<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>sf_history</genre>
   <genre>adv_history</genre>
   <author>
    <first-name>Алексей</first-name>
    <last-name>Калинин</last-name>
   </author>
   <author>
    <first-name>Василий</first-name>
    <last-name>Высоцкий</last-name>
   </author>
   <book-title>Я уничтожил Америку 3 Назад в СССР</book-title>
   <annotation>
    <p>Я по воле случая оказался по ту сторону железного занавеса, но вовсе не собираюсь отсиживаться в тени. Моя цель — не просто сбежать. Моя цель — добраться до самого сердца «империи зла», как здесь любят называть Америку, и нанести удар, который изменит ход истории.</p>
    <p>Но путь из Европы в Штаты лежит через опасный лабиринт. Агенты «Штази» ищут перебежчиков, расхаживают уверенные в своём могуществе офицеры ЦРУ, стреляют продажные полковники Бундесвера и постреливают свои же, советские «невидимые» резиденты, для которых я — непредвиденная угроза всей агентурной сети.</p>
    <p>Это не туристическая поездка. Это одиночная игра диверсанта на территории врага. Где оружием будет не только пистолет с глушителем, но и знание будущего: биржевых котировок, грядущих политических скандалов и имён тех, кто ошибётся. Где придётся заключать сделки с одними дьяволами, чтобы уничтожить других.</p>
    <p>И я пойду на всё, чтобы выполнить свою миссию. Потому что я из будущего, которое в силах исправить.</p>
   </annotation>
   <date value="2025-11-07">2025-11-07 22:35</date>
   <coverpage>
   <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <sequence name="Проклятьем заклейменный" number="3"/>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>Цокольный этаж</first-name>
    <last-name></last-name>
    <home-page>https://searchfloor.org/</home-page>
   </author>
   <program-used>Elib2Ebook, PureFB2 4.12, FictionBook Editor Release 2.7.8</program-used>
   <date value="2025-11-07">2025-11-07 22:46</date>
   <src-url>https://author.today/work/489436</src-url>
   <id>6D751610-BDA4-4D5A-9230-B7B2A58EA430</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
  <custom-info info-type="donated">true</custom-info>
  <custom-info info-type="status">fulltext</custom-info>
  <custom-info info-type="convert-images">true</custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Алексей Калинин, Василий Высоцкий</p>
   <p>Я уничтожил Америку 3 Назад в СССР</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1</p>
   </title>
   <p>Престарелого вурдалака я заметил сразу. Крупный немецкий промышленник, основатель династии миллиардеров, а по совместительству военный преступник и один из первых магнатов, кто оказал финансовую поддержку нацистскому движению. Он устроил морщинистую жопу в удобное кресло наблюдателя и с пресной рожей уставился на шахматные доски в игровой зоне.</p>
   <p>Рядом устроился охранник, ещё какой-то прихлебатель из секретарей. Но они для меня не представляли никакого интереса.</p>
   <p>Мне был нужен только Фридрих Флик!</p>
   <p>На Шахматной олимпиаде в Зигене народа собралось немало. В игровом помещении «Зигерландхалле» могло находиться около пяти тысяч наблюдателей. Шестьдесят команд из различных стран, триста пятьдесят участников. Масштаб немаленький. Можно сказать, что за этой олимпиадой наблюдал почти весь мир.</p>
   <p>И вот среди этой массы народа мне удалось-таки вычленить того самого упыря, ради которого я сюда и прибыл!</p>
   <p>Рост метр девяносто, его кожа, глаза, волосы и голос одинаково бесцветны. Как будто из древнего шкафа на свет вылезла престарелая серая моль.</p>
   <p>Ему оставалось жить два года, но и этих двух лет я отдавать не собирался. Построив свою империю на бесплатном труде пленников концлагерей, он ни капли не раскаялся в содеянном. Но это пока он не встретил меня…</p>
   <p>С улыбкой я подошёл к ложе. Охранник Флика напрягся. Было видно, что он готов в любую секунду выхватить пистолет и проделать в моей тушке несколько не предусмотренных природой отверстий. Только охранник не знал, что на мне лежит одно проклятие, которое не раз спасало раньше жизнь! И если он сейчас начнёт стрелять…</p>
   <p>Прищёлкнув каблуками, я вытянулся и бодро проговорил:</p>
   <p>— Герр Флик, рад видеть вас на этой невероятной схватке умов! Буду счастлив скрестить с вами шпаги за шахматной доской!</p>
   <p>— Ступайте себе дальше, молодой господин, — поднялся охранник. — Не стоит беспокоить гора Флика.</p>
   <p>Он прямо-таки излучал желание вырубить меня и получить заслуженную премию. Вон, как пальцы подрагивают!</p>
   <p>— Позвольте передать вам моё восхищение и благодарность за вашу поддержку… шахматного клуба «Унтерменш» из Освенцима, — продолжил я, не обращая внимания на охранника и понизив голос. Улыбка не сходила с моего лица. — Их тренер, мастер Арон Вейс, передавал вам добрые пожелания. А самые прекрасные прозвучали перед тем, как он отправился в газовую камеру. И ведь Арон так и не доиграл свою партию с вами.</p>
   <p>Сейчас его нужно было заинтересовать. А чем ещё сильнее можно было заинтересовать преступника, как не именем одной из его жертв? Ведь Арон Вейс был мастером на одном из заводов этого упыря.</p>
   <p>И неплохим мастером! Только излишне болтливый язык подвёл Арона. Не смог сдержаться, когда при нём один из надсмотрщиков расстрелял обессилевшего мальчишку лет семи…</p>
   <p>Седые брови Флика дрогнули. Его бесцветные глаза сузились, вглядываясь в меня. Как будто пытался вспомнить моё лицо или найти черты тех, кого знал в прошлом. Обломайся! Ты меня видишь в первый и, надеюсь, в последний раз!</p>
   <p>Охранник сделал шаг вперёд, но Флик поднял костлявую руку, останавливая его. В зале гремели аплодисменты очередной победе, но здесь, в ложе, повисла тишина, густая и липкая.</p>
   <p>— Я не знаю, о чём вы говорите, — голос Флика был сухим, как шелест старых финансовых отчётов. — И не знаю, кто вы такой.</p>
   <p>— О, я просто посредник. Посредник между прошлым и будущим. Между долгом и расплатой, — моя рука скользнула во внутренний карман пиджака. Охранник напрягся, но я достал лишь изящную визитницу и вытащил одну карточку. — Мои данные для связи. На случай, если захотите обсудить… неоконченные партии. Я уверен, у нас найдётся много тем для разговора. Особенно о пятидесяти тысячах рабочих, которых вам так любезно предоставил рейхсфюрер СС. Их труд, я слышал, был весьма производительным. До последнего вздоха. А также напоминаю, что я хотел бы сыграть с вами партию. Не откажите в такой любезности. Докажите, что ваш ум всё также остёр и изворотлив… И да, на кон я могу поставить вот эту вот папочку.</p>
   <p>Пришлось показать кожаную папку, на которой готическим шрифтом было выведено имя и фамилия военного преступника. Для пущего эффекта я подумывал поставить стилизованное изображение орла, но решил, что это будет слишком.</p>
   <p>— Что там?</p>
   <p>— Если выиграете, то узнаете только вы, — улыбнулся я. — Если же проиграете, то узнает весь мир. Хорошая ставка, не правда ли?</p>
   <p>Я видел, как побелели его узкие, поджатые губы. Деньги и власть были его броней, но сейчас я ударил точно в щель между стальными пластинами — в его память. А также влепил по его совести, которой почти удалось исчезнуть, но призрак которой я сейчас вызвал из небытия.</p>
   <p>Не дожидаясь ответа, я снова щёлкнул каблуками, вежливо кивнул и двинулся дальше, оставив его в коконе нарастающего непонимания. Он сидел неподвижно, сжимая мою визитку в руке, а я уже пробирался к выходу. Задание было выполнено. Первый ход сделан.</p>
   <p>На что я рассчитывал? Не физическое устранение — нет, это было бы слишком милостиво для такого монстра. Я пришёл поселить в его душу страх. Ведь страх является самым дорогим, что есть в этом мире. И продаётся он не задёшево.</p>
   <p>Торговцы страхом всегда на самом верху пищевой цепочки…</p>
   <p>— Герр Мюллер! — послышался позади голос. — Прошу вас, постойте!</p>
   <p>Я оглянулся. За мной спешил секретарь господина Флика.</p>
   <p>— Да-да? — ответил я. — Вы что-то хотели?</p>
   <p>— Герр Флик согласен сыграть с вами партию. И прямо сейчас.</p>
   <p>Уголки моих губ дрогнули в едва заметной улыбке. Не то чтобы я сомневался. Расчёт был верен. Такие, как Флик, не могут отказаться от рискованного пари. Для них это всё равно что отказаться дышать. Они привыкли покупать всё: людей, власти, целые страны. И тут появился какой-то наглец, способный сыпать именами и цифрами из прошлого. Наглец, требующий наказания. И вот уже господин Флик мысленно примеряет роль мышеловки.</p>
   <p>— Прямо сейчас? — сделал я удивлённое лицо. — Но здесь так шумно… Играть при толпе? Это же интимный процесс.</p>
   <p>— У герра Флика есть личный кабинет здесь, в «Зигерландхалле», — почти шёпотом произнёс секретарь, и его глаза беспокойно забегали. — Он предлагает продолжить беседу там. Вдали от… посторонних глаз.</p>
   <p>Я медленно кивнул, делая вид, что размышляю.</p>
   <p>Ну что же… Идеальная ловушка. И он сам её расставляет. На его же личной территории. Где он чувствует себя богом и хозяином. Где стены видели такие сделки, от которых стынет кровь. Где ему будет проще всего приказать своим цепным псам разобраться с наглым незнакомцем.</p>
   <p>— Что ж, — сказал я, расправляя плечи. — Я никогда не отказываюсь от интересной игры. Особенно когда на кону стоит… многое. Ведите.</p>
   <p>Мы двинулись вдоль ограждения, мимо столов, где вовсю кипели безмолвные сражения. Шахматные доски пахли лаком, деревом. Секретарь, семеня, шёл впереди, я двигался в двух шагах позади, чувствуя на своей спине тяжёлый, немигающий взгляд Флика.</p>
   <p>Я был уверен, что он наблюдал за нами из своей ложи. Наблюдал и давал тихие указания охраннику. Ещё один, я заметил краем глаза, тоже двинулся в сторону служебных выходов, чтобы обеспечить периметр.</p>
   <p>Дверь в кабинет была дубовой, массивной. Секретарь задержался на секунду и распахнул её.</p>
   <p>Комната оказалась именно такой, какой я её и представлял: дорогой, функциональной и бездушной. Невысокий полированный стол, пара мягких стульев, настольная лампа с зелёным абажуром, создающая островок света в полумраке. На стене висел портрет Фридриха, смотрящего на всё это убранство с холодным презрением…</p>
   <p>Высокое окно закрыто плотными занавесями. Есть ли снаружи решётка? Не уверен. Но думаю, что стекла из разряда пуленепробиваемых. Идеальная клетка.</p>
   <p>— Герр Флик присоединится к вам через несколько минут, — пробормотал секретарь, задерживаясь в дверях. — Он просит вас… подготовить доску.</p>
   <p>Я кивнул, и дверь закрылась. Щёлкнул замок. Тихий, но отчётливый. Значит, так. Первая ловушка захлопнулась.</p>
   <p>Я не стал проверять ручку. Бесполезно. Вместо этого я подошёл к столу. На нём уже стояла шахматная доска, дорогая, ручной работы, фигуры из слоновой кости и эбенового дерева были расставлены с немецкой педантичностью по бокам. Я провёл пальцем по маковке чёрного короля. Холодный, идеально отполированный.</p>
   <p>Моя кожаная папка легла рядом. Я её не стал открывать. Пусть информация держится в секрете до конца.</p>
   <p>Минуты шли. В комнате было душно. Я снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула, поправил манжеты. Сердце билось ровно. Я ждал и неторопливо расставлял фигуры.</p>
   <p>Наконец снаружи послышались шаги. Не одного человека. Их было несколько. Ключ повернулся в замке дважды. Дверь открылась.</p>
   <p>Первым вошёл Флик. Он уже не выглядел растерянным стариком из зала. Его поза, его взгляд — всё кричало о могуществе и власти. Он был у себя. В своём логове.</p>
   <p>За ним вошли двое охранников. Крупные, бесстрастные, с привычными до автоматизма движениями. Как немецкие овчарки. Они встали у закрытой двери, скрестили руки на груди.</p>
   <p>Заблокировали единственный выход, засранцы!</p>
   <p>Флик медленно подошёл к столу. Взглянул на папку и сел напротив меня, положил старческие, покрытые пятнами руки на полированную столешницу.</p>
   <p>— Ну что ж, герр Мюллер, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Вы хотели партию. Давайте сыграем. Так как вы гость, то я позволяю вам сходить первым.</p>
   <p>— Но что вы можете поставить в ответ на мою ставку? — я покосился на папку.</p>
   <p>— Чтобы поставить равную цену, мне нужно сначала узнать ценность содержимого вашей папки.</p>
   <p>— Взгляните. Но только первую страницу. Дальше будет ещё интереснее.</p>
   <p>Флик раскрыл папку. А он умеет держать себя в руках. Только увеличившиеся зрачки выдали его волнение. Он оглянулся на своих охранников — не подглядели ли чего?</p>
   <p>Те изображали гипсовых титанов возле дверей. Такие же каменные рыла.</p>
   <p>Папка хлопнула. После этого легла возле меня, а Флик прищурился:</p>
   <p>— Я могу купить. Предлагаю хорошие деньги…</p>
   <p>— Не можете. Только выиграть. Что поделать — я азартен. Так что вы поставите в ответ? Я бы хотел номер вашей ГЛАВНОЙ ячейки, доверенность на моё имя и ключик от этого благословенного местечка.</p>
   <p>Фридрих нахмурился, а потом вытащил из кармана блокнот. В нём он начеркал несколько слов, показал мне (доверенность на моё имя). Затем ниже записал ряд цифр и подписался. Потом вырвал листок из блокнота, перевернул его и положил чистой стороной вверх. Сверху положил вычурного вида ключ.</p>
   <p>— Это будет интересная партия. Что же, это интересно и рискованно. За долгую жизнь я разучился испытывать эти чувства и сейчас вы их мне напомнили. М-да, я хочу рискнуть. Если вы выиграете, то унесёте не только свою жизнь, но также и этот ключик с номером ячейки в банке «Дойче Банк» с доверенностью на ваше имя. Герр Мюллер, прошу вас — начинайте. Вы, как маленькая пешка, решили угрожать королю… И я даже нахожу это забавным.</p>
   <p>Я улыбнулся. Не торопясь, я потянулся к пешке и сделал ход:</p>
   <p>— е4! Маленькая пешка может стать большой проблемой.*</p>
   <p>— d6. Что-то я не могу понять — о каких проблемах идёт речь? — хмыкнул Флик. — О том, что у вас есть? Это для меня не такая уж большая проблема.</p>
   <p>Ещё бы! Он мог дать команду и эту папку у меня просто отобрали бы, но… Ведь могут всплыть копии! И неизвестно — когда они всплывут. Поэтому следовало прощупать меня и выяснить — что известно спортивно сложенному молодому человеку с чёрными волосами и правильными чертами лица.</p>
   <p>— d4. Я о том, что если одну маленькую пешку поддерживают другие, фигуры то они могут запросто свергнуть короля, — улыбнулся я в ответ.</p>
   <p>— Кf6. Но у короля есть конница.</p>
   <p>— Кс3. Также конница есть и за спиной пешки.</p>
   <p>— g6. Неужели пешка не знает, что и у другой стороны есть пешки. И стоит королю только щёлкнуть пальцами, как мелочь просто сметут с доски, — Флик склонил голову на плечо.</p>
   <p>Сделал намёк на своих охранников? Ну да, рожи зверские. Только мы и не таких нагибали! И следует дать намёк, что я тоже не пальцем сделан!</p>
   <p>— Кf3. Король даже не подозревает, насколько сильно пешки могут быть поддержаны другими фигурами.</p>
   <p>— Сg7. Разве? Но если в бой вступает только конница, то она может быть расстреляна из дальнобойной артиллерии.</p>
   <p>— h3. И будет палить из маленьких форточек. Но защищён ли король в таком случае?</p>
   <p>— 0−0. Защищён, можете не переживать, — Флик склонил голову и немного растянул губы в ухмылке.</p>
   <p>Он сделал рокировку, но его медленное развитие фигур позволяло мне как раз перейти во фланговую контригру.</p>
   <p>— Се3. И всё же я волнуюсь…</p>
   <p>— а6. Мелкой пешке не стоит переживать о будущем. Она, как и все солдаты, погибнет во славу короля.</p>
   <p>— а4. Или защищая Родину.</p>
   <p>— b6. Или защищая Родину, — эхом повторил Флик.</p>
   <p>— Сс4. А если за спинами пешек тоже встанут дальнобойные фигуры?</p>
   <p>— Сb7. Тогда у короля проявятся другие дальнобойные. И они смогут переломить ход сражения.</p>
   <p>— е5. Но не стоит забывать, что пешки и сами могут атаковать! — усмехнулся я в ответ.</p>
   <p>— Ке4. Это да, но при атаке они обнажают тылы. А грамотный полководец всегда будет бить в нужное место.</p>
   <p>Хм, чёрные предлагают размен, чтобы ослабить мою атаку. Но таким образом они теряют время, хотя меньше всего могут себе это позволить!</p>
   <p>— Кхе4. Если только не собьют прицел.</p>
   <p>— Схе4. Я не думаю, что прицел будет сбит таким ветерком. И дальнобойное орудие бьёт наверняка!</p>
   <p>— Кg5. Но конница резвее.</p>
   <p>— Схg2. Зато артиллерия точнее!</p>
   <p>Вот ты и попался в мою маленькую ловушку, дружок. Да, пришлось пожертвовать пешкой, но зато я выиграл темп! Жадность фраера сгубила…</p>
   <p>— Лg1. Однако, и на дальнобойное орудие найдётся орудие помощнее.</p>
   <p>— Сс6. Откуда у пешки появились такие документы? Какой король их выдал? — спросил Фридрих, отводя слона в тыл.</p>
   <p>— Фg4. Почему вы думаете на короля, а не на королеву? — спросил я в ответ, выдвигая на позицию ферзя.</p>
   <p>— е6. Потому что вряд ли какая королева была осведомлена о моих планах.</p>
   <p>— 0−0–0. В таком случае, эти документы предоставил тот король, который находится от вас очень и очень далеко, герр Флик. А между тем, на вашего короля нацелено уже пять моих фигур. И вряд ли вашему королю стоит думать о том, кто дал документы, вместо того — как спасти свою королевскую мантию.</p>
   <p>На самом деле Володе Путину сейчас только семнадцать лет, и он крутит шуры-муры со своей первой любовью, поступив в Ленинградский государственный университет. Сейчас ему вряд ли есть какое-то дело до военного преступника Флика.</p>
   <p>— Кd7. В этом всегда помогут верные люди. А если они будут как всегда на коне, то и отпор будет такой, что никому больше не захочется атаковать.</p>
   <p>— h4. Но если конница далеко, то всего лишь ход пешки может переломить весь ход игры.</p>
   <p>— dxe5. Пешки — самые слабые солдаты на этой доске. И если не будут помнить о своём месте, то их запросто сметут с поверхности, — Флик отставил мою съеденную пешку в сторону.</p>
   <p>— dxe5. Но не стоит забывать, что и ваши пешки могут отправиться следом! А со смертью ваших пешек, конница окажется связанной по рукам и ногам.</p>
   <p>— Фе7. Всего лишь ход и вот конница снова свободна. И может снова атаковать слабую пешку. А потом…</p>
   <p>Потом конь смог бы поддержать короля, и моя атака захлебнулась бы. Но, порой приходится жертвовать качеством ради победы и поэтому я не дал закончить пафосное высказывание Флика, взяв его коня ладьёй.</p>
   <p>— Лxd7. Не сможет конница атаковать, поскольку у короля её не осталось.</p>
   <p>— Сxd7. Смелый ход. Смелый, но глупый. Теперь у меня качество лучше. А у вас только иллюзорная дымка победы… И почти захлебнувшаяся атака.</p>
   <p>— h5. Ну почему же? Пешки-то ещё остались. И они движутся вперёд!</p>
   <p>— f5. Мои тоже не сидят на месте, — самодовольно ухмыльнулся Флик.</p>
   <p>Он ввёл в бой ферзя, но ослабил пешку на е6. А мне только того и надо было!</p>
   <p>— Фh3. Да, от такого аргумента нельзя так просто отмахнуться, — я тоже не удержался от улыбки. — Но отступить — не значить сдаться.</p>
   <p>— f4. И так будет с каждой фигурой? Они будут отступать, но не сдаваться?</p>
   <p>Напал на моего слона. Хм, но я видел, что ему осталось совсем немного. Дожать. Дожать и закончить эту партию!</p>
   <p>— hxg6! А я говорил, что маленькая пешка способна на многое, — улыбнулся ещё шире.</p>
   <p>— Схе5. Мелкие пешки способны улететь по шевелению брови!</p>
   <p>— Кхе6. Я вижу. Конница тоже способна шевелить бровями!</p>
   <p>— Схе6. Но и ваша шевелящая бровями конница тоже может улетать.</p>
   <p>Вроде бы обмен, но…</p>
   <p>— Схе6+. Шах!</p>
   <p>И это уже почти крах. Обнажённому королю деваться некуда, кроме как…</p>
   <p>— Крg7. Ушёл.</p>
   <p>— gxh7+. Вот от этого вам уже никуда не уйти, герр Флик. Маленькая пешка устроила большие проблемы. Тут либо мат на следующем ходу, либо через ход. Либо можете немного подёргаться, пожертвовав ферзём, но результат один — пешка сыграла решающую роль и доставила большие проблемы королю. Ваш выбор? — улыбнулся я как можно шире.</p>
   <p>Морщинистый магнат хмуро посмотрел на доску, потом перевёл взгляд на меня и вздохнул. После этого он встал, сгрёб со стола ключ с запиской, сунул в карман. Направился к двери.</p>
   <p>— Вы же проиграли, герр Флик, — напомнил я ему. — Кажется, вы что-то перепутали! Вы забрали мой выигрыш!</p>
   <p>— Я никогда не проигрываю, — огрызнулся Флик и бросил охранникам. — Кончайте с ним.</p>
   <empty-line/>
   <p>Дорогие читатели, просим вас наградить книгу лайком заранее, чтобы потом не забыть. Если книга не понравится, то вы всегда можете снять лайк! Но если вы желаете продвижения и ускорения написания, то можете даже подбодрить авторов дружеским комментарием, а если найдётся лишний червонец золотой, то даже кинуть награду. Так мы увидим, что вам всё нравится и вас всё устраивает. Увидим, обрадуемся и начнём шпарить как проклятые!))</p>
   <empty-line/>
   <p>*Описанная партия: Спасский — Сейраван (1985)</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2</p>
   </title>
   <p>Дверь перед ним захлопнулась. Несильно, но с хорошо слышимым щелчком замка. Словно бы звуковая точка была поставлена в конце его фразы. Точка, после которой начинаются совсем другие правила.</p>
   <p>Я улыбнулся. Конечно же нельзя было ждать от этого упыря того, что он будет играть по правилам. Ну, не по правилам, так не по правилам. Я всегда устанавливал их только для себя…</p>
   <p>— Вы не боитесь? — Флик оглянулся на меня. — Странно, а я ожидал вас увидеть на коленях. Итак, что вы можете сказать по поводу вашего информатора? Откуда у вас эти документы?</p>
   <p>— Хрен ты меня на коленях увидишь, фашист грёбаный, — улыбнулся я в ответ.</p>
   <p>— Всё-таки вы для меня полная загадка, гор Мюллер. А что вы дальше собираетесь делать, молодой наглец?</p>
   <p>— Сюрприз, мазафака! — я постарался произнести это с непередаваемой интонацией Володарского, того самого, с прищепкой на носу…</p>
   <p>Два охранника в тёмных, отлично сидящих костюмах, с квадратными, суровыми лицами двинулись ко мне. Их движения были синхронны, выверены долгой практикой превращения живых людей в мокрые мешки из кожи и костей. В воздухе запахло дорогим одеколоном и холодной сталью.</p>
   <p>— Прошу вас отойти в угол, герр Флик, чтобы не испачкаться.</p>
   <p>В руках охранников сами по себе появились ножи. Выскочили из рукавов, словно долго там сидели и соскучились по воле. Как будто спустили с цепи лютых ротвейлеров.</p>
   <p>Мозг, разгорячённый шахматной баталией, переключился молниеносно. Не на страх. Это роскошь для тех, у кого впереди есть время бояться. Мозг проанализировал обстановку как новую позицию. Позицию, пусть и почти проигранную. Двое против одного. План противника прост — «прикончить дурачка». Мой план тоже прост: «дурачок должен выжить!»</p>
   <p>Я отпрянул к столу, за которым только что решалась судьба ключа и папки. Массивная шахматная доска из капового ореха была тяжёлой, как щит. Деревянные фигуры так себе оружие, если только ферзи и короли…</p>
   <p>Первый охранник, тот, что пошире в плечах, сделал стремительный выпад, пытаясь схватить меня за предплечье. Классика. Он ожидал сопротивления, попытки вывернуться, может быть, удара кулаком в ответ. Но он явно не ожидал, что ему на голову бухнется несколько килограммов дорогого дерева. Да ещё и прикусит сверху, как капканом.</p>
   <p>Не хватало только возгласа: «Ухи! Ухи! Ухи!», чтобы полностью воссоздать картину из кинофильма «Джентльмены удачи».</p>
   <p>Следующим ударом стал футбольный пинок по яйцам. Без жалости, без сомнений, даже без мужского сочувствия!</p>
   <p>В конце концов, за это охраннику деньги платят!</p>
   <p>Охранник рухнул на колено, хватаясь за паховую область. Из-под доски закапала кровь.</p>
   <p>Ну что же, пешка оказалась крепким орешком…</p>
   <p>Второй уже был рядом. Его рука с ножом описала короткую дугу. Я не успевал уклониться. Вместо этого я рванулся навстречу, и лбом вписался точно в переносицу. Получилось неидеально, чуть вскользь, но этого хватило, чтобы он на мгновение отшатнулся. Этого мгновения хватило мне, чтобы подхватить с пола выпавший нож первого охранника.</p>
   <p>— Стоять! — скомандовал я, приставляя остриё к его горлу. — Я не хочу вас убивать, но если придётся… Брось нож! И не дёргайся, а то я нервный!</p>
   <p>Он замер. Ладонь разжалась и нож звякнул, отброшенный в сторону. Его напарник, кряхтя, поднимался с пола. В его глазах стояла мутная ярость.</p>
   <p>— Чего вы копаетесь? Убейте же его! — выкрикнул Флик.</p>
   <p>Флик думал, что выиграл. Но он недооценил пешку. Маленькая пешка, дошедшая до конца поля, превращается в кого угодно. Хоть в ферзя. Хоть в того, кто переиграет самого короля.</p>
   <p>— Даже не вздумай, — покачал я головой, глядя в глаза стоящему охраннику.</p>
   <p>Тот сглотнул в ответ. Только кадык дёрнулся вверх-вниз.</p>
   <p>Быстрыми движениями я вытащил из внутренней кобуры охранника тяжёлый пистолет. Встающий напарник сунул было руку за своим, но удар рукояткой по голове отправил его в туманную долину забытья. Убивать не хотелось — у меня сегодня хорошее настроение.</p>
   <p>Да и вообще я за мир во всём мире!</p>
   <p>— Повернись, если хочешь жить, — процедил я, глядя в глаза охранника.</p>
   <p>— У меня дети, — сдавленно проговорил он.</p>
   <p>— Вот и пусть они дождутся отца, — кивнул я в ответ. — Поворачивайся, не заставляй меня делать их сиротами!</p>
   <p>Удар рукоятью пистолета по затылку отправил охранника догонять его напарника в пустоши небытия. Минут пятнадцать у меня есть, а большего мне и не надо. Я повернулся к стоявшему в углу Флику.</p>
   <p>— Ну что же, пешка дошла до предела. Остался только мат королю, — ухмыльнулся я, глядя в его бесцветные глаза. — Или ещё подёргаетесь?</p>
   <p>— Пафосный бред! Что ты будешь делать дальше, мальчишка? Неужели думаешь, что сможешь выйти из здания?</p>
   <p>— Я не думаю, а уверен в этом. Дальше мы с вами вместе прогуляемся до выхода и поедем туда, куда я скажу.</p>
   <p>— Лучше убей меня сразу на месте! Я не раз смотрел смерти в глаза, так что меня уже этим не испугать!</p>
   <p>— А я и не думал вас пугать смертью. Я всего лишь заберу свой выигрыш… Свой честно выигранный приз.</p>
   <p>Вот теперь блеклая кожа немецкого промышленника побелела ещё больше. От этого он приобрёл ещё большее сходство с бледной молью. А выпученные глаза довершили похожесть.</p>
   <p>— Я никогда такого не сделаю! Можете убить меня на месте!</p>
   <p>— Да что мне от вашей смерти прока? Вы мне нужны живой. Только так я смогу… — я ловко вытащил ключ и записку из кармана пиджака Флика, — получить то, что мне нужно. Но если вы настаиваете на смерти, то помимо этого, я отберу у вас то, ради чего вы жили. Отберу у вас и ваших детей деньги и власть. Обнародую материалы из папки, и прощай империя старого нациста!</p>
   <p>— Я не нацист!</p>
   <p>— Ну да, вы всего лишь сочувствующий. Отсидели мизер и потом, когда американцы вернули вам часть активов, снова развернулись по полной. Развернулись потому, что снова сошлись с дружками-нацистами!</p>
   <p>— Я не нацист! Это было такое время!</p>
   <p>— Ой, всё. Заткнитесь, — голос мой стал тише. — Все ваши оправдания давно сгнили вместе с костями в рвах за фабриками. Вы не судья, не жертва и даже не палач. Вы — бухгалтер. Бухгалтер смерти. Идёмте же. Хватит впустую сотрясать воздух.</p>
   <p>Я положил пистолет в полураскрытую папку. С боков не увидишь, а сверху прикрыл листом бумаги с цифрами. Он покосился на цифры. На буквы. Я же взял его под локоть, чувствуя, как тонкая дорогая шерсть пиджака стала влажной на тонкой руке.</p>
   <p>— Вперёд. Ко входу. Попробуйте кивнуть одному из своих громил — и первое, что увидят ваши дети вместо наследства, это фотографию того, во что превратится ваша бледная рожа после встречи с пулей. Я не художник, но в абстракции из крови и костей кое-что смыслю. Открывайте дверь!</p>
   <p>Мы двинулись по коридору. Он шёл, подрагивая. Я — на полшага сзади, с дружеской улыбкой. Со стороны казалось, будто веду старого приятеля под ручку. Охранники у лифта, увидев одного из начальников, замерли в подобии внимания. Один потянулся к рации на поясе. Хотел вызвать машину? Или же полицию?</p>
   <p>— Умник, — беззвучно выдохнул я, упирая ствол в ребро Флика. — Скажи ему убрать руку.</p>
   <p>Голос Флика прозвучал хрипло, но властно:</p>
   <p>— Оставайтесь здесь. Нам нужно отъехать. Скоро вернусь.</p>
   <p>Охранник опустил руку, глаза его сузились от подозрения, но дисциплина и года дрессуры сделали свое дело. Он отступил. Лифт дринькнул, двери разъехались. Мы зашли внутрь. Я нажал кнопку «Холл».</p>
   <p>Кабина плавно поплыла вниз. Флик дышал тяжело, с присвистом.</p>
   <p>— Они всё равно вас найдут. Вы не понимаете, с кем связались.</p>
   <p>— Я не связывался. Я пришёл за долгом. А за долгами, Фридрих, всегда приходят. Одни — с расписками и адвокатами. Другие — вот с этим, — я ткнул стволом чуть сильнее, и он всхлипнул. — Мне ваши связи не интересны. Мне интересна одна-единственная дверца в хранилище банка. Та самая, что открывается этим ключом.</p>
   <p>Лифт остановился. Двери открылись перед роскошным мраморным вестибюлем. Люди в лучших своих костюмах, запах дорогого парфюма и денег. Интеллектуалы и интеллектуалки, собравшиеся ради просмотра шахматных баталий.</p>
   <p>Людей много. Ходят, обсуждают различные ходы. Не догадываются, что я тут тоже веду свою партию. Что пешка подпинывает короля…</p>
   <p>— А теперь, господин Флик, — прошептал я ему на ухо, — мы идём к выходу. Тихо и культурно. Как два деловых партнера. Вы ведь же не хотите испачкать кровью этот прекрасный мрамор?</p>
   <p>— Я лично подожгу костёр, на вершине которого тебя распнут, — буркнул он в ответ.</p>
   <p>— Мечтать не вредно…</p>
   <p>— Герр Флик! Герр Флик! Как вам олимпиада? Всё ли нравится? — к нам подскочил розовощёкий крепыш, от которого прямо-таки разило радостью и счастьем. — Ох, такое событие! Такое событие! Голова идёт кругом. А у вас?</p>
   <p>Фридрих замешкался. Он набрал в грудь воздуха и явно собирался что-то крикнуть. Пришлось ему напомнить тычком пистолета, что не хрен орать — тут люди в шахматы играют.</p>
   <p>— Я невероятно доволен и рад, — процедил Флик. — Прекрасное собрание. Простите, я сейчас занят.</p>
   <p>— Спасибо. А как вы считаете — кто окажется победителем на этом соревновании? — спросил никак не унимающийся толстячок.</p>
   <p>— СССР победит. Тут и думать нечего, — буркнул я в ответ и проговорил Фридриху. — Мы спешим, герр Флик.</p>
   <p>— СССР? Вообще-то Америка тоже выставила отличных шахматистов, — продолжал тараторить мужчина.</p>
   <p>Пришлось задействовать посторонние силы. Я заметил рядом с нами молодого скуластого мужчину, почти мальчишку, погружённого в записи ходов из блокнота. На лацкане пиджака красовался флажок СССР. Потому-то я его и задействовал:</p>
   <p>— Простите, господин, вот этот человек говорит, что Америка может победить на Олимпиаде. И даже выиграет у команды СССР. Как вы считаете — сможет или нет?</p>
   <p>Парень хмуро посмотрел на меня, перевёл взгляд на толстячка и на русском вполголоса ответил:</p>
   <p>— Да вот хрен ему во всё рыло! — на ломаном немецком же он проговорил. — Господин явно ошибается в своих оценках. У СССР очень сильная команда.</p>
   <p>Я едва удержался от улыбки. Молодого человека узнал — это был Анатолий Карпов. Будущий чемпион мира скоро будет удостоен звания гроссмейстера, а сейчас набирается опыта и следит за игрой более старших коллег.</p>
   <p>— Да вы что-о-о! — махнул рукой толстячок и переключился на молодого человека. — Тут же собрались такие монстры…</p>
   <p>Карпов ему стал отвечать, а мы тем временем слиняли.</p>
   <p>Воздух в лобби был густой, пропитанный запахами новой мебели. Флик начал скисать, размякать, как подбитый заяц, почуявший конец долгого бега. Того и гляди скуксится да рухнет посреди зала. Нельзя было позволить. Я ткнул ему в ребра стволом, не сильно, но ощутимо — просто напомнить, кто здесь дирижёр нашего весёлого марша.</p>
   <p>— Двигаемся к выходу, господин Флик. У нас ещё есть незаконченное дело.</p>
   <p>Он буркнул что-то невнятное, вроде «иду я, иду», и зашаркал. Усталая походка больного хищника, внезапно лишившегося своих клыков и когтей. По пути цеплялись назойливые мухи — кто-то с бумагой, кто-то с вопросом. Я их обрывал на полуслове, коротко, бесцеремонно, бросая через плечо: «Потом. Вернёмся». Конечно же я не собирался возвращаться.</p>
   <p>Улица встретила нас сентябрьским солнечным днём. И зеркальным чёрным блеском длинного лимузина. Возле открытой пасти задней двери застыл шофёр — седовласый, подтянутый, в идеально сидящем тёмно-синем мундире и фуражке с лакированным козырьком. Прямо картинка из глянцевого журнала о богатой жизни. Его вышколенное лицо дрогнуло, а глаза удивлённо полезли на лоб, увидев одного босса, без привычной свиты.</p>
   <p>— Господин Флик, а где же Карл и Ганс? Где герр Люмберг? — голос у него был под стать костюму — ровный, лакированный, но сейчас в нём зазвенела стальная струнка тревоги.</p>
   <p>Флик зыркнул на меня, губы уже сложились для ответа, но я был быстрее. Скользнул между ними. Улыбнулся во всю ширину своего обаятельного лица.</p>
   <p>— Они прибудут позже. Сейчас господин Флик отпустил их на обед, — мои слова лились легко и плавно, как тёмное пиво в литровую кружку. — А нам по срочному и очень важному делу нужно отлучиться. Вам тоже следует подождать нас тут. За час обернёмся. И да, — я сделал лёгкий жест рукой, будто отмахиваясь от пустяка, — за углом стоит приличный ресторанчик. Можете там пообедать. Берите всё, кроме алкоголя, и запишите на счёт Бромеля, там в курсе. Почему кроме алкоголя? Сами понимаете, что вам ещё за руль. Кстати, — моя рука всё ещё была в движении, — позвольте вашу фуражку. Я верну! Всё детство мечтал водить хорошие машины. Пока-пока, мы скоро.</p>
   <p>Пока я рассыпал словесный бисер перед ошеломлённым водилой, тело моё работало отдельно: затолкал Флика в салон, сдёрнул фуражку с благородной седины, развернул человека в плечах и лёгким толчком направил в сторону указанного ресторана. Пока его мозг, привыкший к чётким приказам, а не к цирковому трюкачеству, перемалывал происходящее, я был уже за рулём. Лимузин рванул с места, оставив на обочине озадаченного водителя с непокрытой головой.</p>
   <p>Чёрное зеркало заднего вида поймало его фигуру, медленно уменьшающуюся. И отражение Флика на заднем сиденье — бледное, раздавленное этой наглой, стремительной ложью.</p>
   <p>Мотор уверенно рычал, проглатывая серую ленту асфальта. Зиген проплывал за тонированными стёклами кадрами немого кино — ухоженный, скучный, предсказуемый городок. Идеальные декорации для последнего акта жизни.</p>
   <p>Флик на заднем сиденье молчал, втянув голову в плечи, стараясь стать меньше, незаметнее. Его дыхание было тяжёлым, влажным — словно у человека, которого заживо схоронили. Как бы старика раньше времени не хватила «кондрашка».</p>
   <p>Я ловил его взгляд в зеркало, и он тут же отводил глаза. Мне даже на мгновение стало его жаль. Почти. Как промелькнули перед глазами изуродованные дети, которым отрубали обожжённые расплавленным свинцом конечности, так и перестало быть жаль.</p>
   <p>— Расслабьтесь, герр Флик, — бросил я, ловко огибая развозной фургон. — Процесс пошёл. Обратного хода нет. Лучше думайте о том, как будете купаться в деньгах. Или в чём вы там обычно купаетесь. И каково это — проводить в тюрьме заседания директоров концерна? Лучше, чем в офисе, или всё-таки были какие-то накладки?</p>
   <p>Он что-то пробормотал в ответ, но разобрать можно было только «банк» и «сумасшедший». Лестно.</p>
   <p>Через пару кварталов я резко свернул в узкий переулок, где пахло помоями и старым камнем. Заглушил двигатель.</p>
   <p>— Выходим. Быстро.</p>
   <p>— Мы не доехали… — ответил он.</p>
   <p>— А мы вскоре доедем. Нам только нужно сменить телегу на что-нибудь попроще. Это слишком заметная.</p>
   <p>Флик послушно поковылял за мной к запылённому серому «Опелю», припаркованному в глубине перулка, под ржавым пожарным выходом. Машина ничем не примечательная, серая мышь в стае городских мышей. Ключи были под левым колесом. Я открыл пассажиру дверь.</p>
   <p>— Пересаживаемся. Ваш лимузин слишком кричит о вашем статусе. А нам сейчас нужна тишина. Да, если всё-таки соберутся в погоню, то будут гнаться за лимузином, а не за «Опелем».</p>
   <p>Пока Флик, кряхтя, уселся на потрёпанный синий велюр. Я уселся за руль.</p>
   <p>Чёрный лимузин тем временем ожил и плавно выкатился из переулка. За рулём сидела фрау Шнайдер, её лицо было невозмутимо и строго. А на заднем сиденье, в той же позе, что минуту назад занимал Флик, теперь сидел манекен в пальто и шляпе. Если не приглядываться, то запросто можно принять за Флика. Ловушка для возможной слежки должна была сработать. Пусть побегают за манекеном, пока настоящий Фридрих будет расплачиваться за грехи прошлого.</p>
   <p>Я завёл «Опель». Двигатель затрясся, затарахтел, но завёлся. Мы выехали с другой стороны переулка и снова влились в поток, теперь уже совершенно незаметные.</p>
   <p>— Смотрите, герр Флик, — я кивнул в сторону, где на параллельной улице мелькнул знакомый чёрный силуэт лимузина. — Ваш двойник поехал развлекаться. А мы с вами — на деловую встречу. Тише едешь — дальше будешь.</p>
   <p>Флик смотрел в окно на уплывающий лимузин, и в его блеклых глазах плескалась ненависть.</p>
   <p>А наш серый «Опель» тем временем неторопливо, как обычная машина самого обычного бюргера, начал двигаться к отделению банка.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3</p>
   </title>
   <p>Я вёл машину и вспоминал, как мой пассажир и его концерн делали свои делишки. Как они подкупали партии, чтобы те давали им некоторые послабления.</p>
   <p>Да-а-а, на протяжении многих лет политические партии, представленные в Бундестаге, получали от Флика и его концерна крупные суммы наличными. В карманах представителей Христианско-демократического союза (во главе партии скоро должен встать Гельмут Коль) оказалось несколько миллионов марок. Представители Христианско-социального союза также получили в общей сложности несколько миллионов марок, а члены Свободной демократической партии «освоили» шесть с половиной миллионов марок. Рядом с каждым получателем денег в списке стояло сокращение «wg.» («за») и пояснение, кому именно и за что предназначались выплаты.</p>
   <p>Подобные действия приведут к тому, что благодарные политики позволят концерну уйти от уплаты налогов в сделке по продаже «Дойче банку» крупного пакета акций автогиганта Daimler в 1975 году. По оценкам следователей, ущерб, нанесенный бюджету ФРГ одной этой сделкой, составит полмиллиарда марок.</p>
   <p>Весьма удобное вложение денег. Окупится в сотню раз.</p>
   <p>— У вас очень интересная папка, молодой человек. Я ещё раз напоминаю вам о возможности её продажи, — подал голос Фридрих.</p>
   <p>— А давайте сделаем так, господин Флик. Мы приедем на место, вы покажете содержимое ячейки, и если оно меня устроит, то я вам отдам эту папку. Согласны?</p>
   <p>— Что так? Ведь вы уже выиграли содержимое. Зачем всё усложнять? Это же неправильно.</p>
   <p>— Может потому, что всё как раз и неправильно, я хочу это сделать, — улыбнулся я в ответ. — Скажите, вы миллиардер?</p>
   <p>— А какая вам разница?</p>
   <p>— Хотелось бы оценить размер вашего богатства!</p>
   <p>— Не ваше дело, — буркнул Флик.</p>
   <p>Миллиардер…</p>
   <p>Тот самый, который как нельзя больше походил на Кощея, что над златом чах…</p>
   <p>— Скажите, а это правда, что в небольшом городке под Кельном есть церковное братство св. Августина?</p>
   <p>Флик насторожился.</p>
   <p>— А какое вам дело до этого братства?</p>
   <p>— Да как-то видел их записи. Из приходно-расходных книг братства следовало, что концерн Флика жертвует святым отцам прямо-таки миллионные суммы. Там, где в квитанции стояло «один миллион марок», братство на самом деле оставляет себе лишь двести тысяч. Восемьсот же тысяч обходными путями уходят туда, откуда пришли, — то есть в концерн. Который не только списывает деньги с налогов, но вдобавок получал в собственное распоряжение многомиллионную черную кассу.</p>
   <p>И из всего этого богатства ни одна марка не перепадёт жертвам нацистского режима, которых заставляли задарма работать на фабриках и заводах Флика. Всё это уйдёт в бездонные карманы взяточников и казнокрадов.</p>
   <p>— Я ничего про это не знаю, — процедил Флик.</p>
   <p>Я улыбнулся. Надо же, на святую церковь покусились, с её помощью обналичивая грязные деньги… Вряд ли в этом братстве прямо-таки уж истинно верующие братья собрались.</p>
   <p>Что касается самого Фридриха, то он был из когорты «персон, близких к фюреру». Вторая мировая война обеспечила концерну Флика космический рост конъюнктуры и бесплатную рабочую силу из концентрационных лагерей.</p>
   <p>Утверждать, что Фридриха Флика по этому поводу мучили угрызения совести, не рискнул впоследствии, кажется, ни один из адвокатов. Совесть у него была сделана из легированной стали и выдерживала любые нагрузки.</p>
   <p>Нюрнбергский трибунал к его совести, собственно, и не взывал. Просто отправил Ф. Ф. в тюрьму. И в тюрьме ему единственному изо всех заключённых разрешалось проводить собрания директоров концерна.</p>
   <p>В пятидесятом Фридрих Флик вышел на свободу. Вышел пораньше, за примерное поведение. Ему было шестьдесят семь. Две трети его капитала бесследно растворились за железным занавесом.</p>
   <p>Остатком распоряжались американские уполномоченные.</p>
   <p>Остаток состоял из по-прежнему неплохой комбинации угольных и железорудных предприятий. Американские уполномоченные любезно разрешили ему оставить себе одну из отраслей — на выбор. Вторая подлежала принудительной продаже.</p>
   <p>Флик внимательно изучил финансовые отчеты немецкой промышленности и убежденно заявил: «я — человек железа». Угольные шахты и заводы ушли по бросовой цене в двести восемьдесят миллионов марок, каковые Ф. Ф. поспешно вложил в несколько предприятий. Среди них были пресловутый Daimler Benz и предприятия бумажной промышленности.</p>
   <p>Немедленно вслед за этим индустрия Германии, как по команде, штопором вошла в очередной отраслевой кризис. Уголь упал в цене, автомобильная и бумажная индустрия пережили неслыханный расцвет.</p>
   <p>Флик, которого считали разоренным, оказался богат как никогда.</p>
   <p>— Разве не знаете? А мне как раз кажется, что вы всё держите под контролем.</p>
   <p>— Вам только так кажется. И вообще, вы мне надоели, молодой человек. Я не вижу смысла дальше общаться, — буркнул Флик. — Я не знаю, что мне мешает сейчас позвать на помощь?</p>
   <p>— Мешает содержимое этой папки, — я похлопал по обложке на соседнем сидении. — И не надо так на неё коситься. Я наблюдаю за вами. Содержимое позволю увидеть только при открытой банковской ячейке.</p>
   <p>Флик хмуро уставился в окно.</p>
   <p>К концу шестидесятых под его управлением находились двести промышленных предприятий, общую стоимость которых никто и никогда не пытался определить. Без всяких оценок было известно: самый богатый человек в Федеративной республике зовется по-прежнему Фридрих Флик.</p>
   <p>Что не мешало ему всю жизнь ездить третьим классом, есть из металлических судков прямо у себя в кабинете и, подобно Джону Форду, не иметь водительских прав.</p>
   <p>Вот именно поэтому я и сделал ставку на то, что он не умел водить машину. Мне оставалось только довести человека до места и потом потрепать его за карман. Немного, совсем чуть-чуть… Ровно настолько, чтобы довести его до…</p>
   <p>Но, это всё только собирается. Сейчас же мы подъехали к банку. Вот тут и начинается новый виток моей игры. Шахматный дебют уже пройден, теперь время для миттельшпиля.</p>
   <p>Флик молчал, глядя в окно на проплывавшие мимо фасады, и я ловил себя на мысли, что везу не человека, а спрессованную волю, облаченную в безупречный английский костюм.</p>
   <p>Банк, к которому мы подъехали, не поражал воображение вычурностью. Массивные блоки песчаника, лишенные какого-либо украшательства. Обычные окна. На первом этаже с решетками. Здание не приглашало войти, а предупреждало, что внутри баловаться не стоит.</p>
   <p>— Вот мы и приехали. Идёмте же, герр Флик. Осталась небольшая прогулка, а потом я отвезу вас назад. Клянусь своей треуголкой! — улыбнулся я, когда припарковался возле банка и открыл дверь Флику.</p>
   <p>— А, это у вас шутки такие? Ну что же, вам и остается только что шутить. В вашем-то положении… — пробурчал Флик, но всё же вылез.</p>
   <p>Мы вошли в банк. С нами тут же поздоровались. Охранник окинул внимательным взглядом, но не придал моему появлению никакого значения. Его внимание было приковано к герру Флику. Служитель безопасности тут же начал набирать номер по телефону.</p>
   <p>Полицию вызывает? Вряд ли. Те двое ещё не успели бы очнуться, а водитель ещё не успел пообедать. Значит…</p>
   <p>— Герр Флик, как же я счастлив видеть вас в нашем банке! — послышался голос.</p>
   <p>Слева вышел человек, точь-в-точь похожий на само здание — сухой, поджарый, в темном костюме, с лицом, на котором время вывело неизгладимые линии. Директор…</p>
   <p>Он не улыбнулся, лишь склонил голову ровно настолько, насколько этого требовала формальность перед господином Фликом, и совершенно игнорируя мое присутствие.</p>
   <p>— Чем мы могли бы вам угодить, герр Флик?</p>
   <p>— Мне понадобилось кое-что забрать из ячейки, — сухо проговорил Флик в ответ и кивнул на меня. — Этот человек со мной.</p>
   <p>— Да-да, безусловно. Наши двери всегда открыты для вас. Прошу вас последовать за мной.</p>
   <p>Внутри банка пахло деньгами. Воздух был густой и неподвижный, вычищенный до стерильной чистоты. Свет от массивных бронзовых ламп тонул в темном дубе панелей и матовом блеске латунных ручек. Где-то за толстыми стенами глухо стучали пишущие машинки, отбивая дробь бесконечных отчетов. Это был храм, где богом было богатство, а ритуалом — подписание договора.</p>
   <p>Мы миновали зал для клиентов — пустынный, с гулким эхом, — и директор провел нас через неприметную дверь в стене. Отныне наш путь лежал вглубь.</p>
   <p>Здесь закончился мир мрамора и дерева, началось царство стали. Длинный коридор, стены которого были выложены отполированными до зеркального блеска кафельными плитками цвета мокрого асфальта. Свет лился из матовых плафонов в потолке, рассеянный и безжалостный, не оставляющий теней.</p>
   <p>Директор шел впереди, его ключи на стальном кольце не звенели. Он был частью этого механизма, его шестерней.</p>
   <p>Наконец он остановился перед зарешеченной комнатой. Постучал. Изнутри возник ещё один охранник. Посмотрел на нас, кивнул директору и открыл дверь изнутри. После этого отступил в сторону. Мы прошли дальше.</p>
   <p>Ещё одна комната с решеткой, но на этот раз директор сам открыл дверцу. После этого мы оказались в святая святых банка — в комнате с ячейками. Сотни небольших делений зрачками для ключей уставились на нас.</p>
   <p>— Прошу вас назвать номер ячейки, — проговорил директор.</p>
   <p>— Думаете, что я забыл? — скривился Флик.</p>
   <p>— Это всего лишь формальности, герр Флик, — ответил директор.</p>
   <p>— А-21854, — буркнул Флик.</p>
   <p>Именно эти символы он написал на бумаге из своего блокнота. Я видел, как они выдавились на другой стороне листа. Ну что же, не обманул, чертяка…</p>
   <p>Директор кивнул, после этого вставил один ключ в скважину, повернул и отступил на шаг. Флик молча протянул мне свой ключ, холодный брусочек металла. Я вставил его во второе отверстие. Два поворота, синхронных, и затворчик с глухим стуком ушел вглубь.</p>
   <p>Дверь банковской ячейки открылась. За ней лежала металлическая коробка. Я потянул за скобу и коробка выехала из ячейки, как семечка из кожуры.</p>
   <p>Что там внутри? Бриллианты или деньги?</p>
   <p>Вряд ли деньги. Слишком маловата коробочка для складывания туда миллионов.</p>
   <p>— Оставьте нас, — проговорил Флик.</p>
   <p>— Да-да, конечно. Для удобства клиента тут поставлен стол и…</p>
   <p>— Я попросил вас оставить нас, — процедил Флик.</p>
   <p>— Прошу прощения. Я подожду вас за дверью, — кивнул директор и чуть ли не чеканя шаг вышел из комнаты.</p>
   <p>— Строго вы с ним, господин Флик, — усмехнулся я.</p>
   <p>— Со слугами иначе нельзя. Иначе они могут возомнить себе невесть что. Так что с вашей папкой, молодой человек?</p>
   <p>— Так вы ещё не показали содержимое!</p>
   <p>— Смотрите, — пожал плечами Флик.</p>
   <p>Я открыл коробку. Внутри металлической коробки лежала деревянная коробочка, выстланная изнутри чёрным бархатом. На этом чёрном бархате лежали крупные алмазы. Сколько их? Десять? Двадцать? Нет, тридцать два алмаза, каждый размером с вишню.</p>
   <p>Глядя на них сверху, я видел ночное небо с яркими звёздами. Даже представить себе не могу, сколько стоят эти драгоценные камни.</p>
   <p>Мой выигрыш…</p>
   <p>— Ваша челюсть не упала. Неужели вы где-то видели больше? — хмыкнул Флик. — Так что с вашей папкой? Можно в неё заглянуть поглубже?</p>
   <p>— Конечно же, заглядывайте, — кивнул я в ответ. — Мне скрывать уже нечего!</p>
   <p>Флик отложил первый, уже прочитанный листок в сторону, и уставился на второй. Непонимающе перевернул его, снова уставился на текст:</p>
   <p>— Что это?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4</p>
   </title>
   <p>— Что-то не так? — я даже не отрываюсь от лицезрения алмазов.</p>
   <p>— Что это значит? — Флик отбрасывает один лист, хватается за второй.</p>
   <p>— Это детская считалочка, — улыбнулся я в ответ. — Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять.</p>
   <p>— И ради этого вы меня заманили сюда? Вы издеваетесь?</p>
   <p>— Да что вы, никакого издевательства. Я просто хотел увидеть вашу реакцию. И… Что вы делаете?</p>
   <p>— Я собираюсь вызвать охрану! — пропыхтел покрасневший Фридрих, идущий к дверям.</p>
   <p>— Отлично! Тогда они как раз вас и задержат за покушение на убийство! — ровным голосом ответил я.</p>
   <p>— Какое убийство? — буркнул он в ответ. — Никакого покушения не было.</p>
   <p>— В таком случае, в суде будет очень интересно узнать результат вот этой вот записи, — я вытащил из кармана коробочку диктофона и показал Флику. — Тут записан весь наш разговор и команда вашим охранникам. Я не думаю, что ребята настолько крепкие, что выдержат перекрёстный допрос. А что до пистолета? Я никогда не использую оружие. И даже пистолет вашего охранника подменил своим. Видите, это просто зажигалка.</p>
   <p>Я вытащил пистолет из кармана и щёлкнул спусковым крючком, вызывая огонёк.</p>
   <p>Флик обернулся. Покраснел ещё больше. Потом быстрыми шагами подошёл ко мне и выхватил зажигалку. Я даже не сопротивлялся отбору. Следующим действием он поджёг листок с информацией о взятках различным партиям. Листок быстро занялся пламенем и в скором времени сгорел дотла.</p>
   <p>Он сурово сжал губы, а потом процедил:</p>
   <p>— Вы заманили меня сюда обманом. Ваша информация ничтожна и мне ничего не стоит от неё отвертеться. И ваша глупая ставка… Я вам ничего не должен! И ничего вам не отдам, мелкий аферист! Но мне нравится ваша наглость. Так что, я даю вам последний шанс остаться на свободе — отвезите меня обратно, верните мой лимузин и тогда я постараюсь забыть про этот инцидент.</p>
   <p>— А хотя бы один алмазик? Ну вот самый маленький? — спросил я.</p>
   <p>— Положите коробку на место! — рявкнул Флик. — Это моё! Я и так делаю для вас многое, отпуская живым!</p>
   <p>Он снова покраснел. Ух, как бы раньше времени старика не хватила «кондрашка».</p>
   <p>— Ладно-ладно, кладу на место. Не стоит так волноваться! — хмыкнул я в ответ и убрал драгоценности обратно в ячейку. — Что же вы себя не бережёте? Отвезу я вас назад, так уж и быть. И не вздумайте звать охрану — у меня хватит сил, чтобы передать даже тот список в руки журналистов. Как вы думаете — сколько эти гиены выпьют из вас крови?</p>
   <p>— Наглец! Каков же наглец! Заткнись уже! Попытался всучить мне пустопорожнюю дрянь! И ведь какой наглец! Вези меня обратно! Эй, Отто, или как тебя там! Закрой мою ячейку! — высунулся Флик из комнаты. — Давай быстрее! Не копайся!</p>
   <p>После того, как мы покинули банк, Флик продолжал кипятиться в машине. Чтобы заглушить его возмущённые вопли, я включил радио.</p>
   <p>Заиграли весёлые баварские мотивы. Те самые, под которые сиськастые блондинки на Октоберфесте разносили литровые кружки пива. Флик продолжал ворчать себе под нос, обещая в скором времени устроить мне все семь кругов ада.</p>
   <p>Я же слушал музыку и прибавил громкости, когда диктор центральной радиостанции начал передавать последние новости:</p>
   <p>— … и в срочном сообщении. По распоряжению генерального прокурора ФРГ все активы концерна «Флик» арестованы. Проводится расследование в связи с масштабными подозрениями в систематическом подкупе политических партий. Сам господин Фридрих Флик, а также ряд высших руководителей концерна, разыскиваются для дачи показаний…</p>
   <p>Голос стих, когда я повернул ручку. В салоне «Опеля» повисла тишина, густая, как туман над Рейном. Было слышно лишь потрескивание динамика и тяжёлое, свистящее дыхание Флика на заднем сиденье.</p>
   <p>— Фигня какая-то, не правда ли? — улыбнулся я в зеркало заднего вида. — Скорее всего, это какая-то ошибка. А что передают на других каналах?</p>
   <p>Я снова крутанул ручку и возник на сей раз женский голос:</p>
   <p>— По подозрению в финансовых махинациях полиция разыскивает господина Флика. Последний раз его видели в помещении «Зигерландхалле». Если кому известно о нынешнем местонахождении главы концерна «Флик» просьба позвонить по телефону…</p>
   <p>Я снова посмотрел в зеркало заднего вида. Из него на меня смотрел не прежний багровеющий от ярости магнат, а внезапно постаревший, посеревший старик. Его рука, лежавшая на воротнике пиджака, мелко и часто дрожала.</p>
   <p>— Что?.. Что это?.. — просипел он, и голос его был пуст и безвоздушен, как сдутый воздушный шар. — Это… это провокация! Подлая клевета!</p>
   <p>Но в тоне уже не было прежней уверенности, только животный, панический страх. Страх человека, который только что стоял на вершине мира и вдруг ощутил, как эта вершина рушится у него под ногами, увлекая его в бездну.</p>
   <p>Я выключил радио. Наступившую тишину нарушал только скрежет шин о щебень и его прерывистый храп. Мимо нас пронеслась полицейская машина. Её громкая сирена резанула по ушам.</p>
   <p>— Ну что, герр Флик? — спросил я, не оборачиваясь. — Похоже, гиены уже почуяли кровь. Зря вы недооценивали мои таланты. И моя информация оказалась очень важной для верхушки, которая давно приглядывалась к вашему трону. А тут маленькая пешка подкинула невероятный подарок. И глупо этим не воспользоваться. Теперь вас ждёт суд и новое банкротство. Получается, что я победил! И не смотрите так! Я же говорил, что никогда не пользуюсь оружием… моим мечом является ум!</p>
   <p>Он ничего не ответил. Я рискнул ещё раз глянуть в зеркало. Он сидел, уставившись в одну точку перед собой, его взгляд был стеклянным и ничего не выражающим. Казалось, он пытается осознать размеры катастрофы и не может.</p>
   <p>— Вези… — вдруг выдавил он. — Вези меня не в офис. Вези… куда-нибудь… на окраину.</p>
   <p>— Боитесь, что у ворот уже дежурит полиция? Или ваши же партнёры, которые захотят поговорить по серьёзному?</p>
   <p>Он снова замолчал, отвернувшись к стеклу, за которым проплывали уютные, благополучные улицы Западного Берлина. Его империя. Его мир. Который только что перестал быть его.</p>
   <p>Я ухмыльнулся и прибавил газу. Теперь уже он был у меня в руках. И алмазики в банковской ячейке вдруг показались ему самой малой из проблем. Кондрашка подкрадывалась к нему не с моей стороны. Она шла к нему со стороны всего его блестящего, рушащегося мира.</p>
   <p>И это стало ясно, когда Фридрих вытащил из кармана пиджака баночку с пилюлями. Он высыпал на ладонь сразу три кругляшка и закинул их в рот. Немного посидел, а потом открыл глаза, приложив руку к груди.</p>
   <p>Я же в это время достал заранее заготовленную баночку. Точь-в-точь такую, какую доставал Флик.</p>
   <p>— Прошу прощения, но это вам не поможет. У вас в руках всего лишь пустышка, фикция. Ваши настоящие таблетки вот они. И не смотрите на меня так! Вы сами выхватили у меня зажигалку, удачно подставив свой внутренний карман. Я не мог не воспользоваться этим подарком!</p>
   <p>— Что-о-о? — просипел Флик, уставившись на меня. — У меня…</p>
   <p>— Да, у вас пустышка. Я хочу увидеть, как вы умираете от остановки сердца. Этим самым вы подтвердите, что у вас оно есть.</p>
   <p>— Отдай! — взвизгнул старик и дёрнулся вперёд, в попытке выхватить у меня баночку.</p>
   <p>Конечно же это у него не получилось. Я убрал руку, а после приоткрыл дверь и выбросил баночку наружу. Она весело запрыгала по старинной брусчатке, а потом удачно залетела в сливную решетку.</p>
   <p>— Дерьмо… Свинья… Вор… — просипел Флик, с ужасом глядя на меня.</p>
   <p>— Что? Хочется жить, магнат? Хочется протянуть хотя бы ещё немного? Боитесь увидеть тех, кого по вашей милости казнили? Кто умер на ваших заводах от непосильного труда? Боитесь заглянуть в глаза детишек, которые навсегда остались калеками, обожжённые расплавленным свинцом? А сколько людей сгорело в чанах и печах? Всё потому, что надзирателям не хотелось тащить трупы на улицу… Всем им вам придётся смотреть в глаза и отвечать — за что ты так с ними поступил!</p>
   <p>Флик уже сползал по сиденью. Его выпученные рыбьи глаза соответствовали открываемому по-рыбьи рту.</p>
   <p>Грёбаная золотая рыбка!</p>
   <p>Испытывал ли я к нему жалость? Да ни капли!</p>
   <p>Он разбогател на войне, будучи другом нацистов. И вовсе не получил своё, отсидев всего лишь пять лет! Вот теперь он получает своё сполна!</p>
   <p>За всё ему воздаётся!</p>
   <p>Чем страшней становилась война, тем большими были доходы Флика. Его личное состояние выросло с двух до трех миллиардов марок. Он стал владельцем самой крупной промышленной империи и самым богатым немцем.</p>
   <p>В годы войны нацисты поставляли Фридриху Флику заключенных десятками тысяч — прежде всего из Бухенвальда. Карл Кох отправлял всех, кого мог. На заводах Флика советские пленные работали по двенадцать часов в день, их дневной рацион составлял: двести пятьдесят граммов хлеба, пять граммов жира и пол-литра супа.</p>
   <p>Рабочим, не выполнявшим норму, грозили арест и смерть. Но работали узники недолго: умирали или заболевали. «Уничтожение трудом» — таков был функциональный принцип концлагерей.</p>
   <p>Концерн Флика нацистские чиновники снабжали бесплатной и бесправной рабочей силой в первую очередь. И когда заводы Круппа попросили две тысячи заключенных, выяснилось, что все мужчины-узники были распределены. Комендант Бухенвальда мог предложить только женщин-узниц…</p>
   <p>Но и люди Флика жаловались хозяину на «непригодность присылаемого материала», когда им предлагали женщин, стариков и детей. В ведомстве труда советовали «приезжать утром пораньше, чтобы успеть отобрать наиболее пригодных».</p>
   <p>Вся эта мерзость, вся античеловечность возвращалась к Флику сторицей. Он умирал. Умирал разорённый, разыскиваемый полицией, одинокий… Я-то и не думал приходить ему на помощь.</p>
   <p>— Ты… ты… — лицо Флика покраснело до состояния помидора.</p>
   <p>— Я русский солдат! И я пришёл за своим долгом! — отчеканил я, глядя в зеркало заднего вида. И добавил по-русски: — За Родину, за Сталина! За всех русских людей!</p>
   <p>Флик что-то ещё прохрипел, попытался расцарапать себе горло, но потом вытянулся в струнку и обмяк.</p>
   <p>Я свернул на обочину. Заглушил мотор. На заднем сидении начал подёргиваться бывший мультимиллионер. Я перегнулся через спинку, послушал пульс. Чёрное сердце не выдавало признаков жизни.</p>
   <p>Вытащив из кармана только что усопшего магната забытый листок из блокнота и ключ от ячейки, я постарался усадить сухое тело мужчины так, чтобы со стороны он выглядел спящим. После этого развернулся и неторопливо подъехал к банку.</p>
   <p>Что же, миттельшпиль прошёл блестяще, осталось провести эндшпиль.</p>
   <p>Выйдя из машины, я открыл пассажирскую дверь, вот только пассажир проигнорировал мою любезность. После этого я наклонился к Флику и произнёс:</p>
   <p>— Я скоро вернусь, не скучайте без меня тут…</p>
   <p>Дальше я прошёл к банковской двери, кивнул охраннику, как старому знакомому и попросил его вызвать директора банка. Через минуту директор встал передо мной, как лист перед травой.</p>
   <p>Я оглянулся назад, где через стеклянные двери был виден «Опель» и силуэт «спящего» Флика. Потом произнёс, показывая листок и ключ от ячейки:</p>
   <p>— Герр Флик устал от переездов, от треволнений и забот с шахматной олимпиадой. Отдыхает Он попросил меня взять его коробку из ячейки. Вот, сказал, что этого будет достаточно.</p>
   <p>Я говорил нарочито громко, чтобы привлечь внимание остальных. Чтобы директор не вздумал сомневаться в моих словах. Ведь при свидетелях сложнее отказать просителю. Тем более, если проситель пришёл от такого человека, как Фридрих Флик.</p>
   <p>Директор заколебался, тогда я холодно улыбнулся:</p>
   <p>— Если вы желаете, то я сейчас разбужу господина Флика. Только вряд ли он после этого будет доволен этим… Надеюсь, вы понимаете, о чём я?</p>
   <p>— Да-да, конечно, прошу вас, господин…</p>
   <p>— Линдеманн, герр Тиль Линдеманн, — кивнул я в ответ, усмехаясь про себя.</p>
   <p>Сейчас будущему лидеру группы «Раммштайн» всего семь лет, и он даже не подозревает, что под его именем собираются ограбить банк.</p>
   <p>— Прошу вас, герр Линдеманн, — чуть поклонился директор банка.</p>
   <p>Я с бесстрастным хлебалом повторил недавний путь. Потом без зазрения совести ссыпал алмазы во внутренний карман, протёр и положил коробочку на место, а после вышел из зарешёченной комнаты.</p>
   <p>Всё прошло как нельзя более гладко. Мы распрощались с директором, он передал пожелание здравствовать и бодрствовать господину Флику. Я пообещал обязательно передать.</p>
   <p>И ведь передал! Не уверен, что душа магната меня услышала, но своё обещание я выполнил. После этого я завёз «Опель» в заранее условленное место на окраине города, где уже стоял припаркованный лимузин. Пришлось попотеть, чтобы перенести обмякшее и не успевшее одеревенеть тело Флика на заднее сиденье. Манекена внутри уже не было.</p>
   <p>Дальше я ещё раз протёр все возможные места в лимузине, которых мог касаться пальцами. А также те места, которых могла коснуться госпожа Шнайдер. На всё про всё ушло пятнадцать минут. После этого я оставил герра Флика дожидаться своего нахождения в одиночестве.</p>
   <p>К этому времени уже давно должны были очнуться охранники, должна начаться паника. Герра Флика должны начать искать.</p>
   <p>Вряд ли его будут искать в запылённом «Опеле», который к тому же сменил номера и теперь неторопливо катил по дороге прочь из Зигена.</p>
   <p>Я включил радио и снова донеслась запись из скрытого магнитофона, записанная заранее: «…и в срочном сообщении. По распоряжению генерального прокурора ФРГ все активы концерна „Флик“ арестованы. Проводится расследование в связи с масштабными подозрениями в систематическом подкупе политических партий. Сам господин Фридрих Флик, а также ряд высших руководителей концерна, разыскиваются для дачи показаний…»</p>
