Зеркальные окна космопорта отражали густые облака, полностью сливаясь с небом. Сотни людей хаотично перемещались по огромному холлу. Серьезные и беспечные, грустные и радостные. Земляне и саланцы, миранцы и, наверное, манурцы. Такие разные и такие одинаковые… Я видела представителей всех рас людей, кроме последних. Их планета была самой дальней от Земли, поэтому мы не были частыми гостями друг у друга.

Туда ехали либо по рабочим вопросам, либо от «нечего делать» и от «некуда потратить кучу денег». Что было делать манурцам на Земле, для меня вообще оставалось загадкой, потому что на их планете было все и даже больше. И совсем скоро, я увижу это «все» своими глазами, потому что сегодня тот день, когда я шагну на борт манурского шаттла. И не просто шагну! Войду как пассажир экстра-класса!

В животе приятно затрепетало от волнения. Не сдерживая улыбки, мы прошли сквозь контрольный сканер, и от аромата путешествий защекотало в носу. Мммм…Кофе и булочки с корицей!

Найдя глазами указатель, одной рукой я покрепче сжала ладошку своей дочери, другой перехватила саквояж и, глазея на причудливые наряды саланских женщин, двинулась в сторону приключений!

И нашла их тут же, врезавшись… в полуголого мужчину.

Как мяч отскочила назад, но огромные ручищи ловко поймали меня за плечи и поставили на ноги, словно болванчика. Мой взгляд быстро сфокусировался на мощных грудных мышцах, красиво перетянутых черными кожаными жгутами, а потом невольно спустился ниже, отмечая по пути, что жира в этом прессе, не больше пяти процентов.

О, боги! И зачем мне эта информация, спрашивается?!

— Простите, — буркнула я неразборчиво и поспешила убраться.

— Ваша сумка, — ровный, бархатный голос с едва заметным акцентом был хорошо различим даже на фоне гула порта, — позвольте помочь.

И действительно, я оказывается выронила саквояж. Ребенок хоть на месте, слава геному и мне безрукой!

— Не стоит! Благодарю, — дежурно улыбнулась и схватилась за ручку сумки так, чтобы не коснуться чужого тела. И хорошая девочка, спящая внутри меня, вдруг проснулась.

Когда благодаришь человека, нужно посмотреть ему в глаза. Ну хотя бы голову поднять и говорить это самое «спасибо» в лицо, а не в пол. И я сказала… Еще раз… Только вот как-то беззвучно и топорно…потому что то, что я видела, будоражило и сбивало не то что с ног. Дышать мешало!

Темные радужки незнакомца вспыхнули золотом. Так красиво, что сердце замерло! А после, это самое сердце получило легкий разряд, исходящий от тела мужчины светящейся дугой.

— Ах! — наконец, я вдохнула. Фантастика!

Или галлюцинация. Но в любом случае, сердцебиение ускорилось раза в три. Прям не мужчина, а дефибриллятор!

Чувствуя, как бедное сердечко вырывается из груди, я наблюдала за тем, как от могучей шеи по голой коже разбегаются плавные узоры, мерцая тем же цветом, что и глаза незнакомца. Словно невидимый художник писал на смуглой коже краской из жидкого огня. Мазок…а дальше он сам стекает по невидимому руслу, огибая бугры мышц, очертания вен… От этого великолепия было невозможно оторвать взгляда, но как только завитки приблизились к запястью руки, что до сих пор удерживала мой саквояж, повинуясь инстинкту, я одернула свою.

Что за огненный монстр? В голове болезненно запульсировало, но хотя бы это помогло вернуть самообладание.

На этот раз моя вещь оказалась у меня, и, бросив испуганный взгляд на странного гиганта, я поспешила убраться. Боги! Что это было вообще?

— Мам, ты видела? — восхитилась дочь, едва успевающая за моим быстрым шагом.

— Видела, Мира. Не обращай внимания.

— Мам, а кто это? — не унимался ребенок.

— Я не знаю, малыш. Давай-ка не отставай!

— А какой он расы, мам? А почему он без одежды?

— Мира, он в штанах! — заметила я, вспоминая, что мозг-таки успел выхватить кадр массивных ног, облаченных в штаны из плотной ребристой ткани. Эффектно, чего уж! Только на Земле не принято расхаживать в таком виде. И, судя по тому, что на тех планетах, где я уже успела побывать, тоже, то это был самый что ни на есть настоящий манурец.

Ничего такой…

Ну ладно, так и быть. Огонь-мужик! В самом прямом смысле этого слова.

Наконец, мы добежали до нужного пропускного пункта и отвлеклись от болтовни об этом инопланетянине на более насущные вопросы.

— Ваш багаж уже в каюте, — отчиталась улыбчивая сотрудница компании, которая осуществляет рейс. — К сожалению, вылет задерживается, и вам придется немного подождать. Надеюсь, это не причинит неудобств. Если вам что-то понадобится, можете приложить ладонь к любому терминалу, и с вами тут же свяжется диспетчер. Позвольте я провожу вас в зал ожидания.

Идя вдоль прозрачных перил, с высоты третьего этажа я рассматривала людей, снующих по нижнему холлу космопорта. А еще зачем-то глазами искала того мужчину. Наверное, потому что он выглядел весьма странно, и мне просто хотелось рассмотреть его, как нечто диковинное. И, безусловно, красивое. Эх, надо было не отказываться от помощи! Когда я уже перестану шарахаться мужчин? Понимаю, что это отравляет мне жизнь, но ничего поделать не могу. После предательства человека, ребенка которого я носила под сердцем, а теперь держу за маленькую ладошку, я не верю мужчинам и в каждом вижу лишь источник бед и разочарований.

— Приятного путешествия на Ману-р! — наша провожатая просияла улыбкой и поторопилась вернуться за стойку, а перед нами открылся новый мир. Роскошный и недоступный ранее.

Я зарабатывала немного, но достаточно, чтобы не нуждаться в обычных вещах. Дом мне достался от родителей, работа была в пешей доступности от него, поэтому на личный транспорт тратиться не приходилось. Обучение Миры тоже было бесплатным: как одаренный ребенок она находилась на попечении Фонда Мастеров и всю неделю жила в школе, прилетая домой лишь на выходные. Поначалу мое материнское сердце места себе не находило: дочь постоянно вдалеке, я не могла целовать эти мягкие щечки каждое утро, я не видела, как этот человечек растет день за днем. Но Мира была в восторге от школы и занятий. Там ей было интересно и хорошо. А что бы могла дать ей я, пропадающая на работе до ночи? И вскоре я смирилась. Теперь мы покидали родную планету, привычные условия и направлялись туда, где я и не мечтала побывать и где придется привыкать к новой жизни.

Дочь летала всего лишь раз, космолеты для нее были в диковинку, и, конечно же, первым делом ее понесло к панорамным окнам. Дав волю ребенку, я неспешно последовала за ней.

Зал для путешествующих экстра-классом был настолько большим, что в нем поместилась бы половина тех людей, что толпились внизу. Широкие приземистые диваны были обращены к окнам и огорожены друг от друга высокими изгородями из живых пальм, что давало чувство уединенности. Да и туристов здесь было не так много: мы и пара групп землян в другом конце зала.

Еще внизу я заметила, как некоторые из них косо поглядывали на Миру. Путешествовать с детьми мало кто любит. Вот и пусть держатся от нас подальше. Ни она, ни я не любим пускать в свое пространство людей, если это не касается работы или учебы.

Когда восторги поутихли, моя художница взялась за любимое дело. Она старательно дышала на окно и аккуратно выводила пальчиком по запотевшему стеклу четкие линии космолета. Копии того, что стоял на взлетной площадке, сияя синими огнями. Ну все. Ребенок занят как минимум на полчаса, а я могу поработать.

Открыла нужный файл и потеряла счет времени, пока детская ладошка не накрыла экран планшета.

— Мам, — шепнула малышка и ручками повернула мою голову в нужном направлении, — почему тот голый дядя в штанах на нас так странно смотрит?

Я чуть язык не проглотила, благо горло свело.

Метрах в тридцати от нас стоял все тот же мужчина, в которого меня угораздило врезаться там, внизу. Но смотрел он действительно странно. Даже, когда мы обе повернулись, он ничуть не смутился. Наоборот, в его взгляде снова полыхнуло расплавленное золото, и это было заметно даже с такого неблизкого расстояния.

Теперь я могла посмотреть на него всего, и это впечатляло не меньше, чем те злосчастные кубики и мерцающие узоры, растекающиеся под кожей. Чрезвычайно высокий, уж точно на голову выше статистического землянина. Широкий в плечах, мощный в бедрах. Безупречные, будто тщательно вылепленные мышцы на груди и руках, и эта перевязь, еще больше подчеркивающая их рельеф. Волосы собраны плетением назад, благодаря чему бросается в глаза широкий лоб, четкий овал лица с крупными чертами. Почти рубленные скулы смягчаются густой аккуратной щетиной, и, наверное, только благодаря этому его грозный вид не отталкивает. Я бы могла рассматривать его вечно, потому что таких людей не бывает! Хотя, о чем я? Не человек он, во всяком случае, в обычном понимании этого слова.

Рассматривая лицо, я снова прилипла взглядом к его глазам, выражающим облегчение и тихую радость. Будто лет пятьдесят мы провели в разлуке, и, наконец, воссоединились.

Странные эти манурцы. Интересно, они все такие? И среди этих горячих полураздетых красавцев мне придется жить как минимум год? О. Мой. Бог.

Институт, в котором я работала, занимался лечением синдрома Клаца –редкой болезни, поражающей иммунную систему человека. После смерти самого профессора Клаца, я осталась единственным специалистом в этой области, и моя поездка на Ману-р была вовсе не развлекательной. Сам император Рамус Дарс лично пригласил меня на свою планету, чтобы я смогла заниматься исследованиями под его покровительством.

Я не размышляла ни минуты. На Земле меня больше ничего не держало. Институт давно не финансировался, отдел даже хотели закрыть, но из уважения к профессору нам выделяли крохи. А после его смерти мне явно дали понять, что тратить деньги на изучение болезни, которая поражает одного на миллион, больше не намерены.

Родители мои давно переселились на Салану, а муж…А мужа у меня никогда и не было.

Семь лет прошло, а горечь до сих пор заполняет сердце, которое, я думала, он вырвал и забрал с собой. Но, нет. Оно все так же билось в груди, даже не надеясь больше полюбить кого-то, кроме нашей дочери. Наверное, это был его прощальный подарок мне.

— Не обращай внимания, любовь моя! Эти инопланетяне все такие чудные!

Чмокнула в нос свою девочку, еще раз мазнула взглядом по масштабной фигуре манурца и открыла вкладку с мультфильмом. Сама же уперто пялилась в экран, пытаясь не думать о человеке, чей взгляд прожигал мой затылок. И чего приклеился?

Кожа потрескивала, будто наэлектризованная, и я даже несколько раз пригладила волосы, думая, что они торчат, как пух у одуванчика. Но с ними все было в порядке. Но еще кое-что не давало покоя. Нарастающее возбуждение. Тягучее, жаркое, оно неумолимо растекалось по низу живота, вынуждая прикусывать губу и задерживать дыхание.

Я ерзала как на иголках, пытаясь убедить себя, что это все особенная атмосфера космопорта. Мало ли какие технологии здесь используют, я же не физик, чтобы разбираться во всем этом. Может здесь все под электричеством, и я так неадекватно реагирую на это. Но в один миг мне стало легче. Даже в ушах зазвенело, будто от пустоты.

Не знаю, что меня дернуло, но я повернулась назад. Манурца больше не было. Ну не может же быть, что это из-за него меня трясло?

Выдохнув от облегчения, я откинулась на упругую спинку дивана и закрыла глаза.

А может, все намного проще? У меня столько лет не было мужчин, что я перевозбудилась глядя на первого встречного красавчика? Наверное, так и было. Самое время дать себе обещание найти кого-то «для здоровья», но нет. Не хочу ни к кому привязываться. Не хо-чу!

— Долго еще? — канючила Мира, уставшая от долгого сидения на месте.

Я глянула на инфо-голограмму, пытаясь вовлечь ребенка в подсчеты, но ее уже было не унять.

— Ма-а-ам, я есть хочу! — чуть ли не плакала моя козочка.

И, кажется, сходить в буфет было лучшим вариантом. Разомнемся, потянем время, поедим, в конце концов! Я с утра только энергетик в себя залить успела, хотя ребенка хорошенько накормила.

— Идем, моя голодная волчица!

— Да! — подпрыгнула кнопка, победно поднимая руки вверх, — мясо хочу!

— Побежали!

Взявшись за руки, мы помчали на запах еды: Мира вприпрыжку, я через раз. Зато уже через полминуты мы стояли у нарядной витрины с деликатесами, дожидаясь, пока парочка туристов-пенсионеров-миллионеров наконец выберет нужный сорт икры для канапе.

— Доброго утра нашим маленьким гостям! — улыбнулся продавец, — и их прекрасным мамам!

Мира подозрительно глянула на парня за стойкой. Не привык ребенок к комплиментам от мужчин. Дикая, как я. И не стоит гадать, кто в этом виноват. Любого, кто пытался приблизиться ко мне, я отталкивала, боясь, что снова не переживу ту боль. Время хоть и залечило раны, но шрамы никуда не делись.

— Здравствуйте! — сощурилась она, — а мясо у вас есть?

Осталось добавить: «А, если найду?» и показать удостоверение полицейского. Ей-богу, если бы она не пошла по пути художника, стала бы актрисой.

Но и парень оказался не промах. Подыграл моей малявке, подзывая ее пальчиком, будто сейчас покажет нечто особенное, тайное… Склонившись над витриной, они стали рассматривать образцы блюд.

— Это мясо осьминога. Его поймали сегодня утром в самом центре Средиземного моря. Он хотел утащить с рыбацкой лодки куклу, которую рыбак вез для своей дочери.

— Его за это убили, да?

Парень с сожалением кивнул.

— А это гусь, который держал в страхе всю деревню под Ростовом. Щипал за пятки малышню! — возмутился тот, будто говорил о преступлении века.

— И этого тоже наказали?

— И этого тоже, — вздохнул продавец, — а это…— восхищено пропел он, — это буйвол! Три года он уничтожал спаржевые поля, и наконец вчера…

— Нет! — скривилась Мира, — пожалуй, не буду мясо. Какое-то злое оно получается…

Продавец развел руками, мол, какое есть.

— А может, ты хочешь маниярские сладости? — подмигнул он, поглядывая на меня.

Цена на эти сладости была сопоставима с моей месячной зарплатой. Но откуда ему это знать, если я стою в буфете зала экстра-класса. Но главной причиной запрета было вовсе не это.

— Нет! И не делай бровки домиком, дорогая! Нельзя! — вмешалась я.

Я взглядом попросила ее прекратить этот концерт. Мира прекрасно знала, что ей нельзя сладости, но пока не понимала почему все дети трескают конфеты, а она должна от них отказываться. Поэтому периодически пыталась продавить меня. Но я была непреклонна. Лишний грамм углеводов ставил под угрозу жизнь моей дочери.

И когда я уже была близка к истерике, из последних сил уговаривая вредную девчонку, снова явился он. Голый дядя в штанах.

Кажется, этот человек занимал собой все пространство. Хоть он и стоял у самого выхода, но ей-богу, я чувствовала его руки на себе. Будто он стоял совсем близко, почти вплотную, и нежно касался шеи, оглаживал плечи…

Гневно фыркнув на мироздание, пробующее на прочность мои нервы, я быстро ткнула пальцем в блюда, которые Мира точно съест, и поспешила увести ее от искушающей сладостями витрины за столик. А себя от искушающего своим видом мужчины.

Взяв дочь за руку, по дуге я обогнула дорогу, по которой посетители проходили за меню, и выбрала самый дальний столик.

Думаю, манурец понял, что я стараюсь держаться от него на расстоянии, и не станет докучать своим вниманием. К тому же, я с ребенком, а это то еще препятствие для мужика, жаждущего приключений. «Разведенка с прицепом!» Глаза бы выдрала тому ущербному, что дал это звание одинокой женщине с ребенком.

Манурец медленно, плавно зашагал к витрине, смотря прямо перед собой. Чувствовалась в нем неестественность, будто он сдерживал себя, чтобы не напугать всех вокруг. Все же его мощь, великанский рост и инопланетное происхождение были поводом опасаться.

Еду доставил робот-официант. Моргнув лампочкой на макушке, одну за другой он выкатил тарелки с нашим заказом и, пожелав приятного аппетита, укатил. Мира самостоятельно придвинула к себе тарелку с картофельным пюре и куриными колбасками, положила пару соцветий брокколи и обидчиво поджав губы, глядя точно в глаза, отправила в рот одно из них. Мол, смотри, мама, что мне из-за тебя приходится есть!

Видит бог, сколько терпения мне стоило не вестись на эти провокации! Манурец долго переговаривался с продавцом на своем тарабарском, который мне еще только предстоит выучить, но хотя бы не смотрел на нас. Парень за стойкой был любезен, а после засуетился, на секунду исчез за дверью и появился с нарядной коробкой. Получив одобрение инопланетного гостя, стал складывать в нее все, что стояло на светящихся полках в отделе изысканных сладостей.

Мира молча жевала свои колбаски, наблюдая за тем, как мечта миллионов людей – маниярские сладости, одна за одной покидают витрину. Бросив на меня укоряющий взгляд, она проглотила последний кусок и отодвинула тарелку.

— Спасибо, — процедила сквозь зубы и снова тоскливо уставилась на прозрачную коробку с сиреневым бантом.

Нет! Я так больше не могу! Надо уводить ее отсюда. И вообще! Когда этот чертов вылет?

— Принесите сканер! — махнула продавцу, и тот тут же направился к нам…прихватив коробку?

— Ваш обед уже оплачен. Надеюсь вам все понравилось?

Не дожидаясь, пока я проморгаюсь, он поставил треклятую коробку, до верха забитую маниярским золотом перед Мирой.

— Угощение для юной рэи, — немного поклонился и поспешил удалиться с моих глаз.

Впрочем, как и манурец. Я даже не заметила, когда он исчез.

— Мам? — дочкины глаза округлились. Она была удивлена не меньше меня. Да и радости особой я не заметила. Чистый шок.

Для рэи значит…Ах ты чертов голый дядя в штанах! Только попадись мне!

Видит бог, сколько усилий мне стоило не схватить коробку и не швырнуть ее в лицо этому самоуверенному гаду. Благо, почти сразу объявили посадку. Послав прощальный взгляд презенту, оставленному на столике, мы поспешили к трапу. Надо думать о хорошем! В конце концов, может у них так принято, сладости детям дарить. А я чуть не набросилась на человека с обвинениями. «Любовника тебе надо качественного», — прозвучал в голове голос подруги. «Ну есть в этом доля истины», — мысленно согласилась с ней. Все симптомы недо…удовлетворенности на лицо.

Узкий светлый коридор привел нас в еще один, только уже с бархатистой пластиковой обшивкой, на которой голограммой переливалось имя шаттла «Ману-р» и внизу дублировалось изящной вязью.

— Рэя Милана, рэя Мира, — нас встретил приветливый проводник в униформе, чем-то напоминающей доспехи римских легионеров. Разве что вместо нижней части туники были плотные кожаные штаны, а металлические латы заменяли лоскуты грубой кожи. — Добро пожаловать на территорию Ману-р!

Мира рассматривала его с открытым ртом, будто прямо на ее глазах ожил музейный экспонат. Даю сто процентов, скоро у нас будет его портрет.

— Меня зовут Сашер-до, я ваш личный помощник на время всего полета.

— Айланда мира! — вспомнила старое манурское приветствие, которое на нашем языке звучало как пожелание иметь благословение звезд. Я выучила несколько фраз заранее, уверенная в том, что манурцам будет приятно услышать их от человека с Земли. И, кстати, оказалась права.

Сашер-до искренне улыбнулся, хоть тень смущения и коснулась его красивого лица.

— Говорите на манурском?

— О нет! Только пару фраз. Ваш язык очень красивый.

И ваши мужчины тоже… Не уехать мне оттуда нецелованной, похоже. Ибо волю надо иметь железную, чтобы не западать на манурских парней.

Сашер-до проводил нас до каюты, сообщил, что покидать ее пределы без его сопровождения запрещается в целях нашей безопасности, объяснил, как пользоваться станцией, вроде нашей «Маруси», и, прежде, чем уйти, дал несколько советов на случай плохого самочувствия во время путешествия.

— Позвольте предложить вам обучающую программу. Перелет долгий, вы могли бы успеть выучить манурский до разговорного уровня.

— Да! Да! — хочу! — обрадовалась Мира. Ей бы только учиться!

— Благодарю. Это было бы очень кстати.

Не придется тратить время на изучение там. Сразу приступлю к работе.

Оповещение о готовности ко взлету загорелось на гало-табло, осветив часть стены зеленым светом. Пилоты, поприветствовав гостей на борту шаттла, попросили занять кресла в каютах, что мы и сделали.

— Ну что, малыш, взлетаем? — обняла свою кроху, вдыхая аромат ее волос.

— Взлета-а-аем! — завизжала она, зажмурившись от радости.

Правда, радость была недолгой.

Мне ужасно давило на уши, но это я еще могла перетерпеть. А вот Миру мутило по-серьезному. Смола манурского граба, заменяющая наши мятные конфетки, не помогала. Маска со специальной смесью газов тоже. Бело-зеленая и обмякшая, она сидела в кресле в обнимку с упаковкой одноразовых гигиенических пакетов, просясь в туалет, чтобы умыться.

Я не понимала, почему наша реакция настолько острая. Я летала много раз, но так плохо мне было впервые. Да и Мира вполне сносно перенесла прошлый полет.

Обычно каюты межпланетных шаттлов сделаны по типу барокамер. Они создают идеальные условия для путешествий, лишь поначалу с непривычки может немного кружиться голова. Но то, что происходило с нами, даже недомоганием не назовешь.

Наконец, когда нам разрешили встать, первым делом я потащила ее к умывальнику.

— Ты как, девочка моя? — мы обе стояли, склонившись над раковиной, и меня начинала душить паника. К тому же, я не слышала, что она отвечала. Было ощущение, что из ушей капает кровь. Я даже пару раз проверила, глянув на себя в зеркало.

Дочь белела на глазах. Ее ноги слабели, и я едва удержала опадающее тельце.

— Врача! — заорала, что было сил, — врача!

Черт! Вряд ли меня услышат!

Вспомнив, что здесь повсюду терминалы связи, я глазами пробежалась по стенам и нашла один. Потянулась к нему рукой, но…никак.

Тащить Миру за собой было слишком тяжело. Моих сил не хватит передвигаться с ней на руках.

Опустила ее на пол, уложила на бок, чтобы в случае рвоты не захлебнулась, и рванула к терминалу.

Он даже не мигнул.

— Ну давай! — шлепнула по нему ладонью, чтобы он скорее считал линии, но он будто сдох. Хотя, светодиоды горели исправно.

Перепрыгнув через дочку, оказалась в комнате.

— Пятая каюта! Врача! Срочно! — взмолилась я, будто электронная станция – божество, решающее дарить или отнимать жизнь. Но и это божество молчало.

И теперь я знала, как ощущается отчаяние. Оно будто лишает сердца, бросает удавку на горло и полностью отключает способность мыслить.

Разрываясь между страхом оставлять свою девочку одну и бежать за помощью, я выбрала второе и, не медля ни секунды, выбежала за двери каюты.

Давящая тишина, будто я забралась в шкаф и обложилась подушками, припечатывала к полу. Мы в открытом космосе. С нами десятки инопланетных существ и никого, кто пришел бы на помощь…

— Помогите! — взвыла я, слыша, как мой голос впитывается в стены. Неужели никто не слышит? — Помогите! — срывая связки заорала до колючей боли горле.

— Конечно! — глухой мужской голос прозвучал позади и чье-то дыхание коснулось плеча.

Надежда вспыхнула ярким огоньком, и я обернулась. Но успела увидеть лишь тень. В шею вонзилась длинная игла и по венам потекло что-то жгучее, тяжелое. Будто кипящая смола с растертым в пыль стеклом.

— Ми…ра…— последнее, что я прохрипела, прежде чем отключиться.

Полубредовое состояние ничуть не притупляло боли. Мне хотелось метаться, выть, биться головой о стену, лишь бы не чувствовать того огня, что горел внутри меня. Это было кошмарно, это было невыносимо.

Помню, что несколько раз я приоткрывала глаза и всегда видела перед собой его. Манурца, что преследовал нас. Даже сквозь туман, мешающий видеть, его глаза, горящие золотым огнем, было не спутать ни с чем.

— Мила…Ми-ла…

Мою руку кто-то поглаживал, и ласковый голос звал по имени. Так в детстве меня будил отец, когда по выходным мы собирались в парк аттракционов.

— Мила, откройте глаза! — настойчиво твердил кто-то рядом, и я послушно подняла тяжелые веки.

— Мира! — попыталась встать, но от резкого движения моя голова чуть не раскололась на кусочки.

Схватившись за виски, я зажмурилась, и боль постепенно начала отступать.

— С девочкой все в порядке!

Боковым зрением я видела фигуру высокого мужчины, облаченного в свободный голубоватый скафандр. А на себе – десятки разноцветных трубочек, прикрепленных к коже. Значит, медики меня спасли.

— Я ваш врач. Миру осмотрели, она полностью здорова.

Но разве чьи-то слова могут успокоить сердце матери? Тем более, когда по шаттлу гуляет манурец, покушающийся на нашу жизнь. Не зря же он так пристально смотрел на нас в зале ожидания! И конфеты эти…рассчитывал, что ребенок не сможет отказаться и съест. А что было в тех конфетах, одному ему известно. А может…он специально усыпил меня, чтобы притащить сюда?

Отрывая от себя провода, я попыталась встать с кровати, но уперлась в высокий стеклянный борт. Даже испугаться не успела, как он с характерным жужжанием, опустился вниз, позволяя встать. Все же меня не удерживали, и это хоть немного успокаивало.

— Я хочу ее увидеть! Где моя дочь?

— Мира под присмотром. Ей ничего не угрожает. А вам пока лучше оставаться здесь.

— Мама! — с радостным визгом моя малышка влетела в палату и бросилась ко мне.

Благо я с кровати встать не успела, иначе она просто сбила бы меня с ног.

Веселая, свежая, счастливая, она ластилась ко мне, а я крепко, на сколько оставалось моих сил, прижимала малышку к себе. Я не верила своим глазам. По ощущениям прошло не больше часа, а от ее недомогания не осталось и следа. Иначе как чудом это не назовешь.

— Мамочка, ты выспалась? — она заглянула в мои глаза и поправила волосы, — Анвар мне сказал, что маме нужно поспать.

— Да, малышка, выспалась. Как ты себя чувствуешь?

— Ничего не болит! Я поела, почитала…

— Почитала? Мой ребенок добровольно читал?

— Да! Это было очень интересно! Анвар научил меня читать манурские слова.

— Ну и волшебник этот твой Анвар!

Все-таки, персонал тут вышколенный, не то, что у нас на Земле.

— Да, мама, он классный! А еще он дал потрогать свой…ммм…жезл!

Тут мои брови взлетели кверху.

— Он такой длинный! И горячий! А сверху розовая головка и капелька!

У меня сердце чуть не остановилось…

— Из него дым идет! Я даже нарисовала им в воздухе сердечко!

Фу-у-ух…Просто жезл. Какая-то игрушка. А моя больная фантазия уже нарисовала очередной ужастик. Я выдохнула, конечно, но плохое предчувствие все-таки не ушло.

— Он сказал, что, когда прилетим на Ману-р, он купит мне такой же.

— Мира! — взяла дочку за руки и строго посмотрела в глаза, — ты же понимаешь, что не стоит принимать подарки от незнакомых людей?

— Мы подружились! — Совершенно искренне ответила она.

— Мира!

— Ну мама! — возмутилась дочь, — почему ты не хочешь с ним дружить?

— Мы подружимся, Мира, не переживай на счет этого!

Воздух задрожал, и пространство мигом заполнилось густой энергией силы и могущества. Неспешно, широкими шагами в палату входил он. Голый дядя в штанах и, видимо, он же Анвар. Предчувствие не подвело…

— А пока давай дадим маме немного отдохнуть.

Не думала, что такой суровый мужик умеет так мягко улыбаться. Но это ничего не значит! Маньяки и не такое умеют.

— Не подходи! — зарычала я, пряча дочь за спину.

— Мам, ты чего? Это же Анвар! — изумленно округлила глазки Мира. Неужели успел ее обработать? Никогда раньше она так быстро не сходилась с людьми. А этого уже другом считает.

Он остановился, но нахмуренные брови дали понять, что мужчина недоволен.

— Это он уколол меня в коридоре!

Я искала спасения у врача, который даже не собирался звать никого на помощь. Будто не слышал меня. Но я точно помнила, что видела лицо этого мужчины там в коридоре. Видела!

— Сначала он хотел накормить нас конфетами. А когда мы отказались, он решил избавиться от меня другим способом.

Мужчина лишь подкатил глаза и беззвучно выругался.

— Мила, вы ошибаетесь! — засуетился доктор, — рэй Анвар-идо не стал бы…

— Мы сами разберемся! — тоном хозяина мужчина заставил замолчать врача, — оставьте нас наедине.

— Нет! — закричала я, прижимая к себе Миру.

— С девочкой все будет в порядке. Здесь каждый отвечает за ее и ваше здоровье головой. Так что можете не волноваться. И не пугать ребенка.

Эти слова подействовали. Я и правда от страха вела себя не адекватно. Но ведь вокруг чужие люди, меня только что чуть не убили. Как я могу доверять?

Сила этого мужчины хоть и была очевидна, но и чувствовалась кожей. Он обладал особенной аурой, которая подавляла, пугала, но и вызывала божественный трепет… Идти против него, значило подписать смертный приговор себе и дочери. Но, даже имея такую силу, он не угрожал, не торопил, давал время принять решение. Осторожничал, будто боялся напугать.

Я выдохнула, пытаясь отпустить тревогу. Пока я была без сознания, о Мире позаботились. Да и меня в чувства привели. Стоит полагать, если бы их цель была нас убить или продать в рабство на какой-нибудь спутник, никто бы не церемонился.

— Хорошо…

Я поцеловала малышку и все же расцепила руки, чтобы отпустить свое сокровище.

— Она будет в соседней каюте, — сообщил манурец, делая осторожный шаг ко мне.

Будто свое приближение хотел нивелировать словами о том, что беспокоиться не о чем.

Нервная дрожь защекотала спину. Я чувствовала себя неуютно, мне отчего-то было слишком волнительно находиться наедине с этим мужчиной. Казалось, наше уединение имело интимный подтекст, а не было простым обсуждением происшествия.

Я ерзала, сидя на краю кушетки, не зная, куда себя деть. Мы вдвоем в маленькой комнате. Он настолько огромный, что, кажется, занимает ее половину. Встать я не могу – до сих пор кружится голова. А не иметь возможности держать дистанцию слишком губительно для моей нервной системы.

Манурец подошел совсем близко, небрежным жестом придвинул стул и сел напротив меня, чуть расставив ноги. Я как дура глазела на изгибы его мощных мышц, обтянутых плотной кожаной тканью, как вздымается его грудная клетка при каждом вдохе, и как твердеют его соски, в тот момент, когда я смотрю на них.

Боже! Что со мной? Почему я так бесстыже пялюсь на незнакомца?

Он наклонился вперед, оперся локтями о колени и чуть склонил голову, рассматривая меня в ответ. До него было полметра, не более. Но даже этого расстояния хватало, чтобы между нами снова начал трещать воздух.

В горле пересохло, и как бы я не пыталась сглотнуть, не получалось.

— Ми-ла, — почти шепотом произнес он, и на губах мелькнула тень улыбки,

— надо полагать, вы тот самый ученый, что летит на Ману-р, по специальному приглашению императора…

Вот тебе и незнакомец! О том, с какой целью я отправляюсь на Ману-р знал очень ограниченный круг людей. И ,видимо, этот человек, входил в него. Но где гарантия, что он «из наших»?

Я с трудом удерживала каменное выражение лица, потому что сам император просил не обсуждать цель поездки ни с кем, пока я не окажусь на месте.

Манурец поднял бровь, так и не дождавшись ответа на свое предположение.

— Что ж, можете не отвечать, Ми-ла, — снисходительно улыбнулся, произнося нараспев мое имя, а после наклонился еще ближе.

Я даже дыхание его почувствовала на своем лице.

— Не понимаю, о чем вы, — голос был настолько слаб, что я не была уверена, что манурец расслышит.

— Тогда зачем вам понадобилось на Ману-р?

Он вынуждал смотреть на себя, а я и не могла отвернуться. Вокруг все плыло, только лишь всполохи в глубине его глаз были постоянны. А еще…невероятной силы тяга…его поцеловать.

Преодолевая себя, я все же сумела отвести взгляд. И хоть головокружение прошло, но желание никуда не девалось. Наоборот, низ живота наливался приятной тяжестью, и мне стоило невероятных усилий не ерзать.

— К любовнику. Лечу.

Зачем-то ляпнула я. Хотя не мудрено. Все мои мысли были только об одном.

— Хммм, — манурец даже немного отстранился, а во взгляде читалось «о как!».

— Да! — закивала головой, чтобы быть убедительнее.

— Манурцы не заводят любовниц на Земле! — с видом знатока парировал он, явно не веря, да еще и насмехаясь.

— А мой завел!

— Что ж, будет интересно, если так, — теперь он уже не скрывал улыбки и просто игрался. Будто я маленькая несмышленая девочка, глупость которой забавляет взрослого. Он расслабился, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, от чего его мышцы стали еще больше.

— И как же его зовут? — не унимался этот мужчина, а я любовалась видом почти обнаженной мужской груди.

— Кого? — так залипла, что потеряла нить беседы.

— Любовника, — равнодушно ответил он.

Ах вот он о чем.

— Не ваше дело! — стряхивая с себя остатки морока, я залезла с ногами на кровать и отсела подальше. От греха.

— Мое, — рывком приблизился он, останавливаясь лишь у моего лица. Руки уперлись по бокам от моих бедер, а тело почти нависло над моим.

Он не касался, но казалось, что меня ласкает невидимый огонь. И под его воздействием хотелось скинуть с себя одежду.

— Теперь все, что касается вас с Мирой МОЕ ДЕЛО!

Он говорил совершенно серьезно. Почти шепотом, но от этого не менее убедительно. И я как под гипнозом, была готова верить и надеяться. Сама вручить себя в руки этому огромному незнакомому человеку.

— Вашей жизни угрожала опасность, и теперь я не могу оставить вас с дочерью, — он будто вспомнил о чем-то и отстранился, выпрямляясь над моей кроватью во весь свой исполинский рост.

— Предлагаете свою помощь? С чего бы это? — низменные желания тела одно. Но я имела счастье не пойти на поводу гормонов, а хотя бы поверхностно анализировать ситуацию. Особенно, когда соблазнительное, почти обнаженное тело перестало находиться так близко.

— Это мой долг. Назовем это так, — отвернулся, чтоб уйти, но замер.

Манурец посмотрел так плотоядно, мускулы на груди дрогнули, и шея напряглась. Он будто боролся с желанием что-то сделать, и, наконец, не выдержал. За пару шагов оказался рядом, мягко обнял мое лицо и поцеловал.

Так нежно и нетерпеливо. Будто так долго ждал этого, а теперь не может отпустить. Я чувствовала его желание меня поглотить, присвоить, свести с ума окончательно, но также чувствовала его сдержанность и страдание от этого. И это подкупало, не меньше умелого поцелуя. С трудом оторвавшись, он посмотрел на меня так, будто я – вся его жизнь. А я не могла отдышаться, и понять, почему он разорвал такой прекрасный поцелуй.

— Прошу прощения, рэя Мила. Не смог сдержаться. И еще. Теперь вы живете в моей каюте.

Он покинул каюту прежде, чем я начала соображать.

— Как чувствуете себя, рэя Мила?

Доктор входил так стремительно, что на меня ветром подуло.

— Спасибо. Уже лучше. Немного шея болит.

И губы зудят, требуя продолжения поцелуя.

— Место укола скоро заживет. Вам нанесли лечебную сыворотку. И у меня для вас радостная новость! Вы можете вернуться к дочери.

К дочери мне вернуться очень хотелось, только вот не совсем понятно, манурец про свою каюту пошутил, или мы и правда теперь у него проведем весь полет.

— В каюте Рэя Анвара вам больше ничего не угрожает. С ним вы под надежной защитой.

Вот и приплыли. Все-таки не пошутил. Но на каких основаниях, простите? Кто он вообще такой, чтобы я с ребенком селилась в его каюте?

— Я хотела бы вернуться к себе.

— Это исключено. Ваша каюта опечатана.

— И других свободных, конечно же, нет? — скептически улыбнулась.

— Рэя Мила, — врач подошел ближе и доверительно сжал мою ладонь, — на вас покушались. Все, что произошло, не просто сбой в системе.

— А что?

— Я не могу вам сказать большего. Да и не знаю толком ничего. Моя ответственность – здоровье вас и Миры. Остальное не в моей компетенции.

— Судя по всему, остальное в компетенции полуголого мужчины, что постоянно крутится вокруг нас, — мои зубы скрипнули от злости. Как же мне надоел этот манурец!

Доктор смешливо хмыкнул на мои слова, но тут же вернул серьезность.

— Его зовут Анвар-идо.

— Только имя дает право вмешиваться в это дело? — я ждала длинный список званий и заслуг, но доктор был немногословен.

— Его имя – да.

Нервно передернула плечами.

— Лично мне его имя ни о чем не говорит.

— Это он обнаружил вас в коридорном отсеке. Он и принес сюда. Если бы не он, ваше состояние сейчас было бы куда хуже.

— Что со мной произошло?

— Я не могу пока ответить точно. Но вам уже ничего не угрожает. Кровь очищена. Лечебный коктейль вы сможете принять уже в каюте. Рэй Анвар-идо позаботится о вашей безопасности. Его каюта оснащена всем необходимым.

— Вы серьезно? Я должна жить в его каюте?

— А что вас беспокоит?

— Его внешний вид! И …то, что он позволяет себе!

— Внешний вид соответствует его статусу, — пояснил доктор, — у вас еще будет время изучить традиции манурцев. А, если останутся вопросы, уверен, рэй Анвар-идо с удовольствием на них ответит.

Ну и что делать мне? Не соглашаться же на переезд к этому полуголому статусному инопланетянину?

— Знаете, я передумала, — я легла на кушетку и потянулась за проводами, чтобы самостоятельно приклеить их к себе, — у меня все же болит голова. И слабость. Тошнит еще. В общем, я должна остаться в медкаюте.

Врач подошел и стал убирать присоски, которые я цепляла, куда ни попадя. Спокойно так, с доброй улыбкой, собирая датчики в руку.

— Вы здоровы! — просиял, когда провода закончились, и развернул планшет с результатами обследования в подтверждение своих слов.

— И все же я полежу еще немного. Тут кровать такая чудесная!

— Я подниму вас вместе с кроватью, — серьезный тон манурца, взявшегося из ниоткуда, заставил вздрогнуть. Эта громадина стояла посреди палаты, сверкая узорами в очертаниях мускул.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула, глядя на гору мышц, и отвернула голову.

Но не выдержала и половины минуты. Манурец прожигал во мне дыру своим взглядом.

— Вы не отстанете! — скомкала простынь, которой была укрыта, и отбросила ее в ноги, показывая, как меня бесит этот самоуверенный тип.

— Как приятно встретить женщину, которая тебя понимает! — издевательски улыбнулся он и подхватил меня на руки.

— Эй! — я шлепнула по его плечу, и ладонь буквально прилипла к шелковой коже. Она была такой гладкой, горячей, что ее хотелось трогать, почесывать ноготками, очерчивать узоры, горящие золотом.

— Ну вы же сами сказали, что голова кружится. Травмы нам ни к чему.

Я выдохнула и расслабилась. Невозможный мужчина!

На руках меня не носили уже…Да никогда не носили меня на руках! Детство не считается. Но сейчас, вместо того, чтобы наслаждаться процессом, я все равно ищу подвох. Ну не привыкла я к красивым жестам от мужчин, а, если и были они, заканчивалось все до противного банально – намеками на секс без обязательств.

Я посмотрела на напряженное лицо мужчины, что целовал меня несколько минут назад. Ну почему он нянчится с нами? Ему бы сидеть в окружении девиц из своего гарема, наслаждаться тем, что каждая по щелчку пальцев приползет и сделает все, что тот пожелает. А он…водит хороводы вокруг меня. И радоваться бы…только в чем подвох? Еще и покушение это. Кому понадобилось от меня избавляться? А может…

Я сощурила глаза и перестала дышать. А что, если это он? Подстроил все так, чтобы я переселилась в его каюту. Только вот зачем я ему? Даже в голову не приходит.

— Какие украшения вы любите, рэя Мила? — неожиданно заговорил манурец, и его низкий, даже рокочущий голос, вибрацией отозвался в моем теле.

— В смысле? — опешила я, — зачем вам?

— Хочу, чтобы вы думали о приятных вещах, а не искали причинно-следственные связи, и уж тем более не подозревали меня в чем-то.

— Вы что, мысли читаете?

Я уставилась на его мужественное точеное лицо, а он остановился и прижал меня к себе чуть сильнее. Мы смотрели друг на друга и молчали. Мерцание в его глазах завораживало, и внутри меня, где-то в области сердца, отзывалось трепетом.

— Так все же, какие? — негромко повторил свой вопрос, а я не могла отвести взгляда от его красивых губ.

«Поцелуй меня еще разок…» — повторяла про себя каким-то страдальческим тоном, — «Ты же читаешь мысли! Поцелуй…»

И сердце остановилось, когда он потянулся ко мне…

— Мама! Мама! Ты как невеста!

Из дверного проема выпрыгнуло мое чудо, нарушая такую чувственную тишину, возникшую вокруг нас. По всей видимости, Мира уже обосновалась в каюте манурца.

— Жених и невеста! Жених и невеста!

— Мира, прекрати! — попыталась вывернуться, чтобы пригрозить ей пальцем, а она скакала вокруг нас и кричала еще громче. Манурец никак не реагировал на баловство девчонки, только крепче держал меня, чтоб не выскользнула из его рук.

— А вы женитесь на моей маме?

— Мира! — зарычала на дочь, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Еще не хватало, чтобы этот самоуверенный Анвар подумал, что мне нужен муж.

— Конечно, пилик. Если твоя мама не будет против, — подыграл он дочери.

Что???

— И мне папой станешь? — с надеждой в глазах спросил ребенок, приклеиваясь к его бедру, а я чуть со стыла не сгорела. Все это выглядело, будто мы напрашивались. Боже! Какой позор!

— Если ты примешь меня папой, малыш, — пообещал манурец и улыбнулся такой искренней улыбкой, будто на свое дитя новорожденное смотрел.

— Так! Хватит! — свирепо рявкнула, вырываясь из рук, и тут же была поставлена на пол.

— Мира! Чтобы я больше не слышала этого. Ясно? — девочка насупилась.

Ну конечно, тут пообещали стать папой, а мама как обычно, испортила всю малину. Только вот потом будет еще больнее, моя дорогая.

— А вы!

Я выставила палец в угрожающем жесте и тут же поняла, как комично смотрюсь на фоне огромного мужика, которому мои угрозы до одного места.

— Вы думайте, прежде, чем что-то обещать ребенку! Для нее это важнее, чем вы думаете.

— Пилик! — манурец обратился к Мире, и та подняла покрасневшие глазки, — Ты же хотела послушать Легенду о Старце? Сашер-до ждет тебя в соседней комнате.

— Хорошо, — беспрекословно подчинилась и, бросив на меня последний, обвиняющий взгляд, вышла в открытую дверь. Ну как так у него получается?

Анвар закрыл за ней, стоя спиной ко мне, сделал глубокий вдох будто к чему-то готовился, а потом обернулся и за мгновенье оказался рядом.

— И для меня это важнее, чем ты думаешь. Мила.

Он перешел на совсем тихий голос, от которого по плечам побежали мурашки. Будто он на ушко мне все это шептал. К тому же, этот его переход на «ты»…будто он уже считает меня своей…да не важно кем! Просто своей!

— Посмотри на это, Мила, — он окинул взглядом свою грудь, расцвеченную золотистым сиянием, взял мои запястья и положил так, чтобы ладони накрыли темные ареолы сосков.

Я застыла, чувствуя, как они твердеют. Щеки тут же побагровели от волнения.

— Ты видела что-то подобное на ком-то из манурцев?

Я растерянно покачала головой.

— Но они и не ходят без одежды. Как ты.

Анвар усмехнулся, чуть поднимая голову, а я залюбовалась его мощной шеей, на которой так же вились золотые змейки. Даже сквозь густую щетину на бороде был виден их слабый блеск.

— Хорошо…

Его пальцы скользнули с запястий и накрыли мои ладони. Манурец прикрыл веки и затаил дыхание. Видимо, не у одной меня в животе драконы размахивали своими розовыми крыльями.

Я опустила голову, чтобы спрятать взгляд, поплывший от волнения, смешанного с возбуждением. Какого черта я не могу устоять рядом с этим мужчиной? И тогда какого, мать его, дьявола, я не могу отпустить себя и отдаться порыву, желанию, что в самом буквальном смысле искрит между нами?!

— Посмотри на меня! — простая просьба, но отчего-то сил ее выполнить не было, — Мила!

Он не стал дожидаться, мягко взял мой подбородок пальцами и повернул лицо к своему.

У меня внутри ураган пролетел. Все тело покалывало, ноги, точно ватные, едва держали. И с каждым биением сердца, что чувствовала моя рука, все это только усугублялось. А он все смотрел, лаская темно-золотистым взглядом, и что-то магическое не давало отвести свой.

— Разве в их глазах ты видела это?

В них снова что-то вспыхнуло и миллионы крошечных искр стали кружить, а затем тонуть, будто утягиваемые в темный водоворот.

— Нет, — голос совсем пропал.

— И не увидишь, Мила. Это наша связь. Наши солнца встретились. Мы одно целое, Мила.

— Я не понимаю! Никогда о таком не слышала! — мне от чего-то хотелось плакать. Но скорее, это состояние было похоже на счастье, смешанное с облегчением. В любом случае, мозг не давал пойти на поводу у этих эмоций, и старательно гнал желание припасть к сильной груди и прошептать: «Да! Я твое солнце!»

— Поэтому я не спешу, Мила.

В который раз я убедилась, что этот мужчина читал мои мысли. Он сам обнял меня, бережно прижимая мою голову к своей мощной груди.

— Нам нужно время, — большая ладонь легла на мою макушку и мягко провела по волосам, — но все, что я говорю, абсолютная правда. Я не бросаю слов. И сделаю все, чтобы ты убедилась в этом.

Он обнял мое лицо и долго смотрел в глаза. Не знаю почему. Ведь в них не было того огня, что я видела в его.

— Я ненадолго уйду. Располагайтесь пока.

Поцеловав меня в лоб, он еще раз пригладил волосы, удерживая их до самых кончиков. И, поджав губы, будто так и не решился о чем-то еще сказать, а может, сделать, ушел. Оставив меня в абсолютной растерянности.

Судорожный всхлип вырвался из горла. Я и сама не поняла, я плачу или смеюсь. Невообразимый коктейль из эмоций переполнял меня. Подобные состояния были не знакомы мне. Но было еще кое-что, несвойственное моей натуре: я хотела верить этому мужчине.

Каюта Анвара была больше нашей раз в пять. Я бы назвала это «аскетичный люкс»: минимум вещей, но каждая из них сделана так искусно, что страшно прикасаться. Наверняка, и в нашей было что-то подобное, все-таки, путешествовали мы с Мирой первым классом, но разглядеть я не успела. Стоило войти, как объявили взлет, а потом…случилось то, что случилось.

Я заглянула в одну из дверей каюты, куда ушел мой обиженный ребенок. Сашер-до с выражением читал ей какую-то историю, а она делала наброски в своем блокноте. Увидев меня, он хотел остановиться, но я решила не мешать. Пока Мира занята, приму душ и переоденусь в чистую одежду.

Подошла к скругленной дверце, за которой мог бы прятаться шкаф с моим чемоданом, и отодвинула ее в сторону. Пусто. Ну, если нас с Мирой переселили, наверняка и вещи уже перенесли?

Осмотрела комнату и больше не нашла ничего, даже отдаленно напоминающее место для хранения вещей. А где же Анвар хранит свою одежду? Хотя, о чем это я…У него и одежды-то почти нет.

От воспоминания, вихрем пронесшегося в голове, снова перехватило дыхание. Казалось, что мои ладони снова лежат на его шикарном торсе, пальчики обводят темные кружки сосков, перебирают короткие волоски, а потом сдирают черную перевязь, мешающую насладиться гладкостью атласной кожи.

Стоп, Мила! Стоп!

В душевой должны быть халаты. Так что, пока твои вещи не принесли, иди-ка охлади свой пыл.

Но вода не помогала.

Меня просто выкручивало от желания видеть этого мужчину. Именно видеть, быть рядом, касаться. С каждой минутой эта ломка только усиливалась, и я уже раздумывала над причиной, из-за которой мне срочно нужно его найти.

Промокнув тело полотенцем, похожим на громадный отрез бархатной бумаги, я изумленно наблюдала за тем, как оно тает прямо на моем теле. Таких чудес я еще не видела! Взяла второе, приложила к волосам, и оно, впитывая воду, так же стало исчезать. Очень впечатляет! Не наигравшись, я снова залезла под душ, чтобы намокнуть, и, выйдя, потянулась за кусочком исчезающей салфетки.

— Мила! — с ревом в ванную ворвался манурец и, сделав несколько шагов, замер.

От неожиданности я взвизгнула, схватила сразу несколько полотенец, лежащих под рукой, и попыталась прикрыться.

Попыталась…подходящее слово. Потому что эти дурацкие бумажки одна за другой стали испаряться. А мужчина так и продолжал смотреть на мои жалкие попытки прикрыться.

Узоры на его теле становились ярче, а дыхание глубже, громче. Я была уверена, что Анвар прекрасно владеет собой, но почему-то отворачиваться не спешит. Смотрит так, будто имеет на это право. И это и нравилось, и раздражало одновременно.

Где же халат? О, гены!

Халат висит за дверью, которая сейчас открыта нараспашку. А перед этой дверью стоит ОН!

Где же грязная одежда, брошенная мной на пол?

Во чреве робота-уборщика, что б его!

Ха-ха-ха. Прикрылась…

— Ты не мог бы…— прошипела сквозь зубы и пальцем покружила в воздухе.

Наконец, манурец отмер и отвернулся, демонстрируя мне свою широкую спину, перетянутую узкими черными лентами.

— Извини. Я думал, ты ушла. Слишком тихо в ванной было.

— Поэтому надо было вломиться…— проворчала, стараясь протиснуться между этой махиной и стеной так, чтобы не зацепить его торчащими сосками.

— Я боялся за тебя, — мышцы напряглись, и ткань перевязи натянулась, — не увидел в каюте и подумал, что снова решила показать свой характер.

Он повел головой, чтобы посмотреть за спину, но я уже сдернула халат с петельки и быстро накинула его на себя. Надеюсь, хоть эта штука без подвоха?

— Я принес твои вещи, — Анвар пытался быть непринужденным, но неловкость момента еще довлела.

— Благодарю. Этот халат мне немного великоват.

Рукава свисали где-то на полметра, а низ складками лежал на прорезиненном покрытии пола.

Мужчина пропустил меня вперед, и я, в несколько заходов перехватив длинные полы, вышла из ванной.

У дивана стоял мой чемодан, а на низкой оттоманке – саквояж. В него я всегда складывала вещи первой необходимости, и сейчас мне очень нужна была расческа.

Откинув язычок, я потянула молнию и обнаружила вещи не в том порядке, в каком обычно складываю их сама. Но не это было самым страшным.

— Ты рылся в моих вещах? — мне с трудом давались слова, потому что внутри меня все заледенело. Будто жизнь остановилась.

— Не я первый, заметь.

— Да как ты смеешь вообще?! — я ненавидела, когда без разрешения трогают мои вещи.

— Мила-я, — он произнес мое имя с акцентом? Или действительно назвал милой? — чем ты больше возмущена? Тем, что неизвестный проник в твою каюту, чуть не убив тебя, или тем, что я нашел силиконовый член в твоей сумке?

Я вспыхнула, готовая надавать по наглой самоуверенной морде этим самым силиконовым членом, но сейчас главная проблема была не в этом.

— Рукопись пропала!

Манурец нахмурился, будто перебирая в голове значение этого древнего слова. Да, сейчас никто не писал на бумаге. Никто кроме меня. Я любила выводить буквы вручную. Это помогало сосредоточиться и успокаивало. Но теперь способ моего успокоения превратился в причину головной боли. Пропали мои заметки, которые не должны были попасться на глаза никому.

Челюсть задрожала, и горечь растеклась по рту. Почему все беды на мою голову?

— Записи…рабочие моменты. Мои разработки…— чуть ли не разревелась я, понимая, что, если это попадет в руки пиратов, случится столько бед, что и представить невозможно.

Анвар поджал губы, сжал кулаки и поднял глаза к потолку, будто мысленно считал до десяти, чтобы успокоиться. Мне же счет не помогал. Хотелось убиться головой о стену.

— Мила, — через усилие, чрезмерно мягко произнес мое имя, — скажи мне, кто в наше время хранит ценные записи на бумаге?

— Я храню, — виновато пропищала, вжав шею в плечи.

— Это я уже понял, — покачал головой и набрал что-то на своем мобильном устройстве.

Я села на край дивана и уронила лицо в ладони. Столько лет наши разработки никому не были нужны! Сколько бессонных ночей мы провели, изучая истории больных! Сколько нервов потратили, пытаясь убедить, что синдром Клаца можно исцелить, что мы близки к этому. И теперь, когда остался последний важный шаг, меня пытаются убить, а тетрадь с записями крадут. Зачем? Чтобы вернуть разработки на нулевой уровень? Так я помню почти каждое слово. Чтобы выдать за свои? Так слишком сырые пока. Впереди еще много работы.

— Мила-я, — Анвар подошел близко-близко и медленно опустился на колено передо мной, — расстраиваться не нужно. Я верну твою рукопись. И обязательно найду того, кто ее выкрал.

Он поправил мокрые волосы, упавшие вперед и, мягко сжав запястья, убрал с лица руки. Не знаю, как выглядела в его глазах. Я хоть и не плакала, все равно глаза пекло, а лицо казалось опухшим. Но в его взгляде не было отвращения. Только забота и покровительство.

— Я все решу, Мила-я.

Господи! Как же долго я ждала этих простых слов: «Я все решу». Как же мало надо для того, чтобы почувствовать себя под защитой. Нужной и ценной.

— Спасибо! — не раздумывая, я обняла его, прижалась к груди и положила голову на плечо. А когда его руки легли на спину, обнимая в ответ, спокойно выдохнула, будто избавилась от многотонного груза, который долгие годы тащила на себе, — спасибо.

Наши объятия из благодарственно-утешающих быстро перешли в разряд интимных. Аромат обнаженной кожи манурца действовал как наркотик, заставляя прижиматься к нему еще теснее, я пыталась незаметно тереться щекой о его плечо, шею, все глубже втягивая мужской запах. Но судя по тому, что Анвар почти не дышал, моя конспирация с треском провалилась.

— Мила, вам нужно отдохнуть. Поздно уже, Мира, наверняка спать хочет,— аккуратно отстранился, поднимаясь на ноги.

Я согласно кивнула и запахнула халат потуже, оставляя руки скрещенными на груди, будто это могло помочь скрыть от манурца мое смущение. Я не понимала, что он испытывает в этот момент, но точно не отвращение. Тогда почему отстранился? Ведь часом ранее сам целовал.

— Здесь только один диван...— решила поддержать тему, но не очень удачно. Подумает еще, что я озабоченная сексом одинокая баба. Еще фаллоимитатор этот в чемодане. Господи!

— Там за дверью спальня. Но, думаю, вам с Мирой лучше спать в моей капсуле. Вы поместитесь.

Он прошел к пустой стене, приложил ладонь к сканеру, одиноко мерцающему синим светодиодом, и панели разъехались в стороны, являя нам небольшую комнатку с широкой кроватью на высоких ножках.

Анвар вошел в спальню, нажал пару кнопок у изголовья и легко покатил кровать в гостиную.

— Это капсула? Выглядит как обычная кровать.

Анвар лишь улыбнулся и установил ее прямо по центру.

— Я обещал Мире почитать, так что пока она не уснет, посижу с вами. Если ты не против.

Я только и могла, что хлопать глазами. Какое сопротивление? О чем, ты идеальный мужчина?

— Потом, отвезу вас вместе с капсулой назад.

— Ладно. Пойду переоденусь.

Абсолютно ошалевшая от происходящего, я выудила из чемодана атласную пижаму, нижнее белье, косметичку и ушла в ванную. Пока переодевалась, в голове так и крутились мысли о пропавшей рукописи. Одно утешало. Не каждый разберется в моем почерке, а если и разберется, не сразу поймет, о чем идет речь, потому что записи я веду весьма специфично и вразброс.

Услышав за дверью смех дочки, я поторопилась выйти.

— Мама! — будто и не было обид, Мира кинулась меня обнимать. Я поцеловала шелковую макушку и присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Ну что, мыться и спать?

— Угу! — кивнула она и рванула в ванную.

Пошла следом, чтобы помочь, но дочь буквально вытолкала меня назад.

— Мама! Я все умею сама. Вчера же как-то справилась!

Как вчера? Сколько времени мы уже летим?

Повернулась к Анвару и заметила сочувствие в его глазах.

— Мила, ты долго была без сознания.

— Мне казалось, пару часов прошло…

Он лишь покачал головой.

— Кто-то нарушил код системы связи и отключил режим поддержания давления в каюте. Из-за этого вам обеим стало плохо. И это не просто сбой. Это намеренное действие, повлекшее плачевные последствия.

Я понимала это, но пока мысль была не озвучена, она не казалась такой кошмарной.

— Тебя вынудили покинуть каюту. А когда ты вышла, ввели яд, чтобы ввести тебя в кому. И теперь, когда мы знаем, что исчезла рукопись, можем с уверенностью сказать, что это связано с целью твоей поездки на Ману-р.

Состояние было, будто меня оглушили.

На автомате достала пижаму Миры, постучавшись, вошла к ней в ванную и положила вещи на столик.

— Я справляюсь! — отчиталась та, выглядывая из душевой кабинки.

— Моя умничка! — похвалила ее и вернулась в гостиную.

— Что же делать, Анвар? Если похитители не найдут то, что искали в записях, то они и меня могут украсть?

— Я им не позволю. Если ты будешь делать все, что скажу, проблем не возникнет, — уверенно и спокойно сказал манурец.

— То есть, когда мы прилетим, ты тоже будешь рядом?

— А ты думала, так легко отделаешься от меня? — подмигнул мне, усаживаясь на диван.

— Не думала. Но я же о тебе ничего не знаю, — оперлась о стену, рядом с дверью, чтобы слышать дочь.

— А что хочешь знать?

— Для начала, кто ты?

— Тот, кто позаботится о вас с Мирой.

— И все?

— Мое имя и звания тебе ни о чем не скажут.

В поисковые системы Ману-ра не пускают без специального пропуска, я уже пыталась узнать хоть что-то об этой планете, самой отдаленной от Земли, но тщетно. Сухие факты и звание самой благополучной империи галактики. Немногочисленные туристы тоже говорили как под копирку: тепло, красиво, безопасно. То ли память им всем стирали, то ли пускали лишь на специально отведенные территории, где для них разыгрывались сценки якобы из жизни обычных манурцев.

— Может быть, сам расскажешь?

— Я все! — распаренный носик высунулся из ванной.

— Расскажу. Иначе, придумаешь себе такого! — подкатил глаза и раскрыл объятья для Миры.

— Чего придумаешь? — Мира с разбегу запрыгнула на манурца и устроилась на нем, как в кресле.

— Сказку! Что ж еще! — улыбнулся Анвар и достал свое мобильное устройство.

Чтобы лечь в капсулу, я немного подпрыгнула, упираясь на ладони. Матрас оказался не мягким, но очень упругим, поэтому, стоило прилечь, как мое тело расслабилось. Мира тут же перебралась ко мне, юркнула под руку, и, повернувшись на бок, мы приготовились слушать сказку.

Анвар сидел совсем близко, так что Мира могла держать его за руку. А я чуть не плакала от умиления. Ее крошечная ладошка в его огромной руке. Как же тяжело будет отпускать все это…

— Анвар! Где ты будешь спать? — иногда детская непосредственность ставила в тупик. Но сейчас и мне было интересно, где этот мужчина собрался ночевать.

— Я перевез свои вещи в соседнюю каюту. Эта для вас с мамой.

— Уууу, а я думала, мы будем жить вместе.

Ууу…я, если честно, тоже.

— У нас общий коридор. Можно считать, что вместе.

— А дальше выходить нельзя. Я помню! — важничала моя дочь.

— Вот и умница. Завтра обязательно проинструктируй маму. Она ведь все у нас с тобой проспала!

— Да, мам! Все завтра ладно? — зевнула и прикрыла глаза, — а пока я послушаю ска…

И засопела.

— Вот и сказке конец! — улыбнулась, глядя на спящего ангела, — у тебя одной заботой меньше. Поздравляю!

— Не думай, что для меня это сложно. На нашей планете дети рождаются нечасто. Общение с ними – слишком редкое удовольствие.

— То есть, тебе нравится все это? — я кивнула в сторону планшета с изображением зверя с длинными ушами. Наверное, какой-то манурский сказочный герой.

— Для тебя это странно?

Я пожала плечами.

— А для меня странно, что можно отказаться от такого чуда, — Анвар раскрыл свою ладонь, в которой покоилась ладошка Миры и легонько погладил ее большим пальцем. — Ее отец…он ведь жив?

Сложно было выдержать этот взгляд напротив. И солгать тоже было сложно. Как и говорить на эту тему.

— Если бы он умер, уверен, ты дала бы ей отчество, его фамилию. А так…— он говорил спокойно, не обвиняя и не стараясь залезть в душу. Будто рассуждал вслух, ожидая от меня подтверждения своих выводов.

— Анвар…

Можно было не продолжать. Он и без слов понял, что должен остановиться. Эту тему я не готова была обсуждать даже спустя столько лет. Слишком больно было сначала, и слишком пусто сейчас.

— Для простого попутчика ты слишком много знаешь, — не стала отрицать то, что было очевидно. Впрочем, он и не был простым попутчиком.

— Спокойной ночи, Мила-я.

Разговор не задался. Никто из нас не захотел продолжать: я молчала о своем прошлом, он не говорил о настоящем. Что ж, наверное, оно и к лучшему.

— Спокойной ночи.

Анвар положил ручку Миры к ее груди, и я обняла малышку крепче. Капсула тихонечко завибрировала, выпуская невысокие бортики по периметру, и над нами образовался прозрачный едва светящийся купол. Запахло озоном и мягкие волны побежали по телу, расслабляя и убаюкивая.

Стоило манурцу покинуть комнату, как моя ломка вернулась. Сначала это было похоже на нетерпеливое ожидание. Что-то похожее я чувствовала, пока мылась в душе. И это прошло лишь с приходом Анвара. Что же, и сейчас, чтобы расслабиться и спокойно уснуть мне нужен он?

Я пялилась в темноту, где уже через минуту отчетливо видела дверь, но он не возвращался. Да и зачем? Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и он ушел в другую каюту. Ушел! В другую каюту! И не собирался возвращаться!

Потом я зачем-то мысленно звала его, чувствуя себя полной дурой, ведь я совершенно точно не умела передавать мысли на расстоянии.

Следующие полчаса я снова выдумывала повод пойти к нему в каюту, и идея еще раз обсудить вопросы безопасности казалась самой правильной и не выглядящей как навязывание.

Но все это оказалось легким помешательством на фоне того, что стало происходить со мной после.

Сначала легкое, почти незаметное желание, которое легко отходило на второй план, стоило подумать о чем-то другом, через час уже довлело надо мной, вынуждая сжимать бедра сильнее.

Я отпустила Миру и повернулась на другой бок, надеясь, что хотя бы так смогу уснуть. Но стоило закрыть глаза, как я чувствовала губы манурца на своей шее, его горячий язык, оставляющий влажный след на ключице, и руки, жадно сжимающие мои ягодицы.

Решив, что пытаться усмирить вожделеющее тело, уговорами не удастся, я решила уединиться в душе. Надеюсь, на меня так космос воздействует, а не его эти золотые всполохи в глазах. «Наши солнца встретились» — вспомнила его слова. Так ведь только в сказках бывает. Красивые слова. А сияние…Сияние – обычная физиология. Всему должно быть научное объяснение.

