Москва, конец XVII в. Стая диких собак грызет человеческий труп неподалеку от одного из самых величественных дворцов России в одну из самых холодных зим, которые когда-либо знал город. Снег постепенно покрывает изуродованные останки, животные с воем исчезают в темноте.

Человека звали Жан-Батист Тавернье, и его постигло величайшее несчастье: в ту роковую ночь ему негде было укрыться в чужом и враждебном городе. Однако всего за несколько месяцев до этого трагического события его жизнь складывалась совершенно иначе. Тавернье был богатым и уважаемым торговцем. Его покупателями были не только члены европейских королевских семей и высшая аристократия, но и сам король Франции Людовик XIV де Бурбон, известный как «король-солнце». Считалось, что товары Тавернье самого высокого качества, и во всех больших городах лучшие дома распахивали перед ним двери. Однако богатый торговец в одночасье лишился всего, когда его настигла столь ужасная судьба.

Жан-Батист Тавернье, лежавший в луже собственной крови, пока снежинки тихо падали в его потухшие глаза, не мог знать, что он, как гласит легенда, стал первой жертвой самой смертоносной про́клятой драгоценности: уникального и прекраснейшего «Алмаза Хоупа». В ту ночь началась темная история «Голубого алмаза»[3].

На самом деле история прекрасного драгоценного камня началась намного раньше, миллионы (может, даже миллиарды) лет назад, в расплавленных породах мантии Земли. Природные алмазы образуются из чистого углерода под поверхностью Земли на глубине примерно от 120 до 200 км. Только там, в этом совершенно недоступном для человека месте, возникают температурные условия и высокое давление, необходимые для того, чтобы расплавленные породы выделяли частицы углерода, которые потом при понижении температуры будут соединяться и образовывать алмазы.

Это долгий и увлекательный процесс, на открытие которого ушли столетия. Если само образование алмаза – сложное и редкое явление, то его выход на поверхность – тем более. Для этого необходимо, чтобы на большой глубине – на той, где находятся алмазы, – произошло извержение вулкана. Это случается крайне редко, поскольку в большинстве вулканов магма проходит лишь половину необходимого пути. Но когда извержение происходит на нужном уровне, поток магмы может вытолкнуть алмазы ближе к поверхности вместе с другими породами и минералами через большие вертикальные структуры, при охлаждении превращающиеся в кимберлитовые трубки (разновидность вулканической магматической породы), в которых алмазы застревают. Так они накапливаются в верхних слоях, откуда их можно извлекать теми же способами, что и прочие полезные ископаемые[4].

Однако не все алмазы достаточно хороши для того, чтобы стать ювелирными изделиями, многие из них отбраковываются. Неудивительно, что с древних времен алмазы – самые дорогие драгоценные камни.

Слово «алмаз» происходит от древнегреческого ἀδάμας, что означает «неизменный», «нерушимый», «неукротимый». По шкале Мооса[5] показатель твердости алмаза – 10, и это означает, что его невозможно поцарапать никаким другим минералом. Следовательно, сделать на алмазе царапину можно только другим алмазом, но сам алмаз может поцарапать любой другой материал. Поэтому столь велико его значение для промышленности, включая авиационную и оружейную. Мы знаем, что алмазы были известны в Индии не менее 3000 лет назад, хотя вполне возможно, что их обрабатывали и гораздо раньше, около 6000 лет назад.

В XVII в. крупнейшие алмазные рудники находились в Индии (большие месторождения в Бразилии и Африке еще не были открыты). Именно там Жан-Батист Тавернье во время одного из своих опасных и сложных путешествий, связанных с торговыми делами, нашел большой голубой алмаз, который в конечном итоге изменил его жизнь… и жизни многих людей.

Алмаз был найден в шахте Коллур в ныне не существующем султанате Голконда[6] (современный штат Андхра-Прадеш в Индии). Сегодня от Голконды осталась полуразвалившаяся древняя крепость. Много веков назад хозяева этой крепости, раскинувшейся на гранитном холме, властвовали над огромной территорией. Однако в 1661 г., когда Тавернье посетил ее, это был процветающий независимый город, известный всему миру богатыми рудниками, в которых добыли некоторые из самых знаменитых алмазов вроде алмаза «Кохинур» (о котором мы узнаем из следующей главы), «Нассак» и, конечно же, «Алмаза Хоупа», или «Голубого алмаза».

Жан-Батист Тавернье родился в Париже в 1605 г. Его отец Габриэль был родом из Антверпена и торговал географическими картами. Тавернье с раннего детства заинтересовался путешествиями, вероятно под влиянием бесед о далеких экзотических странах, которые часто вели его отец и дядя Мельхиор. С ранних лет проявлявший способности к торговле и языкам, юноша получил прекрасное образование и был обучен придворному этикету. Все это способствовало его успешной карьере торговца и исследователя.

Портрет Жан-Батиста Тавернье в восточном костюме, работа французского живописца Николя де Ларжильера. Музей герцога Антона Ульриха, Брауншвейг

За 40 лет Тавернье совершил шесть больших путешествий, в которых вел подробные записи о географии, политике, о жителях мест, которые посещал, и их обычаях. Все эти записи вошли в его книгу «Шесть путешествий Жан-Батиста Тавернье», опубликованную в Париже в 1676 г.

Карта Тавернье с маршрутами к алмазным рудникам в Индии. Национальная библиотека Франции

Возможно, «Алмаз Хоупа» Тавернье приобрел между 1657 и 1662 гг. во время своего четвертого большого путешествия[7], хотя нигде об этом не упоминает. По законам Голконды, любой алмаз больше 10 карат[8], найденный в Коллуре, автоматически становился собственностью султана. Однако некоторые крупные камни люди прятали и потом продавали иностранным купцам. Те, кто осмеливался таким образом обмануть правителя, рисковали умереть не самой легкой смертью, однако торговцы платили большие деньги и это было сильным стимулом для того, чтобы рискнуть. Скорее всего, именно так «Алмаз Хоупа» и попал к Тавернье.

Этот необычный алмаз синего цвета размером гораздо больше грецкого ореха, должно быть, ошеломил тех, кто его обнаружил. Причем достаточно сильно, чтобы в считаные секунды решить, что ради него стоит рискнуть жизнью. Нетрудно представить, какое впечатление произвел прекраснейший «Алмаз Хоупа» на Тавернье, несмотря на то что драгоценный камень еще не был огранен. Его уникальность не сводилась к цвету, размеру и необычайной чистоте: формой он напоминал сердце.

Изображения «Голубого алмаза», или «Алмаза Хоупа», из книги Тавернье

Вероятно, Тавернье, как опытный торговец, старался не показывать свою заинтересованность, чтобы преуменьшить уникальность драгоценного камня и сбить цену, убеждая, что алмаз слишком велик, чересчур синий, из-за его необычной формы будет сложно сделать огранку и никто за него много не даст… Но он уже взял алмаз в руки, и магия камня начала действовать. Какой бы сильной ни была конкуренция с другими торговцами, как бы тяжело ни проходили переговоры, какими бы ни были опасения Тавернье, что продать алмаз окажется нелегко, он знал: этот непревзойденный драгоценный камень должен принадлежать ему.

Существует легенда, что «Алмаз Хоупа» изначально украшал скульптуру индуистской богини Ситы, жены бога-героя Рамы, являющейся образцом супружеских добродетелей. Пьер Картье, один из основателей знаменитой ювелирной фирмы, утверждал, что Жан-Батист Тавернье украл камень, вследствие чего ужасное проклятие начало преследовать всех, кто владеет этой драгоценностью. Но, несмотря на экзотичность, вся эта история крайне маловероятна. Торговец, обладающий авторитетом и опытом Тавернье, не стал бы воровать драгоценность из индуистского храма. Ничто в огранке «Алмаза Хоупа» не указывает на то, что он был частью скульптуры. Однако не исключено, что Тавернье сам придумал эту легенду, чтобы сделать драгоценный камень более привлекательным, и таким образом неосознанно навлек на него проклятие.

Во всяком случае, торговец достиг своей цели: некоторое время спустя он покинул Голконду вместе с «Голубым алмазом». И пока он все больше удалялся от той страны, где алмаз впервые за миллионы лет увидел свет, драгоценный камень сверкал в лучах солнца фиолетовыми отблесками.

Итак, «Голубой алмаз Тавернье», как тогда называли камень, избежал характерной для похожих камней участи: он не стал частью ювелирной коллекции султана или украшением скульптуры одного из могущественных индуистских богов. Однако его ждало немало приключений. Очень скоро в старой Европе, далеко от места его рождения, этому драгоценному камню на его пути встретятся короли, королевы, революционеры и грабители. А может, предназначение «Алмаза Хоупа» было в том, чтобы в корне изменить жизни всех, кому он попадет в руки?

6 декабря 1668 г. Тавернье был принят в Версальском дворце Людовиком XIV, «королем-солнцем», и Жан-Батистом Кольбером, одним из главных министров монарха и генеральным контролером финансов[9]. В то время правление 30-летнего Людовика XIV достигло расцвета. Он взошел на трон в возрасте пяти лет и правил в общей сложности 72 года и 110 дней, что является одним из самых продолжительных периодов правления в истории Европы и самым продолжительным во Франции. За это время Франция стала ведущей европейской державой, пройдя путь беспрецедентного политического и военного развития. Власть, сосредоточенная в руках короля, проявлялась во всем великолепии французского двора.

В 1668 г. Версаль еще находился в процессе полной перестройки (осуществляемой по проекту архитектора Луи Лево и его ландшафтного дизайнера Андре Ленотра). Чтобы покончить с феодализмом, который продолжал господствовать в некоторых частях Франции, король намеревался переселить многих аристократов в новый дворец и не жалел средств на его роскошное убранство. Лучшие художники, скульпторы и столяры прибыли со всей Европы, чтобы угодить «королю-солнцу». Лишь лучшие из лучших были удостоены чести работать при дворе.

Портрет Людовика XIV, «короля-солнца», работы франко-каталонского живописца Гиацинта Риго. Версальский дворец

Однако высокие стандарты Людовика XIV не ограничивались оформлением дворца. Людовик уделял большое внимание своей физической форме (он хорошо танцевал и усердно занимался балетом) и тому, как он выглядел в глазах окружающих. Прекрасно понимая, что украшения играют большую роль в формировании образа величия и могущества, король с особой тщательностью отбирал каждый предмет своего туалета, включая, конечно, драгоценности. Нетрудно представить, какое впечатление на него произвел прекрасный алмаз огромного размера и необыкновенного цвета, который Жан-Батист Тавернье преподнес ему холодным декабрьским днем, сопроводив рассказом об экзотическом происхождении драгоценного камня (возможно, поведав легенду о том, что он украшал скульптуру богини Ситы). Большой сторонник концепции божественности королей, Людовик мог благосклонно отнестись к подобному происхождению алмаза как к связи со священным источником собственной власти.

В любом случае «король-солнце» не колебался, и сделка была совершена в тот же день и зафиксирована в королевских счетах и бумагах министра Кольбера. Тавернье продал монарху «Голубой алмаз», 46 бриллиантов крупного и среднего размера и 1102 мелких бриллианта, все из Индии, на общую сумму 893 731 французский фунт. «Голубой алмаз» был самым дорогим из драгоценных камней, его стоимость составила 220 000 фунтов стерлингов (1,7 млн евро в нынешних деньгах). Помимо этого, Тавернье был пожалован титул барона, который вступил в силу в феврале следующего года.

В документах, касающихся продажи, драгоценность описана как «большой голубой камень в форме сердца, изящный, ограненный в индийском стиле, весом 112–116 карат». Однако Людовик, похоже, не слишком стремился его носить – по крайней мере, постоянно. Согласно записям французского двора, драгоценный камень под названием «Голубой француз» был доставлен в королевский кабинет редкостей и хранился там с 1669 по 1673 г.

В 1673 г. король поручил Жану Питтану, придворному ювелиру, произвести огранку и полировку драгоценного камня, сделать из него «вещицу на память». Питтан обрабатывал алмаз в течение двух лет, в результате получился «драгоценный камень треугольной формы, размером с голубиное яйцо, от которого захватывает дух, когда он отражает свет серо-голубыми бликами».

В реестре драгоценностей французской короны, составленном в 1691 г., он описан следующим образом: «Очень крупный бриллиант фиолетового цвета[10] в форме сердца, ограненный с обеих сторон и имеющий восемь граней, изящный и кристально чистый. Вес 67 карат. Вставлен в брошь, золотую с эмалью. Ориентировочная стоимость 400 000 фунтов стерлингов (около 3,3 млн евро)». Другими словами, после значительного уменьшения размера драгоценного камня его цена только возросла за счет новой огранки, которая в соответствии с требованиями времени и новыми открытиями в области оптики эффектно отражала свет, создавая разноцветные блики.

Еще за несколько лет до этого в Индии и Европе было немыслимо уменьшить размер драгоценного камня, столь идеального, как алмаз Тавернье, не содержащего каких-либо примесей, поскольку это уменьшило бы его ценность. Однако мода менялась, пусть даже по прихоти французского монарха, и «Голубой француз» – подтверждение этому. Как бы то ни было, Людовик XIV любил «Голубой алмаз». Он носил его как брошь на ленте или булавку для галстука, надевая и на официальные приемы, и на частные встречи.

А что там с проклятием? Если оно и существует, то, похоже, обошло «короля-солнце» стороной. Его век был долгим и плодотворным, во время его абсолютистского правления Франция пережила политический, культурный и военный расцвет. И жизнь его была насыщенной и счастливой. Или нет?

Его первая супруга, испанская принцесса Мария Терезия Австрийская, умерла в 1683 г., когда ему было 45 лет. Фаворитка короля мадам де Монтеспан, одна из его многочисленных любовниц, у которой от него было семеро внебрачных (хотя и признанных им) детей, впала в немилость из-за обвинений в убийствах и колдовстве. Анжелика де Скорай де Руссиль, герцогиня де Фонтанж, женщина, заменившая Монтеспан в сердце Людовика XIV, умерла в возрасте 19 лет, вероятно при родах.

Законных детей у Людовика XIV было шестеро, все от первого брака с Марией Терезией Австрийской; все они погибли при его жизни. Однако не только все законные дети умерли раньше короля, но и некоторые его внуки. После смерти Людовика XIV на престол взойдет его правнук из династии Бурбонов Людовик XV (сын Людовика, герцога Бургундского, умершего в возрасте 29 лет).

Конечно, мы не можем приписать все смерти близких людей короля проклятию «Голубого алмаза», хотя все они, за исключением смерти принцессы Анны-Елизаветы, его первой законной дочери (которая умерла в 1662 г., прожив чуть больше месяца), произошли после покупки драгоценного камня у Тавернье.

Верил ли Людовик XIV в то, что бриллиант проклят? Вероятно, нет. В то время легенда еще не сформировалась, и если кто-то связывал все несчастья в жизни короля с драгоценным камнем, то руководствовался лишь личными домыслами. Однако на королевских портретах последних лет правления Людовика XIV бриллианта нет, как нет и никаких свидетельств, что король носил его после 1700 г. Изменились ли его предпочтения, как это нередко с ним случалось, или же в его разум закралась тень сомнения в том, что эту драгоценность стоит носить?

Возможно, ключ к разгадке мы найдем в событиях, которые произошли позднее. 1 сентября 1715 г. Людовик XIV скончался в возрасте 77 лет от гангрены после продолжительной агонии. «Голубой алмаз» остался среди королевских украшений, теперь уже предназначенных для следующего короля.

Однако у Людовика XV были другие планы на использование камня. Как и прадед, он взошел на престол в раннем возрасте, поскольку его дед и отец умерли. Людовик, которого подданные прозвали Возлюбленным, учился у лучших наставников и стал образованным и чутким монархом. Однако, в отличие от Людовика XIV, молодой король не проявлял никакого интереса к политике. Фактически его мягкотелость и неспособность управлять министрами постепенно приведет к ослаблению власти во Франции, что станет предпосылкой для Французской революции.

В 1745 г. Людовик XV был посвящен в рыцари ордена Золотого руна[11]. Основной знак ордена представляло собой то самое золотое руно, висящее на цепи, однако каждый член ордена при желании мог его чем-то дополнить. Людовик XV решил включить в свой знак «Голубой алмаз». Для этого он поручил одному из придворных ювелиров Андре Жакмену разработать и изготовить новую оправу для камня. Жакмен работал над этим два года, результат его трудов известен как «Золотое руно в цвете» – в отличие от других знаков ордена, принадлежащих монарху, которые не были цветными и назывались простыми или белыми.

Это было весьма изысканное украшение, состоявшее из 86 маленьких белых бриллиантов и крупной шпинели весом 105 карат, известной как «Побережье Бретани», которая была закреплена на хвосте дракона, держащего в пасти «Голубой алмаз». При инвентаризации драгоценностей французской короны, проведенной в 1774 г., «Золотое руно» было оценено в 1 290 000 французских фунтов (примерно 6,7 млн евро в наши дни). Один только «Голубой алмаз» стоил миллион фунтов.

И все же Людовик XV вряд ли носил эту великолепную драгоценность. Не существует ни одного его портрета или бюста с изображением «Золотого руна» либо «Голубого француза» в другой оправе. И нет никаких свидетельств того, что он носил этот знак отличия на приемах или торжествах помимо редких собраний ордена. Не существует вообще никаких изображений «Золотого руна» того периода, есть только более поздние, сделанные на основе сохранившихся описаний. В коллекции Версальского дворца хранится созданный в 1777 г. Луи-Симоном Буазо бюст короля с белым знаком ордена, но нет никаких изображений цветного знака.

Почему Людовик XV почти не носил «Золотое руно», несмотря на то что оно было украшено самыми красивыми и дорогими драгоценными камнями королевской коллекции? Почему этого знака нет на многочисленных портретах и скульптурах, изображающих короля? Если Людовику он не нравился, можно было просто заказать другую оправу для камня. Однако король этого не сделал. До конца своего правления Людовик XV надевал «Золотое руно» с «Голубым французом» лишь в тех редких случаях, когда этого требовал протокол.

Чем было продиктовано нежелание Людовика XV носить «Голубой алмаз»? Может, до него уже тогда дошли слухи о темных свойствах драгоценного камня? Никаких подтверждений этого нет, так же как нет никаких видимых причин, по которым король, столь же падкий на роскошь, как его предшественник, мог отказаться от такого ценного камня.

Как бы то ни было, проклятие, похоже, обходило Людовика XV стороной. Из 10 его законных детей трое умерли в младенчестве, но это вполне вписывается в статистику младенческой смертности в XVIII в., весьма высокой даже в европейских королевских семьях. И в личной жизни больших потрясений не было: король до самой смерти поддерживал хорошие отношения с женой и своими многочисленными любовницами. Все эти годы «Голубой алмаз» оставался в тени, помещенный в хранилище с другими драгоценностями короны и почти забытый. Однако долго это не продлилось…

10 мая 1774 г. Людовик XV умер в возрасте 68 лет, оставив Францию в глубоком упадке, из которого ее уже нельзя было вытащить методами абсолютистского правления. В тот же день на престол взошел новый король, Людовик XVI, вместе со своей молодой женой Марией-Антуанеттой. Но за стенами Версаля уже поднимался ветер протестов. Идеи Просвещения распространялись как лесной пожар, воспламеняя в массах желание перемен, которых французская монархия стремилась не допустить. Между народом и высшей буржуазией росло напряжение, в то время как аристократия отказывалась видеть реальность, грозившую обрушиться на нее со страшной силой. Вскоре «Алмаз Хоупа» покинет свое мрачное заточение, но не для того, чтобы сверкать в свете дворцовых люстр… Приближался конец века, ход истории должен был измениться навсегда.

Людовику XVI, внуку Людовика XV, было всего 16 лет, а Марии-Антуанетте Австрийской 14, когда они поженились в 1770 г. В день бракосочетания произошло большое несчастье, как бы предвещавшее ужасные события, которые приведут к концу королевского правления и унесут множество жизней: 132 человека погибли в пожаре, вспыхнувшем от праздничного фейерверка.

С момента прибытия Марии-Антуанетты в страну французский двор и народ отвергали ее как чужестранку, для которой интересы родной Австрии всегда выше интересов Франции. Ее вступление на престол в 1774 г. только усилило враждебность к ней. Ее обвиняли в том, что во время глубокого экономического кризиса она растратила средства казны на драгоценности, платья и фаворитов.

Портрет Марии-Антуанетты, работа французской художницы Мари-Элизабет-Луизы Виже-Лебрен

Сегодня мы уже знаем, что многие из этих обвинений были ложными. Мария-Антуанетта и правда питала слабость к моде и устраивала на высокооплачиваемые должности своих друзей, но ее расходы не были непомерными, как считали ее многочисленные враги.

Тем не менее ей не прощали эксцентричности – например, создания маленькой деревушки в Малом Трианоне, где королева и придворные играли в крестьян, живущих на лоне природы, – а в еще большей степени предполагаемого участия в афере с бриллиантовым ожерельем. Об этой афере мы поговорим в главе 4 «Ожерелье королевы Марии-Антуанетты: истоки Французской революции», поскольку речь там пойдет о еще одной про́клятой драгоценности с увлекательной историей. Сам Наполеон утверждал, что этот скандал стал одной из основных причин, спровоцировавших Французскую революцию.

Правда в том, что Мария-Антуанетта не имела никакого отношения к афере с ожерельем, но разразившийся скандал оказался разрушительным для ее репутации. Народ легко поверил в ложь, поскольку всем была известна любовь королевы к украшениям. Она носила украшения французской короны вперемешку с драгоценностями, привезенными из Австрии.

Со временем распространился слух, что Мария-Антуанетта любила носить бриллиант «Голубой француз» и даже одолжила его своей близкой подруге, принцессе де Ламбаль, занимавшей должность управительницы дома королевы, и поэтому на обеих пало проклятие, в конечном итоге приведшее к их ужасному концу. Но и это неправда. Удивительно, но Мария-Антуанетта и Людовик XVI, как и Людовик XV, практически не носили «Голубой алмаз». Возможно, причина была в том, что король, так же как его предшественник, вступивший в орден Золотого руна, хотел сохранить регалию в том виде, в каком унаследовал ее. Ну а Мария-Антуанетта предпочитала украшения, которые были красивы целиком, всеми своими деталями, а не выделялись за счет отдельных камней, поэтому, вероятно, «Голубой француз» ее не особо привлекал.

Так или иначе, дворцовые записи указывают, что во время правления Людовика XVI «Голубой алмаз» извлекли из «Руна» лишь раз. Это случилось в 1787 г., и не по прихоти королевы, а для научного изучения. Камень был доставлен французскому философу и зоологу Матюрен-Жаку Бриссону, который исследовал массу и удельный вес драгоценных камней, в том числе находящихся в королевской коллекции[12]. Также отмечено, что потом бриллиант был вновь помещен в оправу.

Однако всего через два года события примут драматический оборот, который в конечном итоге определит судьбу бриллианта и всей королевской семьи. 14 июля 1789 г. жители Парижа восстали и с оружием в руках захватили Бастилию, символ монархического абсолютизма, чьи орудия были направлены в сторону жилых кварталов. Это было ответом на отказ короля признать Национальное учредительное собрание и на отправку войск в Париж и Версаль для усмирения протестующих. Из Бастилии были освобождены только четверо заключенных, но эта маленькая победа имела огромное символическое значение. Французская революция начиналась.

5 октября происходит «поход на Версаль». Его начали женщины с парижских рынков, протестовавшие против нехватки продовольствия и высоких цен на хлеб. Протестующие присоединились к революционерам, призывавшим к проведению реформ и провозглашению конституционной монархии, а к ним и тысячи парижан. Повстанцы направились к ратуше и разграбили склад оружия и продовольственный склад. Затем с захваченным оружием они двинулись к Версальскому дворцу.

На следующее утро толпе удалось прорваться во дворец, убив нескольких охранников. Она почти добралась до короля с королевой, но, к счастью, умелое вмешательство маркиза де Лафайета, командующего Национальной гвардией, спасло ситуацию. Он вывел королевскую чету на балкон, чтобы успокоить толпу, и у всех на виду почтительно поцеловал королеве руку. Этот жест остудил страсти, хотя до этого казалось, что дело идет к убийству монаршей пары (и в первую очередь могла пострадать Мария-Антуанетта). В тот же день Людовик XVI согласился с требованием народа вернуться с семьей в парижский дворец Тюильри.

С этого момента царствующие супруги все больше теряли власть и свободу и в конечном итоге оказались пленниками в собственном дворце. 20 июня 1791 г. королевская семья в отчаянии пытается бежать, но на следующий день их арестовывают в Варенне и возвращают в Париж под охрану Национальной гвардии. Их положение все больше ухудшается. Народ обрушивает всю свою ненависть на короля, пытавшегося сбежать из страны. Людовика XVI заставляют принять конституцию, лишившую его почти всей власти. Ему и всей королевской семье запрещено покидать Тюильри даже для посещения мессы.

Драгоценности короны, в том числе «Золотое руно», были конфискованы указами революционного правительства от 26 и 27 мая и 22 июня 1791 г. под предлогом, что они могут быть использованы для оплаты иностранной военной помощи. Была проведена инвентаризация, зафиксировавшая 9547 бриллиантов, 506 жемчужин, 230 рубинов и шпинелей, 71 топаз, 150 изумрудов, 35 сапфиров и 19 особо дорогих драгоценных камней. Среди них были знаменитый «Алмаз Регента» стоимостью 12 млн фунтов стерлингов и бриллиант «Санси» стоимостью миллион. «Голубой француз» был оценен в 3 млн фунтов стерлингов, что эквивалентно нынешнему 21 млн евро. В общей сложности королевские драгоценности были оценены в 24 млн французских фунтов (примерно 165 млн евро).

Впервые за 100 с лишним лет «Голубой алмаз» перестал принадлежать королям Франции. Драгоценности были перевезены в Гард-Мёбль, на склад в великолепном дворце морского министерства, использовавшийся для хранения доспехов, мебели, гобеленов и прочей королевской утвари. Это место служило одновременно складом и музеем и находилось под непосредственным контролем Национального собрания. С момента перевозки драгоценностей их раз в неделю выставляли на всеобщее обозрение.

Гард-Мёбль, дворец морского министерства (со времен Французской революции до 2015 г. в нем располагался главный штаб военно-морского флота), расположен в самом центре города, на площади Согласия. В то время это были задворки, окруженные лесом, где было страшно ходить. Все уличное освещение состояло из двух факелов по бокам здания. Именно здесь 11 сентября 1792 г., на следующий год после побега королевской семьи из Варенна, произошло одно из самых больших ограблений в истории, детали и масштабы которого остаются загадкой более 200 лет.

2 сентября 1792 г. во время ужасных «сентябрьских расправ» был зверски убит барон Тьерри де Виль д’Авре, бывший интендант королевского дома, ответственный за охрану мебели и драгоценностей в Гард-Мёбль. Его должность занял художник Жан-Бернар Ресту, который сразу направил несколько писем в Ассамблею с просьбой о помощи, поскольку для охраны здания у него было всего 12 человек, да и те выходили в караул по своему желанию.

Тем временем Париж был погружен в хаос. Со 2 по 6 сентября разъяренной толпой были убиты около 1500 заключенных тюрем, повсюду совершались грабежи и убийства. Для наведения порядка в городе задействовали всех военнослужащих Национальной гвардии. Просьба Ресту была отклонена, в результате чего Гард-Мёбль остался практически без охраны. Последствия не заставили себя ждать.

Изъятие оружия из Гард-Мёбль.

Гравюра неизвестного художника

Темной ночью группа вооруженных людей вышла из лесной чащи и направилась в сторону дворца, где хранились драгоценности. Их лидером был 35-летний Поль Миетт, грабитель, ранее отбывавший наказание, но освободившийся во время массовых беспорядков. С помощью веревок они вскарабкались по фасаду здания и разбили одно из окон первого этажа. Потом проделали дыру в стене (след которой до сих пор виден снаружи) и сняли решетку, закрывавшую ставни.

Внутри их ждали все драгоценности французской короны без какой-либо охраны. Воры забрали все, что могли унести, включая самые известные драгоценные камни: «Алмаз Регента», «Санси», бриллианты Мазарини и, разумеется, «Голубой француз». После этого они скрылись, никем не замеченные. Ни Ресту, ни охранники даже не узнали, что произошло ограбление.

На этом все могло бы закончиться, но слухи об ограблении быстро распространились в преступном мире Парижа, и вскоре самые опасные преступники узнали, что великие сокровища, хранящиеся в Гард-Мёбль, находятся без охраны. Всю тяжелую работу уже проделали первые грабители, и теперь можно было просто залезть на первый этаж и забрать все, что понравится.

В течение следующих трех ночей всё новые и новые шайки грабителей проникали в здание. На четвертую ночь в хранилище проникло около 40 преступников. Залезть внутрь им показалось мало, и они устроили шумную пирушку: ели, пили, распевали песни. Только теперь охранники, услышав шум, заподозрили неладное. Они ворвались в хранилище и набросились на грабителей, однако те разбежались.

Охранники схватили лишь одного вора, который, выпрыгнув на улицу, сломал ногу. Его карманы были набиты бриллиантами. Разумеется, за четыре ночи воры похитили бо́льшую часть драгоценностей французской короны на сумму более 80 млн евро (хотя многие предметы были просто бесценны).

На следующее утро Национальное собрание было ошеломлено известием о разграблении хранилища, несмотря на то что ранее именно оно проигнорировало просьбу Ресту усилить охрану. Была спасена лишь небольшая часть сокровищ стоимостью 600 000 фунтов стерлингов. Полиция провела беспрецедентно эффективную операцию, в ходе которой удалось задержать большинство воров и вернуть две трети украденного. Среди найденных драгоценностей были «Алмаз Регента» и некоторые бриллианты Мазарини, но «Голубого француза» не было[13].

Судебные процессы шли два года. Перед судом предстали 17 человек, 12 из которых были приговорены к смертной казни, однако в конечном итоге казнили только пятерых. Удивительно, но организатор первого ограбления Поль Миетт и его люди были освобождены без предъявления обвинений.

Многое в ограблении Гард-Мёбль даже спустя 200 с лишним лет остается загадкой. Почему Миетта, ранее осужденного за кражу, в дни массовых убийств выпустили из тюрьмы? Был ли он освобожден или ему удалось сбежать, воспользовавшись всеобщим хаосом? Почему, несмотря на то что он возглавил первое ограбление, его не осудили? Как Национальное собрание могло проигнорировать огромный риск, которому подвергались королевские сокровища, будучи предупрежденным? Как могло случиться, что в течение четырех ночей, пока грабили хранилище, ни один охранник не заметил происходящего?

Есть две версии. По одной, это был хорошо организованный заговор, готовившийся несколько месяцев, а по второй, грабители просто воспользовались суматохой, которая царила в Париже в те дни, и спонтанно решили ограбить дворец.

Первая версия подразумевает заговор, организованный высокопоставленными членами правительства, а это означает, что перемещение драгоценностей из дворца Тюильри в Гард-Мёбль было частью плана. Предполагается, что за этим мог стоять министр юстиции и одна из ключевых фигур революции Жорж Жак Дантон. И действительно, люди, рискнувшие совершить столь дерзкое ограбление, должны были обладать необходимой информацией. Они знали, где находятся драгоценности, как получить к ним доступ и какие из них наиболее ценные. И вполне вероятно, что эти грабители пользовались определенной правовой защитой, поскольку в конечном итоге были освобождены без предъявления обвинений. Возможно, они знали слишком много и это знание их защитило. Или им с самого начала гарантировали неприкосновенность.

Версия, что ограбление было импровизированным, тоже не исключается. В конце концов, драгоценности выставлялись в Гард-Мёбль каждую неделю и любой парижский вор знал, где именно они хранятся. Достаточно было просто выбрать нужный момент, и дни, последовавшие за «сентябрьскими расправами», подходили как нельзя лучше. Но с точки зрения планирования и исполнения хорошо продуманными эти ограбления назвать нельзя.

Впрочем, могли быть верными обе версии. Очевидно, что первое ограбление было хорошо спланировано и что Поль Миетт, скорее всего, располагал некой информацией, которая обеспечила успех преступления. Группа людей целенаправленно пришла к месту, где хранились драгоценности, знала, как открыть футляры и какие изделия наиболее ценные. При этом грабители действовали настолько осторожно, что не были пойманы.

Следующие кражи, однако, отличаются грубостью исполнения. Там уже действовали обычные преступники, устроившие пирушку в здании, которое грабили. Непохоже, что они имели какой-то план; скорее всего, эти люди узнали о первом ограблении от одного из участников и решили не упускать возможность, пока дворец без охраны.

Гравюра, изображающая казнь Жоржа Жака Дантона, министра юстиции во времена Французской революции.

Авторство приписывается французскому художнику Шарлю Брабанту

К сожалению, скорее всего, мы никогда не узнаем, принимал ли Дантон или другие члены революционного правительства участие в подготовке ограбления. Миетт и его люди никого не сдали и не рассказали, куда дели остальную часть добычи помимо той, что у них нашли. Треть драгоценностей французской короны исчезла навсегда. Сегодня в денежном эквиваленте это примерно 30 млн евро.

Пока «Голубой алмаз» тайно вывозили из Франции, кровь его хозяев окрасила улицы Парижа. Людовик XVI и Мария-Антуанетта, как мы знаем, были гильотинированы, как и принцесса Елизавета, младшая сестра короля, которая оставалась рядом с ним до самого конца. Принцесса де Ламбаль, отказавшаяся добровольно покинуть Марию-Антуанетту, была убита толпой во время «сентябрьских расправ». Ее голову отделили от тела, насадили на пику и пронесли по городу. Дофин, который войдет в историю как Людовик XVII (хотя он никогда не правил), умрет в возрасте 10 лет в тюрьме Тампль.

Ветра перемен продолжали веять над Францией, но это уже другая история, которая нас в данный момент не интересует[14]. Наша же история, история «Голубого алмаза», продолжится в другом месте, на острове, история которого, как и происхождение алмаза, тесно переплетена с тысячелетними мифами и легендами.

Ровно на 20 лет и 5 дней «Голубой француз» погрузился во тьму. Никто не знает, что с ним в эти годы происходило. 19 сентября 1812 г. появляется проблеск в его поисках. В тот день лондонский торговец ювелирными изделиями Джон Францильон подписал документ, содержащий описание большого голубого бриллианта «восточного» происхождения и прекрасной огранки. Документ сопровождался рисунком, на котором видно, что в огранке нет ничего восточного и что бриллиант идентичен «Голубому французу». Кроме того, в то время в Европе не было известно больше ни об одном голубом алмазе такого размера и с такими свойствами.

Еще более подозрительно, что документ появился на свет ровно через 20 лет после ограбления, совершенного в Гард-Мёбль, то есть когда истек срок давности преступления. Означает ли это, что Францильон знал, что имеет дело с «Голубым французом»? Однако в описании указано, что этот «новый» бриллиант весил 44 карата, а это означает, что с тех пор, как он пропал во Франции, «Голубой француз» был заново огранен и потерял в весе. Как бы то ни было, похоже, бриллиант был приобретен Дэниелом Элиасоном, известным ювелиром, клиентами которого были Наполеон Бонапарт и принц-регент Англии, будущий король Георг IV.

Мы не знаем, что происходило с драгоценностью все эти годы. Историк Ричард Курин предполагает, что Дантон мог предложить «Голубой алмаз» герцогу Брауншвейгскому в обмен на победу в решающем сражении при Вальми (20 сентября 1792 г.). И что затем герцог подарил его своей дочери Каролине Амалии Брауншвейгской, вышедшей замуж за принца-регента Англии Георга. После этого Каролина при посредничестве Францильона и Элиасона продала его своему мужу. Но это довольно смелая теория. Трудно представить, чтобы военачальник масштаба герцога Брауншвейгского позволил подкупить себя драгоценностью, какой бы дорогой и красивой она ни была. Кроме того, ни для кого не секрет, что Георг и Каролина ненавидели друг друга до такой степени, что король запретил жене присутствовать на его коронации. Маловероятно, чтобы она подарила или продала ему такую вещь.

Документ Францильона, в котором описывается «Голубой француз». Библиотека геологической службы США

Наверняка мы знаем лишь то, что после появления документа Францильона «Голубой алмаз» попал к королю Англии и впервые за 100 с лишним лет появился на картине, а именно на портрете Георга IV во время коронации, написанном живописцем Томасом Лоуренсом в 1821 г. Мы видим на короле знаки отличия четырех орденов, к которым он принадлежал (ордена Золотого руна, Королевского Гвельфского ордена, ордена Бани и ордена Подвязки), а также «Голубой алмаз» в виде заколки для галстука. В 1822 г. Георг IV снова позировал тому же художнику с «Голубым алмазом», но на сей раз в верхней одежде.

Портрет Георга IV, одетого для коронации, со знаками отличия четырех орденов, к которым он принадлежал. «Голубой француз» изображен в качестве булавки для галстука. Картина работы Томаса Лоуренса

Еще один портрет Георга IV с «Голубым французом», тоже написанный Томасом Лоуренсом

Долгое время высказывались сомнения в том, что голубой бриллиант на обоих портретах является «Голубым французом», поскольку не существует никаких доказательств этого. Однако исследование, проведенное в 2008 г. Смитсоновским институтом, развеяло сомнения. Голубой бриллиант восточного происхождения, о котором упоминал Францильон, был не чем иным, как алмазом «Голубой француз». Драгоценность, которую Тавернье привез из Индии, сменила страну, но по-прежнему находилась в королевских руках. Хоть и недолго.

Георг IV скончался всего через 10 лет после вступления на престол, 26 июня 1830 г., от кишечного кровотечения. Он весил около 127 кг. В течение последних нескольких месяцев Георг IV страдал многочисленными заболеваниями, вызванными ожирением и другими причинами, включая подагру, атеросклероз, водянку и, возможно, красную волчанку. На протяжении своей жизни он выбрасывал на ветер огромные суммы денег, и его отцу, королю Георгу III, а затем парламенту не раз приходилось спасать его из трудного финансового положения. После себя он не оставил ничего, кроме огромных долгов.

Конечно, все его несчастья приписывают проклятию «Голубому алмазу». Но нельзя отрицать, что свое здоровье и финансовое благосостояние он начал подрывать еще в юности, задолго до того, как в его жизни появился «Голубой француз». После его смерти разбираться с его долгами пришлось брату, новому королю Вильгельму IV, вместе с парламентом. Они не колеблясь распродали имущество, которое покойный накапливал на протяжении жизни. И частью этого имущества, несомненно, был «Голубой француз», который снова сменил владельцев и попал в семью, которая навсегда останется связанной с его легендой.

Генри Филипп Хоуп родился в 1774 г. в весьма зажиточной франко-шотландской семье. Несколько поколений этой семьи жили в Амстердаме, но в 1762 г. она переехала в Лондон, где основала компанию Hope & Company. Поначалу Хоупы торговали чаем, табаком, тканями и драгоценными металлами, а затем занялись банковским делом. Они предоставляли кредиты правительствам разных стран, в том числе Испании, России, Швеции и Португалии, в результате чего стали не только невероятно богаты, но и влиятельны.

С Георгом IV у них были дружеские отношения, и их хорошо приняли в британском королевском доме. Кроме того, Генри Филипп Хоуп владел впечатляющей коллекцией жемчуга и драгоценных камней, собранных по всему миру. Когда Вильгельм IV и герцог Веллингтон, отчаявшись выплатить огромные долги, оставленные Георгом IV, начали искать покупателя для «Голубого алмаза», они сразу обратились к нему. Со своей стороны, Генри Филипп, недолго думая, купил драгоценность. Это было в 1830 г., алмаз обошелся ему в 18 000 фунтов стерлингов, что сегодня составляет примерно 2 млн евро.

До этого момента камень носил разные названия: «Голубой алмаз Тавернье», «Голубой француз», «Алмаз Георга IV». Однако в каталог новой коллекции, с названием которой с тех пор он навсегда оказался связан, он был внесен всего лишь как № 1.

Несмотря на огромное богатство, Генри Филипп жил довольно скромно или, по крайней мере, менее броско, чем его знаменитый эксцентричный старший брат Томас Хоуп, коллекционер, путешественник и декоратор. Генри Филипп не имел жены и детей и был известен своими щедрыми пожертвованиями на благотворительность. Его единственной большой страстью было коллекционирование. На протяжении всей своей жизни он создавал собственный «кабинет редкостей»: небольшой музей для личного пользования, который отражал его вкусы и интересы.

Коллекция Генри Филиппа хранилась в шкафу из красного дерева с 16 ящиками, по одному драгоценному камню в каждом. Уже в то время она оценивалась в 150 000 фунтов стерлингов (около 15 млн евро). Хоуп ценил камни за их уникальные свойства, а не за их историю. «Голубой алмаз» был аккуратно убран в ящик под номером 16, и, изучая каталог коллекции, составленный геммологом Брамом Герцем, мы можем сделать вывод, что № 1 был главным сокровищем коллекции.

Генри умер в 1839 г. Поскольку семьи у него не было, а двое его братьев, Томас и Адриан, скончались еще раньше, все его состояние перешло к племянникам, сыновьям Томаса: Генри Томасу, Адриану и Александру Хоупу. Молодые люди уже владели огромным состоянием, имея несколько домов в Лондоне, поместье в Суррее, миллионы фунтов наличными и прибыльный семейный бизнес.

Портрет Генри Филиппа Хоупа, работа художника Томаса Гоффа Луптона. Национальная портретная галерея, Лондон

Однако Генри Филипп не оставил в завещании никаких указаний о том, как распорядиться его великолепной коллекцией драгоценных камней, и между тремя наследниками началась ожесточенная борьба за право ею обладать. Поскольку Генри Томас и Александр были членами парламента, а семья принадлежала к высшему британскому обществу, скандалы и судебные процессы были настолько громкими, что даже королева Виктория, взошедшая на престол в 1838 г., была осведомлена о тяжбе.

Битва между братьями длилась целых 10 лет. После бесконечных побед, проигрышей и переговоров они пришли к соглашению. Адриан унаследовал собственность дядюшки, Александр – большую «Жемчужину Хоупа» и 700 других драгоценных камней, а Генри Томас – «Алмаз Хоупа» и еще семь крупных камней.

Чрезвычайно довольный тем, что завладел главным сокровищем коллекции дяди, Генри Томас захотел показать его миру. Он добился поста вице-президента комиссии, отвечавшей за секцию ювелирных изделий и драгоценных металлов на Всемирной выставке в Лондоне в 1851 г., и предложил «Алмаз Хоупа» в качестве одного из экспонатов.

Эта Всемирная выставка была первой в истории и стала важной вехой в царствовании королевы Виктории. Главным спонсором выступал супруг королевы принц Альберт. На выставке, призванной продемонстрировать миру новейшие достижения человечества, экспонировались машины, оружие, научное оборудование, предметы искусства, а также драгоценные камни. Она проходила в Гайд-парке в Хрустальном дворце, впечатляющем здании, построенном из железа и хрусталя.

Среди выставленных драгоценных камней был «Кохинур», великолепный бриллиант, подаренный королеве Виктории Британской Ост-Индской компанией[15]. Также в каталоге выставки значился «Алмаз Хоупа» под номером 73 в разделе 7 среди 28 других бриллиантов «почившего Генри Филиппа Хоупа».

Успех выставки был грандиозным: ее посетили более 6 млн иностранных гостей, и она задала тон следующим всемирным выставкам. Генри Томас получил ту славу, которой так долго добивался. Четыре года спустя «Алмаз Хоупа» вернется в Париж, хотя и ненадолго, в качестве экспоната Всемирной выставки 1855 г. Однако между выставками Генри Томас не демонстрировал алмаз никому и хранил его в сейфе лондонского банка.

В 1862 г. он умер, оставив огромное наследство: великолепный дом на площади Пикадилли, замок в Блейни в Ирландии, большое поместье в Дипдене, коллекцию произведений искусства и драгоценностей, унаследованную от дяди и включавшую «Алмаз Хоупа», и несколько миллионов фунтов стерлингов. Его жена Энн Адель опасалась, что утопавший в долгах зять, Генри Пелэм-Клинтон, герцог Ньюкаслский, женатый на их единственной дочери Генриетте, растратит семейное состояние, и передала наследство Хоупа своему внуку Генри Фрэнсису Пелэм-Клинтону при условии, что он добавит фамилию Хоуп к своей и не сможет продать что-либо из семейного имущества без решения суда.

Королева Виктория открывает Всемирную лондонскую выставку 1851 г. Цветная литография, автор Луи Гаг

В 1887 г. лорд Генри Фрэнсис Пелэм-Клинтон-Хоуп, старший внук Генри Томаса, в возрасте 21 года унаследовал все семейное состояние, включая знаменитый бриллиант. Однако ему не понадобилось много времени, чтобы все потерять.

Генри Фрэнсис был высоким, красивым молодым человеком с изысканными манерами, перед ним были распахнуты двери всех аристократических домов Лондона. Он много путешествовал, останавливался в лучших отелях мира, питался в самых дорогих ресторанах и увлекался азартными играми, и все это происходило в сопровождении привлекательных девушек из шоу-бизнеса. В ноябре 1892 г. он познакомился в Нью-Йорке с молодой американской актрисой Мэй Йохе, которую позже назовут великой сенсацией двух континентов. Два года спустя они тайно поженились.

Несмотря на счастливую семейную жизнь, лорд Генри Фрэнсис Хоуп вскоре начал испытывать серьезные финансовые проблемы. Привычка жить на широкую ногу заставляла его влезать в долги, и они постоянно росли. В соответствии с завещанием бабушки он не мог продавать имущество семьи без решения суда, а суд ему в этом неоднократно отказывал. В 1896 г. в возрасте 30 лет он объявил о банкротстве, и в течение следующих нескольких лет жена была вынуждена содержать его. Отношения между супругами начали портиться.

Наконец в 1901 г., после долгой судебной тяжбы, Генри было разрешено продать «Алмаз Хоупа», чтобы расплатиться с многочисленными кредиторами. В том же году Мэй его бросила, сбежав с сыном мэра Нью-Йорка в Соединенные Штаты. Год спустя пара развелась.