   <p>Потом должен был раздаться голос госпожи Шнайдер. Она сперва отнекивалась, но для пущей убедительности мне нужно было как раз использовать женский голос. И в конце концов она сделала запись. Отчасти поэтому мне и пришлось пересесть на «Опель», чтобы использовать скрытый магнитофон в качестве радиотрансляции.</p>
   <p>Да и лимузин могли начать разыскивать раньше времени, поэтому колесить на нём по городу было опасно. А что до таблеток… Я знал заранее, какой фирмы пилюльки потребляет Флик, поэтому купить такую же баночку не составляло труда. Да, пришлось сделать вид, что я спёр их, но… Я всего лишь обманул его, как он до этого обманывал многих.</p>
   <p>И мне нужно было показаться на глаза директору банка рядом с Фликом, чтобы он потом отдал мне содержимое ячейки. Теперь это многомиллионное содержимое находится в моём кармане. И вскоре пойдёт на благое дело.</p>
   <p>Вся эта операция была затеяна с целью наведения справедливости. Флик не хотел расставаться с деньгами добровольно. Пришлось слегка принудить его. Да, пришлось сделать качели, расшатав его и без того нездоровое сердце. Пришлось показывать то победу над ним, то проигрыш, то снова победу, то снова проигрыш и в итоге…</p>
   <p>В итоге он сам себя доканал. Не стоило так волноваться, в конце-то концов. И ведь я давал ему шанс, прося всего лишь один алмазик. Однако, он не захотел делиться. Поэтому и пришлось сделать так, как пришлось сделать.</p>
   <p>Переживал ли я по этому поводу? Да ничуть.</p>
   <p>Пока я ехал, то вытащил из-за щёк подложенные ватные валики. Снял прилизанный парик, оставалось смыть грим с лица и шеи, а также вытащить цветные линзы, чтобы даже директор банка не узнал во мне человека, который недавно дважды посещал его заведение.</p>
   <p>Что я и сделал, когда остановился в придорожном кафе в десяти километрах от Зигена. В туалете быстро сделал разоблачение и убрал за собой. На выходе из туалета подмигнул официантке и попросил сделать два бутерброда с собой.</p>
   <p>Когда я подошёл к машине, то внутри уже сидела фрау Шнайдер. До этого кафе по условиям плана должна была добраться на попутках.</p>
   <p>Она посмотрела на меня и произнесла:</p>
   <p>— Так вам лучше, герр Мюллер. Так вы выглядите гораздо привлекательнее…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 5</p>
   </title>
   <p>По прибытии в Бёрнау фрау Шнайдер наотрез отказалась принимать два алмаза за помощь.</p>
   <p>— У меня свои счёты к Флику, так что помощь вам всего лишь моя месть за отца. Мой отец был честным немцем и отказался воевать за Гитлера. За это он попал на фабрику мерзавца Флика и пропал в его стенах. О герре Шнайдере мы ничего не смогли узнать. То есть был человек и в один день его просто не стало. После этого мама потратила все силы, чтобы поднять меня на ноги, но… сил оказалось не так уж и много. Через два года она ушла следом за отцом.</p>
   <p>Она говорила это и одновременно разливала чай по чашкам. Я же поджал губы, глядя на то, как два камня расплёскивают по скатерти разноцветные лучи, впитав гранями отблески уходящего солнца.</p>
   <p>До Бёрнау мы добрались без приключений. Никто нас не остановил, никто не проверил. Редкие полицейские провожали взглядами, но не более того. Мужчину и женщину реже останавливают на дороге, чем одиноких водителей. Так было раньше, так было и в моём времени.</p>
   <p>Сейчас же мы сидели в гостиной Марты Шнайдер. На столе была выставлена лёгкая нарезка из овощей. Их дополняли ломти вяленого окорока со слезой, колбаски, пышные булочки. Марта предлагала отметить благополучный финал нашей операции шнапсом, но я покачал головой. Не такое уж это было крупное событие, чтобы его отмечать.</p>
   <p>Это было возмездие, месть. И вряд ли это чувство удовлетворения от справедливого воздаяния нужно сдабривать алкоголем.</p>
   <p>— Это очень печально, фрау Шнайдер. Очень печально и жестоко. Уверяю вас — злодей получил по заслугам, но…</p>
   <p>— Что «но», герр Мюллер? Вы удивлены, что я не беру денег? — горько усмехнулась фрау Шнайдер. — Я знаю, что они могут принести много хорошего для нашей семьи, однако, я не беру их потому, что деньги также могут принести и зло!</p>
   <p>— Но ведь их можно потратить и на добро!</p>
   <p>— Деньги дают власть, а власть зачастую применяется не во благо, а наоборот… И я хочу, чтобы мой сын мог сам себе заработать на жизнь, на пропитание. Если приложит усилия, то на достойную жизнь. Если же захочет просто плыть по течению, то это будет его выбор. Но ранние деньги могут его только испортить.</p>
   <p>Гостиная дышала духом прагматичного благополучия. Центром вселенной здесь был диван-кровать, застеленный пёстрым пледом — утренний постамент для Марты и ночной альков. Над ним висела репродукция Дюрера «Заяц» в пластмассовой рамке — не из любви к старому мастеру, а потому, что подарок бывшего мужа, того самого, что исчез в тумане гамбургского порта с более юной и бездетной спутницей. Заяц с картины смотрел на нас умными грустными глазами, словно знал про нас нечто такое, чего мы сами ещё пока ещё не знаем.</p>
   <p>Сын Марты в этот день отправился гостить к бабушке и вернётся в родные пенаты только завтра. Так что никто не увидит, что у одинокой разведёнки гостит молодой и довольно-таки симпатичный мужчина. А к завтрашнему дню от меня даже запаха не останется.</p>
   <p>Хотя, если Марта грозила приготовить тушёную капусту, то запах может остаться…</p>
   <p>— Тогда деньги можно положить под процент и со временем, когда он научится справляться с соблазнами… Да и вам они пригодятся на старости лет. Сможете объехать полмира. И не на электричке, а на хорошем корабле. Увидеть разные страны, разных людей…</p>
   <p>— Знаете, герр Мюллер, а ведь мне и в самом деле хотелось бы увидеть людей одной нации… В детстве я видела пленных, но они были по большей части замордованы, а вот сейчас бы увидеть их. Увидеть после войны — что с ними стало? Ведь отчасти из-за этих людей моего отца отправили на фабрику Флика…</p>
   <p>Она вздохнула и направила взгляд в окно. Как будто пыталась там увидеть тех самых людей, которые послужили причиной смерти её отца. Замученных, измождённых, теряющих человеческий облик от голода и тяжёлой работы…</p>
   <p>— Фрау Шнайдер, Марта, — кашлянул я. — Вы можете об этом рассказать? Так вы немного успокоите душу, может быть, чуточку станет легче.</p>
   <p>— А почему бы и нет? — слабо улыбнулась она. — Ах, я помню этот день. Это было в конце сентября, кажется, двадцать седьмого числа, в сорок первом. В наш Амерсфорт, в лагерь, пригнали новую партию. Русских, говорили. Но когда мы их увидели… Господи, это же были азиаты. Из Советского Союза, да. Но азиаты! Их было сто один человек, представляешь?</p>
   <p>— Таджики? Узбеки? Монголы? Буряты? — поднял я бровь.</p>
   <p>— Все как на подбор — узбеки. Говорили, это всё, что осталось от какой-то огромной части из Самарканда, почти целой тысячи человек. А пригнали их аж из-под Смоленска. Наши говорили, они там дрались как звери, до последнего патрона, пока не попали в окружение. И вот их, понимаешь ли, нашему начальству в голову стукнуло устроить из этого целое представление. Геббельсовские идеи — показать «цивилизованным европейцам» этих «диких азиатов». Чтобы мы прониклись, так сказать, превосходством. Их повели по городу. Страшное зрелище, не пожелаю такого видеть. Грязные, оборванные, еле на ногах стояли от голода. Некоторые вообще не могли идти — их товарищи тащили на себе, держали. А голландцы стояли вдоль улицы и смотрели… кто с любопытством, а кто и с ужасом. Многие тогда впервые таких людей увидели. И знаешь, вся эта пропагандистская затея тогда провалилась. Вместо «дикости» они показали всему миру что-то другое… их стойкость, как они держались друг за друга. Это не забывается. И мой отец был одним из операторов, которые должны были снять пропагандистский ролик.</p>
   <p>Я молчал. Кивком предложил продолжить.</p>
   <p>— А самое страшное было смотреть, как они на людей смотрели. Глаза такие, умоляющие… Показывали жестами на рот, что есть хотят. Ну, некоторые из голландцев не выдержали — сунули им в толпу куски хлеба. Сердце-то не камень. Так эти… немецкие «защитники», конвоиры, — сразу же в крик, отбирать! Выбивали этот хлеб из рук, и из их рук тоже. А голландцам орали: «Это ж унтерменшен! Недочеловеки! Не смейте с ними как с людьми обращаться!» Сами-то, видите ли, люди, а эти — так, скот. Вели их по главной улице, от самого вокзала и до лагеря. Всё это, конечно, для показухи было. Хотели голландцам доказать, что война их — праведная, и что Голландия должны с ними заодно против этих «дикарей» идти. Мол, смотрите, какие русские союзники, и как с ними надо «порядок наводить».</p>
   <p>— Война никого не красит, — покачал я головой.</p>
   <p>— Ну да, никого… Так вот, пригнали в лагерь. Поселили как скот в загоне, кормили чуть не одной баландой, а работу заставляли делать самую тяжелую. А потом… потом началась эта цирковая подготовка к ихнему фильму. Говорили, сам фюрер сценарий придумал! Хотели снять, как эти «недочеловеки» из-за еды друг друга готовы разорвать. Чтобы всему миру показать, какие они, мол, низшие, и какие немцы — культурные и благородные. И вот настал этот самый день. В лагерь вся эта богатая публика наехала — съемочная группа, начальство… Говорили, даже сам Геббельс пожаловал! Стоят такие все лощеные, нарядные, перед камерами красуются. По сценарию, должен был грузовик с хлебом подъехать. Немец-актер, красивый такой, парадный мундир, все дела, должен был бросить в толпу этот хлеб, а пленные азиаты, обезумевшие от голода, должны были драться за него, как звери. А благородные солдаты — их разнимать. Ну, чистое кино! Только вот «кина» у них, знаешь, не вышло.</p>
   <p>— Что так? — спросил я, уже заранее зная ответ.</p>
   <p>— Ах, вот это был момент… Это надо было видеть. Когда эта буханка хлеба упала в середину загона — все замерли. Тишина стояла гробовая. Ни крика, ни давки. Все эти изможденные люди просто молча проследили за ней глазами. И потом… потом из толпы вышел один, самый молодой, почти мальчишка. Подошел к этому хлебу, поднял его… знаешь, не схватил, а бережно, как что-то священное. Он его даже к губам поднес, поцеловал. И отнес — самому старшему из них. Самому седому и немощному. И они все, понимаешь, сели на землю, по-своему, по-восточному, кругом. И старый стал этот хлеб делить. Не разрывать, а отщипывать аккуратно по маленькому кусочку, и передавать дальше. По цепочке. Каждый получил свою крохотную часть. А самый последний, самый маленький кусочек… съел сам старик. Всё. Тишина. Ни одной драки, ни одного кривого взгляда. Представляешь? Весь этот план фюрера… весь пропагандистский фильм — разбился вдребезги об обычное человеческое благородство. О достоинство, которое голод и смерть не могут сломить. Ну, а дальше… Дальше, конечно, последовала расправа. После такого позора их нельзя было оставлять в живых. В апреле сорок второго, это было… всех этих узбеков вывели в лес неподалеку и расстреляли. А эти наши педантичные немцы, которые обычно всё до последней бумажки протоколируют, тут постарались уничтожить все следы. Все документы, все упоминания об этом провале. Словно этого и не было вовсе. Но знаешь, некоторые вещи в документах не запишешь. Это видели многие. И такое… такое не забывается. После такого мой отец наотрез отказался снимать для «великого фюрера», — с горечью в голосе закончила Марта.</p>
   <p>На её щеках две слезинки прочертили дорожки. Они прошлись по коже и спрятались под воротничок платья. После этого Марта, словно стесняясь проявления своих чувств, тихо вытерла глаза платком и улыбнулась:</p>
   <p>— Вот такое вот было. Вот таких вот людей я бы хотела увидеть и посмотреть, как они живут сейчас.</p>
   <p>— А как они живут? Сейчас открываются новые школы, детские сады, строятся больницы, профилактории, а также санатории для рабочих. Внедряются постепенно новые технологии, облегчающие жизнь, — улыбнулся в ответ. — Ведь миллионы советских граждан эвакуировали в Центральную Азию от наступающих фашистов. Их там приняли как родных! И многие остались, чтобы помогать строить коммунизм вместе.</p>
   <p>— Да? Всё хорошо у них сейчас?</p>
   <p>Я снова улыбнулся. На этот раз несколько через силу.</p>
   <p>Ведь именно в семидесятые года началось распространение американской капиталистической гнили на Ближний Восток. Тогда начали засылать людей, которые занимались антисоветской деятельностью и раскачивали существующий строй.</p>
   <p>И до того раскачали, что благодушный, дружелюбный Восток неожиданно взбрыкнул и встал на дыбы. А потом на нас, на русских, вся эта «братская» Азия внезапно рыкнула. Те, кого мы за людей держали, кого кормили-поили из своей руки. «Старшие братья»… Хрен вам, а не братья. В девяностых это и показали. Помню, как из тех республик пошли жуткие вести. Резня. Наших там тысячами резали, насиловали, грабили. В один момент русские сравнялись в положении со скотом. А мы тут, в своей же стране, ничего поделать не могли. Москва сдулась, контроль потеряла. И понеслось… Этот бардак на Кавказе, эта вакханалия в Средней Азии — всё оттуда, из этой первой слабости. Когда показали, что на нас, на русских, можно плевать.</p>
   <p>А ведь мы их никогда не угнетали! Ни при царе, ни при Советах. В Империи любой инородец мог стать своим — был бы человеком. Немец, татарин, грузин — все могли русскими стать. А при Союзе? Мы им алфавиты выдумывали, школы строили, целые университеты! Заводы им поднимали, инфраструктуру — на свою деревню забив, последние силы отдавали. Развивали их культуру, которую они сами без нас и не знали как. А они… они нам за это нож в спину воткнули, когда своя рубаха к телу оказалась.</p>
   <p>Пока что мы кто? Пока что мы все: и русский, и грузин, и узбек — один советский народ. Суперэтнос создали! Не верится? А спроси у любого, кто в Союзе жил. Ты сначала был советский человек, а уж потом разбирались, кто откуда. Нас Победа сплотила, в одном окопе сидели. И потом — стройки, целины, космос… Грандиозные задачи, которые плечом к плечу решали.</p>
   <p>А Западу это на фиг не упало! Им и их подпевалам тут, внутри, эта наша дружба как кость в горле стояла. И дождались-таки своего.</p>
   <p>Приполз этот Горбач с его «гласностью». И что? А то, что дружбу народов как программу с телевизора, взяли, да и выключили. И сразу же завыли на всех углах, что мы, русские, все им должны, всех угнетали. Это ж западные спецслужбы, по-геббельсовски, уши этим наивным, хотя и гостеприимным азиатам промыли! Русофобию, как заразу, запустили.</p>
   <p>Американцы местных князьков деньгами обложили, национализм этот самый, по самое не хочу, раздули. Стали вдалбливать, что Союз — «тюрьма народов»! А то, что мы им заводы, города, науки подняли — это не считается. Все беды, мол, от «москалей». И понеслось: «Хватит кормить Москву!»</p>
   <p>И пообещали им эти заокеанские «друзья» каждому своё ханство, лишь бы Кремля не слушались. Раздербанили великую страну на банановые республики.</p>
   <p>Запад всё изнутри подточил, сука, чтобы развалить нас. А наши либералы-предатели? Они в ту же дудку дудели! Когда наших, русских, на окраинах начали резать, дома жгли — они слова не сказали! Прикинулись, что не видят. И в моём времени эти продажные прозападные СМИ молчат, тему эту не поднимают. Потому что им заказ дан — Россию добить, а нас, русских, выставить виноватыми во всём. Цинизм беспредельный.</p>
   <p>А уж если брать тот же самый Узбекистан, то там тоже не хлебом было намазано.</p>
   <p>Эта западная зараза, эта русофобская дрянь, добралась до Узбекистана. Там всё по классической схеме пошло. Сначала начали натравливать на турок-месхетинцев — устроили им такую резню, что те бежали, куда глаза глядят. А когда этих «чужих» не осталось, взгляд волчий, да окровавленный оскал сразу на нас, на русскоязычных, перевели. Мы для них следующей дичью стали.</p>
   <p>А ведь это не в один день случилось! Вся эта гадость с семидесятых копилась, как гнойник. А к восьмидесятым его уже прорвало. В городах становилось страшно. Ночью — так и вовсе шобла по улицам одна ходила. Толпы молодых быдланов шлялись, искали, кого бы унизить, оскорбить, просто так избить. Одинокого прохожего могли запросто отмудохать и ограбить на потеху.</p>
   <p>Доходило до того, что в метро пытались насиловать! Прямо при всех! И не раз были остановки для высадки «грязи». Это когда автобус вдруг останавливается, и водитель-узбек так, с усмешкой, бросает: «Русские, выходите! Машина не поедет, пока вы тут». И ты должен был встать и выйти под этот ненавидящий взгляд всей сидящей толпы. И это считалось «штатной ситуацией»! Это уже было нормой! Нас вышвыривали из жизни, как мусор, и все делали вид, что так и надо.</p>
   <p>А что было потом?</p>
   <p>Да что там говорить, если даже обласканный популярностью и любимый миллионами советских граждан «всесоюзный Будулай» стал вещать с трибуны на молдавском: «Русские оккупанты — убирайтесь вон из Молдовы! Чемодан — вокзал — Россия. Угнетателям и поработителям не место в нашей стране. Объединение с Румынией — это наш единственный путь. Оккупантов — гнать и резать!»</p>
   <p>Довещался… Ушли русские… А сам Волонтир? Едва не умер, когда стал никому не нужен. Молдавия стала Молдовой, его политическая карьера не сложилась, он обнищал и так бы и скончался в конце девяностых от сахарного диабета с осложнениями, если бы «экранная жена» Клара Лучко не бросила клич по всей стране и не организовала специальный фонд.</p>
   <p>Как оказалось, «Цыгана» любили и… простили его глупые слова. Сотни тысяч людей отозвались ради любимого актёра и присылали письма, деньги, слова поддержки. Прооперировали несколько раз в Санкт-Петербурге. Это позволило урвать у безносой полтора десятка лет.</p>
   <p>Незадолго до смерти актер признавался в интервью российским журналистам:</p>
   <p>«Навряд ли меня простят за то, что я наговорил. Вспылил, а сейчас сожалею об этом. Перед глазами уже совсем иная картина. Жизнь в СССР была прекрасной — о нас заботились, нас лечили и учили, давали работу. А сейчас что? Сейчас никому до нас нет дела. Хорошо, что простые люди не изменились. Я им благодарен. Пусть фильмы, в которых я снимался, послужат знаком моей благодарности…»</p>
   <p>И ведь таких обманутых будет не одна сотня миллионов. Людей, которым захотелось яркой обёртки горьких конфет, а также рекламных вспышек казино, вместо стабильной и простой жизни.</p>
   <p>Я вздохнул. Всё это может быть будет. Но… Если я постараюсь, то может и не быть! А я очень сильно постараюсь!</p>
   <p>— Герр Мюллер, у вас такой вид, как будто вы вспомнили что-то неприятное, — произнесла фрау Шнайдер.</p>
   <p>— Да, — отмахнулся я. — Вспомнилось что-то, взгрустнулось.</p>
   <p>— О! Вот как? — неожиданно улыбнулась она и неожиданно подсела чуть ближе. Голубые глаза вспыхнули даже ярче блеска алмазов. — А знаете, у меня от сегодняшнего приключения что-то так настроение разыгралось, что…</p>
   <p>Я не стал дожидаться окончания предложения, а просто накрыл её влажные приотрытые губы своими.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 6</p>
   </title>
   <p>Утром я ушёл тихо, решив не будить Марту. Она тихо улыбалась во сне, пока неслышно одевался. Наши вечерние утехи перешли в ночные. Марта была ненасытна. Её стоны и слова напоминали порнофильмы из девяностых. Те самые кассеты видеомагнитофонов из серии «я-я, даст ист фантастиш, зерр гут», которые родители старательно прятали от своих деток, а детки не менее старательно их искали в шкафах и под диванами.</p>
   <p>Несмотря на вчерашнее противление фрау Шнайдер, я всё-таки оставил два алмаза на чайном блюдечке. На мой взгляд, это была достойная оплата за ту работу, которую она помогла мне провернуть.</p>
   <p>Сокровище Флика должно пойти на нужное дело. И одним из нужных дел я как раз считал дальнейшее благополучие семейства Шнайдер. Она мне помогла, а неблагодарным я оставаться в памяти не хотел.</p>
   <p>Мой путь пролегал по утреннему холодку к автобусной станции. Всё было спокойно — никто не обращал внимания на пожилого человека в добротной одежде, с палочкой в руках и вещмешком за плечами. Да особо и некому было обращать — солнце ещё не встало, хотя вот-вот должно проявиться за горизонтом. В тихом городке Бёрнау большинство населения ещё мирно почивало.</p>
   <p>Сама станция представляла из себя небольшой каменный домик, в котором дремала пожилая фрау. На стук в оконце она встрепенулась, захлопала глазами, а потом ещё минуты три пыталась понять — кто я и какого хрена разбудил её в такую рань?</p>
   <p>С горем пополам мне удалось убедить разбуженную фрау продать мне билет до Мюнхена. Автобус вскоре должен был отходить, но на подобии перрона не было ни души. Мы с усатым водителем оказались единственными людьми, которых вскоре повезёт пузатое и лупастое чудовище.</p>
   <p>Водитель, сутулый мужчина с седыми закрученными вверх усами, похожими на крылья взлетающих птиц, молча кивнул, забрасывая мой вещмешок в пузо автобуса. Я устроился неподалёку от входа, у окна, положив палку на соседнее сиденье. Дизель кашлянул раз, другой. Потом отчаянно чихнул с клубом чёрного, пахнущего жжёной резиной дыма, и чудовище медленно, с ленцой, отвалило от кромки тротуара.</p>
   <p>Бёрнау проплывал за стеклом, как немое кино. Фахверковые домики с зашторенными окнами напоминали спящих с закрытыми глазами.</p>
   <p>Водитель Ганс, если верить напечатанному на табличке имени, через пару километров нарушил молчание, не оборачиваясь:</p>
   <p>— Ранний вы народ. Туристы, обычно, попозже в Мюнхен прутся. К пиву. А вот пожилым что-то не спится. Куда-то торопятся рано утром, занимают места…</p>
   <p>— Дела, — коротко бросил я, глядя на убегающую ленту асфальта.</p>
   <p>Ну, не буду же я ввязываться в разговор и говорить какую-нибудь нелепость вроде того, что в Мюнхене сосиски на пару марок дешевле. Это в Москве пенсионеры вечно прыгали в ранние автобусы, занимая места рабочих и трудящихся, чтобы на рынке через пару-тройку кварталов купить картошку подешевле. Помню, как меня это порой раздражало — ну что тебе стоит, бабка или дедка, зайти в автобус или маршрутку на час позже? Чтобы рабочий люд мог спокойно добраться до нужного места и отправиться зарабатывать тебе на пенсию…</p>
   <p>И только когда сам стал преклонного возраста, то понял, что это пожилые люди так вливаются в тусовку. Чувствуют себя живыми среди живых и молодых…</p>
   <p>— Ага, — хрипло проговорил водитель. — У всех дела. Только у одних — дела к пиву, а у других… — он не договорил, но в его спине, в затылке читалось понимание.</p>
   <p>В этой стране, пронизанной памятью, люди моего возраста и с моей выправкой всегда вызывали тихие, невысказанные вопросы. Мы были ходячими напоминаниями. Одни молодые смотрели на нас с ненавистью, другие — со страхом, третьи — с этим вот молчаливым, усталым знанием. Знанием, что у нас свои «дела», не всегда пахнущие солодом и сосисками.</p>
   <p>Я закрыл глаза, отдавшись покачиванию салона.</p>
   <p>Автобус выехал на трассу. Первый луч солнца, жёлтый и острый, как лезвие бритвы, ударил в лобовое стекло. Ганс щёлкнул козырьком.</p>
   <p>Ганс снова заговорил, озвучив мысли ни о чём:</p>
   <p>— В Мюнхене, слышал, дождь обещают. К обеду.</p>
   <p>Водителю явно хотелось поболтать. Может быть, чтобы не уснуть, может быть, так пытался скрасить дорогу. Вот только я был не в настроении болтать — чем меньше слов, тем меньше внимания. И при возможном допросе водителю будет гораздо труднее вспомнить неразговорчивого пассажира, чем словоохотливого. Но и молчать тоже не надо — так водитель и обидится на игнорирование, а в память обиженного человека детали врезаются гораздо ярче.</p>
   <p>— Ничего, — пробормотал я. — Я ненадолго. Туда и обратно. Может быть и не попаду под дождик.</p>
   <p>Я смотрел, как за окном мелькают придорожные сосны, стройные и безразличные. Они словно провожали взглядом четырёхколёсное чудовище, которому не стоялось на месте и которого теперь несло вдаль.</p>
   <p>Автобус нырнул в тоннель, и на мгновение стало темно. Осталось только ровное урчание мотора и запах остывающего металла. Это длилось недолго. Вскоре снова возникли сосны, лес, небольшие деревеньки.</p>
   <p>В этих деревеньках автобус начал останавливаться и подбирать заспанных пассажиров. Водитель нашёл свободные уши, поэтому я со спокойной душой ретировался на задние сидения и задремал. Ехать предстояло ещё двести километров, так что можно было и подремать.</p>
   <p>Только вот едва задрёмывал, как тут же дёргался и просыпался. Да, после почти бессонной ночи ритмичное покачивание убаюкивало, но… Дёргался и снова просыпался.</p>
   <p>Всё вроде бы шло как по маслу, но какой-то червячок сомнения грыз изнутри.</p>
   <p>Что-то было не так. Но что именно?</p>
   <p>Вроде бы никто не следил. Никто не оборачивался на пожилого мужчину в конце автобуса. Никто не следил, даже водитель Ганс. И всё одно — что-то мне не давало покоя. Это было не очень хорошее чувство, но именно этому чувству я привык доверять в прошлой жизни.</p>
   <p>Я решил притиснуться в угол и начал наблюдать за людьми, которые постепенно наполнили автобусное нутро. И как ни старался, но всё равно ничего не заметил. Никакого наблюдения, никакой опасности. Возможно, опасность ожидала меня впереди?</p>
   <p>Или это приближалась паническая атака?</p>
   <p>Да с чего бы? Вроде бы всё ровно и гладко…</p>
   <p>На одной из остановок в тёплое автобусное нутро забралась женщина с ребёнком лет шести. И стоило им только войти, как я понял — дальше подремать вряд ли удастся. Светловолосый мальчишка в очках и с ямочкой на подбородке сразу же громогласно заявил, что будет сидеть у окна и всем рассказывать, что он видит за стеклом.</p>
   <p>— Тиль, перестань! Веди себя потише, люди хотят немного отдохнуть! — одёрнула его мама.</p>
   <p>— А чего они отдыхать вздумали? Сейчас утро, а отдыхать надо ночью! Да, фрау? Вы сильно устали? — мальчишка забрался с ногами на кресло и обернулся на сидевшую позади них достопочтенную матрону.</p>
   <p>— Мальчик, я предпочла бы побыть в тишине, — вежливо ответила женщина. — Думаю, что и остальные пассажиры тоже…</p>
   <p>— А чего это вы за других говорите? Может, другие думают по-другому? Вон, господин в очках как весело лысиной блестит! Ему точно не хочется тишины. Под музыку и вошкам на лысине кататься будет веселее! — задорно проговорил мальчишка.</p>
   <p>— Тиль, нельзя так говорить! — его снова попыталась одёрнуть мать.</p>
   <p>— А почему? От этого у господина лысина зарастёт волосами? А чего это он так покраснел? Может, у него инфаркт? Фрау, не хотите сделать господину искусственное дыхание рот в рот? — Тиль никак не мог успокоиться.</p>
   <p>По салону прокатились смешки. Мужчина закашлялся и уставился в окно. Но не тут-то было. Мальчишка не стал просто так успокаиваться. Он бы ещё мог спросить, но покрасневшая мать сдёрнула его с сидения и потащила в конец автобуса. По пути мальчишка успел подмигнуть троим пассажирам и даже слямзить яблоко у какой-то зазевавшейся бабки.</p>
   <p>— Тиль, ты ведёшь себя непорядочно, — зашипела ему на ухо мамаша, когда они угнездились возле меня. — Так порядочные мальчики себя не ведут. Ты прямо как коммунист какой-то…</p>
   <p>Во как! Шалуна коммунистом назвали. Я с трудом подавил улыбку. Мальчишка посмотрел на меня и приветливо кивнул. Я кивнул в ответ. За что и поплатился.</p>
   <p>— Господин, а чего у вас голова дёргается? Позвонки сломались? Я вот буду врачом, когда вырасту. Тогда приходите и приносите деньги — я вас вылечу, — проговорил мальчишка.</p>
   <p>— Обязательно приду, — улыбнулся в ответ и потрепал его по волосам. — А ты смелый парень, как я погляжу.</p>
   <p>— Сущее наказание, — покачала головой мать. — Энергия бьёт через край. Не знаю, что с ним и делать… Тильман Валентин Швайгер, перестань елозить и веди себя нормально. Хотя бы час не дёргайся! Да что ты как коммунист какой-то!</p>
   <p>Тильман Валентин Швайгер? Тиль? Тиль Швайгер? Да нет, не может быть такого. Возможно, это просто совпадение?</p>
   <p>— Простите, а что вы имеете против коммунистов? — спросил я с улыбкой.</p>
   <p>— Терпеть их не могу! Столько плохого они сделали для своего народа. Не выпускают из страны, только в свои республики и могут ехать…</p>
   <p>— А вы можете выехать из своей страны? — улыбнулся в ответ. — Не в страну-союзницу, а, допустим, в тот же СССР?</p>
   <p>— Не знаю, — захлопала она глазами. — Как-то не приходило в голову.</p>
   <p>— Вот видите, — мягко сказал я. — А в СССР, если верить газетам, любой рабочий или инженер может по путёвке от профсоюза поехать в Болгарию или в ГДР, а может и вовсе к морю. За свои же, кстати, деньги, но по цене, которая ему по карману. Это разве плохо?</p>
   <p>Женщина нахмурилась, явно не ожидая такого вопроса.</p>
   <p>— Ну, возможно… Но они же не имеют выбора! Не могут просто так взять и поехать, куда захотят!</p>
   <p>— А многие ли из нас имеют такой выбор? — не унимался я. — Если у меня нет тысяч марок на поездку в Америку, моя формальная свобода ничем не отличается от их. Но они, по крайней мере, гарантируют, что человек не останется без работы, что его ребёнок получит образование, а семья — медицинскую помощь. Разве эти идеи сами по себе плохи?</p>
   <p>— Они против Бога! — выпалила она, найдя новый аргумент.</p>
   <p>— Среди коммунистов есть очень много верующих людей, — возразил я. — Особенно в тех странах, где эта вера традиционна. Просто они считают, что Царство Божье нужно строить здесь и сейчас, борясь с несправедливостью и нищетой. Разве Христос не призывал к тому же? Отдать последнюю рубашку, накормить голодного?</p>
   <p>Женщина смотрела на меня с растерянным видом. Тиль, забыв о своём обещании не ёрзать, внимательно слушал, переглядываясь то со мной, то с матерью.</p>
   <p>— Вы… Вы их защищаете? — наконец выдавила она.</p>
   <p>— Я защищаю здравый смысл, — пожал я плечами. — Нельзя судить о сотнях миллионов людей по карикатурам из пропагандистских листовок. Они такие же люди, как мы. Со своими проблемами, мечтами, детьми… — я кивнул на Тиля. — Вот вы его назвали коммунистом за то, что он непоседлив и не вписывается в правила. Но разве стремление что-то изменить, энергия, желание жить по-своему — это плохо? Может, именно такие «коммунисты» и двигают мир вперёд?</p>
   <p>Тильман Валентин Швайгер вдруг важно выпрямился и заявил:</p>
   <p>— Мама, а я, пожалуй, буду коммунистом. Они, кажется, веселятся куда больше, чем порядочные мальчики.</p>
   <p>Его мать застыла с открытым ртом, а по салону снова прокатился сдержанный смех.</p>
   <p>— Коммунисты такие же люди. Тоже любят веселье и праздники, — кивнул я в ответ.</p>
   <p>— А мне больше нравится капитализм! Только при нём можно себя реализовать! — отрезала женщина.</p>
   <p>— Всё познаётся только в сравнении. Если вы не можете сравнить, то вряд ли вынесете правильное суждение.</p>
   <p>Мама Тиля попыталась что-нибудь возразить, но потом махнула рукой и уставилась в окно. Тиль тем временем поделил стыбзенное яблоко пополам и протянул одну половинку маме, а вторую мне. Я снова потрепал его по голове и подмигнул:</p>
   <p>— Ешь сам. Тебе понадобится много сил. Те самые коммунисты будут любить тебя в будущем, товарищ Швайгер. Вернее, те, кто раньше был коммунистом. Русские люди. Даже медаль получишь…</p>
   <p>— Не смейте так говорить с моим сыном! — прошипела женщина. — Никакой медали нам от коммуняк не надо!</p>
   <p>Она вскочила с места и утащила прочь мальчишку. Только половинка яблока осталась на сидении. Я пожал плечами и умял угощение. Было вкусно.</p>
   <p>Тиль пару раз оборачивался на меня. В эти моменты я ему подмигивал, а мама одёргивала сына. Для неё я стал врагом-коммунистом.</p>
   <p>Ну что же, это её выбор, пусть и навязанный мнением извне.</p>
   <p>До Мюнхена мы добрались без происшествий. Тиль больше никого не донимал — его сморило-таки по дороге и поэтому больше никаких возгласов и неудобных вопросов не слышалось. На автобусной станции я вышел, взял в ларьке неподалёку немецкий пряник и облепиховый чай. Встал возле столика и принялся выстраивать маршрут по вытащенной из вещмешка карте.</p>
   <p>— Этого не хватит, фрау! — краем уха услышал я мужской возмущённый голос. — Вы можете проехать на автобусе, но на такси я вас не повезу!</p>
   <p>— Но туда не ходят автобусы! — узнал я знакомый голос. — Пожалуйста, господин, на месте мой муж доплатит нужную сумму!</p>
   <p>Я повернулся. Женщина стояла возле единственной машины такси. Водитель, неприятный толстяк с обширной плешью и крупным пузом, краснел и размахивал руками:</p>
   <p>— Я сказал, что не поеду! Если так нужно, то можете отдать своё кольцо! Нет? Ну, тогда и такси нет! И вообще, отойдите от машины! Не заслоняйте дорогу добропорядочным гражданам! И мальчишку своего заберите!</p>
   <p>Женщина беспомощно оглянулась по сторонам, поймала мой взгляд и поджала губы. После этого она схватила Тиля за руку и потянула его к стоящей неподалёку скамейке. Села на ребристую поверхность и закручинилась.</p>
   <p>Подъехали ещё несколько машин такси. Ни к одному из них она не обратилась. Похоже, уже догадалась, чем закончится разговор и её просьба.</p>
   <p>Я же тем временем взял ещё два пряника и пакет с соком. Подошёл к ним, снова подмигнул Тилю и обратился к женщине:</p>
   <p>— Простите, фрау Швайгер, я нечаянно оказался свидетелем вашего разговора. Кхм… У меня есть возможность помочь вам, но я боюсь обидеть вас своим предложением. Если вы позволите, то…</p>
   <p>— Цены почему-то поднялись, — вздохнула женщина. — Мне казалось, что на поездку хватит, а вышло… вот как…</p>
   <p>— Много не хватает? — спросил я.</p>
   <p>— Десять марок.</p>
   <p>— Ну, это мелочи. Если вы позволите вас выручить этой небольшой ссудой, то я буду рад помочь вам. Если мы встретимся в будущем, то отдадите. Если не встретимся, то поможете вместо меня кому-нибудь другому. Добро всегда возвращается к совершившему.</p>
   <p>Я вытащил нужную сумму и протянул женщине. Она с недоверием уставилась на меня, тогда я сунул купюры в руки Тиля.</p>
   <p>— Вы так добры… А я… Простите меня, — захлопала глазами женщина.</p>
   <p>— Я добр? — усмехнулся я в ответ. — Нет, я справедлив. Как большинство коммунистов. Ладно-ладно, вижу, что вам это неприятно. Тогда позволите мне сейчас сыграть небольшую шутку? Ради справедливости?</p>
   <p>— Что вы хотите сделать? — спросила она.</p>
   <p>— Я знаю, что работающие тут таксисты в основном знают друг друга. Они работают в коллективе, а мужской коллектив — это своеобразная культурная ячейка. Так что сейчас я кое-что проверну… А вы наслаждайтесь зрелищем и потом поезжайте на любом свободном автомобиле.</p>
   <p>После этих слов я двинулся к самому крайнему такси. Стекло опустилось и на меня уставились глаза усатого мужчины. Я улыбнулся и мило прощебетал:</p>
   <p>— Простите, молодой и красивый, не будете ли вы так любезны сделать мне миньет? Я плачу сорок марок, мы можем отъехать за угол и…</p>
   <p>— Пошёл прочь, педераст! — дёрнулся было ко мне усатый, но я сразу же отпрянул.</p>
   <p>— Всё-всё-всё, я понял! Извините, вы не из таких…</p>
   <p>С этим же предложением я подошёл ещё к трём таксистам. Едва не получил по мордасам, но вовремя успел отскочить. И вот тот самый плешивый и толстый… Его поросячьи глазки уставились на меня.</p>
   <p>— Извините, вы отвезёте меня на Людвигштрассе? — улыбнулся я примерно также, как до этого улыбался остальным таксистам.</p>
   <p>Знал, что мужчины-водители смотрят на меня. А также знал, что смотрит и Тиль с мамой. Что же, пусть смотрят. Пусть видят, что коммунисты тоже умеют веселиться. А уж эту разводку я увидел как раз в фильме с Тилем. Может быть, вспомнит, когда станет взрослым актёром…</p>
   <p>— Сколько? — спросил водитель.</p>
   <p>— Даю пятьдесят марок, — завысил я цену в полтора раза. — И ещё двадцать дам, если проедетесь мимо своих товарищей и помашете им рукой с солнечной улыбкой!</p>
   <p>— Садитесь! — ответил водитель.</p>
   <p>Мы развернулись и проехали мимо округливших глаза водителей такси. Всем троим я сделал одно и то же предложение, а вот своему водителю вполне невинное. Но, об этом знал только я и фрау Швайгер.</p>
   <p>На водителей было забавно смотреть. Челюсти у них упали чуть ли не на колени. Похоже, что сегодня они узнали о своём товарище нечто такое, чего потом ему ещё долго будут припоминать. А мужик ехал мимо них, весело помахивал рукой и скалился во все тридцать три пожелтевших зуба.</p>
   <p>Я заметил, как на губах мамы Тиля тоже появилась улыбка. Возможно, в этот миг она чуть изменила своё отношение к коммунистам…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 7</p>
   </title>
   <p>По тихим улочкам Мюнхена мы постепенно добирались до нужного места. Я рассчитался с «весёлым» водителем и вышел. Огляделся по сторонам.</p>
   <p>Баварский король Людвиг Первый был большим ценителем искусств. И, как меценат, отличался настоящей страстью к итальянскому классицизму — именно поэтому построенная при нем Людвигштрассе получилась «самой итальянской» улицей Мюнхена.</p>
   <p>Улица начинается от Одеонсплац, где возвышается двадцатиметровая аркада полководцев, выполненная во флорентийском стиле и украшенная бронзовыми статуями военачальников. Кстати, это место знаменито еще и тем, что здесь был подавлен «пивной путч» одна тысяча девятьсот двадцать третьего года — одна из первых попыток захвата власти нацистами. То есть нацисты не сразу пришли к власти. Немцы ещё посопротивлялись навязываемой идеологии.</p>
   <p>В прямом противостоянии нацистов и баварской полиции девятого ноября погибли шестнадцать сторонников Адольфа и четверо полицейских; организаторы путча были арестованы. Путч привлёк внимание немецкой общественности к Гитлеру. Ему были посвящены заголовки первых страниц в газетах по всему миру. За его арестом последовал двадцати четырёхдневный судебный процесс, который получил широкую огласку и стал платформой для пропаганды национал-социалистических идей его партии.</p>
   <p>Гитлер был признан виновным в государственной измене и приговорён к пяти годам лишения свободы. К пяти, мать его, годам! Да ему не меньше полтинника надо было впаять за такие дела! А то и вовсе бы пустить пулю под косую чёлочку!</p>
   <p>В Ландсбергской тюрьме он написал часть своей книги «Моя борьба» и через девять месяцев заключения двадцатого декабря двадцать четвёртого года был условно-досрочно освобождён. И тогда он решил идти «другим путём». Что из этого получилось? Мы все знаем, так что не буду лишний раз уточнять.</p>
   <p>В южной части Людвигштрассе я увидел конную статую самого Людвига со всеми королевскими атрибутами. Чуть дальше находится здание мюнхенской Государственной библиотеки, самой большой в немецкоговорящем мире: ее собрание насчитывает более семи миллионов томов. Библиотеку легко можно узнать по парадной лестнице со статуями Аристотеля, Гомера, Гиппократа и Фукидида.</p>
   <p>Большую же часть улицы застраивал Фридрих фон Гертнер, приверженец итальянского Возрождения, сменивший фон Кленце на посту главного архитектора Мюнхена. По его проекту была возведена церковь Святого Людвига, известная своими башнями-близнецами и хранящейся внутри фреской «Страшный суд» работы Петера Йозефа фон Корнелиуса.</p>
   <p>С церковью соседствуют здания Университета Людвига Максимилиана — старейшего вуза Баварии. Заканчивается Людвигштрассе аркой Победы, которую украшает запряжённая четырьмя львами квадрига с бронзовой фигурой Баварии и надпись, возникшая в ходе масштабной реставрации после Второй мировой войны: «Победе посвященная, войною разрушенная, к миру призывающая».</p>
   <p>Тётка с четырьмя львами</p>
   <p>К миру призывающая… Хм, а вот я как раз за этим — тоже к миру призывать. Может быть даже к миру принуждать. Только к миру справедливому, к такому, где сильный не будет нагибать слабого, потому что в таком случае придёт более сильный и нагнёт их обоих!</p>
   <p>Таксист умчался, довольный оплатой. Я же ухмыльнулся ему вслед. Сюрприз будет, бедолага, когда приедешь на место работы.</p>
   <p>А вот не надо жадничать! Пусть будет уроком…</p>
   <p>Я же повернулся и пошел в сторону дома тридцать шесть. Пятиэтажка встретила меня полуопавшими клёнами. Пятипалые листья шелестели под ногами, когда я двигался к пункту своего назначения.</p>
   <p>Толкнул дверь и прошёл в пахнущий кошачьей мочой подъезд. Эти хвостатые зассанцы вряд ли понимали, что справлять дела нужно только на улице. Для них бурчание кожаных мешков никогда не было указом!</p>
   <p>На втором этаже сидела парочка молодых людей студенческого возраста. Три пустых банки пива на подоконнике показывали, что парень с девушкой не шахматные задачи решали. Да и сигаретный дымок тут попахивал жжёной свиной кожей. Это тоже указывало больше на расслабление, чем на работу извилин мозга.</p>
   <p>И вряд ли так будут сидеть те, к кому я пришёл — Андреас Баадер и Ульрика Майнхоф.</p>
   <p>Парень и девушка уставились на меня, оценивая движения, походку. Я не мог обратить внимания на то, что зрачки у обоих не были увеличенными. То есть, если бы они в самом деле находились под влиянием травы или пива, то зрачки вытеснили бы радужку, превратив их в чёрные провалы.</p>
   <p>А раз так, то передо мной находились вовсе не отдыхающие студенты, а самые что ни на есть стражники!</p>
   <p>Вон как у парня на боку оттопырилась куртка. Вряд ли там находилась запасная банка или связка презервативов. Значит, к ним-то мне и нужно обратиться в первую очередь.</p>
   <p>— Добрый день, молодые люди, — поздоровался я, когда очутился на одной площадке со стоящими. — Не подскажете, в какой квартире живёт Ульрика Майнхоф?</p>
   <p>— А зачем она вам? — настороженно спросил парень.</p>
   <p>Значит, всё точно. Вон и рука дёрнулась, словно у ковбоя, который готовился выхватить револьвер.</p>
   <p>— У меня к ней важное дело. К ней и её гостю по фамилии Баадер, — мягко улыбнулся в ответ. — Надеюсь, что вас не затруднит известить эту фрау о моём прибытии, дорогие товарищи. Я по поводу второго июня…</p>
   <p>А что? Как говорил Доцент из фильма «Джентльмены удачи»: «Вежливость — лучшее оружие вора!» Так что вежливым быть не так уж и плохо. По крайней мере, рука молодого человека не стала продолжать свой путь и вернулась на место.</p>
   <p>Второго июня шестьдесят седьмого года на демонстрации убили студента Бенно Онезорга. Он присутствовал в качестве зрителя на демонстрации против визита главы Ирана шаха Мохамеда Реза Пехлеви в Западный Берлин и ФРГ. Во время разгона демонстрации был смертельно ранен выстрелом в затылок с близкого расстояния полицейским Карл-Хайнцем Куррасом.</p>
   <p>Санитары прибыли лишь через 15 минут. В больницу Онезорг был доставлен через час после ранения. Он умер в машине скорой помощи. У убитого осталась беременная жена. Суд оправдал Карл-Хайнца Курраса «за недостаточностью улик». И это не могло не всколыхнуть общественность, а также саму Ульрику. Она попыталась что-нибудь предпринять, но…</p>
   <p>У неё не было меня. Так что её усилий пропали зря. И вот теперь пришло время это изменить!</p>
   <p>Парень медленно выпрямился, и я успел заметить, как его взгляд на долю секунды скользнул вверх, по лестничному маршу. Словно запрашивая разрешение у невидимого начальства. Девушка же так и осталась сидеть, но ее расслабленная поза вдруг стала неестественной, зажатой, как пружина.</p>
   <p>— Подождите здесь, — буркнул он и, не скрывая недоверия, двинулся к одной из дверей на площадке выше.</p>
   <p>Я кивнул, делая вид, что принял эти правила игры. «Ждите» — значит, меня будут держать на мушке, пока этот юнец пойдет докладывать. Стоять спиной к девушке, из сумочки которой сейчас мог появиться пистолет, не хотелось. Поэтому я сделал пару шагов к окну, будто заинтересовался видом на двор, но на самом деле ловил в грязном стекле ее отражение.</p>
   <p>Парень постучал в дверь негромко, два раза, потом еще один и ещё два с расстановкой — явный сигнал. Через мгновение дверь приоткрылась, и я услышал сдавленный шепот. Потом он обернулся.</p>
   <p>— Проходите.</p>
   <p>Он не стал меня обыскивать. Ошибка? Либо приказ свыше — не пугать гостя раньше времени. Я прошел мимо него, чувствуя взгляд, впивающийся в спину. Девушка все так же молчала, и от этой тишины становилось еще неуютнее.</p>
   <p>Впереди была темная квартира, из которой пахло старыми книгами, дешевым кофе и чем-то еще… металлическим и масляным. Запах оружия. Я мысленно перекрестился, хотя давно уже не верил в бога, и шагнул внутрь, навстречу Ульрике Майнхоф. Пришло время узнать, ради чего весь этот цирк с конспирацией и вооруженной молодежью.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 8</p>
   </title>
   <p>Я мило улыбнулся настороженно смотрящей девушке и поднялся на пролёт выше. Прошёл мимо парня, подмигнул ему и вошёл в прихожую.</p>
   <p>Щёлк!</p>
   <p>После относительно светлой лестницы я попал в сумеречную зону. Но даже в этой нехватке света мне хватило, чтобы рассмотреть чёрное дуло пистолета, направленное точно в точку между бровями. А недавний щелчок убедительнее тысячи слов сообщил, что если я вздумаю баловаться, то на моём лице возникнет восьмое отверстие, не предусмотренное природой.</p>
   <p>— Я рад, что меня встречают дружеские объятия и радостные поцелуи, — хмыкнул я и улыбнулся держащему пистолет мужчине. — Цветов не надо, я не настолько сентиментален.</p>
   <p>— Ты чересчур болтлив, — буркнул худощавый молодой человек. — Не слишком ли самонадеянно было являться сюда и думать, что тебя встретят с распростёртыми объятиями?</p>
   <p>Судя по фотографиям, которые я видел раньше, этот черноволосый жучара с подбритыми усиками был Андреасом Баадером. Харизматичный красавчик, этакий полупокер в полукедах.</p>
   <p>— Может и так, а может быть и не так. Я пройду? Тапки предлагать не надо — у меня носки чистые, — я разулся и не взирая на наставленный пистолет, прошёл в комнату, минуя слегка охреневшего от моей наглости Андреаса.</p>
   <p>Быстро огляделся, чтобы в случае чего быть готовым ко всему.</p>
   <p>Квартира пахла пылью и запахом бумаги. Не той благородной пылью старых фолиантов, а едкой, серой, врождённой в шторы и забитой в щели между половиц. Скорее всего эта квартира была не жильем, а штабом или берлогой для тех, кто хотел залечь на дно.</p>
   <p>— А не много ли ты на себя берёшь, дядя?</p>
   <p>Комната, как после налета. Книги не стояли на полках, как у порядочных бюргеров. Нет! Они срывались с них грудами, каскадами манифестов, брошюр с колючими заголовками. «Шпигель», «Конкрет», тут же расположились Ленин, Маркузе, потрепанные томики Сартра. Все это валялось на подоконнике, на письменном столе, рядом с пепельницей с окурками, что лежали полуистлевшими пульками. Помимо пепельницы окурки были повсюду: на книгах, на полу, на подоконнике, за которым был виден чужой, спокойный Мюнхен.</p>
   <p>— Вам бы тут убраться не мешало, — почесал я затылок. — Или, может, сразу всё сжечь?</p>
   <p>— Эй, ты уже наговорил на выстрел в колено! Хочешь набрать очков ещё на пулю? — процедил Андреас.</p>
   <p>— Если бы хотел, то начал бы ещё в прихожей. А что это на стенах? — скосил я глаза на комнатные перегородки.</p>
   <p>Стены… Они были не просто стенами. Это был фронт. Их испещряли газетные вырезки, фотографии с демонстраций, лица полицейских, обведенные красным фломастером. Карта Западной Германии, исколотая булавками, как человеческое тело, исследуемое китайскими иглоукалывателями на предмет самых уязвимых точек. Посреди этого торжества заговорщицкой мысли красовался детский рисунок. Корявый домик, два человечка, яркое, неестественно желтое солнце. Он висел на одинокой кнопке, словно островок затонувшей Атлантиды, память о другой жизни, которая осталась за тяжелой, неплотно прикрытой дверью.</p>
   <p>— Ты рисовал? — обернулся я на Андреаса. — Авангардизмом сквозит изо всех щелей, но потенциал налицо.</p>
   <p>— Не твоё дело, — буркнул Баадер в ответ. — Кто ты и какого чёрта ты тут забыл?</p>
   <p>Я вздохнул полной грудью. Покатал воздух на языке, попробовал на вкус.</p>
   <p>Воздух составлял коктейль из ароматов: остатки дешевого кофе, горький дым от сигарет, едкая краска от только что отпечатанного на ротаторе листовки и под всем этим — сладковатый, тревожный дух.</p>
   <p>Мебель казалась случайной, подобранной на помойке. Простой деревянный стол, на котором пишущая машинка «Олимпия» с выбитой буквой «е» походила на пулемет в окопе. Стулья, расставленные так, будто на них только что закончилось партийное собрание. Диван, на котором не спали, на нем отлеживались между акциями, его обивка хранила вмятины от тел, одетых в джинсы и черные кожаные куртки.</p>
   <p>В этой квартире не было уюта. Зато здесь был манифест. Каждая вещь, каждая пылинка кричала о войне с миром, который за этим окном покупал баварское пиво с сосисками, поливал герань и смотрел по телевизору футбол. Это была крепость, построенная внутри обычной мюнхенской квартиры, и ее главным оружием была ярость. И эту ярость требовалось обратить в нужное русло!</p>
   <p>На пороге соседней комнаты показалась хозяйка квартиры — Ульрика Майнхоф. Симпатичная брюнетка с грубоватыми чертами лица. Вышла в простом полосатом халате на голое тело. То, что тело было голым, подтвердила хулигански распахнутая пола.</p>
   <p>— Прошу простить мою грубость! Позвольте представиться, Густав Мюллер. Добропорядочный гражданин и хороший товарищ! — постарался выдать самую солнечную из своих улыбок, а потом посерьёзнел и добавил. — Ненавижу американских капиталистов и сочувствую группировке «Баадер-Майнхоф». Поэтому и прибыл, дабы познакомиться с вами и выразить своё уважение.</p>
   <p>Она не смотрела на меня. Ее взгляд, тяжелый и обжигающий, скользнул по моему лицу, по воротнику рубашки, задержался на манжетах, будто изучая не человека, а вещь, подброшенную с враждебного берега. Молчание протянулось струной, готовой лопнуть от любого неверного движения.</p>
   <p>— Уважение, — наконец произнесла Ульрика. Ее голос был низким, без единой ноты тепла. Он царапал сознание, как стальное лезвие ножа царапает мраморную столешницу. — Уважение к чему? К нашим фотографиям на стене? К нашему вкусу в интерьере? Вернее, к его отсутствию? — Она медленно подошла к столу, провела пальцами по клавишам машинки с выбитой «е». Кастаньетами прозвучали щелчки. — Или к тому, чем мы за это платим?</p>
   <p>Андреас фыркнул и отошел к окну, отодвинул занавеску. Встал спиной ко мне, плечи напряжены. Он наблюдал за улицей, но слушал, что происходит здесь. Отражение его глаз я видел в грязноватом стекле.</p>
   <p>— Я читал ваши тексты, — сказал я, и слова показались мне до смешного картонными, дешевыми. — В «Конкрете». Про систему. Про то, как она… перемалывает людей. Как мы превращаемся в потребителей, у которых одна задача — жрать, срать и не жужжать! Я чувствую это на себе. Каждый день.</p>
   <p>Ульрика села на краешек стола, и пола халата снова распахнулась, обнажив полное бедро. Но в этом жесте не было ни капли соблазна. Была лишь тотальная усталость и презрение к любым условностям, вплоть до приличий.</p>
   <p>— Чувствуешь, — повторила она без интонации. — И что ты чувствуешь, Густав Мюллер, добропорядочный гражданин? Скуку офиса? Экзистенциальную тоску среднего класса, который жует сосиски и смотрит футбол, пока мир за заборчиком погружается в пучину разрушающего капитализма?</p>
   <p>Она поймала мой взгляд и не отпускала. В ее глазах я читал не интерес, а холодный, аналитический допрос. Она видела не меня, а социальный тип, явление, подлежащее разбору.</p>
   <p>— Нет, — выдохнул я, заставляя себя выдержать ее взгляд. Воздух как будто обжигал легкие. — Я чувствую, что больше не могу быть частью этого. Знаю, что нужно не чувствовать, а действовать. Мне надоело быть зрителем на этой скотобойне.</p>
   <p>Андреас обернулся. Уголок его рта дернулся в подобии усмешки.</p>
   <p>— Действовать? — он бросил сигарету на пол и придавил ее каблуком тяжелого армейского ботинка. — Ты хочешь пострелять в полицейских? Подорвать машину какого-нибудь судьи?</p>
   <p>Я понял, что это ловушка. Романтизация террора, проверка на вшивость. Если соглашусь, то тут же выдворят восвояси. Тут же пока что не террористы, а борцы за справедливость. Правда, справедливость у местных ребят отличается от справедливости оккупантов Западной Германии.</p>
   <p>— Я хочу перестать быть Густавом Мюллером, — сказал я, и впервые за весь вечер голос не подвел меня. Он прозвучал тихо, но с той самой сталью, что держалась в руке Андреаса. — Мюллером, который смотрит. Я хочу стать тем, кто делает. Неважно что. Важно — против них.</p>
   <p>Ульрика медленно кивнула, словно подтверждая не мои слова, а свою собственную мысль. Она взяла со стола пачку сигарет, одну вытащила, постучала фильтром по ногтю.</p>
   <p>— «Неважно что», — цинично повторила она. — Опасная философия, товарищ. Она приводит в такие квартиры. И порой не выпускает из них.</p>
   <p>— Когда я шёл сюда, то понимал это в полной мере, — хмыкнул я в ответ. — Да и товарищ Андреас сразу же это продемонстрировал, не успев даже познакомиться как следует.</p>
   <p>— А как следует ещё с тобой знакомиться? — пробурчал он. — Пришёл какой-то хрен с грядки и начал тут выпендриваться. Скажи спасибо, что ещё не продырявил!</p>
   <p>— Спасибо, — кивнул я и взглянул на Ульрику. — Так что, могу ли я войти в ваши… тесные ряды?</p>
   <p>На последних словах устремил взгляд туда, где в темноте халата скрывалось женское естество. Не мог себе отказать в небольшой шалости.</p>
   <p>— Ты — полицейский? Или ставленник капитализма? С какой радости нам принимать тебя к себе? — вмешался Андреас.</p>
   <p>— Я не полицейский. Не стоит называть меня пособником свиней! — я добавил в голос стали. — Никогда им не был и никогда не буду!</p>
   <p>— Припёрся какой-то старый хрыч и хочет, чтобы мы ему поверили просто на слово! — хохотнул ещё один мужской голос из спальни. — Да чем докажешь, что ты не шпик и не полицай?</p>
   <p>— Ну, может быть тем, что я вовсе не старый хрыч! Где у вас тут ванная? — спросил я и наткнулся на взгляд Андреаса. — Да не бойся ты! Я с миром пришёл и никаких зажигалок в ванную бросать не буду. Мне надо грим смыть…</p>
   <p>— Тогда не закрывай дверь, — обрубил он. — Я должен тебя видеть!</p>
   <p>Поговаривали, что Андреас относился к бисексуалам. Впрочем, во времена хиппи подобное проявление «свободной любви» было присуще не только американцам. Это в СССР наказывали за мужеложество, в ФРГ к этому относились терпимее.</p>
   <p>Я хмыкнул, вспомнив своё время и «марши достоинства», которые потом устраивали гомосеки в Нью-Йорке. В шестьдесят девятом на первый марш выдвинулись около пяти тысяч человек. В две тысячи девятнадцатом году на такой «прайд» собралось аж пять миллионов человек и ещё четыре миллиона наблюдателей!</p>
   <p>Результат работы пропаганды и насаждения извращений в течении пятидесяти лет…</p>
   <p>Нет, этого не должно быть. Уже за одно это Америка должна быть уничтожена!</p>
   <p>Обо всём этом я думал, пока смывал грим в тесной ванной комнатушке под надзором внимательных глаз Андреаса. Как бы в самом деле не пальнул в спину, пока я тут умываю морду лица…</p>
   <p>Когда я вышел обратно, то брови Ульрики взлетели к линии волос. Ну да, достопочтенный бюргер куда-то подевался, а на его месте возник молодой парнишка двадцати пяти лет. Почти что их ровесник!</p>
   <p>— Умеешь ты маскироваться. Ничего не скажешь. Актёр?</p>
   <p>— Нет, просто хотел вас удивить, — улыбнулся я. — А ещё боялся, что полицейские могут за мной проследить. Я у них не на очень хорошем счету, вот и спрятался под другой личиной. Чтобы к вам не привести. Чтобы выказать, уважение, так сказать…</p>
   <p>Она закурила, и дым встал между нами тонкой, почти осязаемой стеной:</p>
   <p>— Боишься, значит? Опасаешься? А может, просто играешь? Покажи нам, что твоя ненависть весит больше, чем твой страх. Тогда мы поговорим. А пока… твое уважение можешь забрать с собой. Оно нам не нужно.</p>
   <p>— Да! Чем ты можешь подтвердить, что не подосланный? — подал голос Андреас.</p>
   <p>— Ну, только моим честным словом, — пожал я плечами. — Хотя, если нужно, то могу тоже поджечь супермаркет, когда там никого не будет, конечно.</p>
   <p>Андреас скривился. У меня получилось прихватить его за живое. Ведь самого Баадера арестовывали за поджог магазина совсем недавно. Когда он таким образом он хотел выразить протест против программы потребления, которую навязывали добропорядочным бюргерам. Протестовал в форме истребления изобилия…</p>
   <p>Эх, молодёжь! Всегда ей хочется революции, движухи, борьбы! А вот старшее поколение помнило и голод, и разруху, и восстановление после войны. И для неё благодать в магазинах была пределом мечтания! Так что после поджога к Андреасу возникли вопросы, потом суд, потом…</p>
   <p>А потом дерзкий побег из библиотеки, куда его пригласила Ульрика для интервью. Дерзкий и кровавый, с ненужными жертвами…</p>
   <p>Но, кто об этом вспомнит по прошествии лет?</p>
   <p>— Поджечь ночью магазин всякий сможет. А ты… ограбь банк! — заявил Андреас.</p>
   <p>— Чего? — заморгал я.</p>
   <p>— А того! Что, не ожидал, коп? Думал, что мы тут развесим уши и поверим тебе на слово? А вот ни черта ты не угадал! Так что, будешь грабить банк или развернёшься и свалишь отсюда? — хохотнул Андреас.</p>
   <p>— Думаешь, что мне это не по силам? — усмехнулся я в ответ. — А давай! Я согласен грабануть этих толстосумов. Всё одно у мирных граждан вклады застрахованы, а проделать дырочку в карманах банкиров — святое дело!</p>
   <p>Ульрика покладисто улыбнулась и перекинула ногу за ногу. Вот прямо как Шарон Стоун в фильме «Основной инстинкт». И также, как один из детективов, я сглотнул, невольно уставившись в «тесные ряды».</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 9</p>
   </title>
   <p>Ребята оказались скоры на руку. Не поверив ни единому моему слову, они живо собрались и мы, дружной гурьбой из четырёх человек, отправились грабить банк.</p>
   <p>Да-да, вот так вот просто взяли, да и отправились. Андреас, Ульрика и ещё один человек среднего возраста по имени Хорст Малер. Это он находился за стенкой в спальне, пока меня пытались вывести на разговор.</p>
   <p>Бородатый и с большими залысинами черноволосый чудак своими круглыми очками напоминал Джона Леннона. И точно также подёргивался, почёсывался, ёрзал на месте.</p>
   <p>Я помнил этого Хорста как ярого антисемита и отрицателя Холакоста. Вот и сейчас он неторопливо вещал, как завзятый оратор, сидя рядом со мной на заднем сидении небольшого «Фольксвагена»:</p>
   <p>— Всё это придумки. Холокост был преувеличен и раздут до невозможности, а если взять и проверить, то получится совсем иная картина! Уничтожение евреев — вымысел союзной пропаганды военного времени, раздутый еврейскими СМИ для демонизации и дискредитации националистического движения в Европе и во всём мире!</p>
   <p>— Да? А как же миллионы убитых евреев? — хмыкнул я в ответ.</p>
   <p>— Большинство исчезнувших европейских евреев не были убиты, а эмигрировали в США и Палестину или оказались на территории СССР. В результате они пропали из поля зрения статистики. Вот тут и взялись огрехи в подсчётах! — откинулся Хорст на сиденье.</p>
   <p>Он явно оседлал любимую лошадку и теперь мог на ней проехать не одну сотню километров. Мне же этого слушать вовсе не хотелось, поэтому я произнёс:</p>
   <p>— Да? Не было Холокоста? Ну и чёрт с ними. Не было и не было…</p>
   <p>— Да как это чёрт с ними? — опешил Хорст. — Они же развились в США и взяли под контроль Финансовую Резервную Систему. Кланы Ротшильда и Рокфеллера развились до невероятных размеров! Если так будет и дальше, то они станут повелителями мира. А когда это произойдёт, то они начнут драться между собой! А делать это руками обычных граждан! Когда не хватит снарядов, то будут посылать людей. Не хватит металлических щитов на танках — станут закрывать дыры людьми! И всё это только ради того, чтобы править миром! Чтобы капитализм прогнул мир до основания, а потом сожрал себя в лютой и бессильной злобе!</p>
   <p>— Если Хорст найдёт свободные уши, то будет вещать до тех пор, пока на языке не натрёт мозоли, — хмыкнула с переднего сидения Ульрика. — Он же юрист, а этим ребятам палец в рот не клади! Язык без костей и работает им неустанно.</p>
   <p>— Вообще-то тебе нравится, как я работаю языком, — двусмысленно подмигнул он ей в ответ. — Но в целом, я показываю человеку, насколько он незряч. Демонстрирую картину мира! Во всём том, что случилось, виноваты евреи! И именно они сейчас берут реванш за то, что с ними пытался сделать Адольф! А ведь он хотел только чистоты расы и счастья для германцев. Разве он многого хотел?</p>
   <p>Вот ещё и Гитлера приплёл… Так и хотелось съездить по этой лоснящейся морде, которая пытается оправдать сумасшедшую марионетку объединённого Запада! Но я сдержался. В моём мире Хорста арестуют в следующем месяце и дадут нехилый срок за его действия и слова. Так что надо только подождать…</p>
   <p>На удивление, этот малый проживёт гораздо дольше своих подельников, сидящих на передних сидениях. Он уйдёт из жизни в двадцать пятом году, а вот эта парочка покинет мир гораздо раньше. Вернее, их уйдут из этой жизни, поскольку смерти Баадера и Майнхоф очень уж подозрительны. Один от выстрела принесённого тайком пистолета, другая от повешения на разорванном на полоски носовом платке…</p>
   <p>— Простите, герр Малер, но мне бы сейчас хотелось сосредоточиться на предстоящем деле. Про политику мировой буржуазии мы можем поговорить и после дела, — я постарался растянуть губы в улыбке.</p>
   <p>— Да-да, но я запомню — на чём мы остановились и обязательно продолжу с этого же места, — покачал бородой Хорст.</p>
   <p>Он перестал обращать на меня внимание и переключился на сидящих впереди. Я же откинулся на сиденье и задумался.</p>
   <p>Почему эти образованные дети относительно благополучной Германии, воспитанные на идеалах гуманизма и протеста против нацистского прошлого своих отцов, сами взяли в руки оружие?</p>
   <p>Они вышли из библиотек, с университетских семинаров по Марксу и Адорно. Вышли и начали грабить банки, устраивать взрывы. В этом был страшный, почти шекспировский надлом: их идеалом была чистота, а инструментом — грязь и кровь. Их мечтой — свобода, а методом — террор, который лишь закручивал гайки ненавистного им «полицейского государства».</p>
   <p>Они хотели разбудить спящее общество, вскрыть его гнойники — фашизоидные тенденции, империализм, потребительское равнодушие. И они добились своего — общество проснулось. Но проснулось в ужасе и с одной мыслью: «Этих безумцев нужно уничтожить». Они стали тем самым чудовищем, с которым боролись, создав замкнутый круг насилия: их действия провоцировали ужесточение государства, а это ужесточение, в свою очередь, подтверждало их правоту в их же собственных глазах.</p>
   <p>Замкнутый круг. Сон про не сон, а про не сон — сон.</p>