Стоило сесть, как часть борта капсулы опустилась вниз, давая возможность легко из нее выйти. Привыкшими к темноте глазами я легко нашла свой чемодан, открыла его и рукой нащупала своего спасителя, с которым часто коротала время одинокими ночами.

Заводить настоящего любовника даже мысли не было. Лечь в постель я могла лишь с тем, кто мне очень нравился, но привязываться к мужчине слишком боялась. Обжегшись раз, теперь я избегала любых близких контактов с противоположным полом. Другое дело игрушка. Без чувств, без страданий. Только секс и ничего кроме секса!

Войдя в ванную комнату, поставила фаллос у раковины, сняла пижамные штаны и, увидев свое отражение замерла.

Молодая женщина с длинными русыми волосами, еще немного влажными и от того лежащими волнистыми прядями на плечах. Хорошая фигура с аппетитными формами, которые в первую очередь нравятся мне самой, хоть и не соответствуют канонам красоты, принятым на Земле. Приподняла рубашку, повернулась боком и отметила круглую задницу торчком. Да ради такой люди под нож ложатся, а тут своя! Она достойна, чтобы ею восхищались ,чтобы ее шлепали и кусали. Покушались на нее, в конце концов! А не только ходить в удобном хлопковом белье!

Избавлюсь от него прямо сейчас!

Во мне проснулась какая-то непривычная я. Я прежняя, которая сгинула под завалами тяжелых переживаний. И теперь, почувствовав, что мир состоит не только из мужчин-мудаков, я была готова еще раз попытаться открыться, поверить и, возможно, даже полюбить.

Сняла трусики и бросила их поверх силиконового друга.

— Ваши времена прошли, ребята!

Подняла урну и смахнула рукой устаревший хлам.

В отражении заметила коварный взгляд. Блестящие глаза, пухлые губы, чуть приоткрытый рот.

Я готова к безумию?

Положила ладонь на лобок и скользнула глубже. Готова, черт возьми! Как же я готова!

Посмотрела в отражение на свое светящееся от возбуждения лицо, прикусила губу, будто соблазняя саму себя, а после провела по ней пальцем, увлажненным моими соками. Лучший афродизиак.

Достаточно одиночества!

Тихо вышла из ванной. На цыпочках подошла к капсуле, проверить, спит ли дочь, и, не давая себе шанса передумать, вышла в коридор.

Полоска тусклого света на полу служила маяком, дверь комнаты манурца была приоткрыта. Оставил, чтобы контролировать происходящее снаружи? Или ждал… знал, что захочу прийти.

Став у самого порога, я замерла. Волнение и азарт разогнали мое сердце до немыслимой скорости. Всего один шаг отделял меня от новой жизни. Я должна попробовать! Нельзя же вечно прятаться от мужчин. А этот – лучший из тех, ради кого можно было бы и рискнуть влюбиться.

Все! Хватит мяться! Наверняка, он уже услышал, что я здесь.

Толкнула невесомое полотно двери и увидела пустую комнату. Сфера размером с яблоко, тускло освещала пространство, но этого было достаточно, чтобы понять: его здесь нет.

Я вошла внутрь и осмотрелась. Комната, не похожая на нашу: небольшая кровать, столик и узкий высокий шкаф, чуть выпирающий из стены. Почему-то подумалось, что это комната для персонала. Слишком уж скромно все, хотя и в личной каюте Анвара роскоши в привычном понимании этого слова не обнаружилось.

За дверью, подсвеченной синей лампой датчика, слышался шум воды. Вот он где. Что ж, манурец, один – один.

Едва дыша от волнения, трясущимися пальцами я взялась за дверную ручку и прокрутила ее. Яркий свет на секунду лишил зрения, и, пока я жмурилась, легкий пар приятно окатил лицо.

Шум воды тут же прекратился и от тишины в ушах зазвенело. Я открыла глаза и увидела ЕГО.

Совершенно нагое, влажно тело, увитое плавными изгибами выпирающих мышц. Дорожки воды, скатывающиеся вниз и блестящие от внутреннего сияния манурца. Мокрые волосы, красиво лежащие на плечах и скрывающие часть лица. Чуть слипшиеся от воды ресницы, придающие горящему взгляду еще большую выразительность.

Теперь он был без перевязи, и штаны больше не скрывали красоты его мощных длинных ног и упругости ягодиц. Он стоял полубоком, обмотанный полотенцем, которое уже почти растаяло, открывая вид на более интимные детали. Которые приводили в восхищение, смущали и пугали одновременно.

Кажется, я погорячилась. Потому что ВОТ ЭТО слишком даже для такой голодной до секса женщины как я.

— Я…— замычала, растерявшись и не зная, что говорить, а тем более делать. Я представляла себе все это по-другому. Вернее, никак не представляла. Мне просто захотелось к нему, но я даже не могла вообразить «масштабов». Хотя, должна была. Мальчик-то он не маленький, — не могла уснуть.

Анвар потянулся за следующим полотенцем, которым промокнул волосы на голове. Третье испарилось вместе с водой на груди.

Все это время он смотрел на меня и молчал, а я как завороженная наблюдала за ним. Не двигаясь, не дыша, не думая ни о чем.

Толстый член на глазах наливался кровью, становился плотнее, длиннее, поднимался выше и выше. Во рту пересохло, а вот между ног стало так влажно, что казалось вся внутренняя часть бедер блестит от смазки.

Отбросив частички нерастворенного полотенца, Анвар медленно подошел ко мне и запустил руки в волосы.

«Как дышать? Господи! Напомни мне, как это делается!» — стучало в моей голове, пока длинные сильные пальцы массировали кожу головы.

Он смотрел мне в глаза, и чтобы видеть его, мне приходилось запрокидывать голову назад.

— Я рад, что между мной и им ты выбрала меня.

Я нахмурилась, не понимая, о чем он, но стоило ему немного податься бедрами вперед, чтобы его член коснулся моего живота, пусть и через тонкую ткань рубашки, поняла.

— Он был верен мне. Не предавал. Это были его лучшие качества, — я говорила это и искала в глазах напротив понимания, — но сегодня я подумала, что хочу большего.

— И решила воспользоваться мной? — по-доброму улыбнулся и, сжав мои волосы, прошептал прямо в губы, — я к твоим услугам, Мила-я.

Его поцелуй из легкого в миг превратился во властный, захватнический. Обжигающие влажные губы накрывали мои, лишая возможности ответить. Язык настойчиво проникал в мой рот, дразнил, жалил, ласкал, и от такого натиска я теряла остатки разума.

Крупная ладонь фиксировала мой подбородок, не давая ни шанса, чтобы отстраниться. Я задыхалась от нехватки кислорода и переизбытка страсти, пока пухлые жадные губы манурского мужчины буквально выпивали мои жалкие стоны.

Когда сил в ногах почти не осталось, Анвар снова будто мысли мои прочел. Подхватил под бедра и усадил на высокую столешницу у раковины. Я жадно хватала прохладный влажный воздух, пока он глазами, полными похоти смотрел на соски, торчащие из-под тонкого атласа.

— Давай снимем это! — его голос тоже чуть охрип, но не только это выдавало чрезмерное возбуждение.

Его член пружинил, стоило им коснуться моих разведенных в стороны бедер.

Взявшись за низ пижамной рубашки, Анвар вздернул ее, остановившись у лица. Осторожно, чтобы застегнутые пуговицы не оцарапали лицо, он окончательно освободил меня от одежды и отбросил рубашку.

— Мила…— зарычал, сжимая груди в ладонях. Полная тройка отлично разместилась в его руках, будто именно для него была создана.

Смяв мягкие железы, он собрал их вместе и лизнул ложбинку. Вид его красного длинного языка возбуждал не меньше члена, что случайно касался моих ног, размазывая по коже каплю выступившей смазки.

Я прогнулась в спине, оперлась на руки и запрокинула голову, подставляя шею ласкам. И стала наслаждаться нетерпеливыми, голодными поцелуями мужчины, с которым была едва знакома, но которому верила больше, чем кому-либо.

Прикусив кожу на ключице, Анвар переместил руку с груди на спину, а после и на затылок. Моя шея казалась такой тонкой в его руке, и ощущать себя маленькой, защищенной этими сильными руками было волшебно.

Он стоял между моих ног, широко разведенных в стороны, поэтому ему не составило труда добраться до самого сокровенного.

— Мила…Аш фар маэс, — выдохнул он, прикрывая веки.

Я пыталась сфокусировать ошалевший взгляд на его губах. Мне казалось, что я слышу знакомую речь, но не могла понять, что именно говорит этот мужчина. Но как только пальцы Анвара задвигались, стало все равно. Пусть говорит, что угодно, только бы не останавливался.

— Посмотри на меня! — снова управлял моей головой, держа за шею сзади, — я хочу видеть твои глаза, моя шера-йя.

Будто пьяная, я с трудом сосредоточилась на нем. Но стоило увидеть золотистые всполохи в темных радужках, как взгляд зацепился за невидимый крючок. Мне хотелось погрузиться в этот омут, стать его частью, жить в нем…

Приятная истома внизу живота перерождалась в сильное, скручивающееся в тугой узел желание. Анвар умело ласкал клитор, сжимал его, массировал по кругу…Потом скользил пальцем внутрь и растягивал тугие стеночки, проникая с каждым разом все глубже, давя сильнее. Потом возвращался и, покрывая все пространство между ног своей огромной ладонью, растирал ароматные соки по внутренней стороне бедер, поднимался к лобку и пальцами захватывал короткие волоски, чуть оттягивая их, при этом издавая хриплые, почти рычащие звуки. И смотрел, и смотрел в глаза, будто считывая мои мысли, будто ставя на них свою печать. Только лишь о нем…только с ним…

После нескольких минут головокружительных ласк я чувствовала, что близка к самому фееричному оргазму в моей жизни. Еще никогда я не кончала от того, что мужчина меня ласкал. И когда яркая теплая волна прокатилась по животу и мягкими пульсациями стала расходиться к конечностям, я счастливо выдохнула.

Неконтролируемая дрожь последовала за спокойным теплом. Я невольно сжала бедра, чтобы Анвар прекратил движения. И тогда свободной рукой он притянул меня к себе ближе, чтобы разделить со мной эту дрожь.

— Анвар…— теперь уже без стеснения потерлась носом о его грудь и шумно вдохнула аромат кожи. Он пах солодом и чем-то отдаленно напоминающим жженый сахар.

Кончики пальцев растерянно бродили по бесконечно широкой спине, чувствуя под собой мурашки. У меня были такие же.

— Да, моя шера-йя…

— Кто? — я улыбнулась и с трудом оторвалась от мужского тела, чтобы посмотреть в глаза. Звучит красиво. Понять бы теперь, что это значит.

— Избранная богами. Избранная мной. Моя женщина.

— Как романтично…— поджала губы, чтобы подавить иронично-ленивую ухмылку.

— Грустный тон…или мне показалось? — снова взял подбородок пальцами, чтобы развернуть к себе.

И все-то он замечает…

— Не веришь…— покачал головой, подозрительно прищурившись.

— Я пришла к тебе. Это недостаточно громко говорит о моей вере?

Положила руки ему на плечи, скользнула по шее к волосам. Как же это приятно трогать мужчину, видеть, как он возбуждается от этих прикосновений. Наблюдать за тем, как полыхают глаза, как он сдерживает свои порывы ради моего удовольствия.

На этот раз я целовала манурца. Неторопливо посасывала его губы, забавлялась с языком, и как только он пытался напасть на меня, отстранялась, гася его пыл. Я перебирала его мокрые волосы, я обвивала его бедра своими, прижимала к себе и кайфовала от понимания того, что он на грани.

Толкнув мужчину в грудь, я спрыгнула со столешницы и заставила его сесть на кушетку, стоящую посреди ванной комнаты.

— Защита? — наверняка у него презервативы особого размера.

— Манурцы не болеют. Разве твой любовник не говорил об этом? — злорадно улыбнулся, притягивая к себе за руку и располагая между ног.

И запомнил же! Вот кто меня за язык тянул?

— А ты здорова. Я видел результаты твоего обследования, — и, сжав грудь пальцами, глубоко захватил сосок ртом.

Внутри все оборвалось, будто с высотки прыгнула.

— Оооох… — Схватилась за плечи, чувствуя, что могу упасть, но пятерня тут же распласталась на пояснице, не давая потерять равновесие.

По шумному дыханию, вырывающимся коротким рыкам я чувствовала, что он близок к потере самообладания. Но я хотела контролировать процесс. Мне необходимо было в первый раз сделать все самой, потому что где-то внутри сидел страх боли. Но его пальцы уже раздвигали складки ягодиц, скользили между ними, пытаясь проникнуть кпереди, чтобы задеть клитор, в то время как язык теребил затвердевшие соски.

— Боже! Анвар, пожалуйста! — взмолилась, понимая, что теряю сознание, и он в тот же миг остановился.

— Скажи, что ты хочешь, Мила-я, — тяжело выдохнул, упираясь лбом в мой живот.

— Тебя…— чувствуя, как язык обводит пупок, зажмурилась и сжала смоляные пряди в пальцах, — только я хочу сделать это сама. Пожалуйста…

Он отстранился, впиваясь в талию.

— Мила. Если мы сделаем это…— он напрягся, замер и свел брови, будто ему было трудно говорить, — я не отпущу тебя. Понимаешь? У тебя не будет выбора быть со мной или нет. Ты будешь моей. Даже, если решишь отказать, духом приду к тебе и не отпущу. Повсюду буду с тобой, даже во снах.

— Буду твоей…— выбралась из плена его ног, садясь сверху.

— Мила, это серьезнее, чем ты думаешь.

— Да, — подалась бедрами вперед, чтобы коснуться лоном его твердого члена, почти прижатого к плоскому животу.

Обхватив сильную шею одной рукой, вторую просунула между наших тел и коснулась его плоти.

Анвар затих, будто прислушивался к ощущениям, а может просто старался сдерживать себя.

Я прошлась пальцами по упругой мошонке, едва ощутимо сжала в руке яички, покатала их и повела ладонь кверху, обхватывая пальцами твердый длинный пенис.

Дойдя до головки, большим пальцем размазала каплю семенной жидкости и смешала со своими соками. Я ласкала нас обоих одновременно, то проходясь мокрой от выделений ладонью по его члену, то прижимая его к губам. То проникая пальцами внутрь себя, то покручивая набухшую розовую плоть мужчины.

Он стойко держал слово, хотя я видела по дрожащим ресницам, что Анвар на грани. И когда почувствовала, что готова, направила член ко входу.

Мы оба замерли, и я судорожно сглотнула. Сколько же самообладания было в нем, потому что он не сдвинулся ни на сантиметр, исполняя мое желание.

— Не бойся меня, Мила-я, — выдохнул прямо в ушко, прикусывая мочку.

И я стала медленно опускаться, насаживая себя на огромный и до безумия красивый мужской орган. Непривычное чувство распирания заставляло приливать ко влагалищу еще больше крови. Смазка уже текла по бедрам, делая проникновение более приятным. Твердый орган внутри меня пробуждал чувственные точки, о существовании которых я даже не догадывалась.

Моей глубины не хватило, чтобы вобрать его полностью. И как только он достиг предела, ладони звонко шлепнули по моей заднице и по-звериному сжали ягодицы, вынуждая замереть.

— Не двигайся, — глухо сказал Анвар, подталкивая меня ближе к себе, — сожми его.

Я послушно напрягла мышцы и сжала пульсирующий член внутри своего лона. От приятных ощущений закололо внизу живота, и я поджала ягодицы.

— Да, моя девочка, сжимай сего. Умница.

Он сминал мою задницу в ритм сокращений моего влагалища. Лобок терся о густую поросль волос внизу его живота, и спустя несколько таких движений меня уже уносило в пучину оргазма. Он кончил следом за мной, прижав мое размякшее тело к себе, и снова что-то шептал на манурском.

Звездочки в глазах стали пропадать лишь тогда, когда я почувствовала на себе струйки прохладной воды. Анвар вымыл меня под душем, одел в пижамную рубашку и пальцами пригладил волосы, приводя в более-менее приличный вид. Я же могла только блаженно улыбаться и иногда поглядывать на свою дурацкую улыбку в отражении.

— Теперь спать, Мила. Тебе нужно отдохнуть, завтра прибываем.

Я открыла глаза и поняла, что уже нахожусь в капсуле рядом с Мирой.

— Не уходи…— прошептала в темноту, держа за руку своего мужчину.

Он сжал мои пальцы и сел на диван, прямо у капсулы.

— Теперь не уйду…

Спала в ту ночь я так крепко, что даже не слышала, как проснулась Мира. Помню только легкий поцелуй Анвара и его слова, о том, что ему нужно готовиться к прибытию. Кажется, это было уже под утро. Хотя, в космосе понятия утро и ночи очень смазаны. Все обычно ориентируются на режим планеты, на которую летят.

— Ну наконец-то! — дочь театрально подкатила глаза, — я думала, ты проспишь до самого Ману-ра.

— И тебе доброго утра, дочь. Давно встала?

— Не очень. Смотри!

Девочка протянула блокнот с зарисовками, открытый на нужной странице. Я ожидала увидеть там сказочных чудищ, героев манурских эпосов в перевязи, подобной той, что носил Анвар, но увидела его самого. Держащего нас с Мирой за руки.

Мы выглядели как счастливая семья, собирающаяся в путешествие: шаттл, чемоданы и улыбки…

— Мира, девочка моя…— начала я, пытаясь подобрать правильные слова.

— Мам, ну перестань! — возмутилась дочь, вырывая из рук блокнот. Она лучше меня знала, что я хочу сказать ей, — поэтому у меня и нет папы!

Я рвано вдохнула, прикрыв глаза. Раз…Два…Три…

Интересно, когда я расскажу ей всю правду об ее отце, мне станет легче?

Скорее нет. Еще и Мире от таких подробностей будет только больнее. Кому захочется узнать, что самый родной человек холодно и уверенно отказался от него?

— Я умываться, — решила сменить тему. К тому же, очень хотелось скорее позавтракать. Несколько суток на инъекционных смесях не могли заменить ароматной чашки кофе с молоком.

— Угу, — не отрываясь от рисунка промычала Мира.

Спрыгнув с капсулы на пол, я почувствовала легкое жжение между ног, и тут же раскраснелась, вспоминая подробности вчерашней ночи.

— Мам? — тихий голосок дочери заставил напрячься, — что это у тебя?

Я прикрыла глаза, пытаясь сообразить, что со мной может быть не так. Рубашку на меня манурец надел. Перед этим даже в душе вымыл, значит, следы стер. Засосов тоже вроде не оставлял. Трусы и те натянуть успел. Что еще?

Мира забралась ногами на диван и потянулась к моему лицу.

— Как краси-иво! — сказала с придыханием, ведя пальчиком по коже.

Так…Я проснулась как раз на этом боку. Может быть отлежала, и теперь на щеке отпечаток ладони?

— Как у Анвара! — продолжила дочь, а у меня внутри все оборвалось. Не может быть такого!

Ноги пружинили, будто вместо коленей были металлические спиральки. Не чувствуя себя, я еле доплелась до ванной. С закрытыми глазами подошла к зеркалу и медленно открыла. На левом виске сияла золотом маленькая извилистая линия.

Святые гены! Какого дьявола?!

Провела по линии пальцами и заметила, как та стала бледнее. Посмотрела на пальцы – следов не осталось. Опять взглянула на отражение, и на моих глазах снова начало проявляться золото.

Сердце до боли сжалось. Что все это значит?

Открыла кран на полную, набрала в ладони холодной воды и окатила лицо.

Не исчезла.

Открыла горячую, подставила висок прямо под струю и снова посмотрела в зеркало.

На месте.

Что он сделал со мной?

Сердце больно закололо. Надо успокоиться. Подышать. Позавтракать. И потом уже разобраться, в чем дело.

Изображая спокойствие, вышла к Мире. Переоделась сама, помогла выбрать одежду дочери, заплела ей волосы и предложила позавтракать.

— Сашер-до просил сообщить ему, когда будем готовы.

Мира связалась с нашим помощником по станции и тоном доброй хозяйки распорядилась нести завтрак.

Пока ждали, сидела как на иголках. Мира пересказывала историю, которую слушала вчера, и возмущалась, что так быстро уснула, не дослушав сказку Анвара. Я рассеянно кивала и искренне пыталась вовлечься в разговор, но мысли были только о метке.

Сашер-до коротко постучал в дверь и тут же каюта наполнилась ароматом какао.

— Звезды благоволят, Солнца одобряют! — улыбнулся нам и подкатил небольшой круглый столик, заставленный разными блюдами. Ни одно из них я не могла назвать, потому что ничего подобного раньше не видела. Лишь по запаху могла сказать, что там было нечто напоминающее кашу на молоке, варенье и что-то сливочное.

Подавая приборы, помощник внезапно замер и улыбнулся, скромно опустив глаза.

— Поздравлю, рэя Мила.

— С чем?

Непонимающий взгляд мазнул по метке и снова опустился в пол. Сашер-до смутился, суетливо завозился с салфетками.

— С чем? — надавила я.

— С чем? — удивилась Мира.

Двух пар глаз – любознательных и сканирующих он не выдержал.

— С прибытием на Ману-р. Мы ведь почти на месте, — нашелся мужчина, и поспешил уйти.

Да что, черт возьми, здесь происходит?

Не смогла съесть ни кусочка. Зато Мира уплетала за нас двоих.

— Мам, ты так и не сказала, что это? — давила на больное дочь.

— Татуировка, — а что было отвечать ребенку? Голый дядя без штанов меня пометил, девочка моя?

— Анвар нарисовал?

— Анвар, — скрепя зубами ответила и закрылась от Миры огромной чашкой с фруктовым напитком.

— Я тоже такую хочу! Пусть он и мне нарисует!

— А тебе нарисует твой мужчина. Когда встретишь его! — в дверях показалась причина моей ярости.

— Анва-а-ар! — подскочила Мира и бросилась к нему на шею.

Он подхватил ее, подкинул так высоко, насколько позволяли потолки каюты, и, держа ее на руках, подошел ко мне.

Я сидела неподвижно, будто кол проглотила. Он усадил девочку на место, а потом наклонился и, улыбнувшись, губами коснулся метки. И только, когда между нами вспыхнула искра, я вздрогнула.

— Мира, мы с мамой выйдем на минутку?

— Идите, — махнула рукой, делая вид, что до нас ей нет никакого дела.

Манурец взял меня за руку, помог выйти из-за столика, не отодвигая его, и повел за собой.

— Ты! — возмущенно шлепнула его по плечу, как только дверь в каюту захлопнулась.

— Соскучился! — сгреб в охапку, заставляя прогнуться в спине, и поцеловал.

Так яростно, голодно, будто ждал этого момента, изнывая от желания. Я даже повелась на эту всепоглощающую страсть и начала отвечать на дикий поцелуй.

— Кажется, ты хотела о чем-то спросить, — не выпуская из тесных объятий прошептал прямо в губы. Будто знал, стоит дать мне свободу – случится взрыв.

— Да! Хотела! — пыталась увильнуть от поцелуя, но мне снова затыкали рот, — что это за дикость такая, метки ставить! Убери сейчас же!

— Не могу. Ты сама согласилась, — язык прошелся по коже на шее, и за ним последовал сонм колких мурашек.

— Когда это?

— Когда сказала, что будешь моей.

Он прекратил поцелуй и хитро посмотрел на мое ошарашенное новостями лицо.

— Сказала ведь? — понял кончик брови, коварно улыбаясь.

— Сказала…— почти беззвучно ответила ему, вспоминая, что вчера была готова и не то сказать. И вообще, кто в такие моменты спрашивает о серьезных вещах?

— Чем теперь возмущена моя шера-йя? — и напомнил значение этого слова, — Избранная богами. Избранная мной. Моя женщина.

Он снова коснулся губ, но я уперлась в грудь, пытаясь отстраниться.

— Подожди!

Анвар сразу же отпустил, и, судя по тому, как часто вздымалась его грудная клетка, он был взволнован не меньше меня.

Я провела по метке пальцами, чувствуя легкое покалывание. Нужные слова не находились. Я думала, эта метка была его способом присвоить меня себе, а оказалось, что я сама отдалась. Добровольно.

— И что теперь? — испуганно посмотрела на мужчину, понимая, что я ни черта не знаю об их планете и правилах, установленных там. Вдруг по прибытии на меня ошейник наденут? Сделают пятой женой? Наложницей? Секс-рабыней?

— Мила-я, все просто. Теперь ты моя женщина. я твой мужчина. А наши метки лишь подтверждают это.

— Но твои появились раньше.

— Я признал тебя сразу. Ты приняла меня сегодня ночью. Иди ко мне, маленькая.

Он притянул и обнял нежно-нежно, так что в груди пронесся теплый ветерок.

— Тебе бы романы писать, фантазерка. Напридумывала уже?

Кивнула, пряча нос в поросли волос на мужской груди. А как тут не напридумывать?!

Мы вернулись к Мире, чтобы продолжить завтрак. Анвар рассказал, из чего приготовлены блюда, сказал, что в наш мозг уже загружены слова манурского языка, и осталось лишь обучиться их использовать и произносить. Но этим мы займемся уже на Ману-ре.

Потом вручил планшеты с краткой информацией о планете, погоде, деталями встречи с императором и попросил его проводить до дверей.

— Мила-я, не могу оторваться…— он зарылся носом в мои волосы и жадно вдыхал их аромат, — из шаттла мы выйдем раздельно. Вы с Мирой выйдете по закрытому трапу. Вас сопроводит Сашер-до и уже в порту передаст человеку императора. Это необходимо для вашей безопасности. Никто не должен знать, что ты под моей защитой.

Я молча согласилась. Император предупреждал о том, что мы прибываем не то, чтобы тайно, но афишировать это не станут. Поэтому слова Анвара не стали новостью.

— Встретимся за обедом у императора. Он обязательно захочет поговорить с тобой сразу же после прибытия.

— Он знает о покушении?

— Знает. Обсуждать все, что произошло, можно только с ним и со мной. Запомнила?

Кивнуть не получилось. Мое лицо было зажато в его ладонях, поэтому просто моргнула.

— Мое солнце, — коснулся губами виска с сияющей меткой, улыбнулся на прощанье и ушел.

Запрокинула голову и протяжно выдохнула. Ладно. С меткой вроде разобрались. Все оказалось не так страшно. Но теперь на первый план возвращается старая проблема: кража рукописи.

Посадку мы с дочерью переносили довольно легко. Особенно, если сравнивать со взлетом. Конечно, ведь теперь никто не отключал системы жизнеобеспечения в нашей каюте. Вернее, не нашей. А того человека, кому принадлежал целый блок шаттла – Анвара.

Кто он я так и не поняла. Единственное, что пролило хоть немного света, так это приставка «идо» к его имени. Так обращались к особо важным персонам, занимающим высокие посты и имеющим титулы – это я прочла в кратком справочнике о Ману-ре. Но и без того было понятно, что у простого смертного не будет личных комнат с персональной системой безопасности.

В любом случае гадать осталось недолго. Через пару часов мы приземлимся на Ману-р. Сашер-до сообщил, что адаптация должна будет пройти максимально легко и незаметно. Капсула Анвара подготовила наши тела к новым условиям, поэтому, мы ничего не заметим. И это радовало. Сразу приступлю к делу.

Заняв кресла и пристегнув ремни, мы получили входящий вызов.

— Рэи! — бархатный голос манурца полился из динамиков, вызывая наши улыбки, — только сегодня и только для вас! Бурный восторг можно выражать визгами и смехом. С мест не вставать! Мира! — подождал пока дочь ответит.

— Да!

— А ты запоминай все, что увидишь!

— А что? — крутила головой девочка, пытаясь найти источник звука.

— Смотрите!

Плоская стена дрогнула, и панель медленно поползла кверху, сворачиваясь в рулон. Перед нами открывался вид на черное бесконечное пространство, вдалеке подсвеченное серыми точками.

Наш шаттл медленно поворачивался, и розоватый свет неспешно, будто лучик восходящего солнца, заполнял каюту.

Постепенно в иллюминаторе появлялась небольшая планета. Ее атмосфера переливалась мягким фиолетово-красным цветом. Казалось, что она пульсирует, дышит, а значит живет.

С шаттлов нельзя было наблюдать за звездами. Чаще всего в них даже иллюминаторов не было, за исключением пункта управления. Поэтому простым смертным космические виды были недоступны. Теперь же мы были на особом счету: в особенной каюте особенного манурца.

— Как вам? — голос Анвара вернул в реальность.

— С ума сойти! — ответили в голос с дочкой.

— Я знал, что вам понравится. Но нам пора.

Механизм шторок зашумел, и темная плотная панель, постепенно скрыла от нас чудо Вселенной, которое мы провожали взглядом до самого последнего момента.

— Спасибо! — улыбнулась, уверенная, что Анвар меня видит, и закрыла глаза, приготовившись к посадке.

Сашер-до вошел в каюту, как только объявили об удачном приземлении.

— Ваши вещи доставят по адресу, указанному в сопроводительном документе. Можете не беспокоиться, на этот раз все под контролем Анвара-идо.

Мы вышли из шаттла и сразу попали в широкий и абсолютно пустой коридор. Наши шаги эхом отражались от стен с голубоватой обшивкой, и от яркого белого света, излучаемого этими стенами, слезились глаза.

Я поблагодарила помощника за отзывчивость и хорошее отношение к Мире, и переданная лично в руки человеку императора, ступила на манурскую землю.

Молодой мужчина, лет, наверное, тридцати, одетый в кожаные латы, очень похожие на те, что носил Сашер-до, коротко поклонился. Он быстро двигался и производил впечатление суетливого, но гиперответственного человека.

— Ранэй-до. Ваш личный ассистент, рэя Мила.

Он говорил на манурском, но я его прекрасно понимала. Правда, как ответить пока не знала, поэтому использовала земной язык.

— Очень приятно.

Мира просто кивнула. Видимо, мозг ребенка не успевал так быстро перестраиваться на незнакомую речь.

— Вы начали изучение языка. Я могу и дальше говорить с вами на манурском?

— Да. Быстрее привыкну.

— И начнете отвечать, — улыбнулся ассистент и предложил продолжить движение.

Нас сопровождала красивая мелодия, доносящаяся издалека. Что-то напоминающее флейту, но с особенным звучанием. Я прислушалась, и показалось, что звук идет откуда-то снизу.

— Это приветственная песня Аклид. Так мы встречаем каждый шаттл. Устраиваем небольшой праздник для тех, кто вернулся домой, и тех, кто прибывает в качестве гостя.

Была бы я обычным туристом, и для меня сейчас бы Аклиды эти пели. Но у меня особая миссия: получить укол в шею, потом метку на висок, а по прибытии на Ману-р, добраться к императору окольными путями.

— А можно посмотреть? — несмело, путаясь даже в родных словах, пропищала моя девочка.

Ранэй-до тут же остановился.

— Безусловно, рэя Мира! Как же я сам не догадался! Прошу прощения. — ответил на земном, — идемте на балкон.

Остановившись у одной из множества ниш в стене и приложив палец к сканеру, Ранэй-до активировал двери. Те бесшумно отъехали в сторону, выпуская нас на свежий воздух.

Громкие звуки музыки, эхом отражающиеся от стеклянных стен здания, невозможно было собрать в мелодию. Будто три разных оркестра с опозданием в две секунды играли одну и ту же музыку.

Мы подошли к прозрачному ограждению, чтобы посмотреть на шоу, разыгрываемое перед прибывшими, прямо у выхода из здания космопорта.

Две огромных звезды – светлая, сияющая, и черная, впитывающая свет, двигались навстречу друг другу, испуская из острых макушек радужные искры. Между ними кружили воздушные гимнастки, жестами запрещая приближаться к огню, полыхающему в центре сцены.

— О чем эта история? — решила спросить, потому что она, наверняка, имела глубокий символический смысл в этом мире.

— О любви, конечно же! — улыбнулся Ранэй-до, мельком взглянув на мою метку, — Когда-то, в далекие-далекие времена, наше Древнее Солнце столкнулось в схватке с Тьмой. Оно победило, но в последний миг раскололось на миллиарды атомов, которые разлетелись во все концы Вселенной. Теперь в каждом из нас есть капелька солнца. Поэтому жизнь за жизнью мы ищем недостающие частички, родные атомы, а находя, собираемся вместе, чтобы зажечься.

Точно! Анвар говорил об этом. Я вспомнила его слова: «Наши солнца встретились. Мы одно целое, Мила.»

Значит, все эти легенды не выдумка? Не красивая сказка, а самая настоящая реальность? Иначе, как объяснить появление узоров на нашей коже? Невообразимую тягу друг к другу и желание быть все время рядом?

Даже сейчас, вместо того, чтобы смотреть представление, я искала в толпе знакомую фигуру, чтобы хоть мельком взглянуть на своего мужчину. Знала, что мы встретимся совсем скоро, но этого было мало. Я не хотела ждать. Хотела все время видеть его, хотя бы издалека.

И что там говорят? Бойтесь своих желаний? Формулируйте четче?

Подтверждаю. Потому что мое сбылось. Но не добавило мне радости.

Сначала я заметила группу туристов, прибывших с Земли. Они отличались от манурцев меньшим ростом и, конечно же, одеждой. Да и двигались нелепо, пытаясь повторить танцевальные движения артистов. Некоторых из землян я узнала – мы вместе сидели в зале ожидания. А других помню по буфету. Именно они долго выбирали икру для бутерброда с важным видом.

Сейчас же их вид был придурочно-возмущенным. Потому что расслабиться и пуститься в пучину манурского гостеприимства им мешала чудная девушка. Первым, что привлекало в ней, были волосы. Синие-синие, они доставали до поясницы и блестели, будто припорошенные серебристой пудрой. А на ее руках сидел ребенок лет трех. Манурский мальчик, похожий на маленького богатыря. Крупный, с пухлыми щечками и с такими же синими как у нее волосами. Он держал в руках большую колотушку и радостно ею размахивал, чуть ли не выпрыгивая из рук матери.

Интересно, кого они встречают?

Я оперлась о перила, чтобы было удобнее наблюдать за сценой встречи. Наверняка, эти люди не виделись очень давно, ведь шаттл с Земли прибывает раз в полгода.

Я улыбнулась, предвкушая просмотр красивого фильма о влюбленных, которые, наконец обрели друг друга, но тут же забыла о них, стоило заметить черные смоляные колоски на голове человека, возвышающегося над толпой.

Он шел будто корабль, и люди растекались, словно волны, освобождая ему дорогу. Сердечко затрепетало от тоски и желания скорее коснуться своего мужчины. Даже ноги задрожали, как захотелось его обнять.

Но вместо меня его обняла другая.

Уши мгновенно заложило, но в груди продолжали грохотать глухие звуки оркестра. И манурская песня уже не казалась такой романтичной.

Мои пальцы впились в холодный поручень. Я чувствовала, как выворачиваются кончики ногтей, как на спине выступают капельки ледяного пота, а сердце перестает биться.

Мне было больно, но я смотрела, не моргая. Как ненормальная, я не могла отвести глаз.

Анвар мило потрепал за щечки мальчишку и взял его на руки. Тот обнял за шею отца пухлыми ручонками и прижался. Крепко-крепко. А девушка…Девушка льнула к нему, поглаживая спину, увитую перевязью.

— Идемте! — резко отвернулась, вылетела прочь с балкона и понеслась, куда глаза глядят. Хватит с меня фильмов про любовь.

— Нам в другую сторону, рэя Мила! — сообщил растерянный ассистент, стоя в дверях.

Остановилась, покрепче сжала руку дочки и поменяла направление.

Слава небесам, Мира не задавала лишних вопросов и просто следовала за мной.

Меня распирало от отвращения. Надо же! Прям как в Турцию слетала. Там тоже доверчивым туристкам рассказывают красивые сказки о любви.

Теперь ясно, почему мы должны были выходить из шаттла отдельно. Конспиратор чертов! Безопасность? Именно! Только не моя, а его. Вернее, его яиц, которые могут быть поджарены, узнай его жена, как он развлекается, пока они с малышом ждут его дома.

Так что, Мила, отнесись к этому, как к авантюре и приключению. Приятному и ничего не значащему. А метка? Исчезнет со временем.

В конце концов я прилетела сюда работать, а не романы заводить. Так что, спасибо за секс, идеальный голый дядя в штанах.

— Ма-а-ам! — Мира затрясла мою руку, — ты не слышишь?

— А? Что? — не сразу поняла, чего от меня хотят.

— Рэя Мила, вам нехорошо? — Раней-до всматривался в мои глаза, ожидая ответа.

— Я в порядке, — натужно улыбнулась, чтобы от меня отстали.

— Может быть, желаете чего-то?

— Желаю! — рявкнула так, что сама испугалась, а мужчина, идущий навстречу, замедлил шаг, рассматривая меня с явным интересом.

Еще один голый и блестящий! Прямо как Анвар. Наверное, тоже встретил свое «солнце» и теперь сочиняет ей песни про любовь!

— Есть у вас тут спортивный зал с большой боксерской грушей?

Отмутузить кого-нибудь мне бы сейчас не помешало.

Мельком взглянула на манурца, так и замершего у стены с большой сумкой, брошенной через плечо.

«Ты бы подошел. Уж больно на Анвара похож. Только светлый» — пробубнила себе под нос и отвернулась.

— Д-да, конечно, — замялся ассистент, — когда?

— Сейчас же! Только Миру отведем в номер, она устала.

Оказалось, что для Миры приготовили целый штат нянек: молодые парни-манурцы и женщины постарше с других планет. Все они производили приятное впечатление, но оставлять ребенка с чужими людьми все равно было боязно.

— Каждый под ежеминутным наблюдением охраны. Император лично распорядился, — шепнул ассистент и добавил, — а Анвар-идо поставил дополнительный контроль.

Напоминание об этом манурце, снова разогнало сердце. Кажется, он вошел в мою жизнь прочнее, чем я предполагала.

— А это подарки для маленькой рэи, — Ранэй-до распахнул двери, впуская девочку в настоящее царство игрушек и нарядных платьев.

Она взглядом спросила разрешения, и я кивнула. Запретить ребенку радости, только из-за того, что я зла на этого негодяя, было бы кощунством с моей стороны.

— С особенностями меню для девочки мы ознакомлены. Вы можете спокойно заняться своими делами, рэя Мила, — женщина преклонных лет вышла вперед и легко поклонилась.

— Это рэя Марисса, старшая гувернантка, — представил ее мой помощник.

— Мари, — поправила его женщина, облаченная в длинный халат и чудную шапочку, напоминающую африканский тюрбан.

— И меня можете звать просто Ран, — улыбнулся ассистент, — если вам будет удобно.

Оставив дочь на попечение воспитателей, я торопилась выпустить пар.

— Ранэй-до, — обратилась к помощнику, тут же вспомнив, что получила разрешение обращаться к нему проще, без званий, — Ран! Так где тут у вас спортзал?

— Я думал, вы пошутили, рэя.

— Какие уж тут шутки!

— Идем-те, — все еще неуверенно позвал за собой, — форму вам выдадут на месте.

Мы долго петляли по длинным просторным холлам, пересаживались с лифта на лифт, снова пересекали закрытые мостики между зданий, а я все выглядывала в окна, желая увидеть хотя бы кусочек манурского неба. Но из-за высоты строения его почти не было видно. Интересно, у меня будут выходные, чтобы выбраться на природу?

— Только кажется, что запутано, — глядя на мое растерянное лицо, сообщил Ран, — карта уже загружена в ваше мобильное устройство. Уверен, вы быстро разберетесь. А пока сопровождать вас буду я. Когда закончите, нажмите сюда.

Ассистент застегнул на моем запястье браслет, показал, как им пользоваться, и, доведя меня до стойки с очередным сногсшибательного вида манурцем, попрощался.

—Не забудьте, что в три обед у императора.

— Айланда мира! — улыбнулась администратору, надеясь, что за мою улыбку он простит мой ужасный акцент.

— Звезды благоволят! — ответил мне, опираясь на стойку.

Парень напряг мускулы, явно пытаясь впечатлить меня. Ну что ж, флирт – прекрасный способ выбить из головы дурные мысли.

Я потянулась к мужчине и коснулась пальчиком надписи на его значке.

— Простите, не могу прочесть ваше имя.

— Лайон. Готов служить вам, — попытался погладить мой палец, но я вовремя его одернула. — Чего желает прекрасная рэя? Кроме сменной одежды и тренера, — видимо, Ран сообщением передал мои запросы.

— Рэя желает для начала чего-нибудь выпить, — оперлась на локоток и прищурилась, выбирая напиток, — на ваш вкус.

— Погорячее? — придвинулся ближе, и голос его стал таким томным.

— И без этого жарко, — изящно помахала на себя рукой, — со льдом.

Самое классное было то, что ни один из нас не воспринимал это всерьез. Мы оба будто играли, поднимая друг другу настроение.

Ледяные шарики со звоном упали на дно длинного прозрачного бокала. Встряхнув бутылку с жидкостью зеленого цвета, он надел на горлышко насадку, перевернул ее вверх дном, и струя изумрудной пены стала наполнять бокал. Иногда, попадая на тонкий ободок, она медленно стекала по стеклу, оставляя белесый след.

— Это точно полезно для здоровья? — медленно придвинула бокал и подцепила пенистую, пахнущую мятой каплю на палец, который тут же лизнула, — ммм! Вкусно!

— Не сомневайтесь! — ответил тем же тоном улыбчивый парень и резко изменился в лице. Не сник, нет. Но радости явно поубавилось.

— Наша гостья, наверное, не знает, что флиртовать с манурскими мужчинами чревато…— рядом сел еще один в перевязи, и в нем я сразу узнала того, с кем встретились в коридорах космопорта.

— И чем же? — развернулась к пришедшему и без стеснения стала рассматривать его. Четкие, даже острые черты, прямые густые волосы стального цвета. Они рваными прядями касались мощной шеи и смешивались с жемчужными узорами на коже, которые спускались по натренированному животу к паху. И даже там волоски мерцали серебром. Мода у них тут такая что ли волосы красить?

— Обязанностью взять их в мужья! — заговорщическим тоном ответил этот невозможный красавчик и бросил короткий взгляд на мою метку, которая тут же зачесалась.

Он был младше Анвара, лет на десять, может немного меньше. Но в нем чувствовалась та же сила и уверенность в себе.

— Прямо вот так сразу?

—Угу! — он потянулся к моему бокалу, обхватил губами трубочку и сделал глоток.

— Ка-кой кошмар! — театрально прикрыла веки, забавляясь над парнями. — Тогда не буду играть с судьбой и пойду тренироваться. Лайон! — администратор подтянулся и игривый взгляд вернулся, — вы обещали помочь подобрать форму.

— Конечно, рэя!

— И пригласить тренера! — напомнила ему.

— Я потренирую вас, — вмешался серебристый.

— Вы? — не смогла скрыть удивление. Кажется, статус его далек от простого тренера.

— Я!

— Вы же…— вмешался Лайон, но тут же затих.

Мой новоиспеченный тренер одарил его таким взглядом, что без слов стало понятно: пора заткнуться.

— Я потренирую. Вы же согласны, милая рэя?

— Согласна!

А этот мир полуобнаженных мужчин начинает мне нравиться! Только надо с собой ледогенератор носить.

После того, как появился мой «тренер», Лайон больше не позволял себе откровенных заигрываний, хоть и остался очень любезен. Выдал мне форму, показал место, где можно переодеться и как пройти в зал для тренировок. Он стал молчалив, а я и не настаивала. Мне предстояло пережить тренировку с очередным манурским самоуверенным мачо и остаться в живых, вернее, при мозгах, которые так и плавились при виде его узоров.

Это состояние было мне уже знакомо. С Анваром происходило то же самое. Необъяснимая тяга, дикое желание потрогать и даже понюхать абсолютно чужого мне мужчину. Но в повторение сюжета я не верила, поэтому решила действовать по старинке: клин клином вышибить. Не один, так другой! Вон их тут сколько, этих манурских полуобнаженных секс-машин! И каждый следующий краше предыдущего.

Облачившись в обтягивающий комбинезон, я обреченно вздохнула. Кажется, на этой планете все сделано для того, чтобы я нашла себе приключений на задницу. Ну как в таком выходить к людям, а конкретно к мужчине, который и без того проявлял явный интерес к моей персоне? Тут же видно все! Каждая складочка, каждый бугорок на теле!

Закрыв глаза рукой, будто я этого разврата не видела, поплелась в зал для тренировок.

— Десять кругов в среднем темпе! — рявкнул мой тренер, стоило переступить порог.

Я оглянулась на всякий случай, может не мне это было сказано, но недовольный свист подстегнул, словно плеть. Ладно. Побегаю.

Восемь кругов пробежала легко. В душе еще бурлили эмоции по поводу увиденного по прилету, но все чаще я отвлекалась на разглядывание мужчины, стоящего в центре зала, и его мужских достоинств. На девятом пришлось замедлиться, потому что дыхания перестало хватать, а десятый одолевала из последних сил.

— Еще пять! — прозвучало от моего мучителя.

— Я пришла драться, а не круги наматывать! — огрызнулась, но остановиться не решилась. Надо же, как этот изверг мог мне понравиться?!

— Значит еще десять! — ехидно улыбнулся, провожая взглядом мои трясущиеся в такт бега булки. Грудь я поддерживала прижатыми к корпусу локтями.

— Это еще почему?! — остановилась, вскинув руки кверху?

— Девочкам не положено драться. Вот набегаешься, может и выйдет эта дурь из тебя!

— Что-о-о?

— Да пошутил я! Продолжаем бег! — заорал на весь зал и подул в свою свистульку. Гад!

После бега была разминка и растяжка. Тренер специально заставлял меня скручиваться в недвусмысленные позы, и каждый раз, когда я уверенно и легко выполняла его задание, хвалил и коварно так улыбался.

— Ну что…— сел на корточки совсем близко, так, что я оказалась между его разведенных в стороны бедер, — теперь приступим к тому, ради чего мы тут собрались. Элай! — крикнул в сторону раздевалок, и оттуда выбежал щуплый мальчишка. Отработаем с рэей несколько приемов.

Тот согласно кивнул и стал напротив меня. Моего роста и комплекции, он оказался все же тяжелее. Я раз за разом роняла его на пол, и через пол часа едва дышала, а ему хоть бы что. Тот человек, что назвался тренером, будто специально делал все, чтобы я умерла прямо здесь, на татами.

— Удары отрабатывать будем? — снова ехидничал он, видя мое состояние нестояния.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — развернулась в сторону душевых, но оглушительный свист заставил остановиться.

— Выпей! — он откупорил бутылочку с оранжевой жидкостью и протянул ее мне.

Только сейчас поняла, как же хочу пить, поэтому буквально выхватила бутылку из рук тренера и залпом осушила наполовину. Жидкость оказалась обычной водой с каким-то подкислителем.

— Отлично! — забрал бутылку и швырнул ее метров на двадцать, попадая точно в урну, — а теперь покажешь, чем научилась на мне.

Что? Да он весит килограмм сто двадцать! Я его в захват даже не возьму, я ему до подмышек едва дотягиваюсь!

Пока я ошарашенно моргала, пытаясь понять, не шутка ли это, он раскинул руки в сторону. Мол сопротивляться мне не станет.

— Что стоим, принцесса?

Ах ты ж! И тут во мне проснулось второе дыхание и азарт. А вот сейчас покажу тебе, зазнавшийся индюк!

Резко подошла, ухватила его за пояс кожаных штанов и сделала подножку.

Правда ничего не успела понять, потому что в глазах все завертелось, а после тело грохнулось на мат, выбивая воздух из легких.

Покачав головой, поняла, что, во-первых, жива, а во-вторых, затылок мой удобно лежит на чем-то теплом и мягком, вроде ладони. Открыла глаза и увидела прямо над собой лицо тренера.

Его глаза сияли, испуская нежный серебристый свет. Теплое дыхание нежно касалось скул, а вторая рука бережно убирала со вспотевшего лица прилипшие к нему волоски.

Манурец лежал на мне, опираясь на локти, чтобы могла дышать, зато внизу…Его бедра самым наглым образом устроились между моих, а член бессовестно упирался прямо в клитор. Пусть и через два слоя ткани.

Что между нами происходит? Почему внутри себя я чувствую глупое ликование от близости с этим манурцем?

— Моя шера-йя! — знакомая фраза зашелестела в ушах, и губы утонули в поцелуе. Порабощающем и жестком, в таком, какого я хотела прямо сейчас.

И мгновенно стала отвечать так же рьяно, вкладывая в простой поцелуй большие смыслы: и желание отомстить Анвару, и желание попробовать нового мужчину, который, тоже назвал меня своей избранной. Может быть они не придавали этим словам большого значения, раз так легко говорили их первым встречным женщинам? Но сейчас мне было на это плевать.

Я потеряла счет времени. В тесных объятьях почти незнакомого мужчины мне было так хорошо! Но вскоре лицо обдало ледяным ветром и внезапно стало легко дышать.

Я распахнула глаза, поднимаясь на локтях, и в ужасе чуть не грохнулась обратно на маты. Надо мной стоял Анвар, держа за шею того, с кем я только что целовалась, даже имени не спросив. Его глаза полыхали огнем, и от мягкого золота не осталось ни следа. Тренер тоже пыхтел, как дьявол, готовый ответить за неподобающее обращение с ним.

Анвар замахнулся своей огромной ручищей, и кулак с треском прилетел в челюсть тренеру. Я зажмурилась, а завизжать не смогла – горло перемкнуло от страха.

Мамочки!

— Спокойно! — администратор подошел сзади, просунул руки мне под мышки и потащил подальше от места битвы.

— Как спокойно? — мои зубы стучали, мешая говорить, — они же поубивают друг друга!

— Не поубивают, — усмехнулся он, — должен же Анвар доказать свое право называться первым мужем.

Я таращилась то на смешливого парня, то на месиво, происходящее на ринге, и не могла понять смысла сказанного.

— Хэй-хо! Хэй-хо! — скандировала толпа парней, собравшихся вокруг нас. Они-то откуда здесь все взялись?!— Хэй-хо!

Уровень тестостерона в зале зашкаливал. Двое самцов не уступали друг другу, получая удары и нанося ответные. Эти звуки, кровь, крики мужчин пугали все сильнее.

— Остановитесь! — пыталась перекричать толпу, но меня никто не слышал, а сил моих смотреть на это месиво больше не было.

Подскочила на ноги и, спотыкаясь, рванула разнимать двух ревущих львов сама.

— Хватит! — вцепилась пальцами в жгуты их перевязи, и те обожгли кожу, — Хватит!

Я заорала так, что голос охрип, зато в зале повисла гробовая тишина, и драчуны остановились, — пожалуйста! Остановитесь! — чувствуя, как накатывают слезы, едва сдерживалась.

— Ладно, брат. Признаю! — серебристый, улыбнулся Анвару, и тот, сжав его запястье, резко потянул на себя, чтобы обнять.

Обратила внимание на вены, выступающие на их красивых руках, напряженные мышцы, стать…Анвар был крупнее, выше, мощнее, но и тренер не уступал. Просто за счет более молодого возраста смотрелся легче. Эти мужчины были достойными соперниками, и, не останови я их, не известно, когда бы закончился этот бой.

— Анвар! Анвар! — снова занялась толпа.

— Он твой первый муж, принцесса. Главный! — подмигнул мне тренер.

— А ты второй! — Анвар зажал шею серебристого своим локтем и потрепал его по макушке, — поздравляю!

То есть…они тут в игрушечки игрались? Меня делили?

— Вот придурки!

Растолкала их в стороны, чтобы пройти, и зашагала прочь из этого дурдома.

Выдернула свои вещи из шкафчика и хлопнула дверцей так, что лампочки на ней истерично замигали.

— А кому сейчас легко! — рявкнула, будто та была живой, и отправилась в душевые.

Заперла двери изнутри, сбросила чертов комбинезон, пропитанный моим потом и запахом тела тренера, открыла краны на всю и встала под прохладные струи.

Ладони защипало, и я посмотрела на ожоги, оставшиеся после жгутов. Кожу свезло, когда я схватила этих жеребцов за перевязь. А могла и без рук остаться. Я такая мелкая по сравнению с ними, что могли и не заметить.

— К черту этих мужиков! Только работа. Только работа! — повторяла про себя, пока потоки воды лились на дурную голову.

Я даже успела успокоиться и начать дышать равномерно, но в дверь постучали.

— …лядь…! — вырвалось так сочно и хлестко!

Но тех, кто стоял за дверью, это не остановило.

— Мила-я, открой.

Я узнала голос Анвара. Правда, теперь в нем не было тех уверенных ноток, присущих ему.

— Открой, пожалуйста. Давай поговорим.

Ага. Щас! Поговорили уже.

— Мила!

О! И второй заговорил!

— Прости, мы не подумали, что тебя это напугает.

Скептически поджала губы, замечая, что начинаю улыбаться. И сразу же не выдержала – беззвучно рассмеялась. Ну когда бы еще двое самцов доказывали свои права на меня?! Приятно, как ни крути!

— Мы готовы все объяснить, Мила! Открывай!

— Открывай иначе вынесем дверь.

Ага. Это они могут. Не сомневаюсь.

Выключила воду, и снаружи все затихло. Видимо ждут, когда оденусь. Какие галантные парни! Ну надо же!

Натянула одежду, распустила волосы и, сжав потуже губы, чтобы не улыбаться от вида двух нашкодивших щенков, резко открыла дверь.

Две растерянных физиономии смотрели на меня сверху.

— Я пройду? — сказала равнодушно, восхитившись своему умению держать лицо.

Те синхронно разошлись в стороны, выпуская меня из душевой.

— Мила!

— Мила!

Виновато поплелись следом.

— Нам не туда! Принцесса! — тренер стал впереди меня, преграждая дорогу.

Попыталась обойти справа – шагнул вправо. Влево – он туда же.

Обернулась назад, там Анвар.

Жалобно вздохнула и обняла себя руками. Вот настырные!

— Вы не хотите мне объяснить, что происходит?

— Хотим, — хором ответили, подходя ближе.

Я оказалась между двух мужчин. Их тела блестели от пота, источали манящие ароматы силы, от которых тут же внутри все сжалось. Ссадины и гематомы, оставшиеся после боя, только подчеркивали их животную страсть, заставляя почувствовать в себе первобытное желание подчиниться сильнейшему. И теперь я даже не знала, кому бы из этих двоих отдала бы предпочтение. От обоих тряслись коленки.

— После встречи с императором, Мила-я, — Анвар наклонился, чтобы втянуть запах моих волос, и кончиком носа пощекотал метку. Теплая волна пронеслась по коже, и я прикрыла глаза от удовольствия.

— Почему не сейчас?! — возмутился тренер, и, в принципе, я его поддерживала.

— Там она увидит все своими глазами. И, надеюсь, примет верное решение.

Тренер молча согласился, хотя и скрипнул зубами. Ему явно не хотелось ждать, терпение не было его главной чертой.

Я тоже решила, что лучше остыть, иначе разговора не получится. Все-таки, последние дни выдались весьма нервными. И я уже плохо соображала, что происходит, и что вообще я творю.

— Что ж. Посмотрим, чем вы меня еще удивите, — бочком выбралась из тестостероновой ловушки, — помогите найти дорогу. Нужно успеть подготовиться к встрече с императором.

В молчании дошли до моего номера. Всю дорогу чувствовала на себе долгие взгляды, но никто из мужчин так и не решился на большее. И хорошо. Потому что сейчас мне необходимо было успокоиться. Я бы даже сказала, протрезветь.

В случае с Анваром у меня была легкая степень опьянения. Меня тянуло на приключения и сотворить чего-нибудь безумное. Но, когда рядом появился тренер, настало полное ощущение, что я в каком-то хмельном угаре и готова на подвиги посерьезнее. Например, отдаться ему, даже не спросив имени. А потом…закрутить роман сразу с двумя, не терзаясь сомнениями, кому же из них двоих отдать предпочтение. Правда мужчины этот вопрос решили сами. Анвар победил, а значит именно он в праве считать меня своей женщиной. А тренер уступил. И будет ждать, если у нас чего-то не срастется. Я же правильно понимаю?

У самой двери Анвар обогнал меня, встал впереди, чтобы я задержалась.

— Мила-я, — обхватил мои кисти своими и уложил к себе на грудь.

Жгуты ужалили и без того ноющую рану, и я втянула воздух через зубы, кривясь от боли.

— Что? — нахмурился и развернул мои кисти, — Мила!

На этот раз мое имя прозвучало как ругательство.

Тренер уже выносил дверь в номер, зовя нас за собой.

Персонал, занимающийся Мирой, разметало по сторонам. Они непонимающе наблюдали за тем, как наша троица мчит по направлению к ванной, а моя дочь несется следом.

— Держи так! — Анвар развернул ладони кверху и стал дуть на них, пока тренер искал нужное лекарство.

— Мам! Что с тобой? — посмотрела на красные ладони и перевела убийственный взгляд на того, кто их держал. Мол, как ты не доглядел-то?

— Да так…коней на скаку останавливала…

— Правда? — воодушевилась она, а мужчины посмотрели с недоверием.

— Ага. Хорошо, хоть дома не горели! — улыбнулась малышке, чтобы немного успокоить ее.

— Я не понял!

— Я тоже. Это мы кони? — так искренне изумился тренер, что даже замер на секунду.

— Стихи у нас такие есть про женщин русских. «…Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…»

— Аааа.

— А ты кто такой? — Мира прищурила глаз, глядя на серебристого.

— Я Фарос. Тренер твоей мамы, — покосился на меня.

Фарос, значит. Приятно познакомиться.

— А я Мира. Ее головная боль, — сумничала дочь, — и любимая девочка, конечно же!

Я только покачала головой. Язык у нее…

— Мира, ты меня прости, — Фарос присел на корточки, чтобы сравняться с ней ростом, — у нас на Ману-ре девочки редкость. Я понятия не имею, как с вами общаться, о чем разговаривать. Не знаю, что делать свами. Подскажешь?

Та посмотрела, как на ущербного, и с умным видом выдала:

— Любить нас надо! Вот что с нами делать.

— Ты права, мудрая рэя! — улыбнулся Фарос, — спасибо за совет!

Та кивнула, еще раз взглянула на мои ладони и вышла из ванной.

— Мам, быстрее! Тебе еще ресницы красить!

Мужчины проводили моего не по годам делового ребенка восхищенными взглядами и вернулись к моей проблеме.

Анвар усадил меня к себе на колени и подставил ладони Фаросу.

— Сейчас станет легче.

Он потряс баллончик и белая пена, пахнущая бинтами, мягко коснулась кожи. Легкий холодок окутал мои кисти. Я даже передернула плечами, будто на мороз выбежала. Мелкие пузырьки исчезали на глазах, оставляя лишь розоватые полоски на месте бывших ран. Фарос неуверенно коснулся их пальцами и, не встретив сопротивления, очертил линию жизни.

Сердце билось медленно, но с такой силой, что казалось, его слышно в соседней комнате. В голове не получалось дать название происходящему, и уж точно я не ожидала, что Анвар будет так спокойно реагировать на подобные касания.

— Лучше? — тихо спросил Фарос, поднося мои руки к губам.

Я кивнула, чувствуя, что даже такое простое действие мне дается с трудом.

Я продолжала сидеть на коленях одного мужчины, пока другой покрывал легкими поцелуями исцеленные ладони. И с изумлением смотрела на то, как серебристые узоры под его кожей сияют все ярче.

— Так ты из-за меня блестишь?

Он улыбнулся, но мне показалось, что я заметила легкую грустинку, а потом сжал мои пальцы и приложил к себе так же, как до этого сделал Анвар.

— Из-за тебя, принцесса. Ты же моя шера-йя.

В районе солнечного сплетения завибрировало, будто какая-то сила пыталась пробраться сквозь меня, но что-то ей мешало. Ощущение было приятным, уютным, но неполным. И это вызывало беспокойство. Но самым волшебным было то, что я понимала, что мне нужно, и была уверенна в этом на все сто. Я хотела их обоих.

— Нам пора, — Анвар поднялся вместе со мной, разрушая тонкую связь, только начавшую образовываться между нами.

На секунду показалось, не сделай он этого, я бы решилась на то, о чем думала последние секунды.

Он аккуратно прислонил мое покачивающееся тело к туалетному столику и, легко чмокнув в висок с меткой, вытолкал тренера из моей ванной и ушел сам, оставляя меня переваривать произошедшее в одиночестве.

Сосредоточиться я так и не могла. Мысли носились вихрем, одна сметала другую. Я была в полной растерянности, как если бы мне дали учебник по высшей математике на китайском. Метка, сияние, драка, женщина с синими волосами. Я жутко злилась на себя из-за того, что сама не спросила Анвара о ней. Очень не хотелось выглядеть ревнивой истеричкой. К тому же, ну что такого я увидела? Ни поцелуев, ни страстных объятий, во всяком случае от него. Да и меня он почти сразу же нашел и оставшееся время был рядом.

Оставалось одно: дождаться встречи и поговорить. Надеюсь теперь мне откроют тайны Ману-ра?

Под пристальным вниманием дочери я нанесла макияж, трижды пытаясь запудрить свои алеющие после бега и волнений щеки. А когда пришло время выбрать костюм для встречи с императором, дочь повела меня к шкафу, что находился в моей спальне.

— Я здесь уже все обследовала! — сообщила она и распахнула дверцы, — здесь твои новые платья. Модные! — последнее слово выделила особенно.

Я потянулась к самой яркой вещи, и она легко соскользнула с вешалки прямо в руки. Оранжевая туника из невесомой, но плотной ткани, так приятно холодила кожу, что захотелось примерить ее немедленно!

— Ну как тебе?

— Класс!

Одежда была простой, но свободный крой и тяжесть ткани делали свое дело. Они мягко огибали формы, подчеркивая женственность, хрупкость.

— Тут еще сережки есть! — Мира полезла в ящик, который я даже не заметила, и достала шкатулку с разноцветными камнями, — я тоже возьму. Можно?

— Погоди, малыш. Марисса, можно вас на минутку?

Гувернантка тот час появилась в дверях моей спальни, одобрительно улыбнувшись, глядя на меня.

— Мари, вы лучше знакомы с местными традициями. Я не понимаю, можно ли в этом идти на встречу к императору. Деловую встречу, — уточнила на всякий случай.

— Безусловно, рэя Мила. Это национальный наряд нашего острова. Правда, надевают его в первой половине дня.

— Так что же, снять? — честно говоря, я с ним уже сроднилась.

— Думаю, император не обидится. Наоборот оценит, что вы приняли его дары.

— Так это от него?

— Да, рэя.

А мне почему-то казалось, что от Анвара.

— А как на счет украшений?

Женщина взяла шкатулку морщинистыми руками и, не задумываясь, выбрала серьги в форме шара небесно-голубого цвета.

— Эти подойдут.

Приложила к лицу и поразилась, как красиво сочетается голубой с оранжевым.

— Я вам очень благодарна, Мари.

— Рада вам служить, рэя Мила.

Меня смутило подобное отношение, но я не придала этому значения. Мало ли как тут принято. Похоже, я даже не догадываюсь обо всех сюрпризах, что мен здесь ждут.

Мира скромничать не стала и надела все лучшее сразу, равномерно распределив украшения по всему телу. Так кольца стали украшением волос, серьги ­– подвесками, а колье превратилось в пояс.

Специфично, но Мира так счастлива! Если что, скажем, что на Земле такая мода.

Ран встретил нас у входа в номер. Рядом с ним я обнаружила еще одного мужчину в латах. Правда он молчал и немного пугал, следуя тенью за нами.

— Распоряжение свыше, — объяснил ассистент, поймав мой недовольный взгляд.

После намотанных по залу кругов, преодолевать очередные бесконечные проходы и ступени было сущим мучением. Каждый раз, когда мы заходили в лифт или становились на перемещающуюся платформу, мои глаза подкатывались от счастья хотя бы немного постоять и не шевелиться. И чуть не заплакала от радости, когда мы, наконец, пришли.

— Двери резиденции откроют ровно в три. Подождем немного.

Теперь, когда очередной забег окончен, я могла выдохнуть и спокойно осмотреть все вокруг.

Ощущения, что я на другой планете не было. Почти все было таким же, как на Земле. И все, с чем возникали трудности решалось за несколько секунд. Это как берешь в руки новый телефон: как старый, только немного непривычный.

Резиденция, находилась в восточной части дворца, огороженная садом, который мне удалось увидеть лишь мельком, пока мы шли по закрытому мосту. Космопорт располагался в западной части и был максимально отдален от жилых помещений. Центральную часть занимали общественные здания. В общем, не дворец, а целый город во много-много этажей.

Ассистент даже посвятил меня в местные порядки, рассказав, что служащие живут при дворе, а на выходные и в отпуске покидают остров, на котором и построен этот город. И, если со мной начали делиться информацией о таком закрытом месте как планета Ману-р, значит, меня уже считают своей.

