– Да ну куда ты пойдешь? Уже общага закрылась!

Аня – моя лучшая подруга со школы, взглянула на кухонные настенные часы. Посмотрела и я – без пяти десять вечера. А общага закроется через пять минут…

– Но ведь еще есть время, – зачем-то отмахнулась, на что Аня громко фыркнула:

– Если у тебя есть телепорт в кармане, то, да. Время еще есть! Отсюда до общаги пешком тридцать минут.

– Вызову такси, – все не сдавалась я, потому что не хотела оставаться.

Но, как оказалось, пока мы спорили, я упустила и те драгоценные пять минут. Да и засомневалась, а смогла бы реально успеть? Комендант в общаге та еще мегера. Если кто-то приходил даже без одной минуты десять, она уже не пускала. Но, имела ли право так поступать?..

– Я все равно пойду, не хочу вас стеснять.

– Куда? На вокзал? Не смеши меня! И кого это – «вас»? Ты про брата? – когда я кивнула, Анюта махнула рукой: – Да этот дуралей даже не придет ночевать сегодня. У них там пьянка намечается, сама понимаешь, без девочек явно не обойдется.

Подруга поиграла бровями, а я… Я-то понимала, но… Но сердце болезненно сжалось в груди от горькой правды, и улыбка сразу сошла с лица. Раньше у меня были только подозрения, что у Марка есть девушка. Он видный парень: высокий, широкоплечий, харизматичный. А голубые глаза просто сводили с ума… К тому же, не из бедной семьи. На него заглядывались девчонки и меня угораздило влюбиться в него по уши. Вот только, не смотрела я ни на внешность, ни на богатство. Я просто увидела однажды, как он защитил в стенах нашего универа паренька, которого прессовали старшекурсники. И каждый раз, когда Марк забирал сестру с учебы что в школе, что в универе, я становилась невольным зрителем и других его хороших поступков. Да что уже говорить, однажды даже я ощутила на своей шкуре его доброту.

Наверное, когда я уходила от подруги, это она попросила брата провести меня до общаги. Ведь была зима и в девять вечера уже прилично темнело. В гордом одиночестве я прошла половину пути, но потом дорогу мне преградила пьяная компания парней. И я бы точно не ушла оттуда без последствий, если бы не появившийся, будто из воздуха, Марк. Разобраться с пьяными крутыми ребятами только на словах оказалось для него плевой задачей. Ну а потом он провел меня до общаги. И я поняла после того, что влюбилась окончательно. У меня была односторонняя любовь, но это не мешало мне каждый раз томно вздыхать и мечтать о старшем брате лучшей подруги.

А замечал ли он меня хоть раз, как девушку, а не какое-то там приложение к его сестре? Думаю, что нет. Он и имя мое не всегда помнил, а уж про внешность и вовсе молчу. Увидел бы в толпе – прошел мимо. Но, опять же, могла ли я его винить? Нет. По сути, мы чужие люди друг для друга.

– Эй, подруга, ты уже уснула? – Аня помахала у меня перед лицом ладонью. – Его правда не будет, Марк сам сказал, чтобы я его не ждала и развлекалась хоть всю ночь с подругой. Так что на сегодняшнюю ночь его комната в твоем полном распоряжении.

– Да ну я даже не знаю. Как-то это… слишком.

Аню ничего не смущало. Она пожала плечами и отмахнулась от моих сомнений. Даже, чтобы я не подумала ничего такого, принесла чистое постельное белье.

– Вот, – вручила мне в руки и зачем-то добавила: – прикинь, будешь первой девушкой в его постели.

И рассмеялась, поганка. Но ее фраза прозвучала будто с двойным подтекстом. И я все грызла себя изнутри от сомнений, ведь так далеко дело еще не заходило. Однажды я уже ночевала у подруги, но в ее комнате и на полу. Увидев это зрелище утром, Марк громко фыркнул и спросил, почему мы не воспользовались его комнатой. И его кроватью.

Хоть и не было в его словах и наименьшего пошлого подтекста, но я дико смутилась, быстр запрятала покрасневшие щеки под ладони. А Аня пробурчала что-то вроде: «Я могу уснуть только на своей кровати».

Пришлось вынырнуть из воспоминаний, ведь подруга потянула меня в комнату.

– Ты уверена, что брат не придет? – уточнила я, когда мы заканчивали менять постель.

Вернее, делала это, в основном, только Аня. Я же боялась даже дышать, ведь вся спальня пропахла запахом парфюма Марка. Морозный аромат сводил с ума и наталкивал на множество греховных мыслей, но отмахивалась от них. А уж в сторону кровати даже смотреть боялась. Ну вот как в нее лечь и даже уснуть? Да ну это же пытка будет!

– Не придет. Ну а даже если и придет, ничего. Кровать большая, – с хитринкой в глазах подмигнула мне.

Я напряглась, ведь все еще не до конца понимала, очевидны ли мои чувства для других? Видно ли мой влюбленный взгляд со стороны? Ну, очевидно в данный момент было одно – я испугалась, и Аня меня без проблем считала:

– Русь, ну что ты сразу напряглась? Если и придет, то точно не станет к тебе лезть. Поспит на кухонном уголке одну ночь, не умрет.

Это-то и было обидно. Что не тронет. Ну, в целом, я и без ее объяснений знала горькую правду. Я для Марка пустое место. Да и, скорее, это я пошла бы в итоге спать на кухонный уголок, а не он.

– Ладно, если ты уверена… – сдалась, потому что уже все равно не было вариантов.

Снова на полу в комнате подруги я спать не хотела, мне хватило и одного раза. А ехать на вокзал – так себе удовольствие.

Мы распрощались, и Анюта упорхнула к себе.

Страшно, но ужасно волнительно до мурашек по всему телу было укладываться в кровать Марка. Сначала легла в одежде, но спустя пять минут поняла, что это дико не удобно. Пришлось раздеться до нижнего белья.

Сон не шел, хотя время давно перевалило за полночь. Крутилась, вздыхала, но уснуть было нереально. Аромат Марка проник уже практически в каждую пору, просочился в кровь и разгорячил ее до состояния кипения.

Я горела изнутри, как печь и кто-то постоянно подбрасывал в нее дрова. Это была реально пытка на грани…

Да и бурная фантазия разыгралась на общем фоне. Показалось, что открылась дверь и в комнату вошел Марк. Подошел и резко сорвал одеяло, а затем потянулся ко мне рукой, проник под трусики невероятно теплыми и мозолистыми пальцами…

Стон от яркой фантазии сорвался с губ и именно в этот позорный момент дверь в комнату, реально, открылась.

Из туманной страсти я мигом очутилась в диком, ужасающе холодном оцепенении. Ведь высокая и широкая фигура в проеме явно не могла быть Аниной.

Не включая свет, Марк запер дверь и, шатаясь, прошел внутрь. А я все еще не дышала, даже когда парень с третьей попытки снял свитер, промолчала.

И что мне было сказать? Извини, Марк, но мы с твоей сестрой не думали, что ты так рано вернешься?

Ну, сказать что-то явно следовало, ведь дальше настал черед снимать джинсы. Судя по неловком движениям, не было никакого сомнения, что Зельман пьян.

– Дура-а-ацкие штаны…

Не поддавались они ему, как ни старался. Устав с ними бороться, Марк резко уселся на матрас, а я пискнула в ужасе. С одной стороны – кровать вроде и большая, но, с другой… когда Зельман уселся, мне показалось, что места катастрофически мало. И бежать уже было поздно.

Марк все услышал, медленно провел рукой по постели и нащупал меня. Промолчала даже тогда, когда наглец специально пролез рукой под одеяло и совсем не нежно потрогал меня за грудь.

– Опа… Это я удачно зашел. Штаны, трусы – снимаемся!

Что, блин? Нет, это уже перебор! Не успела ничего предпринять – шустрый Зельман за мгновение справился с задачей и уже полностью голый улегся рядом. А дальше, как в той дурацкой фантазии – сорвал одеяло и бросил его на пол, будто ненужную тряпку.

У меня все еще был выход, нужно просто сказать, что я Руся и все, Марк сам с меня слезет! Но я и его проворонила. Слишком долго думала. Слишком напряглась и пропустила удачный момент! Или я реально хотела, чтобы так произошло?

– Марк, что ты… – он не слушал меня, умело сорвал лифчик и тот полетел вслед за одеялом. – Марк! За стенкой же твоя сест…

– Т-с-с! – он закрыл мне рот рукой и, нагнувшись ниже, прошептал прямо в лицо: – ты же не хочешь ее разбудить, верно? Не знаю, кто ты и как втерлась к ней в доверие, чтобы пробраться ко мне ночью, но… так и быть, за проделанное старание трахну тебя. Обычно так не делаю, но сегодня я чертовски добрый.

Он точно пьяный? Вроде и соображал что-то, но, понял ли Марк, кто я? Похоже, что, нет. Стало обидно, практически до слез.

Если я и была возбуждена, то весь запал резко потух. Но влага между ног, к сожалению, не могла раствориться по щелчку пальцев.

– Уже готовая, м-м-м, – его пальцы бессовестно пролезли под трусики и спустили всю мою убежденность уйти, в унитаз.

Тело пело от его ласк, искрилось и потрескивало, как дрова в том не погасшем самом камине.

Как я могла противиться и сопротивляться, если в тайне представляла себе такой пикантный момент раз сто, если не больше? А будет ли у меня еще хоть раз шанс ощутить Марка в полной мере?

И даже понимая, что на утро он, скорее всего, ничего не вспомнит, сдалась. Ну, глупо отпираться. Марк Зельман – моя недостижимая мечта. И прямо сейчас она сама плыла мне в руки. Откажусь и буду корить себя потом всю жизнь!

Да и потом, я же не девственница, чтобы зажиматься и робеть. По сути, мне нечего было терять этой ночью.

Поэтому, опустив тонну сомнений, просто расслабилась и простонала в руку от очередной ласки пальцем по клитору. Я позволила себе, пусть и на кроткий промежуток времени, быть счастливой и удовлетворенной.

Пока Марк «издевался» надо мной, потянулась рукой к его груди и очертила пальцами рельефное тело. Хотела как можно больше ощутить, чтобы отпечатать потом в памяти и снова фантазировать.

Но, опустить руку ниже, к члену, оказалось не так просто. Я… смутилась, будто реально была невинной и не знала, что там у мужчин ниже талии. Марк разорвал мое смущение: схватил ладонь и опустил себе на член.

Ну а я сомкнула на нем пальцами и задвигала в медленном ритме.

– М, да… вот так… – поощрял он, но и обо мне не забывал.

Ласкал все тело и губами, и руками, а я полностью отключилась, отдалась в обїятия пучине страсти. Клацнула где-то в голове выключателем, чем погасила мозги. Отправила их в спящий режим.

Нет, в режим нереального удовольствия. Марк вдруг отстранился и чуть спустил меня ниже, а затем перевернулся так, что его член мелькал сверху около лица. Его же лицо опустилось прямо мне в лоно.

Я, может, и не была девственницей, но поза шестьдесят девять стала немым потрясением. Это Марк был пьян и мог, опустив всякое сомнение, делать, что вздумается. И он делал – трахал меня языком так умело и методично, что в прямом смысле поплавился мозг.

От пролетевшей искры удовольствия по всему телу я громко застонала и, опомнившись, резко заткнула рот рукой. Оторвавшись от своего занятия, Марк возмутился:

– Не халтурь!

Наверное намекал, что вместо ладони, я могла бы заткнуть себе рот его членом.

В тот момент, когда Марк снова принялся дразнить меня языком, плюнула на стеснение и прочие мелочи. Взяла в рот только головку и пососала ее, а рукой помогала себе. Не могла, как бы ни пыталась, взять полностью член в рот. Не делала я этого раньше… Не хотела и отмахивалась. Да и парень, что был у меня первым, не особо парился, между нами был просто трах, чтобы удовлетворить похоть и потребность.

Марк же, даже не совсем трезвым, методично бил по всем уязвимым точкам, отчего мне тоже хотелось дать ему наслаждение.

Шире раскрыв рот и расслабившись, попыталась взять член максимально глубоко, но тут же подавилась. Резко откашлялась и услышала сквозь толстую вату в ушах:

– Не насилуй себя, – и, немного промолчав, добавил вдруг с хитринкой, – оставь это мне.

Не поняла, к чему он клонил, но довольно быстро осознала. Марк слез с меня и без предупреждения одним движением перевернул на живот. После чего просунул ладонь под него и вынудил меня встать на четвереньки.

С волнением и неугасающей дрожью в теле прогнулась для него, Марк не стал ждать. Не стал нежничать или осторожничать. Вошел резко и глубоко, отчего мы оба застонали. Он, от явного удовольствия, а я от легкой боли.

– Вот бля… ты чего такая узкая? – спросил, но на самом деле не ждал ответа: – Хотя, похер, это так кайфово…

Думала, будет и дальше неприятно, но спустя несколько толчков мое тело привыкло и больше я не испытывала дискомфорта. Только наслаждение, граничащее с эйфорией, что била импульсами в кожу.

Каждый шлепок наших тел эхом разносился по комнате и усиливал мои и без того страстные ощущения. Кайф, как дофамин, струился по крови и наполнял каждую клеточку в теле невообразимым теплом.

Чтобы не заорать от стремящегося на меня оргазма, как потерпевшая, прикусила ладонь и тут же ощутила выброс полнейшего наслаждения. Я тряслась и мычала себе в руку, а Марк все вдалбливался в меня, будто не желал все еще освобождать и свой кайф.

Но все же, не смог побороть себя и резко повалился вместе со мной на кровать. Опустив лицо в подушку, дико зарычал, но недостаточно громко, чтобы разбудить сестру. Он долго дергался, пока его оргазм полностью не стих продолжал порыкивать от удовольствия.

После чего с невнятным бормотанием скатился с меня. И он и я, мы оба молчали. Ну, я точно не знала, что сказать. Да и Марк не стремился к душевному разговору.

Лишь выпалил:

– Я в душ.

И ушел. Вернее, пошатался в ту сторону. Его тело двигалось на автомате: открыл дверь, затем, судя по шороху, вошел в ванную. И даже включил воду. Наверное, в раковине.

А я уселась на кровати и подтянула к себе колени. И все, больше не двигалась. Тупо не знала, как себя дальше вести. Может, Марк прямо сейчас протрезвеет и все поймет? Сердце хотело верить в чудо, поэтому посылало в голову позитив, но отклика не было. Ведь мозг понимал – чуда не произойдет.

Тем не менее, ждала Марка с опаской, придумывала кучу оправданий, которые в итоге не пригодились. Вернувшись, он просто завалился на кровать и спустя пару мгновений, уснул.

– Вот и все… – горько и тихо подытожила я для себя. – Сказка закончилась.

Нужно было и мне выйти в ванную, но я еще долго сидела без мыслей в одном положении. Пока вдруг не поняла, что за окном рассветает.

С болью, как на сердце, так и в теле от неудобного положения, кое-как поднялась и тихо пробралась в ванную.

Только не плакать… только не думать! Между ног было липко и гадливо от спермы, но я отмылась. К счастью, не было абсолютно никаких мыслей в голове. Только стыд и отвращение к самой себе.

Ну, Руся, ты получила, что хотела? Тебе стало легче?

Легче мне точно не стало. Поняла горькую истину, как только оделась и настал черед позорно убегать. Но прежде, отыскала в своей сумке тетрадку и вырвала из нее листок. Достала ручку и дрожащей рукой написала подруге записку.

В целом, я знала, что у нее крепкий сон, поэтому без проблем вошла в ее комнату и оставила листок на тумбочке возле кровати. Еще раз перечитала, вдруг ошиблась и написала не то:

«Ночью вернулся твой брат. Он был настолько пьян, что сразу завалился спать. Ухожу до его пробуждения, чтобы никому потом не было неловко. Не говори ему, что я ночевала в его комнате».

Кивнула. Марк не вспомнит. Ну а если вспомнит… Думая об этом, спешно ушла из комнаты, а после из квартиры. Тихо захлопнула за собой и быстро, будто за мной гналась стая собак, побежала прочь.

Если же Марк вспомнит, будет точно неловко нам всем троим.

Поскольку было раннее утро, я бродила с тяжелой головой по окрестностям около общаги. В целом, мне не стыдно было, что позволила пьяному Марку трахнуть меня. Я просто пыталась жалеть себя заранее. Ведь он не вспомнит, зато я буду хранить одну единственную ночь долго в памяти. Глупо? Возможно. Но мне так хотелось быть хотя бы на десять минут счастливой, что наплевала на все остальное.

Наконец, открылась общага и я, минуя грымзу на посту, поднялась к себе в комнату. Двух соседок тоже не было, ночевала только Ксюха. Вообще, мы не были с ними настолько близкими, поэтому лишь поздоровались.

– Если ты в душ, то, можешь не спешить, – огорошила она меня вдруг. – Вчера снова прорвало трубу.

– Да твою ж…

– Согласна, – Оксана кивнула, а затем пожала плечами: – за что мы только деньги платим?

Риторический вопрос, на который никогда не было ответа. Ну, мы привыкли к таким реалиям. Да и я, хотя бы, подмылась у Ани. Снова мысли чуть не атаковали, отбила их ракеткой, будто теннисный мячик и тряхнула головой. Не думать!

Переоделась, собрала тетрадки на пары и ушла. Пришла намного раньше, ведь в комнате находиться под пристальным взглядом Ксюхи стало некомфортно. Она будто видела меня насквозь и точно знала, что произошло ночью. Ну или, я просто себе внушила ужасов из-за неловкости.

– Руся! – Аня налетела на меня и пристально всмотрелась в глаза.

Что-то было странное в ее взгляде, из-за чего у меня перед глазами резко поплыло. Марк вспомнил? И рассказал сестре? Да ну… нет… разве такое возможно? Но она молчала, а мне от жути сжало горло и душило, будто удавкой. Стояла и тряслась от переживаний, аж пока Аня не заговорила:

– Блин, я же была на сто процентов уверена, что брат не вернется. Черт бы его побрал! – со злости подруга аж ногой топнула, а я нахмурилась. – Он ведь не буянил, я надеюсь?

– Да он упал на кровать и уснул, о чем ты? – я хохотнула, но вышло так себе.

Да уж, лгунья из меня та еще. Аня напряглась:

– Нет, если он вдруг что-то сделал, ты только скажи!

– Да что он мог сделать, – отмахнулась, но уточнила: – А Марк знает, что я была в его комнате?

Аня вздохнула:

– Да какой там, он не помнит даже как в квартиру вернулся. Не говоря уже о том, как очутился в комнате. Ну, я на всякий случай промолчала, потому что настроение у него было… – подруга задумалась: – злобно унылое. С Новицким может, поругался? Или девушка бортанула?

Размышляла она вслух, а я натянулась до такой степени, что ощутила, как задеревенели мышцы на спине.

Новицкий, как я помнила из рассказа Ани – лучший друг Марка. Без подробностей. Но, не похоже было, будто Зельман вернулся злым, даже если предположить, будто его отшила девушка. Так какова вероятность, что он помнит нашу ночь, но, естественно, не смог рассказать о ней сестре?

– В любом случае, – Аня разорвала неловкий момент: – мой дуралей не догадался. И уже с самого утра свалил куда-то.

У меня от кучи мыслей так разболелась голова, что размяла виски пальцами. Не помогло. Долбило в нее дятлом, которого не прогнать.

– А тебе что, похмелье Марка передалось? – подруга иронизировала, мне же было не до веселья. – Тот тоже все ходил по кухне и стонал, как у него голова раскалывается. Тьфу, пьянь! Ну как можно было напиться до такой степени, чтобы даже не вспомнить о том, как добрался домой? Ну, точно маме расскажу, она ему устроит.

И поганка со злодейской улыбкой потерла ладони. А мне из ее рассказа стало понятно только одно – не все так просто. Но, с другой стороны, Марк бы наверняка обходными путями попытался уточнить у сестры, с кем она тусила вечером. Если он этого не сделал, значит…

Прозвенел звонок и удачно оборвал мою трагическую мысль. Ничего он не вспомнил, не нервируй себя Руся!

Аня махнула мне и побежала в свою аудиторию. Мы хоть и учились в одном универе, но факультеты выбрали разные. Вернее, за нее выбрали родители – экономический. Ну а я выбрала то, что мне было по душе – гуманитарный факультет. Подавая документы и сдавая экзамены, ни на что не рассчитывала, ведь бюджетных мест было мало. Но, я прошла, чем гордилась по сей день. И точно не собиралась терять бюджетное место! Такой шанс выпадает раз на миллион, буду глупой, если провороню его. Конец первого курса, скоро сессия, а затем второй курс. Я была практически на девяносто процентов уверена, что сдам и проблем не возникнет. Поэтому позволяла себе немного вольностей.

Этим днем учеба не шла, я тупо махнула рукой на все лекции. Сидела и типа слушала, но ничего не конспектировала. Голова и мысли были забиты Марком с его дурацкой памятью. С одной стороны, мне до дрожи хотелось, чтобы он помнил вчерашнюю ночь. А с другой стороны, я понятия не имела, как бы Марк отреагировал. Ну, могла только представить – плохо. Учитывая, что в мою сторону у него ноль чувств. Так что, наверное, лучше оставить нашу ночь в тайне. Ничего ведь не случится дурного? Я же не деньги у него украла или чего хуже! Подумаешь, всего лишь секс!

Да, так будет правильно. Шла с пар и продолжала убеждать себя, ведь где-то там в глубине души отчаянно, как кошки, скреблись сомнения. Чем и сбивали с толку. А если рассказать и надавить тем самым на жалость? Будет ли Марк тогда со мной благосклонен?

– Привет.

Резко остановилась и медленно, будто не верила собственным ушам, подняла голову. Марк…

Встал так, что преградил мне дорогу. Спрятал руки в карманах джинсов и смотрел как-то… Подозрительно? Ой, нет… только не это! Его угрюмый и помятый вид уже говорили о многом. Или я снова на фоне шока видела то, чего не было на самом деле?

Я растерялась, не была готова к настолько быстрой встрече. Он пришел ко мне? Специально? Не к сестре? Или…

Мысли атаковали голову со скоростью света, но туда не попало ни одно вразумительное оправдание, черт возьми!

– Привет, – кое-как выдавила из себя и сразу умолкла, потому что Марк шагнул ближе, нагнулся.

Стал принюхиваться, а я оцепенела. От меня дурно пахло? Или что это такое? Пока не съехала морально с катушек из-за странного жеста парня, отшутилась:

– Прости, в общаге опять прорвали трубы, и я с утра еще не мылась. Если ты к Ане, то… – он не дал мне закончить мысль:

– Ты была у меня в комнате? – вот так с ходу и в лоб вопросом.

Причем, с обвинением, как в голосе, так и в глазах. Будто я реально у него там деньги стырила.

– А?..

И я снова не знала, что сказать. Как реагировать. Он что, собака-ищейка? Как, блин, вынюхал?! Неосознанно тоже понюхала одежду, от нее исходил слабый запах моих духов. Но, больше ничего.

– Не акай мне, а говори правду. Я сегодня не настроен шутить, – требовал ответ, а я снова попыталась перевести в юмор:

– Ну, да, судя по перегару… – даже скривила нос и рукой помахала перед ним, будто мне капец как воняло, – ты реально не настроен на шутки. Голова болит? У меня есть таблетка.

И полезла сразу в сумку, но Марк вовремя схватил мою руку и чуть встряхнул. Не больно, просто, чтобы «опомнилась».

– Послушай, если ты подруга моей сестры, то это не значит, что тебе позволено…

– Эй! Ну-ка, отпусти Русю!

Как говорят, помощь пришла, откуда не ждали. Я осторожно обернулась, Аня бежала из здания универа, но ее крик долетел до нас! Невероятно…

И пока она бежала, Марк договорил свою мысль:

– Без моего разрешения, чтобы больше и носа в нее не совала, ясно?

– Я-я-я-сно…

После, он отпустил мою руку, а свою запрятал обратно в карман джинсов. Но, погодите. Марк и слова не сказал про секс. Так он не помнит? Но, с чего тогда взял, будто я была в его комнате?

– Эй, свинтус! – Аня подбежала и, отдышавшись, ткнула в брата пальцем. – Руслану обижать не дам!

– Да кто ее обижает, – он ухмыльнулся и посмотрел прямо мне в глаза: – я обижал тебя?

И выгнул бровь, потому что я не ответила в ту же секунду. Ну, зависла, как старый комп, бывает…

– Нет, все хорошо. Мы просто обменялись приветствием.

– М-да? – проницательная Анюта не верила. – Марк, я твою недовольную гримасу еще с окна универа узрела.

– Такое хорошее зрение? – теперь его внимание перешло к сестре: – идем, отвезу тебя на квартиру.

Не спрашивая, он взял сестру за запястье, но она вырвалась из его явно нетвердого захвата.

– Ты все еще не протрезвевший сел за руль? Мало того, что себя хочешь убить, так еще и меня за собой потащишь? Я лучше с Русей потусуюсь.

– Как знаешь, – он пожал плечами, но добавил: – не я за рулем.

– Да пофиг, кто. Я еще не хочу домой. Мы с Русланой собирались гулять.

У Марка были аргументы для взбалмошной сестры:

– Твоя подруга может хоть целый день слоняться, где вздумается. Но ты с хвостами по учебе сейчас же отнесешь задницу в машину. И будешь учиться дома, пока я не удовлетворюсь твоими знаниями.

Но и Аня не собиралась словесно проигрывать брату:

– Заведи себе девушку, а то у меня впечатление, что у тебя секса давно не было. Больно рожа неудовлетворенная.

Я поперхнулась слюной и закашлялась от неожиданности. Ну, я знала, что Аня при разговоре с братом никогда и ничего не стеснялась, но… Но это был контрольный выстрел мне в голову.

Побледнел и Марк, хотя он и до этого был серее тучи. Только вот, не посмотрел он в мою сторону. Не бросил даже косого взгляда, а это значило, что память парня стерта напрочь.

И пока молчание не превратилось в лютую неловкость, я поддержала Марка:

– Анют, тебе и, правда, подтянуть бы парочку предметов. Ну а потому уже с чистой совесть будем гулять хоть до утра.

И если я думала, что получу в ответ хотя бы взгляд благодарности, то крупно ошиблась. В меня пульнули явным ехидством.

– Тоже иди учись, – вот что я получила по итогу, – а не шляйся где попало.

Да что он все заладил… Если бы я не знала, что ему пофиг на меня, точно бы решила, что Марк заревновал. К кому и чему только, не понятно.

– Да у нее и так все автоматы, куда еще учиться? – пробурчала Анюта, Марк пожал плечами.

– Вот и бери пример с подруги.

На этой ноте он снова сцапал сестру, на этот раз под локоть и уже явно не собирался ее выпускать. Аня промолчала, смирилась со своей участью.

– Иди в общагу. В любом случае, нефиг разгуливать, стемнеет скоро.

Да в целом, и так собиралась к себе в комнату. Но почему, блин, чужой мне парень указывает, что и как делать?! Еще и не помнит ничего, ну не козлина?

Как бы я ни пыталась себя убеждать в обратном, но забывчивость Марка хлыстом била прямо по нежной коже. Он был равнодушен, как если бы общался со стеной. Вот кто я для него… Мебель!

Проводила Марка и Аню взглядом, пока они не скрылись за деревьями. И что теперь мне делать, идти гулять? Но одной? И куда я пойду? В кафешку? Без Ани не интересно. Поэтому, ворча себе под нос, ушла в общагу топить боль в подушку.

***

Марк проследил, чтобы сестра засела за учебу и только после вернулся к себе в комнату.

В который раз за день оглянулся. Вроде, все было на местах: и его беспорядок в виде валяющихся шмоток и пыль на полках, и даже учебники, которые давно пора сдать на макулатуру. Учебу то он давным-давно окончил. И рамки с фотками на прежних местах. Но почему Зельману все еще казалось, что спальня изменилась за ночь.

Подойдя к кровати, Марк уселся и его сразу окутал тот самый запах: будто леденцы барбариса и что-то еще. Те самые нотки, которые он уловил на той, на которой не хотел бы. Совпадение?

Зельман сорвал застеленное Аней утром одеяло и убрал в сторону. Оно пахло порошком, ведь сестра сменила белье. Но подушка все еще хранила в себе «память»! Она вся была пронизана тем самым запахом, что туманил сознание. Оно и так подвело Марка прошлой ночью, а запах сейчас еще тонко издевался над психикой.

Зельман не понимал, во что верить и кому. Судя из слов сестры, в его комнате никого не было. И Марк реально проснулся один, но почему-то в его туманной памяти мелькали странные сексуальные воспоминания. Парень не понимал: сон или явь, слишком размыты были картинки.

К тому же, утром у него так сильно раскалывалась голова, что махнул рукой и даже думать ни о чем не хотел.

А сейчас, когда алкоголь практически выветрился из тела и головы – ужаснулся. Что, если те обрывки секса как-то связаны с подругой сестры?

– Да ну нет! – убеждал он себя, но сомнения и запах от подушки никуда не делись.

Ну, бред же! Или не бред? Марк напрягся, прислонил пальцы к вискам и зажмурился. Еще раз прокрутил в памяти те малые крупицы, что вертелись у него в голове. Ни лица, ни хоть какой-то детали! Только стоны и хрипы. Да и не был он все еще уверен, что ему приснился тупо эротический сон.

Но что, если нет?

– Бля!..

И ведь запретил же Ане пускать в его комнату подругу. Ослушалась? Ничего не было понятно. Однако, ему хотелось верить, что в комнате, реально, никого не было в момент его возвращения. А если и был, то Марк сдержал себя в руках.

– Смешно…

Зельман бы не сдержался и он прекрасно понимал горькую истину. Но, все же, он успокоил себя тем, что и подруга, и Анька, молчали. Значит, никакого криминала не произошло.

На этом он решил закончить тупое размышление. Как и убрать провокацию из квартиры. Зельман схватил подушку и, выйдя во двор, без зазрения совести выбросил ту в мусорный бак.

А, вернувшись, засел от греха подальше в комнате сестры. Заодно проконтролировал ее, ведь засранка вместо учебы листала тик-ток пока его не было.

Пока Аня зубрила предмет, он мысленно проклял своего друга – Артема Новицкого. Зельман с ним точно больше пить не будет! Хорошо же они отметили совместный бизнес-план! Это был всего лишь план, а отметили так, будто уже с Артемом открыли собственное дело!

И если Новицкий, сволочь, все помнил, то Марк… Не стал утром признаваться другу в идиотских подозрениях. Лишь порадовался, что это Новицкий отвез его домой.

После того случая Марк несколько месяцев намеренно избегал встреч с подругой сестры. А вскоре та и вовсе пропала. Уехала на летние каникулы домой, загород, а после не вернулась уже на учебу. Бросила все и даже с подругой не связалась, будто оборвала все связи. Зельман если и удивился, то не сильно. Просто пожал плечами и сказал Аньке, чтобы забыла про некогда любимую подругу. Забыл и он. Размыл в памяти и ее лицо, и имя. В его жизни и без того появилось много проблем, чтобы еще помнить какую-то там призрачную типа-влюбленность.

***

– Дамир, зайчик, пойдем уже домой!

Я снова посмотрела на фитнес-часы и вздохнула. Все понимала – сыну скучно дома, ведь я не водила его в сад и поэтому он максимально долго каждый раз игрался на площадке с другими детками. Но есть же предел, в конце концов. Моя доброта по отношению к нему точно рано или поздно выльется в проблему. Я уже с ним, пятилеткой, не могла справиться, а что будет дальше?

Правильно мама говорила – нужно с ним построже. Ну, и что, что он немного особенный. Не солнечный же ребенок, а вполне себе здоровый. Вот только аллергик жуткий.

Это мы поняли не сразу, а как только начался прикорм. Практически от всего ему становилось плохо, что ни день – то или скорая, или уколы от аллергии. А порой доходило и до практически борьбы за жизнь. Иногда у меня панически опускались руки, я тупо боялась еды, как огня. И если бы не мама с ее поддержкой, наверное, уже б слетела с катушек.

Вообще, если бы ни мама, был бы у меня сейчас Дамир? С ужасом и вздыбленными волосами на руках вспомнила, с чего все началось.

Шла сессия и большую часть предметов мне нужно было сдать самой, лишь малая часть преподов поставили «автомат». Я, может, и видела в себе некоторые изменения, но не придавала им значения. Слабость, сонливость и головокружение я списала на перенапряжение от учебы. А на нервы списала тошноту и рвоту.

Тем не менее, когда я вернулась домой к маме после сессии, все мои симптомы усилились и родительница с трагической улыбкой сказала мне:

– Доча, похоже, ты беременна.

А потом тест, больница, УЗИ. Я еще, дура, хотела пойти к Марку. И даже пошла! Но… Но не все случилось, как планировалось.

А затем слезы, сопли, мысли об аборте. Хорошо, что мама напрочь выбила из моей «тупорылой» головы дурь. Ну просто, я не видела будущего. Не понимала, как я буду учиться, как жить и воспитывать одна ребенка? В восемнадцать лет…

В тот вечер мы поговорили с мамой по душам, она ведь тоже растила меня сама. И после всего мои сомнения от ее поддержки испарились. Да, пришлось переводиться на заочный. Искать деньги на обучение. Мы даже продали дом в пригороде и купили однушку в дальней части столицы.

И в итоге на третьем курсе я бросила универ – денег не было. Дамир болел, я не могла работать толком из-за него, а мама не тянула нас троих.

Вынырнув из воспоминаний, снова посмотрела на время и кивнула себе. Все, хватит. А то за размышлениями можно и до вечера просидеть. Я дала сыну десять минут, время давно вышло.

– Не хоч-у-у-у, – рыдал он, когда я насильно забирала Дамира из компашки детей.

Проигнорировала взгляды других мамочек, потому что плевать хотела на чужое мнение. У нас четкое расписание, поэтому, никаких поблажек.

Дамирчик рыдал, а у меня хоть и панически сжималось сердце, но знала, что сын перебесится и скоро успокоится. Нужно дать ему пострадать.

– Руся?

За его воем я не сразу поняла, зовут меня или глюк. Даже не остановилась, но кто-то снова позвал:

– Руслана!

Что-то, вроде, знакомое. Сын все истерил, и я не могла понять, кому вдруг понадобилась. Только поэтому обернулась и меня мгновенно, по ощущениям, сбило КАМАЗом.

Первой мыслью было: «Бежать прочь!», но ноги будто вросли в землю, я не могла пошевелиться. Второй же, более разумной мыслью стало запрятать Дамира от греха подальше. В целом, встреча была ожидаемой, и я наполовину подготовилась к ней. Город хоть и большой, но рано или поздно мы должны были пересечься с подругой. Даже странно, что произошло это спустя целых шесть лет.

– Руся! – Аня подбежала ко мне и осмотрела с ног до головы. – Это правда ты! О, Боже…

Подруга, если мы еще таковыми являлись, бросилась ко мне в объятия и даже всхлипнула. Хотела обнять ее в ответ, но страх сковал все тело, поэтому не поднялись руки.

Молила про себя лишь о том, чтобы любознательная Аня не всматривалась в черты лица моего сыночка. Как и не задавала глупых вопросов.

– Я не верю своим глазам! – она отстранилась и снова окинула меня придирчивым взглядом.

Наверное, в спортивном костюме оверсайз и грязных кросах я выглядела на ее утонченном виде печально. Даже в деловом строгом синем костюме она казалось манерной леди. Ну, Аня и раньше имела хороший вкус, тем более, что финансово могла себе позволить носить бренды.

Но ее внимание в итоге привлек мой сын.

– Та-а-ак, а это кто там у нас такой стесняшка?

То, чего я опасалась, как огня. Аня увидела Дамира и присела на корточки рядом. Мой сорванец не был пугливым или робким. Наверное, тот единственный и редкий случай, когда мне хотелось бы, будь оно наоборот.

– Я не стесняшка. Я Дамир! – он вышел вперед и протянул Ане ладошку для приветствия.

– Привет, Дамирчик. Меня зовут Аня, я подруга твоей мамы.

Может, она не поняла? У нее даже голос не дрогнул. Точно, наверное, сходство сына с Марком очевидно только мне.

– Я о вас не слышал, – сынок уставился на меня, как бы спрашивая, точно ли она друг, а я пожала плечами.

– Да, это правда, – подтвердила Аня, – мы с твоей мамой о-о-о-чень давно не общались. Хочешь в кафе? Я угощу тебя мороженым?

Дамир скривился, и мне пришлось объясниться, пока Аня не надумала ничего такого:

– Ему нельзя мороженное.

– А что можно? – Нюта спрашивала у Дамира, и он ответил:

– Мало что, – ответил с трагизмом, а подруга успокоила его:

– Ну, ничего. Я угощу тем, что можно. Идемте.

Ничего не изменилось за прошедшие почти шесть лет. Что тогда Аня не спрашивала моего мнения, что сейчас. Не было у меня шанса отказать, хотя я бы с радостью убежала от нее далеко и надолго. Вернее, не от нее, а от горькой правды и от того, что может произойти после.

Пока мы шли, я не выпускала Дамира, крепко держала за руку и пыталась минимизировать их общение с Аней. Ну, да, вот такая я негодяйка.

До последнего надеялась, что подруга не поймет. И она, вроде, реально ничего не заподозрила.

В кафе рассказывала об учебе, о работе, но я, по правде, все пропустила мимо ушей.

И когда конец разговора перевелся вдруг на опасную тему, засобиралась уходить. Аня в шутку произнесла, что Дамирчик ей кого-то напоминает и я сразу нервно выпалила:

– Нам уже пора, правда. У него режим и… нам пора, в общем. Я рада была встрече.

– Нет, погоди! Дай мне свой номер! – Анюта удержала меня за руку и всем своим видом показывала, что не отстанет.

И, черт возьми, я собиралась выкрутиться. Отбрехаться, но…

Дамир вдруг назвал наизусть заученные цифры. Зачем я научила его? Ну, зачем?! Это все мама: «Ребенок должен знать элементарные вещи: наш адрес, наш телефон, наши имена».

– Вау, – Анюта погладила его по голове, – какой ты умный. Спасибо, Дамирчик. Я все записала!

– Ань…

– А теперь иди, вы ведь куда-то торопились? – она выгнула бровь.

– Да. Пока…

– Увидимся.

Забрав сына, вышла с ним и, пока мы шли домой, проворчала себе под нос:

– Ну, зашибись, Руся. И что теперь будет?

Два дня я не могла найти себе места. Аня не позвонила за это время и мне бы радоваться, но чувствовала подвох всеми фибрами души. Люди ведь не меняются кардинально с возрастом? В прошлом она была тем еще любителем чужого «грязного белья», а сейчас, в двадцать четыре, повзрослела ли? Изменилось ли что-то? Думаю, нет.

Я выскочила в магазин, потому что надоело сидеть, как на иголках. За эти два дня много думала. Сначала хотела выбросить симку и купить новую, но потом передумала и оставила все, как есть. Наверное, в тайне и где-то очень глубоко в душе я хотела, чтобы правда вышла наружу. И пусть у Марка давно своя семья, ребенок, но…

– О, Руся, – Аня выловила меня прямо перед супермаркетом. – Отлично, а я как раз к вам иду.

Я уставилась на подругу, а она на меня. Обе смотрели, как две упрямые фурии: каждая отстаивала свою позицию. И прежде, чем я бы отмахнулась, поганка поставила ультиматум:

– Только сначала поговорим наедине. Тут в ТЦ есть кофейня, идем.

И схватила меня за руку, а затем потащила на буксире. В кофейне упрямица выбрала для нас самый дальний столик. Мне уже не нравилось начало, поэтому мысленно вытаскивала из памяти все ответы, которые придумывала долгие шесть лет. Наверное, я выдумала оправдание если не на все, то на девяносто процентов неудобных вопросов точно. Но почему-то все они вдруг испарились. Резко забылись и придумать новые у меня не было ни времени, ни возможности.

Ведь тяжелый взгляд подруги я знала хорошо. Таким откровенно злым и пронизывающим взглядом зеленых глаз она обычно одаривала Марка, когда злилась на него. А теперь и я стала ее врагом…

– Ты уехала, – заговорив чопорным тоном, она стала загибать пальцы. – Никому ничего не сказала. Сменила номер телефона. Думаю, даже переехала, ведь по старому адресу в пригороде я тебя так и не нашла. Оборвала со мной все связи, будто с какой-то рандомной знакомой. Бросила универ. Втихаря родила ребенка. Что еще…

Аня задумалась, а я вздохнула. Ну, примерно все было в такой последовательности. Но что мне ей сказать? Правду или соврать?

– Ну, так вышло, – в итоге я не сказала ни того, ни другого.

– Кстати, сколько лет Дамиру? Пять? – спрашивая, она выгнула бровь, а я с широченной улыбкой махнула рукой:

– Ему четыре, – нагло соврала, ведь по сыну так с первого взгляда и не скажешь, сколько годиков.

– Четыре? – уже по тому, какой тайфун поднялся в ее омутах, я тяжело сглотнула.

– А у меня другая инфа. Дамиру пять! И если верить дате его рождения, то забеременела ты чуть раньше, чем полностью пропала с моих радаров, блин!

Вскричала она, но быстро оглянулась и поубавила пыл. Да-а… разговор явно предстоял сложный. Аня подготовилась. Слишком хорошо, черт возьми! И встретились мы возле супермаркета всего в пяти шагах от нашей новой квартиры с мамой. Разве могло быть столько совпадений? Вот почему те два дня было затишье. Она искала информацию!

– Скажи мне правду, Марк все-таки в ту ночь что-то с тобой… – бедная запнулась, побледнела и, прочистив горло, добавила очень тихо: – он принудил тебя?

Актриса из меня была так себе, но все же изобразила на лице ужас и замахала руками:

– Он-то здесь причем? Марк ничего не сделал.

– Да? – подруга не верила и глядела на меня, как на предательницу. – Разве не он отец Дамира?

Я рассмеялась, наверное, истерично или как-либо еще, но точно не потому, что слова подруги прозвучали, будто бред.

– Боже, ну ты как скажешь тоже. Надо ж было такое придумать! – отмахивалась, но видела, что Аня по-прежнему серьезная и воинственно настроена. – Кстати, как Марк поживает? Как его жена, ребенок?

Тупо отмазывалась в надежде перевести тему. Просто врать дальше, что я где-то с кем-то… даже язык не повернулся.

– С чего ты взяла, будто у брата есть жена и ребенок? – подруга фыркнула на мой вопрос и скривилась. – Да и не об этом сейчас речь.

Но я молчала. Что мне сказать? Аня, не услышав больше никаких оправданий с моей стороны, полезла в сумочку. Достала оттуда фотографию.

– Я, конечно, не ДНК-тест, но… – говоря это, подруга положила фото возле меня.

Взяла его в руки и рассмотрела. Старое фото, на котором была изображена девушка с ребенком на руках, примерно возраста моего Дамира. И, черт возьми, могло бы показаться с первого взгляда, что это и есть Дамир!

Те же светлые кудряшки, курносый носик, глазенки как бусинки. Ну все было похоже, черт возьми! Моя рука дрогнула, пришлось положить фото обратно на стол.

– Моя мама с Марком, – добила Аня, хотя я и так поняла. – Русь, что происходит? Почему ты сбежала, промолчала о беременности? Если брат тебя изна…

– Ань, – резко остановила ее с тяжелым вздохом, – не думай о нем настолько плохо.

И умолкла, потому что… а что сказать? Не знала я, как теперь расхлебать заваренную мою кашу.

– А как я должна была подумать? – у Нюты на глазах выступили слезы. – После твоего исчезновения я чего только не думала. Но такого я точно себе представить не могла.

Да и я не могла, но случилось так, как случилось. После недолгого молчания я набралась храбрости и рассказала Ане почти все, начиная с симпатии и заканчивая тайной любовью к Марку. Пока говорила, ее глаза все больше округлялись от шока. Ну и финальной точкой я рассказала о двух очень неприятных случаях. Мои жалкие попытки рассказать правду. Услыхав их, Аня взорвалась гневом: ударила кулаком по столу и запыхтела, как дракончик. Наверняка хотела что-то сказать, но сдержала в себе ураган злобы. Я же пожала плечами.

– Но молчать и дальше – неправильно, – нашла она аргументы, а я не хотела больше поднимать старую тему. – Но, если брат и, правда, категоричен… – проворчала себе под нос со вздохом

– Оставь все, как есть, – попросила я, а она сразу предположила:

– Иначе снова сбежишь, да? – я не подтвердила, но и не опровергла ее слова. – Не надо, я хочу и дальше общаться с Дамиром, он же мой племянник! Хочу помогать и тебе, и ему. От меня тебе теперь точно не удастся избавиться.

Это был ультиматум, с которым мне в любом случае пришлось бы согласиться. Но, осознавала ли я в тот момент, во что нам могла вылиться общая тайна?

***

– Итак, Юрченко Руслана Александровна, – Марк взглянул на мое резюме, а после отложил в сторону.

И уставился на меня – холодно, безразлично. Равнодушно. Без капли узнаваемости в глазах. Не было в его омутах хоть крупицы, хоть малейшей частички, хотя бы чего-то. Какого-то напоминания о прошлом. Пусто.

А я едва могла удерживать эмоции в узде. Мы не виделись восемь лет! Это такая весомая разница, будто пропасть. Два года назад мы столкнулись с Аней, а теперь мне предстояла пытка куда серьезнее.

Марк возмужал, стал деловитым, серьезным. Даже капельку строгим. Но все еще чертовски магнетическим и красивым. От него нереально было отвести взгляд. И я как дурочка глядела на него во все глаза и наверняка казалась со стороны идиоткой.

Боже, смотреть на него и держать себя в рамках казалось непосильной задачей. Сердце так сильно билось о ребра, что могло их проломить в любой момент. Я не забыла первую влюбленность. Убеждала и себя, и Аню за последние два года, что все прошло. Что я давно остыла. И что вполне могу двигаться дальше. Да хотя бы с тем же соседом по лестничной клетке.

Но оказалось, одно то, что я пришла в ресторан Зельмана – уже как часть пытки. Зачем я это сделала? Зачем пошла на поводу у двух человек? Ну, у одного треклятого мужлана и так понятно, почему. Но Аня меня как смогла убедить идти до последнего?! Уму не постижимо, она сознательно отправила меня с плохими намерениями в ресторан брата. Да еще и уговаривала всеми правдами и неправдами. На что я повелась? Мысли так удачно оборвал Марк:

– Опыт у вас, судя из резюме, солидный, – он кивнул и, расслабленно откинувшись на спинку кресла, выпалил с иронией: – но фальшивый.

Если я и оскорбилась, то не подала вида. Улыбнулась будущему боссу, уже собралась отвечать, но передумала вдруг. Может, ну его? Скажу Зимину, что провалила собеседование и пошел он на все четыре стороны! Однако вспомнив, чем урод взял меня за жабры, снова раскрыла рот:

– Почему фальшивый?

– Да потому, что у меня хорошая память. И ни в одном вами перечисленном ресторане, я вас точно не видел официанткой.

Сказав, иронично выгнул бровь и явно ждал, что будет дальше, как оправдаюсь. Ой, вы только посмотрите на этого зазнайку-павлина. Память хорошая? Я бы поспорила, Марк, с твоей хорошей памятью! И я бы точно выиграла у него в споре. Но поскольку мы не спорили и ситуация не подходящая, произнесла с уверенностью:

– А что гадать, вы можете позвонить и навести справки, работала я в тех ресторанах или нет.

Не повелась на его провокацию, поэтому Марк сузил глаза. Снова схватил мое резюме и долго читал, уж не знаю, что пытался в нем найти.

– И сколько же составляла средняя продолжительность работы? Хоть в одном из них вы задержались дольше, чем на пару месяцев?

Вот же… паразит! И выискал ведь смущающую деталь! Тем не менее, у меня был для него ответ:

– Не просто найти хорошее место работы, где бы уважали труд любого работника. Будь то официантка или уборщица.

Марк задумался. Да и я воспользовалась заминкой. Аня утверждала, что Зельман и его совладелец сети ресторанов Артем Новицкий – хорошие управленцы и меня точно должны были взять без каких-либо претензий. Но прямо сейчас Марк всеми силами искал предлог, чтобы отказать мне.

Да и, если положить руку на сердце, я тоже этого хотела. С одной стороны. А с другой…

– И все же я думаю, что вы нам не…

Дверь в кабинет открылась и на пороге появился еще один мужчина. Наверное, тот самый Артем Новицкий. Я слышала очень давно от Ани, что те с Марком давние и хорошие друзья, но никогда не видела лично Новицкого. Лишь слышала о его существовании мельком.

– Что тут у нас? – он подошел к Марку и взял мое резюме.

Артем выглядел на фоне Зельмана более устрашающим, как по мне. Хмурый, не улыбчивый, да и в голосе слышались подавляющие нотки.

Но, я стойко выдержала и тяжелый взгляд, и равнодушное хмыканье Новицкого.

Он прочел бумажку в два раза быстрее Марка. И, похоже, принял за него окончательное решение:

– Отлично. Вы нам подходите. Открытие через два дня. Все должно пройти на высшем уровне.

– Нет, но… – Марк попытался возразить, а Артем, похоже, был настроен абсолютно серьезно и непоколебимо.

– Ты отсеял уже двадцать кандидатов. Марк, у нас нет времени играть в плохого и хорошего полицейского. У девушки есть опыт, она нам подходит.

Ну, в одном Новицкий был прав: опыт у меня был, хотя и Зельман зрел в корень. Большая часть тех ресторанов – пустышка. Ну, в любом случае, Зимин гарантировал: в каждом из них подтвердят, что я у них работала. Как он это провернул, меня не заботило.

– Так я принята или… – все же уточнила, потому что мужчины стали вести молчаливую войну взглядами.

И выглядело это, мягко скажем, пугающе. Будто два быка встретились на арене…

– Да.

– Нет!

Ну и, конечно же, против был Марк. А последнее слово, видимо, оставалось за Новицким.

– Идите оформляйтесь. А завтра чтобы в семь утра были здесь уже с хорошим настроением.

Он указал мне на дверь, и я поспешила убраться. Потому что в кабинете явно назревал крупный скандал. Оказавшись в зале ресторана, выдохнула с облегчением, но… но эта была лишь малая часть проблемы. Как я собиралась справляться со шпионажем – сама не знала. Одно понимала уже сейчас – от Марка следовало держаться подальше.

Оформляясь, до последнего ждала, что в любой момент в кабинет ворвется Зельман и выставит меня прочь.

Но вот я уже с отметкой в трудовом и полном беспорядке в мыслях.

Что будет, если я не справлюсь? А что будет, если справлюсь? А что произойдет, если ситуация в какой-то момент выйдет из-под контроля? Что-то я уже перестала доверять самой себе. Идя в «АнтиАристократ», была точно уверена, что меня не тронет встреча с Марком. Поэтому и проверну пакость без проблем.

А что получила в итоге? Срывающееся, как с качелей сердце и пульс, мчащий, будто скоростной поезд. С такими симптомами я точно не справлюсь. Да у меня руки дрожали в присутствии Зельмана, как буду носить поднос с тарелками?

Так в сомнениях и вернулась домой. Анюту и Дамира увидела на детской площадке. Сынок подлетел и, быстро стукнувшись со мной ладонью, умчался обратно к детям. Что-то они там строили, игрались в воображаемый корабль и пиратов, я лишь улыбнулась и присела рядом с подругой.

От тяжести мыслей, казалось, голова пухла, и я устроила ее у Ани на плече. Ничего не хотелось говорить, но подругу распирало от любопытства:

– Ну, как все прошло?

Мы с ней поспорили еще вчера и, увы, подруга проиграла. Она была на сто, нет, на сто пятьдесят процентов уверена, что Марк меня узнает и обрадуется встрече. Я же настаивала, что Зельман мало того, что не узнает, так еще и зацепится за мой так называемый опыт работы. И, надо же, угадала!

– Извини, Нют, но он меня не вспомнил.

– Да ну быть не может! – возмутилась подруга, но вздохнула и приняла поражение: – Ну может, так даже лучше. Ты пошла к ним не с хорошими намерениями… Хоть и не будешь вредить по-настоящему, но все же.

Именно. Предатель он и в Африке предатель и не важно, под каким соусом я подам это поганое блюдо.

Поскольку я промолчала, Аня снова пристала с неудобным вопросом:

– Ты расстроилась?

Поскольку я смотрела прямо перед собой, то увидела боковым зрением, что подруга не отрывала от меня взгляд. И явно пытливый.

– Нет.

– Ты расстроилась, – подтвердила она, хотя даже не видела того, что творилось у меня в зрачке.

Я что, настолько плохая актриса? Как же я тогда буду вести двойную игру между двумя явно враждующими владельцами ресторанов? Вот черт!

Но тешило хотя бы то, что Аня меня хорошо знала, поэтому и чуяла ложь издалека. Хотя, опять же, та не догадывалась даже, что я смотрела раньше на Марка влюбленными глазами. Даже спросила, почему же я тогда избегала его и явно будто бы боялась. Вот это был для меня реально шок. Я его боялась? Да когда такое было?

Анюта выдернула меня из воспоминаний:

– Ладно, не горюй, – она стукнула меня ладонью по бедру и указала подбородком в сторону. – Смотри вон, кто к нам идет.

Я не увидела, но зато услышала:

– Максим!

Дамир с радостным криком бросился к нашему соседу по лестничной клетке. У них приветствие выглядело чуть иначе, чем наше с ним: они стукнулись клаками и после указали друг на друга указательными пальцами. Затем обменялись парой фраз и Дамир снова вернулся к друзьям. Ну а Макс с широченной улыбкой разбавил нашу с Анютой компанию.

– Девчонки!

Он уселся между нами и с самодовольной улыбкой раскинул широко руки по обе стороны лавочки.

– Чего такой довольный? Мы твою лучезарную улыбку еще с парковки подметили.

– Офигенный заказ получил, почему бы и не порадоваться?

Анюта уселась боком и заинтересованно пульнула в Макса взглядом. Ну и я повернула к нему голову. Может, мне и было интересно, но… Но мысли все еще атаковал вирус под названием «Марк». Вылез, обойдя защиту и методично взламывал мою систему.

Наверное, от Макса набралась словечек из его прогерского лексикона, блин. Два года общения с ним дало плоды!

Вообще, он классный парень: веселый, умный, добрый и щедрый. Симпатичный, да и всего на два года старше нас с Аней.

Как сейчас помню тот день, когда мы увиделись впервые с Максимом. Я выходила из лифта, а он заходил и явно витал где-то в облаках. Ведь мы больно стукнулись лбами.

Почему-то я была уверена, что худощавый парень отойдет или остановится, чтобы пропустить меня. Вот так и случилось мелкое ДТП. Макс, осознав свою ошибку, еще долго извинялся. Наверное, с месяц все ходил с виноватой улыбкой и таскал мне то шоколадки, то орешки. Так мы и сдружились. Но, спустя время я стала часто ловить на себе взгляд, не имеющий ничего общего с простой дружеской симпатией. Хотела ли я какого-то продолжения… не знала ответ на этот вопрос. Как и не желала задумываться.

Макс ведь ничего не требовал от меня, ни на что не намекал. Черту не переходил. Единственное, он мог позволить себе поцеловать меня в щеку или обнять, но потом все переводил в шутку.

Аня часто спрашивала меня, почему я морожусь. А ведь и, правда, почему? Макс был идеальным кандидатом, да и к тому же, Дамир его принял. Полюбил. Может, правда, махнуть рукой и дать парню шанс? А то, как часто утверждает мама: ну кто полюбит чужого ребенка? Никто! Поэтому, если и встретится такой уникум, нужно держаться за него руками и ногами, пока кто-то бездетный не увел.

За размышлениями пропустила практически весь рассказ Макса мимо ушей. Уловила лишь крупицу: ему заказали игру, а не программу. Будучи геймером от макушки до кончиков пальцев, Макс терпеть не мог писать программы или сайты. Теперь же он реально зажегся и болтал на эмоциях. Даже руками всплескивал и увлеченно рассказывал, какой геймплей и дизайн проекта. И все он будет делать один, под ключ.

– Красота! – подытожил наш воодушевленный блондин, а мы с Аней кивнули.

Могу поспорить, как и я, она нифига не поняла из рассказа Максима. Но мы слушали и кивали с умными лицами.

– А Руську взяли на работу, – за меня похвасталась Аня.

Только, было бы чем… Она – аналитик в крупной компании с плавающим графиком и хорошей зарплатой, а я устроилась официанткой. Пусть и в именитый ресторан, но официанткой! Стыд и позор.

– А, да, ты же говорила, что пойдешь сегодня подавать резюме в этот, новый… как его… – Макс пощелкал пальцами, и голос снова подала Аня:

– «АнтиАристократ».

– О, точно! Слышал, крутое будет место для молодежи. Чет они там планировали…

– Два разных зала, рассчитанных на определенные вкусы и кошельки, – снова Аня. – И даже летняя с зимней терассой для влюбленных парочек.

Макс щелкнул пальцами. Кивнул. А, повернувшись ко мне, лучезарно улыбнулся, до ямочек на щеках. И понял ладонь. Стукнулась об нее своей, но… я одна видела унижение в этой должности?!

Наверное, да. Ведь ни подруга, ни Максим, так не считали на самом деле. Максим даже предлагал мне взломать сайты парочки ресторанов и внести мое имя в систему. Ну типа, я там точно работала. А Аня помогала писать резюме. Но, будучи отличницей что в школе, что в универе на первых курсах… Я чувствовала дикое унижение. Вслух, конечно же, не произносила этого. Да и зачем? Вон мой карьерный рост: играется с детками, изображая из себя грозного пирата. Восемь лет назад я выбрала свой пусть, глупо теперь с завистью смотреть по сторонам. Да, я не доучилась в свое время, но я не безрукая и не безмозглая. Все еще будет! Зато у меня есть сын, которым я неимоверно гордилась. Умный, воспитанный, любознательный. Здоровый, игривый ребенок! Уже первоклашка. Время пролетело незаметно. Кажется, что только вчера я вынесла его из роддома, а сегодня он гордо требовал называть его взрослым и не нарушать личных границ.

– Это надо отметить! – Макс вывел меня из «транса» прошлого.

– Ой, я пас, – Аня сразу слилась: – я и так просидела с Дамирчиком больше, чем планировала. Работа, знаете ли, сама рынок не проанализирует, увы. У меня дедлайн, сроки горят. Я горю! Так что, без меня.

И, пока я не возразила, она, встав, заорала:

– Дамир, зайка! Я ухожу.

Мы даже сказать ничего не успели, Аня будто растворилась в воздухе. Быстро поцеловала Дамира в щечку и после прыгнула в свою машину.

– Ого, реактивная, – хохотнул Макс, и я с ним согласилась.

Уж не знаю, что подумал он, а я знала причину такого резкого бегства. Работа? Да кого поганка пыталась обдурить? Она ту работу терпеть не могла и все думала, как бы бросить без потерь. Но не знает пока, как будет перед родителями объясняться. Не приемлют они вариант: блогер. Не понимают, что за работа такая, ведь нет четкого заработка.

Был только один логический вариант – оставила нас с Максом наедине. Ведь как раз по времени скоро моя мама вернется с работы и на нее можно смело оставить Дамира. Все просчитала, зараза!

Поскольку неловкое молчание затянулось, Макс спросил:

– Так значит, ты больше не боишься оставлять Дамира без личного присмотра?

– Боюсь, – призналась со вздохом и добавила: – но у меня нет выбора. Рано или поздно сын начнет окончательно осознавать, что он немного особенный и будет ответственно следить за тем, что кушает. Тем более, две недели в школе прошли без приключений. Я учителей предупредила, на продленке тоже все в курсе, что у Дамира особый режим питания. Думаю, проблем не возникнет.

Вот опять же, Марк спрашивал, почему я не задерживалась надолго в других местах. Не говорить же было ему, что из-за сына.

Но, теперь у меня была и Анюта, и Макс, он часто выручал, если просила позаботиться о Дамире. Ну и мама. Мне тоже, как и им, нужна карьера с ростом! А сыну – личное пространство от гиперзаботливой мамаши.

– Не волнуйся, – Макс положил ладонь мне на плечо и произнес с твердостью, от которой у меня слезы навернулись на глаза:

– Если что-то понадобится, я всегда в твоем распоряжении. Один фиг дома торчу, так что пользуйся мною, пока я добрый.