   <p>Их трагедия — это трагедия абсолютного идеализма, столкнувшегося с непрозрачностью и сложностью реального мира. Они мыслили бинарными категориями: Добро и Зло, Угнетенные и Угнетатели, РАФ и Система. В такой картине мира нет места компромиссу, сомнению, полутонам. Только тотальная война.</p>
   <p>Их конец закономерен и символичен: тюремные камеры в Штамхайме, где двое лидеров один за другим свели счеты с жизнью (или были убиты — это навсегда останется темной загадкой). Они сгорели в огне собственной радикальной чистоты, оставив после себя не освобожденный мир, а шрам на совести нации, горстку мифов для одних и кровавое предупреждение для других.</p>
   <p>Так что же я думаю?</p>
   <p>Я думаю, что РАФ — это вечное предупреждение о том, что происходит, когда идея о спасении отходит от человечности. Когда абстрактная идея о «светлом будущем» становится дороже конкретных человеческих жизней в настоящем. Это история о том, как желание спасти мир может обернуться жестокостью, сравнимой с жестокостью того мира, который они пытались сокрушить.</p>
   <p>И да, это не романтическая история о благородных бунтарях. Это мрачная, депрессивная сага об интеллектуалах, заблудившихся в лабиринте собственных догм и в итоге уничтоживших самих себя. Сага, написанная не чернилами, а кровью, отчаянием и стальным холодом тюремных решеток.</p>
   <p>А я? Не такой ли дорогой я пытаюсь пройти, чтобы добиться своей цели?</p>
   <p>Мы мчались по автобану, а Хорст, словно заведенная игрушка, не умолкал. Его слова липли ко всем, как смола. От них хотелось отмыться, но не было ни воды, ни даже свежего воздуха в этой душной машине, пропахшей бензином и старым кожзамом.</p>
   <p>— Именно они берут реванш! — его голос взвизгнул до фальцета. — Они внедряют в умы яд толерантности и мультикультурализма, чтобы растворить нас, истинных европейцев, в этом котле! Чтобы лишить нас корней, веры, воли!</p>
   <p>Андреас за рулем молча курил, изредка покряхтывая. Ульрика, кажется, тоже отключилась, уставившись в стекло, по которому протянулись жидкие нити дождя. Я же чувствовал себя в ловушке. Не в машине, нет. А в этом потоке бредовой, но оттого не менее удушающей логики. Этот человек не просто был болен, он был заразен. Его идеи, как споры плесени, плодились с катастрофической скоростью и заполняли все пространство.</p>
   <p>— Хорст, — попытался я вставить слово. — А банк-то мы грабить зачем? Чтобы Ротшильдов немного подразнить?</p>
   <p>Он на секунду замолчал, его глаза за толстыми стеклами сузились, словно у кошки, которая выбралась на дневной свет из тёмного подвала.</p>
   <p>— Банк — это символ. Храм их финансовой религии. Мы совершим акт возмездия. Не только ради денег. Это будет знак. Искра!</p>
   <p>— Которая упадет в бочку с бензином? — усмехнулся я.</p>
   <p>— Именно! — воскликнул он, приняв мою насмешку за одобрение. — Народ проснется! Увидит, что можно бить гидру по ее жадной голове!</p>
   <p>«Народ проснется и побежит снимать деньги со счетов, пока его не опередили другие такие же проснувшиеся», — подумал я, но вслух не сказал. Спорить с ним было все равно что пытаться начертить мелом круг на поверхности воды.</p>
   <p>Машина свернула с автобана и поползла по узким улочкам спального района. Дождь усиливался, превращая сумеречный город в размытую акварель. Андреас наконец заговорил, его голос прозвучал хрипло и устало:</p>
   <p>— Почти приехали. Есть какой-нибудь план, Мюллер?</p>
   <p>— План? — переспросил я, и хмыкнул. — План прост! Мы врываемся, как вихрь, забираем то, что принадлежит нам по праву исторической справедливости, и исчезаем!</p>
   <p>Ульрика обернулась и посмотрела на меня. В ее глазах я не увидел ни фанатизма Хорста, ни усталой решимости Андреса. Там было пустое, почти апатичное ожидание. Как у человека, который идет на работу, где ему платят ровно столько, чтобы он не уволился. Она неторопливо произнесла:</p>
   <p>— Никаких «мы». Пока что ты действуешь сам, Мюллер. Мы не хотим испачкаться в этом… Раньше времени.</p>
   <p>«Фольксваген» замер в темном переулке за углом от невысокого здания из стекла и бетона — местного филиала какого-то солидного банка. Дождь теперь барабанил по крыше, по-солдатски отбивая тревогу.</p>
   <p>— Ну что, господа, — Хорст вылез из машины и вдохнул сырой воздух. — Готовы увидеть, как творится история? Не пером, а делом! Мюллер, покажи, чего ты стоишь! Вот, я даже сделаю тебе небольшой подарок!</p>
   <p>Он сунул руку под куртку и вытащил тяжелый, темный пистолет. В тусклом свете он блеснул матовой сталью. И в этом блеске внезапно исчез чудаковатый бородач, помешанный на теориях заговора. Остался только бандит с круглыми очками и оружием в дрожащей от возбуждения руке. Самый опасный тип это тот, кто верит в собственную правоту до дрожи в коленях.</p>
   <p>Я усмехнулся в ответ и… начал раздеваться.</p>
   <p>— Что ты делаешь? — буркнул Андреас, когда стащил рубашку и начал расстёгивать штаны.</p>
   <p>— Вам недавно понравилась моя маскировка, а сейчас… Сейчас я замаскируюсь так, чтобы никто не мог запомнить моё лицо, — хмыкнул я в ответ и вместе со штанами стянул трусы.</p>
   <p>Ботинки упали на коврик, их накрыла ткань штанов. После этого я выбрался наружу и забрал пистолет у остолбеневшего Хорста. Заметил оценивающий взгляд Ульрики. Ну ничего, пусть смотрит. Ей, дважды рожавшей, не в новинку видеть мужские члены.</p>
   <p>— Я скоро вернусь. Не глуши мотор, — бросил я Баадеру, а после двинулся ко входу в банк.</p>
   <p>Да, так и пошёл, в чём мать родила. Пистолет спрятал в поданную сумку, чтобы раньше времени не вызывать панику. Ну да, голый мужчина на улице и так предмет пристального внимания, а если он ещё и с пистолетом…</p>
   <p>К счастью, идти было недолго.</p>
   <p>Холодный мрамор пола обжег ступни, но это было даже приятно — словно смывало остатки той душной, пропитанной бредом Малерра атмосферы, что царила в машине. Воздух в банке был кондиционированным, стерильным, пахло деньгами и страхом. Моя кожа, покрытая мурашками, казалось, звенела в этой гробовой тишине.</p>
   <p>Первой меня заметила пожилая дама у столика с бланками. Её глаза, похожие на выцветшие пуговицы, округлились, челюсть отвисла, и из горла вырвался не крик, а нечто среднее между хрипом и всхлипом. Она застыла, вытаращив глаза на мое голое тело с таким недоумением, будто увидела не человека, а внезапно материализовавшееся абстрактное понятие — скажем, инфляцию или государственный долг.</p>
   <p>Расчет оказался верным. Пуританский уклад, десятилетиями вбиваемый в головы, сработал лучше любого кастета. Женщины застыли, как кролики перед удавом. Чей-то стаканчик с кофе опрокинулся, и коричневая лужа медленно поползла по идеально отполированной стойке. Ни звука. Только учащенное дыхание и шелест нейлоновых колготок.</p>
   <p>Я не стал медлить. Движение должно было быть одним, резким, как удар хлыста. Подскочил к охраннику, дородному парню в синей форме, который только что зевнул, прикрыв рот ладонью. Его мозг, настроенный на стандартные угрозы — маски, оружие, крики «Все на пол!» — просто отказался обрабатывать входящий сигнал. Грабитель в его понимании был существом одетым, даже в маске. А тут… а тут было голое нечто с пистолетом в руках.</p>
   <p>Его рука потянулась к кобуре, но была уже слишком медлительной, заторможенной. Я не стал целиться. Короткий, хлесткий удар рукояткой «Вальтера» по макушке вызвал глухой, мокрый звук. Глаза охранника закатились, и он осел на пол, тяжело и нелепо, словно мешок с картошкой. Путешествие в страну снов для него началось без виз и загранпаспорта.</p>
   <p>Я повернулся к залу. Десятки пар глаз, полных ужаса, стыда и дикого любопытства, смотрели на меня.</p>
   <p>— Внимание, дорогие фрау и фройлян! — крикнул я, и мой голос гулко отозвался под сводами потолка. — У меня в руках не только оружие, но и крепкое мужское достоинство! Кто первый решится его оскорбить?</p>
   <p>Раздались вскрики. Кто-то закрыл лицо ладонями. Правда, оставил небольшую щёлочку между пальцами. Шалуньи этакие!</p>
   <p>Я подошел к ближайшей кассирше — юной блондинке с вытаращенными глазами. Она смотрела куда-то мимо моего плеча, отчаянно пунцовея кожей на щеках.</p>
   <p>— Дорогая, — сказал я мягко, положив сумку на стойку. — Не смущайся. Это всего лишь анатомия. Обычно она побольше в размерах. Да и что-то прохладно у вас тут… Возьми сумку и давай без глупостей. И, пожалуйста, побыстрее. Мне еще обратно возвращаться, а на улице, на минуточку, дождь. Ужасно не хочется получить воспаление лёгких.</p>
   <p>Девушка застыла, будто парализованная. Ее взгляд метался от моего лица к пистолету и обратно, старательно избегая центральной части композиции. Казалось, ее мозг разрывается на части: протокол при ограблении строго запрещал сопротивляться, но воспитание кричало, что смотреть на голого мужчину — верх неприличия.</p>
   <p>— Эльза! — прошипела ее более пожилая коллега из-за соседней стойки, стараясь не поднимать глаз. — Дай ему всё, что он просит! Ради бога!</p>
   <p>Это встряхнуло блондинку. Она, не глядя, схватила протянутую холщовую сумку и начала дрожащими руками запихивать в нее пачки марок. Банкноты шуршали, словно стыдливые шепотки. Я почувствовал, как по моей спине пробегает холодок — и не столько от сквозняка, сколько от десятков глаз, которые теперь изучали меня с пристальным, почти клиническим интересом. Я был для них не просто угрозой. Я был аттракционом. Диковинкой, нарушающей все их строгие, выверенные порядки.</p>
   <p>Внезапно из толпы поднялась тщедушная старушка в очках с толстыми линзами. Она выставила перед собой кошелек, словно крест для вампира.</p>
   <p>— Убирайся, сатир! — проскрипела она. — Вас, развратников, на кострах жгли!</p>
   <p>Я вежливо улыбнулся и развернулся чуть больше, демонстрируя всю красоту своего «мужского достоинства». Она тут же опустила глаза и забормотала под нос.</p>
   <p>— Фрау, времена изменились. Теперь за такое не жгут, а дают премию за артистизм. А лет через пятьдесят вообще будут считать проявлением искусства! В вашем возрасте не стоит так волноваться. Поберегите нервы.</p>
   <p>Старушка ахнула и шлепнулась на стул, беспомощно опустив кошелек.</p>
   <p>Тем временем Эльза закончила. Она протянула мне набитую сумку, глядя куда-то в область моего ключицы. Ее лицо напоминало перезревший помидор.</p>
   <p>— Спасибо, фройлян, — я взял добычу. — Вы очень профессиональны. И не переживайте — эти деньги пойдут на борьбу с мировой финансовой олигархией. Или на новый наряд для моей девушки. Еще не решил.</p>
   <p>Раздался сдавленный смешок. Кто-то из клиентов, судя по всему, начал ценить представление.</p>
   <p>— Вы очень приятная публика. Всего доброго и хорошего. Желаю вам хорошего секса и вкусного кекса…</p>
   <p>С этими словами я развернулся и, неспешно покачивая бедрами, двинулся к выходу. За моей спиной стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и, как мне показалось, сдержанным всхлипом той самой блондинки-кассирши. Возможно, от пережитого стресса. А возможно, от осознания, что ее скучная банковская рутина сегодня была грубо, но необратимо нарушена самым экстравагантным образом.</p>
   <p>Выбежав на улицу под холодный дождь, я увидел «Фольксваген» с работающим мотором. Ульрика смотрела на меня через стекло всё с тем же оценивающим, чуть насмешливым взглядом. Андреас молча открыл дверь. А Хорст Малер, вытаращив глаза, что-то бормотал, глядя на мою мокрую, покрытую мурашками кожу и набитую деньгами сумку.</p>
   <p>— Потрясающе… — прошептал он. — Это… это был акт чистейшего экзистенциального протеста! Абсолютное отрицание системы через обнажение ее сути!</p>
   <p>Я плюхнулся на сиденье, бросив сумку к его ногам.</p>
   <p>— Заткнись, а? А ты газуй, пока клиентки банка не очухались! — это я уже бросил Андреасу.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 10</p>
   </title>
   <p>Дождь хлестал по крыше «Фольксвагена», а я сидел на заднем сиденье, уже одетый и пялился в окно. Деньги? Вон они, в ногах у Хорста, лежат в сумке и показывают, что они самые что ни на есть безобидные бумажки.</p>
   <p>Вот только из-за этих бумажек смерть прошла по банку в виде маленьких пчёл в пистолетной обойме. Ладно хоть не пришлось выпускать этих самых злыдней наружу… Да и вряд ли бы я выпустил их — скорее бросил бы пистолет, да и смылся в случае возникшего шухера.</p>
   <p>Моё оружие — слово, а не свинец.</p>
   <p>И какого-то хрена Хорст решил также и врубил свой матюгальник на полную катушку.</p>
   <p>— … акт абсолютного отрицания! — захлебывался он, размахивая руками. — Ты обнажил не просто тело, ты обнажил суть их системы! Ее ханжество, страх перед природной, животной правдой! Мы должны это развить! Сделать манифестом!</p>
   <p>Андреас молча вел машину, но в его затылке читалось напряженное раздумье. Ульрика смотрела на меня, и в ее глазах плескался не то восторг, не то смех.</p>
   <p>Сейчас я стал для них не просто парнем, который голышом ограбил банк. Я стал символом. А символы, как известно, либо ведут, либо их уничтожают.</p>
   <p>Хорст, задыхаясь от восторга, уже рисовал картины будущего.</p>
   <p>— Название! Нам нужно громкое название! Чтобы резко и страшно! Вот, например… Фаллос коммунизма! Звучит?</p>
   <p>Я невольно прыснул. Нет, ну про призрак коммунизма, что бродит по Европе, я слышал, а чтобы «Фаллос коммунизма»…</p>
   <p>— Вообще никак не звучит, — усмехнулся я в ответ. — Словно насмешка над политическим строем. Несерьёзно как-то, глупо и бездарно.</p>
   <p>— Да? — чуть обиженно проговорил Хорст. — А что тогда ты предложишь? Критиковать-то всякий может, а вот что конкретное предложить? У нас есть группа «Баадер-Майнхоф», но нас же явно становится больше…</p>
   <p>— Название придумать? Можно и подумать. Вот, например… Фракция Красной Армии, — пожал я плечами. — А что? Знаете, сколько во времена Второй Мировой войны было подобных фракций, то есть партизанских отрядов, которые наводили шорох в стане врага? Полицаи боялись партизан как огня, ведь это зачастую были люди из ближайших мест, а они-то как нельзя лучше знали, что творили перешедшие под крыло фашизма! И полицаев вешали чуть ли не чаще, чем самих нацистов!</p>
   <p>— А что? В этом что-то есть. Я думаю, что это прекрасное название для нашей организации! Это будет не просто группа, это — армия! Армия новых партизан, бросающих вызов империалистическому строю!</p>
   <p>Я посмотрел на него, на его трясущиеся руки и горящие за стеклами очков безумные глаза. Этот юрист-неудачник, этот клерк от апокалипсиса, уже видел себя командиром подполья.</p>
   <p>Можно было отшутиться, взять деньги и слинять в закат. Но на хрена? Они меня уже не отпустят. Я стал их козырной картой, их «голым пророком». Да и я к ним не просто так пришёл! Не просто так долго и упорно изучал характеристики каждого из главарей.</p>
   <p>Впрочем, что это за главари? Хулиганьё сплошное!</p>
   <p>Однако, именно таких бунтарей обожают молодые люди и ненавидят люди старшего поколения. Когда Баадеру и его подруге заменили часть срока за поджог двух супермаркетов на социальные работы с детдомовскими детьми, то что они сделали? Привозили вкусняшки ребятам, поощряли детское воровство, привозили бухло и травку. Стильно одевались, угоняли машины, в общем, влияли на детские умы очень и очень плохо.</p>
   <p>Конечно же дети видели в них идолов! Прямо-таки обожествляли этих дерзких людей, бросающих вызов обществу! И поэтому шли за ними. К тому моменту, как я познакомился с ними, в группировке «Баадера-Майнхоф» состояло уже около двухсот молодых людей, готовых идти за своими лидерами до конца. А это не много, не мало, а уже реальная сила!</p>
   <p>Пусть и небольшая группа, но они могли зажечь другие сердца! И если направить всю эту разрушительную энергию в нужное русло, то можно натворить немало хороших дел. Вот только её нужно направить. А для этого нужен мудрый и грамотный руководитель, который будет пользоваться авторитетом у всех. У всех, кто на верхушке группировки.</p>
   <p>Но если всё пойдёт так, как шло по истории, то накроется медным тазом. Такая сила будет развеяна в пустоту…</p>
   <p>Значит, оставалось только возглавить этот дурдом. Возглавить и взять на вооружение! Для этого и нужно было этакое сумасшедшее представление с оголением. Вроде как показать, что я вообще отбитый на всю голову, и что со мной нужно считаться, чтобы неожиданно не проснуться с собственной головой в тумбочке. Причём, голова будет лежать отдельно…</p>
   <p>Ну, я так образно говорю. На самом деле вообще никому не собирался бошки резать. Я же не отбитый, я только хочу таким казаться…</p>
   <p>Моё оружие — слово! И… Когда же он заткнётся?</p>
   <p>Я тяжело вздохнул и прервал поток сознания Маллера.</p>
   <p>— Хорст, заткнись на секунду. Я уже сказал, что «Фаллос коммунизма» — это идиотизм. Название должно бить в цель. Коротко. Жестко. «Фракция Красной Армии» и точка! — я посмотрел на Ульрику. — Звучит как марка. Как брэнд. Его не забудут. Ведь всем известно, что «от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней»! А то, что это ребёнок группировки «Баадера-Майнхоф» и так будут знать. Уж основателей никогда не забудут!</p>
   <p>Андреас на долю секунды встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Одобрение? Он кивнул, коротко и жестко: «Сойдет».</p>
   <p>Любит славу, мерзавец, ох как любит… Ну, ему немного подпоёшь, и делай с ним, что хошь!</p>
   <p>Ульрика вспыхнула.</p>
   <p>— А идеология… — я продолжил, глядя в окно на проплывающие фасады спящих домов. — Забудь про евреев и Ротшильдов, Хорст. Это бред для маргиналов. Наша цель — государство. Полиция. Суды. Власть. Мы… будем как городские партизаны. Мы будем бить по системе там, где она чувствует себя в безопасности. Не для того, чтобы победить. Её не победить. А чтобы показать, что она дырявая. Что она боится. Что несколько человек с оружием и волей могут поколебать ее уверенность. Могут испугать и сделать козью рожу!</p>
   <p>Я говорил спокойно, без пафоса Малера. Говорил то, что они хотели слышать, но облекал это не в мистический бред, а в холодную, почти технократическую логику. Я не был фанатиком. Я был тактиком. И в этом был мой козырь.</p>
   <p>Хорст слушал, разинув рот. Его собственные бредовые теории вдруг обрели стройные, пугающие очертания.</p>
   <p>— Но… как? — спросил он, и в его голосе послышалась неуверенность.</p>
   <p>— Во-первых, конспирация, — сказал я, и в моем голосе впервые прозвучала команда. — Никаких гурьб и сборищ. Маленькие ячейки. Никто не знает ничего лишнего. Во-вторых, мы не ведем пропаганду на площадях. Болтовня для политиканов. Мы будем зажигать сердца через действия. Каждое ограбление, каждый взрыв — это наше слово и наше дело. Пресса сама разнесет наши слова по всему миру. Мы будем говорить не милыми улыбками, а огнем.</p>
   <p>Я посмотрел на их лица. Андреас — безумный солдат, ему нужен приказ и цель. Ульрика — искательница острых ощущений, ей нужна легенда, в котором она будет звездой. Хорст — болтун, ему нужна толпа благодарных слушателей.</p>
   <p>И я показываю, что могу им всё это дать. Взял хаотичную ярость и придал ей форму. Их бессмысленный бунт облек в подобие стратегии.</p>
   <p>— С сегодняшнего дня, — сказал я тихо, но так, чтобы каждый услышал сквозь стук дождя, — мы не «ребята». Мы — организация. И первое правило организации — дисциплина. Второе правило — послушание. И я, — я позволил себе холодную улыбку, — как вы сами заметили, умею добиваться своего довольно… нетривиальными методами. Если вы принимаете меня, то принимаете всего, без остатка! А я принимаю вас и буду слушать все ваши команды и указания.</p>
   <p>В машине воцарилась тишина. Даже Хорст не нашел, что сказать. Они смотрели на меня. И в их взглядах уже не было прежней снисходительности или простого любопытства. В них был страх. И уважение.</p>
   <p>Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Голым ограбить банк — это был трюк. А вот голым взять под контроль почти готовую террористическую группировку — это уже было искусство. Искусство выживания в мире, который окончательно спятил.</p>
   <empty-line/>
   <p>Тишина в машине была густой, тягучей, как смола. Её нарушал только стук дождя по крыше и тяжёлое дыхание Хорста. Слова повисли в воздухе, как объявление войны надоевшей Системе.</p>
   <p>Андреас Баадер первым нарушил молчание. Он не повернулся, не изменил позы, его руки всё так же лежали на руле. Но его голос, низкий и хриплый, прорезал пространство, как нож.</p>
   <p>— Дисциплина, — произнёс он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Послушание. Это ты нам, голышом из-под дождика, будешь читать лекции о дисциплине?</p>
   <p>Я не стал спорить. Я посмотрел на Ульрику. Её оценивающий взгляд сменился холодным, аналитическим интересом. Она была не просто истеричкой с «Молотовым» в сумочке. Она была умнее, циничнее. Она понимала, что один удачный трюк — ещё не стратегия, но и не просто случайность.</p>
   <p>— Андреас, — сказала она тихо, глядя на меня. — Он только что голым за пять минут упаковал банк, пока мы сидели тут, как три болвана, и слушали оперу Малера о всемирном заговоре. Он не читал нам лекций. Он показал результат.</p>
   <p>Баадер хмыкнул. В его хмыке слышалось раздражение, но и доля уважения. Солдат в нём признавал мою эффективность.</p>
   <p>— И что? Теперь он наш фюрер? — язвительно бросил он.</p>
   <p>— Нет, — ответил я спокойно. — Фюреры кончают в бункерах с пулей в голове. Я — тактик. Ты, Андреас, умеешь жечь универмаги и кричать лозунги. Это создаёт шум, экспрессию, восторженную любовь молодых сердец. Но это лишь звук! Я же предлагаю создать давление. Точечное, невыносимое. Чтобы они не знали, где мы ударим в следующий раз. Не в другом универмаге, а в здании прокуратуры. Не в отделении какого-то банка, а, допустим, в офисе американской военной миссии.</p>
   <p>Я видел, как у Баадера загорелись глаза. Его бунт был слепым, яростным. Я направлял эту ярость, давал ей цель, достойную его мании величия.</p>
   <p>— А я? — просипел Хорст, чувствуя, что почва уходит у него из-под ног. — Я — идеолог! Без теории практика слепа!</p>
   <p>— Твоя теория, Хорст, слепа, глуха и немедленно выдаст нас любому агенту с диктофоном, — отрезал я. — Ты будешь писать листовки. Краткие. Злые. Без упоминания евреев, сионистов и Ротшильдов. Только государство. Только полиция. Только война. Ты будешь писать то, что я скажу.</p>
   <p>Малер попытался что-то возразить, но Ульрика резко повернулась к нему.</p>
   <p>— Заткнись, Хорст. Он прав. Твои речи годятся для пивной, а не для подполья.</p>
   <p>И в этот момент всё решилось. Ульрика, самая проницательная из них, сделала свой выбор. Она выбрала эффективность. Она поняла, что её роль «революционной подруги» Баадера — это тупик. А роль правой руки стратега, архитектора хаоса звучит куда как интереснее.</p>
   <p>Андреас молча сгрёб пачки денег с колен и швырнул их на задние сиденья.</p>
   <p>— Ладно, тактик, — рыкнул он. — Распиши нам свою точечную войну. Но смотри… — он снова поймал мой взгляд в зеркале, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк дикого зверя. — Если твоя тактика нас приведёт к электрическому стулу, я лично позабочусь, чтобы ты отправился на тот свет первым. И тоже голышом.</p>
   <p>Я кивнул. Угрозы были частью ритуала. Частью иерархии.</p>
   <p>— Договорились. А теперь вези в какое-нибудь уединённое место. Нам нужна база. И одежда. Моя выдающаяся тактика может закончиться воспалением лёгких.</p>
   <p>Ульрика коротко рассмеялась. Андреас буркнул что-то неразборчивое и резко увеличил скорость. «Фольксваген» рванул вперёд, в серую пелену дождя.</p>
   <p>Итак, марионетки были в сборе. И нити от них теперь тянулись ко мне. Я откинулся на сиденье, чувствуя, как холодный пот смешивается с каплями дождя на спине. Я почти возглавил банду сумасшедших. Осталось лишь понять, кто кого ведёт на заклание.</p>
   <p>Вскоре «Фольксваген» приткнулся на замызганной парковке придорожной забегаловки «У золотого журавля». Журавль, изображенный на вывеске, был тощим, облезлым и смотрел на мир с той же непередаваемой тоской с какой может смотреть приговорённый к расстрелу.</p>
   <p>Внутри пахло пережаренным жиром, пивом и капустой. Липкие полы, тусклый свет, пара завсегдатаев у стойки. И наша компания — четыре пророка грядущего хаоса с животами, урчащими от голода.</p>
   <p>На экране шёл репортаж о том, что какой-то сумасшедший грабитель совсем недавно средь бела дня ограбил банк! И почему-то никто не мог точно сказать, каким было его лицо… Никто не мог вспомнить отличительные черты. Я только усмехнулся, глядя на озадаченное лицо ведущей новостей.</p>
   <p>Мы заказали сосиски с картошкой-фри. Уселись в углу. Хорст, опьяненный деньгами, снова начал бормотать что-то о «диалектике освобождения через деструкцию». Андреас молча разминал пальцы, глядя в окно. Ульрика ковыряла вилкой в салате.</p>
   <p>И тут дверь распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и шума. Ввалилась компания — человек шесть-семь, крепких, в куртках клуба «Кайзерслаутерн». Подвыпивших, громких, довольных сегодняшним днем и собой. Они громко уселись за соседний стол, заказали пива и принялись орать песни.</p>
   <p>Мы пытались их не замечать. Но одна из их песен, похабная и громкая, внезапно оборвалась. Один из фанатов, широколицый блондин с бычьей шеей, уставился на Ульрику.</p>
   <p>— Эй, смотрите, какая фрау! — гаркнул он. — Чего это такая красивая с такими унылыми рожами сидит?</p>
   <p>Его друзья заухмылялись. Напряжение повисло в воздухе. Его почти можно разрезать ножом и продавать тем, кому не хватает острых ощущений.</p>
   <p>— Оставь их, Клаус, — буркнул кто-то, но Клаус уже поднялся и, покачиваясь, направился к нашему столу. Он уперся руками в столешницу, наклонился к Ульрике.</p>
   <p>— Что, милая, скучно с этими простаками? Пошли, мы тебе покажем, как настоящие мужики отдыхают.</p>
   <p>Андреас медленно поднял на него глаза. В его взгляде было что-то хищное, готовое сорваться с цепи.</p>
   <p>— Убирайся к своей стае, свинья, — тихо сказал Баадер.</p>
   <p>Клаус покраснел. Он был не из тех, кто терпит оскорбления.</p>
   <p>— А ну, повтори, ты, говнюк! — он схватил Андреаса за куртку.</p>
   <p>Что произошло дальше, случилось за какие-то секунды. Я не видел удара. Я увидел, как голова Клауса резко дёрнулась назад, а из носа брызнула кровь. Андреас бил не кулаком, а основанием ладони — коротко, жестко, с хрустом.</p>
   <p>Наступила тишина, на долю секунды. Потом стол фанатов взорвался. Стулья заскребли, бутылки полетели на пол.</p>
   <p>Хорст вскочил с диким воплем: «Грёбаные свиньи!» — и швырнул в ближайшего фаната тарелку с картошкой-фри.</p>
   <p>Драка закипела. Это не был поединок мастеров кунг-фу. Это была грязная, хаотичная мясорубка в тесном пространстве забегаловки. Кто-то из фанатов схватил меня сзади, но я, вспомнив старый уличный приём, резко ударил его затылком в лицо. Он ахнул и ослабил хватку.</p>
   <p>Я оглянулся. Ульрика не кричала. Она с холодной яростью вонзила вилку в руку здоровяка, пытавшегося схватить её за волосы. Тот завыл и отскочил.</p>
   <p>Но звездой вечера был, несомненно, Андреас Баадер. Он дрался с каким-то амбалом, молча, сжав зубы, его движения были резкими и экономичными. Он не бил, а калечил. Подскочил ещё один, ещё… Один, второй фанат упали, хватаясь за животы или лица. В его глазах горел тот самый огонь, который жег универмаги — огонь чистой, нерастраченной ненависти.</p>
   <p>Через пару минут всё было кончено. Наша четверка, запыхавшаяся, в помятой одежде, стояла среди разбитой мебели и осколков. Фанаты, кто мог, уползали к выходу. Хозяин забегаловки с ужасом выглядывал на нас из-за стойки.</p>
   <p>Я подошел к столу, откуда мы начали. Наша еда была размазана по полу. Я вздохнул, подобрал одну уцелевшую сосиску, отряхнул её и откусил.</p>
   <p>— Ну что, — сказал, пережевывая. — Похоже, обед отменяется. Придется есть по дороге.</p>
   <p>Мы вышли на улицу. Дождь почти прекратился. Хорст, с синяком под глазом, трясущимися руками пытался закурить. Ульрика поправляла волосы, её глаза всё ещё горели. Андреас вытирал окровавленные костяшки пальцев о брюки.</p>
   <p>Никто не сказал ни слова. Но в этой тишине было что-то новое. Мы были не просто случайной группой. Мы были бандой. И мы только что получили первое боевое крещение. Глупое, грязное, бессмысленное. Но крещение.</p>
   <p>Я сел в машину, выбросив недоеденную сосиску в окно. Она была холодной и невкусной. Похожей на неё было предчувствие того, что всё только начинается.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 11</p>
   </title>
   <p>— Половину всегда нужно заносить бедным и несчастным! — наставительно говорил я, спустя две недели после голожопого ограбления. — Всегда! На наши нужды хватит и половины, а человеческую признательность можно купить либо делами, либо деньгами…</p>
   <p>— Но они же всё равно всё пробухают! — прервал меня Андреас.</p>
   <p>Он сидел в мягком кресле, в кожаной куртке и новеньких джинсах. Как всегда, одет с иголочки, причёсан и выбрит. Не партизан, а прямо-таки модель на показе. Ну, отчасти за это следование моды он и привлекал молодёжь. Та насмотрелась на грязных хиппи, от которых несло потом и… любовью. И на их фоне Баадер выглядел гораздо выигрышнее.</p>
   <p>С ним-то у меня возникло как раз больше всего проблем. Чтобы его прогнуть под себя, пришлось использовать многое из своего богатого опыта. Психологически, морально, где-то лестью, где-то увещеванием, где-то угрозами… В общем и целом, с ним пришлось работать больше всего.</p>
   <p>С Ульрикой, Малером и даже с прибывшей для знакомства Гудрун Энслин всё прошло гладко. Их цели и мотивы были ясны — мир без капитализма, без сволочизма и без американизма. Под влиянием войны во Вьетнаме они искренне ненавидели американцев и властные структуры из Америки. На этом я и сыграл, чтобы подмять их под себя.</p>
   <p>А вот Баадер доставил мне немало хлопот своей эксцентричностью. Своими выходками и вызывающим поведением он может поставить под удар любую намечающуюся операцию.</p>
   <p>Конечно же мне этого не нужно! В стойло, сукин сын! В стойло и дыши ровно в две дырочки, пока не вызовут!</p>
   <p>— Может и пробухают, — согласился я, глядя, как Хорст покуривает трубку. Дым, едкий и плотный, вился в прохладном воздухе комнаты, словно моя собственная мысль, обретающая форму. — Да, Андреас, они пропивают эти марки. Но они запомнят руку, которая их подает. Они запомнят не конкретные лица, а ощущение справедливости. Смутное, неотчётливое, но — справедливости. Ведь каждый человек считает, что в той или иной мере обделён. А когда придет время, они отворят двери перед теми, кого мы пошлём, или, на худой конец, отвернутся, делая вид, что ничего не замечают. Деньги, которые мы им отдаём, — это не благотворительность. Это смазка для механизма, который мы с тобой строим. Механизма возмездия, чёрт побери!</p>
   <p>Андрей смотрел на меня с тем вызывающим скепсисом, который был второй натурой. Он откинулся в кресле, и дорогая кожа тихо вздохнула под его весом.</p>
   <p>— Механизма? — усмехнулся он. — Ты говоришь, как инженер на заводе. А эти «винтики» — они ненадёжны. Они пьяны, глупы и болтливы. Однажды один из них ляпнет лишнее в пивной, и вся твоя хитрая машина разлетится на куски.</p>
   <p>— Риск — дело благородное, — парировал я. — А твои выходки, мой друг, куда рискованнее. Твоя страсть к красивым машинам, к дорогим курткам, к тому, чтобы быть на виду… Это не партизанщина, Андреас. Это позёрство. И оно привлекает не только восторженных студенток, но и внимание полицейских в штатском. Ты думаешь, они слепые?</p>
   <p>Я видел, как его глаза вспыхнули. Задеть его тщеславие было вернейшим способом вывести из равновесия. Он ненавидел, когда его стиль, его имидж ставили под сомнение. Для него это не просто одежда, а доспехи революционера новой формации.</p>
   <p>— Мои «выходки», как ты говоришь, — это наша реклама! — он резко встал и подошел к окну, глядя на серые улицы. — Хиппи со своими благовониями и пацифизмом — это вчерашний день. Они только ноют. А мы… мы должны быть сильными, быстрыми, современными. Мы — новые герои. А герои не должны пахнуть потом и нищетой. Они должны вызывать не жалость, а зависть и восхищение.</p>
   <p>— Герои живут недолго, Андреас, — тихо сказал я. — А нам с тобой предстоит долгая война. Война — это не показ мод. Это грязь, терпение и дисциплина. И как раз этой дисциплины я в тебе до сих пор не вижу.</p>
   <p>Он обернулся. На его лице играла та самая вызывающая ухмылка, что сводила с ума его последовательниц и заставляла меня порой сжимать кулаки под столом. А так хотелось треснуть этого полупокера в его холёное рыло! Но нельзя! Пока мы с ним заодно — трогать его нельзя!</p>
   <p>— Может, тебе просто не нравится, что я мыслю не по твоим старым, заскорузлым схемам, товарищ наставник? Что я не встраиваюсь в твой «механизм» как послушный винтик? Ты хочешь управлять Ульрикой, Малером, Энслин… потому что они — фанатики. Их легко вести, подложив под нос правильный лозунг. А я… я свободен.</p>
   <p>В его словах была горькая правда. Он был самым талантливым и самым опасным из них. Неистовый, харизматичный, непредсказуемый. Его нельзя было купить лозунгами, как других. Его можно было только обломать, сломать или… направить его энергию в нужное русло, сделав вид, что это он сам выбрал дорогу.</p>
   <p>Тяжеловато, но постепенно получается это сделать.</p>
   <p>— Свобода — это осознанная необходимость, — процитировал я, поднимаясь с места. — Твоя свобода заканчивается там, где начинается безопасность организации. Следующая твоя выходка, следующая несанкционированная твоя поездка на ворованном «Мерседесе»… Я не буду тебя увещевать. Я просто уйду. Заберу бригаду и уйду. Оставлю тебя одного. С твоей свободой, твоей красотой и полицией на хвосте. Подумай, хватит ли тебе одной харизмы, чтобы уцелеть?</p>
   <p>Я не стал ждать ответа. Развернулся и кивнул Хорсту. Мы вместе вышли из комнаты, оставив Андреаса одного с его мыслями и табачным дымом, медленно растворяющимся в воздухе. Пусть посидит. Подумает. С ним всегда нужно было оставлять последнее слово за собой.</p>
   <p>Я уже знал, что он сломается. Не сейчас, так через час. Ему нужна была сцена, зрители, движение. Одиночество и бездействие были для него пыткой.</p>
   <p>В коридоре я встретил Ульрику. Она молча смотрела на меня своими спокойными, твёрдыми глазами. В них не было ни безумия Баадера, ни фанатичного блеска Энслин. Только холодная решимость.</p>
   <p>— Ну что? — коротко спросила она.</p>
   <p>— Ничего, — ответил я, поправляя пиджак. — Всё идёт по плану. Готовьтесь. Скоро начнётся настоящее дело.</p>
   <p>И в её взгляде я увидел то, что ценил больше всего — безоговорочную веру и готовность к действию. С такими, как она, можно было идти в огонь и в воду. А с такими, как Баадер… с ними можно было только поджечь этот мир и надеяться, что огонь не испепелит тебя самого.</p>
   <p>— Герр Мюллер! Герр Мюллер! — из-за двери показался встрёпанный студент лет двадцати. — Мы нашли Иоахима! Ребята схватили его посреди улицы и сейчас везут на заброшенную фабрику.</p>
   <p>— Ну что же, пора и нам выдвигаться, — улыбнулся я Ульрике. — Вот и наша козырная карта. Она должна сработать гораздо лучше всех ограблений банков и помощи людям. Поедешь со мной?</p>
   <p>— Да, конечно, — кивнула она в ответ. — А что это за человек?</p>
   <p>— Плохой, — поджал я губы. — Настолько плохой, что даже попрошу при встрече с ним отдать мне оружие.</p>
   <p>— Чего? — подняла она брови. — Это что же за мерзость такая, чтобы ты во мне сомневался.</p>
   <p>— Мерзость… По-другому и не назовёшь. Но, он нам нужен живым, чтобы название нашей фракции прозвучало не только в Германии, но и за её пределами.</p>
   <p>— А ты умеешь интриговать, герр Мюллер, — усмехнулась Ульрика, а потом чуть прищурилась. — Кто же ты такой? Откуда же ты взялся на нашу голову?</p>
   <p>— Это вы меня вдохновили! Вы и Карл Маркс, — подмигнул я в ответ. — Жил себе жил, а потом начал вдруг думать: а правильно ли я живу? Ведь есть иная жизнь — в служении народу и в борьбе против тирании капитализма. И вот я уже здесь. С вами. С тобой…</p>
   <p>— Да? Ну что же, будем двигаться дальше, товарищ! Правда всегда всплывёт! Поехали, покажешь своего монстра.</p>
   <p>— А оружие?</p>
   <p>— Сдам по приезду, а то мало ли что случится по пути, — усмехнулась она в ответ.</p>
   <p>Мы погрузились в машину. Ничем не примечательная «Ауди». Лупастыми фарами напоминала «Запорожец». По сравнению с «Ауди» моего времени это была жёсткая телега. Кочки и выбоины ощущались всем телом, несмотря на добротные амортизаторы. Я прихватил с собой купленную для такого случая дорогущую камеру «Кварц». Денег не пожалел — для благого же дела. За нами следом поехала ещё одна машина из «Фракции Красной Армии». Людям хотелось посмотреть на того человека, которого я приказал привезти на заброшку.</p>
   <p>А посмотреть было на кого…</p>
   <p>Невысокий худощавый мужчина с обширной плешью сидел привязанный к стулу и испуганно смотрел на окружающих его троих мужчин сквозь треснутые очки. Ребята его немного помяли при поимке, но мне ни капли этого засранца было ни жаль. Я смотрел на него и видел вовсе не человека.</p>
   <p>— Кто это такой, Мюллер? — спросил увязавшийся за нами Андреас.</p>
   <p>— Убийца и людоед, — процедил я, устанавливая напротив сидящего камеру.</p>
   <p>— Чего-о-о-о? — протянула Ульрика. — Кто это?</p>
   <p>— Вы меня с кем-то спутали… — испуганно залопотал сидящий на стуле. — Я не… Я не знаю, о чём вы говорите! Вызовите полицию! Я буду жаловаться.</p>
   <p>— Не надо кричать. У вас будет на это время, — скривился в нехорошей ухмылке.</p>
   <p>Судя по всему, от этой ухмылки Кроллу поплохело, так как он побледнел и заёрзал на стуле. Как бы не обоссался раньше времени. Ему будет от чего пустить струю…</p>
   <p>Взглянул на своих подопечных. Они во все глаза смотрели на сидящего. Явно до конца не понимали, что я хочу сделать, ну да и ладно. Зато потом будет интереснее посмотреть на их реакцию. Кстати, если говорить о реакции, то…</p>
   <p>— Хорст, забери у всех оружие, — скомандовал я.</p>
   <p>— Что? Зачем? — моргнул адвокат.</p>
   <p>— Чтобы мне было спокойнее. Этот урод должен дожить до суда. Его должны судить по всем законам, пусть и хренового, но мира.</p>
   <p>— Но зачем? — взвился Андреас. — Если он виновен, то мы сами его шлёпнем! Прямо тут! И без лишних закорючек грёбаных бюрократов!</p>
   <p>— Он должен сыграть нам на руку! — отрезал я. — Это козырная карта «Фракции Красной Армии». И мы должны разыграть эту карту. Должны заявить о своей справедливости! Чтобы люди потянулись к нам! Надеюсь, тебе это понятно?</p>
   <p>— Понятно, — буркнул он, а потом взглянул на остальных. — Слышали, что сказал «босс»?</p>
   <p>Последнее слово было произнесено с издёвкой, но ведь произнесено!</p>
   <p>С недовольным бурчанием оружие было отдано Малеру. Тот сложил пистолеты подальше, чтобы можно убрать его с глаз долой. Я осмотрел всё, прикинул свет и расположение камеры, потом вытащил из кармана медицинскую повязку и накинул на лицо.</p>
   <p>Объявлять себя на камеру мне не хотелось. Но появиться в кадре мог, поэтому приходилось применять меры предосторожности.</p>
   <p>— Андреас, умеешь обращаться с камерой? — подозвал я Баадера.</p>
   <p>— Кое-что умею, — буркнул он.</p>
   <p>— Тогда постарайся, чтобы картинка получилась чёткой, — я похлопал его по плечу. — Уверен, что у тебя это получится лучше всех.</p>
   <p>Немного лести не помешает. Это ему возвратка за «босса».</p>
   <p>После этого я подошёл к сидящему и начал говорить:</p>
   <p>— Добропорядочные люди Германии, запомните эту сучью морду. Это Иоахим Кролл. Убийца, насильник и людоед! Его первое преступление случилось восьмого февраля пятьдесят пятого года. Его первая жертва — девятнадцатилетняя Имгард Штелль. Затащил в заброшенное здание в Людингхаузене, изнасиловал и зарезал. Через год, в пятьдесят шестом, этот ублюдок похитил на окраине Ботропа двенадцатилетнюю Эрику Шультер. Сделал с ней то же самое. Ну что, сволочь, тебе понравилось?</p>
   <p>— Это не я! Я не…</p>
   <p>— Заткнись! Не нужно вешать лапшу на уши! После Эрики он на несколько лет затих. Словно гадюка в нору заполз. А выполз снова, когда в пятьдесят девятом его старик помер. Видно, единственный тормоз отвалился. Шестнадцатого июня того же года, на берегу Рейна, возле Рейнсхаузена, он прикончил двадцатичетырехлетнюю Клару Тесмер. А сел за это дело ни в чём неповинный механик, Генрих Отто. Мужчина не выдержал, в камере на ремне повесился. А этот падла… ему хоть бы хны. Уже через месяц, двадцать шестого июля, в Эссене, он убил шестнадцатилетнюю Мануэллу Кнодт. И тут его окончательно порвало. Он не просто убил… он вырезал у неё куски тела. И потом… съел их. Просто съел, как какую-то говядину.</p>
   <p>Кролл заёрзал на стуле. Попытался встать, но куда там. Связали его на совесть.</p>
   <p>— Это всё неправда! Это всё поклёп! Я не делал этого!</p>
   <p>И в то же время смотрел на меня широко открытыми глазами. Смотрел так, как будто я читал его мысли. Смотри-смотри, сволочь, после суда вряд ли скоро увидишь человеческие лица, пусть даже и скрытые под медицинской маской.</p>
   <p>Я усмехнулся и продолжил:</p>
   <p>— После этого опять затишье. В шестьдесят первом перебрался в Дуйсбург, устроился уборщиком в концерн «Маннесманн». Получил комнату в общежитии на Фризенштрассе, двадцать четвертый номер. И зажил себе, как ни в чём не бывало. Как будто не он по Германии окровавленным зверем шастал.</p>
   <p>— Я не… это не я… — пролепетал Кролл.</p>
   <p>— А в шестьдесят втором этот шакал снова пошёл на дело. Двадцать третьего апреля, Динслакен. Тринадцатилетняя Петра Гизе. И знаете, что самое паскудное? За это дело взяли ни в чём не повинного Винсента Куэна. Три года этот бедолага отмотал в камере, пока умные люди не разобрались и не выпустили его. А наш-то, наш красавец, уже четвёртого июня в пригороде Дуйсбурга, в Вальсуме, задушил двенадцатилетнюю Монику Тафелль. И снова — фокус! Под стражу взяли соседа семьи, Вальтера Квипера. Не доказали, отпустили. Но мужик через пару месяцев повесился. Затравленный, опозоренный.</p>
   <p>— Я не знал! — воскликнул Кролл.</p>
   <p>— Не знал? Тварь! Третьего сентября того же года, в Буршайде, он убил двенадцатилетнюю Барбару Брудер. Девочку так и не нашли. Никогда не найдут. Он её несколько месяцев ел. Просто ел, как консервы, — я сделал паузу, потом продолжил. — После этого снова перерыв. Залёг на дно. А вот двадцать второго августа шестьдесят пятого, в Гросенбауме, он попытался зарезать в машине влюблённую пару. Германа Шмитца и Мариан Винн. Германа он зарезал. А девчонка подняла такой крик, что струсил, сбежал. Испугался, сука. И снова затишье. Целый год не убивал.</p>
   <p>— Я не виноват! Это… Нет! Вы не понимаете! Это не я!</p>
   <p>— Он затаился, но червяк внутри него ворочался и требовал смертей. Тринадцатого сентября шестьдесят шестого, в городском парке Марля, он изнасиловал и убил двадцатилетнюю Урсулу Роллинг. Её парень, Адольф Шикель, отошёл на двадцать минут — вернулся к мёртвой любимой. Его в этом и обвинили. Не выдержал — покончил с собой. Ещё одна жизнь на счётчике Кролла. А двадцать второго декабря того же года, в Вуппертале… он изнасиловал и утопил в сточной канаве пятилетнюю Илону Харке. Пять лет девочке было! Всего пять лет!</p>
   <p>— Вы не понимаете… Она сама… — пробормотал Кролл. — Сама хотела…</p>
   <p>— Потом снова пауза. Следующий раз он объявился только в шестьдесят девятом. Двенадцатого июля, Хюккесваген. Шестидесятиоднолетняя Мария Хетген. Её он изнасиловал и задушил. Двадцать первого мая этого года от его рук пострадала тринадцатилетняя Ютта Рахн. Та же история. А за это дело посадили другого человека — Петера Шея. Парень под давлением «следователей» и «горе-родственников» оговорил себя. Получил шесть лет тюрьмы. Ещё одна исковерканная жизнь. И вот «Фракция Красной Армии» передаёт в руки суда этого преступника, чтобы он понёс заслуженное наказание. Такие уроды не должны ходить среди мирных людей!</p>
   <p>После этого я кивнул бледному Андреасу, чтобы тот прекратил съёмку. Он выключил камеру и остолбенело уставился на сидящего.</p>
   <p>— Тварь! Какая же ты тварь! — взвизгнула Ульрика и бросилась к Кроллу.</p>
   <p>Я едва успел перехватить её на лету.</p>
   <p>— Всем стоять! Никому не трогать этого урода! — рявкнул я как можно громче. — В полицию его надо сдать без следов побоев!</p>
   <p>— Но ведь он же… Он! — кипела Ульрика.</p>
   <p>— Он один из больных ублюдков, кому нравится убивать! Не надо ему уподобляться! — рыкнул я и притиснул её к себе ближе, погладил по голове, успокаивая. — Он получит своё. Если мы убьём его сейчас, то он слишком легко отделается. Он должен взглянуть в глаза тех, у кого отнял родных и близких. Пусть они посмотрят на это чудовище! Пусть!</p>
   <p>Я кивнул ребятам. Один из них вколол снотворное в плечо Кролла и вскоре тот обмяк, опустив голову. После этого я сказал Андреасу:</p>
   <p>— Нужно сделать несколько копий и раздать журналистам. Ульрика по своим каналам поможет это сделать быстрее и надёжнее. Самого Кролла нужно доставить в полицейский участок и сдать вместе с одной из копий.</p>
   <p>— Но откуда ты всё про этого урода знаешь? — спросил Андреас.</p>
   <p>— Его долго разрабатывали полицейские, мне же посчастливилось стырить их разработки и опередить полицию на пару недель. Они бы его и так взяли, но взяла его именно «Фракция Красной Армии». И я повторюсь, что это будет хорошей рекламой для нашего объединения!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 12</p>
   </title>
   <p>Слежку я заметил не сразу. То, что она рано или поздно должна была возникнуть, я знал изначально. Слишком уж известной стала группировка «Майнхоф-Баадер», которая переименовалась во «Фракцию Красной Армии».</p>
   <p>Целую неделю после сенсационной поимки маньяка-людоеда Йохима Кролла «Фракция Красной Армии» была на первых полосах газет. Лица Ульрики, Андреаса, Хорста и даже Гудрун не сходили со страниц изданий не только германских газет, но также французских, британских и других менее значимых государств.</p>
   <p>Заголовки были различными. От «Террористы ловят маньяков» до «Когда власть не может — обычные граждане сами наводят порядки».</p>
   <p>Лидеры «Фракции» купались в славе, но старались не отсвечивать на интервью. Всё-таки их ещё разыскивала полиция. Не скажу, что искали очень активно, но всё равно могли задержать под каким-нибудь предлогом.</p>
   <p>Простой народ уже начинал бредить «Фракцией», особенно после того, как не меньше сотни бедных семейств ФРГ получили чеки с припиской: «Красная Армия всегда встаёт на защиту слабых!» Образ этаких молодых и справедливых Робин Гудов, которые отринули устои и уклады, начал понемногу складываться в мозгах, пусть газеты и писали обратное.</p>
   <p>Именно этот флер народной любви и сыграл со мной злую шутку. Расслабился. Позволил себе в пятницу после обеда зайти в небольшую пивную на окраине Франкфурта, где подавали отменный «Карамальц» с дымным послевкусием. Сидел в углу, у стены, спиной к кирпичной кладке — старые привычки как шрамы, не выводимы. Допивал уже вторую кружку, размышляя о том, как искажается правда, проходя через призму газетной бумаги, когда мой взгляд скользнул по окну.</p>
   <p>Напротив, через улицу, в серой «Ауди», сидел человек. Сидел и не двигался. Машина была припаркована странно — не в тени, а под почти уже погасшим осенним солнцем, словно ее бросили впопыхах. И он читал газету. Так, во всяком случае, выглядело со стороны. Но газета его не интересовала. Он смотрел поверх края разворота прямо на дверь пивной.</p>
   <p>Кровь ударила в виски не от страха — от досады. Глупо, герр Мюллер, чертовски глупо. Позволил сладостным сказкам о «красных рыцарях» затуманить бдительность. Слежка была поставлена с немецкой аккуратностью — не топорная, нет, но и не виртуозная. Та, что рано или поздно должна была себя обнаружить. Они дали мне понять, что я не невидимка. Что за мной пришли.</p>
   <p>Я медленно допил безалкогольный сладкий напиток, отставил кружку, оставил на столе несколько марок. Поднялся и, не глядя больше на окно, двинулся вглубь зала, к черному ходу, что вел в крошечный, заваленный ящиками дворик. Знакомый путь. В кармане пальто рука сама нащупала холодный металл перочинного ножа-выкидухи. Успокаивающий тяжелый груз.</p>
   <p>Носил его больше для форса. Всё-таки террорист не должен ходить без оружия, а этим ножиком ещё и яблоко порезать можно.</p>
   <p>Двор был пуст. Пахло влажным камнем и подгнивающими овощами из соседней лавки. Я сделал несколько шагов, прислушиваясь. Тишина. Слишком тихо. Они не полезли бы за мной в лоб — это слишком шумно для их же самих. Значит, ждут на выходе. Или уже окружили?</p>
   <p>И тут из-за угла, заваленного пустыми бочками из-под пива, вышел человек в плаще и шляпе. Не тот, что из машины. Другой. Походка уверенная, руки в карманах плаща. Молодое, безэмоциональное лицо. Служака.</p>
   <p>— Герр Мюллер? — произнес он ровным, безразличным тоном. Вопрос был чистой формальностью. — Не пугайтесь. Я к вам с миром. У меня есть несколько вопросов по поводу «Фракции Красной Армии». Вы же знаете о такой? Или состоите в ней?</p>
   <p>Я не ответил. Моя рука все еще сжимала рукоятку ножа в кармане. Мы стояли друг напротив друга в тесном, грязном дворике, прямо как какие-то ковбои на дуэли. Сзади, со стороны улицы, послышался скрип тормозов. Подъехала машина.</p>
   <p>Что же, отхода нет. Встревать сейчас в драку? Привлекать к себе излишнее внимание и тем самым подтверждать, что я — один из «Фракции»?</p>
   <p>Ну уж нет, лучше сперва узнать — что этим ребятам от меня нужно и что они обо мне знают! Я разжал руку, нож остался в кармане. Сделал глубокий вдох.</p>
   <p>В это время из машины показался тот самый человек, который уже засветился перед баром.</p>
   <p>— Что же вы молчите? Вы относитесь к «Фракции Красной Армии»? — уже нетерпеливее задал вопрос молодой человек.</p>
   <p>Я широко улыбнулся и, вспомнил одного из актёров, который в моём времени был вынужден переехать в Америку из-за козней коллег по цеху и чиновников культуры. В данном случае про Бориса Сичкина, того самого «Бубу Касторского». Улыбнулся и пошёл прямо на молодого человека с широко раскрытыми руками.</p>
   <p>— Родненькие вы мои! Как я вас ждал! Ведь я именно тот, кто вам нужен!</p>
   <p>За несколько секунд молодой человек был обнят, обхлопан по плечам, а после я потащил его в сторону машины:</p>
   <p>— Идёмте же, идёмте! Дождался-таки! Дожил! Ведь столько времени работал поваром в пабе и вот на тебе! Это ведь мой шанс! Идёмте же, идёмте! Шпионская жилка во мне прямо криком кричит и под ложечкой немного сосёт. Страсть, как хочется пострелять!</p>
   <p>— Чего? — захлопал глазами молодой человек. — Вы в своём уме?</p>
   <p>— Конечно-конечно! Вы же из разведки? И нечего отнекиваться! Я ведь сразу понял, что вы меня хотите завербовать! И вон тот почтенный господин пялился на меня вовсе не потому, что ему нравятся мужчины, а с целью привлечения на свою сторону очень серьёзного и ответственного работника! Нет, я не знаю точно, нравятся ему мужчины или нет! Я считаю, что это лично его дело. Однако, это может помешать нашей дальнейшей работе, всё-таки мне больше нравятся женщины и даже ради продвижения по карьерной лестнице я…</p>
   <p>— Постойте, герр Мюллер! — попытался вырваться молодой человек.</p>
   <p>Куда там! Я всё также продолжал его тащить к машине и задорно трещал на ухо:</p>
   <p>— А ведь я отлично умею готовить! Вы ещё не пробовали мой айсбайн? О, это божественная рулька! Её ел даже сам герцог Ольденбургский! Уплетал так, что за дворянскими ушами трещало! Кто сказал, что дворяне не любят пожрать? Все они любят! А мне Господь даровал такую магию в приготовлении этого блюда, что…</p>
   <p>— Герр Мюллер, будьте добры — сядьте в машину! — командирским голосом прервал меня мужчина, который совсем недавно пялился из-за газеты.</p>
   <p>— Вы извините, но на переднее сиденье я не сяду, — улыбнулся я. — Не то, чтобы я был против всякого-такого, но мне комфортнее на заднем сидении.</p>
   <p>Конечно, на переднем сидении запросто могли накинуть удавку на шею и придушить, чтобы я стал менее болтлив или чтобы стал более послушен. На заднем сидении такой фокус проделать труднее.</p>
   <p>Молодой агент переглянулся с более старым. Тот кивнул в ответ.</p>
   <p>После того, как передо мной открылась дверь, я нырнул в пропахшее сигаретами нутро. Ну что же, мужчины, посмотрим — кто вы и какого хрена вам от меня нужно!</p>
   <p>— Герр Мюллер, мы из…</p>
   <p>— Ой, дайте я угадаю! — прервал я старшего мужчину. — Вы агенты Федеральной разведывательной службы! БНД, верно же? Ну скажите, что это так! Пожалуйста! На меньшее я не рассчитываю!</p>
   <p>Агенты снова переглянулись. Потом старший кивнул:</p>
   <p>— Вы правы, и мы…</p>
   <p>— Ну что же, вот я и здесь. И я согласен работать с вами! Давайте сразу обговорим условия! Мне будет нужно прикрытие и своя машина. Думаю, что немного получше вот этой, а то ребята из «Фракции» сразу же меня раскусят. Они же вон на каких модных катаются, поэтому надо соответствовать при внедрении! — я устроился поудбнее, настраиваясь на деловой разговор.</p>
   <p>— Какое внедрение? Разве вы не из «Фракции»? — спросил молодой агент.</p>
   <p>— Пока нет, но если Германии так будет нужно, то я с радостью займу это место. Допустим, всего за пятьсот марок в месяц, я смогу соответствовать вашим ожиданиям! — с улыбкой просветил я моргнувших людей.</p>
   <p>Ну да, было от чего моргать — при средней зарплате в сто тридцать марок мои требования оказались слегка завышенными.</p>
   <p>— Пятьсот марок? — молодой агент выдавил из себя что-то среднее между кашлем и смешком. Его натренированное лицо впервые дало трещину, сквозь которую проглянуло обыкновенное человеческое изумление. — Вы понимаете, что это…</p>
   <p>— Я понимаю, что рискую головой, — легко парировал я. — А голова у человека, сами понимаете, товар штучный. Её и за пять тысяч марок не купишь. Но… мы же говорим не о покупке, мы о сотрудничестве, верно? Хотя, если согласитесь приехать ко мне в паб и купить рульку под горчичным соусом, то я вам так её приготовлю, так приготовлю… Пальчики оближете!</p>
   <p>Они снова переглянулись. Этот немой диалог взглядов был красноречивее любых слов. Два винтика отлаженной машины, столкнулись с болтом, который не желал вкручиваться в предназначенное ему резьбовое отверстие.</p>
   <p>— Герр Мюллер, — начал старший, и в его голосе зазвучали стальные нотки, это была явная попытка вернуть контроль над ситуацией. — Вы либо недооцениваете серьёзность своего положения, либо…</p>
   <p>— … либо переоцениваю ваши возможности? — вежливо подсказал я. — Поверьте, я оценил и то, и другое в полной мере. Вы взяли меня не как террориста — иначе здесь уже были бы ребята в касках и с автоматами. Вы взяли меня на «беседу». Значит, я вам для чего-то нужен. Живой и, желательно, идущий на контакт. Так я иду на контакт! Вот прямо-таки обеими ногами! Всего-то за какие-то пятьсот марок в месяц, служебный «Мерседес» и прикрытие. Считайте, что я буду вашей долгосрочной инвестицией в спокойствие Федеративной Республики. И к тому же я умею хранить секреты! Ух, как я умею хранить секреты! Вот если бы вы только знали, чем занимался герцог Ольденбургский с одной из моих кухарок после того, как отведал мою рульку… Но нет, я обещал унести эту тайну в могилу и никому о ней не расскажу! Вот так!</p>
   <p>Я откинулся на сиденье, смотря в запылённое стекло, за которым проплывали серые улицы Франкфурта. В голове уже выстраивались варианты. Если они купятся на этот абсурд — отлично, получу неплохую крышу и ресурсы. Если нет… что ж, даже отказ даёт мне информацию. Информацию о том, насколько я им интересен и как далеко они готовы зайти.</p>
   <p>— Вы… вы шутите? — не выдержал молодой.</p>
   <p>— В моём положении шутки — роскошь, — ответил я, не глядя на него. — Я предлагаю бизнес. Вы получаете очень умного и серьёзного человека внутри этой самой «Фракции Красной Армии». Человека, который знает правила игры на той стороне улицы. А я получаю гарантии. Всё для Германии, ничего личного.</p>
   <p>Старший агент тяжело вздохнул. Звук был похож на скрип старого кожзаменителя на сиденье.</p>
   <p>— Нам нужно будет всё проверить, — сказал он, и это уже была не попытка отказа, а начало переговоров.</p>
   <p>— Конечно, — кивнул я. — Проверяйте. Только учтите, счёт за моё время идёт с момента, как я сел в эту машину. По специальному тарифу — для государственных структур. Не очень много для начала, но вряд ли я смогу много сбросить. Всё-таки я буду иметь такое рискованное дело. Куда там приготовлению айсбайна — я буду внедрён! Так, где тут у вас ставить печать кровью?</p>
   <p>— Чего? Какой кровью? — растерянно проговорил молодой агент.</p>
   <p>Блин! Ну кого же посылают для разработки… Мне даже немного жаль стало этого паренька. Ему бы рабочим устроиться куда-нибудь, а не вот это вот всё…</p>
   <p>Дальнейшие десять минут я занимался болтологией и тихим сиканьем в уши агентов. За это время успел выяснить, что ко мне подошли только потому, что пару раз заметили в компании Ульрики Майнхоф. Где-то я всё-таки засветился…</p>
   <p>Агенты мало про меня знали. А это уже неплохо. Значит, про меня им сообщили люди не из верхушки группировки.</p>
   <p>Мою легенду про повара из паба «Вяленый кабан» можно было пробить, но там каждый бы сказал, что уже не первый год готовлю айсбан и что его даже пробовал сам герцог Ольденбургский. И в подтверждение этому на стене висела даже фотография этой самой пробы. Причём сделанная с необыкновенным тщанием!</p>
   <p>Общался я в основном только с лидерами «Фракции», сам оставаясь в тени. Так что выйти на меня, как на непосредственного руководителя могли только с подачи высшего состава, но никак не людей из низшего звена. Кстати, низшего звена как раз-таки у «РАФ» прибавилось, но так как всех просеять не могли, поэтому я постарался чётко всех разделить по сотням, десяткам, единицам. Сделал этакую пирамиду, где во главе была четвёрка лидеров, а над ними всеми кружился я.</p>
   <p>И вот всё-таки где-то смогли меня увидеть и поэтому сейчас я занимался болтовнёй со всеми вытекающими. К концу нашего разговора у обоих агентов морды были красные, как будто только что из бани вышли. Уши горели ярким рубиновым цветом. Зато смогли убедиться в том, насколько я был им «нужен и крайне необходим»!</p>
   <p>— Господин Мюллер, — едва сдерживая себя, процедил старший агент. — Думаю, что мы достаточно услышали. Мы подумаем над вашим предложением, а потом…</p>
   <p>— Да что тут думать-то? Такой агент перед вами сидит, а вы всё в раздумьях! Берите меня и внедряйте! Я всех сдам и всё расскажу. Нет, конечно же, я не расскажу о том, что делал герцог Ольденбургский с одной из моих кухарок, если вы понимаете, о чём я…</p>
   <p>— Мы всё прекрасно понимаем и сейчас хотим с вами попрощаться, — вставил своё слово младший агент.</p>
   <p>— Как попрощаться? А договориться о передаче информации? Вот если вы придёте ко мне в паб, то я обязательно подам вам айсбан! Если под горчичным соусом, то в «РАФе» планируется очередное ограбление! Если под брусничным, то будет какая-то акция, а если…</p>
   <p>Старший кивнул молодому и тот выскользнул наружу, придерживая дверь:</p>
   <p>— Прощайте, герр Мюллер! И спасибо за всё.</p>
   <p>— Так я же ещё не закончил! — не сдвинулся я с места. — Есть же ещё гарнир!</p>
   <p>— Не нужно! Мы обязательно вас вызовем, когда вынесем решение! — с нажимом в голосе проговорил старший.</p>
   <p>— Ну, раз надо, так надо. Ну что же, я повар из «Вяленого кабана». Весь перед вами, как говорится. Вот прямо берите меня и… — бормотал я, выбираясь наружу.</p>
   <p>Молодой агент угрём скользнул на заднее сиденье. Машина резко дернулась, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом, едва не прищемив полу пиджака. «Ауди» рванула с места, оставив стоять на пустынном переулке в облаке выхлопных газов.</p>
   <p>Я проводил её взглядом. Сыграл. Пока что сыграл.</p>
   <p>Их отчаянная поспешность была лучшим комплиментом моему актёрскому мастерству. Два вымуштрованных оперативника БНД сломались под водопадом абсурда. Они не стали меня обыскивать, не повезли в кабинеты для допроса с пристрастием. Они сбежали. Сбежали от моего трепа, от моих фантасмагорических условий, от навязчивого образа повара-провокатора.</p>
   <p>Значит, информация обо мне у них была смутной, обрывочной. Слух, а не доказательство. Какая-то мушка из низового звена, заметившая мою тень рядом с Ульрикой, донесла. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал.</p>
   <p>Я дошел до конца переулка, огляделся. Ни души.</p>
   <p>Они, конечно, вернутся. Вернутся с проверками, с запросами в Кёльн, с попытками докопаться до сути легенды про повара из «Вяленого кабана». А у меня как раз было чем эту легенду подкрепить.</p>
   <p>Позвонить в паб, предупредить «коллег», что любопытные ушки могут проявить интерес к кухне. И к фотографии на стене. Ту самую, с герцогом Ольденбургским, которую я когда-то подделал с помощью умелого ретушёра и старой газетной вырезки. Проверять её будут долго и нудно.</p>
   <p>Угол рта сам собой дрогнул в подобии улыбки. Пирамида, которую я выстроил, дала трещину, но не рухнула. Мало того, я получил ценнейшую информацию: БНД начала разработку, но охотится пока вслепую. А слепого, как известно, можно долго водить за нос. Особенно если параллельно заливать ему в уши горчичный или брусничный соус.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 13</p>
   </title>
   <p>— Каждая операция должна иметь стратегический смысл, а не просто символический! — сказал я на собрании лидеров «Фракции Красной Армии». — Мало просто устраивать «Большой Бум»! Нужно чтобы этот «Бум» как можно больнее ударял именно по капиталистам, а не по простому народу!</p>
   <p>Мы находились в секретной квартире рядом с Франкфуртом. Из-за агентов национальной безопасности пришлось пойти на такие меры. Для того, чтобы приехать в нужное место и в нужное время, всем лидерам пришлось отказаться от своих машин, посадив вместо себя двойников. Сами же они на неприметных автомобилях, меняя одежду и маскируясь по моим указаниям, проехали около сотни километров.</p>
   <p>Баядер, Майной, Хорст, Энслин. Вся четвёрка в полном составе, двое мужчин и две женщины. Почти что состав группы «АББА», только играли на других музыкальных инструментах.</p>
   <p>Слежки быть не должно. Даже если и была, то её сняли на ходу. Я же собрал всех, чтобы внести кое-какое интересное предложение. Но сначала требовалось всех подготовить и узнать настроение. По возможности вычислить — кто мог переметнуться на другую сторону или разочароваться в деятельности «Фракции».</p>
   <p>Всё-таки сомневающихся и врагов лучше отбросить сразу, чтобы потом не попадать впросак.</p>
   <p>— И что? Разве мы мало создаём шума? — хмыкнул Андреас. — Мы уже и так шумим настолько, что у некоторых капиталистов уши закладывает.</p>