Что-то невидимое коснулась плеча. Я обернулась и даже не удивилась тому, что увидела. Анвар и Фарос шли по тому же мостику, что и я несколькими минутами ранее. Да, мы не должны были распространяться о целях моего прибытия, как и о произошедшем на шаттле, но что-то подсказывало, что Фарос уже в курсе всех дел.

— Ран, а кто такой этот Фарос? — я стала полубоком к мужчинам, чтобы те не прочитали по губам.

— Тренер, рэя.

Нечаянный смешок сорвался с губ. Значит, не солгал.

— С тех пор, как Анвар-идо ушел в отставку, его место занял близкий друг, Фарос-идо.

При слове «друг» меня передернуло. Неужели они настолько близки, что даже меня не ревнуют друг к другу?

— Теперь он тренирует близкий круг охраны нашего императора.

Охрана…ну естественно! Как я сама не догадалась!

Чем ближе мужчины подходили, тем сильнее я волновалась. Тело пронизывали мягкие тягучие импульсы, пока мозг подбрасывал идеи, как заняться «ЭТИМ» одновременно с двумя. Кажется, трех слоев пудры будет недостаточно.

Наверное, во всем был виноват их внешний вид. Слишком уж соблазнительно они выглядели в этих кожаных штанах с голым торсом. Но, признаться, думала, они хотя бы для приема у императора оденутся.

— Ран, ты мне не объяснишь, почему они все время ходят почти голые?

С трудом отвела взгляд от мужчин, которые не стесняясь пожирали меня глазами. Кажется, наши мысли были максимально схожи.

— Отсутствие одежд – символ мужества и силы. Тот, кто не скрывает тела одеждой, беззащитен. Он не может спрятать оружия, надеть броню. Он сам, его мышцы и сила есть оружие и броня.

— Красиво, но что-то не складывается. Ладно в рукопашную, но что на счет лазеров, пушек и прочих гранатометов? Это не от ножа отмахаться.

— Настоящие воины рождены от слияния солнц. Такие мальчики появляются лишь в союзе избранных. И пока их дух силен, им не страшно ничего.

— И что же питает силу духа? Связь с родителями?

— Верно. Она заложена с рождения. А после поддерживается женщиной. Избранной богами. Избранной солнцем. Избранной им.

— Шера-йя…

— Верно, рэя Мила.

— То есть, рядом со своей избранной, они становятся бессмертными?

— Или отвергнутым, — закончил на печальной ноте мой ассистент.

Все это было похоже на сказку, и я бы точно не поверила, если бы своими глазами не видела тех чудес, что происходили с телами избранных. Да и чего уж далеко ходить! Сама стала обладательницей метки Анвара. И это значило…что его жизнь теперь зависела от меня? И жизнь Фароса тоже?

— Мила-я, — Анвар подошел вплотную, сжал плечи и жадно вдохнул мой аромат, — ты чем-то расстроена?

Я мельком взглянула на Фароса, который подобных вольностей теперь не проявлял. Он делал вид, что увлеченно болтает с Мирой, но я чувствовала его печаль. И точно знала, что причиной ее была невозможность проявляться так же свободно как его друг.

Странно, поначалу он не стеснялся проявляться ко мне.

— Нет. Я порядке. Как ты? Все зажило?

Анвар отмахнулся, слишком пустяковыми были эти ушибы для него.

Но я точно помню, на его плече была гематома размером с ладонь, а сейчас она исчезла. Неужели так быстро восстановился? И благодаря чему? Волшебная пенка или подтвержденная связь со мной?

— Фарос, — позвала второго мужчину, чувствуя, как дрожит голос, — твои ушибы!

— Пройдет. Не бери в голову, принцесса.

Свезенный локоть так и остался красным пятном.

Гены великие! Ну неужели правда?

И что же, пока я не приму его, он так и будет терять свои силы?

А мои руки тоже выходит не волшебная пенка вылечила? Они ведь оба назвали меня избранной, приняли меня…

Звезды благоволят, Солнца одобряют! — раздалось из динамиков, и массивные ворота разъехались в стороны.

— Мила-я, — если ты плохо себя чувствуешь, можем перенести наш визит.

Разве можно?! Будет император ждать, пока я решу личные проблемы! И так из-за моего прибытия забот всем добавилось.

— Идем. Устала волноваться из-за ожидания.

Хотя, по правде, переживала из-за новых для меня состояний. Все эти волшебства, никак не объясняющиеся наукой, держали в постоянном напряжении.

— Не стоит. Вы понравитесь друг другу, — Анвар погладил щеку кончиками пальцев и поймал голубой шарик, украшающий ухо, — тем более, ты уважила старика, надев его подарки.

— Марисса подсказала.

— И я! — вмешалась всеслышащая Мира.

— Умница! — ответил Анвар вроде бы ей, но смотрел на меня.

Анвар сжал мою руку, я взяла ладошку Миры, а она крепко вцепилась в пальцы Фароса. Милый паровозик, но мы же не на прогулке!

Попыталась высвободиться, но Анвар только крепче сжал меня.

— Это нормально? Появляться вот так перед императором?

— Более чем.

Ладно. Если что, я тут не при чем. Это все они!

Протокола как такового не было, поэтому я не тряслась в ужасе, что забуду что-нибудь сказать или сяду не с той стороны. У нас на Земле, прежде, чем отправиться на прием к монарху, надо было месяц отрабатывать глубину реверанса даже перед королевой, которая была ею лишь формально. А здесь…настоящий правитель, перед которым не нужно было выпендриваться. А еще можно было обниматься и держаться за руки.

Мы прошли по короткому широкому проходу и оказались в просторном помещении с высокими сводчатыми потолками. Невольно засмотрелась на огромную птицу, парящую под самой крышей. Ее крылья занимали все свободное пространство купола и красиво отражали лучи солнца, проникающие из крошечных ромбовидных окошек в стенах. Явно какой-то механизм или скульптура.

Внезапно ее крылья расправились, взмахнули, и она камнем полетела вниз. Прямо на наши головы.

Молниеносная реакция, инстинкт, совершенно не подчиняющийся мозгу, заставил прижать к себе дочь, чтобы спасти от опасности. И сердце остановилось.

— Мила-я! — на плечи легла пара рук, — все хорошо.

Осторожно подняла прижатую голову. Оказывается, я закрыла собой ребенка, а сама прижалась груди Анвара, видя свое спасение в нем на каком-то подсознательном уровне.

— Это…охлаждение…Крылья создают потоки, чтобы свежий воздух наполнял помещение, — объяснил Фарос, старательно отводя глаза от пальцев Анвара, поглаживающих мои плечи.

— Понятно, — выдохнула с облегчением, провожая взглядом птицу, неспешно поднимающуюся кверху. Зато с щек, наконец, спал румянец, — что-то вроде наших вентиляторов.

Мужчины задумались, а потом согласились.

— Мам, не пугай меня так больше.

— Извини. Подумала, что этот павлин падает.

— Ну наконец-то! Как же я рад вас видеть! — приятный низкий голос заставил обернуться.

Бодрым широким шагом к нам подходил мужчина в перевязи, такой же крупный как Анвар, только намного старше. На черных волнистых прядях красиво лежала благородная седина. Мягкий взгляд светлых глаз скользнул по моей метке, а потом переместился ниже. Мне же его разглядывать ниже шеи, было неловко.

— Мила! Наша дорогая гостья! Как я рад, что вам понравились мои подарки.

И этот простой мужчина император? Так бывает разве?

— Благодарю. Мне было приятно получить их, — сказала, едва дыша.

Он протянул мне две руки, и я не совсем поняла, что должна сделать. Дать свои? Поцеловать? Ко лбу приложить? Но он сам решил мою проблему. Сложил мои ладони вместе и сжал в своих.

— Я очень рад вам. Жаль, что поездка была омрачена столь неприятными событиями. Надеюсь, вам лучше.

Я кивнула, желая поскорее прогнать воспоминания.

— Обещаю, мы во всем разберемся.

— Мы разберемся! — вмешался Анвар, делая акцент на «мы».

— Вы разберетесь! — отмахнулся император, переключая внимание на Миру, — храни тебя Солнце, милый ребенок!

— Вы тут главный, да? — Мира вышла вперед, ничуть не стесняясь незнакомого человека.

Император умилился и коснулся ее лица. По сравнению с его ладонью оно было таким крошечным. Но Мира даже не вздрогнула. Наоборот подставила подбородок, будто котенок.

— Да, малышка. Я тут главный! Тебе у нас нравится?

— Очень!

Он пощекотал ее подбородок, и та захихикала, уткнувшись в мою ногу. Поражаюсь, как быстро идет на контакт с местными мой недоверчивый ребенок.

— Отец! Мы тоже здесь! — помахал руками Анвар.

— Вы мне не интересны. Вас я уже знаю!

Анвар подкатил глаза, снисходительно улыбаясь, будто понял шутку этого человека.

Стоп. Отец?

Пока я хлопала глазами, император уже трепал сына за волосы, жарко обнимая. Его игнор был фарсом, шуткой, пусть и весьма специфической. Но он вообще необычный человек, насколько я успела понять.

— Это по ней? — Рамус Дарс выпустил из объятий Фароса, и с гордостью похлопал его по плечу, — Ну, землянка! Всех моих парней осчастливила! — подмигнул мне, намекая, на то, что догадывается, чем мы в спортзале с тренером занимались.

— Не всех, — отрапортовал Фарос, и радость с лица императора тут же исчезла.

— Что ж…Прошу! — он жестом пригласил следовать за собой, — мы должны успеть обсудить дела, пока твоя матушка не примчалась поздравлять сына.

И мельком глянул на меня. Возможно мне показалось, но теперь я считала в его взгляде неловкость и даже разочарование. Интересно, с чего бы это! Вроде за сына болеть должен, и уж точно порадоваться тому, что я отдала предпочтение ему, а не тренеру. Ничего не понимаю!

— То есть, она уже в курсе!

— Ты же знаешь свою мать! Ей доложили, что Анвар вернулся, отмеченный солнцем. Я не мог больше скрывать.

Императора отвлекли важным сообщением, и я, пользуясь случаем, решила допросить этого молчуна.

— Почему не сказал, что он твой отец?

— А что бы это изменило? Ты бы только сильнее волновалась!

— Благодарю за заботу. Каких сюрпризов мне еще ждать?

— Мила-я, — Анвар потянулся к моему лбу, чтобы поцеловать, но император позвал за собой, — плохих сюрпризов точно не будет.

Оставив Миру на попечение гувернеров, мы прошли в круглую комнату, окруженную прозрачными стенами. Ее центр занимали кресла из белоснежной бархатистой ткани, стоящие тоже кругом, так, чтобы сидящие смотрели друг на друга.

Меня усадили напротив императора, а Анвар и Фарос расположились по бокам. Мы сидели близко, и, если бы не маленький круглый столик, на котором помещался лишь графин и четыре пустых бокала, точно бы коснулись коленями друг друга.

Сзади что-то зашумело, и прозрачные стены стали наполняться бирюзовой жидкостью с огромными пузырьками, ограждая нас от посторонних взглядов и ушей. На эту живую картину можно было медитировать часами, но три пары глаз, уставившиеся на меня и деликатно дожидающиеся моего внимания, вернули к насущным делам.

— Мила, я очень вам признателен за то, что приняли мое приглашение.

— Спасибо вам. В нашем институте не сочли нужным продолжить работу по изучению синдрома Клаца. Вы, можно сказать, подарили надежду людям, страдающим от этого заболевания, и…спасли мою карьеру.

— Я готов сделать все, от меня зависящее. Оговоренные условия мы выполнили, помещения готовы, люди в вашем распоряжении. Можете приступать сразу, как…

Император внезапно замолчал и перевел сочувствующий взгляд на Фароса, а затем обратился к сыну.

— Я понимаю, что тебе не терпится забрать Милу домой, но прошу оставить ее здесь до момента, пока работа ее исследовательского центра не наладится. Не забывай, что именно для этого она прибыла на Ману-р. Несколько дней для…адаптации к новым для вас всех условиям дам. А потом, верните мою дорогую невестку во дворец. У нас много работы.

— Я готова начать уже завтра! — вмешалась в разговор, пока за меня все не решили эти полуобнаженные мужчины, но лучше б я молчала…

На меня посмотрели так, будто я предложила императора отравить. Да серьезно! Что такого я сказала?

— Вы не объяснили девочке? — отец строго глянул на сына, но того не проняло.

— Разве это не ваш указ, не распространять информацию о Ману-ре и ее обитателях до прибытия?

— Ну а здесь? — продолжал напирать отец.

— Да времени как-то не было.

Анвар и Фарос переглянулись.

Чччерт! Похоже, тот сюрприз был не последний.

— Простите, я хотела бы понимать, о чем вы говорите.

— Мила, — Фарос коснулся моей руки, от чего по коже побежали мурашки, а на его запястье вспыхнул новый серебристый завиток, — просто после встречи с избранной, мужчина острее чувствует перемены в теле. Тебе ничего не грозит. Ты можешь не беспокоиться.

— Зато тебе грозит! И хватит тут играть в бессмертного! — вспыхнул император, и меня от этой сумасшедшей энергии вжало в спинку, — даю вам два дня, чтобы решить этот вопрос. На этом все!

Вот так перемены. Из душки в зверя. Не хотела бы я попасть ему под руку.

— Не все, отец, — Тон Анвара был спокойным, будто ничего особенного не произошло, — это личные дела. Мы же собрались, чтобы обсудить не их.

Император снисходительно повернул голову в сторону сына.

— Почему ты не приставил меня к Миле сразу?

— Ну, во-первых, ты больше не служишь мне. А во-вторых, для чего? Мила не первый специалист, прибывающий на Ману-р по моему приглашению.

— Но первый специалист, на которого совершили покушение. И сделал это тот, кто отлично знал о твоих планах пригласить ее. Или тот, кому она помешала. Это не хулиганство, не простая кража. Это спланированное преступление, которое ты не хочешь помочь нам раскрыть, отец.

— Вот и найди мне этого предателя, сын! Раз уж ты вернулся, и, если это коснулось твоей семьи, — император проигнорировал последние слова сына и переключился, — Фарос! И на тебя надеюсь. Будь благоразумен. И еще! Держим происшествие в тайне. Никто не должен знать, дети. Никто.

Эти загадки мне порядком поднадоели. Император явно скрывает что-то ото всех нас. Анвар и Фарос тоже недоговаривают, но уже мне.

Мне кажется, наша связь более значима, чем я думала, взять бы хотя бы исцеление моих ожогов, то, как быстро восстановился Анвар. Но не Фарос...

Ох и не нравятся мне эти недомолвки! Если повлиять на императора не в моих силах, то устроить допрос с пристрастием для моих «мужей» вполне выполнимо. Вечером этим и займусь. Если не умру от боли в мышцах, конечно.

Как только мы поднялись с мест, уровень воды в окружающих на стенах начал стремительно упускаться. Даже уши немного заложило, будто изменилось давление. Мы все молчали. После беседы чувствовалось напряжение, недосказанность, и я торопила время, чтобы скорее оказаться снаружи. Император смотрел перед собой, изредка поглядывая на нас с Анваром, держащихся за руки, и на Фароса, что стоял по другую сторону от меня, сцепив свои пальцы в замок.

— Мила, легко ли вам дается изучение нашего языка? — Рамус Дарс нарушил такую неудобную тишину, но под его странным въедливым взглядом стало еще неуютнее.

— Я понимаю манурскую речь, но говорить пока не рискую.

— Практикуйтесь почаще. Тем более, у вас есть с кем.

— Займемся этим сегодня же, — согласился Анвар, и император подкатил глаза, иронично кивнув, как будто был уверен, что вечером у нас найдутся дела поважнее.

— Мила, есть ли похожие слова? Может быть начнете с них?

— Да! «Радуга» звучит почти так же. И значение одно.

Император произнес слово на манурский манер и улыбнулся.

— Верно! Похоже! Что ж, желаю вам скорее освоиться!

Начинать говорить на новом языке мне не очень хотелось. Во-первых, говоря на родном, я чувствовала связь с домом, а во-вторых, это означало, что я больше не услышу такого сексуального акцента, с которым произносил слова Анвар. Каждый раз, когда я его слышала, шею щекотали мурашки, и я чуть ли не в лужу превращалась. Или это не в акценте дело?

Кстати, Фарос использовал меньше родных мне слов, и речь его была смешанной. Наверное, именно поэтому я больше вслушивалась и сосредотачивалась, чтобы понять смысл, а не наслаждалась его чарующим голосом.

— Эти бесконечные переговоры! Рам, дорогой, даже в такой день ты не можешь не думать о делах!

В окружении двоих взрослых мужчин, одетых не теплее императора, а именно все в той же перевязи и кожаных штанах, стояла хрупкая женщина. Туника, похожая на ту, в которую была одета я, прикрывала большую часть ее тела, но лицо, шея и руки были на виду. Кожа цвета молочного шоколада выглядела непривычно, но безумно красиво, и мягкий темный цвет подчеркивали массивные украшения из белого камня. Голову ее украшал аккуратный тюрбан с россыпью более мелких камешков. На фоне сопровождающих она выглядела такой крошечной, как кукла. Но сколько бы я не рассматривала ее экзотичную красоту, взгляд все же притянули тренированные мужские тела.

Крупные фигуры, крепкие мышцы, плотная смуглая кожа, осанка, выдающая их высокий статус, мужественные лица и такие мягкие взгляды…Особенно, когда они смотрели на женщину-статуэтку, что стояла перед ними.

— Сынок! — она зашагала в нашу сторону так быстро, насколько позволяла туника, суженная книзу, и двое мужчин последовали за ней, намеренно замедляя шаги, чтобы оставаться позади.

Мама значит…

Я сама отпустила руку Анвара, чтобы не мешать родственным объятиям. Да и Мира, увидев нас, уже крутилась возле меня.

— Родной! Солнце души моей! — она прижалась к сыну крепко-крепко, вдохнула его запах, и я увидела, как из уголка глаза потекла слезинка.

Анвар нежно обнял мать в ответ. Мне казалось, что он боится ее сломать своими огромными ручищами. Хотя, наверное, наши объятья выглядят так же, потому что роста с его матерью мы одинакового.

— Солнце моего сына! — она смахнула слезинку пальчиком, протянула ко мне ладони, так же, как император совсем недавно, и я подала свои, — как я рада!

— Спасибо, — зачем-то сказала я. Других идей, что на это ответить, в тот момент у меня не было.

— Теперь я спокойна! — все же разревелась она и…припала к груди одного из мужчин, стоящих сзади.

Тот сразу обнял ее, поцеловал в макушку и стал утешать, что-то бормоча ей на ухо.

С трудом удержала округляющиеся глаза. При живом муже, да еще и императоре?!

— Поздравляю, сынок! — второй из сопровождающих обнял Анвара и распластал свою пятерню на его спине.

— Пап…— мой мужчина крепко сжал его в ответ и, закончив с объятьями, они улыбнулись друг другу.

— Мила! — мужчина обратился ко мне, даже не дожидаясь, когда я подам ему ладони, взял их сам, — вы сделали счастливыми нас всех. Я Элай.

Пока я обменивалась неловкими комплиментами, Анвар уже обнимался со вторым сопровождающим своей матери, с тем, кто ее утешал. И тоже называл его отцом.

Глянула на императора, ожидая увидеть в его глазах гнев, но тот буквально сиял, положив руку на плечи своей жены. Как так-то?

Посмотрела на Фароса. Может хотя бы он объяснит мне, что происходит, но и тот реагировал мирно и дружелюбно, тепло приветствуя пришедших.

Эммм…что-то в моем мозге не сходится.

Артан, так звали третьего отца моего мужчины, проделал со мной все те же манипуляции, что и остальные, правда, обнял меня крепче всех.

— Фарос! — воскликнул Элай, заметив на том жемчужные узоры, — Солнце! Сколько счастья в наш дом!

Он по-дружески положил руки на плечи тренера, но Фарос ответил жестко. Сжал его запястья, будто умоляя замолчать. Элай нахмурился, и морщинка, которая была между бровей этого взрослого мужчины, стала еще глубже.

— Прошу прощения, у меня срочные дела, — отстранился Фарос, смотря по очереди на каждого из родителей Анвара.

Не знаю, права ли, но кажется, он взглядом просил не останавливать его. Да что, ж такое происходит? Они меня с ума сведут!

Фарос подошел ко мне, стал плечом к плечу и наклонился. Снова меня окатило невидимой волной, и внутри все затрепетало. Я тяжело сглотнула, чувствуя, как руки так и тянутся лечь ему на плечи.

— Мила, надеюсь, ты не заметишь моего отсутствия, — сказал мне на ухо, едва касаясь щекой щеки, и поторопился исчезнуть.

Вся правая часть лица звенела и, словно намагниченная, тянулась следом за ним. Я обняла себя руками, ощущая внутри холод и пустоту. Наверное, акклиматизация.

— Что с ним? — мать непонимающе посмотрела на мужчин, опустивших глаза, — вы же…— и тут уже обращалась ко мне.

—Перед нами потенциальный завсегдатай «Отвергнутого», вот что, — скорбно сообщил Элай и обнял женщину.

— Как? — она продолжала хлопать глазами, ища ответа в глазах каждого из нас.

— Это не наше дело, милая, — Артан обнял женщину за талию, и та сразу же положила головку на его грудь, согласно кивая.

Желая поскорее замять неловкий момент, император стал знакомить всех с Мирой. Столько ласковых слов и внимания от мужчин она еще никогда не получала. А жена императора снова чуть ли не плакала от умиления, перебирая пальчиками шелковые волосики моей дочери.

— У тебя три папы? — вмешалась с уточнением Мира. Видимо, у этой девочки была миссия озвучивать неудобные вопросы, мучавшие меня.

— Да! — с гордостью ответил он.

— Везет тебе! — печально кивнула, крепко сжимая мою руку.

Никто из взрослых не решился прокомментировать. Зато Артан спросил разрешения покатать ее на плечах и, получив радостный визг вместо ответа, тут же водрузил моего ребенка на шею.

Я же не могла собрать мысли в кучу. Фарос заметно изменился. Всего несколько часов назад он был полон сил, веселился и предпринимал попытки меня соблазнить. А теперь гордо покинул нашу компанию, пожелав не замечать его отсутствия. Так что же изменилось?

Мне так хотелось догнать его. Обнять, прижаться, забрать его тоску. Взять его за руку и потащить за собой, даже если он будет сопротивляться. Так хотелось усадить их с Анваром по разные стороны от себя и наслаждаться смешанным ароматом их тел. Но разве это правильно?

Ответом была тройка сильных мужчин, окружавших маленькую женщину. Каждый из них касался ее, ласково смотрел и оберегал. Да и ее вниманием никто не был обделен. Все получали свою порцию поглаживаний, объятий и нежных взглядов. Ну а то, с каким уважением мужчины относились друг к другу, поражало едва ли не сильнее, чем их количество для одной женщины. Ни ревности, ни колких высказываний, ни соперничества…Одна большая семья, в которой все друг друга принимают и любят.

Теперь, когда мы шли в зал для обеда, я наблюдала за ними, за тем, как они искренне рады Мире и чувствовала, что душа моя принимает все, что происходит. Что внутри нет сопротивления.

— Это я должна была увидеть на встрече? — заглянула в глаза Анвара, зная, что сейчас он уже не станет говорить загадками.

— Милая, на Земле не допустимы подобные союзы только потому, что понятие истинных пар выведено в категорию фантастики. Ваши мужчины не готовы к этому, считая, что это лишит их мужественности. Но, как видишь, нам это не мешает. Семья – не место для подтверждения своей силы и маскулиности.

— Да ладно! — задрала голову, чтобы видеть глаза Анвара, —давно ли ты дрался с Фаросом?

— Это был единственный и последний раз, Мила-я, — он чмокнул меня в нос, а потом в уголки улыбающихся губ, — надо же иерархию утвердить.

— Почему ты сразу не сказал?

— Слова – одно. Все равно бы у тебя осталась масса вопросов. А, увидев своими глазами реальный союз, уверен, ты сделала нужные выводы.

— То есть, я должна принять и Фароса?

— Мила-я, не спеши. Тебя никто ни к чему не принуждает. Я просто хочу, чтобы ты знала, если твое солнце тянется к нему, ты вправе делать так, как посчитаешь нужным, как скажет сердце.

—Малышка, ты уже пробовала маниярские сладости? — жена императора подмигнула Мире, уводя ее за собой к столику с конфетами.

— Лаида! — окрикнул ее муж, опасно сужая глаза.

Я напряглась, потому что ситуация рисковала выйти из-под контроля. Во-первых, напугала реакция Рамуса-идо, а во-вторых, Мира могла закатить очередную истерику по поводу запретов. Тем более, что группа поддержки у нее набралась мощная.

— Спасибо! Я не ем сладкое, — выдал мой ребенок, тоскливо поглядывая на разноцветные лакомства.

— Ооо! Вы сговорились! — всплеснула руками женщина, — как можно запрещать себе в удовольствии?

— Это вредно! — не уступал император, — Мира, детка идем, у меня есть для тебя кое-что вкуснее маниярских конфет.

Он взял дочь за руку и повел к общему столу.

— Мила, ну можно же иногда позволить ребенку…— не унималась Лаида.

— Рэя Лаида! — вмешался Анвар, одним только взглядом прося ее прекратить, — если Мила посчитает нужным.

Как же я была благодарна ему в этот момент! Конфликт с будущей свекровью был не лучшим началом. Но и она могла бы не настаивать…Хотя, скорее всего даже и не собиралась вредить. Сейчас было не подходящее время посвящать всех в историю наших семейных болезней. А вот Анвар, был уже в курсе моих личных тайн. Он видел отчеты медиков после покушения.

— Это же так вкусно! — продолжала стенать жена императора, ища поддержки у мужей.

Привычное расположение мест за столом изменили ради нас. Это я поняла по тому, как мужчины переговаривались между собой, решив уступить свое место рядом с императором Мире. Стол был круглым, большим. Его прозрачную поверхность украшали живые цветы, а внутри плавали неоновые рыбки. Пока я наблюдала за тем, как мужья трепетно обхаживают расстроенную нашим отказом Лаиду, Анвар уже усадил меня рядом с дочерью, взял мою руку и положил к себе на бедра.

— Ты так внимательно наблюдаешь…

— Извини. Но это так непривычно!

— Ты привыкнешь, Мила-я.

Как только все расселись, стало заметно, что пустуют еще два места. Как раз рядом с Анваром. Неужели не все мужья Лаиды присутствуют? И стоило мне набрать воздуха, чтобы спросить, для кого они предназначены, как в зал вошла она. Женщина с синими волосами.

В горле мгновенно образовался комок, мешающий дышать.

— Малиан! Наша дорогая невестка! — воскликнула мама, и у меня поплыло перед глазами, — проходи скорее, милая! Знакомься, это солнце нашего Анвара. Надеюсь, вы подружитесь, девочки.

Малиан…Прямо как Мальвина. И волосы такие же синие. И глаза огромные, как блюдца, и печальные, как у собаки, потерявшей хозяина. Она протянула руку сыну, подзывая его скорее присоединиться к нам.

— Очень рада вам, Мила, — кивнула мне и села по правую руку от Анвара.

Да уж. А по выражению лица и не скажешь. Одна скорбь. Хотя, нет. На Анвара она смотрела с надеждой.

Он же не реагировал на нее никак, только легонько ущипнул за нос малыша. Девушка чуть поерзала, наклонилась вперед, чтобы снова посмотреть на меня.

— Надеюсь, наши дети подружатся.

Ну уж нет! Так мы с вами не договаривались! Оказывается, что помимо кучи мужей, еще и жены в неограниченном количестве. А что, неплохо устроились. Главное, не скучно! Всегда найдется тот, кто насыплет яда в твою тарелку. А то, что эта Мальвина хотя бы попытается, сомнений не было. Знаю я этот тип женщин. На людях скромная овечка. Вечно несчастная, недолюбленная жертва. А как столкнешься с такой, мало не покажется.

Я вырвала ладонь, одарив Анвара взглядом, что обещал кару небесную. Но он спокойно перекинул освободившуюся руку мне за спину, положив ее на спинку стула, и сжал мое плечо. Будто почувствовал, что я собралась уйти.

—Мила-я, — что не так?

— Отвратительный сюрприз! Я хочу уйти. Выпусти меня, — отчеканила монотонно, прикрыв веки. Будто это могло помочь не взорваться прямо здесь, при зрителях.

— Моя ревнивая землянка, — довольно мурлыкнул и прислонился губами к моей голове.

— Еще чего! — зашипела ему в шею, благо, что никто не обращал на нас внимания.

— Не думал, что ты так быстро станешь считать меня своим! — издевался он, прижимая еще сильнее.

— Может, ты еще жаждешь, чтобы мы с… этой… за главенство в семье тоже мордобой устроили? Так эта история не про меня, милый, — злобно улыбнулась, снова пытаясь выпутаться из железных объятий.

— Ты главная женщина в моей семье.

— Ну уж спасибо! Господин назначил меня любимой женой! — съерничала, пытаясь его ущипнуть, но он блокировал все попытки.

— Любимой и единственной, Мила-я.

— А Мальвина в курсе? — мне таки удалось его ущипнуть за сосок, и Анвар напрягся.

— Мальвина? — нахмурился, — Малиан…Безусловно, Мила-я. Она знает.

— Поэтому такая печальная, наверное!

— Нет, моя ревнивая землянка, просто ее муж, он же мой брат, пропал без вести много лет назад.

Наконец, он ослабил хватку, и я сумела посмотреть ему в лицо. Так и хотелось стукнуть его.

— Издеваешься, да?

— Мне было приятно наблюдать, как ты ревнуешь. Это неправильно, но я почувствовал себя любимым.

— А вот мне было больно! О моих чувствах ты подумал?

— Дети! Что вы так бурно обсуждаете? Поделитесь! — вмешалась мама. И я была вынуждена прекратить разбирательства.

— Не надейся, что мы закончили. В номере договорим, — рявкнула шепотом, сама сжала его руку и положила теперь уже к себе на колено, как символ окончания войны.

— Готов слушать тебя до рассвета, мое солнце!

Анвар быстро сообразил, чем отвлечь свою мать, подкинув новую тему для обсуждения, и наша тихая ссора больше никого не интересовала. Для нас с Мирой приготовили целый сет из разных блюд, считающихся на Ману-ре деликатесами, и все с интересом ждали нашего вердикта. Почти все нам понравилось, проблема была лишь в том, что предугадать, каким будет очередное блюдо на вкус было практически невозможно. И от этого чувства удовлетворения от еды не возникало. К концу обеда мне уже хотелось срочно раздобыть телефон службы доставки ресторана земной кухни. В остальном же было весело.

Если бы не Мальвина, бросающая грустные взгляды на МОЕГО Анвара. Даже, когда мы, женской компанией, отлучились «припудрить носик», она умудрялась пялиться в сторону мужчин. И как только шею не свернула?!

— Красивый символ, Мила! — Лаида задержала руку в воздухе у моего лица, будто спрашивая разрешения, убрать волосы, мешающие его рассмотреть поближе. Я кивнула, и она заправила прядь за ухо, — ты не представляешь, как я рада! Когда Малиан сказала, что Анвар светится, чуть в обморок не упала. Представляешь?

Представляю. Сама была недалека от этого.

— А почему кожа ваших мужей не светится?

— Со временем сияние слабеет. Остается лишь маленькая метка, как у нас.

— А где ваша?

Лаида закатила глаза, стыдливо хихикая.

— Все три на попе. Представляешь!

«Зато не промахнутся!» — чуть не ляпнула я, вовремя остановившись.

— Почему у женщин маленькая метка, а тела мужчин покрыты узорами полностью?

— Мы не так остро реагируем на эту связь. В этом нам повезло больше. Можем выбирать…

— А твоя где? — посмотрела на бесстыжую синеволосую овечку. Вообще, мне было плевать на то, где ее метка. Просто хотелось понаблюдать за девушкой, рассмотреть ее, послушать, как говорит. Узнать врага досконально, так сказать!

— У меня нет.

— Малиан не шера-йя моему сыну. Поэтому и метки нет.

— Жена, но не шера-йя? Я совсем запуталась в ваших родственных связях.

Натянула улыбку, ожидая получить очередной удар под дых. Ну давайте, добейте меня! Скажите, что жена на Ману-ре вроде официальной любовницы.

— Встретить избранную великий дар небес, Мила. Можно всю жизнь ждать, но так и не встретиться со своим солнцем. Поэтому у нас не запрещены подобные связи. Таких супругов считают названными.

— И что же происходит с ними, если один из пары все же находит свое солнце?

— Это так сложно, девочка моя. Тут уж все зависит от отношений, который были в их семье. Но оставшийся без пары может попроситься в семью младшим. Привилегий он конечно же не получит, но хотя бы одиноким не останется.

Малиан этот разговор явно был не по душе. Она переминалась с ноги на ногу, постоянно поправляла волосы, мяла кромку платья, вздыхала и молчала.

— Когда погиб мой сын…— Лаида вдохнула поглубже, будто набиралась сил, чтобы не заплакать, но ее перебила Мальвина.

— Он исчез, рэя Лаида, — недовольно зыркнула и отвернулась. Но мать Анвара проигнорировала ее кривляние.

— Когда моего мальчика не стало, мы оставили Малиан с нами. Она так переживала, столько слез пролила. Борей тогда только родился. Анвар, помогал ей, как мог…

Так вот почему эта дамочка так нервничает! Видимо, и к Анвару в названные жены метила. А тут я!

— Так и стали жить, Мила…Зато теперь, мой Анвар привел в дом целых две прекрасных землянки! Ну и, надеюсь, вскоре порадуете нас еще одним малышом!

— Рэя Лаида! Я пока плохо знакома с традициями Ману-ра, но на Земле подобные вопросы решаются без участия родственников.

Хотя, чего уж греха таить. У нас тоже найдутся сердобольно-вопрошающие и напоминающие про тикающие часики.

— Что ты, милая! Не думай, что я тороплю! — она взяла меня за плечи, и открыто улыбнулась, — просто хочу, чтобы ты знала, мы рады детям.

— Извините, — кажется, я немного переборщила с отстаиванием личных границ.

Когда мы вернулись, Мальвина забрала сына и сообщила, что Борей устал, и им пора идти. Возможно, мне показалось, но выдохнула не только я. Абсолютно каждый член этой огромной семьи будто груз с плеч скинул.

— Идемте на балкон! Время заката. Наша невестка еще не видела этого потрясающего зрелища, — император легонько приобнял меня, уводя в нужном направлении.

— Видела! — вмешался Анвар, шутливо отталкивая отца от меня, и занимая место рядом.

— На Земле таких нет!

— Она из космоса видела!

— Через атмосферу совсем иное зрелище! Не перечь отцу!

Они шутливо пререкались по пути к балкону, пока Артан и Элай – два огромных мужчины, играли в догонялки с крошечной Мирой. Она смотрелась рядом с ними как игрушка.

Мы остановились у стеклянной тонированной стены, оснащенной сканерами, и стоило императору подойти ближе, как тот приветственно замигал, и высокие панели высотой до потолка стали разъезжаться в сторону. Свежий воздух мощным потоком окатил меня, подхватил тунику и растрепал волосы. Я успела прижать непослушное платье к ногам, а Анвар заботливо собрал мои волосы сзади.

Сердце часто забилось от того, что видели глаза даже сквозь узкую щель. Бирюзового цвета небо, будто поменявшееся с морем местами, сияло, подсвечиваемое малиновой планетой, зависшей прямо над горизонтом.

Внизу же повсюду была вода. Серебристая поверхность бликовала от мягких вспышек планеты, напоминая узоры на теле избранных.

— Альвидара. Спутница Ману-ра. Его шера-йа.

Я улыбнулась тому, что оказалась права, и устроилась на груди моего мужчины. Он обнял меня, положил голову на мою, и вместе, не говоря ни слова, мы наблюдали за тем, как Альвидара уходит на покой, чтобы завтра снова насладиться прекрасным сиянием Ману-ра.

Я смотрела то на постепенно исчезающую планету, то на женщину, умудряющуюся так гармонично уделить внимание всем своим мужьям, и чувствовала, что часть меня тоскует. Почему мне было мало того, кто так нежно держал меня в своих объятьях? Почему я постоянно возвращалась мыслями к тому, кто ушел?

Но смогла бы я так же как Лаида, любить нескольких мужчин одновременно? Может быть это только кажется таким простым и естественным?

Ветер никак не утихал, и как только последний лучик Альвидары мазнул по линии моря, мы все вернулись внутрь дворца. Мужчины почти сразу удалились для обсуждения какого-то важного дела, оставив нас с Лаидой и Мирой решать «женские вопросы».

— Мне нужно отобрать картины для благотворительной выставки. Девочки, не поможете мне?

— Мира – специалист в этом деле, рэя Лаида. На Земле она училась в специальной школе для одаренных детей.

Жена императора с интересом взглянула на малышку.

— Быть в жюри скучно! — скривилась Мира, — а можно я тоже поучаствую? Какая тема?

— Быстрая же ты, Мира! — Лаида подозвала служащего, — ты привезла сюда что-нибудь из своих работ, маленькая художница?

— Нет, их так много, что понадобился бы еще один чемодан, — ответила за дочь.

— У меня есть одна готовая! Сашер-до! Только я обещала ему, что подарю портрет, когда закончу. Но есть еще много эскизов!

Мира так воодушевилась, что попросила принести ее работы, а Лаида с удовольствием поддержала рвение моего ребенка, отправив за эскизами служащих. А пока предложила изобразить ей что-нибудь экспромтом.

Я же, пользуясь случаем, решила выяснить все неудобные вопросы, так сильно мучавшие меня.

— Рэя Лаида, возможно мой вопрос прозвучит бестактно…

— Задавай, Мила-я, — она нарочно назвала меня на манер сына и широко улыбнулась.

Было очень сложно взять себя в руки, но даже пересохшее горло не могло меня остановить. Я должна узнать об этом! Это нужно, прежде всего, мне!

— Для вас нормально иметь столько мужчин? — пока говорила, думала, пятнами покроюсь.

— Мила, я, как и ты не с Ману-ра, если ты успела заметить.

Заметить я, безусловно, успела. Лаида походила больше на мулатку, красотой которых я так восхищалась на родной Земле. Но в этой женщине было еще больше непривычной глазу экзотики.

— На моей планете, как и на твоей, не принято многомужество. Зато процветает работорговля.

Я не вовремя потянулась к стакану с напитком, но услышав такое, нервно дернула рукой и тот с звонко грохнулся на пол.

— Да, Мила. Меня привезли на Ману-р, чтобы продать.

Робот-уборщик мгновенно выкатился из-под стола, чтобы убрать осколки.

— Как? Разве здесь есть такие рынки?

— Такие рынки есть везде, моя дорогая. Рамус спас меня. Но это долгая история.

— Закончившаяся счастливо! — попыталась улыбнуться, чтобы приободрить себя в первую очередь. Такие подробности я не готова была услышать.

— Очень счастливо! Рамус принял меня сразу. А как только привез домой, Элай и Артан тоже поняли, что я их шера-йя.

— А вы?

Она мило захихикала, прикрывая лицо рукой.

— Это была очень необычная история, Мила. Расскажу как-нибудь. Не при детях, — добавила шепотом.

— И никто из мужчин не ревнует?

— Нет, что ты! Они лучшие друзья. Мы семья! Настоящая семья. А ты почему спрашиваешь? — она прищурилась, будто и без моего ответа все знала, что, впрочем, подтвердилось тут же, — Фарос. Он не безразличен тебе. Верно?

Я молчаливо кивнула.

— Но они дрались…

— О! Это происходит нечасто, — она махнула рукой, будто не видела в этом ничего особенного, — как только появляется очередной избранный муж, первый должен подтвердить свое главенство.

— Мордобоем?

— Ну это же мужчины…Будь к ним благосклонна. В их мире сила решает. В нашем – любовь.

— Звучит красиво…

— Мила, Фарос неплохой парень. Они с Анваром близки с детства, почти братья. Сила солнц притягивает их друг к другу, делая неразлучными, а после, даря им одну избранную на двоих. Не отвергай парня из-за каких-то предрассудков. Если тебя тянет к нему, не сковывай своих чувств.

— Все очень неожиданно и в большинстве своем непонятно.

— Я понимаю тебя, детка, — Лаида вложила мне в руки новый бокал, и похлопала по колену.

— Но почему он ушел? Уверена, никаких дел у него не было!

— Никто не хочет жалости к себе, Мила. Тем более, такой мужчина как Фарос.

— При чем тут это?

— Потому что стать отвергнутым худшее, что может случиться в жизни.

Я нахмурилась, ожидая очередного зубодробительного пояснения. И получила его.

— Отвергнутые не жильцы. Сначала они держатся, но это ненадолго. Тоска побеждает, а в мире есть только одно средство, чтобы заглушить ее. Пыль балата. Она входит в состав коктейля, который подают лишь в единственном месте на Ману-ре.

— В «Отвергнутом»…

— Верно…это бар для тех, кто потерял надежду.

— А потом? Им становится лучше?

— Если бы…Эта трава разъедает внутренние органы того, кто принимает ее. Но эта боль, говорят, не сравнима с той, что испытывает душа. Поэтому, когда отвергнутые становятся перед выбором тоска или балата, они выбирают второе.

Между нами повисло молчание. Уверена, Лаида не пугала меня нарочно, не пыталась сманипулировать, чтобы вынудить принять Фароса. Она просто делилась со мной тем, что наверняка, не рассказал бы Анвар. Да и Фарос вряд ли бы раскололся. Почему? Ответ простой: «Все хотят искренней любви из сердца, а не из жалости».

— Присмотрись к Фаросу, девочка.

— Мне это не нужно. И благодаря вам, я, наконец, понимаю, что должна делать.

Когда деловая встреча, переросшая в знакомство с многочисленными родственниками Анвара закончилась, длинными дворцовыми переходами мы отправились в номер.

Шли втроем и молча. Мира настолько устала, что едва переставляла ножки и зевала каждую минуту. Но надо отдать должное ее стойкости: долгий перелет, новая обстановка, смена режима, а еще и бесконечный поток внимания со стороны каждого взрослого. Даже мне все это давалось с трудом. Но спать в мои планы не входило. Зато входило высказать пару ласковых одному двухметровому остолопу, который, играя в героя, скрыл от меня важные вещи. А другого отыскать в злачном баре отвергнутых и вернуть, так сказать, в семью! Ну и промыть мозги ему тоже не мешало бы.

Я готовила речь, подбирая правильные слова, но мысли постоянно возвращались к одному: теперь у меня может быть двое мужчин. Двое. Двое!!!

На половине пути, Анвар подхватил Миру на руки, и та, ласково мяукнув, тут же уснула. Посмотрела на этих двоих и сердечко сжалось от счастья. сСразу же перехотелось что-то выяснять. Ну не поняли друг друга из-за разницы менталитетов. Что страшного? Но страшное все же было.

Состояние Фароса, посчитавшего себя отвергнутым. А все из-за того, что я не знала местных «законов», по которым образуются пары. А мне и в голову бы не пришло крутить роман сразу с двумя. Хотя, впервые в жизни очень хотелось. Но теперь-то я понимала причину этого странного желания. Оказывается, на Ману-ре оно вовсе таковым не считается.

Когда мы пришли, в номере нас ждал мой ассистент и одна из нянь Миры.

— Вы свободны, — распорядился Анвар, и я так и замерла с раскрытым ртом.

— Чего это ты тут раскомандовался? — шутливо нахмурилась, глядя на него.

— Считаешь, нам нужны свидетели? — повел бровью, явно намекая на то, что останется ночевать со мной.

Он уложил Миру, накрыл одеялом и поправил волосики, упавшие на лицо. Прямо, как если бы был ее родным отцом. И снова в груди стало горячо. От счастья и от страха его упустить. Поэтому, нужно выяснить все сейчас.

Мы вышли из комнаты Миры и оказались наедине в гостиной. Все помощники уже покинули мой номер.

— Нет, дорогой, — я медленно подошла к Анвару, положила ладони ему на грудь и медленно повела ими вверх, — свидетели в этом деле не нужны. Я убью тебя тихо, чтобы никто не услышал.

— Ммм…и какой же способ ты выберешь, Мила-я? — его руки нежно обвили талию и резко придвинули ближе.

— Вынос мозга! Это мой любимый способ!

— Ненадежный…— скривился, будто не воспринял меня всерьез, и потянулся за поцелуем.

— Анвар! — увернулась, чтобы не поддаться искушению. Иначе, мы так и не поговорим.

— Я понял. Избежать казни не удалось, — вздохнул он и упал в кресло, утягивая за собой.

Оно было круглым, широким, и больше походило на огромный лотос, в котором можно было расположиться полулежа. Наверное, Анвар лично подбирал мебель для моего номера, потому что это кресло подходило под его размер идеально.

Я удобно уселась сверху, располагаясь лицом к нему. Очень трудно сосредоточиться, когда в твою промежность упирается кое-что твердое и готовое уж точно не к разговорам. Но лицо моего мужчины было слишком серьезным. И как ему это удается?

— Во-первых! — я наклонилась, чтобы лизнуть его сосок. Хотелось немного его подраконить, заодно проверить, как долго ему удастся держать вот такое каменное лицо, — если ты еще раз дашь повод для ревности, отправлю тебя к психологу. Любовь не доказывается ревностью. Принято?

Провела кончиком носа по коже, поднимаясь к лицу и застыла у щеки, задержав дыхание. Так хотелось задержать в себе аромат моего мужчины.

— В таком случае, пойдешь со мной! — две ладони шлепнули по заднице, и вжали в себя. Прямо как вчера, в наш первый раз.

Дыхание перехватило, и я на секунду потеряла нить беседы.

— Это еще зачем? — уперлась ладонями в плечи, пытаясь увеличить расстояние между нами.

Снова сгреб в охапку и сжал пятерней холку.

Сладкая истома пробежалась по внутренностям. Какое-то инстинктивное желание подчиниться, слиться с ним, оставив все вопросы на потом.

— Затем, что нужно доверять человеку, которого ты выбрала.

Ответить мне было нечего. К тому же, голова уже шла кругом от близости наших тел. Он стал покрывать мягкими, почти невинными поцелуями мои ключицы, а я едва сдерживала дрожь.

— Я не знакома с твоим миром, Анвар. Для меня здесь все ново, — едва дыша, ловила воздух, чтобы сказать хотя бы это.

— Он почти не отличается от твоего. Для тебя.

— Вот именно! — снова попыталась раздобыть чуточку свободы, но снова проиграла, — а из-за того, что я не знала о ваших традициях иметь много мужей, Фарос мог пострадать. Все, что для вас норма, для меня шок!

Анвар неожиданно ослабил объятья и даже сам отстранил меня, чтобы видеть лицо.

— Он не безразличен тебе? — его глаза буквально прожигали меня. Я снова видела в них золото, и даже узоры на коже стали ярче.

Ощущение, похожее на страх, вынудило замереть. Сейчас я не понимала, он злится, или рад? И это было невыносимо, потому что мой мозг пока еще не мог анализировать подобные нюансы, будто отказываясь верить в то, что мужья принимаю друг друга спокойно.

— Мила-я, ты не должна принимать его только потому, что кто-то из нас этого хочет, — не выдержал он, — да, мы с детства чувствовали свою связь, были уверены, что у нас будет одна шера-йя. Но ты не проявила к нему ни-че-го.

— Я целовалась с ним! — почти вскрикнула, будто этот поцелуй в спортзале был доказательством моей симпатии.

— Этого мало! Это…как знакомство ваших энергий. Понимаешь?

Он, наконец, дал мне нормально сесть, видимо, этот разговор для него был намного важнее беспочвенных ревнивых истерик.

— С тобой было по-другому! Ты не умирал. А Фарос…он сразу будто поник.

— Я просто сильнее. Но это не значит, что меня не выворачивало от желания сгрести тебя в охапку и не отпускать.

— Так почему же отпустил?

— Ты должна была сама почувствовать, что хочешь этого.

— То есть…ты тоже мог…

Озвучивать последствия моего непринятия для мужчины, который за несколько суток стал таким родным, язык не поворачивался.

— Мог, Мила-я. Но ты пришла, когда я ждал. Приняла меня. Выбрала своим.

От тихого голоса, бархатом обволакивающего все вокруг, по телу разбегались мелкие мурашки. Мне было жарко, одновременно с этим холодно и до дрожи волнительно.

— Так он ждет меня? — готовая разорваться на две части, чтобы оказаться рядом с Фаросом, но и остаться здесь, с Анваром, я ерзала и кусала губы.

— Вообще-то, я надеялся, что ты ждешь меня! — раздался голос моего «не отверженного».

Из отверстия вентиляционной шахты показалась улыбающаяся физиономия, следом протиснулись громадные плечи, а потом и рука с букетом хрустальных колокольчиков.

— Как ты сюда залез, господи!

Я, запутываясь в ногах, соскочила с коленей Анвара и кинулась к стене, где прямо под потолком торчала верхняя половина тела Фароса.

— Долгая история, принцесса. Ну не знаю я как впечатлять землянок. Решил изучить информацию в вашей сети и вычитал, что надо залезть в окно – девушки это ценят. Окон в твоем номере нет. Пришлось в шахту. Так что, сработало?

Я хлопала глазами, не понимая, как реагировать. И смеяться хотелось, и ногами топать от нервов, и бежать за чем-то упругим, чтобы смягчить падение этому слетевшему с катушек манурскому Ромео.

— Так сработало?

Покачала головой, глядя на сведенные домиком брови и чуть нервную улыбку.

— Сработало, — заворчала, пытаясь не рассмеяться, и протянула руки к цветам, — сколько еще сюрпризов вы мне приготовили?

— Мила-я, у нас все экспромтом, — заливался в истерике Анвар, снимая происходящее на мобильное устройство.

— В таком случае, прошу передышки. Слишком много «радостей» в единицу времени!

Фарос наклонился еще ниже, чтобы передать мне букет, и как только мы коснулись кожа к коже, внутри меня снова появилась тихая вибрация. Зарожденная в районе сердца, она стала стекать вниз, приятно согревая. Неужели, это и есть та невидимая связь?

С Анваром я чувствовала нечто похожее, но та энергия тут же находила выход и трансформировалась в желание быть рядом, трогать, целовать. Эта же, словно закованная внутри моего тела, металась, ища свободы.

— Спасибо. Просто фантастические цветы, Фарос!

Опустила руки, прижимая букет к груди. Прозрачные бутоны, похожие на хрустальные бокальчики, источали невероятно нежный аромат, не похожий ни на что и одновременно на все. В нем чувствовалась и свежесть утра, и прохлада бриза, и сладость ванили, и легкий ветерок, доносящий ароматы сотен разных цветов.

— Я хочу сохранить их.

Эти цветы не были похожи на привычные землянам. Да, в них был стебель, листья, бутоны, но они выглядели, будто были сотворены человеком, хотя и излучали живую энергию. Это чувствовалось даже при одном взгляде на них, а уж держа в руках и чувствуя легкие импульсы, отдающие в кожу, можно было с уверенностью сказать: «Да! Они живые».

— Им нужна морская вода. Я достану! — Фарос засуетился, и на секунду мне показалось, что он собирается вернуться в шахту.

— Фарос, стой!

Он застыл, и снаружи снова осталась лишь одна голова.

— Не уходи. Пожалуйста, — сказала, почему-то чувствуя себя виноватой перед Анваром, и тут же посмотрела на него.

Он уже не вел съемку, просто наблюдал, по-доброму улыбаясь и будто выжидая чего-то.

— Можно я…— я поджала губы, стесняясь произносить это вслух. Ну не укладывалось в моей голове, что такое возможно! — можно я его обниму?

— Можешь даже его поцеловать! Я буду только за, Мила-я.

— И даже не станешь с ним драться, как в спортзале?

Анвар покачал головой, прося жестом подойти к Фаросу, все еще торчащему из стены.

Я отложила живой букет, сделала осторожный шаг, облизнула пересохшие губы и подняла голову кверху. Глаза, мерцающие серебром, вводили в транс, заглушая все, кроме шума крови, текущей по венам. С каждым ударом сердца по телу проносились вихри, то ледяные, то обжигающие. Я чувствовала на спине взгляд Анвара и это распаляло еще сильнее. Мне хотелось целовать мужчину, чьи губы были уже так близко, и осознавание того, что за нами наблюдает другой мой мужчина, будоражило и просто сводило с ума. Это мешало дышать, да и ноги едва держали. Фарос медленно опускался ниже, опираясь ладонями о стену. И когда его лицо поравнялось с моим, я, не в силах больше выдерживать волнение, прикрыла глаза.

Шершавая кожа коснулась щек, и крепкие мужские ладони остановились на моем затылке. Колючие мурашки побежали по позвоночнику, но внезапно замерли, когда Фарос коснулся моих губ. Осторожно, будто не решаясь действовать дальше, он легко втянул нижнюю губу и следом едва уловимо поцеловал верхнюю. Мурашки, до того затихшие, вдруг взорвались, разделяясь на миллионы частичек, и рассыпались по коже.

Не в силах терпеть «топтание у порога», я встала на носочки, запустила пальцы в светлые мягкие волосы и поцеловала мужчину сама. Я с таким упоением посасывала сочные полные губы, что даже не пыталась сдерживать стон, вырывающийся из груди. К тому же, теперь я понимала, чего хотела от меня та сила, кочующая внутри. Принятия этого мужчины. Не только умом, но и душой, и телом.

Я так вошла во вкус, но затекшая шея вынуждала остановиться. Все же целоваться с человеком, висящим почти параллельно стене, так себе затея. Только в фильмах это выглядит красиво и романтично. В реальности – жутко неудобно.

Тут же взгляд упал на Анвара, вальяжно раскинувшегося в том же кресле. Его спокойная одобряющая улыбка означала, что мужчина доволен тем, что происходило на его глазах. И мне за это ничего не будет.

Значит, и правда, я могу любить обоих?!

Ю-ХУ!!!

— Мила-я, мне кажется, или ты и правда пытаешься прикинуть, каково это, быть с двумя мужчинами одновременно? — Анвар за секунду плавным, текучим движением поднялся с кресла и оказался рядом. И тут же я ощутила распаленное тело Фароса, стоящего позади.

— Стоп-стоп-стоп, мальчики! — попыталась остановить их, расставляя ладони, — не всё сразу!

— Конечно, моя маленькая. Всё сразу, будет слишком для тебя, — Анвар, держа подбородок пальцами, повернул меня к себе и захватил губы своими, будто напоминая, что и он имеет право их целовать.

А Фарос тем временем, неспешно изучал мои изгибы, обжигая кожу своими ладонями.

— Но как только ты привыкнешь к нам, к тому, что мы оба твои, а ты наша, ты сама захочешь этого…— шептал он, опаляя горячим дыханием ухо, — так что, не бойся своих желаний, Мила-я.

— Анвар, ты заставляешь принцессу краснеть, — рядом с другим ухом прозвучал шепот Фароса, и мелкая рябь дрожи пронеслась по спине, вынуждая прогнуться.

— Оооо, брат…Ты не в курсе, какие штучки хранятся в чемодане этой стесняшки.

— И какие же? — легкий укус коснулся шеи сзади.

— Очень интимные, Фарос.

— Наша девочка скучала? — мой второй мужчина прижался пахом ко мне и повел ладони к лобку, складывая их треугольником.

Я непроизвольно напрягла бедра и застонала. Только одежда останавливала нас.

— Судя по его размеру не очень-то и скучала…Так, развлекалась, от нечего делать!

— Прекратите уже! — не сдерживая смех, еле выпуталась из двойных объятий. Иначе, я познаю радости секса втроем прямо сейчас. А к этому я пока морально не готова. — И нет его уже! Перед тем, как прийти к тебе, решила, что хватит суррогатов, когда есть живые мужчины.

Анвар поймал мою руку, притянул к себе и, чуть подбросив, покружил.

— Я польщен, Мила-я!

Да ладно уж…С твоим-то прибором никакая лесть не нужна!

Густая, жаркая энергия, витавшая вокруг нашей тройки, начала постепенно рассеиваться. Я видела, что мужчинам нелегко дается держать себя в руках, а своих дружков в штанах, но они пытались.

— Предлагаю немного прогуляться! — сказал Фарос, отряхивая остатки пыли со штанов.

— Ты еще не нагулялся? — хохотнул Анвар, скосив взгляд на вентиляционную шахту, за что получил в ответ ехидную ухмылочку.

— Я очень устала. Правда…— жалобно вздохнула, чувствуя, что, стоит коснуться подушки, меня тут же выключит. И даже эти двое уже не помешают мне увидеть сны. А вот во сне, пусть делают со мной, что хотят, — к тому же, благодаря кое-кому…— прищурилась, глядя на Фароса, — я вообще ног не чувствую.

— Пять минут, принцесса! Наберем воды для твоих цветов и вернемся. Посмотришь на остров сверху!

Прикинула, что уснуть они мне все равно не дадут, и решила, что можно и прогуляться.

— С тебя массаж! — поддалась порыву и потянулась к щеке Фароса. Щетина оказалась такой жесткой, по сравнению с его шелковыми волосами.

— Анвар за пультом! — Фарос бросил ему черный металлический кубик, и Анвар с легкостью поймал ее кончиками пальцев.

— Принято! — подмигнул он и нажал на панель в стене.

В считанные секунды абсолютно гладкая стена сложилась гармошкой, открывая вид на огромный балкон. Да…с сюрпризами они, похоже, не закончат.

— У меня есть окно? — почти завизжала от восторга.

Завтраки, ужины с видом на море…Рассветы, закаты, звезды…Мечта!

Анвар мгновенно стал серьезнее.

— Мила-я, считай, что нет, — видя мой погрустневший взгляд, тут же продолжил, — это не безопасно. В районе острова сильные ветра и беспокойное море. Ты сама видела.

Действительно это было так. На балконе императора нас буквально сносило.

— К тому же, здесь все окружено кочующими защитными полями. Можно получить травму, если не знать, к чему можно прикасаться, а к чему нет.

Я печально вздохнула. Совсем расслабилась и забыла, куда я попала. Это же не курорт с полуголыми красавчиками, а настоящий императорский дворец, в котором я только волей судьбы оказалась приближенной к самому императору. Здесь свои правила, свои устои. И, если во всем дворце нет окон, значит, так нужно. Я должна просто это принять.

Фарос крепко прижал меня к себе, и меня снова окатило прохладой. Я почти не дышала, пока мы перемещались на пустую террасу. В руках Анвара кубик засветился, сообщая какие-то данные на манурском, а уже через минуту сверху прямо на мой балкон стала опускаться небольшая летающая машина в форме треугольника, но в полуметре от пола, остановилась.

Анвар вошел на борт первым, Фарос поднял меня подмышки, передал Анвару и запрыгнул сам.

Внутри было темно, только мелкие огоньки лампочек, слабо подсвечивали приборную панель. Мой первый мужчина занял единственное место за штурвалом, а Фарос запустив механизм, превратил два отдельно стоящих кресла в широкий диванчик.

— О! Какой сервис! — посмеялась, усаживаясь на мягкое сиденье, — может, и массаж ног включен?

— И не только ног, моя принцесса, — Фарос навис надо мной, сжал мои пальцы в ладони и поднес к губам, — все, что пожелаешь, шера-йя, — горячий влажный язык лизнул два моих пальца, и тут же их кончики оказались во рту мужчины.

Он неотрывно смотрел в мои глаза, пока доводил до исступления такой нехитрой лаской. Он будто чувствовал, как у меня внутри все скручивалось в тугие узелки желаний, и продолжал играть с моими пальцами, явно намекая на то, что хочет большего.

— Не хочу вмешиваться в ваши любовные игры, — Анвар развернулся в пол-оборота и поднял бровь, — хотя, кому я лгу! Горю желанием! Но безопасность превыше всего. Сожалею, вам придется оторваться друг от друга на пару минут.

Фарос явно сдерживал себя, чтоб не отшутиться в ответ командиру нашего судна, и все же выполнил его приказ.

Как только отпустил меня, и наши тела больше не касались друг друга, мной завладело дикое желание вернуть его обратно.

Я прикрыла глаза и медленно набрала воздуха в легкие, пытаясь привести расплавленный мозг в нормальное состояние. Что же это за сила такая? Как она может влиять на мои желания, мысли? Как может так мягко убеждать в том, что все происходящее абсолютно нормально и ничего необычного во всех ее проявлениях нет? Жаль, я не физик. Наверняка и этому феномену нашлось бы объяснение.

О том, что мы готовы ко взлету, стало понятно по усилившемуся гулу. Панель управления ярко загорелась, а на ветровом стекле отобразилась информация в виде незнакомых мне символов.

Анвар встал с места и в два шага оказался рядом с нами. Наклонился, сверкая золотом своих глаз, и порывисто, глубоко поцеловал.

Меня будто ветром снесло от его напора. Когда он остановился, я только и могла растерянно хлопать ресницами, не понимая, почему этот поцелуй так быстро закончился. Ох! Эти двое сведут меня с ума.

Анвар проверил замки ремней на моей груди и довольно улыбнулся.

— Вот зануда! — возмутился Фарос, который и застегивал эти самые ремни минутой ранее.

— Ладно тебе! Ему просто нужен был повод меня потрогать!

— И как только догадалась, Мила-я? — Анвар еще раз коснулся моих губ, на этот раз легко, но не менее сладко, и вернулся за пульт управления.

Пока мы набирали высоту, я прислушивалась к своим ощущениям. Пыталась найти объяснение желанию взять за руки этих мужчин, и закрыв глаза, отдаться потоку, что поведет нас туда, откуда дороги назад уже не будет. Мне очень хотелось почувствовать, действительно ли это желание мое? Идет ли оно изнутри, не является ли чем-то навязанным из вне? Но с каждой секундой понимала, что все это мое. Просто неизвестное мне ранее, поэтому и кажущееся странным и пугающим.

— Мила, я не хочу, чтобы ты шла поперек своих желаний. Не нужно ради меня изменять себе.

Я повернулась к Фаросу, в глазах которого была заметна тревога. Да неужели они и правда мысли мои читают?

— Принцесса, пока я добирался к тебе по шахте, невольно подслушал ваш разговор. В общем, Анвар сказал правду. Я не хочу, чтобы ты приняла меня вторым мужем из жалости. Но если в тебе есть хоть капля чувств ко мне, какая-то симпатия…

Убеждать его в том, что меня к нему тянет, я не видела смысла. К тому же, пока еще во мне оставались остатки злости за то, что от меня скрыли настолько важные вещи, пусть они и не являются чем-то тайным для них.

— Почему было сразу не сказать мне о том, что я твоя шера-йя? Устроил цирк с тренировкой! Потом драка эта…

— Не подумал, принцесса. Связь напрочь мозги отшибает. Анвар, подтверди.

— Есть такое…— отчитался мой первый мужчина.

— Ладно…понимаю вас. Потому что я тоже не вполне адекватна после встречи с вами.

Я хоть и вздохнула печально, но Анвару и Фаросу мое признание понравилось. Что они и не пытались скрыть.

— Прости, Мила-я. Наш мир не привычен для тебя. Мы многое не предусмотрели.

— Это случилось так неожиданно, что объяснить образовавшийся вихрь в потекших мозгах невозможно. Прости, принцесса.

— Обещаете больше ничего от меня не утаивать?

— Для тебя многие вещи могут оказаться необычными в нашем мире. Я не могу предугадать, что тебя удивит в следующий раз. Но обещаю, что всегда готов искать компромиссы.

Анвар согласно кивнул.

— Верно, Мила-я. Если ты решишь связать свою судьбу с нами, тебе нужно как можно скорее изучить манурские традиции.

— Что значит, если? Разве то, что я приняла вас, ничего не значит? А как же моя метка?

— Ты можешь отказаться от каждого из нас в любой момент, Мила-я. Даже после того, как мы пройдем обряд «Торжества солнц». На тебе это никак не отразится. А метка…скорее всего, исчезнет после…— он замолчал, а мои плечи сковало ледяным страхом, потому что я знала, что он имел в виду. Историю об отверженных я запомнила хорошо. — …исчезнет со временем.

Я взглянула на погрустневшие лица моих мужчин и поняла, что не смогу отказаться ни от кого из них. Они уже приняты мной, что подтверждает спокойствие в душе, когда я думаю о нашем «долго и счастливо» на троих.

Тихие щелчки замков ремней безопасности вернули свободу и подарили возможность сменить эту грустную тему.

— Не дождетесь! — пригрозила своим будущим мужьям, — и вообще! Хватит болтать, мой второй избранный мужчина! Из-за тебя у меня отваливаются ноги. Ты должен мне массаж.

Я развернулась к Фаросу лицом, вытянула ноги и уложила их на его бедра. Он тут же обхватил мои щиколотки, и я улыбнулась тому, какими миниатюрными они казались в его больших ладонях. Давно я себя не ощущала маленькой, хрупкой, той, о ком есть кому позаботиться. Неужели время «я сильная и все могу сама» заканчивается с появлением этих мужчин в моей жизни?

