Кира Страйк Всё в ажуре

Глава 1

Марина сидела в кабинете отца перед открытым компьютером и никак не могла собраться с мыслями. А встряхнуться и взять себя в руки было совершенно необходимо. Теперь она — хозяйка семейного бизнеса и наследница довольно приличного состояния. Следовало приниматься за дела, но войти в рабочий режим мешали тоска и поселившаяся в душе пустота.

Давно Марина не чувствовала себя такой разбитой и растерянной. Не сказать, что к новой роли она была совсем уж не готова. Отец с самого детства видел в старшей дочери свою преемницу и прилагал массу сил и средств для её развития, образования, для того чтобы быть уверенным — придёт время, и она справится.

Только никто не ожидал, что это время наступит так быстро, так внезапно. Инфаркт. В один из дней папа просто вышел к машине, упал, и всё. Его больше нет. Папы больше нет. А на Марину разом навалилась огромная ответственность, которой молодая двадцатипятилетняя женщина никогда особо не желала.

Да, если уж начистоту, слово «желание» в её жизни давно крепко и надёжно заместило понятие «надо». Так было всегда. И единственным человеком, который видел в ней не только вот это вот «ты же старшая» или «ты же умная», была, царствие ей небесное, бабушка.

Только с ней можно было тихонечко погоревать по маме и поделиться своими детскими страхами…

— Всё пройдёт. Ты обязательно будешь самой счастливой на свете. — приговаривала баба Света, ласково оглаживая смоляные Маринины коски и утирая полотенцем мокрый нос, — Только не забывай держать сердце открытым, и ничего не бойся.

— Ничего не бойся. — девушка мысленно повторила бабулины слова, встала с кресла, резко провела ладонями по щекам, лбу, откинула волосы назад. Прошлась по кабинету, заставляя себя выбираться из парализующей хандры.

Отца что-то очень сильно беспокоило последнее время. И это «что-то» однозначно связано с предстоящим объединением предприятий. Ох, неспроста он притормозил подписание документов, а в офисе появился этот загадочный Сергей. Скромный, так сказать, внештатный сотрудник. Ага, с отдельным кабинетом, компом с четырьмя мониторами и самым навороченным железом

Марина вернулась в дорогое рабочее кресло и глубоко задумалась. Ей предстояло выплывать в море навалившихся задач, а обсудить свои опасения, посоветоваться, казалось, совершенно не с кем.

Конечно, на самый крайний случай есть дядя Миша — старинный армейский друг отца, на которого в любой сложный момент можно положиться безоглядно. Но он сразу после похорон уехал в свой Ростов. А поднимать деловые темы, пока тот находился здесь, сами понимаете… не до того было.

Что касается остальных… В офисе имелся полный штат квалифицированных специалистов, опять же партнёры, будущие почти уже члены большой единой команды и даже жених — сын главы компании — второго участника слияния.

— Данил… — Марина криво усмехнулась. — Тоже всего лишь деловой партнёр.

Укрепить новый общий проект, так сказать, династическим браком наследников — была идея отцов. Слияние должно было существенно расширить возможности обоих предприятий, усилить конкурентные позиции, увеличить рынки сбыта, а потом плоды трудов родителей по их замыслу плавно перейдут в руки детей. В общем, создавать грандиозный семейный бизнес на благо потомков придумали именно папы.

Впрочем, сами наследники тоже не очень-то противились такому решению. Данил казался Марине вполне привлекательным молодым человеком, был интересен в общении (тем более, что общих тем — более, чем достаточно), обходителен, неглуп. А любовь… С образом жизни этих представителей деловой молодёжи обоим сие чувство казалось какой-то книжной мифической субстанцией.

В их среде мало кто забивал голову романтическими бреднями. А те, кто экспериментировали с чувствами, выбирая себе пару на стороне (в смысле, не из бизнес-среды), по мнению Марины, скорее играли в добровольный самообман разной степени «тяжести». Зачастую это выглядело довольно глупо, не сказать, противно.

Новоявленные «Золушки» рано или поздно сбрасывали утомительную в но́ске шкурку восторженной невинности и превращались… ну, в самих себя. А именно — до оскомины однотипных маленьких алчных щучек, беззастенчиво щиплющих своим папикам «жирные бока». Не упуская при этом возможности тайно или явно покрутить красивыми попами перед иными представителями сильных мира сего. Со всеми, соответственно, вытекающими…

Марина, как вы помните, получила доступ в этот «высокий круг» несколько иным путём. Её появление в нём являлось может и не единичным уникальным случаем, но уж точно незаурядным.

Простыми словами — папина гордость и продолжательница с обязанностями скорее мужскими, чем дамскими. И хотя её с души воротила необходимость принимать участие в разного рода светских сборищах, отец настойчиво выводил дочку в свет. Точнее вводил в полезную деловую среду, знакомил с нужными перспективными людьми и прочее, прочее.

Ну и, как результат сопутствующих невольных наблюдений за закулисной вознёй из личной жизни богачей (и иже с ними), последние крохи и без того скудной детской Маринкиной наивности окончательно рассыпались в прах.

Историям про нежных принцесс на розовых пони и отчаянных благородных принцев с непременно белыми конями и длинным списком совершённых или запланированных подвигов самое место в сказках или сериалах. А у нас тут, знаете ли, реалии грубой и неприкрытой «селявы».

— Фу!.. — брезгливо поморщилась девушка, вспоминая пластиково-картинную красавицу, с недавнего пафосного приёма…

* * *

Официальная часть как раз подошла к концу, и участники мероприятия, ослабив пояса, привычно разбились на разношёрстные кружки по интересам. Под живые благородные звуки приглашённого мини-оркестра мужчины завершали обсуждение будущих бизнес-проектов, либо сбивались в более многочисленные группы, переходя на отдыхательно-бытовые темы.

Дамам, понятное дело, тоже имелось чем заняться. Дожидаясь, когда отец завершит дела, и они, наконец, покинут сие средоточие демонстративно показной роскоши и прущего из всех щелей благополучия, Марина натолкнулась на стайку блистательных прелестниц, занятых любимым делом. А именно — перемыванием костей участникам события, ну и красованием собственными «достижениями».

С гордостью, распирающей габаритную девичью грудь посильнее ведра вкачанного в неё силикона, вышеупомянутая дама как раз упоённо рассказывала своим однояйцевым близняшкам о предстоящей свадьбе.

Ну там про подаренные к торжеству брюлики размером буквально с голубиное яйцо (не меньше), конный лимузин с эпическим кортежем, шлейфом к платью длиной с голливудскую красную дорожку и ангелоподобными пажами в штанишках-фонариках и пером… не подумайте худого, всего лишь в миленьких беретиках.

— Фигас-се, заму-ут! — завистливо протянула одна из подружек счастливицы — незамужняя дочка одного из присутствующих бонз — юная, но уже достаточно половозрелая для подобных мероприятий особа.

В пухлом розовом ротике миниатюрной красотки гармоничнее (и полезнее) всего смотрелся бы кляп из чупа-чупса, но она зачем-то предпочитала им разговаривать. Демонстрируя при этом качественно не очень богатый, но (не иначе, как компенсаторно) весьма щедрый на эмоциональную окраску лексикон.

— Ну так! Полная стилизация под средневековье! — смакуя завоёванную минуту славы, с подчёркнутым превосходством приподняла ухоженную бровь удачливая «Кукла».

— Не ожидала такой щедрости от твоего Басика. — дёрнув плечиком, с явственно сквозившей досадой конкурентки, упустившей удачный шанс, мелодично пропела другая собеседница. Однозначно более опытная в матримониально-корыстных вопросах, чем предыдущая «ораторша».

— Лика! Я два года, как проклятая, скакала на этом борове! Так что, заработала! — с незамутнённо-искренним возмущением прошипела героиня дня, изящно взмахнув длинным серебристым маникюром.[1]

Кстати, лоснящийся самодовольством «боров»-Басик тем временем не менее активно похвалялся перед друзьями своей… своим… ещё раз простите, но иначе, как «приобретением», назвать Куклу язык не поворачивается.

Правда сам Басик «величал» свою девочку исключительно «золотой рыбкой» И довольно хохотал над собственной высокоинтеллектуальной шуткой, поясняя, что «золотая» в связи с количеством вваленного в неё бабла, а «рыбка» — потому, что на все его закидоны молчит и преданно пучит глаза.

Ну гадость же. Пошлая.

* * *

Молодые холёные и безобразно нахальные мажорики будили в Марине тоже лишь раздражённое недоумение. Кто внушил этим бестолковым и без родительского авторитета совершенно беспомощным чудакам на букву «М», что любая дверь открывается пинком дорогого ботинка, а весь мир с робким подобострастием стелется у их ног? Ну и, конечно, дамочки, включая её, Марину, просто обязаны с восторженным визгом цепляться за их худосочные цыплячьи шеи.

Так что Данил, похоже, действительно совсем неплохой вариант.

Да и в целом получалось, что браки, основанные на общих интересах, вполне себе имеют право на существование. И, между прочим, как показывала практика, становились крепче тех, что создавались по зову шалеющих гормонов и надуманных чувств. К тому же, были весьма полезны с практической точки зрения.

Есть, конечно, пример мамы и папы, но они — это нечто совершенно иное, запредельное. Они оба из того непостижимого древнего мира, в котором слово «любовь» ещё не успело окончательно обесцениться фаворитами нового времени — понятиями «выгодно», «удобно», «практично».

Так рассуждала девушка, давая началу отношений с Данилом «зелёный свет». Однако, последние события вынуждали если уж не крепко засомневаться в верности принятого решения, так хотя бы проявить разумную осторожность.

Судя по всему, отец кому-то из всех вышеперечисленных сильно перестал доверять, раз затеял неофициальную глубокую проверку руками стороннего человека с очень специфическими талантами. Это как раз про Сергея — киберкриминалиста от бога. Кибер-Шерлок, как назвал его в последнем разговоре папа и велел пока ни о чём не спрашивать, мол, как разберётся — сам всё расскажет. Не успел.

— Загадочный, не сказать, подозрительный тип. Мало того, что не вполне понятно, с какой конкретной целью отец его нанял, так он уже успел совершенно задурить блондинистую голову сестры, утешитель хренов. Совпадение? А Лилька-то, кажется, смазливым парнем не на шутку увлеклась, балда доверчивая. Мало нам печали, теперь ещё и с этим вопросом разбираться.

Марина пододвинула к себе чистый лист бумаги, взяла ручку и принялась систематизировать мысли, разделяя проблемы на срочные и важные, важные, но не срочные и прочие второстепенные…

Глава 2

Но, обо всём по порядку и с самого начала.

Если коротко, то жил на свете хороший человек и преуспевающий бизнесмен — Алексей Гаврилович Санников. И было у отца, как в сказках сказывают, две дочери — Марина и Лилия. Одна — умная, а вторая — красивая. Утрированно, конечно, просто для ясности. На самом деле, обе девушки отличались приятной внешностью, да и вторая была не совсем уж дурой. Хотя… Ну как… Что называется, блондинка — в прямом и переносном смысле слова. (Да простят меня обладательницы светлых волос, в данном контексте это понятие использовано исключительно фигурально.) Однако, справедливости ради следует отметить, что нравом Лиля отличалась лёгким и нежным, а сердцем обладала большим и добрым. За что и пользовалась всеобщей любовью и обожанием.

Чтобы понять, что Лилия и Марина — сёстры, нужно было это просто узнать. Ну то есть чтобы кто-то об этом рассказал. Настолько девчонки получились разными. Несмотря на одинаково синие глаза и породисто тонкие черты, сравнивать их можно было разве что, как небо и землю.

Старшая унаследовала папины тёмные волосы, младшая — мамины светло-русые, мягкие, как лебяжий пух косы. Но самое главное, обо что вдребезги разбивалась их внешняя и внутренняя схожесть — выражение изящных лиц, на которых отпечатались диаметрально противоположные характеры.

Так уж случилось, что мама девочек во время родов младшей умерла, и растить малышку пришлось отцу с бабушкой и старшей дочкой. Марине и было-то тогда всего пять лет. Но девочка едва ли не с младенчества отличалась необыкновенной серьёзностью и рассудительностью.

Жениться второй раз Алексей Гаврилович категорически противился, так что давно овдовевшая бабушка просто переехала жить к сыну и маленьким внучкам. Однако, отец, хоть и работал много, сам любую свободную минуту посвящал детям и по возможности не выпускал из рук крохотную хрупкую копию погибшей любимой жены. Маринка же, даже будучи дитём, воспринималась им, как почти самостоятельная личность, способная позаботиться и о себе, и о сестре.

И как баба Света ни боролась с подобным однобоким слепым отцовским обожанием, победить его оказалось невозможно. Белокурому ангелу Лиле дозволялось всё. Ну или почти всё. Алексей Гаврилович носился с младшенькой, как с музейной фарфоровой статуэткой, и как в подобных обстоятельствах та не превратилась в законченную эгоистку — одному богу известно. Ну и, конечно, бабе Свете.

Старшую дочку Алексей Гаврилович, безусловно, тоже любил. Но по-другому. Раз уж не случилось в семействе сыновей, на Марину возлагалась роль наследницы и будущей хозяйки отцовского состояния. Характером на то старшая выдалась что надо — с неё и спрос другой. Как-то так.

Но как бы сложно ни складывались отношения, как бы ни обижалась Маринка на папу за строгость, а он ни злился на неё за не всегда оправдываемые дочкой завышенные отцовские ожидания, они всегда в итоге находили общий язык.

Дело в том, что их объединяло большое общее святое понимание, что они — семья. И бабушка, и мелкая, и папа, и она. Бабулиной мудрости хватало на всех — она научила тому, что в семье нужно уметь не только за своих горой стоять, но порой и повиниться, и простить.

Алексей Гаврилович молча виновато обнимал дочку, осознавая, что иногда требует от неё слишком многого в своём желании поскорее вырастить и увидеть в ней ровню. А Марина со вздохом прижималась к нему, забывая обиды потому, что ведь он не со зла. Просто так сложилось, что кто-то должен быть старшим и ответственным. И этот кто-то — она.

А ещё они с отцом были очень похожи — оба хара́ктерные, серьёзные и настырные. То ли дело Лилька — светлое облако розовых оборок, бантов и синие бездонные озёра наивности в обрамлении пушистых ресниц. Как такую без пригляда оставить? Вмиг же вляпается куда не надо.

Марина опекала младшую, заботилась и любила совершенно беззаветно, хоть и сердилась иногда на её беспомощность. Ясноглазое доверчивое чудо — Лилю невозможно было не любить.

Прошли годы. Вот уже и баба Света оставила своих девочек, уйдя в лучший мир. Сёстры выросли, а ситуация почти не изменилась. Марина повзрослела и встала рядом с отцом, вникая в управление семейным хозяйством, а Лилия так и осталась просто любимицей семьи. Но со своей прекрасной и важной ролью. Младшая сестра взяла на себя обязанности бабы Светы — беречь близких, хранить дух семьи, объединять всех за общим столом и вообще напоминать, что в жизни существует не только работа.

В любом случае факт остаётся фактом — подключать белокурую добросердечную красотку к делам и Алексею Гавриловичу, и Марине казалось верхом безумия.

Лиле слабо удавалось долго удерживать внимание на вопросах бизнеса — ясные глаза девушки моментально заполняла скука. Документы, отчёты со сложнопроизносимыми словами и, не дай бог, циферками нагоняли на неё тоску. А ещё, ей всех было жалко.

По большому счёту доброта — ведь хорошее человеческое качество. Даже замечательное. Но в мере, граничащей с полной наивностью — очень вредное для бизнеса.

Поэтому, к большому всеобщему облегчению, отец понял и принял эту данность довольно рано и закрыл двери своего хозяйства для младшей дочери, решив, что единственно возможный вариант счастливого развития судьбы Лили — удачный замуж.

Тем более, что по закону анекдотного жанра, имелся у Лилии к набору качеств идеальной жены один самый настоящий божественный дар — она умела и страстно любила готовить. Кулинарила младшая самозабвенно и исключительно по зову души, потому, наверное, блюда самых разных стран и народов выходили у неё на диво изумительными.

Конечно, в семье имелась нанятая помощница по дому, но с кухни её почти всегда вытесняла Лиля. На кухне Лиля была Царица. Нет, даже не так, Богиня. Причём, абсолютно заслуженно признанная.

Надо сказать, да все уже наверняка и так поняли, что к вопросу замужества дочерей Алексей Гаврилович относился очень серьёзно.

Начать с того, что в целях безопасности всё имущество семьи было давно оформлено на Марину. Отец свято верил (и совершенно обоснованно), что наследница ни за что не оставит младшую сестру на произвол судьбы и сама себя в обиду не даст.

Рядом со старшей, в его представлении, должен был встать умный управленец (в нашем случае уже упомянутый Данил), способный поддержать дочку. Стекольные мастерские вполне можно было оставить в собственность единственно Маришке «на булавки», но вот мебельное производство и набирающий обороты сварочно-производственный цех (который и планировалось подвергнуть слиянию) в будущем лучше бы доверить в управление мужчине. А Марина пускай уже управляет самим мужем — с этой задачей она со своим крепким характером справится легко.

Другое дело Лилька — такую ребёнок вокруг пальца обведёт. В общем, исходя из размышлений отца, младшая дочка вполне себе могла идти замуж по большой и светлой любви, а старшая — увольте, исключительно по делу. Это если схематично.

Однако, отдать должное, совершенным уж сатрапом и самодуром Алексей Гаврилович всё же не являлся. Насильно Марину в супружество не гнал (хоть и подпихивал) — претендент на руку (даже если и без сердца) должен был оказаться не только полезным, но и, как минимум, приятным наследнице его состояния. Повторюсь, папа пусть и своеобразно, но любил дочерей.

По этой же причине несколько «женихов» Лильки в своё время получили от него от ворот поворот. Намётанный отцовский глаз моментально вычислял в Лилиных кандидатах любителей халявы, жаждущих лёгкой жизни рядом с его любимой добросердечной наивной ду… девочкой.

Впрочем, судя по тому, что «невеста» не очень-то и расстраивалась после отбытия несостоявшихся пассий восвояси, папа был абсолютно прав в своих выводах относительно глубины и прочности демонстрируемых «светлых чувств».

Что же касается Сергея — вот тут дело, кажется, обстояло иначе. И теперь разобраться и в случае необходимости не позволить сестре вляпаться в сомнительную авантюру предстояло Марине.

Глава 3

Оказалось, что срочные и важные вопросы странным образом сводились именно к новому загадочному сотруднику. Зачем отец нанял Сергея? Что тому удалось узнать? Без этой информации Марина сейчас шагу в компании ступить опасалась. Но не менее важным казалось прояснить и то, насколько можно доверять самому Шерлоку.

— И вообще, какого чёрта он крутится вокруг сестры в такой трагичный для семьи момент?

Какая-то между Лилькой и этим парнем произошла история. Марина в то время была в командировке — требовалось лично встретиться с будущими региональными партнёрами. Потом сестра что-то восторженно лепетала про какую-то собачку, спасительную операцию и прочую возвышенную муть, но старшая только отмахнулась, сославшись на дела.

С Лилей вечно приключались несуразные истории, не стоившие выеденного яйца. И потом, пока отец держал руку на пульсе, можно было не грузить голову лишними малозначительными деталями. Все живы — здоровы, это главное. Ну вот, не удосужилась вовремя озаботиться подробностями, теперь это крепко не давало Марине покоя.

— Что ж, настало время познакомиться с нашим кибергением более предметно и всё прояснить. — Марина крепко зажмурила глаза, часто поморгала, прогоняя усталость и решительно отодвинула записи.

В назначенный час Сергей вошёл в её кабинет. Высокий черноволосый, чего уж греха таить, красивый парень выглядел собранным и серьёзным.

Достаточно широкие для жилистой, немного худощавой фигуры плечи спокойно опущены. Тонкие аристократические кисти — не дрогнут. Уверенный подбородок украшает продуманно-аккуратная небритость.

— Смазливый. Даже слишком. — раздражённо констатировала девушка, отмечая детали и умело сохраняя нейтральное лицо, жестом указала на место для посетителей. — Сейчас, как пить дать, начнёт изо всех сил обаять работодательницу.

Подобного рода красавчики не вызывали у Марины особого доверия, ибо, как правило, оказывались чересчур увлечёнными собственной неотразимостью. То ли дело её отец — мужик, так мужик. Не лицо с обложки, зато настоящий и надёжный.

— Хотя, папа, как раз, отзывался о нём очень даже неплохо. — тут же вынужденно напомнила себе она.

— Я ждал этой встречи. — усаживаясь в предложенное кресло, сообщил посетитель и плеснул на хозяйку кабинета прохладой льдисто-серых глаз.

В них, кстати, в подтверждение отцовского мнения, явственно обозначился незаурядный интеллект. Более того, завоёвывать ОСОБОЕ Маринино внимание, манипулируя собственной яркой внешностью, молодой мужчина как будто и не собирался.

Женщины чувствуют подобные вещи на уровне природного инстинкта. Во что бы то ни стало сию же секунду понравиться собеседнице Сергей совершенно не стремился. Управлять эмоциями парень тоже умел не хуже Марины. Сидел спокойно, нервозности от затянувшейся паузы не проявлял, смотрел без признаков неуверенности, но и без вызова — просто ждал начала разговора.

Девушка ещё секунду испытующе поизучала Сергея, утверждаясь в стратегии для предстоящего непростого разговора. Решила, что с подобным собеседником эффективнее всего строить общение по возможности прямо — больше экономии времени и сил получится. Ибо выплясывать кругами вокруг темы, «щупая» оппонента, этот товарищ совершенно наверняка тоже отлично натренирован.

— У меня к вам накопилось несколько важных вопросов, и разговор пойдёт прямой.

— Согласен. — Сергей одобрительно кивнул, про себя явно тоже дополняя «портрет» собеседницы. — Хотелось бы ясности относительно моих дальнейших действий по заданию Алексея Гавриловича.

— Мы это решим. Но в данный момент меня больше волнует другая тема.

— Слушаю внимательно.

— Что вам нужно от моей сестры? — оглушила парня Марина, решив идти ва-банк, чтобы выбить того из вежливо-ровного состояния и получить максимально искреннюю реакцию.

Вопрос достиг цели. По меньшей мере смутить Сергея ей удалось, пусть и самую малость.

— М-м-да… Неожиданно. — молодой человек чуть приподнял брови и немного растерянно перевёл взгляд на столешницу из дорогого морёного дерева. — Алексей Гаврилович, конечно, предупреждал, что нрав у его старшей дочери крутой, и за сестру вы... однако… неожиданно.

— Не юли. — сузив глаза, девушка пристально наблюдала за реакцией «испытуемого».

— Стерва. — первой неконтролируемой реакцией по венам Сергея прокатилась волна гнева, окатив жаром кожу, моментально вставшую дыбом. — Фюрер в юбке. Какого чёрта?..

Лицо мужчины мимолётно исказила гримаса раздражения — он явно не привык находиться в позиции допрашиваемого. Ещё и с таким откровенным пристрастием. И оправдываться, судя по всему, совершенно и принципиально не собирался.

— В конце концов, кто из нас здесь кому больше нужен? Я ей, или она мне?! Пф-ф-ф… — превозмогая желание просто встать, пожелать всего хорошего и уйти, внутренне полыхал парень, — Глянь, какая важная. Лилька и я — это только Лилька и я! Докладывать, отчитываться не обязан.

Однако, что-то скорее интуитивное, чем разумное удержало его в кресле под напряжённым взглядом суровой собеседницы.

— Да она боится. — Сергея окатила очевидная догадка, — Ей просто страшно за сестру, за себя, за будущее. Она одна и не знает, кому доверять. Оттого и ершится колючей бронёй. Правильно, между прочим, делает, даст слабину — вмиг сожрут. Это она ещё не знает, как хреново в действительности обстоят дела. Только догадывается — иначе по-другому бы построила разговор.

Молодой мужчина быстро загнал эмоции в узду. Ну… почти. По крайней мере выражение спокойной уверенности вернулось в его сдержанную улыбку. Однако, совершенно погасить раздражение от устроенной ему тут попытки акта подавления, было сложно. При всём понимании, простите, Сергей был не тем человеком, которого можно вот так запросто злить потугами «построить» с претензией на тотальный контроль. Чревато, знаете ли.

Тем не менее… Он знал, что этот синеглазый Фюрер — единственный оставшийся у Лили родной человек. И, если старшей сестре действительно так важно, поставленный сейчас ею вопрос надо закрыть. Всё равно ведь придётся. Чем раньше — тем лучше. Так что, возможно, не так уж она и неправа.

— Я люблю Лилю. — без всякого пафоса и заигрывания ответил он.

Сергей открыто смотрел на Марину, позволяя той хоть до морковкиного заговенья разглядывать «глубины его души», чего-то там выискивать, одной ей известного, но «железный щит» над его истинными эмоциями уже прочно встал на место. Уязвлённая гордость всё ещё шипела разозлённым ежом.

Однако, прежде чем в эти глаза вернулась привычная льдистость, старшая всё-таки успела уловить в них искру живой теплоты, мелькнувшую на слове «Лиля».

Не сказать, что для окончательных выводов этого маленького наблюдения Марине было «необходимо и достаточно», однако от сердца немного отлегло.

Даже как-то немного неловко стало за подобный таранный «наезд» на парня. Так ведь и союзника можно потерять. Возможно, единственного.

Однако, расслабляться было преждевременно. В том, что Сергей — союзник, следовало ещё убедиться на деле. А посему…

— Так, ладно, брататься, как говорил отец, погодим, но градус общения, однозначно сбавим. — Марина мысленно подвела первый итог.

— Прошу прощения за бестактность, но, если ваш ответ искренен, вы знаете мою сестру достаточно хорошо, чтобы понимать причины моего беспокойства. — извинилась девушка. — Тем более, что ситуация не слишком располагает к долгим светским реверансам и неоправданному доверчивому оптимизму.

— Понимаю, разделяю, открыт к диалогу. — усмиряя холодный шторм в очах, лаконично ответил Сергей. — Что бы вы хотели узнать?

— Расскажите, с какой целью вас привлёк Алексей Гаврилович. — перешла к делу девушка.

— Вам что-то уже известно? — уточнил собеседник.

— Только то, что у отца возникли какие-то неприятные догадки. Большего он рассказать не успел. Хотел сперва сам всё проверить.

— Ну тогда, с вашего позволения, с самого начала…

Шерлок начал отчёт, и вот тут Марине стало дурно. Мозг просто отказывался верить ушам.

От информации, которую сейчас с методичным хладнокровием излагал Марине Сергей, легко можно было впасть в отчаяние. Внутри девушки всё как будто окаменело.

Нет, отец никогда бы не стал нервничать на ровном месте, это она понимала. Но к тому, что сейчас открылось её изумлённому разуму, была, прямо скажем, не готова. Она бы уже не удивилась тому, что не слишком крепкое сердце отца дало сбой именно вследствие вскрывшейся грандиозной аферы, проворачиваемой за его спиной.

И никем иным, как будущими членами большой и «дружной» семьи.

— Почему вы не сообщили мне об этом раньше? — замороженным голосом спросила хозяйка кабинета.

— В связи со смертью Алексея Гавриловича, все движения по проекту остановились. Пока вы официально вступите в право наследства, пока в бумагах сменят подписанта, пока ваши партнёры осмелятся настаивать на завершении сделки, пройдёт не один месяц. Мы получили время на то, чтобы всё исправить. А тревожить вас в момент похорон самого близкого человека я просто не решился.

Марина подняла на собеседника замерший взгляд.

— Побоялся, что… ну в общем, ждал, когда вы сами сможете говорить о делах.

— Вы уверены, что всё обстоит именно так?

— Да. Более того, я могу это доказать. Пройдёмте ко мне…

— Погодите. — Марина неуверенно махнула рукой, останавливая парня, встававшего с кресла, — Я сейчас всё равно ничего не пойму в ваших мониторах. Кто ещё знает о том, что вам удалось обнаружить?

— Только я, теперь и вы. Даже ваш отец имел меньше информации. Самые важные ниточки общей схемы и доказательства мне удалось вычислить уже в последнее время.

— Ясно. — девушка провела обеими руками по лицу, сложила в замок, уперевшись в него губами и надолго задумалась.

— Мне жаль. — совершенно искренне негромко сказал Сергей, проникаясь невольным уважением к собеседнице.

Честно сказать, он ожидал, скорее опасался более бурной реакции. А тут…

— А нервы у девчонки — что надо. — наблюдая за реакцией собеседницы и давая той время освоиться с более, чем хреновыми новостями, отметил парень.

Откровенно, подобного склада «железные леди» никогда не привлекали его, как мужчину. Слишком самоуверенные, слишком трясущиеся над своей независимостью, слишком волевые. Всю жизнь меряться характерами? Избави бог. Женщина должна оставаться женщиной.

— Вот Лиля — совсем другое дело. — в душе Сергея посветлело при воспоминании о младшей сестре, — Хрупкая, мягкая, тёплая-тёплая…

Тем не менее, эта совсем молодая девушка в элегантном деловом костюме, на которую беды посыпались с какой-то мистической беспощадностью, вызвала в нём волну сочувствия. И даже симпатии.

— Итак, давайте подытожим. — с глубоким вдохом Марина вышла из напряжённой молчаливой задумчивости и положила сцепленные руки перед собой. — Вы утверждаете, что... Что предприятие наших партнёров — фактически банкрот, их единственная цель — легально завладеть нашими... ресурсами и все документы, которые они предоставили — фикция?

— Верно.

— Невозможно. — отрезала Марина. Факты казались настолько чудовищно-нереальными, что никак не желали складываться в общую картину. Хотя бы логически. — Реорганизация предприятий путём слияния при начатой процедуре банкротства невозможна.

— Так никто её и не начинал — внешне всё чинно-благородно.

— Вы хотите сказать, что наша бухгалтерия, которая занималась проверкой документов, не углядела бы в них нестыковок?

— Исходя из солидности суммы, которая недавно упала на личный счёт вашего главбуха — как вы выразились, углядела.

— В доле?

— Однозначно.

На все «технические» аргументы Марины Сергей упрямо сыпал контраргументами, заставляя волосы на затылке девушки противно шевелиться.

— Но ведь это всё изначально по определению глупо! — всё-таки взорвалась девушка и, не в силах больше сидеть неподвижно, взялась мерить шагами кабинет.

— Отчего же?

— Ну как?! — Марина аж задохнулась от того, что её собеседник не понимает такой очевидной истины. — Да потому, что всё равно всё это должно было вскрыться, и очень скоро. Мой отец — не дурак.

— Согласен. — Сергей напряжённо прищурил глаза. — Но его больше нет.

Говорить об этом было тяжело. Да и напускать лишней жути совершенно не хотелось. И всё же…

— Что вы хотите этим сказать? — Марина замерла, как вкопанная, чувствуя, что сердце начинает стучать через раз.

— Только то, что сказал.

— Папа умер от сердечного приступа.

— Верно…

— Договаривай.

— Не возьмусь утверждать с полной уверенностью… — молодой человек очень тщательно сейчас подбирал слова. — однако выводы напрашиваются сами собой. Всё это время я думал о том, при каких обстоятельствах вся афера имела бы смысл и положительный исход…

По его версии выходило следующее: Алексей Гаврилович как нельзя вовремя погибает по естественным причинам (?), Марина — единственная наследница — выходит замуж за Данила. Но она ведь тоже не дура и совершенно права — такое «шило» в мешке не утаить. А значит что? Вполне вероятно, что и ей в перспективе уготован какой-нибудь, например, несчастный случай. И благосостояние семьи спокойно переходит в руки убитого горем молодого супруга.

— Бред. — девушка нервно усмехнулась и уставилась на Сергея совершенно ошалелыми глазами. — Даже если допустить такую вероятность, всё то же самое можно было провернуть гораздо проще. Зачем все эти сложности со слиянием? Поженили нас с Данилом, хлопнули отца, следом меня — и никаких лишних заморочек.

— Скорее всего, так всё изначально и планировалось. Возможно даже без… летальных ситуаций. Но вы же знаете Алексея Гавриловича. Общее дело для детей — это его мечта, которая сильно усложнила вашим «партнёрам» задачу.

Конечно, взять и в одночасье поверить в версию Сергея Марина не могла. Ну просто не могла и всё. Да только и наш Шерлок не зря ел свой хлеб. Пора поговорить о нём более подробно.

Глава 4

Начать следует с того, что дед Шерлока новой формации был самым настоящим советским вором. Может быть не уровня Бориса Венгровера[2], но и не самым «худым» в известных кругах. До разбоя не опускался, работал всё больше ловкостью рук и головой, за крепкое, незаурядное содержимое которой и носил кличку «Котелок».

В общем, брал в своей опасной противозаконной, если можно так выразиться, профессии мастерством, мозгами, а в случае «попадалова» и неотразимым обаянием. Не всегда безнаказанно, но в целом Котелок был вором удачливым.

Бабушка Серёжина умерла довольно рано, вследствие чего отца его, Константина Николаевича, а тогда ещё просто Костика, в шестилетнем возрасте определили в детский дом. Сами понимаете, несмотря на завидный запас везения, волю Котелок эпизодически всё же менял на места не столь отдалённые, с матерью Кости официальной связи не имел, но про сына помнил.

Костик тоже знал, кто его отец. Точнее, в детском доме ему попросту не давали забыть про богатую уголовную биографию родителя. Вопреки этому, а скорее даже именно потому Константин Николаевич вырос кристально порядочным и честным человеком, всей своей жизнью стараясь «отбелить» честь рода и снять с себя и своих будущих потомков печать «сына вора».

Отдать должное, Котелок пытался несколько раз оказать неофициальную финансовую помощь сыну, наделить, так сказать, подъёмными средствами, но Константин эти порывы отклонял на корню, всячески пресекая возможность любого общения.

Потомок у Константина получился один — Сергей. И, опасаясь, что в мальчике проснутся дедушкины уголовные наклонности, подкреплённые такими же способностями, Константин Николаевич очень ответственно занимался воспитанием сына.

А именно, загружал мальчишке голову учёбой и прочей активной интеллектуальной деятельностью, а мышцы — спортивными тренировками, без удержу внушая сыну правильные жизненные установки. И словесно, и личным примером.

И всё же, всё же…

К преклонному возрасту Котелок, несмотря на богатое прошлое, дожил довольно бодрым стариканом и «вышел из профессии». Тем не менее, годы брали своё, отсутствие приключений, а паче непривычное одиночество «давило на грудь». Вот тут и состоялась нечаянная судьбоносная встреча отца с сыном, и защемило родительское сердце. Да и сыновнее тоже дрогнуло.

Как ни пытались оба задвинуть память друг о друге подальше на пыльные задворки, а из кровной родни их осталось только двое. Ну и маленький Серёга, само собой.

Какого-то совсем уж непростительного зла отец и сын друг другу не причинили. Ума за жизнь нажили. Да и… Ну в общем, мальчишка навсегда запомнил тот день, когда они с папой увидели у фонтана старика, кормившего голубей.

Не то, чтобы этот человек своим видом вызывал какую-то особую жалость. Дед, как дед, милостыню не просит, в глаза прохожим заискивающе не заглядывает — сидит себе, с робкой улыбкой крошит птичкам булку. Скорее, Серёжу поразила и навсегда врезалась в память реакция отца.

Константин Николаевич застыл на месте, а лицо его исказила сложно поддающаяся описанию гримаса… боли, сострадания, вины… и слёзы. Мальчишка никогда не видел слёз в глазах папы.

Просто в силу малого возраста, ему сложно было понять, что чувствуют нормальные сердечные люди, встречая на улице подобное пожилое одиночество. А когда это твой родной отец…

Константин Николаевич тогда подсел к старику и, пока Серёга беззаботно гонял стаю наглых прожорливых птиц по площади, долго с ним о чём-то тихо разговаривал. А потом оказалось, что незнакомый дед — на самом деле его самый настоящий дедушка. Чему внук, кстати, был просто несказанно рад.

Об это можно написать целый роман, но мы такой цели не имеем. Поэтому, просто скажу, что в результате не слишком долгого сближения, Котелок — а теперь просто деда Коля, поселился в доме Серёжи.

Сыновняя совесть ли, врождённая человечность Константина Николаевича попросту не позволили ему допустить, чтобы непутёвый, но незлобивый и к тому же остепенившийся родитель доживал свои дни в забытье и одиночестве.

Так началась их совместная, полная новых эмоций и впечатлений жизнь. И к чему же все эти подробности?

К тому, чтобы сообщить, что как ни запрещал Константин Николаевич деду Коле даже вспоминать при внуке своё воровское прошлое, а уж тем более демонстрировать профессиональные навыки, эти двое, в смысле, старый и малый моментально прониклись друг к другу глубочайшей симпатией. И втихушку, втайне от официального главы семьи всё-таки развлекались разными незатейливыми, но очень занимательными фокусами.

Как же, для старика это была целая жизнь, её не вымарать, не зачеркнуть. А Серёга, чувствуя его любовь, просто завораживался ловкостью дедовых рук.

Ну что сказать, гены пальцем не размажешь. Премудрость виртуозного владения любыми замыкающе-отмыкающими приспособлениями внук ловил налету, приводя в полное умилённое восхищение деда Колю.

Тот, правда, памятуя о собственной судьбе и справедливости опасливых требований сына, каждый раз нравоучительно напоминал внуку, что использовать сии специфические навыки против порядочных граждан нехорошо. Иначе уголовная присказка «век воли не видать» очень быстро станет объективной реальностью. Очень, между прочим, безрадостной.

— Серёга, ты дело разумей, но это… слышь чо, воли-то рукам не давай. Не то сам на колено положу, да задницу выдеру. — нарочито сдвинув брови, на всякий случай строжился дед.

— Ты… выдерешь? — в ответ ухахатывался внук.

— А чо, думаешь нет что ли? Смотри мне, рука не дрогнет. — напускал ещё большей суровости Котелок.

— Не-е-ет, не сможешь. — продолжал веселиться Серёга.

— Да чего это?

— Ты до-обрый. — простодушно «крыл тузом» внучок.

— Эх-х-эх… — вздыхал старик, признавая, что его гипотетический «кнут» устрашает младшего, прямо сказать, ниже среднего, — Ну тогда просто пообещай.

— Обещаю, дед. — кивал Серёжка, тут же засыпая своего учителя-воспитателя новыми вопросами, — А вот скажи, если вот тут зажать вот этой железякой, что будет? А ты, как в кино, шпилькой наручники откроешь?

— А сам-то как думаешь? — выгибая грудь колесом, щурился старый, демонстрируя малому новую науку.

Себя же дед легко оправдывал тем, что всё, что он показывал внуку — баловство, не более. А значит, всё в ажуре.

К слову, вот это «всё в ажуре» было любимой фразочкой стареющего авантюриста, накрепко перекочевавшей в лексикон мальчишки. Да и вообще, влияние деда на характер Серёжи и его дальнейший выбор профессии оказалось более сильным, чем, может быть, хотелось Константину Николаевичу.

Парень рос невероятно одарённым и развитым. Добавьте сюда внешность денди, интеллигентные манеры и совершенно необоримое обаяние, унаследованное от, простите, Котелка.

Плюс пытливость и гибкость острого ума, способного находить к самым сложным задачам эффективно-нестандартные подходы.

Наложить всё это на страсть к изучению стремительно развивающихся компьютерных технологий, большие успехи в их освоении и довольно противоречивую наследственность — из Серёжи мог получиться как, образно выражаясь, компьютерный Бэтмен, так и… и просто гениальный кибервор.

Хвала всем богам и правильному папиному воспитанию, юноша выбрал для своих талантов положительный вектор направленности. Ну то есть воровство с позиции криминалистики. Короче, Шерлока, а не Мориарти.

Сергей отучился в Саратовском госуниверситете, окончил факультет компьютерных наук и информационных технологий, кафедру теоретических основ компьютерной безопасности и криптографии, получил специальность — «компьютерная безопасность».

На втором курсе он, как практикант, умудрился поработать вместе со своим преподавателем, компания которого занималась компьютерными экспертизами и оказывала содействие правоохранительным органам.

Это стало его страстью — разбираться, как можно использовать программы, находить в них уязвимости, понять и раскопать, отмотать хронологию развития инцидента от конца к началу — до выяснения всех причин и обстоятельств.

И всё же Саратов — не то место, где совершались настоящие киберпреступления, поэтому Сергей перебазировался в Москву.

Там и нашёл способ применить свои таланты, легко влившись в ряды специалистов одной из ведущих компаний — разработчиков решений для детектирования и предотвращения кибератак, выявления мошенничества, расследования высокотехнологичных преступлений и защиты интеллектуальной собственности в сети со штаб-квартирой в зарубежном государстве.

Здесь, возвращаясь к нашей истории, его и нанял, опираясь на авторитетные рекомендации бывших клиентов, Алексей Гаврилович. И, судя по тому, что сейчас рассказывал Марине Сергей, это было более, чем мудрое решение.

Глава 4

Несложно представить, что творилось в душе Марины после разговора с Сергеем. Если одним ёмким словом — хаос.

Верить в версию Шерлока не хотелось настолько, что это внутреннее сопротивление ощущалось почти физической болью. Но здравый смысл настойчиво твердил, что он не врёт. Почему? Да потому, что так не врут.

Имей Сергей целью расстроить её свадьбу с Данилом или запланированную сделку (хотя сложно даже придумать, зачем бы ему это понадобилось), довольно было бы просто указать на неспортивное поведение партнёров в бизнесе. Без намёков на… Ну в общем, для обычной продуманной лжи все вот эти ужасные предположения были бы уже явным перебором.

— Уф-ф-ф… — Марина залпом осушила остатки остывшего кофе из эн-дцатой по счёту кружки и зябко поёжилась, — А парень-то, кажется, кругом прав.

Девушка ещё раз прокрутила в голове цепь изложенных фактов, автоматически вырисовывая на исчёрканном листе бумаги рядом с вопросительным — жирный восклицательный знак, и взялась за телефон. На другом конце ответили почти сразу.

— Мариш, привет. Ты просто так звонишь, или что-то случилось?

— Здравствуй, дядь Миш, случилось. Нужно поговорить.

— Излагай. — голос из трубки стал напряжённым.

— Нет, в двух словах не получится. Можешь на скайп?

— Могу, но позже. Часа через три. Терпит?

— Подожду.

— Точно?

— Да-да, не волнуйся. Горит, но не подгорает.

Марина нажала кнопку отбоя и уставилась на пустую кружку.

— Так, с кофеином пора завязывать. — чувствуя, как ухает сердце и трусит руки, решила девушка, — А лучше пока попытаться что-нибудь съесть.

Аппетита не было совершенно. Но в желудке со вчерашнего дня плескалось лишь кофейное море, и стоило уже положить в него хоть какие-то калории. Пока ноги не перестали носить.

Марина набросила пальто и, не застёгиваясь, вышла в золотую осень. В противовес настроению, день выдался чудесный. Мимо с деловитым видом сновали прохожие, шелестели по асфальту шинами проезжающие автомобили. На воздухе стало немного легче. Прислушиваясь к умиротворяющим бытовым звукам городского муравейника и щурясь от яркого солнца, она подняла глаза на вывеску маленького уютного ресторанчика на другой стороне дороги — любимого места на случай пообедать, не отходя от офиса.

Взгляд сам собой зацепился и перекочевал на соседнюю табличку. На белом фоне большими строгими зелёными буквами было написано: «нотариус». Не успев осознать, что делает, Марина сменила направление и направилась именно туда.

Идея была настолько спонтанной, что, открывая дверь конторы, девушка сама удивилась собственной решительности.

Девушка-секретарь тоже озадачилась напором новой посетительницы, не очень уверенно пытаясь объяснить всем известные правила работы специалистов.

— Да-да, я в курсе, что приём ведётся по записи. Готова компенсировать неудобства. У вас же имеется какой-то тариф «за срочность»? — упорно возражала Марина, всем видом демонстрируя, что она отсюда без положительного результата не уйдёт.

Пристально посмотрев на настырную гостью и хлопнув аккуратно накрашенными ресницами, секретарь ушла «уточнить».

В общем, добиваться поставленной цели Марина умела. Через час она уже всё-таки обедала в соседнем заведении, пока нотариус с помощницами подготавливали на подпись её завещание. Благо, что все необходимые документы, удостоверявшие права собственности, хранились в сейфе офиса — то есть через дорогу.

Немного поразмыслив, девушка попросила Сергея скопировать всю полученную им информацию и приложила носитель к бумагам.

Всё своё имущество она завещала дяде Мише и его фонду помощи ветеранам боевых действий. Это был единственный человек, в котором Марина сейчас была абсолютно уверенна.

И хотя внутри от нервной злости всё ходило ходуном, от совершённого шага стало легче дышать. Права она, или нет, может это всё паранойя, но… В случае чего, «партнёров» ждёт большое разочарование. Лильку отцовский товарищ не бросит, да и наказать виновных сумеет.

Да, так надёжней будет. Скоро он позвонит, она объяснит, зачем ей так срочно потребовались его личные данные, они всё обсудят и найдут решение.

Выдержкой дядя Миша обладал крепкой — военной, однако рассказ Марины заставил мужчину крепко обеспокоиться.

Старый друг семьи, хоть и не был паникёром, но повидал всякого, к словам девушки отнёсся серьёзно. Тем более, раз инициатором сомнений и разбора ситуации была даже не она, а отец — значит дело однозначно нечисто. В любом случае, мужчина понимал, что одна она не выкрутится, не справится, а помощи больше ждать неоткуда.

Поэтому велел ничего не предпринимать, свою информированность не демонстрировать и ждать его приезда. Жаль, что лететь на выручку прямо сейчас оказалось невозможно. А пока оставалось избегать общения, ну, например, сказаться больной и потерпеть эти два-три, максимум четыре дня до его приезда.

— Мариш, а этот ваш кибергений, он как, в случае чего сориентироваться, постоять-то за вас там сумеет?

— Да не знаю я его толком, дядь Миш. Ну… на вид — не слабак.

— Та-ак… не аргумент. Может мне пока кого из своих к вам приставить? Свистну — мигом организуются.

— Ой, да прям. Лишнее. Это я тебя своим завещанием так напугала? — улыбнулась мужчине в экран ноутбука девушка, — Просто с психу, как вы с папой выражаетесь, перебдела. Думаю, до свадьбы мне ничего не угрожает. Да и сам сказал, не привлекать внимания. И как его не привлекать, если рядом начнут топтаться твои громилы-вояки? Сергей тоже считает, что у нас ещё полно времени.

— Сергей твой такой же зелёный, как и ты. — нахмурился седой дядька из монитора и немного в сторону проворчал, — Хоть всё бросай и лети к вам.

— У-у-у!.. Вот это я нагнала жути. Ну конечно, не хватало к нашим ещё и твои дела развалить. Так, всё. Объявлю себе больничный, уеду в загородный дом — здоровье поправлять, и спокойно тебя дождусь. Договорились?

— Ладно, постараюсь управиться как можно быстрее.

Разговор с дядей Мишей как будто привёл Марину в чувство. Всё относительно разложилось по полочкам, аргументы, которыми она убеждала собеседника не волноваться, успокоили и её саму. А главное, за спиной появился щит. Да такой, что… Уф-ф… Уж этот мужик точно знает, с какого края за такие дела браться. Раскрутит так, что пикнуть не успеют — все своё получат. Надо только немного потерпеть до его появления.

Составив телефонный разговор с «женихом», девушка так же звонком проинформировала секретаря о своём отсутствии. Экстренных ситуаций в ближайшие дни не предвиделось, поэтому она с чистой совестью обрадовала сестру внеплановым отпуском и упаковала вещи в любимый саквояж[3].

Маринины сборы заняли совсем мало времени. В связи с необходимостью периодически выезжать в регионы, эта большая кожаная сумка, стилизованная под старину, практически никогда до конца не разбиралась. Ну, чтобы каждый раз не ломать голову, какую полезную мелочь можно забыть.

И теперь она, сидя на диване, изнемогала от скуки, ожидая сестру. Точнее, когда энтузиазм Лили, наконец, иссякнет, и младшая закончит ворошить свою бездонную гардеробную в поисках «самого необходимого».

В кресле напротив памятником долготерпения с каменным лицом восседал Сергей — парень вызвался сам отвезти девушек «на дачу».

Марина даже тихонько улыбнулась, глядя на этого величественного невозмутимого «сфинкса» — на душе было спокойно.

Глава 6

Марина.

Спокойно осуществить свой план нам не дали.

Сначала Лилька возилась с нарядами и косметичкой, размером с пол моего саквояжа. Затем она твёрдо решила перед дорогой всех накормить завтраком. (Ну как же, без завтрака пережить два с небольшим часа езды до дачи? Это же невозможно!)

Мы с Шерлоком (как-то незаметно увязалось у меня за парнем имя великого сыщика), стоя уже буквально одной ногой на пороге, на приём пищи были не настроены. Однако, уступить нашей кулинарной богине было легче, чем потом весь путь до дачи слушать её причитания про то, что завтрак должен быть спокойным, в кругу семьи, ибо он «открывает день и настраивает на нужный лад…», ну и прочую ерунду.

В общем, прошла уйма времени, пока младшая, наконец, с чувством выполненного долга изволила сообщить, что можно ехать. Как раз в этот момент в дверь позвонили.

На пороге стоял Данил. Как наша суровая консьержка пропустила его без звонка… Хотя… она же видела его со мной, и не раз. Впрочем, уже неважно.

Внутри прокатился противный холодок, а лицо и язык тут же сковало лёгкое онемение. Побледнела я вполне натурально, чтобы выглядеть нездоровой.

Как-то по телефону говорить было, прямо скажем, проще, чем нежданно увидеть его перед собой.

— Привет. Прости, что без предупреждения, не удержался — заехал проведать свою больную невесту. — Данил снял ботинки и протянул руки, подаваясь ко мне для приветственного поцелуя.

Щеку кольнуло микротоком отвращения, когда её коснулись губы «жениха», а он тем временем уже пристально заглядывал в мои глаза, скрывая напряжение за маской сочувствия:

— Ну, ты как?.. А вы что, куда-то собрались? — Данил указал на стоявшие у двери вещи.

— Да… — выходя из оцепенения и вступая в игру, ответила я, — Решили с Лилей немного пожить на даче. Привести нервы в порядок — там так хорошо, спокойно… А я разве тебе не сообщила?

— Нет. Просто сказала, что отлежишься. Хотел вот к тебе своего доктора пригласить. А то ты последнее время сама не своя.

— Не стоит, что ты, спасибо. Врач уже был — сказал, что надо просто отключиться и отдохнуть. Вот мы и…

— О, Данил, привет! — из своей комнаты выпорхнула Лилька и традиционно «расчмокалась» с незваным гостем, — А чего это вы на пороге? Ой, а я сегодня такую вскусноту приготовила!

Верите, едва удержалась, чтобы не стукнуть младшую за несвоевременное радушие. Хоть сестра ни в чём не виновата — мы с Сергеем не посвящали её в происходящее. Поэтому Лилькино гостеприимство было совершенно искренним.

— Лиль, мы же… — начала я фразу, подбирая слова, чтобы корректно не дать возможности Данилу задержаться в доме. Лично мне не улыбалось провести с ним ни одной лишней минуты.

И тут в разговор совершенно неожиданно вступил Сергей:

— Да-да, Лиль, ты права. Нужно обязательно угостить нашего друга твоим пирогом… как его…

— Бугаца. — жизнерадостно подсказала сестра.

— Вот им. А я пока отнесу вещи в машину. — с невозмутимой улыбкой кивнул Шерлок и, к полному моему изумлению, протянул паразиту-Данилу руку. — Сергей.

У меня глаза на лоб полезли. Самым натуральным образом.

— Ты что творишь?! — зашипела я, когда мужчины представились, и Лиля повела «дорогого» гостя мыть руки.

Парень одним глазом выглянул в коридор, проследив, как за Данилом закрывается дверь в ванную, что-то мысленно отметил и хмыкнул.

— Что хочешь делай, но не дай ему ближайшие десять минут выйти с кухни. В общем, пока я не вернусь. — вместо ответа заявил тот.

— Зачем? — окончательно опешила я.

— Потом объясню. Всё, иди.

Пожав плечами, я послушно пошла за стол, размышляя о том, какими безопасными темами сейчас буду развлекать этого лживого гада. Просто лицо у Сергея было такое… убедительное, что… в общем, надо — значит надо.

Положение спасла младшая. Лилька щебетала без умолку, избавив меня от необходимости выжимать из себя фальшивые эмоции. Да и в целом выполнить задание Шерлока особого труда не составило — Данил никуда не торопился.

С удовольствием ел, нахваливал сестрин пирог, пил чай, болтал о всякой ерунде, не касаясь опасных тем. И как будто сам тянул время. В итоге, наш отъезд отложился ещё на час.

Сергей давно вернулся, присоединился к столу, и я уже не чаяла, когда гость, в конце концов, утолит свой ненасытный аппетит, а мы освободимся от его присутствия.

— Погода портится. — не выдержав, намекнула я, демонстративно обращая общее внимание на темнеющее за окном небо, — Не хотелось бы по пути угодить в ливень.

Тут в телефоне Данила блямкнуло оповещение, и он, наконец, засобирался на выход:

— Да, ты права. Не стоит рисковать. Не буду вас задерживать — моя невеста нужна мне живой и здоровой. — широко улыбнулся жених, попрощался и отправился за дверь.

Не теряя времени даром, мы тоже покинули квартиру.

— Ну, рассказывай, Шерлок, что ты там ещё накопал. — потребовала я, когда машина медленно тронулась с места.

— Сейчас. Сперва набери вот этот телефон и включи громкую связь. — Сергей протянул мне пластиковый прямоугольник — каркас, в котором продают новые сим-карты. — Скорее, он уже звонит. — наблюдая в зеркало заднего вида за автомобилем нашего недавнего гостя, поторопил меня парень.

Проникаясь каким-то абсолютно несвойственным мне шпионским настроением, я перестала разглядывать пластинку и сделала, что он просил. Из динамика послышался мужской голос.

— Да говорю тебе, она сто процентов всё поняла! — нервно убеждал кого-то… Данил?

— Ой, что это? — с заднего сиденья между нашими креслами протиснулась любопытное Лилино лицо.

— Тс-с! — одёрнул её Шерлок, продолжая медленно рулить по двору. — Тихо.

А мой прекрасный жених тем временем продолжал напряжённый диалог с неведомым собеседником. Голос звучал чуть глуховато, но в том, что это он, сомнений не возникало.

— Она всё знает, ты меня слышишь, или нет?! Она нас посадит!.. … Что значит успокойся?! … Да, я сделал, как ты сказал. … Нет, зачем — они всё равно уехали из квартиры. Что теперь будет? … Понял. … Да понял я, понял! Чёрт, чёрт, чё-о-орт! — сорвался на сдавленный крик Данил и, по всей видимости, положил трубку. Потому что следом воцарилась тишина, прерываемая только невнятными бытовыми шорохами и вздохами.

— А что вообще происходит? — уставившись на нас круглыми глазами, вопросила младшая.

Я, кстати, была с ней солидарна — хотелось уже прояснить, что вот это всё означало. Нет, догадки, конечно, имелись, и вполне очевидные, но… казались, совсем уж дикими.

— Ну а теперь можно и поговорить. — пожевав нижнюю губу, сообщил Сергей. — Лиль, ты пока просто слушай, а потом мы с Мариной кое-что тебе расскажем.

Если коротко, то парень сразу заподозрил, что Данил прибыл со своим внезапным визитом не просто так. По крайней мере уж точно не из беспокойства за моё самочувствие. И задался целью прояснить, чего моему жениху так срочно от меня понадобилось.

Так вот, когда мы втроём удалились трапезничать, он, не поверите, обыскал верхнюю одежду и сумку гостя.

— Ты что, о-бал-дел?! — честное слово, при всей сдержанности, у меня… да просто слова другого не нашлось.

— Ну извини, отчаянные времена — отчаянные меры! — возмущённо парировал тот и чуть резковато добавил, — Потом, это моя работа — виртуально шмонать личные тайники потенциальных недругов и подозрительных личностей для получения достоверной информации. Пришлось вот в реале руки приложить. Между прочим, ради вас.

— Шмонать — слово-то какое. И что? А вот это, я так понимаю, была прослушка? — с тоской глянув на телефон, а потом на начавший накрапывать за стеклом дождь, высказала предположение я.

— Она самая.

— И как?.. И где ты её взял?

— Не поверишь, у твоего друга в сумке.

— В смысле?

— В прямом. Твой заботливый жених приехал для того, чтобы установить в квартире жучки. Он же не знал, что ты собралась на дачу, и они окажутся бесполезными. А поскольку товарищ в подобных делах дилетант, ему и выдали самые примитивные устройства для даунов. Аж шесть штук. Вот одно из них я ему же и подкинул.

— То есть…

— Да, Марин, включай голову. Пока вы там болтали, а я «носил вещи», позаимствовал у него ключи от машины и пристроил под сиденье такую маленькую коробочку, в которую, вместо стоявшей, вставил свою свободную сим-карту. Звонишь на неё и слушаешь, что вокруг происходит. В результате у нас появилась возможность прослушать такой важный и содержательный разговор, подтвердивший наши подозрения в самом чистом виде.

— И что, у тебя всегда при себе свободные сим-карты? — зачем-то спросила я, как будто это действительно сейчас имело какое-то значение. Очевидно, чтобы просто что-то сказать.

От всего услышанного детективное настроение резко улетучилось, и голова со скрипом складывала новые паззлы общей картины. Сергей чувствовал моё состояние и, хоть понимал глупость вопроса, всё же ответил:

— Это расходник. Вон, в кейсе целая пачка.

— А про меня кто-нибудь помнит? — испуганно подала голос Лиля.

Пришлось рассказывать сестре суть происходящего и долго успокаивать, пока она, утомлённая переживаниями, не уснула, устроившись на дорожной подушечке.

Какое-то время ехали молча, слушая завывание нарастающего за пределами автомобиля шторма. Ветер поднялся такой, что, казалось, даже многочисленным лошадиным силам мощного внедорожника стало непросто преодолевать порывы, бившие в лобовое стекло.

Дождь превратился в ливень, а тяжело клубившиеся сизо-чёрные тучи то и дело разрывали ветвистые, такие прям поражающие воображение молнии.

— Слушай, Сергей, а в офисе? — подскочила на месте я, — Раз до всего этого дошло, они же и в офис могли навтыкать этих самых жучков!

— В офисе давно стоит качественная стационарная глушилка. А ты перестала идти на контакт, значит начала выходить из-под контроля. Вот они и решили под благовидным предлогом проникнуть в квартиру и оборудовать её, как надо. — более спокойно пояснил Шерлок. — Меня другое беспокоит.

— Что?

— Чего это Данил так настойчиво время тянул?

— Тебе тоже показалось?

— Боюсь, что не показалось. Ты заметила, что он телефон из рук практически не выпускал? Даже руки мыть с ним ходил. Хотя, как бы ты увидела… Это я, когда за ним выглянул, обратил внимание, что он ещё на пороге ванной начал что-то строчить — точно кому-то слал сообщение о том, что ситуация изменилась.

— Да-а… — понимающе протянула я, вспоминая детали визита гостя, — И ушёл, помнишь, только когда ему ответ пришёл. Как отмашку кто дал.

Рядом с трассой грохнул такой разряд, что я непроизвольно вжалась в сиденье.

— Неприятненько. — подавляя страх, прошептала Сергею, а про себя подумалось, — Как не пускает кто. — и тут же улыбнулась собственной неожиданной суеверности.

— Не волнуйся, тут дороги-то осталось — всего-ничего. — Сейчас приедем, растоплю вам камин, достанем вино, и все успокоимся.

— А ты откуда знаешь про наш камин? — отвлеклась от мрачных мыслей я.

— Мы, по секрету, с Лилей там уже были. Вдвоём. — с мягкой лукавинкой усмехнулся собеседник, внимательно вглядываясь в просвет, оставляемый дворниками, которые почти не справлялись со своей задачей. — Ерунда какая-то, что за апокалипсис — не было же на сегодня никакого штормового…

Договорить он не успел. Потому, что в нас ударила молния. Кажется, даже не одна.

Глава 7

Марина.

Сознание вяло шевелилось где-то на границе реальности. Нет, никаких белых комнат и прекрасных богов — банальная темнота с затейливо кружащимися золотыми мушками. И мутит так, что невозможно описать. Потому, что вся эта красота противно качается, а я с детства страдаю «морской болезнью».

— Ф-фу! — надо как-то это прекратить. — подавляя острый приступ тошноты, я изо всех сил широко раскрыла глаза в попытке поймать в фокус зрения какой-нибудь неподвижный предмет. Зацепиться взглядом и остановить уже эту болтанку.

Однако, как ни старалась, резкость взору возвращаться не торопилась — проклятые мушки издевательски плясали перед самым моим носом, следуя за ним, куда бы я не повернула голову.

Сигналом к просветлению разума послужил лёгкий поток свежего воздуха и хлопок двери. Следом к лицу кто-то приблизился. Так близко, что я почувствовала тёплое дыхание на щеке.

— Марин, очнулась? — послышался настороженный, какой-то опасливый и даже испуганный голос Сергея.

— Вроде, да. Почти. — неповоротливым языком промямлила я и вяло помахала перед собой ладошкой, отгоняя настырные искры, а заодно и Шерлока — не люблю, когда к лицу вот так несанкционированно тесно приближаются посторонние личности. Вон пусть идёт на Лильку дышит. — А мы что, живы?

— Вроде, да. Почти. — как попугай повторил за мной парень. — Не уверен.

— Что значит «почти» и «не уверен»? — рассердилась я, тут же немея страшной догадкой, — Лиля?

— Спокойно. Лиля спит. Кажется, она даже не проснулась, когда это всё… случилось. Слушай, ты тоже это видишь?

— Что? — я помотала головой, от чего стало только хуже — к тошноте добавился ощутимый прострел в затылке, — Серёга, я пока ничерта не вижу. Будь человеком, там в саквояже аптечка. Достань нашатырь, пока я тебе всю машину не уделала.

Собственное беспомощное состояние просто бесило. Поэтому, когда Шерлок, используя все свои дедуктивные способности, спустя длинные-длинные минуты всё-таки нашёл в недрах моей бездонной сумки аптечку и вычислил среди пузырьков нашатырь, я приложилась к нему с таким энтузиазмом, что едва не задохнулась.

Зато в голове почти сразу прояснилось.

Хотя, лучше бы я этого не делала. Ибо то, что предстало глазам заставило малодушно захотеть нырнуть обратно в темноту к тёплым мушкам и спокойно покачаться там на волнах тошноты.

Дело в том, что машина, в которой мы сидели, находилась… в пещере.

— Что?! — выдохнула я и несколько раз медленно моргнула.

В водительском кресле расслабленно растёкся Сергей и задумчиво смотрел в лобовое стекло.

— Ну, как тебе? — спокойно так, почти обыденно спросил он.

Кажется, моё пробуждение вернуло парню некоторое равновесие. А, ну да, ну да, сходить с ума коллективно как-то не так страшно.

Я энергично потёрла глаза кулаками, похлопала себя по щекам. В свете включенных фар по-прежнему темнела каменная стена, уходящая в мрачный купол над головой.

— Да можешь не стараться, оно не исчезнет — я проверял. — «утешительно» сообщил Сергей, останавливая мой приступ самоистязания. — Скажу больше. Оно и на ощупь вполне вещественное — твёрдое и холодное.

— Мы спим? — неуверенно выдвинула гипотезу я.

— Вряд ли. Вот Лилька спит, а мы — нет. Сама подумай, ты себя сейчас так по лицу лупила — неужели бы не проснулась. Мои мазохистские опыты тоже ни к чему не привели. И потом, говорю же — там всё настоящее. — парень кивнул в картинку за стеклом, — Пошли покажу.

— Ой, нет. Погоди. — торопливо притормозила его деятельный энтузиазм. Покидать привычную атмосферу автомобильного салона я была совершенно не готова. Страшно, знаете ли. Я ещё не всё поняла. Точнее, ничего не поняла. — Давай пока вспомним, что там с нами произошло, а дальше видно будет.

Мы какое-то время посидели в машине, восстанавливая детали инцидента. Версии обоих оказались абсолютно идентичными. Мнения разнились лишь в том, сколько молний шарахнуло в эту жестяную коробку — три, или пять. Вопрос: «Почему мы до сих пор дышим после такого знатного фейерверка?» — риторически повис в воздухе.

Прояснить что-либо ещё, например, каким манером внедорожник оказался в этом каменном мешке — в замкнутом пространстве, оставаясь в нём же, сами понимаете, задача неразрешимая. Да и надо было уже что-то делать. Шевелиться, искать выход.

В общем, моя решимость достигла нужного градуса, и мы с Шерлоком отправились на разведку. Младшую решили не будить. Лучше бы ей проснуться, когда у нас обрисуются хоть какие-то внятные перспективы.

Однако, чем больше у нас собиралось информации, тем меньше она втискивалась в хоть сколько-нибудь логичное объяснение.

Например, мы с напарником, раздобыв в бардачке фонарик, очень тщательно изучили пол пещеры на предмет следов протекторов колёс, чтобы выйти на маршрут, которым автомобиль мог прикатиться в этот… простигос-споди, склеп. Исследовали тыльную стену в поисках подходящего проёма.

Но их просто не было. Ни условных ворот, ни следов. Как будто тяжеленный внедорожник просто взяли и поставили в грот… не знаю чем… краном, могучей рукой, силой мысли, но главное, сквозь стену!

— Бред-бред-бре-е-ед… — нараспев шипела я, стараясь не скатиться в панику и не утратить способность мыслить трезво.

— Согласен. — бросая на меня короткие взгляды, лаконично вторил Сергей.

К заданной задаче решения не имелось.

— Так, всё. — нахмурился Шерлок. — Отставить этот пункт нашей насыщенной программы. Просто ищем выход. Любой. Ты — по правой стене, я — по левой. И никуда поодиночке не соваться! Найдёшь проход — зови меня.

— Да уж понятно. — проворчала я, — Поди, хватит ума не лезть куда попало, рискуя надёжно заблудиться.

— Это я так, на всякий случай. — смягчил командирский тон Шерлок, — Держи фонарь.

— А ты?

— На ощупь.

— Может машину развернуть? — предложила я, — Хотя, в этом каменном гробу мы тогда быстро задохнёмся от выхлопных газов.

— Верно мыслишь. — кивнул Сергей, — К тому же она всё равно не заводится. Аккумулятор пока держит, а электроника вся полетела.

— Серёж, тьфу на меня. Ты пока нашатырь в саквояже искал, на фонарик не натыкался? Маленький такой. Честно сказать, ерунда полная — просто брелок. Совсем забыла про него. Должен быть… — обшарив боковые кармашки сумки, я гордо извлекла искомый предмет. — Слабосильный, крохотный, но главное — светит. А?!

— Светит. Всё в ажуре. — в первый раз за это время улыбнулся напарник. — Какая полезная… дамская сумочка.

— У меня там хорошенько порыться — бензопилу «Дружба» накопать можно. — поддержала я наметившийся в настроении позитив.

Вооружившись источниками света, мы с Сергеем медленно, ощупывая каждый выступ, разбрелись по разные стороны пещеры. Она оказалась довольно большой и не имела правильной формы. Напротив, изобиловала нишами и подобиями дополнительных «комнат».

Вот в одной из таких мне и почудился как будто сквознячок. Продвинулась чуть глубже и обнаружила не слишком широкую, но вполне приличную щель. Идти дальше не рискнула — что я, в самом деле, сама себе враг? С инстинктом самосохранения всё в порядке. Поэтому, вернувшись немного назад, я просто громко крикнула Шерлока.

И тут же пригнулась, испугавшись силы собственного голоса.

Ещё бы! Заметавшееся в сводах грота протяжное эхо разбудило бы и мирно дремлющего в недрах горы дракона. Ну, в смысле, если бы он тут имелся.

— Еле тебя нашёл — это эхо совершенно сбивает с толку. Что? — прибыл запыхавшийся напарник и начал шарить по корявым стенам своим (то есть, моим) чахлым «светилом».

— Там лаз. И оттуда, кажется, дует.

— Отлично. Идём вместе. — сообщил Сергей, первым протискиваясь в щель.

— Слушай, а если там будет перекрёсток? — резонно поинтересовалась я, следуя за ним.

— Разберёмся. Будем помечать проверенные ходы.

— Чем? Хлебными крошками? У нас даже их нет. — прошипела я.

— Я спёр твою помаду. — не оборачиваясь, невозмутимо заявил этот… ну я не знаю, как его назвать.

— Меня начинают настораживать твои, как бы это выразиться, тайные наклонности.

— Извини, бегать, спрашивать разрешения как-то не с руки было.

— В принципе, логично. — мысленно согласилась я, отмечая, что всё же он — молодец, вовремя сориентировался. В отличие от меня.

Никаких перекрёстков впереди не оказалось. Лаз вывел нас прямиком в другую пещеру, только открытую — вроде террасы в скале. Откуда мы с великим облегчением имели счастье обозреть совершенно прекрасный вид. Синее-синее безмятежное небо, лучистое солнышко, изумрудная зелень древесных крон, хрустальные брызги чистейшего водопада, низвергающего свои воды слева по борту…

Правда радость наша длилась недолго. Ровно до того момента, пока мы не подошли к краю, и не осознали, что находимся где-то примерно на высоте птичьего полёта, и спускаться здесь на грешную землю — равно красивому способу самоубиться.

Кроме того, перед нашими глазами дышало утренней свежестью настоящее южное лето. А мы, если что, до сего момента проживали в поздней осени. И как это, спрашивается в задачнике, понимать?

Глава 8

Мимо как раз меланхолично проплывала какая-то крупная птица, вроде орла (я в них не разбираюсь), когда из глубины горы послышался отголосок крика. Точнее даже визга, где-то на грани ультразвука.

— Лилька… — подпрыгнул Сергей.

— Проснулась. — договорила за него я.

И вместе, сломя голову, помчались назад, пока младшая с перепугу не сошла с ума, или не обрушила своим выдающимся соло каменную твердь над головой.

Успели вовремя. Когда мы с напарником вынырнули из стены, сестрёнка с глазами, полными безумия, сидела прямо на полу пещеры, сжавшись в комочек, и по щекам её струились водопады слёз.

— Да бедный ты мой ребёнок. — я и сама уже едва не плакала.

От страха за мелкую, от непонимания всего происходящего, от дикости ситуации, которая не укладывалась ни в какие привычные рамки, разум просто трещал по швам. Как Сергею удавалось держать себя в руках — уму непостижимо.

Наверное, парня от нервного срыва берегло то, что на его попечении оказались две девчонки в предынфарктном состоянии, и одна из них (его любимая блондинка) буквально балансировала на грани обморока. Даже жаль мужика стало.

В общем, от рыданий я решила воздержаться, хоть давалось это внешнее спокойствие с неимоверным трудом. Пришлось вспомнить, что я старшая и умная, а также о том, что Лиле сегодня больше всех досталось. Мало ей было шока от утренней порции поганых новостей, так теперь ещё вот это всё.

Кое-как остановив сестрины потоки сырости, мы с Шерлоком осторожно, выбирая самые позитивные формулировки, чтобы не спровоцировать рецидив истерики, тезисно изложили младшей суть собранной информации.

А поскольку таковой было мало, и она быстро закончилась, скоро в склепе воцарилось молчание, прерываемое шмыганьем Лилькиного носа. Мы с Сергеем, хоть и держали лицо, пребывали в глубоко удручённом состоянии. Так как сами и верили, и не верили в то, что только что рассказали младшей.

Она же, вопреки нашим опасениям, как-то резко успокоилась и что-то сосредоточенно крутила в своей белокурой голове.

— Я всё поняла. — неожиданно сообщила сестра и даже лицом как-то просветлела.

— Ещё раз… — Шерлок неуверенно тряхнул головой, для надёжности повернув к возлюбленной левое ухо. (Не знаю, может оно у него лучше функционирует.)

Ну то есть мы оба никак не рассчитывали услышать от Лильки подобного рода заявление.

— Говорю же, я всё поняла. Мы — попаданцы! — как нечто совершенно очевидное выдало это ясноглазое создание, в очередной раз шмыгнуло носом и улыбнулось самой очаровательной улыбкой.

— Кто?! — хором опешили мы с Шерлоком.

— Ну попаданцы. Вы чего, не знаете, что ли?

Честно признаться, лично я и слово-то такое слышала впервые. Сильно подозреваю, что Серёгины познания в этой области тоже были равны нулю. Мы с ним долго, с полным непониманием смотрели друг другу в глаза, потом он встал, дошёл до машины и вынул из бардачка влажные салфетки.

— Так, держи, высморкай уже нос, а то… ну ладно, в общем, рассказывай.

Ну тут уж младшую два раза уговаривать не пришлось. Сперва наша дорогая просветительница с видом знатока доложила, что за зверь эти самые попаданцы — она об этом в книжках сто раз читала. Потом с самым убедительным лицом взялась загибать пальцы, перечисляя все наши злоключения.

Самое любопытное, что чем больше у Лильки складывалось фактов из разряда «катастрофа», подвид «уму непостижимая», тем радостней становилась её улыбка.

— Ну вот, видите?!

— Что… видим?

— Что всё будет хо-ро-шо!

— Э… м-м-м... — невнятно промычал Сергей, растерянно пожав плечами.

— И почему? — я тоже едва удержалась, чтобы не протестировать ладонью лоб сестры на предмет высокой температуры.

— Вы не понимаете. Вот смотрите: мы в грозу попали? Попали. Нас шторм на дачу не пускал? Не пускал.

— Так, и что?

— Ну вы ей-богу, как маленькие! — всплеснула руками сестра, — Да это, может, нас папа спас! Жахнул своими молниями и переместил сюда, чтобы нас в доме прихвостни твоего Данила с его папашей по-настоящему не грохнули!

— Папа... — механическим голосом уточнил Шерлок.

— Ну да.

— Молниями...

— Вот именно!

— Пф-ф-ф… — нашим с Шерлоком глазам округляться было некуда, поэтому они просто полезли из орбит.

Он даже зажмурился, не иначе, чтобы не выпали совсем.

— Чтобы вы знали, попаданцы попадают для того, чтобы прожить новую жизнь, а не умереть сразу после пробуждения. Только непонятно, почему мы в своих телах. Ну и ладно, так даже лучше. — тем временем Лилька вдохновенно продолжала транслировать свою версию, — А значит что? Правильно! Выход обязательно есть, и, как говорит Серёга, всё будет в ажуре.

— Но там, на минуточку, обрыв. — автоматически напомнила я, утешая себя мыслью, что младшая хотя бы больше не ревёт. А что маленечко двинулась, так это нормально. Ну то есть, объяснимо. Вылечим.

— Просто вы плохо искали! — уверенно заявила та, поднялась с места и решительно направилась шарить стены.

Опуская длинные подробности, скажу коротко. Самое смешное — она оказалась права. В пещере действительно имелся другой лаз.

Сперва наспорились по поводу того, что понесём с собой из машины: младшая настойчиво пыталась нагрузить своего Серёгу чемоданами с платьицами. Пришлось сделать ей строгое внушение, напомнив, что главный здесь — единственный мужчина, и ему решать, что полезнее взять с собой так, чтобы ещё и пуп не надорвать на пути к свободе.

Потом Лильке, чувствующей себя на коне, вздумалось поучить всех, как выбираться из лабиринтов.

— Говорю же, самое надёжное — правило правой руки. — блистая эрудицией, горячилась сестра.

— Надёжное, надёжное. Но только на входе в лабиринт, а не тогда, когда застрял где-то в его середине. — охладил её пыл наш рулевой, — Так что, Марин, — он переключил внимание на меня, — доставай все помады, какие есть, и алгоритм Люка-Тремо нам в помощь.

— И чего это мои помады? У Лили их целая косметичка. — зачем-то возмутилась я. (Вероятно у младшей подцепила вирус спорщицы.) — Понятно. — глянула на дрогнувшие сестрины губы, вздохнула и молча полезла в сумку.

На самом деле, это всё нервы. Соваться в какую-то тёмную дыру, которая неизвестно куда приведёт — не просто страшно. До икоты, до внутренней истерики жутко. Подгоняло только то, что, оставаясь здесь, мы лишь ухудшаем положение. Сколько продержатся батарейки в фонариках? То-то и оно. А остаться без света в чёртовой горе — смерти подобно.

Не хочу даже описывать наши блуждания. Честное слово, ничего радостного в этой части приключений не было. Даже непонятно, как к своей морской болезни не заработала качественную такую, основательную клаустрофобию.

Серёга… Фух!.. Клятвенно обязуюсь уважать этого мужчину до конца своих дней. Скрипя зубом, подбадривая шутками, он гнал нас вперёд (в смысле, за собой), не давая раскисать, пока мы окончательно не выдохлись.

Всё-таки одну условную «ночь», пришлось провести там в темноте, холоде и жути — берегли свет. Как и ожидалось, моя смешная фитюлька-брелок, долго не сдюжила.

Младшая снова удивляла тем, что держалась, учитывая обстоятельства, молодцом. Наверное, её успокаивало то, что она не одна. А раз с ней Серёжа и я — есть, кому решить все проблемы. Ну и, конечно же, хвала святой вере во «вселенскую попаданскую везучесть».

Смех — смехом, а я бы тоже не отказалась во что-нибудь поверить. Даже если это полный бред, но как-то объясняет весь этот кошмар и даёт надежду из него выбраться.

В общем, натерпелись.

И когда сдох второй фонарь, но буквально через десяток шагов на ощупь впереди, хотите — верьте, хотите — нет, как по писаному, забрезжил свет… Клянусь, мы дружно ошалели от счастья настолько, что признали бы не то, что Лилину муть, а вообще что угодно. Хоть доброго помогай-бога с носом на спине, одним кошачьим глазом и пятнадцатью руками.

Выбравшись на волю, мы скакали и дурачились, как юные игривые дельфинчики. Обнимались, целовались и вповалку падали в нереально густую, одуряющую ароматами полевых цветов траву.

Набесившись, Лиля с Шерлоком удалились по разные стороны «в кустики». Ещё с минуту повалявшись, тоже решила, что хорош веселиться, и с большой неохотой стала подниматься на ноги.

Как раз, пока отряхивала с одежды налипшие травинки, я и получила по затылку чем-то капитально твёрдым.

Последнее, что запечатлел мой меркнущий взор — два странных мужика в допотопной одежде, с радостно-кровожадными физиономиями тащившие вялое тело Сергея. Даже удивиться толком не успела, как сама обмякшим мешком ухнула вниз.

Глава 9

В этот раз в себя приходили ровно в обратном порядке. Хотя… сильно подозреваю, Шерлок некоторое время просто притворялся мёртвым, прежде чем обнаружить своё пробуждение.

А дело было так.

Первое, что я почувствовала, когда сознание неспешно вернулось в бытие — ломота в затылке. Память тут же услужливо нарисовала тот «прекрасный» миг, когда нечто неприятно твёрдое встретилось с моей головой. Ну то есть, воспоминания ничуть не вдохновляли.

Другие ощущения тоже оптимизма не добавляли. Судя по тряске и жёсткой соломине, на каждом ухабе настойчиво и весьма болезненно тыкавшей мне в шею, я лежала на деревенской телеге, которая со скоростью парализованной улитки перемещалась по бездорожью. А точнее, как подсказывало зрение — по малоезженой лесной просеке.

Как только я подала признаки жизни, в бок кольнул острый локоток сестры.

— Мариш, ты очнулась? Ну я же говорила! А вы не верили! — с неуместно торжествующей интонацией прошептала наша блондинка.

Как будто в данный момент это утверждение занимало её больше всего. Ну то есть не то, что все члены команды получили, простите, по башке, и всех нас спелёнутых, как младенцев, в неизвестном направлении везут какие-то сверхнеприятные личности в бутафорских одеждах, не то, что мы вообще непонятно где…

Честное слово, я воспитанный человек. Однако «мать твою, твою мать» — было единственное, что сейчас просилось на язык.

— Лиль, помолчи. — тихо взмолилась я, пытаясь пошевелить связанными и жутко онемевшими конечностями.

К тому же, наши похитители пока не поняли, что мы очухались, и о чём-то мирно беседовали. Не мешало бы послушать.

— А я тебе говорю, что добыча — добрая. Страно-то странно, разговору нет. Одёжа ненашенская, да и скакали, что твои полудурошные. Може зелья какого модного дурманного обожрались. Да кто их, знатных, разберёт? Одно верно: по всему видать, шибко богатые. Значит и выкуп стребовать солидный можно. — рассудительно вещал низкий хрипловатый мужской голос.

— Да-а, это мы удачно к водопаду завернули. Тесак будет доволен. — поддакнул первому другой, явно более молодой бандит.

Я осторожно приподнялась на локте и посмотрела в сторону говоривших. Впереди длинной телеги спинами к нам сидели два мужика. Один — широкий равно как в плечах, так и в талии, весь какой-то квадратный. Второй — потоньше и подлиннее. Оба в безликих холщёвых рубашках и изрядно потрёпанных бесформенных шапках.

За ними, сваленные в кучу, лежали наши вещи, дальше сдутым шлангом подрагивал на кочках Сергей, а между нами сверлила меня укоризненным взглядом послушно-молчаливая Лиля.

— Это что, они нас троих вдвоём, что ли, повязали? — только успела подумать я, как Шерлок тихо застонал, повернул голову и открыл глаза.

— Девчонки, простите. Я — лопу-ух… — одними губами прошептал парень, глядя на нас взглядом побитой собаки.

— Чего уж… все красавцы. — памятуя о данном обещании уважать Сергея до конца жизни, так же почти беззвучно попыталась подбодрить его я

Лиля перекатилась на бок и сочувственно ткнулась лбом любимому в плечо.

Кстати, по какой-то неизвестной причине мы с Шерлоком были связаны по рукам и ногам, причём руками за спиной. А Лилька лежала нога на ногу с перетянутыми впереди запястьями. Это что за дискриминация такая? По цвету волос, что ли? Вроде я тоже дама, а страдаю наравне с нашим мужиком.

— Эка, глянь, никак очухались? — тонкий обратил внимание на шевеления за спиной и повернул к нам голову. — Лежите смирно, а то у нас разговор короткий. — перекатив соломину из одного угла рта в другой, построжился «конвоир» и для убедительности одарил каждого угрожающим взглядом.

— Убьёте? — ровным голосом спросил Сергей.

— Зачем? — не поворачиваясь, флегматично ответил квадратный, — Вы нам живые дороже. Будешь дёргаться — тюк по темечку, и отдыхай себе дальше.

Тонкий на заявление старшего осклабился щербатой улыбкой и гаденько заржал.

Убивать нас прямо сейчас, по всей видимости, не собирались, что внушало некоторый оптимизм. Хотя это и так было понятно — хотели бы просто ограбить — добили бы прямо там, на поляне. Тогда что?

— Так кто же вы будете, добрые люди? — не меняя интонации, поинтересовался квадрат.

— Меня зовут Лилиан, сестру — Мари, а это — мой жених Серж. — наделив нас именами на сказочный манер, нежным голосом прощебетала младшая до того, как «Серж» успел остановить свою словоохотливую… в общем, нашу болтушку.

— Сестра-а-а? — в голосе старшего прорезалось удивление. Он даже не поленился обернуться и обратить внимание на меня. — А чего в штанах, как мужик? Я думал телохранительница для принцессы. — хмыкнул он, — Говорят, иноземцы уже и баб в охранники берут. Тьфу, бесовщина. Так что, неместные, чтоль?

— Да-да, мы тут… гостим. — скосив виноватый взгляд на Шерлока, активно подававшего ей знаки закрыть рот, всё же прокомментировала Лилька.

А мне стало понятно, почему я спутана верёвками так же, как Серёга. Похитителей смутил мой спортивный костюм. Сестра же даже в турпоход, взбреди ей в голову такая нелепая мысль (турпоход и Лиля, так-то, понятия несовместимые), отправилась бы в платье.

— И у кого же господа гостевать изволят? — продолжал расспросы квадратный.

— Так, всё. Мы будем говорить только с… главным. — решительно вклинился в разговор Сергей, пока наша блондинка, увлекшись игрой, не насочиняла чего-нибудь непоправимо лишнего.

К слову сказать, кажется, в этой самой игре Лилька понимала гораздо больше, чем мы с Шерлоком. А сомневаться в её версии про попаданцев как-то не осталось… возможности, что ли… Ну то есть, если всё это прямо сейчас происходит, то как самим себе не верить? Да и некогда ломать голову над такими деталями. Думать надо, думать, как выпутываться из реального поганого положения.

— Ну с главным, так с главным. — на удивление, не стал настаивать квадрат, — Вот завтра доберёмся до места, там и решим, что с вами делать. Прива-а-ал! — скомандовал он и повернул лошадь на удобную поляну по правую сторону от просеки.

Солнце и в самом деле уверенно клонилось к горизонту, стало заметно прохладнее. И слава богу, а то я в своём утеплённом осеннем костюме почти сварилась в местной жаре.

Судя по тому, как слаженно разбойники взялись разбивать лагерь, обязанности между ними были чётко распределены. Эти двое точно путешествовали вместе не в первый раз.

Вскоре на поляне весело затрещал костерок, и наши похитители водрузили над ним капитально прокопчённый походный котёл. Мы приняли сидячее положение, сдвинулись потеснее и взялись держать совет. Имеется ввиду, я и Шерлок.

— Это надо же было так лопухнуться. Идиот. — с болезненной досадой на себя самого прошипел Сергей.

— Так, хватит себя истязать. Не ты один виноват. Потом порефлексируем по этому поводу на плечах друг у друга и пощиплем с макушек волосы, когда всё это закончится. — сразу же остановила парня я, — Делать-то что будем?

— Вариант пока один — договариваться с их старшим.

— А побег?

— Маловероятно. В связанном виде далеко не упрыгаем, а по голове второй раз получать… — Шерлок поморщился, — так скоро думать нечем станет. Да даже если удастся развязаться, эти, смотри, между делом взгляд-то с нас не спускают.

— Ну да. — вынужденно согласилась я, отмечая, что бдительности бандюганы действительно не теряли. Одних нас в лагере ни на минуту не оставляли. Даже если возникала необходимость отойти — кто-то один всё равно находился рядом.

— Рассчитывать на ночь — тоже не приходится. — продолжил мысль напарник, — Эти гады — явно не дураки, сторожить, скорее всего, по очереди будут.

— Ты смотри, что они делают! Они что, вяленое мясо жарить собрались? — в совещание неожиданно вклинилась Лилька, указывая связанными руками на разбойников. — Эй, вы там что, с ума сошли?! Оно же окончательно высохнет! — это уже им возмущённо и громко, — Это ж потом есть невозможно будет!

— Ай… не ори — голова гудит. — застонала я, чувствуя, как остро заныла шишка на затылке.

Поскольку младшая продолжала сидеть между нами, мы с Шерлоком чуть не оглохли от её внезапного выступления.

— А ты что, переживаешь, как тощий будет жевать твёрдую пищу своими сильно прореженными зубами? — ядовито поддела я.

— Она у нас добрая. — тоже не разделяя Лилькиного внезапного альтруизма, поддержал меня Сергей.

— Вы что, они же и нас потом этим кормить будут. — невозмутимо оправдалась сестра, спрыгнула с телеги и ничтоже сумняшеся потопала к костру.

Похитители на это действо обалдели не меньше, чем мы. Сдаётся, до этого случая пленники бандитов таким образом себя не вели. Поэтому, не иначе от растерянности, сестре некоторое время даже позволили поговорить.

А Лилька тем временем деловито раздавала указания:

— Так, вот это сперва размочить, лучок вон зажарь, морковочку… Есть морковочка? Картошку не мельчи… А жарим на чём? Топлёное сало? Фу! А масла что, нет?

— А ну топай к своим! — покраснев лицом, рявкнул хриплый. Который квадрат.

— Ну и сами себе злые Буратины. — Лиля обиженно дёрнула плечиком и неохотно развернулась к нам. — Им говоришь, как лучше, так нет же. Все, вместо вкусной похлёбки, будем есть горелые сухари в вонючем жиру.

— Слушай, сестра, а ты чего такая бодрая? — поинтересовалась у младшей, запрыгнувшей с надутым видом на своё место.

В самом деле, мы с Шерлоком то и дело морщились от непроходящего гула в головах, да и вот так скакать не имелось ни сил, ни желания. А мелкая — гляньте, прыгает огурцом, инициативу проявляет.

— Так меня не били. — простодушно пояснила она.

— А… М-м… — синхронно мявкнули мы с напарником.