И подмигнул с широченной улыбкой, чтобы снова сгладить те самые «острые» углы весельем. Как бы там ни было, но его фраза прозвучала не двусмысленно. И в ней явно не было место шутке. Он говорил серьезно и надеялся, что я услышу мольбу между строк.

– Спасибо. Ты лучший.

Не повернулся язык сказать, что он лучший друг на свете. Я оставила себе место для маневра. Вероятно, пришло время взглянуть правде в глаза: Марк – прошлое. А Макс – будущее. Надежное и комфортное.

– Давай отметим, – выпалила, пока не передумала. – Мое назначение и твой заказ.

Макс явно уставился на меня с немым шоком. Чувствовала это, даже не видя его взгляда. Тем не менее, он не растерялся:

– Отлично, я в магаз. Пожелание есть?

Пожала плечами. Ну, однозначно, я хотела выпить. Не много, просто чтобы расслабиться и забыть, куда устроилась и зачем.

– Купи вина и остальное на свое усмотрение. А я пока отведу Дамира домой, нужно покормить сына.

Макс кивнул и умчался, а мне в голову сразу полезли сомнения. Точно ли я готова двигаться дальше? А вдруг не выйдет и я потеряю драгоценную дружбу?

Тряхнула головой и сразу подозвала сына. Хватит тупости. Пусть все идет своим чередом. Не срастется, значит, так и должно быть.

***

Еще с утра мы все получили важные инструкции: никто не имел права на ошибку. Ничто и никто не мог испортить великий день открытия «АнтиАристократ». И, казалось, все шло гладко, но что-то явно сломалось в общей системе.

Одна из гостей, так и не усевшись за столик, вальяжной походкой прошла к сцене. Но выступления девушки явно не было в программе! Пока она шла, громко цокая каблуками, я нервно прикусила губу. Ой, что-то явно грядет нехорошее! Уж я видела: язык тела гостьи так и кричал о воинственности. Каждый шаг отдавал уверенность и непоколебимостью. Опять Зимин постарался? Кто она? Я не могла толком разглядеть ее лица, но казалось, девушку знал Марк. Выловил прямо перед сценой и перекинулся парой фраз, после чего брюнетка уперто вырвала свою руку и поднялась на сцену. Даже у меня от нехорошего предчувствия свело спазмом живот, а на Марка и вовсе без слез нельзя было взглянуть. Он поискал глазами, вероятно, Новицкого.

Девушка тем временем схватила микрофон и выдала на одном дыхании:

– Новицкий! Тост: мы разводимся! Ты ведь уже получил от меня все, что хотел, не так ли? Так выпьем же за твой ресторан в этом чудесном помещении!

Разводимся? Так они женаты? Ой, мамочки… Это ж как надо было вывести жену из себя, чтобы она без зазрения совести испортила открытие ресторана?

Я быстро переглянулась еще с двумя официантками. Они, как и я, не понимали, что делать. Растерялись!

Мы так и стояли на своих местах, в зале воцарилось молчание. Ведь всем было любопытно, что происходит. Новицкий пулей оказался рядом, но то, о чем они шептались, осталось «за кадром».

И, пока я втыкала из-за образовавшегося простоя, ко мне подлетел разъяренный, будто бык, Марк:

– Что ты стоишь как Эйфелевая башня, иди к гостям, предлагай десерты или алкоголь. Да что угодно, лишь бы перетянуть внимание!

Как будто это поможет! Но, кто я такая, чтобы перечить шефу? И только я подошла к первому столику, как мимо пронеслась жена Артема. А он не успел выбежать за ней, его окружили журналисты, которых пригласили на мероприятие.

Махнув на странную ситуацию рукой, нацепила приветливую улыбку и прошлась по залу. Как я и думала, особо не помогло. К кому бы ни подошла, все интересовались, реально ли та девушка жена Новицкого. И, если да, то почему так поступила. Да я, блин, откуда могла знать? Самой любопытно до зуда по коже. Но, в ответ лишь шире улыбалась и наивно хлопала глазками.

К счастью, народ быстро отвлекся: началась лотерея и все внимание перешло на халявные призы.

Одно я знала наверняка, пока стояла в сторонке и наблюдала за суетящимся Марком: Зимин будет доволен. Жена Новицкого за меня сделала большую часть работы! Даже придумывать ничего не пришлось. И сразу тяжело вздохнула.

– И отчего же такой тяжелый вздох?

От неожиданности пискнула в ужасе и косо уставилась на Марка. Да твою ж! Откуда только взялся? Напугал до икоты!

– Вечер спасен, гости довольны. Так в чем же дело?

– Марк Станиславович, в моем договоре о найме нет пункта о запрете вздыхания, – иронично выдала ему, но босс не успокоился:

– А что такое? Устала? От чего? От пары часов на ногах? Как же ты тогда работала во всех тех ресторанах?

– Прекрасно я работала, – на что он рассчитывает?

Что я с очередным плаксивым вздохом признаюсь, что большая часть резюме – липа? П-ф-ф!

– Рус… – Марк запнулся и сощурился, а затем снова произнес мое имя, уже тверже: – Руслана, хочу напомнить, что ты у меня на особом контроле. Артем Владимирович принял тебя не глядя лишь потому, что сроки горели. Но это не значит, что я не смогу тебя уволить в любой момент.

– А что я сделала, Марк Станиславович? – уставилась прямо в его полыхающие огнем глаза.

– Тебе виднее, что ты сделала.

На этой до жути бесячей ноте, он развернулся и ушел. А я содрогнулась и ощутила вдруг, как мороз пошел по коже. Еле сглотнула, настолько напряглась всем телом. Так много догадок было: Марк узнал, кто я такая? И вспомнил ту ночь? Узнал о Дамире? Или узнал, что меня в их ресторан запихнул Зимин?

Медленно подняла руки и заметила, что от нервозности тряслись пальцы. В таком состоянии я точно не могла выйти в зал. Не говоря уже о том, чтобы вынести заказ. Черт!

– Чего это он так на тебя? – ко мне подошла другая официантка – Женя. – Уже ведь не в первый раз цепляется.

– Да забей, – отмахнулась от ее любопытства.

– Ну, как это, забей, – ужаснулась она и сразу добавила: – а если его неприязнь потом на меня переползет? Мне нужна эта работа!

Улыбнулась перепуганной девушке и подмигнула:

– А ты не делай ошибок, и никто тебя не уволит.

Женя оказалась на редкость проницательной. И на редкость приставучей:

– Ты разве где-то ошиблась? А он вон как отчитал. Мне страшно.

– Давай спишем поведение босса на нервозность перед открытием.

Женя явно ждала иного ответа, но другого у меня не было. Я сама не понимала, что это со стороны Марка. Если он узнал меня, то почему не скажет прямо о своих претензиях? А если не узнал, тогда вообще не понятна его позиция.

– Идем работать, пока нас реально не уволили.

Мои слова дали ей прекрасную мотивацию. Женя с испуганным выражением лица выскочила в зал и стала хаотично бегать от столика к столику, забирая лишнюю посуду. Вот кому явно нужны деньги и место официантки.

К концу дня стало понятно, что скандал забылся, но раздуется ли он позже в СМИ? Как мне, в случае чего, оправдываться перед Зиминым?

Не хотела думать, просто махнула рукой. Мы с девчонками переоделись, они умчались первыми, а я немного задержалась.

На телефон пришло слишком много сообщений и пока я все их прочла, прошло пятнадцать минут.

– Аня, блин, – проворчала себе под нос.

Ей реально нужно было настрочить мне сорок сообщений ни о чем? Да я уж было подумала, что с Дамиром беда! А она просто спрашивала меня, едва не через каждые десять минут, как у нас обстановка. Хорошо, что я оставила телефон в раздевалке.

– Вот же поганка! – выпалила, пряча телефон в сумочку и спускаясь по лестнице вниз.

Но остановилась вдруг, увидев сцену внизу. Сердце мигом ухнуло в пятки и трусливо запряталось где-то там внизу.

Вот к чему я точно не была готова, так это увидеть семью Марка. Ну, я знала, что она есть, но специально не искала их совместные фото. Зачем? Чтобы лишний раз травить себе душу извечными: «почему»?

Мне бы спуститься и убежать прочь, но ноги будто свинцом налились и не двигались.

Отсюда я не могла слышать разговор, слишком далеко стоял Марк, и его жена с сыном. Но могла видеть, хотя и не хотела.

Мальчика сложно было разглядеть, он все время вжимался в ноги отца, в то время как мать явно высказывалась в негативном ключе. До мены долетал лишь ее пискливый голос возмущения.

Она тыкала пальцем в Марка и что-то доказывала ему, а он отмахивался от всех претензий.

И все это, блин, на глазах ребенка! Мне, как матери, стало до ужаса жалко мальчонку. Да разве так можно? Он же все чувствует, все понимает! А от громких криков может испугаться.

А затем, будто очнувшись, резко одернула себя. Чего это я? Наверное, минутная слабость, чтоб ее. Жалость полностью испарилась в тот момент, когда Марк поднял ребенка на руки и унес подальше от жены истерички.

А вместо нее поселилась зудящая по всему телу злоба. Сидела там, как жаба, и душила меня липкими лапами.

Почему он, а не Дамир? Почему тот ребенок получает любовь отца, а мой даже не знает, что это такое. Максим – это другое. Макс ему, скорее, как друг, а не отец. А мне бы хотелось, чтобы вот так: с нежностью и пониманием. С любовью и заботой в любой момент! Хоть снег, хоть дождь, хоть мама злая или чего хуже.

– Заберу его на сегодня, поедем в кафе и на развлечения, – крикнул Зельман жене.

И уже через минуту уехал вместе с мальчиком. Которого до этого заботливо посадил в свое авто.

Чувствуя, как слезинка скатилась по щеке, резко смахнула ее. Не раскисай! Но, разве реально?

Я не хотела ничего знать, поэтому запрещала Ане говорить мне о брате. О его жене и ребенке. А теперь, увидев все собственными глазами, приуныла. Девица тоже прыгнула в тачку и сорвалась в места, умчалась в другую сторону.

А я спустилась и медленно поплелась на остановку. Мысли не оставляли ни на минуту. Вообще, если откинуть эмоции и посмотреть трезво на ситуацию, то складывалось впечатление не совсем благополучной семьи. Но может, мне просто так хотелось видеть ситуацию, как заинтересованному лицу?

К счастью, приехала битком забитая маршрутка и мысли шустрыми кроликами ускакали из головы.

А уж когда я переступила порог квартиры, на меня тут же набросилась любопытная Аня:

– Что? Что там было?! Рассказывай сейчас же!

Ну, я и рассказала. Аня то смеялась, то в ладоши хлопала от уморы. Совсем ей, что ли, бизнес брата не жалко? Хотя, о чем это я, все ведь разрешилось под конец. Что плохо для меня… Но, плевать.

– Вообще, странно это, – подруга задумалась. – Новицкий женился, а Марк мне ничего не сказал. И на свадьбу меня не позвали. Знаешь, о чем это говорит?

– Не ты же его друг, так почему должны были?

Но Аня отмахнулась:

– Это говорит о том, подруга, что свадьба фальшивка. Артем хороший мужик, но я точно знаю, что жениться он не собирался, как и заводить детей. У него табу на этот счет. И Марк был уверен, что его друг так и останется холостым до конца жизни.

Что мне было ответить? Я Новицкого вживую впервые увидела лишь пару дней назад. И, по правде, он произвел гнетущее впечатление. Да какая девушка добровольно бы или фиктивно согласилась с таким пойти под венец? Пока я молчала, Аня полезла в телефон, но вскоре психанула:

– Да что такое, никто даже в тик-ток не слил! Скучно… – заныла, но вскоре напала на след. – Та-а-ак, интересно. Смотри, у этой блогерши эксклюзивная сьемка, ни у кого больше нет свадьбы Новицкого.

Мы просмотрели большую часть видео на странице блогера, но в основном она хвасталась тем или иным знакомством. Самого Артема и его жену девушка сняла лишь пару раз и то коротко: момент, когда они надевали кольца, и первый танец.

– Вот видишь, – Аня ухмыльнулась, – я права, свадьба липовая. Только зачем? А-а-а-а! Как же любопытно! Теперь понимаю, почему братец не дал мне приглашение. Я бы раскусила ту парочку в два счета.

Какие бы там ни были цели, не наше дело. Мне бы со своими целями разобраться и выйти сухой из воды. Задачка стояла не простая. А учитывая, что Марк будет дышать в затылок – неисполнимая.

А еще я радовалась, что подруга интересовалась открытием и позором Новицкого больше, чем нашим вчерашним вечером с Максом. Я оказалась той еще трусихой. Сбежала втихаря, пока Макс отлучился в туалет, как только «вечер перестал быть томным». И плевать, что лично пыталась стереть грань дружбы. Не понимала даже, как теперь смотреть Максу в глаза. Мы еще не виделись: рано с утра я умчалась на работу, а когда вернулась, специально прошла под подъездами, чтобы он меня, не дай бог, не увидел в окно.

– Ма-а-а-а-м! – захныкал внезапно Дамирчик и мы с Аней обе забежали в его комнату.

Клянусь, за пару секунд успела себе чего только не придумать! Даже достала телефон и набирала номер «скорой», но увидев, что сын сидел на кровати с опущенной головой, немного расслабилась. Убрала телефон в сторону.

– Сыночек, тебе приснился кошмар? – уселась рядом с ним на кровать, но он так и не поднял взгляд, шмыгнул носиком.

– Мамочка, ты только не ругайся… – ну, начало мне уже не нравилось.

Переглянулась с Аней, она тоже напряглась. Да что уже стряслось?! Он не говорил и лишь с каждым разом все глубже вздыхал. Нагонял трагизма заранее.

– Дамир, мы с твоей мамой не умеем читать мысли, – поторопила его Аня и сынок прибил нас признанием:

– Мне на завтра нужно желуди, каштаны, листики, шишки. И пластилин. Мы будем лепить поделку.

Я впала в секундный ступор: уставилась на сына, а он тем временем поднял голову. Негодник улыбнулся, показывая нам маленькие, кривые зубы. И я почти купилась на его ангельский взгляд, но вовремя вышла из оцепенения.

– Дамир! – вскричала я и подскочила с кровати.

А когда выглянула в окно, то очень постаралась успокоить в себе бурлящий чайник и нецензурные слова. Время на часах, перевалившее за девять вечера, уже не располагало никакими поисками.

Но, черт возьми. Мы с Аней, как две дурынды, реально, пошли в парк поблизости собирать одному маленькому засранцу гербарий. Мама тоже рвалась с нами, но мы оставили ее сидеть с внуком. И отчитать заодно, потому что такая ситуация со мной произошла впервые.

– Нет, я слышала раньше такие вот истории, но, чтобы подобное недоразумение произошло со мной… – жаловалась Ане, а она хихикала с меня. – Для полного счастья нам бы еще на патруль нарваться.

– Сплюнь, – испугалась подруга, а я вздохнула.

Я максимально пособирала желуди, орехи, всякие листики. Да и Аня откуда-то притащила шишки.

– Думаю, хватит, – проговорила я, когда надоело рыться в листьях.

И, черт бы побрал мою проницательность. На нас с подругой неожиданно подсветили фонариком. А мы, из-за резкого и яркого света не сразу разглядели, кто там светит. Наверное, было очевидно, что нас застукали полицейские, поэтому стала быстро тараторить:

– Это не то, чем кажется. Правда! Мы не ищем… то есть, мы ищем, но не то… то есть…

– Забавно. И что мы ищем?

И только я услышала голос, как резко выдохнула, но из-за слабости в коленях упала попкой на землю. А вот Аня не стала молчать:

– Макс! Капец, перепугал до усрачки. Мы уж думали, в участок загремим из-за шишек с каштанами.

А он, подлец, заржал во все горло, чем быстро разрядил унылую атмосферу. Вскоре и я заразилась смехом. Ржала так, что аж слезы выступили на глазах. Боже, кому рассказать – не поверят!

– Ну, что, прекрасные каштаноищейки, домой идем? Или продолжаем поиск?

– Домой, – проворчала я.

Макс тут же подошел и протянул мне руку. Без колебаний схватилась с благодарностью и подвелась. Отряхнулась. А после мы неспешно пошли к дому. Подруга чуть впереди, а мы с Максом сзади. Неловкость из-за образовавшегося молчания зашкаливала и угнетенно действовала на нервы. Добавляя мне и без того неловкости

Обычно у Ани не затыкался рот, но почему именно сейчас она решила помолчать?! А я банально не знала, как себя вести после вчерашнего. Боже, как же было стыдно, до такой степени, что хотелось запрятать голову в песок.

– Ты вчера…

– Я вчера… – заговорили вдруг одновременно и обоим стало неудобно:

– Извини.

– Прости.

Снова практически одновременно. Неловкость уже не то, что зашкаливала, она мигала вокруг красными лампочками опасности. Аня тем временем смылась подальше от нас, видимо дала мне возможность поговорить с Максом наедине. Ну вот как она каждый раз понимает? Я же ничего ей не сказала о вчерашнем вечере и своем позоре. Ну, не Макс же ей поныл… Точно не он, ведь обычно Максим прятал чувства с эмоциями глубоко в себе.

– Думаю, вчера ты немного перебрала с вином, – парень хохотнул и подмигнул.

Он дал мне возможность выкрутиться и мне бы подхватить его тему, отшутиться, но где-то там внутри зашевелился подлый червяк. Стал грызть совесть, будто это сочное яблоко.

– Я не перебрала, а вполне отдавала отчет своим действиям. Просто… – умолкла и даже остановилась, потому что не смогла вот так с ходу подобрать для себя ответ, который бы удовлетворил всех.

– Просто дружеский поцелуй, все нормально, не грузись. Идем домой. Уже темно и холодно. Не хватало заболеть.

Мысли от вчерашнего поцелуя резко улетучились. Переключились, будто по щелчку пальцев.

– Нет-нет! Я не могу заболеть!

И Макс, ржа, потянул меня скорее к подъезду. Довел до двери квартиры и распрощался.

– Аня уже уехала. А Дамир снова уснул.

– Да, хорошо. Вот, мы ему на завтра все собрали. И достань пластилин.

Только я собралась сбежать в ванную, как мама схватила меня за руку:

– Доча… – явно хотела снова начать разговор о соседе, но наткнувшись на мой взгляд, просто вздохнула. – Ладно, иди в душ и спать.

В душ и спать звучало хорошо. Даже – ободряюще. Но лишь до того момента, как я улеглась в кровать.

Сын сопел, а я мало того, что не могла найти себе места, так еще и постоянно тяжело вздыхала. Тихо, чтобы не разбудить Дамира. Но слишком очевидно для себя: этой ночью уснуть будет тяжело.

Да чтоб его! Осторожно и практически бесшумно встала, вышла в коридор. Прислушалась. К счастью, мама храпела, поэтому прокралась мышкой на кухню и, не включая свет, уселась за стол.

И если я думала, что голову будут одолевать мысли о Максиме… То я полная идиотка! Потому что там засел подлый Марк. И не просто засел, а у меня перед глазами снова и снова прокручивались кадры, как он трепетно прижимал к себе сына. Как шел с ним за ручку к машине. И как заботливо поднял, чтобы усадить в автокресло.

В горле от воспоминаний уже давно встал горький ком, а теперь еще и слезы брызнули из глаз. Ну вот как развидеть увиденное? Как спокойно реагировать и не рвать себе душу?!

Все те годы, пока я воспитывала Дамира и не встречала Марка, то нечего было представлять. Я жила в счастливом неведении, но теперь стало удушливо завидно. Подумать только, я ревновала Зельмана к ребенку, хотя не должна была. Не должна хотя бы потому, что самостоятельно приняла решение больше не лезть к мужчине. Оставила их с той блондинкой, потому что поверила. Потому что совесть не позволила бы разрушить крепкую любовь.

– Вот и нечего теперь локти кусать, – произнесла тихо вслух, чтобы окончательно развеять дымку сомнения.

Убедила ли я себя? Нет… Но выбора не было. И уйти тоже не было возможности. Значит, крепко сцепив зубы, придется терпеть. Но как это сделать, я не имела ни малейшего понятия.

***

Несколько дней я, как могла, избегала Зельмана на работе. И мне волшебным образом удавалось разминаться с ним как в зале, так и на кухне. Ну а в сторону кабинета я и смотреть не смела. Поэтому гордо продержалась и гордилась собой.

Но, сегодня все с самого утра шло наперекосяк. Я проспала, сын приболел и капризничал, не хотел есть. Но я все равно отвела его в школу, потому что не с кем было оставить. Аня зашивалась, ведь оттянула все свои проекты настолько, что в один день руководство потребовало сразу их все. А Макс отсыпался, потому что работал в основном ночью – так ему удобнее. Ну, не будить же было его ради того, чтобы посидеть с Дамиром. А у меня выходной только через два дня.

Совестно было отдавать сопливого ребенка, но… а какие варианты? Мама тоже работала и не могла взять отгул.

Грызла себя до обеда, все проверяла телефон, думая, что мне позвонит учительница и отчитает. Накрутила до такой степени, что, когда в робе завибрировал телефон, отреагировала слишком бурно: нервно затряслась и ощутила, как дрожали поджилки. Пыталась выровнять и дыхание, и погасить эмоции, ведь я несла заказ, но…

Руки от стресса и переживаний затряслись, а ноги будто стали ватными. И, вишенкой на торте: картинка перед глазами поплыла вместе со мной. Уж не знаю, может, кто-то подставил мне подножку или толкнул, но я оступилась и вместе с едой на подносе полетела вперед.

Когда вес из рук пропал, поняла только одно: я упала и ударилась животом, вероятно, о стол. И на нем же осталась лежать. Боли не было, ведь глубокий испуг перебил все остальное.

Перед глазами все еще плыло, но, когда ушей коснулся устрашающий мужской крик, подкрепленный женским воем-сиреной, мигом «опомнилась».

Женщина продолжала вопить, но мое внимание приковалось к ее спутнику. Он отплевывался от разлитого на него супа и шипел, не хуже дикого зверя. В тот же миг желудок свело спазмом и меня резко замутило от страха, что пополз колючками по позвоночнику.

Кое-как подвелась и потянулась рукой за салфетками. Мысли хоть и путались, но… я разлила суп на клиента! Ой, мамочка, нет! Да как же так?!..

Не слышала ничего больше, отмахивалась даже от ругательств в свой адрес. Я лишь хотела как-то исправить ситуацию, но пострадавший больно схватился за мое запястье и с брезгливостью отпихнул мою руку от себя.

– Ты что слепая, идиотка?! – выплюнул мне в лицо, а я смиренно опустила голову.

Моя вина. Реально, мой косяк… Тут даже не место каким-либо оправданиям. Суп был еще горячий, у мужчины из-за этого на щеке и шее образовались красные пятна.

– Мне жаль… – пискнула в ужасе, потому что без скандала такая ситуация точно не разрулится.

И тряслась, как бездомный котенок в ожидании худшего – Марка Зельмана.

– Тебе жаль? Ты посмотри только, что наделала с моим мужем! – спутница того мужчины вскочила с места и вскинула руку, а я из-за растерянности и шокового состояния не успела увернуться.

Вся сжалась от боли, когда звонкая пощечина прогремела вдруг, как раскат грома. Молчали и все остальные, будто никто не смел и слова вставить. И поскольку я «проглотила» унижение, женщина снова вскинула руку. Но на этот раз ее остановили.

Заметила боковым зрением, что Марк поймал нахалку за запястье и удержал прежде, чем та снова бы ударила меня.

– Зельман! – подал разозленный голос мужчина. – И это ваш хваленый сервис? Меня ошпарили едой и унизили при всех!

Марк выдержал небольшую паузу, после чего отпустил руку женщины и заговорил:

– Да, я не спорю, официантка виновата. Но бить ее – это подсудное дело, – спокойно высказался, а мужик не сдавался:

– А вот это все – не подсудное?! – указал на лицо и одежду, – она убить меня хотела!

– Юрий Борисович, не сгущайте краски. Химчистку и лечение я вам компенсирую. Но оскорблять своих сотрудников, а тем более бить, я не позволю! – перешел Марк на повышенный тон, и Юрий Борисович поджал губы.

– Зельман, ты знаешь, кто и знаешь… – начал кичиться мужик, а Марк вдруг оттолкнул меня:

– Иди, – и указал подбородком в сторону кладовой.

Я подчинилась, потому что слезы уже наворачивались на глаза, не хотелось бы показывать при всех свою слабость. Бежала с опущенной головой, потому что опасалась встретиться со взглядами других девчонок-официанток.

Ворвавшись на склад с продуктами, мгновенно дала волю эмоциям – разрыдалась. Ноги не держали, кое-как прислонилась спиной к стеллажу и медленно опустилась на корточки.

Прямо сейчас спрятаться за ладонями казалось хорошей идеей. Прикрыла глаза руками и рыдала без остановки, ведь произошедшее не вписывалось в мои личные рамки.

Но, тут даже оправдания не подберешь – я реально накосячила, на радость Зимину. Что б его крысы сгрызли! Как же я его ненавидела, урода проклятого! Ненавидела за то, что выдернул из зоны комфорта и запихнул в самый настоящий ад.

Дверь вдруг открылась, а затем закрылась снова. А через секунду, судя по звукам, ее заперли ключом.

Стук каблуков по полу я могла бы различить из тысячи – Марк. Одна нервозность переросла в другую и уже казалось, что голова шла кругом от повышенного пульса. Слезы мгновенно прекратились, но тут же напал немой ступор. Что делать? Понятия не имела. Как и не решалась поднять голову. Так и сидела сгорбленная, но Зельман вынудил меня подвестись: взял под локоть и дернул вверх.

Пришлось встать, но я все еще не смела поднять глаза. Храбрилась, потому что… а что мне ему сказать? Оправдаться?

– Ну и, Ярослава, долго будешь глаза прятать?

Он хмыкнул, когда я сначала отрицательно качнула головой, а затем сразу же кивнула.

Мысли путались в голове, потому что в нос нещадно проник запах парфюма Зельмана. Тот самый морозный аромат, от которого я давным-давно сходила с ума и теряла здравый рассудок.

Дрожала рядом с мужчиной, но не понимала на самом деле, чего боялась больше всего: самого Марка или того, как близко мы стояли друг к другу прямо сейчас.

И он не облегчал задачу, ведь схватился обеими ладонями за мои щеки и приподнял лицо так, чтобы посмотрела ему в глаза.

И я заглянула. Но он, как оказалось, смотрел на мое лицо, даже слегка задел большим пальцем пострадавшую щеку. Боль прострелила аж до зубов, я скривилась и услышала тяжелый вздох. Только после Зельман убрал руки от лица, но продолжал смотреть с укором. Пронизывал тяжелым взглядом до кости, что хотелось поежится. Как и оправдаться:

– Я виновата. Но я не специально, правда! – практически прорыдала, а его не проняло:

– Не специально? – переспросил с ухмылкой, которая больно ударила по самолюбию.

– Правда! Это произошло по нелепой случайности. Я клянусь, что не хотела вредить!

– А можно ли верить твоим словам, Руслана? – продолжал напирать с сомнением, которое я никак не могла оспорить.

Получалось так: мое слово против его. Ну, да… слово какой-то официантки, или слово босса.

– Можно, – тихо выпалила под нос, на что Зельман снова хмыкнул. – Вычтите из моей зарплаты все издержки.

Недолго промолчав, Марк отошел и скомандовал:

– Иди домой, все равно работать не сможешь.

– Спасибо, – улыбнулась ему сквозь слезы, – завтра я обязательно буду на работе как штык!

Он тоже улыбнулся, но пристрелил ответом:

– Артем Владимирович принял тебя на работу фактически не глядя лишь потому, что у нас горели сроки. Но, поверь, уже завтра ты работать у нас не будешь. Так что приходи сразу с трудовой, чтобы не тратить потом ни свое, ни наше время.

Вот как… ну, что ж. Так будет даже лучше. Может, хоть успокоюсь и забуду о тебе тебя, Зельман, как о кошмарном сне? Но все же я не хотела оставлять после себя плохое воспоминание:

– Как бы там ни было, я не хотела вредить вам. А с тем клиентом вышло ненароком. Понимаете, у меня дома проблемы и… – Марк перебил:

– Все свои проблемы ты должна была оставлять за порогом ресторана. Это так, дружеский совет на будущее. А насчет того, что не специально, я не верю.

– Да почему?! – взъелась вдруг, будто задели мою гордость.

Да я же правду говорю, ладно бы, если б реально бессовестно лгала прямо в глаза Зельману.

– У меня хорошее чутье и оно мне подсказывает, что ты пришла к нам не просто так.

– Хорошее чутье? – рассмеялась, но быстро заткнулась, потому что стала до ужаса ныть щека.

Как бы мне хотелось бросить ему эту фразу, как пощечину, в лицо. Где было его хорошее чутье восемь лет назад? Где оно было, когда я, рыдая в отчаянии, писала ему сообщение, звонила? И где оно сейчас, если даже не помнит, кто я такая, черт возьми!

– Дружеский совет на будущее: запомните свои слова, потому что однажды они могут укусить вас за зад.

Я подошла к закрытой двери, а Марк остался стоять на месте, бросил слова мне в спину:

– Хочешь сказать, что чутье меня подвело и ты не предатель?

Ну… тут он, определенно, был прав, но я не вредила до сих пор! И не предавала их с Новицким. И случай с оброненной мною посудой, реально, стечение плохих обстоятельств.

– Да, – ну а что я еще могла сказать?

– Ну-ну.

После Зельман сразу открыл мне дверь. Выбежала оттуда и заперлась в раздевалке. Долбанное сообщение! Все из-за него. И, кстати, кто мне написал?

Открыв сообщение и прочитав, тут же удалила. Это был тупо спам! Ну прекрасно, Руся, что тут еще сказать.

С психами отложила телефон и спешно переоделась. А затем так же быстро убралась из ресторана. Да и плевать на все, уволят, значит, так тому и быть.

Позже дома, когда к нам приехала Аня и увидела, сколько у меня на лице тоналки, вытрясла правду.

Я рассказала, а подруга настолько впечатлилась и забылась, что схватила телефон и позвонила при мне Марку.

– Слушай, братец, а ты не охренел?! – заорала она в трубку, а я мигом ужаснулась и замахала руками перед ее лицом.

– Ты не можешь ему рассказать, он тогда все поймет… – прошептала губами, и весь запал подруги резко стух.

– И тебе привет… – услышала явно уставший голос Марка.

Но в итоге Аня выкрутилась из ситуации:

– А почему это я узнаю о браке Артема последней?

Нюта подлезла ко мне поближе, и мы обе теперь слушали Марка через динамик телефона. Мужчина вздохнул в трубку, после чего с неохотой заговорил:

– Артем скоро разведется, так что забудь. Это не стоило твоего внимания с самого начала.

– Вот как, – Аня взглянула на мою щеку, там было три слоя тоналки, но она будто глядела сквозь косметику. – В ресторане все хорошо?

Понятно, пошла окольными путями. Но, думалось мне, Марк о таких «мелочах» болтать не станет. Тем не менее, затаила дыхание и ждала. Вдруг он сестре скажет то, чего не мог мне в лицо?

– Ничего, с чем бы мы не могли справиться.

Ответ не пришелся Ане по вкусу: она поджала губы и взглядом стала сверлить мою щеку. Ну, что поделать. Марк же не бабка-сплетница, чтобы обо всем тут же докладывать сестре.

– Ладно. Понятно. Скучно с тобой, даже ни одой пикантной новости.

Марк гортанно рассмеялся, чем неожиданно разбудил крепко спящих бабочек в животе. Они резко зашевелись и раздразнили нервные окончание крылышками. Так стало вдруг тепло внутри, что я и не заметила, как на лице расплылась улыбка. Зато увидела подруга и резко свернула разговор:

– Пока.

И сбросила вызов еще до того, как Марк успел ответить. А затем сразу уперла руки в бока и пальцем в воздухе ткнула в мою щеку.

– Сотри влюбленную улыбку. Козел допустил, чтобы тебя ударили! Еще и уволил по итогу.

Да, действительно, улыбку стоило убрать. Влюбленную… Но, вина ли Марка, что меня ударили? Второй ведь раз он предотвратил. И, кажется, даже поставил клиентов на место. Но, я не могла знать наверняка, что было после того, как я ушла. А то, что уволил – ерунда.

– Я даже рада что меня уволят завтра. Честно, я переоценила свои силы.

– А что делать с Зиминым? Он же тогда подаст заявление в полицию? – ужаснулась Аня, ну и я вместе с ней.

– Скажу, что выполняла поручения, за что и была уволена. Технически, я выполнила его условия, разве нет?

Подруга не согласилась:

– Ты просто не знаешь, кто такой Зимин и на что он может пойти, лишь бы насолить бизнесу Артема и Марка. Та еще падаль… Так что не обманывайся на его счет.

Марк ждал Новицкого и нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Разговор между ними сегодня предстоял не простой. Да и Артем еще вчера намекнул, что есть тема для обсуждения, не терпящая отлагательств.

Вот и прекрасно. Зельману тоже было, что сказать.

Пока друга не было, он скосил прищуренный взгляд на двух официанток. К одной из них претензий не было: трудолюбивая, с хорошей памятью и вкусом. Не раз он замечал, как Евгения удачно рекомендовала то или иное вино к выбранным блюдам гостей. Тогда-то и отметил ее чувство вкуса. Похвалил. А вот вторая…

Марк даже смотреть на нее не хотел, и так зла не хватало на девицу!

Зельман не поленился, объездил лично все рестораны из ее резюме и, как он предполагал, работала она только в двух из десяти. И то, судя из рассказа администраторов – слишком часто просила выходные. Иногда могла даже сорваться посреди смены. Убежать без спроса. За что и была уволена, таких работников не любят в сфере обслуживания.

На что она рассчитывала, приходя с липовым резюме к Марку? Да и чутье подсказывало ему, что Руслана не спроста снова появилась в его жизни.

Конечно же, он почти сразу вспомнил подругу сестры, но не дал нахалке и шанса выехать по итогу на их общем знакомстве. А еще Марк слишком хорошо помнил, как отчаянно дурында сестра искала подругу, когда та исчезла ни с того, ни с сего. Как ревела и себя во всем винила. Даже спрашивала: «Не случилось ли чего-то плохого. Не обидела ли она чем-то Руслану». Но та, как думалось Марку, ее тупо кинула, растворилась в воздухе, будто и не было между ними крепкой дружбы. Такое он точно не мог простить девице. Да и потом, а смысл говорить, что узнал? Ведь Марк ее презирал и явно не радовался внезапной встрече.

Аньке не сказал, не рискнул снова ранить чувства сестры. Но та будто чувствовала и в последнее время все чаще интересовалась делами нового ресторана. Совпадение? Как знать…

Одно он знал точно, Анютку больше не даст в обиду никому. Все же, она его младшая сестра и какие бы ни были между ними натянутые отношения, Марк в любом случае придет ей на помощь.

Поэтому, как только Новицкий вошел в зал и протянул Марку руку для приветствия, не стал тянуть резину:

– Вчера случился вопиющий случай с нашим посетителем, из-за которого мы немного потеряли лицо. Считаю, виноватую официантку следует уволить.

– Да погоди ты с увольнением, – Артем махнул рукой и хотел что-то сказать, но Зельман был решительно настроен:

– Артем, за персонал отвечаю я. И, поверь, без весомой причины я бы не поднимал эту тему. Вдумайся, она разлила еду на клиента! И не на кого-то, а на самого… – Артем не слушал, но перебил и огорошил вдруг:

– Я собираюсь отдать Яре свою половину этого ресторана.

Марк заткнулся и понадеялся, что не так расслышал друга. Но зараза Новицкий сидел с решительным выражением на лице. Не было ни единого сомнения, что тот шутит. Да и сегодня не первое апреля.

Яра – это фиктивная жена Артема, едва не сорвавшая им открытие ресторана. И ей же отдать бизнес? Все еще думая, что Марк ошибся, переспросил как идиот:

– Я правильно расслышал? Ты хочешь отдать свою половину нашего ресторана Ярославе?

Вместо внятного ответа, Новицкий пожал плечами. Серьезно? Это точно перед Марком сидит Новицкий? Нет… это не его прагматичный и рассудительный друг. Артем бы никогда не отдал кому-либо, а уж тем более женщине то, за то так отчаянно боролся пол жизни. Ведь деньги Артему с неба не упали, и кому, как не Марку это знать?!

– Ты в своем уме?! – вскричал друг от недовольства.

Может, Ярослава его опоила? К бабке отвела или гипнозом «затуманила»? Нет, Марк не верил. Все смотрел на друга, а тот был спокойным, как удав.

Как мог, Зельман пытался достучаться до разума Новицкого, но он все твердил одно и тоже – оставит Яре. Да с хера ли?!

Чтобы чуть отвлечься и остыть, он попросил официантку принести ему кофе. И снова мысленно вернулся к насущным проблемам. Бред какой-то! Может, Марк спит и видит кошмар?

Нет, он отказывался работать с кем-либо, кроме Артема. Новицкий был фундаментом их бизнеса. Собственно, если бы восемь лет назад он не предложил Марку авантюру с созданием собственного ресторана, Зельман бы явно сейчас работал на отца. И под тотальным присмотром. И явно бы не вырос как личность.

Уйди Артем сейчас и все развалится! Ну, технически, Марк не считал, что делал меньше для ресторанов, чем Артем, но все же они работали в слаженном годами тандеме. А Ярослава даже не знает тонкостей, она их бизнес потопит, черт возьми.

– Зельман, не кипятись, я же здесь, никуда не ухожу и не уезжаю.

Марк видел, что Яра как раз вошла в ресторан и ему бы заткнуться, оставить личное мнение при себе, но слишком завелся и поэтому не сдержался. Всплескивая руками, заорал:

– Но на тебе держится так много всего! Если уйдешь сейчас, весь наш бизнес рассыплется, как карточный домик. И я говорю не только про «АнтиАристократ». Что сможет Ярослава? Она обучалась? Она хоть что-то понимает в ресторанном деле?

Конечно же, девушка не проглотила обидные слова:

– Зельман, успокойся. Никто ничего не заберет. Мне не нужен ни ресторан, ни что-либо еще. Новицкий, ты меня позвал, чтобы я выслушивала вот это все?! Какая я не образованная и тупая?

Марк вздохнул, ведь стало капельку совестно. Ну, не такая уж он и скотина, ведь ему нравилась и Ярослава, и ее милая дочурка Маруся. Но просто Новицкий выбил из его ног прочную почву. Да он еще со вчерашнего дня заведен и все еще не успел успокоиться, как ему подбросили новых проблем.

Артем что-то сказал своей пока еще жене, а она резко уселась за столик и выдала с гаденькой улыбкой:

– Хотя, с другой стороны, да кто я такая, чтобы лишать дочь шикарного ресторана. Учитывая, что помещение под него вы получили, как раз таки, благодаря Марусе!

Вот это новость! Накосячил Артем, потому что обманул жену, из-за чего и получил это помещение, а обвиняют Зельмана? Нонсенс!

– Да с какой радости все стрелы летят… – пока говорил, непреднамеренно вскинул руку.

Буквально через секунду плечо и грудь обожгло ароматным напитком до потемнения перед глазами. Точно кофе, ведь тонкий аромат он не спутает ни с чем. Да и «бодрящий» ожог от жидкости дал понять – ему приготовили кипяток.

– Твою мать! – кожу отвратительно палило и девица, что облила его, издевательски стала добавлять новых проблем.

Тыкала в него салфетками до такой степени сильно, что хотелось зарычать из-за яркой боли. Нахалка специально? Явно так, ведь какого хера пострадал именно Марк? Месть за увольнение? Тогда мало ей! Лишит еще и денег. Такую нужно ставить на место!

– Простите… я… не хотела…

И снова тупое оправдание, которым Марк уже сыт по горло со вчерашнего дня.

– Простите? – он спешно схватил ее ладонь, потому что больше не мог терпеть издевательств. – Не хотела? Да ты вообще здесь больше не работаешь! Не после того, что начудила вчера!

Марк считал, что хотя бы тут Новицкий с ним будет солидарен, но забыл одну гребанную мелочь:

– Хрена с два ты уволишь хоть кого-то из моего ресторана! – Яра поднялась и ткнула в Марка пальцем. Ее ресторан?..

– Он и мой тоже!

Вмешался Артем:

– Милая, не нервничай, тебе нельзя.

Ну, вы только посмотрите на него! Марк тут жертва, а не Ярослава. Которая к их бизнесу вообще никаким боком.

– Я правда не специально. Артем Владимирович, вы же видели, что…

– Ищешь поддержки? – Марк оборвал ее практически слезливую просьбу, а Артем снова встал на другую сторону:

– Зельман, ну ты же сам в буйстве размахивал руками. Она просто подошла с чашкой не в тот момент.

Все. Точка. Конец выдержке и разумным мыслям. Конец рациональным решениям. Артем, похоже, сдался под напором жены. Проще говоря – стал подкаблучником.

– А ты изменился, друг. И друг ли ты мне все еще?

Высказавшись, Марк ушел в кабинет. Просто чтобы не разосраться окончательно. Первым делом стянул с себя испорченную рубашку, а затем уселся на диван.

Нет, ну, в самом деле. Разве Марк хочет плохого для бизнеса? Ну жопой же чувствует, что Руслана еще принесет им кучу проблем. Да она уже принесла!

Специально или нет, но почему пролила суп на прокурора? И не простого, а с громким именем, черт возьми. И без нравственных принципов.

Зельман вчера едва в лепешку не расшибся, но загладил вину перед Юрием Борисовичем. Знал же Марк, насколько тот галимый прокурор мстителен, и Руслане бы точно не поздоровилось. Но, спасибо жене Юрия Борисовича и камерам в зале ресторана, удалось спасти и официантку, и репутацию «АнтиАристократ». Правда, пришлось дать придурку годовой «абонемент» на бесплатное посещение. Ну, не без жертв. Зато обошелся малой кровью. И заодно спас Руслану от кучи дополнительных проблем.

Ох, как же Марк хотел ошибаться на счет девушки. Точно ли она пришла просто так, а не по приказу их конкурента Зимина? Тот еще говнюк. Мало того, что Артему портил жизнь в юности, как его неродной старший брат. Так и после совершеннолетия Артема все не сбавлял ненависти к нему. Гнилая мразь! Позавидовал, что начинания Новицкого без чьих-либо финансовых вложений со стороны вдруг пошли в гору. Но, разве мог тупой мажор без моральных принципов понять, за счет чего Артем и Марк поднялись? Зельман тоже из золотой молодежи, но его воспитывали иначе. Вдалбливали с самого детства в голову, что только упорным трудом можно добиться успеха. И даже когда Марк пришел к отцу просить стартовый капитал на ресторан, точно знал, что тот придется вернуть полностью, да еще и с процентами.

Они с Новицким пахали лично, как проклятые: и на баре, и на кухне. И даже в зале официантами. А по ночам – посудомойщиками собственного детища. Так, постепенно все и окупилось им вдвойне. Урод Зимин же вытянул из своего отца деньги и назло ненастоящему брату открыл точно такой же ресторан. Скопировал практически все до мелочей: интерьер, кухню, стиль подачи. И все, с того момента борьба между ними стала похожа на игру в пинг-понг. Зельман и Новицкий умело отбивали все шарики, летящие им в головы, но и Зимин не сдавался по сей день.

И тут вдруг перед открытием нового ресторана появляется Руслана. Слишком много было странных стечений плохих обстоятельств за короткий срок ее работы. В большинстве случаев Зельман «ловил» поганку за руку, но та умело отбрехивалась.

То не в ту дверь вошла, то совершенно случайно чуть заказ не перепутала. Ну и, конечно же, она не увидела, что в блюдо гостя попал волос. Это малая часть того, что он подмечал. Того, что явно бросалось в глаза. А сколько было не очевидных попыток, не ясно.

Просто, Марк не мог понять, если та пришла пакостить, ей совесть нигде не давила? Или забыла, что Марк брат ее лучшей подруги? Ах, ну, да. Может, уже давно и не лучшей. И подруги ли?

Его размышления оборвал появившийся Артем. Не хотел Зельман с ним разговаривать, но Новицкий поднял сложную тему о жене с дочерью.

Он, как заядлый чайлдфри и противник брака, не особо стремился к статусу женатого мужчины. Яра появилась внезапно, буквально ворвалась в размеренную жизнь Артема и рассказала, что у Новицкого есть четырехлетняя дочь. Но, потребовала от него еще одного ребенка. И в ходе стечения обстоятельств, им помещение под «АнтиАристократ», реально, досталось бесплатно. За счет той самой Маруси – дочери Артема. Хозяин помещения и, вероятно, друг Ярославы, проболтался однажды, что оставит помещение в подарок на свадьбу Яры. Ну и, конечно же, разве Новицкий мог обойти такое предложение стороной? Тем более, что они с Артемом давно положили глаз на ту недвижимость. Только Левин противился, не хотел ни продавать, ни сдавать.

Так те двое и поженились. Но теперь, кажется, Артем влип сильнее, чем думал с самого начала. Он явно влюбился. И, мало того, реально захотел иметь настоящую семью.

Марк долго задавался вопросом, почему у Яры было такое настойчивое желание родить второго ребенка от Новицкого и теперь все стало ясно. Дочь Артема больна лейкемией и ей срочно нужен был донор костного мозга.

Ну и, Марк окончательно понял, что оставить половину ресторана было не тупой прихотью, а желанием помочь своей семье. Если вдруг Яра бы окончательно решила развестись.

Зельман принял такое положение дел и выдал с уверенностью для друга, который скис после непростого признания в болезни дочери:

– Ничего, все будет хорошо.

– Ну а тебе придется временно взять на себя управление. Если вдруг что-то срочное, я всегда на связи, – Марк кивнул, но Артем все же выставил ультиматум: – та девушка понравилась Яре и не дай бог ты ее уволишь.

– Но…

– Не обсуждается.

Ну, круто, что сказать. Руслана, однозначно, умела создавать вокруг себя ауру невинности. К сожалению, Зельман не решился обвинить девушку голословно, потому что не было четких доказательств. А домыслы Артем не принял бы. А теперь еще и Яра встанет на сторону, вероятно, предательницы.

Ладно, если у него не было другого выбора, придется лично следить за девицей. Чтобы не дать ей ни единого шанса на промах. Или лучше дать свободу и, наконец, поймать с поличным?

Все, хватит на сегодня с него размышлений. Пусть все идет своим чередом. Рано или поздно предатель выдаст себя и тогда Марк без зазрения совести вышвырнет с позором прочь работника из сферы обслуживания. А еще лучше, сдаст в полицию. Тем более, что у них с Артемом есть друг – майор Волошин, который вмиг решит любую проблему. Да, однозначно, так Зельман и поступит.

Встав, Марк вытащил из шкафа новую рубашку и надел ее. Но когда взгляд упал на испачканную, то мысли снова вернули Зельмана в хаос. Руслана…

А ведь было время, когда она ему нравилась. Нравилась настолько, что Марк перестал доверять самому себе. Много лет назад девушка была совсем другой: робкой, стеснительной и капельку испуганной. Но явно не заинтересованной в Зельмане. Вечно или сбегала от него или взгляд отводила, а то и вовсе лицо прятала. Ну, а он что, маньяк, чтобы преследовать жертву? Решил отступить. Что правда, порой втихаря провожал слишком самоуверенную дурынду до общаги поздно вечером. Ну и, зачем обманывать себя, ведь тоже по началу переживал, когда та пропала. Но после махнул рукой. Понял, что нет смысла распыляться ради того, кто явно не хотел, чтобы его искали.

Так вот вопрос: сейчас Марк бесился потому, что его чувства снова вылезли наружу. Или потому, что теперь Руслана еще более холодная, чем была раньше?

К резюме ее прицепился… косяки стал искать… в шпиона записал сразу. Может, зря он так и девушка на самом деле просто приукрасила резюме, чтобы ее точно взяли на работу? Без подвоха? Наверное, имело смысл ослабить контроль и просто посмотреть, во что это выльется.

***

Моя смена закончилась и я, на ходу снимая рабочий фартук, замешкалась перед входом в раздевалку. Не зря, как оказалось. Стала невольным слушателем чужого разговора:

– Видела, как она возгордилась за прошедшую неделю? – с возмущением спросила Рита. – Зазналась. Не ровня мы ей теперь. Ходит, взгляд отводит, даже слова из нее не вытащишь. Деловая корова.

Еще одна официантка. Я так и зависла с поднятой рукой, не осмелилась открыть дверь, ведь речь явно шла обо мне.

– Я вообще не понимаю, как Руслану до сих пор не уволили?! – взбунтовалась Женя.

Моя, якобы, моральная поддержка в этом коллективе. Ну, я так думала. Ведь она не осудила меня а, наоборот, посочувствовала. Похоже, не искренне. И похоже, я совершенно не умела разбираться в людях.

– Марк Станиславович должен был отстоять свою точку зрения перед Артемом Владимировичем. И явно туда не должна была совать нос его жена. Она к нам никого отношения не имеет. Так почему вдруг стала защищать безрукую работницу? – все продолжала размышлять Женя.

– А я слышала, что Руслана принесла липовое резюме и ее все равно приняли, – Рита хмыкнула.

– Хорошо иметь красивую и невинную мордашку. Поплакала, бровки домиком сложила и ей все простили.

Вот значит, какого обо мне реально мнения была Женя… Ну, что ж. Не стала входить и прерывать их, а тихо отступила. И запряталась на складе за дальним стеллажом с вином. Решила подождать, когда они уйдут и только после переодеться.

А пока задумалась. Да разве я просила поддержки Артема Владимировича? Лишь хотела, чтобы он справедливо заметил, что на Марка я пролила кофе не специально! Но, кажется, что тем самым открыла ящик Пандоры. На мою сторону встал и Артем Владимирович, и его жена Ярослава Олеговна. Она же и заверила позже, что не даст Зельману меня запугать и уволить без причины. Да и, вообще, попросила называть ее без отчества, на что я отмахнулась. Мы что подруги с ней, чтобы «тыкать»? Тем более – жена босса! Или, уже правильнее сказать – тоже босс?

Зато теперь, хотя бы, мне стало понятно, почему за прошедшие две недели другие работники стали кидать в мою сторону косые взгляды. Возгордилась? Зазналась? Я просто работала. Усердно, ответственно. Качественно! Без казусов. Но кажется, никто этого не увидел. Зато разглядели то, что сами захотели.

Из всего был только один плюс – Зельман и, правда, отстал. Не следил за каждым моим шагом. Не ловил с подносом перед выходом в зал, чтобы лично проверить каждое блюдо. Не подкинула ли я чего в тарелки. Да и на кухне не дышал в спину, считая, будто я запоминаю рецептуру блюд. Оттого и работалось мне легче. Охотнее.

Посчитав, что уже времени достаточно прошло, отлипла от стеллажа, но дверь вдруг открылась и я шарахнулась обратно в «тень». Зачем? Я же не воришка, чтобы прятаться по углам и бояться! Но было уже поздно вылезать из «укрытия».

– Да, Вика, я все еще на работе, – рыкнул Зельман в трубку.

Осторожно выглянула. Он подошел к ящикам с овощами и стал вытаскивать один за другим. Будто реально работал, а жена позвонила не вовремя.

– И что ты мне предлагаешь, бросить все и бежать к тебе?

Та что-то ответила и явно разозлено, потому что я расслышала ее невнятное, но довольно громкое возмущение.

– Ты мать, в конце концов. Ну так и выполняй свои обязанности.

Опять некое возмущение, на которое Зельман уже не выдержал и прикрикнул:

– Хватит! Я сыт по горло. Я тебе что-то обещал? Я сказал: «посмотрим по обстоятельствам». Как видишь, обстоятельства сложились так, что у меня теперь много работы. Как ты помнишь, дочь Артема сейчас проходит лечение, и Новицкий торчит целыми днями в больнице. Помнишь же? Вот! Никого я не обманывал и ни от чего не отлынивал, как ты выразилась. Так что будь любезна, не звони мне по мелочам. А когда появится свободное время, я обязательно приеду к сыну.

Он сбросил вызов и слишком тяжело вздохнул. Но продолжил вытаскивать ящики и бормотать что-то себе под нос.

Боже, что я подслушала? Разве это нормальный разговор между любящими мужем и женой? Да и Зельман явно хитрил. Вот прямо сейчас у меня было стойкое ощущение, что он сам нашел себе работу. Потому что шеф еще вчера провел ревизию продуктов и дал Марку список закупок на подпись. Так что он тут забыл? Шел бы домой, к сыну!..

Но, черт возьми, Марк с каждым шагом подкрадывался все ближе ко мне. Отступать некуда, как и прятаться. Но все равно стояла тихо и не шевелилась в надежде, что пронесет. Не пронесло. Только Марк развернулся, как наши взгляды неминуемо встретились. В его омутах засверкал триумф, а в моих наверняка застыл шок, вперемешку с паникой. Потому что как оправдаться, я не имела ни малейшего понятия.

– Руслана. Добрый вечер, – съязвил он и добавил с гаденькой улыбкой: – Вот так сюрприз. Что мы тут вынюхиваем, а?

Гад пошел ко меня медленно. Грациозно, как пантера, ведь он понимал, что сзади меня стена и я скоро буду в ловушке. Так и вышло: отступила на два шага и тут же уперлась спиной в стену.

А что я вынюхивала? Ничего! Но как теперь объяснить Зельману, почему я была на складе и отмалчивалась в сторонке, пока он болтал по телефону? Не говорить же ему, что пряталась от девчонок официанток, потому что услышала о себе много грязи.

– Изучала сорта вин и потеряла счет времени.

Марк вскинул бровь. Он подошел, но не вплотную, между нами все еще оставался шаг и я могла спокойно дышать полной грудью. И, чтобы окончательно не потерять голову, продолжила говорить:

– Я хотела выйти и сказать о себе, но потом вдруг поняла, что вы разговариваете по телефону. И, ну… неудобно стало. А после и вовсе было бы странно сказать, что я была на складе и все слышала. Мне жаль.

– И я должен в это поверить? – Зельман все смотрел мне в глаза, и я не выдержала его взгляда, отвернулась.

Просто потому, что смотреть в такие до боли родные голубые глаза было губительно. Я уже стала тонуть там, как в теплом море и улыбаться, будто дурочка. Нельзя так!

Почему я видела в них Дамира? Или наоборот – в сыне Марка… почему бы Дамирчику не родиться было копией меня?!

– Руслана? Почему ты все время отворачиваешься? – он не ругался, спросил мягко, отчего сердце дрогнуло.

Застучало так быстро и отчаянно, что перед глазами поплыло, когда я вновь сосредоточила взгляд на мужчине.

– Марк Станис… – умолкла, ведь дверь на склад неожиданно скрипнула.

Зельман тоже нахмурился и оглянулся, но, мы не смогли бы увидеть того, кто вошел. Для этого нужно подойти чуть ближе и выглянуть из-за стеллажа.

Зато вскоре услышали:

– Да, я все сделала, – хоть и тихо прошептала Женя, но мы ее прекрасно услышали.

Марк приложил к своим губам указательный палец, я кивнула. Жаль, нереально было разобрать, что говорил ее собеседник. А говорил он долго и в ходе монолога девушка несколько раз вздыхала.

– Но, я же все сделала правильно, за что вы так, Александр Владимирович?

Александр Владимирович? Неужели Зимин? Снова ей что-то ей ответили, после чего Жена возмутилась:

– А какая разница, чьими руками? Ну, подумаешь, толкнула другую официантку, но ведь она облила того прокурора, на которого вы мне указали! Разве моя вина, что скандал замяли?

Это точно Зимин! В тот же миг злоба вырвалась из клетки, будто собака сорвалась с цепи. Ну вот! Значит, мне не показалось, будто не спроста я тогда упала, черт возьми!

– Ах… – мне не дали договорить и выйти, чтобы высказать нахалке все, что накипело.

Марк разорвал тот крошечный шаг между нами и, схватив меня за талию, резко прижал к себе. А затем заткнул рот поцелуем.

Растерялась, но мигом потонула в той лаве чувств, что обрушилась мне вдруг на голову. Когда я успела раскрыть рот так широко, что Марк внаглую коснулся моего языка своим? Но после все и понеслось… Страсть нельзя было удерживать долго в клетке, рано или поздно она бы выбралась.

Я прижалась к мужчине и с жадностью отвечала на поцелуй, потому что разумные мысли покинули дурную голову. Да и воодушевилась тем, как пылко напирал Марк, как отчаянно схлестывался со мной языком, будто в диком танце.

Женя и ее разговор отошел на задний план. Я полностью прижалась к Марку и тихо постанывала ему в губы, а он с жадностью глотал каждый мой всхлип. Чем и приглушал его. Боже, да ни в каком сне, ни в единой фантазии я не могла себе представить, что поцелуй с Марком в прямом смысле выбьет прочную почву под ногами. Колени подгибались, поэтому я цеплялась за Зельмана, как за спасательный круг посреди океана.

Наверное, я бы и не опомнилась, если бы не хлопнувшая дверь склада. Женя ушла…

Тем не менее, Марк не спешил отстраняться, отлип лишь ради того, чтобы губами пройтись по бьющейся жилке на шее. Я почти захныкала от безумства, ведь жар прокатился волной по коже и ударил импульсом прямо в клитор.

Но сумела вовремя остановить себя. Увидела перед затуманенным страстью взглядом жену Марка и его сына. Вот тогда-то весь мой запал и стух. Растворился сладкой ватой в воде, не было больше и намека на жажду секса.

Оттолкнула нахала от себя, но сдержалась, потому что ладонь так и тянулась к щеке. Ну и потому, что тоже хороша. Тоже виновата! Зачем отвечала ему, да еще и с такой охотой?

Мы оба молчали, но надо было что-то сказать. Как-то разорвать эту глупую неловкость. И тут как подарок судьбы, я вспомнила про Женю.

– Я же говорила, что не специально облила того… – не договорила и ужаснулась: – прокурора?

Судя по тому, как хамски вела себя его жена, то смела предположить, что тот мужик явно при власти.

Но это быстро отошло на задний план, ведь не могла понять другого. Зимин вынудил пакостить не только меня? Боже, сколько же еще предателей у Марка под носом?

– Что ж, я был не прав.

Зельман поджал губы, а затем отвернулся от меня. Но я обошла его, ведь мне было, что еще сказать:

– Закрывать мне рот поцелуем было лишним! – возмутилась, на что Марк ухмыльнулся:

– Мне так не показалось. И тебе так не показалось, – и выгнул бровь.

Намекал, что я не сильно то и противилась. Вот же…

– Ну, вы же понимаете, что это было не уважительно по отношению к вашей Вике. Да и у меня есть жених, так что давайте обойдемся впредь без того, что может поставить пятно на репутации.

Высказавшись, побежала прочь, но услышала вопрос, когда только схватилась за дверь:

– Жених? – он ржал над моими словами, но плевать.

– Да, жених. А что такое? – обернулась и пульнула в Зельмана упреком.

– Наверное, имея любимого, не целуют другого мужика так, что все бутылки с вином закипали от повышенного градуса в помещении.

Ну и кто я такая, чтобы не вернуть ему его же упрек:

– Наверное, имея любимую жену, вообще на сторону не смотрят.

– Какую же…

Я убежала. Не хотела слышать больше ничего. И так вся тряслась от той самой забурлившей крови в жилах.

Заперлась в раздевалке и даже подперла собой дверь, будто боялась, что Марк пойдет за мной. Практически не дышала и прислушивалась, но слышала только громкий и быстрый стук сердца. Да успокойся ты, припадошное. Всего лишь поцелуй! Ты и Макса целовала, помнишь? О, я помнила. И сравнила зачем-то. Это было не сравнимо. Совершенно. С Максимом было ровно и приятно, но Марк мои эмоции будто на американских прокатил. Буквально вытряхнул меня и собрал заново. В хаотичном порядке.

Одного я все равно не могла понять. Но задать вопрос Марку в лоб побоялась. Это я его вспомнила и, учитывая мою влюбленность к нему в прошлом, не удивительно, что ответила на поцелуй. Но почему с его стороны было столько огня?

Задумываться совершенно не хотелось. У него есть жена, сын. Я там явно никаким боком! Значит, спишем все на мою фантазию. А поцелуй… ну, будем считать, что это был единственный способ удержать меня от возмущений к Жене.