В считанные секунды он освободил мои ноги от босоножек, и пальцы мягко прошлись по розовым следам на коже.

— Ты как предпочитаешь…пожёстче или любишь нежность? — легкая хрипотца низкого голоса намекала на то, что не о массаже речь.

— Зависит от настроения! — я заняла удобную позу, облокотившись о перила, и продвинула ноги дальше. Так, чтобы они касались паха.

Пальчики тут же нащупали твердую плоть мужчины, который скоро окончательно станет моим.

— А принцесса балованная! — покачал он головой, и пальцы сжали икры, от чего у меня мурашки побежали до самой макушки.

— Еще какая балованная! — донеслось спереди.

— Эй! — шутливо возмутилась тому, что за нами наблюдают.

— Я не подсматриваю! — Анвар прикрыл один глаз, — и не подслушиваю!

— Забудь о нем, малышка, — Руки Фароса уже массировали колени, поднимаясь все выше к бедрам.

— Но я все слышу! — снова вмешался Анвар, вынуждая рассмеяться.

Правда смеяться я могла не долго. Как только пальцы Фароса пробрались под ткань туники и пробежались по внутренней стороне бедра я замерла, будто меня за холку укусили. А пальчики ног явно ощутили, как немаленький член, стиснутый узкими штанами, рвется в бой.

Боже! Великие гены! Второй мужчина за две ночи! На что ты еще способна, Мила?

— Поцелуй меня, — хоть внутри и кипело вожделение, просьба прозвучала так скромно, что даже щеки покраснели.

Зато пальцы уже поддевали жгуты перевязи, чтобы рвануть его на себя, тем самым сократив расстояние между мной и этим невыносимо красивым мужчиной.

Я раздвинула ноги, пуская его ближе, медленно втянула терпкий аромат обнаженной горячей кожи и со стоном выгнулась в спине, подставляя шею поцелуям.

— Сейчас я хочу нежно…

Дыхание обожгло нежную кожу, и я, будто ища утешения, прильнула к крепкой груди. Но тут же попала в другую огненную ловушку – мужское тело излучало жар. Мое тело податливо извивалось в чутких руках Фароса, послушно расслаблялось, когда он нежно касался, и напрягалось, когда пальцы сжимали податливую плоть. И кто скажет, что это не массаж?

Я снова чувствовала легкую вибрацию, а глаза даже через прикрытые веки замечали серебристые всполохи узоров на мужской коже. Он нежных поцелуев кружилась голова и я хваталась за сильные плечи, ища опоры.

Каждый раз, натыкаясь на кожаные жгуты, я остервенело впивалась в них, пытаясь сорвать эту чертову перевязь, потому что воспринимала ее как преграду.

Фарос верно понял меня и одним движением избавил себя от нее, но вместо того, чтобы вернуть свои губы к моим, замер, сидя между моих ног.

— Думаю, к подарку императора нужно отнестись с должным уважением!

— Он бы оценил! — усмехнувшись, прокомментировал Анвар, и я только сейчас вспомнила, что у нашей страсти есть наблюдатель.

Легкий стыд мгновенно исчез вместе с ярко-оранжевой тканью туники. Под алчными взглядами двоих мужчин я почувствовала себя желанной, как никогда.

— Принцесса, ты…— Фарос тяжело сглотнул, и плавно обвел изгиб талии, — ты сводишь меня с ума.

Пропуская руки под мою спину, он накрыл меня своим телом, и между нами не осталось ничего. Кожа к коже. Губы к губам…

Я знала, была уверена, что его, как и меня уже выкручивает наизнанку от желания. Чувствовала напряженный пах, упирающийся своей твердью в мои промокшие насквозь трусики.

Еще несколько часов назад мы такие же разгоряченные лежали на полу спортивного зала и так же безудержно целовались. В той же позе, с тем же нетерпением. Разница была только в том, что теперь Анвар не оттаскивал за шкирку от меня своего соперника, а жадно наблюдал за нашей страстью. Правда, присоединиться он не спешил. Будто давая возможность нашим энергиям окончательно подружиться.

Я бесстыдно обхватила талию Фароса ногами, чтобы притянуть мужчину еще ближе. Стала тереться о него, желая, как можно скорее получить удовольствие.

Воздух становился гуще, перед глазами плыло. Тело податливо отзывалось на любое прикосновение сонмом мурашек и дрожью, а замерло лишь тогда, когда пальцы уверенно стали спускаться по животу ниже, очертили край белья и без промедлений, отодвинув трусики в сторону, накрыли сочащееся лоно.

Его сердце, кажется, тоже замерло. Он прикрыл глаза, глубоко втянул воздух, будто хотел услышать аромат моего желания.

— Аш фар маэс…— хриплый шепот защекотал ушко, и Фарос прижал меня к себе еще крепче.

А я хочу слиться с этим мужчиной, пробраться к нему под кожу, стать его частью, потому что эти заветные слова действуют гипнотически. Теперь я понимаю их смысл…Моя жизнь принадлежит тебе…

Разводит мои ноги своими еще шире, оплетает их, чтобы даже и не думала закрываться.

Пальцы скользят по влажным губам, лаская каждую складочку. То легко кружат над невероятно чувствительным клитором, то сжимают его, то жестко трут. Я не могу предугадать его действий, Фарос то нежен, то порывист. Зато он отлично чувствует меня, и стоит мне начать напрягать бедра, в инстинктивном желании, как один палец оказывается внутри. Он медленно вводит его, мягко массируя упругие стеночки, а сам продолжает целовать, даже не обращая внимание на то, что вместо ответа на поцелуй я жадно хватаю воздух.

К одному пальцу добавляется второй, и из меня вырывается прерывистый стон. Я замираю, чтобы сконцентрироваться на приближении того прекрасного чувства полета, к которому меня так умело подводит этот мужчина. И как только делаю шаг в эту пропасть, меня подхватывают сильные надежные руки, чтобы отправиться в этот полет вместе.

— Моя…— приговаривал мой мужчина, ловя мою дрожь, и как только я смогла открыть глаза, он повторил это, глядя в них, — моя шера-йя.

— Да, — шепчу пересохшим горлом и расслабленно улыбаюсь, — и ты мой, — прикусываю губу, следя как серебро в его глазах становится ярче, — хочу тебя.

— Дороги назад не будет. Я просто не отпущу тебя…

— Не отпускай…— уже готовая на все, тяну руки к застежке на штанах.

— Даже, если ты откажешься от меня, принцесса.

Кажется, эти слова имеют более глубокий смысл, но сейчас я не придаю этому значения. Мне нечего бояться, я уверена в том, что мы будем счастливы втроем, и я готова закрепить свое согласие принять второго мужчину.

Пальцы, наконец, справляются с завязками, и твердый член напряженно вырывается из узкого плена плотной ткани. Он длиннее и немного тоньше, чем у Анвара, и я любуюсь им без стеснения, с жалостью осознавая, что мне ни за что не принять его полностью.

Так хочется сжать его в своей ладони, медленно провести вверх, а потом вниз, открывая розовую блестящую плоть, но не успеваю коснуться, как руки взлетают и оказываются за головой.

Фарос снова нависает, и начинает покрывать мое тело грубыми влажными поцелуями. Мои соски топорщатся, грудь вздымается от частого дыхания, пресс напряжен, и я понимаю, что эта картина возбуждает не одну меня. Анвар почти рычит, его пальцы до побеления вжимаются в поручни, и кажется, что он прикован невидимыми цепями к креслу, иначе точно уже присоединился. Смотрю ему в глаза, машинально облизываю пересохшие губы и понимаю, как порочно все это…

Заметить его реакцию не успеваю, потому что крупная головка начинает входить в меня. Медленно, неспешно, растягивая удовольствие. Мгновенно переключаюсь на Фароса, выдыхаю ему в губы и обнимаю за шею.

Глубина его глаз лишает воли, превращает в покорную рабыню, и я вслух соглашаюсь с этим, выдыхая «да». В этот же момент его член достигает предела, я будто нанизана на длинный красивый фаллос, и я теку еще сильнее от одной мысли об этом.

Он двигается медленно, невыносимо, мучительно и я сама начинаю подмахивать бедрами, чтобы поймать нужный мне темп, но он не поддается. Продолжает изводить меня медленным погружением, но добавляет жесткости. И, кажется, я начинаю ловить от этого кайф. Полностью отдаюсь его воле, успевая лишь постанывать и шумно хватать воздух, пропитанный ароматами наших тел.

От легкости, игривости Фароса, не остается и следа. Больше нет того колкого смешливого парня, готового сидеть у ног своей принцессы и лезть в вентиляционную шахту с букетом в зубах. Он сорвавшийся с цепи свободный лев, который докажет, кто здесь папочка.

Мои ногти царапают его спину, и я злорадно улыбаюсь тому, что следы нашей ночи завтра увидит весь дворец. Больше никто не посмеет смотреть на него сочувствующе.

— Моя дикая девочка…— получаю укус в ключицу, и мои ноги оказываются на широких плечах.

Фарос обнимает колени, подтягивает меня ближе, чтобы насадить на себя еще глубже, и начинает ускоряться. Уже не сдерживаю рычание, хватаю себя за волосы, выгибаясь от удовольствия, и плавлюсь от того, насколько точно Фарос ведет меня к пику наслаждения. Нескольких толчков достаточно, чтобы испытать его в полной мере, и я затихаю. Весь мир сужается до сладкой пульсации внизу живота. Я настолько слепа и глуха, что даже не могу разобрать слов, что говорит мой мужчина, но как только мое лоно окропляет горячая сперма, меня будто возвращает к жизни.

Я вижу как его тело пронизывают короткие спазмы, как капелька пота стекает вниз, огибая рельефные мышцы, которые все еще напряжены. Нежность возвращается и Фарос целует косточку на щиколотке. Прижимается к ней щекой и прикрывает глаза.

— Шера-йя…моя любимая принцесса.

Пока мы восстанавливали дыхание, я невольно сравнивала мужчин. Анвар во время нашего с ним первого раза был чуток, осторожен и бережен, но отнюдь не мягок. Он будто позволял привыкнуть к себе, давал время на это, не торопил меня, хотя сам был на краю. Уверена, как только я полностью привыкну, откроюсь и стану безоговорочно доверять, он покажет все свои грани.

Фарос…Он тоже выжидал. Но с ним я уже была смелее. Всем своим видом выпрашивала, провоцировала, но он, словно чувствовал, что еще рано, что ему не стоит отпускать себя и выполнять мои требования. Казалось, что он сдерживается, чтобы не спугнуть, чтобы тоже дать привыкнуть к себе.

Какое же самообладание нужно иметь, чтобы, так желая женщину, не сорваться?!

Вообще подобное поведение мужчин для меня было непривычным. Мне редко встречались пары, где мужья заботились о своих женах, носились с ними, как с ребенком, пытались угодить…но это всегда выглядело слишком ванильно, ненатурально, будто это было помешательством, либо тщательно продуманной манипуляцией.

У нас же все было по-другому. Я не видела в манурцах слабости. Они не пытались быть лучше, чем есть, но искали ко мне подход. Такие как они не станут прогибаться, таких не засунешь под каблук, потому что вся их мягкость лишь до особого случая. Чувствую, что эти двое ведущую роль главы семейства не собираются отдавать мне.

Взять хотя бы семью Анвара. Над рэей Лаидой мужья трясутся как над сокровищем. Но как только та переходит черту, тут же показывают свою несгибаемость. Чему я, в общем-то и рада. Помню маму, несущую благополучие нашей семьи на своих плечах при живом муже. Она всегда решала, куда мы едем в отпуск, на что мы тратим деньги и какого цвета рубашка папе к лицу. А еще помню, как она жаловалась подруге, что устала быть мужиком и хочет побыть девочкой. Ну что ж, мамочка, твоя мечта сбывается у меня. Главное, деактивировать такой привычный режим «ясамости».

Насколько я поняла, шера-йя для них – это какое-то божество, источник силы и радости. Дом – не место битвы. С такими мужчинами еще нужно научиться быть настоящей женщиной. Мягкой, но решительной.

Ну а по поводу секса…

Тут и говорить не о чем. Эти двое чувствуют меня лучше, чем я сама. От одного только вида этих тренированных безупречных тел, от их аромата, от осанки, взгляда, голоса дрожат колени и сбивается дыхание. Они – лучшее, что со мной случалось в жизни. Не считая рождения моей Миры, конечно же.

— Вы так самое интересное пропустите! — Анвар ухмыльнулся, глядя на наши расслабленные позы, и навис над нами. Такой огромный, широкий…и собранный. В отличие от нас.

— Самое интересное было здесь, мой дорогой, — я игриво улыбнулась и потянулась, напрягая все тело, и тут же почувствовала, как по чуть влажной от пота спине прошлась горячая рука.

— Бесспорно…— легкий поцелуй коснулся плеча, и я развернулась к моему мужчине, чтобы обнять его шею.

— Нам попалась очень страстная шера-йя, — низко прохрипел он и легонько прикусил нижнюю губу.

— Это мне попались очень страстные мужчины, которые заводят меня с пол-оборота!

— Мы нашли друг друга! — вмешался Фарос, рисуя узоры на моем бедре, — чему я безумно рад.

Его рука медленно поползла вверх, и я попыталась сжать ноги.

— Не прячь себя от меня, принцесса. Я хочу видеть свое сокровище, — его голос, низкий, тихий, заставлял подчиниться, и я раскрылась, как он и просил.

В это же время пальцы Анвара уже бесстыдно ласкали мою грудь, и он даже не пытался скрыть своих желаний. Сжимал соски, покручивал их, оттягивал и бросал, наблюдая за тем, как колышется грудь. А потом снова сжимал ее своими огромными ладонями, и сминал, сминал, будто сам получал от этих действий неописуемое удовольствие.

А что творилось со мной не поддавалось объяснению. Я будто зависла во времени, глотнув какого-то возбуждающего снадобья, и все, что меня волновало – это удовольствие мое и мужчин, что так умело ласкали мое тело.

Потянув завязку на штанах Анвара, я освободила его напряженный пенис и в очередной раз восхитилась его красотой. Мужчина на мгновение замер, сглотнул и шумно выдохнул, при этом сильнее сжимая мой сосок.

— Мила-я, тебе на сегодня достаточно, — его лицо было мученическим, будто все свои силы он отдавал на то, чтобы сдержаться, не наброситься на меня.

— Зато тебе нет, — шепнула в ответ, и приподнялась на локтях, чтобы дотянуться до его члена ртом.

Рот тут же наполнился слюной, будто я увидела манящую сладость, и я лизнула уздечку, распределяя по ней свою слюну. Она потянулась за языком, а я заметила, как мужчины, сразу оба, чуть воздухом не подавились, следя за этим. Оказывается, мальчики любят поразвратнее! Что ж, я им это устрою.

Высунула язык, обхватила каменный пенис пальцами и пошлепала себя по языку, закрыв глаза от удовольствия. Сжала член покрепче и размазала по нему свою слюну пальцами, наблюдая, как мышцы в паху напрягаются еще сильнее. Обвела головку языком, чуть пососала ее, не стесняясь звуков. Когда я видела то сумасшествие в их светящихся глазах, мне еще больше хотелось причмокивать и стонать, чтобы это вместо слов говорило о том, как мне нравится то, что я делаю.

Открыв рот пошире, опустилась до самого горла и замерла, давая себе время привыкнуть. Да! Я хотела попытаться сделать то, что видела в порно, и да, я очень сомневалась, что мне это удастся. Возможно, это случится не сегодня, но я научусь!

Обхватила ствол ладонью в продолжение своего рта, и стала ласкать, лизать, стонать как бешеная сука, и даже пару раз плюнула на член, сама охреневая от себя же!

Судя по тяжелому прерывистому дыханию Анвара, и по тому, как жестко сжимал свой пенис Фарос, им это нравилось. И, если Анвар просто выпал из реальности, то второй мой мужчина успевал еще и меня ласкать, положив ладонь на мой лобок и поглаживая большим пальцем клитор.

— Мил-ла-я, — хрипло зарычал Анвар, схватил мои волосы и попытался убрать от себя мою голову. Но нет, дорогой! Я хочу попробовать тебя на вкус! Я оттолкнула его руку, снова пуская его огромный пульсирующий орган на полную глубину, и тут же ощутила, как толчками его сперма наполняет мое горло. Сладкая, чуть терпкая и очень горячая... — Мила-я, — выдохнул он, когда его тело перестало содрогаться, — я сгорю в тебе, мое солнце.

Его ладонь легла мне под шею, а вторая накрыла лобок, и пальцы Фароса в миг переместились ко входу во влагалище, истекающему соками и его же спермой. Теперь была моя очередь не дышать. Потому что руки обоих мужчин стали ласкать меня так бессовестно, так невыносимо сладко…

— Тебе нравится?

— Да! — попыталась выгнуться, но тело будто припечатали к месту.

— Скажи еще раз, принцесса! — Фарос ввел два пальца и согнул их внутри меня, от чего внутри стало еще жарче.

— ДА! — я металась, пока Анвар игрался с набухшей горошиной клитора, а Фарос трахал меня пальцами, находя черт его знает откуда взявшиеся внутри меня эрогенные зоны, пока тело не свело от такой сладкой судороги, несущей эйфорию к каждой его клеточке.

И вишенкой на торте моего грязного сексуального перфоманса стал самый бесстыжий сквирт, которым я окропила идеальный пресс и божественный член Фароса. Всего несколько капель…но этого стало достаточно, чтобы он кончил следом за мной.

Как же это было прекрасно! Грязный минет, вкус спермы во рту и капли…мои и Фароса, смешавшиеся на его красивом теле. И эстетика красивых обнаженных тел. Новый для меня вид искусства.

— И все же, я предлагаю обратить внимание за борт, моя шера-йя, — Анвар завязал штаны и достал из-под сиденья сверток стеганой ткани, — ты должна это видеть!

Расстелил одеяло на полу прямо у двери, удобно устроился и поманил нас к себе. Как только мы расположились, люк плавно открылся, и темная каюта заполнилась голубоватым свечением.

Лежа между мужчинами, я перевернулась на живот и подтянулась на руках к самому краю. Стоило чуть свесить голову, как с обеих сторон почувствовала цепкие пальцы.

— Я контролирую себя! — поругала их за излишнюю тревожность, за что в ответ услышала недовольное ворчание: «Давно ли?»

Подкатила глаза и даже цокнула.

Будто наказывая за возмущение, они зажали меня своими телами еще плотнее, так, что даже при особом желании я не смогла бы выпасть. Что ж, хотела заботы, получай! Снова высунула нос наружу и обомлела.

Наш маленький шаттл завис над бескрайним морем. Темное, бездонное, оно светилось серебром изнутри. А рябь на поверхности создавала впечатление, что оно дышит.

Восторженно распахнув глаза, я посмотрела на Фароса и заметила тоненькую нить, связывающую водные искры с его глазами.

Он совершенно точно заметил мое удивление и улыбнулся. Шаттл, будто повинуясь его мыслям, опустился на воду и мягко качнулся. Фарос опустил руку вниз, и светящаяся вода окутала его предплечье, а ее сияние полностью слилось с узорами на его коже.

Мне хотелось восторженно визжать, но я беззвучно открывала рот, впитывая каждый миг этого фантастического зрелища. А когда Фарос поднял руку и раскрыл передо мной ладонь, полную хрустальных колокольчиков, я и вовсе дышать перестала.

— Те цветы отсюда?

— Да, принцесса.

— Да, принцесса! — повторил Анвар, будто посмеиваясь, — Фарос не говорил тебе, что это море его семьи?

Я перевела взгляд на Анвара, требуя продолжать.

— Ну и принцессой он называет тебя не просто так.

Пару раз медленно моргнула, пытаясь сосредоточиться и что-то предположить, но мысли упорно не шли. А парни не спешили объяснять.

— Он у нас принц! — утрированно будничным тоном сообщил Анвар.

— Я тренер! — шутливо возмутился Фарос, но этим меня было не сбить. Какие уж тут шутки! К этому меня жизнь точно не готовила.

Один – сын императора, второй – принц. И как прикажете жить с этим дальше?

— Мила-я, что с тобой? Ты побледнела! — Анвар мягко взял мое лицо и повернул к себе.

— А говорили, сюрпризов больше не будет…

— Я говорил о плохих сюрпризах, — напомнил он.

— Ну этот тоже, знаешь ли...

— Что не так? — Фарос обеспокоенно свел брови.

— То, что это слишком…— пока я пыталась подобрать слова, меня сгребли в тесные объятья, причем с двух сторон.

— Все зависит от твоего желания, принцесса. Я служу императору и по факту не исполняю обязанности принца. Я обычный тренер.

— Обычный? — скептически скривилась, пытаясь оторвать голову от его груди.

— Ну ладно. Старший тренер службы безопасности императора.

— Я тоже в отставке, Мила-я. Когда наладишь работу своего центра, можем бросить все и уехать отсюда. Изредка будешь наведываться, а контролировать все можно по сети.

— Ну, во-первых, я даже не начала свою работу. А во-вторых…как же Фарос?

Я посмотрела на второго мужчину, и тот мягко улыбнулся. Мне показалось, что он был доволен тем, что я побеспокоилась о нем.

— Если бы ты знала, как давно я мечтал о семье, принцесса! Никакая служба не заменит этого. Я уже добился всего, о чем мечтал. У меня есть все. А теперь, я обрел и главное сокровище своей жизни.

— Ага…этот мир тебе абсолютно понятен…— проворчала себе под нос.

— Ну можно и так сказать…

— Ты так говоришь, будто тебе под семьдесят! — скептически покачала головой.

— Шестьдесят восемь.

— Что? — попыталась оторвать голову от его груди, но ее жестко вернули на место.

— Говорю, ты почти угадала, принцесса.

— Ты шутишь? — все же выкрутилась и уставилась на мужчин, которые ну никак не походили на стариков.

Фарос давился ухмылочкой. Его допрашивать было бесполезно. Переключилась на Анвара.

— Восемьдесят…— выдохнул тот, рассматривая потолок и глотая смешки.

— Мама дорогая… —

— Но мы же отлично сохранились! Согласна?

Снова с двух сторон на меня посыпались нежные поцелуи, сбивая с толку. И как только я расслабилась, Фарос продолжил.

— Для меня служба была своеобразной отдушиной, делом, с которым можно было забыть об одиночестве. Но теперь есть ты. И Мира!

То, что он упомянул мою дочь, добавило в его копилку сотню баллов. Все же, это действительно важный момент. И если Анвар с самого начала обозначил свое мнение по поводу Миры, то Фарос был более сдержан. Хотя, о чем это я. Мы и знакомы-то меньше суток.

— Ну раз уж у нас вечер откровений, то ты, — я пригладила волоски на груди Анвара, и он, поймав мою ладошку, поднес ее к губам, — мне до сих пор не рассказал, чем занимаешься ты. Ни за что не поверю, что, уйдя в отставку ты занялся…— я прикинула, чем может заниматься мужчина с массой свободного времени, и выдала самую нелепую и неправдоподобную на мой взгляд версию, — сельским хозяйством!

Раскат хохота, наверняка, распугал всех рыб. Во всяком случае, колокольчики внезапно померкли, но вскоре снова вернули свое сияние.

— Мила-я! Ты как никто проницательна! — Анвар говорил сквозь смех, и я, поддавшись их заразительному веселью, тоже не могла сдержать улыбку.

— Ну серьезно!

— Детка, серьезно!

— Правда?

— Да, моя шера-йя. У меня есть сад, в котором я пропадал последнее время. Это очень отвлекало от тоски. И на Землю летал, чтобы достать особый сорт абрикоса.

Я взялась за голову.

— Ты? Особый сорт абрикоса? Я не верю своим глазам, ушам и вообще, мне кажется, что сплю!

— По-твоему, я не могу любить работу в саду?

— Еще скажи, что свои мускулы ты накачал, делая обрезку деревьям!

Анвар по-мальчишески поиграл мышцами, красуясь передо мной.

— Не совсем, — огласился со мной.

— И я о том же…И где же твой сад находится?

— Недалеко отсюда, — скромно улыбнулся, но за него добавил друг.

— На другой планете. Анвар хозяин Ардоса. Ты разве не знала?

— А Фарос владеет ее спутником, Фетом.

Похоже, им доставляло удовольствие, впечатлять меня. Поэтому, когда я подкатила глаза к темному небу и в шутку стала причитать «С кем я связалась?! И куда я попала?!», они целовали мои плечи, и ласково поглаживали спину. Отличные у меня женихи образовались. Надо брать…

— Я должна переспать с этой информацией, ваши высочества! — изобразила шуточный поклон и с трудом сдержалась, чтобы не зевнуть.

— На Ману-ре нет такого обращения к представителям правящих семей. А нас можешь называть просто: «Самый любимый мужчина во вселенной» и «самый обожаемый мужчина во вселенной»!

— Не хватает третьего. «Самого скромного!»

Я потрепала их за бороды, коротко чмокнула каждого в щеку и поднялась, чтобы одеться. И что странно, за мной никто не пошел. Мужчины все так же сидели на полу, только вот беззаботность с их лиц куда-то пропала. А что не так? Неужели обиделись, что я их нескромными назвала.

— Что? — улыбнулась им, прикрываясь платьем.

Они переглянулись, не решаясь что-то сказать, но Анвар не выдержал.

— Этот третий есть, Мила-я, — на одном дыхании выдал он.

Хорошо, что я стояла рядом с креслом.

Села. Сглотнула. Вцепилась в платье покрепче.

Это что же получается? У меня три мужа будет? Я тут двоих только в мозгу уложила, а уже третий нарисовывается. И не совсем понятно, радоваться мне или печалиться, потому что, если судить по выражению лиц первых двух, третьему они не особо-то и рады.

— Подробности будут? — обреченно выдохнула, соглашаясь с тем, что сундук с сюрпризами у моих мужчин бездонный.

— Будут, — нехотя согласился Анвар, возвращаясь к штурвалу, — тебе не обязательно знать о нем, но раз уж мы пообещали ничего не утаивать…

— Он далеко не скромный, принцесса. И не такой милый как мы! — пошутил Фарос, чтобы разрядить напряжение. Но не помогло.

— Это враг императора. Человек, подвергший сомнению законность его права на трон. Предатель, который клялся солнцем, что будет служить моему отцу до последнего вдоха.

— Его приговорили к заключению много лет назад и отправили в подводные казематы. С тех пор, его никто не видел.

— Жестко у вас тут обходятся с заключенными.

— Он опасен, Мила-я.

Анвар хотел сказать что-то еще, но будто передумал. Отвернулся и стал готовиться к отправлению. Фарос складывал одеяло, делая вид занятого делом. Ох, что-то не договаривают они!

— Даже для меня опасен? — в густой тишине мой вопрос прозвучал словно гром.

Мужчины напряглись, раздумывали над ответом.

— Если вдруг так случится, что вы встретитесь, и его солнце примет тебя, ему грозит мучительная смерть.

— Странно, что вас это беспокоит.

— Его жизнь – гарант мира на Ману-ре. Ирим – хранитель одной из энергий нашей планеты. Пока он жив, сохраняется равновесие. Поэтому он не должен умереть.

— И чтобы этого не случилось, вам не стоит встречаться. Ни за что!

— Не думаю, что пойду в тюрьму на экскурсию! Почему вы так беспокоитесь?

— Срок его заключения подходит к концу, Мила-я.

— Нет гарантий, что ты могла бы стать его избранной, но мы с Анваром чувствовали схожесть наших энергий с его. Скорее всего, так и случилось бы.

— Если бы он не стал предателем! — вспыхнул Анвар, и я тут же, каким-то шестым чувством, ощутила его гнев.

— Мы чувствуем друг друга на уровне интуиции. А когда встречаем женщину, солнце прорывается наружу, образуя узоры на теле.

— Если его солнце признает тебя…, его придется принять в нашу семью. Потому что эта связь превыше всего, а смерть Ирима недопустима! — Фарос расхаживал по крошечной каюте, а мне хотелось вжаться в кресло от его мощной энергии. Если бы она была материальна, снесла бы все на своем пути.

— Не признает! — внешне Анвар сохранял спокойствие, но при взгляде на него я почувствовала жар в голове, — он никогда не получит возможности увидеть Милу. Даже издалека.

Болезненная пульсация ударила в виски, и я схватилась за голову, чтобы унять эту внезапную боль, от которой стало трудно дышать.

— Мила!

— Мила!

Целую вечность я не могла прийти в себя, мужские голоса доносились глухим эхом. Мне хотелось вырвать этот ужасный сгусток темной энергии, что клубком свернулся в районе груди, и я вонзалась пальцами в кожу, но проникнуть внутрь своего тела не получалось.

Постепенно боль стала утихать. Я, наконец, могла нормально вдыхать. Будто кто-то отпустил конец удавки, сдавливающей грудь.

Не понимая, что делаю, я всматривалась в лица напротив и интуитивно повторяла за ними. Медленно вдыхала носом и так же медленно выдыхала ртом.

— Слава солнцам! — Анвар прижал к себе, и я, наконец, почувствовала легкость.

— Принцесса! — Фарос сжал мою ладонь и приложил к губам, — прости, маленькая, прости.

В его голосе было столько сожаления, что мне показалось, он готов на все, что угодно, чтобы забрать ту боль, которая только что меня чуть не свела с ума.

— Это наши энергии, Мила. Слишком сильные для тебя. Прости.

— Что это значит?

— Ты почувствовала нас.

— Я думала, мне кажется…

— Нет, принцесса, тебе не казалось. Ты действительно начала настраиваться на нас. А мы этого не учли.

— Прости, Мила-я. Я не мог предугадать, что все случится так быстро. Говорят, что это приходит с годами. А ты почувствовала нас сразу.

— Ладно, — злиться на них совершенно не хотелось. Мои мужчины не были виноваты в этом. Для них наша связь такое же новое событие, как и для меня. А предугадать, как поведут себя энергии, видимо, невозможно, — больше не злитесь, пожалуйста. Мне было очень больно.

Открыв глаза, сначала не поняла, где я, но спустя несколько мгновений осознала, что лежу в своей новой спальне. По напряженным щекам стало ясно, что улыбка с моего лица не сходила даже во сне, а с пробуждением становилась только шире. Затекшее после долгого сна тело так и требовало размяться, и я напряглась, чтобы потянуться, но…запуталась.

Руки, ноги, тела, все сплелось воедино, и незаметно выпутаться не представлялось возможным.

Стоило мне начать ерзать, как поцелуй в макушку не заставил себя ждать.

— Неделю не спал, а тут не выдержал. Ты так сладко сопела! — Анвар нежно потрепал мои волосы, и я поняла, что голова моя лежит на его груди.

— Да, принцесса, с тобой так спокойно…Кажется, такое умиротворение я испытывал только в детстве, — Фарос погладил мою ногу, заброшенную на него, и потянулся, чтобы сжать грудь, едва прикрытую тонкой простынью.

— Проснулась! — ураган по имени Мира ворвался в спальню, с разбегу запрыгивая на нашу громадную кровать, — ой!

Внезапно затормозила, переводя взгляд то на меня, то на моих мужчин.

Я села, натягивая простынь повыше. Хотя хотелось нырнуть под нее с головой. Объяснять мире, откуда в моей постели мужчины, да еще и сразу двое, я была пока не готова.

Гувернантка, спешащая вслед за Мирой застыла в дверях, будто в прозрачную стену врезалась. Ее щеки мгновенно вспыхнули, и девушка тут же отвернулась.

Я окинула взглядом своих мужчин, едва прикрытых концами моей простыни, и чуть под землю не провалилась. Их пушки, празднично торчали, нацеленные в потолок, и куска белой ткани явно не хватало, чтобы замаскировать эти орудия.

— А что это вы прячете? — заулыбалась моя девочка, расцветая на глазах, — это мне подарок? Да?

Ну, в общем, да. Прятали подарок. Только для меня.

Может, Мира и не обратила бы на это внимание, но Анвар и Фарос пытались прикрыть свои агрегаты руками, а вот по ее логике что-то прятали.

— Мира! А мы тебя как раз и ждали! — сообразил Фарос, — только ты немного раньше пришла и подарок не готов. Закроешь глаза?

Мира беспрекословно выполнила просьбу и даже отвернулась, радостно завизжав.

Посмотрела на мужчин, желая отругать их глазами, но не выдержала, и беззвучно затряслась в истерическом смехе. Ну разве они виноваты, что их орудия всегда готовы к бою?!

Анвар подхватил легкий халат, лежащий с его стороны у изголовья, и накинул его мне на плечи.

— Уведи ее. Остальное уладим, — чмокнул в висок, где была метка, и его глаза зажглись золотом.

— Боже! Что опять? Я вас уже боюсь! — в шутку заругалась на него.

— Фарос, — обратился к другу, и чуть развернул меня к нему, убирая волосы с плеча.

Светлые глаза вспыхнули серебром, и мою ключицу будто ветерком обдало.

Фарос смотрел на меня, как на чудо, как на ангела, спустившегося с небес, а когда краем глаза я заметила слабое сияние, исходящее от меня, уже без слов поняла – на мне новая метка.

— Ну долго еще? — не оборачиваясь возмутилась Мира, нарушая сказочность момента.

— Сейчас!

Обняла лицо второго признанного моим солнцем мужа и легко коснулась его губ.

— Твоя! — шепнула, не сдерживая улыбки, и выбралась из кровати, — Мира, нам нужно выйти, чтобы Анвар и Фарос все подготовили!

И как они будут выкручиваться? Ох, Мира! С тобой весь дворец с ног на голову перевернется!

— Идем-ка, поможешь мне уложить волосы!

Я взяла дочь за руку и повела ее в ванную.

— Мира, нужно стучаться, когда заходишь в спальню.

Мира иногда даже спала со мной, и все двери в нашем доме были открыты. Откуда ребенку было знать, что существуют такие правила! Такому я свою девочку не учила. Теперь же нужно подстраиваться под новые условия и пытаться объяснить ребенку, что теперь моя спальня – это еще и спальня двоих моих мужчин. Кто бы мне такое сказал еще позавчера, рассмеялась бы прямо в лицо!

— Почему?

— Потому что я теперь там буду спать не одна.

— С ними, да? — глаза ребенка наполнились такой тоской, что у меня в груди все сжалось, — а я?

Я присела на корточки и прижала к себе дочь.

— А ты – самая любимая девочка на свете! Всегда была и всегда будешь ею! — поцеловала упругие щечки и снова обняла.

— А ты моя! — маленькие ручки обняли мою голову, а я чуть слезу не пустила. Вот же оно, счастье! Родная дочь, надежные мужчины, любимая работа. Неужели так бывает? За столько лет одиночества я успела очерстветь. И ничто не приносило мне особой радости. Неужели, в отсутствии одного составляющего в этой простой схеме, счастье невозможно? Или Анвар и Фарос стали именно той недостающей каплей, которой не хватало мне для полного удовлетворения? Скорее, так и есть.

Пока Мира сосредоточенно расчесывала мои волосы, в отражении зеркала я рассматривала новую метку на своей ключице. Серебристой извилистой линией она сияла на коже, поднимаясь по шее, а сверху, от виска, к ней тянулась золотая. Метки моих мужчин. МОИХ! Тех, что имеют подобные на своей коже.

Мое лицо светилось любовью и спокойствием. Сегодня я нравилась себе на все сто, поэтому из косметики воспользовалась только тушью для ресниц, и блеск глаз стал еще заметнее.

— Милые рэи! — в дверь тихонечко постучали, и Мира рванула открывать.

— Подарок! Подарок! — распахнула дверь и замерла на пороге, всматриваясь в лица огромных, по сравнению с ней, мужчин.

— Это первый! — начал Анвар и протянул ей мобильное устройство.

Она покрутила в руках черную коробочку, которая никак не отреагировала на ее прикосновения.

— Как пользоваться, объясню по пути ко второму подарку!

Вопросительно подняла брови. Не помню, чтобы мы куда-то собирались! Да и я, честно, настолько устала, что нескольких часов сна мне показалось мало.

— Принцесса, — Фарос притянул меня к себе и неспешно вдохнул мой запах, от чего внизу живота снова потеплело. Его желание чувствовалось на коком-то энергетическом уровне, — если ты устала, можешь остаться и отдохнуть. Мы развлечем Миру по полной!

— И ночью она точно не проснется! — Анвар прижался сзади, и жаркое дыхание приятно коснулось шеи.

— Звучит многообещающе! — прикрыла глаза, предвкушая события ночи, — Мира, справишься с ними без меня?

Дочь окинула взглядом своих новоиспеченных усатых нянек, прищурила один глаз и поджала губы.

— Пожалуй, справлюсь!

— Тогда, полетели, пилик! — Анвар подхватил ее на руки и поднял над собой как небольшой самолетик, — набирайся сил, Мила-я!

— Высыпайся, принцесса! — подмигнул Фарос, посылая поцелуй, — но, если станет скучно, мы на связи!

Провожая дорогих мне людей, я задумалась, можно ли теперь назвать нас семьей? Мы знакомы так мало, но даже этого времени хватило, чтобы почувствовать доверие к этим мужчинам, желание быть все время рядом. Разве это нормально? Разве события происходят не слишком быстро?

Но разве где-то есть правила, регулирующие любовь?

Я вернулась в спальню, легла на кровать и обложилась со всех сторон подушками, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту, которую почувствовала в ту же минуту, как мои мужчины вышли из номера. Слишком холодно было без них. Слишком тоскливо. Слишком неуютно. Как же быстро я привыкла к ним…

— Скучаю…— отправила сразу двум контактам.

И в ответ мгновенно прилетело:

— Одно слово, и мы рядом, Милая.

— Ждем указаний, принцесса!

— Мам! Ты же спать хотела!

Рассмеялась и послала всем троим короткое видео воздушного поцелуя. Пусть все же развлекаются без меня. А мне действительно нужно отдохнуть.

Но стоило закрыть глаза, как в дверь номера постучали.

Мой ассистент мог войти в гостиную или прислать сообщение. Другой персонал, приставленный к нам с Мирой, так же беспрепятственно попадал в номер. Поэтому, появление нежданного гостя заставило напрячься.

Я быстро сменила халат на платье, поправила волосы и подошла к двери. На небольшом экране, встроенном в стену, было изображение женщины в годах. Предположений, кто она, у меня не возникло, но беспокойства она не вызывала, поэтому дверь я открыла сразу.

Передо мной стояла красивая женщина, лет семидесяти. Статная, тонкая, с пронзительным взглядом и суховатой кожей на лице. Она чем-то была похожа на Мариссу, гувернантку Миры, но та была мягче. В этой же чувствовалась жесткость, воля.

— Рэя Мила, — растягивая слова, она поклонилась, что ничуть не умалило ее достоинства, — мне велено сопроводить вас. Сию минуту, — и цепкий взгляд прошелся по метке, уходящей под ворот платья.

Мое дыхание сбилось от волнения, очень близкого к страху. И зачем только я дверь открыла?

Стоило мне подумать о том, чтобы связаться с Анваром или Фаросом, как та, будто считав мои мысли, подошла ближе и заговорила низким тихим голосом.

— Все устройства вы должны оставить в номере, рэя. Идемте. Не заставляйте себя ждать.

От этого хрипа меня так пробрало, что спина покрылась холодным потом. Здесь точно что-то не то! К тому же, Анвар предупреждал, чтобы я никому не доверяла, и тем более, ни с кем никуда не уходила. А эта жуткая старушка еще и мобильное устройство просит оставить в номере. Здесь точно что-то не так!

— Я никуда с вами не пойду! — я решительно толкнула дверь, но жилистая ладонь вцепилась в ручку, мешая замку защелкнуть.

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. В шаттле не умерла, так здесь добить решили. Дождались, когда рядом никого не будет и решили закончить начатое.

Прикосновением я разблокировала экран, чтобы послать сигнал тревоги, и кисть тут же онемела. Длинные пальцы старухи с силой сжали мое запястье.

— Радуга…— сквозь зубы пробормотала она, чуть ослабляя хватку, — ра-ду-га…

Ее взгляд слегка посветлел, а ко мне пришло озарение.

Радуга…Император как раз спрашивал о слове, что звучит одинаково на наших языках, и я сама назвала его! Не зря же он обратил мое внимание на это. Неужели это он послал ее?

— Импе…

— Тшшш! — прервала меня старуха, молчаливо прикрывая глаза, — идем.

Господи! Ну и что мне делать? Как же я ненавижу все эти тайны! Вдруг, эта женщина посланница людей, что желали от меня избавиться? Но в таком случае, почему она использовала кодовое слово «радуга»? А, если, и правда, сам император отправил ее?

— Хорошо, — набрала воздуха побольше, будто это могло продать мне сил и смелости. Положила мобильное устройство на консоль у двери и вышла из номера, — идемте.

Для старухи эта женщина шла слишком быстро. Мне приходилось иногда переходить на бег, чтобы не отставать. И дыхание я могла восстановить только в короткие промежутки времени, когда мы перемещались на лифтах или платформах.

Все это время нам постоянно встречались другие манурцы, некоторые даже приветствовали мою сопровождающую и, замечая мои метки, коротко кивали и мне. Вскоре я даже перестала волноваться. Меня не тащат в подвал, силу не применяют и даже не ведут по тайным тропам, где нет свидетелей. Но все могло быть и иначе…Как я согласилась пойти с незнакомой женщиной неизвестно куда, в то время, как одно покушение на мою жизнь уже состоялось, честно, не понимала. С другой стороны, если меня ждал сам император, разве могла бы я отказать? Только к чему вся эта конспирация?

Когда мы шагнули в лифт со стеклянными стенами, и кабина тронулась вверх, женщина заговорила.

— Вижу, и второй приглянулся тебе, — ее тон был равнодушным. Она не осуждала и не радовалась, просто рассматривала мою шею, где метки сливались в одну, — понести не боишься?

— А ваше какое дело? — в голову ударила кровь, и тут же стало невыносимо душно.

— Да не злись ты! Добра тебе желаю.

Окатила старуху презренным взглядом и отвернулась, считая секунды до прибытия на нужный этаж. Весь ее вид говорил о том, что желает она чего угодно, но только не добра.

— Сильные мужчины тебе достались, — она продолжила, не смотря на мой отстраненный вид, — будешь рожать им каждый оборот Альвидары…

На мгновение показалось, что лифт начал падать. Но нет. Это сердце в пятки ушло. Становиться многодетной матерью в мои планы вот никак не входило!

— …если сама не захочешь иначе.

— Эти вопросы я предпочитаю обсуждать с врачом, уважаемая рэя.

— У этих опросов особенный врач. Я, — усмехнулась старуха, издевательски сверкнув глазом.

Вздохнула и все же повернулась к ней, готовая выслушать.

— В священных парах дети приходят с солнцем. Просто зачать не получится. Сразу после обряда вы уединитесь и таинство произойдет. Весь месяц нового солнца вам будет дан, чтобы зачать. Но ваш союз особенный. Одного раза будет достаточно.

— И как это вы определили, интересно? — скептически подняла бровь.

— Чутье…

— Ааа…Это очень достоверно, — теперь была моя очередь ухмыляться.

— Смейся-смейся…Как надоест с животом ходить, милости прошу! — проворчала та, и, наконец, лифт остановился, — но, если твои узнают, что выходила, так и скажешь, к Элие ходила. Сами все поймут. На Ману-ре такие вопросы решают исключительно женщины. Поэтому, обидеться не должны.

Кивнула, обещая себе хорошо подумать над этим вопросом. Все же беспечность в этом деле действительно недопустима. И как же меня накрыло гормонами, что я сразу не подумала о последствиях!

В том, что Анвар и Фарос не откажутся от своих детей как это сделал отец Миры, у меня не было ни капли сомнения. Тот заявлял сразу, что дети ему не нужны, а когда я сообщила, что беременна, напомнил о нашем разговоре и оплатил клинику, чтобы я решила этот вопрос, и исчез из моей жизни. Вопрос, хочу ли я еще детей, передо мной никогда не стоял, поэтому сейчас я не могла ответить однозначно, готова ли к таким переменам. Но то, что это нужно обсудить на «семейном совете» в ближайшее время, абсолютно точно!

Пройдя еще несколько переходов и мостов между корпусами, мы, наконец, оказались в светлом просторном помещении, напоминающем медицинский сектор. Манурцев было много, в основном мужчины с детьми, сидящие у кабинетов или за низкими столиками с разными необычными игрушками. Макеты городов с передвигающимися жителями, парящий над островом дирижабль. А имитация океана и управляемые вручную огромные животные, выпрыгивающие из воды и очень похожие на китов, заинтересовали даже меня, и я решила обязательно купить нам с Мирой что-то похожее.

Отвлекшись на местные развлечения, я и не заметила, как мы пришли. Элия вскользь коснулась датчика у двери, и та бесшумно отъехала в сторону, прячась в стене.

Полутемная комната, освещенная парой ламп, по форме напоминающих канделябры, опасений не вызывала. Почти пустая, она больше походила на переговорную, нежели на кабинет врача. Тем более по таким особо важным делам, как зачатие детей. Ни тебе плакатов со стадиями развития эмбриона, ни рекламы витаминов.

— Жди здесь, — старуха махнула рукой в сторону стула, а сама исчезла в очередной двери, сливающейся со стеной.

Волнение тут же накатило колючими иголками, впивающимися в спину. Мозг отказывался верить в то, что я в безопасности, и все мои доводы о том, что никто бы меня не стал посвящать в манурские особенности зачатия, и при надобности просто покончили со мной в первом же безлюдном коридоре, принимать отказывался.

Я всматривалась в темноту прохода и прислушивалась к каждому шороху, а когда послышались твердые шаги, затаила дыхание.

— Мила! Спасибо, что не побоялась и пришла. Я был уверен, что поймешь!

Голос императора прозвучал сзади, вынуждая обернуться. Увидев перед собой знакомую фигуру в кожаной перевязи, я с облегчением выдохнула и прикрыла глаза, опуская плечи.

— Звезды благоволят, — выдавила из себя приветствие, чувствуя, как ниточки нервов лопаются от перенапряжения.

— Кажется, насчет «не побоялась» я преувеличил! — император взял меня за плечи и осторожно придвинул к стулу, — присядь. Вазар, осмотри мою невестку.

Из того же уголка тьмы появился еще один мужчина, тоже полуобнаженный в перевязи, и поднес к моим глазам сканер. Синий луч прошелся по векам, спустился вниз и внезапно погас.

— Я в порядке. Просто волновалась. Вы же сами говорили, чтобы никому…— посмотрела на мужчину, не понимая, могу ли говорить при нем.

— Это Вазар-идо. Мой помощник. Можешь доверять ему, как мне.

Я кивнула Вазару, принимая из его рук стеклянный шприц с синей жидкостью. Мужчина был примерно того же возраста, что и император, хотя, кто их, этих манурцев разберет. Если моим мужчинам, казалось было около 40 и 30, а на деле оказалось почти 80 и 70, то здесь я даже предполагать не решусь.

— Очень рад вашему прибытию, рэя Мила. Надеюсь, вы поможете нам. А это нужно выпить.

Недоверчиво глянула в чистые голубые глаза.

— Антистрессовый препарат. Восстановит сердечный ритм, снимет спазм и расширит сосуды.

Заледеневшими пальцами сняла колпачок и выдавила в рот содержимое шприца, чуть солоноватое и напоминающее по вкусу физраствор.

— Хорошо. Через пару минут станет легче, — он отошел в сторону, будто не хотел мешать нашему общению с императором, и стал что-то искать в своем устройстве.

— Итак, моя дорогая Мила…— начал император, присаживаясь напротив, — видимо сам Творец послал тебя мне.

Я вежливо улыбнулась, хотя пока не понимала, к чему он клонит. Ну неужели за сына настолько рад? Или все-таки здесь что-то другое?

— И, — он мягко улыбнулся в ответ, и глаза бегло коснулись светящейся линии, украшающей левую сторону моего лица, — ты все-таки решилась на второго мужа. Поздравляю, Мила. Верное решение.

Ощущения были странными. Хоть я и приняла двоих мужчин и даже почти свыклась с мыслью, что это нормально, все же слышать от отца моего жениха о том, что он одобряет связь с еще одним мужчиной, было странно.

— Если бы я была знакома с вашими традициями, приняла бы Фароса сразу. Не заставляла бы его мучиться.

— Таковы правила, девочка. Эти законы писаны не нами, и не нам их менять. Я рад, что у вас все сложилось. Но давай перейдем к делу.

Я кивнула, и император одним взглядом предложил Вазару подойти поближе.

Мы снова сидели в круге, глядя друг на друга, и я понимала, что разговор пойдет о чем-то более серьезном, чем запуск моего центра по изучению синдрома Клаца. Иначе, все происходящее не было овеяно такими мрачными событиями, как нападение на меня и Миру, кража рукописи и чрезмерная осторожность Рамуса Дарса.

— Мила, сейчас я буду откровенен и очень надеюсь на твое благоразумие и умение держать секреты при себе. То, что ты моя невестка, дает мне еще большую уверенность, что все, о чем мы будем говорить сейчас, останется внутри нашей семьи. Но ты станешь первая, и пока единственная, кто узнает.

Ох! Как же не нравится мне все это!

Посмотрела на Вазара, ожидая увидеть в его глазах хоть малейший намек на то, о чем речь, но он будто непробиваемый, активировал мобильное устройство и вывел проекцию медицинской карты. И следующие полчаса я провела за внимательным изучением предоставленных данных.

Наличие синдрома Клаца было на лицо, но было что-то странное в этих данных, нечто неуловимое, то, что поймать можно было либо совершенно случайно, либо зная, что именно искать.

— Какой прогноз вы можете дать пациенту, рэя Мила? — доктор заинтересовано склонил голову, ожидая ответа.

— Я бы не стала торопиться с прогнозами. Кажется, здесь кое-что не учтено.

— Что же?

— Пока не могу ответить. Я изучала генетический материал землян, и он, конечно, имеет свои отличия. А здесь…Это карта землянина?

Вазар мазнул взглядом по лицу императора, будто ждал от него определенной реакции, но тот даже не дрогнул.

— С чего вы взяли, рэя Мила?

— Даже земные расы имеют свои особенности, что говорить об инопланетных. Нашим ученым не было доступно изучение ваших особенностей, о Манурцах вообще мало что известно. Но я уверена, что генетический код манурца отличен от нашего, пусть ненамного, но все же. И дала бы 99 процентов, что это как-то должно было отразиться на мутации генов. То есть манурцы с синдромом Клаца имели бы другие комбинации, а здесь…

В тишине, которая повисла над нами, поначалу было некомфортно, и даже мозг молчал, не подбрасывая никаких вариантов. Но через несколько секунд я решила задать главный вопрос.

— Есть ли сведения о родителях этого пациента?

Синдром Клаца был очень редким на моей планете, и каждый, кто наблюдался в нашем институте, был обследован мною от и до. Я не упускала ни единой детали из жизни этих людей, лично проводя опросы и составляя карты. И помимо идентичной мутации в генах было еще кое-что, объединяющее всех их. Отсутствие в их жизни отца.

Как и у моей Миры. Да. Она была одной из носителей столь редкой мутации генов, которая могла лишить ее жизни. Моя девочка, моя драгоценная маленькая дочь.

— Что именно вас интересует? Разве это наследственное заболевание?

Я с недоверием глянула на Вазара. Он не создавал о себе впечатление, как о человеке, пускающем все на самотек. Наверняка, уже давно сам изучил эту тему.

— Рэя Мила, я понимаю скепсис в вашем взгляде, поэтому сообщу сразу. Манурцы не болеют. Практически никогда. Все, что нам нужно – это соблюдение баланса витаминов, минералов и жидкости. Нас не берут вирусы, бактерии, грибы. Поэтому, жители Ману-ра не особенно компетентны в вопросах болезней. Тем более генетических. Только основы, не более, — попытался выгородить себя Вазар.

Но меня это не убедило. Они отлично знакомы с медициной, иначе, как смогли бы спасти меня и Миру? Теперь я еще больше уверена, что император что-то скрывает и приглашение меня как специалиста вовсе не жест доброй воли, ради науки.

Что ж, возможно, если я сумею войти в доверие, он откроется мне. А, если нет, то какая мне разница? Я прибыла на Ману-р чтобы решить свою задачу: найти причину и способ ее устранить.

— Я заметила одну закономерность.

Мужчины и без того напряженные еще сильнее подобрались.

— Когда я приглашала родителей больного для исследования, приходили только матери.

— Неужели отцы были настолько безответственны?

— Люди, страдающие синдромом Клаца, воспитывались без отцов. Всегда.

— И как это может быть связано? — теперь император скептически повел бровью, — при чем здесь наплевательское отношение к собственному ребенку и генетика?

Пока мужчина говорил, его лицо менялось, будто наполняясь озарением. Вот только не свет наполнял его, а боль и ужас осознавания чего-то страшного.

— Пока не знаю. Так вы скажете, кто родители этого пациента?

Император резко поднялся с места, а за ним подорвался и врач. Рамус Дарс сжал огромные кулаки, и вены на его руках вздулись. Он стоял молча, стиснув зубы, а грудная клетка в неестественном, замедленном темпе вздымалась, будто тот пытался успокоиться.

— Его родители…— голос императора стал ниже и приобрел рычащие нотки, — вероятно, его родители, Мила, манурец и землянка.

Ударом под дых обернулись эти слова. Перед глазами сначала появилась яркая вспышка, после которой и без того темный интерьер комнаты, стал покрываться мглой. Но не успела я окончательно проститься с сознанием, как в нос ударила вонь аммиака.

— Мила, девочка! Вернись! — император придерживал мою голову, пока доктор распылял вонючую жижу перед моим носом.

Машинально оттолкнула руку, держащую флакон, и поморщилась. Никогда не была изнеженной барышней и уж никогда не подумала бы, что какая-то информация могла бы сбить меня с ног. Но то, что я услышала сейчас…

Это казалось невозможным. Манурец и землянка…

— Ты так бурно отреагировала, Мила.

— Когда несколько лет ты пытаешься найти хоть какую-то зацепку, а синдром оказался банальной несовместимостью рас…— я поерзала на стуле, чувствуя, как затекла спина, и исправилась, — может оказаться…Пока доказательств этому предположению нет, нельзя утверждать. И почему мы рассматривали варианты только лишь с землянами? Почему не учли возможный контакт с инопланетными жителями?

— Это так сильно впечатлило тебя? Или все же здесь что-то личное?

Император старался выглядеть мягким, но я кожей чувствовала его давление. Он будто догадывался, что его подданный, представитель его планеты мог «наследить» в этом деле, оставив меня матерью-одиночкой с больным ребенком на руках.

А я? Как я могла не заметить, что Антон не такой, как все? Вернее, я видела это, но через розовые очки. Думала, что он самый красивый, самый необыкновенный, самый лучший…Тот, с кем не сравнится ни один мужчина.

Я верила в его рассказы о том, что он игрок гандбольного клуба, что объясняло его габариты и рост. Необычный цвет глаз он обосновал ношением линз, и уверял, что скоро весь мир будет носить такие, а пока он получил экспериментальную пару от друга-дизайнера. А еще он увлеченно рассказывал о космосе и далеких планетах, самозабвенно лгав о том, что обо всем этом узнал из какой-то передачи.

А я верила…

— Можно мне воды? — обратилась к Вазару, умоляя мироздание, чтобы император прекратил этот допрос. Сначала я хотела убедиться во всем сама. Делать преждевременные выводы в нашем случае было бы неправильно.

— Мила! — император не отступился. Что ж, на то он и император.

Я медленно пила воду прямо из горлышка, чтобы потянуть время. Под жестким взглядом Рамуса Дарса не подавиться было сложно.

— Я испугалась за возможное будущее наших детей. Ведь Анвар и Фарос –манурцы, я – землянка.

Император скривился, будто от боли, и тяжело выдохнул.

— Бездна! И правда… — он потер щеку, поросшую жесткой щетиной, и тишина заполнилась шелестящим звуком, — нужно все выяснить. Мы должны найти решение, Мила! Тем более, что теперь это касается всех нас.

Я опустила голову, чтобы скрыть отчаяние в своем взгляде. Ну почему это все происходит со мной? Почему мои дети должны страдать? И хоть доказательств того, что мое предположение верно, пока не было, я чувствовала, что дело в межрасовой связи. Вернее, теперь я была почти уверена в том, что именно это было тем недостающим элементом, который я не могла уловить.

— Мила, я готов сделать все, чтобы мы нашли выход, — император притянул меня к себе и по-отечески обнял. Искренне, заботливо, с любовью. Так, как не обнимал даже родной отец. Так, что пришлось зажмуриться, чтобы слезы не начали литься из глаз.

— По возможности нужен материал родителей этого человека, — я пыталась собраться и не разреветься как девчонка. Все-таки пока тебя не жалеют, держаться легче. Ты знаешь, что положиться не на кого и раскисать нельзя. А здесь…не привыкла я к такому.

— Я достану, Мила.

— Но…— Вазар искренне округлил глаза, — как?

— Я достану! — нажал император, выпуская меня из объятий, — Раней-до ждет тебя, Мила. Возвращайся домой, отдохни.

Я молча кивнула и с благодарностью посмотрела на императора.

— И пусть все это пока остается между нами. Ни к чему им знать…— добавил он.

Ран уже ждал меня в холе, и увидев, что я выхожу из кабинета местной «повитухи-профессора», поспешил ко мне.

— Рэя Мила, — кивнул и заметив мой грустный взгляд сам нахмурился, — Элия очень специфическая женщина. Могу пожаловаться кому надо, и ее уволят, — подмигнул мне, пытаясь поднять мне настроение.

— Пусть пока поработает, — заставила себя улыбнуться и тяжело вздохнула, — идем домой.

Я возвращалась в домой абсолютно лишенная сил. Даже понимание того, что мы нашли корень проблемы, не делало меня счастливой. Теперь я боялась за будущее наших с Анваром и Фаросом детей. Пусть становиться родителями мы не спешили, но рано или поздно этот вопрос перед нами встал.

Я не желала им неполноценной жизни. И лишение себя вкусной еды было самой малой из проблем, возникающей у таких людей. Любая пища, содержащая в себе чрезмерное количество углеводов становилась их приговором. Попадая в кровь, они воспринимались организмом как чужеродный объект, и тот бросал все силы на борьбу с ним. Но кровь быстро становилась густой, клетки-захватчики склеивались, превращаясь в остроконечные бляшки, которые в скором времени вызывали язву, разъедающую прилегающие ткани. Если человек вовремя не получал помощь, он лишался целых органов, что почти мгновенно приводило к смерти. А помощь заключалась в экстренном поиске и удалении новообразующейся бляшки, что тоже не всегда было возможно.

Чтобы избежать подобных последствий, для каждого человека с синдромом Клаца, была разработана специальная диета, с учетом возможностей его организма, и зачастую людей полностью переводили на жировое питание, потому что были опасны даже углеводы, преобразующиеся из белковой пищи. Так что моей Мире, можно сказать, повезло. Ее диета была не такой жесткой, но сладкое все же приходилось полностью ограничивать.

Сейчас же я должна была позаботиться о контрацепции, и сколько бы скепсиса по отношению к Элие и ее мастерству во мне не было, обратиться к этой странной старухе все же придется. Наверняка, на Ману-ре свои особенности с этим делом, хотя бы узнаю.

— Ран, пожалуйста, свяжись с ней и передай, что я хочу еще раз встретиться с ней.

Тот молча кивнул и сделал пометку в своем мобильном устройстве.

— А помимо нее здесь есть врачи, занимающиеся вопросами женского здоровья?

Он пожал плечами, будто не особо-то и понял, о чем я. Конечно, манурцы не болеют. Но здесь же есть представители и других рас!

— Узнаю и сообщу вам, рэя Мила.

Когда я вернулась в номер, он по-прежнему был пуст. Значит, у меня было еще немного времени, чтобы прийти в себя и уложить в мозгу новую информацию.

Несколько часов подряд я снова и снова просматривала данные по больным, и теперь, имея в виду новые возможные данные, убеждалась, что действительно синдром Клаца может быть следствием смешения крови землян и манурцев. И это давало надежду на то, что я сумею взломать этот код, к тому же теперь у меня в союзниках был сам Рамус Дарс. Уверена, на решение этой задачи он бросит все силы, только вот в чем его личный интерес? Можно, конечно, сослаться на заботу о будущих внуках, но факт их возможной болезни выявился позже. Сначала было что-то личное. То, что скрывается ото всех, даже от собственных детей, ведь не зря он просил пока не говорить о наших предположениях Анвару. О-ох, император, что же вы скрываете?

Многократно повторяющиеся сигналы о входящих сообщениях выдернули меня из задумчивого состояния. Я стала искать мобильное устройство и только сейчас обнаружила, что сижу в том самом кресле, в котором вчера Анвар, вальяжно развалившись, наблюдал за сценой явления блудного отверженного. Улыбнулась, мельком глядя в отверстие вентиляционной шахты, и наконец, нашла пиликающую коробочку.

На экране одна за другой стали появляться новые фото, которые я даже не успевала рассматривать, но главное все же бросалось в глаза: искренняя радость на лице моей Миры.

Я открыла сообщения и стала разглядывать каждую присланную фотографию, и к третьей уже не могла сдерживать слезы умиления и радости. За Миру, за себя…За то, что вот так нежданно-негаданно мы обрели с ней мужчин, которые нас полюбят, защитят, сделают все, чтобы наши лица светились счастьем, прямо как сейчас лицо моей дочери.

— С одного озера в другое! Мила-я, ты затопишь своими слезами остров императора.

Я даже не заметила, как стена снова превратилась в окно, и в комнату вошел Анвар. Он подошел сзади, и его горячие ладони накрыли мои плечи.

— Ну чего ты, моя девочка?

Он наклонился сверху и его лицо замерло перед моим. Я шмыгнула носом, заставляя себя собраться и перестать реветь, но ничего не могла с собой поделать. Звенящее счастье так и рвалось наружу, и не находя выходя из груди, заявляло о себе каплями слез.

— Вы такие счастливые здесь!

— Да, Мила-я, мы очень счастливые! И все это благодаря тебе!

Мягкие губы собрали с щеки слезинку, и жесткие волоски бороды кольнули нежную кожу. Анвар ловко подхватил меня под мышки, развернул так, чтобы ему было удобно взять меня на руки, и, приподняв меня, сел в кресло.

— Тебя точно никто не обидел? — он разместил меня сверху и сомкнул ладони на моей спине, прижимая покрепче.

— Точно! — потерлась головой о крепкую грудь и прикрыла глаза, — где остальные?

— Паркуют шаттл.

— У-у-у! Это серьезно!

— Мира очень серьезная и ответственная девочка в подобных вопросах. Не удивлюсь, если она сумеет загнать его в бокс с первого раза.

— Да…это она умеет! — Мира была очень любознательна и с механизмами, что ее интересовали, справлялась на раз-два.

— А еще она заговорила на манурском!

Я оторвала голову, не веря в услышанное!

— Фарос вспомнил детскую считалочку и научил Миру. Та слету стала напевать новые слова и так вошла во вкус, что сама не заметила, как стала говорить с нами на манурском.

— Отстаю…— пожала плечами, возвращая голову на уютную грудь моего мужчины.

— Наверстаешь! — он ласково погладил волосы, а я съежилась от приятных мурашек, побежавших по затылку.

— Я соскучилась…— потянулась к его губам и первая коснулась их.

Мощное тело подо мной напряглось и пальцы вжались в шею, приятно массируя ее.

— Мила-я, сейчас придет Мира, — не открывая глаз, тихо проговорил Анвар.

— Я знаю. Разве не могу просто поцеловать своего мужчину? — потерлась кончиком носа о щетину и снова коснулась губ.

— Просто поцеловать…

— Угу…просто поцеловать…— пробежалась пальчиками по поросли волос на груди и очертила выпирающие мышцы.

— Нет, малышка. Просто поцеловать слишком мало!

Анвар резко развернул меня, укладывая спиной на себя, и взяв мою руку с устройством за запястье, поднес к своим губам.

— Фарос, вы не хотите подольше потренировать залет в бокс в ручном режиме?

— А вы пока потренируете стыковку шаттлов в ручном режиме, как я понимаю? — по-доброму хмыкнул он.

— Верно понимаешь! — Анвар мурлыкнул мне на ухо, стягивая платье.

— Принцесса, экзамен сдавать будешь мне!

— Слушаюсь! — едва договорила, потому что соски прострелило сладким спазмом.

Нежность, смешанная с исступляющей страстью, накрыли меня вместе с руками моего мужчины. Он ласкал неспешно, но в каждом его движении я чувствовала нетерпение. И с каждой минутой этих умелых ласк, меня все глубже затягивало в водоворот желания.

Метка на виске пылала, и этот огонь спускался ниже, к метке моего второго мужчины, которого сейчас не было с нами, но о котором я не могла перестать думать.