   <p>— Вот то-то и оно! Однако, какая польза от этого шума? Только привлечение молодёжи? Да, это хорошо, но надо учитывать, что молодёжь горяча и нестабильна. Ветер гуляет в голове, хочется воли и свободы! А нам нужна опора из серьёзного поколения! Из более старшего, которое ещё никак не может сломать прежний свой уклад ума.</p>
   <p>— Что ты имеешь ввиду, Мюллер? — нахмурилась Ульрика.</p>
   <p>— Я говорю о том, что совсем недавно комик Джонни Бухардт разыграл толпу достопочтенных бюргеров на Кёльнском карнавале. И этот розыгрыш был очень показательным. Уверен, что проверни он подобное в любом другом месте, ему бы ответили также!</p>
   <p>Для нагнетания драматизма я даже сделал паузу. Посмотрел на сидящих передо мной лидеров сопротивления капитализму. Молодые, чуть старше того воинства, которое постепенно увеличивается и растёт. У самих ветер в голове и огонь в сердце…</p>
   <p>— Что за розыгрыш? — спросил Хорст. — Что-нибудь сексуальное? Задницу показал?</p>
   <p>— Тебе бы лишь о задницах думать, — хмыкнула Ульрика.</p>
   <p>— О твоей я думаю всегда! — парировал Хорст.</p>
   <p>— Поэтому так долго не выходишь из туалета, — заметила Энслин.</p>
   <p>— Долго не выхожу, если и о твоей задумаюсь, — расплылся в улыбке Хорст.</p>
   <p>— Ну ты и свинья, — фыркнула Энслин.</p>
   <p>— Так что за розыгрыш? — спросил Баадер.</p>
   <p>— Комик разогревал публику и начал выкрикивать кричалку футбольных фанатов: «Цике-цаке, цике-цаке», ему отвечали: «Хой-хой-хой!» Потом пару раз крикнул: «Гип-гип!» и ему ответили: «Ура!» А в третий раз он выкрикнул: «Зиг!» и что ему ответило большинство собравшихся?</p>
   <p>— Хайль? — тихо спросила Ульрика.</p>
   <p>— Ты знаешь старшее поколение, — вздохнул я. — Именно это они и выкрикнули. Для старшего поколения война не закончилась. Им очень сильно вдолбили в голову, что арийцы превыше всего, что на выкрик: «Да здравствует победа!» они отвечают хором. Американцы и британцы им в этом всегда рады помочь. Ведь вы знаете, что они всегда рады повоевать чужими руками, чтобы потом прийти и забрать победу себе. А германцы будут для них всего лишь пушечным мясом. Задурманенным, обманутым пушечным мясом. Вытравить это — наша первостатейная задача.</p>
   <p>Я замолчал. В моём времени тоже была страна, которую одурманили, затуманили, обманули, а после направили умирать. И ведь соседями являемся, дружили раньше…</p>
   <p>Приёмы англосаксов не изменились за прошедшие века.</p>
   <p>— Вытравить? К каждому приходить и травить? — хмуро бросил Баядер.</p>
   <p>— Ни в коем случае. Если мозги запудрены пропагандой, то эту пропаганду надо повернуть вспять. Нужно развернуть такую масштабную акцию, пущенную по всем фронтам, чтобы ФРГ всколыхнулось и охренело от такого. Чтобы волны от этого колыхания прошли дальше по всей Европе! Чтобы телевизоры, радио и газеты несли только наши идеи, наши слова и наши мысли!</p>
   <p>— Говоришь красиво, но слова бы действием подкрепить. Журналисты продажны по натуре своей. Но они работают на пригретых местах и уходить с них в случае увольнения им будет некуда. Только если уходить с мешком на плечах. Но тут вопрос опять упирается в деньги. Ведь на такую акцию нужны финансы, а у нас, при всём желании, такого капитала пока нет, — проговорил Баядер.</p>
   <p>— Опять будем грабить банки? — хмыкнул Хорст.</p>
   <p>— Берите выше, господа! Мы ограбим секретный бункер! — поднял я палец. — Заглянем в германский «Форт-Нокс»! Знаете такой городок Кохем? В ста километрах от нас.</p>
   <p>— Слышали чего-то, но… он же мелкий, там толком и нет ничего, — проговорила Ульрика. — Я там как-то проездом с бывшим мужем была и… скукотища и нудятина.</p>
   <p>— Самое лучшее место для скрытой постройки, — вздохнул я, открыл приготовленную папку и начал рассказывать.</p>
   <p>Я начал говорить так, как будто рассказывал интереснейшую сказку:</p>
   <p>— Шестидесятые. Самая сгущёнка «холодной войны». Все ждали, что вот-вот — и конфликт из вялотекущего перерастет в горячую фазу. Что американцы всё-таки рискнут повторить свою авантюру с Хиросимой…</p>
   <p>— Горячую? Ты про ядерную зиму? Или ты считаешь, что они ограничились бы парой авиаударов? — хмыкнул Баадер.</p>
   <p>— Нет, конечно. Но помимо бомб, у власти были и другие идеи. Власти всерьез опасались экономических диверсий. Представь: страну наводняют фальшивыми деньгами. Гиперинфляция, экономика в параличе. Чтобы этого не случилось, Бундесбанк и создал это хранилище. Особую резервную валюту, на черный день.</p>
   <p>— И кто об этом знал? Небось, пол-страны в курсе было.</p>
   <p>— Ничего подобного. Всё держалось в строжайшей тайне. Знала только горстка избранных в штаб-квартире во Франкфурте. И всё. Для мира эти купюры были просто бумагой, но охраняли их пуще золотого запаса. Немецкий «Форт Нокс», вот как это потом назовут.</p>
   <p>— И этот «Форт Нокс» решили строить на Мозеле? Среди виноградников? Почему именно там? — спросила уже Ульрика.</p>
   <p>Я улыбнулся и начал показывать местоположение на карте:</p>
   <p>— Почему там? Узкая долина, глубокое ущелье, скальные породы. Расчет простой: ударная волна от ядерного взрыва пройдет сверху, по гребням, а внизу, в долине, всё уцелеет. Да и кому придет в голову бомбить винодельческий регион в первую очередь? На это, по крайней мере, надеялись.</p>
   <p>— Надеялись? Сомнительная стратегия. И что же, люди банка просто купили участок?</p>
   <p>— Да, всё так и есть. Банк приобрел в городке Кохем жилой дом с бассейном, на живописном склоне, и почти десять тысяч квадратных метров земли. Всё сделано под видом ведомственного пансионата, с центром повышения квалификации. Идеальная легенда для секретного пункта обмена валюты, лучше не придумаешь.</p>
   <p>— И никто не заподозрил? Никто не задавал вопросов? — почесал пробивающуюся лысину Хорст.</p>
   <p>— Как же не задавали… Вот. Справки, вызовы, жалобы, — я выложил из папки несколько листов, исписанных от руки. — Лето шестьдесят второго. Местные жители, привыкшие к своей идиллической тишине, начали чувствовать вибрацию. По узким улочкам поехали грузовики с грунтом на выходе, бетономешалки застыли на входе. Народ засыпал жалобами совет. А в горе долбили, бурили, взрывали. В газетах пошли заметки про странное строительство.</p>
   <p>— И что, банк признался во всем? — спросила Ульрика.</p>
   <p>— Конечно, нет! Им пришлось импровизировать. Объявили, что строят бомбоубежище для своего пансионата — с запасом, для соседей. И на этом все успокоились. Убежища тогда строили все, кому не лень. Работали два года, без выходных, с утра до позднего вечера. Только бетона ушло — три тысячи кубометров!</p>
   <p>— Резервная валюта — это понятно. Но зачем такие масштабы? Просто склад? — спросил Баадер.</p>
   <p>— Ну нет, это была не просто дыра в горе. В случае войны бункер становился бы резервной штаб-квартирой Бундесбанка. До Франкфурта — сотня километров, до правительственного бункера под Бонном — и того меньше. Попасть туда можно было прямо из дома отдыха, через потайной ход. Им пользовался смотритель, он же — по легенде — директор учебного центра.</p>
   <p>— И он один там? Хранитель великой тайны?</p>
   <p>— Еще уборщица и техник. Больше никто. Обычные служащие банка, которые приезжают сюда на учебу, отдых и дегустацию местных рислингов, даже не догадываются, под чем они на самом деле сидят.</p>
   <p>— Но… Резервная валюта, она же не настоящая? Или настоящая? — оглянулась на своих коллег Ульрика.</p>
   <p>— Почти как настоящая, только с некоторыми различиями. Впрочем, она нам не нужна, так как в мирное время её хрен где используешь.</p>
   <p>— И мы… — начал Баадер и замолчал.</p>
   <p>— И мы будем слушать умного меня, который сумел перетянуть на свою сторону смотрителя! — улыбнулся я в ответ.</p>
   <p>Да, мне это стоило немало усилий и также почти половину алмазов из тех запасов, что у меня остались. Но это стоило того! Смотритель знал, на что шёл и чем рисковал в случае провала. Мне пришлось здорово поднапрячься, чтобы тот решился пойти против банка. Это дорогого стоит!</p>
   <p>— И что же нам скажет умный лидер? — с усмешкой проговорил Баадер.</p>
   <p>— Всего лишь то, что послезавтра этот бункер, — для пущей убедительности я постучал по карте. — Станет перевалочным пунктом для десяти тонн золота. И всё это в режиме полнейшей секретности!</p>
   <p>Баадер с Хорстом присвистнули, а Ульрика с Энслин вытаращили глаза.</p>
   <p>— Ну что, не зря послушали умного лидера? — усмехнулся я, глядя на своих подопечных. — У нас будет всего два часа до того времени, как это золото окажется за тяжеленной дверью, которую не взорвёшь. Три специальных банковских работника прибудут утром и перевезут всё золото в закрытое хранилище, где хранится резервная валюта, но до той поры у нас будет немного времени, чтобы урвать себе неплохой кусок.</p>
   <p>— Но как же охрана? — спросил Баадер.</p>
   <p>— Чтобы не пугать отдыхающих банковских работников, а также рассекречивать место, охрана будет минимальной. Вывести её из строя для нас не составит труда. К тому же с нами заодно будет один из верных сотрудников банка, а это уже половина успеха! Охранники попьют кофе и мирно уснут. Нам же нужно будет просто подъехать и тихо забрать то, что находится внутри. После этого раствориться на просторах Германии, чтобы сконцентрировать силы и ударить в нужный момент.</p>
   <p>— Слишком всё просто! — покачал головой Хорст. — Слишком уж всё просто.</p>
   <p>— Да ничего не просто! — пришлось даже прикрикнуть. — Это я вам подаю на блюдечке с голубой каёмочкой, а на самом деле пришлось задействовать такие силы, от одного только названия которых мороз пробирает по коже!</p>
   <p>— И что это за силы?</p>
   <p>— Очень серьёзные силы! Такие, которым тоже не нравится влияние капитализма на многострадальных людей Германии!</p>
   <p>— И какие же? КГБ? Штази? Кто ещё? — с вызовом спросил Баадер.</p>
   <p>— По крайней мере, этих мы можем взять в союзники. А это уже немало. Ульрика, тебе же Штази предлагали перебраться в ГДР?</p>
   <p>— Предлагали, — кивнула Майнхоф. — Но только одной, поэтому я осталась.</p>
   <p>— И правильно сделала. С нами веселее! Ладно, давайте-ка углубимся в детали, — я склонился над картой, другие невольно последовали моему примеру.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Через два дня в условленное время мы были на подготовленных позициях неподалёку от «домика» Бундесбанка. Всё обговорено, обкашляно, отрепетировано. С нами ещё десять самых верных человек. Все одеты в защитные костюмы, насторожены и морально подготовлены.</p>
   <p>Мы застыли в ожидании прихода и выгрузки машин.</p>
   <p>Вход в бункер спрятан за деревянной панелью в подвале домика, похожего на гараж. За первой герметичной защитной дверью находится гражданское бомбоубежище.</p>
   <p>В боковых помещениях штольни глубиной в полторы сотни метров расположены туалеты и камера дезактивации. В бункер Бундесбанка из первой штольни ведет шлюз, который можно принять за дверь в техническое помещение.</p>
   <p>Прямо под псевдогаражом находится промежуточный сейф — просторный зал за бронированной дверью. Он уже сам по себе впечатляет…</p>
   <p>Этот сейф предназначался лишь для временного размещения денег между разгрузкой и переносом в основное хранилище или наоборот. Как раз он-то нам и был нужен!</p>
   <p>И вот они, глухой рокот моторов, бесстрастные лица водителей за стеклами. Мы наблюдали, как три серых фургона, неповоротливых, как бронированные жуки, один за другим скрылись за воротами. Никакой спешки, никакой суеты. Чистая, отлаженная работа.</p>
   <p>— Вижу их. Заезжают в псевдогараж. Ворота закрываются, — отрапортовал Хорст по рации.</p>
   <p>Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок. Не страх, нет. Предвкушение. Мы были не грабителями, мы были хирургами, готовившимися сделать надрез в теле системы. И наш скальпель сейчас действовал внутри этой самой системы. Скальпелем был смотритель.</p>
   <p>Мог ли он обмануть? Мог. Но тогда его семья вряд ли смогла чувствовать себя в безопасности на Лазурном береге. Да, пришлось надавить и на это. Деньги вообще грязное дело. И если имеешь с ними дело, то трудно не запачкаться.</p>
   <p>Машины вскоре выехали с территории. Теперь оставалось только ждать.</p>
   <p>Ждать пришлось недолго. Через шесть минут на связь вышел смотритель Ганс, голос ровный, но с едва уловимой дрожью.</p>
   <p>— Груз принят. Разгрузка началась. Охрана следует протоколу — двое у входа, один с нами в сейфе. Кофе будет через пять минут. Пить буду с ними, так что вместе с ними и усну.</p>
   <p>Значит, где-то семь минут. Я посмотрел на своих. Десять пар глаз, десять сжатых кулаков.</p>
   <p>— Ждём.</p>
   <p>И ровно через семь минут скомандовал:</p>
   <p>— Пошли.</p>
   <p>Движение к бункеру было отработано до автоматизма. Тени выскользнули из-за деревьев, перебрались через забор. Ни слова. Только шелест ткани да мерный шаг. По территории промчались быстро. Никого из отдыхающих в это время не было.</p>
   <p>Наши машины начали въезжать в ворота и пятиться к нужной двери задом.</p>
   <p>Деревянная панель в подвале уже отперта. За ней та самая герметичная дверь, серая, матовая, холодная. Она с глухим вздохом отъехала в сторону, пропуская нас в гражданское убежище. Чисто, пусто, пахнет бетоном.</p>
   <p>Мы миновали туалеты, камеру дезактивации — всё это бутафорские декорации для основной легенды. И вот он — шлюз. Неприметная дверь, которую и впрямь можно было принять за техническое отделение. Но я-то знал, что за ней.</p>
   <p>— Тишина… Слишком тихо, — проговорила Ульрика.</p>
   <p>— Они все в промежуточном сейфе, — бросил я. — Золото тяжёлое. Шумно.</p>
   <p>Дверь шлюза была неброской. За ней открывался короткий коридор. И вторая дверь. Уже не матовая, а стальная, с массивным штурвалом. Броневая.</p>
   <p>Баадер уже был у бронедвери… Он приложил к считывателю устройство, которое наш «добрый друг» из банка предоставил нам за пару часов до этого. Зелёный свет. Тихий щелчок.</p>
   <p>Дверь поползла в сторону.</p>
   <p>И открыла нам вид на тот самый просторный зал. Промежуточный сейф. Он и впрямь впечатлял. Стеллажи, тележки, и на них… они. Золотые слитки, уложенные в аккуратные ряды. Десять тонн мертвого, холодного металла, в котором купался тусклый электрический свет.</p>
   <p>Возле лежащих в разных позах охранников притулился Ганс. Он тихо похрапывал, подложив руку под голову.</p>
   <p>Что же, пусть спит. Ему ещё предстоит писать кучу объяснительных, а также выдерживать часы допросов. Впрочем, он знал, на что шёл. То, как можно обмануть детектор лжи, я ему продемонстрировал в полной мере. Если уж я обманывал детекторы в своём времени, то обмануть эти допотопные образцы не представляло труда.</p>
   <p>— Работаем, — скомандовал я, когда увидел, как застыли перед подобным богатством мои ребята.</p>
   <p>Они словно очнулись ото сна, в котором уже купались в золоте и бриллиантах. Деловито зашуршали, вытаскивая наружу золотые слитки на тележках.</p>
   <p>На всё про всё нам хватило полчаса.</p>
   <p>Десять тонн ушуршало в ночь на трёх грузовиках. Четырнадцать человек уехали на четвёртом. Акция была завершена, теперь оставалось начать работу по переподковыванию мышления бюргеров.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 14</p>
   </title>
   <p>За октябрь семидесятого я сделал немало. У меня вынудил «Фракцию» прекратить бессмысленные атаки на гражданских и второстепенные цели. Вместо этого внедрил строгую дисциплину, конспирацию и целеполагание, как у спецслужб. Лозунг остался прежним: «Каждая операция должна иметь не символический, а стратегический смысл!»</p>
   <p>После долгих разговоров и споров я смог заставить лидеров «Фракции» сменить идеологию. Под видом «углубления анализа» сместил риторику с чисто антиимпериалистической на антиамериканскую и просоветскую. Так как молодым людям было сперва непривычно такое, то я оставил для отдушины критику «застойных явлений СССР». Это позволяло им думать, что и в СССР не всё хорошо, но всё-таки лучше, чем на Западе.</p>
   <p>Своеобразное послабление для молодёжного настроя…</p>
   <p>К тому же, это позволило бы потенциально заручиться в дальнейшем поддержкой той же самой Штази и КГБ. В ходе работы с «Фракцией» я добился не просто разделения на десятки, сотни и так далее, но создал ячейки с разными задачами.</p>
   <p>Одни ячейки из головастых ребят перевёл в подразделение под названием «Щит». Они занимались политпросвещением, вербовкой, созданием легальных прикрытий. Их курировали Ульрика и Хорст. У одной был опыт журналистской деятельности, а второй как-никак был юристом.</p>
   <p>Другие ячейки в подразделении «Меч» были под началом Баадера и Энслин. В их компетенцию входили силовые операции: саботаж, ликвидации, похищения и запугивание.</p>
   <p>Я же был мозгом всей этой четвёрки. Их направляющим и оберегающим. Наша «Красная Армия» росла. Воодушевлённые духом свободы и неподчинения устоям молодые люди охотно вступали в наши ряды. Сколько было уже под значком красной звезды с пистолетом-пулемётом НК МР5? Больше десяти тысяч точно. А ещё сочувствующие и соболезнующие граждане, которым «Фракция Красной Армии» помогла материально.</p>
   <p>Осень этого года выдалась на удивление душной, словно сама атмосфера была заряжена тем напряжением, что копилось в подполье. Система, выстроенная мной, начинала жить своей собственной жизнью, обретая плоть, кровь и стальной скелет. «Щит» и «Меч» — две стороны одной медали, отчеканенной в тайных типографиях и на конспиративных квартирах.</p>
   <p>«Щит» работал тихо, как хороший часовой механизм. Ульрика с её журналистским прошлым оказалась гением пропаганды. Под её началом «головастые ребята» запускали листовки, которые читались как манифесты, и студенческие газеты, где между строк проступали наши тезисы.</p>
   <p>Они не агитировали, просвещали, мягко подводя к единственно верному выводу. Хорст, с его юридической изворотливостью, опутывал всю нашу деятельность паутиной легальных фирм-прикрытий, фондов и общественных организаций. Деньги текли рекой, от сочувствующих профессоров и либеральных буржуа, наивно полагавших, что спонсируют «борьбу за социальную справедливость».</p>
   <p>Я смотрел на Малера операции и мысленно усмехался: в той, прошлой жизни, его схватили на какой-то мелочёвке, а теперь он, мой подопечный, водил за нос целые отделы политической полиции. Четырнадцать лет тюрьмы? Нет уж, пусть лучше работает.</p>
   <p>В моём времени его приговорили при слабой доказательной базе, а сейчас… Сейчас его даже схватить не смогли! «Щит» отстоял своих!</p>
   <p>А «Меч»…</p>
   <p>«Меч» начал звенеть и собирать свою жатву. Баадер и Энслин, эти неукротимые духи разрушения, нашли наконец своё призвание. Их подразделение жило по своим, жестоким законам. Они уже не были просто радикальными студентами — они превращались в солдат. Учебки в заброшенных ангарах на окраинах, тайные склады с оружием, добытым бог знает откуда, чёткие, выверенные схемы силовых акций.</p>
   <p>Первые поджоги автомобилей представителей оккупационной администрации, первые взрывы у зданий ненавистных корпораций. Это был уже не вандализм, а целеустремлённый террор. И он приносил плоды — в газетах началась истерика, власти метались, не понимая, откуда исходит удар. А для тысяч «воодушевлённых духом свободы» эти акции были сигналом: борьба перешла в активную фазу.</p>
   <p>Я же был тем, кто сводил воедино усилия «Щита» и «Меча». Мозгом и нервным узлом. Ульрика приносила сводки о настроениях в обществе, я указывал Баадеру на следующую цель. Хорст обеспечивал «Мечу» алиби и каналы отхода.</p>
   <p>Я всегда приносил идеологическое обоснование их действий. Антиамериканский крен, который я задал, работал безотказно. Любая наша акция против «американских империалистов» явно находила молчаливую, одобрительную ухмылку в кабинетах восточных спецслужб. Я чувствовал их заинтересованность, ещё неоформленную, но явную. Скоро, очень скоро должны были постучаться.</p>
   <p>Иногда по ночам, в своей спартанской комнатушке, я включал радио и ловил сводки. «Террористы из Фракции Красной Армии совершили нападение на…» Голос диктора звучал напряжённо. Я выключал приёмник, и в тишине мне чудился тяжёлый, мерный гул. Гул десяти тысяч пар ног, марширующих под нашим знаком — алой звездой с MP5. Мы росли.</p>
   <p>Из кучки спорщиков-идеалистов я лепил настоящую армию. Армию тени. И тень эта становилась всё длиннее и гуще, растекаясь по спящим улицам немецких городов, предвещая грозу.</p>
   <p>Рано или поздно агенты разведки должны были на меня выйти. И они выйдут на меня уже не как на знакомого Ульрики, а как на предводителя «Фракции». Или это сделает не БНД, а разведки других стран, которые наблюдали за расширением и укреплением движения «Фракции Красной Армии».</p>
   <p>Потому что та деятельность, которую я развил, не должна была остаться без внимания. Вряд ли политические деятели низшего звена, к которым наша группировка подбивала клинья, не сообщат куда следует. Да, сам я не светился, но моё лицо вскоре должно было проявиться на горизонте. Меня должны были выследить и поэтому я решил сделать упреждающий шаг.</p>
   <p>Я решил сам пойти на встречу с разведкой ГДР, именуемой «Штази». А конкретно к двум агентам, работающим под прикрытием почти на самой верхушке властных структур.</p>
   <p>Поэтому в один из вечеров я постучал в коричневую дверь дома небольшого городка Саарбрюккен. Стоял перед ним в форме почтальона. Даже усики приклеил по такому поводу. И очки надел. Ну, прямо шпион в чистом виде. Хорошо ещё, что меня в это время не видел Семён Абрамович — обхохотал бы с ног до головы.</p>
   <p>Сам домик аккуратный, чистенький. Прямо-таки как с картинки. С клумб небольшого палисадника на меня устало взглянули отцветающие ноготки. Стоящий рядом клён приветливо швырнул жёлтый лист. Словно протянул пятерню для рукопожатия.</p>
   <p>— Кто там? — прозвенел женский голос за дверью.</p>
   <p>— Добрый день. Для господина Гийома посылка! — ответил я так, как будто эта передача посылки была самым важным делом в моей жизни.</p>
   <p>Дверь открылась и на пороге возникла фрау среднего возраста. Кристель Гийом. Не скажу, что красавица, да и симпатичной трудно назвать. Кухонный фартук испачкан мукой, на голове алюминиевые бигуди, руки старательно вытираются о тряпку.</p>
   <p>— Я его жена. Можете мне передать, — ответила она и протянула руку.</p>
   <p>— К сожалению, нет, фрау. Эту посылку я должен передать лично, — покачал я головой.</p>
   <p>— Но, не съем же я её. И к тому же, могу расписаться где нужно, — Кристель сдвинула брови.</p>
   <p>— Уверен, что не съедите, — улыбнулся я во всю свою почтальонскую широту, — но инструкции есть инструкции. Требуется личное вручение и кое-какие формальности. Служба, понимаете ли.</p>
   <p>Я потряс кожаную сумку, висящую через плечо, будто в подтверждение своих слов. Внутри зашуршали бумаги, позвякивала какая-то мелочь. Сыграть роль рьяного служаки, для которого устав важнее здравого смысла — лучший способ вызвать раздражение, но и уважение к процедуре.</p>
   <p>Кристель Гийом тяжело вздохнула, оценивая мою непоколебимую глупость. Мука на фартуке казалась символом всей её обыденной, до боли нормальной жизни, в которую я сейчас вламывался.</p>
   <p>— Ну, подождите тут. Гюнтер! — крикнула она через плечо вглубь дома. — К тебе! Какой-то очень педантичный человек с посылкой!</p>
   <p>«Педантичный человек» — что ж, неплохая характеристика для маскировки. Я терпеливо стоял на пороге, рассматривая щербинку на медном дверном молотке. Изнутри донёсся звук отодвигаемого стула, неспешные шаги. И вот в проёме возник он — Гюнтер Гийом. Человек с лицом чиновника и душой разведчика. Взгляд умный, цепкий, сразу же окинул меня с ног до головы.</p>
   <p>— В чём дело? — спросил он спокойно, окидывая меня беглым, но пристальным взглядом. Его глаза задержались на моих начищенных до блеска ботинках — отметил странную деталь для простого почтальона.</p>
   <p>— Господин Гийом? — переспросил я, делая вид, что сверяю его с неким мысленным образцом. — Для вас. Срочное и конфиденциальное.</p>
   <p>Я протянул ему не посылку, а простой коричневый конверт без марки и обратного адреса.</p>
   <p>Гюнтер взял его без колебаний, но пальцы его сжали уголок бумаги так, что побелели костяшки. Он вскрыл пустой конверт, заглянул в нутро. Непонимающе перевёл на меня взгляд.</p>
   <p>— Что это? Какая-то шутка?</p>
   <p>— От общих друзей с Востока, — так же тихо ответил я. Слова прозвучали неестественно громко в тишине прихожей. — Мне нужно пять минут вашего времени. Ради безопасности двух людей по имени Анита и Ханзен.</p>
   <p>Их секретные позывные подействовали как удар током. Его глаза сузились, маска обывателя треснула, и на мгновение я увидел слегка растерянного профессионала, который годами водил за нос целую федеральную разведслужбу. Впрочем, спустя пару вдохов он взял себя в руки и улыбнулся.</p>
   <p>— Кристель, дорогая, — не оборачиваясь, сказал Гюнтер, — поставь, пожалуйста, чайник. И принеси нам остатки торта. У нас гость и неизвестно, насколько он задержится. Хотя, если вы немного подождёте, то как раз будете иметь шанс отведать вкуснейшие пироги Кристель.</p>
   <p>— Буду счастлив попробовать это произведение кулинарного искусства, — улыбнулся я в ответ.</p>
   <p>Он отступил на шаг, приглашая меня войти. Коричневая дверь закрылась за моей спиной, отсекая мир кленовых листьев и увядающих ноготков. Я был внутри. Первый, самый опасный шаг был сделан. Теперь предстояло самое сложное — заставить его поверить и довериться.</p>
   <p>Мы прошли в небольшую гостиную.</p>
   <p>Мы прошли в небольшую гостиную, уставленную добротной, но неброской мебелью. На полках книжного шкафа аккуратные ряды книг в одинаковых переплетах, на стенах висят безликие пейзажи. Идеальный интерьер для человека, не желающего привлекать внимания.</p>
   <p>Вошла Кристель, поставила на низкий столик поднос с чайником и двумя скромными ломтиками торта. Ее взгляд, колючий и недоверчивый, скользнул по мне.</p>
   <p>— Спасибо, дорогая, — сказал Гюнтер с теплотой, которой, казалось, не было места в этой напряженной атмосфере. — Мы сами справимся.</p>
   <p>Она ушла, бросив на прощание взгляд, полный немых вопросов. Дверь в прихожую притворилась не до конца.</p>
   <p>Я взял свою чашку, поднес к лицу, будто наслаждаясь ароматом, и тихо, почти беззвучно, прошептал:</p>
   <p>— Позвольте выразить восхищение вашей работой и вашей преданностью Родине. Вы совершили огромный и неоценимый подвиг для блага народа.</p>
   <p>Гюнтер не дрогнул. Он отломил кусочек торта вилкой, поднес ко рту.</p>
   <p>— Вы кто? — так же тихо спросил он, глядя на свою тарелку. — И что вы знаете?</p>
   <p>— Можете называть меня Мюллер. Всего лишь обычный человек по фамилии Мюллер, который предлагает вам и вашему начальству руководство над большой группировкой организованных и мотивированных людей. Вы её знаете под названием «Фракция Красной Армии».</p>
   <p>— Вот так вот сразу? И я должен вам поверить с бухты-барахты?</p>
   <p>— Что же, тогда позвольте мне рассказать вам одну историю… Позвольте мне рассказать. На дворе стоял пятьдесят пятый год, канун Рождества. Западный Берлин. Представьте себе: глубокая ночь, и в квартире бургомистра Вилли Брандта раздаётся телефонный звонок. Супруга его покоится сном, и он, дабы не потревожить её, на ощупь, босиком пробирается в гостиную. Поднимает трубку… и слышит старческий голос, торопливый, словно гонимый ветром. «Герберт, мой старинный друг, поздравляю с Рождеством… — говорит незнакомец. — Голос мой, быть может, и стёрся в памяти за пятнадцать лет… Но стоит тебе вспомнить пустую пивную бочку в подвале моего дома, и всё прояснится. Молю тебя, не произноси моего имени… Ты понимаешь… Я звоню из автомата…» И здесь, осмелюсь заметить, в дело вступает та самая шестерёнка из прошлого. Упоминание бочки было не просто паролем; это был ключ, отпирающий потайную дверь в чертоги памяти. Вилли Брандт, в миру известный под именем Герберта Фрама, разом вспомнил всё. И «доброго доктора Акселя», что укрывал его от гестапо, рискуя собственной жизнью, и тот самый подвал. «Чем обязан вашему звонку, мой господин?» — спросил он уже совсем другим тоном. Старик объяснил: «У моего сына… затруднения. Не уголовного свойства, нет. Скорее, политического толка. Ему требуется помощь, а здесь, увы, руки связаны. Я подумал… что вы, возможно, сможете ему посодействовать». Брандт, человек чести, не стал вдаваться в подробности. «Я всё понял. Имя сына? Род его занятий?» «Гюнтер. Он… репортер одной газеты». «Хорошо. Я помогу». Крайне любезно с его стороны, не находите? Один короткий разговор и вот слово сдержано. Уже через месяц супруги Гюнтер и Кристель Гийом — оба, между прочим, кадровые офицеры разведки ГДР — оказались во Франкфурте-на-Майне, где с прилежанием, достойным истинных бернардинцев, влились в работу местной парторганизации СДПГ. Поистине, судьба порой ткёт свои кружева из самых тонких, почти незримых нитей.</p>
   <p>Гийом медленно пережевывал торт, его лицо было невозмутимо, но в глазах бушевала буря. Он взвешивал. Слишком много деталей, известных лишь в самом узком кругу. Слишком точные даты. Слишком уверенный тон.</p>
   <p>— Предположим, я вам поверю, — наконец сказал он, отставляя тарелку. — Но какова моя роль во всём этом?</p>
   <p>— Вы, через поверенных лиц, расскажете обо всём начальству. Пусть оно возглавит моё детище. Я бы продолжил руководство «Фракцией», но мне нужно двигаться дальше, — улыбнулся я в ответ. — А без меня они натворят глупостей, распадутся или превратятся в сборище террористов. В конечном итоге их просто всех умертвят в камерах, да и только. Сейчас же они боеспособная единица, готовая исполнять любые… кхм, малоприятные операции.</p>
   <p>— Допустим, я передам это всё Штази, но… как мы сможем возглавить руководство? Ведь там уже есть лидеры. И…</p>
   <p>— И я сведу их с тем, кого руководство пришлёт. При них передам бразды правления и обязуюсь поддерживать их во всём. Конечно, передача власти пройдёт не совсем гладко, но я думаю, что справлюсь и с этим. Лидеры безоговорочно мне доверяют. Да и поддержка им в скором времени понадобится, так как БНД уже вовсю запускает щупальца в ряды армейцев.</p>
   <p>— Значит, вы хотите отстраниться от руководства бомбой с испорченным таймером… И перевесить это руководство на кого-то другого. Занятно. Но я уверен, что ваше предложение не останется без внимания. Ещё что-то нужно от нас? Может, что-то конкретное?</p>
   <p>Я понял, что он меня прощупывает. Пытается узнать — что мне известно и до какой степени. Пришла его супруга, поставила на столик обалденно пахнущие пирожки, взяла стул и села рядом. Гийом только покосился на неё, но не сказал ни слова. И так было понятно, что она находилась за дверью и всё слышала.</p>
   <p>— Чтобы вы передали в Штази, а потом и в КГБ вот эти документы. Тут досье на разведчиков, внедрённых от ЦРУ как в Германии, так и в СССР, — я вытащил из сумки папку с записями, которые делал по вечерам.</p>
   <p>Память порой выдавала такие вещи и такие имена, что я диву давался. Не зря, всё-таки, меня гипнотизировали в спеццентре.</p>
   <p>Я посмотрел на чету Гийом. Эти двое были легендами разведки Штази. Способы связи с разведчиками были разработаны с учетом их привычек и маршрутов передвижения по городу. «Ханзен» и «Анита» были заядлыми курильщиками, поэтому посещение ими табачной лавки не вызвало бы ни у кого вопросов. Информацию, добытую согласно полученному от ГУР заданию, супруги превращали в микрофильмы, которые вкладывали в пустые сигарные гильзы и отдавали их агенту, который держал табачную лавку. Последний передавал гильзы курьеру, еженедельно посещавшему Франкфурт под видом коммивояжера.</p>
   <p>Для того, чтобы передать разведывательному тандему инструкции, откорректировать линию их поведения и наметить новые цели, Центр использовал односторонние радиопередачи. Все тот же «табачник» принимал их на свой транзисторный приемник, ничем не отличавшийся от тех, что были в свободной продаже, а затем, вложив в сигары расшифрованные радиограммы, «продавал» их Гийомам.</p>
   <p>— Что вами движет, герр Мюллер? — спросил Гийом, глядя на папку.</p>
   <p>— Я всего лишь хочу уничтожить Америку, — улыбнулся я в ответ.</p>
   <p>Улыбнулся и посмотрел на тех, кто помог построить АвтоВАЗ.</p>
   <p>В самом начале шестьдесят шестого председатель Совмина Косыгин вновь вытащил на свет старую занозу, подняв на заседании Политбюро вопрос о строительстве завода по производству малолитражек. Страна страдала без колёс. Той горстки «Волг», «Москвичей» и юрких «Запорожцев», что сходили с конвейеров, катастрофически не хватало. Подчеркнул, что хотя технические мощности автопрома ограничены, но золотовалютные запасы страны позволяют кардинально решить проблему.</p>
   <p>Брежнев, оторвавшись от созерцания собственных бровей, с ленцой поинтересовался, что именно имеет в виду докладчик.</p>
   <p>— Я, Леонид Ильич, — ответил Косыгин, — предлагаю купить иностранный автозавод с полным циклом производства. Вместе с тем все комплектующие части будут изготовляться не за рубежом, а внутри страны. Приобретя иностранный завод, мы станем обладателями новых технологий, которые внедрим на наших автозаводах. Кроме того, на новый уровень развития выйдут смежные отрасли промышленности: химическая, металлургическая, нефтяная…</p>
   <p>— И во сколько нам встанет такая покупка? — Брежнев, завзятый автолюбитель, мысленно уже примеривался к рулю блестящей иномарки.</p>
   <p>— По подсчётам госплановских экспертов — около миллиарда. Долларов.</p>
   <p>— Миллиард… — Лицо Генсека вытянулось, мечтательный блеск в глазах погас. — Многовато, Алексей Николаевич!</p>
   <p>Косыгин, не моргнув глазом, отчеканил, вгоняя в столбняк всё Политбюро:</p>
   <p>— Прошу прощения, Леонид Ильич, — отчеканил Косыгин, — хотел бы напомнить, что в течение трех последних лет Советский Союз от экспорта нефти, золота и пушнины ежегодно имел десять миллиардов долларов! Прибавьте к ним девять с половиной миллиарда, каждый год перечисляемые в Госбанк арабскими странами за поставку нашего вооружения, и тогда приобретение автозавода будет равняться покупке велосипеда.</p>
   <p>— Нет, — упёрся Брежнев, качнув головой. — С покупкой повременим.</p>
   <p>Но Косыгин не был бы Косыгиным, если бы сдался так легко. Он сделал паузу, давая этим словам осесть в настороженной тишине, и затем выложил на стол свой последний, самый весомый козырь. Прикуп, против которого уже не могла устоять даже генсековская осторожность.</p>
   <p>— Леонид Ильич! Если мы не хотим раскрутить инфляцию, то завод надо покупать, и как можно скорее! Ведь на руках у населения сегодня находится восемьдесят-девяносто миллиардов рублей, то есть по официальному курсу более ста миллиардов долларов, а это — совокупный годовой бюджет таких стран, как Бельгия и Дания… И накопления наших граждан растут из года в год в арифметической прогрессии, причем люди не доверяют сберкассам, а держат деньги в «кубышках»! Для того, чтобы в обращении находились купюры в пятьдесят и сто рублей, Госзнак ни на час не выключает печатный станок. Когда-нибудь вся эта денежная масса лавиной обрушится и раздавит всех… Чтобы изъять из «кубышек» эти миллиарды, надо выбросить на внутренний рынок не ювелирные изделия и импортный ширпотреб, как это делается сегодня, а нечто более весомое. Этим «более весомым» и будет наш новый отечественный автомобиль, созданный на основе западных технологий.</p>
   <p>— А как вы подсчитали деньги наших граждан? Они же в «кубышках»!</p>
   <p>— Все очень просто, Леонид Ильич! Объем спрятанных в «кубышках» накоплений никогда не являлся для экспертов Госбанка тайной за семью печатями. Ларчик открывается просто. Во все времена люди прятали в «кубышки» купюры только высшего номинала. У нас таковыми являются пятидесяти- и сторублевки. Зная количество выпущенных в обращение «полтинников» и «стольников», банковские служащие, подсчитав в конце года возвратившиеся банкноты этого достоинства, могут с точностью до одного миллиарда сказать, какая сумма осталась на руках у населения.</p>
   <p>— Надо же… Хитро! Я бы не додумался… Ну что ж, Алексей Николаевич, убедил! Дай указание своим подчиненным: председателю КГБ и министру Внешторга, чтобы они выяснили, в какой стране можно дешевле приобрести завод… А там, смотришь, поторговавшись, собьем цену… Даем тебе полгода… Управишься?</p>
   <p>— Думаю, да.</p>
   <p>Первыми о принятом, без преувеличения, эпохальном решении Политбюро узнали американцы. Как? А просто: Совет министров СССР, не говоря уже о Министерстве внешней торговли, были, как дырявый швейцарский сыр, насквозь проедены агентурой ЦРУ. Поэтому уже через месяц после заседания кремлевского ареопага в Москву прибыла американская делегация во главе с владельцем автомобильного концерна Генри Фордом Третьим.</p>
   <p>А все потому, что ЦРУ не только зависело от финансовой подпитки Военно-промышленного комплекса США, но и, что важнее, было связано с ним «кровными узами». Достаточно сказать, что директор ЦРУ Аллен Даллес, уволенный президентом Кеннеди, во времена президентства Линдона Джонсона был председателем Совета директоров концерна «Форд».</p>
   <p>Попав на прием к Алексею Косыгину, Генри Форд Третий, разумеется, не раскрывая своих источников информации, предложил завод по производству легковых автомобилей малого класса. Добавил, что его концерн разработал две малолитражные модели: «форд-капри» и «форд-таунус», которые в отличие от традиционных американских моделей своим классом соответствуют автомобилям СССР.</p>
   <p>Предсовмина как опытный дипломат и коммерсант, сославшись на то, что вопрос о покупке автозавода решается коллегиально на Политбюро, сыграл в игру «да» и «нет» не говорить, «черное» и «белое» не называть. На самом деле Косыгин выжидал, когда поступит информация от председателя КГБ и главы Министерства внешней торговли, которым было дано задание по своим каналам выяснить, какой из западноевропейских автомобильных концернов готов за приемлемую для СССР цену продать автозавод…</p>
   <p>Генри Форд Третий по-своему расценил уклончивость председателя Совета министров и, чтобы нейтрализовать предложения потенциальных конкурентов, выложил свой самый весомый аргумент: если СССР приобретет его завод за пять миллиардов долларов, он готов, используя канадские технологии строительства автотрасс (климат Канады схож с климатом Российской Федерации), бесплатно построить автостраду от Москвы до Владивостока.</p>
   <p>За всю историю Советского Союза более выгодного предложения от иностранных предпринимателей никогда не поступало. Но… Возобладали чисто политические соображения, и Политбюро в итоге отклонило предложение Генри Форда, каким бы заманчивым оно ни являлось…</p>
   <p>Разгадка заключалась в том, что в шестьдесят шестом году Соединенные Штаты стали утрачивать свое влияние на западноевропейские страны. Претендуя на главенствующую роль в Североатлантическом союзе (НАТО), американская администрация во главе с президентом Линдоном Джонсоном, попросту говоря, «перегнула палку».</p>
   <p>Президент Франции Шарль де Голль первым восстал против гегемонии США, покинув военную организацию НАТО и оставив там лишь своего наблюдателя. Демарш де Голля отрезвляюще подействовал и на руководителей других стран — членов НАТО. Великобритания, Италия и Испания задались естественным вопросом: «Кто же в Западной Европе хозяин? Американцы, или мы, европейцы⁈»</p>
   <p>Среди членов НАТО начались разброд и шатания. Руководство СССР воспользовалось сложившейся политической конъюнктурой и, чтобы сделать разногласия между США и его западноевропейскими партнерами по данному союзу необратимыми, решило купить автозавод в Западной Европе. Вопрос был в том — у кого купить дешевле?</p>
   <p>Маркус Вольф был не только талантливым руководителем разведки Штази, но и прозорливым политиком. Анализируя внутриполитическую ситуацию ФРГ и акции правящего союза ХДС/ХСС, генерал пришел к выводу, что этот альянс исчерпал свой потенциал, а для населения Федеративной Республики все более привлекательными становятся идеи социал-демократии, глашатаем которых и была СДПГ.</p>
   <p>Поэтому основным заданием «Ханзена» и «Аниты» (четы Гийом) являлся поиск, изучение и вербовка тех руководителей СДПГ, которые были заинтересованы в сближении со странами «восточного блока». Кроме того, супругам вменялось в обязанность своевременно сигнализировать об угрозе обострения международной обстановки, которая могла бы привести к открытому военному конфликту.</p>
   <p>Однако основное — не значит единственное. И вот в начале шестьдесят шестого года Гийомам пришлось сделать «шаг в сторону»: заняться экономическим вопросом, хотя для СССР это был даже не вопрос — проблема. Причем как политического, так и экономического свойства. Трудно сказать, какая из составляющих преобладала!</p>
   <p>Словом, от своего куратора Маркуса Вольфа супруги-разведчики получили задание выяснить, у какого из западноевропейских концернов Советскому Союзу выгоднее приобрести автозавод.</p>
   <p>Из представленного «Ханзеном» донесения следовало, что Советскому Союзу целесообразнее заключить сделку с концерном «ФИАТ», так как последний для производства автомобилей приобретает комплектующие части у западногерманских автогигантов «БМВ» и «Мерседес Бенц», а также у французского концерна «РЕНО».</p>
   <p>Таким образом, по заключению Гийома, СССР имеет уникальную возможность «одним выстрелом убить трех зайцев» — надолго «привязать» к себе экономики крупнейших западноевропейских держав: Италии, ФРГ и Франции. Согласно выводам разведчика, укрепление экономических связей СССР с указанными странами будет иметь и политические последствия — они и в дальнейшем будут проводить внешнюю политику без оглядки на Соединенные Штаты.</p>
   <p>Наконец, утверждал Гийом, учитывая, что итальянская автомобильная промышленность находится в состоянии стагнации, владельцев «ФИАТ» можно будет без труда склонить к заключению сделки на условиях советской стороны.</p>
   <p>Маркус Вольф, оценив важность донесения «Ханзена», немедленно вылетел в Москву, где доложил информацию председателю КГБ Юрию Андропову, а он ознакомил с нею Алексея Косыгина. Последний полностью согласился с доводами «Ханзена» и, высоко оценив усилия ГУР, поставил на Политбюро вопрос о поощрении немецких товарищей. Маркус Вольф был награжден орденом Красного Знамени, Гюнтеру Гийому было досрочно присвоено звание полковника ГУР.</p>
   <p>Таким образом, отправной точкой для заключения в шестьдесят седьмом году договора между Советским Союзом и Италией о строительстве Волжского автозавода (ВАЗ) стала аналитическая справка-донесение Гюнтера Гийома. Сделка обошлась СССР в беспрецедентно малую в мировой практике сумму — всего в пятьсот пятьдесят миллионов долларов! Почти в пять раз меньше стоимости цены, заявленной американцами!</p>
   <p>Так нужен ли ответ на вопрос — какого хрена я припёрся именно к этим людям и сделал им своё предложение?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 15</p>
   </title>
   <p>Меня вели от самого дома. Да, этих двоих получилось срисовать ещё на остановке автобуса, когда они оказались в одном месте.</p>
   <p>И это были мои старые знакомые — молодой и пожилой агенты. Вот чего им неймётся-то? Вроде бы нигде не рисовался, просушки в доме не было, ко мне никто не приходил, а вот поди же ты!</p>
   <p>Узнать их было нетрудно. Да, они меняли одежду, переодевали плащи, шляпы, очки, но вот если сменить одежду ещё легко, то вот про обувь они забыли. В одних и тех же ботинках шлёпали за мной, пока я неспешно прогуливался по тихим улочкам Кёльна.</p>
   <p>Я свернул в скверик у церкви, сделал вид, что разглядываю витрину букиниста, и поймал их отражение в стекле. Работали они топорно, без огонька. Пожилой что-то бубнил себе в рукав, молодой пялился на меня, как на экспонат в музее. Надо было их развести. И желательно — с комедийным оттенком. Немецкий юмор, знаете ли, вещь специфическая, но у меня для этих господ готовился настоящий фарс.</p>
   <p>План созрел мгновенно. Я дошел до забегаловки «Копыто кабана», зашел внутрь и прошел в туалет, расположенный в глубине зала. Расчет был простой: они не рискнут врываться вслед за мной, создавая сцену, а предпочтут дождаться у выхода. Так и вышло. Через щель приоткрытой двери я видел, как молодой мечется у входа. Пожилой скорее всего занял позицию у служебного выхода с кухни. Они взяли меня в классические клещи. Прекрасно.</p>
   <p>Из туалета вышел здоровенный детина в кожаной куртке, с лицом викинга, на котором буйная растительность доходила почти до глаз. Я подмигнул ему, по-дружески хлопнул по плечу:</p>
   <p>— Друг, поставлю три пива, если поможешь избавиться от одного надоедливого гомика!</p>
   <p>— Чего? — красные глаза уставились на меня. — Какого гомика?</p>
   <p>— Да вон, трётся у входа. Всю дорогу ко мне приставал с непристойными предложениями. А у меня жена, ребёнок… Сам бы побил его, но на мне условный срок — могу семью без отца оставить.</p>
   <p>— Ненавижу педиков! — прорычал детина. — И от пива не откажусь!</p>
   <p>— Вот! Ты настоящий герой! Это задаток! — я сунул несколько марок в широкую ладонь.</p>
   <p>Баварский великан только буркнул в ответ и потопал к выходу.</p>
   <p>Стоило ему только нависнуть над моим «хвостом», как тот попытался дёрнуть прочь. Но, не тут-то было. Крепкая рука схватила за шиворот, а вторая, не менее крепкая, треснула по макушке неудачливого шпиона. Видимо от неожиданности молодой человек взмахнул ладонью и залепил здоровяку оплеуху.</p>
   <p>Ох, что тут начало-о-ось…</p>
   <p>Викинг взревел, словно раненый тигр, и вцепился в молодого агента мертвой хваткой. Тот, отчаянно шикая и пытаясь что-то объяснить, беспомощно забился в его железных объятиях. Но верзила явно в драках был профессионалом — от него так просто не скрыться!</p>
   <p>Несколько ударов по молодому лицу вряд ли пошли последнему на пользу. Агент увернулся от очередного удара и ворвался в зал. Громко закричал и полез в карман. Скорее всего, он хотел вытащить корочки, чтобы охладить нападавшего. Но куда там…</p>
   <p>Пивная кружка разбилась о крепкую голову. Брызги стекла весело заскакали по деревянным половицам.</p>
   <p>БАММ!</p>
   <p>Как будто ударили в гонг, возвещая о прибытии китайского императора. Это второй агент вмешался в дело. Он ударил камбала по затылку подхваченным подносом и, не разобравшись, ринулся в бой. Агент попытался схватить великана сзади, но тот, почуяв ударенной башкой новую угрозу, развернулся с неожиданной для своих габаритов ловкостью.</p>
   <p>Получилась сюрреалистичная картина: два агента, забыв про меня, сцепились с разъяренным баварцем, который отбивался от них новой пивной кружкой, подобранной с пола. Звон стекла, немецкая ругань, женский визг и крики постояльцев привлекли внимание людей с улицы. Из коридора вылетел толстый повар с молотком для отбивки мяса. Три официанта попытались утихомирить драку, но, получив по мордасам, забыли о мире и тоже вступили в бой.</p>
   <p>На мгновение задержался, чтобы полюбоваться зрелищем. Мой случайный «сообщник», разъяренный до предела, колотил моих преследователей уже погнутым подносом. Прохожие останавливались, кто-то вроде бы начал делать ставки. Картина достойна кисти Брейгеля.</p>
   <p>Я же, пока длилось это цирковое представление, спокойно вышел через кухню, бросив на прощание выглядывающим поварихам: «Я за полицией! Ай-яй-яй, а ведь я так любил этот бар! Куда катится этот мир?»</p>
   <p>На свежем воздухе я вдохнул полной грудью. Сзади доносились звуки битья посуды, а со стороны улицы возникли пронзительные вскрики нарастающей сирены. Двое «профессионалов» теперь увязнут в объяснениях с полицией. А я пошёл гулять дальше, насвистывая себе под нос.</p>
   <p>Иногда самый надёжный способ избавиться от хвоста — это хороший, старомодный бардак.</p>
   <p>Однако, рано я сбросил опытного агента со счетов. Через два квартала он возник передо мной с окровавленной рожей и рукой за отворотом куртки. Его покрасневшие глаза с ненавистью уставились на меня:</p>
   <p>— Следуйте за мной, герр Мюллер!</p>
   <p>— Полиция! — слабо пискнул я и «растерянно» оглянулся по сторонам.</p>
   <p>Как назло, сейчас за моими спинами шла группа подростков. Возвращались из школы и весело покрикивали друг на друга. Если этот утырок начнёт стрелять, то пострадают дети…</p>
   <p>— Не надо полиции. Вы знаете, что она вам не поможет, — процедил агент. — Идите за мной, и никто не пострадает.</p>
   <p>Он чуть вытащил руку, показав воронёную сталь пистолета. Весьма неприятное зрелище, должен признаться.</p>
   <p>М-да, если будет стрелять, то без жертв не обойтись.</p>
   <p>Я медленно поднял руки в умиротворяющем жесте, мысленно проклиная все на свете. Подростки позади хохотали, совершенно не подозревая, что идут в нескольких шагах от потенциальной бойни.</p>
   <p>Если агенту нехило прилетело по башке, то жажда мести может и заставить забыть о долге. Стрелять будет в меня, а может прилететь по детям.</p>
   <p>— Хо-хорошо, хорошо, не нервничайте, — сказал я слегка заикаясь, но глядя ему прямо в глаза. — Только уберите пистолет. Если вам нужны деньги, то я отдам. Что ещё? Часы? Мы обязательно договоримся.</p>
   <p>Всё-таки надо продолжать играть свою роль. Пусть все герои уже в курсе, что убийца — садовник…</p>
   <p>— Договоримся. Только не здесь.</p>
   <p>Он мотнул головой в сторону узкой арочки, ведущей в глухой внутренний дворик. Идеальное место для тихого убийства. Ух, как он зол — я видел это по блеску в его глазах. Он просто хотел заманить меня подальше.</p>
   <p>— Идите, — прошипел он, снова пряча пистолет под полу, но я знал, что палец лежит на спуске.</p>
   <p>Мы сделали несколько шагов. Я пошел впереди, чувствуя его тяжелое дыхание у себя за спиной. Арка скрыла нас от молодых и весёлых глаз.</p>
   <p>Он толкнул меня в спину стволом, заставляя отойти к закопченной стене. Лицо его, испачканное кровью и гневом, исказила гримаса высокомерия.</p>
   <p>— Не надо спектаклей, Мюллер. Или как вас там. Вы думаете, мы не знаем? Ваши пакостные идеи — яд для нашей молодой демократии. Для нашего будущего.</p>
   <p>Я притворно сглотнул, опустив глаза. Надо было тянуть время.</p>
   <p>— Я… я не понимаю. Какие идеи? Я уже говорил вам, кто я…</p>
   <p>— Не лгите! — он с силой ткнул стволом мне в солнечное сплетение, вышибив воздух. — Вы — инфекция. И я здесь санитар. Я сделаю это не за деньги, не за приказ. Я сделаю это для Германии. Для свободной Федеративной Республики!</p>
   <p>В его глазах горел фанатичный, почти религиозный огонь. Это было хуже, чем простая месть. Это была убежденность. С таким не договоришься.</p>
   <p>— Послушайте… — начал я, но он прервал меня, вытащив пистолет и целясь мне прямо в лицо.</p>
   <p>— Нет. Прощайте, герр Мюллер.</p>
   <p>Вот он, момент истины. В кармане моего пальто лежала связка ключей — жалкое оружие против пистолета. Но иного выбора не было.</p>
   <p>Я резко развернулся, чтобы бросить связку ему в лицо, отвлечь на долю секунды. Но произошло нечто нелепое.</p>
   <p>Его взгляд был прикован ко мне так внимательно, что он забыл смотреть под ноги. Его каблук наступил на валявшуюся на мостовой деталь от какого-то механизма — круглую, блестящую. Нога ушла вперед с невероятной скоростью.</p>
   <p>Он не просто упал. Он рухнул назад, как подкошенный, с коротким, удивленным выдохом. Рука с пистолетом рефлекторно дернулась, и раздался оглушительный выстрел. Пуля со свистом ушла в стену, отколов кусок штукатурки.</p>
   <p>Он бахнулся на камни всем телом, головой «удачно» нацелился на бордюр, и я услышал глухой, костный хруст. Неужели всё?</p>
   <p>Лежал он неестественно, бездвижно. Пистолет отлетел в сторону и замер в стоке сливной канавы.</p>
   <p>Сзади раздались испуганные крики подростков. Чьи-то быстрые шаги. У меня было несколько секунд.</p>
   <p>Я подошел, наклонился. Его глаза были остекленевшими, в них застыло недоумение. Из-под головы медленно расползалось алое пятно. Смерть пришла за ним не от пули, а от старой, как мир, нелепой случайности.</p>
   <p>Моего проклятия…</p>
   <p>Поднял пистолет и сунул его в карман. После быстрым шагом двинулся вглубь двора, оставив позади нарастающий шум и тело агента, который так и не выполнил свой долг. Ирония судьбы иногда куда эффективнее любого плана.</p>
   <p>Выбравшись «с места преступления», быстрыми шагами направился куда подальше. Похоже, в Германии становится вообще небезопасно. Если появился один такой тандем, то появятся и другие.</p>
   <p>На мой след вышли. Причём вышли с целью грохнуть. Это не есть хорошо! Где же я прокололся? В каком месте?</p>
   <p>Ведь припёрлись за мной из Франкфурта! И выцепили…</p>
   <p>Значит, не зря я Гийома предупредил о своём сваливании. Чуйка не подвела — и в самом деле пришла пора линять отсюда.</p>
   <p>Кстати, если говорить о Гийоме, то люди от него так на меня и не вышли. То есть, вот эти вот агенты-недотёпы выследили, а ребята из «Штази» так и не появились! И это странно. Не может не настораживать.</p>
   <p>Стоило мне так подумать, как неподалёку от меня у бордюра остановилась неприметная серая «Шкода». Из неё вышел такого же вида человек и кивнул мне:</p>
   <p>— Прошу прощения, герр Мюллер, не могли бы вы сесть в машину?</p>
   <p>— Я такси не вызывал, — покачал я головой.</p>
   <p>— Разве? А мне сказали, что вызывали. Или вы не хотите передать что-то важное и нужное? Банку краски, например? Красной или чёрной? Звёздочки разные рисовать…</p>
   <p>Конспиратор, блин. Ещё бы в громкоговоритель прокричал о цели своего визита. Или это новый перец из агентов?</p>
   <p>— Ну, давайте прокатимся. Только недолго, а то у меня обед должен быть скоро, — хмыкнул я и двинулся к машине. — Не хотелось бы желудок портить голодовкой. Всё-таки организм молодой, требует подпитку…</p>
   <p>— Я угощаю! И уверяю вас, что после моего угощения, вам не придётся вынимать пистолет из канавы, — проговорил мужчина, когда я сел в машину.</p>
   <p>Во как! Меня и тут срисовали?</p>
   <p>Уверенной рукой он вырулил на проезжую часть и неторопливо двинулся вперёд, соблюдая все правила дорожного движения. Как говорил один мой знакомый: «Нет водителя аккуратнее того, который забыл документы дома или хлопнул пару рюмашек!»</p>
   <p>Мы же сейчас являлись образцом аккуратности. Ни один инспектор не придерётся!</p>
   <p>Впрочем, с каменным хлебалом я не преминул поинтересоваться:</p>
   <p>— И по какую сторону от той канавы вы находитесь?</p>
   <p>— Я давно за вами наблюдаю, герр Мюллер, — ухмыльнулся в зеркало заднего вида мужчина. — Видел, как вы сбросили слежку с хвоста. Особое внимание уделил тому, как старый агент БНД смог отвязаться от амбала в пабе и ринулся за вами в погоню. Мне стало интересно — в самом ли деле вы такой специалист, каким представили себя нашему общему знакомому или нет? Поэтому я дождался развязки…</p>
   <p>— Убедились? — спросил я.</p>
   <p>— В полной мере, — последовал ответ.</p>
   <p>— Что же, хорошо. Куда мы сейчас направляемся?</p>
   <p>— Я помню о вашем желудке. Но сейчас предлагаю вам подумать о душе!</p>
   <p>Такие разговоры обычно происходят перед тем, как вытащить пистолет. Неужели снова?</p>
   <p>— Нет-нет, не пугайтесь и не нужно вытаскивать тот самый пистолет. Ваша душа пусть будет в вашем теле ещё лет пятьдесят! А может и больше! — снова взглянул на меня в зеркало заднего вида. — Я предлагаю вам помолиться о душе невинно убиенного агента БНД в Церкви Святой Урсулы. А также вы можете покаяться, если у вас есть грехи. Во второй исповедальне от входа. Там вас с большим удовольствием выслушают…</p>
   <p>— А кто меня выслушает? — тут же спросил я.</p>
   <p>— Ваш друг и союзник.</p>
   <p>Вот и весь сказ. Мне оставалось только откинуться на спинку и получать удовольствие. В голове тем временем звенело, что я не смог увидеть этого мышастого водителя. Вот двух агентов срисовал, а этого не заметил. Теряю хватку?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 16</p>
   </title>
   <p>Вскоре мы подъехали к суровому зданию. Грязно-бежевый цвет стен венчала серая крыша. Церковь Святой Урсулы производила гнетущее впечатление. Много правильных линий, хмурые окна, мне эта церковь по виду напомнила ледокол, плывущий среди льдин атеизма.</p>
   <p>По преданию, что пришло к нам из глубин седьмого столетия, жила Урсула в середине века четвертого. Дочь бриттского короля Динота, приявшая христианскую веру, она была столь прекрасна и мудра, что молва о ней катилась далеко за пределы отцовских земель. Дабы избежать брака с принцем-язычником и оградить отца от гнева могущественного жениха, она дала согласие, но поставила свои условия! Вот так вот! Принцесса сказала, что оба короля должны послать ей в утешение десять благочестивых дев, а при каждой — тысячу девственниц; снарядить для них трехвесельные корабли и даровать три года, кои они могли бы посвятить сохранению девичества. Жених же должен был принять крещение и постичь христианские обычаи. Условия были приняты.</p>
   <p>По слову Урсулы собрали благородных дев из разных королевств, и те избрали ее своей предводительницей. Когда корабли были готовы, и все спутницы обращены в веру, Урсула повела одиннадцать судов к галльским берегам, в порт Киэлла. Оттуда путь их лежал в Кёльн. Там явился ей ангел и возвестил: вести всю общину в Рим, дабы затем вернуться и принять в Кёльне мученический венец.</p>
   <p>И поплыли все корабли вверх по Рейну, доколе не достигли города Базеля. Там оставили девы свои суда и отправились в Рим пешим ходом. В Риме же принял их сам папа Кириак, ведавший о уготованной им участи и возжелавший разделить ее. Он поведал им о своем решении, торжественно сложил с себя сан и присоединился к странницам. На обратной дороге, у стен Кёльна, на паломниц обрушились гунны. Ненавидящие веру Христову и возмущенные обетом дев, они принялись истреблять всех подряд. Среди прочих приняла смерть и святая Кордула. Последней пала Урсула, отвергшая руку вождя гуннов, плененного ее красотой. Ее тело пронзила туча стрел.</p>
   <p>Такая вот грустная и печальная история. Мне кажется, что это по большей части легенда, ведь где в четвёртом веке можно было набрать столько девственниц, а потом отпустить их на волю волн? Да и гунны вряд ли такое количество пленниц истребили — ведь это ходячий товар! Но, легенда должна быть красивой, поэтому можно было и приврать для красного словца. Чтобы найти больший отклик в душах слушателей.</p>
   <p>Я в этой церкви тоже найду своего слушателя. И внимать он будет не менее благодарно!</p>
   <p>— Во второй исповедальне от входа. Пароль: «Я пришёл с востока, а душа моя хочет быть услышанной на западе». Отзыв: «Для доброго слова все направления верны». Прощайте, — проговорил мой сопровождающий, а после неторопливо повёл машину дальше.</p>
   <p>Вот и вся шпионская встреча. Привёз, попрощался и сделал ноги. Классика.</p>
   <p>Вздохнув свежий воздух, я двинулся ко входу в церковь. Так, на входе надо опустить пальцы в кропильницу и покреститься не щепотью, а открытой ладонью. Ещё и крест сделать слева направо, а не как привычно в Православии. Не перепутать бы…</p>
   <p>Тяжелая дубовая дверь бесшумно уступила, впустив меня в прохладную, насыщенную запахом ладана и старого камня густую тишину. Воздух здесь был иным — густым, настоянным на молитвах и покаяниях. Сколько здесь прежде было людей? Тысячи? Миллионы? Каждый со своей молитвой, со своими желаниями…</p>
   <p>«Во второй исповедальне от входа…»</p>
   <p>Взгляд скользнул по ряду темных деревянных будок, стоявших у стены подобно немым часовым. Их решетчатые окошки были закрыты изнутри материей, дабы не видеть лица, а лишь слышать негромкий говорок. Идеальная конструкция для нашего дела.</p>
   <p>Я двинулся вдоль них, заставляя себя идти неспешно, будто размышляя о тяжести предстоящего признания. Пальцы, опущенные у входа в кропильницу, еще были влажны.</p>
   <p>Католический крест. В честь о пяти ранах Христа… Вот всплыло же в памяти. Любая мелочь, любая заученная с детства схема, прочерченная в православном храме, сейчас была опаснее отравленной иглы. Здесь, под сенью Святой Урсулы, за каждым моим движением следят глаза, способные по пылинке на подметке восстановить маршрут моей прошлой жизни. А по размеру перхоти на отвороте — не только определить, где я был две недели назад, но и что ел на завтрак.</p>
   <p>Вот и вторая исповедальня. Темное, почти черное дерево, испещренное трещинами, будто морщинами. Занавеска из плотной ткани, чуть колышущаяся от сквозняка. Я приоткрыл ее и шагнул внутрь, в тесное, аскетичное пространство, где единственным светом был тусклый луч, падающий из-за резной перегородки.</p>
   <p>Присел на жесткую скамью. Тишина сгустилась, став осязаемой, давящей. Из-за перегородки доносилось лишь ровное, едва слышное дыхание. Человек явно умел ждать. Умел слушать.</p>
   <p>И тогда я начал свою исповедь. Ту, что не имела ничего общего с верой.</p>
   <p>— Благословите, отец, ибо согрешил… — произнес я тихим, ровным голосом, отчеканивая первый пароль. — Пришел я сюда с востока, а душа моя жаждет быть услышанной на западе.</p>
   <p>Из-за решетки послышался легкий скрип — сместился кто-то сидящий напротив. Затем низкий, обволакивающий голос неторопливо ответил:</p>
   <p>— Все пришедшие с открытым сердцем найдут здесь покой. Для доброго слова все направления верны.</p>
   <p>— Главное, чтобы это слово нашло верное ухо. А там и до души добралось, — ответил я.</p>
   <p>— Вы говорите, и ваше слово в любом случае будет услышано. О чём вы хотите сказать, сын мой?</p>
   <p>— О том, что вы хотите услышать, отец. Но сперва, я хотел бы увидеть того, кому исповедуюсь.</p>
   <p>— Разве это так важно?</p>
   <p>— Для меня — да.</p>
   <p>— Но ведь тайна исповеди на то и предназначена, чтобы исповедующийся не видел лица исповедника. Чтобы грешник исповедался перед Богом, а не перед человеком, — последовал ответ.</p>
   <p>— Возможно, я предпочёл бы донести истину до человека, а уж до Бога как-нибудь в другой раз. Тем более, что наша с ним встреча сегодня только случайно не состоялась.</p>
   <p>— Интересный случай, скажу я вам. Весьма интересный. Что же, я могу вам предоставить такую возможность. Надеюсь, что при вас нет скрытой камеры? Как мне кажется, вы не стали бы забираться так далеко, и делать так много, лишь бы сфотографировать исповедника, — с этими словами полотно между нашими кабинками отодвинулось и на меня взглянуло худощавое лицо начальника внешней разведки ГДР.</p>
   <p>Долгие годы, начиная с пятидесятых, за Маркусом Вольфом на Западе тянулся призрачный шлейф прозвища «человек без лица». Ни одной фотографии главы разведки ГДР западным службам заполучить не удавалось, и эта безликость служила ему надежным щитом, даря почти абсолютную свободу перемещения по европейским странам.</p>
   <p>Всё изменится в тысячу девятьсот семьдесят девятом, когда его собственный сотрудник, старший лейтенант госбезопасности и, по совместительству, тайный агент разведки ФРГ Вернер Штиллер, перебежит на запад. Именно он и укажет на своего шефа, опознав его на одной из фотокарточек, сделанных во время визита Вольфа в Стокгольм. Вскоре лицо, бывшее столько лет тайной, будет смотреть с обложки «Шпигеля», и для всего сообщества это станет громом среди ясного неба.</p>
