Служба безопасности околоземного космического пространства

Зима

Уже неделю ведомство гудит в ожидании прибытия особых гостей. Все ждут инопланетян. С какой целью они прибывают в наш богом забытый край галактики, только одному ему и известно. Хотя был слух, что незадолго до этого собирали они генетические данные. Видать, кровушки нашей захотели, супостаты! Но у меня есть проблема посерьезнее – две недели назад я облажалась.

Это было самое провальное дело в истории подразделения. Наш отдел еще ни разу не сливал задание так бездарно. А все из-за какого-то инопланетного качка, решившего поиграть в рыцаря и спасти меня от злодея. Чтоб ему провалиться! Его счастье, что на бескрайних просторах космоса шанс встретиться один на миллиард!

Я разрабатывала Дадо месяцы. Выслеживала, изучала диалекты его подельников, чтобы в день Х получить нужную мне информацию и быстро исчезнуть. Но, когда настал тот самый день, с самого утра все пошло наперекосяк.

Спутник «Красный фонарь», галактика Анпира

За две недели до описываемых событий

— Зима, а может, ну его, это управление! Останемся здесь, подсобираем гонарской бирюзы и забудем, что такое построение в семь, берцы и работа без выходных-проходных? Никто командовать не будет…

— Как же, не будет. По-твоему, «раком» и «причмокни» уже не команда? — ворчу себе под нос.

Я переживаю как никогда. На кону звание и место в штабе, мне необходимо сосредоточиться, настроить себя на выполнение сложной задачи, а я выслушиваю фантазии своей одинокой коллеги. Эта уже даже резинового мужика купила – так скучала по мужским объятьям.

— Умеешь ты все настроение испортить! — Риска дует губы и мгновенно грустнеет, — помечтать уже нельзя…

— Помечтать о чем? О том, что на Красный Фонарь прилетит благородный принц? — ворчу как старуха.

— А почему бы и да! — оживляется девушка, и глаза тут же загораются нездоровым блеском. Ох, как же ей замуж-то хочется!

— И что ему делать в этом притоне? Судьбу свою искать?

— Фу, какая ты зануда! — улыбка Риски тухнет, и она утыкается в планшет, проверяя сообщения, — катер воздушной охраны наш до рассвета. Так что у нас часов пять, чтобы закончить дело и убраться отсюда.

В животе привычно начинает копошиться червячок – особенное состояние волнения, которое меня исцеляет, дает стимул жить. Уже не могу сидеть на месте, терпение на исходе, но раньше времени покидать номер опасно — рискуем нарваться на тех, кто должен стать нашей добычей. Поэтому, когда часы сигналят о том, что время начала операции пришло, подрываюсь с места.

Поправляю парик – блондинистый боб, втискиваюсь в туфли на трехэтажном каблуке и оттягиваю узкую юбку ниже, чтобы прикрыть хотя бы складки под ягодицами. Работа, конечно, не мечта, но стоит того, чтобы наконец получить заветную звездочку и… попасть в этот чертов госпиталь, что принимает лишь старших офицеров.

Последние два года меня мучают зверские головные боли, и обследование в лучших клиниках страны не дало результатов. Врачи только разводили руками, советуя попробовать попасть в «Офицерку», мол, у них там есть оборудование, способное мертвого поднять, не то что головную боль вылечить. Я и пошла. А что было делать, если от звона в ушах я на стены лезла в самом буквальном смысле этого слова?

Знание инопланетных языков и моя врожденная способность распознавать незнакомую речь, сослужили добрую службу. Мне сразу присвоили звание младшего офицера. Затем в течение года благодаря мне раскрыли четыре дела, висящих десятилетие, за что звездочек на погонах добавилось, но дорога в госпиталь «для особых» все еще была закрыта. Поэтому сегодняшнее дело я не должна была провалить ни за что! Это был мой шанс на жизнь без боли.

Спустившись в бар при отеле, хотя «отель» слишком громко сказано, мы с Риской заняли каждая свою позицию и стали ждать. Она расположилась в кабинке у балкона, чтобы наблюдать за мной. В нужный момент капитан Лажа (да-да, дал же бог фамилию) должна была быстро подогнать воздушный катер к окошку номера нашего Дадо и, забрав меня, свалить в закат. Я же в этом деле была приманкой – девушкой с очень низкой социальной ответственностью, торгующей своими прелестями у бара.

Начались наши неудачи с того, что в последний момент ей сообщили, что из-за присутствия важного гостя (а то, что им был «наш клиент» я не сомневалась), все катера должны были ожидать на крыше. Вторым факапом стало то, что местные девицы, прикормившие бармена и охрану, увидев во мне конкурентку, решили не пускать пришлую к барной стойке и выкатили им требование, выгнать «чужачку». За пропуск мне пришлось вывались круглую сумму. Слава богам, отправляя нас на задание, управление было как никогда щедро, но присвоить неосвоенное не получилось. Ну и третья неудача меня постигла тогда, когда уже все было на мази…

Дадо среагировал на меня почти мгновенно. Зря что ли я изучила его вкус, и вырядилась соответствующе! В лучших традициях земных жриц любви: неприлично короткая юбка, глубокое декольте и алая помада. И ни одна из того набора инопланетянок, чье место у бара сегодня я заняла, просто не имела шанса. Землянин был до жути традиционен в своих предпочтениях.

Завязать беседу было проще простого. Потом просьба угостить коктейлем, танец у барного стула, и Дадо на крючке.

— И откуда такая куколка прилетела? — его длинный нос так и норовит нырнуть в декольте.

— Неважно откуда. Главное, что я вся твоя! — давлю из себя страсть, и мужчина ведется. Сжимает мою задницу в своих кровавых лапах и все же ныряет носом в ложбинку между грудей.

Изображаю похоть, иначе его дружки и охрана меня раскусят, а сама кошусь на часы. Скоро нужно будет тащить его в номер, значит пришло время угостить дружка особым гостинцем.

Выуживаю все из того же декольте трубочку, набитую чудо-порошком, и, облизнув губы, беру ее кончик в рот. Мне ничего не будет. На меня давно не действуют ни алкоголь, ни другая запрещенка. Организм просто не усваивает их, возможно, именно поэтому от моей беды ни одна таблетка не помогает. А вот у мужичка от дыма перестанет работать все, что ниже пояса. Он расстроится, побесится немного, а потом выгонит меня из номера. Но я к тому времени уже успею наставить жучков.

Огоньку просить не приходится. Дадо, вспотевший от желания, сам дает прикурить, и жадно следит за каждым моим движением.

Втягиваю едкий дым и медленно выпускаю его изо рта, завязывая языком узелки, чтобы получились сердечки. Не спрашивайте, откуда я это умею!

Дадо сверкает бриллиантами в зубах, хлопает и привлекает дружков, чтоб видели, какая телочка его развлекает сегодня. Мне несложно. Вдыхаю дым, и сизые ароматные колечки расплываются над барной стойкой. Довольный представлением, он достает из нагрудного кармана бархатный мешочек и запускает в него толстые короткие пальчики. Я как порядочная простигосподи, включаю азартный блеск в глазах, а с появлением первого камня гонарской бирюзы, начинаю рвано дышать. В его руках и правда целое состояние, но как выяснилось, деньги не все решают. Мне нужны должность и звание.

Прикусываю нижнюю губу, завороженно смотря на голубоватый камешек. Но Дадо пытается дразнить, растирает его в пыль и слизывает с пальцев. Отлично! Если на зуб попадется жучок, примет его за кусочек бирюзы. Что ж, придется включаться в игру по-взрослому.

Обиженно дую губки, а сама не свожу глаз с мешочка. Как только Дадо ныряет за бирюзой, мгновенно веселею и хлопаю в ладоши как дурочка. Ему нравится, и это главное.

Пока это жадное чудовище нащупывает камень поскромнее, чувствую на себе чужой взгляд. Риска, наверное, наблюдает. Пытаюсь не придавать значение жжению кожи на всех обнаженных частях тела и изображаю страсть дальше.

Высовываю язык, а старый пень продолжает измываться. Уводит пальцы с порошком, вынуждая водить головой за ними. Послушно поддаюсь, в мыслях кляня все на свете.

Стоит голубой пыли лечь на кончик языка, быстро затягиваюсь дымом, попутно выковыривая языком жучок, прикрепленный к фильтру, и отправляю все это дерьмо в рот Дадо. Приходится целоваться, но чего не сделаешь ради звездочки.

Пока предаюсь тошнотворным утехам, взгляд натыкается на кучку стриптизерш, обрабатывающих одного из гостей притона. Здоровенный. И красивый. Неужели никто не дает, что сюда лететь пришлось бедолаге? А может, у него настолько большой, что ни одна не рискует? Сразу вспоминаю страдания Риски. Вот бы девчонка оторвалась! Но у нас работа.

Как только убеждаюсь, что противный дед все проглотил, отстраняюсь, чтобы запить вкус ужасного поцелуя, но он резко хватает меня за горло и тянет к себе.

— Не спорь со мной, дрянь! — рычит Дадо, недовольный моим поведением, — ты проглотишь это!

В последний момент удается побороть инстинкт и не выключить гада прямо здесь в баре. Получаю пощечину и проклинаю свою болезнь, которая вынудила меня терпеть все это дерьмо, но открываю глаза и послушно подставляю язык.

Пыль гонарской бирюзы действует как афродизиак. Представляю, как дедуля обделается, поняв, что мозг хочет, а член не стоит! Только злорадство позволяет держаться дальше – на меня-то его уловки не действуют!

Извращенная фантазия Дадо выходит на новый уровень, и он достает нож. Эти игрища мне начинают изрядно надоедать, и я перехожу к активным действиям. Пока он поддевает мою одежду кончиком ножа, бессовестно лапаю дряблое тело. Слизняк почти протыкает кожу на бедре, и я, пытаясь убрать лезвие, раню ладонь. Несильно, но достаточно, чтобы взбеситься еще сильнее. Тупая боль распространяется по руке, а я вынужденная улыбаться.

— Идем, белобрысая киса, — он поднимается с барного стула, и я блаженно подкатываю глаза. Ну наконец-то созрел!

Предвкушая скорое завершение дела, шатающейся походкой иду вдоль бара, и снова чувствую чей-то взгляд. Спину обжигает холодом, а потом меня будто в смолу окунают. Пытаюсь вдохнуть, но дается трудно. Не-е-ет. Это точно не Риска.

Внезапно Дадо тормозит, и я влетаю в его спину. Впереди потасовка с участием того красавчика, что пять минут назад зажигал с танцовщицами. Он стоит, руки в карманах, а на полу кочевряжится один из охранников Дадо. Вот, парниша, ты попал. Сейчас твой брутальный профиль знатно подрихтуют…

Но этот бессмертный, похоже, плевать хотел на Дадо и его быков, и как ни в чем не бывало, подходит к бару.

— Марьясы! — машет бармену и через зеркало за стойкой смотрит на меня, поверх очков. От цепкого взгляда снова спирает дыхание, будто кислород перекрыли.

— Я не понял! — Дадо, покачиваясь, срывается с места, и глаза его наливаются кровью.

— Мась, — меня воротит от отвращения. Ненавижу все эти глупые прозвища, но это первое, что пришло на ум, — Мась, не надо! Ну брось его! — еще не хватало, чтобы он влез в драку. Э! Дядя, переключись, тебя ждет теплая постелька и горячая женщина!

— Ты плохо понял? — он локтем сметает стопку со стойки, и та падает аккурат на голову охранника, что скулит на полу с вывернутой ногой. Не везет тебе сегодня, пацан.

— Вали отсюда! Понял? — ерепенится Дадо, позабыв обо мне. Слышала, что у бандитов дела чести важнее каких-то там баб, но, послушайте, ЭТО личное оскорбление!

— Ну Мась! — напоминаю о себе, и тут же получаю удар такой силы, что отлетаю и приземляюсь скулой о холодный полированный камень барной стойки. Вашу мать…Да и хрен с ним, с синяком. Эти быки мне все дело сорвут!

Пока считаю звездочки, громила уже припечатал длинный нос моего клиента к барной стойке.

К нам сбегается охрана, подельники Дадо и прочие маргинальные личности. Понимаю, что все. Кина не будет. И звездочки тоже. Соответственно и госпиталя, и лечения, и спокойной жизни без этой чертовой головной боли. Плакать хочется как никогда в жизни.

— Ты как?

Мистер Облом оставляет Дадо стонать, а сам тянется к моему лицу. Мозг отмечает красоту его крупной мужской руки, волоски на тыльной стороне ладони, уходящие под ткань худи, опрятные ногти и жилки на запястье. А еще его кожа немного блестит черным. Еще бы! Стриптизерш лапать! Там и задница в блестках будет. Но это все фоном. Важно другое!

Он карьеру мою разрушил и теперь спрашивает, как я?

Отвратительно! Ужасно! Чертовски плохо!

— Да пошел ты! — рычу ему в лицо, задрав голову, и, собрав всю свою злость и ненависть, бью в грудь, чтоб исчез с дороги.

Запястья прошибает током, будто я сухожилия порвала. Собираюсь с силой, чтобы вдохнуть, но то, что вижу, окончательно вводит в ступор. Его глаза загораются. Вот прям как два фонарика одновременно включили. Только вместо света – холодный огонь.

Мамочки! Где Риска? Надо скорее уносить отсюда ноги. Мало ли, какие твари здесь еще водятся!

— Мутант чертов, — мое презрение вырывается наружу, и я даю деру в толпу танцующих, взглядом ища Риску.

Возбужденная Риска, дает сигнал, чтобы бежала на крышу. Прорываюсь сквозь толпу, а ощущение, что вязну в чем-то тягучем, липком. Приходится изрядно попотеть, чтобы пересечь танцпол, и как только покидаю пределы зала, чувствую облегчение. Энергетика тяжелая, видимо. Или как там говорят о злачных местах?

Только сейчас вспоминаю, что бар находится на первом этаже пятнадцатиэтажного здания. Второй и третий – казино с потолками в шесть метров. Четвертый – бассейн и спа. Еще двенадцать. Итого этажей двадцать. Говорю же, не везет мне сегодня.

Врываюсь на пожарную лестницу и мчу наверх. Хоть бы ноги не переломать на этих каблуках. Но я уже ничему не удивлюсь.

Несусь. Копыта мои стучат, будто табун лошадей скачет, но снимать туфли нет времени. Надо бежать.

Мышцы горят огнем, на висках капельки пота, во рту пустыня.

Когда вижу открытую на крышу дверь и черное небо, издаю очень страшный звук и вываливаюсь в ночь.

Сижу на коленях, со стоном хватая прохладный воздух. Обещаю себе, что еще вдох, и я пойду дальше, но сил чтобы подняться нет. Уши заложены, сердце грохочет в районе макушки.

— Зима! — слышу задушенный крик Риски. Она машет рукой, стоя у другого пожарного выхода.

Со стоном поднимаюсь, делаю еще пару вдохов, опираясь ладонями о колени, и чувствую на своей оттопыренной заднице взгляд.

Сердце резко шлепается вниз. Оборачиваюсь, ожидая увидеть кого-то из прихвостней Дадо, а еще хуже его самого. Но нет. Ошибаюсь.

Прислонившись к вентшахте, сидит мужик в капюшоне и пялится на мои «прЭлести». Глаза поблескивают, напоминая голограмму. А улыбочка у него такая наглая и заносчивая, что очень хочется показать средний палец. Но, во-первых, инопланетянин – не поймет, а во-вторых, некогда мне.

Гордо распрямляюсь, отбрасываю волосы назад и от бедра шагаю к Риске.

— Ну дела…— она под впечатлением. Тараторит так, что двигатель дедушкиного мопеда не перетарахтел бы ее, — парень, конечно, просто боженька!

— Твой боженька нам все дело сорвал! — снова ворчу, — мы уже встали, чтобы в номер пойти, а тут он нарисовался!

Коллега кусает губу, понимая, что действительно дело запороли.

— Я хотя бы успела ему в рот жука затолкать. Может, получится отследить.

— И послушать шелест его кишок…

— Фу! Риска, и без того тошно.

Она кривится, но лицо снова принимает мечтательный вид, и я понимаю, о ком пойдет разговор дальше.

— Да…если б с тем красавчиком поцеловаться…

Ну вот. О чем я и говорила.

Несколько секунд идем молча, но вскоре капитан Лажа вспоминает о том, что на службе, и от мечтательной улыбочки не остается и следа.

— На Хокме нас уже ждут. Я предупредила. Там с дипмиссией корабль должен был отбыть, но решили и нас забрать.

— Отлично. Не придется торчать в этой дыре.

— Девушки! — голос сзади заставляет обернуться. Все-таки вид моих стрингов не оставил пацана равнодушным. Покачиваясь, он бессовестно пялится на мои ноги и облизывается.

Задвигаю Риску за спину, чтоб раньше времени не потекла от вида красивого мужика, и поднимаю бровь, мол, что надо.

— Может выпьем?

— Тебе уже хватит! — разворачиваюсь и толкаю Риску к катеру, чтоб шла быстрее. Достаточно нам сегодня приключений.

Шагов не слышно, но пятой точкой чувствую, что идет следом. Оборачиваюсь, и правда.

Стоит остановиться, как он замирает, и на лицо возвращается пижонская улыбочка.

Качаю головой, заставляя себя просто уйти, и даже успеваю дойти до катера…но обнаженную шею обдает горячим дыханием.

— Кукла, в гневе ты прелесть! — с хрипотцой выдает он и тянет руку к моей заднице.

Годами отработанным движением, делаю хват, оборачиваюсь кругом и заламываю руку за спину, заставляя наглеца нагнуться.

— Нет, я конечно, люблю настойчивых, но это даже для меня перебор! — возмущается Риска.

Его глаза вспыхивают так же, как у того парня в баре, и от испуга бью мужику в челюсть. По его лицу расплываются разноцветные блестяшки, а по мне проходится табун мурашек. Точно мутанты.

Неожиданно свет в его глазах меркнет, тело обмякает, и он падает в раскрытую дверь катера, перекрывая своей огромной тушей вход.

— Ты видела? — в ужасе ревет Риска, — что делать-то с ним теперь? Он же здоровый, не вытащим.

— Значит, с ним полетим.

Прикидываю, как бы закинуть его ноги в катер и, наконец, смыться отсюда.

— Патрулю на Хокме сдадим. Пусть сами разбираются.

— Зима, он страшный! Нет, красивый, конечно, но я его боюсь, — истерит моя подруга, прыгая на месте.

— Вытаскивай! — киваю на бугая, и кошусь на миниатюрную капитаншу, которая и руки его не передвинет.

— Ладно, полетели. Я завожу.

Она смывается быстрее, чем я успеваю сообразить. То есть затаскивать его я одна должна? Ладно.

Пыхтя, я затолкала ноги мутанта внутрь, стараясь не обращать внимание на свет, который излучала его кожа при каждом прикосновении. Опустила створку двери и, пристегнув его наручниками к поручням, заняла место рядом с Риской.

Красный фонарь мы покинули без проблем, если не считать проблемой того мутанта, которого мы были вынуждены взять с собой. Всю дорогу я то и дело косилась в его сторону, ожидая, что он резко, как в фильме ужасов, откроет глаза, и они снова станут светиться. Но тот был в отключке. Подозрительно. Не так сильно я его ударила.

Но было еще кое-что странное. Каждый раз, когда я отворачивалась, чувствовала на себе его дыхание. Медовая нега окутывала своим теплом, и хотелось прильнуть к сильному мужскому телу и никогда не разжимать рук, что крепко обвивают сильный торс.

Наверное, Рискины флюиды на меня так действуют.

Несколько минут полета проходят в тишине. Риска за штурвалом, я тупо пялюсь в черное бесконечное пространство в иллюминаторе. Только сейчас понимаю, что весь вечер я не чувствовала головной боли. Утром было немного, но так происходит всегда, когда я на задании. Наверное, отвлекаюсь. Но теперь-то что? Самое время разболеться.

Прислушиваюсь к ощущениям, но в голове тишь и благодать. Я, наверное, в детстве так себя не чувствовала, как сейчас. И хочется плакать, потому что жизнь без боли есть! Но я уже как параноик жду ее прихода.

— Да не грусти ты! — Риска отрывает взгляд от приборов и сжимает мою ледяную ладонь, — ну сорвалось, ну бывает.

Она хоть и повернутая на теме парней, но добрая и душевная. Умеет сочувствовать, и, глядя на нее, кажется, что все твои печали она себе готова забрать.

Отмахиваюсь, избегая смотреть ей в лицо. Знаю, что сейчас разревемся как дурочки, а мы вообще-то капитаны на задании. Так что, отставить сентименты!

— Может вернемся? — скулю себе под нос, понимая, насколько это будет глупо, но надежда закончить дело еще теплится. Все же, уезжать не солоно хлебавши, ой как не хочется.

Риска делает вид, что не слышит. Что толку обсуждать заведомо неудачную идею.

— Ладно. Пойду душ приму. Перед начальством надо предстать в форме агента, а не проститутки.

— А меня с этим оставишь? — косится на тело в отключке и достает из-за пояса лазер. Ну чтоб в случае чего долго не копаться.

— Да пьяный он! Спит, — успокаиваю коллегу, пока снимаю парик и укладываю его в сумку. Мне понравился, может, пригодится еще.

Распускаю собранные под сеточку волосы, встряхиваю их пальцами и стону от приятного ощущения свободы. Избавляюсь от туфель и, глядя на их растерзанную подошву, швыряю в шахту для мусора. Достаю пакет с бельем и вдоль стеночки, чтобы не коснуться инопланетянина, пробираюсь в сантехнический отсек.

Стоит откатить дверь, как мужская нога, прислоненная коленом к стене, меняет положение, и дверь оказывается заблокированной. Теперь ее не закрыть. Черт! Ну как я не продумала такую ерунду!

Пытаюсь сдвинуть ногу, чтобы принять душ за закрытой дверью, но она будто в пол вросла – не шелохнется. Окей, устроим общественную купальню.

Вхожу в отсек. В помещении полтора на полтора уместился унитаз, раковина с полкой и душевая кабинка. Правда, она настолько узкая, что мыться в ней только на вдохе. Ну или это я такая большая. Не зря, наверное, из балета выгнали. Сказали: «Для балета бог создал миниатюрных женщин. А ты, Винтер, со своим ростом нам не подходишь!» Видимо, сто восемьдесят многовато не только для балета, но и для кабинки космокатера.

Протискиваюсь внутрь, не без удовольствия снимаю униформу жрицы любви, потом кружевное белье и отправляю его следом за каблуками. И кто придумал, что женщины должны так мучиться? Да не один мужчина не напялит на себя эти колючие трусы, врезающиеся в задницу!

Нажимаю на кнопку подачи воды и отскакиваю, напарываясь задом на металлическую раковину. Ледяные брызги больно кусают кожу. Может, ну его, этот душ? Но вода почти сразу теплеет, да и на ногах малиновые пятна от пролитого коктейля, их все равно надо смыть.