Впрочем, как и о последствиях нашей связи. И это не давало отдаться процессу полностью.

Не знаю, как, но Анвар почувствовал мое настроение, даже не видя моего лица. Его руки оплели мой живот, и он прижал меня крепче, втянул носом мой запах, и шумный выдох обжег затылок.

— Что не так, Мила-я? — Он зарылся носом в волосы, — что тебе наговорила эта старая ведьма?

О ком речь даже не стоило уточнять. Кажется, во дворце обитает одна женщина, похожая на ведьму. И, кажется, за мной следили.

— Что? — от неожиданности я дернулась, но так и осталась лежать, крепко прижатая к Анвару, — ты следишь за мной?

Очередная попытка вырваться провалилась. Никакой личной жизни! Забота это, конечно, прекрасно, но не до такой же степени!

— Не слежу. Контролирую.

— Почему я не знала об этом?

Наконец, мне дали занять более удобное положение, но из объятий не выпустили.

— Я предупреждал.

— Анвар! Мне это не нравится! Ты говорил, что я буду в безопасности, но не говорил, что будешь следить!

— Разве тебя потревожили?

— Нет! — я с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос, но меня распирало от злости, так что пылающие щеки я спрятать не могла.

— Покушение на вас не шутки, Мила-я. Ты всегда будешь под моим наблюдением.

— Я не…

— Советую смириться.

Ровным, спокойным тоном приказал он, чем взбесил еще сильнее. Никто и никогда не смел мне приказывать! Я не привыкла к такому обращению. Даже заплакать от обиды захотелось.

— Ты ведешь себя как капризная девочка. Ну на что обиделась? — уже более ласково продолжил он, притягивая обратно к себе. Я хотела сопротивляться, но куда уж мне…Огромные руки снова сгребли меня в охапку.

— На то, что ты лишаешь меня свободы! — насупилась, и совсем некстати вдохнула запах его кожи. Будто рефлекс сработал, и я прикрыла глаза от удовольствия, а потом почувствовала тепло в районе виска.

— Наоборот, моя Мила-я, благодаря охране ты можешь быть максимально свободна. Мир?

Он поправил мои волосы, переложил их на одну сторону и легко поцеловал свою метку.

— Я надеюсь, они не лезут в мое личное пространство? — иначе, со своей паранойей я и в туалет нормально не схожу.

— Нет. Только общественные места. Но комнату Элии тоже осмотрели, прежде, чем ты в нее вошла.

Надеюсь, император учел это, а люди Анвара не оставили внутри никаких передающих устройств.

— Так что она тебе сказала? — как ни в чем ни бывало продолжил он.

— А ты не знаешь? — выгнула бровь, скептически улыбнувшись.

— Клянусь своим солнцем. Могу только догадываться.

Посмотрела в глаза Анвара, прищурившись, и, не заметив ни намека на ложь, выдохнула.

— Она проводила ликбез по поводу моей половой безграмотности. Оказывается, у вас тут все совершенно по-другому.

Анвар тепло улыбнулся и уложил меня на своих руках, как ребенка.

— По-другому только у пар, встретивших свое солнце.

— Я все равно ничего не поняла.

Ну не объяснять же ему, что мой мозг в тот момент разрывался от мыслей о том, что эта старуха сейчас меня прикончит, и о том, что сейчас состоится тайная встреча с императором! Да еще и вид ее крайне не располагал к разговорам о детях.

— Скажи мне, она действительно единственная, кто компетентен в подобных вопросах.

Анвар кивнул и задумался. Сразу стало неуютно, но я уже догадывалась, о чем он молчит. Наверное, рано было говорить о будущих детях, но мы начали.

— И что ты решила? — спросил он тихим, чуть рваным голосом.

— Я пока ничего не решила, Анвар. Во-первых, такие вопросы не решаются с налету. А во-вторых…теперь я чувствую себя глупой и беспечной.

— Почему?

— Потому что не подумала об этом сразу, — за то, что я уже две ночи подряд не предохраняюсь от беременности, можно было ругать себя до потери пульса. Но в те моменты у меня действительно отключались мозги. Абсолютно. Как никогда раньше. Я как самка животного во время брачного периода: чувствовала запах своих мужчин и была готова на все. И как бы мне это не нравилось, это произошло со мной уже дважды. А еще, самое страшное, что после этой связи мог родиться малыш с мутацией, и этого я не учла. Вот так моя беспечность могла стать причиной еще одной неполноценной жизни безвинного ребенка.

— Я подумал. И Фарос тоже. Не переживай об этом, Мила-я.

Досадно покачала головой. И у кого тут башню срывает? Кто тут похотливое животное? Я! Господи! Что со мной гормоны творят?

— Пока на тебе не было метки, тебе ничто не грозило. Мужчина, встретивший солнце, может оплодотворить только свою женщину. Ту, чей огонь отозвался.

Я погладила рукой свои метки, и Анвар нежно обхватил мою ладонь и поднес к губам.

— А в парах дети появляются только после того, как взойдет молодая Альвидара. Поэтому, у тебя есть время подумать о том, хочешь ли ты продолжить наш род сейчас или подождешь следующего оборота.

— Теперь понятно…— я снова прильнула к своему мужчине, и напряжение постепенно стало исчезать. Значит, зачать пока невозможно, а после восхода Альвидары можно сделать какой-то «оберег». Но я же не смогу тянуть с этим вечно. А Анвар и Фарос имеют право знать, что наши дети рискуют родиться с синдромом Клаца…Но я не могу проигнорировать просьбу императора молчать об этом, потому что уверена, там что-то более глубокое, нежели переживания о будущих внуках. Ну и как разорваться? Я требовала, чтобы в наших отношениях не было никаких тайн, а теперь сама скрываю от моих будущих мужей то, о чем они знать должны. И перед собой я оправдываюсь лишь одним: это пока еще не подтвержденные догадки.

Остаток дня мы провели вчетвером: мой бесконечно счастливый ребенок, двое ставших такими близкими мужчин и я, не верящая в то, что все это происходит со мной на яву.

После долгой прогулки Мира не то, что не устала, она умотала всех нас и не угомонилась, пока от рэи Лаиды не пришло приглашение позавтракать с юной художницей, а потом заняться делами выставки. Только после этого она, мечтая о завтрашнем дне, угомонилась и отправилась спать. И я решила последовать ее примеру, потому что уже клевала носом, удобно устроившись между моих мужчин.

Обрадовавшись перспективе, наконец, уснуть, я закрыла глаза, совершенно не беспокоясь о том, что отключусь на диване в гостиной. Обо мне теперь было кому позаботиться: и в кровать перенести, и пуховым одеялом укрыть. Но у моих мужчин были другие планы. Сон им был не нужен, а вот мое внимание очень даже требовалось.

— А как же сдача экзамена? — нахмурился Фарос, крепко обхватывая мою щиколотку, — я готов экзаменовать вас до утра, моя шера-йя.

— Поставьте мне двойку, профессор! Я пересдам в другом семестре, — открыла один глаз, чтобы подсмотреть за реакцией Фароса. Он играл разочарованного преподавателя, качая головой, а сам тем временем стаскивал с меня обувь.

— Рэя Мила, вы портите показатели успеваемости! Генерал, почему не подготовили девушку к сдаче экзамена?

— Пришлось провести урок семейного права, капитан, — равнодушно пожал плечами Анвар, но глаза его полыхали.

— Вы начали с серьезных предметов! Но шаттл сам себя не состыкует! — Фарос едва сдержал смех, впрочем, как и мы – хохот так и рвался наружу.

— Ладно, уговорили! Расчехляйте этот свой шаттл!

Целуясь, мы перебрались в спальню и, наученные опытом, закрыли двери на замок. Я, зажатая с двух сторон разгоряченными телами, вдыхала их пряный аромат и дрожала от нетерпения, пока влажные языки дразнили кожу на шее, а пальцы жалили соски через ткань платья. Впрочем, скоро меня от него избавили, и жар возбужденных мужских тел уже лизал мою кожу.

— Тебе нравится, принцесса? — хрипло прошептал Фарос, мягко сжимая груди в своих больших ладонях.

— Да, — с выдохом произнесла я, выгибаясь в спине.

— Что ты чувствуешь, Мила-я? — Анвар огладил ягодицы и коленом заставил раздвинуть ноги.

Его пальцы тут же оказались на лобке и медленно стали скользить ниже, раздвигая влажные складки. Фарос продолжал изводить поцелуями груди, и делал это так порочно, что еще несколько мгновений, и я была готова кончить.

— Отвечай, шера-йя…— выдохнул в макушку Анвар, и эта горячая волна скатилась вниз по плечам.

— То, что я хочу вас обоих, — с дрожью в голосе ответила я, и прикрыла глаза, чувствуя, как краснеют щеки. Да уж…самое время стесняться…Но я не могла управлять реакциями своего тела. Я до безумия желала их обоих, и до безумия стыдилась этого желания. Разум и чувства напитывали меня таким коктейлем эмоций, от которого я пьянела и смелела…— и еще смущение…

— И это говорит женщина, таскающая в чемодане член? — Анвар взял мой подбородок пальцами и повернул лицом к себе.

— Дался тебе этот член! — усмехнулась ему в губы.

— Уже второй раз слышу об этом! — Фарос запустил ладонь под волосы и, нежно сжав мою шею, развернул обратно к себе. — Хочу подробности!

— Это не интересно, Фарос. Он был маленький.

— Сантиметров 18! Не такой уж маленький, — встала на защиту товарища, выручавшего меня долгими бессонными ночами.

На меня уставились двое униженных и оскорбленных. Да неужели к игрушке ревнуют?! Вот мальчишки!

— Ладно. По сравнению с боеголовками ваших шаттлов, он был просто крошечный.

Довольно рыкнув, мои мужчины усилили напор, напрочь лишая меня желания спать.

Я запускала пальцы в волосы Фароса, пытаясь притянуть его губы к своим. Ему приходилось сильно наклоняться, чтобы я, даже стоя на носочках, могла целовать их. Тогда он резко подхватил меня, вынуждая обвить его торс бедрами.

Я перебирала пальчиками волосы на его затылке, играла с языком, изредка покусывая нижнюю губу моего нетерпеливого мужчины, а он тихонько и измученно постанывал, прижимая меня к напряженному паху. И как только головка коснулась входа, я замерла, готовясь к лавине приятных ощущений.

Неспешно он погружал в меня свой крупный член, неотрывно наблюдая за тем, как мой рот открывается, а глаза подкатываются от удовольствия. Анвар, собрав мои волосы в кулак, влажными поцелуями оставлял дорожку, повторяющую узоры слившихся меток.

Это тягучее, бесконечно долгое начало мигом сменилось жесткими рваными толчками. Я могла только всхлипывать, жадно хватая воздух, и впиваться ногтями в кожу, светящуюся серебром.

— Бездна! Я не могу разорваться! — сквозь сжатые зубы процедил Фарос, продолжая вгонять в меня свой член, — хочу тебя всю, принцесса!

— Да! — только и могла вымолвить, вгрызаясь в его плечо.

По позвоночнику пробежалась теплая волна. Это Анвар играл со мной, дразня и заигрывая, поглаживая кожу пальцами, спускался вниз. И как только коснулся копчика, я затихла и напряглась.

Фарос сразу же почувствовал это напряжение и замедлился.

— Тебе понравится, Мила-я, поверь мне.

Пальцы Анвара огладили напряженные ягодицы кружа над сжатым тугим колечком.

— Я прекращу, как только ты скажешь остановиться. Доверься мне, моя девочка.

Пальцы скользнули ниже и коснулись растянутой кожи, плотно обхватывающей толстый член Фароса. Это было слишком чувственно, слишком приятно, и я смогла снова отпустить контроль, чтобы отдаться моим мужчинам без остатка.

Собрав на пальцы смазку, Анвар медленно, будто нарочно заставляя предвкушать момент икс, стал двигаться к моей попке. Движения Фароса стали плавными, словно он давал возможность Анвару безболезненно заполнить меня. И как только палец преодолел небольшое сопротивление, и погрузился в анал, меня затрясло от оргазма, который пришел слишком неожиданно.

— Да, принцесса, стони громче, моя красавица! — хрипел на ухо Фарос, пока я содрогалась, ловя волны кайфа.

Кончать, когда твои отверстия заполнены совершенно другой уровень удовольствия. Это не идет ни в какое сравнение с сексом от мастурбации, и в эти мгновения я осмелела на столько, что была готова принять в себя не только палец.

— Анвар, — язык заплетался от усталости, но тело, только что получившее порцию сладкого, настойчиво требовало еще, — хочу тебя.

— Хочу тебя! — хрипло вторил мне, и Фарос попытался выпустить меня, чтобы передать другу.

— Нет! Хочу вас обоих, — сказала и только услышав это из своих же уст, снова покрылась пятнами смущения.

Мужчины напряглись и сглотнули.

— Мила-я, ты пока не готова.

— Готова! — почти захныкала я, ища глаза Анвара.

Они переглянулись, молча сговариваясь о чем-то, и мы тут же оказались в кровати. Фарос, раскинулся на белоснежной постели, и подтянулся к изголовью, подставляя свой идеально красивый член моим губам.

Анвар подтянул мои бедра кверху, ставя меня на четвереньки, поводил головкой по мокрой промежности и медленно вошел, растягивая еще сильнее. Это было похоже на парение в небе, приятно и легко, но все равно мне было мало!

Я наклонилась к паху Фароса и стала лизать покрасневшую головку, пока он помогал себе рукой. Вид напряженного члена, венка, пересекающая его по длине, складки уздечки, все это выглядело так красиво, что хотелось видеть эту картину перед собой каждую ночь.

Анвар тем временем жестко трахал мою истекающую соками вагину, и от пошлого хлюпанья, от шлепков его яиц по моему клитору, я текла еще сильнее, прогибалась в пояснице, подставляя свой зад и провоцируя покуситься на него. И Анвар не стал томить ожиданием. На этот раз два его пальца вошли в меня и замерли, пока член продолжал вбиваться в узкое влагалище.

Наконец, получив то, чего мне так яростно хотелось, я снова улетела настолько быстро, что даже не успела набрать воздуха в грудь. И пока глаза заволокло темной пеленой, мое лицо: губы, щеки, веки, окропились тягучими горячими каплями спермы Фароса. А через несколько секунд нас догнал и Анвар.

Мои мужчины бережно вытерли свои следы с моего тела салфетками, напоили меня холодной водой и уложили между собой.

— Я как долбанный извращенец не могу остановиться. Хочу ее снова и снова! — досадно прошипел над ухом Фарос.

Мне хотелось ответить, что я не против, но язык напрочь отказывался шевелиться, а свинцовые веки предательски закрылись, лишая меня возможности снова погрузиться в пучину развратного удовольствия. Да-а-а, Мила…кто бы мог подумать…

Следующие дни проходили примерно в том же режиме, что и прошедшая ночь. Фаросу дали положенные по случаю встречи шера-йи дни отгула, Анвар так же отложил все дела. А супруга императора предложила передать Миру на несколько дней в ее заботливые руки, чтобы мы могли насладиться праздником соединения солнц (я бы даже сказала, бесконечного солнцестояния).

Естественно, первое, о чем я почувствовала, было несогласие: я же не мать-кукушка, чтобы отдавать своего ребенка. Но уже к вечеру следующего дня я в полной мере прочувствовала смысл «праздника» и причину обязательных выходных дней и была очень благодарна рэе Лаиде за помощь.

Словно обезумевшие, мы бросались друг на друга в поисках телесных наслаждений и в короткие промежутки между ними проникались чувством любви и нежности, что в свою очередь снова побуждало вернуться к постельным утехам. И так по кругу, еще и еще…

— Что вы творите со мной?! — стонала я, сидя сверху на Анваре и целуясь с Фаросом, — почему мне вас так мало?

— Так и должно быть, Мила-я.

— Не зря всем обретенным дают дни для «празднования».

— Мы вообще когда-нибудь выйдем из спальни?

— Через пару дней…когда наши энергии сплетутся окончательно.

За те три дня, что мы проверяли наши половые органы на устойчивость к усиленному трению, я поняла, что все происходящее вполне нормально для Ману-ра. Что первые дни после встречи, новообретенных хоть и тянет друг к другу, но самое интересное происходит чуть позже. С каждым разом их тяга усиливается и не начнет утихать, пока не достигнет апогея. В нашем случае все было еще серьезнее: мы отлично чувствовали эмоции друг друга, и стоило одному из нас только подумать о близости, как он «заражал» остальных, и все это усиливалось троекратно.

То, что наш «праздник» удался, я поняла, когда смогла, наконец, проспать всю ночь. И даже горячие ладони, облепившие мое обнаженное тело, не смогли разбудить меня. И уже утром я открыла глаза, четко осознавая, что теперь мы трое – единое целое.

В тот день Мира очень волновалась. Еще бы! Ее картинам была посвящена целая секция на выставке, организованной самой супругой императора. Это событие освещали все СМИ Ману-ра, и внимание каждого жителя планеты было приковано к этому празднику искусства.

Вообще, манурцы любили творить. Насколько я успела ознакомиться с их миром, это были очень увлекающиеся люди, и почти в каждой семье имелась своя «звезда». В нашей ею стала моя дочь. Или теперь уже наша…

Иногда у меня возникала мысль, попытаться найти ее родного отца здесь, на его родной планете, но следом я задавалась вопросом «а зачем?». Теперь у Милы было целых два отца, готовых ради нее на многое. Антон же сделал для своей дочери лишь одно: дал денег, чтобы от нее избавиться.

— Мам, а у меня будут брать интервью? — Мира теребила косички, украшенные манурскими бусинами из поделочных камней.

— Я не знаю, дорогая. А ты хотела бы?

Она пожала плечами и задумалась.

— Нет, — малышку передернуло, и она скривилась.

— Почему же? — вмешался Анвар.

— Борей будет ревновать.

Фарос подошел ближе и сел на корточки рядом с Мирой.

— С чего ты взяла, маленькая рэя?

Малышка замялась и смущенно опустила глаза. Никогда такого за ней не замечала.

— Когда рэя Лаида меня похвалила, Борей бросил в меня палитрой.

В груди всколыхнулось что-то очень похожее на гнев, но я же понимала, что ребенок сделал это не со зла. Да и слишком он мал, чтобы причинить вред, так, детские обиды. Но Анвар думал по-другому. Судя по сжатым в тонкую линию губам, именно его эмоцию я ощутила.

— А Мальвина сказала, что нехорошо выделять одного внука, а другого оставлять без внимания. А потом…

Мира притихла и снова опустила голову.

— Мира, говори! — надавил Анвар, за что получил неодобрительный взгляд Фароса.

— Что потом, малышка, расскажи нам! — мой второй мужчина взял ее ладошки и нежно пощекотал их.

— Она сказала, что от чужаков одни проблемы.

Пульс болезненно ударил в виски, и в глазах потемнело от ярости. Мой гнев смешивался с возмущенными чувствами моих мужчин, мешая нормально дышать.

— Я поговорю с ней! Она извинится, — напрягся Анвар, затапливая меня своей яростью.

— Бесполезно. Ее надо отослать подальше! — Фарос обнял меня сзади, вынуждая подстроиться под его ритм дыхания, чтобы успокоиться, — мы решим это, рэи.

— Я уже решила! — голос матери Анвара прозвучал так нежно и уверенно, что никак не сочеталось с ураганом наших эмоций, — и я прошу прощения за этот случай, Мила. Это моя вина. Не доглядела.

Как же…ее вина…Это я кувыркалась с мужчинами сутки напролет, пока мою дочь унижали, выказывая недовольство нашим присутствием.

— Рэя Лаида…— начала я, чтобы поблагодарить, а заодно и взять ответственность на себя, но она мягким жестом руки попросила не продолжать.

— Она больше не побеспокоит вашу семью, Мила. Император в курсе происшествия. Тем более, что это не первая ее ошибка. И он полностью поддержал мое решение. Отцы тоже.

— А Борей? Он же малыш совсем, — вступилась за ребенка, понимая, что его отошлют вместе с матерью, а здесь все-таки его родные.

— Если она продолжит вести себя недостойно, ее лишат материнских прав.

— Не думай об этом, Мила-я, — Анвар погладил ладонью мою щеку и легко поцеловал, — нам пора. Не стоит опаздывать на премьеру нашей маленькой звезды!

Работы Миры не участвовали в конкурсе, но объективно были лучшими из представленных в галерее. Лаида нарочно не указала информацию об экспонентах, чтобы у посетителей не сложилось предвзятое отношение к одним или другим художникам, но сектор Миры был полон гостей, и желающих купить ее картины было все больше. Уверена, она взяла бы главный приз, учрежденный домом императора, но первая леди Ману-ра предусмотрела все возможные последствия и оказалась права. Как только манурцы узнали, что автором этих произведений является землянка шести лет отроду, к тому же будущий член семьи Рамуса Дарса, возникала некая настороженность и скептицизм. Впрочем, ничего необычного. Дети сильных мира всегда были на особом положении и пользовались привилегиями, недоступными простым людям. А благодаря рэе Лаиде, все узнали, чего стоит моя дочь без продвижения сверху.

В общем, свою порцию славы Мира получила вполне заслуженно, и теперь с удовольствием и уж очень умным видом отвечала на вопросы журналистов, окруживших ее. Анвар и Фарос как два коршуна нависали над ней, не давая посторонним вторгнуться в личное пространство девочки. Я с умилением наблюдала за своей семьей, в очередной раз мысленно благодаря вселенную за такое счастье.

Единственное, что тревожило, постоянное напряжение моих мужчин. С виду они были спокойны и улыбчивы, но я чувствовала их эмоции и понимала, что вся эта расслабленность показная. Они контролировали обстановку, оберегая нас с Мирой от возможного покушения, и все мы смогли расслабиться, лишь оказавшись на закрытом ужине семьи императора.

Отголоски дней слияния изредка вспыхивали, зарождая желание уединиться с моими мужчинами. Но я стойко переносила эти приступы, прикрывая глаза и глубоко дыша.

— Скоро станет легче, принцесса, пик слияния пройден, — успокаивал Фарос, и по глазам с поволокой я понимала, что ему не легче.

Ужин прошел прекрасно! Давно я себя не чувствовала так спокойно и умиротворенно. Я наблюдала за семьей Анвара и, улыбаясь, переплетала свои пальцы с пальцами моих мужчин, ощущая себя дома.

Но все прекрасное, к сожалению, рано или поздно заканчивается. В нашем случае это произошло с приходом Мальвины.

Стоило ей показаться в дальнем арочном проеме, ведущем к гостиной, как лицо императора напряженно вытянулось.

— Кто допустил?

— Марей-идо счел необходимым пропустить рэю Малиан, — извиняющимся тоном отчитался помощник императора, поглядывая в отчет на браслете.

— Ты знаешь, что делать, — сухо ответил ему, и поднялся с места, чтобы встретить невестку.

Анвар и Фарос так же встали и последовали за императором. Ну и последними места за столом покинули Элай и Артан.

Пятеро мужчин загородили нас высокой стеной своих мощных тел, мешая заносчивой девице даже бросить взгляд в нашу сторону.

Мира, чувствуя общее напряжение, юркнула ко мне на колени и крепко обняла, пряча нос у меня под мышкой.

— Бессовестная! Как только наглости хватило! — шипела рэя Лаида себе под нос, сжимая вилку в побелевших пальцах, — простите, девочки. Тому, кто ослушался приказа императора и пропустил ее сюда, несладко придется.

Я пыталась уговорить себя не злиться, но эмоции раздражения и неприязни, которые испытывали мои мужчины, передавались и мне. И теперь я четко понимала, что моя прежняя ревность была глупостью. Анвара эта дамочка бесит не меньше, чем меня.

— Хороши защитники! Пятеро на одну! — усмехнулась она, пытаясь выглянуть из-за высоких плеч, мешающих обзору.

На мужчин же ее выпад не подействовал. Своими телами они скрывали нас от синеволосой, будто та одним взглядом могла нас уничтожить. Хотя…кто их знает. Я уже ничему не удивлюсь.

— И как тебе? Хорошо живется в моей семье? — истерически взорвалась девушка. Ее голос звучал с надрывом, будто она готова расплакаться, и мне даже стало ее жаль.

Рэя Лаида не выдержала, резко поднялась и мгновенно оказалась за могучими спинами. Такая маленькая, хрупкая, и такая бойкая! Она попыталась растолкать мужей, чтобы пробраться вперед, но те даже не колыхнулись.

— Тебе давали много шансов, Малиан. Ты этого не оценила. Слава солнцам, теперь мы увидели твое истинное лицо! — выпалила мать Анвара, пуская искры из глаз.

— Простите меня! — взвыла Мальвина, и мы с Мирой переглянулись.

Только что она, похожая на свирепую драконицу была готова подпалить дворец, а теперь плачет? Биполярочка у барышни, что ли?

— Вы же знаете, как мне тяжело одной. Рэя Лаида, вы должны меня понять! Как женщина, как мать! — продолжала подвывать синеволосая, — Анвар! — она притихла, обратившись к моему мужчине, а у меня сердце удар пропустило, — ты же знаешь, как мне плохо! Ты все эти годы поддерживал меня! Пожалуйста, прости! Давай вернем все, как было! Ты, я…Борей…он не сможет без тебя! Он так привязан! Он же тебя отцом считает!

— Замолчи! Иначе, ты договоришься до того, что у тебя отнимут ребенка, — Внешне Анвар был само спокойствие, но внутри…я чувствовала его желание стереть эту женщину с лица планеты. Видимо, эта выходка была не единственной причиной избавиться от нее, но выяснять, что между ними было до, абсолютно не хотелось.

— И кто же станет ему матерью? Неужели твоя земляночка согласится воспитывать чужого ребенка? — плач снова сменился дикой яростью, — хотя…почему нет. Ты же принял ее дочь. Полюбил, как родную!

Слушать этот хриплый истерический крик не было сил. Мое сердце заходилось в бешеном ритме, а притихшая на руках Мира, будто и меня лишала возможности двигаться.

— Так может, и меня примете? Второй женой? — она крикнула громче, и это совершенно точно было адресовано мне.

За стеной из тел возникло шевеление, и я поняла, что Анвар не выдержал. Грубо схватил Мальвину за локоть, и потащил к выходу. Я не знала, что мне думать. Бояться за нее? Ведь мой мужчина был так зол, мало ли, что он мог с ней сделать. С другой стороны, если бы он позволил себе лишнего, ударил ее, оскорбил, он навсегда упал бы в моих глазах. И сейчас я должна была видеть своими глазами, что происходит там, между ними.

Спустив с коленей Миру, я подбежала к Фаросу, и он мгновенно прижал меня к себе, распластав свои огромные руки, как защиту.

— Давай, землянка, соглашайся! — Мальвина семенила, едва успевая за широким шагом Анвара, который, не церемонясь, волочил ее прочь, — ты не думай, что у нас это не заведено. Пусть император расскажет тебе, как его отец крутил роман с такой же пришлой девицей!

Все семейство Рамуса переглянулось, будто Мальвина затронула тему, которая была под запретом, но никто не произнес ни слова. Такое гнетущее молчание.

— В лечебницу ее! — Анвар брезгливо отпустил девушку, передавая в руки стражей, выбежавших навстречу, и зашагал в нашу сторону, но Мальвина не унималась.

— Если вы не примете меня, Ману-р узнает о позоре вашего сына! Пусть все знают, что сын императора бросил меня! Бросил ребенка! Разве достоин отец такой твари трона? — она охрипла, но это не мешало ей угрожать. Красивое лицо было обезображено гневом, и казалось, что она действительно сошла с ума. — Все узнают! Все узнают!

Наконец, коридор опустел, и все затихло.

— Мила-я! — Анвар прижался к моей спине и вдохнул запах волос на макушке.

Я чувствовала, что это успокаивало его, и простояв вот так, втроем обнявшись друг с другом, за несколько минут мы полностью восстановились.

— Мам, я не хочу, чтобы Мальвина жила с нами!

Мира втиснулась между нами и уткнулась в мой живот.

— Мальвина никогда не будет жить с нами, пилик. Не волнуйся об этом! — Анвар поладил ее головку и посмотрел на меня.

Я видела в его взгляде сожаление и чувство вины. Но разве он виноват в том, что эта сумасшедшая устроила такой скандал.

— А ты? — Мира серьезно глянула на Фароса, — ты тоже не любишь ее?

— Нет конечно, малыш! Только твою маму! И тебя!

Дочь удовлетворенно кивнула и обняла нас троих.

— Это хорошо. Я тоже вас люблю, — выдохнула и спокойно улыбнулась, — а Борея можем взять. Мне нужен братик.

Мужчины переглянулись, и я очень четко почувствовала их желание иметь ребенка. Но не чужого, не приемного. Своего. И Мира сейчас для них была, можно сказать, сообщником, а может, и гласом их тайных желаний, ведь они обещали не давить с этим вопросом, а девочка могла непринужденно выпрашивать брата или сестру, озвучивая то, о чем молчали мои мужчины.

Но и я молчала. Потребовав клятву, не скрывать от меня ничего, я сама молчала о самом важном.

Десертный стол остался нетронутым. После скандала аппетит пропал, впрочем, как и настроение, но расходиться никто не собирался. Все будто ожидали серьезного разговора, но никто не решался его начать. Рэя Лаида не выдержала первой.

— Мила, моя дорогая девочка, не волнуйся. Малиан может сколько угодно настаивать на своем, но ты не обязана соглашаться.

— Что значит не обязана? — взорвался Анвар, — ты так говоришь, будто допускаешь это.

— Нет, что ты! Я совсем не это имела в виду! — спешила оправдаться его мать, — Мила, я ни в коем случае не хотела…— она отчаянно махнула рукой и прикрыла глаза, так и не продолжив.

— Между нами не было отношений, кроме родственных. Я не обязан заботиться о ней, да и за брата не в ответе. Так что даже если она попросит защиты в суде, она ничего не добьется. Я не позволю ей влезть в нашу семью, — Анвар чеканил каждое слово, его лицо стало жестким, даже немного злым, и это делало его похожим на божество. Красивое гневное божество.

— Эта женщина угрожала императору. И только Тьма в ее голове знает, как далеко могут зайти эти угрозы, — вмешался Фарос, — а ее знакомств будет достаточно, чтобы хотя бы попытаться претворить в жизнь ее планы. Позвольте контролировать это дело лично?

Рамус Дарс кивнул и похлопал по плечу моего второго мужа.

— Безопасность наших девочек на тебе, брат, — Фарос посмотрел так, будто извинялся передо мной за то, что не сможет быть рядом, что будет вынужден свое время тратить на слежку за этой полоумной. А что я могла ему предъявить? Наверное, так было правильно.

— Неужели Малиан настолько влиятельна?! — я усмехнулась себе под нос, глядя на серьезные лица людей вокруг себя. Не слишком ли они преувеличивают ее возможности?

— Она слишком много знает, Мила, — горько улыбнулся император, — и ее болтовня может очень сильно усложнить нашу жизнь.

Безусловно, в каждой семье есть тайны. А в семье правителя, наверняка, есть особенные тайны, которые ни за что и никогда не должны стать достоянием общественности. Может быть поэтому теперь Рамус Дарс так скрытен? Одной предательницы в семье и так много, и он решил скрывать все и ото всех? В любом случае, я не смогу надавить на него, чтобы узнать. Остается только ждать, но кое-что я могла попытаться выяснить уже сейчас. Тем более, что даже малейшего намека мне бы хватило, чтобы подтвердить свою догадку о том, что у императора с Землей более чем близкие связи.

— Малиан сказала, что у вашего отца была другая женщина до того, как он встретил свою шера-йю? — прямой вопрос дался мне сложно, даже в горле перемкнуло, но я рассчитывала, что эффект неожиданности сработает, — она была землянкой?

— Да, Мила. Это была женщина с Земли. Они встретились за год до того, как отец нашел мою мать.

Император ответил сразу. И говорил так быстро, будто хотел скорее высказаться, чтобы снова не носить это в себе.

— Ее звали Марта. Отец отзывался о ней, как о доброй, понятливой, мягкой женщине. Она приняла законы нашей планеты сразу и не стала чинить препятствий отцу. А он не мог поступить по-другому. Сама знаешь, что против связи идти невозможно, а мужчины чувствуют ее сильнее. Император тогда решил, что ни за что не бросит эту женщину, и его солнце согласилась взять ее второй женой.

— Вторая жена – это как…просто родственница, очень близкая, вроде матери или сестры, потому что мужчина больше никогда не посмотрит ни на кого кроме своей шера-йи, — Фарос сжал мою ладонь и посмотрел в глаза с такой любовью, так искренне, что внутри меня будто солнышко проснулось.

— И она согласилась?

— Она сильно любила его. И да…эта женщина пошла на это, — горестно вздохнул Рамус Дарс, и мне показалось, что он искал в моих глазах понимания.

Но я только еще больше запуталась. Выходило, что моя версия о родственных связях императора с землянкой оказалась нежизнеспособной. Но тогда что еще? Неужели Марта все же успела зачать малыша, пока ее любимый не встретил свою шера-йю? Если так, то это значило бы то, что у императора есть брат, и этот брат болен. Так вот для кого он старается?!

— А что было дальше? — я попыталась мягко выведать еще подробностей.

— Она умерла.

— От чего?

— Об этом нет записей, а отец не любил вспоминать этот эпизод. Но каждый год, в один и тот же день, он доставал шкатулку с ее вещами и рассказывал историю их любви мне. Будто считал, что я должен помнить. Хотя, может быть ему просто нужно было выговориться, и единственным свободным слушателем был я.

— А ваша мать не ревновала?

— Нет. Иногда они вспоминали ее вместе. Как старую добрую подругу.

День выдался слишком сложным. Сначала выставка, успех и волнение Миры, а после…

Интересно, если бы Мальвина не ворвалась к нам с угрозами и обвинениями, через сколько лет я узнала бы о перипетиях в семье императора? Почему он молчал, не рассказывал об этом, хотя и ждал от меня помощи? Ведь все это связано, и признайся он сам, возможно, я не теряла бы время на догадки и предположения, а сделала нужные выводы сразу и уже приступила бы к работе над разгадкой. В любом случае, моя уверенность в том, что синдром Клаца – последствие связи землян и манурцев, возросла почти до сотни процентов.

Пока я принимала душ, мои мужчины успели уложить Миру и уже ждали меня в гостиной. Анвар стоял в центре комнаты, чуть опустив голову и держа руки на бедрах, а Фарос сосредоточенно смотрел в мобильное устройство связи.

— Что еще случилось? Хотите кофе? — поправила пояс на халате и прошла к кухонному островку, чтобы запустить автомат.

— Хотелось бы, чтобы происшествия на сегодня закончились, Мила-я, — Анвар подошел сзади и, обняв, скрестил руки на моем животе.

— Из твоих рук даже яд готов выпить, принцесса, — Фарос встал напротив и через столешницу потянулся к моим ладоням.

— Не дождешься! Тебе придется любить меня вечно! — улыбнулась ему, и, выпутавшись из объятий первого мужа, стала искать банку с кофе.

— Как раз об этом мы и хотели поговорить с тобой, малыш.

— Надо же! А вид у вас такой, будто хоронить кого-то собрались.

Анвар забрал из моих рук упаковку с зернами и сам засыпал их в нужный отсек робота.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — абсолютно серьезно ответил Фарос, — но последние события настораживают.

Он придвинул ко мне устройство, на экране которого был коллаж из наших фотографий, но самым ужасным стало то, что нас было не трое. Мерзкая улыбочка Мальвины сияла ярче всех.

Я попыталась прочитать манурский текст, но буквы путались. Если бы я была спокойна и располагала большим количеством времени, уверена, я справилась бы. Но сейчас я никак не могла сложить буквы в слова. Поэтому растерянно посмотрела на мужчин, прося помощи.

— Мальвина уже успела поделиться радостью, что Анвар на правах брата берет ее названной женой.

— Когда? Как? — я хлопала глазами, совершенно не понимая, как эта гюрза успела провернуть такое дело.

— Видимо, еще до того, как заявилась к нам с этим предложением, — рыкнул Анвар, продолжая сосредоточенно засыпать зерна в нужный отсек.

— Еще вчера. Спланировала все заранее. Решила устроить все так, чтобы нам было сложнее отказаться от нее. Она договорилась с журналистом, что, если не выйдет на связь в нужное время, он публикует статью. Подстраховалась…

— Прилюдно мы ничего не обещали. Мы не обязаны брать ее в семью. Но это резонанс. Тем более, что все мы имеем отношения к семье императора.

— Ну и пошла она в бездну! — бодрилась я, хотя бодрости во мне не было ни капли.

— На нас попытаются давить. На тебя будут давить. И, если нам плевать, то ты можешь не выдержать.

Я вздохнула и села на ближайший стул. Как же я не любила эти скандалы, интриги, расследования, но, похоже, они любили меня. Причем, по полной.

— Статьи уже удалили. Мне доложили, что и снимки с экранов в личных устройствах подчистили. Но этого может быть недостаточно. Люди любят болтать…

Фарос был явно недоволен тем, что он сам и службы не предусмотрели подобного развития ситуации. Я чувствовала, как он винит себя и ищет путь, как это можно исправить, испытывая мучительное желание покончить с этим скандалом. Анвар же что-то задумал, только каким-то образом блокировал свои эмоции, либо у меня было недостаточно опыта, чтобы считывать его более тонко.

— И что мы будем делать?

— Мила-я, для тебя правила те же: без нашего позволения ты никуда не выходишь, ни с кем не общаешься, не встречаешься. Это все, — отрезал Анвар и запустил робота.

Густой кофейный аромат поплыл по кухне, но обычного чувства наслаждения не вызвал. Горечь возможных событий портила все.

— Скоро сезон свадеб, принцесса. Тебе придется общаться со многими людьми.

— Зачем? Я не хочу ни с кем общаться. Мне нужны только вы и моя работа!

— А как же празднование? Наряды, украшения, списки гостей?

Я нахмурилась, представляя толпы репортеров, подружек Мальвины, обсуждающих мою внешность, и полный зал гостей, по большей части незнакомых мне.

— Никогда не мечтала о пышной свадьбе. Я хотела счастья, и оно у меня есть. Можем обойтись без всей этой мишуры?

Анвар легко поднял меня, усадил на столешницу и устроился между ног. Фарос дотянулся сзади и уложил подбородок на мое плечо.

— Идеальная женщина! — засмеялся он, нежно целуя меня в свою метку.

Постепенно мы с Мирой вливались в жизнь на новой планете: усердно тренировали разговорную речь с преподавателем, изучали особенности климата, природы Ману-ра. Я чувствовала себя школьницей и с удовольствием слушала лекции по истории и изучала искусство.

Рэя Лаида, узнав, что мы решили не устраивать пышных празднеств в честь нашей свадьбы, поначалу расстроилась. Все-таки свадьба в семье императора – значимое событие. Но позже, в целях безопасности и спокойствия сочла это верным решением и успокоилась. Однако, подготовка к публичному обряду, который был обязателен, все же велась.

По традиции в день восхода Альвидары все союзы, соединившиеся за прошедший год, должны были совершить восхождение на священную гору Ману по Тропе Любви и завершить ритуал соединения у обломка вечного спутника планеты, упавшего как раз на самую его вершину.

Обычно, трансляция происходящего на горе, становилась самой просматриваемой из всех за год. А, если в ней участвовал кто-то из правящих семей, то количество просмотров било все рекорды. В нашем же случае, интерес усиливался еще и за счет того, что мои мужья были один – сыном императора, другой – принцем, а я – землянкой. Ну а хаос, который Мальвина успела посеять до своего заточения, добавил «ядреного перца».

Как бы тщательно мои мужчины не «убирали» за этой ненормальной, все же подобные новости не остаются незамеченными. Поэтому все ждали не столько восхода Альвидары и сезона свадеб, сколько того, насколько слухи о том, что ее согласились взять названной женой, окажутся правдой.

Но все это было для меня неважно. Ни сплетни, ни предстоящая свадьба не беспокоили меня так же сильно, как то, что мне не давали приступить к работе.

Мои мужчины и рэя Лаида постоянно загружали меня мелкими делами, вынуждая решать вопросы, которые я не считала настолько важными, чтобы отодвинуть на второй план изучение новых данных по синдрому Клаца. И лишь понимая, насколько все это важно для близких мне людей, я молчаливо выполняла их задания. Хотя в душе мечтала поскорее разобраться с нарядами, отпуском и планировкой нашего будущего дома, чтобы потом уже не отвлекаться от любимого дела. В такие минуты я понимала, насколько одичала. Я всю себя посвящала своему делу и на кого-то другого времени совсем не было. Теперь же моя семья стала больше и мне предстояло научиться распределять время так, чтобы не обделить ни себя, ни дочь, ни мужей.

И вот, когда до восхода Альвидары оставалось несколько дней, а все вопросы, требующие моего внимания, были решены, я, наконец, поспешила вернуться к основному делу.

— Ран, мне нужно встретиться с Элией, — я смахнула проекцию с расписанием дня свадьбы, и изображение в воздухе погасло.

Мой ассистент мгновенно связался с кем-то по своему мобильному устройству, и уже через пять минут мы пересекали мой любимый стеклянный мост над дворцовым садом.

Предстоящая встреча волновала меня больше, чем все, случившееся за последнюю неделю. Сегодня у меня было два очень важных дела, исход которых влиял на всю мою дальнейшую жизнь. И не только мою.

— Ждала тебя, — местная повитуха поприветствовал низким голосом и закрыла за мной дверь, приложив ладонь к сканеру.

Тени от ламп, напоминающих свечи, падали на ее лицо так, что старуха казалась совсем дряхлой, но судя по ловкости, с которой ее тонкие пальцы перебирали листы старинных книг, немощной она не была. Отнюдь, такими крюками и задушить могла.

Будто прочитав мои мысли, она исподлобья глянула, а меня в очередной раз передернуло. Ну как можно быть такой жуткой!

— Что решила? — она кивком головы указала на мой живот и снова принялась рыться в записях. Оказывается, не одна я предпочитаю рукописи…

— Я не только по этому вопросу.

Та замерла, но глаз не подняла.

— Радуга…— несмело произнесла я, не зная, как по-другому можно сообщить, что мне нужна встреча с императором.

Элия скрипнула зубами, отложила книгу и отвернулась к столу, спрятанному в тени угла. Послышался стук стеклянных баночек, затем зашипел загорающийся огонек, и пучок травы в корявых руках задымился. От едкого дамка заслезились глаза, и я опустила голову, отвернувшись.

— Решила что, спрашиваю?

Старуха обошла вокруг, стала прямо передо мной и снизу вкрадчиво так уставилась.

— Пока ничего не решила. Сколько у меня времени?

— До свадьбы, — я почувствовала в ее ответе раздражение, — сказала же, от этих понесешь сразу.

— Какой метод вы предлагаете?

— Один здесь метод, — недовольно заворчала, будто я ее раздражала.

— Есть гарантия?

Та только глаза подкатила. Кажется, старуха была близка к нервному срыву от моей неосведомленности в этом вопросе.

— Год можешь быть спокойна. А там опять решать будешь: ко мне или рожать.

Внутри себя я чувствовала метание и горечь. Все-таки речь шла о наших возможных детях, маленьких копиях меня, Анвара или Фароса, а я одна должна была решить, появляться им на свет или нет.

Но зная возможные последствия, я не могла обрекать их на мучения. В моих силах было лишь одно: найти способ не допустить возникновение мутации или научиться ее исцелять.

И даже, если мои подозрения на счет последствий связи манурцев и землян не подтвердятся, я буду только рада. К тому же, мы не насладились друг другом в полной мере, чтобы быть готовыми отдавать свою любовь еще кому-то. И спокойное отношение моих мужчин к тому, что именно я буду решать, когда в нашем союзе будут появляться дети, убедило меня в правильности моих действий еще крепче.

— Я решила. Что нужно сделать?

Элия снова заскрипела зубами, развернулась к тому же столу и еще раз зажгла лучину. Держа ее в одной руке, второй вскрыла колбу, формой напоминающую гильзу, и вытряхнула их нее длинную иглу.

Инстинктивно я попятилась назад. Все-таки, я не была сторонником подобных методов, которые без сомнения можно было назвать кустарными или даже древними. Но выбора, как я поняла, у меня не было.

Пока я пыталась побороть в себе недоверие, страх и желание удрать, Элия продезинфицировала иглу над огнем.

— Волосы убери. Я прижгу место, где их метки сходятся.

Она направилась на меня, держа в одной руке маленькое зеркало в червленой кружевной раме, а в другой раскаленную иглу.

— Повезло, что на шее, — усмехнулась она, — бывает там… прижигать приходится…

Она всучила мне зеркало, и я спустила с плеча одежду. Во мраке комнаты узоры, подаренные моими мужчинами, смотрелись волшебно, вызывая, как обычно, улыбку.

— Туда посмотри! — приказала старуха, указывая на дверь, и как только я отвела взгляд, шею ужалило острие иглы.

Узоры вспыхнули! На секунду показалось, что от них даже воздух заискрился, но сияние сразу же стало затихать, возвращая свой спокойных умеренный блеск. Все осталось как прежде. Только место, где золото Анвара сливалось с серебром Фароса, превратилось в крошечное медное пятнышко.

— И все? — разочарованно спросила я. Честно, я надеялась на какие-то шепотки, заговоры и причитания с обязательным ритуалом. А тут так все просто!

— Все, — ворчливо кивнула она, — а теперь жди, — и исчезла в потайной двери.

Я рассматривала огненное пятнышко на своей шее и мне казалось, что в нем я вижу саму Альвидару – красный спутник Ману-ра, новый восход которого совсем скоро будет отмечать вся планета. Насколько я поняла, это очень похоже на наши праздники солнцестояния, после которых начинается новый астрономический год. Правда, на Земле все эти народные гуляния считались пережитками прошлого и поводом лишний раз повеселиться. Здесь же все было иначе, серьезнее. И как не верить в эти странности, если я сама являюсь обладательницей двух меток, оставленных моими мужчинами?

Погладив узор кончиком пальца, я почувствовала тепло в месте, которое только что уколола Элия. Сделала бы я то же самое, если бы не было угрозы рождения больного ребенка? Наверное, нет. Видя, с каким трепетом Анвар и Фарос относятся к Мире, я не боялась, что они станут плохими отцами нашему малышу, а тем более, бросят нас. И да, скорее всего, я отдала бы этот вопрос в руки высших сил, которые и так без нас решают, кому, с кем и когда быть счастливыми.

— Мила, моя дорогая невестка! — император вошел через потайную дверь. Следом за ним, как и в прошлый раз, появился Вазар.

— Пока еще не невестка! — улыбнулась ему и протянула руки в ответ на жест приветствия.

— А! Брось! Все эти ритуалы, лишь дань традициям. Для солнц нет разницы состоялась свадьба или нет. Вы встретились, и это главное.

Он придвинул стул к моему, сел и кивком головы подозвал своего врача. Тот протянул на раскрытых ладонях красивую шкатулку, размером с небольшую книгу. Стенки и крышечка были сделаны из камня пыльно-розового цвета, а бортики украшали искусно вырезанные в мраморе цветы яблонь.

— Я нашел то, что ты просила. Здесь хранятся вещи, принадлежащие матери человека, материал которого ты исследовала.

Крупные ладони бережно сдвинули край крышки и, секунду подождав, убрали ее полностью. Среди миниатюрных старинных флакончиков с духами, которые до сих пор источали нежный цветочный аромат, украшений с яркими камнями необычных огранок, пожелтевших записок, свернутых в аккуратные трубочки и перевязанных кружевной тесьмой, лежал локон белокурых волос, у края прихваченный тонкой атласной лентой.

Я осторожно взяла локон и непроизвольно улыбнулась, поражаясь его мягкости. Император с тоской проследил взглядом за моим движением и прикрыл глаза.

— Это принадлежало ей? Верно? — Вазар отвел глаза, а Рамус Дарс горько улыбнулся.

Конечно же я имела в виду Марту, женщину, с которой у отца императора была любовная связь и от которой у их пары появился ребенок. И мой будущий свекор абсолютно точно понимал, что я обо всем догадалась. Безусловно, мне хотелось подробностей, но, если он не счел нужным…

— Я буду очень осторожна, — успокоила мужчину, для которого эта прядь была больше, чем просто вспоминание. Когда я могу приступить к работе?

— Центр ждет только тебя, Мила.

— Тогда я пойду туда сейчас же.

— А подготовка к свадьбе?

— Мы трое готовы, — улыбнулась ему, — а антураж для нас не важен. Лучше займусь по-настоящему нужным делом.

Однажды я уже бывала в своем научно-медицинском центре. События, случившиеся со мной, не позволили приступить к работе сразу же, но после свадьбы я собиралась первое время посвятить налаживанию работы здесь. Центр оснастили оборудованием, которое язык не поворачивался назвать современным, скорее фантастическим. Осмотр оснащения лабораторий, кабинетов еще тогда впечатлил меня, а сегодня мне предстояло впервые приступить к работе в пока еще официально не открытом центре. Он располагался на том же этаже, что и кабинет Элии, только в другом, пока пустующем крыле императорского дворца, поэтому порог его я переступала чуть запыхавшейся, но светящейся от надежды скорее разобраться в деле, не дающем мне покоя многие годы.

— Ран, ты можешь быть свободен.

— Я не могу оставить вас, рэя Мила.

— Здесь нет никого! — на мое возмущение он остался стоять неподвижным в районе приемной зоны, — я запру двери. Отпечаток ладони никто не взломает!

— Вы хотите избавиться от меня….— грустно вздохнул Раней-до.

— Нет! С чего ты взял?

— Потому что, если я оставлю вас, меня четвертуют. Трижды. Сначала ваши мужья, потом император.

— Ладно! — улыбнулась я, — тогда располагайся. Мы здесь надолго. Занимай уютное кресло и сделай себе кофе! Здесь же есть кофемашина? — я осмотрела стойку администратора в поисках нужного агрегата.

— Здесь есть все! — с видом знатока отрапортовал Ран и скрылся в одной из дверей.

— Мне тоже, будь любезен! — крикнула ему вдогонку и пошла на свое рабочее место.

Несколько часов я забвенно изучала новый материал. Здешнее оборудование позволяло получать данные в течение нескольких минут, а не после многодневного анализа, и это очень ускоряло процесс. Меня то и дело одолевали мурашки, предвещающие открытие чего-то доселе неизвестного, неизученного. Я чувствовала, что близка к разгадке алгоритмов возникновения мутаций. И, когда до вывода отчета оставались считанные секунды, на мои плечи легли тяжелые ладони.

— Какая непослушная шера-йя мне досталась, — Фарос тихим журчащим голосом говорил на ухо, обжигая дыханием кожу.

Я подняла руки, чтобы обнять его за шею и притянуть к себе для поцелуя, но он внезапно отстранился.

— Что не так?

— Почему не предупредила, что собираешься сюда? — он был так серьезен! Я бы даже сказала, зол.

— А что такого? Это же моя лаборатория!

— Я не могу обеспечить твою охрану по всей территории дворца.

— Но здесь же нет никого!

— Это только кажется, Мила.

Это его «Мила» больно резануло слух. Видимо, Фарос и правда зол.

— Спасибо твоему ассистенту. Хотя бы он выполняет мои приказы.

— Ну прости, я не подумала! — я подошла к своему мужчине, медленно провела ладонями по рельефным мышцам пресса и груди и прижалась, — ничего же не случилось!

— Потому что тебя перехватила охрана императора.

Я подняла глаза на Фароса. Неужели догадался, что это они сопровождали меня? Император знал, куда я иду, и совершенно точно обеспечил охраной этот сектор. Но Фарос об этом не знал и вполне справедливо выказывал недовольство.

— Надо же, я не видела никого.

— Конечно не видела! — горько усмехнулся он, — их и не должно быть видно.

— Ну ладно, не злись!

Встала на носочки, чтобы поцеловать своего будущего мужа, но он снова отстранился и прищурился.

— Ты просидела здесь полдня. И ничего не ела.

— Ела! — попыталась оправдаться, считая за еду пару литров кофе и его манурских аналогов.

— Принцесса, — Фарос отцепил меня от себя и чуть наклонился, чтобы глаза оказались на одном уровне, — никогда не лги мне!

Я поджала трясущиеся от подступающих слез губы. Так обидно стало! Я что, девочка маленькая, чтобы меня за такое отчитывали?

— Это тебе тоже Ран доложил?

— Сам видел. Здесь всюду камеры, Мила.

— Я работала. Мне было некогда, — старалась как можно суше отвечать ему, чтобы почувствовал, как неприятно, когда с тобой говорят в подобном тоне.

— Именно поэтому я здесь, принцесса.

Фарос потянулся к большому серебристому боксу, стоящему на столе. И, набрав символьный код, открыл его. Кабинет мгновенно наполнился ароматом запеченного мяса и овощей.

— Иди ко мне, моя увлеченная Цера. Буду тебя кормить!

— Кто такая Цера? — Настороженно поинтересовалась я, не сдвигаясь с места.

— Цера – это манурская женщина-ученый, которая изобрела первый летательный аппарат на энергии эфира. Теперь так называют всех, кто посвящает жизнь науке.

Я поджала губы, сдерживая улыбку. Ну с кем не бывает, спутала контроль и заботу.

— Ладно! И правда, есть очень хочется!

Мы разместились на диванчике, приставленном к стене. Я села, забравшись с ногами, а Фарос как обычно величественный и могучий сидел, как и полагается принцу и хранителю.

Я наблюдала, как его красивые пальцы нарезают сочное мясо, накалывают на тонкие шпажки запеченные овощи, пахнущие дымком, отламывают кусочки пышной булки, а желудок нетерпеливо урчал, дожидаясь, когда же все это достанется ему. Поэтому, когда Фарос подносил первые порции обеда ко рту, я жадно хватала их, позабыв обо всяком эротизме и красоте.

— Осторожнее! Откусишь мне пальцы! — смеялся он, вытирая кусочек соуса с моих губ.

— Уверена, они будут вкусные! Как и весь ты!

— Мне начинать бояться?

— Нет! Просто кормить меня чаще!

Мы посмеялись нашему глупому бессмысленному разговору, и я, наконец, начиная чувствовать насыщение, все спокойнее снимала еду с вилки.

— Как Анвар?

— Если бы ты проверяла свой порт, то не задавала таких вопросов.

— Ну не начинай, а? — я окинула взглядом кабинет, пытаясь вспомнить, куда дела свое мобильное устройство, и, найдя его под попой, взяла, чтобы проверить сообщения, — да. Видимо, вы очень соскучились. Десяток звонков и столько же сообщений.

— Пропущенных, заметь, — и снова этот укоряющий взгляд.

Я тут же ответила Анвару, отчитавшись о том, где, с кем и чем занята, на что тут же пришло изображение смешного манурского зверька с сердитой мордочкой.

— Что же так сильно увлекло тебя?

Слава богам, что Фарос собирал полупустые тарелки в бокс, пока я судорожно водила глазами, думая, что же ответить. Сказать правду означало выдать императора, солгать означало солгать. Черт!

— Да так… Устала от этой суеты вокруг, решила хоть немного занять мозги работой.

Фарос недоверчиво взглянул, но ничего не ответил. Только протянул стакан, наполненный жидкостью темно-оранжевого цвета.

— То есть, мы рискуем потерять нашу шера-йю? Так и будешь после свадьбы здесь пропадать?

— Я так и жила раньше. Привыкла, — пожала плечами, вспоминая свою прежнюю жизнь.

— Но сейчас у тебя есть мы.

Я придвинулась к своему мужчине и обняла его лицо ладонями.

— И я очень счастлива!

Я посмотрела в глаза, светящиеся серебром, и потянулась за поцелуем.

Но Фарос снова отстранился.

— Мила, что ты от меня скрываешь?

Он смотрел так пристально, что отведи я глаза, это стало бы моим проигрышем, своеобразным признанием в том, что я действительно лгу. И эти метания начинали изрядно раздражать.

Фарос чуть смягчился во взгляде и поправил мои волосы.

— Малыш, я не хочу, чтобы между нами была недосказанность. К том уже, если у тебя есть какая-то проблема, решить ее обязанность моя и Анва…ра…

Фарос замер на полуслове, когда его взгляд коснулся места слияния меток.

— Ты все-таки решилась.

В его голове не было эмоций, впрочем, я их не чувствовала и через нашу связь. Зато меня обуяло чувством великого облегчения.

— Ты из-за этого нервничаешь?

Я кивнула, и серые глаза, светящиеся серебром, мягко проследили за линией, уходящей к виску. Я прикрыла глаза и мысленно попыталась убедить себя, что, в принципе, он прав. Некоторое смущение по поводу решения, принятого мной единолично, я все же испытывала. Но все опять же упиралось в причины. А вот о них пока говорить не следовало.

— Ни я, ни Анвар не станем упрекать тебя. Это твое решение, твое право.

Он, наконец, обнял меня и прижал так крепко, что все мои душевные терзания исчезли в этой волшебной вибрации, что возникла между нами.

— У нас обязательно будут дети! Много детей! — мои губы касались кожи на его груди, и серебристые узоры все ярче подсвечивали ее изнутри.

— Конечно, принцесса!

Только сначала я должна позаботиться о том, чтобы их здоровью ничто не угрожало…

Легкий поцелуй быстро избавил от печальных мыслей, и я сама не заметила, как, устроившись на руках своего мужчины, открывалась его нежным ласкам.

Огрубевшая кожа пальцев ощущалась слишком остро, и мои чувствительные соски топорщились, будто от холода. Фарос покручивал их, легко сжимал, оттягивал, ловя каждый мой стон губами. Пока одна его ладонь сминала мягкую грудь, другая сжимала волосы на затылке, оттягивала их назад, чтобы я выгнулась, подставляя хозяину метку для искушенной ласки языком.

— Есть в этом что-то особенное…— прорычал он мне на ухо, и его рука опустилась ниже, нырнула под кромку трусиков и стала нежно щекотать волоски на лобке.

— В чем? — задыхаясь, спросила его и тут же потянулась за очередным поцелуем.

— Брать тебя одному, Мила. Наблюдать за тем, как твое тело реагирует только на меня.

Преодолевая препятствие из тугого белья, Фарос легко добрался до половых губ и скользнул между ними, сразу же погружая палец в горячую влажную дырочку.

— Чувствовать, как ты течешь от моих прикосновений…

Краснея от подобных пошлый признаний, я развела ноги в стороны, чтобы не мешать вытворять со мной все, что он захочет, и Фарос, почувствовав большую свободу, стал двигаться по-другому.

Сдвинув трусики вбок, он накрыл увлажненную промежность ладонью и стал нежно поглаживать. Неторопливо, будто вынуждая просить, а, может, и умолять.

— То есть, ревность между вами все же есть? — пьяная от возбуждения я задала вопрос, едва ворочая языком.

— Нет принцесса! Обожаю трахать тебя с Анваром. Но брать тебя вот так…это совершенно иное.

Как куклу, он снял меня со своих рук и уложил животом на мягкие перила дивана. Я заныла от прикосновения холодной ткани, но жаркое тело, тут же накрывшее меня сверху, заставило забыть о дискомфорте.

Фарос прикусывал мою кожу, оставлял влажные дорожки языком, обжигал дыханием, вынуждая извиваться, и как только его ласки достигли поясницы, я замерла.

— Красивая попка, малышка. Идеальный вид!

Он целовал ягодицы, сжимал упругие полушария своими огромными ладонями, раздвигал их в стороны и ласкал ложбинку языком, заставляя дрожать и стонать.

— После обряда, ты, наконец, сможешь почувствовать нас одновременно, принцесса.

Я замерла, пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

— Да, малыш, ты примешь нас.

Фарос говорил все это, одновременно лаская меня, слизывая мои соки, обводя языком все складочки, проникая во все дырочки.

—Мы будем трахать тебя уже не по очереди. Наши члены заполнят тебя, растянут до предела твои сочные дырочки…Тебе понравится, моя шера-йя.

Два пальца одномоментно проникли в меня и замерли, давая время привыкнуть. Приятное чувство распирания в попке затмило все прежние ласки, и я сладко застонала.

— Ты будешь кончать раз за разом, но тебе будет мало…Ты будешь умолять делать это с тобой еще и еще…

Он и сейчас меня трахал в обе мои дырочки своими пальцами, и я уже была готова кричать, умоляя не останавливаться. И знала, что мне будет мало после.

— Хочешь кончить сейчас? — он прикусил меня сбоку и зарычал.

— Да…— едва выдохнула вместо ответа, и Фарос просунул свободную руку между мной и диваном, чтобы добраться до клитора.

И больше я не могла оттягивать свой оргазм, пытаясь продлить удовольствие. Как только палец закружил над распухшим бугорком, меня будто окунули в невесомость.

Несколько секунд я наслаждалась пульсацией внизу живота, тем, как тугие стенки сокращаются вокруг крупных пальцев, но Фаросу тоже была необходима разрядка. Поэтому, не дожидаясь, пока мое лоно успокоится, он вогнал свой член в меня, и впитав последние конвульсии, подтянул к себе, заставляя стать на четвереньки.

Я не помнила, что было дальше, но судя, по содранной обивке дивана и вкусу искусственной ткани на зубах, мне было до одури хорошо. Теперь же мы лежали на едва уцелевшем предмете мебели, и пытались отдышаться, продолжая расслабленно и лениво поглаживать друг друга.

— Диван придется заменить. А изготовителю направить претензию о несоответствии качеству, — хмыкнул Фарос, уткнувшись носом в мою ключицу.

— Диван мы оставим. На память. А претензию…уверена, офисная мебель не рассчитана на столь жаркие объятья, — повернула голову к своему мужчине и легко поцеловала его щеку.

— То есть, это теперь жаркими объятьями называется?

— Ну мы же обнимались?

— Логично…

Следующие дни я уже совершенно официально проводила в своей лаборатории, и Анвар и Фарос, видя мое увлечение, не препятствовали, только заботились о том, чтобы я вовремя ела и хотя бы иногда отдыхала. Диван мы все-таки заменили, потому что, оставить напрочь разломанную вещь было бы подозрительно. К слову, Анвар знал, чем мы занимались в его отсутствие, чувствовал это, благодаря нашей фантастической связи, но ничуть не ревновал. Зато вечером того же дня, сполна взял то, что ему не досталось днем. И, между прочим, так же, как и Фарос, предупредил о том, что скоро наше тройное взаимодействие изменится, станет более тесным, так сказать.

Меня это вовсе не пугало. После того, что я – задрот-заучка-затворница, стала вытворять с появлением в моей жизни этих мужчин, двойное проникновение уже не представлялось мне как нечто запретное. Наоборот, мне хотелось скорее испытать, каково это, одновременно чувствовать обоих в себе. И немаловажную роль здесь сыграло доверие к моим будущим мужьям.

Чем меньше времени оставалось до церемонии бракосочетания, тем больше радости я испытывала. И дело было вовсе не в самом обряде, до которого мне, в общем-то, дела не было, а в том, что я становилась все ближе к разгадке ребуса, преподнесенного нам, землянам и манурцам, самой природой. В канун дня нашей свадьбы я нашла нить с мутированным геном!

— Мила-я, я начинаю недолюбливать твою работу! — Анвар привычно развернул меня вместе с рабочим стулом к себе, — и жалеть о том, что закон не запрещает женщинам работать.

— Фу, какой ты старомодный! — пошутила в ответ, отрываясь от сидения.

— Я не старомодный. Я жадный! Не хочу, чтобы ты тратила свое время на все эти… — он указал рукой на предметный стол и поморщился, — вещи.

Ох, милый, знал бы ты, что я для нас же и стараюсь…

— Дай мне еще пять минуточек! Пожалуйста! — я сложила ладони на груди и умоляюще посмотрела ему в глаза.

— Ни минутой больше! Засекаю! — недовольно рыкнул, усаживаясь на диван.

— Час!

Он только подкатил глаза.

Я должна была успеть! Мне не хотелось ждать еще несколько дней момента, который мог или подарить надежду, или разрушить все мои мечты. Теперь я обладала всем необходимым, для того, чтобы попробовать изменить мутировавший ген и провести хотя бы компьютерный анализ последствий.

Все произошло быстрее, чем я предполагала. Мои руки адски дрожали, но я вводила нужные команды, и бездушная машина четко выполняла их. Мне лишь оставалось следить за ходом процесса и считывать результаты анализа. Опасений, что высокоточный молекулярный скальпель ошибется не было. Я боялась другого – возможной реакции организма на внесенные изменения. Но в ста процентах вариантов исход был жизнеутверждающим. Синдром Клаца переставал быть дамокловым мечом для метисов.

Я закрыла глаза и протяжно выдохнула. Будто груз, лежащий на моих плечах долгие годы, упал, давая возможность вернуться к спокойной жизни, полной уверенности в завтрашнем дне, в здоровье моей дочери, в благополучии нашей жизни. Я боялась открыть глаза, потому что все, что произошло сейчас, могло оказаться сном, подарившим напрасную надежду, но все же сделала это. И тут же меня окатило новой волной страха.