Простояв долгое время под дверью, поняла, как сильно ошибалась. Да с чего бы Зельману идти за мной?! Ну, по крайней мере, я успокоилась и уже не тряслись поджилки. Спокойно переоделась и ушла.

Авто Марка стояло на стоянке, я даже зачем-то обернулась и поискала глазами окно кабинета. Но, там не горел свет. Да ну блин, Руся! Тебе какое дело? Ноги в руки и домой к сыну.

***

Утром, едва я вошла в ресторан, увидела, что работники столпились посреди зала. Внимательно всех рассмотрела. Что странно, были даже те, кто сегодня не на смене. И поскольку Женя с Ритой стояли поодаль от меня, то подошла к парнишке, работающему в кухне на заготовках.

– Что за столпотворение?

– Марк Станиславович собрал всех на пятиминутку.

Что за новость? Единственный раз, когда собирали всех: за день до открытия и в день открытия. Хотя… были у меня кое-какие подозрения.

Подошли еще несколько работников и вскоре к нам вышел Марк. Оглядел всех, но ни на ком не задержал взгляд.

– Оказывается, у нас в коллективе завелась крыса, – Зельман умолк и скрестил руки на груди.

Залом тут же прокатилась волна возбужденного шепота. Каждый оглядывался на другого, будто у работника на лбу написано, что он предатель. И пока люди оглядывались, я взглянула на Женю. Та держалась стойко и возмущалась громче всех, будто не о ней речь.

Но может, реально не о ней? Я внутренне сжалась, потому что эффектная пауза Марка слишком затянулась. Не выдержали и работники:

– Ну и кто это? – шеф первым подал голос. – Марк Станиславович, в своих ребятах на кухне я головой ручаюсь!

– Вова, я тоже думал, что могу поручиться за всех своих работников. Но, увы. Мое доверие сильно подорвали. Я, можно сказать, расстроен. И в глубоком недоумении.

– Но кто же? – теперь впрягся и су-шеф.

Осмотрел толпу, но Влад не знал, на ком остановить свое «подозрение». Вот реально, если бы я вчера лично не услышала разговор Жени, то ее бы заподозрила в самую последнюю очередь. А то и вовсе бы не заподозрила.

Сколько раз она говорила мне, что ей очень нужна эта работа и потерять ее никак не может? Да и работала так, что не подкопаешься! Марк часто хвалил ее, в то время как меня постоянно отчитывал. Собственно…

Очень много взглядов, в том числе и Женин, возвращались все время ко мне.

Паренек из заготовок даже отошел подальше, будто от заразной, а я осталась стоять, как бы, поодаль ото всех. Из-за чего складывалось впечатление, будто коллектив нашел крысу. И отгородился от нее. Выставил напоказ.

Я храбрилась, пока Марк молчал и высоко держала подбородок. Да, я тоже крыса, но на самом деле еще не успела напакостить. А все те разы, когда меня ловил «на горячем» Зельман, тупое стечение обстоятельств. А может, это все Женя? Ну, гениально же! Подставить другого, чтобы подозрение не пало на нее. И все ее утешения стали вдруг поперек горла. Пропекли изжогой так, что реально показалось, будто свело желудок спазмом.

Образовавшаяся пауза молчания от Марка слишком затянулась. Ну и конечно же, поскольку ни для кого уже не было никаких сомнений, Женя озвучила «коллективное» мнение:

– Руслана, ты ничего не хочешь нам всем сказать?

И теперь уже абсолютно все взгляды были направлены на меня. А я с твердостью посмотрела на Марка. За те доли секунды, что он молчал, клянусь, успела от страха похолодеть.

– Евгения, – Зельман подозвал ее к себе.

И она, ничего не подозревая, подошла к нему. Заулыбалась, будто ей сейчас приз должны были выдать. А на меня все еще пялились с обвинением, отчего стало паршиво на душе. Так омерзительно, будто каждый лично подошел и плюнул в нее.

Сразу задалась вопросом: а стоит ли оно того? Может, уйти? Признаться Марку, пока не поздно и не мучить себя? Но я не хотела подставлять бедную маму, поэтому не нашла в себе реального отклика для откровения.

И пока я мысленно пыталась убедить себя, внезапно и очень громко, чтобы четко услышали все, заговорил Марк:

– Ты уволена с волчьим билетом.

Наконец я всеми фибрами души ощутила, как взгляды шакалов «отпустили» меня. И сразу прошелся залом гомон непонимания.

– Но почему? – на лице Жени не осталось и следа от прежней ухмылки. – Это же Руслана! Она предатель!

У нее еще хватило наглости обернуться ко мне и ткнуть пальцем. Ну, нет, дорогуша. С меня довольно! Того унижения, что я пережила за каких-то десять минут – с головой. Но она все не сдавалась:

– Сколько раз вы ловили ее на горячем? Я уже молчу о том, как она бессовестно бросила тарелки с едой на посетителя. Да и вас, Марк Станиславович, обила кофе!

Я не собиралась оправдываться, даже когда взгляды снова покосились на меня. Работники сравнивали ее поведение и мое. Конечно же я проигрывала на кристальном фоне Жени.

Марк расставил все по местам:

– Вчера вечером я был на складе и стал случайным свидетелем интересного разговора. Так понимаю, Александр Владимирович, которому ты отчитывалась, это Зимин? – Женя вмиг побледнела, а Марк продолжил: – Так вот передай Зимину, что я словлю всех его крыс и лично передам полиции.

Не знаю, как так совпало, но в ресторан вошли двое мужчин: один в полицейской форме, а второй был одет в гражданское.

Пока они шли, люди расступились для них и те подошли прямиком к Марку с Женей. Тот, что был без формы, пожал руку Марку, после Зельман передал мужчине флешку.

– Я вчера просмотрел очень много видео с момента открытия ресторана и вырезал для тебя все, что меня смутило. В том числе камеры засняли, как Евгения подставила подножку Руслане. Ну и вчерашний разговор на складе.

Полицейский достал наручники, отчего Женя пришла в ужас:

– Нет… но… подождите! – но кто бы ее теперь стал слушать?

И мне стало дурно: горло онемело, а перед глазами поплыло. Все тело за секунду охватило огнем, как если бы на меня обрушилась паническая атака. Полиция? Наручники? Тюремный срок? Голова все шла кругом и хорошо, что я стояла близко к высокой спинке массивного кресла – уперлась в него спиной. Оно и послужило мне опорой. И страховкой от позорного падения.

Не слишком ли все это? Увольнения достаточно же…

Ну, мне не было жаль Женю. Она подставила меня и, похоже, не один раз. Но! Но мне до омерзения стало жаль себя. Ведь рано или поздно Зимин потребует результата и тогда все вот это может произойти со мной. Нет… я не могу! Мне нельзя… Но… мама… боже!

Мысли путались в голове, там творился хаос, который невозможно было остановить по щелчку пальцев.

Тем не менее, увидела, у всех на глазах вывели Женю в наручниках и думала, что упаду на пол от нервозности. Как я выстояла на ватных ногах, не понимала.

– Я надеюсь, на примере Евгении у остальных хватит ума оставаться преданными нам с Артемом Владимировичем. И, да. Что касается Русланы.

Меня?.. Ну что такое опять! Эти бесконечные взгляды стали сводить с ума!

– Я сейчас при всех признаю, что был не прав, ругая ее. Так что не нужно скалить на зубы в сторону Русланы. На этом закончим. Те, кто выходной – можете быть свободны. Мне жаль, что пришлось выдернуть вас на работу. Отблагодарю небольшой премией. Остальные расходятся по рабочим местам.

Легко было сказать – расходимся. Я прилипла, будто на клей момент к креслу и не могла себя отлепить от него.

Уже не только ноги, но и руки тряслись. Да я вся тряслась, словно после первой поездки на лошади. Меня подводила координация!

Я же не ослышалась только что? Марк признал свою неправоту? Да еще и при всех?.. Руслана, ты попала, как муха на липкую ленту. Все. Бежать некуда. Это фиаско. Причем, с двух сторон.

Пока пыталась совладать с эмоциями и соскрести себя от кресла, ко мне подошел шеф – Владимир.

– Извини, в какой-то момент нам всем действительно показалось, что предательницей и крысой была ты, – мужчина похлопал меня по плечу и ушел.

Кивнула, хотя он этого уже не увидел. Ну и, кое-как отлипла от своего укромного уголка, поплелась в раздевалку. Поскольку Женю уволили, то Рита осталась на смене вместо нее.

Она молчала, ну и я не стала ничего говорить. А смысл? Поняла только одно – друзей тут явно нет.

***

Образовалась минутка и я встала, чтобы перевести дыхание. Суматошный день! Мы зашивались из-за полной посадки, но работали, никто не смел жаловался.

И пока никому не нужно было ничего нести, задумалась. После громкого увольнения Жени прошло не мало времени. Неделя всем понадобилась, чтобы окончательно обсосать пикантную тему и вскоре забыть ее, как кошмарный сон. Успокоился и Марк. Посчитал, что проблема решена, поэтому появлялся в «АнтиАристократ» реже. Оставил все на администратора и управляющего.

Что странно, пропал и Зимин. Не писал мне и не звонил, не интересовался, как же продвигаются дела. Мне бы радоваться, но… Но грызли нехорошие подозрения. Не к добру затишье. Может, мужлан затаился на время и вскоре вылезет, как гриб после дождя? Этого я и боялась. Ведь как только он даст знать о себе, то тут же потребует выполнения условий.

Слишком отчетливо у меня отпечатался в памяти случай с Женей. Одного я понять не могла – за что ее арестовали? Ну, там даже на мелкое хулиганство не тянуло! Отпустили ли девушку? Может, выписали ей штраф и все? А ведь Зимин точно палец об палец не ударит, чтобы помочь.

Просто получалось так: чтобы избежать одного тюремного срока, я медленно влипала в другой! Бред какой-то!

Ко мне прошла новая официантка: Соня. В целом, нормальная девушка, но мне и Женя показалась хорошей на первый взгляд. Софию Марк проверил от и до, только после принял на работу.

Она встала возле меня и зашептала на ухо:

– Я несколько раз проходила мимо раздевалки и кажется, там разрывался твой телефон.

– Мой? – удивилась, ведь вроде не ждала звонка.

– Ну, да. Только ведь у тебя стандартная мелодия стоит.

Точно, тогда, мой… Вот же! Отойти даже на минутку в туалет не было возможности. А тут надо, как минимум, пять минут!

– Пойди проверь, вдруг что-то важное. Я послежу за твоим залом.

Верить ей – последнее дело, но какие у меня были варианты? Пока я сомневалась, к нам подошел паренек из кухни.

– Девчонки, в раздевалке телефон звонит, самсунговская мелодия. Чей это?

Соня выгнула бровь, ну а у меня не было выбора:

– Я быстро, пять минут!

И умчалась так шустро, что прямо перед дверью у меня поплыло перед глазами. Никто бы не стал названивать мне, не случись чего-то ужасного. На ум приходило только одно: что-то с Дамиром.

Старалась не паниковать раньше времени, но ворвалась в помещение и едва дверцу шкафика не вырвала из-за явного волнения. Ведь едва я вошла, как телефон снова зазвонил.

И не удивилась, увидев на заставке имя классной руководительницы. Только я приняла вызов, как она затарахтела:

– Руслана Александровна, наконец-то! У нас ЧП.

– Что?! – вскричала я в панике чуть было телефон не выронила из вспотевшей ладони, потому что учительница стала вздыхать в трубку. – Что с Дамиром? Где он?

– Мы в больнице, – призналась она нехотя.

А я тут же рухнула на лавочку и попыталась дышать глубже. Дыши, Руся! Плохие эмоции сейчас проблему не решат! Но, как бы я ни пыталась храбриться, ничего не получалось! Меня колотило так, что подо мной вибрировала лавочка. И чувство злобы незамедлительно поперли наружу:

– Да как так?! Куда вы смотрели?! Я же вам говорила, что он аллергик и… – классуха перебила меня:

– Руслана Александровна, не надо возмущения. Вы прекрасно знали, что такая ситуация рано или поздно бы настала. Единственное, если бы Дамир сказал раньше, а не молчал аж до анафилактического шока, то…

– Что? – у меня перехватило горло, но нашла в себе силы: – Где?! – заорала как ненормальная и вскочила с лавочки: – какая больница?

Ноги не держали, пока женщина объясняла, куда мне ехать. Но выстояла, лишь после снова без сил упала на лавочку. Отлично, та больница, которую нам давно навязала Аня. Там хорошие врачи, они помогут!

Пока боролась с оцепенеем, сняла с себя фартук и полезла в шкафчик за курткой.

Я хотела бежать к сыну вопреки всему и плевать мне было на работу. Насрать и на Зимина с его угрозами. На все я клала большой и жирный хер.

Но все же нашла управляющего, что-то сказала ему и побрела прочь. Даже не поняла: отпустили меня или нет. Ничего не имело значение.

Выпало из реальности и то, как я добралась до больницы. Думала лишь о том, успели ли врачи вколоть сыну лекарство! И корила себя, костерила последними словами, ведь в какой-то мере училка была права. Дамир и раньше несколько раз молчал, когда упрямо хотел съесть конфету или какой-то фрукт. Упорно отмалчивался, потому что стыдно было признаться. В таких случаях у меня всегда при себе и в сумке, и в кармане имелся шприц с лекарством.

Глупо было думать, что в школе не случится ничего такого. Так много соблазна вокруг, а он всего лишь ребенок семи лет!

Войдя в отделение, сразу оглянулась. Медсестра на посту подсказала мне, куда идти. Даже назвала врача, с которым можно поговорить.

Как раз когда я увидела классную руководительницу, к ней явно вышел врач из палаты номер двадцать два. Что парадоксально, врача я уже знала.

– Виктор Афанасьевич, как Дамир? – я набросилась на него с ходу, даже в руку вцепилась из-за перепуга.

Док с улыбкой похлопал по моей ладони, и я сразу опомнилась: убрала ее, но нервозность не ушла.

– Руслана Александровна? – уточнил он и я кивнула, тогда док успокоил:

– Он у вас молодец. Мы ввели лекарство и отек быстро спал. Прокапаемся до завтра, понаблюдаем, вдруг ночью станет хуже. А затем можете быть свободны.

– Я же могу остаться с ним?

– Конечно, – он указал мне на дверь в палату, и я уже собралась входить, но вспомнила про классуху.

– Что случилось?

– Я не видела, что он ел, и все дети как один промолчали. Думаю, кто-то мог его чем-то угостить.

– Ясно, – не знала, что сказать.

Ругать ее? За что? Не учительница же сыну в рот запихивала ту еду. Да и Дамир тоже молодец… Дать бы ему подзатыльник! Ну, съел что-то не то, так скажи сразу, зачем доводить до критического состояния!

– Ну, раз все хорошо, я тогда пойду.

Я кивнула, и женщина ушла. Ну а мне для начала понадобилось взять всю свою волю в твердый кулак.

Несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться и только после вошла. Мой проказник лежал на кровати возле окна и, увидев меня, сразу состроил ту самую невинную мордашку. Выглядел он вполне себе: румяный, активный и явно не больной на первый взгляд. Выдавали лишь расчесанные пятна на щеке и шее. И, наверняка еще под футболкой их запряталось несколько.

– Дамир, – всхлипнула и уселась к нему на кровать.

Обняла так крепко, что сынок заворчал. Но, не могла ослабить хватку, слишком уж все еще внутри клокотали эмоции. Все же пришлось отстраниться и серьезно посмотреть в его невинные глаза. Ну вот как отчитывать сорванца?

– И что ты съел? – спросила строго.

Сынок вздохнул, шмыгнул носиком. Стал бегать глазками, всегда так делал, когда стыдился. А я покорно ждала. Но поторопила спустя несколько минут:

– Да не буду я тебя ругать. Просто скажи мне, что это было.

Дамирчик театрально вздохнул, что аж высоко поднялись плечи и только после заговорил:

– Я такого фрукта еще не видел, мне стало интересно. Пита… как там… такой, красный с черными точками…

– Питахайа?

– Да! – сынок хлопнул в ладоши, но наткнулся на мой рассерженный взгляд и опустил плечи.

– Дуралей, – пожурила, но на самом деле облегченно выдохнула.

Обошлось! Ну, теперь и этот дурацкий фрукт нужно внести в список аллергенов. Хотя, не удивлена.

– Надеюсь, ты усвоил урок на будущее?

– Угу, – сынок уже в который раз вздохнул.

Сомневалась я, что он усвоил. Но, рано или поздно Дамир должен окончательно осознать, что у него есть два варианта: или рассказать сразу, чтобы ему вкололи лекарство, или вообще не брать то, от чего может стать плохо! И лучше бы это был второй вариант.

До конца дня я все слушала беспрерывную болтовню сына и вертела в руке телефон. Настраивалась на то, чтобы позвонить в ресторан и нормально объясниться, но…

Все откладывала, думала чуть позже наберу, а в итоге вообще махнула рукой. Да и время уже было позднее – десятый час. Дамир уснул быстро, а я тихонько встала с его кроватки, вышла в коридор. Нашла для себя укромное место возле окна и решила позвонить подруге. Маме я сообщила еще когда только пришла в больницу. И, думалось мне, та уже могла передать Ане новости.

Подруга долго не брала трубку, и я уже хотела сбрасывать вызов, но она внезапно приняла:

– Я у брата в ресторане, – прошептала Аня и спешно добавила: – пришла на разведку, ведь знала, что ты наверняка сбежала без внятных объяснений.

– Он там? – тоже зачем-то стала шептаться.

– Ага.

– Злой?

– Ага.

Я вздохнула. Но мой взгляд моментально зацепился за палату сына, и я поняла, что пофиг. Уволит, так тому и быть. Ну а с Зиминым как-то решу. Не стоит оно того!

– Не волнуйся, я его сейчас задобрю, подготовлю почву заранее, он тебя не уволит.

– Не надо, – отмахнулась от ее помощи.

– Почему? – судя по голосу, подруга недоумевала.

– Потому что я не хочу там работать. Не хочу вредить. Он этого не заслуживает.

– О, Марк, иди ко мне! – услышала ее оклик и решила сама свернуть разговор:

– Отлично, я тогда вернусь к Дамиру в палату. Пока.

Сбросив вызов, тихонько вошла в палату и улеглась на диван. Я вроде и попросила Анюту не лезть, но сомневалась, что упрямая подруга послушается меня. Хоть бы не выдала нас, поганка!

Мыслей больше не было и как только я удобно устроилась, то мигом провалилась в глубокий сон.

***

– Дамир, не беги! И смотри под ноги! – попросила сына, но разве он послушался?

Поскакал вниз по лестнице как сумасшедший, ускорилась и я. Вот же мелкий паразит! Ну куда, спрашивается, лететь?

– Дамир!

И только я спустилась на первый этаж, как вдруг…

– Ярослава?

– Руслана?

Удивились мы обе, но я сильнее. И уж чего я точно не желала, чтобы она увидела моего Дамира. Но, сын стоял рядом с ней, поздно было что-то предпринимать.

Как и избавиться от ее любопытства. Оно плескалось в глазах девушки и даже ни смотря на то, что Яра пришла к дочери, все равно вынудила меня на разговор.

Мы вышли из больницы и медленно побрели в парк за больницей. Пока шли, я все думала и никак поверить не могла, что дочь Артема Владимировича и Ярославы, как оказалось, лечилась от онкологии. По крайней мере, Яра сказала, что ее дочь на пятом этаже. А там онкологическое отделение. Ну, я слышала, что их малышка проходила лечение, но не думала, что все настолько серьезно. Тогда не удивительно, что Артем Владимирович бросил дела на Марка. Новицкий хороший отец, он явно поддерживает Ярославу и их дочурку. А я… а мы одни с Дамирчиком. Вот такая фигня.

Яра заговорила первой, рассказала, что у ее Маруси лейкемия и несколько месяцев назад малышке сделали пересадку костного мозга.

И когда очередь дошла до Дамира, я призналась через силу:

– Дамир жуткий аллергик. У него строгая диета, но это ведь не объяснишь всем деткам в школе. Он хоть и знает, что нельзя ничего брать из чужих рук, но в каждом нельзя есть свои исключения. Вчера девочка из класса угостила его фруктом питахайя, а мой дуралей взял и даже съел. Спасибо хоть это был небольшой кусочек. В итоге со школы его увезли в больницу на скорой. Соответственно, питахаю можно смело вносить в наш уже и без того километровый список аллергенов.

– Жуть какая… – вырвалось у Яры, и я пульнула в нее иронией.

Жуть? При том, что у ее дочери лейкемия? Я бы поспорила, где настоящая жуть! Она объяснилась:

– Страшно не знать врага в лицо.

Если в этом плане, то, да. Ведь реально было время, когда я панически боялась еды, но не морить же голодом ребенка! Пришлось тогда брать эмоции в кулак. Хотя, было морально сложно. Но я перешагнула через себя и все у нас наладилось со временем.

– Есть такое. Но я уже привыкла. В сад он не ходил, поэтому не страшно было за Дамира, а вот когда он пошел в школу… Теперь каждый день сердце не на месте. С другой стороны, он должен адаптироваться под этот мир, другого варианта нет. Даже если бы я перевела его на домашнее обучение, это бы не спасло его от ошибок в будущем.

Мы перекинулись еще несколькими незначительными фразами, и только я подумала, что хуже уже быть не может, как вдруг услышала:

– Вот ты где! – это был ее муж.

И человек, которому точно не нужно знать о Дамире. Как и видеть его. Уж друг, который с Марком со школы точно бы понял, что к чему. Ну или хотя бы, задумался, почему посторонний ребенок как две капли воды похож на Зельмана.

– Здравствуйте, Артем Владимирович, – улыбнулась ему, а он, кажется, даже не узнал меня.

Или не помнил имя. Но, не важно. Не было у мужчины интереса ни ко мне, ни уж тем более к Дамирчику. Артем Владимирович даже не взглянул на него, когда я подозвала к себе сына. Прекрасно. Пора нам валить отсюда.

– Мы пойдем.

Я распрощалась с ним, ведь босс явно желал поскорее утащить с собой жену, чтобы забрать ее к дочери. Да и я хотела убраться как можно скорее.

Я видела, что Ярослава пристально смотрела на Дамира, даже в какой-то момент стало дурно. Неужели она догадалась? Да ну нет! Невозможно! Это мне понятно, на кого похож Дамир. Остальные не свяжут меня и Марка.

Но все же где-то внутри засели плотные сомнения, которые нереально было достать. Залезли глубоко и зудели там время от времени, не давая мне расслабиться.

***

Как только я вошла в раздевалку, меня тут же огорошила Соня:

– Русь, тебя просил зайти Марк Станиславович.

Ну, не удивлена. Удивлена только, почему мне не позвонили вчера, например, и не потребовали явиться на ковер? С одной стороны, вчера все равно у меня был выходной, но днем раньше я ведь сбежала с середины рабочего дня!

Даже сильно напрягая память, я все равно не вспомнила, что наплела администратору. Слишком торопилась и чересчур эмоции клокотали внутри.

– Я доставила проблем позавчера? – стало стыдно перед ней, но Соня пожала плечами и успокоила:

– Нас же было трое. Меня подстраховала Рита. Вот если бы я осталась одна –тогда да. Я бы тебе высказала много всего.

От ее наверняка искренней улыбки мне полегчало. Выдохнула, но Соня добавила вдруг:

– Не могу того же сказать про Риту, вот ее ты, кажется, реально выбесила.

Ну, Рита ко мне вообще никаким боком. А вот то, что я разозлила Марка, тут и к гадалке не ходи. Я не созванивалась после с Аней, но думалось мне, настроение Зельмана не изменилось по отношению к моему поступку.

Не стала переодеваться, ведь всерьез настроилась на увольнение. Даже трудовую книжку с собой принесла.

Как и не стала оттягивать неизбежное. Подошла к кабинету и решительно постучала.

– Входите.

Зельман стоял у окна со скрещенными руками и, как только я вошла, сосредоточил на мне рассерженный взгляд. Им он пулял в меня молниями, но в словах был максимально сдержан:

– Итак, Руслана, я жду объяснений.

– А что тут объяснять? – пожала плечами, потому что не собиралась рассказывать правду. – Я сбежала посреди рабочего дня. Разве тут есть место каким-то объяснениям?

Судя по поджатым губам, не тот он ответ от меня ждал.

– Поразительно! Ты так много раз пыталась оправдаться предо мной, что не предатель. И все ради чего? Чтобы в итоге саботировать мне работу? Так ты предатель, получается? А я еще дурак извинялся перед коллективом перед тобой!

Что стало толчком к откровению, я так и не поняла. Ущемленная гордость? Чувство собственной справедливости? Марк снова стал обвинять меня в том, чего я не делала, черт возьми.

– Да не саботировала я работу, – вскричала и спешно добавила: – мой родственник попал в больницу с… – я умолкла, потому что не смогла договорить.

Но Марк уже подхватил тему:

– С чем? С воспалением хитрости? – ухмыльнулся.

– Из-за аллергии у моего родственника случился анафилактический шок.

Пока говорила, слезинка все же скатилась по щеке. Быстро стерла ее и никак не ожидала, что Марк вдруг изменится в лице. Из язвительно в сочувствующее. И явно не ждала понимания моей ситуации:

– Обошлось? Или впал в кому? У меня есть хороший врач, который… – перебила его:

– Нет, спасибо. К счастью, ему еще в «скорой» укололи лекарство, а в больнице сделали несколько капельниц.

Мы смотрели друг на друга и в его глазах я видела сожаление вперемешку с новой эмоцией. Нечто теплое и успокаивающее. Но губительное для нервной системы. Марк мало того, что поверил мне, так еще и предложил помощь. Нет, настолько теплые и душевные эмоции я точно не могла пропустить через себя. Пришлось моргнуть, однако ничего не исчезло. Сердце все еще стучало в ускоренном ритме и доставляло дискомфорта.

– Я правда не собиралась саботировать работу. Знаю, что был полный зал, но у меня не было другого выбора.

– Я должен уволить тебя, – сказал он, а я кивнула с улыбкой.

– Да, конечно. Я готова к такому решению.

– Но, видишь ли, в чем загвоздка. Артем Владимирович запретил мне увольнять тебя. Знаешь, почему?

Мотнула головой и уставилась на него с непониманием. Чего? Да я офигела так, что неожиданно язык прикусила. С чего бы вдруг Артему Владимировичу защищать меня? Это после вчерашнего? Он что-то понял? Подумал, что Дамир сын Марка? И пока я медленно уничтожала себя догадками, Зельман огорошил:

– Потому что, если я уволю тебя, его жена – Ярослава, расстроится. А расстраивать беременную женщину чревато.

– Она беременна? – выпалила я с лучезарной улыбкой, но стерла ее сразу же, как заметила прищур Марка.

И обдумала его слова. Так значит, за меня впраглась Ярослава? Зачем? Мы с ней едва знакомы и вчерашнюю встречу никак нельзя назвать хоть каплю дружеской. Или это случилось раньше, когда я облила Марка кофе?

Блин! Да что такое! Даже уволиться нормально не выходит. Это карма? Явно да… Так, думай, Руся, не задавайся на половине пути!

– Хотите я с ней поговорю и объясню ситуацию? Ярослава Олеговна могла принять решение на бурных эмоциях. Ну, знаете, гормоны у беременных порой шалят так, что девушки не понимают, где хорошо, а где плохо.

Говоря все это, я с улыбкой вспомнила свою беременность и то, как однажды по сиюминутному хотению едва не скупила половину детского отдела. Просто потому, что расчувствовалась из-за разных милых бодиков и детских шапочек. Пинеток. Я еще не знала на тот момент: девочка или мальчик, но хотела все купить, что попадалось на глаза.

Я думала, Марк согласится, ведь ему явно хотелось меня уволить. А он вдруг перевел тему:

– Так говоришь, будто точно знаешь, какого это – быть беременной.

Он приподнял бровь, а я прикусила язык прежде, чем с него бы сорвалось хоть что-то. Но, есть ли смысл молчать? Или даже время. И Ярослава, и Артем Владимирович уже в курсе, что у меня есть ребенок. Если совру, а кто-то из них ляпнет потом при Марке о моем сыне, будет неловко.

– Знаю, – кивнула, на что он нахмурился.

– У тебя есть ребенок? – Зельман уставился на мой живот, а я инстинктивно прижала к нему ладони.

Показалось вдруг, что Марк мог меня просканировать, как мрт-аппарат. Но, а что тут удивительного? У меня что, не может быть детей?

– Да.

– И сколько же ему? Кто у тебя?

Ожидала ли я настолько подробного допроса? Явно нет! Но, не все ли равно?

– Извините, Марк Станиславович, к работе моя личная жизнь не имеет никакого отношения.

Он долго рассматривал меня, будто поверить не мог, но, почему? Какая разница?! Пришлось напомнить ему, чтобы отвести тему подальше от Дамира:

– Если нужно, я поговорю с Ярославой Олеговной. Она поймет, что мое увольнение – это не ваша прихоть. А вполне объяснимое решение.

Марк колебался. И все смотрел на меня, изучал, будто увидел впервые.

– Иди работай. Только постарайся больше не сбегать посреди рабочего дня. Или хотя бы сообщай лично мне, а не администратору. Он даже не понял, что ты ему сказала! Промычала что-то и убежала в неизвестном направлении.

Если я и хотела возмутиться, то промолчала. И вышла, потому что разговор закончился: Марк повернулся ко мне спиной.

Пришлось уйти. И, пока шла к раздевалке, проворчала себе под нос:

– Зашибись.

Аня когда узнает, точно в обморок упадет. Или в ладоши захлопает, потому что ее брат сжалился надо мной. Еще и про ребенка узнал. Ох, Руся, по лезвию ходишь!

А ведь как бы было хорошо, если бы Зельман настоял на моем увольнении. Сколько бы проблем могло отпасть сразу! Но нет же, меня оставили, но как потом смотреть в глаза теперь еще и Ярославе? Ее мужу? Нет, с этим нужно заканчивать!

Работала я, скорее, на автопилоте, ведь мысли были заняты Зиминым. Прикидывала, как можно избавиться от него, но ничего не приходило толкового на ум.

Но я все равно твердо решила, что как только мужлан свяжется со мной, поставлю точку. Только не ожидала, что наша встреча состоится настолько скоро!

Шла, ни о чем не подозревая к сыну и Ане. Дамир развлекался на детской площадке, а Анюта сидела на лавочке неподалеку от него. Уверенно зашагала к ним, как вдруг у рядом стоящей машины опустилось стекло.

– Садись в машину, живо!

Я окаменела в тот же миг, как услышала голос Зимина. И с тревогой бросила взгляд на детскую площадку. К счастью, Аня сидела ко мне спиной, да и Дамир меня не увидел.

Шустро юркнула на переднее сидение и мысленно порадовалась, что у его машины затонированы стекла. Со своей стороны мужик тоже поднял стекло и, как только я уселась, заблокировал двери.

Страха не было, но все равно внутренне сжалась, ведь совершенно не понимала, чего можно ожидать от такого придурка.

– Я не вижу действий с твоей стороны, Ярослава.

– А вы в курсе, что Зельман сдал Женю полиции? – пошла я в наступление, просто чтобы найти себе оправдание. – Вы ей помогли? Или девушка так и сидит там под подозрением?

И чего я ожидала, интересно? Будто Зимин озаботится тем, что нанятого им человека арестовали и мгновенно поедет решать проблему?

Вместо этого придурок равнодушно хмыкнул и так же чопорно выпалил:

– Разве мои проблемы, что девица прокололась? Это ее проблемы, пусть теперь сама выкручивается. Тем более, речь сейчас о тебе, милочка. Я жду от тебя действий уже не первый месяц и где они? Мое терпение на исходе.

Где они… в караганде, блин! Что ему ответить, я так и не придумала. Поэтому стала отмазываться:

– Ну, вы же видите, что Женя поторопилась и сразу спалилась. Тем более, в ресторане камеры, я же не могу просто прийти и… – он будто знал мой ответ наперед, поэтому перебил:

– Мой отец вдруг решил проинспектировать ресторан и сунул нос в бухгалтерию. Ему теперь очень интересно, куда же делись деньги со счетов. Так может, мне ему показать, чья подпись стоит на финансовых документах? Или сразу в полицию пойти? Сколько у нас дают за хищение в особо крупных размерах, а?

– Но, это неправда! – вскричала я со слезами на глазах, а Зимин посмеялся с меня и моей реакции. – Мама ничего не крала! И в махинациях не участвовала. Вы ничего не докажете! Полиция будет разбираться и…

Он вдруг резко наклонился ко мне и схватился рукой за горло. В тот же миг я поняла, что предо мной далеко не благородный человек, а гнилой и аморальный козел. Но что я могла против него?..

Зимин больно сжал мне горло, чтобы не смела и рта раскрыть. После чего заговорил, глядя прямо мне в глаза:

– Кто будет разбираться? Полиция? Серьезно? На документах подпись твоей мамаши, вот она и загремит за решетку. А я настрою своего папашу, чтобы он потребовал в суде возвращения всех украденных ею денег из ресторана, так еще и чтоб за моральный ущерб заплатила нам. А мой отец, поверь, тот еще скупердяй. Потребует столько, что еще ни одно ваше тупорылое поколение будет выплачивать нам долги!

Пока слушала его, с глаз брызнули жгучие слезы. Частично от того, что я похолодела из-за страха, а частично мне остро не хватало кислорода. В момент, когда урод отпустил меня, резко закашлялась и отчаянно стала хватать ртом ценный воздух.

Разумных мыслей не было, в голове творился хаос, ведь я не видела света в конце тоннеля. Знала лишь, что мама точно бы не участвовала в грязных схемах типа отмывания денег. Но она главный бухгалтер в ресторане Зимина, черт возьми. И что ему стоило подставить ее? Сам нажился на своих ресторанах до критической точки, а когда отец затеял проверку, сразу запаниковал. И переложил свою вину на работников. Я уверена, что подставил Зимин не только мою маму. Может, у Жени тоже не было выбора?

Но, что мне давали мои догадки? Прямо сейчас я стояла на краю двух обрывов. С одной стороны мама и хищение в особо крупных, а с другой стороны я, как предатель в ресторане «АнтиАристократ». Но, насколько реален тюремный срок в случае шпионажа? Может, там обойдется штрафом?

Все равно, как ни крути, нам не нужны ни те, ни другие проблемы! А мне как матери одиночке, так и вовсе нельзя быть нигде замешанной. И что делать?

– Кстати, насчет Зельмана, – Зимин вытянул меня из глубокой задумчивости. – Это же его милая младшая сестренка сейчас ведет твоего пацана за руку, а?

Если я думала, что хуже быть не может… то прямо сейчас окончательно села в лужу. Как? Ну как все к этому пришло?

– А ведь гениально же! – он щелкнул пальцами и его алчный взгляд заблестел. – Я все думал, пока рассматривал фото на рабочем столе твоей мамаши этого мелкого и думал, гадал. А все же предельно просто!

Застыла в немом оцепенении, ведь все шло наперекосяк. Нет! Нет… пожалуйста… только не это! Зимин хоть и последняя тварь, но явно не глупый мужик. И чересчур расчетливый:

– Я и не думал, что ты настолько близка к семейке Зельмана. И твой пацан – джекпот!

Придурок отвратительно ржал и нещадно бил по моим нежным перепонкам. Тешился своей властью, а я крупно тряслась от безысходности. Теперь не только мамой будет угрожать, а еще и сыном… Этого я уже не могла вынести.

– Теперь ты, радость моя, сделаешь все, что я тебе скажу. На этот раз у меня есть идея получше прежних. И ты идеально подойдешь для нее.

Домой шла в туманной прострации. Было ощущение, что меня морально убили. Какой у меня теперь был выбор? Но, с другой стороны, пакость Зимина не выглядела мерзостью. Просто в нужный момент по его отмашке отнести десерт Марку. Как-то все это…

– Руся!

– Нет!.. – только я вскинула руку, чтобы залепить пощечину и отмахнуться от Зимина, как вдруг увидела перед собой Максима.

– Ты чего?

Я была морально не устойчива и не нашла лучшего выхода, как кинуться к нему в объятия. И разрыдалась, потому что окончательно сдали нервы. Все равно урод не ограничился одной пакостью. Я и без того должна была методично портить обстановку в ресторане, но… на как, черт возьми?!

– Боже, ты вся трясешься… Русь?..

Я мотала головой и не могла остановить поток горьких рыданий, что вырывались прямо из глубины души. Поняла лишь, что Макс поднял меня на руки и понес куда-то. Слышала, как звякали ключи, как хлопала дверь, но…

Но прятаться хоть за кем-то было лучше, чем снова стыкаться с проблемами один на один.

– Может, я позову Аню?

Я снова замотала головой и Максим вздохнул. Дал мне время поплакать у него на груди. Не знаю, сколько я так рефлексировала, но вскоре слезы закончились. И началась тупорылая икота.

Все это время Макс поглаживал меня по спине и покорно ждал. Может даже, надеялся на объяснения, но что мне ему сказать? Что меня шантажирует гнусный тип? Но и что Максим сможет? Ничего…

В итоге отстранилась от него и пересела с коленей парня на диван. Шмыгнула носом. Поскольку я молчала, заговорил он:

– Капец, ты так отчаянно плакала, что у меня душа в пятки ушла. Я могу чем-то помочь?

– Нет, Максим, с этим я должна разобраться сама.

Сама, без Ани или кого-либо еще. Может, рассказать Марку? Но, мы с Анютой уже столько всего утаили от него. Так много наворотили лжи, что нереально будет отделить одно от другого. Ну, даже если не смогу рассказать правду, выход есть. Чтобы ни задумал Зимин, я же могу балансировать между его требованиями. Если буду пакостить без особых мерзостей, так может меня реально уволят и тогда у Зимина не будет причин меня шантажировать? Или я обманывала себя? Но ведь так хотелось верить хоть во что-то хорошее!

– Я хочу кофе… – захлопала глазками и Макс тут же ожил:

– Кофе на ночь? Это я люблю! Пять минут и все будет. Тебе капуч или латте?

– Давай как себе, крепкий.

Макс вскинул бровь, но не стал возражать моему странному выбору. А я, не желая стыкаться в раздрае с Аней, написала ей сообщение:

«Я у Макса застряну на ночь, предупреди маму и возвращайся домой».

«А ты подруга времени зря не теряешь!», – прислала она ответ, а следом еще и пикантный стикер с пометкой восемнадцать плюс.

Пусть лучше не знает ничего. Я ее уже и без того подставила перед братом, не могу и дальше посвящать в свои ужасные планы. Они родня и не должны поругаться потом из-за меня. А я… ну пусть Зельман меня возненавидит в итоге. Что нам, детей крестить? Ну, не Дамира же воспитывать вместе! У Марка своя семья, а мы с сыном сами по себе.

Только подумать о том, чтобы не втягивать Аню ни во что, я должна была еще два года назад, но… уже ничего нельзя было исправить.

Макс вернулся с кофе и мгновенно отвлек меня от печальных мыслей. Показал наработку игры, ее дизайн и что-то там еще. Предложил даже протестировать вместе с ним.

Ну, а что мне было терять? Согласилась. Так мы и просидели за стрелялкой до рассвета.

– Вот блин, – Максим выглянул в окно, а затем с виноватым выражением на лице улыбнулся мне. – Кажется, я вошел во вкус и забыл про счет времени.

Погрузиться в игру было лучше, чем лежать в своей кровати без сна и с плохими мыслями.

– Могу я у тебя вздремнуть пару часов до работы?

– Да вообще без вопросов. Можешь лечь на мою кровать, – когда я выгнула бровь, он объяснил: – она лучше, чем диван. Отвечаю!

Сейчас для меня, наверное, что угодно было бы лучше… Только все же поспать надо.

Думала, не усну, но… Кровать реально оказалась мягкой и удобной. А простыни нежными, как перышко. Даже не заметила, как мгновенно провалилась в глубокий сон.

И когда кто-то нагло попытался выдернуть меня из страны грез, тряся за плечо, отмахнулась.

– Уходи… Не мешай…

– Русь, ты на работу опоздаешь.

Работа, точно… Мигом проснулась и сосредоточила сонный взгляд на Максе. А что я… а, точно! Я же вчера… Вернулась воспоминаниями в ту проклятую машину Зимина и снова на меня напала апатия. Это не сон и урод теперь знает про Дамира больше, чем мне хотелось бы…

– Кофе?

Макс уже подготовил для меня чашку и аромат божественного напитка взбудоражил рецепторы. Помог забыться на мгновение. Время на настенных часах радовало: до работы еще куча времени. Поэтому приняла из рук парня напиток и неспешно выпила.

А уж зная, что в это время дома уже никого, так и вовсе воспряла духом. Не хотела лишних расспросов от мамы.

– Я к себе, нужно принять душ и переодеться.

– Хочешь я потом подвезу тебя до работы?

Кажется, он решил закинуть удочку… На языке крутился отказ, но что-то дернуло меня ответить иначе:

– Конечно, буду благодарна.

Сразу подметила, что он завис. Улыбнулась ему и подмигнула, после чего выскочила из квартиры. Юркнула к себе. А уж стоя под полу прохладными струями, раз двадцать мысленно спросила себя: зачем согласилась? Я же все время раньше отказывалась!

Не было в этом никакой логики, но все равно что-то царапало изнутри и не позволяло передумать. Ладно, я привыкла доверять внутреннему чутью, поэтому прекратила бесполезные метания.

Быстро переоделась, накрасилась и выбежала во двор. Макс меня уже ждал в машине. И даже когда я уселась, он все еще странно посматривал в мою сторону.

– Ты у меня во лбу дырку хочешь просверлить? Поехали уже, а то точно опоздаю.

– Да я просто… – он умолк и вырулил со двора, – ты какая-то странная.

– Не выспалась, – отшутилась, и парень принял мою ложь:

– Эх, моя вина. Тогда, давай заберу и после работы? Ну, не ехать же тебе сонной в набитой маршрутке.

Вот сейчас точно нужно было бы поставить точку, но чутье все еще орало дурными птицами внутри.

– Окей.

– Окей… – Макс скосил взгляд, не стал больше расспрашивать.

Быстро довез меня до ресторана и уже на стоянке я поняла, почему еще час назад мое чутье вопило красными лампочками.

Я в упор уставилась на Марка с женой. Сына, вроде бы, рядом с ними не было. Но может, остался в машине?

– Куда смотришь? – Макс проследил за моим взглядом, а я объяснила ему:

– Да вон наш босс стоит с женой.

Мы, даже не выходя из машины, стали невольными свидетелями их ссоры. Причем, это ведь уже не в первый раз, когда Вика орала на Марка и бросалась в него обвинениями. Ну, сидя в машине мы не могли их четко слышать, но спутать возмущение нереально с чем-то другим.

– Чет не похожи они на семью, – Макс хмыкнул, а я вздохнула.

И прежде, чем стала бы питать какие-то иллюзии, заговорила:

– Да они женаты уже лет восемь. И у них сынишка возраста моего Дамира. Думаю, за столько лет брака нормально вот так ссориться.

Я лишний раз напоминала себе, что не следует строить воздушных замков.

– А я смотрю ты осведомлена про личную жизнь босса, – Максим хохотнул, я же пожала плечами.

– Ой, да в рабочем коллективе всех обсуждают за глаза. Кого-то больше, кого-то меньше. Тем более, Макс Станиславович босс, грех не обсосать тему его личной жизни. Мы так же сплетничали и про второго босса. Ходили слухи, что он раньше был чайлдфри, а теперь у него есть ребенок и жена даже второго ждет.

Зачем я это все наболтала, сама не поняла, Макс скривился на мои сплетни и отмахнулся от них:

– Вот поэтому я не люблю коллективы. Тем более женские. Дома работать круче. И спокойнее для нервной системы.

Да кто ж спорит! И как бы мне ни хотелось выходить, но время поджимало, а парочка на парковке ну никак не успокаивалась. Вернее, это Вика все выкатывала претензии, размахивала руками, а Марк или молчал или отвечал коротко. У женщины же рот совершенно не закрывался.

– Ладно, пойду я…

– Минутку.

Макс выскочил из авто и, оббежав ее, открыл мне дверь. Протянул руку. С благодарностью схватилась за его ладонь и вылезла из машины. И надо ж было Зельману поймать этот момент взглядом! Я ощутила его кожей, ведь в нас явно пульнули чем-то не хорошим. А еще мне до зуда не хотелось показываться перед Викой. Может, она бы и не узнала меня после стольких лет, но следовало подстраховаться. Незачем ей знать, что я снова появилась в жизни Марка. Еще не дай бог напомнит ему, кто я такая!

Ну и разве могла я отпустить Макса? Вцепилась в него мертвой хваткой и попросила наверняка с отчаянием в глазах:

– Идем со мной, проводишь.

Он не возражал. Закрыл собой от той парочки и провел до дверей ресторана. И чего я совершенно не ожидала, так это прощального поцелуя. Короткого и быстрого, но достаточного, чтобы показать наши… отношения.

– Приеду вечером, – Макс подмигнул мне и спешно спустился по лестнице.

А я от растерянности так и стояла на одном месте, будто провожала его глазами до машины. И лишь когда он уехал, заберегала в ресторан, а затем шустро запряталась в раздевалке. Не заперлась, хотя я была последней, кто еще не переоделся.

Я стала слишком наивной за последнее время! Доверчивой… Ведь дверь в раздевалку открылась и в нее нахально вломился Марк.

– Марк Станиславович! – прикрикнула, а он тем временем запер замок.

Это… как понимать?.. Прижала к себе рабочий фартук и порадовалась, что не успела снять с себя кофту.

– А если бы я была голой?

И что, его озаботило мое возмущение? Ни капли!

– Надо полагать, это и был твой жених?

– А в чем дело? – в бешенстве швырнула фартук на лавочку и, встав, уперла руки в бока. – Я же не лезу к вам с расспросами: почему постоянно ругаетесь со своей… – он не дал мне договорить:

– Так жених или нет?

Я не ответила, тогда Марк разорвал между нами расстояние и нагло ворвался в мое личное пространство. Своровал драгоценный кислород. Отнял возможность дышать полной грудью! Да с чего он так бесится? Ну, не ревнует же. Это глупо! Марк меня даже не помнит. А даже если бы и помнил, то тем более. Да и к тому же, он женат, черт возьми! Ну сколько раз мне еще надо напомнить себе, чтобы угомонить влюбленное сердце?

– Да, жених! – ответила в спешке, потому что стала терять контроль над мыслями.

Все они моментально покинули дурную голову, а взгляд задержался на губах. Ну и, конечно же, память услужливо вернула меня прямиком к поцелую на складе.

К дикому, страстному, необузданному! И как бы я ни пыталась в этот момент переключить мысли на Максима, ничего не выходило. Там крутился только Марк. Не было места больше ни для кого.

Не знаю, о чем думал он, но тоже опустил взгляд на мои губы. А затем медленно оттеснил к шкафчикам. А когда уперлась в них спиной, заключил в ловушку собственным телом, из которой я и так не хотела выбираться добровольно. Это была минута, когда наше дыхание стало одним на двоих. Сладкий момент перед поцелуем.

Только Марк нагнулся к моему лицу, а я прикрыла глаза в ожидании чуда, как вдруг… В дверь постучали.

– Русь, выходи. Если Марк Станиславович придет, а тебя не будет в зале, я сомневаюсь, что смогу прикрыть.

Соня! Я даже не поняла сначала: мне ее мысленно отругать или чуть позже расцеловать. Я одновременно и радовалась, и злилась что нас вот так нагло оборвали. Тем не менее, Зельман тоже «очнулся». Отошел от меня и тряхнул головой. Нахмурился, будто не осознавал, что чуть не натворил.

– Хорошо, иди. Я выйду через пару минут.

Отослала ее, чтобы дать Марку возможность выскользнуть незамеченным. А он не стал ничего выжидать или чего-то стесняться. Тупо открыл дверь и вышел прежде, чем успела уйти София.

Зельман прошел мимо нее, и я прекрасно разглядела ошарашенный взгляд девушки.

Бедная так и стояла, не шевелясь, но вскоре влетела в раздевалку и закрыла дверь. Уперлась в нее спиной, после чего схватилась обеими ладонями за грудь в районе сердца.

– Что он тут делал? – пропищала она в панике, хотя причин для этого не было ни единой.

Соня тоже засланная? Все рассматривала ее прищуренным взглядом, но на ней же не написано, предатель или нет. Может, я стала слишком подозрительной после Жени?

– Меня отчитывали, так чего ты испугалась?

– Не знаю, – она взглянула на дверь и добавила: – не ожидала его тут застать. Марк Станиславович услышал меня? Ну, ту часть, где я говорила, что собиралась прикрывать тебя?

Просто закатила глаза. Ну, София не казалась пакостливой, да и Марк проверял девушку несколько раз. Но кто ее знает на самом деле! Я, по сути, стала ко всем подозрительной в последнее время. Можно сказать, стала параноиком.

Не нашла ответ, да и что сказать? Конечно же, Марк все слышал. Но, не думаю, будто он зациклится на Соне. Он скорее запрется сейчас в кабинете и будет думать над своим хамским поведением! Может даже, уедет в «Аристократ». Ведь в нашем «АнтиАристократ» дела шли налажено.

– Идем, а то нам обеим влетит.

И мы вышли как раз вовремя. Я угадала: Марк сбегал, о чем и предупредил при нас управляющего:

– Костя, я уехал. Будут проблемы – звони.

Константин Андреевич кивнул. Ну а Зельман не взглянул в нашу с Соней сторону, вылетел из ресторана, как пробка у только что открытого взболтанного шампанского.

Вот и чудненько. С глаз долой как говорится. Без него и работать будет проще.

Работалось мне хорошо, но лишь до одного поганого момента. Как я вовремя увидела Вику, диву давалась. Едва она переступила порог ресторана, как я вовремя слиняла из зала.

Помолилась про себя, чтобы женщина уселась в ту часть, которая закреплена за Соней. Осторожно выглянула, осмотрелась. На моей «территории» Вики не было. Сегодня я обслуживала «бомжацкую» часть зала, вряд ли бы Вика там устроилась. Так ее окрестили другие девочки официантки. Молодежь и влюбленные парочки редко оставляли чаевые. Но, я любила этот зал больше. По крайней мере, пафоса у них было намного меньше, чем у людей в «ВИП зале». Хотя там, бывало, за смену могли оставить неплохую выручку чаевых.

Я продолжила спокойно работать и даже в какой-то момент забыла про жену Марка. Аж пока меня не поймала Соня:

– Русь, ты не видела Константина Андреевича? – она оглядывалась в сторону своего зала и нервно кусала нижнюю губу.

– Ну, в кабинете, наверное. Ты чего такая испуганная?

Была только одна логическая причина – Вика. Я знала, насколько та могла быть змеюкой. И если уж пустит яд, то отравит им всех вокруг. И что только Марк нашел в ней? Но, это уже не мое дело…

– У нас небольшое ЧП, а я понятия не имею, что делать.

– Рассказывай.

Мы отошли чуть в сторону, и Соня сразу огорошила:

– В мой зал вошла женщина с ребенком. Я отвлеклась на другой столик, думала к ним позже подойти. И, пока я принимала заказ, та женщина испарилась! А ребенок так и сидит за столиком. Сначала подумала, может женщина отошла в туалет, но прошло больше двадцати минут. И в туалете ее точно нет!

Соня едва не плакала, а я слушала ее и… у меня не было разумных мыслей. Вика оставила сына и ушла? А знала ли она, что Марка нет в ресторане? Она могла бы хоть предупредить кого-то! У меня все это не налазило на голову. Да, я тоже нередко оставляла Дамира, но на маму или на Аню. На Макса реже, но я знала, что они хорошо ладили. А не вот так в переполненном ресторане! В ожидании чего-то…

– Хорошо, я пойду поищу Константина Андреевича, а ты забери ребенка из зала. Отвлеки его, может, чем-то.

– Я? – Соня была в ужасе, даже побледнела. – Чем отвлечь? Может ему что-то из нашего меню предложить или…

– Ну какое меню! – перебила со вздохом и приняла горькое поражение.

Как бы мне ни хотелось контактировать с ребенком Вики и Марка, но Соня выглядела бледной и перепуганной. Даже мне глядя на нее плакать хотелось, а дети слишком хорошо считывают эмоции. Еще расплачется не дай бог ребенок и перепугает всех посетителей.

Я не стала говорить ей, что тот малыш – сын Марка. Пока что это только мои догадки. Но и без того, как бы я объяснила потом, откуда знаю про сына Зельмана? Палево!

– Ладно, я к ребенку, а ты к управляющему. Заберу мальчика и посижу с ним в нашей комнате отдыха.

Идеальное место – там есть стол и стулья. Небольшой диванчик. Заглянула для начала в нашу комнатку и окинула ее придирчивым взглядом. Чисто. Только после вышла в зал и поискала нужный столик. На всякий случай просканировала взглядом все помещение. Но за остальными столиками сидели только взрослые. Это был первый странный звоночек. Может, мне показалось издалека, что мальчик явно меньше по возрасту, чем должен был быть? Может, я ошиблась и Вика с сыном, не найдя Марка, ушли? А этот чей-то другой?

Малыш сидел и смотрел в стол, я бы могла предположить, что он был напуган. Но даже когда я подошла к нему, он не поднял головы. А сжался сильнее, скрутился как ежик и выпустил колючки.

– Привет, – я присела рядом на корточки и хотела снова заговорить, но он вдруг буркнул:

– Я жду папу, – высказался «в стол», на меня даже не взглянул.

– Хорошо. Он где-то здесь? Может, я его найду и приведу к тебе?

Все еще сомневалась, ведь этому мальчику с виду около пяти лет. В то время как сыну Марка должно было бы быть семь, как и Дамиру. Мы с Викой обе были беременны в то время. Или это их второй малыш?

После моего вопроса мальчик резко вскинул голову и чересчур эмоционально крикнул:

– Мой папа здесь главный!

Он очень плохо шел на контакт, но разве у меня был выбор? Улыбнулась и уточнила:

– Твоего папу зовут Марк?

– Да! – гордое и громкое заявление.

Поскольку посетители стали коситься на нас, нужно было как-то увести сына Зельмана из зала:

– Отлично. Он тут и, правда, главный. И, пока ты его ждешь, хочешь осмотреться?

Мальчик колебался. В целом, это была нормальная реакция на незнакомую ему женщину. Но все же я надеялась как-то достучаться до ребенка. Спешно перебирала в уме все, что можно было бы ему предложить, но не смогла найти какого-то одного идеального решения.

– Идем в кабинет к твоему папе, – рискнула и протянула ему руку.

Ни на что не надеялась, но в итоге малыш протянул мне ладошку, и я облегченно выдохнула. Хотя бы уйдем от косых взглядов.

– Кстати, как тебя зовут? – мальчик оглядывался вокруг и было явно видно по заинтересованному взгляду, что он тут впервые.

– Мирон, – отозвался он, когда мы оказались в коридоре.

– Мирон Маркович, значит, – улыбнулась, на что он серьезно кивнул. – Очень приятно. Я Руслана.

Вот только дальше для меня стояла задача: вести в кабинет Марка, где сейчас сидел наш управляющий, или туда, куда я планировала изначально?

К счастью, Константин Андреевич появился с Соней как раз вовремя. Думала, придется ему объяснить, что этот мальчик – сын Марка. Но управляющий уже все знал:

– Мирон! – Константин Андреевич потянулся к нему рукой, а мальчик взбрыкнул: запрятался за меня, но руку не выпустил.

Испугался… Вообще, я заметила, что Мирона пугали незнакомые люди. И меня смущала догадка, почему так могло происходить. Но развивать мысль запретила себе.

– Ладно, хорошо. Мирон, мы уже позвонили твоему папе, и он скоро к тебе приедет, – объяснился управляющий, но малыш никак не отреагировал.

Но явно услышал, потому что кажется, кивнул. И ущипнул меня за ногу. Что это? Сигнал, чтобы уходила вместе с ним?

– Мы пойдем в комнату для персонала, я посижу с Мироном, пока не приедет босс.

И управляющий, и Соня, выдохнули. Кажется, эти двое явно напряглись, ведь не хотели возиться с ребенком. Даже зная, что он сын Зельмана.

Я завела Мирона в комнатку и усадила на диван. Поскольку Соня поплелась за нами, мне стало любопытно:

– И как вы узнали?

– Константин Андреевич сразу пошел смотреть камеры и узнал жену Марка Станиславовича. Думаю, босс по телефону был немножко зол, потому что кричал и отчитывал управляющего, будто щенка. Но пообещал приехать через двадцать минут. Максимум – тридцать.

Много! Но, раз я уже впряглась в это, то неразумно было соскакивать. Да и не пойдет не социализированный малыш больше ни с кем другим на контакт.

– Мирон, – позвала и карапуз уставился на меня.

Я зачем-то пристально рассмотрела его. Из странного: ребенок русый. Даже ближе к рыжему, с милыми веснушками на носике. Марк темноволосый, Вика тоже. Ну, она крашенная блондинка, но точно с темными волосами. И глаза у него такие… карие, что ли. Совсем не похож на Марка. Но может, Мирон пошел в родню Вики? Я хоть и видела ее всего несколько раз, но казалось мне, что с ней у малыша тоже мало совпадений. Как-то это все… странно. И возраст! Вот что меня волновало больше всего. У них должен быть семилетний ребенок! А этот меньше – около пяти. Но может, второй?..

Пока совсем не сгрызла себя подозрениями, вспомнила:

– Ты что-то хочешь? Может, голодный?

Он пожал плечами, так ничего конкретного и не сказал мне. Просто рассматривал комнатку и при этом качал ножками.

– Наверное, не голодный, – изрекла Соня.

А я взглянула на время. Обед давно прошел и какова вероятность, что Вика его покормила? Но, не пихать же в ребенка еду насильно. К тому же я понятия не имела, что ему можно, а что нет. Вдруг тоже аллергик? Ну или просто не любит те или иные продукты.

– Как приедет босс, скажи ему, что мы тут.

София кивнула и ушла. Ну а я присела рядом с Мироном. Хотя он и ушел со мной, но прямо сейчас выглядел так же, как когда я увидела его впервые – отрешенным.

А через время вовсе сжал у себя на коленях обе ладошки и скукожился. Я не была психологом, но почему мне казалось такое поведение не нормальным? Мирон ни к чему не был заинтересован: просто сидел и практически не шевелился. Даже зная, что все тут принадлежит его отцу, не захотел хотя бы пощупать или побегать вокруг. Да Дамир бы уже всю комнату с ног на голову перевернул! И заболтал бы того, кто с ним сидел. Ну, в пять лет он бы точно сорвал штору случайно или залез в микроволновку. Просто чтобы выяснить, лежит ли в ней что-то или нет. В крайнем случае болтал бы о разной ерунде. Ну может еще, навязал бы игру с собой во что-то.

Мирон же сидел безучастный и я понятия не имела, как его расшевелить. Как и не понимала, какие у него познания в развитии. Но рискнула предложить:

– Играл когда-то в «съедобное не съедобное»?

Дамир не ходил в садик, но я развивала его по средствам игр. И ему кроме активных игр, нравилась эта. Ну правда, мы избегали темы еды, поэтому все чаще это были зверушки или рыбки, птички, предметы. Мой дуралей даже когда не знал, что ответить, придумывал несуществующих зверей или предметов. Просто чтобы не проиграть мне. В кого такой целеустремленный и упрямый?

Вместо ответа, мне кивнули. Да уж, будет сложно, но мне ведь всего двадцать минут продержаться, а затем передам Марку и пусть с ним сам разбирается!

– Поиграем?

Мирон посмотрел на меня так, будто даже не поверил сперва. Но я кивнула, может он не расслышал. Тогда ребенок осторожно подсел и тихо согласился:

– Давай.

– Я начну: каша. Тебе на «а», – на всякий случай подсказала ему и Мирон, положив пальчик на подбородок задумался.

Слишком долго размышлял, как мне показалось. Но дала ребенку время. Это просто игра!

Ну и банально я надеялась пробудить его аппетит. Или убедиться окончательно, что малыш сыт.

– Абрикос, – наконец произнес он и я кивнула:

– Сыр.

И снова пауза. Длине прежней. Ну, по крайней мере, Мирон был занят, а не сидел «глубоко» в своих мыслях. Пусть хотя бы думает о еде, а не о том, что мать его бросила…

– Рыба.