   <p>— Вряд ли мы знакомы, сын мой, — скривил губы в подобие улыбки Маркус и отпустил ткань. — Так что же, я слушаю. Думаю, что вам много нужно мне сказать. Не бойтесь — нас не подслушают. В этом месте пока безопасно.</p>
   <p>— Что же, я хочу вам рассказать об одной заблудшей овце, которая начала портить относительно добропорядочное стадо… Вам не хуже моего известно, что фашизм и нацизм ещё не побеждены. Что за их проявление страдает германский народ, а сами эти мерзкие вещи никуда не исчезли. Что апостолы этих ужасных творений дьявола просто поменяли место дислокации, но продолжают свою деятельность…</p>
   <p>— Так-так-так, но это просто слова. Даже записать особо нечего.</p>
   <p>Ага, значит, глава разведки собрался записывать. Что же, придётся поднапрячь память, чтобы вывалить самую достоверную информацию.</p>
   <p>— Отец, разрешите мне покаяться в одном знании… в одной истории, что гложет душу. Ведь вся эта греховная идея о «советском вторжении», что витает на Западе, — не с неба упала. Её старательно, словно плели кружево из лжи, внушали американским спецслужбам в послевоенные годы. А главным искусителем был некто Гелен… Генерал Рейнхард Гелен. При том самом, прежнем, рейхе он восточным фронтом заправлял.</p>
   <p>Я остановился, прислушался.</p>
   <p>— Продолжайте, сын мой, — последовал ответ.</p>
   <p>— И вот, в мае сорок пятого, когда прах еще не осел над поверженным Берлином, этот самый Гелен явился с повинной к войскам генерала Паттона. И не с пустыми руками, о нет… Сдал он себя в придачу со всей своей агентурой, с картотекой, с явочными квартирами — словно оптом, скупщику краденого. И пошла между ними сделка. Циничная, выгодная для обеих сторон. Вашингтон разом получил самую что ни на есть масштабную сеть шпионов, нацеленную прямо в сердце Москвы. А тот нацистский генерал… он ведь свою старую войну не прекращал. Просто сменил хозяина. Продолжил свою борьбу, но уже за счет безграничных ресурсов новой сверхдержавы. Вот так и вышло… Старая ненависть, облеченная в новые доллары.</p>
   <p>— Так-так-так, и что же дальше?</p>
   <p>— А дальше они вместе с главой ЦРУ Алленом Даллесом разработали план операции «Гладио», который преследует две цели: «Сопротивление и оружие, которым можно остановить коммунистов!» Ни для кого не секрет, что коммунизмом сейчас бредит большая половина человечества, вот для дискредитации, а также очернения его и была создана операция под названием «Гладио»…</p>
   <p>Дальше я начал рассказывать про то, что операция «Гладио» — стартовала в пятьдесят втором. Её объявили последним аргументом, тем самым «оружием», что должно было не пустить красных к власти в Европе. Призраком советского вторжения пугали всех и вся, хотя Союз, занятый восстановлением после Победы, о чужой земле и не думал.</p>
   <p>Вся эта возня с «подпольем» и «диверсиями в тылу врага» была ширмой. Красивой вывеской. А за ней пряталась простая правда: «советская угроза» была нужна, как воздух. Нужна правым радикалам по обе стороны океана. Чтобы оправдать строительство карательного аппарата у себя дома. Чтобы не дать подняться левым, чья популярность, заработанная в боях Сопротивления, росла не по дням, а по часам.</p>
   <p>Эту террористическую сеть вязали ЦРУ и местные спецслужбы. Курировали из штабов НАТО. Масштаб поражал: в каждой стране-участнице в курсе дела были все верхушки. Премьеры, президенты, силовики — все они знали. Кивали. Давали добро.</p>
   <p>А рулил всем сначала Объединённый секретный комитет НАТО. Потом эстафету перехватил Комитет планирования тайных операций — безликая контора при штабе верховного главкома НАТО. Всё по уставу. Всё цивилизованно.</p>
   <p>Для государств-членов НАТО создание подразделений для ведения террора было обязательным: при вступлении они подписывали секретные протоколы, которые обязывали правительства «гарантировать внутреннюю ориентацию на Западный блок любыми средствами, даже если электорат демонстрирует другие предпочтения». Фраза «любыми средствами» — вот где собака зарыта. Она означала одно: даже если народ на выборах повернется к левым, эту волю нужно будет… поправить.</p>
   <p>Как в моём времени молдавская президентша ляпнула, что если выберут не её, то выборы будут названы «неправильными» и нужно будет провести новые. И так проводить до тех пор, пока результат не устроит западных кураторов.</p>
   <p>Французский исследователь Филипп Виллан не зря копался в архивах. Именно он указал на год тысяча девятьсот шестьдесят шестой, когда президент де Голль, человек с обострённым чувством суверенитета, решил порвать с Объединённым командованием. Причина? Тот самый пакет секретных протоколов, которые он назвал посягательством на независимость Франции. Жест гордого генерала вскрыл гнойник, о котором все молчали.</p>
   <p>Секретные армии стали идеальным инструментом. Инструментом американской «стратегии дестабилизации». Когда нужно было посеять страх и хаос, они действовали под «чужим флагом», оставляя следы, что вели к левым. Народ, напуганный кровавыми терактами, сам бежал под защиту НАТО. Кричал: «Спасите!». И даже не догадывался о том — от кого его «спасают».</p>
   <p>Они были везде. Секретные армии опутали не только страны НАТО, но и притаились в нейтральных государствах — Швеции, Финляндии, Австрии, Швейцарии. Словно тени, отбрасываемые западным блоком. Сеть в Италии получила звучное имя «Гладио» — в честь короткого меча римского легионера. Это название стало нарицательным для всей этой паутины, раскинувшейся по Европе.</p>
   <p>Но у каждой тени было своё имя. В Бельгии — безликая аббревиатура SDRA8. Во Франции — поэтичные, но зловещие клички: «Синий план», «Роза ветров», «Радуга». В Швеции — Aktions Gruppen Arla Gryning. А в Австрии… это не шутка… они прятались под вывеской «Австрийской ассоциации походов, спорта и общества». Сложно придумать более циничное прикрытие. Датчане, с их любовью к истории, выбрали имя Absalon — в честь архиепископа, прославившегося войнами со славянами. Символично, не правда ли?</p>
   <p>Но настоящая тьма копилась на юге. В Португалии при режиме Салазара возникла «Aginter Press» — псевдо-издательство, чьим настоящим бизнесом были политические убийства. Идеальный координационный центр для операций в Африке и Латинской Америке.</p>
   <p>И за этим стояли знакомые лица. Призраки Второй Мировой. Главный диверсант Третьего рейха Отто Скорцени — он был и консультантом Франко, и сооснователем этой структуры. Рядом с ним — Ив Герен-Серак, фанатичный католик и террорист из печально известной OAS, пытавшейся убить де Голля.</p>
   <p>Скорцени привлёк и ещё одного специалиста — итальянского неофашиста Стефано Делле Кьяйе, человека, организовавшего более тысячи терактов. Международный интернат палачей, собравшийся под крылом западных разведок. И все они, эти тени прошлого, теперь работали на создание нового мира. Мира, где террор стал инструментом большой политики.</p>
   <p>Из этого короткого перечисления очевиден «кадровый состав» «Гладио»: во все времена самым радикальным и бескомпромиссным врагом коммунистов и левых был фашизм и нацизм. Организаторы и участники террористических подразделений собирались из фашистских и нацистских диверсионных структур времён Второй мировой войны и неофашистских сетей, формировавшихся в годы «холодной войны». Поскольку важнейшей задачей операции «Гладио» было дискредитировать левые силы в европейских странах, спецслужбы внедряли террористов в радикальные левые организации, под именем которых и совершались теракты.</p>
   <p>Теракты были постоянной головной болью для итальянского парламента, в котором Коммунистическая и Социалистическая партии имели сильные позиции. Они подозревали, что ведётся тайная война, но расследования не давали результатов — им препятствовали силовые органы страны.</p>
   <p>Говорил я долго. Называл тоже много. К концу разговора почувствовал, что голова начала напоминать тыкву, которая вот-вот должна взорваться. Так много пришлось вспоминать и называть.</p>
   <p>За занавеской раздавалось яростное чирканье пера по бумаге. В какой-то момент мне даже почудилось, что сейчас начальнику разведки надоест всё это дело, и он прикажет своим людям просто арестовать меня. А потом неторопливо начнёт выуживать всю информацию из такого подарка, как я.</p>
   <p>Но нет. Маркус терпеливо записывал, иногда переспрашивал, но потом снова записывал.</p>
   <p>Самое главное о чём я хотел сказать, так это о том, что восьмого декабря в Италии фашисты собрались делать государственный переворот. И попытка переворота должна пройти под руководством Юнио Валерио Боргезе, являвшегося основателем итальянской фашистской партии Национальный фронт.</p>
   <p>В ходе этой попытки сотни военнослужащих — сторонников фашистской организации — захватят ключевые стратегические здания и объекты инфраструктуры с целью похищения президента Италии Джузеппе Сарагата и создания фашистского государства.</p>
   <p>В моём времени попытка переворота едва не увенчалась успехом. Фашистские силы подошли к Риму поздно ночью и захватили национальный радиовещательный центр, объявив по радио о свержении правительства и установлении нового режима. Они также захватили оружейный арсенал и заняли несколько правительственных зданий. Члены Национального фронта полагали, что их переворот будет поддержан США, которые направят силы НАТО в помощь новому фашистскому правительству. Однако этого не случилось.</p>
   <p>США кинули своих союзников! И это можно было использовать в пропагандистской войне!</p>
   <p>К концу нашей встречи я понял, что попал в нужные руки. Этот человек был профессионалом своего дела и вряд ли выбросит такую ценную информацию на помойку. Только в конце он спросил:</p>
   <p>— Я не стану спрашивать, кто вы. Лишь спрошу — зачем вам это нужно?</p>
   <p>Я ответил без раздумий:</p>
   <p>— Потому что тот, кто плодит террор, террор в итоге и получит. Я же на примере «Фракции Красной Армии» показал, что даже такую дикую группировку можно обуздать и направить в нужное русло. И если фашистская Америка хочет терроризировать весь мир, то я хочу её всего лишь уничтожить.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 17</p>
   </title>
   <p>Двадцать пять лет. Четверть века. А ждали они этого мига именно столько. Вернее, ждал один из стариков. Второй не мог в этот момент оставить друга. И вот, в пасмурный осенний вечер, на баварской дороге, утопавшей в грязи и слежавшейся листве, под блеклым небом с безрадостным, низко висящим солнцем — ожиданию пришел конец.</p>
   <p>Два лица приникли к затемненному стеклу. В воздухе фургона густо висел въевшийся запах машинного масла. По дороге, подрагивая на ходу из-за неверного развала, приближалась машина.</p>
   <p>— Он? — голос одного из двух стариков прозвучал надтреснуто.</p>
   <p>Неужели возраст так меняет человека? Когда-то этот голос рубил под корень, а его тело было телом атлета. Женщины вешались. А теперь? От силы не осталось ничего. Только злость и холодная ярость.</p>
   <p>— Секунду! — Светла, гибкая, как лоза, легко выпорхнула на проезжую часть. Откинула с лица прядь светлых волос, поднесла к глазам бинокль. — Цвет… вроде голубой, — голос ее был шепотом. — Сейчас… Нет. Номера не те.</p>
   <p>Один из пожилых людей резко опустил руку на подлокотник. Глухой стук раздался в тишине фургона.</p>
   <p>— Черт!</p>
   <p>— Успокойтесь, — Светла бросила это через плечо, следя за удаляющейся машиной. — Он всегда здесь проезжает. Никуда не денется.</p>
   <p>— Плевать. Руку отбил.</p>
   <p>— Ах, наш страдалец… Как сам только не убился? — в голосе второго старика не было ни грамма сочувствия, только насмешка.</p>
   <p>— Двадцать пять лет я ждал этого момента, а теперь… Нет уж, я дождусь до конца! — выдавил первый, и в словах зазвучала застаревшая горечь.</p>
   <p>— Двадцать пять лет, семь месяцев и пять дней, — поправила Светла. Голос ровный, без эмоций, будто сверяла по бухгалтерскому отчету.</p>
   <p>Он что-то хрипло проворчал в ответ. Ее тогда на свете не было. А может и была. Выглядела эта посланница из СССР очень молодо, так сразу возраст и не определишь.</p>
   <p>— Еще одна, — отчеканила Светла, не отрываясь от стекла.</p>
   <p>Девушка вновь выпорхнула на дорогу. Старики проводили её взглядом: темные брюки облегали стройные бедра, накрахмаленная блузка будоражила кровь. Нарукавная повязка была вывернута — лишь алая подкладка алела на уходящем солнце. Но даже этого оказалось достаточно. Память всколыхнулась, потянув за собой шлейф старых теней.</p>
   <p>— Ну что, он? Дрозд?</p>
   <p>— Да! — ее голос сорвался, прозвучало давно забытое напряжение. — Это он. Лукаш Дрозд.</p>
   <p>— Наконец-то, — выдохнули старики одновременно. Слово повисло в воздухе, тяжелое, как приговор.</p>
   <p>Лукаш Дрозд сперва увидел девушку. Та стояла посреди дороги, отчаянно размахивая руками.</p>
   <p>Симпатичная, лет двадцати пяти. Лицо чистое, без косметики. Сквозь тонкую ткань блузки угадывалось черное кружево бюстгальтера. Дрозд отметил детали автоматически — он перестал воспринимать молодых женщин как объект желания лет десять назад, когда волосы начали редеть и седеть.</p>
   <p>Он затормозил и только тогда заметил фургон. Машина была явно сделана на заказ, блестя бронзовым боком в уходящих лучах солнца. Стояла в грязи на обочине, без чехла на запасном колесе.</p>
   <p>Блондинка подбежала к его двери. Дрозд опустил стекло. Прелестная девушка одарила его сияющей улыбкой. Он не ответил тем же. Внимательно огляделся по сторонам.</p>
   <p>— Помогите, — попросила она.</p>
   <p>— В чём дело? — спросил Дрозд, хотя всё было очевидно: спущенное колесо.</p>
   <p>— Не могу снять запаску, — пояснила блондинка. — Не хватает женских сил. Помогите, пожалуйста, господин!</p>
   <p>Вроде бы ничего не предвещало опасности. Фургон казался пустым. Девушка безобидной. А небольшое приключение могло развеять хандру.</p>
   <p>Лукаш Дрозд свернул на обочину, с раздражением глядя на брызги грязи из-под колес. Теперь он точно опоздает. Ай, да и пусть! Менять колесо ему не особо хотелось — особенно на голодный желудок. Но если девушка просит, то… пальцы автоматически сжали в кармане баллончик с усыпляющим газом. Эта блондиночка может так хорошо развеять хандру…</p>
   <p>Вылез из машины. Блондинка встретила его радостными прыжками, будто щенок, увидевший хозяина. И ведь как радуется! Не знает, что её ждёт через несколько минут! А ждёт её скальпель и океан немыслимой боли… Вот только нужно чуть отвлечь и…</p>
   <p>— Светла Чапек, — отчеканила она, протягивая ладонь.</p>
   <p>Дрозд пожал ее — и тут же почувствовал, как пальцы девушки сжимаются стальным захватом. Слишком сильным для такой хрупкой на вид руки. В тот же миг ее вторая рука выхватила пистолет, курок уже был взведен. Чёрное дуло уставилось ровно между бровей мужчины.</p>
   <p>— Не двигайтесь, — сказала она ровно.</p>
   <p>Дрозд рванулся, но она лишь сильнее выкрутила ему руку за спину. Резкий толчок в поясницу — и он грузно упал на капот, ощутив холод металла кожей.</p>
   <p>Попытался вытащить вторую руку, но… Хватка была уверенной. В грязь полетел выроненный балончик.</p>
   <p>Засада? Моссад? Добрались?</p>
   <p>— Девушка, если вы за деньгами… — начал мужчина.</p>
   <p>Но ствол уперся ему в спину, и Дрозд подумал, что, возможно, это не ограбление. Возможно, сейчас она просто приведет приговор в исполнение.</p>
   <p>— Помолчите лучше, — сказала она, и голос её прозвучал вдруг сухо и жестко, будто ударил о камень кусок железа.</p>
   <p>На вывернутых запястьях щёлкнули наручники. Потом ловкими, привычными движениями сняла с руки нарукавную повязку, вывернула её наизнанку, и в ту же секунду глаза Дрозда застилала густая, мягкая тьма. Она повела его к фургону, стоявшему на спущенном колесе. Их ступни чавкали в дорожной грязи.</p>
   <p>Если бы он мог в тот миг увидеть себя со стороны — заметил бы алое суконное поле повязки, а на нём — вышитую плотную звезду, уже поблёкшую от времени, но всё ещё отчётливую. И кто знает, быть может, эта звезда рассказала бы ему всё, что осталось за гранью долгих лет. А может, и не рассказала бы ничего: так порой старый, пожелтевший лист, сорвавшийся с ветки, не в силах передать всей грусти царящей над землёю осени.</p>
   <p>— Лукаш Дрозд?</p>
   <p>У первого старика пересохло во рту, и он глотнул воды. Почему он так нервничает? Ведь скорее пристало волноваться Дрозду.</p>
   <p>— Да… — неуверенно произнес Лукаш Дрозд.</p>
   <p>Хотя глаза у него были завязаны, он знал, что находится внутри выкрашенного бронзовой краской фургона. Пол был устлан ковром, верх обит плюшем: он задел макушкой потолок, когда его втолкнули в мягко отъехавшую боковую дверцу. Чьи-то холодные руки бросили его на вращающееся сиденье.</p>
   <p>— Лукаш Дрозд?</p>
   <p>— Да. — Голос Дрозда звучал спокойно. — Вы кто? Зачем всё это?</p>
   <p>— Самыми долгими были первые десять лет. Они казались бесконечными, как северная ночь. Вы никогда не были на Севере? Там, где ночь длится полгода? Где кажется, что никогда не увидишь солнце и умирает всякая надежда…</p>
   <p>— Я вас не понимаю, — тихо отозвался Дрозд.</p>
   <p>— Стены в той палате были цвета увядшей листвы, густо-зелёные внизу, у самого пола, и выцветшие, болезненные, под потолком. И не было у меня иного дела, как всматриваться в эту зелень, пока глаза не начинали ныть. В те часы я часто вспоминал вас, Лукаш Дрозд.</p>
   <p>— Разве мы знакомы?</p>
   <p>— Я именно к этому и клоню, Дрозд. Или… Как вас тогда называли: «Ангел Смерти». Йозеф Менгеле!</p>
   <p>Имя старик выговорил с сухим, хрустящим звуком, будто разламывал сучок. Тревога, стучавшая в висках, наконец отступила, уступив место холодной, отточенной ясности. Обладатель того самого страшного имени находился сейчас перед ним. Да, в гриме, в парике и накладных усах, но сквозь всю эту мишуру проглядывало то самое холодное, бесстрастное лицо. Лицо, рядом с которым чаще всего можно было увидеть окровавленный скальпель.</p>
   <p>Второй старик сурово кивнул другу. Мол, я тут, поддержу в трудную минуту.</p>
   <p>На коврике, поджав под себя ноги, сидела Светла. Она улыбалась, и в этом лице, озарённом тихим светом, можно было даже признать любящую дочь, если бы не тяжёлый, матовый блеск пистолета в её руке, нацеленного в ненавистного фашиста.</p>
   <p>— Телевизоров у нас тогда не водилось, — продолжил старик, и голос его стал ровнее, глубже. — Штука эта была в диковинку. Говорили, в Америке они уже не редкость, но в наших краях о таком нельзя было и помыслить. Вот и оставались мне только зелёные стены госпиталя. От их ядовитого цвета у меня ломило глаза. И до сих пор меня коробит от вида сочной травы. А ведь я любил гулять по летнему лугу… А ты… Ты отобрал у меня и эту радость! Ненавижу! Ненавижу, тварь!</p>
   <p>Лукаш Дрозд, под тёмной, плотной повязкой, напрягал зрение, пытаясь уловить хоть проблеск, хоть движение. Руки его лежали на коленях, неподвижные, одеревеневшие от наручников. Он знал, что у этой девушки в руках пистолет, и ствол его смотрит прямо в него.</p>
   <p>— Ненавидите? Я вас не знаю! — голос Дрозда дрогнул, в нём послышалась тихая, отчаянная мольба. — Это какая-то ошибка!</p>
   <p>— Ты ведь не видишь меня, Йозеф Менгеле! — произнёс незнакомец, и в его словах прозвучала странная, почти торжествующая горечь.</p>
   <p>— Ваш голос мне не знаком. И меня зовут Лукаш Дрозд…</p>
   <p>— Оставь своё враньё! Я знаю, что ты приехал сюда повидать сына. А вот голос?.. Последний раз ты слышал его в сорок четвёртом. Помнишь? Когда я просил тебя помиловать цыганят!</p>
   <p>— Нет, — медленно, с усилием выдохнул пленник, будто ворочал тяжёлый, бесформенный камень памяти.</p>
   <p>— Нет⁈ — воскликнул тот, и в этом возгласе лопнула тонкая плёнка спокойствия. — Неужели не осталось даже отдалённого воспоминания? Ничего? О тех пленниках, которые погибли в Освенциме! О тех невинных младенцах, над которыми ты делал опыты? Ничего этого не осталось!</p>
   <p>— Извините, но я не понимаю, о чём вы.</p>
   <p>— О смерти, Менгеле. Только о смерти. О моей… и твоей тоже.</p>
   <p>Дрозд сильнее впился пальцами в колени, чувствуя сквозь ткань кости. Перед ним был безумец. Безумец с тихим, обречённым голосом и памятью, отточенной, как лезвие. Не надо было приезжать в Германию! Не надо!</p>
   <p>— А не помнишь ли ты, что делал седьмого июня сорок четвёртого года? — спросил незнакомец, и слова его падали медленно и тягостно, как капли осенней воды.</p>
   <p>— Конечно, нет. Кто же это может помнить?</p>
   <p>— Я. Я запомнил каждую мелочь. Ведь именно этот день был днём моей смерти.</p>
   <p>Дрозд молчал, затаив дыхание. Где-то вдали, за стенами этого дома, послышался смутный, нарастающий гул. Мысль, острая и быстрая, как молния, пронзила мозг: машина! Может, это машина? Но звук, не меняя тональности, поплыл дальше и растаял в вечерней тишине, оставив после себя лишь горькое осознание — дорога здесь была глухая, пустынная, и надежда на случайное спасение была так же призрачна, как последний луч заката в темнеющем небе.</p>
   <p>— В тот день я умер, — продолжал голос, и в нём не было ни гнева, лишь усталая, беспросветная уверенность. — И это ты убил меня. А теперь, Йозеф Менгеле, посмей повторить, что ты не помнишь тот день.</p>
   <p>— Но я действительно не помню, — медленно, отчеканивая каждое слово, проговорил Дрозд. Казалось, он взвешивал их на незримых весах. — Боюсь, вы меня с кем-то перепутали. И я вовсе не Йозеф Менгеле!</p>
   <p>— Лжец!</p>
   <p>— Я же сказал, что не помню, — вновь повторил Дрозд ровным, почти бесстрастным голосом.</p>
   <p>Он знал, что с людьми, чей разум затуманен старой обидой, как лес осенним туманом, следует говорить тихо и спокойно. Ему было ведомо, что таким, как этот, лучше не перечить, но в груди его, с самого детства, жило упрямство, глухое и несгибаемое, как корень старого дуба.</p>
   <p>Внезапно послышался тихий, назойливый треск маленького моторчика. И воображение живо нарисовало небольшую пилу бормашины. У него была такая в Освенциме, когда…</p>
   <p>— Так, значит, не помнишь? Не помнишь, что это такое?</p>
   <p>В голосе незнакомца слышалась теперь не злоба, а какая-то бесконечная, всепоглощающая тоска. От такой тоски хотелось выть на луну.</p>
   <p>— Не помню, — чуть дрогнувшим голосом подтвердил Дрозд.</p>
   <p>— Светла, прочитай, — раздался голос ещё одного собеседника. — Или он до упора будет Ваньку валять.</p>
   <p>Женский голос начал говорить, бесстрастно, словно зачитывая приговор в суде:</p>
   <p>— Под самый конец войны, когда уже пахло пеплом и возмездием, Йозеф Менгеле, как крыса, бежал из Гросс-Розена. Переоделся в чужой мундир, прикинулся солдатом. И попался! Его взяли! Он сидел в лагере под Нюрнбергом, в самом сердце грозы. И что же? Его отпустили. Выпустили на волю, потому что не сумели установить личность. А знаете, что его спасло? Не хитрость, не подкуп. Его спас его собственный чудовищный нарциссизм! Он отказался делать татуировку с группой крови, как полагалось эсэсовцу. Упирал на то, что хороший врач всё равно сделает анализ. А его жена, Ирена, позже выболтала настоящую причину: он просто боялся изуродовать свою драгоценную кожу. Эта мелкая, брезгливая тщеславность стала его пропуском в будущее. И пошло, и поехало. Он прятался в баварской глуши, прислуживал по хозяйству, как покорный батрак, выжидая. А когда имя его стало всплывать в прессе, Йозеф Менгеле надел новую личину — на этот раз личину еврея! И ему поверили. Поверили, потому что у этого арийского урода была смуглая кожа и тёмные волосы. Какая насмешка! Какое плевок в лицо всем его жертвам! И вот уже в сорок девятом, по накатанной «крысиной тропе», Менгеле пробирается в Аргентину. В страну, распахнувшую объятия таким, как он. Где его ждут Рудель, Эйхман — всё то же братство палачей. И что же он делает в Буэнос-Айресе? Снова надевает белый халат. Палач открывает подпольную практику. Снискал себе славу «специалиста по абортам»! В пятьдесят восьмом году Менгеле наконец попался — после смерти молодой пациентки. Ненадолго. Суд, допрос… и снова на свободе. Снова безнаказанность. Он торгует лекарствами в своей аптеке, он лечит скот, работая ветеринаром. И люди, которым он помогал, смеясь, говорили, что Йозеф Менгеле «выдаёт себя за другого». Они не знали, насколько это было правдой. Они не видели, что за этой маской скрывается не человек, а принцип — принцип абсолютного, безнаказанного зла, которое способно годами, десятилетиями жить рядом с тобой, притворяясь чем-то обыденным, почти безобидным. Вот в чём его главное преступление — ужасающая нормальность его существования после всего, что он совершил.</p>
   <p>— После всех смертей, после убийств, после миллионов жертв, ты собрался жить спокойно дальше? Ха! Не стоило тебе приезжать в гости к сыну, Йозеф! — раздался голос старика. — Теперь мы знаем, где живёт Рольф. А также знаем, что с ним будет!</p>
   <p>— Не трогайте сына! — вырвалось у дёрнувшегося пленника.</p>
   <p>— Сними с него повязку.</p>
   <p>Менгеле заморгал, ослеплённый внезапно хлынувшим светом.</p>
   <p>Когда зрение вернулось, он увидел двух пожилых мужчин, сидящих напротив. Девушку, наставившую на него пистолет. Обивку фургона. И тухнущий закат за бортом фургона.</p>
   <p>— Ну что, узнал, тварь? — спросил один из стариков.</p>
   <p>Сколько их было, этих лиц? В памяти «ангела смерти» они постепенно слились в одно неразличимо целое, с раскрытой в крике пастью…</p>
   <p>— Лица вашего я не припоминаю, — проговорил Менгеле, и голос его, вопреки воле, дрогнул, словно струна, задетая впотьмах. Дыхание сперлось в горле, а сердце стучало глухо и часто, точно запутавшаяся в сетях птица.</p>
   <p>— И ты изменился, Йозеф, — отозвался старик, и в словах его теперь звучала усталая, почти отрешённая тишина. — Я тебя тоже не узнаю. Раньше ты был храбрее, а сейчас… когда рядом нет эсесовцев, ты не такой храбрый.</p>
   <p>Сделав шаг, старик сорвал с Менгеле парик, дёрнул за усы. Во второй руке была зажата рукоятка бормашины.</p>
   <p>Его бормашины? Той самой, любимой и родной, которую пришлось бросить в Освенциме?</p>
   <p>— Всё то же ничтожество, что и раньше, — процедил старик, поймав взгляд Менгеле. — А ведь ты всё помнишь. Вижу, помнишь…</p>
   <p>Он стоял так близко, что Дрозд чувствовал слабое движение воздуха при каждом его вздохе.</p>
   <p>— Не узнал меня? Это всё от того костра, где жгли пленных Освенцима. Горели они по твоему распоряжению. А мне удалось прикинуться мёртвым и… — старик внезапно, порывистым движением расстегнул ворот и рванул на себе ветхую рубаху. На его груди, страшные и неровные, темнели багровые рубцы, будто слепок с оплавленной земли. — От того огня я почти лишился кожи. Почти утратил дар речи. Глаза сберёг чудом. Многого я лишился. Но не будем больше говорить о моих бедах. Я искал тебя, Йозеф Менгеле. И вот нашёл.</p>
   <p>От старика пахло сыростью болота и тухлой рыбой — тяжёлым, болезненным запахом, будто все нутро его и впрямь истлело заживо.</p>
   <p>— Боюсь, вы заблуждаетесь, — продолжал стоять на своём Менгеле. — Я не тот, о ком вы говорите!</p>
   <p>— А можно его связать да в канаву… А потом бензином… — проговорил второй, и голос его дрогнул от сдерживаемой ярости. — Пускай на себе испытает, каково это — гореть заживо, как те, кого он приговаривал.</p>
   <p>— Огонь… — старик задумчиво кивнул, и взгляд его утонул где-то в прошлом. — Огонь бы подошел. Но я… я не вынесу этого зрелища. Не вынесу запаха гари и этого пожирающего пламени. Воспоминания, Никитич… Нет, только не огонь. Я должен видеть, как он умрет. Должен видеть его глаза.</p>
   <p>И в этот миг Йозеф Менгеле понял: ему пришёл конец. И придётся биться! До последнего вздоха. Пусть даже пуля вонзится в тело — сдаваться он не собирается!</p>
   <p>Резким, отчаянным движением он рванулся с места, оттолкнув от себя старика, и едва увернулся от мощного замаха Никитича.</p>
   <p>— Да он сейчас уйдет! Убить его⁈ — пронзительно, не своим голосом, закричала Светла, выскакивая из угла и судорожно размахивая пистолетом.</p>
   <p>— Не убивать! Только оглуши! — прозвучала команда.</p>
   <p>Рукоятка оружия обрушилась на лысеющий череп Дрозда, но удар вышел слабым, неуверенным — лишь сорвала кожу на виске, оставив тонкую багровую полосу.</p>
   <p>Дрозд инстинктивно потянулся к пистолету, но Светла всем своим весом навалилась на него, и они, сцепившись, с грохотом повалились на пол.</p>
   <p>— Держи его! — сдавленно скомандовал старик. — Никитич, держи!</p>
   <p>Голова Менгеле запрокинулась, и в перевернутом, плывущем мире он увидел, как старик медленно, неумолимо приближается к нему. А вместе с ним надвигался и тот самый, леденящий душу звук — сухое, назойливое стрекотание бормашины.</p>
   <p>Чья-то стальная рука сдавила ему горло, наполняя уши нарастающим, всепоглощающим жужжанием. Кровь ударила в голову, лицо распухло, стало тяжелым и чужим. И в следующее мгновение в ушах что-то лопнуло — тонкая, ломкая перепонка, — освобождая его от оглушительного барабанного боя. Барабанного боя, который, как он смутно понял, выбивали о пол его собственные, бьющиеся в конвульсиях ноги.</p>
   <p>Сквозь багровую пелену, что медленно застилала его зрение, он различал склоненное над собой лицо старика — изможденное, испещренное морщинами, подобными трещинам на высохшей земле. И в глубине два уголька, два тлеющих огонька недоброй, старой ненависти.</p>
   <p>Вот и последний проблеск света угас, поглощённый этой густеющей мутью. Сознание Дрозда оборвалось, как надрезанная нить.</p>
   <p>— Чёрт возьми! — раздался вдруг резкий, раздражённый голос, ворвавшийся в тягучую тишину.</p>
   <p>— Что стряслось, Светла?</p>
   <p>— Кажется, он… обоссался.</p>
   <p>— Что ж, от страха и не такое бывает.</p>
   <p>— Но зачем же именно на меня⁈</p>
   <p>Девушка отпрянула от скрюченного тела, словно от прикосновения к холодной слизи.</p>
   <p>— Ступай, деточка, приведи себя в порядок, — тихо произнес старик. — Подыши воздухом, полчасика будет вдоволь. А мы уж здесь справимся… — Он обернулся к бесчувственному Менгеле, и в голосе его прозвучала твёрдая, неумолимая нота. — Он получит всё, что причитается. Без анестезии. Как он сам любил назначать своим несчастным.</p>
   <p>— Я пройдусь немного, — сразу же согласилась Светла и, отодвинув тяжёлую дверь, выскользнула наружу. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая мир живых от того, что должен был свершиться здесь, в полумраке фургона.</p>
   <p>Через полчаса дверь фургона отворилась и на пороге показались два старика. Они выглядели крайне утомлёнными, как будто перекопали картофельное поле в две лопаты. Сейчас на их одежде не было ни капли крови. Всю старую, испачканную, они оставили в фургоне. Там было два комка — одежды и того, что осталось от «ангела смерти».</p>
   <p>— Степан Николаевич, я выполнила свою часть сделки, — произнесла девушка. — Теперь бы нам рассчитаться…</p>
   <p>— Светлана, скажи, а почему вы раньше его не спеленали? — вздохнул Степан Николаевич. — Почему эта мерзость всё ещё была на свободе?</p>
   <p>— Потому что мы отслеживали тех, кто приходил к нему, — пожала плечами Светла. — Они приводили нас к более крупной рыбе. А сейчас… Сейчас он исчерпал свой резерв и стал попросту не нужен.</p>
   <p>— Но, если бы не наша договорённость, то он так бы и дожил до старости? — спросил Константин Никитич.</p>
   <p>— Разве это жизнь? — хмыкнула девушка. — Ходить и оглядываться, постоянно всех остерегаться и бояться… У него уже был инсульт. Рано или поздно, но с такими нервами его хватил бы и второй. Это не жизнь. Это вечная тюрьма, в которой он сам себя запер на век. А вы, получается, его освободили.</p>
   <p>— А могли бы и судить.</p>
   <p>— Могли бы. В итоге всё равно бы повесили. Так что вы просто сократили ненужную бюрократию и судебную волокиту, — пожала плечами Светлана. — А теперь… Расскажите мне о Петре Жигулёве то, что вы знаете…</p>
   <p>— Езжай, Степан, — кивнул Константин Никитич. — Я тут сам со всем разберусь. Езжай, расскажи Светлане всё, как есть. Она в самом деле помогла нам. Думаю, что и Петру тоже поможет! Всё же одно дело делаем.</p>
   <p>— А что вы говорили про Рольфа? Про сына Менгеле? — взглянула Светлана.</p>
   <p>— А что с ним? Сын за преступления отца не в ответе. Будет жить, как живёт сейчас. Мы же не фашисты, чтобы отыгрываться на родных, — проговорил Степан Николаевич.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 18</p>
   </title>
   <p>Наша встреча закончилась на довольно-таки приятной ноте. Маркус Вульф поблагодарил меня за содействие. Правда, поинтересовался — откуда у меня столько информации, а также, почему я обратился именно к нему, а не напрямую в КГБ?</p>
   <p>Пришлось соврать, что с КГБ я работаю по другим делам и не хотелось переносить туда ещё и эту информацию. К тому же, Маркус ближе, а пока дойдёт до вышестоящего руководства… И мою информацию могли перехватить по дороге, всё-таки среди эшелона власти хватало шпионов.</p>
   <p>— Кого-то конкретно имеете в виду? — задал невинным тоном вопрос Вульф.</p>
   <p>— Могу посоветовать вам обратить внимание на Гордиевского Олега Антоновича. Он сейчас работает под прикрытием сотрудника консульского отдела посольства СССР в Дании. Как раз сейчас его взяла в разработку британская разведка, а Олег Антонович, разочарованный методами подавления Пражской весны, переметнулся к британцам. Этот крот может немало выдать секретов как бриттам, так и янки. Так что если хотите подарить англичанам «пустышку» и пускать дезинформацию, то лучшего кандидата вам не найти. Правда, он попутно будет сливать всех агентов, действующих под прикрытием, так что могу порекомендовать взвесить все «за» и «против» прежде, чем пускать этого человека в расход или же поднимать его вверх.</p>
   <p>В 1970−80-х годах Гордиевский на протяжении 15 лет курировал Великобританию и Скандинавию в Первом главном управлении КГБ. В СССР полковник Гордиевский был заочно приговорен к расстрелу, а в современной России объявлен предателем за передачу британцам большого объема секретной информации. Бывшие сослуживцы называли его «отвратительным типом» и «талантливым подлецом».</p>
   <p>На Западе он был оценен совсем иначе. Считается, что он помог изменить ход холодной войны, объяснив западным структурам, что на самом деле думают в СССР, и как лучше общаться с советским режимом.</p>
   <p>В 2007 году за заслуги в обеспечении национальной безопасности Великобритании Олег Гордиевский был награжден орденом Святых Михаила и Георгия, одной из высших наград Соединенного Королевства. И ведь помер своей смертью, засранец, на восемьдесят шестом году жизни. Помер весной, четвёртого марта двадцать пятого года.</p>
   <p>Но его деятельность ещё можно было упредить…</p>
   <p>— Гордиевский… Хм, что же, мы его тоже проверим, — раздалось за ширмой. — Всё-таки интересный вы человек, герр Мюллер. Так много знаете и… до сих пор живы.</p>
   <p>— Может быть потому, что живой я нужнее, — улыбнулся я в ответ.</p>
   <p>— Что же, всё может быть. У вас ко мне ещё есть какие-нибудь вопросы?</p>
   <p>— Есть просьба. Если будете приставлять ко мне наблюдателя, то только опытного. Чтобы его ребята из «Фракции Красной Армии» не срисовали. А то они нервные — могут и пальнуть ненароком.</p>
   <p>— Я постараюсь исполнить вашу просьбу, — раздалось в ответ.</p>
   <p>— Что же, тогда на этом пока всё. Кто примет у меня «Фракцию». Как я его узнаю?</p>
   <p>— Я могу вам назвать только имя. Его будут звать Яном. Как узнаете? Это молодой человек, примерно одного возраста с вашими лидерами фракции. Но он весьма неординарная личность, через него и будем вести диалог с ребятами. Уверен, что он найдёт с ними общий язык. А вам нужно будет только представить всё так, чтобы они его начали слушаться. Впрочем, вы уже должны были с ним познакомиться. Он вас привёз сюда.</p>
   <p>Я на миг представил, как улыбается за шторкой Маркус Вульф. Как будто сделал сюрприз и сейчас представляет мою слегка удивлённую рожу. Ну, пусть представляет. Мне даже несложно бровь поднять, чтобы выказать удивление на случай, если тут где-нибудь спрятана камера.</p>
   <p>Сделать мину, что вот какой хитрец этот Вульф. Сыграл на опережение.</p>
   <p>— Что он умеет?</p>
   <p>— Почти что всё. Но любит машины. Ковыряется в них при каждом удобном случае.</p>
   <p>Насколько я помню, Яном звали последнего человека из фракции. Яном Карлом-Распе. И он в самом деле был молод. Только-только исполнилось двадцать шесть лет.</p>
   <p>Ха! Молод! А мне сколько? Если не брать во внимание семьдесят с лишним лет жизни в другом времени и другом мире, то почти мой погодка. Вот и считай…</p>
   <p>Впрочем, если вспомнить, что я в самом деле срисовал двух агентов, а слежку Яна не распознал, то он и в самом деле достаточно неординарная личность. В моём времени Баадера, Распе и Энслин найдут мёртвыми в один день. Восемнадцатого августа семьдесят седьмого года. Причём по официальной версии, Распе и Баадер застрелятся из пистолетов, которые принесут к ним в камеры адвокаты, а Энслин повесится на кабеле.</p>
   <p>Но это официальная версия. И от неё жутко несло подлогом…</p>
   <p>— Что же, тогда прикрытием станет эта его любовь к транспорту. Будет водителем и при случае ремонтником. Вряд ли кто догадается в чумазом парнишке заподозрить ретранслятора ваших идей, — проговорил я.</p>
   <p>— Согласен. Что мы можем сделать взамен на вашу информацию и передачу партии? Есть какие-то пожелания?</p>
   <p>— Да. Я хочу чистый паспорт и способ переехать в Канаду. Дальше мои следы должны потеряться.</p>
   <p>— А почему не сразу в Америку?</p>
   <p>Я усмехнулся. Конечно, был в его словах резон. Если хочешь уничтожить страну, то дёргай сразу же в неё и начинай свою деятельность, но у меня был другой план.</p>
   <p>— Есть у меня на этот счёт другие намётки. Другие планы, другие мысли. Так что лучше сперва в Канаду.</p>
   <p>— Хорошо! Сделаем всё в лучшем виде. Комар носа не подточит.</p>
   <p>— На том и закончим. Меня могут отвезти туда, куда я попрошу?</p>
   <p>— Да. И вас отвезёт именно тот самый человек, которого зовут Яном.</p>
   <p>— Прекрасно. Заодно познакомлю его со своими ребятами. Тогда желаю вам только процветать и здравствовать.</p>
   <p>— Спасибо за пожелание. Я могу в ответ пожелать вам того же, герр Мюллер.</p>
   <p>Я вышел из католической церкви не то, чтобы с осветлённой душой, но с каким-то небольшим чувством удовлетворения. У меня получилось сделать очень хороший ход в своей партии. После такого хода получится выиграть не только темп, но и качество.</p>
   <p>Эх, как бы сейчас злился Флик, увидь он меня сейчас. А может быть и злится где-то в аду, подпрыгивая на сковородке и разбрызгивая прогорклое масло на чертей.</p>
   <p>К машине подошёл неспешно. А куда мне торопиться? Ведь я уже знал, кто меня повезёт. Знакомиться? Да как-то без этого можно обойтись. Уверен, что Яну дали все инструкции, как насчёт меня, так и относительно лидеров фракции.</p>
   <p>Водитель так и сидел в серой «Шкоде». Неприметный человек внутри неприметной машины.</p>
   <p>— Куда едем, герр Мюллер? — спросил без малейшей тени усмешки человек по имени Ян.</p>
   <p>Ну что же, я сейчас тебя тоже удивлю слегка. А то ишь ты, показывают свою крутость на ровном месте. Прямо открывай рот от удивления и распахивай широко глаза, восхищённый их непередаваемым искусством.</p>
   <p>Нет, что касается Вульфа — я восхищён им в полной мере. Создать такую сеть и всё время оставаться в тени… Это дорогого стоит. Если бы не предательство одного из своих перебежавших агентов, то и вовсе бы мог уйти в небытие нераскрытым.</p>
   <p>А вот Яна надо слегка опустить с небе на Землю. Посмотрим на его реакцию!</p>
   <p>— А поедем мы в Бонн. Неподалёку от дома Бетховена остановимся и познакомимся с нужными людьми, герр Ян-Карл Распе, — улыбнулся я в ответ. — Или нужно называть как-то иначе?</p>
   <p>— Можно просто Яном, — кивнул тот в зеркало заднего вида.</p>
   <p>Да уж, по сравнению с Баадером, который любил выглядеть щеголевато и стильно, Ян проигрывал по всем фронтам. Но, он и не должен выигрывать. По сути, лидером должен быть именно Баадер, но «серым кардиналом» другой, менее импульсивный, более сосредоточенный и серьёзный.</p>
   <p>Машина аккуратно выехала и покатила по улицам Кёльна. Я видел быстрые взгляды Яна, бросаемые им в стороны зеркал. Взглянет и снова на дорогу. Взглянет и на дорогу. Уверен, что и на дороге он оглядывал всех людей и машин, которые нам попадались по пути.</p>
   <p>— Ну что же, Ян, родившийся двадцать четвёртого июля сорок четвёртого года, в австрийском Зефельде. Я читал вашего предка, Рудольфа Эриха Распе. Не думаю, что создатель барона Мюнхгаузена будет рад увидеть такого потомка, когда вы встретитесь на небесах!</p>
   <p>— Мой предок был ещё тем весельчаком, — последовал бесстрастный ответ. — Много же вам про меня рассказал наш общий знакомый.</p>
   <p>— Вообще-то, он назвал только ваше имя. Всё остальное я получил из высших сфер, — хмыкнул я, слегка разочарованный ответом.</p>
   <p>— Ну да. Они-то про меня немало знают, — взглянули на меня спокойные глаза Яна Распе. — Только треплются очень много. Рассказывают всем, кому не попадя.</p>
   <p>— Да? Что же, я запомню вашу последнюю фразу.</p>
   <p>— Мы можем даже перейти на «ты», чтобы соблюсти вид старых добрых знакомых.</p>
   <p>— Что же, я не против. Вижу, что человек ты серьёзный. Как сам думаешь — потянешь руководство фракцией? Они же наполовину безбашенные.</p>
   <p>— Зато на другую половину думают правильно и в нужном русле. А что до безбашенности… Порой без неё не обойтись. Аккуратно посмотрите назад. За нами уже пять километров едет «Фольксваген». Не обгоняет и не отдаляется, как приклеенный. Кажется, что за рулём ваш знакомый. Один из двух, которые недавно были на хвосте.</p>
   <p>Я неторопливо повернул голову, сделал вид, что прикуриваю и в тот короткий миг, когда светлый автомобиль вынырнул из-за другого, увидел лицо молодого агента. Да, действительно, один из двух…</p>
   <p>Только второй остался лежать в закоулке, а этот преследует нас! И ведь не успокоятся никак!</p>
   <p>Но как он выследил нас?</p>
   <p>— Ты готов к гонке?</p>
   <p>Ян не стал дожидаться моего ответа. Резко крутанул руль, отправляя «Шкоду» в узкий коридор между двумя фурами. Мотор взвыл раненным зверем, бросая автомобиль вперёд.</p>
   <p>— Держись крепче, — его голос был спокоен, но в нём появилась стальная струна.</p>
   <p>«Фольксваген» последовал за нами, не отставая. Он был мощнее, легче. Светло-бежевое пятно в зеркалах увеличивалось в размерах. Агент понял, что мы хотим от него оторваться.</p>
   <p>В какой-то момент мы поравнялись. Скрестились взглядами, и я понял, чего он хотел.</p>
   <p>— Он не просто преследует, — сквозь зубы процедил я. — Он хочет таран.</p>
   <p>Молодое искажённое яростью лицо в лобовом стекле преследователя казалось размытым пятном. Он мстил. За напарника. И эта слепая злоба делала его одновременно опасным и предсказуемым.</p>
   <p>Ян резко затормозил, вынудив «Фольксваген» пронестись мимо, и тут же дал газ, вновь обогнав преследователя. Но агент просчитал манёвр и не стал тормозить, как этого ожидалось. Двигатель «Фольксвагена» взревел, и он рванул на нас, набирая скорость для тарана.</p>
   <p>— Врёшь, не возьмёшь, — прошипел Ян.</p>
   <p>«Шкода» рыкнула двигателем, рванув вперёд, но «Фольксваген» был уже рядом, его капот мелькнул в опасной близости от нашего бампера. Ещё секунда и…</p>
   <p>— Держись, — бросил Ян, и мир за окном резко накренился.</p>
   <p>Удар!</p>
   <p>В салон проник яростный рёв мотора и скрежет металла.</p>
   <p>Ян не стал уходить от удара, а на долю секунды отпустил тормоз, позволив «Фольксвагену» врезаться нам в корму не по центру, а под углом. Искры посыпались из-под колёс. В тот же миг Ян вывернул руль, используя энергию столкновения, и наша «Шкода», визжа шинами, ушла в контролируемый занос.</p>
   <p>Пару раз резко мотнуло, потом машина вновь встала как на рельсы и помчалась вдаль.</p>
   <p>Фольксваген рванул следом. Он начал обходить нас справа, чтобы ударом выбросить на встречную полосу.</p>
   <p>— Эх, зря я пистолет выбросил, — хмыкнул я, глядя на преследователя. — Сейчас бы хоть пугнуть этого шута…</p>
   <p>— Он снова заходит! — бросил Ян. — Держись!</p>
   <p>В тот миг, когда светло-бежевый капот был уже в метре от нашей двери, его переднее правое колесо на полной скорости наскочило на кирпич, валявшийся на обочине. Раздался оглушительный хлопок резины.</p>
   <p>«Фольксваген» подпрыгнул, словно подброшенный. Агент отчаянно выкрутил руль, но было поздно. Машина, описала неуклюжую дугу, снесла пару хлипких дорожных столбиков и со скрежетом ушла в глубокий придорожный кювет, подняв фонтан брызг из грязной лужи.</p>
   <p>Я видел, как тело водителя вылетело через разбитое стекло и шлёпнулось на капот.</p>
   <p>Наша «Шкода» тем временем, не сбавляя хода, прошла ещё с полкилометра. Ян бросил бесстрастный взгляд в зеркало.</p>
   <p>— Интересно, а высшие сферы предвидели такой расклад — наконец сказал он, глядя на дорогу.</p>
   <p>— Думаю, что предвидели. И если делали ставки, то повезло тому, кто ставил на нас, — ухмыльнулся я в ответ.</p>
   <p>Мы добрались до указанного места без дальнейших проблем. «Хвост» сняли, дальше была только чистая дорога. Возле дома под номером двадцать, где жил молодой Бетховен, на улице Боннгассе, мы свернули налево и проехали ещё полквартала. После этого запарковались и двинули в одну из квартир, которая использовалась для временного убежища участников фракции.</p>
   <p>Бедно обставленная квартира встретила отклеенными обоями и валяющимися на полу пустыми бутылками. В комнате урчал телевизор и раздавались смешки. Я узнал голос Баадера и Энслин. Сладкая парочка, мать их… ладно хоть одетые.</p>
   <p>В квартире было накурено. Причём запах состоял нетолько из табачного дыма. Я сурово посмотрел на полулежащего Баадера:</p>
   <p>— Что за свинарник тут развели?</p>
   <p>— Не порть биополе, Мюллер. От твоего вечного нытья портится аура, и я потом заколебусь чакры чистить, — весело ответил подопечный.</p>
   <p>— Морду бы тебе начистить за такие дела, а уж тем более за слова! — буркнул я в ответ.</p>
   <p>— А смысл? Дела и слова останутся прежними, — хохотнула Энслин.</p>
   <p>— Да, нас уже не перевоспитать. С нами можно только смириться! — с вызовом заметил Андреас.</p>
   <p>— Или ликвидировать, — буркнул я.</p>
   <p>— Нас не задушишь, не убьёшь. А кто это с тобой? Что за мышастый типчик?</p>
   <p>— Это мой связной. Ян-Карл Распе. Свой товарищ. Чёткий. Через него я в скором времени буду общаться с вами и давать задания. Это Андреас Баадер, а это Энслин Гудрун.</p>
   <p>— Чего? Приводишь какого-то чудика и говоришь, что он будет нам указывать — что делать? Да мы с тобой-то не всегда соглашаемся, а уж с ним и подавно! — хохотнул Андреас.</p>
   <p>— Если не будете соглашаться, то в скором времени скатитесь из организованной группировки в хаос и анархию. А это прямой путь в никуда. Правительственные ставленники только того и ждут. Надо быть сильнее. Надо быть заодно с товарищами! — процедил я.</p>
   <p>— А мы заодно. Мы всегда заодно! — с вызовом взглянул Андреас.</p>
   <p>Я выдержал его взгляд. В конце нашей дуэли он отвёл глаза и затянулся сигаретой. Я слегка усмехнулся. Вот то-то! Знай своё место, дружок!</p>
   <p>— Ладно, хватит трепаться. Что случилось с грузом?</p>
   <p>Баадер лениво поднялся с кресла, сдувая пепел с заношенной футболки.</p>
   <p>— Груз в порядке. Всё на месте, в соседней комнате. Но были моменты, — он многозначительно посмотрел на Энслин.</p>
   <p>— Были «моменты»? — я почувствовал, как у меня начинает дергаться глаз. — Я вас просил — без самодеятельности. Чётким немецким языком. Что непонятного?</p>
   <p>Энслин, игнорируя мой тон, протянула мне смятый листок бумаги.</p>
   <p>— Мы сделали небольшой крюк через правительственный квартал. Решили провести маленькую акцию. Информационную.</p>
   <p>Я развернул листок. Это была листовка, отпечатанная на дешёвой копировальной машине. Заголовок кричал: «Власть капиталистов — это насилие! Сопротивляйся!». Внизу узнаваемый логотип фракции.</p>
   <p>— Вы… вы разбросали это по правительственному кварталу? — спросил я. — С грузом оружия в багажнике?</p>
   <p>— Народ должен проснуться, Мюллер! — в глазах Энслин вспыхнул знакомый фанатичный огонёк. — Мы не просто курьеры! Мы — искра от которой может разгореться огромный костёр!</p>
   <p>Андреас одобрительно хмыкнул и затянулся снова. Дым был густой, терпкий, с явным привкусом марихуаны.</p>
   <p>Я скомкал листовку и швырнул её в угол. Внутри всё закипало. Эти благородные революционеры-идиоты могли угробить всю операцию, всех нас, ради жеста, ради «искры».</p>
   <p>— Слушайте меня внимательно, вы оба, — я сказал тихо, но так, что даже Баадер выпрямился. — В следующий раз, когда вы решите «просвещать народ», я сдам вас в БНД. И буду с удовольствием наблюдать, как они чистят ваши чакры электрошокером. Понятно?</p>
   <p>В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь треском телевизора. Даже Энслин смущённо отвела взгляд.</p>
   <p>— Понятно, — буркнул Баадер, а потом ощерился. — Ты всегда рад нас сдать, старик! И яйца у тебя не того размера, чтобы ощутить красоту риска!</p>
   <p>Это был прямой вызов. И если сейчас не дать ему укорот, то дальше будет хуже. Я усмехнулся и поднял с заставленного бутылками и грязными тарелками стола револьвер. Краем глаза зацепил, как Баадер напрягся.</p>
   <p>— Говоришь, не могу ощутить красоту риска? — спросил я, неторопливо выщёлкивая патроны из барабана. — А ты можешь? Ты состоишь из сплошной опасности?</p>
   <p>— Я могу! — Баадер смотрел, как патроны ложатся в мою ладонь.</p>
   <p>— Тогда сыграем в «русскую рулетку»? — подмигнул я и крутанул барабан. — Ощутим риск и… может быть решим возникшую дилемму? Решим прямо здесь и сейчас — стоит ли меня слушать или нет?</p>
   <p>— А можно я с вами? — подал голос молчавший до этого Ян.</p>
   <p>Не скажу, что он был бледен или смущён. Ян смотрел ровно также, как на дорогу — спокойно и даже как-то лениво.</p>
   <p>— Можно! Как раз проверим и этого перца, которого ты нам навязываешь! — хохотнул Андреас.</p>
   <p>А вот у него как раз краска отлила от лица. Хоть он и хорохорился, но было видно, что ему эта затея не по нутру.</p>
   <p>Я оставил в барабане один патрон, щёлкнул его на место. Звук был сухой и металлический, финальный.</p>
   <p>— По правилам, или без? — спросил я, глядя на Яна.</p>
   <p>— Какая разница? — он пожал плечами, его спокойствие начинало действовать на нервы сильнее, чем истерика.</p>
   <p>— По правилам: крутим барабан перед каждым выстрелом. Шанс всегда один к шести. Без правил: крутим один раз в начале. Шанс с каждым ходом растёт.</p>
   <p>— Давайте без правил, — Ян улыбнулся уголками губ. — Так будет даже интереснее.</p>
   <p>— Решено.</p>
   <p>Я резко дёрнул барабан, защёлкнул его. Механизм с жужжанием прокрутился, замер. Теперь смерть была в одной из шести каморок. Я поднёс дуло к своему виску. Глаза Баадера стали круглыми. Он уже хотел что-то сказать, запротестовать, но было поздно.</p>
   <p>— За послушание, — сказал я, глядя на него, и спустил курок.</p>
   <p>Щёлк.</p>
   <p>Я переложил револьвер в другую руку и протянул его Яну.</p>
   <p>— Твоя очередь. За доверие.</p>
   <p>Ян взял оружие так же спокойно, как взял бы стакан с водой. Он не стал приставлять его к голове сразу. Он посмотрел на Баадера.</p>
   <p>— Ты говорил, что я чудик? Ну, может быть и так. Что же, может быть сейчас одним чудиком станет меньше.</p>
   <p>— Ян, не надо… — начал Андреас, но тот уже поднял револьвер.</p>
   <p>— Давайте проверим.</p>
   <p>Ян приставил холодный металл к своему виску. Его взгляд был пустым и ясным. Он смотрел на Баадера, а палец плавно, без малейшей дрожи, нажал на курок.</p>
   <p>Щёлк.</p>
   <p>Снова пусто.</p>
   <p>В комнате стояла гробовая тишина. Даже телевизор словно притих. Энслин широко раскрыв глаза следила за нами. Ян медленно опустил револьвер и положил его на стол, толкнув в сторону побледневшего Баадера.</p>
   <p>— Твоя очередь, Андреас. За… принципы, кажется.</p>
   <p>Баадер смотрел на револьвер, как на гремучую змею. Его бравада испарилась, оставив лишь животное чувство самосохранения. Он облизнул пересохшие губы.</p>
   <p>— Это… это безумие, — прохрипел он.</p>
   <p>— Это риск, — поправил я тихо. — Ты же его так любишь. Ты же состоишь из сплошной опасности. Докажи!</p>
   <p>Он не двигался. Его рука лежала на столе, сжатая в кулак, костяшки побелели.</p>
   <p>— А давай снова я попробую? Ты пока подумаешь, товарищ, — улыбнулся я.</p>
   <p>Глаза Энслин стали ещё больше. Она что-то пискнула, но слова явно не хотели покидать её обкуренное горло.</p>
   <p>Я приставил револьвер к виску и…</p>
   <p>Щёлк.</p>
   <p>Выстрела не последовало.</p>
   <p>— Пятьдесят на пятьдесят, Андреас, — проговорил я, положив револьвер на стол. — Испытаешь удачу?</p>
   <p>— А можно мне? — поднял руку Ян.</p>
   <p>Андреас перевёл взгляд на связного. Тот кивнул, подмигнул Энслин и…</p>
   <p>Щёлк…</p>
   <p>Выстрела снова не последовало.</p>
   <p>Мы уставились на Андреаса. По логике, в барабане остался только один патрон. Сделать сейчас выстрел — самоубийство чистой воды. Молчание затянулось.</p>
   <p>— Хватит, — сдавленно сказал Андреас наконец, отводя взгляд. — Хватит игр.</p>
   <p>Я не спускал с него глаз, прожигая насквозь. Пусть почувствует всю глубину унижения. Чтобы не распахивал пасть попусту. Полминуты смотрел, потом медленно кивнул.</p>
   <p>— Правильно. Игр действительно хватит. С этого момента никакой самодеятельности. Никаких листовок. Никаких «искр». Выполняешь приказ, задаешь вопросы потом. Понял?</p>
   <p>Он кивнул, не глядя на меня. Быстро, почти судорожно. Урок был усвоен. Ценой, которую он не был готов заплатить.</p>
   <p>Я взял со стола револьвер, отщёлкнул барабан и вытряхнул единственный патрон себе в ладонь.</p>
   <p>— И на будущее, — добавил я, подбрасывая и ловя блестящий цилиндрик. — Я никогда не рискую понапрасну. Риск, ведь это не всегда смерть. Иногда это просто позор.</p>
   <p>Я видел, как по лицу Баадера прокатилась волна стыда и злости. Но он промолчал. Молчание было его капитуляцией.</p>
   <p>Ян протянул руку Андреасу:</p>
   <p>— Приятно познакомиться!</p>
   <p>— Взаимно, — буркнул тот в ответ.</p>
   <p>— Вдвойне приятно познакомиться, — сказал Ян в сторону Энслин.</p>
   <p>— Мне тоже, — кивнула она, всё ещё не отошедшая от недавней сцены.</p>
   <p>Ян повернулся ко мне, чуть улыбнулся и одними губами прошептал: «Я видел».</p>
   <p>Ну да, пришлось изобразить, что в барабане был патрон, хотя я вытащил все. Пусть Андреас думает, что внутри был цилиндрик, только мы с Яном будем знать правду.</p>
   <p>А что? Вдруг госпоже Фортуне надоест подыгрывать мне, и она решит повернуться жопой? Или же обидится на ребят? Ну его на хрен. А так… «ловкость рук и никакого мошенства» — как говорил один ловкий вор из первого советского фильма со звуком.</p>
   <p>— Ну что же, теперь давайте разберём наши дальнейшие действия, друзья-товарищи! — хлопнул я в ладоши.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 19</p>
   </title>
   <p>— Алексей Николаевич Косыгин должен продолжать свои реформы! — хлопнул ладонью по столу Шелепин. — Ты сам видишь, как его идеи зарубают на корню все эти консерваторы, но по факту людям становится лучше жить. Людям! А не только представителям партии!</p>
   <p>Двое товарищей сидели в кабинете Шелепина.</p>
   <p>— Я это понимаю, Александр, но как это донести до наших партийных масс? Они как попугаи твердят, что реформы противоречат принципам плановой экономики и дают слишком много свободы предприятиям и производителям, — покачал головой Семичастный.</p>
   <p>— Да? У этих самых производителей и так до хрена свобод. Вон, как меховую мафию прижали, так сразу же ниточки потянулись наверх. И почему это один из генералов милиции ни с того, ни с сего решил пустить себе пулю в лоб? Не с того ли, что иначе его схватили бы за жопу вместе с награбленным?</p>
   <p>— Может быть и так. Нужно подробнее разузнать у Щёлокова, — поджал губы Семичастный.</p>
   <p>— Нужно узнать у Щёлокова… Как будто нам других проблем мало. А партийная верхушка… Они заняли тёплые места и их всё устраивает. Потому что у них есть «Берёзка», есть путёвки заграницу, есть машины… А у простого народа? Что есть у него? Только идея о светлом будущем? А ведь эта самая идея очень сильно меркнет, когда люди видят — для КОГО они отдают силы на строительство. Скинули царя и дворян, чтобы помочь посадить на свою шкирку других оголоедов! Что по реформам…</p>
   <p>— Целью новых реформ является переход от «государственного капитализма» к «коллективному». Предложенные Косыгиным меры по изменению системы управления советской экономикой, позволяют расширить самостоятельность предприятий: они могут сами определять номенклатуру и ассортимент продукции, сами формировать за счет прибыли фонды развития производства, материального поощрения, социально-культурного назначения, жилищного строительства и тому подобное, и главное — распоряжаться ими по собственному усмотрению! — зачитал Семичастный.</p>
   <p>Реформы тихо ушли в песок. Инициаторы недооценили инерцию системы, а то и прямое противодействие новшествам. Кроме того, Брежнев был недоволен усилением влиятельности Косыгина и исподтишка вставлял ему палки в колёса. На местах партийные чиновники не собирались вмешиваться в борьбу, идущую в высших сферах, и игнорировали реформы, хотя и слали в Москву бодрые реляции. Официально никто не заявлял о прекращении или неудаче реформы, просто стали делать вид, что ничего и не было. Вернулась оценка деятельности по процентам плана, перевыполнение которого поощрялось разного рода символическими наградами: звания передовиков производства, переходящие вымпела и знамёна, дипломы и благодарственные письма. Производительность труда и прибыль в расчёт не принимались. Спрос вообще не фигурировал в качестве фактора — выпускай, сколько тебе сказали и что тебе велели, а потребители перебьются.</p>
   <p>— Вот! И что же в этом плохого? Слово «хозрасчет» стало восприниматься людьми не как абстрактная экономическая категория, а как способ изменить свою жизнь к лучшему. Реорганизация сельского хозяйства, предусматривающая повышение закупочных цен на продукцию в полтора-два раза, введение дополнительной оплаты сверхплановой продукции, снижение цен на запчасти и технику, а также уменьшение подоходного налога на крестьян, способствовала наполнению полок магазинов продуктами и исчезновению из лексикона слова «дефицит». Уже в шестьдесят шестом году СССР перестал импортировать хлеб, а реальные доходы населения за пятилетие косыгинской реформы возросли почти на треть! — Шелепин отодвинул листок и взглянул на собеседника. — На треть, Володя! Это же прорыв, мать его! Люди начинают узнавать, что за их труд могут платить деньги! И эти деньги не обязательно складывать в кубышку, чтобы они потом обесценились, а чтобы начать жить!</p>
   <p>— Да и «ВАЗ-2101» тоже в этом году начали выпускать тоже во многом благодаря Косыгину, — кивнул Семичастный. — Если так дальше пойдёт, то машина перестанет быть роскошью, а станет средством передвижения. Как у Ильфа и Петрова. Но… Противники реформ выступают против самостоятельности предприятий, опасаясь за их подконтрольность центру. Сыграла роль и либерализация в Чехословакии — Пражская весна года очень сильно напугала членов Политбюро. Возрождение рыночных факторов в развитии экономики посчитали вредными и опасными.</p>
   <p>— Что же, тогда мы заставим их изменить своё мнение. Собери материалы по тем людям, которые вставляют палки в колёса «Красной машине».</p>
   <p>— Ну, одним из них был Брежнев. До него уже не добраться. Ещё Подгорный и Суслов. Для Суслова слова «прибыль» и «самостоятельность» звучат как ересь.</p>
   <p>Шелепин медленно провёл рукой по подбородку, его взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным.</p>
   <p>— Ты прав, Володя. Бодаться с ними в лоб — очень опасно. Но любая машина, даже самая мощная, ломается не от лобового удара, а от попавшей в механизм песчинки. Найди эти песчинки.</p>
   <p>Он подошёл ближе, понизив голос до почти неразличимого шёпота:</p>
   <p>— У Суслова — зять, тот самый, что обожает фарфор мейсенский и ковры персидские. При его-то зарплате… А у Подгорного есть помощник, тот, что по хозяйственной части. Помнишь, тот самый дачный кооператив под Загорском? Там цены… не по разнарядке.</p>
   <p>Семичастный кивнул, в его глазах вспыхнул холодный, деловой огонёк.</p>
   <p>— Понял. Не их самих. Их окружение. Их слабости. Соберу всё — от зарубежных командировок родственников до дефицита в спецраспределителях. Пусть это пока полежит в сейфе. Но когда они снова начнут выступать против реформ…</p>
   <p>— Совершенно верно, — тень улыбки тронула губы Шелепина. — Мы просто напомним им, что у всякой ортодоксии есть своя цена. И что за вседозволенность рано или поздно приходится платить. Даже им. И потом посмотри — нет ли среди них контактирующих со скрытыми агентами?</p>
   <p>— Это про тот самый список, который передали коллеги из Штази?</p>
   <p>— Да, это же прямо-таки золотой подарок. Мы остались должны немцам столько, что вряд ли когда расплатимся за такое.</p>
   <p>— Одно дело делаем, Саша! — проговорил Семичастный. — Они и сами заинтересованы в нахождении кротов, так как наша информация может привести к агентам Штази. А это никому не нужно, кроме капиталистических стран. Они всё никак не могут простить нам «Златоуста».</p>
   <p>Шелепин усмехнулся в ответ на улыбку Семичастного. Действительно, тогда международный скандал достиг невероятных высот.</p>
   <p>Лев Термен, ум, опередивший время, в тридцать восьмом был репрессирован. Но и за колючей проволокой его мысль не угасла. Она была затребована — в особом конструкторском бюро ЦКБ-29, что звалось в обиходе «туполевской шарашкой». Здесь, в этом гибриде тюрьмы и академии, где заключённые инженеры творили будущее, родилось самое совершенное его детище для органов — подслушивающее устройство «Златоуст». Запад позже наречёт его с суеверным трепетом — «The Thing», «Вещь».</p>
   <p>«Златоуст» и впрямь был техническим прорывом. Устройство представляло собой полый металлический цилиндр-резонатор с гибкой мембраной и антенной.</p>
   <p>Принцип его работы был гениален и прост. Снаружи, из припаркованного фургона, операторы наводили на него луч радиоволн. Когда раздавались голоса в комнате, их звуковые вибрации заставляли мембрану трепетать. Эти вибрации модулировали отраженный сигнал, который считывал специальный приемник. Последующая расшифровка сигнала по определенному алгоритму позволяла восстановить запись разговоров. Пассивный принцип работы делал устройство практически необнаружимым стандартными методами поиска передатчиков.</p>
   <p>Случай представился в сорок пятом, после Ялты. Нужно было получить уши в кабинете нового посла США, Аверелла Гарримана. Знали о его слабости к искусству, так и родился ход, изощрённый и простой. Юные артековцы, как символ нерушимой дружбы, вручили дипломату роскошный подарок — панно с гербом Соединённых Штатов. Внутри, в густом теле ценных пород, покоился «Златоуст». Расчёт на психологию посла оказался безошибочным. Гарриман, тронутый жестом, последовал «дружескому» совету и водрузил дар в своём кабинете. Где тот и висел, незримо внимая, долгих восемь лет.</p>