Теоретическая версия успешной операции по удалению мутировавшего гена была хороша, но только в реальности все могло оказаться иначе. Один неучтенный фактор, и мог случится такой бадабум, что Синдром Клаца мог показаться цветочками. А я должна была испытать свое открытие на живом человеке, а именно на собственной дочери. Но готова ли я была рискнуть ею?

— Идем…— я устало повернулась на стуле к своему мужчине, — я закончила на сегодня.

Анвар сразу же заметил перемены в моем настроении, в тот же миг оказался рядом и обнял, крепко прижимая к себе. И хоть его тепло немного утешало, полностью расслабиться и отпустить проблему, возможно надуманную, у меня так и не получилось.

— Что-то не получилось? Какой-то коварный ген обидел мою девочку? — он шутил мягким голосом, и низкая вибрация приятно растекалась по плечам.

— Это природа, — как-то безнадежно вздохнула я, — если мы не умеем жить по ее правилам, это наши проблемы. А не ее.

— Я не понял, ты у меня генетик или философ, Мила-я?

Не улыбнуться в ответ на этот чарующий взгляд было бы преступлением. Я встала на носочки и потянулась к Анвару за поцелуем, и он тут же коснулся моих губ. Мягко, нежно, будто собирая утреннюю росу с молодых нежных листьев.

— Нас уже заждались, — нехотя прервался он, — поскольку мы решили не устраивать праздник завтра…все собрались сегодня!

Я встала как вкопанная и пару раз хлопнула глазами. В смысле?

— Все очень хотят нас поздравить и познакомиться с новой родственницей, — Анвар замолчал и стал всматриваться в мое лицо, ожидая реакции.

— Вот прямо сейчас? — скептически осмотрела свой внешний вид. Джинсы с чуть растянутыми коленями от долгого сидения, любимый свитер оверсайз, рукава которого либо свисали почти до колен, либо были собраны в толстую гармошку на локтях, отсутствие макияжа и волосы, собранные в свободную косу.

— Ты очень красива! — возразил мой мужчина.

— Я очень устала! Завтра рано вставать.

— Это всего на пару часов! Обещаю, когда вернемся домой, я лично прослежу, чтобы бесстыжий похотливый второй муж к тебе не приставал и дал выспаться.

Не удержалась, чтобы не рассмеяться. Тоже мне предохранитель!

— А сам-то?

— Даю слово! Привяжу его к ноге!

Представила эту картину и чуть ли не заржала.

— Ну а, если я начну к вам приставать?

— Свяжу и дам подышать усыпляющим газом.

— Ла-а-дно! — через смех выдавила из себя, — идем! Только мне нужно хотя бы сменить одежду!

Когда мы вошли в гостиную, мои будущие родственники, всепоглощенные умением моей дочери в считанные минуты рисовать шаржи, восторженно ждали, когда она закончит работу. Многие из них уже получили свои портреты и с довольной улыбкой разглядывали их. Был среди присутствующих лишь один недовольный. Борей, ютящийся на стульчике позади, обиженно сопел носом, поглядывая на Миру исподлобья.

Стоило его увидеть, как сердце неприятно всколыхнулось. Неужели и мать его здесь? Говорят, в честь восхода Альвидары освобождают даже преступников из казематов. Неужели и ее пощадили?

Но обведя взглядом гостей и не заметив никого с синими волосами, я спокойно выдохнула. Малыш член семьи, он имеет право присутствовать здесь со всеми. Да и я против ничего не имею, ребенок же!

Мире он тоже не мешал, хотя между ними были стычки. Она сидела на высоком стульчике, держа в руках бумагу для эскизов и рисовала безупречно красивую женщину. Казалось, в ней нет ни одного изъяна, настолько прекрасной она была. И как только Мира предъявила свое творение, все буквально ахнули.

Портрет женщины, набросанный в считанные минуты, был абсолютно точным и абсолютно не похожим на шарж. Видимо, Мира тоже не нашла, за что уцепиться. Но одну важную деталь все же заметила: над головой прекрасной женщины она изобразила нимб.

— Твоя свекровь. Кажется, так на Земле называют мать мужа, — Фарос незаметно подошел сзади и провел носом по ключице со своей меткой. Очень интимно и волнительно. Я потерлась о его щетину виском, прикрыв глаза от удовольствия.

— Хочешь сказать, что мне повезло не только с мужьями? Ангельские свекрови шли в комплекте?

Наши милования заметил кто-то из гостей. И все внимание тут же переключилось на нашу троицу.

Дальше началось какое-то безумие! Бесконечная череда объятий, восторгов, расспросов, комплиментов. Родственники, которых я не знала до сегодняшнего дня, поначалу пытались соблюдать очередность, чтобы познакомиться со мной, но совсем скоро плюнули на все правила приличия и стали бурно выказывать свой восторг и поздравлять нашу новую «ячейку общества».

Нет, ничего страшного в этом не было, просто я оказалась не привыкшей к бурному темпераменту семейства Фароса, а члены семьи Анвара, с которыми я не успела познакомиться ранее, подхватив общий настрой, тоже были необычно возбуждены.

Стоило мне бросить умоляющий взгляд на своих мужчин, как тут же вокруг нас с Мирой образовалось больше свободного пространства, и сородичи поутихли.

За ужином я все еще продолжала получать комплименты по поводу таланта Миры, восхищения союзом нашедших друг друга солнц и даже немного заразилась энергией от семьи Фароса. Теперь было ясно, откуда в нем эта неугомонность и желание вечно что-нибудь придумать и тут же воплотить. Анвар же был истинным потомком своих степенных и спокойных родителей.

Сама того не замечая, я всматривалась в лица присутствующих, будто кого-то искала, но вскоре поняла, кого именно. Сейчас среди гостей для меня был важен лишь один – ребенок землянки и манурца.

Я стала спрашивать Анвара о каждом и, понимая, что это не тот, кто мне нужен, волевым усилием дослушивала информацию и переходила к следующему.

— Анвар, это все родственники? — как бы между прочим поинтересовалась я.

Он нахмурился, совершенно точно подозревая, что я чего-то не договариваю, а я даже жевать перестала.

— Тебе нужен кто-то конкретный? — его взгляд стал еще пристальнее, и я решила не юлить.

— Хотела познакомиться с сыном прежнего императора и землянки. Все-таки, родная планета.

— С чего ты взяла, что у них сын?

Тут уж кусок в горле у меня все-таки застрял. Кажется, мой план провалился и Анвар видит меня насквозь.

— Дочь? — попыталась быть невозмутимой, вспоминая, где могла ошибиться в карте, что давал император. Мужчина! Это точно должен был быть мужчина!

— У них не было детей, Мила-я. С чего ты вообще это взяла?

Я, наконец, протолкнула кусочек еды, но легче не стало. Теперь огромным комом в горле засела новая информация. Никакого брата у императора нет и не было. А это могло означать, что…

Да нет же! Такого быть не может!

— Мила, — Анвар снова стал строг. От стали в его голосе по позвонкам пробежалась дрожь, — ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Ч-то рассказать? — едва промямлила я, инстинктивно взглянув на императора в поисках поддержки.

То, глядя на сына, вопрошающе поднял бровь и нахмурился.

— Не уходи без нас! — послышалось с двух сторон, и мои мужчины вышли из-за стола вслед за отцом.

Я облегченно выдохнула, но это помогло на жалкие секунды. Они вернутся и тогда уже продолжат допрос, а я…я не устою. Мне придется рассказать обо всем.

— Мужчины сегодня не в духе, — рэя Лаида села на место своего сына и погладила меня по плечу.

— Фарос напряжен весь вечер. Анвар насторожен. Что происходит? — моя вторая свекровь присела по другую руку и тоже коснулась меня, пытаясь успокоить.

— Не заметила, — ответила им, и принялась снова за еду, чтобы не доставали расспросами.

— Рамус тоже на взводе, — рэя Лаида проводила удаляющуюся тройку недовольным взглядом.

— Даже в такой вечер о делах не могут не думать! — вздохнула моя ангельская свекровь и мягко улыбнулась своим мужьям.

— Церемония отпущения начнется с минуты на минуту. Думаю, с этим связано, — предположил один из отцов Фароса, — все-таки преступники.

— Но ведь они поклянутся своим солнцем, что теперь не опасны для общества! — рэя Маяна выглядела как наивный ребенок, и даже скепсис мужчин не смог убить ее веру в честность людей, преступивших закон.

— Мам! — Мира подбежала сзади и, схватив из вазы очищенный орешек, бросила его в рот, — можно мы с Бореем порисуем мечами?

— У него есть меч? — Анвар подарил Мире игрушку, оставляющую световой след, и, если у Борея не имелось подобной, снова мог возникнуть скандал на почве ревности.

Тут же словно из ниоткуда возник ребенок Мальвины и гордо продемонстрировал свою игрушку.

— Хорошо, идите.

— Мы туда! — дочь быстро чмокнула меня в щеку, и дети вместе помчались в часть приемной гостиной, огороженной витражом. Там как раз было мало света, и узоры световых мечей должны были ярко расцвечивать пространство.

Я сидела как на иголках, не понимая, чего ожидать от возвращения моих мужчин. Вот и кто меня за язык тянул о брате спрашивать?! Вдруг догадался?

А может, дело вообще не в этом. Будучи уставшей сама, я и не заметила, что Анвар и Фарос напряжены. Хотя, возможно именно их напряжение я принимала за свое. Ох, как же это все утомительно!

Мое непраздничное настроение окончательно погасло, когда император и двое моих мужчин вернулись. Их мрачный суровый вид без слов говорил о том, что семейный ужин подошел к концу и всем пора расходиться.

Я мельком глянула на Рамуса Дарса с надеждой увидеть в его взгляде намек на то, что он все решил, что Анвар не станет продолжать выпытывать мой секрет, но тот прошел мимо, будто и не было меня.

Наскоро распрощавшись, семья Фароса отбыла в крыло, выделенное почетным гостям, а когда я вызвала своего ассистента, чтобы тот проводил меня до номера, Анвар отправил его.

— Пока ты останешься здесь, — повелительным тоном сказал мне и переключился на разговор с отцом.

— Лучше вам идти. Сынок, Мила устала, завтра обряд, — император старался быть мягким, но внутреннее напряжение отражалось на лице.

— Ирим бежал! Или ты хочешь породниться с преступником?

Анвар выжидал, пристально отслеживал реакцию отца. Казалось, что передо мной два титана, знающие о том, что если начнется битва, ни выигравших, ни проигравших не будет.

Я поежилась.

— Его я возьму на себя. Отведи девочек домой, Анвар, — Фарос, не менее напряженный, оторвал взгляд от мобильного устройства и положил руку мне на плечо.

— Идите, дети! — подхватил император, стараясь скорее выпроводить нас, — и ты Фарос. Мо люди справятся.

— Я ваш человек! — с вызовом и обидой ответит Фарос, — или вы считаете иначе?

— Ну что ты, сынок! — он похлопал Фароса по плечу, но даже я не поверила в дружелюбие Рамуса Дарса. Казалось, он хочет поскорее избавиться от нас троих.

Эти споры продолжались бы, наверное, еще долго, если бы я не обратила внимание, на ребенка, бесцельно шатающегося вдоль стен гостиной. Борей лениво пинал маленький светящийся шарик носком ботиночка и изредка поглядывал за стену, где они играли с Мирой несколько минут назад.

— Малыш, почему ты один? — я подошла к нему и присела рядом на корточки. Мальчик скривился, будто мое общество было ему неприятно, и проигнорировав вопрос, обошел меня, — А Мира где? Вы же вместе играли?

Он лениво кивнул головой на витраж, и я, уже не чувствуя ни сердца, ни дыхания, повернулась в ту сторону. Тусклый свет, оставшийся от световых мечей, быстро угасал, погружая огороженную часть гостиной в темноту.

Я еще не знала, что увижу там, но тело мое уже не слушалось. На онемевших ногах я еле дошла до ширмы, и стоило увидеть Миру, распластанную ниц на полу, как внутри все оборвалось.

Не помню ничего. Только шум крови в ушах, горечь во рту, угасающий взгляд Миры и кусочки маниярских сладостей, лежащих у испачканной ладошки.

Я действовала на автомате. Совершенно не помня себя и не обращая внимание на то, что происходит вокруг, я спасала свою дочь, обещая наказать себя за то, что не уследила. Но собственным уничтожением я займусь позже, а пока ее сердечко билось, я должна была пытаться вытащить малышку из лап коварной смерти.

Судя по тому, что Мира не приходила в себя после введения двух доз антидота, которые я всегда носила с собой, количество съеденных конфет исчислялось как минимум десятком, но промывая желудок, я этого не увидела. Либо конфеты были особыми, либо до них Мира еще и выпила что-то сладкое, и оно полностью успело усвоиться.

Сейчас моя малышка лежала в регенерационной капсуле, но даже она на самом мощном режиме не успевала восстанавливать ее пораженные органы. Организм боролся сам с собой, неумолимо разрушая ткани.

Я стояла у капсулы, обняв себя руками, и размышляла о том, что не зря Земля находится так далеко от Ману-ра. Природа никогда не делает ничего просто так. Вот и мы, земляне и манурцы, не должны были скрещиваться. Но, если посмотреть на все это с другой стороны, то, возможно, не все так печально. Я же нашла способ избежать Синдрома Клаца! Вот только на практике его не успела применить. Черт! Как же горько осознавать свою ничтожность!

Анвар и Фарос поначалу не отходили от меня ни на шаг, все время были рядом, но их угнетенное состояние действовало на нервы сильнее, чем моя собственная никчемность, поэтому я попросила оставить нас с дочерью одних. Мужчины не стали противиться и, сказав, что будут рядом, вышли из палаты, оставляя нас на Вазара. Только легче не стало.

Монитор вспыхнул красным цветом, и в груди кольнуло. Капсула снова не справлялась с восстановлением органов, и я достала последнюю дозу антидота. Надежда на то, что сыворотка затормозит уничтожение органов, а капсула успеет их восстановить, таяла с каждой использованной ампулой. Но теперь и они закончились, а значит, счет пошел на минуты.

— Рэя Мила, каков состав антидота? Мы могли бы попытаться его воспроизвести.

— Невозможно, — пожала плечами я, даже не глядя на Вазара, — я пробовала, искусственный состав не работает.

— А что работает? — взорвался личный врач императора, но тут же взял себя в руки. Одернулся и шумно выдохнул, — рэя Мила, соберитесь!

Я устало взглянула на него, никак не реагируя ни на командный тон, ни на напряжение в глазах.

— Только свежая кровь больного Синдромом Клаца, — обреченно сказала я, и тут же заметила императора, стоящего в тени у стены. Нервная ухмылка вырвалась сама, — кровь человека, чей анализ я проводила, вполне подошла бы. Но ведь это ваша тайна…

— То есть? — Вазар сосредоточенно смотрел на меня. Наверное, проверял, не сошла ли я с ума от стресса.

— Поможет только прямое переливание от больного синдромом Клаца.

Шкала красного цвета стала еще выше, и противный писк стал отсчитывать секунды до последнего вдоха. Я поджала губы и бросилась к ребенку, уже не видя ее личика из-за слез, льющихся из глаз. Я дышала, дышала и не могла надышаться ее запахом. Прижимала дочь к себе и просила прощения, говорила, что люблю, и целовала холодные бледные щечки, пока писк аппаратуры не утих.

Замерла и я. И, кажется, страшнее этой тишины в моей жизни не было ничего.

Но едва заметный вдох Миры сбил меня столку. Я оторвала голову от ее груди и увидела монитор, показывающий, как показатели стабилизируются.

Снова взглянула на дочь и не поверила своим глазам. Она дышала!

— Мира! — я погладила лицо малышки, приоткрыла веко, чтобы убедиться, что она жива и зрачок реагирует на свет, и осмотрела ее полностью.

Рядом с тоненькой ручкой лежала трубка, подсоединенная к вене, и через системы фильтров и стабилизаторов, уходила за пределы капсулы. Напрямую к вене самого Рамуса Дарса, императора Ману-ра.

Я смеялась и ревела, припадала к теплеющему тельцу своей малышки, просто выла, смотря в потолок, и молчала, пряча лицо в ладонях. Будто наблюдая за собой со стороны, я понимала, что у меня истерика, но тело отказывалось вести себя адекватно, пока и вовсе не отключилось. А когда я открыла глаза и увидела рядом мою девочку, живую и улыбающуюся, слезы сами прыснули из глаз.

Только насытившись друг другом, мы с дочерью отвлеклись на окружающих нас людей. В гробовом молчании вокруг капсулы стояли мои мужчины, император с супругой и остальными ее мужьями и Вазар.

Их лица выражали смятение и ужас, а еще мне показалось, что ни один из них не решается начать важный разговор. Что ж, тогда я сделаю это. После того ужаса, что я пережила несколько часов назад, мне уже ничего не страшно.

Я вздохнула, чтобы начать, и только открыла рот, как размеренное привычное мерцание во взгляде Анвара превратилось в пламя. В нем я считала осуждение, разочарование, боль. Он смотрел на меня несколько секунд, а потом просто взял и ушел.

В груди сдавило от обиды. Одна часть меня осознавала, что он имеет полное право обижаться, ведь это я скрывала, утаивала важные вещи, но другая ждала полного принятия и понимания. Я же не хотела! Это была не моя тайна! К тому, же случилось кое-что гораздо более важное – моя дочь чуть не умерла! Ее пытались отравить!

Я перевела растерянный взгляд на Фароса, будто искала в нем утешения. Протянула к нему руки, чтобы обнять, уткнуться ему в грудь и выдохнуть, но он не позволил. Прижал сжатые губы к моей голове, весь напрягся, будто это помогало ему сдерживать свою злость, и … тоже ушел.

— Куда они? — запричитала рэя Лаида, бессвязно жестикулируя руками, — кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

В состоянии близком к истерике, ее увели мужья, оставляя нас с императором и его врачом наедине.

— Я поговорю с ними, Мила. Дай им время успокоиться.

Я молча кивнула, возвращая внимание к дочери. Она лежала у меня на руках, и, покручивая, кончик локона, засыпала. Как в детстве. Теперь ее жизни ничто не угрожало, и только сейчас я почувствовала всю тяжесть пережитого. Мысль о том, что произошло бы, если бы император не дал свою кровь, пугала, заставляя кровь холодеть.

— Теперь все знают, да? — посмотрела в уставшие глаза мужчины, и не увидела в них ни капли сожаления.

— Да, Мила. Все знают. И я знаю. Нехорошо так говорить, но, если бы не вы с Мирой, я никогда не узнал бы, чьим сыном на самом деле являюсь.

— Разве такое возможно? Родить ребенка – это не в магазин за куклой сходить.

Рамус Дарс пожал плечами и глубоко вздохнул. Видимо, семейные тайны разоблачать дело не из легких.

— Зато теперь все сходится, — он кивал, будто в его голове все укладывалось по полочкам, и он соглашался с каждым пунктом, — отец не зря так тепло отзывался о Марте…о маме.

Император запнулся и притих, будто прислушивался, как по-новому звучит имя его настоящей матери.

— Он ведь с детства прививал к ней любовь и уважение. Хранил ее вещи, берег память о ней. Часто рассказывал, какой она была. Знаешь, мне иногда казалось, что он любит ее больше, чем свою истинную, которую я тогда считал матерью, но почему-то я не ревновал. Наверное, на уровне интуиции что-то чувствовал.

Император задумался, и по тоске в глазах, я поняла, что он вспоминает. Наверняка, теперь в его памяти проснутся моменты, когда отец явно намекал на то, что произошло. И с этим новым знанием еще придется научиться жить.

— Рэя Мила, я могу задать вопрос? — в беседу включился Вазар, и судя по тому, что он спрашивал разрешения, вопрос предполагался личный.

— Вы об отце Миры? — не стала юлить я, и оба мужчин кивнули, — манурец, судя по всему. И явно не тот, за кого он себя выдавал, пока был на Земле.

— Ты не хотела бы его найти?

— Зачем? Показать, какая дочь у него выросла? Так ему плевать было на нее. Почему сейчас что-то должно измениться?

Мужчины понимающе кивнули, но Вазар все же маялся, обдумывая, продолжать ли эту тему или нет, но не выдержал.

— Вы не хотите его наказать? Все-таки, бросить ребенка, это пятно на чести манурца.

— Ну найдем мы его, и что? — Я махнула рукой, давая понять, что больше не хочу говорить об этом, тем более, что у меня тоже были вопросы к императору, — можно теперь я задам вопрос?

Рамус Дарс горько улыбнулся, и так же, как и я, не стал ждать.

— Почему все это скрывалось? Ты ведь это хочешь знать?

— Вы пригласили меня на Ману-р не просто так. Вы знали о том, что больны, но решили скрыть это ото всех. Даже от близких. Решили замаскировать все помощью специалистам с Земли.

— Все верно. Я не мог открыто изучать свою болезнь, иначе возникли бы подозрения. Но мне необходимо было иметь специалиста рядом, я хотел следить за ходом исследований. Никто не должен был даже догадаться о том, что император чем-то болен.

— Манурцы не болеют, рэя Мила. В этом вся беда, — уточнил Вазар, — если правитель болен, следовательно, он не чистокровный манурец и не имеет прав на трон. Народ мог восстать.

— Мать ваших детей тоже не с Ману-ра! Разве это отразилось на них?

— Они дети встретившихся солнц, это все меняет. Я же был рожден не у истинной пары. Такого раньше не случалось в семьях императоров.

— Но ведь у вас проявилось сияние! Значит, манурская кровь сильна!

— Мила, всегда найдутся те, кто захочет оспорить право на власть! — император в отличие от меня был спокоен и говорил медленно, словно объяснял урок нерадивой ученице, — не нужно давать поводов, тогда народ будет спокоен. По закону я имею право на место, которое занимаю. Но действия отца станут осуждать, а я бы не хотел омрачать память о десятом правителе смутой.

— Но выходит, что были те, кто догадывается о вашем происхождении. Не зря на же мои записи выкрали.

— Мы работаем над этим, Мила. И это было главной причиной, почему семья не знала. У меня синдром Клаца проявился поздно и стал полной неожиданностью. А твои выводы о том, что это мутация от скрещивания двух инопланетных рас, так и вовсе сбила с толку. Я не был готов к такой правде. Представляешь, что было бы с остальными?

— Но, если бы Анвар и Фарос понимали, что происходит, возможно уже нашли бы того, кто организовал покушение!

— Все намного серьезнее, детка. Именно поэтому я не хочу тебя впутывать.

— Я уже впутана! Моя дочь впутана! Ее отравили! Пытались убить! — взорвалась я, но на крик не перешла только из-за малышки на руках.

— Это Малиан. Мы все выяснили. Это не имело никакого отношения ко мне. Просто месть.

— Просто месть! — хмыкнула я.

— Она уже наказана. Как и люди, допустившие это.

— Мне не легче.

— Я понимаю тебя.

— Вряд ли…

Пока я молча переваривала услышанное, Мира тихонечко посапывала на моих руках, и я иногда отвлекалась, чтобы убрать кудряшку с ее лба. Как бы я не старалась избегать политики, я оказалась втянута в эти грязные игры по уши, и выхода уже не было. Но осуждать действия императора…да кто я такая!

— Я нашла ген, отвечающий за мутацию, и провела эксперимент по его исправлению. Вас можно исцелить, и никто не узнает этой тайны.

— Спасая жизнь Мире я пошел на риск, Мила. Тайна, которую знают двое, уже не тайна. Семья видела, что происходит.

— Это же семья! Разве кто-то подведет вас?

— Я не зарекаюсь, дочь. Всякое бывает. Иногда, предает самый близкий, тот, на кого подумать кажется грехом.

— Разве среди нас есть те, кому вы не доверяете? Неужели мне? Я отношениями рисковала, скрывая ваши тайны! Думаете легко было, когда две пары глаз так пристально смотрят и задают вопрос, не скрываю ли я что-то?

— Ну что ты! Не о тебе речь, Мила. Ты достойна благодарности, но никак не недоверия.

— А о ком? Какие еще у вас есть тайны от семьи?

— Мила, не думай об этом.

— Наверное, вы правы. Лучше не знать. У нас на Земле говорят, меньше знаешь, крепче спишь. Это чистая правда.

Оставаться в неуютном медицинском блоке мне не хотелось, поэтому Миру перевезли в номер в той же, капсуле, в которой она восстанавливалась. Но и дом встретил нас тишиной и пустотой.

Я взглянула на часы – почти утро. Через пару часов я должна была проснуться от сладкого поцелуя и начать подготовку к прекрасному дню нашей свадьбы, пусть и не торжественной. Но это не умаляло значения даты. Мы должны были стать одной семьей официально, и я считала это важным днем в своей жизни.

Но после случившегося праздновать настроения не было. Хотелось наесться чего-то тяжелого и вредного и завалиться спать. Дня на три. «А что мне собственно мешает? — подумала я, — похоже, что уже ничего. Свадьба вряд ли состоится, когда непосредственные участники обряда исчезли, не сказав ни слова и посчитав меня предательницей. Что ж, пусть так. Обидно ли мне? Пока кроме усталости я ничего не чувствую, может, это и хорошо.»

В меню ресторана, где я обычно заказывала доставку еды, я открыла страницу с блюдами, которых категорически избегала. Что-то вроде сердца снежного вальдака, тушеного в остром соусе, или стейк из языка манила в пряных специях, и, удивляясь самой себе, сделала заказ. К моменту, когда я вышла из душа, контейнеры уже стояли на столике у двери.

Проглотила я конские порции незнакомой еды, почти не жуя и не чувствуя вкуса. Запила каким-то экзотическим компотом, принесенным на десерт к подобранным блюдам, и пошла спать, подтянув капсулу со спящей малышкой поближе к кровати.

Мне ничего не снилось. Казалось, что я провалилась в пустую глубокую яму, на дно которой не проникали ни свет, ни звуки, поэтому, когда я почувствовала на себе чей-то взгляд, тут же открыла глаза. Напротив меня лежал Фарос и рассматривал мое сонное лицо. Сзади чувствовался жар, и стало ясно, что и Анвар на месте.

— Шшшш, принцесса. Ничего не говори, — прошептал Фарос, — закрой глаза.

Я послушно прикрыла веки и почувствовала неприятное волнение в районе желудка. Прислушалась и поняла, что меня будто жрет чувство вины и что-то похожее на стыд за невыполненные обещания. Серое зудящее пятно во мне вибрировало и расширялось с каждой секундой, и казалось, что мое тело пронизано металлическими жилками, стремящимися к метке.

— Если тебе плохо, мы уйдем, Мила-я, — Анвар попытался отстраниться, но я поймала его руку и прижала к своему бедру, где она до этого и лежала.

— Останьтесь, — уверенно прошептала я, — я чувствую, как вам плохо.

Мужчины замерли, но сделав несколько вдохов, вернулись назад.

— Если это из-за меня, то я прошу прощения.

— Мила, — воскликнули они одновременно, и в голосе прослеживались те же нотки отчаянной боли.

— Я не могла вам сказать, — продолжила, не дав им сказать. Сейчас я хотела высказать то, что тревожило меня вот уже много дней. — Император просил держать это в тайне. Но и я не хотела вам говорить, потому что сначала это были только догадки. Потом не хотела вас расстраивать преждевременно. А когда нашла способ побороть болезнь, хотела убедиться, что это поможет.

— Мила, детка, разве мы бы не нашли решение? Ты самое ценное, что у нас есть!

— Я тоже вас очень ценю. Благодаря вам я почувствовала себя любимой. Я даже не догадывалась, какое это счастье, чувствовать вашу заботу. Поэтому, хотела сделать все сама.

— Сама она хотела…— Фарос подкатил глаза.

— Ну не ворчи!

— Это ставит нас в глупое положение, Мила.

— Простите. Я не подумала об этом. Да и вы в этом вопросе бессильны. Ну что вы могли бы сделать?

— И правда, — поник Анвар, — только почувствовать свою никчемность перед силами природы.

— Я чувствовала ее долгие годы, — посмотрела в сторону спящей Миры и тяжело вздохнула, — и, наконец, благодаря императору, воспряла духом.

— Мы не всесильны, Анвар. Надо это принять, как бы трудно не было, — Фарос похлопал его по плечу, пытаясь поддержать.

— Мы догадывались, что здесь был личный интерес отца. Расследование покушения на вас и кражи рукописи явно дало это понять.

— Вы что-то выяснили? Нашли того, кто это сделал?

— Выяснили, принцесса.

— Почему не сказали?

— Потому что эта нить оказалась концом огромного клубка, и куда он приведет, даже нам страшно подумать.

— Так вы знали о том, что мы виделись с императором тайно?

Мужчины переглянулись, но ответа не последовало. Дьявол! Как я могла думать, что они не в курсе?!

— И все слышали. Да? — обреченно выдохнула я.

— Нет. Император позаботился о том, чтобы ваши беседы оставались тайными.

— Мила, конечно, мы видели твое нездоровое увлечение этим вопросом, и это понятно, но причину, по которой это все заботило императора так и не смогли понять. Пока не случилось …

— Принцесса, прости. Я очень виноват перед вами с Мирой, — Фарос на мгновение опустил взгляд, но тут же распрямился. Я сразу поняла, что этот мужчина не нытик и не станет искать, на кого переложить свою вину. Что он готов понести наказание, принимая свою оплошность. И сейчас он вел себя именно так.

— Это мое упущение, — вмешался первый муж, сверкая огнем в глазах, — никогда не подумал бы, что Малиан станет действовать через Борея, и это, конечно, не оправдывает меня. Я виновен.

— И моя вина есть, — я посмотрела на спящую в капсуле дочь, и сердце снова пропустило удар, напоминая о том горе, что чуть не случилось с ней, — нужно было следить за ребенком. Я плохая мать.

— Ну что ты!

— Ты отличная мама!

Меня обняли с двух сторон и стали покрывать поцелуями плечи.

— Синдром Клаца та причина, по которой ты побоялась зачать малыша? — Анвар провел пальцем от виска, где сияла его метка, книзу, в место, где Элия поставила укол.

Я кивнула, и одинокая слезинка скатилась с уголка глаза и потекла, повторяя очертания метки. Было тяжело вновь возвращаться к этой теме.

— Когда поняла, что эта мутация возникает в результате связи землян и манурцев, не хотела вас расстраивать преждевременно! Я знала, что рано или поздно найду решение и, кажется, нашла его!

Мышцы на лице Анвара напряглись. Он сосредоточенно свел брови, будто готовился слушать самую важную информацию в его жизни. А Фарос застыл с глупой улыбкой счастливого человека, и только глаза сияли, подначивая своим блеском, поскорее рассказать об этом.

— Я нашла мутировавший ген. Удалив его, мы сможем избавить человека от болезни.

— Насовсем?

— Если провести операцию в стадии эмбриона, вылечив все участки генов, да. У взрослых людей все немного сложнее, но прогноз положительный все же есть.

Анвар потер лоб, раздумывая над моими словами, а Фарос в секунду сгреб меня в охапку и стал целовать, утыкаться носом, напоминая радостного щенка. А я чувствовала, как радость жизни возвращается, наполняя меня тем светом, который я раньше испытывала рядом со своими мужчинами. Я беззвучно смеялась, чтобы не разбудить Миру, но, видимо, плохо старалась.

— Мама! — крошка свесила ножки с капсулы и недоумевающим взглядом осмотрела нас троих, — мы же свадьбу проспали!

Ловко спрыгнув прямо на кровать, Мира торопливо обняла меня, поманила рукой новых пап, и, прижав нас друг к другу, сообщила, что ей пора наводить красоту, и исчезла.

— Как ты себя чувствуешь? — конец фразы я договаривала сквозняку, который остался от моей дочери.

— Судя по боевому настрою, вполне неплохо! — улыбнулся Фарос, продолжая смотреть в пустой проем, — слава солнцам!

— Кажется, скорые уходы становятся семейной чертой, — я покачала головой, подкатив глаза.

Ну а что! Пусть знают, что мне это не нравится.

— Когда вы ушли…не сказали ничего, я подумала, — я опустила взгляд, принимая решение, стоит ли продолжать этот разговор, и поняла, что это необходимо. Недосказанность разрушает, по крайней мере меня, — я подумала, что вы меня бросили.

Мужские волевые лица исказила боль. Анвар сжал челюсти, отвернувшись, а по телу пробежалась волна напряжения. Фарос сидел сзади, поэтому я не видела его реакции, зато слышала, как сбилось дыхание.

— Я редко эмоционирую, Мила-я, если ты заметила, — Анвар говорил медленно, будто слова давались ему с трудом, — но тут не сдержался. Прости. Видимо, и я не железный. Мира в коме, новости об отце и твои секреты от нас. Это было трудно принять.

— Как и свою слабость, — за него продолжил мой второй мужчина.

— Не уходите так больше, — я взяла их громадные ладони в свои, и поднесла к губам, чтобы поцеловать, — я вас очень люблю.

— Я люблю тебя, мое солнце.

— Люблю тебя, моя душа.

Легкие поцелуи быстро стали перерастать в страстные заигрывания, и, если честно, мне нужна была эта близость. Я была уверена, что это поможет снять стресс, расслабиться и хоть на несколько минут забыть о событиях прошедшей ночи. Но выдержка моих мужчин оказалась на порядок выше моей. Они не давали волю своим желаниям, да и моим тоже.

— Мила-я, у нас свадьба! — Анвар легко скрутил мои руки, не давая приставать к себе.

— И тебе пора собираться!

— Мы все равно опоздали! — я вытянула шею, чтобы поцеловать Фароса, но он, играючи, тоже отстранился.

— Анвар, какая-то неправильная у нас невеста!

— Будем воспитывать!

Анвар, удерживая меня, коснулся губ и бесцеремонно вторгся в мой рот языком. Пока я приходила в себя от такого напора и собиралась ответить, Фарос лизнул ключицу и слегка прикусил ее.

— Дождись ночи, принцесса! — в простой фразе было столько огня, что по телу побежали мурашки. А в сочетании с глубоким развязным поцелуем, так и вовсе хотелось крикнуть: «Потушите меня!»

— Два часа!

Мужчины отстранились, и я почувствовала холод. Поначалу не поняла, почему все закончилось, но видя их удаляющиеся спины, стала приходить в себя, понимая, к чему была фраза про два часа.

Выдохнула, похлопала себя по щекам и встряхнулась.

— Ран! — распахнула двери в гостиную, где уже суетилась толпа помощников, собирая Миру на торжество! — можем начинать!

— Слава солнцам! Рэя Мила, мы уже начали волноваться! — он выдохнул, держась за сердце, — приступаем!

Раней-до жестом руки пригласил мастеров войти, а те будто только и ждали моего появления. Я и понять ничего не успела, как меня подхватили расторопные девушки и увели в сторону ванной. Меня терли, мыли, массировали, наносили на кожу и волосы разные ароматные масла, втирали что-то блестящее, обматывали в тонкие пропитанные гелями ткани и снова ставили под душ. Очнулась я только, сидя в кресле у большого зеркала в пол, когда увидела свое сияющее отражение. И метка, тянущаяся от лица к ключице, была венцом этого сияния.

Когда я выбирала образ для обряда, я и подумать не могла, что естественно и невычурно, может выглядеть вот так! Ничего яркого и вызывающего, только простота, натуральность и романтика. Но сколько труда было в эту «простоту» вложено!

Моя кожа будто изнутри сияла. Я даже потерла ее, проверяя, искусственный ли это блеск, но это и правда была моя натуральная красота. Потрогала волосы. Мягкие, послушные, лежащие крупной волной на одном плече, чтобы подчеркнуть символ своей связи с моими мужчинами, проявившийся с другой стороны лица и шеи.

— Спасибо! Мне очень нравится! Не знала, что я могу быть такой, — поблагодарила девушек, но кажется, комментарии были лишними, все читалось в моих глазах.

Они смущенно заулыбались, и стали похожи на волшебных феечек.

— Ваше платье, рэя Мила! — торжественно объявил Ран, стоящий у порога, и отступил в сторону.

В проеме показались две юные девушки, держащие в руках мой наряд. Вернее, не совсем мой.

Я выбирала простое длинное платье, бледного цвета пудры, украшенное лишь легкой оборкой по вырезу на ноге, а это…Это было нечто невообразимое! Оно сияло точно узоры на телах моих мужчин, и золотые и серебряные линии повторяли рисунки на их коже, сплетаясь между собой.

Когда девушки вносили платье, все замолчали, даже двигаться перестали. Я сама замерла с раскрытым ртом, не понимая, как, а главное, из чего можно было сотворить такое великолепие.

— Анвар-идо и Фарос-идо распорядились украсить ваше платье. Я не мог им отказать. Надеюсь, вы не против надеть его.

Не против? Да, если б я знала, что такое вообще возможно!

— Надену!

Девушки поднесли платье ближе, и я провела по мягкой ткани ладонью. Напоминающая наощупь бархат, она была совсем тонкой и легкой, сказочной.

— Это ведь то платье, что я выбрала! Как такое возможно? Оно было совсем простым!

Ран кончиком пальца коснулся краешка ткани и благоговейно вздохнул.

— Пусть это останется тайной, рэя Мила. Не лишайте свою жизнь волшебства!

— Мама! — мой ребенок с придыханием наблюдала за тем, как я облачаюсь в свой свадебный наряд, и делала зарисовки. В том, что этот день будет запечатлен самым лучшим образом, я была уверена. Моя художница не упустит ни единой детали, — можно я тоже буду выходить замуж в этом платье?

— Можно! — обняла свою девочку, крепко прижимая ее к себе.

— А Борей сказал, что такие как мы с тобой никому не нужны! — Мира шмыгнула носом и обидчиво опустила глаза.

— Борей говорил то, чему его научила мать. А она не в себе, ты же знаешь, — я погладила малышку по спине, пытаясь успокоить. Но как бы мне не хотелось затрагивать грустную тему недавних событий, все же я должна была прояснить кое-что, тем более, что уже начали.

— Мира, родная моя, зачем ты съела сладкое? — я взяла ее ладошки в свои и прижала к сердцу.

— Мамочка, я не ела! Правда! — в огромных испуганных глазах застыли слезы, — он достал их из меча! Хвастал, что обвел охрану вокруг пальца, потому что они не разрешили ничего брать с собой кроме игрушки. А когда осматривали, не нашли.

— А что было потом?

— Я сказала, что не буду, чтобы сам ел свои конфеты, а он сказал, хотя бы подержи.

— А ты?

— Я взяла.

— Но не ела?

Она затрясла головкой, искренне смотря мне в глаза.

— Фарос сказал, что это от воды.

— Борей давал тебе пить?

— Угу. Он и воду в мече пронес. Синюю такую. Она еще мешала рисовать, пока мы ее не выпили.

Я тяжело вздохнула, едва сдерживая себя от проклятий. Эта синеволосая гадюка все же нашла как испортить мне жизнь. Ну ничего! Мы выстояли. А тебе придется несладко, я клянусь!

— И ты пила?

— Я очень пить хотела. И она несладкая была. Честно!

— Моя дорогая! — снова прижала к себе малышку и вдохнула ее детский запах.

— Но дедушка меня спас! Он кровью поделился! Я знаю!

Я только кивнула, хотя сама немного опешила от того, как просто моя дочь назвала императора дедушкой. Да уж, скромности моему ребенку не занимать.

— Ты, надеюсь, к нему так не обращалась?

— Мам! — Мира включила режим взрослой, — вообще-то он сам просил.

— Ладно! — подняла ладошки кверху, сдаваясь, — если сам, то пожалуйста!

Мы обе рассмеялись, а потом, взявшись за руки, подошли к зеркалу. Я смотрела на отражение и чувствовала, как волнения, что годами тревожили мою душу, наконец, утихают, потому что причин для них не осталось. Я нашла способ вылечить свою дочь, и встретила двух замечательных мужчин, с которыми стала счастливой. Боже! Спасибо тебе за это!

— Пора, рэя Мила, — в зеркале я увидела отражение Рана, и мое сердце заколотилось.

Пора.

Персонал, помогающий мне в сборах, испарился, как по мановению волшебной палочки, оставляя после себя пустой и чистый номер. И меня в необыкновенном свадебном наряде.

Я смотрела на свое отражение, и сердце заходилось от радостных эмоций, бурлящих внутри моей груди. Сегодня мой день! И пусть ничто не омрачит этот праздник!

Я услышала, как замки входной двери щелкнули, и поторопилась навстречу своим мужчинам. Как девчонка, вприпрыжку, не замечая неудобного, узкого в талии платья и босоножек на высоком каблуке.

Сияя улыбкой, я замерла в дверном проеме и улыбнулась еще шире. Мои мужчины остановились, превращаясь в две искусно вылепленные скульптуры.

Стоит отметить, что свадебный наряд моих женихов ничем не отличался от повседневного. Универсальная штука эта перевязь, особенно на идеальных телах. И жениться в ней можно (не придется тратить время на раздевание перед брачной ночью), и сражаться (чтобы враг сразу же обделался в штаны при виде центнера живой мышечной массы). Единственное, что изменилось, прически. Длинные волосы моих мужчин были заплетены в необычные узоры. Надо же! Никогда не думала, что колоски могут смотреться так мужественно.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не произнося ни звука, а после…Фарос закрыл глаза и опустил голову, пытаясь скрыть глупую счастливую улыбку. Ей-богу, мне показалось, что он едва держался, чтобы не пустить слезу. Анвар же стоял, не дыша, а в глазах было столько обожания и восхищения, что легкий румянец смущения раскрасил мои щеки. Да, я ожидала от них реакции, но, не думала, что она будет такой искренней и светлой.

Молчание, приправленное капелькой смущения, делало невыносимым это ожидание, и я рванула к ним. Сначала бросилась на шею к Анвару и, получив жаркий поцелуй, метнулась к Фаросу, чтобы получить поцелуй и от него.

Стоило оторваться друг от друга, как я снова поймала на себе их боготворящие взгляды.

— Вы так смотрите, что я чувствую себя божеством, сошедшим с небес! Но мне нравится! Буду почаще наряжаться!

Я покрутилась перед мужчинами, дразня их и проверяя выдержку на прочность, но сама пала жертвой своих же провокаций. Та кошачья мягкость, с которой я демонстрировала свою красоту, внезапно разбудила во мне жажду немедленно получить нечто большее, чем поцелуи, а обещание сделать ЭТО по-настоящему втроем еще больше разогнало сердце. Час икс неумолимо приближался, и я с трудом прогоняла из мыслей эротические картинки, обнаженных тел, слившихся в одном на троих удовольствии.

— Ох, землянка! — зарычал Анвар, хватая меня в свои медвежьи объятья, — надо было отпуск на месяц брать. Чую, не вымотаем ее за две недели!

— Кто кого вымотает! — смеясь, возмутилась я!

— Помнешь невесту! — Фарос вырвал меня из рук первого мужа и притянул к себе, жадно сжимая ладонями попу, — мы будем стараться. Очень сильно! — пытаясь держать серьезное лицо, он обещал мне жаркие две недели, и согреть меня должно было явно не солнышко.

— Почему так мало?

— Служба, чтоб ее! — выругался Фарос.

— Бросай все в бездну! Полетим на Ардос! — в шутку предложил Анвар.

— Есть абрикосы?

Я с удовольствием! А там есть, где жить?

— Конечно, Мила-я. Наш дом готов принять свою хозяйку! — Анвар перехватил эстафетную палочку ласкания меня.

— Тогда давайте полетим прямо сегодня! Я хочу увидеть наш дом скорее!

Мужчины напряглись, и их и без того крупные мышцы стали еще больше. Им явно не понравилось мое предложение. Или к нашему приезду на планету Анвара не все готово, или…снова всплыли какие-то неприятные обстоятельства.

— Что не так? — я чуть отстранилась, и первый из мужей тут же выпустил меня из кольца рук.

Собранность и напряжение вернулись на их лица.

— Ирим, твой возможный третий муж сбежал. С чьей-то помощью. Вчера, когда пленников освобождали в честь праздника Альвидары, он тайно пробрался на место того, кого должны были освободить, а бедолагу запер в своей темнице. Вместо себя.

Я слушала, раскрыв рот, а в голове не укладывалось, как можно было выбраться из тюрьмы, что расположена под толщей воды и земли.

— Да, кажется, вчера вы говорили об этом.

Но я и думать об этом забыла. Не до того было.

— Но что самое странное, все прошло так гладко, что вызывает подозрения. Документы, одежда, камеры наблюдения, охрана…В этом деле точно замешаны влиятельные люди, иначе, из подводных казематов выбраться невозможно. А еще…— Анвар сделал паузу и посмотрел на меня, будто пытался предугадать реакцию, — в его камере обнаружены следы сожженных листов твоей рукописи.

Я может и хотела бы что-то сказать, но горло перемкнуло.

— Слишком очевидно все. Чересчур просто, — Фарос поджал челюсти, недовольный своим бессилием, — моих людей обводят вокруг пальца, путают, пускают по ложному следу. Причем, именно мы высшая инстанция службы безопасности дворца, выше нас только…

— Может и среди них есть те, кто сливает информацию?

— Нет. Я всех проверил лично. Не хочу бросаться словами, но тот, кто все это провернул, стоит над нами, — Фарос посмотрел на Анвара и тут же отвел глаза, решив не озвучивать имен. Но тот и не думал никого выгораживать.

— Осталось только понять, для чего отцу все это надо.

Романтический настрой постепенно исчезал. Мои мужчины, напряженные и сосредоточенные точно не на предстоящем обряде, хмуро перемещаясь по гостиной, рассуждая вслух.

— Мне показалось, что твой отец боится предательства со стороны кого-то близкого. Этот Ирим предал его? Он имеет отношение к вашей семье? — вмешалась я, вспоминая разговоры с Рамусом Дарсом.

— Нашей семье, Мила-я! Нашей! — поправил меня почти муж и я кивнула, соглашаясь с его претензией, — нет, он нам не родственник, но был очень дружен с отцом, пока не подтвердилось его участие в заговоре.

— Теперь понятно, почему он так напряжен. Если близкие предают, тут хочешь-не хочешь будешь все держать в секрете. Это же с ума можно сойти, жить в ожидании подвоха.

— Мы жили так с самого детства, принцесса. Но разве простых людей не предают?

— Еще как…—я опустила голову, думая о том, что, если бы не предательство и ложь Антона, может быть, я быстрее нашла бы причины рождения детей с синдромом Клаца. А еще…не встретила бы своих любимых мужчин!

— Не грусти, Мила-я. Ирим под контролем. Даже, если отец ведет свою игру, все пройдет идеально. И…— он едва касаясь провел ладонью по мягким волнам моих волос и посмотрел в глаза, — нам пора.

От золотистого взгляда перехватило дыхание. Почему-то раньше я не замечала волнений по поводу предстоящего ритуала, а сейчас, чувствуя, как немеют пальцы и подкашиваются колени, едва могла дышать.

— Принцесса, твое платье безупречно, но ты не будешь против, если мы скроем тебя? — Фарос подошел сзади и прижался всем телом к моей спине. Его большие руки сошлись на моей талии, а дыхание коснулось выпирающего позвонка на шее.

Может, в бездну эти обряды? Останемся здесь! Я прикрыла глаза, отдаваясь томной неге, но меня быстро вернули на землю.

Тяжелая плотная ткань легла на плечи и Фарос ловко набросил капюшон на мою голову и опустил его пониже, чтобы спрятать большую часть лица.

— Это чтобы Ирим не смог увидеть меня?

— Да, малышка. Мы не можем дать ему тебя увидеть, а он, похоже, этого и добивается.

— Зная, что его жизнь слишком ценна для планеты, мы будем вынуждены взять его в семью.

— Помню, вы уже говорили об этом. То есть, я не смогу ему отказать?

— Сможешь. Но это отразится на Ману-ре. Существует баланс энергий, и он сохраняется, пока живы хранители энергий планет нашей галактики.

— Сбежал, узнав, что мы нашли наше солнце. А тут и праздник восхода Альвидары подоспел! В такой суете легко раствориться в толпе, а, чтобы его солнце тебя признало, будет достаточно увидеть тебя издалека. И это повышает вероятность того, что он станет третьим.

— Неужели он специально провернул все это?

— Вполне возможно. Кто его знает, какие мысли он крутит в своей голове.

Под ложечкой неприятно заныло, и я уже привычно прильнула к своим мужчинам, ища утешения.

— Надеюсь, обойдется, — тяжело вздохнула, суеверно скрещивая пальцы, — если он заговорщик, то его дело в тюрьме, а не рядом с нами.

Фарос взял мои переплетенные пальцы, усмехнулся, глядя на них, и поднес к губам, чтобы поцеловать.

— Знаешь, принцесса, я уже нив чем не уверен… Кажется, нас хотят убедить в том, что далеко от истины.

— В любом случае, ему не место рядом с Милой, пока он не будет оправдан. Мы не можем рисковать ею, Фарос, — вмешался Анвар хрипящим от недовольства голосом.

— Согласен. Прости, Мила, мы лишаем тебя возможности быть с частичкой своего солнца.

— Я его не знаю даже! Для меня не велика потеря. Не думайте об этом. Я люблю вас, и вас мне достаточно.

Волны бескрайнего моря, омывающего берега острова, на котором располагался императорский дворец, послушно притихли. То ли они повиновались силе мощной планеты, то ли растворились в свете ее красоты, никто не знал. Но такими тихими эти воды были лишь раз в году ­– в день восхода Альвидары.

Когда Анвар опустил часть стены, огромный ее шар завис посередине неба. Пурпурно-оранжевый, он напоминал огромную новогоднюю игрушку. Казалось, стоит протянуть руку, и удастся его коснуться.

— Предлагаю прогулку по воде! — Анвар загадочно улыбнулся, и не дожидаясь моего ответа, махнул рукой.

Внезапно вода забурлила, покрылась густой белоснежной пеной, загудела. Я и понять ничего не успела, как с глубины буквально выпрыгнул еще один сияющий шар и, оторвавшись от поверхности воды, взмыл ввысь, к нашему балкону.

— Карета подана, принцесса! — Фарос поцеловал меня в щеку и, крепко сжав ладонь, повел к странному транспорту.

Я пыталась замедлить шаг, чтобы рассмотреть это чудо, но мужчины меня поторапливали, ссылаясь на то, что мы и так надолго задержались.

Несмотря на то, что снаружи этот аппарат казался непрозрачным, изнутри было все прекрасно видно, разве что цвета немного искажались и море было не синим, а лавандовым. Пока я рассматривала устройство трехместной каюты, меня зажали между двух мощных жарких тел и как-то многообещающе замерли. Сердце, встрепенулось, понимая, что эти двое что-то задумали! И, судя, по порочным взглядам, это «что-то» будет связано с нашей первой брачной ночью.

Анвар, стоящий позади меня, положил тяжелые ладони мне на плечи, чуть сжал их и медленно повел вниз, а когда опустился до запястий, обхватил их пальцами и запрокинул мои руки к себе на шею.

— Обними меня, солнце, — это прозвучало так горячо, что я сглотнула, невольно прогнулась в спине, и пальчики тут же стали порхать по могучей шее.

Тем временем Фарос отбросил полу плаща и проник к ноге через разрез платья. Горячие губы коснулись колена. Нехитрая ласка, но отчего-то она заставила меня вздрогнуть. Сердце завелось и стало биться, как сумасшедшее. По мышцам потекло тепло, а низ живота стал наливаться тяжестью и приятной истомой.

Фарос поднял глаза и, не отводя их, коснулся языком кожи. Меня будто парализовало, и только кровь с гулким шумом текла по венам, разнося удовольствие.

Он касался теплыми губами нежной кожи на внутренней стороне бедра, а у меня от них появлялись мурашки, будто я вышла на лютый холод. Эти поцелуи менялись на легкие покусывания, и тогда меня бросало в жар. А когда его язык рисовал узоры, оставляя влажные дорожки на коже, я невольно дрожала.

— Кажется, это промокло. Снимем их…

Руки Фароса уверенно проникли под платье и, зацепив край трусиков, потянули их вниз. Он сам поднимал мои ноги, чтобы высвободить меня от ненужной детали моего свадебного наряда, а сняв, потянулся к небольшой кожаной сумочке, прикрепленной к его поясу сзади.

Прикрыв глаза, я не стала наблюдать за тем, как он бережно складывает промокшие и пропахшие насквозь моим возбуждением трусики, и только потянулась губами к мужчине, стоящему позади, как моего бедра коснулось что-то холодное.

Фарос все так же сидел у моих ног, чтобы продолжить ласкать их, вот только вместо теплого влажного языка была…анальная игрушка.

— Мы же опаздывали…— неуверенно прошептала я, проглатывая звуки, потому что холодный идеально гладкий металл уже скользил по ноге, добавляя масла в тот огонь, что пылал между нами.

Жар и возбуждение моих мужчин передавались мне, усиливая чувства. Я чувствовала спиной большой, готовый к сексу член одного, и видела перед собой, как сильно топорщились штаны в районе паха у другого. Я тяжело дышала и хотела сорвать с себя и плащ, и платье, чтобы свободно вздохнуть, но руки, сцепленные за головой сзади, Анвар отпускать не собирался. И, кажется, это вынужденное подчинение тоже заводило.

Застыв, я наблюдала за тем, как аккуратная вещица в форме капли с огромным блестящем камнем вместо рукоятки издевательски кружит по коже, подбираясь к лобку, и отмечала, что она уже не такая холодная, а прикосновения ее гладкой поверхности нежны и приятны.

— Ты хочешь попробовать нас двоих, Мила-я? — голос Анвара стал охрипшим, да и я не смогла ответить. Только кивнула, еще больше заливаясь стыдливой краской, — тогда расслабься, девочка. Разведи ножки в стороны.

Не чувствуя себя, я попыталась отвести ногу в сторону, но Фарос сделал это за меня. Он закинул ее к себе на плечо и шумно и глубоко втянул мой аромат.

— Видят боги, я держусь из последних сил! — он страдальчески выдохнул, и согретый теплом моей кожи металл коснулся влажных складок.

С губ сорвался тихий прерывистый стон, и я снова потянулась за поцелуем. Капюшон к этому времени уже окончательно слетел, поэтому я беспрепятственно поймала любимые губы.

Пока Анвар проникал в мой рот языком, пальцы Фароса вместе с игрушкой, растирали мою влагу, протягивая ее дальше, к месту для которого предназначалась игрушка. И когда ее кончик коснулся тугого колечка, я вся сжалась.

— Принцесса, я не сделаю тебе больно. Позволь…тебе понравится. Обещаю.

Фарос набрал еще смазки и стал кружить средним пальцем вокруг анального отверстия, пытаясь меня расслабить.

— Наша девочка любит, когда пальцы заполняют обе дырочки одновременно, — хищно улыбнулся Анвар. И да, он часто так делал и был абсолютно прав.

Но Фарос пошел еще дальше. Одновременно проникая в меня пальцами, он ртом до сладкой боли втянул клитор, вынуждая подчиниться, замереть и …расслабиться по-настоящему.

Через несколько секунд этого бесстыдства, когда язык одного жадно трахал мой рот, а пальцы другого безжалостно растягивали тугие отверстия, я совершенно забыла о смущении, отдавая свое тело во власть своих мужчин. Поэтому, когда игрушка, значительно превышающая в диаметре палец, стала пытаться проникнуть внутрь моей попки, я расслабилась, одновременно напряженно ожидая получить свое освобождение как можно скорее.

Но оно не приходило!

Тяжелая теплая штуковина, полностью погрузившаяся в меня, только еще больше доводила до исступления, а круглый камень, оставшийся снаружи и отчетливо ощущаемый между ягодиц, подталкивал мозг рисовать картинки того, как все это будет выглядеть, когда я буду стоять на четвереньках. Поэтому, когда Фарос отстранился, а Анвар выпустил из плена мои запястья, и оба мужчин попытались усадить меня в кресло, я буквально взревела от недовольства, обиды и разочарования.

— Вы что, меня вот так бросите? — нахмурилась, обещая про себя обязательно припомнить им за этот случай.

— Мы опаздываем, принцесса. Осталось мало времени, — ехидно улыбаясь, ответил Фарос. Ему явно нравился тот раздрай, который творился внутри меня, женщины, так яростно жаждущей секса.

— После церемонии мы твои навечно, Мила-я! — вторил ему мужчина, который должен был вскоре стать официально первым мужем.

— Значит вот как?! — я надулась, скрестив руки на груди и сама подошла к креслу, но тут же вспомнила про игрушку, торчащую в моей попе. Черт! Если при каждом движении она так явно ощущается внутри, то как с этой штуковиной сидеть? Да еще и ноги не свести, потому что там все распухло от желания! Хотя…

А что мне мешает, сделать все самой? Теперь настала моя очередь бросаться коварными взглядами.

Прикрывая глаза, со сбивающимся от возбуждения дыханием, я заняла место в кресле, чуть откидывая спинку назад. Любое движение, даже самое незначительное, приводило чувствительные нервные окончания в экстаз, заставляя мое возбуждение нарастать. Хотя, куда уж больше!

Мои почти уже мужья внимательно следили за каждым движением, ловили каждое вздрагивание, замирание и сами тяжело дышали, когда мое дыхание перехватывало.

— Ты что удумала?

— Помогу себе сама! Из мужчин желающих не нашлось ведь! — горделиво подняла бровь, пожала плечами и развела ноги в стороны.

— Э, нет, Мила-я! Так дело не пойдет! — Анвар поймал мою руку, не давая ей приблизиться к низу живота.

— Что не так?

— Принцесса, чуточку терпения. Мы же терпим? — Фарос бросил красноречивый взгляд на свой член, ничуть не унявшийся и все так же рвущийся из тесных брюк наружу.

— Я бы подумала, чем могу вам помочь. Но ведь времени нет, — печально вздохнула я, закусила нижнюю шубу и прищурилась. И да, я знала, что они не выдержат! И оказалась права.

Четыре нахальные ладони в миг оказались на моем теле, и голова снова пошла кругом. Я уже не разбирала, кто из них двоих меня целует, кто щиплет сосок, а кто оттягивает его губами. Но когда чей-то палец твердо коснулся возбужденной головки клитора, мой мир вспыхнул ярким огнем, и еще долго не мог потухнуть, наслаждаясь тлением раскаленных нервов.

Что было дальше я помнила с трудом. Ничуть не унявшаяся жажда вынуждала думать лишь о том, чтобы поскорее покончить со всеми этими «выездными мероприятиями» и уединиться в спальне. Мои мужчины нашли отличный способ заставить меня думать лишь о том, как я их желаю.

— Принцесса, мы почти на месте! Видишь во-он ту вершину? Ту, что светится малиновым светом?

— Угу, — я рассеянно водила глазами, не в силах сконцентрироваться на новой информации.

— Это гора Ману…Да ты не слушаешь меня! — Фарос прищурился, довольно улыбнулся и коснулся рукой моего бедра, от чего я вздрогнула, будто меня током ударило, — тише, малыш, тише!

Протяжно выдохнула, подкатывая глаза, и застонала.

— Долго еще?

Анвар и Фарос переглянулись, едва сдерживая улыбки мартовских котов, и уверили, что через несколько минут будем на месте.

Когда наш шаттл в форме Альвидары приземлился на горе, я выскочила из кресла, не дожидаясь разрешения, но Анвар и Фарос медлили, будто им доставляло удовольствие наблюдать за моими похотливыми страданиями. Кажется, после полученного оргазма, мне стало только хуже. Вернее, лучше. В общем, меня уже буквально трясло от возбуждения.

— Мила-я, это Тропа Любви, — с божественным благоговением выдохнул Анвар, но наткнувшись на мой вымученно-взбудораженный взгляд, тут же осекся.

— Давайте побыстрее закончим с этим! Я вас умоляю! — я сама отправилась в сторону украшенной изумрудными лианами арки, чтобы скорее закончить со всеми формальностями.

Ни люди, стоящие поодаль за ограждениями из цветочных гирлянд, ни красоты природы, открывающиеся с высоты двух тысяч метров, меня не волновали.

— Кажется, мы немного перестарались…— Виновато свел брови Фарос, беря меня за руку.

— И наша свадьба мне запомнится вот этим, — и посмотрела назад через плечо, и в очередной раз подкатила глаза.

— Мы и представить не могли, что наша шера-йа такая горячая.

— Хватит болтать! — не выдержала я. — Ведите! Меня! Жениться! Быстро!

Хотела еще и ножкой топнуть, но не стала рисковать.

Путь проходил по горной дороге, которую, впрочем, тщательно подготовили для восхождения. Она была гладкой и широкой, а начиналась на просторном плато, которое вмещало тысячи людей, прилетевших сюда, чтобы поглазеть на обретенных. Поэтому я, облаченная в накидку с капюшоном, в каком-то смысле, была разочарованием дня.

— Мила-я, посмотри направо! — Анвар мягко положил руку на мое плечо и чуть развернул меня.

Справа, на платформе, парящей над головами зевак, расположилась семья императора. Рэя Лаида всхлипывала на груди у одного из мужей, и улыбалась, а потом внезапно встрепенулась, засуетилась и зачерпнула ладонью из медного блюда. За ней повторили и мужья, а император, держащий на руках мою малышку, наклонил ее над блюдом, чтобы та тоже могла поучаствовать в этом, и все дружно подбросили что-то кверху.

Золотая пыльца взмыла в воздух и, переливаясь под светом белого солнца и бордового сияния Альвидары, застыла радугой над нами. От такой красоты я даже на миг забыла о своей «проблеме», но стоило сделать шаг, как мне снова стало не до поздравлений.

Семья Фароса ждала нас по другую сторону плато, так же зависнув над народом на вытянутой платформе. Они счастливо улыбались и тоже готовились осыпать нас, и на этот раз это были хрустальные колокольчики с моря. Их было так много, что они казались огромными снежинками, неспешно сыплющимися с неба в ясную погоду.

Парящая пыльца, цветы окутывали нас душистым облаком, оседая на волосах, коже, одежде. А остальное, покачиваясь, опускалось на камни. Но стоило нам начать спускаться в узкую расщелину, которой с плато не было видно, как народ засуетился.

Я сжала ладони своих мужчин, в страхе озираясь назад.

— Что там происходит? Почему все кричат?

— Сейчас людям разрешат выйти на тропу, чтобы они могли собрать дары.

— Свадьбы в правящих семьях редкость. Отцы не могли оставить народ без праздника.

— Ммм, понятно. Кажется, раньше на Земле тоже делали нечто похожее. Осыпали молодоженов зернами, монетками и сладостями.

— У нас общий предок. Чему удивляться, — пожал плечами Анвар, — кстати, тебе лучше?

Я одарила его таким взглядом, что молоко скисло бы.

— Мы почти на месте, принцесса! Скоро у тебя появится возможность отомстить нам по полной!

— Не сомневайся! Я не упущу свой шанс! — со сбивчивым дыханием проговорила я, понимая, что начала привыкать к этой игрушке.

Наша шутливая перебранка закончилась в тот момент, когда мы подошли к скале, на вершину которой вела лесенка, выщербленная в породе кирпичного цвета. Я запрокинула голову назад, пытаясь увидеть вершину этой горы, но она пряталась за выступами. Зато свечение, исходящее откуда-то сверху, прекрасно освещало вечернее небо.

Не говоря ни слова, мои мужчины синхронно сцепили руки в замок и свободными руками подсадили на образовавшуюся перекладину. Я только ойкнуть и успела. Хотя нет, еще сжалась вся, снова в полной мере ощущая сюрприз от моих благоверных, спрятанный внутри меня.

Подъем на гору у нас занял не более трех минут. Все это время я разглядывала окружающий нас ландшафт, поглядывала на плато, на котором веселящийся народ собирал подарки, и ловила на себе обожающие взгляды моих мужчин. Но, когда мы прибыли, все ушло на второй план.

То, что предстало перед нами, не поддавалось никакому описанию. Если бы это великолепие создал человек, он безусловно взял бы главный приз за работу осветителя, но это было творение иного толка. Не зря манурцы почитали эту гору, спутник и даже его обломок, посылающий лучи небесному телу, частью которого являлся. Только теперь я полностью прочувствовала смысл легенды о солнцах.

Небольшой камень, размером с мяч, сиял, подобно солнцу, но не слепил. Его свет был мягким, обволакивающим, точно таким же, как у той планеты, что висела в небе в полной своей красе. Его острые грани искрились и были похожи на пузырьки шампанского, только били они высоко вверх, чтобы скорее вернуться домой.

Легкая вибрация легко коснулась позвонков, и по кончикам пальцев пробежался ток. Я одернула руки от мужских шей, за которые держалась, и прозрачные искры неторопливо, будто увязнув в киселе, потянулись следом.