Душ узкий, чтобы наклониться, надо развернуться так, чтобы пятая точка выпирала из кабинки, а с моим ростом, и из двери в душевую. А там, на минуточку, инопланетный товарищ почивать изволил. Очнется, откроет глаза и увидит мои пышные булочки со всеми подробностями над своим лицом! Да и ладно. Не мои проблемы.

Пока моюсь, то и дело поглядываю на мужчину. Его лицо расслаблено, и только губы застыли в легкой, едва заметной улыбке. Красивые губы. Не тонкие, и не слишком пухлые. Щетина ухоженная, но бородой ее пока не назовешь. Тени падают так, что лицо кажется рельефным, с острыми скулами и впадинами на месте щек. С одной стороны, страшно, но нереально красиво. Волос не видно под капюшоном, но мне кажется, что они темные и густые, как и на лице. Да и какое мне вообще дело, какие у него там волосы! Обычный инопланетянин гуманоидного типа. Другие в наших местах редко встречаются.

Отключаю подачу воды, тянусь за полотенцем и промакиваю верхнюю часть тела. Кусочек ткани настолько мал, что мгновенно пропитывается водой, и приходится взять второе. Второго хватает тоже не на много, а третьего попросту нет.

Стряхиваю остатки воды со ступней, влезаю в удобное хлопковое белье и пытаюсь выйти из душевого отсека.

Мужчина в той же позе. Не объедешь! По нему ступать что ли? Нет уж! А вдруг опять засияет, если дотронусь.

— Зима, ты это видишь? — глаза Риски увеличиваются раза в три. Она становится похожей на героиню японского мультика для взрослых. Так и закричит сейчас «Харимееее», высунет язык и затрясется в сладострастных конвульсиях.

Отслеживаю ее взгляд и чуть язык не проглатываю. У мутанта эрекция. Нет, не так. У него ЭРЕКЦИЯ! И ткань свободных штанов ее никак не сдерживает.

— Там точно член, а не кол от походной палатки? — скептически поднимаю бровь, стараясь казаться максимально не заинтересованной. Но взгляд приклеен намертво, и щеки краснеют.

— Я хочу запечатлеть это чудо себе на память! Распечатаю и над кроватью повешу! Где моя камера? — вздыхает юная адептка культа фаллоса, шарясь по карманам.

— Ищи-ищи, — ворчу на подругу, — если вдруг рухнем в океан, потому что ты не следишь за дорогой, а пялишься на половой орган инопланетного мужика, сможем сделать из него мачту. А тебя сверху посадим. Будешь кричать: «Полундра!»

Я конечно сыплю колкими шуточками, но это у меня так истерика проявляется. От увиденного я в полнейшем шоке. И восторге, чего уж скрывать.

Прокашливаюсь и заношу ногу, чтобы переступить ЭТО, но мокрые ноги скользят, разъезжаются и… я почти сажусь на возбужденный член! Между моей промежностью и крупной головкой пениса остается не больше пары сантиметров.

За эту миллисекунду успеваю вспотеть так, что можно возвращаться под воду. На этот раз ледяную.

Пока ищу опору, чтобы собрать свои конечности, член вздрагивает, а потом спящий инопланетянин подтягивает согнутые ноги. Колени толкают меня под зад, и я падаю на него всем телом, даже не успев подставить руки.

— Полундра! — орет Риска, сгибаясь пополам от смеха.

Вот сучка!

Парень снова весь поблескивает, и видно, как сквозь закрытые веки светятся глаза. Жутковато, особенно, если учесть, что мы в открытом космосе, и никто на помощь к нам с Риской не придет. То, что я уложила этого бугая одним ударом в челюсть, еще больше настораживает. Вот вообще не верится, что это его могло выключить. Такого танком переедь, выживет. Кстати, как и того, что обломал мне все дело с Дадо. Интересно, как он там после потасовки со сборной бандитов? Совесть его не мучает?

Концентрируюсь и делаю вдох-выдох. Руками упираясь о стены, поднимаюсь. Наконец-таки, преступаю через ЭТО и иду к креслу, где лежит дорожная сумка. Старательно отвожу глаза от мужчины, но они живут своей жизнью и хотят пялиться туда, где он лежит. Ну должна же я контролировать его состояние!

Достаю из мини-саквояжа униформу.

— Может, он писать хочет? — не унимается Риска, — знаешь, у них такое бывает.

Подкатываю глаза. Тоже мне спец по мужским хотелкам!

Но делу время, а ржать уже хватит. Отлично владея собой, Риска быстро собирается, возвращает себе серьезность капитана воздушного судна и начинает переговоры с Хокмой, прося разрешение на посадку.

Надеваю форму международных космических войск. Узкий пиджак, подчеркивающий грудь и талию, юбка карандаш. Я без ума от того, как она сидит на моей фигуре, но на Земле другая форма. Неудобная, топорная. Радуюсь, что выпадает возможность хоть иногда надеть что-то красивое. Правда, балетки все портят, но только они влезли в сумку. Наскоро заплетаю косу и занимаю кресло рядом с коллегой как раз тогда, когда наш катер входит в атмосферу. Бросаю последний взгляд на инопланетянина. Надо бы узнать, что за раса. Чисто ради интереса.

На Хокме нас встречает патруль. Чудика сдаем местным стражам порядка кратко описав суть дела, и, подписав документы, пересаживаемся на корабль дипмиссии. Ждем вылета больше часа, хотя он должен был уже состояться. Риска уходит узнать, в чем дело, а возвращается белая, как мел.

—Этот-т-т…которого мы…с собой…

Сердечко начинает сбоить. Чтобы Риску вывести из равновесия, надо очень постараться, а значит, случилось что-то из ряда вон.

— Он исчез сраз-зу, как только его одного в камере оставили.

— Ну? А вылет почему задержали? — нервничаю я, не видя связи.

— Потому что теперь мы подозреваемые.

— В чем?

— В том, что, пользуясь служебным положением, завезли на Хокму шпиона.

Закрываю глаза и пытаюсь считать до десяти. Не получается. В голове пульсирует лишь одна мысль. Чертовы глиттермены![1]

Несколько часов нас допрашивают, сверяют показания и пересматривают записи камер катера. Там даже есть то, как наш беглец получает в челюсть и падает, что тоже очень сильно смущает следователей. На нас начинают смотреть с еще большим недоверием. Чтобы прекратить эту унизительную процедуру, соглашаемся выпить «ключ», но стоит приложить ампулу к губам, как в медблок врывается комендант, гневно фыркает и отбирает раствор.

— Свободны! — явно недовольный тем, что ему приходится говорить, толстый низкий мужичок, похожий на шарик, указывает рукой на выход.

— Вы же не верите нам! — отчего-то возмущается Риска. Толкаю ее в бок. Отпустили и ладно, чего на рожон лезть. Но ей неймется, — мы готовы на «ключ». Дайте нам «ключ»![2]

— За вас ручались, — ворчит он и косится на меня, — хороших покровителей завела. Молодец.

Настроение падает еще ниже. Неужели Рыжов вмешался? О-о-ох! Лучше бы и правда «ключ» выпили.

До Земли двое суток. За это время успеваем доложить о нашем провале руководству, но им не до нас. По материку промчался ураган. Мощнейший за всю историю наблюдений. Причем траектория была такой, что нарушила все известные законы движения потоков воздушных масс. Будто кто-то поставил громадный вентилятор и включил его на первую космическую скорость. Пострадавших – миллионы. Погибших – тысячи. А меня точно сам бог отводит. Уже третий раз из командировки возвращаюсь на разрушенную Землю. То цунами смыло всю прибрежную часть западной Австралии, то дремавший вулкан проснулся и засыпал пеплом страну. Хоть не улетай!

Но теперь и возвращаться не хочется. Представляю насмешливые взгляды коллег, которым я и так костью в горле торчала. Слишком быстрый взлет, привилегии в виде отдельного кабинета и частых отпусков за свой счет. Всем это казалось незаслуженным. Но как им объяснить, что, если человек за пару дней справляется с работой, которую не могли выполнить годами, то он может вполне обоснованно претендовать на звездочку? Отпуска же я получаю только потому, что обычно мне в отделе делать просто нечего.

А вот на счет личного кабинета я согласна. Но это наш полковник для меня старается. И как бы я ему не объясняла, что тут ему ничего не светит, упертый так и норовит сделать меня своей любовницей. И, кажется, наше освобождение на Хокме, он превратит в очередной повод, чтобы распустить свои грязные руки.

Земля

После стихийного бедствия, накрывшего континент, наш город чудом не зацепило, но теперь сюда съезжаются миллионы беженцев, оставшихся без жилья. Чтобы добраться до квартиры приходится ловить попутку – в метро не втиснуться. Хотя, и на дорогах заторы.

Прошу остановить водителя на остановке возле овощной лавки. Меня не было дома почти неделю, в холодильнике пусто, и нет никого, кто подготовил бы теплую встречу. Я живу одна, и даже кошку не завести. Сдохнет бедолага от голода и скуки.

— Ооо! Какие люди! — Рафик, хозяин лавки, кричит на всю округу и, по-отечески меня обняв, затаскивает внутрь. Он всегда меня так встречает, потом нагружает два пакета продуктов и, не взяв денег, отправляет домой, вручая сумки своему сыну, чтоб помог дЭвушке. После таких горячих приемов, мне и заходить туда неудобно, но сейчас делать нечего. Других магазинов поблизости нет, а тащиться куда-то еще нет сил, — выбирай, дАрАгая! Все свежее! СмАтри какой гранат!

Он демонстрирует красный плод с красивым хвостиком, и золотые фиксы на его зубах поблескивают в цвет лампочек.

— Видишь кАрона! Для такой королЭвы как ты! Пачиму нЭт кАроны? Теперь вот есть! Бери!

Не дожидаясь согласия, он кладет в пакет гранаты, следом яблоки, виноград, ассорти из ягод. Ловко фасует орехи и, пока заговаривает мне зубы, собирает второй пакет с овощами.

— А вот пирог! ХочИшь пирог? Моя Азария делала! — прикладывает пальцы к губам и целует, — нигде тАкого не пробовала! Ризван! Сынок!

Из подсобки показывается сначала большой нос с горбинкой, а потом и сам Ризван. Парень улыбается, и широкая улыбка с крупными зубами на его узком худом лице смотрится очень комично. Мне же резко становится не до улыбок, потому что пульсация в висках предвещает начало моего кошмара.

— Проведи даму до дома! — командует лавочник, и его сын мигом подхватывает сумки, вылетает за дверь и придерживает ее ногой для меня. Ну кавалер! Девочки, налетайте!

Вымученно улыбаюсь. Достаю карту, чтобы расплатиться, но хозяин не принимает.

— Э! Потом отдашь! Приятного аппетита, дочка! Идите, идите!

Обнимает меня и теперь уже выталкивает из лавки, прямо в щуплые объятья своего сына. Хорошо, его руки заняты, и я успеваю отскочить. Был бы он похож на одного из тех, с блестяшками, я бы, так и быть, упала в обморок. Пару раз. А тут…куда тут падать-то? Он такой худой, что, если я упаду, сам вдвое сложится и крякнет.

Всю дорогу молчим. Он, наверное, языка не знает. Но смотрит. Так и доходим до квартиры. На пороге отдает пакеты и ждет, не уходит.

— Благодарю! — открываю дверь и захожу внутрь, любезничать дальше нет ни сил, ни желания, потому что виски сжимает все сильнее. Но Ризван так и продолжает стоять. Мнется. На кофе что ли хочет? Ну так это не ко мне. Я на гостинцы не напрашивалась. Все по доброй воле, так сказать.

Из заднего кармана красного трико парень достает навороченный мобильный и, открыв страницу переводчика, набирает текст. Уже вижу, что хочет, но молчу как партизан. Ему не обязательно знать, что я понимаю его язык и даже могу говорить на нем без акцента.

— Могу в аптеку сбегать. Хочешь?

Мою предвзятость как рукой снимает. Все-таки добрый парень. Не его вина, что плохо язык знает и выглядит, скажем так, не на мой вкус.

Строчит дальше.

— Заболела? Устала? Таблетки надо?

Начинаю таять. Близка к тому, чтобы угостить парня чаем. Вот же оно! То, о чем мечтает каждая женщина.

Набираю в ответ слова благодарности, обещаю зайти завтра, и тут же ругаю себя за это. Ну кто меня за язык тянул? Дала парню надежду. Динамо!

С трудом дотаскиваю пакеты до кухни. На автомате загружаю зерна в кофемашину и открываю окно. Небо хмурое, тяжелое, как и мое настроение.

Пока автомат издает звуки преисподней, снимаю любимую униформу и набираю ванну. Залпом пью обжигающий кофе, даже не чувствуя вкуса. Пусть боль на языке отвлекает от боли в голове. Я просто больше не могу.

Выходные пролетают как в тумане. Впрочем, это мое обычное состояние, к которому я, кажется, уже начинаю привыкать. Боль становится частью меня и почти даже не мешает жить. Только можно ли назвать жизнью те серые дни, в которых мое работающее тело живет отдельно от головы, страдающей от боли. Благо, особенное сосредоточение в обычных трудовых буднях нужно очень редко. Обычно мои способности нужны в выездных командировках, а там я всегда чувствую себя почти здоровой.

— Ты как? Вазелин приготовила? — шутит моя напарница, которая об одном только и мечтает, — завтра Барсику докладывать, рапорта наши он уже получил.

Барсиком она называет генерала службы безопасности, нашего старшего начальника. В его офицерских качествах я мало понимаю, но как человек он неплохой. И на кота действительно похож. Такой мягкий, усатый и, когда говорит тихо, кажется, что урчит. Но если злится…прячьтесь. Пощады не будет.

— Я сделала, что могла. Пусть этого глиттермена из бара ищут и ему предъявляют.

— Клитор…кого? — начинает хохотать, и в телефонной трубке слышатся звонкие похрюкивания. У нее все разговоры к одному сводятся.

— Вот ты темная, — устало качаю головой, — глиттер! Блеск!

— Ой! — выдыхает, стараясь успокоиться, — ну ты придумаешь тоже.

— А ты как обычно все опошлишь.

Болтаем еще пару минут, обсуждая случившийся во время нашего отсутствия апокалипсис, и в конце Риска добавляет.

— Я там на почту тебе расшифровку по Дадо кинула. Ребята-звукари шумы подчистили. Слышно плохо, но ты, думаю, разберешь.

— Где ты была раньше?!

— Думаешь, это нас спасет?

— Надеюсь.

Прощаюсь с Риской, скачиваю запись и начинаю слушать. Мой голос звучит ужасно, а, если учесть, что это звук из желудка, так вообще кажусь себе прокуренной алкоголичкой. Зато голос блестящего рыцаря в худи звучит как и в жизни приятно. Пытаюсь абстрагироваться, но перематываю уже в пятый раз, чтобы услышать это его: «Марьясы!» и «Ты как?». Его голос ничто не портит. Он низкий, мягкий, уверенный и такой…заставляющий вибрировать.

Заставляю себя сделать десяток берпи, чтобы отвлечься. Я не должна думать о том, кто испортил мне дело, но помогает плохо. Я снова и снова прокручиваю эти фразы.

Когда мозг перестает обрабатывать одни и те же слова, и они начинают казаться какой-то бессмыслицей, наконец, перестаю мучать проигрыватель и слушаю дальше.

Потасовка, судя по звукам, была недолгой. Как только я убежала, все затихло. Причем во всем клубе. Не припомню, чтобы питание отключали. Странно.

Минут через десять начали прорезаться звуки голосов подельников Дадо, а потом и его самого. Они обсуждают происшествие и того парня, что незаметно исчез, предварительно вырубив всех. Ничего полезного по нашему делу пока нет, но в комментарии к расшифровке отметка, что запись все еще идет, и вторую часть пришлют позже. Бедолага Дадо. Совсем плохо с пищеварением. Надо посоветовать ему вместо виски «Летящую ласточку» пить.

По таймеру вижу, что в записи остается всего несколько секунд, и слышу незнакомое слово. Возвращаю на секунду назад и напрягаю слух.

«Манур» — говорит кто-то из людей Дадо, и я пытаюсь вспомнить, слышала ли где-то это слово раньше. Из контекста ясно, что неизвестное слово относится к моему рыцарю, а с торговлей гонарской бирюзой никак не связано, но мне неймется. Любопытство мое второе имя.

Лезу в сеть и нахожу сухие выжимки из энциклопедии, несколько однообразных фото туристов, кто сумел побывать на этой далекой планете. А ровным счетом ничего.

Черт! Эта полоса невезения когда-нибудь закончится?

Пишу парням, с просьбой прислать то, что уже обработали. Хотя бы еще пару минут записи, но меня вежливо посылают. Это и понятно. Вечер воскресенья, и нечем заняться только мне.

Нога нервно подергивается. Вот спрашивается, зачем мне этот блестящий?

Ругаю себя за глупое любопытство и иду спать. Завтра тяжелый день, а я о манурце каком-то думаю. Но уснуть не получается – прокручиваю в голове детали вечера бесконечное количество раз. Прозрение наступает как обычно среди ночи.

Эти двое связаны! Как я сразу не догадалась? Оба огромные, оба блестят, когда их касается человек, да еще и способностями необычными обладают. Один, не применяя физической силы, уложил охрану, вооруженную до зубов. Второй сделал вид, что отключился от удара в челюсть. Нарочно упал так, чтобы мы не смогли от него избавиться, тем самым обеспечив доставку своей тушки на Хокму, где благополучно очнулся и сбежал из суперохраняемой тюрьмы. Были они там одновременно, а значит, и дело у них одно на двоих.

И каждый из клиторменов (Риска, чтоб тебя!) внес свою лепту в то, что моя задница будет завтра гореть. Ох, ребята! Нажили вы себе еще одного врага.

Утро понедельника приветствует привычным серым небом и головной болью. Не открывая глаз, плетусь на кухню, ставлю чайник и иду умываться. Взяв в руки тушь, тут же откладываю ее. Не хочу провоцировать Рыжова лишний раз. Пусть, наконец, увидит во мне серую мышь и отцепится на веки вечные. Надеваю топорную форму и сразу же покрываюсь мурашками, потому что грубая холодная ткань неприятно трется о кожу. Смотрю на отражение и довольно улыбаюсь. Точно мышь! Все-таки, зря я наговариваю. Отличная форма!

На парковке встречаемся с Риской. Она не в духе, как и я. Ловим насмешливые взгляды коллег-мужского пола, которым наши успехи не дают покоя, но как танки прем дальше. То же мне, мужчины! Надежда и опора, называется! Сильные только на фоне слабых женщин. Поднимаем носы выше и дефилируем к КПП.

— Ну что, родной отдел! Встречай своих неудачниц, — вздыхает Риска, надевая на лицо выражение крайней невозмутимости.

Входим внутрь и наблюдаем, как ребята из оркестра садятся в автобус.

— Не будут нас встречать. Видишь, даже оркестр отменили! — смеюсь, глядя им вслед.

Мимо нас пробегает сержант с пакетом из маркета. В нем, судя по очертаниям, шампанское и коробка конфет.

— Зато шампанское готово, — язвит подруга, — Рыжов тебя наказывать походу намылился.

— Угу ,— мычу себе под нос, понимая, что так оно и есть.

Расходимся по кабинетам и приступаем к работе.

К обеду понимаю, что Риска ошибалась. Начальству явно не до нас. Суета на их этаже достигает пика, когда Рыжов, сыпя проклятья на голову нерасторопных служащих, убегает «наверх». И с той минуты в душе начинает теплиться огонек надежды на то, что провал века останется незамеченным. До пятницы живу спокойно. Всю неделю звукари мне шлют расшифровки, и даже кое-что удается нарыть по делу Дадо.

Но вечер последнего рабочего дня все же омрачается вызовом в кабинет Рыжова.

— В понедельник был у Барычева, — он выходит из-за рабочего стола, медленно обходит кресло, в котором я сижу, и останавливается у секретера, где хранит алкоголь.

Молчу.

— Рапорта ваши успел перехватить. Дело на Хокме прикрыл.

Наливает что-то крепкое, а сам смотрит, глаз с меня не сводит. Видимо, ждет, что рассыплюсь в благодарностях.

— Почитал…и, знаешь, так и не понял, почему задание провалили?

Вздыхаю, чувствуя, как голову сдавливают невидимые тиски. Не знаю, сколько еще выдержу в этом душном кабинете наедине с этим гадом, поэтому вместо ответа на вопрос считаю до десяти.

— Что молчишь, Зима?

— Я Винтер! — огрызаюсь, не глядя на него, — капитан Винтер.

— Ой! Мы вспомнили, что при погонах? — он подходит и садится задницей на свой стол прямо перед моим носом.

— В таком случае, капитан Винтер, доложите причину вашего провала. Я весь внимание!

— Вы же читали рапорт! Там все написано.

— Доложите по форме, капитан Винтер! — рявкает Рыжов, а я с трудом сдерживаю себя, чтобы не пнуть коленом как раз в то место, которое маячит перед носом.

— Не умею, товарищ полковник, — цежу сквозь зубы, — ментовской грамоте не обучена.

— Вот именно, Винтер. Тебя здесь быть не должно! — он рычит, скалит зубы, пытаясь запугать. Но я уверена в себе. Знаю, что без меня работа их отдела встанет на годы, как прежде.

Он залпом выпивает свое пойло и наливает еще.

— Открой глаза, включи мозги, Винтер. Благодаря кому ты здесь?

Сжимаю зубы. Ответить, что он нуждается во мне больше, чем я в нем, не решаюсь. Уволит сдуру, докажи потом, кто тут верблюд. Я лучше дождусь аудиенции Барсика, там и порешаю.

— Ну хоть не пререкаться мозгов хватает, — хмыкает он и становится так близко, что его пузо так и норовит коснуться моего носа.

Отворачиваюсь, но жесткая потная ладошка хватает за челюсть, и Рыжов вынуждает поднять голову и смотреть в лицо.

— Так и быть, о твоем провале докладывать не буду. Там после урагана и так есть чем заняться. Не до нас. Деньги, которые ты спустила, спишу, но!...

Он выделяет это «но» так громко, что в голове начинает звенеть.

— …но ты должна подумать, какой мне толк от этого. Смекаешь?

Обдумываю, как бы скорее добраться до Барсика напрямую. Но к нему простым смертным не попасть, а знакомых нужных нет.

— Я даю тебе время подумать до вторника, Зима. В понедельник у нас гости. Инопланетники какие-то. Черт разбери, чего они тут забыли, но ты можешь понадобиться, так что без отгулов. Ясно?

Киваю.

— Смотри мне.

Вскакиваю со стула, чтобы быстрее покинуть прокуренный кабинет.