Бриллиант был продан за 29 000 фунтов стерлингов (около 3,5 млн евро) ювелиру из Лондона Адольфу Вейлю. В том же году Вейль уступил его торговцу бриллиантами Саймону Франкелю, у которого были офисы в Лондоне и Нью-Йорке. Франкель увез «Алмаз Хоупа» с собой в город небоскребов. Если верить статье, опубликованной в The New York Times, он заплатил за драгоценный камень около четверти миллиона долларов (8,8 млн евро), однако это ничем не подтверждено.

«Синий алмаз», когда-то покинувший Индию, теперь расстался с Европой. Новым приключениям придется подождать: в течение пяти лет, с 1902 по 1907 г., о нем ничего не было слышно. Однако вскоре его голубые блики будут очаровывать новых покупателей. Только на этот раз им придется решать, хотят ли они стать частью его темной легенды, потому что теперь этот необычайно большой, редкий и красивый алмаз повсюду будут сопровождать слухи о проклятии.

Как уже говорилось, о том, что происходило с «Алмазом Хоупа» с 1902 по 1907 г., ничего не известно. В некоторых газетных публикациях утверждается, что Франкель несколько раз продавал драгоценный камень богатым клиентам, но они неизменно возвращали его после каких-то произошедших в их жизни трагедий. Никаких подтверждений этому нет. Скорее всего, «Алмаз Хоупа» хранился в сейфе, из которого Франкель его время от времени доставал, чтобы показать богатым клиентам.

Однако сам факт, что пресса начала писать о проклятии бриллианта, весьма интересен. Это означает, что мрачная легенда о драгоценном камне получала все большее распространение. Можно только гадать, имели ли до этого его владельцы какие-то предубеждения относительно него, но с момента его приобретения Франкелем стало ясно, что миф об «Алмазе Хоупа» обретает форму.

Правда, еще в 1888 г. в Новой Зеландии была опубликована статья, в которой говорилось о проклятии бриллианта и утверждалось, что это был единственный глаз статуи индуистского божества. Но статья была спекулятивной, полной домыслов и лжи. Например, в ней утверждалось, что драгоценный камень был белым и синел только при попадании на него солнечных лучей.

Не исключено, что дурная слава бриллианта начала распространяться благодаря Мэй Йохе, еще когда она была замужем за Генри Фрэнсисом Хоупом. Мэй надевала украшение по крайней мере дважды (один раз – на ужин с Ротшильдами), и, по ее словам, разрушение ее брака и последующая гибель бывшего мужа произошли из-за пагубного влияния драгоценного камня. В то время в Лондоне она играла в спектакле о кольце с опалом, обладание которым гарантировало успех в любви. Возможно, этот сюжет вдохновил Мэй приписать «Алмазу Хоупа» магические свойства, хоть и гораздо более губительные, чем у кольца из пьесы.

Появилось в прессе и следующее утверждение: алмаз принадлежал Людовику XVI и Марии-Антуанетте, то есть был «Голубым французом»[16] (ассоциация, которой Хоупы, по крайней мере до Генри Томаса, старались избегать, возможно из страха, что она может поставить под сомнение законность их владения камнем, на что еще с прошлого века указывали известные геммологи[17]).

В любом случае, несмотря на то что бриллиант годами никому не показывали, миф о нем обрастал подробностями. Этому способствовали и исторические события. В результате кризиса 1907 г. ювелирная фирма Франкеля оказалась на грани банкротства, но избежала его благодаря «Алмазу Хоупа» и вопреки его черной репутации: в 1908 г. ювелиру удалось спасти свой бизнес, продав драгоценный камень по высочайшей цене – за 400 000 долларов (около 13 млн евро).

Покупателем стал турецкий коллекционер Саломон Хабиб, который, предположительно, действовал от имени Абдул-Хамида II, султана Османской империи. Однако несколько месяцев спустя, в июне 1909 г., «Алмаз Хоупа» появился на аукционе. По всей видимости, Хабиб сам нуждался в деньгах, необходимых, чтобы расплатиться с долгами. В каталоге было указано, что на аукционе драгоценный камень был одним из двух, не принадлежащих султану. По другим сведениям, Абдул-Хамид II действительно владел драгоценным камнем, но приказал Хабибу избавиться от него, когда над его правлением нависла угроза.

Владел ли султан камнем на самом деле, неизвестно, но в 1909 г. он был свергнут с трона. Абдул-Хамид II стал последним султаном Османской империи, обладавшим абсолютной властью. Было ли это как-то связано с проклятием «Алмаза Хоупа»?

Саломону Хабибу фортуна тоже не улыбнулась. Мы не знаем, представлял ли он интересы султана или же драгоценность действительно принадлежала ему, но в Париже он получил за нее всего лишь 80 000 долларов, что несравнимо меньше 400 000 долларов, которые он заплатил за «Алмаз Хоупа».

Вскоре бриллиант снова был продан, на этот раз за 400 000 франков, парижскому ювелиру Симону Розенау. Однако и он не оставил драгоценность у себя. В 1910 г. «Алмаз Хоупа» снова меняет владельца, и судьба камня тоже разительно меняется. Дело в том, что новым владельцем стал не очередной богатый коллекционер, а один из самых влиятельных ювелиров в истории.

Летом 1908 г. в Денвере поженились наследники двух чрезвычайно богатых американских семей. Сын владельца газет The Washington Post и The Cincinnati Enquirer Эдвард «Нед» Бил Маклин вступил в брак с Эвелин Уолш, дочерью магната ирландского происхождения, владельца горнодобывающих предприятий Томаса Уолша. Жених и невеста были очень молоды, а богатство позволяло им вести беззаботный и довольно эксцентричный образ жизни. Получив в подарок от родителей более 200 000 долларов (6 млн евро), они отправились в свадебное кругосветное путешествие.

Разумеется, Париж был обязательным пунктом. Молодожены посетили набирающий популярность магазин Cartier по адресу Рю-де-ля-Пэ, 113, которым управляли три брата Картье: Луи, Пьер и Жак. Эвелин, неоднократно заглядывавшая сюда с отцом, была постоянной клиенткой. Зная финансовые возможности молодой пары, Картье предложили ей одно из самых эффектных украшений: бриллиант весом 94,8 карата под названием «Звезда Востока». Его цена составляла 120 000 долларов.

Нед и Эвелин были очарованы. Понимая, что это отличная инвестиция, они не колеблясь купили «Звезду Востока»[18].

Несколько лет спустя, когда Маклины приобрели еще один камень, Пьеру Картье пришло в голову, что они идеальные покупатели для «Алмаза Хоупа». Средний из братьев Картье был не только прекрасным геммологом, но и обладал изысканным художественным вкусом, и именно благодаря ему дом Cartier вошел в историю ювелирного искусства. А еще он был отличным продавцом.

В 1910 г. во время очередного визита Маклинов в Париж он решил показать им бриллиант. Пьер навестил их в отеле, где они остановились, во время завтрака. Он принес сверток с «Алмазом Хоупа», но разворачивать его не спешил. Сначала он рассказал чете Маклин легенду о происхождении камня и его историю (третий глаз богини Ситы, Версаль, гарем султана Османской империи и т. д.). К середине его рассказа у супругов загорелись глаза, и нетерпеливая Эвелин попросила показать бриллиант. И тогда Пьер не спеша развернул сверток и вынул алмаз.

Эвелин и Нед Маклин с их старшим сыном Винсоном.

Мальчик погиб в аварии в возрасте девяти лет

Ювелир честно сообщил, что, к его великому сожалению, ходят слухи, что драгоценный камень приносит владельцам несчастье. Эвелин не была суеверной и не верила в проклятия, и, по всей видимости, ее муж тоже. Однако им не понравилась оправа бриллианта, а также, вероятно, весьма высокая цена, и они отказались от покупки камня.

Но Картье не собирался так просто сдаваться. В 1911 г. он отправился с «Голубым алмазом» в Нью-Йорк, переполненный решимостью все же продать его Маклинам. Океан он пересек на борту легендарной «Лузитании»[19], той самой, которую четыре года спустя, в 1915 г., во время Первой мировой войны, потопит германская субмарина.

По прибытии он написал Маклинам, что хочет продемонстрировать им драгоценность в новой оправе, инкрустированной бриллиантами (той, в которой мы можем видеть «Алмаз Хоупа» сегодня), и с цепочкой, также украшенной бриллиантами. Эвелин по-прежнему колебалась, покупать камень или нет, но Пьер предложил ей оставить драгоценность у себя на пару дней. Она приняла его предложение. «И вот однажды посреди ночи, – напишет она в своих мемуарах, – я возжелала его»[20].

Хитрость ювелира сработала, и Маклины написали в Cartier, что покупают бриллиант и произведут оплату по частям. Какова была сумма продажи, неизвестно. В своих мемуарах Эвелин утверждает, что она составляла 154 000 долларов. Однако Франческа Картье Брикелл называет другую сумму, 180 000 долларов[21], и подтверждает это фотографией счета из архивов Картье.

Впрочем, вскоре семья Маклин решила вернуть камень ювелирам. Мать Неда верила в проклятие «Алмаза Хоупа» и постоянно уговаривала невестку избавиться от него. Однако Пьер не принял возврат, а, поскольку семья Маклин не оплатила покупку, подал на них в суд.

В 1912 г. после длительных переговоров было достигнуто соглашение. В новом контракте был уникальный в истории ювелирного дела пункт, предложенный Пьером, чтобы успокоить суеверных владельцев: «Если в течение шести месяцев с семьей Эдварда Б. Маклина произойдет какой-либо несчастный случай, “Алмаз Хоупа” будет заменен другими драгоценными украшениями той же стоимости». В конце концов Эвелин оставила камень себе, но, чтобы перестраховаться и защититься от нечистой силы, решила его освятить. Это было сделано одним мрачным грозовым вечером. В тот момент, когда служитель церкви освящал сияющий на бархатной подушке «Алмаз Хоупа», в церковь ударила молния.

Позже Эвелин будет утверждать, что она не верила в проклятие, и ее поведение это подтверждает. Она часто надевала это украшение на вечеринки и различные мероприятия, позировала с ним для портретов и фотографий. Иногда Эвелин украшала им своего немецкого дога, прикрепляя к ошейнику, или прятала камень в саду, чтобы его искали дети. Похоже, Эвелин Уолш Маклин и вправду не верила, что «Алмаз Хоупа» может принести ей несчастье. Тем не менее несчастий в ее жизни произошло множество.

В мае 1919 г., через несколько лет после покупки камня, Маклинов постигла ужасная трагедия, от которой им так и не удалось оправиться. Их любимого старшего сына Винсона, которому было всего девять лет, насмерть сбила машина прямо перед семейным особняком. А в 1921 г. Нед оказался втянутым в коррупционный скандал, который нанес серьезный ущерб его репутации. В результате он начал крепко выпивать и употреблять наркотики. Вскоре Эвелин обнаружила, что супруг ей изменяет, и в 1930 г. развелась с ним. После этого Нед опустился на самое дно: он потерял The Washington Post и в конечном итоге был вынужден объявить о банкротстве. Чуть позднее он был признан недееспособным по причине психического расстройства. Нед умер в психиатрической больнице Шеппарда Пратта в Мэриленде в 1941 г.

Эвелин тоже пережила непростые времена. Во время Великой депрессии она была вынуждена заложить свои драгоценности, в том числе и «Алмаз Хоупа», хотя позже ей удалось их вернуть. Но вскоре ее ждала новая ужасная потеря. Осенью 1946 г. их единственная дочь, 24-летняя Эви, вышедшая замуж за сенатора Роберта Райса Рейнольдса, была найдена бездыханной в спальне семейного особняка Friendship в Вашингтоне. Было установлено, что причиной смерти стала случайная передозировка снотворным. Именно Эвелин обнаружила тело дочери. Вскоре после этого, в апреле 1947 г., она сама умрет от пневмонии.

Тем не менее Эвелин всегда была убеждена, что постигшие семью несчастья не имеют никакого отношения к проклятию алмаза, хотя в своих мемуарах уверяет, что не позволяла друзьям и детям к нему прикасаться (кроме тех случаев, когда прятала его в саду). Она завещала «Алмаз Хоупа» своим внукам, но с тем условием, что они вступят в права владения им только тогда, когда старшему исполнится 25 лет. До тех пор он должен был храниться в доверительном фонде. Однако после ее смерти опекуны внуков получили законное разрешение на продажу драгоценного камня и сразу от него избавились. Возможно, это было сделано, чтобы погасить долги семьи, но в любом случае никто в ней, похоже, не сожалел о расставании с «Алмазом Хоупа».

В 1949 г. вся обширная коллекция украшений Эвелин вместе с уникальным камнем была приобретена Гарри Уинстоном, торговцем бриллиантами. Уинстон передал «Алмаз Хоупа» передвижной выставке «Двор драгоценностей», колесящей по Соединенным Штатам, для демонстрации его на различных благотворительных и торжественных мероприятиях. В 1955 г. «Алмаз Хоупа» даже появлялся на телевизионном конкурсе, а в 1958 г. был выставлен на Канадской национальной выставке. В какой-то момент Уинстон слегка подрезал нижнюю грань драгоценного камня, чтобы увеличить интенсивность блеска.

В течение этих лет «Голубой алмаз» был у всех на виду, путешествуя по Соединенным Штатам и Канаде и раз за разом появляясь в заголовках газет, но очень скоро все изменилось. Его почти перестали возить и выставлять, но не потому, что все потеряли к «Алмазу Хоупа» интерес и он снова на годы канул в безвестность, – скорее наоборот… Проклятие спало?

В 1958 г. Гарри Уинстон подарил «Алмаз Хоупа» Смитсоновскому национальному музею естественной истории. Примечательно, что он отправил драгоценность, стоимость которой обозначил в миллион долларов, по почте, заплатив за пересылку 145,29 доллара. По прибытии в Смитсоновский институт «Голубой алмаз» был зарегистрирован как «образец № 217868». Как и Эвелин, Уинстон не верил в проклятие. Он пожертвовал алмаз музею с целью положить начало формированию большой национальной коллекции драгоценных камней, и, судя по всему, так и произошло.

Коллекция имела большой успех, а «Голубой алмаз» быстро стал главным ее сокровищем, привлекая миллионы посетителей. Благодаря этому Смитсоновский институт смог ее увеличивать и превратил в одну из самых ценных коллекций драгоценных камней в мире. Уинстон, который прожил еще 20 лет, успел увидеть плоды своего поступка, став свидетелем огромного успеха коллекции и большого интереса общественности к алмазу.

С момента поступления в музей «Алмаз Хоупа» покидал его несколько раз. В 1962 г. он выставлялся в Лувре[22], в 1965-м – на Пасхальной выставке Рэнда в Йоханнесбурге и дважды (в 1984-м и 1996-м) – в Доме Уинстонов в Нью-Йорке.

Все эти годы проводились исследования алмаза. В 1988 г. специалисты Американского геммологического института установили, что драгоценный камень «имеет следы использования» и обладает «сильной и характерной фосфоресценцией» и что на его восприятие «слегка влияют беловатые прожилки, характерные для голубых алмазов». Также с помощью высокочувствительного колориметра были обнаружены незначительные следы «фиолетового компонента», незаметные невооруженному глазу.

Но самым интересным с исторической точки зрения является отчет, опубликованный в 2005 г. в результате интенсивных исследований с использованием вычислительной геометрии, в котором было официальное подтверждение (для нас с вами очевидное), что «Алмаз Хоупа» на самом деле тот же камень, который ранее был известен как «Голубой француз». Таким образом, эта драгоценность представляет исключительную историческую ценность. Как однажды описал его хранитель музея, «он бесценен, поскольку незаменим». Тем не менее эта драгоценность застрахована на 250 млн долларов.

С того момента, как алмаз поместили в музей, его увидели более 100 млн человек и интерес к нему только рос. Если проклятие когда-либо существовало, оно, похоже, полностью исчезло или, по крайней мере, крепко спит. На самом деле, как заявил один из кураторов коллекции, «Алмаз Хоупа» принес музею исключительную пользу, благодаря своим уникальным свойствам положив начало первоклассной коллекции драгоценных камней.

За время своих странствий «Алмаз Хоупа» очаровал множество людей: аристократов и простолюдинов, богатых и бедных, мужчин и женщин. Он принадлежал королям, его крали, он пропадал на долгие годы, а затем снова появлялся. Его демонстрировали на роскошных приемах и торжественных церемониях, прятали в прекрасном саду, чтобы его искали резвящиеся дети, цепляли на ошейник немецкому догу. Он даже вдохновил создателей фильма «Титаник» 1997 г. на появление в фильме украшения «Сердце океана». С тех пор как он был обнаружен в далекой шахте Коллур и выхвачен острым глазом Жан-Батиста Тавернье, он прошел долгий путь.

Сейчас, более 300 лет спустя, он выставлен в одном из самых престижных музеев мира, где сверкает гранями, равнодушный к восхищенным возгласам посетителей. Но не думайте, что его история подошла к концу. Возможно, «Алмаз Хоупа» просто дожидается новых приключений. В конце концов, время на его стороне.

Однажды ночью, когда Кришна[23] спал в своем дворце, его разбудила супруга, прекрасная принцесса Сатьябхама. Молодая женщина сквозь слезы сообщила ему, что какие-то разбойники ворвались в крепость ее отца, царя Сатраджита, убили его и украли «Сьямантаку», великолепный драгоценный камень, подаренный Сурьей, богом Солнца. Разъяренный такой дерзостью и желая отомстить за смерть царя, Кришна несколько дней выслеживал воров, отыскал их, отрубил им головы своим диском Сударшана-чакры и вернул «Сьямантаку»[24].

Кришна получает драгоценный камень «Сьямантака». По легенде, это мог быть «Кохинур». «Бхагавата-пурана»

Согласно индуистской традиции, этот драгоценный камень божественного происхождения, принадлежащий самому Кришне, по сей день среди нас, однако с тех пор его имя изменилось, а сам он находится вдали от своей родины. Нам он известен как «Кохинур»[25], что в переводе с персидского означает «гора света», и он является одним из самых известных и загадочных драгоценных камней в короне королевы Елизаветы. На нем также лежит зловещее проклятие, но, в отличие от хозяев «Алмаза Хоупа», его владельцы, британские монархи, похоже, в него верят.

На самом деле «Кохинур» не самый крупный, совершенный и красивый из бриллиантов, хранящихся в лондонском Тауэре. Однако его история самая захватывающая. Он не только имеет мифическое происхождение, уходящее корнями в священные легенды, но и на протяжении веков был свидетелем войн, падения династий, множества предательств, пыток и смертей. Его жаждали заполучить как символ власти самые могущественные мужчины и женщины прошлых времен, которые лгали, грабили и убивали ради обладания им.

Даже сегодня он является предметом горячих политических споров, в которых кипят весьма сильные эмоции. Если для одних он является символом славного прошлого Британской империи, для миллионов других воплощает жестокость и несправедливость колониализма.

Невозможно выяснить, когда и где появился «Кохинур». Легенды гласят, что ему более 5000 лет. Наиболее вероятно, что он впервые появился в районе шахт Самбалпура на берегу индийской реки Маханади между XIII и XIV вв.[26]

Однако его происхождение и история появления по-прежнему остаются загадкой. Письменные упоминания алмаза появляются только в XVI в. в связи с великим кровопролитием, которое навсегда изменило историю Индии.

Все началось с предательства. Индийская знать Делийского султаната ненавидела своего правителя Ибрахим-шаха Лоди. Желая свергнуть его, она обратилась за помощью к Захир-ад-дину Мухаммаду Бабуру («бабур» в переводе с персидского означает «лев»), основателю могущественной империи Великих Моголов.

По материнской линии Бабур происходил из династии Тимуридов, потомков великого монгольского правителя Тамерлана. Поэтому империю и назвали могольской («могол» – искаженное персами «монгол»). Однако Бабур и его преемники не имели ничего общего с теми монголами, которых в начале XIII в. возглавлял Чингисхан, и фактически называли свое государство империей Бабура, или Гуркани (в переводе с персидского «зять»). Бабур и его люди исповедовали ислам и находились под большим влиянием персидского языка и культуры. В XVI–XIX вв. они правили обширной территорией Индийского субконтинента, которая на пике их империи, славящейся роскошью и богатством, охватывала территории современных Индии, Пакистана, Бангладеш, Непала и Бутана.

К 1525 г. Бабуру удалось завоевать Кабул, но даже с нескольких попыток он не смог захватить процветающий Самарканд. Смирившись с этим, он поставил цель завоевать Индию. Поэтому он не колебался, когда индийская знать обратилась к нему за помощью[27], – это была прекрасная возможность.

В 1526 г. Бабур во главе 12-тысячной армии двинулся на Дели. В первой битве при Панипате султан Ибрахим Лоди был убит, и предводитель Великих Моголов объявил себя падишахом (императором Индии), принял титул Гази и вместе со своим сыном Хумаюном триумфально вошел в Агру. Вскоре ему пришлось сразиться с Рана Сангой, другим индийским лидером, которого он победил в битве при Кхануа (1527). В этой последней битве Бабур стал абсолютным владыкой империи Великих Моголов в Индии.

Портрет Бабура. Художник неизвестен

Именно Бабур оставил в своих дневниках запись о камне, который, вполне возможно, и был «Кохинуром». В тексте говорится о «знаменитом бриллианте» весом 187 карат[28] (очень близко к 186 карат этого драгоценного камня), ценности которого в то время хватило бы, чтобы кормить весь мир в течение двух дней. Судя по записям, ранее этот камень был получен султаном Алауддином, вторым и самым выдающимся правителем династии Халджи Делийского султаната, в качестве военного трофея после победы над династией Какатия на юге Индии около 1306 г. Таким образом, драгоценный камень принадлежал нескольким поколениям правителей Делийского султаната, прежде чем попал к Бабуру.

Бабур не указывает, какими источниками пользовался, но то, что он описывает в своих мемуарах, вполне может быть правдой. Он рассказывает, что город Оругаллу (ныне Варангал), столица королевства Какатия, месяцами подвергался грабежам и разрушению. Огромное количество золота, жемчуга и драгоценных камней, среди которых вполне мог оказаться и «Кохинур», было вывезено на слонах, лошадях и верблюдах. В истории смена владельца у драгоценного камня нередко сопровождалась массовой резней, и «Кохинур» не стал исключением.

По неподтвержденным сведениям, впервые «Кохинур» упоминается в индуистском тексте, датированном 1306 г., и о его проклятии написано следующее:

Однако нигде не уточняется, что это за индуистский текст, и автор этой книги не нашла ни одного упоминания алмаза, датированного раньше записей Бабура, не говоря уже о проклятии, приведенном выше.

Бабур с сыном Хумаюном. Живопись в персидском стиле

Таким образом, Бабур, по-видимому, стал первым, кто оставил письменное свидетельство об алмазе, но был далеко не единственным. Его сын Хумаюн также будет упоминать драгоценный камень в своих мемуарах, уверяя, что он был передан им матерью павшего султана Ибрахима Лоди в благодарность за то, что Бабур проявил уважение и сохранил ему и его родственникам жизнь и не тронул их имущество[29]. Однако это кажется маловероятным, поскольку мы знаем, что на самом деле Бабур пытался отравить султана.

Бабур умер в возрасте 47 лет. Его преемником стал Хумаюн, который при поддержке армии Персидской империи увеличил территории, унаследованные от отца. Хумаюн умер в том же возрасте, что и отец, упав с лестницы в своей библиотеке. Его жена, императрица Бега Бегум, построила в его честь Мавзолей Хумаюна, один из самых ранних сохранившихся образцов архитектуры Великих Моголов, который станет прототипом более поздних масштабных объектов вроде знаменитого Тадж-Махала.

Сын Хумаюна Акбар вряд ли носил «Кохинур». Его Великий визирь пишет[30], что моголы предпочитали драгоценные камни ярких цветов, особенно рубины, в отличие от индийцев, для которых необработанные алмазы имели гораздо бо́льшую ценность. В этот период среди знати зародился обычай дарить императору всевозможные драгоценные камни во время Навруза, праздника весеннего равноденствия, своего рода персидского Нового года, в обмен на императорские милости. Благодаря этому императорская коллекция украшений начала стремительно расти.

Когда в 1628 г. Шах-Джахан, пятый император Великих Моголов, взошел на трон, королевская казна должна была быть богатейшей. Ему исполнилось 36 лет, и он был могущественным и энергичным падишахом, победившим многих врагов и укрепившим власть своей династии. Решив использовать накопленную гору драгоценных камней, он приказал построить роскошный трон, известный как «Павлиний трон», инкрустированный самыми красивыми камнями из коллекции, в числе которых оказался «Кохинур». Это была в первую очередь политическая акция: ослепительным богатством произвести впечатление на знать, а также на послов и эмиссаров других стран. Однако Шах-Джахан был культурным и образованным человеком, любил поэзию и искусство, и, возможно, его трон также выполнял эстетические функции, демонстрируя его изысканный вкус.

Портрет Шах-Джахана, работа индийского художника Бичитра. Библиотека Честера Битти, Дублин

Однако и его не обошли несчастья. Всего через три года после того, как он стал императором, его любимая жена Мумтаз-Махал умерла, родив четырнадцатого ребенка. Убитый горем Шах-Джахан приказал построить в ее честь невероятно красивый мавзолей Тадж-Махал, великолепный образец архитектуры Великих Моголов, сочетающий исламские, персидские, индийские и турецкие традиции, который ежегодно принимает миллионы посетителей со всего мира.

В 1657 г. он тяжело заболел, и этим воспользовались его сыновья, начав жестокую борьбу за наследство. В конечном итоге победил Аурангзеб, один из сыновей Мумтаз. Аурангзеб провозгласил себя императором и заключил отца в крепость Агра-форт, где тот провел последние месяцы жизни.

Молодой император не стал тянуть с переменами. Он перенес столицу империи в Лахор, забрав с собой «Павлиний трон», но убрав из него «Кохинур». Этот бриллиант, несомненно, был для него особенным, поскольку Аурангзеб перенес его в личную мечеть. Там камень будет храниться почти сотню лет как символ императорской власти. Возможно, «Кохинур» был больше чем символом, поскольку, когда его забрали, империя Великих Моголов начала рушиться. Бриллиант снова переходил из рук в руки, и опять за него лилась кровь…

В 1739 г. после впечатляющей победы в битве при Карнале персидский Надир-шах, основатель династии Афшаридов[31], вошел в Дели и взял в плен последнего императора Великих Моголов Мухаммад-шаха. Когда распространился ложный слух о том, что Надир-шах убит, индийцы осмелились напасть на персидские войска. Разгневанный персидский полководец отдал приказ разграбить город.

Надир-шах на «Павлиньем троне» в окружении придворных.

Художник неизвестен. Коллекция Эдварда Бинни

За один день, 22 марта 1739 г., персидские солдаты убили от 20 000 до 30 000 индийцев. Потрясенный происходящей резней Мухаммад-шах умолял пощадить город, и только тогда Надир-шах согласился остановить бойню. Но цена, которую Мухаммад-шаху пришлось за это заплатить, была огромной. Он отдал ключи от императорской сокровищницы Великих Моголов и потерял баснословное состояние, которым его предки владели более 100 лет, не считая богатств самого города. По оценкам, стоимость добычи, которую Надир-шах забрал с собой, превысила 700 млн рупий. В нее входил и роскошный «Павлиний трон», который с тех пор стал символом могущества Персидской империи. Также персы вывезли горы золота, серебра, шелков и драгоценных камней на тысячах лошадей, слонов и верблюдов.

Добыча была настолько огромной, что Надир-шах простил жителям Дели налоги на следующие три года. Среди вывезенных драгоценностей были одни из самых известных в мире: «Рубин Тимура», бриллиант «Дерианур»[32] (считается близнецом «Кохинура»), алмаз «Великий Могол»[33] и, конечно, сам «Кохинур».

Есть версия, что имя «Кохинуру» дал сам Надир-шах. Как пишет его биограф Мухаммад Казим Марви, впервые увидев бриллиант, Надир-шах был так очарован, что воскликнул: «Кохинур!» – что с персидского переводится как «гора света».

Но вскоре над владельцем драгоценности снова нависла трагедия. Около 1740 г. император начал страдать от болезни, которая ожесточила его характер. Он обвинил собственного сына Реза-Кули в покушении на свою жизнь. Сын отрицал свою вину, но оправдаться не смог, и Надир-шах приказал его ослепить. Затем, раскаявшись в содеянном, он казнил всех вельмож, которые были свидетелями ослепления.

Он становился все более безжалостным. Убежденный в существовании заговора, он без колебаний убивал всех, кого подозревал, несмотря на отсутствие доказательств. Его агрессивная военная политика требовала огромных финансовых затрат, которые казна вынести не могла. На некоторых территориях, где население было недовольно своим положением, вспыхнули восстания. Надир-шах безжалостно подавлял их, строя башни из черепов своих жертв. Его паранойя достигла такого масштаба, что его собственные офицеры боялись и ненавидели его. В 1747 г. несколько его доверенных лиц организовали заговор против него, убежденные, что император собирается приказать их казнить. В конце концов Надир-шаха убили во сне. Всемогущая империя, которую ему удалось создать за несколько десятилетий, пала вместе с ним.

После его смерти «Кохинур» перешел к его внуку, который в 1791 г. передал его Ахмад-шаху Дуррани, основателю Афганской империи, в благодарность за помощь. Внук Ахмада Шуджа-шах Дуррани высоко ценил бриллиант и часто носил его на браслете. Когда его свергли в 1813 г., он бежал в Лахор (территория современного Пакистана), забрав драгоценность с собой. Однако совсем скоро он ее лишился.

Итак, Дуррани укрылся в Лахоре под покровительством известного как Лев Пенджаба махараджи Ранджита Сингха, основателя сикхского королевства Пенджаб. Сингх был энергичным и могущественным правителем, но не слишком дипломатичным. В обмен на гостеприимство он потребовал отдать ему «Кохинур». Легенда гласит, что Дуррани отказался и Ранджит в конечном итоге забрал драгоценность силой. В любом случае он, похоже, не слишком доверял своему гостю, поскольку приказал придворным ювелирам изучить бриллиант в течение двух дней, чтобы убедиться, что это не подделка и Дуррани не обманул его. Когда ювелиры подтвердили, что камень подлинный, Ранджит попросил их провести его оценку, и они заверили, что «цена бриллианта не поддается никакому измерению».

Ранджит Сингх был очарован красотой и огромной ценностью бриллианта. Он закрепил драгоценный камень на тюрбане и организовал парад, чтобы продемонстрировать камень своим подданным, проехав на слоне. Он также приказывал закреплять бриллиант на браслете, который носил во время больших праздников, таких как Дивали и Виджаядашами, и даже брал его с собой, отправляясь в путешествия. Еще он любил демонстрировать его важным эмиссарам, особенно британским чиновникам, благодаря чему те стали воспринимать бриллиант как символ власти в Индии и начали стремиться им завладеть.

Портрет Ранджита Сингха в Тазкирате Ал-Умара, написанный Джеймсом Скиннером

Со временем Ранджит стал бояться, что драгоценность украдут. Когда он не носил бриллиант, драгоценный камень держали под усиленной охраной в крепости Гобиндгарх. Если камень нужно было перевезти, это делали под присмотром вооруженных стражей на одном из 40 верблюдов специально организованной процессии. Бриллиант всегда был на первом верблюде сразу за стражниками, но об этом знал только казначей махараджи Миср Бели Рам. То есть перевозка украшения осуществлялась с максимальной секретностью и под строгой охраной.

В июне 1839 г. у Ранджита Сингха случился инсульт. Находясь на смертном одре, он приказал перенести «Кохинур» вместе с другими драгоценностями в храм Джаганнатхи в Пури, прибрежном городе в штате Орисса. Однако его воля не была исполнена. Бели Рам, казначей, отказался передать драгоценность монахам на том основании, что она принадлежала государству, а не Ранджиту, а следовательно, тот не мог ею распоряжаться.

Затем «Кохинур» перешел по наследству к Кхараку Сингху, сыну Ранджита. Однако он наслаждался обладанием драгоценностью лишь несколько месяцев. В октябре 1839 г. он был свергнут в результате государственного переворота, организованного его премьер-министром. Кхарака Сингха отравили свинцом и ртутью, и шесть месяцев он провел в постели. Он умер 5 ноября 1840 г., через 11 месяцев после отравления. По официальному заключению, смерть была вызвана «внезапной болезнью».

В 1841 г. после ожесточенной борьбы за власть на трон взошел его брат Шер Сингх, став новым хозяином бриллианта, но и он у власти продержался недолго. Всего через два года он и его премьер-министр были убиты. После того как убийц поймали и предали суду, пост премьер-министра занял Хира Сингх, сын Шера, а сын Ранджита Далип Сингх, которому на тот момент было всего пять лет, был провозглашен императором.

Далип Сингх в детстве.

Художник Джеймс Даффилд Хардинг

Браслет с бриллиантом носил маленький махараджа, однако вновь «Кохинур» недолго оставался со своим владельцем. Новый поворот судьбы навсегда изменит историю камня и перенесет его в далекие края.

29 марта 1849 г., после ужасного поражения Индии во Второй англо-сикхской войне, королевство Пенджаб перешло под управление Британской Ост-Индской компании. Индия теряла независимость и становилась частью могущественной Британской империи. Условия колонизации были изложены в последнем Лахорском договоре. Одиннадцатилетний махараджа передал все свои земли и имущество королеве Виктории. Третий пункт гласил: «Драгоценный камень под названием “Кохинур”, который добыл махараджа Ранджит Сингх, будет подарен махараджей Лахора королеве Англии Виктории».

Передачу бриллианта осуществил маркиз Дальхузи, губернатор Индии, который укреплял власть Ост-Индской компании на территории колонии. По большому счету его работа сводилась к переправке индийских богатств в Великобританию, за что его подвергали резкой критике даже многие британцы, осознававшие, что условия, навязанные Индии, чрезмерны. Однако Дальхузи понимал, что для индийских лидеров «Кохинур» был важным символом власти, и рассматривал его как военный трофей, который должен был находиться во владении Британской империи, поэтому организовал отправку бриллианта, игнорируя критику.

6 апреля 1850 г. тщательно охраняемый бриллиант отплыл в железном сейфе из Бомбея на корабле HMS Medea. Путешествие было сопряжено со множеством проблем: казалось, камень сопротивляется и не желает покидать родину. Во время остановки на Маврикии на судне вспыхнула эпидемия холеры. Местные жители, узнав об этом, пригрозили открыть огонь и уничтожить корабль, если он немедленно не покинет порт. Несмотря на то что часть экипажа была серьезно больна, а корабль нуждался в ремонте, его плавание было продолжено. Через несколько дней на судно обрушился сильный шторм, причинив ему серьезные повреждения, из-за чего рейс еще больше затянулся.

29 июня, в конце путешествия, которое пассажирам могло показаться вечностью, корабль прибыл в Плимут. Однако драгоценный камень оставался на борту до 1 июля, пока судно не причалило в Портсмуте. Оттуда он был доставлен в Лондон в штаб-квартиру Ост-Индской компании.

Месяц спустя «Кохинур» был официально предъявлен молодой королеве Виктории президентом и вице-президентом Ост-Индской компании во время частной церемонии в Букингемском дворце. Дата была подобрана так, чтобы совпасть с 250-летием основания компании.

Королева Виктория с «Кохинуром» в виде броши.

Картина немецкого живописца Франца Ксавера Винтерхальтера.

Королевские коллекции Соединенного Королевства

Вполне возможно, что легенда о проклятии «Кохинура» возникла примерно в это время. Этому могла способствовать публикация в индийской Delhi Gazette. В статье муссировался слух о том, что каждого, кто владеет бриллиантом, ждет разорение. Она вызвала такой резонанс в викторианском обществе, что даже сама королева обратилась за советом к Дальхузи. Однако губернатор, потративший столько времени и сил, чтобы доставить бриллиант в Англию, категорически отверг слухи о проклятии: «“Кохинур”, Ваше Величество, несомненно, приносит удачу, потому что все, кто им владеет, побеждают своих врагов». Газеты, однако, придумали версию поизящнее и в большей степени соответствующую экзотическому происхождению драгоценности: королева невосприимчива к проклятию, поскольку оно действует только на правящих деспотов Индии, которые к тому же всегда были мужчинами.

Стоит признать, что в этой идее есть определенный смысл помимо того, что она удобна и остроумна. В Индии «Кохинур» был символом власти, его носили исключительно могущественные правители и никогда – женщины. Если проклятие и существовало (а многие мужчины, обладавшие про́клятой драгоценностью, как мы уже знаем, были убиты), то ни одна женщина от него не пострадала – по крайней мере, напрямую. Получается, оно имеет власть только над мужчинами, а значит, бриллиант не может причинить зло женщине[34].

Как бы то ни было, королева Виктория решила не добавлять драгоценный камень в королевскую корону. Вместо этого она отправила бриллиант в дом «Гаррард»[35], чтобы из него сделали брошь, с которой она позже позировала для нескольких портретов и которую носила на протяжении всего своего правления.

На следующий год в Лондоне проходила Всемирная выставка, «Кохинур» был выставлен на ней[36]. Люди каждый день выстраивались в огромные очереди, чтобы увидеть экзотический бриллиант, окутанный тайной и легендами. Кроме того, было объявлено, что его цена составляет от 1 млн до 2 млн фунтов стерлингов, что вызвало еще больший ажиотаж. Однако вскоре произошел сокрушительный провал.

Рядом с другими знаменитыми драгоценностями вроде великолепного «Алмаза Хоупа», восхищающего посетителей своим насыщенным синим цветом и сложной огранкой, «Кохинур» выглядел ужасно безвкусно. По правде говоря, он не мог конкурировать с другими драгоценными камнями ни по блеску, ни по чистоте. Его сердцевину пересекало несколько желтых прожилок, одна из них влияла на его способность преломлять свет.

Газета The Times писала о разочаровании посетителей, тысячами стоявших в многочасовых очередях, чтобы увидеть драгоценный камень. Чтобы решить эту проблему, «Кохинур» поместили в стеклянный ящик, внутри обитый черным бархатом, и расположили около газовых фонарей, чтобы на него попадало больше света, но даже это не помогло. Видимо, вкусы европейских граждан были далеки от вкусов восточных правителей, восхищавшихся «Кохинуром» на протяжении веков.

Видя, что драгоценный камень не производит должного впечатления, принц Альберт, муж королевы Виктории, решил уменьшить его и заново огранить, чтобы усилить блеск, что, без сомнения, было одним из самых спорных решений в истории геммологии. Он поручил эту работу амстердамской компании Coster Diamonds, одной из старейших ювелирных компаний в мире, специализирующихся на огранке алмазов.

Интерьер Хрустального дворца во время Всемирной выставки 1851 г. в Лондоне.

Автор Дж. Макневен. Музей Виктории и Альберта

Ювелиры Coster Diamonds обрабатывали камень 38 дней и выставили счет на 8000 фунтов стерлингов. Вес камня снизился со 186 карат до 108,93, размер уменьшился на 43 %. Ему придали овальную форму и нанесли на него 66 граней. Нижняя часть получилась слишком широкой, из-за чего при взгляде сверху казалось, что в центре есть большое отверстие. Некоторые геммологи резко критиковали изменения; для естественной формы «Кохинура» уместнее была бы огранка грушевидной формы, чем овальной, и размер не так уменьшился бы. Другие утверждали, что камень стал меньше блестеть, будто при огранке потерял часть жизни.

А вот Альберт и Виктория, казалось, были довольны результатом. В 1853 г. королева поручила «Гаррарду» закрепить бриллиант на тиаре, и теперь «Кохинур» эффектно выделялся на фоне 2800 бриллиантов меньшего размера. Виктория часто ее надевала.

Однако после ее смерти тиара была разобрана. Сын Виктории и ее наследник Эдуард VII поместил «Кохинур» на корону, которую его жена, королева Александра, должна была надеть на церемонию коронации в 1902 г. Позднее эту корону, известную как корона королевы Марии, носили, соответственно, королева Мария, жена Георга V, и королева Елизавета, жена Георга VI и мать Елизаветы II. Она также использовалась на похоронах королевы-матери в 2002 г.

Ожидалось, что Камилла, жена Карла III, наденет корону на коронацию, однако в последний момент она отказалась. А причина в том, что с момента обретения Индией независимости в 1947 г. правительство этой страны неоднократно требовало вернуть драгоценный камень, утверждая, что он был вывезен британцами незаконно. Однако британское правительство раз за разом заявляет, что этот вопрос «не подлежит обсуждению».

Напряженность стала нарастать в 2010 г., когда премьер-министр Дэвид Кэмерон во время визита в Индию сказал, что бриллиант никогда не будет возвращен. В 2016 г. Министерство культуры Индии заявило, что приложит все усилия, чтобы вернуть драгоценный камень, однако генеральный прокурор страны Ранджит Кумар признал, что драгоценность была не украдена, а подарена Ранджитом Сингхом британцам за помощь в сикхских войнах. Это заявление по меньшей мере вызывает удивление, поскольку показывает, что Ранджит Кумар плохо знает историю своей страны. Как мы помним, пункт о «Кохинуре» был включен в последний Лахорский договор, подписанный в 1846 г., когда Ранджит Сингх был уже семь лет мертв.

Индия не единственная страна, которая претендует на бриллиант. Пакистан утверждает, что драгоценный камень является культурным наследием королевства Пенджаб (последнее место, где он хранился до англичан), которое теперь входит в состав страны, а руководство «Талибана» уверяет, что алмаз был найден в Афганистане, затем отобран индийцами, а потом уже англичанами.

По поводу возможного возвращения «Кохинура» Британией Индии кипят страсти. Для индийцев камень символизирует ограбление колонизаторами их страны, а англичане утверждают, что он был получен законным путем и они не обязаны его возвращать. Неудивительно, что король Карл III и его жена Камилла решили не использовать корону королевы Марии в день коронации. Однако это, без преувеличения, очень важное решение. Спустя почти тысячу лет после того, как драгоценный камень был найден, он продолжает вызывать конфликты, и, возможно, сейчас его будущее более туманно, чем когда-либо.

Пока вокруг бриллианта кипят страсти, а его мрачная легенда продолжает попадать в заголовки газет, тщательно охраняемый «Кохинур» покоится в витрине лондонского Тауэра рядом с остальными королевскими драгоценностями. Каждый год миллионы посетителей любуются им через стекло, задерживая на нем взгляд всего на несколько секунд, пока другие предметы, более броские, не привлекут их внимание. Эти люди не знают всей истории предательств, пыток и смертей, сопровождавшей «Кохинур» с тех пор, как он почти тысячу лет назад был найден в шахтах Самбалпура.

Нью-Йорк, среда, 6 апреля 1932 г. Через несколько минут часы пробьют шесть вечера, но на 10-м этаже дома 527 на Пятой авеню царит гробовая тишина. Последние сотрудники фирмы ушли, и в элегантном офисе остался лишь один из двух владельцев компании. В любой другой день Ян Пэрис, весьма известный и влиятельный европейский ювелир, уже отправился бы домой, где жена ждала его к ужину. Но этот день был особенным.

Доведенным до автоматизма жестом Пэрис закрыл сейф, в котором хранил драгоценности и важные документы, и направился к столу. Дрожащей рукой он подписал два письма, составленные утром: одно для жены, другое для его партнера Чарльза Самнера. Затем аккуратно разложил их на мягком коврике, убедившись, что они хорошо видны. После этого он медленным шагом направился к пожарной лестнице и открыл дверь. Городской шум и запахи улицы напомнили ему, что там, внизу, кипит жизнь, но это уже не имело значения. Он принял решение. Ян Пэрис закрыл глаза и шагнул…

На следующий день The New York Times опубликовала статью с заголовком «Смертельное падение ювелира. Ян Пэрис найден мертвым у подножия пожарной лестницы офиса “Нэп”». В статье рассказывалось о финансовых проблемах ювелира, чей бизнес пострадал во время тяжелого экономического кризиса, о прощальных письмах, приводились показания одной из уборщиц, Екатерины Касаловой, которая видела его живым всего за несколько мгновений до шага в пустоту.

Газетчики не могли знать, что за этим ужасным событием кроется что-то еще, темное, прекрасное и почти такое же древнее, как само время. В сейфе хранился «Черный Орлов» – огромный бриллиант, который Пэрис приобрел недавно. Уникальный драгоценный камень, очень редкий, чуть ли не единственный в своем роде и настолько загадочный, что по сей день его история остается тайной для ученых и геммологов. Если бы газетчики The New York Times об этом знали, о событии написали бы куда больше, чем пару строк, и это уже тогда положило бы начало легенде, которая все равно пробилась сквозь годы. Потому что Ян Пэрис стал, вероятно, первой жертвой проклятия «Черного Орлова».

В книге о про́клятых драгоценностях невозможно не упомянуть «Бриллиант Орлова»[37]. Это великолепный карбонадо (разновидность черного алмаза) темно-серого металлического цвета, весом 67,49 карата, с огранкой «кушон» во время своего последнего публичного появления был продан на аукционе Christie’s в Нью-Йорке за 352 000 долларов[38].

На протяжении десятилетий его черная слава придавала ему ауру загадочности, которая идеально сочетается с его цветом и необычайной прочностью. Тем не менее, как мы увидим в этой главе, это один из наименее «смертоносных» драгоценных камней из всех «про́клятых». Тем не менее история этого камня – одна из самых захватывающих, само его происхождение является загадкой.

Черные или насыщенно-серые непрозрачные и с видимыми порами карбонадо обладают рядом физических и химических характеристик, отличающих их от остальных алмазов. Их цвет обусловлен прежде всего мельчайшими частицами графита[39]. В описаниях полированных черных алмазов часто используется слово «металлический» из-за того, что они почти полностью поглощают свет, и из-за их необычайной твердости. Впервые они были найдены в 1840-х гг. на востоке Бразилии шахтерами, которые и окрестили их «карбонадо», что в переводе с португальского означает «сожженный» или «обугленный». Помимо Бразилии, их находили только в Центрально-Африканской Республике.