Нет, новость-то хорошая. Только…

— А ты что… не убежала? — мягко поинтересовалась я.

— Ну не могла же я вас бросить! — округлила очи та.

— Логично. — в своём духе, лаконично резюмировал Сергей.

— Нет, ну ты посмотри. Мужики! Как вас там?.. Ну честное слово, прекратите портить хорошие продукты! Давайте помогу! — Лилино внимание уже снова всецело обратилось к «кухонной зоне».

Нежное сердце кулинарной богини обливалось кровью от творимого над едой непотребства.

Глава 10

То, что капризничать сестра умеет виртуозно, даже талантливо, я знала. В конце концов, сами с отцом виноваты — избаловали девчонку. Но вот, что Лилькино «я хочу» способно затмить все здоровые инстинкты — стало неприятным открытием.

Честное слово, думала, сейчас наши конвоиры ка-а-ак озвереют, и кляп в Лилином рту станет самым лёгким следствием её выступления. Вот прямо верхом милосердия. Так-то неизвестно, чего от тёртых бандюков ожидать.

Пока неоправданного насилия по отношению к нам никто не проявлял. «Тюк» по голове — объективно мера обоснованная. Мы с Сергеем добровольно бы в плен не дались, это они верно рассудили. Вот только вряд ли подобного рода уголовные личности обладают слишком крепким терпением. Я, например, сильно опасалась, как бы Лилькина настойчивость всем боком не вышла.

Но!

Как выяснилось, в нашей семье поставленных целей добиваться умеют не только её старшие представители. Младшая в этом смысле тоже решила в грязь лицом не бить. Не поверите, она ведь не отступилась! (Как мы с Шерлоком её не тормозили.) Она просто сменила тактику.

На место возмущённо-командирским интонациям в голос сестры явились жалобно-просительные в комплекте с вкрадчиво-ласковыми нотами, и через фантастически короткий срок эта лиса уже крутила похитителями как хотела. По крайней мере на «кухне».

М-м-да. Противостоять обаянию нашего хитрющего синеглазого ангела, как показала практика, не смогли не только родные и близкие. Впору поучиться.

В общем, после того как она в красках расписала, какую вкуснятину могла бы наколдовать даже из этого примитивного набора продуктов, все в лагере дружно стали напоминать голодных слюнявых бульдогов.

Коротко посовещавшись, квадратный с длинным решили, что, раз пленница без нас в первый раз не проявила желания сбежать, то и сейчас волноваться не о чем. А что богатая госпожа так рвётся исполнить батрачью работу — так флаг ей в руки. После «бабы в штанах» (меня то есть), они уверенно сочли нас ненормальными иноземцами и решили ничему не удивляться.

Кстати-и-и! Об иноземцах… Вот только сейчас я обратила внимание на тот удивительный факт, что мы прекрасно понимаем местных жителей. Более того — сами, не прилагая никаких усилий, преспокойно изъясняемся на их наречии. Просто автоматически переключился какой-то встроенный в мозг тумблер, и… и всё! Наша троица в совершенстве владеет новым языком!

Для уверенности я даже попробовала вспомнить родной русский и пообщаться на нём с Сергеем, обратив его внимание на собственное открытие.

И пусть мы тут же получили от похитителей строгое внушение с требованием говорить исключительно понятно, это была весьма полезная новость. А уголовная парочка лишний раз убедилась в нашем иностранном происхождении.

Похитители развязали сестрице руки и отправили к котлу. Сами же уселись на удобное брёвнышко расслабленно наблюдать за развернувшимся кулинарным шоу.

В итоге, из Лилиных рук даже крестьянское варево ожидаемо вышло совершенно изумительным.

Не давая голоду затмить разум, мы с Серёгой перемигнулись в ожидании того, что сейчас нам тоже дадут поесть, развяжут руки, и мы, используя ситуацию, попытаемся дать дёру. Наивные. Осторожные конвоиры не предоставили нам ни малейшего шанса.

Они просто поручили нашей поварихе-доброволице покормить меня с Шерлоком с ложечки, затем ей снова стянули верёвкой запястья и велели всем укладываться ко сну.

Ночью, как и предположил напарник, возможности бежать тоже не случилось. Разбойники бдили по очереди, и любое наше шевеление пресекалось строгим окриком с пространным напоминанием о последствиях любых опрометчивых действий.

Под конвоем сводили всех по очереди «на горшок» (ф-фух, неловко вспоминать, но в темноте хотя бы не так стыдно), так и дожили до первых солнечных лучей.

Утром доели остатки Лилиного шедевра и двинулись дальше. Правда теперь нам завязали ещё и глаза. Ну понятно, конспирация. Этот факт, кстати, немного даже порадовал. Если опасаются, что пленники могут выдать местонахождение разбойничьего гнезда, значит существует вероятность, что предыдущие узники его на каких-то условиях покидали. Что мы с Шерлоком потихоньку и обсудили, под страхом всех смертных кар запретив младшей даже пытаться открыть рот. Разговаривать с главарём будет только Сергей.

Из положительного — приключился в дороге ещё один очень познавательный момент. Глаза-то нам завязали, но уши были свободны. Ехать полдня молча уголовникам было скучно, мы показательно «уснули», вот они за беседами и открыли нам некоторые детали своего бандитского бытия.

Обсуждали последние успехи в разбойных делах, за кого какой куш содрали, исчисляя свои криминальные барыши в каких-то сетах и сетахах (очевидно, местные денежные единицы). В общем, из их разговоров стало окончательно понятно, что банда промышляет похищением более-менее состоятельных граждан не самого высокого сословия и безбедно существует за счёт выкупов, которые потом трясли с любящих родственников.

А между делом тихо-тихо, пока мы с напарником усиленно продолжали изображать спящих (Серёга даже демонстративно похрапывал, а Лилька и в самом деле сладко сопела у него на плече), упомянули какого-то герцога Малейского.

Я и запомнила-то про герцога в основном потому, что мужики на этой теме совсем понизили голоса, чем только сильнее раззадорили интерес. Правда, больше ничего внятного в их шёпоте разобрать не удалось. Ладно. Нам и своих дум хватало.

С одной стороны, стало грустно от понимания, что в этом мире мы одни, и выложить гору неведомых сетов с сетахами за нас троих абсолютно некому. С другой, в наличии имелся мой саквояж с кучей полезных вещей. Вдруг удастся откупиться за них… С третьей, моя сумка и так уже в распоряжении похитителей, и в разрешении воспользоваться её содержимым они, к нашему общему великому прискорбию, не нуждаются.

В общем, остаток дороги прошёл в мучительных попытках придумать реальный выход. А главное, у нас не имелось никакой правдоподобной легенды.

Мелькнула даже, грешным делом, дурная мысль, не пустить ли объясняться на эту тему Лильку — эта так сказочно наврёт(начитанная наша), что сам чёрт потом не разберётся. Но я её (мысль) задавила в зародыше, ибо в банде, как показали наблюдения, совсем уж дураков не держат. А главарь должен быть и вовсе семи пядей во лбу, раз «бизнес» ловких молодчиков до сих пор процветает.

Лес, по которому нас везли, казался бесконечным. Хотя, скорее всего, это обманчивое ощущение возникло из-за крайне низкой скорости передвижения. Когда оживление в рядах возниц подсказало, что пункт назначения близок, нервы готовы были лопнуть от напряжения, а тело почти потеряло чувствительность от длительного связанного состояния.

Вскоре действительно послышались посторонние звуки, голоса, телега остановилась, и с наших глаз, наконец, сняли повязки.

— О-о-о! Крепыш, Лапа, вы никак с добычей?! — к нашему допотопному транспортному средству потянулся народ. — Так наводок же, вроде, не было, где вы этих малохольных подцепили?

(Для справки: Крепыш и Лапа — это наши разбойнички-конвоиры. Ну, «оригинальное» Крепыш — понятно, а второй, очевидно, получил кличку за какой-то чудовищно огромный размер ноги. Не лапы — снегоходы, ей богу. Мы это, естественно, выяснили ещё в пути.)

— С кондачка взяли. — радостно, с нотой хвастовства поведал Лапа. — Глянь, какие чудики. Иноземцы-богатеи, за таких точно гору монет отсыпят.

— Смотри, как бы Тесак вам за них сам люлей не отсыпал. — вопреки бравурному настроению нашего похитителя, один из подошедших мужчин криво усмехнулся и с настороженным прищуром глянул на нас из-под кустистых бровей.

Мы как раз успели немного проморгаться, обнаружить, что день уже снова клонится к вечеру, а мы находимся в весьма колоритном (со знаком «минус») месте.

— Чего это, люлей. — тем временем натурально обиделся Лапа, — Да тебя, Хмурый, просто завидки берут, что наша с Крепышом доля нынче поболе твоей будет.

— А то, что мы с непроверенными дуриками не работаем. — зло огрызнулся осторожный Хмурый — невысокий, кряжистый, почти как Крепыш, мужичок лет сорока пяти.

— Оп-па! — переглянулись мы с Шерлоком. — А «наши»-то, выходит, как это называют, накосячили?

Радоваться новому обстоятельству, или сей факт только усложняет наше положение — большой вопрос.

— Хорош алалыкать. — недовольно проворчал квадратный, останавливая спор, — Сам буду с Тесаком объясняться.

— Это вряд ли.

— Чего же?..

— Уехал Тесак, дай бог только к завтрему явится.

— Ну завтра, так завтра. — возвращаясь в своё обычное флегматичное состояние, ответил Крепыш, — Определяйте этих, а я покуда добро разгружу.

Мы с Шерлоком синхронно подавили вздох облегчения. Ма-аленькая отсрочка на то, чтобы осмотреться и сориентироваться на месте у нас появилась.

Теперь относительно спокойно, более подробно можно было рассмотреть и сам разбойничий стан, и его обитателей.

Глава 11

Лагерь для себя разбойники оборудовали основательно. И место выбрали грамотно. Я, конечно, не великий любитель, а уж тем более знаток дикого отдыха на природе, но то, что предстало перед нами, выглядело удобно и практично.

По одну сторону большой расчищенной поляны высилась гора вроде той, из которой выбрались мы сами. Где-то рядом однозначно имелся водоём. Как раз на наших глазах пара молодцев притащили по два ведра каждый и слили в большую бочку, стоявшую под навесом в летней кухне.

Там же находился большой самодельный стол с длинными лавками и какая-то громоздкая каменная конструкция. Полагаю, что печь для готовки. Ну да, точно… выложили из камней глухой… как бы это назвать, колодец, что ли, высотой почти по пояс, установили сверху решётку и теперь один из «водоносов» взгромоздил на неё огромный котёл, в который второй сливал часть принесённой воды.

Женщин в лагере видно не было. Да и вообще, не сказала бы, что народу здесь было так уж много. Хотя, возможно, кто-то отсутствовал по «рабочим» или хозяйственным делам. По периметру поляны стояли приличных размеров добротные шалаши и даже настоящий маленький домик, почему-то без окон (или мне их с этой стороны просто было не видно), зато с дверью и мощным навесным замком. Никак, жилище главаря. А может, склад общественного добра.

В общем, видно было, что лихой народец обитает тут давно и планирует задержаться надолго.

Всё бы ничего, но весь этот благостный туристический антураж основательно портила зона (чуть в стороне, однако, в поле видимости), в которую нас и повели. У самой горы по обе стороны от входа в пещеру (Ну конечно, кто бы сомневался. Какой Али-Баба, да без пещеры?) стояло пять самых настоящих клетей.

Четыре из них занимали люди. Трое мужчин и одна женщина. Узники, тут же зашевелились в своих камерах, но вопросов не задавали. А, понятно… навстречу нам вышел охранник, который, по всей видимости, строго следил за дисциплиной в этой мини-тюрьме.

— Эт-то что ещё?.. Откуда?.. — удивлённо проворчал сторож — невысокий, темноволосый, похожий на цыгана парень.

— Да вон… Крепышу с Лапой спасибо скажи. — с такими же недовольными нотами в голосе ответил Хмурый, который конвоировал нас к месту заключения. Сзади топали ещё два незнакомых злодея.

— И куда я должен их девать? — Цыган кивнул в сторону занятых клетей, — От этих ещё не сдыхались, а уже новых притащили.

— Я что ли виноват? — сдвинул брови Хмурый, — Говорю же, Лапа с крепышом отличились. Ко мне какие вопросы? Давай вон, девок в свободную, а этого (он указал на Шерлока), на цепь прямо к дереву. Тесак завтра явится — пусть сам этим дурням бошки откручивает, да решает, что с пленниками делать.

— Странные они какие-то. — охранник с подозрением оглядел нас с ног до головы.

— Вот и я говорю, хлебнём ещё с ними. Чую, намаемся… — Хмурый развернулся и пошёл в пещеру, откуда вскоре послышалось характерное металлическое звяканье.

Ну, в общем, так они и поступили. В первую очередь нас с Лилей впихнули в пустую клетку. Не слишком большую — шага по три в длину и ширину. Мастерили это сооружение то ли из толстых прутьев, то ли из тонких деревьев. Над головой — крыша из грубых досок, заваленных свисающими по бокам разлапистыми ветками. Пол тоже явно деревянный, покрытый рассыпанной по нему соломой с изрядно свалявшейся кипой сухой травы в углу.

— Так, прутья укреплены гвоздями, но конструкция всё равно хлипенькая. Можно попытаться потихоньку расшатать. — только подумала я, как Цыган сдёрнул с пола видавшее виды засаленное драное покрывало, под которым обнаружились… — Кандалы. — сердце, как на американских горках, ухнуло вниз.

Самый настоящий широкий металлический браслет из исторического музея, с замком, прикованный цепью к креплению, вмурованному прямо в камень горы.

— Ну что, определили постояльцев? — послышался голос подошедшего Лапы, в котором как-то заметно поубавилось уверенности.

— Определили… — раздражённо бухтел Цыган, — Куда мне вторую приковывать? Цепь-то одна!

— Да ту, которая в платье можно вообще не привязывать. Эта дурочка от своих никуда не дёрнется — проверено. Главное вторую, что в штанах, хорошо упакуй. — с наигранным оптимизмом посоветовал длинный.

— Иди уже, без сопливых разберёмся. — зыркнув на «добытчика» своим фирменным взглядом, рыкнул Хмурый.

Он вернулся из пещеры и в этот момент как раз прилаживал такую же жуткую штуку на ногу Сергею.

Цыган закрепил на моей лодыжке цепь, проверил надёжность крепления, навесил на дверь клетки замок и подёргал пару прутьев, зашатавшихся под его рукой. Покачал головой и обратился к Хмурому:

— Покарауль, схожу за инструментом. Предыдущего помнишь?

— Это который буйный?

— Ага. Всё гвозди по ночам выковыривал, дурень малохольный. Так и забыли починить.

Оказавшись за решёткой, Лиля совершенно раскисла. Младшая опасливо притулилась на горку соломы и смотрела на меня снизу вверх испуганными глазами, готовыми в любую секунду пролиться реками слёз. Что ж, объяснимо. Приключение потеряло свою сказочную привлекательность. Да и мне самой было здорово не по себе. Как говорится, вечер окончательно перестал быть томным.

— Только не реви, мы обязательно что-нибудь придумаем. — тихо прошептала ей, уселась рядом и принялась просовывать штанину под браслет.

Ржавый металл неприятно холодил, к тому же вес имел изрядный и наверняка будет натирать кожу.

Скоро Хмурого сменил Цыган, с деловитым видом взявшийся за починку нашего узилища.

— Работящий какой… Хозяюшка… — зло думала я, обнимая трясущуюся нервной дрожью сестру.

Шерлок сидел, прикрыв глаза. Совсем рядом прямо на земле, прислонившись спиной к стволу дерева, ставшего его «позорным столбом».

Охранник повыдёргивал слабые гвозди, скидывая их прямо в траву, заменил новыми, собрал инструменты и, сообразив, что поблизости из своих никого нет, выругался сквозь зубы, махнул рукой и понёс рабочее барахло обратно, где оно там у них хранилось.

Было слышно, как он на ходу кого-то окликнул, перепоручил вернуть на место имущество и повернул обратно. Ещё раз проверил качество проделанной работы, остался доволен и тут… наступил на гнутый гвоздь, пропоров сапог, а заодно, видать, и ногу. Потому, что выл и матерился Цыган теперь совершенно внятно и, надо сказать, творчески, со знанием предмета.

Прыгая на одной ноге, он повалился на землю, освободил конечность от острой железяки и принялся шарить в траве — собирать остальные.

Поздно.

Пока наш надсмотрщик отлучался, я успела заметить, как нога Шерлока вытянулась и подтянула ботинком один из гвоздей, валявшийся к нему ближе всего. Через пару секунд Серёга уже вдавил его в землю пяткой и прикрыл сверху подошвой — руки напарника (в отличие от нас) по-прежнему оставались связанными за спиной.

Не знаю, что парень собирался делать с этой сомнительной находкой, но он тоже явно прикидывал варианты освобождения.

— Чтоб тебя столбняком прибило. — злорадно прошипела Лилька в адрес ковырявшего грязным пальцем рану Цыгана.

Пришлось толкнуть сестрицу в бок, хотя внутренне я была с ней абсолютно солидарна.

Тем временем, нашему появлению в лагере, кажется, никто особо не радовался. Почему? Потому, что с незапланированными узниками у разбойничков тут же обрисовался ряд неудобств.

Оказалось, что деть было некуда не только нас, но и наши вещи. Обычно имущество пленных в свой домик прибирал Тесак (ну да, всё-таки обиталище главаря и по совместительству — склад). Потом уже сам распределял добычу.

В этот же раз избушка оказалась «на клюшке», а ключи старший увёз с собой. Не доверял, стало быть, своим подельникам. А новых узников по плану не предполагалось. Друг к другу «сотоварищи» тоже наивной веры не питали, поэтому наш скарб решено было запереть в нашей же клетке.

И вот тут у меня потихоньку начал зарождаться план. Совершенно безумный и практически невыполнимый. Из разряда «хотя бы помечтать». Потому, что исполнить его теоретически могла только Лилька, а младшая так и продолжала находиться в полуобморочном состоянии. Но главное даже не это. Имелось в этом плане не просто слабое, а радикально неосуществимое, но при этом жизненно необходимое звено.

Ну в общем… Только не смейтесь. Сказки в детстве читали все. Так вот самый популярный в них способ совершить побег — опоить охрану снотворным зельем. Говорю же, не смейтесь, сама ухахатываюсь… сквозь слёзы.

И тем не менее, вот он мой саквояж. В нём, соответственно, аптечка, в которой, я точно помню, завалялся практически непочатый пузырёк снотворного. Купить в своё время купила, но после разового применения пользоваться отказалась — уж больно неприятными оказались побочные эффекты. Одним словом, в нашем случае — самое то.

Вот если бы Лиле удалось провернуть трюк, который она проделала на ночёвке в дороге…

— Да бред. Там была совсем другая ситуация, а эти, которые в лагере, ни за что не купятся на хитрости младшей. — с полной уверенностью в правоте этой мысли, я тем не менее повернулась лицом к сестре. — Лиль, нам нужно кое-что обсудить…

Глава 12

Думаю, все уже поняли: чем нелепее ситуация, а особенно версии выхода из неё, тем с большим энтузиазмом и лёгкостью к ним относилась моя сестра.

Осознав, какую важную миссию я на неё возлагаю, Лиля утёрла слёзы, быстро привела себя в порядок, нарисовала рот розовой помадой и приступила к делу.

Однако, как она ни старалась хоть напрямую, хоть «с выходом из-за печки» завести с Цыганом речь на тему своих фантастических талантов в области кулинарии, всё было напрасно. Охранника подобные вещи абсолютно не интересовали. Ну то есть, совсем.

То ли путь к его сердцу (в отличие от нормальных мужчин) пролегал как-то криво, в смысле, мимо желудка, то ли у него вообще не имелось сердца, то ли он был всё ещё слишком увлечён своей продырявленной ногой — не знаю. Разговор не клеился.

Более того, он вообще не был расположен беседовать со своими подопечными. А Лилькино мурлыканье его только злило. Одно слово — сволочь бессердечная. Чурка с глазами.

— Пап! — совершенно отчаявшись, самым глупым образом мысленно взмолилась я, — Ну почему?! Какого лешего ты жахнул своими молниями именно в нас? Не мог нормально прицелиться и заслать сюда Данила с родителем и всей недружественной компанией?

Ответа, как и стоило ожидать, не последовало. Ну ладно. Это я так, поорать от безысходности.

— Ладно, Лиль, отбой. — расстроенно остановила я сестрины попытки обаять нашего бездушного сторожа, — Бесполезно.

— Ну подожди, — не сдавалась младшая, — скорее всего, этого гада скоро сменят — не будет же он тут сутки торчать, вдруг тот новый посговорчивей окажется?

— Сильно сомневаюсь. — не стала поддерживать вредные Лилины иллюзии, — И потом, пока его сменят, еду уже приготовят, и твои услуги станут просто не нужны. Будем думать что-то другое. Вон Сергей, кстати, гвоздь припрятал. Не знаю зачем, правда, оружие так себе…

— Да ты что-о?! — снова привлекая к нашей «камере» внимание Цыгана, неосмотрительно громко возликовала сестра.

— Тише ты. — шикнула на неё, — Всю конспирацию порушишь. Сейчас опять угрозы свои угрожать примчится. Чего доброго, засядет тут возле нас и поговорить не даст.

Я осторожно выглянула в сторону охранника, которого младшая так допекла своими потугами развязать душевную беседу, что он просто ушёл подальше, к более молчаливым пленникам. В смысле, нормальным — на которых, в отличие от сестры, действовали его страшилки.

— А ты чего, собственно, так радуешься? — подозрительно прищурилась на Лильку, — Я чего-то не знаю?

— Слушай. Короче, — младшая состроила таинственную рожицу, — у Серенького дед был самым настоящим вором.

— Чего?! Кем, говоришь, у Серенького был дед? — Я для верности даже в ухе мизинцем почесала. Честное слово, думала ослышалась.

— Ну… вором, понимаешь? — растерянно повторила сестра.

— Ты… это сейчас так озорно пошутила? — медленно спросила я.

— Ты чего, Марин, такими вещами вообще-то не шутят. — укоризненно, даже немного нравоучительно ответила та.

Я ещё, наверное, с минуту внимательно изучала лицо мелкой, пытаясь свыкнуться с… э-э… неожиданной новостью. Но глаза сестры точно не врали.

— Ну, тогда всё встаёт на свои места. Понятно, откуда у твоего кавалера такая тяга пошариться в чужих вещах. — «съюморила» я. — Гены дедушкины проснулись.

— Да ну тебя, Марин! — сбившись с мысли, моргнула на меня Лиля, — Я ж не про то.

— А про что?

— Так вот, этот дед ещё в детстве научил Серёгу всяким воровским штучкам. Вскрывать чем попало замки, между прочим, тоже.

— Толку-то… Хотя… Парень он у нас неслабый, спортивный… Если сможет ночью незаметно продеться через руки, чтобы они оказались впереди… — подхватила я сестрину мысль, — Расковырять замок и по-тихому обезвредить караульного — всё может и получиться.

Сердце снова забилось бодрее. Я прильнула к прутьям и активно несколько раз подмигнула Шерлоку, мол, мы обо всём догадались, будем начеку, готовы поддержать как сумеем. Главное, чтобы он теперь правильно понял, а не решил, что у меня от переживаний неудержимый нервный тик образовался.

И только мы успокоились на этой мысли, приготовились терпеливо ждать ночи, как случилось неожиданное. Даже не знаю, как сказать…

В общем, заработал наш первоначальный план. И в действие его привёл не кто иной, как Лапа.

Честное пионерское, даже не догадываюсь, что на самом деле побудило его уговорить остальных допустить Лилю на кухню. Можно предположить, что ему просто хотелось как-то маленько сгладить ситуацию возникшего острого общественного неодобрения. Вот длинный и решил малость умиротворить подельников через правильное, а главное, по-настоящему вкусное питание.

Ну плюс самому, очевидно, надоело традиционными горелками свои жевательные руины доламывать.

Как бы то ни было, мы с сестрой дар речи потеряли, когда он явился требовать с Цыгана, чтобы тот выпустил Лилю под его ответственность.

Ощутимо дрожащими руками я достала из аптечки нужный пузырёк (благо, она так и лежала в саквояже на самом верху) и быстро сунула младшей в карман.

— Я знаю, снотворное нужно сыпать в вино. — возбуждённо зашептала эта… этот знаток сказочного фольклора.

— Всё в еду. — состроив страшное лицо, сквозь зубы прошипела я, — И никакой самодеятельности.

— Ясно. Всё в еду. — удивлённо и чуть опасливо покосившись на меня, покладисто прошептала наша диверсантка.

Кажется, устрашающая гримаса удалась на славу. Вот и хорошо. А то гляньте на неё… В вино… Алкоголь охрана только в наивных детских сказках на посту глушит. А у нас тут хорошо организованная преступная банда с железной дисциплиной. Ну почти.

Лилю увели, и я, скрестив пальцы, приготовилась ждать и молиться, чтобы младшей всё удалось. Чтобы она не посеяла пузырёк, не просыпала таблетки мимо, чтобы её не поймали с поличным. Очень хотелось верить, что особо пристально за ней будут следить только поначалу. А потом, по принципу старой русской пословицы «У семи нянек дитя без глазу.», разбойнички понадеются друг на друга и ослабят внимание.

Ну, что такое ожидание в подобных обстоятельствах, полагаю, даже описывать не стоит. Передумала за это время чёрте-чего. Все глаза проглядела, как там младшая порхает у котла, но всё пока, вроде, шло по плану.

Потом разволновалась, что вместо Лильки нам самим еду принесёт кто-нибудь другой. А Шерлок-то не предупреждён, возьмёт, да наестся сестриного варева с сюрпризом. То-то будет фокус.

Переговариваться с ним не решилась, поэтому снова взялась исполнять мимические этюды на тему «мы сегодня не едим», «еда — зло» и «объявляем голодовку». Кажется, напарник меня понял.

Успокоившись на этот счёт, тут же уселась думать следующую переживательную страшилку — а вдруг всем похлёбки не хватит, или снотворного окажется маловато? Хотя… целый пузырёк. Хорошо, кстати, что хоть не блистеры.

Как там у Гарри Поттера? «Шалость удалась»? Фу-у-ух! У нас получилось. Причём, даже лучше, чем можно было ожидать.

Вообще-то к пленникам здесь относились, прямо скажем, терпимо. Если не брать в расчёт условия проживания, то даже по-божески. Палками не били, голодом не морили (по крайней мере тех, кто не бузил), насильничать тоже никто попыток не предпринимал. Хотела бы я посмотреть на того главаря, который сумел установить в рядах, по сути, беспредельщиков такую завидную армейскую дисциплину.

Хотя, нет. Не хотела бы. Разве только если мы с ним поменяемся местами — он в клетке, а я там, на воле. Так. Отвлеклась. Это всё к чему…

Вопреки местным традициям, еды с общего стола в этот раз нам не досталось. Сестра так расстаралась на кухне, что лихоимцы наши от тарелок оторваться не могли. То и дело бегая за добавкой, они молниеносно истребили содержимое гигантской кастрюли, решив, что сегодня пленники перебьются сухим пайком, а им и самим мало. Таким образом соседи по камерам тоже избежали участи злодеев. Честное слово, я готова была аплодировать Лильке стоя.

Оставалось дождаться, когда «лекарство» подействует. Затаив дыхание, мы следили за тем, как обитатели лагеря становятся вялыми, квёлыми, прикладываются где попало и один за другим погружаются в дрёму.

Дольше всех продержался Цыган — ему просто не досталось дополнительной порции. Что принесли — тем и довольствовался. Наконец, он тоже устал клевать носом в борьбе со сном и громко захрапел, привалившись к валуну.

Наступил час Х.

Глава 13

Заметив, что в лагере явно творится неладное, в своих клетках оживились соседи — коллеги по несчастью. Сергей для проверки пошурудил цепью, потом смелее погремел своими оковами — ноль реакции. На подозрительные звуки никто не прибежал, а наш суровый сторож продолжал безмятежно спать, оглашая округу заунывно-лирическими руладами храпа.

И вот уже дружной болельщической командой мы наблюдали, как Шерлок встал, завёл связанные руки под свою худосочную попу, сел и легко продел через них длинные ноги. Первый этап пройден.

Так. Теперь гвоздь. Гнутая железяка нашлась быстро.

— Ну всё, дай ему сосредоточиться, не стой над душой. — я попыталась отвлечь Лильку от действий парня. А то она же вот только не скакала с помпонами и не скандировала: «Се-рый! Се-рый!» — Нужно набраться терпе…

Кр-р-щ-щёлк!

— Серьёзно? — на полуслове зависла я. — Да ладно.

— Ну?! Что я говорила?! — лопаясь от гордости, выгнула эффектную грудь колесом сестрёнка.

Немыслимо, но на площадке тюремной зоны действительно стоял наш Шерлок-Освобождённый, зубами пытаясь развязать путы на руках.

— Сюда иди! — скомандовала я.

— Логично. — Сергей подошёл и просунул между прутьев кисти.

Да уж, вязали эти узлы на совесть. Сперва мы чуть не переломали ногти, потом в ход пошли пилочки-ножнички. В итоге напарнику всё же пришлось сбегать на кухню за ножом. Справиться с железными оковами оказалось быстрее и проще, чем с банальной верёвкой. Ну, тому, кто умеет, разумеется.

— «Ловкость рук, и никакого мошенства!» — Сергей, поморщившись, растёр затёкшие руки, проделал несколько коротких физических упражнений.

Затем, с той же лёгкостью освободил нас с Лилей и принялся отмыкать замки у остальных узников. Те же, понятное дело, едва держались на ногах от счастья.

— Кто вы? — тихим нежным голоском спросила девица с нашей «женской» половины, когда Шерлок, сердечно извиняясь, задрал той подол и принялся ковырять её кандалы.

То ли они слегка подржавели, в общем, не сразу поддались незамысловатому Серёгиному инструменту.

— Герцог Малейский. — без запинки, с полнейшей невозмутимостью заявил тот, и мы с Лилькой буквально кислородом поперхнулись.

Нет, ну каков наглец?! Герцог они. Ни больше, ни меньше.

Новоявленный вельможа обернулся на наше шипение, вперемежку со сдавленным кудахтаньем, и только плечами пожал. Мол, а чего такого? Он всё равно больше ни одной фамилии здешней не знает. Тоже, значит, дорожную беседу Крепыша с Лапой мимо ушей не пропустил.

Девица и так еле дышала, а тут и вовсе забыла, как это делать. И пока она там что-то лепетала, рассыпаясь в восхищении и благодарностях, гляжу, Лилька наша закипает. Прям клычок на девчонку ядовитый точит.

— А чего он так долго ей ногу лапает? — поймав мой насмешливый взгляд, надула губы сестра.

И что прикажете с ней делать? То ли смеяться, то ли плакать — непонятно. Нашла время собственнические чувства включать.

— Девчонки, начинайте бандюков вязать. — не замечая Лилькиной ревности, скомандовал наш предводитель дворянства и пошёл освобождать мужчин. — Кто знает, сколько они проспят, нужно перестраховаться. И осторожно там.

Я вручила младшей ту верёвку, что сняли с Шерлока и отправилась поискать что-нибудь ещё, годное для выполнения задания.

Скоро к нам присоединились мужчины, Сергей взломал дом главбанды и принёс приличный моток верёвки. Дело пошло быстрее. Стоило глянуть, как там справляется младшая. Разыскала, убедилась, что в ревнивой ярости моя сестра — зверь, причём, лютый (узлы тянула от души — любо-дорого), и в свете догорающего костра чуть не споткнулась о спасённую девицу.

Чего её потащило примкнуть к общему занятию — ума не приложу. Видно же, что белоручка изнеженная. Всё стресс виноват, не иначе.

В общем, эта нимфа не нашла ничего умнее, как снять с талии потерявший былой лоск атласный поясок и теперь кропотливо так, старательно вязала на одном из разбойников симпатичный узелок с бантиком. Пф-ф-ф! Всегда считала, что это у Лильки творческие фантазии превалируют над здравым смыслом, а руки растут оттуда же, откуда и красивые ноги (не считая готовки, конечно). Но тут даже не сразу нашлась, что сказать. Нет, вы представляете? Бантик!

— Барышня... — я аккуратно похлопала её по плечу и вежливо предложила отдохнуть на лавочке.

Девчонка и в самом деле пребывала в состоянии шока, даже злиться на неё как-то сразу расхотелось.

Мужчины держались заметно лучше. Как только все члены разбойничьей шайки были найдены, связаны и пересчитаны по головам, бывшие узники спешно засобирались бежать из этого опасного места.

— Стойте! Серёж, погоди. — младшая неожиданно отвлекла парня от поиска подходящего средства передвижения.

— Лиль, некогда! На ходу расскажешь. — попытался отмахнуться Шерлок, справедливо полагая, что нам никак нельзя разделяться с местными (по крайней мере до того, как выберемся из леса), а время дорого.

— Да стой ты, говорю! — рассерженной кошкой «распушилась» та, — Потом поздно будет.

— Ну, что ещё? — теряя последние капли терпения, повернулся Шерлок.

Я тоже непонимающе уставилась на сестру.

— Мне кажется, там ещё кто-то есть.

— Где, там? — членораздельно вопросил парень.

— Ну, в горе.

— С чего ты это взяла?

— Вам просто не видно было. А я заметила, что… — как всегда случалось в волнении, зачастила сестра, — В общем, когда еду пленным собирали, мне велели приготовить не семь порций, а восемь. Так вот лишнюю один из этих забрал сам и отнёс туда, в пещеру, я проследила.

Напарник молча посмотрел на меня.

— Стоит хотя бы проверить. — предложила я.

— Как минимум. — кивнул Сергей и зашагал к указанному Лилей месту.

Мы с ней поторопились следом.

Наступила глубокая ночь, на улице стало прохладно. А в пещере и вовсе было зябко. Даже в утеплённом фирменном костюме. К тому же обострилось, противно царапнуло воспоминание про наши собственные недавние блуждания в таких же вот промозглых горных катакомбах. Лильку и вовсе била нервная дрожь.

Впереди, где ход слегка заворачивал влево, неровно маячил какой-то источник света. Очень, к слову, удачно. Сами-то второпях никакого светила из лагеря не прихватили.

Проделав эти несколько шагов, мы обнаружили, что Лиля в очередной раз оказалась права. Здесь находилась ещё одна темница. Слева от решётки в специальном креплении горел факел. Вынув его, попробовали посветить внутрь, стараясь разглядеть обитателя жуткого места.

На полу в углу кто-то тяжело зашевелился, послышался натужный кашель…

— Сказал же, есть не хочу. — гневно просипел хриплый мужской голос.

— Фу-уф! Живой! — синхронно выдохнуло наше боевое трио.

Шерлок достал из кармана свой волшебный гвоздь (На память что ли решил сохранить?) и в нервно трепещущем свете живого огня вскрыл замок.

Все трое в один момент протиснулись в затхлое, омерзительно сырое помещение. Чем этот человек так не угодил разбойникам? Почему всех остальных держали в более-менее сносных условиях, а его заточили сюда — в холод и темноту? Рассуждать было некогда. Все вопросы — потом. Сейчас срочно требовалось разворачивать спасательную операцию.

Мужчина был измождён болезнью и едва шевелился. Пришлось уложить его в плесневелое покрывало, которым он безуспешно пытался спастись от холода, и, не обращая внимания на протестующее невнятное бормотание, тащить пленника на импровизированных носилках. Туда, к догорающему костру и свежему воздуху.

— А компания-то наша слиняла. — философски констатировал Сергей, когда мы, наконец, донесли свою ношу до единственной оставшейся телеги и уложили мужчину на солому.

— Да-а-а… всегда верила в человеческую благодарность. — закипая злостью и негодованием, процедила я.

— Вы что, серьёзно? — Лилька растерянно крутила головой по сторонам. — Вот же гады!

— Угу-м. — угрюмо изрёк Сергей, — Спасибо, эту рухлядь с собой не угнали. — его ладонь постучала по бортику убогого транспорта.

— Ну да, буквально верх благородства. — добавила я.

Тут свёрток из пещеры, про который мы от внезапного расстройства чуть не забыли, зашевелился, и оттуда выглянуло лицо. Худое, лохматое и заросшее густой бородой.

— Да кто вы, в конце концов, такие?! — из окружностей глубокого серо-синего цвета на нас воинственно воззрились два карих глаза. И моргнули несколько раз подряд, привыкая к свету.

— Я — герцог Малейский. — заученно сообщил Шерлок, и вздрогнул.

Да мы все вздрогнули.

Потому что этот доходяга медленно сел в телеге и как-то в единый миг преобразился. Тонкие ноздри затрепетали, очи вспыхнули огнём, блеклые губы сжались в нитку, и даже драное покрывало на его плечах, кажется, раздулось благородным плащом.

— Что? — теряя уверенность, решил уточнить Шерлок.

— Герцог Малейский — это я.

Глава 14

— Приплыли. — за всех высказался Сергей.

На поляне повисла неловкая пауза. Герцог ещё с минуту посопел, демонстрируя крайнюю степень негодования, вздёрнул подбородок, отчего нечёсаная дикая растительность на его лице смешно встопорщилась в разные стороны, и грозно заявил (ну как, заявил — просипел):

— Я требую ответа! Кто посмел воспользоваться моим именем?

В более идиотскую ситуацию я ещё не попадала. И не иначе, как вследствие череды последних в буквальном смысле умопомрачительных событий, нервы дрогнули, что ли… Ну правда, сперва мы из родной, но очень недоброй реальности вляпались в этот мир, тут же, не успев в себя прийти, в разбойников, теперь вот своим самозваным герцогом в настоящего.

По уму бы проникнуться моментом, прочувствовать вину — как-никак фамилией вельможной без разрешения хозяина прикрылись, и вообще, человек пострадал, болен, к тому же, повторюсь, герцог…

То ли в детстве сказок не дочитала, то ли я просто чёрствый человек, но никакого должного пиетета к высокому дворянскому статусу у меня пока решительно не образовывалось. А может это из-за того, что понятие «герцог» категорически не клеилось конкретно к этому герцогу?

Нет, жалко его было, конечно. Сильно жалко — выглядел он отвратительно. Но вздрогнуть под вот этим гневным: «Кто посмел?!» — абсолютно не получалось. Более того, меня, вдруг, разобрал совершенно неприличный внутренний смех. Ну ей-богу, он так забавно злился. Да ещё эта борода…

Взгляд невольно потянулся поискать саквояж и зачерпнуть из аптечки сразу горсть Тенотена, или чего у меня там от нервов. Так, всё, берём себя в руки. Ситуация, между прочим, более чем серьёзная.

— Ваше высо…, сия… Лиль, как там?

— Светлость. — подсказала притихшая сестра.

— Вот. Да, светлость. Вам не кажется, что все подробности можно и даже очень желательно выяснять, удаляясь от этого опасного места? В идеале, как можно более стремительно.

— Нет. — решительно заявил он. — Я должен задержать всех этих нелюдей и освободить свою землю от опасной банды.

Сто смайлов «рука-лицо». Не только мой разум сейчас терзала жестокая горячка — рассудок парня тоже, видимо, находился под угрозой. Честное слово, маразм какой-то. Стоим тут, как маленького ребёнка, уговариваем этого вельможного персонажа спасаться. И ведь не бросишь!

— И я так и не услышал ответа на свой вопрос. — настырно гнул свою линию тот.

— Уважаемый герцог. — сделав глубокий вдох, заговорила я, — Как вы можете заметить, граждане бандиты уже задержаны. Остаётся лишь добраться до ближайшего населённого пункта и отправить за ними наряд…

— Военный отряд. — автоматически поправила младшая.

— Да хоть космический десант. — психанула я, — Лично мне здесь оставаться решительно неуютно. А мы, если это так уж важно, иностранные гости вашей гостеприимной земли, попавшие в такую же неприятную ситуацию, как и вы. — добавила первое, что пришло в голову.

Ну а что, до сих пор подобная версия всех устраивала. Не тут-то было.

— Это — ложь. — с видом «меня не проведёшь», прищурился его светлость. Мол, подобные сказочки рассказывайте кому другому. А он, как товарищ высокого происхождения, в курсе всего, что происходит «за рубежом», и мы всем своим видом никоим образом не вписываемся в реальность. Ни местную, ни иноземную.

— Всё, девчонки, достаточно. Так мы с ним до утра будем препираться, и всё равно ничего не добьёмся. — вступил в разговор Шерлок, до этого момента молча слушавший наш диалог. — Грузимся и едем. А вам (это уже герцогу) я скажу следующее: придётся поверить, другого варианта нет.

— А имя? — скептически, не сказать, саркастически вскинул бровь их светлость.

Нет, мне определённо начинал нравиться этот настырный, даже какой-то прямо несгибаемо-упрямый молодой человек. Находиться в совершенно беспомощном состоянии, так быстро справиться с растерянностью и даже пытаться теперь управлять ситуацией. М-м-да, пятёрка за самомнение. Действительно есть, наверное, что-то сакральное в понятии «дворянские корни».

— Ну что имя? — пожал плечами Шерлок, которого, между прочим, из колеи выбить — тоже сильно постараться нужно, — Имя…

— «… моё слишком известно, чтобы произносить его вслух!» — мысленно прыснула я. Ей-богу, он принял такой многозначительно-важный вид, что как-то само собой… — Та-ак, Тенотен, кажется, придётся запивать Новопасситом.

Я даже отвернулась, чтобы неуместной весёлостью, которую, кажется, не удалось качественно скрыть (опасный знак — теряю навык) и на которую все уже обратили внимание, не нарушать серьёзности ответственного мужского разговора.

— Я назвался вашим именем, если оно, кстати, действительно ваше… — не преминул заметить Сергей (молодец какой, а ведь верно), — потому, что… хотел поддержать авторитет местного владетельного господина — теперь эти «благодарные» спасённые, бросившие нас здесь при первой возможности, понесут в народ весть о том, какой вы замечательный и смелый герой-освободитель.

— Боже, что он несёт?! — переглянулись мы с Лилей и срочно принялись изображать бурную деятельность.

— Вам нужно прилечь. Вы больны и очень устали. Так немудрено. Посиди-ка в таких условиях — в темноте и холоде. — тарахтела младшая, не давая опомниться впавшему от Серёгиного заявления в интеллектуальный ступор герцогу, — Сколько вас там держали?

— Не знаю. Долго. Очень долго… — автоматически ответил тот.

— Вот это и странно. — мысленно складывая факты и уводя разговор со скользких тем, поделилась выводами я.

А Сергей сразу понял, что я имею ввиду. Очевидно, мозги у нас с ним хоть и плавились, но растекались в одном направлении.

— Согласен. Не вяжется картинка. Как-то с нашим герцогом всё неправильно. — остро посмотрев мне в глаза, кивнул он.

— Что неправильно? — непонимающе помотала головой младшая, пока объект общего обсуждения, углубившись в собственные размышления и не желая укладываться, мерно раскачивался в своём драном покрывале.

— Всё, Лиль, с самого начала. Во-первых, банда специализируется на похищении людей более низкого сословия.

— Почему ты так решил? — пожала плечами сестра.

— Да потому, что в момент спасения, наш великий освободитель именовал себя герцогом Малейским, и никто не уличил его во лжи. Это значит что? — вместо Сергея ответила я.

— Что?

— А то, что все эти люди в глаза не видели своего сюзерена. Лицом и статусом не вышли.

— Верно. — задрал указательный палец напарник, — Кстати, вот ещё… кое-кто из них что-то бормотал про то, что не верит слухам обо мне. Ну то есть о нём. — Шерлок повернулся в сторону продолжавшего медитировать в прострации герцога, — Это они о чём?

— А? Н-незнаю. — слабо качнул головой тот и закашлялся. Силы всё-таки предательски покидали его измождённое тело.

— Лиль, давай аптечку и поищи воды. — скомандовала я, решив, что самое время попытаться облегчить страдания простуженному узнику тайной темницы. Тем более, что даже есть чем, а человек вон огнём горит — даже градусника, чтобы понять, не нужно.

— Рассуждаем дальше. — продолжил свою и мою мысль Шерлок, пока мы с сестрой изыскивали нужные лекарственные средства для больного, — Всех похищенных держали в клетках на улице, а его — в пещере. Почему?

— И почему же? — вскинула брови Лиля.

— Прятали. — предположила я.

— Вот и я так думаю. — согласился Сергей.

— Да от кого тут прятать? — развела руками младшая, едва не пролив воду, которую раздобыла для пациента.

— От других пленников, Лиль — больше не от кого. Они не хотели, чтобы герцога видели те, кто покинет этот лагерь. Отсюда вывод: или его вообще не собирались выпускать…

— Почему тогда просто не прикончили? — резонно спросила я, — Зачем содержать лишний рот?

— Или не знали, что с ним делать?

— Ну да, конечно. — скептически усмехнулась я, — Похитить целого герцога неизвестно зачем?

— Согласен, не складывается. А главное, почему его до сих пор не выкупили, как остальных? Деньги в герцогской казне закончились?

Все многозначительно замолчали.

Глава 15

— Да уж, парень, выходит, в твоей семье тебя кто-то крепко не любит. — задумчиво произнёс Шерлок, выражая общие подозрения.

Так понимаю, приличествующей обходительности и должного почтения к высокому статусу нашего нежданного спутника выжать из себя не могла не только я. Лилька даже сочла необходимым чувствительно ткнуть Серёгу в бок, чтобы обратил, так сказать, внимание на некоторую бестактность своих высказываний.

— Отец бы никогда не допустил… Если бы он знал… — вспыхнул на высказанную мысль молодой человек.

— Ну или у главаря на вас какие-то собственные планы имеются — я уже не знаю, что и подумать. — примирительно добавил Сергей, потирая пострадавшие от сестриного тычка рёбра.

— Возьмите, ваша светлость. — Лиля протянула кружку с разведённым «Терафлю» несчастному парню (с этой бородой и общей неухоженностью никак не удавалось достоверно понять, какого он возраста).

Герцог принял ёмкость, поднёс ко рту и тут же отдёрнул нос от шипящей, брызжущей мелкими пузырьками жидкости:

— Что это?

— Да пейте же. Мы не имеем никакого желания вас травить. — сказала я и для большей убедительности добавила, — Хотели бы вашей смерти — просто оставили бы в той уютной пещере. Народ! Мне одной кажется, что мы бездарно теряем драгоценное время? Едем уже — скоро рассвет.

— Пару минут. — конструктивно оживился напарник, — Пробегусь по закромам главаря — вдруг чего полезного найду. По идее, где-то там должен храниться разбойный общак. Ну или хотя бы личные сбережения Тесака. Если только наши благородные сокамерники уже не утащили их с собой.

Увесистую шкатулку с монетами никто до нас не прибрал к рукам только потому, что она была припрятана в закрытом сундуке, который лидер ОПГ, в свою очередь, надёжно прикрепил к стене мощными гвоздями. Предусмотрительный оказался злодей.

Но для нашего Шерлока, сами понимаете, все эти меры предосторожности оказались задачкой на один зубок. Вскоре ларец уже стоял на телеге, и мы с любопытством разглядывали местные денежные знаки. Кроме них в тайнике, кстати, обнаружилось несколько бумаг, одна из которых очень заинтересовала герцога.

— Это её почерк. — побледнев, прошептал он.

Однако несмотря на то, что начавшие возвращаться нормальные краски снова исчезли с его лица, на полубезумца герцог больше не походил. Напротив, у него как будто «прояснилось».

Мы же поняли, что он нам что-то по-крупному недоговаривает.

Хотя, почему это недоговаривает? Объективно, никто пострадавшего до сих пор ни о чём подробно не расспрашивал. Всё больше от его пристрастных допросов отбивались.

— Вы позволите? — Сергей протянул руку и взял так расстроивший герцога документ, — «Сегодня в полночь буду ждать вас у старой мельницы. Э.М». — Та-ак, и что сие означает?

— Э. М. — это Элеонора Малейская — моя мачеха.

— А письмо, значит, хранится у Тесака в сейфе?

— В чём?

— Ну, в тайнике.

— Как видите.

— Подождите. Не стоит делать поспешных выводов — мало ли на свете людей с инициалами Э.М.

— Посмотрите на конверт.

— Конве-ерт… — Сергей покрутил рекомый предмет в руках, — Качественный, плотный, с красивой гербовой печатью.

— Это наша родовая печать! — в глазах его светлости вспыхнуло такое отчаяние, непонимание, растерянность, ярость — всё в кучу, что… верите, сердце сжалось.

Всё моё истеричное веселье моментально сдуло ветром. Дело начинало принимать уже не какой-нибудь комичный, странный, а натурально опасный поворот. Даже вся эта ситуация с разбойниками не казалась настолько неразрешимой, как ставшее очевидным предательство в родном доме и так уже настрадавшегося молодого человека. Я чувствовала, что остальные члены нашей троицы думают точно так же.

Сами никому в этом мире не нужные, мы как-то незаметно, не задумываясь приняли на себя ответственность за беспомощного в болезни парня, когда даже не догадывались о его высоком положении. И теперь его жизненные передряги уже воспринимались как нечто личное. Тем более, что такое предательство я, например, имела несчастье прочувствовать сполна. И воспоминание было ещё ой, как свежо.

То, что мы его не бросим — это и так понятно. По меньшей мере до той поры, пока ему будет требоваться помощь. Но что теперь делать с окончательно запутавшейся ситуацией?

— Мне нужен человек, которому предназначалось это послание. — размышляя сам с собой, но вслух, произнёс герцог.

— Это Тесак, что ли? — недоверчиво уточнила я, выныривая из собственных переживаний.

— Да. Только он сможет дать ответ, что означает послание мачехи, и что вообще произошло.

И только я открыла рот, чтобы высказать свои возражения по поводу невыполнимости этой задачи, как Шерлок меня опередил:

— Он прав, Марин. Соваться в люди при столь сомнительных вводных и таком большом количестве неизвестных — чистое безумие. Ты и сама это прекрасно понимаешь.

— Да понимаю, понимаю! Только… — я за рукав оттащила Шерлока в сторонку и, понизив голос, попыталась достучаться до его разума, — Как ты себе это представляешь? Ну вот просто технически. Скачет такой наш главарь в лагерь на лихом коне, глядь — а народец-то его весь повязанный лежит. И что, как ты думаешь, сделает этот прожжённый бандит и очень, позволь напомнить, неглупый человек?

— Ну я бы на его месте слинял. — подтвердил мою недосказанную теорию Сергей.

— Во-от! И что дальше? Герцог — еле дышит, ты, насколько помню, на конях скакать не умеешь, да и нет у нас их — никого, кроме этой пожилой клячи, запряжённой в телегу. Как догонять и в полон брать будем? Пешком, быстрее ветра, с оглоблей наперевес? — горячилась я.

— Да всё так, Марин. Но! — Шерлок по своему обыкновению оттопырил указательный палец и ободряюще улыбнулся, — Есть одна мыслишка.

— Ну? Прям любопытно.

— Попробовать поймать Тесака на жадности. — не обращая внимания на сквозивший в моём голосе скепсис, заявил напарник.

— В смысле?

— В прямом. Том самом, что в доме главаря хранится шкатулка. По крайней мере он должен думать именно так. И добра в ней прилично. Так вот понадеемся на то, что его просто жаба задушит бросить всё это нажитое непосильным трудом имущество. Подельников его перетащим и запрём в камере герцога, сами притаимся, и пока Тесак будет рыться в своих закромах, дверь захлопнем.

— Серёг, ну ты как по писаному сочиняешь. — покачала головой я.

— Мариш, попытка — не пытка. А попробовать стоит. Всё будет в ажуре.

— Боже, и что? Теперь всех этих гавриков на своём горбу тащить до самой пещеры? — с тоской оглядев валявшиеся там и тут тела, поморщилась я, — Может подождём, пока начнут просыпаться и дотопают своими ногами?

— Я не знаю, что вы им подсыпали, но храпят они на зависть крепко. А ситуация поджимает. — назидательно ответил Сергей.

— Да ладно, это я так, от отчаяния. Понятно, что время упущено, всех этих молодцев уже по любому нужно запирать. Иначе очнутся, поразвязывают друг друга и расползутся по всей земле, как тараканы — только их и видели. Или, чего доброго, новую базу соорудят и разбойничать продолжат. Лиль! — позвала сестру, — Пошли. Твой изверг всем новый фронт работ сочинил.

— Да слышу уже. — без всякого оптимизма отозвалась младшая.

— Только вот что, прежде чем сгружать в пещере, не забывайте тщательно обыскивать клиентов. Будет смешно, если мы запрём их темнице с ключами у кого-нибудь в карманах. — напомнила я.

— Дельное замечание. — похвалил Сергей, приноравливаясь, как бы поудобнее прихватить свою первую жертву.

— Господи, ну и как вот это тащить? — со слезой в голосе вопросила я, глядя на могучую тушу Крепыша.

— Давай начнём с тех, что полегче. — предложила сестра.

— Всё равно будет проще, если сперва перекатить на покрывало, а там уж хоть волоком. Сейчас принесу.

Это был ад. Рабы на галерах и то так, наверное, не надрывались, как мы сейчас, пакуя наших бывших тюремщиков одного за другим в пещерном каземате, полусидя прислоняя их к холодной стенке в целях экономии невеликой полезной площади.

— Что там наш герцог? — смахивая пот со лба и присаживаясь перевести дух, спросила у Лильки.

— Переживает. — сочувственно протянула та, — Попытался, было, Серёге помочь, да куда там — самого бы ноги носили.

— Ясно. Слушай, сестра. Он ведь ни единому нашему слову не поверил. Может надо было честно признаться?

— Ты что, с ума сошла? — распахнув ресницы, плеснула синевой младшая.

— Ну так он сейчас там про нас чёрте что думает! — возразила я, — Ещё не дай бог в шпионы какие-нибудь запишет. Имён-то мы своих так и не назвали, да и не придумали ничего действительно правдоподобного.

— Ага, а ты хочешь, чтобы он нас в демоны записал?! — полуутвердительно съёрничала мелкая.

— Ну ты тоже скажешь. — я сдула прилипшую ко лбу прядку волос, — У него горло болит и температура. Но с головой-то, вроде, всё в порядке.

— Марин, да дело-то не в нём! — как лекцию нерадивому студенту, взялась поучительно втолковывать та, — Это же сред-не-ве-ко-вье. У них тут всё, что непонятно — то демоны.

— Не преувеличивай. Разумные люди были, есть и будут всегда — в любые времена.

— Да я тебе говорю!

— Ладно, посмотрим, что дальше будет. В свете последних новостей герцогу пока не до того. Но, чувствую, рано или поздно, наступит время откровенных признаний.

Честно признаться, крутилось у меня в голове некое сомнение относительно выводов герцога. Какая-то смутная неувязочка. Но, чтобы спокойно подумать — надо было как минимум остановиться. А у нас тут без конца что-то приключалось.

Буквально минут через пять ударного труда я сообразила, что за заноза не давала мне покоя. Конверт. На мой взгляд, во всей этой истории он был каким-то лишним.

— Серёж!..

Глава 16

— Серёж! — окликнула я напарника, тащившего прямо по земле подающего слабые признаки жизни Лапу.

Длинный недовольно мычал, пытался открыть мутные глаза, но те неудержимо разъезжались в стороны (что характерно, разные), и тяжёлые опухшие веки схлопывались обратно. Надо же, сама не ожидала такого мощного эффекта от банального снотворного. Подумаешь, упаковка таблеток… это ведь на какую толпу взрослых мужиков. Может быть у местных просто иммунитет слабый, не приспособленный к нашим современным средствам?

Так, ладно, чего это я… Сработало в нашу пользу, и замечательно.

— Последний? — участливо поинтересовалась у Шерлока, понимая, что тот уже тоже вконец замаялся носить живой груз из одного угла лагеря в другой.

— Уп-ф-ф!.. Ещё один вон там, под деревцем, и, вроде, всё. — отдуваясь и отфыркиваясь, Сергей бросил свою ношу и отёр мокрый лоб тыльной стороной руки.

Лапа, сквозь сон почуяв, что его оставили в покое, тут же угнездился в уютной ямке, свернулся калачиком и сладостно засопел.

— Слушай, — наблюдая за этим умилительным зрелищем, я вспомнила об истинной цели затеянного разговора, — меня тут терзают смутные сомнения по поводу найденного в тайнике письма.

— Ты про конверт? — с полуслова понял мою мысль Шерлок.

— Ну да. Эта герцогиня что, такая прям дурная, в смысле, ненормальная женщина, чтобы использовать в столь щепетильном деле вызывающе обличительную упаковку для послания бандиту?

— Я тоже удивился подобной глупости. Не знаю, может у них в замке просто других конвертов не водится, кроме вот этих официальных?

— И потом, представь себе: дама дворянских кровей по ночи крадётся на какую-то заброшенную мельницу, и ради чего? Чтобы лично встретиться с самым опасным бандюком в округе?

— Согласен, странно всё это. Но именно так и было написано в записке, а герцог признал мачехин почерк. И наш новый друг, кажется, совершенно не сомневается в собственной версии. Вероятно, есть основания, были поводы усомниться в порядочности и доброте чувств этой женщины.

— Логично. — на манер напарника согласилась я. И всё же не мешало бы на всякий случай уточнить у герцога, насколько вероятен такой абсурд. Давай с этими помогу, да надо уже укрытие соображать — почти рассвело.

— Да, в конце концов, изловим Тесака — он и ответит на все наши вопросы. Ну что, родной, пой-ехали-и. — Сергей подхватил Лапу за верхнюю часть туловища, а я, брезгливо поморщившись и мимоходом ещё раз ужаснувшись великанскому размеру растоптанных ботинок длинного, взялась за верёвку на грязных лодыжках.

Лилька тем временем оказывала медицинскую помощь герцогу — активно пичкала того противопростудными средствами. Парню немного полегчало, но все (по крайней мере, мы трое) понимали, что это ненадолго. Все эти порошки в основном лишь временно снимают неприятные симптомы, больному же требовалось более основательное лечение.

Вскоре приготовления к операции под кодовым названием «Мышеловка» были завершены. Разбойники стройными рядами отдыхали в местах временного заключения (клетки тоже пошли в ход), мы подыскали удачное место для засады и приготовились ждать.

Пока всё шло по плану.

Некоторое время сидели молча. Сергей сканировал пространство лагеря, выискивая возможные упущения — нашёл. Вспомнил, что дверь дома открыта настежь, а лучше было бы привести всё в первоначальный вид. Сбегал, закрыл, как было.

Я обнаружила, что сидеть на голом камне страсть, как неудобно, и принесла для всех невостребованные пледы.

Лиля скучала, а герцог незаметно придремал в уголке.

— Да когда уже этот главарь явится? — тихо, чтобы не разбудить нового члена команды, заканючила младшая, — Я уже и проголодаться успела.

— Да уж, с такой бешеной утренней физкультурой немудрено. Я бы тоже не отказалась чего-нибудь пожевать. — поддержала сестру я.

— Лиль, а у них там осталось чего съедобного? — сглотнул слюну Шерлок, — Да и герцога надо покормить. Совсем бы не помешало парню поддержать силы.

— Слушайте, как бы потихоньку выяснить, как его зовут? — озадачила нас с напарником младшая, — Ну что мы так и будем всю дорогу называть его герцогом. Как-то не по-людски, что ли…

— Можете называть меня Крайтон Элпай Тимерон дье Малейский. — не открывая глаз, неожиданно подал голос сам объект обсуждения, который вполуха, оказывается, слушал весь наш разговор.

— В жизни не запомню этот четырёхэтажный наворот. — под нос прямодушно пробубнила сестра.

Тихо, но он, конечно же услышал. К слову, у меня тоже сразу на "Элпай" завершилась память на подобные абракадабры.

— Но в отсутствие посторонних людей предлагаю обходиться простым Крайтон. Полагаю, после неоценимой услуги, которую оказали, спасая мою жизнь, вы имеете на это право. — добавил его светлость, — И ещё... Я давно догадался, что вы понятия не имеете, кто в действительности я такой.

Жирный «Упс!» повис в воздухе.

— Я за бутербродами. — Лилька сообразила, что запахло жареным, и находчиво придумала повод сбежать от неудобного разговора.

Нам с Шерлоком деваться было некуда.

— У вас странная одежда, имена — те настоящие, которыми вы называете друг друга между собой. На руке Шерлока совершенно непонятный предмет. Да у вас их полная сумка. Ваши средства врачевания неизвестны этому миру, слова, которые вы иногда используете тоже не поддаются осмыслению… Можно перечислять сколь угодно долго. Просто скажите, кто вы на самом деле. Только пожалуйста, больше не трудитесь придумывать про гостей из далёкого государства. Для иностранцев вы слишком хорошо говорите на нашем языке. — Крайтон разлепил больные веки и обвёл нас серьёзным внимательным взглядом.

— Ну… что… Марин, по всей видимости пришло время «вскрываться»? — напарник, ожидая поддержки, поднял на меня глаза.

Я с гримасой «выбора нет» молча развела руками.

— Во-первых, меня зовут Сергей. — издалека начал он, мысленно подбирая выражения для главных признаний, — А Шерлоком меня окрестила вот эта прекрасная молодая дама и называет так исключительно по-дружески. Ну, в общем, это несущественно, а объяснять долго. Дальше…

Серёга неторопливо завернул рукав рубашки и обнажил запястье, на котором красовались весьма недешёвые часы. Их у него, кстати, поначалу, само собой, конфисковали разбойнички, но он, видать, уже озаботился найти свой A. Lange Sohne Tourbograph[4] у кого-то в кармане и вернуть на законное место.

— Во-вторых, что касается вот этой штуки… — Напарник отчаянно тянул время, заостряясь на малозначительных вещах. Как я его понимала. — Это часы…

В этот момент со стороны лесной просеки послышался посторонний звук. Ну да! Приглушённый топот копыт и конское ржание. Ёлки зелёные! А Лилька-то у нас прямо сейчас с самым деловитым видом кромсала бутерброды на кухне! И зная, насколько у нас тут непростой разговор, сами понимаете, делала это качественно и нарочито неторопливо.

— Лиль! — сдавленно зашипела я, размахивая руками, пытаясь привлечь сестрино внимание.

Позвать громко — означало провалить на корню весь план.

— А-а-ай… — шёпотом выругался Шерлок и неслышной тенью метнулся за возлюбленной. Зажав младшей рот рукой и сделав страшные глаза, парень забросил её на плечо и так же стремительно и бесшумно приволок мелкую в укрытие.

Как нельзя вовремя.

Сквозь густую растительность, удачно кустившуюся возле домика, мы напряжённо наблюдали, как мужчина средних лет на гнедом коне появился на центральной площадке лагеря.

Что интересно, внешне в нём не было почти ничего примечательного. Ну то есть записного сказочного громилы мы перед собой не увидели. Не худой, не толстый — самый обыкновенный жилистый мужичок не слишком высокого роста, с не сказать, чтобы выразительными чертами лица, в простой на вид, но удобной одежде.

Но что выдавало в нём главаря хорошо организованной банды, или по меньшей мере очень опасного человека, это скупые, расчётливые движения и взгляд. О-о-о, этот взгляд… Острый, хищный, быстрый, проницательный, как рентген. В какой-то момент он задержал его в направлении нашего укрытия и ноздри Тесака раздулись. Ей богу, даже показалось, что он не то, что видит, а чует нас сквозь кусты.

Тут же пришла неприятная такая, холодящая шкурку мысль, что этот мужчина просто обязан обладать какими-то серьёзными боевыми талантами. Судите сами, не имея внушительной физической силы, он сумел подчинить своей воле толпу отморозков. Тут, кроме выдающихся умственных способностей, требуется кое-что ещё.

Не хотелось бы уточнять области его боевого мастерства на собственном опыте. Сильно подозреваю, будь даже наш герцог в форме, мы и вчетвером бы с ним не справились.

Так и не проронив ни звука, Тесак перевёл взор на двери своего логова, крутанул гарцующего коня на месте, оглядывая пустой лагерь и… умчался в лес.

Честно признаться, я этому обстоятельству почти порадовалась. Не в силах унять дрожь в коленках, посмотрела на онемевшую от испуга Лилю, озадаченно-хмурого Шерлока и буквально рухнула на ближайший булыжник.

— Ну что сказать, ваша светлость… — Сергей присел на соседний камень, — Отвечать на ваши вопросы, кажется, некому. Не сработал наш… гениальный план.

Глава 17

— Надо же, какой сообразительный — пожертвовал шкатулкой, не стал рисковать. А я ведь был почти уверен, что разбойник не бросит такую гору золота. — почесав макушку, досадливо сказал Сергей.

— Думается, без штанов Тесак не останется. — поделился размышлениями герцог, — Раз в эту отлучку он ездил без свидетелей, скорее всего имеется у главаря какой-то личный, одному ему известный тайник.

— Вы думаете?

— Уверен. В ларце находится лишь часть полученных путём вымогательства денег. Для размаха дел банды их тут слишком мало.

— Тогда, вполне может быть, Тесак уже пристроил свои сбережения в какое-нибудь выгодное дело и рассчитывает безбедно жить на дивиденды от него. — высказала предположение я. — Уж больно легко он отказался от кучи этих, как их… сетов в пользу собственной свободы. Чутьё у мужика, надо сказать, прямо звериное оказалось. Кстати, товарищей своих бросил не задумываясь. Даже узнать не потрудился, что с ними случилось.

— Это ещё один аргумент в пользу того, что шайку свою главарь просто использовал в собственных целях. Как и вас, Крайтон, упрятал в тайную темницу неспроста. — добавил Шерлок.

— Вы правы, только чего уж теперь гадать? — кивнул обоим его светлость.

— Не переживайте, сдаётся, всплывёт ещё наш Тесак. Рано или поздно проявит себя. Личность такого ума и характера просто не сможет долго пребывать в бездействии. А плавать мелко он, кажется, не умеет. Так что, нужно только подождать. — обратилась я к герцогу. — Согласна с вами, сейчас пора думать о другом — о том, как отсюда выбираться и что делать дальше.

По результатам короткого совещания решено было следующее: во-первых, объявляться в родном доме до выяснения всего, что там произошло, категорически нельзя; во-вторых, нашей троице, да и герцогу тоже необходимо переодеться — нам, чтобы не привлекать внимание местных слишком уж экзотическим видом, Крайтону — чтобы в нём раньше времени никто не признал герцога.

В-третьих, со слов его светлости, да и просто по здравому размышлению, нам требовался проводник. Иначе блуждать по этому бескрайнему лесу мы рискуем до старости.

Всё сводилось к тому, что необходимо будить кого-то из разбойников. Выбор пал на Лапу. С ним и знакомы немного больше, и крепостью мозгов наш похититель не слишком блещет — долго сопротивляться не станет.

Опущу подробности того, как нашатырём, водой и шлепками по щекам приводили в чувство длинного, а потом теми же средствами вытаскивали его из полуобморочного состояния, куда он норовил ускользнуть уже от ужаса и паники. Надо полагать, проснуться и обнаружить себя связанным в руках бывших пленников — у кого угодно нервы сдадут. Тем более с таким-то шлейфом пока ещё безнаказанных преступлений за плечами.

— А я говорил Тесаку, нельзя трогать семью господинов!.. Так он не послушал! А я, ваша светлость, я, всем святым клянусь, был против! Я говори-и-ил!.. — на визгливой ноте истерично подвывал наш трусоватый «язык».

Смешно, конечно, представить, чтобы Лапа осмелился пытаться что-либо указывать главарю, это и неважно. Успокоить горе-разбойника до внятности речи и просветления рассудка смогло лишь обещание герцога заменить ему меру наказания с повешенья на пожизненные работы в каменоломнях. Но исключительно за содействие, так сказать, следствию.

Первые новости о делах герцогства и семьи его главы оказались… уф-ф-ф… я даже слова подобрать не могу.

— Так помер ваш батюшка. — изображая на лице сочувствие, по-птичьи кивнул головой Лапа, — Вот как Тесак вас того… схитил, так и помер…

Это был удар для сына. На Крайтона стало страшно смотреть. Парень медленно поднялся, шатаясь от слабости и навалившегося горя ушёл в сторонку и, укутавшись в плед, присел в отдалении спиной к нам.

— Не ходи. — Сергей за руку остановил Лилю, рванувшую, было, бежать за ним. — Оставь его, он хочет побыть один. Правильных слов всё равно не найти, ему нужно время принять эту боль. И свидетели его слезам не нужны.

При всей скорбности, это известие немного прояснило ситуацию. Стало понятно, почему отец не спас сына. И вот, значит, каким образом конверт с гербовым знаком и сама печать оказались в распоряжении мачехи парня. Всё равно, конечно, непонятно, зачем, выдавая себя с головой, было использовать его в переписке с Тесаком… Но остальные выводы напрашивались сами собой: пасынок пропал, супруг скоропостижно скончался, других наследников нет… Выходит, герцогиня теперь единоличная хозяйка всего, что принадлежит семье?

— Значит, нужно срочно спешить домой и заявить о своих правах! — дрожащим, полным справедливого негодования голосом, прервала общее молчание Лиля.

— Я бы на месте его светлости, того… не слишком торопился, поосторожничал бы сперва. — длинный бросал на сгорбленную спину герцога короткие испуганные взгляды, — это ещё н-не всё…

— Ну, что ещё, договаривай!

— Тут, понимаете ли, такая штука… — мялся бандит, труся всё сильнее.

— Я его сейчас тресну. — не выдержал Сергей, с угрожающим видом поднимаясь на ноги.

— А я добавлю. — поддержала инициативу напарника я.

— Всё скажу! Всё, как есть! — выставив перед собой в защитном жесте связанные руки, слёзно запричитал длинный.

— Ну-у?!

— Все знают, что мы пленников не убиваем. Вы же знаете?! — Лапа по очереди заискивающе заглянул в наши лица. — Зачем убивать? Денежки получили, и того, забирайте пропажу.

— Так уж и не убивали ни разу?! — нахмурившись, упёрла руки в бока сестра, сбивая длинного с начатой мысли.

— Ни разочку, богом клянусь.

— А если не заплатили?

— Платили… — Лапа запнулся, не понимая, как к нам обращаться, — уважаемые, платили, как миленькие! Мы ж тех, за кого не деньгу не дадут не брали, только проверенных! С вами вот, разве что, промашечка вышла, демоны попутали, жадность проклятая сгубила.

— И кто же вам наводки давал? — решил уточнить Сергей. Раз уж речь зашла.

— Н-не знаю, клянусь, это всё Тесак — он с кем-то снюхался, кто ему имена выгодных пленников, значится, подкидывал.

— Так, ты не про то говорил. По делу и коротко, что мы ещё не знаем? — скорректировал тему допроса Шерлок, взявший на себя роль следователя.

— Ну так вот, я и говорю, мы похищенных не убиваем, — повторился Лапа и, понизив голос, продолжил, — а на его светлость заказ пришёл совсем порешить. Верно вам говорю — я точно знаю. Тесак сам приказал сперва, а потом, значится, взял, да и передумал. Запер его светлость в тёмную. Зачем — не знаю.

Как дальше поведал длинный, в качестве пленника наш герцог рядовым членам шайки казался совершенно непонятным. Он никак не вязался в их привычную, давно отработанную схему. К тому же «завис» в неволе уже как второй месяц. А что по этому поводу себе думает Тесак, никому не известно. Ибо старший своими планами относительно сего «застоявшегося товара» ни с кем не делился.

Может быть, собирался пошантажировать герцогиню письмом и угрозами выпустить пасынка на свободу, или стребовать какие-то личные преференции с самого Крайтона — наверняка теперь уже не узнать. В любом случае, больше никакой достоверной информации из Лапы выжать было невозможно.

Сергей, велев нам с Лилей заканчивать сборы, сам ушёл к герцогу. Сел рядом, и они долго тихо о чём-то разговаривали. Вернулись оба хмурые, но относительно спокойные. Что сказать, Крайтон ещё раз показал силу своего характера. «Держать удар», сохраняя лицо, его светлость за свою жизнь научился.

— Я рассказал ему правду о нас. — негромко сообщил Шерлок, пока мы с ним вдвоём перетряхивали вещи разбойников в надежде найти что-нибудь подходящее для герцога и самого напарника.

— И что? — вздрогнула я, — Как воспринял?

— Почти не удивился. На редкость здравомыслящий молодой человек. Он сказал, что там, в пещере, пока он находился в полусне-полубреду, ему были голоса, намекавшие на наше появление. Крайтон уже даже решил, что сходит с ума.

— Бедный парень.

— Не то слово. А потом объявляемся мы, и у него остаётся два выбора. Точнее, три: или признавать себя безумцем, или заниматься самообманом, «веря» в нашу первоначальную версию, или принимать всё, как на самом деле есть. Время подумать у него было. То, что шептали голоса совпало с тем, что сообщил я. Мне кажется, он даже как-то выдохнул с облегчением.

— Избавился от необходимости сомневаться в целостности своего рассудка?

— Верно. Так, вот это и вот это, вроде, стиранное и по размеру подойдёт. — Сергей отложил пару штанов и рубах в сторону.

— Главное, не набраться нашим мужикам каких-нибудь блох до того, как выберемся в цивилизацию и сможем купить новые вещи. — подумала я, но вслух подливать масла в огонь не стала.

Спасибо, что не нам с Лилей надевать эти чужие ношенные тряпки. Разве только плащи, чтобы на время скрыть необычную и, прямо выразимся, неприличную для дам одежду. Задачу переодеть команду при первом возможном случае взяли на себя мужчины. У них уже сложился приблизительный план действий, мы, наконец, покидали разбойничий лагерь.

Глава 18

Перед тем, как явиться в родовой замок герцогов Малейских, решено было ехать к барону Кетано Блону — старому товарищу отца Крайтона. Дружба между герцогом и бароном могла бы показаться странной, но, как пояснил Крайтон, эти отношения выросли не на пустом месте и имели под собой вполне рациональную основу.

Будучи человеком образованным, щедрым, неконфликтным, обладая лёгким весёлым нравом и широкой душой, барон свободно сходился с людьми самых разных сословий. Часто принимал гостей, ему самому в любом доме были рады, и потому Кетано Блон был в курсе всего, что происходило в герцогстве… ну как сказать… изнутри.

То есть, поначалу этот неординарный человек был просто полезен старшему герцогу. А потом из частых встреч на почве схожести интересов и взаимной симпатии уже зародилась настоящая мужская дружба.

Так что, можно было удивляться сколько угодно, но Крайтон без колебаний выбрал этого Блона для того, чтобы прояснить, что же, в конце концов, произошло в его доме с момента похищения. Посоветоваться с умным, надёжным товарищем отца и прибыть в замок максимально вооружённым достоверной информацией, чтобы уж наверняка прижать мачеху к стенке.

А пока мы впятером (пятый — Лапа в качестве проводника) катились по лесу и даже наслаждались этим небольшим необременительным путешествием. Лилька вдохновенно кашеварила на привалах. Крайтону на глазах становилось лучше. Тут, видимо, мой противовоспалительный аптечный запас работал по тому же принципу, что обнаружился при опыте со снотворным. То есть оздоравливал нашего спутника «на ура».

Мне кажется, в этом, как раз, не было ничего удивительного. Это наши родные вирусы с бактериями за века существования фармацевтики мутировали, адаптировались и заимели некоторый иммунитет к лекарственным средствам. А местные, так сказать, дикие — гибли моментально, радуя нас стремительным улучшением состоянием герцога.

Крайтон без ярких эффектных эмоций, но с необыкновенной теплотой и легко читаемой гордостью рассказывал нам о своём мире в целом, государстве Вералия и герцогстве Малейском в частности. О родном замке, об отце и маме. А потом о том, как после её гибели в доме появилась красивая, холодная женщина, которая, по мнению парня, никогда старшего герцога и не любила. Да и вообще, как ему казалось, не способна на душевные человеческие чувства.

Молодому человеку хотелось поделиться воспоминаниями. Скорее всего, так ему легче было пережить, принять потерю. Нам же любая информация сейчас была полезна.

У злополучного водопада Лапу решено было оставить дожидаться отряд местных правоохранительных органов. Просто не хотели рисковать. Договариваться с разбойником — самим себе дороже может выйти.

А ну как начнёт тыкать в Крайтона пальцем и орать, что он герцог? Начнутся разбирательства, для нас совершенно преждевременные. А так, дальнейшую дорогу мы и без длинного найдём (как оказалось, её осталось совсем немного), сообщим куда следует, что в лесу нашли связанного бандита, он же и проводит карательный отряд в основной лагерь.

Там же пускай что хочет говорит — ему никто не поверит. Заподозрить в бородатом, исхудавшем Крайтоне сына почившего главы герцогства — никому фантазии не хватит. Да и мы уже будем далеко.

Пленённые разбойнички вполне себе должны были дотянуть до того, как их найдут. Воды с запасом и какой-никакой еды мы им оставили прямо в камерах. Ничего, погрызут пока что сухариков, а в порядке развлечения — глотки друг другу. Дальше — всё по закону. Да уж, громкое будет дело.

Нам же требовалось обсудить несколько важных моментов без навострённых любопытных ушей Лапы. Это сейчас мы прикинемся простыми крестьянами, проезжавшими через лес и большую зажиточную деревню Моро по своим делам. А дальше понадобится крепкая, логичная легенда. Нам ведь жить теперь здесь предстоит — необходимо было найти способ легализоваться.

Как оказалось, Крайтон за время пути уже всё придумал. Просто не торопился делиться, пока мы не избавились от присутствия Лапы.

Итак. Мы с Лилей, по его версии, будем объявлены дальними родственницами недавно помершего бездетного барона Далей. Как раз перед тем, как Крайтону стать разбойничьей добычей, отец рассказывал, что, за неимением наследников, земли и имущество сего иссякшего рода планировали переводить во владения герцогства.

Человечишко барон был поганый. Вследствие чудовищной, какой-то болезненной жадности и безмерного скупердяйства умудрился скопить приличное благосостояние, при этом самым натуральным образом уморил всю семью голодом и совершенно нищенским существованием. И сам помер в драных чулках в обнимку со своим богатством.

В общем, оспорить наши с сестрой притязания на сегодняшний день было некому. А Крайтон их как раз подтвердит, и станем мы с младшей баронессами Далей. А что до того, что про нас до сих пор никто не слышал — так жили в соседнем государстве.

Тут уж ври, что душе угодно, сочиняй — не стесняйся. Хоть про бабушку, бежавшую из отчего дома с иноземным возлюбленным, прожившую долгую бедную, но счастливую жизнь, на смертном одре признавшуюся в существовании родственников в Вералии. (Это, значит, на нашей новой родине.)

Вот мы и прибыли из Сландрии знакомиться с дальними родственниками, но не успели никого застать в живых. А Сергей, значит, нас сопровождал. Что, впрочем, не спасло бедных сестёр-сироток от нападения разбойников.

Пара «верных» слуг при появлении опасности предпочли сбежать, вещи и с ними все документы украдены и безвозвратно пропали. Юридические формальности с восстановлением в правах (ерунда, что фальшивых) Крайтон обещал уладить уже сам. Герцог он, или где?

Шерлок (по легенде) — младший отпрыск из малоизвестного даже в Сландрии обедневшего дворянского рода, от которого отреклась семья за любовь к ещё более нищей баронессе. Лиле то есть. Логика понятна. В нашем случае, чем запутанней и хуже, тем лучше.

За всеми этими обсуждениями добрались до деревни. Мы с Лилей, по самый нос укутанные в потрёпанные плащи, остались сидеть в телеге, которую наши мужчины оставили возле полуразвалившегося бесхозного домишки на самой окраине. Сами отправились улаживать срочные текущие вопросы.

Ждать пришлось долго. Ну или просто в таком беспомощно-подвешенном состоянии, да ещё и без привычной защиты за спиной казалось, что время тянется очень медленно. Винить, правда, было некого. Сами с сестрой настояли, чтобы парни шли вдвоём. Нам ведь требовалась одежда, а в этом деле, как нам показалось, надёжнее было довериться Серёгиному вкусу.

Теперь вот сидели с Лилькой и отчаянно трусили. Место, конечно, выбрали правильное — безлюдное. От того и страшней.

Самое смешное, что жертвы оказались напрасны. Мало того, что страху натерпелись, так ещё и надежды на тонкость чутья Шерлока в модных тенденциях не оправдались совершенно.

Ладно я ради свободы передвижения была готова облачиться уже в любое рубище, лишь бы чистое и никем до меня не ношенное. Лильку же принесённый ворох бесформенных юбок и рубашек поверг в культурный шок. Тонкая душевная организация младшей никак не могла принять необходимость нарядить своё красивое тело в такое убожество. Никаких тебе любимых рюш и ярких оттенков.

— Любовь моя, а что ты хотела? — терпеливо оправдывался Сергей, — Супермаркетов — бутиков пока не изобрели. К тому же, деревня-с. Что имелось, то и взяли.

Когда же юной моднице запретили использовать косметику и заставили заплести волосы в простую косу — губы Лилькины окончательно задрожали, предвещая близкие слёзы. И смех, и грех.

Мужественно решив терпеть это унижение с достоинством, сестра гордо вздёрнула подбородок и ушла в кусты переодеваться. Долго там возилась и вернулась с всё-таки предательски покрасневшими глазами.

Да уж, зрелище это было ещё то. Жуть, как хотелось расхохотаться и над ней, и над собой (сама-то сидела ровно в такой же «роскоши»), но сдержалась, чтобы не добивать младшую. И так вон устроилась на дальнем краю телеги и повернулась спиной ко всем — дуться и страдать в одиночестве о том, какая она некрасивая.

— Лиль, бери себя в руки и прекращай капризнчать. Будут тебе ещё наряды. А пока мы — неприметные крестьяне. — попыталась вразумить сестру — без толку.

Ну и ладно, погорюет и привыкнет. Конспиративная маскировка, между прочим, действительно знатная получилась.

Я разложила на свежей, только приобретённой салфетке еду, что принесли добытчики, на запах жареной курочки оттаяла и наша ранимая принцесса. Голод, как говорится, не тётка, а на сытый желудок и страдать веселей.

Пока подкреплялись, пронаблюдали, как в отдалении по основной дороге промчался небольшой конный отряд бравых молодцев, а следом проскрипела массивная повозка — не иначе местные власти среагировали на сигнал от добропорядочного «крестьянина» Крайтона.

Накормили-напоили нашу лошадку и засобирались ехать дальше. До Малея — столицы герцогства, где у барона Блона имелся уютный домик, оставалось ещё два дня пути. Крайтон полагал, что вероятнее всего застать его именно там.

Глава 19

Забегая вперёд, хвала всем богам, так оно и оказалось.

Сейчас же, поспешая в меру лошадкиных сил, мы двигались к намеченной цели, во все глаза и уши познавая этот новый мир и привыкая к нему. В условиях свободы, следует признаться, он был вполне себе приятным.

Я думаю, так выглядела наша родная реальность сколько-нибудь сотен лет назад. Нормальные люди, деревья, травка, кузнечики… Ну вы понимаете, о чём я — полная адекватность (по нашим меркам).

Ну да, сложных полезных технологий, упрощающих жизнь, пока не придумали. Удобства — на отметке «допустимый минимум». Главное, что здесь не водились всякие зловредные мифические существа.

А то Лиля тут, было, поделилась знаниями по теме, порассказывала, в какие безумные божественные фантазии мы имели все шансы угодить. Ну про тёмных магов, вампиров и прочих гоблинов даже я в курсе, а вот, например про подземных каннибалов морлоков послушала впервые и даже с интересом. Но очень порадовалась тому, что никаких подобных монстров не обитало в той пещере, где мы себя обнаружили.

А то представьте себе, открываем глаза, а стёкла машины облепили кровожадные зубастые морды… Караул! Так что, лучше уж всё как есть. Не совсем привычно, не вполне удобно, но традиционно.

К тому же, комфорта нашему нынешнему существованию добавлял приличный запас монет, приватизированный у Тесака. Понятное дело, наличие такого богатства мы не афишировали — всё должно было оставаться в рамках легенды. Но и нужды в самом необходимом не испытывали.

И вообще, наличие вот этой финансовой подушки безопасности на случай «малоличего» очень благоприятно сказывалось на настроении и общем состоянии нервной системы. Честное слово, уже несколько раз мысленно поблагодарила бандитского главаря за бережливость, оказавшуюся такой полезной для нашего небольшого коллектива.

А ещё в дороге думалось о том, как хорошо, что в любом из миров существуют замечательные, надёжные, готовые прийти на помощь люди. Такие, как вот барон, к которому мы ехали, как дядя Миша.

При мыслях о нём, о том нашем родном доме накатывала тоска. Всё-таки, уверяю вас, не так просто взять и смириться окончательно с… метаморфозами, приключившимися с нашими жизнями. Особенно часто об этом вспоминалось именно в минуты покоя.

Ну что, как разумный человек, я просто гнала от себя худые настроения, запрещая оглядываться на прошлое и утешаясь тем, что дядя Миша там за нас отомстит. Уж в этом можно было не сомневаться.

К вечеру второго дня подъезжали к Малею. В сгущающихся сумерках проводили глазами высившуюся особняком на холме каменную громаду, наглухо огороженную высокой стеной — замок герцогов Малейских. Как по мне — совершенно мрачное и неуютное сооружение.

Лиля же была в полном восторге. Ожидания нашего эрудита в области фэнтези оправдались на сто процентов. Шерлок рассматривал массивную конструкцию с точки зрения практичности — уточнял у герцога всякие технические и бытовые нюансы. Вроде того, имеется ли в жилой части отопление, и как в неё подаётся вода. Во взгляде же самого Крайтона сквозила тоска.

— Ничего, ничего, друг, осталось совсем немного. — понимая состояние парня, подбадривал его Сергей. — Вот только наведаемся к твоему барону, сообразим, как действовать и всё исправим.

Утешение, конечно, слабое — отца Крайтон уже не увидит никогда. Он даже не имел возможности проститься с ним на похоронах. Ну тут, как бы ни хотелось, ничего не изменить.

Рассмотреть столицу в этот раз не удалось. К жилищу Блона, расположенному на её окраине, прибыли почти в полной темноте, слабо освещаемой лишь светом окон, тускло маячивших откуда-то из глубины густой растительности. Очевидно, сразу за забором начинался сад.

Крайтон подошёл к кованым воротам и громко постучал массивным металлическим кольцом, выполнявшим, так понимаю, функцию звонка.

Тишина.

— Странно, куда подевался Ито? — озадаченно произнёс герцог и повторил манипуляцию с кольцом.

— Пошли отсюда вон, оборванцы! — угрожающе рыкнул из-за забора хриплый мужской голос.

— Ито, подойди сюда и прекрати кричать на всю округу. — негромко, но уверенно приказал Крайтон.

Сквозь толстые прутья ворот проявился силуэт высокого, худого (даже очень высокого и худого) человека. Из-за заметной сутулости фигура его была похожа на вопросительный знак. В руках — горящий огарок в неглубокой чаше. Из того, что ещё можно было разглядеть, портрет мужчины довершали прямые длинные волосы, свисавшие из-под шапки примерно до середины плеча.

Какой-то прям неприятный тип. С другой стороны, он же не виноват, что природа не наградила его привлекательной внешностью.

— Ваша светлость? — тем временем удивлённо прохрипел Ито, подсвечивая себе огнём свечи. — Но… простите… Вы в таком виде, если бы не голос — ни за что бы не признал. Простите…

— Довольно извиняться, Ито, я бы и сам сейчас себя не узнал. Лучше поторопись открыть ворота и проводить меня и моих друзей к барону.

— Конечно, ваша светлость… — по ту сторону загрохотали засовы, через минуту мы в сопровождении сторожа уже шли по ухоженной дорожке к дому.

Кстати, нескладный Ито ко всему прочему оказался ещё и хромым.

Так вот о чём я, как там называл Крайтон жилище отцовского друга, «маленький уютный домик»? Не знаю, что у них тут за мерки такие, но «домик» был вполне себе о-го-го. Судя по площадям, попадавшим в поле зрения, барон Блон владел нормальным таким имением практически в черте Малея. Удовольствие, сдаётся мне, не из дешёвых. Впрочем, всё логично — лицо, приближённое к самому герцогу, бедствовать не может.

Большое двухэтажное строение выглядело действительно ухоженным и уютным что снаружи, что изнутри. Хорошо обработанный камень, не менее старательно облагороженное дерево. На ходу зажигая от своего огарка дополнительный свет, слуга барона вёл нас дальше.