– Арахис.

– Сарделька! – громко выкрикнул он на эмоциях.

Я аж от испуга чуть подскочила на месте. Ну, по меньшей мере, он ответил быстро. И, кажется, это была его любимая еда. Не самая полезная, но это ведь не мой сын. Дамиру такого нельзя даже.

***

Зельман как ошалелый влетел в ресторан и его понесло:

– Где мой сын? – заорал он на официантку – Софию.

К счастью, она несла пустой поднос, потому что выронила его от испуга.

Марк хотел притупить эмоции прежде, чем войдет в ресторан, но он так и не смог потушить огонь ярости внутри. И явно накричал не на того человека.

Пока ехал, сдерживал гнев, ведь планировал доехать без происшествий. Но теперь высвободил целую гамму чувств наружу.

Вика… ну, тварь! Зря он подумал, что достучался утром до ее сознания. Разве проблема Зельмана, что ей вдруг приспичило улететь на отдых? Не было у Марка времени присматривать за Мироном, как себе «красиво» придумала Вика.

Зельман даже поверил, что та прислушается и сдаст билет, но как же он, сука, ошибался!

Ну вот правда – не было у Марка лишнего времени. Тем более, что Артем все еще не до конца освободился. Только через пару недель Марусю выпишут и тогда он сполна окунется в проблемы бизнеса. А пока все это висело на Зельмане.

– Он с Русланой в комнате отдыха, – выпалила Соня и подняла с пола поднос.

– С кем?

Марк удивился, ведь думал, что в лучшем случае Мирон будет сидеть в кабинете. Один, потому что замкнут и не общителен. Собственно, отчего Зельман и пришел в ужас, узнав, что Вика бросила сына в ресторане. Посреди толпы незнакомцев, черт возьми!

– С Русланой, официанткой.

Разжевала София, будто он несмышленый идиот. Но Зельман проглотил ругательство. Кивнул. Ладно, его сын, хотя бы, не в одиночестве.

Марк отпустил Соню и прежде, чем пойти к Мирону, решил остыть. Зашел сначала к управляющему. Расспросил о делах и узнал, что кроме Вики, проблем больше не было. Ну, что ж. Кажется, его немного отпустило.

Уходя, он распорядился:

– Да, кстати. Попроси на кухне, чтобы нам приготовили поесть. Что-то вкусное.

А про себя подумал, что Вика явно не озаботилась тем, чтобы накормить сына. Как и, судя по всему, не подготовила для него вещи на неделю. Придется рыться у нее в квартире, а он этого терпеть не мог.

Марк уже схватился за ручку и собрался открыть дверь в комнату отдыха, но передумал, едва услышал оттуда воодушевленный окрик сына:

– Сарделька!

Мирон голоден? Бля, ну сколько раз он просил Вику не кормить сына этой дрянью?! Один-два раза, но не постоянно же!

– Любишь сардельки? – от сладкого голоса Русланы у него аж волосы на теле встали дыбом и заныло в паху.

Так ласково она с ним еще ни разу не разговаривала. Зельман и не думал, что просто от голоса девушки разгорячится за секунду. Кровь с бешенной скоростью погнала по венам, но… Но он остыл мгновенно, как только услышал ответ сына:

– Угу, – подтвердил Мирон и Зельману стало капельку совестно.

Наверняка своего ребенка Руслана такой херней не кормит. Вообще, Марк не был готов к такому повороту. В его больной фантазии Руся была все еще одинока.

Но, с другой стороны – а почему нет? Ей же давно не восемнадцать лет. И, вполне логично, что у Русланы мог быть и муж, и ребенок.

Нет, не муж. Жених. Думая о том пацане, которого увидел утром, у Марка ладони сжались в кулаки. К счастью, его размышление прервала Руслана:

– Ладно. Мне снова на «а». Авокадо.

Авокадо? Марк уставился на дверь, ведь совсем не понял, о чем идет речь.

Мирон молчал некоторое время, но вскоре ответил:

– Огурец.

Ну а Руслана не заставила себя долго ждать:

– Цветная капуста.

Мирон, судя по голосу, поразился:

– Это какая? Какого она цвета?

– Ты не знаешь, какого цвета цветная капуста?

Боже, Марк едва со стыда не сгорел. Даже тяжело вздохнул и едва не ворвался внутрь, чтобы защитить свою гордость и честь сына. Но, с другой стороны, а что тут такого? Мирону только пять недавно исполнилось! Тем не менее, Руслана если и удивилась, то не показала этого в вопросе. Наверное, поэтому Мирон заинтересовался:

– Не-а. Какого?

Поразительно было хотя бы то, что он общался. Интересовался беседой, а не сидел унылый. Зельман не видел сына со стороны, но хотя бы слышал неподдельные эмоции в голосе. Руслана смогла его расшевелить.

По правде, не хотел он, чтобы девушка узнала о Мироне. Да еще и при таких обстоятельствах. Но… уже ничего не поделаешь. В которой раз он мысленно обругал Вику. Да почему из-за нее все шло наперекосяк?!

– Она белая, – высказалась Руся и задорно рассмеялась, потому что Мирон наверняка офигел от услышанного.

И пока Марк не увлекся смехом Русланы, тряхнул головой. Не время ему окунаться в томительный миг и фантазировать. Сосредоточился на долбанной еде. Ну правда, какой идиот назвал цветной капусту белого цвета? Это нонсенс!

– Правда белая, – все еще смеялась Руслана. – Вот, смотри.

Ладно, хватит на сегодня. Какой бы ни была у них увлекательная игра, не стоит Мирону привыкать. Потому что Вика не Руслана и та с ним не будет играть. И уж тем более показывать что-то новое. Познавательное.

Не был Мирон ни отсталым, как однажды предположила воспитательница в саду. Ни какой-либо еще… С ним провели множество тестов, но ни один не показал отклонение. Ну, кроме одного очевидного для Зельмана – сука мать. Но, что он мог с этим поделать?

Вика не занималась Мироном: не воспитывала, не гуляла, не утешала и не ласкала. Точно не читала ему сказки перед сном. Те дни, когда Марк забирал сына, были для ребенка праздником. В остальные же дни, как бы ни угрожал Зельман, Вика все равно относилась к собственному сыну, будто к приемному. Да даже он, зная, что Мирон стопроцентно не его, и то любил как родного. Так в чем же проблема Вики? Почему она не может дать мальчику хоть немного материнского тепла? Ну вот и как, зная все это, Марк мог бросить Мирона на произвол судьбы? Никак…

Марк слегка приоткрыл дверь и замешкался. Пожалел в первую секунду, что вошел. Да никогда раньше Зельман не видел настолько удивленного и в то же время веселого выражения на лице Мирона. Будто не его ребенок, подменили! Ну, с ним сын тоже редко прятал эмоции, но все же был сдержан. Манерен. А с Русланой вел себя настолько открыто, что мужчина на короткое мгновение потерял твердую почву под ногами.

И, наверное, плохо так думать, но Марк ядовито позавидовал ребенку Русе. Было понятно, что она отдавала всю себя малышу, в то время как Вика воспитание спихивала на нянек или на Зельмана. А когда не удавалось, то или ругала его, или поучала, как себя стоит вести.

Ему бы отдышаться еще хоть минутку, но Мирон не дал возможности:

– Папа!

Кинулся с радостью в объятия, но вовремя «одумался» и затормозил прямо у ног. Просто встал и ждал. Опять полезло «воспитание» Вики. Не лезть на руки и не орать. Не доставлять проблем, чтобы не быть потом наказанным.

Ну и, конечно же, Марк мгновенно поймал недоуменный взгляд Русланы. Чтобы хоть как-то разорвать дурацкое навязанное поведение Мирона его матерью, Зельман подхватил сына на руки.

И если он думал, что после этого взгляд Русланы потеплеет, то где-то просчитался. Она насупилась и поджала губы. А затем и вовсе отвела взгляд, будто ей было больно смотреть. Или неприятно. Бред какой-то! Хотя, была у него одна интересная догадка. Тот пацан утром – ее жених. Но не отец же ребенка Русланы, правильно? Иначе они бы уже давно были семьей.

М-да, тот, кто бросил Руслану и малыша, явно идиот. Так может ли быть такое, что Русе больно смотреть на объятия папы и сына? Ну типа, у ее же ребенка такого не было.

– Ну, что ж, – она встала и, все еще не глядя на Марка, выдала: – я пойду работать.

Прошла мимо них, ему пришлось остановить:

– Русь… кхм, Руслана, – он хотел взять ее за руку, но промахнулся. – Спасибо, что позаботилась о Мироне, пока меня не было.

– Не благодарите, Марк Станиславович. Если это все, я пойду. Думаю, Соня зашивается одна.

– Да, иди.

Хотел ли он ее отпускать? Нифига подобного! Но, какие были варианты? Думалось Марку, теперь пропасть меду ними станет еще больше. Мало ему было инфы о женихе, так теперь Руся еще подумает, что он женат. И точно будет держаться подальше.

Ему тоже нечего было торчать в комнате отдыха. Унес Мирона к себе в кабинет и усадил на диван.

– Ну что, ты голодный?

Сын пожал плечами. Марк уже знал, что этот жест не всегда означал неуверенность. Чаще это было банальное стеснение.

– Чтобы ты хотел?

– А что есть?

– Мы же в ресторане, – Зельман мягко рассмеялся и добавил: – здесь есть все. Заказывай что угодно.

– Даже цветная капуста?

– Даже она, – еще шире улыбнулся.

А Руслана явно знала толк в том, как заинтересовать полезной едой ребенка. Но, сомневался Марк, что Мирон после сарделек и пиццы захочет есть ту капусту. В любом случае, желание сына – закон.

– Хочешь? – подбодрил он и только после Мирон кивнул.

Зельман отправил сообщение управляющему и тот поставил плюс. Вот и прекрасно.

К сожалению, у Марка не было много свободного времени, поэтому отдал сыну планшет, а сам засел за телефон.

И время от времени, когда посматривал на сына, у него так и зудел язык вызвать к себе Руслану. Ну, не хотел он, чтобы Мирон залипал вот так в экран и портил зрение. Но, эгоистично с его стороны дергать девушку. Это не ее работа!

Поэтому даже выдохнул, когда шеф вкатил тележку с едой. Но увидев, что на обеих тарелках, едва не отругал того, как школьника.

– Вова, ты серьезно?

Шеф не понял. Внимательно осмотрел содержимое тарелок и высказался с гордостью:

– Это, на минуточку, мое коронное блюдо.

– Стейк для ребенка? – уточнил Зельман, а тот будто и не слышал:

– Но у него полная прожарка, хотя это издевательство над блюдом!

И прежде, чем тарелка бы полетела в повара, в кабинете волшебным образом появилась Руслана.

Зельман подметил, что между ними с Вовой шла битва взглядов. А уж увидев, что та с собой принесла, все понял. Улыбнулся.

– Вот это не попадет в желудок Марка Станиславовича! – воспротивился шеф, на что Руслана указала пальцем в сторону стейка. Одной из тарелок:

– А вот это не попадет в желудок ребенка!

– И чем же, позволь спросить, плох мой кусок изысканного мяса? – Вова упер руки в бока, не сдалась и Руся:

– Тем, что желудок ребенка не приспособлен к такой еде. Или вы, Марк Станиславович, не согласны? – она пульнула в него настолько злющим взглядом…

Что даже если бы Зельман и хотел, то не имел права отказать воинственной фурии. Да от одного вида девушки его скрутило, будто в бараний рог. То, как она отчаянно боролась за благополучие Мирона тронуло Марка до глубины души. Ну и, если уж быть честным, то еда Русланы, действительно, была лучшей для Мирона. Гречка, белое мясо и цветная капуста, которую так просил сын.

Опять же – эта была та забота, которую от Вики хер допросишься. Если до этого момента Марк еще сомневался в Руслане, то сегодняшний день полностью расставил точки над его сомнениями. Она точно не предатель. Но явно угроза для спокойствия Зельмана. Потому что все те чувства, которые он удачно похоронил много лет назад, вдруг самостоятельно раскопали сами себя и вылезли наружу. Он хотел Руслану и походе даже больше, чем прежде. Сильнее. Отчаяннее. На грани пытки. Так безысходно, что не мог вытерпеть никакую конкуренцию. Жених? А что, если…

Не желая прямо сейчас углубляться в сложную тему, тряхнул головой. И вспомнил, что творилось у него прямо сейчас в кабинете:

– Вова, стейк я с удовольствием съем, но вторую тарелку унеси.

– Трата моего драгоценного времени! И, Руслана, я тебе больше на своей кухне не позволю командовать! А уж тем более что-то готовить! Ты официантка, так знай свое место!

– Вова! – Марк вскочил с места, но вовремя прикусил язык.

Как бы ему ни хотелось защитить Русю, Вова прав. Кухня – это зона управления шеф-повара. И никакая Руслана туда точно не должна была совать нос. Даже если хотела как лучше. А ему теперь хоть разорвись между ними…

Вздохнув, он прикинул, как можно сгладить конфликт. А еще Зельман совершенно забыл про Мирона. Зато помнила Руслана:

– Не надо кричать, пожалуйста, здесь ребенок.

Вова смирился. Забрал одну тарелку и, бросив на девушку предупреждающий взгляд, ушел.

– Ты же понимаешь, что шеф прав? – ну, не хотел он ее ругать, но таковы правила.

– Да, я понимаю. Готова принять любое наказание. Можете меня уволить.

Да с чего бы Марку так поступать? Но вот чего он никак не ожидал, так это очередной поддержи девушки со стороны:

– Нет! Не надо!

Мирон подбежал к ней и, встав к Руслане спиной, раскинул широко руки. Поразительно! Даже сын принял ее сторону.

– Мир, сядь обратно, – попросил Марк, – никто никого не будет увольнять.

Но почему же, черт возьми, девушка выглядела расстроено?! Или ему уже мерещилось всякое?

Мирон потянул за собой Руслану, она уселась тоже на диван. Отдала ему в руки тарелку с вилкой и заговорила:

– Смотри, вот это – цветная капуста.

– Правда белая, – Мирон взял соцветие руками, но Руслана спешно отобрала у него из рук.

Мир только и успел рот открыть. Честно, Зельман изо всех сил пытался не заржать. Но упорно молчал, ведь не хотел прерывать увлекательное шоу.

– Почему ты забрала! – возмутился сынок, – Я хотел попробовать.

И обиженно надул губы. Руслана не купилась на обиженку. А достала из кармана робы влажные салфетки и вытянула одну Мирону. Сын даже сначала не понял, что нужно делать. Да и Марк бы не озаботился такой мелочью. Но бдительная девушка не сдавалась:

– Вытри хорошенько руки и пальчики. Посмотри, какие они у тебя грязные.

У него отчаянно жгло в районе груди, пока наблюдал за Мироном и Русланой. Так тепло было, будто смотрел на свою семью со стороны. Руся явно включила в себе заботливую мамочку, но подозревала ли она, что настоящая мать Мира не делала для него и малой части всего этого?

Сын халтурно протер пальцы и Руслана отрицательно качнула головой. Не отдавала ему тарелку, пока не удовлетворилась результатом. Забавно было смотреть, как Мирон психовал, но каждый раз покорно снова и снова тер пальцы о салфетку. Он был таким живым в этот момент…

– Теперь можешь попробовать.

– Я уже перехотел, – сын отвернулся от тарелки и вот теперь Марк точно собрался вмешаться, но его опередили:

– Как хорошо, потому что я ужасно голодная и готова съесть всю тарелку.

Марк только и успел раскрыть рот от удивления, но тут же захлопнул. Руся с коварной улыбкой схватила кусок капусты и под офигевшим взглядом Мирона, прожевала ее. Долго жевала и показала такое страстное, в его понимании, выражение лица, что…

Что Зельман воздухом подавился. Да почему у него перед глазами промелькнули картинки, ну явно никак не связанные с едой?! Да он бы с радостью доставил девушке точно такое же удовольствие, но не от еды точно. Руся бы стонала и под ним, и над ним, кричала бы от бурного орга…

Мирон так удачно погасил лютую фантазию Марка:

– Эй! Это мое!

Бред! Он точно начинает сходить с ума. Однозначно, потому что показалось вдруг, будто все это уже было, происходило между ними. Но не было! То, что много лет назад Марк надеялся затащить подругу сестры в постель – не считается.

И чуть не пропустил момент, как Мирон с жадностью отобрал тарелку у Русланы и все же попробовал цветную капусту. Но выплюнул практически сразу, как только та попала ему в рот.

Боже, на лице сына отразилось так много эмоций одновременно: удивление, разочарование и, в итоге, гнев. Злился, что его доверие обманули.

– Фу-у-у…

И скривился, на что Руслана задорно расхохоталась. Да и Зельман больше не стал сдерживаться – тоже рассмеялся. Такой умилительный момент, что грудь завибрировала от радости. Но… Ему пришлось вскоре брать чувства в кулак. Сжать их так крепко, чтобы опомниться.

– Руслана, ты свободна. Дальше я сам.

Она не оскорбилась. Наоборот, кажется, выдохнула и кивнула. Затем, попрощавшись с Мироном, ушла. Не стоило забываться. Ни ему, ни сыну. К хорошему слишком быстро привыкаешь, а Марку не хотелось, чтобы по возвращению Вики Мир огорчился больше прежнего.

– Сами ешьте свою капусту, – надулся снова сын.

Тем не менее, он немного поел и кашу, и мясо. Даже еще раз рискнул укусить капусту, но ее ждала та же участь: выплюнута обратно.

Марк тоже перекусил. Ну а после вновь отдал сыну планшет. Это лучше, чем Мир будет сидеть и смотреть прямо перед собой.

Зельман заработался, поэтому не увидел, в какой момент сын уснул. Да и время было уже позднее. Пора домой!

Осторожно взяв Мирона на руки, вышел из кабинета и нашел Костю.

– Я ухожу. Проверишь тут все и закроешь мой кабинет. Официантки уже разошлись?

– Да, думаю, практически никого не осталось.

– Ладно.

А на что он рассчитывал, собственно? Что Руслана останется и… и что? Ее дома ждал свой ребенок, не стоило этого забывать.

Однако на парковке Зельмана поджидал сюрприз. Он себе уже так красиво в уме все придумал. Как герой предложит подвести девушку. Заодно поблагодарит и мило пообщается. Разорвет неловкость между ними. Может даже, разговор бы подвел к тому, что помнит Русю. Ну и предложил бы как-то погулять совместно с детьми. Познакомить их.

– Давай подвезу тебя, поздно уже.

Руслана взглянула на спящего в его руках Мирона и резко отвернулась. Как и отмахнулась от предложения:

– Не утруждаетесь, я жду жениха. Он застрял где-то в пробке.

Но все его планы, сука, поломал соперник. Да-а… как-то упустил Зельман важный момент. Но может, пока тот лошок стоит в пробке, шанс есть?

– Ну и сколько ты его ждать будешь? Позвони ему и скажи, что…

– Ни сколько, – мигом перебила Руслана и указала пальцем на машину, которая свернула в сторону парковки, – Максим уже приехал.

Максим… Ох, как же у него зачесались кулаки, но Марк подавил в себе галимые чувства. На долго ли? И не ушел, а остался ждать. Чего? Зачем? Да еще и со спящим Мироном на руках!

Парнишка суетливо выбрался из тачки и виновато улыбнулся Руслане.

– Фух, ну и пробка.

А, увидев Марка, не удивился:

– О, вы босс Русланы, да?

– Марк Станиславович.

– Максим. Очень приятно.

Он протянул ладонь для приветствия, а Зельман порадовался, что его руки заняты сыном. Понял это и придурок, убрал руку. А затем поцеловал Руслану, отчего кулаки Марка прямо-таки запекли. Ну, это было быстро и практически невинно, но достаточно, чтобы внутри взорвался вулкан.

Марк ощутил, как те самые подавленные им чувства снова полезли наружу. Медленно и болезненно, но заново проглотил их.

– Марк Станиславович, вам лучше поспешить домой, – Руся указала на Мирона. – Да и мы торопимся.

– Кстати, Дамир сейчас с А…

Забавно, что Руслана пульнула в женишка предупреждающим взглядом и тот умолк. Дамир, значит. Тоже сын. Но явно не от этого женишка… Так от кого же? Неужели ее бросили беременную? И поэтому она много лет назад пропала? Вероятно, так оно и было. Не понятно только, почему же Руслана с Анькой не связалась? Может, сейчас бы хотела?

Наверное, Марк слишком загонялся. Прошло много лет и пусть теперь все остается так, как есть.

– До завтра, Марк Станиславович.

Руся спешно увела жениха, ну Марку больше не было смысла задерживаться. Тем более, что те уже прыгнули в тачку и умчались.

***

Я молчала дорогой домой. Не сказала ничего, даже когда Максим припарковался. Да и мыслей особо не было. Казалось, в голове образовалась огромная дырка и через нее вылетело абсолютно все.

И если я думала, что этот дурацкий день, наконец-то, закончился… То у Макса явно были на этот счет свои соображения. Потому что заговорил вдруг, как только мы оказались на этаже:

– Русь, по поводу сегодняшнего дня. Я бы хотел, чтобы мы…

Пришлось остановить его взмахом ладони. Нет, больше потрясений я не перенесу!

– Макс, это был очень долгий день, – произнесла с горестным вздохом и сразу добавила: – давай завтра поговорим, ладно?

Конечно же, он не стал настаивать. Улыбнулся мне и кивнул:

– Иди, отдыхай.

И я кивнула. А затем мгновенно запряталась за дверью квартиры. Мне нужна была Аня и прямо до этого момента я не подозревала, насколько сильно нуждалась в ней.

Потому что практически молниеносно оказалась в ее объятиях и молчаливо разревелась. Просто счастье, что мама смотрела сериал, а Дамир давно спал. И не удивительно, ведь я вернулась почти в двенадцать ночи…

Рыдала практически навзрыд, потому что очень долгое время топила в себе и подавляла эмоции. Вот они и вылезли одним огромным снежным комом.

– Опять брат отругал? – предположила Аня, но я все еще не была морально готова говорить.

Лучше бы отругал! Лучше бы уволил. Да все лучше бы, только не то, что я увидела. Забота, любовь, нежность. И под конец Зельман меня тупо убил предложением подвести. В то время, когда на его руках, черт возьми, спал сын! Разве хотела я видеть все те нежности?!

– Хуже, – выпалила и шмыгнула носом, – я познакомилась с сыном Марка.

– А?..

Аня отстранилась от меня и ошарашено захлопала глазками. Не поверила? Да с чего бы мне врать.

Раньше я запрещала себе любые мысли, не позволяла и Ане что-то болтать о брате, о его семье. А еще я тешилась иллюзиями, что мой сын в приоритете хотя бы у Анюты. Что с тем ребенком она не проводит настолько много времени. Ведь должен Дамир быть хоть у кого-то особенным! Но теперь сомнения буквально сжирали меня изнутри.

– Ты видела Вику? – уточнила подруга, я объяснила:

– Видела, но мельком. Удалось не столкнуться с ней. Но она оставила Мирона в ресторане и тупо ушла. Хотя Марка даже не было на рабочем месте.

Ну а дальше я рассказала все, что произошло. Под конец монолога Анюта сидела с кислой миной и, наверняка задавалась вопросом, адекватная ли я?

– Ты еще и накормила его… – тяжелый вздох подруги рассказал о многом.

– Я не знаю, зачем, – не стала врать, но и не стала таить еще кое-что: – ну может, я надеялась, что меня уволят из-за грубого нарушения? Я же готовила на кухне! Шеф даже помощникам не разрешал стоять у плиты, а я буквально оттолкнула су-шефа и занята пару конфорок.

Правду ли я говорила? Отчасти. Насколько бы я плохо ни относилась к Вике, но если так подумать, то ребенок ведь не виноват? В тот момент я вдруг представила, что такой же тяжелый и жирный кусок мяса мог съесть Дамир и все, перед глазами будто пелена встала. Опомнилась я, лишь когда очутилась в кабинете с тарелкой в руках. И реально понадеялась, что шеф настоит на моем увольнении. Но…

– Ну и, уволил? – оттого, как иронично подняла бровь Аня, она уже наперед знала ответ.

– Нет, – и я снова упала к ней в объятия.

Мы обе устроились на моей кровати, было понятно, домой она возвращаться не будет.

– Дурында ты моя, – пожурила меня и тут же добавила: – ты последняя, кто должен волноваться о том мальчике. Да ты вообще не должна была! Блин… ну как так!

Все возмущалась Аня, но уже ничего нельзя было исправить. Ну, я держалась гордо, пока не пришел Марк. И как только он показал заботу о сыне, я раскисла в ту же секунду.

– Пообещай, что не будешь больше ничего делать для мальчика! – потребовала Аня и добавила: – даже если шеф ему мухоморы варить будет – развернешься и уйдешь. Пообещай мне!

– Угу.

Да я и сама это понимала. Меня не должен заботить никто, кроме Дамира.

Тем не менее, был у меня к подруге один вопрос, но, задав его, я бы дала понять, что снова солгала ей ранее. Но все же не выдержала, уж слишком меня он волновал до потемнения перед глазами:

– Мальчику пять? Не семь?

– Ну, пять, вроде. – Анюта пожала плечами. – А в чем дело? Почему семь?

Она замерла на секунду, а затем подскочила на кровати и пораженно уставилась на меня. Уже по тайфуну в милых зеленых глазах стало понятно, что подруга догадалась.

– Подожди, только не говори мне, что…

Поскольку Аня резко умолкла, пришлось со вздохом признаться ей:

– Да, я говорила с Викой в первый раз, не с Марком. Когда пришла к вам на квартиру, то дверь мне открыла она. На ней была только мужская рубашка и не оставалось сомнений, что предыдущую ночь они провели с Зельманом в одной постели.

Увидеть все в тех же глазах обвинение стало пыткой. Ну, я не прям соврала ей, просто кое о чем умолчала. Суть ведь не изменилась по итогу.

И, абсолютно нормально, что подруга взорвалась в гневе:

– Ты мне сказала два года назад, что пыталась поговорить с Марком, а он тебя отослал далеко и на долго!

Дамир заворочался, и Анюта спешно погасила в себе ярость. Вздохнула и, наверное, тоже вспомнила тот период:

– Как уже и говорила, после сессии я два месяца жила с родителями, ну а с кем жил Марк в арендованной для нас с ним в то время квартире, меня мало волновало. Ну, допустим, ты пришла, открыла Вика, что дальше? Давай без лжи на этот раз.

Да уже и не было смысла что-то скрывать:

– Я держала тест в руке, и вся дрожала, ведь на меня в один момент свалилось так много потрясений. Когда я спросила, дома ли Марк, она выхватила тест из моих рук и рассмеялась. Разглядывала две полоски и все ржала, а я стояла там как загнанный в угол зверек и не знала, что делать. Я пыталась храбриться, ведь впереди меня ждал еще один неприятный разговор, но не сложилось. Успокоившись, девушка сказала мне, что ее зовут Вика и у них с Зельманом крепкая любовь. А еще что она тоже беременна и днем ранее Марк сделал ей предложение. А кто я такая, откуда выползла и от кого беременна – вопрос. После этого она заперла дверь у меня перед носом. В тот день я ушла ни с чем. Долго думала, но позже пришла к выводу, что мне все равно нужно увидеть Марка. А вот на второй день я уже заприметила их вместе. Выходили из подъезда и так трогательно обнималась, что я не рискнула подойти ближе. Он и целовал ее, и по животику гладил. И даже на руки поднял в какой-то момент. Стало понятно со стороны, что я там явно была бы третей лишней. Что точно бы разрушила их счастье своей внезапной беременностью. Да и как бы я все это объяснила Марку? Получилось бы, что он изменил Вике со мной.

Поскольку я замолчала, то высказалась Аня:

– Я не знаю, в какую лютую дичь ты попала в тот момент, но я бы на твоем месте не уходила. И плевать, как бы выглядело со стороны. Потому что Вика, если мне не изменяет память, не была беременна тогда. Да и, вообще, вся ее беременность, это… – Анюта резко замолчала и поджала губы.

Ну, одно было понятно мне прямо сейчас:

– Если Мирону пять, то… – теперь и я поняла, что меня обманули.

– А второй раз? Ты ведь говорила, что дважды пыталась.

– На старой симке у меня был номер Марка, помнишь, ты мне однажды его записала с расчетом, вдруг что-то случится. Дамиру как раз только исполнилось два года, и мы с мамой столкнулись с затруднительным финансовым положением. Ее уволили и она долго не могла найти работу. Я перебивалась мелкотней типа раздачей листовок, ведь не могла работать полный день. Я реально была в отчаянии, потому что Дамирчик буквально не вылазил из реанимации. Ничего не мог есть, от всего ему становилось плохо, и я рыдала тихо в подушку, потому что не видала выхода. Не видела света в конце тоннеля. Даже не столько я хотела финансовой помощи, сколько обычной поддержки. Понимания и утешения. Наверное, поддалась эмоциям и написала ему сообщение. Как ни глупо, но наша короткая переписка до сих пор у меня в архиве мессенджера.

– Дай мне, – потребовала Аня и я отдала ей телефон.

Нюта знала мой пароль, поэтому зашла в телеграм и прочла. Наверное, не поверила с первого раза, поэтому прочла еще раз.

Ну, я помнила то письмо наизусть. Я рассказала о нашей глупой ночи в тот день. Почему потом исчезла, ну и о нашем сыне. О его проблемах со здоровьем. После прикрепила самое свежее фото на тот момент Дамира. И в конце попросила помощи. Так и написала: «Я устала бороться в одиночку, ты мне очень нужен, пожалуйста! Хотя бы поговори со мной!».

На что мне пришел сухой и равнодушный ответ: «Думаешь, я поверю, что он мой? Переспала с кем-то, молодец. Но, я здесь причем? Не думал, что ты такая! Не пиши мне больше, не трать букв, потому что улетаешь в ЧС».

– Странно, – Аня убрала телефон, – я думала, тебе могла ответила Вика, но тут ни слова о жене или о их ребенке. И вроде одновременно не похоже на брата, но, с другой стороны, фиг его знает. Был один период, когда Марк ходил злой как черт и никто не мог охладить его злобу. А потом как-то раз, и все прошло.

Я на ее объяснение пожала плечами. Мне уже не нужны ответы.

– Вот и я не нашла в тот день логического объяснения. Но, знаешь, после того я собралась. Поняла вдруг, что нельзя топтать собственную гордость. Нельзя позволять вытирать об меня ноги. Меня отпустило. Я перестала плакать и жалеть себя. Взяла чувства под контроль и Дамир постепенно пришел в норму. Может, он чувствовал мои колебания, поэтому болел все время.

– Но что, если… – Анюта умолкла, не решилась договорить, зато ее поняла я:

– Не хочу ничего говорить. Хватит. У него своя семья и сын.

– Но у Марка нет… – перебила ее, потому что отказывалась травить себе душу:

– Возможно, между мной и Максом что-то намечается.

И все, Аня забыла. Переключилась на пикантную тему и вытрясла из меня все подробности. Ей понравилось, что Максим пусть и не решительно, но наконец пошел в наступление. Да и мне пора было снять розовые очки. Как и ускорить свое увольнение. Чтобы там ни было между мной и Зельманом, но вредить ему специально я точно не хотела.

***

– Открылась новая локация игры в пейнтбол.

– Ага, – согласилась я, но мыслями все еще была далеко от реальности.

Тем не менее, Макс сумел вывести меня из задумчивого транса:

– Подумал, может сходить туда с Дамиром?

– Это безопасно? – наконец, я полностью сосредоточила на нем внимание.

Как и поняла, что мы уже на парковке возле ресторана. Как так? Мы же вроде минуту назад от дома отъехали?

– Вполне безопасно. Но, если не веришь, мы можем пойти втроем. Сама все проконтролируешь.

Не хотела я никуда идти. Как и не желала ни о чем задумываться. Но и морально хоронить себя – так себе идея. Приедет ли сегодня Марк? Два дня прошло, а он так и не появлялся на работе. И мне бы радоваться, что не видела ни его, ни Мирона, но я же преследовала цель. Которая не имела смысла без личного присутствия Зельмана.

– Да, хорошо, – согласилась, просто чтобы заполнить неловкую тишину. – Как-нибудь.

– Отлично, – обрадовался он и тут же уточнил: – кого ты высматриваешь?

Действительно, кого? Того, блин, кого на парковке явно нет.

– Никого. Я побегу, – эта неловкость начинала сводить меня с ума!

Макс не дал мне выскочить, поймал за секунду до побега и поцеловал. И чтоб мне провалиться, не ощутила я ровным счетом ничего. Ничего из того, что творилось с телом от поцелуя Марка. Как глупо! Отстранилась первой и с вымученной улыбкой вылезла из машины. Услышала, когда успела отойти:

– Вечером заеду.

Я обманывала всех вокруг: Максима, Аню, маму и себя в том, что могла дать парню шанс. Что искренне хотела этого. А на самом деле я чувствовала себя гадиной, которая металась между огнем и льдом.

К счастью, мысли отошли на задний план из-за работы. Тешило хотя бы то, что Зимин не звонил мне. Может, повезет и меня уволят раньше его тупого плана?

И я будто силой мысли притянула к себе удачу. Даже несмотря на то, что Зельмана не было на работе. И даже если закрыть глаза на то, что я ничего на самом деле не напутала, но гнев какой-то манерной женщины стал бальзамом на душу.

А я еще с утра бесилась, что меня поставили на обслуживание в вип зал! Ну, красота же!

– Да я всех вас тут уволю! – все кричала женщина, мне же ее слова лились, как мед в уши.

Я улыбалась так широко, что посетительницу взбесило даже это:

– Я что-то смешное сказала?! – вопила она, а у меня не было страха. – Да ты хоть знаешь, кто я? Я здесь хозяйка!

Хозяйка? Подождите… Улыбка сошла с лица в тот же миг и женщину потешила моя реакция. Но на самом деле я просто присматривалась к ней. Да, шикарная. Да, богатая с виду. Но точно не мама Марка. Галину Степановну я знала очень хорошо. Приятная и милая женщина. Совсем не «понтовая», а вполне разумная женщина. Сочувствующая и щедрая. Может, предо мною мать Вики? Но… не перебор ли утверждать, что она тут хозяйка? Как минимум, половина ресторана принадлежит еще и Артему Владимировичу. Ну или Ярославе – его жене, без разницы. Да и какое бы теща имела отношение к бизнесу зятя?

– Я прошу прощение, – к нам подошел управляющий, – что стряслось? Могу ли как-то помочь решить проблему?

– Ты еще кто такой? Хотя, не важно. Вот эта нахалка больше не работает в моем ресторане. Только посмотри, что она мне принесла!

А что я принесла? Ее же заказ! Понятия не имела, что не так, но, честно, даже спорить не буду, а виновато приму свою участь.

Константин Андреевич бросил на меня тяжелый взгляд, я же пожала плечами.

– В вашем ресторане? – управляющий тоже уставился на женщину, она мгновенно оскорбилась – уперла руки в бока.

Будто мы тут все ее должны знать в лицо и бояться. Но раз посетительницу даже Константин Андреевич не узнал, то, о чем могла дальше идти речь?

И пока образовалась пауза, управляющий нагнулся ко мне и зашептал на ухо:

– Иди, Руслана, от греха. Я тут сам разберусь.

Ну я и ушла. Засела в комнате отдыха с мыслью, что теперь меня точно уволят. Я настолько упивалась сиюминутной радостью, что отмахивалась от всяких разумных мыслей.

Рано обрадовалась. И поняла это слишком поздно! Аж в тот момент, когда спустя долгое время в комнату ворвался Марк и моментально заключил меня в крепкие объятия.

Не была я готова из огня да в полымя! Ни морально, ни физически. Странно было чувствовать семи фибрами души поддержу мужчины. Искреннюю и бескомпромиссную. Желанную настолько, что остальное просто не имело никакого значения. Я забылась на мгновение: кто я, где я, что делаю!

Как из обычных объятий мы вдруг перешли на жаркий поцелуй, от которого пропала твердая почва под ногами?

И лишь когда я цепко ухватилась пальцами за плечи Марка, пришло осознание – мы делаем явно что-то не то! Но он продолжал отчаянно прижимать меня за талию к своему телу, а я не была настолько решительная, чтобы отстраниться. Ведь тогда бы все пропало: тепло, защита, страсть, что уже давно забурлила в венах.

Но в момент, когда Марк усадил меня на стол и переполз влажными поцелуями к шее, опомнилась. Охладила себя мыслью о Зимине и моим предательством. Ну просто мысли о Вике уже не волновали меня. Не трогали за живое, черт возьми! Сучка обдурила меня восемь лет назад, и я явно не та, кого должно заботить ее благополучие.

– Не надо… – хрипло попросила, ведь Марк не собирался задаваться.

Даже когда оттолкнула его, упрямо прижал меня снова к себе и полез за новым поцелуем. Но затормозил и на том спасибо.

И если я думала, что смогу отдышаться или хотя бы отойти – то крупно ошиблась. Зельман не позволил мне встать со стола, наоборот, он крепче схватился обеими ладонями за край столешницы, чем отрезал все пути отступления. Ну, супер… я и так не могла трезво думать, а теперь еще и дышать нереально. Воздух пропитался феромонами и продолжал сводить с ума…

– Меня уволили, поэтому… – тихо выпалила на что получила резкий отказ:

– Да что ты так зациклилась на увольнении! – прорычал мне в губы Марк и спешно добавил: – Тебя могу уволить только я или Новицкий. Но никак не его ополоумевшая мать.

– Она его мама?

Марк кивнул, а мне нечего было сказать. Я снова провалилась! Да без разницы, чья та женщина мама. Потому что у меня серьезные проблемы…

Да почему сердце как ошалелое срывалось в пляс на каждый вдох мужчины? Почему я как ополоумевшая все продолжала смотреть на его губы и грезить наяву?

– Не могли бы вы, Марк Станиславович, отойти?

Я подметила, что Зельман скривился от моего уважительного официоза. Ну, как б там ни было, у нас большая разница в возрасте – одиннадцать лет. Да и он мой босс, странно было бы звать его просто по имени.

– И не могли бы вы больше не… – он не дал договорить.

Приложил к моим губам палец, моя просьба так и повисла в воздухе неозвученной.

– Марк Станиславович? – он выгнул бровь, но, как мне показалось, закончил не ту мысль, которую хотел изначально: – я сделал ровным счетом то, чего ты и сама хотела.

После этого задорно подмигнул и спешно ушел. Да пусть я хоть раз сто желала целоваться с ним, но это же не значило, что мы должны продолжать в том же духе!

И дело теперь вовсе не в Вике. А во мне…

– Зашибись, Руся! – возмутилась сама на себя.

Давай, загони себя еще в большие неприятности, черт возьми. К моменту, как я вышла в зал, той женщины уже не было. И даже зная, что Марк остался в ресторане, у меня не поднялись руки напакостить. Даже если и делала бы я это исключительно ради себя.

В конце дня буквально выбежала из ресторана, но Макс как обычно опаздывал. Это, пожалуй, единственный его недостаток – теряет счет времени. Забывается, если увлекается работой или играми.

Было два варианта: ждать, или пойти на остановку. И только я собралась уйти от греха подальше… Как грех сам нашел меня:

– Поехали, подвезу тебя, – Марк бескомпромиссно схватил меня за талию и дернул на себя.

Хоть я и была в ступоре от неожиданности, но в ловушку не позволила себя загнать. Вовремя выставила обе руки и уперлась в грудь Зельмана прежде, чем впечаталась бы в нее. Но все равно наша поза со стороны явно могла показаться двусмысленной.

Хрена с два Марк выпустил меня! Он еще жестче вцепился пальцами в поясницу и надавил так сильно, что в любой момент мог сломить мое сопротивление. Оно уже трещало по швам…

Ну, я противилась, как могла. Наверное… Вряд ли слабые попытки вырваться из комфортных объятий можно было назвать борьбой. Скорее – сотрясанием воздуха.

Что он, что я, воевали взглядами, никто не желал сдаваться. Вот только…

– Руся? – голос Макса прозвучал, будто раскат грома в тишине.

Мы одновременно обернулись, и я четко услышала ругательство, слетевшее с губ Марка.

Это ведь я знала, что наши отношения с Максимом все еще не вышли из статуса «неопределенности». Они так и зависли между френдзоной и неловкостью. Я избегала темы отношений, но и не отказывалась, если парень делал шаги по сближению.

А Марк пусть и дальше думает, что Максим мой жених. Поэтому без проблем выпуталась из рук Зельмана и перекочевала в холодные объятия Максима.

Проигнорировала все раздражающие сигналы собственного тела и сосредоточилась на выражении лица Марка. Ровное. Безразличное. Ни единый мускул не дрогнул. Удивительно! Ну и ладно…

– До свидания, Марк Станиславович.

Я увела Максима подальше от проблем, потому что не понимала, как себя может повести Зельман. Ну и себя от неловкости. Хотя догадывалась, что она возникнет в машине. Не прогадала:

– Не хотелось бы душнить, но что это было на парковке?

Да уж, мне бы тоже хотелось знать наверняка, что произошло на парковке. Что в голове у Зельмана?

– Босс предложил подвести, – я пожала плечами, – как раз объясняла ему, что ждала кое-кого.

Макс задорно хмыкнул:

– Подвести, ага. Какой классный босс.

Это была ирония, но что я могла ответить? Ничего… К счастью, оставшийся пусть прошел в тишине. Ну, в целом, у Максима не было права ругать меня или пристыжать. Как и ревновать, но…

Но я слишком хорошо понимала, в какие грязные игры начала играть. И мне они совершенно не нравились.

Мы припарковались около подъезда и Макс заглушил двигатель. Но ни он, ни я, не спешили покидать салон авто. Поняла вдруг, что прямо сейчас между нами с каждой пройденной секундой образовывается пропасть. И если оставить ситуацию вот так, то вероятно, уже завтра я потеряю одного хорошего друга.

– Да ладно тебе, – похлопала его по руке, которая зависла на ручнике. – Хочешь секрет?

– Удиви меня, – проговорил сквозь зубы и тогда я огорошила с улыбкой:

– Марк Станиславович брат Ани.

Наверное, не такого секрета от меня ждал Максим, даже не поверил сперва.

Взгляд, в котором явно стоял вопрос, все не отпускал меня, поэтому кивнула несколько раз.

– Да как так? – он что-то прикидывал в уме, а я понять не могла, что так удивило друга.

– А что не так?

– Бля, я ждал, что ты мне признаешься, будто влюбилась в босса или не дай бог, что он отец Дамира. Но брат нашей Аньки? Хах…

Нервно рассмеялась, потому что Максим был слишком проницательным. Я была так близка к провалу, что продолжала хохотать, аж пока брызнули слезы с глаз.

– Тю, так стоило ли заморачиваться над резюме? Анька что не могла просто так попросить брата устроить тебя?

Сложная тема, от которой нужно было срочно уйти:

– Так что, я удивила тебя? – выгнула бровь, и парень кивнул:

– Есть такое.

Главное, что я отвела и его, и себя, от опасной темы. Позже. Я обязательно подумаю об этом завтра.

Уже дома, когда улеглась в кровать, задумалась в который раз. И вроде, я же могла согласиться на отношения с Максимом, но что-то удерживало от импульсивного решения. Держало нечто и не отпускало просто так.

Только, что именно? За что я крепко держалась обеими руками до сих пор? За призрачную мечту под названием Марк Зельман? За мужчину, у которого есть ребенок и жена?

Нет, пора прекращать кормить себя фальшивыми иллюзиями! Может, отношение меду Викой и Марком давно уже не стабильные, но это не значит, что нужно продолжать разрушать чужую семью.

Но и согласиться быть с Максом просто ради того, чтобы отвадить от себя другого мужчину – глупо.

Пока хватит и того, что Марк в курсе о моем женихе. Но, отстанет ли от меня? Вот тут я затруднялась с ответом.

Два дня выходных пролетели, не успела я и моргнуть. Вот правда, за эти несчастные дни я забыла обо всем: о Марке, о Зимине, о пакостях и прочих мелких неурядицах.

Я развлекалась на полную катушку с Максом и сыном так отчаянно, будто мне снова восемнадцать и не болела голова из-за проблем. В парке как бешенная прокатилась абсолютно на всех аттракционах, хотя до этого многие из них обходила стороной. Да что мне какая-то там комната страха?! Марк и Зимин – вот где была настоящая пыточная камера!

Мы специально дали Ане «выходные», я даже пошутила, что она может наладить личную жизнь. На что моя подружка хитро рассмеялась. И посоветовала мне этим заняться.

И ведь, правда, пока перед глазами не маячил Марк, я вполне чувствовала себя счастливой и без него. Максим другой: игривый и смешной, но не менее заботливый и комфортный. Может, из-за него у меня и не срывало крышу от страсти, но это ли главное в отношениях?

Кровь может перестать бурлить в любой момент, так останется ли любовь после этого? Макс был надежным тылом, камешком, который мог закрыть зияющую дыру в моем сердце.

По крайней мере, я отчаянно пыталась в это поверить. Как и принять факт, что давно пора двигаться дальше.

На работе же угрюмость вернулась ко мне, как только увидела унылую рожу Марка.

И ухмыльнулась, когда приметила гору чистых тарелок, стоящих с края стола. Ну что это, если не джек-пот?

Я только приблизилась к тарелкам, как вдруг ситуация решилась сама по себе:

– Вова, тут у тебя…

Наверное, у меня на Зельмана магнит установлен. Я дернулась в испуге и, конечно же, случайно задела рукой тарелки. Плевать, что все они полетели прямо мне в ноги. Насрать, что несколько осколков прожгли нежную кожу.

И вроде мне реально было пофигу, но боль все равно прострелила правую ногу, и я не сдержалась:

– А-а-а-ай…

Вокруг стало так много голосов, но все они жужжали где-то над ухом, ведь все мое внимание было сосредоточено на боли.

– Стой на месте! – заорал во все горло Марк и мгновенно заткнулись все.

Шеф, который до этого сыпал в мой адрес проклятиями. Уборщица, помощники по кухне. Су-шефа еще не хватало в общий «рой пчел». Зельман заткнул их всех в одно мгновение, никто не смел и рта раскрыть.

И я не дышала. Не видела Марка, ведь стояла к нему спиной, лишь ощутила, как он приблизился ко мне и резко сжалась, как испуганный котенок.

Хоть и рассчитывала на увольнение с руганью, но все же инстинкт самосохранения сработал на ура.

– Да ладно, не ругай ее, – встал вдруг на защиту шеф. – Кто-то явно поставил тарелки слишком близко к…

Он заткнулся. А я только и успела ощутить, как меня оторвали от пола и переставили в другое место. Вот так, как легкую куклу – подняли за талию и переместили. Я все еще офигевала от происходящего, но уловила краем уха:

– Приберитесь здесь, – скомандовал работникам кухни шеф.

– Идти сможешь? – это уже был голос Марка, кивнула. – Тогда за мной, живо.

Наверное, я бы пошла за ним, даже если бы сломала ногу. Да даже если бы мне ее оторвало – поползла. Чересчур командный тон, отказать которому равносильно гибели. И я медленно поковыляла за Зельманом. Ну, было неприятно, но не так плохо, как думалось изначально. Просто пара мелких порезов, через час все пройдет окончательно.

Мы вошли, и Марк захлопнул дверь с противным стуком. Я только и успела дернуться. Хорошо. Отлично. Чем излишне он будет зол, тем высоки шансы на увольнение. Сколько там было тарелок? Штук десять, не меньше. Может, двадцать? Пока мысленно подсчитывала убытки, чуть не пропустила очередной приказ:

– Сядь на диван.

Ладно. Уселась, все равно колени подгибались от легкого волнения. И сразу перешла к делу:

– Марк Станиславович, я винова… – он присел рядом на корточки и осторожно взялся за мою лодыжку.

Заткнулась. Вообще забыла, о чем хотела сказать. Сосредоточилась на ощущениях от того, как ласково порхали по коже мозолистые пальцы. И на том, как от них расползались мурашки по всему телу.

– Не критично, – прокомментировал он и встал.

Отошел буквально на минутку, просто чтобы взять из ящика стола аптечку. А я и рта не могла раскрыть, чтобы остановить неуместную помощь. Чтобы забрать аптечку и самой обработать ранки на ноге.

Вместо этого, как завороженная, неотрывно следила за руками и пальцами Марка.

Ни грубости, ни злости, не было в его действиях. Точные и осторожные движения, я даже ничего не почувствовала. Но скривилась уже после, как только поняла, что мне наклеили три пластыря.

– Больно?

– Нет, – проворчала под нос и все смотрела себе на ноги.

Потому что в глаза Марку глядеть было бы губительно. Да что с ним не так?! Или это со мной что-то не то? Забота оказалась настолько отчётливой, что ее реально можно было пощупать. Потрогать и даже распробовать на вкус – сладкая и тягучая, как мед. И прежде, чем я уплыла по теплой реке нежности, Зельман остудил меня:

– Не обижайся, но я вычту из твоей зарплаты за разбитые тарелки.

Чего? Резко вскинула голову и с непониманием уставилась на мужчину. Просто вычту? То есть, я не уволена? Не рискнула спросить вслух, и так понятно, что нет. Да ну почему, черт возьми? Но меня буквально выбесило на ровном месте:

– Да вы издеваетесь?! – взорвалась гневом и разве что огнем не плевалась.

– В смысле, издеваюсь? – в тон мне прокричал Зельман. – Может, мне еще и заплатить за разбитую тобой посуду?! Имей совесть, в конце концов.

Черт, я забыла, что мы говорили и думали на разные темы. Но не смогла успокоиться по щелчку пальцев:

– Прекрасно, раз я не уволена, пойду работать!

– Отлично! – буйствовал Зельман, когда я оказалась за дверью кабинета и добавил, пока не закрыла ее за собой: – Постарайся до конца смены не разрушить ресторан к чертям собачим!

А я, не найдя подходящего ответа, резко и с отвратительным грохотом закрыла дверь кабинета.

Соня, видя, что я заведена до предела, несколько раз предлагала мне отдохнуть и успокоиться. Но где там. Я не собиралась упускать ни малейшего шанса. Я налажала еще дважды, но Зельман будто специально появлялся вовремя и сглаживал конфликт.

– Вычту из зарплаты! – прогромыхал мне в лицо уже в третий раз, и я сдалась.

Там уже скоро меня не то, что не уволят, а я еще бесплатно буду дорабатывать, черт возьми. Не было смысла больше стараться…

– Да что с тобой сегодня? – уточнила Соня в конце дня. – Месячные или луна в козероге? Я думала, тебя уже реально уволят, но у Марка Станиславовича явно железные нервы. Руся, соберись!

Поздно было «собираться», ведь ресторан уже закрылся. Но не говорить же ей, что я и так рассчитывала на увольнение. Почему мои старания полетели коту под хвост? И поставили под сомнение адекватность Марка. Да кто бы в своем уме оставил безрукого сотрудника?

Может, завтра сделать что-то вопиющее? Но, что? Так и не найдя ответа, спустилась вместе с Соней вниз. Она побежала на остановку, ну а я посетовала на пунктуальность Макса. Обещал же заранее выйти, ну! И где он?

Будто в издевательство моргнули несколько раз фары у машины Зельмана. Я уперто отвернулась и сделала вид, что не замечаю ничего. Я стена!

Хлопнула вдруг дверца и, какова была вероятность, что вышел или сел кто-то другой?

На мое счастье, подоспел Максим. Залетел на парковку и, выйдя из тачки, мигом очутился рядом. Мой спасательный круг!

Кинулась к нему в объятия так резко и охотно, что парень прифигел. Встал как вкопанный и не сразу осмелился обнять в ответ. Но я буквально кожей ощущала на себе пропекающий до кости взгляд, поэтому не сбавляла оборотов. Я играла паршивую игру и надеялась на аплодисменты в конце.

А финальной точкой – сама поцеловала Максима. Долго и настойчиво, аж пока со стоянки с противным писком от шин сорвалось авто. Вот и прекрасно. Отлично! Но, понимала ли я, когда начинала игру, как после буду объясняться?

Однако не стала ничего говорить или комментировать свой внезапный приступ «влюбленности». Вместо этого улыбнулась парню, а он, как всегда, не настаивал на четкости в наших запутанных отношениях. Я тупо понадеялась на удачу и это сработало. А ведь однажды и его железное терпение может лопнуть…

Позже вечером раз сорок мысленно пристыдила себя.

– Ты, блин, Руся, или уже соглашайся с ним встречаться, или отстань от парня, – проворчала, чтобы достучаться до совести.

Проклятый Зельман! Ну, не было тебя в моей жизни и все шло гладко! Так нет же, появился и все полетело к чертям собачим. Я, однозначно, должна уйти из ресторана и как можно скорее. Потому что постепенно начинала сдаваться и вопрос времени, как скоро треснет стена, а все мною запрятанные за нее чувства вывалятся наружу.

Дела за прошедшую неделю прошли неплохо, но…

– Ты уволена!

Заорал в буйстве Зельман, я лишь закатила глаза. И отсчитала про себя до десяти. Этого индюка рождественского ничего не пронимало, черт возьми!

Как раз на «десяти», услышала бесячее:

– Вычту из зарплаты!

– Да увольте уже, – снова закатила глаза, чем разозлила демона до точки кипения:

Зельман поднялся и, сузив глаза, выплюнул прямо мне в лицо:

– Хорошо, можешь взять выходной. Еще. Один.

И ушел. Козел! Но… не было у меня выбора и отгулы – это не тупая прихоть или попытка выбесить босса. Ну, кто знал, что Дамир заболеет ветрянкой? И кто мог предположить, что ни Аня, ни Макс, ею не переболели в детстве?

Под задорное хихиканье Ярославы Олеговны я гордо прошагала мимо и запряталась в раздевалке. Все шло не по плану, но разве был выбор? Приходилось маневрировать.

На следующий день настроение было такое… загадочно-веселое. Пакостливое. А у Зельмана, как я успела увидеть, настроение тусовалось в жопе. Ну и разве могла я этим не воспользоваться? Тем более, что и Ярослава Олеговна, и Артем Владимирович, тоже были в ресторане. Чем больше боссов увидят мое вопиющее поведение, тем лучше.

Соня уже собиралась нести заказанный крем-суп Марку, но я перехватила у нее поднос. Но замешкалась перед выходом. Подула немного на суп, чтобы поскорее хоть немного остыл. За этим делом меня поймал шеф:

– Руслана! Это еще что такое? Я надеюсь, ты туда не плюнула?

Хорошая идея, но не разумная. Улыбнулась шефу и отрицательно качнула головой.

– Проверяла, чтобы все было идеально.

– Там и так все нормально, неси уже, пока не остыло!

И буквально выпихнул меня в зал. Ну, извини, Марк. Но может хоть горячий суп приведет тебя в бешенство настолько, что уже точно уволишь.

Шла с приподнятым настроением и ощущением свободы. Мысленно на ходу расстегивала собственные кандалы и выбрасывала из куда подальше.

Я даже не стала ничего скрывать или имитировать, что споткнулась.

Просто подошла, взяла в руки тарелку и, подняв над головой Зельмана, вылила ему на плечо. А оттуда жидкость неминуемо потекла на грудь и ниже.

– Твою мать! – Зельман вскочил, а я тут же услужливо протянула ему тряпичную салфетку.

Виновато запищала в панике:

– Ой, простите, рука дрогнула.

– Рука дрогнула? – прогромыхал мужик, я кивнула с милой улыбкой. – Да ты… ты… ты уволена!

Рано было радоваться, но все же я состроила невинное и грустное выражение лица. Сразу заметила боковым зрением, что Ярослава взорвалась в диком хохоте. Артем Владимирович просто покачал головой. А ведь так я всегда делала, когда не знала, как отругать сына.

– От тебя в последнее время сплошные неприятности! – продолжал лютовать Марк и попутно вытирал белоснежную рубашку от супа.

– Мне так жаль… – всхлипнула и опустила глаза в пол.

Пришлось постараться, потому что злобное хихиканье так и рвалось изнутри.

– Тебе жаль, да? – уточнил он, хотя не ждал ответа: – пошла вон из зала, чтобы глаза мои тебя не видели!

Так меня уволили или нет? Не рискнула спросить. А просто ушла и взяла из шкафчика уже давно подготовленную трудовую книжку.

Долго сидела в комнате отдыха. Все ждала, думала за мной кто-то придет и велит идти на увольнение. Но, когда до конца смены оставалось двадцать минут, вышла.

Марк поймал меня прямо перед выходом в зал: схватил под локоть и утащил к себе в кабинет. Заперся, наверное, чтобы ему никто не помешал буйствовать. А затем, спрятав ладони в карманах штанов, стал медленно, шаг за шагом, оттеснять меня ближе к столу.

Что-то было в чуть суженных глазах мужчины. Опасное и дикое, из-за чего я тяжело сглотнула. И осознала вдруг, что перегнула палку. Предо мной был уже не тот милый босс, а самый настоящий Дьявол.

– М-м-ма-р-к Стани…

Даже договорить не успела. Уперлась попкой в стол и прогибалась в спине все ниже, пока Зельман наклонялся вперед ко мне. Да я, блин, так поломаюсь скоро! Тем не менее, я пыталась оставить между нами больше пространства. Не столько я боялась гнева мужчины, сколько страсти, что бурлила и пекла в моих жилах.

Марк вытянул одну руку из кармана и придержал меня ладонью под поясницу. Может, чтобы не «убегала» от него. Или чтобы не сломалась ненароком… Касание обожгло даже через ткань и с губ слетел хриплый вздох отчаяния.

Зельман с кривой ухмылкой нагнул голову так низко, что теперь это было одно дыхание на двоих. Я боялась вдыхать, поэтому замерла. Но у мужчины не было с этим проблем:

– Я вот думаю, как же мне тебя наказать, м? – шепот прямо в губы взбудоражил нервные окончания настолько, что по коже пробежали мурашки.

И чтоб мне провалиться, но, если прямо сейчас отвечу… не взорвется ли бомба?

– Уволить? – все же рискнула выпалить и на меня в ту же секунду обрушилось торнадо.

Властное, дерзкое, подавляющее волю и желание сопротивляться. Марк не нежничал, целовал так, будто реально пытался наказать, а я просто… просто зависла в его руках. Но схватилась обеими ладонями за ворот рубашки, хотя бы чтоб не свалиться спиной на стол. И не запереть саму себя в ловушке мужского тела.

Наверное, нужно было оттолкнуть Зельмана и залепить ему пощечину, но не смогла я. Ведь градус поцелуя буквально через минуту изменился. Стал жарким и в то же время нежным до подгибающихся пальчиков на ногах. До мурашек по всему телу…

Марк уверенно надавил рукой на мою спину, чем приблизил к своему телу. После чего я уже, не стыдясь, обнимала его за шею и стонала в губы, поощряя все ласки. А ведь второй рукой мужчина нагло шарился по телу и постепенно развязывал завязки на фартуке от робы.

Не удивительно, что в какой-то момент он полетел в сторону. И я все еще верила, что могу оттолкнуть наглеца в любую секунду. Врала! Не могла. И не хотела…

Тело жило отдельно от разума, я первой потянулась к пуговичкам на рубашке Марка и стала бороться с ними. Пальцы подрагивали от магнетического влечения к мужчине, но я не прекращала попыток расстегнуть рубашку. Мне даже удалось!

Как сумасшедшая оторвалась от сладостных губ и, стащив рубашку по плечу, прильнула к голой коже на груди. Целовала везде, где только могла дотянуться и отмахивалась от пагубных мыслей. Они отчаянно пытались пробиться сквозь толстую броню, но ничего не удавалось. Я обезумила, а перед глазами встала пелена страсти. Не смутило даже то, что Марк избавился и от моей рубашки, а затем от лифчика.

– Боже… – выгнулась спиной вперед, давая мужчине больше доступа.

Губы раздразнили напряженный сосок и, если до этой секунды я еще надеялась выпутаться, то… Поздно.

Марк стащил меня по столу и поставил на ноги, а затем развернул к себе спиной.

Где-то отдаленно, пока звякала пряжка от ремня, я верила, что не поздно сказать нет. Но грань реальности и отчаянного желания стерлась напрочь.

Мы оба, судя по хриплым стонам, были на пределе безумия. Разве хотела я думать логически, когда клитор обожгло касанием пальцев? Разве желала задумываться над последствиями, когда палец скользнул в невероятно мокрую дырочку и трахал до потемнения перед глазами?