Карбонадо крайне редки и обладают необычайной твердостью даже для алмазов. Они могут достигать огромных размеров[40]. Например, «Энигма» массой 555,55 карата, которая была продана на аукционе Sotheby’s в Дубае в 2022 г. за 4,28 млн долларов (около 3,75 млн евро).

Большинство алмазов имеют октаэдрическую кристаллическую структуру (и, следовательно, их относительно легко разрезать в четырех плоскостях). Карбонадо обладают сложной структурой переплетенных кристаллов. Как следствие, они более устойчивы к давлению, что делает их весьма подходящими для промышленного использования, например в сверлах для бурения твердых пород и в шлифовальных станках. Благодаря чрезвычайной твердости эти драгоценные камни очень трудно огранить, поэтому до последних десятилетий их редко использовали в ювелирных изделиях[41]. Кроме того, молекулярная структура черных алмазов отличается от структуры других алмазов: она намного легче и похожа на структуру органического углерода.

Но что делает черные алмазы такими необычными? Почему их так мало? Почему их находят только в двух частях света? Ответы на эти вопросы можно найти в двух местах, бесконечно удаленных и недоступных: в сердце Земли и в самых дальних уголках Солнечной системы.

«Черный Орлов» и другие углеродистые образования возникли в результате загадочного события, произошедшего в промежутке от 3800 млн до 2600 млн лет назад. Но как именно это случилось, мы не знаем. В 1996 г. Стивен Хаггерти, геофизик из Международного университета Флориды, специализирующийся на алмазах, на конференции Американского геофизического союза высказал революционную идею о внеземном происхождении черных алмазов, что объяснило бы некоторые из их необычных свойств.

Кристаллизуясь в недрах Земли при огромном давлении и температуре, алмазы могут случайно «инкапсулировать» другие минералы из мантии планеты вроде граната, оливина или в случае голубых алмазов брома. Но в карбонадо эти элементы не содержатся. Вместо них геологи обнаружили странное сочетание металлов вроде руды нитрида титана и осборнита, которые часто встречаются в метеоритах.

По теории Хаггерти, это может указывать на то, что черные алмазы образовались в богатых углеродом звездах или планетах и были перенесены на Землю метеоритами в период от 4000 млн до 3800 млн лет назад, в период, когда планета часто подвергалась воздействию метеоритных дождей. В этом случае углеродные соединения имеют внеземное происхождение: они возникли на других звездах или планетах и добирались до нас миллионы лет.

Хотя Хаггерти отстаивает свою гипотезу, многие ученые с ним не согласны. Они отмечают, что некоторые из экзотических минералов, содержащихся в карбонадо, были обнаружены и в других типах кимберлитовых алмазов (тех, которые поднимаются на поверхность по большим кимберлитовым трубкам). Кроме того, осборнит, несмотря на то что его очень мало, содержится и в других материалах и породах, образовавшихся глубоко в мантии Земли.

Еще одним аргументом против внеземной теории являются большие размеры карбонадо. Алмазы, образовавшиеся под воздействием высоких температур и сильного давления, возникшего в результате ударов, которые находили в метеоритах, всегда были крошечными.

Выходит, эти алмазы образовались в мантии Земли? Некоторые ученые утверждают, что это невозможно. Точно неизвестно, какие условия необходимы для образования карбонадо в мантии Земли, но есть одна загадка, указывающая на то, что черный алмаз не мог пережить процесс образования кимберлитовых алмазов: его поры. Как мы знаем, большинство алмазов образуется на глубине от 150 до 200 км под поверхностью Земли при очень большом давлении и температуре выше 1050 градусов Цельсия. Поры просто не могли возникнуть в этих условиях; они разрушились бы.

По мнению Хаггерти, происхождение пор можно объяснить дегазацией расплавленного углерода на поверхности умирающих звезд. Другая интересная теория основана на том, что в этих полостях могли когда-то содержаться фосфатные минералы, обогащенные радиоактивными элементами и повреждающие структуру кристаллической решетки алмазов, чем объясняется их темный цвет. Но это трудно доказать, поскольку эти поры связаны между собой своеобразной сеткой, что затрудняет анализ материала, который их окружает, и не дает определить происхождение включений в карбонадо (возникли они одновременно с самим алмазом или образовались позже)[42].

В 2010 г. геолог Пьер Картиньи из Института физики Земли в Париже вместе со своей командой геофизиков сделал открытие, которое могло бы пролить свет на эту великую загадку: во Французской Гвиане были обнаружены алмазы с молекулярным составом, аналогичным углеродистому. Они были заключены в коматиите, древней вулканической породе, образовавшейся из лавы в начале формирования Земли. По словам Картиньи, очень высокие температуры коматиитовой лавы могут быть причиной того, что кристаллы приобретают структуру, аналогичную углеродистой, из-за чего уже нельзя исключать их образование в недрах Земли.

В то же время тот факт, что молекулярная структура карбонадо легче, чем у других алмазов, и больше похожа на структуру органического углерода, может указывать на то, что карбонадо образовались из живых организмов, которые попали вглубь мантии через зоны субдукции тектонических плит в период между 4 млрд и 3 млрд лет назад, когда на нашей планете начала формироваться жизнь.

Возможно ли, что черные алмазы являются окаменелостями древнейших живых организмов? На этот вопрос ответа пока нет. Ни одна из перечисленных теорий не доказана. Придется подождать, пока какое-нибудь открытие не прольет свет на известные нам факты и поможет понять любопытные свойства этого драгоценного камня. Пока происхождение таинственных черных алмазов для нас столь же загадочно, как и их мрачная красота.

В индуизме Брахма – это бог-творец, создавший Вселенную, добро и зло, ночь и день, других богов, демонов, людей и их предков. Он наряду с Вишну и Шивой является частью Тримурти, божественной троицы, и в ранних произведениях индуистской мифологии, таких как Махабхарата, считается самым важным божеством. Он изображается в виде бородатого мужчины, чаще всего красного или золотого цвета, с четырьмя головами и руками. Культ Брахмы очень древний, он упоминается в документах, датированных IV в. до н. э., хотя не исключено, что появился значительно раньше. Однако примерно в VII в. н. э. его значимость существенно снизилась.

В Индии очень мало храмов, посвященных Брахме, что весьма любопытно, поскольку наша история, согласно легенде, начинается в одном из них, в индийском городе Пондичерри[43], примерно в 1700 г. Однажды темной ночью священник-иезуит[44] проник в святилище бога и вырвал один глаз Брахмы – черный бриллиант массой около 195 карат. Потом он увез камень, с той поры известный как «Око Брахмы», в Россию. Там драгоценность попала в руки графу Григорию Орлову, влиятельному аристократу, любовнику императрицы Екатерины II. Орлов якобы подарил драгоценность Екатерине незадолго до того, как впал в немилость и был удален со двора. Соответственно, по этой версии, и название «Черный Орлов» связано с Григорием Орловым, и он же стал одной из первых жертв проклятия, поскольку удача изменила ему вместе с императрицей вскоре после того, как он завладел драгоценным камнем. А алмаз оставался во владении царской семьи до начала революции.

В революцию камень каким-то образом оказался у княжны Надежды Вьегин-Орловой (тот факт, что она тоже Орлова, может указывать на то, что в России драгоценностью всегда владела эта семья или каким-то образом за 200 лет им удалось его вернуть). В любом случае, согласно легенде, Надежда продала драгоценный камень и покончила жизнь самоубийством, выбросившись из окна в Риме в 1947 г. Есть легенда и о другой владелице «Черного Орлова», княгине Леонилле Ивановне Сайн-Витгенштейн, урожденной Барятинской. Она якобы тоже покончила жизнь самоубийством, выбросившись из окна… в Риме. Есть различные версии о смерти княгинь, как и о том, произошли они до или после гибели ювелира Яна Пэриса.

В этих запутанных легендах слишком много противоречий и несоответствий; все указывает на то, что это поздние вымышленные истории, в которых использовались элементы, заимствованные из мифов о других про́клятых украшениях.

Княгиня Надежда Петровна со своим братом князем Романом Петровичем в год ее свадьбы

Начнем сначала. В Пондичерри действительно существует храм Брахмы (этот факт часто отрицался при обсуждениях легенды об камне), но крайне маловероятно, что «Черный Орлов» изначально был глазом статуи бога.

Мы уже знаем, что черные алмазы находили только в Бразилии и Центрально-Африканской Республике, и нет никаких доказательств, что их обнаруживали и в Индии. Вряд ли «Черный Орлов» был найден в одной из индийских шахт. Вдобавок индуисты не выделяют черный цвет из других, они любят более яркие цвета и не стали бы украшать черным камнем статую Брахмы. К тому же история драгоценного камня, украденного у индуистского бога, весьма напоминает легенды о «Голубом французе» и «Белом Орлове» (скорее всего, обе тоже вымышленные).

Вся легенда о перевозке драгоценности в Россию и приобретении ее графом Орловым в подарок российской императрице кажется не чем иным, как путаницей, искаженной историей «Белого Орлова». Однако нет никаких записей о том, что карбонадо (в отличие от «Белого Орлова») был приобретен графом или когда-либо являлся частью личной коллекции Екатерины II или драгоценностей короны России. То есть у нас нет никаких задокументированных доказательств.

Что касается княжны Надежды Вьегин-Орловой, она, похоже, никогда не существовала. Однако не исключено, что на самом деле речь идет о княгине Надежде Петровне Орловой, родившейся 3 марта 1898 г. третьей дочери великого князя Петра Николаевича и княгини Милицы Черногорской. Надежда была обручена с князем Олегом Константиновичем, но он погиб во время Первой мировой войны. В 1917 г. она вышла замуж в Крыму за князя Николая Владимировича Орлова. Оба были на борту британского корабля HMS Marlborough вместе с теми членами семьи Романовых, которым в 1919 г. удалось сбежать и спастись. Их дочь, княжна Ирина Орлова, которой было тогда несколько месяцев, оказалась самой молодой пассажиркой на судне. До развода, состоявшегося в 1940 г., у пары родилась еще одна дочь, Ксения Николаевна Орлова.

Возможно ли, что бриллиант действительно находился во владении семьи Орловых и что Надежда завладела им, выйдя замуж? Может, он попал к ней позже и она стала первой известной его владелицей? Правду мы уже вряд ли узнаем. Никаких записей и доказательств, подтверждающих, что Надежда когда-либо владела драгоценностью, не существует. Нет ни фотографий, ни документов купли-продажи, ни даже свидетельств какого-либо члена семьи, которые подтвердили бы, что «Черный Орлов» когда-то им принадлежал. Если знаменитый черный бриллиант и был собственностью Орловых, время, похоже, уничтожило все доказательства.

Что касается остальных фактов, они также не соответствуют легенде. Княгиня Надежда Петровна Орлова не только не покончила с собой в Риме в 1947 г., но и прожила долгую и счастливую жизнь, скончавшись во Франции в Шантийи в 1988 г. в возрасте 90 лет.

Легенда другой предполагаемой владелицы камня, похоже, тоже ложная. Княгиня Леонилла Ивановна Барятинская родилась 6 мая 1816 г. в Москве. Она была дочерью князя Ивана Ивановича Барятинского, представителя одной из самых влиятельных дворянских семей в России, и графини Марии фон Келлер. 23 октября 1834 г. Леонилла вышла замуж за двоюродного брата матери, князя Льва Петровича Сайн-Витгенштейна (он же Людвиг Адольф Фридрих Сайн-Витгенштейн), одного из царских флигель-адъютантов.

Портрет Леониллы Барятинской, княгини Сайн-Витгенштейнской, работы Франца Ксавера Винтерхальтера. Музей Пола Гетти, Лос-Анджелес

Красота Леониллы произвела сильное впечатление на русский двор, но это не помешало ее мужу впасть в немилость[45]. В 1848 г. пара покинула Россию, где у них были обширные владения, чтобы поселиться в семейном замке Сайн, который Людвиг получил в подарок от короля Пруссии Фридриха Вильгельма IV. Но Леонилле больше нравилось в Риме и Париже, поэтому супруги и их четверо детей много времени проводили в этих городах.

Элегантная, образованная и утонченная Леонилла не привыкла оставаться незамеченной. В Париже она познакомилась с Францем Ксавером Винтерхальтером, одним из самых известных художников того времени, создававшим великолепные портреты представителей высшей европейской аристократии и королевской семьи. Винтерхальтер неоднократно ее рисовал, и ее портреты являются одними из наиболее популярных работ художника. Самый известный написан в 1843 г. и хранится в Музее Жана Пола Гетти в Лос-Анджелесе. Это смелое по своей композиции произведение могло быть вдохновлено «Портретом мадам Рекамье» Жака Луи Давида и «Большой одалиской» Жана Энгра. На нем Леонилла позирует полулежа на диване, покрытом роскошными тканями, а на заднем плане мы видим очертания замка – скорее всего, замка Витгенштейнов в Крыму, несмотря на то что портрет написан в Париже. Молодая женщина смотрит на нас, играя жемчужным ожерельем, а в вырезе ее платья синеет брошь.

Однако ни на этом, ни на других ее портретах «Черного Орлова» нет и, как и в случае с княгиней Надеждой, нет никаких доказательств, что бриллиант когда-либо принадлежал Леонилле. Вдобавок Леонилла тоже не совершала самоубийство. Она умерла 1 февраля 1918 г. в Лозанне в возрасте 101 года.

Могла ли Леонилла быть первой владелицей драгоценного камня, который впоследствии каким-то образом достался княгине Орловой? Или все было наоборот? Ответов на эти вопросы у нас нет, однако все указывает на то, что ни одна из этих женщин никогда не владела бриллиантом. Очевидно, легенды о самоубийствах не имеют под собой никаких оснований, а значит, вся история может оказаться выдуманной. Однако любопытно, что именно этим русским княгиням приписывается обладание драгоценным камнем. Правда в легендах лишь то, что они действительно существовали. Возможно, тот, кто создал легенды, знал, что лучший способ спрятать ложь – приукрасить ее историческими деталями.

Еще один реальный факт в легенде о «Черном Орлове» – самоубийство Яна Пэриса. Я лично удостоверилась, что The New York Times писала о его смерти в номере от 7 апреля 1932 г.[46] При этом нет никаких доказательств, что Пэрис, как утверждает легенда, в то время владел бриллиантом или хотя бы знал о его существовании. Но и отбросить эту версию мы не можем, что очень удобно для мрачной легенды, окутывающей «Черного Орлова».

Несмотря на множество подробностей, описывающих перемещения алмаза, мы не можем быть уверены в их истинности. Неизвестно ни где он был найден, ни кто был его первым владельцем. Нет ни одной зацепки, ухватившись за которую можно было бы распутать историю самого знаменитого из всех черных бриллиантов.

Чтобы пролить свет на историю «Черного Орлова», пришлось подождать до конца прошлого века.

13 мая 1949 г. нью-йоркский ювелир Чарльз Винстон завершил сделку, в результате которой стал владельцем новенького черного бриллианта весом 195 карат (по-видимому, такова была на тот момент масса «Черного Орлова»). Однако, заполучив камень, ювелир принял весьма необычное решение: разрезать его на три части. Так бриллиант приобрел свою нынешнюю массу 67,49 карата. Что случилось с двумя другими частями камня и почему Винстон принял это сомнительное решение, неизвестно. Возможно, он подумал, что бриллиант будет легче продать, если придать ему другую форму и огранку, подчеркивающую его блеск. А может, как утверждают сторонники мистических легенд, он сделал это в попытке «изгнать зло» из камня. Об этом мы можем лишь гадать, поскольку даже не знаем, действительно ли первоначальный вес алмаза составлял 195 карат, какого размера он был и был ли он ограненным.

По крайней мере, теперь мы знаем обладателя бриллианта, который, вне всяких сомнений, им владел. Винстон очень гордился своим приобретением и в течение многих лет бескорыстно выставлял его в музеях и на различных мероприятиях. В 1951 г. «Черный Орлов» выставлялся в Музее естественной истории в Нью-Йорке, в 1964 г. – на ярмарке в штате Техас и в 1967 г. – в Алмазном павильоне в Йоханнесбурге.

Винстон не приписывал бриллианту никаких мрачных мистических свойств. Казалось, проклятие исчезло (если оно вообще когда-то существовало) – возможно, в результате разделения камня на три части.

В 1969 г. Винстон продал бриллиант на аукционе за 300 000 долларов, что эквивалентно примерно 2 млн евро. Следующие два десятилетия о «Черном Орлове» не было никаких сведений. Мы не знаем, кто был его владельцем в этот период. Известно лишь, что именно он поместил бриллиант в то обрамление, в котором мы видим «Черный Орлов» сегодня: великолепная платиновая оправа в виде лавровых листьев с бриллиантами и цепочка с таким же дизайном, все очень похоже на оформление «Алмаза Хоупа». Также мы не знаем историю «Черного Орлова» за эти годы и сколько смертей он добавил к своей легенде.

Бриллиант снова появляется на публике лишь в 1990 г., он был выставлен на аукционе Sotheby’s. Однако аура его, похоже, поблекла, поскольку он был продан всего за 90 000 долларов, сумму небольшую по сравнению с его стоимостью 20 лет назад. Что же произошло? Трудно сказать, но, несомненно, годы забвения не увеличили ценность бриллианта. Любой хороший ювелир знает, что ценится не только драгоценный камень как таковой с его объективными свойствами, но и его история. А мир, казалось, забыл историю «Черного Орлова». Но ненадолго. Пять лет спустя, в 1995 г., когда карбонадо начали набирать популярность, бриллиант снова выставили на аукционе. На этот раз его цена достигла немалой суммы – 1,5 млн долларов. И затем «Черный Орлов» снова исчез.

Много лет назад, в 1970-х гг., молодой студент-геммолог впервые увидел бриллиант «Черный Орлов». Его звали Деннис Петимесас, и он был очарован красотой драгоценного камня. Он с интересом следил за сменой его владельцев и прочитал о нем все что мог. Когда в 2004 г. он стал президентом Watchmakers Diamonds & Jewelry, известной ювелирной фирмы, расположенной в Пенсильвании (США), судьба снова свела его с этим бриллиантом. Это произошло в офисе его коллеги. Деннис увидел на столе драгоценность, изучению которой посвятил столько часов. В этот момент он понял, что «Черный Орлов» должен принадлежать ему.

После шести месяцев переговоров ювелиру наконец удалось приобрести бриллиант; за какую сумму – неизвестно. Новость сразу разнесла пресса, «Черный Орлов» снова оказался в центре внимания, как и легенда о его происхождении и проклятии. Однако Денниса это, казалось, не беспокоило. В интервью газете The Independent он заявил, что никогда не чувствовал, что бриллиант может причинить ему какой-либо вред, поскольку пагубная сила драгоценного камня бездействовала по крайней мере в течение последних 50 лет. «Я убежден, что проклятие исчезло», – заверил он.

И действительно, «Черный Орлов», похоже, не причинял вреда новому владельцу; скорее наоборот. Деннис застраховал драгоценный камень и в сентябре 2005 г. предоставил его Музею естественной истории в Лондоне для выставки самых известных бриллиантов в мире. «Черный Орлов» стал одним из экспонатов, вызвавших наибольший интерес. Казалось, за это время не произошло ничего необычного, разве что выставку пришлось закрыть в ноябре 2005 г., на три месяца раньше запланированного срока, по указанию лондонской полиции из-за угрозы ограбления.

Вернувшись в Соединенные Штаты, Деннис предложил актрисе Фелисити Хаффман надеть бриллиант на церемонию вручения «Оскара» в 2006 г. Фелисити была номинирована на премию в категории «Главная женская роль» за свою игру в фильме «Трансамерика» и сначала приняла предложение ювелира, однако за пару дней до церемонии решила отказаться и на церемонии награждения была вообще без ожерелья, хотя на ней было платье с глубоким вырезом, к которому украшение подошло бы. Актриса не объяснила своего решения, а пресса предположила, что она предпочла не испытывать судьбу и не бросать вызов проклятию «Черного Орлова».

Однако Деннис не колеблясь предлагал надевать ожерелье другим актрисам в расчете на то, что это придаст драгоценности популярность и поднимет ее цену. «Черный Орлов» носили Нэнси О’Делл и Николетт Шеридан.

В том же 2006 г. Деннис решил продать ожерелье на аукционе Christie’s в Нью-Йорке, проходящем под названием «Великолепные драгоценности». Почему он решил избавиться от драгоценности уже через два года после ее приобретения? Неужели проклятие снова начало себя проявлять? Нет, Деннис утверждал, что «Черный Орлов» принес ему скорее счастье, чем беду: за время владения бриллиантом он женился на любви всей своей жизни и переехал в дом, о котором мечтал, а его предприятия приносили большой доход. По его словам, он хотел заработать, чтобы приобрести некоторые коллекционные предметы. «Черный Орлов» был выставлен на продажу без резервной цены (минимальной стоимости, установленной аукционным домом) и был продан за 352 000 долларов.

Интересно, что позднее Деннис рассказывал о трагедии, произошедшей в тот же день: когда ожерелье вручали новому владельцу, небольшой самолет Cirrus SR20 врезался в жилой дом в Верхнем Ист-Сайде на Манхэттене. Это произошло 11 октября 2006 г. в 14:42. Два пассажира погибли на месте, 21 человек получил ранения, в том числе пожарные, прибывшие для тушения огня. Когда репортер спросил ювелира, считает ли он, что крушение самолета и продажа бриллианта могут быть связаны, тот ответил: «Без комментариев».

С тех пор как «Черный Орлов» был продан на аукционе Christie’s в 2006 г., его след затерялся. Мы не знаем, где он находится, кто его владельцы, остался ли он в прежней оправе из платины с бриллиантами. Камень снова исчез. Если его сегодня выставят на продажу, его стоимость будет намного выше, чем та, за которую он был продан в 2006 г., поскольку популярность черных бриллиантов выросла, как выросла и популярность легенды, связанной с камнем.

Как было сказано ранее, проклятие «Черного Орлова» проявляется в наименьшей степени по сравнению с другими драгоценностями, описанными в этой книге. В конце концов, ему приписывают всего три смерти, причем две, княгинь Надежды Петровны Орловой и Леониллы Ивановны Барятинской, совершенно необоснованно, поскольку они не совершали самоубийств. Что касается третьей смерти, самоубийства Яна Пэриса, нет никаких доказательств, что ювелир действительно владел драгоценным камнем или хотя бы когда-либо держал его в руках.

Несмотря на ауру тайны, окутывающую историю бриллианта, нет никаких документов, упоминающих его, или других свидетельств его существования до 1950-х гг., когда им завладел Винстон. Огранка «кушон», которую мы видим у «Черного Орлова», характерна для XIX–XX вв., хотя алмаз мог быть найден раньше, а огранен позже. Однако тот факт, что карбонадо были открыты только в 1860 г. и не использовались в ювелирном деле до второй половины XX в., по-видимому, доказывает, что появление драгоценного камня в Индии около 1700 г. (или ранее) маловероятно. Все указывает на то, что это тщательно продуманная история, призванная повысить популярность и ценность бриллианта и вдохновленная историями других известных драгоценных камней вроде «Алмаза Хоупа» или «Белого Орлова».

И все же «Черный Орлов» завораживает. Ему, вероятно, около 2000–3000 лет, он обладает высокой твердостью и чрезвычайно сложной структурой, при этом черные алмазы вообще редки. Его молекулярная структура настолько отличается от структуры большинства алмазов, что научное сообщество до сих пор не пришло к единому мнению о его происхождении. Возможно, он возник в недрах Земли или прибыл из дальних уголков Вселенной. Может, это последний свидетель того, как на нашей планете зарождалась жизнь.

Где бы он ни был, «Черный Орлов» таит в себе загадки, выходящие далеко за рамки невероятной истории его похищения из храма Брахмы. Хотя, возможно, в старой легенде есть доля правды.

14 сентября 1812 г. Наполеон Бонапарт вошел с войсками в Москву, его встретил город-призрак. Войска медленно продвигались по пустынным улицам в наполненной тревогой тишине. Ни воды, ни продуктов они не нашли. Лишь пламя освещало горизонт, смешиваясь с бликами рассвета. Французы впали в ступор. Они начали понимать, что попали в смертельную ловушку. Почти все 270 000 жителей покинули город за несколько дней до вторжения французской армии; все припасы были вывезены, а запасы воды уничтожены.

Перед отъездом генерал-губернатор города граф Федор Васильевич Ростопчин приказал поджечь Кремль и основные общественные здания, в том числе церкви и монастыри. Для этого он освободил из тюрем заключенных и нанял солдат и полицейских, которые вызвались остаться, чтобы поджечь город. Москва, в основном деревянная, почти полностью сгорела, и деморализованным французским войскам было негде укрыться и пополнить запасы продовольствия[47].

Наполеон не понимал, что делать. Он был абсолютно убежден, что, если он возьмет Москву, культурную и духовную столицу России (хотя официальной столицей был Санкт-Петербург), Александр I капитулирует. Однако русские не собирались сдаваться, поскольку их основная армия не была уничтожена Наполеоном, а французские войска сильно поредели на подходах к Москве.

Недовольный развитием событий и еще не осознавший последствий совершенной ошибки, французский император решил остаться в городе, который представлял полным богатств, но который оказался совершенно бесполезным. Он целые дни проводил листая книги в библиотеке и отказывался принимать кого-либо, кроме своих фельдмаршалов.

Из-за опасности возникновения пожара в Кремле[48] Наполеон был вынужден отправиться на ночлег во дворец на окраине. Именно там, по свидетельству одного из слуг, он узнал о существовании «Белого Орлова».

Помещенный в королевский скипетр со времен императрицы Екатерины II, «Белый Орлов» считался самым крупным и красивым драгоценным камнем из всей впечатляющей коллекции российского императорского дома. Но главным было то, что при всем своем мужестве граф Ростопчин не рискнул вывезти драгоценный камень из города. Вместо этого он приказал его спрятать от французов у монахов.

Наполеон был очарован историей камня. Если она была правдивой, то все беды, которыми обернулось взятие Москвы, не были напрасными. Такая драгоценность стала бы одним из главных сокровищ Музея Наполеона[49], галереи которого пополнялись за счет грабежей, совершенных на оккупированных территориях. Если бы ему удалось найти драгоценность и увезти в Париж, камень стал бы прекрасным символом победы Наполеона над Россией и ее народом.

Желая отыскать камень, Наполеон начал действовать. Несмотря на то что он отдал приказ уважать гражданское население[50], он не предпринял никаких мер для защиты храмов и священнослужителей. Церкви были разграблены и превращены в конюшни, пороховые склады и уборные. Святыни и произведения искусства были украдены, а некоторые уничтожены. Но это не остановило Наполеона. Несколько дней он руководил поисками драгоценности. Обыск главных церквей города ничего не дал.

Шли недели, а поиски не приносили плодов. Только по прошествии пяти долгих недель, когда генералы Наполеона начали сомневаться в верности решения остаться в городе, удалось выяснить, где спрятан скипетр. Бриллиант нашелся в церковном склепе, в старом захоронении епископа, имя которого к тому времени было почти забыто. Затаив дыхание, Наполеон и его люди подняли крышку склепа. И тогда, как гласит легенда, из оскверненной могилы восстал дух старого епископа и проклял изумленных французов. В ужасе Наполеон со своей свитой бежал из церкви, оставив скипетр его грозному хранителю. Через несколько дней он покинет Москву.

Разумеется, это всего лишь старинная русская легенда. Непонятно, каким образом, но русским удалось защитить драгоценности императорской короны, в том числе скипетр с «Белым Орловым». Возможно, Ростопчин все-таки увез его сам, несмотря на огромную ценность камня. А может, камень действительно был спрятан в одной из безымянных могил в какой-то скромной церквушке, где никому не пришло в голову его искать. В любом случае драгоценность пережила французское вторжение и сегодня принадлежит Российскому государству, чего не произошло с некоторыми другими императорскими сокровищами, о которых пойдет речь в этой главе.

Независимо от того, хотел Наполеон найти камень или нет, по неизвестной причине он чересчур задержался в Москве. Когда 19 октября император отдал приказ об отступлении, было уже слишком поздно. Хотя на дворе было всего минус четыре, неумолимая русская зима начала вступать в свои права. Без теплой одежды и необходимого снабжения французские войска страдали от голода, холода и болезней. Сражение под Малоярославцем обернулось для французской армии полным поражением. А уход из России стал настоящим испытанием. По оценкам историков, только 58 000 из 691 000 солдат, переправившихся в начале лета того года через реку Неман, смогли выжить.

Кутузов, командовавший русской армией, был удивлен, что такой стратег, как Наполеон, легко попался в ловушку. Наполеон позже утверждал, что, если бы покинул Москву 15 днями раньше, мог бы уничтожить армию Кутузова, разбившую лагерь под Тарутино, и изменить ход истории.

Как бы то ни было, поражение Наполеона в России стало началом его краха. Оказалось, что грозную неудержимую французскую армию можно одолеть. Удача навсегда покинула Наполеона. Может, в старой русской легенде о проклятии епископа была доля правды? Действительно ли корсиканец хотел завладеть драгоценностью? Мог ли «Белый Орлов» изменить судьбу Европы?

Бриллиант «Орлов»[51], также называемый «Белым Орловым», – это великолепный камень весом 189,62 карата[52] с едва заметной голубовато-зеленой окраской. Он сохранился с первоначальной огранкой, состоящей из 180 граней, получившей название «роза», – типичной для индийских бриллиантов после 1550 г.[53] Он не совсем чистый, так как содержит мельчайшие включения и имеет почти незаметное пятнышко на одной из граней. Его характерная индийская огранка и это пятнышко окажутся очень важны при его идентификации, как мы увидим позже.

С 1774 г. он находится на российском императорском скипетре и входит в число драгоценностей российской короны, являясь крупнейшим бриллиантом в коллекции. Он выставлен в экспозиции Алмазного фонда Оружейной палаты, одного из старейших музеев Москвы.

Но как эта великолепная индийская жемчужина попала в Россию? Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно углубиться в историю камня, снова отправившись в Индию на легендарные рудники Голконды. Скорее всего, алмаз был найден именно там, на руднике Коллур, как и «Алмаз Хоупа».

Итак, есть две версии происхождения «Орлова». Первая изложена в легенде о том, что драгоценный камень был глазом скульптуры бога Шри Ранганатхи в Шрирангаме в индийском штате Тамилнаде. Французский солдат, дезертировавший из армии, решил во что бы то ни стало завладеть им. Для этого он вступил в монашеский орден и потратил год, чтобы завоевать доверие монахов и стать членом общины. Однажды ночью во время урагана он украл бриллиант и сбежал в лес, потом добрался до Мадраса, где попытался продать драгоценность.

Как мы уже знаем, кража глаз у индийского божества до добра не доводит. Никто не хотел покупать у солдата сокровище. В конце концов он продал его английскому капитану за «скромную» сумму 2000 фунтов стерлингов. Капитан увез драгоценный камень в Лондон, где бриллиант снова был продан – на этот раз еврейскому торговцу – за 12 000 фунтов стерлингов. Потом он, похоже, был перевезен в Амстердам, где его приобрел другой торговец по имени Шафрасс, возможно персиянин.

Версия об ограблении, совершенном французским солдатом, изложена Луи Дютансом в его книге «Изысканные драгоценные камни и средства их изучения и оценки», опубликованной в 1783 г., и затем повторяется Стритером в его знаменитой книге «Величайшие алмазы мира. Их история и романтика». Сам Стритер считал, что это вымышленная история, очень похожая на легенды «Алмаза Хоупа» и «Кохинура». Однако многие исследователи и сегодня склонны верить ей.

Их можно понять: трудно отказаться от ауры экзотики и загадочности, которая сопровождает подобные истории. На фоне этих легенд правда выглядит скучной или по крайней мере не столь интересной. Но только не в случае «Белого Орлова». Потому что есть вторая версия его происхождения, и она не менее драматичная и интригующая, хотя и более правдоподобная. По этой версии, драгоценный камень был найден на рудниках Голконды примерно в XVII в. и почти сразу попал в коллекцию драгоценностей могущественного императора Великих Моголов Шах-Джахана I, во время правления которого были созданы «Павлиний трон» и великолепный Тадж-Махал[54].

Мы рассмотрим эту версию чуть позже, когда попытаемся разгадать истинную сущность этого загадочного бриллианта, секрет, который скрывает его красота. А пока вернемся в Европу, где началось новое путешествие камня.

Однажды холодным утром в конце декабря 1775 г. граф Григорий Григорьевич Орлов, один из самых влиятельных людей в России, прибыл в Амстердам (как известно, ранее, в 1762 г., он был организатором заговора, закончившегося свержением и смертью царя Петра III и восшествием на престол Екатерины II, или Екатерины Великой). Орлов был фаворитом Екатерины. Придя к власти, она пожаловала ему графский титул, произвела в генерал-поручики и назначила генерал-адъютантом. В 1761 г. у них родился внебрачный сын Алексей, и какое-то время императрица подумывала о том, чтобы выйти замуж за Орлова, но этого так и не произошло.

Григорий был эффективным советником. При Екатерине он выполнял функции эмиссара России в сложных дипломатических миссиях и участвовал в важных экономических реформах, направленных на облегчение тяжелой доли крестьян. Однако однажды он впал в немилость. Его многочисленные измены, о которых императрице сообщали его враги, в конце концов подорвали терпение Екатерины, и около 1774 г. она заменила его другим любовником, молодым и красивым офицером Григорием Потемкиным.

Когда Потемкин занял его место, граф решил покинуть Россию и несколько месяцев путешествовал по Европе, пока в конце 1775 г. не разработал план, с помощью которого рассчитывал вернуть свое место в сердце императрицы и положение в государстве. А план состоял в том, чтобы сделать Екатерине роскошный подарок, который растопит ее сердце.

Григорий обладал изысканной коллекцией произведений искусства (в которой были картины Рембрандта, Рубенса и Тициана) и предметов антиквариата и славился отменным вкусом. В этот день, вместо того чтобы наслаждаться красотой Амстердама, его изящной архитектурой, отражающейся в бесконечных каналах, и падающим в них снегом, Орлов, не желая терять ни минуты, отправился искать тот идеальный подарок, способный вернуть ему его прежнюю жизнь. Так он приобрел камень.

Мы не знаем, кто продал ему алмаз, хотя некоторые источники упоминают купца персидского происхождения по имени Шафрас, что отчасти соответствует версии Дютанса. Однако точно известно, что при покупке камня граф заявил, что бриллиант предназначается для императрицы Екатерины, и заплатил за него впечатляющую сумму 1 400 000 гульденов, что эквивалентно примерно 7 млн евро. Затем Орлов вернулся в Россию – с бриллиантом и надеждой вернуть все, что он потерял.

Княжна София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская была родом из небольшого, но знатного прусского рода. Как и большинство девушек того времени, ее готовили к замужеству и семейной жизни, и, казалось бы, ее не ожидала какая-то особенная судьба… пока в возрасте 14 лет она не была избрана императрицей Елизаветой в качестве невесты для наследника русского престола, великого князя, будущего императора Петра III.

Так София Августа оказалась при русском дворе, когда ей было всего 15 лет, и с первой минуты пребывания в России она была очарована великолепием и красотой страны, которая станет ее новым домом. Преисполненная решимости стать великой царицей и оправдать возложенные на нее ожидания, она приложила все усилия, чтобы завоевать уважение не только императрицы Елизаветы (которая, казалось, питала к ней особую привязанность) и ее фаворита (по слухам, тайного мужа)[55] Алексея Григорьевича Разумовского, но и всего русского народа. Она старательно изучала ночами при свечах русский язык, начала интересоваться православием.

Вскоре по прибытии в Россию София Августа тяжело заболела плевритом, который ее чуть не убил. Состояние принцессы настолько ухудшилось, что врачи сочли ее безнадежной и посоветовали причаститься. Семья Софии Августы была протестантской, поэтому ее мать приказала вызвать лютеранского пастора. Однако, придя в сознание, девушка попросила привести вместо него православного священника. Это сильно впечатлило императрицу и еще больше расположило ее к девушке.

В конце концов Софии Августе удалось победить болезнь, и вскоре после этого она обратилась в православие, несмотря на решительное сопротивление ее отца. При крещении она взяла имя Екатерина Алексеевна в честь матери императрицы Елизаветы. С этого момента ее будут знать под этим именем, и с ним она войдет в историю. В следующем году, 21 августа 1745 г., она вышла замуж за великого князя Петра. Ей было 16 лет, а ему 17.

Брак обернулся полной катастрофой. Консумация была отложена на целых восемь лет[56] из-за беспомощности и психологической незрелости молодого человека. Более того, они ненавидели друг друга. У них были абсолютно противоположные вкусы и интересы, и вскоре они начали вращаться во враждующих кругах. Когда Петр завел любовницу, Екатерина последовала его примеру. Однако именно через любовницу Петра Екатерина вступила в контакт с кругом обладавших сильным политическим влиянием дворян, выступавших против него. Эти новые дружеские отношения вскоре станут чрезвычайно важными и обеспечат ей необходимую поддержку, чтобы стать императрицей и править единолично.

Несмотря на плохие отношения, у Екатерины и Петра родились двое детей: Павел (который в возрасте 10 лет станет императором Павлом I) и Анна, умершая в 14 месяцев.

5 января 1762 г., после смерти императрицы Елизаветы, Петр вступил на престол. Его отношения с женой оставляли желать лучшего: они жили отдельно и вращались в разных кругах. При этом Петр был крайне непопулярен при дворе из-за проводимой им внешней политики, которую некоторые дворяне рассматривали как угрозу интересам России.

В этой атмосфере недовольства начал зреть государственный переворот, который произошел 9 июля 1762 г. Петр пробыл на престоле всего шесть месяцев и совершил ошибку, покинув петербургский двор. Именно тогда Екатерина при поддержке Императорской гвардии под командованием графа Орлова и значительной части дворянской элиты совершила переворот, свергнув мужа. Без какого-либо кровопролития и практически не встретив сопротивления, вчерашняя иностранная княжна из небольшого дворянского рода стала императрицей всея Руси.

Всего через несколько дней, 17 июля, Петр был убит Алексеем Орловым, младшим братом Григория, хотя, по официальной версии, и по результатам вскрытия он умер естественной смертью[57].

Так началось 34-летнее правление Екатерины II, за время которого Россия стала одной из главных европейских держав, а границы империи расширились за счет захвата чужих территорий[58]. Вдохновленная идеями Просвещения, она считала себя философом на троне, и благодаря ей страна пережила небывалый ренессанс культуры, искусства и науки. Она основала, помимо прочего, Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге, первое высшее учебное заведение для женщин, финансируемое государством.

Екатерина больше не вышла замуж, но у нее была скандальная репутация среди европейской аристократии из-за множества любовников. Ее фаворитом был граф Орлов, который активно участвовал в ее приходе к власти. Однако после того как он отдалился от нее, он больше не был допущен в ближайшее окружение и даже подаренный им великолепный бриллиант не смог изменить ее решение.

Однако известно, что подарок произвел на нее сильное впечатление. Она была поражена размером и блеском драгоценного камня, а также его характерным сине-зеленым оттенком. Екатерине так понравился бриллиант, что она приказала поместить его на ее императорский скипетр. Отныне драгоценный камень символизировал величие страны, которая приняла ее и сделала императрицей. Более того, бриллиант не стал ее личной драгоценностью, а хранился в Алмазном фонде, в коллекции, начало которой положил Петр Великий в 1719 г. Экспонаты Алмазного фонда не могли быть проданы или подарены, поскольку они принадлежали государству, и каждый правитель после Петра был обязан добавлять новые драгоценности.

Скипетр был изготовлен еще в 1762 г. придворным ювелиром Леопольдом Пфистерером, который инкрустировал его мелкими бриллиантами. Он был увенчан двуглавым орлом с распростертыми крыльями и с гербом России на груди. Он был великолепен, столь прекрасный и величественный, какой могла желать даже самая требовательная императрица, и Екатерина немедленно заказала портрет, на котором позирует с ним и в императорской короне.

Корона была заказана Екатериной одному из придворных ювелиров – Георгу-Фридриху Экарту – и известному женевскому бриллиантовых дел мастеру Жереми Позье ко дню ее коронации 22 сентября 1762 г. Она украшена 4936 бриллиантами. Ее внешний вид был вдохновлен средневековыми византийскими коронами. Она состоит из двух половин (так называемые митры), каждая украшена жемчужной каймой. В центре на разделительной дуге размещены алмазы, главная деталь – впечатляющая шпинель весом 398,72 карата, одна из семи самых знаменитых драгоценностей российской короны. Шпинель была привезена в Россию между 1675 и 1678 гг. послом двора в Китае Николаем Спафарием и считается второй по величине в мире.

На вершине шпинели находится крест с пятью бриллиантами, символизирующий христианскую веру монарха и русского народа, божественное происхождение царской власти и превосходство небесного царства над земным.

Корона, созданная для Екатерины, с тех пор будет использоваться на всех коронациях до Николая II включительно. Она стала символом императорской власти и до 1917 г. фигурирует на всех официальных гербах и печатях. В последний раз ее использовали на церемонии открытия первого созыва Государственной думы в 1906 г. в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге, она лежала на подушке, расположенной рядом с монархом.

Сегодня корона хранится в Алмазном фонде Кремлевской оружейной палаты рядом с императорским скипетром. После распада Советского Союза она снова появилась на различных гербах, в том числе на гербе России (на который вернулись все монархические атрибуты) и Санкт-Петербурга.

Екатерина II позировала в короне и со скипетром с бриллиантом «Орлов» для нескольких портретов. Хотя подарок не помог Орлову вернуть расположение императрицы, она все же назвала бриллиант в честь своего бывшего любовника, и именно под этим названием он вошел в историю.

Некоторые историки, однако, придерживаются гипотезы, что на самом деле бриллиант не был подарен графом и что Екатерина сама приобрела драгоценный камень. В этом случае Орлов, вероятно, был не более чем посредником, действующим от имени императрицы. Но зачем было Екатерине использовать посредника вместо того, чтобы купить камень напрямую? Судя по всему, для покупки ей пришлось бы использовать средства из государственной казны и это могло бы повредить ее авторитету строгого монарха, не склонного к излишним тратам. Образ, который соответствовал ее немецкому происхождению и который она культивировала с первых лет своего правления.

Другое объяснение состоит в том, что граф мог торговаться и сбивать цену, а достоинству императрицы подобное поведение повредило бы, если бы она покупала бриллиант сама, не прибегнув к посредничеству.

Однако обе гипотезы маловероятны. Нет никаких доказательств, что бриллиант куплен на деньги государственной казны или что за покупкой стояла Екатерина. При российском дворе с его жесткой бюрократией подобные траты были бы зафиксированы в документах.

Более того, в 1775 г., когда камень был куплен в Амстердаме, Екатерина уже 13 лет находилась на троне. Она превратила Россию в державу, которую боялись и уважали. Она проявила себя сильной и умной императрицей с деловой хваткой. При ней доходы империи значительно выросли и казна была приведена в порядок. Зачем же тогда было скрывать покупку драгоценного камня, который затем был помещен в Алмазный фонд и стал частью сокровищницы Российского государства?

Конечно, европейскому монарху в XVIII в. было бы сложно без посредников договариваться о столь дорогой покупке в чужой стране, но зачем тогда было привлекать к этой сделке Орлова, которого она только что от себя отдалила? Наверняка были более подходящие кандидаты, обладающие бо́льшим опытом в такого рода сделках. Ведь поручить подобное Орлову означало бы вернуть ему императорское доверие и, следовательно, его статус, а этого не произошло, Орлова не вернули ко двору.

В 1777 г. в возрасте 43 лет он женился на молодой родственнице Екатерине Зиновьевой, но в 1781 г. она умерла в возрасте всего 23 лет. Детей у них не было. Примерно в это же время сам Григорий заболел деменцией, которая в конечном итоге привела к полному психическому расстройству. Он умер в Москве в 1783 г. в возрасте 48 лет.

Екатерина II была глубоко опечалена известием о его смерти. «Я невыносимо страдаю», – написала она. Хотя императрица отстранила его несколько лет назад, она знала, что в его лице потеряла не только любовника, но и советника и одного из своих главных союзников в своем восхождении на трон. Потеряла не только старого друга, но и важную часть своей жизни. Однако имя графа Орлова навсегда останется связанным с именем императрицы Екатерины, даже если она сама этого не понимала. Ведь названный его именем бриллиант, который станет свидетелем множества событий, определивших судьбу России, Екатерина сделала символом своей власти.

В течение следующих 200 лет «Белый Орлов» хранился рядом с другими драгоценностями российской короны в Москве. Как мы уже знаем, русским удалось уберечь их от разграбления наполеоновской армией. «Белый Орлов» прекрасной могольской огранки весом 189,62 карата продолжал оставаться одним из главных сокровищ великолепной коллекции. Скипетр вместе с императорской короной несколько раз использовался на коронациях царей как символ власти.

Однако ничто не вечно. 8 марта 1917 г.[59] вспыхнула русская революция на фоне серьезного социального, политического и экономического кризиса, который длился десятилетиями и значительно обострился из-за неудач России в Первой мировой войне и чрезвычайно суровой зимы, что вызвало нехватку продовольствия. 15 марта Николай II, последний русский император, был вынужден отречься от престола. Так пала династия Романовых, правившая Россией более 300 лет.

Рано утром 17 июля 1918 г. Николай, его жена императрица Александра, их четыре дочери – великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия – и маленький царевич Алексей были убиты вместе с их приближенными в доме Ипатьева в Екатеринбурге, где их держали под арестом. Брат царя, великий князь Михаил, был убит месяцем ранее как возможный претендент на российский престол.

Падение царского режима способствовало приходу к власти большевиков в ослабленной Первой мировой и Гражданской войнами России. Мира, в котором аристократы покупали благосклонность императоров роскошными подарками, больше не существовало. В реалиях нового режима, отказавшегося от роскоши и классовых привилегий, не было места про́клятым бриллиантам и прочим царским сокровищам. Но это не означало, что они потеряли всякую ценность. Они были оценены, внесены в каталог и проданы на аукционе в 1927 г. Историки указывают, что из 773 драгоценностей, хранившихся в Алмазном фонде в 1917 г., 569 были проданы в 1920-х гг. Где они находятся в настоящее время, неизвестно, но логично предположить, что драгоценности разошлись по всему миру[60].