   <p>Служил он при четырёх послах, не знающий сбоев. Обнаружили его лишь в пятьдесят втором. Случайно. То ли свой радист уловил в эфире необъяснимую аномалию, то ли нашёлся предатель в недрах самой советской военной разведки, донёсший чужую тайну. История эта обросла версиями, но факт остаётся фактом: великое изобретение Термена, рождённое в неволе, годы спустя было разоблачено, став легендой тайной войны.</p>
   <p>Шелепин усмехнулся, коротко и сухо. Закурил. В его кабинете пахнуло табаком и старыми книгами:</p>
   <p>— Простить? Они нам этого никогда не простят. Не в «Златоусте» дело, а в принципе. В том, что мы их на их же поле переиграли. Их технократы с их миллиардами не смогли разгадать цилиндрик с мембраной. Это ранит их гордость куда сильнее, чем любая украденная секретная бумага.</p>
   <p>Он прошелся по кабинету, остановившись у окна, за которым хмуро темнела московская улица.</p>
   <p>— Поэтому их ярость теперь ищет выхода. Они пытаются раскачать лодку изнутри, найти наших «недовольных». Вот тут-то список Штази и становится тем самым подарком, о котором мы даже не смели мечтать. Мы не просто кротов ищем, Володя. Мы предвосхищаем их удар.</p>
   <p>Семичастный кивнул, его лицо стало сосредоточенным, деловым.</p>
   <p>— Понял. Значит, работаем на опережение. Сопоставляем наших «вставляющих палки» с немецким списком. Найдем хоть одну ниточку, ведущую к ЦРУ или БНД — и это уже будет не просто внутренняя дисциплинарная история. Это будет громкое дело о шпионаже. С очень серьезными последствиями.</p>
   <p>— Именно, — Шелепин обернулся от окна, его глаза холодно блеснули. — Пусть они там, за океаном, думают, что мы пока всего лишь зализываем раны. А мы тем временем приготовим для них сюрприз. Не такой изящный, как «Златоуст», но куда более горький на вкус. Горький, как полынь. Но вот откуда у ребят из Штази появился этот список? Кто его им передал?</p>
   <p>— Какой-то человек, скрывающийся под фамилией Мюллер. Густав Мюллер. О нём известно только то, что он помог чете Майоровых.</p>
   <p>— Кому? — поднял бровь Шелепин.</p>
   <p>Семичастный вздохнул и тоже закурил:</p>
   <p>— Вадим Майоров — выпускник Ленинградской высшей школы КГБ. Блестяще освоив двухгодичную программу курсов внешней разведки, он в совершенстве овладел английским, французским и греческим. Его оперативный потенциал был оценён столь высоко, что руководство предложило ему уникальную для многих индивидуальную программу подготовки.</p>
   <p>— Его готовили к работе за границей?</p>
   <p>— Совершенно верно. бракосочетания молодой офицер отбыл в свою первую длительную командировку за рубеж. Перейдя на нелегальное положение, Майоров получил новый оперативный псевдоним — «Вест». Его начали целенаправленно готовить к работе на территории Соединённых Штатов. Для начала требовалось прочно обосноваться в Аргентине, где к тому моменту у власти утвердилась военная хунта. Наиболее надёжным способом легализации была признана служба по контракту в аргентинской армии, гарантировавшая впоследствии получение полного гражданства и всех необходимых документов. Тем временем в Москве его жену, Ларису, вызвали для беседы в органы госбезопасности, где ей наконец раскрыли истинную профессию мужа. Был поставлен чёткий выбор: либо оставаться в неведении и ожидании, которое могло затянуться на годы, либо самой вступить на путь нелегальной работы и последовать за мужем. Лариса сделала свой выбор без колебаний.</p>
   <p>— И она выбрала судьбу жены декабриста?</p>
   <p>— Да, у нас появилась чета под кодовым названием «Вест». Работали вполне успешно. Даже заново поженились! Аргентинец «Марконис» от всего сердца полюбил немку «Ирму». И после свадьбы открыли в Буэнос-Айресе бар-ресторан.</p>
   <p>— Хорошее прикрытие, — кивнул Шелепин. — Много разных разговоров происходит за рюмочкой-другой.</p>
   <p>— Да, хорошая. После Второй мировой войны Латинская Америка стала убежищем для нацистских преступников, избежавших правосудия. По так называемым «крысиным тропам» сюда прибыли Йозеф Менгеле, Адольф Эйхман, Франц Штангль и тысячи других. Многие из них пытались установить связи со спецслужбами ФРГ. Этой ситуацией мы и воспользовались. Операция «Скорпион», одна из наиболее результативных, была проведена при непосредственном участии Майорова. «Весты» курировали создание в Латинской Америке фиктивной неонацистской организации. Легенда была отработана настолько безупречно, что западные спецслужбы не только признали её, но и начали оказывать новой структуре активную поддержку.</p>
   <p>— КГБ разрабатывали нацистскую организацию?</p>
   <p>— Фиктивную. Для расширения связей и вербовки новых членов, в ФРГ срочно отправился руководитель латиноамериканских нацистов барон фон Хоэнштайн. Его роль блестяще исполнил агент нашей разведки Юрий Дроздов. Тогда ему удалось завербовать в Западной Германии ценнейшего агента. А супруги Майоровы сумели раздобыть координаты суперсекретного немецкого поселения на территории Чили под названием Дигнидад. И совсем недавно поступила информация, что Йозеф Менгеле выехал из Чили в ФРГ для встречи со своим сыном.</p>
   <p>— Да? Разве это не шанс поймать его?</p>
   <p>— Ну… — замялся Семичастный. — Его не задержали, а ликвидировали.</p>
   <p>— Даже так? И кто же?</p>
   <p>— Те двое, кто помог найти Тоньку-пулемётчицу. При содействии нашей Светланы.</p>
   <p>— Но зачем? Можно же было…</p>
   <p>— Давай я закончу с Майоровыми? Дальше я обязательно вернусь к Светлане. Уверен, что без предыстории будет не так интересно.</p>
   <p>— Хорошо, продолжай.</p>
   <p>— Так вот, работа продолжалась. Супруги Мерконисы владели небольшим баром в Буэнос-Айресе и воспитывали маленькую дочь. Эта частная жизнь служила надежным прикрытием для их основной работы. Параллельно с семейными и бытовыми заботами они неукоснительно выполняли задания Центра: регулярно принимали шифрограммы, проводили встречи с офицерами легальной резидентуры, оборудовали и обслуживали тайники, осуществляли перехват оперативной почты. Каждая их операция сопряжена с ежедневным риском. Политическая обстановка в Аргентине оставалась крайне нестабильной. Город насыщен агентурой местной контрразведки СИДЕ и оперативниками ЦРУ, чье присутствие ощущалось повсеместно. Была постоянную угрозу провала.</p>
   <p>— Ближе к делу.</p>
   <p>— Так вот, в шестьдесят седьмом Майоровы прибыли в СССР в отпуск. Им нужно было переходить к следующему этапу — переходу в США. И тут они встретились с Олегом Гордиевским на промежуточной явке в Копенгагене…</p>
   <p>— И что?</p>
   <p>— Кто-то предупредил Маойровых, что они находятся в разработке. «Вестов» предупредили о провале миссии. И они успели уйти из Буэнос-Айроса! Их арест был распланирован от и до, но кто-то сумел предупредить Майоровых и они, за пару дней до того, как в их квартиру вломились, успели бросить всё и уйти к нашим. Захватили с собой детей и ушли.</p>
   <p>— Так, и что? Кто их сдал?</p>
   <p>— Маркус Вульф передал, что Олег Гордиевский работает на британцев. И это было сообщение от человека, который тайно возглавил «Фракцию Красной Армии»!</p>
   <p>— Гордиевский? Но…</p>
   <p>— Он уже взят в разработку, вызван для дополнительного инструктажа в центр. Майоровы успешно добрались до СССР. И сейчас находятся под нашей защитой. А вот…</p>
   <p>— Что за театральная пауза? Майоровы вышли из игры, Гордиевский вскоре будет раскрыт. Как это связано со Светланой? Она же отправилась в Чехословакию для…</p>
   <p>— Для добычи информации касательно Петра Жигулёва, — кивнул Семичастный. — Так вот, смерть Менгеле была ключиком к разговору Светланы и двух наших престарелых героев. Она посовещалась с центром, и мы дали разрешение на ликвидацию. Менгеле исчерпал свой резерв и решил выйти изо всех нацистских кругов. После этого он перестал быть интересен для нас. Поэтому я принял решение отдать его тем, кто нам интересен. Те двое пожилых агентов сообщили, что они проводили Петра в ФРГ и… Самое интересное, что новое имя и фамилию Жигулёв поменял на…</p>
   <p>Снова возникла театральная пауза. Семичастный смотрел на Шелепина, а тот сперва поднял бровь, потом помотал головой и наконец проговорил:</p>
   <p>— У меня возникли некоторые мысли. Но я жду продолжения.</p>
   <p>Семичастный ещё немного выдержал паузу, а потом вздохнул и сказал:</p>
   <p>— Пётр Жигулёв поменял имя и фамилию на Густава Мюллера.</p>
   <p>Шелепин вскочил, в волнении схватил карандаш. Тот щёлкнул в его пальцах и посыпался на стол обломками.</p>
   <p>Семичастный смотрел, как его близкий друг хлопает глазами. Он и сам не поверил, когда услышал эту информацию.</p>
   <p>— Густав Мюллер… — Шелепин медленно опустился в кресло, его пальцы разжались, и остатки карандаша покатились по полированной столешнице. — Пётр Жигулёв… Ну ни хрена себе…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 20</p>
   </title>
   <p>Ну что же, пришло время окончательно покинуть «дружелюбную» страну ФРГ, в которой ещё поминали Гитлера и не всегда плохим словом. Я чувствовал затылком, что за мной начали охоту. И те два агента, которым не посчастливилось поиграть в героев, это только первые ласточки.</p>
   <p>Скоро, совсем скоро на меня должны были выйти «гладиаторы», а эти утырки не такие лошки, как агенты БНД. Хотя, и агентам хватило ума свести все ниточки воедино, чтобы сделать свои выводы. У тех, кто затеял операцию «Гладио», умишка-то было побольше.</p>
   <p>Я знал, что по всей Европе организовывались разведсети «Стэй бихайнд» — «Оставленные позади». Вроде тех двух пожилых воинов, Константиновича и Николаевича, которые помогли мне в Чехословакии.</p>
   <p>Вроде, но не такие… Кто состоял в тех «оставшихся»? Вначале это были команды смешанного состава, состоявшие из парашютистов — американцев и французов, которые участвовали в боях на стороне Сопротивления летом сорок четвёртого года. Их организацией, переезжая из страны в страну, занимался ответственный сотрудник ЦРУ Франк Виснер.</p>
   <p>Виснера поддерживали ветераны британских разведывательных служб МИ-6, МИ-9 и Управления специальных операций (УСО). Первоначально их задачей было выявление и нейтрализация сохранившихся подпольных нацистских групп в Германии, Италии и Австрии.</p>
   <p>Но!</p>
   <p>Вот это самое грёбаное «Но!» Если бы они занимались дальше тем, ради чего были созданы, то я бы и слова не сказал. Однако, всё обстояло иначе.</p>
   <p>Победа Красной армии (в сорок шестом году ее стали называть Советской армией) в Великой Отечественной войне создала ей славу мощной и непобедимой. Пребывание советских войск в самом сердце Европы — в Германии, Австрии, Венгрии — многим на Западе представлялось страшной угрозой. Трудно сказать, кто первый посеял семена страха перед возможным вторжением русских: то ли Черчилль своей речью в Фултоне в марте 1946 года, то ли они проросли еще раньше, в ходе завершающей стадии Второй мировой войны, когда казалось, что всесокрушающее наступление Красной армии остановить невозможно.</p>
   <p>В общем, сначала «гладиаторы» действовали против затаившихся нацистов, но очень скоро их функции переменились. Они занялись тем, что стали переориентировать бывших участников Сопротивления против их недавнего союзника — СССР. А в некоторых странах в этих целях начали использовать бывших нацистов и гитлеровских пособников.</p>
   <p>Работа разведсетей в «Гладио» велась в нескольких направлениях: создание групп сопротивления «советскому вторжению», подпольных баз и складов оружия для будущих партизанских отрядов; подготовка эвакуации правительств и банковских капиталов; борьба против местных коммунистических партий и левых организаций; содействие приходу к власти правых сил; ведение разведки против СССР и его союзников.</p>
   <p>В большинстве европейских стран «Гладио» не имела официальной поддержки властей и действовала как бы подпольно. Но спецслужбы с ведома или без ведома своих правительств поддерживали эту операцию.</p>
   <p>В различных странах Европы «Гладио» действовало по-разному, опираясь на разные политические силы. Но всегда действовали против коммунистов. Против СССР.</p>
   <p>Да и разведка БНД по сути своей очень походила на то же «Гладио». Что уж говорить, если её создатель, оставшийся благодаря сдаче американцам, яростный и проактивный фашист Гелен приложил все усилия к новому разжиганию конфликта. Сразу после капитуляции Германии Гелен вошёл в контакт с американскими спецслужбами с предложением сформировать из бывших нацистов службу противодействия «агрессивным устремлениям СССР в Европе». Развивая тему советской угрозы, он получил финансирование из США и создал новую разведывательную службу — «Организацию Гелена». В апреле пятьдесят третьего года началась передача «Организации Гелена» под юрисдикцию правительства ФРГ. После этого созданная Геленом служба получила название БНД.</p>
   <p>А уж если два агента смогли отыскать меня, то для других моё нахождение было только делом времени.</p>
   <p>Поэтому я решил исчезнуть. Герр Мюллер должен героически погибнуть, чтобы своей эпической смертью разжечь молодые сердца лидеров «Фракции»! Густав Мюллер должен умереть, а вот Джейкоб Смит родиться и переправиться в Канаду.</p>
   <p>Да, Ян-Карл показал мне новый паспорт с разлапистым гербом на обложке. По выдуманной легенде, я средней руки фермер из отдалённого региона Канады. Для поддержки этой легенды начальнику Штази пришлось в одно время раскошелиться, но ферма существовала на самом деле. При случае проверенные люди могли подтвердить, что я там проживал и трудился, не покладая рук ради процветания британской короны.</p>
   <p>Конечно, сейчас в Канаде был «Октябрьский кризис», когда организация леворадикальных подпольщиков «Фронт освобождения Квебека» похитила двух людей, один из которых был аж самим министром труда Пьером Лапортом! Однако, именно в это время можно проникнуть незамеченным из-за возникшей неразберихи. Определённый риск существовал, но он того стоил.</p>
   <p>После введённого Положения о военных мерах наступит Положение об общественном порядке, при котором станут более въедливо вглядываться в новые лица. Да, мне повезло отправить весточку в ФОК через представителей «Фракции», в связи с чем министр труда Лапорт не был найден задушенным в багажнике автомобиля возле аэропорта Сен-Юбер. Его освободили с рекомендациями прислушиваться к мнению народа, а не идти на поводу англо-саксонских империалистов.</p>
   <p>Таким образом мне удалось исправить небольшую ошибку в действиях канадкой ФОК. А уж к моменту моего прибытия должны будут освободить и второго похищенного. Дальше к действиям руководства ФОК планировал приложить руку Джейкоб Смит.</p>
   <p>Кто такой Джейкоб Смит? Недавно героически погибший Густав Мюллер!</p>
   <p>Да, моя смерть должна выглядеть в самом деле эпически. Поэтому я загодя продумал операцию. Назвал её «Операция 'Ю». Мог бы назвать и «Операцией 'Ы», но этот фильм уже пять лет путешествовал по экранам и мог выдать мою русскость. В настоящий замысел я посвятил только одного Яна. Вовсе не потому, что беспредельно доверял ему, но потому, что он единственный мог внести какие-либо поправки, а также упреждения на случай несоответствия.</p>
   <p>В один хмурый день конца октября я собрал лидеров «Фракции» в конспиративной квартире во Франкфурте. У всех лица были сосредоточенными. Похоже, почуяли, что я не буду рассказывать анекдоты, а начну вещать о серьёзных вещах.</p>
   <p>На столе я расстелил карту здания. Надпись внизу карты специально прикрыл листом, чтобы не догадались раньше времени.</p>
   <p>— Ну и что это за чертёж? Очередной банк? Вроде бы не похоже, — подал голос Баадер. — Скорее на какой-то детский лагерь похоже.</p>
   <p>— Не совсем детский, да и с лагерем не вполне угадал, — ухмыльнулся я. — Ещё какие-то догадки будут?</p>
   <p>— Чьё-то поместье? Замок? — спросил Хорст.</p>
   <p>— Уже ближе к теме, но всё равно не то, — покачал я головой.</p>
   <p>— Военная база? — моргнула Ульрика.</p>
   <p>— Бинго! Как сказали бы её постояльцы! — я даже три раза хлопнул в ладоши.</p>
   <p>— Янки? Неужели это американская база? И что нам с ней делать?</p>
   <p>— Мы её обворуем, — пожал я плечами. — Ограбим так, чтобы янки обосрались.</p>
   <p>— Но… там ведь военные. Там не просто охранник с пукалкой на ремне. Там реально обученные люди. Некоторые даже с боевым опытом, — захлопал глазами Хорст и посмотрел на других. — Нет, я не хочу сказать, что мы боимся, но… Глупо лезть в пасть крокодила. Ведь можно оружие добыть и так, гораздо лёгкими путями.</p>
   <p>— Не бзди, Миллер, — подмигнул я ему. — Всё спланировано и пройдёт как по нотам. Янки слишком расслабились. Они думают, что раз их предки успели высадиться в Нормандии, то им тоже можно причислить себя к победителям. А мы докажем, что они ошибаются. И что настоящие немцы вертели на жареных колбасках их самомнение. Сделаем акцию! Покажем всему миру, что Фракция Красной Армии — реальная сила. И с этой силой стоит считаться!</p>
   <p>— Но, не рано ли? — вздохнул Хорст.</p>
   <p>— Рано? — перебил я, ударяя кулаком по карте. — Хорст, они уже двадцать лет ходят по нашей земле, как по своему заднему двору! Они судят наших политиков, растлевают нашу культуру, душат нашу экономику. Их базы — это гнойные нарывы на теле Германии. Пора прижечь один из них калёным железом!</p>
   <p>Я видел, как Ульрика медленно кивнула, её глаза загорелись холодным огнём. Баадер уже ухмылялся, обдумывая детали. Он всегда был за любое безумие, если оно сулило громкий взрыв. Ян терпеливо ждал, находясь в сторонке.</p>
   <p>— Послушай, Хорст, — голос Ульрики прозвучал тихо, но чётко. — Он прав. Мы слишком долго лишь писали на стенах и разбрасывали листовки. Слова заканчиваются там, где начинаются дела. Нам нужна эта операция. Чтобы показать слабость америкосов. Чтобы каждый, кто видит грёбаный полосатый флаг, знал — под ним сидят не боги, а уязвимые люди в форме.</p>
   <p>— Именно! — подхватил я. — Мы не просто украдём несколько ящиков с автоматами. Мы вынесем их арсенал. Их взрывчатку. Их средства связи. Мы проведём операцию с хирургической точностью. Они даже не узнают, кто это сделал, пока мы не объявим об этом сами.</p>
   <p>Я отодвинул лист бумаги, прикрывавший надпись на карте. Все наклонились ближе.</p>
   <p>— Американская база. Франкфурт, — прочёл вслух Баадер и присвистнул. — Это же всего в часе езды отсюда.</p>
   <p>— Именно, — подтвердил я. — Они так близко, что чувствуют себя в полной безопасности. Их охрана — это три патруля, которые обходят периметр раз в два часа. Никаких вышек, никаких датчиков движения. Абсолютная беспечность. Я изучил их расписание, маршруты, даже меню в столовой. Как раз через эту столовую мы и начнём операцию. У меня есть возможность подсыпать снотворное в их суп, так что к десяти вечера большинство будет храпеть на своих койках.</p>
   <p>— Какая возможность? Что это за возможность? — снова заморгал Хорст.</p>
   <p>Я ухмыльнулся и начал рассказывать. Выследить повара с американской базы было делом нехитрым. Ровно в десять утра открывались ворота и наружу выезжал грузовичок. В грузовике подпрыгивали трое солдат. В кабине обычно находился повар и водитель. Обычный маршрут до рынка.</p>
   <p>На рынке повар отбирал нужные овощи и фрукты, мясо и прочее. Солдаты грузили в грузовик. Дальше они ехали обратно. Повар готовил еду, а после обеда уходил в гости к одной очаровательной вдовушке. Возвращался на базу ближе к вечеру. Проверял ужин и после этого снова покидал территорию базы. Приходил к утреннему приготовлению пищи. Дальше всё шло по накатанной.</p>
   <p>Вычислить его маршрут помогли вездесущие мальчишки. Три дня пацан по имени Леон крутился возле базы и с немецким старанием записывал перемещения повара. На четвёртый день я оказался возле этого самого повара и… Слямзил его кошелёк.</p>
   <p>Дело нехитрое — повар слишком сильно расслабился. Правда, мои действия заметил один мужичок из тех, кого на моей родине было принято называть бомжом. Он уставился на меня во все глаза и начал было открывать рот, чтобы помочь «доброму господину» в деле поимки вора. Я подмигнул этому самому бомжу и бросил кошелёк у ног повара.</p>
   <p>— Господин, это не у вас упало? — показал я на кошелёк ротозея.</p>
   <p>— А? Что? Да, это моё! Во как! Спасибо! — заулыбался повар, поднял кошелёк и сунул его в карман.</p>
   <p>Я для приличия покашлял. Когда тот снова посмотрел на меня, я постарался выразительно показать глазами на кошелёк. Выпучил буркалы так, что едва не выбросил их из глазниц.</p>
   <p>— Чего? — буркнул повар. — Я же сказал «спасибо».</p>
   <p>— Спасибо не шелестит в кармане и не пенится в кружке, — хмыкнул я. — Отблагодарить бы посерьёзнее!</p>
   <p>— Посерьёзнее? — поджал губы повар.</p>
   <p>— Да, Джон, вообще-то он тебе деньги отдал. А мог бы и не показывать, — пришла поддержка со стороны водителя.</p>
   <p>— Ладно, вот этого хватит? — повар вытащил из кошелька десять марок и протянул мне. — Думаю, что хватит!</p>
   <p>— Вот за это спасибо, господин. Век вас не забуду, — улыбнулся я.</p>
   <p>После этого прошёлся до бомжа и положил ему червонец в ладонь:</p>
   <p>— Ты ничего не видел, понял, дружище?</p>
   <p>— О чём вы, добрый господин? Я с рождения слепой, — отозвался понятливый бомж.</p>
   <p>Червонец растворился на ладони так, как будто состоял из сахарной ваты и неожиданно попал под струю воды. Я подмигнул на прощание, после чего неторопливо ретировался с места преступления. В кармане я уносил пропуск повара…</p>
   <p>В это же время очаровательной вдовушке, к которой наведывался повар, неожиданно подфартило в магазине неподалёку от дома. Ей повезло оказаться десятитысячной покупательницей и в связи с этим она получила корзину продуктов, а также бутылку хорошего вина.</p>
   <p>Больше чем уверен, что эту бутылочку она разопьёт со своим американским ухажёром и заснут в объятиях друг друга, сморённые неожиданным приступом усталости. Всё безопасно и всё рассчитано.</p>
   <p>Так что на руках у меня был пропуск на территорию базы, время до утреннего прихода повара и полная свобода действий. Нарядиться поваром и придать своему лицу черты его морды для опытного гримёра не составит труда.</p>
   <p>А сейчас…</p>
   <p>Я вытащил из-под карты ещё несколько листов — схемы подъездных путей, распечатанные фотографии, сделанные скрытой камерой.</p>
   <p>— Смотрите. Главные ворота. Боковая калитка возле трансформаторной будки требует повышенного внимания. Вот здесь, — я ткнул пальцем в точку на плане, — их склад оружия. Старое кирпичное здание, когда-то бывшее фабричным цехом. Дверь с замком, который ребёнок вскроет отмычкой. Двое часовых на посту у главного входа в само здание склада. Мы войдём через чёрный ход, который используют для разгрузки.</p>
   <p>— А часовые? — спросил Хорст, но уже без прежней паники, а с деловым интересом.</p>
   <p>— Мы нейтрализуем их, — спокойно сказал Баадер, изучая фотографию. — Бесшумно и быстро. Резиновые дубинки, наручники и кляпы. Никаких лишних жертв. Если это не нужно, конечно.</p>
   <p>— Совершенно верно, — кивнул я. — Мы призраками войдём и исчезнем. А наутро весь мир узнает, как «Фракция» оставила с носом самую мощную армию мира. Это будет пощёчина, от которой зазвенит в ушах у всего Бонна и Вашингтона.</p>
   <p>В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Я видел, как последние сомнения покидают их. Страх сменился решимостью, осторожность — азартом.</p>
   <p>— И когда мы это сделаем? — наконец спросила Ульрика.</p>
   <p>Я ухмыльнулся.</p>
   <p>— Сегодня. Ночью. Пока эти сытые американские солдаты будут смотреть сладкие сны, мы проведём для них свой собственный спектакль. Без аплодисментов. Вы со мной?</p>
   <p>Требовался какой-то жест, и я протянул вперёд руку.</p>
   <p>Баадер первым протянул ладонь, и положил её поверх моей. Затем Ульрика. Ян, Гудрин. Последним, после короткой паузы, легла рука Хорста.</p>
   <p>— Ладно, — хрипло сказал он. — Давайте сделаем это.</p>
   <p>Ладонь Баадера была прохладной и слегка влажной, но его хватка оказалась твёрдой. В её сжатии я почувствовал не страх, а собранность, словно он раздавливал последние сомнения. Наш рукопожатный круг стал печатью, скрепившей договор.</p>
   <p>— Прекрасно, — я медленно высвободил руку. — Теперь перейдём к деталям. До полуночи у нас есть десять часов. Ян, Ульрика — ваша задача «фольксваген» с затемнёнными номерами и фальшивыми документами. Гудрун, займись финальной проверкой эфира. Слушай их переговоры, убедись, что никаких внеплановых учений не назначили. Баадер с Хорстом возьмёте на себя наблюдение.</p>
   <p>Комната мгновенно оживилась, наполнилась деловой суетой. Тишина конспиративной квартиры сменилась энергичным гулом. Баадер и Ульрика, наклонившись над картой, уже о чём-то горячо спорили шёпотом, тыкая пальцами в объездные пути. Ян полез в чулан за мешками, а Гудрун настраивала радиоприёмник, из которого поскрипывающим голосом уже доносились обрывки американских команд.</p>
   <p>Хорст подошёл ко мне, когда остальные были заняты.</p>
   <p>— А план отхода? — тихо спросил он. — «Призраками войти» — это одно. А вот исчезнуть с грузом оружия — уже посложнее будет.</p>
   <p>— Три смены машин на трёх разных маршрутах, — так же тихо ответил я. — Нужно подготовить их заранее. Первая пройдёт до леса, где закопаем основную часть. Вторая идёт до безопасной квартиры во Франкфурте, куда возьмём только образцы для прессы. Третья машина будет как ложный след, уведёт любых возможных преследователей на север, к Касселю. Мы растворимся, Хорст, я тебе обещаю.</p>
   <p>— Я… Я тебе верю, Мюллер, — кивнул он.</p>
   <p>Я похлопал его по плечу. Завтра мы уже вряд ли увидимся, так что можно было нести любую чушь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 21</p>
   </title>
   <p>Всё было подготовлено к проведению грандиозного спектакля, осталось дождаться часа пик.</p>
   <p>За отведённое время я успешно наложил грим, более-менее стал походить на повара. Всё-таки контакт на рынке лицо в лицо позволил разглядеть не только морщинки у глаз, но также получилось скопировать фигуру, походку, поведение. Пусть и не полностью, но для прохода на территорию американской базы годилось.</p>
   <p>Тем более, что утомлённые бездействием выходного дня часовые особо и не заморачивались осматриванием такого обыденного и тем самым невероятно надоевшего повара.</p>
   <p>На случай, если мой план с вином и вдовушкой не сработает и повар-таки решит вернуться на ужин, то двое из «Фракции» должны будут всеми правдами и неправдами задержать засранца на несколько часов. Скрепя сердце, я дал добро на применение насильственных действий. Но это если только повар выйдет из квартиры и направится в сторону базы.</p>
   <p>Я без проблем зашёл на КПП, показал пропуск и двинулся в сторону части, когда в спину послышалось:</p>
   <p>— Эй, Джон, а что сегодня на ужин?</p>
   <p>— Проголодался? — ответил я хрипловато через плечо. — Сегодня два вида супов, говядина с гарниром из жареных бобов, салат, овощи, фрукты. Всё, как всегда.</p>
   <p>— А что с голосом, Джон?</p>
   <p>Как я ни старался подражать интонациям повара, но видимо недостаточно. Разворачиваться не хотелось. Могли приглядеться, а не только прислушаться. Поэтому я прохрипел чуть меньше:</p>
   <p>— Связки застудил…</p>
   <p>— Наверное, слишком широко рот открывал, когда своей вдовушке отлизывал! Вот и подуло! — расхохотался остряк.</p>
   <p>Я что-то буркнул невнятное и пошёл прочь. Позади раздалось:</p>
   <p>— Ну ты дал, Билл! Теперь принюхивайся к своим бобам. Судя по всему, это блюдо будет дерьмом не только по вкусу, но и по содержанию!</p>
   <p>Весельчаки, так их растак. Ладно, пусть веселятся. Если Баадер с Яном перестараются, то этим двум веселиться больше никогда в жизни не придётся. Но, буду надеяться на хорошее. Баадеру было сделано внушение, что если кто-нибудь из янки сдохнет, то мстить за него будут отчаянно. И если кражу ещё простят, а может быть и вовсе скроют, чтобы не предавать огласке, то вот за убийство своих бойцов американцы будут спрашивать.</p>
   <p>А нам же лишние вопросы ни к чему? Партизаны города не должны излишне высовываться наружу, чтобы не получить нечаянно по хлебалу.</p>
   <p>Я прошёл КПП и оказался на базе. Теперь мне следовало повернуть налево, где «в пятидесяти метрах находился туалет, типа 'сортир», обозначенный буквами «Мэ» и «Жо»…</p>
   <p>М-да-а-а. Что-то излишне весёлое настроение у меня для потенциального трупа. Нельзя так расслабляться. Нельзя. Если прошёл только КПП, то впереди ещё общение с персоналом. А они могли и раскусить фальшивого повара Джона.</p>
   <p>Но эти ребята подали идею относительно связок. Хрипота мне поможет и скрыть лицо. Всего лишь марлевая маска на лицо и приглядываться уже особо не будут. А из боязни заразиться и вовсе будут держаться подальше. Что же, так и сделаю. Зайду на кухню, покашляю для острастки, а потом скрою свою «хареографию» под маску.</p>
   <p>— Прыгай! Раз-два! Упор лёжа принять! Быстрее!</p>
   <p>— Да, сэр! Так точно, сэр!</p>
   <p>Я прошёл мимо казарм, мимо тренировочной площадки, где бравые капралы учили уму-разуму подчинённых бедолаг. Крепкие, коренастые, мышцы так и прут наружу. Явно не на сечке взрощено!</p>
   <p>Ха! Два супа, говядина, гарнир, овощи… А ведь это я не ляпнул наобум, а вызнал из разговоров солдат. Мальчишка не зря крутился возле базы.</p>
   <p>Эх, вспоминая свою солдатскую жизнь, могу сказать, что нам такое и не снилось. Нам не очень повезло с начальником части, который тащил всё, что не прибито. А также с прапорами, которые раскачивали всё, что прибито, и тащили дальше. С едой у нас тогда была напряжёнка…</p>
   <p>Бывало у вас такое — откусишь, прожуёшь, а во рту будто не еда, а нечто мучнисто-склизкое, на замешанный бетон смахивающее? Или взглянешь на тарелку, и мысль одна: «И это, собственно, что?». Если нет, что ж, вам крупно повезло.</p>
   <p>А вот нам от таких вопросов никуда было не деться. Армейская столовка… Это вам не просто точка общепита. Это целый пласт фольклора, источник анекдотов и воспоминаний. А также почва для солдатской философии: что, собственно, можно состряпать из ничего? Но если отбросить шутки в сторону, за всем нашим хрючевом стояла целая школа жизни. И тот самый паёк, на первый взгляд унылый и серый, оказывается, имел свою, особую логику.</p>
   <p>Задумывалось-то всё просто и по-хозяйски: накормить личный состав дёшево, но чтоб сил хватало. Бюджет копеечный, каждая позиция в раскладке выверена до грамма. Экономия, она скрипела зубами на каждой картофелине.</p>
   <p>Вот и получали армейские повара наряд: мясо выдавать только по великому празднику, крупа обязательно должна быть что подешевле, овощи консервированные, либо из подвала, где они с зимы доживали свой век. Ни тебе свежей зелени, ни специй. Только чугунная ёмкость, плита и чёткий приказ: превратить это в нечто съедобное. Задача, знаете ли, не для слабонервных.</p>
   <p>И та еда намертво врезалась в память. Не вкусом, а самой своей сутью, становясь частью солдатского кода. Вот взять «сечку», кашу из дроблёнки. Штука была норовливая: то растекалась по тарелке мутной лужей, то схватывалась в монолит, в котором ложка застывала, как вкопанная.</p>
   <p>Мы сравнивали её с клейстером для обоев. И это не ради красного словца — вид был похожий, мучнисто-клейкий. А коли она ещё и пресная, ни соли, ни запаха… Догадываетесь, почему её воспринимали не как пищу, а как испытание?</p>
   <p>Ну и, конечно, баланда. Слово-то какое, сразу в душу въедается! Оно у срочников всё, что угодно, означать могло: и разваренные макароны третьего дня, и жёлтые капустные листья, и дохлый корешок петрушки, затесавшийся в общую массу. Им и в быту потом всякую дрянь обозначали.</p>
   <p>По сути-то баланда — это даже не блюдо. Это блаженное состояние супа. Состояние, когда в котёл летело всё, что под руку подвернулось. Овощи, что подгнить успели. Мясо, которое уже отслужило своё в порциях старослужащих и от греха подальше было сплавлено в общий котёл. Варево из ничего.</p>
   <p>А ещё были такие шедевры как бигус, перловка, «синюха», «мясо белого медведя»… На таком особых мышц не зарабатывали, но зато становились жилистыми и крепкими, как морские канаты.</p>
   <p>Я усмехнулся, проходя мимо площадки. Всё-таки даже один боец из моей роты мог бы запросто справиться с двумя местными американцами. Боец умел выживать, а эти…</p>
   <p>— Джон, когда ужин? — выкрикнул один из бравых вояк.</p>
   <p>— Всё по расписанию! — буркнул я в ответ.</p>
   <p>Он что-то ещё ляпнул, но я уже его не слушал. У вояк свои дела, у повара свои. Вот и кухня. Небольшая раздевалка, подписанные шкафчики. Вот и шкафчик Джона — небольшой замок легко открылся при помощи скрепки. Пять минут на переодевание и даже мама повара Джона вряд ли с первого взгляда отличит меня от своего сынишки. Но, перестраховаться не мешает.</p>
   <p>Я толкнул дверь на кухню. Шкворчание жаркого, ароматы готовки, грохот сковородок, перекрикивание помощников повара. Обычная работа. Всё как всегда. Вот только повар сегодня другой.</p>
   <p>— Джон, мы думали, что ты сегодня вовсе не явишься! — окрикнул меня один красномордый крепыш в белом подобии колпака, превращённого в блин.</p>
   <p>— Ага, после того, как твоя Ундина выиграла приз, мы ожидали лёгкого аромата перегара с утра! — подначил второй.</p>
   <p>Значит, повар растрепал о выигрыше своей зазнобы. Ну что же, это тоже мне на руку.</p>
   <p>— Сейчас всё проверю, а там можно и на перегар пойти! — крякнул я в ответ, а потом закашлялся.</p>
   <p>— Что с твоим голосом? И чего кашляешь? — озаботился первый.</p>
   <p>— Простыл. Чтобы вас не заразить, вот… — я соорудил из вафельного полотенца подобие медицинской маски и скрыл под нею половину лица. — Сейчас быстро всё проверю и потом пойду… кхм… лечиться!</p>
   <p>— Да-да, за нас тоже лекарственную свечку в одно место вставь! — хохотнул красномордый.</p>
   <p>— Если будешь трепаться, а не готовить, то наш майор тебе сам вставит! — буркнул я и двинулся в обход блюд.</p>
   <p>Надо сделать вид, что я всё проверяю и вообще — самый важный человек на кухне!</p>
   <p>Пар от чанов стоял такой, что хоть бери веник, да парься. Влажная, обволакивающая духота. Идеальная маскировка для возможной дрожи в пальцах. Но, пальцы дрожать не должны!</p>
   <p>Движения должны быть точными, выверенными, без суеты. Я здесь главный. Хозяин этого пищевого ада.</p>
   <p>Прошёлся вдоль столов, тыча поварёшкой в соусы и заглядывая под крышки. «Говядина недосолена!» — бросил одному. «Это мясо ещё шевелится, добей!» — рявкнул на другого. Суета, кивки, возгласы: «Есть, шеф!». Они глотают. Ухмылочки ещё не стёрлись, но озабоченные складки легли промеж бровей. Всё-таки делу время, а похахалиться они могут и потом.</p>
   <p>А вот и он. Главный котёл. Чан с чечевичным супом, сегодняшним хитом меню. Армейская похлёбка для бравых ребят, что натренировались на свежем октябрьском воздухе. Густая, мутная, дымящаяся.</p>
   <p>Я зачерпнул, попробовал, сделал профессиональную гримасу.</p>
   <p>— Не хватает… перчинки, — прохрипел я, и пару раз кашлянул для верности. — И помешивайте чаще, а то чечевица подгорит!</p>
   <p>Под предлогом кашля я отошёл к стойке с приправами, оказался спиной к помощникам. Движением фокусника я извлёк из рукава не пакетик со специями, а небольшой свёрточек. Внутри свёрточка пересыпался мелкий, белый, безвкусный порошок. Быстрорастворимый сон.</p>
   <p>— Эй, Джон, тебе помощь нужна? — окликнул меня красномордый крепыш.</p>
   <p>— Не мешай шефу творить! — отрезал я, не оборачиваясь. — Иди лучше укроп режь, пока я тебе его в уши не вставил!</p>
   <p>Пока он ворчал, я снова подошёл к чану. Притворился, что сыплю и пробую. Вскоре свёрточек был уже пуст. Содержание растворилось в зеленоватой глубине без следа и запаха, как и положено хорошему шпионскому порошку.</p>
   <p>Я взял огромную поварёшку и с видом Зевса, вращающего звёзды, начал ворочать густую массу. «Лекарство» для бравых вояк равномерно расходилось по всему объёму. Через час они будут не прыгать по плацу, а сладко посапывать в своих койках.</p>
   <p>— Всё! — я отложил поварёшку в раковину с таким видом, будто только что победил дракона. — Пусть покипит пять минут и можно выключать. Всё остальное более-менее в норме. Через пару дней дам вам выходной, а сейчас я… я пошёл лечиться. И Ундине передам ваш пламенный привет.</p>
   <p>Они снова захохотали. Ничего не поняли эти смешливые ребята. Всё, как и было задумано.</p>
   <p>Теперь мне оставалось только покинуть базу и, как только стемнеет, начать операцию. Надеюсь, что жертв не будет.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 22</p>
   </title>
   <p>Сумерки сгустились над Штутгартом. Опустились тёмной синевой, стыдливо скрывая обнажённые ветви деревьев, цветасто-грязный ковёр из листьев. Строгие дома выглядели хмурыми и унылыми.</p>
   <p>В это время мы и начали операцию по мягкому пощипыванию американских жировых отложений.</p>
   <p>Из подъехавшего к КПП фургона высунулась весёлая Гудрун, помахала рукой солдатам и выкрикнула на ломаном английском:</p>
   <p>— Ребята! Мы с подружками тут заблудились! Не подскажете, где тут можно слегка выпить и немного закусить?</p>
   <p>Часовые переглянулись и в их глазах загорелся охотничий огонёк. Тот самый огонёк, какой загорается при виде лёгкой добычи. Один из них показал в северном направлении:</p>
   <p>— Мэм, вы можете сделать это за углом. «Весёлый Бидди», ирландский паб. А если подождёте пару часиков, то мы к вам с удовольствием присоединимся.</p>
   <p>— Ой, я такая дурочка… Может, покажете на карте? — Гудрун вытащила карту и помахала ей, как веером.</p>
   <p>Ну, такое себе соблазнение. Однако, неизбалованные женским вниманием солдаты купились на этот спектакль. Они подошли ближе, чтобы пьяненькая девчоночка могла оценить выправку и чистоту выбритых лиц. Солдаты склонились над картой, краем глаза заглядывая в откровенный вырез платья Гудрун. А там такой вырез, что можно даже увидеть цвет трусиков…</p>
   <p>— Мы с вами находимся вот тут, а вот тут…</p>
   <p>Договорить солдатам не дали. Подкравшиеся с разных сторон Баадер и Ян-Карл подскочили и запрокинули подбородки расслабленных солдат. В следующий миг в шеи вонзились иглы шприцов и было впрыснуто снотворное.</p>
   <p>Два тела забились, постарались вырваться, но не тут-то было — Баадер и Ян держали крепко. Снотворное подействовало быстро.</p>
   <p>Двух стражей затащили в фургон, туда же отправились и Баадер с Яном. Со стороны могло показаться, что часовые расслабленно стояли, потом подошли помочь девушке, а потом двое ребят затолкали военных в фургон. И это могло показаться только вблизи. В сумерках же было не разобрать — к тому же бок машины закрывал вид со стороны улицы, а прохожих на улице в это время не было.</p>
   <p>Внутри фургона солдат начали быстро разоблачать. Я же выбрался наружу и двинулся к КПП. Сидящий внутри солдат не видел того, что случилось с его сослуживцами, и продолжал лениво листать книжку комиксов. Я показал пропуск и подозвал его:</p>
   <p>— Эй, дружище, не поможешь? Вот тут у меня что-то сломалось…</p>
   <p>Он лениво взглянул на меня, скинул ноги со стола и подошёл к оконцу:</p>
   <p>— Ну, что там сломалось?</p>
   <p>— Да вот что! — я схватил его за ухо левой рукой, а правой сделал ту же операцию, что и Баадер с Яном на улице.</p>
   <p>Солдатик только пискнул, а после расслабился и сполз расслабленной медузой на пол своей комнатки. Что же, тревожная кнопка в безопасности, можно заезжать фургону. Но прежде надо было осмотреть базу на предмет опасности.</p>
   <p>Я выглянул наружу.</p>
   <p>Моего «супчика» должна была отведать большая часть солдат и офицеров, но нельзя исключать и тех, кто откажется.</p>
   <p>База была почти пуста. Правда, двое солдат у склада с оружием всё-таки стояли и даже не думали засыпать. Ещё трое кучковались возле курилки. Что же, это не очень большая проблема для меня и ребят из «Фракции». Тем более, что переодетые Баадер и Ян уже открывали ворота для проезда фургона.</p>
   <p>Я подошёл ближе:</p>
   <p>— Двое у склада ещё не сменились — их сменщики явно спят. Ещё трое у казарм. Мы с Баадером уводим внимание троих на себя. На вас будут часовые. Ян, вы с Хорстом сможете нейтрализовать ребят?</p>
   <p>— Как два пальца в капусту окунуть, — хмыкнул в ответ Ян.</p>
   <p>— Вот и дело. Баадер, идём. Ян тут один управится. Подходим и вырубаем. Ян, направь фургон так, чтобы он скрыл от часовых наши действия. Всем всё понятно?</p>
   <p>Андреас кивнул. Сейчас он уже не был хохмачом и весельчаком. Сейчас он был на охоте, а дичь могла показать не только клыки, но и пристрелить к чёртовой матери. Поэтому поневоле будешь опасаться за свою жизнь, а похахалиться и поржать можно будет и потом.</p>
   <p>Мы подошли к стоящим парням. Все рядовые. Все как один выпрямились при виде меня. Ну да, повар был в звании офицера, поэтому перед ним требовалось показать выправку.</p>
   <p>— Ребята, кто посмел насрать на газоне? — с нахмуренными бровями я показал на точку за их спинами. — Да ещё такую кучу навалил!</p>
   <p>Троица разом обернулась, а мы в это время бросились вперёд. Я ударил правого, Баадер левого. Мой удар чётко пришёлся по шее солдата, и тот кулём рухнул на асфальт. А вот солдат Баадера нырнул носом вперёд и впечатался в стоящего третьего.</p>
   <p>Медлить было нельзя, счёт шёл на секунды, поэтому я прыгнул вперёд и что было мочи зарядил кулаком в оборачивающуюся скулу удивлённого лица. Баадер же напрыгнул сверху на своего недобитого солдата и сцепился с ним в рукопашной.</p>
   <p>Мой удар не вырубил противника. Он отшатнулся назад и удивлённо уставился на меня. Пришлось добавить.</p>
   <p>Пока он ловил равновесие, я сделал короткий шаг и всадил ему в ребра ещё два жёстких удара. Солдат крякнул, согнулся, и его фуражка покатилась по асфальту. Из горла вырвался хрип — воздух вышел разом, и в лёгких ощущалась острая нехватка. Теперь можно было добить. Резко рубанул его ребром ладони по основанию шеи. На этот раз он сложился без сознания, как подкошенный.</p>
   <p>Я тут же развернулся к Баадеру. Тот боролся на земле со своим солдатом, а третий, тот, что был оглушён моим ударом, уже приходил в себя и, ошалело моргая, пытался встать на колено. Из его носа струились две алые черты.</p>
   <p>Вот же бычара!</p>
   <p>«Чёрт!» — мелькнуло в голове. Если он поднимется и поднимет шум, то всё. Тюрьма или расстрел за попытку нападения на военнослужащих.</p>
   <p>Я не побежал, я ринулся. Оттолкнувшись от земли, как спринтер со старта, я влетел в него плечом, пока тот не успел подняться. Мы оба полетели в сторону, снося к чертям урну, которая с отлетела на газон.</p>
   <p>Он оказался крепким парнем и, оказавшись снизу, тут же попытался обхватить меня за шею. Запах пота, табака и дешёвого мыла ударил в нос. Я упёрся коленом ему в грудь, вырвался из захвата и, не целясь, ударил головой вниз. Как будто клюнул со всей дури. Раздался глухой хруст. Его тело обмякло. Для верности добавил разок.</p>
   <p>Вскочив на ноги, я увидел, что Баадер сидел верхом на своём противнике, методично и беззвучно ударяя головой об асфальт. Тот уже не сопротивлялся. Бордовые, в сумерках, брызги разлетались по сторонам.</p>
   <p>— Хватит! — прошипел я. — Всё, он готов.</p>
   <p>Баадер замер, его плечи тяжело ходили ходуном. Он окинул меня безумным взглядом человека, ещё не вышедшего из боя, потом посмотрел на бесформенное тело под собой и сполз с него. Его кулаки были в ссадинах и крови.</p>
   <p>В это время раздались слабые вскрики со стороны склада оружия. Там Ян с Хорстом разбирались с часовыми. Через несколько секунд всё стихло. На шум никто не выбежал, ничья тень не мелькнула в освещённых окнах.</p>
   <p>Неужели всё пройдёт так просто? Мне так просто не нужно!</p>
   <p>Но поднять тревогу можно после. Сначала надо всё-таки пограбить грабителей…</p>
   <p>Разобраться с замком на складе оружия не составило большого труда для опытного взломщика машин Баадера. Он немного покопался в личинке отмычками, после чего услышал щелчок и с лёгкой усмешкой толкнул дверь.</p>
   <p>— Прошу пожаловать, господа! — ухмыльнулся он.</p>
   <p>Дверь со скрипом отворилась, поглотив нас. Внутри пахло сталью, оружейным маслом и пылью. В тусклом свете аварийной лампы угадывались аккуратные штабеля ящиков и стеллажи, уставленные смертоносным железом. Сердце учащённо забилось — мы были в святая святых американских оккупантов.</p>
   <p>— Быстро! — бросил я, и мы рассредоточились.</p>
   <p>Ян и Хорст, перепачканные землёй, но невредимые, уже тащили подготовленные сумки. Баадер, не теряя ни секунды, подскочил к ближайшему стеллажу с автоматами. Он срывал их по три-четыре за раз, и они с глухим стуком ложились на тканое дно. Методично, почти механически. Я в это время вскрывал замок на металлическом шкафу с боеприпасами. Дужка с лязгом отскочила, открыв взгляду аккуратные ряды зелёных коробок с патронами.</p>
   <p>— Бери всё! — прошипел я, и Ян начал перебрасывать их в мешки.</p>
   <p>Хорст меж тем добрался до дальнего стеллажа, где стояли длинные, тяжёлые ящики. Приоткрыв один, он довольно хмыкнул:</p>
   <p>— Снайперские винтовки, мать их… Чур это моя!</p>
   <p>Мы работали молча, сжато, как один механизм. Шуршание ткани, глухой стук металла, прерывистое дыхание — вот единственные звуки, нарушавшие гробовую тишину склада.</p>
   <p>Через десять минут, которые показались вечностью, фургон был загружен под завязку. Ящики с патронами, автоматы, винтовки — всё было уложено внутри. Спящих солдат мы затащили внутрь, а то подхватят ещё воспаление лёгких на холодном асфальте.</p>
   <p>Я бросил последний взгляд на тёмный проём двери склада, на безмолвные тела у казарм. Всё ещё тихо. Слишком тихо. Мурашки пробежали по спине. Ну что же, пора начинать…</p>
   <p>— Поехали, — скомандовал я, подталкивая Баадера в сторону выхода. — Пока не началось.</p>
   <p>— И даже не пульнём ничем?</p>
   <p>— Нет, надо тихо, без шума и пыли, — покачал я головой.</p>
   <p>— Ну вот, даже не интересно, — пробубнил он, выходя со склада.</p>
   <p>Он не видел, как я быстрым движением разбил стеклышко возле входа и нажал на кнопку тревоги. Всего лишь ловкость рук…</p>
   <p>Сирена завыла тысячей кошек, которым наступили на хвост. Я грозно зыркнул на Баадера:</p>
   <p>— Что, допросился? Вот тебе и интерес! Быстро в машину! Я прикрою!</p>
   <p>— Чего? Я с тобой! — крикнул он в ответ.</p>
   <p>— Я что сказал? Или ты сейчас собрался спорить?</p>
   <p>На улицу начали выскакивать полусонные солдаты. Не на всех очень хорошо подействовало снотворное, на это частично и был мой расчёт. А вот Баадер рядом со мной в этот расчёт ну вообще никак не вписывался.</p>
   <p>— Быстро в фургон, и чтобы растворились до приказа! — рявкнул я и рванул к заранее присмотренному джипу в пятидесяти метрах от склада.</p>
   <p>Пока я был на территории, то видел, как водитель джипа приехал на базу и оставил ключи под солнцезащитным козырьком. Это была не безалаберность, а уверенность в том, что никому в голову не придёт тырить машину с территории базы. Лень было таскать ключи в кармане, а мне это только на руку.</p>
   <p>Фургон зафырчал и сорвался с места. Я же запрыгнул в джип, дёрнул козырьком и поймал выпавшие ключи. Секунда-другая на то, чтобы завести мотор, а после начал выводить машину следом за фургоном.</p>
   <p>Как раз в это время раздались первые выстрелы, крики. До солдат начала доходить ненормальность ситуации, также увидели лежащих коллег. Вот только оружие хранилось в оружейке, а пока до неё добежишь, пока возьмёшь, да вернёшься. Ещё ведь и прицелиться надо…</p>
   <p>В это время зафырчали другие машины. На то, чтобы добежать и завести их солдатам понадобилось меньше времени.</p>
   <p>Я выехал следом за фургоном, а после свернул направо, чтобы увести за собой хвост.</p>
   <p>Расчёт оказался верным. В зеркале заднего вида я увидел, как из ворот базы, словно разъярённые шершни, выскочили два армейских джипа. Мгновение на раздумье, а после они рванули за мной, проигнорировав скрывшийся в переулке фургон. Всё-таки я стырил машину, считай, увёл мустанга из стада прирождённых ковбоев. Рёв моторов слился с воем сирены, звучавшим позади.</p>
   <p>— Ну что ж, погнали, орлы! — проворчал я, вдавливая педаль газа в пол.</p>
   <p>Машина рванула вперёд, шины взвизгнули на повороте. Я нырнул в лабиринт узких улочек старого Штутгарта, где фасады домов стояли вплотную, а мостовая выложена брусчаткой. Здесь преимущество в скорости и мощности нивелировалось. Мой джип скакал по неровностям, как бешеная коза, заставляя сжимать руль до хруста в костяшках.</p>
   <p>Один из преследователей попытался сократить путь, рубанув через рыночную площадь, но я был готов. Резкий поворот налево, потом направо — и я вынырнул ему точно в бок. Солдат за рулём отчаянно вывернул колёса, его джип занесло, и он с грохотом снёс стойку с цветочными горшками. Глина и герань разлетелись во все стороны.</p>
   <p>Минус один преследователь.</p>
   <p>Но второй был упрям и цепок, как бульдог. Он висел у меня на хвосте, как пришитый, а из окна мелькнула чёрная палка. Автомат! Очередь прошила воздух где-то над крышей, осколки черепицы посыпались на моё лобовое стекло.</p>
   <p>Нет уж, братцы, пострелять у вас не выйдет!</p>
   <p>Я рванул ручник, отправляя машину в контролируемый занос, и вылетел на набережную Неккара. Здесь было просторнее, и погоня перешла в новую фазу, скоростную.</p>
   <p>Ветер свистел в открытом окне, впереди зажигались огни светофоров, которые я игнорировал, молясь, чтобы на перекрёстках никого не было. В зеркале прыгали два световых пятна, неотступно преследующих меня.</p>
   <p>План был прост: увести преследователей как можно дальше на восток, к промышленным кварталам, где Баадер и ребята смогут бесследно раствориться. Но для этого мне нужно было продержаться ещё несколько минут. А они, судя по всему, собирались быть самыми долгими в моей жизни.</p>
   <p>Я уверенно вёл джип к заранее намеченному месту. Мне только продержаться, да и чтобы машина не подвела…</p>
   <p>Ещё одна очередь заставила меня пригнуться к рулевому колесу. Лобовое стекло разлетелось в дребезги. В лицо ударил ветер. Я крутанул руль. Шины завизжали, проворачиваясь на брусчатке. Джип прыгнул в небольшой проход и протиснулся-таки сквозь небольшой проём между двумя домами.</p>
   <p>Преследователи не ожидали от меня такой подлости, поэтому пролетели мимо.</p>
   <p>Пока они сдадут назад, пока вернутся к погоне… У меня есть несколько секунд, поэтому стоит ими воспользоваться и завершить начатую операцию.</p>
   <p>Быстрый поворот. Въезд на территорию заброшенной стройки. Ворота открыты загодя. Машина запрыгала по валяющимся кирпичам. Почти у самого здания брезент накрывал сложенную гору кирпича. Вот она-то мне и нужна.</p>
   <p>Никто на эту стройку не заходил, никому она в ближайшее время не была нужна. Устроитель разорился, не успев закончить, поэтому объект заморозили до лучших времён. И тут, в этой горе кирпича под брезентом, очень удобно спрятать мёртвое тело…</p>
   <p>Да, пришлось заплатить ребятам из крематория, которые не сожгли недавно усопшего Карла Флинта. Они вынесли родным пепел в урне, только в этом пепле не содержалось их родственника. Сам Карл Флинт в моей одежде лежал среди кирпича и вряд ли думал о чём-либо хорошем. Да и о плохом он тоже вряд ли думал. Он вообще ни о чём не думал.</p>
   <p>Чтобы скрыть непохожесть, пришлось плеснуть трупу в лицо кислотой. Надеюсь, что на небесах меня не покарают за издевательство над мёртвыми. Видок у Карла был тот ещё. Я бы не хотел увидеть в кошмарах.</p>
   <p>Его-то окоченевшее тело я извлёк из-под брезента. Ух, и почему мёртвые всегда такие тяжёлые?</p>
   <p>Кое-как затащил на пассажирское сиденье и укрепил петлёй, чтобы не свалился раньше времени. Жаль, что ремни ещё не вошли в моду на машинах. После этого два паспорта в жестяной коробочке бросил на заднее сиденье. Они должны уцелеть во время взрыва.</p>
   <p>В карманы Флинта вложил припасённые гранаты. Аккуратно выставил колечко одной из них наружу. Времени должно хватить. Что же, приготовления закончены, теперь пришла пора приступить к финальной части Марлезонского балета.</p>
   <p>Дальше я выехал на дорогу и выскочил позади преследователей, которые успели меня потерять. Я поморгал им фарами, а потом дёрнул к набережной.</p>
   <p>Что же, погоня продолжается и близится к развязке.</p>
   <p>Реакция преследователей была мгновенной. Увидев в зеркалах мои подслеповатые фары, они разом развернулись, заскрежетав шинами. Теперь я был не добычей, а наглым задирой, дразнящим голодных псов. И они с лаем бросились в погоню, уже не скрывая намерения не просто догнать, а стереть в порошок.</p>
   <p>Я мчался по набережной, ведя их за собой, как Маугли вёл стаю рыжих псов. Скорость росла, ветер выл в кабине, заливая холодом мёртвое тело рядом. В лицо Карла я старался не смотреть.</p>
   <p>Впереди запланированный поворот, крутой и неосвещённый. Мой план был безумен, как и всё это предприятие. За несколько десятков метров до поворота я ударил по педали газа, разгоняя машину до предела.</p>
   <p>Ещё чуть-чуть. Ещё…</p>
   <p>Пора!</p>
   <p>Дёрг за кольцо. Открыть дверь!</p>
   <p>Я прыгнул прочь из машины, попав точно в неосвещённое место. Сгруппировался, подхватился, откатился прочь.</p>
   <p>Джип с мёртвым пассажиром рванул вперёд, к низкому парапету набережной.</p>
   <p>Удар о камень, и вот он на мгновение замирает на краю, словно споткнувшись. А потом следует тяжёлый, неумолимый полёт. Чёрный силуэт на фоне ночного неба, громкий всплеск, брызги, взметнувшиеся к вылезающей луне.</p>
   <p>Затем секундная тишина наполнилась шумом взрыва. Брызги взлетели выше прежних. Дальше тишина наполнилась рёвом мотора, визгом тормозов и криками солдат, бегущих к воде.</p>
   <p>А я в это время уже шагал вглубь спящего города, торопясь раствориться в его тенистых артериях. Спектакль окончен.</p>
   <p>Густав Мюллер умер. Как умер и канадский гражданин по имени Джейкоб Смит. Ян будет думать, что я решил простой уйти, но, как оказалось, я ушёл с концами. До поры, до времени, пусть будет думать, что я умер в джипе, не сумев оторваться.</p>
   <p>Ну не хочу я пока находиться под наблюдением ребят из Штази. Хочется немного свободы и поля для резвости.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 23</p>
   </title>
   <p>На пороге фрау Шнайдер я появился рано утром. Да, сперва целый день вёл наблюдение за домом, потом ещё ночью караулил, редко позволяя себе заснуть на десять-двадцать минут. Для этой цели весьма неплохо подошёл оставленный на время дом через три строения от дома фрау Шнайдер. Замок легко поддался, когда я ласково пошуровал внутри отмычками.</p>
   <p>Ну да, не только Баадер умеет вскрывать замки. И я кое-что могу и умею.</p>
   <p>Что же, результат наблюдения принёс весьма хорошие результаты — никто из посторонних к фрау не заходил. Она жила обычной жизнью обычной германской служащей.</p>
   <p>Стук в дверь был обговорен заранее. Уверен, что она никогда больше в своей жизни не ожидала услышать четыре стука, паузу, два стука, паузу, ещё три стука. Поэтому, хоть и открыла без промедлений, но не успела убрать бледность с лица.</p>
   <p>— Доброе утро, вам срочная телеграмма, — улыбнулся и протянул бумажку. — Мне вот тут требуется ваша подпись.</p>
   <p>Да, для возможных глаз на мне была специальная форма почтальона. Срочные телеграммы не редкость, поэтому вряд ли кто мог заподозрить меня в работе на другое государство. А так что? Пришёл почтальон, зашёл для взятия подписи. Кому какое дело до рабочей специальности?</p>
   <p>— Проходите, господин почтальон, — отступила понятливая фрау Шнайдер. — Сейчас всё подпишу.</p>
   <p>Когда за мной закрылась дверь, то фрау Шнайдер взглянула на меня с лёгким осуждением. Я в ответ только пожал плечами. Слова и так были не нужны.</p>
   <p>— Чайник поставить? — спросила она.</p>
   <p>— Не откажусь, если будут ваши плюшки, фрау, — улыбнулся в ответ. — Очень уж они у вас вкусные.</p>
   <p>Вышла какая-то кривая усмешка. А ведь хотел улыбнуться широко и приветливо. Ну да, ушёл утром и растворился в тумане. Теперь, почти спустя месяц вновь возник на пороге. Понятно, что возник не просто так, а с какой-то просьбой.</p>
   <p>Фрау Шнайдер понятливо кивнула и отправилась на кухню. Я быстро огляделся. Всё вроде бы на своих местах, а если и сдвинуто, то не критично. Чужих ботинок в обувнице не наблюдалось. Это уже было неплохо.</p>
   <p>Я разулся и двинулся следом за хозяйкой дома. Она обожгла меня взглядом, а потом вернулась к хлопотам у плиты.</p>
   <p>Сел на стул так, чтобы с улицы нельзя было увидеть. Широкий бок белого холодильника помог в этом. На кухне пахло капустой и жареными сосисками. Большая сковорода постепенно разогревалась на огне.</p>
   <p>— Плюшек нет, не ждала гостей, — проговорила хозяйка дома. — Но осталось вот, после ужина.</p>
   <p>— С удовольствием слопаю, — ответил я и аккуратно поинтересовался. — Что нового? Что интересного?</p>
   <p>— Нового почти ничего, — пожала плечами фрау Шнайдер. — Только если не считать, что вами, герр Мюллер, интересовалась одна симпатичная особа.</p>
   <p>В её голосе прорезались нотки ревности. Да и новый взгляд был уже не обжигающим, а прожигающим.</p>
   <p>Понятно, обижается… Ну да, поступил как засранец. Переночевал, воспользовался женской слабостью, согрел постель, а на утро растворился в ночи. Фрау Шнайдер явно хотелось обычного женского счастья, чтобы мужчина был рядом, чтобы было на кого опереться, а я…</p>
   <p>Вряд ли мою вину можно искупить оставленными алмазами…</p>
   <p>Однако, чувство вины перед одной женщины вряд ли может быть важнее жизней миллионов людей. Поэтому поневоле приходилось быть засранцем. И хочется думать, что Марта это понимала.</p>
   <p>А вот то, что мною кто-то интересовался — это уже интересно. К фрау Шнайдер могли привести только два пожилых джентльмена из Чехословакии. По всей вероятности, от Николаича и Никитича и прибыл человек, который мог интересоваться мною. Или, как её назвала Марта, «симпатичная особа».</p>
   <p>— Сам собой возникает вопрос — что это за особа и с какой целью она мною интересовалась? — спросил я.</p>
   <p>— Эта женщина плохо говорила по-немецки. Назвалась Светлой Гашек. Но она такая же чешка, как я англичанка. Скорее всего, это было вымышленное имя. Мне она представилась человеком, работающим с коммунистической партией. И да, она пришла от наших общих знакомых. Сказала, что хотела бы установить связь с вами для того, чтобы совместная деятельность принесла больше плодов и результатов.</p>
   <p>Светла Гашек.</p>
   <p>Наши «общие знакомые» из Праги никогда бы не прислали такого гонца. Это пахло провокацией. Либо от местной «Штази», которая решила проверить старые связи, либо, что было хуже, от новой игроки, о которой мы еще не знали.</p>
   <p>А может, она предложила им нечто такое, от чего они не смогли отказаться? Что же у этой женщины из «коммунистической партии» было такое, что двое пожилых суровых мужика сдали того, кто им помог?</p>
   <p>— И что же вы ей ответили, дорогая Марта? — спросил я, и в моем голосе намеренно зазвучала та самая интимная нотка, что была между нами той ночью.</p>
   <p>Она покраснела, опустила взгляд в сковороду, на которой помешивала подогреваемую еду.</p>
   <p>— Я сказала, что не знаю, о ком вы говорите. Что я простая вдова и не общаюсь со шпионами.</p>
   <p>Она произнесла слово «шпионами» с вызовом, бросив на меня быстрый взгляд. Я остался каменномордым.</p>
   <p>— И она поверила?</p>
   <p>— Нет. Она улыбнулась какой-то стеклянной улыбкой и сказала: «Передайте герру Мюллеру, что мы найдем его в любом случае. С нами сотрудничать выгоднее». Затем положила на стол визитную карточку и ушла.</p>
   <p>— Визитку? А где она?</p>
   <p>— Сейчас, — ответила она и повернула рукоятку газа, накрыв сковороду крышкой.</p>
   <p>Марта вышла на минуту, потом вернулась и достала из кармана халата маленький, чуть помятый прямоугольник картона, протянула мне.</p>
   <p>Я перевёл взгляд на визитку. На ней был напечатан только номер телефона. Без имени, без адреса. Чистейшая провокация.</p>
   <p>Хм, «Светла» уже видела Марту. И если я исчезну, давление обрушится на неё? Я втянул ее в это, использовал одиночество. Теперь моя ответственность была тянуть её дальше или вытащить из игры? Первое было проще. Второе — правильнее.</p>
   <p>Я взял визитку. Картонка была теплой от женского тела. Похоже, что положила в карман и взялась за наведение красоты. За это время она успела чуть причесаться и даже слегка подвести глаза. Эх, женщины…</p>
   <p>— Что же, может пригодиться в будущем, — улыбнулся я и спрятал карточку в карман. — А сейчас… Давайте позавтракаем? А то проголодался что-то…</p>
   <p>— Да, давайте позавтракаем, — кивнула Марта.</p>
   <p>За завтраком я только смог узнать описание неизвестной Светлы. Русоволосая красавица с голубыми глазами. Весьма эффектная женщина. Такая прекрасно подходит под описание современной Мата-Хари. Но больше ничего о ней неизвестно. Мужчины из Чехословакии не связывались. Молчали о цели визита. Просто появилась, просто спросила, просто передала карточку и исчезла.</p>
   <p>Что же, может быть по моему следу пошло не только БНД, но также и КГБ? А я открылся, показался, пошумел и… Умер? Поверили в мою смерть или нет? О нападении на американскую базу было мало информации. В основном то, что кто-то попытался напасть, но доблестные янки с честью отбили атаку сумасшедших, а потом загнали главных подозреваемых в реку, где справедливо утопили.</p>
   <p>Ну что же, американцы всегда были склонны преувеличивать свои успехи, а также преуменьшать свои неудачи. Ни слова о том, что их ограбили. Как будто и не было взлома склада с оружием и похищения боевых единиц.</p>
   <p>Когда завтрак близился к концу, я проговорил:</p>
   <p>— Фрау Шнайдер, Марта, мне нужна ваша помощь…</p>
   <p>— Да? А мне показалось, что вы просто соскучились, герр Мюллер, — усмехнулась Марта.</p>
   <p>Усмешка была горькой, словно лизнула лимон и теперь пыталась сохранить хорошую мину.</p>
   <p>— Я знаю все слова, которые вы можете мне сказать. Думаю, что и вы знаете все слова, которыми я могу ответить. Однако, слова всего лишь звук. Я готов заплатить за вашу помощь.</p>
   <p>— Алмазами?</p>
   <p>— Если вы так хотите, то…</p>
   <p>— Не хочу. Я и эти-то не знаю, куда пристроить, — помотала она головой. — Кому продать так, чтобы не попасться.</p>
   <p>— За это не волнуйтесь. В Кёльне на улице Николаусштрассе есть небольшой ювелирный магазинчик под названием «Изумрудный берег». Скажете хозяину магазина пароль: «Я хотела бы увидеть небо в алмазах», и он может взять у вас оба по справедливой цене. Я же могу оставить вам это…</p>
   <p>Я вытащил из сумки почтальона пару пачек перевязанных марок и положил на стол:</p>
   <p>— Не волнуйтесь, деньги чистые, нигде не фигурируют.</p>
   <p>— Но… откуда? — Марта взглянула на пачки.</p>