— И думай обо мне, капитан Винтер! — напевает Рыжов, мерзко скалясь, — потому что здесь я решаю, когда и кому звездочку с неба достать. Усекла?

Усекла, романтик хренов.

Спутник «Красный фонарь», галактика Анпира

За две недели до описываемых событий

Ирим

Дадо. Главарь межпланетной группировки, курирующий нелегальную торговлю гонарской бирюзой. И мне бы не было до него дела, если бы тот не оставил следа в истории с пропажей Хранителей. Один за одним исчезают стареющие стражи энергий своих планет, так и не успев передать силу сыновьям. И это грозит не планетарной катастрофой — вселенской.

Понимаю, что наблюдаю не за ним, а за девушкой. Не пойму, что в ней притягивает взгляд. Я в компании красавиц танцовщиц, маскируюсь под обычного искателя женского внимания за деньги, но они не увлекают. В баре, где приходится торчать уже второй час, десяток девиц не хуже той, что трется у Дадо, а меня к этой будто приклеило.

Шальная мысль все же проскакивает, и я опускаю глаза на торс, чтобы в очередной раз увидеть, что кожа не покрылась блеском. Натыкаюсь на плотную ткань пуловера, или как его там (совершенно не разбираюсь в видах людской одежды), но сквозь него ничего не видно. И не потому что ткань плотная, просто эта девчонка не мое солнце. Как и тысячи женщин прежде. Поэтому реакции нет.

«Ну и слава богам! Еще мне не хватало влюбиться в ш…» — будто пытаюсь договориться сам с собой и найти повод не огорчаться. Однако, чувствую, что закипаю.

Смотрю за девушка, как она льнет к Дадо. Знаю, что сейчас он расплатится гонарской бирюзой с барменом и поведет девицу уединяться. Так и происходит. Она томно облизывает взглядом мешочек с камнями. Еще бы, там целое состояние, и один из них, как она надеется, перепадет ей. Если хорошо отработает. И, если выживет, конечно.

Но девица не в курсе, что Дадо в номере будет не один. Там целая банда извращенцев, и ни бирюза, не золото ей не светит. Горничные завтра найдут ее растерзанное и оскверненное тело в ванне. Или служба охраны наткнется на куски некогда прекрасного тела юной дуры где-нибудь под служебной лестницей. Жалко. Разве девчонка виновата, что мозгов нет, а денег хочется?

Ее моральные принципы – не моего ума дело. Я не пастор, чтобы заботиться о благополучии заблудшей души. Я здесь, чтобы слушать треп пьяных бандитов, которые собрались как раз для того, чтобы расслабиться и обсудить детали дела. Уговариваю себя этим и заняться, но не выдерживаю. То, что вижу, заставляет мгновенно подняться.

Дадо берет девчонку за горло и бьет по лицу. Она жмурится от боли, но тут же открывает глаза и высовывает язык, принимая его игру. Дадо растирает самый мелкий камешек бирюзы короткими толстыми пальцами и солит на кончик розового язычка.

Вырубить этого козла, применив ментальную силу, сейчас не могу. Нельзя, почувствуют, что я здесь, да и просто долго говорить не сможет. Поэтому бросаю девчонкам, что крутят стройными бедрами перед моим носом, пару осколков бирюзы, и иду к барной стойке, поближе к парочке.

Узнать не должны. Я одет, к тому же очки на пол-лица и шапка, в которую убраны волосы, абсолютно меняют привычную внешность. Дадо уже достал нож и кончиком пера легонько потыкивает дурынду, глаза которой горят, глядя на мешок с бирюзой. От того количества зелья, что она влила в себя, ее давно должно было вырубить, но девчонка держится, хоть и едва стоит на ногах. А это тому гаду того и нужно.

Когда до бара остается шагов пять, дорогу преграждает тщедушный телок. Надо же, его даже не смущает то, что я на две головы его выше, да и шире раза в три. Еще бы, у него в руках световая пукалка! Сильно!

Отодвигаю нахала в сторону, но тот обегает меня, становится впереди и уже злобно тычет своей игрушкой в мой живот.

— Сюда нельзя, ты не понял?

— Чего это вдруг? — прячу руки в карманы джинсов, чтоб не подумали, что это я придушил этого несчастного.

— Того. Пшел отсюда! — идиот пытается пнуть меня, но нога тут же вылетает из сустава. Сам виноват. Нечего махать тут.

Пацан стонет и кочевряжится по полу, привлекая внимание всех. Особенно Дадо и его спутницы. Перешагиваю через кузнечика и наваливаюсь грудью на барную стойку.

— Марьясы! — киваю бармену и тот пулей тянется за нужной бутылкой.

— Я не понял! — Дадо, покачиваясь, срывается с места, и глаза его наливаются кровью.

— Мась, не надо! Ну брось его! — девица кладет красивые руки на плечи носатого гада, уговаривая его вернуться.

— Ты плохо понял? — не унимается Дадо и смахивает со стойки стопку с марьясой, что бармен приготовил для меня.

Молча наблюдаю, как малиновая жидкость растекается по полу, на котором все еще бьется тот несчастный.

— Вали отсюда! Понял? — пыжится он, выставляя волосатую грудь колесом.

— Ну Мась! — вмешивается девушка, за что получает оплеуху и улетает лицом в каменную столешницу.

Ну и я не выдерживаю.

Прикладываю Дадо мордой ко столу и давлю с такой силой, что его мозги вот-вот вытекут. Вовремя останавливаюсь, понимая, что эта тварь нужна мне живой.

Перевожу взгляд на девчонку, которая вполне осознанно пялится на меня, и клянусь, вижу в ее глазах пожелание мне сдохнуть с первой же упавшей звездой.

— Ты как? — протягиваю руку к ее лицу, чтобы снять боль от ушиба. Хотя, кому я вру! Я могу снять боль, не прикасаясь. Меня почему-то как бездна тянет ее белая кожа.

— Да пошел ты! — шипит она и не по-девичьи толкает меня в грудь.

Изнутри прошибает током. Тело плавится, будто стою в середине костра и не могу сдвинуться с места. Вижу перед глазами черный всполох, а потом наблюдаю, как по коже растекаются радужные узоры.

Будто по голове получаю от осознания того, что сейчас происходит. Я встретил свое солнце!

Я! Встретил! Солнце!

— Мутант, чертов! — фыркает абсолютно трезвая девица и быстро исчезает в толпе танцующих.

А я не могу разорваться: то ли на ее удаляющуюся фигурку смотреть, то ли на появившееся сияние. Мне хочется убедиться, что это все не сон. Что то, чего я ждал сотню лет, действительно произошло. И, судя по обстоятельствам, понять, радоваться мне или плакать.

Внезапная прохлада трогает кожу, и я впервые в жизни чувствую панику. Необычное яркое сияние начинает угасать, и через секунду остается только привычный черный блеск, но и он исчезает. Словно не было ничего! Совсем!

Снимаю очки и пытаюсь поймать отражение глаз – вижу свою обычную радужку, черную со стальным ободком. Будто приснилось все. Бездна!

Ноги сами несут за той, что стала моим солнцем, но далеко уйти не успеваю. Дадо очнулся, и подмога в деле. Я вообще за ним сюда пришел. Что ж, моя странная солнечная девочка. Я найду тебя. Не убегай далеко.

Устраиваю сбой в главном распределителе питания. Отсталые люди – до сих пор пользоваться платной энергией, когда ее можно брать буквально из воздуха. Хотя…кто-то делает на этом немалые деньги. Нескольких секунд достаточно, чтобы ввергнуть народ в подобие паники, а самому исчезнуть.

Люди Дадо – примитивные псы, можно не бояться, что меня вычислят. А ему я все же подтер память легким сотрясением мозга. Да вообще, он был не в том состоянии, чтобы анализировать мои внезапные изменения в теле. Да и что говорить о Дадо, если я сам растерялся. Считай, главное событие всей моей жизни, а я…

Иду черным ходом, дальше через морозильные камеры. Запахи несвежего мяса, свернувшейся крови вынуждают задержать дыхание, и злость распирает. Я хочу вдыхать аромат своей женщины, а не вонь мертвечины.

Вышибаю дверь, оказываюсь в темном переулке и тяну носом пыльный воздух. Кажется, что где-то витает ЕЕ запах, но, если я поддамся инстинкту, дело прогорит. Оно и так чуть не сорвалось из-за моей несдержанности. А я не могу допустить еще одной ошибки. Зато теперь ясно, отчего меня так тянуло к девушке.

Обхожу здание, активирую режим невидимки и лезу наверх. Кирпичи еще хранят тепло солнца, а я задумываюсь над тем, что свое солнце могу потерять и тогда…Не станет еще одного хранителя. А сына, даже от названной жены, у меня нет. Силу передать некому. Так что, милая беглянка, хочешь не хочешь, а мир спасти тебе придется, родив мне сына. А лучше двух. А потом и дочек…

Что-то я размечтался.

Замираю у балкона гостиной Дадо. Обиженные появлением наглого землянина парни всасывают ядреное пойло и строят планы мести, сплевывая на проходящих внизу людей. Что ж, если меня приняли за землянина, значит я не зря надевал эту жутко неудобную одежду.

По узкому парапету иду к окну спальни «отца мафии» и чуть не срываюсь. На ткани пуловера вижу маленькое пятнышко крови, и оно как луч надежды заставляет сердце встрепенуться. Сразу думаю о том, что отправлю вещь на Ардос, чтобы Мила изучила кровь. Это значительно упростит поиск моего солнца.

— Найди мне этого щенка! — вопит Дадо, стреляя в ноги одному из своих шакалов. Даже не сомневаюсь, что речь идет обо мне, — а ты, бездарь, пригласи Крака, пусть доложит, что там по нашему делу.

А вот это уже интересно. Наконец-то обиженные мальчики перестали наматывать сопли на кулак и приступают к реальным бандитским делишкам. Решаю подождать с комфортом. Меня все равно не видно, поэтому сажусь на подоконник открытого окна и наблюдаю, как Дадо смывает из-под носа потеки крови. Мало я тебя, тварь, припечатал.

— Пока нечем вас порадовать, господин, — мямлит Крак.

Надо же, эта мразь часом ранее издевалась над службой охраны, отбивая им пальцы, а тут притих, в червя превратился.

— Конкретнее!

— Из старых хранителей остались только трое неотработанных. Сыновей их мы грохнули. А им самим недолго осталось.

— Ну так надо им помочь! Мне тебя учить что ли?

— Сам умею.

— Так приступай. Из-за твоей неспешности столько бабок теряем, — Дадо явно теряет интерес к разговору и прикладывает белоснежный платок к ноздре, чтобы остановить кровь.

— Там это…— мнется Крак, протирая стоптанным каблуком пыльного казака уголок ковра.

Дадо поднимает убийственный взгляд, обещающий долгую мучительную смерть за плохие новости.

— Исчезли они.

Дадо замирает, а меня не покидает ощущение, что за секунды в нем скапливается ядерный заряд, и старый кусок дерьма вот-вот взорвется.

— Что он сейчас сказал? — Дадо обращается к охране, но те не решаются повторить. Стоят, как языки проглотили. — Что. Ты. Сказал.

— Исчезли…— еще более нерешительно говорит Крак, втягивая голову в плечи.

— Значит сейчас, когда мои люди ждут отмашку, чтобы запустить климусы* и начать собирать бабки, ты мне вот так просто сообщаешь, что хранители исчезли?

Последние слова Дадо проливают свет на причины того, что планеты оказались на грани краха. И план дальнейших действий рождается сам собой.

Слушать дальше не имеет смысла. Спускаюсь вниз, чтобы добраться до космопорта и скорее связаться с Валаром – молодым хранителем Астилии, совсем недавно получившим свою силу от отца.

Хоть он и импульсивный, но до смерти преданный и надежный. Как любой из нас. Валар должен был попасть на Хокму, чтобы найти подельников Дадо, которых по случайности задержал патруль, и выведать уже у них все, что те знают по делу хранителей. В том, что выгорит, сомнений не было. Дюжина бирюзовых камней разговорит кого угодно, да и за свободу можно открыть пару тайн сумасшедшего Дадо.

Сажусь в общественный катер, и пока мобус ищет связь, смотрю на пятно, оставленное моим солнцем. Это все, что мне осталось от нее. И почему мое тело отреагировало на солнце так странно? Придется разобраться. Еще никогда я не слышал, чтобы метки исчезали.

— Ир! У меня такие новости! Не поверишь!

Голос Валара, звучащий из динамика, взрывает тишину, заставляя полусонный народ вокруг подпрыгнуть на местах. Жестом прошу прощения, надвигаю шапку до бровей и иду в конец салона, где пассажиры уже спят.

— Нашел банду Дадо? — говорю тихо, хоть и уверен, что манурского здесь никто не знает.

— Нашел свое солнце! — восторгается он, заставляя проснуться хвостовую часть катера.

Не может такого быть…

Или сегодня судьба щедра на подарки и отправила каждому хранителю по женщине, или…мы с Валаром выбрали одно солнце…

Миллиарды лет назад Древнее Солнце, наш праотец и наш Создатель столкнулся в схватке с Великой Тьмой. Она решила, что главнее в этом мире, и стала стягивать силы Вселенной к себе, нарушая первозданную гармонию. Но сила Солнца бесконечна. Оно смогло победить в схватке со злом, и чтобы впредь контролировать Тьму, распалось на многие миллионы атомов и разлетелось во все концы Вселенной. С тех пор каждая душа носит в себе частичку Древнего Добра и Любви и жизнь за жизнью ищет родные атомы, чтобы собраться вместе и зажечься маленьким светилом. Сегодня я нашел свое солнце, вот только светило внутри меня потухло. И теперь мне не терпится поскорее прояснить причины такой необычной реакции моего тела.

Вместе со должностью хранителя планеты Ману-р мне досталась настолько мощная сила, что ее просто необходимо постоянно держать под контролем. Эта концентрация не оставляет места эмоциям, но сегодня я бью свои рекорды. Находясь в баре, я должен был не только держать при себе силу, но и глушить ее, чтобы не оказаться обнаруженным. И даже встретив солнце, я сумел сохранить инкогнито. Так может, поэтому сияющая метка исчезла? Может, я смог управлять силой притяжения солнц? Иных объяснений этой странности у меня нет.

Хотя, есть. Я спятил, и все произошедшее мне просто привиделось.

Ненавижу пассажирские катера, медленнее транспорта во всей Вселенной не найти. Но появись я здесь на своей ладье, меня бы сразу вычислили, а этого допустить нельзя.

Когда катер, наконец, приземляется на одном из транзитных спутников, получаю сообщение от Валара. Он уже зафрахтовал шаттл и ждет меня, чтобы вернуться домой, в родную галактику.

Поднимаюсь на борт, приветствую молодого хранителя и сажусь рядом с креслом пилота. Пока взлетаем, рассматриваю глупую улыбку парня, которому неймется обсудить последние события, но он вынужден ждать, когда приборы связи с центром управления полетов отключатся, и нас не смогут прослушать.

Как только вырываемся за пределы орбиты, Валар переводит шаттл в режим автопилотирования, подрывается с места и срывает с себя кофту.

— Смотри! Смотри! — подставляет мне спину, а сам во-вот свернет шею, заглядывая назад, — где? Какого цвета?

Лицо кривится само собой: брови ползут вверх, а губы скептически поджимаются. Кажется, парнишку ждет тот же облом, что и меня.

— Никакого, — монотонно отвечаю, отодвигая его в сторону. Подальше от моего лица.

— Не понял? Сложно сказать? Здесь зеркала нет!

Снимаю солнцезащитные очки и раздраженно впечатываю их в стальные мышцы спины этого молодого верзилы. Наконец, можно не сдерживать силы, боясь распугать народ.

Тот мгновенно перехватывает очки и пытается заглянуть через плечо, ловя отражение. Пыхтит, злится, но надежды не теряет.

— Нет там ничего! — цежу сквозь зубы.

— Не может быть! — Валар не верит и продолжает раздражать своими безрезультатными попытками.

— Ну-ну.

Отстегиваю ремни и поднимаюсь с места, чтобы выпить воды. Одним глазом наблюдаю, как его надежда испаряется.

Опираюсь на столик, скрещиваю ноги, руки и жду, когда до него, наконец, дойдет.

— Кто она?

Кажется, мой вопрос отвлекает его от бессмысленного занятия, и парень сникает за секунду.

— Землянка.

— Землянка…— повторяю вслед за ним. Моя тоже землянка.

— Красивая такая, боевая девчонка! Знаешь, как всадила мне по челюсти?! — Валар расплывается в восхищенной улыбке, но быстро гаснет.

Моя тоже боевая. По прессу мне заехала совсем не по-девичьи. Я очень удивился.

— Светлые прямые волосы до плеч? Красное платье? Туфли на невообразимой подошве…— описываю наше солнце и наблюдаю за реакцией. С каждой приметой глаза Валара увеличиваются, а рот приоткрывается, — рана на ладони и ушиб справа на скуле.

— Откуда ты…

Срываю с себя пуловер и раскидываю руки в сторону. Оборачиваюсь вокруг, демонстрируя, что на мне тоже ни следа, и останавливаюсь лицом к Валару.

— Я тоже встретил свое солнце, друг мой. Но на мне так же не осталось и следа от этой встречи.

Не дожидаюсь, когда парень отойдет от шока, возвращаюсь в кресло. Тот плетется следом и, наконец, поднимает на меня осмысленный взгляд.

— Так она НАША?

— Наша…— горестно выдыхаю и таращусь на приборную панель.

Валар с минуту сидит и переваривает информацию. Странно. Думал, что он кинется на меня тот час же, но это происходит с задержкой.

Ловлю его кулак у своей челюсти и сжимаю в ладони до хруста.

— Даже не думай!

— Традиции! — усмехается молодой Хранитель, и поединок начинается.

Титановые кресла складываются вдвое. Суперпрочная обшивка сминается, точно тонкий лист фольги. Как мы не пробиваем корпус шаттла и не вылетаем в открытый космос, одному Создателю известно. Но я даю шанс молодому хранителю показать свою силу, не сдерживаю его и не нападаю. Пусть поиграет в старшего самца, все же всегда есть шанс победить того, ко сильнее. Но не сегодня, Валар.

Когда парень изрядно выдыхается, делаю захват и обездвиживаю. В поединке за звание старшего мужа можно бороться, используя только лишь физическую силу, хотя я не прочь был решить этот вопрос более мирным путем. Если бы Валар сразу бы согласился со вторым местом, конечно. Но пришлось отстоять свое право быть первым. Правда, имело ли сие действо смысл, пока не понятно. Нашего солнца рядом нет, а метки, означающие, что солнце нашлось, исчезли.

— Вот мы с тобой набили морды друг другу, брат, выяснили, кто из нас первый муж, а меток-то нет. И солнца нашего нет. Не кажется ли тебе, что мы что-то упустили?

Валар остывает и немного расслабляется.

— Кажется. Но я уверен, что Зима наша!

— Кто?

— Зима! Ты что, даже имени ее не спросил? — ерничает он, — тоже мне, первый муж.

— Так ты признаешь?

— Признаю.

Отпускаю хранителя, ставшего в одночасье моей семьей. Правда, в пору назвать нас мужьями-одиночками – жены-то нет!

Валар вправляет челюсть, встряхивает руками, и глупейшая улыбка освещает тот погром, что мы учинили за несколько минут.

— Зима ее зовут. С подругой на дело прилетали. При мне особо не распространялись, но я понял, что девчонки на службе.

— Как понял?

— Их корабль дипмиссии забрал. А еще…

Эта сволочь скалится, радуясь, что владеет большим количеством информации, чем я. Ну хоть в чем-то меня уделал!

— Так это ты с ними на Хокму попал?

— Ага! — довольно щерится, — на крыше их увидел. Услышал, что на Хокму летят, ну и увязался. И не зря!

— Так вот зачем она с Дадо терлась весь вечер! — понимание приходит мгновенно. А за ним и облегчение: не шлюха.

— Думаешь, разведка?

— Похоже. Видимо, по бирюзе дело раскручивают.

— Да, этот крысеныш контролирует все денежные сферы. Ты, кстати, узнал что-нибудь?

— Узнал.

Делимся информацией по делу хранителей, но сосредоточиться не получается. В голове у обоих только лишь мысли о нашей землянке.

— Ты понимаешь, что мы не имеем права забросить начатое? Жизнь планет в опасности, пока эта тварь претворяет свои планы в жизнь! Сколько миров уже потеряли своих хранителей! И он не собирается останавливаться. Ему нужны еще трое. Слава богам, они вовремя смогли спрятаться.

— Неужели их сил не хватит противостоять?

Валар возмущен, но его гнев справедлив. Хранители обладают немыслимой силой той планеты, которую берегут. Их жизнь – гарант процветания целого мира, миллионов людей, живущих в нем. Старея, хранитель уже не может пропускать через себя ту силу и передает ее сыну, а сам продолжает жить жизнью обычного мирянина.

— Слишком стары. А сыновья убиты. Дадо все просчитал. Пользуясь тем, что хранители разных галактик не поддерживают связь, он решил действовать точечно. Так, чтобы никто не заметил связи в происходящих событиях. Он обрек на смерть миллиарды жизней. Благодаря установке климусов, Дадо собирается взимать дань с жителей планет, оставшихся без хранителя, иначе, им грозит катастрофа.

— Но мы распознали схему! Привлечем других хранителей, уверен, что они помогут!

— Вот этим и займемся!

— Нет! Сначала разыщем ее! Ну подумай, какой с нас будет толк, если мы сдохнем? Нам даже силу передать некому! Мы должны найти нашу женщину и заставить нас полюбить!

Валар был прав. Стать отверженным, считалось самым жутким проклятьем в нашем мире и всегда заканчивалось мучительной смертью. Но заставлять любить…

— Ух ты какой резвый! Мало в челюсть получил от нашей женщины? Заставить! Ха! — поражаюсь его самоуверенности.

— А что такого?

— Нельзя заставить полюбить женщину.

— Но ей придется! Или мы все погибнем.

— Ну, дорогой друг, тут уж снова все зависит от нас.

— Да нет у нас времени на все эти…

Качаю головой, глядя на взбалмошного представителя нового поколения, и чувствую себя стариком.

— Ладно. Кое в чем ты прав, — хвалю Валара, жестом приглашая присесть рядом. Правда, от кресла осталась лишь покореженная груда титановых трубок, — мы должны увидеться с ней как можно быстрее. Во-первых, проверить, что с метками, а во-вторых…

— Влюбить ее в нас!

Подкатываю глаза. Он неисправим.

Земля

Зима

Выходные проходят в обычном режиме: я старательно пытаюсь отвлечься от боли поеданием вредных продуктов, битьем головой о стену, ледяной ванной и немного работой.