Однако большая императорская корона Екатерины II и скипетр с индийским бриллиантом, несмотря на то что выставлялись на продажу, оказались непроданными. Словно по какому-то таинственному замыслу, «Белый Орлов» не желал покидать Российскую землю.

Эта глава началась с теорий о происхождении «Белого Орлова». То, что это индийский алмаз, добытый на рудниках Голконды, почти не вызывает сомнений. Но какова была его дальнейшая судьба? Как уже говорилось, существуют две версии. Первая – экзотическая (и маловероятная) история о французском солдате, который проник в индуистский храм, чтобы украсть глаз Шри Ранганатхи. Вторая, гораздо более вероятная, еще более интригующая: «Белый Орлов» на самом деле может быть другим знаменитым драгоценным камнем, след которого затерялся в первой половине XVII в.: «Великим Моголом».

«Великий Могол» впервые описан в западной литературе все тем же Жан-Батистом Тавернье в хрониках его путешествий, опубликованных в нескольких томах. Тавернье пишет, что в 1692 г. во время одной из его поездок Акель-хан, ответственный за коллекцию правителя Великих Моголов того времени Аурангзеба (1618–1707), показал ему самые впечатляющие бриллианты этой коллекции. Тавернье просто пишет о «большом бриллианте»: «Первым предметом, который Акель-хан вложил мне в руки, был большой бриллиант с огранкой “роза”, круглый и с одной стороны очень высокий. У нижнего края виднелась небольшая трещинка и крохотный дефект. Его переливы были восхитительны, и весил он 280 наших карат».

Сделанный Тавернье рисунок «большого бриллианта», отождествляющегося с «Великим Моголом»

Тавернье добавляет, что первоначально масса алмаза составляла 790 карат и что в 1656 г. он был подарен отцу Аурангзеба Шах-Джахану губернатором Бенгалии Мир Джумлой в знак благодарности за поддержку. Вполне вероятно, что камень был украден из одного из индийских храмов в штате Карнатака солдатами Мир Джумлы во время военной кампании 1642–1652 гг. Если бы это было так, мы действительно имели бы дело с драгоценностью, украденной из индуистского храма.

По словам Тавернье, бриллиант был огранен венецианским ювелиром Гортензио Борджио, работавшим в Индии во второй половине XVII в. В результате масса драгоценного камня уменьшилась до 280 карат, что составляет 35 % от первоначальной[61].

Как мы знаем, вернувшись на родину, французский торговец опубликовал хроники своих путешествий. После смерти Шах-Джахана описанный Тавернье драгоценный камень перешел к Аурангзебу, а затем к следующим правителям империи. Он мог бы даже стать частью знаменитого «Павлиньего трона», но в 1739 г. персидский император Надир-шах завоевал империю Великих Моголов и завладел всеми ее богатствами, включая крупные камни, такие как «Кохинур», «Дерианур» и, конечно же, «Великий Могол». С тех пор бриллиант будет принадлежать правителям Персии, пока примерно в середине XVIII в. след его не потеряется.

Из документов о покупке «Орлова» мы знаем, что он был перевезен из города Исфахан персидским торговцем в Амстердам, что подтверждает теорию о приобретении камня графом Орловым.

Сделанное Тавернье описание «большого бриллианта», который впоследствии будет назван «Великим Моголом», очень похоже на описание «Белого Орлова». Оба имеют огранку «роза» и дефект на нижней грани. Однако есть существенная разница в размерах и массе, поскольку 189,62 карата «Белого Орлова» значительно меньше тех 280 карат, о которых упоминает Тавернье. Откуда такая разница? Может, Тавернье все же видел другой бриллиант?

Есть некоторые записи и – что еще важнее – письмо Шах-Джахана королю Голконды, в которых упоминается, что «Великий Могол» весил 190 карат[62], что практически соответствует 189,62 карата «Белого Орлова». Почему же тогда Тавернье мог дать неверную оценку?

Скорее всего, французский торговец никогда не видел драгоценность. Когда Тавернье посетил двор Великих Моголов, владелец алмаза Шах-Джахан уже был в заключении: свергнувший его сын лишил его свободы, позволив сохранить имущество. Старый император настолько ценил бриллиант, что носил его в своем тюрбане. Поэтому маловероятно, что драгоценный камень показали французскому купцу, чтобы он его изучил и взвесил. Наиболее вероятно, что Тавернье просто воспользовался имеющимся в коллекции описанием, а при переводе его на французский произошла какая-то путаница.

На самом деле совпадения между обоими камнями настолько значительны, что в настоящее время принято считать, что «Великий Могол» и «Орлов» – один и тот же бриллиант. Описания в персидских источниках и рисунок Тавернье совпадают. Первый исчез в Персии в середине XVIII в., а второй прибыл из Персии в Амстердам в 1775 г. Индийское происхождение, характерная огранка «роза» и небольшой дефект у обоих бриллиантов также совпадают. Все указывает на то, что это один и тот же камень, который на протяжении его долгой и насыщенной истории по-разному называли. И разве само это открытие не является более захватывающим, чем история об ограблении индуистского храма?

Немногие экспонаты Алмазного фонда Оружейной палаты Кремля вызывают такой же интерес, как великолепный «Белый Орлов». Он со своим характерным сине-зеленым блеском словно откололся от Уральских гор. И все же он появился на свет далеко от них, поскольку был найден на рудниках Голконды и доставлен в один из индуистских храмов Карнатаки, в котором, вероятно, провел десятилетия или даже столетия. Затем он был похищен из храма и передан одному из самых могущественных и знаменитых правителей империи Великих Моголов. Потом его как военный трофей захватили персы и хранили, пока он таинственным образом не исчез… чтобы появиться уже в старой Европе.

В России он стал даром, поднесенным в знак любви, символом власти и, возможно, свидетелем гибели императрицы-иностранки. Он пережил войны, убийства, века́ варварства. Несколько раз его продавали на аукционе.

Но самое удивительное в судьбе «Белого Орлова» то, как она веками переплеталась с судьбой России, пока в конечном итоге не стала ее частью; небольшим бриллиантовым сердцем, продолжающим биться, несмотря на смены власти и бег времени.

Еще до того, как жители Парижа восстали и захватили Бастилию, как улицы этого города оказались залиты кровью, а старый режим был разрушен навсегда, основы французского престола потряс грандиозный скандал.

Дело было в 1785 г. Скандал, однако, разразился не в салонах, где распространялись просвещенные идеи, не среди офицеров французской армии, даже не в тавернах, где крестьяне заливали вином свою тяжелую долю. Он не принес ни кровопролития, ни войны. Никто не лишился своих титулов или территорий.

Скандал возник случайно, и повод был, можно сказать, совсем невинным. Никто из его главных участников не стремился к свержению французской монархии или к защите идеалов равенства и братства, которые уже распространялись среди передовых представителей общества. И все же главные действующие лица этого скандала сыграли решающую роль в тех кровавых событиях, которые произошли в 1789 г.

Все началось с ожерелья – вероятно, самого роскошного из когда-либо существовавших, создатели которого вдохновлялись красотой молодой любовницы французского короля. И с нескольких отчаянных ювелиров и самого могущественного французского кардинала. Или, может быть, все началось намного раньше, с роскошной кареты, остановившейся перед закутанной в лохмотья семилетней сиротой, просящей милостыню. А закончилось ослаблением монархии, конфликтом между высшей французской знатью и королевой Марией-Антуанеттой и презрением народа, который впервые начал сомневаться в способности короля и аристократии управлять государством.

«Дело о бриллиантовом ожерелье», как его потом назовут историки, ознаменовало конец старой эпохи и начало новой. Сам Наполеон Бонапарт сказал, что Французская революция началась именно с этого ожерелья. «Остерегайтесь этого бриллиантового ожерелья, – писал Талейран[63] во время судебного процесса 1785 г. – Оно способно поколебать трон Франции».

Конечно, причины, приведшие к разрушению старого режима, были многочисленны и очень сложны, но нельзя недооценивать значимость события, о котором пойдет речь. Оно не только вызвало недовольство народа и привилегированного класса и поставило монархию в уязвимое положение, но и привело к тому, что сохранявшийся веками статус-кво зашатался под тяжестью глубокого социального и экономического кризиса.

Но не будем забегать вперед. Давайте посмотрим, как разворачивалось так называемое дело о бриллиантовом ожерелье. Нас интересует история про́клятого драгоценного камня, ставшего причиной разорения королевы, потери трона Франции и кровавого конца династии.

В 1773 г. король Людовик XV заказал Чарльзу Бемеру и Марку Бассенжу, придворным ювелирам, бриллиантовое ожерелье для своей любовницы мадам Дюбарри. Ювелиры смогли создать весьма эффектное и роскошное ожерелье в стиле Людовика XV. Оно было изготовлено из 647 алмазов высокой чистоты, добытых в рудниках Голконды. Его вес составлял 2800 карат. Это было уникальное произведение искусства, достойное королевы, подобных которому еще не создавалось при европейских дворах. Его цена, разумеется, была очень высокой: 2 млн французских фунтов, что сегодня эквивалентно ошеломляющей сумме 15 млн евро.

Бемеру и Бассенжу пришлось влезть в долги, чтобы приобрести необходимые для ожерелья алмазы. Это не доставило им много проблем: как королевские поставщики, они привыкли брать на себя подобные траты, поскольку в конечном итоге за все платил король. Они начали занимать деньги, покупать драгоценные камни и воплощать эскизы в жизнь. Однако Бемер и Бассенж с самого начала допустили большую ошибку, не взяв с короля никакой расписки: у них было только слово монарха.

А монарх взял и умер… Неожиданно Людовик XV заболел оспой и скончался в течение нескольких дней. Нетрудно представить, как запаниковали ювелиры. Они знали, что вне королевского двора такое ожерелье практически невозможно продать. Тем не менее они надеялись это сделать. Ювелиры решили, что новая королева Мария-Антуанетта захочет его приобрести. Всем был известен ее изысканный вкус. Поэтому по окончании работы над украшением ювелиры попросили у королевы аудиенции.

Мария-Антуанетта была очарована ожерельем. Оно было создано так, чтобы подчеркнуть изысканность бриллиантов и фигуру женщины, которая его будет носить. Ожерелье украшало характерный для моды того времени квадратный вырез платья, и его концы каскадом спадали по лифу, подчеркивая стройность фигуры дамы.

Гравюра с изображением ожерелья Марии-Антуанетты, сделанная с оригинального рисунка Бемера и Бассенжа

Однако королева все же от него отказалась. «Нам больше нужны корабли, чем ожерелья», – сказала она. Государственная казна переживала не лучшие времена из-за больших расходов, связанных с поддержкой американской Войны за независимость, к тому же во Франции был в разгаре глубокий экономический кризис.

Отказ Марии-Антуанетты стал большой неудачей для ювелиров. Зная, что приобретать подобные драгоценности могут себе позволить только члены королевской семьи, они отправились в Испанию и предложили ожерелье Карлу III, но и он не заинтересовался им. Никто из аристократов, с которыми Бемер и Бассенж были знакомы благодаря своему статусу придворных поставщиков драгоценностей, не захотел приобрести это дорогое роскошное ожерелье. Тем не менее ювелиры не теряли надежды его продать. Несмотря на огромные долги, у них был кредит, благодаря которому они могли тянуть время и продолжить свой бизнес. Они надеялись, что королева передумает и купит ожерелье, причем до того, как их кредиторы потребуют выплатить долги. И хотя на публике они изображали успешных дельцов, оба знали, что весь их бизнес висит на волоске.

Бемер и Бассенж были не единственными отчаявшимися людьми при дворе, где все пускали друг другу пыль в глаза и зависели от прихотей королевы. В аналогичном положении, хотя и по совершенно другим причинам, находился кардинал Роган, один из самых влиятельных людей Франции.

Луи Рене Эдуард принц де Роган-Гемене, епископ Страсбурга, Великий раздатчик милостыни Франции, а с 1778 г. кардинал-священник, принадлежал к одной из самых знатных семей Франции. С детства его готовили к тому, чтобы он стал епископом Страсбурга, как до него другие Роганы, – эта должность обеспечила им титул князей Священной Римской империи. Он принял монашество в 1760 г., в возрасте 26 лет, и с этого момента его церковная карьера пошла в гору, во многом благодаря привилегированному положению его семьи. Эдуарда, однако, не привлекали обязанности служителя церкви, он всегда предпочитал им беззаботную парижскую жизнь при дворе и политическую деятельность.

И действительно, кардинал, казалось бы, сделал все возможное, чтобы стать великим государственным деятелем, следуя примеру некоторых других священнослужителей, таких как кардинал Ришелье. Однако его амбиции были на грани краха.

В 1771 г. Роган, вопреки союзу с Францией, был отправлен герцогом д’Эгийоном в Вену в составе дипломатической миссии. Однако в Вене священнослужитель почти сразу привлек всеобщее внимание своей распутной жизнью и шумными вечеринками, что очень не понравилось матери Марии-Антуанетты императрице Марии Терезии Австрийской, которую возмущало подобное поведение служителя церкви. Как следствие, миссия Рогана не только провалилась, но и принесла ему могущественного врага в лице императрицы Марии Терезии (а следовательно, и ее дочери, недавно вышедшей замуж за дофина).

Неприязнь молодой королевы к кардиналу была настолько сильной, что, как только Мария-Антуанетта в 1744 г. взошла на престол, она отстранила его от должности в Вене и весьма холодно встретила в Париже. Однако влияние Рогана было столь велико, что даже императрица не смогла помешать ему занять в 1777 г. пост Великого раздатчика милостыни Франции[64] и противостоять его назначению аббатом Сен-Вааста, одного из самых богатых аббатств Франции. В том же году он получил сан кардинала, а в 1779 г. сменил своего дядю на посту епископа Страсбургского и стал аббатом Нуармутье и Шез-Дье.

Несмотря на все титулы, богатство и влияние, Роган не чувствовал себя счастливым. У него были политические амбиции, он хотел стать премьер-министром Франции. Однако его продвижению на политическом поприще мешала неприязнь королевы, которую она не скрывала. С тех пор как Мария-Антуанетта стала королевой Франции, она ни разу не обратилась к нему по какому-либо вопросу, и, как бы кардинал ни пытался изменить ситуацию, он не мог заставить ее сменить гнев на милость. При этом весь двор знал, что Людовик XVI прислушивается к мнению жены, поэтому шансов занять ответственный политический пост у Рогана нет.

Удрученный этой ситуацией и мечтающий войти в историю кардинал был готов пойти на любые авантюры, лишь бы наладить отношения с Марией-Антуанеттой и заручиться королевской поддержкой. Его отчаяние, хотя и вызванное совершенно иными причинами, чем отчаяние Бемера и Бассенжа, диктовало ему единственную цель: изменить отношение королевы к себе.

Время шло, ювелиры тщетно пытались убедить Марию-Антуанетту купить ожерелье, а терпение кредиторов подходило к концу. Роган наблюдал, как другие министры более низкого звания занимают должности, которых он жаждал, в то время как королева так и не соизволила с ним заговорить. Все трое наблюдали, как их надежды угасали, поскольку решение их проблем зависело от воли одного человека.

Но вскоре произошла череда драматичных событий, изменивших не только жизни этой троицы, но и судьбы всей Европы. И произошло это не по воле высшего сословия. Люди, разрушившие статус-кво, не понаслышке знали, что значит голодать и не иметь крыши над головой. Это была беднота из городских пригородов, жившая вдали от роскоши версальского двора.

Жанна де Люз де Сен-Реми де Валуа родилась 22 июля 1756 г. в Фонтете, небольшом городке в Шампани примерно в 30 км к западу от Труа. Ее отец, барон Жак де Сен-Реми, был потомком графа Генриха Валуа де Сен-Реми, незаконнорожденного сына Генриха II Валуа, правившего Францией с 1547 по 1559 г. Династия Валуа предшествовала Бурбонам, правившим с 1589 г. до Великой французской революции. Но к середине XVIII в. семейство Сен-Реми владело несколькими земельными наделами и полуразрушенным замком. Жак занимался браконьерством и часто прикладывался к бутылке. Его жена Мари Жоссель, дочь смотрителя замка, работала горничной.

Жанна была третьим ребенком из шести, и только трое дожили до взрослого возраста. Дети в семье Валуа часто голодали и оставались без присмотра, и соседи из жалости давали им еду и одежду. Когда Жак скончался, стало еще хуже. Мари Жоссель была вынуждена зарабатывать на жизнь проституцией, а детей, Жанну, Жака и Мари Анну, отправляла попрошайничать.

Однажды, когда Жанне было семь лет, она увидела элегантную карету и побежала к ней просить милостыню. Это была карета маркизы де Буленвилье, добросердечной дамы, известной своей благотворительной деятельностью. Она сжалилась над девочкой, слишком легко одетой для зимы, и была впечатлена ее историей, поскольку Жанна не колеблясь рассказала ей, что была потомком Генриха Валуа.

Эта случайная встреча оказалась судьбоносной для маленькой Жанны и ее брата с сестрой, поскольку добрая маркиза поручила специалисту по генеалогии в Версале проверить и доказать королевское происхождение детей Валуа, а потом выбила им пенсию[65] – 1000 фунтов в год и обеспечила мальчику поступление в военную академию, а сестрам пособие в 900 фунтов и обучение в католическом лицее для девочек в Пасси.

В Пасси Жанну научили шить и немного музицировать и обучили хорошим манерам, что очень пригодилось ей для той роли, которую она впоследствии играла. Поскольку сестры не чувствовали склонности к монашеской жизни, по окончании обучения обе вернулись в Бар-сюр-Об, небольшую деревню неподалеку от их родного Фонтета, где им оказала покровительство семья Сюрмон. Там Жанна познакомилась с племянником Сюрмонов, офицером жандармерии по имени Николя Ламотт. Пара поженилась в июне 1780 г., а через месяц у них родилась двойня, близнецы Жан-Батист и Николя-Марк. Однако, к великому горю родителей, оба ребенка умерли через несколько дней после рождения. Больше Жанна никогда не забеременеет.

Примерно в это же время Жанна и Николя присвоили себе графский титул, хотя ни один из них им не обладал, и начали вести расточительный образ жизни, совершенно не соответствующий их доходам. Сразу появились долги, однако Жанне на это было наплевать. Она считала, что, будучи королевских кровей, должна жить в роскоши, и, понимая, что Николя не сможет обеспечивать такой образ жизни, решила взять дело в свои руки. Ее план был столь же прост, сколь наивен: поехать в Версаль, рассказать королеве Марии-Антуанетте о своем тяжелом положении и добиться увеличения пожизненной пенсии на 900 фунтов стерлингов в год. Оставалось только добиться аудиенции у королевы. Жанна переехала в Версаль и начала посещать дворец.

Несмотря на то что королевская семья жила в изоляции, общаясь лишь с узким кругом приближенных людей, во времена Людовика XVI любой гражданин, одетый прилично, допускался в сады Версаля и даже мог издали созерцать королевскую семью. Жанна не колеблясь воспользовалась этим и придумала несколько способов привлечь внимание Марии-Антуанетты. Во время одного из своих визитов она демонстративно упала в обморок, что напугало принцессу Елизавету, сестру Людовика XVI, и она, услышав о тяжелом положении Жанны, попросила увеличить ее пенсию до 1500 фунтов стерлингов в год. Однако Мария-Антуанетта была не столь доверчива и, выяснив, что Жанна ведет расточительный образ жизни, отказалась это делать.

Но Жанна не унывала. Убежденная, что справедливость на ее стороне, она продолжала появляться при дворе и обзаводилась полезными знакомствами в среде высшей аристократии, используя свой фальшивый титул графини де Ламотт.

Портрет придворной дамы, предположительно Жанны де Валуа.

Работа французской художницы Элизабет Виже-Лебрен

Брак с Николя оказался не слишком удачным, и вскоре она вступила в любовную связь с коллегой мужа, офицером жандармерии Арманом Рето де Виллетом, который, впрочем, тоже оказался мошенником. Тем не менее с Николя она сохраняла хорошие отношения и они продолжали жить вместе.

Около 1783 г. с помощью своей благодетельницы маркизы де Буленвилье Жанна проникла в окружение кардинала Рогана. Стройная, темноволосая, светлокожая и голубоглазая, она мгновенно очаровала священнослужителя. Вскоре они стали любовниками, и молодая женщина сразу же начала извлекать из этого выгоду. Чрезвычайно богатый и занимающий высокое положение Роган не скупился, когда речь шла о прихотях его подруги: он давал ей значительные суммы денег и устроил Николя на должность телохранителя графа д’Артуа. Он также ввел ее в свой круг, состоявший из влиятельных аристократов и придворных, в том числе в этот круг входил загадочный граф Алессандро Калиостро, алхимик и оккультист, член ордена Розенкрейцеров.

Портрет кардинала Рогана. Художник неизвестен

Однако Жанне всего этого было мало. Подарков и денег кардинала не хватало, чтобы вести роскошный образ жизни. Роган был лишь инструментом для достижения того положения, к которому она всегда стремилась. Она стремилась получить от него значительно больше. Однажды вечером он рассказал, что никак не может добиться расположения королевы и это значительно затрудняет его продвижение по службе. И тут Жанна де Валуа, лжеграфиня де Ламотт, поняла, что это ее шанс воплотить все свои желания.

Ближе к 1784 г. Жанна постепенно стала создавать у окружающих впечатление, что у нее близкие отношения с королевой. Она всем говорила, что Мария-Антуанетта и ее подруга герцогиня де Полиньяк прониклись сочувствием к ее непростой судьбе и приняли ее в свой круг. Вскоре перед ней и Николя открылись все двери, которые ранее для них были закрыты. Лучшие портные Парижа соревновались, кто будет шить для них наряды, владельцы элегантных салонов хвастались тем, что эта парочка к ним заходит, повсюду звучало имя новой фаворитки королевы, блистательной графини де Ламотт. Кредиторы, не сомневаясь в ее высоком положении и платежеспособности, не колеблясь одалживали ей любые суммы, которые она просила. В конце концов, звучное имя и титул, привычка жить на широкую ногу, знакомства при дворе – все это производило на окружающих впечатление, что перед ними влиятельная дама, приближенная королевы.

То, что круг королевы был узким и закрытым, сыграло Жанне на пользу, поскольку мало кто мог ее разоблачить. Но все это было спектаклем для достижения цели, и Жанне не потребовалось для этого много времени. Очень скоро до кардинала Рогана дошли слухи о дружбе королевы с его молодой любовницей. Новость, без сомнения, его обрадовала. Ведь Жанна могла замолвить словечко в его пользу и помочь ему снискать расположение Марии-Антуанетты. Вдруг его мечта стать премьер-министром оказалась реальной. Без малейших колебаний он попросил графиню помочь ему подружиться с королевой.

Нетрудно представить, как это обрадовало Жанну. Роган клюнул на наживку, и Жанна воспользовалась этим без зазрений совести. Теперь графиня де Ламотт имела влияние на кардинала. Дав себя поуговаривать, она согласилась заступиться за Рогана перед королевой и через несколько дней сообщила ему радостную весть: королева готова сменить гнев на милость, если кардинал поможет ей решить некоторые финансовые вопросы.

Всем при дворе было известно, что королева склонна влезать в долги и ей всегда не хватает денег. Будучи сказочно богатым человеком, Роган, несомненно, мог бы оказать ей финансовую помощь в обмен на ее расположение. И для начала он передает для королевы крупную сумму денег своей дорогой подруге Жанне.

Так супруги де Ламотт при содействии Рето де Виллета, выдававшего себя за секретаря Николя, вымогали у кардинала большие суммы денег, начав с 60 000 фунтов. Мошенники смогли расплатиться с кредиторами и набрать новых долгов, чтобы дальше вести беззаботный образ жизни богатых аристократов.

Однако ближе к маю 1784 г. кардинал начал задавать неприятные вопросы. Несмотря на большие суммы денег, которые он давал де Ламоттам для королевы, она по-прежнему не обращала на него никакого внимания. Жанна обещает, что на следующем приеме в Версале королева подаст ему знак (хоть и не уточняет, какой именно), чтобы видел, что она довольна им. Мы не знаем, что это был за знак. Возможно, легкий поклон из вежливости. Однако кардинал остался крайне удовлетворен и дал Жанне еще несколько тысяч фунтов.

После этого супруги де Ламотт и их «секретарь» Рето де Виллет осмелели еще больше. Их долги продолжали расти, несмотря на высокие доходы, и деньги нужны были постоянно. Воодушевленные той легкостью, с которой им удается обманывать кардинала, они решаются пойти еще дальше. Рето де Виллет, искусный фальшивомонетчик с превосходными навыками каллиграфии, подделав почерк Марии-Антуанетты, пишет кардиналу письмо, в котором королева сожалеет, что пока не может публично обратиться к нему, но предлагает ему свидание ночью в уединенном месте.

Конечно, немыслимо, чтобы королева Франции посреди ночи покинула Версаль, чтобы тайно встретиться со священнослужителем, общества которого она постоянно избегала. Однако мошенникам опять удалось провести Рогана. Он вообразил, что становится все ближе к посту премьер-министра, щедро одаривал их деньгами и настаивал на встрече с королевой.

Как в дальнейшем выяснилось в ходе судебного процесса, кардинал Роган проявил поразительную наивность. Человек столь высокого положения, близкий ко двору, должен был понять, что письма фальшивые, хотя бы потому, что они были подписаны «Мария-Антуанетта Французская», тогда как королева (как и король) подписывалась только своим именем: Мария-Антуанетта. Но кардинал видел лишь то, что хотел. Он утратил связь с реальностью и утонул в фантазиях, нарисованных Жанной и ее сообщниками. И вот в августе 1785 г. графиня наконец обещает кардиналу то, о чем он давно ее умолял: устроить свидание с королевой Франции.

Предыдущей весной Николя встретил в кафе молодую куртизанку по имени Николь Леге, поразительно похожую на королеву, хотя и на пять лет моложе. Николя последовал за ней и попытался произвести на нее впечатление своей униформой и военными историями. Видя, что это не работает, он рассказал ей о тесной дружбе своей жены графини Ламотт с Марией-Антуанеттой. Несколько дней спустя Жанна пригласила молодую женщину в их роскошную квартиру и попросила помочь подшутить над другом. Для этого куртизанке требовалось выдать себя за королеву Франции, за это супруги обещали ей заплатить 1500 франков. Супруги заверили Николь, что за розыгрышем будет наблюдать сама Мария-Антуанетта. Девушка согласилась.

Итак, в ночь на 11 августа 1785 г. Жанна устроила кардиналу свидание в Версальском парке. В то время это было популярное место ночных свиданий. Николь была одета в муслиновое платье, очень похожее на то, которое любила надевать королева, ее голова была покрыта широкополой шляпой, частично закрывающей лицо.

Встреча состоялась незадолго до рассвета. Убежденная, что за ней наблюдает сама королева, Николь царственной походкой подошла к кардиналу и обратилась к нему со словами, которые Жанна заставила ее выучить: «Tout ce qui precède est oublié»[66]. Она должна была еще передать кардиналу письмо, подделанное Рето де Виллетом, но от волнения забыла.

Ошеломленный кардинал не мог произнести ни слова. Перед ним стояла сама королева, тайно ночью пришедшая ради него в сад Венеры! Пока он приходил в себя, фальшивая Мария-Антуанетта быстро распрощалась, сказав, что ей надо вернуться во дворец, пока ее исчезновение не заметили.

Рассвет застал потрясенного счастливого кардинала стоящим посреди сада. В следующие несколько дней он передал Жанне более 50 000 фунтов, как бы предназначенных для финансирования благотворительных организаций Марии-Антуанетты. Конечно же, деньги попали прямиком в карманы четы Валуа де Ламотт.

Получив деньги Рогана, супруги и Рето де Виллет зажили на полную катушку. Они полностью зависели от расположения кардинала, но не знали, как долго им удастся водить его за нос. Роган настаивал, чтобы весть о его примирении с королевой была доведена до общественности, и Жанне приходилось выкручиваться. К счастью для нее, кардинал покинул Париж, чтобы заняться делами своей епархии в Страсбурге, это дало время обдумать дальнейшие действия. Жанна знала, что висит на волоске и нужно было придумать новую аферу, чтобы и дальше манипулировать кардиналом.

Все это время ювелиры Бемер и Бассенж безуспешно пытались продать королеве роскошное ожерелье мадам Дюбарри. Они уже снизили цену до 1 700 000 фунтов стерлингов, но королева была непреклонна, а других клиентов не предвиделось. Отчаявшись, они решили разобрать ожерелье и продать бриллианты по отдельности, чтобы избежать банкротства, но тут о существовании этой драгоценности узнала графиня Ламотт.

Не теряя времени, Жанна договорилась с ювелирами о встрече. Бемер и Бассенж приняли ее 29 декабря 1784 г., обрадованные визитом столь богатой и знатной дамы, потенциальной покупательницы ожерелья. Пока она его примеряла, ювелиры рассказали, что его хотела купить сама Мария-Антуанетта, но помешали финансовые проблемы.

Жанна была очарована ожерельем. Она никогда не видела такой красоты: бриллианты были исключительных размеров и чистоты, а выполненная в современном стиле оправа тем не менее сохраняла классические традиции двора Людовика XV. Однако больше всего Жанну заинтересовала история о неудавшейся продаже украшения королеве. У нее начал созревать план, который позволил бы ей завладеть этой великолепной драгоценностью.

По возвращении Рогана в Париж графиня сразу же взяла быка за рога. Она сказала кардиналу, что у королевы есть для него последняя и самая важная миссия, и если он хорошо ее выполнит, то будет принят в ближний круг. Миссия, конечно же, заключалась в роли посредника и подставного лица для покупки ожерелья.

Кардинал, абсолютно доверявший Жанне, обрадовался, что Мария-Антуанетта поручила ему столь деликатное дело. Все знали о ее пристрастии к драгоценностям, как и о вечных денежных проблемах и долгах. Однако сумма 1 700 000 фунтов стерлингов была даже для Рогана очень большой, и он колебался.

Тогда Жанна заручилась поддержкой графа Калиостро. Роган слепо верил лжеграфу, высокопоставленному масону, члену ордена Розенкрейцеров, и обратился к нему за советом, а Калиостро, друживший с графиней, заверил его, что звезды указывают на успех и надо им довериться и купить ожерелье.

29 января 1785 г. кардинал Роган, убежденный, что действует по поручению Марии-Антуанетты, приобрел ожерелье у Бемера и Бассенжа за 1 600 000 фунтов стерлингов, которые должен был выплатить за два года четырьмя платежами. А уже 1 февраля во время театрального представления Жанна на глазах у кардинала передает ожерелье «доверенному слуге королевы», в роли которого выступал не кто иной, как все тот же Арман Рето де Виллет.

Нетрудно представить радость и облегчение ювелиров! Ведь им все же удалось продать ожерелье, пусть и тайно! Роган, должно быть, тоже праздновал удачу: перед ним наконец-то открывалась политическая карьера! Глубоко признательный графине де Ламотт, он подарил ей в знак благодарности несколько драгоценностей.

Но самый большой праздник, несомненно, был в доме супругов Валуа-Ламотт. Жанне, Николя и Рето де Виллету удалось завладеть самой дорогой драгоценностью Европы, в их руках было состояние, о котором они не смели даже мечтать. Перед ними открывались безграничные возможности. По крайней мере, им так казалось. Ведь никто из них и помыслить не мог, какой огромной катастрофе, пусть и очень долго назревавшей, они дали толчок.

Заполучив ожерелье, Жанна, Николя и Арман приступили к его разборке. Они планировали продавать его по частям, начав с самых крупных бриллиантов. Однако изначально они запрашивали слишком высокие цены, и покупателей не было. Тогда они решили побыстрее распродать все ниже рыночных цен. Появление высококачественных бриллиантов по очень низким ценам вызвало у ювелиров, объединенных в гильдии, подозрение, что драгоценные камни имеют незаконное происхождение. Полиция допросила Армана (который занимался продажей), но он заявил, что бриллианты принадлежали богатой и знаменитой графине де Ламотт, в результате чего его отпустили, а дело закрыли.

Затем мошенники решили продать оставшуюся часть бриллиантов в Англии, и дело пошло на лад, поскольку лондонские ювелиры оказались не столь щепетильны, когда появилась возможность купить превосходные алмазы по низкой цене. За несколько недель мошенники стали обладателями такого богатства, о котором раньше не смели мечтать. Они купили дорогую недвижимость в Бар-сюр-Об и вели роскошный образ жизни напоказ. Как ни странно, никто, даже сам кардинал Роган, похоже, не догадывался об истинном происхождении их внезапно появившегося богатства.

Тем не менее Роган был обеспокоен. Он сделал все, о чем его, по словам Жанны, просила королева, однако та продолжала на публике демонстрировать презрение к нему. Она даже не соизволила надеть ожерелье в качестве жеста доброжелательности. Приближался срок первого платежа, а кардинал не видел никакого прогресса в отношениях с королевой.

Жанна пыталась успокоить его, заверив, что королева не хочет, чтобы Людовик XVI обнаружил ожерелье раньше, чем оно будет полностью оплачено, поскольку он может рассердиться и потребовать вернуть драгоценность.

У графини тоже был повод для беспокойства. Она обнаружила, что в договоре купли-продажи, который Роган подписал с ювелирами, в качестве покупателя и плательщика была указана сама Мария-Антуанетта. Жанна понимала, что, как только королева это обнаружит, вся афера рухнет как карточный домик. Как только 1 августа 1785 г. истечет срок первого взноса, ювелиры и Роган могут потребовать оплаты от королевы и тогда все развалится. Чтобы выиграть время, Жанна навестила ювелиров и сообщила им, что королева передумала покупать ожерелье по прежней цене и просит скидку в размере 200 000 фунтов. Отчаявшиеся Бемер и Бассенж дают свое согласие. Бемер даже отправляет Марии-Антуанетте благодарственное письмо (смысла которого она, разумеется, не поняла и просто его сожгла). Сам же Бемер счел отсутствие ответа молчаливым одобрением.

Добившись этой маленькой победы, Жанна убедила себя, что кардинал Роган успеет заплатить за ожерелье раньше, чем афера будет раскрыта и он поймет, что его обманули. Когда до первого платежа оставалось несколько дней, она написала ювелирам письмо, в котором раскрыла всю аферу и попросила их не обращаться в суд, поскольку кардинал выплатит всю сумму, чтобы избежать скандала.

Однако после письма Жанны бедные ювелиры тоже занервничали. Они поняли, что стали жертвами ужасного обмана и что договор, заключенный ими с Роганом, не имеет никакой юридической силы. К тому же они знали, что кардинал, несмотря на свое огромное состояние, постоянно влезает в долги, и боялись, что он не сможет с ними расплатиться. Чтобы избежать разорения, они попросили аудиенции у Марии-Антуанетты.

Встревоженная поднятым ювелирами шумом, королева согласилась принять их, и они обо всем ей рассказали. Она пришла в ярость. Она отказывалась понимать, что Роган стал жертвой обмана. Ее возмущало, что презираемый ею кардинал осмелился использовать ее имя, чтобы с какими-то корыстными намерениями купить дорогое ожерелье. Высший церковный авторитет Версаля и один из самых влиятельных людей государства совершил преступление, используя имя королевы Франции!

Мария-Антуанетта немедленно поставила Людовика XVI обо всем в известность и потребовала, чтобы он принял меры для защиты ее имени. С этого момента история с ожерельем начала приобретать опасный для короны характер, что в итоге привело к беспрецедентному кризису.

Министры короля посоветовали ему провести частное расследование. Кардинал де Роган был не только Великим раздатчиком милостыни Франции, Великим сборщиком податей Версаля и епископом Страсбурга, его семья была одной из самых знатных и влиятельных в стране. Марии-Антуанетте противостояла часть высшей аристократии, которая была недовольна королевой и считала себя ущемленной ее правлением. Публично судить кардинала означало бы унизить эту аристократию в глазах народа. С этой точки зрения целесообразно было бы решить проблему по-тихому, в частном порядке.

Однако Мария-Антуанетта была категорически против. Будучи убежденной в виновности кардинала, она хотела не публично его унизить, а полностью его уничтожить. Непостижимо, но Людовик XVI позволил себе дать волю жажде мести жены и проигнорировал призыв министров вести себя благоразумно.

На следующий день, 15 августа 1785 г., когда весь двор собрался для празднования Успения, кардинала Рогана, уже одетого к мессе, вызвали к Людовику XVI. Король в присутствии супруги сообщил ему о выдвигаемых против него обвинениях. Роган был в полной растерянности, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что королева не только не стала относиться к нему лучше, но, похоже, ненавидит его пуще прежнего. Она никогда не хотела этого ожерелья, не просила о посредничестве в его покупке и даже не знает никакую Жанну, графиню Ламотт.

Слишком поздно кардинал понял, что стал жертвой ужасного обмана и, что еще хуже, что его обвиняют в использовании имени королевы в своих интересах. Король приказал посадить его в Бастилию. «Пожалуйста, ваше величество, – дрожащим голосом умолял Роган, – не устраивайте скандал; не в такой день, как сегодня, и не перед всем двором. Если не ради меня, то по крайней мере из уважения к моей семье, ее верному служению вам. Ваше величество, я все оплачу».

«По крайней мере, позвольте ему переодеться», – осторожно посоветовал королю один из министров, поскольку кардинал был облачен в церковную мантию. Но Людовик XVI не проявил милосердия. Кардинал Роган был немедленно арестован, несмотря на свою готовность возместить все убытки и выплатить ювелирам всю сумму за ожерелье. Ошарашенный двор наблюдал, как кардинала уводит от короля конвой. Роган был унижен. Мало того что он не стал премьер-министром Франции, само имя его семьи было навсегда запятнано.

Итак, высокопоставленный церковный чиновник был публично арестован на глазах у всего Версаля, как если бы он был обычным вором, всего через несколько минут после того, как отслужил одну из самых важных ежегодных месс года. Ничего подобного в истории Франции раньше не происходило. Даже самый близкий к королю круг знати усмотрел в этом чрезмерное унижение. Как и предупреждали короля министры, влиятельные аристократические семьи были возмущены таким обхождением с кардиналом как серьезным оскорблением всей знати. Они немедленно встали на защиту кардинала и обвинили Марию-Антуанетту, которую презирали с момента ее появления при дворе, в том, что она все это организовала, чтобы погубить Рогана, к которому никогда не проявляла уважения, подобающего его положению.

Хотя расследование дела планировалось провести тайно, скандал сразу же попал в прессу. По мере того как становились известны подробности, волна возмущения захлестнула даже низшее общество: пока представители народа выживают на несколько фунтов в день[67], дворяне и духовенство, освобожденные от уплаты налогов, тратят миллионы на драгоценности.

Через несколько дней после ареста кардинала схватили и графиню де Ламотт. Николя находился в Лондоне, а Рето де Виллет в Швейцарии, и они предусмотрительно решили обратно не возвращаться. Граф Калиостро, несмотря на его влиятельных друзей при дворе, также был арестован за участие в афере, как и молодая проститутка Николь Леге, выдававшая себя за королеву.

Между тем, учитывая высокий ранг кардинала, Людовик XVI позволяет ему выбрать, кто его будет судить, сам король или Парижский парламент (высокий суд, состоящий из представителей знати, который Людовик XV упразднил, а Людовик XVI восстановил). И впервые с начала всей этой истории Роган принимает мудрое решение, выбрав второй вариант, чтобы его судили такие же аристократы, как он.

Процесс начался 22 мая 1786 г. Заведомо было очевидно, что суть скандала выходит далеко за рамки аферы с бриллиантовым ожерельем: в его основе – открытое противостояние между королевой Марией-Антуанеттой и презирающим ее французским дворянством. С самого начала было ясно, что кардинал стал жертвой мошенничества, поэтому обвинительный приговор исключался, но суду следовало выбрать, вынести ему порицание за то, что он использовал имя королевы без ее согласия (то есть поддержать Марию-Антуанетту), или полностью и безоговорочно оправдать (что окончательно разрушило бы ее авторитет).

С самого начала трибунал подвергся беспрецедентному давлению. Процесс длился девять дней, за выступлениями обвинителя и адвоката следила вся Франция[68]. Все, кто наблюдал за ходом процесса, были поражены чрезвычайной наивностью кардинала и дерзостью де Ламотт, но в первую очередь распутным образом жизни всех участников дела.

Страницы отчетов сопровождались непристойными рисунками, высмеивающими королеву. Многие подозревали, что она лжет, что между ней и кардиналом была какая-то преступная связь и что на ночной встрече в саду Венеры действительно присутствовала она. Королева Франции была осуждена общественным мнением еще до вынесения приговора.

Наконец был вынесен и зачитан в гробовой тишине вердикт. Кардинал Роган был оправдан 26 голосами против 23. Калиостро и юная Николь Леге тоже. Это решение стало публичным унижением королевы и монархии, крахом их авторитета.

Однако Мария-Антуанетта не оставила попыток наказать Рогана. Она вынудила Людовика XVI добиться отставки кардинала с поста Великого раздатчика милостыни и сослать его в Мезон де Дье, одно из аббатств в ее владениях. Это стало очередной ошибкой в длинной череде ошибок, совершенных королевской четой: и народ, и знать восприняли это как неуважение, проявленное к решению парламента.

Приговоры Николя и Рето де Виллету были вынесены заочно. Первого приговорили к пожизненному заключению на галерах, второго – к изгнанию. Но самое суровое наказание понесла Жанна де Ламотт: ее публично высекли, заклеймили как воровку раскаленным железом и отправили в тюрьму, где она должна была сидеть до конца своих дней.

Ходило мнение, что Жанну использовали в качестве козла отпущения, чтобы отвлечь внимание от безобразий, творимых знатью и духовенством. Утром в день исполнения приговора 14 человек потащили отчаянно сопротивляющуюся Жанну к зданию суда, где собралась огромная толпа. С нее сорвали рубашку, и палач с раскаленным железным клеймом подошел к ней, чтобы заклеймить ее плечо буквой V (по-французски воровка – voleuse). Жанна так яростно извивалась, что клеймо оказалось на одной из ее грудей, после чего она потеряла сознание. Затем ее доставили в больницу Сальпетриер, которая, помимо прочего, выполняла функцию тюрьмы, использующей принудительный труд. Там она должна была отбывать пожизненное заключение.

Однако на следующий день кто-то помог ей сбежать, хотя обстоятельства побега неясны. Жанна бежала в Лондон, где заручилась поддержкой и симпатиями общества. В 1789 г. она написала мемуары «Воспоминания, оправдывающие графиню де Валуа де Ламотт», в которых изложила свою версию истории с ожерельем и во всем обвинила Марию-Антуанетту.

Николя и Рето де Виллет так и не были арестованы. Виллет переехал в Италию и в 1790 г. опубликовал в Венеции книгу со своей версией тех событий. Остаток своих дней он прожил в бедности под вымышленным именем и умер в 1797 г. в возрасте 43 лет. Николя после революции вернулся во Францию.

Кардинал Роган пережил Французскую революцию, хотя остаток жизни провел в Страсбурге и Эттенхайме, немецкой части его епархии. Больше никаких политических амбиций он не проявлял. Он отдал бо́льшую часть своего состояния на оказание помощи бедным священнослужителям своей епархии и тем, кто бежал из революционной Франции. Умер Роган в Эттенхайме в возрасте 63 лет.

Самой загадочной смертью из всех героев этой истории умерла Жанна. Она скончалась 23 августа 1791 г. в возрасте 35 лет при странных обстоятельствах. По словам недоброжелателей, она выпрыгнула из окна, спасаясь от кредиторов; по мнению друзей, была убита агентами французской королевской семьи. Правду мы никогда не узнаем, но описание ее ужасных ран в полицейском отчете наводит на мысль, что одним падением дело не обошлось.

Жанна де Валуа до конца утверждала, что ее версия, изложенная в мемуарах и обвиняющая королеву, правдива и что она была вынуждена солгать на суде, чтобы спасти свою жизнь. Однако к тому времени она уже столько лгала, что веры ее словам нет. Общепринятая версия соответствует той, которая прозвучала в суде: именно Жанна была зачинщицей всей аферы и она никогда не встречалась с королевой. Упорство, с которым Мария-Антуанетта отстаивала свою невиновность в истории с ожерельем, свидетельствует против версии Жанны.

Однако недавно выяснилась деталь, которая позволяет подвергнуть сомнениям официальную версию. В январе 2023 г. Музей Виктории и Альберта приобрел в свою коллекцию так называемое ожерелье Сазерленд. Это ожерелье в стиле ривьер, состоящее из 20 бриллиантов старой шахтной огранки. Самые крупные камни достигают 15 карат и относятся к категории IIA, то есть являются самыми чистыми из известных. Учитывая их возраст и качество, скорее всего, они были найдены на рудниках Голконды. Звучит знакомо, правда?

Действительно, считается, что в ожерелье Сазерленд есть бриллианты из знаменитого ожерелья королевы. Эрл[69] Гауэр, британский посол в Париже и будущий первый герцог Сазерленд, купил его в подарок своей жене Элизабет. Несколько поколений семьи Сазерленд хранили его, пока оно не было продано музею.

Но как бриллианты из ожерелья, история которого связана с именем королевы, попали в ожерелье Сазерлендов? Существуют две версии. Первая гласит, что Гауэр приобрел его у лондонского ювелира Роберта Грея с Бонд-стрит, который, в свою очередь, купил бриллианты у Николя де Ламотта. Эта теория весьма правдоподобна, но есть один нюанс. Элизабет, жена Гауэра, была близкой подругой королевы, и то, что у нее оказалось ожерелье, столь тесно связанное с именем Марии-Антуанетты, кажется слишком уж большим совпадением.

По второй версии, ожерелье все-таки попало в руки королевы, которая попросила подругу вывезти его из Франции, чтобы сохранить драгоценность в бурные времена Французской революции. После смерти Марии-Антуанетты ожерелье осталось у Сазерлендов, которые его разобрали.

Конечно, доказательств какой-либо версии из приведенных выше нет. Однако трудно поверить, что королева заставила бы Людовика XVI провести публичный судебный процесс, который в конечном итоге обернулся против нее самой, если бы была замешана в деле с ожерельем.