   <p>— Вы в самом деле хотите это знать?</p>
   <p>— Наверное… нет. Я могу и проговориться, а так… меньше знаешь — крепче спишь. Что от меня требуется?</p>
   <p>— Всего лишь перевезти меня через границу Германии. Желательно в Голландию.</p>
   <p>— Да? А дальше вы куда?</p>
   <p>Я посмотрел на неё, склонив голову. Марта в ответ только усмехнулась:</p>
   <p>— Как-то само вырвалось. Но как мы сможем пересечь границу?</p>
   <p>— Как муж и жена. Вам придётся взять сына с собой. Да, путешествие не из лёгких для младенца, но…</p>
   <p>— Моего мужа… Тоже растворитесь потом, как и он?</p>
   <p>Я не ответил. Да и что было отвечать? Всё же и так ясно.</p>
   <p>Она сидела, водила пальцем по краешку чашки, из которой струился дымок приготовленного кофе. Потом вздохнула и кивнула:</p>
   <p>— Я согласна. Вот только документы…</p>
   <p>— Всё уже приготовлено, — поднял я руку. — Простите, что задействовал ваши данные для создания фальшивого паспорта. Все остальные документы вряд ли помогут. Да и меня могут ждать на границе, а с вашей помощью получится миновать большие проверки.</p>
   <p>— От меня нужно только отвезти вас?</p>
   <p>— Ну да, всё остальное я беру на себя. Кстати, я тут прихватил фотографию из вашего архива, вот, возвращаю, — я вытащил из сумки фото, где стояла пара.</p>
   <p>Супруги Шнайдер, когда Марта была беременной. Они стояли, обнявшись на каком-то пирсе. Мне она нужна была для создания документов, а также для того, чтобы можно было приготовить образ слинявшего мужа. Теперь, когда Марта сказала, что она согласна, мне оставалось только нанести правильный грим, и мы можем отправляться.</p>
   <p>Марта в ответ на протянутую руку поджала губы:</p>
   <p>— Что ещё вы прихватили из моего архива?</p>
   <p>— Больше ничего, — помотал я головой. — Простите такую мою самодеятельность…</p>
   <p>— То есть, вы заранее распланировали такие пути отхода? — усмехнулась Марта.</p>
   <p>— Фрау Шнайдер, я могу ещё раз извиниться за такое поведение. Однако, мы с вами взрослые люди и оба понимаем, что это было необходимостью.</p>
   <p>Я положил фотографию на стол. Молодая, сияющая Марта смотрела оттуда с безмятежным счастьем, которого теперь не было и в помине. Я забрал у нее не просто фотографию — я взял память о том, кем она была до меня. И теперь предлагал стать призраком из её же прошлого.</p>
   <p>— Необходимость, — она повторила это слово без выражения, затем резко встала. — Хорошо. Покажите мне паспорт моего… кхм… мужа.</p>
   <p>Я достал из внутреннего кармана пиджака безупречный паспорт. Эрих Шнайдер, инженер из Бёрнау. Пропуск с работы. Примерный муж и счастливый семьянин. Фотографии, печати — все было на высшем уровне. Работа знакомого фальшивомонетчика была сделана на отлично. Недаром же его отмазал от тюрьмы.</p>
   <p>Она взяла паспорт, как будто ядовитое растение — опасливо, кончиками пальцев.</p>
   <p>— И как долго мы будем… мужем и женой?</p>
   <p>— До голландского городка Неймеген. Там нас встретят.</p>
   <p>Это была ложь. Нас никто не встретит. В Неймегене я должен был исчезнуть, оставив ее с ребенком и новой, чистой легендой на первое время. Марта просто довезёт меня, а потом поедет обратно. И, возможно, вычеркнет из своей жизни такого чертовски опасного пассажира, как я.</p>
   <p>— Хорошо, — она сказала это так, будто подписывала себе смертный приговор. — Я пойду соберу Лео. У тебя есть полчаса, чтобы… стать моим мужем.</p>
   <p>Она вышла из кухни. Я остался один с гулом холодильника и запахом кофе.</p>
   <p>Достав компактный гримерный ящик, я принялся за работу. Два ватных томпончика под губу, чтобы изменить ее форму. Специальный воск изменил линию подбородка. Контактные линзы превратили карие глаза в голубые. Теперь нос…</p>
   <p>Я смотрел в маленькое зеркальце и видел, как исчезаю, уступая место призраку Эриха Шнайдера.</p>
   <p>Через двадцать минут в дверях кухни стоял другой человек. И рядом с ним — Марта, бледная, но собранная, с крепко спящим младенцем на руках, закутанным в теплое одеяло.</p>
   <p>Она взглянула на меня, и по ее лицу пробежала судорога. Она увидела в моих глазах тень человека, которого оплакивала.</p>
   <p>— Эрих… — прошептала она, и в этом шепоте была не игра, а настоящая боль.</p>
   <p>— Все будет хорошо, дорогая, — сказал я голосом, который был на октаву ниже моего собственного, и взял ее чемодан.</p>
   <p>Рука не дрогнула. Актерство было моей второй натурой.</p>
   <p>Мы вышли на улицу, к старому «Опелю», который я «позаимствовал» для этой миссии. Холодный ветер бросал в лицо колючие иголки дождя. Прежде чем сеть за руль, я бросил пару взглядов на дома по соседству. В синем доме отчётливо дёрнулась занавеска.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 24</p>
   </title>
   <p>— У нас с вами сейчас курс только на оборону. Всё остальное идёт как бы по боку. Товарищи, этого нельзя допускать. Ведь делая упор на что-то одно, мы упускаем из вида гораздо большее. А нам как раз сейчас нужно заострить внимание на разностороннем развитии! Почему была свёрнута программа по развитию компьютерных технологий? Почему? Разве только нефтью и газом богато наше государство? Да у нас такие мозги, что дай им волю и коммунизм не через двадцать, а через десять лет построится! — горячился Шелепин на заседании секретарей и заместителей. — А мы что? Всё смотрим на Запад? Ждём от них подачек? Думаете, они будут делиться с нами технологиями? Да этим эксплуататорам выгодно держать нас в отсталости! Вспомните про то, как они поступили с индейцами? Те выступили с луками и стрелами против винтовок и пуль! И что в итоге? Мы тоже должны стать новыми индейцами?</p>
   <p>— Пока что идут только вопросы, но будут ли предложения? — осторожно поинтересовался Суслов.</p>
   <p>— Предложения? — Шелепин сделал паузу, окидывая взглядом собравшихся. — Предложения просты. Первое: немедленно восстановить финансирование перспективных научных направлений: кибернетики, вычислительной техники, генетики. Второе: создать при Госплане специальный комитет по наукоёмким технологиям с реальными полномочиями. Третье: коренным образом пересмотреть систему образования, сделав упор на подготовку не инженеров-исполнителей, а творцов, способных к прорывному мышлению!</p>
   <p>Он обвёл взглядом зал, встречаясь глазами с каждым из присутствующих:</p>
   <p>— Мы десятилетиями гордились нашей системой образования. Но что мы видим сейчас? Она производит прекрасных технократов, но не хватает Королёвых, Ландау, Капиц! Почему молодые таланты уходят в теоретическую физику или математику, но не в прикладные разработки? Потому что там нет свободы для поиска! Нет возможности реализовать смелые идеи!</p>
   <p>Шелепин взял со стола папку с документами.</p>
   <p>— Вот отчёты наших экспертов. Раньше мы были впереди планеты всей в компьютерных технологиях. А что теперь? Отстаём! И отстаём уже на много! Нефть и газ? Может это наше настоящее, но наука — вот наше будущее! Если мы сейчас не изменим курс, через двадцать лет Россия превратится в сырьевой придаток, технологическую колонию Запада! Компьютерные технологии шагают семимильными шагами, а мы? Считаем на счётах? И это при том, что в шестьдесят втором году в Ленинградском отделении Центрального экономико-математического института Академии наук СССР был создан настольный калькулятор «Вега». Где он? Почему массово не производится? Почему до сих пор создаются счёты, а не калькуляторы?</p>
   <p>В зале повисла напряжённая тишина. Даже скептически настроенные участники заседания понимали — Шелепин затронул действительно болезненную проблему.</p>
   <p>— Наука, это вещь хорошая, но вот только как учиться, если не хватает продуктов питания? — спросил Микоян. — Может, сытое брюхо к учению и глухо, но всё равно… Как бы сытый человек лучше воспринимает информацию.</p>
   <p>Шелепин усмехнулся и перевёл взгляд на спросившего. Потом чуть прищурился, как будто беря в прицел снайперской винтовки:</p>
   <p>— Анастас Иванович, мы с вами вместе были в Новочеркасске в июне шестьдесят второго. Как раз в то время, когда пришлось подзатянуть пояса. Да, пришлось пойти на неприятные меры, но вы сами помните, какими волнениями встретили нас людские массы. А ведь это была попытка сгладить продовольственный дисбаланс. Но вместо того, чтобы сделать выводы и дать по шапке виноватым, переложили всё на людей. И что в итоге? Вижу по глазам, что вы помните тот бунт, куда пришлось подтягивать военных.</p>
   <p>— Помню, Александр Николаевич, — тихо ответил Микоян, и в его глазах мелькнула тень. — Помню и залитую кровью площадь, и детей, в ужасе бегущих от милиционеров… Но именно поэтому я и говорю — нельзя повторять тех ошибок. Наука — дело нужное, но если народ будет голодать, никакие компьютеры нас не спасут.</p>
   <p>Шелепин откинулся на спинку кресла, его лицо стало серьёзным.</p>
   <p>— А кто спорит, Анастас Иванович? Я как раз о том же. Но решать продовольственную проблему нужно не за счёт науки, а вместе с наукой! Взгляните на сельское хозяйство Голландии или Дании — там каждый гектар даёт втрое больше нашей продукции. Почему? Потому что там работают учёные, а не трактористы с лопатами! Нам нужны новые технологии в агросекторе, а не дополнительные миллионы гектаров целины.</p>
   <p>Микоян согласно кивнул:</p>
   <p>— В поездке перед Хрущовым я был в Америке и видел их супермаркеты. Полки ломятся от продуктов! А у нас что? Очереди за колбасой… Длинная, зелёная и колбасой пахнет… Знаете, что такое? Это электричка из Подмосковья! И это в стране-победителе, в стране, первой пославшей человека в космос! Мы можем производить ракеты, но не можем накормить свой народ? Это абсурд! И в этом я согласен с Александром Николаевичем!</p>
   <p>Шелепин перевёл дыхание и продолжил уже спокойнее:</p>
   <p>— Я предлагаю не выбирать между наукой и продовольствием, а соединить их. Создать научные центры по сельскому хозяйству, внедрять современные методы земледелия, развивать пищевую промышленность. Тогда и народ будет сыт, и учёные при деле. И тогда не будет повторения новочеркасских событий.</p>
   <p>Микоян не стал опускать голову. Он с вызовом взглянул на Шелепина:</p>
   <p>— А всё почему они произошли? Потому что оказались неэффективными результаты экономической политики Никиты Сергеевича. Вряд ли нам была необходима ликвидация личных подсобных хозяйств колхозников с резким сокращением поголовья скота. А это ознаменовалось спадом производства молока и мяса в личных подсобных хозяйствах на двадцать процентов. На двадцать! А перевод восьми с половиной тысяч хозяйств из статуса коллективных в статус государственных? А поднятие целины?</p>
   <p>— Так вот на этих ошибках и надо учиться! Вот у нас случились пожары этим летом… И что? Мы снова будем вынуждены закупать пшеницу у Запада! А где наши с вами резервы? Такая богатая страна, а чуть ли не ходим с протянутой рукой… Пожары… Неужели нельзя было предусмотреть? Заложить фонды на всякие непредвиденные обстоятельства?</p>
   <p>Члены партийной верхушки молчали. Что тут скажешь, если всё на виду и всё очевидно?</p>
   <p>Зал замер. В густой, тяжёлой тишине были слышны лёгкие шорохи и приглушённый скрип кожаного кресла, в котором беспокойно повернулся один из секретарей.</p>
   <p>Члены Политбюро избегали смотреть друг на друга. Одни уставились в лежащие перед ними папки, делая вид, что изучают документы. Другие делали вид, что поглощены курением, хотя сигареты в некоторых пальцах давно потухли. Третьи, откинувшись на спинки стульев, рассматривали узоры на столешнице, демонстрируя показное спокойствие.</p>
   <p>Между некоторыми из сидящих промелькнули быстрые взгляды, после которых лица снова застыли в каменных, невыразительных масках. Слова висели в воздухе, постепенно формируясь в лезвия топоров. И неясно — на чью шею эти лезвия нацелятся.</p>
   <p>Все понимали: Шелепин и Микоян затронули не просто ошибки, а системные провалы, которые давно стали открытым секретом в высших эшелонах власти, но о которых предпочитали молчать. Теперь же эти проблемы были выброшены на стол переговоров, заставляя каждого присутствующего невольно задаваться вопросом — а какую роль он сам сыграл в этих неудачах? И не прозвучит ли в следующий момент его собственное имя в контексте очередного провала.</p>
   <p>Наконец, Косыгин произнёс:</p>
   <p>— Кхм, всё это понятно, товарищи. Но, есть ли предложения, как это всё можно исправить? Или понадеемся на западных партнёров, позволяя им богатеть, а самим доедать крошки со стола?</p>
   <p>— Хотите сказать, что мы сами помогаем капитализму? — скривился Шелепин.</p>
   <p>— Ага, именно это я и хочу сказать, — кивнул Косыгин.</p>
   <p>В зале зашумели. Поднялся гвалт. Все хотели под общий шумок выразить своё недовольство словами Председателя совета министров СССР. Выразить, но аккуратно, чтобы нельзя было притянуть за слова…</p>
   <p>— Вот вы спрашивали по поводу предложений… — поднял руку Шелепин, успокаивая людей.</p>
   <p>Он выждал паузу, поскольку то, что хотел сейчас сказать, должно было воспроизвести эффект разорвавшейся бомбы. Люди постепенно успокаивались, переводили внимание на Генерального секретаря.</p>
   <p>Шелепин вздохнул и начал говорить:</p>
   <p>— Дайте мне договорить, а потом задавайте вопросы! Итак, начнём. Нам нужен переход от плановой экономики к рыночной. Будет произведён постепенный отказ от жесткой плановой экономики и внедрение элементов рыночного регулирования. Это будет выражаться в децентрализации управления, предоставлении большей автономии предприятиям и поощрении частного предпринимательства! Однако, всё это под контролем государства.</p>
   <p>Выпученные глаза. Приоткрытые рты. «Как у Гоголя: 'Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — подумалось Шелепину.</p>
   <p>— Нам нужны сельскохозяйственные реформы. Частично будет распущены некоторые колхозы, и внедрена «Система ответственности домохозяйств», которая позволит крестьянам самостоятельно управлять землей и продавать излишки продукции на рынке. Это должно резко повысить производительность в сельском хозяйстве. Таким образом люди получат деньги, а страна — продукты питания.</p>
   <p>— Но… это же капиталистические условия! — воскликнул Суслов. — У нас же свобода, равенство и братство!</p>
   <p>— По поводу свободы, равенства и братства…</p>
   <p>Шелепин резко повернулся к Суслову, его глаза вспыхнули.</p>
   <p>— Свобода? Равенство? — его голос прозвучал с горькой иронией. — А разве свобода — это когда талантливый инженер не может реализовать свою идею, потому что она не вписана в пятилетний план? Разве равенство — это когда ударник труда и лодырь получают одинаковую зарплату? Разве братство — это когда мы держим народ в нищете, прикрываясь красивыми лозунгами?</p>
   <p>Он обвёл взглядом шокированный зал.</p>
   <p>— Я говорю о социализме, который работает! О системе, где человек будет получать по труду, а не по разнарядке. Где крестьянин, вырастивший богатый урожай, будет жить в достатке, а не отдавать всё государству за копейки. Где завод сможет самостоятельно распоряжаться частью прибыли и развиваться.</p>
   <p>— Но это… это ревизионизм! — попытался возразить кто-то из зала.</p>
   <p>— Это прагматизм! — парировал Шелепин. — Прагматизм, который позволит нам догнать и перегнать Америку не на страницах газет, а в реальной жизни. Мы сохраним государственную собственность на основные средства производства, сохраним руководящую роль партии, но дадим людям экономическую свободу. Свободу работать лучше и жить достойнее.</p>
   <p>Он посмотрел на бледное лицо Суслова.</p>
   <p>— Михаил Андреевич, вы боитесь слова «рынок»? А что такое колхозный рынок? Это уже есть в нашей стране! Я предлагаю лишь расширить эту практику, дать ей государственную поддержку и направить в цивилизованное русло.</p>
   <p>В зале снова поднялся шум, но теперь в нём слышались не только возмущённые, но и заинтересованные голоса.</p>
   <p>— Товарищи! — Шелепин повысил голос, перекрывая нарастающий гул. — Мы стоим на пороге исторического выбора. Либо мы продолжаем двигаться по накатанной колее, которая ведёт нас в тупик, либо находим в себе смелость обновить методы, сохранив принципы!</p>
   <p>Он оперся руками о трибуну, его взгляд стал пронзительным.</p>
   <p>— Возьмите китайский опыт. Они сохранили партийное руководство, но проводят экономические реформы. И результаты налицо — рост производства, насыщение рынка товарами…</p>
   <p>— Сравниваете нас с Китаем? — возмутился Суслов. — У них совершенно иная ситуация!</p>
   <p>— Я сравниваю подходы, Михаил Андреевич! — твёрдо ответил Шелепин. — И предлагаю творчески осмыслить их опыт. Мы можем создать свою, советскую модель рыночного социализма!</p>
   <p>В первом ряду поднялся седовласый член Политбюро:</p>
   <p>— Александр Николаевич, но не приведёт ли это к расслоению общества? К появлению… нуворишей?</p>
   <p>— А разве сейчас нет расслоения? — парировал Шелепин. — Разве партийная номенклатура живёт так же, как простые рабочие? Я предлагаю честную конкуренцию, где преуспеет тот, кто работает лучше, а не тот, у кого лучше связи!</p>
   <p>По залу прокатился взволнованный шёпот. Шелепин понимал — он перешёл все допустимые границы, но отступать было поздно.</p>
   <p>— Я предлагаю создать комиссию для изучения этих вопросов, — смягчив тон, продолжил он. — Не для немедленного внедрения, а для всестороннего анализа. Разве партия не должна искать лучшие пути построения коммунизма?</p>
   <p>Эта последняя фраза несколько успокоила собравшихся. Идея комиссии — компромиссная. Но Шелепин знал: если комиссия будет создана, это уже будет победой. Первым шагом на пути к переменам, которые, как он верил, могли спасти страну от надвигающегося кризиса.</p>
   <p>Да, предстоит набить немало шишек, преодолеть даже не тысячи, а миллионы сопротивлений на местах. По сути, надо было совершить новую революцию, только теперь уже в умах людей. Однако, оно того стоило!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 25</p>
   </title>
   <p>На корабле «Королева Елизавета Два», идущем из Саутгемптона в Нью-Йорк, я с комфортом устроился в плетёном кресле возле борта. Далеко внизу через лунную дорожку переваливались волны, а в безоблачном небе неторопливо, подобно лайнеру, плыла луна.</p>
   <p>Я сидел перед шахматной доской, расставляя фигуры и потягивая из бокала глинтвейн. Для остальной пассажирской публики на палубе было холодновато, поэтому все в основном тусили в ресторанах или барах. Кто-то отправился в кинотеатр, а кому-то приспичило тягать железо в тренажёрном зале на ночь глядя. Мне же было по кайфу уединиться и сесть перед шахматной доской, чтобы обдумать дальнейшие свои ходы.</p>
   <p>Марта Шнайдер с сыном отработали на все сто процентов, сумев вывезти меня из ФРГ без особых приключений. Дальше мы расстались, думаю, что навсегда. Хотя, в глазах Марты мелькнуло нечто, похожее на сожаление, но она быстро прогнала эту несуразицу из глаз.</p>
   <p>Только дело. Ничего личного. Дальше ей придётся растить сына в одиночку. Надеюсь, что он вырастет хорошим гражданином!</p>
   <p>Я же из Голландии отправился в Англию по поддельным документам и, уже в Англии, получил причитающуюся мне долю ставки за тот самый достопамятный футбольный матч, на который ставил Семён Абрамович. Там же получил новые документы. Пришлось потратиться, но на что не пойдёшь ради новой страницы в жизни?</p>
   <p>Штази и БНД располагают информацией, что я собираюсь в Канаду. Также я говорил и в Чехословакии. Но если в самом деле туда рвануть, то меня будут пасти на всех пунктах прибытия. Я не могу быть до конца уверен, что на мой спектакль повелись такие зубры разведки.</p>
   <p>Поэтому купил билет на круизный лайнер и с комфортом отправился в небольшое пятидневное путешествие по морю. Для всех я стал Генри Вилсон, владелец небольшого сталелитейного завода в пригороде Лондона.</p>
   <p>Кстати, пока слегка попутешествовал по Лондону и близлежащим окрестностям в разрешении своих дел, я охренел от той разницы в картинке и настоящей реальности. Нет, я знал, что западным странам было свойственно приукрашивать свою действительность, но…</p>
   <p>Центральное отопление в Британии и ванные или душевые в домах и квартирах начали появляться только в конце шестидесятых. До этого жил фонд был просто не приспособлен в таким «изыскам». Вплоть до семидесятых годов зачастую мылись всего раз в неделю, а ежедневная гигиена сводилась к протиранию тела влажной губкой. Даже если в доме и была ванная, то мыться каждый день было довольно дорогостоящим удовольствием. Только в шестидесятые началось массовое строительство дешевого муниципального жилья, качество таких домов еще хуже хрущевок, но по сравнению с трущобами — это был прорыв для рабочего класса и наплыва мигрантов, который как раз начался где-то в это время.</p>
   <p>Меня всегда смешило, когда начинали сравнивать уровень жизни людей в СССР и Америкой/Европой. С США сравнивать вообще нецелесообразно, потому что американцы первые и прямые выгодоприобретатели второй мировой войны. А в большинстве стран Европы простые люди жили очень бедно вплоть до начала восьмидесятых.</p>
   <p>В СССР в конце шестидесятых и начале семидесятых так, как в жилых кварталах обычных трудяг, жили только совершенно уж деклассированные элементы, алкоголики и то в деревнях. В больших городах такие трущобы если и были, то крайне мало. Да, были коммуналки, но простому народу в Британии в то время приходилось снимать только комнатушки, где тоже ютились большими семьями. Но только условия этого жилища были ужасающими.</p>
   <p>И ведь главное — этому есть подтверждение. Есть фотографии, что британцы вовсе не как сыр в масле катались. Что самое интересное — фотографии пролежали всё это время в архивах, публиковать их было запрещено, власти якобы ссылались на нарушение частной жизни тех, кто запечатлен на фото. Ну да, конечно, люди, которые жили с крысами очень бы расстроились по поводу нарушения своей частной жизни.</p>
   <p>Но, это всё к королеве и её подданным. К ним я собираюсь вернуться позже. Значительно позже…</p>
   <p>Сейчас же я потягивал горячий глинтвейн и наслаждался секундами спокойствия.</p>
   <p>Впрочем, мне не дали поблаженствовать. На палубу выскользнула походкой пантеры красивая женщина в красном платье и накинутом сверху пледе. Похожий плед накрывал мои ноги, уберегая от дыхания Тихого океана.</p>
   <p>Она взглянула на меня. Я вежливо кивнул. Был бы котелок, то приподнял бы — всё-таки как-никак я сейчас потомок лондонских дэнди. Светловолосая женщина кивнула в ответ и прошла к борту. Остановилась в нескольких шагах от меня и закурила. Было зябко, и она посильнее укуталась в плед. Фигура красивая, спортивная. Всё на месте, а в некоторых местах даже больше, чем положено.</p>
   <p>В принципе, можно было дождаться её ухода и продолжить свои размышления о дальнейшей судьбе мира и советского союза в частности. Достаточно было только промолчать и сделать вид, что погружён в размышления. Однако, что-то меня подтолкнуло. Что-то непонятное, странное. А своим чувствам я привык доверять.</p>
   <p>— Добрый вечер, мэм. Весьма прохладно для прогулок, — осторожно сказал я.</p>
   <p>— Добрый вечер, сэр. Мне кажется, что и для посиделок за шахматами тоже не жарко, — улыбнулась она в ответ.</p>
   <p>Лёгкий акцент выдал в ней не англичанку. Очень знакомый акцент, с более твёрдой буквой «р». Русская? Из болгар или поляков?</p>
   <p>— Сегодня особенно красивая луна, — показал я наверх. — В тёплую погоду её не так хорошо видно.</p>
   <p>— А сейчас её видно особенно отчётливо? А американского флага там не видно? — подняла женщина голову.</p>
   <p>— Если бы он там был, то могли бы и разглядеть, — хмыкнул я в ответ. — Правда, для этого нужен очень сильный телескоп…</p>
   <p>— Если бы он там был? А вы считаете, что его там нет? — женщина заинтересованно посмотрела на меня. — А как же все полёты и всё остальное?</p>
   <p>— Увы, политика решает многое. Она может даже разместить людей там, где их быть не может, — пожал я плечами.</p>
   <p>— Может быть вы скажете, что и Гагарин не был в космосе?</p>
   <p>— Вот как раз Юрий Алексеевич побывал. Правда, этот факт очень сильно раздражал американских коллег, и они даже говорили, что до Гагарина в космосе побывал другой человек… Отчасти, это правда, — улыбнулся я.</p>
   <p>— Там побывал другой советский человек? — захлопала глазами женщина. — А почему же об этом мало известно?</p>
   <p>— У Юрия Алексеевича действительно был предшественник, который дважды побывал в космосе, — я отпил и отставил в сторону глинтвейн. — «Иван», или «Иван Иванович» — макет человека, облаченный в скафандр, оснащенный датчиками и приборами, совершил несколько витков вокруг земли и передал немало ценной информации о воздействии невесомости на человека, перегрузках во время старта и полета.</p>
   <p>— Да? Это был всего лишь макет?</p>
   <p>— Причём, с ним был курьёз, о котором американцы не любят распространяться. При втором запуске «Ивана» двадцать пятого марта шестьдесят первого года оснастили радиопередатчиком с магнитофонными записями. Чтобы сбить с толку американских конкурентов, которые старались отследить любые детали советских экспериментальных запусков ракет в космос, он передавал на землю не шифрованные донесения, а… кулинарные рецепты. Американцы долго ломали голову над расшифровкой, а потом пришли к выводу, что советский космонавт… сошел с ума, ведь помимо рассказа о том, как приготовить щи или харчо, он еще и исполнял хоровые песни!</p>
   <p>Женщина рассмеялась и приблизилась к моему столику. Должен признаться, мне понравился её смех. Бархатный и какой-то… естественный, что ли? Без кокетства и стремления понравиться. Просто рассмеялась над рассмешившей её шуткой.</p>
   <p>— Вы позволите составить вам компанию? — спросила она. — Я немного умею двигать фигуры, так что мы могли бы сыграть партию.</p>
   <p>— Да-да, если вам будет угодно, — кивнул я. — Однако, если вы только чувствуете себя нормально и не замёрзнете. Иначе я буду считать себя виноватым в вашей возможной простуде.</p>
   <p>Ну а что? Плыть ещё четыре дня, так что почему бы и не закатить небольшую интрижку? Так сказать, замутить приятное с полезным…</p>
   <p>— Замёрзнуть? Ну, как бы вам сказать… Вот если вы знаете о Гагарине и «Иване Ивановиче», то я знаю про вьетнамский остров Титоп. И назван он как раз в честь дублёра Гагарина — Германа Титова. Когда Титов в составе делегации по приглашению Хо Ши Мина прибыл во Вьетнам, то ему показывали разные красивые места. И Герман попросил разрешения искупаться. Конечно, вьетнамцы смутились, всё-таки было шестнадцать градусов, но не посмели отказать. Герман устроил заплыв, а когда вылез, то Хо Ши Мин от широты души вьетнамского народа подарил ему остров. Всё равно их около трёх тысяч, одним больше, одним меньше… Правда, у вьетнамцев не очень хорошо с произношением советских фамилий, поэтому они называют его Титоп, а не Титов, — улыбнулась девушка.</p>
   <p>Она уселась, поблагодарила меня за ещё один протянутый плед, который лежал неподалёку, накрыла ноги, а потом перенесла внимание на доску. Как истинный джентльмен, я предложил ей играть белыми, но она помотала головой и взяла две пешки, спрятала за спиной, а потом предложила мне выбрать один из двух кулаков. Мне вышли белые фигуры.</p>
   <p>Пешка на е4. Стандартный ход для начала партии.</p>
   <p>Женщина не стала мудрствовать и ответила пешкой на е5.</p>
   <p>— Весьма интересная история про вьетнамцев. Им сейчас приходится нелегко, — осторожно произнёс я.</p>
   <p>— И не говорите. Такая армада у берегов, и они продолжают держаться. Весьма стойкие люди, — так же осторожно ответила женщина.</p>
   <p>Я сдвинул пешку на f4. Весьма необычный ход. Не скажу, что глупый, но такой ход и в самом начале? А вот захотелось небольшого разнообразия!</p>
   <p>Она съела пешку своей. eхf4</p>
   <p>— Ой, я просмотрел? — сказал я и сдвинул слона на с4. — Как это я так?</p>
   <p>Ага, уже пошёл в атаку, а прикидываюсь, что зевнул. Ну-ну. Посмотрим… Получится взять на психологию или…</p>
   <p>— Вам шах, — произнесла женщина, двигая ферзя на h4.</p>
   <p>— Ой, ещё и шах. Всё так грозно? — ухмыльнулся я в ответ.</p>
   <p>Ну что же, это неплохо. Посмотрим, что будет дальше.</p>
   <p>Пришлось королём уходить на f1. Дальше она двинула пешку на b5, чтобы прогнать моего слона. Ну, пришлось брать слоном пешку b5. Мелочь, а приятно.</p>
   <p>Конь прыгнул на f6. Ого, пошло давление на центральную пешку?</p>
   <p>— Так что вы говорите про американский флаг на луне? Его там может не быть? — спросила женщина.</p>
   <p>Я усмехнулся. Если тот флаг, что был на станции «Мир» растрепало за четыреста дней в клочья, то что говорить о флаге на луне? А между тем, американцы продолжают настаивать, что он там стоит и «колышется». Правда, после известий о флаге на станции, слегка подкорректировали свои фотошопы.</p>
   <p>— Конечно не может быть. И американцев там никогда не было. Это всё одна большая мистификация. Политика, — усмехнулся я в ответ.</p>
   <p>Коня двинул на f3. Надо прогонять ферзя с насиженного места. А то так и до мата недалеко.</p>
   <p>Фh6. Ага, уже отошла. Тоже дело.</p>
   <p>— Политика? В чём же это выражается? — спросила она.</p>
   <p>— В преференциях тем странам, которые признают факт путешествия на луну. Американцы прошлёпали во многом и им нужно в чём-то быть первыми. Вот и придумали сказочку для любителей посмотреть на звёзды, — проговорил я и поставил пешку на d3.</p>
   <p>Кh5. Весьма неплохо. Следующий ход может стать «вилкой». В процессе этой вилки я потеряю ладью за коня.</p>
   <p>Кh4. Слегка закрыл поле для деятельности шустрой мадам. Не так уж она плохо играла, если строила такие атаки.</p>
   <p>— И можно доказать, что это всё мистификация? — спросила женщина, поставив ферзя на g5, одновременно создавая угрозу атаки в тыл и нападая на слона.</p>
   <p>— Доказать можно, но… нужно ли это? Чтобы указать на очередную ложь американцев? — я двинул коня на f5, прикрывая слона конской грудью.</p>
   <p>— А разве это так плохо? — женщина вовсе не собиралась давать моему слону покоя и двинула пешку на с6.</p>
   <p>— Может быть и плохо, а может быть и ненужно. Но что вы скажете, если у нас двенадцатое апреля считают днём космонавтики, а у американцев двадцатое июля вообще никак не отмечают. А ведь это великий день! — я хмыкнул, так как в моём времени только в двадцать первом году назначили двадцатое июля «днём Луны». — Зато есть День сурка, День независимости, День велосипедиста в конце концов…</p>
   <p>Я двинул пешку на g4, предлагая обмен слона на опасного коня.</p>
   <p>Кf6. Женщина предпочла отойти в сторону, напав на пешку. Ну что же… Ладья на g1. Пусть поддерживает пешку, а не прохлаждается в сторонке.</p>
   <p>— Может, для Америки это вовсе не такой уж важный день? — женщина взяла-таки моего зазевавшегося слона схb5.</p>
   <p>— Может и не важный. Но ведь есть куча других фактов, которые подтверждают эту мистификацию. И то, как Стенли Кубрик снимал ребят в костюмах в своей студии, тоже не прибавляет уверенности в полёте, — я шагнул пешкой на h4.</p>
   <p>Надо было загнать ферзя в ловушку, но женщина была настороже. Ферзь ушёл на g6 и затаился.</p>
   <p>Я сходил h5, чтобы ещё сильнее сковать вражеского ферзя. Ферзь опустился на своё место на g5.</p>
   <p>— Вам про Стэнли Кубрика известно?</p>
   <p>— Да, слышал краем уха, — я поставил своего ферзя на f3. — Также про то, что неправильно выставлен свет. Про разницу в самочувствии после полёта — когда наших космонавтов буквально выгребали из капсул, то с «Аполлона» чуть ли не вприпрыжку выскакивали. А также отсутствие временной задержки при переговорах и телетрасляции на Землю. Всё это накапливается и заставляет думать о большой фальсификации!</p>
   <p>Если сейчас отвлечётся, то…</p>
   <p>Конь прыгнул на g8. Открыл-таки для ферзя лазеечку.</p>
   <p>Ну, делать нечего, мой слон всё равно съел пешку f4. Надо всё-таки отбивать потерю слона.</p>
   <p>Чёрный ферзь ушёл на приготовленный аэродром на f6. Ага, ещё и на мою пешку нацелилась…</p>
   <p>Конь прыгнул на с3.</p>
   <p>— А вы интересный собеседник, — улыбнулась женщина и поставила слона на с5, нападая на мою ладью.</p>
   <p>— Спасибо, вы тоже очень интересная собеседница, — вернул я комплимент, увидев небольшую комбинацию.</p>
   <p>Если сейчас я её проверну, то… То выигрыш у меня в кармане. Однако, если соперница не поведётся на такое, то может всё закончится плохо.</p>
   <p>Коня я поставил на d5. Напал на ферзя и начал угрожать «вилкой» королю. Сейчас должно начаться мясо…</p>
   <p>— Весьма рискованно, но я всё-таки попробую сходить так! — женщина направила ферзя вглубь моего тыла и съела пешку на b2.</p>
   <p>Теперь у меня две ладьи под ударом. В случае чего — за одну ладью она забирала две мои. Весьма неплохо, только у меня были другие планы.</p>
   <p>— Неужели снова зевнул? — огорчённо проговорил я, двигая слона на d6.</p>
   <p>— Может быть, — улыбнулась она и напустила своего слона на мою ладью, съев её на g1.</p>
   <p>— Ну вот, ещё и ладью профукал, — вздохнул я «разочарованно». — Ну что же, сгорел сарай — гори и хата!</p>
   <p>После этого я двинул пешку на е5.</p>
   <p>— Гори и хата? — улыбнулась женщина. — Знакомая пословица.</p>
   <p>После этого она взяла мою вторую ладью ферзём на а1.</p>
   <p>— А теперь вам шах! — торжественно объявила она.</p>
   <p>— Ну вот, почти всё пропало. Куда деваться бедному королю? — я двинул короля на е2.</p>
   <p>Расположение было не совсем в мою пользу — две тяжёлые фигуры слетели с доски, ещё и слон отвалился. А у противницы только всего-навсего упали две пешки.</p>
   <p>— А мы вот так вот! — она двинула коня на а6.</p>
   <p>— А я тогда вот так! — я прыгнул конём на g7. — Теперь вам шах!</p>
   <p>Уже три пешки упало у соперницы. По сравнению с моими потерями — слёзы!</p>
   <p>— Тогда я уйду сюда, — она двинула короля на d8.</p>
   <p>— Эх, а я тогда сюда прыгну! Уж если отдавать, так всё и без остатка! — ухмыльнулся я и двинул ферзя на f6. — Вам новый шах!</p>
   <p>— А я тогда вот так! — конь съел моего ферзя на f6.</p>
   <p>— Ну, и вам мат, — улыбнулся и двинул слона на е7.</p>
   <p>— То есть как? — заморгала она. — Но я же…</p>
   <p>— Ну да, вы съели моего ферзя, моих ладей, моего слона и две мои пешки. Однако, для победы фигур не жаль. Главное, чтобы победа маячила впереди, — кивнул я.</p>
   <p>— А вы очень интересный собеседник и игрок, — улыбнулась в ответ женщина и протянула узкую ладошку. — Лана Рэд.</p>
   <p>— Генри Вилсон к вашим услугам, — проговорил я. — А Лана… это сокращённое от Светлана?</p>
   <p>— Да, у меня бабушка с дедушкой переехали из России в Америку, когда случилась революция, так что, я немного русская, — улыбнулась собеседница.</p>
   <p>— Россия… никогда там не был, но хотел бы побывать, — сказал я в ответ. — Что же, миссис Лана Рэд, позволите угостить вас бокалом глинтвейна?</p>
   <p>— Вообще-то, мисс, — она кокетливо склонила голову на плечо. — Однако, от бокала не откажусь, тем более в такой приятной компании. Надеюсь, я могу рассчитывать на реванш?</p>
   <p>— Безусловно, — я улыбнулся и двинулся в сторону двери бара.</p>
   <p>Луна безучастно наблюдала за тем, как я иду по палубе огромного лайнера. И Луне было абсолютно по фигу на то, что какой-то кораблик идёт по Тихому океану, а людишки на нём спорят — есть или нет на спутнике Земли американские флаги.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Nota bene</p>
   </title>
   <p>Книга предоставлена <a l:href="https://searchfloor.org/">Цокольным этажом</a>, где можно скачать и другие книги.</p>
   <p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.</p>
   <p>У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по <a l:href="https://t.me/botbybase_bot?startgroup=1">ссылке</a> и 3) сделать его админом с правом на <strong><emphasis>«Анонимность»</emphasis>.</strong></p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:</p>
   <p><a l:href="https://author.today/work/489436">Я уничтожил Америку 3 Назад в СССР</a></p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAoHBwgHBgoICAgLCgoLDhgQDg0NDh0VFhEYIx8l
JCIfIiEmKzcvJik0KSEiMEExNDk7Pj4+JS5ESUM8SDc9Pjv/2wBDAQoLCw4NDhwQEBw7KCIo
Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozv/wAAR
CAKAAboDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwDswCyjbyD6Uo9DXH/D3xWNV05bC5fF3arj
5v40HQ/hXbAB8n0r8xxWHnhqrpz6HvxqKS5kQOvFQMSKvFQB0qpKuCcVhFmsJXKkit15z6Cm
7mXGASScGrIYJh2GRnGKupDEMMoBU1q6nKtUayq8u6KFtbT4z0z60jWsm7YO/StVxtHy1HJ9
3dWftW2YqtJu5gyKyOVYYIrK8Ra/FoNnEWheead9kUUfVj/nH51vXwJmzjqOtcFfP/bPj9Ix
80Glx/hvP/1yPyr2cBSjWnea91K7Nq9aUaacd2WrLxzKbyC11LRriwW4YIkjk4z+IHtXTFjz
XG+IhHrHh6ee1OZLOUspHUFTg/pz+Vaya8P+ERGtBfMZYNxXPVxwR+ddmKwsGoypRs27NefQ
jDVmnJTd9L38jejJwfrUgJzxXC2us+M7q2S4t7awMUwDLnrj86S51/xjp1u13dW1iYYsFgOu
M/WsXllVu3NG/qN42m9bP7jvG45IxTkc461xt741muzBb6HZi5vJYlkkLH5IcgHB+mah/tDx
xbfvmjsrhRyYlXBP06fzqVllZr3rJ+bB4unsrs76Q8DBqNtxU7OSa4Obx/f6ibaz0qyjjvZN
wlS4OQhHYdP1pq+P9a02SbT73T4Jb87RAIs7cn155/CkspxNtlftcz+uUlsd5lcqxfDKPmFV
LmTe7Y4HauKvfFXiXSmjn1W2sfJd8FIz85HfHNPGveItZHm6TYQ29qfuyXHJb/P0rSOV1o6t
q3e+hrDG0k+t+1jt7OQsvJ5AxVtTnqcV543iHxH4eKT6rb2s9qzhWaM4YfT/APVU58U+INbd
jodlFDaAkCe56t9B/wDrqZ5XWcrpq3e+hMsXSb0vftY73OM81zfibxQ2jXdtY21i95dXCllR
Wxgflz3rGPifxNoZWXWLOC6tM4eSDhl/z9KyNU1LU/E2qnVNMghWHTGIicnDMOvOf881vhcs
lGrzVbOPrpcwq4pcvufF6Gqnj6/kma0i8PyNdx5MkfmfdH5V0XhzXk8QWDzCFoJYn8uWMnO0
/WuEtPFN3qd00WnaTAt/Om1pt3Yd61PBtzqGh6vHoN9bxbb0tKsitlt2O56Y4rrxeBpqjLlg
lJa7/eZ0cTLnV5XXp9x217fw6TYTX9zu8qFdzBep9hXNw/EuSNkku9AuYLOVgFuN2Rz06gD9
a0/G648G6hx/AP5iuQ1mKWfwVpsUKlpXMQUDqTiuPAYahVpc1SN7u2+xeJnPmfK9lc6bWfHi
2eotYabpsmpzRgNJ5ROE9uAc9qn8N+Kzr1/JYz2UtjeQp5hikOQV/Ieorlx5XhHR1RQLjVLs
8ADJZj/QfrRaS3vhO4WKO0N7r+pJ5kjSN8sS5+77njJ+ldM8BQdJwpx97o7723foZKtNSu36
r9PU9LBAJJpjENyD+NcIdQ8dj97/AKAR/wA8sDn2/wAmpY/H7rot61zZCHUbMANASdrZIXP0
ya8yWV1vstP0Z1LEw63R2QbHGcYpJ/mTOa4WLWPG1xGk0dtp+yRQy8Y4P41Hd+I/FulQ/bL+
1sjArAMF6nPpzWiyureylG/qV9bprWz+47RSQcVJnnmuAXxX4hv4LjUrG0tVsomPEnLADn1q
z/wmuo6mLW30S1ia5eLzJzJkqhzjHUf5NW8rr+X37epf16i+/wDn6HcCh846kfSvP7nxxruk
ySWmoWdq1y6gxFPujJ7881dtfE2v2er2drrNtaiK7bYphHzD36mpeV11rp5a7+hKxtJvr9x2
cYx6mrMKGRguDz3rztfFviS8W6vdPtLMWduzDEgy2F55554qWz8f+JdXZ20ewso0gVfMEmSS
ccnqOOKmWVYhrS337ETxsHokz1SAFIlQUsj5IUDpXmifE/ULvTLW3sLKB9YmkZJFOfLQD+LG
e+fXsaim+IniTQpQNZsLOUSoxiEWQQ3Ynk8VzLJMU3ra/a5xe3j8R6ZdzrDakk7RjJrwXxdr
n9v+IJrkOTbQ/JEPVR/ia39c8YeLX0Uy3sVlHbXabFaJTuAYdufSuR03Rb/WPMSzRG8rG7cw
HWvfyjL/AKpzVarVzCvU54qEUZrMXYsTzQuSwAoZSrFT1BxSiNthfjAr6E4DvvhezL4pQKTj
yHDc59K9mACjNeR/CG08zULu9ckGFAijpnJ5/lXoHinxRZ+HdPM0jhp3H7qL+97n0FfC5zTn
Xx6p01d2R6lN2ppsreL/ABRH4ftNse2S+mBEEZ6L6u3oo/WvKL3WbG8kW2mnlNjG/n3MwGZb
ycjr7DkgegrI1nXLvWb+a5nlZ2lPJ9R2HsB6VQhQO+GO0V9RluAhg6VvtPdnFVquo/I9d0jx
j4dGmxsHktAo2iJx90D9DXL+I/Gdvqk4sbWHfYhh5hJIafn9BXJPbu7Y5CjoKnithEuT8vvX
qKNjncju7rxHpcdrFZWdykRZQNkPLAntnpn3qRtOMSC4mQI7erbiPxPU+9eemJd/yJkZ5rsb
DUxJAJtWvh5hGQFTJA7ADpUyVtioq7JZ42mcRpvZzwKjOnwA4a4tgR1BnUEVVvL69vy0NhC1
pbsMFt2ZH+rensKz/wCwLg//AKx/hWat1Nmn0RXki1Pwtrm5sw3lq+4ntIv94eoI617J4a8R
W+u6clzCQrqAJY85KH/CszVNM0rxxpYe2nVbmMZjc8Oh9CPSvPrOXVPButMjo0bocSIfuuvr
9D2PavnasIZpS5WuWrHodKf1eXeLPZru8AUKo69TTCWwvBwRwazdE1ay122WWB+f44z95D6G
tsoYtoH3a+VqU3RfJJWaPTUoJLlKjJHINr5wT1HarERMfGcimSw5JI4NJGSvDdKzeqG/eRcD
ZGDTWxgrUccqtwCMipME1laxk1Yy9ZuI7HTZ7qUfLAhkJ9gOledeFYLhtJu9R4+1X7s6ljgd
8fhkmuj+KF68Ggw2ERAe/nWIn0A5P64rl9eRZbbSvDtjIGM8iodhzhRxk4/P8K+syujbDX/m
f4IxqVLv0X4st+GtGvdLgure+kilinO75GJ5PBzx3rIglaz8OeIdDkJ3Wx3oP9ksP/rfnV7W
vDsHgjVtMvrO4mlgkcxT+aQcE/QDjH8qr+ItMF/4htha3ccS3sZjlYHOdvPP1GPyr1IOFZ86
d4vW/nFmd3CNrarT7xNXmlg8BWDwytG37sZVsHoacJZJfhq0krtI5U5Zjkn95UXi2aJrK00O
wPnyRDc4Tkqqr39+poili/4VqY/MTftb5dwz/rD2rSMf3cXbeV/lchv32r9Cz4OtTD4ZmuIG
jiuLhmAkfouOBn9aXR9Hv9O1MXUutQzI2fNQyE7/AM6p+Gry3XTJdC1U+QJ13xFzgMrgHg/k
agfwJP5p26lbCDPDk84+lEl781KVr+V9AT92Lir28y28UKfEeFoWUiVN52nIztIP8q3zpUcO
qXOr+V9ouSgESAgYwPfufWuK0GGOw8ZRwfaI5Eid1EoYYb5TzV3WNTubDxdLd2kheGJUMqq2
VZTgH+dFWlKUlGL+z94oVIqLlJdTNma51rxLDFqW9JXnCNCRgRpkcD9a6rWPP1DX7Hw5azta
QyRl5Gj4O0A8D8FrP8WeTHc2GvWUkbsjLu2sOR1U/wBKv3KW/iMW2p6TqC219b/dJPI9iKJv
mUZWsrNejHBWco3u7r5oy/FfhltHsYCmp3FxFJOESKXopIPPp+lbmsaXPJplvp1jexWUSDDb
mwWA+n61zviiDVks459R1hLqQyjECHhTg8gVpXC2PjPSoNt3HBewjlWPIPcY9D61NqihBzle
17u36FXhzSUVbyuXtIsJLPSriw1DUILqJ1IX587QRyOe1ZXgwBdC1UZ6M3P/AAGs258HS2Vl
NcXGo2ymNSVQN98+nNangOSEadepK6KHlHys2MjFVUilSlKLvdroTGT9pFSVtyXw5ZxeH9IW
/ul/0m8ZURT1AJ4H9TWgw/4uTow/6Zv/ACauc1rVH1PXrZ4s/YLa5WJH/hZs5J/T8q6ISJL8
SdGMbq4Eb5KnPZqxrQlaVSW7jL5abDjKNuWOyaOk8eKF8F6hj+4P/QhXNjU4NI8Mafd3ETSK
ERQFxkEjrzXTePs/8IZqP+4P/QhXCa3LG3grT0WRGcGL5QwJ6eledlcOfDxT25n+SNq0nGbf
kT6japqkK+JdFupBdwfOATn7vUY7H2qvrWsHxRdaTJpSOmqrETK6nCx+o/mfoau6ai6B4pvd
JlPlwXKLPDvOByMkfqR+FZ+htaaJ4wu7aSSNY5lIhk3DGCQQM/56V6sUviSvyq8fR9DBu++l
9y1p2jz6bq8M174gU3LsAYNxJkz25P8ASsrx3+61oFOPOt1D++G/+sPyrV/4RyO38RHV7zUY
vI87zUBbDFs8D86i8Q6amt+KLa3W6jRPs+4sDngHkD3qqcl7ZTbvproE4v2bil1F8UzzW/hj
TWhleNjsBKMRn5KNUd5Phzbu7FmZUyxOSfmqv4yukvDBplh+++yI0kuz5toAx+gqTUJYz8Or
aMSIXCp8oYZ6ntTjH3KbtrzClL3p69A8NZPgfUcesn/oIq9oFnF4d023a4UC8v5FXB6jPb8B
yai8DyW40CVJpIwDM2VdgOMCsy51STVPFlld8rZJceVCx4BxjJ/UVM4ynOpDpv8AhsOMoxhC
XXYi8bceJ4v+uafzNdP4g0u4vp7K4tb2K0ltiWVpPXjpXL+NHR/EsTI6svlpypyOprb8SRW+
paxoto7CSOWUo4RucHHpT5ZWpW00Yrq9T1RPp+mPpPhnUYZLmOdnSV90fTlKy/h9/qdR+ify
apfDrxReFdViMiqQZQAzc/dqD4fyRxrfiR1Xds4ZgM9amUZKnVvrqik050/Rljw5ZRaJps2s
3i4kmO2JT1wTx+J/lVf4hnMtj/uN/SofE+pvf36Q2wzY2UqIXH3S5/8ArA/lT/iBJHJJY+W6
thGztOfStKcJOtCpLd3+XYico+zlCOyNjUNLbV/C9hbrcRwFUjbdIePu0/wroT6M1wWu4bjz
dv8Aqz0xWX4mljfwdYKkisw8vIDDI+WmfD2aOM3vmSKmdmNzY9azcJuhLXS+1vMvnh7Vaa23
OPlBa4kA5O4/zq5aWmXDOPlHJFJbQ+ZcTSHAVWOWJ4AzT21VoTIkCoVPAYjn6166POe502je
MofDsly8dmpnmIVFPCRpj8zXN67rt3rmoPc3UzSZ4GeOPp2rNkkeWRpHYszHJJ7mmjk1jHD0
o1HUS959SnUlJJPoOA4yP1pM4OR1pMnoTQWz/wDWrUm6NCyuVjQrI+5s8KTxV1IjcYcuGB6Y
rB5rc0Lb9nm+YF85Ck9BjrWkXfQh6alkWoQcjj3pk0csckPJjQuMtznHrgVnXWoXM8rJGdgB
x8p6/jSRW0rfNLI27/ep6C13O9s9V0dyqSSTOfVIc1sfbNC/54agffya4TRb+8tb2C3judyO
4B877ijuc9a9B+3eHRwb4n3EL/4Vm4JGnPJ9TF8PavHpkgW8XEPRnRf3kR9Qep+ldVqunaZ4
o0oSiZLmNB8l5Cvzwn0deoHqOlcH4qEVncoqgmSVNxx0POKy9L1a/wBOuBcWVzJbTp0KHhvY
+v0NY18JTrNT2kuq3CFVwXLui01pqnhrWVWOYw5YbZom3Jgng57rn16d67zRvG2MQayojIO1
p0XKZ/2vT69K8kvNevrrV5r+RlV5ZCzxqMRn1G3pg10WnXcd/bCRGIx8hPBZP9k+o+vX61z4
nAUcVC1Za91uaRrSg/d2PbYTbTxh4pEdXGQQcg0SWqlflryjSdUvtKcRWk6w5PEYUNHJ7DPI
Pt1rrNM+IVozi31WE2c3TOcofx7V8bjMkxOHbcPeX4/cd0KylqmbUlvJDNuxkdzTtzAYYVci
u7W8hEkUqup7qciq9xJBbL5s00ccf952Cj8zXlpyk+VrU7FUv8SMzVtC0/X7UW2owGSMNuUh
iGU+oNUdM8E6FoVyLuztnM4BCvI5Yrn0rVi1zRmfYurWRY9B9oT/ABq28ayAMrAg9CDkGuv2
2KpQ9m21HtqL93KdzN1HR7fXIWtby3E0J5YEkEehBHQ1kN8KfDMkQ8tbyFjg7lm5H5iuqTCx
bS+0g5+tOEjAc8+1RDG4ikuWnNpCqQVR6o5y08IaP4ehcWNtvdxh5JG3uQe3sPpWIvgHw/5/
mfZZT82QnmHbXcTBWTJGT2qBowDkDBxW9PH4hXfO7s3pwp8qjKKMm+8MaZq0CR31nGyRgKmP
lZR6AisofC/QC+TLesvUJ5wx/KunaRi2ePpVtYmwrxHcp6g9qccdiaStGbQqtKDd5I5efwH4
be0S1/s4RhCSHR2DnPqc8/jU2neDdD0+3nghs9yXKbJTIxYsvp7fhW/INxyBSooHWoeOxDjZ
zf3iVOmlflRykfw68Ow3Kyi1kYq2Qrykr+XeoNT8B6Hc3JlEEls7HJMD7R+XQfhXZOvzqe1V
72PI3AVpDMMTzJ87LhSpPRxRy9h4E0PTp47lIZZpUO4NM+7B+gwPzq1eeBdC1lzNLbG3mPJe
BtpP4dK2owWQCrlqmGFE8fiVLn53cdSjSjDlscnb/DHw/DKJJlubnH8Ms3H6AVeufhz4Zv5j
O1m8LN1EMhVfy7fhW9d6jp1k4jur+2gkP8EkqqfyJo/tnSopRDJqVosh6IZlyc9O9J4vHz95
Sl+JxONK2yMyTwXoLaMmkGwH2VW3gBjuDf3t3XNM0jwToWgXZurK2bzsYDyOWKg9cV0fB5JF
V5riKFS8jqijqztgVzLF4mScOd67opQhvbYivbWC7tZLa4iWWGUbXRujCuat/h14btrtbhLN
2KHcqvKxXI9v8a2m17SHwn9q2Wf+vhf8avxMs0ayIysjdGU5BrSNTE4aLSbin6ou0Jb6mTrX
hXSfERjbUbdneLhHRirAenHaslvh54cht3gWyZt5BLtISw+h7V1/3WAoaPcORU08diKaUYzd
vUfJT5rtHDRfDPQVy0n2qYYwFebhfyAph+G+gHAxdRYP30m5+nIrs5dsSEk8Vnv5k0gI+Uel
dkMxxcnfnZtDDUpL4UUNN8OaRpNtNbWVoNk67JXkO5nB7Z9Kr2/w68NxzLOLSRyrZ2NKSv5d
63ygwB+dTISRjpWTxuITbU3ruOVGnZLlWhgXfw88L3Vy1w1pJEznLJFKVUn6dqtXfhHQrrR4
dNewC21uSYgrEMpPU7upJ9610jJfvgU9iHcKOg5NZvG4nS9R6eZj7Gmnsc5ZfD7w5HazQf2f
vEoAaSSViw7jB7VPpfw+0TSb1Ly2tiZUOUaSUttPsPWumVA8eEUqg/MmiI7HIOdmfyqJZhim
mvaPXzMuSG6RzVz8NfDV9ePcy2ckbyHcyxSlVJ+nb8Kdc/DHwtdMh+wSRbVC/upiuQPX3rrO
BgihmIGc4rL+0sZpao/vMXTi3sYUXgbw9FocmjixVrV23tljuLdju65rNT4c+FtLt5rj7C0v
7ps+dIWAGOce/vXYx/MhI71neI2Mfh++IOP3LDPpniqoY3FSqKCqP3n3J5Yp6o+brlFjZAAV
3Lux6Anj9MVAT2q/rbQNqkv2aRZIUCojL0IAArPJya/TzzGPMhKbOi+gplFFIQYI60UdaU44
9aAAnPWkxS4ycCrUFhLL1IQe9JtLcuEJTdoorBOMtwP51tWRtLi2ECNsP8SsetNGlRoMtvkO
O4xSQWu2cTJGoxnAcZAP4VMKsXKyNauFnTjeRdWyiQYVlPsi5qvdTRWvDHDf3Tyf/rUspv5R
gzED0Qhaij0kNzI2ST0zk10u3Q4lfqP0vXY7W9UyWiNGxwWz8y+9ehjR7lgGEAIPOQvWua0v
wm7BZ3tlRF5HmKSx/Ct77Lqo4Gp3ijsBIQBWMrdWbRclshPEEMMejNdaiIngBASaFgSWPTGO
9cKl3Zs2UkfH+0uK6S70KG4gKOSQem0d/WuWutNutOlImhbywcCZV+U/4VrsYp3RS1GKOK4z
GflcbvamWV7NYTiaFucYZTyGHoRWgViuItjgY6gg9KyZEVXKq4YDvUSVi4u52FheW2qRnaSr
cblJyyf4j36irt1DIgWG8Ter/wCrkznPuD/PvXBRSSQSrJG7I6nIYHBFdVpXiqCaH7Hq6Zjb
jzFGPx9j9KL33KV0a2n3Go6XOVtpXIHXy2B/TuKhvp/+Er8XxW2ouZYIrbhEJQZ9cdjVuwuY
dOltkkCXUFyzQx3IPAU9M479jUFuuz4hMnleVttsYznt/jXBWpQjzVUveSep10pOVova5Uub
fwhaX76fPazRvGQrSbmwD9c1qafPceCNbsvIu3l0i9lEckMjZEee4/nn2qre+FF1HXbid9Sj
SOZwXgT7+B2qn44ncyWun+S0VvGCVlYcMcYwK5bRrWp3umtbm0k4xcmrW2PRdU8a+G9PmaKX
VEeVDhliBfH4jiptG8XaJrUnkWd8jSkcRuCrH6A9fwryfS9csbGwigg0Nbm7APmOwzn37mtj
VLO3vvD/APbNtZnT723/AHg2jawIP+SDXmVMnoRXK7pvS+n5djWNeclpZ/eepX95b6dbtc3V
xFBEvVpGwK5qX4h+GRJsF+T23CJsfyrkbSWbxtfNqeryE2dogRIc4UtjLE/zP1FLHqSzxySa
Z4UN1p8R2tMkXXHpxUUsppQXLUbclvZpJfeV9YlZNaI6+bxj4dhijlbVIisnK7QSfxAGR+Na
eneKdHfTZb0ajF9kjPMpJG0+hHXJry/w5Zxz+KrtLzTVgVojItvJH9wEjHB9qhsNLk1LxFea
euU0+O58yZF4X5SQB+prWeUYZ3jzPSz6bB9aqTirpanp9t428OX92tvbapGZHOFDKygn6kYq
Kbx54YhkaJtVQshwdqMwz9QK4TxtZWdrpNvLaW0URM2N0agZGDRosdja+DDqM9hDcPGWJ3KM
tzjrULKcK4KonKz0tp/kL21RScNNDuf+FgeFWwP7VGf+uT/4VNqHi/w7axxifVIgZUDpsBbK
noeBx+NcTYSabrPh+9u00q3gaIOowoPIXOenvWR4Etbe8vbtbmGOYLGuBIucc01lOGSlL3ly
76r/ACD29ROKVtT1CPX9GXShqv8AaMP2MNt83nr6Y659sUun+NfDV5OIbbVIzIQSA4ZOByeS
AK8t0HS5NU1SW3kz/ZtrcNK0f8JboB+Q/KrXjqztLW1s2tbeKLezZMagZGKHlGGdT2bk7v00
9QliKsoOdlZCXE+hat4y1Z765WaK4ctb3BYqo9vw/pVO/wBM0XSdDlV7qG81B2/dtE/3Rn0+
n86tapZWqeA7O4S3jWZvLzIF5PXvWj4V8OW1vpqz39vHJNcYZUkXO1e3H6167qRpw5ruy0t3
sc8abk+Wy2vf1O48J6hFfeHLMQXou3hiWOVx1DY6HNcx47hN94q0fTbl3a2kjZmQNjJ55/Sr
vwzjRNe8QwoAkaSrtQcAcmm+Ocf8LC0MD/ni39a8KjBUsylGPZv71c3dTmpqLXVHM6ha+EtL
vTY3NnOGCglwzEAH3zVlWm8GT22raReSPp0rqs1u7ZVlPcf40/WPDranrUkw1OKBZo1R4urk
f5FQeLMW1nYaQInjs96h7hhlQB247969hSjVUYN3vumZzi4qTatbY7y68deGoLjyZNVjDrjO
1WYD8QMV0NtcwXluk9vIssUi7kdTkMPWvHfD2m21z4c1BhaRyzeZIsZ2gnpwAav6N4t1Hw74
cXTL/Q7pY443RbhSQV3Z6jHYmvFxOTQatQbunZ3saKtKyctmjrdR8b+GklNsdUi8xH2thWIB
+uMVPc6vp+n2q3N3eQxROMq5b7w9h1Neb6dZWr+Arm4a3jaZRJiQqCw59aNA0yC50w61rbtN
BbpshjflVReOn6YrpeU4eK0k9HZ+foaU8TUSUbLVX9DtU8f+GvMKf2gQP7xibH8q2f7Z0uPT
hqL38AtD92XeMMfT6+1edDVGnt/Pj8INLYvwjiP736VneFtGj1PzrrUCfsds5Kw5wm7qePQD
FOeU0OXmu1b0f9MSxVRvl3v8j0dPiP4W3mM6gV/2vJbaf0rcstS0+awk1OK8he0UZMwcbVA6
59K8sXXdOcqW0FU0t5PJW5MY27vyql4ms38PrINPkZLDUU2yQhvlyMEf/WrOWTUZNQi3FvvZ
+vzM3Xmot6NHren+PfC17cx2cOrRedI21QUZQx7DJGKfqnjHwzo19JZ3+pxpcL9+MIzFfY4H
FeV61Z2sHhzS7iG3jjlZ4suq4J49au6ba2994i8QPdwRzsLk4aRdxHJrJ5LhU+e8uXXTS+6X
YzvPn5erO+uPHHhuxhjeTVominG+IqGY4z3AGR+NPHi/Qn0s6kdVh+yB9hfJyG6424zn8K8g
8GWtvda7cJPCkqCJiFdcj7wrRsfDkLave6hfKkWnwSsUjPCtjvj0FazyXCQbTk7r018vUqNS
pJJpLU9Mg+I3hAQkDWUGwZOYnGfpxzVTVPF+ja7pdzHpV/DO8MZlaNgyFgPqBxXl8s0Opa9p
8kOmxwae1x5cZ8sDzsHkn1qXxHp7nxRFY6ZEsJuIQhEa4GDnOa2oZPhaVaM7u++rXT5GXNJp
ta9DlZ5PNnkkC7d7FsZzjJqXTjarfwNeput948we3evQNU0bTrHwxcpFbxNJDCR5hUbs+ufW
sbwXZ2tzp2otPbxysn3S65x8pr2lioypuaW2hm8O4zUSb+xPDUN5JfSX1u9iUykCyfMG/PJr
j38qSWUxrsQsSgPJA7Cui8H6Gl9dPfXSA2sBwA3Rm/wFS+NrS3ttRsltoEiDRkkRrjPNKFRR
q+zu2ypU+aCnayOVSJ3baqkt6UscTOeFzU013uVVjTay/wAXc1LbApGNykd+BXU5NK5EKcZS
smJEpj6IB7mpFurhD8jEfQVY+0xgcls/7tQSXuGOwZ+q1j8XQ67ci3sOa7uiMPI/PbNWLIuJ
g0u5UI5wOazvtkwOE2jP+zV9bkqiiaA5xy2a1p0/euYYjELkcb3Zp7rXHDvn3SqDyXUdx5lv
M6bT8pX5SKRLxUII249DU8l9HLAfKKl/QA5/Ku6yPIvJM29L8V67cTRWs8wuSv3QyjeR6Z7j
610f9uzd7THtzXM+H/GOjWCpBe6X5T9GmiG4k+pB5/Kt4+KfC7HP24DPY7h/SuGpUmpWUT0I
UYON3MxV8RTkAyafauR1K7lyfwNZWra3eXU/k7PIiKgmOMnDfUnk/St9fCWpJ/rIyPfPFV9Z
8KLa6a13qNyLfYp8lQMNI3Yc9RXVocSOPZ44mywUH2qncrHu3xE4PUHtV3+zo2YhL6KTAycZ
FRSxeWu0up9AKTVy07GeaVcd8/hTnUA8ce1NxWT0NCe2u7i1ZWikdBnOAePyrrNBu5r3xdFN
MFDfZSvynggZGa47cCgGOlaGjX13p16t1aqjuFK/vOgBrKtBzg4rqjalPlkmy/rqb/E2obEn
NwXXyfKH8WB1roPFW4eELdb4j7UWj5PXdjn9Krp4h8RzbiljZR4XcXLduf8Aa56GpE8Oahr1
y76vfrLshLoID8iZA5z+INcvs5ylDmslE6OaNpKOtybUJz4V8O239m26F5MBpSucEjOTUi3F
9d+CLqfUM+dJG5GVx8vbiq8EnijTVNhHZwajHCAFkDfdHbdzxx2NQX114peykiu7W1EV0Co+
YZA9sGsvYT2dr3vc0VRdL2taw/wbtvPDN9YI22Usw68/MuAa0vDHje28MaCuj31hdfbbaRgq
RrnzMsTnP4/yrmINK1fRp0ubGRFkVPn+bhvUEGtmx1nxNqbBLXSrSSUcby44/wDHqjE4eNTm
U9Yt33tZkwk0orZr5kmnaxHrnj291CKGSFZLYAxyfeUjaCDS65dReG9JuFgI+130jtnuMnr+
A4qS38FeMNOu31e3hsrie5DebGH4TJz7U8+BNa1z7Zdau0MV2YglrEpyqkHPPp3/ADrD22FU
k/aLlSS3vsXHncGktdTM8WAt4T0zuSU/9BpzxPYfDho5wUeQfdbr8zcVaufD/jRoLaN9NtmW
wdXjCSjLY49a0Lbwn4h8TXcL69HHZafCwc26NlpD6Hk1Tr0YU1zTVk77id3JtJ3asYnhL/kT
9S/3pP8A0WKq/Dv/AI/rz/rkv862k8IeLdJhu9O0+0tZrOeRiJGk52kY9fQCmWfgjxR4blMm
mpa3ZmjUSbmxtPUjqPzqpYihKM0qi97bUUVJOGj03K+v3UXh3Rf7PtSPtN2zM7DqAT8x/oKr
+O/+QXpv+f4RWs3w91jWbK+vtReBdTk2i3jD/KgB5Ge2en51Hd+C/Fuv+TbahDaWsUAO11fJ
JxgcAmpp4nDRkn7RXi3fXy6BNzakrb7E2m2EeoeGNMimwY0CSMD3xnj+VVtP1r+1fGLxQn/R
reFkTHRjkZNWovC3jtNPXSktLOOEJ5XnCUZC+vX+lS3Hw81vQL6C58PJb3X+jCObzW2nf/Ec
Z6Gs3Xw15KVRXd7a6D9o/dstty58OD/xUXiPH/PVP5mo/G//ACUHQ/8Ari39a0vBukXHhk6j
qGvSww3N84byYju2gZ/qayPG0suq61Y6poqiWayVkZJBgc9+v1rhp2qZjKUdY8tr9L2sWozc
L263/E5XxMLU+J7n7THcOTbAQ+R18zHy59vWtbUhKvgEjU8+f5agbvvbs8fjis658Xa3aybJ
bWxWT1Vtx/RjWPfanqWryK1/5siKcpHHHhc17qpTagnZJeZk5JOTV9TovCUjw+Eb2SNirozl
SOx2ineD9X1XU5pob39/bhP9Yy9Dnp78Zrn9N8SahocD2yW0ZRnLkTIc5P4itPT9f1jX7uLT
obmz04TnaJMEY9u9KrRl77aVn17BCovdSvp07mrLFFB4S1WKAARJJMFA6AZqvp8R1b4fm0tj
mVVKlQeSwbOPxFRQ6T4ih06XRl+wNDI7o0jzAMDuwSeeOfat1Ph5reixRXXh2+huWeNRcW8h
wrsByVPp+VctStRp6Smrt3X/AAexTbvrF2tZiab8Q9Ns/Dtpp0umXjX1vCIHijTGNoxuz+uM
Vi+ECt94bv7BG2ylnHXkblwD/n0rZSw8fTybF8P20LnhpXkXH/oX+NLB8Ldd0q0ivtP1GIan
z50B/wBUwJ6A/wCNZc+EoprnUXJ33vr+iJU3zLqjmjqMk/hOHwktjL9vW5+bK8Ku4nP64+lW
PHkiRadY2W7dIp3H1wBjNbRtPHvmeT/YNtHJ088uNuPX71X4/hfd3Ok39zqt8k+s3MW2HBPl
w98Z75xj2q5YrD0Zqc5Ja30d9X19BSfuNLW/l0Ob8RHb4S0xsE7WiOB/u1N4VulvtR1m7jVl
SebeoYcgHNaEGieP7WCO3j0yxZIlCKfMHIH/AAKq7XviPTfEFlpms2ltD9qBYeWcnAz3BNUq
kJwlCEk3q9H0vfYtSj7RSd+xgeBRjxDc5/55N/6EK249ctNV1W50HULVdu8rGc8Pj+RqpBa6
1deOtTGh28U86RgusrYAX5fcd8Vqj4Z642n3GqzvbwaublZoo1b5QBnIJ7Ekj8qvEVaEZ81S
aTaVtdbkRm4Llj31OZltrjS/E9hpTys9rFciW33H7oY8gfiK6vUfs2lS3Otz4Z1iEcY7/QfU
/wAqwNZtPE/n22oXtjao9oS8ZRwd2O2M+orD1fXr/WAkd8EhSIlgqKRk+9byoTquLbW2v9eY
RqRpqSS9DorS6lvfA2pXUzZklaRj+lReAUL6fqCDqxA59wa52DX7q10eXSkSIwS5ySCW5/Gl
0bxDd6IkiWyRMJSCfMBOP1rSWHl7OcV1ehKrR54t9EdLrl7FpENjoFkcEuhmI64yOvuTzVbx
40a6pYmUMUEbZ29etczcXF3NrBnnw1y0ofnpnqPw6Vs6omq67Okt9DEnkqQBEeWHtk0Roezn
GV+9/VjdR1IySXoYJXN0uyQAORhs8DPrXQpppZN6+XMO5ifmufilSG6RmiyqHlT1/GtZbqzl
wVIRvXoa6Kl9BYdJ31FntWz+6IJ/uSDn86r/AGd3lWKS3ZCTjcvIq5/aKKPLknjnjPBSTk/g
etUYnS3vZGUO1vzwSR9PxqY69C6j5eo+CziS5zNIGCNxtHDVpi3SbHlOpJ7E4FUVvrFcB9zj
uuMEfjVqJNMuCDbXyIf7sh2n9a7IpJHm1G5PUfPp620JnuYQYx3U5H6VZNk7WiTW0KRwyLlX
Qgkj0zUY02Ro2e3lEkfRpEOVH+NMt7LUrFG+yXRVW5Kryp/A0SbelwSS3Q46bHIMSQAnv3pv
9i2n/PFPzNTx36BwL62aPjDSQHofXaf1Gak3Wh6ajbkfU1FmVoyvBBOCDFcTqR0Kyt/jU39n
PcsHkaa4foC7E/qarwaxp8bcW91cH12hR/M1bTxMM/LpKbR08yUn+Qptzew4qnHcmTw+0i5C
KGHoOK4i7E8N5LHOjJIrEMrcYrs5Nf1KeNo1kEEbH7sYxj2B61QlsYhA1zcpvT+EsOWNCUup
LcW9EcnzS7jjGK0YYLdmLFAO57/gBViMRlcpCi56bR/OnyMFOxi4PTBqWCd7dyVxgjBB6EVJ
dnyrqRRye9Vsg/WoKWmqNGG/C2iRSAOiliBnke30NdRoWpwSWuIWNsYLYq8ZOFcs45PqB/Su
FqaC5kgbcpPQgjsQeoqXG5pGpbc9chubZ9PH2G3+0S3LlIYVP3ucbmb9SfcCi0txPd3MJNvD
HZD9+yA7FPcbvXOa4Hwzro0y5fb8jynHmE8quDn9a65lmSPymuNoc+aRj90q/wB7H8QHA9zW
TibxlfUFhttQuCsaRmAkjzdpUYH45NZ9xZWFjdloppLV1xiRNxB/StlD9osjIC8bZCmYKS5/
3VHfv7VUFreRozrJO6op+e6uQgz6bTWMkdMXfoa+h+OkS4W0vpFIYAJcJkq3+8OoNdpFLDcg
SJtPoR3rxedrickKn0aOZQQf61asfE2raDIoMh8gHnCFsf7wP9K8PGZNGq+ajo+3Q0VW3xHs
4jVuopscRjY+lYXhvxhY64qxeYI7kjOwnh/dT3/nXS4Br5KvSq0JOFRWY+b7iFxnpVZ1wePw
NWnUjpUDjJqIyNIMiRXEmV4FXIFVsk8kd6gAwMVNbcMaJttBU1ROzbaw/EXiGHQ7MtuDTuP3
aYySfpVjXtZg0WwkvJz90YRf7zdhXkF/rF3rWoM1xP5Rc5bnlF9z2HsK9TLMueIfPL4V+JMI
JK8jcg8/Vp3uL2Qu+CW3OQqD3x39hUZ0S61m4CQwulinBZm2K30FQ6brSO/9n6Hp7XXl8vNM
3yDH8TVu/wBrWrSrFqGrW7ydBDGSR9MLX1ig6eiRrzxkUm0W00qL/RYYppumEiDNn6ck1gah
ZeJZSSyzwRnoCwT9B0r0NpYo7fA1I2qnosEIVv1rj9cWN2LKdRvm683G3H6VUJvm8xSStY4O
8je3kK3E8jSdwOapLJKXGwtnPGOtbV5bXchIh0fbk/e5kY/jUEdhdx27IbbynY/M78MB6Adq
9GMly6nl1ISctBbDXL7TpAIrkxENuYg53H39a7LQviFqNvKouYDcJn5jHjdj14xmvOZY9khT
uDVy3uSsDoDh4iGjb8eR+tYV8JRrRtKNy6daV+WTPo3SNYs9Wtlmtpg4PUdCvsR2rR4NeKeG
/EE1jqMJMrRq7bdxOQDno3t/KvY7S5FxAr4Kt/Ep6g18DmWXvCzuvhZ0yircyHyKGODRGP3e
D9Kc2MUxcgda8u+gugpA6DFYXifwbpvikQSXTzQTwAiOWFsMAexrfGO/5UvTmtaNepRmp03Z
kSSasznvC3g3T/Cv2iS1lnnmucCSWdgTgdAKTxNrgsLKa4O/yYcDKLnLHIBPsKta3rCWVu+C
PlAJP4gY/WvKPEWq2+q2K3B1KQXDkxSJE58vbkkcV9TlmBqYmp9axLu+lyHaC0M7WtckkvLj
zLST7LOF2q8hBXGSDgeuc81z1xcCSIQhiVXkZpbq+knASdvOeP5VlJ5KjoPeqsjEkZGCK+uU
bHJKY0YzzUgaPyipUhuzDvUakDqM0qgkgCqM0adslxqV1AREXaKMKTkDOOh/L+VaU+opExhm
JV06huoqrYL/AGf5dyfmiLbX9j2NP8RzW11d2zxOHJTDbTyBngVi0py12O6DdKGm5myw/abh
5A5YNyW6YPpUbQSwnOwSL+dWVSNrYgOIyD8ozwfqKks5HkBT+JeSO1bRd9DjqRa1MwYZiens
O1X4tUBTyr2ITr0EmcOB9e/410EOl23iHTZogiw6lbKXjcDHmqBkocdT6H8K5NosqGDA57+9
UZ7l2awiKedbSCWI9x29iO1VjbD05qO3uZbVi0TlSww3ow9CK0Y3jkTO3a38St0/A1S1E12J
NH1y+0Fz5AWWBjl4JOVb6ehrtbLVfD2u24NvIbO9/it5Dgk/7J6MPyNcjDZpOjNGwJXqPaqd
zZAH7uD7U+Unm6HfTaKs8O7hweOnIPoayG0CIMf3Hf8Au1zlrresaYf9HvpNv9xzuH5GtVfi
DqQUA2NoxA5O08/rTEVAo6AVYhtGkOSMD9aimurSzTc9wGbskQyfzNVJvEspTy7O3WEYxlju
ahsSjfc2n8iziLSsqqOpJrIu9ca7i+zqCVVspgVlyNPdPvnkZz6HtWlo9gks5LD5E5PPWpt1
LVn7qKMcEynD5UMfzrQRQi4UcAdfWteaBFOIosnt7VgXmqosjLFHuI43E8fgKUKl2aVKPKr3
K2pRDzBIpHPDfWqNTNI8zFnOf5Ckn2s2VGM02r6madtCGinOu047jr9afsxDu75qbFEYJzW/
o+uzWQh+2AzWwZcAnJAU5A+mT0rn+9TCY+SI89DUsqLsz1iyusQDbK0liVDO1scE564I5OTx
+Bp4slntftiQByw+UHBCgdsnge55Nee+HvEL6RM8E3z2suQw7rkdR7evtmvS7SKF4YYVkItY
l3hmXKuTzuPonoBzXPOJ105nKX0M107PIkawp2iy361Re8Nv8p064eM/xGZiPyIINdBPvuri
Sa7nmDdIooYdhAz1I7CsO+i1Zdyl2aFeiMVBpRRrKXUgvls7G0iubO9VJ2bcE3nzEPvgYx+t
d54Q+JMN3FFZa0yxTH5Uuc/JJ9fQ15jJdCIfvI5VP92RQyn86huYlW3WWDfGZOTHj5D9Oa58
VgaWLhyVfv7Ec1tUfSilZFBBBB5B9aikiwc1454P+It1pCJZXxae3XgZPzoPbPX6V61pmsWe
sWa3NpOskbdx2PoR2NfC43La2Dl7yvHudEJX1ROI80u4RKWJAAGSTT9pz7VV1NhFYTM3QIa4
I+9JI1XvOx5p4+1RrudVQk7clFH8Ix1+p/SuDhje4m+zxuSrkb3A6j2rT1q4m1PXZo0J2ZIb
nAx159qqXV6thCbe04d+Gk7n6elfo+Ep+xoxpx3Na8I3bekY6er8jXmv7e0tBp6ymztM/NFC
QZZT6u39KuaLq9lCwisdNdi3U87j+IrikR1bzZULntuNbNhf37MsUca7Dx5YXCt9ccmt500l
ucsKt3tY9Kt9WAVIm07ymbrtZWOPzzT77S4b1fNkluTtH+rZiFP+frWPpVjrMsKFtLtni/ux
5iP4EGtYXP2PCLqN7Yy8furqTch+hYEH8642rHVzMxLxtEsRkaJH5w65kIP1GTg/nXG61rks
srxW1stunps+YV6Jey3U+Uays77I4G3y3b8Rwfyrj9Qt9PMjOYG0+UdY5UdOfYgEfpW1Jq92
rmNW7jZOxzVtZyhGmOA20nc3Rfcn1qsFCsGUZVeee9aNzLG+Ve4Mir0VcnJ+tNgs3NlLPIgX
zSEjU8ZOe30rt5tLs4vZq9kaWg2kt/Z3Z52ghnHoc8EfrXsPhK6aTTkikcu6KPmY5JHufWvM
PB15HpuphLghrWaQ28hHv0P5ivSdIQWWq/Zgfu7lGO69R/OvAzmHtKMr9NTtpR9yx05GRihU
FNL88CnK3FfCamWth2AorJ1LVooElO/ZFEPnk9ecYHvUGpeILaNXHnLHAuQ8zHA6du5rzvXf
EjTugS2mliYlY4pNvlhT/ECDnd9eeK+myrJ3O1WstOiJukP1zXtMu3b+0bxLkx5EMFqxzGpP
qeCfWuP1SG0AMtpOHiPUOMSIfRvUe9WYJZri4a1urW2bC8JMuwkezDvWNcNHDdMFLhRwUfkr
7e9fZwSWiMZ7akCJAWw5bB7qelRzJsfaG3L2NLsVtxVgMdAe9NLfdzzjtWpzO1rWEYIqKVPJ
+8DU9mBLIkWSoZsE1FMqKwMZyhGRnqPapbTEVwjFh3/Ch7Ch8aOmmsIP7LuCZSiBM5HXI9a5
mKEhhJuwB3B5rb1W8lTSkUcbyUceowCD/P8AKsOJUZN245B5X2rKF+U6qtudI1LpYY7po+ME
KQRyBkA4qtJE0REsLYZTxUe/y3z1Q1ajeFomzwvrjpU6p3R1qUZQ5Jont9du4SrWbfZ5177R
+lVIYY5nO7AduvHBp8ht5pwsbb48AZI24NWIrZAAZWIH98DOPqBzXWtVc8Zq0rD4NBgnywc7
wPuM3GfaoRZtFK6SAZBwfmzzXQWVlYiA3E+qw4TjEIZnP4Y/nWBc3cV1qNxLZqYoy2Fz1bA6
n3qYq7sOT5VclWK6tH822kKMO4HB+oqwL21vB5d6n2WboHA+Rj/Sq1tqRhPl3Ayh7+n+FaL2
9vdxb05GOCKbcoitGWxlXVnscqSG4yCpzkeoqn9j/wBo1entHi4jYjHQdqreZdDjy1/KmpoX
s2ZP3jknNTxpgZI69KFh2nGNze3NTbI4uZ3+b+4Ov/1qd0gs5CxLLJxDGzkckjoK1Y54dKtA
JmzK53ELyT6CsiXUJHQxRDy4/wC6Dx+PrVbeM5Jyx7mpd5FR5Ya7suXuqXV6zRhmjhJyI1PH
4+tV47fzDgcn2pqEuQkY5Peta1t9iBEPJ+81NJImUm3diQaeJoXhRRu2ks3YVmtE8cgVkORw
AB3rfDm3QRxjmT7iH+I+p9qvl4bazYzSKWAyxPU/5NKU+XRF04c92cbNE8YBkBVm5wep96li
UtaNu/CkvZzdTPIfwq/JGi6fDtPLL+tWtTOWhjUVJIoUD1qOoasUmKOTzXXeEfE5tI/7Jumb
yZXBik3Y8tuw5/hz69K5ClBwalq5UZNO56/cpDds5dnV0A3IFySfqePfNZFzYQNblzYFz/CR
Ju/nWd4a19ru1NncyA3C4VC/R19/cda05EcAu8+0N1k6s30z2/KoUDZ1dNEc1dwFS3l2bqfT
zM/0rMFw0UjI6IB3U962r5S7M0VwyDoSWAJrDnjkDEIVl9cckU+UFUKszAvvUn29RWz4d8Xa
h4fvBPA29G4kjb7r/X/GsNic8jHtSFGAyVYD3FKdOFSDhNXTM+dqV0fRnhrxRp3iKzE1pKN6
geZCx+aM/wBR707xRMYdIkI718+aZq17pF9He2UzRTR9CO49D6ivUbHxvF4p0OS2uIxFexgF
lH3XHTI/wr4/F5NLD1lVpawv9x6uAqqpWinvc4tlVHuJivzMxZvz+Uf1qnFAsUb3MqiSZxkb
/uxj1PvW3f2BtbI70y8srHAPXoAKwNclcSm2XOI+ZCe7V9FRlz6I9TGxjShzy6berKLXv73e
2ZcdjwKvW/iOaFfLjiWJfSPisYipIo1BDSZx9cZrulTjbVHzUa1Ry3Oz0OWHUpwVvbyKUnpF
MykfzrpZtFvdQgaC41+9dTx5cxWQGuFsr+3gjAFx5aD/AJZwR43fVutbNrefaIy000USDpIb
h0kA9Pf8a45xknoejBpq73NaHwBYxjM2rXEuDnYiFf6moNS0u30qHfLPqEagYVpLwEf98kGq
yx2t0vl20+r6i3923dgn4seKin0CROZ4bW1c9I55zNL9cf8A1qnVauRSSbtFGJd3k+7bZ3Cy
qT1VE3H8hVJ11C5kVpWdmUYXnOPpXZ6N4QWS5T5iynlwQApHQcdetbdx4WfTdQtlKIEY/KwG
Nv8AhT+sRWkQeHv8TMjQfDkj+GS7x/v0nZ1454KkfqCK7PS1c6laGQ5ePdG307H8v5Veils7
UeTEVKQqEOOmcbj/ADqml5DHqouAM/MwwPYdK87Gc1SlJLdmkNFZHTTSxwRs8jBVUZJNcnqu
vPeh1VzaWaH5y5wzjpz6D2rI8T6/cF1a5DG3YE+REefbn+tcncX39q6nHaXo8otxFH91bc9j
6OvqTzzWGW5IqVqtfV9ux586yWxZv9QlzM8yRyXCMMJHMcRx/wAJVl6+/vWfFffbroRXIJBG
QQgRk9+OG+tEtlayW1xc6azWt9Yg/arN2wSo+8V9cdeK529vHnkWRXGCOFAwF/DtX0fJcn2i
Rr+JV+xt9lulzOgDw3CdJEPTI/z0rDlhkmtTecbQwVjnnNSO73DI11O8iAbAxOSn/wBaoLmB
rWUxlgwIyCp4YdjVxVjGcm73IApY4UEn0FOzxg9RT4EEhIzhuoIqNiSeaoy2VxDyeB17Vaso
w7ncN3tVZQRyOMVas3khJlRThASSPTp/WlLYulbmuyS8un8uO2EvmRKNwXspNRQN5LidV3Ly
GWoiA5J9T1q0yrbWSHo7PkZ6sOlTolY11bu9iMyoWPGEY8e1WLdV8xf4uRwO9QARSrwQD6U+
3kjj3JKSGXlMd6m1zbm5NW9CW4dPtjTRxKqliGiHAHPStfT4oblwqXSxqf8Anp/D9f8AGsNl
USFhyrHPParUEQd0US7ATgP/AHa6NUefo2dNrOjz6Pp636SW8rAgBkkHIPpzzXGiaX7Q8vWR
mLMvQNV+5uJbK6NtcRkvGcOD91h6ikuLMSRC4gwUPoensacV1JlLWxDFPFcfKeG/unrQJbix
ffAx2/3e1VpId/Xhx+tC3cifu5xvX17iqb7kpW2Ni31u2uMJdL5TdN46H61b8u1PIniwf9oV
zrW6XCl7dwxHUHgj8KrmGUH7h/KoaRopMb5z9mx9KaSTyTnNNJoGakd2xaVELsABmnRxFucc
VoQQrEu5sD61RIttD5QGFyx/SpZrz7OPLT5pT0Hp9arS35QlIB2xu/wqS0hW1/0i6xkHIB5o
crAo3Ldo0dtHJezuzygcgjvWTJI9w0k0jHJPSlkeSbPJEe7IFMY7VGegpRj1ZUpacqI921wc
A47HvViWcsyRoCkYGQpOcZqsg3yDPQmpNwa43HgVS3uS9glGTj0qCpt25m9zUWKJdxREorT0
Pw/qniK+FnpVo9xL/EQPlQerHoBXsvhX4J6ZYIlx4gl+33PXyEOIl+vdqgo8q8J+FvEGuX0c
+kWbuImDGZiFQexJ/lXsll8MhcBZdYu8seTHDyAT2yf8K7y2trezgW3toUhiQYWONQqqPYCp
uvXipuVc5eH4deGYxh7Dz/8Arq5P+Fa1n4c0XT4mjtNLtYVf7wSIDd9fWtPpRQJtmRH4X0OG
4a5XSbPzmOTI0QZj+JqrrPg3RfEGxdQtWeOP7saybEz64XrXQGmk46/gKBHn2rfB/Q72IQ6f
HFpqfxyBDLI3sCxwK5W4+FWqeGLuS/sr6K4tApBBBEmPoBiva8FuvAqtqEdtJZSLcSeVFj5n
3bcD61FRc0GjahUdOrGa6M8Pu4xPdWoPIEjMR6kDIrkvEasL7yI14Pzse7Mc5rq9WK2dy/lS
Ai3n25U5BUkg/pisnXLcN9nSAZnYED2HQc/nXk4V+zkrn2WPp+2oO3kzjZE2HGc03acZzXQt
4fa1TM3JbgH+dYdyQZSq/dHFetCqp/CfK4jBzoRUqitfoRoWB+U4PrWrp32bz1m1CZjGpztU
bnf2A6D6mqltYXFwQsKHnqTW9pXhuW4kBVQQOrsfvfSoq1YRWrLw+GqSadjak8T6nqMItbFF
06zA2qkY+Yj6/wCFXdH0fdKqhTubmRyNxx/Un0q9pvh4qVDYyf0rvNF0aO3jVgo9dxHNeXzO
o7LY9mbhh4eZFomkBJVdowojHQ8keg/r9TUniW2MtnOVXmKIkEdj1A/SugREiXCgVVuoS8TI
Uyrdc962lBKJ5KrOVTmZ4HN4jurS7m3OcPJux6nGKdYeIphazuWfdw3y5JVjkZ/I1pfErw3F
p0iXlvEypI2GHYGrHw6SLQtH1DxJdQiRseTbR4yWPc/TkDNawUHBSOiXO5ckeu3zOS1+4+2G
PUYS09m6CJi3DBwOQR2z19KxDeTBoikjYgP7onqo9K2damMWq6gJtsUd5iR4o14DHDcDtgn9
a549K9CLTSZ49WDhNwlujcud+uTrIECTMAoK9G68n88fhWKytG7I3DKcGpoLx7dg4wWX7p9K
gYliWPOT1pJMJOLSsWBKI7V1BV/M45HK1WYk9Tn0oqVBCQNzEHvT2J+IjXcpDLxjkGk6mppW
h2BYix5yS1QUxMeW3Kq7Rx39anaVVtdik7mOGHtTLby92JCR6Go5QvmtsOVzxU7s0T5Y37k1
uwLhG6H2qS8uBcGOJVCrECPx71WMbKNx4qTaJoTInEicsB3HrRZXuHM7WY6EG3mVnQMueR6i
nKFywXBKk8eoqOKYggMNw9Kl2eXOHTOw+vanHfUKnLb3SeBA4IQlvVT1FSRqUf7pbPbPWlhj
hnlQklSP7vBq1evcaXcKrrFcRyKJIpiuCw9/5GrepinYZfXEV9ZRSMD9otv3b7upXPQ+4/lV
a2mktG8yLDI33kPRhVG4eSWZ5yfmkYs2OOSc1csHS4jMWcS9l9fpVrTQmWupY2QXKNJC2COS
p6iqksIfKuMMKe6PbTb0+Vh/nBqX7VFcBVkTZIOvv9KbJRlPG8TZBPH6U77bcj/lq1aVzaEB
Sf4xlG7MKzzbvn7v6VFuxd+5GsBPU4qVYAi73YKO2eprqda8Mv4f0z7VeXEKyMdscKnczn/A
VyDFpGyTn+lYUqsa0eaGqNqlN03aRYhcO+FGTjqRwKbczh/kVi2Op9ahL7V2qfqfWmqpJ4rX
Yz1ZYtgnLMCWA/AU55TLJ8x4HSoPMIXaoxT4VAO5zjPSklqVJ6WROq5PJwB0/wAaqzSB2wvQ
VLdTAny4z8o6mq3eqbM0hyAlgB1NOYKJcHkDrRGMZb0qInJzQ9EPdkm4nn1rrfAfw9vvGN4J
GLW+mxNiW4xyf9lfU/yrkUG5wueO9fT1jcWPh3w5YWFoFQCNUQcAZxksf1NTOSSGldmromia
Z4fsFsNLt0ghXrjksfUnua0c5HFRQFBArA5BA5NSscD5ev8AKsxi5x1PNLWDr3jPw/4aiZtS
1GJZFGfJQ7pG+ij+teY+KPGHivxDbR3OnD+zdKlBMSo/zzYPIZh0PPShyUVdjjFyeh7WHU/x
Aj2NMe5iQ7TIoPpnmvK9Cm8WrCtml2qGTGXGWZV9ckY/Hk109jo80TtJLOZpsZeZ/wCH/wCu
aXN2K5FfU6mS+gjB3SAH0qL7epTzB8qdNx7/AErJhsPNky+fJU/d7yH39vapJSIrkyOVklUY
Cn7kQ/xpXYWRqRTrInmE5PbNYPjyaceEbqW1fEkRVzjn5c8/pVu1kyTLd6kjl/8Almq4C+1T
3cdlfWctu3zJNGUJwSMEYpSXNFo0ozVOrGfZnh0n73PykCVACD/exkH6HHFb3hnRludP+3XC
72AKoDWNr866f4hksxH+5hRYceoCjn+tdl4XYxeGI5GweSf1r5zHynTo+71Z9rWr3pKUd9DB
1zSpDbO7YUnJXP0Nef8A9julosz8nzMPjsM12Xi1Nbvp/MivY0gHRVbBWuNW+1DS5y5mjm5y
QzBgfwrvwCmqWklc8vHVE7e2g9Op3Ph7Rbe+VY2UqnXYDgH6nvXdWmgWkUAWNVC9eleVaf8A
Ea5tiu/TbdiBjKHbXU2XxC+3QAGAwyFsBc/1qp0pw1kiI141mlSZ3VjYW7SlQcMvStqIbYQj
DpXlOu6/fWMq3ljMsbMMFX6VyWo+M/E+oubdNSfnjZCcD86qhHm2ObFUpLVu577e69pOkxF7
y7jQDsTzWPJ8RfC8xEUd6zuxwFSMmvBNMbUtU1NYkgkv7ghmEcjk5wMnv6Cu48Nvq0t2sDeH
hbFf4hGVwfrXRVvCPc5qFGnUerOo+JNqt74MluEziNlcZ4OKoeEL+Cawg0f7Cdn2byiX75GS
R+Jrp/ENi7eEbu3lxvkiIx6GpZ4rHT9PW/MIhkjtyo4A+6vLfTisI3cbHVTnCN769EfP/iuZ
ZvEt7sPyRyeWv0X5f6Vj1cninu7mSdhzMxcn681D5QhnMc4xjg47V6kUkrHi1G5Tcn1GLET1
O3601gUYqeCK6Bbew+w/aPtEWU/gL4LD296ytSNi8ySWLSFGX5lkXBU/1oTbCaS2KVFFFUZh
SjGeaSpQFCEkjJHAoY0hwaHYSyndnjFEUY2mRnCqOnc5+lR7gRjH40SbVbCHIxz9aRbfUVpW
dizHJPWp9PZRfRhhlHO1h7HiqlOBZHDKeRyCKLEqT6ky24a5eLzVBUkKT0OKvWyFFEcqjI9e
9ZqZDBiPersUnlqjbiY85wB+eKadhcty1LaRv86TLA3q+dpP1HSptWuhHp9lE0sU0isxOxwy
lfw6VZh/s6ZXE15FGpU8sDn8q5/ytpIYc9xTXvbCkuVakhVXXKHKt0/wqq4KtkcY704M0L4z
lc5+tSyxkxiVVJjY4Vvf0+taXvoRazJIL8ynZctnPG8/1pzx575HUGs88GpIrho+DyvpU3to
x2LUd5LBEYH/AHkJOdh/hPqPSrAubTAzcuD6bKrKFnUkdRURtznqKYJlrXNdvdfvmu76Xc3R
FHCoPQCs3PGKmks7iJykkLIw6qwwaFtZGIAUk+gGTWMOSEUo6I1anJ3ZCBk4FShOME/lXUaD
4A1jWcSLCbaH/npMMZ+g6msvxFaW2k6tNp1rK0otx5csh/if+LHoO1ZQxNKc3Tg7tblSpSiu
ZmQxxwByKVTsG9uT/CD/ADpp65NNPJroMg70AZNFPjGWoW4DnO2ML3NRildtzE1Z02zk1HUI
LKL79xIqD8TRKSWrCK6I6DwT4MvfE94XVClmmRJMR3x0Hqa95sbaygsYoi/mhF2EyEFvQg1H
o1jaaDosFhaIFWNAOO//ANc9aoaloUN/cC7WS4gl/ie2l2E/UdD+NfEZlmEcTNQ5ml+B6NKi
ktS5eaw9lDJDbIWK42egHp+Feb+JtT8c6xKY4JJbS1AxthbaW9yRzXodtBHBGkcksk+BjfKo
BP5cUt2LaFCzCNQB1PH8+K7svzBOHLOWq09R1KKXwo8h0PwVcvcG7voIL5ckSQSTMrtkeoyQ
feu5tNFubuytdKt9PXT9Kgbf5aXPmSO2c8nHH4Val8SaHY3DN9qsAx6obtQc++AalbxTdzWJ
uNMTTJYVOwMl0zZfsoAHWvTdelNpyb/Ex5ZR+FHWWNmLaAEptwgQD0A6AD0pzTxkeWHAUH5j
jqazLGy1G7hSfVLgxbhkRgkH8hz+dXS9nZjLHkdATlj/AIV3rbQ52aUagR5Hy5HXFVpLW2mU
pJt29Suev1qhLqb3GRv8pPU1WNxZKdrHzR3w/P5CqaJLdyiIuy3sHcDvFMox+FFpdTbdsTq2
OsbjkfnWe+hWd9+/028khmznYZMgn+hpYtUutPkWHUVL4ON7rnH+FIp7HIeP9BefXUuDCYlm
XPmAfxAcgj0q5oDrceE0RBgqCpHoQa7maGy1qzKDbnGUOdwU9jXJaZomoaJcXsN3CEtZH3RM
rggnv+leHmlGXI5LZan0OFxcalBQbtKNvmef3dhJeag0V3NKsAJ3BD1rE1DSLRD9nhG0ByRI
VJbHocda77U4YIbplkAAJ4NVYrG2dsom89hjNPD4iXKmtjur0KdXWav5nBXOnOLOOJYyEjyd
wXkk+tbngLTBca4vnpviUdG6E11suiqIDLcKAAOIwP50zwtCovd6KAN1dEsQ5LlZzRwlOD54
6WOt8W+DbHU9JjSGJYpFG5Soxn2NebN4Ov8AT7sTR26rzwzZx/8AWr3KZPMs4j7Vmx/Z5JXh
YqxHUelazTi9Njz8PX933lexx+g6VqgBCR2FoH+/JDy7foK7zS9OhsbREB3EdWbqTVJrT7Mx
eA8emKrPqrxghgRipUrayKqqVfSGxa1pxIEgQK29xkHuAc1x/wAVPElrpvhuSxi2i/1ACMr3
WP8AiPsO340eNNVuLbwpfX9tM8UqbFR1OCpLAcV4fdXlxe3DXF1NJNK/LO7ZJrooQ5veOPEN
UkodRbe8ntSfKkIB6g8j8qZc3ElzM00hBduuBioqK7Tz7hRzRRxQAqHBqSZCMNgYb06UkSo5
2swU9iankSKG3ZPODs2CoXnH1osO+lioaeBuXPp1pnepF3RnkfKeD6U0IYQVODSVbWBWnVJD
gMMBv5GmXVlLbP8AMMr2NFgK461JGhfO3kjnFJCnmTImcbjipSsljdgkDchyM96QD4GMbKyg
EqcgMOD7fQ1ZnhUgyWkirC/JjZhlD3HP86uXKwPHHdrBvgcZPlnDL7e9ZcrRPnyg20HI3YzR