Меня аккуратно поставили на ноги прямо перед чудом, и в момент, когда мои ступни оказались на земле, нас троих сковало невидимой силой, да так, что пошевелиться было просто невозможно, и наши ладони притянулись к граням осколка. Это длилось всего несколько секунд, а после метки на наших телах вспыхнули, рассыпались искрящейся пыльцой, перемешиваясь под влиянием неощутимого ветра, и снова вспыхнув, разлетелись в стороны и впитались в наши тела. Но стоило последней искорке исчезнуть, нас отпустило.

Я выдохнула, и только сейчас поняла, что все это время не дышала. По напряженным лицам моих мужчин поняла, что и они испытывали нечто похожее. И как только все в полной мере осознали, что обряд уже свершился, мы уже сами, без влияния каких-либо сил, обнялись.

Я прижималась к родным любимым мужчинам, жмурясь чтобы не заплакать от чувства нежности, любви, трепета, что распирали грудь. И в ответ получала столько же тепла и любви. Не нужны были слова, чтобы понять, что все эти чувства взаимны.

— Моя шера-йя, моя вечность… — Анвар нежно провел ладонью по щеке и, задержав ладони на моем лице, легко коснулся губ.

— Люблю тебя…— ответила ему, отвечая на поцелуй.

Стоило на плечах почувствовать тяжесть ладоней моего второго мужа, я тут же повернулась к нему, и Фарос, мягко взяв мой подбородок, направил лицо к себе.

— Моя шера-йя, моя Альвидара…

— Люблю тебя, — улыбнулась мужу и стала на носочки, чтобы поцеловать и его.

— Теперь домой? — Анвар протянул раскрытую ладонь и так мягко улыбнулся, что меня снова затопило нежностью.

—Домой.

Сегодняшний день стал для меня действительно особенным, и не только потому что мы втроем стали единым целом у священного камня. Он открыл для меня смыслы, которые ранее были недоступны моему пониманию. И вот теперь слово «дом» зазвучало для меня по-новому. Теперь это стало не просто местом, где можно переночевать и хранить вещи, а местом, где живет частичка твоей души, да еще и не одна.

Дорога домой заняла совсем немного времени. На шаре, похожем на Альвидару, мы влетели в огромную пасть межгалактического крейсера, и за считанные минуты оказались за сотни тысяч миль от Ману-ра.

К сожалению, Ардос, планету, на которой находится наше семейное гнездышко и ее спутник, изобилующий курортными местами, из космоса мне увидеть не довелось. Лишь мельком, когда мы вошли в атмосферу, в уже открытом иллюминаторе я заметила, что материк, на который направлен наш шаттл, изобилует зеленью. Что ж, у меня будет много времени рассмотреть и изучить здесь все. А пока…было дело поважнее!

— Добро пожаловать, жена! — Анвар взял меня под мышки и спустил с шаттла, — же-на! Как звучит! А?

— Жена-а-а…Да! Неплохо, — согласился Фарос и, легко спрыгнув, быстро догнал нас.

— Итак, дорогие мужья, где спальня?

Я попыталась придать себе грозный вид, на сколько это было возможно, имея внутри своей задницы посторонний предмет.

— Вот так сразу? А как же романтический ужин, огненных пузырьках?

— Поцелуи под звездами и признания…— продолжил Фарос, подыгрывая первому мужу.

— Это мы оставим на десерт, мальчики. А сейчас я требую основное блюдо!

Схватившись пальцами за перевязь, я рванула на себя своих двоих мужей.

Шаг. И две скалы нависли надо мной, восхищая своими божественными телами.

Еще шаг. И я оказываюсь зажатой между ними.

Делаю вдох, но будто не дышу. Голова идет кругом от ароматов их тел, от сияния наших меток, от дыхания, щекочущего мою шею.

Со стоном хватаю воздух и цепляюсь за сильные твердые плечи, когда меня отрывают от пола. Куда несут, не смотрю, а даже, если и открою глаза, все равно ничего не увижу – все плывет.

Немного утихшее возбуждение нарастает с новой силой, и понимание того, что сейчас будет происходить между нами тремя, еще больше подогревает кровь.

Мужчины уже не шутят, не сдерживаются. Я чувствую, что эти двое тоже на грани, и не сорваться, не взять меня прямо здесь, у голых стен переходного тоннеля, дается им тяжело.

По удовлетворенному короткому рыку я понимаю, что мы, наконец, на месте. Открываю тяжелые веки и чувствую себя опьяневшей.

Фарос бережно, словно я невесомое перышко, стремящееся улететь от одного неосторожного движения, кладет меня на круглый диван, заваленный подушками, чуть отстраняется, и в его глазах я вижу любование и восторг.

Анвар тем временем неспешно обходит нас по кругу и, касаясь небольших полупрозрачных колб ладонью, зажигает их. Я не успеваю рассмотреть комнату, потому что она погружается во мрак. Только тоненькие огоньки фитильков подрагивают, танцуя в такт нашим движениям.

Мужчины садятся по бокам от меня и неотрывно смотрят так, что я ощущаю это кожей. Это похоже на пламя, лижущее кончики волосков на теле. Меня пробивает неуправляемая дрожь, и я бесшумно сглатываю.

Их пальцы неспешно тянутся к поворозкам плаща и тянут за них так медленно, что нервы натягиваются в звенящую струну. Он и так уже почти ничто не прикрывал, но, когда тяжелая ткань спадает с плеч, я покрываюсь мурашками.

Я касаюсь красивых тел, чувствую силу мышц, гладкость и теплоту кожи и уже умело избавляюсь от перевязи, оставившей розовые следы после себя. Провожу по ним пальцами и чувствую, как мои мужья замирают, не дышат.

Как только мужчины касаются замков на платье, замечаю их волнение. Нет, их пальцы не дрожат, но движения немного спутаны, будто внутри себя они включили мощный тормоз, но желанию на это плевать. Оно продолжает попытки вырваться наружу, сорвать ненужные тряпки и подмять под сильное тело. Вернее, зажать между двумя сильными телами.

Анвар увлекает меня глубоким поцелуем. Пока его язык нежно оплетает мой, пока он посасывает мои губы и нетерпеливо, хрипло, низко постанывает в мой рот, Фарос избавляет меня от платья и туфелек и раздевается сам. Я чувствую бедром его возбужденный орган и капельку смазки на головке.

Отняв меня у первого мужа, он ненасытно мучает мой рот, терзает его жаркими ласками.

Наше нетерпение проявляется в каждом движении. Я хочу трогать их обоих, мне мало рук, мало губ. И им меня мало, одна на двоих. Но они уступают друг другу, передавая меня как ценность, и забирают обратно, потому что не могут без меня.

Крупные ладони ложатся на мою грудь и легко сжимают ее. Я чувствую, как сильная волна зарождается в районе живота и несется с бешеной скоростью по телу. Я будто ныряю в глубину, когда оба моих мужа берут в рот соски и мягко втягивают их глубже.

Я сжимаю бедра, скрещиваю ноги, выгибаюсь, потому что меня выкручивает от желания. Но мне не дают передышки. Горячие рты продолжают изводить мою плоть, и вырывающиеся стоны становятся протяжнее и громче.

Анвар ложится на спину, и я успеваю урвать глоток воздуха, прежде чем оказываюсь на нем. Тело к телу, кожа к коже. Он сам неспешно, мягко впивая пальцы с бедра, разводит мои ноги, чтобы усадить сверху. Я упираюсь дрожащими руками о постель рядом с его головой, а он снова ловит мою грудь ртом и бесстыже играет с ней.

Между ног так влажно, что его член уже вымазан моими соками. Я ерзаю на нем, трусь клитором о твердый пенис и считаю секунды до оргазма, когда Фарос устраивается сзади и кладет руки на мою талию.

Замираю и послушно следую безмолвным указаниям. Он оглаживает кожу, давит, заставляя лечь грудью на живот Анвара, и тот крепко обнимает меня, оплетая плечи и голову, прижимает к себе и прикусывает метку. Не больно, но вздрагиваю, как от разряда, и тут же замираю, потому что ладони Фароса звонко шлепают по ягодицам.

Инстинктивно сжимаюсь и всхлипываю от острого ощущения, обжигающего мои нервы. Захлебываюсь своим стоном, когда его пальцы ложатся на камешек игрушки, и начинают ее покручивать.

Плотнее жмусь к Анвару клитором и чувствую, как его член напрягается. Мне хочется, чтобы это безумие скорее закончилось и одновременно, чтобы оно длилось вечно.

— Пожалуйста! — Сначала шепчу, а потом перехожу на крик, даже сама не понимая, чего прошу.

Но никто не требует объяснений. Мои мужчины понимают меня без слов. Наверное, именно поэтому мне с ними так хорошо, что забываю обо всем на свете.

Фарос медленно тянет игрушку, а мои лопатки сводит от безумного желания кончить.

— Ты разве не дождешься нас, принцесса! — он останавливается, когда самая широкая ее часть максимально растягивает мой анус и наклоняется, чтобы лизнуть натянутую кожу.

Впиваюсь ногтями в плечи Анвара, кусаю его за нижнюю губу, яростно рыча, и чувствую, что мое тело освобождается от постороннего предмета. Выдыхаю и опадаю, только теперь понимая, насколько сильно была напряжена.

Мне дают отдышаться, но большие ладони не прекращают ласк, и эта изводящая нежность побуждает продолжить.

Кручу бедрами, чтобы придавленный мною член Анвара поднялся, и я смогла оседлать его теперь уже по полной. Влажная крупная головка тут же находит нужное направление и, скользнув по губам, плавно погружается в меня до самого предела.

Чувствую хриплый выдох справа от своего лица и кайфую от осознавания того, как сильно меня хотят эти двое.

Анвар двигается медленно, его брови напряженно сведены, и я понимаю, что он сдерживает себя от того, чтобы кончить. Он почти не выходит из меня, только насаживает еще глубже, вдавливает, управляя моим тазом распластанными на заднице ладонями.

Пальцы Фароса легко скользят по промежности, иногда почти беспрепятственно погружая кончики фаланг в мою попку, и я возбуждена настолько, что сама готова умолять взять мою вторую дырочку.

— Пожалуйста…— постанываю и едва дышу, — я хочу почувствовать вас обоих… в себе.

Анвар мешает договорить, занимая рот языком, и обнимает крепче, будто искусно оплетает веревкой. Он погружает в меня член до самого дна и замирает, давая возможность третьему присоединиться к нашему свадебному танцу.

Фарос приставляет головку в расслабленной дырочке и чуть толкается вперед, тут же замирая, а я невольно сокращаюсь.

Чувствую легкое жжение, но чувство приятной наполненности сильнее, поэтому расслабляю мышцы, пуская его глубже.

Он не спешит, входит медленно, и я через тонкую стеночку чувствую, как два самых шикарных пениса в моей вселенной трутся друг о друга. Хочется грязно выругаться, зарыдать от восторга, но на это нет сил, поэтому я просто растекаюсь по телу первого мужа, впитывая наслаждение каждой клеточкой. И как только оба моих мужа заполняют меня, рассыпаюсь на миллиарды искр и лечу куда-то в космос.

Мне так хорошо между двух жарких тел, что я блаженно прикрываю глаза и вдыхаю аромат нашего секса. Он теплый, терпкий, будоражащий… Я знала, что наше первое полное слияние будет незабываемым, но фантазия оказалась жалкой по сравнению с тем, что я испытала в реальности.

Фарос приподнимается, давая возможность первому мужу перекатить меня с себя на постель, но тут же ложится рядом, плотно прижимаясь. Я беру его тяжелую руку и кладу ее на себя, будто накрываюсь покрывалом, утыкаюсь носом в поблескивающую от пота и меток грудь Анвара, и уплываю в сладкий сон.

Следующий день проходит все там же, в кровати. Мы дремлем, ласкаем друг друга, едим прямо в постели, снова занимаемся любовью и снова спим. Я танцую обнаженная с бокалом прохладного коктейля и забавляюсь, рисуя узоры на своем теле кубиками льда. Фарос делает мне великолепный массаж, а Анвар готовит те самые коктейли.

Лишь к утру следующего дня мы, наконец, покинули брачное ложе, приняли душ, не упустив возможности испытать кабинку на прочность, и вышли из спальни на террасу, примыкающую к ней.

Босая я лениво ступала по нагретым солнцем каменным плитам, и частички кварца, заключенные в породу, поблескивали в закатных лучах. Я вдохнула полной грудью свежий горный воздух и потянулась к небу.

Анвар неожиданно прошелся пальцами по ребрам и, пока я смеялась, уворачиваясь от щекотки, бессовестно лапал всю меня, будто дорвался до тела. И мне бы очень хотелось, чтобы наша страсть не утихала долгие годы, чтобы мы всегда не могли насытиться друг другом так же, как сейчас.

— Тебе нравится? — он прижал меня спиной к себе и крепко обнял, положив подбородок на мою макушку.

Тяжело дыша после долгого хохота, я снова посмотрела вдаль, в густую темную долину, чернеющую кронами величественных деревьев, на пологие верхушки гор, поросшие изумрудной травой, на огромных птиц, парящих высоко-высоко в краснеющем небе.

— Очень! — я потерлась о бороду мужа виском, и несколько волосинок зацепились за жесткую щетину. Почему-то это так тронуло меня, что я едва сдержала подступившие слезы, и снова посмотрела вдаль, — и где твои абрикосы?

Анвар хмыкнул мне в макушку и крепче обнял.

— Все покажу тебе, любовь моя. Но завтра, уже темнеет.

Он увлек меня за собой в дом, и только сейчас я увидела его снаружи. Похожий на гигантский конструктор, он так идеально вписывался в ландшафт благодаря природному цвету стен и обилию стекол, отражающих горы и зелень.

— Такой большой! — я остановилась, рассматривая чашу бассейна, расположенного на нижнем ярусе, — кто следит за всем этим?

— Автоматика.

— Здесь нет людей?

— На Ардосе нет людей, Мила-я. Кроме нас троих.

Я захлопала глазами, не понимая, как целая планета, пригодная к жизни, может быть не заселена людьми.

— Это мой трофей, дорогая жена, — видимо, не желая вдаваться в подробности, Анвар решил перевести тему, и отлично справился, — здесь и лаборатория для тебя есть.

— Как?!

Сегодня определенно день приятных потрясений.

— Мы старались. К тому же, в наших интересах, чтобы любимая женушка была всегда рядом.

— Ты…ты…— не находя слов, я восторженно завизжала, бросаясь на шею Анвара.

— А я? — Появился Фарос, держащий в руках поднос с едой для нас троих, и я отметила поцелуем и его!

— И ты! Вы оба потрясающие!

Позже, мы поужинали потрясающим мясом, приготовленным Фаросом, прогулялись по верхнему этажу той части дома, откуда было видно озеро и Фет, спутник Ардос, оставляющий дорожку на водной ряби, точно наша Луна. А после связались с Ману-ром.

Все родственники, в том числе и родители Фароса все еще были вместе, продолжая празднования. Мира, забрав переговорное устройство, сославшись на то, что у нее секретики, вышла из общей комнаты и сдала нам все разговоры взрослых.

— Нет, я конечно, не против брата или сестры, — рассуждала она, — но они хотят пятеро мальчиков и семерых девочек! Мама! — она возмущенно жестикулировала, подкатывала глаза и громко вздыхала, — куда столько! Это ж целый детский сад! Я же с ними не справлюсь!

Мы смеялись и не могли остановиться, а Мира артистично ругалась и сетовала на нелегкую жизнь.

— Хорошо, пилик! Поддерживаем тебя. Думаю, ограничимся тремя девочками и тремя мальчиками! — Анвар старался быть серьезен, но смешки то и дело прорывались.

— Четырьмя, — вставил свое слово Фарос, подмигнув мне.

Попрощавшись с семьей, мы продолжили ужин, но в воздухе повисла какая-то недосказанность. Неуютная, сквозящая. Я пока не понимала, чего именно это касается, но мои мужья не стали тянуть, а спросили прямо.

— Мила, а кто отец Миры?

Я перестала жевать и потянулась к бокалу с напитком, чтобы потянуть время. Я знала, что этот вопрос мне зададут рано или поздно, но что на него ответить так и не придумала. Значит, нужно отвечать правду.

— Манурец, по всей видимости, — я нервно осушила бокал и потянулась за гроздью оранжевых ягод. Дурацкая привычка есть все подряд, когда нервничаю!

— Это мы уже поняли, в связи с последними событиями. И заболевание Миры следствие вашей связи. Но мы хотим больше конкретики, принцесса.

— Зачем вам это?

— Переживаешь за него? — Анвар сосредоточил на мне взгляд, но после немного сбавил напор. Видимо, почувствовал, что я не лгу. Просто не хочу говорить об этом, да и вспоминать.

— Его звали Антон. Во всяком случае, именно так он представился.

— Понятно, — Фарос недовольно буркнул, отводя злобный взгляд в небо.

— Пойми, Мила-я, такие как он не должны свободно разгуливать по планетам. Он должен ответить.

Я лишь пожала плечами, пытаясь выглядеть как человек, которому все равно. Хотя во мне до сих пор иногда вскипала жажда мести. Но, что бы я ему сделала? Какой судьбы пожелала?

— Я ничего не знаю о нем. Все, что он говорил, оказалось ложью. Кроме того, что он не желает, чтобы его ребенок пришел в этот мир.

Мы замолчали, и снова я чувствовала, что это не конец разговора. Впрочем, Фарос через несколько мгновений продолжил.

— Если ты позволишь…— он остановился, а после выдал на одном дыхании, — мы возьмем маркеры Миры и найдем ее отца по базе данных.

— Дался он вам! — не выдержала я, прикрикнув, но потом взяла себя в руки, поняв, что, если бы они хотели, уже давно бы взяли этот анализ и нашли нерадивого папашу, — я не хочу ничего о нем знать, — монотонно проговорила, вставая с места.

И зачем только вспомнили об этом негодяе? Такой день испортили.

— Я спать. Благодарю за ужин.

Я ушла в нашу спальню, и как ни странно, ни один из мужей не стал догонять меня. Не знаю, то ли обиделись, то ли решили дать остыть, но очень надеюсь, что теперь им понятно, что поднимать эту тему больше не стоит.

Заставляя себя не прокручивать в голове наш разговор, я пыталась уснуть, но ни черта не получалось. Я дергано вертелась, билась головой о подушку, злясь на себя, на мужей и на Антона, но здравый смысл вынуждал пойти и поговорить обо всем спокойно. Да, я понимала, что желание моих мужчин знать о моем прошлом резонно, но и они должны были принять мое решение забыть об этом. Несколько раз я порывалась вернуться к ним и все рассказать, чтобы закрыть тему навсегда, но им не мешало бы понять, что у меня могут быть тайны. Потом думала о том, что мне бы их тайны не понравились, накручивала себя, пытаясь представить, какие скелеты спрятаны в их шкафах, и становилось только хуже. И только, когда эти двое вошли в спальню и легли по разные стороны от меня, обняли, положив свои тяжелые руки, все мысли в миг улетучились, и, спокойно выдохнув, я уснула.

— Мила-я, — легкая щекотка прошлась по виску. Я тут же открыла глаза и увидела склонившегося надо мной Анвара. Привычно протянула к нему руки, чтобы обнять, и тот сразу же приблизился.

— Почему ты одет?

Потянула мужчину на себя, но он не поддался. Только уперся коленом о кровать и нежно провел ладонью по моей обнаженной груди.

— Мила, мне нужно срочно улететь.

— Ну хорошо…Что-то случилось? — пытаясь проморгаться, я отбросила простынь, скомканную между ног, и заметила, как Анвар мучительно затаил дыхание и отвел глаза.

— Ты остаешься, — он расправил простынь, встряхнул ею в воздухе, укрыл меня и, надавив на плечи, заставил лечь, — жди нас. Мы скоро вернемся.

Чмокнул в губы и резким стремительным шагом пошел в сторону террас.

— Подожди! — но он будто не слышал.

Обмотавшись простыней, я побежала за ним и, что удивительно, догнала. Преградила дорогу и вцепилась в его предплечья.

— Что происходит?

Я посмотрела в глаза, на дне которых плескалось темное золото, а внутри почувствовала такую собранность, такую жесткость, что стало не по себе.

Он сделал долгий вдох, будто брал время на то, чтоб подумать.

— На Ману-ре восстание. Мы должны помочь отцу. Фарос уже там, я заберу Миру и вернусь.

— А…

— Все хорошо! — он улыбнулся, но я видела, что это не искренне. Невозможно улыбаться, когда внутри такой металл! — просто будь на связи. Ты же запомнила, как включать приемник?

Я молча кивнула, хотя на языке вертелась сотня вопросов. Но из-за того, что я не знала, какой из них задать первым, молчала.

— Вот и умничка! Твое устройство здесь не сработает, слишком далеко от Ману-ра. Так что пока по-старинке, через приемник. А теперь иди завтракать!

— Какой завтрак, когда такие новости!

— Вкусный и питательный! — Анвар поцеловал меня в нос, подбежал к перилам, ловко перемахнул их и на ходу запрыгнул в подлетающий шаттл.

Я его даже взглядом проводить не успела, так быстро он скрылся из виду. Потупившись в пустое ярко-синее небо, я печально вздохнула потерянному дню, и пока возвращалась внутрь, дрянная мысль не давала мен покоя.

Вчера мы нехорошо расстались. И это пугало. Вдруг, я больше их не увижу?

Наскоро надев платье, я скрутила волосы жгутом и помчала в гостиную, где стоял приемник.

— Мира! — увидев улыбчивое лицо дочери, с облегчением выдохнула. И хоть сердце продолжало громко стучать, я начинала успокаиваться, — как дела?

Я старалась не показывать волнение, от которого тело периодически потряхивало. Скорее всего, ребенку никто не стал бы рассказывать о происходящем на планете.

— Привет, мам! — она послала воздушный поцелуй и развернула камеру так, что я смогла увидеть рэю Лаиду и своего помощника Рана. Их лица не были столь же лучезарны, а натянутые улыбки и вовсе делали их похожими на маски.

Я перекинулась парой слов с дочерью, убедилась, что с ней все в порядке, и попросила рэю Лаиду выйти в другую комнату.

Тихонечко пошмыгивая носом, она пыталась держать лицо, но как только осталась одна, слезы хлынули из глаз.

Какое же это ужасное чувство, когда ты не в силах помочь. Когда ты так далеко, что даже не можешь протянуть рук, чтобы обнять. От собственного бессилия мне хотелось заплакать, но я стоически уговаривала женщину немного успокоиться и положиться на своих родных людей, которые не то что нас защитят, весь мир спасут!

— Да, милая, ты права! Сорвалась, извини, — рэя Лаида, вспомнив о своем статусе, подобралась, утерла слезы и похлопала себя по лицу, — с Мирушкой все в порядке, не волнуйся. Раней-до с нами, Фарос, когда примчался, первым делом проверил, как малышка.

— Вы можете объяснить, что произошло? Анвар толком не рассказал ничего. Фарос вообще улетел не попрощавшись.

Она шумно вздохнула и замерла, будто искала в себе опору, чтобы снова не сорваться в слезы.

— Народ восстал против императора, — потянула носом, поджала губы и отвела глаза к потолку. Продышалась и продолжила, — их пока немного, Фарос держит все под контролем. Кто-то давно слухи пускал, что он не в праве место правителя занимать, а когда…Миру спас, такое открылось…Ну ты знаешь.

— Неужели так быстро в народ ушло?

— Свои сдали. Только вот кто?

Я пожала плечами, но в мыслях пронеслось воспоминание о пропавшей рукописи. Наверняка, был кто-то, кто догадывался о болезни императора. А, когда меня пригласили на Ману-р, догадка только подтвердилась, а в рукописи хотели найти какие-то зацепки.

— Это мог спланировать Ирим? Ведь сгоревшие листы моей тетради нашли в его камере?

Рэя Лаида отмахнулась.

— Не исключено. Он уже пытался свергнуть власть, предал нас, за что и оказался в казематах. Но с тех пор Рамус был так спокоен, что мне иногда кажется, будто он скрывает что-то… и вообще, что он сам все это спланировал.

«Что за бред! — я с трудом сдержалась, чтобы не выкрикнуть, — кто будет сам себе могилу рыть?». Но потом вспомнила кое-что.

— Анвар тоже говорил, что отец странно себя ведет. Они с Фаросом давно заметили несвойственное ему поведение. А с побегом Ирима и вовсе все запуталось. Я слышала, Фарос говорил, что их будто нарочно путают, с высшего повеления, разумеется.

— Не знаю, милая. Но не нравится мне все это. Сердце болит…

Моя свекровь снова приуныла, и я больше не стала мучить ее разговорами. Да уж…в непростое семейство я попала.

Поболтав еще немного с Мирой, я увидела, что девочка в настроении, Раней-до уверил, что держит все под контролем, да и Фарос постоянно на чеку. Потом ответила на звонок моей второй свекрови, которая, к счастью, поняла мое состояние и не стала докучать еще и своими волнениями. А после решила, что мне срочно нужно чем-то занять себя. Поэтому идея отредактировать статью, над которой я работала еще дома на Земле, и внести в нее правки, в связи с новыми открывшимися данными, мне показалась удачной.

В гардеробной нашла чемодан с моими вещами, который мужья собрали, пока я даже не знала об этом. Внутри обнаружила целую гору новых вещей, заодно изумилась развратному вкусу моих мужчин-извращенцев, но сложила все на место (мало ли, может быть это должен был быть сюрприз!), и, найдя свое мобильное устройство, вышла на террасу.

Передвинула легкое плетеное кресло в тень, заказала у умной станции что-нибудь прохладное и освежающее и села за статью.

Не могу сказать, что работалось мне легко. Меня то и дело отвлекали мысли о Мире, о том, как она там, в месте, где восстание может в любую минуту выйти из-под контроля, и тысячи людей, готовых растерзать императора и всю его семью, захватят дворец. А еще думала о том, что я одна. Одна на целой планете! И такая жуть пробирала, что я начинала шарахаться от каждого взмаха крыла пролетающих гигантозавров, коими мне казались обычные птицы. Я даже кресло в самый угол утащила, чтобы хорошо видеть происходящее вокруг, а за спиной не оставалось пустого пространства.

Поэтому, когда в моих руках завибрировало устройство и текст сменился изображением Анвара, на радостях я так подпрыгнула, что чуть из рук не выронила его.

Я моментально подобралась, поправила волосы и надела улыбку.

— Да! — закричала настолько громко и весело, что с крыши вспорхнула стайка мелких птичек, похожих на стрекоз.

— Привет, Мила.

Изображение на секунду исчезло, а когда восстановилось, пошло мелкой рябью.

— Привет, — уже не так радостно ответила ему.

Наверное, что-то случилось. Он никогда не называл меня Милой. Да и выглядел странно.

— Анвар, что с тобой? — я залезла на стул и подняла руку кверху, пытаясь поймать связь, и тут же вспомнила, что мой телефон не должен принимать звонки. Наверное, поэтому так плохо видно и слышно. А позвонил он на это устройство, потому что я далеко от комнаты с приемником.

Пока все хрипело, я уже неслась вниз, чтобы перезвонить по хорошей связи, но вдруг из динамиков отчетливо донеслось:

— Мила, беги на крышу. У Миры приступ, тебе нужно срочно вернуться. Я прислал за тобой шаттл.

Как я не упала на месте, не знаю. Казалось, что меня по голове огрели чем-то твердым и тяжелым, и я летела на крышу, отчетливо ощущая внутри себя пустоту и гул.

— Быстрее! Внутрь! — командовал мой муж, и я послушно выполняла.

Я знала, что время шло на минуты, а императора и Вазара-идо могло не оказаться рядом. Падая на ступенях, я не обращала внимания на боль в коленках и ползла дальше, лишь бы скорее оказаться рядом с дочерью. И как только маленький корабль поднялся в воздух, вместо того, чтобы выдохнуть и собраться с силами, я почувствовала знакомую обжигающую боль. Укол в шею.

Перед глазами троилось, от тошноты скручивало внутренности, а мышцы пробивало нескончаемыми электрическими разрядами, будто меня обмотали оголенными проводами и пустили по ним ток. Невыносимая боль вынуждала запрокидывать голову назад, но сил не было даже стонать. И во всем этом безумии я четко видела лицо одного человека, видеть которого не пожелала бы, даже под страхом остаться одной во всей Вселенной. А когда сквозь болезненный звон в ушах услышала его голос, поняла, что боль окончательно свела меня с ума. Иначе, как объяснить присутствие рядом отца Миры?

Но даже когда боль стала постепенно отпускать, давая надежду на то, что эта галлюцинация меня отпустит, Антон не исчезал. Он продолжал стоять надо мной, бить меня по щекам и насильно поить какой-то едкой кислой дрянью.

— Антон? — я прохрипела это имя, умоляя высшие силы, избавить меня от мерзкого видения. Как в страшном сне: ты понимаешь, что все это снится, и тут же просыпаешься.

— А кого ты хотела видеть? Ах да! Анвара, совсем забыл, что именно его изображение я использовал, чтобы ты сделала то, что мне было нужно.

Он говорил, надменно щерясь, и ходил вокруг меня, нарочно останавливаясь за спиной. Наверное, чтобы сильнее запугать, заставить бояться, но мне было не страшно. За себя.

— Что с Мирой?

Он шагнул вперед и, поравнявшись со стулом, наклонился к моему лицу, издевательски играя бровью.

И все же не видение.

— Какая такая Мира? А-а-а…твоя дочь!

— ТВОЯ дочь! — оскалилась я, пытаясь вырваться, и, клянусь, перегрызла бы шею этому уроду, если бы только могла дотянуться. Но меня накрепко удерживало что-то невидимое, ощущаемое как магнитное поле. — Отпусти меня к ней!

Просить его быть человеком, было бесполезно. Эта тварь тогда не знала, что такое человечность, и сейчас ничего не изменилось. Разве только стало хуже.

— Подождет твоя дочь. Я…м-м-м…пошутил, — он обнажил идеальные зубы в неискренней улыбке, — с ней все в порядке. Пока.

Антон выпрямился и, сцепив руки в узел за спиной, опять стал расхаживать вокруг меня.

— А я тебе зачем? — я старалась не следить за его передвижениями, чтобы меня не вывернуло. Хотя, наверное, это был лучший вариант с ним искренне поздороваться.

— Чтобы твои благоверные не мешали мне закончить начатое. То, к чему я так долго шел, о чем мечтал всю свою сознательную жизнь.

Я даже предположить не могла, о чем говорил этот выживший из ума подонок. Но он и не заставлял гадать. Сказал сам.

— Убрать императора. Такие как он не заслуживают власти.

— Ты что ли заслуживаешь? — выплюнула ему в спину, смеясь над его дуростью.

— А это не тебе решать, продажная дырка, — он резко развернулся и шагнул так близко, что его пах оказался прямо перед моим лицом. — Что, понравились крепкие манурские члены? Конечно! Такое не может не понравиться, ненасытная шлюха.

Эта тварь толкнулась бедрами вперед, но я успела отвернуть лицо.

— Ой! А что же это ты отворачиваешься?

— Наверное, потому что ты мне противен? — съязвила в ответ, уверенная в том, что если этот гад достанет свою хреновину, откушу на хрен по самое основание!

Но Антон, что странно, не обиделся. Отошел и даже ничего не ответил.

— А, знаешь, я рад, что ты сделала все по-своему. Благодаря твоему выродку…

Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, уговаривая себя не реагировать на оскорбления. Но, судя по скрежету зубов, давалось это тяжело.

— …я смог докопаться до правды об императоре. Нашел, за что зацепиться. А вышло, что одним ударом убью всех птичек! Вообще, как оказалось, дети очень полезная вещь. На жалости к этим сопливым говнюкам можно отлично сыграть. Ты вот повелась уже дважды.

Я нахмурилась, туго соображая своим расплавленным мозгом.

— Там на шаттле тоже был я. Надо же было тебя как-то выманить из каюты, — он равнодушно пожал плечами, — я заблокировал системы оповещения, отключил поддержание жизнеобеспечения. Это так легко, когда знаешь, что делать.

Я вспомнила те секунды, что казались вечностью. Что я тогда пережила, не пожелаю и врагу. Как я беспомощно взывала к системам корабля, как умоляла о помощи всех богов, как боялась дышать, будто мое дыхание отберет жизнь у маленького погибающего создания.

— Ты чуть не убил собственного ребенка! — как бы я не старалась держаться, слеза все же покатилась по щеке, раздражая метку.

— И что?

Я открыла рот, шокированная этим заявлением. Нет. Даже не стоит пытаться вразумить этого человека. Воззвать к его отцовским чувствам не выйдет.

— Ну ладно, если тебя это успокоит, я просто руководил операцией. Не мои руки покушались на «собственного ребенка». Так лучше?

Я отвернулась от омерзения. Неужели он не шутит? Неужели и правда считает, что это делает его невиновным?

— Мне просто нужна была твоя рукопись, — невинно похлопал глазами, — я знал, что император рано или поздно расколется. Его любовь в науке стала слишком подозрительна, особенно после двух приступов. А, если ты еще не поняла, манурцы не болеют. Тем более, такие высокопоставленные манурцы. Так что это натолкнуло на определенные мысли, и я не мог упустить возможности прижать его.

— Он манурец! Я изучала его ДНК.

— А мать?

— И что такого? Ваши мужчины находят своих женщин по всей Вселенной! Не бывает чистой крови!

— Он должен был родиться в браке. А случился подлог, о котором никто не знал. До сегодняшнего утра.

— Ничего не изменится! — я услышала в своем голосе дразнящие нотки.

— Он боится. Однажды, мне уже почти удалось свергнуть его. Но на этот раз ему никто не поможет.

Антон рычал, глаза наливались кровью, и я вжималась в кресло, лишь бы быть от этого психа подальше.

— Я помог бежать человеку, который помог мне тогда. И сейчас мы закончим начатое.

— Ирим? — усмехнулась я.

— Именно! Твои мужья ведь рассказали, верно?

Я закусила губу и ничего не стала отвечать.

— Это же от него тебя прятали на Тропе Любви? Теперь ты видишь, как они боятся его!

— Анвар и Фарос никого не боятся!

Антон мерзко цокнул.

— Но бесятся! Мой правильный братишка не переживет того, что его шера-йя станет женой преступника, которого нельзя убить! Вот веселье!

Братишка? Это брат Анвара?

Я как рыба беззвучно открывала рот, не веря своим ушам. Пропавший сын императора Антон?

Выходит, что Мира...внучка императора?

И Борей ее брат…А Мальвина…

— Как я вижу, вопросы закончились, — он громко хлопнул ладонями и быстро растер сухие руки, — что ж, теперь перейдем к тому, для чего я тебя пригласил в свою скромную, гостеприимную обитель.

Он улыбнулся, а меня снова замутило от его едкой ухмылочки. Пригласил он…

— Итак, дорогая…— он задумался, потер подбородок и прищурился, — как же мне тебя называть? Ты как предпочитаешь: бывшая любовница или невестка?

— Я предпочитаю сделать вид, что не знаю такого ублюдка как ты!

Крупная ладонь хлестко шлепнула по лицу, отбрасывая голову назад. Мне стало не столь больно, сколько обидно. Как я могла верить этому человеку? Любить его как могла? Ждать, что он одумается, пожалеет, вернется?

— А теперь слушай внимательно, дрянь! — он сжал мои щеки пальцами, до искр в глазах вдавливая их внутрь, — сейчас ты расскажешь кто ты, чем занимаешься и подробно, для идиотов, объяснишь, что такое Синдром Клаца и почему наш многоуважаемый император оказался им болен.

— На его место метишь?

— А это тебя уже не касается. Я, так и быть, отправлю вас с доченькой домой.

— Ты забыл, что мы с Мирой теперь не одни. За нас есть кому постоять!

— Ооо! — театрально вкинул руки и замер, — и где же ваши защитнички? А? Дай-ка угадаю? Здесь?

Он оттянул ворот моего платья, заглянул внутрь и облизнулся, глядя на голый сосок, и как бы я не старалась увернуться, ему это не мешало.

— Или здесь? — руки рванули ткань, и та с треском разошлась в разные стороны оставляя меня совершенно нагой.

Я набрала побольше воздуха в легкие, пытаясь сдержать поток брани. Пусть этот шакал делает, что хочет, я не сломаюсь!

— А давай-ка я тебя трахну!..

Я даже рта раскрыть не успела, как горло сжали пальцы, и Антон рванул меня с кресла. В голове болезненно запульсировало, когда мои ноги оторвались от пола. Он держал меня одной рукой, приподняв над поверхностью, и с упоением наблюдал, как я задыхаюсь, бессмысленно вцепившись слабыми пальцами в его запястье.

— …прямо здесь на полу, как последнюю шлюху. Обещаю, ты сразу забудешь о своих муженьках-защитниках!

— Эй! — Глубокий низкий голос раздался издалека, и на уровне инстинкта заставил искать глазами его источник. В гудящей голове все зазвенело, и сердце будто сорвалось с цепи.

Антон швырнул меня в стул, словно тряпку, и я, жадно хватая воздух, вжалась в спинку.

— Ты, кажется, заигрался в злодея, Антей.

Я не понимала, что со мной происходит, но единственно верным было то, что с каждым шагом этого мужчины мне становилось легче и спокойнее.

Я с трудом фокусировала взгляд, но ничего кроме черноты, похожей на смолу не видела. Даже Антона уже не видела. Будто что-то фантастическое, необъяснимое, отделило меня от этого опасного мира. И в этом блестящем смоляном коконе было так уютно и спокойно.

Я слышала, как неспешным уверенным шагом к нам приближался человек, и откуда-то знала, что он не причинит мне вреда. Невидимые оковы, которые удерживали мои конечности, душили, вдруг куда-то исчезли, но силы это не вернуло. Я продолжала неподвижно сидеть, водя глазами в поиске источника приближающихся звуков, и лишь сердце бешено заходилось, будто предвкушая встречу в чем-то фатальным.

Где-то на заднем плане в мыслях пролетел стыд за то, что из-за мурашек, рассыпанных по коже, соски тоже топорщатся, и это видит тот, кого не вижу я. Но это было не столь важно, мое внимание привлекала мягкая вибрация, усиливающаяся с каждым мгновением. И чем ближе это божество подходило, тем больше мне казалось, что я сейчас взлечу. Распадусь на молекулы и рассеюсь по свету.

Кто он? Почему, даже не видя его лица, я чувствую к нему безоговорочное доверие?

Наконец, блестящая черная густота стала рассеиваться, и я смогла различить силуэт своего спасителя. Невероятно высокий, крупный, он был покрыт плащом так, что даже кончика его носа рассмотреть не получалось. Зато я сидела как на ладони: нате, берите.

Антон выпрямился, и надменность мигом стерлась с его лица. Не скажу, что он боялся вошедшего, но точно был готов считаться с ним.

— У меня свои методы, Ирим-идо.

Услышав знакомое имя, я замерла. Казалось, что даже сердце остановилось, пока я таращилась на черную плотную тень, скрывающуюся под капюшоном. Но длилось это считаные секунды.

Одним рывком мужчина сорвал с себя мантию и, размашисто встряхнув ею в воздухе, опустил на мои плечи. Кожи коснулось сухое тепло, и меня непроизвольно мотнуло.

Глаза тут же выхватили очертания мощных красивых ног в грубой кожаной ткани и с опаской поползли кверху. В те секунды я не думала ни о чем, только отмечала божественное сложение мужского тела, его силу и необычное мерцание. Этот мужчина светился черным.

Сама по себе его кожа была привычной, светлой, но выглядела так, будто ее осыпали черной блестящей пылью. И перевязь, расчерчивающая тонкими линиями его плавные изгибы мышц, подчеркивала глубокий черный цвет.

Это было совсем не похоже на сияние моих мужчин, но не менее завораживало и притягивало взгляд. Я даже о себе забыла, погрузившись в созерцание этой красоты. Пока мужчина не склонился надо мной.

Он задернул полы плаща, пряча мое тело от посторонних глаз, и на секунду задержался у лица. Его взгляд мгновенно притянул мой, и я увидела черноту, окаймленную стальным блеском. А еще …разочарование.

— Я не понял…вы что не…— Антон покрутил пальцами в воздухе и беззвучно раззявил рот.

Ирим с некой грустью взглянул на Антона, и отвернулся, глядя в экран широкого браслета. Думаю, он просто искал, куда отвести глаза, делал вид, что занят. А я спешно соображала. Мы действительно не частички одного солнца? Но тогда, почему он светится?

— Вот это да! — не унимался мой безумный бывший, — это все меняет…позлить братца не получится, — скривился он, задумавшись. — В таком случае, давай ее просто трахнем, чтобы ее муженькам было тошно к ней прикаса…

Зубы в вперемешку с кровью ляпнули о темную стену, оставляя после себя красные потеки.

Антон позорно заскулил, схватившись за челюсть.

— Ты на кого кидаешься? Если бы не я, гнить тебе в подвале, тварь! — мой бывший только и успел сплюнуть кровь, как его лицо следом за зубами с глухим чавканьем приклеилось к обшивке стены.

Взвизгнув, я закрыла голову руками, но мозг, успевший запечатлеть все это, упорно продолжал показывать эту ужасную картинку. И самое страшное в ней было то, что Ирим даже руки не поднял.

— Не бойся, Мила, — тихо и спокойно сказал Ирим, мягко поворачиваясь ко мне.

Я покосилась на месиво.

— Тебе я вреда не причиню, землянка, — его рука потянулась к моему лицу, и я прикрыла веки, пытаясь понять, что чувствую: страх или трепет? А когда теплые пальцы, едва коснувшись, погладили скулу, в месте, где светилась метка, меня бросило в жар.

Этот человек только что ударил Антона, даже не коснувшись его. Одним взглядом. Или дыханием. И я не должна бояться? Ха…ха…ха…

— Почему? — прошептала я. Иначе говорить не могла – от волнения голос пропал, а прояснить, какие планы у беглого преступника на меня, было необходимо. И да, то, как Ирим смотрел, заставляло верить в то, что все же он выбрал меня. Просто реакция тела такая необычная. Как и он сам.

Он наклонился ближе и замер в паре сантиметров от лица. Его горячая ладонь, лежащая на моей щеке, теплое дыхание и взгляд плавили остатки разума. Я нервно лизнула губы, и заметила, как его дыхание сбилось. Черт! Что между нами происходит?

— Потому что я выбираю любить, Мила.

Он не пытался поцеловать меня, я не тянулась к нему, но все же мы не отдалялись друг от друга. Будто оба чего-то ждали, а оно все не происходило. И тем горше становился его и без того темный взгляд.

— Я тоже выбираю любить, Ирим, — я смотрела в глаза, полные тоски, и мысленно взывала к совести этого мужчины. Я так и не поняла, выбрал ли он меня своей шера-йей, потому что его тело сияло, как черное солнце, но была ли я тому причиной, не знала, — и я люблю. Не мешай нашему счастью, пожалуйста.

На секунду представила, что Ирим может выкрасть меня у моих мужей, и сердце сжалось. А ведь он может! Увезти на край света, присвоить, не пожалев оставшихся без своей шера-йи мужчин, и ничего ему за это не будет, ведь от Ирима зависит судьба целой планеты. Его не убьют, да и я не смогу от него отказаться, зная, что это погубит миллионы жизней.

— В этой просьбе столько благородства и достоинства, — Ирим провел большим пальцем по моим сухим губам, но сделал это нежно, не пытаясь запугать или соблазнить. Я чувствовала его боль и не могла понять, от чего она, — честно признаюсь, я завидую твоим мужьям.

— Ты вернешь меня? — кажется, в моих глазах затеплилась надежда, и его это рассмешило.

Он тихонько хмыкнул и убрал руку от лица, но тут же сжал кончики моих пальцев. Через ткань плаща я чувствовала его силу и нежность, и покорно пошла за почти незнакомым человеком, зачем-то доверяя. Но внутренний голос говорил о том, что ему и правда можно верить.

— Вернешь…Они сами тебя вернут, — глянул в браслет и поторопил, — совсем скоро.

Пока мы шли по темному коридору, Ирим все так же крепко удерживал мою ладонь, но пытался подстроиться под мелкий шаг. Ему, мужчине ростом с гору, это было сложно, но он старался.

Мы вошли в темную комнату. От темно-синих стен веяло холодом, мебели не было, за исключением буфета, врезанного в стену. Именно к нему меня подвел Ирим и, не касаясь, заставил работать аппарат, похожий на кофемашину. Та зашипела, булькнула и выдала струю зеленого пара, который тут же собрался в пузатый прозрачный стакан, и на глазах превратился в жидкость.

— Выпей. Тебе нужно восстановиться, — он взялся за стакан, и я засмотрелась на длинные красивые пальцы. У человека, просидевшего в казематах таких не бывает! Ну, мне так кажется.

Он приставил теплое стекло к моим губам, и в носу защекотало от теплого аромата горьких цветов.

— Почему ты возишься со мной? — я просунула руку в щель мантии и попыталась перехватить стакан, взявшись за донце, но Ирим держал крепко, даже не думая отдавать его мне.

— Мне приятно, — искренне, даже мечтательно ответил он, — разве тебе нет?

Я убрала руку, понимая, что наши пальцы касаются, и под «приятно» Ирим имел в виду именно это.

Снова спрятавшись в плащ, я обняла себя руками. Этот мужчина, то, как он выглядел, как себя вел…все сбивало с толку. Он и не заигрывал, и не настаивал, и не навязывал свою волю, но и не был равнодушен. И даже то, как он поил меня, сводило с ума. Вроде помогал, исцелял, ни на что не претендуя, но в то же время его глаза светились надеждой.

В несколько глотков я выпила отвар, и как только Ирим убрал от моего лица пустой стакан, из уголка губ стекла крошечная капля. Стоило пошевелить рукой, как невидимая сила мягко сковала все тело, мешая шелохнуться. Мужчина наклонился к моему лицу, и его губы замерли рядом с моими.

Внутри меня было уже не просто волнение – целый шторм, от которого сбивалось дыхание, и, кажется, даже шевелились волоски на теле. А когда его губы мягко коснулись уголка моих, забирая каплю влаги себе, меня потянуло в водоворот. Но все кончилось так же неожиданно, как и началось.

— Они здесь, Мила.

Тело в миг вернуло легкость, и, распахнув глаза, я заметила все тот же сожалеющий взгляд. Ничего не успела сообразить, как пол затрясло, а меня с силой отбросило во что-то мягкое и одновременно упругое.

— Мила! — голос Фароса прозвучал над виском, и я поняла, что нахожусь в его руках. Сердце упало в пятки, а спину защипало тысячей иголочек.

— Руки!

— Не двигаться!

Вокруг все зашумело, десяток военных в темных скафандрах заполнили узкое пространство, и я слышала, как еще столько же бегут в тот отсек, где остался лежать Антон.

Мазнув взглядом по Ириму, я заметила, что он уже успел облачиться в плащ, но на этот раз я видела его печальную улыбку. Не признавая поражения, и даже посмеиваясь над людьми, которые точно не причинят ему вреда, он неспешно поднял руки, и посмотрев мне точно в глаза, рывком головы набросил капюшон поглубже.

— Маленькая моя! — Фарос чуть не задушил в объятьях, да я и сама вцепилась в него до дрожи в мышцах.

— Я в порядке. Где Мира? Анвар?

— Мира дома. Анвар с братом. Ты цела?

Он попытался отлепить меня, чтобы убедиться в этом, но я еще крепче прижалась к родному мужчине. Вот чьи объятия будоражили меня по-настоящему!

В тот же день мы были вынуждены вернуться на Ману-р. О том, чтобы улететь на Ардос, в наш тихий уютный домик в горах, не могло идти и речи. Расследование дела Антея, а именно так оказалось зовут моего бывшего и отца Миры, требовало нашего присутствия здесь.

Не знаю, сообщили ли рэе Лаиде, что ее любимый сын нашелся. Во всяком случае, я очень надеялась, что она не придет проведать меня после столь неприятного приключения, и тогда мне не придется говорить ей правду. По мне, так уж пусть лучше думает, что Антей погиб.

Но был еще один человек, который имел право на правду. Но я и здесь была не готова, не понимала, должна ли Мира знать о человеке, который предал ее не единожды. Первый раз, когда бросил меня беременную, и второй, когда покушался на жизнь своей уже рожденной дочери. Если бы не Анвар, одному богу известно, выжила бы моя девочка в том полете.

Я перебирала мягкие волосики, пока малышка сидела у меня в ногах и рисовала. Фарос расположился на полу рядом с ней, подсказывая, как должен выглядеть шаттл, и какую деталь необходимо пририсовать для правдоподобности, а сам сжимал мою лодыжку и мягко поглаживал выпирающую косточку. Анвар дремал на диване, уложив голову на мои колени. Его глаза были закрыты, но я чувствовала остатки его напряжения. Я знала, они винили себя за то, что не уберегли, пусть даже и отчитали меня за то, что так легко поддалась на провокацию, позабыв об их наставлениях.

Антей, все отлично продумал, и действуй он чуть быстрее, возможно, никто из нас не находился бы в этой комнате живым. Пока нанятые им люди поднимали восстание, он снова сыграл на материнских чувствах, вынуждая забыть все наказы. Ну разве будет думать мать, на какое из устройств ей звонят, если дочери грозит опасность? Хотя внутри что-то подсказывало, что есть в этом деле странность, да и то, как Анвар говорил со мной насторожило, и как оказалось, не зря.

И вот теперь, когда мы находились рядом, когда просто сидели, касаясь друг друга, и молчали, мне не хотелось думать ни о чем плохом. Ни вспоминать о том, что было, ни бояться того, что могло бы случиться в будущем.

Когда устройство Фароса подало сигнал о входящем, он раздраженно вздохнул, просмотрел сообщение и, дав несколько спешных указаний Мире, поднялся.

— Не уходи! — я успела поймать его руку. Мне и правда так не хотелось, чтобы он уходил. Казалось, без него моя душа будет не на месте.

— Я быстро, принцесса, — чмокнул меня в губы и все же вышел.

Анвар проводил его взглядом, снова прикрыл глаза и скрипнул челюстью.

— Что там? Ты знаешь?

— Догадываюсь, — буркнул муж, и снова сделал вид, что дремлет.

— Я должна вас пытать? — Анвар не отреагировал.

— Мам, не надо их пытать! — вмешалась Мира, прицеливаясь фломастером к пальцам нового папы. Он разрешал ей разрисовывать фаланги древними символами манурцев.

Как только кончик оказался в миллиметре от кожи, Анвар открыл глаза.

— Малыш, давай не сегодня?

— Ты устал, да? — она провела ладошкой по волосам мужчины и неуклюже поцеловала его в лоб, — спать хочешь?

— Хочу, — кивнул он, забрал из ее рук фломастер и нарисовал на пухлой ладошке солнышко.

Мира одобрительно кивнула.

— И я хочу, — зевнула и посмотрела в сторону спальни.

— Идем, провожу тебя.

Анвар поднялся, и забросив девочку на плечо, бася какую-то манурскую песенку, понес ее в кровать. А меня и нет будто!

И что прикажете думать о его странном поведении? Что не так-то? О чем молчит? Чем недоволен? А главное, не признается!

Но, как говорится, на вору и шапка горит. Я чувствовала за собой грешок, хотя умом понимала, что ничего криминального не сделала. Все же Ирим оставил неизгладимое впечатление. И его взгляды, прикосновения, легкое касание к губам, которое даже поцелуем назвать было сложно, все это прочно засело в сердце. Меня не тянуло к нему, не хотелось о нем говорить, искать информацию об этом человеке в планетной сети, но я продолжала крутить воспоминания о минутах нашей краткой встречи. Чем же он меня так зацепил, что я до сих пор краснею?

Но еще хуже было то, что никто даже словом не обмолвился о нем, мужчине, что должен был стать моим третьим мужем. И, честно, я бы сама задала о нем вопрос, но не знала, как его сформулировать. Случилось между нами что-то или нет? Стала ли я его избранной, и почему его кожа так странно мерцала?

Щелкнувший замок, заставил обратить внимание на вошедшего. Над Фаросом разве что молнии не сверкали! Гневно играя желваками, он направлялся прямо на меня.

— Тише! Тише, брат, — шепнул Анвар, прикрывая дверь в детскую, — кто тебя покусал?

— Мила! Почему ты нам не сказала? — Фарос умудрился рявкнуть шепотом, но это имело не меньший эффект, чем крик.

— Остынь! — пригрозил Анвар, но по нему было явно заметно, что и сам он не прочь устроить мне взбучку.

Видимо, все же узнали о том недопоцелуе.

От волнения желудок сжался в узелок, а потом затошнило. Ну при чем здесь я? Не я же срывала с себя одежду, чтобы засветить голую грудь этому Ириму! Не я просила напоить меня из чашечки! И тем более, не я лезла с поцелуями! Да и вообще! Разве я могла противостоять ему, когда он одним только взглядом мужиков об стены крошит?! Ладно. По правде, не особо-то и хотела сопротивляться, ну а вдруг он тоже мой муж, а я его отвергну. Сами же говорили, что нельзя!

От обиды сжала дрожащие губы и отвернула голову. Оправдываться не стану. Я ни в чем не виновата!

— Тебя только что обвиняли в сговоре с преступником! — выдал Фарос, скрипя челюстями.

Анвар тоже издал звук, похожий на утробное рычание и подкатил глаза. А я только и смогла беззвучно открыть рот.

— Все-таки решились…— Анвар злобно размял шею и выдохнул с таким сожалением, будто знал заранее, что так будет.

— Конечно решились! Только идиот не увидел связи. Мила! Почему ты нам не сказала, что отец Миры Антей?

Я вытаращилась на Фароса, напоминая себе кошку, у которой шерсть встала на загривке. То есть, дело не в Ириме? Опять мой бывший мне жизнь портит?

— Я повторю еще раз. Я не знала! — ответила тем же тоном, с каким со мной говорил Фарос.

— Мила, спокойно! — Анвар приобнял меня, пытаясь утихомирить.

— Ты понимаешь, что тебя хотели впутать в это дело? А главное, как складно все получается! Вы не просто знакомы. У вас общий ребенок. Его предательство и твой прилет во дворец. Исчезнувшая рукопись, известие о болезни императора. Открывшаяся тайна о его происхождении. И во всем этом замешана ТЫ!

Я слушала мужа и понимала, что каждое его слово правда. Человеку, не знавшему меня, и правда могло показаться, что я засланка, очередная предательница, готовая помочь свергнуть императора. А внезапное сближение с Анваром и Фаросом просто идеальное прикрытие, ведь они не позволят засадить в тюрьму свою шера-йю. Боже…

— Мы верим тебе, Мила, — Фарос резко сменил гнев на милость, подошел и сжал мои ладони в своих, — но, если бы мы владели информацией, никто даже не подумал бы лить на тебя эту грязь.

Я повернулась обратно, к мужу, и не стала убирать своих рук.

— То есть, вы так не думаете? — уже не скрывая слез, хлюпая носом, ныла я.

— Нет конечно!

— Мила-я, доверие. Помнишь? — Анвар вытер слезы и крепко прижал к своей груди.

— Помню, — всхлипнула я, оставляя мокрый след на смуглой блестящей золотом коже, — почему тогда вы злитесь на меня?

— Потому что мне сейчас пришлось перед десятком человек доказывать, что они не правы.

— Они целые? — хмыкнул Анвар, намекая на то, что Фарос и отделать несогласных мог.

— Целые, – заворчал мой второй муж, и уткнулся носом между моих лопаток, — принцесса, я не хочу, чтобы хоть какая-то тень легла на твою репутацию. Ты наша богиня, и я убью любого, кто усомнится в твоей чистоте. Просто не скрывай от нас ничего.

Он говорил прерывисто, будто подбирал слова, и целовал, легонько касаясь кожи.

— Ты из-за меня плачешь? — Он забрал меня из объятий Анвара и развернул, чтобы посмотреть на заплаканное лицо, — прости, солнце! Я не должен был так говорить с тобой.

— Если бы я только догадывалась…

— Прости!

Я обняла мужа, но тут же отстранилась, вздрогнув от ужасной мысли, что пришла в голову.

— А император? Он тоже думает, что я подельница Антона?

— А с императором у нас будет отдельный разговор, Мила-я, — Анвар снова гневно сверкнул глазами, и поспешил уйти, чтобы не показывать свое раздражение, — идемте ужинать. Я голодный как тысяча сынов бездны!

За ужином мы старались говорить на отстраненные темы, но это не мешало мне погружаться в собственные мысли. Я думала о том, что снова из-за недосказанности, нежелания открыто поговорить, чуть не случилась беда. Ну разве трудно было мне рассказать об ошибке своей молодости людям, которым доверилась?

Мне казалось, что я ее приняла, прожила, но, видимо, все равно она продолжала лежать грузом в моей душе. Я так тщательно утрамбовала его, чтобы из всеобъемлющего горя получился маленький камешек, который можно было бы запихнуть поглубже, что и забыла. А он никуда не делся.

Следующее утро началось с нудного писка оповещений, приходящих на наши устройства связи. Мои мужчины редко спали, но всегда лежали рядом со мной до утра, обнимая, чтобы я чувствовала их рядом. Так и спалось крепче, и просыпаться от их ласк было намного приятнее. Вот и сейчас расплетать руки и ноги было неохота, но необходимо. Потому что посторонние звуки раздражали сильнее с каждой секундой.

— Твой отец, — первым поднялся Фарос, который пока еще состоял на службе у императора, — приглашает нас троих.

Анвар притянул мое сонное лицо, сжимая ладонями щеки, чмокнул в припухший после сна нос.

— Что там?

— Допрос Антея. Хочет, чтобы мы присутствовали.

— Еще чего! — возмутился первый муж, — Миле нечего там делать.

— Я хочу! — поднялась на локти, пытаясь скорее разогнать остатки сна.

— Ты не выдержишь, — он покачал головой, намекая на кровавое зрелище, не предназначенное для глаз женщины.

— Я сама добавлю! — отбросила простынь и юркнула в душ, пока меня не остановили.

Интересно, а Ирим там будет?

Никаких подвалов, железных засовов и бряцающих металлом замков. Светлые чистые залы, прозрачные стены переходов между корпусами дворца и полное отсутствие охраны. Впрочем, как и всегда. Будто и не было никакого восстания.

Мои мужчины поскрипывали челюстями, недовольные моим решением присутствовать на допросе, но отказать не решились. К тому же, это было приглашение императора.

В помещении, больше похожем на медицинский центр, было более людно. Статные красивые мужчины в перевязи встречались все чаще, и уже почти не смущали своим видом, как в первые дни пребывания на Ману-ре, но все же смотрелись они здесь инородно. Белые светящиеся стены напоминали задворки психиатрической клиники, а служители императора совсем не были похожи на больных.

Задумавшись о несоответствии картинок, я и не заметила, как мы пришли. Наверное, это была единственная темная комната на этом этаже, и то только потому что являлась потайной.

В метре от прозрачной стены располагались три кресла, но мои мужья, проигнорировав удобства, стали прямо перед затемненным стеклом, загораживая своими плечами весь обзор. Еще и руки на груди скрестили, став совершенно необъятными.

— Мне не видно! — я похлопала по каменным спинам, и мужья нехотя расступились.

Но лучше бы не делали этого.

Потому что вместо двоих божественных тел передо мной теперь стояли три.

Идеальный треугольник широких плеч и крепкой талии был разукрашен тенями рельефных мышц, а мерцание черного золота делало кожу блестящей, будто ее намазали маслом. Жгут, скрученный из длинных густых волос, черной змеей лежал вдоль позвоночника, а в том месте, где заканчивался, взгляд перехватывали упругие мышцы ягодиц.

Но те эмоции, которые переполняли меня, на восхищение были мало похожи. Я снова чувствовала тягучую черную ауру, от которой сбоило сердце. Которая мешала нормально дышать и даже думать. И чего, спрашивается, меня так колотит в присутствии Ирима?

Я захлебнулась воздухом, и меня даже качнуло в сторону. Хорошо, что успела схватиться за пояса моих мужчин.

Почувствовав на себе их взгляды, я отступила назад и, держась за перила, села в кресло.

— Мила-я? — Анвар заботливо смотрел на меня.

Кивнула, мол, все в порядке, пытаясь вдохнуть поглубже.

— Говорил же, нечего тебе здесь делать! — вспыхнул Фарос, подавая стакан с водой, и сейчас, чувствуя себя лепешкой, раскатанной по асфальту, я была полностью согласна.

Сделав пару глотков, я снова поймала себя на мысли, что пялюсь в спину Ирима. А он…он оборачивается. Медленно, уверенно, абсолютно точно зная то, что я смотрю и не могу оторваться.

И как только его черный взгляд встретился с моим, мгновенно стало легче. Меня будто за шкирку вытащили из-под толщи воды, и я со стоном жадно втянула воздух.

«Прости» — прочла по его губам, и, бросив взгляд, полный сожаления, он отвернулся.

— Что это было сейчас? — я не узнавала свой охрипший голос.

— Его сила.

Я снова потянулась к стакану с водой, потому что в горле пекло, будто я колючку съела.

— Почему он не в наручниках? Я его боюсь.

— Именно поэтому он никогда не станет твоим мужем, принцесса.

Неприятное воспоминание острыми зубками цапнуло за плечи. «Наши энергии слишком сильны для тебя». Это было сказано в тот момент, когда мы еще только начали учиться быть вместе, когда мужчины не привыкли контролировать себя, находясь рядом. Но это не Хранители. Пусть они и сильны, но Ирим в сотни раз мощнее, если его жизненная сила бережет целую планету! Готова ли я нести это вместе с ним, даже, если бы он не был преступником? Скорее нет…

Я смотрела в глаза то Анвару, то Фаросу, и ждала, что они продолжат, но мужчины молчали. И, кажется, прислушивались к тому, что чувствую я.

— Только не говорите, что вы расстроились, — попыталась пошутить я, но никто даже не улыбнулся.

— Ирим не предатель, принцесса. С его помощью император вычислил того, кто его не единожды пытался свергнуть. Хранитель ни в чем не виновен.

— То есть, не Антон использовал его, а наоборот?

— Именно.

— Только почему мы узнали об этом последними?! — выругался Анвар, и его негодование было понятно. Отец явно путал им карты, постоянно уводя следствие в другом направлении.

— Подождите! То есть, вы зря боялись, что я буду вынуждена взять третьим мужем преступника?

— Мила, не то чтобы боялись. Сразу было понятно, что дело нечистое. Отец юлил. Так что прятали тебя скорее для подстраховки.

Я вздохнула. Кажется, я начинала понимать желание Анвара скрыться от всех этих дворовых интриг и тайн на необитаемой планете.

— С чего вы вообще решили, что он станет одной семьей с вами?

— До того, как энергия Ману-ра перешла к нему, мы были похожи, чувствовали друг друга. Да и теперь чувствуем. Но, с приходом силы, он сильно изменился.

— Наверное, именно поэтому между вами не случилось реакции…

— Да уж слава богу, что не случилось. Он хоть и красавчик, но чувствовать себя дохлой мухой рядом с ним как-то не хочется.

Мои мужья удовлетворенно хмыкнули.

— Его энергии притягательны. Но они настолько сильны, что не каждая выдержит эту мощь. Похоже на огонь, манящий мотыльков. Те думают, что в нем жизнь, а приблизившись, сталкиваются со смертью.

Я опустила глаза, пытаясь окончательно уложить в своей голове причину моей необъяснимой и нездоровой тяги в Хранителю. Просто какая-то физика с законами притяжения! А может, и генетика. Надо будет разобраться в этом.

— Но он сиял! Разве это не признак того, что он выбрал свою женщину?

Я не унималась, чувствуя уже научный интерес. Как только разберусь с синдромом Клаца, займусь природой сияния истинных пар. Наверняка, узнаем много интересного. Возможно, даже получится помочь людям в поиске своей пары!

— Его сияние другой природы. Это энергии Ману-ра, которые насквозь пронзают его тело. Когда Ирим пользуется силой, они заметны и выглядят как блеск, — стоило Анвару это сказать, как кожа Ирима вспыхнула еще ярче.

— К тому же, он управляет силой и, когда необходимо, может быть разным. Вот как сейчас. Почувствовал, что тебе плохо, и направил воздействие в другую сторону.

Как раз туда, где, придавленный невидимой бетонной плитой, лежал Антон.

Прижавшись щекой к поверхности металлического стола, он медленно шевелил губами. Его взгляд не выражал ничего, кроме усталости и, я бы даже сказала, безумия. Пустой, холодный, отстраненный.

Хранитель продолжал стоять у стекла, которое отгораживало нас от комнаты для допроса, а еще один служитель императора, сидел напротив Антона.

— Что он говорит?

Анвар приложил палец к панели, и на стене светом отразилась расшифрованная запись допроса. Я быстро пролистала страницы, и пока не нашла для себя ничего интересного: имена подельников, суммы, заплаченные им, адреса, где он скрывался все те годы, пока его считали погибшим. И когда я уже начала терять интерес к происходящему, на стене засветилось имя его супруги. Малиан.

— Можем включить звук?

— Уверена?

Я кивнула, и Фарос тут же выполнил мою просьбу.