Нет! Я хотела лишь удовольствия здесь и сейчас! Хотел этого и Зельман. Он не спрашивал, а действовал так, как считал нужным. Для себя или для меня – какая разница.

Быстро и резко скользнул в меня членом, будто боялся, что кто-то из нас в последний момент передумает. Толчки казались быстрым и безумными, но мужчина планомерно толкам меня каждый раз за грань реального мира. И не удивительно, что оргазм обрушился на меня уже в первые несколько минут. Я сжалась мышцами так сильно на члене, что Марк отчаянно захрипел.

– Какая же ты… охуенная…

И кончил следом за мной. Бурно и с диким рычанием, ударившим по моим ушам болезненным эхом. Откликом, как отголоском из прошлого.

Вот, о чем я должна была подумать до того, как снова позволила бы Зельману трахнуть меня. Не о Вике или чем-то еще. Плевать на все, кроме меня. Только мои чувства важны, черт возьми.

И все, тишина, как и в тот день. Да, Марк не был пьян, но… достаточно ли «трезв», чтобы понять свой поступок?

Этот неловкий момент тишины… он длился всего пару минут. Как только Зельман отстранился от меня, я выпрямилась. И спустила юбку по бедрам. Трусики где-то валялись на полу, но плевать на них.

Как бы на самом деле мне ни было мерзко между ног, но я подавила в себе смущение и стыд. Не поздно ли зажиматься?

Услышала по шороху, что натянул штаны и Марк. Это был, реально, невероятно неловкий и бесячий момент. Я боялась оборачиваться, так как понятия не имела, что скажет Зельман. Он женат! И только что изменил жене. С официанткой…

Боже, может меня, наконец-то, уволят? О чем я только думала?..

– Руся… – мужчина взялся за мое плечо, а я не дала ему и шанса закончить мысль. Какой бы она ни была:

– Марк Станиславович, – набралась храбрости и обернулась.

Он выглядел растеряно и явно не знал, как теперь себя вести со мной. Но, мне не привыкать. Все это уже я пережила восемь лет назад. А теперь пусть переживет и Зельман.

– Это была ошибка, которую следует забыть. И я очень надеюсь, что… – Марк опомнился вдруг:

– Да какая, в жопу, ошибка?! – взорвался яростью, от которой перекосило его лицо. – Мы с тобой…

Ну, не могли мы оба дать друг другу выговориться. Я не хотела слышать ничего, что могло бы угрожать моему спокойствию:

– Нет никаких нас. У меня своя жизнь, а у вас своя семья. Я хочу уволиться. Пожалуйста, дайте мне…

– Нет.

– Нет… – повторила за ним попугаем и психанула: – Ну тогда пошел ты, Зельман!

Не было других слов. Не было иных идей. Ничего не было… Пусто…

Толкнула мужика в сторону и, схватив свою рубашку с пола, оделась на ходу. А после вылетела из кабинета, как ошалелая. Услышал ли нас кто-то? Да и плевать если так. В раздевалке я наспех переоделась, потому что опасалась Марка. Он мог прийти за мной в любой момент.

И он реально пошел. Я пробежала половину ступеней, когда услышала вдруг:

– Руся! Стой! Давай спокойно поговорим!

И полетела вниз так быстро, что едва не споткнулась. Хреново было увидеть тачку Макса на стоянке, но какие у меня были варианты? Прыгнула к нему и скомандовала:

– Поехали, быстро!

Я все же обернулась и резко выдохнула. Марк не успел. Но и не стал как идиот бежать за машиной. Не стал бежать к своей, чтобы устраивать глупую погоню.

Боже… что я натворила?! Как я, вообще, позволила ему снова поиметь себя? Да еще и опять без резинки! Ну, точно бесхребетная амеба.

– Русь, что происходит между вами двумя?

– Ничего, Макс, пожалуйста. Ну, хоть ты не доводи меня, ладно?! – гаркнула в сердцах.

Впервые я сорвалась на него просто так. На ровном месте. И чуть не сгрызла себя за это от стыда. Он точно не виноват в моей неадекватности.

– Макс… – вздохнула и, наконец, с горестью призналась: – хочешь верь, хочешь нет, но я по уши в дерьме. И понятия не имею, как мне расхлебать это все.

Тишина в салоне казалась зловещей, но мы уже давно приехали, а выходить я не спешила. Если Аня дома, она из меня правду вытащит в любом случае. Да она только по моему выражению лица сразу все поймет! А Макс… он был нейтральным во всей этой дурно пахнущей истории.

– Хочешь поделиться? – спросил спустя время, а я кивнула.

Сломалась…

– Да. Я забегу домой, проверю Дамира и приду к тебе.

Так и поступила. Ани не было, а мама и рада была спихнуть меня соседу. Она ведь думала, что у нас с ним все нормально. А по факту… ровным счетом ничего.

Конечно же, Максиму я рассказала не все, лишь выборочно. Тем не менее, его так просто не провести:

– Помимо всего этого, Марк отец Дамира, я ведь прав?

– Да…

Ну и, какой смысл было таить остальную часть, рассказала уже абсолютно все. И закончила тем, что Зимин стал угрожать мне не только мамой. Но и Дамиром.

– Ой, Руся… – Макс встал и отошел к окну, схватился обеими руками за голову.

А после выглянул во двор, ведь явно не знал, как смотреть мне в глаза. Хотя это мне нужно было прятать глаза от стыда. Как ни странно, но стало легче. Будто камень с плеч свалился, что давил каждый день болью в спину.

Я утаила лишь, что несколько раз уже целовалась с Марком и про секс. Это явно не имело никакого отношения к делу.

– Вы с Аней… – начал, но умолк, – у меня нет слов. С уродом Зиминым что-то придумаю, как-то помогу, но…

Он повернулся ко мне лицом, и я напряглась. Изумилась, потому что ранее никогда не видела настолько непроницательной маски на лице парня. Он был не читаем. Что испугало до чертиков.

– Возвращайся к себе.

Явно не то, что он хотел сказать, но я не стала перечить. Ему нужно время, чтобы осмыслить мои слова. И подумать хорошенько, хочет ли он на самом деле влазить в эту задницу.

В полночь пришла смс от Макса. Я не спала, поэтому взяла телефон в руки. Да как, вообще, можно было уснуть после ужасного дня? Меня уже не то, что грызла совесть, она меня жрала, как стая голодных собак мясо.

А уж увидев, что хотел Максим, еще сильнее впала в уныние:

«Помогу тебе. Вне зависимости от того, какое ты по итогу примешь решение. Только, постарайся не делать глупостей. Не увольняйся, кто знает, на что способен урод Зимин. А так ты, хотя бы, сможешь предотвратить возможную трагедию. Не забывай, что ресторанный бизнес косвенно связан с твоей подругой!».

Он прав. Во всем прав, но… на как мне работать дальше?! Что ж, придется включать режим невидимки от Зельмана. И надеяться, что Макс поможет раньше, чем ситуация станет хуже. Хотя, верила ли я в нашу скорую победу? Да я вообще не верила, что обычный прогер, пусть и гений, но как-то сможет тягаться с матерым бизнесменом. Там связи и, скорее всего, даже в преступном мире. Мы против него всего лишь букашки. Но, я хотела верить, поэтому ухватилась обеими пальцами рук за возможности и держала крепко-крепко.

***

Я вышла в зал, как вдруг увидела, что за столик уселась Ярослава Олеговна. Она подозвала меня, хотя и так к ней уже шла.

– Чай и пирожное?

Обычно девушка ограничивалась в еде, но в сладком редко себе отказывала. Кивнула мне и воодушевленно защебетала:

– В нашем доме с Новицким, наконец-то, закончился ремонт, и вчера мы уже ночевали в нем. А завтра забираем из больницы дочку! Я хочу это отметить.

– Чаем? – я ей улыбнулась, на что мне показали беременный живот. – Боюсь, моя вторая дочь не поймет, если я напою ее шампанским.

Дочь! Это было так мило увидеть безграничное счастье на лице Ярославы, что я не сдержалась и подхватила ее задорный смех. Просто хотела отвлечься от всего на свете. Яра за последнее время была для меня, как лучик солнца в вечно серую погоду. Веселила и развлекала болтовней.

Но, разве один проклятый босс дал бы мне минутку на трепотню? Даже не видя Марка, я все равно ощутила на себе его пропекающий взгляд. Мужик будто дырку пытался просверлить в моей спине.

Ну я и ушла, все равно Ярослава стала витать в облаках. Спешно юркнула на кухню и скомандовала шефу приготовить Ярославе Олеговне десерт.

С Марком за последние два дня я специально не сталкивалась. А утром и вечером стоп-краном выступал Максим. Он хоть и понимал, что я использовала его, но все равно помогал. Отчего порой становилось совершенно невыносимо. Совестливо. Но, разве был у меня выбор? Я хотела как можно скорее положить этому всему конец!

К счастью, мысли оборвал шеф. Он отдал мне заказ, и я пошла к Ярославе. Уже собиралась уходить, но меня остановили внезапным вопросом:

– Как там Дамир поживает?

Я напряглась, даже оглянулась, вдруг бы рядом ошивался Зельман. Но я все время забывала, что остальные не знают правду. Она известна только мне, так почему я вела себя, словно параноик? Тем не менее, каждый раз, когда Ярослава плавно подводила беседу к сыну или к теме его отца, я всегда отмахивалась. Может, таким образом и посеяла в ней сомнения?

– А что Дамир, – пожала плечами, – школа, продленка, все идет своим чередом.

К счастью, у меня было полно работы, так что и на этот раз сложная тема отложилась, я ушла к другим посетителям. К тому же меня ни на секунду не отпускал тяжелый взгляд. Прожигал достаточно долго, но вскоре пропал и я смогла выдохнуть.

И тут же возникла новая проблема. Да откуда они только сыпались на меня в последнее время?! Позвонила классная руководительница Дамира и огорошила, что школу срочно закрывают на карантин. Я толком и не разобрала ее невнятного бормотания, вспышка чего?

Но, что самое паршивое, я десять минут неотрывно звонила и Ане, и Максу, но они оба меня игнорили. Черт!

Так и разрывалась между залом и набором номеров, ведь не понимала, как мне поступить. А, заметив, что к себе зовет Ярослава, неохотно поплелась к ней.

И уж чего я точно не ждала, так это ее понимания:

– Что-то стряслось? Нужна помощь?

Могла ли я ей довериться настолько? И, пока колебалась, мне пришло сообщение от Ани. Спешно прочла его:

«Сори, я на совещании, у нас завал. Наберу позже».

Ну а когда на экране снова увидела звонок от классной, то просто отчаялась:

– В школе вспышка какой-то болезни, срочно всех детей распускают по домам. Дамир не знает дороги домой, потому что школа далеко, а я не могу никому дозвониться, чтобы его забрали.

– Где ваша школа?

– Да здесь недалеко. Пятнадцатый лицей.

Зачем я все это болтала? Но, правда, школа далеко, а он всего лишь первоклашка… Даже несмотря на то, что на смене я была единственной официанткой, уже реально одной ногой стояла на улице и ждала такси. Но Ярослава меня вдруг удивила:

– Так давай я заберу! Наш новый дом с Артемом прямо через дорогу от лицея. Заберу Дамира к себе, у нас такая площадка детская, на завить любому парку.

Еще и Марк снова появился в поле зрения. Он будто чувствовал, что я собиралась сбегать. Ну и разве был выбор прямо сейчас? Если так подумать, Яра не худший вариант.

Поэтому, пока не передумала, приняла вызов от классухи и описала ей Ярославу Олеговну. Но реально понадеялась, что моя слабость не вылезет позже боком.

– Как только я дозвонюсь до друзей, кто-то из них сразу заберет Дамира. Мне очень неловко, но… – Зельман стал красться ближе к нам, мне даже оборачиваться не нужно было.

Я его чувствовала всеми фибрами души. Настроилась на его волну и уловила прежде, чем случилась бы беда. Но обернулась и реально встретилась с ним взглядом. Он щурился и держал руки скрещенными на груди, будто подозревал меня в чем-то. Думал, что я жалуюсь Яре на него? Дурак!

Я бы реально могла убежать посреди рабочего дня, но Макс попросил не делать глупостей. Не увольняться раньше, чем он попытается сделать хоть что-то. Попросил держать ситуацию под личным контролем. Напомнил мне лишний раз, что Марк брат Ани. А Анюта, на минутку, моя подруга и незачем ставить ее в паршивое положение перед братом. А мы уже и так наворотили дел…

Поэтому, когда нагнулась к ушку Яры, сказала то, что выглядело правдой:

– Я и так брала слишком много отгулов за последнее время. Он меня точно уволит.

И кивок на Зельмана. Она все поняла, без лишних расспросов засобиралась. Обещала отзвониться, как только будут дома.

Я слишком нервничала все то время, пока пыталась дозвониться хотя бы до друга. Все спрашивала себя, правильно ли поступила? Поймет ли Ярослава, увидит ли сходство? Или ее муж…

Но вскоре, наконец, вышел на связь Максим и практически сразу поехал за Дамиром. Я смогла облегченно выдохнуть лишь, когда уже точно знала, что сын в надежных руках.

Видела сообщение от Яры ранее, но не было возможности прочитать его, а когда позже в раздевалке вспомнила и открыла…

Едва телефон из рук не выронила. Ну, казалось бы, обычное фото: мой сынок перед шахматной доской с задумчивым выражением лица. Но или я была чересчур подозрительной, или слишком зациклилась…

С ним играл Артем Владимирович и мне вдруг показалось, что его взгляд на Дамира в этот самый запечатленный момент был слишком… теплым. С милой улыбкой, который от босса фиг дождешься в обычные дни. Вечно угрюмый и надутый.

Так не смотрят на чужого ребенка! Тем более босс, который, как я знала по сплетням, детей на дух не переносил. Ходили даже странные слухи, будто Артем Владимирович сына Марка недолюбливал. Хотя они друзья! И запрещал приводить мальчика в ресторан. Ну, как я видела, таких проблем лично у Вики точно не было. Но, после того раза, реально, Зельман не приходил вместе с Мироном. Совпадение? Кто его знает…

Услышав тяжелые шаги за дверью, спешно убрала телефон и напряглась. Марк? Но, некто прошел мимо и тогда я осторожно выглянула из раздевалки. Пусто.

Уже спускаясь, увидела машину Максима на соседней улице от ресторана. По крайней мере, парень больше не опаздывал. Уверенно пошла к нему, как вдруг Зельман появился, будто из воздуха. Дернул меня под локоть и потянул в сторону. Блин, плохо дело!

– Марк… Станиславович! – зашипела на него, но мужлана разве волновали мои чувства?

Он оттащил меня к своей машине, но все еще не отпустил. А я понадеялась, что Макс все это увидел и уже шел мне на помощь.

– Отпустите меня! – потребовала, а он отрицательно качнул головой.

– Нам нужно поговорить. Хватит бегать от меня! Хватит прятаться за Ярославой или за…

– У вас какие-то проблемы?

Макс! От того, как я облегченно выдохнула, Зельман сощурился. Он все смотрел на меня, но что пытался донести прищуром? Разве и так не ясно, что не желаю я ничего обсуждать? Вопрос закрыт!

– Марк, как вас там, отпустите мою девушку. Пока прошу по-хорошему.

– А ты можешь по-плохому? – оскалился Марк. – И что ты мне сделаешь, сопляк?

Ехидство так отчетливо прозвучало в голосе, что я тупо раскрыла рот в изумлении и не понимала происходящего. У него что, крышу снегом замело?!

– Как минимум, пару зубов точно выбью. И руку сломаю. Ту самую, которой вы насильно удерживаете Русю.

Не испугался он угроз. Даже посчитал их комичными:

– Что, правда решиться прыгнуть на меня? – Зельман потешался над Максом, но, какого хрена? – Не боишься опозориться перед невестой, а? Вдруг она тогда поймет, что выбрала не того?

Нет, ну точно ветер в голову надул! Пока не стала реально задумываться над словами, оскорбилась:

– Слушайте, Марк Станиславович. Это уже не смешно! – я вырвала свою руку и пальцем ткнула в его грудь. – Кто вы такой, чтобы унижать мой выбор? Макс – прекрасный человек. Его любит мой сын, этого уже более, чем достаточно! Не нужно утверждаться за чужой счет. Возвращайтесь к своей жене и сыну, а нас оставьте в покое. Иначе мне придется сказать Артему Владимировичу, что я подверглась харрасменту на рабочем месте. Пойдем.

Взяла Максима за руку и увела подальше. Но даже когда мы уселись в машину, видела, что Марк так и стоял на прежнем месте.

– Ты уверена, что он тебя не узнал? – от того, как иронично Максим выгнул бровь, уже и я засомневалась.

– Без понятия. Но даже если и узнал, что мне это дает?

Макс не стал ничего говорить, а пожал плечами. Вот и я не понимала, как реагировать. Что думать…

Одно я соображала прямо сейчас, пока все еще была заведена и зла:

– Знаешь, в следующий раз не жди, а сразу бей его!

– Уверена? – Макс ухмыльнулся и медленно тронулся с места.

– Ну а что? Ты видел его самодовольную рожу? Хочу посмотреть на нее, когда получит смачный хук справа. Или слева, не суть.

Парень рассмеялся, но добавил спешно:

– Совсем тебе его не жалко.

Не жалко. Ни капельки. Вообще! И вздохнула, потому что нагло пыталась обдурить себя. Если прямо сейчас снова подумать над дерзкими словами Марка, то можно ощутить, как отчаянно застучит сердце от щемящей нежности. Он ведь не просто так наболтал столько гадостей Максиму?.. Реновал?..

Пришлось тряхнуть головой. Хватит надумывать, прекращай!

***

– Что-то случилось? – Марк взглянул на Новицкого, а тот вопросительно выгнул бровь. – В баре мы с тобой последний раз были, когда от тебя сбежала Яра и ты не мог ее найти. Прошло достаточно времени с тех пор.

Откровенно, набухаться ему не помешало бы. Но… не станет так делать. Марку пьянство точно не поможет решить проблему. А она была. Причем, огромная. И как ее решить, Зельман не имел ни малейшего понятия. Если бы упрямая Руслана хотя бы пять минут дала ему, чтобы высказаться! Да хотя бы минуту, но не перебивая, черт возьми! И не прячась за Ярославой или за тем придурком женихом. Да какой, в сраку, жених? Кого Руся пыталась обмануть? Не видел Марк и капли любви к тому пацану. Одно сплошное притворство. Или нет?.. Зельман надеялся, что его подозрения – это не плод дурной фантазии.

– Ничего не случилось, – Артем пожал плечами. – Так просто, посидеть, отдохнуть. Ты какой-то напряженный в последнее время. На персонал срываешься. На кое-кого конкретного.

Новицкий ухмыльнулся, на что Марк вздохнул. Да кто бы ни был напряженным, если одна маленькая зараза так и напрашивалась на хорошую порку, черт возьми! Но, естественно, вслух он сказал другое:

– Вика мозг ебет. Достала, сил нет.

Отчасти правда. Как вернулась с отдыха, стала мегерой хуже прежнего. И почему-то начала угрожать Мироном, вот чего Марк совсем не мог понять. Какие-то странные у нее пошли разговоры о том, что лишит Зельмана всех прав на ребенка. Ну и, спрашивается, кому сука сделает хуже по итогу? Во всей этой ситуации Зельману было жаль Мирона. Страдает просто потому, что его мать тупая курица… Жаль, что понял это Марк слишком поздно. Вероятно, стоило прислушаться пять лет назад к совету Артему и потребовать тест ДНК от Вики. Тем более, что срок беременности позволял это сделать. Может, сейчас бы ни было у него столько проблем.

– Мое отношение к стерве ты знаешь, – друг скривился, но договорил мысль: – как и знаешь мое предубеждение к тому пацану. Давай сменим тему.

– Как угодно, – Зельману тоже не хотелось уходить так глубоко в дебри.

Все равно уже нельзя изменить ничего. Не бросать же Мирона, когда ребенок всерьез считает Зельмана отцом. Это было бы травматично и пример Новицкого прямое тому подтверждение.

Собственно, узнав, что Артем не родной сын богатому отцу, тот без колебаний выставил восьмилетнего мальчика и его мать из дома. Может, Артем не был тогда закрытым и закомплексованным ребенком, но все же по нему сильно ударило предательство. Только Марк, как лучший друг знал, насколько тяжело было Новицкому преодолеть целую гору эмоциональных проблем. Только к девятому классу Новицкий полностью «исцелился». Артем сильный духом, как тогда, так и сейчас. Поэтому справился. А Мирон морально слабый ребенок и уйди сейчас Зельман навсегда… Ему даже представить все это было до противного зуда по телу страшно.

– Я тут на днях ностальгировал, – Артем оторвал его от сложной темы, – вспоминал, как мы начинали наш путь еще лет десять назад.

– Лет десять назад, – Марк усмехнулся, но он тоже помнил: – мы только мечтали и размышляли, как было бы хорошо иметь свой бизнес. А девять лет назад начали медленно составлять бизнес-план.

Артем с кивком головы подхватил мысль:

– И, наконец, восемь лет назад твой отец одобрил наш план и дал денег на открытие под космические проценты.

Именно так. Но, хоть и было страшно, они верили в свое начинание, поэтому упорно шли и добивались цели. И добились ведь!

– Чего это тебя потянуло в прошлое?

– А почему нет? – Новицкий криво ухмыльнулся и внезапно перескочил на другую тему:

– А ты помнишь, с кем встречался в тот период? Я вот припоминаю, ты рассказывал о девушке… – он стал щелкать пальцами, а Марк внутренне весь сжался. – Не о Вике, была одна, как же ее… черт…

Зельман не пил, но прямо сейчас ему захотелось осушить стакан коньяка, что стоял перед ним. Так и сделал: резко схватил бокал и влил в себя одним махом янтарную жидкость. Она прожгла горло, и Марк скривился.

С чего вдруг Артем поднял тему, которой сто лет в обед? Тешило хотя бы то, что Зельман в тот период не делился подробностями даже с лучшим другом. Поэтому Артем бы никак не связал Руслану с их прошлым. Но, почему, черт возьми? Просто чуйка?

– Не помню! – ответил он чересчур эмоционально, на что друг выгнул бровь. – К чему ты клонишь?

– Да так, – Артем покрутил в руке стакан с выпивкой и вскоре добавил: – подумал, что с твоим идеальным отношением к теме семьи и преданностью, ты бы уже давно был женат и у вас мог быть семилетний сыном. А, может, и не один.

Хорошо, что Марк сидел, иначе мог бы упасть. Да что творилось в голове у Артема? Бред какой-то!

Марк откинулся на спинку стула и задумался. Ну, если пофантазировать, то… Чисто теоретически, если бы лет девять назад Марк решился соблазнить подругу сестры, вероятно, у них могло что-то выйти. Могло, но… Зельман не рискнул. Руслана сторонилась его, боялась и явно не питала никаких чувств. Тем не менее, Марк продолжал маячить у нее перед глазами и чего добился? Того, что девушка перестала ходить к ним с Аней на квартиру. Являлась лишь в те дни, когда его точно не было. Ох, как он бесился! Оттого и, как тупой цепной пес, кусал девушку словесно каждый раз при встрече. Не был Зельман ей интересен настолько, что спустя столько лет даже не узнала. Но, был и плюс. Теперь явно ситуация изменилась и хрен там, второй раз Марк свой шанс не упустит. Ну и плевать, что у нее есть ребенок. У Зельмана тоже за плечами висит балласт. Так что тема детей его точно не отпугнет. Он уже на опыте! Тем более у Руси мальчик, а с пацаном Марк точно найдет общие темы.

– А еще мне не дает покоя наша официантка. Руслана.

У Марка перед глазами завопила вдруг серена, а пальцы под столом самопроизвольно сжались в кулаки. Это еще что за нафиг? И пока Марк взглядом швырял в друга молниями, тот спешно уточнил:

– Тебе не кажется она смутно знакомой?

– Нет, не кажется, – ответил поспешно и тут же добавил: – тебе заняться нечем? Что за дебильные самокопания?

Марк тупо бесился, что его грязный секрет стал вылазить наружу. Ну, Артем точно не видел Руслану. Даже более того, если Марк и упоминал о подруге сестры, то без имени и конкретики. Или… погодите…

– Руслана что-то наболтала Яре? Будто мы знакомы или…

– Чего ты так напрягся, – Артем остановил его поток слов и угомонил: – ничего я не знаю, так просто, ощущение дежавю. Но может, это потому, что о ней болтает моя жена без остановки. Теперь мне начинает казаться, что я мог знать Руслану раньше.

– Это вряд ли, – он выдохнул и понял, что едва не прокололся. – Ну она бы, как минимум, козырнула вашим знакомством на собеседовании.

Он так и не понял, купился Артем или нет. Друг просто кивнул, согласившись с мнением Марка.

Не хотел мужчина врать, но все так запутано между ними с Русей. Да и к чему бесполезный треп? Мужчине бы сначала просто поговорить с Русланой откровенно! Не дает она ему шанса, даже секунды не позволяет находиться наедине. Черт!

По правде, как только он осознал, что натворил, было поздно извиняться. Хотя, за что извиняться? За крутой секс, которого они хотели оба? Но все же объясниться стоило, а не проглатывать глупое от Руси: «Это была ошибка». Ошибка? Нет! Что угодно, только не ошибка. Так не текут по ошибке! Так не стонут и явно не кончают от бурного оргазма. Просто, все дело в Вике. С какого-то лешего Руслана вбила в голову, что Зельман женат. Ну, логично, учитывая наличие Мирона. Но стал бы Зельман изменять жене? Нет! Какими бы паршивыми ни были отношения, но брак – это святое.

Поэтому Марк и засомневался, а настоящий ли жених у Русланы? В любом случае, пока на пальце нет кольца, она вполне свободная девушка. Точка!

– Странно, – пробормотал Артем под нос, но Зельман услышал. – Может, мы ошиблись?

– Что странно? – Марку стало интересно, но друг отмахнулся:

– Да так, не бери в голову. А ты, кстати, знал, что у Русланы есть ребе…

Ему вдруг позвонили и Артем, выругавшись, достал телефон. А уж увидев, кто ему звонит, побледнел.

– Я отойду, это Яра. Надеюсь, ничего не стряслось с моими девчонками…

Зельман же посетовал на проницательную Ярославу. Позвонила в такой момент! Конечно же, Марк уже знал про сына Руси, но может, Артем имел больше конкретики? Все же его жена часто и долго болтала с Русланой, вдруг бы Зельман прямо сейчас узнал что-то новое?

Вот только не сложилось. Вернувшись, Артем с кислой миной выпил свой коньяк и свернул встречу. Коротаю, кстати, сам и организовал.

– Прости, старик, но мне надо домой.

– Гля, каким ты стал, – Зельман ржал над суетливым другом.

Бывшим противником семьи, брака и детей. Да он же чайлдфри! А теперь что, бежит домой по первому зову жены и до безумия любит дочь. Да еще и вторая уже у них на подходе!

Как бы там ни было, завидовал он белой завистью. Раньше, когда Новицкий днями и ночами пропадал на работе, Марку не было настолько паршиво от одиночества. Теперь же оно явственно вылезло наружу и стало зудеть по коже. Даже у Артема уже есть семья, так чем Зельман хуже? Вика и Мирон не считаются. Ему хотелось другого, домашнего тепла и уюта, чтобы вот так, как и Артем, срываться посреди посиделок и лететь в квартиру по первому зову любимой женщины. А не ехать к истеричке Вике, чтобы снова выслушивать тонну претензий в его адрес.

– Что мешает тебе таким стать? – Новицкий говорил без иронии или подъебства.

И было что-то в его взгляде… печальное, что ли. Даже трагичное. Что за эмоция? Нет, явно ему привиделось. Сразу отмахнулся правдой:

– Я не хочу кого попало. Мне Вики вот так хватило, – он провел ребром ладони по шее.

Артем точно хотел что-то сказать, но метнул рассерженный взгляд на телефон в руке и поджал губы. Но высказался спустя пару секунд:

– Просто подожди немного. Я уверен, что твое ждет тебя на расстоянии вытянутой руки. Все, я ушел, увидимся завтра в ресторане.

Бросил на стол деньги и сбежал. Будто боялся самого себя. Но, не это удивило Марка. На расстоянии вытянутой руки? Или Зельман все еще бредил, или Новицкий намекал на Руслану?

Этот говнюк… он что-то понял. Что-то увидел или услышал. Явно так, иначе с чего вдруг весь сегодняшний разговор вокруг да около?

Ему тоже позвонили, но Марк доставал телефон с меньшим энтузиазмом, чем это сделал Артем ранее. Естественно, что звонила ему Вика. Он глубоко вдохнул и медленно отсчитал про себя до пяти.

– Что на этот раз?

– Где ты?! – он бы мог соврать, но какой смысл? Достала!

– В баре.

– Развлекаешься с бабами? – в ее вопросе было столько ехидства, что Марк им чуть не подавился.

– Еще нет, но ты подала мне хорошую идею.

– Шутишь, да? Ну шути и развлекайся дальше. А то, что твой сын прямо сейчас в больнице, это ж так, пустяки!

Марк, ощущая, как страх холодными пальцами пробирается под теплый свитер, вскочил со стула и мгновенно заорал в трубку:

– Что с ним?!

И понял, что побеспокоил злостью других людей в баре. Молчание Вики в трубку казалось зловещим, поэтому Зельман испытал, как сильно сдавило горло от паники. До удушья! Да что уже стряслось с Мироном? Но сучка продолжала молчать, чем искусно играла на его и без того расшатанных нервах.

Мужчина спешно вышел из бара и теперь, не стесняясь, гаркнул на девицу:

– Ты скажешь, наконец, или нет?

– А тебе есть до нас дело? Иди развлекайся дальше.

– Вика, черт тебя подери!

С издевкой и по «чайной ложечке», но сука дала ему информацию. И впервые он пожалел, что выпил. Такси ехало, по его ощущениям, слишком долго!

А еще Марк абсолютно не удивился, когда приехал в больницу и не застал там Вику. Медсестры подсказали ему, что та уехала практически стразу, хотя Мирон температурил и лихорадил. Убегая из отделения, бросила на ходу, что с сыном останется отец. Сука! Ну, что за мать?!

Но, естественно, разве мог Марк просто взять и уйти так же, как и Вика? Сначала он переговорил с врачом, а после тихо вошел в палату. Мир сопел и Зельман осторожно потрогал лоб. Еще горячий.

Ну а после устроился на кресло и, неотрывно смотря на сына, мысленно вернулся в разговор с Артемом.

В ту часть, где речь шла о семье и детях. А возможно ли это в его патовой ситуации? Ну кто в здравом уме будет мириться с вот такими ситуациями? А Марку тогда хоть разорвись!

Зельман приуныл в ту же секунду. Может, Руся права в том, что не дает шанса объясниться и наладить между ними отношения. Потому что Вика в итоге сделает все возможное, лишь бы Мирон стоял у Марка на первом месте. Ну и, случись что-то, то между сыном Русланы и Вики он выберет последнего. Как бы глупо это ни звучало. Потому что он ему дороже. Роднее. Любимее. А сын другой женины всегда будет на вторых ролях. И, взрослея, будет понимать, что им пренебрегали. Злиться и бунтовать.

Так был ли смысл развивать еще не начавшиеся отношения? Уж что, а портить жизнь Руслане Марк точно не хотел. Поэтому с тяжелым вздохом откинул все глупые фантазии на тему семьи и сосредоточился на Мироне.

Телефон звонил в моей руке непрерывно уже в третий раз, а я все не решалась принять вызов. Тряслась так отчаянно, будто это звонок из ада. Ну, частично, так оно и было. Пришлось взять трубку:

– Мне неудобно разго… – Зимин не дал мне договорить:

– Зельман ведь сейчас в ресторане. С сыном, – последнее выделил особенно, чтобы больнее ударить по самолюбию.

Марк и, правда, сидел в зале с Мироном. Они пришли недавно, как обычные посетители. Как отец с сыном, чтобы хорошо провести время вместе.

– Да… – хрипло подтвердила и резко зажмурилась.

Потому что звонил бы Зимин просто так? Нет… И морально готовилась принять свою дурную участь.

– Ну и отлично, пришла пора отрабатывать тебе грешки мамаши.

– Она не… – начала я, но осеклась, – что вы задумали?

– Ничего такого. Он заказал десерт для себя. Хочу, чтоб ты лично отнесла Зельману с милой улыбкой.

Десерт? Но что не так с ним? И прежде, чем я бы спросила хоть что-то, Зимин повесил трубку. Сомнения царапали изнутри, как дикие кошки, но я все равно спрятала телефон в карман робы и вышла из раздевалки.

– Руслана, – шеф подозвал меня к себе, – отнеси это за столик Марка Станиславовича.

Наверное, я слишком долго колебалась и все смотрела на шефа подозрительным взглядом. Он же не предатель? В десерте ведь нет отравы или чего-то еще?

– А что за десерт? Выглядит аппетитно.

Смотрелось интересно: три печенья, разделенные отсаженным кремом между ними и внутри явно какая-то начинка. На запах я определила яблоки с корицей и миндалем.

– Иди уже, – он улыбнулся мне и указал подбородком на стол, где лежали еще несколько таких десертов.

Намекал, что я могу позже попробовать? Боже, голова от странных мыслей так и пухла: шеф предатель? Но… невозможно! Всю еду Марк получал исключительно от него и, если бы Зимин хотел, то…

– Руслана! – поторопил он и я на ватных ногах поплелась в зал.

Шла и все молилась про себя, чтобы ничего плохого не произошло. Может, неуклюже уронить поднос? Но где гарантия, что в других оставшихся десертах нет пакости?

Дрожащими руками ставила тарелку перед Марком, но, когда попыталась «уронить» ее, бдительный босс лично забрал у меня десерт и поставил рядом с собой. Мирон уже ел свое лакомство – кусочек торта медовик. Ну и, судя по тому, что больше половины он скушал – ничего страшного не произойдет уже.

Если не дай бог аллергия или чего хуже, оно бы уже дало о себе знать. Медовик Соня отнесла ему еще до того, как позвонил мне Зимин. Минут двадцать точно прошло.

Но что насчет десерта Марка? Как бы мне ни хотелось, но Зельман пресек любые мои попытки нашкодничать. Ну и что оставалось? Только уйти с поджатым хвостом.

– Я… я… пойду…

Он кивнул, а я вылетела из зала как реактивная и заперлась в раздевалке. Нет, оставлять все вот так нельзя! Спешно достала телефон и пришлось его даже взять обеими руками, так как все тело сотрясалось от страха.

Пока звонила подруге, молилась, чтобы та ответила быстро. И Аня будто чувствовала мою тревожность:

– Привет, ты вовремя, я как раз ушла на обе…

– Ань! – суетливо перебила ее и добавила, едва не плача: – У Марка есть на что-то аллергия? – ну просто только это было логичным на первый взгляд.

– Да, на фрукты, а что такое? Русь?

Перед глазами потемнело, телефон тут же выпал из ослабшей и вспотевшей ладони. На фрукты… Там же… яблоки! И Миндаль еще… О, нет, нет, нет!

– Руся? В чем дело? – вопила Аня в трубку и мне пришлось поднять телефон.

Но я все еще четко не видела перед собой ничего и мало что соображала. Лекарство! У меня в сумке есть шприц и ампула димедрола! Адреналина не было, но если вколоть сразу, то и антигистаминного хватит до приезда скорой!

Как ни удивительно, но руки действовали на автомате и даже не дрожали. Я так много раз делала это, что отточила навык до автоматизма. Даже в критической ситуации ничего не уронила и не пролила. Поняла вдруг, что моего ответа ждет Аня:

– Все нормально, не переживай. Я вколю Марку укол, у него там в десерте яблоки и…

– Яблоки? – переспросила подруга и стала дальше говорить: – так яблоки ведь…

Но я не стала слушать, а бросила телефон в свой шкафчик и вылетела из раздевалки. Время! Сейчас была важна каждая секунда!

Наверное, мое тревожное состояние мгновенно привлекло внимание Марка. Едва я подбежала к их столику, как сразу уставилась убийственным взглядом на десерт. Зельман еще не притронулся к пирожному! Но, я так отчаянно волновалась, что все равно приподняла руку со шприцом. И потянулась к Марку аж до того момента, пока он не остановил меня. Зельман мгновенно и крепко сжал мою ладонь, что мигом отрезвилась.

А затем меня в одно мгновение выволокли из зала. Все еще тряслась, все еще нервничала, что перед глазами плыло. Но, поняла, что Марк запер нас у себя в кабинете.

Попятилась от мужчины, но куда бежать в замкнутом пространстве? Черт… На автомате спрятала ладонь со шприцом себе за спину и мое движение не осталось незамеченным:

– Руся, что в руке? – я не могла долго противиться, тем более, когда Марк напирал на меня все сильнее с каждой секундой.

– Ничего… – рвано выпалила, на что Зельман отреагировал мгновенно.

Устал ждать внятного ответа, поэтому в одно движение запихнул свою руку за мою спину и вытянул ладонь с крепко зажатым в ней шприцом.

– Что это? – рыкнул от злобы Марк, когда увидел, что я прятала.

Тон изменился, стал грубее и злее. А взгляд похолодел за секунду, превратился в ледяную глыбу. Но я молчала, будто воды в рот набрала. Да как оправдаться? Если скажу хоть слово, то он все поймет! Что я и была тем самым предателем с самого начала…

– Руслана, что в шприце?

– Марк, – в кабинет постучали и я распознала голос нашего управляющего.

Боже, только сейчас до меня дошло, как мое поведение, должно быть, могло выглядеть со стороны. Будто я пыталась убить босса у всех на глазах…

Зельман отпустил меня, но это была мнимая свобода – бежать все равно некуда! Они не говорили, и я не увидела за широкой спиной Зельмана, что хотел управляющий. Но довольно быстро Марк вернулся ко мне и теперь стало понятно – они обыскали мой шкафчик. Хотя, не удивительно. Зельман рассматривал открытую мною ранее ампулу и, прочитав на ней название, изумился.

– Димедрол? – Марк нахмурился, а я тяжело сглотнула.

– Марк Станиславович, поверьте, я не хотела ничего такого… Просто… – он не дал договорить:

– Противоаллергическое? – уточнил и я ответила на автомате:

– Антигистаминное…

И тишина в ту же секунду разрезала тяжелый воздух в кабинете. Мы оба смотрели друг на друга и если я практически со слезами на глазах, то Марк… Он улыбнулся неожиданно, отчего взгляд резко потеплел на двадцать градусов. Глаза лучились солнцем и меня обожгло от жаркого взгляда, хотя мозги совершенно не желали анализировать ситуацию. И чем дольше мужчина смотрел на меня с обворожительной улыбкой, тем меньше я понимала, что происходит. Как мы от скандала перешли вдруг в нежность?

– Антигистаминное… – повторил еще раз Марк и добавил все с тем же воодушевлением: – ну, да, ты же говорила, что у тебя в семье кто-то страдает от аллергии.

Наверное, меня сбила с толку улыбка или нежность во взгляде Марка, поэтому я ляпала, не думая:

– Тот десерт же с яблоками! Я боялась, что у вас случится приступ при Мироне и… – Зельман перебил:

– Тебе Аня рассказа о моей аллергии?

Ответила не задумываясь просто потому, что все еще пребывала в туманной прострации:

– Да.

И сразу поняла свою ошибку. Мгновенно прижала ладонь к губам, но поздно. Я себя выдала! Только, погодите…

– Вы… ты… меня помнишь?

– Руся, ну что за глупый вопрос? – он продолжал сиять доброй улыбкой, отчего становилось не по себе, до вздыбленных волос по коже. – Я не страдаю провалами в памяти и в состоянии узнать подругу сестры даже спустя долгое время. И, как понимаю, ты меня тоже помнишь.

Он забавно вскинул бровь, а у меня все слова застряли в горле. Просто кивнула.

Марк меня помнит… Офигеть! Мы тупо смотрели друг на друга, потому что у обоих не было слов. Но как ни иронично звучало, а Марк, все же, страдает одним провалом в памяти. Но об этом я, конечно же, умолчала.

– Ну теперь, когда мы выяснили правду, ответь честно. Ты сбежала много лет назад, потому что забеременела?

И что мне было сказать ему? Да, Марк, мы ведь переспали, и я забеременела от тебя! Вместо слов, снова кивнула.

Поскольку он шагнул ближе и нахально ворвался в мое личное пространство, тяжело сглотнула. Я теряла рассудок каждый раз, когда морозный аромат парфюма попадал мне в нос. А сейчас этого никак нельзя допустить! Я должна была оставаться «трезвой», чтобы случайно не ляпнуть неуместной правды.

Но в тот момент, когда Марк ласково скользнул рукой по моей талии и чуть дернул на себя, все разумные мысли, если они и были, полностью покинули дурную голову. Вместо этого, мозги превратились в желе…

Мы были так близко, что я на губах ощущала горячее дыхание мужчины. И трепетно тряслась в его руках, как зайчонок. И уж чего я точно не ожидала, так это томного дыхания на ушко, когда Марк нагнулся ниже:

– Значит, ты волнуешься обо мне? – не сразу поняла, о чем речь, поэтому промолчала. – Не беспокойся, яблоки для меня безопасные. И, поверь, Вова бы не пропустил ничего, что могло бы мне навредить. Но, я рад, что так сложилось. А то уж реально подумал, что ты пыталась навредить мне.

Из всего сказанного, ухватилось только за важное. Яблоки безопасные? Но в чем тогда была суть пакости Зимина? Проверка? Или я ошиблась и в десерте было нечто хуже?

– Ты же не ел его? – Марк нахмурился на мой вопрос. – Десерт… – вздохнула и запрятала взгляд, но мужчина шустро схватился ладонями за мои щеки.

А после приподнял голову, чтобы смотрела прямо ему в глаза. И так сладко улыбнулся, что бабочки в животе сошли с ума от бурной реакции. Они летали как сумасшедшие и крылышками раздражали нервные корешки. Поэтому по всему телу пробивались электрические импульсы.

– Если ты так настаиваешь, не буду есть.

– Да, не ешь…

И хорошо, что Марк не стал задавать лишних вопросов, что бы я ответила? Как объяснилась? Но стало так паршиво, что желудок свело противным спазмом. Зимин ничего не делает просто так. Что-то явно было, просто я упускала какие-то мелочи. Но, какие?

И сразу приуныла. Боже, теперь станет еще сложнее, когда правда частично вылезла наружу! Я и так держалась в последнее время на честном слове. Было у меня дурное предчувствие, что скоро абсолютно вся правда могла упасть нам всем на головы, как снежный ком.

А еще я тешилась, что Марк не заикнулся про Аню. Все смотрела на мужчину и взглядом умоляла не развивать тему нашего знакомства. Просто молчи! Забудь… но, я будто сама себе накаркала:

– Может, ты бы хотела встретиться с Анькой? Я могу ей позвонить прямо сейчас и…

Он спешно вытащил телефон из кармана штанов, а у меня перед глазами потемнело от паники…

– Не надо!

Марк насупился, когда я положила свою ладонь поверх его, в которой был смартфон.

– Не надо? – Зельман чуть поджал губы, но уточнил спустя пару секунд: – Она же волновалась, а ты…

– Оставь мне ее номер, я сама должна сделать первый шаг. Не ты.

Марк выдохнул, кивнул. Отошел к столу буквально на пару минут, чтобы накарябать мне номер на листке бумаги.

Черт, похоже, мы с Анютой влипли… Но, я уже знала реакцию подруги заранее: она будет в диком восторге. И припомнит мне, что таки выиграла спор, потому что Марк меня не забыл. А сделал вид, что мы не знакомы. Да и я же промолчала, поэтому не удивительно.

– Раз мы все выяснили, я пойду работать, – сбежать в такой неловкий момент казалось хорошей идеей.

И у меня почти получилось, но возле двери меня догнали вдруг слова Марка и мысленно сбили с ног:

– Давай встретимся на выходных. Ты возьмешь Дамира, а я Мирона. Думаю, будет не плохо, если пацаны подружатся. Можем Аньку тоже позвать, я не против.

Это был бой, к которому я не подготовилась заранее. И Зельман предложением тупо нокаутировал меня с одного удара. Так и стояла к нему спиной, потому что не знала ответ. Его просто не было!

– Я подумаю… – и сбежала.

Но могла ли я работать до конца дня, когда в голове творилась полная неразбериха? Черт! Да как все к этому пришло?

Марк все еще сидел за столиком с сыном и каждый раз, когда я бросала на них мимолетный взгляд, злилась. На себя, на него, на Вику. На судьбу…

А уж когда переодевалась после смены, так и вовсе стали прокрадываться мысли, а не рассказать правду ли снова?

Пока что махнула на все рукой. Позже подумаю. Посмотрю по ситуации. Я уже ничего не понимала, все так сильно запуталось в последнее время, что… Хотелось тупо освободиться от тяжести. Ранее, когда мне казалось, что, поделившись с Максом стало легче, я заблуждалась. Ведь как только увидела Марка, то снова груз стал давить на плечи. Да с такой силой, что меня сгорбило.

Наверное, я глубоко задумалась, пока спускалась по лестнице вниз. И не удивительно, что едва наши взгляды с Викой встретились, я замерла ледяной глыбой.

Естественно, она меня узнала, так как в ярко накрашенных глазах в мгновение вспыхнула ядовитая ярость.

– О, мам! – взбодрился Мирон, – это Руслана. Она мне рассказала про цветную капусту.

Наверное, я побледнела, ведь взгляд Вики ни на секунду не отрывался от меня. Она метала им в меня молниями, но все еще молчала. Да и я будто воды в рот набрала.

– Да, кстати. Тебе стоит сказать моей работнице спасибо.

– Спасибо? – издевательски протянула Вика, но Марк продолжил мысль:

– За то, что Руслана присмотрела за твоим сыном, ведь ты бросила его, не узнав даже, в ресторане я или нет!

Я едва слюной не подавилась, ведь… что это было? Он отчитал жену перед чужим человеком? Пристыдил и унизил!

– Может, мне ей еще руки расцеловать? – фыркнула Вика и было видно по перекошенному выражению лица, какими на самом деле словами она хотела меня «отблагодарить».

– Прекрати паясничать, – Марк закатил глаза.

– А что мне еще сделать, милый?

Хотела ли я слышать их ссору? Как и не желала светиться перед Викой.

Поэтому попятилась от парочки, так как совершенно не имела желания влезать в их странные отношения. И уж тем более не желала показываться Вике на глаза спустя столько лет. Но имеем, что имеем. Круг с каждым днем замыкался все теснее и теснее… Вопрос времени, как скоро в нем взорвется информационная бомба.

Пока я отдалялась, то видела, что Вика продолжала испепелять меня глазами и уже бы давно могла сжечь, как ведьму на костре. Она ведь понимала, что я ее соперница. А мой сынок – конкурент Мирону. Что она теперь предпримет? Или ничего? Ей не выгодно раскрывать правду перед Зельманом, значит, будет молчать. Но…

Так вовремя подъехал Макс! В его машине я чувствовала мнимую безопасность, но страх за Дамира шестым чувством зудел над ухом, будто комар в тихую ночь. Как же мне хотелось ошибаться, но чуйка, увы, еще ни разу не подводила за последнее время. Друг будто почувствовал мои колебания, поэтому заговорил:

– Потерпи еще немного, я обязательно что-то придумаю, – попросил Макс, когда мы вышли из лифта.

Кивнула, хотя уже не верила ни во что.

***

Яра болтала увлеченно и радостно, а я сидела как на иголках. Да, это был мой выходной, но почему я снова в ресторане «АнтиАристократ»? Я, правда, была рада встрече с Ярославой, но идти к ним в ресторан – так себе идея. И уж к чему я точно не была готова, так это встретить здесь Зимина.

– Здравствуй, Ярослава.

Внутри от его спокойного тона все похолодело, но я не смела поднимать глаза. Боялась, что гнилая мразь меня выдаст! Да, он обратился к Яре, но… Можно ли считать его визит случайным? А ведь с того дня, как урод попросил меня вынести Марку десерт, больше не объявлялся. Я так и не поняла, к чему и зачем был тот фокус… А позже Аня объяснила мне, что у ее брата аллергия на все фрукты, кроме яблок. И сразу стало понятно, что аллергия у Дамира – это наследственное. В целом, мы с мамой и так догадывались, что дело крылось в отце Дамира, но раньше я этого не знала наверняка. Да и Аня молчала все это время, отмахнулась тем, что тоже имела право на секреты.

Яра вытянула меня из задумчивости:

– Извините, как вас там, но мы бы хотели побыть наедине, – она выглядывала Марка, но его не было в зале.

– Александр Владимирович.

Урод подошел ко мне и начал присаживаться, поэтому пришлось отползти по диванчику в сторону. Я так безысходно дрожала от страха, что, когда схватила стакан с водой, еле не расплескала всю драгоценную воду на стол.

Зимин криво улыбнулся мне и стало только хуже – в горле образовалась пустыня, тут даже вода бы уже не спасла. Но вскоре его внимание полностью перешло на Яру:

– Вижу, Ярослава, ты так и не послушала меня, а зря. Со мной работать лучше, чем с Новицким. Я же прав?

Не видела, но чувствовала кожей, что он снова смотрел на меня. И жирно намекал на мое предательство. О, нет… Только не сейчас! Не перед Ярой, умоляю! Она ведь единственная, кто реально считает меня подругой и доверяет…

– Как вы знаете, мы с Артемом семья, а вы предлагали мне предать его.

В голосе Яры была тонна осуждения, отчего стало втройне паршиво.

– Поверь, даже будучи семьей, можно спокойно предавать друг друга.

– Ненавижу таких людей! Даже не заговорила бы с такими! – гневно высказалась подруга, а я панически закашляла.

Я реально испугалась, что вот прямо сейчас моя паршивая игра окончится. И не смогу никак оправдаться, потому что не с моих уст слетит правда. Естественно, поверят тому, кто первый рассказал!

Пока я отчаянно тряслась и наспех придумывала оправдания, Ярослава продолжала разговор:

– Уходите, нам не о чем разговаривать. И лучше вам покинуть ресторан. Вы здесь явно не желанный гость!

– Да что ты? – урод хохотнул и добавил вдруг: – Это же ресторан моего младшего братишки, так разве мне здесь не рады?

Яра не поверила, рассмеялась, да и для меня такая правда стала потрясением. Брат? Кто? Артем Владимирович? Но, если так, то зачем… – мою мысль оборвала подруга:

– Как, брата? – она явно отказывала верить словам урода. Да и мне они казались полной ересью.

К счастью или к сожалению, подоспел Марк:

– Сам уйдешь или мне охрану попросить выволочь тебя?

– Не утруждайся. Сам уйду. Только вот… – Зимин поднялся и уставился на Зельмана. – Жалко мне тебя, идиота.

Снова жирный намек… Я мечтала провалиться под землю прямо сейчас. Но сидела и безвыходно громко клацала челюстью, будто в помещении капец как холодно. Нет! Не говори про Дамира! Это еще хуже! Лучше скажи, что я предатель!

– Следи за словами! – Марк, судя по скрипучему голосу, был зол. И не удивительно…

А сволочь и не собирался замолкать. Снова гадко посмеивался и все пулял в меня взглядом. Нет, я не видела этого – я чувствовала его кожей! Она жгла и колола, как никогда ранее.

– Братишке привет передавай. Скоро его бизнес пойдет прахом.

Сказав гнусность, Зимин приблизился ко мне, чем дал понять, что еще ничего не закончилось. И я даже ощутила на себе его мерзкую улыбку перед уходом.

Почувствовала ли я после облегчение? Ни капли! Я была на грани истерики и как могла сдерживала рвущиеся наружу слезы. Пора с этим заканчивать!

Внезапно тишину прорезал голос Ярославы:

– Зимин брат Артема?

– К счастью, не родной. Оставьте нас.

Это был Артем Владимирович. Я очень хотела встать и уйти, но будто приросла к сидению. Поэтому Марк присел рядом на секунду, а затем помог мне встать. И увел подальше от счастливой супружеской пары.

Таким образом мы снова оказались в замкнутом пространстве. Естественно, Марк запер дверь в кабинете, я с тяжелым вздохом отошла к дивану, а затем уселась на него. Логично было, что мне хотелось немного личного пространства, но разве Зельмана волновали мои желания?

Он нагло умостырил задницу так близко со мной, что наши ноги неизбежно соприкоснулись.

– Ты не захотела погулять со мной и Мироном, зато приняла приглашение Яры.

Так и не поняла, это был упрек с его стороны или просто констатация факта. У меня все еще не выходил из мыслей Зимин. Зачем он приходил, какую цель преследовал? Он же меня едва не выдал! А еще он оказался братом Артема Владимировича…

Вот чего я никак понять не могла. Зачем уроду топить бизнес брата? Но, кажется, во всей этой истории стал вдруг появляться просвет. И мне следовало о нем подумать хорошенько. Позже, без Марка, томно дышащего мне прямо в ухо. Он сбивал с мысли и наталкивал на эротические фантазии…

Тем не менее, я знала, как себя потушить: просто снова вспоминала о Зимине и все, похоть улетучивалась за секунду. Как и прояснялись мысли:

– Я подумала над вашим предложением погулять с детьми и решила, что это неуместно.

– Неуместно? – рыкнул от недовольства Марк, а я пожала плечами:

– Да, не уместно. Мой сын старше Мирона, ему будет не интересно играться с малышней.

Я нагло врала, но Зельман этого не понял, его заинтересовал возраст Дамира:

– Старше? И сколько же ему?

Марк так много раз говорил, что не страдает провалами в памяти, но что мы имеем по итогу? Видимо, возраст берет свое… Рассмеялась с возникшей мысли, и Зельман насупился:

– И что я смешного сказал?

– Как думаешь, сколько моему сыну, если я сбежала, так и не перейдя на второй курс? Ты же спрашивал меня, разве не логично?

– Семь лет… – протянул задумчиво, но быстро добавил: – не такая уж между ними существенная разница! Всего два года.

Я не согласилась с ним:

– Два года для детей – большой разрыв.

В любой другой ситуации не было бы проблемы ни для меня, ни для Дамирчика. Но не с сыном Вики! Хотя, они ведь браться, но… но не хотела я этой дружбы. Ни за что!

Марк долго думал над моими словами и пришел абсолютно не к тому выводу:

– Ладно, хорошо. Давай без Мирона. Я, ты, Дамир и Анька, например.

Да что ж ему так приспичило познакомиться с моим сыном?! Лучше бы ты так настаивал, дорогой, когда я писала тебе с мольбой о помощи! Но почему у меня складывалось впечатление, будто Зельман или не помнил, или вообще не знал о том сообщении?

Побоялась спросить в слух и отмахнулась от очередной его идеи встретиться:

– Мы уже договорились с Аней завтра погулять, но без тебя. Сугубо женская тусовка.

Вздох Марка эхом прокатился по кабинету и болью ударил по моим ушам. И если я думала, что мы закрыли для себя неудобную тему, то сильно заблуждалась.

– Давай поговорим о нас. О сексе… – он подбородком указал в сторону стола, а я тяжело сглотнула.

Час от часу не легче. Не хотела я говорить, ведь еще в тот день поставила точку. И даже рот раскрыла, чтобы завернуть беседу, но Зельман был шустрее:

– Я не считаю его ошибкой. Ничего между нами не было ошибкой. И кстати, чтоб ты не надумала лишнего, Вика… – его вдруг оборвали настойчивым стуком в дверь:

– Марк Станиславович, извините за беспокойство, но Артем Владимирович просит вас выйти на минутку.

– Да какого!.. – вскричал от безысходности, но добавил сразу: – Сейчас подойду. Сиди здесь, я скоро вернусь. Нам есть, о чем поговорить.

Кивнула и он поверил. Ушел, оставив дверь открытой. Естественно, я сбежала из кабинета, а позже через черный выход ресторана.

Вика!.. Да я не то, что говорить, я слышать о ней ничего не хотела! Меня всю буквально выворачивало от мысли, что наглая тетка обдурила меня восемь лет назад. И забеременела она намного позже, черт возьми! Мысль, типа она могла потерять ребенка, я даже не рассматривала. Это бред. Очевидно же, что сучка просто побоялась потерять перспективного мужика, вот и лгала.

Я была сейчас ничем не лучше Вики, ведь моей лжи намного больше, но… Отмахивалась от угрызений совести, как могла.

На каждую ложь я умело находила четкую отмазку и кивала, будто таким образом пыталась убедить саму себя. Хотя в глубине души не верила и корила себя.

Но, разве был выбор? Выбора, как мне казалось, не было. До того момента, как я узнала, что Зимин и Артем Владимирович – братья. Один ли у них отец? Кажется, Новицкий сказал, что они не родные, но…

Думала об это всю бессонную ночь и к утру приняла решение, которое далось мне не просто. Да, я понимала, что меня возненавидят, что прогонят поганой метлой, но рассказать Новицким о Зимине куда проще, чем Марку.

И, пока во мне плескалась решительность, я со спокойной душой оставила Дамира гулять с Аней и поехала к Ярославе домой.

Даже звоня в звонок, у меня не было паники. Наоборот, я думала, что вскоре избавлюсь от груза проблем. И даже была если не на сто, то процентов на восемьдесят уверена, что мне помогут. Просто чуйка.

– Руся? – удивилась Ярослава, когда увидела меня в камере домофона. – Заходи скорее!

Она меня первым делом решила повести на кухню, но я не планировала оттягивать неизбежное:

– Артем Владимирович дома? – Руслана нахмурилась, но кивнула. – Нам всем троим нужно поговорить и разговор будет не из приятных.

– Я поняла, – она кивнула и в глазах реально отразилось понимание, но что конкретно ей известно? Явно не про Зимина. – Ты можешь пройти пока в кабинет, а я быстро займу чем-то Маруську. Пять минут.

Яра показала мне, куда идти и только я вошла в кабинет, Артем Владимирович нахмурился. Но все же указал мне рукой на диван возле окна. Пока мы ждали Ярославу, босс пристально рассматривал меня, буто видел впервые. То хмурился, то сощуривался. Он словно… пытался вспомнить меня. Но, к счастью, в тот период много лет назад мы не были знакомы.

– Все, я освободилась.

Яра влетела в кабинет, и я увидела в ее руке радио няню. Правильно, случись что, она тут же услышит и придёт к дочери. Она подошла к мужу, хотела умостырить попку на краю стола, но Артем Владимирович лишь покачал головой и освободил беременной жене кресло. А сам стал позади и теперь на меня уставились два заинтересованных взгляда.

Вот прямо до этого момента я думала, что не нервничала, но как только настал момент «х», желудок вдруг свело тошнотворным спазмом.

– Итак, ты хотела с нами поговорить? – поторопил Артем Владимирович. – О чем?

– О Зимине, – выпалила и тут же опустила глаза.

– О Зимине? – Новицкие удивились в один голос, но следующей с непониманием добавила Яра: – я думала о Дамире пойдет речь.

– При чем тут мой сын? – от испуга я чуть повысила голос, но, когда увидела приподнятую от иронии бровь Артема, поубавила пыл.

– А разве ни при чем? – он все не опускал бровь и мне стало паршиво на душе.

Они поняли. Не было никакого сомнения, что в тот день, когда я малодушно разрешила Яре забрать из школы Дамира, то совершила ошибку. Я же много раз слышала, что Артем Владимирович с Марком друзья детства. Да что там, я это лично знала от Ани! Так какой был шанс, что Новицкий не увидит очевидного?.. У Дамира все на лице, черт возьми, написано. И еще аллергия эта дурацкая…

Но, чтобы отвести себя от одной опасной темы, заговорила на другую, не менее поганую:

– Зимин нанял меня, чтобы я… – осеклась на секунду, но, набравшись воздуха и храбрости, договорила на одном дыхании: – пакостила в ресторане. И не просто пакостила, а чтобы сделала все возможное, лишь бы положить тень на «АнтиАристократ».

– Предатель, значит, – Новицкий хмыкнул, но он оставался спокоен, а вот Яра…

Девушка взорвалась и взбунтовалась за секунду:

– Да как ты посмела! Я же тебя защищала! Я же Марка упрекала и стыдила так много раз! Я же с тобой подружилась и считала тебя подругой! А ты, не стесняясь, гнусно топила нас все эти месяцы?! Какая же ты… дрянь! Еще хватило наглости прийти к нам сегодня?!