Какой бы ни была правда, мы, вероятно, никогда не узнаем всех ее подробностей.

Жанна де Валуа, незаконнорожденный потомок древних французских королей, «графиня в лохмотьях», унесла тайну ожерелья и своей странной смерти с собой в могилу. Она похоронена на кладбище Святой Марии в лондонском Ламбете.

Всего через два года Марию-Антуанетту гильотинируют. Несколькими месяцами ранее Людовика XVI постигнет та же участь. Их сын, дофин Франции, который войдет в историю как Людовик XVII, несмотря на то что так и не стал королем, умрет в возрасте 10 лет в тюрьме Тампль. На нем закончилась монархия Бурбонов, старый режим пал навсегда.

Монархия во Франции вскоре будет восстановлена, но мир уже никогда не станет прежним. С Французской революции началась трансформация общественного устройства, которая распространилась на всю Европу, ранее опиравшуюся на привилегии духовенства и дворянства, и коснулась она не только политической сферы. Абсолютистские монархии постепенно исчезли. Идеи свободы, равенства и братства произвели революцию в европейских умах; мужчины и женщины, борющиеся за свои идеалы, перестали быть подданными и стали гражданами. Люди поняли, что бороться против несправедливости и социального неравенства не только их право, но и привилегия. Это был конец одной эпохи и начало другой.

Сегодня, когда ветер развевает флаг Французской Республики под звуки «Марсельезы», многие даже не подозревают, что все началось с про́клятой драгоценности – печально известного ожерелья королевы Марии-Антуанетты.

Холодным утром в начале декабря 1972 г. Питер Тэнди, один из хранителей Лондонского музея естественной истории, отправился на склад, чтобы провести каталогизацию предметов, которые еще не были добавлены в списки. Он долго бродил по длинным коридорам этого музейного лабиринта между огромными стеллажами, доходившими до потолка и заполненными странными экспонатами, составляющими часть огромной коллекции. В конце концов он остановился у стеллажа, где хранились самые старые экспонаты, которые еще не были разобраны. Тэнди не подозревал, что вот-вот сделает одно из самых удивительных открытий в своей карьере.

Его внимание привлек деревянный ящик, стоящий на одной из полок. Тэнди осторожно достал его и положил на один из столов. Никаких ярлыков и надписей на ящике не было. Хранитель понимал, что ящик мог лежать на полке десятилетиями, ожидая, что на него кто-нибудь обратит внимание. Что ж, этот день настал. Тэнди стряхнул слой пыли с ящика и открыл его.

К его удивлению, внутри оказался еще один ящик, а в нем третий, затем четвертый и т. д., как в матрешке. Наконец на седьмом ящичке он увидел надпись: «Делийский пурпурный сапфир». Заинтригованный, он открыл ящичек. Внутри действительно лежал драгоценный камень, однако, судя по всему, надпись была неправильной. То, что годами хранилось в этой шкатулке, оказалось не пурпурным сапфиром, а аметистом. Но не просто аметистом. Камень был обрамлен чем-то вроде серебряного кольца с какими-то алхимическими и астрологическими символами и выгравированным египетским скарабеем.

Однако на этом сюрпризы не закончились. Рядом лежал конверт. Не в силах совладать с любопытством, Тэнди вскрыл его. Внутри было письмо. Бумага пахла стариной, а стиль письма выглядел по-мужски сдержанным и элегантным, хоть и вышедшим из моды. Взгляд Тэнди упал на дату: октябрь 1904 г. Поразительно! Выходит, драгоценный камень и конверт хранились в этих ящиках более 70 лет. Тэнди взглянул на подпись и удивился еще больше. Потому что письмо было написано не кем-либо из его коллег, а известным писателем и ученым Викторианской эпохи Эдвардом Херон-Алленом.

Но зачем хранить этот аметист аж в семи ящиках? Для чего его вставили в странное серебряное кольцо с не менее странными надписями? Что написано в письме? Не теряя ни минуты, Тэнди прочел письмо, шевеля губами: «Тому, кто станет обладателем этого аметиста. Эти строки – предупреждение для него, прежде чем он решится стать хозяином камня…»

Так после 70-летнего забытья «Делийский пурпурный сапфир» вернулся в мир, найденный в недрах лондонского музея.

В письме Херон-Аллена сообщалось, что «Пурпурный сапфир» изначально находился в храме Индры, индуистского бога бури и войны, в городе Канпуре, примерно в 475 км от Дели. В 1857 г. в Бенгалии произошло восстание сипаев, наемных солдат Ост-Индской компании. Сипаи годами копили недовольство английскими офицерами, которым служили по религиозным, социальным, политическим и экономическим причинам. Британцы запретили ряд индийских обычаев вроде детских браков, убийства девочек, ритуала сати (самоубийства или убийства вдовы на погребальном костре мужа). Кроме того, сипаев заставляли совершать действия, противоречащие их кастовому положению, им мало платили и подвергали их дискриминации.

Последней каплей стало появление новой винтовки Энфилда образца 1853 г. Патроны для винтовки были упакованы в пропитанную жиром бумагу, которую надо было надкусывать, чтобы разорвать упаковку. Среди солдат прошел слух, что жир свиной или коровий, что было кощунством как для индуистов, считающих коров священными животными, так и для мусульман, не употребляющих в пищу свинину.

Отказ сипаев использовать винтовку перерос в восстание войск, вскоре захлестнувшее Центральную Индию, а затем в настоящую войну между индийцами и англичанами, жестокое и кровавое противостояние, в котором обе стороны совершали ужасные военные преступления даже по меркам 1857 г.

Восстание 1857 г. было настолько масштабным, что привело к ликвидации могущественной Ост-Индской компании и вынудило британцев реорганизовать свою армию, финансовую систему и администрацию Индии. Бо́льшая часть страны перешла под непосредственное правление британской короны («Британский Радж»), другие регионы были княжествами, подчинившимися Британской империи.

Одержав победу, британцы устроили жестокую бойню. Участники и сторонники восстания были казнены, целые деревни сожжены, их жители убиты, а оставшиеся в живых обречены умереть от голода. Именно в этой ситуации офицер Бенгальского кавалерийского полка полковник У. Феррис завладел «Пурпурным сапфиром» во время разграбления храма Индры. По окончании войны он увез драгоценный камень в Лондон, намереваясь дорого его продать.

Но все пошло не так, как он ожидал. Ни один ювелир не захотел купить камень, и Феррис так и не смог его продать. Несчастья сыпались одно за другим. Семью постигла финансовая катастрофа, а вскоре ее члены, включая полковника, начали тяжело болеть. Тогда в голову Ферриса и закралась мысль, что причина всех несчастий – сапфир. Когда друг полковника, одолживший на время камень, покончил с собой, подозрения Ферриса укрепились.

После смерти полковника сапфир унаследовал его сын. Казалось, проклятие камня усилилось: Феррис-младший потерял все, чем владел, и тоже тяжело заболел. Отчаявшись, он решил избавиться от драгоценности. Но кому он мог передать ее вместе с проклятием? Феррис-младший подумал, что надо найти человека, который не верит в проклятия, и рассказать ему всю правду о камне. Может, так оно перестанет действовать. Конечно, он ошибался.

Поскольку нужно было выбрать кого-то, кто почти наверняка не поверил бы в проклятие драгоценного камня, наиболее подходящим человеком оказался Эдвард Херон-Аллен. Эдвард родился в Лондоне в 1861 г. и был младшим из четверых детей Джорджа Аллена и Кэтрин Херринг. С детства он интересовался классической литературой, наукой и музыкой, учился играть на скрипке. Он окончил престижную школу Харроу, альма-матер нескольких премьер-министров Великобритании.

Портрет Эдварда Херон-Аллена

В 18 лет он начал работать в семейной юридической фирме Allen and Sons, Solicitors в лондонском Сохо. Работая юристом, Эдвард продолжал заниматься тем, что его увлекало: изучал палеонтологию, стал экспертом в области графологии, научился играть на скрипке и написал трактат на эту тему, изучал турецкий язык и занимался переводами. Выучив персидский, он перевел «Рубайат» Омара Хайяма и «Плач» Бабы Тахира, стихотворение, созданное на малоизвестном диалекте лури. Он писал книги по истории и археологии, а также о буддийской философии, естественных науках и даже о выращивании спаржи. Еще он создавал под псевдонимом Кристофер Блейр множество книг в жанре ужасов и научной фантастики. Он собрал библиотеку, насчитывающую более 12 000 томов, основную часть которой передал в дар Лондонскому музею естественной истории. Сейчас она носит его имя.

Как весьма образованный для своего времени человек, Эдвард не склонен был верить в проклятия, поэтому в 1890 г. Феррис без колебаний передал столь же заинтригованному, сколь и настроенному скептически ученому и писателю драгоценный камень, поделившись и его странной историей.

Новому хозяину было 29 лет, и он только женился на своей возлюбленной Марианне. Погруженный в свою работу и учебу, Эдвард вскоре потерял интерес к драгоценному камню и убрал его подальше, забыв о его существовании. Однако несчастья не заставили себя долго ждать. В письме, найденном в коробке с камнем, он сообщает, что на его семью обрушилось множество бед, и он, поверив наконец, что драгоценный камень на самом деле проклят, решил принять меры, чтобы его нейтрализовать.

Он вставил мнимый сапфир в принадлежавшее известному астрологу по имени Хейдон серебряное кольцо, украшенное знаками зодиака, греческой буквой Тау (по словам Хейдона, знаком защиты) и двумя аметистами в форме скарабеев периода египетской царицы Хатшепсут, которые были найдены в одном из храмов в Дейр-эль-Бахри напротив древних Фив.

Странная защита, видимо, сработала: по словам Эдварда, на какое-то время проклятие отступило. Однако в 1902 г. появился некий призрак-йог, которого видел не только Эдвард, но и его жена и коллеги. Он несколько раз возникал ниоткуда в библиотеке. Судя по рассказам, это мог быть таинственный дух, занимавшийся поисками драгоценного камня: «Он сидит на корточках в углу комнаты и рыщет по полу руками, будто ищет его».

Ученый с сожалением сообщает, что в том же году отдал драгоценность другу, предупредив его об опасности. Позже друг возвратил его, столкнувшись со всевозможными несчастьями.

Наконец в 1903 г. Эдвард принял радикальное решение: избавиться от драгоценного камня навсегда. Он вынес его из дома и бросил в Риджентс-канал, находящийся неподалеку.

Следующие три месяца в доме Херон-Алленов было спокойно. Уверенный в том, что навсегда избавился от «Пурпурного сапфира», Эдвард наконец смог снова посвятить себя своим занятиям и семье. У них родилась вторая дочь, и он с женой был безмерно счастлив.

Но судьба решила ему показать, что от про́клятого камня так просто не избавишься. Однажды к ним пришел друг семьи, ювелир, с «приятной новостью». Он вытащил из кармана скомканный носовой платок, развернул его: в платке был завернут… «Делийский пурпурный сапфир». Оказалось, что драгоценный камень нашел рыбак и отнес к ювелиру, чтобы получить за него деньги. Ювелир же узнал камень и вернул Эдварду, уверенный, что тот будет рад находке.

В этот раз ученый по-настоящему испугался. Странный камень сумел найти дорогу назад. Как избавиться от него? Передать кому-то, кто не верит в проклятие? Эдвард в письме рассказывал, что как-то дал камень знакомой оперной певице, которая очень просила об этом. Отдавая драгоценность, он предупредил артистку об опасности. Во время следующего выступления она навсегда потеряла голос.

Нужен был иной способ избавиться от сапфира. Тем временем у членов семьи начались проблемы со здоровьем, в том числе у новорожденной дочери. И тогда Эдвард Херон-Аллен придумал новую стратегию. Он спрятал мнимый сапфир в те самые семь ящичков, в которых его нашел сотрудник музея, вместе с письмом, изложив в нем историю драгоценного камня и предупредив об ужасных последствиях, которые ждут каждого, кто захочет владеть сапфиром. Затем отправился в банк и поместил ящики с драгоценным камнем в сейф, поставив условие, что достать их можно будет только через 33 года после его смерти.

Наконец ему удалось забыть про драгоценность. С 1904 г. его жизнь ничто больше не омрачало. Он полностью посвятил себя науке и литературе. Во время Первой мировой войны он служил в подразделении разведывательной службы МИ–7. В 1919 г. Эдвард был назначен членом Лондонского королевского общества благодаря своим работам в области фораминифер. Он опубликовал множество книг – как научных, так и художественных.

В 1921 г. была опубликована книга его работ, которые он подписывал псевдонимом Кристофер Блейр: «“Пурпурный сапфир” и другие публикующиеся посмертно труды, отобранные из неофициальных записей Университета Космополи». В ней рассказывается история о проклятом сапфире, который приносит несчастье каждому, кто его коснется. Была ли эта история вдохновлена его собственным опытом или за ней стоит что-то другое?

Эдвард Херон-Аллен скончался в 1943 г. в возрасте 81 года, получив множество наград за свой вклад в науку и литературу. Однако его желание, чтобы сейф был открыт только через 33 года после его смерти, похоже, не было выполнено. Не прошло и года, как его дочь передала мнимый сапфир в дар Лондонскому музею естественной истории (драгоценность была зарегистрирована в музее в январе 1944 г.).

С тех пор этот аметист с удивительной судьбой хранился на складе, пока в 1972 г. его не обнаружил Тэнди. Что же было все это время с проклятием? И существует ли оно на самом деле?

История, рассказанная Эдвардом Херон-Алленом, столь невероятна, что трудно поверить в ее правдивость. Однако доля правды в ней точно есть. На сайте музея сообщается, что на протяжении многих лет несколько человек связывались с его сотрудниками, чтобы сообщить, что истории, изложенные в письме, схожи с событиями, произошедшими в их семьях. Все они были выходцами из двух районов, которые Эдвард хорошо знал: Льюиса и Суссекса.

Кроме того, вполне возможно, что писатель общался с одним или несколькими офицерами, которые участвовали в событиях 1857 г. в Индии и рассказали ему историю «Пурпурного сапфира». Несомненно, писателю были знакомы и популярные романы о про́клятых драгоценностях, которые могли оказать влияние на его рассказ, например «Лунный камень» Уилки Коллинза. Наверняка он читал и о других про́клятых драгоценностях вроде «Алмаза Хоупа» или «Кохинура». Ведь история о драгоценности, украденной из индуистского храма, не кажется нам на данном этапе чтения книги чем-то новым.

Возможно, чтобы придать своей истории правдоподобие, Эдвард решил найти настоящий драгоценный камень и провернуть всю эту затею с ящичками, письмом и банковским сейфом. Конечно, «Пурпурный сапфир» чрезвычайно редок и найти его было сложно, поэтому он использовал обычный аметист.

Может, он всего лишь хотел разыграть свою семью. Этого мы никогда не узнаем. Трудно представить, чтобы авторитетный член Лондонского королевского общества развлекался подобным образом. Во всяком случае, официальная позиция музея сводится к тому, что вся история вымышленная и никакого проклятия не существует.

Однако Ричард Савин, один из кураторов музея, публично рассказал несколько пугающих историй[70]. Савину было поручено впервые вынести «Пурпурный сапфир» из музея и отвезти на симпозиум, организованный Обществом Херон-Аллена. Сначала все шло гладко, но по возвращении домой он с женой попал в самую страшную бурю, какую когда-либо видел. По его словам, одна молния ударила так близко от машины, что жена закричала, чтобы он избавился от чертовой драгоценности. Еще он рассказал, что каждый раз, когда ему приходилось вывозить камень из музея, он сильно заболевал, но также добавил, что это могло быть просто совпадением.

Действительно ли знаменитый аметист, известный как «Пурпурный сапфир», проклят? Или это, как утверждают работники музея, просто история, придуманная талантливым писателем? Если второе, то с какой целью он все это придумал? Был ли это безобидный семейный розыгрыш, который после его смерти вышел из-под контроля?

Правды мы никогда не узнаем. Внук Эдварда Айвор Джонс не проявил никакого интереса к возвращению драгоценности. Сегодня таинственный мнимый «Пурпурный сапфир» хранится в Музее естественной истории в Лондоне по соседству с библиотекой, которая носит имя его прославленного предыдущего владельца, в окружении других интересных экспонатов, вероятно не столь опасных.

Жемчужина «Перегрина», одна из самых известных в мире, была обнаружена предположительно в XVI в.[71] в водах Жемчужных островов в Панамском заливе. Впервые ее упоминает в 1609 г. в «Королевской хронике» перуанский писатель Инка Гарсиласо де ла Вега, который утверждает, что видел ее в Севилье в 1579 г. у торговца по имени Педро де Темес, намеревавшегося продать ее королю Испании. Уже тогда она получила название «Перегрина» из-за значения этого слова, обозначающего нечто редкое, уникальное, хотя на протяжении ее истории ее называли и по-другому: «Блуждающая жемчужина», «Паломница», «Уникальная», «Осиротевшая», «Маргарита»…

Когда ее достали из воды, она произвела такой фурор, что, по слухам, молодой африканский раб, доставший ее со дна рискуя своей жизнью, получил свободу, а ее владелец был назначен главным судебным приставом Панамы. Даже сегодня, спустя 500 лет после ее появления, она считается одной из самых совершенных жемчужин, когда-либо найденных, благодаря своим уникальным качествам: размеру, форме, блеску и цвету. Она весит 234 г, обладает идеально симметричной каплевидной формой и необычным блеском. Ее никто никогда не сверлил. Однако не ее совершенство и удивительная красота делают эту жемчужину одной из самых знаменитых и желанных драгоценностей в мире, а ее необычайная история, которую вы сейчас узнаете.

С того момента, как была найдена, «Перегрина» принадлежала нескольким королевам. Ее можно увидеть на картинах великих художников, таких как Веласкес и Рубенс. Многочисленные путешественники и историки увековечили ее в своих произведениях. Ею жаждал обладать король, который не колеблясь предал свой народ, чтобы отдать ее любви всей своей жизни.

Эта жемчужина была самым желанным подарком, самой большой ценностью, самой сокровенной тайной. Она пережила пожары, войны и революции. Переплывала моря и океаны, очаровывая мужчин и женщин, и оценивалась в миллионы долларов, став легендой в мире ювелирного искусства.

И все же всех ее владельцев рано или поздно настигали несчастья, будто такова была цена за то, что у Тихого океана отобрали это сокровище.

Говорят, что на смертном одре Мария I, известная как Мария Тюдор, одна из самых несчастных королев в истории, крепко держала свою драгоценность, жемчужину, которую подарил ей единственный мужчина, которого она любила, ее муж Филипп II, в честь их королевской помолвки. Мария обожала эту жемчужину и позировала с ней на многочисленных портретах.

Авторы многих трудов, даже современных, не подвергают сомнению, что эта жемчужина – «Перегрина». Но так ли это? Или, как сегодня утверждают некоторые историки, мы имеем дело с другой жемчужиной? Этот вопрос на протяжении многих лет ставит ученых в тупик, и окончательного ответа на него не существует. Давайте рассмотрим, что мы знаем об этих двух жемчужинах (если их действительно две).

Мария I и Филипп II обручились в 1553 г. Если принять за истину версию Инки Гарсиласо де ла Веги, то получается, что «Перегрина» прибыла в Севилью только в 1579 г. и не могла быть ранее продана королю Филиппу II. То есть прошло уже 26 лет после помолвки и 21 год со смерти Марии, случившейся в 1558 г. Значит, жемчужина королевы не могла быть «Перегриной».

И все же источники того времени утверждают, что Филипп, тогда еще принц, подарил Марии жемчужину огромного размера и красоты в форме слезы. На портретах английской королевы жемчужина и правда выглядит так же, как на картинах Веласкеса и других испанских придворных художников.

Кроме того, эта жемчужина изображена и на других испанских портретах, написанных до помолвки Филиппа и Марии. Впервые мы можем увидеть ее на созданном Тицианом в 1548 г. прекрасном посмертном портрете Изабеллы Португальской, жены императора Карла V и матери Филиппа II. А еще на портрете первой жены Филиппа II, юной Марии Мануэлы Португальской, которая умерла в 1545 г. в возрасте 17 лет.

Если отталкиваться от того, что «Перегрина» прибыла в Испанию в 1579 г., то получается, что на картинах изображена другая жемчужина. Однако удивительно, что не существует никаких записей о другой подобной драгоценности и «Перегрину» ни разу не сравнивали с похожей жемчужиной.

По наиболее распространенной версии, мы все-таки имеем дело с двумя разными жемчужинами. Вторая, практически идентичная «Перегрине», – это так называемая Жемчужина Тюдоров. Несмотря на отсутствие каких-либо документов или исторических свидетельств, подтверждающих это, предполагается, что она была приобретена королевой Изабеллой Португальской около 1530 г. Причем покупка была сделана лично королевой, поэтому жемчужина не стала одной из драгоценностей испанской короны и Изабелла была ее полной владелицей.

После смерти Изабеллы жемчужина досталась ее дочери Хуане, но каким-то образом в итоге оказалась у Филиппа II, который подарил ее Марии Мануэле. Но вскоре скончалась и Мария, и ее драгоценности перешли к ее мужу, принцу Филиппу. Впоследствии он преподнес их после помолвки королеве Марии Тюдор в качестве подарка (среди подарков были и другие знаменитые драгоценности и произведения искусства, в том числе «большой бриллиант» и портрет правящего принца работы Тициана). Так драгоценность стала собственностью английской короны, получив название «Жемчужина Тюдоров» или «Жемчужина Марии Тюдор».

После смерти Марии Тюдор в 1558 г. жемчужина таинственным образом исчезает. Она не упоминается в завещании, хотя в нем есть другие драгоценности, подаренные Филиппом. При английском дворе ее больше не видели, и нет никаких сведений о том, что она была возвращена королю. Даже королева Изабелла I, сестра Марии, которая была неравнодушна к жемчугу, похоже, никогда этой жемчужиной не владела. «Жемчужина Тюдоров» просто исчезла, не оставив и следа.

Портрет Елизаветы Валуа работы Хуана Пантохи де ла Круса.

Третья жена Филиппа II носила в волосах жемчужину, очень похожую на «Перегрину». Музей Прадо

В 1559 г. Филипп II женился в третий раз на молодой Елизавете Валуа. На свадьбу он подарил ей украшенную австрийским гербом золотую брошь с алмазом под названием «Пруд» (великолепный большой темно-синий бриллиант квадратной огранки), двумя рубинами (возможно, шпинелями) и большой каплевидной жемчужиной. Эта брошь, известная как «Большая драгоценность Австрии», стала одним из самых знаменитых испанских украшений. Считается, что жемчужиной на ней была «Перегрина», но если верна версия, что жемчужина попала в Испанию лишь в 1579 г., то это не может быть она. Так что это, «Жемчужина Тюдоров» или все-таки «Перегрина»?

И здесь история подбрасывает нам новую загадку, поскольку на портрете королевы Марии Тюдор мы видим украшение, очень похожее на золотую брошь с алмазом «Пруд» и крупной жемчужиной внизу. Мы не можем утверждать, что это «Большая драгоценность Австрии», поскольку на той был двуглавый орел, а на этой мы видим обычного, но есть вероятность, что брошь с бриллиантом уже принадлежала Филиппу II. Была ли у Марии еще и «Перегрина»?

Если придерживаться общепринятой хронологии, в соответствии с которой «Перегрина» стала принадлежать испанской короне в 1580 г., то первой королевой, которая ее носила, должна быть четвертая, последняя жена Филиппа II, Анна Австрийская. Анна умерла в том же 1580 г. в возрасте 30 лет, беременная шестым ребенком. На нескольких портретах она изображена с «Большой драгоценностью Австрии», где мы снова видим похожую на «Перегрину» жемчужину.

Имеем ли мы дело с несколькими очень похожими жемчужинами? Если да, то почему нет никаких упоминаний о других жемчужинах, подобных «Перегрине»? Или была и есть только «Перегрина», которая попала в Испанию несколькими десятилетиями ранее даты, указанной Инкой Гарсиласо де ла Вегой?

Если жемчужина всего одна, ее первой владелицей могла быть императрица Изабелла Португальская, мать Филиппа II, и драгоценность, изображенная на всех портретах, в том числе и королевы Марии Тюдор, все та же единственная и неповторимая «Перегрина». Тогда получается, что «Жемчужина Тюдоров» и «Перегрина» – это одна драгоценность и след ее не исчез в Англии, просто она вернулась в Испанию, чтобы снова принадлежать королевам, начиная с третьей жены Филиппа II Елизаветы Валуа. В этом случае рассказ Гарсиласо надо отбросить как не соответствующий истине.

Но если мы, наоборот, примем его за истину, то «Перегрина» не могла попасть к испанскому двору ранее 1580 г.

Следовательно, все зависит от того, верим мы единственному существующему письменному источнику информации о прибытии Перегрины в Испанию или нет. Во втором случае мы не знаем, что за жемчужину королевы Испании носят на портретах, написанных до 1580 г., и эту загадку еще предстоит разгадать.

Еще одна жемчужина, с которой часто путали «Перегрину», – знаменитая «Пелегрина» (название отличается одной буквой, «л» вместо «р»). Ее история так же увлекательна, как и история «Перегрины», хотя и сильно отличается. Первое ее упоминание мы встречаем у того же Инки Гарсиласо де ла Веги. «Пелегрина» меньшего размера, весит 133 г и имеет не каплевидную, а овальную форму, поэтому по популярности при дворе она заняла второе место. Как и в случае с «Перегриной», именно Филипп II приобрел ее примерно в 1559 г., возможно в качестве подарка своей третьей жене Елизавете Валуа. «Пелегрина» хранилась при австрийском дворе, пока Филипп IV не подарил ее на свадьбу своей дочери Марии Терезии Австрийской. Она вышла замуж за Людовика XIV в рамках условий Пиренейского мира в 1659 г.

С тех пор жемчужина находилась при французском дворе, пока во время Великой французской революции не была украдена из Гард-Мёбль вместе с другими драгоценностями, такими как «Алмаз Хоупа», «Санси» и «Алмаз Регента»[72]. Затем она появляется в Санкт-Петербурге в 1826 г., где ее покупает семья Юсуповых. Потом ее владельцем будет князь Феликс Юсупов (один из убийц могущественного Григория Распутина), который во время большевистской революции вывезет ее из страны. В 1987 г. она была продана на аукционе Christie’s в Женеве за 682 000 швейцарских франков (около 700 000 евро).

Три эти жемчужины на протяжении всей истории путали из-за их схожести. Тем не менее «Перегрина» самая крупная и красивая из них, а также единственная, которую считают про́клятой.

Анна Австрийская и Филипп II поженились в 1570 г. Как и все браки австрийской королевской семьи, это был союз, направленный на укрепление связей между испанской и австрийской ветвями Габсбургов. Однако, несмотря на это, между супругами зародилась любовь. На момент свадьбы Филиппу II было 43 года, его единственный наследник, Дон Карлос, умер двумя годами ранее. Анна была молодой, жизнерадостной и уравновешенной женщиной, ее характер, казалось, идеально сочетался с характером короля, который изначально питал к ней симпатию. Современники пишут, что король был влюблен в свою жену и за 10 лет брака не завел ни одной любовницы.

Портрет Анны Австрийской работы Алонсо Санчеса Коэльо.

Музей истории искусств, Вена

К этому же времени относится первое и самое полное из имеющихся описаний «Перегрины» при австрийском дворе. Оно сделано королевским ювелиром в описи драгоценностей короны:

У Анны и Филиппа было пятеро детей, но лишь один дожил до совершеннолетия, будущий король Филипп III. Королева была беременна шестым ребенком, когда король заболел гриппом. Несмотря на свою беременность и его болезнь, Анна настояла на том, чтобы быть рядом с ним и поддерживать его, и заразилась. Филипп выздоровел, а вот Анне не повезло. Через несколько дней, 26 октября 1580 г., она скончалась.

Филипп больше не женился и был похоронен рядом с ней в Эскориале.

Однако Анна была не единственной владелицей «Перегрины», которую постигла столь трагическая судьба. После смерти Филиппа II на престол взошел его сын Филипп III. В отличие от отца новый король был слабохарактерным и мало интересовался политикой. Фактически на протяжении его правления политическое руководство по большей части осуществлял его фаворит герцог Лерма.

К счастью, Маргарита Австрийская, его жена, была его верным союзником в государственных делах. Как многие женщины дома Габсбургов, она была искусным дипломатом и обладала глубокими познаниями в политике. Хотя ей исполнилось лишь 15 лет, когда она вышла замуж за наследника престола, и она не столь хорошо была знакома с особенностями испанского двора, ей не потребовалось много времени, чтобы обзавестись нужными связями, которые сделали ее одним из самых влиятельных людей в королевстве. Именно она предупредила мужа о пагубной деятельности герцога де Лерма с его окружением, запускающего руку в казну и не слишком удачно строящего внутреннюю и внешнюю политику.

И Филипп III, и королева Маргарита часто носили жемчужину. Прикрепив ее к шляпе, король позировал Веласкесу. А с «Перегриной» на «Большой драгоценности Австрии» можно увидеть королеву на портрете работы Хуана Пантохи де ла Круса.

Конный портрет Филиппа III работы Диего Веласкеса. «Перегрина» закреплена у короля на шляпе. Музей Прадо

Портрет Маргариты Австрийской работы Хуана Пантохи де ла Круса. На королеве «Большая драгоценность Австрии» с «Прудом» и «Перегриной». Музей Прадо

Неизвестно, виновато ли в том проклятие драгоценности, но молодая королева скончалась в возрасте 26 лет при родах восьмого ребенка. Она умерла с сожалением о том, что ее муж и вся Испания остались во власти герцога Лермы, которого она ненавидела. Однако некоторые историки считают, что трагическая смерть Маргариты, горячо любимой мужем, стала началом конца королевского фаворита и всего его окружения. Многие союзники королевы считали, что Маргариту свели в могилу преследования герцога Лермы, противостоящего ее влиянию на Филиппа III.

Но если проклятие жемчужины когда-либо и существовало, то это было во времена правления Филиппа IV. Король не позировал с «Перегриной» ни на одном из великолепных портретов, сделанных Веласкесом, в отличие от его жен Изабеллы Французской и Марианны Австрийской.

Изабелла Французская в возрасте 19 лет. Работа Родриго де Вильяндрандо. На королеве мы видим «Большую драгоценность Австрии» с «Перегриной». Музей Прадо

Изабелла и Филипп обручились еще в детстве, и в браке у них родилось 11 детей, из которых только двое выжили. Изабелла была умной, образованной женщиной и обладала прекрасными управленческими способностями. К сожалению, супруг слишком поздно оценил эти ее качества. Несмотря на то что она была очень красива, ей пришлось мириться с изменами мужа, у которого было по меньшей мере 30 внебрачных детей от многочисленных любовниц (одна из них – актриса Мария Кальдерон, известная как Ла Кальдерона).

Когда фаворит Филиппа IV граф-герцог Оливарес впал в немилость, король наконец понял, какой прекрасной помощницей в управлении государством может быть его жена. «Мое доверенное лицо – королева», – сказал он как-то. Впрочем, семейная гармония была недолгой: во время 11-й беременности у Изабеллы случился выкидыш, в результате которого она скончалась.

Портрет Изабеллы Французской верхом на лошади работы Диего Веласкеса. На платье королевы прицеплена брошь с «Перегриной». Музей Прадо

Всего два года спустя, в 1646 г., за ней последовал ее сын, принц Бальтазар Карлос, единственный законный отпрыск мужского пола Филиппа IV, умный и смелый мальчик, который с детства отличался прекрасными навыками охоты и верховой езды, а также остроумием. Принц внезапно заболел оспой и через пять дней умер.

Король был опустошен. Он потерял не только жену, но и сына, которым чрезвычайно гордился. В возрасте 41 года он стал вдовцом без наследника, что поставило под угрозу стабильность Испании во время жестокого экономического кризиса с активной внутренней политической борьбой и многочисленными внешними войнами.

Ситуация разрешилась с помощью 12-летней девочки, эрцгерцогини Марианны Австрийской. Марианна была дочерью Фердинанда III, императора Священной Римской империи, и Марии Анны Австрийской, сестры Филиппа IV. С детства она была помолвлена с испанским наследником престола Бальтазаром Карлосом, но после его преждевременной смерти ее выдали замуж за ее дядю Филиппа IV. Брак состоялся через три года после того, как король овдовел, когда девушке было 15, а ему 44.

Хотя на консумацию брака потребовалось какое-то время, Марианна вскоре забеременела. У нее с Филиппом IV было шестеро детей, из которых до взрослого возраста дожили только двое, инфанта Маргарита Тереза Испанская и принц Карлос.

Карлос был настолько болезненным, что едва мог стоять на ногах (портреты приукрашивают его). Тем не менее он стал единственной надеждой на выживание австрийского королевского дома в Испании. Когда Филипп IV умер, принц был еще несовершеннолетним, поэтому Марианна вступила в регентство при дворе, полном интриг и предательства.

Портрет Марианны Австрийской, второй жены Филиппа IV. Традиционно приписывается Веласкесу, хотя в настоящее время его авторство оспаривается. Прическа королевы украшена жемчужиной «Перегрина». Музей истории искусств, Вена

Однако худшее было впереди: в 1673 г. умерла ее единственная обожаемая дочь Маргарита Тереза Испанская, которая вышла замуж за своего дядю, императора Леопольда I, и стала императрицей Священной Римской империи. Молодой женщине был 21 год, у нее осталось двое детей, которые стали единственной радостью королевы-бабушки.

Однако последовавшая за этим смерть внучки погрузила ее в глубокую печаль до конца ее дней. Она умерла в 1696 г., зная, что оставляет Испании слабого больного короля, неспособного иметь потомство и окруженного врагами.

Как мы видим, правление Филиппа IV сопровождалось большими потерями. Он пережил первую жену и многих своих детей, в том числе наследника, поражение в войне и крах Испанской империи. После него остались огромные долги, несмотря на богатства, доставлявшиеся на кораблях из Америки. Но и на этом череда несчастий не закончилась. Его вторая жена, Марианна, тоже пережила потерю самых близких людей и предательство знати. Карл II, их сын, прозванный Околдованным, был последним из Габсбургов на испанском престоле. Он умер, не оставив наследников, и его смерть вызвала войну за трон, которая вновь привела к власти в Испании династию Бурбонов.

Эрцгерцогиня Мария Антония Австрийская, внучка королевы Марианны Австрийской. Портрет работы Бенджамина Блока. После смерти матери Мария Антония стала одной из немногих утешителей бабушки, вдовствующей королевы. Однако и она умерла молодой, в возрасте 23 лет. Музей истории искусств, Вена

Мария Луиза Орлеанская, первая жена Карла II, с «Большой драгоценностью Австрии».

Работа Хосе Гарсии Идальго (ок. 1679). Музей Прадо

Конечно, экономические и политические несчастья в стране произошли по вине правителей, а слабое здоровье и высокая смертность королевских детей объяснялись вырождением, вызванным постоянными браками между близкими родственниками. Никто не может приписать эти трагедии жемчужине, даже такой красивой и загадочной, как «Перегрина».

Эту жемчужину мы видим на придворных портретах эпохи Возрождения и стиля барокко. Покоящаяся в золотой оправе среди шелковых и бархатных тканей, она подчеркивает красоту многих выдающихся дам с трагической судьбой.

На протяжении правления следующих поколений королей «Перегрина» находилась при испанском дворе. Правящая династия Бурбонов не имела практически ничего общего с австрийцами, тем не менее новые королевы обожали жемчуг так же, как принцессы и королевы дома Габсбургов.

Жемчужина изображена на многочисленных придворных портретах того времени. Ее носили две жены Филиппа V Анжуйского, первого короля Бурбонов: Мария Луиза Габриэла Савойская и могущественная Изабелла Фарнезе. Мы видим «Перегрину» на портретах Луизы Елизаветы Орлеанской, молодой и всегда печальной жены Людовика I, которая правила всего восемь месяцев, прежде чем умерла от оспы, и Барбары Португальской, жены Фердинанда VI.

Портрет Филиппа V и Изабеллы Фарнезе. Платье королевы украшено тремя жемчужинами, самая крупная из которых «Перегрина». Автор Луи-Мишель ван Лоо. Музей Прадо

Но самый известный портрет – семьи Карла IV, написанный Гойей, на котором королева Мария Луиза Пармская изображена с «Перегриной». Гойя поместил жемчужину в центр сцены, и свет падает прямо на нее.

Однако жемчужине не суждено было навсегда остаться одной из драгоценностей испанской короны. Вскоре после того, как Гойя изобразил ее на своей великолепной картине, она отправилась в дальнейшее путешествие.

Это произошло во время величайших грабежей в истории, происходивших в Испании во время правления короля, навязанного иностранным императором (в 1808 г. Наполеон Бонапарт вынудил новоназначенного короля Фердинанда VII вслед за его отцом Карлом IV отречься в Байонне от престола в пользу старшего брата императора Жозефа Бонапарта, который впоследствии правил под именем Иосиф I).

Портрет семьи Карла IV. В центре Гойя изобразил королеву Марию Луизу Пармскую, свет падает прямо на нее. На груди у королевы закреплена жемчужина «Перегрина». Музей Прадо

Восшествие на престол французского короля привело к восстанию, вспыхнувшему 2 мая 1808 г. в Мадриде. Почти вся Испания встала на защиту своего суверенитета. Началась война за независимость, которая продлилась шесть долгих лет, ввергла страну в глубокий кризис и стала началом конца непобедимой армии Наполеона.

Французская армия активно продвигалась по территории Испании, захватывая дома, дворцы, церкви и монастыри и используя их в качестве казарм, конюшен и даже пороховых складов. А если приходилось отступать, взрывали в домах, амбарах и на фермах пороховые бочки, обрекая население на голод и лишая людей крова. Солдаты безнаказанно грабили и насиловали, а командиры их не останавливали, но приказывали забирать все произведения искусства, представляющие интерес для Музея Наполеона (серебром и золотом они также не пренебрегали). Общее количество произведений, перевезенных в Париж, невозможно сосчитать. По оценкам историков, только картин было украдено в Мадриде около 2000, в Севилье – более 1000, не считая драгоценностей и других предметов искусства.

Конечно, Иосиф I подавал подчиненным пример. 26 июля 1808 г., не пробыв на троне и недели, он приказал доставить все драгоценности испанской короны к своему министру финансов, графу Кабаррусу, чтобы «на драгоценностях из бриллиантов, жемчуга и золота, принадлежащих испанской короне, для идентификации выгравировать инициалы R. C. и переправить в Париж». Вот так по приказу иностранного короля Испания навсегда потеряла драгоценности своей короны[73]. Среди них был «Пруд» и множество других бесценных вещей. От утерянных бесценных испанских сокровищ остался лишь подробный список, составленный в Мадриде 30 июля 1808 г. при проведении инвентаризации. В настоящее время он находится в Национальном архиве Франции.

Но и здесь Жозеф Бонапарт не играл «честно» (если кражу драгоценностей короны чужой страны вообще можно считать «честной игрой»). Хотя в письмах он уверял своего брата и маршала Александра Бертье, что переслал все испанские сокровища, мы знаем, что кое-что он прибрал к рукам. По меньшей мере одну из драгоценностей: «Перегрину». На самом деле он не планировал оставлять ее себе; на жемчужину у короля были определенные планы.

Жозеф был на год старше брата и слыл самым красивым и привлекательным из Бонапартов. Хотя отношения между братьями были прекрасными, ходили слухи, что Наполеон завидовал многочисленным любовным победам брата. Было действительно немало дам, которых королю удалось очаровать. Длинный список любовниц по всей Европе, среди которых были графини, баронессы и оперные певицы, укрепил репутацию Жозефа как ловеласа. Тем не менее он всегда уверял, что обожает свою жену Мари-Жюли Клари и двух дочек.

Однако ей все это не нравилось. Многочисленные измены Жозефа оттолкнули ее от него – до такой степени, что она отказалась сопровождать его в Испанию. Мари-Жюли обладала сдержанным характером и избегала пышности и интриг парижского двора, предпочитая уединенно жить в замке Мортфонтен с дочерьми и в окружении близких друзей.

Жозеф не переставал пытаться вернуть расположение жены. Заполучив сокровища испанской короны, он решил, что не стоит все отправлять в Париж; огромная поражающая непревзойденным блеском жемчужина идеальной формы наверняка понравится его жене.

Покидая в 1812 г. Испанию после крупного поражения французской армии, Жозеф Бонапарт нагрузил 2000 повозок произведениями искусства, антиквариатом, изделиями из серебра и золота и прочими драгоценностями. Среди них была и «Перегрина». Однако далеко уйти со всем этим грузом ему не удалось: на караван напали британские солдаты и почти полностью разграбили его, позволив королю сбежать[74].

Очевидно, что Жозеф Бонапарт какие-то драгоценности держал при себе, поскольку мы знаем, что они действительно у него хранились. Ему удалось покинуть Испанию и воссоединиться с женой во Франции. Там он изложил ей свои планы и попросил к нему вернуться. Несмотря на потерю каравана, он смог вывезти за пределы страны огромное количество ценностей. Вместе супруги могли бы уехать в Америку и начать новую жизнь.

Однако Мари-Жюли не собиралась возвращаться к Жозефу, и даже прекрасная жемчужина не повлияла на ее решение. В 1815 г. бывший король переехал в Соединенные Штаты, где поселился в большом особняке в Нью-Джерси, а Мари-Жюли осталась во Франкфурте.

Большой период жизни они прожили порознь, пока в 1840 г. не встретились во Флоренции. Жозефу Бонапарту было 72 года, а Мари-Жюли – 69. Кто знает, может, в этот раз жемчужина оказала какое-то влияние на сердце Мари-Жюли, поскольку они после всех этих лет разлуки воссоединились. Жозеф умер в 1844 г., а Мари-Жюли скончалась годом позже. В соответствии с их желанием, они были похоронены рядом в базилике Санта-Кроче, где также покоятся останки одной из их дочерей[75].

Все эти годы Жозеф Бонапарт, король-разрушитель, с «Перегриной» не расставался.

Нам известно, что Жозеф Бонапарт так и не расстался с жемчужиной, поскольку она указана в его завещании. Он завещал «Перегрину» своему племяннику Шарлю Луи Наполеону Бонапарту. На момент смерти бывшего короля Шарлю Луи было 36 лет, и у него имелись огромные амбиции, поскольку после смерти своего старшего брата и Наполеона II он считал себя законным наследником французского престола.

Однако путь к короне был долгим и требовал больших средств, и молодой претендент решил продать жемчужину, которой так дорожил его дядя. Около 1848 г. Луи Наполеон Бонапарт, который в 1852 г. все же станет императором Наполеоном III, продал «Перегрину» Джеймсу Гамильтону, маркизу Аберкорну.

Джеймс Гамильтон был видным ирландским политиком с большим авторитетом, представителем высшей британской аристократии. Жемчужину он приобрел в подарок жене Луизе Аберкорн, с которой у него было 14 детей. Семья принадлежала высшему британскому обществу, Луиза была близкой подругой королевы Виктории.

Луиза дважды теряла «Перегрину» на балах: в Букингемском дворце и во дворце Тюильри в Париже. Удивительным образом жемчужина возвращалась к ней, и рассказывают, что королева Виктория, которая верила в чудеса, была убеждена, что это проделки дворцовых эльфов. В течение столетия «Перегрина» хранилась у Аберкорнов, пока около 1914 г. семья Гамильтон не продала ее английской ювелирной компании R. G. Hennel & Sons.

Недавно были обнародованы документы, которые свидетельствуют, что ювелиры в том же году предложили «Перегрину» королю Испании Альфонсо XIII, полагая, что он захочет ее приобрести для пополнения коллекции драгоценностей испанской короны. Однако договориться о цене не удалось, и сделка не состоялась.

Тем не менее в течение нескольких десятилетий испанская королева Виктория Евгения Баттенбергская была убеждена, что владеет «Перегриной». Вероятно, путаница произошла благодаря тому, что в 1906 г. Альфонсо XIII подарил ей на свадьбу бриллиантовую брошь, известную как «Ансорена». С броши свисала большая жемчужина в форме слезы, и Виктория всегда думала, что это и есть та самая «Перегрина».

Как бы то ни было, настоящая «Перегрина» была куплена миллионером Джоджем Гири, который в свою очередь в 1917 г. продал ее Генриху Хантингдонскому. И здесь наша жемчужина снова на какое-то время погружается во тьму, что, похоже, рано или поздно происходит со всеми про́клятыми драгоценностями.

Однако пропала «Перегрина» ненадолго. В 1969 г. нью-йоркский аукционный дом Parke-Bernet выставил ее на продажу. Эта новость стала полной неожиданностью и вызвала большой резонанс во всем мире, особенно в Испании. В Швейцарии вдовствующая королева в изгнании Виктория Евгения Баттенбергская, которая была убеждена, что владеет настоящей «Перегриной», решает отправить на торги своего внука Альфонса де Бурбона Дампьера, возможно в попытке вернуть в семью подлинную жемчужину на тот случай, если та, которой она владеет, таковой не является[76].

«Перегрина» была выставлена на аукционе лотом № 129 с начальной ценой всего 4000 долларов и в итоге была продана за 39 000 долларов. Однако ее владельцем стал не Альфонсо де Бурбон, а знаменитый адвокат Аарон Фрош, который участвовал в торгах от имени анонимного клиента. Вскоре выяснилось, что покупателем был не кто иной, как актер Ричард Бёртон, который хотел подарить драгоценность своей жене, знаменитой актрисе Элизабет Тейлор, на День святого Валентина.

Однако королева Виктория не сдавалась. Она попросила Луиса Мартинеса де Ирухо, герцога-консорта Альбы, созвать пресс-конференцию, на которой заявила, что жемчужина, проданная в Нью-Йорке, не может быть подлинной «Перегриной», поскольку настоящая принадлежит ей. Однако она ошибалась, что было доказано экспертами аукционного дома и другими специалистами. Как мы знаем, настоящая «Перегрина» не была проколота (поэтому леди Аберкорн дважды ее теряла), а в жемчужине, висящей на броши «Ансорена», есть отверстие.