Дадо наконец «переварил» жучок и информация о планах его группы больше не поступает. Обрабатываю то, что успели записать, и строю коварные планы против Рыжова. Ненавижу, когда меня принуждают. А этот гад еще и шантажировать увольнением вздумал, что усугубляет его положение. Я по природе своей человек миролюбивый, но, если меня зацепить…Как говорится, сами напросились.

Ясно, что во вторник эта тварь станет принуждать меня к интиму. Записать наши беседы без вариантов – при нем глушилка, создающая помехи. Уговоры и объяснения, что в цивилизованном мире так дела не делаются, в его случае бесполезны. Поэтому, пока остается только сопротивление. А там, глядишь, и до Барсика доберусь. И уж ему мне будет, что сказать!

Было бы идеально, если бы инопланетники прилетели в главное управление, и меня вызвали бы в качестве переводчика. Там бы я нашла минуточку, чтобы добраться до генерала, донести до него всю важность своей работы и попросить о переводе. Но к прибытию таких гостей готовятся заранее, а здесь тишина. Странно. Очень странно.

Решаю позвонить ребятам из пресс-центра. Кто-кто, а они точно в курсе всех событий.

— Макс, привет! Это Зима, — зажмуриваюсь, вспоминая, что обещала набрать его еще месяц назад. Парень приглашал меня в кино, а я не нашла лучшего способа от него отвязаться, и сказала, что перезвоню.

— Привет, Алис! Рад, что вспомнила, — по голосу слышу, что парень рад, и выдыхаю. Во всяком случае не придется выслушивать претензии о том, что я его динамила. Хотя, по сути так и есть.

— Да…ммм…работы много. Сам знаешь, — оправдываюсь я, чувствуя, как это глупо выглядит.

— Знаю. Ты на кино созрела? Или опять по делу?

— Ну, если честно, по делу.

В трубке тишина. Прикрываю лицо рукой и жду, что парень сейчас меня пошлет куда-подальше, но он молчит.

— Там инопланетники прилетают…вроде, — робко начинаю я, пытаясь понять, готов ли он продолжать.

— Да, слышал.

— Только слышал? То есть, вы не освещаете?

— Приказа не было.

— Визит тайный?

— Да нет. Но и не афишируется.

— А чего хотят?

— А кто их знает! Личные дела поднимали, медкарты запрашивали. Но толком никто и ничего. Уже неделю суета.

— Неделю? Мне Рыжов в пятницу сообщил.

— Ну ты была б к народу ближе…— в его голосе слышится явный укор.

— Макс, спасибо! — спешу закончить, потому что парень прав. Я сама ни с кем не общаюсь. Разве что с Риской, и то чаще в командировках.

— Алис! — смущенно зовет меня по имени, а я подкатываю глаза. Черт! Опять придется врать и кормить парня завтраками, — может, ты в театр хочешь? На балет там? Не знаю… или на мастер-класс по макраме? А я тебя в кино тащу…

Закрываю глаза, понимая, что я должна решиться сделать одно из двух: либо объяснить парню, что «кина не будет» либо согласиться на свидание. И здравый смысл говорит мне, что следует выбрать второе. Ну хотя бы потому что мне без разницы, где мучиться от боли, а на свидании попытаюсь отвлечься. Ну и Макс может понять, что я ему не подхожу, и перестанет питать напрасные надежды.

— Макс, я приглашаю тебя в тир! — решительно выдаю я, пока не передумала, а на том конце тишина. Может, пацан и правда на макраме хотел? — Але?

— Да-да, я на связи. Просто так неожиданно…

Да уж. От себя я такого точно не ожидала.

— Когда?

— А давай завтра. Сразу после работы. Идет?

— Идет!

Кладу трубку, стараясь не анализировать то, что сейчас сделала. Свидание с симпатичным парнем в тире не худшее, что может случиться в понедельник вечером.

Пятая кружка дрянного кофе из автомата все же убеждает в том, что это не поможет, и я перехожу на тяжелую артиллерию – энергетик. Стоит услышать приятный уху «пшшшш», как двери моего кабинета распахиваются, и я, шипя подобно напитку, прячу баночку за пустую вазу.

— Капитан Винтер! Майор Рыжов вызывает.

Перевожу взгляд на окно и вздыхаю. И чего ему неймется, майору этому? Суетился бы как все, значки да медальки полировал к приезду гостей, нет меня дергать надо.

Пока ворчу, до меня доходит, что сегодня и есть тот день, когда прибывают инопланетники. А я успела об этом забыть. Да…с моей головной болью и имя свое забудешь. Рассеянная стала, просто ужас!

— По какому вопросу? Переводчик нужен? — с надеждой скрещиваю пальчики. Если удастся прорваться к Барсику, этот понедельник станет лучшим в моей жизни!

— Не могу знать! Но Рыжов «оттуда» только что вернулся, — шепчет сержант, — злой как черт. Если что, я тебе этого не говорил.

Дожидаюсь, когда посыльный покажет затылок, залпом выдуваю половину баночки энергетика и морщусь. От апельсинового вкуса и газов щиплет в носу.

— Иду...

Сержант, сопровождающий меня, отстает на шаг. Чувствую, что на задницу мою пялится. Но стоит подняться на этаж руководства, парень обгоняет, возвращает лицу отрешенно-туповатое выражение и, постучав два раза, открывает передо мной дверь кабинета.

— Вызывали? — захожу с кислой миной, но у Рыжова почти такая же.

— Вызывал. Ты выйди! — небрежно машет сержанту, а меня подзывает ко столу, — не знаю, что ты задумала, Зима…

Он медленно поднимается с места, опираясь растопыренными напряженными пальцами о полированную столешницу, и в этом чувствуется угроза. Делаю шаг назад, но он резко, перекинувшись через стол, хватает меня своей пятерней и за шею притягивает к себе.

Чувствую, как в голову ударяет кровь и с гулким шумом стекает вниз по венам. Стою в этой унизительной позе, а мышцы колет иголками. Тело дрожит, будто неведомая сила хочет прорваться и разорвать на куски этого козла. Но я понимаю, что не справлюсь с ним. Он мужчина и точно сильнее меня. Кинусь – только хуже сделаю.

Поджимаю губы, кусаю их изнутри и стараюсь не дышать. Я отомщу. Обязательно отомщу этому подонку.

— Тебя вызывают в главное управление, — рычит прямо мне в лицо, — Барычев хочет видеть тебя лично. Есть идеи зачем?

Про себя радуюсь и теперь уже пытаюсь сдержать не слезы, а злорадную улыбку. Бог услышал мои молитвы!

— Переводчик нужен? — смело смотрю в блеклые глаза, излучающие гнев и жажду власти.

— Не нужен им переводчик! — выплевывает мой начальник и резко отпускает.

Отшатываюсь от этого злого пса и гордо поправляю волосы.

— Не дай бог, ты там ляпнешь лишнего, тебе ясно? — тычет в меня пальцем, продолжая скалить зубы.

— Вы о вашем предложении подумать до вторника?

Рыжов хватает со стола наградной кубок и замахивается в мою сторону, но я успеваю отскочить.

— Помни, благодаря кому ты здесь! И кто тебя отмазал от следствия на Хокме, неблагодарная тварь.

— Угу, — бросаюсь на дверную ручку, чтобы скорее смыться отсюда, пока этот псих не покалечил меня.

— Кстати, о твоем провале генерал в курсе. Пришлось доложить, — кричит вдогонку, но я уже несусь по коридору.

Спускаюсь на стоянку служебного транспорта, а радости почему-то не чувствую. В голове только одно: зачем я Барсику, если переводчик не нужен? Неужели сам додумался меня в главк перевести? Или…уволит к черту после срыва дела Дадо.

— Ожидайте, за вами приедут, — лениво сообщает диспетчер, который распределяет транспорт, и одаривает косым взглядом.

— В смысле приедут? На стоянке полно свободных машин, водители тоже…в телефонах сидят, — чуть не ляпнула: «ни хрена не делают».

— Распоряжение генерала Барычева! Ожидайте!

Посланная, решаю обсудить все это с Риской. Звоню ей, и договариваемся встретиться в столовой. Но на полпути получаю от нее сообщение, что ей срочно нужно уехать. Что ж, все равно пойду, съем чего-нибудь сладкого.

Пока жду водителя, то и дело слышу разговоры о прибывших гостях: в холле, в столовой, у кофейного аппарата. Все такие возбужденные, будто мессия с неба сошел. В командировки чаще летать надо, чтоб на людей с других планет не кидаться. Тоже мне, событие!

Доедаю ванильный пудинг и прислоняюсь лбом к холодному стеклу, чтобы хоть немного унять жжение, которое осталось в голове после встречи с Рыжовым. Но ни сладкое, ни холодное не помогает успокоиться.

— Алис!

Чья-то рука ложится на плечо. Оборачиваюсь и вижу Макса.

— Ты ок?

— Ок! — стараясь держаться, не показывая отвратительного самочувствия и настроения.

— Голова болит? — он искренне старается помочь и придвигает мне стул.

— Да так. Шумно очень, — присаживаюсь, а сама поглядываю в окно – жду, когда за мной приедут.

— Ну да. Все обсуждают инопланетников, — хмыкает Макс, — в главке с утра видел их.

— Ну и как там эти…инопланетники наши? — пытаюсь поддержать беседу, хотя самой фиолетово.

— Да обычные, — пожимает плечами он.

— Что, даже пушками световыми тебя не впечатлили?

— Де без оружия они, — опять пожимает плечами.

— Вот прям ничего особенного?

— Ну здоровые такие!

— Понятно, — видимо, Макс тоже не любитель «экзотики», хотя журналист. Если бы было, за что зацепиться, уже статью накатал бы! — Меня зачем-то вызывают… По-нашему не болтают ребята?

— Болтают! Еще как болтают! — Макс подозрительно щурит глаза, — и читают! Они медкарты сотрудников просили принести сначала, изучали долго, потом несколько дел отложили, и вот …

Очень интересно! И ничего не понятно. И все же! Меня к Барычеву по какому поводу вызвали? Где уже этот водитель?!

— Алис? — Макс робко касается кончиков моих пальцев, пытаясь привлечь внимание, — по вечеру…все в силе?

Под окнами коротким воем взрывается сирена, и во двор заруливают три внедорожника с синими маячками. В столовой становится тихо, потому что Барычева не ждали, а именно он ездит в этом кортеже.

— Капитан Винтер? — ко мне подходит учтивый парень в гражданском, а я не понимаю, как все это расценивать, — прошу вас.

Лица присутствующих вытягиваются. Мое, впрочем, тоже.

— В силе, — без энтузиазма, наконец, отвечаю Максу и поднимаюсь с места.

Ой, что-то не нравится мне все это!

Под едкие шепотки коллег иду к машине. Мне открывают двери, интересуются, не жарко ли мне и какую музыку я предпочитаю, предлагают воды и даже чего покрепче, а я все это время сижу с открытым ртом, не в силах собрать мысли в кучу. Только одна более явно пульсирует среди всех: «Если и Барсик решил за мной приударить, то моей карьере точно конец.»

Откидываю голову назад, прикрываю глаза и прикладываю к вискам с двух сторон бутылочки с ледяной газировкой. Ну, а может стоит поступиться со своими принципами, если на кону нормальная жизнь без боли? Стать любовницей старого женатого генерала в обмен на лечение в госпитале? Смогу ли я?

С одной стороны, я так устала, что иногда кажется, что ради избавления от этого кошмара, я готова вообще на все! А с другой…смогу ли я после всего этого жить нормально, не гнобя себя за то, что продалась?

— Прибыли! — объявляет улыбчивый водитель, и охранник открывает дверь снаружи, приглашая меня выйти.

Ступаю на мокрый асфальт и набираю полную грудь воздуха. Я должна собраться и быть готовой ко всему!

От машины до входа всего несколько шагов, но я успеваю почувствовать на себе чей-то взгляд, пробирающий до мурашек. Передергиваю плечами и, стараясь не думать о плохом, вхожу внутрь.

Меня провожают четверо: двое в гражданском и двое наших, из ведомства. Ни пропуска, ни документов никто не требует, потому что здесь вообще нет никого. Будто вымерли. Поднимаемся на этаж высшего руководства, и мандраж возвращается. Сжимаю челюсти, чтоб в этой гробовой тишине, к звуку наших шагов не добавилось клацанье моих зубов.

У приемной парни-провожатые останавливаются, пропуская меня вперед. Краем глаза вижу, что они облегченно выдыхают и даже вытирают пот со лба. Прохожу мимо секретаря. Женщина бледная, обмахивается газетой, а на столе замечаю сердечные капли. Неужели страшные такие инопланетники эти?

— Можно? — говорю одними губами, и та только кивает, указывая рукой на дверь в кабинет. Почему-то кажется, что она сейчас меня перекрестит, будто я в последний путь собралась.

Ну что ж…

Подхожу к массивной двери.

Прочищаю горло, одергиваю форму, выдыхаю.

Перед смертью не надышишься, Зима. Так что давай, дорогуша, вперед, к светлому будущему!

Берусь за ручку, дергаю дверь на себя, делаю шаг и…

Два огромных плечистых красавца в кожаных штанах, в широких портупеях и с очень экзотическими прическами из длинных волос, стоят ко мне спинами, соблазняя своими упругими задницами и прокаченными мышцами.

То, что я вижу, просто вышибает мозги. Взрывает их на части и заставляет покраснеть, закрыть глаза и сбежать отсюда куда подальше. Но маленькие ладошки секретарши толкают меня внутрь, и дверь захлопывается.

Чувствую себя так, будто меня застали за подглядыванием, отворачиваю голову в сторону, стараясь не пялиться на мужчин.

Нет, я, конечно, все понимаю. Молодые любовницы, там…эскорт, но стриптизеры в рабочем кабинете! По-моему, это уже слишком! И при чем здесь вообще я?

— И-извините, я, наверное, позже зайду…— пытаюсь нащупать ручку, чтоб удрать.

— Нет-нет, капитан Винтер, останьтесь! — голова Барычева выглядывает из-за спин парней, а потом выплывет и он сам, — знакомьтесь капитан. Это наши коллеги с далекой планеты Ману-р.

— Что? — вырывается само.

Двое полуголых мужчин медленно оборачиваются, а мне кажется, что время остановилось. Не дышу, и только сердце…

Бум…

Бум…

Бум…

Внезапно становится легче. Словно кто-то отключил невидимую установку, создающую силовые поля.

Начинаю дышать глубже и осмеливаюсь поднять взгляд на этих…ммм…коллег.

— Ты как? — говорит на саланском мне Мистер Облом, повторяя фразу, сказанную им у бара.

— Полундра! — на чистом русском шепчет второй, глотая ехидную улыбочку.

— Бляяяя,— думаю я, краснея и опуская глаза.

Чувствую себя бабочкой, пришпиленной к стене булавкой. Эти двое даже не скрывают своего интереса к моей персоне и явно чего-то от меня хотят. Пытаюсь собрать в кучу всю имеющуюся о них информацию из своих воспоминаний и соотнести с тем, что эти парни оказались «из наших», и в принципе все сходится. Они, так же, как и я, могли охотиться на Дадо, потому что эта тварь наследила на всех направлениях ближайших галактик. Но мне-то зачем было дело портить? Или они извиниться прилетели? Ха. С трудом в это верится.

— Алиса, я наслышан о твоей работе. Давно надо было познакомиться с тобой лично, да все как-то не время было.

Барычев пытается быть любезным, но явно нервничает. Платок, которым он промакивает лоб, уже пропитан потом, щеки пунцовые, а пальцы дрожат. Он выходит вперед и становится между мной и инопланетниками полубоком, чтобы наблюдать за ними краем глаза. Я отмечаю их высокий рост по сравнению с генералом. Действительно громадные. Там, на Красном фонаре, я – сто восемьдесят, была на каблуках – плюс двадцать, и их рост так не пугал, как сейчас. Они были выше, но это не вводило в такой шок, как здесь. Обнаженные мышечные торсы только добавляют страху. Все-таки боязно находиться рядом с такими, поэтому шагаю назад и стараюсь на них особо не смотреть.

— Ты на хорошем счету, — продолжает генерал, — Рыжов отзывался о тебе как об очень ценном сотруднике. Оно и понятно, дослужиться до капитана за такое время…В общем, дураков у нас не держат.

Комплименты его, конечно, так себе, но в целом, Барсик создает приятное впечатление: компетентный, мудрый, даже добрый…

— Спасибо. Только я не совсем понимаю, зачем вы меня вызвали.

— Ну как же зачем…Выразить благодарность и…

Сказать, что меня переводят в главк, подальше от Рыжова? Так ведь? А эти… здесь просто так оказались? Ведь правда же?!

Барсик, будто конферансье, жестом указывает на инопланетников, делает широкий шаг назад и радостно заявляет:

— … передать тебя нашим коллегам. В эти сильные руки!

Чего?

— Теперь это твои руководители!

Чего-чего?

— Прошу любить и жаловать! — Барычев отходит подальше от них и на глазах веселеет. Кажется, он готов маму родную отдать, лишь бы те поскорее свалили.

Мои «руководители» внимательно наблюдают за моей реакцией, и почему-то мне кажется, что все происходящее их забавляет.

— Без любви обойдемся, — огрызаюсь я, бросая на них едкий взгляд.

На это брови одного иронично поднимаются кверху, а во взгляде второго читается «посмотрим».

— Можно конкретнее? В чем будет заключаться моя работа?

— Вы талантливый переводчик, капитан Винтер, — говорит тот, что устроил драку в баре, и становится в шаге от меня. Чувствую, как электризуется кожа, и кровь в буквальном смысле слова закипает. Становится жарко, изнутри начинает донимать зуд, смешанный с трепетной негой. С трудом сдерживаюсь, чтоб не расстегнуть верхние пуговицы кителя.

— А на Ману-ре переводчиков нет? — с опаской поднимаю глаза и смотрю на мужественное лицо. Грубые, немного резкие черты в целом смотрятся красиво, а глубокий взгляд темных глаз завораживает сиянием, которое я, кажется, вижу на самом дне.

— Таких талантливых как вы, нет, — внезапно он отходит, а меня обдает холодом и становится легче дышать. Вот уж не думала, что на меня может так воздействовать близкое присутствие красивого мужчины.

— Ознакомься, подпиши, — Барычев сует мне в руки бумагу и нетерпеливо топает ногой.

Пробегаюсь глазами по тексту. Суть нашей общей работы оказывается в отслеживании трафика гонарской бирюзы и поэтапного ареста всех участников схемы. Ничего нового, разве что в деле появляются два инопланетника, к которым я попадаю в полное подчинение. И вишенка на торте: невозможность моего отказа, так как я в курсе материалов дела и обязана довести его до конца, иначе…тюрьма. Идеально!

— Мы заинтересованы в том, чтобы в расследовании участвовал представитель Землян, поэтому, ты должна сделать все возможное, чтобы поймать Дадо за яй…кхм…хвост.

Считаю, что просто обязана сообщить Барычеву о том, что с этими «коллегами» уже успела сходить на дело. И из-за них все пошло по…тому самому женскому половому органу. Но мне не дают и рта открыть.

— Но это они…— начинаю я, и мне кажется, что меня сбивает мощным потоком воздуха. Я даже теряю равновесие, но быстро успеваю ухватиться за краешек стола Генерала.

— Вы что-то хотели сказать, капитан Винтер?

Оправляю китель и хочу продолжить, но стоит открыть рот, как просто захлебываюсь воздухом. Какого инопланетного фаллоса происходит?!

Впиваюсь взглядом в новых начальников и по глазам читаю, чтоб молчала.

Вот это, Зима ты встряла! Уж не знаю, что лучше: Рыжов или эти. Но выбора у меня нет.

— Они могут хотя бы одеться? — гневно кошусь на узоры, выжженные на черной коже портупей. Красивые, и, кажется, это текст.

— Это их униформа, — видимо, Барычев принимает мой вопрос за согласие, сует ручку для подписи, а после того, как ставлю злобный росчерк, буквально выталкивает нас из кабинета. — Привыкнешь. А теперь идите. Желаю удачи, я на связи, — тараторит он, запирая замок на несколько оборотов.

Из-за закрытой двери слышится выдох облегчения, а мне в пору напрячься. В пустом холле приемной я оказываюсь наедине с инопланетными мужчинами.

— Ирим, — представляется первый и протягивает свою руку раскрытой ладонью.

— Сейчас будут фокусы с блестяшками? — скептически поднимаю бровь, пряча руки за спину.

А на его лице появляется мягкая улыбка. Надо же! Он даже так умеет!

— А вот вместе и посмотрим!

Он тянет руку за мою спину, а ощущение, будто обнимает. Находит ладонь и подтягивает к себе. Вижу, как на его коже начинают проявляться радужные узоры, и завороженно слежу за тем, как они плавно, словно вода, расходятся по телу. По идеальному рельефному обнаженному телу.

Мою руку будто магнитом притягивает. Ирим уже не держит, но и я не хочу убирать. Ощущение покоя и тепла так расслабляют, что напрочь забываю обо всем вокруг, пока второй не берет другую мою руку.

Сразу же чувствую себя пьяной. Очень непривычное ощущение, которое я никогда прежде не испытывала.

— Валар, — на бархат его голоса тело отзывается мурашками и улыбкой.

Теперь слежу за тем, как невидимая кисть оставляет на гладкой коже бронзовые мазки, заодно отмечаю шикарное тело. Эти кубики, вены, мышцы…С ума сойти можно!

— Нравится? — с улыбкой спрашивает Валар.

Он не дерзит, наоборот, мужчина добр и вижу, что оба стараются не напугать меня. А я совершенно не понимаю, как себя с ними вести и как к ним относиться. Как врагов воспринимать или как напарников.

— Необычно, — мне с трудом удается отнять свои руки, и стоит им разомкнуться, как приятное головокружение проходит, возвращая мозгам ясность.

— А теперь вы мне расскажете, какого черта влезли в мое дело!? — убираю блаженную улыбочку со своего лица, мысленно ругая себя за то, что поддалась их чарам, — или мне все-таки доложить Барычеву?

Коллеги переглядываются, и ироничные ухмылочки возвращаются.

— Это она нам угрожает? — не сводя с меня темных блестящих глаз спрашивает Валар.

— Похоже на то, — пожимает плечами Ирим.

— Люблю темпераментных женщин! — сверкает белыми зубами.

Ирим ничего не отвечает, но явно думает так же.

Понимаю, что от них не добьюсь ничего, и лучшее, что я могу в этой ситуации – это принять все как есть, быстрее разобраться с делом Дадо и получить то, ради чего на все это соглашалась. Главное – не влюбиться в кого-нибудь из этих начальничков. И, кажется, это будет самым сложным.

Пытаюсь увеличить расстояние между нами, чтобы окончательно прийти в себя и настроиться на нужный рабочий лад. И неожиданно осознаю, что у меня ничего не болит. Череп не раскалывается, мозг не колет, да и в глазах нет ощущения, что в них заливают кислоту. Прикрываю веки, пытаясь прислушаться, и…снова ощущение этой безмятежной тишины.