Не успев толком осмотреться в просторной прихожей с тканевыми обоями приятного кофейного оттенка, проследовали в гостиную, обставленную со вкусом. Пара диванов, массивный стол, стулья, банкетки и даже большой камин гармонично объединялись в один общий ансамбль. Не совру, как назвать этот стиль, если коротко, то всё здесь выглядело добротно, основательно, но не без некоторого умеренного изящества. Хороший дом.

«Включив» пятирожковый «светильник», Ито оставил нас и поспешил на второй этаж — оповестить о прибытии неожиданных гостей хозяина жилища.

— Лиль, а это нормально, что здесь так… немноголюдно? — шёпотом спросила нашего главного эксперта по средневековью.

В самом деле, кроме сторожа мы до сих пор не увидели ни единого лица. Я, конечно, не великий знаток фэнтезийных романов, но отсутствие слуг в таком богатом доме просто даже логически показалось странным.

— Может спят уже все? — так же тихо предположила сестра.

Совсем скоро со стороны лестницы послышались шаги, взбудораженные голоса, и мы примолкли.

— Ваша светлость, мой бедный мальчик, неужели это действительно вы? — взволнованно заговорил мужчина, появившийся в дверях.

Это был симпатичный толстячок лет пятидесяти в тёмно-бордовом домашнем халате. Пухлые, гладко выбритые щёки, тёмно-русые волосы, аккуратно зачёсанные вокруг большой лысины на макушке, пуговица носа — весь какой-то мягкий и сдобный. Многочисленные морщинки вокруг кругленьких серо-зелёных глаз выдавали в нём добряка и балагура.

Если бы не знание того, какую роль барон исполнял для старшего герцога и не окружавшая нас сейчас роскошь, на поддержание которой можно заработать только недюжинным умом, я бы точно сочла его простаком.

Правда сейчас в глазах Кетано Блона не наблюдалось ни грамма весёлости. И вообще от переживаний мужчина дышал так часто и тяжело, что я всерьёз опасалась, как бы нашего хозяина не прихватил сердечный приступ.

— Я, Кетано, я, старый друг. — Крайтон поддержал барона под руку и помог присесть.

Дальше герцог вкратце поведал, что был в плену, а мы — люди, которые помогли ему освободиться. Что мы тоже оказались заложниками банды, которая давно разбойничала в лесу и не давала покоя всему герцогству. Но теперь бесчинствам шайки — конец.

— Что произошло с отцом? Кто осмелился устроить моё похищение? Что вообще происходит в замке? Мне нужно многое понять и больше некому довериться. Поэтому, прежде всего мы поспешили в ваш дом. — завершил он свой рассказ.

— Да, мой мальчик, нам есть, что обсудить. Я верил. Верил и ждал. Как только до меня долетела новость о том, что герцог Малейский освободил пленников грозной шайки Тесака, я ждал каждый день и надеялся, что увижу вас первым. — серые бусины глаз Блона сделались мокрыми, — Вы очень мудро поступили, что сохранили тайну своего лица и приехали ко мне. Но всё потом. Сейчас же ужинать и отдыхать с дороги. Амина, срочно собирай на стол и готовь господам гостям комнаты! — это уже немолодой благообразной женщине, пришедшей вместе с хозяином и терпеливо дожидавшейся указаний в уголке.

Амина кивнула объёмным белоснежным чепцом и поторопилась исполнять приказ.

— И всё же это странно… — задумчиво протянула я, пока мы с позволения барона обходили пустынный дом.

Они с Крайтоном остались внизу в гостиной.

— Что ты имеешь ввиду? — переспросил Сергей.

— Отсутствие других людей и такое малое количество слуг.

— Я думаю, всё прояснится. — за Шерлока ответила Лиля, с большим интересом разглядывавшая портреты, развешанные по стенам, — Этот барон такой милый дядька. И всё здесь так красиво и чудесно. Мы наконец-то сможем лечь в нормальные кровати и переодеться в достойные платья.

Кто о чём. Впрочем, сестра оказалась права. Моё недоумение действительно разрешилось за столом, когда мы, умывшись, уселись за поздний ужин.

Оказалось, что Блон и в самом деле очень надеялся, что Крайтон проявит осторожность и не бросится, очертя голову, прямиком в родной замок. И не менее сильно рассчитывал, что именно он окажется тем самым плечом, на которое решит опереться молодой наследник. Поэтому, Кетано заблаговременно выслал основной штат слуг в баронство, оставив только самых доверенных — Ито и Амину. Желал сохранить прибытие герцога в максимальной тайне.

Лично меня вся эта секретность уже начинала порядком напрягать, хоть изначально я и поддержала идею до поры сохранить инкогнито молодого герцога. Что-то неуловимо настораживало, а что — бог его знает. Вот и цеплялась за всякие мелочи, выискивая причины собственного беспокойства.

— Ладно, местным видней, как поступить. А утро вечера мудренее. — подумала, укладываясь в кровать, где уже с полным блаженством устроилась Лилька.

Нам выделили одну большую спальню на двоих, что было понятно. Крайтона здесь ждали, а вот нашу троицу — нет. Амине готовить каждому персональную комнату посреди ночи, да ещё и без помощников… Ну сами понимаете, мягко выражаясь, никто в претензии не был.

— Спокойной ночи, Мариш. — сестра чмокнула меня в щеку и поделилась одеялом.

Свежие простыни, мягкая постель… Тело, наконец, получило долгожданное расслабление.

Кр-р-щёлк — клацнул замок. С той стороны двери.

— Что?! — мы с Лилей одновременно подскочили на кровати.

Глава 20

Сердце ёкнуло в унисон щелчку замка.

— Ведь чувствовала, что всё идёт как-то не так! — ругая себя последними словами за беспечность… да что уж скромничать, за прям-таки фееричную полоротость, стиснула зубы я.

— Ну кто знал? Кто мог предположить? — пыталась найти оправдание, как будто от того могло стать легче.

А-а-ай, да чего там искать! Мы с Серёгой в первую очередь и должны были думать и предполагать. И насторожиться! Столько звоночков было! Теперь я, конечно же, разом поняла, что именно порождало мои собственные сомнения — нестыковки в логике естественного хода событий. Какая-то заведомая продуманность всего происходящего.

Эта подозрительная подготовленность дома барона к приёму герцога в условиях строжайшей тайны… Ну ладно, допустим он действительно убрал из имения слуг исключительно в интересах Крайтона, но откуда Блон вообще узнал о его освобождении так быстро? Разбойников, дай бог, ещё только везут из лагеря, с остальными пленниками мы ушли из леса с не таким уж и большим разрывом… Как до него эта новость долетела вперёд нас? Голубиной почтой, что ли? Тогда выходит, что сообщение барону кто-то послал целенаправленно.

Непосредственных участников событий не так много (имею ввиду тех, кто остался с развязанными руками), значит добрейший Кетано Блон напрямую связан с самим Тесаком.

— Надо же, какая молодец. Все ниточки распутала. — зло «похвалила» себя я, — Какая жаль, что поздно.

Лиля тем временем пулей слетела с койки, бросилась к двери, подёргала её за ручку и, убедившись теперь уже на практике, что та надёжно заперта, принялась колотить по благородному дереву кулачками:

— Эй, что происходит?! — гневно и громко вопрошала она неведомо у кого.

Хотя, чего уж неведомо? Выбор вариантов просто отсутствует.

— Вы что там все с ума посходили?! Вы что творите?! — шумела сестра, продолжая долбить в дверь.

Я бы вот к ней прям присоединилась. Только не кулаками, а головой, чтобы мозги встали на место и начали уже снова хоть немного доверять интуиции.

— Лиль, можешь не стараться, только руки отобьёшь. — продолжая сидеть на кровати, обратилась к младшей.

— Марин, это что вообще такое?! Я требую, немедленно откройте! — та настырно продолжала беседовать с немым деревом двери.

— Лилька! Включай логику. Нас здесь заперли не для того, чтобы освободить по первому твоему настоянию. — раздражённо заметила я.

— Но ведь нужно же что-то делать! — не унималась та.

— Для начала сядь и не мельтеши уже, Христа ради.

Голова просто шла кругом. Дурдом «Ромашка» заходил на новый виток.

— Так ведь, чего доброго, и привыкнуть можно, адреналиновым наркоманом стать. — упала идиотская и совершенно несвоевременная мысль, — Ну всё, отставить дурь, нужно действительно осмотреться более тщательно и соображать, что делать. — я медленно выдохнула, поднялась и подошла к окну. — Что делать, что делать? Выбираться надо. Ничем хорошим это подло подстроенное насильственное заточение нам не обернётся.

Ощупала толстую, на диво плотно подогнанную раму, дёрнула за ручку… Раза с восьмого его даже удалось открыть. Осторожно вынырнула в тёплую, душистую ночь и тут же вернулась обратно.

Ух! Высоко… Оно, вроде второй этаж, но и потолки трёхметровые — не меньше.

Вооружившись свечой, я обшарила в комнате каждый уголок — ни намёка на другие выходы. Мышеловка. Самая натуральная.

— Да что ж они все так настырно норовят нас куда-нибудь запереть? План, что ли какой-то выполняют? — окончательно разозлилась я, возвращаясь к окну.

Как ни крути, а это было единственное доступное отверстие, ведущее на волю. Хотя как им воспользоваться, даже представлять было страшно. Ну ладно, простынь с пододеяльником мы свяжем. Можно вот ещё попортить предателю Блону красивые шторки — удлинить «верёвку».

Но как мы по ней полезем? Вот в чём вопрос. Я, например, нисколько не альпинистка, и высоты боюсь. А в этой нелепой долгополой юбке только-только ходить нормально научилась. Путаться в ней на ненадёжном рукодельном канате — смертельный номер.

— А выбора-то, кажется, и нет. За неимением Серёгиных талантов, придётся рисковать. Ой, угробимся-а… — тихо констатировала я очевидный вывод.

— Что, Марин, высоко? — ко мне подошла Лилька и тоже опасливо заглянула в открытый проём. — Что-то я туда не хочу.

— Думаешь, я горю желанием срочно попрактиковаться в альпинизме? — буркнула сестре.

— Ну, тогда подождём, когда нас спасёт Серенький. — невозмутимо сообщила та и, почти успокоившись, уселась на кровать. Ждать, значит. Прелесть какая.

— Лиль, а ты уверена, что он имеет такую возможность? Что он не лежит где-нибудь связанный? Что ему самому не требуется помощь?

От собственных слов меня начал продирать ужас. А что, если я права, и всё действительно так и обстоит? Чего ожидать от гада-барона, теперь сложно было даже предполагать.

С другой стороны, и в Лилином утверждении могла оказаться доля истины. Если Шерлока заперли так же, как нас с сестрой, вскрыть замок для него проблемы не составит. Значит что? Не станем торопиться угробиться во цвете лет от падения с высоты, эффектно парашютируя на юбках. Подождём немного.

Но если в течение часа Сергей не объявится, тогда всё — лезть в окно и там уже от души паниковать. Потому, что, даже если всё успешно завершится со спуском… Как спасать наших мужиков и в принципе каким провидением найти их в таком огромном доме, не напоровшись на хозяина и его слуг, я ещё не придумала. Фантазия иссякла. Про запертые двери вообще молчу.

Чтобы не терять времени даром, я пока взялась осваивать узелковое творчество — попросту говоря, сооружать (на случай неизбежного) верёвку для побега. И знаете что, завязать в крепкий узел тонкую нитку — дело плёвое, что не скажешь о кусках толстой плотной ткани. Не хотелось бы грохнуться вниз и переломать кости из-за какого-нибудь слабого звена.

Чтобы получить хоть какую-то уверенность в надёжности приспособления, я заставила сестру играть со мной в перетягивание каната.

— Лиль, соберись! — запыхавшись от собственноручно организованных «весёлых стартов», увещевала младшую, которая вообще, кажется, никогда не занималась физкультурой, а потому сдавалась практически без боя, — Упрись, что ли, ногой в ножку кровати. На этой штуке, между прочим, повиснет весь твой вес.

За этим позитивным занятием и застал нас Шерлок. В глазах — изумление, в руке — легендарный трофейный гвоздь. В шумной возне, что мы устроили, как-то пропустили долгожданный щелчок замка.

— Девчонки, вам что, заняться нечем? — выкатив глаза, шёпотом поинтересовался напарник.

— Серенький! — бросив свой конец импровизированной верёвки, радостно пискнула Лилька и повисла на шее любимого.

— Вообще-то мы тут полезным делом занимались. — буркнула я, всё же расплываясь в улыбке. — Серёга, ты не представляешь, как я рада тебя видеть.

— Я тоже страсть, как счастлив, что вы не только живы, но и укрепляете здоровье — уделяете время спорту. — ответно улыбаясь и не скрывая вздоха облегчения, пошутил этот юморист. — О! У вас и окно без решётки. Мне-то комната-камера досталась. Пояснили, что от воров. Там снаружи вся стена увита каким-то ползучим растением, вот, мол, чтобы по нему никто не смог забраться в покои дорогого гостя.

— Да, нам с Лилей страсть, как повезло. Как раз вот собирались совершить экстремальный спуск и разворачивать операцию по вашему спасению. Где, кстати, Крайтон?

— Его нет. — посерьёзнев, ответил Шерлок.

— Как нет? — мы с сестрой испуганно переглянулись.

— Так вот. Нет, и всё. Его комната пуста и даже не заперта. Я точно помню, в какую спальню на мужской половине он пошёл. Да я там по всем пробежался — везде результат нулевой. Так что, ходу отсюда, подруги. Потом обниматься и ребусы разгадывать будем. — парень чмокнул любезную его сердцу блондинку в нос и поторопил нас к выходу.

— Но мы не можем без него уйти. — младшая с мольбой в глазах колом застыла в дверях.

— Можем, Лиль. — твёрдо ответил Сергей, — Шутки кончились. Найти и помочь герцогу нужно. Причём по множеству причин. Но пока вы здесь, а не сидите в укромном безопасном месте, я связан по рукам и ногам.

— А если они его убьют? — дрогнувшим голосом прошептала мелкая.

— Лиль, довольно мелодрам. Не убьют. По крайней мере не сразу. Давайте мешки и топайте вслед за мной, молча и бесшумно.

Забросив на плечо три холщовых сумки на широких ремнях, в которые перекочевало содержимое моего саквояжа (от него, как и от одежды, как вы понимаете, пришлось избавляться — их припрятали в том самом заброшенном доме), Сергей выглянул за дверь и первым шагнул в темноту коридора.

В доме было тихо. Так тихо, будто из него исчезли не только Крайтон, но и сам подлый барон, вместе со своими слугами.

— Скорее всего, Шерлок прав. Если живы мы, то и герцога наверняка не убили. Он явно зачем-то требовался «доброму другу» в здравии. Иначе, что мешало хозяину просто накормить нас во время ужина какой-нибудь крысиной отравой и прикопать холодные трупы в дальнем конце огорода? Это решило бы все вопросы разом. — размышляла я, следуя за Лилей замыкающим отряда. — Значит, есть надежда. Правда, непонятно, на кой чёрт понадобились барону конкретно мы? Не успел сориентироваться, придумать, что с нами делать? Да по большому счёту, у нас снова вообще всё непонятно…

Глава 21

Сергей

Выбраться из дома удалось быстро и без последствий. Только потому, что в нём в тот момент никого, кроме нас не было. Так что, не наша заслуга. По крайней мере, когда Лилька в потёмках умудрилась наступить на собственный подол и, хватаясь за что попало, уронила с подставки громоздкую статуэтку, гулко грохнувшуюся на ковёр, струхнули все крепко. Однако, на шум никто так и не появился. Пользуясь моментом, до дверей бежали уже практически не таясь.

Оставалось добраться до ворот, и всё. Дальше нестись без оглядки, уводить девчонок подальше от этого дома. И вообще, упрятать обеих куда-нибудь в тихое место, пока не вляпались во что-то ещё.

Только успел подумать, как моя звезда, не сбавляя хода, ринулась на освещённую полной луной дорожку. Вот как из дверей вывалилась, так на всей инерции и дунула вперёд. Честное слово, люблю её, но иногда прям сам бы придушил. Это повезло, что в доме никого не оказалось, но кто сказал, что во дворе нам так же подфартит?

Пришлось хватать нашу балду за юбку, делать страшные глаза и водворять к себе за спину.

— Идём аккуратно, смотрим под ноги. — приблизив лицо, прошептал указание своему бабскому отряду.

Кому сказал — непонятно. Ладно, Маринка догадалась задрать и собрать в руках дурацкую юбку и двигалась относительно бесшумно. Лиля вцепилась в мой рукав мёртвой хваткой и топала так, что умудрилась собрать все самые хрустящие ветки в траве сада.

— Нет, всё. Под замок и ключ на шею, пока этот дурдом не закончится. Все эти приключения не для моей кнопки. — мысленно матерясь, дал себе твёрдый зарок.

Окольные пути как раз привели нас к невысокому строению почти у самого забора.

— Сторожка Ито. — успел догадаться я, осторожно выглядывая за угол и… встретился с ним глазами.

Долговязая сгорбленная фигура слуги Блона застыла в лунном свете у раскидистого дерева метрах в пяти от нашего укрытия, угрюмый сторож смотрел прямо на меня. Рядом с Ито сидел пёс такого размера, что рука мрачного слуги свободно держала его за ошейник. Сердце прыгнуло вверх, едва не выбив передние зубы. Это был конец.

— Со сторожем может и справлюсь, — шаря взглядом в поисках палки потолще, быстро соображал я, — но пёс тем временем… да он просто сожрёт меня и закусит девчонками.

Те, не понимая причин заминки, притихли сзади. И только я собрался дать команду обеим карабкаться на ближайшее дерево, как…

— Смирно, Кун. Пойдём. — негромко прохрипел голос слуги из-за угла.

— Серый, кто там? — округлив глаза, испуганно прошептала Марина.

— Тихо. — выдохнул в ответ, ещё раз выглядывая за угол.

И просто не поверил своим глазам. Нет, я решительно шалею от этих местных. Ито уходил и уводил пса. Чёрт побери, тут кто-нибудь хоть что-то понимает?

Не знаю, по какой причине сторож освободил нам дорогу к бегству — он точно меня заметил. Он смотрел в мои глаза. Да и пёс не мог не учуять чужаков. Кстати, откуда он взялся?

— К чёрту вопросы, дёру! — я сам схватил Лильку за руку и, на бегу шепнув Маринке не отставать, дал стрекача к воротам. Которые, кстати, оказались открыты, сдаётся, тоже не случайно.

— Серёга, колись уже, что это было? Кого ты видел, и кто такой Кун? — уворачиваясь от веток деревьев, росших вдоль обочины, настойчиво переспросила запыхавшаяся Маринка, когда я решил, что километрового марш-броска рысью достаточно и можно теперь просто быстро идти. — Судя по голосу, говорил…

— Да, это был Ито. Даже не спрашивай, почему он нас выпустил, ещё и калиточку придержал. У меня ответа нет.

— С ума сойти-и… — хрипловато протянула моя кнопа, — А Кун? Мы же ничего не видели.

— Собака. И лучше бы тебе её и дальше не видеть.

Ещё некоторое время шли молча под Лилькины вздохи и сопение.

— Серёж, куда мы идём? — голова старшей сестры заработала в прежнем эффективном режиме.

Действительно, куда? Мы остановились и огляделись. Имение барона осталось позади, ноги унесли нас знакомой дорогой, по которой сюда и добирались, в обратном направлении от столицы.

Впереди по обочинам тракта начинались поля с холмиками скошенного на просушку сена, дальше темнели чёрные прямоугольники домов небольшой деревеньки. Ночь благоухала полевыми цветами и свежестью, мирно стрекотали кузнечики.

— Даже не верится, что там за спиной, совсем рядом творится такой кошмар. — думая о том же, о чём и я, тихо сказала Марина. — Все эти люди спят и даже не догадываются, что их барон, простак и балагур — самый настоящий монстр.

— Ребят, так куда дальше-то? Давайте придумывать, а то у меня ноги отстёгиваются. — усевшись прямо на траву, пожаловалась Лиля. — Там подальше, вроде был какой-то трактир. У него ещё вывеска такая дурацкая — красно-зелёная. В нём, по идее должны комнаты сдавать.

— Трактир, Лиль, в нашем случае, не вариант. По крайней мере, не этот. — прокомментировала сестрино предложение Маринка. — Слишком близкое и очевидное место.

— И что теперь, в стогу ночевать? — скуксилась та.

— Отличная, кстати, мысль. — прицениваясь к идее, сказал я.

— Вообще-то, я пошутила. — ещё больше насупилась моя нежная принцесса.

— Говорю же, молодец. Очень удачно пошутила. В трактир нельзя, Марина права, дом на окраине деревни искать — тоже сомнительно и небезопасно. А стогов тут вон сколько — любой выбирай. Тепло опять же и мягко. Да и не дойдёшь ты дальше. Так что поднимай красивую попу, и двигаем в поля.

— Что делать будем? — устало спросила старшая, когда все втроём зарылись в облюбованную копну душистого сена.

— Нам помощь нужна. Понимаешь? — высказал я более, чем очевидную мысль.

— Ясное дело. — хмыкнула Маринка, — И не просто помощь, а кто-то более-менее облечённый властью, способный прижать барона. Сами-то мы здесь — ноль без палочки. Никто и звать никак. Наше слово против его — пустой звук.

— Ну чего же пустой, этот гад просто выкрутится, а обвинение обернёт против нас же — очень удобно для Блона подставимся. — добавил уточнение я.

— Ну да. К крестьянам идти с предложением поднять эту скотину на вилы — самим этими же вилами и получить. Он ведь тут всеобщий любимец.

— И как быть? Мы здесь тупо никого не знаем? А герцога выручать надо. Хороший парень, умный, характерный… что ж ему так достаётся-то, а?

— Нас в родном мире вспомни, — снова усмехнулась собеседница, — такая же петрушка.

— Что верно — то верно… — шумно выдохнул я, сунул в зубы душистую соломинку и вспомнил ещё одну немаловажную деталь, — К тому же нам без его помощи никак не легализоваться.

— Ну так к кому пойдём правды искать? — Марина посмотрела на меня глазами, полными растерянности.

— А я вам скажу. — неожиданно подала сонный голос Лиля, — Идти нужно к мачехе.

— Чего нужно делать? — растерянность во взгляде старшей сменилась изумлением и скепсисом.

Я даже комментировать не стал, так как был полностью солидарен с Мариной — идти, условно говоря, в логово зверя, чтобы искать защиты от него же? Пф-ф-ф… Такое только моя звезда могла выдумать.

Впрочем, самой звезде было уже глубоко до лампочки, что мы думаем по поводу её бредовых фантазий. Лилька повернулась на другой бок и сладко засопела.

Старшая вскинула брови, посмотрела на меня, на сестру, закинула ногу на ногу и молча поглубже зарылась в сухую траву.

Мои мысли перекочевали на другую тему. А именно, как позаботиться о девочках.

— В общем так. Как рассветёт, нужно идти в деревню и покупать лошадь с повозкой. Сходить одному, без них, заодно послушать, что люди говорят. Ищут нас — нет? Если да, то в чём обвиняют? Разузнать, может быть, где поселить кнопку с Мариной. Хотя… придётся, видимо просто увозить их дальше, а Лильке сказать, чтобы прикинулась глухонемой, от греха. Ну или просто немой… нет, не выдержит. Забудется — проболтается. — рассуждал я, краем глаза наблюдая, как мерно раскачивается Маринкин несуразный ботинок. — Что же касается Крайтона… не придумаем ничего путнего, значит вернусь и сам постараюсь найти его в имении. Попробую, в конце концов, как-то осторожно привлечь и переговорить с Ито.

Ботинок резко перекинулся через колено старшей и опустился на землю. Вслед за этим надо мной нависло её лицо:

— Шерлок, не спишь?

— Уснёшь тут. — буркнул я.

— Слушай. Я вот тут что подумала…

— Ну?

— Короче, не сочти меня идиоткой, но, возможно, Лиля права.

— В смысле?

— Ну про герцогиню.

— Марин, ну хоть ты-то…

— Да погоди ты. — оборвала меня она, — Согласна. Мысль и бредовая, и рисковая, но… Чем больше я об этом думаю, тем сильнее склоняюсь к тому, что стоит попробовать.

Если бы это сейчас говорила не в высшей степени благоразумная старшая сестра моей Лильки… ну в общем, я набрался терпения и приготовился слушать:

— Так, авантюристка, давай, расчехляй аргументы.

Глава 22

Сергей

— Ну вот… — Марина сделала паузу, упорядочивая мысли, — Бьюсь об заклад, ты уже почти решил возвращаться в баронский дом и искать Крайтона самостоятельно, а главное, в одиночку. Верно?

— Верно. — согласился я, — Других вариантов не выплясывается.

— В этом случае, при великом везении, тебе, возможно, и удастся его отыскать. И то, при условии, что сторож тебе поможет.

Рассуждала старшая, как всегда логично. У неё вообще голова скорее по-мужски была устроена. В сложившихся обстоятельствах это был огромный плюс. Если бы на моём попечении нынче имелись бы две Лильки, хана всему предприятию ещё на старте. А так, на Марину можно было смело оставить нашу мелкую и не волноваться хотя бы за то, что та не влезет в очередную авантюру.

— Вот. Про это и хотел сказать. Хоть один союзник у нас, да появился. Мотивы его абсолютно непонятны, но это пока и неважно. Главное, что они есть.

— Серёж, согласна. Только в этом раскладе имеется как минимум один огромный минус. Может не получиться прижать самого барона.

— Да почему же? Если Крайтон жив — он сам себе власть. Вытащу его — он сам найдёт способ прижучить гада.

— Очень важное замечание: «если жив». — Марина очень серьёзно посмотрела мне в глаза и продолжила, — А если нет? Даже думать об этом тошно, но ведь по лезвию идём — любая ошибка может стоить всем жизни. Мы предполагаем, что герцог жив. К тому имеются некоторые предпосылки. Будем отчаянно верить в это и дальше. Однако, если вдруг, окажется, что… ну, в общем, понял, если мы уже опоздали — вздёрнут в первую очередь тебя. Скорее даже, прикончат на месте, посмертно объявив бандитом и убийцей самого главы герцогства.

Да всё это я уже обдумал и прекрасно понимал. Просто верить не хотел в худое, да и выхода другого не находил.

— Теперь, что касается мачехи. — расценив моё молчание, как согласие, Марина дальше развивала мысль. — Тебе не кажется, что её саму используют? Может статься, даже втёмную.

— А тебе всё покоя не даёт этот конверт? — полуутвердительно спросил я.

— не даёт. — легко согласилась она, — Да, Серёж, конверт — настолько глупая и очевидная промашка, что за версту несёт подставой. Мега-улика для шантажа. Если только герцогиня не в полном маразме, зуб даю, она его не отправляла.

— Вот, кстати, о герцогине… — я вспомнил ещё одну важную деталь, которая вылетела из головы и не вспоминалась, пока речь не зашла об этой достославной даме, — Так вот она беременна. — выдержав паузу и убедившись, что собеседница в достаточной мере прониклась значимостью новости, продолжил, — И Крайтон счёл сей факт о-очень весомым аргументом в пользу того, что его похищение — дело её рук.

— В том смысле, что она «заказала» пасынка, чтобы на его место посадить собственного ребёнка? — в глазах старшей «защёлкали счёты», переставляя «паззлы» в новую комбинацию, — Ну… в таком случае и естественность причин скоропостижности смерти старшего герцога теперь вызывает большие сомнения. Насколько помню, Крайтон говорил, что какими-то особо тяжёлыми заболеваниями его отец не страдал…

— А я о чём?

— Погоди, а ты-то откуда знаешь про беременность?

— Сам Крайтон и сообщил, пока мы шли с ним в мужскую половину баронского жилища. — и, предвосхищая следующий вопрос, добавил, — А ему наш дорогой Кетано успел шепнуть.

— Так, стоп, Шерлок! — Марина тряхнула головой и выставила раскрытые ладони вперёд, — Выглядит убедительно, но не факт. Теперь глянь на всё с другой стороны.

— Давай.

— Вполне возможно, что барон просто очень старался перевести, так сказать, стрелки, настроить Крайтона против мачехи и убедить задержаться у себя. Серёж, да ты только вспомни, какой он артист! Даже слезу умудрился для убедительности выжать. Лишь бы все прониклись его искренностью и не рванули прямиком в замок. Что угодно наплести мог. Мог?

— Мог. — вынужденно согласился я, — Но как ты выражаешься, не факт. Мы и так в ночи никуда не собирались. Зачем ещё и ребёнка приплетать?

— Шерлок. Даже если дитё и существует, он ещё не родился. Допустим, всё это правда. Тогда на месте герцогини рациональнее было бы гробить всех владельцев герцогства мужского пола, мягко говоря, попозже. Понимаешь, о чём я?

— Ну да… Вроде того, что всякое может случиться, вдруг беременность пойдёт не так…

— Именно. Дальше ещё такой момент. Сам подумай, могла ли женщина, даже сто раз герцогиня, провернуть такую сложную комбинацию одна?

— Это говорит лишь о том, что, кроме барона, у неё имеются сообщники в замке.

— А если они не сообщники?

— Ну то есть, возвращаемся к тому, что из однозначно известного у нас имеется только факт наличия конверта. И на основании одного лишь нелепого письма ты делаешь вывод, что герцогиня невиновна?

— Да ничего я не утверждаю. Может оказаться и так, и так. Просто имеется подобная вероятность, и тогда это хоть малюсенький, но шанс и выяснить всё наверняка, и получить необходимую поддержку.

— М-м-м… — невнятно промычал я, чтобы получить паузу на обдумывание.

— В конце концов, что мы теряем? Проберёшься в замок, там где-то должен быть тайный подземный ход. Помнишь, Крайтон по дороге рассказывал, что он по нему в детстве убегал «подышать свободой». Надо подробнее утром у Лильки уточнить — она нашего герцога запытала, что там, да как. Так... А… Да, ну идти нужно, естественно, ночью, пока все спят. Найдёшь мачехину, как это… опочивальню, ну и допросишь с пристрастием. Если что не так — кляп в рот, и бегом обратно, спасать Крайтона своими силами.

— М-м-м… — снова промямлил я, — Круто.

Честное слово, я от своих барышень просто млею. Проберёшься, прокрадёшься, допросишь… главное, чтобы был герой, который всё это, соответственно, героически исполнит. Ну что ж, значит придётся им стать. А знаете, почему? Потому, что этот идиотский план ничем не хуже… в смысле, не более самоубийственный, чем тот, который придумал я. А пользы, в случае удачи, принесёт кратно больше.

Поспать удалось совсем мало. Только, казалось, закрыл глаза, как со стороны жилья донёсся звучный «кукарек» первого горлодёра-петуха. Никогда не слышал более отвратительного звука. Вслед за ним бодро разорались остальные пернатые деревенские будильники.

В глаза будто кто-то песка насыпал, мозг никак не желал воскресать, но что это в сравнении с призывами никогда не дремлющих совести и глубокого чувства долга?

— Пошёл? — Маринка сонно приоткрыла один глаз, — Давай, удачи. — сладко зевнув, старшая буквально с издевательским вздохом наслаждения закрыла глаз обратно и тут же уснула. Лилька так даже носом не повела. К заре поднялся туман, стало прохладно, и кнопа зарылась в сено практически с головой.

Усилием несгибаемой воли задавил в себе позорный приступ жгучей зависти и пошёл к деревне. Пешая прогулка по сырой от росы траве здорово взбодрила. Пока добрался до цели, настроение почти наладилось. А что, солнце светит, скоро даже греть начнёт, птички поют (это я не про петухов), идти не так уж и далеко.

Деревенские, чего и следовало ожидать, уже вовсю обживали новый день — копошились в огородах, бренчали вёдрами у колодцев, перекрикивались через низкие дощатые заборчики, выгоняли толстых, ленивых коров и прочую живность.

На центральной улице селения, которую я выбрал, основываясь на том, что она обязательно должна привести на рынок, запахло свежей сдобой и горячим хлебом. Ароматно так, что челюсти буквально судорогой сводило. Даже невольно остановился, натурально обнюхивая воздух в попытке определить, откуда прилетел дух этого великолепия.

Привлекая моё внимание, из тихо скрипнувшей калитки через два дома дальше по улице вышла дородная круглолицая тётка в нарядном платочке с двумя гружёными корзинами в руках. Верно сообразив, что ароматится именно из них, как зачарованный потопал вслед за богиней булок и караваев.

Хотя, что это я…

— Так, богиня у меня одна, а дамочке стоит помочь дотащить тяжёлую ношу до рынка. Куда ей ещё нести свои вкусности? — встряхнул себя, а то ей-богу, умопомрачение какое-то словил, — Заодно и разговоримся — узнаю, где раздобыть лошадку.

Тётка оказалась словоохотливая, а помощи обрадовалась так, что выложила несколько вариантов по моему вопросу с подробной инструкцией, как разыскать указанные дома, где, по её информации, водились лишние коняги. Ну а когда я прикупил у неё едва ли не четверть товара, так ещё и проводить вызвалась, чтобы, мол, «подсобить — уговорить старого хрыча Тео не жадиться». Даром, что по пути.

— Ты тока смотри, лошадку-то у Тео бери — они у него знатные — ходкие, да выносливые. А вот за телегой лучше к молодому Агапу сходи — он мастер добрый.

— Ага, — мысленно усмехнулся я, — как будто я ту лошадь толком запрягать умею. Нет, пока ехали с Крайтоном, он, конечно, показал, но ловкости в этом вопросе пока так и не наработалось. Так что, не станем вызывать подозрений, возьмём готовое и в сборе.

В общем ни с покупкой провианта, ни с поиском транспортного средства проблем не оказалось. Больше меня волновало другое. Куда теперь безопасно пристроить моих красавиц?

Глава 23

Как ни ломал голову, ничего приемлемого на ум не приходило. В том отношении, что ни один вариант, где Лиле с Мариной возможно было бы пересидеть, не казался в должной мере надёжным.

Во-первых, нам необходимо было разделиться, а в этом дурацком средневековье барышням по определению в одиночестве путешествовать неприлично и подозрительно. Как объяснить, куда их понесло? Тут незнакомцам все, кому не лень, задают вопросы, совсем уж отмолчаться не получится. А легенда, которую придумал Крайтон не подходит под наш нынешний облик.

Поселить у кого-то прямо в деревне? Спалятся ещё быстрее. Снять какую-нибудь каморку на постоялом дворе подальше? Так это «подальше», насколько подсказывала память, почти в дне езды. Времени потеряется уйма.

Смастерить им шалаш в ближайшем лесочке? Спасибо, лесочек мы уже проходили.

В общем, куда не кинь — всюду клин.

Положение спасла всё та же булочница.

— Чего пригорюнился, голуба моя? — участливо поинтересовалась тётка, пока я с задумчивым видом жевал пирог возле её торгового места.

Народу тут крутилось много, вот и стоял — слушал сплетни. Говорили, кстати, много, но, слава богу, не о нас. В основном костерили какую-то бесстыжую Дольку. Объект общественного порицания как раз появился на рынке. Долькой оказалась… как бы это деликатно выразиться… спелая рыжеволосая девица с нетривиальным для крестьянского сословия именем — Эдолина, о чём она настойчиво напоминала односельчанам, отбиваясь от нападок.

За что бабы и пожилые мужики гнобили местную звезду можно было догадаться, даже не вслушиваясь в перепалку. Яркая, эффектная — в общем, кость в горле женскому населению деревни.

Мне очень быстро стало неинтересно разбираться, кого там на этот раз окрутила рыжая красотка, и я вернулся к своим проблемам. Судя по всему, «громко», то есть, официально двух девушек в сопровождении молодого человека пока никто не искал. Что вовсе не означает, что за нами не послали «тихого» хвоста. Задумался так, что пропустил вопрос булочницы.

— Э-эх, что же делать? — вздохнул я и вздрогнул от того, что локтя коснулась мягкая рука.

— Эй, парень… — второй раз обратилась сердобольная женщина.

— Да? — придал лицу осмысленный вид.

— Чего, говорю, печалишься? Ещё беда какая? Так скажи, милок, может чего и помогу-присоветую.

— Имеется один вопросец. — подстраиваясь под местный просторечный говор, ответил я, — Дела, как видите, задерживают, а до следующего ночлега далеко — боюсь к ночи не поспеть…

Уже через полчаса я рассказывал своим оголодавшим девчонкам, уплетавшим тёплые булки с молоком о том, что поведала мне тётка. В общем, имелась не очень далеко, но немного в стороне ещё одна харчевня с нумерами. То, что надо. Едем дальше, а «как свороток на Клинки пойдёт, так и след нам уходить вправу». Придётся сделать крюк, но совсем небольшой, а главное, уберёмся с основной трассы. Не верил я, что наш побег барон оставит без последствий.

Оставалось обновить версию биографии.

— Я знаю! — как отличница на уроке, подняла руку Лилька.

После того, как ей сообщили, что мы всерьёз рассматриваем её идею посетить герцогиню, у кнопы, кажется, отросла корона. Точнее, в уже имевшейся значительно добавилось лучей.

— Предлагай. — сдерживая улыбку, тряхнула головой Маринка.

— Мы с тобой будем паломницами! — гордо заявила мелкая, и мы со старшей дружно расхохотались, — А что-о? — тут же надулась наша сказочница, — Одежда у нас подходящая, в смысле достаточно убогая, и приставать никто не будет…

— Лиль, паломничество обычно совершается куда-то конкретно. А мы в местной мифологии — дубы полные. Лично я знаю лишь то, что здешнего бога зовут Аркон. На этом всё — познания исчерпаны, а общественной библиотеки в дороге не предвидится. Не обижайся… — Марина утешающе обняла сестру, — идея шикарная, но уж слишком для нас экзотическая. Засыплемся с головой, богомолица ты моя. Придётся, видимо, изобразить из себя бедных незамужних сестёр-сирот.

На том и остановились. Довезу девчонок до места, там они снимут самую маленькую, дешёвую конуру, прикинутся двумя пугливыми ланями и дождутся моего возвращения взаперти. Пока добирались — подробно восстановили, что конкретно успел рассказать Крайтон о своём замке.

Кнопке моментально вернулось доброе расположение духа потому, что в этой теме она у нас заслуженно являлась главным экспертом. Можно сказать, единственным. И она не подвела. Даже удивительно, сколько полезных деталей ей удалось выудить из воспоминаний разговоров с герцогом.

— Главное не промахнуться с выбором комнаты. — сдерживая нарастающую панику, пробормотал я.

Час истины близился, план всё более напоминал наркоманский бред, но отступать было некуда.

— Так это самое простое. — невозмутимо ответила Лилька, — По периметру двери спальни мачехи есть объёмная лепнина в форме цветов. Как арка на стене. Старший герцог так украсил вход в опочивальню любимой жены — родной матери Крайтона — он сам говорил. Ещё злился, что потом в неё заселилась эта чужая тётка. Больше такого в замке нет нигде.

Высадить сестёр пришлось, не доезжая гостиницы. Хозяева не должны были связать нас друг с другом. Может это и психоз, но после всего случившегося чувство самосохранения обострилось до состояния оголённого нерва. С удовольствием посмеюсь потом над собственной подозрительностью, если она окажется необоснованной. Пока же сильно надеялся, что моя паранойя обеспечит нам шанс, как говорится в известной пословице, посмеяться последними и хорошо.

Повязав на головы унылые платочки, скрывающие волосы и часть лица, девчонки окончательно мимикрировали под местную крестьянскую среду и пошагали к месту временной дислокации. Я же, развернув транспорт, покатился в сторону замка.

— Так. Главные ворота смотрят на восток, вход в подземелье на противоположной — западной стороне крепостной стены, где к ней почти подступает лес. Вот в нём и искать в кустах дикого малинника. — упорядочивал я Лилины инструкции, — Потом решётка. Понятное дело, выход во внешний мир, даже такой тайный, не могли оставить без надёжного заслона. Здесь, вроде, всё понятно. Ну а дальше… по мере поступления проблем.

Ну что, сказать, несмотря на кажущуюся простоту первых этапов вылазки, упомянутые проблемы наступили почти сразу. Коня с телегой пришлось оставить на окраине леса, так как в заданном направлении проезжих троп не имелось. Оставалось надеяться, что только-только приобретённого Муху, привязанного к деревцу, не угонят за время моего отсутствия.

Кстати, кличку коняге бывший юморист-хозяин присвоил за чёрную масть и жизнерадостно-назойливый нрав. Ерунда, что он — мальчик, а муха, вроде как, не очень.

— Потерпи, дружище, постараюсь не задерживаться. — я погладил морду жеребца, с которым успел уже неплохо поладить, и налегке отправился на поиски нужного малинника.

И вот тут я проклял всё на свете. Кто в курсе, что такое замок? Судя по габаритам одной лишь западной стены — это маленький город. А что такое дикий малинник? Адский кустарник рос здесь везде. Ну то есть мне сейчас предстояло обследовать не один километр труднопроходимой площади в поисках ответственно замаскированного лаза.

Цензурных слов для описания всего многочасового процесса ползанья по колючим дебрям у меня не находится, поэтому, пожалуй, опущу его. Скажу только, что нашёл чёртов вход, как обычно и происходит, случайно.

Нет, не провалился в него удачным образом. Просто, когда грязный, вхлам изодранный, с волосами полными пауков, муравьёв и листьев уселся на пенёк передохнуть и всласть поматериться… ну или помолиться — ещё не решил, я его и увидел.

Взгляд мой рассеянно шарил по зарослям, и в какой-то момент остановился. Даже не сразу понял, по какой причине завис именно на этом месте. Дикой растительности за эти часы насмотрелся до мультиков в глазах, а на этом участке что-то было не так.

Что конкретно, стало понятно, когда в три гигантских прыжка долетел до подножия довольно высокого холма.

— А чёрным ходом-то, между прочим, до сих пор пользуются. — отмечая некоторую протоптанность в зарослях, определил я и полез по чужим следам.

В глубине действительно обнаружилась большая нора, которая дальше расширялась до размера нормального подземного хода — почти в мой рост.

Глава 24

Сергей

— Крайтон ещё жив. — в очередной раз обобщал я имевшуюся информацию, — Раз нас не ищут всем миром как его убийц, значит, пока порядок.

Просто я больше даже придумать не мог, зачем бы ещё барону имело смысл сохранять наши жизни. Единственный вариант — сделать козлами отпущения.

В свете того, что новость об освобождении его светлости уже летела по герцогству, вариант «пропал без вести» больше не актуален. А значит, на кого-то теперь потребуется свалить ответственность за его смерть. Мы в таком случае — просто идеальные кандидаты. Сами не местные, никому не известные — вешай, не хочу любые грехи.

— Парень, где бы ты не был, держись там, друг. Видишь, в какой блудняк ради тебя лезу? — мысленно посылал воззвания к Крайтону, в полной мере осознавая глупость этого действия.

Так… можно сказать, нервы успокаивал. Спасать герцога нужно было во что бы то ни стало. Дело уже даже не в том, что он отличный мужик, ко всему имевший полномочия и желание помочь нам обжиться в новом месте. Без него мы просто обречены бегать по всему этому самому миру, укрываясь от преследования до конца дней. И сколько получится продержаться, даже при наличии денег — очень большой вопрос.

Решётка нашлась быстро. Отправляясь сюда, больше всего опасался, что здесь окажется либо засов, запертый изнутри, либо какой-нибудь древний амбарный замок, насквозь проржавевший и насмерть заклиненный от старости.

По счастью, на той стороне висел всё-таки замок. Бутафорски огромный, но вполне рабочий. Повторюсь, этим ходом до сих пор кто-то пользовался.

Подсвечивая себе обнаруженной при разборе Маринкиного саквояжа зажигалкой (вообще-то она не курит, и даже вспомнить не смогла, откуда та взялась в её сумке, но это была настоящая удача), справился с простецким механизмом. Оставалось дождаться глубокой ночи, ну и того… топать тигру в пасть.

Выбрался на свежий воздух, перекусил заботливо упакованным Лилькой запасом провианта и даже успел немного поспать. Глаза открыл, когда на небе уже вовсю мерцали незнакомые созвездия.

— Всё, пора. Как говорится, делай, что должно, и будь, что будет. — выдохнул я и пошёл вперёд, призывая на помощь всех богов и наследственную дедову воровскую удачливость. (Мало ли, вдруг и мне её хоть чуть, да перепало.)

Шел… не знаю сколько — в подобных местах чувство времени как будто теряется. Обозначим его «долго ли, коротко ли». Главное, всё время по прямой. В том смысле, что в этом подземном ходе, в отличие от ранее пройденных горных лабиринтов, не имелось ответвлений.

Просто в какой-то момент упёрся в очередную решётку. Выход привёл меня в какое-то минимально облагороженное помещение, а дальше начинался уже нормальный коридор. Сделав предварительное предположение, что это подвальная часть замка, внутренне очень порадовался, что не стою под открытым небом.

Это означало, что я уже внутри гигантского дома, и искать способ в него проникнуть, рискуя столкнуться с ночной стражей, не придётся.

Дальнейшее продвижение подтвердило версию про подвал. По обе стороны коридора чередой пошли запертые двери. Кладовки, хранилища… не знаю. Даже тратить время на выяснение не стал — и так было очевидно, что здесь никто не обитает. Чувствуя, как под ногами похрустывает то ли шелуха, то ли другой бытовой мусор, и едва не упав, поскользнувшись на какой-то гадости (при ближайшем рассмотрении оказалось — гнилая картофелина), пошёл дальше.

— Хоть бы кто подмёл, что ли… — подумал, на ходу отирая об пол подошву.

Загажено здесь было изрядно. Ну и запашок оставлял желать лучшего.

Наконец, добрался до каменной лестницы, винтом уходившей вверх. В первую дверь не сунулся. Следуя Лилькиным выводам, основанным на том, как всё обычно выглядит в её любимых романах, первый жилой этаж подобных конструкций — технический. Ну там всякие кухни, мойки, плюс жильё для прислуги. Да и Крайтон, вроде, упоминал, что любил смотреть из своего окна, как за ним колышется «зелёное море тайги». Значит, двигаем выше.

К слову, о море… тайги… Оно здесь только с западной стороны стены, значит там, где я находился, следуя логике устройства местных жилищ, расположена мужская половина. Раз у барона в доме было такое разделение, значит это общепринятая норма. Плохая новость. Придётся искать способ перебраться на противоположную сторону замка.

На втором этаже обнаружились две двери, одна напротив другой. Обе — незапертые. Тихонько приоткрыл ближнюю — тишина и запах жилого. Отворил вторую — улица. В смысле, надстройка, больше всего похожая на длинный открытый балкон, уходящий вдоль стены, сколько можно было разглядеть. Возможно даже по всему периметру центральной башни.

Вообще, вот эта беготня вслепую бесила изрядно. Крайтон ведь не имел цели подготовить меня к тайному проникновению в собственный замок, не расписывал детально, где что расположено — просто рассказывал какие-то истории из своей жизни. Так и приходилось выбирать вектор движения, в основном, методом научного тыка.

«Утешив» себя мыслью, что дальше будет только хуже, выдохнул, секунду поколебался и решил, что мне — на балкон. Должен же он куда-то привести, поближе к искомой дамской половине. Расчёт оказался верным. Правда лишь отчасти. В том отношении, что с направлением я угадал, а с этажом — нет.

Ладно, это всё долго и нудно описывать. А если коротко, то на втором этаже, вместо жилых комнат обнаружились большие залы. Благо, что замок будто вымер — тишина стояла гробовая, и по пути мне никто пока не попадался. И только на третьем этаже я понял, что (надо же, не прошло и года), приближаюсь к цели.

Чутко прислушиваясь к тишине, я, как заправский вор, крался по ковровому покрытию коридора в поисках ключевого опознавательного знака — цветочной лепнины вокруг двери. И тут до уха долетел какой-то непонятный посторонний звук.

Буквально влипнув в нишу у ближайшей двери, замер и даже дышать перестал, едва не оглохнув от того, как в висках набатом ухало сердце. Не помню, сколько так простоял, пока нервы немного успокоились. Вокруг ничего не происходило. Даже подумал, что померещилось, выглянул из укрытия — нет. Подозрительный звук никуда не исчез, однако же и не приближался.

Не рискуя больше включать зажигалку, пошелестел ботинками дальше, и только через несколько шагов понял… Храп! Ну да, в небольшом холле у большой, очевидно, центральной лестницы, уютно устроившись в креслице, полулежал мужик и натурально храпел. А вон, на двери с другой стороны холла, кажется, и заветные цветочки обнаружились.

— А это кто? — снова перевёл взгляд на дрыхнувшего верзилу, — Сторож, что ли? М-м-да… Более, чем странно. Герцогиня кого-то опасается в собственном доме? Это барон, что ли, уже успел так запугать её вестью о нашем бегстве?

Мысленно перекрестившись и сняв для верности неуклюжую местную обувь, я пересёк открытое пространство и, снова задержав дыхание, взялся за замок. Вскоре дверь почти без скрипа поддалась. (Ну хоть за чем-то в этом замке следили добросовестно.)

Дальше — самое сложное: здравствуйте, герцогиня. Искать и находить мне всегда хорошо удавалось. Вытрясти правду из мужика, возникни такая нужда — тоже смогу без проблем. Но как допросить даму, никак не ожидающую моего появления посреди ночного сновидения, при этом не наделать шума и не довести саму жертву допроса до заикания — вопрос.

К темноте глаза уже привыкли, к тому же, в большое окно услужливо светила луна, так что кровать с огромным балдахином я видел вполне отчётливо. Возле неё и остановился в полной растерянности.

— Так. Воевать с бабами не обучены-с, но деваться некуда. — уже, наверное, в тысячный раз повторив себе это напоминание, я несколько раз неуверенно примерился и совершенно негалантно полез к чужой тётке в койку.

Пришлось придавить герцогиню весом собственного тела, одной ладонью прижать к постели откинутую руку, а второй — плотно закрыть рот. А что делать? «À la guerre comme à la guerre», что в переводе с мушкетёрского означает «на войне, как на войне».

Это хорошо, что я предусмотрительно навалился на мягкую грудь герцогской мачехи всей своей тушей. Реакция не заставила ждать. Тётка проснулась и принялась брыкаться, как бешеная… ну, не важно кто. Тут я, как раз, её понимал.

Тяжело дыша и выпучив на меня глаза, полные дикого ужаса, герцогиня пыталась заорать и даже укусить мою ладонь. За это тоже сложно было осудить.

Чувствуя самую идиотскую, самую постыдную в своей жизни неловкость, я продолжал удерживать перепуганную женщину, изображая максимально миролюбивое лицо. Кажется, эти потуги наладить визуальный контакт только напугали её ещё сильнее. Я бы даже сказал, окончательно добили дамочке и без того порушенную моим вторжением психику.

Не дожидаясь, пока та совсем потеряет сознание или, не дай бог, разум, тихо, но (как мне показалось) уверенно взялся убеждать герцогиню, что не причиню ей вреда. Где-то раз, наверное, на двадцатый, она меня услышала. Однако, судя по выражению пылающих гневом глаз, не поверила.

Ну тут уже и я разозлился. На всё: на ситуацию, на эту стерву, которая, на минуточку, подозревается в соучастии в двойном убийстве. Хотя… убийство, надеюсь, всё-таки одно. Тьфу! На себя, за то, что действовал сейчас, как какой-то позорный маньяк…

— Так. — отбросив реверансы, тихо рыкнул тётке в лицо, — Я сейчас задам вам вопрос и уберу ладонь. Если попытаетесь орать — придушу. Меня, конечно, достанет ваш охранник, но и вам не жить. Он там, за дверью, а ваша шея вот она — под моей рукой.

Не уверен, что действительно смог бы воплотить свою угрозу в реальность, но герцогиня, кажется, прониклась, дёргаться перестала и смотрела на меня напряжённым немигающим взглядом.

— Надеюсь, мы договорились. Итак, герцогиня, зачем вы отдали приказ убить вашего пасынка?

— М-м-м?! — женщина изменилась в лице и вытаращилась на меня с таким неподдельным изумлением, что я тут же поверил — это сделала не она.

Глава 25

— Я понял. Это была не ваша идея. Верно? — на всякий случай всё ещё не убирая ладонь от её рта, спросил я.

На что моя пленница снова возмущённо замычала и активно закивала головой.

— Тогда план меняется. Я — друг герцога Крайтона. Он находится в плену у барона Кетано Блона. Я сейчас уберу руку, и мы просто тихонечко поговорим, хорошо?

— М-м?! — тётка подалась вперёд, вперив в меня взор, полный неверия и надежды.

— Что, простите? — переспросил я, выпустив из внимания, что до сих пор зажимаю герцогине рот.

— М-м-м-м-м-м! — та возмущённо дёрнула плечами, скосив глаза на мою ладонь. Мол, уважаемый маньяк, включите голову, ну разговаривать же совершенно невозможно!

— А, да… простите. — я, наконец, отлепил онемевшую от напряжения руку от герцогининых уст и незаметно отёр её о постель.

— Он жив?! — восстанавливая дыхание, выдохнула она, повыше натягивая одеяло и с невыразимой, просто какой-то совершенно отчаянной надеждой заглядывая мне в лицо.

— Думаю, что да. По крайней мере, очень на это надеюсь. — отодвигаясь подальше и автоматически поправляя на дамочкиных ногах съехавшее покрывало, высказался я. — Простите, ради бога, что пришлось вот так… Право слово, так неловко… У меня просто не было другого выхода. Так стыдно, что даму вашего статуса, тем более в деликатном положении…

— Жив! Хвала Аркону! — не слушая моих извинений, громким шёпотом возбуждённо заговорила она, — Значит, он меня спасёт. Обязательно спасёт!

— Простите, что значит, «спасёт вас»? — опешил я, — Это вроде как его требуется вызволять любыми путями. Он нуждается в вашей помощи.

— Вот так! Я сама — заложница в собственном замке! — горячо зашептала герцогиня, и тут как будто спохватилась, — Позвольте… а о каком таком положении вы говорите?

— В смысле? — не сразу сообразил я.

— Ну вы сказали, что-то про стыдно и даму в деликатном положении…

— Ну да. А что… нет?

Та указала глазами в район собственного живота и вопросительно посмотрела на меня. Мол, ты парень, никак на беременность намекаешь? Я неуверенно пожал плечами и утвердительно кивнул.

— Вы что, с ума сошли?! — взорвалась негодованием собеседница.

У меня даже рука дёрнулась снова прикрыть ей рот. Так ведь и стража за дверями разбудит. Но я молодец — сдержался, просто приложил к своим губам палец, подсказывая, что не стоит так орать — не в наших это интересах.

— Надо же было такое придумать! — продолжала возмущаться герцогиня, но децибелы сбавила.

— Да ничего я не придумывал. На кой бы чёрт лично мне оно понадобилось? — ответно психанул я, — Это ваш любезный барон сообщил такую новость Крайтону. Ну, до того, как запер его неведомо где.

— Так значит… это всё правда… — в голосе женщины проступило понимание, крепко замешанное на ужасе.

— Уважаемая герцогиня. Таким манером мы с вами толку не добьёмся. Предлагаю успокоиться и начать разговор с самого начала. Подробно и по порядку.

Поднявшись с кровати, я демонстративно отвернулся лицом в угол, предоставляя даме возможность привести себя в приличный вид.

— Если бы не обстоятельства… Вы были бы уже мертвы. — пыхтела за спиной та, запоздало сообразив оскорбиться на столь непотребное с моей стороны обращение с её высокой персоной, — Вторгнуться к женщине в спальню… ночью… Совершенно непростительно! Однако, пока вы мне слишком нужны. Поэтому, я всё же великодушно прощаю вас. Но только попробуйте хоть кому-то об этом рассказать!

Я, не поворачиваясь, лишь молча задрал руки вверх. Так сказать, что вы, что вы, как можно?! Разве я похож на самоубийцу?

— Я готова, пройдёмте в кресла. — герцогиня, наконец, закончила одеваться и пригласила к небольшому столику у окна.

Она занялась свечами, и я едва не спалился со своим д`артаньянством, на самую малость не успев опередить её действия. В смысле, уже буквально протянул руку с зажатой в ней зажигалкой, чтобы помочь барышне. Хорошо ещё, в башке вовремя щёлкнуло остановиться.

— Уф! Опас-сно-о! — как говорил один известный спортивный комментатор.

Герцогиня тем временем справилась с огнём и уже почти спокойно уселась в одно из указанных кресел.

— А ничего у неё здесь, уютно. — переводя дыхание и оглядывая дорогой старинный интерьер спальни, отметил про себя. — Тряпочка на стенах подороже баронской будет. — взгляд скользнул дальше — на тяжёлый резной комод тёмного дерева, более светлый и лёгкий в исполнении туалетный столик с эмалевыми вставками, меховой коврик с богатым ворсом у кровати, вернулся обратно, — Комод — вещь. — мысленно констатировал я и обратил всё внимание на герцогиню.

Та, кстати, тоже была ничего. Даже очень. Не то, чтобы мой любимый типаж, скорее, больше смахивает на Маринку, но теперь я понимал, за какие достоинства на неё «запал» в своё время старший герцог. Высокая, с безупречной осанкой, тёмными густыми волосами, огромными ланеподобными глазами и на редкость выразительными, сочными губами.

Остальное — тоже на высшем уровне. Длинная шея, тонкие аристократические кисти… Оценить достойный размер тёткиной груди я успел ещё когда прыгал на ней, удерживая в кровати. Хотя… какая она тётка? Может и постарше меня, но совсем ненамного. При свете огня это стало абсолютно очевидно.

— Вы так и будете беспардонно разглядывать меня, или всё же поговорим о делах? — приподняв смоляную бровь, с наигранной укоризной заявила эта… герцогиня.

И уголки её красивых губ едва уловимо обозначили намёк на довольную улыбку. Даже скорее, самодовольную. Барышня явно отлично знала, какое впечатление производит на мужчин, и ей о-очень нравилось его производить.

Даже сейчас, в более, чем… безумных обстоятельствах, она не упускала случая пококетничать, нарочито выдержав паузу и дав мне возможность как следует разглядеть и впечатлиться её неотразимостью.

А я и рад стараться. То же мне, «Шерлок». Идиот.

Мысленно обругав себя, встряхнувшись и отставив всякие дурацкие лирические настроения, я вкратце описал ту часть событий, которая касалась наших общих с Крайтоном злоключений. То, что рассказала в ответ герцогиня, в большей степени оказалось… ну как сказать… большой внезапностью. Шоком в самых лучших русских традициях.

Начнём с того, что не напрасно Маринка так уцепилась за злополучный конверт. Элеонора (то есть, наша герцогиня) его действительно не отправляла. Точнее, само письмо существовало, и писала его именно она, но адресовано послание было никак не Тесаку. Записка предназначалась… тада-ам!.. Любовнику знойной женщины (мечты поэта) — некоему барону Гамбо.

— Я, возможно, оказалась герцогу не самой идеальной супругой, но убивать Крайтона… Избави боже! Вы только представьте, какими трудностями мне грозит смерть обоих владетелей герцогства. Да, я не любила мужа, но он любил, и мы прекрасно ладили. А барон Гамбо… мы иногда встречались. Тайно. Любовь — это волшебство, наваждение. — с некоторой томностью и абсолютно неубедительной стыдливостью потупив глазки, пояснила она. — Ничего не могу с собой поделать.

Но это уже их личные заморочки и вопрос её совести. Важно другое. Элеоноре даже в голову не пришло совать письмо любовнику в конверт с гербовой печатью.

— А перехватил моё послание… — глаза собеседницы снова потемнели от гнева…

Заставляя её оборвать фразу на полуслове, за дверью отчётливо послышались шаги. Охранник! Может быть, мы оба увлеклись и говорили слишком громко, не знаю, что прервало его богатырский сон, но он явно заподозрил что-то неладное и вознамерился проверить обстановку.

— М-м-м! — не разжимая рта, тихо, но очень выразительно промычала Элеонора (так ведь и заякорится у дамочки привычка на языке глухонемых общаться) и экспрессивно потрясла руками, мол, делайте что-нибудь, не сидите колом.

Я и не сидел, я уже безумной, но бесшумной тенью метался по спальне в поисках возможного укрытия. За шторку? Нет! Балкон? Отсутствует в наличии. Под одеяло? Заметит. Мысленно чертыхаясь на все лады, я опустился на колени и в полной классике жанра полез под кровать. Какая же здесь была пылюка!

— Ну, Крайтон, ещё раз куда-нибудь вляпаешься, я тебя сам прибью! — мысленно послав сие гневное обещание первопричине всех этих несуразных, идиотских и совершенно несмешных приключений, я замер и в очередной раз задержал дыхание.

Не столько чтобы не выдать своего присутствия шумным дыханием, сколько из опасений наглотаться пыли и чихнуть в самый неподходящий момент.

— Ваша светлость, у вас всё в порядке? — пробасил из-за двери страж и аккуратно по ней постучал.

— М-м-м. — на манер герцогини, чуть прямо вслух не застонал я — вспомнил, что не сподобился запереть вскрытую дверь обратно.

Сейчас если стукнет чуть посильнее, она откроется и выдаст постороннее присутствие. Ну по меньшей мере укажет на то, что здоровяк не зря забеспокоился.

— Пойди вон, и не смей меня будить! — изо всех моральных сил подавляя в голосе ноты страха, изображая негодование, воскликнула герцогиня.

Как ни странно, у неё получилось. Несколько мучительно-длинных мгновений сторож, скрипя половицами, потоптался возле комнаты, пробубнил что-то недовольно-ворчливое и отошёл от двери.

Ещё несколько минут мы напряжённо вслушивались в наступившую тишину — она там, наверху, я, зажав нос и медленно вдыхая-выдыхая ртом, под кроватью.

— Эй, вы там ещё живы? Вылезайте. — тихонько позвала она.

— Потушите свет. — первым делом посоветовал я, осторожно выползая наружу, усаживаясь прямо на пол и радуясь первому глотку свежего воздуха.

После дневного лазанья по кустам малинника мою одежду уже ничто не могло испортить. Имею ввиду собранные под герцогининым… (или герцогиньским?) ложем обильные пушистые клубы пыли, которые я благополучно собрал на себя. А вот в ноздрях свербило настолько зверски, что боязно было отнять от них пальцы.

— О чём вы там говорили? — прогундосил я.

Ну вот, возвращаясь к начатой теме, перехватил записку и оформил всё в максимально компрометирующей Элеонору форме… ещё раз внимание… родной братец нашей любвеобильной дамочки!

Про этого персонажа мы до сих пор ничего не знали, а тем временем граф Торос (герцогиня в девичестве оказалась графиней), являлся главным действующим лицом и организатором всей преступной аферы. При активной поддержке «доброго друга»-барона, конечно же.

Настало время, а главное, возможность отделить мух от котлет и все факты, наконец, разложить по полочкам в верном причинно-следственном порядке.

Глава 26

Итак. В своё время Элеонора страстно и счастливо, то есть, взаимно влюбилась в средненько обеспеченного, но прекраснодушного и во всех смыслах благородного Адалея Гамбо. Но легализовать свои отношения узами брака влюблённым не позволили. Понятное дело, она — графиня, хоть, как выяснилось, и без гроша за душой, он — всего лишь барон. Мезальянс, знаете ли.

Род графский, к которому она принадлежала, был древним и знатным, однако, ветвь семьи Элеоноры умудрилась катастрофически обнищать. Родители её скончались от ран, несовместимых с жизнью, полученных в каком-то ДТП, и остались они с братцем одни одинёшеньки.

Ну почти. Ибо имелась у вполне уже взрослых сирот довольно богатая тётка. Брать бедных родственников на своё попечение ей совершенно не улыбалось, однако, графиня, хоть и слыла порядочной стервой, но совсем уж бессердечной скотиной всё же не была. Поэтому, она быстро подключилась к судьбе племянницы и, используя личные связи, сделала всё возможное, чтобы познакомить и сблизить эту записную красавицу со вдовым герцогом Малейским.

И попала со своей расчётливой инициативой в самое яблочко. Причём, золотое. Отец Крайтона влюбился, потерял голову и женился на родовитой, но бедной Элеоноре. Что не помешало новоиспечённой супруге продолжить тайное сношение с несчастным возлюбленным.

Брат же никого особо не интересовал, поэтому ему предоставили возможность рулить скудными остатками семейного состояния, как ему будет угодно.

Старший герцог тоже не привечал родственника молодой жены, так как быстро понял, что субъект он в высшей степени неприятный. Прямым коротким текстом выражаясь — законченный псих. Крайтон потому, видимо, о нём и не упоминал, что гостем граф Торос в их замке был редким и нежеланным.

Вот тут, на почве лютой зависти и не менее злобной обиженности на весь мир, кукушка у Элеонориного братца и поехала окончательно. Предполагаю, что на схожести, просто, таки, родственной подлости характеров он втихушку снюхался с бароном Блоном.

Кстати, именно в замке герцогов это, скорее всего, и произошло. Ну а дальше два злодея и замутили регулярные поставки жертв для шантажа самому Тесаку. Герцогиня об этом вопросе мало что знала, так что истину поведать сможет уже сам мерзавец барон, когда мы его разоблачим.

Дальше. Брат Торос, полыхая ненавистью к сестре и её новой семье за то, что те оказались более удачливыми и нагло жируют, пока он там нищенствует в гордом одиночестве, задумал отомстить. Заодно и кардинально поправить материальное положение.

Пользуясь связью с главарём грозной банды (тоже ещё предстоит выяснить, как он на него, такого умного и осторожного вышел), Торос организует похищение наследника, приезжает в замок и устраивает быструю кончину старшему герцогу. Этот вывод ничем конкретным пока не подтверждался, но герцогиня в нём нисколько не сомневалась.

— Он просто сошёл с ума! Я его боюсь. — прижимая кулачки к груди, убеждала меня она.

В общем, обезглавив герцогство, граф подставляет сестру письмом, запугивает, чтобы та сидела тихо, как мышь под веником, и под вполне благовидным предлогом траура запирает в замке. Так что верзила за дверью её сейчас именно сторожил, а не защищал.

Следующие догадки и факты вообще никак не лезли в рамки нормальности.

Герцогство осталось без управляющей руки. Молодой женщине в этом средневековом мире ни при каких обстоятельствах не могли бы доверить заведование такой значимой территориальной единицей. Вариант развития дальнейших событий должен был стать следующим: по воле короля овдовевшую герцогиню ожидало принудительное замужество за достойного по его мнению кандидата.

А это, как несложно догадаться, ни коим образом не входило в планы психопата-брата.

Поэтому, чтобы удержать с таким трудом и риском полученную власть, он объявляет сестру беременной, и все терпеливо ждут рождения несуществующего ребёнка. Ибо, если этот мифический младенец окажется мальчиком, то станет полноправным наследником семьи и титула, со всеми вытекающими последствиями. А пока суть, да дело, пройдут годы, которые граф Торос будет управлять сестрой и веселиться во всю душеньку на деньги герцогов.

— Так я не понял, откуда возьмётся дитё, если… его не существует? — шалея от всего этого нереального в своём цинизме расклада, спросил у вконец расстроенной Элеоноры.

Всё оказалось и просто, и страшно. Подходящего младенца в нужный срок отобрали бы у какой-нибудь крестьянки и назначили наследником. И стала бы запуганная извергом-братцем женщина воспитывать чужого ребёнка, как своего собственного. Много лет спокойного правления Торосу обеспечены, а там и новый фатальный несчастный случай организовать можно.

Герцогиня пока только догадывалась о замысле брата, но весть о том, что барон уже распускает слухи о её беременности, убеждала в достоверности этих предположений.

— Ну допустим. Допустим, вашему брату удалось бы довести всю эту… весь этот… — я пытался найти происходящему какое-то внятное, а главное лишённое бранных слов определение, и не мог, — В общем, если бы у него всё получилось, всё равно он бы не получил права возглавить герцогство.

— Всё верно, в любом случае король назначил бы регента. Но регент — не муж. В его полномочиях лишь управлять и вести дела герцогства.

— Ну да, а деньги семьи остаются в семье. Как я сам не догадался…

Хуже всего было то, что граф, со слов Элеоноры, действительно окончательно сбрендил, и его помешательство проявлялось в самой агрессивной форме.

Насколько герцогине удалось уловить из случайно подслушанных разговоров, он заменил не только её личную прислугу, но и практически всю охрану в замке, создав таким образом за его стенами собственную маленькую, вполне боеспособную армию.

То есть, даже если я разыщу живого Крайтона, и он явится в собственный дом — его здесь встретят подневольные Торосу штыки. Так уверенно утверждала Элеонора.

Не понимаю смысла, всё равно ведь молодому герцогу рано или поздно удастся подтвердить свою личность. Как ни крути, немало людей просто знают его в лицо. Но… видимо, безумство логики сторонится.

И какое бы мнение я на сей счёт не имел, вывод один: без дружественной, не менее профессиональной армии здесь делать нечего. Даже понимая, что проиграл, Торос не отдаст замок без боя. А крепость — на то и крепость, чтобы быть неприступной. Впрочем, одну лазейку я уже рассекретил.

— Так… и что у нас в сухом остатке? — мысленно спросил себя и вслух обратился к Элеоноре, — Первое, что нужно сделать — отыскать его светлость и прижать предателя-барона. Кто нам в этом может помочь?

— Я могла бы написать тётушке — она найдёт и способ, и средства надавить на Кетано Блона. — предложила собеседница.

— А как далеко ваша родственница проживает?

— В графстве Лемейском. Это недалеко — всего неделя пути.

— То есть неделя туда, сколько-то дней на сборы, потом неделя обратно… — нет, не подходит. За это время его светлость десять раз сгубить успеют. Мы не можем так рисковать.

— Тогда остаётся последняя возможность. Из надёжных. — заговорила Элеонора и замолчала.

— Я вас слушаю. — подтолкнул её к продолжению мысли.

— Адалей Гамбо.

— Кто? — я похлопал в темноте глазами, — Спасать Крайтона предстояло… как это… любовнику жены его отца?

Ещё с минуту «пожевав» в голове идею, решил, что высокоэтическая щепетильность в нашем случае — роскошь, а значит, чёрт с ним, пусть нам сейчас хоть сами демоны помогают, лишь бы это сработало.

Глава 27

Марина

Пока шли до постоялого двора с не очень оригинальным, но, на взгляд хозяина, очевидно, завлекательным названием «Большая тарелка», внушала Лильке, чтобы та не вздумала проявлять никакой инициативы. Вела себя тихо, скромно, красоту свою не выпячивала, а главное, молчала.

Достоверно изобразить крестьянок, между прочим, не так уж и просто. До сих пор с местным населением общались Крайтон, ну и Сергей — на подхвате. Теперь самим придётся вступать в прямой контакт.

Вспомнив подготовительные (перед выходом в люди) действия наших мужиков, я натянула платок поглубже на лицо, а рукава на кисти. Затем, воровато оглядевшись и убедившись, что никто за нами не наблюдает, попыталась придать нам с сестрой более неряшливый вид.

Зачерпнула с обочины пыли и хорошенько испачкала ею руки, свои и Лилькины (чтобы не очень бросалась в глаза, прямо скажем, не слишком уработанная кожа). Припорошила юбки, а уж лицо младшая сама очень удачно измазала, когда в полном возмущении от моих действий схватилась за него грязными ладонями.

Согласна, маскировка так себе. Основной мой расчёт был на то, что с замарашками никто не желает общаться долго. А значит, увеличиваются шансы проскочить процедуру заселения побыстрее и без лишних увлекательных бесед с персоналом гостиницы.

Не сказать, что мои старания оказались совсем уж напрасными, но… как бы это выразиться… со своим новым обликом мы вполне гармонично влились в атмосферу постоялого двора. «Большая тарелка» находилась на отшибе, богатые люди здесь не останавливались. В связи с этим, ни хозяин, ни работники сего чудесного заведения особо не радели за его имидж.

В том смысле, что уровень комфорта и банальной чистоты оставляли желать лучшего.

Отворив тяжёлую, надсадно скрипнувшую дверь, мы попали в помещение, условно разделённое на две неравные половины. В меньшей находилась зона ресепшена, в большей расположилась столовая. Об этом свидетельствовали четыре грубо сколоченных стола, заполированных скорее временем и шорканьем по ним мокрыми тряпками, чем инструментом умелого мастера, и стоявшие возле них, такого же исполнения табуреты.

— М-м-да… Винтаж, аля-натюрель. — Лилька, брезгливо сморщив чумазый нос, стояла рядом и в полной мере разделяла мои «восторги».

— Да полный винтаж, Лиль. — согласилась я, — Но оно нам сейчас только на руку.

Я ещё раз оглядела давно немытые оконца, уныло обвисшие по бокам шторки грязно-коричневого цвета, одинокий горшок с засохшим цветком на подоконнике, вокруг которого вперемежку с дохлыми мухами валялась опавшая листва несчастного, безвременно почившего растения…

Впрочем, мух и в живом виде здесь водилось в достатке. Собственно, кроме них здесь больше никого и не было.

Взяв сестру за руку, я подошла к «стойке регистрации» и неуверенно кашлянула. Реакции — ноль. Более смелые попытки привлечь чьё-либо внимание тоже к успеху не привели. Зато при более детальном осмотре на зачуханной стойке обнаружился такой специальный звоночек — круглый и зелёный от налёта старости. Пришлось воспользоваться им.

— Ну чего трезвонить-та-а? — из-за шторки, висевшей (точнее, стоявшей колом) за стойкой, неспешно выплыла что-то неторопливо жующая полная и довольно высокая девица, — Поесть людям спокойно не дадут. — вопросительно уставившись на нас, барышня положила пухлые руки с обгрызенными ногтями на поверхность своего рабочего места.

— Нам бы… комнату. — расценив этот жест, как приглашение к началу диалога, сказала я.

— С едой — полсета-а, без еды — четвертушка-а. — без лишних предисловий огласила та.

Я вспомнила про сто лет нескоблёные полы, стаи жирующих мух, кисловатый запах несвежих продуктов, густо витавший вокруг, и с содроганием представила, что они могут подавать в своих «больших тарелках». Пока искала подходящие слова для вежливого отказа от доп. услуг, девица всё расценила по-своему.

— Па-анятна-а. — характерно «а»-кая и растягивая слова, теряя к нам последние крохи интереса, заявила барышня, — Са-авсем убогие-э.

Сняв с гвоздя ключ, раскачивая впечатляющей… э-э-м… кормой, она величественно поплыла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Остановилась, задумалась и, очевидно, решив, что верхние комнаты для таких «убогих» нас — жирно будет, взяла другой ключ и отвела меня с сестрой в конуру за лестницей.

Ну, что нас в ней ожидало, догадаться нетрудно. Всё «убранство» каморки составляли уже знакомый нам по внешнему виду табурет, квадратный столик высотой, почему-то, с него же и узкая кровать, покрытая засаленным, видавшем виды тюфяком.

— А па-астель, стесняюсь спросить, нам полагается-а? — передразнивая девицу, ехидно вопросила Лилька у закрывшейся за ней двери.

— Это не имеет никакого значения. — удручённо разглядывая пучок потемневшей соломы, торчавший из надорванного угла «матраса», ответила я, — Ты как хочешь, а меня на эту койку палкой не загонишь. Не хватало каких-нибудь блох нацеплять, или проснуться, покусанной клопами.

Что сказать… сервис!

— Сестра… — мелкая задумчиво посмотрела на меня, — Может быть пойдём… стожок подходящий поищем?

Признаться честно, меня тоже уже посетила эта соблазнительная мысль, но тогда мы потеряемся с Шерлоком. Уговор был дожидаться здесь.

— Нет, дорогая, к сожалению, сотовой связи не выдали, значит, придётся терпеть до утра.

— Ну тогда надо как-то хотя бы помыться. — предложила она.

— Тоже нельзя. Конспирацию сломаем. Пока, видишь, работает. Так что, остаёмся неприметными зачухами.

— А есть как будем? С пыльной приправой?

— Логично. Ладно, — сдалась я, — пошли поищем какой-нибудь природный водоём — они здесь на каждом шагу, день пересидим на свежем воздухе, а ночевать сюда вернёмся.

Легко Сергею было сказать, запритесь в комнате и сидите тихо. В таких сказочных условиях попу-то куда-то прислонить страшно, да и дышать нечем. Не то, что насмелиться принимать пищу. У бандюков в клетке комфортнее было — там, хотя бы, кислород поступал в избытке.

В общем, до утра Серёгу ждать всё равно было бессмысленно, поэтому, дав мысленный зарок быть ну очень осторожными и осмотрительными, мы отправились на улицу. Вещи в каморке оставлять не рискнули. Не знаю, зачем «администратор» вообще использовала ключи, сковырнуть этот хлипкий затвор сумел бы, наверное, даже ребёнок.

Небольшое озеро (по подсказке пацанёнка, сливавшего помои прямо за угол заведения) нашлось быстро. Там и скоротали день до позднего вечера, подкрепляясь остатками провизии, принесённой Шерлоком с рынка.

Купаться нагишом не рискнули. Забреди сюда кто случайно — нехорошо бы вышло. Просто умылись и провели ряд прочих минимально-необходимых гигиенических процедур. Заняться было нечем, время тянулось медленно, но и возвращаться на постоялый двор до срока не тянуло.

В свою конуру засобирались только когда солнце покатилось за горизонт, и начало стремительно темнеть.

— Так, Лиль, всё, походила красавицей, и будет. Давай снова в замарашек маскироваться.

— Мари-ин, ну заче-ем? — тут же заканючила сестра, — Уже почти темно, кто нас там разглядывать будет?

— Хорош спорить, делай, что говорю. — я решила твёрдо держаться выбранной стратегии. Мало ли что может произойти. Увидят, не увидят — вопрос, конечно, открытый, однако, если риск и считается делом благородным, то не в этом случае.

Сестра, скуксившись, осторожно помазала себя грязью (примерно таким манером умываются ребятишки, когда им неохота соваться в воду — двумя пальцами). Пришлось помогать.

В таком вот виде, краше прежнего, заявились в «Большую тарелку». Во-первых, моя настойчивость оказалась полезной и своевременной. К этому часу в обеденной зоне появились посетители. Не знаю, как их не смущали совершенно неаппетитные запахи, но ладно, не моё дело.

Важно, что они были, и на нас могли обратить внимание.

Во-вторых, именно так и произошло, и всё из-за…

Ай, в общем, уже на подходе к двери я сообразила, что организм настойчиво требует посещения «удобств». Оные имелись во дворе и представляли из себя покосившийся теремок по типу «клозет деревенский». Ну… не важно. Важно то, что Лиля не стала меня дожидаться, а первая пошла внутрь.

Первое, что я услышала, вырвавшись из адских миазмов этого, с позволения сказать, санузла и открыв двери харчевни — голос моей сестры.

— А вы мне не хамите. Мне на вас то же, что и вам! — обиженно возмущалась мелкая.

И я с ужасом обратила внимание, как головы посетителей «ресторана» и появившихся в связи с наметившимся оживлением официанток одна за другой поворачиваются в сторону зарождавшегося скандала.

— Простите мою сестру, она, кажется, перегрелась. И вообще немного того, нездорова. — в один миг я долетела до стойки, где пыхтели друг на друга моя…

В общем, мелкая, уперев руки в бока, стояла и бесстрашно дула щёки на тихо зверевшую на такую наглость девицу. «Тихо» — исключительно от изумления. Спорить и возмущаться в заведении с хамоватой и, что немаловажно, весьма габаритной барышней, видимо, было непринято. От того Лилькино выступление оказалось не только возмутительным, но и неожиданным.

Ещё раз извинившись перед так и не успевшей ничего ответить детиной женского рода, я, не церемонясь, развернула от неё сестру и затолкала за дверь каморки.

— Ты что творишь?! — зашипела на неё, боясь отпустить ручку, — Лань ты… непуганая! Нас сейчас выселят, и всё. Куда пойдём?

Реакция очнувшейся от наваждения девицы последовала молниеносно. Даже пригнуться захотелось, слушая нараставший за ненадёжной преградой рёв разобиженной барышни. Пришлось вылезать из убежища, пока она не разнесла его на щепки, и идти договариваться с гренадёршей.

Небезвозмездно, конечно. Потребовалось расставаться с ещё одной «четвертушкой».

— А что она, Марин? — прижухнув под гнётом вины, оправдывалась потом Лиля, — Ты представляешь, она отчитала меня, как школьницу, за то, что мы ушли с ключом.

Ну что вот ей было ответить? Прописную истину про то, что давно пора научиться думать головой прежде, чем открывать рот?

— Ты в следующий раз хотя бы весовую категорию спарринг-партнёра выбирай по своим габаритам. — я скрутила тюфяк, бросила его на пол и устало села на голые доски.

— Мариш, ну прости, а? — мелкая приземлилась рядом, и мы принялись ждать, когда там за дверью всё окончательно уляжется.

Глава 28

Это была одна из самых жутких ночей в моей жизни. Днём, при свете солнечных лучей с переживаниями за Сергея, Крайтона и всю нашу дальнейшую судьбу ещё как-то можно было бороться. Но теперь, сидя в этой вонючей каморке при огне тающего на глазах огарка свечи, я больше думать ни о чём другом не могла.

Хорошо, что рядом была Лиля. Младшая тоже погрузилась в тоскливые мысли, страхи, и чтобы она не расклеилась окончательно, приходилось её подбадривать. Так вот обнимая мелкую, уложившую голову на мои колени, перебирая её золотистые волосы, я шептала, что всё будет хорошо. Что её Серенький обязательно справится, потому что он ух, у нас какой. Умный, ловкий, осторожный, находчивый и вообще — Шерлок. У него просто нет другого выбора, как выбираться из любых передряг целым и невредимым.

И герцог наш — орешек крепкий, он знает, что мы тоже не лыком шиты, а значит ищем возможность помочь. И пусть только попробует не дотерпеть до того светлого мига, когда мы…

Ай, бравада это всё. Разговоры в пользу бедных. И мне, и сестре сейчас было понятно, что обернуться всё может, как угодно. Но что-то нужно было говорить. Что-то дающее надежду. Иначе, хоть в гроб ложись. Страшно было. Страш-но…

Эту ночь предстояло просто как-то пережить.

За дверью всё замерло. Тихие всхлипы на моих коленках постепенно затихли — Лиля уснула. А я всё сидела и смотрела, как умирает свеча. Не знаю, что меня в ней так зацепило. Это всего лишь жалкий огарок, и было сразу понятно, что долго ему не протянуть. Но почему-то так сильно хотелось, чтобы огонь не гас, словно крылось в этом нечто жизненно важное.

Чуда не случилось. Трепетный язычок живого света опал в мутную лужицу и с прощальным треском исчез. Вместе с ним в каморке как будто закончился кислород. Казалось, ещё секунда в этой немой темноте, и я просто задохнусь, перестану быть.

Осторожно поднялась, подложив сестре под голову свой мешок, и тихо выскользнула за дверь. Стало чуточку легче. Здесь тоже было мрачно и темно, да и воздух если и отличался от того, чем мы дышали в конуре, то совсем ненамного. Но всё-таки это было хоть какое-то пространство. А в оконца сквозь вековую пыль пробивался лунный свет.

Чтобы почувствовать себя живой, немного походила между столиков, выбрала крайний у окна и уселась на табурет. Самое страшное — бояться неизвестного. Думалось о том, что всё бы сейчас отдала, чтобы сию секунду оказаться рядом с Сергеем. Знать, что происходит, понимать, чего конкретно бояться, с чем бороться…

Не отпускали мысли о том, что весь наш план — … да у меня слов не находилось. Самоубийство в чистом виде. В первую очередь для напарника. Как будто мы все разом дружно впали в маразм, ну или наоборот в детский… не знаю, святой и непорочный оптимизм, что ли, фантазёрство… Люди, как это назвать? Реально, в голове не укладывалось, как я, взрослый и, всегда как-то считала, адекватный человек, могла отправить Сергея… куда? И он-то ведь пошёл!

Это всё спешка, стресс и чёртова безысходность. По кругу возвращалась к нашим исходным данным, приведшим к принятию именно такого решения, но другого не находилось.

— Всё, это был выбор без выбора. — запретив себе изматывать душу самоедством и поиском версий возможного иного развития событий, мысленно поставила точку я, — Всё уже происходит, ничего не изменить. Но как, скажите кто-нибудь, теперь дожить до утра? — положив руки на стол, упёрлась в них лбом, — Самый тёмный час перед рассветом. Самый тёмный час перед рассветом…

Не помню, сколько раз повторила себе эту фразу, прежде чем мозг отключился, и я уснула прямо там за столом.

Ранним-ранним утром, когда солнце только обозначило намерение появиться из-за горизонта, разбудила Лиля. Её всё-таки сожрали клопы. У меня тоже зверски зачесалась лодыжка — похоже, мы обе нацепляли на себя этих кровососущих тварей. Это стало последней каплей.

Ночь прошла, можно было смело начинать ждать Серёжкиного возвращения, а делать это непосредственно в натуральном клоповнике уже никто не обязывал. «Большая тарелка» начинала оживать, со стороны кухни послышались характерные звуки, и мимо нас на улицу протопал заспанный, уже знакомый парнишка.

Гренадёрша пока ещё не появилась. Мы и не стали дожидаться, когда она протрёт очи и найдёт лишний повод облаять неугодных раздражающих постоялиц — положили ключи на стойку и ушли встречать рассвет на воздух. По принципу, куда угодно, лишь бы отсюда.

Впрочем, вариантов, насчёт «куда угодно» практически не имелось. Отойти от ненавистного заведения далеко было нельзя. Потоптавшись у ворот, направились вдоль правой стороны забора, углядев удачный разрыв в кустах. Там можно было пересидеть до Серёгиного появления, удерживая в поле зрения дорогу. Но удобное местечко оказалось занято. Подложив на травку затасканную тужурку, в этом укромном закутке обнаружился и мирно почивал какой-то худосочный забулдыга.

Пришлось искать себе другой уголок и там уже устраивать «зал ожидания». И пусть он получился пониженного комфорта, это было лучше, чем платный сервис за забором. Я ещё вовремя спохватилась и сбегала на кухню, выпросила нам с Лилей бесхитростный завтрак.

Кухарка гренадёршу явно недолюбливала, поэтому проявила сочувствие и без лишних уговоров продала мне булку хлеба, молока и пару варёных яиц. После еды отчаянно потянуло в сон. Сколько удалось подремать за столом — не знаю, но, видимо, организм устал бороться со стрессом и требовал отдыха.

Боясь отключиться, я стеклянными глазами таращилась на дорогу, пока Лиля силком не уложила мою голову теперь уже на свои колени и не приказала спать.

— Мариш, ты совсем вымоталась. Я тебе обещаю, что прослежу за всем и… и вчерашнего не повторится.

Мелкую, видимо, до мозга костей проняло последствиями её вчерашней бездумной выходки, мучительными ночными переживаниями, клопами, грязью и сковывавшей наши действия беспомощностью. До сих пор всё время что-то происходило, но и выход находился почти сразу. Влипли — выбрались, снова попали — опять выкарабкались, и так по кругу.

Теперь же ситуация складывалась по другому. Лиля как будто маленько «протрезвела», очнулась и от своих книжных грёз, и от прочих вредных теперь иллюзий, связанных с нашей прежней жизнью.

— Начнёшь засыпать — буди меня. — сдалась я и просто отключилась под успокаивающим поглаживанием тёплых пальцев сестрёнки.

Сон был тяжёлым. Не помню, что конкретно снилось, но что-то тревожное, напряжённое… и ещё это непроходящее ощущение, что по мне кто-то ползает.

Очнулась от странного звука. Как будто нечто дзынькнуло и шлёпнулось в траву недалеко от моего лица. Резко открыла глаза, с трудом понимая, что происходит. Сердце стучало часто, как это обычно происходит в момент внезапного пробуждения. Сквозь шум в ушах послышался незнакомый женский голос:

— Вы хоть покушать купите, девоньки. А то вон одна тоща тощей другой.

Так и не успела ничего сообразить, как звуки сочувственного бормотания удалились.

— Лиль, что это было? — я уселась, энергично отирая слезящиеся глаза.

— Марин, кажется… — сестра удивлённо рассматривала лежавшую в траве монетку, — Кажется нам с тобой милостыню подали.

Как же мне сейчас захотелось заплакать.

— Мариш, да ты чего?.. Ты из-за того, что мы с тобой такие жалкие? — Лилькины глаза тоже моментально стали влажными.

— Нет, сестричка. Дело совсем не в том, что мы сейчас, как две бездомные собаки. А в том, что этот мир, наверное, не так уж плох, раз в нём нашлись и добрые люди. И ещё, давай считать эту монетку добрым знаком? А свеча — не в счёт.