Так жемчужина, веками принадлежавшая королевским особам и знати, перешла к королевским особам другого типа: к голливудским звездам, среди которых ярче всех сияла Элизабет Тейлор.

Элизабет Тейлор и Ричард Бёртон поженились в 1964 г., развелись в 1974-м, в 1975-м снова сошлись и в 1976-м опять развелись. Их отношения были бурными и часто приводили к скандалам, которые освещали журналы всего мира. Тем не менее они любили друг друга и вместе воспитывали четвертого ребенка актрисы. В тот момент, когда Бёртон подарил ей «Перегрину», Элизабет Тейлор находилась на пике своей кинокарьеры, получив два «Оскара» за «Баттерфилд, 8» (1960) и «Кто боится Вирджинии Вульф?» (1966), к которым добавились три номинации в категории «Лучшая женская роль второго плана». Элизабет Тейлор стала первой женщиной, номинированной на «Оскар» четыре раза подряд.

Благодаря огромному успеху ее фильмов Элизабет могла дать волю своей великой страсти: коллекционированию драгоценностей. В ее коллекции наиболее ценными экземплярами были те, которые подарил Ричард Бёртон, в том числе желтый бриллиант «Крупп»[77]. Хотя «Перегрина», как утверждала актриса, всегда была их любимым украшением. В своих мемуарах «Мой роман с драгоценностями», опубликованных в 2002 г., Элизабет подробно рассказывает об украшениях, которыми владела, и о том, какую роль они играли в ее жизни. О «Перегрине» она написала забавную историю, которая во многом отражает любовь Элизабет к драгоценностям.

Когда Бёртон подарил ей жемчужину, она снималась в Лас-Вегасе в очередном фильме. Пара остановилась в отеле «Цезарь Палас», где они забронировали весь верхний этаж. Директор аукционного дома отправил им драгоценность вместе с небольшим буклетом, в котором была описана ее история. Жемчужина была подвешена на изящной платиновой цепочке, украшенной мелким жемчугом. Элизабет нравилось расхаживать по номеру, надев украшение, но вдруг… «Перегрина» исчезла. Перепуганная Элизабет убежала в спальню и начала кричать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы Бёртон не услышал. Потом она взяла себя в руки и начала незаметно от мужа искать жемчужину. Вскоре жемчужина нашлась: в зубах у одного из двух их щенков, пекинесов, и ее удалось достать не повредив.

Актриса обожала «Перегрину». Она несколько раз в ней снималась, например в одном эпизоде фильма «Тысяча дней Анны». Ричард Бёртон, как большой любитель исторических артефактов, тоже был в восторге от обладания жемчужиной. Супруги даже приобрели редкий портрет Марии I, сделанный Гансом Эвортом около 1554 г., потому что были уверены, что Мария на нем изображена с «Перегриной». Когда выяснилось, что это не так, они преподнесли картину в дар Национальной портретной галерее в Лондоне, где она выставляется по сей день. На портрете Мария изображена с неизвестной жемчужиной. Возможно, «Жемчужиной Тюдоров». Или это загадочная третья жемчужина?

Лиз Тейлор так нравилась «Перегрина», что она заказала Картье изготовить ожерелье для нее. Фирма изготовила великолепное ожерелье, вдохновленное украшениями XVI в., украшенное 60 другими жемчужинами (56 натуральными и 4 культивированными), бриллиантами старинной огранки и огранки «роза» и 10 рубинами в золотой и платиновой оправе. Уникальное изделие, достойное королевы кинематографа.

Элизабет никогда не верила, что драгоценный камень проклят или хотя бы может принести несчастье; для нее это был скорее талисман. Она много раз брала жемчужину с собой и вдохновлялась ею, когда писала книгу о своей великолепной коллекции. Элизабет хотела начать ее с истории о маленьком пекинесе, чуть не проглотившем «Перегрину».

В начале 1970-х в ее карьере наступил кризис. В 1973 г. Элизабет начала сниматься в телефильмах и участвовать в театральных постановках. Год спустя она развелась с Бёртоном. Фильмы тех лет с ее участием не были удачными, как и очередной брак, заключенный в 1976 г. с Джоном Уорнером. Актриса чувствовала себя глубоко несчастной, у нее начались проблемы с алкоголем.

Только в 1980 г. ее карьера вновь начала медленно идти в гору, и к концу девяностых – началу нулевых к ней вернулась слава, которой она заслуживала. В 1991 г. она вновь вышла замуж, но спустя пять лет и этот брак распался.

Тем не менее ничто не могло помешать Лиз вести активную общественную деятельность: протестовать против войны в Ираке (в 2003 г. она в знак протеста отказалась участвовать в церемонии вручения «Оскара»), бороться со СПИДом (за что в 1992 г. она была награждена премией принцессы Астурийской).

В своем завещании она распорядилась продать на аукционе многие из ее великолепных драгоценностей, а вырученные средства направить на благотворительность. Среди этих драгоценностей была «Перегрина».

Аукцион под названием «Коллекция Элизабет Тейлор: легендарные драгоценности» с большим ажиотажем прошел вечером 13 декабря 2011 г. Стоимость многих драгоценностей была выше номинальной за счет того, что они принадлежали легенде кино, и за счет их исторического значения.

Например, за колье Bulgari с бриллиантами и изумрудами, оцененное аукционным домом Christie’s в сумму от миллиона до полутора миллионов долларов, было заплачено более 6 млн. Знаменитый бриллиант «Тадж-Махал», принадлежавший императору Великих Моголов Шах-Джахану[78], на котором было написано имя одной из жен его предшественника, был продан за 8 818 500 долларов, хотя первоначально был оценен в 300 000–500 000 долларов. Кольцо с «Бриллиантом Тейлор» оценивалось в 2 500 000–3 500 000 долларов, а было продано за 8 818 500 долларов.

Но ни одно из этих потрясающих украшений не смогло сравниться с «Перегриной». Жемчужина шла под лотом № 12. Ее стоимость оценивалась в 2–3 млн долларов, однако продана она была за сумму, которую едва ли когда-то платили за жемчужину: 11 млн долларов. После того как аукционист в последний раз ударил молотком, публика рукоплескала несколько минут.

Тем вечером среди рождественских огней Манхэттена в самом сердце Нью-Йорка жемчужина снова исчезла из публичного поля. С тех пор мы не знаем ни где она, ни кто ее приобрел, ни сохранилась ли она в прежнем виде или владелец перенес ее на другое украшение. Ходят слухи, что она обрела новый дом в арабском мире. Возможно, «Перегрина» принадлежит какому-нибудь принцу-миллиардеру или могущественному шейху. Однако это всего лишь предположения. После Лиз Тейлор никто не появлялся с «Перегриной» на публике.

Однако истории «Перегрины» и других про́клятых драгоценностей учат нас, что рано или поздно они всегда находят свой путь в мир, будто им необходимо всеобщее восхищение. Вероятно, жемчужина еще напомнит о себе. Возможно, сейчас она хранится в сейфе великолепного дворца или в роскошной шкатулке с королевскими драгоценностями. Не думаю, что столь прекрасная драгоценность навсегда останется во тьме; рано или поздно «Перегрина» вернется, чтобы вновь ослеплять всех своей красотой.

Может, такова и должна быть судьба жемчужины, извлеченной из глубин океана: принадлежать самым могущественным людям, украшать самых красивых женщин и самых несчастных королев.

Когда в 1367 г. Эдуард Вудсток «Черный принц» вернулся домой в Аквитанию после двух лет сражений на землях Кастилии и Наварры, на душе его лежал тяжкий груз. Его тяготила потеря многих лучших людей, цена победы, опустошившей его казну, и мысли о таинственном рубине, красном, как кровь, которую он пролил в далеком чужом краю. Эдуард не знал, что рубин, прежде чем попасть к нему в руки, прошел долгий путь, побывав в руках нескольких королей. Не мог он знать и того, сколько королей будут владеть драгоценным камнем после него. Некоторые из них считали рубин священным, своего рода талисманом, способным защитить от предательства и гибели в бою, другие, однако, могли бы рассказать, что камень цвета крови принес с собой только смерть и страдания.

С этого момента драгоценный камень будет носить его имя – первого принца Уэльского, который никогда не станет королем. Возможно, проклятие рубина начало действовать именно с него, молодого наследника престола, столь красивого и смелого, что его сравнивали с рыцарями Круглого стола. А может, проклятие начало проявляться еще во времена двух королей, которые владели камнем до Эдуарда и лишились не только трона, но и жизни. Или оно началось со слез прекрасной королевы, потерявшей мужчину, которого любила с детства.

Но ни на одном из них проклятие не закончилось. История камня долгая и витиеватая и, как истории почти всех про́клятых украшений, тянется до наших дней, обрастая мифами. В ней есть все: тайны, смерть, предательство, запретная любовь, преодолевшая все препятствия, всевозможные чудеса, загадочные исчезновения, а также императрица, которая влюбилась в рубин и сделала его главным атрибутом самого важного дня в своей жизни.

Все началось на рассвете, когда корабли Черного принца подплывали к Аквитании, к его дому. Он стоял на палубе, сжимая в руке необычный рубин, возможно пытаясь восстановить утраченные силы. С момента его отплытия прошло два года, но молодой принц чувствовал, что за время этой дьявольской гражданской войны в Кастилии что-то в его жизни пошло не так. Он еще не знал, что заразился на чужбине болезнью, от которой так и не излечится и которая в итоге его убьет. Проклятие, о котором позже будут слагать легенды, только набирало силу.

«Рубин Черного принца» – это неограненный драгоценный камень неправильной восьмигранной формы весом 170 карат, слегка отполированный. В какой-то момент его истории в его верхней части просверлили отверстие, чтобы можно было использовать его как подвеску. Он интенсивного красного цвета и обладает мощным внутренним огнем[79].

Однако «Рубин Черного принца» на самом деле вовсе не рубин, а другой драгоценный камень – шпинель. Рубины и шпинели часто находят в одних рудниках, они имеют схожие физические и оптические свойства. Шпинели и красные рубины похожи, и в обоих случаях больше ценятся те, которые имеют кроваво-красный оттенок, хотя у шпинелей, как правило, более высокий показатель преломления и количества огня, чем у рубинов.

Из-за сходства эти два драгоценных камня долгое время не различали и все подряд называли рубинами. Многие знаменитые в прошлом рубины оказались шпинелями; например, тот, который венчает императорскую корону Екатерины II[80], или знаменитый «Рубин Тимура»[81].

Только в 1783 г. французский минералог Луи Роме де Лиль определил шпинель как отдельный минерал, отличный от рубина. С помощью химического анализа Роме доказал, что в отличие от рубинов, являющихся разновидностью корунда, который представляет собой оксид алюминия, шпинели не являются корундом, поскольку состоят из смешанного оксида магния и алюминия. Кроме того, рубины содержат включения, в то время как шпинели имеют хорошую прозрачность и очень мало примесей. Роме также показал, что шпинели могут образовывать кристаллы большого размера, а рубины обычно меньше.

А еще индекс твердости рубина равен 9 по шкале Мооса, а шпинели – 8. Кроме того, рубин немного тяжелее. Небольшие различия в весе и твердости с древних времен известны огранщикам и полировщикам драгоценных камней в Шри-Ланке, где шпинель получила название «киринчи». Но даже в Бирме, где находятся некоторые из основных месторождений этих минералов, до начала XVII в., то есть еще за несколько десятилетий до открытия Луи Роме де Лиля, их не различали.

Так что «Рубин Черного принца» рубином не является, хоть и носит это название.

«Рубин Черного принца» почти наверняка происходит из рудников Бадахшана, которые находятся у истока реки Кокчи, одного из главных притоков Амударьи на северо-востоке Афганистана, очень близко к границе с Таджикистаном. Рудники Бадахшана известны с древности[82] и в Средние века были основным источником рубинов и шпинелей[83]. Рубины из этой области называют балас-рубинами или рубинами-бале. Бо́льшая часть крупных шпинелей, составляющих гордость коллекций драгоценностей британской, французской, русской, турецкой и иранской корон, была найдена в этих месторождениях. Из этих далеких земель по Шелковому пути камень попал в королевство Гранада, вероятно привезенный генуэзскими купцами до 1362 г.

В 1359 г. правитель Гранады Мухаммад V, принадлежавший к династии Насридов, был свергнут в результате государственного переворота. На престол взошел его брат Исмаил II. Однако правление Исмаила продлилось менее года, поскольку он был убит своим двоюродным братом, который короновал себя как Мухаммада VI. В 1362 г. Мухаммад V вернулся из ссылки в Фес и начал отвоевывать свое королевство при поддержке войск Педро I Жестокого.

Видя, как ранее свергнутый правитель захватывает территории, приближаясь к Гранаде, Мухаммад VI принял отчаянное решение: он направился в Севилью в сопровождении свиты из трехсот человек, чтобы потребовать от Педро I прекращения военных действий. Но все пошло не так, как он планировал.

В то время Педро I, которого одни называли Жестоким, а другие – Справедливым (в зависимости от того, были они его врагами или союзниками), было 28 лет и он только что потерял свою первую жену, Бланку де Бурбон (от которой он отрекся и, скорее всего, которую сам приказал убить), и любовницу Марию де Падилья, к которой был очень привязан.

Под тем предлогом, что он отрекся от законной жены, кастильское дворянство восстало против него, хотя на самом деле подоплека была более сложной и менее романтичной. Педро проводил реформы, которые ущемляли интересы дворян (среди прочего заставил их платить жалованье крестьянам). Восстание переросло в настоящую гражданскую войну, в которой на стороне дворян оказался его брат Генрих Трастамарский, незаконнорожденный сын Альфонсо XI и его любовницы Леонор де Гусман. Помимо этого, Кастилия и Леон также находилась в состоянии войны с королевством Арагон.

Договор с Мухаммадом V был заключен на чрезвычайно выгодных для Педро условиях, поэтому он не был заинтересован выполнять требования Мухаммада VI. Он приказал схватить его во время совместного пира и собственноручно заколол копьем. Это позволило предыдущему королю вернуть себе трон, положило конец войне и укрепило отношения между двумя королевствами. Педро I забрал и те немногие сокровища, которые Мухаммад VI привез, чтобы попытаться купить его поддержку. Среди них были три крупных рубина-бале.

Эти события описаны Педро Лопесом де Айала в «Хронике короля дона Педро». Там же появляется первое письменное упоминание камня:

И у мавров, заключенных в темницу иудейскую, были найдены монеты и драгоценности, и все они достались королю.

Мы не знаем, что стало с двумя другими камнями. Возможно, Педро I использовал их в качестве залога, когда занимал денег, или продал, чтобы заплатить солдатам, или в каких-либо других сделках. В историю вошел только один камень, хотя Педро Справедливому он счастья не принес.

Шесть лет спустя Генриху Трастамарскому удалось собрать большую армию для борьбы с братом. Это была армия наемников, известная как «белые роты» благодаря цвету ее знамени. Половину денег за ее услуги заплатил король Франции, отец Бланки де Бурбон, покойной жены Педро, от которой тот отрекся. Кроме того, Генрих пользовался содействием кастильской знати, по-прежнему противостоявшей своему королю, и молчаливой поддержкой Арагона. Зная, что враги численно превосходят его армию, Педро отправился в Англию и попросил помощи у своего союзника, короля Эдуарда III. Переговоры были нелегкими, но Педро сумел добиться поддержки Эдуарда Вудстока, Черного принца, как называли принца Уэльского, наследника английского престола, лорда Аквитании и Гаскони. В обмен на его помощь кастильский король обязался по Либурнскому договору передать Англии владения в Бискайском заливе и город Кастро-Урдиалес, а также часть богатств, захваченных в ходе кампании.

Приближенные принца, как французские, так и английские, отговаривали его отправляться в Кастилию и Арагон в то время, когда его присутствие необходимо в собственных владениях. Однако Эдуард привык действовать в соответствии со своим кодексом чести и старыми идеалами рыцарства. Он считал недопустимым, чтобы королевством правил бастард. В то же время его привлекала награда, обещанная Педро I.

Эдуарду было 35, пять лет назад он женился на Джоанне Кентской, известной как Прекрасная дева Кента, любви всей своей жизни. Она была ему двоюродной сестрой, и они вместе росли. Эдуард любил ее с детства, но его родители были против этих отношений как из-за близкого родства, которое их связывало, так и из-за ее репутации[84]. Но Черного принца это не остановило. Когда Джоанна овдовела, Эдуард без колебаний решил жениться на ней, несмотря на то что не получил одобрения своего отца, короля или разрешения папы, необходимого для союза между кровными родственниками. В конце концов и папа, и родители уступили, и брак был заключен.

Учитывая блестящие заслуги принца, это была небольшая уступка. С юности он одерживал бесчисленные победы на полях сражений и успешно правил от имени своего отца в Аквитании и Гаскони под угрозой французского вторжения. Он был отличным наездником, прекрасным стратегом, превосходно владел всеми видами оружия. Когда Эдуард согласился поехать в Испанию с Педро I, он был в расцвете сил: им восхищались, его уважали и все видели в нем достойного будущего короля. Однако скоро все изменилось.

Военный поход Черного принца проходил успешно. Одну за другой он завоевывал новые земли, недовольные кастильским королем. 3 апреля 1367 г. произошла битва при Нахере, в которой Генрих потерпел сокрушительное поражение, но и принца Уэльского и Педро I она привела к ужасным последствиям.

После битвы кастильский король нарушил все условия Либурнского договора. Он отказался платить и оставил принца Уэльского и его огромную армию без денег. Кроме того, Эдуард потерял многих лучших людей из-за дизентерии и сам тяжело заболел, хотя всегда отличался крепким здоровьем. Он так и не смог полностью выздороветь и остаток жизни страдал от тяжелых осложнений, которые в конечном итоге привели к его смерти. Больной, разорившийся, обманутый принц Уэльский в конце концов решил вернуться в Аквитанию. С собой он взял те немногие драгоценности, которые кастильский король дал ему в качестве платы за его услуги, – ничто по сравнению с расходами, которые он понес. Среди драгоценностей была шпинель, отобранная у короля Гранады.

Для Педро решение не платить Эдуарду оказалось роковым. Его сводный брат Генрих, сбежавший в битве при Нахере, быстро собрал новую армию. Но на этот раз Европа не пришла на помощь Педро, нарушившему условия договора. Два года спустя, в 1369 г., он в возрасте 34 лет будет убит Генрихом.

Долгожданное возвращение Черного принца домой прошло не так уж гладко. В его отсутствие враги осмелели, и жене пришлось собрать армию, чтобы защитить Аквитанию. В результате упадка экономики принц Уэльский был вынужден повысить налоги. Это вызвало глубокое недовольство крестьян, которым его враги не колеблясь воспользовались.

Следующие кампании, в которых он участвовал, вроде осады Лиможа, обернулись катастрофой – в большой степени из-за его слабости, вызванной болезнью. Его старший сын и наследник Эдуард Ангулемский скончался в возрасте пяти лет, что вызвало у принца глубокую депрессию. В 1376 г. болезнь Эдуарда обострилась до такой степени, что он едва мог стоять на ногах и часто терял сознание.

Осознавая, что умирает, он составил завещание и попрощался со своим отцом, королем. Напоследок поручил ему позаботиться о своем втором ребенке, принце Ричарде, сыне Джоанны, наследнике престола. Эдуард приказал построить на территории Кентерберийского собора часовню, в которой должны были похоронить его с женой. Часовня рядом с собором была украшена гербами обоих семейств. Он приказал, чтобы в его склепе было изображение Джоанны.

Черный принц скончался в Вестминстерском дворце 8 июня 1376 г. в возрасте 45 лет. Его желание быть похороненным в часовне[85] не было исполнено, его гробница находится в соборе за хорами. Джоанну рядом с ним не похоронили: в своем завещании она указала, что хочет лежать рядом со своим первым мужем Томасом Холландом в Грейфрайерсе, в Стэмфорде.

Гробница Эдуарда является выдающимся образцом средневекового погребального искусства. Вероятно, она была создана по приказу его сына, будущего короля Ричарда II, около 1380 г. Лежащее надгробие изображает Черного принца в полной военной экипировке, как он указал в завещании. Ранее подобные гробницы не создавали, она выглядит столь же красиво, сколь впечатляюще. Скульптура Эдуарда излучает силу и вызывает восхищение, как и он сам при жизни.

Эпитафия на гробнице, украшенной гербами, гласит[86]:

После смерти принца Уэльского его шпинель стала одной из драгоценностей короны.

В следующий раз «Рубин Черного принца» появился на публике во время битвы при Азенкуре 25 октября 1415 г. У королей того времени был обычай выходить на поле боя в дорогих роскошных доспехах, чтобы их легко было узнать. Так все их видели и могли наглядно убедиться в героизме и отваге.

Генрих V, 28-летний король, уже прославившийся в боях, не собирался отступать от этого обычая. Свой шлем он украсил «Рубином Черного принца» и так провел битву, вошедшую в учебники истории. В тот день 15-тысячная армия английского короля столкнулась с 50-тысячной французской армией, которую возглавлял коннетабль Франции знаменитый Карл I д’Альбре.

Когда один из французских полководцев, граф-герцог Алансонский, обрушил на шлем Генриха сначала боевой топор, а затем меч, все решили, что король погиб, однако шлем выдержал и спас ему жизнь. Присутствующие на поле сочли это чудом. На помощь королю бросились его люди, и граф-герцог Алансонский был убит. Однако на этом чудеса не закончились. В битве, которую англичане заранее считали проигранной из-за многократного численного превосходства врагов, они одержали победу, которая изменила ход Столетней войны и позволила им захватить половину Франции.

После столь чудесной победы Генрих V решил, что на ход войны повлияли замечательные магические свойства большой шпинели. Вдобавок начали распространяться слухи, что камень был найден в знаменитых рудниках царя Соломона, что усиливало его мистическую ауру. Впоследствии преемники Генриха, убежденные в верности подобных объяснений, тоже украшали свои боевые шлемы красными камнями.

Однако во время битвы при Босворте 22 августа 1485 г. что-то пошло не так. В этой битве король Ричард III, украсивший доспехи драгоценным камнем, был убит Генрихом Тюдором, графом Ричмондским. В том же году Генрих взошел на престол как Генрих VII, став первым в Англии королем из династии Тюдоров.

Казалось бы, смерть Ричарда III на поле боя должна была разуверить его преемников в том, что драгоценный камень обладает защитными свойствами, однако, судя по всему, этого не произошло, поскольку Тюдоры, похоже, относились к «Рубину Черного принца» с пиететом. Может, они решили, что драгоценный камень на их стороне, поскольку предыдущий его владелец погиб от руки одного из них. Нам это неизвестно. Следующие короли продолжили носить драгоценный камень, хотя и иными способами. В хронике правления Генриха VIII сказано, что он носил «Рубин Черного принца» в виде кулона, поэтому, скорее всего, именно в этот период драгоценный камень был просверлен. Генрих VIII носил его только при особых случаях, например на так называемом Поле золотой парчи во время состоявшейся в мае или июне 1520 г. дипломатической встречи короля Франции Франциска I и короля Англии Генриха VIII.

После смерти Генриха VIII «Рубин Черного принца» перешел к его детям: Эдуарду VI, Марии I (второй жене Филиппа II) и Елизавете I. Последняя предложила его Марии Стюарт в обмен на мирный договор, но он так и не был подписан, и впоследствии Мария Стюарт была казнена по приказу Елизаветы I.

Преемником Елизаветы I стал Яков I, первый король из династии Стюартов. Яков приказал закрепить «Рубин Черного принца» на королевской короне. Об этом свидетельствует перечень королевского имущества того времени, в котором есть просверленный рубин-бале.

И Яков I, и его сын Карл I были сторонниками абсолютной монархии без парламента. Такая модель правления привела к череде восстаний, которые закончились обезглавливанием в 1649 г. Карла I и провозглашением республики. Парламентарий и военачальник Оливер Кромвель стал лордом-протектором Англии, Шотландии и Ирландии на период с 1653 по 1658 г. Кромвель приказал продать почти все драгоценности короны, в том числе два рубина-бале: просверленный (вероятно, «Рубин Черного принца»), проданный за 4 фунта, и «рубиновый камень», проданный за 15 фунтов. То есть оба были проданы по смехотворной цене.

Однако протекторат Кромвеля просуществовал недолго. В 1660 г. Карл II, сын казненного Карла I, вернулся в Англию из французского изгнания и занял трон. И тут вновь появился «Рубин Черного принца», считавшийся утерянным. Анонимный продавец предложил его королю. Карл II купил камень и приказал снова поместить его на корону, как бы в качестве символа восстановленной монархии.

Начиная с Карла II короли Англии формировали новую коллекцию драгоценностей короны взамен утерянных во время правления Кромвеля. Драгоценности хранились в лондонском Тауэре. Однако новая королевская коллекция едва не сгорела при пожаре 1841 г. Драгоценности удалось спасти благодаря быстрой реакции отважного полицейского, имя которого не сохранилось. Он отогнул ломом железные прутья, защищавшие вход, сквозь бушующее пламя проник внутрь и вытащил их.

В 1838 г. 18-летняя Виктория взошла на престол в качестве суверена Соединенного Королевства, Великобритании и Ирландии. Ее правление станет вторым по продолжительности в истории страны[87], а ее империя окажется самой обширной из когда-либо существовавших.

Несмотря на молодость, Виктория имела ясное представление о том, как будет править государством, и первым делом приказала изготовить новую корону. До этого короли использовали большую и тяжелую корону святого Эдуарда. Возможно, тем самым она хотела показать, что с ее вступления на престол начинается новая эра. Новая корона стала символом реформ, которые королева Виктория хотела осуществить. Однако в то же время следовало сохранить традиции, являвшиеся основой самоидентификации нации, поэтому новая корона не должна была слишком уж сильно отличаться от старой.

Непростая работа по изготовлению короны была поручена ювелирам Ранделлу и Бриджу. Им пришлось работать круглые сутки, чтобы успеть к коронации. В результате получилось великолепное изделие, известное нам как Корона Британской империи. Ее высота составляет 31,5 см, а вес – 1,28 кг. Она состоит из двух дуг, пересекающихся в центре. Каждая дуга отходит из лапчатого креста (от французского croix pattée – «крест на ножках»), который также называют крестом тамплиеров. Его особенность в том, что его концы расширяются и напоминают гусиные лапки.

Подкладка выполнена из пурпурного бархата с горностаевой отделкой по низу. На короне закреплено 2868 бриллиантов, 273 жемчужины, 17 сапфиров, 11 изумрудов и 5 рубинов. В центре креста, украшенного бриллиантами, находится «Сапфир святого Эдуарда»[88]. Внизу по центру расположен «Сапфир Стюартов»[89]. И непосредственно в центральном цветке на самом эффектном месте закреплен «Рубин Черного принца».

Эта новая корона, меньшего размера и более изящная, но при этом сохранившая стиль старой, символизировала политические, социальные и культурные идеалы, которые королева Виктория отстаивала во время своего долгого и плодотворного правления. И кто знает, может, королева верила, что рубин защищает его владельца от бед.

Новая корона произвела фурор, королева Виктория изображена в ней на картинах, запечатлевших коронацию, а кроваво-красный «Рубин Черного принца» оказался в центре всеобщего внимания.

Корона Британской империи несколько раз подвергалась переделке, но общий стиль и основные украшения не менялись. Например, в 1909 г. «Сапфир Стюартов» был перенесен на заднюю часть, а на прежнем месте его заменил «Куллинан II», изготовленный из обломка «Куллинана», самого большого алмаза на планете[90], подаренного Эдуарду VII на его 66-летие. Изначально вес алмаза составлял 3106 карат.

Корона Британской империи в обряде коронации играет центральную роль. В ней короли выходят из Вестминстерского аббатства по завершении церемонии и приветствуют народ с балкона Букингемского дворца. Корону также надевают в торжественных случаях, таких как открытие парламента. Ею были коронованы Эдуард VII, Георг V, Эдуард VIII, Георг VI, Елизавета II и совсем недавно Карл III. Все они, начиная с королевы Виктории, фотографировались и позировали в этой короне для портретов.

Благодаря своим размерам и центральному месту в короне «Рубин Черного принца» привлекает внимание на всех портретах и фотографиях, как в случае с портретом Виктории. Стоит отметить, что, даже когда в конце XVIII в. выяснилось, что этот драгоценный камень – шпинель, а не рубин, ценность его не уменьшилась. Восходящие на престол короли не отказывались от него, поскольку видели в нем символ преемственности монархии.

На самом деле в этом нет ничего удивительного. С тех пор как «Рубин Черного принца» в середине XIV в. оказался при английском дворе, он всегда принадлежал монархам, независимо от правящего дома. Все короли от Плантагенетов (династия Эдуарда Вудстока) до нынешнего дома Виндзоров придавали особое значение этой таинственной драгоценности, привезенной с далеких рудников Бадахшана.

За свою почти 700-летнюю историю «Рубин Черного принца» прошел длинный путь. Он принадлежал королю Гренады, который тщетно пытался спасти с его помощью королевство, королю Педро I, который использовал его как валюту, чтобы удержаться на троне, Эдуарду Вудстоку, знаменитому Черному принцу, так и не ставшему королем. Судьбы всех троих оборвались, когда они вступили в контакт с драгоценным камнем. И все же немало королей верили в сверхъестественные свойства драгоценного камня: брали его с собой на битвы, украшали им доспехи и короны.

На протяжении сотен лет кроваво-красный цвет «Рубина Черного принца» очаровывал властителей мира. За все эти годы он почти не изменился, его даже не огранили по новой европейской моде. Его форма и полировка остались оригинальными с тех пор, как он был приобретен в Гранаде, за исключением небольшого отверстия, сделанного в верхней части. Будто все его владельцы боялись, что при обработке камня исчезнет его волшебная сила.

Даже королева Виктория, у которой был огромный выбор драгоценностей из великолепной королевской коллекции, включая бриллианты, изумруды и сапфиры, привезенные из Индии, выбрала скромную шпинель в качестве основного украшения своей новой короны.

Каким-то образом «Рубин Черного принца» был связан с королевской властью с самого начала, будто его судьба была крепко переплетена с судьбой королевских династий и их государств. Может, ярко-красный цвет камня символизирует ту кровь, которую необходимо пролить, чтобы взойти на трон, даже если эта кровь принадлежит монарху. Возможно, именно об этом, когда его корабли на рассвете приближались к Аквитании, думал Эдуард Вудсток, стоя на палубе и держа в руках этот необычный драгоценный камень, который в честь него назовут «Рубином Черного принца».

2 декабря 1804 г. Наполеон Бонапарт собственноручно короновал себя, объявив императором. Торжественно звучал католический гимн Veni Creator Spiritus («Приди, Дух животворящий»), пахло ладаном, свечами и духами; холодный дневной свет просачивался сквозь витражи собора Парижской Богоматери. Казалось, Париж и весь остальной мир замерли в тот момент, когда молодой военный скромного, отнюдь не королевского происхождения взошел на трон Франции, изменив тем самым судьбу Европы так, как никто не мог предвидеть.

Корона Бурбонов была уничтожена во время Французской революции, поэтому пришлось изготовить новую. Создатели ее вдохновлялись стилистикой Средневековья. Она была названа как древняя французская корона – Короной Карла Великого, а после коронации – Короной Наполеона.

О том, как проходила церемония, до сих пор ведутся споры. О жесте Наполеона, которым он короновал себя и свою жену Жозефину. О пышности и величии коронации, достойной любого из королей, когда-либо правивших страной.

И все же одной маленькой, но чрезвычайно важной детали уделяется недостаточно внимания. Наполеон надел корону лишь на несколько мгновений, прежде чем снять ее и короновать ею свою жену. Нет ни одного портрета, где он в ней изображен: обычно он позирует в золотом лавровом венке, том самом, в которой пришел в то утро в собор. Он никогда не надевал ее на какие-либо торжественные мероприятия.

Несмотря на то что Наполеон осознавал символическую ценность короны для императорской власти, сам по себе этот аксессуар, похоже, не особенно его интересовал. Возможно, это не должно нас удивлять. То, что он короновал себя сам, не позволив папе Пию VII присутствовать на церемонии, было тщательно продуманным стратегическим шагом. Таким образом он подчеркивал, что он взошел на престол благодаря собственным заслугам и всенародной любви. Он хотел дать понять, что его правление станет не продолжением старой свергнутой монархии, а началом новой эры. Поэтому и не хотел, чтобы его ассоциировали с атрибутом власти, тесно связанным с предыдущими королями.

Прежде всего он был солдатом, и по этой причине с особой тщательностью выбирал шпагу, которую надел в тот самый важный в его жизни день. Шпагу изготовил около 1801 г. знаменитый мастер Николя-Ноэль Бутэ, который управлял Версальским арсеналом. Ее рукоять была украшена необычным драгоценным камнем, который Наполеон сам выкупил и вернул Франции: «Алмазом Регента».

В отличие от короны, которая, кажется, вовсе исчезла из жизни императора, шпага появляется на портретах Наполеона на протяжении многих лет. Независимо от того, позировал он в императорском облачении или в простом мундире полковника гренадерской пешей гвардии, он всегда следил за тем, чтобы шпага и особенно ее рукоять с великолепным камнем были хорошо видны.

Наполеон держал «Алмаз Регента» при себе почти до самого конца. Когда в 1811 г. он заказал новую церемониальную шпагу, драгоценный камень снова был на рукояти. Возможно, он имел для императора особое значение, поскольку был связан с наиболее важными моментами его жизни. Как то декабрьское утро 1804 г., когда во время коронации он снял корону через несколько секунд.

Он знал, что настоящее сокровище французской короны – «Алмаз Регента». Талисман всегда был с ним, переливаясь всеми цветами витражей собора Парижской Богоматери. На рукояти шпаги, которая скоро разрубит Европу на части и погрузит в море крови и тьмы.

«Алмаз Регента» – это камень весом 140,64 карата (28,1 г) с великолепной огранкой «подушка»[91], не имеющий вкраплений или каких-либо дефектов. Его цвет классифицируется как D2[92], что означает наивысший рейтинг в категории белых алмазов, хотя драгоценный камень имеет легкий голубоватый оттенок, характерный для камней, добытых в рудниках Голконды. Этот оттенок обусловлен флуоресценцией алмаза и усиливается при дневном свете. Можно сказать, что это идеальный бриллиант, его часто называют «самым красивым в мире», с чем автор книги полностью согласна. В настоящее время он выставлен в Лувре и считается седьмым по величине бриллиантом цвета D в мире и среди них вторым с огранкой «подушка».

Он получил свое название между 1715 и 1723 гг. от Филиппа II, герцога Орлеанского, регента Франции во времена юности будущего короля Людовика XV. Филипп приобрел его для французской короны в 1717 г.

Но впервые камень появляется несколькими годами ранее, 6 ноября 1701 г. Губернатор форта Сент-Джордж (в индийском городе Мадрасе) Томас Питт упоминает его в письме своему лондонскому агенту, сообщая, что подумывает его приобрести.

Легенда гласит, что «Алмаз Регента» был найден в 1698 г. рабом в шахте Коллур, расположенной недалеко от реки Кришны (там же были найдены «Алмаз Хоупа» и «Белый Орлов»), и первоначально его вес составлял 410 карат. Как уже упоминалось, в то время Индией правили Великие Моголы и закон гласил, что любой крупный алмаз, найденный в шахтах, является собственностью правителя.

Однако у раба были другие планы. Он порезал себе ногу и спрятал драгоценный камень под бинтом, а потом вместе с ним сбежал. Несмотря на рану, он добрался до портового города Мадраса на юге Индии. Там он уговорил английского капитана взять его на борт, пообещав отдать половину денег, полученных от продажи драгоценности. Однако капитан убил его, а камень продал богатому торговцу Джамчанду. По легенде, капитан растратил все деньги, вырученные от продажи, и в конечном итоге покончил жизнь самоубийством, став таким образом второй жертвой проклятия камня после раба.

Неизвестно, правдива ли эта история. По крайней мере, в ней нет экзотических индийских храмов со скульптурами богов, у которых крадут драгоценность. И еще мы знаем о драгоценном камне именно благодаря Джамчанду, который предложил его Томасу Питту, в 1702 г. в конечном итоге купившему камень по очень высокой цене: 20 400 фунтов стерлингов (примерно 4 млн евро в наше время).

В том же году Питт поручил своему сыну Роберту, который впоследствии стал видным политиком, тайно перевезти драгоценный камень в Лондон, что тот и сделал, скорее всего спрятав его в каблуке. Когда в городе узнали о существовании огромного алмаза безукоризненного качества, пошли слухи, что Питт-старший присвоил его обманным путем, что было ложью, поскольку есть документ, подтверждающий, что он заплатил значительную сумму. Сам Питт, вынужденный отстаивать свою невиновность, горько пожалел о приобретении.

Тем временем его сын Роберт поручил огранку алмаза лондонскому огранщику по имени Харрис. Процесс занял два года, с 1704 по 1706 г., и работа обошлась в 5000 фунтов стерлингов. Однако оно того стоило, поскольку результат был превосходным. Из оригинального алмаза весом 426 карат был получен бриллиант весом 140,64 карата и несколько более мелких, проданных российскому царю Петру I за 7000 фунтов стерлингов.

Харрис огранил алмаз, по всей вероятности, на основе более ранних типов огранки Мазарино и Перуцци. Он придал камню идеальную форму и симметрию, подчеркнув красоту драгоценности. Он расположил грани таким образом, чтобы они преломляли свет, разбивая его на бесконечное количество цветов, максимально увеличивая огонь и сияние «Алмаза Регента», но в то же время огранка позволяла увидеть его внутреннюю часть, абсолютно чистую, без каких-либо включений, и чрезвычайно красивый и редкий голубоватый оттенок камня. При весе 140 карат бриллиант был самым крупным из известных на тот момент. Уникальная драгоценность необычайной красоты, которая вызывала изумление у каждого, кто имел возможность ею любоваться. Драгоценность, на которую у честолюбивого Томаса Питта были большие планы.

В 1709 г. Британская Ост-Индская компания сместила Питта с поста губернатора, и он вернулся в Лондон. Там он вплотную занялся продажей камня, чтобы окупить свои вложения в него, однако вскоре понял, что найти покупателя будет нелегко. Он предлагал драгоценность всем европейским королевским домам, однако никто не проявил интереса к камню. Мы не знаем точно, какую именно сумму просил Питт за камень, но, по всей видимости, она была чрезвычайно велика.

Среди прочих бывший губернатор предложил камень Людовику XIV, «королю-солнцу», экстравагантному любителю роскоши, который уже владел другим знаменитым бриллиантом, «Голубым французом», купленным за немалую цену у Тавернье. Однако на этот раз французский монарх отклонил это предложение.

Удача улыбнулась Питту несколько лет спустя. На момент смерти Людовика XIV будущему Людовику XV, его правнуку и преемнику, было всего пять лет, поэтому до достижения дофином совершеннолетия регентом Франции был назначен его двоюродный дедушка Филипп II, герцог Орлеанский. Одним из первых решений герцога было перенести двор из Версаля в Пале-Рояль, небольшой дворец в центре Парижа, из которого ему было удобнее выполнять обязанности регента и присматривать за юным принцем. Известный своим распутством регент без колебаний превратил новую резиденцию в место бесконечных оргий. О вакханалиях герцога, в которых активно участвовала его дочь принцесса Мария Луиза Елизавета Орлеанская, знал весь Париж.

При таких обстоятельствах Томас Питт в 1717 г. и предложил бриллиант герцогу. Филипп II занимал свой пост уже 16 лет, и проводимая им смелая экономическая политика, разработанная Джоном Ло[93], давала отличные результаты. Поэтому, когда герцог предложил Королевскому совету купить бриллиант за 135 000 фунтов стерлингов (что эквивалентно нынешним 25 млн евро), тот без колебаний согласился. Так бриллиант Питта обрел название «Алмаз Регента» в честь герцога Филиппа II и стал частью коллекции драгоценностей французской короны.

Впервые он был использован в 1722 г., когда им инкрустировали королевскую корону для коронации Людовика XV. Позже, в 1775 г., корона с этим бриллиантом была использована на коронации Людовика XVI, последнего короля старого режима.

В отличие от «Голубого француза» «Алмаз Регента», должно быть, произвел впечатление на королеву Марию-Антуанетту, которая часто украшала им головной убор или носила его как брошь. Королева изображена с ним на портрете, сделанном Жан-Батистом Андре Готье-Даготи. Но как и «Голубой француз» и бриллиант «Санси», «Алмаз Регента» ждали большие перемены.

В 1792 г., во время Великой французской революции, после переезда королевской семьи во дворец Тюильри драгоценности королевской короны были перенесены в Гард-Мёбль (сейчас это «Отель де ля Марин»). Как мы уже знаем из главы, посвященной «Алмазу Хоупа», в период с 11 по 15 сентября того же года после трагических событий «сентябрьской расправы» Гард-Мёбль был разграблен, а драгоценности короны украдены. Годом ранее при инвентаризации «Алмаз Регента» был оценен в 480 000 фунтов стерлингов, что составляет примерно 71 млн евро.

Как нам известно, бо́льшая часть украденных драгоценностей так и не была возвращена, но не «Алмаз Регента». После тщательного расследования его нашли спрятанным на чердаке здания в центре Парижа[94]. Так французским властям удалось не допустить, чтобы их главная драгоценность, самый большой бриллиант в мире, была вывезена из страны, как другие королевские сокровища.

Однако это не означало, что теперь «Алмаз Регента» обрел покой. Сначала Директория, а затем и консульство использовали его для финансирования огромных военных расходов Франции. В 1797–1798 гг. драгоценный камень был передан в качестве залога по кредиту берлинскому бизнесмену Зигмунду Отто Йозефу фон Трескову, а в 1798–1801 гг. – голландскому банкиру Ванденбергу. Поистине повезло, что в те времена след алмаза не затерялся из-за невыплаты кредита или задержки платежа, учитывая хаос, который царил во Франции. Только в 1801 г. драгоценный камень был возвращен во Францию и перестал использоваться в качестве банковской гарантии. Его вернул не кто иной, как Наполеон Бонапарт.

В 1800 г. Наполеон, в то время первый консул Франции, одержал сокрушительную победу над Австрией в Италии, отвоевав территории, отнятые у Франции во время его пребывания в Египте. В разгар своей военной и политической карьеры и имея впереди блестящее будущее, он лично решил забрать знаменитый бриллиант[95]. Это было 3 ванто́за[96] по французскому республиканскому календарю, то есть 22 февраля 1801 г. «Алмаз Регента» находился в руках банкира Игнаса-Жозефа Ванлерберга, который получил его в залог по ссуде, предназначенной для финансирования армии. Наполеон заплатил за него 3 млн ливров.

12 ноября 1801 г. в Le Moniteur Universel, главной французской газете времен революции и на протяжении долгого времени официальной газете французского правительства, была опубликована заметка:

Вполне возможно, что Наполеон, выкупивший бриллиант на пике своей карьеры после важной победы в Италии, рассматривал его как своего рода талисман, некий редкий и красивый предмет, принадлежавший королям и вернувшийся в коллекцию королевских драгоценностей благодаря его личному вмешательству. «Алмаз Регента» был настолько важен для Наполеона, что, заказывая новую шпагу, предназначенную для официальных церемоний, он приказал поместить бриллиант на рукоять. В письме он так описал эту шпагу: «Она должна соответствовать традиционным требованиям, а также быть украшенной бриллиантом, известным как “Алмаз Регента”, и другими бриллиантами».

Шпага для официальных церемоний считалась столь важным государственным атрибутом, что был вынесен специальный указ о ее изготовлении, датированный 10 октября 1801 г., в котором снова упоминается алмаз: «Приказываем министру внутренних дел изготовить для Первого консула республики шпагу, на рукояти которой будет бриллиант, известный как “Алмаз Регента”, с другими необходимыми бриллиантами».

В конечном итоге, как мы знаем, шпага была заказана известному оружейнику Николя-Ноэлю Бутэ, управляющему оружейной палатой Версаля. Драгоценные камни были закреплены официальным ювелиром Наполеона Мари-Этьеном Нито[97], а изготовление рукояти и золотой филиграни черепаховых ножен было доверено знаменитому ювелиру Жан-Батисту Клоду Одио. На ножнах Одио изобразил кадуцей, зеркало благоразумия и лавровый венок. На рукояти было в общей сложности 42 бриллианта общим весом 254 карата, центральным был, очевидно, «Алмаз регента».

Интересно, что шпага, по-видимому, была изготовлена в рекордные сроки, потому что Наполеон надел ее уже во время празднования второй годовщины своего императорства в ноябре 1801 г. Он надевал ее на провозглашение конкордата, проходившее в соборе Парижской Богоматери, а затем в Тюильри в пасхальное воскресенье 1802 г. И конечно же, шпага была при Наполеоне во время коронации 2 декабря 1804 г.

Наполеон неоднократно позировал с ней – так, чтобы «Алмаз Регента» был хорошо виден. Художники Жан Огюст Доминик Энгр, Антуан-Жан Гро, Шарль Мейнье и Жозеф-Мари Вьен увековечили его в военной форме в пафосной позе и с этой великолепной шпагой. А самые известные портреты Наполеона, на которых есть этот драгоценный камень, – это портрет, написанный в 1805 г. Франсуа Жераром, на котором император изображен в коронационной одежде (в настоящее время находится в Версальском замке; с него были сделаны многочисленные копии), и датированный 1806 г. портрет работы Роберта Лефевра, на котором Наполеон изображен в мундире полковника гренадерской пешей гвардии (выставлен в Компьенском дворце).

С 1810 г. «Алмаз Регента» на картинах появляется реже, хотя Наполеон, вероятно, надевал шпагу на свадьбу со своей второй женой Марией-Луизой Австрийской. Церемония проходила в зале Карре в Лувре, преобразованном по этому случаю в часовню архитектором Пьером Фонтеном.

Год спустя император заказал новую шпагу и поручил ювелиру Мари-Этьену Нито укрепить на ней те же украшения. Что происходило с «Алмазом регента» в течение следующих лет, неизвестно. В 1814 г. Наполеон потерпел поражение и был сослан на остров Эльба. К тому времени «Алмазом регента» владела его жена Мария-Луиза, забравшая его вместе с другими драгоценностями короны. Однако, когда Мария-Луиза прибыла в свою родную Австрию, ее отец император Франциск I решил вернуть драгоценности Франции. Так после непродолжительного отсутствия камень вернулся в Париж.