Вдох облегчения вырывается не зависимо от моей воли, и я улыбаюсь, запрокинув легкую голову назад. Дожила…чтобы существовать нормально, я теперь вынуждена постоянно пребывать в жутчайшем стрессе? Так и кортизоловой наркоманкой стать недолго. Ну а что? Зато от боли избавляет. Что дальше, Зима? Прыжки с парашютом? Выход в открытый космос? Или этих двоих на мою голову будет достаточно, чтобы поддерживать постоянный уровень гормона стресса?

— Ты в порядке? — Ирим явно не понимает такой резкой смены настроения. Согласна, со стороны это может выглядеть пугающе. Но у меня счастье, и я не собираюсь прятать свои эмоции только ради того, чтобы не прослыть девушкой со странностями.

— Более чем! — и решаю закрепить результат своего лечения, высказав то, что так и крутится на языке. — Я здесь не для того, чтобы меня любили за темперамент.

Валар недовольно фыркает. Да, милый! А ты думал я тут стелиться перед тобой буду?

—Я здесь для того, чтобы работать! В моих интересах быстрее закрыть дело Дадо. Но, кажется, у вас другие планы.

— Ты права, — Ирим не спорит. Понимает, что не стоит делать из меня дурочку, и это подкупает.

— И зачем же вам я? — отхожу подальше и скрещиваю руки на груди. Все-таки близость инопланетных мужчин немного напрягает, и мне хочется хоть немного закрыться.

— Будем честными. Нам нужна твоя помощь, — Ирим мягок, но внутри ощущение, будто он в мозгах моих ковыряется.

— Чем я могу помочь? Ни за что не поверю, что вы не смогли разобраться с трафиком бирюзы без землян!

— Трафик гонарской бирюзы нас не интересует. У нас к Дадо свои вопросы. А ты отлично разбираешься в диалектах и понимаешь языки, которые слышишь впервые. Нам может понадобиться твоя способность, — Ирим держится спокойно, но нутром чую, что внутри него все кипит. Валар же не так терпелив. По горящему взгляду ясно, что ему сложно держать себя в руках. Только вот чего ему нужно? Что за нервы?!

— Для чего? Я должна знать, на что подписываюсь.

— Ты уже подписалась. Ты с нами, — напирает Валар.

— Черт! — ругаюсь на обстоятельства, которые вынудили пойти на все это.

— Расслабься, — продолжает наступать Валар, — хочешь ты того или нет, но тебе придется улететь с нами. Так что, советую тебе, малышка, спрятать свои коготки, и тогда мы подружимся, — он подходит близко. Так, что еще пара сантиметров и мой нос упрется в его грудь. Но не на ту напал, дорогой! Задираю голову, улыбаюсь и пою елейным голоском:

— Со своей стороны советую тебе обращаться ко мне по уставу, малыш. И тогда я не отстрелю твои яйца.

Валар сметает меня, расплющивает между стеной и своим телом. Ладони уверенно разворачивают лицо, и мужчина впивается в мой рот, вторгается в него языком. Мгновенно теряюсь в пространстве, понимая, что никак не контролирую свое тело. Только машу в воздухе руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. И мне помогают.

Валар ловит мою руку и заставляет обхватить ладонью очертания его пугающе огромного члена. Там в космосе, я была впечатлена, но теперь, держа эту мощь в пальцах, хочется просто рвано хватать воздух ртом. Но этот демон продолжает изматывать меня глубоким поцелуем, на который я зачем-то начинаю отвечать.

Возбуждение захватывает против воли. Надо было быть фригидной льдиной, чтобы не отреагировать на этого наглого самца, на его сексуальный запах, на умелый поцелуй.

«Соберись, тряпка! Нельзя позволять так с собой обращаться», — мысленно пытаюсь воззвать себя к благоразумию и даже предпринимаю неудачную попытку вырваться из медвежьих лап. Но Валар отпускает лишь тогда, когда сам этого хочет.

Отрывается от губ, продолжая облизывать их взглядом, а после снова целует. Только коротко. Будто ставит точку в споре о том, кто из нас двоих сильнее. Гад!

— Решил указать цель? — я одергиваю руку от паха и скалюсь, недовольная тем, что ладонь продолжает чувствовать его, — я в курсе, где у мужчин мошонка!

Вижу в глазах напротив вспышку. Кажется, я только еще больше раздраконила его.

— Тише. Тише!

Ирим жестким резким движением отстраняет от меня взбудораженного напарника. А я сама дышу как дракон, разве что огонь из ноздрей не валит.

— Извини его. Мы немного разные, поэтому между нами поначалу может возникнуть недопонимание. Предлагаю решать все вопросы мирным путем.

Валар пытается занять прежнее место рядом со мной, но Ирим еще жестче отталкивает его, и тот, как ни странно, останавливается.

— Тогда пусть он не приближается ко мне! — пальцем указываю на слетевшего с катушек начальничка.

— Договорились, — соглашается Ирим, из последних сил сохраняя спокойствие.

— Не понял, — снова вспыхивает Валар.

— Я объясню тебе, — Ирим жестко бьет пятерней в грудь напарника, припечатывая его к стене, — а ты, милая, пока можешь идти, — оборачивается ко мне, пытаясь выглядеть спокойным и даже улыбаться, — завтра утром мы улетаем. Возьми только самое необходимое. Ладно?

— Ладно…— без вдохновения соглашаюсь я. Хотя бы этот нормальный.

Настроение испорчено напрочь, внутри все кипит. Сказать, что я возмущена, значит не сказать ничего! Я просто в бешенстве! Да что он вообще себе позволяет, этот Валар! Наглый, самоуверенный хам! Бесстыжий и …

Чувствую внезапную перемену в настроении и почему-то начинаю улыбаться. Как дурочка. Целуется он все-таки потрясающе. А размеры его прибора так и вовсе поражают. Интересно, каково заниматься с таким сексом. Он вообще поместится хотя бы куда-нибудь?!

Нет. Точно дурочка думать о таком. Мне еще работать с ним, а я уже представляю его половые органы во всех подробностях. Хотя, с его прытью, он сам быстренько мне их продемонстрирует, даже не покраснеет. Благо старший адекватный. Очень надеюсь, что присутствие Ирима сможет сдержать напор этого беса. Интересно, а у Ирима какой?

Тьфу! Ну говорю же, озабоченная дурочка. От Риски, наверное, заразилась.

— Приказано доставить вас домой!

Пугаюсь чужого голоса за спиной и только сейчас замечаю своих провожатых. Все тех, же, что везли меня сюда.

— Домой так домой, — в отделе и правда лучше не показываться. Меня и так там недолюбливают, а после Барсикова кортежа с мигалками так и вовсе сожрут с потрохами. Но все же интересно, с чего бы такая честь?

Выхожу на улицу. Машины уже заведены, и охранник нашего генерала любезно открывает передо мной дверь. И радоваться бы, но отчего-то по спине пробегает холодок. Ой, неспроста это все. Явно сопроводить меня до дома не инициатива не самого Барычева, а вариантов немного. Выходит, что это двое новых моих так называемых начальников, проявляют заботу. С чего бы?

Снова чувствую на себе взгляд и с трудом удерживаюсь, чтобы не оглянуться, и только уже сев в машину, поднимаю глаза к окнам Барычева. Ирим стоит у распахнутых створок и, скрестив на груди руки, смотрит в мою сторону. Почему-то кажется, что он трогает меня, проводит пальцами по волосам, медленно наклоняется, приближаясь губами к моим векам и тянется, чтобы поцеловать их. Хочется зажмуриться, отсесть подальше, но меня будто магнитом тянет, не отпускает. А в груди странное ощущение: страх и бабочки. Волнующие такие, трепещущие, будто я влюбляюсь. Дурдом какой-то! Еще розовых единорогов не хватает, и полный комплект будет.

Меня отпускает лишь в тот момент, когда он делает шаг назад и исчезает из виду. Вместе с ним уходят и те необъяснимые ощущения.

Машина трогается с места и под аккомпанемент сирен мчится по трассе, обгоняя потоки плетущихся автомобилей. До дома я добираюсь за полчаса, и все это время думаю об инопланетниках. Зачем-то пытаюсь воссоздать в памяти их образы, голоса, то, как они двигались и даже пахли. Да, они и на Красном фонаре меня впечатлили, такие мужчины не могут остаться не замеченными, но сегодня…когда они предстали во всей красе, да еще и дали себя потрогать, мой мозг отказывался думать о чем либо, кроме них. Все-таки, любим мы женщины, всяких экзотов.

«Ты вернешься в отдел? Я еще тут, могу подождать»

Постанываю, получив сообщение от Макса. Вечно я о нем забываю!

«Встретимся на месте» — отвечаю сразу, и пытаюсь переключиться с мыслей о новых начальниках на мысль, что бы такого надеть.

Я давно ничего себе не покупала. Как-то не до шопинга было. Сейчас ехать в магазин уже нет времени, а с Риской мы в разных весовых категориях. Придется порыться в шкафах. Честно, даже не помню, что у меня есть для свидания.

Впервые за последние пару лет включаю музыку на всю. Когда начались головные боли, стало не до развлечений. А сегодня что со мной? Колонки дрожат и плюются пылью, а я танцую и пою! У меня ничего не болит! Я иду на свидание! Не жизнь, а сказка! За что мне такое счастье? Кажется, я взлечу, настолько себя прекрасно чувствую.

Выбираю между джинсами и маленьким черным платьем. Платье в тире странно, но хочу быть красивой. Уже представляю, как круто выгляжу в платье, повторяющем изгибы фигуры, с пистолетом в руках. Огонь, а не женщина!

На радостях выуживаю из закромов утюжок для волос и делаю еще и укладку. Меня точно не кусала модная собака?

Пока вытягиваю каштановые пряди, прихожу к пониманию, что стараюсь не для Макса. Мне вообще все равно, что он обо мне подумает. А вот если бы меня увидели Ирим и Валар…

Фыркаю на свое отражение, недовольная этой мыслью, и тут же иду красить губы алой помадой. Сегодня ничто не испортит моего настроя.

Вызываю такси, и перед самым выходом вспоминаю, что у меня и туфельки новенькие имеются. Лезу в шкаф и достаю из глубины коробку с ни разу не надетыми шпильками.

Примеряю красные лаковые туфли и тащусь сама от себя. Ну нельзя же быть такой красивой! Может, конечно, перебор для тира, но мне так хочется! У меня сегодня праздник!

Лифта в нашем подъезде нет, спускаюсь пешком на десятисантиметровых шпильках по выщербленному полу. К первому этажу понимаю, что погорячилась, но назад возвращаться нет времени. Такси уже ждет, да и Макс прислал сообщение, что на месте.

Вспоминаю, как неслась по пожарной лестнице на Красном фонаре, и улыбаюсь. Там туфли поудобнее были за счет широкой платформы и устойчивого каблука. Да и изящной походки никто не требовал. И, кстати, это не помешало мне обратить на себя внимание Ирима и Валара.

Да чтоб их! Опять они в моей голове.

Недовольный водитель, пинает колеса и матерится себе под нос, но, увидев меня, застывает на месте и чуть ли не давится своей сигаретой.

— Извините, — улыбаюсь, довольная его реакцией.

— Да ну что вы! Это моя работа. Тем более, такую девушку подождать…— расплывается он и бежит открывать двери. И это в эконом классе!

Краем глаза замечаю суету у дороги, поворачиваюсь и вижу, как ларёчник отвешивает сыну подзатыльник и что-то объясняет, размахивая руками, а после провожает взглядом мое такси. Значит, и они видели.

Стараюсь не обращать внимания на взгляд водителя в зеркале и пишу Риске.

«Еду на свидание»

Прочитано, но с ответом не спешит.

«Эй! Я вняла твоим наставлениям и решила заняться личной жизнью»

«Я в шоке» — получаю смайл с выпученными глазами, и тут же звонок.

— Ну ты даешь! Там пол отделения в лесу сдохло что ли? Ты же вечно дома и никто тебе не нужен!

— Вчера Максу звонила по делу и вспомнила, что давно обещала сходить с ним в кино.

— Одобряю. Хороший мальчик, — мурлычет она, — ну а к Барычеву как съездила? Там все обсуждают, что он за тобой кортеж свой прислал, охрану. Я уж было подумала, что и этого бес попутал.

— Нет, слава богу. Я думаю, это инопланетники подсуетились. Нужна я им зачем-то.

— Ну и как они? — в голосе слышу надежду на «долго и счастливо».

— Не поверишь! Это наши глиттермены.

—Да ладно! — верещит Риска, — и что? Ты сказала все, что о них думаешь?

Ага. Скажешь им…зацелуют до смерти.

— Я под их управлением теперь, Рис.

— Вот повезло!

Качаю головой. О работе эта женщина не думает совершенно!

— Они тоже по делу о гонарской бирюзе?

— Официально да. А как на самом деле…

— А я буду думать, что к тебе прилетели. Остались сражены твоей красотой, влюбились и разыскали тебя в дальнем краю Вселенной.

— Любишь ты сказки!

— Вот посмотришь! Месяца не пройдет, как влюбишься в одного из них. Спорим?

— А давай!

— На новый телефон.

Смеюсь над Рискиной глупостью. Ну я же отдаю себе отчет, что влюбляться в инопланетных мужчин с темным прошлым и засекреченным настоящим, полный абсурд. Максимум пофлиртую.

— Годится!

Прощаемся с подругой, когда такси останавливается у тира. Водитель спешит обойти авто, чтоб открыть мне дверь, но Макс уже тянет руку, сверкая собственническим взглядом на водителя. Тот ретируется и с пробуксовкой рвет с места. А вот Макс стоит как вкопанный – меня разглядывает.

— Привет! — говорю первая, чтоб покончить с тишиной.

— Привет…— мычит Макс и протягивает букет нераскрывшихся пионов, — это тебе.

— Очень красивые. Спасибо! — принимаю цветы и с удовольствие вдыхаю едва ощутимый сладкий аромат. Обожаю пионы!

— Идем? — Макс постепенно приходит в себя, но все еще недоверчиво посматривает в мою сторону. Будто закроет глаза, а я раз, и снова в несуразной форме!

Проходим внутрь здания. Раньше тут была тренировочная база для спецслужб, а теперь здесь могут упражняться все желающие.

— Ты уверена, что хочешь пострелять?

— Да. Почему спрашиваешь?

— Ну ты..красивая такая…— запинается Макс.

— Разве в тир ходят только некрасивые?

— Понял, — улыбается он и нерешительно поднимает руку, чтобы положить на мою талию, — в учебный зал?

— Обижаешь! — улыбаюсь, а сама пытаюсь понять, нравится ли мне ощущать его ладонь на своей спине, и прихожу к выводу, что абсолютно пофиг! — разомнемся на сенсорах, а потом как пойдет!

По глазам вижу, что Макс впечатлен еще сильнее. Следую за ним в зал для сенсорной стрельбы, и вздрагиваю – между лопаток будто кусочек льда приложили. Инстинктивно оборачиваюсь и…

— Какая встреча! — Валар, стоящий в дверях тренировочного центра, раскидывает руки в стороны, — а мы тоже решили пострелять, правда, Ирим?

Ирим не отвечает. Сверлит меня взглядом, и я теперь чувствую не то что кубик ледяной. Глыбу! Причем ощущение, что меня заживо в лед заковывает. Сглатываю и смотрю на Макса. Мне почему-то перед ним неудобно, хотя я не при чем.

Двое инопланетян шагают по коридору так быстро, будто летят, и закон гравитации на них не действует. А еще их головы почти что цепляют потолок, но это не заставляет их сутулиться, плечи мужчин расправлены, будто здесь достаточно места для таких огромных представителей иной цивилизации.

Как ни странно, они одеты, видимо, чтобы людей не пугать. И, если честно, выглядят потрясающе! И где только взяли модные пиджаки таких размеров? Между прочим, распахнутые и позволяющие увидеть красоту их идеально прокачанных тел. Трясу головой, ругая себя за то, что отмечаю такие интимные подробности, а инопланетники улыбаются. Правда, как-то опасно, не радушно, и мне уже хочется протиснуться куда-нибудь в щель, чтоб меня не было заметно. А я еще и вырядилась!

Подойдя, эти двое делают вид, что не замечают моего спутника. Смотрят на меня так, будто поймали жену с любовником на супружеском ложе. И глаза их снова сверкают тем странным светом, что так завораживает.

Сбоку от себя слышу скрежет зубов. Макс недовольно сжимает челюсти, а я вздыхаю и опускаю плечи. Кажется, свидание обещает стать…незабываемым.

— Идем! — Ирим без раздумий, решительно забирает мой букет и впечатывает его в грудь Макса, — подхватывает меня за талию, буквально вырывая из рук журналиста, и уводит в зал для стрельбы.

Из-за неудобной обуви путаюсь в ногах, спотыкаюсь, но Ирим упасть не дает. Просто отрывает меня от пола, и вот так под мышкой несет к витрине. Пока я возмущенно хватаю воздух, меня уже ставят на ноги, но руки с талии не убирают.

— Всегда мечтал пострелять из…

Он осматривает витрину с оружием и увиденное явно его смешит. Еще бы! С их-то технологиями, наше кажется детской пукалкой.

— …револьвера.

Скептически смотрю прямо в его лицо. Ну что за цирк они тут устраивают?!

— А ты? Предпочитаешь что-то более мощное?

Ирим переводит взгляд на меня, задерживает его пару секунд на уровне груди и медленно поднимается к лицу. Я же к этому моменту краснею, не хуже вареного рака. Почему-то от его близости сердце как бешеное стучит.

— У нас есть! Можем дать потрогать! — вмешивается Валар, сверкая белозубой улыбкой.

Благодаря ему я отмираю. Подкатываю глаза и ничего не отвечаю на пошлые намеки. Этот неисправим!

— Алиса хотела потренироваться на сенсорах, — подает голос Макс, о котором, кажется, мы все забыли.

Ирим и Валар смотрят на него так, будто гном выскочил из-под земли и запел. А я не понимаю, что делать мне. Как вести себя с ними тремя, учитывая, что на свидание я пришла с одним, а эти двое моего кавалера просто не подпускают.

— Возьми мою пушку, детка! Она круче какого-то…— Валар шепчет мне на ухо и кривится, глядя на Макса, — сенсора.

Громко цокаю, одаривая наглого кота убийственный взглядом, но тот мгновенно отскакивает, поднимая руки.

— Я не подхожу! Не кипятись, малышка! — Валар подмигивает мне и проходит на площадку.

— Ирим, что происходит? — задираю нос и скрещиваю на груди руки. Кажусь себе до жути серьезной и злой.

Он качает головой, будто не понимает.

— Почему вы здесь?

— Потому что ты здесь.

— У меня свидание! — чуть повышаю голос, но так, чтобы Макс не слышал. Мне очень хочется услышать ответ Ирима, ради чего все это, — вне работы у меня есть личная жизнь! Это понятно!?

— Прости. Но твоя личная жизнь теперь напрямую связана с нами, — спокойно и уверенно утверждает Ирим, едко улыбнувшись.

— В каком смысле?

— В том смысле, что теперь мы твоя личная жизнь.

— С чего бы?

— С того, что мы выбрали тебя. А ты выбрала нас.

Да он издевается! Так уверенно говорит, что верить хочется!

— Никого я не выбирала!

— Выберешь! Дело времени.

Рычу, гневно разворачиваясь на шпильках. Как они выдерживают этот пируэт, не понятно, но дефилирую я к линии огня весьма эффектно – по взглядам, обжигающим задницу, понимаю.

Инструктор косо поглядывает на чужеземцев, потеет и забывает слова. Ничего нового, Барычев, да и весь отдел реагировали на них так же. Только Макс держится, хотя и видно, что нервничает. Ему вообще медаль надо вручить, как самому хладнокровному мужчине планеты Земля. Мало того, что давят энергетикой своей, так еще и внаглую девушку пытаются отбить. Негодяи!

Выслушиваю необходимый инструктаж, беру в руки модуль и навожу прицел на мишень. Макс на соседней точке, а те двое сзади. Наблюдают.

Пытаюсь дышать спокойно, чтобы сосредоточиться, но понимаю, что ни хрена я не могу успокоиться, когда эти парни рядом.

Все тебе не слава богу, Зима. То голова болит, то инопланетники мешают. И балерина с тебя хреновая.

Разозлившись, наконец, беру себя в руки и прикладываю палец на пусковую панель. Заряд мгновенно бьет по цели, и на экране высвечивается средний результат. 8 из 10!

Смотрю на экран Макса и вижу тот же счет!

— Да ты спец! — хвалит меня парень и даже рискует обнять.

— Ты тоже! Для журналиста неплохо! — хлопаю его по спине.

— Еще разок?

— Тебя, кажется, на работу вызывают! — слышится ворчание Валара, а Ирим, поджав губы, чтоб не улыбаться, делает вид, что рассматривает оружие.

Отрываемся друг от друга, и Макс проверяет сообщения.

— И правда. Не слышал.

— Занят был очень, наверное, — пожимает плечами Валар.

Вот же клоун, господи!

— Алис, прости. Надо бежать.

Он не торопится выпускать меня из объятий и уже даже я понимаю, что это слишком затянулось и сейчас может рвануть.

— Такси вызвать? — Валар не выдерживает, кладет ручищу на плечо моего парня, и всем видом показывает, что тому пора идти.

— Тебя подвезти?

— Мы справимся! — Валар буквально отрывает его от меня и насильно уводит.

— Я позвоню! — кричу вслед, чтобы раздраконить своих наглых начальников, но вмиг замолкаю, когда Ирим оказывается рядом.

— Не позвонишь, — с показной грустью говорит он, — телефон неисправен. А в этот номер Макса не записан.

Ирим протягивает мне ладонь с новым гаджетом очень необычного вида, но я не спешу его принимать. Иду к столику с вещами, достаю свой мобильный и пытаюсь включить, но он и правда не работает.

— Что ты с ним сделал?

— Ничего, — равнодушно пожимает плечами, и это лучшее подтверждение тому, что он его и испортил.

— От вашего присутствия даже телефоны вырубаются! Что о людях говорить! А я должна с вами как-то работать?

— Не злись! — Ирим отталкивается от стойки, берет меня за руку и снова тащит за собой, — идем лучше во-взрослые игрушки поиграем!

Мои глаза расширяются, потому что какими бы наглыми я их не считала, но такого не ожидала.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но я не об этом, Зима!

— Я тебе не Зима! — огрызаюсь я, хотя понимаю, что все мои возмущения для этих инопланетян, что радио слушать.

— Зима! На моей планете есть прекрасный цветок с таким названием. Он очень редкий и зацветает лишь раз в году и то всего на несколько часов. И ты пахнешь именно им, Зима…

Возразить нечего. Ладно, не так уж и принципиально.