— Давай. — легко согласилась сестра, — А что за свеча?

— Забудь про свечу. Монета будет нашим талисманом.

Человек — такое существо. Ему нужны какие-то приметы, намёки, случайности, знаки, что угодно, за что можно было бы уцепиться надежде.

В этот момент из соседних зарослей появилась лохматая голова «соседа»-алкоголика и жадно-жалобно уставилась на тускло блестевшую в траве денежку.

Ни слова не говоря, я вытащила из «наших» кустов остатки молока и хлеба и вручила мужичку. Как таковую денежную единицу жаль не было, просто сам этот металлический кружок уже приобрёл для нас определённое сакральное значение.

— Так, я не понял, а что здесь происходит? — со стороны дороги послышались торопливые шаги, и над нами навис Серёжка.

Сосед, вместе с молоком и хлебом тут же испарились так молниеносно, словно их корова языком слизала. Лилька прыгнула на шею любимому, а я спрятала лицо в ладони и дышала, дышала, чувствуя, как тяжёлые колючие крепы спадают с сердца.

Глава 29

— Лиль, немедленно слезь с Сергея, пока не заразила его нашей живностью. — скомандовала сестре, хотя самой тоже жуть, как хотелось обнять Шерлока, пощупать за все приличные места и убедиться, что он действительно в порядке.

— Девки, ну вы даёте. На минуту оставить нельзя. Ей-богу, меня всего сутки не было, а вы уже бомжуете в компании какого-то алкаша. Давайте, прыгайте в телегу и рассказывайте, что у вас здесь произошло. — напарник в полном недоумении переводил укоряющий взор с одной на другую.

— В телегу не надо. — я за юбку придержала Лильку, которая с энтузиазмом побежала исполнять Серёгино указание. — С нами всё в порядке, только срочно требуется принять меры дезинфекции. Так что двигаем на озеро, я покажу, а ты немедленно рассказывай, как у тебя всё прошло, пока мы не лопнули от этого проклятого неведения.

— Маринка, ничего не понимаю, какие меры? Нам нужно пулей лететь к барону Гамбо…

— Опять барон? Со времени нашего последнего знакомства, у меня на них чесотка. — вступила в разговор Лилька.

— Дорогая, чесотка у тебя не от них. Серёж, лишних полчаса твой барон подождёт? Просто мы в этом… как бы так культурно… исторически аутентичном заведении нахватались клопов. А это, говорят, такая живучая и плодовитая гадость, что, если прямо сейчас от них не избавиться, они всем табором переселятся жить к нам. И тогда придётся спалить телегу вместе с конём. А Муху, вроде, жалко.

— Кого нахватались? Клопов? — напарник ещё шире распахнул глаза.

— Ну да. А чего ты удивляешься? Бесплатный бонус к средневековому сервису. В общем, хорош спорить, мы только время зря теряем. Давай вон туда за поворот в лесок, мы быстро.

Просто здорово, что «нарядов» нам ребята в самый первый шоппинг набрали с запасом. И часть этих тряпок оставалась припрятанной под соломой в телеге. Свою одежду мы с Лилей, без лишних заморочек, выбросили. Сами реактивно надраились в озёрной воде, пока Шерлок дотошно перетрясал наши мешки и рассказывал о своей, слава богу, удачно прошедшей операции.

И про аграрно-археологические подвиги в малинных кучерях, и про лабиринты замковых ходов, и про то, как едва не довёл бедную герцогиню до инфаркта.

— А знаете, для средневековой изнеженной дамочки, она очень даже ничего. — напарник опрометчиво похвалил мачеху Крайтона.

— И что, такая прям красавица? — Лилька моментально «встала в стойку».

— Не в моём вкусе. — скрывая улыбку, с самой серьёзной интонацией ответил Шерлок. — Но оказалась вполне вменяемой. А это, знаете ли, в сложившихся обстоятельствах, большой плюс. Хотя, я понимаю, за что Крайтон её так недолюбливает.

— Ладно уж, сердцу не прикажешь. — уже более миролюбиво добавила сестра. — Главное, что мы теперь знаем, что она не маньячка, заказавшая всех своих мужиков. Просто несчастная влюблённая женщина.

— Да не просто, Лиль, — поправила я, — а попавшая под раздачу так же, как и наш герцог. В её положении всего два пути: ехать рассудком, или наоборот, включать все ресурсы и использовать любую возможность, чтобы исправить положение. Сергей прав, большая удача, что она выбрала второе.

Вообще, весь рассказ напарника получился удивительным. Когда он сообщил о новом действующем персонаже — любовнике герцогини и его предполагаемой роли в предстоящей спасательной миссии, мы с Лилькой буквально дар речи потеряли. А уж в том месте Серёгиного повествования, где всплыл ещё и полоумный братец — главный злодейский гений и мозг всей грандиозной аферы, честное слово, как были голиком, так из своих кустов едва и не повыскакивали.

Такого поворота никто не ожидал.

— Ну и вот. Элеонора быстро настрочила два письма и вручила вот этот перстень. Фамильный, между прочим, велено хранить, как зеницу ока. — завершал свой доклад Шерлок.

— Так, одно письмо для тётки, второе предназначено для барона-любовника. К нему мы сейчас и направляемся. Всё верно? — подвела итог я.

— Да. — выдохнул Шерлок.

— Ребят, а… может быть найти способ отправить послание старой графине прямо сейчас? Ну, чтобы время сэкономить. — предложила Лиля. — Имеется же у них тут какая-то почта?

— Нет, кнопа, хоть почта, как ты выразилась, и имеется, но тёткино письмо должен послать барон. Исключительно с доверенным человеком. Во-первых, этот перстень должны увидеть и он, и она — иначе нам могут не поверить. Во-вторых, информация в записках секретная, да и кольцо само по себе слишком большая ценность, чтобы доверять его случайным людям. Я потому и тороплю вас, что всё, что требуется сделать, займёт немало времени.

— А мы готовы. — отрапортовала сестра.

Намытая, начёсанная, да при любимом Серёге, она сияла, как утренняя заря. И, кажется, совсем забыла вспоминать о любимых рюшах и дорогих нарядах, радуясь уже просто хотя бы свежей одежде.

До баронства Адалея Гамбо добирались двое суток. Борьба со зловредными кровососущими насекомыми оставила в нашей памяти прямо, таки, неизгладимый след. Поэтому, больше испытывать местные гостиницы на уровень комфортности не рисковали. Ночевали в полевых условиях.

Поначалу даже решили попытаться совсем радикально поэкономить полезное время. И ради того, чтобы иметь возможность передвигаться и днём, и ночью, мы с сестрой взялись экстренно обучаться искусству вождения гужевого транспорта. Правда, затея эта оказалась и полезной, и бестолковой одновременно.

В том смысле, что навык, безусловно мог в любой момент пригодиться, но в этом своём рвении быстрее достигнуть цели, все как-то забыли учесть, что Муха наш, в отличие от автомобиля, не железный. Ему, как любому нормальному коню, отдых требовался.

Тем не менее, самое забавное оказалось в том, что лучше всех из нас ладила с жеребцом и управлялась с вожжами именно Лиля. Младшая прониклась к животному самой трепетной любовью, и Муха, чувствуя её участливое сердце, отвечал своей избраннице полной взаимностью.

— Ну что поделать, мы с тобой, видать, сухари, недостойные его привязанности. — констатировала я Сергею, наблюдая, как Лилька управляет жеребцом едва ли не одной лишь силой мысли.

— Нет, просто Лильку невозможно не любить. — улыбнулся тот в ответ.

— Эта истина неоспорима. — я с теплотой посмотрела на Шерлока.

На самом деле я была ему… не знаю, уместно ли благодарить людей за их любовь к нашим родным, но меня настолько грело его вот это искреннее чувство к сестре, что росток их счастья расцветал и во мне. Честное слово, простите за пафос, обычно я не склонна к столь громким лирическим сравнениям, однако это был совершенно особенный случай.

Серёга не пытался её использовать, как это делали другие. Имею ввиду тогда, в прошлой жизни. (Сейчас-то что говорить, ситуация даже теоретически уже не предполагала никакой финансовой выгодности от женихания ни с Лилей, ни со мной.) И так вовремя появился рядом со своей мягкой заботой, защитой, терпением к слабостям мелкой. Он принимал её всю, какая она есть, целиком, не пытаясь править в Лилькином характере какие-то углы или перекосы.

Хотя, углы в характере, это скорее про меня. Сестра же, при всей взбалмошности, всегда оставалась женственно-тёплой, умела в нужный момент проявить покладистость. Причём такую правильную, даже интуитивно мудрую — без крайностей, без удушливого для себя и своего избранника самопожертвования.

Так, ладно. Снова отвлеклась. А время для лирических отступлений, между прочим, исчерпалось. Мы добрались до деревеньки Имберт, в которой и находился дом барона Гамбо.

Сразу бросилось в глаза, что имение возлюбленного герцогини выглядело скромнее, чем домина гада Блона. Но и совсем уж посредственным его тоже было не назвать.

Добротная ограда, ворота может и не дорогой ажурной ковки, но вполне симпатичные и отвечающие своим функциям. За ними как раз носился пушистый средних размеров барбос, который с нашим появлением дисциплинированно поднял шум. Правда, облаял незваных гостей этот славный пёс скорее как-то радостно, чем угрожающе. Видимо, выполнял больше функцию звонка, чем грозного стража.

Следом за ним появился приземистый мужичок в рабочей одежде с граблями в руках. Похоже, мы оторвали его от работы в саду. В отличие от Ито он не стал гнать нас прочь, не прояснив цели появления у ворот баронского дома.

Сергей вручил ему письмо герцогини, придержав до времени перстень при себе, и попросил передать хозяину. Просто велел добавить, что у нас имеется для него кое-что ещё.

Ну всё, оставалось дожидаться реакции Адалея Гамбо и надеяться, что он окажется именно таким, как его описала Элеонора. Ну то есть не останется в стороне от проблем своей любезной герцогини.

Глава 30

О-оу, дорогие друзья! Что сказать, ЭТОТ барон оказался парнем, что надо.

Начать с того, что долго без дела рассиживаться в телеге нас не заставили. Как только записка герцогини попала в руки адресата, он немедленно велел проводить нас к себе. Хозяин поместья сразу показался мне персонажем прелюбопытным, впрочем, как и его дом.

Если обозначить одной короткой фразой, всё здесь было рационально и по делу. Не то, чтобы совсем без фантазии, но… Знаете, как будто человек со спартанским квадратно-практичным воображением сперва построил вот это всё, а потом, вдруг, решил, что помещению не хватает уюта и изобразил его, как сумел. Вышло, честно говоря, потешно.

На фоне лаконичных интерьеров, строгой формы мебели, яркие, но никак друг с другом не связанные цветовые пятна разбавляющих эту аскетичность предметов смотрелись умилительно и забавно. Как, например, сочно-зелёная кружевная подушечка на тёмно-коричневом, чётко прямоугольном диване в гостиной. Или белая ажурная салфетка под одиноко-сиротливой вазой на квадратном камине.

А вот плетёное кресло-качалка с наброшенным на него пуховым пледом нежно-сиреневого цвета хоть и выглядело здесь неуместно, но было просто чудесным. Этому дому явно не хватало женской руки, однако хозяин, по всей видимости, всё же постарался сделать его привлекательным для той, кого желал сюда привести. Причём делал это однозначно собственноручно, потому что ни одной женщине, как мне кажется, не придут на ум подобные интерьерные решения.

Мои наблюдения прервало появление барона. Ну точно, военный. Скорее всего, бывший. Об этом говорила лёгкая хромота, никак не влиявшая на блестящую выправку, характерную людям такого призвания. К тому же, для встречи с нами хозяин переоделся из домашней одежды в строгий костюм, что тоже свидетельствовало о въевшейся в характер дисциплине.

В остальном же внешность этого мужчины годов, наверное, тридцати пяти вызывала смешанные, но безусловно положительные чувства. Как сказать… Адалей Гамбо был… да просто милаха. Светлые, цвета Лилькиных кос волосы непослушными вихрами обрамляли канонически красивое лицо. Особое мальчишески-трогательное выражение придавал ему сейчас полный тайной надежды взгляд бездонных синих глаз.

В общем, любимый Серёгин типаж. И если бы наш Шерлок родился девочкой, он бы точно сию же секунду влюбился, зуб даю.

Лично я предпочитала брюнетов, но и чувства герцогини становились понятны. Высокий, статный, весь насквозь благородный и при этом такой, простите, зайка. Мужчина был мне приятен и казался искренним. Впрочем, на последний счёт не станем больше торопиться.

— Адалей Гамбо, к вашим услугам. — сдерживая возбуждение, коротко кивнул барон, пожал Серёжкину руку и поцеловал наши с Лилей. (Между прочим, невзирая на то, что в своей простой одежде на благородных мы в данный момент никак не тянули.)

Напарник по очереди ответно представил нас.

— Прошу, присаживайтесь. Мне передали, что у вас для меня что-то есть.

— Да. — напарник аккуратно извлёк из-за пазухи завёрнутый в платок перстень Элеоноры и передал нашему хозяину.

Адалей принял кольцо, подержал на ладони и крепко сжал в кулаке. В глазах «зайки» опасно вспыхнул огонь, кажется, испепеливший все лишние эмоции. Потому что, когда он обратил их на нас, в них уже светилась только решительная готовность действовать.

В общем, как потом прояснилось, до нашего появления барон пребывал в горьком непонимании, отчего его прекрасная герцогиня, вдруг, резко прекратила всякую связь. Без объяснений, без прощальных слов, просто взяла и отрезала все контакты. Его послания все до единого оставались безответными, и он почти потерял всякую надежду на продолжение сердечных отношений, или хотя бы понимание причин подобного охлаждения.

Добытое Сергеем письмо, хоть и принесло печальные новости, но всё расставило по местам и стало бальзамом на душевную рану молодого мужчины.

Последующие события укрепили первое хорошее впечатление и показали, что Адалей являлся человеком не только слова, но и быстрого дела. И да, мы все дружно согласились с Элеонорой, понимая, что именно такой союзник был нам жизненно необходим.

В первую очередь он распорядился расселить нас в гостевые комнаты, и сразу же занялся вопросом отправки послания Элеонориной тётке. Затем организовал обед, совмещённый с военным советом, призванным определиться с дальнейшими действиями.

Понятно, что разговор вели, в основном, мужчины. Мы с Лилей, следуя логике поведения разумных барышень этой эпохи, осторожно пока держали мысли при себе. Даже загордилась сестрой — младшая ни разу не попыталась влезть в беседу и вообще вела себя паинькой, занимая рот простой, но вкусной и сытной едой.

Впрочем, и без нашего «веского слова», Адалей и, простите, Серж (давно пора было привыкнуть, но всё как-то язык до сих пор спотыкался на переделках имён) рассуждали в одном направлении.

Может быть, барон не обладал великой властью и влиянием, зато не страшился принимать сложные решения

Вкратце, решено было как можно быстрее собирать отряд людей, умевших держать в руках оружие, и немедленно отправляться в имение Кетано Блона, чтобы силовыми методами вызволять герцога. Означенную задачу решительно взял на себя наш союзный барон. Тем более, что такие люди у него имелись.

Не слишком много, человек десять, но этого, по мнению мужчин, должно было хватить, чтобы в случае необходимости штурмом взять дом, пленить самого подлеца, а потом под страхом смерти принудить его рассказать, куда он дел Крайтона.

Предстоящая заваруха обещала быть громкой и опять же непростой, прямо скажем, сомнительной в исполнении. Но у нас снова не имелось других, более здравых, а главное, безопасных вариантов. Всё, как уже становилось традиционным, вслепую и «на тоненького».

Выбор подобного способа действий диктовался тем, что использовать официальные пути, по убеждению Адалея, было и рискованно, и бессмысленно. В том отношении, что даже он теперь не знал, кому в столице можно доверять. Это, во-первых.

Во-вторых, бюрократия родилась едва ли не раньше самих чиновников, обращение во властные структуры однозначно было бы сопряжено с потерей драгоценного времени. Плюс, в этом случае с нас бы потребовали доказательства выдвинутых обвинений. Да ещё против кого? Против самого популярного в столице мецената и благодетеля, любимца народа Малейского герцогства и его окрестностей.

В-третьих, вести о нашем обращении моментально бы достигли ушей самого Кетано, и логичнее всего предположить, что единственным для него решением оставалось бы добить герцога и спрятать концы в воду.

Дальше, даже если бы Адалею удалось убедить кого-нибудь из полномочных прислать в дом предателя городскую стражу и провести в имении обыск — не факт, что пленника держат именно там. А Блон просто сделает морду тяпкой, от всего открестится и всё равно тут же отдаст приказ кокнуть нашего Крайтона, где бы того не прятали.

Нет, заставить барона признаться в преступлении сможет только страх за собственную шкуру. Только непосредственная и очень реальная угроза жизни. И фактор внезапности здесь должен будет сыграть ключевую роль. Он же не ожидает нас в гости. (Ну а мы и не весна, чтобы нас ждать.) Вряд ли ему в голову могло прийти предположение, что найдутся ненормальные, способные отважиться на столь дерзкую и, будем честными, совершенно безумную выходку.

Единственное, что меня поначалу немного удивило, почему «наш» барон так легко и быстро согласился на непосредственное участие и даже одну из лидирующих ролей в предстоящей рискованной операции. Это нам терять было нечего, для него же провал предприятия мог означать только одно — полный крах жизни. Мог бы как-то подумать, посомневаться. Ну верно же?

Объяснение нашлось быстро. Его Элеонора звала на помощь. Всё, больше аргументов не потребовалось. А вот это вот "пан, или пропал" — вполне в характере военного (хоть и бывшего). Для Адалея это стало возможностью достигнуть собственных целей. Враз решить свои неразрешимые до сей поры задачи. А именно, проявить себя спасителем Элеоноры и Крайтона как перед самим герцогом, так и перед старой графиней (помним, что именно она первой наложила запрет на их открытые отношения), ну и на фоне проявленного героизма получить шанс воссоединиться с любимой женщиной.

Замечу, только шанс. Но и его барону оказалось достаточно, чтобы отважиться на этот шаг. Честное слово, даже завидки разбирали. У всех вокруг, понимаешь, любовь, зовущая на подвиги, одна я, как неприкаянная.

А если без шуток, глядя на соратников, мне действительно хотелось хоть когда-то в жизни испытать что-либо подобное. Даже если и неудачно, если бы всё закончилось слезами и расставанием. Говорят, что рана в сердце — это лучше, чем пустота на её месте. Но, увы. В душе царил полный штиль, а придумывать себе несуществующие чувства — не в моём характере. Да и с кандидатами, как-то, сами понимаете, было негусто.

В доме тем временем полным ходом шла подготовка к операции. И одно принципиальное, существенное разногласие у нас всё-таки возникло.

Глава 31

Всё дело в том, что нас с Лилей мужчины твёрдо решили оставить здесь, у Адалея в доме. Да, я всё понимала, это разумно и безопасно. Так и следовало поступить нашим защитникам. Барышням не место на поле, так сказать, брани, делать нам там нечего — только путаться у героев под ногами и рассеивать их внимание, отвлекая от непосредственных задач.

Все доводы здравого рассудка таяли перед страхом снова оказаться в беспомощном ожидании, да ещё и так далеко от непосредственного места событий. В этот раз я была очень настойчива в достижении цели, хоть и не слишком убедительна и последовательна в её аргументации.

— Марин, ты понимаешь, что вы нам будете только мешать? — Сергей и злился, и поражался моему упрямству.

Я вот, например, не поражалась. Сам бы посидел в таком положении, испытал нервы на прочность, так и проникся бы, и злиться перестал.

— Да, Серёж. Точнее, нет, Серёж. Никто вам под руку лезть не собирается. — гнула свою линию я, — Ты же не думаешь, что мы с Лилькой настолько ненормальные, чтобы бежать на абордаж с шашкой наголо, распихивая локтями опытных вояк.

— Ну… вот… — Шерлок дважды кивнул, разводя руки в стороны.

— Что, вот? Я и говорю, посидим себе тихонько в стороне, а как всё закончится, вы нас и подберёте.

— Гениально! А что вам здесь-то тогда не сидится? Тихонько и в стороне.

— Серёга… знаешь, что… мы сюда втроём попали и во всю эту беду вляпались. И выбираться будем тоже вместе. Тут уж, извини, как в брачных клятвах, и в горе, и в радости до самого конца. Только на троих. — брякнула я с полной убеждённостью, что он просто обязан понять суть моей мысли.

— Звучит угрожающе. — хмыкнул Шерлок.

— Вот-вот. Так что имей ввиду, ты как знаешь, а я хоть на метле, хоть на палочке, но поскачу вслед за вами.

— Марин. От кого, от кого, а от тебя не ожидал такой неразумной настырности.

— Приятно слышать, что я ещё могу удивлять. — огрызнулась в ответ. И пока мы окончательно не рассорились, уже более мягко добавила, — Напарник, клятвенно обещаю — лезть поперёк батьки в пекло, или вмешиваться каким-то другим образом не стану. И Лиля тоже. Но рядом будем. А если кого-то ранят? Или Крайтону потребуется срочная медицинская помощь? Ты об этом подумал?

Конечно, он об этом и ещё о многом подумал, это же Шерлок. Аргумент был так себе — воспользоваться остатками аптечки прекрасно можно было и без нашего с сестрой участия. Однако, Сергей уступил.

Не знаю, какими эпитетами он в тот момент мысленно меня наградил, вслух Серёга только вздохнул и сказал:

— Сдаюсь. Осталось только как-то объяснить ваше участие барону.

— Серж, я в тебя верю. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. — сдерживая вздох облегчения, улыбнулась я и побежала обрадовать сестру.

Опущу подробности пути к столице — мы просто неслись, сломя голову, в сопровождении небольшого отряда преданных барону людей и всё — ничего интересного. Самого «взятия Бастилии» мы с младшей своими глазами тоже не видели. Сергей притормозил гонку на подъезде к Малею, безапелляционно высадил нас на знакомом поле в ранее уже обсиженный стожок и строго велел изображать приклеенных к соломе и друг к другу, иначе вовек нам его веры больше не будет.

Так что все подробности мы узнали гораздо позже и уже в пересказе непосредственных участников штурма.

Ключевых новости было две. Первая — Крайтон был жив и находился здесь же в личной темнице барона. Вторая — сопротивления нашим освободителям оказывать было практически некому.

Ну ладно, обратиться за помощью к Тесаку Кетано не мог, так как банду нашими усилиями расформировали, а самого главаря след простыл. Но он ведь мог попросить поддержки у брата Элеоноры? Однако, этого не сделал. Почему? Вера в собственную неизменную безнаказанность? Фатальное легкомыслие? Впрочем, вскоре всему нашлось и более основательное объяснение. А сюрприз для барона получился, что надо.

Поменяв местами Крайтона и его пленителей, мужчины учинили допрос, в ходе которого выяснилось много интересного. В том числе и причины беспечной неосмотрительности барона, и его мотивы сохранять герцогу жизнь. Правда, только до поры, так что торопились мы не зря.

Дело в том, что за помощь в ликвидации наследника и молчание об участии в преступлениях графа Тороса Кетано Блон потребовал с того не больше, не меньше — три «жирных» деревни из имущества герцогов.

Однако, братец Элеоноры был всего лишь ненормальным психом, но не дураком. И, решив, что такая корова нужна самому, выполнять обещанное не торопился. Так бы и остался наш «бедненький добрый друг» без награды, если бы не ряд удачных обстоятельств.

Сперва Тесак решил не выполнять свою часть договора. Нет, Крайтона он похитил, но лишать жизни не стал, придержав его в каких-то личных целях, как туза в рукаве. Потом герцог при нашем вмешательстве получил свободу. Дальше и вовсе красота — означенный «туз» перекочевал в лапки предателя. Причём в лучшем виде сам добровольно и тайно прибыл в заботливо подготовленную ловушку.

В общем, Крайтона в этом циничном действе все, кому не лень, использовали, как рычаг давления и управления другими участниками сговора. У кого в руках жизнь герцога — тот и главный, тот и диктует условия. Именно поэтому люди Тороса здесь, в имении барону были совершенно не нужны. Не хватало собственноручно передать пленника и, соответственно, инициативу недобросовестному подельнику, пока тот не выполнил свои обязательства.

Так рассуждал барон. Однако, у графа на сей счёт, по всей видимости, имелись собственные соображения. Логично предположить, он прекрасно понимал, что живой Крайтон — не только дамоклов меч над его головой, но и топор возмездия у пухлого подбородка барона. В том смысле, что вырвись он снова на свободу — хана обоим.

Непонятно пока было, отчего Торос по-прежнему зажимал для подельника его награду — из жадности, или у него просто что-то не получалось, но Крайтон тем временем оставался жив. Мы успели вовремя.

Глава 32

Теперь, ещё раз возвращаясь к парочке барон — граф. Последний, коли он у нас такой отмороженный, конечно, мог бы решить вопрос с герцогом и бароном радикально. Явиться без приглашения, вроде того, как это сделали мы, и ликвидировать Крайтона, а вместе с ним и свой геморрой одним махом. Теоретически.

Практически, это привело бы к ряду новых проблем. Барон ведь мог и обидеться, а там, на почве огорчения и шум поднять, предъявить народу тело мёртвого господина, да и обвинить в его смерти вторгнувшегося на его территорию злодея-графа. И что бы потом не говорил Торос, слова Кетано Блона имели бы больший вес.

В общем, до нашего появления, подельники нервы друг другу трепали, но окончательно портить отношения не торопились. Теперь же, когда предателю стало очевидно, что его уже ничто не спасёт, идти на дно в одиночку он не хотел. Вот и разливался соловьём — топил вместе с собой и Тороса, выкладывая все детали их общего замысла.

Ну то есть здесь, как раз, ничего непредвиденного не случилось. Неожиданные новости ждали нас, когда очередь отвечать на вопросы дошла до Ито и Амины.

Так вот, благообразная наружностью служанка, оказавшись за решёткой, тут же превратилась в злобную фурию. Точнее, перестала скрывать настоящую суть своей натуры. Всё, что можно было от неё добиться — брызги ядовитой слюны и потоки грязных ругательств в наш адрес. Исключительно крепкая тётка оказалась.

Кетано Блон не зря выбрал её в союзницы, оставив в доме, когда ожидал появления Крайтона. Во-первых, Амина была беззаветно предана своему хозяину, причём, исключительно по собственному выбору. Она знала много о тайных делах барона и в роли его добровольной помощницы была очень полезна.

Сердцем служанка обладала каменным, жалости к жертвам и недругам своего господина не испытывала, зато, как потом рассказал Крайтон, имела явную склонность к садизму. Зрелище страдающего пленённого человека доставляло ей нескрываемое удовольствие. А возможность почувствовать власть над самим герцогом, помучить его морально, поморить голодом или жаждой — и вовсе доводила до экстатического состояния.

Жуткое существо. Но одной её в качестве подручной исполнительницы барону было недостаточно. Преданные садисты, готовые совершать по приказу хозяина любые мерзости, на дороге не валяются и вообще единицы дефицитные. Поэтому, Кетано на эту роль сам, и как выяснилось, насильно определил своего сторожа.

Ито тоже помогал барону, но совсем по другим причинам и только до той поры, пока не нашёл способа вырваться из зависимости, которая удерживала его во власти хозяина. Выпуская нас тогда из имения, он понадеялся именно на то, что мы сделали — освободили Крайтона и арестовали Блона. В одиночку безнаказанно навредить барону у него возможности не имелось, вот он и дождался шанса подставить своего мучителя так, чтобы надёжно закопать того с головой. Окончательно и бесповоротно.

Так вот, что же послужило причиной того, что Ито был вынужден участвовать в преступлениях Кетано Блона? Я не с первого раза усвоила то, что услышали уши, но ею оказалась семилетняя дочка сторожа.

— Что, не можете поверить, что у такого чудовища, как я, может быть ребёнок? — горько усмехнулся он на повисшую в «допросной» недоумённую тишину. — Лика единственная, кто у меня остался. А он её отнял!

Вообще этот удивительный человек вёл себя почти спокойно. Было похоже, что он уже давно смирился со своей участью, вину признавал и себя не жалел. Живой гнев прорвался в его голосе только когда речь зашла о его детке.

Кетано, чтобы обеспечить преданность сторожа, увёз его дочку в баронство. Там она и жила отдельно от отца. Жила спокойно, никем (со слов барона) пока не обиженная, но, как уже, наверное, всем понятно, лишь до той поры, пока Ито покорен и держит язык за зубами. Стоило ему проявить неповиновение, и всё, за жизнь Лики никто бы не дал ломаного гроша.

Отец понимал, что это не закончится никогда, его дитя всю жизнь обречено находиться под угрозой смерти. По крайней мере до тех пор, пока здравствует барон. И не оставлял надежды изменить ситуацию, даже ценою собственной жизни.

— Я знаю, что меня ждёт. — глухим, ровным голосом говорил он, — Не прошу за себя, но Лика — она ни в чём не виновата. Спасите мою девочку, заклинаю вас именем Аркона, не дайте ей сгинуть.

Не знаю, что в этот момент чувствовали другие, у меня душа распадалась на куски.

Первое дознание закончилось. Крайтон физически, в целом, можно сказать, был в порядке. Вполне объяснимое истощение — дело поправимое. Но что касается его эмоционального состояния, тут всё обстояло сложнее. Герцог стал угрюм, молчалив, замкнут в себе.

Нет, он не забыл своих обещаний, не утратил способности быть благодарным, но как будто отгородился ото всех, закрылся в собственных мыслях. И, судя по обжигающему холоду, льющемуся из его глаз, думы эти были недобрыми.

Понятно, что после всего пережитого ожидать чего-то другого было бы странно. Но, чёрт побери, как его было жалко. По нормальному, по-человечески. Крайтон словно заледенел, промёрз насквозь. И даже просто подойти к нему сейчас было страшно.

Всё, что с нами произошло, герцогу рассказали ещё в первые минуты после его освобождения. Но Сергей всё же снова отвёл его в сторону и о чём-то поговорил. Затем Адалей заперся с ним в отдельной комнате, и эта беседа длилась гораздо дольше.

Лиля ушла готовить для всех ужин. Я же пыталась определиться с тем, кого и куда теперь расселить в этом большом чужом доме. Вскоре на помощь явился Сергей.

— Серёж, их всех казнят? — спросила у напарника, когда появилась возможность поговорить наедине.

— Да, Марин, по законам этого времени их должны повесить.

— И Ито?

— И его. Слишком тяжёлое преступление они совершили.

— Несправедливо.

— Согласен, но Крайтон неумолим.

— Ты с ним разговаривал?

— Да, пытался поднять вопрос. Бесполезно.

— Значит, пойду разговаривать ещё раз.

— Марин, герцог пока слишком… не знаю, он сейчас неспособен слышать что-то, кроме собственного гнева. Подожди, не дёргай парня. Ему досталось столько испытаний, что представить страшно, что он сейчас чувствует.

— Ты прав. Только-только нашёл силы смириться со смертью родного человека, и тут такое чудовищное предательство. А следом осознание, что он стал пешкой в чужой игре, да просто какой-то разменной монетой — со всем этим справиться… не знаю, нелегко ему будет. — вздохнула я.

— Марин, а каково понимать, что в доме твоём хозяйничает убийца отца, и не иметь возможности прямо сейчас его покарать? Ему, герцогу, терпеть такое унижение.

— Мы правда ничего не можем предпринять?

— До подхода помощи от Элеонориной тётки — ничего. Герцогиня чётко сказала — людей Крайтона в замке больше нет. И где они теперь — неизвестно. Вместо них за стенами — враги, такие же отбитые отморозки, как и сам Торос. У него — маленькая армия. У нас — мы и десяток бойцов Адалея. Ох уж, ещё и этот наш барон…

— В смысле? — не сразу сообразила я.

— Маринка, не тормози.

— А, ты про этическую сторону ситуации.

— Ну конечно.

— Да уж, без Адалея мы бы никак не справились. Но получилось, что герцог, сам того не ведая, принял помощь от любовника собственной мачехи, и теперь ему вроде как…

— Обязан. — закончил за меня Сергей.

— Ну, знаете ли, выбора-то у нас никакого и не было.

— Это всем понятно. И тем не менее, для Крайтона это ещё один повод наступить самому себе на горло.

— Как прошёл их разговор?

— Не спрашивал пока.

— Ну да, и так ясно, что непросто. А где герцог?

— Ушёл наконец-то привести себя в человеческий вид.

— Мы остаёмся здесь?

— Да. Остаёмся и ждём подмоги.

Я всё равно много чего ещё не понимала, вопросы плодились с кроличьей скоростью. Но на сегодня головоломок было точно достаточно. Все вымотались, нанервничались, мозгам и телу требовался отдых.

Глава 33

Лиля, умаявшись от переживаний, свернувшись калачиком, спала на своей половине кровати. Мы с ней, недолго думая, решили заселиться в ту же комнату, где ночевали в памятную ночь первого знакомства с бароном.

Ко мне сон не шёл. Знаете, наверное, то самое состояние, когда каждая клетка организма стонет от изнеможения, а мозг всё никак не может отключиться. Мысли — мысли — мысли… Хороводом по кругу неразрешённые вопросы, а хуже всего — муки совести.

Там в темнице сейчас сидел человек, спасший наши жизни, обречённый на смерть. Я понимала, что никогда не смогу простить себя, если не найду способа добиться для Ито милосердия. Но как сделать это правильно? Точнее, эффективно.

Всё здесь решал Крайтон. Однако, герцог пребывал сейчас в таком состоянии, что непонятно, чего от него ожидать. Какова будет его реакция на мою попытку вмешаться в его решение? Тут важно было не получить противоположного результата. Чёрт их разберёт, этих средневековых парней с доисторическим складом сознания.

До сих пор Крайтон казался мне и разумным, и сердечным человеком. Но сейчас… Дай бог ошибаться, только что-то в нём то ли надломилось, то ли наоборот — окаменело. В любом случае, чем бы не закончился разговор, он должен состояться. И не дальше завтрашнего дня.

— Утром потребую беседы с герцогом и добьюсь от него внятного решения. Даже если для этого придётся спорить, ссориться и пошатнуть его расположение к нам. А то окуклился в этом своём панцире и варится в собственном отравленном соку. Всё понятно, ситуация такая, что врагу не пожелаешь. Только это не повод терять человечность. — приняла твёрдое решение, поднимаясь из постели — я собиралась идти к Ито.

Пришло понимание, что так и не смогу успокоиться, пока не пообщаюсь с нашим спасителем лично и не найду для него ободряющих слов утешения.

Не знаю, спали ли остальные, но в доме было тихо. Взяв с собой плед и нормальную подушку, я ещё завернула на кухню и прихватила с собой тарелку, в которую сложила кое-чего вкусненького из остатков ужина. Ну там курочку, картошки, овощей — нормальной еды.

Темница находилась в подвале гостевого дома, в котором расположились бойцы Адалея Гамбо. Персональное узилище барона состояло из четырёх изолированных камер, а у двери главного входа стоял страж. Более того, из-за неё приглушённо раздавались какие-то непонятные звуки.

Если бы я сейчас шла не в тюремное помещение, то заподозрила бы, что там внутри кто-то… Поёт? Да бред.

— Доброй ночи. — поздоровалась я, складывая в голове убедительную тираду, чтобы уговорить охранника пропустить меня к узнику.

Тот, к величайшему удивлению, только глянул каким-то уставшим взглядом, пододвинулся и молча отворил передо мной дверь. Вот те раз! Ну ладно, не заставляя себя ждать, я поудобнее перехватила сползающий плед и проскользнула внутрь.

Что бы вы думали? Рядом с камерой Ито уже сидел Шерлок. А мои плед и тарелка с едой оказались третьими по счёту, перекочевавшими к пленному за решётку. Прихватить подушку Серёга не догадался, зато притащил кое-что другое. На аккуратно расстеленной прямо на земляном полу салфетке стояла бутыль с вином (обоняние подсказало это сразу и безошибочно), а на коленях напарника лежал допотопный музыкальный инструмент из разряда струнных. Картина маслом.

— А вот и Мари. — констатировал немного уже захмелевший Серж, — Так и знал, что ты тоже придёшь. Тебя там нормально пропустили? — поинтересовался он.

— Без единого вопроса. Удивительно, даже понять ничего не успела. — ответила я, передавая принесённые с собой вещи и выискивая место, чтобы присесть. — Здравствуйте, Ито.

— Доброй ночи, госпожа. — руки мужчины заметно дрожали, принимая «посылку», — Мне тут уж и ставить-то больше некуда. — пряча влажные глаза, смущённо, как-то даже виновато приговаривал он, — А покрывалко-то себе и постелите. Мне и так уж столько чести… Не знаю, как и благодарить господ…

— Не надо, друг, это мы тебе теперь по гроб жизни обязаны. Так что, пока это самое малое, что можем для тебя сделать. — прервал его Шерлок и обратился ко мне, — А в том, что пропустили — ничего удивительного.

— Отчего же?

— Представляешь, самой первой к нашему спасителю прорвалась Лильк… Лилиан. Этот бедолага за дверью попытался, было, возразить, но ты же знаешь нашего ангела. — усмехнулся Серж.

— Представляю, чего натерпелся бедный парень. — улыбнулась и я, в красках вообразив проделанную сестрёнкой воспитательную работу.

Когда необходимо, Лиля умела становиться танком — хрупким, нежным и совершенно непобедимым.

— Верно понимаешь. Объяснила популярно, что мы здесь, после его светлости, самые главные, и лучше не вынуждать её обращаться к герцогу для подтверждения её широких полномочий.

— Понятно.

— Со мной сторож ещё попытался поговорить, а тебя впустил уже без лишних вопросов — устал, видать, сопротивляться нашему произволу. — хохотнул напарник, — А я, гляди, что нашёл. — он приподнял за гриф свою средневековую круглую балалайку.

— Ты что, ещё и музицировать умеешь? — приподняла брови я.

— Да так, баловался по малолетству. А у Блона тут целый музыкальный зал обнаружился. Вот, прихватил, тоску развеять.

— Я гляжу, ты тут вообще знатно подготовился. — указывая глазами на бутыль, поддела я.

— Не представляешь, какой у барона богатый винный погреб. И всё вино — живое, настоящее, не какое-нибудь фуфло из концентрата. Напиток богов! Будешь? — он приглашающе глянул на меня и потянулся за кружкой.

— Нет. Не сегодня. — отказалась я. — Завтра иду говорить с его светлостью, не хочу мутить сознание.

— А я для себя уже всё решил. — сбросив хмельную улыбку, тихо, уверенно сказал напарник, — Если не получится достучаться до герцога… — он бросил короткий выразительный взгляд на замок камеры, — Трофейный гвоздь всегда со мной. И денег с собой на дорогу дадим.

— Я с тобой. — кивнула в ответ.

— Побег? — бледнея лицом, догадался молчавший до этого Ито, — Я не уйду. Весь гнев его светлости за мой грех тогда падёт на вас. И как потом жить с вечной виной?

— Пойдёшь, как миленький. — брякнув пальцами по струнам, сказал Сергей, — У нас перед тобой долг, а у тебя дочь. Ничего он с нами не сделает. Выкрутимся… «Рвёт Иван-дурак полынь-траву, а зачем и сам не зна-а-ет». — неожиданно пропел он.

— Это что ещё за перл? — я глянула на напарника с недоумением.

— Песня! — как заправский конферансье провозгласил он и взял инструмент поудобней:

«Абсолютно везде по прямой борозде,

Как говаривал дед, не быва-ет.

Тянется, тянется. Тянется след,

Что начала и края не зна-ет.

Стара сказка, но в ней современная жизнь,

Где постылая нечисть всем надоедает,

С улыбкою нам повторяет: «Держись!».

И в пещеры к своим уполза-ет…»[5]

— Да уж, Серж, умеешь ты… настроение поднять. — выходя из задумчивости, отметила я, когда затих последний аккорд.

На самом деле, песня, конечно, оптимизмом не бодрила, но общее настроение отражала в полной мере. И всю нашу растерянность, и, в пику ей, отчаянную решимость любыми способами всё поправить — весь спектр самых противоречивых чувств и мыслей.

— Согласен. Что-то я… эх, сейчас вспомню что-нибудь повеселее.

— И понятнее для второго слушателя. — хотелось вслух добавить пожелание, но Сергей, кажется, и сам догадался, что половину текста наш друг недопонял, а переспросить не решился.

А потом мы сидели и разговаривали, помогая мужчине прожить эти страшные часы. О самом Ито, но больше всего о его дочке и её давно умершей матери — простой крестьянской женщине, сумевшей рассмотреть за неприглядной внешностью Ито большое преданное сердце и настоящий мужской характер. О своих близких он мог рассказывать вечность.

А я думала о том, что у нас с Сергеем обратной дороги нет. Ито не признавался вслух (а скорее и самому себе), вообще старался не поддерживать тему своего спасения, а уж тем более побега, но мы уже дали ему надежду. Значит, пойдём до конца, даже поперёк герцогского слова. Чем бы нам оно потом не обернулось.

Под воздействием вина мои собеседники совсем размякли, расслабились. Узник темницы, прислонившись к стене и облокотившись на подушку, вот-вот готов был задремать.

— Серёж, ты случайно не помнишь песню «Спокойной ночи, господа»? — спросила у напарника.

— А кто поёт?

— Лепс, старенькая такая. «Спокойной ночи, господа, спокойной ночи…» — напела я.

— А, «… ваш день прошёл, а ночь колдует и пророчит…»? — подхватил он, — Сейчас. У меня её отец очень любил. Могу слова забыть, так что ты подпевай.

Он помучил струны, вспоминая аккорды, и мы запели. Может и не слишком талантливо, но очень душевно.

— «… Спокойна будет и тиха ночь-недотрога

Спокойной ночи, господа, усните с богом…»[6]

Глава 34

Поспать удалось совсем мало, проснулась рано. Как говорится, с первыми петухами в прямом и переносном смысле. Голова, по-моему, так до конца и не отключалась, даже во сне продолжая крутить предстоящий с герцогом разговор.

Привела себя в порядок, встала перед зеркалом, тряхнула волосами, разгоняя слипшиеся в тесноте раздувшегося мозга миллионы дум и мысленно перекрестилась.

— Всё, пошла? — напряжённо спросила сестра.

— Угу-м. — односложно, чтобы попусту не растрачивать концентрацию и нужный настрой, ответила я.

— Держу кулаки. — Лиля и в самом деле сжала тонкие пальчики и воинственно потрясла руками в воздухе.

Герцог к этому времени тоже проснулся. По крайней мере, на мой осторожный стук отозвался сразу и пригласил войти.

В первую секунду я его даже не узнала. Честное слово. Не представляете, как сильно человека меняет борода. Точнее, в нашем случае, её исчезновение. Со вчерашнего дня мы Крайтона так и не видели, поэтому этот его новый, точнее, незнакомый нам прежний облик оказался неожиданностью.

Да, признаться, я об этом как-то просто не думала. И теперь стояла и разглядывала нашу светлость, едва не позабыв о цели своего визита.

А знаете, он был действительно хорош. Даже с учётом того, что физически Крайтон ещё не вошёл в прежнюю форму (некогда было, всё по темницам, да по темницам), в тонких чертах похудевшего лица легко улавливались порода и благородство.

Смешная растительность (к которой все уже как-то и привыкли) до этого момента доминировала во всем его внешнем виде, скрывая в себе красивой формы, по-хорошему так, по-мужски чувственные губы, гладкость кожи и как это… брутальную чёткость подбородка, вот. Глаза теперь стали казаться больше, а густые брови — ярче, выразительней. Не знаю, как сказать, описатель из меня тот ещё, тем более, когда речь касается таких вопросов.

Крайтон не выглядел холёным. Хотя, нет, почти выглядел. Я запуталась. В общем, по крайней мере теперь он стал ухоженным. Но, если так можно выразиться, не «глянцевым», каким в первые минуты показался мне Серёга. Он-то, кстати, и теперь умудрялся блистать этим своим неподражаемым лоском. В таких-то условиях, откуда только что бралось? А между тем, Шерлок ведь тоже оброс бородой. Просто у кого-то она растёт красиво, а у герцога — не очень.

Да и бог с ней уже, опять далась мне эта борода. Прямым текстом, граждане, а в основном, гражданки, Крайтон в отмытом, «наутюженном» виде оказался просто огонь. Жалко только, что таким холодным.

— Доброе утро, Мари, вы хотели о чём-то поговорить? — задавая тон беседе, немного отстранённо спросил он.

— Да, о судьбе Ито. — не стала ходить кругами, сразу перейдя к главной теме.

— Я уже принял решение и внятно сообщил об этом Сержу.

Флёр очарования, только что туманивший фантазию, улетучился быстрей эфира. Гляньте-ка на него, они уже, видите ли, «приняли решение».

— И менять его, по всей видимости, не настроены? — полуутвердительно уточнила я.

— Вы верно поняли мои слова.

Нет, прежний Крайтон, хоть и бородатый, и нечёсаный определённо нравился мне больше. Стоял сейчас передо мной весь из себя прекрасный и изображал твердокаменного непреклонного истукана. Но я-то ведь знала, что он не такой. Ну не такой же! Или что, всё-таки этот герцог настоящий?

— Знаете, а я всё-таки рискну показаться непонятливой, может быть даже невоспитанной, резкой и глупой, но попробую донести до вас свою простую мысль. Надеюсь, после всего, что нам довелось пройти вместе, я могу рассчитывать на такую малость, как несколько минут вашего внимания? — злость меня взяла такая, что весь тщательно создаваемый настрой на сдержанный, продуманный разговор испарился вслед за этим… за очарованием.

— Безусловно. — ровным голосом ответил герцог, хотя слушать меня ему, совершенно очевидно, уже заранее не хотелось.

— Так вот, не стану докучать вам уговорами, напоминаниями о заслугах Ито в том, что и вы, и я до сих пор имеем счастье дышать, прочими увещеваниями... Просто позволю себе обратить внимание на некоторую вашу непоследовательность в принятии подобных решений.

— Что вы имеете ввиду? — сощурил глаза Крайтон.

— Лапу, ваша светлость. Лапу. Насколько помнится, ему вы за похожего рода услугу даровали жизнь. Пусть в ужасных условиях каменоломен, но всё-таки жизнь. Даже бумажку полезную для него написали, уж не знаю, приняли её к сведению, или нет. Так вот, хотелось бы понимать, вы в тот момент просто были добрее, или на ваше повышенное милосердие повлияла угроза никогда не выбраться из разбойничьего леса без подсказок бандита?

Ух, герцог дёрнулся так, словно я ударила его по лицу.

Вся ледяная холодность Крайтона треснула и разлетелась вдребезги с хрустальным звоном. Не подумайте хорошего, на меня эта внезапная поэтичность напала исключительно от расстройства и с перепугу. Да и у самой в ушах как будто действительно зазвенело. Нет, герцог не оттаял душой по мановению волшебной палочки. Просто закипел от моей прямолинейной резкости, уязвившей его, по всей видимости, до самых печёнок.

В считанные секунды побагровев лицом, он свистел паром из ушей, ноздрей и сверкал на меня яростными молниями, не находясь, что ответить. Ну вот, какая-то человеческая реакция. Хоть и совсем не та, которой изначально планировалось добиться.

Ну и пока он пребывал в этом замешательстве, я решила, что самое время заполнить паузу, аргументировать, так сказать, свою отчаянную дерзость.

— Крайтон, мы с вами до сих пор ни разу не говорили об этом, но я знаю, что Сергей рассказал о том, что мы немного не местные. Наша троица свалилась сюда из того далёкого времени, а может и просто другого мира, где женщина имеет право голоса наравне с мужчиной. Я, на свою голову, пока так и не научилась чётко ориентироваться в местных политесах. Для меня вы в первую очередь стали человеком, достойным дружбы и уважения. А дружба и уважение, по моему глубокому убеждению, измеряются не количеством поцелуев в … не важно, и подтверждаются вовсе не бездумным раболепным соглашательством с каждым словом, а искренностью и ценностью честных слов. Ну, не только этим, конечно, но в том числе.

Кажется, я выдохлась.

— Вы простите меня за то, что задела вас за живое. Хотя, чего уж там, именно этого я и добивалась. — я замолчала и долго, шумно выдохнула.

— Зачем? — уперев в меня странный, сил не осталось разбираться, какой именно взгляд, спросил герцог.

— Да чтобы вы очнулись. Чтобы попытаться уберечь двух хороших людей. Доброго, отважного, глубоко несчастного Ито от виселицы и честного, порядочного, сильного и сердечного вас от…

— Договаривайте.

— От превращения в бесчувственное, извините, чудовище. Поверьте, я немного понимаю, что вы сейчас переживаете. Наш с сестрой отец тоже погиб при, как позже выяснилось, сомнительных обстоятельствах. Мы так и не узнали всей правды. А следом мой жених вместе со своим родителем решили, что и нам пора отправляться на тот свет. Так что, мы с вами, в некотором роде, соратники по несчастью. И я имею моральное право утверждать, что… Ай, вы и сами знаете, что я сейчас хочу сказать.

— Странный вы человек, Мари. Сперва обвиняете в бесчеловечности, и следом пытаетесь убедить меня же в моём собственном великодушии. — Крайтон отлепил от меня взор, повернулся, сложил руки на груди и застыл напротив окна, демонстрируя свой точёный профиль.

— Да не вас. Не вас, а ваш вот этот конкретный поступок. И я до смерти не хочу, чтобы он очернил моё мнение о Крайтоне, которого я успела узнать. Если оно, это мнение, конечно, имеет хоть какое-то значение. Не хочу я верить, что вам действительно свойственна подобная слепая и упрямая жестокость. — я немного помолчала и продолжила уже о другом, — Знаете, что помогает нам с сестрой и Сергеем?

Крайтон молчал, но я видела, что он слушает, поэтому продолжила:

— То, что мы вместе. Мы друг за друга. И спорим, и злимся, случается, но всё равно продолжаем болеть, переживать, а главное, слышать и верить. Мы — команда, и совсем недавно вы были её частью. Теперь же добровольное одиночество — исключительно ваш выбор. Мне кажется, мы пока ничем не заслужили утраты вашего доверия.

Я понимала, что ответа, по крайней мере, прямо сейчас не дождусь. Всё что имелось, было сказано. Главное, что он выслушал, не послал в горячке на эшафот вслед за Ито и, как ни странно, особенно ценным оказалось то, что Крайтон так ничего и не сказал. В том числе, не ответил «нет» — ещё далеко не победа, но знак определённо хороший. Теперь ему нужно было дать время.

— Прошу вас о последнем, пожалуйста, услышьте нас. Пройдёт время, всё уляжется, и вы будете сожалеть о поспешном несправедливом решении, которое невозможно будет отменить. Я в этом уверенна просто потому, что вы — хороший человек. Я знаю вас именно таким. — произнесла уже на пороге и, закрывая за собой дверь, успела заметить, как Крайтон расцепил руки, упёрся ими в подоконник и, опустив голову, затих.

Глава 35

— Ну, что? — Лиля и Сергей одновременно бросились ко мне с расспросами, как только я закрыла за собой дверь нашей комнаты и опёрлась о неё спиной.

Хотелось помолчать и для начала хотя бы самой понять, действительно, «что?». Но на лицах друзей обозначилось такое волнение… надо было отвечать.

— Не знаю, народ.

— Так, судя по выражению лица, всё прошло не совсем гладко. — Серёга, как обычно, проявил чудеса проницательности.

— Не то слово, Шерлок. Терапия получилась шоковой. Прямым текстом, прокатилась по парню катком. Как он там меня на месте не испепелил — не знаю. А с другой стороны, знаете, что? — снова забулькала и «зачтокала» я.

— Ну?

— Если он никого слышать не хочет, значит, по-другому никак. Вот, что.

— Мариш, у меня сейчас уже сердце выскочит. — жалобно сдвинула бровки домиком сестра, — Ты можешь толком объяснить?..

— Да, Марин, садись, успокойся и всё подробно, по порядку. — поддержал младшую напарник.

Пришлось подчиниться.

— М-м-да… Ну ты, мать, дала… — дослушав мой краткий доклад, протянула Лилька.

— Ну и дала. Между прочим, ни слова неправды ему не сказала. — упрямо вскинулась я.

— Мариш, ну он же гер-цог.

— И что? У него от этого титула хвост отрос, третий глаз открылся или прижизненный нимб на макушке образовался? Такой же человек, как и все. Твою вон кашу вместе с нами всю дорогу ел и не чинился.

— Сестра, ты не понимаешь. — покачала головой мелкая.

— Да всё я понимаю, Лиль. Всё, на самом деле, как белый день, понятно. Чужие законы, статус, воспитание, с колыбели вбитые понятия, бла-бла-бла, и то, что, даже, пардон, какахи герцогов с рождения выносят исключительно с почтительным придыханием. Только и ты пойми… — честное слово, хотелось просто застонать, — Крайтону этот разговор будет стоить потрёпанного самолюбия, а у Ито, между прочим, жизнь на кону. Ну ладно, этот вопрос мы, допустим, всё равно решим. Уж в чём, а в практике побегов мы в этом дол… прекрасном мире знатно поднаторели. Буквально, мастера спорта, твою дивизию. Только и делаем, что… Ладно. Погано в этом всём другое.

— ? — Лилька подняла на меня свои печальные глаза.

— Мы спасём одного друга, но при этом обманем другого. Не предадим, нет. Но обманем. И вот тогда на доверии Крайтона можно будет с чистой совестью ставить крестик. Со всеми вытекающими. Бог с ним, лично я на такую цену согласна. В конце концов, Ито мы УЖЕ обязаны ни больше ни меньше — жизнями. И твой прекрасный герцог, между прочим, тоже. Так что, я уж…

— А чего это он мой? — возмутилась Лилька, — Наш.

— Так, всё правильно Маринка говорит. — вступил в разговор Шерлок.

До сего момента напарник молчал с напряжённо-задумчивым видом и внимательно слушал мои размышления.

— Выбор у нас непростой, но мы его уже сделали. Что же касается темы "герцог — не герцог", — он посмотрел на младшую, — Кноп, ты забываешь учесть одну немаловажную деталь. Крайтон знает, кто мы такие. Он принял эту данность. И, как человек разумный, а я всё-таки продолжаю считать его таковым, не может не учитывать, что мы — другие. Марина ему об этом напомнила.

— И что? — снова свела брови сестра.

— Лиль, ну если перед тобой сейчас появится марсианин, и ты реально поверишь, что он инопланетянин, ты что, будешь настойчиво пытаться втиснуть его поступки в рамки привычного тебе поведения? Нет. Это так, если грубо. А Крайтон что, глупее паровоза? И потом, дважды побывав в плену, любой герцог проникнется реалиями «земной» жизни вне роскоши и лебезящих вокруг попа-дуев и её же целователей. Если только он — не подлец. Так вот, Крайтон — не подлец. Он просто немного запутался, увяз в своих горестях. А Маринка его встряхнула.

— Да уж… Добавить нечего. — согласилась я.

— И не надо. Пока наше дело теперь — телячье. Ждать, чего напереваривает герцог. Своей рукой он тут казнить никого не планирует. Так что, время есть. Узники доживут до того момента, когда он восстановит свои права и имя.

На завтрак Крайтон не вышел. К обеду тоже не спустился. Мы с Лилей и Сергеем слонялись по дому, молча переглядываясь и с каждой минутой всё больше терзаясь сомнениями насчёт положительного результата от утреннего разговора.

Я мучила память, перебирая его детали, то укоряя себя за несдержанность, то напротив, закипая злостью. Серёга нет-нет, да подходил и понимающе сжимал мне руку, усмиряя мои приступы самоедства и напоминая, что последний выход у нас всё же есть.

Ближе к вечеру в боевую активность пришла Лиля. Сестра затащила нас с Шерлоком в тёмный угол и решительно заявила, что настал её черёд. Вот сейчас приготовит ужин и, если Крайтон снова не появится, понесёт еду сама и совершит последнюю попытку переубедить нашего герцога. А что, мол, капля камень точит.

Мы с напарником только отрицательно покачали головами. Честно сказать, совершенно уже не верилось, что это могло иметь хоть какой-то успех. Как бы не наоборот. Хвала небесам, этого и не потребовалось. Герцог сам призвал нас к себе. Всех троих.

Парень был внешне спокоен, серьёзен, но убейте меня, если я не права… Кажется, появились признаки того, что Крайтон возвращается. Наш герцог (Пожалуйста, пожалуйста!) становился похож на себя прежнего. Лицо его разгладилось, между бровей исчезла напряжённая складка, в движения вернулась естественность, а спина уже не казалась такой ненормально прямой. Но главное, по шкурке не бежала изморось от его присутствия. Хоть, повторюсь, физиономию он держал сосредоточенно-серьёзной.

Я смотрела на него, и в душе разливалось тепло, а по лицу расползалась улыбка. Шерлоку тоже плохо удавалось сохранять внешнюю невозмутимость. Лилька так и вовсе, не стесняясь, выдохнула с таким явным облегчением, что Крайтон не удержался, отвёл глаза, а губы его тронула слабая улыбка. Правда, тут же и стёрлась, но мы-то её уже увидели!

— Вот что, друзья мои… — начал он, посмотрел на нас, помолчал и продолжил, — В общем так. Пока вы не наделали глупостей, я должен вас остановить.

Нет, вы слышали, это он должен нас остановить! Хотя… мы, конечно, понимали, о чём речь. А потому быстренько состряпали самые невинные и недоумённые фейсы. Мол, чего вы, ваша светлость, на порядочных людей наговаривать изволите.

— И не делайте такие непонимающие лица, ваша дружба и незаурядные таланты уже дважды спасали мне жизнь. Я, по счастью, на собственном опыте знаю, на что вы способны и догадываюсь… точнее, нисколько не сомневаюсь, что судьба Ито не останется без вашего участия. Тем более, что вы уже проявили к ней такое открытое и… кхм… деятельное внимание.

Мы дружно молчали, боясь помешать, спугнуть эту минуту трудного откровения Крайтона. Всё-таки, он сумел! Сумел перешагнуть… Ладно, потом. Он продолжал:

— Неприятно признавать, но я едва не позволил себе непростительную слабость очерстветь сердцем и забыть о справедливости. — он сделал паузу, набрал воздуха и, не глядя на нас, произнёс, — Спасибо, что нашли смелость напомнить.

Затем поднял голову и по очереди посмотрел нам в глаза:

— Шерлок, Марина… Лилия, вашего прихода уже просто не стал дожидаться. Хотя нисколько не сомневаюсь, вы бы тоже не остались в стороне.

— Как в воду смотрели. — брякнула младшая.

— Ещё и этого я бы уже не пережил. — он улыбнулся уставшей, но уже той своей прежней улыбкой.

Я всё-таки тихонько рассмеялась, а остальные подхватили. Хотя, на самом деле очень сильно хотелось расплакаться.

— И да, Мари, вы правы, за это время вы трое тоже стали мне близки, дороги и всем своим участием заслужили уважение и доверие. Поэтому я никак не могу допустить… Я должен удержать вас... а если честнее, избавить от необходимости совершить непростой шаг, выбирая между дружбой и честью. Тем более, Ито действительно заслуживает милосердия и... страшно подумать, что я позволил гневу настолько ослепить себя.

— Ваша светлость, вы имели мужество признать ошибку, это дорогого стоит... - заговорил Шерлок.

— Не надо, друг мой, я знаю цену всем своим поступкам. — прервал его Крайтон, — И прошу вас, мы одни, если можно, без титулов. Оказалось, что мне очень не хватает вашей искренности и простоты. Мир?

— Ещё какой мир! — мужчины тепло пожали руки.

— Ну что, обдумаем ваш план? — с открытой, самую малость насмешливой улыбкой предложил герцог.

Мы озадаченно переглянулись.

— Давайте, давайте, вскрывайте карты, господа. Я уверен, что он у вас есть. Просто не может не быть, или я вас совсем не знаю. Да и охрана доложила о ночных задушевных посиделках с заключённым. С вас станется. Устроите Ито побег, а этого никак нельзя допустить. — проворчал герцог, и тихо добавил, — По крайней мере сейчас.

Так вот, оно что! Вот, значит, какой выход придумал Крайтон...

Глава 36

На самом деле никакого особо продуманного плана у нас не было. Он у нас всегда один — действовать по ситуации. А вот у Крайтона, как раз, на этот случай решение имелось и было просто замечательным.

Если своими словами, то выглядело оно следующим образом: устроить побег Ито во время транспортировки к месту исполнения наказания и не искать. Ну по крайней мере особо тщательно. Так, создать видимость, пошуметь немного и потихоньку свернуть всякую деятельность в этом направлении.

Это было лучшее, что можно придумать. Больше, чем мы могли просить для Ито. Потому что давало нашему новому другу полную свободу и шанс на спокойную жизнь с дочкой где-нибудь в тихом месте.

Герцог мог бы вполне официально совершить жест милосердия и смягчить наказание преступнику. Но в том-то и дело, что лишь смягчить. Например, как Лапу сослать на каторгу. Тоже мне, награда. Однако, открыто совсем «простить» Ито Крайтон не мог. Преступление, в котором он принимал участие, имело практически государственный масштаб. А мы нынче, как все помнят, находились в условиях средневековья, и законы этого времени не допускали подобной мягкости.

Не знаю, как по мне, я бы просто выпустила мужика и сделала вид, что его никогда и не было. Но тут мне пояснили, сие невозможно по той простой причине, что свидетелей его, так сказать, задержания слишком много. И, в отличие от нас, Адалей Гамбо вместе со своими людьми — нормальные, в смысле, местные. Они не поймут подобного мягкосердечия от своего герцога.

В общем, знать об этом плане должны были только мы четверо. Для остальных же всё оставалось в рамках действующих законов. Не знаю, что так сильно повлияло на самого Крайтона, отчего он решился на такой прецендент. Может быть мы его чем «заразили», может пройденные испытания, глубокий эмоциональный кризис и довольно резкое, экстремальное «пробуждение» заставили совершить глобальную переоценку ценностей, или он сейчас просто кидался из крайности в крайность… В любом случае, мы были ему благодарны.

Для присутствующих сделали вид, что темой нашего тайного заседания был нагоняй от его светлости за своевольное обращение с преступником. Ну, чтобы успокоить общественное недоумение и скрытое осуждение. Посещать Ито перестали и вообще вели себя в высшей степени «цивилизованно». Но Лиля, которая продолжала кормить всех в имении, конечно же, потихоньку рассказала узнику, к чему ему готовиться.

Дальше потянулись относительно спокойные дни ожидания того момента, когда прибудет помощь от Элеонориной тётки. Сидели в имении тихо, как мышки, и делали вид, что тут никого нет. Где-то день на четвёртый у ворот объявился гость. Ну да, было бы странно, если бы исчезновением из светской жизни города такого заметного человека никто не заинтересовался.

На этот случай заранее был предусмотрен продуманный вариант действий. Всё просто. Ито под присмотром «новенького помощника» из числа бойцов Адалея выпустили из темницы, чтобы он сообщил, что хозяин уехал по срочным делам. Куда именно, ему, простому сторожу, не докладывают, но велено было скоро не ждать. Вот и всё. Как выяснилось, подобное поведение было свойственно барону и никого не удивило.

Меня наступившая передышка только радовала. Дом был чудесный, запасов еды хватало, хотя бы сейчас можно было ни о чём не думать и спокойно восстанавливать нервы. Добавилось бытовых дел, но это было даже хорошо.

Мужчины обсуждали какие-то свои, соответственно, мужские дела. Мы с Лилей встречались с ними в основном за столом. За исключением Шерлока, конечно. Союзный барон был неизменно учтив, но излишним вниманием не докучал. А Крайтон, хоть и «вернулся», эти дни конкретно меня, как бы это выразиться… маленечко избегал.

Это было объяснимо. В конце концов, именно я нашла болевую точку и врезала по ней со всей прямотой. Получить такую затрещину, да ещё и от женщины, даже если она была необходима — конечно, самолюбие Крайтона отболеет этот удар нескоро.

Поэтому, я со всем пониманием не стремилась ни к каким выяснениям, попыткам сближения и вообще к любым необоснованным реальной необходимостью контактам. Да честно признаться, я и сама испытывала некоторую неловкость. Так что, личная библиотека барона, обнаруженная при детальном исследовании дома, стала моим убежищем и способом скрасить свободный от быта досуг.

А вот Лилька откровенно загрустила. С одной стороны, роль ей досталась привычная и даже одна из любимых. Однако, одно дело феерить на кухне, упражняясь в создании новых интересных блюд, и совсем другое — каждый день кормить ораву здоровых мужиков. Тут уж не до изысков, не до полётов фантазии. Лопали эти троглодиты с таким аппетитом и удовольствием, что мама моя дорогая.

— Лиль, а ты просто начни готовить ну как-то похуже. — смеялась я, помогая сестре чистить очередной таз картошки, — Может тогда и работы убавится.

— Тебе вот смешно, а я тут себя уже какой-то кухонной рабыней котлов и поварёшек чувствую.

— Что ты! — продолжала веселиться я, — Какая же ты рабыня? Ты у нас богиня. Общепризнанная, между прочим.

— Для богини у меня уж больно нищенский вид. — бурчала та в ответ. — Мари-ин, давай уболтаем мужиков свозить нас в столицу. Хоть оденемся по-человечьи. А то и деньги есть, и времени вагон, а мы всё как голодранцы ходим. Столица-то вон она, за забором начинается.

— За забором-то она за забором. И магазины готового платья в ней наверняка имеются. Так тебя же только пусти — ты самое дорогое и навороченное хватать начнёшь. И сразу навлечёшь на нас всякие нехорошие подозрения, так как барышни в крестьянском имидже никак не могут позволять себе такую роскошь.

— Сестра. — Младшая, уловив главное — я не сказала однозначного «нет», бросила поварёшку и вытянулась передо мной по стойке смирно, — Клятвенно обязуюсь держать себя в руках. И вообще, я же буду под твоим бдительным присмотром. А? — эта хитрюга ещё и подбадривающе поиграла бровями, мол давай уже, соглашайся маленько поиграть в принцесс.

Особо противиться Лилькиной просьбе желания и не возникало. Конечно, по необходимости я была готова нарядиться в любое рубище. Но без острой нужды таскать на себе оверсайз юбки и столь же безразмерные рубашки совершенно не хотелось. Если вы помните, гардероб для нас покупали мужики, с размером и изяществом выбора сильно не заморачивались. Просто зарулили в первое попавшееся место, взяли на глазок из того, что было, а для верности побольше. Мы с сестрой всё же привыкли одеваться как-то более элегантно.

В холостяцкой берлоге барона запасов женского платья не имелось. Вот вино, или там оружие, даже музыкальные инструменты и книги — это да, это пожалуйста. В общем, я улыбнулась младшей и кивнула в знак согласия. Стащив с «плиты» котёл с уже готовым варевом, мы с ней на пару помчались к Шерлоку, уговаривать того осуществить нашу новую девчачью мечту.

Напарник сразу понял, что спорить с нами двумя дело совершенно бесперспективное. Всё равно ведь не сможет не уговориться, устоять под напором наших горящих, молящих глаз. Поэтому довольно быстро согласился, что при соблюдении некоторых необходимых правил конспирации, вполне можно позволить нам немного повеселиться. По-дамски, так сказать.

И даже мужественно решился на совершенно отчаянный шаг — сопровождать нас в этом ненавистном для всех поголовно мужиков мероприятии. Сказать по правде, я и сама не великая любительница шоппинга. Шум, суета и какофония густых парфюмерных запахов больших магазинов обычно действовали на меня раздражающе. Это Лилька у нас во всяких бутиках — как рыба в воде. Но сейчас и меня разбирал азарт. До изжоги осточертели уже эти безвкусные тряпки.

Понятно, что, как там… не одежда красит человека… но, знаете что, и она тоже. Девочки мы, или где?

Не теряя времени даром, решили тут же и осуществить задуманное. Буквально через несколько минут Лиля уже нетерпеливо пританцовывала, поджидая нас с Сергеем у дверей. По-моему, младшая ещё никогда так быстро не собиралась.

Мы выдвигались знакомиться со столицей.

Глава 37

Неожиданное маленькое приятное приключение началось, и вскоре наша телега уже выруливала с ответвления дороги, ведущей от дома барона на основную трассу. Муха бодро перебирал копытами, а мы возбуждённо обсуждали, какие полезные лавочки нам с Лилей непременно нужно посетить.

— К платьям обязательно следует подобрать правильную обувь. — загибала пальчики сестра, — Ну и сумочку, конечно же. Не можем же мы таскаться такие красивые и с этими уродливыми холщовыми рюкзаками. И косметика…

— Кноп, какая тебе тут косметика? — Шерлок сделал слабую попытку придержать лавинообразный рост Лилькиных аппетитов. — Сама же постоянно нам тыкаешь на окружающее средневековье.

— Ну и что. Желание выглядеть красиво рождается вместе с каждой настоящей женщиной. Ты вообще знаешь, когда появился первый аналог помады и туши? — сестра воззрилась на любимого укоризненно-поучительным взглядом.

— И когда же? — Серёга демонстративно «повёлся» и послал мелкой широкую, чуть насмешливую улыбку.

— С незапамятных времён! — блеснув эрудицией, выкрутилась та.

— Так. Вообще-то кто-то обещал вести себя сдержанно. — вступила в дискуссию я, в который раз убеждаясь, что надеяться на сестрино благоразумие бесполезно. Мы ещё никуда не добрались, а у неё уже «глаза разбежались». — Если ты не возьмёшь себя в руки и не прекратишь спорить, мы сейчас же разворачиваемся обратно и никуда не едем. Это во-первых. А во-вторых, лично я боюсь даже представить из чего здесь сочиняют ту первобытную косметику. И можно ли безопасно прикасаться к ней руками. Помнится, от свинцовых белил примерно в эти времена пострадала здоровьем не одна красотка. Ну что, мы двигаемся дальше, или остаёмся?

— Едем. — младшая нарочито, как разобиженное дитё, поджала губы и сдвинула бровки. Правда тут же, озарившись новой идеей, расправила лицо, — Мариш, ну хотя бы что-нибудь для волос. Посмотри на них, ещё немного, и они окончательно превратятся в паклю.

Ну понятно. Долгое время подавляемый могучий покупательский зов воспрял, я бы даже сказала, возродился из тлена в девчачьей сестриной душе и голодным зверем требовал «крови». Компенсации за длительную «низкокалорийную диету». Придётся усилить бдительность до максимального предела. Впрочем…

— Ладно. Уход за волосами, это, скорее всего, аптечная тема. А в аптеку действительно стоит заглянуть. Всё противовоспалительное мы уже скормили Крайтону, следует поискать что-то на замену.

В этот момент, заставив вздрогнуть, откуда-то сбоку раздался заливистый свист. Увлёкшись препирательством с Лилькой, я перестала следить за дорогой. С обочины нам махал рукой и лучезарно улыбался черноволосый, темноглазый мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Дебаты срочно пришлось свернуть.

— Добрые люди, до Малея не подвезёте? — звонким, как и его свист, голосом поинтересовался он.

Не уверенна, что нежданный попутчик был нам сейчас так уж необходим и вообще удобен, но отказать путнику в помощи — последнее свинство. А мы же всё-таки действительно люди. К тому же добрые, это парень угадал.

— Запрыгивай! — коротко переглянувшись со мной, пригласил Сергей.

— Вот и спасибочки. — ловко взлетев на место рядом с Шерлоком, поблагодарил тот, — Меня Эбеттом кличут.

— Серж. — напарник протянул мальчишке руку.

— А по виду и не скажешь. — хохотнул наш весёлый попутчик, заставив Серёгу на секунду наморщить ум. — Ну сам-то ты так, вроде, нашенский, из простых. А имя как из благородных — пояснил этот малолетний острослов.

— Ну так… э-э… папа у меня… с причудами. Имя это у него любимое было, так и маюсь всю жизнь. — состряпав сокрушённую физиономию, «поделился» Шерлок.

Я же едва сдержалась, чтобы не расхохотаться над его находчивостью. Тала-ант, что сказать.

— Бывает. — с неподражаемой взрослой интонацией посочувствовал Эбетт. — У нас тоже такая есть, Эдолиной звать. Что у этих родителев в голове? Всё бы им чего эдакого мудрёного напридумывать, а над Долькой доси вся деревня потешается. Сами-то издалЁка будете?

— ИздалЁка, парень, издалЁка. — покачал головой Серёга.

— Я и смотрю, что лица-то незнакомые. А пожитки ж где? — не унимался его собеседник, и я уже почти жалела, что мы не проехали мимо.

Совесть, конечно, глодала бы, зато избежали бы необходимости удовлетворять неуёмное любопытство наблюдательного подростка, рискуя спалиться на какой-нибудь мелочи.

— Так у друзей оставили, сами вот едем Малей посмотреть. — напрягшись спиной и извилинами, выворачивался бедный напарник.

— Это у кого-ж? Я наших всех знаю.

Лилька скрипнула зубом и повернула ко мне кровожадное лицо, жестами рук показывая, как бы сейчас придушила юного балагура за тонкую шейку.

— Так это не здесь, в Клинках. — Шерлок удачно припомнил название злополучной деревни, у которой мы с Лилей провели незабываемую ночь в придорожном «отеле».

— А-а-а, ну ладно. — парень, кажется, наконец, удовлетворился допросом, — Я-то тутошний, местный.

— И зачем в город подался? — в свою очередь поинтересовался Шерлок.

— Так мамка послала. Сестрёнку младшую надысь в храме записывать будут, так праздник соберём. Вот, освятительную пелёнку приобресть требуется, сладостей прикупить. У нас дом-то богатый, по таким сурьёзным случаям в городе закупаемся. В городе, оно всяко получше будет.

— А чего тогда пешком топаешь? Раз дом такой богатый? — Серёжка мстительно поддел мальчишку неудобным вопросом.

— Ну так это того, кони нынче все в полях. По всякой ерунде от работы отнимать — откуда добру взяться? А до Малея вон — рукой подать. — нисколько не смутившись ответил тот и хитро улыбнулся, — Опять же ж земля, она не без добрых людей. Кто-нибудь, да пожалеет — подвезёт.

— Ладно. — примирительно усмехнулся Серёга, — Раз уж ты такой знаток, тогда рассказывай, чего у вас тут где.

— Отчего не рассказать? Это завсегда пожалуйста. — удобнее размещаясь на своём посадочном месте, эдак серьёзно-рассудительно согласился Эбетт.

Мы с сестрой тихонько перевели дыхание, разговор съехал с опасных тем.

А Муха тем временем уже докатил повозку до столичных стен. И… И, ух ты ж… кажется, нас ожидали незабываемо яркие впечатления.

Начать с того, что дорога перешла в каменную мостовую. Довольно чистую, между прочим, учитывая, что альтернативы гужевому транспорту не имелось, а лошадки, они же не выбирают… э-э…. В общем за порядком на улицах города очень ответственно следила целая армия дворников в длинных кожаных фартуках, вооружённых не только мётлами, но и тачками, и лопатами.

Слева от мостовой вяло несла свои воды неширокая речка. Прямо по городу. Точнее, это оказался один из каналов.

Как пояснил Эбетт (экскурсовод из парня, кстати, получился отменный), ещё отец старого герцога приказал с помощью этих каналов направить течение реки Льев в центр Малея, чтобы обеспечивать жителей питьевой водой и поддерживать деятельность торговцев и ремесленников.

Сама столица герцогства была поделена на кварталы, в зависимости от вида деятельности, которым занимались их обитатели. Судя по развешенным на верхних этажах на просушку шкурам, в данный момент мы как раз пересекали район кожевников. И, знаете что, даже эта не самая престижная часть города выглядела весьма прилично.

Большую роль в этом впечатлении играло обилие цветов. Клумбы самых ярких и разнообразных оттенков тянулись вдоль улицы, украшали балконы домов. Ну и сами строения (насколько помню, у нас такие дома называли фахверковыми[7]) хоть и были наверняка не очень практичными в плане сохранения тепла, зато смотрелись лёгкими и очень симпатичными. Пусть и имели, как под копирку, единого цвета щербета стены.

Дальше, ближе всех к воде, проживали и трудились мясники и торговцы рыбой. Каналы помогали им не только заниматься своим ремеслом, но и транспортировать грузы. Даже на большом крытом рынке, как впоследствии выяснилось, имелись ступени, спускающиеся к воде, чтобы принимать товары, доставляемые в лодках.

Бросалось в глаза обилие церквей. Помимо огромного центрального храма, как и положено, возвышавшегося островерхими готическими конусами крыши над всеми остальными постройками столицы, часто попадались более мелкие обители служителей местного бога. Мы уже проехали две из них, хотя до центра ещё не добрались.

Кстати, было заметно, что на нецерковные сооружения Малея большое влияние оказывала религиозная архитектура. Все вот эти готические высокие арочные окна и прочая «стрельчатость» в деталях.

Одним словом, мы, дружно разинув рты, разглядывали самую настоящую живую сказку. Честно признаться, после впечатлений от нищенского клоповника, было даже как-то неожиданно узреть настолько красивый и гармоничный город.

Впереди, привлекая внимание шумным многоголосием уличных зазывал, показался рынок. Ну и вообще основная торговая часть столицы.

Глава 38

— Ну вот тебе и толпы народу. — вглядываясь в человеческое море, тихо сказала я сестре.

— Ты о чём? — не сразу сообразила она.

— Ты в дороге всё удивлялась, отчего на улицах людей, на твой взгляд, маловато.

— А разве нет? Как-никак столица герцогства. Должно быть, как в муравейнике.

— Ну ты, Лиль, как тот китаец из анекдота. — ещё тише рассмеялась я, — Съездил китаец в Москву, домой возвращается, его спрашивают: «Ну как там?» А он им в ответ: «Хороший город. Тихий, безлюдный.»

Рядом расхохотался Шерлок. Он уже распрощался с нашим попутчиком и привязывал Муху к бревну на специальной лошадиной парковке.

— Так, девчонки, нам туда. — Сергей неопределённо махнул рукой на противоположную от рынка сторону огромной торговой площади.

— А как же?.. — сестра растерянно повела головой в направлении рыночной части.

— Лиль, тебе одеться нужно поприличнее, или просто поглазеть на всё подряд, чем здесь торгуют? На второе нам даже суток не хватит. Парень подсказал, что готовое платье продают в отдельных магазинчиках вон в том краю. Двигаемся в порядке приоритетности задач. Если хватит времени — посетим и рынок. И только попробуй отойти на шаг и потеряться, найду — сам задушу.

— В объятиях? — кокетливо улыбнулась младшая. Сейчас, когда мы были в двух шагах от вожделенной цели, снизить градус её настроения не могло уже ничто.

— Уф-ф-ф! — сквозь поджатые губы шумно выдохнул напарник, состроив зверское лицо и покачал головой. — Ну всё, красотки, за мной и не отставать.

Пока бурились сквозь деловито снующий туда-сюда народ, я, крепко зажав руку младшей, старалась лишь не потерять из виду спину Серёги, ледоколом торившего нам путь. Первой нужный нам магазин углядела Лиля. Вырвала ладошку и схватила за рукав Шерлока, указывая на симпатичную деревянную вывеску, гласившую, что там расположен салон какой-то госпожи Море.

За стеклом большого окна первого этажа большого трёхэтажного дома действительно маячили силуэты дамского платья. У входа застыл донельзя важный пузатый швейцар, который даже не отреагировал на наше появление.

Нисколько не смутившись, похоже, даже не заметив этой маленькой детали, взявшая след Лилька сама дёрнула за ручку и локомотивом понеслась вперёд.

Мягко дзынькнул дверной колокольчик, и первой в помещение ворвалась сестра, тащившая за собой Сергея. Последней, на ходу на всякий случай извинившись перед опешившим усатым дядькой в униформе, едва не налетев на резко затормозившего напарника, со вздохом облегчения, зашла я. Подняла глаза и тут же засобиралась обратно на выход.

Ну конечно, Лилькин нюх привёл нас в, наверное, самое дорогое заведение столицы. В отличие от шумной улицы, в салоне царили тишина, умиротворение и роскошь. Прям, знаете ли, впечатляющая. Зеркала в полный рост, позолота и витиеватость деталей интерьера, дорогая мебель, приятные запахи и, конечно же, наряды. Такие ослепительные, что в глазах зарябило.

Здесь было очень красиво. Очень. Но нам, со своим пролетарским прикидом тут было делать нечего. Вон и миленькие, как на подбор, девушки — продавщицы торгового зала одна за другой начали коситься в сторону нашей компании с явным недоумением.

И пока алчные Лилькины пальчики не дотянулись до ближайшего экспоната этого музея средневекового шика, Серёга по быстренькому вытолкал её назад. Меня уговаривать не пришлось.

— Серенький, ну ты видел, там такое пла-атье-э! И такой рукавчик в ажуре-э! — тут же заканючила мелкая.

— Лиль, да там всё в ажуре. В полном. От рукавчика до стен и потолков. Только не про нашу сейчас честь. — сурово сдвинув брови, тихо зашипел тот.

Напарник развернулся и обратился к швейцару:

— Извините, уважаемый, не подскажете, где тут можно поискать наряды э-э… попроще, чем в вашем замечательном заведении?

Толстяк мысленно (потому, что воспитанный) фыркнул, что отразилось на его пухлом лице, но указал направление, в котором нам двигаться.

Опущу утомительные подробности поисков подходящего магазина, главное, что мы его нашли. Маленький, без вычурной помпезности, но очень даже симпатичный. И персонал в лице хозяйки с парой помощниц оказались приветливыми и доброжелательными. Может и удивлялись чему, но вида не показывали и отлично справились со своей работой.

Послушайте, это было так непривычно надевать на себя все эти длинные сложные наряды, крутиться перед зеркалом и ловить в нём волшебный момент преображения…

— Ладно, это всё потом. Дома ещё напримеряемся — налюбуемся. — решила я, поторапливая сестру.

Тем более, что бдительный Шерлок периодически прерывал всё это эйфорическое действие и настойчиво напоминал, что часики тикают, а у нас ещё конь не валялся.

В итоге, вопреки нашим с Сергеем опасениям, потратив не так уж много времени, вышли оттуда со свёртками, в которых лежали по паре замечательных платьев в стиле аля-гувернантка, полагающиеся под них юбки и, о, боже, приличное, по нынешним реалиям, бельё.

В соседнем магазинчике, по наводке хозяйки, определились с обувью, в том числе и для Шерлока. От более масштабного обновления гардероба наш мужчина настойчиво отказывался, заявив, что ему в данный момент откровенно чихать на такие мелочи. И тратить время на поиски теперь уже мужского платья мы сейчас точно не станем. Но мы с сестрой заговорщически перемигнулись, решив, что всё-таки подберём ему что-нибудь при первом удобном случае.

Теперь предстояло прорываться на рынок. Впрочем, все уже более-менее приноровились лавировать в тесном от обилия посетителей пространстве площади, опять же настроение от приятных и полезных покупок заметно поднялось — под крыши рынка мы влились уже, как родные, местные.

Боже, чего здесь только не было. В ряды инструментов, конно-транспортной, бытовой утвари и прочих железяк-керамических штук не пошли. Рыбные, мясные отделы тоже пока прошли мимо. А вот на запах готовой еды потянулись не сговариваясь. Требовалось маленько остыть эмоциями, передохнуть, да и есть уже, честно сказать, тоже хотелось. Шоппинг, он, знаете ли, пожирает массу калорий.

Пока наслаждались свежими пирогами с капустой и жареными потрошками, уточнили у разговорчивых продавцов, как быстрее отыскать нужные ряды. Нас интересовали аптека, сумки (почему-то ни в обувном, ни в одёжном магазине их не оказалось, хоть это было бы разумно), всякие приятные девичьи безделушки, ну и пара более-менее приличных брюк и рубашек для Сергея.

Тот на это заявление нарочито насупился, но, как обычно, быстро сдался — умный парень, давно понял, что спорить с нами в таких делах бесполезно.

Всё шло по плану. Купили многое из желаемого, при этом никто не отстал, не потерялся, никуда не вляпался, тут ещё удачно подкрепились — благодать. С пополнением лекарственных средств разобрались быстро. Правда, вся здешняя фармацевтика ограничивалась набором мешочков с сушёными травками на любые случаи жизни, но на безрыбье и рак, как говорится, рыба.

Даже приобрели нашей блондинке специальный сбор для полоскания её роскошных волос, предназначенный укреплять, придавать небывалую шелковистость и сияние великолепному цвету сестриной шевелюры. По крайней мере, сие убедительно обещала моложавая аптекарша, поминутно стреляя глазками в нашего Серёгу.

Лилька, конечно же, заметила, на девицу надулась (заодно, зачем-то и на Сергея), но сбор взяла. Уж больно у той у самой грива знатная была — толстая, ровная, блестящая коса, перекинутая через плечо, опускалась по габаритной груди, завершаясь где-то ниже пояса.

— Лиль, прекрати мурыжить парня глупыми обидами. — я на ходу вразумляла сестру, демонстративно топавшую рядом со мной, а не с ним.

— А что он? — невнятно возмутилась та.

— Действительно, что он? — саркастически повторила я, — Виноват в том, что уродился таким красавчиком, что даже бабули на лавках на него облизываются? Ты на Серёгу ещё паранджу нацепи. Он, между прочим, тебя всякой ерундой не дёргает. А мог бы. Оу, кажется, пришли.

Следующим по ходу движения показался одёжный ряд. Младшая, как всегда, тут же забыла хмуриться и деловито принялась перебирать тряпки, выискивая для любимого Серенького самое, по её мнению, симпатичное. Накидала целую гору.

И вот тут, пока мы с напарником разгребались в ворохе сваленных в две кучки брюк и рубашек, наша красотуля и засекла острым взором большой стеллаж с «бусиками», расположенный через ряд от нас.

— Ну, я выбрала, вы тут определяйтесь, а я сейчас. — глянув на нас зомбически загоревшимися глазами, заявила эта маньячка моды и, не дожидаясь ответа, помчалась к новой заманчивой цели.

Мы с Шерлоком, краем глаз напряжённо наблюдая за её передвижением, в ускоренном темпе взялись прикидывать вещи практически на глазок. То есть просто по плечам и росту. Тревога только нарастала. Вот вроде вон она, мелкая, в поле зрения, но из расстояния вытянутой руки вырвалась, и всё, душа не на месте.

— Мари, она там уже что-то покупает. — вытянув шею, рассмотрел Шерлок.

— Серёж, слушай… А на какие шиши? — тихим шёпотом озвучила только пришедшую мысль, — Деньги, вроде, у тебя.

— Так, оплачивай, а я туда, пока чего не произошло. У меня плохое предчувствие. — он сунул мне в ладонь несколько монет и, насколько позволяла скорость, рванул к Лиле.

— Отлично. — я только руками развела. — За что рассчитываться-то?

Не глядя сгребла то, что уже было отложено и теоретически подошло, всучила ничего не понимающей продавщице деньги и побежала вслед за напарником, буквально пятой точкой ощущая, что там что-то назревает.

Глава 39

Сто раз споткнувшись о какие-то ящики, корзины, собрав локтями всех встречных-поперечных, спустя, казалось, целую вечность добралась до своих и застала картину, от которой прыгающее от спринтерского забега сердце как с горки покатилось вниз.

У пестревшего всеми цветами радуги стеллажа, держа в прижатых к груди руках нитку с розовыми шариками, стояла Лиля. Рядом с ней застыл и тяжело дышал совершенно натурально озверевший Сергей, мёртвой хваткой сжимая запястье какого-то блеклого, абсолютно неприметного, худого мужика. Тот ответно буравил напарника злым колючим взглядом и что-то тихо шипел Серёге, почти не разжимая тонких сероватых губ.

Вокруг уже уплотнялся народ. Я протиснулась ближе и, наконец, заметила, что у ног Серёжкиного противника валялся пухлый кожаный мешочек — как раз по таким мы недавно расфасовали по номиналу имевшиеся в запасе монеты.

Ситуация сложилась патовая. Несложно догадаться, что Шерлок забеспокоился не зря. Подоспел вовремя и умудрился поймать вора, пытавшегося обчистить Лильку. И поймал-то буквально за руку, причём публично. И что теперь, устраивать разбирательство? Нам оно было так же «необходимо», как самому вору.

Через секунду положение стало ещё хуже.

— Украли-и! — во всё горло дурным голосом заорала перепуганная тётка из первых рядов собравшейся толпы.