Наполеон ненадолго вернет его себе в период, известный как «сто дней» (с 20 марта 1815 г., даты возвращения Наполеона в Париж из ссылки, до 8 июля того же года). Поражение Франции в битве при Ватерлоо положило конец Наполеоновским войнам и его империи.

Наполеон уже никогда не вернет себе драгоценный камень. «Алмаз Регента» вместе с другими драгоценностями французской короны будет принадлежать новому французскому правительству. Но бывший император никогда о нем не забудет. В изгнании на острове Святой Елены он горько оплакивал потерю алмаза и рассказывал своему секретарю Лас Казу, что камень у него отобрали несправедливо, поскольку он выкупил его на собственные деньги, а не на деньги казны.

Неудивительно, что Наполеон скучал по «Алмазу Регента»: для него он значил больше, чем самый совершенный бриллиант в мире. Это был драгоценный камень, который сопровождал его в годы его восхождения к власти и величия. Возможно, для Наполеона он был талисманом, который годами напоминал ему, что если природа создает такую красоту, то и человек может достичь величия.

Две шпаги Наполеона – единственное оружие, которое когда-либо носило этот драгоценный камень. После восстановления монархии он снова стал украшать королевские короны.

Преемник Бонапарта Людовик XVIII не проводил церемонию коронации, поскольку вступил на престол во времена ужасных потрясений. Первым, кто велел вставить «Алмаз Регента» в корону, стал Карл X, взошедший на престол в 1824 г. Затем корону с бриллиантом носили король Луи-Филипп Орлеанский, правивший с 1830 по 1848 г., и Луи-Наполеон Бонапарт (император Наполеон III), племянник Наполеона, взошедший на престол в 1852 г.

Наполеон III также владел еще одной про́клятой драгоценностью, «Перегриной», которую продал, чтобы покрыть расходы на свое избрание на пост президента Второй Французской республики в 1848 г., за несколько лет до того, как стал императором.

Однако при Наполеоне III «Алмаз Регента» находился не только в императорской короне. В 1853 г. император женился на испанской аристократке Марии Эухении Игнасии Агустине Палафокс де Гусман Портокарреро-и-Киркпатрик, которая войдет в историю как императрица Евгения. Легенда гласит, что в 12 лет цыганка из Альбайсина нагадала ей, что она станет королевой. Десятью годами позже это предсказание повторил в Париже аббат Брудине, который, должно быть, занимался хиромантией. Правдивы эти легенды или нет, неизвестно, но Луи Наполеон был очарован девушкой, когда она была представлена ему в Елисейском дворце, и вскоре попросил ее руки.

Пару обвенчал архиепископ Парижа 30 января 1853 г. в главном алтаре собора Парижской Богоматери. Ей было 26 лет, ему 45. Молодая императрица попыталась сразу завоевать расположение французов, которые ее заочно невзлюбили: выйдя из церкви, она отпустила руку мужа и повернулась к толпе с глубоким поклоном. Парижане встретили ее жест аплодисментами и доброжелательными выкриками. Но это был не единственный ее поступок подобного рода. Евгения не колеблясь пожертвовала на благотворительность 600 000 франков, поднесенных ей на свадьбу муниципалитетом Парижа, и еще 250 000 франков, подаренных мужем. На эти деньги был открыт приют для бедных девушек, названный в ее честь. Подобные поступки сделали ее чрезвычайно популярной в народе до конца ее правления.

С Наполеона III начинается период, известный как Вторая империя. Это было время процветания, какого Франция ранее не знала. Была выстроена развитая инфраструктура, внедрена новая финансовая система, произошел бурный промышленный рост. Император поручил барону Жоржу Осману перепланировать центр Парижа, в результате город неузнаваемо изменился, став одним из самых красивых в мире.

Кроме того, были проведены значительные социальные реформы, такие как узаконивание права на забастовку, на образование, появление первой пенсионной системы. Лично императрица Евгения поддержала исследования Луи Пастера, направленные на борьбу с инфекционными заболеваниями, и работу Фердинанда де Лессепса по строительству Суэцкого канала.

Благодаря всем этим достижениям императорская чета пользовалась огромной популярностью. Помимо этого, Евгения была весьма элегантной и обладала хорошим вкусом. Ее стиль определял моду и тенденции того времени. Фактически ей обязаны своей славой кутюрье Чарльз Фредерик Уорт и знаменитый дом высокой моды House of Worth. Конечно, как всякая знатная дама, она не была равнодушна к украшениям. Сам император приказал снять «Алмаз Регента» с короны, чтобы Евгения могла его использовать по своему усмотрению.

По всей вероятности, Евгению это обрадовало. Она поместила камень в тиару в греческом стиле, украшенную жемчугом и бриллиантами. К сожалению, изображения этой тиары не сохранились. Она носила это украшение в торжественных случаях и вызывала в нем всеобщее восхищение.

Помимо Марии-Антуанетты, Евгения была единственной женщиной, носившей «Алмаз Регента», который изначально служил мужчинам. Был драгоценный камень проклят или нет, жизнь обеих закончилась весьма трагически.

В 1870 г. произошла череда внутриполитических кризисов, военных поражений французской армии и провалов во внешней политике страны. Во время Франко-прусской войны (1870–1871) в битве при Седане Наполеон III был взят в плен. Через два дня было создано временное правительство и провозглашена Третья Французская республика.

Наполеон III, Евгения и их 14-летний сын Наполеон Эжен были вынуждены покинуть Францию. Император больше не увидел свою страну. Он умер в Англии 9 января 1873 г. После его смерти Евгения удалилась на виллу в Биаррице, где жила замкнуто. Смерть единственного сына, в 1879 г. погибшего в возрасте 23 лет на войне с зулусами, погрузила ее в глубокую депрессию, усугубившуюся потерей сестры, Франциски Пако де Альбы, которой было 53 года. Евгения прожила еще 40 лет и до конца своих дней носила траур по близким, которых потеряла. Мода и украшения перестали ее интересовать. Она умерла в возрасте 93 лет во дворце Лирия в Мадриде. Ее могила находится в императорском склепе в аббатстве Святого Михаила в Фарнборо (Англия) рядом с останками мужа и сына.

Императрица Евгения взяла с собой в изгнание только личные драгоценности, сокровища короны вроде «Алмаза Регента» остались во Франции. Сохранить их было поручено инспектору Банка Франции Леону Шазалю, как только начали поступать новости о первых поражениях от пруссаков, в конечном итоге свергнувших Наполеона III. Затем драгоценности перевезли в арсенал, находящийся в Бресте, потом на военный корабль, готовый выйти в море. До этого, однако, дело не дошло, и в конце войны драгоценности вернулись в Париж. В 1878 г. «Алмаз Регента» был выставлен на Всемирной выставке в Париже, а затем в 1884 г. – в Лувре.

Несмотря на то что Франция переживала мирный период, драгоценностям начала угрожать новая опасность (и вскоре многие из них безвозвратно исчезнут). После провозглашения Третьей республики некоторые группы роялистов пытались установить конституционную монархию. Это вызвало сопротивление депутатов и сенаторов, поддерживающих республику, в рядах которых возникла идея избавиться от драгоценностей короны. «Без короны нет необходимости в короле», – провозгласил Бенджамен Распай, один из самых ярых противников монархии.

В 1878 г. он внес в палату представителей предложение о продаже королевских и императорских драгоценностей, а в 1882 г. оно было принято. Правительство назначило экспертную комиссию в составе пяти человек, которая оценила стоимость коллекции в 21 267 040 франков и посоветовала передать ведущим музеям хотя бы произведения искусства, представляющие наибольшую историческую ценность.

Членам сената потребовалось пять лет, чтобы прийти к согласию по этому вопросу. Наконец, в начале 1887 г. был принят так называемый Закон об отчуждении, который гласил: «Бриллианты, камни и драгоценности, входящие в коллекцию короны, будут проданы на открытом аукционе. Вырученные средства поступят в государственную казну».

В то время коллекция состояла из 77 486 камней и жемчужин высочайшего качества, которые были разделены на две части. В первую вошли драгоценности Людовика XVIII, который переделал для своих племянниц герцогини Ангулемской и герцогини Беррийской украшения императрицы Марии-Луизы, второй жены Наполеона. Она включала несколько комплектов бриллиантов, рубинов, сапфиров и бирюзы и некоторое количество диадем с изумрудами и бриллиантами, изготовленных для этих принцесс, которые позже носила императрица Евгения.

Во второй группе были драгоценности, появившиеся во времена Второй империи. По случаю Всемирной выставки в Париже, проходившей в 1855 г., Наполеон III заказал самым выдающимся ювелирам города изготовить для императорской коллекции большое количество великолепных украшений, в том числе корону для себя (которая будет разобрана и переплавлена в 1887 г.), еще одну для императрицы и несколько тиар, браслетов, брошей и ожерелий с бриллиантами, жемчугом, изумрудами и сапфирами. Сюда же вошли позднее гребень с бриллиантами, русская тиара в форме кокошника и знаменитая греческая тиара, инкрустированная «Алмазом Регента».

Аукцион проходил в течение девяти сессий с 12 по 23 мая 1887 г. в зале Законодательного собрания в Лувре. Это был полный провал. Несмотря на то что коллекция была оценена более чем в 20 млн франков, она принесла только 6 864 050 франков. Почти все украшения были проданы по стартовой цене или чуть выше, причем после нескольких начальных ставок.

Некоторые историки полагают, что появление на рынке такого количества ювелирных изделий могло их обесценить. Но правда в том, что не была принята во внимание историческая, художественная и геммологическая ценность произведений. Скорее наоборот: была предпринята попытка отрицать их истинную историческую значимость для страны. По этой причине многие экспонаты коллекции продавались порознь, а некоторые даже были разобраны.

Многие покупатели были ювелирами, которые использовали камни в своих изделиях. Были и дворяне и богатые горожане, воспользовавшиеся возможностью приобрести уникальные драгоценности по смехотворной цене. Всего за 6 млн франков Франция распродала бесценные сокровища, почти все были утеряны навсегда.

К счастью, некоторые удалось спасти: бриллиант «Хортензиа», сапфир «Русполи», брошь с некоторыми из бриллиантов Мазарини (вдохновивших Дюма на написание романа «Три мушкетера») и рубин «Кот-де-Бретань» (на самом деле шпинель). Но был один драгоценный камень, который не выставили на торги: «Алмаз Регента». С самого начала комиссия настаивала на исключении его из списка драгоценностей, предназначенных для продажи, чтобы он мог остаться во Франции как национальное достояние. В то время как другие драгоценности королевской сокровищницы распродавали, бриллиант прибыл в Лувр, где и хранится с той весны 1887 г. Но даже там для него замаячила новая угроза.

В 1940 г., когда Франция была оккупирована немцами, «Алмаз Регента» был тайно вывезен из Лувра и доставлен в Шамбор, на небольшую виллу в долине реки Луары. Там алмаз был спрятан от немцев в тайнике, расположенном за каменной стеной замка Шамбор, любимого дворца Франциска I. Камень хранился там до конца войны, прежде чем вернуться в Лувр. В настоящее время он выставлен в потрясающем зале 705, в галерее Аполлона, под инвентарным номером MV 1017, окруженный бесконечными золотыми панелями, на которых висят невероятной красоты картины, под сводом, покрытым фресками, изображающими Аполлона на золотой колеснице. Великолепное место, достойное «Алмаза Регента».

Проклятие, похоже, перестало действовать. Революции и войны, перевороты и измены, казни и потери остались позади. «Алмаз Регента» входит в число королевских драгоценностей, которые музею удалось вернуть, и каждый год сотни тысяч любопытных посетителей, которых он не очень впечатляет, проходят мимо него. Не станем их винить.

Только те, кто знает историю этого драгоценного камня, понимают, о чем он мог бы поведать, если бы заговорил. Он был украшением королевской короны, императорской шпаги и тиары императрицы. Он прошел путь из Индии в Лондон и Версаль, Был спрятан на чердаке в центре Парижа и за стенами замка на Луаре. «Алмаз Регента» был жертвой грабителей, пережил водоворот Французской революции и бедствия войн, а затем был спасен от алчности нацистов. Его запечатлели на своих полотнах лучшие художники прошедших времен. В его гранях отражался свет зеркал Версаля и цвет витражей собора Парижской Богоматери. И в то же время он оставил свой след в истории Франции и в жизни мужчин и женщин, которые определяли его судьбу.

Пожалуй, из всех про́клятых драгоценностей бриллиант «Санси» наименее известен, но при этом легенда о нем – одна из самых интересных. Его происхождение само по себе является загадкой. Мы не знаем, где и когда он появился и как оказался в Европе. «Санси» словно возник в XIV в. ниоткуда.

Вся история этого драгоценного камня полна загадок. Почти все знаменитые украшения периодически то появлялись, то исчезали, но этот бриллиант исчезал чаще других, при этом всегда находил способ вернуться в этот мир, чтобы продолжать его удивлять.

В течение почти 300 лет до появления «Алмаза Регента» он считался величайшим бриллиантом в христианском мире, самой большой драгоценностью. Благодаря своей высочайшей стоимости он мог в случае необходимости спасти целое королевство, но для некоторых королей, владевших им, он представлял гораздо большую ценность.

С 1978 г. «Санси» находится в галерее Аполлона в Лувре, там же, где и «Алмаз Регента». Но прежде чем попасть туда, «Санси» пережил множество приключений, побывав как минимум в 15 странах – от миланского дворца до поля битвы на английской земле.

Да, история «Санси» окутана туманом неопределенности, но при ее изучении выстраивается увлекательное повествование, в котором загадки только усиливают интригу.

«Санси» – бриллиант весом 55,23 карата бледно-желтого цвета с едва уловимым зеленым оттенком. Уникальным этот драгоценный камень делает его форма. Он имеет форму заостренного щита и огранен с обеих сторон, и у него не одна, а две короны (верхушки ограненного бриллианта). Это крайне редкая индийская огранка.

Мы не знаем наверняка, где и когда он был найден. Его индийское происхождение не вызывает сомнений, поскольку в то время, когда он появился, в XIV в., Индия была единственной страной, в которой добывали алмазы. Однако он не может происходить из шахт Коллура (где нашли «Алмаз Хоупа» и «Белый Орлов»), поскольку это месторождение было открыто только в 1650 г. Скорее всего, он найден на юге Индии, в месторождении Самбалпур в долине реки Маханади[98]. Его огранка с обеих сторон также индийская, хотя вполне возможно, что огранщик знал европейские методы и предпочтения и бриллиант изначально предполагалось экспортировать за пределы Индии.

Впервые этот бриллиант появился на севере Италии в 1389 г., его обнаружили при описи приданого Валентины Висконти, дочери Джана Галеаццо Висконти, герцога Милана. Как он там оказался? Легенда гласит, что он был украден в Индии и тайком вывезен венецианским огранщиком. Мы не знаем, так ли это было, но в этой истории может быть доля правды, поскольку в то время между Южной Индией и Венецианской республикой существовали прочные торговые связи. В описи указывается, что его вес составлял более 100 карат и назывался он тогда иначе: «Бал Фландрии».

Красивая и образованная Валентина была типичной принцессой эпохи Возрождения. В три года она лишилась матери, и отец отправил ее к своим родителям в Павию, где ее воспитывала бабушка, Бьянка Савойская. Помимо итальянского, Валентина владела немецким, французским и латинским языками и хорошо играла на арфе. Она оставалась при дворе в Павии до тех пор, пока в 1385 г., когда ей исполнилось 14 лет, отец не потребовал, чтобы она вышла замуж за Людовика Валуа, герцога Орлеанского, второго сына короля Франции и, следовательно, брата будущего короля Карла VI.

Приданого отец не пожалел, и Валентина покинула земли герцога с 450 000 золотых флоринов, коллекцией произведений искусства, шелковыми и бархатными тканями, а также с огромным количеством драгоценностей. В общей сложности она везла с собой 150 бриллиантов (среди которых был «Бал Фландрии»), 28 изумрудов, 310 сапфиров, 425 рубинов и 7000 жемчужин.

Хотя до замужества она не была знакома с будущим мужем, источники того времени сообщают, что она влюбилась в него с первого взгляда и что их чувства были взаимными. Однако Валентине пришлось нелегко за пределами Милана.

Карл VI, брат Людовика, вступил на престол в возрасте 11 лет, и с этого момента правили его дяди-регенты, герцоги Бургундский, Анжуйский, Беррийский и Бурбонский. В 1388 г. Карлу исполнилось 20 лет, он отменил регентство и стал править самостоятельно, оставив брата членом регентского совета. Однако их хорошие отношения продлились недолго.

В августе 1392 г., возглавляя военную экспедицию против герцогства Бретань, король перенес свой первый приступ безумия, в ходе которого до того, как его смогли остановить, убил четверых своих людей и напал на Людовика. После этого он впал в кому на четыре дня[99].

В отчаянии Людовик отвез своего брата в Ле-Ман, где его лечил Гийом де Арсиньи, 92-летний врач, пользовавшийся большим авторитетом. Арсиньи удалось сбить у больного жар и привести его в чувство. Затем Людовик отвез его обратно в Париж, делая постоянные остановки, чтобы не утомлять. К концу сентября Карл, казалось, почти выздоровел.

Вне всяких сомнений, признаки нездоровья у него остались. Во время обострений ему казалось, что он сделан из стекла, или бегал по коридорам, воя как волк. Иногда он никого не узнавал, в том числе брата и свою жену Изабеллу Баварскую. «Король совершенно потерян, – писал летописец Жан Фруассар, – никакое лекарство не помогает».

Арсиньи покинул двор, посоветовав не нагружать короля государственными делами и занять его развлечениями. Осознавая серьезность ситуации, королева Изабелла и весь двор старались окружить Карла заботой и не давать ему напрягаться, чтобы предотвратить рецидивы болезни. Изабелла и Валентина были двоюродными сестрами и ранее прожили вместе несколько лет, поэтому были близки. Привыкшие к роскоши, они носили пышные платья, украшенные драгоценностями, делали сложные прически, вплетая в них жемчуг и драгоценные камни. Они даже начали использовать двойные геннины[100], настолько широкие, что, по свидетельствам некоторых историков, двери во дворце пришлось расширить.

Валентина Висконти, герцогиня Орлеанская, первая известная владелица бриллианта «Санси». Ее муж, брат короля Франции Карла VI, был жестоко убит по приказу одного из двоюродных братьев, и ее собственная судьба была не лучше: она умерла в возрасте 38 лет, одинокая и всеми забытая, вдали от своего любимого Милана

Ни одна из них не пользовалась уважением в народе: их воспринимали как иностранных принцесс, навязанных регентами, легкомысленных и склонных к расточительству. Однако французы любили молодого короля и даже дали ему прозвище Возлюбленный, и некоторые излишества его окружения допускались, поскольку считалось, что они могут способствовать его выздоровлению.

Могущественные герцоги, дяди Карла, смотрели на это сквозь пальцы, лишь бы король не вмешивался в государственные дела. «Пока королева и герцог Орлеанский танцевали, они не были опасны и даже не вызывали раздражения», – писал Фруассар в своих «Хрониках».

28 января 1393 г. произошло ужасное событие. Королева Изабелла устроила празднование свадьбы одной из фрейлин. Главным номером представления был танец, исполняемый шестью высокопоставленными вельможами, наряженными дикарями и в масках. Облегающие тела льняные костюмы были пропитаны смолой и обсыпаны льняным семенем, придающим им мохнатость. Некоторые очевидцы утверждали, что танцоры были связаны друг с другом цепью. Почти никто из присутствующих не знал, кто скрывается под масками (а одним из танцоров был сам король Карл). Поскольку костюмы были легковоспламеняющимися, были приняты меры предосторожности. Внутри зала было строго запрещено зажигать факелы, а тех, кто нес факелы, не пускали в помещение.

Однако этого оказалось недостаточно. Пока танцоры скакали, выкрикивали ругательства, а зрители пытались угадать, кто скрывается под масками, в зал вошли два вельможи, настолько высокопоставленные, что охранники не осмелились помешать им войти, несмотря на то что они были пьяны и несли факелы. Одним из вошедших был Людовик, герцог Орлеанский, брат короля.

Тут и произошла трагедия. Людовик поднес факел к лицу одного из танцоров, пытаясь угадать, кто это. Несколько искр попали на одежду бедняги, которая мгновенно вспыхнула. Охваченный ужасом танцор начал метаться, задевая других танцоров; их костюмы тоже загорелись. Всех охватила паника. Королева, которая знала, что одним из горящих мужчин был ее муж, упала в обморок. Все бегали и кричали, не зная, что делать. Некоторые, сами получая ожоги, пытались спасти танцоров, которые кричали и корчились в пламени.

Среди хаоса только двоим горящим мужчинам удалось спастись: Сьеру де Нантую, который упал в чан с вином, и самому Карлу благодаря вмешательству своей тети, 15-летней герцогини Берри. Герцогиня не растерялась и широким шлейфом своего платья накрыла Карла, затушив пламя.

Смерть четверых молодых людей, принадлежащих к семьям высшей знати, вызвала сильное потрясение во французском обществе. Это происшествие описано не только в хрониках, но и в прочих многочисленных рукописях того времени. В Париже поднялась волна возмущения. Народ вышел на улицы с намерением расправиться с дядями Карла и прочими аристократами, погрязшими в роскоши и праздности. Герцоги спасли ситуацию, организовав покаянную процессию дворян к собору Парижской Богоматери, которую возглавил король на коне (дворяне в знак смирения были пешими). Людовик Орлеанский, по вине которого произошел пожар, пожертвовал деньги на строительство часовни в Селестинском монастыре, чтобы искупить свою вину.

«Огненный бал»: рисунок в рукописи, сделанный Антонием Бургундским (1470-е). Впереди мы видим танцора в чане с вином, в центре справа герцогиня Берри спасает короля

«Огненный бал» имел для короны ужасные последствия. Припадки короля участились до такой степени, что его пришлось окончательно отстранить от управления государством, и эта задача вновь легла на плечи его дядей. Но прежде всего это был тяжелейший удар по репутации герцога Орлеанского, от которого он никогда не оправится. Всю оставшуюся жизнь он будет нести бремя вины за события той ночи. Многие, в том числе король и его жена, решили, что на самом деле это была попытка убить монарха с целью захвата трона.

Это событие в совокупности со слухами, что Людовик и Валентина занимались колдовством, привело к тому, что они были отстранены от двора и вынуждены жить за пределами Франции. Отношения двух братьев испортились настолько, что Франция несколько раз стояла на пороге гражданской войны.

Все закончилось тем, что в 1407 г. Людовик Валуа был зверски убит в возрасте 35 лет по приказу одного из своих двоюродных братьев, Жана Бесстрашного, герцога Бургундского. Валентина, оставшаяся одна и всеми брошенная на произвол судьбы с четырьмя маленькими детьми, последует за ним всего через год. Однако все ее драгоценности, включая бриллиант «Бал Фландрии», станут собственностью того двора, который изгнал ее.

Убийство герцога Орлеанского спровоцировало гражданскую войну между бургундцами (бургундским домом и их союзниками) и орлеанистами, или орлеанской партией (сторонниками наследников покойного герцога Орлеанского, сыновей Людовика и Валентины). Конфликт затянулся на десятилетия и поставил Францию в крайне уязвимое положение.

В конечном итоге бриллиант «Санси» попал в руки герцогов Бургундских, злейших врагов его первоначальных владельцев. И что интересно, завладев им, они решили, что «Санси» – их счастливый талисман. На протяжении нескольких десятилетий они относились к бриллианту как к одному из самых ценных предметов, которыми владели, уверенные, что он приносит удачу. Это продолжалось, пока драгоценность не перешла к правнуку Иоанна Бесстрашного Карлу I Бургундскому, которого называют Смелым или Безрассудным.

Во время правления Карла I герцогство Бургундское достигло своего наивысшего расцвета. С детства обученный воевать и управлять государством, он умело сочетал в своей деятельности сохранение традиционных ценностей Средневековья и новые идеи Возрождения. Карл был весьма образованным, говорил на нескольких языках, включая латынь, и обладал обширной библиотекой. В то же время он был известен своей незаурядной храбростью, проявленной в битвах. Карл всегда носил «Санси» с собой, убежденный, что бриллиант делает его неуязвимым и приносит победу в бою.

Однако «Санси» был не единственным талисманом семейства. Еще одним, которое герцог тоже брал с собой на поле боя, было украшение «Три брата». Его заказал в 1389 г. парижскому ювелиру Герману Рюисселю прадед Карла I Жан Бесстрашный. Изделие представляло собой кулон, состоящий из трех прямоугольных шпинелей по 70 карат (в то время считавшихся рубинами-бале), закрепленных вокруг темно-синего бриллианта квадратной огранки массой около 30 карат. Между шпинелями были расположены жемчужины весом 10–12 карат, а внизу свисала жемчужина покрупнее, на 18–20 карат, в виде капли[101]. В конце XVII в. это украшение было утеряно навсегда.

Герцоги Бургундские так дорожили этими драгоценностями, что никогда с ними не расставались, однако Карл Смелый сумел утратить оба в битве при Грансоне 2 марта 1476 г. Она произошла, когда герцогства Бургундия и Савойское выступили против Швейцарской конфедерации. Уверенный в превосходстве своих войск, герцог выбрал неверную стратегию. Когда враги напали, его войскам не хватило места для маневра и они были вынуждены бежать, бросив палатки, лошадей, артиллерию, порох, боеприпасы, повозки и… герцогскую казну. Несомненно, конфедераты были весьма рады богатой добыче, которая включала самый большой бриллиант в мире и украшение «Три брата». Правда ли, что «Санси» служил для своего владельца оберегом, неизвестно, но вскоре Карл погиб.

Менее чем через год, 5 января 1477 г., герцог Бургундский встретился в битве при Нанси с Рене II, герцогом Лотарингским. Войска Карла были менее многочисленны, хуже экипированы, им меньше платили, среди солдат было много больных. Тем не менее герцог решил двигаться вперед, игнорируя советы опытных офицеров, предлагавших остановиться.

Результатом стала жестокая резня в Бургундии, проигранное сражение, в котором сам Карл погиб. Он был убит выстрелом, пробившим шлем, его обглоданное волками тело нашли только на следующий день и смогли опознать лишь по старым ранам.

С его неожиданной смертью удача отвернулась от семьи, которая больше никогда не достигнет былого величия, хотя и останется одной из самых влиятельных в Европе. Как будто за всеми многочисленными победами на протяжении почти столетия стоял «Санси».

Однако «Санси» недолго был в тени. Спустя 14 лет после исчезновения он появляется в Базельском епископстве (как он туда попал, неизвестно). Вскоре после этого бриллиант оказывается у семьи Гертенштейн в Базеле, а они продали его немецкому банкиру Якобу Фуггеру по прозвищу Богатый. Фуггер обслуживал высшее европейское дворянство, несколько королевских домов и Ватикан и был одним из самых богатых людей эпохи Возрождения. Именно он приказал огранить алмаз, уменьшив его вес с первоначальных 100 карат до нынешних 55,23 карата.

У Фуггера «Санси» надолго не задержался. Около 1500 г. он передал камень Мануэлу I Счастливому, королю Португалии (1495–1521), в обмен на выгодный контракт по экспорту перца, который португальцы привозили из своих колоний в Азии. После смерти государя «Санси» остался в Португалии в коллекции драгоценностей короны.

В 1580 г. после смерти короля-кардинала Энрике I Португалия осталась без монарха. На трон претендовал внук Мануэлу I приор Мальтийского ордена Антонио из Крату, которого поддерживал народ. Однако португальская элита поддержала испанского короля Филиппа II, который вторгся в Португалию и разбил войска Антонио в битве при Алькантаре. Приор бежал, но не с пустыми руками, а прихватив с собой все драгоценности португальской короны, в том числе бриллиант «Санси». Возможно, в отместку за предательство португальской знати. Чтобы иметь средства для дальнейшей борьбы за трон, часть драгоценностей он продал французскому королю Генриху III и английской королеве Елизавете I. Так «Санси» оказался среди украшений Елизаветы I.

Однако ей тоже нужны были деньги, чтобы поддержать Нидерланды в борьбе против Испании, поэтому она заложила алмаз вместе с другими драгоценностями в Антверпене и так и не выкупила его. «Санси» снова был продан ювелиру из Амстердама, а затем человеку, имя которого он носит: Никола де Арле де Санси.

Господин де Санси был весьма именитым французским дипломатом, выполнявшим важные государственные миссии, а также известным коллекционером ювелирных изделий. Он рассказывал, что приобрел бриллиант, когда служил послом Франции в Константинополе при дворе султана Селима II, но в этот период, около 1570 г., бриллиант еще принадлежал португальской короне. Возможно, Санси придумал эту историю, чтобы добавить камню привлекательности. Почти наверняка он купил его в Амстердаме.

Санси приобрел и другой знаменитый бриллиант, поменьше, «Бо Санси». Эти камни похожи, их часто путают. Масса «Бо Санси» меньше, 34,98 карата, он грушевидной формы и имеет видоизмененную огранку «роза» (характерную для империи Великих Моголов)[102].

Существует несколько анекдотов и легенд о «Санси», относящихся к тому периоду, когда он принадлежал этому благородному вельможе. В одной истории королева Елизавета попросила французского посла вернуть бриллиант, а он ей отказал, умело используя при этом все свои дипломатические таланты. Ходил и другой слух, что Санси одолжил драгоценность королю Генриху IV для головного убора, который тот носил, чтобы скрыть лысину.

Последняя, возможно, самая мрачная (и наименее правдоподобная) история повествует о том, что однажды на гонца, которого он отправил с бриллиантом, напали бандиты, которые ограбили и убили его, но не смогли забрать «Санси», поскольку верный слуга перед смертью камень проглотил.

Но как бы де Санси ни обожал свой бриллиант, демонстрируя и одалживая его друзьям и королевским персонам, однажды он оказался в затруднительном финансовом положении и продал камень королю Англии Якову I, преемнику Елизаветы I. Так бриллиант вернулся к английскому двору.

После смерти Якова I «Санси» перешел к его сыну, королю Карлу I, который в 1625 г. поднес камень жене принцессе Генриетте Марии Французской в качестве свадебного подарка. Двумя годами ранее, еще будучи холостым принцем, Карл посетил Мадрид в сопровождении Джорджа Вильерса, фаворита своего отца, с целью устроить свою помолвку с сестрой молодого короля Филиппа IV инфантой Марией Анной Испанской. Помолвка не состоялась, поскольку Испания требовала, чтобы принц принял католицизм, что для Карла было неприемлемо. Однако во время этого путешествия Карл был очарован испанским искусством, и несколько картин подарил ему сам король. Возможно, это дало толчок его увлечению искусством – одному из тех его качеств, которые сделали его чрезвычайно непопулярным королем.

Несмотря на щедрые подарки, самолюбие молодого принца было уязвлено, и по прибытии домой он потребовал объявить Испании войну. К тому же его зять, рейнский курфюрст и король Богемии, потерял наследственные земли в Пфальце из-за императора Фердинанда II Габсбурга, что положило начало Тридцатилетней войне.

Карл I надеялся заставить Филиппа IV ходатайствовать перед императором в его пользу, однако все пошло не так, как он ожидал. Его отец был очень болен и принимал решения только с одобрения парламента. Он не был сторонником войны с Испанией и, хотя в конечном итоге уступил, выделил на это недостаточно средств.

Отчаявшись получить необходимое количество средств для ведения войны, которая стала его навязчивой идеей, Карл попросил Генриетту заложить «Санси». Таким образом в 1626 г. бриллиант снова отправился в Амстердам. Ювелиром, предоставившим ссуду для войны с Испанией, был знаменитый Томас Клетчер, который, скорее всего, помимо «Санси» приобрел у Генриетты украшение «Три брата».

В 1630 г. королевской чете удалось выкупить «Санси», но в 1642 г. королева была вынуждена вновь заложить его в Амстердаме, чтобы покрыть расходы на новый конфликт, который в конечном итоге оказался фатальным.

К 1642 г. напряженность между Карлом и парламентом возросла и в итоге привела страну к шестилетней гражданской войне, в которой сторонники короны выступали против парламента. В 1648 г. король был схвачен, обвинен в государственной измене и «других тяжких преступлениях» и приговорен к смертной казни. Суд трижды предлагал ему ходатайствовать о помиловании, но он отказался признавать правомочность этого суда. 30 января 1649 г. король Карл I был обезглавлен.

После его смерти королева Генриетта, в поисках финансирования мужа оказавшаяся за пределами Англии, потеряла трон и осталась с огромными долгами. В то время во Франции кардинал Мазарини выполнял обязанности регента при королеве Анне Австрийской и правил от имени юного Людовика XIV, который унаследовал королевство в возрасте пяти лет. Мазарини выплатил долги королевы Генриетты взамен на драгоценности, в числе которых был «Санси». Так, бриллиант, который по-прежнему считался крупнейшим в мире, стал одной из драгоценностей французской короны.

«Санси» переходил от Людовика XIV к Людовику XV, затем к Людовику XVI, пока в 1789 г. не разразилась Французская революция и драгоценности не были конфискованы и перевезены в Гард-Мёбль. Ну а далее его судьба была такой же, как у «Голубого француза», «Алмаза Регента» и прочих драгоценностей французской короны, «Санси» бесследно исчез во время роковых грабежей 11–15 сентября 1792 г.[103]

Однако в отличие от «Алмаза Регента», который грабителям не удалось вывезти из Парижа, «Санси» окажется очень далеко, потребуется более 200 лет, чтобы вернуть его в Париж.

По одной из версий, «Санси» был найден парижскими властями после ограбления Гард-Мёбль, но находка хранилась в секрете, чтобы Директория могла неофициально продать драгоценность. Бриллиант якобы был тайно продан Мануэлю Годою, фавориту и премьер-министру Карла IV, подарившего алмаз королеве Марии Луизе Пармской. Бриллиант оставался в Испании до тех пор, пока Жозеф Бонапарт не бежал с драгоценностями из страны (в том числе и с «Перегриной»).

Спустя годы после смерти короля «Санси» вновь оказался во Флоренции, где король скончался, и в 1828 г. был приобретен следующим владельцем. Однако, сколь ни близка моему сердцу история о том, что бриллиант был одной из драгоценностей короны Испании, никаких доказательств этого нет. Не существует никаких документов, подтверждающих, что подобный алмаз появлялся при дворе Карла IV.

Наверняка мы знаем лишь то, что в 1828 г. бриллиант находился в частной коллекции Константина Рудановского, русского генерала. Судьба «Санси» с момента кражи из Гард-Мёбль до этого момента, к сожалению, остается тайной.

В 1828 г. бриллиант был куплен сказочно богатым русским предпринимателем Павлом Николаевичем Демидовым у французского торговца. Демидову в то время было 30 лет, почти всю свою жизнь провел в Париже, любимом городе родителей. Он редко бывал в России и чувствовал себя там некомфортно, несмотря на то что царь Николай I и двор ожидали, что он вернется на родину.

Происхождение Демидовых, одной из самых богатых и влиятельных семей России, было весьма скромным. Прадед Павла Никита Демидов, живший в XVII в., был простым кузнецом-оружейником. Однако его мастерство настолько впечатлило Петра I, что царь доверил ему управление рудниками на Урале и создание оружейных заводов, с чем Никита блестяще справился. Так Демидовы превратились в знатный дворянский род, занимающий видное положение при дворе.

Однако Павел не был эгоцентричным молодым миллионером, он прославился своей благотворительной деятельностью. Работники его шахт получали пожизненную пенсию, равную половине заработной платы, что было редкостью в тогдашней России. Он создал ежегодный фонд в 5000 рублей для семей нуждающихся шахтеров и через год после покупки «Санси» пожертвовал 500 000 рублей в фонд помощи вдовам и сиротам солдат и офицеров, погибших в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. Также он на свои деньги открывал больницы и детские дома и на протяжении всей жизни финансировал благотворительные организации. Еще он оплатил реконструкцию флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре, на один из фасадов которого поместили герб Демидовых.

В 1836 г. Павел женился на баронессе финского происхождения красавице Авроре Карловне, фрейлине царицы Александры. В то время было принято, что наутро после брачной ночи муж делал жене подарок. Павел подарил Авроре золотую шкатулку, внутри которой лежал «Санси», закрепленный на платиновой цепочке. В Екатеринбургском музее хранится портрет Авроры с бриллиантом «Санси».

Однажды с баронессой произошла забавная история. Во время посещения Лувра в сопровождении искусствоведа Жюля Жанена ей стало жарко, и она сняла шаль, на которой была прицеплена брошь с «Санси». Убрать брошь ей было некуда, и Жанен спрятал украшение в карман жилета. На следующий день Павел отправился к французу за брошью, однако тот о ней совершенно забыл и никак не мог ее найти. В конце концов выяснилось, что экономка отнесла жилет прачке. Удивленная прачка в свою очередь сказала, что приняла странный предмет за пробку от бутылки и дала поиграть сыну. К своему облегчению, барон и искусствовед обнаружили малыша играющим с одним из самых дорогих бриллиантов в мире.

В 1839 г. у пары родился сын Павел, единственный ребенок, а через год Павел-отец умер в возрасте 42 лет от сердечного приступа, оставив семью в глубоком горе.

В 1865 г. Аврора решила продать бриллиант индийскому принцу Джамсетджи Джиджибою за 100 000 фунтов стерлингов, чтобы выплатить долги своего сына Павла, что достаточно странно, поскольку от мужа баронесса унаследовала огромное состояние. После смерти второго мужа, полковника, погибшего во время Крымской войны в 1854 г., она полностью посвятила себя благотворительной деятельности, как первый муж. Так что вряд ли ей было необходимо продавать драгоценный камень. В любом случае след бриллианта снова потерялся, и что с ним происходило в период с 1865 по 1867 г., неизвестно.

В 1867 г. «Санси» снова появился из тьмы, на этот раз на Всемирной выставке в Париже в том же году, предоставленный парижским ювелиром Г. Бапстом. На табличке была указана цена: миллион франков – цифра для того времени просто головокружительная. И затем алмаз вновь растворился в воздухе.

Что происходило с бриллиантом «Санси» в течение следующих 40 лет, неизвестно. В 1906 г. он снова появляется. Его приобрел Уильям Уолдорф Астор, член влиятельной нью-йоркской семьи и владелец знаменитого отеля «Уолдорф-Астория».

В 1893 г. Уильям переехал со своей семьей в Англию и был хорошо принят местным высшим обществом. Он получил британское гражданство и стал бароном, а впоследствии и первым виконтом Астором.

Уолдорф приобрел бриллиант не для себя (и даже не для жены, та умерла ранее, в 1894 г.), а для будущей невестки Нэнси Уитчер Лэнгхорн, в которой души не чаял. Нэнси выросла на юге Соединенных Штатов. Ее семье поначалу приходилось выживать, однако ее отец благодаря железнодорожному бизнесу разбогател и стал одним из самых богатых людей в Америке.

Во время первой поездки в Великобританию молодая женщина была настолько очарована этой страной, что решила переехать. К тому времени ей было 24 года, но она успела побывать замужем и развестись, оставшись с маленьким ребенком. Для американского общества того времени, придерживавшегося викторианской морали, подобное поведение считалось предосудительным.

Однако ни Уильяму, ни его сыну Уолдорфу II не было дела до прошлого прекрасной молодой американки, которая любила свою новую страну так же сильно, как и они. Нэнси была не только привлекательной, но и очень умной и за словом в карман не лезла. На одном балу некая английская дама попыталась оскорбить ее: «Вы приехали погостить к нашим мужьям?» Она тут же ответила под всеобщий хохот: «Знали бы вы, какого труда мне стоило избавиться от моего».

Когда Уильям Уолдорф-старший подарил ей бриллиант, удивление девушки было настолько велико, что она не нашлась что сказать. На глазах у всех она расплакалась и обняла его. Нэнси решила закрепить драгоценный камень на тиаре, которую заказала у Картье. Получилось нечто весьма симпатичное, напоминающее средневековую корону с элементами эдвардианского стиля. В центре, разумеется, был «Санси». С тех пор украшение называли не иначе как тиарой Асторов «Санси», и гордая владелица носила ее на протяжении всей жизни.

Молодожены переехали в Клаведен, роскошное поместье в Бакингемшире рядом с Темзой, тоже подарок Уолдорфа-старшего. Еще они приобрели большой особняк в Лондоне по адресу площадь Сент-Джеймс, дом 4 и вскоре стали влиятельными представителями британского высшего общества.

Однако Нэнси не собиралась становиться светской львицей. Она активно занималась общественной деятельностью, защищая права женщин, добиваясь равенства избирательного права для них. Благодаря своим влиятельным друзьям она вторглась в закрытую до этого времени для женщин сферу: в политику.

В 1919 г. ее муж, до начала Первой мировой войны сделавший блестящую карьеру в палате общин, должен был стать вторым виконтом Астором и членом палаты лордов, что было несовместимо с членством в палате общин. Воспользовавшись тем, что его место в палате общин освободилось, она баллотировалась и добилась избрания с большим успехом. Так леди Астор стала первой в истории женщиной, занявшей место в знаменитом зале. Помимо того, что при голосовании ее кандидатура получила наибольшее количество голосов, она удерживала свое место в палате в течение 26 лет, одержав семь побед подряд.

Однако жизнь владельцев про́клятых драгоценностей не бывает радужной. Ее расистские, антисемитские и антикатолические высказывания, которые она делала еще перед Второй мировой войной, способствовали укреплению ее репутации сторонницы нацистов, и после войны ее политическая карьера завершилась. Она и Уолдорф II в конечном итоге начали жить совсем разными жизнями и годами не разговаривали друг с другом. Из ее шестерых детей почти все отвернулись от нее, и она умерла в 1964 г. в возрасте 84 лет, забытая друзьями и семьей.

Ум, обаяние и деньги Нэнси Астор не смогли спасти ее от самой себя. Однако в историю она вошла как пионер британской политики и одна из самых элегантных женщин своего времени. На многих фотографиях она носит свою знаменитую тиару с бриллиантом, который также носили Мария-Антуанетта и княгиня Демидова.

После ее смерти «Санси» оставался собственностью могущественной семьи Астор в течение нескольких лет, пока в 1976 г. владельцы не решили его продать. Покупателем стал Лувр, начавший собственный крестовый поход по возвращению драгоценностей короны, утраченных во времена Третьей республики. Сделка была профинансирована Банком Франции, сумма не афишировалась, хотя некоторые источники называют ничтожную сумму размером миллион долларов.

С тех пор «Санси» находится в коллекции музея. «Санси» – одно из самых ценных украшений музея, ведь его история охватывает период с XIV в. до наших дней. Несмотря на темные места в этой истории, приключения, через которые «Санси» прошел, делают его одной из самых значительных про́клятых драгоценностей в мире.

После своего загадочного нахождения в Индии он был переправлен в XIV в. в Милан и Париж, затем превратился в талисман могущественных герцогов Бургундских. Попал в Англию и проделал обратный путь в Париж, чтобы исчезнуть на долгие годы и появиться уже в коллекции сокровищ Демидова. Побывал на Всемирной выставке в Париже в 1867 г. и в Нью-Йорке в начале XX в., чтобы вернуться в Европу и окончательно поселиться в Лувре.

С тех пор ничто не нарушает покой алмаза, и непохоже, что Лувр готов с ним расстаться после стольких усилий по его возвращению. Такова сегодня судьба «Санси». Некоторые скажут «навсегда», но мы-то знаем, что ничто не бывает «навсегда», особенно когда речь идет о камне, прошедшем многовековой путь, преодолевая границы и время.

Немногие из драгоценностей, представленных в этой книге, имеют историю столь же загадочную, как главный герой этой главы. Речь идет о перстне с про́клятым опалом, о котором не известно ничего наверняка, есть лишь мрачная легенда о перстне, принесшем череду смертей дому Бурбонов и изменившем историю Испании.

Детали его легенды увлекательны и таинственны. Кто создал таинственный перстень, когда и с какой целью? Почему в его проклятии обвиняют женщину, которая почти наверняка не имела к драгоценности никакого отношения? Что с ней стало? Почему его путают с другим перстнем? Действительно ли испанская королевская семья верила в проклятие опала? И главный вопрос: существовал ли вообще этот мрачный перстень?

Вопросов много, как и всевозможных ложных слухов. Например, распространенный слух, что перстень находится в музее собора Альмудена в Мадриде, не соответствует действительности. Но это не единственная ложь, которая крутится вокруг него. Существует целый ряд фантастических историй, связанных с про́клятым драгоценным камнем.

Возможно, дело в том, что история камня связана с магией и насчитывает тысячи лет. Или в том, что история любви, в которой фигурирует знаменитый перстень, является одной из самых красивых и печальных любовных трагедий европейских монархий. А может, все это просто выдумка жадного ювелира, запустившего миф о проклятии, чтобы сбить цену на опалы.

Рассказ о перстне поражает, в нем есть все элементы идеальной сказки – той, которая превращается в зловещую историю: красивый принц, прекрасная принцесса и злая ведьма. Однако счастливого конца нет. Как почти всегда бывает в сказках, особенно старых, почти ничто в ней не является тем, чем кажется.

В ювелирном мире немногие драгоценные камни пользуются такой дурной славой, как опал. Даже сегодня многие суеверные люди считают, что этот камень приносит несчастье. Он не пользуется спросом у коллекционеров или любителей ювелирных украшений, и невесты не украшают им себя в день свадьбы[104]. И все же так было не всегда, на протяжении тысячелетий опалу приписывали совершенно противоположные свойства.

Опал – это геммологическая разновидность гидратированного аморфного диоксида кремния. Он образуется из диоксида кремния в основном при заполнении полостей, пор или трещин в вулканических породах.