По пути на площадку «для взрослых» встречаем Валара. Он и правда старается не подходить, как и договаривались днем, но это не мешает ему пялиться во все глаза. Но мне это нравится! Будто, ловя восхищенные взгляды этих нереально крутых мужчин, моя самооценка растет с каждой минутой. А еще понимаю, что присутствие Макса меня напрягало. Теперь, когда он ушел, я чувствую себя свободнее и даже спокойней.

Украдкой рассматриваю свой кулачок, который полностью помещается в ладони Ирима, и кажусь себе такой крошечной и защищенной ото всех бед этим огромным полубогом. Сейчас он излучает покой, тепло…так и хочется заурчать как котенок и прилечь на горячую грудь, закрыть глаза и наслаждаться ароматом его кожи.

— Здесь уже повеселее! — потирает руки Валар.

Он сбрасывает пиджак, снова являя моему взору свою прекрасную спину в перевязи, выбирает оружие со стойки и становится на линию огня. Мишени в форме человека приходят в движение, а Валар разочарованно вздыхает. Кажется, он желал поучаствовать в звездных войнах, а попал в скромный человеческий тир. Под весом огромного орудия его мышцы напрягаются и становятся еще больше. Даже не целясь, с ходу он вскидывает бластер и сносит голову каждому бумажному бандиту, выглядывающему из-за укрытий.

— Можно я? — тянусь за пушкой на витрине, дергаю на себя, и ее вес заставляет сложиться пополам. Благо Ирим вовремя подхватывает и отнимает оружие.

— Килограмм двадцать весит! — пытаюсь оправдаться, под его осуждающим взглядом. Надо же, а Валар обращался с ним так, будто килограмм пять максимум.

Ирим молча устанавливает оружие на стойку рядом с Валаром и жестом приглашает подойти. Валар предусмотрительно делает шаг назад, хотя и хитро улыбается. Мы играем в эту договоренность только потому, что он пока еще согласен изображать из себя пай-мальчика, я это прекрасно понимаю, как и то, что уже оба проявляют свой интерес ко мне. И между нами обязательно что-то случится. Они оба мне нравятся, и как бы я себя не уговаривала, я не железная. В один день смогу не выдержать и поддаться соблазну, и тогда…ничего хорошего мне не светит. И как быть?

— Запускаем? — спрашивает разрешения Валар и, получив мое согласие, нажимает на старт, и новые бандиты, целенькие с головами, начинают выпрыгивать из кустов.

Первые пару выстрелов безбожно мажу, но мужчины, надо отдать должное, не комментируют. Наверное, заняты созерцанием моего вида сзади. Все-таки я наклонена вперед, упираюсь локтями о стойку, и мой зад, пусть и не в слишком коротком платье, выглядит соблазнительно. Ну я же этого хотела, когда выбирала наряд в тир? И где только была моя голова?!

— Соберись! — рявкает сзади Ирим, и я невольно подтягиваюсь, услышав команду, — не думай долго!

— Не могу. Он меня отвлекает, — зачем-то обвиняю Валара, стоящего поблизости.

— Да я, глядя на твои шикарные ножки, даже не дышу, малышка! — отзывается тот и прикусывает губу. Вот сволочь!

— Не обращай внимания на раздражители! — командный тон возвращает меня к целям, — представь, что перед тобой твой враг. Он думать не станет, выстрелит первым!

Вздыхаю, чтоб собраться, перехватываю пальцы, и…один за одним выбиваю картонные макеты, целясь ниже пояса.

— В яблочко! — подпрыгиваю и сжимаю кулачки, как только все двадцать мишеней сияют дыркой в паху.

— В яичко скорее…— кривится Валар.

— И такая судьба ждет каждого, кто слишком много себе позволяет! — бросаю взгляд на Валара, надеясь, что он помнит наш разговор в приемной Барычева, подхватываю свою сумочку и с триумфально задранным носом покидаю стрельбище.

Слышу задавленный смешок Ирима и тихое ругательство его дружка, которого я уделала! Будет знать, как руки распускать!

— Мы что уже уходим?

Валар не заставляет себя ждать – увязался и идет следом. Я ничего не отвечаю, иду к выходу быстро, на сколько это возможно в моей обуви. Сходила на свидание! Какая же я удачливая: за столько лет выбраться из дома, нарядиться и так обломаться!

— Ладно, — с грустью соглашается неугомонный инопланетник, — куда теперь?

— Поужинать. У нас же свидание! — уверенно выдает Ирим, а я просто замираю на месте и сжимаю челюсти, чтоб не выругаться отборными матерными словечками.

— У нас? У НАС?

— Ну да. А на свидании обычно ужинают в красивой обстановке. Разве на Земле не так?

Ирим так искренне говорит все это, что мне кажется, он просто издевается!

— Это у МЕНЯ свидание! А вы его сорвали.

— Мы готовы это компенсировать, малышка! В двойном размере! — обещает Валар, за что мне хочется треснуть его по голове.

— Это невыносимо! — стону я, задрав голову, и иду дальше.

Но недалеко. Потому что каблук попадает в щель между плитками, издает глухой хруст, нога подворачивается, и я лечу в крепкие объятья Ирима.

Меня снова обдает невидимой волной энергии, а по коже, щипая, разбегаются разноцветные искры. Вижу, как его руки начинают сиять уже знакомым блеском, и самое странное, чувствую, как он, этот блеск, пытается проникнуть внутрь меня. Но не для того, чтобы сделать больно. Чтобы найти в моем теле местечко и остаться со мной навсегда.

— Что с твоими руками? — севшим голосом шепчу я, наблюдая за радужными переливами света.

— Расскажу, если согласишься поужинать с нами, — шепчет на ухо Ирим, и незаметно трется щекой о мой висок.

С трудом сглатываю. Мое тело так напряжено, что дрожит. Кажется, что мышцы во-вот зазвенят от твердости. А еще и пышущее жаром тело, к которому я прижата, добавляет перца в эти ощущения.

Прикрываю глаза, понимая, что хочу насладиться этим моментом, и чувствую, как в поясницу начинает упираться что-то твердое и большое. Щеки краснеют, и в горле мгновенно становится сухо.

Ругаю себя за пошлые мысли. Ну мало ли, может он оружие забыл сдать.

— Твоя пушка сейчас проткнет мой зад, — хриплю, прикрыв глаза, но отстраниться почему-то не спешу.

— Это не пушка, — тихий рокочущий голос ласкает слух, подчиняя мой разум.

Чувствую, что на волоске от ошибки, которую совершить не должна ни за что на свете. К тому же, вспоминаю наш с Риской спор, а телефон продуть не охота! Внезапно приходит понимание, что мое поведение только больше раззадоривает мужчин. Я сопротивляюсь, они нападают. Убегаю – догоняют. Надо просто согласиться, подыграть, и тогда они быстро потеряют интерес.

— Ладно, — собираюсь с силами, и пытаюсь выбраться из объятий, — я согласна на ужин, если вы мне все объясните.

Нести себя на руках я не позволила, хотя оба порывались и настаивали. Наверное, не взяли только потому, что не смогли бы договориться между собой, кто же меня понесет. Чудные они все-таки, эти инопланетники.

Оторвав сломанный каблук, надеваю туфельку, и наступая на носочек, иду к выходу. Бдящее начальство по бокам – куда же без них.

— Стойте здесь, — бросает Валар и уходит в сторону парковки.

Остаемся вдвоем с Иримом. Я пытаюсь балансировать на одной шпильке, чтобы в очередной раз не попасть в капкан его рук, из которого ой как тяжело выбираться.

Молчим, но мне так уютно, спокойно, что становится странным, что другие люди на Ирима реагируют абсолютно иначе. Будто для них он один, а для меня другой. Но это все мои фантазии. Глупые и безосновательные. С чего бы ему для меня стараться?!

На улице почти стемнело, только у самого горизонта еще виднеются чернильные облака, подсвеченные оранжевым закатным солнцем. Воздух душный, густой, тяжелый, заставляющий мечтать о прохладном вечернем ветре, но вместо него полный штиль.

Рычащий гул будоражит тишину, и свет фар страшного зубастого внедорожника освещает мои напряженные ноги.

Хлопаю глазами, глядя на фермы, приваренные вместо крыши, огромные колеса, поднимающие машину почти на метр над землей, мощную решетку радиатора. Где они раздобыли вообще это чудовище? Я даже предположить не рискну, из чего они собрали эту тачку!

— Ну хотя бы сейчас ты примешь мою помощь? — Ирим предлагает руку, и я согласно киваю. Чтобы забраться в эту махину, лестница нужна! Я, конечно, могла бы задрать ногу и забраться по-пацански, но я же девочка! Пусть заботятся, если им так хочется.

Меня бережно перемещают и усаживают на заднее сиденье. Красная кожа мягкая, теплая, хотя на вид и не скажешь. На первый взгляд, все здесь собрано из ржавого потрепанного старья, но знаю я такое старье. Подороже новенького будет! Брутальный шик, так сказать.

Осматриваюсь в поисках ремней безопасности, но Ирим мягко берет мою руку, сжимает в ладони и кладет на свое колено.

— Ты со мной. Ничего не бойся, — наклоняется к уху и будто специально задевает кожу горячим дыханием.

Валар посылает улыбку через зеркало заднего вида и рвет с места. Меня вдавливает в кресло, но я быстро адаптируюсь и начинаю ловить кайф.

Мы несемся по полупустому шоссе, горячий ветер бьет в лицо, отбрасывая назад мои длинные волосы. Я улыбаюсь и поднимаю одну руку вверх, чтобы ловить встречный поток воздуха кончиками пальцев.

Валар, будто чувствуя мою любовь к быстрой езде, ускоряется и заметно веселеет. Ирим крепко перехватывает меня под ребрами и ставит между своих разведенных ног, чтобы я могла почувствовать этот кайф всем телом.

Я визжу от счастья, переполняющего меня! Смеюсь, сносимая воздушным потоком, и млею от жаркого дыхания, обжигающего мою спину. Ирим крепко обвивает меня руками, чтобы даже с места не сдвинулась, и я чувствую, что дышит моим ароматом. От этого щекочет низ живота, и разные ненужные и неправильные мысли то и дело внедряются в голову.

Когда поток машин становится плотнее, Валар вынужденно сбрасывает скорость, и я, огорченная закончившимся аттракционом, возвращаюсь на сиденье. Место, в которое дышал Ирим до сих пор огнем горит. А от него, будто лава из проснувшегося вулкана, растекаются горячие потоки. Они окутывают мой живот, жгут под грудью, греют бедра...Необычные ощущения. Непривычные. Я так давно не была с мужчиной, что уже и забыла, каково это, когда твою кожу ласкает чужое дыхание.

Мы останавливаемся на смотровой площадке, и я знаю, что внизу, внутри горы, есть старый уютный ресторанчик, славящийся именно тем, что из его панорамных окон открывается потрясающий вид на город. Там мало столиков, и туда практически невозможно попасть, но на парковке не занято ни одного места.

Несколько секунд наблюдаю за мужчинами. Они переглядываются, будто одновременно чувствуют что-то не очень хорошее. Но это состояние быстро проходит, и они расслабляются. Не успеваю проанализировать, что бы это могло быть, потому что Валар уже зовет нас.

— Идем, нас ждут! — Ирим отпускает меня, чтобы выйти, делает шаг из авто, а меня охватывает паника.

Я чувствую приближение боли. По секундам знаю, какая она будет. Сначала тупая, звенящая, а после острая, колючая, и пищащая, будто ультразвук.

Хватаюсь за корпус дверцы, вжимаюсь в сиденье и хватаю воздух, пытаясь надышаться, потому что, когда чувствую боль, кажется, что не могу вдохнуть.

— Зима!

— Алис!

Двое мужчин бросаются ко мне с разных сторон, пытаются удержать мою голову, и только сейчас понимаю, что мотаю ею из стороны в сторону. Бог его знает, что я там еще вытворяю во время приступа. Этого никто не видел, а я себя не помню. Зато теперь точно знаю, что начальники мои новые, наконец, от меня отстанут. Ну кто захочет связываться с больной…на голову…?

На секундочку становится даже жалко, что у нас ничего не вышло. Получился бы красивый служебный роман, если бы я не была такой резкой, а они не были такими упертыми. Ну что ж, видно, не судьба.

Все эти мысли за секунду проносятся в угасающем сознании, и последнее, что вижу, мутные плывущие лица мужчин, склонившихся надо мной, и понимание, что у меня нет боли. Задуматься над этим не успеваю. Уплываю в тягучую серую дымку.

Лечу по бесконечным тоннелям, кручусь в призрачных центрифугах, окунаюсь на дно океана и попадаю в пекло. Будто со стороны наблюдаю, как клеточки моего тела начинают вибрировать, настраиваясь на одну частоту, чтобы превратиться в черное пламя, а после взрываюсь и распадаюсь на миллиарды атомов. Это мой конец?

— Слава Солнцам! — выдыхают в два голоса мои начальники, а я пытаюсь сфокусировать зрение, не веря в то, что вижу.

— Как себя чувствуешь, маленькая моя? — Ирим прикладывает мою руку к губам и не спешить ее убирать. Вижу, как в месте, где его губы касаются моей кожи, вспыхивают и гаснут черные узоры.

— Алис, что с тобой произошло? — Валар, сидящий по другую руку, прижимается губами к виску и нежно целует.

Пытаюсь понять, не брежу ли я, но адекватное восприятие возвращается ко мне быстро. Будто и не было моего приступа. Даже мышцы не болят, как бывает каждый раз после отключки.

— Я в порядке, — хриплю, пытаясь встать, но меня насильно укладывают на место. Зато понимаю, что мы у меня дома и я лежу на своей кровати. Хоть убейте, не помню, как мы тут оказались.

— Конечно! В порядке! — Сердится Валар, и я начинаю его узнавать. Ну наконец-то он принял свой облик, а то прям божий одуванчик сидит.

— Ты кричала, что хочешь домой, — Ирим взволнован, видно по морщинкам на лбу.

— Да? Не помню…

— Говорила: «Найди мой дом!»

Прикрываю глаза рукой. Слушать, что я несла в бреду, почему-то страшно.

— Не обращайте внимания. Бывает, — пытаюсь закончить обсуждение темы, и все-таки мне удается встать с кровати.

Я все в том же платье, только без обуви. Волосы растрепаны, а в отражении вижу бледную серую мышь.

— Бывает? И как часто у тебя это бывает? — не унимается Валар, снова начиная давить своей силой.

— Слушай, — вздыхаю, понимая, что спорить с ними у меня нет сил, — я очень благодарна за помощь. Но сейчас хочу спать. Увидимся завтра на службе. Ладно?

Указываю на дверь, но ни один из них даже не старается сделать вид, что собирается уходить.

— Ложись. Спи, — приказывает мой взрывной начальник, отбрасывая одеяло.

Да и пофиг! Иду в ванную, чтобы снять с себя платье и надеть пижаму. Лягу спать, пусть сидят, если хочется. Сейчас вообще не то настроение, чтобы спорить.

Быстро умываюсь, чищу зубы, влезаю в пижамные штаны и понимаю, что спать я уже вообще не хочу. И силы откуда-то появились. Неужели вода взбодрила?

Выхожу и сталкиваюсь со своими то ли спасителями, то ли гостями в узком коридоре квартиры, не пригодной для таких здоровенных представителей разумных.

— Мы еды заказали, — Ирим показывает ланч-бокс с этикеткой ресторанчика, в который мы так и не попали, — подумали, когда проснешься, захочешь. Разогреть?

Хлопаю глазами, не веря своим ушам. То есть, они не сбегут? Им мало шоу с падением в обморок?

— Ты есть хочешь? — необычно тихим голосом дублирует вопрос Валар, и всматривается в мои глаза, будто ждет чего-то.

— Хочу, — неожиданно для самой себя соглашаюсь. Потому что обычно после приступа еда последнее, о чем я думаю.

В два счета на полу организуется импровизированный стол, и еда из контейнеров выгружается на фирменный ресторанные тарелки. Корю себя за то, что в отличие от своих гостей, поела бы и из бокса. Видимо, привыкли мальчики к торжественной обстановке.

Рассматриваю суетящихся мужчин и прихожу к выводу, что они и правда не «из простых смертных». Осанка, движения, взгляды – все говорит о том, что они знают себе цену и она весьма высока, причем оправданно. Каким боком я вписываюсь в их идеалы, не понятно.

— Готово! — Ирим берет меня под локти и помогает сесть, будто я старуха или тяжелобольная.

— Я в порядке! — выходит немного нервно, и я пытаюсь загладить свою грубость улыбкой, — спасибо. Я чувствую себя отлично.

Ирим не спрашивает, чего я хочу, сам накладывает овощи, оливки, сыр.

— Вина, — Валар взглядом просит выбрать красное или белое, и я, совершенно не разбираясь в винах, пальцем указываю на бутылку, что кажется мне более красивой. Попадаю в белое.

Удобно устраиваюсь на подушке, облокотившись спиной о диван. Принимаю из рук одного мужчины тарелку, из рук другого – бокал. Чувствую себя принцессой и улыбаюсь.

Ирим готовится что-то сказать, но замирает, прислушивается, и тут же в дверь звонят.

Переглядываемся.

В глазах мужчин вопрос, но они сдерживаются.

— Пойду открою, — отставляю бокал, но Валар уже у двери. Какой быстрый. Ох, чую, не повезет кому-то…

Слышу нетерпеливое ворчание и на четвереньках вытягиваю голову, чтобы взглянуть, кто же там пришел.

— Ризван?

— Ты его знаешь? — кадык Ирима дергается, но он пытается выглядеть невозмутимым.

— Конечно. Сын лавочника.

— Привет! Ты чего пришел? — поднимаюсь на ноги и иду к двери, но Валар загораживает ее собой, — эй! Это ко мне вообще-то!

Громила, с трудом помещающийся в дверях смотрит так, что хочется умолкнуть, но это была бы не я!

— Заходи! — машу пареньку из-за плеча Валара, уверенная в том, что Ризван не решится. Зато Валара выбешу! Нечего в моем доме командовать! На службе – пожалуйста.

— Другой рас. Тибе! — ставит два пакета на порог и, спотыкаясь, несется вниз.

— Спасибо! — кричу ему в след и, обвинительно покачав головой Валару, поднимаю тяжелые сумки.

— Зачем он приходил? — доносится из коридора, пока я выкладываю очередную порцию гостинцев.

— Фрукты принес, — отвечаю с таким видом, будто Валар дурак, и не понимает простых вещей.

— В десять ночи? И часто он тебе фрукты носит? — Валар нависает надо мной, руки уперты в бока, ноздри трепещут. Ой, какие мы грозные!

— Часто, — равнодушно пожимаю плечами, отрезаю кусочек красного яблока и кладу в рот прямо с ножа, — а ты взял и напугал мальчика. Может больше не прийти.

— Вот и нечего ему тут делать!

— А сумки я сама таскать буду?

— Не будешь ты ничего таскать. Тебе будут приносить все, что потребуется.

— Мне и так приносят все, что потребуется! — щелкаю его по носу и, пританцовывая, возвращаюсь в комнату. Ох, сейчас кого-то бомбанет!

— Ты слышал? — орет из кухни бешеный начальник, а другой только давится от смеха.

— Это было слишком, Зима! Зачем ты так с ним? — Ирим смеется над нашей перепалкой, расслабленно попивая вино.

— Бесит! Его ревность не уместна. Мы же коллеги?

Ирим прищуривает глаза, и полуулыбка трогает его лицо.

— Что? Разве нет?

— А, если я скажу тебе, что без твоей любви мы умрем? Ты перестанешь считать нас только лишь коллегами?

Мои брови от неожиданности ползут кверху. Вот это поворот!

— От любви не умирают. Вроде…

— Умирают, еще как…— кивает мужчина напротив и тянется к моей руке.

Наша кожа снова покрывается узорами, и сейчас они, пульсируя, начинают сиять еще ярче. Перестаю жевать и наблюдаю за этой красотой. Хоть вижу этот блеск не впервые, он завораживает и притягивает взгляд.

— То, что ты видишь, не просто блеск, Зима. Это знак свыше.

Скептически морщусь. Пожалуйста, Ирим! Если ты начнешь заливать мне про великую любовь, я в тебе разочаруюсь.

— Не веришь?

Не успеваю увидеть, как он выхватывает из ножен кинжал и мажет себе по запястью. Хватаю воздух от испуга, но кровь, не успевшая прыснуть из раны, за секунду сворачивается, и рана затягивается новой розоватой кожей.

— Сумасшедший! — отсаживаюсь подальше, до конца не осознавая, что сейчас произошло.

— Нет, — вмешивается Валар, — но может им стать. И я за компанию с ним.

Хмурюсь. Эти двое меня точно доконают.

— Ты наше солнце. Ты можешь нас исцелять.

Тянусь к бокалу и делаю три больших глотка. Все равно не подействует.

— А вы…получается, меня тоже?

Молча кивают, и я понимаю, что то, что говорят эти двое абсолютная правда. Только благодаря их присутствию я сейчас не корчусь в муках по полу.

— Подождите, — выставляю руку вперед, — я должна это переварить.

В такие чудеса невозможно поверить, пока не увидишь их собственными глазами. Я же увидела и даже прочувствовала. И что же мы теперь имеем?

А имеем мы двух инопланетных парней, которые сносят каждого своей мощной энергией, начинают светиться, стоит им только прикоснуться ко мне, исцеляют от боли и сами остаются невредимыми, полоснув по вене лезвием. Похоже на бред, но еще сто лет назад межгалактические путешествия тоже казались сказкой, а теперь слетать на соседнюю планету плевое дело.

Особенно волнительно то, что все это касается лично меня, и здесь уже в пору занервничать, но волноваться рядом с этими мужчинами совершенно не хочется. Даже наоборот: с Иримом хочется быть нежной и пушистой, а с Валаром выпустить коготки, а если быть честнее, демоницу, что живет внутри меня, и пуститься во все тяжкие.

К тому же, с появлением их в моей жизни, с работой хоть и не заладилось, но головные боли прошли, и я, наконец, почувствовала себя живым человеком. А то, что случилось в машине, вообще не поддается никакому объяснению. Вместо привычной боли, случилась паника, а после я просто открыла глаза, будто и не было ничего. Может быть, стоит поверить парням только из-за этого?

Из кухни слышится тихий сигнал, и Ирим уходит, оставляя нас с Валаром одних. Я смотрю на его кожу, сейчас ничем не отличающуюся от кожи обычного человека.

— Ты тоже так умеешь? — несмело спрашиваю, глядя на его запястье.

— Ты имеешь в виду регенерацию?

Я киваю и допиваю вино, нервно сжимая ножку бокала.

— Алис, мы с Иримом немного отличаемся от тех людей, которых ты могла раньше видеть. Таких как мы очень мало…по одному на планету.

Он говорит, пристально следя за моей реакцией.