И всё вокруг зашумело, пришло в движение. А мне было страшно пошевелиться. Надо было, по-русски говоря, делать ноги, да попробуй дёрнись. Кто украл, что украли — выяснять никто не будет, разве только потом. Сейчас все эти люди будут ловить того, кто побежит.

Мелкая едва держалась на трясущихся ногах, переводя полные слёз глаза с меня на Шерлока и своего обидчика. А напарник, моментально просчитав ситуацию, оттолкнул в сторону вора, быстро подхватил с земли кошелёк и проделал самый, наверное, древний и эффективный, единственно спасительный в этом положении трюк.

А именно, одним взглядом указав мне хватать сестру и быть наготове, он ссыпал в ладонь пригоршню монет и бросил их себе за спину. Ну всё, а дальше мы побежали. Ну как, побежали… Продвигаться вперёд сквозь хлынувшую к дармовым деньгам толпу был тот ещё квест, но впереди, крепко сжимая баулы с покупками, снова торил путь Сергей. И теперь уж работать локтями он совершенно не стеснялся. А главное, в данный момент мы больше никого не интересовали.

Вырвавшись из инициированной Шерлоком суматохи на площадь, на секунду растерялись, пытаясь сориентироваться, в какой стороне в ожидании нас томился Муха, как вдруг откуда-то справа раздался уже знакомый заливистый свист.

Мальчишка, как его… Эбетт, запрыгнув на телегу, призывно махал нам руками. Когда добежали до своего транспорта, он уже отвязал коня, развернул в нужном направлении и тронулся сразу, как наша троица, не замедляя хода, с разбегу повалилась на солому.

— А лихо ты его! — уважительно восхитился парень, когда повозка выехала на тракт, мы немного отдышались и отряхнули налипшую на одежду сухую траву.

Надо же, в этот раз прозорливому говоруну удалось помолчать до самой границы Малея.

— Кого, его? — устало поинтересовался Сергей, перебираясь к нашему нежданному спасителю-вознице.

— Как кого? Самого Луня. — непонятно пояснил тот, пододвигая худосочную попу.

— Ещё раз… — попросил Шерлок.

— Ну вы что?! Про Луня не знаете? А, ну да, вы ж не тутошние. Лунь — это значится неприметный и тихий, как свет луны. — как детям «разжевал» нам Эбетт.

— Так это что, кличка у того мужика такая? — догадался напарник.

— Ну так! Красиво, да? Лунь — вроде как невидимый.

— А тебе откуда знать? Постой, так ты всё, получается, видел?

— А то как же. Стал бы я по-другому конягу гнать. Я вас ещё в одёжном ряду заприметил. Вот и думаю себе, может вы меня и обратно подвезёте, а тут такое началось. Дядька какой-то рядом и говорит, мол, Луня поймали, неслыханное дело, всё хана мужику — тебе, значит. Ну про всё и пояснил. Следом бац, и народ повалил. Я бегом к вашему Мухе, думаю, коли выберетесь, так мы вас сразу и подхватим, покуда сторожа не набежали. Нам, простым, они, те сторожа, без надобности, верно кумекаю?

— Верно. — согласился Сергей, — Спасибо, дружище.

— Ну так, долг, как водится, платежом красен. — улыбнулся мальчишка и удовлетворённо шмыгнул носом. — Говорят, что такого ловкого вора может поймать только вор. — парень снова уважительно покосился на Шерлока.

— Ещё бы. — усмехнулась про себя, продолжая внимательно вслушиваться в рассуждения мальчишки. Он тем временем продолжал развивать мысль:

— А ты, вишь чо, изловил. А что отпустил — верно решил. Иначе он бы тебя порезал, точно говорю…

Эбетта, следуя самими же придуманной легенде, пришлось довезти до самой его деревни и сделать вид, что едем дальше. Затем разворачиваться и катиться уже в нужном направлении, по дороге учинив Лильке разбор полётов.

— Какого чёрта тебя вообще понесло к чёртовой лавке с чёртовыми бусиками в одиночку?! — горячечно чертыхался Серёга, и я была с ним абсолютно солидарна. — И зачем ты потащила из дома целый кошель денег, когда я и так взял с собой достаточно?

— А вдруг бы не хватило? Так я на всякий случай и очень осторожно. — жалобно хныкала в оправдание мелкая.

— Что осторожно? — продолжал накаляться Шерлок, — Осторожно взяла и осторожно выложила такой смачный куш на всеобщее обозрение прямо на прилавок, ещё и оставила его там, пока разглядывала дурацкие безделушки? Так и никаким Лунём быть не надо, любой дурак бери — не хочу!

— Ну Серенький, Мариш, не сердитесь, пожалуйста. — губы сестры неподражаемо дрогнули.

— Лиль. Мы опять чуть не влипли в историю. Да какой там «чуть»?! Влипли по полной программе. — не повёлся на её уловки напарник, — И что с тобой прикажешь делать?

— Понять и простить? — та в ответ неуверенно пожала плечами.

Мы с Шерлоком только переглянулись.

— Лиль, а если бы этот Лунь действительно пырнул Сергея ножичком? — тихо спросила я, отчаянно сдерживаясь, чтобы не открыть рот и не наорать на сестру.

— Да нет, вряд ли. — отозвался напарник, — Воры — воруют, а не режут людей. Специфика другая.

— А если ты ошибаешься? Если здесь всё по-другому? Вот об этом с дыркой в печени ты бы нам и поведал. О специфике профессиональной деятельности преступных элементов.

— Ну правда, честно-честно, я больше никогда… Да всё понятно. — окончательно сникла младшая, — Не надо было трясти деньгами так открыто, да и вообще уходить от вас…

— Умные мысли преследовали её, но она была быстрее. — я отвернулась и замолчала.

Нет, ну ей богу, одолел уже этот детский сад. Ну ведь действительно и добрая, и сердечная, и заботливая, и не такая, казалось бы, дура, но как шлея под хвост попадёт — всё, караул! Вижу цель — преград не вижу. Затмение полное.

Сергей тоже притих. Не знаю, о чём думал напарник, а я о том, что с этой тенденцией в поведении сестры надо было что-то делать. Но что? Если она такая с самого рождения. И даже винить её в этом сложно, потому что все, начиная с папы, прыгали над ней, как над хрустальным шаром, собственноручно же культивируя, выходит, в ней вот эту беспомощность, зависимость от внешней поддержки и святую веру в то, что любую проблему за неё кто-нибудь обязательно решит.

А изменить характер двадцатилетней личности, да вообще любого человека сторонним вмешательством по щелчку пальцев — нет. Если это вообще возможно, то, скорее всего, усилиями самой личности, которая, в первую очередь, должна этого захотеть. И не просто пожелать, а по-взрослому так, по-настоящему.

Так, в итоге, что делать-то? Серьёзно поговорить? Сколько их уже было, тех разговоров. Оставить без привычной поддержки? Мне кажется, таким путём единственное, чего получится добиться — глубокого нервного срыва. Тут нужно искать что-то другое.

— М-мда… хреновый из меня Макаренко. — подытожила я, когда телега остановилась у ворот баронского имения.

Всё так же молча мы выбрались из повозки, Сергей пошёл открывать ворота, я — следом.

— Ребят… — раздался со спины Лилин голос.

Мы с напарником остановились и обернулись. Сестра подошла, обняла обоих, подняла искажённое переживаниями лицо, посмотрела в глаза Сергею, мне:

— Я виновата. — внятно непослушными губами выговорила она, растерянно сморгнула слезинки, прочертившие по её щекам тонкие дорожки, и уткнулась носом между нами.

— Я тоже. — прошептала, прижимая самую любимую роднулю на свете к себе.

Серёгины руки надёжным кольцом легли на наши плечи.

Глава 40

— Вот это вот твоё голубое, по-моему, самое удачное. — переводя взгляд с одного из четырёх разложенных на кровати платьев на другое, отметила я.

Мы с сестрой, полуобняв друг друга за талии, стояли в комнате и разглядывали покупки, чудом спасённые Сергеем из рыночной свалки.

— Примеришь?

— Потом. — прислонившись виском к моему плечу, ответила Лиля, — Там все голодные, нас же весь день не было. Ещё и узников кормить, и собаку… — она вздохнула, — Устряпаюсь — жалко будет.

— Тебе помочь?

— Да нет… ещё не знаю. Надо глянуть, что у нас там.

— Если что, зови. — сказала вслед удаляющейся сестре, повернулась к нарядам и тоже вздохнула.

Настроение… оно не то, чтобы испортилось, нет, просто изменилось. После пережитого стресса, ссоры и примирения как будто больше ни на что не хватало душевных сил. Но где-то в глубине грело маленькое такое негасимое тёплышко понимания, веры… не получается сказать… знания, что мы есть друг у друга, нам есть, кого любить и на кого положиться. И какими бы бестолковыми мы порой ни были, что бы ни происходило, эта данность не изменится. Ай, всё равно нужных слов не найти.

Былой кураж, с которым отправлялись в эту поездку, истаял, пришло даже состояние некоторой заторможенности. Хотелось просто залезть в воду, смыть переживания дня, одеть вот это, например, тёмно-синее платье и почувствовать себя нормальным человеком. Так я и поступила.

Правда, для начала всё же сходила на кухню и убедилась, что Лиля действительно прекрасно справляется без меня. На самом деле она догадалась поговорить с Адалеем Гамбо и убедила того отрядить тройку из его бравых молодцев в наряд по «столовой» на черновые работы. В данный момент они как раз корпели над чисткой картошки под бдительным оком своей феи-руководительницы.

Не понимаю, почему мы не додумались до этого раньше. Теперь же мелкая получила возможность просто творить и увлечённо порхала у печки, занимаясь самым умиротворяющим для себя делом. Так что сейчас я бы ей только мешала.

С очищенной совестью взялась приводить себя в порядок. Спокойно, без спешки ополоснулась в тазу (у барона в доме имелась переносная ванна, но это слишком долгая история), с глубоким чувством удовлетворения (каждая женщина меня сейчас поймёт) надела свежее приличное бельё. Потом взялась за платье, долго с непривычки возилась с верёвочками.

Кстати, выбор пал именно на это синее с высокой горловиной, длинным рукавом и оторочкой узкими полосками белого кружева именно потому, что шнуровка у него была расположена по бокам. С той, что делают на спине, понятное дело, в одиночку не справиться.

Там ещё корсет полагался, но я его решила игнорировать. Каких-то выдающихся телес мы пока так и не наели, утягивать нечего, значит нет и великой необходимости заточать себя в эти душные дамские латы. Неудобно это, надо ещё уметь носить, в общем, не сейчас.

Волосы заплела в колосок, для объёма немного ослабив пряди — максимум, на который был способен мой скудный парикмахерский талант. Захотелось даже подкрасить губы. Мы, конечно, пока блуждали по пещере и помечали крестиками-ноликами, галочками-палочками уже пройденные ходы, изрисовали основной запас, но то, что заполняет саму колбу помады, сохранилось и лежало припрятанным.

Может и не такой великий повод тратить дефицитные остатки цивилизованной косметики, но что-то душа прям попросила. Всё-таки первый раз в этой новой жизни я вновь чувствовала себя ухоженной женщиной.

— Ну что, куда красавице податься? — мысленно улыбнулась в зеркало, чувствуя, как сама собой меняется осанка: расправляются плечи, спина, поднимается подбородок. — А и некуда, ну и ладно.

Помощь моя пока никому не требовалась, читать не хотелось, поэтому я пробралась в гостиную на первом этаже и растопила камин. Сама. Ерунда, что на улице — лето. Станет душно — открою окошко. Зато вот это уютное потрескивание сухих поленьев сейчас казалось самой божественной музыкой для души.

Да и жарко, честно сказать, как-то не было. Напротив, слегка знобило, я даже немного пододвинула кресло, чтобы быть ближе к гипнотически танцующим языкам живого пламени. По телу, потихоньку унимая дрожь, растекалось тепло, мир вокруг плавно растворялся, оставляя меня наедине с огнём и мыслями.

Откуда-то издалека скрипнула дверь, пламя колыхнулось, отзываясь на приток свежего воздуха, выводя меня из расслабленного «отсутствующего» состояния.

— Мари?.. — прозвучало от входа.

Следом послышались осторожные шаги. Я обернулась и увидела Крайтона.

— Я шёл мимо, увидел свет и… У вас что-то случилось? — он приблизился, придвинул второе кресло, посмотрел на меня и замер, как-то резко изменившись лицом.

Озабоченно сведённые брови расправились и приподнялись, распахивая глаза, зрачки расширились, заполняя радужку.

— Вы… — вспомнив, зачем принёс кресло, он, так и не отрывая этого странного взгляда, медленно сел, моргнул, — Простите. — герцог опустил глаза, но тут же снова поднял их на меня и снова отвёл, уставившись на огонь. — Так всё же что произошло?

— Ровным счётом ничего страшного. Всё в порядке. — улыбнулась я.

— А не страшного? — мягко, но настойчиво переспросил собеседник.

Я не сразу нашлась, что ответить, в комнате повисла пауза.

— Вы сидите здесь одна и, мне показалось, грустите. — продолжил Крайтон.

И с такой это интонацией прозвучало, как… как проникновенный струнный перебор душевной песни.

— Просто… — я неопределённо пожала плечами, — Иногда хочется побыть в одиночестве, подумать.

— Я помешал? — герцог вскинул на меня извиняющийся взгляд, смутился и сжал пальцами подлокотники, как будто готовясь в любую секунду подняться и уйти.

Я посмотрела на него, прислушалась к себе и отрицательно покачала головой:

— Нет.

Мне на самом деле не хотелось, чтобы он уходил. Может это действовало волшебство темноты и уютного света камина, может просто что-то внутри перегорело, изменилось, но той неловкости, которая в последнее время возникла между нами, скованности, натянутости — их больше не было. По крайней мере здесь и сейчас.

Напротив, нечто незнакомое тёплой вкрадчивой щекоткой пробежало по душе, заставляя кровь бежать быстрее, приливать к лицу. Я даже легонько тряхнула головой и незаметно глубоко вдохнула, сбрасывая наваждение, усмиряя зачастившее, вдруг, сердце. Показалось, или Крайтон сделал то же самое? В том смысле, что я успела уловить, как медленно и бесшумно приподнялась, опустилась его грудь, а лицо просветлело. Или это была всего лишь игра огня?

— Тогда давайте думать вместе. — расслабляясь и усаживаясь удобней, предложил он.

— Боюсь, это действительно может оказаться не очень весёлым занятием. — улыбнулась в ответ.

— А я всё-таки попробую разделить вашу печаль. — герцог, вызывая на откровенность, внимательно смотрел-завораживал мне в глаза.

И я, неожиданно для себя, решилась поделиться своими переживаниями. Нет, вообще-то все вот эти личные самокопания — табу для обсуждения. Тем более с посторонними мужчинами. Ладно бы ещё Серёга — друг и брат, и то… Для меня это всегда было равносильно тому, чтобы публично раздеться. А ему сейчас захотелось открыться. Хотя бы чуточку. Подкупало то, что он, кажется, не просто поддерживал участливый разговор, а на самом деле хотел что-то понять, помочь.

— Знаете, мне всё время кажется, что я ошибаюсь, что-то делаю не так. — сильно сомневаясь, что поступаю правильно, заговорила я.

— Вы?

— Ну… да. — коротко пожала плечами в ответ, — Вас это удивляет?

— Скорее радует. — улыбнулся он.

— Почему? — пришла моя очередь удивиться.

— Скажу вам по секрету, меня всё время преследует то самое чувство, о котором вы говорите. — чуть приблизив лицо, прошептал Крайтон. — А герцогам, как вы понимаете, сомневаться не положено. Вот я и радуюсь, что нас уже двое, и я не одинок.

— Ну так я-то не герцог, мне можно. — тихо рассмеялась я.

— Ну и что. Зато вы производите впечатление человека, который абсолютно всегда знает, что делать и, отринув сомнения, делает, что задумано. А эта ваша маленькая слабость даёт мне надежду, что и я не совсем пропащий.

— Кошмар. Что, действительно произвожу? — сморщила нос я, представив на своём месте описанную каменную истуканшу с саблей наголо. Как-то оно мне так увиделось.

— Теперь — нет. — ещё шире разулыбался Крайтон.

— То есть это… хорошо.

— Это замечательно. На самом деле… — он посерьёзнел, но странным образом ещё больше потеплел. — вы просто удивительная женщина, которая умеет принимать сложные решения и нести за них ответственность. Но, как всякий хороший человек, имеющий сердце, переживаете, когда последствия оказываются для кого-то болезненными.

— А ещё, страшно боюсь нанести кому-то вред. — добавила я, разглядывая лицо Крайтона — нового, незнакомого, ставшего, вдруг, таким понятным и даже, наверное… близким. Почти.

Он спокойно, открыто смотрел на меня, а я на него… И стало ясно, что мы уже поговорили о самом больном, поставили точку и отодвинули в прошлое.

Глава 41

В следующую секунду за дверью послышался смех, и она снова отворилась. Правда не так аккуратно, как при появлении Крайтона, а более, скажем так, смело. В проёме появилась слепо сощурившаяся, улыбающаяся физиономия Серёги.

— Я же говорил, что она здесь! О! И Крайтон тут! Отлично! А мы вас потеряли! — сообщила эта взъерошенная голова, на миг исчезла, и Шерлок, уже совсем распахивая створку, торжественно провозгласил, — Лилиан, пр-р-росю!

Отставив вперёд ножку, замер в театрально угодливой позе и широким жестом приглашающе простёр (иначе не сказать) длань. Следом в комнату вплыла хохочущая Лилька с подносом в руках.

— А-а, Серый, я ничего не вижу! Сейчас грохнусь и испорчу весь сюрприз! — напряжённо удерживая свою подозрительно дребезжащую ношу и боясь оторвать от неё взгляд, пропела сестра.

— Айн момент, майн либе, майн вундещён дженераль[8]! — Серёга вытянулся в струну, одной рукой отдавая честь, а другой активно шаря по стене.

Я прикрыла глаза ладошкой и беззвучно расхохоталась. Герцог, с интересом наблюдавший за разворачивающимся действом, вопросительно посмотрел на меня.

— Это он, похоже, выключатель ищет. — пояснила в ответ.

— Чего ищет? — вполне закономерно не понял он.

— Потом объясню, когда представление закончится, а то как-то неудобно прерывать, люди старались — готовились. — шепнула Крайтону, и уже громко обратилась к напарнику, — Серж, не трудитесь, его там нет. Вы, кажется, запамятовали, что мы нынче в средневековье.

— А. — тот на секунду замер и, не поверите, характерно так икнул, — Пардон, тогда я просто провожу свою даму под ручку. Та-ак, сюда-а, вот так, левее… — этот злодей прилепился к Лильке сбоку, больше мешая ей, чем помогая, — Теперь стол. Где у нас стол? Стол у нас в углу. Там он нам не нужен, он нам нужен здесь. — Шерлок в шесть секунд перетащил низкий, инкрустированный перламутром столик в «зрительный зал» и помог сестре опустить на него поднос.

— Тада-ам! — хором пропели эти два жизнерадостных гаврика.

— Народ, вы что наклюкались? — и так уже зная ответ, всё равно спросила я. — И что это за кастрюля?

— Не наклюкались, а на-де-гус-тировались. — по слогам выговорил этот сладко улыбающийся перец, — А в кастрюле — глин-твейн. Твоя гениальная (это с придыханием и закатив глаза) сестра отыскала в закромах нужные индгр… градиенты, и вуаля! Напиток богов к вашему столу!

Матушки мои, таким «расписным» напарника я видела впервые. Нет, было заметно, что и младшая слегка отведала своего произведения, но именно, что слегка.

— Сударь, вы пьяны, извольте прекратить ораторствовать, дайте вставить слово. — заявила она.

— Я не виноват. Эт-то просто был неправильный мёд! — игнорируя просьбу, продолжил тот, пародируя Винни-Пуха, — Его делали неправильные пчёлы. Совсем неправильные.

— Нет! Это просто кто-то слишком много ест! — с интонациями Кролика возразила Лилька.

— Позвольте вам не позволить! Мы не ели, мы пили. И я, между прочим, ещё крепыш! Адалей вон вообще уже с-скапустился.

— Вот именно, а всё потому, что вы это вино не пили, а именно кушали. Нет, вы представляете, хотела сестре поднять настроение, сделать приятное — побаловать благородным напитком. И тут в «помощники» нарисовались эти два весёлых гуся. Так пока я отвлекалась, искала всё необходимое, и вино всё-таки дошло до кастрюли, они раза четыре успели сгонять в погреб. Это на пустой-то желудок!

— Донт ври мне, не пустой, в нём был утренний пирожок. Четыре. — сделав обличительное лицо, возразил Шерлок. — А бутылки было три.

— Четыре. — настойчиво поправила сестра.

— Торг здесь неуместен!

— Понятно. — сдалась младшая, — Сейчас, мой дорогой, мы разворачиваемся и топаем в койку. Дело сделали, и до свидания. Не видишь, мы уже мешаем.

— Кому? — выпучил соловые глаза напарник.

— Серый, не зли меня. — в голосе упершей кулачки в бока сестры послышались комично-угрожающие ноты. — Круго-ом марш, раз, два!

Как ни странно, Шерлок послушался.

— Вы на Серёгу не смотрите, глинтвейн совершенно безобидный. Тут как раз тот случай, когда дело не в алкоголе, а в его количестве. А еду я сейчас принесу. — уже нам, с загадочной улыбкой поглядывая на меня, сообщила Лиля, — И ещё, Мариш… ты такая красавица.

— Да, Мариш!.. — Серёга развернулся на сто восемьдесят градусов, намереваясь вернуться и вставить своё веское слово. Не тут-то было.

— То-па-ем. — мелодично пропела сестра, подталкивая возлюбленного к выходу. — Алкоголик-недоучка.

И уже из коридора до нас донеслась его ответная вдохновенная декламация:

— Не гляди на меня с упреком, Я презренья к тебе не таю, Но люблю я твой взор с поволокой И лукавую кротость твою...[9]

— Э-э, так… дальше там не про тебя. — следом раздался громкий «ик», на краткий миг воцарилась тишина, и снова послышался удаляющийся голос нашего неудержимого дегустатора-оратора, — Ли-иль, а что мы, как дураки, по разным комнатам спим, а? А-а-а… средневековье, да-да-да…

— Иди уже, птица-говорун. — еле слышно долетел Лилькин смешок, и всё окончательно затихло.

А, нет. На ковёр холла второго этажа приглушённо грохнулся какой-то тяжёлый предмет. Как бы не та самая статуя, которую опрокинула сестра в ночь побега. Теперь всё.

Мы с Крайтоном ещё пару мгновений прислушивались к наступившему безмолвию и дружно расхохотались.

— Если честно, я так и не понял, что это было. — отсмеявшись сказал герцог.

— Это, ваша светлость… — я сделала паузу, утверждаясь в собственных догадках, — кажется, был опасный и непобедимый русский разведчик в действии. На боевом, так сказать, посту.

— Что вы имеете ввиду?

— Понимаете, Сергей не пьяница. Насколько я его знаю, он ни за что не стал бы так надираться без повода. Праздника, вроде, никакого нет, вот я и думаю, зачем?

— Та-ак, и зачем же?

— Возможно, наш Шерлок почему-то не до конца доверяет Адалею Гамбо. Он же пил именно с ним?

— По его же признанию, да.

— Так вот, у нас там, в прошлой жизни, широко использовалась такая простая и эффективная тактика, способ прощупать человека — напоить и заставить разговориться. Ведь нетрезвые люди плохо следят за языком, ну и…

— Я понял. А у него действительно имеются основания усомниться в искренности барона?

— Понятия не имею, мы о том не говорили. Это всего лишь предположение.

В гостиную вернулась Лиля со вторым подносом, теперь уже с едой.

— Как он? — спросила я.

— Вырубился, не долетев до подушки. Не знаю, что на него нашло. Я тоже спать — лап не чую. — она чмокнула меня в щёку и поторопилась к двери, — Приятного вечера.

— А она, между прочим, права. — потянувшись к камину и подбросив в огонь поленце, сказал Крайтон.

— В чём именно? — не поняла собеседника я.

— В том, что вы — красавица.

— М-м… вы про платье? — смутившись от прямого комплимента, я расправила складки на коленях.

— Нет. Вы всегда ею были. Просто до сих пор мы всё время куда-то бежали, торопились, и вы были такой решительной, занятой, неприступной, а сегодня я, вдруг, увидел вас совершенно другой.

— Вы тоже открылись мне с новой стороны. — ответила я, не решаясь встретиться глазами с собеседником.

Да что за ерунда такая? Я ведь знаю, что не дурнушка. И комплиментов за свою жизнь по этому поводу наслушалась вдоволь, заметьте, безо всякого ложного стеснения. А тут… В общем, пока не начала краснеть, как юная институтка, требовалось срочно сменить тему.

— Знаете, мне очень понравился Малей. Невероятно красивый город.

— Да-а, это мой прадед постарался. — пряча лёгкую улыбку и устремляя взгляд куда-то вверх, с тёплой гордостью проговорил Крайтон. — Великий был человек…

А потом мы лопали Лилины шедевры, наслаждались глинтвейном, а он рассказывал о том, как этот его замечательный родственник догадался создать систему каналов и осуществил сей грандиозный замысел, а Малей стал пересечением больших торговых путей. А я ему про Винни-Пуха, выключатель и великого разведчика Штирлица. Пока не стало совсем поздно, и Крайтон не проводил меня до дверей комнаты.

— Это был, возможно, самый замечательный вечер в моей жизни. — поцеловав мне руку и с заметным сожалением выпуская её из своей, сказал он.

— Мне тоже было очень приятно провести его с вами. — совершенно искренне ответила ему и нырнула в темноту спальни.

Стянув с себя платье, зарылась в постель с надеждой помечтать, повспоминать самые уютные, приятные моменты наших посиделок… какой там, уснула тут же, не хуже Шерлока, едва голова коснулась подушки.

Утром проснулись от неуверенного стука в дверь комнаты. Это к нам с сестрой в спальню робко скрёбся Серёга.

Глава 42

— Девчонки, а у нас нигде, случайно, аспиринчик не завалялся? — держась одной рукой за голову, другой за стеночку и глядя на нас одним глазом (второй был болезненно прищурен), жалобно проскрипел наш боец невидимого фронта. — Или его уже Крайтон истребил?

— Боже, горе ты моё опухшее. — переживательно рассматривая прилично (точнее, неприлично) раздувшуюся физиономию возлюбленного, запричитала Лиля, вылезая из кровати, — Это ж надо было постараться, чтобы испортить такое красивое лицо. Сейчас поищу, вроде ещё был. Если что, рассол капустный принесу.

— Только побыстрей, любимая, пожалуйста, пока я не покинул и этот бренный мир самым позорным и бездарным образом. — удерживая корпус прямым, как шпала, он осторожно приземлился на стул.

— Бедненький. — не в силах удержаться от смеха, посочувствовала я.

— Кстати, Мариш… — он, не рискуя двигать отдельно взятой головой, аккуратно пересел, поворачивая единым монолитом всё тело в мою сторону, — Это мне вчера приснилось, или вы с Крайтоном того… ну как это…

— Серж, ты чего? Он — герцог, я — «инопланетянка», в будущем, при самом удачном раскладе — всего лишь никому не известная баронесса, какое «того»? — очень сожалея о том, что сказанное — действительно правда, ответила я.

— Не-не-не, ты мне тут не юли. Я хоть и надрался вчера, но глазоньки-то всё-о видели.

— Отстань от моей сестры, пока я тебя не стукнула. — угрожающе сдвинула брови младшая, потрясая найденным пузырьком с остатками шипучего аспирина.

— Спасибо, Лиль. — сердечно поблагодарила я, и, переходя из обороны в наступление, в свою очередь прищурила на напарника глаз. — Во-от, это ты нам лучше поведай, облегчи душу, какого лешего намедни так налакался? Разреши мои сомнения, это был спонтанный дружеский гудёж, или сие действо всё же следует расценивать, как акт отчаянного самопожертвования с далеко идущими целями?

Серж, не успевая медленным разумом за моей мыслью, хлопнул ресницами.

— Ты что, из Шерлока в Штирлицы решил переквалифицироваться? — укоротила формулировку я, — Даже по-немецки зашпрехал, в отличие от русского, между прочим, без запинок.

— Как догадалась? — сообразив, о чём речь, не стал возражать он.

— Просто не смогла придумать никакого другого объяснения учинённому тобой непотребству.

— Чего уж сразу и непотребство. — насупленно проворчал Серёга, дёрнув плечом, и тут же опять схватился за голову, — Лилечка, родненькая, умоляю, хватит уже махать таблеткой безо всякого проку, положи мне её в рот, я так, всухомятку сгрызу. Ой, нет, на сухую не протолкну. — плямкнув склеенным ртом, промямлил наш болезный.

— Держи уже, готово. — сестра протянула ему кружку с растворённой в воде спасительной пилюлей.

— Сдаётся мне, бутылки было не четыре. — глядя на то, как напарник большими глотками жадно поглощает жидкость, я даже сама захотела пить.

— Нет… — на секунду прервавшись, чтобы перевести дыхание, Шерлок сделал последние пару глотков и закончил мысль, — просто оно оказалось основательно креплёным. Я ж в этикетках не разбираюсь. А этот Адалей, между прочим, тот ещё конь. Пока споил, думал сам скопычусь. Но! — он радостно задрал указательный палец вверх, — Победа осталась за мной.

— Нашёл, чем хвалиться. — буркнула младшая.

— Погоди, сестра. — я притормозила готовое излиться Лилино негодование, — Продолжай, Серёж, ну и… чего удалось добиться? И вообще, с какого перепугу ты, вдруг, взялся «крутить» барона? Он что, умудрился как-то подорвать твоё доверие?

— Да понимаешь, тут случайно выяснилось, что пока мы в столицу катались, Адалей тоже отсутствовал. Но при этом никому не сказал, где именно был.

— Ну так спросил бы напрямую, и всё.

— Именно так я и сделал.

— И что он ответил?

— Ничего вразумительного. Какую-то ерунду про буквально неодолимое желание прогуляться, а потом быстро свернул тему. Вот это меня и насторожило. Так ведь в лоб не скажешь, мол, а вы, батенька, чего-то конкретно лукавите. Всё равно не признается, да и вдруг там действительно какая-нибудь ерунда. Человек помог, а я его оскорблю прямыми подозрениями. Вот только мы уже столько раз столкнулись с людьми с двойным дном, что я готов сомневаться в ком угодно.

— Так, с этим понятно. И что у нас в сухом остатке? — обобщила я, — Чем закончился твой творческий алкогольный эксперимент?

— К сожалению, или к счастью — ничем. Как ни старался, барон только возвышенно навеличивал свою прекрасную герцогиню — утомился слушать. Он или действительно сбрендил на почве великой любви, или прекрасный актёр и столь крепкий орешек, что мне не удалось его расколоть даже старым безотказным дедовским методом.

— Смотри, чтобы он тебя не расколол. — саркастически вставила сестра, — А то болтал вчера, как тараторка — без умолку.

— А вот с этим согласен. С выбором средств дознания стоит быть более… осторожным, объективным, так сказать, относительно собственных возможностей. Особенно, когда самому есть, что скрывать. На сторонний взгляд, оно, как будто, всё просто, пошёл, налил, хоп — все секреты в кармане. Ну конечно! Запросто могло банальной закалки не хватить. В своё оправдание могу уверенно утверждать, что расслабился я только между своими, это я точно помню. Вернее признаться, что ясные воспоминания как раз и обрываются на том самом моменте, когда Адалей уснул крепким богатырским сном. Дальше, в основном, пунктиром.

— Это да, — согласилась младшая, — скосило тебя именно, когда барона уже увели в его комнату. Причём как-то одномоментно. Держался, держался, раз, и всё, закончился Серёга, вместо него появился радостный балабол.

— Но я за ним, всё-таки, ещё пригляжу. — Шерлок снова состряпал шпионскую физиономию.

— Да сколько угодно. Главное, здоровье не надорви. — заметила сестра.

— Ни-ни! Не моё это, не моё. — напарник поморщился, выставив в протестующем жесте ладонь, — Я теперь долго в сторону погреба смотреть не смогу. Вообще не понимаю, как люди это делают, мне, видимо, конкретно практики не хватает.

— Ладно, с вами хорошо, но пора идти завтрак готовить. — Лиля напомнила, что утро давно наступило, следует приниматься за дела.

— А я, с вашего позволения, ещё немного полежу. — Шерлок, кряхтя, поднялся и пошагал в свою комнату.

Ну что, а дальше потянулись обычные будни. Ожидать помощи, которая позволила бы приступить к фазе активных действий предстояло ещё не меньше недели. Из событийного — вся эта история с Серёгиными шпионскими экспериментами имела неожиданно скорую развязку.

А дело было так.

Как выяснилось, точнее, подтвердилось, дураков в нашей компании не водилось. И только Адалей очнулся, поскрипел больными извилинами, так и сообразил своим похмельным разумом, что весь этот вчерашний разгул был учинён нашим Шерлоком не с проста.

Повторюсь, заподозрить напарника в склонности к внезапным запоям не смог бы никто из тех, кто хоть немного его узнал. А значит что? Верно, значит, барон попал «на карандаш» бдительному Сергею, и тот не остановится, пока не прояснит свои сомнения до конца. Уж лучше не дожидаться, какой новый творческий подход он найдёт для решения вопроса, и покаяться добровольно. Здоровье целее будет, да и в целом ситуация сложилась неправильная, нехорошая.

Когда по твоей вине свои начинают подозревать своих, следует объясниться. Причём, как можно быстрее, пока опасения не обросли домыслами и не превратились в снежный ком ненужных проблем. В общем, так рассудил Адалей и пригласил Шерлока к себе, где и показал причину своих загадочных действий. Ею оказалось кольцо.

Всего лишь симпатичное колечко, которое барон ездил приобрести для своей любезной герцогини. Он ведь рассчитывал на скорое свидание с Элеонорой и просто не мог явиться к ней без романтичного подарка с сердечным подтекстом.

А вся эта таинственность соблюдалась им только для того, чтобы информация раньше времени не дошла до ушей Крайтона и лишний раз не «делала ему нервы». Потом, когда всё закончится, Адалей планировал официально просить у герцога руки его мачехи и должен был к этому моменту оказаться, так сказать, во всеоружии. Сейчас же любые намёки были преждевременны.

В итоге, оба мужчины (я про Шерлока и барона) сблизились общим секретом и зауважали друг друга ещё сильнее. Адалей Сергея за то, что тот не стал поспешно поднимать шум, а предпочёл сперва прояснить суть поступка члена общей команды. Так же, не поверите, и за то, что он умудрился одолеть его в алкогольном баттле. Напарник же проникся к барону из-за того, что он даже в самом расхлябанном состоянии продолжал упрямо держать язык за зубами. Такое испытание не всякий пройдёт, а этот видишь, что, устоял, не проболтался.

В остальном же жизнь текла размеренно и совершенно мирно. Вечерние посиделки у камина стали традиционными, причём для всех пятерых. Правда, троица Адалей — Сергей — Лиля сильно долго не задерживались и с самым невинным видом придумывали поводы улизнуть из общей компании, оставляя нас с Крайтоном наедине.

Заговорщики, ёжкин хвост. Детский сад, честное слово. От этих их очевидных стараний лично у меня только обострялось чувство неловкости, отчего хотелось поскорее свернуть подстроенные друзьями «свидания».

Куда приятнее и полезнее были наши с герцогом заседания в библиотеке. Крайтон был для своего времени блестяще образован (впрочем, тут, как раз удивляться нечему). Книг имелось немного, но это были не дамские романы. В основном, научные труды, дающие знания по устройству этого мира. А мой собеседник оказался весьма интересным рассказчиком.

Время летело приятно и незаметно, ровно до того момента, как случилось сразу два события, взбудораживших наше полусонное, благостное бытие.

Глава 43

Во-первых, ночью нас посетил Лунь. После того случая на рынке вместо того, чтобы драпать в норку и тихонько пережидать шумиху, столичный злодей решил проследить за нами. Причин для этого у него оказалось несколько.

Начиная с того, что Сергею в тот раз пришлось в прямом смысле публично посорить деньгами. Конечно, ушлому пройдохе показалось подозрительным и то, что Шерлок не стал привлекать охрану рынка, и то, что мы, такие внешне, прямо скажем, небогатые позволили себе раскидать горсть монет, лишь бы самим не влезть в разборки. Для Луня это означало одно — деньжата у нас водятся, и мы вовсе не стремимся этот факт афишировать, значит, в случае чего, жаловаться никуда не побежим. Ну как можно было упустить удачный случай потрясти жирок таких толстеньких и бестолковых "гусиков"?

Одна беда — бдительный Шерлок. Однако, это только подстегнуло злодея к активным действиям. Уязвлённое профессиональное самолюбие вора просто рыдало и требовало покарать наглеца, посмевшего разрушить легенду о его неуязвимости.

Каково же было удивление Луня, когда мы преспокойно въехали в ворота имения барона, которого в городе, вроде, как и нет. Он своими ушами случайно слышал. Но и тут вместо того, чтобы заподозрить неладное, проявить гражданскую сознательность и доложить, куда следует, Лунь, на наше счастье, расценил это обстоятельство, как дополнительную удачу.

Пару суток он скрытно наблюдал за домом в щели забора, пытаясь прояснить обстановку. Но мы, памятуя о возможных гостях, и так старались не бликовать на улице. А как раз после инцидента в Малее повысили осторожность до максимального предела. (Как выяснилось позднее, не там, где требовалось.)

Архаровцы Адалея смирно резались в карты в гостевом доме, посменно меняя караул у темницы. Один из них постоянно дежурил у главных ворот. Само помещение сознательно и весьма грамотно было построено хозяином в глубине огромной территории имения, где из-за густых зарослей ягодных кустарников, разросшихся вдоль забора, при всём желании вообще ничего невозможно было рассмотреть. Да и саму ограду возвёл, что надо — плотную, выше человеческого роста. Со своими, конечно, грязными целями, однако нам в данный момент эта предусмотрительность значительно облегчала задачу оставаться незамеченными.

Барбос Ито, в целях нашей же безопасности, днём и ночью дремал в своём вольере. В общем, если кого Лунь и разглядел на открытом пространстве отчётливо, так это сестру, кормившую собаку, и помогавшего ей Серёгу.

Вот тут нашего вора и разобрал настоящий азарт. Обчистить, пока все спят, дом барона — все ведь знают, что он побогаче некоторых герцогов будет, а вину за кражу «вернувшийся» хозяин наверняка повесит на нас. Вот это была бы месть, так месть.

Ещё несколько дней Лунь точил-чинил «инструмент», готовился, искал слабое место — лазейку на территорию, и ведь нашёл, гад. В эту ночь, дождавшись темноты и полного затишья, вор, как это говорят, пошёл на дело.

Старательно обойдя опасный участок, где его мог бы унюхать пёс, он прокрался к дому со стороны чёрного хода. Собака, впрочем, всё же заворочалась, забеспокоилась в клетке. Следом притопал дежурный сторож. Лунь дождался, когда охранник из людей Адалея совершит формальный обход, (По утверждению Ито, вряд ли в этом городе нашёлся бы идиот, способный сунуться в хозяйство барона, поэтому тут мы, что уж говорить, маленько расслабились. «Идиот»-то, видите что, обнаружился.) ну и проник внутрь. Замочек, следует отметить, на этой двери у самонадеянного хозяина был хлипковат — больших усилий даже не потребовалось.

Поживиться в столь изобильном доме имелось чем, причём, буквально на каждом шагу. Но Луня интересовали денежки и драгоценности. Рассудив, что мы — скорее всего, кто-то из новой прислуги (даром, что персонажи странные и почему-то при монетах, может сами у своего хозяина уже и умыкнули некоторую сумму), наверняка дрыхнем где-нибудь в нижних помещениях, вор плюнул на наши личные сбережения и решил, что безопаснее и интереснее грабить самого отсутствующего барона.

Поэтому, тихой мышью, сразу же юркнул на лестницу второго этажа, верно определился с мужской половиной и принялся аккуратно ковырять замок первой попавшейся комнаты. Справившись с задачей, Лунь медленно отворил дверь и нос к носу встретился со стоявшим за ней со скрещенными на груди руками Шерлоком.

— Стоя-ать! — по дому раскатисто разлетелся грозный Серёгин рык.

Не знаю, как там Лунь не схлопотал инфаркт «не отходя от кассы», мы с Лилькой буквально подпрыгнули на кровати. И не только мы.

Развернувшись на месте, мужичок на полусогнутых рванул в обратном направлении. Напарник успел схватить того за шиворот, но воришка с такой силой дёрнулся вперёд, что изрядно поношенная рубаха треснула и порвалась. Лунь кубарем покатился по лестнице, оставив клок ветхой ткани в руке Шерлока.

Какая тут началась суматоха! Мы с сестрой как раз выскочили из своей спальни на шум. Где-то внизу испуганно подвывал мужской голос, падали тяжёлые предметы. Серж, семимильными шагами прыгая по ступеням, настигал беглеца, почти настиг, надо признаться. Если бы не герцог с союзным бароном.

Просто, следом за ним, мешая друг другу, принеслись поднявшиеся, но, кажется, непроснувшиеся Крайтон с Адалеем, громко ругаясь, переспотыкались об поваленные статуи и всё испортили. Вору, по всей видимости, снова удалось выскочить из западни.

Потому что в следующую секунду громыхнула дверь чёрного хода, раздался резкий Серёгин свист, и вся возня переместилась на улицу.

На призыв напарника из гостевого дома один за другим высыпали бойцы барона, пытаясь сообразить, что случилось и кого ловить. Только вот если их самих в белых, пардон, спальных портках ещё хоть как-то было можно различить в темноте ночи, то Лунь в своей серенькой одежонке нырнул в кусты и совершенно слился с ландшафтом, ползком пробираясь к лазейке в заборе. Луна ещё, как на грех, словно помогая своему тёзке, спряталась за тучу.

Так бы и гоняли они этого зайца-невидимку вслепую, скорее всего даже упустили, если бы не Лилина любовь к животным.

— Ребят, я сейчас! — крикнув непонятно кому — вряд ли её кто-то, кроме меня, сейчас мог услышать, сестра подхватила с пола брошенный Сергеем клок воришкиной одежды, метнулась в комнату за большим платком и помчалась к центральному входу.

Оставалось только лететь за ней, чтобы в случае чего успеть выдернуть младшую из гущи событий — я пока не до конца осознала, что она задумала, однако подобранный лоскут наводил на определённые, вполне здравые мысли.

Вот как подумалось, так и оказалось. Лилька стремглав домчалась до вольера с беснующимся псом (которого уже, между прочим, успела прикормить и даже, по науке Ито, подружиться с грозной зверюгой), сунула ему в нос тряпицу и открыла дверцу. Шансов у незадачливого вора не осталось. Сторожевой барбос вычислил нарушителя границы в считанные секунды.

В этот момент, правда, всем стало так маленько не по себе. Оно, знаете ли, как-то неприятно находиться в зоне досягаемости скалящего гигантские зубы и надрывно бухающим басовитым лаем зверя. Всем, кроме мелкой.

О, это было великолепное зрелище! Имею ввиду то, как наша белокурая Валькирия в наброшенном поверх длиннополой ночнушки платке бесстрашно положила руку на ошейник и отвела исполинскую собаку от забившегося в угол, забывшего дёргаться и даже дышать Луня.

Вот он-то и поведал основную часть истории, когда занял свободную — четвёртую камеру в баронских домашних казематах.

— А вы-то куда смотрели?! — Адалей запоздало песочил своих подчинённых, сам, впрочем, понимая, что они всё делали, как велено. И главные виновники возникшего инцидента — мы сами. Нечего было расслабляться и так легкомысленно относиться к охране «неприкосновенного» имения.

— Ну так, где же одному за такой доминой уследить? — логично оправдывался дежуривший в это время страж.

— И пёс, почему-то молчал.

— Да нет, не молчал он, ворчал. — признался охранник. — Что? — он пожал плечами на последовавший гневно-вопросительный взгляд руководства, — Он и на нас ворчит — мы же не хозяева.

В общем, махать руками на подчинённых было поздно, да и не очень-то справедливо.

Ито, хоть и невольно, в очередной раз оказал нам большую услугу. А Лилиан заслуженно стала героиней дня. Точнее, ночи.

К утру же, не успели толком разойтись досыпать, прибыли гонцы от графини-тётушки. В жилище предателя барона их, по заблаговременному письменному указанию Адалея, направили его домашние.

Глава 44

Сергей

За окном уже появились первые признаки наступающего рассвета, но я всё же лёг в кровать, уговаривая себя отключиться. После ночных приключений кровь кипела, однако адреналиновый взрыв скоро утихнет, и, если хоть немного не поспать, придёт вялость, заторможенная работа мозга и прочие неприятные симптомы.

Нам же раскисать телом и разумом сейчас никак было нельзя — со дня на день ждали вестей от Элеонориной тётки.

А в голову настырно лезли воспоминания последних событий. Как проснулся от звуков ковыряния в замке и, честно сказать, не сразу поверил своим ушам. Это было так неожиданно, не сказать, удивительно. Жуть, как захотелось посмотреть, кто же там такой бессмертный и отчаянный, что решился посетить этот дом тайно со вполне очевидными преступными намерениями, ещё и выбрал в качестве источника добычи именно мою спальню?

Помогать ночному гостю намеренно не торопился. Во-первых, стало любопытно, как скоро он справится. Если что, то так, на троечку. Замок комнаты герцогини я, например, вскрыл в разы быстрее. Во-вторых, рассчитывал на эффект неожиданности. В самом деле, чего мешать человеку? Пусть себе ковыряется, решит задачку, отворит дверь, удивится — тут я его, тёпленького, и прихвачу.

Лицо у Луня, конечно было что надо. Моральную сатисфакцию я получил сполна. Всё бы и дальше прошло «без шуму и пыли», только кто же знал, что он на себе такую ветошь носит, да ещё так шустро перебирает ногами? Пришлось догонять.

Вспомнил, как на помощь примчались Крайтон с Адалеем, и не удержался от смеха. Если эта парочка и на поле, так сказать, брани действует так же «слаженно», то не дай бог рядом оказаться. Как говорится, таких друзей — врагов не надо.

— Ладно уж, все отличились. — во мне проснулась здоровая самокритика, — А мужики, на самом деле, не виноваты. Этот ухарь, улепётывая, такой погром за собой оставил, что сам чёрт бы ногу сломил. Тем более в потёмках.

— А Кнопа-то моя какова?! А?! С таким зверем управилась! По совести сказать, лично я струхнул, когда этот пёс вылетел из клетки. Да и остальные парни, уверен — тоже. Долго ещё потом перешёптывались — зауважали мелкую.

К слову, о «поле брани». Каждый раз, когда я думал о том, в чём предстоит поучаствовать, по нервам пробегала противная дрожь. Врать самому себе бессмысленно, шутки закончились, я вслушивался в громадьё накатывающих мыслей, эмоций и честно признавал, что… боюсь. Потому, что освобождение замка Крайтона приведёт к смертям. Даже не так, не просто к смертям, а к убийствам. Реальным, не киношным, не сказочным.

Все эти средневековые братья по разуму вокруг меня относились к этому, не знаю, как назвать… явлению, прямо скажем, проще. Камикадзе здесь не было, умирать никто не хотел и не планировал, но и особо не рефлексировал на тему «есть ли жизнь после смерти». Надо биться — будем биться, а дальше, как бог положит. Воины, одно слово. Я на их фоне просто изнеженный цивилизацией ботаник с пацифистскими наклонностями.

Нет, понятно, что Крайтона и иже с ним, меня в том числе, никто в первые ряды наступающих не поставит. И тем не менее, судьба может распорядиться по-всякому. Человек предполагает, ну и дальше все сами знают. А я даже их это допотопное оружие в руках держать не умею. И вообще не уверен, смогу ли заставить себя проткнуть живого человека этой смертоносной железной штукой.

Мы, конечно, готовились. Втихушку от девчонок, чтобы не нагнетать ненужной паники. Среди прочего имущества барона нашлось и оружие, и доспехи. Речь не о его личной дорогой и, скорее, парадной, чем реально боевой военной амуниции размера восемь иксов, а о самом настоящем обычном вооружении для бойцов. Он, между прочим, весьма успешно им торговал. Производство и склады, естественно, находились не здесь, не в городском имении, но и тут в кладовой кое-что хранилось.

В общем, Адалей знал, во что вписывался и подготовился ещё дома, а мы с Крайтоном нашли для себя, чем прикрыть тело. Понятно, что относительно, но уже что-то.

На самом деле все эти доспехи — какой-то дикий бред, жуткая груда металла и твёрдой, как шкура динозавра, кожи. Вообще непонятно, как в таком можно шевелиться, не то, что воевать. Примерил металлическую кастрюлю, которую называли шлемом и понял, что слышимость резко упала, а бокового обзора почти нет.

Что там девчонки жаловались, муторные шнуровки их раздражают? Так вот выяснилось, что воину снарядиться к бою ничуть не проще, чем какой-нибудь барышне на бал.

Прежде чем наряжать меня в пудовую пластинчатую броню, Крайтон велел сперва надеть стеганую поддоспешную куртку, изготовленную из сложенной в несколько слоёв плотной ткани, простёганной ромбическими швами. Рукава, к слову, валялись отдельно и пришнуровывались к плечам куртки.

Ну и дальше — больше. Наручи, поножи, защита для шеи и нижней части лица, маленький круглый кулачный щит и так далее.

Поскольку друг-герцог был единственным человеком, знавшим наше истинное происхождение, он понимал мою затруднительность в обращении со всеми этими древними, виденными только на картинках пацанскими приблудами. Даже предложил попробовать поупражнять меня в фехтовании на мечах. Лично я изначально понимал, что затея бессмысленная. Они тут, те, которые из благородных, учиться военному искусству начинают, едва ли оторвавшись от мамкиной сиськи. Так что вручить мне меч и надеяться на то, что я научусь с ним управляться за тот короткий срок, что у нас имелся — глупость. Но мы всё-таки попробовали.

Это было фиаско. Попытка показала полное отсутствие военного таланта. Мой «тренер» сокрушённо вздохнул, сочувственно посмотрел на своего подопечного и настрого запретил мне соваться в зону реальных боевых действий.

— Твоя задача, Серж, открыть подземный ход и провести небольшой отряд в замок. Дальше они сами уберут часовых, проберутся к воротам и впустят основные силы. Ты или ищи укрытие и сиди там, пока обученные люди сделают основную работу, или возвращайся назад с новостями — по обстановке.

— Ясно. То есть я буду связным?

— Кем?

— Ну пешеходным носителем информации.

— Серж, будь кем хочешь, только останься живым.

Ну вот как-то так и закончился провальный опыт с моим обучением. Правда, совсем уж безоружным я себя не оставил. Вместо громоздкого арсенала местных вояк я присмотрел для себя отличный боевой нож. Не то, чтобы хорошо владел приёмами ножевого боя, но, как выражался дед, «ловчить» им немного умел. Дед же и научил. Этой штукой уж точно не порежусь, да и спокойнее с ним будет.

Эти мои полудрёмные мысли-воспоминания прервал стук в дверь. Не такой осторожный, мягкий, каким о своём появлении оповещали девчонки, а резкий и тревожный. Сразу стало понятно, что произошло нечто важное.

За дверью стоял Адалей, он и сообщил, что появились вести от графини, и Крайтон собирает экстренный военный совет. Началось.

Наспех переодевшись и плеснув на лицо горсть воды прямо из питьевого кувшина, я поспешил в рабочий кабинет барона, где у нас располагался временный мужской штаб.

Герцог сидел с напряжённой спиной и задумчиво постукивал пальцами по лежавшему перед ним на столе рясно исписанному листу бумаги.

— Садись. — Адалей, занимавший место напротив, приглашающе подвинул соседний стул.

В первую секунду сердце ёкнуло:

— Что, всё плохо? Она отказала?

— Нет, встрепенулся наш главнокомандующий. Всё в порядке. Элеонора и тут оказалась права, тётка не оставила племянницу без помощи и уверяет в том, что готова оказать любую поддержку. Маленькая армия уже марширует в наше распоряжение.

— Та-ак. И в чём же тогда подвох? В смысле, причина вашей задумчивости.

— Графиня Лемейская в качестве ответной услуги слёзно умоляет меня не навлекать на её род несмываемый позор. Видишь ли, они с графом Торосом единокровные родственники. Его преступление ляжет тяжким бременем на всю фамилию. Пусть в ней почти никого не осталось, но самой графине придётся несладко. Да и Элеоноре ещё как-то жить.

— И что вы… решили? — на барона было больно смотреть.

Казалось, стук его сердца заглушал все прочие звуки в кабинете. Или это моё собственное так громко отдавалось в висках. Крайтону сейчас предстояло во многом решить судьбу нашего боевого товарища и его любимой женщины. И я от души желал, чтобы Адалей получил свою долю буквально отвоёванного счастья без шлейфа гадостных последствий, которые навлёк на герцогиню безумный психопат-братец.

— Не знаю… — медленно протянул Крайтон.

Ресницы барона обречённо опустились, напряжённое лицо побледнело.

— Не знаю, как это сделать. — добавил герцог, возвращая Адалея к жизни. — Сдаётся, друзья мои, эта задача посложнее освобождения замка будет.

У меня у самого с души гора свалилась. Сложно — не значит невозможно. Самое главное, что Крайтон не горит кровавой жаждой очернить весь графский род до последнего колена. Хоть и действительно непонятно, как такое шило утаить в мешке.

Ладно, всему своё время. Прямо сейчас предстояло скоординировать наши действия с союзниками.

Глава 45

Сергей

Четверо суток до подхода главных боевых сил пролетели, как один день. Маринка с Лилей провожали нас напряжённые, бледные и хмурые, но, спасибо им за выдержку, без слёз. Вопросов лишних не задавали, в советчицы не набивались, в попутчицы тем более не просились. Напротив, эти дни прошли в режиме какого-то понимающего немногословия. (Если я смог верно донести свою мысль.)

Кнопа плюнула на местные условности (всё равно мы их в нынешнем тесном кругу незаметно капитально, как говорят в книгах, попрали) и приходила ночевать ко мне. Марина старалась лишний раз не тревожить Крайтона, чтобы, как я догадывался, не нарушать его сосредоточенного состояния. Наш главнокомандующий был сконцентрирован на предстоящей задаче и собран. Но при этом сам, произвольно или нет, кажется, изыскивал возможности оказаться рядом с ней.

Это было объяснимо. Умела старшая без всяких слов излучать те особые уверенность и спокойствие, заряжавшие всех вокруг. Непонятно, откуда она их черпала, скорее дело просто в способности в нужный момент безупречно управлять эмоциями. Не знаю, что там думал герцог, однако я всё больше утверждался в мысли, что жена ему нужна именно такая. Ей-богу, два сапога — пара.

А у меня была Кнопа, которая дрожала, как осиновый лист, но, хоть и не хныкала (держалась самым мужественным образом), жалась ко мне при любом возможном случае. Мои выдержка и спокойствие нужны были ей, что в свою очередь держало в тонусе меня и придавало сил.

Как бы там ни было, оговоренный срок истёк. Согласно обсуждённому с командующим военными силами графини плану, к вечеру четвёртого дня мы выдвигались к знакомому мне лесу, где нас уже ожидало обещанное подкрепление.

Скрыть появление в непосредственной близости от крепостных стен военных, конечно, было невозможно. Ни от местных деревенских жителей, ни от нынешних обитателей замка. Единственное, что можно и полезно было сделать с нашей стороны — попытаться дезинформировать противника на предмет количественного состава противодействующих сил.

Для этого часть войска графини-тётки, отдыхая после длительного марш-броска, демонстративно разожгла костры на открытом пространстве, другая укрылась в лесу. Обычно, как мне между делом удалось прояснить, войны благородных тут начинались со встречи парламентёров.

Нападающая сторона отправляла гонца с требованием сдать объект нападения, иначе, мол, хана вам, граждане, и всё такое прочее. «Принимающие» отправляли посланника в известном направлении, начинался штурм, при неудачном исходе — осада. В нашем случае всё должно было произойти по-иному.

Крайтону предстояло схватиться с неадекватным психом, поэтому ни о каких традиционных экивоках не могло быть и речи. Но видимость привычной схемы действий все усиленно создавали. Никто не знал, поверил граф-узурпатор в эти старания, или нет, особой суеты пока заметно не было.

Вылазка диверсионного отряда через подземный ход, а следом и общее наступление, как это делают во всех, наверное, мирах, должны были состояться в самый «собачий час» — с трёх до пяти утра, когда внимание сторожевых, даже самых стойких, начинает рассеиваться, организм настойчиво требует сна. К сожалению, этот факт касался всех — и хороших, и плохих.

Кто-то из окружавших меня вояк, привычных и к полевым условиям жизни, и к битвам, преспокойно дремал, отыскав более-менее удобное место. Кто-то, истребляя «сухой паёк», тихо беседовал, вспоминая и пересказывая байки из прошлых походов. Пара часовых дежурила у входа в подземный лаз на случай появления разведчиков от Тороса.

Крайтон для корректировки последних деталей будущих действий уединился с Вепрем. Так воины называли своего командира. Хотя, на самом деле этого не слишком высокого, но очень широкого в плечах мужика с радикально квадратной челюстью и криво сросшимся после явного перелома носом звали Аркап.

Мне не спалось категорически, кусок в горло тоже не лез. Уже почти совсем стемнело. Костров в лесу не разжигали, но сквозь кроны деревьев всё же пробивался свет звёзд и главного ночного светила. Организм настойчиво потребовал избавления от лишней жидкости. Чтобы исполнить его волю, заодно успокоить нервы в тишине и одиночестве, отошёл немного в сторону от основного скопления людей.

В глуши было хорошо и тихо, как будто и не существовало никакой опасности и всех этих приготовлений к предстоящей бойне. Я присел на первую попавшуюся корягу и закрыл глаза.

Показалось, или где-то рядом хрустнула ветка? Нет, понятно, что естественные потребности тут имел не только я. Просто немного дёрнуло раздражением от того, что только нашёл себе уединённый угол, чтобы посидеть, подышать, так сказать покоем, как он тут же кому-то ещё понадобился. Как будто в лесу мест других нет.

Посторонние звуки затихли, видимо, неизвестный меня заметил и решил поискать другие «кустики». Но спустя минуту, снова хрустнуло, уже ближе. А вот это уже настораживало. Народу вокруг, конечно, предостаточно. Но они с «нашей» стороны и не имели причин вот так вот таиться-подкрадываться.

Я замер, вычисляя направление, откуда в последний раз послышался шелест, и резко развернулся к соседним кустам.

Заросли охнули и затрещали сильней.

— А ну вылезай, кто ты там!.. — вскочив на ноги, рукой нащупал нож, с которым я сейчас не расставался.

— Серж, ты, что ль? — из густых ветвей послышался смутно знакомый мальчишеский голос. — Напугал, бугай.

— Я-то Серж, а вот ты… — приблизившись к месту «засады», пошарил рукой и вытащил за шиворот слабо сопротивляющегося… — Эбетт?

— Он самый. — довольно ухмыльнулся парень, утверждаясь в вертикальном положении и отряхивая с одежды налипший лесной мусор, — А что у вас тут происходит?

Нет, ну вы видели? Этот малолетний проныра, пойманный на шпионаже, даже не испытывал ни малейшего смущения.

— Это ты что здесь делаешь в такое время?! — зашипел я на нарушителя. — Тебе мамка уши не надерёт за то, что шляешься по ночам где попало?

— Раньше бы да. — чистосердечно и легко признался тот, — А теперь — нет. У нас вся деревня гудит, никто не понимает, кудой такое воинще притопало. Вот нас и заслали, значится, разузнать по-тихому.

— Вас? — опешил я.

— Ну да, меня и брательника двоюродного. Мы с ним, знамо дело, на всю округу самые шустрые. — горделиво заявил нахалюга и негромко позвал в темноту, — Гво-оздь, вылезай, свои туточки.

— Я вам сейчас покажу, вылезай! — грозно (по крайней мере я очень старался) рыкнул на мальчишку и появившегося из ниоткуда его долговязого напарника, — А ну марш домой, пока не сдал вас, кому следует!

— А я знал, что ты не так прост. — ничуть не испугавшись, хмыкнул Эбетт, впрочем, отступая на пару шагов. — Так что своим-то передать?

Надо было что-то срочно придумать, иначе деревенские не успокоятся, не дай бог кто-то из мирных под раздачу попадёт.

— Передать, чтобы все сидели тихо, носа сюда не совали и проявляли спокойствие. Учения у нас. — уверенно соврал я первое, что пришло в голову.

— Что у вас?

— Учения, говорю. Игры военные. Тренируемся во взятии замка. Всё, брысь отсюда, пока вас тут ещё кто не заметил. — для устрашения я набычился и двинул в их сторону.

Сработало.

— Чо за невидаль? Учения какие-то навыдумывали. — на ходу буркнул Эбетт, разворачиваясь и набирая скорость.

Крайтона я, конечно же, отыскал и рассказал о неожиданной лесной встрече с представителями местного населения. Версия, озвученная пацанам, показалась ему удачной. По крайней мере, в данный момент и эта сойдёт. Меньше волнений народных будет.

Вернувшись на своё место, заставил себя погрызть бережно упакованный Лилей походный ужин, поделился с сидевшими рядом мужиками и под их монотонное бормотание не заметил, как отключился.

Разбудил Адалей.

— Серж, подъём. — барон возбуждённо тормошил меня за плечо. — Наши лазутчика из замка поймали, медлить больше нельзя. Самое время для начала действий, одевайся.

Наблюдая слипшимися глазами, как вокруг очень тихо зашевелились остальные, плохо ещё соображая, что делаю, я принялся перетряхивать и натягивать свою военную амуницию.

Глава 46

Рядом снаряжались мужики, которые должны были первыми войти вместе со мной за стены замка. Так вот они ограничились поддоспешными куртками и лёгкими открытыми шлемами. Правда сами куртки у них были немного другого образца — более толстые, как будто набитые войлоком или ватой.

Правильно, диверсионный отряд должен быть тихим и максимально незаметным. Представив, как буду на их фоне грохотать всем своим вот этим железом, решил, что тоже обойдусь без лишних металлических прибамбасов.

Я ещё во время тренировок со всей очевидностью осознал, что сам в полном оснащении смог бы только красиво стоять в сторонке, вкруговую защищённым от шальной стрелы памятником древнему воину. В деле же броня превращала меня в идеальную мишень — шумную, неповоротливую и неуклюжую. Не стоило делать такой подарок противнику.

Адалей, помогавший мне справиться с завязками, попробовал возразить, но я был непреклонен. В бою мне участвовать запретили, а сходить туда-обратно по подземному коридору можно и так. Хоть не испорчу воякам старт всей операции.

— Ладно, сам решай. — сдался он, всё же настырно всучая мне шлем.

— Друг, я в нём ничерта не вижу. — воспротивился, было, в ответ. Но теперь уже барон был совершенно неумолим.

Прекращая дебаты, взял в подмышку совершенно бесполезную, на мой взгляд, жестянку и направился к месту сбора — входу в тайный лаз.

— Ну что, я первый? — спросил у Вепря, руководившего всем грядущим замесом.

— Нет. Там сейчас караулят двое. Вначале идёт Полоз, по-тихому убирает напарников пойманного разведчика. Потом ты отпираешь всё, что заперто. Следом за вами уже остальные.

Как этот Полоз «уберёт» двух вооружённых и однозначно бдительных противников в темноте, да ещё и по-тихому, мне было неясно. Видимо, вопрос отразился на моём лице, потому что Вепрь усмехнулся и с читаемой гордостью за подчинённого пояснил:

— Этот стрелок, без хвастовства, самый лучший во всём герцогстве. А может и государстве. Работает на звук всем, что летит и втыкается, и никогда не промахивается. Сам увидишь, главное под руку не лезь, держись подальше — он сам окликнет.

— Понял, не лезть под руку. — отрапортовал я, принял подготовленный для меня незажжённый пока факел, дождался, когда стрелковый гений продвинется вперёд, и пошёл следом. В одной руке — шлем, в другой — палка с просмоленной паклей на конце.

Вспоминая, где примерно находится первая решётка, остановился там, где лаз делал поворот, чтобы не выдавать своего присутствия шорохом. Впереди послышался слабый отголосок короткой фразы, как показалось, вопросительной, потом всё стихло.

— Готово. — через несколько секунд донеслось до моего напряжённого слуха.

У этой преграды нас ждал один из напарников лазутчика. Точнее, ждал он, конечно, не нас. Принял в потёмках Полоза за возвращающегося «своего», за что и поплатился жизнью в коротком ближнем бою.

Стараясь в этот момент не думать о том, что такое хорошо, и что такое плохо, приблизился к решётке, чтобы выполнить свою часть работы.

— Следующая далеко? — ловко зажигая факел и подсвечивая для меня замок, тихо спросил напарник.

— Чуть дальше, чем эта, всё время прямо, не заблудишься. — ответил я, справляясь с затвором.

— Передай нашим, что первая открыта, и не шибко за мной торопись, раз там по прямой. — шепнул он и проскользнул в открытый проём.

Точно зная, что за мной следует ещё один «связной», немного вернулся назад и шепнул в темноту, что велел Полоз. Получил короткий ответ, переждал пару-тройку минут и осторожно пошёл вслед за стрелком.

— Не таись, порядок. — тот уже ждал меня у второй защитной преграды.

Да уж, не зря командир гордился своим бойцом. Серьёзный оказался специалист. Свои задачи решал молниеносно и действительно абсолютно бесшумно.

— Всё, ждём остальных. — сбегав в темноту, пока я открывал очередной замок (разведчики страховались на каждом этапе продвижения к цели, запирая за ведущим затворы), Полоз опустился рядом со мной на корточки.

Дальше предстояло отворить ещё две двери. Одну уже знакомую, которая из подвала вела внутрь замка, другая же, по информации Крайтона, выводила на улицу. Но это уже когда мужики подтянутся, так как с внешней стороны их должны были охранять более основательно, чем пара воинов в тесном пространстве подземного хода.

По большому счёту, моих умений для этого уже не требовалось — Полоз позаимствовал у убитого им противника связку ключей. Однако, вернуться прямо сейчас я не мог. Во-первых, нужно было дождаться первых событий, чтобы было, что передать Крайтону и Вепрю. Во-вторых, чисто технически не имелось возможности разойтись с направлявшимся сейчас сюда отрядом. Долго ждать не пришлось.

Важнейшей и первостепенной задачей было добраться до ворот и впустить основное войско.

Отодвинувшись подальше в подвал, я наблюдал, как первая пара бойцов выскользнула на призамковую территорию. За ними один за другим последовали остальные. Как и предполагалось, у входа дежурила стража. Но, то ли узурпаторы, уповая на благородство герцога, не ждали активных действий прямо сегодня (парламентёра-то ещё не было), то ли просто невовремя придремали, средневековый спецназ справился с ними быстро. Пока всё шло довольно гладко.

Когда снаружи всё стихло, я потихоньку выбрался за дверь, вычислил совсем рядом беспорядочную гору досок у открытого сарая и, согнувшись пополам, быстро проскочил до выбранного укрытия. Оттуда уже аккуратно высунул голову, пытаясь осмотреться.

Честно сказать, ничего не увидел. В смысле, никакого движения. Бойцы Вепря как будто растворились в пространстве. Впрочем, это было объяснимо — пойманный лазутчик, вымаливая жизнь, разложил командующим по полкам, где и в каком количестве расположены сторожевые. Так что у наших в этом плане было большое преимущество — они знали, в каком направлении двигаться, и что их там ждёт.

Через несколько долгих минут на стенах замка наметилось оживление. Кто-то всё же засёк появление «гостей» и начал поднимать тревогу. Пока только там, наверху. Послышались вскрики, звуки отрывистых команд. Сжав кулаки добела, я отчаянно молился всем богам, только чтобы союзники успели прорваться к воротам.

Конечно, служба в армии не прошла для меня даром. Драться научили, да и оружием мало-мальски владеть. Беда в том, что современным. И воевать не довелось. В этих условиях я сейчас чувствовал себя совершенно бесполезным. Ожидание казалось невыносимым. И тут всё пошло не так. По крайней мере, для меня.

На дорожке, ведущей к хозяйственным постройкам, появилась заспанная девчонка, совсем подросток с ведром в руках. Не знаю, что её подняло в такую рань, может тут у них принято вставать в этот час, и скоро следовало ожидать появления других мирных обитателей замка, но эту сейчас следовало срочно как-то убрать с открытого пространства. С минуты на минуту начнётся заваруха, остальные услышат и сами попрячутся.

Осторожно обойдя скрывавшие меня доски, собрался тихонько позвать девочку, но не успел. Она увидела тела перебитой охраны и закричала. Громко, пронзительно. В ту же секунду в её сторону полетели стрелы.

Дальше сидеть в засаде было невозможно. Одно дело смириться со смертью врагов — взрослых мужиков, которые сами выбрали свою судьбу, и совсем другое смотреть, как на твоих глазах расстреливают беззащитное дитё, случайно оказавшееся в зоне зарождавшегося боя.

Стреляли суматошно, беспорядочно, просто на звук её крика, поэтому пока, бог миловал, ни одна из стрел не достигла цели. Это успел отметить, когда, автоматически натянув надоевший, занимавший руки шлем, летел к девчонке и потом, обхватив щуплое тело, мчался к сараю.

По макушке, защищённой металлом, тут же ощутимо долбануло и дзынькнуло, сбивая ориентацию. Следующая стрела царапнула лопатку, увязнув в куртке. А вот плохо защищённое бедро пронзило такой адской болью, что, ослепнув от заплясавших перед носом мушек, едва дотащил свою визжащую ношу до открытого проёма в спасительное убежище.

Ещё чёртова кастрюля на башке от прямого попадания сдвинулась, окончательно лишая обзора. Ввалившись внутрь, споткнулся, по ходовой задел нагромождённые сбоку ящики. Верхний тут же прилетел по голове, за ним повалились остальные, что-то ещё тяжёлое и острое. Было больно. Но недолго. Уронив девчонку на пол сарая, я упал на неё сверху и отключился. Последнее, что подумалось, это не забыть потом поблагодарить Адалея за шлем, и то, что, если я не раздавил ребёнка собственной тушей, то она останется жива.

Для меня этот бой закончился.

Глава 47

Сергей

Вернулся в себя непонятно где. Никак не получалось сообразить, что это за помещение — слипшиеся глаза застилала назойливая пелена. И даже разобраться, темно вокруг, или светло, мягко мне, или твёрдо с полной достоверностью не выходило. Кажется, темно и мягко, но это не точно.

Тело онемело и не поддавалось управлению, словно, вдруг, стало чужим. Единственное, что в нём осознавалось своим — боль. Оно всё было комком жгучей боли. Особенно родным казалось дикое жжение в районе, где теоретически должно было быть бедро.

Дико хотелось пить. Попытался пошевелиться, и рядом тут же возникла тень.

— Очнулся. — тихо выдохнул силуэт Лилькиным голосом и исчез.

Вместо него через какое-то неопределённое время появился другой.

Благодатно холодные пальцы приоткрыли мне веки, в глаза, вышибая слезу, ударил свет свечи, что позволило уловить, что передо мной незнакомый немолодой мужчина. Зрение чётко выхватило из общей смутной картины длинную седую бороду.

— У Лильки точно такой не было. — стукнула в голову идиотская мысль.

— Хорошо-хорошо-о-о, голубчик. — негромко протянул бородач, — Сейчас будем пить.

От этого предложения, показалось, даже душа взлетела к пересохшему нёбу. Если б мог, покивал бы этому благодетелю головой со всей энергичностью своего согласия. Внутри полыхала Сахара. Не знаю, может она полыхать? Хрен с ней, у меня полыхала.

Едва дождался, когда прохладная ладонь приподнимет мою голову, а губ коснётся край чаши. О-о-о! Если кто-то во всех мирах теперь и знал, что такое блаженство, так это я. Вода воскрешающим потоком заполнила рот, я почти забытым, судорожным движением протолкнул первый глоток и спасительная влага побежала дальше. Проливаясь мимо рта, ручейками потекла по щекам, шее, плечу…

Правда, длилось это счастье недолго. Дед, что-то приговаривая под нос, отнял у меня чашу с эликсиром жизни и, вместо неё, вернулся с другой. Только, было, я собрался снова порадоваться, как вместо воды, в рот потекла какая-то отвратительно горькая жидкость. Рефлекторно проглотил эту дрянь и тут же почувствовал, что и без того не вполне вернувшееся сознание снова поплыло. «Благодетель» раздвоился, звуки его бормотания увязли в сгустившемся пространстве, и свет померк.

Возможно, ошибаюсь, но, кажется, это происходило не один раз. Всё остальное время мне снились сны про то, что я пью. Пью, пью — из кружки, кувшина, реки, водопада с места нашего «приземления» и не могу напиться. Однако, боли практически не чувствовалось. Конца этим снам не было. Пока я, наконец, не очнулся, от осознания, что хочу не только пить, но и есть.

В этот раз в голове было значительно светлее. Чувствительность коже ещё не совсем вернулась, но тело уже порадовало ощущением, по меньшей мере, тяжести. Да и боль стала тупой и локализовалась по отдельным участкам организма.

Попробовал пошевелить рукой, чтобы протереть склеенные ресницы — неловко, но получилось. Пальцы задели и сдвинули какую-то тряпку, подсыхающую на моём лбу. Поводил глазами и обнаружил себя на большой и, должно быть, удобной кровати под чистой простынёй. Приподнял край и рассмотрел под ней мумию. Чуть менее, наверное, обмотанную бинтами, чем наши земные, например, египетские, зато, немного более живую, что, несомненно, порадовало.

Свет лился справа, туда и повернул голову. Ну точно, на невысоком столике горела одинокая свеча, рядом в кресле придремала Марина, открывшая глаза сразу, как только мой взгляд добрался до её лица.

— Серёж? — настороженно прошептала старшая, приблизившись ко мне, — Я сейчас… Сейчас доктора приведу.

— Нет. — напрягая все силы и успевая ухватить её за руку, скрипнул я. — Не надо, прошу.

Конечно, только позови, этот бородатый Бармалей снова напичкает меня своим зельем, и прощай сознание на неопределённый срок. Здравствуйте «полюбившиеся любителям программы» сны про водопады, плюс теперь ещё и блюда с сочными румяно-поджаристыми окороками. Так и буду лежать безучастным поленом мало, что в полном неведении, ещё и голодным.

— Есть хочу. — жалобно просипел «подруге дней моих суровых».

— Есть? — как-то недоверчиво-радостно уточнила та, — А пить?

— И пить. — слабо кивнул в ответ.

— Сейчас, миленький, сейчас родненький… — всё так же бесшумно засуетилась Маринка, слюновышибающе журча водичкой из кувшина в кружку.

— А Кнопа где? — напившись и почувствовав себя малость получше (хотя бы слова перестали вязнуть в зубах), спросил у старшей.

Та лишь глазами указала на место слева от меня. Туда я ещё не смотрел. Повернул взгляд и увидел мелкую, тихим комочком сопевшую на соседней подушке.

— Четыре ночи не спала, еле уговорила её прилечь. И то, согласилась, только рядом с тобой. — сестра с щемящей нежностью посмотрела на младшую. — Все чуть с ума не сошли, когда тебя в таком состоянии отыскали. А Лилька…

— Плакала? — сердце сжалось, ладонь потянулась к худенькой хрупкой кисти Кнопы, выглядывавшей из-под пледа.

— Конечно плакала, тут все… — Марина как-то по-детски полувсхлипнула-полувздохнула, — Дело не в том… Она тут такую деятельность развернула, всех построила. У неё здесь нынче даже «генералы» по струнке ходят и перечить не смеют. — не удержав крупную слезину, покатившуюся по щеке, и шмыгнув носом, улыбнулась напарница.

— Она? — приподняв брови, растянул рот в ответ.

— О-о-о, что ты… — убедительно покивала та.

— Представляю.

— Нет. Не представляешь. — Маринкины губы как будто свело болезненной судорогой, вторая тяжёлая капля стекла до подбородка и упала на ткань платья. — Никогда её такой не видела.

Такую Маринку мне тоже видеть никогда ещё не доводилось. Внутренне захлёбываясь отчаянно сдерживаемыми слезами, она переводила синющие, как у сестры, немигающие озёра с меня на Кнопу, и… Не знаю, не умею… все пережитые горести, надежда, вера и какое-то молитвенное счастье плескались-выхлёстывались из её глаз.

— Маринка, не реви. — чувствуя, как подозрительно (У меня?!) защипало в носу, скомандовал напарнице.

— Не буду. — шмыгнула в ответ та.

— Во-от. Лучше расскажи, мы, вообще, где?

— Всё в порядке, наши победили, мы в замке Крайтона. — коротко доложила старшая. — Сейчас распоряжусь, чтобы приготовили… что там тебе нынче можно, и расскажу подробности.

Внутренности тут же отдались спазмом и забористым урчанием.

— Только не отдавай меня на растерзание этому средневековому эскулапу. — успел крикнуть ей вслед.

Рядом тут же завошкалась, оторвалась от подушки Лиля:

— Серёга? Серенький?!

— Я, родная, всё хорошо.

— Я сейчас… Я должна… — пытаясь подняться, шатаясь на коленках в этом своём пледе, она водила вокруг ничего не соображающим взглядом.

— Ничего не должна. — я мягко притянул её за руку обратно, поближе к себе и повторил, — Всё хорошо, всё в порядке. Спи, я с тобой. С тобой, с тобой…

— Со мно-ой… — тёплая щека Кнопы коснулась моего плеча, она всхлипнула, вздохнула и моментально уснула, крепко вцепившись в мою руку.

Вперёд Марины, всё-таки, заглянул бородатый дед. Произвёл осмотр, остался удовлетворён и дозволил поесть. Правда, едой принесённый напарницей бульон назвать было сложно. Грезилось, вообще-то, о жирных окороках. Ну ладно, хоть что-то упало в склеенный длительной голодовкой желудок.

Пока Марина поила с ложечки этой жидкой, впрочем, ароматной и очень даже вкусной пищей, удалось прояснить следующее: победа была молниеносной, и повлияло на то три важных фактора.

Первым из них, как ни удивительно, оказался замес, который мы устроили с девчонкой, спасаясь от стрел противника. То есть, своей внезапной шумной вылазкой, мы просто, как говорится, отвлекли внимание врага на себя, что позволило тихим диверсантам Вепря добраться до цели и открыть ворота.

Второе — нам помогли. Сами простые жители замка, только прознали о происходящем, попрятав стариков и ребятню, устроили оккупантам шквал натуральных диверсий, помогая нашим изнутри.

И третье — Крайтон собственноручно заколол подлого графёныша, когда тот кинулся на него с мечом. Обезглавленное войско не стало сопротивляться долго.

А дальше… дальше я просто уснул, уткнувшись в тёплую макушку Кнопы, так и не дослушав окончания эпопеи.

Глава 48

Марина

Не хочу рассказывать, как мы с сестрой пережили то время, когда ждали новостей из замка Крайтона. Ни про то, каким нескончаемым и мучительным оно было, ни о том, что испытали, когда узнали о ранении Серёги.

Девочка, которую он спас, почти не пострадала, выбралась из-под своего спасителя. То ли страх сыграл свою роль, то ли инстинкт выживания, но она пробралась к своим родным. Мирные жители уже и так поняли, что происходит неладное, поднимая с постелей тех, кто ещё спал. Девчонка же подтвердила их опасения и рассказала о Сергее родителям.

Если бы не её отец, посчитавший своим долгом хотя бы проверить, жив человек, прикрывший собой его дочь, или нет, заодно разведать, что происходит вне стен жилой части замка, и чего ожидать — не знаю, что было бы. Страшно даже мысль допустить, что нашего Шерлока могло не стать.

Вообще, поступок Сергея для существующего времени и ситуации был неординарным, не сказать, странным. Вряд ли можно было ожидать, что кто-то другой на его месте ринулся бы спасать из-под обстрела какую-то случайную девчонку. Однако, это подсказало местным, что в замке некто ненормальный, но «свой». А значит, с ним пришли другие свои, чтобы освободить невольных узников этих стен от власти ненавистного узурпатора. И им, пришедшим, нужно помочь. Это, если коротко.

Мужик оказался человеком смелым. К тому же бывалым охотником. В общем, умел обращаться с простыми ранами и имел свой личный минимальный медицинский запас. Ну как сказать, медицинский… По крайней мере, он раскопал Сергея из-под устроенного им завала и наспех смыл креплёным вином грязь с самых серьёзных повреждений. Затем туго обмотал место с торчащим из бедра обломком древка стрелы примитивным перевязочным материалом. Простые люди для этой цели использовали сушёный мох, вроде нашего сфагнума, завёрнутый в ткань. Так и оставил в укрытии до окончания боя. Это действие позволило остановить кровотечение и сохранило напарнику шанс на жизнь.

Как там в дальнейшем всё происходило, нам с Лилей никто особо не рассказывал, да и в данный момент эти подробности не интересовали абсолютно. Сообщили только, что даже герцогу пришлось тоже обнажить оружие, но с ним всё в порядке. Там какая-то отдельная история, об этом потом. Сейчас всё место в душе и в голове занимала мысль о том, что где-то там сейчас, не дай бог… Нет. Серёга ранен. Просто ранен, и всё. Иначе… Всё, стоп. Даже не думать.

Крайтон, памятуя, как мы лечили его самого, отправил за нами сразу, как только про Сергея стало известно. Нашли напарника быстро, в первую очередь потому, что искали. Герцог с Адалеем заподозрили плохое ещё тогда, когда Шерлок не вернулся из-за стен замка обратно. Тоже настойчиво гнали от себя дурное, надеясь, что друг и соратник жив-здоров, просто засел в укрытии, но вышло, как вышло.

Когда нас с Лилей привезли, за стенами, да и в самом замке творился полный погром. Да и бог с ним, погромом, с ног сбивало другое… Уф-ф... Люди. Убитые, раненые и те, которые сейчас растаскивали первых и вторых по разным местам. Стоны, плач и бурые пятна на земле, на стенах — мне мерещилось, они везде.

Хотелось закрыть глаза и оглохнуть, и всё равно отключить сознание от этого кошмара было бы невозможно. Потому что сам воздух вокруг пропах кровью и болью.

Встречал нас Адалей. Он же и проводил туда, куда унесли Сергея.

Серёжка лежал в отдельной комнате на длинном столе, и казалось, что места на нём живого не осталось. Помимо стрелы, застрявшей в ноге, и других, оцарапавших его спину, много повреждений нанесли тяжёлые предметы, завалившие его в сарае. Сильно пострадала голова. Смятый шлем уже сняли, он теперь валялся в углу помещения. Железо, конечно, спасло, уменьшив силу ударов, но… ф-ф-ух… Судя по его состоянию, самое малое, что получил Сергей в области головы — это контузия.

Лицо его покрывала бурая запёкшаяся корка. Выглядело страшно, до дурноты, но впоследствии оказалось, что это, как раз, самые малозначительные царапины. Крови много, а настоящего вреда — не очень.

Замковый врач — пожилой мужчина с седой бородой по имени Илман, готовил пациента к операции по извлечению наконечника стрелы. Прямо на той самой замызганной простыне, на которой его раздевали, разрезав нижнюю одежду. Даже рот открыть не успела, как…

— Остановитесь немедленно. — произнесла Лиля таким голосом, что даже я вздрогнула.

Лицо сестры пылало не то, что гневом — самой настоящей яростью.

— В чём дело? — недовольно вскинул брови доктор.

Его помощник — худощавый молодой мужчина тоже уставился на нас в полном недоумении.

— Здесь грязно! — членораздельно выговаривая слова, сказала Лиля, — Вы не понимаете, что ваши воины гибнут не от того, что их раны — смертельны? А от того, как вы их спасаете. Я не позволю вам искалечить или угробить моего Серёгу, исполосовав ему ногу в этой антисанитарии.

Не уверена, понимал ли Илман всё, что говорила Лиля, похоже, что не очень. Слова, а ещё больше, интонации сестры сильно его разозлили, это было заметно по… в общем, заметно. Но той было всё равно. Потому, что она была права.

— Или вы делаете то, что я говорю, или я вас выгоню и сделаю всё сама. — отчеканила младшая.

И я ей поверила. Честное слово, поверила и в то, что отважится, и в то, что сможет, и в то, что её действия окажутся более полезными здоровью Серёги. А я помогу. Не знаю как, что скажет, то и сделаю.

Ситуация в считанные секунды раскалилась добела. Я встала рядом с сестрой, в любой момент готовясь вступить в противостояние с местной медициной и её представителями, но этого не потребовалось.

— Слушаться во всём этих женщин. Приказ герцога. — прозвучало со спины.

Это был Адалей. Он то ли не успел уйти, то ли вернулся, но оказался как нельзя вовремя. Объективно говоря, я про него успела забыть. Сразу, как увидела Серёжку.

А слова барона подействовали. Сжав губы, доктор опустил руки и отошёл от стола на один шаг, уступая полномочия Лиле. Не знаю, возможно, сопротивление воле Крайтона означало бы для него собственный смертный приговор, поэтому он не ушёл и спорить больше не стал. В любом случае, обиду деду пришлось проглотить и начинать исполнять инструкции какой-то неизвестной дерзкой пигалицы.

— Ну? Мы так и будем стоять и ничего не делать, или что-то уже… у меня полный двор раненых. — проворчал Илман и вперил в Лилю суровый взгляд, когда дверь за Адалеем закрылась.

Сестра на колкость смолчала. Вместо этого мы начали действовать. Потому, что теперь был прав доктор.

Сергея тщательно отмыли.

— Понимаете, вся эта грязь потом потекла бы в рану — вот вам заражение, а там и до гангрены недалеко. — смягчив тон, приговаривала-поясняла сестра, оттирая тело парня, пока я по её поручению носилась в поисках чего-то более крепкого, чем вино. Как на грех, в этих местах было популярно именно оно потому, что виноградники, благоприятные условия, традиции и прочая ерунда. А для промывания глубокой раны это средство было слабовато.

Спирт! Нам был нужен нормальный медицинский спирт, и я знала, где его раздобыть. В моём лечебном арсенале из прошлого для подобных случаев мало чего имелось — тюбик крема «Спасатель» от случайных синяков, пузырёк с перекисью и он — небольшой флакончик термоядерного спирта. Плюс то, что вытащила из Серёгиной автомобильной аптечки, которую мы прихватили из машины и до сих пор даже не открывали. Там же нашёлся неиспользованный стерильный бинт и жгут.

Эскулап, конечно, удивится, но это сейчас неважно, потом что-нибудь соврём. Тем более, что по легенде мы вообще из другой страны.

Перелив его весь, сколько было, в обычную чашку, чтобы не настораживать посторонних необычной упаковкой, принесла в «операционную», вместе со всем, что отыскала и чистыми простынями. Тут уже всё было готово к продолжению.

Мне было велено не лезть под руку, но быть на всякий случай наготове. Так я и сделала — села в сторонке и мысленно уговаривала напарника ни в коем случае не просыпаться.

В общем, лучше пропустить, что там на столе происходило, главное, всё закончилось успешно. Доктор, для своего времени, всё-таки оказался мастером своего дела. Не зря его держали в замке герцогов. «Хромал» сам уровень развития медицины, правда, как потом выяснилось, не во всём. Сам же Илман, как и подобает профессионалу, отключил на время операции лишние эмоции и перестал проявлять признаки обиды на Лилю. Я же ею просто восхищалась. Откуда только взялись в ней эта стойкость и, не покривлю душой, если скажу, мужество.

Потом эскулап ушёл помогать остальным, а мы с сестрой до умопомрачения драили комнату, которая должна была стать больничной палатой для Сергея. На несколько минут зашёл Крайтон — просто показаться, поздороваться и убедиться, что раненому другу оказали помощь, а мы с сестрой ни в чём остро не нуждаемся.

Казалось, что этот день будет длиться вечно, но, наконец, закончился и он.

Глава 49

Затишье наступило как-то незаметно и словно по команде. А… Поняла. По коридорам замка потянулись запахи еды. Ну точно, уставшие люди разошлись по своим комнатам, чтобы привести себя в порядок, поесть и, наконец, уснуть. Позволить этому дню уйти в прошлое.

Вон и в сторону крыла, где организовали лазарет для раненых, понесли дымящийся котёл с ароматным варевом. В животе заурчало, но к горлу почему-то подступила тошнота. Это, наверное, просто сказывалась переутомление. Нервное, физическое — всякое. Я так вымоталась, что не могла разобраться, нужно мне поесть, или нет. А вот Лилю точно следовало накормить. Только она куда-то запропастилась.