Каждое ее слово било, будто хлыстом до ран по нежной коже, но не смела перечить. Не смела оправдываться, потому что виновата по всем ее упрекам. И всхлипнула вдруг, не затем, чтобы разжалобить Новицких, а потому, что нужно было прийти раньше. Почему я подумала рассказать только после того, как узнала о родственной связи Новицкого и Зимина? Я должна была прийти к ним в самый первый день! Но… побоялась и вот, к чему все привело.

– Милая, ты на взводе, – заметила краем глаза, как Артем Владимирович ласково погладил животик жены, отчего буквально глотала слезы отчаяния и зависти. Но, от последнего быстро отмахнулась, да и Яра вдруг возмутилась:

– Я на взводе? Да я спокойна как удав!

– Да-да, моя прекрасная змейка. Ты спокойна, – он улыбнулся ей, а затем взглянул на меня.

Я ждала злости в глазах, упрека или чего хуже. Но там, кажется, зависло или понимание, или что-то очень близкое к тому. Даже икнула от неожиданности и перестала плакать.

– Чем он тебя шантажировал? Сыном?

Сначала отрицательно качнула головой:

– Мамой, – но затем кивнула: – а позже и сыном.

Они ведь догадались, так какой смысл скрывать дальше и еще больше лгать? Я же пришла, чтобы расставить все по полкам, а не загонять себя в яму глубже прежней.

Яра молчала, но она пуляла в меня обвинением, я стойко выдержала ее тяжелый взгляд. Девушка все еще злилась и не мне ее судить. Пока образовалась пауза, я объяснилась:

– Моя мама работает главным бухгалтером в одном из ресторанов Зимина. Он хочет повесить на нее преступление, которого она не совершала! Она не крала никаких денег, но подпись на документах стоит ее и, сами понимаете, тут без вариантов. Посадят ее, даже если мамулю просто подставили! Знаю, что глупо оправдываться и я должна была прийти к вам раньше с повинной, но… Но додумалась только вчера, когда узнала случайно, что вы с Зиминым брать… – вот теперь в глазах босса появилась ярость:

– Мы не братья! – заорал Артем Владимирович и грубо стукнул кулаком по столу.

На что Яра цокнула языком и вернула ему с ехидством:

– Милый, ты на взводе.

– Да, я на взводе, потому что урод… ладно. Опустим это. Я правильно понимаю: гандон сам разворовал свои рестораны, но поскольку его папаша устроил проверки, то быстро перекинул вину на главбуха?

– Да, – я кивнула и добавила: – думаю, там не только моя мама пострадала. Та официантка, которую ранее громко уволил Марк из «АнтиАристократ» из-за связи с Зиминым, полагаю, тоже оказалась в безвыходной ситуации. Может даже наш шеф повар пре… – Новицкий снова не дал мне договорить:

– Нет! Кто угодно, только не Владимир. Он наш давний друг. Мы вместе с ним и Зельманом с нуля поднимали первый ресторан, а позже, как дела раскрутились, отправили его заграницу для повышения квалификации. В этом году он, наконец, вернулся к нам.

– Тогда… – я замешкалась, потому что перестала что-либо понимать… – кто-то из помощников? Су-шеф? – стала предполагать с неуверенностью, поэтому Яра уточнила:

– А что не так? С чего подозрения?

Ну я и рассказала про десерт с яблоком. Утаила некоторые факты, но разве проницательного босса можно было обдурить:

– Странно, знала про аллергию Марка, но не знала, что яблоки для него безопасны? – и ухмыльнулся. А затем нокаутировал: – Или у твоего сына яблоки под запретом?

Это был не намек – констатация. Но что я могла ответить? Я и про аллергию Марка не знала до недавнего времени. Так что я понятия не имела, в чем заключался план Зимина. А знал ли он про яблоки? Может, тоже не знал?.. Уже голова пухла от разных догадок.

– У Дамира… – я осеклась, потому что в сумочке зазвенел телефон.

Проигнорировала его сначала, но, когда вызов сбросился и меня снова оборвал звонок на полуслове, достала смартфон. Звонила Аня.

– Я не могу сейчас ра…

– Ру-у-у-сь! – от ее явно заплаканного и дрожащего голоса у меня волосы на теле встали дыбом. – Я не понимаю… я же на секунду только отошла… я его видела… он…

– Что? – голос оборвался, как и душа от нехорошего предчувствия.

Ухнула в пятки, оставив после себя лишь темную тень.

– Это Вика, она ему что-то дала… я не хотела…

– Ань! Где вы? – я подскочила с дивана и, ничего не говоря, вылетела из кабинета.

Меня догнала Яра. Схватила за руку, но я грубо вырвалась. Я не соображала ничего, так как Аня плакала в трубку и по слогам выдавливала из себя адрес, куда ее и Дамира везли прямо в ту минуту везли в «скорой».

Перед глазами встала красная пелена и я ляпала то, что рвалось из глубины раненной души:

– Передай своему другу, что, если из-за него умрет мой сын, я его убью собственными руками!

– Что… почему? Руся! Что стряслось с Дамиром?

Я вылетела из их дома так быстро, что едва не упала на ступеньках порога. Не видела ничего и не слышала. В ушах шумело с такой силой, что в виски будто дятел добился. А в голове, как заезженная пластинка, все крутились слова Ани:

– Вика ему что-то дала.

Сука! Убью и ее и Зельмана, если с Дамиром что-то произойдет плохое! Порву их на ленты, разорву, как злая собака, на куски!

Кто-то внезапно схватил меня и, резко дернув, потащил в сторону. Я брыкалась, материлась, аж пока не услышала, как хлопнула дверь машины. И меня, кажется, пристегнули ремнем безопасности. А затем снова хлопнула дверь.

Быстро проморгалась, пришлось даже слезы несколько раз стереть с глаз. Но все равно не было четкой картинки, в а ушах будто ваты напихали.

– Какая больница?

Или мне показалось, или это был голос Новицкого?

Выпалила адрес и снова разрыдалась. Я понятия не имела, что Вика могла дать Дамиру и какие будут последствия. Ну, не крысиный яд же… Хотя… эта стерва могла и не побрезговать…

Но, успокаивала себя в дороге, да и Артем Владимирович время от времени говорил мне слова утешения. Плохо понимала их суть, но точно знала, что меня пытались хоть как-то успокоить. Ведь я рыдала без остановки и явно не отдавала отчета своим действиям.

– Приеха… – я едва не вылетела из машины на ходу, но меня остановил долбанный ремень безопасности. – Да подожди ты! Ну…

И только мы остановились, я уже ничего не хотела слышать. Я побежала в больницу и перед реанимацией увидела сгорбленную Аню. Наверное, в тот момент вся моя жизнь пробежала перед глазами, как немое кино…

***

Марк так и не понял, почему Новицкий с Ярой приехали в ресторан, да еще и без настроения. Причем, оба. Заплаканный вид Ярославы сразу бросился в глаза, и Зельман даже взглядом швырнул упрек на друга. А тот отмахнулся.

Но он молчал и задумчиво вертел в руках телефон. А когда смарт зазвонил, друг спешно принял вызов:

– Да! Ну что, ты возьмешься за это дело? Как всегда, надо еще вчера. Э-э-э… нет, давай позже. Завтра, потому что сегодня… – Артем с хмуростью взглянул на Марка, а затем продолжил со вздохом: – там проблемы, им сегодня не до допроса. Да, отлично. Адрес я тебе сброшу.

– Что-то случилось? – уточнил, но Новицкий опять отмахнулся:

– Ничего такого. Только вот… – Артем явно хотел что-то сказать, но в очередной раз за последний час, наткнувшись на тяжелый взгляд жены, умолк.

– Так, Новицкие, – Зельман не выдержал странного накала за столиком, – если вы поругались, то выясняйте отношения без моего присутствия.

– Мы не… – начал было Артем, его оборвала влетевшая в ресторан, как фурия, Руся.

Выглядела она не важно: бледная, заплаканная, но в глазах плескалось болото гнева, которое в любой момент могло затянуть в себя на глубину любого, кто попал бы под горячую руку.

Руся за секунду оказалась возле них и, опершись ладонями о столик, выплюнула прямо Марку в лицо:

– Твоя жена только что чуть не убила моего сына. И если сука думает, что я оставлю этот случай безнаказанным, то глубоко заблуждается.

Марк если и понял что-то, то, явно не до конца. Вика? Попыталась убить ребенка Русланы? Бред какой-то… Да что стряслось? Его мысль оборвала переполошенная Яра:

– Обошлось?

– Да, – коротко, но рвано выпалила Руслана, на что Яра и Артем вдруг выдохнули от облегчения.

Но Марк совершенно ничего не понял:

– При чем тут Вика к твоему сыну? Фигня какая-то.

– Фигня? – завопила Руся, чем окончательно сбила Зельмана с толку. – Да ты хоть понимаешь, что она натворила?! Она дала ребенку пять конфет с ликером! Зельман, у Дамира аллергия на шоколад, а от такого количества спиртного он серьезно отравился!

Его бросило сначала в жар, а затем в холод только от мысли об анафилактическом шоке у ребенка из-за аллергена. Но… спиртное для семилетнего пацана? И речь точно о Вике? Как-то все… не логично, что ли. Ну, не понимал он, о чем и пытался сказать:

– Я не вижу связи между Викой и твоим сыном.

Наверное, Русю взорвало его непонимание на лице, поэтому снова закричала, уже плача:

– Защищаешь ее? Ну, конечно, она же твоя жена. Только, Зельман, от этого ты становишься ее соучастником!

– Да я не защищаю, но Вика разве… – Новицкий решил вмешаться в их разговор:

– Короче… Эта тема так никогда не придет к логической точке. Извини милая, прости Руслана. Но, Зельман, ты идиот? Речь идет о твоем сыне, блять!

Воцарилось молчание, и Марк вообще перестал соображать разумно. Он бросал взгляд то на друга, то на его жену, и в итоге уставился на Русю. Та и вовсе запрятала глаза за распущенными волосами.

Ну и как он пришел к «умному» заключению, сам не понял:

– Ты как-то навредила Мирону, поэтому Вика… – Артем не дал договорить пагубную мысль:

– Ой, бля… Зельман, ты точно был отличником? Ты считать не умеешь? Или тебе память отшибло напрочь?

Считать? Погодите… Что-то стало прорываться сквозь плотный туман в его памяти. И внезапно мысль, что много лет назад ему приснился эротический сон, вдруг перестала быть иллюзией. Вот только осознать и принять ему было до жути сложно.

Да и Зельман все еще не мог поверить, не понимал и не осознавал масштабов катастрофы. Просто потому, что ничего из сказанного не укладывалось в бурном воображении.

– На, полюбуйся.

Он видел, как Руся в панической спешке попыталась вырвать телефон из рук Новицкого и перехватил смартфон раньше. Дрожащей рукой поднес экран максимально близко к себе, но из-за нервозности картинка плыла перед глазами.

– Пусть посмотрит, – сказала Ярослава, чем и остановила подругу от отнимания телефона.

И Марк посмотрел. Проморгался, протер глаза, но мальчик, так похожий на него в детстве, не исчез из снимка. Он был точной копией Зельмана, с той же обворожительной детской улыбкой. Камера слишком четко передала и цвет глаз, сделав на них акцент.

– Это… – он прочистил горло и добавил: – Дамир?

Спрашивал, глядя на Руслану и махал головой, потому что не смекал, какого хотел ответа. Как и не понимал, что думать по этому поводу. Марк был настолько сбит с толку и растерян, что мог наломать дров в любую минуту.

И, пока девушка не ответила, все еще малодушно считал, что тут какая-то ошибка.

– Да, Марк. Дамир твой… – она осеклась, но шустро добавила: – сын.

Сначала мужчина трагически рассмеялся, ведь все сказанное больше походило на лютый прикол. Но все же уточнил:

– Та ночь, когда я напился и нифига не мог вспомнить на утро?..

Руслана размашисто кивнула:

– И его только что чуть не убила…

Да разве желал он слышать что-то еще? Марк больно схватился за плечи девушки и встряхнул ее, как куклу. Потому что не укладывалась правда в голове! Он же спрашивал ее, сестру!..

Руся соврала! Она лишила его сына! Отняла так много лет и обрекла на отцовство для чужого ребенка! Она предала Зельмана! И он не собирался оставлять ей Дамира. Не теперь, когда правда всплыла наружу.

– Ты! – он злился и ляпал в запале: – отняла у меня сына и теперь я его тебе точно не отставлю! Я заберу его и…

– Марк! – Новицкий дернул его за рукав рубашки, но Зельман отмахнулся.

– Заберешь? – в тон ему вспыхнула Руслана и скрестила руки на груди. – Сам же написал, что я нагуляла сына и ты не имеешь к нему никакого отношения. Даже в ЧС меня кинул! И это в тот момент, когда мы с Дамиром остро нуждались в твоей поддержке. Как думаешь, судья примет твой отказ во внимание?

– Ты мне ничего не писала! – вскричал, но быстро остыл и уточнил: – Где сообщение, оно же еще есть?

– Считаешь меня дурой? – Руся оскалилась, – хочешь удалить под шумок? Не надо меня пугать судом и тем, что заберешь Дамира. Потому что твоя Вика попала на камеры, и я с легкостью докажу ее вину. А врачи подтвердят все мною сказанное. Все еще хочешь тягаться со мной в суде?

Она была такая уверенная, что… Что у Зельмана опустились руки. Но все же, он хотел добиться правды:

– Я не буду ничего удалять, перешли мне сообщение. Я хочу его увидеть! – поскольку девушка колебалась, он воспользовался хитростью: – Пожалуйста…

Сработало. Руся показала ему, что сообщение с другого ее номера не переслалось и Зельман реально нашел его в ЧС. В ту же секунду ему в телеграм пришло несколько сообщений, после которых Руся настояла:

– Это все равно ничего не изменит. Я тебя предупредила, а теперь ухожу к сыну.

К сыну… это все еще звучало странно, но у него внутри будто кто-то иголкой кольнул. Марк тоже хотел к Дамиру! Обнять, прижать, понюхать, черт возьми! Чтобы навсегда отпечатать в памяти запах родного человека. Выжечь его на подкорке.

– Я с тобой, – он шагнул следом, но его остановил Артем.

– Дай ей уйти. Сейчас не время еще больше выяснять отношения.

Да… наверное, он прав. Но…

– И как давно вы знали, а?

Яра встала на защиту мужа:

– Я просила его молчать, так что вини меня. Но, поверь, я мать, я знаю, что такие новости не должны рассказывать посторонние. Лучше разберись с Викой, пока сука не натворила еще больше беды.

Вика… точно! Вся его злоба тут же изменила маршрут и ненависть к друзьям потушилась мгновенно.

Он оставил их и заперся в кабинете. Сначала нужно подумать. Решать что-то на горячую голову – неправильно.

Марк набрался храбрости и, наконец, открыл те самые сообщения. С волнением и дрожащими руками стал читать:

«Привет. Это Руслана. Не знаю, помнишь ты меня или нет. Я подруга твоей сестры».

Он горько улыбнулся, ведь помнил ее, еще и как! Но, откинув воспоминания, углубился в чтение. Она прислала несколько довольно длинных сообщений:

«Знаю, уже прошло какое-то время, но все же я должна признаться. В ту ночь, когда ты вернулся домой, ты еще тогда спрашивал позже возле универа, была ли я в твоей комнате. Так вот, я была там! И, наверное, не будь я влюбленной в тебя идиоткой, то оттолкнула бы тебя, но я не смогла. Я хотела нашего секса больше, чем чего-либо. Даже осознавая, что ты бы ничего не вспомнил. И ты не вспомнил. А я, безголовая восемнадцатилетняя девчонка, решила промолчать. Только теперь понимаю, что нужно было сразу сказать. Даже если бы ты отругал меня, даже если бы разозлился, ну и что!».

На этом ее первое сообщение оборвалось, как и оборвалось сердце Зельмана. Он будто все еще не верил – ему не приснилось, черт возьми! Но, самое страшное, что он все равно нифига не помнил. Он трахнул ее пьяным, черт возьми! Сделал ли больно? Или… Предотвращая еще больше пагубных мыслей, стал читать второе сообщение:

«Я не планировала сбегать после того, как узнала о беременности. Но потом я выяснила, что у тебя уже есть любимая и она тоже беременна. Я видела вас со стороны, поэтому не рискнула во второй раз подойти к Вике. Побоялась, что подставлю тебя, ведь ты изменил ей со мной… Поэтому то и сбежала. Уговорила маму, она продала наш дом в пригороде, а затем мы долго жили в другом городе, но буквально на днях снова вернулись в столицу. Дело в том, что наш сын страдает от аллергии и аллергенов так много, что у нас каждый день новая проблема. Но в последнее время ему стало совсем плохо. Знаю, что все выше сказанное может прозвучать, как бред, но я прикреплю фотки Дамира. Ты сам все поймешь. Ну и, если что, я не против теста ДНК».

Она и, правда, прислала много фото, но Марк оставил их на потом. Прочел последнее сообщение от Руси:

«Я устала бороться в одиночку, ты мне очень нужен, пожалуйста! Хотя бы поговори со мной!».

Это был явно крик отчаяния, но что, черт возьми, произошло дальше? Это не он ответил, что считает ее сына нагулянным и отправляет в ЧС! Даже не веря просто по рассказу и фото, Марк бы так никогда не поступил с Русей. Он бы все равно помог, даже если бы она лгала и тупо таким образом просила денег. А весь этот бред могла написать только одна сумасшедшая сука – Вика.

Из сообщений он уже понял, что Вика первой узнала о ребенке Руси. Потому что наверняка открыла ей дверь в квартиру. И отвратное поведение суки в последнее время теперь не казалось Зельману странным. Она же все знала с самого начала, блять! И эти сообщения в то время окончательно натолкнули стерву на мысль о том, что пора «беременеть». Тем более, что Зельман собирался бросить Вику, потому что вытрахала мозг окончательно.

Он настолько внутри кипел от злобы, что хоть сейчас мог сорваться и поехать к стерве выяснять отношения. Но как бы ему ни хотелось прибить ее, остановил себя.

Уже наляпал бреда в запале, хватит. Сначала нужно остыть! Марк вдруг вспомнил, что так и не посмотрел фотки Дамира. С волнительным трепетом открыл первое фото и затаил дыхание. Наверное, малому только исполнился год или около того, он еще явно неуверенно стоял на ногах и держался ручками за диван. Широкая улыбка осветила весь кадр, отчего у Марка защемило сердце. Он долго рассматривал фотографии, закрывал одну, открывал следующую, предыдущую. Думал, что его это успокоит, но по итогу взбесился так, что плюнул на все и вылетел пробкой из кабинета. И совершенно не удивился, когда «очнулся» от того, что с яростью стучал в дверь квартиры Вики.

– Русь, ты меня слушаешь? – Макс пощелкал у меня перед лицом пальцами. – Поехали! Время – деньги!

Что? Куда?.. Отмахнулась от друга.

Я, правда, не слушала его. Зависла в собственных мыслях, их было столько, что голова пухла в последнее время. Дамира выписали, он теперь был в безопасности, но я больше не доверяла никому, даже маме. Да даже себе! Мы безвылазно сидели дома, хотя сын ныл, что хочет вернуться в школу к друзьям. Но моя паранойя развилась до небывалых масштабов, и я везде видела предателей. А все почему?

Вспомнилось, с каким трудом мне удалось вытянуть из сына правду о том, почему же он съел те конфеты. Хотя знал, что нельзя ничего брать у посторонних!

Неохотно и спустя долгое время сын признался мне. И тут же волосы на затылке встали дыбом от панической атаки. Вика ловко манипулировала детской доверчивостью и впарила Дамиру гнусную ложь.

Он, правда, отказался в первый раз от ее конфет, но сучка настояла, что это я передала. Заверила, что они безопасны, черт возьми! А еще он повелся на то, что зараза знала Аню и упомянула ее в беседе. Он просто наивно не понял, что перед ним настоящая змеюка.

Слезы навернулись на глаза, когда припомнила его последний аргумент, ведь он добил меня окончательно:

– Я откусил, мне не понравилось и сразу выплюнул. Но та тетя сказала, что ты сильно расстроишься, ведь эти конфеты стоили дорого, поэтому я и съел их…

Дамирчик виновато прятал глаза, а я понимала, что мне не за что ругать его или винить. Единственная, кого бы я хотела реально наказать, так это Вика.

А теперь еще и Зельман знает правду, что Дамир его сын. Что предпримет? Подумать только, ему хватило наглости заявить о том, что отсудит у меня сына! И это при том, что натворила его жена! До сих пор у меня сердце обрывалось от пагубных воспоминаний. Врач сказал, что не сколько аллергия ударила по ребенку, сколько отравление алкоголем. И все реально могло плохо кончиться, если бы Аня среагировала хотя бы на пять минут позже. Или если бы скорая ехала дольше.

Я, конечно, написала заявление в полицию на Вику, но понятия не имела, как продвигалось дело. И продвигалось ли вообще.

Та тишина, что образовалась за неделю после трагедии – напрягала. Никто не звонил: ни Яра, ни ее муж, ни Зельман. Даже Аня затаилась мышкой и не приходила к нам. Хотя я не винила ее, и голоса на подругу не повысила, когда увидела ее еле живую возле реанимации. Но Анюта так много раз сказала «извини», что я в запале прикрикнула на нее и после того все так закрутилось… не было возможности объясниться перед подругой.

– Поехали, по пути еще раз расскажу. Если нам повезет и чел реально поможет, то Зимина прижучат!

Едва я услышала «Зимин», как весь ступор прошел. Наспех оделась и порадовалась, что у мамы отпуск. Но попросила ее сидеть дома и никому не открывать дверь, кроме Ани. Хотя сомневалась, что она добровольно теперь к нам придет. Нужно поговорить с ней и как можно скорее, так не пойдет!

Пока мы ехали, Макс заговорил:

– Несколько дней назад в игре я познакомился с одним чуваком, моим тезкой, тоже Максимом. Ну и там слово за слово, оказалось, что он работает в полиции. В общем, я упорно гонял с ним в катки, типа зафрендился. Короче, он нам поможет! Я кратко ему обрисовал проблему и прикинь, Макс утром мне написал, чтобы я взял тебя и приехал к ним в отделение.

Я со скепсисом взглянула на Максима и даже иронично подняла бровь. Какой-то парень, работающий в полиции, с которым он познакомился в игре? Уже звучало, как бред. С чего бы мимолетному и малознакомому человеку нам помогать?

– Я благодарна за попытку, но не кажется ли тебе, что… – он торопливо перебил:

– Не кажется! – и столько уверенности было в двух словах, что я кивнула.

Хотя не верила в удачу, она отвернулась от меня в последнее время. Тем не менее, мы приехали в отделение и припарковались на стоянке.

А, войдя, Макс сразу подошел к дежурному:

– Мы к Волошину.

– Ай-ти геймер? – когда Макс кивнул, мужчина указал нам рукой направление, – вам в конец коридора и на право. Там табличка на кабинете: Максим Федорович Волошин.

Наверное, даже идя по скрипучему полу в коридоре, я все еще не верила. Но, нас пропустили! Вот только, возле двери в кабинет меня и вовсе накрыло паникой. Все плыло перед глазами от нервозности и, если бы не Макс, я бы точно свалилась на пол. Колени ослабли! То ли я не верила, то ли наоборот – слишком поверила, что вскоре наши проблемы закончатся. Поэтому и разнервничалась.

– Не время раскисать, смотри, какая рыбешка у нас на крючке! – Максим тихо присвистнул, но я ничего не видела перед собой.

Все как надо: мы постучали, вошли после и встали как вкопанные посреди кабинета.

– Так, предупреждаю, у меня мало времени, если уложитесь за пять минут, будет отлично. Я уже должен быть в другом месте, – мужчина посмотрел на часы и вздохнул.

На вид самый обычный следователь и ничем не примечательный человек. Наверное… Но мне вдруг стало совестно, что мы влезли вот так и помешали ему работать.

– Мы не будем ме… – хотела сбежать, но меня остановили:

– Руся, – Макс подтолкнул меня ближе к столу, а мужчина указал на стул рядом.

И тут наши взгляды встретились. Уж не знаю, обладал ли мужчина гипнозом или чем-то еще, но я вывалила все, как на духу. Ровно то, что нужно: про Зимина, как он подставил маму и как в последствии вынудил меня шантажом работать на него. Я специально не называла имен, ведь все еще сомневалась, а полицейский вдруг нахмурился под конец рассказа.

И только он открыл рот, как зазвонил его мобильник. Увидев, кто ему звонит, мужчина с вальяжным видом ухмыльнулся и принял звонок. Я четко услышала, как собеседник злобно заговорил первым. Что-то гневное и… знакомое? Бред какой-то!

– Не буду я никуда ехать, – полицейский широко улыбнулся.

Ему снова ответили, на что мужчина огорошил:

– Так они сами меня нашли и прямо сейчас девушка Руслана сидит предо мной. Еще вчера подумал, что история паренька из игры мне что-то смутно напоминает. Надо же, как совпало.

А?.. Мы переглянулись с Максом, но, естественно, ничего не поняли. Мужчине что-то сказали, после чего он убрал телефон от уха и включил громкую связь.

– Руслана, ты?

И я узнала голос!

– Артем Владимирович?

– Ага, отлично. Уж не знаю, как вы вышли на Максима, но замечательно. Он как раз должен был сегодня поехать к вам домой, чтобы взять показания. Я и так дал тебе неделю, чтобы позаботиться о сыне, дальше тянуть нельзя. Максим Волошин наш друг, так что не сомневайся и вспомни все, любые мелочи, что угодно, за что он сможет зацепиться.

– Хорошо, – даже кивнула и выдохнула. Какое облегчение!

– Прекрасно, тогда отключаюсь.

– Артем Владимирович, погодите!

Зачем-то даже в спешке подскочила со стула и нагнулась над телефоном. Будто так бы смогла задержать босса. Я просто перенервничала, потому что… Ну грех же не воспользоваться шансом!

– Что? Говори.

– Могу ли я попросить вашего друга помочь мне не только с мамой?

– Ты про Вику? – он все понял. – Макс, возьмешь еще одно дело? Поверь, тебе будет весело.

– Да как будто у меня есть выбор, – Волошин хмыкнул и, наконец, свернул беседу.

Теперь я не упускала мелочи и говорила все, как было. Волошин что-то записывал, что-то просто запоминал и кивал. Над чем-то задумчиво тер подбросок и в конце пришел к выводу:

– Я бы еще хотел поговорить с твоей мамой. Как бы там ни было, она обвиняемая сторона и неплохо бы понимать, что она подписывала. И подписывала ли вообще. Могла ли она, например, подписать чистый бланк?

Я уже хотела ответить, но прикусила язык. Он прав. То, что знала я – мало. Но тогда мне придется все рассказать маме…

С безвыходностью бросила взгляд на друга, на что он пожал плечами и как бы говорил: «Надо, так надо!».

Но вот когда дошло дело до Вики… Едва я заикнулась об аллергии сына и о том, что сука натворила, как Волошин вдруг резко оперся спиной о спинку кресла и грозно выплюнул:

– Ну пиздец! Это еще более лютая дичь, чем то, что сделала бывшая любовница Артема с Ярославой…

После чего он сощурился и резко подался вперед. Все заглядывал мне в глаза и вертел головой, словно что-то прикидывал. А у меня от нехорошего предчувствия свело желудок.

– Так получается, у Марка есть сын? Обалдеть новость!

Кроме как поджать губы, мне больше ничего не оставалось. Да что такое! Уже только ленивый не в курсе!

– Ладно, с Викой это отдельная тема, тут есть нюансы. Сосредоточимся пока что на Зимине. Но заявление напиши, вот.

Он дал мне листик, и я написала все то же, что уже писала неделю назад в отделение возле нашего дома.

Отдавая, выпалила с горечью:

– Я это все уже писала в другом отделении и с того дня мне так никто ничего не сообщил.

Волошин кивнул:

– Окей, заберу у них дело, не проблема. Но… – он явно хотел еще что-то сказать, но в итоге передумал.

Махнул рукой. Отдал мне визитку и попросил, чтобы моя мама связалась с ним как можно скорее. На том и закончили.

И уже в машине, когда мы проехали половину пути, я осознала, что произошло:

– Неужели мы близки к победе?! – я говорила с волнением и придыханием, Макс подтвердил:

– Волошин – майор. Прикинь, какие у него связи! Ну, технически, я ведь его нашел, не только твой босс посодействовал.

Майор? Я будто очнулась и уставилась прямо перед собой на дорогу. Не следователь? Ого… еще раз призадумалась и меня осенило. Я же видела Волошина ранее, когда арестовывали Женю. Точно, это был он, и с ним еще один мужчина.

Но, откровенно, не все ли равно, если нам в любом случае помогут? Но и списывать заслуги Максима нельзя было:

– Да, ты молодец, – улыбнулась ему, но наверняка взгляд все еще оставался печальным.

Конечно же, Артем Владимирович бы не остался в стороне после того, как я рассказала ему правду. Вот только, а знает ли о ней уже Марк?.. И, если узнал, то, как отреагировал? Мысли пришлось отложить в долгий ящик.

– Погоди, почему мы здесь?

Я с непониманием уставилась на ЖК, в котором жила Аня. Никогда раньше не приходила к ней, ведь боялась, что могла столкнуться с Марком. Но знала адрес на всякий случай.

– Да потому, что вам следует поговорить и помириться. Иди, она дома.

Хоть я и хотела этого, но почему-то засомневалась и вжалась в спинку кресла авто. А пальцами крепко ухватилась за ремень безопасности.

У Макса не было проблем, он насильно вытащил меня из машины и потащил за собой на буксире. За меня позвонил в звонок и остался ждать аж до того момента, пока не вышла Аня.

Сказать, что она удивилась – это и вовсе промолчать. Глаза округлились, как монеты и в них отразился шок. Но подруга быстро взяла эмоции в кулак и предложила нам войти.

– Да я тупо курьер. Вот, доставил тебе посылку, так что дальше сами.

Махнув нам, он спешно побежал по лестнице вниз. Ну а мы вошли в квартиру.

Обе молчали и сидели как две дуры за столом на кухне. Наконец, я совладала с собой и заговорила о том, о чем следовало сказать еще в больнице:

– Не твоя вина, что Вика психованная сука. Я догадывалась, что она сделает первый шаг, но не думала, что удар придется по Дамиру. Да и кстати, может ты еще не в курсе, уже все знают правду о том, чей Дамир сын, не только Новицкие. Марк, даже этот ваш Волошин.

– А?.. – Аня уставилась так, будто сомневалась в моей адекватности. – Марк знает? Ого… и что он? Как он отреагировал?

– Да как… – я широко улыбнулась и огорошила: – сказал, что отсудит у меня сына.

– Не мог он такого… – начала она, но остановилась, – или мог…

– Да забей. Никого он не отсудит. Во всяком случае, у меня есть козырь в виде Вики. Как его жена…

– Русь, они не женаты!

– В смысле, не женаты? – вот теперь настала моя очередь сомневаться. – Но ты ведь мне и слова об этом не сказала!

Она вдруг скрестила руки на груди и вернула мне упрек:

– Ты так много раз затыкала мне рот, когда я пыталась рассказать, что в итоге плюнула. Да и разве ты хотела знать? Отмахивалась постоянно, когда я пробовала заикнуться о брате. Так что не вини меня.

Образовалась неловкая тишина. Я тупо не знала, что сказать. Марк не женат? Ну и что мне давала теперь эта инфа? Ничего!

Но сердце все равно забилось быстро-быстро, отчего перед глазами неминуемо поплыла картинка. А ведь это меняло в корне все! Но думать, а тем более фантазировать на тему семьи я отчаянно боялась, поэтому запрещала себе.

Первой из неловкой паузы вышла подруга:

– Брат, скорее всего, был в шоке, поэтому сказал, что заберет Дамира. А насчет того, что сделала Вика, он знает? Мы не виделись неделю, и я понятия не имею, что там у вас происходило. Работала, как проклятая, поэтому шеф выписал мне пару дней выходных. Вот сижу теперь в четырех стенах…

Я ей улыбнулась и подмигнула, на что Анюта расцвела на глазах. Из угрюмой превратилась в прежнюю жизнерадостную девушку.

– Да в общем-то, все, что могло, произошло в день отравления Дамира. Я отчаялась после слов врача, что прямо из больницы побежала в ресторан и наговорила Марку всякого. А Артем Владимирович рубанул правду о Дамире, из-за этого твой брат явно упал духом. Думаю, о нас с тобой он еще точно не знает. Ну и про Зимина, кажется, тоже.

– Он нас прибьет, когда узнает… – со вздохом констатировала она и я кивнула.

И не столько я волновалась про наш с Аней секрет, сколько о ее и моем предательстве с подачи Зимина. Вот чего я реально боялась, как огня.

– Так и что, с того дня Марк не связывался с тобой?

– Нет, – я пожала плечами.

– Что-то как-то… не спокойно мне… – Анюта выглянула в окно, да и я уставилась «вдаль».

И мне было не спокойно, но списывала паранойю на волнение из-за происшествия с сыном.

Мы с Анюткой еще немного поговорили и после я убежала домой. Уже когда подходила к дому, заподозрила неладное, ведь неподалеку стояла такая же машина, как у Марка. Но, таких по городу езди тьма!

А следовало бы напрячься, ведь возле подъезда увидела и самого Марка. Ни спрятаться, ни убежать, да и смысл теперь?

Наверное, я просто не была готова к личной встрече. Почувствовала, что сердце панически забилось быстрее, поэтому сбавила шаг и отдышалась.

Но все же через минуту подошла и уставилась на него так, будто не видела целую вечность. Казалось, ничего в нем не изменилось, но, а на что я рассчитывала? Что мужчина станет волосы себе рвать и не спать ночами от неожиданной правды?

– Я хочу увидеть сына.

Ни привет, ни как дела, а сразу в лоб требование. Он был настолько самоуверен, что не спрашивал. И даже смотрел на меня так, будто не было никаких сомнений: я должна подчиниться. Только фиг ему!

– А спросить, как он себя чувствует после отравления не хочешь?

– Нормально он себя чувствует, я узнавал. Всего лишь четыре дня под наблюдением.

– Всего-лишь?! – громко возмутилась и сделала к нему шаг.

Обалдеть просто! Я кипела гневом, как только что проснувшийся вулкан и собиралась вот-вот извергнуть из себя весь негатив прямо на зазнавшегося мужлана.

– Зельман, ты в своем уме? Эти всего-то четыре дня, как ты выразился, стали сущим адом для Дамира и меня. А давай я Мирону дам столько же конфет с ликером и посмот…

Заткнулась, но… я уже ляпнула. Честно, не хотела делать такое сравнение, но глубокая обида буквально царапала дикой кошкой изнутри.

И, конечно же, Марк вспыхнул за секунду:

– Не надо втягивать в это Мирона! – Зельман схватился за мои плечи и больно сжал на них пальцами. – Даже слышать подобного не желаю!

Плевался словами, будто ядом и он неминуемо проник мне прямо в душу. Отравил за секунду там все хорошее, что я трепетно хранила много лет. Ради чего? Чтобы однажды моим сыном пренебрегли из-за другого ребенка?

Смотрела на Зельмана со слезами на глазах, а он явно не понимал, что происходит. А ведь Дамир тоже его сын. Но Мирона он с отравлением даже связывать в мыслях не хотел, а Дамир ведь пробыл в больнице всего-то четыре дня…

А то, что его откачивали в реанимации – это не считается?! Это же тьфу… ничего! Пустяк! Но, этот пустяк с подачи Вики чуть не стоил Дамирчику жизни…

Естественно, я не собиралась молчать и уже открыла рот, чтобы высказать Зельману свое мнение, но не успела.

– Отпусти мою маму! Ты! Ты плохой дядя!

Поскольку Марк все еще держал меня за плечи и явно не в позитивном ключе, не мудрено, что сын бросился мне на помощь. Может даже, он слышал от Марка чуть раньше гневные нотки в мой адрес. Но… какого черта он тут делает?

И, конечно же, возле подъезда я увидела Макса. Да какого лешего?! Я запретила им выводить Дамира на улицу!

– Уходи! – сын снова ударил по ноге Марка, в этот раз попал хилым кулачком по колену.

Уставилась на сына и обомлела. Я впервые видела на его личике грозное выражение. И оно так сильно совпадало с Зельманом в гневе, что у меня на секунду пропал дар речи.

– Дамир, я не… – начал хрипло Марк, но умолк.

Все смотрел на Дамира широко распахнутыми глазами, будто призрака перед собой увидел.

– Сынок, все хорошо. Дядя Марк не сделал мне ничего плохого.

Но, разве устремленный ребенок желал что-то слышать? Уперся обеими ладошками в живот Марку и будто попытался его сдвинуть с места.

– Нет, уходи! Не трогай больше маму!

– Все-все, не трогаю.

Марк отпустил меня и отступил. Но я четко увидела в его глазах обреченность. Дамир его не принял с первой минуты и это нормально! Ребенок не может слепо идти с распростертыми объятиями к незнакомцам. Тем более после того, как его чуть не отравили. Это ведь ударило по его психике… Я уже искала хорошего детского психолога, но понятия не имела, к кому идти. У всех них противоречивые отзывы.

– Но, Дамир, я не плохой дядя, я… – сын его перебил:

– Нет, ты плохой! А Максим хороший! – указал пальцем туда, где стоял как вкопанный наш друг.

Боже, как же я боялась такого сравнения… И Дамир, ожидаемо, провел параллель. Как ни прискорбно, но Макс ему понравился буквально с первых же минут знакомства, в то время как родного отца он посчитал плохим. Ну вот как так? Я разрывалась между ними и понятия не имела, как исправить это паршивое первое впечатление. Не такого я хотела знакомства…

Марк скривился, но промолчал. Проглотил явную обиду. Лишь швырнул в меня упреком, от которого тут же отмахнулась.

И уж от кого я точно не ждала никакой помощи, так это от Макса. Но ошиблась. Он подошел к нам и присел рядом с Дамиром на корточки. Часто так делал, чтобы уравняться с ребенком. Чтобы быть с ним на ровне.

– Дамир, вот этот дядя, – кивок на Зельмана, – начальник твоей мамы. Она на него работает.

– А-а-а, – сын вроде и понял, но подозрительный взгляд все равно не потеплел ни на градус. – Не надо ругать маму, она ухаживала за мной, потому что я болел.

И гордо вскинул подбородок. Я не видела выражение лица сына, потому что смотрела на Марка. Он аж воздухом подавился и побледнел. Зельман неотрывно смотрел на сына и, кажется, едва сдерживался, чтобы не ляпнуть лишнего. Или чтобы не кинуться обнимать. Может, последнее я себе просто нафантазировала, не важно.

– Я не ругал ее, – голос все еще хрипел, поэтому он прочистил горло: – все нормально. Руслана, как будешь готова, выходи на работу.

Больше ничего не говоря, он развернулся и ушел. И почему у меня сложилось вдруг впечатление, будто Зельман только что потерпел поражение?

Сама того не понимая, шагнула следом за ним, но меня задержал сын. Ухватился рукой за свитер, пришлось остановиться.

– Ты куда?

И снова предо мной встал выбор: идти за Марком или остаться с сыном и отругать Макса. Естественно, я выбрала второй вариант. Зельман не маленький, сам разберется с переживаниями. Пусть подумает над своими словами и может быть даже поймет, где был не прав сегодня!

Да разве я была бы против их встречи с Дамиром? И дальнейших встреч. Нет! Но не тогда, когда у Зельмана в мыслях зависла уверенность, будто с его старшим сыном ничего страшного не произошло. И, чтобы отвлечься от пагубной темы и еще больше себя не разозлить, перекинулась на друга. Но прежде отпустила Дамира поиграть в поле моей видимости. И после уже не стесняясь, отругала Макса. На что в итоге получила довольно честный и справедливый ответ:

– Так что теперь, превращать его в комнатное растение? Сама же этого боялась и стремилась сделать Дамира более самостоятельным.

Он был прав, но… Но как морально отпустить произошедшую ситуацию и перестать так сильно напрягаться?

***

Только я хотела постучать в кабинет, как вдруг замерла, услышав оттуда голоса.

Артем Владимирович не один. Ладно, приду к нему позже. Уже даже отступила, чтобы уйти, но…

– Я реально не был готов к этой встрече, – из-за встревоженного голоса Марка снова приклеилась к двери.

Но оглянулась и порадовалась, что в коридоре пусто. И, затаив дыхание, прислушалась. Это же у них разговор про ту нелепую встречу с Дамиром? Ох, как же я хотела знать, что на самом деле думал Зельман. Артему Владимировичу он точно скажет больше и не станет ничего утаивать.

– Веришь, впервые я не знал, как себя вести. Черт, смотреть на фото Дамира и посмотреть на него в реальности оказалось совсем другим! Его взгляд… особенно разозленный – это было неописуемо.

– Ну так а я тебе о чем твердил? – подтвердил Новицкий, – Пацан реально похож на тебя, да еще и дофига смышленый. Умный малый, весь в тебя.

Что? Я с непониманием уставилась на дверь и сильно постаралась удержать себя на месте. Так вдруг захотелось ворваться и оспорить этот «факт». То есть я, окончившая школу с красным аттестатом – это ерунда? И в универе на потоке я была единственная, кому ставили «автомат»! И не за зеленые бумажки, а за знания! Так что еще вопрос, в кого мой сын такой умный.

Я не ждала много от Зельмана, но он меня поразил:

– Я бы сказал, что у Дамира хорошие гены с двух сторон. Если бы Руслана не забеременела и окончила институт, уж явно бы не работала официанткой.

– Ладно, пофиг. Вы встретились, что дальше? Какие дальнейшие действия? По-хорошему… – Зельман не дал другу закончить мысль и взорвался в гневе:

– Да нихрена мы не встретились! – даже, кажется, ударил кулаком по столу. – Те короткие пять минут нельзя назвать ничем, кроме как пиздецом. Из-за того, что я на его глазах чуточку повысил голос на Руслану, Дамир теперь считает меня врагом. Плохим дядей! А какого-то левого урода – хорошим!

– Чего ты кипятишься? – Артем Владимирович оставался спокойным, в то время как Марк явно кипел обидой:

– Действительно, чего это я? Мой сын меня ненавидит, а так все ок. Это ж все, кранты, понимаешь? Первое впечатление не исправишь. А я хочу с ним общаться, хочу видеться и баловать. Ходить с ним куда он захочет! Помогать с уроками. И, самое важное, быть ему отцом, а не каким-то там дядькой. Плохим дядькой…

– Я не вижу проблемы, – Новицкий прямо-таки игрался на нервах друга спокойствием, – у тебя будто детей не было.

– Был и есть, но что это меняет? – не понял Марк и Артем Владимирович ему разжевал:

– Ну ты ж знаешь тонкости отцовства, тем более что тоже пацана воспитывал. Чуть младше, но не суть. Разве сложно придумать что-то, что точно понравится Дамиру и изменит мнение о тебе?

Наступила тишина, благодаря которой я смогла отдышаться. Марк хотел быть отцом Дамиру и меня тронуло его признание до глубины души. Без разницы будем мы вместе или нет, но я за секунду приняла решение помочь ему. В конце концов, Зельман прав. Дамир не должен его ненавидеть и считать врагом. Да и Максим, нет у нас с ним будущего, так что не стоит сыну к нему привязываться. Я так сильно все запутала, что теперь распутать будет очень сложно. Но, я должна это сделать ради будущего Дамира.

Пришлось отлипнуть от двери и уйти. Хватит. Я услышала все, что хотела.

Вышла в зал и уселась за свободный столик. Еще не знала, вернуться мне на работу или уволиться, я пришла сегодня, чтобы переговорить об этом с Артемом Владимировичем. И заодно обсудить тему Зимина. Как ни странно, но Волошин пока что притормозил с показаниями мамы. А я и рада была. Чем меньше она знает, тем лучше. Но все же было интересно, почему так?

– Русь?

– А?.. – я вскинула голову и встретилась взглядом с Соней.

– Так ты поговорила с боссом? Тебя уволят?

Поскольку я нахмурилась, она шустро нагнулась и зашептала мне на ушко:

– Просто все сплетничают, что ты пыталась навредить Марку Станиславовичу.

Ах, боже… они все еще о том случае со шприцом димедрола. Столько всего произошло после, что я уже и забыла об этом.

– Сонь, ну я ж не враг себе, чтобы при свидетелях вредить боссу. В шприце было…

– София, у тебя работы нет? – она бедная вытянулась и побледнела.

– Ма-а-а-рк Стани-с-с… – и даже заикаться начала, когда обернулась лицом к Зельману.

– Иди работай.

И она сразу убежала, а Марк присел за мой столик. Ну, так даже лучше. Сначала с ним разберусь, а потом найду Новицкого.

– Нам надо поговорить, – заявили мы в один голос.

– Хорошо, ты первая, – дал он мне преимущество, но это лишнее, ведь наши с ним разговоры все равно на одну тему.

– Я помогу тебе наладить отношения с Дамиром.

– Что? – он уставился на меня с недоверием.

Думал, придется уговаривать или даже угрожать?

– Но, Зельман, я не хочу больше слышать бреда по типу того, что ты заберешь его у меня. Если так до сих пор думаешь, то я палец об палец не ударю.

Так чесался язык добавить, что еще и усугублю теперешнее мнение Дамира, но это ведь ложь. Я бы никогда так не сделала.

Марк ответил со вздохом:

– Ляпнул с горяча. Не каждый день на голову как снежный ком сваливается информация, что я уже семь лет как отец.

– Хорошо, – я кивнула, – просто дай мне знать, когда ты свободен и я сама что-то придумаю.

– Когда скажешь, тогда и свободен, – гордо заявил и будто намекал, что ради Дамира освободит свой график.

– Тогда давай так… – говорила и думала одновременно, – в последний раз ему очень понравилось на пейнтболе. Мы могли бы сходить туда втроем.

– Пейнтбол? Не рано ли давай сыну оружие в руки? – Зельман ужаснулся, ну а я пожала плечами.

– Это детская версия и ему реально понравилось. Тогда предложи ты, если тебе виднее, как найти общий язык с моим сыном.

Последнее я выделила намеренно. Не чтобы уколоть или как-то еще. Просто я знаю Дамира лучше кого-либо.

И все же этот упертый баран рискнул предложить:

– Ну хотя бы парк с аттракционами.

– Это скучно, он заноет в первые десять минут.

– Детское кафе? – я отрицательно качнула головой, а он продолжил перечислять: – Котокафе? Зоопарк? Кино?

Но я на все это отрицательно махала головой, на что Марк поджал губы. Ну, я не винила его. Если он судит Дамира по поведению Мирона, ничего удивительного.

– Дамир сильно отличается от Мирона. Вот тебе один пример. Когда я привела Мирона в комнату отдыха, он просто сел на диван и уставился в одну точку. Знаешь, чтобы сделал Дамир в похожей ситуации? Он бы разгромил все вокруг и улыбнулся бы в конце невинной улыбкой, будто это не его рук дело. Или он бы болтал целый час, устраивая головную боль своему собеседнику.

От того, как глубоко и отчаянно вздохнул Марк, мне стало не по себе. До мурашек по коже. Ну, я видела поведение Мирона, и оно явно кричало о помощи специалиста. Ну, с такой мамой как Вика кто угодно бы замкнулся в себе. Но, он не мой ребенок, а Вика та еще дрянь, поэтому мне должно быть, по идее, пофиг.

– Ладно, я тебя услышал, – смирился он. – Теперь мой разговор. Я хотел поговорить о двух вещах. О первой ты сама заговорила. Теперь вторая: что насчет нас?

– А что насчет нас? – настала моя очередь удивленно хлопать ресницами.

– Ну, например, – он ухмыльнулся и огорошил: – давай будем парой.

Вот это поворот! К такому я точно не была готова прямо сейчас. Поэтому раскрыла в изумлении рот, но не смогла ничего ответить. Хотя… он ведь не женат, как выяснилось. И нас ничего не останавливает реально стать парой. Но…

– Я не знаю… мне надо подумать.

– Да что тут думать. Все же очевидно – нас тянет друг другу, так почему нет? Ах, да, я не женат на Вике и никогда не был, если ты об этом. А с Мироном вижусь примерно два раза в неделю.

Последнее было явной ложью. Марк дал мне понять это бегающим взглядом и тем, как сильно сжал челюсть после. Но пока что меня эта тема волновала меньше всего.

– Я не хочу говорить ни про Вику, ни уж тем более про вашего сына. Единственная тема о ней, которая меня интересует, так это когда ее накажут по закону. Просто не забывай, что она чуть не отравила алкоголем твоего сына.

После моих слов Зельман еще сильнее сжал челюсть, что аж губы побелели. Но ничего не ответил, просто лютовал, судя по горящему огню во взгляде. И я была на девяносто процентов уверена, что Марк уже поставил сучку словесно на место. Но, мне этого мало! Ладно если бы она меня попыталась отравить, но за Дамира я глотку перегрызу. Пусть не сейчас, пусть через неделю или месяц, но она точно понесет наказание!

– Ладно, оставим это. Наберу тебя завтра или послезавтра ближе к вечеру, будь готов.

На этом и закончили. Мне уже не хотелось искать Артема Владимировича, махнула рукой. Я могу в любой момент прийти к ним с Ярой домой и там обговорить детали. Это будет даже лучше. Хм… а ведь точно!

Поскольку я уже прошла половину пути по ресторану, то спешно вернулась. К счастью, Марк все еще сидел за столиком.

– Кстати, – он дернулся от неожиданности, потому что я подкралась, да еще и крикнула ему на ухо. – У меня есть еще одна хорошая идея. Артем Владимирович!

– Новицкий? – Марк нахмурился. – Он тут при чем?

– Дамиру очень импонирует Артем Владимирович, и Яра ему понравилась. К тому же она нас уже звала в гости, так что выбирай. У тебя уже аж два варианта.

– Тогда второй. Это, хотя бы, безопасно, – проворчал, на что я закатила глаза.

– И первое тоже безопасно.

– Тогда оставим на потом.

– Ладно, с другом сам договаривайся, а я пошла за Дамиром в школу.

Убежала быстрее, чем он бы еще что-то сказал. Ладно, будем действовать малыми шажками. Рано или поздно сын поймет, что Марк не плохой человек и оттает к нему. Ну а когда окончательно они подружатся, я расскажу Дамиру правду.

***

– А он тут что делает? – Дамир надул губы, когда в гостиной увидел Марка.

Я уже раскрыла рот, но меня опередила подруга:

– Дамирчик, ты чего? – Яра похлопала Зельмана по плечу и с лучезарной улыбкой добавила:

– Это наш друг с Артемом – Марк.

– Мне он не друг, – обиженно буркнул сын, после чего взглянул на меня, как на предательницу.

Пришлось вздохнуть. Он бежал к Новицким так быстро, что едва не спотыкался, но прямо сейчас я видела в его глазах разочарование и желание уйти.

Кстати, Артема Владимировича не было, но я слышала смех и крики со второго этажа, так что просто решила подождать. Возможно, его появление вместе с Марусей отвлекут внимание моего внезапно злопамятного сына. Вот правда, до этого момента я и не подозревала о таком плохом качестве у Дамира.

– Иди ко мне, присядь. Расскажешь, как ты поживал.

Не была уверена, пойдет он или нет, так как слева от Яры сидел Марк, а она похлопала справа от себя по дивану. Но Дамир пошел и, проходя мимо Зельмана, бросил на него взгляд. Я не видела, какой именно, но вытянутые выражение лиц Яры и Марка были красноречивыми. Ничего доброго.

Сынок уселся и сразу начал с жалоб:

– Я опять лежал в больнице под дурацкими капельницами, – шустро закатил рукава и продемонстрировал уже заживающие желтые синяки от игл, – вот, смотри какие.

Я закатила глаза и, пока сын не видел, присела рядом с Зельманом. Это Дамир не жаловался, а хвастался! Но ни Яра, ни тем более Марк, не поняли. Видела, что Зельман напряг спину, поэтому легонько похлопала по ней. Но все его внимание занял сын. Яра тоже изобразила ужас на лице, но сказала прямо противоположное:

– Так ты у нас герой! Какой молодец, стойко выдержал все, что требовалось от тебя в лечении.

– Да, я такой, – он возгордился и вытянул нос вверх.

И Марку бы следовало расслабиться, но сын будто знал, как «плохого» дядю держать в напряжении и дальше:

– Доктор сказал, что мне дали плохие конфеты. Наверное, не стоило слушать ту тетку…

Яра ничего не ответила, лишь приобняла Дамира и бросила на меня взгляд. А я в свою очередь на Марка. Побледнел и поджал губы, а мышцы на спине уже реально стали каменными. И как бы жаль мне его ни было, но может хоть теперь до Зельмана дойдет, что это не всего лишь четыре дня! А подлый и преступный поступок Вики. Ох, как же мне хотелось прямо в ту минуту залезть ему в голову и покопаться в мыслях. Но, увы, оставалось только угадывать настроение по выражению лица. И оно было ужасно паршивым.

– Правильно, больше никого не слушай… – Яру вдруг перебил внезапно появившийся Артем Владимирович с Марусей на руках:

– И шли всех нах… – Ярослава тоже резко заткнула мужа:

– Артем! – завопила так, что и Дамир, и Маруська, зажали ушки ладонями.

– Кхм… я хотел сказать, Дамир, чтобы всяких там теток сразу слал далеко и на долго.

– Да, мама с бабулей сказали так же, – сынок вздохнул.

Машенька в основном молчала, а когда Новицкий поставил ее на ножки, то сразу пошла с улыбкой к Марку. И пристала с обнимашками.

– Дядя Марк, я соскучилась, – все щебетала, пока он устраивал маленькую принцессу у себя на коленке.

И если я думала, что такая трогательная сцена хотя бы бросит тень сомнения в мысли сына, то снова промахнулась. Ему вообще было пофигу, он не смотрел даже в сторону Зельмана, а пошел общаться с Артемом Владимировичем. Ну и для кого, спрашивается, Яра подбивала дочь быть нежнее с Марком? Видимо, для меня и себя… Так хотелось ударить себя по лбу, но сдержалась.

А уж Марк, видя, как Дамир легко и с воодушевлением общался с Новицким, снова поджал губы. И все же, я не теряла надежды, о чем и прошептала на ухо Зельману:

– Да ладно, еще не вечер. Меньше дуйся и больше улыбайся.

Зельман через неохоту выдавил из себя улыбку, увидев которую, мы с Ярой заржали в голос…

За что получили от Артема Владимировича строгий взгляд, потому что Марк в последствии стал серее тучи. Даже Дамир взглянул на Зельмана и икнул от испуга. Черт, мы явно делали что-то не то! Говорила же ему – пошли на пейнтбол, так не же, это не безопасно. Тьфу! А так бы Дамир «пристрелил» Марка пару раз и успокоился. Наверное… Я уже ни в чем не была уверена. Но точно знала, что через ту игру дала бы сыну выпустить пар. Пока размышляла, то пропустила суть разговора:

– Да, пойдем! Я хочу отыграться!

– Отлично, – Яра поддержала их идею, – вы идите мужской компанией играть в шахматы, а мы девчачьей пойдем приготовим на ужин.

Ах, шахматы, точно. Ну и здорово, может быть, если меня не будет рядом, то Марк сам как-то покажет себя со стороны.

Как оказалось чуть позже, готовить ничего не нужно было, и мы банально засели за столом на кухне. Марусю Яра заняла альбомом с красками, мне она налила немного вина, ну а себе сок.

И мы болтали с ней, наверное, целую вечность. Ни про Дамира, ни про Марка или мои дальнейшие планы. Просто о жизни и о всякой ерунде. Я даже в какой-то момент забыла, что мы не одни в доме и у меня была цель. Настолько отвлеклась, что, когда на кухню пришел Дамир и скрестил руки на груди, аж ойкнула от неожиданности. И это его выражение лица как у Марка, когда он чем-то не доволен, едва до истерики меня не довело.

– Что случилось?

Вместо слов, он указал пальцем на кухонные часы. И я, и Яра, как по взмаху палочки взглянули на время.

– Тетя Яра, ваш муж попросил вам кое-что передать.

– Что же? – она улыбнулась, а сын огорошил:

– Цитирую: «Твой муж скоро умрет от голода, а ты останешся одна с двумя детьми». Вот. Ма, я тоже кушать хочу, вообще-то!

Яра, услышав претензию, закатила глаза и явно под нос буркнула грубое слово в адрес Новицкого.

– Хорошо, сейчас будем ужинать, – отвлекла я Дамира, пока Яра продолжала сыпать тихими проклятиями.

– Да, Дамирчик, пять минут и сядем за стол. Я отойду ненадолго, – и убежала, если это можно так назвать на ее уже приличном сроке.

Скорее, кряхтя, поковыляла быстрой походкой. Я же полностью сосредоточилась на сыне.

– Все хорошо? Ты, надеюсь, выиграл у дяди Артема?

Сын сначала не хотел говорить, но спустя пару минут все же решился:

– Ма, а ты можешь найти другую работу? – и так серьезно нахмурился, что я сразу все поняла – контакт не налажен.

Да что там уже могло произойти?!

– Не могу, – на мой ответ Дамир вздохнул и трагично выпалил:

– Он мне не нравится, – и снова тяжелый вздох от сына.

– Чем Марк тебе не нравится? – задала вполне логичный вопрос, на который, как мне казалось, у сына не будет четкого ответа.

Долго думал, хмурил бровки, но, естественно, ничего так и не придумал.

– Не нравится и все!

Дамир топнул ногой и обнял себя руками, выражая мне протест. Ну, это уже хорошо. Если бы назвал причину, было бы сложнее.

– Видишь, ты сам не знаешь, чем дядя Марк плохой. Так может, он не плохой на самом деле? Вон Марусенька его обожает, а ты чего у меня чего такая злюка, а?

– Она девчонка! – обиделся сынок и высунул язык со словом «фе».

Краем глаза заметила тень сбоку и, конечно же, никто иной как Марк не мог прятаться за дверью на кухню и подслушивать. Наверное, весь наш разговор услышал.

– Дамир, – я присела рядом с ним на корточки и взялась ладонями за его плечи: – давай ты выключишь в себе обиженку и послушаешь меня внимательно. Ты же дружишь с Артемом и Ярославой, да? Они ведь хорошие люди, правильно? – сын кивнул, а я продолжила. – А они дружат с Марком и тоже считают его хорошим. И я считаю, что он замечательный человек, так что столько людей не может ошибаться. Поверь мне, я бы никогда не стала общаться с плохими людьми. И уж тем более работать на таких.

Ага, и так сразу не вовремя вспомнился Зимин… но отогнала дурные мысли.

– Ну не знаю… – сынок засомневался, ведь я покачнула те самые весы противоречия в его голове.

– А ты знаешь, что дядя Марк приглашал нас с тобой на пейнтбол?

– Что, правда? – глаза сына загорелись за секунду и я точно знала, что Зельман все еще стоит за дверью.

– Ага, но нас с тобой так же пригласила в гости Ярослава, и поэтому сегодня мы здесь.

– А когда на пейнтбол пойдем? – он аж весь светился от нетерпения.

– Это тебе надо не у меня спрашивать.

– Понятно, – и понурил плечи.

Все еще не доверял, но уже немного оттаял. И как бы «громко» я мысленно ни звала Зельмана войти к нам и сказать хоть что-то, он не рискнул. Зато вскоре пришла довольная как слон Яра и велела всем перемещаться в гостиную на ужин.

Вечер, несмотря ни на что, прошел гладко. А в конце Яра любезно предложила нам всем остаться на ночь у них в доме. Что мною руководило, когда я соглашалась? Выпитое вино? Или желание хоть как-то разнообразить свою скучную в последнее время жизнь?

Детей Ярослава уложила в детской, тем более что комната у них огромная и там был диван как раз для Дамира. А мне выделили отдельную спальню в другой части огромного дома.

Сон не шел… Ну, не могла я уснуть и дело не в том, что кровать неудобная или спальня чужая. Не давала мне покоя мысль, что рядом за стенкой Марк. Который тоже решил остаться. Ведь немного выпил и за руль уже не сядет.

Вот кого я обманывала, когда отказывала ему? Себя? Может, Зельмана?

Вздох отчаяния громко прокатился по стенам комнаты и ударил по ушам. Не зная, куда себя деть, вышла из комнаты и на носочках тихо прокралась вниз. Судя по тишине, все спали, кроме меня, блин!