Одной из его основных характеристик является оптический эффект, известный как опалесценция, который заключается в том, что свет в нем преломляется особым образом, вызывая радужное свечение. Не все опалы обладают этим свойством, только те, которые называют «благородными» и используют в ювелирных изделиях. Этот эффект обусловлен тем, что структура опала состоит из пучков леписфер (особых микроскопических кристаллов), расположенных в виде сеток. Когда в них преломляется свет, структура камня меняет цвет, создавая невероятно красивые комбинации.

Твердость опала по шкале Мооса колеблется от 5,5 до 6,5. Из-за отсутствия упорядоченной атомной структуры он достаточно хрупок. Опал содержит от 4 до 20 % воды. Это делает его уязвимым: при использовании камня обезвоживание может привести к появлению трещин или потере блеска (опал может стать матовым). Это любопытное свойство называется помутнением и может быть одной из причин дурной славы драгоценного камня[105].

Есть две версии происхождения его названия. По одной, оно образовано от санскритского упала, что означает «украшение» или «драгоценный камень», по другой – от греческого ὀπάλλιος, «изменение цвета». Древние ацтеки называли его кетцалицлипьоллитли, «камень колибри», из-за разноцветных переливов, напоминающих оперение этой птицы.

В Древнем Риме было популярно мнение, что опал разноцветный, потому что внутри него формировались другие драгоценные камни: рубины, изумруды и сапфиры. Легенды также утверждали, что завернутый в лавровый лист опал делает своего владельца невидимым. У римлян опал прежде всего ассоциировался с богатством, его часто использовали в амулетах, которые должны были привлекать удачу.

У греков опал ассоциировался с силой ясновидения. В Средние века арабские купцы, путешествовавшие по Великому шелковому пути, утверждали, что драгоценный камень падает с небес вместе с молниями во время урагана. В средневековых гримуарах пишут, что если носить опалы в волосах, то они предотвращают поседение!

К этим драгоценным камням питала пристрастие императрица Жозефина. Один из самых известных опалов в истории – опал «Горящая Троя», черный камень весом около 700 карат с красными и золотыми бликами, который ей подарил Наполеон.

Почему светлые магические свойства, приписываемые этому камню на протяжении веков, превратились в темные? Скорее всего, причины две. Первой стал выход в 1829 г. романа Вальтера Скотта «Карл Смелый»[106]. В нем леди Гермиона носит опал в волосах в качестве талисмана. Когда на него попадает несколько капель святой воды, он становится непрозрачным и трескается, а Гермиона на следующий день превращается в горсть пепла. На самом деле из текста не следует, что драгоценный камень был проклят или стал причиной ужасной смерти молодой леди. Но похоже, что позднее неверное истолкование могло стать одной из причин дурной репутации опалов.

Вторая причина – растущая популярность бриллиантов в XIX в. В 1866 г. были открыты алмазные залежи Кимберли в Южной Африке, и к 1900 г. компания De Beers Consolidated Mines Limited стала крупнейшим поставщиком алмазов в мире, контролируя 90 % мирового рынка. Это привело к снижению цен на драгоценные камни и сделало их «доступной роскошью» (хотя и не для всех)[107]. В 1886 г. компания Tiffany & Co предъявила миру свои знаменитые обручальные кольца с бриллиантами, создав традицию, которая сохраняется по сей день.

Однако в то время опалы с их давней репутацией приносящих удачу и богатство были намного дешевле и составляли серьезную конкуренцию бриллиантам. Как избавиться от конкуренции? Элементарно: надо пустить слух, что на самом деле эти драгоценные камни приносят несчастье. Кто их после этого купит?

Так бриллиант выиграл битву у опала.

Легенда об опале Бурбонов гласит, что Альфонсо XII стал любовником Вирджинии Ольдоини, графини ди Кастильоне, когда ему было всего 17 лет, а ей 37, однако их отношения оборвались, когда будущий король влюбился в двоюродную сестру Марию де лас Мерседес Орлеанскую. Графиня, чтобы отомстить, подарила принцу на свадьбу красивый и, казалось бы, безобидный перстень с опалом (предварительно она прокляла камень, используя свои познания в черной магии). Вскоре юная королева умерла, став первой жертвой перстня…

Что в этой истории правда? Почти ничего. Наследный принц Альфонсо де Бурбон был вынужден покинуть Испанию со своей матерью, королевой Изабеллой II, после победы революции 1868 г., когда была провозглашена Первая Испанская республика. В 1870 г. королеве пришлось отказаться от своих прав на престол в пользу сына. С этого момента воспитание принца она поручила графу Гильермо Морфи. По инициативе графа Альфонсо обучался в элитных колледжах Европы, таких как колледж Станислава в Париже и Терезианум в Вене. Морфи делал упор на гуманистическое образование, физические упражнения, посещение музеев, фабрик и других достопримечательностей, а также обучал Альфонсо конституционному и парламентскому праву. Цель была воспитать будущего короля Испании, которому придется столкнуться с серьезными проблемами в условиях неопределенности.

Знавшие принца описывали его как примерного мальчика, благородного и умного, с хорошими манерами, но застенчивого и склонного к меланхолии. Когда ему было 15, он встретил одну из главных женщин в своей жизни, испанскую оперную певицу Елену Санс. Елена считается одной из величайших контральто всех времен. Ее артистическая карьера была на самом пике. Певица путешествовала по всему миру и собирала аншлаги благодаря своему голосу и красоте.

Елена поселилась в Париже, где ее особенно ценили. Она навестила юного наследника в Терезианской академии по настоянию его матери, королевы Изабеллы, которая была ее поклонницей. Должно быть, Альфонсо был впечатлен Еленой, но, похоже, в тот момент отношения между ними не переросли в нечто большее.

Легенда гласит, что два года спустя у принца начались бурные отношения с Вирджинией Ольдоини, графиней ди Кастильоне. Но кто была эта женщина?

Вирджиния Ольдоини, графиня ди Кастильоне, известная как Ла Кастильоне, была одной из самых влиятельных женщин своего времени. Она родилась во Флоренции в 1837 г. и в возрасте 17 лет вышла замуж за графа Кастильоне. Ее называли «жемчужиной Италии» и самой красивой женщиной в мире. Источники того времени описывают ее как женщину с «длинными волнистыми светлыми волосами, стройного телосложения, с овальным лицом и глазами, постоянно меняющими цвет от зеленого до необыкновенного бирюзово-голубого».

Вирджиния была шпионкой на службе у короля Виктора Эммануила II, и ее деятельность сыграла решающую роль в воссоединении Италии. Она также являлась пионером художественной фотографии в качестве как модели, так и фотографа и создала впечатляющую коллекцию изображений, которая в настоящее время хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Она была любовницей Наполеона III, что вызвало большой скандал при дворе и привело к разрыву с мужем и с королем Виктором Эммануилом, который называл ее Нини. Она была вхожа в круг европейских королевских особ, во время романа с французским императором общалась с Августой Саксен-Веймар, Отто фон Бисмарком и Адольфом Тьером. У нее было много любовников, в том числе банкир из семьи Ротшильд и директор Лувра.

Вирджиния была очаровательной женщиной, но ничто не указывает на ее склонность к колдовству. Вполне возможно, что она была знакома с Альфонсо, поскольку они вращались в одних кругах. Сама Изабелла II, находясь в изгнании, поселилась в Париже, где была под защитой Наполеона III. Однако трудно поверить, что красивую и влиятельную графиню, любовницу королей и сильных мира сего, мог привлечь застенчивый подросток с неясным будущим. Нет никаких доказательств, что между ними были какие-либо отношения, даже дружеские. Возможно ли, что графиню спутали с Еленой Санс? Или история об их отношениях была просто выдумкой?

Во всяком случае, стоит отметить, что бедную графиню обвиняли в колдовстве. Говорили, что она ведьма и может убить человека, просто пожелав ему смерти. Правда в том, что, даже если она встречалась с Альфонсо, их отношения вряд ли выходили за рамки светского общения и у нее не было повода наложить проклятие на перстень с опалом.

Когда Альфонсо XII было 15 лет, он влюбился в свою 12-летнюю кузину Марию де лас Мерседес Орлеанскую. Их встреча произошла 26 декабря 1872 г. в принадлежащем родителям девушки замке Рандан в Оверни. В том же году королева Мария Кристина (мать Изабеллы II) помирила Изабеллу с сестрой, вышедшей замуж за герцога Монпансье инфантой Луизой Фернандой.

Причиной вражды было то, что герцог замышлял заговор против Изабеллы и был ключевым, хотя и тайным участником революции, свергнувшей ее. Антуан Орлеанский даже выдвигал свою кандидатуру на пост короля Испании. Он также был одним из подозреваемых в убийстве генерала Прима. Неудивительно, что королева ненавидела зятя.

Все это не имело никакого значения для молодого принца, который с первого взгляда влюбился в дочь герцога. Мария де лас Мерседес была единственным ребенком в семье. Она родилась в Мадриде, в королевском дворце, Изабелла II была ее крестной. Мария провела детство в Севилье и Санлукар-де-Баррамеде, а на лето уезжала в Англию. Помимо испанского, она говорила на английском и французском и, хотя не была образцовой ученицей, получила приличное образование, соответствующее молодой женщине из высшей европейской аристократии. Несмотря на то что она и ее двоюродный брат были еще очень юны, принца очаровали ее веселый нрав и большие темные глаза.

В те дни Альфонсо и Мария де лас Мерседес вместе совершали конные прогулки, посещали балы, мессы и семейные собрания. Альфонсо нравилась атмосфера испанского дворца и непринужденный стиль общения в семье герцогов Орлеанских. Инфанта Эулалия, младшая сестра короля, так описывала кузину: «У нее были большие темные глаза, милые ресницы, волосы черные, как у чистокровной андалузки, и матовая, гладкая и нежная кожа. Из нее сделали образец испанской элегантности, полный аристократизма и утонченности. Она была надменной и таинственной, а в ее сладкоголосых речах был слышен андалузский акцент».

Альфонсо и Мария де лас Мерседес снова встретились в Париже на Рождество, а затем на Пасху. Они затеяли переписку и старались встречаться в Лондоне и Париже. Между ними возникла связь, которой поначалу никто не придавал значения, но которая постепенно крепла.

Когда Изабелла II осознала, что происходит, было уже поздно. Когда Альфонсо летом признался ей в своих чувствах к кузине, она пришла в ярость. Она была категорически против брака сына с дочерью заклятого врага, несмотря на то что девушка была ее племянницей и крестницей. Чтобы заставить сына забыть Марию, она отправила его путешествовать по Европе.

Уловка Изабеллы не сработала. 29 декабря 1874 г. Альфонсо был провозглашен в Сагунто королем. В тот же день он прибыл в Париж из королевской военной академии Сандхёрст и остановился у Монпансье. Он провел у них несколько дней перед поездкой в Испанию и сообщил Марии, что она станет его королевой.

Пока она заканчивала учебу в колледже де ла Асунсьон, Альфонсо при помощи группы опытных политиков положил конец борьбе с карлистами и начал проводить в стране прогрессивный курс, соответствующий новым идеям и потребностям. В течение следующих двух лет он был погружен в работу, ведь надо было доказывать, что восстановление монархии было необходимой мерой и что он способен справиться с трудными задачами, стоящими перед страной. Королева-мать решила, что сын забыл наконец о кузине, однако она ошиблась. Альфонсо все тщательно спланировал.

В 1876 г. он убедил Антонио Кановаса отменить изгнание, наложенное на Монпансье. Когда Мария де лас Мерседес и ее семья прибыли в Мадрид, на вокзале их встречали король и сестра Марии. Они поселились в королевском дворце и четыре дня гуляли по бульвару Кастельяна, посещали корриду и королевский театр. Альфонсо пользовался каждой возможностью выйти с кузиной в свет, планируя разделить с ней трон.

Летом 1877 г. король предложил своим дядям остаться во дворце Ла-Гранха под предлогом, что там легче переносить жару, чем в Севилье. На самом деле, находясь в Эскориале, ему было проще навещать кузину. Об их отношениях всем уже было известно.

24 сентября, в Рождество Пресвятой Богородицы, во дворце Эскориал король попросил ее руки, а вскоре после этого, в день, когда королю исполнилось 20 лет, состоялось заседание правительства, на котором по настоянию Кановаса обсуждалась целесообразность заключения брака с учетом того, что Альфонсо и Мерседес популярны в народе и брак поможет укрепить авторитет все еще ослабленной монархии.

«Мы не можем обсуждать донью Мерседес, потому что ангелы не обсуждаются!» – заявил Клаудио Мойано, один из политиков, наиболее резко выступавших против брака короля с дочерью скандального герцога Монпансье. Королева-мать также категорически возражала: «Против девушки я ничего не имею, но на компромисс с Монпансье не пойду никогда». Все это вызывало у народа еще большее сочувствие к молодой паре.

В любом случае попытки разлучить влюбленных ни к чему не привели. Король проявил твердость и подчинил себе палату. К тому же Кановас оказался прав: любовь двух молодых людей, борющихся за то, чтобы быть вместе, несмотря на все препятствия, сделала для имиджа восстановленной монархии больше, чем любая пропагандистская кампания, придуманная в элитных салонах Мадрида.

Венчание состоялось 23 января 1878 г. в базилике Пресвятой Девы Аточи в Мадриде[108]. Церковь освещали более 4000 свечей на подсвечниках, украшенных подвесками из малинового бархата с гербом Испании. Жених был в парадной форме: белых брюках и темно-синем кителе. Невеста выбрала атласное кружевное платье, пошитое по моде того времени и украшенное белыми цветами. Когда они вышли из церкви, толпа встретила их аплодисментами и радостными криками. Затем они сели в королевскую карету, запряженную восемью лошадьми, и проехали по главным улицам Мадрида.

В честь свадьбы прошел военный парад на площади Пласа-де-Ориенте, в театрах города состоялись праздничные представления. В программу публичных мероприятий включили бесплатную раздачу хлеба, чтобы в этот день в нем не было недостатка ни в одном испанском доме. Ночью на площади Пуэрта-дель-Соль впервые зажглось электрическое освещение – фонари с электрическими дугами. Фонтаны Сибелес и Нептуна освещали газовые светильники, установленные в разноцветных стеклянных шарах. Также были выделены субсидии на строительство дорог, школ и больниц.

Торжества в Мадриде продлились неделю, затем пара переехала во дворец Эль-Пардо. Мы не знаем, тогда ли Альфонсо подарил своей жене роковой перстень, но только счастье молодых было недолгим. Всего два месяца спустя, в начале марта, было объявлено, что королева нездорова. Вся страна обрадовалась, решив, что девушка беременна, и на самом деле так оно и было. Однако в конце того же месяца беременность прервалась, она потеряла ребенка.

Все, включая короля, надеялись, что Мария скоро поправится, однако с каждым днем ей становилось все хуже. Она настолько ослабла, что не могла покинуть дворец, пока в июне ей не полегчало. Но до выздоровления было далеко: молодая женщина была бледна, ее мучил озноб и лихорадка, она сильно похудела. Некоторые думали, что королева снова забеременела, но это было не так.

18 июня она слегла с кишечным кровотечением. Все мероприятия во дворце были отменены, соблюдалась тишина, а улицу Байлен засыпали грязью, чтобы грохот колес не беспокоил королеву. Придворные врачи отказались обнародовать диагноз, но по всему Мадриду ходили слухи, что королева умирает от тифа.

24-го числа, пока пушки салютовали в честь 18-летия королевы, она причастилась. Она умерла через двое суток в 12 часов дня в объятиях обезумевшего Альфонсо XII, всего через пять месяцев после свадьбы[109].

Народ был потрясен. Альфонсо впал в глубокую скорбь. Он уединился во дворце Риофрио в Сеговии и выходил, только чтобы посетить могилу жены в часовне Сан-Хуан в монастыре Эскориал. На ее могиле была эпитафия, столь же простая, сколь незабываемая: «Мария де лас Мерседес, любимая жена Альфонсо».

После смерти жены король впал в глубокую депрессию. По слухам, опаловый перстень Марии был подарен королем ее бабушке, королеве Марии Кристине Бурбон-Сицилийской. Мы не знаем, правда ли это, но вскоре, 22 августа того же года, пожилая женщина скончалась в своей французской резиденции в Сент-Адресе, став второй жертвой перстня, если верить легенде о его проклятии.

Потом Альфонсо подарил перстень своей невестке Марии-Кристине Орлеанской, сестре Мерседес и, по слухам, ходившим при дворе, претендентке на сердце короля. Однако молодая женщина 28 апреля 1879 г. умерла от туберкулеза. Третья жертва злополучного перстня.

Проклятие на этом не закончилось. Каким-то образом перстень попал к инфанте Марии дель Пилар, одной из сестер короля, и несколько месяцев спустя, 5 августа 1879 г., она умерла во время летнего отдыха на гипускоанском курорте Эскорьяса, скорее всего от туберкулезного менингита. Ей было всего 18, как и Марии де лас Мерседес. Четвертая жертва про́клятого опала.

Столкнувшись с этой чередой потерь, Альфонсо вернул перстень себе, возможно заподозрив, что смерти как-то связаны с драгоценностью. Больше он никому ее не дарил и не давал.

В 1878 г. певица Елена Санс посетила Мадрид с оперой Гаэтано Доницетти «Фаворитка», шедшей в королевском театре, и король приехал, чтобы встретиться со старой подругой. Санс была великолепна. Она покорила не только публику, но и критиков, и на следующий день газеты превозносили ее талант и красоту. Но если ее контральто кого-то и очаровало, так это самого короля. Впервые отвлекшись от горя со дня смерти Марии де лас Мерседес, Альфонсо XII завязал отношения с Еленой. Он заставил ее уйти со сцены и купил ей дом в Мадриде, хотя позже ей пришлось уехать в Париж. У них родилось двое детей. Но перстень король ей не дарил. Также он не отдал его Марии Кристине, второй жене, с которой вступил в брак по настоянию правительства, хотя никаких нежных чувств к ней не питал.

Все указывает на то, что король оставил перстень у себя. Кто-то упоминает, что он даже стал его носить. Таким образом, пятой и последней жертвой проклятия стал сам Альфонсо XII. Смерть застала короля врасплох – он был еще слишком молод: ему было всего лишь 28 лет. За почти 11 лет своего правления он успел стать самым популярным королем в истории Испании. В разгар романтизма он женился по любви и стал трагическим героем, его государственная деятельность всегда была направлена на модернизацию Испании и улучшение жизни его подданных. Несмотря на слабое здоровье, он много ездил, посещая воюющих солдат или пострадавших от стихийных бедствий, даже вопреки рекомендациям своего правительства.

Летом 1885 г. в Валенсии разразилась ужасная эпидемия холеры, которая распространилась вглубь страны. В июле болезнь достигла Аранхуэса, и король пожелал навестить больных, хотя правительство Кановаса дель Кастильо было категорически против этого визита. У короля еще не было наследника, а при его хрупком здоровье риск заражения был слишком велик. Не послушав министров, Альфонсо XII приказал разместить во дворце в Аранхуэсе войска гарнизона вместе с госпиталем и выехал туда с несколькими помощниками без предупреждения. Он навещал пациентов у их постелей, беседовал с ними, утешал их и старался помочь чем мог. Как только Кановасу стало известно об этом, он приказал министру милосердия и юстиции, генерал-капитану и губернатору разыскать короля и вернуть его в Мадрид. Народ, узнав о поступке Альфонсо XII, чествовал его аплодисментами и восторженными криками и проводил карету до королевского дворца в Мадриде.

Конечно, Кановас был прав, беспокоясь о здоровье короля. Через несколько дней после августовского визита в Аранхуэс поползли слухи о том, что Альфонсо XII нездоровится. Монарх болел туберкулезом, и, хотя болезнь не проявляла себя в течение многих лет, в последние месяцы она обострилась из-за вредных привычек и напряженного графика короля.

В сентябре лечащий врач короля предупредил Кановаса, что Альфонсо XII осталось жить несколько недель. Он порекомендовал монарху удалиться во дворец Эль-Пардо, чтобы в тишине и покое попытаться отодвинуть трагический исход на несколько месяцев. Однако король отказался и продолжал выполнять обязанности главы государства. Он не переставал работать до конца октября, пока позволяли силы, а 25 ноября скончался. Рядом с ним в последние часы были жена Мария Кристина, беременная Альфонсо XIII, сестры Изабелла и Эулалия и их мать Изабелла II, которая приехала, как только узнала, насколько серьезно болен сын.

Весть о смерти короля потрясла страну. Улицы Мадрида заполонили кареты, пытавшиеся проехать к дворцу Эль-Пардо. Затем тело короля было перевезено в Королевский дворец, а потом в Эскориал, и каждый раз проститься с ним приходили тысячи испанцев.

Альфонсо XII прекратил войны как внутренние, так и внешние, наладил экономику и работу социальных служб. С его уходом попытки модернизировать Испанию и вывести ее на тот же уровень развития, что и ведущие европейские страны, были сведены на нет. С ним умерла и надежда на реформы, появившаяся, когда он в 17 лет занял престол и взял власть в свои руки, не позволив другим манипулировать собой.

Король умер, унеся в могилу и свои мечты о светлом будущем страны.

По легенде, королева Мария Кристина, которая должна была править в качестве регента до совершеннолетия Альфонсо XIII, была настолько потрясена историей перстня Бурбонов, что приказала немедленно его освятить, чтобы затем пожертвовать его храму. Потом опал якобы оказался частью кулона и загадочным образом исчез.

На правду это непохоже. Я лично связалась с дирекцией музея Альмудена, они утверждают, что в их книгах нет записей о каком-либо опале и каких-либо доказательств его существования. Разве что есть один интересный экспонат, который в настоящее время выставлен на всеобщее обозрение: перстень, подаренный королевой Марией Кристиной 29 ноября 1885 г., то есть всего через четыре дня после смерти Альфонсо XII, и принадлежавший членам королевской семьи, включая Альфонсо XII.

Это золотой перстень, украшенный серой жемчужиной, бриллиантом среднего размера и несколькими бриллиантами помельче. То есть к перстню с опалом он не имеет никакого отношения. Но что это за загадочный перстень? Единственная запись о нем гласит: «Подарен королевской семьей Святому образу Девы де ла Альмудена после кончины августейших особ. 29 ноября 1885 г.».

Почему королева отдала этот перстень еще до того, как похоронила мужа?[110] Что в нем было такого, что она не могла подождать несколько дней? Может, легенда о перстне с опалом на самом деле относится к этому перстню?

На эти вопросы сложно найти ответы. Возможно, перстень (внешне вполне обычный) навевал Марии Кристине плохие воспоминания. Например, о Марии де лас Мерседес, возлюбленной короля и любимице народа, воплощавшей все то, чего не было у Марии Кристины. А может, она верила в проклятие?

Этот перстень вызывает еще больше вопросов, чем знаменитый перстень с опалом, с той разницей, что он на самом деле существует и в этом нет никаких сомнений. Ведь о перстне Бурбонов с опалом, как уже упоминалось, мало что известно наверняка. Нет даже никаких доказательств, что он вообще существовал. Его легенда кажется полным вымыслом без каких-либо исторических подтверждений, хотя многие ее не подвергают сомнению.

Начнем с того, что знакомство Альфонсо XII и Вирджинии Ольдоини крайне маловероятно, тем более то, что они были любовниками. Проклятие графини ди Кастильоне выглядит выдумкой в стиле готического романа. Также нет никаких свидетельств, что перстень с опалом когда-либо появлялся в жизни короля до женитьбы на Марии де лас Мерседес, после или в любой другой период.

В ближайшем окружении монарха действительно за короткое время умерло несколько человек: жена Мария де лас Мерседес, бабушка королева Мария Кристина де Бурбон, невестка Мария Кристина Орлеанская и ее сестра инфанта Мария дель Пилар де Бурбон. Трое из них были очень молоды. Но смертность в те времена вообще была высокой, в том числе среди аристократии, из-за низкого уровня развития медицины. По легенде, король тоже стал жертвой перстня, хотя в этом случае предполагаемому проклятию потребовалось больше времени, чтобы подействовать, поскольку Альфонсо XII прожил еще шесть лет после того, как вернул себе украшение.

В общем, все это похоже на выдумку. Даже выбор опала в качестве про́клятого камня вполне соответствует представлениям того времени. Ведь именно с XIX в., особенно в последние его десятилетия, начинают распространяться мифы о плохом воздействии этого камня. Вероятно, тогда и возникла история о про́клятом опале.

Несмотря на очевидность того, что история вымышленная, есть один реальный факт, который невозможно игнорировать: существование перстня, найденного в Альмудене. Он выставлен в музее в небольшой стеклянной шкатулке, через прозрачную крышку которой можно оценить его простоту. Красивое, нежное, женское украшение. Ничто в нем не указывает, что он может нести холод смерти для тех, кто встречается на его пути. Хотя, возможно, как и в случае со всеми другими про́клятыми драгоценными камнями, внешняя безобидность скрывает его мрачный секрет.

Несколько лет назад, копаясь среди старых пожелтевших томов в покрытых пылью архивах, исследователи сделали удивительное открытие, которое изменило представление о драгоценностях российской короны. На протяжении десятилетий в Библиотеке геологической службы США в Рестоне, штат Вирджиния, хранилась коллекция книг, подаренная Джорджем Фредериком Кунцем, известным экспертом в области минералогии и геммологии, который путешествовал по России в конце XIX – начале XX в. Когда в 2012 г. работники библиотеки составляли каталог коллекции, их внимание привлекла странная книга в красной обложке без каких-либо надписей. Открыв ее, они обнаружили, что она написана на русском языке. В книге также были черно-белые фотографии великолепных украшений. Рукописный заголовок гласил: «Алмазный фонд России». По сути, это был каталог созданной в 1719 г. Петром Великим и пополнявшейся другими царями коллекции бриллиантов российской короны[111]. В каталоге была указана дата его создания: 1922 г.

Находка привлекла внимание исследователей. Им уже был известен другой каталог, более поздний, 1925 г., составленный советским правительством с целью продажи царских драгоценностей с аукциона. Это издание хорошо известно и переведено на английский язык[112]. Есть ли разница между недавно обнаруженной русской версией 1922 г. и уже переведенной 1925 г.?

Сотрудники библиотеки взялись за дело и обнаружили в каталоге 1922 г. четыре драгоценности, которых нет в каталоге 1925 г. Это брошь в виде банта с бриллиантами и крупным сапфиром, ожерелье из золота и изумрудов, браслет с бриллиантами и сапфирами и, главное, удивительная императорская диадема в виде кокошника с сапфирами и бриллиантами, узор которой имитирует морские волны.

Судьба одного из этих утерянных украшений частично известна: брошь с сапфиром и бриллиантами была продана на аукционе в Лондоне в 1927 г. Однако никаких записей о трех других не существует. Никто не знает, куда они делись и почему их нет в каталоге 1925 г. Можно предположить, что они исчезли до того, как был составлен второй каталог, и не выставлялись на аукционе.

Мы не знаем, что произошло за три года, прошедшие между изданием первого каталога и второго. Нам почти ничего не известно о браслете и ожерельях: нет никаких записей о том, когда и кем они были созданы и кто ими пользовался. Однако диадема не является для нас чем-то совершенно незнакомым, потому что такое большое и дорогое украшение вряд ли могло остаться незамеченным. Мы знаем, когда и где начинается ее история и кто ее носил. Все это было до того, как она навсегда исчезла в хаосе русской революции.

Утраченная тиара Романовых представляла собой основу с закрепленными на ней девятью крупными сапфирами, окруженными арками из мелких бриллиантов и увенчанными более крупными бриллиантами в форме капли с огранкой «бриолет». Тиара была выполнена в виде разбивающихся друг о друга морских волн, за что и получила название «Волна».

Вернемся в прошлое, в то время, когда русский двор великолепием и роскошью превосходил все остальные королевские дворы Европы, а в Зимнем дворце огни люстр отражались от самых изысканных и дорогих драгоценностей, пока революция не окропила красным бескрайние просторы страны. Молодая датская принцесса Мария София Фредерика Дагмар прибыла в Россию, чтобы выйти замуж за наследника престола. Она взяла русское имя Мария Федоровна, и ей суждено было стать предпоследней императрицей. Именно для нее была изготовлена тиара «Волна». Уже после нее тиару носили другие женщины семьи Романовых. Эта застенчивая, замкнутая девушка со временем превратилась в сильную и решительную императрицу. Она переживет русскую революцию, во время которой были убиты 18 членов императорской семьи, хотя так и не смирится с этой трагедией.

Мария София Фредерика Дагмар не была рождена, чтобы править, хоть и носила имя легендарной средневековой датской королевы Дагмары. Ее отцу не суждено было стать королем. Семья Марии жила в достатке, но без роскоши. Она и ее сестры сами шили себе платья и вели хозяйство. Близким другом семьи был знаменитый сказочник Ганс Христиан Андерсен, и он часто читал свои сказки детям перед сном. Однако все изменилось, когда король Дании умер, не оставив наследников. На престол в 1863 г. взошел ее отец как король Кристиан IX, а юная Мария в одночасье стала принцессой на выданье.

Несколько месяцев спустя она познакомилась с Николаем Александровичем, российским царевичем, во время его визита в Данию, и вскоре они обручились. В том же году она переехала в свой новый дом, влюбленная в жениха и в Россию. Однако вскоре, в 1865 г., Николай умер, и убитая горем Мария вернулась в Данию. Из-за переживаний ее здоровье пошатнулось, и семья беспокоилась о ней.

Однако ее пребывание в Санкт-Петербурге не было напрасным. Императорская семья успела полюбить датскую девушку. К тому же последней волей Николая было, чтобы его младший брат, будущий император Александр III, женился на Марии. Члены императорской семьи отправляли Марии письма, полные любви, в которых заверяли, что она для них стала как родная. А в 1866 г. во время визита Александра в Данию молодые люди обручились.

Александр не походил ни на старшего брата, ни на отца. В то время как Николай был стройным и обладал прекрасными манерами, младший брат был его полной противоположностью. Он был высок, но в то же время широк и крепок, «устрашающего вида», как говорили о нем современники, и с детства обладал большой физической силой. Хотя он был заядлым коллекционером произведений искусства и обожал рисовать, его манеры были грубыми, даже резкими, а стиль одежды далек от элегантности. Однако, несмотря на все это, Мария, казалось, испытывала к молодому наследнику престола симпатию. Возможно, потому, что он, как и ее отец, не должен был править, хотя в итоге стал царем.

Свадьба состоялась в том же году в Большой церкви Зимнего дворца. Это была великолепная церемония, достойная бракосочетания наследника российского престола. После обручения Мария София Фредерика Дагмар получила русское имя Мария Федоровна, а в будущем ей суждено было стать императрицей этой страны, которую она успела полюбить.

В 1874 г., через восемь лет после свадьбы, Мария впервые надела тиару «Волна». О существовании украшения знали и до того, как были обнаружены фотографии, но что с ним стало, так и неизвестно.

Рисунок тиары «Волна», выполненный Николаем Шевалье в 1874 г. Из книги Джеффри Мунна «Тиары: История великолепия» (Tiaras: a History of Splendour)

Первое изображение тиары было сделано Николаем Шевалье. Он нарисовал драгоценности, которые Мария Федоровна надела во время важного события – свадьбы младшей золовки, великой княжны Марии Александровны, с герцогом Эдинбургским Альфредом Саксен-Кобург-Готским. Свадьба состоялась в Зимнем дворце, и, поскольку жених был вторым сыном королевы Виктории, событие имело большой резонанс как в России, так и в Великобритании. Ради него для будущей императрицы была заказана новая тиара. Возможно, волны с сапфирами цвета океана и бриллиантами в форме капель воды были намеком на ее родину Данию, морскую державу.

Во второй раз «Волна» появляется на портрете Марии Федоровны, написанном в том же году Константином Маковским. На портрете видно, что тиара состоит из разных элементов, хотя и собрана в цельную конструкцию.

В 1881 г. император Александр II был убит в результате покушения. Наследование престола произошло раньше, чем ожидалось. Двумя годами позже, в 1883 г., Александр и Мария будут коронованы в Московском Кремле на глазах у более чем 8000 гостей и при соблюдении самых строгих мер безопасности с учетом угрозы нового покушения.

Народ, с самого начала не слишком симпатизировавший новому императору, тем не менее обожал молодую императрицу, иностранную принцессу, почти в совершенстве выучившую русский язык и активно занимавшуюся благотворительностью.

Правление Александра III было нелегким. Из-за постоянной угрозы теракта императорскую чету в поездках сопровождала усиленная охрана. Кроме того, Россия еще не избавилась от феодальной системы, абсолютно неэффективной перед лицом социальных и экономических требований времени. Необходимо было проводить глубокие реформы всех институтов власти, но справиться с этой титанической задачей не были готовы ни правительство, ни император. Все эти проблемы усугубились, когда в 1894 г. Александр III неожиданно умер в возрасте 49 лет.

Мария была опустошена смертью мужа. Несмотря на все сложности, их брак был счастливым. «Я совершенно разбита горем и подавлена, однако улыбка умиротворения на его лице придает мне сил», – написала она в своем дневнике через несколько дней после кончины Александра.

Боль утраты усугубляло тяжелое положение семьи Романовых, в котором она оказалась после смерти императора. Царевич Николай II был еще молод; ему было 27 лет, но он совершенно не был готов править страной. Россия столкнулась с беспрецедентным кризисом и нуждалась в сильном лидере, способном провести глубокие реформы. Николай в частных беседах признавался близким людям, что не хотел быть императором и не был готов к этому.

Всего через 25 дней после смерти Александра III его сын женился на любви всей своей жизни – немецкой принцессе Алисе Гессен-Дармштадтской, которая, приняв православие, взяла имя Александра Федоровна[113]. Многие годы родители Николая выступали против этого брака, несмотря на то что девушка была их крестницей и росла у них на глазах. Они считали ее слишком замкнутой, неуравновешенной и даже истеричной, чтобы справиться с ролью императрицы.

Королева Виктория тоже не одобряла этот брак. Алиса была ее любимой внучкой, которой, по ее словам, она гордилась, поскольку та осмелилась ей противостоять, отказав принцу Альберту, наследнику британского престола. Виктория знала, что политическая ситуация в России сложная, и опасалась за безопасность девушки. Со временем ее опасения подтвердятся.

Однако Алиса и Николай были влюблены друг в друга и, несмотря на все препятствия, заставили свои семьи согласиться на этот брак. Сохранилась их обширная любовная переписка того времени. Им удалось до самого конца не потерять свои чувства, несмотря на все испытания и горе, выпавшие на их долю.

В мае 1896 г., как только закончился траур, предписанный придворным протоколом, состоялась коронация, и Александра с Николаем официально стали императорской четой. Территория площадью около 23 млн км² с населением более 125 млн оказалась в руках молодой пары.

На следующий день после коронации произошла ужасная трагедия. Тысячи людей собрались на Ходынском поле, ожидая бесплатной раздачи пищи по случаю праздника. Кто-то пустил слух, что еды на всех не хватит, и началась давка. Полиция не смогла справиться с огромной толпой, и несколько тысяч человек были раздавлены насмерть.

Узнав о трагедии, Николай и Александра решили отменить поездку на бал, устроенный в их честь французским послом, но дяди императора воспротивились, заявив, что отказ может быть истолкован как оскорбление. Николай уступил, и императорская чета отправилась на бал. Этот поступок был воспринят народом как возмутительное проявление бесчувствия и жестокости царской четы, особенно «немецкой» императрицы. Она только вступила на престол, а подданные ее уже ненавидели.

Тем не менее император во многих отношениях был примером для подражания: образованный, умный, чрезвычайно ответственный и трудолюбивый, Николай свободно говорил по-немецки и по-французски, а его английский был и вовсе безупречен. Он обладал изящными манерами и был образцовым учеником во всех академиях, в которых получал образование.

Николай любил музыку, литературу, историю и военное дело. Застенчивый, спокойный и сдержанный, он старался избегать любых конфликтов, из-за чего порой ему было нелегко отстоять свое мнение. Он обожал семью, жену, детей.

Однако в управлении страной Николай II допустил ряд ошибок, которые привели к ужасным событиям 1917 г. Отчасти из-за изоляции, в которой жила императорская семья, плохо представляющая реальное положение народа, отчасти из-за слабого характера и неспособности противостоять манипуляциям со стороны своего окружения император был не в состоянии быстро и решительно реагировать на различные угрозы. Не обращая внимания на недовольство народа, Николай не замечал и подпольную революционную деятельность, которая разворачивалась в профсоюзах рабочих. Сторонник абсолютной монархии, он много лет категорически отвергал идею создания конституции, которую ему в конечном итоге пришлось принять, хоть и слишком поздно.

К внутренним проблемам в 1905 г. добавилось поражение в Русско-японской войне и Кровавое воскресенье, когда пострадали около тысячи человек[114], расстрелянные императорской гвардией у ворот Зимнего дворца. Это была мирная демонстрация с иконами и портретами царя, но императорской семьи в тот день ни во дворце, ни вообще в городе не было, и командование взял на себя дядя царя великий князь Владимир Александрович, который приказал разогнать толпу.

Часть растущей непопулярности царя среди народа легла на плечи Александры. В отличие от свекрови, которая с самого начала завоевала всеобщую любовь, Александра никогда не прилагала никаких усилий, чтобы народ ее принял, сводя к минимуму контакты как с подданными, так и с придворными. Она нашла убежище в семье, любви к мужу, воспитании четырех дочерей, великих княжон Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии, и стремлении родить наследника трона.

Желанный царевич родился только спустя 10 лет после свадьбы. Вскоре императорская чета с ужасом обнаружила, что малыш страдает гемофилией – наследственным заболеванием, переданным ребенку Александрой. Любой порез мог вызвать у мальчика смертельное кровотечение, из-за чего его жизнь была постоянно в опасности. Чувство вины заставило императрицу все глубже погружаться в религию, вверяя Богу жизнь сына. В результате этого религиозного рвения императрицы в жизни Романовых появилась зловещая и харизматичная фигура Григория Распутина, который изменил судьбу России и Европы так, как никто не мог предвидеть.

Николай и Александра познакомились с Распутиным в ноябре 1905 г., и император был настолько впечатлен, что записал в своем дневнике: «Мы встретили Божьего человека – Григория Ефимовича из Тобольской губернии». Высокий, необычайно крепкого телосложения и с пронзительными голубыми глазами, Распутин обладал незаурядной харизмой, которая открывала перед ним двери высшей аристократии и императорского дома. Он проповедовал и пророчествовал, нагоняя на окружающих страх и вызывая религиозное благоговение[115].

Однако только Распутину удавалось облегчить страдания юного цесаревича и заставить болезнь отступить, и именно этим он завоевал доверие Александры. Отчаявшаяся императрица убедила себя, что Распутин посланник Бога, и слепо следовала всем его советам. Отношения царицы и монаха послужили поводом для слухов об их сексуальной связи, распространяемых врагами для дискредитации императорской власти.

В конце июля 1914 г. страна вступила в Первую мировую войну: к чрезвычайно сложной внутриполитической ситуации и слабому положению императорской семьи добавился новый фронт. Это сделало Романовых еще менее популярными, поскольку народ не хотел воевать. Царицу-немку считали германской шпионкой, ее тесная связь с Распутиным тоже была использована против нее. В этой ситуации Николай II допустил роковую ошибку. Он отстранил своего двоюродного брата Николая Николаевича от командования войсками и сам занял его место, назначив Александру регентом.

Некоторые историки предполагают, что это решение было принято под влиянием Александры, на которую, в свою очередь, повлиял Распутин, считавший Николая Николаевича своим врагом. Так или иначе, результат оказался плачевным. Совершенно не осведомленная в государственных делах императрица выпускала постановления одно бредовее другого, из-за чего все ее возненавидели еще больше. Считалось, что на нее оказывал влияние Распутин. Ситуация стала настолько невыносимой, что против монаха организовали заговор и в конечном итоге его убили (возможно, при помощи британской разведки).

На фронте дела тоже шли плохо. Война обернулась катастрофой, армия терпела поражение за поражением, гибли сотни тысяч солдат. К январю 1917 г. ситуация внутри страны и на фронте была настолько плачевной, что Государственная дума в конечном итоге уступила давлению революционных масс и назначила Временное правительство.

Это известие ошеломило императора Николая II, находящегося на фронте. Он попытался вернуться в Петроград, но понял, что у него нет другого выбора, кроме как отречься от престола. 15 марта 1917 г. династии Романовых, правившей империей более 300 лет, пришел конец. А в октябре 1917 г. Временное правительство было свергнуто большевиками во главе с Лениным и Троцким.

Николай и его семья были схвачены и доставлены в Царское Село. За ними сохранили определенные привилегии: им разрешили оставить прислугу и свободно гулять по дворцам и садам, пока их не сослали в Тобольск, где они провели несколько месяцев. Весной 1918 г. Романовых перевезли в Екатеринбург и поселили в доме Ипатьева. На этот раз сопровождать их было разрешено лишь нескольким слугам и врачу и они были заперты в своих комнатах.

Большевики понимали, что их власть под угрозой, пока царская семья жива. Поэтому в условиях строжайшей секретности было приказано расстрелять всю царскую семью. Николай и Александра, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, 13-летний юный царевич Алексей и пятеро сопровождавших их слуг были расстреляны в подвале дома Ипатьева рано утром 17 июля 1918 г.

Николай и Александра были убиты первыми. Алексея сначала избили, а потом застрелили двумя выстрелами в голову. Сестры, прятавшие в своих корсетах драгоценности, выдержали первый залп, поскольку их защитили драгоценные камни. Их добили штыками. Была убита даже собачка великой княжны Марии. Их тела были разрублены на части и кое-как захоронены.

Пройдет более 60 лет, прежде чем останки царской семьи будут найдены. На протяжении десятилетий судьба Романовых была окутана тайной. Многие русские аристократы в эмиграции надеялись, что кому-то из них удалось выжить, но они ошиблись. В то страшное утро царская Россия перестала существовать.

После убийства императорской семьи королевскими драгоценностями распоряжалось большевистское правительство. Очень скоро большевики обнаружили, что некоторые драгоценности и другие предметы, принадлежавшие царской семье, утекают за границу. Необходимо было составить их каталог, чтобы контролировать, где они находятся. С другой стороны, экономическое положение России было тяжелым, в стране бушевал голод, шла Гражданская война. Правительству срочно требовались средства, и продажа драгоценностей была простым способом их получить.

Чтобы обеспечить учет и хранение драгоценностей короны (включая Алмазный фонд, созданный Петром I), Романовых и Русской православной церкви, а также конфискованных у дворянства, было создано специальное учреждение – Гохран. Руководить инвентаризацией и оценкой этой огромной коллекции назначили известного химика, специалиста по минералам Александра Ферсмана.

Ферсман и его команда проделали титаническую работу, фотографируя и описывая каждый экспонат. В 1922 г. был готов тот каталог, впоследствии пропавший, о котором говорилось в начале главы и благодаря которому мы имеем какую-то информацию о тиаре императрицы Марии Федоровны и еще трех драгоценностях, которых нет в каталоге 1925 г. Каталог включает в общей сложности 410 экспонатов, он был переведен на английский, французский и немецкий языки.

Работа Ферсмана вызвала живой интерес у потенциальных покупателей по всему миру. Драгоценности русской короны и прочие, доставшиеся большевикам от царского режима, были выставлены на продажу. Большевики не остановились даже перед продажей бриллиантов Алмазного фонда, которые Петр I запретил продавать царским указом.

Бо́льшая часть драгоценностей была продана на аукционе Christie’s в Лондоне в 1927 г. Аукцион проходил под названием «Драгоценности государства Российского». Среди предметов, проданных на аукционе, были императорская свадебная тиара, бриллиантовая тиара, различные украшения, принадлежавшие Екатерине II. И это далеко не все. Историки отмечают, что из 773 драгоценностей, составлявших Алмазный фонд в 1917 г., 569 были проданы в 1920–1930-х гг. Дальнейшая их судьба неизвестна.

Тиару «Волна» тоже собирались продать на аукционе. Она есть на фотографиях с другими предметами огромной исторической и геммологической ценности, включая императорскую корону и скипетр с алмазом «Орлов». Как вы знаете, в каталоге 1925 г. ее уже нет. В какой-то момент в течение этих трех лет тиара, созданная для императрицы Марии Федоровны, бесследно исчезла вместе с тремя другими драгоценностями. Что с ней произошло? Возможно ли, что она была продана неофициально, чтобы быстрее выручить средства за нее? Или она была украдена кем-то из охранников и нелегально вывезена из страны?

Известно, что к императрице Марии Федоровне Романовой тиара больше не вернулась. О смерти сына, невестки и внуков она узнала, находясь в царской резиденции в Крыму, но отказалась верить и осталась в России. Она покинула страну в последний момент, незадолго до того, как был оформлен ордер на ее арест.

Мария Федоровна провела остаток жизни в изгнании. Она не смогла смириться со смертью сына и его семьи и сохраняла надежду, что им удалось спастись. Что еще ей оставалось, кроме надежды?

Драгоценности российской короны, выставленные на продажу

Какие-то личные драгоценности пожилой императрице удалось сохранить, но большинство тех, которые носила в свои счастливые годы, когда она и Александр III были молоды, дети малы, а над империей еще не нависла тень революции, она уже не увидела никогда. В том числе тиару с волнами, напоминающими о ее родной Дании.

Возможно, мы никогда не узнаем, что произошло с этой тиарой. Скорее всего, ее разобрали и распродали по частям. Это был самый простой и безопасный способ вывезти ее из страны и быстро получить деньги, и, несомненно, такова судьба многих имперских драгоценностей. А может, кому-то удалось ее спасти и теперь она пылится где-то, всеми забытая, в шляпной коробке на старом чердаке. Или покоится в потайном отделении книжной полки в каком-то дворце. Или, что более вероятно, спрятана в бронированном сейфе швейцарского банка…

Не исключено, что последняя тиара Романовых не потеряна навсегда и, как это часто случалось с другими про́клятыми драгоценностями, когда-то неожиданно появится, ослепив всех своими сапфирами и бриллиантами.

А может, лучше, чтобы тиара навсегда осталась утерянной, как та имперская Россия, которой больше не существует? Которую помнят только призраки, темными ночами танцующие и смеющиеся в Зимнем дворце. Россия, более 100 лет назад сгоревшая в пламени войны и революции.