Шевелиться не хотелось. Даже языком двигать, не то, что конечностями. Знаете, это вот когда бежишь, бежишь… Долго. Уже даже, вроде, приноровился к усталости и дальше бы бежал на втором дыхании, на третьем… А тут тебе раз, и говорят, мол, хорош, стоп. И всё, ноги моментально становятся ватными, руки неподъёмными, и ну её уже вашу еду, дайте просто куда-нибудь урониться и забыться. Но младшую надо было разыскать. Иначе совесть и во сне будет грызть. Что делать, пошла.

Не поверите, где обнаружилась Лилька. На лавочке под лестницей первого этажа. Да ещё и в компании доктора. Нашла случайно, только по голосу.

— Вы простите меня, что я так сегодня на вас… ну там, из-за Сержа… — покаянным голосом извинялась младшая.

— Ладно уж, чего там. — севшим голосом проскрипел её собеседник. — Вынужден признать, что ваше участие оказалось действительно полезным. Даже удивительно. А вот этот ваш, как вы его называли? Жгут? Дивная штука, откуда?

— Хотите, я вам его подарю? — предложила Лилька.

Я вышла к ним, пока ей не пришлось одной отвечать на неудобные вопросы:

— А чего вы тут спрятались? — переводя тему, спросила обоих.

— Старый стал. — усмехнулся Илман, — После сегодняшнего к себе подняться без передышки не могу.

— Да, это был трудный день. — присаживаясь рядом на свободный край лавки, вздохнула я, — Там сейчас ужинать позовут, может вас проводить? Отдыхать пора.

— Ну-у-у… не такой уж я и немощный, сам дойду. — улыбнулся доктор.

— Илман, Серж так и не просыпается, меня это беспокоит.

— Не стоит волноваться. Мы с вашей прекрасной сестрой напоили раненого одним хитрым настоем. Так что спать теперь будет долго, без боли. Это и хорошо. Сон для него сейчас — лучшее лекарство.

— И что ж за средство такое? — немного насторожилась я.

— Э-эх, старый Илман всё же кое-что смыслит в зельях-снадобьях. Не только, поди, дырки в шкурах штопать умеет. — хитро, с малой толикой хвастовства прищурился старик, — Ладно, пошёл я. А с вами, — взгляд его обратился к Лиле, — мы, с вашего позволения, ещё побеседуем.

— Обязательно. — вздохнула сестра, провожая глазами тяжело поднявшегося доктора.

Тот добрёл до начала лестницы, задержался:

— Кхе… — хмыкнул самому себе, покачав головой, — Вот, вроде, и барышни, и баронессы… А как не от мира сего. — помолчал и добавил, — Хорошие.

— Лиль, — шёпотом спросила у сестры, когда тяжёлые шаги эскулапа заскрипели по лестнице, — он нам Серёгу наркоманом не сделает? Сдаётся, это его зелье хитрое из того самого разряда.

— Скорее всего. Я тоже так подумала и даже спросила. — Лилька прислонилась виском к моему плечу.

— И что? — я поцеловала мелкую в макушку.

— Говорит, нормально всё будет. А Серенькому сейчас так действительно лучше, он хотя бы не страдает. Ты перекись припрятала?

— Конечно. Потом, втихушку сами будем ему рану обрабатывать.

— Отлично.

— Вот они где! — перед нами внезапно нарисовался Адалей.

Мы с Лилькой так выдохлись, что даже не вздрогнули.

— Там все с ног сбились, ищут их, а они сложились тут домиком и шепчутся.

— Железный он, что ли? — вяло поинтересовалась младшая, — Глянь, какой бодрый, даже завидно.

— Нет, не железный. Просто у нашего барона тут свой эликсир жизни имеется. — тихо рассмеялась я, догадываясь о причине такого удивительно радостного состояния Адалея, — Дорогой друг, как там ваша прекрасная герцогиня?

— Благодарю, теперь, слава Аркону, всё хорошо. — не умея скрыть своё счастье, барон сожмурился и смутился, как какой влюблённый пацан, — Дорогие мои, всё будет пре-крас-но! Серж поправится — в том нет никаких сомнений, его светлость снова в родном доме. Тут, конечно, придётся ещё повозиться, разгребая последствия, но самое страшное — позади. Пойдёмте скорее, пока наш герцог не уснул прямо за столом. Он ждёт нас.

Мы с Лилей поднялись и поплелись вслед за провожатым. Тот же на ходу продолжал возбуждённо делиться последними новостями:

— Послезавтра прибудет графиня Лемейская и заберёт Элеонору к себе. Она уже в Малее, только ждёт, когда тут всё окончательно приведут в порядок. Не любит наша тётушка вида крови. Но теперь-то она точно не станет противиться нашему с Элеонорой союзу. Выждем положенный траур по безвременно почившему брату и сразу же поженимся.

— Вот, как раз хотела поинтересоваться, что там произошло с графом? Слышала, что его светлость, вроде как, сам его… — встряла я с вопросом в поток его информации.

— Всё верно. Сам, собственноручно. Так эта сволочь Торос кинулся же на него. Совсем головой тронулся. Взяли его почти, в угол загнали. Поганец в зале танцевальном заперся, пришлось двери ломать. Ну а там его светлость первым пошёл, даже отговаривать не посмели — такое у него лицо было… жуть. — Адалей притормозил, вспоминая подробности, и окончательно перестал улыбаться. — А герцог наш — молодец. И мечом владеет — дай бог каждому. Мужчина и воин. Гордость за него такая, что… Отомстил, как положено, и за отца, и за горести свои.

— Да… Ладно, Адалей, вы ступайте, а мы скоро будем. — немного помолчав, усваивая информацию, предложила я.

— А?.. — он вопросительно поднял на меня глаза.

— Не можем же мы в таком виде появиться к столу. — пояснила на его невысказанное удивление.

— Ну да, конечно, конечно. Будем ждать вас в малой обеденной зале. Я пришлю кого-нибудь проводить.

— Не стоит, люди очень устали, сами найдём.

Мы с Лилей зашли в отведённую для нас комнату. Пока общую. Здесь кто-то уже успел разгрести бардак и даже приготовить для умывания таз с водой. Полотенца аккуратной стопочкой лежали на кровати. Спасибо Крайтону, наверняка это он побеспокоился, чтобы о нас позаботились. Как парень во всей сегодняшней суматохе умудрялся всё удержать в голове — уму непостижимо.

Потрогала воду пальцами — почти остыла. И хорошо. Прохладная сейчас будет очень кстати.

— Марин, как думаешь, а нашего папу… Отец тоже не случайно умер? — прерывая молчание, пока приводили себя в порядок, тихо спросила сестра.

— Возможно. — выдержав паузу, ответила я.

Просто было… не знаю, странно, что ли. Мы с младшей никогда ещё об этом не говорили.

— Почему ты мне не сказала?

— Не знаю, сестра… — немного даже растерялась я, — Так сложилось, что ты… Что мы… м-м…

— Понимаю, Мариш. — она как-то горько сморщила лицо и опустила его вниз, разглядывая колени. — Всё изменилось. Всё совсем изменилось. — прошептала она, хлюпнула носом и быстро отёрла слезу. — Я бы сейчас этого твоего Даню… Своими руками, как Крайтон…

— Лиль, хорошая моя, там, в прошлом, ничего уже не изменить. Теперь только вперёд. Жить дальше и постараться стать счастливыми. Помнишь, как бабуля учила? — чувствуя, что и по моим щекам побежала сырость, я пыталась подобрать какие-то правильные, нужные слова, и не находила.

Обняла мелкую, такую свою и такую… другую. Как будто её тёплая, уютная, родная, изведанная, казалось, до последнего уголка, душа, вдруг, протолкнула какие-то привычные границы и заполнила всё вокруг. И отыскалось в ней место и для смелости, и для отваги, и для стойкости. Впрочем, любовь и нежность тоже никуда не делись. Может быть, эти самые границы были только в моей голове?

— Мариш, ты — лучшая сестра на свете.

— Я тоже тебя очень люблю.

— Обещай, что не будешь больше от меня ничего скрывать.

— Обещаю.

— Я — сильная.

— Ещё какая.

— Ну что, пошли? — она подняла на меня раскрасневшееся лицо, — Ждут ведь.

— Согласна. Только умоемся ещё разок. А то как-то нехорошо появляться в приличном обществе с распухшими носами. — подмигнула Лильке, и тут же спохватилась, вспомнив о важном. — А за Серёжкой кто присмотрит?

— По прогнозам доктора, он ещё нескоро проснётся. А там велено было позвать, Илман снова его напоит.

— Ясно.

Не тратя больше времени, мы направились к ожидающим нас мужчинам.

P.S. Да, герцогиню в этот день мы так и не увидели. Она предпочла пока оставаться в своей комнате. Может быть, действительно приболела от нервных переживаний, а может просто ещё не была готова к публичному выходу.

Глава 50

Как я там сказала? Этот длинный день закончился? Плохо же я думала о простых средневековых гражданах. Это у нас с сестрой с непривычки после сегодняшних переживаний и забот сил как следует отметить победу не осталось. А люди, закалённые суровыми условиями жизни и ежедневным тяжёлым физическим трудом, праздновали.

Я-то решила, что затишье наступило перед тем, как замок погрузится в сон, ан нет. Народ ушёл собирать застолье, и сейчас прямо во дворе разжигались костры, слышался смех, звуки теперь уже радостной суеты и общего ликования. У них, знаете ли, не у нас, миллиона «красных» дней в календаре по поводу и без не имелось. Так что какая-то там усталость — вообще не причина, чтобы игнорировать такое значительное событие и откладывать праздник на потом. Победа случилась сегодня! Их молодой герцог вернулся, всех спас, и дальше, хвала Аркону, всё наладится и станет, как прежде. Люди были счастливы.

К слову сказать, среди них потерь практически не было — так, небольшие ранения. Имею ввиду, что «партизанили» они на своей, до последнего гвоздя знакомой территории как надо. Самых беззащитных попрятали, а мужики… Ну что, там двери запрут, не давая узурпаторам объединиться, тут кочергой кого огреют, здесь своим короткую дорогу подскажут — на рожон не лезли, но и поддержку оказали значительную. Теперь с чистой совестью имели право веселиться и возносить здравницы своему господину.

Солдат (которые наши) носили на руках, выкатили им бочку хорошего вина. У них теперь тоже голова не боли — они своё дело сделали. А вот у нас-то, как раз, боли. Голова, в смысле. Особенно у Крайтона. Герцог был в родных стенах. Но в его доме царил погром, который в одночасье не разгребёшь. Предстояло ещё разобраться, что успел начудить Элеонорин братец, пока хозяйничал здесь. Много чего предстояло.

Весь день с ним почти не виделись. И теперь он собрал нас, скорее, не ради ужина, а на маленькое такое совещание — подвести итоги и озвучить, как дальше будут развиваться события. От этого зависело то, как нам предстояло себя вести уже с завтрашнего утра. В общем, хорошо, что герцогиня «приболела». Без лишних ушей можно было общаться более свободно. А прислуживающих у стола людей просто отправили дожидаться окончания совета за дверь.

Что касалось планов, всё было предельно просто. Ну, почти. Про Адалея всё понятно — он по своей заданной программе решает вопросы с герцогиней. Крайтон не препятствует, напротив, всячески содействует.

Заикнулась о судьбе нашей троицы, однако, о том, чтобы покинуть замок до полного Серёгиного выздоровления, Крайтон запретил даже думать. Осваивать хозяйство, которое он нам теоретически уже определил, конечно, следовало, однако, не горело оно, герцог прав.

Самое ближайшее — чинить порушенное, лечить раненых, дать покой погибшим. Неважно, плохим, хорошим — всем. Нашим героям — с почестями и помощью близким, врагов — просто похоронить, кого ещё не успели.

С пленниками в камерах подлеца-барона тоже более-менее ясно. С судьбой Ито уже давно было решено — он (с дочерью и мешочком монет от нас) исчезнет при транспортировке к месту суда. Свою свободу и счастье мужик заслужил. Незадачливого вора Луня можно было смело отдать городским властям — он ко всем нашим внутриполитическим дрязгам никаким боком.

А вот главную подельницу барона и Самого Кетано Блона, как объявил герцог, однозначно казнить. Это, пожалуй, было самое неприятное и сложное в вопросах, стоявших перед Крайтоном. Не в том дело, что ему их было жаль. Просто официальный громкий суд был сопряжён с широкой оглаской, а мы всеми силами старались её избежать.

Теперь, что касалось самого главного — полоумного Элеонориного родственника и вообще всего произошедшего. Формальная версия была следующей: по инициативе предателя-барона, организовавшего похищение Крайтона, и при поддержке заговорщиков замок захватила банда мародёров. Обратиться за помощью к городу его светлость не мог из опасений возможного иного предательства (Что, кстати, было единственной истинной правдой). Граф Торос самоотверженно пал в бою, вызволяя сестру из бандитского плена. Все аплодируют герою, занавес.

С ума сойти с этими политиками.

— А как быть с историей, которую Серж подбросил деревенским? Ну про учения. — резонно поинтересовался Адалей.

— Никак. Чем больше версий и слухов, тем легче затеряется правда. Потом можно будет придумать в довесок что-нибудь ещё более неправдоподобное. Хотя… народ и сам с этим прекрасно справится. — Крайтон медленно выдохнул, опустив лоб на кулаки согнутых в локтях рук.

Трудно представить, что он сейчас чувствовал. Сочинять откровенную ересь ради того, чтобы выгородить, более того, выставить героем (по-другому — никак) убийцу своего отца — врагу не пожелаешь. Тяжела корона наследника герцогства.

— Ну, вроде, ничего не забыли? — Крайтон поднял покрасневшие от усталости глаза, — Теперь, друзья, можно выпить за вас и за победу?

Рука его потянулась к фужеру с вином и опустилась на стол. Подрагивающие пальцы погладили тонкую стеклянную ножку. Взгляд герцога по очереди коснулся Адалея, Лили, задержался на мне… Столько в нём было… всего. И благодарности, и горечи, облегчения, радости и глубоко упрятанной тоски.

Эти события, встреча глаза в глаза и поединок с Торосом всколыхнули всё, что, вроде бы, улеглось. Я… не знаю… чувствовала, о чём Крайтон сейчас думает на самом деле. Он был просто человеком, которому хотелось иметь время погоревать, привыкнуть, что в этом огромном родном доме он теперь один.

Вот только ответственность, хотел он, или нет, теперь тоже вся целиком досталась ему одному. И никуда от неё не деться. И вообще, герцогам, как он тогда сказал?.. Колебаться не пристало. Я знала, о ком он вспоминает за этим столом в кругу близких друзей. Сама не так давно впервые входила в опустевший папин кабинет и… в общем…

— За отцов. — перебивая его тост, озвучила свой, более важный для него в эту минуту.

— За отцов. — поддержали Лиля, молча наблюдавшая за нами с Крайтоном.

Крайтон кивнул головой, улыбнулся слабой благодарной улыбкой, встал и осушил бокал.

— Мир праху усопших родных. — Адалей повторил за нм.

На улице зашумел захмелевший народ, скандируя имя своего молодого господина и требуя его появиться. Пришлось нашему герцогу идти на балкон поднимать общую «чарку» со своими преданными как это… вассалами. Причём, не один раз.

И вот эта вот их радость, даже (плевать на возможные обвинения в пафосности) любовь к нему — непосредственная, искренняя, как-то незаметно отогревала и герцога, и нас, таких из себя серьёзных, и всё вокруг.

Знаете, способность быстро забывать плохое, умение прямо сейчас радоваться хорошему, даже самому малому (чего уж говорить о большом) — дар, которому стоило (мне уж точно) поучиться у простых людей. И, между прочим, у моей сестры. Только тогда, наверное, возможно вырваться из карусели бесконечного бега и заметить, что жизнь-то яркая. И вовсе не состоит из одних лишь серых забот.

Правда, и они сами собой не решаются. В общем, где-то тут однозначно должна отыскаться точка равновесия. Так, куда-то меня на философию потянуло, пора завязывать, простите-извините.

Эту ночь, успокоенные заверениями доктора, расслабленные лёгким вином и звуками затихающего за окном праздника, мы спали.

Утро началось с «громкой» новости. В общем, не знаю, как сказать и как отнестись… Из имения Кетано Блона примчался вестник, сообщивший, что его хозяин покончил с собой в собственной камере. Не то, чтобы этот поступок можно было счесть совсем уж неожиданным. Барон знал, что его ждёт. Потому, наверное, решил таким образом избавить себя от публичной позорной смерти, а Крайтона от необходимости ему таковую обеспечить.

Обсудили изменившуюся ситуацию. Пришли к выводу о том, что поднимать шумиху политического масштаба ради одной единственной приспешницы предателя не стоит. Приговаривать преступников подобной категории Крайтон имел право единолично.

Вот он и определил, что отправится дурная тётка в какой-то далёкий монастырь. Настолько мрачный и суровый, что жизнь в каменоломнях на его фоне может показаться почти радостной. Адалей взялся, было, расписывать всю ожидавшую служанку жуть, но я даже слушать не стала.

Ладно. Смысл в том, что казней больше, вроде как, не ожидалось.

Лилька заступила на караул у Серёгиной кровати, и ничто на свете не могло выкурить её оттуда. Напарник стал чаще просыпаться, теперь действительно нужно было, чтобы рядом постоянно кто-то находился. Ну и уход за раненым, плюс поддержание чистоты в «палате» требовали времени и усилий. Младшая категорически отвергала помощь посторонних в этих вопросах.

Крайтон разбирался с текущими делами, Адалей сейчас был его правой рукой. Через день прибыла графиня Лемейская и, практически не задерживаясь, забрала племянницу к себе. Следом за ними домой потопало уцелевшее графское войско. Обеих женщин я видела только мельком и издалека.

Элеонора действительно была красавица. Да и графиня, честно признаться, не очень-то уступала младшей родственнице. Чувствовалась общая порода. Единственное, что немного портило впечатление о тётушке — несколько надменное выражение лица.

Правда, с Крайтоном она была более, чем любезна и улыбчива. Понятное дело, герцог такую угрозу от их семьи отвёл. Впрочем, преуменьшать роль её военной поддержки нам тоже не стоило.

Адалей остался в замке. Решил дожидаться выздоровления Шерлока и помогать герцогу до тех пор, пока тому будет требоваться его участие.

На исходе четвёртых суток Лилиного бдения я поняла, что, если силком не уложу её в постель нормально отсыпаться, она окончательно превратится в тень. Сестра сдалась, но спать уговорилась только рядом с Серёжкой. В этот поздний вечер он, наконец, пришёл в себя. Не просто вынырнул из дурманного забытья, вызванного зельем, помогающим пережить время острой боли, а по-настоящему очнулся. Даже есть потребовал.

Фу-у-уф! Всё! Отпустило — отлегло. Эту страницу перевернули. Теперь с полной уверенностью можно было утверждать, что наступает совершенно новый этап нашей жизни в этом мире. И вообще, всё только начинается.

Глава 51

Наконец-то наступило долгожданное спокойное время мира и благоденствия. Теперь можно было без суеты и настороженности, без оглядки по сторонам в постоянном напряжённом ожидании неприятностей выдохнуть, расслабиться и (о, боже!) ничего не делать. Вот прям совсем. Даже треклятые шнурки на платье самой не завязывать, представляете? Теперь за меня это делала чудесная сероглазая девушка по имени Селия, приставленная ко мне персональной горничной.

И причёски! Граждане, какие эта юная волшебница умела мастерить из моих волос причёски — м-м-м, настоящее очарование.

К слову, один любопытный момент. За Лилей таким же образом приглядывала сестра-близнец Селии — Лона. В одинаковых аккуратных форменных платьях и фартучках девушек можно было бы перепутать, если бы не особенности характеров. Моя Селия была улыбчивой молчуньей, открывавшей рот, в основном, по делу. (Что меня лично несказанно радовало.) А Лилькина Лона оказалась болтушкой-хохотушкой, знавшей всё про всех в этом замке. Ну и, соответственно, внутренние слухи и новости лились из неё непрерывным и, самое прискорбное, неудержимым потоком.

Тоже, конечно, польза. Но, всё-таки, хорошо, что нас с сестрой расселили по разным комнатам. У меня от Лониного тараторства голова кружилась и уши закладывало. А младшая ничего, спокойно и без раздражения, даже, кажется, с некоторым удовольствием пропускала информацию через себя, а мне уже излагала только «сливки». Очень даже прекрасно и удобно.

Вообще, столько всего интересного приключалось вокруг. Не знаю, за что схватиться и вперёд рассказать. Скажете, события исчерпались, встали на паузу и жизнь должна была замедлиться в ленивой плавности? Вот и нет. Точнее, вот и да, но оно, хорошее, всё равно происходило, будоражило и не давало заскучать.

Начиная с того, что сам замок я, почитай, не видела. Хоть и находилась в нём уже почти неделю. Сами понимаете, когда голова занята какой-то одной значимой целью, от всего остального внимание абстрагируется. Ну вот. Теперь же появилась возможность подробно изучить этот древний (в понимании современного человека) объект архитектуры.

Хотя, подробно — это громко сказано. Слишком много всего здесь было. Жилые помещения располагались в самой большой постройке, в которой мы, собственно, находились. Кроме неё имелась высоченная отдельная конструкция под названием донжон. В нём, кстати, мирные обитатели замка и прятали детишек с женщинами и стариками во время штурма.

Во дворе располагалась куча хозяйственных построек — всякие конюшни с амбарами и прочее, главный колодец и часовня. Всё хозяйство окружали раз, два, три… пять боевых, так понимаю, башен, соединённых крепостной стеной. Да, ещё на самом верху донжона была прилеплена небольшая смотровая башенка.

Этот самый донжон являлся, вроде как, последним бастионом. По сути, уменьшенной версией центрального строения замка. Здесь имелись и помещение для дозорных, и место для слуг, и свой дополнительный колодец. В самом низу отдельная кладовая и тюрьма. К спальне для господ на среднем этаже прилагалась большая зала и смежные с ней дополнительные комнаты.

Исключительно из какого-то ребячливого любопытства залезла на крепостную стену. Понесли же черти — знала ведь, что высоты боюсь. Но, в целом, экскурсия получилась удачной. Я бы сказала, захватывающей и познавательной. Это когда ветер в лицо, вокруг не простор — просторище, дух захватывает, коленки трясутся, страшно до жутиков, а душа ликует. Как-то так.

Вот тут меня и застукал Крайтон. Случайно увидел, как я подалась в сторону лестницы и поднялся следом.

— Вы уверены, что это самое привлекательное и безопасное место для благородной дамы? — смеясь и напрягая голос, чтобы перекричать шум поднявшегося ветра, спросил он, придержав меня за локоть.

Очень вовремя. В этот самый момент я зачем-то решила пободаться со своими фобиями и заглянуть вниз. Ух!

— Я же ещё не настоящая баронесса, имею право немного и… похулиганить. — пожала плечами, улыбаясь и убирая настырно щекочущие лицо прядки выбившихся волос.

— Уже настоящая. — возразил собеседник, — Документы готовы. Так что, извольте взять меня под руку и проследовать вниз, пока нас обоих отсюда не сдуло. У меня для вас есть более интересное и приятное занятие, чем вот так безрассудно рисковать здоровьем. К тому же вы уже озябли.

— Бе-бе-бе! — совершенно несвойственно для себя, мысленно передразнила Крайтона и даже незаметно показала ему язык.

Только, понимаешь, поймаешь кураж, позволишь душеньке развернуться, оторваться от привычных строгих норм и стереотипов, как обязательно найдётся кто-нибудь правильный и порушит всё волшебство. И вообще, это, обычно, моя роль, а не его.

Впрочем, герцог был прав, на сегодня достаточно. Да и… да, действительно, замёрзла.

— Ваша светлость, а почему у вас в замке такой бардак с безопасностью? — чтобы хоть что-то возразить, коварно поддела его я.

— Что вы имеете ввиду? — он притормозил и с неописуемым выражением удивления и весёлости уставился на меня.

— Ну как же. — охотно взялась пояснять в ответ, — Ров за стенами пустой, и вообще уже не ров, а… что попало. Зарос кустами и почти сравнялся с землёй. Дальше, лес. — с профессорским видом загнула второй палец.

— И что у нас с лесом? — в глазах Крайтона плясали смешинки.

— Как что? Его же сто лет, наверное, не вырубали, деревья подступили к самым стенам — никакого обзора. — упрямо гнула свою линию я.

Герцог разулыбался ещё шире.

— Между прочим, ничего смешного не вижу. — буркнула я, на Лилькин манер надув губы.

Нет, вы видели, я ему тут серьёзные вещи излагаю, а он… стоит тут, демонстрирует белизну зубов и только вслух не хохочет, злодей.

Подняла на собеседника театрально разобиженный взор и столкнулась с его взглядом, от которого… Ух! Табуны мурашек разбежались по всему телу. Везде, до последнего пальца и даже на ногтях танцевали иголочки, а лицо предательски вспыхнуло краской. Может, нет? Или хотя бы не слишком заметно? Куда там, точно говорю, покраснело самым дурацким образом, и Крайтон всё прекрасно разглядел.

Не вспомню, сколько это длилось, время словно размылось. Наглядевшись, он, наконец, догадался прервать возникшую неловкость и медленно двинулся дальше.

Я сказала «неловкость? Честно признаться, даже не знаю, как это и назвать. Да у меня сердце колотилось в висках и в пятках, и вообще во всех местах одновременно. А тут он ещё, заметив, что я замешкалась, сам положил мою руку на свой локоть, ещё и прикрыл сверху своей ладонью. Такой тёплой, ребята-а-а… А ноги-то какие ватные-э-э…

— Вы и в этом разбираетесь? — донеслось до меня сквозь волны какого-то совершенно блаженного тумана.

— В чём? — успев почти позабыть о начальной теме разговора, отозвалась я.

— Ну, в организации обороны замков. — напомнил он.

— А! — мне, кажется, удалось взять себя в руки и вернуть привычную трезвость рассудка (а жаль), — Не то, чтобы слишком сильно. Но ведь то, что я перечислила просто очевидно.

— Вы правы. — со спокойной уже серьёзностью ответил Крайтон. — Это на далёкой северной границе страны до сих пор ещё случаются военные стычки. А мы на своём плодородном, сытом юге слишком давно живём в мире. Настолько долго, что позволили себе допустить подобную беспечность. Впрочем, если бы не нынешнее плачевное положение этой стороны устройства замка, возвращение его обошлось бы нам гораздо дороже. Я имею ввиду человеческие жертвы. Их было бы много больше.

— Да уж, не было бы счастья, да несчастье помогло. Так у нас говорят.

— Верно. Кстати, идея Сержа насчёт учений кажется мне очень здравой и полезной. Обязательно займусь этим вопросом в ближайшее время. А то больно уж мы разнежились, разжирели и, в итоге, стали уязвимы.

— Поддерживаю. — кивнула я и сменила тему, — Так куда, признайтесь, наконец, вы меня ведёте?

— Терпение. Мы почти пришли. — Крайтон осторожно погладил мои пальцы и повернул голову.

Так близко, что его дыхание шевельнуло волосы на виске. Так. Только не краснеть. Больше никогда. Пожалуйста… А это вообще прилично, что мы с ним под ручку по замку расхаживаем?

Глава 52

— Ну вот мы и на месте. — Крайтон остановился у массивной двери в дальнем краю мужской половины.

— Что здесь? — спросила я, с удивлением отмечая, что мой провожатый заметно взволнован.

Спина его выпрямилась, плечи расправились, прохладные пальцы снова сжали мою ладонь, а в глазах засветились гордость и даже (я — не я, если не права) какой-то немного ребяческий восторг. Предвкушение — вот точное слово для описания того, что было нарисовано на его лице. В общем, я уже почти лопалась от любопытства.

— Сокровищница рода герцогов Малейских. — торжественно сообщил он, — Пойдёмте. Я очень хочу, чтобы вы это увидели.

Воображение тут же нарисовало горы золота и сундуки, полные драгоценностей. Ну что ещё в первую очередь может ассоциироваться со словом «сокровищница», у современного человека? В основном то, что связано со сказочными историями из детства. Ну деньги, богатства — зачем мне на них смотреть? И так ведь понятно, что герцогство процветает, и монеты у семьи водятся. Неужели Крайтон решил похвалиться и впечатлить меня их количеством? Так на него, вроде, не похоже. Не водилось до сих пор за парнем склонности к подобного рода эпатажу.

Дверь передо мной распахнулась, и я поняла, как ошибалась. Во-от, а нечего делать «кривые» предположения заранее. «Собачка» в голове у каждого своя. Даже неловко стало, что чуть не подумала про герцога ерунду.

Это был зал славы рода Крайтона. И для него он действительно являлся настоящей сокровищницей. Да что там, у самой дыхание перехватило. Я как будто ступила в историю. Понятно, что мы с Шерлоком и сестрой и так уже находились в иной реальности, но к ней мы почти привыкли. Здесь же хранилось прошлое этого мира в реликвиях герцогской семьи.

Помещение с порога впечатляло торжественностью обстановки. Крайтон одну за другой зажигал свечи, освещая убранство в бордово-изумрудно-золотых оттенках — гербовых цветах дома. Я его уже видела, ну, герб. Он был изображён на флагах замка и над каждым входом. Здесь же огромное полотнище занимало едва ли не четверть одной из стен.

Сейчас попробую описать.

Это был полуовал, увенчанный трезубым подобием короны, поделенный на три сектора.

— Верхний, золотой — цвет короля. — заметив мой пристальный интерес, начал пояснять Крайтон. — Бордовый в нижней левой трети — исконный оттенок нашей семьи. Дело в том, что мы не всегда были герцогами.

Я отвлеклась от созерцания древнего полотна и, ожидая продолжения, подбадривающе посмотрела на рассказчика.

— Да-да. — с улыбкой кивнул Крайтон, — мой пра-пра-пра-прадед получил этот титул в дар от короля за то, что оказал ему неоценимую помощь в войне за страну и за корону. Это были страшные времена смены династии. Данио Элпай, мой предок, был тогда всего лишь, представьте себе, бароном и дальним родственником пра-пра-пра-прадеда ныне здравствующего короля. Правда, очень богатым. Благосостояние семьи в те времена процветало, в основном, на виноградниках и производстве благородного вина. Секрет его производства очень древний и хранится в величайшем секрете, как достояние семьи. Отсюда и выбор цвета в гербе…

Так вот, кроме железной деловой хватки, со слов Крайтона, Данио Элпай обладал недюжинной прозорливостью в политических вопросах и военным талантом. Если коротко, то он рискнул «поставить на карту» всё, сколотил собственную армию и отправил её в ряды родственника — одного из главных претендентов на корону.

Но даже не это, наверное, главное. Барон Элпай, хоть и не обладал солидным титулом, однако, человеком был уважаемым и, вроде Кетано Блона, вхожим в любое общество. Он сумел найти способы объединить вокруг будущего короля людей. От самых простых до рассоренной в тот момент близкой родни кандидата на престол. И сам вышел, так сказать, на поле боя. Такой вот был отчаянный мужчина.

В общем, сыграл, если можно так выразиться, роль положительного «Серого Кардинала». И, как это не слишком часто, но бывает, получил за её блестящее исполнение заслуженную награду. Титул и обширные плодородные земли, добавившие изумрудный цвет в герб. Не все в тот момент оказались согласны с таким распределением материальной благодарности от победителя в гонке за высшей властью, но такова была воля нового короля.

И смысл её (благодарности) заключался не только в том, чтобы отметить заслуги барона или позлить окружение, но и в том, чтобы доверить эти земли толковому управленцу, способному достойно поднять их в послевоенное время. Ну что, как мы видим, его величество не ошибся в своём решении.

— И вот, посмотрите… — герцог указал на изображение ладони в центре полотна, — это знак того, что мой предок был удостоен чести называться левой рукой властителя государства. К слову сказать, Данио Элпай мог отказаться от бордового цвета в новом гербе…

— Зачем? — я слушала Крайтона, как зачарованная.

Это сейчас излагаю эту историю сжато, на самом деле всё звучало более захватывающе, подробно и эпично.

— Ну как объяснить… Чем ниже род, тем больше в гербе цветов. К своему присоединяются вассальные.

— А, поняла. То есть к баронскому добавляют избранный графский, плюс герцогский и коронный?

— Верно. По этому порядку, наш главный символ должен был стать двухцветным. Но это означало бы отказаться от части прошлого. Кое-кто тогда так и поступил. В высшем свете, как правило, принято превозносить древность титула рода и всячески указывать на его старинность, даже если это не так. Мой далёкий дед решил по-своему. Он помнил, кем родился, чтил память предков и гордился тем, что герцогство для себя и своих потомков было им честно заслужено. — Крайтон вздохнул, успокаиваясь после эмоционального рассказа. — И я горжусь.

— А… где он здесь? — я повернулась вокруг. На других стенах в несколько рядов располагалась галерея портретов в тяжёлых позолоченных рамах.

— Сейчас. — Крайтон подошёл к картинам и указал на одну из них. — Вот он, Данио Элпай Тимерон, первый герцог Малейский.

С полотна на меня смотрел статный седовласый мужчина с серьёзными глазами и очень умным, благородным лицом. А рядом сейчас стояла и с несказанной гордостью взирала на предка его… молодая копия. Честное слово. Портретное сходство было настолько явным, что я даже не удержалась и несколько раз проверила впечатление.

— Говорят, мы очень похожи. — Крайтон не удивился моей реакции.

— Не то слово. Одно лицо. — подтвердила я. — А выше?

— Это его предшественники.

— Странно, картины не выглядят слишком старыми. — я осторожно провела пальцами по одному из багетов.

— Отец ещё два года назад распорядился, чтобы их реставрировали.

— Дальше, получается, наследники?

— Верно. В этой комнате только продолжатели рода. Семейные портреты в другом хранилище, на всё даже места толком не хватает.

— А… вот эта женщина, кто она? — я указала на единственную в представленном здесь семейном «пантеоне» представительницу слабого пола.

Её изображение находилось рядом с портретом первого герцога. Дама была немолода, но очень красива. Удивительно, как достоверно, дотошно и живо художник прорисовал даже самые мелкие черты её образа. Каждую седую прядку в густых, уложенных в свободную причёску, некогда тёмных волосах. Каждый лучик-морщинку вокруг светящихся теплом и мудростью глаз.

— Это Далиона Элпай. — «оттаял» взглядом Крайтон, — супруга Данио Элпая и хранительница рода. Весь трудный путь она прошла рядом со своим мужем и была ему не просто женой — другом, соратником, советником и любовью всей его жизни. Он даже в завещании отдельной строкой указал, чтобы рядом с его портретами, где бы они не находились, во все времена оставалась она. А сама Далиона, кстати, всегда настаивала на том, чтобы её изображения не приукрашивались.

— Талантливая работа. И фантастический союз. — я не могла оторваться от мистически притягательной картины.

— Да. Как гласят семейные легенды, удивительная была женщина. Сильная, смелая, умная, преданная и очень добрая. Вы бы с ней подружились. На схожести характеров.

— Что? — я даже не сразу сообразила, что речь зашла обо мне, — Ваша светлость, не преувеличивайте. Не стоит приписывать мне…

Ой, оправдываться и «махать руками» показалось до невозможности пошлым.

— В общем, лишнее это. — стушевалась я. — Лучше давайте продолжим наше исследование.

Крайтон промолчал, лишь ответил мне тёплым, но твёрдым прабабкиным взглядом, мол, я могу думать, как хочу, но каждый остаётся при своём мнении.

А дальше он повёл меня в следующую комнату. И там. (о, боги!) показал надраенный до слепящего блеска турнирный доспех Данио Элпая. Так называемый, «белый», если я правильно помню. Это когда не так вот, как, чертыхаясь, рассказывал Серёга про своё облегчённое снаряжение, а натуральный капец в полный рост. Неподъёмная броня от макушки до пяток, в которой можно только неподвижным муляжом скакать на коне с копьём, каковое в несгибаемую руку приладил оруженосец. Говорю же, памятник прошлого.

Правда, более ценной реликвией мужчинами многих поколений почитался не этот блестящий и жутко дорогой архаизм, а реальный боевой доспех предка. Считалось, что в нём живёт боевая удача рода. Он хранился отдельно и надевался потомками в сражениях. Мир, как выяснилось, на этой земле воцарился далеко не сразу.

О том свидетельствовали батальные сцены на драгоценных гобеленах домашнего музея памяти семьи, трофеи, добытые в боях — знамёна и оружие поверженных врагов.

— Помните про левую руку в центре герба? — рассказывал Крайтон, — Такая же, только правая, имеется на гербе наших соседей — герцогов Иданских. Они стали главной боевой силой на стороне короля. К тому же, сам Гаэтано Иданский был двоюродным братом его величества, ему получить герцогство сам бог велел…

Так вот, эти два почтенных предка не слишком искренне друг друга любили, однако, договариваться умели и свой век соседствовали вполне мирно. Им других забот хватало, имелось, куда применить военную мощь. В частности, помочь удержать новому королю завоёванную власть.

А вот когда всё более-менее устаканилось и на смену отцам пришли дети, сынок этого Гаэтано решил, что негоже отпрыскам какого-то «баронишки» иметь в хозяйстве такой жирный кусок земли. Ну и… решил оттяпать себе «краюшку».

Соседские разногласия закончились только со смертью зачинщика противостояния. Когда у руля встали внуки. Крайтон показал мне золотой драгоценный кубок, из которого пили мировую эти мудрые люди, заключая соглашение, свято чтимое и поныне.

Были здесь и другие драгоценности. Например, набор рубиновых украшений, в котором женщин наследников рода принимали в семью. В смысле, замуж они в нём выходили. Я столько рубинов такого размера и чистоты в жизни не видела.

Да всего не перечислишь. Мы так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер. И это ещё до библиотеки с уникальными свитками и книгами толком не добрались.

— Мари, я совершенно забыл правила гостеприимства и заморил вас голодом. — на пороге оной спохватился Крайтон.

— О-о, нисколько о том не жалею. Это всё… просто потрясающе! — тряхнула переполненной впечатлениями головой в ответ, — Но вы правы, если появится такая возможность, продолжить лучше в следующий раз. Нас наверняка потеряли.

Конечно же нас потеряли. И, судя по выражениям Лилькиного и Серёгиного лиц, меня ожидал о-очень пристрастный допрос.

Глава 53

Лиля с Шерлоком, как и ожидалось, находились в больничной палате напарника. Чувствовал он себя значительно лучше. Однако, особо вставать раненому наш доктор Илмо пока не разрешал. Так, до горшка и обратно. И даже не из-за ноги, а больше из-за головы. Крепко ей, бедненькой, досталось. Если бы не шлем… Ладно, главное, обошлось. Хоть и не без последствий.

Судя по пустым тарелкам на подносе у прикроватного столика, наш герой уже изволил оттрапезничать и теперь, на сытый желудок, жаждал развлечений. Понятное дело, валяться на кровати вдали от активной жизни невыносимо скучно. Тем более, такой деятельной натуре.

Сестра как раз веселила любимого сплетнями. Судя по тому, как заговорщически оба примолкли при нашем появлении, речь шла о нас с его светлостью.

При Крайтоне эти два любопытных гаврика устроить мне пыточную не рискнули.

Тут, к слову, имеется желание пояснить одну новую деталь. А именно то, что у нас, у всех троих, как ни странно, наконец, образовалось к герцогу некоторое чувство субординации. Вполне искреннее.

Ну то есть, если вспомнить первое знакомство, когда он представился и был совсем посторонним для нас человеком, должный пиетет никак не удавалось из себя выжать. Теперь же, когда он стал близким другом, вопреки привычной логике, напротив в отношениях… нет, не так, в обращении появилась некая небольшая дистанция.

Наверное, в тот момент он в наших глазах был просто хорошим несчастным парнем из леса, а сейчас всё расставилось по местам. И его вот эта манера всегда держать себя в тонусе, без высокомерия, но с непременным достоинством уже не казалась чуднОй. Что сказать? Дворянское воспитание в живом проявлении. Он ведь даже в крестьянской рубахе и с заросшим лицом не умел вести себя по-другому. Тогда это немного даже забавляло. Нынче же как-то незаметно стало восприниматься как нечто гармоничное и правильное.

Это я к чему все эти много слов, в обществе Крайтона мои дорогие родные и близкие научились проявлять какую-никакую сдержанность, более-менее дисциплинироваться. Однако, когда герцог сдал меня им с рук на руки, перекинулся парой шуток с Шерлоком и удалился переодеваться к ужину, их терпению пришёл конец. Оба два набросились на меня с расспросами.

— Та-ак, добровольно колоться будешь, или иголки под ногти загонять придётся? — с видом бывалого инквизитора прищурился Серёга.

— Мари-иш, ну правда, хорош уже в партизанку играть. Делись уже, чего у вас там происходит. — заканючила мелкая.

— Народ, ну вы что, как дети, честное слово. Нечего рассказывать. — попыталась отбиться я.

Куда там.

— Сестра, ты, кажется, забываешь, кто такая моя новая горничная. — с картинно язвительной улыбкой сузила красивые глазки младшая, — Вездесущая Лона, между прочим, уже доложила, что вас, например, вдвоём видели на крепостных стенах.

— Да уж, кому-кому, а твоей глазастой болтушке на роток не накинешь платок. — хмыкнула в ответ, — Ну, во-первых, на стену я полезла одна.

— Как?! — задохнулась негодованием сестрёнка.

— В смысле? — если честно, действительно сразу не сообразила, чего она так вспыхнула. — Мы без моего ведома поменялись телами, и теперь ты будешь занудствовать и вместо меня носиться со всеобщей безопасностью?

— Без меня-а-а?! — опровергая моё безумное предположение, мелкая выпучила свои синие очи. — Нет, ну это просто не честно! Самое интересное, как обычно, мимо!..

— Фу-уф, ну слава богу! Лилька, миленькая, ура! Ты вернулась? — я разулыбалась, глядя, как младшая засветилась своим прежним живым светом.

— Ты о чём? — сбившись с обличительно-жалостливого монолога, запнулась та. И ручкой так аристократично взмахнула.

— Да, по правде сказать, ты последнее время была такой серьёзной, такой… не знаю, в общем, я уже начала опасаться, что никогда больше не увижу свою прежнюю жизнелюбивую хулиганку-авантюристку.

— Таки да! С хандрой покончено. — она артистично приподняла бровь, выдержала паузу и рассмеялась. — А если без смеха, на самом деле как-то отпустило. Так хорошо стало… Но о нашем последнем разговоре не забыла. — уже спокойно добавила сестра и заглянула мне в лицо. — И ты не забывай.

— Так — так — так! — громко и требовательно в разговор вступил Серёга. — Девчонки, что происходит?! Секретики у них какие-то, и вообще, мы удалились от главной темы! Ответчица Марина, извольте пояснить суду, вы что, действительно в одиночестве посещали крепостную стену?

— Да, ваша честь, грешна, каюсь. — я свела брови домиком и опустила голову.

— Мариш, что, правда? Это же опасно, видал я те стены. — сменив театральный тон на нормальный, напарник воззрился на меня с недоумением, — Ну ладно бы Кнопа, она всегда такая была.

— Это какая, такая? — тут же возмутилась младшая.

— Самая прекрасная на свете. — улыбнулся Шерлок и продолжил распекать меня, — Марин, ты что, в новую веру обращаешься? Тебя Лилька покусала? Мне теперь за вами обеими следить?

— Не надо следить за моей сестрой! — категорично встряла Лиля, — За ней теперь есть, кому приглядывать. Мари-ин, ну рассказывай, он за тобой пришёл? — это уже мне, — Так романтична-а…

— Если вам так уж интересно, то да, пришёл. И заставил спуститься вниз.

— И всё? — четыре хитрых проницательных глаза взялись сверлить во мне дырки.

— И всё. — отрезала я.

— А дальше? — с иезуитской настырностью продолжила допытываться Лиля.

— Сестра, к чему все эти вопросы, тебе же уже всё подробно донесли. В сокровищницу ходили, вот там — да, действительно с ума сойти, как интересно было. Но ты же не это хочешь услышать?

— Чего это, не это? — пожала плечами та, — И это тоже. А вообще, да. Ты, Маринка, вредная бука и жестокосердая молчунья.

— Ого! Сокровищница? — не обращая на причитания возлюбленной никакого внимания, восхищённо цокнул языком Сергей, — Должно быть там семейные реликвии, ну там военные трофеи, портреты основателей рода… Расскажешь?

— Вот ты, Серёга, умный. Сразу правильно подумал, не то, что я. Конечно, расскажу. Поужинаем, и приду тебя развлекать. Только, полагаю, как на ноги встанешь, Крайтон сам вам всё вживую покажет. Лиль, нам, вообще-то, пора переодеваться. — напомнила сестре о том, что заставлять себя ждать — нехорошо.

— И то верно. — она сползла с Серёгиной кровати и направилась к двери.

— Что, вот так вот просто? А главное, молча? — я, оставаясь на месте, проводила Лильку изумлённым взглядом. Даже руки нарочито развела в стороны.

— А… что не так? — настороженно обернулась она.

— Нет, этот мир перевернулся. Ну почему я должна исполнять за тебя твою, заметь, прирождённую миссию? Где жалобы на скудность гардероба? Где вот это коронное: «Сестра, нам совершенно нечего надеть!» Где оно, я спрашиваю? — я не удержала серьёзного лица и рассмеялась. Такое потешно озабоченное выражение нарисовалось в глазах младшей.

— Спалилась. — удовлетворённо крякнул за спиной Серёга.

— Влюбилась! — в унисон ему радостно воскликнула Лилька и хлопнула ладонью о ладонь.

И оба с видом знатоков уставились на меня. Серый ещё и руки на груди скрестил. И глаз прищурил. Мол, всё, попалась, голубушка, теперь не отвертишься.

— Так, народ, давайте без поспешных выводов. — я «сурово» сдвинула брови, — Дама не может пожелать обновить себе гардероб? Просто так, без повода. Хотя, повод, между прочим, имеется. И вовсе не тот, что вы сейчас придумали. Просто за вашими расспросами совершенно забыла о нём сообщить. — выкручивалась из-под их обличительных взглядов я.

— Ну-ну. И какой же? — игриво покачал на подушке головой Шерлок.

— Друзья, соратники… — торжественно произнесла я, — сестры и братья, наконец, — выдержала патетическую паузу и договорила, — отныне мы официально легализованы в этом мире. Даже бумажка соответствующая имеется.

— Что, серьёзно? — приподнялся на постели напарник.

— Господин барон, поздравляю. — я пафосно пожала его руку. — Госпожа баронесса Далей, извольте слезть с моей шеи и вести себя подобающе титулу. — это Лильке, бросившейся обниматься:

— Эх, хорошие мои-и! А жизнь-то налаживается.

На самом деле, Лиля с Серым меня раскусили. Я была вынуждена честно признаться, что идея о том, чтобы разнообразить наряды, посетила меня именно из-за необходимости появляться перед Крайтоном. Хотелось… Ох, сами, наверное, понимаете, чего мне хотелось.

Глава 54

Сергей

Всё-таки то, что практически с первых дней нашего появления в этом мире судьба свела нас с Крайтоном, было удивительно и несказанно хорошо. Для всех. То ли это просто великая удача, то ли у высших сил просто имелись на нас конкретные планы, просчитанные на сто ходов вперёд, но лично я не знаю, как бы мы выкручивались без поддержки герцога.

Были бы мало, что бомжами, ещё и без документов.

А так, с его практически безграничными возможностями, Крайтон мановением своей всемогущей руки выправил всем троим полагающиеся «портянки», подтверждающие наши личности. Фактически, их просто нарисовали «от фонаря», вписав в положенные талмуды свидетельства несуществующих лиц, якобы опознавших в нас, собственно, означенных барона и баронесс.

Тут дальше можно было не волноваться, в данном вопросе теперь всё в ажуре. Меня беспокоило другое.

Герцог, от широты своей души и глубины благодарности, готов был выдать по хозяйству едва ли не каждому. А оно нам было надо? Тут для начала хотя бы с одним разобраться. Никто из нас ведь никогда не сталкивался с управлением баронствами. Даже странно, да? В общем, ни к чему нам лишнего, наследство, доставшееся от прежнего скупердяя-хозяина, судя по всему, и так нехилое. А так вот нахватать всего и много — нигде толком, за неимением опыта, не уследим. Развалим налаженное, к чёртовой бабушке — стыдно будет. Заработать своё на будущую жизнь сами сумеем — есть мыслишки. Да и разделяться мы категорически не хотели. Надёжнее и спокойнее, когда вместе.

Однако, тут возникала определённая проблема, связанная с традициями и правилами жизненного уклада нашего нового места обитания. В частности, поселение всех троих в одном доме требовало обоснования. Я сейчас говорю про рамки приличий, которые нужно было соблюсти, чтобы выглядеть достаточно благонравно в глазах населения.

Ладно, Лиля с Мариной — сёстры. Здесь никаких загвоздок. А вот со мной дело обстояло иначе. Постороннему мужчине никак не дозволялось проживать на одной территории с незамужними девицами, ещё и без пригляда старших родственников. Да, впрочем, даже если бы они (родственники) у нас каким-то чудом завелись, это всё равно бы не спасло ситуацию. По крайней мере, на это указывали те знания о мире, которые уже удалось получить.

За советом решил обратиться к герцогу.

— Друг мой, — Крайтон размышлял не более пары секунд, — у тебя есть только один выход — женись.

Честно сказать, эта мысль приходила в голову, как возможный выход. Но мне страсть, как не хотелось, чтобы такое важное событие произошло вот так. Грубо говоря, как необходимость, способ выкрутиться из неудобного положения.

Первое, что стояло в моих планах, как только разгребутся самые насущные вопросы, сделать Кнопе предложение. Всё, чтобы чин по чину, красиво, торжественно и празднично. Не вот так вот наспех, кувырком. Свадьба должна быть свадьбой, а не решением проблемы.

— Серж, если вы не хотите разделяться, в общий дом ты можешь войти только как законный супруг. Других вариантов нет. — обрубая надежду на существование какой-нибудь хитрой лазейки, сообщил герцог. — Если что, оформить союз можно прямо здесь, в замковой часовне.

Честно сказать, я расстроился. Как я должен был рассказать Лиле обо всём об этом? «Дорогая, нам нужно по-скоренькому расписаться, иначе нас ожидает крупный головняк.» Так, что ли? Нет, можно, конечно, выбрать более обтекаемые, гладкие формулировки, но суть-то не изменится. Моя Кнопа заслуживала, мягко говоря, большего.

За этими невесёлыми размышлениями она и застала меня в комнате.

— Что, Иванушка, не весел, что головушку повесил? — расставляя мой обед на столе, прямо спросила Лиля.

Как бы я ни старался замаскировать мысли, она всегда моментально распознавала моё настроение. Правда, сегодня скрыть свою досаду я даже не очень пытался.

— Не знаю, как и сказать. Думы о грядущем не дают мне покоя. — улыбнулся в ответ.

Улыбка, кажется, вышла кривоватой.

— Как есть, так и скажи. — Лиля закончила с сервировкой и присела на кровать рядом. — А то я уже начинаю пугаться. Всё, вроде хорошо, а ты сидишь тут, горюха, «дум печальных полн». Что случилось-то?

— Пока ничего. Но нужно, чтобы случилось.

— Ну?

Лиля действительно начинала всерьёз беспокоиться, и я решил не тянуть больше кота за хвост, а озвучить уже всё, как есть, и быстрее покончить с неприятными объяснениями.

— Кноп, нам нужно пожениться.

— И?.. — Лилька скосила на меня глаза, — Этот факт тебя так сильно огорчает?

— Нет, ты не поняла. — стушевался я, — Тут дело в том, что…

И рассказал ей, о чём совещались с Крайтоном, и то, что сам думал по этому поводу.

— И это всё? — моя Кнопа смотрела на меня со смехом и укоризной, — Тьфу, балбес, напугал. Я уж думала, действительно что-то страшное приключилось, что повергло тебя в пучину уныния.

— Лиль, мне на самом деле не по себе от того, как это должно случиться. А как же торжество, платье невесты и прочие атрибуты одного из самых счастливых дней в жизни женщины?

— Пф-ф-ф! — весело фыркнула она, — Вот это всё вообще никто не отменял. Просто саму свадьбу с пиром на весь мир отложим на более удачное время.

— И что, так тоже можно?

— Конечно. — Кнопа уверенно качнула головой.

— То есть ты нисколько не огорчилась? — скорее утвердительно на всякий случай уточнил я.

— Абсолютно. Не вижу никакого повода.

Вот скажите, почему я не додумался до этой идеи сам? Сидел тут, как дурак, крутил по кругу ситуацию вместо того, чтобы искать кольцо.

— Тогда… Кноп, сейчас… Погоди… — я, судорожно соображая, что можно придумать прямо сейчас, обшаривал глазами свою больничную палату.

Взгляд натолкнулся на вещмешок. Может быть, в нём найдётся что-нибудь, способное хотя бы временно сойти за вариацию кольца?

— Минуточку… — ещё раз попросил беззвучно хохочущую Лильку и зарылся в недра холщовой сумки.

Как на грех — ничего. Из металлического на глаза вообще попался только счастливый трофейный гвоздь, неоднократно сослуживший нам добрую службу. Я, конечно, парень неслабый, могу, при большом желании и гвоздь свернуть. Наверное. Не знаю, не пробовал. Желание имелось, и превеликое. Вот только вряд ли это было такой уж хорошей идеей. Да ну, бред. Это я так, от безысходности.

— Тук-тук! А что у нас тут происходит? — дверь приоткрылась, и в проёме с выражением неописуемой загадочности нарисовалось Маринкино лицо.

Дальше она вошла вся целиком, а вслед за ней на пороге появились Крайтон и Адалей. И все, главное, радостно улыбаются.

Маринка проскользнула поближе ко мне и, явно на что-то намекая, подмигнула правым глазом. Застыла плечом к плечу:

— Серж, вы, случайно, не это ищете? — шепнула она и сунула в мою ладонь нечто маленькое, прохладное…

Перстень. Сказочной красоты кольцо с крупным рубином и россыпью бриллиантов вокруг этого царского камня оказалось в моей руке. Глазам не поверил. Откуда?..

— Подарок его светлости. — забавно скосив рот в мою сторону, так же тихо пояснила она. — Всё потом, не теряй времени даром. Цветы не забудь.

— Что? — от всего происходящего, я, кажется, немного ошалел. Как будто хмель в голове зашумел.

— Цве-ты. — внятно произнесла Маринка и указала глазами на вазочку с маленьким свежим букетом на столе.

Точно! А вот припасть, соответственно торжественности момента на колено, будет проблемой. Рана заживала, но нога пока всё ещё не вполне нормально функционировала. Или попробовать?

— Даже не вздумай. — заметив, как я осторожно попытался примериться к этому действию и угадав моё намерение, сурово шикнула на меня Кнопа.

Потом расслабленно опустила руки, улыбнулась и посмотрела мне прямо в глаза. Так посмотрела, что всё вокруг стало неважным. Мысленно уже сложенная пространная торжественная речь, про «дорогая баронесса, перед лицом свидетелей, прошу, бла-бла-бла…» моментально выветрилась из головы.

Не отрывая взгляда и буквально не чуя пола, я подошёл к ней близко-близко и просто сказал:

— Лиль, я тебя люблю. Выходи за меня.

Лилькина улыбка сделалась… знаете, словно душу щекотнуло мягким пёрышком. Она кивнула и подала руку. Я надел на тонкий пальчик кольцо и спрятал её хрупкую кисть в своих ладонях. Мир вокруг закачался океаном счастья, и мы в нём плыли, плыли. Вдвоём.

— Цветы! — грянуло за спиной дружеское трио.

Глава 55

Сергей

Да-да, друзья, они такие. Не знаю, у кого как, а с моими нигде не пропадёшь. Не дадут. Ни на поле боя, ни на ниве любви без их участия, как подтверждала практика — никак.

Хохотали до слёз, ей богу, когда за праздничным столом по случаю нашей с Кнопой помолвки вспоминали подробности события.

— Вы как вообще прознали про то, что я предложение намылился делать? И появились, главное, так вовремя, ещё и с кольцом.

— Серж, ты беспечно забыл про то, где мы находимся? А, самое важное, про уникальные таланты неутомимой в добыче полезной информации Лилькиной горничной? — со смехом оттопырив указательный палец, вопросила Маринка.

— Лона?

— Конечно! Теперь, дружище, имей ввиду, за нашими спинами всегда будет маячить тень главного местного вездесущего разведчика. Будь бдителен, Лона не дремлет. Хотя, в этот раз её любопытство, как раз, сыграло всем на руку.

— Подслушала, что ли?

— А то! Пошла, говорит, помочь своей госпоже — забрать у вас грязную посуду. Они же тут никак смириться не могут, что баронесса Лилиан собственными ручками носит тебе еду и никому не позволяет за тобой ухаживать. Не укладывается такое у них в головах. Ну, не суть. Так вот, у двери она и расслышала разговоры про свадьбу.

— Надо же, я даже не заметил, что к комнате кто-то подходил.

— Слушай дальше. На то, чтобы не заходить в твой лазарет и не мешать столь ответственной беседе её тактичности ещё хватило. А вот промолчать — уже нет. Ну как вообще удержать в себе столь эпичную новость? Это же невозможно! На всех парусах Лилина сорока помчалась делиться в первую очередь с сестрой. А Селия в тот момент как раз заканчивала с моей причёской.

— И ты её расколола.

— Пс-с… там даже напрягаться не пришлось. У девчонки все мысли буквально на лице всегда написаны. Смотрю, прямо исчесалась вся, бедная, как рот открыть хочется. Только один вопрос задала, та всё и выложила. Вот и подумалось, свадьба — это замечательно. Просто отлично! Выходит, решился брат-Шерлок на предложение. А кольца-то у тебя нет. Откуда ему взяться, если ты постоянно у себя? Первый раз вон к общему столу вышел. А как без кольца, да в мужья предлагаться? Надо, значит, срочно что-то соображать, выручать дорогого друга и перспективного родственника. Я к его светлости. Наши богатства ведь у него в кабинете хранятся. Первое, что в голову пришло — взять оттуда что-нибудь подходящее. Времени-то на что-то другое не имелось. Стою, придумываю, как сформулировать, почему ему срочно нужно бросать все дела и спешить со мной к драгоценностям, а он, оказывается, и так уже в курсе.

— Да. — подхватывая рассказ, улыбнулся Крайтон, — Я только до сих пор никак не привыкну, что вы, Серж, решаете все важные вопросы молниеносно. Честно признаться, нисколько не сомневался, что итог будет именно таким. Вот только со сроками просчитался. Полагал, что будет некоторая пауза на раздумья и подготовку, а я за это время успею помочь вам с необходимыми атрибутами, достойными Лилиан.

— А я смотрю, чего это за загадочное оживление в коридорах? — вступил в беседу Адалей. — Что-то интересное происходит, и без меня — непорядок. Конечно, заговорщикам пришлось признаваться. Но! Дорогой Серж, прекрасная Лилиан, в их защиту имеется аргумент непреодолимой силы. Ваш секрет был выдан мне лишь под гнётом грубого шантажа. — жизнелюбивый барон приглашающе поднял свой бокал, — Господа, за жениха и невесту, и за нашу дружбу!

— Ура-а! — поддержала тост вся компания.

— В общем, на срочном, я бы даже сказала, авральном совете мою идею тут же заклеймили позором. Дескать, негоже использовать в таком светлом событии имущество, которое мы умыкнули у Тесака. А он, в свою очередь, добыл преступным путём у своих жертв. Помолвочный перстень должен быть «чистым». — слово снова перешло к Маринке, — Наш благородный и щедрый хозяин решительно заявил, что у него для этого случая имеется другое предложение. И принёс вот это роскошное чудо.

— Оно великолепно! Гляжу и наглядеться не могу. — Кнопа в очередной раз покрутила рукой перед глазами.

— Я искренне рад, что мой подарок к будущему торжеству оказался вам обоим по душе. — мягко улыбнулся Крайтон.

— А главное, необычайно своевременным. — добавил я и снова рассмеялся, — Представляю, как смотрелся в тот момент — взмыленный, всклокоченный.

— Серж, ты был великолепен. Даже не сомневайся. Тут ведь что самое важное, чтобы глаз горел, и сердце нараспашку. — уверенно утешила меня Маринка. — А уж здесь у вас всё точно, как ты выражаешься, в ажуре.

— Ну вот, теперь и в нашей семье появилась первая драгоценная реликвия — дар от его светлости. — Лиля погладила пальцем искристый рубин.

А я тогда подумал, что в сознании явно наметилась перестройка. Или просто наше командное доверие выросло до уровня глубочайшего душевного родства. От кого другого такую интимную вещь, как кольцо для собственной невесты, просто бы не взял. А в тот критический момент принял без секунды размышлений. И, наверное, Лиля, как обычно, правильно уловила ещё нечто важное: этот перстень действительно не только драгоценный подарок от друга, но и честь для нас. Ну, по укладу этого мира.

Подготовка к «регистрации брака» прошла стремительно. И, как ни смешно, практически без моего участия. Я, хоть и решил, что всё, баста, хватит валяться в койке, надо двигаться, шевелиться и возвращаться к нормальной жизни, но, по сути, своей хромоногой активностью больше только мешал организаторам церемонии.

Ещё и бородатый доктор таскался за мной по пятам, в сотый раз уговаривая вернуться в постель. Обижать старика не хотелось, он всего лишь добросовестно исполнял свой врачебный долг. За что ему, между прочим, огромная сердечная благодарность. Однако, занудой он оказался редкостным. А терпение, оно же не безлимитное, пришлось составить вежливый, но убедительный разговор и твёрдо обозначить свою позицию.

Илман традиционно насупил брови, вздохнул, поджал губы и раздобыл мне «клюшку» для опоры при ходьбе. Тут уж я перечить не стал. С этой забавной, однако, весьма полезной приспособой телу действительно добавилось устойчивости.

Крайтон отдал распоряжение должным образом украсить часовню и в очередной раз уехал в столицу заниматься вопросами, которые мог решить только он. А в маленьком храме теперь вовсю хлопотали слуги. Замковому священнику особо готовиться нужды не было — он в своей епархии в любой момент имел всё необходимое на каждый возможный случай жизни.

От меня требовалось только заучить одну единственную молитву и разложить в голове детали предстоящего ритуала. К слову, ничего сложного в нём не имелось. Мы с Адалеем, за неимением других занятий, развлекали друг друга беседами, а я попутно аккуратно выведывал информацию о том, как он сам управляется со своим баронством. Подобного рода знания должны были пригодиться в самом ближайшем и, надеюсь, очень светлом будущем.

Теперь всё упиралось только в то, как быстро подготовятся наши красотки сёстры. Ну-у, здесь тоже больших заминок не предвиделось. По крайней мере, теоретически. Девчонки и так уже собирались добраться до столичных магазинов с тем, чтобы пополнить гардеробы. Новый праздничный повод только добавил им стимула и ускорил процесс.

Прихватив с собой Селию и Лону, модницы умчались в Малей и пропадали там целый день.

— Я решила, что в этот раз платье не будет откровенно свадебным, просто нарядным. — нежным голосом по возвращении прощебетала совершенно счастливая Кнопа. Мы почти готовы.

Впрочем, это утверждение не помешало сестрицам смотаться в город ещё четыре раза. Четыре! Представляете? А что будет, когда свадьбу станем играть «по-взрослому»? Страшно подумать!

И всё-таки, торопить девочек в такие моменты — себе дороже, я решил проникнуться буддийским спокойствием и ни в коем случае не вмешиваться в процесс. Во-первых, никуда мы, собственно, пока не опаздывали, во-вторых, дамы от самой подготовки получали такое удовольствие, что грех было их отвлекать. У самого настроение поднималось при взгляде на их самозабвенную, таки, просто какую-то упоительную и жутко секретную девчачью возню.

Что сказать, день нашего официального бракосочетания всё-таки настал, и ожидание того стоило. Сейчас поделюсь.

Глава 56

Сергей

В этот день всё сложилось безупречно. Как по-моему — лучше не придумать. Начиная с погоды, радовавшей ясным небом и умеренным теплом, и заканчивая… да всем. Всем остальным.

Хоть мы изначально и планировали, условно говоря, просто «роспись», событие, конечно же, всё равно обратилось в масштабный праздник для всех обитателей замка. Однако, прелесть в том, что это абсолютно никого не напрягало. В том смысле, что не было длинного списка гостей, которых надо было бы встречать, расселять, считать по головам и тарелкам (как это обычно происходит в нашем родном мире) и всячески развлекать. Потом следить, чтобы никто не перессорился и все оставались довольны.

Тамады с идиотскими конкурсами тоже не было. Честно признаться, мне кажется, что на любой свадьбе ведущий — самый раздражающий персонаж. Нет, понятно, работа у товарищей такая — с хорошо тренированной улыбкой пытаться объединить неорганизованную толпу гостей. Отсюда, наверное, их вот эта маниакальную страсть ставить плохо знакомых между собой людей в глупое положение. А потом, в перерывах между «весёлыми стартами» жалобиться кому-нибудь из персонала на то, что ЭТИХ НЕПОДЬЁМНЫХ никак не расшевелить, придётся чаще наливать.

А жених с невестой?! За всем строгим регламентом ритуальных танцев с бубнами, эти бедолаги вообще, обычно, собственного праздника не видят. Где тут проникнуться радостью события, когда без конца необходимо исполнять роль центральных, но абсолютно себе не подчинённых фигур?

И ещё вот это «Горько!» — полный мрак. Какого чёрта я должен целовать свою жену на глазах у восторженной публики, да ещё и под считалочку? Лучше бы отжиматься заставляли. А то неловко так, будто свечку кто над «одеялом» подержал.

Не знаю, может быть, что-то уже изменилось — давно на свадьбах не был. Может это у меня такой личный неправильный стереотип заякорился в памяти. Главное, что нам всего подобного «великолепия» счастливо удалось избежать.

Из всех главных участников процесса — мы с Лилей и три близких друга. Волнение было, куда без него. Но в нашей тесной компании волноваться было как-то, честное слово, комфортно и даже приятно. Не знаю, как точно объяснить. Праздник принадлежал нам, а не мы ему.

Понятное дело, официальная церемония проходила по чёткому плану, продиктованному традициями, но она была короткой и красивой. А дальше началось привольное веселье.

В общем, может быть, девчонкам и захочется повторить всё это более масштабно, для меня идеальная свадьба состоялась именно в тот день.

Не знаю, где им удалось раздобыть для новобрачной платье такого нежного… как вот его назвать, когда ничерта в том не разбираешься… светло-кораллового (кажется, так) оттенка, но Кнопа в нём была сногсшибательна. Умопомрачительна и… да просто мозг на вылет. Тонкая, гибкая в облаке воздушных тканей и живыми цветами в солнечных волосах, уложенных в струящийся водопад локонов. И главным украшением — два синих топаза освещённых счастьем глаз.

Ух! В первую секунду её появления во всём шике-блеске я просто ошалело хлопал ресницами и не мог думать ни о чём другом, кроме того, что это всё моё-моё-моё-о! Честное слово! Как самый натуральный алчный первобытный собственник.

И это, конечно же, не ускользнуло от внимания наблюдательной старшей сестры. Маринка сопровождала невесту и в своём эффектном серебристо-голубом платье тоже была чертовски хороша. Цвела под короткими, нескрываемо восхищёнными взглядами Крайтона, как майская роза, однако, даже теперь, в такой волнительный момент оставалась собой — очаровательной занозой с железным самообладанием. Обожаю её по-братски, но иногда бы прям придушил.

Вот и сейчас стояла и, вгоняя в смуту, смотрела на меня с откровенной весёлостью. И что бы оно значило?

— Что? Где опять не так? — одними глазами спросил у неё, пытаясь незаметно оглядеть самого себя.

Всё, вроде, в порядке. Костюм строгий, хорошо отпаренный, бутоньерка в тон Лилькиному платью на месте.

В ответ эта язва, представьте себе, махнула ресницами в сторону Кнопы, беззвучно хихикнула и ненавязчиво так коснулась пальцами подбородка. Мол, дорогой жених, челюсть подберите. Ну каково?!

— Ладно уж, посмотрю я на тебя в день твоей свадьбы! — послал ей многообещающе мстительный взгляд и горделиво задрал нос.

Адалей, стоявший рядом в щегольском костюмчике на должности шафера, тут же не преминул незаметно пихнуть меня локтем в бок. Игриво подвигал бровями и эдак с подначкой подмигнул. Нет, ну никакой серьёзности. И Лилька туда же — алела щёчками и едва сдерживала смех, наблюдая за тем, как эти злодеи издеваются над её суженым.

Я оттопырил нижнюю губу и посмотрел На Кнопу с жалостливой укоризной. Получил в ответ влюблённый нежный взгляд, утешился и решил больше не вестись на подколы этих весельчаков.

А вообще, все эти дружеские подтрунивания здорово разряжали и оживляли обстановку.

Один герцог в парадном костюме оставался почти серьёзным. Ему по статусу было положено. На Крайтона возлагалась роль посажённого отца. У нас это, насколько помню, так называют.

В общем, к полудню в идеально прибранный двор высыпали нарядные жители замка (по-моему, все — от мала до велика) и организованной толпой сгрудились вокруг круглого пятачка, оставленного для церемонии. Кто-то из взрослых, кому не досталось места поближе, выглядывал в открытые окна, на деревьях гроздьями повисла ребятня.

Первым под шумные радостные возгласы на означенную площадку прошествовал Крайтон. Получил свою порцию оваций, поприветствовал народ и громко огласил причину торжественного собрания. Её, конечно, и так все знали, но положено, значит, положено.

Следом парами выдвигались мы. Лиля под ручку с Мариной и я, такой красивый, с Адалеем и костыльком. К слову, по случаю свадьбы, прежнюю удобную «разношенную» клюшку мне заменили на элегантную трость.

Церемонно встав пред светлы очи герцога, мы прослушали его сердечную речь про то, что данный союз совершается с небесного благословения и всячески сюзереном одобряется, о чём он свидетельствует перед своим народом.

Следом появился толстенький добродушный священник в белом, расшитом серебристыми «иероглифами» одеянии. Святой отец осенил нас отдельно и всех присутствующих скопом божественным знамением и воздел руки вверх. Затем, сложил их перед собой и, нараспев затянув ту самую молитву, которую мы тоже надлежащим образом выучили, повёл нас к украшенной гирляндами цветов часовне.

Голос у служителя Аркона оказался на редкость приятным, а мелодия светлой. И удивительно, как дружно, как едино слова священного текста подхватили люди вокруг. Наверное, эта молитва была для местных самой любимой. Которую, как, например, нашу «Отче наш», знали все. По совести, никогда поклонником церковных церемоний не был. (Хоть «Отче наш» помнил наизусть — дед заставил вызубрить от начала до конца.) Но тут даже морозец по позвоночнику пробежал.

Проняло. Мистика какая-то. Произнося со всеми слова гимна, я, честно признаться, про себя просил прощения у местного бога за то, что вообще делаю это и вхожу в его храм без должной веры. Потому, что атеист ты, или нет, мне кажется, к таким вещам нельзя относиться пренебрежительно. В смысле, уважение к «хозяевам дома» должно оставаться.

Внутри маленькой и даже какой-то уютной часовни всё оказалось вполне традиционно. Большие и маленькие иконы, свечи, тишина и покой. Святой отец встал у полотна с ликом Аркона, мы с Лилей на полшага дальше слева и справа от него. Крайтон с Мариной и Адалеем в стороне, но тоже все лицом к иконе.

Священник неторопливо и торжественно прочёл ещё одну молитву, отошёл вглубь храма, принял драгоценный кубок с вином у служки и поднёс нам. Вот и всё. Мы даже слова не сказали. И глазом моргнуть не успели, как были объявлены мужем и женой. Соответствующую запись внесли в толстый, на вид, весьма почтенного возраста талмуд, свидетели бракосочетания оставили в нём по загогулине, и все пошли на воздух.

Ну а там все уже только и ждали момента, чтобы забросать нас цветочными лепестками. Между прочим, это было куда приятнее, чем получить в волосы и за шиворот горсти какого-нибудь колючего пшена или риса.

Пировали до самого утра. Мы сперва своим тесным кружком в герцогской столовой, народ прямо на улице. А потом и все вместе, и по-всякому, как душе хотелось. Девчонки спустились угощать ребятишек сладостями, устроив шумную радостную возню с визгом и смехом. И даже зажигательно сплясали в общем кругу, что вызвало бурю ликования у простых, широких душой людей. Мне с моей ногой такое было не под силу. Поэтому, весь мужской состав наблюдал за представлением, поддерживая овациями компанию и танцовщиц с балкона.

По комнатам, хмельные и счастливые, разошлись уже засветло.

Глава 57

Две недели спустя

Сергей

Ну всё, время беззаботного отпуска закончилось. Крайтону пришло приглашение явиться во дворец. По всей видимости, слухи о его злоключениях дошли до самого верха, король вызывал наследника «левой руки» к себе.

Чего конкретно ждать от этой встречи герцог не знал. Мы предполагали, что скорее всего король пожелал прояснить подробности событий лично и получить отчёт о принятых решениях. У Крайтона, кажется, имелись ещё какие-то догадки, но он ими почему-то вслух делиться не стал.

Как обычно, воспринял новость с невозмутимым лицом, однако, великого энтузиазма от необходимости ехать во дворец явно не испытывал. Только вот тут его желаниями никто не интересовался. Как говорится, выбор без выбора.

Да уж, я его понимал. Подобного рода встречи с «руководством» редко сулят что-то хорошее. Ну ничего, он у нас парень крепкий, да ещё и закалку вон какую прошёл — отобьётся. От чего, правда, непонятно.

Он, как друг и гостеприимный хозяин, конечно же, предложил нам задержаться в замке до его возвращения. Мол, дождаться моего полного и окончательного выздоровления. Но мы решили не наглеть и не злоупотреблять его деликатной заботой. И так уже загостились. Да и делать в доме без хозяина нечего. Адалей уехал ещё неделю назад. Теперь настала наша очередь отправляться поднимать, так сказать, собственную целину.

Я чувствовал себя вполне сносно, да и надоело уже, говоря по совести, затянувшееся безделье. Девчонки тоже «рвались в бой» осваивать подаренное хозяйство. Огорчало одно, у Крайтона с Маринкой в личных вопросах всё, похоже, так и зависло на уровне «восторженных гляделок».

Чёрт их разберёт, этих доисторических рыцарей с их навороченными кодексами поведения. Ведь видно же, что обоюдная симпатия давно вышла за рамки дружеской. Нет бы взять, решительно забросить даму сердца на плечо и утащить в «пещеру». Ну что вы, мы будем, как по писаному, ходить ритуальными кругами до пенсии.

Ладно, чай не дети, сами разберутся. Это уж я так. Просто хотелось, чтобы близкие люди были, наконец, так же счастливы, как мы с Лилей. А эти двое, по нашему с Кнопой глубокому убеждению, могли быть таковыми только рядом друг с другом.

В общем, герцог, снабдив нас положенными бумагами, инструкциями и удобной каретой, отправился в столицу государства «на ковёр» к его величеству, а мы подъезжали к своим, етишкин кот, владениям. Даже как-то странно это было произносить.

По документам нынче нам принадлежало три деревни: Крате, Зларес и Грасо. Сейчас мы прибыли в Грасо, где находился дом бывшего владельца. И… то, что мы наблюдали из окна своего комфортабельного транспорта, пока не очень-то радовало. Вернее, совсем не радовало.

Начиная с того, что домишки по сторонам расколдобистой улицы выглядели, прямо скажем, убого. Кое-где покосившиеся крыши, казалось, буквально подпирают друг друга. Словно удерживая давно не знавшие ремонта стены от того, чтобы те не сложились карточным домиком.

В дополнение ко всему грустному пейзажу — косые щербатые заборчики и заунывно стонущая за ними тощая скотина. Ну и, конечно, люди. Мужиков по пути попадалось мало. Но те, кто встречался… Они, конечно, как заведено здесь, стаскивали с голов шапки, неохотно гнули напряжённые шеи, а потом провожали нас такими хмурыми взглядами, что мороз по коже.

Женщины, кто в огородах, кто у колодцев тяжело разгибали натруженные спины и смотрели в сторону проезжающей кареты с нескрываемым страхом. Ещё и детвору… (ну мне же не мерещилась эта дичь?) испуганно прятали за подолы широких юбок, словно пытаясь уберечь, заслонить их… От чего? От кого? От нас, что ли?

И у всех на лицах такое выражение, будто в деревне с нашим появлением объявляется всеобщий траур. Жесть. Думал, может это конкретно у меня воображение не в ту степь разыгралось, посмотрел на девчонок — нет. У обеих ровно то же впечатление от первой встречи с новым местом жительства. Даже щебетать перестали, молча усваивая далёкую от былых радужных фантазий реальность.

— Ребят, а мы точно туда, куда надо приехали? — первой осторожно спросила Лиля.

— Точно. — мрачно отозвалась Марина. — Но думаю, что Крайтон вряд ли достоверно знал, как на самом деле обстоят дела в этом баронстве. Я, кажется, начинаю догадываться, что здесь происходило долгое время.

У меня тоже в голове начали складываться некоторые предположения. Однако прежде, чем озвучивать первые выводы, всё это требовалось уточнить. Как минимум, побеседовать с управляющим.

По отчётам, доставленным герцогу, состояние почившего в бозе скупердяя исчислялось в весьма приличных суммах. При этом центральное поселение баронства выглядело настолько плачевно, что оторопь брала. Вот сами собой и напрашивались мысли о том, что прежний хозяин за годы своего управления «выдоил» из людей всё, что мог. И это — единственная причина его богатства.

Наверняка к законным налогам прикрутил такие неподъёмные поборы в свой бездонный карман, что А потом помер, задушенный собственной «жабой». В общем, весь капитал мёртвым грузом хранился в пыльных сундуках и никак не работал на развитие хозяйства.

Смерть скряги и в некотором смысле «подвешенное» положение баронства (до назначения новых владельцев) освободило людей от той самой разорительной части выплат в баронский кошелёк. И это, хотя бы на короткое время, стало для деревенских глотком живой воды. Население долгие годы прозябало впроголодь, только-только начало «поднимать голову», латая самые тяжёлые прорехи в хозяйствах. И тут появляемся мы.

Понятно, что нас встречали по меньшей мере с настороженностью. Та лютая, вполне заслуженная бывшим хозяином ненависть не просто ещё жила — полыхала в местных. И, кажется, в довесок ко всему остальному наследству готова была излиться и на нас. Да, думаю, Маринка права, Крайтон будет изумлён, когда вернётся.

А вот мы, исходя из увиденного, уже почти не удивились тому, какими оказались баронские «хоромы». Что снаружи, что изнутри — всё та же запущенная неустроенность. Два этажа ветхой убогости. Пара служанок, оставленных следить за чистотой, к нашему приезду навели видимость порядка. (Они нас и встретили у ворот.) Однако, там, где вещи изъедены старостью, уборка — не спасение. Где-то, кстати, должен был ещё обитать управляющий.

— М-м-да, так мы ещё, кажется, не жили. — хмыкнула Маринка.

— Народ, может того… действительно вернёмся в замок? — кисло пошутила Кнопа.

Но ещё крепче нашего в ступор впали Селия и Лона. Герцог отправил их вместе с девчонками, чтобы не пришлось искать новых персональных горничных. Близняшки с круглыми глазами жались друг к другу, не веря в то, что вот это — их новый дом.

— Так, никто никуда не едет. — тряхнув головой, с нарочитой бодростью скомандовала старшая сестра. — Дарёному коню в зубы не смотрят. Руки-ноги-голова — у всех всё на месте. Будем восстанавливать это… великолепие. Тем более, что денег у нас нынче в достатке.

— Ну мебель, конечно, в любом случае на выброс. — я задумчиво осматривал содержимое помещений, — А стены, думается, можно попытаться привести в приличный вид. Сам дом однозначно строил не тот жмотяра, который довёл его до такого состояния.

В этот момент послышался стук палочки и старческое шарканье ног. В холле, куда мы все переместились, появился пожилой мужчина в видавшем виды коричневом костюме и обмотанным вокруг шеи шарфом. Взгляд у нового действующего лица был больной и колючий, а голос скрипучим, как половицы в комнате.

— Прошу прощения у господ за нерасторопность, возраст не позволяет двигаться быстро, как требуется. Позвольте представиться, Олив, управляющий имением. Готов предоставить полный отчёт о состоянии дел и имущества.

— Мы обязательно обо всём подробно побеседуем. Но для начала всем необходимо расположиться, отдохнуть с дороги и подкрепиться. — представив своих спутниц и, собственно, себя, ответил старику.

А про себя подумал, что Олив — буквально воплощение духа этого жилища. Такой же ветхий, уставший и больной.

Ну что ж, как у нас говорят, будем лечить. И Олива, и дом, и всю ситуацию в целом.

Глава 58

Марина

Уезжать из замка и расставаться с его хозяином было… не знаю, «грустно» или «печально», вроде и про то, но не самые подходящие слова. Признаюсь, душой это наше разъединение (по-другому не могу назвать) упрямо ощущалось, как нечто странное, неправильное и даже ненормальное. Крайтон уже настолько врос в сложившийся тесный круг, что стал его естественной и необходимой частью. Казалось, что мы без него теперь, как та хромая телега без четвёртого колеса.

Ну и… да… мною лично эта разлука воспринималась особенно остро. Присутствие Крайтона рядом, его особые знаки внимания, ненавязчивые ухаживания, наши беседы, случайно-неслучайные касания и всё такое прочее — нежное и тёплое, как-то незаметно стало яркой, радостной и привычной необходимостью моего существования.

Конечно, как взрослый адекватный человек, я понимала, что рано или поздно так и должно было произойти. К тому же, прощаемся, вроде как, не на век. А сердце всё равно хандрило — без герцога стало пусто и зябко. Да ещё где-то в голове поселился противный такой червячок одной нехорошей догадки…

В общем, мнилось мне, что во дворце Крайтона ожидало нечто большее, чем просто вызов на ковёр. Очень возможно, его величество планировал не только «пожурить» своего высокородного верноподданного за все события, которые мы тут… сказать бы наворотили — так нет же, напротив — разгребли. А ну как придумается главе государства активно проучаствовать в судьбе не столько даже самого герцога, сколько всего его герцогства?

Наследник молод, достанет ли ему опыта и хватки справиться с таким огромным хозяйством? Возьмёт наш король, да и, как это… настоятельно рекомендует нашему парню жениться на какой-нибудь конкретной полезной дамочке с практичным и грамотным батюшкой. Ну так, чтобы поддержка появилась, плечо рядом сильное и влиятельное.

Могло такое случиться? Да бог его разберёт. Не знаю, откуда приполз этот таракан — сама себе его сочинила, или версия сложилась из обрывков фраз и впечатлений. Однако то, что мне такого развития событий совершенно не хотелось — это точно.

В общем, не стану даже заглубляться во все эти копания. Тем более, что очень скоро стало совсем не до печали. По крайней мере, не до этой.

Баронство, которое досталось нам в липовое наследство оказалось вовсе не тем, что оптимистично рисовало воображение. Как вандалы на заборе пишут «Здесь был Вася», так здесь можно было смело вешать огромную неоновую вывеску «Здесь жил Плюшкин». Это если коротко.

Реально, ужасающая живая иллюстрация к известному роману-поэме Гоголя. Пока мы увидели только одну из трёх деревень, перешедших в наше владение. Но не было оснований сомневаться, что остальные две находятся в таком же плачевном состоянии.

Со всей ясностью стало очевидно, что собственные планы придётся на время задвинуть куда подальше. В первую очередь предстояло браться за спасение живущих на последнем вздохе людей.

Нищета, которая лезла здесь изо всех щелей, продирала до оторопи, до слёз. Это при том, что, исходя из цифр в документах, сундуки бывшего хозяина ломились от монет.

Мы, конечно, добросовестно бодрились друг перед другом, но настроение рухнуло к отметке «ниже плинтуса». И от неожиданности представшей перед нами страшной картины, и от того, что сразу было даже не сообразить, с какого конца приниматься исправлять ситуацию.

По первому впечатлению, имение барона было немногим лучше, чем жилища его крестьян. Честное слово, брови лезли на лоб. Ну как можно было при наличии весьма солидных денежных средств позволить себе жить в таком свинстве?

Ладно. Я уже повторяюсь. Всё понятно. Нам досталось хозяйство «Плюшкина». Всё есть, как есть. Закатываем рукава, улыбаемся и пашем. Разбираемся, как грамотно помочь людям, покуда те с вилами не пришли к нам в дом устраивать революцию, ну и дальше по плану — чиним, что можно, остальное ломаем и строим заново. Вот прямо начиная с этих ржавых ворот и ограды.

Хотя, не станем горячиться и бегом бежать рушить несчастный неприглядный забор. Для начала стоило разобраться в том, куда в этом доме вообще самим-то прислониться. Вот с чем буквально с порога возникла проблема.

За имением, пока оно оставалось бесхозным, продолжали следить четыре человека. Две женщины — пятидесятилетняя Эмель и Кло — её дочка лет тридцати. Двором, садом, а также всей остальной мужской работой занимался ровесник Кло — Роли. Ну и руководил всей маленькой бригадой управляющий Олив.

Первые трое встречали нас с робкой приветливой настороженностью, что было вполне объяснимо. Прибыли новые хозяева, и чего от них ожидать — непонятно. Олив в своём потёртом, заношенном костюме неопределённого цвета, обмотанный растянутым шарфом, как будто стоял от них особняком.

Этот старик вызывал двойственное чувство. С одной стороны, больные влажные глаза мужчины, да и весь вид его вызывал сострадание. С другой… не знаю, не могла разобраться сразу. Дело даже не в общей неухоженности. Помня о том, каким было первое впечатление об Ито, я больше не торопилась судить о внутренних качествах людей по внешнему виду. Тут было что-то другое.

Вот, вроде, встретил нас «по уставу», разговаривал с почтением. И при этом интуитивно исходило от деда что-то едкое, желчное. Ладно, всего и сразу не охватишь. Будет время разобраться.

Экскурсия по нашим хоромам никакими приятными неожиданностями не порадовала. Везде одно и то же: выцветшие, местами протёртые до дыр тканевые обои вековой давности, потемневшие потолки, ветхая мебель, насмерть застиранные шторки и так далее в том же духе. Не стану гундеть и повторяться, поведаю конструктивно: если отбросить вышеперечисленные подробности, дом когда-то построили по традиционному плану.

Первый этаж — холл, гостиная, столовая, комната прислуги, кухня, кладовки и прочая хозяйственная часть. Второй — хозяйские спальни, рабочий кабинет и даже пара крохотных гостевых комнат. (Неужто здесь когда-нибудь бывали гости?)

В большую спальню понесли вещи Лильки и Сергея, мои в ту, что поменьше. Да, чуть в этой суматохе не забыла рассказать, что Крайтон отпустил с нами Селию и Лону. Девчонки от полученных ярких впечатлений пребывали в полном шоке и едва сдерживались, чтобы не порыдать друг у друга на груди. Конечно, их тоже можно было понять. Из сытого, комфортного герцогского замка угодить в подобные условия — аттракцион не для слабонервных. Но нам сейчас, честно говоря, было не до утешения близняшек. Поэтому мы с сестрой отправили их взгрустнуть и перевести дух в гостевые комнаты, а сами принялись разбираться с собственным бытом более детально.

Так. Кровати в спальнях имелись. Про Лилькину с Шерлоком до конца не уверена, их всё-таки двое, а моя, вроде как, не грозила развалиться под весом не слишком упитанной девушки в первую же ночь. Но что касалось постельного белья… По-моему, наши Эмель и Кло даже слегка покраснели, демонстрируя то, на чём тут предлагалось спать.

— Клопов нет? — только и спросила я, в красках вспоминая фантастическую по остроте впечатлений ночь в придорожной харчевне.

— Что вы, госпожа Мари, ни в коем случае. И набивку к вашему приезду в матрасах поменяли, и перестирали всё на совесть. — затараторила старшая Эмель, как будто извиняясь за трухлявость простыней и наволочек.

Уж ей-то чего извиняться? Вообще непонятно, как они это ещё стирать умудрялись. В смысле, как сии тряпочки в процессе санации не расползлись у них прямо в руках.

— А другого ничего нет?

— Как же, в кладовке целый сундук. — честно сообщила Эмель. Правда прозвучало это как-то неуверенно.