bmLvyCPcS3MIRmJ2DpT7R1mIglIV+iMf5Gotu0Bk57j6UPGHXelaLTYxbvuTXFqVyjLh1qK2
uzCkkEgLQyfeX0bsw96u2l7HdIILk7ZAMJJ/e9jVK+tXt52DAjnrQ9dUEdNGRyphQw5U96hp
wcimnk8VLdykPjlaJ9ynBqx9u9YlzVSilcZ9J3OjWF4v+lWcMxHd0BNMtdJsLZsW1hBFg9VQ
U+C4d8hjzVq0DbiDz3r8tdSrGNnJn0MouN7j2XyoSyKWKjO0d6+bNSLyahdTTcO8zswPXJJN
fTZA7dK828YfDBtQu5NQ0pwryEs8LcDPqD/SvXyLHUqFSUartfqcGIg6i0PIetKqlugzXXR/
DPxG0pVrVUA/iLjBrftfh5FoGnzanq0ouRboZPIjyAx7An/Cvq6mZYaOimm3skcscPN7qx5m
0ZV8PxQSFBA79/areozLJcu20bmOW2jAHsKpE55rvi9DBrUSui8Bgf8ACX2TN0Usfx2mudrV
8N3i2Gv2Vw3CrKAx9jwf51lXi5UpJdmaUXy1It9z3STVfKkCZ6jNYeufECx0nMTOZJl/5ZR8
tn37CsXx7qtzpWnRC1kMc10xXzF6qoHOPrmvMYkluZ1jRWklkYBR1LE18zgMopVYKrV27HsY
vEwpS5Kcde56FH4817XJZfszLYWNuu+eZRudV7AE8ZPQcVzktrqGrzm4up7mUTN+5iZy7v8A
n2rq7bRY7S3g0WCPzjGwacDpPP7n+6oq5eXdp4diJhmjN0/yy3fGR/sR+nua71UpUpcmHgrm
n1eMaSnXd29bGTpfgezsXH9pgXV6QGFikm0Rj1lf+H6Dmu3spdO0kRT6lf2qCBSIbW1X93Fn
jgevua83l1yOUNH/AGjFaxE52wgsze5Y9TTtP0+x1m48q01Hzrg8rHI+GY+gB612Rov46ru/
yPNlJN8sDv73x4ty5TT4XAz/AK1mAz+JqpHrHmEm5u0GeoEnP6Vx9xpcloSkvyleCHBGPrUa
RbBkKqj+8P8AGutSTWhzyptOzPQYtT0n+O5kYeoHH61aWfTbzEdvcQbm6CRMZ/EGuCt3eIDm
UqP4kfOPwNa9tateR+ZbvDcgdVPyODV3M3GxuTabrlhObmyiJAGSqSbkkH0PIrbt9dkmtgbu
2WeMcSRsMPH7Vm6PveMw2t9c21yvIgnww/Ant7irCPqF+00ST2wuIvlkjeLa49uD+uKVhXN2
ysNLvF8yyleLPZWwR+FNvtLuYB5q3Tyw4wyt/OsK11a3s7rydQYWNwp+8TgMPUmtXWdVuLbR
Xv7QC9ijG6WNHBYp3ZT0OOuKyr0vaU5Q7oqnPlmpHDeJVMpIX7/9aqeHtQImCOPmBwa0dXAl
n8xDuRwHUjuDyKox2JguVnQAZ6/WvmKE1Gnyvc+85VKlFo6LWGB0eVxxhCaTwvo9rpNrBLPd
hp51DyKzDgkdBUOsFz4fm25OY8cV5tPLqEbrKl1KdvQEnFelS9486fw2v9x9GrcW/wBjUNIA
AOpNYt0kE9yL3TZ0lKjbMqMD9M4ryvw8+sa/eLpc11PErpkncRke3pXrvhfw5Y+G9NNpar80
jbpXbq7V1t+00Z5FSEcM+ZO7fQdHKXjwfSsTVkO75epNdTNaxryoArA1BFabbjpWFT3dDTCV
Fz3Rx/xBAh+HtwueXmiH/j3/ANavF8V6z8Vbpl8OWtsgO17oFj24UnH615OxLNknmvQwq/dn
n413rMbniiiiuk4wooooAKOtA5NOKsvVSKABo2XhlI+tKofPy5/CrcUomh2ycsODnuKX7N5T
rIgLxn06iqsK4iJ5tsFJyRwPar1tdGe32yffTg1DGinPlOD2KkYP5VCyyxOZUBOPvCmIkLxW
V55jQh4pOeOCvriotTmiuJFlifIPGDwRUd3MkkaYOe/0quDlcelLqMu2Opm2t3t5E8yNslcH
BVv8PUVWiOcjvUWOKFYqc0LRg9USxy+XlG5Q/pT1YJJgHKPUMuD8w6UwMRTvYVrofKpRuOlW
Vu/tEHk3DE7F/dt3+h9qgeUSJyPmqHNJvXQEtNQNFFFSUGOKKKKAPoW1lxJgnmtW3kw+TWIk
boyvt4NbMAygNfmFdI+rxCW5qKA6jvSFPfP1qlFNInHb0qf7WM4ZSK4XCSeh5rhJMk2juMVQ
1zThqWlT2nQSoVz6Z71ZkZnJbJAHTHb3qZGJUbu4q4ylTkproKzWp80axplxp2oS29zGY5Iz
ggjr7is7aemOa+j9b0DStX2i+so5yD8pYc/mKwn+Gvhsnf8AZHH+yJDgV9tQ4goOC9ommcss
I27xeh4Zg1Ih2q3uKt6zEkOs3sMUflpHO6qn90A8CqROBivpIO65jhkrOx0era5FrXhi0iuJ
MX1lJtIP/LVCMZ+owM1L4BsxLrM18wBFjCZFz2c8KfwyT+FcsDXY/DzVNLsbm/tdVmWGK7iA
DscDIPQntkE1x4iLp4eSpr+up1UqilWjKp5HXtMvhzwo2o3DEXF0uSScsqHoB7t/X2rye8vZ
r2dpZXJychc8L7Cug8b+Kf8AhINUMdsSLGEkRDGN3bOP5CuX6npWeBwzpwc5/E/w8i8XiXWl
5BmnI7RuHRirKQQwOCD600jApBXos4ke4eF7yDxt4Wjlugp1CA/Z5m7uQMqT65H6g1gahoxs
bn5c+W/H0rkPCPiG60Ka6WDlbhApGcbWByrfgf512k/iqz1LU3spmRRdok9u3QB2Ubo29CGz
g1ycjhO8TvjJSprm3KtvaZl2RSGCcdA3Qn0NXbWaP7WUdhaXanHmJ0Y+jCsiW/hcyQTPsuIH
KjPBPcVQvNcTVY3t5G8nUIOIZhx5o6gH3roS0OWb6HocesWsc8drq6pFIx/dSjIBPs3Y1H4p
gv4YYtZ0ycNeWi5B/wCe0Y6qcd/SvP4PEKa7pEml6kAk6DMMgzncP89Ki0TxzeWFv/Z2obp7
YZCuP9ZEfbPUexq9DF6ncTavpHxK8NyWpYW2rQIWUHhs+3qO1eX2Os6toUzLZX8kWDhkVsqf
qp/wqK8v/L1Y3lg32dg25XhYjn1Hp9Khvb6TULk3UyKJX/1jKMbz/eI9T3ouM9B8La3/AGzp
q20xBurQYP8AtJ2I+nT8q6hIRJZsD1XmvM/AMrxeK7fapKOro+B0BU/1xXpFndpJJND92WM4
kQ+nqPavk8yo+zrXh6n1mX15VMOlLoZWp+LbO1sxZPv3dGwM4FYH9s2ClTb2DXeDnMmQv5Cp
7yQaTqUu+3WQMxYb1zkGqNv4gm0+4MkEEexjnZtGBXoUYxcU0jecUpO7sjsdO8VxC4iudO8M
ztqBG0AZKV1UfiPxVKnlv4chjlcfKPtKgj6jNcBF4/8AEEoC2mmEj/pmhNaeneLNdZz52nyJ
K/OTGRXRJqCucM6Uaj2V/O52+l6tqrK0Os2q28y90fcpHsap395sJIBZ5W2qo7+lULE6nezi
5vQ0ca8kNxmtLR7UX+o/b5BlI8rAD39W/wAK47uciXCFG8jn/iVZWtn4U06C+XPm3R3uOquV
PI+nSvHdT0yfTbjY/wA0bcpIOjCvePipok2teESLfmWzk+0Bf7wAOQPfB/SvMNLMN/pv2a6Q
SKVHJ6j6e9ehGp7KPMtupwU6SxLcJaS6P9Dh8UYrY1vQJ9Jl3D97bvykg/kfesg5xXbGUZq6
PPq0p0pOM1ZiUUUVRmAp6SsnQ8ehGaZRQBMbjIGI1DA/eGc1dhnATawyjVmVZtWVgY2OM9Kq
LJki6iruZGGc/dY9aqXM0scrRLK+wds+tSLI0coV+oqG/A+0ZHdRmnIUSvinRtsfJ6Hgj2pl
FSWP4zj8qYetLn9KccEZqt0IRTkbaaRiilPPNSMEIUgkZqSWJQokjOY2P4j2NRU+OQxk8ZU8
EetIBmKKcQN3y5x2pMYoAfENzqhIAJxk9q6cfD3XmGUhidTyGEg5HrXMKpbaB1JxxXv2m28y
6XaB4iGECA5PfaK8zMMXPDKLhbU7cNShUvzF/TClxZ+U4BaM/pWgsYXAHQVjWcohuVcEbTww
9q07m58q3JRhu7V+f1ovm06nsVoS57LqTnC00IXbcRj0FUYL0vkydRV1Jwy8dazlCUTKUJRH
FsEZ4Bqwy9MHiqZJfPtU0JkPB4FZyWhnKOhYZVK4IyKjMaOMUpZhwf8A9dM3nOG6VCuZpM87
8cfDh9TuZNT0kA3L8yQkgBz6g+teeReC/EE1z5J0y4jwcMzrgCvohs8d81FNCHXkfjX0OEz2
vRpqnJXtsZuhCcrs+Y54vIneLOSjbSfcVHXS+L/DN/pOt3TG3c28kheOQDIIJz1rN0rQb7Vr
pLe2t5HLHBYKcL9TX28MRTlTVTm0scDpS5+VIzDTozzn0Ga2fFOhHw/qCWRyxWJWd8cEnrj2
rEFaU5xqJTjsyakHCTiwY5pBSkdqAPWrZCLFg2LuMZ4LAH86m1SJoNQlT+62B+fFUkYo6sOo
Oa1L+VLiWCfjcSFdf5H8ayldTTOqnaVJx8xL+eW8t475nLSHCSv3LDpn8qzZZGklZyeWOfxq
xexm3uZYkcmMkH0z6ZHrUU9u8ONwOGGQapNGM07vyI9zZzk5znNPETsjSAEgdTUfepUnliR4
0YhZBhh61TIVupEakggkuJViiQu7HAUU+1tZbu4SCFC7ucACvQdD0O30KznvpdsksKEs/YH0
Fc2IxMaMe7eyO7B4KeId9ordmPaSf8I3qun2MJBuGmR7ph9fuj2xXReKEnsNQTULVijqeo71
xOl3Dah4vt55TktcBzn25r0/XYFu7V1xkjkV4+Nl7OtTct2tT2sC/aKSj8Oy+RjiSy8UWIkA
CXcQ+eMd/ceoqTQNI0cz5umRmB4Vq41JpdN1HejMpVuMHFXtRugzi7QsHbndHxn6irVFwdov
3XsdKnzQd90ev2Wr6RpLxwqIY1bsorcfUNOmi80CMjHXivnRtXlkwvmSse2cV0mgQX2psonu
JvKHG3dwfrW0ozhH3jzpUKdV3Tdzvb/VBrNybSyOLVD+9kUfe/2RXTaZD5UCqABgYrB060jg
EcSKFVOwFdPAAIxWdPV3MsTaMVFCzwrPEY3GQykEfhXgmlWTRSXluBzbSPHj3BP+FfQYA259
K8NV/snj/VoB937S5PHY/wD667aavdM4oTcdV0I7S7jmZ7K4w8bjGGGa5nXfDjWcjy2oLRA5
ZO6f/WrVuiP7aPlZCs5wK1LiXzJYi3DFRn3NKClTfunZVnCtG1Tc82IxSYrsdb8LpJG1zZgJ
IRny+it6gehrm7XTbi7vVs1VUmYHash25wOma7YzTVzyZ0pRdilRVy70y9s13TW7qh6OBlT+
I4qnVJp7GbTWjClGScCj61P9mlWIT7fkIyp9fWmtxEYlO4b/AJsHvUt5KJmUgYwMVXJySaQn
NVcVgBwQR2p8pVmLLwDzj0plKoLHA61IxKUHPBpDRQAHjiilJyPekoAKKKXHPHNACxglxjrX
USeA9Yls0u7eKOUSKG2I/wAwyM4wawtKs3vtSgt0+87gZ9Oa+h7O1S2tY4NoIVQPrgV4ua5h
LBuPJuz0MLRjODczzfwn8O7mGaO+1UKhRgyQ/e/76r0PY/8Az2f86sSEkhFAHrjtTfLHrXye
Jx1XEz5qjPTpRjTjZGIHZWq/v3KR2AxVQoQ2QKsJwMVM7M9GaT1FiXJz2q8vlrGCHqmgwKlk
YIvAzxWEldnPNczLkUq9myauxkbcViWYMlwPzrZX5W6cVzVY2OOvHldhXkG7Zg5pG5PFLJjr
imI+WwenrWaRkth4X5cZ607buHPWkI460KWBqSRkkCONrorA9iMimJbxQn93Eij/AGVAqdjl
c96YGB71anK1rjTZy/jfwoviTTNseyO5i+aNyOvsT6V4hqGl3el3j211E0UiHBDDFfTHXkji
oLvS7K+X/SLaGb03oGx+de7l2dSwkfZzV4mNWlGpvufP8Xhi6Phm51iVGRUZPKH95ScMcenS
sFhX0xcaVa3Nu1q8Y8tk2MoHBX0rxrxB8Nta0y/f7FZy3tozZRohlgPQj1r6DL84p4mUlUfK
+noc9egopOBxdacii50uCZQPMhJVyO47fzpdS8O6rpUCXN7Yz28MjEIZFwfx9KfoyvibMbGI
jGSOM9cZ+ma9iU4uPPF3Jw8W58j6lZbuS5llEyh2mAySOcjoaWe+Wa1ghaP95EcFvVR0FQ3E
ZtrttjZAOVI7ir2neHdU1omW0tWMWeZW+Vfz71TcUuZvQlKbfIlqUZjCkyvCdw4JUjofSp4b
SXVLvZaRFVAySx4QdyT6VoW/h2OI7rydWYyeXHDF1kIOOvYZ71vRC2gH2OERpBGd0hj6Mw7k
9wOg9+axqV4xXu6ndh8BOrL39EWtA0y30jTZLtE8ydhgMRz9fap/EjHT/BoR3/eTkbv51P4a
ke8gmDD5Wf5c9qxviPeESQWQPCDJFeLDmq4pRl3ue/iZQw+GcaeyRx2lXItNTgnJwFfmvVbf
UEuoiScnHIzXj/eum0TV2ZViL/vUGOT98V6eOw3tUpLdHiZXi1Sbpy2ZZ1u323hwOtUA8ix+
W33e1a99Kl2FYcN3B7VYGiyG3EoQMprnhU5YpSPSqQvNuJjadp/2m4UM4Rc8k16RoNtb2cSh
WMhHeuUtLKNG6lT6V0FkFjUbXz+NZVJubCMFFHXWUweX5cEZ7VvQSbgBXPaJCzxbyM59K6K2
tXGCeBVQizz8U43LLOFhNeFeck/xTvCjB1ebn06c13vxI8cw+HNPfT7KRX1OZcADnyVP8R9/
QV5D4Lkd/E0TMS7uTlieST3r0aVNr3meY5r4UdD4gsRp2vxhT8jMCD7U7VF8kwSfwuDVvxo4
Oo2ik/OFG72o1mORtEspOCoyRj9aq25om7Igtv30L27uQzcxN6Htn2rnNWty8iiJtjE7kycb
XHUZrYtZnwqqCR/CQeabf2y30jocxtPjYWGNkw6f99Chdxt9BdF8cTWETWOoW0DiThluEzGW
/vAjlSe/UH2qtd6XpV/I8xiWIuScwDagz6YyKpWri4RorqBXKnawYcgjsfepf7KsiS9rLNbO
P+echGKTiujsVCryv3oqXqVZ/CmebS9Rx2Eg2/qMis+40nVbGM+ZbyeXg/MnzL+YrZ36ta5a
HUI7gAYxNGCfz606PxRcWx231gQDx5kDY/Q5BoTrR2af4FtYSe6cX96OSIIpO/Ndwh0TXgV8
pJJcdP8AVyj6D+L9azbvwe8ivJpc4uCn3oH+WQfT1qliIp2mrGUsFJrmpNSXlv8AccyylWxS
AkHI61LNHJETFKjI8ZwQwwRUVdBwtWAnJzRRSkDAIPFACU4Llc5pMCpIR83FBUVd2I8Vv+E9
DOta3BaSRl4clpMHHy/Wuzs/hTbXuk21w13JDNJErsNoIBIziur0DwrZeGrdhADJPJgNI3X6
D2rwMXnNCNOUab97Y9GhheWV5lay8G6Pp88SxWwXDiTBOTkdMnr+FdPjjNQImCWc81IZcIWO
AO1fH1q1Ss05u56DXRCoqFSwbJ70mR6VXSUsSynH8qk8x/7q1k4lcrTMsnkVbht9wyaqKuDW
lZvlQDXRUdlodVVtLQiKbeKVkDD8KmulwwwODTIkLkg1kpaXMVLS4llERKOOD1rSZ0jPzN+A
qALsXAHFNZQR0rKT5ndmE/fldki3Ad8Y49aeWUDI5qqqlW4zTydtS4roJwV9C40m5Rg06LLd
VrOEpVF9jWlBLvAFROPKjKcHFAy5fb0wKrsVWZVK9TxV0jGTVSaPdcofepg0RB9yZhxntSRf
MS3bpVa8mdQShx6e9WY3UW6OBgsAcD1puLUbg4tRT7isAGLGlAVwRkg0xWLMf1p8jrEhd2Cg
Dkmp1vZEsgu7G2u4TDcRRzIeqyLkVzvibRbZ/DlzbW0McTAb4lACguOn51Fr/wAQNN0pTHHO
ryegBJ/KuHvvF+paplzN9mjPTGHlYew6L9a9/L8Bi21O9knfU6adOz956/iULfwlFayJdatf
QRIrAiFud3selWtY8ZAxtZaTGHGNpkUbQo9BjoPp+dZg02XUJDJcM6x56O+52+pqO4gjFwll
axiME49fxNfVJKc1zvma+5GrpuEXyrlX4kmnIwLajeXDNcEFIiOkYH3m/AcD3PtVyC2M8BUI
QH+Y/wCwuOBUUKLeXCW8YKxKoLE/woOg+p+8frWjLcRmP7PbEiBOZJcfePpSrNm2F5U+VG34
KtSqOW+7uJ9gB3rgvG12bvxDOf4VOFHtXd3t6fD3hMSHCzXZ2qv91f8A9X8680upGvr25uWG
cLk4qMBTlKtKqznzSpFQcU/IzacjsjBlJVgcgim0V7J84btnqkM6hLtjHIOkg6H6+leneByl
7aPbvtkwMZznIrxTtVux1O+02US2N3NbOP4o3K1y1MMpO60PQpY6cY2lqe63vhKFmLwgp9Ol
UodDaGfy+WOexrzKP4i+Lo12jW5mH+2qt/MVXn8ZeJL3PnavcYPXaQv8sVi8E31No5jZao+h
7eXTdEsBNf3kFsijJMrha4jxT8X4tj2fhmIyORg3ci4A/wB1e/1NeQmVrmXdNLJPIe7MWNXI
4yi52+V9eTXZTw8YHm1KznJsrahJLK7yTytNczNukdjknPU5qx4cdrDxJAScFGGcfmaRIRc6
hFbRrncdzk8nj1qbWIl03xURH91dpJ+qjP8AOrn2FBLdm7ql1/a3iRvK+ZVbAPrzmuwvrK2u
vDqxQSjzoRuC9m45/GuG8Mi3+0STXM8iBmODFGXP416Rp50iGyL/AGlyrnJeSMgD8ulYJo6Z
J6W2OC09hHdqr9FbPPatfV7dSiPuDW1wNpdf4G6qfwNU9Xto4NSMtpPFPEzZ3RsDjPrWlaGJ
rJ7WZWZZF7dQe2KF2FPucreoUvY78YBlcxXA7bx0P4jn8KkvQbW4SbZ8rDPFXNd0a9sUE1xB
KlvcHypSUIAI5R6zhM9zpwhlH762ba4/r9KGO6NKW3imgSaJQMgEioEsy/BjyD/DjrWz4fsT
eMkLAgYHatz/AIRx4dQFqPvEkqR3+lJIG0jz+/8ACySoZbcPHIOdo6flVOz1q6tJ0i1LewRt
ouVH7xPqf4h7HmvVJdHYXESPHtLgl8H6f4Guc13w/AdVuozGoWKFXbjrIxxGuO5605axtJXC
EnGXNB2ZxXiq6gvJIJlWPzWUlmT+Ie/45rnq7fWtKjvNHQW6AzWQKDA5YAkN+ozXN6Vot7q1
+tjb20jyuQMjonufapoVKapb25e5pjqc/a8382qMwUqqzEAAkmvQL74S6rHCj2U8UrBf3iyN
tJb/AGfaq2i/DrVp7zy7qPyApG5s52D2PQ1n/aOFcHJTWhhHDVHKzRDp/wAOdS1TSra8tyI3
lGWSXjj+8D6dODWz4f8AhnPFqEcuoyJtjbJjXnI7c9K9RtoIrW2jt4/uxqFH0ApflDEhRXyd
bPMTPmjHRM9CFCnF3SGoBGoXOFQcYprEk7j+AqCW5WInaMmoYrthIS/IP6V46g3qdipyepOX
3Zz09PSqk9wZTsHCinSuXYnpTFQOMitIpLVm8IpasltDzjnipjI+f/rVHbptyp/Opdy+tTJ6
ky1kUcVPbMwYcZGeahiHmyAZq+sIUDHaqnK2hdSSWjHMpmPoBU6JtAC4A9aiXPpTiW9T+Vc7
vscjvsSlFxyxNIwCjIFRfNvAJNOZiODU2JsLgHmmuOKEPHWlZhigrqVZOuKv2TZIPtVCXhsU
qs4X5WK4rSUeaNi5x5o2Ntz8pNV2YF8jms+J5H3AuxI6c1PGpKBiax9nynN7Ll3Y2dSzYqxC
hMag9himxqX5bk9qnXiiUtLDlLSwrMsSFuwryvx346m8+TTbDO8cEg5x/ia9RuAphdXOFKnN
eWPo1hY6nDLBm5e7lfMsgzgDPA/xr2MmjR9o51FdrYuhSlU+F2fc4qw0m4vbl57qRgU+ZyTy
K3rC0gknZVG2JRmSQjnFaNvpHl6JI8hKzTBn29/LU/1J/SoZYJLeBYEU7pvmNfVuo67dnsdc
XDCq0Vvu+pHql9DBaGSKPy4h8qA9W9zXP2bkxS3ciszPlFAOOD97+YH/AAKrHiRmlvINPgXI
UBQB3P8A+ut/SPB17qlqpt3ijhhwimRSd5HOcD1JJ/KumlT5Y+bPOr4jmlZvRGQkZghEchbc
3zSBerMe1Sab51/c7QgEMTBURehY9/f1q3cWEtlLPa3C4u4/lJ7fUfnU4e18OadHLMwaVdx2
kcM/B/IdDXPVb+Fbs7MLvz30Q/4hbjFbq+0pHHsQHjJ6ZNcvHpk2n6JcT3AjeO4KgvHIG2Yz
gH61FqviM6pdma582Zum4kDA9AMYFXLO702/SJHhxDbq0twPK+ZgPuqCODyepxXZQpyp00me
TiakKtS6OamgeNVdgMOMjHaolUscCtzVtMeyjQzjy2uE8xFB461kQDLEV1R1OGSsRdOKkQr/
ABJkeopbmLY+R0NLbSbXCn8KpbkPYkWO1I5LZ/GnrDF1WFm/3iavRmNkBUDI7YpxIPQc1VkR
crRpKSFRRGp7KMZq4yiCEuTgCpLWAls5+Zu/pVPWbjpEvQcfhT2QbsveGpI0a6vpQSRgKfQf
5xUWoTxXWvxz3aYtyiiTB52dOtOswlr4fkZkDs3OD09qZLHJYw2t9KqzlsiVG5Dqegx6VzXu
zrSsitcahfaY/wBkVBDsHBIyWB5B9ORSW/ijVrcELOjA9niU/wBK17izsruwSQu72A+WO4Vd
0lr/ALD+q56Va8P+CLe9m8i7fcZBuikjb5JB6qf6dRTXLYmXNfcyIPFk3nB7i3jznl4htOPo
eD9K7DRtfsp5be6tZEW5t5A6Kx4bBzgqeR9RkVia34CFhNtgkcD35qifAmpy2/n2jJMncH5S
DStFgnJbnsWseLrfWvD91YLpzLLcxGPNw6iMEjsc8+3SvKtRiWzvbT95maUGKVCcsVH3WP16
fhXPXllqmlTCK6lkhPT5ZDx+VaHhWwa91uMMWcFgSW6mk0iot9j0P+1rbwZoFtfz25mublsR
xltuFHU11cd/bavBp+pWmV3NyP7h64ryv4q3hbxBFZA/JaxKoFbnh7X0sfCImkc5jyAPoOtC
WgpancPeRyeILos+Y44Qfpwef51x63cl1frdXBAicyX8jHsigLEPz5xVC31ee50SW4LYn1Bh
Ev8AsrmquvX623h7UZIsr9plSygBxkRxjLfq1J6sqOg1JXjLXIQBbgC4UezcMP5fnXb+DGtV
sTFBDHHtwdyAAsp5Gfp/SuVurYpomlS4GFiEbc9j/wDXp/grUjb37WjtgxOUPurHj8jXz+aU
HKE7ep72Hkq2GUXur/gemNyKYqBaC3ycUfwEV8Xqc1gbaOgzTFAJ54pEyEOeTmgjcCfSqLsR
yW6Oewz7VUnhSJsKc+tXGkVUJJqg77jmtqdzopcxHJwtOt22k56GlYblpgU7K23Vjo3Viysq
bckEU3clQSNsQelVjcjPWhU77CjSvsadpEFyT1qnr/iWw8PQK10zPNJxFBENzufp6e9aCbVB
z9TWfpOlRJcy6veIrXty24M/PlJ/Ci+nH9aqkqbbnV1S6LqcVZyexx138SNYgPnN4fmt7fP3
5Vbp+QroPC/jqx8QSC1dvJuiMhD0b6V0z7LhCp2yKR8ynBBFcVZ+EdDOsNqUKNHJHOxSONtq
Ag+legqmCrUpKVPka2a1MY06t9HdHbSyqoLsRgdST0rBfxn4cF19nOqw784yCcZ+uMUavpja
6Et5bx4rFeLhITgyv6E9lFcr438CabZaIt1pFq6XMbDcisW3pjk49elZYPDYWclCrJ8z7dPU
dSVSKvBHokLArlWDBhkH1FEj7T61z/hSG607w9ZWV05eXyQ2CDlMk/L+AxW0BvVVI6GuGtRV
Oo4p3SN4e8lJiopkbd6VKqjJLdW6ioVaVSRs4B4waljY7+ev8qylcuVySKHEgc9ulTsSTx07
imRuOckZqQDPI5z0rGTuznk9dRybs4zmp+FGar4KDg81mazrkGlQb53LOfuRKeW/wHvRCjKr
JRirszauJ4i1H7PYSlPvbGbGfQZrzuz1BX0XTbh3y9rcgP6hd2D/ADrd1G+kunuxNjelq24D
oCVJIFeewXX2dZbdj+7lP8+Af5H8K+ty3B8tJx6po9BtYblUuqOt1fV4rbX7uEIJEt9P2KnY
klW/LmmeHtQfXLa5+1KqXNvy4AwNp5GBXL3l4W8Rwzt0uIlVh742/wAxW94P/wCQ7qqAZEkI
GPXivdoUVTpr5HlYiu51OTormDdXUcWvzTznbuQiJyPlVs8Zx04zz2zW/oHjG90W1e1hkikh
ZiV3MjGPI7NnkfUVXv8AQ2u2mgCjzGXK59e1cleaJe2MpjmRcjurZFdMbWOObd9Vc6mXxDaJ
NLPPMssrksZJDvdj9F4H51yur6pLqdyZGLbBwoY847VHa2f2gqgBZ3YBQO9bep6GtholqNoa
aacg4HPA5A/MCpjCEZX6lzrVZw5Nkc2I3JA2nLdBjrWzot3HpdzsvIjNasQbiEHG/HQH2zzV
jVbGSyjjuXAS5O0+WD9wY4H1x1rIZHjmDXA+Y/Myk9frWl7mKhynfXvht9VsxezMqorfKqnA
CdhmuK1TT/7O1JY1yEkGVJrctLvVdTtYrdpBFZqeI93p3rT8caJt8O2WowgsYfkkIOdv/wBb
mhPUmS0OKuUzHn1Gaz881rJi4tQe/WsyRCjEVszBFu2mJ571pKQwHHJrEt5Nko9K2Lf5nUZ+
lNO4noaAIhhz3I/SudmJuL0KBnc2K272TbC7fgKz/Dtob/XoI/8Aa3GibshwV2amrjyLezsE
48zDv9K1NIs0vdRsbaflH+Y+wrP1spc6rLcIQy7/ACoiOm1eM/ia3dBs5rrWbeSED/R1BI9h
2rlOx9TCvHn8JeI7hbJA9q33oX5V1PUEd629Ju440+2+H28yBjun0qRvmQ92ibsf881peIbO
3j1YSXMAcsmMH1qKHwTDPfaXcWs8kEF5MImk2lWVuuPfgHFPczNua7i1rTftUX73y1yzldsk
fs6/+zDj1xUvhuaGeR7UsD5oI/GtbXvD1v4d0eTU9LnnE9sBnzG3GTJwfx/nXL38yafqkE8M
K286RCa6WM4jQswCjHZjnp0pMFrsYPxM057cwzhCo3bW/wA/lS/DREbVVDDIK5Htjmuy+INt
DqPhhp9v+sVXz6N/k/pXn/gSdrXWbcE8BwD+NBRR+I7s/i+6yfSqqXZXwq8e45Zsf5/KrXxH
Qr4tuT2JrCWXOmLDnrL/AEq+hH2mddYXLQJZLGrFbC3e4kPoccZGDn6VT8UF9ukaX/FHbh3H
q7ncx/WnaVH9otcOkgN/MkKOV+Uop+bB9eDmmSynV/GU9x/yyhP5AcD+VR1ZrY6y8IfTobJR
yYMj1BHT+tcul01h4mhlztWYYP41rxXXn6shJ+U4QfTFYPiRPLnhdRgo2Pp/nFc1WKlJJ9bo
7sJNxT8rM9p0i6F3p0ch+9jB+oq8AMVyXgnUBPZqufvqGH8jXUliCVPQ9DX57iqLp1pROuvD
lm7bbjG4cgdDRIwRc0rKV5IqB2DtznFZJXFFXIZlMkW8fjVFCyths1qouQQRiqk8I3YHWt4S
6HTTmthq8daeANpzUOWU4I470xp1Y4U5xV8rZpyt7DJWbBB6CqJQEmrRlEm5B1U8mo/Lrojo
dUNEW9Y1BdO06S5zyPlXjPPbjvXJTeDfEGugXOoav5Ej/MsGCwUHoCOg/Cu0vbM3FvEQm8xS
pLt/vYPI/Kr8Q3yYAwO/anSxbw1O9K3N1Z49SKlvseYaHoGt6B4oS3ubovaqhld4XIDDoFP1
Paupit7S/vrpRfTROuGIUjCk9ce/HNa+q+HXvLkTwXKRMRht67hx3FcpN4V1q1nkhtlWeKR9
xkDhA2eu4dQBjpXb9ahivec0pW9DWgqUY2jLc6DS7OayheJLtbtJHzHz91fWs+/1ybTNalWc
NIxACgJnKdsfjn8azHl1nR73de28m2GMiI26mRGz64+lVH1aDWbF/t8XnSOpWFkzvBA68dPp
V08NefPL3k+xsoRet7nUC8lupI5niaAp80cTOC2fU44GRkY962oXDxA4wTzz2ryzQXijnjla
R0HLNmUuSemAPU+teiadqAuMI2Fkb7q+v/165cfhfZ/DsS43hdGsqDBNQ7CWOOP61PGSODUo
QE54rxeazObmsQRwP1bp6VKAVbcD0pt1NHbQmSWQJGOrMcCuM13xxHErQaZ+8bp5vYfT/Gur
DYStipWgiJS6s2PEfieDSIiisr3JHC54X6/4V5/b313rGtxyXEzGMtvZG54HJ+tYOqapczze
bcHfnqA361d0SQ28F7qTkMQqxBuuCx5/QV9jQy+GDoPl1k+pjSl7WtGL2N7z2uLnVGJ+/ExH
45Fcgm270wuW+eGQxsPRW5H65rrdGUTPLnnfbnj1rk9IeO31iawuCBFdfIC3QE9K2wSSlJeh
3Zu9YGZNcOxidj80Lfke/wDKu38A4m166k7PkY9cKP8AGuG1G3ezvZoJOWB5Ndh8Pp1t720Z
2AEkkm7Pp8or0Z/CeFTu5tvsdBfSNBqMjD+6AOOhrG1uzP8AZ8125LEjr611+paWWvScc5x9
axvFqpaaBIuAABj/AD+dZo0ucL4bUf2rBI4ykBMh9yOg/PFdmsMdw8V3ckCVlLQqeiA9f+BE
/lXL+HJ4rK5tLyaJnheQoxTko+ODitjVL9bXUre1LI6wsZAUbIwTkVTEZurNI9yUSAvLjOey
/wCfWuXnWVZG3HJzzzmvR4ok1exufLfbKeg6HOelcHNYTRzFCDkHg046Cl7yIbXU7q0P7uQg
dMV3vhbXYPEWmXnhq8yktxE32cnkbgMgVxM2lTLF520AAZOeKgtrm40rUoblMpLC4cGrsjF3
6ktoHt7iW3lGGjYgg+vQ1HfxbTkVv+MLaKHxBb6jboVttUgWdfqR8361iXfzQjPUVrHVGL0Z
mjg1r2MmQh7isir2mv8AvCvtTiJl3UX/ANHC96TQZWtY7qdCRIyiNCOoJNQX75GM9qtaTHiK
AH+JzIT7Dgf1qKr0NaKuzZa0iiubaNsn5Rmuh8KTmK/M6/xSlR9K523k+230tyTiKJdiD+tb
WmXMVppiXDdS2cD6msTVnQ6/Al/qsasoRfL+Y57jtn6VJpmo2xspbLVpyluCCvJBBB+UqRyG
6YxWEDe69uvprg2dlFlgXwox7n0/U05rhI4UlnkmgjY/Iyr+/vPQIv8ACvv/ACouNQujQvte
1O4V4zdy3kVqwINxtCRn+EyED5mH93qTXMm3a6u7eF5X3zSCYJktJcNkYkk/ujB4Ht60t9qs
8twlhZQRyT5/dW0fMNuP7zEfebrya6jw/oAsy13eTme7kbfNK/VmP9BQGmyOh12wa48Li2QD
PlHg968t8OW8sfiGKEISWcD8c16dql3MluI0ZFQYJZ2A4rKs107T7iTVVikupwDt8pNsan13
NgVLY4xPPPiTk+JJSR0NckG/dqvoa6HxdfHUtRlncxBifuRtvx9TWBbKHuYwxVRnkt0rWHwm
U1aR0dteR6fGjKSjW9uSU8wkGRuMgHocVLpSG00t5nH764O4n27CsZ5BPcMXZim/c+Tk4HAG
a0I7rdbPPL93OFUfpWcjeNjU02b/AImVquckMM/j0/lTfFsWya4X/nnLwaztKuC+qWvXc0gJ
9+etbvjSMLe3Yx12t+lZT2Xqb0H77XdEvgPU/KdEJwA3869YBDoDXg/ha58q+KZxnkV7Zpd0
tzp8U2eq818lndDlq866npy9+hGfyLRnByGXGOtNAhflTk+gpjbJeRxUJjTfkmvDUUZqJKJU
D7WOCeBnioLkBjkfw0jSYmVQvANSTR7Y2IGM1aSTRolytFYoJVwxIx6VQmt5UDCEDGcZ9KuP
OIAGYcA81MrQuPMRuD+Vbxk46nSpShr0MyC3MSMzd8UuauyFDlfTnioPLB5wPzrTnvqzVTvq
y/DdBFAbkGp4rpEO4rk1ls+HjPboawPFmvXFjJBpunB3vLjGxE+82cgAHt05PtRRwjr1FCPU
4qyhCPMzspdSRMmRkA6YJAobUIFX596/UEV5fdeFPE0caSXWuxwSynPk7yFHrz0reuteFnbW
Ss5uZImVZZIvuk45P59q6p5ZTVvZT5r9jOjTdTWUbI6qTVLYJvXO3puPArhNY1S2tNVDQ2kQ
BU7/ACRzk9c/UU1LDXNevXktw1tbu25pJAVU/QdTVhvh5du4ZdTiJzkkoRXVQpYfDS9+evY6
vcp7HHzW1tHPm1MnznKqjcr7V0/htr6zyr2kyrnO9z0qS8+Gl8VQ21/FIQPmDqVAPtis/SdK
vpriS2kuZ90MhSRWkyowfSvQqV6Nei+WSfcKMlz6I9Fs9SEkIyQQcdP1NLqaSXdg4tL6a3lU
EjacZOOATiuQutTu45jY6JZy3kqLhyB8qgdMmsybxB4h0Z86nZyRKxJ8xxxz2yOK8mnl83JS
g1fs7fkZ1Y0lLexn3GuvPeBL+6lmjQFTljndWRcXZguCRtCk7kOeMe9Umvw17LInCtIXGRnm
qssu9CZHLMScV9jTp8iSSseJUmnqLJI0xeSSQbu2eprpls2tfh802MPNciXjsvQVytvC93dQ
26Al5HCj867uVjLBe2Bci3hQRqoGcADGfz5rLEys4rzudWBpOopzXREPhm/QSxb2AAyn4MP8
a57VrYyXFy6cSW8hyO+3P9Kitnksrprd25HCkdD6Glvp5pL2S6hPzFN0g/Q8UqVLkrOXc1xd
dV8LFvdD7+ZNW0pLvgXdthJh/fXs1O0a+azezZTjYzHP4j/CsZJWjZihxuBU/Q9qtxHZa27j
tIR/Kuua0PKpS9657npuoQXloJpBlinBHauK8fXBltDFnC56evPWrHgu/Z7No2IIQHA79O1Y
vjK8LMU3cKpH4msUaWs2U9AsVuvC+puzbfJVXT137uMfqKiubaIYuIIzG6HbPbSctjrlT6YP
SrXh3J0Vrbj/AEq6jjAPouWJ/l+dVNXa4S4hvywUOSxZV5RSx25HTtx7YrTcl6HSaHtRlnsz
5mRux2IrndVvjc6nJ+7AbecBR0JNWND1iTTNR8u/YNFcglJugB7H2pj6PqOpalK2mWdxeBW5
eBCwP/AulDEtyt5E0uUY5XPzZPOam1nT4ruBTAPni+UEd/Wux8M+BJb2RP7ZVrWM8Lbhv3je
5PYfrXotp4V0TSnTybKAOBkOy7m/M1HtEtipQf2jw/VrW6m8A6RM8EhlsriSLOw52H5h+Fc3
O+YyBX1THPBInDgr+lcn468PaBrehXcsqRRXcELPFcIoDAgZwcdRThXRlKjJ7HzoRUtq/lzq
ajI+XNIDgg109TAu37Zx9KsQz+VFgHBWMIPx5NULmTeV+lSWqvcyxwr/ABNlj7VM9WaU3a51
NjttvD8kxyN54J7+9XtGsv7StTJczGCwthmSQ+noPUn0rNcSatexaXa4+zWw/eP/AAj1J9h/
St0zxRWULJFvtY322Nrjm6k7yuP7o9PwrFs2S6ly/voiLcS2+R96w03OBgdJZfy4H5VjL/aO
vXUotZsox2z6meFAxykft7DHvWJqepGe6e1F0xknJ+23Oc7z/cX/AGRj8+ldZpGoxQxRBIY7
e1hUBZTIuB+B4BPpyaGrAryNTRtCGn23laTYSTO2d07/AMR9Se9XNrROY7zVGklB/wCPexTz
CPqRwPxqpNJfahEZf7OvJYwCRcanc+XEMf3UXGQfp3qmfsDbFu717wbdwtom8iAe21eWxzkn
2pD0LjalarI0douZ8fdVTdz/AFIHyr+JqjfieaQLqkkFqCemo3O9wP8ArlHgD8TTtS8Stpli
bW38qxi/hitkEA/En5m/AVxFy73rs0FvI3Ofljxj6s2SfrSSGmy1rq287rbWmoLcRhc5SERJ
u9lA6Yz3NcrG2xgwJBHpWlK72kpabhsHCBsk5GOay+9awMam5YjbcAvvk+9XQxnKxL/qo+PY
1nQo0jhEPJ6mtWcRWlv5QYGQrjC0pI0g7otaAv2rxBAqcgMAK6fxyE+2zY5OxQf0rm/CJWPV
43P94Vt+I5Tc3l0x53Ln8qwqbHRR+M5TS5fJ1BDnHzYr2PwTfWcumNbXV0IHVgUZvukHtn61
4k5MNyCPWvRvBV9GLlRIA8M6FXU/59a5cXRp1HF1FdHoYdudCdNPVao9P+wM67oJoZlPdWqJ
7O5UZNv+KnNZi2EKn9yyR+6jj9Kk8u/h5iunT3EhP6HNcU8lwstY3RwRxNRblko6ctAw+q0x
59ykNj8qIrnXNuY7iOXHUPGOPrjFKb3WcHzLG2l+nB/nXJPIo/Zn+BrHFNvWJTnWOeMoxBz7
1nRxzWTFTL5kR6HuPrWrNefJuk06JWPYOf8ACqLMr7mKhM/wg5rhrYWWG92TTuerhq3tFs7D
I2CykjvVnyozzg1RRwHAx0qbe3981yyizqnF3EAKwocndtGfesaO1V/iNb3U4yBYkxZ/vAkH
9GrXWZZ7PzU6AVXmtjcvBcwkLcWrbkb1BGGU+xFdFCfI5X0umvvM61Pnj6M2tQ0+DUolSUHc
pyjA8qfaqln4atba6W6mke4lQfLuACr7hQMZ96tR3WVzg1IuoxY9T6VwqpWhHli9DmcaiVls
WCAASaRGyvA4pschk/gABqfGFxjmuZ3W5k9NxYx+7PHeuVsoVh1a8gKATGVjvXqQeePwNdcA
I4cnjAya5yzEk1/Pcx3Pk20jbghUFmPc57A+ldWFlaMyqMmrtC+HVjgmvYFQj94GHHUYxn8w
a27i1guoGhuIlkjYYKsuQaxXle21eKZiCj/umO3B56frW6yGSBkDEFgRkdqWJb9op33FV3v3
PCvGum2Wk68yacNkDL06hT0OK5pj78V6t458J6jqd3Yw6dAPs6LtZuPlx3P515nqlollqVxa
RSGVYXKb8YyRwf1r7vL8RCtRjaV3b+rni4qHLNtLQ1PBMAn8T2zEZEWZPyFdGYHt2ecjKT55
9axfh+wXxEQw6wv+HFdTZtHPHJbSDJBxj29RWWJvKs15I9jLKvsaSk9m3c4y4tHvEk8oAzW3
DDPO3PBFZiXjw3KSlQWQ4YH+IdwfwrX1QT6RrBlQfNGSCOzrSTWEGtwfabHCTKPmjNd9N3im
eXiYuE3GOxlahapC6zQ5NvON0Z9PVT7ihAW0piOscwP5imGSa3jks5lO3Odp/hb1FPtGzZXU
XUkBvyNXLY56OsmvJnUeDNSFpeN5mNrrkZ9RVLXpRd3xUYwSWOKpaI65PPzAYp9/KkTMVOHf
5VH9aza1sbJ6XNjTyllEg4P2azecnvubOP0ApFgivbVrMcA26KDuyd+Nxzye5qrBIrS6kqsx
CQLFnPJ+ZRgU+K88nU5fPzgyFcHIPHb16Ck9A0bRmaVuuZhotyjOZnCxEdUc8flXvekoNI0O
306EBY4Iwg2jGfU/jXmXhHS4Lzxl/aKKPJih85Rj7rHjH4HP5V6Ld3LxxFYQGl7A9BXDiqrc
1FHXhaF43aEgiuJb4Pvw27OPQV1SRwFD5zb2I5yea5i2H2S2eQyF5H5Zj1JqHT/EjLfzRuny
xjduPOainNQ3OmvRnWV49DbbR4TKQmoTRxZ4jAHH41X1Dwdp2o2UtrNd3gWVcMVlwcflTbe5
vdUMl35W1P8AlmuMZqrFrt4zNELaaSRDghYm4/SteaK1sYeyrNW5ttzyjx98On8IxR3trdG6
sZX2EuuHjbsDjgg461wpr2D4nX2tT+Hfs76Pcx2pkV5J2XIXHTp05rx8ivQpzco3Z5daChOy
YrHOPpV21k+xwGYf62T5UH9ao1qabZvfXSngKvTd91QOrH2FXJkQV3ob2g26CykEzGO3QCa9
mH3ivaMerMaj8Q6y6u2EEc06bIoQCPssXYDPc88+571Ld38FrZRtFzbRPm3jZcm6lx/rXHp6
AjGPrWNJp1zNrARp8TbBIzt0VsZwP0rNLW7NZy0siC1tbmJlnjVWDDDMwyoz257+tdXpM1pp
8cN9LGLu7HSe6OIYxx9xcdR7A9a5iD7YZdu5MwdN/IT1IXpW3pyaeZ0kuZJL+QYyW6L+FEgj
sbZ1O+1tysEV3d7TlQG8qBDnP+8eff8ACrZ0HUY4g+qaxHYxMCdluMMfbPU1bSWd4NlrKyxg
ZCpwKy5ZxdTqksR5OCxbk1BdiCWLQdMQyW9rJdzf89pxwf61j6nrjzW4EEKw+pxWvNby2uch
CjdN3NY2r26W8AMvyg9N3H6d6BptHLyl5JC7kljzk1DU9xKHc7Bx6nvUHet0csmrmjpVpPcS
ZhwP9o9qnv8AyrAGGMbpT9+Vuv4elJYanLa2rQW6j5uSx6iqN3I8rF3IJrPVyN9oXRqeG3c6
pAi+ua6fWYfITzWOSynpXM+EwP7YjY9FUmun12Q3UW1OdqYrOotbG1J9Th7j5yzd66PwbfbL
gRtyQdwz+tY08AjiOTkk84pulytbX6sp5BzUVY89NxOvCz5K8ZdHoz323hk+zgPgED5HAzuH
uKeHkRf9WrY9Dg1neHdWE+iwMyhlUbTvGRx7/wANa6ypJnydw9vvD8x/WvOqVsZCPNTSl+Zl
OlTjNwkJ5wERaIFHx3H+c1Et9eohE0kb5HGExj8c1Njd94YNVpUUH5iPwrwaubYqT5X7p0Uq
FNPYqTyvIxaQ5Jqo+G9vYVdliifjftb0qv8AZHV8lhtrjU+Z3k9T1abikV9u3nuagLSZqrrF
/JaXEUceOnze9QDWhjmI11xozcVJdTvhRqSipJblixk8vS3jycrxg1a09mkhDA9GrnrXUVji
dWY/Ma19EuDJbsT/AHuPpWlak0mzWvRlFSb7nQQoo/GkMYQkhBn6VUtpJI5trnKmtNWVh2z7
15k7xZ5E04Mjty+/j86v87wepxUapnnj8Kr3dp9utpLd5Hj3jh0bDKexB9RWOkpa6I5Zvm2N
FgHiZT0YY+lef6xBqeiTfa5wk0EYIUoSFUAE5+uAeDxTrnWvGfh1mjuLAatajhbiNfnI/wBo
Doa5zWtd8S+LNun2+kXMSvwQEPI+uMD6172X4GcKl3KLg93f+rHI8S6aajubnhHULrxPeyzp
G8VnDIu4SSb+Rzx716IPlArnfBXhxvDWiC3nYNcSv5kuOcH0/Ct92+QnGK8vMqtOpXapfCtj
WMpziufchviy27yLzsViB6nHFeYeDPCcd/aNrN4VCCZyQQSTj/6/8q9VVlkjx1xwarW9hBZW
X2WFSsQLHnnqcn9TRhcbLD0pQju2vuE4KUlfoeaeGfDUul6mbyYFQ58uNW6nI5NZVxqBiu3C
tteFiuRx34rvLib7VrqKh+SEH868o1Qv/bFyoznzW4r6jBVJYiblU3sjpxNNYajFL+rm3e3S
azGI5tomQfLJ6j0NYLx3mlXImjVoyO+Mq1ILS6kKmFJN47jitK01u403EOp2Qlj7EjnFexCP
KeJVqc26Kd9qNpqdmXlh8u7X+IdGrKicoWAP3hiuh1S58N39uZYRLb3H91I+DXNj73FbdDmv
aV0WbRShM27AXt60ySbzrlXPTcKAx2eWO/JpgjKzKpHOanrc0fwpI2dKbfJc/N/rZUXkZz8+
fQ+npVW/YkOQcYlboPerVnBNY2oupv3STSK0Q6vJtPQL/U13HhPwB9plXU9bjcRlvMitHOWb
0L+3tWM5xguZm8acpOxe+H2lT6f4dW6uFImuzuQN1Cdv6mumaNdwGct1JqW8cRYxjI6AdBVN
JwgaVzkZ/M15LbnNyfU9ujBxgkiWZmjQDPzHgD0qvbQwWWoedOPkkAGcdTRA8l7fI7gBAeAK
l1S9iH7qBRLMD2/hqloim3fl7nV2uoWYt8BvL2j+I4qEa3GxIAIUdGPQ1x2hWV9Nqebp8Qt1
QH734102r+Hvtnk+VqElmqn5/LUNvHpz0rpjKcloedUo0ac7Sd7kOr+ILAaXcreyqYWiYOrD
gjHSvmiTG846Z4+lfQWteAND1TT5LYX14lyw+SZpSRu7ZXpivn+eMwzPGxBKMVJHsa68Pezu
zhxXJdciaXmMAya6C1MVrat55IiQAzFTgyN/DGP5n/61YUORKpAyc8fWruqSgFLONwyQZ3MP
43PU/wBPwrdq7OaLsixYSya14mtDcAYeVQEQYVFB6AdhWtqYih8RT+axWJo9zAHHc459KxvD
IkbXrYRD95uwv1NbniYQr4xa1P8Aq2hWI/XHWlLcqPcy1VbK/aQgNby/KcDpTLeRtL1JHHzQ
s34GtDTLU3az6fK4E0RKxkj7+O1Z17GbQmGdcsrcKeuai+tjXoes6Gi39lFdQqoVBh1zjijU
4ra3U3csCRBSSzv8ifmev4Vw3hrxBq9ogjjSMJnCl1zs9wO/41rXbT3Lm5vpTcTZyjTYYk+y
jgVA0nuLe6xcXKOmmwDy+B9plTZGP93PLVyOq7baYveSNeXTDq5+UfhW40087SPJORiMgAno
axNVBaJWdV3PjDY5wOKaYWOfmdpZWd+pqOpJB87ZqOt0c0lqWLfkYHemTDa2KdCxVcr1qFiS
2TSS1NZP3Ejb8MA/bWPYLXVtDGIC0rdRkCuZ8Mjl2AySQBW6zysdqr07EVm7XLi7JIw72Iqr
gdBWUr+XIknoa6qS2SZH8zKHHUiuWlTa7xnscVEex0q9tD1PwfqDLp8scRGdwcAnFbsesKX/
ANItzgdXRcMK4P4f3wNwtu7YP3CCOoPSvQrjSmbJjkOc5XPavLqY2lhZ+zqHbXpe2tUi90WY
b+KQboblnUdVk5/+vVgkyrnyxj+8p3A/lyK56bRrlmJWRY3xxIpI/MVJFbXkSAyTFpAPvZ6/
lzWNargMQvfa/UxjTrxeheuYELZAIPoTVQ3zW3yXLf7rY4qeMTgkzzNKe27tUN1AJYJAwBBG
R7GvAapqfKndHsUtkpmJqMIkvw7HsCKqkEHAAqzcPvEbf881Ck56nn/Gq3NehG/Kke3Svyoy
7aJpbhEVdxJrsbS1S3RQg+Tb+tZmnWgSQnZtxwGNdAYxDbhm644FY4utzNRRhjcRzSUUZN/d
Tb8QsEVTz71NYas8j+XPwR0J71l6lOF3kdapWt47MMgnntVKgpU9i44ZTpbHcxXbggKcj0NW
0/eNu34Pt0rnbG782Ux5yVxW7ARtBzXlVqfIzxa9LkZdVlXrItBkjUfKB+FZ8rHnAzQkrEge
tYcmlzm9l1NDzVWPcxAzyTTDKsgGxgV9qqtlkIJyMVAA0Z+Xj6UKmmONJGsiqi8DrVTVbn7N
YO4ODjAqxA5aEE9axvEtwI4YoifvNmijDmqpMVCnz1VEzbSNbZmkkxuK7mJ9TXl97GJNcu2D
HAYnK11GqeIYFnKPKQnfB5NYuist41+tvCs1wR5irnqo64+lfaZdQnDmnLqaZpKNkr3ZPpdx
5ceNhlk9cdKW7s5Lo5WMF+cjk59qyZdV1WCRttu0eePlFMXxTqkWeF5/vLXrqLPAc4oZeaRM
kRb7KEweSDWOVKsQeoNblx4u1C4t/JaK2XIwWEfJHvzWKd0smQMsx6D1rWKa3MJNN+6SWfN0
vylmJ4UDkmu00nwmAv8Aaeq4RQRtiPU/WrPhHwmttcwXN4A0zjciHouelanim8WOIRKML5cm
wAZJ+U/Mfxrya+K9pVVOl82e7hsM6NLmqLXcd4V06G91ttVukWQW6IluhGQpIDE/X5q7m5vg
i4jQszVzXhM+ZBK0JG1tjjA6AopFbQ8+OfaEznsRxU1W3JoqjCLin8yuxZ2JkHXvnpUL+UzB
CdsY9Op+lbyaX5y5mUD2Wq9yllY84RX/ALxGTWbibqvFuyK8cAMagt5Ce/XFSq9jCojgi3Y6
lV6/jWfNc20rbhK8rdlAwKoajezwWxMbBQR0TqKFJLQr2blqzQ1DWotLAmYKpHRd3NU/+Fha
fc482ZkYfwZzn8a8+1aW4u2ZnuxheobtWFfalDLAtta24jXgu55Zj/QV1UqTmtGcuIq06Wsl
qd14l+JS+Q9tpQKyMu0yEghfpXmTElsk5JpKSvQp01TVkeJWryqu7LOnqr30IbAUNk5OOBzR
dRkr9oLZ8x2/Op9IAE00h4McDsDgnB6dvrU99FjSYzjG1z/WrbszNK6LngNQ3iu1J7HirPjO
M23i8vJyrEE89s1V8DsE8S27Hpnmt74nWgW4huQOSSCal7lL4SPUfD91Jbpqdixhi27wQ+X/
APr1njRpGAmu3Ku/O7duZvqx6Vf0LUnu9JWEt80SlevX04qGaTzbUhwcp+hrCba2OqnFPcn0
SNftEtorGEjgseSK1iiWtwUuG3YOCfas3T2ivgjxMFuk4DE43D0Nauohp9NimlTZNE3lkYxl
euPwrNPU0la2hVurNBv2soU55Y8CuY1KRrqfZbAtFEuAx4rpr61WVIJXY+WVwyrxyKw9T/do
VRBHH1wPStEYs5WUYJqOpJjlz9ajrpWxyz3HByvSkPJpB1pT1pk9DofDpMaF1bB3Zzmult9S
DTj7RGrnsenNczolrNcbYYuC3WussPCmoNOsnlAZ6Fmrme7OtKyRLfsbqJmKIPUivOriTbdu
D/eNepXOnzRQuPLO0cYxXlmpRNFfSqQRtc9aKa11NJztG6NHRro2mpRyhtoJwT6e9ewadrDY
jSQHaVGdx6H29RXh1q+WAJ68V6TY38T2Vusy5JjHNcmLwtOv7s0dVOp+6Ukd8zhv7pz0qJuO
MVkWF01uArv5kLD5cnkVqu2QGB4I/Ovj8ThJYafK9u52UpKS0I3wee1Vph9pjeFTjIwcdqfe
HMG0d6pC4+ywrIzjb0O49PpU04vdbndCDautzMuomg3Kwxg9fWqG+tHULlZ/uNlT0rO/4Ca9
Sndr3j26N+X3joYreSQLsKEejDipHt5I42eZ+3ygOSMfSqtreAWfmKecdKabiWWFmkfOegrj
5Z3POdOblqZN2VeU76db26KEAH+1TJ0Mkh4yRU7Ow2ooydvFd19Ekek2+VJFqxhRJJJYtwJ9
elaa3LqoXPPfFZVk0kbOjjAIyM1ZNxzxXJVi5S1OGrDmlqaC3jPlTUsMwXjvnisqGcGQk8E1
ZgmXzF3MM54rnlTsc86Vka65K5J5qLOSwPWnmZI0AJFNiYSszjp2NcqTWpxq61L9pnyua89+
IGvC2umijO6QDYgz09TXfxN5VvnOMAnmvL9Qk0/T9Qn1bWMTzux+z2/t6/SvQymlGVdzavbo
ZwvFTmnbz7XORh0XVtSO9YGw3OW4qYaVqOi3KXVvdpFPGcqyvgg1JqfizUdQYrGRbxdlj4wK
xWZpCTLNyeuTmvtaftX8Vl5Hh1nQv7t5PudvY61Yahga1Z2yT9DcRS7d3uVHGag1HVvDFq5S
K0ublxxh/lUf41yUcEDkZugp9AhNdHaeE9Q1Z4N8kr+YPlLptwo7881fux3MlzT+FFaGc61e
C203SreHPLMwyEX1NdTb+HdO0SNY/wDW3c4A8xhzjuQOwqe30qy0OCCygYFGbzLidhy/p+AH
OKy9S1fzdfSQjgoDj054H5D9a4as51JuMdEkerQoQpQjKerbt6HRTziC/sXGVBkCEKcfKeK4
/XNQe/unYg4DFQD2HQ59qt6tqXngbJMbV3L6juKydTWKO5d433W8o80HOSxPb8DmsMJQslJ7
nXjayUnBHUeEdWurSK1aN0OAbd0Y45U5H5g/pXczatfSxhkihRgOxzXkugXiXN3NaNuw4WRB
nkMo/qMj8a7OTxnoul6eEhj82Tb90HnNa14Pn06nPhpQcPeWx0mneIPMJjupwGHYcVh+KPGV
nDut7Uxlu7Kcn6V5vqesTX88l1IdgY5wOB9Kx5LyVj8p2j2q6eGlJe8ya2Jo0pXitTt08YtE
pCwFie5rOvPFM0gbzZQAT9xetcm0rt1dj9TTckit1hII5Z5lOWyLl/qUt42D8qDooP8AOqsf
JP0ph60+MjmuuEVHRHmTnKb5pPUZRQaKCTS0mPfHfeq2rMOM9xWldRedo0xUZClX/Mf/AFqz
tCw168ZYr5kDqME88Vq2LmWwERz+8tSv4of8KiRrAqeDiB4itwe7D+ddp8TIw1omOoGfyrgt
Ak+z69bOez16J8QFWURjH3oTn39KmT1THBXVjgvDV6La+RW6E10Go2zW8rSJzE/NcTBIYp1Y
HBBr0y0j/tPSFaP5nVAQp/iGOlKcdS6crI4yG7ewvRKnKZ5HqK7qCZdUsY2yfm5B9a4rU4lg
m3BduTkqa6DwrcfLHCoLLnnHOKhIttnQCCK3tSZOicnPNcJ4lv1dzgBcjCqPSul8T6xHawvB
Ew2qOQOufSvOLm4kuZjJIck/pWkY3MZSsRE5OaSnFfkB9abWpkwoHWigHFAjodNmRok8q4RJ
QOVfj9a6fTPEeoWDbZHO32O4V50JXHQ4qVb+6UYE7AD3rF03fQ6VVjazPbLLxEb2BVZEcHrj
t+FcB4r0wS6vJhAjSLuUDoa5y11q9tnDCRj+OK2L3Wpb63guZQ3mR8buxWolFpaG1GcXPXY5
xkktZjHIpVgec16n4M0621zQx5w+aNiuR271ympWEWp6etzCP3qjOR3Fbvwxvmhe6ss/eAcA
+o4Nebj6sp4Zzpu0onoU8PKjNw3i1dHZp4chgTYZnZP7pFWGjMcYRGbCjqTk1Zkk7+tMkHQm
vkZ4irUt7SVzrprlM+cOsfMhbJ7iue1dybMx8nD1094mYSe45rAvrfcDnuK68LJXTZ6uEkuZ
NnOq0ykAEj0qfFx/z1NSFMEe1SYr1ZTPclJdiO3vSDs5weK2Ad0A5688Vz1sU8xS3Y963Iry
MgLs6H9Kxrw10RzYiFmuVEixqsbFvTJqn5pU5AXeegz0rRlmDWmdmM1lyWwkkLISWPNZUtb3
MaTvfmATStNl5Dn0z0qZGc5IccUsFtuy0qg+mKgUKjNnoOK0dnojT3XoieJyQpJBI61dsoPM
vS7HhecVTQoEXJAx3rSsBiN3GCXOBWFV2TOes7RZqWNt9suXZuUAwKneI2sLRA8qTVzS4PLj
UY56mq+oShrg4Hyk4ryedyqW6Hhe0cqritjE8X+IF0XRnYH97J8iD1OK8tTTL7VN99KULMfm
lnYJGn4nqfauj8X3Ed1qjSXWWgtMBIh1lkPQfl1qrY6e+q3nmaqVKRYCwA4jiJGQoA6n19O/
NfYZdRjh6HN1erOTEwlKapL+n5mLDo9pJL5SS3GpTAZIt12Rr9Wbt+Fa2l+D31JmcxpbW0f3
5FUtn2BPU10VpaRTym0txHFaRt+/cDHmN/d+nrW5JeRF47OyGIo/lTH8Tev4V1rEym7R0M54
OFBa6tmHbeH9P0y4jgtbeN7x848wbtgHVmP61Y1nVodH0ryrWQvPdN5bTkcsD1I9B7VX1LV7
e2uZLGCX5pDtlPHyp6Z9TyT+FcjrmovqGp20AHypIFUZ7Z5P+fSrhFyd2ROoorlXT8zodXuP
MntrZf8AlockH+6P/rCuXu5Q2tmXcdpk2jjoBVq61VBrE0juB5MYjUfzrAe8aSTI4+cv+Nax
p6MxlW96PkSSXEizsjnIU8VHI/m2YcH5oTtP+6ehptwwa4J6bqS2Kxz7Jv8AVyjYx9M9/wAD
WsUrGVWbbZNpN09ndpMjgMrAgHua0NWgtorgXcJ/0a4+dMjlD/En4H9MVhyo8ErxN1U4NWIb
6b7PJZs+beZ1eQFQSCOhB7dT0603G7uYwquKsQTztM3oo6D0pEiLruJAHYmtG40mPyhcWc/n
W5J+YjDJ7MB0/rTRHDawM773lAwoX7q5HUmndbIlxbfNIy6fGMrIfRf6imVKgxbSn3Ufz/wq
zEiNKvUUlAODTQCt1pKcVLZptDAvaPOLfVrWQkACQBs9MHg/zrbgg+y3rxZGYbkr7FXHFcuG
III6iunmdpLt5iu0yQxSHr1DAd/wrORpTepkRoYNcEY4xLgV6H4jlNzFbOeT9nj/AJc1wN78
muxyf3nVv1rutW50e2IyQpx+Gf8A69TLY1huebXcflXciDoGOK774e3S3ANtI5yp+UZ9a4zV
oD9qZlXkdf8AGjRNVl0q/SeMkYPP0qt0Z/DJo73xd4bKL5oX90zcEdVPpUHhjbo9jIwANwxK
qT1FdfY6ra+INCLSOpZU+YDv71x3npA0mVy4JC1m9DSOuhyniC4ZrqWNjzuyaxeMireou0t7
KzHndSz6bJb2VteE7opwecYwfT+taR0RE9ZFeXsMY4pZItsKP/eFJOSzA+1XZI92mRnvjP60
OVrGsKXtHPyRm0tW4LUS2rzdfLbDAdQPWr8GgpcIskdwpQ9TnpTckjFUpNaGLU0EPmSAEHHt
W7/YMUQyHjYjuTSwpFa3CFlBGeSBmoc10LVFrc1PD+gSXKeU1gJonH35ONv41W8Q6VF4es2t
vtMUvmnhAOVNaeq+KL2O3FlodvNIIxtadYzj8K4e8a9lmMl4JTIe8gIoSuDly7Glourm0byp
TmFv0rqfD0ItfE9vcQkNDcZGR2JFed5I6Gul8I679j1GGG4OYvMG0n+GuPGYduEpQ6rU9PB4
1O1Kp8mezfeTB7GmzSHjHNIr8ZHGRTCw6mvg7anppaiM6yKyPwSKybofuiCOa0L9xFAGB5Jr
Mmk8xST1rqorqdeHi9zFZOaTFTOvJ+tGwV6fMe2pGMAM5rR08yecCq7ip4B5FZ0bbgcdQK1N
EI+2FDxkZrpraRZtXf7ts1rqRDbhGXy5M/c9ao70ibJ6+grV1uNDZo20FgOTXNklVJJwemSa
4qCU43PPw0VOFzZhmzCW2/h6Vnu2SQG7mqx1CSE4Qiozes0e3AB9hW8aTR1QoSTuTSyjKqTz
2rc059sUK465NYEYa4O4JuAPOO1akcvlxqwB2xgGorQvHlMsRG8eU7u3lC2hcHqMCsu+OIwS
ehJpyTtDpMDOfnlxkegrPubjzYp1zwOBXi0qTU7+Z89RpPnb8zzvxDfC1vvtAyZzl4F7KSSN
59+BipIr06fpsMUJBlZfkPUkk4z+LZP4D0rA1uV5tab+9vAHtjgVNcXiy62sY/1cLgD6KMCv
uo0/3UV5HDOsliJvzsja1PVjpttFYQtgogZyO5PrTZ/EM9nJC0R2v9m3Z9C1c5q139ouZ5Af
vsB+AqG6ufOmicngRKv5DH9K0p0UoI5cRiOaszWDEw+axyzDJYnk1lNdGPUBN/czinvfZgWN
Rgr3rPOWJNbwiclWVnoOklZ5Gcnljk0L0JqOnA4BrSxzqWuorOWwT2qRZgQVcde/pUFOVSzA
AZJosgU5XHuz3Egz8z9PrW9YWtrbwtC7xCadNrGY/Kuefz4498VlCZLJcR4M/dsZ2/T3q7Jq
H9naettAc3MoDTSEZwDzjnv0pbjvb1KEFzc6ZeMYmKsp2umchxnkHHUVpawUvrQ3NvCkPkEe
dGhOCrDKPj6HaT9PWsMfMwBPU8mtS9L2sduRINtzbAOqsCSueM+hwB+VPqTq0ZNTZxZkesn9
KjfaXO0YGeKe4xbRe7Mf5UySKiiigC7bxKRuIB9Kgni2ucVEGZejEfQ04zOfvNn607isM710
sYyYMKTnTzgMMHIweOua5rvXQWzl5LVN20NaOmTx/D6molsaU/iIdaTy7y2kB4PAP0NdrPIJ
tMWIDOBurjtZRTptlKMg4AP5Cuhs7sEwK/3ZIxnP0rJ7I3S1Zi6jA3mtJGpOGIYe2BXPzJsf
cBgGuwnBjnuQBygVvw6GsHUlSQBlXac0QlbQc4X1L3h3WJbVWUN8vcemat3V0B8xbOSSfrXP
aW/lXijs3ymr90wimO7kY5FTPexdKN43ZlTHfcsT/ETWlZyS6hpv9mKil1BaLAGWbr1Ptn9K
zJpfMlyAAOgqSKTyXR2JxnBxW3Qxe7K55OPSuh0u1S6SCGThWGM/nVDUYYjcRzptQy/fjUHA
9GBPY+nbBrX0NP3tv9CP1rmxMrQuj1sppqVZqRzwkl065liZckZR1PQ1El1LECEcgHsDXQeM
tLa3vRexr+7m+/gdG7/nXNxhC6iQlVzyQMkCtqNSNWCmup5mJpToVXT7beg5rmZusjfnSefK
DkSN+dasWlaZPjytXUE9pIyDVtPChbBW4WQeq1fNFGPLNmZbeINVtBiC9lQegPFaKeMr512X
kFtdL/txjP5irieDdwyfM69hmnN4Mjc4SSVD6mMmk3EpRmikk2iX5xJCbZj6dM/Wq2oaFLZg
XVoxmt8g7gOV+ta//CDxpGZJtUit1HXfWbZarLpV7NDb3AuLcHb8w4ceuKxkpR1g7+R2U5Qq
WhVVn0aPTPDupSXOgW0kuTIEAYnv2q7PMxfCnAxWXokiSaakkalUfkA/nV8thxXxlaKVWVl1
PqI01F9ytK8kylGJJFRtlI+ewqdgFYn1qKQhsrnk1S8jqj2RXKKTT/IX1qHUZltrTC/ffisb
7ZP/AM9DXXClKaujsp0pVFdMrRNtkGehPNbWmusV8jn7jVjRL5koA7mtdQAigHBFdNbVWN6q
vG3c2NQl85SgYba5+9AUkDnFXHmZhz26VRujuJ57Vz0IcuhlhqfI7FPqamRD3HaohwelWYMO
D6iuuT0O6bsrktsz2+SOh7etOluztKAnDEA59Kcq9RVWWMl8fhWKs3qc6jGUrs6k3UkyRqTw
ACvPoKhlm2xMPU81Wt5PKtoJGPAcIfai73CUjPBri5EpHmxppSsjzjWPk8QseOHB/rWWZG85
nB+YkmtnxFF5euM3uDWKVxKRX2FBp016HxWOTjXkv7zGu5Y896CcgD0pveitzzm29WLu4xQD
gH3pO9KcHpQAlLSVKkRfheTRccU3sRhSxwOtTkGCPgjce/elIW24yGk7jsKgdi7ZPWluPSK8
x0CiS5iVzgM4BJ7c065ZnuZWY8lz/OoakldXk3KMDA/lTIGgHG6nIpc4HU9PepZYvLtkJ6nt
T7TEZLkgbFZhnnnoP1pJ3NHGzKqlRncM5H5VJcMpESr0SMfmeT/Oo40MkqoOrECn3KLHcyIh
JVWIBPtQR0IqKKKYgoooAJOB1oAK6GwA+1aS+w7JAUztHJ6HqMH9awpEEYC/xd617SQnRoZe
W+yXakqemG//AFHvSktCoOzLGtNJ/Y9vGwTEU7ISMZBHY/hVtJQwt3XgFcU3XLWH7DdJEhBh
uAyYHRGXNU7OfNrEPQ4rnex1pe8zfvEP2tJCPluYP1xj+Yrlr85m4446V3F5CJvC9jdAnMcp
j3emQTXKXNmpuGU/NgZzSvZlJXRjjKBWHWrMtwslthuGHQ0ye3MeR+AqvIeMDtWm4ruKZFnn
NOaRTFt70xck4pGBBINanNzOxp20gurEQOcvD9z3Gc4/PP51v6CmJIT6S7fzGa5awkEdzGW+
6cq3uDxXXaOwM8PP3nHbuMiuHGJqDPbyaS9t8jotSsob22khmAZWGD7Hsa8svrZrS8kgZgxQ
4yK9SvpTBZTsPvoeK8snZp7mRz1LGuTKua0tdDfPIx5Yaa/oQ1d06a+FwsdrPIhY9mwKgQRR
8v8AOfQVKt1JgJDCB9Fya9hu60PnVFJ6s9FXXtT0XSY4dLtZL+Zxl7lhuC+1cZq/iPXbudje
u8TnqAmyk0/WPEOlH/RWnRCcmMxkqfwrTfxlNdxGHVdGimB7opU/XBqFGxbkntocrJczyjEk
ruPRmJpII3kfanX09a3bixsLmE3EMM9uv92RMAfQ96orpF0F8+1/eoO69RR7SPoVGhNtNary
PRPCtyH0O2RuXxg1s4LRMw/hNcv4TMjacrMNjCUgrjoa621w1vKD/er4/GR5asvU+yi0qUZL
sjLuZ/MvEtt2wtxkdjVR5ZrO4KTIc56+oqTZ52tAr/C/P5VpapbC6tSBxKo+U/0p80YOMWtz
t54wlGL2aOa1G4M9wT2XgCqeRUsyskjKy4YdRUFejFJJJHrwSjFJE1q6rIOOfWrakyD72Pes
rJHSrEcpCck/hROF9TPc1lXEWPvHFV7mEqm7B+tQRXjpIu45QjkelW3dWj74PSsOVxZklKMj
OzzmnxSbXAHBqO5MYUlWIb0x1qrE4EoLjcO4zXSo8yNZ1Ve1jZjck5J69cU9gpBOcmoI2BUY
POOg7VKg259DXNJWZDRa+0RSWjwNjJwR9aak5lhCscsnB+lZ0zGOYEHGakTKyB+x60vZqxPs
UldGB4siZbmK4x8rLg/UVzc3E24dDXoOp2cd5bFJANrjhv7prhrmzlgkaBxh0Ne1gqqlTUeq
Pjc5wk4VPaR2l+ZRpTQRzil6r716J82NpccUqozHgVbgsXfk8D3qXJLc1p0Z1HaKKirurSnM
NrBDGisHK7pGPc+g9qkg0sTMAisxzW1c6LLcSG4v+PLQYT0Hp7Cuedemmrs9KjlmIa91HHsc
84xk02pblladyowueB6Coq6uh5MlZtBTohukApuM1NbDM1J7BBXki/qkSK0CrkkgbqgXK2k7
BeNiqSfc1cmj82K2I+87sQfZRVR/+Qe7YPzMozj0FRHY2qbjNMQNfxsekYMh/wCAgn+lQ/Z5
ZAXA3Z5681LZkJDdSZwwi2j8SAf0zUcF1JAeMMv909K0MHsQspRsMCD6GkAz0FaiS2l1jcAG
9Gp32SPOVA/CnYRmeU2MkcnoKsoiWse9+XPQVZVEjBd+SP0rOmlaaQsfwHpT2ENdy7lj1Nae
jqZlvbRVZjLAWXau45Xnp9M81lVoaEyjWIFY4D5QnOOoIqXsUtzrtOifU7eJSPMN3ZLxnHKf
KTjvjFYk1k9hdvbEHKt0rb8Ps0ENg6tsaK6mtmYknaGBI/XFL40s5YEhv1Hz42ykdj71zNan
bF6I0rQifwRcJjJhlWT9cH9DWHdWvlbpM4EjHbz0XP8A9ar/AIcumn8PX0C/xwv+GB/9atCy
sLK40E3eoajaQPJAnlK8gygPcjrnvUtalp2R5/eTD7QxHQcCqZy3OOtbeoJpIldIJWuMcBo0
IDe+TVCR1VQkdswHQF2rSOhEtWZuCrVJNhiHAxkc/WpGjYgscDnGB3pkgJjyOi9q0uYONkxi
HaQ3YHNdTozOmpFDn5ZAwyPvAt1rl+qY9q6Hw+++6Y9D5QI/Mf4VhiVemz0MsdsTFLqdlqY/
czJ6qTXlYcCUlhkZr1e7cNEzY7f0ryiYDznx03HFcOV/DJHoZ7dKm/X9DXge3ucFZ4YnHaWP
+tbumaRqd8QtteW59k21xSozHgGum8N6HHfybH1GKBz91XYrk+xr0pKx4dOTlujsLbwlfIoe
48SRWo79OKsPDo2mxk3fjLzW/uoin+lY934DnhPnXv26SDrvgPmLj8Kx7rSfC9tlTPqBcdmT
b/OpuluVytvQb4k1uyvQIbO5upkHV5jgY9AKxbXUnsiWt5mQ+x602+t7BW/0NpmX/ppimW1j
JOSqpwBkk9hQ1BrU2purF2iju/Ct5NfwtPIAGZwSQMZ/Cuuto9sbA/xMK5jwZbAWLHHyrj86
7FUBQADnGa+QzCa9s0j6WUmqcYveyuZtrbIszybQCWNNuXO47e1EM26Z1Gdo6/XNK8Tbj0Ir
HXmuzoXxXkZGqRq8PmlAH7kDrWL5PvXS3qZUDtWX5UY4zXoUalonp4epaFjE70/OVx6VGJVN
ODpg5Nd9mbRlHuSE5jBHBFSWs7y/uifmB+WqJkIbINJDcmO5VmHy5/yafJdGEq6TRavSd3Iw
QcVXj+9mpLqcTTFgOtRhgn3iF+ppxT5RSnFyu2X9PJZiSe9arIAhrIsZIRgeamc9NwrXeWMR
/wCsT/voVx1oy5tinUi7WZSuV3EHGcUvmxuiIoKbeCPWlSZZJCSAV9BUcq/MGUe9NdmdEbSs
OSYoTFJzG3f0qnqmiG7iEsC5lj5A/vD0rUSHzod5IYqc7cdqbFJLazBQC8bdOM4ojUcJXhuc
9enCtBwZ5/cWT+eQq4OeVPBBpv2CVfmYBV+tejXmn6feOHuYyr9pUHP41JbeF9HL+c7vOR0D
tgD8BXd/acFG8kz5WplEU7nDafp08rARQ7z2yM/pW/aeGrhyGumEa+nf8q6mQ2tpH5VrCuf9
leBVaaVvMHzr7gGuOeOqVPhVj1MNg4QikkFpZWlin7mPL93PWs3xBcCDT7iTOM4UCtOMs5Oe
BXMeMJWMAhHds/pWWFi511zM3xD9lRnJbpHFnnJ96b2pzcKBTa+qPzx7irUkJwTjqajqS2Ba
ZQO5FJ7Fw+JG/OEiuLOEdIrR3P4qTWbdR+VpsQJG44Y8DIyOn6Voaiduo3a5/wBVbJCDnoTt
B/mag8QFRKqLkABVwTnGFHT86zT2NprRszVAXTpWzy8irj2wT/hVarUyeXp9vz/rGdse3AH8
jVWtTmYAkdKtxahIibWUHjqOtVKKBGmy/aYAI244zUY09cfMT+FUVdlOVYg+1O86Q9ZG/Oqu
gJprURDIf86jtpTDdRSgldjhsjtg00iQjJyR70wdaTA7q3k+zJqSA+WI7uG4UbSTg9+cfqO9
W7i7+1LPpk8ZXcCAD97PqfeseGUyQFlCqLrTQ2f7zxEZJ568Gk1O8mW5ttTUk+YFbJ9R1rnk
tTspu6LfhcvaT3Vm+cYbn1BFS6G8UuibRaRPcwOyb9gLEBs859AaktZYpb1LuPpMvOP8+tZe
mSOv9qWkRKskwkHzY+XJB/mKne5UtLFm9uvts4lljRVwPlRQBVCXTp7/AFGCxsIjLNKcIo7n
v+HvVlSBpwjcgShiwz3FVbbU5NP1ZJ4yQ/lNHn0zwf0zSjrIuaSjoVdT0e90a4SC+RF8w5V1
bcvXBpyacLmOZUG84JUg4HFSalcPqIig83zGVsu7HhfbNNuLhbCNVwOnyoep9z7VbvdWIXwv
mMRPvBT64rovD8ezUWX+BgVB9xz/AFrndzPMZD1Jya6LRZtl0keRtdlcE9m5BH5H9KnEL92/
Q6Ms/jxfZo6+5kH2EgH+Aj9K8yjMX2gibO0k9K9A1CdY9Olyfu5ArgPs8lxJI8S5UE81xZdG
0ZXPVz/R00t9TVh0RbzBtbxW/wBljirEfg/UH5WCZj6xkNmsWK3uVkxGxVvRWrptGufEVmwM
MoZT/DIN1eg3bqfPqPNui3pmkeONLIOlz6lEP7vOPyPFbJsPHmoJ/wATO1smTu9xGgP6Vbh8
S6/bQEy+UmB1zj865TXfF+sX7tF9qbYey1LlcqMHfQh12xttMZhLLbmf/nnCuRmseCWSYEgY
HTiqU27lnfLH1NaOgxtcXMVuq58xwv61M0owcjsw0uasoM9P8PWQs9DiBGGk+Y/Sti2YvLt7
KOtRlfKtkH8IAA96mEkdrAZXOAOSa+FqzdSTl3Z7c3dGfqEMdveFIsfMNxHpVYTbRyazbrWg
L+eXaW8xsAegpI9TiuOACreh712qhNRVz04YeooLmRZvJfyxWSZ+TWjIQ0BJ4IHOe1ZZgJJI
Ix9a6KSVtTropWsYQ5pWGKUjFB6V6tzG3QibPSkJVVLMcBeST2p5HetTwhoSeJvF9pplwCbV
AZ7kf3lXov4nAranHnlY87GV1h6TqMueHPBep+JbU6ncXC6RoyAsbqYfNIB1Kg9vc/rUpuvh
7pjtHp/h+/8AEbp965nmKRse+P8A9mt34v6u/wBt0/wvbt5VmIRcTxoMBgDtRfoMHiuThWMQ
qFGOAMAdK3rVY0LRitTycFgquaN1a02l5F59e8HNGTdfDZ4oR8zPHeHI/LH867nQvh/4K13R
rbVE8PT2iXKb1imuZNwGeDwx69a4HQ9EbxX4mt9HXP2SLE16w7Rg8L9SeK9G+I/iU6Do8Oi6
WQmoX6+VEF48iIcM3txwP/rVtSnKUOeaseZjsPTo4j2NBt9Pmeb67DoUXihoPDVmbezsy0U8
/ns4nf0AJPCnPPenqu5lX1qvFpwtbdI4BuROp7k+tDTsGyOD2rx69T20+ZH3WW4N4bDqne73
fqWokaNV2khycAZ4bnpWrBGrNG0HITJfJ5/Cub3sOjHj3rd0+WSHbPGm4MOVFcdaLtc3xNOS
V+pfuLa3uozJCwDY5I7/AFrMi2LdeRNI0ZPTAyDVq4kgdHmaGS3kx1B61iuTJb+czkyBuves
qUG1ZmOHhJxabN2+s/sce6FzL3Oe1YTSBZ2kI99vStjTNTS5Rba74f8Ahc/xVFreli0KzL9x
zjr0opy5JeznuVRlyT9nU3Kq6g7DKrtXuaxfEEEktqLlgdrnapq6hwu3rjJql4hvythbxjGI
1yB7nvXfQjaquUnHxjChJ9DjJRiQj0NMxSnk5NPEbbdxBA9a+h2PzS3M3Yjq3poBvIwT/EKq
VLA2yQNnGKUldWHTdpJmoHN3eXD/AHjPcqAcdRkn/Cq+ryiW4crjaZHIA9M1Y0lNzwkruVC8
zD2AqEafPeTxJFGzLkBmA4GeahbmzTcdCte52wRY/wBXEB+ZJ/rVUAk4AqzeSh72WRCNu4hc
dMDgfpUkEkLnDAK1aI53uUiCDgjFGK1XtYpCDilS2jU/IvNVYm5nJbu/bFXbexCnc/J7CrQE
cS5OB9Ko3GoM+UiGxeme5o0QD7uaOIbBgt6elZ5OWz0pCcmlpNjOn0aUyafp5ZEKwXbRFmlH
3ZB0K46Z75qeZEl8PqpBby2dA2MdDWTo8g/s3UFDRh4xHKoY4J2t25rpIPKutP1e3a4Jl84S
xJgndkfTp71lI3pvQwNF1E284t5Gwu75T6ZqbU47zSNWGoWZwJB1wCPQgg9qxJcxzFScYOQa
1hq/2nT0hdgJEOCSPvCpaad0apqS5WLJ4keY7rjTLfr8xiUx5PrxxUf27SbriaKeA9iDvA/k
a1i9ve6eskqKWQYO0AdK5q+tlimOz7pORUxcZO1ipxnGN07l6O6tLZjI0wulTmOMjGT2yMVm
XEktxM00py7HJzT7a2V1Zy2Soztp5iDIT3q7pMjklNalZCFBB6kV0ekxoqwlumRyPXNc2VIO
fet/RZC9swPVDmssT8F0enkzXt+VrpoamvSH7A6r1Zh0rk7S9a2YBlDx55U10/iFmSyXYfmL
gL9a5ZbYoQ0gyAcYFZYNL2Wpvnrk8WlHojqLOy0jVog8NxLay91I3L/iK0Y/BmuuM2OpRTIP
SQ/yNYGnasbNcWlnufjkiut0DxBrTXiC5ijjiOdzHAOPrW55LuZk3hPxQBiVd4/3qzrjwjrI
b5ljGeuZcV0WteMdRSeVFncKSdoQ4GO1cdqPiHVLlm3XThT6GhasHdK7H3Hh9LCMy6jexrjp
FF8xP41o+B4Be66pjXbFCCwH6f1rkpJpJTl3LH1JzXffDpBbi4nI52gVz4+ThhpPqb5cnOv7
vQ7q5ctMsS/dXBNR6sSNOx3xux6gU60HnPuPc5putSArJGOiRkEj19K+NhpUiux9FHSpGJxL
AhzvGSelIyNCVbueRVqSDzH6YCnk1WnSQOWfoTgH1r3VK59NGSehbtZ5pldWYkY61AzyhiAx
xnjinWLAbsvtFNZZ9xw3eptaTsZtJSZkmmnpTiKaQcV2I45DOSK6T4aapb6R48i+1uI472Br
dXboHyCo9s4xXOjp0qGaJZUKOOP5VvSnyyueZmGGeIouC3PZfiT4Gu/Egt9U0kp/aFopQxOc
CaM84z2I7fWvMzpviKFhaHw3qQud23b5JIz9emPeus+F+ueJ7yec3eqh/D+nIfNmukDNwOFV
+vHUk54+tafh7xhq/jrxzLHpc7Wvh7TsNIQoD3B5CgnqAx5wOwrunShUs5I+Uw+OxOD5oU5f
qa/gfw+ngrwtPfasUjvJgbm+kyDsAHC59h+pNeXvrEviLxBd65dZDXB2wIT/AKuIfdX+v1rt
fjF4gKWVv4ZtnIlvf3tzj+GIHgfiR+leeWsZR0UcDIAxXPjJpQ5EetkWFdWq8RPW35m9EVQM
zfdzWXcjFw+OhORWlciNIXJYAHoAeprKdtxBrxKS3Z9pQWrY2tSwvYIbJhPOsW08Fmxisr6U
ukX+l2YgSfw1LrWt3M4jUXrD7MuTgBFHXj1rsp4dV/dbsefnONeFpJqN7/cvUu3N/FcoRFcw
yjd0RwTVWV9z4HReBXb/ABS8M6DpHhqLUdP062sL2O5jSM20YTzM9VIHXjn8K4C6laKI+Wpa
VyEjQclmPAFaVMKqUlGOtzmyvNI16E6lSNuQn34wc4I6VrXOoyXGli3kwzJhi1dFP8PPDHhv
wk+q+I/tF1dQwh5j9oZQ0h6IoHvxXnFh5MRs11tb6WwCkzpZ48xv7qnJHHrTqYFXjdnNDOo4
hSmqT9zX8SxLqNlE+xrmMH0zmsrxFOsqxiNgylBgg5zXtvw6bTdd8OzXSeG7LT7Hz2jto/LD
M6KOWZiOTnIz7V5vZ6JpV7qmqalgRaVDfS/Zhn5dgPb29K2nShhl7Ru550s2rY9Og4pJnJaT
4enuwLif9zbKeXY4Bqvq9xbyXJitV2wp8o56+9et+DvCtp4saXXdYt8aNBlLC1YlUcD70jAd
v/r+lcH8QPEekapfjTtA0yzs9Ns3ISWGIK0zdySP4fQfjXXTjOT55/d2PFq1acIulSWnV9Wc
djnmlHAJr0j4f32hjVNK0zSPD32/VLhgb271ABlhUct5agkAAZ5PNb3xxs9Khh0eOC3ghvJJ
mJMaBSY8c5x2zj9a3ONbnmEBVLKYkcrEsfPbcck/lVxdShtNEmkhZPtE37oKDypPVvy4/GmW
WnXGs3Fjplkoa51CckDOdgHGSPTGSfpXqfjnwn4O8KfD54n0+E3uwRW0+P30s3rnqe5Pas1G
+pvKpy6I8Lora0y20q21SCTXIbuSxVSZUtMb2bsMkjA9TXufgP8As7UvC9xqFx4c0/TNJLN9
mQxhmaID5ncnr359q0Oc+d47mSLocj0NSjUJBxtA+lXYtMXX/Fzafo0eIru7ZbcY+5GWOCfY
L/KvT/iZ4T8H+FfBMccFkkepuUS2lDHzJCMb2PPIxn8SKdwPJBqBwcxhs+pqFp1bOIYx+FW9
Bk0aLVEk12G6ns1UkxWxAZ27Ak9B645r6C+Hn9na/wCFjdnw3YWFo8zpbwrEG3RjjLEjk5zz
SuB82HrRXu2heAfBNv4tu9Ou9mo6ixknW0UEw2se7hWx/FyOv5VR8W/DPw7Y+IJdXvrqLRvD
6RIWiiOXll5yqDnHAH50AeWaFcpAb1HkVBNasmWbGTxx1FdboF8Le8HmL5kdzYx7ieox8vFe
peFfDPgjWPDsF7Y+GrcW0wYIbuANIwBI3ZOTzj1rxyd7XTvE2oppkgXT4Z5ktyxyAo5xk9R1
rOa0NqL1sZPiSwFpqDMgbyZcvGSPzFYoOD6V6toPgy88a2y6nrD/ANl6FEPMDEASTADkgn7q
8daz7vxp4T0G+W28N+ErG6tYWw93fKXkmHfbn7v+eKqN7aiqNOXunCW906xmMNw1SyS+ZFtk
HI6NXtnjPwV4f8ReB38QaRp8NndLa/a4mgQJvXG4qwHBOMjPrXhaNlRnpUyik7m1Oq5LlYQT
eS+cZHp60pm6hcV0fhu/8HaRZtfazp1xq2o+YRHZnCQKv94nufbB+leoa3pfhTxb8LrnXNP0
q2tGitHmhaKJUeJ0BJQkdRxinyoy9q1oeEEl/wAK1dGnjQsm8bm7V3Hwn+Hf9sSrrus2wbT4
yfs8Mg4nb+8R3Ufqaj8e6mPEvjmDQ9BsFmXT90MKQIF3ynAYkjoowB+BqakOaLR0YTFOjXjM
5zxFL5C2z5B2ybseuKg8NQw398unXTmFpgfLZl6tjIrt7+LRfhqLefVoE17xLOodYmP7m2X2
H8jjn2ql8SviBoPiXTrC20i1cXEMoma4Mewx8HKDueSOfYVNKjyU1FmuOx31jEurFWRkPato
k8kd0FhIOA7dPqKSPVdNB3LeLJIDwDml0jxHp8h+26hpE+ua9LKIraO4x9lQdFwoOWb2Ir07
4oWGnQ/DmQ3FjaQ37mFIfKjAxKWGQpAzjG6mqSOV4h7WPFtQvvMuGKuSPes53VhgfzrutQ0v
wxpOnbvNN3elQqwqh+aQjpn613Ok+AfDHhnwLJd+KLG3nn8ozXUsi5ZCRwiHqCOBx1NOMblS
quOh4P5RRlLjGelejeGITb6XHwd0vJrzyJPtF3iMME3/ACgnJAzwK9R0tViWJOiooFeZmk7U
1E9zJKek6ljptPiI2gdhk1l65qum6asgv72KN3bOzOW59hzR4h1OXT9LitbDL3964it41+8W
Pf8ADNaV9pujfDTwkL02cF7r1wBEs0673lnYc8noo9vT3rycvy54i9WbsvzM8VjZUaloK7Zz
MM1reEyW8kbRH7rA9ao6nIpaOJP4ByTVWwkayshCSGkyXZsdWJyaSWVpn3NjPtXQqSjN22Ps
MJTqNRnUVnbYZPJssyFGDuGTVH7ZIP8Alofzqa8z5QFZZ69TXZSgmjDGVpU6lkaDNwCeMio4
p4ZiVjlVsdQDmrOm6a+u63p2ipJ5f26ba791QDc2PfANdr4/8B6oNXsp/DmkRzWUVqIPKtwq
OjAnls4zkY59q6YYfmhzHkYrNlQxKpNadWcJjamD+varnh/w5feL7021mfIsYTm7vm+5GvcA
9ziuk0/4ZzpbnUvGeoQ6Xp8Y3PBHINzezP0H0GTWV4o8aR6nYjQPDVv/AGZoEfynYu17n69w
v6nvWtOioe9M8/F5lLFP2OGWncb4x8UWkunDwz4bHkeH7EYkkXrduOpJ7jPfufwr074a6Cnh
nwTDJcKsU90v2u5Y8bQRkA/RcfrXh9vDDLd2FtJhIJLqJH442lua+g/G8V2/gjVoNNjLTm1Z
URRyV6EAf7ua6KcudXPHxlFUJKmt7XZ4rc6i3iTxDfa5KTi4lIiBP3Ihwopbme3sohOzrtXn
j19qoaXY6nqGy10nS7y5k2hSFiKqv1Y8CuiXStK8FSJe+JZo9V1tfmttItzuSJuzSH2/zntw
yw8qtRynoj6KGZ0cHho0aHvSt07mfqek3dj4bh1jU76S1vr6QfYdNCjLR92fPI4/pVYEnrUd
1e32salLquqzedeSngD7sS9lUdgKkXp6VjiHC6jBbHr5NRrwg6leV3LW3YXoMk4ArtPhZ4a/
tG8Piq+j/cREx2CMOp6NJ/MD8a4S+G+AQhtvnOse703HGa9l8aLdeH/hvPbaFbyFoYEt0EK5
ZE4UsMe2a6MHTVnM8niTFy5o4aO27/Q898ceI/8AhKvEpSBt2m6YxSHHSWXoz/0H/wBerXw1
0L+3PFDapOm6z0k4TI4ecjj/AL5HP1xWT4f8E+ItaijitLFtMsgADd3g2n/gKdSa9B1m4s/h
b8PhaaezSXbkx25YZeaZuS5Ht1/ACt4Qk6jnL5Hk4nE0aWEWFoO99ZPv5HK/ErxD/bviIaNb
ybrDS2zMR0kn9Pfb0+uayvCnhe58a6jLEk8ttpVupWe5jAJd+yKT+p/xqPSfCE40wan4qujo
mk/fcynFxdseSFXqM/nz0r1TwRLHPoq39vZDTNJRSLG3PDeWOsr+7fyHvVez5p88vkZvGqjh
vq9Dd6yffyXkS6xpcmm+CW0LQbi2s5PI8iJ7mXYFX+Js9z1/E1wGj/D1tS8nRL/xbYGGFMmx
01g7lR1LHtz3waxvEGor458UTX0i77JD5FihPGwHlvqTz/8Aqrs/gvpNrFo9/q6IBLdXLRDA
xtROg/M5pqcKk3G17HPPD1cPRjVbtz9Otin8XfE8Xh3QbfwppOIWniAkEfHlQDgL/wACx+QP
rXh6o0jhUUszHAAGST6Cun8Qx6x4w8e6kLaznuLl7lo1iRSSiqdqg+gwO9dz4Q8NaD4K8Q6d
bazcxX3iK7lCxW0ZDR2ef4mPdvT9PWtjhOh+HHhCDwL4duNd1oiG8lh8yYt/y7xDnb9T398C
vH/E/iS48VeJrjVZsqjfJBGf+WcY+6P6n3Jr2L41PqjeEIbbT7eWWGa4AuTEpYhQMgHHYnH5
V574U+F95eouo+JnOk6UGXIlO2WbPQAHpn359BSZUXZ3Ou+EmjRQ2dz4v1HEcSRGC0L8BIU+
8/44x+dea+N/GNz4s8SSX5JW1hJS0iPRUz1+p6n/AOtXsfxRgudL+G/9maFZOIS8duyQqSY4
ufTnkgD8a8s0T4b3bQf2r4onGhaSnLPPxLJ7InXP+cGmS9SPwj4cl8WzySXU32HR7Nd97eMQ
FUf3QTxn+lez+NtFvNU8Dro/h24tbeJ/LjZnk2r5AHIBH0H1Ga8W8XeMoNQsY9A8PWxsNBtj
8sf8dw399/54/wAjm7Fpr26trBriURSypHt3nABIHTp3oA968C+CNB8GaZJr8t9FfTrGxe9H
+rjUZ3bPyxnvXkfizV77xprk2rSsUgJKW0R/5Zxjp+fU/WvW/irb3Wn/AA9g0rR7SVrbzYoJ
VhUkpEBxwPUgCvPNK8A6hPbf2l4jmHh/Roxl3nOJZB6KvUZ/zmgDL8D+Abrxjq7wrK0Nhb/8
fFyF6Hsq+pr1/wAaeIIPh74QtdK0hQLySP7PZp3UAcyH6fzNavglrNPDq3FhZf2dpABNrHIM
O6DrK/u3X6fWvAvHfiqXxR4rudQR2FvGfKthnpGOh/Hr+NAHY/DbxDoHhPSNT17WNSE2q3jk
C2XLTEAk8+7Nzk9gKwmn1n4reObaC5crG7Z8pDlLWEdfx9+5IrhixJJJJJ717v8AB3RYNB8I
XXiW+GxrpWfcRysKZ/mQT+VAFr4l+KLfwf4ct/DukuILm5iEMYX/AJd4R8pb6noPxNec+CvC
6eIvFkWjSq5sbJjcT7upUY+X8TXNeJtfufEniG71a4JzNIfLXP3EH3VH0FeofBeeI+IdYVyP
PltoXQHqV7/qRSGnZFr4yeIBaQWXha0YQxTIJbgJxiIcKn0JB/KvO9Ttba40yJraD9+5WJVX
+Jj0AFbvxnsriHxyLuZX8m4tk8hgOCV4K/XP862Pht4LltfL8V+JitnaWg8y2iuPl5/56Nnp
7etRKLlJG8KihB92dr4hdPCfwomtpXCyQ6eLVfeRl28fiTXzgLedVOUYD3Fd58SPHg8XXyW1
kxTSbRspu4M7/wB8jrj0FclZ2Op65ci2020nvJP7kSFsfX0qm3fQmCileRnJbyyzpFEjSSSM
FRFGSxPAAFfR9jouneFfhjHpetzCK3EX+mYPMjMcsg9SSdvFcx4N8DWXgW0bxV4wmiiuIVzD
DuDCEke33nPYDp/JvhzVL34o+PFv7iJotD0YiWG3PRpP4C3q3GfbH50ZO19Du9b1C60zwgo0
6y8u/uEW3srVOCjsPlH/AAEcn/dNZnhLwpp3w98O3Oo3bLNfCJpr266k45Kr7fzNZ/xT8fJ4
ctf7N01lbV5UP7wcm2Qjlv8AePb860PEdpPffCF7fTQ07vp8TKFOWkUBSfqSAT70CPDddvrj
VNXfWb4kz3Qa4I/uL0RfoOKpz6N5FpHcGZMbcupOCpq1cWt9rupJDpVjc3LeUse2OJiQR1B9
K7KPw/pvhUW+p+OZ4p7wKv2XRoWDEn+9KfT9Pr0rOPM0mzqrezhUajqka/wg8AvGYvFGqoV4
JsYHHQH/AJaH+n5+lZfj7XLjxXrT3Frk6RpbmKBgeJZf4nH06CvUPG89/D4E1GTSIme5a3wi
wjJVTgEqB6AmvI/C/h7xLr2iR6e1sulaXCS01/cLswvfaD1Pv+tW9tDni1e7LHws8M/294uf
VLkvNZ6UQwMnO+Y/dH4dfwFVvi741fXdZbRbOb/iX2DkNtPEso6k+oHQfjXqiaZbeFvhxdx+
F42nK2rywuvzPM5X7/ue/wCArxDQfh5ruun7TcRf2bp6/NLe3v7tQO5GeSf85oSsDd3dlHwp
omoeINYh0/TV/es26SUj5YUHVjXWLd2ej6pqIj1OW/0y0KotzIoBkkH3gmOvPFd5feHX8F/D
2eDwbYtfX10FSS4C75HVur47jB4HQZzXJafodn4FsbbVvF5Sa9iX/iXaNEQx3/33xwT79B7n
ArCtQjVjyvqdmHxc6Luntsv8zr/AXhi6muf+Er16EpeTJtsrZv8Al2iPfH941yfjfWP7f8cy
xq2bPSAYIh2aU/fb+n4V6T4I1a61zwda6rcOrXV15jsBwqnewCj0AAFeN6V4f8VXUklpFoV1
9sMzmeWdfLiVickljx+VKrBqlyU15GuX1KX1r2uIei19WV7qbypFjjRpZpWCRRKMs7HoBVrW
9Dfw9Lp1rcak8+rzjzb21QAx2yEfKPrWks+meCXf7FPFrvil12mdRm3sc+nqf88d8GOGYSSX
N1M891cMXmmc5Z2rmlGFCFnrJn0VGtic0xUZwvGlF/eNuVLAY6VRNs2TzWlIN3GcVXKc9a5Y
Ssj3sRQU5XYQSXNrdW99ZTeRdWsgkikxnB9CPSurk+K/i/yNgg0xXxjzdjH8cZxXHxuB8tLI
+eM10QqzhojyMRl+GxD9pNakmranqmv3Qn1nUZb1gcoh4jT6KOBVFxg4ApxOD1qSJPMYggc9
6cpyesiaWGpwXJSVhGthLblZMjPTHaur0v4keMrK2W3FxZ3iRDar3MZ349yOtcy6sFxk8cVJ
ZHkipjVnBNxNauX4fE1IqqjfvvGfi/VYTDPqyWUTfeSxj8skf73X8qwYrWKF2ZASxOXdjlmP
uTUry7H29amt7V5raecfwHOPUd6ynWnJXk9DsoYDB4V/u46992QFecgcGpV9OtVzcYnS3ijk
nuJDiOGJSzufYCuot/AV3HZHUvFmqxaBYDnylYNM3tnoD7DJ9qqGHnU9CMVm2Fwl03eXZHL3
stosDR3UqqrDoTzXS6DrnxPvLaO10T7Rc2yAKtxeW6qAO3zt1+tRJ4j0DSG2+D/DUcsg6alq
eXYn1VTz/L6Vn3d94p8Xala6RPrdxLPeybRDEfLiRf4mKr1AGetdtGMKT5ea7PmMxrYjHw9v
KkoxXV7/APB+49J8KeHtfGo/254r8Rx6gbdWEVvE/wC5hbuxwAMgZ7cetc3r3xMbUdQ87QtH
ty8G6OHUb0biBnkovbOOtXfiBqUHhzw/Z+B9Eco8sIE7g8pD3z7uc/rXARvBGFgjkQFRgIGG
aqvWdPSO5nlOWQxTc6ztFfixmqC+1e5S+1O6k1O5WRWK3DkIVByUAH3QfbFdBq3jbxNrenSa
YwstOsJYxE0VqhLbPQE9ARxWRRXAsXUtY+rlkGClNS5duhc0eNYtQtkVQFXoPoKuWPijWfBF
3cWem/ZJtPuZTLHHdAqEc9QGHT8aoWUhS53ZxhDz6cVg6zePIzpKwZs8n1rPDOarXXzObOMN
SlD31stDoda+JXi26jlhtls9LaU/vPsiYlceu49fqK4mKWZLpbgTSx3auJBKSd4bOc59afHe
uq+UkqvF18qUZGanFxCwG7MRHAWQb0/A9RXquUj5OFKmndbHXp8YvGFvb+QxsZnVf9e8Jyfq
AcZrm9W8Q614lVr/AFjUJpjHjyEX5Y42J4wBgA478mqNzOj2xBgRWPAkhbg/UU5x5VnDEC3z
KzOGGMMOMflz+NNTdrsieHpqaUep0b/F7xpBaRxfbrckrgSm3Uvxxn0z+Fcfq2uarrlybjVL
+e7k7GV8hfoOg/Cob5984XOQihR+X+OarVqtjhkkpNIMk05GKOGVirKcgg4INNopknfRfGfx
jDaJB9ptXKqF814AXPue2fwrlNW8R6vr94tzq19LeOpyqyn5R7BRwB9KzKKAO11T4p+JtXsn
0954bOylj8pobWEL8nTAJ5HHFc4sFhIoKkj2rNpQxU5BI+lMC9cWkSp+6BySAM+9e8eP3Ph/
4PfYoAEzBBa8dgcbv0Br57WVg6sWLbSDgmvo3xfZnxr8KvM0397I8EdzEq87ivJX643D60gP
nHnpW/pl5qdjqGn3+mXb290kREcgPp1BzwRjt0rAIIYgggjgg10vhbQdW8RT29vpFuN0JYzX
LriOJT3ZvoTxSd+hUWr6nYf8LH8aagnlW9jpuoy20RnkkitS5gUfxHPAOKwdT1fVfE8K3Ws3
F/foRujiGILdfw7/AFq1rmtadomkv4Q8LXHmCVv+JlqfT7S3dVP93/PrmGw8KNqNgks2oPJE
o2qoOAuPSs5ysjelT5m3Yx3axt1wV0+1/wBwNO/6nFXPC/j+98G3lzJpqpdQXQHmx3C4BYdC
CvTrUereFrfTiM3GeM8kDiqUmn2FjbiW6fLN92Nep+tTGa6GtSlJrWyQviXxVrHjHUFn1KfK
g4igTiOP6D19+tbXh74lXfg7w7Jo+l6db/aGmZ3u5CW3Z4Hy+wAHWuPN2ivmOPaBnFVWJJz6
1sr9TlmopWRoy391q+rTXt9M009wxeV2713vhrx74k8P6OlpbPaXtlCv7tbkENEPQEdR6VwG
nQb2yTjNaepulrpZjjbmQ4PNc85tTSiexhcJTlhpVKy0V2dDf/F7xRqKNBY/Y9MEn3mt0wx/
Fs4rmobPWpriW5kglvWuFKyuW3s4PXnrWXaxyyAlEjYKMncK6LRbW5gkSd47y3jPImsfnx7l
efatpN9Dy4Rja7Oy0XxV450rTorVXglhiULGdQgcSKB0G5ev41ieJdY8Xa5JHDrN2ZrInmC0
GyJvrjk/jXV2niu9nsP9FkstYCr93eIZx9UPGfyrktQ8XTSySJDDGh53QsuCp9MVDlIuNKLI
LP4k+KvDVrHpFpeRPbQDbCZ4QzKvYZ9q5/X/ABXr/iJ/+Jrqc1wmciLO2MfRRxWde3D3N00r
ABieg6Clso/tF7DGTgMwya0u0rmagpT5Fuzv9N8UeMLTSYbKHXnSFECpmFGdBjgBiKr/AGYC
b7Xczy3V7Jy887lnb8T0poxuGCMe1Olk3SHb0HSvFq16s9Gz9Ew2U4Wi1KEde+5fs77WfDyy
HQtYe1tpW3m2eMSIGPUjPT8Kq6nrXiPWUMWqa/cyQnrDCBEh9jtxn8aiaQmNR2FRk5OaI4is
lZsI5LgufnlAjhhit0CRIFUdhSTXAUEnr2p7ttQt6VmyuZDnNKK5ndnZWnGhFRgrCSXsmCFG
PeofPm/vUxzgfSo9rmupRR4FSvUb3Zri1jQ9yaRo0JOVFWHGATmqczEEEd65otyPcqwhSWiG
qq7jwOKVnxjGB9KfiMqCp571A4O4+1aLU5JXgtCxgtGTnmqyuUbINOLOE9sVCp3txTijOpUu
1bcsxuXfJPWtO2nu5bmDTNIh82+vH8oIw4Hqx9gMmshG8pie9d98HrVLzxPqWoyqrPaWyRRZ
/h3Hkj8Birp0VUnrscOYYyVDCvlfvM2/s2hfCPw8LyRBfazdfIrn7879wP7qD/PJrzLVNU1L
xBff2hrVwbib+CIcRxD0Va1/iNfy6h8RL5Js7NPVIIVPRQVDE/iTWBJKiruZtoHc10V6jT5I
nnZVg6bh9Yq69r/mTmby4vMdtqqMk+ld14Jt7fwl4ZvPHOuLsluI9tpE33hH2A93OPwrA8J+
GU1pDr2vsLLw7ZneWlO37SR2H+zn8+grVHn/ABX183dzusfCOkE4DHYJMDn6HH/fI9zVYejy
Lme5z5vmKxMlSpv3V+LKng/wfqfxCv7vxJrs8trZ3MpP7vh5/wDZUnogxitD4laH4e8PaVpe
j6TpsEF3cXHmedjdIEQckseTkkflXaeCfEEXiOTUJtPiWHRrF1tLJFXbu2jLNj05XA9PrXnP
jzUDqnxAviDmKwjW1j57/eb9SR+Fa1ZKEHI4cvpSxOJp0m9LmLRSUV4R+qk0DKom3cAxNz6V
zWs289nchbhcEjIxzxXQoxQ5U4NYWsNeso+1puRflikXkADtXXhfiPmc9i1Dm6GWI4pEY7sS
fw+9SJHOSURSdo+YAZqsiMrqwzsJxu7V0dpdW1rYSQx7HuJ8Zk67R1Nd1STitNT5fDQVW99P
1OeKsshyuMir17M6rCChz5ZXPPPNQri41IL/AA5yfoOTV+ZYptQtFZlKpGHYqMe+Op/pV37m
HL71ovqYL5LEnrmhYi/3SpPpnFEjb5GYdyTTDWxwPcc0UiH5kYfhTcVIkzp0dhTzcZHzKj/V
efzpiIKKmURSdip9AaU23oT+IosBBRUptyOrKPqcU0xEfxL+DUrAMrtPBHxN1Twahs/KW809
m3eQ7YKE9Sp7fSuMK4pKAPStT8feBtUvDf3HgbzLsnczfaNqu3qwXg/iKyNa8c6trukPaWyW
+k6VEwX7FZKEDA/3j1P8q4wVv6foN9No13cGFhG0e+LDcvg88fTPp0pMa3M9AiM678AOPl9q
15NWubG0W2gdlX1B5NYuQH3NyXjBH1/yDWsYIIxHPcOWDKGXJ61jNa3O6k9GkU2s7+7iN07s
QT3OTVKZJmkxKzMfUmuqt5bua1dbeyeRG/5afdRfqTWTqMcEJxNewtIDgx243n8+lKMnfYJw
ha7Zkyx7ACSMnoKiAAqSaRGc+WpVe2Tk0kK75UU9yBW621OV2lK0TR0u1nuCdi7V/vEdKh1W
QG48hGJWLjJ7nvXRXMi2Wms0S7di/KB61y8dvPO+9QCeuSRXLRlzyc+h7uZUFhKMMOneT1f+
RoaVCihnlzgLkqPfpXpfgZ47RUg+3PIzkloWjBQDHHPY1wOlQpFEjX0ckMLvlpcZG3/9dd3o
EFpb273lrdwXkcbD/Vtyx9xV3dzzGlypEniyz0eXEtxZGCVQWE6Yjb2O4dfxzXmOo3H77aJj
cKpO2Rv9YM+p711nizXk1K6a3nzGVG9ge9cLc3CvJlFG3HenG7ZDtGNzf8I+DpvFUlzcS30F
hp1pg3N1Mw+XvgDPJx+FdVp0vwk0+5FpJaahqKr8r38oby8+u0EYH4V5ersFKhjg9QDwa3dL
ZYdImlkGQRtUY+97Vc58i2DC4dYio4t2STd/Q9e1v4WaNPpDaj4Ule0n8vzYlEpkinGM45Jx
kdCK85tZ/tFsspXax+8voe4r2nQJB4T+G9lLq8nlfYrINLu6g9Qv15AxXidiGNv5jKVMztJt
9NxziuTGRjyp9T3+Gq1V15U73jYtZGzFTyWZW1WdTkHqPSo44i2DjjNbKRRyQGJhwRXjTny2
PsKtTkasc/MAYyAevUGsyZSIg2enFat4AjOB0B7VkXLdV59a7aOpxY5q1/IrseQTUw6VVeQL
y3So/wC0AK7OVvY+f+sQpv3mdCzZUiqUpJO0dqndsCo4Rmfeegrkiran0FeXO1EI0ZPvqR6Z
qUQnr61IybsuTnNPQjbipcuptToJaMqvGBnPPtVUgR+nNaLx5Jx1NVmgDyDOMLzVwkc2Iou/
ukOzjPYdzXQ+B/EZ8Ia62oXETyafeRiK48sZaPByrgd8VgpB51xk58sdB61oLtXMeR9PStFV
9m7o455fHGU3Gei6ep2ni3T/AAX4tvBrNj4xsdPunjCyh2BEgHQlSQQ3+cVzyReAdBkE0+oX
Xiu8Q/JBFH5cGff1H4msCS1iYEmKPIPXaM1a8P8Ahy98VauNM05fLiQg3NyB8sK/1PoK64Vl
N6LU+fxOWywlP97U93t3Na0XxF8W9eS0ndbPRrMgyRQDEUC9lH958fl7Vc8beIrSS2/4RDw6
BBounjbdSRn/AFzDqgPcZ6nua3PGtxceD/DUXhbwppd4EdP9JvIoWbap6/MBy7d/QV5bdXEN
rpb26xywOVwFkjKkn8a0qSkklHqcOCpUZylOq0lFXt37I9y+F9mmk/DmylkG3zQ9y+RjqSf5
AV5BbzteyXN+7bmvLiSbOPVq9w1Cxu7H4ey6bpsTS3UenC3hRepfZt/nzXjWqeG18MaRHDf6
5v1w7RFptmodYxkZ8xu3Gf8A69TXpucLI1yjF08LiPaSTfRW8yKkpRnHPWivGsfpid1cKwrz
VGtNTkUBZoTgSQt0P09D710+h6LL4n8R22jRM6Qn97dyJ1SIds9ieAPrWv8AFGLw9oNnaeFt
H0+0glci4uJSuWVR0Bbrlv6e9ejhaGnPI+Mz3M+af1elunq/0OA2W8rNdaYwCjloJOcD3Hf6
1VmlijLCSIRSFeinP/6qfoWjXev+IbfS7AbZLiTbuUnCL3b6AV6140g8LfDjwsLGx0q2n1O9
jMaSToHfGMNIxP14A711qn5nzzxemi1/D7jyCyQAzyEjG0KDnH3iP6ZqzcuRLfzbg21BGG65
zx6ntnvUNnuhtkPbf5mfXaP/AK9b/hHwfq/jd5YrcC3sfN33N5IMjPoP7x5otdkuXKtexxhO
KbXtvhDTfBb+K28P6ToQ1dbWNjd6rdHcAw4woxjBPHb8cVy/xU0fRLXxmtpo8MVvi3DXSQjC
o+TjjoDjFanGedUV6p8J/BnhzxB/aDavHJdXVswX7OxKoqHowIOSeD9Ky7b4ZS3/AIk1ZTON
O0HTrqSN72c8bVPRc9T70Aef09JHT7pIr3/wNpHw21EXFnotnHfzWgHmzXcRZnB43DdxjjsB
XF+OPCuk23xNjsLG2WK1ltRPNBGcBTyDgdugOPegDzYzk9UB/OmllbouD9a6/ST4e0R7ifUt
FutT1Ez7bK0bi2Kn7pJByx9sYr1P4haTpFv8Mri5u9JsbO98mPaIYgpSU4+VSBn1FO7EfPZz
SVfubFLYIGYszKDgY6ntXtXhb4b+HdG8FG+8VWUUs8kRnuHlJHkLjhRjocfjk0NWBO54MOtd
FY6u1taxs8qmGeRjLbCTCEjGCVHTPTNYzfZWvzjzI7RpeCBuZY8+nc4r2X4ay+FtT1ibTNE8
NLJZW9vvmv79Q8zvkYGOQAeeB6Umik7Hjk8SrNI0TK0auQCpyuOoqWC/a0A8tFEi9JCu4/rx
XoPjfwU+tfEyXS/C9lGg8iN7ooNsUDnOSew42nFX7Ox+GHgm6Sz1m5/tnUc4mk8oyRQn/dHH
8zStfcpTtseWXeq3t8R9oupZQOgZuB+HSqZJJrqvHmr6DrevK3hvS0s7aJdpdE2eec/e29v5
1o+E5vC8D6dYr4cn1nV72VY5TeHbDHk87FGc4Hc07WJcm9zho43kbCqSanhheK4QupA3da9f
+LXhTQdC0qx1DSbOKxu2uhFtgUgSqQSfl9sV5hNHcXt3DZxLPLPK4jiTZsBYnA45JoaTQRk4
yTOssvD9z4ggkhiKxxkYMjdPoKrS/DDV0J8jyZAp6+Ziu11n4feHPCng6W/1K7v57uOHau25
Kh5iMAKo9/0Fa/h6K+i8O2FvfNm5WFRKT1z7+pAwK4XB0Y6M+gq42OOqc0oWsjyttC8XaDGf
Lgm8lOSFxItVpfEsc0sb3th9luIkKi6sf3cm7PBYdDXuQhYQ5HSub8Q+FNO1uFmkjWG4x8sq
DB/H1oVZr4kYPDwn8Oh45f3k91vf7ULsSHJd1xJ681ls29ycAZ7CtvXfDtzot20Uox12svRh
WGQQcGuqEoyV0ebXpzpu0jrvDfwy8TeJLVLy1tUgtJOUnuG2hx6gdSPevStD+GVj4PszrOr+
frdzZjzI7W2iyqMO6qeWPufyrxyw1PVZHt7aPVLyOOMgRKszAJ9Bnivcfhj4vvdXF1omrzed
e2aCSKc/emiJxk+4OOfcVXNHmt1F7KqqXtEvd2OB8Q+LdQ8czq9x/oumwvmKyU5JYd3Pc+3a
qQ4P0roPiPpEOjeN0ntkEcOqQGVkXgCVThj+IwfzrnicCvKxfN7SzPveH/Y/VOamrPr6l60m
i4RiAfetWNdxCj0rlnkParWk3Uq6jFGHO1sgg/SvPqUG05JnfXavoNntpFEyO3zIc49R6ise
5Q4DV0urSCO72kcFetYMqtJEQilua6qE20mznrR9pTMS9YhKpc+laNxbNIwR/k571D9kiH8b
/lXrQklE+MxFCrOo2kbRcMMZqe3KBSpOO9UHcIetLBcCOUnrkVwOF1ofUwxKjNcxrLnaQOf8
KULhgarRTHCtg+9WvmPQ1zyTR7VKcZq4jElsCopI8SDHQipJJFjXJ61RluZZXUAcZ7U4RbMs
RVhDR6sknl8kKFAyTgVcQhhnvVe/Nv8AZY404kB3MSe1XfCnhXVPGN+UspGt9PjOLi8xx/up
6tW0KLqpWPNr5jHBSk56roh2j6Df+LtT/s7SwUjQ/wClXZHyQr/VvQV3niLWdP8AhxoMPhrw
1Gp1Sdc7mwSmesr+p9B/Sr2u63o/w00CLRtFt0e/lX9xB1JPeWQ/5z2ryxfPluJby8ma4vLh
t80zdWP+FdcpRw0LLc+eoUa+c4n2lTSC/DyXmblt8QfHFqgUana3RHUz24yf++cVai+I3iq9
1bTrS4t9LKXV3HCxWAs2GOD1PpmucPtS2kwtvEGjXDj5I9QiLH0G7Gaxo4mcpqL2PTzHJcJR
w06tNO6Xc9a+Kmo3Gl+BbmS1uJLeaWWOJZImKty3PI6cA147bQww52Lh2OWYnJY/U17J8VNK
uNV8C3cdrC880EiTrGgyx2nnA78En8K8u0XwZ4h8QOsjQNpFgSA93djYef7inkmuivTlUson
jZRjMPhOepVV3pbuQ6Zpt74h1hNK05thHz3NyRlbeMdSfeqM80drfXUFpdPqUKz+Tay7AGnb
pwB2z0r0LxjoN34W8I2/hvwnpVxctqkhS7uUUtI2MfeI6bvyABrCitrD4ZWq6hq7w3viZ48W
dlGdyWYIxub39/y9aFhoqPKEs6xEq8qybXRLoegeA/DA8IeH5bnUCv2+5BnvJP7gAyEHso/X
NeP6xcrqgu/EV8hlfU7ljDGeTtBwij8q9u8RRajd/D+8isla5v57Hauzq7Mozj8zXmMdrbeA
bKDWPE3lXOsxRBNM0pWDLb8fff375/L21nFuyWiPJhUScpS1b/q52Pww8Dr4X0x9V1KNU1K8
Tc6kf8e8fXb9e5/KvGPHfiV/FHiy71DcTbhvKtx6RrwPz5P419CeI3vrj4fX72W6e7m08lTG
OXLLyRj6nFfPWheBfEXiCYLaabLHCPv3FwpjiQepY/0rUwK3hfRLrxL4gs9GgkZBO/zMP4E6
s35CvffEeoeGfBnhuDQJpbmzguImjijslJldRjcQR0Jz196w/hrbeFNC12XQ9Mul1LVhbs9z
fqPkGCoMcftznj0/LE+L9zPpnjezvriB3tWsfLhYfdDbiW/HkfmKAbZUn8fPpelnTPBWg/2L
bN966nG6Zj64559yT+FcKz3UMrSO5uJZ35LZZ5HP65rpNLvb3XpPs+j6PPezMccLhF92boBX
U+HNC0/w74ltoLiWDVfFVw3yQQ8waev8TsfUDPv/ADqnZbER5nudF8PfC3/CEaHeazrdwsNx
dRLJcBuBbouTtz3PIz78V5n4y8b3HjLUPIgEkelxybbWyjHM7E8MwHUn07ZrqfjF4je7uovC
1kxeKACa9IP3m/hQ/wAz9R6VD8GvDsGp6rdeILqIMtiRDaqRwHIyW+oH86XmV5HR+EdGtfhl
4Qu9d111W9uFDTKuMr/ciX1Pr7/SvL4PEc9140vNe1d/LeeB32j+AcBUH4YFavjvxJe+NPF7
6ZY209zbWEjRW1tChJkkHBcj6j8B+NWE0HSvBnl614zaG61TaDaaPEwbB7NIfT9Pr0oDyOo+
H/gq51A2PiTxBlBB81jY7AAoxw79y3cfhWT4+1WXxlrs1jafPpWjhsnOFnnA557hen/669H8
SXuo2/gO8vbBDLffY9yCIZOSBkqB6Zz+FeP+F9I1/XdPhsNIs2s7RUYXOoXKlUGfvEA/eNIH
tZE3w/8ADC+IPGivNAv2LSgs0wxkNJ/Cp/Hn8Kv/ABU8Uya5q7+HrKXGn2LA3TKf9bL/AHfo
v8/pXfaZpFl4O8BXh8Oq17ItvJOsoO5rmXacNx9OAK8X8P8AhbxD4gTda20kELkvcX92PLjX
J5bJ+9+FNPXUTTSsjG07QLzXtah0nTE82eZvwjXuzHsBX0R4K8HWXgfRpraK4855XMs9w4C5
wOPoBz+Zrnvh5YaTaXc1j4cJu47fH9o6ww/18naKP27kjt65zWF8ZfHciyv4V06Uqu0G+kU9
c9I/y5P1xQ3caVjsPHemXNv4C1KXw7cG3lfNzPLHy9wp5b5uvI9OwwOK+bOWPqa+k/hpfL4g
+GtpDcN5hSN7SbnPAyBn/gJFeHweFdbj8R3Gj2mlT3N5byshAQ7QM8MSeACOc0hmKdOu1RJD
Ey72CoD95iegA617r8NvhwfDvk67rUpfUDCdkL9LUHrz644Ppk1zmk2Gk+CdYsV1W5h1XxRc
zJFDbxnMVhuIG5v9oZ/z1rufitqF/p3ga4Gnxys9zIsEkkYJMcZzuPHrjH40AeW+PPEh8Z+K
gttO62Vo/kWSp1kYnDP7ZOPwArpfhf4Utp/Ec+sKhltdL/cQSvyZp8fO49h0H+Oa5Xwv8OfE
esXcNxa28mmWydLu7XafqqdSf85r0rxVqFr8Nfh/DpOlEm7mUwWvHzsx+/IQO/OfqRR1GnoZ
Gu6tF4r8ceUJA2laExIGflmuO7H2Xp/+uoZdVudfF7e2+qSaP4f0tSJr+NQXuZf7see3+e9c
7o/hG4tNKOo+K719E0UjLQMcXF53wF6jP5+3eunsNPl8VtbST2B03w3Yn/QdLxgykdJJB/T/
ACcGrPmmdileCp0vmzc8I3moXfg+yuNUH+lSpliRgsM8E/UYqzMy59hzVrgxsOBjGMVyvjm4
ubPQZHt5WhDyIksydYoywDMK5JLnlY9CDVOLb6GD4m1XRtQEunzOxZJAjTrEWSFie7dBXneo
aTcw3ckKRs5jOCVFe+a54Ft5/h3/AGH4aZUGUuIyWyLojn5m77vX6V5NeX62948eowSafdKA
JIZlIII/mK2lF0VeCuLCuljpunXko9n/AMOYmiadOl350sZRVHGfWvS/hRavc+Nb68QHyrSz
ETt/tswIH5A1zGl2Gq+I7gWuhWUk5PDXDqVii9yx/lXdzavpXwt8Pf2Jpki6jrs2XkA/56Ef
ff0Udh14/GnTUpT9rPQ2x1ShSw6wWGfPd3bMf4o6hHf+N7a0iII021PmEHo7nOPyA/OuVkOB
RGspeW4upTNdXDmSaU9WY9aSX7tcNeoqlS6PqMrwksJg1CW71ZC2Kl05/Lv0lPROT+VQEHrS
CRkUhTz7VNrpo2k1f3jS1eVbm4QxnnGDVYskKVFGW3AsPxp08IdQB1PGazjFRSiaxTUHKC1G
qnmwbpFEhPQEVVKWYJ/d/wDj1aO3ZFsHYYqn5MX9wVrGW5jXoaR0TfmZtypDD3ohUbxuOBSy
lpCGVcn0oWCd03hCM8AntXX01Pnmm6jcVctCbjap4HerKSF4zhuR1qjHa3QwCox7GtC3RR8v
lcjqa56iij18I6sn72g3YCMuagyqPxS3jG3lA6qec1VaZSdwNOMW1civWjCTj1QtyTLKoUK2
GDbX5Vsdj7V2SfEDxZHZLa2J0rT4UXaqWtrgJ9AxIrijIPMV+1X1lWJ12t8r9R6Vt7ScFaJ5
6wmGxNRzrfmWojJcTyXt3PJc3kxzLNKcsT/hU1Rx4y2KexCjJrhnJyldn1OGpU6NJRgrJAel
RzQpcQNE+cN6dRTkcODilBxUpuLujWcYVItS1TNKL4j+NNOt1tV1K3nVBtWSa3DPjtk9/wAa
xb7V9b8QXSTarrFzPIjB48HasbDkEKOKhlTzJD9afbw7Z8jpXc8RPl3PloZRh/a6RurnQv44
8bTW/wBmfXURehljtkEhH1xx9RWJ9kjcSmZnmkn/ANbLI253z6mpsCiuaeIqS3Z7OHyjB0G3
GGr76l+38U+MLS0Sxt/ETrbRqEQNCjOq9MbiM1T1fTobS5uUuJZbu4mQNJcztud8jnn60yrf
ipvMjtpwOXgAJ9eK0hXqTkotnh5rluGwkFOlG1zN0/4meKvD1mmn2mpLJBEAsazwq5QegPXF
ZeteOfE/iFDHqOrTyQnrFHiND9QuAaxrwETHPbilsgzTgAZ9q9eOp8ZLRkum3t/pGoRX9hNJ
b3MJ3RyJ1H+Ir0c/FHxHf2CxX2l6JfKef3qE89iVz1rj7e18z70WPrWhHoaSjd5S/wDfVXym
LmXNV8Z+LLyxaD7dBptqFO6HT4hCPz6/rXS/D6zh8EeB7/xvqabrq6j/ANHVzyy5+Uf8Cbn6
AVy+ieExr/iq10WIt5I/fXjA8JEO31PT8a6D4q6kda1eLwzp2I7HSVBm2j5fMIwq8f3R/M0n
a9kUnpdnntv4ike8ubi+Xznu5TLLJ3JNdb4Q8c3nhBLpLGzi1GwupPN2GTY8bYwee46VwN5p
89kx8xfl7MOlQwXEtu26NiD3HY0eTGrPVHoWr/F7V5pJotK06z0QzMfNmijDStnvuxjP4VxU
jtc6uHuppLh5jh5JG3MxIIzmobmdLtRJjZKOo9agyylJMngjn0oGei6J8U/E+iactkjWWoW9
soVGnB3oo4AJB5A96o674/1nxJaeVquspb2zfetbGMqG/wB49T9M1xOS0khUgK2c5pjlc/ID
gdz3pAd3oXxK8UaFp0Wl2E1rPbQ5WLz4SzKPQEEcc1X1rxB4j8SoV1fVZJIT0t4sRx/kOv41
yUd7Ikm8Bc5rSj1pXG2SMKfUU1YTudLo3jbxR4f0SLSNLewtYIixEoh3SOSc5bJIJ/DtXI6j
HPc3Mt1cz+bcTOXkdjyxJyTWjF5V6cIQa0LbQraT5pZNoHb/APXVKKM5VLEvgPxN4j8OGePS
Bbz28rAyQzgld2OoxyDXW3/iTxtrUZiub6DSbd+GWxjPmMP99uR+GK5oPHpkq2mnGaW7mI2W
0C73c/TtXRR+E9YWw/tHxj4gXQbD/njG4Mze2ex9hk1LSQ4uUjn76x0DTrNoppjBKTv8/fmb
eDndnrnNbuj+KfijqcaQaREb2JRtF5c2Yj/EsxANU4/EGhaST/wh/hVbiT/oKaplyfdVPP8A
L6VQN74w8beIrTRLnWZ9ty2ZIoP3ccUY+8So6gDpmk11KTSdrnp3hTRtetZ5te8X69HevHEf
Kjif9zBjO5uAFzgY6cc1xnir4pKZ49T0fw/GJCpjt9Rvl3Ntz1jTt9a3fHN3CqWPgDRyYofL
U3rJz5cA6L9W7/8A165zV/Cg11hNDIIYLMLHbRsvynafmz7cYrCpWUGkehh8JKrBy+4PD9lc
arNDrviGaa+vZBuX7SPliGeNo6enbiu/sbqN4ZdpGQM1yl7dxW0LNIuFVckDjFchN43vrJ3W
3Cqr9N3JrgU5znc914elSopbHqj3yb9o+8R931qhqFk16iR3K70kbayHptPUGsDwReS3SPe3
0jSSStgZPQe1b9/rFs+pwafDIrSOCzYP3VpakuNnZLRmNar4j8LnyvDmrK9k0hWGyv0MiKOv
ysOQKhv/AIia/LIYL7QdFnlibG6RWcA+2a3pr7TzrEFosi7oImkIB6DgDP5VwF5KJ72eZTlZ
JGYfTNXLE1Io1wOU4fEzfOmkuxdvvGPizU4fs8mpRafb4x5WnxeXx/vcn9ax4LaK3yUBLNyz
scsx9SakormnXnPdn02FyvC4V3px177sKY44p9MmOFzWS3O6dlFsgkO2Mmktjjc5OOMfnTJX
/dn3p9pbPcxH96ka5xljjNb6KOp5Up/vFbUHn29s1Xiu90uFJOD3rSk0W5SMnejADnmsloSr
bUIOaqHJJaGFapVumjSkl4qoSc1CZigCk5IqP7WM9KI02tiquMjJ+8xsbCMZ6VN5smAAcqeT
VOaTPyilhkIyu7Arocep5Ua/K+VGtGreU2AeegNTQR+SPmYZbtms5dRZVKlzwMCoUvs5LseO
lYeykz01jqEOXuXNQliLgHBwKyXYBsDpmoJ7lpZCc8Ub90YY11wpOKPAxWOWIqNpFuRgsaJj
qc1auduFdcg1Stc3M6Z6LWn+7LFCOnWs5+60dmFTqwk+jtb5Etlcb145J61Yk3FchgB6VkOD
DPviPyntVlbh3HHA9KwnT1uj1KGLah7Oe6LcD/OQ3epWNU4JA01W3Ix1rGSsz0KFTmpkawOI
3m2ZQdTmnRSJ2IFSxSsEKbgVIIxVR7Jy25W/Cno9GRapT1grlsMCeCPzparRxNEw3Yq1Wckl
sdtKcpL3lYSr2qoJNOtgw4EIxVGtG9y2jWkg6rlf1q6Pxo8bPo3wyfmcPqsGG3CP5T0cdDWe
p2MDjIrVkvltbyWCQF4GP3T2zTbnTR5f2i1YSRNzgdRXtwdtGfndRX1QlvdyeXhSM+5p8l3O
iFmJAHoTU2iPDDKDcQeaOwxXceDdFg8YeKYSLMR6ZpREtxkf62X+FP0ya2ehzLV2Oh8OWyfD
f4b3XiDUFzqt8ofa/XceI4/wzk/j6V5Et3rSSTShpjJcSGWVto+ZjyScivT/ABzrEXiHxmmm
h92naL80o/hkuD2/4CP61WfUdMhBLtAMdSSKUV1HOVtEebS3mpOpFzbtIh65SsmQYY4VlHoe
1en3XiDRMEGWA59s1g393oNyCDNFz/dqmrkxk10OLpdxxjtVu9tIo2LW0yyx+x6VTrNqxsnc
M0v1FIOKDSGFSREbuajopp2E1c1re98hcIAAeuOM1q6Supa7qcGlaZH5l1cNgMekY7sfYVyw
ZuxNexfATTkkbVtVkUNKmyCNj1UHJb+S1TnoQqeupuXA0D4QaAskUQvtauxtV3/1k79yT/Cg
rhDevrl//aniC6W+ujykTNiKEeirVXx5c3XiDx9qkskrIlnMbaJQfuqvH6nJ/GsxLKK0j82a
Vyo6s7cUl3CbWx1VxrFhbW7yyFAqLn5f5Cuh8M+T4H8I3vjTWowL/UV/0aBvvBP+WcY+vU+w
rnvCXhm3vY/+En8RkWfh6yPmRpL8pumHQ47r7d+lYfjrxTeeMb/7W4MOnw5Wzt/Rf77e5o1Y
RionR6GHigudf1G5D3d8GnuScfL3H4dsVafXQNMhERGCgJP15ryiTU7yW2Fs9w5iUAbc9qs2
+sSraC2eQ7F6fSvOqYeTfNfU+hw2OpRSp2sl+Zt65rbXTEB8gd+2fasmC1aX9/Odo6gHvTIh
5rCRwNo6ClmnZwQpwB/FTjHlXLE6J1FUfPLbojQm8R30duLS1k8tF6FRz+dZ8d/cwTGWOdzO
3VweajhhknYRwKfc+tbNnpUVuA0gDv8AoKJSp0kaYfDYjFzvDbv0+RHpcV6XaeWZ18wfNzyw
9K1KKK8+pNzdz7DB4SGGhyx1fcTtRRkAZNAIPSszrurhUN0cJipiwA5NUriXdmrgrs5sTUUY
NEDfNwK07RVVYYSoKjc7Z+lZkWDMM+ta9qHaNljwGORk9vetKrsjzqEOa8i/fXEUWnMHkVXb
A255xnmuXuZlkuCyDr6Vqix09ZzHI7Sv3ZmOCah1a2t7ZYvs0QBbOcGoo8kHyq+pjWVSULuy
RiznYu7vUe/IzVgIJpCG5xTTBycCvQTS0Z486c5PmjsVWPzUA/N7Uxjl6CcLkmtLHBz6krEB
TmoicrQ8ysmB1phbC00iZ1E9iJhgk0BsjbSlqVVOcgCtDitd6Fmyl8uUc8Voxyhy2fwrEYss
g44qzbSMWIz1rGpTvqeng8W4fu2i9KpK5HIpIHxwaux2f7j5sliM1nkFW6VhFqWh61WnOk4z
fUsxtiXirDzEArzmqsHLZq8Y1wzt/d4rOVrnZQ5nB2ILScmcKTWnXPweYs6uQcZroByKyrxs
1Y7MsrOpCSl0I5DjFPHQVWuXxyD09KdFIGxio5fdudirJVHEnrUjjM+g7cZ2ykA/hWXW7oK/
abG6tAcNlXX6/wCRUxfK0zlzWHPhWjzbV4Wj1F1bFOs7ia2OEOVPVTWp4rtDBfB9hAcZ5FZ1
uu+HzMcLya9+naUEfmFVOM2kX4prp7iOKyiZrq4cRwonJLGvZ5vs/wAK/hsVRlk1CQYDdTNc
uOvuB/Ja5/4QeETcTnxVfw4UApYIw/BpP6D8axvHviNfE/i5khk3adpRMUODkSS/xN/QfT3q
nYzS0OGfT9Rcu73Tb5WLv8x5Y9SaqS6XdoMnDfQ11DKHXJOF7k8Vl3d9ApZLdQ5HfrzVJJkN
tMwpLeWL78ZH4VFWnKtzcLyDj6YFZ8kTRtgik0WpXGYooqZBGyHccMOmO9JDuRUEUqcsB71t
3ekxPpwuLdSrquWX1rOdSMGk+p2YfCVMRCUofZVzCrQtL6ziAFxYJKR3BxVA4pKs47HX2Ope
FpABNZtA35iun8FeMdG8IeI7hBMTpGpKpZ1GTbyLnGR6HP8AnFeU5qSKNpGwhG4+9O9xJW1P
aPFPhzw3r2qya5o/jPTbB7oBp45JFZXPTcBkEGsSG38FaPOrz31z4w1FP9XbQx7IA3qe2Pz+
lcLb6PqDEFbRJAe7LWza2WoW4ANrGo/2cigPQ6vVLbUPFjpceI9ThtYYv+PfTrYjy4R7+prJ
v9BsUjYR3Ybj+IiiBW2cx4Pf5gafMrtEeAtLmsS43OE1G3SCcqjKQPSqVa+sIyMwYDJPJxWT
TZUdhwkcDAYgUeY/HzHjpTc0lI05n3NrQrpvtmx2zvGBmuirjLF9l0hBwc12ecgEd68vGxtJ
M+54ZruVGdN9Hf7woJwM0E4xSbsnFcSPqGxr72A2Y565py5C/NS5AqGaURpkjOaa10MpNQvJ
sSUlsYHWqsqlWwaso++DcByKjaJm+Z+MVrHQ4ay51dEEK/vunIq9DcuhYLgDnrRFCjiMR8M5
OS35VDMh8veOMHBodpMinF04aCyyKZBlNjd9vSoryXeFCknAxzTSxPLHJ96gl3sMggCtIxVz
mq1HyNEURKu/HPaglifvUqREEsTyaXdz0rZ7nnRi1HXQzmUq5JFQO5PHataeNA5JyfXNVmFu
nLD8K2jPyPKrYdp2vYpxxSOfkUmgg8g9RVlrlApAUge1RMAx3DpWl31OZ04pe67kGOaepxTQ
Gd8irttbpIQj9T0pyaS1Io0pVJWiNRQ6/MKnggVWGfWpJ4WgZUxkVat4gQOMkVzTnpc9yhhf
3nLJaonimJyCahucNyFH1ou0MaiRTgjtSJKsqBh3GDWCX2ketOd70pbkKLg8Gp2lPlsDz2FQ
8htnamuxB+WrauzlU+SOhJG3zbQcc1qxHdGPpWOgYHJ6mrKzSImA2KzqR5jrwdf2d+ZEN1Ms
bvGPWnWk20jNVJ0fzmL96fH0GK1cVy2OGNeftuY3QcgGtbw7L5epbM/6xCP6/wBKwbNnZCG6
DpWnpkvk6lA56bwD+PFcElZ2Poqj9th35ooeLonErHc2AxGD2rG8PNo9vfltfgvri0XBWG0I
HmMD0Ynt9K63xlaHbLlSM4b9K4q2Zkboa9rDO9NH5fi1aqz0PWPiRquuWX9laNZLodhs8ssG
zKUxjauOFGK56K3eC3SC0t4lCDhnG4n3qtY5Jwc1rxrxzWs3Y5ormZjXGjyXHzXd07D+6vA/
KqpsLeEDYmD610Ui5B45rMvEZcHHHY0qcnLcdSPKtCi7LEvzY56DvWVfyLKMqAKtzAr8zZwT
is2XdvORxXQ1oc8dytRSlSDSVkbj4/8AWL9a7GwGbNQeQc1x8AzMg967Kx/484/pXDjXZI+s
4ajepO/Y5K9tzbXckR/hPH0qtW74jtSJY7hR1G0/WsKuqlPngpHg5hh3hsTOn0T09AwfSipo
ZvLOGUMvpV9LGO7jLRZzWyjdaHnuVtyPTtS1O0b/AES6kjHpnI/KuqsPFuoqgF5ZQ3I/vL8p
rkXsbq1kyFOR6Vp2FyJCFkba3oR1pNCbOxh1vSbsfvbeSBz1+T+tWw+lSL8lxkHqG4rEtGQf
Ky/jWrHGjjIUH2FYuVmWo3KmqaPp1wpKTx7vQnOa5e40GOEkx/MPUV232aNm5iP/AHzRPZxt
B8g5PXI6VSqCcOx5xJprMTtAGO9UpreSA4YceorsrqxdJD8oP0rLu7IuvKHHfitdGQpMxLJN
1ypPQGuyi/1Kf7ornYrBoQG5J6Vv2xJhAI6HFcGOj7qZ9bwxUSxE4d0EkpBxQrZGc02RSWao
xXnpaH1zm1LUsFlbg5zStGGTaelRxthsUrSkZpWd9DTmi43kQ27FEZfRqSaVi2O3WkhIYPjv
UUzHnFape8cEqjVJWYiTSnIBwtOmmZgC7cHrUaBlX680PCWZRuz3zV2Vzk5p8ug15A2AvSms
xTqc5pWURHHJ96qyPliR2rSKuclao4avcmkmRAAT8x6U3cKzZnfzAy8Yo+1y/wB4flW/stND
y5ZguZqSP//Z</binary>
</FictionBook>