— Ты сказал, что Малиан, живя во дворце, передавала тебе сведения обо всем, что происходит в семье императора?

— Да, — безэмоциональный ответ напугал. Сейчас некогда красивый мужчина, в которого я когда-то была влюблена без памяти, напоминал мне душевнобольного.

— Вы виделись с ней?

— Нет. Она писала.

— Ты сохранил эти записи?

— Да…

Монотонность, с которой Антон отвечал, называя место, где хранится их переписка, наводила жути. По коже бегали мурашки, будто сама смерть дышала мне в спину.

Я прижалась к Анвару, чтобы было не так страшно, и притянула Фароса, для еще большей надежности. Жар и твердость их тел немного успокоили.

— Ведите Малиан! — дал команду допрашивающий, — а ты отдохни пока. Ирим, полегче. Дай ему выдохнуть.

Ирим еле заметно кивнул, и тягостное ощущение могильника, мгновенно исчезло, позволяя вернуть дыханию нормальный ритм.

— Может, вернешься домой? — Фарос мягко сжал мои плечи и губами коснулся метки на ключице.

— Нет уж! Досмотрю шоу до конца.

— Отважная землянка! — Анвар тихонько рассмеялся, легко целуя меня в висок, — мне нужно найти отца. Я скоро.

Проводила мужа взглядом и послала ему воздушный поцелуй. Как только он вышел, на пороге нашей потайной комнаты появились двое из охраны и взглядом попросили своего начальника уделить им время.

— Побудешь одна?

— Конечно, не беспокойся, — я отпустила Фароса и вернулась к стеклу, через которое могла бы наблюдать за происходящем в соседней комнате.

Наверное, мне хотелось добиться от себя той степени равнодушия, когда совсем плевать. Чтоб ни капли сострадания. Поэтому я пристально смотрела за отцом Миры и даже не моргала.

Антон оторвал голову от стола и откинулся на стуле. Его грудная клетка часто вздымалась, подрагивала, и мне даже показалось, что он плачет.

Испытывали ли я к нему жалость?

Не успеваю понять, потому что снова чувствую на себе взгляд Хранителя. Только вот смотрит он уже не из-за стены, а стоя в полуметре от меня.

— Наконец, эти двое подпустили меня к тебе…— его голос тихий, обволакивающий, таким нельзя не заслушаться.

С трудом контролируя тело, отступаю назад. Не могу понять что чувствую, но коленки дрожат.

— Как же я понимаю их! — он улыбается, но я замечаю печаль на его лице, — я бы тоже не отдал свою женщину преступнику. Но правда оказалась иной. Я не преступник, а ты не моя шера-йя. Все волновались зря.

Он протягивает руку, чтобы взять мою ладонь, но я одергиваю ее, сама пугаясь своей реакции. Ирим спокойно воспринимает мой страх. Кажется, он уже привык, что его боятся, и не настаивает.

— Прости, что позволил себе лишнего. Но я до последнего не верил в то, что ты не мое Солнце. Думал, прикоснусь и почувствую, что моя…но этого так и не случилось

С трудом сглатываю, хотя в горле снова сухо. Смотрю в черные-черные глаза и вижу в них свое отражение. Это так красиво, волшебно, что можно потерять счет времени, пытаясь рассмотреть детали, потому что там я другая.

— Все нормально. Я не в обиде, — пытаюсь улыбнуться, но мышцы на лице сводит, — ты не мог бы выключить эту свою силу совсем? Знобит что-то.

Ирим улыбается так, будто я сказала глупость, но в то же мгновение напряжение в теле сменяется спокойствием, и мое тело мягко стекает в кресло.

— Благодарю. Так лучше, — уже спокойно улыбаюсь и даже дышу равномерно.

Ирим бросает взгляд на кресло, стоящее рядом, но присесть не решается. Почему-то мне кажется, он не хочет провоцировать на ревность моих мужей, хотя больше чем уверена, я нравлюсь ему. А он мне?

Впервые смотрю на мужчину трезвым взглядом. Сейчас он не воздействует, и я могу адекватно мыслить и оценивать его поведение, слова и, конечно же внешность. И, если первое и второе можно интерпретировать по-разному, то его божественное тело абсолютно точно можно назвать совершенным. Но это вызывает во мне лишь чувство наслаждения прекрасным, без подтекста.

— Желаю тебе найти свое солнце как можно скорее. Уверена, ты хороший человек и достоин счастья.

Я абсолютна искренна, но вот веры в то, что пожелала нет. Я просто не представляю, какая женщина сможет выдержать его энергию.

— Я уже не надеюсь. Давно не ищу, — обыденно отвечает он, будто от обеда отказывается.

Ирим легко поднимает кресло, стоящее рядом, и ставит напротив меня. Тянется за стаканчиком, наливает воды и садится. Как самый обычный человек, хотя и выглядит как герой древних мифов. Ему не нужно играть, изображать. Он бог бы вылить на меня тонну своей харизмы, искупать в обаянии, но сдерживает их в себе, потому что ценит любовь. Даже чужую. Повезет же его девушке!

— То, что мои друзья нашли свое солнце…— он поднимает голову, мечтательно смотрит в темное пространство под потолком, а потом с грустной улыбкой, возвращает взгляд мне, — вернуло меня к жизни, подарило надежду на то, что и я скоро стану одним из счастливчиков…Но, видимо, мой путь иной.

— Ты станешь! —я хочу его поддержать, но не могу найти нужных слов. Все, что могу сделать для этого человека, так это разобраться в природе сияния, парности, и помочь найти его солнце. Даже, если для этого нужно будет собрать генетический материал женщин со всей вселенной! Для чего мне это? А знаете то чувство, когда ты любишь и любим, когда ты чувствуешь себя самым счастливым, тогда очень хочется, чтобы каждый человек на свете испытал то же, что и ты! И Ирим, уверена, достоин этого.

Но, кажется, Ирим уже не надеется. Он недоверчиво ведет бровями, хоть и кивает в знак благодарности за поддержку.

— Мы с Анваром были как часть единого. Дружили долго, чувствовали друг друга. Потом появился Фарос, и уверенность в том, что мы найдем солнце, одно на троих, росла с каждым годом. Даже не представляю, какой план у мироздания, если меня так жестоко обманули.

— Для тебя приготовили потрясающую женщину. Твою! Самую-самую!

Он грозит мне пальцем, забавно сощурившись.

— Откуда знаешь?

— Чуйка! — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как его тепло касается и меня. Неужели я смогла растопить эту безнадежную глыбу льда в его душе?

— Что?

— А, — я отмахиваюсь, совсем забыв, что он возможно, не знаком с земными языками, — на моей родине в народе так называют предчувствие.

— Чуйка…— из его уст это слово звучит как-то непривычно, но все же красиво, мелодично, — а знаешь, я поверю тебе!

Моя сентиментальность больше не выдерживает этой душераздирающей оперы и вырывается наружу слезами. Я пытаюсь скрыть их широкой улыбкой, но мое сердце вдруг стало таким большим и переполненным любовью, что я не могу больше держать переживания в себе. И даже, если это снова проделки Хранителя, играющего энергиями, я ему благодарна за этот опыт.

— Мила-я? — Анвар застывает на пороге, пытаясь оценить обстановку, — откуда эти слезы?

Он быстро оказывается рядом и обнимает, прижимая крепко-крепко.

— Кажется, кто-то соскучился по нарам казематов! — Фарос шутливо бьет кулаком в плечо Ирима, и тот поднимает руки.

— Знаешь, это были не лучшие годы моей жизни!

— Можно подумать, ты там сидел! — язвит Анвар, давая понять, что знает больше, чем официальная версия для публики.

Я, наконец, успокаиваюсь. И пока вытираю слезы, мужчины по-дружески обнимаются, перекидываются еще парой шуток о невезении Ирима, и прощаются, чтобы продолжить допрос Антея.

Когда в комнату для допроса вошла женщина, поначалу я даже не предала этому значения. Подумала, кто-то из персонала. Она выглядела странно, но это не Земля. Здесь часто попадались люди, непривычные моему взгляду. Голова вошедшей была лишена волос, и лысина ярко блестела, отражая свет потолочных люминатов. То, что это женщина, было понятно по ее изящному телосложению. Даже в мешковатой робе она выглядела хрупкой.

Антон бросил на нее презренный взгляд и демонстративно отвернулся. И тут началось.

Грохнув кулаками о стол, эта женщина запрыгнула на него сверху, и скользящим движением оказалась перед Антоном.

Ее крик заставил вздрогнуть. Она кричала истошно, и быстро ее тонкий голос превратился в охрипший лай. Я не поняла ни единого слова. Таких попросту не было в том наборе слов, которому меня учили. Но и без этого было ясно, что это брань. Крепкая манурская брань обиженной и отчаявшейся женщины.

Антон небрежно отмахнулся от девушки, будто та была грязью на его ботинке, а она прижала руки к груди и протяжно взвыла. И только этот жест, сложенных у груди ладоней выдал в ней Малиан. Она делала так же, когда просила Анвара взять ее в нашу семью.

— Мила-я, может достаточно на сегодня? — Анвар мягко взял меня под локоть, пытаясь увести, но я выкрутилась и прилипла к стеклу.

— Что с ней сделали? За что ее обрили?

— Такие правила.

Он будто нарочно стал жестким, чтобы я была готова, что дальше будет только хуже. Что это не место свиданий, а место для допроса. И люди за стеклом не просто мои знакомые, а преступники. И лишиться волос ­– меньшее из наказаний, которые их ждут.

— Почему ты меня сдал?

Она уже не кричала. Ее голос осип, а грудная клетка дрожала от сдерживаемых слез.

Антон подкатил глаза, скривил челюсти, всем своим видом выражая свое презрение. Я помнила это выражение лица. Деньги на аборт он оставлял с таким же.

— Не ты ли хотела жить во дворце? — он поднялся со стула и навис над дрожащей женщиной. Сейчас, когда в комнате не было тех, кто сильнее его, он чувствовал свою власть. Пусть и над маленькой женщиной. Воистину, гордыня не лечится, — быть частью семьи императора, жить как принцесса…Ты получила, чего хотела. И устроил тебе это Я!

Он ударил себя кулаком в грудь, а я непроизвольно скривилась. Сейчас он был похож на обезьяну.

— За все нужно платить, Мали. Считай, что мы в расчёте. Пока ты была мне нужна, ты получала то, что было необходимо тебе. А теперь все!

От его тона даже мне было жутко. И представлять, как чувствует себя женщина, слышащая это от мужчины, которому верила, не хотелось. Пусть она и потрепала мне нервы, но сейчас, чисто по-женски, мне было ее жаль.

— А Борей? Сделай что-нибудь хотя бы ради него, Антей! Как я без него?!

— Думать своей головой надо было, когда девку отравить пыталась. Я такого распоряжения не давал!

Мне передернуло, но крепкие руки Анвара, стоящего за спиной, тут же сняли напряжение, обняв меня.

— И чтоб ты знала, это была моя дочь. Так что, если я влеплю тебе пощечину, окажусь прав.

Я не сдержалась. Запыхтела так, будто лошадь фыркнула, и ринулась к двери. Что я могла сделать этому предателю? Вонзить ногти в глаза? Плюнуть в лицо? Попытаться придушить? Сейчас мне казалось, что, попади в мои руки оружие, я бы не раздумывая применила его по назначению.

— Мила! — Анвар снова пригрозил мне, взглядом указывая на выход, — мы сейчас уйдем!

И на этот раз я согласилась. Пусть для меня это представление, наконец, закончится. Иначе, я просто сойду с ума.

— Я хочу на воздух.

— Конечно, — Фарос быстро собрал кое-какие вещи, лежащие на столике, взял бутылочку воды, и мы вышли из тайной комнаты, даже не бросив прощального взгляда на людей, что так круто изменили наши жизни.

Пока мы шли, я то и дело ловила на себе вопрошающие взгляды, в которых читалось: «Как могло случиться, что этот безжалостный человек стал твоим возлюбленным?» А мне бы и самой хотелось спросить у Создателя: «Почему влюбленность до сих пор не лечат психиатры?»

Я посмотрела на своих мужей и невольно улыбнулась. С ними все иначе! С ними не было того сумасшествия, что случается в первые дни влюбленности. Не было метаний, сомнений, подозрительности. Все было иначе. Все было ясно, прозрачно, хоть и стремительно.

Мы остановились во внутреннем дворике, где было видно сиреневое небо Ману-ра, но не дули сбивающие с ног ветра. Я подняла голову кверху и вдохнула полной грудью. Всему свое место. Всему свое время. А нам следует научиться принимать каждое испытание как урок. А еще научиться прощению.

Была ли готова я простить парочку злодеев, что чуть не испортили мне жизнь?

Это вряд ли. Но было кое-что, что мне казалось решением по силам.

— Что будет с Бореем?

Анвар с Фаросом переглянулись и вернули свои настороженные взгляды мне.

— Его воспитанием займутся лучшие учителя. Его не бросят, все-таки, он внук императора и мой племянник. Я буду курировать эти вопросы.

— Он будет знать о том, кто его родители?

— Это вряд ли. Пока он мал, и есть шанс не портить его жизнь знанием о том, что его отец и мать предатели и убийцы.

Я горько усмехнулась. Каждый имеет право на правду. Только вот, обязательно найдется тот, кто решит, иначе. Например, я. Мира вряд ли узнает о своем настоящем отце. Она вошла в семью императора как приемная дочь Анвара, ею же и останется. А еще никогда не узнает, что у нее есть брат.

Однако, у моей дочери будет семья! Настоящая, полная, дружная, любящая! А у ни в чем невиновного мальчишки, невольно ставшим орудием возмездия его сумасшедшей мамаши, нет. Только лучшие няни, лучшие воспитатели, лучшие преподаватели. И о любви ни слова.

Я опустила голову, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить все, о чем думала своим мужчинам. Я пока не была уверена в том, что смогу, что выдержу, но ведь вместе мы сможем пройти любые трудности. Но мои робкие попытки высказаться зарубили на корню. И Анвар, и Фарос будто мысли мои прочли, и все сказали за меня.

— Девочка моя, ты очень добрая, — Анвар нежно погладил мою щеку пальцами, и я прикрыла глаза, доверяясь ему полностью. — Я не хочу, чтобы ты портила свою жизнь, приняв решение оставить Борея. Как бы там ни было, ты будешь видеть в нем и Антея, и Малиан, и поверь, забыть не получится. А отказаться от него ты не сможешь, в тебе слишком много совести, ответственности.

— Солнце мое, если ты решишь, что он станет нашим, мы не будем препятствовать. — Фарос взял мою ладонь и нежно накрыл своей. —Женщина – созидающее начало. Согласиться на чужого ребенка, тем более принять дитя врага, как своего – это высшая степень любви. Мы можем только служить женщине, которая дает и поддерживает жизнь. Но выдержишь ли ты?

И они были правы. Менять наши жизни лишь из чувства жалости? Наверное, это неправильно.

Я согласно кивнула и обняла своих мужчин, привычно устраиваясь меж крепких тел.

Император сам нашел нас во внутреннем дворике, во время того, как мы присели за столик, чтобы выпить холодного морса.

— Скоро Ардос станет главной планетой-поставщиком свежайших фруктов!

Поглядывая на напитки в наших стаканах, мой теперь уже официальный свекор, присел рядом, не позволяя нам встать для приветствия.

Робот, обслуживающий гостей террасы, быстро принял заказ и уже через минуту император потягивал кисло-сладкий напиток вместе с нами.

— Я серьезно, Анвар! Судя по отчетам, сады Ардоса поставляют лучшие фрукты на Ману-р. И я очень расстроюсь, если узнаю о сделках с другими торговыми сетями.

С удивлением посмотрела на мужа. Надо же! А меня пока не ввели в курс дела. Я думала, сады для Анвара просто хобби, а оказывается, статья дохода. И, судя по масштабу, весьма впечатляющая.

Мы вообще никогда не поднимали тему денег. Мне сразу было сказано, что это не мои заботы, и всем, чем только пожелаю, я буду обеспечена. Откуда деньги, я тоже не интересовалась. Ясно, что, если человек имеет отношение к правящей семье, то и счета его не пусты. Но здесь было немного другое. Анвар уже давно отделился от отца и заработал свое состояние сам. Сначала как служитель империи, после, как освободитель, за что и получил в награду свою планету.

С Фаросом история была похожая. Семья, фамильные ресурсы, служба. Только вместо планеты он владел спутником и, как им распорядиться, пока не думал. Это же обычное дело: у тебя есть спутник, а как его использовать, ты подумаешь когда-нибудь потом, если будет настроение. Шучу, конечно, но пару раз в разговорах я уже слышала намеки на то, что от меня ждут идей.

— Кстати, неплохо бы и туризм развивать, — император улыбался и был в явно хорошем настроении. Странно, конечно, особенно, если учитывать, что его сын его же главный враг.

— Не будет там никого! — Анвар взглянул так, что лично у меня бы все вопросы тут же отпали, но императора таким не прошибить.

— Фарос, как считаешь? На Фете отличные погоды круглый год!

— Мы не обсуждали эту тему серьезно.

Мой второй муж тоже не был настроен на обсуждение таких серьезных тем прямо сейчас, но, благодаря, интересу императора, кажется, скоро все изменится.

— Пап, ты же пришел не дела обсудить? — Анвар серьезно взглянул на отца. Все эти разговоры о будущем, бизнес второстепенны. В эту минуту моих мужчин заботило иное.

Император на несколько секунд задумался, и его красивое мужественное лицо тронула тень печали. Я не могла точно знать, что в его голове, но иметь сына, который предал всех, кто был ему близок, так себе приключение. И мне казалось, что причина его грусти в этом.

— Сынок, помнишь, когда я предложил тебе стать главой Ману-ра, ты сказал, что не в твоей природе хитрить и лгать, а политика это и есть хитрость и ложь?

Анвар ничего не ответил, но по суровому лицу было ясно, что помнит.

— После долгих лет войн, после твоей долгой службы народам галактики, ты выбрал мир. Встретил любовь. Обзавелся семьей и садом. А мне вот так и приходится нести это бремя власти, переданное отцом, а покой лишь ночами снится. Я не боялся восстания. Если народ решит, что я не достоин управлять их миром, я уйду. Не без удовольствия уйду. Буду растить внуков, писать картины и …

Что он перечислял дальше я уже не слышала. Зато теперь стало ясно, от кого у Миры талант художника. Гены…

— Но люди считают по-другому. Для манурцев я истинный император, и их не волнует чистота крови, им нужна любовь, забота. И я даю это своему народу.

Мои мужья молчали, внимая императору, но я не привыкла к длинным абстрактным речам. Мне хотелось конкретики.

— Почему Антей восстал против вас? Когда?

— В отличие от своего брата, он никогда не отличался ответственностью и миролюбием. Постоянный бунт, недовольство и ревность. И сколько бы любви от матери и отцов он не получал, ему было мало. Когда он узнал, что я предложил Анвару свое место, он не сказал ни слова. Но все поняли, что в ту минуту он объявил нам войну. Оставалось только ждать.

— Почему ты мне не сказал? — не выдержал Анвар и чуть повысил голос.

— И что бы ты сделал? Это твой брат!

Анвар скрипнул зубами и отвернулся. Его челюсти напряженно сжимались, и, кажется, он корил себя за то, что и правда не смог бы причинить вред родному человеку. Да. Вот такой большой, сильный, и такой добрый.

— Если не можешь победить зло, его нужно возглавить. И я сделал это. Неоткрыто, с помощью Ирима.

— Мы столько лет считали друга врагом… — с сожалением отозвался Фарос.

— Это не самая великая плата. Мы собирались все сделать тихо, не привлекая внимания. Но Антей решил пойти ва-банк. И прогадал.

— Почему ты позволил втянуть в это Милу?

— Мне нужны были неопровержимые факты его вины. Антей продумывал все до мелочей. Все ловушки, которые мы устраивали для него, он с легкостью обходил. И только с Милой сорвался. Это его и сгубило.

— Ты понимаешь, что он мог сделать? — мой муж уже не пытался сдерживать свою злость на отца. Даже Фарос вцепился в его плечи, чтобы тот оставался на месте.

— Ирим не позволил бы. Он всегда был рядом. К тому же, все мы думали, что он станет ее третьим мужем, а это еще крепче убеждало в том, что за нее он жизни не пожалеет.

То, что я напряжена, поняла только, когда теплые руки Фароса сжали мои ладони. Он мягко поглаживал их, пытаясь расслабить. Но от воспоминаний о том дне на корабле, до сих пор пробивал озноб.

— Мила, — император взглянул на меня тепло, по-отечески, — я во многом виноват перед тобой.

Я стала качать головой, отрицая, но он продолжил.

— Мой сын бросил свою дочь, оставив тебя одну. Она выросла, не зная отца, и это очень плохо.

— Зато другой ваш сын с легкостью его заменил. Один – один!

Рамус Дарс горько улыбнулся, но ничего на это не ответил.

— Проглядел нападение на шаттле, позволил Малиан подобраться к Мире, согласился на твое похищение Антеем…ты столько пережила, девочка.

— У меня теперь есть, на кого положиться, император. Я сжала ладони моих мужей, твердо уверенная, что за их спинами мне ничего не грозит.

— Прости меня, Мила.

Я только молча кивнула, понимая, что, возможно императору пришлось гораздо тяжелее, чем мне.

— И вы меня простите, — император поднялся с места, чтобы обнять сына и человека, что верой и правдой служит ему много лет.

Анвар шагнул к отцу, но замер, будто задумался, а стоит ли.

— Ты нарочно путал нас. Мы не смогли защитить свою женщину от интриг. И я благодарен тебе за этот урок, отец. Мы пересмотрим наше отношение к доверию.

Анвар сухо обнял отца, пару раз хлопнув того по спине, и поспешил отдалиться. Фарос не был так зол, но ему так же вся эта ситуация не доставляла радости. Только права предъявить императору у него не было. Я же просто хотела, чтобы все помирились и продолжили жить в принятии и любви.

— Спасибо тебе за внучку! — император обнял меня крепко-крепко, по-родному прижимая к себе. А я лишь улыбнулась. Как только я разберусь с нашей общей бедой, обязательно порадую дедулю еще как минимум двумя внуками. Но перед этим мне хотелось, чтобы отец и сын помирились.

— Анвар успокоится, — говорила я больше себе, нежели императору.

— Ничего. Я понимаю его, дочка. Я бы чувствовал себя так же.

Когда мы прощались, Рамус Дарс решил уточнить последние вопросы, касаемо своего непутевого сына.

— Кстати, о делах Антея не узнает никто. Для всех он так и останется пропавшим без вести.

— Рэя Лаида уже знает?

— Нет, Мила. Пусть для нее он останется погибшим. Мне было непросто убедить ее в этом, а что случится с ней, узнай она правду? К тому же, трудно, осознать, что ты породил подлеца.

Никто не ответил на это. Наверное, в эти секунды мы втроем молились, чтобы нашу семью миновала чаша сия.

— Кстати, Мила, я пригласил еще одного ученого, которого заинтересовала проблема несовместимости рас. Ты не против показать ему свою лабораторию?

— Я только за! — улыбнулась ему, думая о том, что будет на кого оставить медцентр, когда улечу на Ардос окончательно.

Морально тяжелое утро завершилось прекрасным обедом в кругу семьи. Моей новой семьи, благодаря которой я снова испытала то забытое чувство спокойствия, уверенности и счастья. Как в детстве.

Мы были в людном месте, в деловой части башен дворца, среди десятков служащих и роботов, но для меня не существовало никого. Будто розовый купол любви накрыл нас, отделив от суматошного и злого мира.

Мира делилась успехами в своем деле, хвасталась статьями о ней в галактических СМИ и изучала ассортимент магазина материалов для художников с соседнего пояса звезд. Деловито сравнивала свойства инструментов, смотрела ролики, решая, нужно ли ей это, складывала в корзину и оплачивала, причем своими деньгами. На выставке, организованной рэей Лаидой, было продано столько картин моей дочери, что она в одночасье стала одной из самых богатых детей галактики.

А я до сих пор не верила в происходящее. В нашей с ней жизни не было излишеств, да и желаний жить лучше, чем мы жили, тоже не возникало. Нам хватало небольшого уютного дома, одежды из масс-маркета и простой, но настоящей еды от местных фермеров. Школа, где училась Мира, обеспечивала детей необходимым минимумом, а я могла себе позволить иногда купить ей какой-нибудь новый девайс, чтобы ребенок не отставал от прогресса. В общем, нас интересовало больше творческое, а не материальное.

Поэтому теперь, когда мы оказались дамочками при деньгах, я планировала развивать медицину на планетах, которые нуждались в этом, а Мира все глубже погружалась мир искусства.

— Может, отправимся в путешествие? Я читал, что на Земле это обязательный ритуал у молодоженов, – предложил Фарос.

— Не ритуал. Скорее традиция.

На мобильное устройство сразу же пришла информация о курортах.

— Выберешь? — улыбнулся Анвар, мягко поглаживая мое колено.

Как же! Выберу. В такие моменты я не могла думать ни о чем другом, кроме своего желания.

— А можно я останусь здесь? — Мира тут же погрустнела, и взгляд у нее был, будто у малышки собирались отобрать что-то ценное.

— Почему, пилик?

— Рэя Лаида сказала, что мои новые кисти должны доставить со дня на день. А у меня идея! Нельзя ждать.

В этот момент я узнавала в своей девочке себя. Раньше я тоже могла так увлечься, что ничто земное меня не интересовало. Если я погружалась с головой в работу, остальной мир был не интересен.

Я улыбнулась и обняла свою дочь.

— Если твои кисти не подождут свою хозяйку, может быть, мы отложим путешествие?

— Не-е-ет! У меня не одна идея!

— Скажи честно, просто не хочешь? — Фарос подмигнул ей, и та радостно закивала, найдя в его лице поддержку.

— Что ж, тогда, как мама решит!

— А мама решает наведаться на Фет! — коварно прищурила глаза, глядя на мужа, — император обмолвился, что там прекрасная погода, а я почему-то еще ни разу не была на спутнике своего любимого мужа!

Фарос немного стушевался, и я даже распереживалась, чем может быть вызвано его волнение.

— Там же нет ничего! Ни дома, ни посадочной станции я не строил, — будто оправдывался он.

— Хорошо! Значит я выбираю вот это, — ткнула пальчиком на изображение первого попавшегося спутника-курорта Ману-ра, — но прежде мы все равно залетим на Фет. Хочу своими глазами увидеть его красоту!

— Будет сделано, моя королева! — Фарос невинно коснулся губами моей руки, но глаза засверкали серебром, намекая на нечто далекое от невинности.

— О! Меня повысили! — рассмеялась я.

— Ты всегда ею была. С самой первой секунды, как увидел тебя в коридоре космопорта.

— У-у-у, так сладко, что у меня оскомина! — пошутил Анвар, притягивая в свои объятья.

Вечером того же дня мы уже летели на Фет, знакомиться с достопримечательностями нашего спутника.

— Нравится?

Мы посадили шаттл на горе, а сами спустились в крошечную бухту, защищенную от ветров разноцветными скалами. Они привлекли внимание издалека, потому что были похожи на бутылочку с узорами из разноцветного песка, которые можно было привезти из Египта.

— Очень! Природа невероятная!

В подтверждение моих слов к берегу подплыла стайка оранжевых рыбок и дружно, будто по команде, выпрыгнула из воды.

Пока я любовалась небом, которое украшала тройная радуга, Анвар готовил место для пикника, а Фарос ставил электромагнитную защиту от местных любопытных обитателей, вроде крабов.

По спине пробежалось волнение, и я поняла, что позади меня кто-то стоит. Только обернулась, как Анвар легко подхватил меня на руки и закружил. Я смотрела в сияющие золотом глаза, бесконечное небо и смеялась, чувствуя себя самой счастливой на свете.

Анвар осторожно положил меня на большое покрывало, расстеленное на песке, навис сверху.

— Моя шера-йя, — чуть сбившееся дыхание коснулось губ, и я пропала.

Нежные пальцы гладили обнаженную кожу, нетронутую манурским солнцем, игриво стаскивали вниз тонкие бретели белоснежного сарафана.

Язык порхал по коже, оставляя после себя чуть влажную полосу и сонмы мурашек. А когда он коснулся соска, все мое тело сжалось, замерло, чтобы потом со сладким стоном расслабиться, отдавая себя этому мужчине.

Когда кусок белой ткани упал на песок, я уже дрожала, желая поскорее ощутить в себе сначала одного из своих мужей, а после, когда покажется мало, пригласить и второго. Который, кстати, сидел совсем близко и наблюдал за нашими ласками, сжимая и поглаживая возбужденный член.

Я облизала губы, не сводя глаз с Фароса, и ввела член Анвара в себя. Мы выдохнули в унисон, а после я уже ничего не видела и не слышала. Только ощущала сладострастные толчки. То жесткие, то мягкие, то быстрые, то дразняще-медленные.

Я сцепила ноги на мужской талии, плотнее прижимаясь к своему мужу. Мне хотелось ощущать его всем телом, хотелось вдыхать его пряный запах, покусывать, а потом зализывать его кожу, покрытую капельками терпкого пота. Дышать им, упиваться, стонать, вонзая короткие ногти в сильную спину.

— Я не убегу, малышка, — хмыкнул мне прямо в губы, намекая на то, с какой силой я вцепилась, — твой, — один жесткий толчок, заставил меня чуть ослабить хватку и выгнуться. В одно мгновение мои силы просто исчезли! — навечно, — еще один, и меня бросает со скалы.

На этот раз Анвар не дал мне пережить оргазм, не ждал, когда мои мышцы прекратят сокращаться, сжимая его. Он жестко, в невероятном темпе трахал меня, крепко держа за плечи, чтобы не смогла даже попытаться отползти. Да я бы и не смогла. Не было сил, и возрождающееся желание просило о продолжении.

Белые струи горячей спермы легли на живот жемчужными дорожками. Я рвано дышала, наблюдая за тем, как подрагивает крупный член, который только что возносил меня на небеса, и понимала, что хочу еще! Наверное, это сумасшествие, но я не чувствовала насыщения. Перед глазами зависла блестящая пелена, и я даже не заметила, как место первого мужа занял второй.

Теперь уже Фарос сидит между моих ног, подтягивает бедра друг к другу, сжимает пальцами колени и отводит их, прижимая к груди. Поглаживает икры, наблюдая за моей реакцией, и укладывает щиколотки себе на плечи.

Закусываю губу, когда головка его члена касается половых губ и начинает растирать влагу, нарочно цепляя клитор. С каждым выдохом из меня вырывается стон, и я нетерпеливо жду, когда же он прекратит эту сладкую пытку.

— Войди в меня! — умоляю хриплым голосом и погружаю средний палец в рот.

Фарос на секунду замирает, наслаждаясь видом того, как мой язычок посасывает палец, обводит его по кругу, лижет от основания до кончика фаланги, а после как будто срывается. Входит резко, глубоко, и, удерживая мои бедра сильными руками, имеет меня, не вынимая члена. Кончаю почти сразу, но Фарос, как и Анвар не дает времени прийти в себя. Он трахает меня еще жестче, будто с цепи сорвался. И как только я подкатываю глаза от третьего по счету прихода, изливается в меня, обжигая своим горячим семенем.

После мы долго нежимся. Лениво кормим друг друга сочной черешней, смотрим в морскую даль. Все понятно. Все хорошо. Мы в мире на троих, где не нужны слова. Есть мы, это небо и наша любовь. А больше ничего не надо.

Но так продолжается ровно до того момента, когда море начинает наступать, и нам пора собираться.

В животе до сих пор горячо. Кожу на животе и внутри бедер стянули следы страсти моих мужей, но меня это не беспокоит. В голове просыпается первая осознанная мысль за последние несколько часов, и она связана вовсе не с отдыхом. Меня накрывает озарение, как можно исцелить взрослого человека от синдрома Клаца, не прибегая к долгим томительным операциям по ловле нужных нитей с мутировавшим геном.

— Мне срочно нужно на Ману-р! — четко и громко выдаю я, замерев в дверях шаттла.

Мужчины замирают, пока мозг набрасывает варианты столь резкой перемены моего настроения. И как только я им озвучиваю причину, наш шаттл отрывается от земли.

Всю дорогу назад я нервно била пяткой о пол, боясь того, что идея выскользнет из головы, как бывает на утро после ночных озарений. Ты их не записываешь, потому что они кажутся настолько гениальными, что забыть их просто невозможно, а на утро в мыслях чистый лист.

Наговаривать не люблю, набирать текст в электронном виде тоже, потому что путаюсь в мыслях, но заботливые мужья все предусмотрели.

— Держи! Надеюсь страниц хватит? — Анвар подсунул небольшую тетрадку в кожаном переплете с нашими инициалами, а мне было страшно отвлечься даже на благодарность мужу. Кивнула, выхватила тетрадь и стала писать, писать, писать.

Как только основные мысли были изложены, смогла выдохнуть и посмотрела на мужей. Два огроменных котеночка с лучистыми глазами сидели и улыбались, наблюдая за мной.

— Спасибо! Вы спасли меня от нервного срыва! — прижала тетрадь к груди и поблагодарила каждого из мужей поцелуем.

По прилете на Ману-р я сразу отправилась в свою лабораторию. О том, что мои волосы и сарафан в песке, а кожа между ног стянута высохшими следами секса, забыла напрочь. Я близка к тому, чтобы взломать хитрый код природы – вот, что важно!

Мужья не мешали. Они расположились рядом, в небольшом конференц-зале.

— Предлагаю заняться освоением Фета. Геодезия и климатические карты здесь, — Фарос вывел объемную проекцию спутника,

— Уже вижу отличное место для сада! — пошутил Анвар, на что Фарос только подкатил глаза.

— Ты неисправим!

Я наблюдала за мужчинами, пока запускалось оборудование, но как только увидела сигнал готовности, тут же переключилась на работу.

Первый провал меня ничуть не огорчил. После второго я немного расстроилась, а третья неудача грозила полной потерей энтузиазма. Вот почему я не любила теорию. Когда на словах все складывалось отлично, практика иногда возвращала к суровой реальности.

Так и сейчас. Мне не удалось перехитрить природу. Это она отвесила мне щелчок по носу и отправила учиться дальше.

— Ничего не вышло, — обреченно шепнула я, опустила плечи, и руки повисли безвольными плетьми.

Никакие слова успокоения, ни уверения в моей гениальности не помогали воспрять духом.

— Мне сказали, что вы здесь! Мила, разрешишь? — голос императора показался глухим и далеким, но как только перед глазами блеснули носки начищенных ботинок, я включилась.

Рамус Дарс стоял передо мной во всей своей исполинской красе, а рядом с ним, чуть позади расположился еще один манурец. Статный, мощный, взрослый и по-мужски красивый как император. Только вот взгляд у него был слишком серьезный. Не хотелось встречаться с ним глазами. Слишком уж мрачными они казались.

— Кто посмел расстроить мою любимую дочь? — посмотрел на моих мужей и улыбнулся, — кому начистить шею?

Я улыбнулась его шутке и кивнула в сторону экрана.

— О-о-о, — выдохнул правитель, — теперь ясно.

— Возможно, я смогу чем-нибудь помочь? — подал голос незнакомый манурец.

Я повернулась в его сторону и почувствовала странное жжение в груди. Даже руку приложила к сердцу. Тем временем мои мужья отчего-то нервничали. Выглядело это как предвкушающая праздник суета, и уж точно не ожидание опасности.

Ничего не понимаю!

— Мила, горд представить тебе своего друга. Надежного воина, который, правда, решил променять службу мне на науку. Но я его простил, — кивнул манурцу, в шутку одаривая его надменным взглядом, — Аран-идо.

— Айланда мира! — поприветствовала гостя, поднимаясь с места.

— Звезды благоволят, — ответил он, вглядываясь в мои глаза, будто что-то ожидая в них увидеть.

На этот раз я уже осмелилась рассмотреть его, и первое, что бросалось в глаза, были морщинки на лбу и между бровей. Они придавали мужественному лицу суровый, серьезный вид. Густые брови, борода черного цвета делали его похожим на арабского принца из сказок. Только вот возраст у этого принца был на вскидку, чуть меньше, чем у Рамуса Дарса. Тела не было видно, потому что мужчина был одет, но ширина его плеч, мощная шея явно давали понять, что передо мной не хлюпик, а воин. Пусть и бывший, как Анвар.

— Мне пора! — Император спешно поцеловал меня в лоб, — Анвар, Фарос, выйдем ненадолго.

Мои мужчины как-то подозрительно улыбнулись и без раздумий вышли вслед за императором, оставляя нас с Араном наедине.

— Рам сообщил, что вы работаете с мутацией. Могу взглянуть на материалы? — голос мужчины стал мягче, впрочем, и взгляд смягчился.

— Да, пожалуйста.

Я уступила ему свое место у рабочего стола, предоставляя доступ ко всем заметкам. Он коротко улыбнулся, просмотрел записи и остановился на одной из них.

— Мила, вы хотели создать вирус, несущий здоровые гены, чтобы он истребил мутацию?

Я кивнула, только сейчас осознавая, что что-то упустила.

— Это сработало бы, если бы иммунитет был ослаблен. Но манурцы не болеют, выходит, что метисы землян и манурцев тоже. Их иммунитет уничтожит любых агентов уже на этапе внедрения в клетку.

Я горько улыбнулась. И правда. Миру не тронула ни одна болячка, в то время, когда дети группами уходили на карантин. Провал, Мила. Позорный провал.

— Не расстраивайтесь. Незнание подобных нюансов не делает вас плохим ученым. Мы разные, невозможно знать все. К тому же, эта проблема действительно нуждается во внимании разного рода специалистов, не только генетиков.

— Спасибо. Но мне от этого не легче. Хотите чаю?

Мне хотелось скорее покинуть лабораторию, наесться вкусных конфет, и уткнуться носом в родные подмышки моих мужчин. Да, за мной был такой грех быстро опускать руки в случае неудачи. Но стоило отдохнуть, набраться сил, я снова была готова нестись вперед.

— Мила, я хочу вам предложить кое-что другое.

Он сказал это таким голосом, что я невольно вообразила нас вместе. Передернула плечами, мысленно ругая себя за то, что я вообще допускаю подобные мысли, имея законных мужей.

— Подойдите.

Почему-то я не могла сопротивляться этому уверенному тону. Сделала шаг, становясь за спиной сидящего у монитора мужчины, и невольно вдохнула аромат его кожи. Он напоминал жаркое лето, бескрайние луга и траву, нагретую солнцем. Он тоже чуть повел головой, будто прислушивался.

Да что ж такое происходит?

— Есть бумага?

Простой вопрос сбил с толку. Во-первых, его близость настраивала на нерабочий лад, а во-вторых, я не встречала манурцев, ведущих записи на ненадежных носителях.

— Да, пожалуйста, — открыла свою новую тетрадь на пустой странице и подала манурцу. Тот взял ее бережно, задерживая взгляд на моих пальцах. Потом сглотнул, нахмурился и приступил к работе.

Этот странный мужчина что-то долго чертил, рисовал, писал формулы, а я все это время рассматривала его, пытаясь понять, почему мне так хочется его коснуться. Даже шальная мысль о солнцах промелькнула, но я быстро отмела ее.

Но вскоре любопытство все же пересилило. Я встала на носочки, вытянула шею, и попыталась заглянуть под воротник, чтобы увидеть там блестящие узоры, но ткань кителя прилегала плотно, все скрывая.

— Да! Уверен, сработает! — он хлопнул ладонью по тетрадь, заметно оживляясь, а я подпрыгнула, хватаясь за сердце, — смотрите!

Мужчина развернулся, чтобы пустить меня в свое пространство, но я не то что с места не сдвинулась, даже назад отошла. Что-то ненормальное между нами. Меня никогда так не тянуло к коллеге.

Он тут же вернул серьезность, и глубокая морщинка между бровей вернулась.

— Мила, вы меня боитесь? — он сощурил глаза, требуя честного ответа.

— Нет, с чего вы взяли! — напропалую лгала я, боясь даже себе признаться в том, что действительно боюсь. Боюсь влюбиться в чужого мужчину, имея двух мужей, которых тоже, между прочим, очень люблю.

— Хорошо, если так, — он попытался скрыть улыбку и, не дожидаясь, когда я подойду, стал объяснять.

Никогда не думала, что физика может быть такой интересной! Я слушала, открыв рот, осознавая, что всю научную нудятину этот человек умудрился рассказать простым языком, да еще и за несколько минут. Доверие к Арану росло, и я придвигалась все ближе, чтобы следить за ручкой, порхающей по странице с записями. И все в его теории было так ладно, что возрождающаяся надежда подталкивала провести эксперимент прямо сейчас.

— В общем, я уверен, что, если в больной орган послать волну со здоровой нити ДНК, она мгновенно подстроится и исцелится. Резонанс! Понимаете?

— Да! — восторженно вскрикнула я, чувствуя, как слезы текут по щекам, — это гениально!

— Мила, — Аран, не ожидавший такой бурной реакции растерялся, дернул пуговицу на воротнике, будто ему не хватало воздуха.

— Вот видите, теперь вы меня боитесь, — пошутила я, пытаясь успокоить человека, не привыкшего к бурным реакциям женщин.

— Нисколько, — вполне серьезно ответил он, не понимая моей шутки, — присядьте, вот.

Он подкатил стул ближе и подал руку, чтобы помочь. Даже не задумываясь приняла помощь, и между нами что-то затрещало. В испуге одернула руку, но это никак не остановило то, что происходило дальше.

Волна жара медленно потекла по телу от самого сердца. Я завороженно наблюдала за тем, как лицо и шея Арана покрываются зеленоватыми узорами, и не верила своим глазам. И как только блеск коснулся радужек, он улыбнулся.

— Все-таки я не ошибся…Я рад тебе, моя шера-йя.

— Предупреждаю сразу…— грозный голос Анвара раздался из-за двери, а после показался он сам.

Мне же стало так стыдно за то, что на меня среагировал еще один мужчина, что щеки стали пунцовыми. Будто это я была виновата в этом явлении!

— …первый муж здесь я!

В пору было напрячься, но ухмылочка Фароса дала понять, что Анвар шутит.

— Хочешь размяться, первый муж? — Аран лениво поднял бровь, всем видом давая понять, что готов к спаррингу.

О-о-ой! Ну что за неуемные гормоны! Сколько Арану лет? Уж точно раза в два старше Анвара, и все туда же!

Мужчины стукнулись локтями, угрожающе рыкнув в лицо друг другу, после расхохотались низкими рокочущими голосами, и покинули лабораторию.

— Ну куда? Ну что вы как дети! — побежала следом, но Фарос остановил, схватив за талию, и как куклу поставил перед собой.

— Принцесса, это традиция! Не мешай старикам размять косточки!

— Ой, тоже мне, молодой нашелся!

— Ох, сейчас договоришься! — он взял меня под ягодицы и приподнял, чтоб поцеловать, — придется доказывать свою состоятельность.

— От следов твоей состоятельности до сих пор саднит между ног, — опустила глаза, чувствуя себя распутницей.

Три мужа! Вы только вдумайтесь! Три!

— Ну тогда исправим это в душе, моя королева! Но не обещаю, что не помечу тебя снова.

Забросив меня на плечо, Фарос быстрым шагом отправился домой, то и дело покусывая мой бочок и похлопывая по попе.

— Какой ты хитрый! Пока двое дерутся за право старшинства, ты…

— Использую время в наше удовольствие! Верно!

— И даже не ревнуешь?

— С чего бы?

— Все-таки чужой мужчина…

— Он не чужой нам. К тому же, мы поняли все раньше, чем Аран уверовал.

— В смысле?

— Почувствовали, как только он вошел. А он до последнего не мог поверить своему счастью.

— Это произошло не так, как с вами.

— У всех по-разному, принцесса. Но я рад за него. И за тебя. И за нас. Он отличный человек. Надежный, верный…

— И хмурый…

— Это от одиночества, принцесса. Так и не встретив свое солнце, он отрекся от мира, ударившись в науку. Так что, не обращай внимание на его закрытость. С тобой он быстро изменится. Вернет вкус к жизни. К тому же, как я понял, вы отлично сработались.

— Он и правда, сделал то, что я бы не смогла.

— Думаю, он заслуживает шанса, принцесса.

Безусловно! Потому что Аран был дан мне самим Создателем!

Следующие дни запомнились мне состоянием полного непонимания происходящего и предвкушения победы. Такие двоякие чувства изрядно расшатывали нервы. Аран почти всегда был рядом. Но только днем. Как только наступала ночь, он уходил, желая мне спокойных снов. Мужчина был учтив и деликатен, заботлив и добр, но и намека на близость себе не позволял.

Анвар и Фарос часто были рядом, но иногда все же оставляли нас наедине, чтобы мы сблизились не только в рабочих моментах. Но Аран был полностью поглощен делом. Или делал вид.

Кстати, ссадины и ушибы после спарринга на его точеных скулах не заживали. Так же было у Фароса. Он угасал, пока я не приняла его и душой, и телом, но тоже не настаивал на близости. Просто был рядом.

Аран почти сразу же впечатлил меня своим умом, внешний вид тоже восхищал, но эта холодность ко мне как к женщине, как к солнцу путала мысли. И его слова: «Я рад тебе, моя шера-йя» никак не подтверждались действием. Наверное, он решил по-иному выразить свои намерения.

Чтобы ускорить день проведения операции, он решил собрать волновой излучатель на месте, хотя нужный прибор имелся в его лаборатории на другой планете, но его доставка могла занять недели. Видя мое расстройство, он не стал успокаивать, просить подождать, а просто взялся за сборку.

— Мила, готово!

Его взгляд был усталым, но Аран старался держаться бодро. Он усадил меня в кресло, стал позади и склонился надо мной, чтобы было удобнее управлять процессом. Запустил прибор и провел первый эксперимент с пробными клетками, которые как по мановению волшебной палочки настроились друг на друга и стали менять свойства, приобретая здоровый вид.

Я наблюдала за этим чудом, понимая, что его сотворил человек, находящийся рядом. Тот, кто сейчас пытался незаметно коснуться меня, вдыхал аромат волос и рассматривал, пока я была увлечена процессом, происходящем на предметном столике. Наконец-то!

Не знаю, чему я обрадовалась больше: излучателю или его поведению.

— Невероятно! Ты один придумал это? — я подняла голову, чтобы выразить свое искреннее восхищение, но так и не договорив, мои губы попали в плен жаркого поцелуя.

Сердце заколотилось, будто меня впервые в жизни касался мужчина. Губы Арана нежно сминали мои, но в этом было столько силы, столько желания, что меня будто вихрем уносило.

Я пошатнулась на стуле, но крепкие руки ловко поймали меня за плечи, на секунду разрывая поцелуй. Мужчина легко поднял меня, притягивая к себе, и по судорожному выдоху я поняла, чего ему стоило ждать этого момента так долго.

Пока Аран покрывал поцелуями лицо, шею, я, запрокинув голову назад, млела от удовольствия. Это было похоже на огонек тлеющего уголька, который начинал гореть ярче от дуновения ветра.

— Сюда идут, — Аран поправил мои волосы, пока я пыталась восстановить поплывшее зрение. Он даже отстранился на шаг, но маленького любопытного человечка было не обмануть.

Мира деловито уставилась на мужчину, с которым уже была знакома, но, конечно же, в подробности наших отношений ее пока никто не посвящал.

— А что вы здесь делали? — радостно уставилась на Арана, который не только от людей и женщин отвык. Дети, по-видимому, вообще ввергали человека в полнейший шок.

А меня в смущение. Сколько бы я не просила дочь не лезть в дела взрослых, и держать язык за зубами, если Мире было интересно, она забывала обо всех правилах приличия.

— Извини, — я покраснела и попыталась оправдаться, — ее любопытство не искоренимо.

— Брось, все в порядке. Мира! Иди-ка сюда!

Два раза повторять не пришлось. Она мигом оказалась рядом и уже держала руку огромного человека своей маленькой ладошкой.

— Смотри! — он запустил оборудование и положил материалы на столик, — твоя мама сумела выделить больной ген, а я изобрел машину, которая может его исцелить. Если два ученых объединяются, то получаются…

— Здоровые люди! — завизжала Мира, бросаясь на шею Арана.

И что самое впечатляющее, так это то, что теперь он ничуть не смутился, а тут же обнял ее, и принялся объяснять и показывать дальше. И она внимала, сминая в ладони его руку.

— Давайте уже скорее проведем эту операцию, и я, наконец, наемся маниярских конфет!

— Ну если в конфетах дело, то нельзя откладывать! Мила, ты готова?

— Готова! — обняла их обоих, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья.

Анвар держал мои плечи, уговаривая не волноваться, но, кажется, переживал не меньше моего. Фарос развлекал Миру историями о звездных ловушках, а Аран настраивал приборы. Могла ли нас постигнуть неудача? Безусловно, но только в том, что все наши действия окажутся бесполезными. Навредить аппарат не мог, в чем мы убедились несколько раз на себе. Вернее, я испытала аппарат, сначала, нарочно поранившись, а затем, попросив вылечить мой больной зуб. И вуаля – за несколько часов царапины и след простыл, а отколотый кусочек зуба был восстановлен.

— Я просто посплю? — волновалась Мира, грезившая о коробке маниярских сладостей.

— Да. А когда проснешься, будешь здоровой!

— Обещаешь?

— Обещаю! — Аран уложил малышку и подключил тонкие прозрачные провода, от которых зависела ее судьба к вискам.

Я присела рядом с ней, и пока капсула вводила Миру в сон, все время держала ее за руку, благодаря Создателя за то, что послал нам этих бесстрашных, любящих и надежных мужчин.

Я не могла уснуть очень долго. Хоть глаза и устали всматриваться в монитор с показателями, я не могла не следить за меняющимися цифрами. Все происходило очень медленно, мучительно долго, но результат все же был. И я не позволяла себе закрыть глаза. Будто, если я перестану всматриваться в цифры, все остановится.

Поэтому, когда я услышала тишину, в испуге подорвалась с места.

— Тише, — Аран жестом попросил не шуметь, и, улыбнувшись, кивнул в сторону мониторов.

Все показатели в норме!

Я не верила глазам. Моя дочь здорова!

Здорова!

Боже! Спасибо! Спаси-и-ибо!

— Хочешь чаю? — шепотом спросил он, и я только сейчас обратила внимание на спящих рядом Анвара и Фароса.

Это было впервые, когда я могла наблюдать за их сном. Раньше они никогда не спали при мне. А теперь в неудобных позах, полусидя, держа Миру кто за ручку, кто за ножку, тихо сопели.

Я выбралась из-под тяжелой руки мужа и подошла к дочери. Казалось, что даже ее лицо сменило выражение. Еще бы! Теперь она попробует эти знаменитые конфеты!

— Выйдем на балкон? Сегодня безветренно, — получив мое согласие, Аран положил на мои плечи мягкий плед и, поддерживая за спину, вывел наружу.

Солнце поднималось над островом, отражаясь в стеклянных окнах башен дворца. Ветра действительно не было, но море продолжало волноваться, и его брызги иногда даже задевали птиц, что летали ниже нашего балкона.

Аран вручил мне чашечку с теплым напитком и поправил плед, запахивая его на мне потуже.

— Спасибо тебе! Ты подарил Мире полноценную жизнь.

— Это ты подарила мне жизнь, моя шера-йя.

Он стоял напротив и так близко, что я могла рассмотреть его тускнеющие узоры, вязь татуировок, скрывающуюся под густой бородой, и чувствовала тепло его дыхания. Но он снова ничего не предпринимал для нашего сближения, а я не знала, куда себя девать.

— Вкусно, — сделала три глотка и пожалела, что чашечка настолько мала. Не потому что не напилась, а потому что не понимала, как вести себя с этим мужчиной наедине.

Он улыбнулся, кивнул и взял из моих рук пустую стеклянную чашку. Бесшумно поставил ее на столик, а потом…

В одно мгновение оказался рядом и поцеловал.

Теперь уже не было никаких углей. Был пожар! Разбушевавшаяся стихия! Огонь, пожирающий своим пламенем все, что попадалось на пути.

Я задыхалась, а когда пыталась сделать жадный вдох, на мой рот ложилась рука, а Аран хриплым шепотом просил быть тише.

Не помню, как я оказалась прижатой к стене. Иногда сознание выхватывало картинки окружающего пространства, и я понимала, что сейчас, прячась в алькове, мы были укрыты от мира большим пледом.

Моя кожа горела от поцелуев. Грудь, напряженная от нетерпеливых ласк, требовала продолжать, живот напрягался от прикосновений к нему горячих грубоватых пальцев.

— Ты уверена?

— Да! — пыталась мешать разговорам, целуя Арана. Я действительно была уверена в том, что хочу принять его мужем. И мне не терпелось закрепить нашу связь.

— Аш фар маэс, — он выдохнул знакомые слова мне на ухо, и по плечам промчалась волна мурашек.

Пальцы переместились с живота на лобок, проникли между ног и отодвинули в сторону промокшие трусики. Как только его пальцы закружили над клитором, меня сковало от подступающего удовольствия, и я, дрожа в сильных руках, дышала этим мужчиной, пропитываясь ароматом его кожи, и отдавала себя ему навечно.

Как только я немного пришла в себя, и пока нежные поцелуи не свели меня с ума окончательно, я потянулась к его паху и положила руку на возбужденный член прямо поверх ткани.

— Пожалуйста…

Этого незатейливого слова было достаточно, чтобы мужчина понял мое намерение окончательно закрепить нашу связь прямо здесь, на балконе. Где свидетелями были небо, солнце и Альвидара.

Аран поднял меня на руки, и я обхватила его талию ногами. С его ростом и силой ничего не стоило удерживать меня на весу, поэтому я не волновалась о своих обессилевших руках. Я была в надежных объятьях.

Его член входил в меня медленно, долго. Глаза подкатывались от удовольствия, когда крупная головка скользила внутрь, растягивая мое лоно. Когда он вошел полностью, Аран прижал меня к своему паху, и клитор защекотали жесткие волоски, приближая ко второму оргазму.

Он крутил моей задницей, пока я сидела на его члене, ласкал растянутую промежность пальцами и посасывал ушко. А я кусала его плечи, чтобы не перебудить своими стонами всю округу.

— Моя! — резкий толчок заставил пружинку внутри живота сжаться до предела, а следующий отпустил ее, и разрешая взлететь высоко…туда где светило новое для меня солнце.

Одно для нас четверых.

Я стояла у окна, наблюдая как по изумрудной траве несутся наши дети. Босые, веселые и шумные! Они бежали навстречу императорскому шаттлу, который минуту назад приземлился на заднем дворике у оливковой рощи.

У груди старательно ужинал самый молодой член нашей семьи, и его не волновали ни погода, ни звания его родственников, ни, кто испортил кисти старшей сестры Миры, пока та покоряла соседнюю галактику, представляя выставку картин имени себя.

Я смотрела на крошечную ладошку, придерживающую грудь, на курносый носик и большие карие глазки нашей дочери и благодарила Создателя за свою новую счастливую жизнь, за своих верных, любящих и надежных мужчин, за адекватных родственников и за прекрасных здоровых детей, в каждом из которых видела продолжение своих мужей.

Сначала мы подарили Ману-ру троих мальчиков, а четвертой к нам пришла эта кроха. В честь знакомства родственников с ней и был организован сегодняшний ужин.

Анвар стал биологическим отцом Лорелеи, передав ей по наследству свое золотое сияние. Пока она не встретила свое солнце, ее оберегало наше, сияя в светлых локонах волнистых волос и радужках ясных глазок.

— Мои любимые девочки! — Анвар показался в сумраке детской, а от его тихого голоса кожа покрылась мурашками, — поела?

Девочка смешно закряхтела и, наконец, выпустила изо рта сосок. Капли молока стекли по ее щечке, и Лорелея сладко улыбнулась.

Мой муж тихо-тихо подошел к нам, и мое сердце затихло, давая услышать трепетную мелодию любви, звучащую в душе.

Анвар бережно взял на руки дочь и, поцеловав носик, положил в красивую резную люльку. Фарос вырезал ее для малышки своими руками, а Аран оснастил причудливыми устройствами, при которых и родители были не нужны.

Берусь за вырез и прячу обнаженную грудь, но рука мужа останавливает. Он сдвигает ткань обратно, секунду жадно пожирает глазами мой сосок и припадает к нему губами. Каждый раз, когда он так делает, тушуюсь, стесняюсь, краснею и возбуждаюсь.

Смеюсь и пытаюсь отстранить его, понимая, что бесполезно.

— Ну не при детях же!

— Как скажешь, любимая! — подхватывает меня на руки, ногой открывает дверь, и в проеме мы наталкиваемся на Арана.

— Там гости…— Фарос появляется в холле и останавливается, видя нас.

— Дети ими займутся! — Хмыкает Анвар, — а вы посмотрите, какую русалку я нам на ужин поймал!

Он нежно целует мои пальчики, безотрывно смотрит в глаза и еще крепче прижимает к себе.

— Попробуем! — Аран шлепает меня по попе и довольно кивает.

— Отличная добыча! — Фарос прикусывает мое плечо и многообещающе смотрит, пока главный добытчик бросает меня на нашу огромную кровать.

Анвар седлает меня, подхватывает кончик пояса платья, и медленно, дразняще тянет его на себя. Облизываю пересохшие губы и замечаю тягучие взгляды на своей вздымающейся груди. Мужчины наступают медленно, наслаждаясь каждым мгновеньем моего трепета. А я завожусь все так же быстро, как много лет назад, когда у нас еще не было четверых детей.

Аран и Фарос садятся по бокам и раздвигают в стороны полы моего платья на запа́х, обнажая грудь. Я тяжело сглатываю, а, когда Анвар резким движением раздвигает мои бедра, и вовсе перестаю дышать.

Он просто смотрит, не касается меня там внизу, но это возбуждает не меньше, чем ласки.

Все трое одновременно опускают головы, чтобы начать ласкать меня, а я жалобно пищу, прикусывая ладонь. Низ живота мгновенно тяжелеет, мне становится горячо и щекотно. Анвар прекрасно знает, как быстро довести меня до безумия, и сейчас, когда во дворе нас уже ждут гости, не собирается тянуть время. Знаю, что все произойдет быстро, но не менее прекрасно, чем, если бы мы упивались друг другом ночь напролет.

Фарос нетерпелив. Он жестко мнет мою грудь крупной ладонью, играет с соском, то покусывает его, то щипает, то оттягивает, то вбирает глубоко в себя и жадно глотает молоко, которым наполняется его рот.

Аран напротив нежен. Но эти мягкие игривые ласки так же сводят с ума. Мне нравится наблюдать, с каким удовольствием на лице он обводит розовую ореолу языком и лижет крупный сосок.

Я не сдерживаюсь. Зарываюсь пальцами в волосы моих мужчин и сжимаю их, во время того, как мое тело пронзает сладким спазмом. Но мне не дают прийти в себя.

— Обожаю твой вкус! — не успеваю сообразить, как Аран насаживает меня на свое лицо и, рыча, жадно слизывает мою влагу.

Я держусь за изголовье кровати слабыми трясущимися руками, но сила мне не понадобится. Как обычно, за меня все сделают мои мужчины. Любая моя инициатива пресекается тут же, а, если начинаю возмущаться, мне устраивают сладкую пытку в наручниках.

— Моя сладкая девочка, — Аран перемещает меня по своему телу ниже, и, видя влажную дорожку, оставленную мной на его идеальном животе, прикусываю губу.

Не успеваю опомниться, как крупная головка входит в меня, а рот жадно отвоевывает мою губу, всасывает, едва кусает.

Аран размеренно погружается в меня, управляя моими бедрами, и насаживает еще глубже, когда его член заполняет меня полностью. На анус ложится палец Фароса, и он неспешно ласкает мою попку, наблюдая за тем, как Аран трахает меня, а я стону ему в рот.

Моим мужчинам не нужны слова, чтобы договориться о том, что будет происходить дальше. Они на уровне интуиции понимают это и каждый раз действуют слаженно, не причиняя мне никакого дискомфорта.

Как только Фарос чувствует, что тугое колечко готово впустить его член, он приставляет его к моей заднице и медленно, терпеливо ввинчивается внутрь. Хватаю воздух ртом, когда оба крупных пениса оказываются во мне и начинают двигаться в таком приятном ритме, который нужен именно мне.

Уже готова кончить, но волосы на макушке стягивает легкой болью. Анвар, жестко намотав их на кулак, заставляет подняться. Перед лицом оказывается его наполненный кровью, твердый, прямой член с красивой розовой головкой, блестящей от капли семени, и я пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо.

Будто потеряв тормоза, он резко наклоняется ко мне, нежно целует нижнюю губу, оттягивая ее, и придерживает подбородок большим пальцем, чтобы я не закрыла рот. Наблюдаю, как он собирает слюну и, наклонившись надо мной, выпускает белую пенную каплю из своего рта в мой.

Стоит ей коснуться моего языка, как он снова обрушивается на меня поцелуем, и мне становится легче.

Наощупь нахожу его член и сильно сжимаю толстый ствол в ладони. Провожу вверх, вниз, наблюдая, как крайняя плоть открывает яркую уздечку.

Анвар хоть и держит мои волосы в кулаке, все же не он руководит минетом. В этом процессе я делаю так, как мне хочется, но знаю, что он любит, когда мое горло издает ужасно пошлые звуки. Сама обожаю делать «глубокое горло», и иногда даже кончаю, чуть помогая себе рукой.

Но теперь, когда уже с трех сторон меня имеют такие шикарные мужчины, когда их тела живут ради моего удовольствия, а мое готово для них на ответный шаг, я просто сгораю от возбуждения, зная, что скоро буду рождена заново.

Три члена наполняют мои дырочки, три члена высекают искры удовольствия, и я даже не стараюсь сдержаться. Кончаю, чувствуя, как плотно обхватываю упругие пенисы. И мои мужчины один за одним извергают белую жемчужную жидкость на мою спину, живот и шею.

— Да, — хрипло рычу я, и довольная счастливая улыбка расплывается на моем лице.

— Всего двадцать минут! Уверен, никто и не заметил! — улыбается Фарос, пытаясь незаметно ущипнуть меня за задницу.

Кожу щиплет от трения щетины, и я провожу рукой по красным следам на шее, где уже несколько лет сияют три метки: золотистая от Анвара, мерцающая серебром от Фароса и изумрудные искры от Арана.

— Если бы кое-кто был немного аккуратнее…— намекаю на пылкость своих мужчин, но это чисто «ради поворчать», одергиваю новое платье (прошлое беспощадно измято) и выхожу встречать гостей.

Замираем на крыльце нашего дома на Ардосе и смотрим на счастливых родных, наших самых близких людей.

Отцы моих мужей – люди с сединой на висках, точно малолетние мальчишки, носятся с внуками по двору, уворачиваясь от летающих мячей. Император, правда, немного раздобрел, ведь теперь ему можно без зазрения совести есть маниярские сладости, не боясь последствий – он, как и Мира, полностью исцелился.

Мамы, умильно вздыхая, показывают друг другу подарки, которые они приготовили для малышки Лорелеи. Кстати, мои опасения по поводу ее возможной генетической болезни, оказались напрасными — дети, рожденные в истинных парах, не становились жертвами синдрома Клаца. Так что все наши малыши родились здоровыми, чему мы были безумно рады!

Борей, сын человека, от которого была рождена моя старшая дочь, держится отдельно от всех, но очень увлечен собиранием какого-то новейшего конструктора. Именно это занятие помогло ему пережить потерю матери. Ну и его любимая няня сыграла в этом значимую роль. Бездетная манурка, отчаявшаяся встретить свое солнце и так и не связавшая свою судьбу с мужчиной, усыновила мальчишку, сделав обоих счастливыми.

— О! А вот и хранитель нашей малышки!

Ладья Ирима бесшумно садится у бассейна, и счастливая улыбка друга нашей семьи озаряет вечерний дворик. Его мы выбрали хранителем нашей девочки – это нечто подобное крестному отцу в наших земных традициях, и он сразу же и с удовольствием согласился.

— Спасибо за такую честь, Мила! — он подходит ко мне и протягивает раскрытые ладони для приветствия.

— Это тебе спасибо! — вкладываю руки в его и искренне улыбаюсь. Уверена, этот мужчина станет лучшим хранителем для Лорелеи.

— Я правда очень счастлив!

— Сдается мне, ты не только по этому поводу счастлив, — Анвар шутливо поднимает бровь, да и остальные мои мужья одаривают друга подозрительными взглядами, требуя признаний.

— Да. Вы правы!

Эта мощь, эта сила, человек, держащий в своих руках жизни миллиардов людей, в миг тает и расплывается в улыбке, как беспечный мальчишка, дорвавшийся до ящика с шоколадом. Так непривычно видеть этого всегда собранного, даже сурового мужчину, улыбающимся.

— Кажется, и я нашел свое солнце!

Конец