Ходила по дому, как неудовлетворенное приведение и искала себе жертв… Вернее, одну конкретную жертву.

Но жертва сама пришла в руки. Понятно же, что никто кроме Марка бы не прижался так тесно к моей спине. Да и запах, разве могла я спутать Зельмана с кем-то другим?

– Что ты делаешь… – тихо прошептала, когда он скользнул руками по талии и сомкнул пальцы в замок у меня на животе.

Близость мужчины опьянила и без всякого алкоголя. Вскружила голову так, что я прикрыла глаза от жаркого наслаждения, что потек по венам. А ведь Марк ничего не сделал, просто обнял…

– Ты подумала?

Не было в его словах ничего такого, никакого подтекста, но от шепота на ушко я вся затряслась от перевозбуждения. Тело ныло от острой потребности в мужчине и уже не было никакого сомнения, что произойдет дальше. Ведь я до этого уже была заведена, поэтому взорвалась вдруг, как граната.

Хоть и было сложно, но развернулась в его руках и, ничего не говоря, потянулась к губам.

На этот раз я не сдерживала себя, а тупо полностью отдалась во власть страсти, бурлящей в венах. Мы оба свободные, оба сгорающие от похоти, так к чему столько условностей?

– Хочу тебя, – прорычал он мне в губы и отстранился.

Марк резко приподнял меня и усадил на столешницу, стал жадно осыпать шею и плечи горящими поцелуями. Он был настолько же не терпелив, как и я. Но, не стоило забывать, где мы находились!

– Мы же в чужом доме… – прошептала на грани пытки, на что услышала хмыканье.

– Ты права, – и снова этот сносящий крышу шепот, от которого бегали мурашки по телу, – но, если мы запремся в спальне и будем вести себя тихо, никто ничего не узнает.

Это было коварство, с которым мой затуманенный алкоголем и страстью мозг не хотел спорить. Да и принял бы Зельман мой отказ? Он поднял меня на руки и шустро отнес к себе в спальню.

Да и я, оказавшись в кромешной темноте, плюнула на все. Слышала, что щелкнул замок, как вскоре и щелкнуло что-то в голове. Может, упала стена или открылась какая-то невидимая дверь, не важно.

Важно то, как я ощущала себя: желанной и разгоряченной. Страстной и возбужденной.

И снова ни о какой нежности или прелюдии речи не шло. Марк за секунду избавил меня от одежды, а на себя хватило выдержки лишь стянуть шорты с трусами до колен.

Да и плевать. Главное – наслаждение, и я купалась в нем сполна. Текла так, что Марк скользнул одним резким движением, после которого пальчики на ногах поджались.

И прежде, чем громкий стон слетел бы с губ, Марк с жадностью прижался к устам и заглушил резкие звуки поцелуем. В который раз отдалась ему, расслабилась и тупо плыла по волнам экстаза.

Разве могла я раньше представить, что секс с Зельманом перестанет быть фантазией? Да я и сейчас все еще думала, что все это лишь мой влажный сон… Но сны никогда не были настолько яркими и чувственными. На грани пытки.

К моменту кульминации мы пришли одновременно, как и пришло осознание, что снова секс без резинки. Но также быстро махнула рукой. Ничего не было важно, только ощущение полета бабочек в животе. Как ни странно, но я чувствовала себя комфортно и защищенно, хотя наши с ним отношения все еще не имели четкого определения. Но все же…

Нам явно не хотелось двигаться и единственное, что Марк сделал, так это переплел наши пальцы. Мне и говорить было лень, но у Зельмана с этим не возникло проблем:

– Считаю, после этого я обязан на тебе жениться.

Думаю, он улыбнулся и теснее прижался ко мне боком. Хоть и было темно в комнате, но я все смотрела на наши переплетенные пальцы и не верила, что такой день настал.

– Жениться? – еле выдавила из себя, потому что стала вдруг засыпать. – Нет…

– Почему нет? – он привстал и перенес вес тела на руку. – Не пойму, что тебя останавливает все время? Я же не тяну тебя на роспись прямо завтра с утра. Может, через месяц или два. Максимум, через полгода, но это все равно произойдет.

Не могла я сказать ему, что именно меня останавливало. Был бы Марк после признания о предательстве таким же уверенным в нашем с ним будущем?

Поскольку я промолчала, он сам придумал причину:

– Причина в Дамире, – не вопрос, а утверждение.

И я снова промолчала. Уж лучше пусть думает так, с таким поворотом дела я могла смириться.

– Я понимаю, пока сын не хочет меня принимать ни в каком качестве рядом с тобой. Возможно, он видит во мне конкурента на внимание мамы, поэтому ревнует.

Я задумалась. Макс стал первым мужчиной, которого я подпустила к себе за долгие годы. Но почему же Дамир тогда не ощутил в нем конкурента? Это потому, что я была к Максу равнодушной? Или Марк просто сгущал краски? В любом случае, его вариант тоже не стоило списывать со счетов.

– Ты должен отвести нас на пейнтбол и продолжать с ним общаться, даже если Дамир против. Если опустить руки на старте, он так никогда к тебе не привыкнет. Ведь если я скажу вот так сразу, что ты его отец, то станет только хуже.

– Да, ты права, – вздохнул он, – но я все равно не хочу, чтобы между нами была какая-то преграда.

Я пригладила его волосы и ощутила, как сердце замерло от нежности. Желание Марка одновременно радовало и огорчало. Я хотела бы быть с ним, но в глубине души терзали воспоминания о предательстве. Неужели можно просто начать новую жизнь, забыв о прошлом? Если Волошин разберется с Зиминым и Артем Владимирович умолчит, то, Марк ведь ничего не узнает? Но, едва подумав о таком варианте, во мне проснулась волна протеста. Нет, Зельман должен знать и рассказать ему должна я, а не кто-то другой. Ну просто, нужно найти подходящий момент.

– Может быть, нам стоит попробовать, – осторожно произнесла я, хотя сама не совсем верила в свой оптимизм. – И совместная игра в пейнтбол может стать хорошим стимулом для Дамира принять тебя.

Марк сначала замер, он не поверил, но быстро взял эмоции в кулак:

– Отличная идея, – улыбнулся и, полностью повернувшись ко мне, уверенно добавил: – Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь, и я буду бороться за нас, как за семью. Для меня это не пустой звук.

Я не могла сдержать улыбку, ведь нахлынувшая волна тепла заставила меня почувствовать себя в безопасности. И, возможно, в тот миг я понимала, что в нашей нелегкой истории появилась надежда. Просвет, который я так долго ждала!

– Значит, завтра мы идем на пейнтбол? – спросила я и мысленно и морально подготавливалась к новому этапу нашего общения.

– Да.

Эту ночь я провела в комнате Зельмана, но рано утром незаметно улизнула к себе. На всякий случай.

Мы решили не откладывать наши планы и отправиться на игру на следующее утро. К тому же погода была ясной и солнечной, идеальной для прогулки на свежем воздухе.

Едва я сообщила радостную новость Дамиру, как он стал собираться быстрее реактивной ракеты. Но внизу, заметив Марка, тут же скривился.

– Доброе утро. Готов к предстоящей битве? – Зельман даже улыбнулся и подмигнул, но сын…

– Уделаю тебя в два счета, – и невежественно высунул язык.

– Дамир! – воскликнула я, но мелкий паразит успел выскочить на улицу.

А Марк радовался уже и этому, потому что вчера сын для него даже двух слов жалел.

Дорога до пейнтбольного клуба прошла в гробовой тишине. Я сидела рядом с Дамиром на заднем сидении и чувствовала напряжение, как натянутую струну, готовую порваться в любой момент. Но не смела ничего говорить, лучше уж подождать до игры. Если не на сто, то процентов на семьдесят я точно была уверена, что там Дамир сбросит пар и успокоится.

На импровизированном полигоне инструктор первым делом начал объяснять правила. Марк внимательно слушал и украдкой поглядывал на сына, который, казалось, был полностью погружен в инструктаж, лишь бы не сталкиваться взглядом с Зельманом.

Я тоже слушала, хотя особого желания играть у меня не возникло. Поэтому, как только инструктор предложил им с Дамиром сыграть против другой команды отца с сыном, я схватилась за идею обеими руками. Марк тоже не возражал, а Дамир лишь проворчал, что «этот дядька мне не папа», но в итоге тоже кивнул.

– Ну что, готов к игре? – бодро спросил Марк, когда все было подготовлено.

– Да, – коротко бросил Дамир и сжал в руках маркер.

Игра началась. Я наблюдала за ними со стороны и понимала, что Марк решил не давить на сына и дал ему пространство действовать в одиночку. Но каждый раз, когда Дамир целился и стрелял, Марк оказывался рядом, стараясь помочь или поддержать, если было необходимо.

В какой-то момент Дамир попал в засаду, ведь его туда специально загнали противники, потому что играли сообща. Но Марк, заметив это, бросился на помощь и оттянул сына от атаки противника. Краска попала в бочку, а мои мужчины остались не «ранеными».

Я только и успевала облегченно выдыхать, ведь игра для меня со стороны выглядела чересчур напряженной. Учитывая, что ехали мы сюда, преследуя определенную цель. А не тупо побегать и пострелять.

Да и завидовала я нашим соперникам. То, как отец подсказывал сыну, куда бежать, как действовать и куда стрелять, – расстраивало. Они даже знаки подавали друг другу, в то время как мои мужчины действовали тупо каждый за себя. Вернее, так могло показаться на первый взгляд, но я точно видела, что Марк все время держал Дамира в поле зрения и помогал, если того требовала ситуация.

После западни, Зельман увел Марка в «безопасное место», и я не видела их некоторое время. Но после, как они вышли, поразилась до глубины души и даже сперва не поверила своим глазам.

Они вместе, плечом к плечу, выстреливали по соперникам и отбиваясь с удивительной слаженностью. Ну и, когда Марк обезвредил отца противника, Дамир загнал ребенка в «угол» и тоже выстрелил. Они победили и, может сын не понял сразу, что на радостях вытянул пятерню и хлопнул ею о ладонь Зельмана. А затем сынок с озорным криком бросился ко мне в объятия.

– Мам, ты видела? Мы выиграли!

– Видела.

– Ты молодец, – похвалил Марк, когда подошел к нам. – Схватываешь четко на лету. И я поражен твоей находчивости. Как ты того пацана пять минут за нос водил по площадке. Я бы сказал, это было изощренно. Как и финальный выстрел в конце.

Дамир взглянул на него и равнодушно для окружающих кивнул. Но только я могла заметить, что в его глазах было нечто большее – смесь удивления и, возможно, небольшого уважения. Признания.

После игры Зельман отвез нас в кафе. По правде, я переживала, что он привезет в свой ресторан, но Марк выбрал для нас другое место. А уж когда я увидела меню, то постаралась скрыть удивление со вспыхнувшим в груди волнением. Но смогла ли скрыть дрожащие руки?

Да тут же большая часть меню подходит сыну! Я даже и не подозревала, что в городе есть такое небольшое, но уютное заведение. Обычно я все кафешки стороной обходила, чтобы у Дамира не было соблазна.

В итоге я сделала заказ для себя и Дамира, а Марк пожелал лишь кофе. Еду принесли нам быстро, но за столиком все это время витала тишина.

Дамир уже жевал бутерброд и время от времени поглядывал на Марка. Все же, он им заинтересовался и это тешило меня. Радовало материнское сердце до слез на глазах!

– Ты сегодня хорошо играл, – неожиданно изрек Марк, прерывая молчание.

– Спасибо. Ты тоже. У тебя отличный прицел.

Я едва своим бутербродом не подавилась, когда услышала довольно бодрый и даже не злой ответ сына.

Марк продолжил развивать тему игры, а я наблюдала за ними с надеждой, что потихоньку укоренялась в сердце. Пусть это было небольшое, но уже начало. Я видела, как Дамир понемногу ослаблял свою защиту, а Марк не спешил, давая сыну возможность самому сделать шаг навстречу.

И уж чего я точно не ожидала, но все же:

– Может, мы как-нибудь еще раз сыграем? – уточнил Дамир, но шустро добавил: – И Макса с нами возьмем.

Марк не растерялся, хотя я успела уловить раздражение в его взгляде.

– Конечно, когда захочешь.

Я ощущала в тот момент, как сердце наполнялось теплом и опасалась делать хоть какие-то предположения.

Понимала, что впереди еще много сложностей, но надежда была! И я точно готова поддерживать их обоих в каждом шаге на пути к сближению. Но видимо, я настолько обрадовалась совместной прогулке и игре, что позабыла и о некоторых подводных камнях… Да разве они были важны в тот момент?

После приятных посиделок Марк отвез нас домой, и я бы могла сбежать вместе с Дамиром, но притормозила. Отпустила сына, чтобы ничего не мешало нам с Зельманом.

Дамир скрылся за дверью в подъезд и настала некоторая неловкость. Я уставилась в окно машины и, забывшись, засмотрелась на небо. Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, заливая улицы города мягким золотым светом. И, смотря на небесную красоту, мне вдруг отчаянно много захотелось сказать Марку, но никак не могла решиться.

Слышала, как он нервно играл пальцами на руле, будто тоже собирался с мыслями.

Все же, я набралась храбрости и обернулась к мужчине. К моему мужчине! Так странно и удивительно, пусть и говорить это у себя в голове.

Наши глаза встретились и уже по решительному выражению лица Марка я поняла, что он хочет сказать нечто важное. Поэтому затаила дыхание и ждала.

Наконец, он глубоко вдохнул и заговорил:

– Русь, мне не надо много времени, чтобы осознать, что я чувствую к тебе. Ведь мои чувства были ясны очень много лет назад. Просто я не знаю, как выразить все, что творится внутри меня, но я знаю одно: ты нужна мне. И я хочу, чтобы мы, наконец, стали семьей. Одним целым.

На глазах против воли выступили слезы, и я ощутила, что сердце забилось сильнее. Слишком громко для той тишины, что образовалась после признания Зельмана.

– Марк… – начала я, но он мягко коснулся моей щеки пальцами, будто умолял помолчать.

– Пожалуйста, дай мне сказать до конца. Ты и Дамир – самое дорогое, что у меня есть. Вы делаете меня лучше, сильнее. С тобой я чувствую, что могу справиться с любыми трудностями. Я люблю тебя. И это чувство возникло не только что, оно тянется уже бог знает сколько времени. Тогда я струсил, думал, что ты боишься меня или вовсе терпеть не можешь. Не рискнул действовать, но теперь точно своего не упущу.

Едва не заплакала, потому что… судя из его признания, мы впустую потратили так много времени! А ведь реально, не опусти я руки восемь лет назад, все могло сложиться иначе. Но, кто же знал, что у Марка тоже были ко мне чувства? Это же я думала, что, судя из его поведения, то пустое место для Марка. Оказывалось, что мы тупо неправильно поняли друг друга.

Без лишних слов и лирики, я наклонилась к нему ближе, и наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. После чего нежно прошептала практически в губы:

– Я тоже люблю тебя, Марк.

И в этот момент между нами не осталось ничего, кроме тишины и трепетного ожидания. А губы неминуемо встретились в нежном, мягком поцелуе, полном чувств и обещаний, которые не требовали дополнительных слов. Это был поцелуй, в котором отражались все наши эмоции, мечты и надежды на будущее. В этот миг весь мир исчез, оставив нас наедине. Люди за окном словно перестали существовать, а остались лишь мы одни в этой машине, наполненной любовью и счастьем.

И как бы сильно мне ни хотелось отстраняться от сладостных губ, но пришлось. Нужно возвращаться домой.

– Теперь у нас точно все будет хорошо, обещаю, – заверил меня, после чего я вышла из машины и поплелась к подъезду на ватных ногах. И с плотным ванильным туманом в голове.

Наверное, я реально забылась и поверила, что чудеса иногда случаются. Всю прошедшую неделю я прожила, будто в сказке: свидания, поцелуи, нежные слова, красивые обещания. Меня никто не беспокоил и все шло гладко, до этого разрушающего момента.

И ведь ничего не предвещало беды: мы с Марком мило разговаривали и пили кофе в «АнтиАристократ» в дальнем углу уютного зала. Обсуждали дальнейший план общения Зельмана с сыном, потому что Дамир после игры не стал добрее, как я нафантазировала. Он будто превратился в кусок глыбы, стоило Марку появиться рядом. И как бы я ни пыталась растопить его лед, – бессмысленно. Было ощущение, что кто-то специально настраивал Дамира против Марка, нашептывая ему гадости за моей спиной. Но ведь никто не мог! И сын молчал как партизан, не признавался, что не так. Почему так рьяно надул губы и отталкивал Зельмана.

– Не будем торопить его. Я думаю, Дамир вскоре…

– Какая трогательная семейная сцена, – Зимин появился слишком внезапно,

гадко улыбнулся и хлопнул в ладоши.

Это и был тот момент, которого я боялась, как огня. Захотелось провалиться под землю и запрятаться, ведь урод явно не просто кофе забежал попить. Он явился, как злодей, чтобы разрушить мою сказку.

– Лучше тебе уйти, – настоял Марк, и как бы было хорошо, послушайся его Зимин.

Но, сказка закончилась и больше не будет так, как мне того хотелось. Потому что решительности в глазах гада было столько, что хоть ложкой ее зачерпывай.

– Уйти и пропустить предстоящее веселье?

– Какое еще веселье? Зимин, убирайся по-хорошему. Хватит травить жизнь Артему, займись лучше собой и своим бизнесом.

– А ты знал, Зельман, сколько моих людей работает с тобой бок о бок?

Показалось вдруг, что меня ударили прямиком в солнечное сплетение: дыхание оборвалось на секунду, а телом прокатилась волна удушающего спазма.

– А одна даже так близко, на расстоянии вытянутой руки, – выстрелил он, как из оружия, прямо в упор.

Марк сначала не понял и даже отмахнулся:

– Ну и кто же ко мне настолько близко, что… – однако, кота в мешке не скрыть и Марк уставился на меня с долей сомнения во взгляде.

А я не могла и слова выдавить из себя. Сидела и тряслась так отчаянно, что едва сдерживала горькие слезы.

– Руся, это ведь не ты?

– Да, Руслана, скажи уже, это ведь не ты помогала мне с самого начала, правда? Или ты? Это ведь ты подсказала мне, что у твоего босса аллергия на фрукты. И даже собственноручно вынесла…

– Что ты несешь! – заорала я, но понятия теперь не имела, как оправдаться.

Он смешал все таким образом, что даже если я не виновата в некоторых вещах, то как доказать на общем фоне предательства?

Марк долго всматривался мне в лицо, а я от испуга не знала, что сказать. Тупо молчала.

– Зимин, – Марк оставался спокойным с виду, но в его глазах бушевал ураган, который мог смести меня за секунду. – Или ты уйдешь сам, или тебя насильно выставит охрана.

– Я уйду, но не прощаемся. Еще увидимся, голубки.

Так много раз я представляла себе момент истины и пыталась морально подготовиться к нему, но… Но прямо сейчас не знала, не понимала, что мне делать. Слезы водопадом текли по щекам и как бы я ни пыталась мысленно успокаивать себя, ничего не получалось. Как ни посмотри – я предатель.

– Скажи что-нибудь, – выпалил он с тяжелым вздохом, а я не смогла. – Солги, или придумай оправдание и я поверю тебе. Умоляю, только не говори…

– Марк, я правда… – голос сорвался на хрип, но мне нужно было договорить: – пришла по его указанию. Но, понимаешь…

– Хватит, – он поднялся, а я в отчаянии вскинула голову и схватила его за рукав рубашки.

Нет! Мы не можем закончить на такой ноте! Только не так…

– Я себя сейчас таким идиотом чувствую… – он рассмеялся, но в голосе явственно слышалась печаль. – Я же реально был готов поверить во все, что угодно. А действительно ли Дамир сам по себе невзлюбил меня?

– Да что ты такое говоришь… – ужаснулась с его слов, а Марк громко хмыкнул.

– А что я говорю? Где правда в твоих словах? Где твои подлинные чувства, а где гнусная ложь? Может, любовь только я один себе придумал, а твоими действиями руководил кукловод?

– Все совсем не так! – вспыхнула от негодования, но как доказать обратное, все еще не придумала.

Мои слова для него теперь пустой звук. И отчасти ведь я сама в этом виновата. Почему не рассказала раньше? Почему откладывала на потом, ведь знала, что станет только хуже. Так почему же? Ответ прост – я струсила.

– Марк, не кипятись. Руся, правда, не сделала ничего такого.

– Мелкая, ты тут какими судьбами?

Действительно, ее сюда каким ветром занесло?

Не было смысла оставаться в зале, поэтому Марк схватил Аню и меня за руки.

Пока он тащил нас обеих в кабинет, я с горестью поняла, что только Ани и не хватало в наших разборках. Явно Зимин руку приложил, скотина!

Меня не держали ноги, поэтому плюхнулась сразу на диван, а подруга осталась стоять.

– Ругай и меня тогда, почему только Руся попала под горячую руку?

– Ань, не надо, иди домой.

– Нет уж, пусть скажет. А то может я еще чего-то не знаю. Когда вы так успели слажено сговориться? Вы виделись всего ничего, так откуда тебе знать, что Руслана сделала, а что нет?

– Да потому, братец, что это я уговорила ее устроиться к тебе в ресторан. И это я вынудила подругу принять «выгодное предложение» урода.

Аня особо выделила два слова, взяв их в условие кавычки пальцами.

– Ты… – Марк поразился настолько, что у него пропал дар речи.

Он сначала отвернулся от сестры и нервно взъерошил волосы, а затем снова повернулся к нам лицом.

Пока Зельман молчал, я не дышала, да и Аня затаила дыхание. Ну, теперь точно все. Больше, кажется, не осталось гнусных тайн. Это конец…

– Я поверить не могу… – он тряс головой, будто реально не верил и считал, что ему снится дурной сон. – Ну ладно Руслана, она мне чужой человек, пофиг. Но ты! Ань, ты мне сестра, вообще? Понятно, что Зимин чем-то угрожал, но, вот реально, какого лешего не прийти было ко мне сразу? И я не говорю сейчас о Руслане. Ты какого рожна не рассказала мне? Да что я монстр, не понял бы? Не помог бы?

– Ну… – Аня опустила взгляд и ей, как и мне, реально стало стыдно.

Мы даже не рассматривали изначально такой вариант. Эгоистично посчитали, что незачем Зельману знать ни обо мне, ни о Дамире…

– Хорошо, я-то ладно. Ты как родителям в глаза будешь смотреть?

– Так ведь ничего не случилось! – она, бедная, ужаснулась и тут же стала оправдываться: – у нас в планах не было желания навредить, честно. Да и Руся ничего не делала, никакой секрет не слила уроду. Мы думали, что так хотя бы предугадаем другие преступления внутри ресторана и в случае чего предотвратим их. Она же столько раз пыталась уволиться и бороться с Зиминым в одиночку, ну кто же знал, что ни ты, ни Артем, не уволите ее.

– Не вредили они… – проворчал с хмыканьем и выдал другую правду, за которую подруге придется самой отвечать перед родителями:

– Как давно ты знаешь про Дамира?

– Два года… – ляпнула она и приуныла, ведь снова опустила взгляд в пол.

– Прекрасно, вот теперь сама пойдешь к родителям и скажешь, почему прятала от них внука два года. И ты с ней пойдешь, – кивок на меня, отчего я аж икнула, – тоже расскажешь, почему лишила их возможности баловать внука аж целых семь лет.

Мы обе тяжело вздохнули. Раньше у меня были очень теплые отношения с мамой Ани и Марка, но теперь, кажется, все в корне изменится. И, самое паршивое, что никто ведь из них не посмотрит на мои чувства в тот период. Не возьмет в учет мой юный возраст. Они озаботятся лишь тем, что я «украла» у них внука! И Марк их, конечно же, поддержит. А кто встанет на мою сторону?

– Ну, правильно, – решилась я от отчаяния на откровение: – никто и спрашивать ведь не станет, а как же я себя ощущала, когда Вика закрывала перед моим носом дверь. Никто ведь не поймет мое угнетенное состояние после секса, который помню только я. Никто и мысли не допустит, что я тоже страдала.

– Русь, да все не так! Мама не станет… – начала Анюта, но ее перебил Марк:

– Оставь нас одних.

– Нет, – уперлась она, но я тоже думала, что лучше отпустить Аню:

– Правда, иди. Мы дальше должны решить проблему между собой.

– Но, учти, братец, – она ткнула в него пальцем и зашипела злобным ежиком: – обидишь Русю и тоже будешь потом перед нашей мамой оправдываться, понял?

– Понял, иди.

Аня бросила на него взгляд и после вышла из кабинета. Марк молчал, но и я не рисковала что-то произносить. Он несколько раз порывался начать разговор, но в итоге выпалил лишь:

– Тоже возвращайся домой. Нам всем явно нужно остыть и разговаривать позже на трезвую голову.

Я встала и подошла к нему, Марк тут же отвернулся от меня, поэтому пришлось говорить ему в спину:

– Я не знала о твоей аллергии, но догадалась, что с тем десертом явно что-то не так. Позвонила Ане, тогда она и рассказала мне. Ну а после я уже ни о чем не могла думать, сразу схватила ампулу и набрала лекарство в шприц. Дальше ты все знаешь. С самого первого дня я ни разу не выполнила ничего, что от меня требовал Зимин.

– А то, что ты вытворяла… – перебила его с легкой улыбкой:

– Просто хотела, чтобы ты уволил меня.

– Почему?

Такой одновременно легкий, и в то же время тяжелый вопрос…

– Наверное потому, что мои чувства снова вспыхнули настолько ярко, что я не в силах была с ними справиться. И потому, что не могла никак повлиять на ситуацию с Зиминым.

В конце я рискнула сделать шаг и обняла Марка со спины. Он так и стоял, как каменное изваяние, но плевать. Мы, правда, наделали много ошибок с Аней и будет чудо, если Марк нас простит.

В какой-то момент любимый расслабил напряженную спину и шумно выдохнул, но по-прежнему молчал. А уж когда накрыл своей огромной ладонью две мои сцепленные в замок на его животе, то почувствовала некоторое облегчение. Просто поняла, что ему реально нужно немного времени и пространства.

– Я пойду… – обреченно выпалила ему в спину и с неохотой отстранилась.

Марк вдруг обернулся и, смотря прямо мне в глаза, уточнил:

– Есть ли что-то еще, о чем я должен знать? – только я открыла рот, как он перебил: – Подумай хорошенько, я больше не хочу таких сюрпризов. И сомневаюсь, что в третий раз тебе это сойдет с рук.

Черт, стоит ли говорить про то, что Новицкие в курсе? И про Волошина?.. От того, что я прикусила нижнюю губу и нахмурилась, Марк все понял:

– Рассказывай.

– Помнишь, когда Зимин первый раз явился в ресторан и рассказал, что Артем Владимирович его брат.

– И? – секундная заминка, после которой любимого осенило: – Ты рассказала Артему, не так ли?

– Да. К сожалению, в тот же день Вика дала Дамиру конфеты и мне пришлось уехать из дома Новицких. Но, я честно рассказала все, потому что признаться им было проще, чем тебе. Надеялась, что проблема решится раньше, но…

– Чем Зимин угрожал тебе?

– Моя мама работает у него главным бухгалтером и…

– Понял, не продолжай. Ладно, не паникуй, у нас с Артемом есть друг… – настала моя очередь перебивать с вымученной улыбкой:

– Максим Волошин.

Любимый даже не удивился, скорее, констатировал:

– Тогда понятно, почему урод явился и слил тебя предо мной. Макс действует тонко и четко в цель. Значит, что-то точно нарыл.

– Есть еще кое-что, – Зельман сощурился, ну а я выдала с иронией: – Я попросила Волошина забрать мое заявление на Вику из другого участка. И под его личным контролем дать ход делу.

– Яра… – от того, как глубоко он вздохнул и замотал головой, я оскорбилась, но пока промолчала. – Ясно. Если это все, то я отвезу тебя домой.

– Не стоит, сама доберусь.

Он особо и не рвался, кивнул. Ну а я спешно ушла, пока не наговорила много лишнего. Понятно, почему он защищает Вику, ведь та воспитывает их сына и попасть ей за решетку сейчас никак нельзя. Но… а как же я? Как же Дамир?.. Мы что, не важны?

Ушла оттуда и выбросила пока все мысли из головы. И порадовалась, что наконец с плеч свалился груз вины перед Марком. Хоть и не была уверена, простит он меня или нет, но все равно тешилась мыслью, что больше не нужно содрогаться от любого непонятного шороха.

***

Марк через сообщение назначил мне встречу возле ресторана после обеда, и я бежала туда с четкой уверенностью, что все будет хорошо. Между нами неподдельные чувства, а остальное мелочи, с которыми можно разобраться, не расставаясь.

По крайней мере, я прокручивала в памяти тот момент, когда любимый говорил, что в третий раз уже не простит меня. Значит, и на этот раз он еще вчера закрыл глаза. Ну просто, ему нужно было чуть времени, чтобы переварить ситуацию. Может даже, Марк обсудил ее с Новицким.

Увидев любимого на парковке возле машины, сразу бросилась к нему и хотела обнять, но он не позволил. Схватился за мои плечи, чем и остановил от объятий.

Это было первый тревожный звоночек, который я не захотела заметить. Неужели все еще злится?

Но и второй звоночек я «проморгала», хотя видела равнодушие во взгляде. Я все еще глупо рисовала себе воздушные замки в голове, поэтому не желала видеть очевидных намеков.

– Ты до сих пор зол? – я потянулась рукой к его щеке, но Марк и этого не позволил.

Схватил руку и грубо отпихнул от себя. Все смотрела на него и не понимала, что происходит. Как и не смогла прочесть хоть что-то по взгляду. Он был настолько равнодушный и холодный, что поежилась.

– Давай на этом поставим точку в наших непонятных отношениях.

– Что? – я не поверила. – Как так? Мы же… нет, погоди. Подумай еще раз, все же можно исправить!

Я отказывалась верить, поэтому отрицательно качала головой, но решение Марка не изменилось.

– Что тут думать? Ты предала меня дважды. Это перебор. Да еще сговорилась с Анькой за моей спиной. Считаешь, после такого я должен все схавать и жить дальше, как ни в чем не бывало?

На глаза навернулись слезы, но смахнула их и попыталась образумить Марка:

– Не горячись. Давай возьмем перерыв ненадолго. Вероятно, ты еще не совсем остыл.

– Руслана, я уже остыл. К тебе. И ты в этом сама виновата, – резал словами, как скальпелем без наркоза.

– А как же Дамир? – выпалила и смахнула слезинку.

Было сложно удерживать эмоции глубоко в себе, ведь они отчаянно рвались наружу. Но я все еще верила в надежду. В просвет, хотя его, казалось, не было.

– А что Дамир? – Марк равнодушно пожал плечами. – Твой сын меня все равно ненавидит, так что я вернусь к своей семье. К Мирону, который обожает меня и не стыдиться называть папой.

Понимал ли он, что нокаутировал меня? Наверное, нет… И что я должно была ответить? Промолчала, тогда он снова рубанул по живому:

– Конечно, я не могу отрицать факта отцовства и поскольку в ресторан ты больше не вернешься, то готов платить тебе каждый месяц алименты. Скупиться не буду, так что можешь смело заняться собой и ребенком. Может хоть универ закончишь и, наконец, найдешь себе достойную работу.

Внутри так стало гадко, будто меня только что окунули лицом в помои. И вместо слов, залепила Зельману звонкую пощечину. Потому что кипела внутри и удар был вместо тысячи слов.

– Какой же ты му… – успела вовремя заткнуться, потому что из машины выскочил Мирон.

Была ли я готова к такой подставе? Нет… Зато сразу «очнулась» и даже улыбнулась вымученной улыбкой. Все понятно. Это реально конец.

Ребенок прижался к ноге Зельмана и бросил на меня отнюдь не приятный взгляд. Но мальчик промолчал, зато все еще было что сказать мне:

– Ни мне, ни Дамиру, не нужны твои деньги. Засунь их себе сам знаешь куда. Живи счастливо с теми, кто тебя реально обожает, а о нас забудь.

Я ушла, пока моя гордость не разбилась у ног Зельмана хрупкой вазой. И пока я не стала умолять его снова подумать дважды.

Уходила с гордо поднятой головой, но понимала, что скоро не выдержу и разревусь. Я доверилась Марку и что теперь?!

Не думала, что словами можно нанести столько разрухи и убить все хорошее по щелчку пальцев. Бежала оттуда со всех ног и совершенно не поняла, как оказалась на лестничной клетке.

Но я не пошла к себе, а позвонила в дверь Максима. Разве смогла бы я войти в квартиру в убитом состоянии и улыбаться сквозь боль сыну и маме?

А Макс сразу все понял, едва открыл дверь и взглянул меня.

– Заходи скорее, – затянул меня внутрь и провел на кухню.

И я, наконец, дала волю эмоциям. Разревелась так горько, что ничего перед собой не видела, только занавес из слез.

Максим сидел напротив и молчаливо слушал мое всхлипывание. Пришлось закрыть лицо руками, ведь не в силах была успокоиться, а слезы лились как нескончаемый дождь. Но я выпалила кое-как, что Марк узнал про Зимина и нас с Аней. И что буквально тридцать минут назад он меня гнусно бросил из-за предательства. Что отрекся от Дамира так легко, будто он ему чужой…

– Ты даже не представляешь, как мне больно, – всхлипнула я, когда убрала руки от лица. – Я не могу понять, как он мог так поступить… после всего, что было между нами.

Максим ничего не говорил, просто налил чаю и поставил передо мной чашку. Его молчание было как теплое одеяло, под которым можно спрятаться, когда вокруг все рушится. Вот и почему бы мне не влюбиться было в него? А вместо этого я поверила вдруг в себя и в то, что у нас с Марком может быть шанс на счастье.

– Это не просто предательство с его стороны, – продолжила я и почувствовала, что слова словно раскаленные угли рвались наружу. – Это… это как будто меня раздавили. Я реально думала, что у нас с ним взаимные и искренние чувства, а он даже не взглянул в мою сторону, когда я уходила. Сказал все так холодно, будто я была для него пустым местом.

Я зажала в руках чашку и почувствовала, как тепло проникает сквозь пальцы, пыталась тем самым унять дрожь в теле. Максим подвинулся ближе, и я видела, что его глаза были полны различными эмоциями, но он не перебивал меня. Дал высказаться.

– Знаешь, что самое обидное? – горько усмехнулась, – он ткнул мне в лицо алиментами, а после взял и просто выкинул нас с Дамиром из своей жизни, как ненужный мусор.

Максим слегка сжал мое плечо, а после ласково погладил по спине. Из-за невинного и искреннего жеста от друга снова разрыдалась.

– Русь, – тихо произнес Макс, его голос был удивительно мягким. – Марк не заслуживает тебя. Думаю, никогда не заслуживал.

Я резко мотнула головой, пытаясь выдавить из себя горькую улыбку, но вместо этого сорвалось хриплое:

– Но почему-то же меня угораздило в него влюбиться…

Максим долго смотрел на меня, будто собирался с мыслями.

– Однажды обязательно найдется тот, кто будет беречь тебя, как сокровище.

Его слова больно ударили в грудь, потому что я не хотела кого-то там. Я, черт возьми, даже сейчас хотела Марка…

– А пока, – добавил он, наклоняясь чуть ближе, – ты можешь хоть сегодня начать с чистого листа. Ты сильнее, чем думаешь, Русь.

Утешение пробилось через боль, как первые лучи солнца после долгого дождя. И в первую секунду мне даже реально стало легче, но…

Не рискнула задать вопрос в лоб. Макс явно намекал на себя. Осторожно и хитро, чтобы в случае чего умело отшутиться или сказать, что он имел в виду совсем другое.

Но то ли день сегодня был такой паршивый, то ли реально нужно было расставить между нами запятые после недопонимания:

– Макс, я бы и рада начать все сначала, но нет у меня к тебе никаких чувств, кроме дружеских. А врать и претворяться перед таким замечательным человеком как ты – это будет верх цинизма с моей стороны.

– Я должен был рискнуть, – улыбка озарила его лицо, но глаза остались опечаленными.

Ну что я могла с собой поделать? Только мысленно дать пинка под зад. Думала, возникнет неудобное молчание, но друг не растерялся:

– Зная тебя, ты наверняка отказалась от денег Марка. Так вот, не дури. Вытяни из него максимум и воспользуйся шансом наладить свою жизнь. Если так подумать, то наполовину мужлан тоже виноват, что ты не окончила универ. Мне кажется, прямо сейчас идеальное время восстановиться на учебе.

Да что такое, уже второй человек за сегодня говорит мне про высшее образование! Может, он и прав, но… Макс словно понимал, что у меня в голове возникло куча сомнений, поэтому набросал для меня примерный вариант:

– Не обязательно брать дневную форму. Заочка тоже норм. Максимум, пара тройка месяцев у тебя будет загружена из-за сессии. С Дамиром решим проблему: либо я, либо Аня, ну кто-то из нас точно будет на подхвате. И потом, смотри, Макс Волошин обещал уже скоро прижучить Зимина. Мне кажется, после этой заварушки твоей маме лучше уйти оттуда и устроиться в другое место. Может и времени на внука появится больше. Так что, реально, налаживай свою жизнь и не смотри на Марка. Живи для себя и сына. Стань крутой бизнес-леди и пусть урод потом локти себе кусает, какую девушку проворонил в свое время.

Улыбнулась и стало вдруг так тепло внутри, как в теплую летнюю ночь. Его план звучал настолько убедительно, что я вдохновилась и реально поверила в себя. Да ну что я, не смогу? Смогу! Дамир вырос, он уже более самостоятельный, чем раньше. А с Викой пусть Волошин разбирается. Да и к тому же, Зельман вернулся к ней, так что стерве нет больше смысла вредить нам с сыном.

– Ты прав. Нужно двигаться дальше, а Зельман пусть катится ко всем чертям. Только вот…

– Что? Говори.

– Не хочу больше видеть Марка, но мне в любом случае нужно забрать из ресторана свои документы. Ну и нормально уволиться.

– Не проблема, я поеду с тобой.

На этом и решили. От разговора с Максом я полностью успокоилась, да еще и воспряла духом. Только подлый червячок все не успокаивался и рыл себе дырку глубоко внутри, чем и не давал покоя. Вынуждал сомневаться в адекватном решении Зельмана. Отмахнулась от предположений. Решение принято. Он сам по себе, мы сами по себе, точка.

И Яра, и Артем Владимирович пытались меня отговорить, но я оставалась непреклонной. Пусть они и не упоминали Зельмана с его вчерашним решением, но явно о нем уже знали. Судя по тому, с каким виноватым видом все это время на меня смотрела Ярослава.

– Ну какой мне смысл работать у вас официанткой? Я хочу восстановиться в универе и получить высшее образование.

– Разумно, образование важно, – Артем кивнул, а вот Яра не согласилась с его мнением:

– Да зачем тебе универ? Сейчас вышка и нафиг никому не сдалась. Столько курсов, возможностей и без пяти лет вышки. Хочешь, я натаскаю тебя по smm и порекомендую хорошую онлайн школу, чтобы после получила сертификат с дипломом? Я вот как-то ведь совмещала с Маруськой и ничего, все получилось. А мой диплом универа так и валяется где-то в другом городе, пылиться. Кому он нужен? В сфере рекламы я получала куда больше, чем могла бы зарабатывать, сидя в офисе с девяти до семи.

– Нет, – отрицательно качала головой и улыбалась, – я хочу идти по тому плану, который набросала у себя в голове. Реклама – это не мое.

– Все правильно, не слушай никого, кроме себя, – Новицкий подписал мое заявление и вместе с документами сунул конверт. – Считай, что это твои отпускные и премия. И не надо отка… – я резко протянула ладонь и мужчина замолк.

– А я и не собиралась отказываться, – с улыбкой буквально вырвала из его рук все, что принадлежало мне.

Артем гортанно рассмеялся:

– Деловая хватка, далеко пойдешь.

– Ну ты все равно не пропадай, мы же друзья, – Яра явно хотела сделать намек на Марка, но умолкла.

А я не хотела о нем говорить, как и видеть. Его не было на работе и мне бы радоваться, но… но в глубине души я расстроилась. Наверное, глупо надеялась, что он вдруг за ночь мог передумать.

И уже когда я спускалась, то столкнулась на лестнице с мужчиной. Показалось сначала, будто призвала заклятием Зельмана. А Макс, черт возьми, сидел в машине… Увидела, как мужчина хмуро окинул меня и заострил внимание на папке в руках.

– Не волнуйтесь, я уволилась и забрала свои документы. Больше вы меня, Марк Станиславович, не увидите.

Что-то тоскливое хлюпало в его глазах, или я снова пыталась придумать ему оправдание…

– Хорошо, – Марк кивнул.

И нам бы разойтись, но Зельман встал посреди лестницы, будто не собирался отходить. И тем более отпускать меня. Встал там как бульдозер, черт возьми. Неловкость стала зашкаливать, поэтому заговорила я:

– Марк… Станиславович, – специально так назвала его, чтобы позлить, – желаю вам и вашему сыну всего хорошего. Вике, увы, того же желать не буду. Ее ждет судебное разбирательство.

Вот теперь я спустилась на ступеньку ниже и обошла Зельмана.

– Русь… – он успел схватить меня за запястье, и я остановилась.

Обернулась. Я, правда, хотела уйти, но глупое сердце вынуждало подождать. Послушать. А вдруг?..

Но Марк молчал, а сзади кто-то поднимался.

– Отпусти ее.

Максим. Зельман сощурился и после бросил в меня взглядом обвинение. И в чем же я провинилась по его мнению, интересно?!

– Марк, ты меня вчера бросил, помнишь? Так что отпусти и иди в ресторан, Новицкий тебя ждет.

С неохотой и все с тем же упреком во взгляде, он разжал пальцы. Макс отдал мне ключ от машины и велел уходить. Так и сделала. Даже подслушивать или подсматривать не стала. Уже все равно. Я должна смириться и забыть, но как? Хороший вопрос…

Друга не было довольно долго, и я реально уже собиралась иди за ним, но Макс вернулся через минуту. Без явных следов побоев или еще чего-то. Мы тронулись с места, но стало до чесотки любопытно:

– И что ты ему сказал?

– Да просто сказал все, что о нем думаю. В ответ получил такое же мнение. Все.

– Все? – засомневалась, но мысленно махнула рукой.

– Я его не бил, он меня тоже.

– Если б не сказал, никогда бы не догадаюсь, – съехидничала, но больше не рискнула спрашивать.

Хватит. Вот теперь точно все закончилось, и Марк должен остаться в прошлом. Ведь сейчас я четко услышала его желание. Не через телефон или от Вики, Зельман сам пожелал остаться со своим младшим ребенком. Ну, что ж. Я и раньше не питала особых иллюзий, а те, что возникли недавно – забуду.

***

– Дамир, кого ты все время ищешь?

Уже не в первый раз за прошедшие две недели я стала замечать за сыном странное поведение. Когда мы приходили и уходили из школы, он постоянно крутил головой и было ощущение, что он хочет кого-то увидеть. Но, кого?

– Друзей, – он пожал печами.

После моего вопроса сын смотрел строго прямо перед собой и упорно молчал. А у меня из-за случая с Викой до сих пор внутри хлюпала паранойя. Два месяца прошло с того события, и месяц, как я больше не видела Зельмана. И вроде мне бы успокоиться, но что-то все еще не давало расслабиться.

Зимина до сих пор не прижучили, ждали чего-то, я так и не поняла. Радовалась хотя бы тому, что маму не втягивали в разборки. Но, как показала практика – секреты ни к чему хорошему не приводят. И уже реально несколько раз подумывала рассказать ей правду. Она же не в курсе и считает своего начальника нормальным человеком!

Тряхнув головой, вернулась к проблеме с сыном:

– Если ты снова видел ту женщину, то просто скажи мне и я разберусь.

– Нет, не видел.

Вот это было правдой. А про друзей Дамир солгал. Неумело и с заминкой, да еще и напрягся весь. Но, если не Вика, то, кто тогда? Зимин? От последней догадки ничуть не легче. Вроде все было хорошо, но чувство тревоги никуда не испарилось! Но может, я специально себя накрутила? Кто знает…

Вечером я, как обычно, велела сыну собрать портфель в школу. И как правило он никогда ничего не забывал, но как только я отвела его в школу и вернулась домой, увидела вдруг пенал с ручками на столе. Ну вот как так? Схватила его и снова побежала в школу. Бежала со всех ног, хотя урок уже должен был давно начаться. В конце концов, я могла позвать учительницу и через нее передать пенал моему забывчивому сыну.

Но вот правду говорят, нет худа без добра. Пока шла через ворота к лицею, надеялась, что мне показалось… Мужчина, явно услышав шаги за спиной, обернулся и нервно выпалил:

– Руслана… – Марк стоял всего в нескольких шагах от меня.

Я замерла. Сердце невольно сжалось от его хрипловатой интонации, от его присутствия и от того, что голос Зельмана я слишком долго не слышала. Но сразу за этим чувством пришла волна боли и негодования.

– Ты?! – в моем голосе прозвучал целый коктейль эмоций: удивление, обида и немного злости. – Что ты здесь делаешь?

Марк чуть опустил голову, словно собирался с мыслями, но его взгляд оставался твёрдым и решительным.

– Я приходил к Дамиру.

Даже врать не стал, надо же.

– Как это? – я нахмурилась.

Я не могла понять, как он умудрялся появляться здесь, оставаясь для меня невидимым. Или это был первый раз?

– Ты что, виделся с ним?

– Да, – он сделал шаг ближе, будто надеялся, что расстояние между нами сможет решить недопонимание. – Виделся уже несколько… – Марк запнулся, потому что я бросила на него тяжелый взгляд и признался: – я прихожу сюда уже давно.

– А меня ты не хотел сначала спросить?! – прошипела в ярости и даже не пыталась погасить в себе костер злобы к Зельману.

– Я знал, что ты не позволишь, – ответил тихо, но уверенно. – Он мой сын, Руслана. Я хотел его видеть хотя бы издалека.

Слова ударили куда сильнее, чем я ожидала. Его сын? Хотел видеть?!

– Твой сын? Что, правда? Не ты ли открестился от него месяц назад?

Марк тяжело вздохнул.

– Я понимаю, что ты сейчас думаешь. Но я просто… – он отвёл взгляд и нервно провел рукой по волосам. – Я должен был так сделать. У меня не было выбора. У меня была причина, разве ты не поняла этого?

Я промолчала. Гнев утихал, уступая место другим чувствам, которые я так долго старалась заглушить. И все смотрела на него, такого знакомого и одновременно чужого, а внутри медленно закипала кровь.

Может, я и должна была что-то понять в тот ужасный день, но…

– Ты так просто решил все за меня…– мой голос стал тише, но он все еще оставался напряженным. – А как же я, Марк? Ты хоть представляешь, как это было больно?

– Представляю, – заметила, как нервно дернулся его кадык, а сам мужчина побледнел. – Я ушел не потому, что хотел. Я… – он запнулся, словно слова застряли где-то в горле камнем. – Мне пришлось.

Снова это бесящее «пришлось». Я прищурилась.

– Пришлось? Это всё, что ты можешь сказать?

Марк посмотрел на меня с болью и сожалением. Но явно не с покаянием или намерением все объяснить.

– Я расскажу, но только… не сейчас. Пожалуйста, сделай вид, что мы не виделись. И не говори никому.

Что? Наверное, в моих глазах четко отразился вопрос, потому что Марк в который раз тяжело вздохнул.

В этот момент звонок с урока разорвал дибильную тишину. А еще через минуту двор стал заполняться радостным воплем детей. И, естественно, вскоре выскочил Дамир. Но, увидев меня, остолбенел и встал посреди лестницы. Наверное, не знал, как ему поступить. Я же рукой подозвала его к нам.

И прежде, чем сын бы что-то сказал, отдала ему пенал.

– Ты забыл дома.

– О, спасибо, – Дамир улыбнулся, а я…

Мне нечего было сказать. Ругать? Нет, так нельзя. Неправильно. Поэтому, спешно обняла сына и велела возвращаться в школу.

Как там Марк говорил – сделать вид, что мы не виделись? Прекрасно. Тупо развернулась и пошла прочь, будто он пустое место. Привидение. Невидимка. Но Зельман вскоре догнал меня и, схватив под локоть, вынудил остановиться.

– Русь…

Не смотрела на него, хватит с меня на сегодня эмоциональных качелей. Если у него нет конкретики, а одни лишь: «я должен был», то пошел он далеко и на долго.

– Марк Станиславович, – вырвалась из его захвата и отошла на пару шагов, – минимизируйте, пожалуйста, встречи со мной и моим сыном. Потому что я не хочу больше проблем от Вики.

То, как сильно вытянулось вдруг его лицо, напрягло меня. Снова будет защищать ее? Однако Марк вдруг сказал не то, что я не ожидала:

– Я клянусь, что Вика ничего не сделает Дамиру. И тебе тоже.

Четко. Ровно. Непоколебимо. Уверенно настолько, что у меня пропал дар речи. Смогла только кивнуть.

Развернулась и стала уходить, но кое-что вынудило вернуться. Я подошла слишком близко к Марку и вскинула голову. Хотела смотреть прямо ему в глаза:

– Ты нашел общий язык с Дамиром?

Зельман не дышал, пока ждал моего вопроса и после шумно выдохнул с кивком головы:

– Я не планировал приближаться к нему, хотел просто наблюдать издалека. Но, когда увидел, как на перемене девочка предложила ему банан, то я выбежал и…

Я слишком задорно рассмеялась, чем явно выбила твердую почву под ногами Марка. Долго смеялась, но вскоре успокоилась и стерла выступившие слезинки с глаз.

– Я надеюсь, ты у него не изо рта доставал банан.

– Смешно тебе, да? – рыкнул, но тоже улыбнулся.

– Забавно, правда? – я иронично приподняла бровь и добавила: – но на большинство фруктов, кроме экзотики, у него нет аллергии. Яблоки, бананы, виноград, даже киви – это все ему можно.

Марк кивнул.

– Да, он мне уже рассказал. Ну, я так полагаю, что его подкупила моя аллергия и множество забавных историй об этом. Я думал, он как я, а Дамир больше пошел в моего отца.

Какой бы приятной ни была наша беседа, я ее свернула:

– Ладно. На этом и закончим. Возвращайся к сыну, который тебя любит! – последнее выпалила с обидой и злостью.

– Русь…

Больше я ничего не желала слушать. Развернулась и быстро побежала на остановку. Черт… а ведь раньше я бы порадовалась явным сдвигам в отношениях Марка и Дамира, но теперь… Даже не понимала, плакать мне или радоваться. Наверное, второе, но почему так гадко стало на душе, будто туда снова плюнули?

***

Слова Марка долгое время не давали мне покоя. Неделю я засыпала и просыпалась только с одной мыслью: «Что же было не так?». Чем больше я думала и прикидывала варианты, тем сильнее злилась.

Ну даже если у него была весомая причина, то какого хрена не рассказать мне честно? Да разве мы вдвоем бы не придумали, как с этим справиться?

К слову о честности… Мама взглянула на меня и в который раз за утро покачала головой. А все Волошин, зараза! Приперся вчера к нам вечером с радостной новостью и вывалил ее прямиком перед моей мамой, черт возьми!

Нет, я порадовалась, что козла прижучили и его отец узнал правду о дорогом сыночке. Но моя мама не должна была узнать о том, что ее подозревали в краже денег, черт возьми!

Волошин после ушел, а у нас с ней до сих пор шла молчаливая война. Со вздохом первая решила пойти на контакт:

– Мамуль, я не хотела тебя волновать.

– Что, правда? – она отвлекалась от готовки и ткнула в мою сторону деревянной лопаткой: – А сейчас я не волнуюсь, да?

– Да кто ж знал… – проворчала, а мама уселась за стол и продолжила:

– И ты, и Анюта – две дурочки. Вот правда, вы стоите друг друга. Это ж додуматься – устроиться работать к Марку и пакостить ему. Вместо того, чтобы поговорить со мной. Ну или с ним, в конце концов.

– Да не пакостила я ему… – почти, но об этом промолчала.

– Руся, я же не первый день «замужем» в финансах. Уж поверь, смогла бы разобраться с любой ситуацией. Даже с такой.

– Не смогла бы, – может, она не понимала, какой на самом деле Зимин?

И только я собралась ей намекнуть, как мама огорошила правдой:

– Думаешь, я не видела махинаций? Золотко, я давно уже обратилась в тихую к Владимиру Зимину.

– Это его отец? – я ужаснулась, а мама загадочно улыбнулась мне.

Было явно нечто недосказанное в нем и романтичное, но я списала все на свою бредовую фантазию.

– Да. Не скажу, что мы с первой минуты пришли к общему пониманию, но я сумела найти для него аргументы. По моей указке Вова начал тайную проверку ресторанов сына. Видимо, из-за меня ты и попалась в эту дурную ловушку.

Мамуля легонько ударила меня по голове со словами:

– Вот если бы ты сразу ко мне пришла…

А я с грустью перебила:

– То Марк бы не появился в моей жизни.

Обе тяжело вздохнули. Мама знала, кто отец Дамира, но никогда не поддерживала мою тайну. Хотя берегла ее, считая, что это сугубо мое дело. Но теперь она стала слишком часто напирать:

– Уже почти все знают правду, так что ты должна пойти к Галине и рассказать все, как есть на данный момент. Возьми с собой Аню и поговорите втроем. Мы же все были раньше соседями и друзьями. Думаю, она тебя поймет. Мне, конечно, будет неловко перед ними, но уж ничего не изменить. Даже если Марк выбрал другую семью, ну и что? Твой отец в свое время тоже ушел, выбрав не нас с тобой. Ничего страшного. Но на примере наших с ним ошибок, не отнимай у Дамира других родственников.

Она меня ставила в тупик, повторяя все это уже не первый раз. Наверное, вопрос времени, как скоро они узнают о внуке от чужих людей. Кто-то точно проговорится и как после мне снова оправдываться?

– Хорошо, ты права. Пойду созвонюсь с Аней.

Мама кивнула, а я ушла звонить. И только я взяла смарт, как увидела вдруг входящий от подруги.

Наверное, у дурочек мысли сходились, ведь она первой заговорила про своих родителей и о том, что пора нам с ней раскрывать карты. Решили не откладывать на потом, а рассказать уже сегодня. Может, я и не была готова морально, но чем раньше, тем лучше.

Как только мы приехали, я первым делом покосилась по сторонам и нашла наш с мамой старый дом. Его уже было и не узнать: новые ворота, фасад дома, крыша. Но все же в сердце отдалось теплом, ведь столько воспоминаний…

– Не время ностальгировать, – Аня дернула меня за руку и провела через ворота к дому.

Был ли у меня страх перед Галиной Степановной и Станиславом Юрьевичем? Наверное, да…

Отца Марка и Ани я не так часто видела, как их маму. На то время я ей нравилась, но что будет теперь, после признания, даже предположить страшно.

– Я сказала своим, что приеду с тобой и у нас к ним есть серьезный разговор. Ну это я так подстраховалась, чтобы ни ты, ни я, не слиняли вдруг.

Кивнула и после мы вошли в дом, а затем прошли прямиком в гостиную.

Галина Степановна, невысокая, но энергичная женщина с цепким взглядом, выглядела настороженной, будто почувствовала, что мы не просто чай пришли попить. Станислав Юрьевич, высокий и слегка сутулый мужчина с густыми, но уже седыми волосами, сидел в кресле возле камина и посматривал в планшет. Услышав шум, он поднял голову и скользнул взглядом по нам.

– Руслана! Как давно мы тебя не видели! – Галина Степановна подошла ко мне и, оглядев с ног до головы, обняла. – Как ты поживаешь? Как мама?

– Девушки, вы с чем пожаловали? – Станислав Юрьевич, видимо, счел нашим женским разговорам дать бой. И сразу перейти к сути.

Аня нерешительно замерла посреди гостиной. Ее обычно уверенная осанка исчезла, и я впервые увидела, как подруга переминается с ноги на ногу, словно девчонка, пришедшая с провинностью. Я знала, что подруга побаивалась гнева отца, но ее мама частенько потакала дочери.

– Здравствуйте, Галина Степановна, Станислав Юрьевич. У нас к вам есть непростой разговор… – даже я не понимала, как начать.

– Нюта, Руслана, вы чего такие серьезные? – Галина Степановна насторожилась, а в глазах промелькнуло беспокойство.

В итоге она предложила нам усесться на диван. Аня так крепко вцепилась в подлокотник, что я побоялась, как бы она не проделала в нем дырку. Тем не менее, подруга заговорила:

– Мама, папа, я давно должна была вам сказать… – голос подруги дрожал, но она продолжила: – короче, у вас есть внук. Ему семь лет и его зовут Дамир.

Тишина в комнате была оглушающей. Даже часы на стене, казалось, остановились. Галина Степановна наклонилась вперед, её глаза расширились от шока. Аня рубанула вот так сразу, но может, сначала нужно было их как-то подготовить?..

– Какой еще внук? О чем ты говоришь? – воскликнула она и бросила тревожный взгляд на мужа.

Станислав Юрьевич нахмурился, его лицо стало почти каменным.

– Ты шутишь? – строго уточнил он. – Анька, ты что, родила нам внука и… да ну бред, когда бы ты…

– Это не шутка, пап, – перебила Аня. – Дамир – сын Марка. Ну, конечно, не мой! – возмутилась сначала, но после опустила взгляд.

Да и я не знала, куда смотреть. Они ведь должны понимать, что я тут не для моральной поддержки Ани…

Галина Степановна в этот момент прижала руку к сердцу, ведь резко побледнела.

– Сын Марка, которому уже семь лет? И как нам это понимать?

Поскольку два суровых взгляда одновременно покосились на меня, пришлось собраться с мыслями.

– Как вы уже поняли, Дамир мой сын. И сын Марка… – запнулась, потому что Станислав Юрьевич громко цокнул языком. – Ну, поймите, так уж вышло, что…

За меня договорила Аня:

– Да Вика эта, дрянь, наговорила Русе всякого бреда, вот она и подумала, что не нужна Марку. Как и ее ребенок.

– Отчасти да, но я могла бы признаться раньше, ну просто… Я была еще сама ребенок и не понимала, как мне жить дальше. Не волнуйтесь, Марк уже все знает и даже понемногу находит с Дамиром общий язык.

Не рискнула сказать, что сын все еще думает, будто Марк просто левый дядя.

Галина Степановна молчала, но по дрожащим плечам я поняла, что она сдерживает слезы. Станислав Юрьевич встал, прошелся по комнате и остановился перед нами. Взгляд мужчины оставался суровым и смотрел исключительно на меня. Испепелял и обвинял.

– Семь лет – это долгий срок. И мы жили все это время, даже не догадываюсь, что у нас уже был внук! Настоящий и родной… надеюсь.

Не совсем поняла его последнего высказывания, зато поняла Анюта:

– Пап, он как ты в плане аллергии.

Услышав это, его тон стал мягче:

– Хорошо, – произнес с улыбкой, но быстро поправил себя: – вернее, ничего хорошего. Бедный ребенок.

Галина Степановна махнула на него рукой и спросила дрожащим голосом:

– Он похож на Марка?

– Копия, – говоря, на моем лице появилась улыбка. – У него такие же глаза, волосы, носик. И тот же упрямый характер.

Она тихо рассмеялась сквозь слезы и покачала головой.

– Господи, у меня есть внук… Стас, ты слышишь? У нас есть настоящий внук.

Настоящий? Что-то совершенно я не понимала происходящего. А сын Вики?

– Слышу, – буркнул он, но в уголках его губ появилась легкая улыбка. – Хочу его увидеть и как можно скорее!

Это было логичное желание, но как мне теперь объяснить им, что…

Мои размышления оборвал шум. Хлопнула дверь, а вскоре на пороге гостиной появился Зельман. Он не удивился, увидев нас, а это означало, что или Аня, или ее родители, предупредили его.

– Сынок! Ты при… – взволнованно начала его мама, но отец грубо перебил:

– Паршивец! Эта девочка – ровесница твоей сестры! Что у тебя в голове было, а? У меня слов нет, чтобы описать весь спектр гнева внутри.

– Но… – хотела встать на его защиту, а Марк отрицательно качнул головой.