— Показывайте. — заранее чуя неладное, скомандовала я.

Ну, конечно. «Предчувствия её не обманули». В указанном сундуке плотными ровными стопками лежало первозданно «нулёвое» постельное бельё. Одна проблема, неизвестно сколько десятилетий это добро здесь умирало, но истлеть и спрессоваться в монолит абсолютно непригодных для использования плесневелых тряпок успело. А так, да, по некоторым признакам можно было угадать, что на этом «новье» никто никогда в жизни не спал. Буквально муха не сидела. Мышки, правда, отметились.

— Так хозяин запретил прикасаться, вот мы и… — растерянно развела руками женщина на мой немой вопросительный взгляд.

— И много здесь такого? — решила уточнить я.

Служанка красноречиво повела рукой, охватывая жестом ряды коробов и коробушек. Чуть помедлила и добавила:

— Ну и… на большом складе… тоже.

М-м-да… Нам срочно нужны были помощники. Армия помощников, чтобы вытрясти из этих стен всю скопившуюся после отвратительного сквалыги гниль. И саму память о нём.

Глава 59

Марина

Я вернулась в комнату, села на кровать и внимательно, прочувствованно ещё раз осмотрела свою спальню. Больше всего это помещение напоминало дешёвый номер в гостинице. Из того, что в ней было — раз, два, и обчёлся. Познавательней перечислить то, чего не было.

— Зеркала — нет, платяного шкафа — нет, косметического столика — нет, — про себя загибала я пальцы, — и ни одной картиночки, ни единого, даже драного, пуфика или смешного коврика под ногами.

Ну хоть какая-то бы мелочь для создания уюта, так опять же — нет. Отсутствовали по определению. Глазу зацепиться было не за что.

Ребята, этот наш фальшивый родственник даже для существующего дремучего времени жил в «прошлом веке». Каким чудом в доме окна оказались застеклёнными — ума не приложу. Явно не его заслуга.

А так, на моих квадратных метрах личного пространства имелись кровать, небольшой квадратный стол и одинокий стул. А! Сундук в углу и ещё один предмет из буквально неуместной роскоши — совершенно выпадающий из интерьера комод старинной работы. Прелесть какая.

Кло ушла кашеварить на кухню, а её мать, сложив руки перед собой и переминаясь с ноги на ногу, в замешательстве стояла рядом. Наверное, ожидала каких-то указаний.

Так. Указания. Моё внимание переключилось на привезённые с собой вещи. Куда-то ведь надо было их пристраивать.

— Эмель, я думаю, что платья пока можно сложить в комод. — предложила я.

А куда ещё? Имелось у меня вполне обоснованное подозрение, что щеголять в недавно приобретённой красоте доведётся ещё не скоро. Пока приведём дом в порядок, тут столько ещё грязи будет. Знаем мы, что такое капитальный ремонт. Так что, придётся возвращаться к нашим с сестрой первым «гувернантским» нарядам. Остальное пусть лежит до лучших времён.

— А может быть вообще ничего сильно не распаковывать? Пускай себе хранится в дорожных сундуках и сумках. — подумалось мне.

Эмель тем временем уже принялась бороться с вышеупомянутой мебелью. Комодом, в смысле. С третьего рывка верхнее отделение поддалось.

— Это успех. — мысленно прокомментировала я.

Засим везение закончилось. Второй отсек застрял намертво и никакими усилиями выдвигаться не желал. Я даже попыталась помочь женщине, но всё, чего мы сумели добиться совместными усилиями — оторвать красивую резную ручку от зловредной рухляди. Озадаченно покрутив её в руках, на всякий случай прибрала в первый побеждённый отдел. Потом ещё минут пять успокаивала испуганную помощницу, расстроенную непредвиденной порчей хозяйского имущества.

Нижнее отделение сдалось практически без боя. Ну как сказать, сдалось… Рухнуло и притворилось мёртвым. Настроенные предыдущими попытками на упорное комодное сопротивление, мы сразу взялись действовать решительно и, кажется, перестарались — сработали чересчур активно. В итоге, массивный ящик, жалобно скрипнув, вылетел из своего гнезда и с громким стуком развалился на части.

Почти синхронно с этим где-то рядом послышался грохот. Такой внушительный, раскатистый — побогаче нашего. Следом, зажимая рот рукой, в спальню влетела Лилька.

— Сестра, мы, кажется, шкаф развалили. — прыснув в ладошку, сообщила она.

— Повезло. — констатировала я, флегматично разглядывая очередную отломанную ручку.

— В смысле? — приподняла брови младшая.

— У вас шкаф есть. — пояснила в ответ.

— Был. — поправила она.

— А у нас комод.

— Что, гляжу, тоже был? — жизнерадостно хихикнула сестра.

— Не-ет, жив, бродяга, правда только на треть. Дышит ещё, ерунда, что на ладан.

— Зато у тебя стекло в окне целое. — подбодрила меня младшая.

— А у вас, что, нет?

— Не-а. У нас в одной створке трещина, а во второй полная вентиляция.

— Какая-никакая, а всё же польза. — хмыкнула я, заражаясь Лилькиным весёлым (не иначе, как на почве безысходности) настроением.

— А ещё у нас там… — раззадоривая моё любопытство, сестрёнка сделала многозначительную паузу, — У на-ас та-ам… Завидуй молча… Ковёр!

— Боюсь представить. — рассмеялась я.

— Даже не пробуй. — та покивала головой. — Лежал себе тихонько под кроватью, зачем мы его только достали? Не знаю, как теперь развидеть.

— Сестра, это Спарта. — я с нарочитой серьёзностью посмотрела Лильке в глаза. — А Серж, кстати, где?

— В спальне остался — пытается сообразить, подлежит шкаф реанимации, или его уже сразу без мук в утиль.

Тут же, как по заказу, в дверях появился Шерлок:

— Ну, как вы тут? Все живы-здоровы?

— Относительно. — усмехнулась я, — Но всё ещё впереди. Перспективных шансов покалечиться в борьбе за светлое будущее — миллион. Успевай уворачиваться. Мы эти авгиевы конюшни до морковкиного заговенья осваивать будем.

— Да уж, хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах. — задумчиво отозвался напарник.

— Что верно, то верно…

Мы с сестрой обе понимали, о чём сейчас так печально вздохнул наш Серенький. Дело в том, что Шерлок, пока отлёживался на больничной койке, много размышлял о будущем. Ну, как ответственный глава новорожденной ячейки общества. В частности, о том, куда он мог бы с пользой для благосостояния семьи применить свои руки и голову.

Так вот, раз уж до кибертехнологий этому миру ещё, как до Луны зигзагами пешком, то по бывшей основной профессии его гениальный мозг применить здесь было некуда. И сочинил он себе другую мечту — заняться разработкой надёжных защитных систем, способных уберечь имущество местного населения от расхищения. Ну там всякие сложные замки с уникальными ключами, металлические сейфы — об этом Сергей знал многое.

А плюсом к новому производству подумывал рядом же открыть хитрую контору с обученными спецами. Чтобы эти самые спецы умели те замки не только устанавливать, но и, в случае чего, аккуратно вскрывать запертое. Мало ли, ключи человек, к примеру, потерял. Всё же это будет дешевле, чем портить хорошую вещь и покупать новую. Тем более, что и сломать такие замки не всегда возможно простой грубой силой. Ладно если это просто дверь. А если сейф?

В общем, для начала идея хорошая. У меня тоже имелись кое-какие намётки, требующие глобальной доработки и обдумывания. Но в нынешних реалиях, как ни парадоксально звучит, говорить об этом стало уже рано. Никто не предполагал, что жизнь внесёт в наши планы такие внезапные радикальные поправки.

Чего уж теперь, придётся, как говорится, «переобуваться на ходу».

— Ну что, рыцарши армагеддона, предлагаю всем отвлечься от общего увлекательного шабаша и пообедать. — тряхнув головой предложил Шерлок. — Имею ввиду, хорош уже последнюю мебель в доме крушить. Очень кушать хочется.

— Гениальное предложение. — Лиля прильнула к груди мужа.

— Поддерживаю. — согласно кивнула я и отправила враз засуетившуюся Эмель собирать на стол.

Матушки мои. Честное слово, я уже устала причитать, а вы, наверное, слушать, но кухню вместе со всем содержимым тоже следовало сгрузить в большой мешок и без всякого сожаления снести на помойку.

С котелками, может быть, ещё можно было что-то предпринять. А вот что касалось другой посуды — просто зажмуриться и не глядя избавиться от всей, до последнего черепка. В доме, кажется, просто не имелось ни одной одинаковой, а главное, целой тарелки без скола или другого изъяна.

Ложки и щербатые вилки — из той же оперы. Многократно гнутый и наспех распрямлённый металл приобрёл оригинальную змеевидную форму, но отчего-то эта деталь нисколько не вызывала восторга.

— Дамы, в столе рабочего кабинета, куда я уже успел заглянуть, мною был обнаружен свёрток со столовым серебром. Между прочим, на удивление начищенным. Барон, очевидно, медитировал, надраивая драгоценный метал до блеска. Считаю необходимым использовать этот клад по прямому назначению. — озадаченно осмотрев сервировку стола, заявил Серёга.

— Где ты, говоришь, столовые приборы нашёл? — хлопнув ресницами, переспросила Лиля.

— Да-да, ты не ослышалась. Именно там. — невозмутимо приподнял бровь напарник. — Так что имейте ввиду, с разбором тёмных углов в процессе расхламления и ремонта придётся быть предельно бдительными. В этих стенах можно найти что угодно и где угодно. Пойду, пожалуй, принесу находку.

— Да уж, будь так любезен. — попросила я, разглядывая ассортимент принесённых к обеду блюд.

Здесь всё было по-крестьянски просто: картошка, овощи с огорода, зелень, яйца и варёная беговая курица. Тощая и жилистая. Из деликатесов — то, что мы сами покупали в дороге и не успели доесть.

В общем, натюрморт получился тот ещё.

Звучно поскрипывая по разнокалиберным тарелкам изящными серебряными ножичками (курица, естественно, с трудом поддавалась распилу и употреблению), мы обсуждали стратегию будущих действий.

Первым в планах у нас с Лилей стояло решение самых критичных бытовых проблем. Сергей же наметил себе беседу с управляющим. Сразу после обеда.

Глава 60

Сергей

Час спустя я сидел в рабочем кабинете, систематизируя список вопросов, которые следовало обсудить с Оливом.

Деньги барона после его смерти в опечатанных сундучках были сданы на хранение в герцогскую казну. Логично, раз в тот момент не нашлось наследников, заявивших о себе. Не оставлять же было такое состояние в пустом доме.

Теперь, с нашим появлением, казначейству требовалось время на переоформление прав собственности. В общем, ничего критичного — обычная юридическая волокита. Это даже хорошо, что нам самим не пришлось везти такую кучу монет. Без должной охраны — предприятие рискованное.

Люди казначейства должны были доставить заветные сундучки послезавтра. Но у нас ещё оставались и свои деньги, поэтому начинать что-либо предпринимать можно было уже прямо сейчас.

Девчонки обещали за пару-тройку ближайших дней продумать проект будущих перестроек, чтобы я имел представление, какой стройматериал и в каком количестве нужно будет заказать.

Затем предстоит внимательно разобрать баронские закрома и освободить имение от всего лишнего. Из этого вытекает следующий важный пункт — расширение штата домашних помощников. Хозяйство большое, срочно нужны дополнительные рабочие руки.

А вот потом, когда картина более-менее прояснится, встанет ещё одна острая проблема: куда деть Лилю с Мариной на время ремонта. Девчонки, конечно, заявили, что готовы героически перенести все тяготы грядущей разрухи. Это, безусловно, похвально, но неправильно. Мне бы не хотелось, чтобы им пришлось мыкаться в тех строительных руинах, в которые в ближайшей перспективе превратится это жилище.

Скорее всего, нужно будет просто снять им дом в ближайшем городе. Или в столице? До неё далековато, наверное, лучше поискать что-нибудь рядом. Ну, это ещё обсудим.

Параллельно необходимо ещё как-то разбираться с экономическими вопросами всего баронства, налаживать связи с населением и строить новую систему управления хозяйством. Как, всё-таки, удачно сложилось, что в герцогском замке с нами достаточно долго находился Адалей. У меня был вагон свободного времени на то, чтобы разведать и записать основные схемы действий в этом новом для меня и от того сложном вопросе. Крайтон тоже обещал всяческую информационную поддержку, но когда он там теперь вернётся?

— Ладно, глаза боятся, а руки делают. — я посмотрел на лежавшую на столе стопочку исписанных цифрами и расчётами листов и мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

Из коридора послышалось шарканье ботинок, и в дверь аккуратно постучали.

— Входите, Олив, я вас жду. — пригласил старика.

Тот прошёл в кабинет и застыл на почтительном расстоянии, сжимая в руках пачку прошитых бумаг.

— Присаживайтесь. — предложил я.

А про себя подумал, что самого управляющего тоже в срочном порядке нужно «ставить на ноги». Обязательно пригласить к старику доктора… или знахаря, кто у них, тьфу ты, у нас тут имеется.

— Вот, господин барон, здесь всё, что касается описи имущества имения, а так же полный список по количеству домов и крестьян в ваших деревнях. Позвольте огласить?

— Давайте начнём разбираться. — согласился я.

По большому счёту, у меня имелся свой дубликат означенных бумаг, но мне было важно услышать, что скажет Олив. Прощупать, с кем предстоит иметь дело, понять, насколько дед на своей должности ориентируется в ситуации. Опять же за время, прошедшее с того момента, когда все эти списки и описи составлялись, могло что-то измениться.

Так вот, старик оказался на высоте. Скажу больше, ему удалось меня изрядно удивить.

Дело в том, что я как-то себе логично предположил, что управляющий имением и управляющий делами баронства — это две разные рабочие единицы. То есть, зона ответственности Олива — вот она, в пределах, грубо говоря, забора. А заведовать всем большим хозяйством баронства должен был или сам владелец, или специально нанятый для того человек.

Оказалось, что Олив пахал у экономного барона и за себя, и за того парня.

Скрипя простуженными связками, Олив неспешно и методично перечислял основные цифры по количеству хозяйств, проживающих в них мужиков, баб и ребятишек даже не заглядывая в документы.

Забегая вперёд, добавлю, что, кроме голых чисел, старик отлично владел достоверной информацией о реальном текущем состоянии деревень и проблемах их жителей. Старосты регулярно доставляли доклады о крестьянских нуждах и бедах, впрочем, без всякой надежды на то, что это будет как-то учтено. Старого скрягу они (доклады и беды) не интересовали. Тому было важно одно: вынь, да положь назначенный побор. А чего у тебя там происходит, хоть пожар, хоть наводнение — твоя забота.

В итоге, отчёты старост копились-пылились в столе управляющего, и все эти данные оседали только в седой голове Олива. Но об этом я узнал уже позже.

А сейчас старик закончил со статистикой баронства и так же уверенно и подробно взялся излагать, что и где находится в самом имении. Включая содержимое складов и амбаров, количество заготовленных дров, мебель в жилых помещениях и прочее, прочее. Пока я его не остановил.

Потому что этот человек с совершенно феноменальной для своего почтенного возраста памятью, кажется, настроился перечислять абсолютно всё. До победного. Вплоть до поголовья птиц в курятнике и количества кустов картофеля в огороде.

— Изволите пройти, проверить всё лично? — Олив вопросительно посмотрел на меня.

— Не сейчас. — отказался я. Не всё сразу. Полномасштабная ревизия могла бы затянуться до утра. — Пока достаточно устных сведений.

— Тогда прошу вас обратить внимание на вот этот документ. — управляющий выудил из кипы нужный листок и положил передо мной.

Бумага содержала сведения о том, сколько ларцов, с каким количеством сетов и сетахов было передано поверенному герцога на хранение.

— Уважаемый Олив, с этими цифрами я уже знаком, можно не тратить на них время.

— Всё верно, господин барон. Однако, позволю себе заметить, что за время отсутствия законных наследников баронства налоги продолжали собираться. А значит, сумма ваших сбережений должна возрасти. По моим расчётам, за вычетом государственной доли, прибавка должна составить ровно сто два сета и ещё пятьдесят сетахов. Вот, посмотрите. — Олив вытащил из кармана пиджака ещё один листок, сложенный вчетверо.

Я едва удержался, чтобы не присвистнуть от искреннего восхищения этим дедом. Даже после того, как баронство осталось без хозяина, он всё равно продолжал ответственно вести никому теперь не нужную бухгалтерию. По привычке, или просто на всякий случай — не знаю. Никто ведь не предполагал, что наследники всё-таки объявятся и его труд когда-либо кому-то пригодится.

И потом, лично я, например, об этом не подумал. Ну, о том, что цифра в статье доходов должна была возрасти. В голову даже не пришло. Нам это наследство и так буквально на голову свалилось. Сколько в бумажках нарисовали — за то и спасибо. А он эту разницу педантично высчитал и доложил. (Мог бы, к слову, и промолчать.)

Дело не в том, что я сейчас от жадности радовался неожиданному прибытку, а в том, что вся данная ситуация являлась показательной. И она очень живо и правдиво, лучше любых слов и рекомендаций охарактеризовала для меня Олива.

— Изволите, чтобы я помог вам принять деньги, когда они будут доставлены в имение, или это сделает уже новый управляющий? — тем временем спросил старик.

— Кто? Какой новый управляющий? — я запнулся на мысли, даже не сразу сообразив, о чём толкует мой собеседник.

И только теперь обратил внимание на то, как голос деда едва уловимо дрогнул на слове «новый».

— Я… Смею предположить, что господа вряд ли захотят держать в доме старика на такой ответственной должности и назначат управляющим кого-то более молодого и расторопного? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс дед, вздохнул, расправляя сутулые плечи и поднял на меня глаза. Почти спокойные. Если бы не глубоко затаённая в них горечь. — В таком случае я готов передать дела и покинуть этот дом.

А… Вот оно что. Нет, ну вы слышали? Объясните мне, кто-нибудь, ну почему люди так склонны заранее придумывать себе самое плохое, а потом в это придуманное свято верить? Да если бы даже я действительно собирался его уволить на пенсию, куда бы я погнал этого одинокого больного старика? Ей богу, он сейчас напоминал постаревшего преданного пса, которого новые хозяева выбросили за калитку. Ну то есть, мысленно он уже был там, в подворотне.

И вообще, у нас тут полный аврал. То, что на хозяйстве обнаружился столь грамотный, а главное, честный специалист — фантастическое везение. Но только я, понимаешь, выдохнул с облегчением, как он на свалку времени лыжи навострил.

Фу-ух… Хотелось высказаться от души, чтобы он не сочинял глупостей, но из уважения к возрасту сдержался.

— Знаете, там, откуда я родом есть одна отличная поговорка: Si non confectus, non reficiat. Что означает, «Не сломано — не чини». — ответив Оливу открытым взглядом, процитировал латинское изречение какого-то древнего умника.

— То есть…

— То есть, о вашей отставке не может быть и речи. Вы сейчас продемонстрировали не только блестящее знание дел, но и высокую порядочность. Назовите хоть одну вескую причину, чтобы прямо сейчас заменять вас кем-то другим. Я таковых не вижу, если только вы сами не пожелаете оставить должность. Честно признаюсь, я буду расстроен. Нам нужна ваша помощь. Новому человеку потребуется время для того, чтобы насовершать ошибок и освоить то, что уже хранится в вашей голове.

— Но я стар, и плохо хожу. — за каким-то чёртом честно напомнил собеседник. Как будто это и так не видно.

Да, конечно, рано или поздно преемник потребуется. Но его ещё нужно будет обучать. И лучше Олива этого не сделает никто. Сие теперь совершенно очевидно.

— Главное, что ум и память вас не подводят. А помощника мы вам наймём. Кого укажете, того и возьмём на роль «быстрых ног», кто будет бегать по вашим поручениям. И если данный вопрос мы с вами урегулировали, давайте перейдём к делам.

Глава 61

Марина

Когда я потихоньку вошла в кабинет, Сергей с Оливом как раз обсуждали вопрос о найме дополнительных людей для работ по всем необходимым направлениям. Как уже говорилось, нужна была строительно-ремонтная бригада, а также кадры для расширения постоянного штата в доме.

Что касалось первых, то в деревне таковых не имелось. Свои дома и прочие постройки местные возводили силами семей, ну плюсом иногда привлекали друзей-соседей. Иными словами, нужный нам рабочий состав необходимо было ещё собрать.

— Ну что, сумеем найти путёвых мастеров, как думаете? — воодушевлённо спросил Шерлок.

— Ну, сыскать, конечно, можно. Надо со старостой потолковать, он вернее подскажет. — Олив задумчиво поцарапал пальцем шею под колючим шарфиком. — И заставить вы тоже в своём праве.

— Почему вы полагаете, что людей придётся обязательно заставлять? — Шерлок недоумённо качнул головой.

— Ну… Кхм… — старик как-то странно глянул на своего нового шефа и замялся, не зная, видимо, как облечь свою мысль в корректную форму.

— Говорите, пожалуйста, как есть, прямо. — попросил Серёга.

— Вряд ли кто-то из местных захочет добровольно приближаться к этому дому. — осторожно высказался управляющий. И чуть смелее добавил:

— Кому захочется за здорово живёшь горбатиться на стройке, когда и в своём-то доме, да и на полях работа стоит, а налоги капают?

— Это почему «за здорово живёшь», мы что, не собираемся платить рабочим? — я не удержалась, встряла в разговор и удивлённо уставилась на Сергея.

— А вы что, собираетесь платить? — в разы переплюнув меня в степени изумления, на него же воззрился Олив.

— А что, разве может быть как-то по-другому? — пришла очередь опешить Шерлоку.

Повисла пауза, в течение которой мы все трое непонимающие глядели друг на друга.

— Я точно правильно понимаю то, что вы хотите сказать? — пожевав губами, первым нарушил молчание дед.

— Да, вы всё верно расслышали. И что вас так сильно смутило?

— Э-кхм… — старик снова поперхнулся словами, опасаясь высказать свои размышления вслух.

— Ну, говорите же. — напарник всё ещё не отчаивался дожать управляющего до откровенности и понять причину возникшего недопонимания. — Дорогой Олив, если вы каждый раз станете делать такие долгие паузы, наша беседа затянется до утра.

— Поясните, пожалуйста, возможно, я чего-то не знаю? Может быть, отвлечение рабочей силы пагубно отразится на результатах работ в полях? — высказал предположение Сергей. — Конечно, если так, вполне возможно поискать необходимых мастеров в городе. Просто я посчитал, что лучше дать возможность заработать своим. Судя по тому, что мы наблюдали по дороге в имение, деньги людям очень нужны.

— Нет. Конечно, нет. — управляющий очнулся от транса и взялся поспешно пояснять причины своей растерянности. — То есть, да, с полевыми работами станет труднее, но это терпимо. Сейчас как раз та пора, когда посадки уже давно сделаны, а урожай ещё не спеет массово. То есть, всех рук, включая детские, как это бывает к осени, пока не требуется. И деньги крестьянам очень нужны, ещё как нужны. Это вы, господин барон, верно подметили…

— Тогда что? — Сергей, кажется, понемногу начинал терять терпение.

— Боюсь, что люди просто не поверят в такую щедрость. Я и сам-то, по совести говоря, не совсем уверен, могу ли вполне доверять своим ушам. До сих пор… Слишком долго… А точнее, никогда прежний хозяин не платил своим крестьянам за работу в его доме. — бесконечно запинаясь, Олив всё же кое-как сформулировал свои сомнения.

— Я думаю, мы найдём способ решить этот вопрос. — облегчённо расслабив плечи, заявил Серёга и пояснил:

— Загонять кого-то из-под палки я не хочу. А чтобы мастера поняли, что всё будет без обмана, мы выдадим им аванс за будущую работу. Тогда и доверие появится, и семьям будет на что жить, пока их кормильцы будут заняты здесь. Как вам такая мысль? — напарник с ободряющей улыбкой посмотрел на собеседника. — Олив, вам как можно быстрее нужно осознать одну простую вещь: мы не собираемся действовать в традициях вашего прежнего хозяина. К чему привели его способы управления наглядно видно. Мы имеем огромное желание всё устроить так, чтобы наши деревни процветали. Потому, что это будет и по-человечески правильно, и выгодно для всех.

Тот в ответ лишь кашлянул в шарфик и молча хлопнул ресницами. Что-то у старика крепко не укладывалось в голове.

— А ещё, у людей появится наглядное доказательство того, что отныне всё в баронстве будет по-другому. — чтобы добавить убедительности Серёжкиным словам, снова вступила в разговор я. — Потому, что менять ситуацию мы начнём прямо с вас и немедленно.

Судя по всему, это моё заявление Олива не столько обрадовало, сколько насторожило. Я нашла необходимым пояснить свои слова:

— Мы с баронессой Лилиан уже отправили Роли за знахаркой для вас, а Эмель и Кло за новой одеждой. То, что надето на вас и женщинах, давно пришло в негодность. Пока так, а дальше уже сами решите, на что вам ещё необходимо потратить деньги.

— Какие… деньги? — медленно спросил Олив.

— Ну, ваш оклад. Или вы ещё не обсуждали эту тему? — я вопросительно глянула на Сергея.

— Не успели. Тут столько всего и сразу нужно решить, что голова пухнет. Мне кажется, следует сделать небольшую паузу. Всем передохнуть, обдумать сказанное и услышанное, а тем временем целительница осмотрит нашего Олива. Она ведь уже скоро будет?

— Да, с минуты на минуту должна прийти.

— Олив, тогда спуститесь в свою комнату и подождите её там.

— Благодарю вас, господин барон. Госпожа баронесса… — старик поклонился нам по очереди и пошаркал к двери. — Простите мне моё невежество… — он притормозил у самого выхода.

— Да Олив, вы хотели о чём-то спросить? — отозвался Сергей.

— Позвольте уточнить… что такое «аванс»? — прозвучал неожиданный вопрос.

— А… вы про рабочих? — Шерлок наморщил лоб, мысленно возвращаясь к предыдущей теме обсуждения, — Аванс — это небольшая предоплата за работу. Ну то есть, мы сразу дадим некоторую сумму тем, кто войдёт в состав строительной бригады.

— Аркон всемогущий, милостивый, чудны дела твои… — ещё раз поклонившись, прошептал старик и закрыл за собой дверь.

— Марин, хорошо, что ты пришла. Надо посовещаться. — медленно, шумно выдохнул Сергей.

— Да я, собственно, забежала про знахарку сообщить, но не стала прерывать тебя на полуслове. Да и послушать оказалось полезно. Что сказать, ситуация непростая.

— Именно. Вроде, всё верно делаю, а постоянно такое чувство, что вот-вот дров наломаю. Словно по тонкому льду иду. Как думаешь, я со своими рацпредложениями этому средневековью маленькую революцию, случайно, не организую?

— Ты про раздачу денег направо и налево?

— Ну да.

— Не в курсе, это вообще повсеместная практика, за работу не платить, или просто наш прижимистый предшественник так делал и всех приучил?

— Не знаю. — сделав выразительное лицо, ответил Шерлок.

— А Адалей что говорил? Ты же его расспрашивал.

— Про управляющего узнал. И то, что вообще платят, и какова средняя сумма. А про рабочих из собственных крестьян… Мариш, я у него про что угодно выпытал, а про это даже не подумал. Мы же не собирались ехать в руины.

— Ну и всё, не мучайся. Во-первых, так действительно правильно. А во-вторых, ты своё решение уже озвучил. Так что, революция — не революция, поздно пить «боржоми». Идём до конца заданным курсом. Кому-то из титулованных не понравится, что крестьян балуем — у нас сам герцог за спиной. Если что, отмажет. Наверное.

— М-да-а… Представляю, каково Крайтону. Тут вон, вроде, масштаб совсем невеликий, какая-то маленькая шапочка маленького Мономаха, а мозг уже дымится.

— Серёг, это всего лишь первый день твоего деятельного баронства. Не паникуй, разберёшься постепенно, со всем справишься. И мы с Лилей поможем, ты же не один. А там, глядишь, втянешься, ещё на графство какое-нибудь замахнёшься. — я широко улыбнулась напарнику. — Кстати, как тебе Олив?

— Маринка-а-а… старик — бомба!

— Так уж прям и бомба?

— Говорю тебе, феномен.

И Сергей пересказал мне ту часть беседы, которую я не слышала.

— Его только по здоровью немного подлатать и нервы после сегодняшних бесед какой-никакой валерьяночкой поправить. Сильно деда от моих размашистых новшеств тряхонуло. А ведь это только начало. — закончил он свой рассказ.

— Вот и давай дадим ему время хотя бы до утра обвыкнуться с мыслями о грядущих переменах. В таком возрасте они, даже хорошие — всё равно большой стресс. Ничего, раз, говоришь, умом и характером крепкий, разберётся в твоих начинаниях и станет самым лучшим соратником. Да и нам всем нужен отдых. Столько всего произошло, самим бы на валерьянку не подсесть. Сделать предстоит многое, но я думаю, надо прекратить суетиться и торопиться, перестать создавать лишний ажиотаж.

Остаток дня до вечера прошёл уже почти спокойно. Первый шок прошёл, сознание как-то потихоньку приняло ситуацию. Отпала нужда искусственно себя бодрить. По большому счёту, всё не так уж плохо. Конечно, не то, что мы ожидали, но и не крах всех надежд. Просто предстояло основательно закатать рукава.

Крыша над головой, хоть и худая, но имелась. И в наших силах было всё поправить. Эмель и Кло, кроме одежды для себя и старика с Роли, раздобыли где-то постельное бельё — грубое, но новое, докупили нормальных продуктов. Лиля поруководила приготовлением ужина, и он получился на славу. Олив, напоенный лечебными отварами, заснул рано. Наши с сестрой горничные-близняшки всё ещё страдали, но, слава богу, про себя. От всех этих маленьких позитивных бытовых мелочей нервы успокаивались. Местные обитатели дома так и вовсе просто радовались обновам и оживлению, наступившему в старом имении.

Наметилось так необходимое всем нам равновесие.

Глава 62

Марина

С самого раннего утра следующего дня у нас был намечен огромный список мероприятий. И начинать, по здравому размышлению, следовало с Олива. В том смысле, что он был необходим нам абсолютно везде и всюду. И в дееспособном состоянии.

Управляющий действительно знал здесь совершенно всё, до последней мелочи. Без его подсказок, мы с сестрой могли увязнуть в поиске и разгребании содержимого баронских неприкосновенных закромов всерьёз и надолго. А в них могла обнаружиться масса полезных вещей. Практика уже показала полезность некоторых находок.

Сергею тоже срочно требовалось участие деда в решении экстренных управленческих вопросов из категории экономических преобразований. Близилась дата сбора налогов с крестьян, и нужно было в сжатые сроки внести поправки в существующую схему.

Опять же, первую встречу со старостой лучше было провести с Оливом, как с человеком опытным, всеведущим, а главное, местным — имеющим заслуженное уважение. В его присутствии все участники деловой беседы смогут чувствовать себя более уверенно и спокойно. А в нынешней ситуации заведомой натянутости в отношениях между хозяевами баронства и населением деревни это было очень полезно.

Нам с Лилей необходим был совет управляющего по кандидатам в найм для работы в доме. Да всего не перечислишь. Олив был нарасхват. Потому, сразу после завтрака мы всем женским (и не только) составом взялись приводить его в порядок. Возвращать, так сказать, к нормальному состоянию.

Для начала решено было отправить старика откисать и тщательно отмываться в большой деревянной кадушке, которую здесь использовали как ванну. Дед, откровенно смущённый таким всеобщим деятельным вниманием к его персоне, выглядел слегка растерянным. Но готов был безропотно исполнять всё, что ему скажут. А куда деваться? Новое начальство, хоть и оказалось немного того… самодуристым, ну так ведь со всем добром к народу.

Девчонки вместе с Ролли весело, с шутками-прибаутками натаскали нужное количество нагретой воды, и Олив потопал на генеральную помывку. В помощь деду отправили Ролли, чтобы тот досконально отшоркал там, куда руки старика дотянуться не в состоянии. Парню было велено не выпускать «жертву» нашей буквально материнской заботы из ванны, пока тот не начнёт сверкать, как надраенный сетах.

Сами тем временем принялись организовывать импровизированный парикмахерский салон. Заодно и пошивочную мастерскую. Где всё это сооружать было пока совершенно неважно, и мы решили устроиться прямо в гостиной — там было достаточно светло и много места. К тому же помещение находилось на первом этаже — отпадала необходимость гонять старика вверх-вниз по ступенькам скрипучей лестницы.

Сюда уже перетащили зачехлённое в несколько покрывал большое тяжёлое овальное зеркало на подставке. Представьте себе, оно здесь имелось. Просто пряталось, как и многие другие новые, дорогие и полезные вещи по пыльным углам кладовых. По наводке Олива его отыскали, освободили от полуистлевших обмоток и водрузили посреди комнаты.

Зеркало было великолепно, и довольно хорошо сохранилось. Повезло, что тот, кто подготавливал это чудо для длительной консервации, озаботился надёжно упаковать его в несколько защитных слоёв. По типу капусты. И поместили этот роскошный раритет, не в сырую каморку в подземной части дома, а в бывшую жилую комнату, преобразованную в склад.

Верхние покрывала были в отвратительном состоянии, но самое нижнее последним барьером ещё держало форму. Тяжёлая резная рама в стиле старинного комода из спальни и сама зеркальная поверхность остались почти невредимы. И, кажется, да, этот предмет был из одного гарнитура с моей полуразрушенной собственными руками мебелью.

Так что, не зря я оторванные от ящиков ручки предусмотрительно припрятала в верхний отдел. Погодим выбрасывать такую красивую, основательную вещь на свалку. Может и найдётся умелец, который сможет его реставрировать.

На роль парикмахера, а по совместительству и брадобрея сегодня назначили мою Селию. Оказалось, что она не только по дамским причёскам мастерица. Лону поставили помогать «на подхвате». Эмель и Кло принесли уже простиранную и отпаренную новую одежду для Олива и вооружились нитками-иголками, чтобы тут же на месте взяться подогнать всё по фигуре управляющего. Для примерок в углу натянули временную занавеску из старой простыни.

Минут через сорок, не меньше, в сторону кухни с пустым ведром и обратно — с парящим полным промчался Ролли. Взмыленный и мокрый с ног до головы. В свободной руке парень сжимал какой-то толстый кожаный ремень. Я как раз вышла из гостиной и чуть не столкнулась ним в коридоре.

— А это ещё зачем? Пороть он старика, что ли, собрался? — удивлённо подумала я и, грешным делом, не удержалась, прошла следом, встала у двери — подслушать (позор мне), что за экзекуцию затеял наш «банщик»

— Гляньте, чего удумал, негодник, пятки бритвой скоблить! — послышался возмущённый возглас Олива.

— А и нечего ругаться. — невозмутимо отбивался парень, — Как госпожами баронессами было велено, так и делаю — всё, как положено, на совесть.

— Так затупишь же инструмент, балбес! Что вот с ним потом делать?

— Вы меня простите, но он у вас и так совсем негодный. Бритва называется. Захочешь — не порежешься. Хоть за кухонным ножом беги. — ответно ворчал Ролли. — Сейчас лезвие поправлю, и будем заканчивать.

— Ясно. Надо же, как ответственно парень подошёл к поручению. — я тихонько прыснула в ладошку. Отошла от комнаты и бесшумно отправилась в гостиную сообщить, что «клиент» скоро освободится и перейдёт в руки заждавшихся мастериц.

Четверть часа спустя общему вниманию явился розовенький, свеженький, пышущий жаром Олив.

— Еле вырвался от этого изувера. — отдуваясь и блаженно охая, для проформы проворчал дед. На самом деле, было очевидно, что старик доволен и чувствует себя гораздо лучше, чем до банных процедур.

— Отлично. — оглядывая того с ног до головы, констатировала я, остальные поддержали одобрительными репликами. — Теперь, уважаемый, пройдите за шторку для примерки нового костюма. Дамы, вы готовы к работе?

Эмель и Кло в ответ бодро закивали головами.

— А тебе, Ролли, выносится большая благодарность за проявленное усердие. — нарочито важно сообщила парню, утирающему пот с красного, мокрого лица.

— Иди уже, искупайся сам. — со смехом добавила Лиля.

Через пару-тройку минут, поддерживая штаны рукой, из «примерочной» появился Олив, и я едва сдержала улыбку. Официальный рабочий костюм оказался для деда великоват и повис на его худощавой фигуре мешком.

Девчонки, не дожидаясь команды, направились к нему, чтобы наметить необходимые переделки. Когда с этим было закончено, наступил черёд более «домашнего» варианта униформы.

Здесь всё обошлось гораздо удачнее. Брюки нужно было подобрать только по длине, а новая рубашка и вовсе оказалась впору. Олив всё время мёрз, поэтому, вместо строгой жилетки, мы решили обеспечить его тёплой, мягкой и уютной. И снять, наконец, с дедовой шеи дурацкий колючий шарф. А то вон уже даже раздражение на коже появилось.

Дальше часто и тяжко вздыхающего клиента заставили снова переодеться в старые чистые вещи, усадили на стул, замотали простынкой, и он перешёл в руки Селии. У той уже весь инструмент, разложенный на полотенце, сверкал на столе в полной боевой готовности. Кстати, ради такого случая, Сергей даже пожертвовал в пользу Олива одной из своих запасных бритв. Её продезинфицировали, проверили лезвие и добавили в рабочий арсенал нашего главного домашнего стилиста.

Через пару часов снова должна была прийти Идель. (Это которая знахарка.) Только теперь уже в компании своего мужа. Дело в том, что при вчерашнем осмотре у неё возникли кое-какие версии, насчёт хромоты управляющего. Для более точной постановки диагноза и окончательного определения с лечением ей требовалось мнение супруга — Грейва.

Выяснилось, что у них было что-то вроде семейного подряда. Сама женщина занималась вопросами, условно говоря, терапии, а её вторая половина был «хирургом». Штопальщиком ран, костоправом, зубодёром — на все руки по этой теме.

Он лучше жены ориентировался в некоторых узкоспециализированных разделах анатомии, был в деревне человеком незаменимым, но не самым, как сказать… любимым. Проще говоря, Грейва в деревне боялись, как огня. Точнее, не его самого, а попадания в его руки. Поэтому Оливу о визите костоправа заранее решили не говорить. Ну, чтобы не портить старику настроение.

А пока Селия, разбрасывая вокруг пучки седых волос, порхала над головой деда, а мы с Лилей пытали управляющего на предмет пополнения внутреннего домашнего штата.

Глава 63

— Та-а-ак, ну что, пройдёмся по списку. — разворачивая заранее заготовленный листок, протянула Лиля. — Кому кто, а мне нужна хорошая повариха. Желательно с помощником. Эмель и Кло и так работы по дому хватает.

— Может быть, старую Глен позвать? — высказал предположение Олив. — Хлеб у неё знатный получается.

— У этой желчной бабы только выпечка хороша. А остальная еда худо выходит, мужик её вечно жалуется — то, говорит, сожжёт, то не доварит. — откусывая зубами нитку, прокомментировала Эмель.

— Ну тут уж вам, женщинам, виднее. — не стал спорить дед.

— Госпожам баронессам кого бы не совсем уж «зелёного», чтобы с опытом уже, но и с головой свежей. Вон сколько у госпожи Лилиан затей для кухни, диву даёшься. Лично я такого сроду не слыхала: яйцо па-шот. — по слогам выговорила женщина, упоминая блюдо из меню сегодняшнего завтрака.

— Я знаю! — оживилась Кло. — Ларес подойдёт. Точно говорю. Она из ничего такую вкусноту готовит, что все бабы деревенские к ней за секретами бегают.

— И то верно, дочка. Опять же, бездетная она, не на кого заботу тратить, а значит и времени поболе, чем у других. — по-простому прямолинейно рассуждала Эмель. — От того и подкармливает ребятишек, которые из самых бедных. Сердце у Ларес доброе, руки золотые — лучшей поварихи в дом не сыскать. Было бы из чего готовить.

— Хорошо, возьмём вашу Ларес на заметку. — мысленно уже азартно «потирая руки», согласилась сестра, вписывая имя напротив вакантной должности. — Кто у нас тут дальше?

— Сторож. — подсказала я.

Если с поварихой ещё можно было повременить до окончания всех ремонтных дел, то охрану нужно было усиливать в ближайшее время. Скоро будет заказан и доставлен строительный материал, не хотелось, чтобы у кого-то возникло искушение и возможность его безвозмездно прихватизировать.

— Моё мнение — однозначно следует обратить внимание на Кадена. — тут же активно отреагировал Олив.

— Попрошу вас не вертеть головой. — всплеснув руками, строго одёрнула старика Селия.

— Мои извинения. — буркнул дед, снова вытягивая шею в заданном парикмахером положении. — Просто я уже думал немного наперёд…

— Это который браконьер? — легкомысленно брякнула Кло.

И тут же получила звонкий подзатыльник от матери:

— Следи за языком, балаболка бестолковая. Не тебе судить… Э-э-х-х…

Девушка уже и сама поняла, что сболтнула лишнего, потупила глаза и покраснела до корней волос. Тем более, что к молниеносной материнской каре добавился суровый осуждающий взгляд Олива.

В гостиной повисла напряжённая пауза. Эмель с повлажневшими глазами кусала сухие губы и теребила недошитый рукав пиджака. Лона присела на краешек свободного стула и притихла. Селия тоже прервала работу и опустила руки. А мы с Лилей просто не могли сообразить, как сейчас реагировать. Вроде бы, браконьерство в существующем времени являлось серьёзным преступлением. И мы о нём нежданно узнали. Следовало что-то сказать, предпринять. Но что?

— Госпожи баронессы, — болезненно прикрыв глаза, дрогнувшим голосом заговорил Олив, — взываю к вашему милосердию. Не сочтите за дерзость, но то, что я узнал о вас… Ваше человеколюбие, ваши благородные дела придают мне смелости просить и надеяться, что вы не будете слишком суровы к Кадену, когда узнаете причины его неблаговидной провинности. Молю вас, послушайте старика, Каден действительно иногда наведывается в герцогский лес за дичиной. Но не для себя. В деревне бывает так голодно, что людям хоть в гроб ложись. Вот он и… добывает съестное для тех, кто совсем слаб и не может о себе позаботиться.

— Мы вас услышали, Олив. — быстро переглянувшись с Лилей, заговорила я. — Мы не станем заявлять о провинности Кадена официально. Я лично при первой возможности переговорю с его светлостью и буду просить о снисхождении к человеку, спасавшему голодающих земляков от смерти. Пусть даже и преступным путём. Если всё так, то цель его достойна, а поступок заслуживает оправдания.

Ну а что ещё оставалось говорить? Не могла же я высказать то, что на самом деле сейчас думала о неведомом Кадене. Например, что сама бы с удовольствием и искренним уважением пожала этому рисковому и благородному человеку руку.

Лично мне на тех неучтённых зайцев, куропаток или кого там ещё, вообще было плевать с высокой колокольни. Да мужик, по большому счёту — герой. Но игнорировать всплывший факт браконьерства при таком количестве свидетелей не имелось возможности. Потому, пришлось выкручиваться и пытаться сделать так, чтобы самой открыто не нарушить местных законов, и чтобы информация не полетела дальше в какие-нибудь недоброжелательные уши.

Хотя… Ладно, Кло, судя по её буквально помертвевшему от отчаяния и стыда лицу, получила свою прививку от болтливости на всю жизнь. Но на то, что Лилькина Лона сумеет удержать воду в энном месте, я могла даже не надеяться. Впрочем, кого она в этой глуши сможет удивить новостью, которую, судя по всему, уже давно знает вся деревня?

— Со своей стороны попрошу всех в дальнейшем на этот счёт не распространяться. — я на всякий случай всё-таки акцентировала своё отдельное пожелание. — На этом вопрос закроем, предлагаю вернуться к начатым делам. Что ещё можете сказать о Кадене?

— О, он очень сильный. И головастый. И его все уважают. — с чувством невыразимого облегчения затараторила Эмель, по очереди заглядывая в глаза мне и Лиле.

Кло, так и не поднимая головы, роняла слёзы на костюмные штаны Олива, лежавшие у неё на коленях.

— Благодарю вас… благодарю. — сам Олив встал со своего места, посмотрел на нас с сестрой, как на инопланетянок, взглядом, полным и восхищения, и изумления, и неверия одновременно, и низко поклонился.

На самом деле, старик сейчас сильно рисковал. Причём, как человек сведущий в законах, делал это осознанно. Фактически, он признавался в том, что знал о преступлении и не донёс об этом куда следует. (А значит и сам по закону заслуживает наказания.) И, кажется, хоть и очень надеялся, не до конца верил, что всё обойдётся таким благополучным образом. Но тем не менее вступился за хорошего человека. Что ж, отнесём сей факт к прочим многочисленным плюсам нашего управляющего.

— Каден — самый порядочный и отважный человек из всех, с кем я был когда-либо знаком. — с чувством произнёс он, продолжая стоять перед нами в этой своей импровизированной «накидушке»-простынке.

— Тогда, баронесса Лилиан, внесите кандидата в списки. — улыбнулась деду я. — А вы, Олив, будьте любезны вернуться на стул и дать возможность мастеру закончить стрижку.

А вообще, знаете, такому уж ли деду я сейчас улыбалась? Облик управляющего, облагороженный почти готовой аккуратной причёской, заметно помолодел. А дальше — больше. Пока мы обсуждали вероятных претендентов на роли садовника, конюха, прачки итд, Селия, временами тихонько ругаясь сквозь зубы на непоседливого клиента, идеально гладко выбрила его лицо.

— Олив, так сколько же на самом деле вам лет? — так же, как и я, удивляясь волшебному преображению «старика», поинтересовалась Лиля.

— Пятьдесят четыре, госпожа. Через два месяца все пятьдесят пять и стукнут.

Ну не знаю, я, конечно, помню из истории, что в эти ранние эпохи всех, кто старше сорока принято уже было полагать дедами. Но лично у меня теперь даже мысленно язык не поворачивался назвать Олива стариком. Такого обновлённого, да ещё и в приличной одёжке.

Да какой он дед? Честное слово… Ну да, тяжёлые условия жизни наложили свой отпечаток и на его здоровье, и на внешность, и на самовосприятие. Но это всё наносное, поправимое.

— Ну, как вы тут? Мы сегодня обедать будем? — заходя в гостиную, с широкой улыбкой поинтересовался Серёга. — Оу, Олив, да вы теперь просто мужчина на выданье. Дайте-ка вас хорошенько разглядеть.

Управляющий смущённо растянул губы в улыбке и, не зная, куда пристроить руки, отряхнул ими первозданно чистые брюки.

— Ну, хоро-ош. Дамы, ваши старания выше всяких похвал.

Эмел и Кло, не дожидаясь напоминаний, отложили шитьё и умчались накрывать на стол, а в двери заглянул Роли.

— Господа бароны, там лекари прибыли. — сообщил парень. — Что передать?

— Проводи их в комнату Олива, он сейчас подойдёт.

— Лекари? — спав с лица, шёпотом переспросил пациент.

— Да. Необходимо, чтобы Грейв осмотрел вашу ногу. Возможно, найдётся способ поправить её состояние. И не надо заранее так пугаться. — успокаивающим тоном сказал Сергей.

— Я побуду с вами. — пообещала добросердечная Лиля. Взяла управляющего под руку и повела в его спальню.

Спустя полчаса, за которые я пересказала напарнику последние новости, сестра присоединилась к нам за стол и сообщила вердикт местной медицины. По их мнению, вылечить хромоту Олива, скорее всего, возможно. Что-то у него в мышцах на почве постоянных простуд воспалилось. В общем, ничего я в этом не смыслю, главное, что решение имелось.

Это из положительного. Из удручающего — пациенту, кроме снадобий, растирок и разогревающих припарок, был прописан постельный режим. Ну что ж, рекомендации следовало выполнять. В список срочного и важного добавился поиск сообразительного и шустрого гонца на посылках между Оливом и нами. Раз уж управляющему придётся некоторое время полежать в постели.

Не знаю, что из этого выйдет, но попробуем.

Глава 64

Во время обеда втроём обсуждали необходимые переделки в доме. Перепланировку, расширение, усовершенствование подвальной части — там нужно было что-то предпринять, чтобы уменьшить сырость. Да и с дизайнерскими идеями относительно внутреннего убранства жилых помещений Сергей нас с сестрой поторапливал.

— Вы просто помните о том, сколько времени тут потребуется на поиск и доставку всего необходимого. Скоростных авиаперевозок не существует, поездов тоже, так что имеем ввиду исключительно черепаший гужевой транспорт. — назидательно увещевал он, — А то как напридумываете сейчас каких-нибудь эксклюзивных выкрутасов, и будем потом ждать все эти изыски до пенсии.

Как словом, так и делом.

Нет, я-то для себя решила обустроить комнату в стиле минимализма. Природные материалы, спокойные цвета, никакой пестроты и лишней мебели. Максимум воздуха и простых форм. Не люблю спать в музее.

— Ну ты хотя бы какую-нибудь пальму в уголок воткни, что ли. — предложила Лилька.

— Сестра, какая пальма? Откуда её здесь взять? Это, во-первых. А во-вторых, у меня дома даже кактус, который я как-то сдуру решила завести, сдох. Не помнишь разве?

— Мариш, так это дома. А теперь за твоей пальмой есть, кому следить.

— А… ну да. Логично. Ладно, подумаем ещё.

— Скучная ты, Маринка. — задорно улыбнулась младшая. — У нас тут такие возможности открываются — гуляй на всю катушку. Это даже замечательно, что дом в таком ужасном состоянии. Можно безжалостно всё переломать и сделать по-своему. Я вот, например, всегда хотела восточную спальню. Серенький, ты как, не станешь возражать насчёт аэродромной кровати без ножек? Представляешь, огромный мягкий полиго-он, и весь такой в подушках и валиках. Просто море подушек, а сверху воздушный паланти-ин. — сестра мечтательно закатила глаза. — А, товарищ падишах, чего молчим?

— Да вот с таким раскладом размышляю, тебя тогда в какие жёны определять, в старшие, или любимые? — состряпав озадаченное лицо, хмыкнул гипотетический «падишах».

— То есть вот так, да? — коварно сощурила глазоньки Лилька. — И что, уже и кандидатки на роли Мисс понедельник, вторник или какая-нибудь пятница имеются?

— Пока не-ет. — Серёга с серьёзной физиономией невозмутимо покачал головой, — Но вы же там, кажется, активно занимаетесь вопросом расширения штата? Ну вот и позаботилась бы… на правах первой и самой главной о благополучии дорогого супруга.

— Сестра, ну ты видала, каков подлец? — младшая в наигранном негодовании приподняла бровь. — Эх, с кем живу?! На кого, буквально, златые годы трачу?! Неблагодарный! Нет, я его из владык восточных точно уволю. Глянь — моментально зазнался. Трепещи, несчастный!

— И чего это несчастный? Очень даже счастный. — рассмеялся Шерлок, потянулся за Лилькиной рукой, поцеловал ладошку, приложил её к своей щеке и блаженно зажмурился. — А про ворох подушек, это такой тонкий намёк, чтобы я ночью ноги на тебя не складывал? — приоткрыв один глаз, поинтересовался разжалованный шейх.

— Шарик, ты бал-бес. — сестра легонько щёлкнула мужа по носу и поцеловала туда же.

В душе тихонько заныло воспоминание о Крайтоне.

— Кстати, интересно, как там наш герцог? — словно подслушав моё сердце, сказала сестра.

— Лиль, да кто ж его знает? — ответила я, — С тех пор, как мы разъехались, недели не прошло. Он ещё даже до столицы не доехал. Просто у нас дни так напичканы событиями, что кажется, на месяц бы хватило. Если не больше.

— Точно. — хлопнула ресницами мелкая. — Тогда возвращаемся к первоначальной теме разговора. Итак, Серж, каково будет ваше положительное мнение относительно моей гениальнейшей идеи?

Мы с напарником не удержались и дружно расхохотались над этой артисткой.

— Кноп, вот веришь, я готов смириться с чем угодно. Даже с чучелом джина в уголке. Ты же знаешь, мы тут все за любой кипишь, кроме голодовки. — легкомысленно согласился Шерлок. Он просто ещё не представлял, во что выльется Лилин неудержимый энтузиазм.

— Нет, джина, пожалуй, не надо. Хотя, идея интересная. Надо узорчатый пол, обои, шторки с кисточками, резные панели, ну такие, в стиле арабесок, и в тему к ним два ажурных столика. — взялась загибать пальчики наша фантазёрка. — А! Ещё высокие вазы и торшер.

— Что? Торшер?! — округлил очи её благоверный.

Я, кстати, вместе с ним.

— Ну да. Не сбивайте меня. — наморщила лоб Лилька, — Я уже всё придумала. Это будет просто высокая узкая конструкция квадратной формы из той же деревянной резной штуки, что будут на стенах. А внутри свечка. Или свечки, там посмотрим. Всё просто. — младшая с довольным видом пожала плечами.

— Э-эм… Кхм… Кхе… — закашлялся Шерлок, — Угу. — наконец, выдавил он. — Всё просто отлично. — и потихоньку добавил:

— Одна беда, где же я всю эту… «звёздочку с небес» здесь раздобуду?

— Сдаёшься? — с иезуитской улыбочкой поддела мужа эта мелкая провокаторша.

— Размечталась! — вздёрнув подбородок, парировал Серёга.

— Тогда решено. — припечатала сестра. — Нет, не так… Вот так! — она взяла ладонь Шерлока в рукопожатие и жизнерадостно скомандовала:

— Сестра, разбей.

— Брат, сочувствую. — приложив одну руку к груди, я ребром второй несильно стукнула по их сцепке. — Лилька, какие резные штуки, какой торшер?.. Ты ещё кальян запроси.

— А что, можно? — оживилась та.

— Пф-ф-ф, да легко! — с отчаянной бесшабашностью фыркнул Серёга. — И личную подводную лодку в придачу. Мне уже ничего не страшно.

— Ну Серенький, ну пыжа-алуйста… — заканючила наша сказочница.

— Да будет, будет тебе восточная спальня. — ласково улыбнулся напарник. — Но в пределах разумного.

— Договорились! М-м-м-м-юх-ху-у! Я тебя обожаю! — сестра подпрыгнула с места и со счастливым визгом принялась тискать своего благоверного.

— Вот много ли нашей принцессе для счастья надо? Много! — тихонько рассмеялась я, глядя на задыхавшегося от смеха и бурного приступа неисчерпаемой Лилькиной нежности Сергея.

— Итак, со спальнями определились. — успокоившись, младшая с самым довольным видом вернулась на свой стул. — Твоя — скучная, — она оттопырила указательный палец в мою сторону, — моя — шикарная, заморская.

— Извините, господа… — в столовую с чайным подносом зашла Эмель, — Извините, мне послышалось, или вы сейчас что-то говорили про что-то заморское? — с каким-то загадочно-интригующим видом спросила она.

— Всё верно, был такой разговор. — Шерлок, да и мы тоже заинтересованно подняли на женщину глаза. — А у вас есть, что сообщить по этому поводу?

— Простите, ей богу, я не подслушивала, просто…

— Мы не слишком скрывались. — подсказал Сергей.

— Да. Так вот. — тётка приблизилась к нам вплотную и снизила громкость до шёпота. — Я, конечно, баба тёмная, ничего в таких вещах не понимаю. Но как-то раз вот так же случайно услышала, как прежний хозяин что-то бормотал про это. У него в последние дни перед кончиной, упокой Аркон его душу, появилась такая привычка — вслух разговаривать, хоть даже рядом нет никого. Вроде как, сам с собой.

— Так про что именно бормо… говорил господин барон? — вкрадчиво переспросил Серёга.

— Ну… про это самое… — пожав плечами, нормальным голосом пояснила Эмель, — про восточную комнату. Мол, теперь она у него есть. Вот. А намедни приезжие незнакомцы как раз в дом какие-то баулы таскали.

— И где… она? — напарник выразительно приподнял брови.

— То мне неведомо. — уже совсем обыденно ответила женщина. — Про всякие такие хозяйские секретности лучше у Олива поспрошать. Если кто и знает, то только он.

Все трое, не сговариваясь, сорвались с мест и помчались в комнату управляющего, где тот дисциплинированно отдыхал после осмотра медиков.

— А ча-ай? — вдогонку нам растерянно протянула Эмель.

— Потом. — на бегу отмахнулась Лиля, шустрым мальком проскальзывая в двери.

— Народ, возьмите себя в руки. — первой опомнилась я. — Не пристало баронам скакать по дому бешеными зайцами — людей перепугаем. Не пожар, поди. Скажут, хозяева совсем того…

— Маринка, тут буквально загадка «янтарной комнаты» нарисовалась, а ты про какие-то приличия зудишь. — напрочь игнорируя мои призывы к разуму и не сбавляя хода, запыхавшимся голосом парировала сестра.

И Серёга туда же — комичным быстрым шагом, больше похожим на бег с приставкой «недо», продолжил лететь на всех парусах вперёд.

Поколебавшись доли секунды, я плюнула на здравый смысл и припустила за удаляющимися спинами родственников. А что? Ну действительно, интересно же.

В каморку Олива ввалились все втроём, изрядно напугав того своим спонтанным визитом. Не сказать, коллективным переполохом.

Глава 65

— Что?.. Что случилось? — всполошился управляющий, путаясь ногами в покрывале в попытке подняться с постели и уставившись на нас круглыми глазами

— Ровным счётом ничего страшного. — выравнивая сбившееся дыхание и принимая благообразную позу, успокоил Серёга.

— А-а-а… так… — невнятно промямлил Олив. И, видимо, так и не сыскав деликатных определений, чтобы описать чумоватый вид своих господ, растерянно повёл рукой в сторону нашей троицы, — Тогда что?

— Просто у нас появился один очень важный и срочный вопрос.

— Слушаю вас. — сосредоточенно выпрямил спину мужчина.

— Вы лежите, лежите. Раз доктор велел. Разговаривать можно и так. — Шерлок мягко тронул Олива за плечо, укладывая того обратно в горизонталь. — И поведайте нам, дорогой друг, что вам известно о так называемой заморской комнате вашего бывшего хозяина.

— А-а-а… вот оно что, значит. — тихо прошептал наш болезный, расслабляясь на кровати.

— Да. — подтвердил напарник. — Самое странное то, что ни в одной из официальных ведомостей ни слова не упоминается о её существовании. Как такое могло произойти?

— Она вообще существует? — нетерпеливо добавила вопрос Лилька.

Понятное дело — младшая сейчас здесь была самым заинтересованным лицом. Хотя… Сергею откопать этот таинственный «клад» было тоже ой, как заманчиво. Если она действительно имелась, можно представить, какой груз свалился бы с его плеч. Однако, следовало ещё убедиться, что «заморская» означает именно то, о чём грезила сестра.

— Возможно, что и существует. — осторожно начал свой ответ Олив, — Очень даже вероятно. Но тут понимаете, какая заковыка…

— ? — наша троица буравила управляющего горящими любопытством глазами.

— Во-первых, надо отметить, что этой так называемой «комнаты» и не могло оказаться в списке передаваемого имущества. По той причине, что самые ценные вещи господин барон никому не показывал. Прошу учесть, что это всего лишь мои личные наблюдения. — отдельно акцентировал Олив и продолжил:

— Он хранил их в отдельном тайнике, о котором я могу только догадываться. И уж тем более, ни одна живая душа, кроме хозяина, никогда не имела к нему доступа. Тем не менее, да, я слышал это выражение из уст господина при печальных обстоятельствах. Эмель, очевидно, тоже? — теперь уже он вопросительно посмотрел на нас.

— Верно. — согласился Сергей. — Та-ак, и где же нам теперь искать этот загадочный тайник? Может быть, у вас на этот счёт имеются какие-то предположения?

— Ну… — задумался Олив, — Не возьму смелость утверждать наверняка… Однако, вполне возможно, что это место находится где-то в рабочем кабинете. Некоторые события наводят именно на такую мысль.

— Какие именно?

— Когда в тот раз приехали перевозчики, они, по приказу господина барона, пронесли привезённое сразу в кабинет. Никто из домочадцев к свёрткам даже не прикоснулся. Так вот, на утро, когда Кло пошла прибираться в этой комнате, от них не осталось и следа. Кабинет был пуст. Выходит, хозяин сам перетащил свои приобретения в какое-то тайное место, но из кабинета при этом не выходил. По крайней мере никто ничего подобного не видел. Он просто, спустя некоторое время, прошёл в спальню и лёг отдыхать.

— Вот это новости! — воскликнул Серёжка, — Надо же, а я ведь был там. И не заметил никаких признаков присутствия потаённого схрона.

— На то он и тайник. — резонно прокомментировал Олив.

— Ну что, дамы, эта задачка как раз для меня. — скрестив руки на груди, напарник окинул нас с сестрой азартным взглядом, — К поиску разгадки этого ребуса предлагаю приступить немедленно.

— Вперёд, наш смелый капитан! И да пребудет с нами удача! — младшая радостно поддержала инициативу супруга.

Олив на эти заявления решил уже никак не реагировать. Бедный дядька, видимо, отчаялся понять своих неадекватных молодых баронов и просто мудро смирился с нашими странностями, как с данностью.

— Убавьте громкость и темп, господа флибустьеры. — без всякой надежды быть услышанной, попросила я.

И да, эти двое даже ухом не повели. Как пара гончих, взявших след, они уже мчались навстречу тайне. Неведомые богатства неудержимо манили, влекли их вперёд.

Меня, между прочим, тоже. Но я, например, в отличие от своих любимых торопыг, хотя бы удосужилась сказать спасибо Оливу, предоставившему нам такую полезную информацию.

— Госпожа Мари, если действительно удастся отыскать это самое секретное место в доме, думаю, вас там ждут и другие удивительные открытия. — напоследок многообещающе предположил управляющий.

Когда я поднялась на второй этаж, Шерлок, потирая руки, уже расхаживал по кабинету. Лилька, устроившись в «зрительном зале», приклеилась взглядом к нашему главному сыщику.

— Вот это задачка, вот эта задачка! — приговаривал Серёга. — Та-ак, давайте рассуждать логически: пол отпадает — под нами первый этаж. Дальше… дальше потолок. Было бы логично использовать под тайник чердачок.

— Прям как в «Шерлоке Холмсе» в серии про сокровища Агры? — блеснула эрудицией младшая.

— Вроде того. Только в нашем случае он должен быть куда больше киношного, раз в нём, гипотетически, поместилась целая комната. Пусть и в разобранном виде. Однако никаких признаков замаскированных проёмов я не наблюдаю. — задрав голову вверх, Сергей внимательно изучал на потолке каждую неровность.

— Ну так и в фильме сыновьям пришлось пробивать потолок.

— Лиль, не говори ерунды. — я легонько пихнула сестру в бок. — Ты хочешь сказать, что наш барон, чтобы положить в тайник какую-нибудь новую вещь, каждый раз киркой пробивал дыру? А потом сам же, чтобы никто не заметил, идеальным образом её заделывал?

— Значит, вход где-то снаружи. — Лилька упрямо отстаивала свою версию.

— А вот и ничего подобного. — возразила я. — Тут что-то другое.

— Согласен с Мариной. Олив ясно дал понять, что вход находится внутри кабинета. — поддержал напарник. — Так, с потолком всё ясно. Он абсолютно голый и изъянов, кроме традиционной в этом доме корявости не имеет. Я пошёл по стенам, а вы, девчонки, всё-таки оглядите-ка, на всякий случай, пол.

Пф-ф-ф! Было бы сказано! Мы с сестрой без промедления принялись сворачивать до основания протёртые коврики — целых два, и по сантиметру изучать каждый угол помещения.

— Я знаю, чтобы найти пустоты, по поверхностям нужно стучать. — резко разогнувшись с выражением «Эврика!» на лице, воскликнула Лиля.

— Не могу не согласиться. — оценив мысль, ответила я. — Чем будем стучать?

— Молоток, полагаю, будет перебором. Я, пожалуй, сбегаю за своей тростью. — моментально нашёлся Серж.

— Тогда я временно позаимствую палочку у нашего Олива. Он нас полюбил — разрешит, зуб даю. — свой выход придумала сестра.

И оба смылись, оставив меня в пустом кабинете. А я? А мне? Молодцы какие, семейное «чувство локтя» так и плещет во все стороны. Сейчас прям прослезюсь.

— Ну и ладно. — вслух высказалась я, поводила глазами по сторонам, наткнулась взглядом на стул, притулённый в уголок по причине неисправности, и решила, что это — то, что надо.

Расшатанная ножка оторвалась безо всякого труда. Вообще непонятно было, как она там до сих пор держалась — грязью, что ли, приросла?

Ну, не суть. Вооружившись раздобытым «инструментом», я принялась простукивать неровные доски под ногами. Со всей возможной методичностью и тщательностью. Звук получался глухой и не очень громкий. Какой-то, на мой взгляд, невнятный.

— Может, стоит действовать энергичней? — предположила я.

Ну вот. Как раз там, где возле тумбочки до сего времени мирно пылился инвалидский стул (доломанный исключительно ради срочной производственной необходимости), моя решимость принесла неожиданный успех.

Хорошенько вдарив по какой-то одной из абсолютно одинаковых досок, я нашла первый тайник. Правда, при этом сама едва заикой не осталась — кусок деревяшки снарядом вылетел из своего «гнезда», ударился о стену и срикошетил мне под ноги, заставив подпрыгнуть на месте. Но это мелочи, главное — результат.

— Серый, ты только посмотри! Пока мы там в поте лица своего бегаем, ищем себе и сестре подходящие подручные средства, она тут уже что-то раскопала. Ну и где справедливость, я вас спрашиваю? — уперев кулачки в бока, в дверях с улыбкой застыла Лилька.

Подтолкнув жену вперёд, к моей находке подошёл Шерлок. Присел на корточки.

— А вот нечего было меня тут одну бросать. — я победоносно потрясла принесшей удачу ножкой.

— Ну что… — напарник поцарапал ногтями подбородок, — для крупных предметов схрон явно маловат, но что-то в нём определённо имеется. Мари, ваше право первой руки, как первооткрывателя. Прошу! — он торжественно уступил мне место возле дыры в полу.

Я заглянула в неё и, честно признаться, желание совать туда руки совершенно пропало. Грязно, трухляво и паутинно.

— Серёг, слушай… — сморщила нос я, — А можно эту честь я уступлю тебе? А?

— Почему-то именно этого я и ожидал. — скептически хмыкнул Шерлок, закатал рукав и просунул кисть в найденную нишу.

В схроне обнаружились два свёртка. И оба снова со столовым серебром.

— Ну и куда его столько? — вопросительно пожала плечами Лиля, — Хоть на базар неси.

— Много — не мало. — резонно заметил Сергей. — Копаем дальше.

Однако, после этой находки, больше «настучать» ничего не получалось. Мы все трое, как трудолюбивые дятлы, до звона в ушах обколотили, казалось, все поверхности — ничего.

И всё же мы его нашли. Мы рассекретили этот чёртов тайник.

Глава 66

Во общем, когда все простые варианты поиска исчерпались, мы, полуоглохшие и уставшие попадали кто куда — передохнуть. (Это ж сколько в процессе мебели пришлось подвигать, а она, между прочим, вся из дерева, не какое-нибудь ДСП).

— Ну вот что, ребята, это натуральный вызов. — на сто пятьдесят восьмой раз осматривая небольшое, в общем-то, помещение, заявил Шерлок. — И проиграть в этом поединке со средневековыми технологиями мне не позволит профессиональная гордость. И вообще… — напарник замолчал на середине фразы, рассеянно почесал голову и задумался, явно поймав какую-то новую мысль.

— Что вообще? — подождав, наверное, с минуту, не выдержала я.

— Вообще, девчонки, мы дураки.

— О как! — хмыкнула Лилька. — Чего это вдруг?

— Ну не совсем, но всё равно балды. — очень «вразумительно» пояснил тот. Затем потёр пальцем под носом и поцарапал ногтем руку.

Кажется, то ли от собранной на себя пыли, то ли на почве искательского зуда у парня образовалась чесотка. Заразительная, кстати, штука, не хуже зевоты.

— Господин барон, будьте уже так любезны, не томите, поясните ход ваших рассуждений, заодно и вот этот приступ внезапной самокритики. — съязвила я.

— С удовольствием. — легко согласился Серёга, — Смотрите: кабинет мы весь исползали досконально, и с ним всё в порядке. В смысле, всё соразмерно, логично, придраться не к чему. Так?

— Так. — хором кивнули с сестрой, а я добавила:

— И в чём тогда суть твоего озарения?

— В том, что мы зациклились только на нём. Следует осмотреть соседние комнаты на предмет каких-нибудь размерных несоответствий. Мы же в них заглянули только раз, и то мельком, когда знакомились с общим планом дома. Ай, короче, дольше объяснять. Пойдёмте.

Напарник первый, за ним я с сестрой гуськом потянулись в коридор.

— Та-ак, идём к двери справа. — на ходу комментировал свои действия Сергей, побрякивая тяжёлой связкой ключей. — Открываем. Что у нас тут? А здесь у нас очередная захламлённая кладовая. Теперь… Кто-нибудь догадался прихватить свечку? Вот, Лиля молодец, самый предусмотрительный среди нас человек. Посвети-ка мне, любимая… — протискиваясь внутрь означенного помещения, попросил наш «пионер».

Я пропустила младшую вперёд и тоже засунула нос в дверной проём. Да-а-у-у-уж, в этой баронской «нычке» точно не стоило надеяться отыскать что-либо ценное или хотя бы целое. Всё, что в доме доламывалось окончательно, без шанса на реанимацию, по всей видимости, стаскивалось сюда. Зачем это вообще хранилось и по какому принципу самое ненужное пылилось именно тут, на втором этаже, рядом с рабочим кабинетом — непонятно.

Хотя… Может именно в том и скрывался совершенно определённый смысл. Так сказать, хитрый отвлекающий манёвр. Ну точно! Рухлядь, вышедшая из строя, соответственно, выбывала из списков хозяйского имущества. Она не требовала учёта у бдительного управляющего, а сама конура никогда не убиралась. Понимаете, к чему я клоню?

Сюда никто сто лет не заходил и даже не заглядывал. А значит, не мог сделать то, что в данный момент проделывал Шерлок. А конкретно — измерить ширину коридорной стены.

— Ну-ка, ну-ка, пропустите… — Сергей, спотыкаясь и рискуя переломать ноги, поспешно выбрался из кладовой и азартно взялся считать шагами расстояние до кабинета, занырнул в него…

— Ну, что и требовалось доказать! — удовлетворённо хлопнув в ладоши, напарник снова появился в коридоре. — Между этими помещениями скрыто ещё метра полтора пространства, урезанного у этой помойки. Смотрите-ка, грамотно спрятал, шельмец. — Серёга радостно похвалил нашего предшественника.

— А почему же мы не услышали эту пустоту при «прозвоне»? — полюбопытствовала сестра.

— Да потому… — я, наконец, сообразила, где тут собака порылась, и в чём суть всей затеи, — что тайник размером во всю стену. От того и звук был везде одинаковый и ровный.

— Бинго! — снова хлопнул ладонями напарник.

— Интересно другое… — продолжила я.

— Где вход? — закончил мою мысль Шерлок.

— Да.

— А я вам скажу. — с удивительной уверенностью заявил он. — Дамы, прошу обратно в кабинет. Вот он. — Серёгина рука указала на небольшой стеллаж, немного утопленный в стене.

— Ну… не знаю. — с сомнением произнесла Лиля.

На первый взгляд, эта деревянная конструкция, размером где-то полтора на полтора метра, действительно не тянула на полноценную дверь. Нижний край даже до пола не доставал.

— Кноп, а больше просто негде. — убеждённо ответил Сергей.

— Мы, вроде, его весь вот только не облизали.

— Значит, не весь.

Никаких любопытных книжек или других предметов, годных на роль «открывашки» для внутреннего механизма, на полках не было. Потому напарник уже прощупывал периметр стеллажа. Широкая нижняя часть оказалась тем тайником, в котором скрывался искомый рычаг.

В общем, опуская лишние детали, мы это сделали. Точнее сказать, Шерлок. Теперь, что касается самого интересного — содержимого тайника, и в первую очередь вожделенной Лилькиной экзотики.

Внутри действительно оказались весьма замечательные предметы, но вот прямо «комната», честно признаться, это было громко сказано. И тем не менее, у нас теперь имелась резная кованая люстра (Сложно представить, как барону в одиночку удалось затащить такую тяжесть в укрытие. Не иначе, по принципу «своя ноша не тянет»), ковёр шерстяной (в очень даже достойном состоянии) — одна штука, панель деревянная — одна штука, тарелки чеканные (на стену вешать) — четыре штуки и вазы расписные керамические (напольные) — две штуки. Красота, да и только.

Кроме всего этого богатства, здесь же нашёлся упакованный в короба совершенно новый, фантастически красивый столовый сервиз, персон на двенадцать — не меньше, шкатулка с неучтёнными драгоценностями и три чудесных картины. Одну из них — дивный пейзаж, бальзам для нервов, я тут же выпросила себе в комнату.

Ну вот. Пока суть, да дело, незаметно подкрался вечер. О своих находках сообщили Оливу. Управляющий, конечно, не удержался, нарушил постельный режим и, восхищённо цокая языком, помчался осматривать добро и ставить его на подотчёт. Закоренелый профессионализм и здоровое любопытство кого угодно с койки поднимут.

На следующее утро был запланирован визит старосты. К тому же, в течение дня должны были привезти наш денежный капитал. Мы с Лилей собирались закончить с набросками переустройства дома и приниматься за исследование других кладовых, коих тут было какое-то немыслимое количество.

Итак, сразу после завтрака Олива, как главный информационный «носитель», усадили в гостиной в старенькое кресло-качалку, укутали в плед и велели подниматься с него только в случае острой необходимости. Так и состоялась трёхсторонняя встреча Сергея, управляющего и до глубины души изумлённого деревенского головы.

С пересказа напарника, мужик субтильной внешности с раскатистым именем Ефорон буквально дар речи утратил, когда вошёл в комнату и увидел нашего обновлённого Олива. Да ещё и в кресле-качалке. Оно же немыслимое дело — слуге сидеть в присутствии господина. Оказалось, прежний хозяин выслушивал доклады исключительно стоя. В смысле, сам-то, само собой, сидя, а докладчики в полусогнутой композиции.

Потому, когда Сергей предложил Ефорону стул, тот долго мял в руках шапку, колебался и ошалело-опасливо косился на Олива, прежде чем принять приглашение. А уж когда ещё и чай с булками принесли, бедолага и вовсе растерялся. Пришлось Серёге проявить несвойственный ему «деспотизм» и буквально приказать посетителю опустить зад на стул и принять у Эмель чашку.

— Девчонки, они все тут такие запуганные, будто людей денно и нощно палками лупили за любую провинность. — делился за обедом наш «сатрап» и «самодур». — Ей богу, думал у дядьки инфаркт приключится. Притулился на самый краешек, сидит, хлопает на меня чумными глазами, а у самого в руках чашка на блюдце дребезжит. И всё с места соскочить норовит, как Ванька-встанька.

— Так что, толк от разговора какой-никакой получился? — спросила я.

— Да. Этот Ефорон, на самом деле, толковый мужик оказался. Ну, когда «оттаял» и кары небесной ежесекундно ожидать перестал. Много чего согласовали, в частности по поиску мастеров. Он ещё обещал хорошенько посоображать на этот счёт сегодня и завтра. Потом снова придёт, тогда уже и я буду готов сориентировать его по изменениям в налоговых сборах. Сейчас поем и пойду к Оливу, будем детально кроить по цифрам, чтобы и крестьянам полегче, но и я от широты души ненароком баронство не обанкротил.

Глава 67

Из этой нашей обеденной беседы родилась одна замечательная идея. А всё ведь моя сестра придумала.

— Серёж, ну кого ты голову ломаешь, что, если просто применить систему Адалея? — предложила Лиля.

— Ты про что? Про налоги?

— Ну да.

— Кноп, у нас тут немного, мягко говоря, иная ситуация. Сдаётся, самым нищим семьям ещё и помочь нужно будет. А как именно — корову из баронского стада выделить, или налоговые каникулы сделать — будем думать отдельно по каждому случаю. Вон, староста говорит, две семьи в прошлую зиму кормильцев потеряли, а в обеих дети маленькие и есть нечего. Чего вот с них брать? Соседи как могут помогают, чтобы матери ноги не протянули, но это же разве выход? И речь пока только об этой деревне. А у нас их, если не забыли, ещё две имеется.

— М-м-да. А мы тут сто штук серебряных вилок не знаем, куда пристроить. И комнатами роскошными грезим. — у меня после подобных детализированных новостей как-то кусок поперёк горла встал.

Сестра тоже расстроенно отложила приборы.

— Не переживайте так, всё исправим. — Сергей успокаивающе похлопал меня по руке, погладил Лилькину. — Я не удержался, уже передал с Ефороном конкретно для них понемножку денег на первое время, но тут тоже нужно всё с умом решать. Прокормить целую деревню мы не сможем — надо дать людям возможность как-то самим себя обеспечивать достаточным образом.

— Ну вот, понижение поборов однозначно облегчит положение, кто-то получит возможность заработать на строительстве… — начала развивать Серёгину мысль я.

— А ещё мы устроим ярмарку с благотворительной акцией. — вдруг предложила сестра. — Ну или как это назвать по-другому?

— Что ты имеешь ввиду?

— Да то, что мы с тобой после ревизии баронского имущества всё лишнее просто отдадим народу. Вывезем на рыночную площадь, да и устроим большую раздачу «плюшек».

— Верно, Лиль. И людям польза, и нам мозг на изнанку не выворачивать на тему, куда эти горы ненужных вещей девать. А про плюшки тоже удачно сказала. Надо будет замутить побольше сдобы и угощать ребятню. Вон Селию с Лоной на это дело и поставим. Заодно и связь с населением маленько наладим.

Остаток обеда прошёл уже в более приподнятом настроении. От того, что нашёлся способ оказать хоть какую-то поддержку бедствующим прямо в ближайшей перспективе, от сердца немного отлегло.

Мы с сестрой даже отложили вопросы сочинения перепланировок, такой разобрал кураж. Душа требовала большого праздника для всех. Имеется подозрение, так тепло и радостно, как в замке Крайтона не получится. Его народ давно знает и любит своего герцога. Местные крестьяне, в отличие от них, нас пока больше боялись. Но надо же с чего-то начинать менять эту нехорошую тенденцию. Вот и… значит, ярмарке быть! Даже если с первого раза она получится не идеальной.

Бурно размышляя на эту тему, мы с Лилей при поддержке всех свободных рук в доме закатали рукава и полезли разгребать завалы. В это время как раз привезли нашу наличность, Сергей с Оливом с головой погрузились в финансово-отчётные вопросы, пришлось пока обходиться без их помощи. Зато у нас пошла, как говорится, потеха.

В первую очередь, Ролли послали за подмогой. Всё просмотренное и отсортированное на «раздачу» решено было стаскивать в сарай под крышу. А то на небе с утра какие-то чахлые нерешительные тучки хмурились, никак не могли определиться, пролиться дождиком, или ещё сырости подкопить. Не хватало промочить благотворительное добро.

Ну вот, так-то далековато получалось таскать тяжеленные сундуки. А ухайдокать парня в самом начале нашей великой феншуйской эпопеи совершенно в планы не входило. В общем, отвлекать главу семейства не стали, просто отправили Ролли за Каденом (которого ранее наметили в сторожа имения) и ещё одним мужичком из списка — всё равно их собирались трудоустраивать. А Серёга потом уже разберётся и с оплатой, и с собеседованием. Ждать было некогда — у нас с сестрой «горело».

Знакомство с новыми кадрами вышло коротким. Просто представились и сразу определили фронт работы, за которую вновь прибывшие принялись без лишних разговоров. У мужиков дело спорилось чётко и отлаженно — мы с Лилей только успевали ворошить то, что к нам подтаскивалось и оттаскивалось.

Зато наши юные мамзели… Ой, смех и грех! Нет, пока не прибыли новые представители сильного пола (а если быть точными, речь конкретно о Кадене), всё шло, как надо. Теперь же я, переглядываясь с сестрой, тихо ухахатывалась от реакции девчонок на его появление.

У всегда собранной и серьёзной Селии взгляд поплыл, подёрнулся романтической пеленой, а движения стали рассеянными. Лона так и вовсе без затей и всякой ерунды, вроде девичей скромности жгла дыры в мужике горячими восхищёнными взглядами. К тому же, заботилась теперь больше не о деле, а о том, какое впечатление она производит в той или иной кокетливой позе.

Лильке даже пришлось сделать своей горничной внушение, чтобы та взяла себя в руки и не выказывала своего умопомрачения так явно. Да и работы, знаете ли, невпроворот. Успеет ещё поамурничать наперегонки с сестрой, да побороться за место в сердце этого брутального персонажа.

В общем-то, наших барышень понять было можно. Каден действительно оказался хорош. Высокий, могучий, с не самыми классически «правильными», но очень мужественными чертами лица. Однако, лично меня в нём подкупило не это. Глаза. Такое впечатление, что они у него улыбались отдельно от всей остальной мимики. Реально, физиономия серьёзная, а во взгляде улыбка. Не знаю, в чём причина — разрез у них такой специфический, или это светилось что-то внутреннее… В любом случае, новичок с первых минут знакомства непроизвольно вызывал доверие и расположение.

Второй помощник тоже дохляком не был. И внешностью обладал приятной, но обычной. Яркой, мощной харизмой своего напарника-браконьера не обладал, поэтому пока все девчачьи «слюни» полноводными реками изливались на Кадена. Это какой-то караул. Еле удалось навести в дамских рядах рабочую дисциплину.

К вечеру нам удалось героически освоить три с половиной кладовки. И то лишь потому, что практически всё из них отправлялось в сарай. В четвёртом чулане мы с сестрой основательно увязли. Во-первых, там было в чём покопаться, во-вторых, Эмель и Кло пришлось отпустить, чтобы в доме другие дела не встали. Как-то ужин сам собой не приготовится и на стол не накроется.

Здесь же, в каморке под лестницей, некоторые находки просто ставили в тупик. Даже непонятно было, куда их отнести — в нужно, или ненужно. Например, набор музыкальных инструментов. Вот что с ним было делать?

С одной стороны, наличие подобной коллекции у местных почиталось роскошью. С другой — кто бы на них играл? Никакой практической ценности для нашей троицы эти предметы не представляли. А заниматься бессмысленным собирательством по принципу нашего предшественника… Так мы, вроде, как раз пытаемся из этого всего выбраться.

Нет, ну ладно ещё вот та струнная штука, типа гитары — Серёга на ней когда-никогда, может быть, поиграет, да нестройным хором песен попоём. (Как тогда, в баронской тюрьме для Ито.) А остальное?

— Мариш, может попробовать на празднике устроить концерт? — вдохновилась Лиля новой идеей. — Умеет же кто-нибудь из местных этим чудом пользоваться.

— Может и умеет. — я рассеянно посмотрела на разложенные находки. Честно сказать, уже несколько притомилась от этого круговорота вещей в природе. — Только вряд ли народ так сразу доверится нам и кинется в пляс от счастья. Неловко может получиться. Давай в следующий раз. А в этот просто посмотрим, как люди будут воспринимать нашу инициативу.

По совести, чем больше я думала над предстоящим мероприятием, тем более спокойно и трезво переоценивала ситуацию.

— Сестра, полагаешь, веселья не получится? — младшая с жалобным вздохом посмотрела на меня.

— Полагаю, что получится что-то хорошее. Но морально стоит подготовиться к любым настроениям.

— Ну а что, староста организует собрание, всем объявит наше предложение. Кто-то что-то может своё принесёт на продажу, пойдёт движение.

— Не уверена. Наверное, не сейчас. Ерофон, конечно, объявит. Только вряд ли ему так сразу поверят. И скорее всего никто ничего торговать не понесёт.

— Почему?

— Мне кажется, просто побоятся обнародовать то, что у них ещё осталось. А ну как всё обман, и мы про последнее узнаем, да отберём.

— Маринка, не нагнетай.

— Не буду. Ладно. Зажмурились, и делаем дело. А там уж будь, как будет.

Глава 68

В общем, по здравому размышлению, мы с сестрой решили, что нечего мытарить душу переживаниями по поводу того, насколько удачно получится реализовать нашу затею на практике. Конечно, хотелось, чтобы всё прошло гладко, красиво, а главное, с пользой. Однако, какого-то особого опыта в подобных делах ни одна, ни вторая не имели, потому весь план сплошь строился на теоретических предположениях и подсказках Олива. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

В первую очередь необходимо было правильно организовать последовательность событий. Сейчас поясню.

Начнём с того, что мы и сами толком не могли дать точное определение тому, что затевалось. Началось-то всё с избытка лишних вещей в доме, которые следовало раздать в добрые руки. Но что же, мы просто должны были свалить все эти залежи грудой на площади, и всё? Нет, конечно. У этих людей уже целую вечность не было праздника. Разве можно было упускать такую возможность его устроить? Это раз.

Второе: слухи слухами (я про сплетни о наших домашних чудачествах, которые уже наверняка поползли по деревне), а мне хотелось… не соображу, как точно сформулировать… В общем, необходимо было дать понять крестьянам, что перемены пришли не только за стены этого имения, но и в каждый двор. Хорошие, добрые. И сделать это кардинально, громко и убедительно.

Для того следовало организовать большой массовый радостный «движ», который смог бы отвлечь, выдернуть людей из тягостной рутины, дать возможность поднять от земли голову, не знаю… Вернуть надежду и заставить снова почувствовать себя живыми.

Потому, по совокупности задач, да, это должна быть ярмарка. Как бы, на первый взгляд, крамольно в нынешнем бедственном положении сие заявление не звучало. Я просто не могла придумать другого способа реализации всех наших целей одновременно. И, между прочим, не такая уж это была бесперспективная идея. Ибо! Устраивать мы её собирались уже после уплаты крестьянами налогов.

Скажете, где логика, где здравый смысл? И без того нищий народ отдаст деньги, а мы их тут же пригласим снова потратиться? А я отвечу, весь парадокс нашей ситуации заключался в том, что только после и именно после уплаты налогов наши люди смогут понять и поверить, что у них появились свободные монеты.

А они у жителей однозначно появятся. Копят-то семьи по прежним меркам привычных поборов, а тут — раз, Сергей волевым решением уменьшает эту цифру. Соответственно, образуется денежный излишек, который остаётся в руках плательщиков.

Вот и пусть они получат праздничный повод их между собой подвигать, потратить. Хотя бы в рамках своей деревни — у кого картошка лучше уродилась, у кого куры лучше несутся. Где-то дети подросли — одежду, что стала мала можно продать и купить другую. Ну или обменять, в конце концов, на что-то необходимое. Главное, чтобы как можно больше людей вышло на мероприятие.

А то у нас тут не рынок, а сплошная фикция. Все покупки и обмены если и происходят, то прямо в домах и скрытно. Чтобы не дай бог, хозяин не проведал, что кто-то слишком хорошо (на его взгляд) зажил, и не возымел дурную мысль снова поднять налоги.

Обобщая всё вышесказанное, основной глобальной, далекоидущей целью всей затеи (как её ни назови), было налаживание нормальной человеческой жизни в отдельно взятой деревне. Доберёмся до других, начнём проводить широкие совместные ярмарки. Раз в месяц, допустим, в выходной.

— Кстати, а у них тут вообще выходные-то существуют? — своевременно озадачилась я и пошла за ответом к Сергею с Оливом.

Мужчины эти дни выбирались из вороха бумаг только для того, чтобы поесть и поспать. Ну ещё управляющего нашего отвлекали на предписанные лечебные процедуры. В этот момент его как раз позвали поменять компресс и принять травяной настой.

— До сих пор тут выходных, как таковых, не было. Ну, в полном понимании этого слова. — сообщил напарник на мой вопрос. — Местные освобождались от работы на три чеса раньше обычного только по церковным праздникам.

— Так когда же люди свои-то личные проблемы тут решают? Хозяйство собственное обихаживают, например.

— Да как, женщины в доме, мужики в полях, дети на подхвате — так и выкручиваются.

— Слушай, я что-то вообще не пойму, как здесь всё устроено с этими налогами и прочими обязательствами. Откуда у местных деньги на поборы, если они всё время на баронов вкалывают?