— Мы сильнее благодаря энергиям родных планет, нас нелегко убить, мы никогда не болеем, но есть кое-что, способное уничтожить нас.

«Без твоей любви мы умрем», — кажется, так сказал Ирим.

— Мой отказ? — я произношу эти слова, не веря в то, что они могут быть правдой.

— Да. Ты слышала об истинных парах?

— Конечно! Эти сказки любят все девочки!

— Это не сказки, Алис. Это подтвержденная фактами реальность.

— И где же эти факты? — хмыкаю я, поджав губы.

Валар медленно придвигается ко мне, а я перестаю дышать, ожидая, что сейчас он сделает что-то очень страшное…и приятное. И он касается моего лица ладонью. Чувствую теплую немного шершавую кожу, он нежно поглаживает мою щеку, очерчивает линию скул…Сначала я пытаюсь следить за его движениями, но внимание привлекает мягкое свечение. Я смотрю в глаза, засветившиеся в глубине зрачков бронзой, и тяжело сглатываю. Чудеса, в которые трудно поверить здравомыслящему человеку, происходят передо мной: мое сердце гулко бьется в груди, и ритм сияния Валара подстраивается под него. Как это вообще возможно!

— Такая реакция бывает только на истинных.

— То есть…и ты и Ирим…

— Да. Мы оба.

Я отстраняюсь от мужчины, отворачиваясь, чтобы его рука больше не касалась меня.

То есть, все эти «мы», «для нас» реально о НИХ? То есть вот так одновременно? Сразу двое?

Валар спокойно воспринимает мою реакцию и возвращается на место. К этому времени Ирим уже возвращается в комнату и, установив на пол блюдо с разогретым мясом, присоединяется к нам.

— Мы понимаем, для тебя это странно. Но в нашем мире это норма.

— То есть, вы не шутили, говоря, что теперь моя личная жизнь, это вы? — я тру нахмуренные брови, но мне так и не удается расслабиться.

— По-моему, не самый худший вариант, — улыбается Ирим, и сквозь жесткую поросль щетины я замечаю ямочки на щеках.

— И отказать я не могу?

— Можешь.

— Но это вас убьет…

— Не сразу. Обычный манурец или астилец погибает в течение месяца, кто-то полгода держится. Мы протянем чуть дольше за счет поддержки энергий планет.

— Мы не хотим давить на чувство жалости, Алис. Ты можешь отказать нам, но предупреждаю, что мы будем биться за твою любовь до последнего.

— Звучит как угроза.

— Именно! Потому что от наших с Валаром жизней зависят жизни миллиардов. Мы не можем оплошать.

— Так я не пойму, вам нужна я? Или вы заботитесь о своих планетах?

— Оба ответа верны. Такова наша судьба. Иначе нельзя.

Шокированная новостями, я молча кладу себе огромный кусок мяса с клюквенной подливкой и сосредоточенно жую, сопоставляя полученную информацию. Ни один из моих так называемых истинных мне не мешает, каждый ковыряется в своей тарелке, давая мне все обдумать в тишине.

С одной стороны, все это бесит. Меня просто поставили перед фактом, что если не соглашусь, то все умрут. Вот прям вообще все! С другой – мне нравятся эти парни, и при более удачных обстоятельствах знакомства я бы даже не раздумывала, заводить ли с ними роман. Но сразу двое…это как-то чересчур.

— Малышка, давай я тебя поцелую, и ты сразу примешь верное решение! Уверяю, ты не захочешь упускать такого шикарного любовника! — не выдерживает Валар, стреляя в меня хитрой ухмылочкой, — вернее, двоих!

— О боже! — смеюсь, в очередной раз закатывая глаза, и поднимаюсь, чтобы отнести грязную тарелку в посудомойку, — милый, остынь!

— Ты слышал, она сказала милый? —слышится из комнаты.

— Она сказала остынь, идиот!

Нет, с этими двумя точно не соскучишься!

Успеваю только забросить таблетку в посудомоечную машину, как в дверь снова звонят. Не уж то Ризван вернулся? Наверное, его папа убедился, что сын в пролете и решил взыскать задолженность?

Спешу в прихожую, подхожу к двери и открываю, даже не посмотрев в глазок, и меня сносит вонью перегара.

— Ты че, сука! В обход меня решила действовать?

Рыжов, держа в одной руке полупустую бутылку водки, а в другой табельный пистолет, вламывается в квартиру, грубо толкая меня в плечо.

Вихрь проносится по узкому коридору, входная дверь захлопывается со страшным грохотом, и со стены падает ключница. Рыжов, расплющенный по стене, висит под потолком. Конечно, удерживаемый рукой Валара под горло. Ирим уже разряжает пистолет, который был в полной боевой готовности.

Выдыхаю и понимаю, что даже испугаться не успела, как эти двое уже оказались здесь.

Ирим накрывает меня своей огромной рукой и уводит обратно на кухню.

— Сиди здесь! — припечатывает взглядом к табуретке, чтоб не порывалась вернуться, и прикрывает кухонную дверь.

Ой, что бу-у-у-де-е-ет….

Одна часть меня злорадно хихикает – этот ублюдок сам нарвался, но вторая тревожится – убийство в моей квартире – это слишком. Поэтому поднимаюсь с места и на носочках крадусь к двери, чтобы через щель услышать, что же там творится.

Как ни странно, ни Ирима, ни Валара не слышно. Зато Рыжов что-то бормочет, кашляет и кряхтит. Значит, пока живой.

Прислоняюсь ухом к двери.

— Да она сама передо мной жопой крутила! — почти что плачет майор, — вешалась на меня, пота…прости…СУКА!

Пьяный рев смешит, но то, что говорит он все это про меня, ни в какие ворота не лезет.

Распахиваю дверь и, не смотря на гневные взгляды, выхожу.

От злости поскрипывают зубы, шея напрягается так, что трудно вдохнуть, но меня несет – не могу остановиться. Однажды со мной уже такое было. На парковке меня сбил один нахал, и даже помощи не предложил. Выбросил из окна стаканчик с остывшим кофе, помахал рукой и уехал. Пока глаза застилало туманом мести, я пыталась запомнить номера, чтобы обязательно его найти, но машина внезапно взорвалась прямо посреди паркинга. Мстить стало некому.

— Ты что несешь?

Становлюсь перед пьяным уродом и хочу выдрать его мерзкий язык. Во всяком случае, мысленно уже это сделала. Как ни странно, меня никто не пытается остановить, вернуть на кухню или хотя бы задвинуть за спину. Парни молча наблюдают, и на их лицах заметно удивление, беспокойство и даже непонимание. Но мне не до их эмоций. Сейчас мне предоставилась возможность разобраться с Рыжовым, и я не должна ее упустить.

— Че, под Барычева легла? А? — майор с трудом выговаривает слова, но продолжает поливать меня грязью, — или сразу под этих?

Ирим наотмашь бьет идиоту в челюсть, и тот валится на пол. Но мне мало! Хочу, чтобы ему было еще больнее!

Рыжов сплевывает кровь и продолжает изрыгать ругательства.

— Сколько вокруг тебя мужиков, а? — орет майор, и замечаю тот же вопрос в глазах своих гостей. Они сегодня только и делают, что отгоняют от меня этих самых мужиков.— Думаешь, они тебе устроят госпиталь? Да кому ты нужна, дура! Я же развестись ради тебя хотел! Идиотка ты недоебанная!

Валар восстанавливает равновесие, нанося удар с другой стороны. Голова майора отлетает, но его не угомонить.

— Тварь! — рычит Рыжов, глядя прямо в глаза, и я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Будто в мозгу рвется натянутая струна, и темная вода мощным потоком вырывается наружу.

Тело Рыжова начинает выкручивать в уродливые позы, глазные яблоки выпадают из орбит, мышцы на лице приобретают неестественные очертания, а я продолжаю наблюдать за этим, чувствуя внутри себя лишь бесконечный поток густой тьмы.

— Зима! — Ирим резко рвет меня к себе, так что я ударяюсь о его грудь, и цунами внутри меня вмиг утихает.

Впервые кладу руки на его спину и обнимаю мужчину в ответ. Постепенно пытаюсь подстроить свое дыхание к его и успокаиваюсь.

— Все хорошо. Тихо, моя маленькая. Все прошло, — он гладит меня по голове, целует в макушку, и мне так это нравится!

Отрываюсь от теплой груди и чувствую легкое разочарование. Рядом с ним мне было хорошо…Но думаю об этом недолго. Замечаю истерзанное тело Рыжова на полу своего коридора и кривлюсь от омерзения.

— Зачем вы так его?

Инопланетники переглядываются и возвращают мне взгляды.

— Алис, ты помнишь, что произошло? — Хмурится Валар, наклоняясь к моему лицу, и смотрит, как на больную.

— Да. Если приедет полиция, все расскажу. Он напал на меня с оружием. Вы дали ему в челюсть.

— И все?

Хлопаю глазами, искренне не понимая, что он хочет услышать.

— Потом он что-то говорил еще…

— Понятно, — рявкает Ирим, возвращая меня в свои объятья, — поехали отсюда.

— А этот?

— Медики заберут.

— Так он жив?

— Жив, — Валар искоса посматривает на меня, — как ни странно. А ты, Алиса, не перестаешь нас удивлять.

— Чем? — я искренне не понимаю, но ответа так и не получаю.

На автомате бросаю вещи в дорожную сумку: белье, джинсы, майку – даже не смотрю что.

— Много не бери. На пару дней.

— Мы улетим? Как быть с формой?

— Форма ведомства тебе больше не понадобится. А полетную организуем.

Молча кивнув, останавливаюсь у туалетного столика. Раньше у меня не возникало желания взять с собой косметичку – только для заданий, теперь же хочется быть красивой для себя. Хотя, кому я лгу. Для них. Быстро же я сдаю позиции.

Медики приезжают минут через пятнадцать и, не спросив ни слова, уносят Рыжова, который даже что-то мычать умудряется, хотя выглядит, как живой труп. Жалко ли мне его? Как живое существо да, как человека нет. Во всяком случае, он получил то, что заслужил.

На форме доктора замечаю эмблему госпиталя, в который так хотела попасть, и становится горько. Сколько унижений пришлось вынести ради этого, а своего так и не добилась. Песнь про истинных, безусловно, красива и заслуживает доверия, но все же я привыкла полагаться на твердые материи, а не на эфемерную любовь. Звание и возможность лечения в главном госпитале страны вселяли в меня больше уверенности в выздоровлении, нежели любовь мужчин с чужих планет.

За ушедшими медиками в квартиру заходит пара молодых ребят с моющими агрегатами и начинают уборку. Удивляюсь, когда инопланетники успели их вызвать, а главное, как вообще додумались до этого. Обычно мужчины не так щепетильно относятся к чистоте. Может следы затирают? Хотя, кого им бояться, если сам Барычев трясся перед этими двумя, как на Страшном Суде.

На улице ночь. Железный монстр занимает два парковочных места, но никто из соседей не решился оставить гневную записку или того хуже, кирпич на лобовом. Ирим снова подсаживает меня, располагается рядом и опускает руку на спинку сиденья, чтобы меня обнять. Густой ночной воздух смешивается с запахом тела мужчины, что сидит рядом, и я, не отдавая отчета своим действиям, кладу голову на его плечо. Чувствую себя такой уставшей, что кажется, усну прямо в этой позе. Так и происходит. Несколько минут мы едем в полной тишине. Ветер колышет волосы, мотор размеренно вибрирует, а взгляд следит за движением грудной клетки мужчины, с которым я сейчас сижу в позе влюбленной парочки. Радужные узоры на его коже постоянно меняют цвет, рассеивая взгляд, и точно под гипнозом я отключаюсь.

Срочные новости пришли с востока. Несколько часов назад в Тихом океане сейсмологи зафиксировали землетрясение мощностью восемь баллов. Пострадавших нет, но спутник зафиксировал волну, несущуюся к берегам Японии. Ученые предполагают, что цунами, вызванное сдвигами тектонических плит, может вызвать катастрофу на всем японском архипелаге.

Слышу знакомый голос диктора и тру глаза. Ну и крепко же я спала! Веки просто отказываются открываться, а когда я все же умудряюсь разлепить их, яркий свет гостиничного холла, больно бьет по глазам.

Я на руках Валара. Сил нет совершенно, поэтому даже не пытаюсь ерзать и ворчать, чтобы поставил меня на ноги. К тому же, мне уютно и тепло рядом с ним.

Службы быстрого реагирования уже поднялись в воздух и пытаются контролировать ситуацию с неба. Спасатели эвакуируют жителей прибрежных районов и вывозят их вглубь острова.

Верчу головой в поисках источника звука, но мы уже входим в лифт, и Ирим нажимает на самую верхнюю кнопку. Пентхаус?

— Экономика должна быть экономной…— ухмыляюсь я, глядя на золоченые кнопки. Интересно, это их обычный образ жизни, или чтобы мне в глаза пыль пустить?

— Только в целях безопасности, — улыбается Ирим.

— Угу. А так, обычно вы в палатках ночуете…

— Бывает и без них. Ты как себя чувствуешь?

Я прислушиваюсь к ощущениям и чувствую лишь усталость. Ну и нечто похожее на негу от того, что прижата к мужскому телу.

— Спать хочу.

— Сейчас поспишь, лисенок.

Улыбаюсь милому прозвищу. Так меня называл дедушка когда-то давным-давно. А теперь мне даже не хочется возмущаться. Почему-то из уст Валара это слышать приятно.

Ирим толкает дверь, и мы оказываемся в свободной пространстве, подсвеченном тусклыми лампами на стенах. Мягкие тона, в которых выдержан интерьер, располагает к отдыху, и так и хочется пройтись босиком по голубому пушистому ковру и пальчиками почувствовать его мягкость.

Здесь много комнат, и я не сразу понимаю, где мы оказываемся, то ли это кабинет, то ли гостиная. Но мне все безумно нравится, и хочется остаться здесь жить.

— Как это включается? Хочу послушать новости, — пытаюсь разобраться с управлением проектора, и Ирим решает мою проблему.

— Сегодня ничего хорошего в новостях не расскажут, — с сожалением вздыхает он, а на экране показывают кадры несущейся волны.

Отворачиваюсь, зажмурив глаза, будто чувствую ее скорость, и меня начинает мутить. Вскидываю руки, пытаясь ухватиться за мебель, чтобы не рухнуть, и снова чувствую поддержку мужчин.

— Смотри на меня! — командует Ирим, жестко меня встряхнув, — Зима! Открой глаза и смотри на меня!

Передо мной все плывет, будто я попала в водоворот. Даже вздохнуть не могу, но команду пытаюсь выполнить, потому что знаю, Ирим может помочь.

— Вот так…Дыши, моя девочка…еще…

Это безумие постепенно сходит на нет. Я все четче слышу голос мужчины, который держит меня за руки, и даже вижу его глаза. Сияние внутри них превратилось в ночное небо, усыпанное звездами, и я улыбаюсь, думая о том, как же это красиво.

Он выдыхает так, будто с его плеч свалился тяжкий груз, и снова притягивает к груди, чтоб обнять.

— Слава Солнцу, — выдыхает мне в макушку, и перестает дышать.

Срочное сообщение! Только что был зафиксирован еще один толчок. На этот раз произошедший в водах Атлантики…

Замечаю побледневшего Валара. Он трет лицо, печально смотря в мою сторону.

— Наверное, уже пожалели, что связались со мной? — я пытаюсь отстраниться, но Ирим возвращает на место.

— Ты что такое говоришь, девочка!

— Даже не смей так думать.

Грустно улыбаюсь, не очень-то и веря в их слова. Я пойму, если завтра эти инопланетники исчезнут. И даже не обижусь, наверное.

— Что делать будем? — Валар говорит на общем языке их галактики, но я отлично его понимаю. А еще чувствую безнадегу в его голосе.

— Искать Хранителя, что же еще.

— Знать бы где! — злится молодой инопланетник и стучит пальцами по столу.

— Теперь у нас нет права его не найти, Акаиш.

— Я пойду один. Останься с шерай-ей. Береги ее.

Несколько слов для меня не знакомы, но суть я улавливаю. Валар зачем-то должен найти какого-то хранителя, а Ирим пока останется со мной. И кажется, все это важнее, чем я могу себе представить.

— Мыслями я с вами, — Валар подходит к нам, и я даю возможность мужчинам попрощаться.

— Не геройствуй сам. Зови, если чувствуешь, что не хватает сил.

— Позаботься об Алисе, Акаиш. Ей ты сейчас нужнее.

Они выполняют прощальный ритуал, коснувшись локтей друг друга, и Валар переключается на меня.

— Будь умницей, лисенок!

— Слушайся папочку! — продолжаю за него, улыбаясь, и Валар довольно кивает.

— Прости, малышка. И не сердись, ладно?

— За что?

— За это!

Валар сгребает меня в охапку, и я даже опомниться не успеваю, как его губы уже покрывают поцелуями мои. От его вкуса голова снова начинает идти кругом, но он отрывается он от меня так же резко, оставляя стоять с распахнутыми глазами. А сам уходит.

Растерянно смотрю на Ирима, до конца не понимая, как вообще самой на это все реагировать. Но тот спокоен.

— Зима моя, идем-ка спать. Хочешь выбрать себе комнату?

А вот это было неожиданно. Честно, думала, что этот вопрос и обсуждаться не будет. Права выбора мне не дадут. Но я ошиблась.

— Знаешь, сейчас мне абсолютно все равно.

Ирим понимающе кивает и провожает меня в ближайшую спальню. Тянется рукой к выключателю, и я перехватываю его руку.

— Не нужно света…

Стоим совсем близко, почти в полной темноте. И только искры на его коже слегка подсвечивают пространство. Я чувствую его дыхание. Слышу, как он тянет носом мой запах, и хочу сделать то же самое.

— Полежи со мной…— краснею, но хорошо, что в темноте этого не видно.

Иду к огромной кровати, а мужчина послушно следует за мной, ведомый за руку. Подхожу к кровати сбоку, присаживаюсь и поднимаю ноги, чтобы лечь. Сердце колотится, как сумасшедшее, потому что понимаю, что сама лишаю себя возможности сказать нет.

Ирим опирается рукой о край постели рядом с моей талией, перебрасывает тело надо мной и ложится рядом. Поворачиваюсь на бок, чтобы видеть его лицо.

Мы лежим на подушках, глядя в глаза друг другу, и между нами не больше пяти сантиметров. От мужчины пышет жаром, а терпкий аромат тела дурманит, заставляя кровь закипать. Уже абсолютно точно понятно, что будет дальше, поэтому решаю не тянуть время, не изводить себя и его сомнениями и тихонько, охрипшим от волнения голосом озвучиваю свою просьбу.

— Поцелуй меня.

Не сразу понимаю, где нахожусь, но постепенно вспоминаю вчерашний вечер и то, что закончился он в номере отеля. Утыкаюсь лицом в подушку, вспоминая свою просьбу. «Поцелуй меня!» — только я могла попросить мужчину сделать это и вырубиться. Красотка, хотя, чего уж там – роковуха на минималках…

В спальне царит полумрак, но из двери льется яркий дневной свет, означающий, что на улице около полудня.

— Зима? — Ирим заглядывает в комнату, — доброго солнца! Как ты?

Он подходит и садится с краю, поправляет мои растрепанные волосы, а я не могу понять, от чего он так весел. Может, мы все-таки поцеловались вчера?

Осматриваю себя. Я в одежде. Даже не расстегнуто ничего. Ну а то, что Ирим, как обычно, полуголый, меня уже не удивляет. Вспоминаю, что видела на его перевязи символы и думаю, что надо бы понять, что там написано. Ну так, чисто из спортивного интереса.

— Я …— кручу головой, удивляясь тому, какая она легкая. Эти парни действительно действуют на меня положительно. Да, были приступы, но это небо и земля по сравнению с тем, что случалось раньше, — вроде неплохо.

— Завтрак?

— С удовольствием. Только приму душ.

Убегаю привести себя в порядок, облачаюсь в гостиничный халат и выхожу.

— Где мои вещи? Хочу одеться.

— После. Садись скорее за стол, все остывает.

Ладно. Если этого принца в пентхаусе за пол-ляма в сутки не смущает вид женщины в халате, мне тем более все равно.

Тарелки быстро пустеют, а я даже не замечаю, что ем. С сожалением наблюдаю, как официант увозит тележку с пустыми блюдами, но оживляюсь, слыша просьбу повторить.

— Не могу наесться, — оправдываюсь перед Иримом.

— Это нормально. Тебе нужно восстановить силы. После вчерашнего.

Соглашаюсь, но все равно чувствую себя бегемотом. Я никогда столько не ела.

— Где Валар? Я так и не поняла, куда он ушел?

— Ему нужно отыскать одного человека.

— Расскажешь?

Ирим становится серьезнее и оставляет чашку с чаем, будто она ему мешает.

— Заметила, что в последнее время с Землей происходят странные вещи?

— Да уж. Знаешь, обычно я всегда узнавала о подобных вещах по прибытии из командировки. А тут застала…

— Так вот, все это случается не просто так. Когда баланс энергий нарушается, все в природе превращается в хаос. И на каждой планете есть человек, который и поддерживает этот баланс.

— Хранитель?

— Именно.

Нам привозят вторую порцию завтрака, и пока официант раскладывает чистые приборы, я нетерпеливо ерзаю в кресле.

Стоит постороннему покинуть номер, как Ирим продолжает.

— Один известный тебе человек решил подзаработать на этом и, узнав, от чего, вернее, от кого зависит благополучие планет, захотел стать богом. Ешь!

Я и правда слушала, замерев, и даже забыла, что голодна.

— Он собрал группу из лучших умов галактики…продажных и беспринципных умов, — уточняет он, — и те нашли способ избавиться от Хранителей.

— Дадо! — предполагаю я. Вот зачем они выслеживали его на Красном фонаре! — Но вы же неубиваемы! Ну почти…

— В том-то и дело, что группа Дадо ведет охоту лишь на старых Хранителей, которые готовили свою силу к передаче сыну, соответственно, не могли противостоять его группировке.

— Ты хочешь сказать, что Хранитель Земли убит? И все эти катаклизмы подтверждение этому?

— Уже не важно, жив он или мертв. Сила покинула его тело и ищет новое пристанище. Обычно, им становится старший из сыновей.

— Так надо искать его! Разве нет?

— Не все так просто, Зима. Еще хочешь?

Опускаю глаза в тарелку, и понимаю, что снова смела все, что было на столе, и не заметила. Осталась только корочка булки с кунжутом, который я не люблю.

— Нет. Спасибо, — лгу я, потому что не уверена, что наемся и третьей порцией. Куда в меня столько помещается?

— А я, пожалуй, съем еще чего-нибудь более существенного.