– И как ты теперь собираешься решать проблему с Викой и ее сыном? – продолжил тот донимать Марка. – Учти, от ее сына я, очевидно, отказываться не собираюсь.

И кивок в мою сторону, а после воцарилось молчание. Галина утешительно похлопала меня по коленке и слабо улыбнулась, затем бросила взгляд на сына. Бледного и явно измученного, с темными кругами под глазами. Не было похоже, что Марк вернулся в «любящую» семью. Его словно мучали все это время, и он жестко недосыпал. Что-то было явно не так. И эти разговоры про настоящего внука чересчур напрягали. А ведь я тоже, когда смотрела на Мирона, задавалась вопросом, на кого же он похож? Так неужели…

– Я работаю над тем, чтобы лишить Вику родительских прав на Мирона.

Его отец не принял такую новость:

– Ты из ума выжил? Хочешь себе его забрать?

– А куда мне деть Мирона, на твое мнение? Отдать детдом?! – повысил он на отца голос и сжал пальцы в кулаки.

– Марк, Стас! – Галина Степановна захотела вмешаться, но два упрямых осла продолжили спор:

– Или мне сделать так же, как поступил Зимин с Артемом?! – не сдавался Марк, чем укоренил во мне мысль, что Мирон, вероятно, ему не родной сын.

– Марк, вот ты умный мужик, но иногда ведешь себя, как болван.

– Стас! – снова вклинилась Галина Степановна, а ее муж отмахнулся:

– У нее, – кивок на меня, – твой сын? Ты же его видел?

Он кинул:

– Дамир моя копия, и у него аллергия по типу твоей. Все те же продукты. От меня только внешность и упрямый характер.

Отец кивнул:

– Отлично. Подведем итог. Между родным и не родном ребенком, кому ты отдашь предпочтение?

– Стас, да что ты такое говоришь? – Галина Степановна едва не плакала. – Мирон привык к Марку и называет его папой, а ты хочешь, чтобы наш сын делал выбор в чью-то одну сторону?

Может, я могла бы показаться той еще сукой, но мысленно встала на сторону Станислава Юрьевича. Так все-таки, Мирон не родной Марку, он только сын Вики! Так вот со своим ребенком пусть разбирается одна.

– Отец, я сам решу, кого выбрать. Это моя жизнь и ты мне в ней давно не указ. Мы с Артемом давно вернули тебе намного больше денег, чем ты требовал изначально, давая нам денег на стартовый капитал. Как видишь, мы не потонули и не пали, даже с учетом пакостей Сашки Зимина, хотя ты в нас сомневался до последнего. И со своими детьми я как-то сам решу проблему. Хотите поддерживать только Дамира – ваше право. Руслану я заберу, нам с ней нужно поговорить.

Он протянул руку, а я не решилась взяться за нее. В итоге Анька подтолкнула меня, пришлось встать. Но все же упрямо проигнорировала ладонь, Марк понял. Он вышел во двор и открыл предо мной дверь машины. Увез нас подальше от дома и притормозил на обочине.

– Так Мирон, оказывается, не твой! – воскликнула я, потому что не могла в себе это удержать.

Оно рвалось крикливой птицей наружу и царапало когтями нежную кожу.

– Не мой, но… Русь, не будь как мой отец. Ну, ты же мама, разве не понимаешь, что я в патовой ситуации?

– Нет, не понимаю. И понимать не хочу, – пошла в жесткий отказ.

Вика столько зла мне сделала, даже на Дамира замахнулась, а я должна что-то понимать и быть снисходительной?

Он сидел некоторое время с поджатыми губами, но потом решился на откровение:

– Ладно. Ты хотела правду, так вот слушай. Я простил тебя еще в тот день, когда узнал правду о вынужденном сговоре с Зиминым. Ну, не мог я иначе, слишком сильно люблю тебя и ничего не могу с собой поделать. Наверное, простил бы и не такое…

Ком встал поперек горла, ведь признание Марка началась совсем не с того. Я таяла от приятного голоса и от того, что Зельман говорил. Но ведь это вершина айсберга, а дальше будет хуже…

– Но в тот же день Вика тоже узнала правду о нас с тобой и стала шантажировать меня. Язвительно глумилась и прямо в лицо цинично рассказывала, чем и как собиралась мстить в случае, если я брошу ее и Мирона. Ты понимаешь, что сука ни перед чем бы не остановилась? Не погнушалась бы снова приблизиться к Дамиру и навредить ему. Как и тебе! Тварь поставила условие: или я возвращаюсь к ней с Мироном, или во второй раз я точно могу лишиться Дамира…

Думаешь, мне не было больно произносить все те слова и при этом оставаться хладнокровным? Делать вид, будто мне пофиг – тот еще метод пытки над телом и душой. Да я набухался в тот день в хлам и едва не послал все к чертям собачим. Спасибо Артему, остановил меня от жесткой ошибки.

Как ты уже поняла, я втайне каждый день приходил в школу к Дамиру и наблюдал за ним издалека, потому что не мог иначе. Хотел быть рядом хотя бы так…

Марк меня абсолютно не удивил признанием. Я тоже думала о том, что Вика могла задумать изощренную месть. Однако не смирилась с такой ситуацией:

– Но ты, вместо того чтобы сказать мне правду, выбрал слишком жестокий пусть!

– А разве ты не так же поступила? – вернул мне упрек, а я не увидела сходства. Разве что малость.

– Марк, на момент моей лжи, мы были никем друг другу, как бы я рискнула подойти к тебе? На момент твоей же лжи мы были ближе, чем когда-либо. Но ты предпочел ударить меня ниже пояса и унизить. Даже не побоялся отказаться от Дамира.

Он, вероятно, не понимал, что словами выпустил стрелу и она пронзила мне сердце. Разрубила его на две половинки!

Марк помрачнел, но ему нечего было сказать, кроме:

– Прости, но я не мог иначе…

Зельман потянулся к моему лицу ладонью, потому что хотел стереть скатившуюся слезинку. А я отвернулась, и сама ее смахнула.

– В общем, мы сейчас совместно с Максом Волошиным работаем над тем, чтобы обвинить Вику в умышленном нанесении вреда здоровью Дамиру. Ну и я собираю доказательства того, что Вика не может быть хорошей матерью Мирону. Я планирую лишить ее материнских прав и взять над сыном полную опеку. Просто подожди немного и вскоре мы будем снова вместе.

– Вместе с кем? – уточнила я с язвительностью, которую Марк абсолютно не распознал.

– Ты, я, Дамир и Мирон.

– Как у тебя все прекрасно сложилось. А меня ты не забыл спросить? Хочу ли я быть вчетвером?!

Вот тут-то Зельман и напоролся, как Титаник, на айсберг. Он сдулся за секунду и помрачнел хуже тучи. И если до этого в его глазах было много огня с уверенностью, то сейчас не осталось ничего.

– Хорошо. Я тебя услышал. Но ты же не запретишь мне общаться с Дамиром? Каким бы ни был наш выбор, он мой сын.

Что ж, кажется, даже после его объяснения, мы все равно не стали снова парой или семьей. Но у сына я отца не собиралась отнимать:

– Как только разберешься с Викой и она не будет нам угрозой – пожалуйста. Общайся.

Больше я не видела смысла в разговоре. Как и не хотела находиться в удушливом салоне авто. Дернула за ручку, но замки были заперты.

– Русь… – Марк мягко взял меня под локоть и потянул на себя. – Не горячись, умоляю. Подумай еще раз. Мирон хороший ребенок и он совсем не похож на Вику. Ты же видела его, общалась с ним, ну разве ничего внутри не екнуло?

– Не навязывай мне его! – взбрыкнула и вырвала свою руку из его. – Он твой, и, если хочешь воспитывать, я мешать или ставить перед выбором не буду.

А про себя подумала, что уже и так знаю ответ. Он выберет Мирона. Что ж, так тому и быть.

Как только Марк с тяжелым выдохом разблокировал замок, я вылетела оттуда, будто пробка шампанского. И шустрее ветра умчалась домой.

Дома легче не стало. Меня буквально разъедала злоба изнутри как к Марку, так и Вике. О ребенке я старалась не думать, но порой мысли и о нем проскакивали. Как бы я ни пыталась гасить в себе ярость – ничего не выходило.

А еще Зельман забрасывал меня весь вечер сообщениями. Что он себе думает? Что если в миллионный раз пришлет мне видео или фото с Мироном, то я передумаю? Или что его слезливые речи прогнут меня?!

С очередным сообщением я психанула и чересчур громко перевернула телефон экраном вниз. Этот жест не скрылся от мамы:

– Кто тебе пишет, что ты так психуешь?

Разве могла я и дальше держать в себе столько яда? Да я бы лопнула вскоре и отравилась собственной отравой.

Поэтому подозвала маму к себе и рассказала ей о наболевшем. Она слушала и не перебивала, а в моменты моего отчаяния успокоительно гладила по волосам.

– Вот скажи мне, как в его больную голову могла прийти мысль, что я приму сына Вики и буду его воспитывать?

Мама вздохнула, но никак не прокомментировала. Зато все еще было что сказать мне:

– Ладно бы Мирон был реально его сыном. Может, я бы еще подумала, хотя тоже вряд ли. Но он Вики! Гадины, которая мне жизнь поломала! Еще и на Дамира замахнулась.

– Насчет Вики ты права – нет ей прощения, – начала мама и, немного помолчав, продолжила: – и насчет ребенка ты тоже права. Если нет к малышу химии изначально, то нечего браться и выдавливать из себя фальшивую любовь.

– Ну вот, а я о чем! – обрадовалась, что хоть кто-то встал на мою сторону.

– Есть одно «но» во всем этом, – я взглянула на нее с непониманием, а она высказалась с мягкой улыбкой: – ваши конфликты между собой никак не касаются ребенка. Он в этой истории маленькая жертва, о которой подумал только Марк. И то, не до конца, ведь почему-то решил, что у любой женщины априори есть материнские чувства даже к чужим детям.

Не знаю почему, но я возмутилась с ее суждения:

– Ты на чьей стороне?! – обвинила, но мамуля не оскорбилась:

– А что, ты у меня принимаешь только ту правду, которая выгодна тебе? Иногда нужно посмотреть на ситуацию чужими глазами.

– Еще скажи, что я должна была без возмущений сразу броситься Марку в объятия и описаться от радости. Ну, что у меня будет еще один ребенок…

Я закатила глаза, а мамуля хохотнула.

– Ты когда стала у меня такой злобной? – она все потешалась, а я ворчала под нос гадости. – Если не хочешь брать ответственность за того ребенка, ну и не надо. Спокойно объясни Марку, он все поймет.

– Не поймет он, – ткнула пальцем в телефон, который за нашу беседу завибрировал уже пять раз. – Вон как старается изменить мое мнение.

– Поймет. Остыньте оба сначала, а потом снова поговорите. Вы теперь в любом случае связаны ниточкой. Будете вместе или нет, но Дамир должен знать родного отца. Я тебе об этом все восемь лет твердила, но ты же скала. Тебя не сдвинешь.

Чтобы отойти от пагубной темы, которая постепенно разъедала меня кислотой изнутри, рассказала про встречу с родителями Марка и Ани.

Мама ничему не удивилась. Даже реакции их отца:

– Стас и в молодости был непростым по характеру человеком, но справедливым. Он Марка воспитывал в большей строгости, чем Анюту. Не хотел упустить мальчика, боялся, что тот мог связаться не стой компанией или пойти не верным путем в жизни. Не удивительно, что едва Марку исполнилось восемнадцать, он решил сепарироваться от отца. А тот продолжал напирать на сына, будто точно знал, как ему правильно нужно жить.

Слушая ее, я вдруг ужаснулась. А что, если дедуле вдруг стукнет в голову «воспитывать» Дамира?

– Как-то мне уже расхотелось вести к ним на знакомство Дамира…

Мамуля мягко рассмеялась и махнула рукой. Объяснилась:

– Разве Марк вырос плохим мужчиной? Посмотри на его поступки, он даже не родного ребенка не бросил, хотя имел на то полное право.

Угу… только теперь этот ребенок отнимает у меня любимого человека. Пусть и не преднамеренно. Ну, не хотела я Мирона. Как и говорила мама ранее: не екало ничего. Присмотреть за ним – это другое. И тогда ведь я думала, что он сын Марка. Теперь же точно во мне не осталось даже капли сочувствия. Как бы дико и жестко ни звучало.

– В любом случае, поздно метаться. Мы признались с Аней, теперь только нужно придумать, как мягче рассказать Дамиру о его бабушке с дедушкой. Ведь следующим вопросом неминуемо станет: а кто же папа…

Я с надеждой посмотрела маме в глаза, а она отмахнулась:

– Вот и подумай.

– В смысле? – не поняла я. – А ты разве не поможешь?

– Сама заварила, сама и расхлебывай. Все, ты думай, а мне нужно вам ужин готовить.

В итоге я неделю мучила «дурную» голову, но ни одни из вариантов мне не нравился. Отвергала так же и Анины идеи, и Макса. У него вообще все было предельно просто: рубануть правду: «Это твои бабушка с дедушкой. А это твой папа. Непутевый, ну уж какой есть». Даже сейчас, вспомнив его слова, скривилась и тяжело вздохнула.

Что-то придумать точно нужно было, ведь время шло, а я все тянула и уже не знала, чем оправдываться перед родителями Ани и Марка. Они вроде и не торопили меня, но в то же время давали понять, что я и так у них много времени украла.

Радовало хотя бы то, что всю эту неделю Марк больше не напирал с Мироном. Может понял, что дурная была затея с самого начала. Но я, почему-то, все равно как дурочка ждала его сообщений. Содрогалась каждый раз, когда вибрировал телефон и с надеждой открывала сообщение. Я скучала по нему, хотя и отрицала при других это. Но себе ведь не соврешь…

С такими мыслями я и уснула. А утром выходного дня решительно настроилась поговорить с Дамиром.

Начала издалека:

– Помнишь, ты когда-то спрашивал у меня, почему у других детей есть двое бабушек и двое дедушек. А у тебя только одна бабуля.

Сынок взглянул на меня исподлобья, и я в который раз поразилась. Будто Зельман смотрел на меня и собирался закатывать глаза. Поскольку сынок лишь кивнул, я продолжила:

– Так вот, у тебя есть еще другие бабушка и дедушка. Хочешь с ними познакомиться?

Дамир пожал плечами. Очень странно… А ведь раньше сын хотел и мечтал, как бы было хорошо, будь он как все дети в плане родни.

– Разве не хочешь? Ты же всегда мечтал иметь запасную бабулю и кучу подарков на праздники, – подтолкнула его, потому что совершенно не понимала.

– Хочу.

И мне бы выдохнуть, но что-то явно было не так с сыном. У него не возникло миллион дополнительных вопросов, он не был заинтересован.

– Эти другие бабушка с дедушкой напрямую связаны с твоим папой, – рискнула, как сказал бы Максим, рубануть правду и будь что будет. – Ты с ним тоже познакомишься и…

– Мы же знакомы, – после того, как Дамир пожал плечами, я едва на пол не свалилась из-за ослабших коленей.

– Ты знаешь, кто твой… – я хрипела и не могла договорить, а внутри творился хаос из мыслей.

– Дядя Марк, – сказав, Дамир снова пожал хрупкими плечами.

– Это он тебе рассказал?

Боже, придушу Зельмана, если это так! Да я же просила его не делать опрометчивых шагов, блин…

– Ты сказала, – шокировал сын, а я с непониманием уставилась в его глаза.

Ну, там не было злости или разочарования. Он говорил ровно, без энтузиазма или как-либо еще. Чем давал понять, что он и не рад, но и не расстроен. Будто сам еще не понимал, что чувствует, узнав правду.

– Как это, я сказала? Дамир, я не говорила тебе!

– Я не спал, когда вы с тетей Аней обсуждали дядю Марка. И ты сказала: «Он же его отец, они с Дамиром должны найти общий язык».

Ужаснулась от его признания. Такое, действительно, было. В вечер после игры в пейнтбол. И мы с Аней реально думали, что Дамир спал… Ну, капец! Теперь мне стало ясно поведение сына, но я все равно многого не понимала.

– Но почему ты молчал столько времени? И почему был холоден с Марком, если знал правду?

– Он же нас бросил! – воскликнул сынок, а я вздохнула. Логичный вывод, но не правильный.

– Дамир, зайка, ты еще многого не понимаешь в поведении взрослых. Папа тебя не бросал. Просто так вышло, что все эти годы он не знал о тебе, как и твои бабушка с дедушкой. И это не значит, что кто-то виноват или кто-о плохой.

– Ну как это – не знал? – Дамир обиженно надулся и обнял себя ручками в знак протеста. – Почему другие отцы знают, а мой болван…

– Дамир… – пожурила, но вскоре расхохоталась.

Боже, лучшего сравнения для Марка и не придумаешь. Но, по крайней мере, меня радовало, что все уже решено и не нужно ничего выдумывать.

– Вот такой он тебе достался, что тут поделаешь, – я потрепала его волосики и напомнила еще раз: – поедем знакомиться с бабушкой и дедушкой?

– Поехали.

– Мне скучно, – заныла Аня в трубку, а я улыбнулась.

Подставила лицо под палящие лучики солнышка и радовалась поистине теплому дню. Жизнь постепенно налаживалась, ведь больше не осталось груза вины или тайн.

– Ну вот правда, с того дня, как мама стала забирать к себе Дамира, я теперь не знаю, чем мне заняться, – жаловалась подруга. – Сижу и тупо в потолок плюю!

– Нют, займись своей личной жизнью. Познакомься с кем-то и сходи на свидание, – я хитро улыбнулась и хорошо, что подруга не могла меня увидеть прямо сейчас.

– Знаешь, что, подруга, – взорвалась злючка, – а может ты своей займешься и помиришься, наконец, с Марком?

– Ты стрелки не переводи.

– А я и не перевожу. Но реально, ты его видела? Ты его пьяные бредни слушала? Нет? А я слушала и мне надоело.

Не хотела я в такой прекрасный день поднимать тему Зельмана. И Аня, видимо, реально уже была на пределе, ведь раньше не заикалась о брате.

А я вдруг вспомнила, чем между нами закончился день, когда я привезла Дамира на знакомство к его родителям. Все шло гладко: Дамир не капризничал, не дулся и не молчал, что было самым важным. А уж когда Станислав Юрьевич упомянул, что ему нельзя есть все те же продукты, что и Дамиру, то все, они стали друзьями навек. Сынок забросал деда миллионом вопросов, от которых у меня голова болезненно распухла. И только я вышла во двор подышать воздухом, как столкнулась там с Марком.

Он нагло забрал меня из дома родителей, перед этим велев им хорошо позаботиться о внуке. И привез к себе домой. А там слово за слово, Зельман в который раз припомнил Мирона и понеслось…

Мы так отчаянно ругались между собой, что… снова переспали, черт возьми!

Убегая от Марка той глубокой ночью, я пообещала себе, что это было наше прощание.

Ну, не собиралась я мириться с планом Марка. Единственный пункт в его плане, который был мне по душе – это наказание Вики за ее подлый поступок с Дамиром. Плевать, будет это тюремный срок или условный с некоторыми ограничениями по типу домашнего ареста. Главное, что ее осудят! Да даже плевать, что Зельман планировал лишить ее родительских прав. Но вот та часть, где в воспаленной фантазии Марка я должна с радостью принять Мирона…

К счастью, пагубные мысли перебила подруга:

– Кстати, слышала новость про Зимина?

Я тут же забыла обо всем и сосредоточилась на разговоре. Не слышала, но знала из рассказов мамы, что его отец закончил проверку всех ресторанов и обнаружил, что лишь один из пяти еще не банкрот. Конечно же, отец не желал выносить ссоры в народ и тем более вешать сыну уголовное дело. Решили все «по-семейному». Но что там дальше, для меня оставалось загадкой.

– А он теперь, кстати, даже не Зимин, – хихикала подруга в трубку, – папаша был так зол, что открестился от сына не только на словах. Ну, он и так был ему не родным сыном, а теперь и по закону таким стал. Отнял у него и фамилию в реестре, и все деньги, имущество. Короче, все забрал до последних трусов и выбросил, как собаку, на улицу.

Я должна была бы радоваться, но… но загнанная в угол крыса кусает слишком больно.

– Я одного понять не могу. Если Зимин мстил Артему, то почему все шишки полетели вдруг на Марка?

– А ты думаешь, раньше эти шишки не летели в Новицкого? Просто Артем оброс броней и Яра оставалась твердой. Кроме как пошатнуть бизнес-партнера у Зимина и выбора не оставалось. Но и тут прогадал, идиот.

– Так или иначе, есть ли гарантия, что он теперь не обозлиться еще сильнее?

– Он же бомж, что теперь сможет сделать?

Многое… но это я уже не успела произнести вслух, потому что у меня появилась внезапная компания.

– Ань, я тебе позже перезвоню, – и сбросила вызов.

Потому что неприятная «компания» явно не собиралась проходить мимо.

– Все еще пытаешься запрыгнуть в последний вагон? – Вика глумливо растянула ярко накрашенные губы в ухмылке. – Валила бы ты туда, откуда вылезла, потому что Зельман останется со мной.

Меня ее слова не трогали за живое. Да и сама Вика не пугала уже так, как раньше.

– Я больше не та девятнадцатилетняя наивная дурочка, перед носом которой ты захлопнула дверь. И мне плевать, с кем останется Марк.

– Настолько плевать, что нагло пролезла в его семью и пытаешься удержать больным выродком?

Как я не взорвалась бомбой и не придушила Вику – огромный вопрос. Но, я отсчитала про себя до десяти и только после заговорила:

– Ты бы лучше за собой следила и своим ребенком, который даже не родной сын Марку, – я встала, потому что Вика вмиг побагровела на мой ответ, – и предупреждаю, еще раз приблизишься к моему сыну – я за себя не ручаюсь.

– Ну и что ты мне сделаешь? – расхохоталась сучка и быстро добавила: – Как видишь, Марк не позволил дать ход делу в полиции на меня. Потому что я мать его обожаемого сына! А ты никто. Ноль!

И только я хотела открыть рот, но резко захлопнула. Так Вика не в курсе о ходе дела против нее? Ведь суд уже на днях! Тогда пусть и дальше остается в неведении. Кто я такая, чтобы портить сюрприз от Зельмана.

– Может я и ноль, но хотя бы не держусь за кошелек мужчины, который меня не любит. И не боюсь его потерять, потому что смогу прожить и без этого.

На этом развернулась и пошла прочь. Вика еще сыпала мне в спину разные проклятия и угрозы, но я уже не слушала. Да какой смысл углубляться в предсмертную агонию сучки? И ведь нашла она меня как раз потому, что боялась все потерять. Не боялась бы, не искала встреч и не запугивала.

Да и я не соврала ей про «кошелек» Марка. Все, что я принимала, так это исключительно игрушки или прочие мелочи для Дамира. Все. Денег Артема в день моего увольнения как раз хватило на семестр обучения. Уже все заплатила и через месяц начнутся занятия. Все шло так, как я и планировала.

Но, кто же знал, что вскоре мой идеальный план снова пойдет по одному месту…

***

– Сынок, ты должен помочь папе!

Зельман был в отчаянии и докатился до того, что просил помощи у Дамира. Ну больше просто никто бы не помог достучаться до упрямой Руси. Не подпускала она его к себе больше.

– Знаешь, как мама говорит? – спросил сын с серьезным выражением на лице, и Марк заинтересовался: – сам нашкодничал, значит сам и прибирайся за собой.

Да если бы он мог! Не все же так просто, черт возьми, о чем и попытался растолковать семилетнему ребенку:

– Ты пойми, что мама дуется на меня и злится. И прежде, чем я смогу лично прибраться за собой, сначала нужно задобрить маму.

– Ну ты точно болван, – проворчал сын и Зельман не сдержался:

– Дамир! – воскликнул со всей строгостью в голосе, но вскоре весь поучительный процесс разорвал Новицкий.

Он заржал как конь и Дамир, естественно, подхватил заразный смех. Марку оставалось только злобно скрипеть зубами. Ладно, он болван, но… какого хера?!

– Кто тебя этому научил? Мама? – отшлепает ее, если так.

Позже и в кровати, но точно выполнит свою миссию!

– Деда, – Дамир пожал плечами и добавил: – дед сказал, что мне достался не отец, а осел. Вот.

Отец мог и похлеще выразиться, но разве это как-то решало проблему Марка?

– А я тебе говорил и не раз, что Руслана твой план не оценит, – прибавил Артем, как только успокоился. – И я даже не знаю, как ты собираешься выкручиваться.

Марк тоже понятия не имел. Но, а какие были варианты? Сделать тест ДНК и отказаться от опеки над Мироном? Позволить органам опеки забрать его в дет дом, чтобы сломать психику окончательно?!

Суд над Викой уже был в самом разгаре и вчера Руся дала против нее показания. Волошин обещал, что будет держать дело под личным контролем и Вике не дадут спуска. И как только вынесут приговор, следующим же делом прямо там будет лишение ее родительских прав.

– Последний суд над Викой уже завтра, и ты сам знаешь, чем он закончится, – напомнил Марк Новицкому и тот кивнул. Хоть и без энтузиазма.

Дамир не все понимал в их странной беседе с Новицким, поэтому засунул нос в планшет и листал ленту в соц сети.

А он задумался. Руслана решила возобновить обучение в институте, потому что у Дамира теперь нянек выше крыши. И хоть сегодня была не его очередь, но Марк хотел как можно больше общаться с сыном. К тому же мама Руси предложила ему странный бартер: он ей отдает Мирона для присмотра, а она ему – Дамира. Так они уже две недели «перекидывались» мальчиками. Зачем? Да разве ему было дело? Главное – это то, каким живым с каждым днем общения с мамой Руси становился Мирон. Остальное Марка не заботило.

Тем более, он поскорее мечтал разорвать между ним с Дамиром глупую неловкость и, наконец, услышать то самое заветное «папа» из уст ребенка. Пока что он для него все еще дядя Марк. Поэтому и забрал его сегодня у мамы Руси в обмен на Мирона и отвез по просьбе сына к Новицким. Зельман завидовал белой завистью, ведь Дамир тянулся к Артему так, будто он и был ему настоящим отцом. Тешило хотя бы то, что сопляк Максим отошел на задний план и больше не дурил голову Дамиру.

– Знаешь, дядя Марк, – Зельмана будто током пришибло от этого словосочетания, но удержал в себе ярость и сосредоточился на сыне: – мама ведь… – он не договорил, потому что его перебил по истине ужасающий крик из глубины дома:

– НОВИЦКИЙ!

Они все втроем дернулись, а бедный Дамир даже в испуге прижался к Марку. Наверное, не понял, что сделал это в отчаянии, а Зельман дышать боялся, лишь бы не спугнуть сына.

– Почему тетя Яра так громко кричала? Ей больно? – голос Дамира дрогнул от паники и Марк, обняв мальца, попытался успокоить:

– Нет, все хорошо, – заверил, но Ярослава послала к чертям его заверение:

– Я РОЖАЮ!

И все, в кабинете тут же начался хаос. Новицкий подскочил, но стал метаться из угла в угол, будто не понимал, за что хвататься в первую очередь. А Дамир теперь еще и обнял Марка за шею, словно таким образом просил защиты. Да что угодно, только бы сын больше не считал его врагом.

– Так, все. Я собрался… – бурчал Артем, когда хватал телефон со стола. – Я спокоен… все хорошо… Да в пизду это все…

– Новицкий, здесь же ребенок!

Кого он отругал, если Артем успел выскочить раньше из кабинета.

– А мы с ними тоже поедем? – Дамир казался воодушевленным и заинтересованным, судя по горящему взгляду.

Но, был ли смысл ехать им в роддом? Сколько продлятся роды? Помнилось ему, Вика рожала более восьми часов, и Марк там сам чуть не родил за столько часов томительного ожидания. Не от волнения, а просто от скуки.

– Я думаю, мы с тобой останемся тут и присмотрим за Марусей, как тебе такая идея?

– Так себе идея, – скривился сын, но выбора у него все равно не будет.

– Зельман! – теперь голос Яры слышался ближе.

Но все еще болезненно-злым, отчего сын снова содрогнулся. И принял вдруг решение:

– Не, я лучше тут останусь. Пусть дядя Артем разбирается, – Дамир дернул его за рукав и Зельман нагнулся: – я немножко боюсь тетю Яру… – прошептал на ухо, на что Марк кивнул.

– Я тоже.

Выйдя из кабинета, Марк уже знал, что от него понадобилось Ярославе, поэтому заговорил первым:

– За Маруську не волнуйся, мы о ней позаботимся.

– Головой за нее отвечаешь, понял! – прогромыхал Новицкий.

– Да понял-понял, – он посмеивался, но глубоко в душе адски завидовал Артему.

Пусть друг выглядел дико бледным и испуганным, но Марк бы хотел пережить все это снова, только с Русей. За Вику он практически не волновался, потому что не любил. Только кто ж его теперь снова подпустит к желанному телу? Все те три раза охуенного секса Марк урвал буквально украдкой. И ведь ни разу резинку не надел! Был ли шанс, что хоть в какой-то из них «Акела не промахнулся»? Похоже, что промахнулся. Уже столько времени прошло…

Как только Новицкие уехали, Марк покормил Дамира с Марусей, а после они с сыном сделали вместе домашнее задание.

Маруська хлопот не доставляла. Милая малышка – поела, порисовала и прямо на ковре завалилась спать. Зельман уселся рядом с ней, не рискнул поднимать ребенка, чтобы унести в детскую. Вдруг проснулась бы. Поэтому оперся спиной на диван и на секунду прикрыл глаза…

Он увидел яркий образ любимой на берегу моря. Она была облачена в белое платье, больше похожее на ночную сорочку, подол которой мило развивался на ветру. И, что больше всего поразило – так это огромный круглый живот. Руся держала на нем ладони и задорно смеялась, а вокруг нее бегал Дамир и расплескивал воду с моря. Единственный, кого не хватало, – так это Мирона.

– Марк… – кто-то пытался прервать его фантазию, поэтому отмахивался. – Ну, пап! Па-па!

Папа? Марк резко открыл глаза, проморгался. И пораженно уставился в глаза Дамира.

– Да, я папа… что такое?

– Глухой только… папа, – Дамир хмыкнул и показал свой телефон.

Спросонья Зельман не сразу понял, что происходит, но голос из динамика быстро вернул его «на землю»:

– Марк, ты рехнулся?

– Руся! Любимая…

– Дверь мне открой, живо! Потому что Дамир не может справиться с замком.

– А в чем дело? – ну, правда, он все еще не оправился ото… сна?

С ужасом взглянул на пол, но Маруся крепко спала. И вспомнил, что Артем вырубил звонок в доме, чтобы никакая падла не будила его девочек.

– Сейчас, минутку…

Дамир сбросил вызов, а Марк кинул на него тревожный взгляд.

– Я что, правда уснул?

– Да ты храпел, как паровоз! Не завидую я маме.

Дамир пошел к двери, а Марк, наконец, «проснулся».

– Сынок, ты назвал меня папой? – его голос хрипел, но, а как ему было скрыть волнение?

– Тебе показалось.

Нет, ему точно не показалось. И это было охренеть как приятно, черт возьми! В итоге, когда Марк открыл дверь, то первое, что бросилось Русе в глаза, – так это его лучезарная улыбка.

– Я сотру твою улыбку, если не дай Бог ты не доглядел за Марусей или Дамиром! Это ж надо было умудриться уснуть, когда в доме двое детей!

– Я тоже рад тебя видеть, любимая. И потише, Маша спит в гостиной.

– В гостиной? – прошипела как змеюка, а у Марка от ее возмущений кровь прилила в пах.

Нравилось ему до одури, когда малышка ругалась. Парадокс, ведь Вику он за это готов был задушить, но Руслана даже ругалась сексуально, черт возьми.

Она пальцем поманила его за собой, и он пошел, как преданный пес.

– Бери осторожно малышку на руки и пошли в детскую.

Он удивился, но молчаливо выполнил просьбу. И уже когда укладывал девочку в кровать, Руся прибила его словами:

– Хорошо, что этого не видела Яра. Она бы тебе яйца открутила за дочь.

– Так, а я что? У Новицких полы с подогревом и ковер мягкий. А Маша была сыта и довольна. Даже спала, в чем проблема, любимая?

Руся вытащила его из детской и высказалась с поражением:

– На все-то у тебя есть оправдание.

Они спустились вниз, и Марк встал рядом с Дамиром.

– Конечно, я же хороший отец. Правда, сынок?

Это был рискованный ход, ведь Дамир мог подлить масла в огонь, но не стал:

– Мы, правда, были сыты и довольны, – и пожал плечами.

Руся сощурилась, но приняла ответ сына. Дамир не стал просить ни сказку, ни историю, просто ушел туда же, где спала Маруся и тихо запер за собой дверь.

– Новицкий звонил тебе? Как там Яра? Родила уже?

Марк отрицательно качнул головой и начал потихоньку загонять свою жертву в ловушку. Благо, жертва не была прочь попасть в сети. Уперлась спиной в стену и тяжело задышала.

В ее глазах было так много сексуального огня, что Марк едва мог держать себя в узде. Но все же он помнил, что не следует напирать и торопиться. Ведь каждый раз после этого Руся сбегала, а ему бы хотелось проснуться в ее теплых объятиях.

– Еще не звонил.

Руся уже будто и не слушала его. Прижалась к стене, ее губы приоткрылись, а дыхание сбилось. Она смотрела на Марка так, будто он был для нее сокровищем.

– Еще не звонил, – напомнил он ей и сам не узнавал свой голос. Глухой, срывающийся, полный отчаянных эмоций, что рвались наружу.

Руся сглотнула и уточнила:

– Не…не… звонил?

Любимая дернулась назад, но наткнулась на стену. А потом все замерло – он наклонился медленно, и осторожно коснулся ее губ. Тепло, нежно, будто пробовал, просил позволения. Не спешил на этот раз, хотя сомневался, что его выдержки хватит на долго.

Руся вздрогнула, но не отстранилась. И в этот момент Марк понял, что должен удержать любимую. Ну, не мог он ее отпустить, когда малышка так отчаянно дрожала в его руках. Да ну как же ему убедить упрямицу?

Он углубил поцелуй, чувствуя, как любимая подается навстречу ласкам. Ее руки легли ему на грудь, а тонкие пальцы сжались на тонкой ткани рубашки. Если разорвет, то порвется к чертям и его выдержка…

Но Руслана быстро опомнилась и первой отстранилась. Все еще держалась за его рубашку и тяжело дышала, но давала понять, что продолжения не будет.

– Марк, я пришла сюда не за этим… – тихо и хрипло, из-за чего ему пришлось признать поражение.

На этот раз. По крайней мере, Зельман был рад уже тому, что они встретились за долгий и нескончаемый по его ощущениям месяц.

– Я… мне надо кое-что сказать…

Ее тонкий и тихий голосок оборвала его громкая мелодия телефона. Не хотел доставать и отвечать, но вспомнил про Новицкого и мигом вытянул смарт. Не успел он даже сказать: «алло», как из трубки раздался радостный вопль Артема:

– Родила! Дочь! Три семьсот и пятьдесят сантиметров!

– Поздравляю, Артем, – Руся всхлипнула и, нагнувшись к телефону, добавила с энтузиазмом: – поздравь от меня Яру.

Новицкий нифига не слышал, он упивался собственным счастьем и плевать хотел, что ему говорили. Поэтому Марк сбросил вызов.

– Ну, вот и позвонил, – улыбнулся, и Руся ответила ему тем же. – Ты хотела что-то сказать? – он приподнял бровь, а любимая отмахнулась:

– Не важно. Это подождет до завтра.

***

Ранее

– Мам, ну, как так? – сокрушалась я, глядя на тест в моих руках. – Марк снова поломал все мои планы на обучение, черт возьми!

Мама улыбалась как дурочка, но я ее могла понять. Конечно, у нее роман… с Зиминым, чтоб ему провалиться сквозь землю. И их отношения так быстро набирали обороты, что козел приходил к нам сегодня и не просить руки моей мамы, а ставить перед фактом, что они женятся. Вообще, для меня стало глубоким шоком, когда мама призналась, что уже давно у них с Зиминым некий контакт. Как я это проглядела?..

Теперь еще и другая радость: второй внук у нее намечается. Но, а мне что делать? Где мое счастье в этой цепочке странных событий? Марк упорно настаивает на опеке Мирона, а у меня теперь точно нет желания становиться Викиному ребенку мамой.

– Милая, не кипятись, – мамуля подозвала к себе, и я тут же юркнула к ней в теплые объятия. – Дети – это же счастье. И чем, спрашивается, Марк снова разрушил твои планы?

– Ну, как это. Я ж только вернулась на обучение, а теперь получается, снова бросать.

– Зачем бросать? Ты на заочном, за Дамиром есть, кому присмотреть. И денег у нас теперь много. На этот раз ты точно закончишь университет, обещаю.

Намекала на деньги Зимина… Меня аж передернуло всю. Только дело было вовсе не в деньгах.

– Но, ты не учла второго малыша. Кто за ним будет присматривать, когда родится? Что, если совпадет с сессией? Ма, мы это все уже проходили…

Она ужаснулась:

– Ты же не собираешься… – и умолкла, потому что побоялась сказать вслух.

– Нет, конечно! – про аборт в этот раз у меня и мысли не возникало.

Но возникла лютая злоба к Зельману. Ну, не была я готова к новой беременности. Ладно бы я, как Яра, планировала и хотела. Но, назад дороги нет и сделанного не воротить.

– Только учти, на этот раз ты лично пойдешь и все честно расскажешь Марку, – настояла мама.

О, я планировала. Я так планировала ему рассказать… что аж вся кипела изнутри. Вот только толку в моем признании?

– По сути, мое признание мало что изменит. Марк не откажется от Мирона, а я не соглашусь его воспитывать. Мы не будем семьей.

– У меня есть для тебя хорошее решение, – мамуля улыбнулась, а в глазах появилась загадочность.

– И что за решение? – я уже скептически отнеслась к ее словам, потому что не было никакого решения.

Но она меня поставила в ступор:

– Мы с Вовой можем взять опеку над этим мальчиком.

– Что? – я отстранилась и взглянула ей в глаза. Может, мне послышалось?

Мало мне было новости о ее свадьбе с Зиминым, теперь еще и опека над Мироном.

– Зачем тебе ребенок Вики?

Мама отрицательно качнула головой и взглянула на меня с упреком.

– Я тебе уже говорила, что дети не виноваты в провинностях родителей. Да, он сын Вики, ну и что? Мирон хороший мальчик и при правильном воспитании вырастит достойным мужчиной.

Может, я и могла бы смириться с таким поворотом, но Зельман?

– Марк вам его не отдаст.

– Вова поговорит с ним завтра перед судом, и я надеюсь, что убедит. Никто у Марка не отнимает ребенка, мы все рядом и при желании он сможет навещать Мирона хоть каждый день. Единственное, за что я переживаю, так это за самого Мирона. Он может не принять нас с Владимиром. Тогда будет сложнее. Но, мы сможем в любой момент взять малыша из детского дома, это не проблема. Проблема в том, что я хотела помочь тебе в первую очередь.

– То есть вы с Зиминым реально хотите ребенка?

Ну, я не считала маму старой – ей всего сорок девять. Но… Но все же не поздновато ли воспитывать еще одного малыша? А потом меня осенило:

– Ты уже видела Мирона раньше, не так ли? – я сузила глаза и маме пришлось признаться:

– Да. Я созванивалась ранее с Марком и предлагала ему помощь. Он гулял с Дамиром, а я присматривала за Мироном. Но, заметь, Дамир уже знал правду и виделся с отцом не за твоей спиной.

– Ну, мам!

Я не знала, что тут сказать. Она меня огорошила до нервной икоты. Но, может быть, это реально наш шанс с Зельманом?

Не успела я подумать, как меня снова огорошили. Прозвонила переполошенная подруга:

– Руся! – от того, какой хриплый был голос у Яры, я напряглась. – На тебя вся надежда!

– Что такое? – я встала, хотя еще даже не поняла, что нужно делать. Но уже готова была бежать по первому зову.

– Я рожаю…

– Оу… поздравляю?.. – а что мне было еще сказать? Крепись?

Мама, слыша наш разговор, заулыбалась.

– Рано! – всхлипнула подруга и сквозь шумный выдох попросила: – Я оставила Марусю на Марка и мне не спокойно. Присмотри за ними всеми, а? Будь подругой.

– Хорошо, не волнуйся! – после непонятной возни трубку выхватил Артем: – Не то, чтобы я не доверял Марку, но лучше выполни просьбу моей жены.

– Конечно. Позвони нам, когда Яра родит.

– Ок.

На этом и закончили. Ну а я взяла с собой на всякий случай тест и спешно поехала в дом к Новицким. И какого же было мое удивление, когда даже спустя десять минут беспрерывного звонка в дверь мне никто не открыл. Звонок не работал…

А Зельман, оказывается, уснул! Не зря, видимо, Яра волновалась. Первым делом я кинулась к Марусе, спящей на полу, но вовремя вспомнила, что лучше бы на малом сроке ничего тяжелого не поднимать.

С Маком никогда не было просто, и в этот раз наш разговор пошел по одному месту…

Тем не менее, я сдержалась и не набросилась на него, как голодная самка из-за бурлящих гормонов. И, спасибо радостному Новицкому с новостью о рождении второй дочери, я не рассказала Зельману, что беременна. Эта инфа точно не к месту. Завтра все решится.

***

– Что ты сказал? Ну-ка, повтори?!

Злобный рык Зельмана эхом ударил по ушам. Вот уж парадокс, я не видела его, но зато слышала.

– Ох, беда… – мама, сидевшая рядом со мной перед дверью в зал заседания, тяжело вздохнула. – Надо было мне идти, а не позволять Вове брать инициативу.

Я тоже думала, что Зимин тот еще «переговорщик», учитывая глубокую неприязнь к нему Марка.

– Я пойду к ним, – мама встала, но я тоже поднялась и велела ей присесть обратно.

– Сиди, лучше я пойду к Марку. Меня он точно послушает, даже если слушать не захочет.

И я пошла на повышенные голоса.

– Хочешь у меня сына забрать? Совсем ополоумел?! – все лютовал Марк, а затем к нему присоединился Артем:

– Что ты вообще здесь забыл? Тебя не звали!

– Он пришел с моей мамой, – я встала рядом с Владимиром, и теперь у нас образовалась некая группа два на два. – Из вас, Владимир, плохой переговорщик.

– В смысле, с твоей мамой? – Новицкий нахмурился и отчего-то в его глазах вдруг загорелась легкая тревога: – мы же дали тебе кучу доказательств, что все подписи Таисии Юрченко были подделаны! И что она никаких денег… – Зимин перебил сына с улыбкой:

– Артем, мы с Тасей пришли, как семья.

– Что? – спросили Артем с Марком в один голос и оба мужчины скосили на меня взгляд.

– Сама была в шоке, – и пожала плечами. – Но, не о том речь. Марк, никто у тебя сына не собирается отнимать. Если бы ты умел слушать, а не орать, то уже бы понял, что от тебя хотели.

Зельман скрестил руки на груди и все его внимание было приковано исключительно ко мне. А я вдруг поняла, что не знаю деталей и не понимаю, как объяснить желание мамы. Она хочет опеку документально или будет заботиться о мальчике, как его типа бабушка? Пришла одна помочь, называется… Зато не растерялся Зимин:

– Забирай ребенка, оформляй его документально на себя, а мы с Тасей возьмем его после к себе на воспитание. Как пожелаешь: или в роли внука, или сына, Таисия примет любой вариант.

– Да ты что рехнулся на старости лет! – выплюнул Артем, но Марк промолчал. Задумался. Чем и Воспользовался Владимир:

– Подумай, разве не идеальный вариант? Твоего пацана будут воспитывать и любить так много людей сразу. И разве для вас с Русланой это не идеальный вариант?

Поскольку Зельман все еще молчал, то за него рискнул сказать Артем:

– Ты и любить? Ты, вообще, умеешь это делать? Мало тебе было испортить жизнь мне и моей матери, так теперь взялся за мать Русланы и пацана Марка?

– Артем, моя мама не глупая и абы кого не подпустила бы к себе. К тому же не забывай, что воспитывать Мирона в основном будет она. Ну и этого тоже будет воспитывать, – я хохотнула, Новицкий тоже заулыбался.

Но решение все еще должен был принять Марк. А он упорно молчал. Или не знал, или не хотел принимать хоть какое-то решение.

– Я не отдам вам Мирона, – все же Зельман уперся, чем совершенно не удивил меня.

Мы переглянулись с Владимиром, и я увидела нечто странное в его взгляде, будто облегчение или что-то очень похожее. Но, не успела как следует подумать, потому что всех пригласили на суд.

В целом, приговор был ясен: Вике дали два года общего режима, а она верещала как сучка и кляла нас всех последними словами. И чего женщина точно не ожидала, так это следующего дела – лишения ее родительских прав.

Но, что удивительно, не особо зараза и стремилась удержаться за право быть матерью. Что я, что мамуля, слушали и охали, как цинично Вика высказывалась и как в конце потребовала от Зельмана «отступные» за Мирона.

– Да как у нее только наглости хватило… – мама схватилась за сердце и вздохнула. – Бедный Мирон, скорей бы суд закончился, и Марк отдал мне ребенка.

Не повернулся язык сказать, что Зельман не согласился. Второе заседание закончилось довольно быстро: буквально десять минут и Вика больше не имела никаких прав на сына. Ее тут же вывели в наручниках из зала, но она успела найти меня взглядом и крикнула:

– Думаешь, ты выиграла? Подожди два года и я покажу тебе, на что я способна!

Ее выволокли, но меня не тронула агония суки. Ничего она не сделает! Почему-то во мне хлюпала уверенность, что все будет хорошо. Но ощущение беды зудело по коже, и я никак не могла понять, откуда ждать беды.

Мы с мамой вышли первые из здания суда на свежий воздух. Я вдохнула полной грудью и в нос мигом ударило нечто вонюче-тошнотворное. А дальше все произошло так быстро, что не успела сообразить, в чем было дело.

Опомнилась, лишь когда мне скрутили обе руки за спиной, а к животу явно прижали что-то острое. Нож? И кто меня…

– Саша, не дури. Отпусти мою дочь, – голос мамы хоть и дрогнул, но она внешне оставалась спокойной.

Ну, понятно, Зимин младший… А ведь говорила я, что загнанная в угол крыса может больно укусить…

Страха перед ним особо не было, но на лбу выступил пот из-за того, что острие ножа впивалось в кожу живота. Одно неверное движение и мой малыш будет под угрозой…

– Ты! Это все из-за тебя и твоей полоумной дочери! Думаете, захомутали моего папашу и будете жить в шоколаде? Хрен вам!

– Да что ты несешь! – возмутилась я, – Разве не ты обворовал отца и свои рестораны? При чем тут мы? Нашел крайних, блин. На себя для начала не хочешь взглянуть?

Я видела, что вокруг было много людей, но хоть кто-то из них догадался вызвать полицию?

– Саша, не делай глупостей.

– Ты вообще молчи! Где мой папаша? Звони ему, пусть придет и выполнит мое требование, иначе я за себя не ручаюсь!

Он так истошно орал мне над ухом, что приходилось жмуриться из-за боли в голове.

– Я здесь, – Владимир вышел из здания и медленно пошел к нам.

А когда поравнялся с моей мамой, то остановился. Марка с ним не было, как и Артема. А ведь я точно видела, как они общались все втроем после суда, поэтому и увела маму. Где же они?..

У меня от всей этой дурной ситуации тряслись поджилки и не за себя я боялась, а за малыша!

– Ты еще, говнюк, смеешь ставить мне требование? – взбунтовался Владимир. – И это после того, как я снисходительно отмазал тебя от тюремного срока? Такое твое «спасибо»?!

– Спасибо? – проорал Сашка и сильнее надавил острием ножа в бок живота, отчего у меня по телу прокатилась болезненная волна панического жара.

И слезы непроизвольно брызнули из глаз, закрывая мне, будто ширмой, картинку вокруг. Да когда же это все закончится, черт возьми?

– Саша, отпусти Руслану и мы решим вопрос спокойно. Не добавляй себе проблем, – не видела, но слышала панику в голосе мамы.

– Не-е-ет, – глумился придурок, – она моя гарантия. Так что, папаша, готовь деньги и все, что ты забрал у меня. Иначе этой не поздоровится!

Мы явно двинулись с места и мне пришлось идти, потому что взбрыкнуть не было возможности из-за долбанного ножа…

Но внезапно тяжесть сзади исчезла, как и давление лезвия в живот. И я бы свалилась на ступеньки из-за потери дурной опоры, но Марк вовремя подоспел и прижал меня к себе.

Не видела его, но морозный аромат любимого разве могла бы перепутать с кем-то еще? Разве могла бы не распознать тепло объятий, в которых желала нежиться до конца своей жизни?

– Мразь, ты на что рассчитывал? – это был голос Артема и следом раздавалось несколько тошнотворных звуков удара.

– Все, хватит, – это уже был Владимир.

Я обернулась как раз в тот момент, когда он оттащил Новицкого от Сашки.

Ну, Артем не плохо подрихтовал его морду и поделом. Она вся была в крови и будто в издевательство только сейчас вдалеке завыли полицейские сирены.

– Руся, девочка моя, – мама перехватила меня из рук Марка и заключила в объятия. – Ты в порядке? Живот? Он тебя сильно ранил? Вова, нам нужно срочно в больницу! Вдруг что-то с ребенком…

– Мам, да все в порядке, – заверила ее и вдруг осознала, что рядом стоял Марк и…

– Что? Какой ребенок? – он выглядел бледным и растерянным. Потерянным…

Вздохнула и призналась:

– Марк, я беременна.

Да уж, не так я планировала признаться ему. Я, вообще, не предполагала, что суд закончится вот так.

Он сначала замер, а затем, не справившись с эмоциями, резко уселся на ступеньку. И нервно взъерошил волосы.

– Ты беременна… – смотрел на меня и мотал головой, но что творилось у него на уме?

– Я не собиралась скрывать, и рассказала бы после суда, ну кто знал, что так выйдет.

– Ты беременна… – он рассмеялся, но смех вышел чересчур трагическим.

После Марк опустил голову и резко протер ладонями лицо несколько раз. Все вокруг молчали, потому что никто не решался заговорить.

– А что тут происходит? – Артем вернулся и застал друга в «убитом» состоянии.

Окинул нас всех взглядом и остановился на мне. Увидела там вопрос, но что я должна была ответить? Я тоже ждала хоть слова от Зельмана! Хоть чего-то. Какой-то более адекватной реакции. Мне думалось, Марк обрадуется, а он будто и не рад вовсе.

Не поднимая головы, он заговорил, наконец:

– Таисия Петровна, – позвал мою маму, и она тут же отозвалась:

– Я тут.

Зельман поднял голову и с решимостью во взгляде нашел глазами маму:

– Я… мне не легко далось решение, но… вы точно сможете позаботиться о Мироне? Не пожалеете со временем?

– Да ну что мне, восемнадцать лет? Конечно, не пожалею! Да и ты останешься ему отцом, никто у него не отнимает право так тебя называть. Но, сам подумай, так будет лучше для всех. Не оставляй Руслану снова одну беременной.

Новицкий резко присвистнул и похлопал друга по плечу. Подтолкнул словами:

– Смотри, как все идеально сложилось. Разве не этого решения мы искали вчера?

Марк кивнул и встал. Он шатался, видимо его штормило из-за стольких событий сразу. Но подошел ко мне и полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда кольцо без коробочки…

– Руся, с первой нашей встречи ты стала для меня той, которую я больше не хочу отпускать. Ты – моя вселенная, мой воздух, без которого мне не жить. Каждое утро я хочу просыпаться рядом с тобой, а ночью засыпать в крепких объятиях и знать, что всегда будешь рядом. Ты выйдешь за меня?

От неожиданности и шока я разрыдалась, не смогла выдавить из себя слова, но резко закивала и протянула правую руку. Марк шустро надел на безымянный палец кольцо, чтобы я не передумала в любой момент.

– Хорошо, я доверю Мирона твоей маме, но он по-прежнему останется моим сыном, ладно?

– Да, конечно, – выпалила сквозь слезы и крепко обняла Марка.

Я вся дрожала в его руках, но эта дрожь была трепетной и полной томительного ожидания.

Никто бы не смог спрогнозировать, какой будет дальше наша жизнь, но рискнуть стоило!

Пять лет спустя

– А в чем проблема, Марк, если дочь моей жены будет работать в моем ресторане? – услышала я вдруг возмущение Зимина и напряглась.

Почему к ним с мамой в дом вдруг приехал мой муж, да еще и с претензией к Владимиру? Притихли и наши сыновья. Причем, все сразу: Дамир, Даниил и Мирон.

Последний тут же умчался к моей маме, ну а Данька прижался к Дамиру. Мама лишь закатила глаза.

– Ох, Руся, заварила ты кашу, – она пожурила меня, а я снова прислушалась.

– Нет никакой проблемы, ведь моя жена будет работать в моем ресторане! – не уступал в гневе муж.

– Дочь, само по себе это не рассосется. Так что спустись и объяснись перед мужем.

– Да уж, мам, папа в буйстве, и он деда Сашу не любит, лучше тебе встать между ними, пока не подрались.

К словам старшего сына стоило прислушаться. Дамир любил Марка, но и дедушку Вову уважал не меньше, чем второго дедулю.

Дамир взял за руку младшего брата, они с бабулей и Мироном вышли из комнаты. А мне пришлось набраться мужества и спуститься в гостиную к упрямым мужикам.

Эти уже, реально, дышали друг в друга огнем, мне вовремя удалось избежать крупного скандала.

– Марк, ты же говорил, что сегодня работы по горло и тебя ждать только к ужину.

Он бросил на меня взгляд, по которому уже все поняла – меня слил гад Новицкий. Только он знал о том, куда я планировала пойти работать после окончания учебы.

Ну, я бы не сказала, что теперь их рестораны были конкурентами после того, как урода Сашу Зимина оторвали от кормушки, но все же. Как бы Владимир ни старался, а его реальный сын – Артем, оставался не рушимым. И ни Яра, ни их девочки, никто не мог повлиять на Новицкого хоть капельку оттаять к Зимину. Уж слишком глубокая была рана у Артема на душе.

Тем не менее, Новицкий не осудил мою маму за странный выбор. И даже был рад, что она забрала к себе Мирона, чем «освободила» Марка для счастливой жизни со мной. Мою маму Артем принял и полюбил, но для Владимира двери его дома были закрыты.

– Ты правда пойдешь к Зимину в ресторан управляющим?

– Марк, Владимир подарил нотариально уцелевшие после краха два ресторана моей маме. Так что фактически, я иду работать в свой ресто… – разве мой любимый упертый муж хотел сдаваться?

– Но я ведь тоже переписал на тебя свою часть «АнтиАристократ» и теперь вы месте с Ярой… – но и я не дала ему договорить:

– Ваши рестораны процветают, а мама меня лично попросила о помощи.

Я врала, это я умоляла ее и Владимира «приютить» меня после обучения на работу. Просто хотела набить шишек там, где мне точно дадут по лбу в случае провала. Мама бы мне не дала спуску, ну и Зимин бы тоже отругал. А любимый на все всегда закрывал глаза, а так неправильно! Я нуждалась в реальном опыте.

Марк вздохнул, и я увидела по снисходительному взгляду, что муж уже на пути принятия.

– Марк, умей мириться с выбором жены, каким бы он ни был. Я же смирился пять лет назад.

Это он намекал на Мирона. А ведь я не знала, что они с мамой едва не отменили свадьбу из-за него. Мне думалось из рассказа мамы, что Владимир не был против малыша, но оказалось, что мама поставила его перед фактом: или они берут ребенка на воспитание, или конец отношениям. Ну, это все было до последнего суда над Викой. После того Зимин смирился и принял сторону любимой женщины.

А у Мирона вдруг появилось аж два отца и одна мама. Потому что маму Вику мальчик быстро забыл. И не удивительно. Что хорошего она для него сделала? Оставила после себя только кучу травм, с которыми моя мама боролась по сей день. Да и я со временем поняла, что Мирон ничего не перенял от Вики и потеплела к нему. Конечно, в роли сына я бы все равно его не приняла, но в роли младшего брата – очень даже. Главное, что он не был моей головной болью каждый день. Мне с головой хватало Дамира и Даниила. Эти двое – как гремучая химическая реакция, им явно нельзя было оставаться вместе без присмотра даже на пять минут. Потому что точно жди беды.

– Ты окончательно решила? – Марк вздохнул, а я выплыла из размышлений.

– Да. Или ты все еще против?

У него не было выбора, ведь я свой уже сделала. А он знал, какой упертой я могла быть, если чего-то хотела.

– Ладно, я постараюсь с этим смириться.

Пока любимый общался с Мироном, я со вздохом уселась возле Владимира. Он не был глупым мужчиной, поэтому сразу раскусил меня:

– Кто тебе настроение испортил: Вика или мой непутевый?

– Второе…

И я и он еще тяжелее вздохнули. Нет, Вика не выполнила угрозу, как обещала. Было только одно ее появление спустя два года, но Марк быстро поставил сучку на место и через Волошина оформил для Вики решение суда не приближаться к нам ближе, чем на три метра. Иначе ее снова посадят. Ну и, отвалил ей немного денег по доброте душевной. А вот второй никак не мог угомониться.

– Что хотел на этот раз? – Владимир повысил голос и сжал пальцы в кулаки.

Ну, не хотел он сажать сына, пусть и не родного, за решетку. Но, думалось мне, скоро его терпение могло лопнуть:

– Да ничего такого, просто мама не любит, когда я утаиваю от вас правду.

– И правильно делает. Говори, как есть, не преуменьшай.

– В те разы он угрожал мне похищением Дамира, а в этот раз замахнулся уже на Мирона или Даниила. Разумеется, снова в обмен на деньги.

– Нет, денег ему нельзя, – Владимир был решительным. – Ладно, не хотел я доводить до тюрьмы, но видимо, нет другого выбора. Надо было посадить его еще пять лет назад и не трепать никому нервы. Не волнуйся, больше он к вам не сунется. Займусь этим завтра.

– Так может, к Волошину?

Он отмахнулся:

– У меня тоже есть люди в органах, оформят все как надо задним числом.

К счастью, как только тема была окончена, в гостиной снова появился Марк с нашими сыновьями.

Наконец, я видела то, о чем мечтала так много лет: как любимый несет на руках Даниила и ведет за руку Дамира. Старшему явно не нравилась опека, но Марк ничего не мог с собой поделать, а сын молчаливо терпел. Хотя уже не раз намекал отцу, что ему давно не семь лет. Хорошо, что у четырехлетнего Дани таких проблем еще не возникало. Как и аллергии, чему я радовалась, словно выиграла джек-пот. Ну, не хотела я, чтобы еще один наш ребенок мучился всю жизнь. К счастью, Даня был моей копией, и лишь в малой степени Марка – небесно-голубыми глазами.

– Заберу свою семь домой, – это было сказано Зимину, на что Владимир широко ухмыльнулся.

– Готовишься оформить нам еще одного внука?

Услышав это, я быстро оборвала фантазию и Марка, и дорого отчима:

– Ну, нет, с меня хватит.

Зимин рассмеялся, а вот муженек надулся, как рыба фугу:

– Может, я хочу еще дочь! Вон у Новицкого аж две!

– А у тебя аж три сына, не ной. Куда тебе еще четвертого ребенка?!

Дорогой домой любимый все дулся, но позже вечером я полностью загладила перед ним вину в постели.

Все у нас сложилось, как нельзя лучше. Единственный, за кем я капельку скучала – так это Максим. Еще пять лет назад после предложения Марка было понятно, что ни о какой дружбе с Максом и речи не могло быть. Тем же вечером я написала ему и на том мы поставили точку. Но, с ним все еще дружила Аня, поэтому нередко Марку в лоб прилетало упоминание о нем. Муж смирился, ведь глупо было ревновать, а я просто радовалась, что все мы, наконец, были счастливы. Каждый по-своему, но все же.

И кто бы сказал мне лет десять назад, что мы с Марком преодолеем кучу трудностей и в конце концов станем семьей – точно не поверила бы. Но, теперь мы вместе и уже ничего, и никто не мог разрушить нашего счастья.

Конец