— Короче говоря, смотри, система такая: вокруг деревни хозяйские поля, поделенные на условные участки. Каждая семья должна сдать с закреплённой за ней площади определённое количество урожая, который барон продавал в город и получал доход. Кроме того, крестьяне обязаны уплатить некоторую сумму деньгами. Часть их идёт через герцогскую казну в государственную, другая оседает непосредственно в кармане владельца баронства.

— Вопрос на засыпку: а если урожай, прости за тавтологию, не уродился?

— Значит, отдай со своего огорода.

— Ну а вдруг и там ничего не отросло в нужном количестве?

— Восполняй недостачу деньгами.

— Так и где же их взять-то?

— Продай корову. Это если схематично. Да и… в реальности так же. — Сергей свёл брови и раздражённо-расстроенно махнул рукой. — Забивают последнюю живность, выгребают погреба и везут на продажу по соседним деревням или вон, Слимонд под боком. Неплохой, говорят, городишко.

— Понятно. Отбирают еду у себя и детей. Жуть.

— Она самая. Ты чего про выходные-то спросила?

— А, да… — я за разговором даже забыла, зачем пришла, — Как думаешь, может быть повольничаем ещё маленько, да и сделаем их для своих людей? Ну хотя бы немного. Дадим в личное распоряжение какое-то количество свободного времени в течение месяца и два дня в конце. А то ведь с таким напряжённым графиком труда народу и во дворах разруху поднимать некогда. Не то, что по праздникам ходить.

— Сделаем. — пообещал Серёга. — Сейчас Олив вернётся, подниму вопрос. Тут ещё одна насущная проблема нарисовалась.

— Какая?

— Церковь, говорят, совсем разваливается. Нехорошо это. Верим мы сами в Аркона, или нет — наши дела. Никто и не заставляет. А вот местным без своего бога — никак. Поднимать храм надо.

— Согласна. Тут ты верно подметил. В здешней реальности вера имеет колоссальное значение и силу. Для людей стены храма — вместилище божественного духа и его благословения. А если они рушатся, то и надежда умирает вместе с ними. Раз уж решили всё по-настоящему основательно налаживать, начинать нужно с того, что согреет человеку душу. Ты просто большой молодец, что поднял эту тему.

— Вот и придумай, как объявить об этом населению. Потому, что деньги-деньгами, их мы на необходимые материалы выделим, но физически церковь восстанавливать будем силами деревни.

— Отлично! Ты же с батюшкой ещё не знакомился?

— Когда?! Мать, нам тут вообще головы поднять некогда. — напарник возмущённо выпучил на меня глаза. — Столько всего навалилось.

— Тогда это сделаем мы с Лилей. Пообщаемся с нашим служителем Аркона, он и сообщит прихожанам о грядущем большом общем деле. Прямо на празднике.

На том и порешили.

К запланированному дню, который официально был объявлен выходным, гружёные доверху телеги двинулись на рыночную площадь. Ходок, сами понимаете, пришлось делать несколько. Вещей собралось немало.

Сперва повезли мебель разной степени ветхости — от той, что можно было ещё починить, до развалившейся в натуральные дрова. Затем, в новую жизнь поехали сундуки и корзины с посудой, а также тряпьём самого различного назначения. Пресловутое постельное бельё, старые шторки, поношенная и не очень одежда, обувь, отсыревшие и заразившиеся плесенью рулоны тканей… Да чего тут только не было.

Ко всему прочему добавилось то, что вынесли из баронских погребов — запасы дряблых овощей, которые нам при великом желании всем домом было не освоить в еду. Сгнили бы, да и всё. А так разберут, что себе на стол, что свинкам отдадут.

Поголовье живности, перешедшее нам в наследство, как выяснилось, не голодало. Свой скот бывший хозяин кормил лучше, чем своих крестьян и, что самое удивительное, даже себя.

Впрочем, к чёрту лишние подробности. Наступил момент, когда должно было проясниться, чего стоила вся наша подготовка, и сама затея в целом.

Глава 69

Честно признаться, в самом начале у нас возникло полное впечатление, что ничего из нашего предприятия не выйдет.

Мы-то опасались, что придёт мало народу, однако, проблема образовалась совсем не там. Люди прибывали, и много. Но, знаете, как на службу. И в полном непонимании, что вообще происходит. Мол, начальство зачем-то отменило работу, велело обеспечить явку на площадь, они и обеспечили. Сделать самостоятельный «шаг влево — шаг вправо» никто не решался.

Народ просто сгрудился в оду молчаливую кучу и настороженно ждал… не знаю, судя по выражениям лиц, не меньше, чем какого-нибудь страшного приговора.

И сдвинуть их с «мёртвой точки», поверьте, оказалось ой, как непросто. Даже Серёгина акция по уменьшению «дани» не слишком помогла крестьянам расслабиться и выдохнуть. Мне кажется, они до сих пор думали, что всё это ошибка, и сэкономленные денежки вот-вот всё-таки отберут.

В общем, официальная часть прошла в удивительно дисциплинированной тишине. Сергею даже голос не пришлось напрягать, пока он представлял себя, нас с Лилей и озвучивал, так сказать, цель собрания.

И что вы думаете, кто-то тут же побежал расхватывать предложенное бесплатное добро? (Я уж молчу про «ярмарочное» настроение.) Не-а, даже никто не дёрнулся в том направлении. Люди только тихо перешёптывались, неуверенно подталкивая друг друга в бока. Сделать первый шаг отчаянных не находилось.

Караул, мы даже растерялись. И что было делать? Ну не силком же заставлять народ принять нашу поддержку.

Староста, который уже немного пообвыкся с нашими новыми порядками, взял слово и попытался прийти на помощь, убеждая односельчан в том, что подвохов никаких нет, и можно смело приступать к разбору «гуманитарной помощи». На что кто-то из толпы негромко ответил ему что-то в духе «бесплатный сыр бывает только в мышеловке», и совать башку в непонятный «блудняк» дураков нет.

После векового угнетения (по-другому не скажешь), необъяснимая щедрость новых хозяев не укладывалась у народа в головах. Нет, мы, конечно, предполагали, что с этим возникнут некоторые затруднения, но не в такой же степени. Уже самолично прямым текстом объявили, мол, забирайте безвозмездно, то есть даром, и всё равно стоят, с ноги на ногу переминаются, гадости какой-нибудь ждут.

Ясно. Позицию поняли, тоже не дураки. Нужно было срочно найти какой-нибудь выход. И он у меня «созрел». Коротко переглянувшись с Сергеем, я направилась к отцу Бетхору, с которым мы с сестрой накануне познакомились и подробно переговорили на тему реставрации церкви. Им оказался сухощавый старичок с добрыми слезящимися глазами, и не стоит говорить, что он тоже не сразу поверил своим ушам.

Правда, его одного убедить получилось гораздо быстрее и проще. Во-первых, батюшка все свои сомнения деликатно придерживал при себе. Во-вторых, оставленная сумма на самые срочные нужды подтвердила наши словесные заявления. Сжимая в жилистых натруженных руках мешочек с монетами, отец Бетхор тогда благословлял нас на все лады и благодарил за честь объявить согражданам о предстоящем благом деле. Самое время было предоставить ему «трибуну».

Встав перед своими прихожанами, батюшка произнёс тёплую, трогательную речь, заметно взволновавшую слушателей. А следом за ним я внесла некоторые поправки в наш первоначальный план. Раз крестьяне в халяву верить отказывались категорически, следовало действовать по-другому.

Я просто предложила людям за каждую взятую вещь отдавать какую-нибудь символическую плату в пользу храма. Кто сколько сможет. А принимать деньги станет непосредственно отец Бетхор.

И вот тут нам, наконец, кажется, поверили. Площадь по нарастающей зашумела, загудела, зашевелилась. Послышались всё более уверенные реплики:

— Так это что, братцы, выходит, правда, что ли?..

— И что, и церкву поднимать станем?..

— Выходит, дозвались, родимые, допросились, выстрадали милосердия господнего?..

— Сыночек, деточка моя, услышал милостивый мамкины молитвы… — какая-то женщина, роняя слёзы, опустилась на коленки прямо на землю и гладила вихры мальчишки лет пяти. Тот, ничего не понимая, просто переняв родительское настроение, жалеючи обнял мать и тоже заплакал.

Всё, не могу. Смотреть на них просто сердца не хватало. Тут и там разносились всхлипы и обрывки слов священных текстов. Кто-то, стягивая головные уборы, с чувством в пояс кланялся нам. Но это единицы. В основном, люди сейчас благодарили своего бога. Только он, в их понимании, мог принести в их жизнь такие перемены. Да это и не важно, кому в данный момент доставались, условно выражаясь, лавры благодетеля. Главное, «лёд тронулся».

Тем более, что, возможно, они были совершенно правы. Мы же каким-то мистическим манером оказались именно здесь — в этом мире, в этом месте.

Казалось, людскому волнению не будет конца. Следовало снова как-то организовать народ. Мы же собрались не для того, чтобы просто на неделю ввести население в шоковое состояние, имелись вполне конкретные цели.

Я вопросительно посмотрела на отца Бетхора, и он, правильно расценив мой взгляд, затянул молитву. Ну ту самую, народную. Помогло. Вся площадь тут же откликнулась — подхватила, едино выплёскивая зарождавшуюся надежду в словах и звуках священной песни. И мы вместе с ними.

А после оставалось только кому-то первому принять к действию наше предложение.

— Ну что, Винефреда, давай шагай. Ты у нас самая смелая, умная и справедливая. — с улыбкой на лице скомандовал староста.

Означенной Винефредой оказалась бойкая старушенция в шерстяном платочке из первого ряда собравшихся.

— Э-эх, всем смертям не бывать, а одной не миновать! — бабуля отчаянно махнула рукой и посеменила к сундукам и корзинам. — Та-ак, что у нас тут?..

За деревенской старейшиной потянулись остальные. Руководитель из неё получился знатный.

— Риана, подь суда! И Реду кликните кто-нить! Пущай картохи наберут. — звонко разносился командный голос старушки, — Цыть! А ну положь, где взял! Куда без спросу потащил?!

— Бу-бу-бу… — невнятно послышалось ответное ворчание.

— Я — ть-те дам, на дрова! Хорошую вещь, да в топку! Ну-ка, Рафал, вставай у деревяшек, да поглянь там своим намётанным глазом, кому чего, да что в починку.

Ну всё, за судьбу нашего бывшего имущества можно было не волноваться. И за то, что местные за него не передерутся — тоже.

А тут и сдобу из дома привезли. Лиля сама пошла в толпу и принялась за руку выводить ребятишек к корзинам с ароматным угощением. Плюшки разлетелись со скоростью звука, но Эмель и Кло было велено стоять у печи до тех пор, пока не поступит команда «стоп». Так что всем должно было хватить.

Тем временем от «благотворительного центра» отходил народ. Люди уносили приобретения по домам, в какой-то момент показалось, что этим всё и закончится. Какова же была наша радость, когда они стали возвращаться. И не с пустыми руками.

Наши сундуки мелели, куча «дров» таяла, а на покосившихся прилавках напротив, появлялись кучки из свежих овощей, фруктов, крынки с молоком. Какая-то симпатичная девушка принесла вязаные салфеточки, а бородатый мужичок — самодельную глиняную посуду. А один дед даже живой товар приволок — короб с крошечными писклявыми цыплятами. Вот это правильно. Зачем гонять лошадей по соседним селениям, когда появилась возможность что-то продать или разменять в родной деревне?

Рафал (которого распорядительница раздачи определяла на мебель), оказывается, был местным резчиком по дереву. Так вот, мужик на радостях принёс целую корзинку небольших игрушечных поделок для детворы и веселил жующих булки малышей и взрослых игрой на дудочке.

Белобрысая девчонка-подросток подхватила мотив и удивительно чистым голосом запела песенку про кошку и проказливых котят. А вторая завела вокруг поюще-играющей парочки хоровод из маленьких слушателей.

И тут на фоне общего приподнятого настроения я заметила молодую женщину, тихонько плакавшую в сторонке. Желая выяснить причину такого расстройства, подошла к ней. Оказалось, что она одна из тех вдов, которой Сергей через старосту уже передавал небольшую материальную помощь.

Все деньги женщина тут же потратила на раздачу долгов, накопившихся с зимы. И теперь у неё не осталось ни одной монетки, чтобы отдать в пользу храма и получить что-то из наших «даров». Занимать сразу же по новой ей показалось стыдно, а просить бесплатно тоже совесть не позволяла.

— Так давайте я вам дам эту денежку, и всех бед. — предложила я.

— Нет, что вы, госпожа, как можно! — та испуганно замахала руками в ответ. — И так не знаю, как благодарить господина барона, за что мне только милость такая.

— Пойдёмте. — прервав поток её причитаний, я направилась в сторону редеющей у сундуков толпы, — Пойдёмте, пойдёмте. А что вы вообще хотели получить? Ну, в чём главная нужда?

— Так старший весь поизносился, уже даже латать нечего.

— А сколько старшему?

— Недавно шесть исполнилось. Маленькому года нет ещё.

— М-м-м… — я резко затормозила, сообразив, что детских вещей при раскопках обнаружено точно не было. — Ладно, сейчас всё решим. Поглядим, что там осталось.

— Стефа, ну где тебя носит?! — ворчливо оживилась на наше появление Винефреда, — Кличу тебя, кличу, а ты всё не идёшь! Я те глянь, какую тканюшку приберегла, портки своему оболтусу новые справишь.

— Так бабушка Вине…

— Не спорь! — оборвала ту старушка, — Знаю, что денег нет. Я за тебя монетку видишь, кладу? А ты за то потом мне юбку пошьёшь. А то мои-то глаза уже совсем ничо не видят. Будет бабушке обнова.

Вот что значит опыт и мудрость житейская. Действительно справедливая и душевная бабуля всё просчитала заранее. И что вдова денег не захочет брать, и какой найти выход.

На этом, после короткого совещания, мы с Сергеем и Лилей решили отправляться домой — без нашего присутствия люди будут чувствовать себя свободнее. Пусть у них останется время пообсуждать новости и вольно повеселиться. Да и сами, что говорить, перенервничали, устали — требовалось уединиться и тоже переварить результаты состоявшегося события.

Но до того, как мы уехали, Винефреда первая подошла к нам, потянулась к моей руке, но оробела. Не решилась прикоснуться. Просто проницательно посмотрела каждому из нашей троицы в глаза и поклонилась, выражая благодарность за всю деревню. Вслед за ней, сердечно прикладывая ладони к груди, склонили головы все, кто был рядом.

Кому как, а мне кажется, у нас всё получилось.

Глава 70

— Ну что, девчонки, с почином? — Сергей поднял свой бокал с красным вином.

По случаю удачно прошедшего знакомства с населением решено было позволить себе немного «распустить пояса». Всем домашним за ударный, не побоюсь этого слова, стахановский труд тоже выделили немного расслабляющего средства и велели отпраздновать нашу первую маленькую победу. Что они сейчас и делали, устроившись в комнате Олива, где Селия, но активнее, конечно, Лона в красках живописали подробности сегодняшних приключений.

По дому гуляло звонкое эхо. Всё ведь повыбрасывали, оставили только то, на что присесть и где поспать. Так что мне казалось, будто стало слышно даже как мышки в подполе скребутся. А на душе было спокойно и благостно.

— За нашего предводителя дворянства, за отца русской демократии в отдельно взятом селении, за тебя, Серёга! — я подмигнула Лильке и ответно приподняла свою чарку.

— Согласна! — воодушевлённо поддержала сестра.

— Ну и чего это за меня? Все постарались. — улыбаясь, пожал плечами напарник.

— Не спорь, сколько ты за эти дни макулатуры перелопатил, чтобы придумать, как правильно сломать и переделать существовавшую систему. Да упокоится она навечно. И с церковью ты первый мысль подал.

— А вы вон рук, буквально, не покладая весь дом переворошили. И идея с ярмаркой вообще Кнопкина была.

— Так, мы сегодня этот божессный напиток до рта донесём, или так и будем препираться, навеличивая друг друга? — рассмеялась я.

— Сестра дело говорит. — Лиля легонько стукнула ладошкой по столу, — И вообще, мне тост про предводителя и демократию больше всего понравился. Ура, товарищи!

— Да! Ура! — Сергей отставил споры и, пригубив вино, отставил фужер. — А всё-таки неплохо у нас получилось, а, госпожи баронессы?

— Верно, хорошее начало. — приступая к своей рубленой котлете, согласилась я, — Вот только кое-кому из наших людей действительно требуется отдельная помощь.

— Ты про вдову? — младшая тут же сообразила, о ком я подумала в первую очередь.

— Угу. — пережёвывая сочный, ароматный кулинарный шедевр по Лилькиному рецепту, кивнула в ответ.

— Может быть ей действительно коровёнку выделить, чтобы детишек было чем накормить? — предложил Сергей.

— Корова — это хорошо. Однако, надо бы ей какую-нибудь работу по силам организовать. И подумать, что с её куском баронского поля делать. А то у бабы мужика нет, а надел есть. Да плюсом двое малолетних детей. Конечно, она с этой землёй не справляется.

— Я с её сыном разговаривала, мальчишка говорит, соседи немного помогали, но у них своего выше крыши. — продолжила тему Лиля.

— Вот-вот, в итоге и поле простаивает, и тётка в долгах, как в шелках. Какой-то наш предшественник, деликатно сказать, человек был… недальновидный.

— Да идиотом он был. Жадным, безразличным ко всему живому, жестоким идиотом — так и говори прямым текстом. Вы бы посмотрели в документы, а потом в докладные от старост — волосы дыбом.

— Эх, тебе ещё с двумя другими деревнями разгребаться. — сочувственно вздохнула младшая.

— Да там, кажется, немного полегче дела обстоят. Они, вроде как, не на глазах у хозяина, так где по-крестьянски схимичат, где смухлюют. У здешних-то эта сволочь отбирал всё что на глаза попадётся. И попробуй оспорь. К какой власти бежать жаловаться, если он и есть власть?

— Кошмар какой.

— Вы представляете, Олив, конечно, напрямую бывшего господина не костерит, но с его оговорок понял, что к приезду барона народ в тех деревнях буквально в лес скотину угонял и переодевался во всё самое худое. Ну чтобы победнее выглядеть.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Как от фашиста какого всё, что можно прятали. Он с внезапной ревизией соберётся, так местные тут же гонцов к своим. Сильно подозреваю, что наш управляющий, собственно, и был главным достоверным источником такой информации. Хотя, он, конечно, не признаётся. Да и ладно, чего уж теперь. Так что с нашей вдовой решать будем? Вы в дом уже весь штат укомплектовали?

— Вообще-то, да. — ответила Лиля, как главный контролёр этого вопроса.

— Народ, а вот, к слову, о долгах и шелках… Вроде бы эта самая Стефа неплохо шьёт. — вспомнила я разговор с Винефредой.

— Да-да, я тоже такое слышала. Да и сама… короче, уверена, тётка по этой части мастерица талантливая. — поддержала сестра.

— И что вы предлагаете?

— Серёж, нам ведь весь дом с нуля обшивать надо. Всякие шторки-скатёрки и прочие бытовые необходимости. Нет, можно, конечно, купить готовое. Но оно, во-первых, дороже выйдет, а во-вторых, вдова так и будет сидеть без дохода.

— Мариш, отличная мысль. Ткани наберём хорошие сами, да отдадим ей в работу. — повеселела младшая.

— А не испортит? — на всякий случай посомневался напарник.

— Серый, ты одёжку её сына видел?

— Нет, конечно, другим был занят. Это ты же у нас с ребятнёй хороводила.

— Да видел, просто не знаешь, что мальчишка Стефин. Он там один такой бегал пёстрый, как деревенский лоскутный коврик.

— А, ну да, носился такой смешной пацан.

— Ну вот! Мастерица ему из чего попало штанишки с рубашкой сварганила. Там латка на латке, а шовчики все аккуратные, гладенькие. Нигде ничего не косит. Я прям специально рассматривала всё это чудо рукодельное.

— Значит, вопрос решён. Раз вы обе так уверены, пусть работает в этом направлении. Только одна она, наверное, не справится.

— Ничего, просто найдёт себе помощниц. Сама-то, поди, знает, у кого из местных руки из правильного места растут.

— А мебель можно попробовать заказать этому… как его… всё время забываю, как зовут — из имён уже каша в голове… — я напряжённо наморщила лоб.

— Которого бабуля на кучу с деревянным барахлом ставила?

— Ну да, он потом ещё на дудочке играл и поделки раздавал.

— Рафал. — подсказал напарник.

— Точно!

— А почему нет?! — легко согласился тот. — Чем наши мастера должны оказаться хуже городских? Мы ему и развалюху твою на реставрацию подкинем.

— Комод-то? — я с улыбкой подняла глаза на Шерлока.

Этот экспонат я действительно «зажала» для себя. Уж очень он мне к душе пришёлся. К зеркалу, опять же, идеально комплектовался.

— Комод попрошу не оскорблять. — театрально обиделась за раритет.

— Шучу, шучу! — напарник задрал «лапки» вверх. — А вообще, не могу не согласиться, эта штука действительно — вещь. У герцогини в спальне нечто подобное стояло.

— Что? У какой герцогини? — тут же оживилась младшая.

— Кноп, ну у какой? У герцогской, ёшкин кот, герцогини. Ты что уже забыть успела, как я к ней ночью в будуар вломился?

— А… ну да. — сестра сама рассмеялась над вспышкой неуместной ревности. — Бедная тётка, как только умудрилась в здравом рассудке остаться?

— Что говорить, нервы у дамочки на зависть крепкие оказались. Мариш, а у тебя план переделок имения готов? — напарник переключился на следующий вопрос повестки вечера.

— А то как же. — уверенно кивнула я.

После того, как дом освободили от залежей, он стал казаться каким-то огромным и похожим на опустевший муравейник. Все эти миллион каморок свободно можно было переводить в другое назначение, или просто сносить, расширяя пространство. Это перераспределение было моей зоной ответственности, и уж тут я развернулась, как хотела.

В перспективе у нас должна была появиться и ванная комната (она же прачечная), и общая на двоих с сестрой гардеробная, и цивилизованный санузел, и более просторная кухня. Вопрос о расширении Серёгиного рабочего кабинета обсуждали совместно. Это возможно было сделать только за счёт баронского тайника, но его крушить оказалось жаль. В общем, не знаю, насколько сей схрон мог нам ещё пригодиться, решили оставить его на старом месте.

Да много чего планировалось поменять. Нужно было добавлять комнат для домашних работников, которые станут жить с нами. Я уж молчу про придомовую территорию имения. Хотелось всего и сразу. Убрать с глаз (в смысле, с первого плана) косые сараюшки, поставить крытую беседку, отодвинуть разросшийся сад, разбить красивые клумбы и дорожки, выкопать небольшой прудик и облагородить его альпийскими горками. Да, вот в такое милое мещанство меня, вдруг, потянуло.

И это ещё не полный перечень. Уф! Страшно было подумать, насколько затянется воплощение всех этих наших «хотелок».

— Серёж, сдаётся, мы со своими грандиозными планами полдеревни трудоустроим. Когда же люди в полях работать будут?

— Ничего, разберёмся. За живую-то копеечку путёвый крестьянский мужик сообразит, как выкрутиться. Думаю, после нашего сегодняшнего выхода в народ проблем с кадрами не возникнет. Пора ответственно решать, куда вас, девочки, переселять на время стройки.

Глава 71

Четыре месяца пролетели так быстро, что охнуть не успели. В общем, со временем сотворился очередной невероятный фокус. А всё потому, что события снова посыпались густо и переживательно. Сейчас расскажу по порядку.

Решением семейного совета было определено, что уезжать далеко от стройки нам не стоило. Надо ведь было как-то хоть иногда контролировать процесс не только прагматичным Серёгиным умом, но и творческим нашим — женским.

Ну и вот, Шерлок снял симпатичный домик в Слимонде — городке, расположенном в двух часах езды от деревни. В нём мы и обосновались на временное место жительства. Забрали с собой своих неразлучных близняшек-горничных, повариху, а парня на мужскую работу наняли прямо на месте.

Правда, как уже сказала, размеренной жизни не получилось. Мы с сестрой не смогли усидеть на попе ровно (точнее, не получили такой возможности) и несколько раз совершили вояж до столицы.

А куда деваться, запланированные красивости в дом нужно было выбирать самим. Далеко не всё оказалось возможно приобрести в тихом провинциальном Слимонде. Напутешествовались до изжоги. Селия с Лоной и парой крепких парней в группе сопровождения — тоже.

Серёге, хоть разорвись — дел хватало и без наших инициатив с поездками. Наряду с ремонтом, он активно осваивался с баронством, в связи с чем возникла необходимость постоянно перемещаться между тремя населёнными пунктами. И чтобы не трястись часами в карете, он, не поверите, решил овладеть искусством верховой езды.

Верного Муху выпрягли из «грузовой» сбруи и он, к великой своей лошадиной радости, превратился из тяглового коня в верхового. Сей неординарный эксперимент значительно повысил Серёжкину мобильность. И, не без гордости отмечу, вот это вот носиться по полям, «обгоняя ветры», стало получаться у него на удивление ловко.

Ну а для удобства и, так сказать, практичности, мы ему в срочном порядке пошили кожаный костюмчик. Вышло, честно сказать, забавно. Не знаю, какими фантазиями руководствовалась сестра при выборе фасончика, однако, Шерлок в этом наряде был похож на карнавального графа Дракулу. Я хохотала до слёз, но не спорила. Лилькин муж, пусть как хочет, так над ним и издевается, если тот готов терпеть.

Так, ну это всё лирические отступления. Самое главное впереди.

Это событие произошло в одну из наших поездок в Малей. (Если быть точной, во вторую.)

Мы с младшей как раз с очумевшими от цифр и пёстрых красок головами выбрались из магазина, где выбирали ткани с фурнитурой для облагораживания домашних интерьеров. И вот тут в окно соседнего салона ювелирных украшений я и заметила его. Крайтона.

Первым порывом было бежать в лавку и изо всех сил (в рамках разумных приличий) радоваться встрече, но что-то меня остановило. Что именно, стало понятно очень быстро — герцог был не один. Рядом с ним мило щебетала какая-то незнакомая эффектная блондинка, и было совершенно очевидно, что украшение они выбирают вместе.

Душа просто ухнула вниз. С какой целью молодой человек и девушка могут совместно посещать «бутик» с элитной ювелиркой? То-то и оно… А ведь, помнится, крутился в ней (в душе) противный червячок неприятных предположений, но я его сознательно задушила. В итоге, к такому повороту оказалась эмоционально не готова. Не знаю, глупо, конечно, но так растерялась (и, чего уж, будем честными, струсила), что даже Лиле ничего не сказала. Утащила сестру к карете, пока она ничего не заметила, и поторопила возницу в дорогу.

Нужен был тайм-аут, моральная передышка, чтобы освоиться с… ну этой новой данностью. Да уж… резануло остро и жёстко. Хотелось сбежать и в одиночестве подышать, «отпустить лицо». Как-то так вышло в моей жизни, что до сей поры я даже не догадывалась, что такое на деле пресловутое «сердечное разочарование».

Всё, к дьяволу, нечего было очаровываться. Объективно, Крайтон — свободный человек, лично мне ничего «такого» не обещал.

— К тому же, он — герцог. А я — баронесса. Ко всему прочему — липовая. — мысленно напоминала самой себе очевидные вещи, пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость.

Как будто это могло как-то облегчить переживания. Ну и, конечно, Лиля всё равно почти сразу почувствовала, что творится что-то неладное. На то она и сестра — родной человек.

В общем, младшая трясла меня, как грушу, до тех пор, пока я не открыла ей правду. Ну и… что… возмущению её не было предела. В основном сестру волновали три вопроса: кто из нас, в конце концов, умный, где моё здравомыслие, и какого лешего я ей сразу всего не рассказала?

Лилька едва повозку не развернула в обратном направлении. Я ей не дала. Рано или поздно мы всё равно встретимся с Крайтоном, я к тому времени утрясу всю эту свою внутреннюю ерунду и буду готова поздравить герцога с прекрасным выбором спутницы жизни. Только не сейчас. Потом.

Всю дорогу до Слимонда сестра «разорялась» в диапазоне мыслефраз от «он меня не достоин» до «такого просто не может быть». Я же упорно пыталась вернуть себе прежнее равновесие. Даже в деревню заезжать не хотелось, там бы ещё и с Сергеем пришлось объясняться. Решила, что маленько успокоюсь в тишине и покое временного убежища, а там уже скатаемся на стройку, погрузимся в дела, и всё станет проще. Так и поступили. Отдышались после большого путешествия, разгладили нервы и засобирались на главный рабочий фронт.

Повезло, что Лилька в тот день, как обычно, долго провозилась со сборами. В том смысле, что момент отъезда из Слимонда в деревню из-за нашей дорогой копуши отложился на пару лишних часов. Иначе казус бы получился.

Просто только мы, наконец, добрались до выхода, как от Сергея прибыл взмыленный гонец. В записке напарника содержалась новость о том, что после обеда в наш дом ожидается прибытие гостей. Вот прям так и написал, ни словом больше.

Очень интересно. Нет, краткость, она, конечно, сестра таланта. Но в тот момент очень хотелось хоть каких-то подробностей. Ага, дулю! Кого ждём, в каком количестве — большая загадка. Ну приедет этот интриган, я ему пистон-то пропишу. Поясню, так сказать, популярно, как по таким ответственным случаям нужно информировать.

— Спасибо, что хоть вообще сподобился предупредить. — саркастически заметила Лиля и пошла отдавать распоряжения насчёт экстренной подготовки праздничного ужина.

Часам к пяти к дому явилась почётная делегация.

Это было нечто. У меня коленки предательски дрогнули, когда в ворота заехала большая карета с герцогским гербом в окружении осанистых вооружённых всадников. А потом из неё один за другим начали выходить Серёга, Крайтон, эта самая незнакомая девица и ещё какая-то чопорная дама в возрасте.

Вот и что бы кто подумал на моём месте?

— Лилиан, Мари, принимайте гостей. — Шерлок с возбуждённым видом взлетел на крыльцо, помогая нам с сестрой спуститься навстречу компании. — Его светлость оказал нам честь прибыть со своими прекрасными дамами с визитом.

Так, Крайтон «с визитом», ещё объяснимо. А вот на кой предмет нам сдались «прекрасные дамы» — совершенно непонятно. Но больше всего меня смущала какая-то абсолютно восторженная радость на физиономии напарника. Уж Серёга точно был в курсе последних событий, раз приехали все вместе.

Это он что, за относительно короткое время своего баронствования так поднаторел в искусстве политически корректного обхождения? Или… что вообще происходит? Так, ладно, надо было натянуть на лицо соответствующую ситуации гостеприимную улыбку и очень постараться, чтобы она выглядела непринуждённой. Всё само собой прояснится.

Заметно взволнованный Крайтон тем временем поцеловал нам с Лилькой ручки и взялся представлять своих спутниц. Блондинкой оказалась некая герцогиня Девойская, а строгая сморщенная тётка, до потери дыхания утянутая в корсет — её компаньонка.

Визитёров проводили в дом и до начала ужина пригласили устроиться в гостиной. Надсмотрщица титулованной красавицы погрузилась в уютное кресло в углу и принялась внимательно бдить за всеми присутствующими, почти не участвуя в общей беседе.

Крайтон был тоже не очень-то многословен, зато явно чем-то сильно озабочен. При этом поглядывал в мою сторону, как будто чего-то выжидая, что ли.

А вот Шерлок вместе с Сиеной (которая герцогиня) разливались соловьями. При ближайшем рассмотрении девушка оказалась даже ещё более хороша, чем показалось на первый взгляд. И дело не только в тонких аристократических чертах лица и замечательной фигуре. Она была умна, образована (это чувствовалось сразу), о-очень уверенна в себе и необыкновенно обаятельна.

В изгибе красиво очерченных губ улавливалась врождённая породистая горделивость, даже некоторая капризность. То, что гостья в свои невеликие годы привыкла держать в руках власть и получать всё, что захочет, читалось буквально в каждом её жесте. Однако, большие серые глаза Сиены изучали меня с благожелательностью и интересом. Не сказать, почти неприкрытым любопытством.

Так, надо было срочно под любым предлогом выцеплять из коллектива Сергея и требовать объяснений. Иначе я просто лопнула бы на триллион триллионов до предела озадаченных молекул.

Глава 72

Так вот, когда я выждала удачный момент, непринуждённо подошла к Шерлоку и предложила что-то вроде «а пойдём-ка, милый братец, чего покажу», тот сделал большие глаза и одними губами шепнул, что он — пас, и пускай мне герцог всё сам объясняет.

— Ваша светлость, баронесса обнаружила в саду этого дома совершенно необыкновенный сорт яблонь. Из их плодов должен получаться изумительный сидр. Помните, я вам рассказывал про этот напиток? — подмигнув мне и растянув рот в самой лучезарной улыбке, «братец» понёс какую-то дикую ахинею. — Не желаете посмотреть? Мари вас проводит. Она знает про яблочный сидр абсолютно всё.

Ой!.. — Лилька рядом проглотила спонтанный самопроизвольный «ик».

Я медленно моргнула и, начиная сильно волноваться за душевное здоровье Серёги, тайком опасливо покосилась на напарника. Если бы не посторонние свидетели, ещё и ухо бы прочистила. Это что вообще сейчас было? Мало, что яблони в этом саду самые, что ни на есть обычные, и я в них не разбираюсь от слова «совсем»… Как, впрочем, и в сидре… Вот же злодей, он меня мимоходом ещё и в ценители алкогольной продукции зачислил!

— С удовольствием! — как будто только и дожидаясь сего блестящего предложения, с большим энтузиазмом отреагировал Крайтон. — Было бы неплохо разнообразить производство наших вин каким-нибудь новым шедевром.

— Х-ха! Вот, где, значит логика пробегала. Гениально! — мысленно «оценила» изобретательность фантазии наших мужчин.

Глаза присутствующих выжидательно смотрели на меня.

— Конечно! Извольте пройти в сад, я вам всё покажу. Изготовление сидра — это чрезвычайно увлекательный вопрос. — принимая игру и чувствуя себя полной дурой, предложила я.

Повод был настолько нелепым и надуманным, что это поняли абсолютно все. Ну, разве, кроме «Цербера» Сиены. И то только потому, что суровая дама, устав с дороги, незаметно придремала в своём кресле.

— Прекрасная идея! — к моему несказанному изумлению, невозмутимо заявила герцогиня, поддерживая всё это… Шапито. В очах девушки откровенно плясали смешинки.

— Замечательно! — Серёга, подхватив под локоток Лильку, выразительно глянул на меня и стрельнул глазами в сторону двери, «благословляя» нас с Крайтоном на выход. — А мы пока побеседуем о том, что вас ожидает за ужином. Уважаемая герцогиня, моя супруга просто божественно разбирается в кулинарных вопросах. Уверен, нам удастся вас удивить. Да, дорогая?

— Конечно… дорогой… — сестре, кажется, уже губы свело от приклеенной насмерть улыбки. Она проводила нас немигающим взором и проследовала за мужем.

А мы с Крайтоном пошли, куда послали — в сад. Причём, так ведь, как загипнотизированные, каждый напряжённо думая о своём, и добрели до упомянутых яблонь.

— Мари, мне нужно многое вам пояснить. — прерывая молчание, заговорил герцог. — Присядем? — он указал на удобную лавочку в тени деревьев.

Да уж, присесть совсем бы не помешало. А то, что-то, голова шла кругом. То ли от воздуха, густо насыщенного ароматами набирающих зрелость яблок, то ли от волнения и шока.

— Даже не знаю, с чего начать… — собираясь с мыслями, он немного рассеянно сорвал с нависающей тяжёлой ветки зеленоватый плод и принялся крутить его в пальцах.

— Думаю, что лучше всего с самого начала. — подсказала я, едва удерживаясь, чтобы не стукнуть своего загадочного собеседника за эту затянувшуюся пытку неизвестностью.

— Верно. С начала. — Крайтон решительно запульнул яблочко в кусты шиповника и начал свой рассказ.

Фух! Если своими словами, то мои тайные предположения относительно цели приглашения Крайтона к королю оказались верными по всем пунктам.

Ну то есть, его величество сперва, конечно, подробно прояснил все детали произошедшего в герцогстве инцидента. И, как ни странно, тет-а-тет похвалил молодого вельможу за политическую зрелость.

В том отношении, что он оценил выход, который нашёл Крайтон для того, чтобы приглушить скандал без громкой государственной огласки и учинения жестоких репрессий. Его величество, как оказалось, благоволил Элеонориной тётке и был рад, что публичной порки представителей всего старинного рода удалось избежать.

А дальше король вознамерился проявить по отношению к осиротевшему герцогу, наследнику «левой руки» буквально отеческую заботу. Во дворце устроили большой праздничный приём, на который созвали всех записных красавиц и родовитых дочерей страны. Ну и его величество настоятельно велел Крайтону не стесняться, выбирать себе невесту. Иначе он сам назначит парню жену, ибо время пришло, давно пора обзаводиться надёжным семейным тылом.

Там они и пересеклись с Сиеной — его троюродной сестрой, с которой они последний раз виделись в далёком отрочестве и замечательно ладили в совместных детских играх. В общем, оба несказанно обрадовались новой встрече, но об этом потом.

По большому счёту, мотивация короля была положительна и понятна. Да и вообще, такое трогательное внимание царственной персоны, его активная родительская опека — большая честь для любого подданного. Но наш перспективный жених оказался ей совсем не рад.

— Мари, я давно для себя понял, что спутницей всей своей жизни хочу видеть только одну женщину. И потому ответил его величеству, что не могу принять его благородное предложение, так как…

— ?! — я посмотрела на Крайтона с таким выражением, что он сразу проникся, ещё одна пауза, и я его придушу.

— У меня уже есть невеста, и вы согласны выйти за меня замуж. — на выдохе закончил он.

— Ещё раз, что у вас?.. У меня... У нас… — от неожиданности я тоже как-то туго стала соображать.

— Мари, ну не мог же я бросать всё, две недели добираться до вас, делать официальное предложение и ещё две недели везти ваш ответ к королю. У меня просто не было этого времени! — главное было сказано, и герцог снова стал самим собой. В отличие от меня.

— М-м-м… — невнятно промычала в ответ, — С вашего позволения, попробую уточнить… То есть вы огласили его величеству, что…

— Да, баронесса Мари Далей — моя невеста, и скоро должна состояться наша свадьба. — он отчаянно посмотрел в мои глаза. — Мне очень совестно за то, что пришлось соврать и за то… Я не имел права решать за вас, но выбора не оставалось. Не знаю, заслужу ли когда-то ваше прощение… Мари, теперь моя судьба в ваших руках.

Что сказать, уникальное предложение руки и сердца.

— М-м-м… — снова промямлила я, и спросила, лишь бы ничего прямо сейчас не отвечать:

— И что его величество?

— Сказал, что всё это вздор и мезальянс. А значит, я должен забыть о вашем существовании и обратить внимание на более достойную герцогского титула кандидатуру.

А дальше наступила вторая часть марлезонского балета.

Опечаленный королевским ультиматумом, но не пожелавший отступить и сдаться, Крайтон ушёл с бушевавшей весельем танцевальной арены. Спрятался от толпы атакующих потенциальных невест на балконе и углубился в раздумья на тему, каким бы таким способом переубедить своего коронованного покровителя. Тут его и обнаружила Сиена. Наступил черёд рассказать о ней самой, её роли во всей авантюре, а также объяснить, почему в данный момент герцогиня Девойская оказалась в нашем доме.

Начнём с того, что со слов Крайтона Сиена с самого детства была девчонкой из категории оторв. Миленькая, очаровательная, при том своевольная, характерная и, что немаловажно, умная барышня с младых ногтей крутила всеми, кем хотела. От собственных родителей, до своей высокой родственницы — королевы.

Чего только не вытворял этот белокурый ангелок, упражняясь в изобретательных проказах. И всё красотке сходило с рук. Никто не смел не то, что наказать, а даже глянуть косо в сторону любимицы её величества, совершенно очарованной юной демоницей в ажурном платьице. Более того, даже сам король не сумел избежать общей участи и не попасть под власть обаяния вольнолюбивой чаровницы.

Тут, справедливости ради, следует заметить (точнее напомнить), что причиной такого тотального обожания была не только внешняя красота Сиены, но и незаурядные мозги, весёлый нрав и чёткое понимание меры в манипуляциях окружающими людьми. Ну то есть «берега» девушка чувствовала, совсем уж непростительных вольностей не допускала.

К тому же, хоть по характеру доброй самаритянкой совершенно не являлась, однако и пакостей особых не творила. Единственное, за что герцогиня всегда мстила жестоко и беспощадно — посягательство на её свободу.

И только раз в своей жизни не смогла ответить и воспротивиться чужой навязанной воле — её собственное замужество. Брак Сиены, состоявшийся ровно так же, как сейчас предлагалось Крайтону, оказался крайне неудачным. Нет, с политической точки зрения, он был обоснован. Прагматически. Однако сама девушка люто возненавидела и своего мужа (кстати, было за что), и его дом.

Опустим детали того, как эту вольную птицу насильственно отдали немолодому тайному садисту ради высокой государственной необходимости. На тот момент уже трижды вдовый хрыч нашёл нужные рычаги, чтобы завладеть новой вожделенной жертвой — юной девушкой, попавшейся ему на глаза на каком-то балу.

Не суть. Важно, что зубки у Сиены оказались крепче. Ибо в свои двадцать шесть с хвостиком герцогиня была уже вдовой. Очень, между прочим, богатой. И конечно, проблема герцога остро задела её за живое.

Львиную долю этих подробностей мне позднее поведал Серёга, когда мы, наконец, нашли возможность пообщаться спокойно. Крайтон завершил сию часть рассказа тем, что герцогиня Девойская взялась урегулировать вопрос противостояния королевскому решению мирным путём. Но на двух условиях.

Первое — Крайтон, на правах родственника, обеспечит ей путешествие по стране и покажет своё прекрасное герцогство. Срок траура истёк, и вообще, чихать она хотела на злые языки. Вырвавшись на свободу после долгого заточения в замковых стенах, Сиена жаждала подышать воздухом вольного простора.

Второе — он непременно познакомит её с девушкой, укравшей сердце самого завидного жениха государства, ради счастья которой она полезет тигру в пасть.

Ну, как-то так. И, судя по тому, что они оба здесь — всё у Сиены получилось.

Глава 73

— Мари, вы согласитесь составить моё счастье? — Крайтон встал передо мной и озвучил свой главный вопрос.

И тут…

— Ваша светлость, ваша светлость! — скрипуче, с нотками истерики раздалось со стороны дома, и на садовой дорожке появилась компаньонка Сиены. — Вы обещали рассказать о той ужасной батальной сцене, которая произошла в вашем замке.

М-м-да… Официальная причина нашего уединения (я про сидр и яблони) сразу перестала казаться такой уж дурацкой. Кажется, с выбором поводов тут вообще никто не заморачивался.

Тётка так торопилась узнать ответ на свой такой «важный», а главное, «срочный» вопрос, что даже дыхание сбила. Ну да, побегай-ка в такой утяжке. На самом деле, надзирательница просто невовремя проснулась, обнаружила, что двух разнополых единиц в поле зрения не хватает, и помчалась проведать, не творим ли мы с Крайтоном посреди бела дня какое неприличное непотребство.

Следом за грымзой нарисовались остальные. Шерлок за спиной тётки только извиняясь пожал плечами. Мол, ничего не смогли поделать. Остановить этот носатый танк в корсете не представлялось возможным.

— Достопочтенная Амели, немного позднее я с удовольствием удовлетворю ваш интерес. — пряча раздражение за безупречной маской вежливости, ответил герцог.

— А сейчас, думаю, всем пора переодеться к ужину. Ваши комнаты уже готовы. — сочувственно глянув на меня, предложила Лиля.

— Милый герцог, тогда проводите же меня. — жеманно улыбаясь, продребезжала достопочтенная, протягивая тому обтянутую перчаткой кисть.

— С удовольствием. — ответил Крайтон, подставляя локоть и увлекая зловредную любопытную занозу в сторону дома. — Но скажите, разве дамам интересны подробности кровавых битв?

— О-о, дорогой мой, конечно! И потом, в моём возрасте осталось так мало радостей, что послушать рассказ о приключениях — просто дивное удовольствие. Дивное!

— Единственная радость старой перечницы — портить жизнь счастливым людям. — раздалось рядом, и мою руку тоже подхватила другая рука. — Пойдёмте.

Наблюдая за удаляющейся парой, я и не заметила, как ко мне подошла Сиена. Кажется, девушка ничуть не смущалась совершенно прямо выражать свои мысли.

— Соглашусь, не слишком приятная особа. — я тоже не стала разводить политесы. — Почему вы выбрали именно её?

— Не я. — усмехнулась собеседница. — Но на что не пойдёшь ради дорогого друга детства. Сопровождение Амели было условием их величеств, при котором нам обоим дозволили уехать из столицы. — герцогиня остановилась, сделала секундную паузу, бросив на меня короткий оценивающий взгляд, — И маленькая месть его величества за уступку, которую ему пришлось совершить. Я надеюсь, всё было не зря, и вы согласились?

— На что? — не желая сдавать маленький секрет Крайтона, я сделала невинные глаза.

— Мари… — собеседница снова замерла на тропинке, весело улыбнулась и посмотрела на меня лукаво-укоряющим взором. — Кстати, вы не против, если я буду называть вас так? Мне хотелось бы рассчитывать на вашу дружбу, а меж друзей титулы неуместны.

— Ого! А герцогиня не привыкла ходить вокруг, да около… — мысленно отметила я.

Впрочем, отторжения эта её не самая традиционная манера общения не вызывала. Знаете, гостья характером чем-то напоминала мне маленькую разбойницу из сказки «Снежная королева». Помните такую?

А ещё она, похоже, легко и верно угадала ключик к моей симпатии. И вообще, а почему я, собственно, должна была стать исключением из правил? Кажется, обаяние Сиены уже вовсю влияло на моё к ней отношение. Хотя распахивать душу навстречу новой дружбе я, всё же, не торопилась. Очень уж хрупкое, интимное это дело — дружба и доверие.

— Так вы всё знаете? — спросила я.

— Про то, что никакой помолвки не было? — улыбка собеседницы стала ещё ослепительней. — Догадалась. Причём, почти сразу. Но вашему герцогу не сказала. Эти мужчины иногда бывают такие наивные.

— Тогда почему вы взялись протежировать за нас перед его величеством?

— Крайтон — на редкость светлая, добрая душа. Он с детства такой. Я не могла не помочь. — став серьёзной, ответила Сиена. — И потом, моя собственная судьба… По глазам вижу, вам уже кое-что известно. И сразу хочу прояснить, — в серые очи девушки снова вернулась улыбка. — я его не убивала.

— Кого? А, мужа?

— Ну да. С тех пор, как он скончался, этим вопросом задаются все. Не вслух, конечно, не напрямую. Но они все об этом думают. А вы, кажется, нет. — она внимательно изучала мою реакцию. — От того и появилось желание рассказать. Мой супруг не был хорошим человеком, до меня он уморил трёх жён, и очень не хотелось стать четвёртой. Но я его не травила. Просто повезло, что я была не первой. Возраст и вредные привычки сделали своё дело.

Теперь уже я остановила спутницу и посмотрела на неё с выражением «Ой, ли?».

— Ну и регулярные нервные приступы, обеспеченные строптивой супругой, не желавшей становиться ни рабыней, ни покойницей. — одёрнув длинный рукав и на миг вспыхнув непрощением, добавила Сиена.

Однако, краешек уродливого шрама на руке я успела заметить. Крайтон говорил, что её муж был садистом. Вот прям таким словом. Я понимала, что она не всё договаривает, но это и не нужно. Не настолько мы были близки, чтобы делиться такими страшными, болезненными подробностями.

— Так как же вам удалось сменить гнев его величества на милость, и переломить ситуацию? — поменяла тему я.

— Шантаж. — легко призналась девушка.

— Вы… — опешила я и даже не нашлась, как сформулировать вопрос.

— Нет, не подумайте, никаких грубых форм. Видите ли, я никогда ничего не просила для себя…

— А их величество, чувствуя за собой грех, вину за покалеченную судьбу любимицы, не сумел отказать ей в просьбе за другого. — я мысленно закончила ответ за собеседницу.

— Верно. — она словно прочитала мою мысль. — Знаете, разговаривать с вами чрезвычайно приятно. Редко кто без лишних слов умеет уловить суть.

— А вы не боитесь…

— Быть такой откровенной? — спутница изогнула красивую бровь. — Нет. Во-первых, вряд ли у кого-то, кроме меня самой, получится поколебать особое отношение их величеств к Сиене Девойской.

— Однако, это палка о двух концах — внимание людей, обличённых безграничной властью.

— Хорошее замечание, правильное. Иногда лучше, чтобы о тебе и вовсе не знали.

— А во-вторых?

— Опыт дворцовой жизни научил меня разбираться в человеческих душах. А заточение замужеством — ценить хороших людей. Вы простите меня…

— За что? — я не поспевала за сменой её мыслей и не уставала удивляться. Впервые с появления на нашем пороге в интонациях герцогини скользнула тень неуверенности и какая-то совершенно сердечная теплота.

— За мою бесцеремонность. Не думаю, что вам приятно было увидеть Крайтона в обществе другой женщины. Я просто не могла там оставаться. Ни в замке мужа, ни в отчем доме, ни во дворце. Если бы не встреча с братом, уехала бы одна, куда глаза глядят. Но это было бы совсем дурно.

Ясно. Как и жестокого мужа, не смогла простить тех, кто повинен в том, что он им стал — родителей и короля.

— Буду рада принимать вас в своём доме. — искренне ответила я.

— Благодарю. — она на ходу слегка склонила голову. — А вы хорошо держались! — Сиена снова резко сменила тему и звонко рассмеялась. — Такие сюрпризы кого угодно могли выбить из колеи. А вы вон даже не дрогнули. Восхищаюсь вашей выдержкой!

Ага, не дрогнула! Ещё как взбодрилась!

— Да уж, неожиданности сегодняшнего дня просто фееричны. — согласилась с гостьей.

Смеясь и вспоминая казусы встречи, вошли в дом. Здесь царила возбуждённо-радостная суета.

Так, это всё хорошо. Просто замечательно. Но на пороге гостиной стоял Крайтон. И он ждал от меня невысказанного ответа.

— А мы вас уже совсем потеряли! — рядом с ним появился Серёга.

— Немного заболтались… по девичьи. — думая совсем о другом, не отрывая взгляда от глаз герцога… моего герцога, я кивнула ему согласием.

Глава 74

Вот так всё и случилось. Волевым решением Крайтона определилась моя судьба. Впрочем, не очень-то я и сопротивлялась.

Теперь мы действительно готовимся к свадьбе, и в этом вопросе помощь Сиены воистину неоценима. Кстати, там в ювелирке они с Кратоном выбирали подарок к нашей помолвке. Герцогиня попросила брата подсказать что-то, что мне обязательно понравится. Изящный браслет из тонких нитей белого золота с нежным жемчугом действительно оказался великолепен.

Нам её, точно говорю, Аркон послал. Бракосочетание герцогского масштаба, это вам не маленькое торжество в замковой часовне организовать.

Бр-р-р, боюсь представить, что будет. Ещё Серёга подначивает и постоянно намекает, что всё помнит и обязательно отыграется на мне за издевательства на их свадьбе с Лилькой. Свояк, называется.

А ещё все дружно веселимся по поводу того, как я старательно обустроила свою комнату, которая мне теперь не пригодится. Ну в имении баронском. На что Лиля спокойно возражает, что эта спальня будет оставаться в неприкосновенном виде, как персональная жилая площадь на случаи нашего с герцогом гостевания у родственников.

Сестра вообще как-то поменялась. Не то, чтобы прям остепенилась, но бесшабашности в ней заметно поубавилось. А всё знаете почему? Моя сестрёнка беременна. Да, да, пилюли из запасов земной аптечки она уже слопала, а местные противозачаточные изобретения на ней не сработали.

Похоже, обещанного повторного торжества — пышного дубля их бракосочетания не будет. Младшая сама решительно махнула на эту тему рукой, заявив, что ничего лучше того, что уже состоялось всё равно не получится. И вообще, она и все мы теперь в ожидании куда более значимого события — появления на свет маленького карапуза — папиной гордости, маминой радости и общего семейного счастья.

В наших деревнях всё идёт на лад. Лето закончилось, незаметно пролетела осень, природа уходит на отдых в мягкую, безморозную зиму. (Так, по крайней мере, Крайтон обещал.) Не знаю, как наш народ пережил всю эту жаркую трудовую пору, но они справились. И с урожайным бумом, и с нашими стройками.

Людям дали возможность улучшить свою жизнь, и они ею воспользовались. Пахали день и ночь, не жалея сил. А в выходные вся деревня выходила восстанавливать церковь. Скоро и там ремонт подойдёт к концу, и местные примутся за обустройство деревенского рынка, других общественных построек и улиц.

Притом, даже платы дополнительной никто не ждёт и не требует.

— Для себя ведь, матушка, ладим. — как-то пояснила мне Винефреда.

В общем, признаюсь, имелось у нас одно смутное опасение… Ну что крестьяне, в связи с внедрёнными послаблениями режима распробует вкус вольницы и попытаются, условно говоря, «присесть на шею» своим демократичным баронам. Но оно не оправдалось. Даже близко. По крайней мере, пока.

Благодарность деревенских не имеет границ. Теперь пройтись по деревне стало одно удовольствие. Нет, конечно, за такой короткий срок внешний облик селения не слишком изменился. Но это ничего. Впереди несколько относительно спокойных месяцев, свободных от земледелия — будет время взяться за поправку дворов.

Главное, в глазах людей исчез страх, а их лица научились улыбаться. И, не поверите, никто их не просил, но крестьяне по собственной инициативе взяли привычку тащить к нам в дом всё, что почитают самым лучшим. Всякие вкуснятины со своих хозяйств. Ну там маслице, сметанку, хлеб, разносолы, копчёные мясные деликатесы. И напрочь отказываются брать за свои гостинцы деньги.

У нас и так всего хватает, признаться, не знаем, куда такое изобилие девать. Но отказ настолько расстраивает крестьян, что приходится принимать. Не думаю, что у дарителей появились какие-то значительные излишки, просто таким нехитрым, понятным образом они выражают своё отношение к нам. В итоге, чтобы не пропасть добру, мы просто вынуждены трескать так, как они работают — буквально не расслабляя челюстей. Нет, надо с этим что-то решать. Так ведь и фигуру испортить недолго.

Ой, а что будет, когда Лилькино интересное положение станет визуально заметным, боюсь подумать. Как пить дать, начнут приданное малышу мешками нести. Мы все молчим, как пленные партизаны, но вездесущая сестрина горничная… У нашей пронырливой Лоны на сенсации нюх же, как у собаки. Сильно подозреваю, что секрет младшей баронессы недолго будет оставаться тайной.

И всё бы было идеально, если бы не личная драконица Сиены. Герцогиня приняла приглашение остаться у нас до самой свадьбы, и теперь достопочтенная Адель таскалается за всеми хвостиком и всюду суёт свой нос. Я даже, грешным делом, подумываю, а не начать ли капать ей в питьё какое-нибудь безобидное снотворное. А то, признаться, порядком утомила эта старая сушёная дева фыркать на наши нововведения. Всё-то ей кажется странным и подозрительным.

Что же касается её подопечной, то герцогиня напротив с большим интересом и одобрением вникает в особенности быта, который мы себе устроили. Выбранная стратегия оказалась эффективной, и она всерьёз подумывает по возвращении домой переломать там вс к чёртовой бабушке, да и устроить по-новому.

А что, ума и силы характера моей будущей родственнице не занимать. А так хоть появится заделье и ощущение того, что тот замок и то хозяйство больше не мучителя Сиены, а её собственное. И придёт в сердце мир. А там, глядишь, и на мужиков волчицей смотреть перестанет. Не все же вокруг сволочи, есть и такие, как мой герцог и Серёга.

Вот! Серёга. Напарник сам грезит и всех насмерть замучил своей идеей с мастерской. Никак не хватает времени, чтобы всерьёз заняться эти делом. Надо признаться, кроме творческого энтузиазма, парня сильно подгоняет будущее отцовство на фоне тающих финансов.

Потратились мы, конечно, масштабно. Не то, чтобы совсем критично, но Олив, как главный, просвещённый во всех делах семейный казначей, пребывает в непроходящем шоке. Ногу его подлечили, приодели, откормили, теперь он стал вполне себе презентабельным мужчиной. Однако, в результате нашего, как это… транжирства в управляющем резко обострилась скряжитость.

Сергей постоянно жалобится, что нынче Олив, в стремлении сохранить семейную финансовую подушку в как можно более пухлом состоянии, стал биться за каждую монетку, как за родную. А идеи с разработкой новых деловых направлений кажутся ему едва ли не завиральными.

Напарник же в ответ отбивается аргументом, что деньги, если они лежат мёртвым грузом в сундуках, а не работают сами на себя, просто бесполезные железки.

В общем, весело у них там всё. Но это они уж сами пускай разбираются. Лично я в напарника верю. Он не только свою задумку с новыми замковыми технологиями освоит, но и кучу всего другого интересного сочинит и внедрит. А Олив проследит, чтобы в бытовых делах баронство всё оставалось в орядке.

Да! Недавно в гости приезжал Адалей!

Кстати, совсем не в тему, но всё время забываю указать на одну забавную деталь. Многие наверняка заметили, что имя нашего друга и фамилия, доставшаяся нам с сестрой в наследство, практически совпадают. И если бы у нашего предшественника родился сын, да ему в голову пришло назвать его так же, как барона, то получилось бы Адалей Далей. Что-то вроде нашего Иван Иванов. Ну это так, несущественное любопытное наблюдение.

Ой, о-ой, охов-ахов, разговоров было-о! Никто же не знал, в какую страшную сказку мы попали по приезде сюда. Барон ждал-не дождался окончания траура своей любезной Элеоноры, чтобы тоже сочетаться законными узами брака. Ей-богу, это поветрие какое-то.

Но самое главное не это. За дружеской беседой у меня случилось озарение.

Как вы понимаете, замуж замужем, а сиднем сидеть примерной окольцованной дамой в замке Крайтона — перспектива не для меня. Я герцогу сразу сказала, чтобы даже не надеялся на такой расклад. Так вот, думала я, думала, какой бы себе бизнес по душе закрутить (чтобы руки заняты, и мозг не раскиселивался), и набросала несколько возможных вариантов.

И вот, за вечерними посиделками, Адалей выдаёт, что тоже размышляет на тему того, как увеличить собственное благосостояние. Как-никак молодую жену скоро в дом вести, содержать достойно. И очень бы не помешал дополнительный источник дохода.

Однако, родить какую-нибудь стоящую идею у него никак не получалось. Ибо в его баронстве не столь плодородные земли, как у нас, и единственное, чего там действительно навалом — кварцевого песка.

— Стекло! — мысль сама прыгнула мне на язык.

— Бинго! Слушай Мари, дорогой друг, и будет всё в ажуре! — поддержал Сергей.

И вот тут, с его этим ажуром и Адалеевым песком, у меня всё окончательно срослось:

— Лампворк[10]!

Присутствующие удивлённо уставились на меня. Все, кроме просиявшей понимающей улыбкой Лили и Шерлока.

— Гениально! — констатировал напарник.

— Так, а нам кто-нибудь пояснит, что это за зверь такой? — озадаченно попросил Адалей. — Лично я в стекольном ремесле ничего не смыслю.

— Это и не важно. Главное, что я соображаю. — возбуждённо раскручивая, развивая в голове идею, ответила перспективному бизнес-партнёру. — Дружище, твоё сырьё, мои знания, и мы сделаем твой песочек золотым!

Лампворк — это то, в чём я действительно разбиралась. Ну как, сама, конечно, рук не прикладывала, но очень интересовалась и много наблюдала. Если ещё не совсем забыли, папа в своё время стекольную мастерскую оставил исключительно в моё ведомство. Там и нахваталась полезной информации. Оставалась выгодно приложить её на практике.

Умельцев найдём, технологию я расскажу, вместе подумаем, как организовать процесс в наших, простите, примитивных условиях. Э-ге-гей! Да здравствует прогресс! Эти восхитительно красивые многофункциональные бусины просто обязаны произвести фурор!

Я принялась «на пальцах» объяснять слушателям, что из себя представляют изделия, производство которых я собиралась начать.

Глава 75

Теоретическая разработка этой более-менее сформировавшейся задумки стала для меня в некотором роде настоящим спасением. Задельем для ума, поглощавшим время между приездами Крайтона.

Поселиться у нас и побыть со мной хоть сколько-нибудь долго он не имел возможности. После длительного отсутствия дела государственные требовали его непосредственного участия. Переехать к нему я могла только в статусе законной жены. А всей толпой свалиться в герцогский замок, как в прошлый раз, мы тоже не сочли удачным вариантом — Сергей пока опасался отпускать вожжи правления и пускать только ставшие налаживаться дела на самотёк. Да и, повторюсь, негоже невесте (по местным порядкам) проживать под одной крышей с женихом до свадьбы.

В итоге получалось, что практически весь «резиновый» период до торжества мы с Крайтоном виделись гораздо реже, чем хотелось бы.

Мои родные завели дивную традицию устраивать в новенькой садовой беседке пикники с шашлыками. Самыми настоящими — земными. По заказу Шерлока деревенский кузнец изготовил мангал, и напарник, невозмутимо пропуская мимо ушей негодование Амели, сам занимался приготовлением сочного ароматного угощения.

Драконица просто захлёбывалась фырканьем на тему того, что всё это какой-то ужасный моветон. Готовить своими руками мужчине, да ещё и баронского статуса — просто неприлично. Гордо задрав нос, суровая защитница вековых устоев каждый раз заявляла, что не желает иметь никакого отношения к подобному беспределу, и запиралась в своей комнате. Зато мы получали возможность провести время спокойно и расслабленно, без надзора назойливой клуши.

Увести с собой свою непосредственную подопечную ей, конечно, ни разу не удалось. Как та ни старалась, ни взывала к благоразумию, Сиена открыто игнорировала нудные увещевания Амели. Напротив, веселилась каждый раз, когда удавалось позлить напыщенную, но совершенно беспомощную надсмотрщицу. Удовольствие для всех было, прямо скажем, так себе. Однако, к каждой бочке мёда неизменно прилагается ложечка дёгтя. Такова была плата за наше с герцогом будущее семейное счастье. Это мы ещё, можно сказать, легко отделались.

— Готовить мясо должен только мужчина! — назидательно задрав указательный палец вверх, Серёга с совершенно благостным упоением колдовал над мангалом.

Бунтарскому сердцу Сиены (в нынешнем её душевном состоянии) было мило всё, что шло вразрез с существующими традиционными нормами. Потому она только восторженно хлопала в ладоши и восхищалась всему, что мы имели дерзость вытворять.

А чего уж мы такого нереального выделывали? Ничего криминального. Просто этот запах дымка на свежем воздухе, суета и весёлый пикниковый галдёж грели душу чем-то родным и привычным. Да, мы не вернёмся домой, с этим все давно смирились. Но что-то старое и доброе мы же могли «забрать» с собой в эту новую жизнь? Как те же банальные шашлыки, как песни под «гитару». Да кто бы мог нам помешать?!

Конечно, эти приятные, уютные моменты скрашивали ожидание, однако, всё равно, избавиться от ощущения некоторой… обездоленности (хоть и временной, и разумно неизбежной) было трудно. Обнимашки и поцелуи в зимнем саду — всё, что мне с Крайтоном удавалось урвать для нас двоих. Время, проведённое вместе, пролетало стремительно. Хлоп — и всё, и ему снова пора уезжать.

От того, наверное, от скоротечности этих моментов, наши свидания были такими восхитительными. Мы ведь только открывались друг другу в новой ипостаси. Столько всего тонкого и нежного хотелось чувствовать, дарить, принимать. И никакой широты возможностей.

Хорошо вон сестре, её Серёга всегда рядом. Сиена и вовсе пока совершенно отторгала даже мысль о второй половине. Девушка, конечно, потихоньку отогревалась душой в нашей компании, в среде нормальных человеческих взаимоотношений, но этот процесс займёт ещё немало времени. Пережитое насилие нескоро позволит её чувственности оттаять и принять кого-то рядом. А меня снедало постоянное ощущение эмоционального голода.

В общем, просто прекрасно, что появилось, куда приложить нерастраченную энергию.

Имелись и другие темы, которыми можно было занять голову. Например, у меня как-то смутно обрисовывалась будущая жизнь в замке. Да ещё и в роли законной хозяйки. Одно дело было побыть в нём некоторое время в роли гостьи, и совсем другое поселиться в эту огромную мрачноватую каменную конструкцию до конца своих дней.

Нет, наверное, нужная привычка придёт. Когда-нибудь. Однако пока… Знаете, каждый помнит этот внутренний опыт, когда при входе в новый дом, условно говоря, примеряет его на себя. Так вот, на данный момент сия мысленная «примерка» давала лишь ощущение пестика в ступе. Точнее даже языка в большом таком пафосном угрюмом колоколе. Это если образно.

— Сестра, даже не переживай. — отвечала на мои размышления по этому поводу Лиля. — Я тебе вмиг помогу навести в этой махине уют. Как только — так сразу.

Вариант, конечно. Я и сама подумывала привлечь младшую к обустройству нового жизненного пространства. И всё же, всё же… Велика «кольчужка». Да и многолюдно там. А человеку, по крайней мере мне, для полноты душевного комфорта требуется уединение. Хоть иногда. Тёплая «норка», только своя.

В общем, к чему это… к замку срочно требовалось завести ещё и «дачу». Или как тут у них называется… дополнительную резиденцию.

Я бы с удовольствием рассмотрела на этот счёт что-нибудь из разряда имения Блона. Помните ещё такого предателя, земли и имущество которого отошли герцогству? Смущал тот факт, что злодей там же в тюремном подвале и повесился. Но сам дом был, конечно, хорош.

И ещё меня не отпускала мысль вернуть «на родину» Ито вместе с дочкой. Если они, конечно, захотят. Славный мужик, и добра столько сделал. Как-то он там устроился неизвестно где? Может быть, ему помощь требуется или защита?

Как ни странно, именно по этому пункту не вышло никаких затруднений. Крайтон, когда в очередной приезд я озвучила ему эту мысль, сообщил, что знает, где искать бывшего сторожа баронского имения. Ну если только тот не сменил за это время своего места жительства.

Дело в том, что стражник — верный человек герцога по тайному поручению начальства не только помог Ито сбежать, но и сопроводил того до пограничной деревни соседнего герцогства. Там же ещё и Лису (дочку) нужно было официальному лицу у её сторожей забрать. Ой, да целая большая махинация. Если покороче и по существу, то разыскать друга, скорее всего, великого труда не составит.

Не знаю, насколько всё это своевременно, разумно и безопасно. Просто шумиха вокруг нашей эпопеи утихала, затмеваясь другими скандальными историями в герцогстве, а рядом очень хотелось видеть старых, проверенных, преданных людей. Ладно, поглядим.

Была у нашей четвёрки «посвящённых» ещё одна сложноисполнимая и не очень срочная, но заветная мечта — собрать экспедицию в пещеру, где началось наше путешествие по новому миру. Там ведь оставалась Серёгина машина — немыслимый верх технического прогресса для существующей эпохи. Крайтону жуть, как хотелось глянуть на джип своими глазами. К тому же, следовало позаботиться о том, чтобы он оставался засекреченным.

Маловероятно, конечно, однако, всё же оставалась теоретическая возможность, что кто-то из местных случайным образом забредёт в эту пещеру и обнаружит нашу «бесовскую» технику. Нужно было забрать из неё всё, что оставалось полезного, проститься с агрегатом и, возможно, обрушить вход в скалу. Появление автомобиля в нынешнем времени мог оказаться слишком шоковой революцией. Начать, пожалуй, стоило хотя бы с велосипеда.

Воспроизвести устройство своего джипа наш Шерлок вряд ли сумел бы. (Разве только потратил бы на это всю оставшуюся жизнь и заработал славу опасного колдуна.) Все водители в разной степени разбираются в том, что находится под капотом их машин. Однако, не в той мере, чтобы восстановить весь агрегат целиком. Напарник у нас механиком в прошлой жизни не являлся. Он увлекался и был докой совсем в других вопросах.

Зачем нас отправили сюда вместе с Серёжкиным железным конём — вопрос открытый. Возможно, он просто сыграл роль какой-то защитной капсулы. Или пока ещё просто не пришло время для ответов. Не станем торопить события. Сейчас и так забот — полон рот.

Пошла собираться, завтра едем в столицу — в очередной раз примерять моё свадебное платье.

Глава 76

Ещё четыре месяца спустя.

Сергей

Все свадебные мероприятия, хвала богам, прошли успешно. Конечно, такое событие, как бракосочетание герцога, праздновала вся столица. Плюс гости, набежавшие по такому случаю в Малей. Народу в город набилось столько, что на улицах протолкнуться было негде.

Не умею так красочно расписывать подобные вещи, как девчонки, но мероприятие получилось зрелищным и впечатляющим. Лично я просто радовался тому, что мне, как участнику процессии, однако не самому главному действующему лицу было достаточно комфортно.

Ну а что, в толпе толкаться не надо, везде, куда надо — привезли, увезли. К тому же Лилино красивое положение обеспечивало нам обоим самые, что ни на есть удобные места и условия. Чем я, кстати, самым беззастенчивым образом пользовался.

Маришке было сложнее. И от пристального всеобщего внимания, и от необходимости «работать на публику», и от совершенно безумного платья, в которое нарядили невесту. Ткани в нём было столько, что из неё можно было обшить целый гарнизон королевских фрейлин. Как она в нём ноги переставляла — уму непостижимо. Думается, таких тяжестей она на себе ещё ни разу в жизни не таскала. Хорошо ещё пажей приставили нести с двух сторон неимоверной длины шлейф. Но в целом, со стороны смотрелось эффектно и очень даже величественно.

В связи с тем, что породнение с самим герцогом значительно приподняло наш социальный статус, именитые гости праздника достаточно охотно шли на сближение. И это тоже было большим плюсом. Не все из них были личностями приятными, однако всё равно удалось завести массу полезных на будущее знакомств.

К слову заметить, что их величества, хоть и не почтили своим присутствием торжество, но подарок прислали — пару роскошных племенных коней (жеребца и молодую кобылку).

А ещё настоятельно велели объявиться во дворце в самое ближайшее время. Очень уж им было интересно, на кого Крайтон променял самых выгодных невест государства. В общем, свадьба для Маринки была не самым страшным испытанием. Предстояло ещё на первых персон страны впечатление производить.

Впрочем, тут ей всяческую поддержку (теоретическую — подробным инструктажем и моральную) обещала обеспечить Сиена. Уж она-то знала, чем «купить» своих патронов.

После торжественной церемонии и масштабного пира «на весь мир», Малей гулял целых три дня. Приезжие гости разъезжались ещё дольше. И только потом у новорожденной семьи появилась возможность немного выдохнуть перед новой экзекуцией — покорением сердец их величеств.

Спустя неделю герцогская чета выдвинулась в длительный вояж. И увезла с собой (О великие, милосердные боги! Я готов был буквально плясать от счастья!) токсичную клячу — Адель. Эта тощая носатая мымра достала всех! Даже Олива, перед которым вела себя крайне высокомерно — ну кто она, и кто — он. Почувствуйте, так сказать, разницу. Однако, умудрялась при том строить ему глазки. В её представлении, холёный солидный старина-Олив (в которого наш управляющий превратился в последнее время), просто обязан был пасть пред её чарами и недоступностью. Кошмар! Смешно и отвратительно.

В общем, отъезд личной драконицы Сиены был единственным обстоятельством, смягчившим печаль по поводу предстоявшей долгой разлуки с друзьями. Мари с Крайтоном планировали не только исполнить волю их величеств. После посещения дворца им захотелось немного «прогуляться» по стране. Это зимой-то! Правда зима у них тут… так, одно название.

Как Маринка отважилась на этот смелый эксперимент — загадка. Ну, охота, как говорят, пуще неволи. Мол, раз уж всё равно возникла необходимость выбраться далеко из дома, грех не воспользоваться случаем и не посмотреть самые красивые из доступных уголков государства.

За короткую зиму я успел отстроить себе помещение под мастерскую, имелся ещё целый список полезных задумок. Пришла смелая, бурная, ясная весна. Вместе с ней наступила пора полевых работ и хлопот с ними связанных. Но сегодня нас с Кнопой это мало беспокоило — сегодня возвращались наши дорогие герцоги. И мы встречали их в порту Малея.

Лиля по срокам стала уже довольно «тяжёленькой». (По нашим прикидкам, месяцев шесть.) Однако, внешне, животик с нашим пузожителем был довольно аккуратным. Моя жена чувствовала себя прекрасно и ни за что не согласилась остаться дома и пропустить встречу с сестрой и Крайтоном.

И вот, наконец, по сходням пассажирской лодки, доставлявшей путешественников по каналам непосредственно в столицу, спустились наши друзья.

— Сестрёнка-а-а! — не обращая никакого внимания на то, что привлекает всеобщее внимание, Кнопа поспешила навстречу Маринке.

— Лилька! Лилечка, роднулечка моя, какая ты славная, какая красавица! осторожно прижимая к себе мелкую, чтобы не потревожить живот, всхлипнула старшая.

— Я так соскучилась!..

— Нам вас так сильно не хватало!..

Ой-ой-ой! Причитаниям сестёр не было предела. Мы с герцогом тепло обнялись и с млеющими сердцами наблюдали всю эту трогательную сцену.

— Мать, что-то ты какая-то зелёненькая. — рассмеялся я, когда очередь обнимашек дошла до меня, — То ли микстуры Илмовы не помогают? (Замковый доктор снабдил Маринку в поездку запасом антиукачивающего зелья. Как раз на случай водных прогулок.)

— Ой, Серёга-а-а… — моя дорогая дружище прикрыла глаза и прижалась виском к груди, — Могу ошибаться, но тут, кажется, уже совсем другое.

— Ну как вы?.. Что там во дворце?.. А путешествие?!.. — Лиля засыпала вопросами беззащитных под её напором Крайтона и сестру.

— Лилечка, миленькая, сжалься! — со смехом отбивался герцог. — Всё-всё расскажем. Сейчас главное добраться до замка, намыться и выдохнуть.

Однако, самое первое, о чём нам поведали друзья за праздничным обедом было вовсе не то, о чём спрашивала Кнопа.

— Вы знаете, кого я засекла в порту, как только слезла с чёртового корабля? — сделав интригующее лицо, спросила Марина. (Обратный путь они для скорости решили проделать по воде.)

— Ну?! — мы с женой даже не пытались строить предположения — всё равно вряд ли угадаем.

— Лапу!

— Да ладно! — переглянулись с Кнопой.

— Во-от! И он не сразу поверил. — старшая кивнула в сторону мужа, — Всё понятно, при самом удачном для Лапы раскладе, он, гипотетически, должен гнуть спину на каторжных карьерах. Но я его точно видела! Не могла ошибиться. Конечно, сразу-то отвернулась, чтобы он не сообразил, что я его узнала. А когда указала Крайтону, бандита уже и след простыл. И всё-таки, он там был. Что бы это значило?

— Не знаю, наверное, то, что пора как-то в герцогстве усиливать охрану преступников при доставке к местам лишения свободы. — предположил я.

— Боюсь, что не только это. — Крайтон задумчиво сощурился, поджал губы, встал и принёс на обеденный стол вскрытый конверт. — Посмотрите, что прислали мои шпионы за время нашего отсутствия.

Герцог вынул из конверта его содержимое — странный кусок непонятной грязно-жёлтой тянущейся субстанции. На ощупь и по иным физическим свойствам эта штука больше всего напоминала… нашу резину. Клянусь всеми богами. Но откуда?!

Единый вопрос застыл на лицах всей земной троицы.

— Судя по реакции, вы догадываетесь, что это может быть. — серьёзно посмотрев на нас, заговорил Крайтон. — Лично мне этот материал незнаком. И в докладной записке было указано, что некий почтенный торговец пытается предлагать сие неведомое нечто именно в порту и только иностранцам.

— Крайт, не знаю, как объяснить, но это аналог материала из нашего мира. — озабоченно жамкая кусок изъятой герцогской разведкой резины, сообщила Марина.

— И кто это там такой «почтенный торговец»? Лапа что ли? — возмущённо фыркнула Кнопа. — В жизни не поверю. У него же на физиономии написано — лапоть деревенский.

— Соглашусь, у этого простодыры создать нечто подобное просто мозгов не хватит. — кивнул я.

— Тесак?! — озвучив вслух общую догадку, выдохнула Маринка. — Неужели?.. Ребята, нам нужно срочно отправляться в пещеру. Надо проверить… Да быть не может! Ёшкин дры-ын! — это была редкая по степени экспрессивности реакция старшей, но я был с ней совершенно согласен.

Похоже, с экспедицией к природному тайнику с машиной мы, увлечённые решением других срочных задач, порядком затянули. Неужели правда?..

Глава 77

Марина

Начну с того, что наша догадка оказалась верной. И насчёт того, что из себя представляло вещество, добытое людьми Крайтона, и относительно того, что главным виновником появления в этом мире резины был совсем не Лапа.

Тесак, как впоследствии выяснилось, всё-таки счёл необходимым проследить за судьбой своих подельников. Правда, исключительно со стороны. В лицо его могли узнать немногие. Сами разбойнички, да наша троица. Впрочем, и это тоже не проблема — изменить внешность не так уж трудно.

Я так догадываюсь, главарю хотелось разобраться, что пошло не так в его продуманном «бизнесе», и на чём он прокололся. Уж больно фантастическим выглядело наше освобождение. Слухи в народе бродили один смешнее другого, истину знал лишь единственный оставленный в живых Лапа. Вот он и проследовал за «этапом», да изыскал способ заговорить с приговорённым каторжанином.

Тот и нагородил ему околесицы, приписывая нам все возможные сверхъестественные способности, какие мог сочинить. И про наш необычный внешний вид упомянул, и про странные предметы в саквояже, и про то, как Лиля сумела на всех сразу наслать мистический сон. При этом не забывая намекать, что только он знает место нашего появления.

В общем, постарался зажечь Тесака загадкой наших личностей. Всё ради того, чтобы тот вызволил его из клетки на колёсах. Если кто и мог это сделать, так это ловкий и отчаянный вожак банды. Что он, собственно, и сделал.

Тесак оказался в достаточной степени авантюристом, чтобы заинтересоваться тайной, поведанной Лапой. Уж он-то знал, что простоватому парню фантазии бы не хватило придумать рассказанную историю. Так они и оказались у нашей пещеры. А дальше всё просто. Бандит «потыкался» по лабиринту, разобрался в отметках на стенах и, оставив подельника на воздухе — караулить, прошёл до самой машины по нашим же знакам.

Не знаю, что испытал главарь при виде Серёгиного джипа. Судя по всему, страху натерпелся, раз внутрь автомобиля лезть не рискнул. А может, просто не разобрался, как это сделать. По крайней мере в салоне всё оставалось нетронутым. Однако, оттяпать кусок резины с колеса железного коня Тесак не постеснялся.

Всё это выяснилось, когда изловили Лапу, а также Сергей с Крайтоном сами вдвоём добрались до пещеры.

Нас с Лилей в эту экспедицию не взяли. Оставили в герцогском замке. Мужья проявили на редкость жёсткий единодушный «деспотизм», запретив обеим даже думать о походе. Ха-ха! Как будто туда кто-то рвался. Видимо, так застращали мужиков своей деловой активностью, что те всерьёз заранее решили, будто мы за ними вслед побежим шариться по мрачным пещерам. Ага! Одна беременная на солидном сроке, другая — на раннем (да, это я про себя). Делать больше нечего, как только рисковать здоровьем малышей ради удовольствия в последний раз прикоснуться к прошлому.

Нам и так имелось, чем заняться. Я встречалась с мастерами и заседала в библиотеке, пытаясь выяснить, каким образом в имевшихся условиях чисто окрасить стекло для собственной затеи. А у Лили появилось свободное время вдоволь пообщаться с доктором Илмо на медицинские темы. Пусть познания сестры в этом вопросе и не были профессиональными, однако, любому современному человеку найдётся, чем дополнить информацию средневекового врача.

Лилькин подарок — жгут наш Айболит берёг, как зеницу ока. А теперь, с появлением аналога резины, не только его, но и много чего другого полезного можно было внедрить в массовое производство. Так что Тесак, волей-неволей, оказал большую услугу этому миру. И мне, к слову сказать, тоже. Сейчас поясню.

Конечно же, главарь банды не собственными руками занимался научными изысканиями в области изобретений. Он просто нашёл для этого дела весьма продвинутого алхимика и притащил ему свою находку.

На него нас позднее вывел пойманный Лапа. А вот Тесаку, как ни прискорбно, снова удалось улизнуть. Какая-то невероятная везучесть хранила мужика всю его богатую на опасные приключения жизнь. Только в этот раз, если Шерлок не ошибся, главарь ушёл с концами — за кордон.

Прям отвлекусь, расскажу.

Когда на «резинщиков» устроили облаву, Сергей напросился поучаствовать. Дело было в порту. Так вот, пока вояки Крайтона суетились, отлавливая причастных к делу, напарник наблюдал за всем со стороны.

— Специально забрался повыше на портовую башню — оттуда весь шевелёжь, как на ладони. — делился деталями события Серёжка. — Не знаю, как Лапа просёк, что по его душу пришли, но сообразил и побежал. А следом другие — кто надо, и кто не надо. Никто же не понял, по поводу чего конкретно шухер. Наши — за ним. Суета поднялась — жуть. Даже корабль иноземный, что и так уже «на низком старте» стоял, шустрее в путь засобирался. Последнюю лодочку к нему так быстро-быстро загрузили.

— Понятно. — улыбнулась я, — Видимо, не только у Лапы «рыльце в пушку» оказалось.

— А чего ты хочешь, портовая зона — рай для контрабандистов. — пояснил напарник. — Но не в том дело. Гляжу я, на эту самую лодку неторопливо так, чтобы, значит, внимания лишнего не привлекать, поднимается мужик. Хорошо одетый, даже солидный, хоть и роста невеликого. И что-то мне неуловимо знакомым показалось, глаз зацепился.

— Так как ты в нём Тесака признал, раз он внешность изменил? — нетерпеливо поторопила с подробностями Лиля.

— Да, тут всё чин-чинарём. Бороду отрастил, принарядился… А вот повадки никуда не спрячешь. Те же скупые, осторожные, выверенные движения, безупречное чувство равновесия… Не знаю, как тогда в логове по шкуре мороз — хищник на двух ногах. Но главное, взгляд. Он когда к берегу обернулся, как будто почуял, что я за ним наблюдаю. И глазами нашёл.

— Да ну, Серый, тебе показалось. — засомневалась сестра.

— Нет, Лиль. Не показалось.

— Да почему?

— Он мне рукой помахал. Представляете?! Вот в эти глаза смотрел… — Шерлок двумя пальцами указал на собственные очи, — и махал. Каков наглец! Железная выдержка.

— М-м-м… А ты что?

— А что я… Пока с этой башни слез, пока через толпу продрался, судно уже хвост показало. Говорю же, они, как неладное почуяли, сразу грести быстрее начали. Тесак, наверное, уже на ходу на корабль лез.

— Так он что, знал о том, что засада на Лапу будет?

— Вряд ли.

— Ну раз с кораблём ушёл.

— Мне кажется, в первый попавшийся прыгнул. Иначе бы или раньше утёк, или от Лапы избавился. Да вариантов масса, и все менее рискованные, чем вышло.

— Логично. Что сказать, фартовый хлопец. — резюмировала сестра.

На том мы и поставили на данном этапе точку в вопросе поисков Тесака. И открыли тему новую.

Возвращаемся к нашему алхимику. Маэстро Брион вовсе не походил ни на какого полоумного колдуна. Напротив, оказался весьма импозантным мужчиной с полным набором интригующих «инструментов» и будоражащих воображение нарядов. Но это всё так, на публику.

Дело в том, что Брион был очень даже модным у состоятельных красавиц «экстрасенсом». Ну там всякие приворотные эликсиры, предсказания самого счастливого будущего, исправление «кривой» судьбы и прочая ерунда. Полное надувательство, что признавал даже сам алхимик. Просто, как говорится, очень кушать хотелось, вот и зарабатывал гражданин, как умел. Люди же любят заниматься подобным самообманом и добровольно нести разного рода прохиндеям денежки за обещание исполнения тайных надежд.

Впрочем, склонность к мошенничеству вовсе не мешала Бриону быть талантливым учёным. В свободное от сеансов неправедного обогащения время, маэстро увлекался самой натуральной наукой. Никакой мистики, никакого волшебства — обычные химические опыты.

Получив от Тесака кусок автомобильной шины, он с головой погрузился в процесс воссоздания состава с подобными свойствами. Ту самую мутно-жёлтую массу удалось выварить из сока какого-то местного растения. Она была мягче, чем исходный образец, но всё равно уже представляла большой интерес.

В общем, прогресс уже тайно двинулся по герцогству. И останавливать его не имелось никаких причин. Крайтон, как умный человек, просто решил его возглавить и упорядочить.

Впечатлившись джипом из пещеры до глубины души, мой муж объявил, что все прежние замыслы — слишком мелкое плавание для наших познаний и его возможностей. Нет, их (замыслы), конечно, никто не отменял. Просто Крайтон посмотрел на всё более широко, так сказать, с масштабом, соразмерным его полномочиям. Ну вот, посмотрел, да и начал создание страшно секретной лаборатории, в которой станут работать лучшие умы государства.

Вот они-то (умы) и мне помогут разобраться с технологиями для собственной задумки. Пусть какие-то красивые бусины не станут великим социально значимым открытием, но мне это дело по душе. А скучным и важным вон уже наши мужчины занимаются. Им по статусу полагается. Каждый день обсуждают свои глобальные планы и размышляют, с чего начинать толкать эту вселенную к светлому будущему.

А Серёжка, кстати, тем временем, высунув язык, втихушку сочиняет чертёж трёхколёсного велика для наших детей. Они ещё не родились, а он… Ой, он будет чудесным отцом. И мой герцог тоже.

Крайтон хоть сам не обладает нашим объёмом информации, зато умеет оценить и воплотить любое новаторство. По совести сказать, эти знания даже не наша заслуга — мы принесли их готовыми из своей прошлой жизни. И вообще, тут ещё посмотреть, кто из нас более продвинутый: мы со всей своей осведомлённостью из более развитого мира, или он, всю жизнь проживший в средневековье, сумевший принять немыслимое, не счесть нас демонами из преисподней и полюбить «инопланетянку». Мой умный, сильный, нежный и самый прогрессивный во всех вселенных муж.

Смотрю на счастливую сестру, Шерлока, на Крайтона и думаю о том, как нам повезло. Даже в том, что там, на Земле мы некоторым образом погибли. Хотя, в начале нового пути по незнакомому миру всё казалось катастрофой. Всё, с момента, как открыли глаза, от самого первого шага. Мы могли не выбраться из пещеры, сгинуть в разбойничьем логове, да чего перечислять… Просто встретить не тех людей и запросто очутиться «на костре». И на месте Крайтона могла оказаться какая-нибудь гадкая личность. Или вообще никого не быть. Но мы нашлись. И спасли друг друга.

Видимо, кто-то очень сильно молился за наши судьбы перед высшими силами. Просил с верой в то, что не сдадимся и справимся. Кажется, мы никого не разочаровали.

И баба Света была права — для каждого существует своя любовь, свой человек. И он вовсе не обязан быть герцогом. Мне этот титул просто бонусом достался. Или так было изначально «задумано», чтобы наше попаданство получилось максимально полезным? В общем, это вопрос риторический.

Главное, что в наших жизнях есть и цель, и смысл. И счастье. Вон оно, толкается пятками в пузе. А Лилиного с Серёгой ждём со дня на день. Сестра так замучила доктора Илмо темой предстоящих родов, что можно не переживать — будет нам и полная стерильность, и самая квалифицированная помощь. Всё будет хорошо.

Уже хорошо. Люди, как же хорошо-о-о…

КОНЕЦ

Дорогие мои читатели! Спасибо Вам за то, что были всё это время со мной и нашими героями. За Ваши комментарии, награды, поддержку и внимание. Книга получилась больше приключенческой, чем бытовой. Тут уж, как «строка пошла». Мне, как автору, хотелось, чтобы мои книги были разными. Надеюсь, Вам было интересно и уютно в этой истории.

С уважением и любовью, Ваша Кира.