Ирим делает заказ, уточняя, что мне больше нравится, и я понимаю, что мое вранье не прошло. Он прекрасно видит голод в моих глазах, и чувствует, что я стесняюсь сказать о том, что съела бы еще столько же.

Тема разговора плавно меняется, мы уже обсуждаем меню разных планет и приходим к общему выводу, что на Земле самая разнообразная карта блюд. Зато на Ардосе есть сады с уникальными сортами плодовых деревьев, и таких вкусов нет больше ни в одном уголке вселенной.

— Мой давний друг увлекается селекцией. Познакомлю вас. Возможно, совсем скоро.

Отвожу глаза, чувствуя себя неуютно. Он говорит об этом, как о решенном вопросе. Вообще, они все за меня решили, даже не поинтересовавшись, хочу ли я, готова ли я. Огорошили историей про истинных, и живи с этим…

— Они переехали туда всей семьей с Ману-ра. А их шера-йя тоже землянка.

Облизываю губы, решаясь уточнить на счет шера-йи. Очень необычное слово, которое никак не могу интерпретировать. Только догадываюсь.

— Шера-йя – это жена?

— Больше, чем жена. Это женщина, избранная богами, избранная Солнцем и мужчиной.

— И сколько мужчин ее избрало?

— У нее трое мужей.

Прикусываю губу, чтобы не выругаться вслух.

— Одновременно? — задаю вопрос, а сама уже боюсь, чем он оглушит меня на этот раз.

— Да. Я же говорил, это естественно для нас.

Он не дает мне время уложить все в голове и продолжает удивлять.

— Для тебя нас пока двое. Но не исключено, что и ты найдешь еще одного мужа.

— Да чего уж мелочиться. Давайте еще парочку! — говорю, глядя на потолок, будто обращаюсь к тем самым богам, что избирают шерай.

Ирим смеется, значит, моя шутка его не расстроила. Да неужели он не ревнует меня к гипотетическим мужьям?

— Ты для начала к двоим привыкни, моя Зима.

— Минуточку! — выставляю пальчик, — я еще не решила на счет вас.

— А как же твоя вчерашняя просьба? — его голос становится тише и ниже, а взгляд прожигает, заставляя мои соски напрячься.

Понятно, что он о поцелуе. Черт! Ну надо же было мне так оплошать!

— Кастинг…— уже не так смело отвечаю я, но даже сейчас продолжаю иронизировать, — я же должна знать, на что соглашаюсь.

— Безусловно! — Ирим кивает головой и в тот же миг оказывается рядом.

Его взгляд скользит по моей скуле, и следом уже пальцы нежно проводят по тому же месту, оставляя после прикосновения разноцветные тихие искры. Он приближается к губам, прикрывает глаза и будто дышит мной, а я готова поцеловать его первой, но не могу пошевелиться, тело не слушается.

Когда его губы все же касаются моих, сердце замирает. Он целует нежно, горячо, но я не отвечаю. Только прислушиваюсь к ощущениям и таю, растворяюсь и растекаюсь в пространстве.

Стоит языку легко мазнуть по нижней губе, открываю рот, чтобы почувствовать его глубже. Я, наконец, отмираю, подаюсь телом вперед, и кладу ладони на горячую кожу твердой мужской груди.

Дыхание сбивается, я не успеваю набрать воздуха, и от этого голова идет кругом, но внутри меня такой фонтан счастья, что я готова задохнуться, лишь бы этот поцелуй не прекращался.

Ирим разворачивает меня вместе с креслом, подхватывает на руки, несет в первую открытую спальню и закрывает за нами дверь. Слышу, как в номер входит официант, тихий звон бокалов, приглушенное бряцание посуды. Мы не одни, и это придает и без того ярким эмоциям острый оттенок.

Я оказываюсь на кровати, а под спиной целая гора из подушек. Ирим садится сверху, нежно сжимает мои запястья в своих ладонях, лишая меня возможности двигаться. Ирим нежен, но настойчив. Он доминирует, но не подавляет. Его умелые поцелуи действуют, как наркотик, полностью подчиняя.

Он дает передышку и наблюдает за тем, как я жадно втягиваю воздух, как моя грудь вздымается при каждом вдохе, и огонь на дне его глаз становится ярче. Горячие губы касаются подбородка, и я выгибаюсь в спине, инстинктивно подставляя шею поцелуям. Его борода щекочет, колет, но влажные касания языка тут же заставляют забыть об этом и просить еще.

Он отпускает мои руки, тянется к вырезу халата и погружает свои крупные ладони под махровую ткань. Грудь мгновенно отзывается на ласку жжением. Стоит ему легко покружить над сосками, как они болезненно напрягаются, вынуждая меня стонать.

Полы халата расходятся в стороны, обнажая грудь и часть живота, и мужчина соблазняется открывшимся ему видом и припадает ртом к правой груди.

— Боже…— из меня вылетает сдавленный хрип, и я прикусываю палец, чтобы не реагировать так громко.

Наблюдаю за тем, как Ирим играет с соском языком, как оттягивает его губами, как всасывает в рот и там легонько прикусывает, и с огорчением понимаю, что готова кончить уже сейчас. Не хочу так быстро! Хочу еще!

Ирим отрывается от меня, пару секунд смотрит в мои пьяные глаза и приподнимается, чтобы лечь рядом, чуть нависая сверху. Он просовывает руку мне под спину, чтобы обнять, а свободной рукой, медленно тянет за пояс халата, который уже ничего не скрывает. После душа на мне нет белья, да и оно бы никого не остановило.

Поцелуй становится глубже, даже грубее, но так мне нравится еще больше. Глажу руку, что ласкает мой живот, и когда мужские пальцы касаются лобка, сжимаю его запястье. Ирим останавливается сразу же, но поцелуя не прекращает. А я понимаю, насколько глупо лишать себя такого удовольствия, да и телефон Риске я уже точно продула.

Развожу сведенные ноги в стороны и убираю свои пальцы, пытающиеся контролировать движения мужчины. Он все понимает верно, и ладонь скользит ниже, накрывая собою все пространство между ног.

Сжимаю пальцы, чувствуя, как под ними перекатываются твердые мышцы спины. Чувствую себя крохой по сравнению с этим большим могучим мужчиной, которому мои щипки, сойдут за легкий массаж. Ирим, в отличие от меня, нежен, и это не поддается пониманию. Ну не может такая сила сочетаться с такой мягкостью!

Влажные звуки заставляют краснеть, но Ириму все равно. Он продолжает погружать в меня пальцы, растирать скользкую густую влагу и массировать клитор.

Я вся сосредоточена на ощущениях внизу живота. Даже на поцелуй отвечать не могу, но Ириму нравится это страстное безумие на моем лице. Он изводит меня, пытает нежностью, но я все же начинаю чувствовать гулкую вибрацию, что становится сильнее и, наконец, дарит освобождение, что огненным цветком раскрывается внутри меня.

Я сжимаю ноги, и рука, зажатая между ними, замирает. Мужчина продолжает покрывать мое лицо поцелуями, пока я переживаю лучший оргазм в своей жизни и подрагиваю в его крепких объятьях.

— Моя…— низкий голос щекочет висок, а я слышу в этом слове и утверждение, и вопрос, но пока не решаюсь ответить. Мне нужно чуть больше времени, чтобы понять, что чувствую.

Мы лежим в темной комнате, за дверью уже никого нет. Я постепенно прихожу в себя, вслушиваюсь в ритмичное биение сердца мужчины, что продолжает ласкать мой живот, легко водя по коже кончиками пальцев. Я прижата к его груди щекой, волоски щекочут мой нос, а жгуты перевязи мешают насладиться мягкостью кожи.

Понимаю, что сейчас произошло нечто важное. Да, петтингом никого не удивишь, в наше время это, как в кино сходить, но для нас это нечто большее. Я верю Ириму, верю его другу, но я должна свыкнуться с новым для меня положением быть женщиной двоих мужчин. И не просто женщиной, а женщиной избранной их богом и солнцем. О которых я, кстати, ничего не знаю. Стыдно ли мне, что я так быстро повелась на эти красивые сказки, поверила незнакомцам с далекой планеты? Скорее нет. Просто непривычно после долгого одиночества вступать в отношения, которые совершенно точно не станут проходными в моей жизни. Они изменят меня и мою жизнь, в этом я уверена. Иначе, я бы не чувствовала внутри себя тот стержень, который дает уверенность в том, что поступаю правильно.

— О чем ты думаешь, моя Зима? — Ирим мягко проводит пальцами по лицу и вынуждает посмотреть ему в глаза.

Я краснею, как малолетка, и смущенно улыбаюсь, прикрывая глаза. Хочу снова прижаться к уютной мужской груди, спрятать свои пунцовые щеки, но Ирим не дает. Ловит мои губы и заставляет забыть обо всем.

В этой шуточной борьбе он побеждает, и впервые в жизни мне не хочется быть сильной, контролировать ситуацию и кому-то что-то доказывать.

Мы целуемся улыбаясь, гладим друг друга, и я понимаю, что так хорошо мне не было еще ни с одним мужчиной. Даже страшно становится, что это вдруг может закончиться.

— Я не делала того, о чем говорил Рыжов, — ухватив немного свободы, признаюсь я. Зачем я оправдываюсь? Наверное, не хочу, чтобы Ирим думал обо мне плохо. Когда бы меня еще заботило чужое мнение? Но с ним мне это действительно важно.

Ирим понимающе кивает и запахивает халат на груди, пряча соблазнительно торчащие розовые соски.

— Я не сомневаюсь в этом, моя шера-йя. Я чувствую тебя. Понимаю без слов. Знаю, о чем думаешь.

— Мне начинать бояться? — я шучу, но с его способностью светиться и устрашать людей одним только взглядом, мало ли чего он еще умеет. Может быть, и чтение мыслей ему доступно.

— Меня не нужно бояться, маленькая моя. Со временем ты тоже научишься делать это.

— Полезный навык! — соглашаюсь и сама не замечаю, как тянусь руками к его плечам. Опоминаюсь, когда ладони уже поглаживают загорелую кожу, оставляя под собой блестящие дорожки черных искр.

— О каком госпитале говорил этот недостойный?

Ни за что не стала бы выкладывать свои горести мужчине, но они с Валаром стали невольными свидетелями приступов, к тому же, помогли пережить их без обычных последствий.

— Два года меня мучают головные боли, — я вспоминаю первый раз, когда почувствовала этот кошмар, и щеки сводит спазмом – так хотелось плакать. — Я обследовалась, обращалась в разные клиники, к разным докторам, но никто из них так и не нашел причину. Меня как мячик футболили от одного доктора к другому, пока один человек не посоветовал обратиться в госпиталь при министерстве. Сказал, что их возможности позволяют мертвого на ноги поставить. Но попасть туда…

По глазам мужчины вижу, что ему очень жаль, что его бы воля, он лишил меня этих страданий, но его не было в моей жизни, и мне приходилось переживать все это одной.

— А потом все стало складываться так, чтобы я легко поступила на службу. С детства я легко запоминала языки, могла расшифровывать письмена, коды. И, когда увидела объявление о поиске специалиста по межгалактическим коммуникациям, решила попробовать. И меня взяли.

— Редкий кадр…поэтому ты так быстро получила звание капитана…

— Рыжов считает, что это только его заслуга, — кривлюсь я, вспоминая вид его выкатившихся наружу глаз.

— Рыжов уже так не считает, поверь мне, — Ирим нежно кладет на меня руки и притягивает к себе.

— Может быть, не стоило вам с ним поступать так? Сдали бы его по статье…

Ирим неожиданно напрягается, а я хмурюсь, всматриваясь в лицо, в одно мгновение ставшее серьезным.

— Не мы причина его…плохого самочувствия, Зима. Не хочу, чтобы ты волновалась зря, но не могу скрывать от тебя. Мы не воздействовали на него своей силой.

Выбираюсь из кольца рук и подаюсь назад.

— А кто? Я? — саркастично поднимаю бровь, но тут же меняюсь в лице. Взгляд Ирима говорит о том, что именно я. Но при чем здесь я? Я майору и слова не сказала. Да и если б сказала, чхать он хотел на мои угрозы и обвинения!

— Когда на Земле началась смена климата? Ты помнишь год, месяц, когда стихийные бедствия стали обрушиваться на планету одно за другим?

— Года два назад…

— А твои головные боли появились…— Ирим спокойно выжидает, когда до меня дойдет какая-то очевидная вещь, но я честно не понимаю, при чем здесь цунами и мои боли.

— Два года назад. Но как это связано?

Я начинаю нервно чесать кожу на лице. Будто в душе уже понимаю, что дело дрянь, но мозг еще отчаянно сопротивляется, потому что ему не предоставили факты, после которых отвертеться будет не возможно.

— Вчера мы с Валаром почувствовали всплеск энергии Земли. Мы хоть и не Хранители этой планеты, но знаем, что происходит на энергетическом уровне. Сразу после этого тебе стало плохо.

Кусаю губы изнутри и не говорю ни слова. Не хочу в это верить.

— Тебе стало плохо в номере. И ты сама слышала, что сообщили в новостях.

— Может быть, я просто метеочувствительна…

— Именно. Ты чувствуешь свою планету. И ее энергия почему-то хочет поселиться в тебе.

Ирим замолкает, а взгляд медленно опускается вниз, будто теперь и ему доступно тайное откровение.

— «Найди мой дом!» — он касается лица и тяжело, горестно выдыхает, — сила говорит через тебя.

Тело сковывает ледяным ужасом. Я подтягиваю к себе подушку, пытаясь спрятаться за нее, защититься. Только от чего? От неосязаемой силы?

— Вы что, думаете, что сила хочет вселиться в меня? — я говорю эти жуткие слова и тут же вспоминаю старые ролики о том, как в древние времена из людей изгоняли бесов.

Меж лопаток сводит от страха, меня начинает трясти.

— Женщина не может быть Хранителем, Зима.

— Так чего ей от меня надо? — я бросаюсь к Ириму, прижимаюсь к нему и чувствую, как слеза катится по щеке.

— Найти того, кто станет ее Хранителем.

— Но почему я?! — не выдерживаю и реву навзрыд.

— А это уже сложнее, моя маленькая.

Ирим ладонью вытирает от слез мои щеки, крепко берет меня за плечи и разворачивает к себе.

— Мы обязательно это выясним, моя шерай-йя! Теперь ты не одна. Я заберу твою боль, ничего не бойся, только будь всегда рядом. Веришь мне?

Молча киваю и бросаюсь к нему на шею, прижимаясь крепко-крепко.

— Верю тебе.

Вот так, меньше, чем за сутки я успела довериться мужчине, которого поначалу возненавидела, посчитав карой небесной. К тому же, то, что я позволила ему сделать с собой несколько минут назад, как нельзя лучше подчеркивает степень моего доверия. Обычно, до постели с парнями у меня доходило редко, а тут…не знаю, что на меня нашло. А главное, не жалею и…хочу еще.

— Ты хотела есть. Идем?

— От тебя ничего не скроешь! — причитаю я. Интересно, он только о желании поесть догадывается, или уже в курсе, что я раздумываю над извечным дать или не дать, и больше склоняюсь к первому? — знаешь, на Земле мода на худых женщин. Поэтому даже, если падаешь в обморок от недоедания, на свидании есть что-то калорийнее салата из рукколы неприлично. А я съела два завтрака и даже не почувствовала.

— Думаешь, лишний грамм жира на твоей попе меня напугает? — он улыбается, скашивая глаза на обнаженные бедра. Пока еще не толстые. Но, если так и дальше пойдет…

— Я никогда столько не ела! — снова оправдываюсь, хотя чувствую, что зря.

— Слишком сильные потоки. Телу нужно восстановиться. Это причина твоего аппетита.

— Но раньше не было такого!

— Зима моя, я пока не знаю, что происходит с планетой и ее Хранителем, поэтому не смогу ответить на все твои вопросы. Но уверяю тебя! Сколько бы ты не съела, это не отразиться на твоих чудесных формах.

Сжимаю губы, довольно улыбаясь. Чудесные формы! И это говорит человек, фигуру которого сам бог лепил!

Ирим отрывается от меня, и я вижу по его глазам, что если не уберемся отсюда, то продолжим. Может быть, и правда, не стоит торопиться. Шера-йя – это, конечно, романтично, но сдаваться вот так…неприлично как-то. Надо повыделываться хоть немного. Но Риска не одобрила бы…Кстати, о Риске.

— Где та навороченная штуковина, что ты вручил мне вместо испорченного телефона? — отдам ее Риске, чего самой себе лгать?

Слезаю с кровати, поправляю сбившийся в одну сторону халат и стараюсь не замечать того, как Ирим старается не замечать моей наготы. Но все же мажу взглядом по его паху и чуть ли не спотыкаюсь. Все-таки, я пока не готова к ТАКИМ подвигам. Нет, пару бутылочек вина, и я бы пошла ва-банк, риск –дело благородное, но алкоголь на меня не действует. Наверное, все по той же причине, по которой возникли головные боли. Поэтому, пока потерплю. Жила же я как-то без секса столько лет!

— Получишь после завтрака! Если будешь хорошей девочкой и съешь все-все-все!

— Легко! — хмыкаю, подкатив глаза, и вприпрыжку скачу ко столу.

Садимся на те же места. Стол убран, белоснежный фарфор сияет солнечным светом, льющимся из окна, а из-под металлического клоша прорываются ароматы запеченного мяса. Ирим снова ухаживает за мной, накладывая кусок побольше и порумянее, и я вгрызаюсь в него, будто голодала неделю.

Ирим старается сдерживать свой смех, но с удовольствием наблюдает за тем, как я уничтожаю второй стейк, жадно запивая его клюквенным морсом.

— Дай угадаю! Хочешь еще!

Тяжело вздыхаю, в уме подсчитывая, во сколько парням обошелся мой завтрак, которым я так и не наелась.

— Перейдем к тяжелой артиллерии, — Ирим отщелкивает от петельки на поясе крошечную фляжку, которая смотрится в его руке как игрушка, и отвинчивает резную крышку в форме головы змея, — открой рот!

Просьба двусмысленная, особенно, учитывая то, что между ног у меня до сих пор влажно, а в штанах моего визави недетское такое напряжение.

— Язык! — командует Ирим, и мне с трудом удается его не прикусить. Мужчина ждет, пока я решусь на простое на первый взгляд действие, удерживая фляжку возле губ. И как только высовываю кончик, его кадык дергается, а в зрачках вспыхивает черный блеск.

Он накрывает горлышко большим пальцем, встряхивает фляжку, и на пальце остается зеленая капелька.

— Не волнуйся, — тихо просит он, или это у меня в ушах так шумит, что плохо слышу.

Кончик пальца легко касается языка. Я задерживаю дыхание и чувствую кисло-сладкий привкус зелья, смешанный со вкусом его кожи. Не знаю инстинкты ли, или просто желание на меня действуют, но я обхватываю палец Ирима губами и прохожусь язычком по кругу, слизывая жидкость.

— Полегче, малышка, — хрипит Ирим, поглаживая мое лицо, и я нехотя отпускаю его, чмокнув, разжимая губы.

Внезапно перед глазами силуэт мужчины раздваивается, а после меня бросает в жар, будто я окунаюсь в чан с кипятком. Во рту тоже начинается пожар, и я хватаю воздух, пытаясь остудить тот ужас, что творится у меня во рту.

— Спокойно! Все хорошо!

— Ага! — мычу в ответ, хватая со стола первый попавшийся стакан, но он оказывается пустым.

Отбрасываю его, тянусь за кувшином и припадаю к нему, утоляя жажду и огонь, обуявшие меня одновременно.

— Что ты мне дал? — кричу, чувствуя, как кожу побивают иголочки, которые бывают в бане от проступающего пота.

— Воду из источника! Сейчас пройдет! Дыши спокойно! Слушай меня! Вдох!...

Он пытается поймать мои руки, но я вырываюсь, чтобы не мешал ими обмахиваться.

— Ничего себе водичка! — черпаю лед из ведерка, в котором стоят бутылочки с морсом, и прикладываю к щекам. Не черта не помогает. Хочется лечь в ванную, полную льда!

Хватаю ведро, прижимаю к груди и мчусь по номеру в поисках ванной. Ирим следом за мной, пытаясь угомонить.

Двери, двери, двери, длинные холлы и снова двери! Снимут люксы всякие, а потом бегай ванную ищи!

Распахиваю очередную дверь и врезаюсь в Валара.

— У-у, малышка! Ты так рада меня видеть?!

Этот котяра пялится куда-то вниз, я машинально смотрю по направлению его взгляда и в растрепанном вырезе халата вижу соски, которыми стекло разрезать можно, настолько они твердые.

— Где в этом чертовом номере ванная? — ору, чувствуя, будто по горящим углям иду.

— Хочешь в ванной? Окей! — доносится сзади, но я на его очередную подколку могу лишь зашипеть.

Ирим, тем временем, меня направляет, и как только я прямо в халате становлюсь под ледяные струи, с облегчением выдыхаю. Но ведро все так же прижимаю к себе. Родненькое мое! Только оно меня и спасло!

— Я конечно люблю прелюдии, но не настолько специфические! — ворчит Валар, на что Ирим отвечает недовольным фырканьем. Шуточки тут и правда не уместны.

Открываю глаза и вижу этих двоих, замерших в дверях. Стоят, облокотившись о косяк, руки скрещены, а взгляды будто ко мне приклеили. Еще бы! Халат растрепан, сбился, обнажив все, что нужно бы от мужских голодных взглядов спрятать. Еще и мокрая кожа, блестящая от струй воды, льющихся сверху. Про грудь вообще молчу. На ней разве что не написано «возьми мою хозяйку сейчас же!»

— Еще льда, малышка? — Валар пытается быть непринужденным, и даже член, дубиной выпирающий из штанов, его не смущает.

— Себе принеси. А то дым из штанов уже валит!

Обстановка накаляется в прямом смысле этого слова. Я вся горю!

Да-а-а. Не думала, что когда-нибудь произнесу эту пошлую фразу, но сейчас это было правдой. И помимо того, что горела кожа и от жара сводило мышцы, к половым органам тоже прилила не хилая часть крови, вынуждая думать вовсе не о голоде. Вернее, о голоде, но не в привычном понимании этого слова. А два красавца, застывших на пороге ванной со спрятанными в штанах пожарными шлангами, так и подкидывали дровишек в мою бурную фантазию, распаляя аппетит.

— Идем! — первым, как обычно, взял себя в руки Ирим. Кажется, из нас троих он был единственным, кто мог держать под контролем любую ситуацию. Выдержка у мужика, конечно, зачетная.

— Может, девушке наша помощь понадобится! — Валар упирается руками в стену, продолжая пялиться на меня, стоящую под душем.

— Если понадобится, Зима сообщит! — Ирим раздраженно пинает друга, и тот, наконец, покидает ванную, но успевает бросить последний взгляд и даже послать мне воздушный поцелуй, пока дверь не хлопает перед его носом.

Беззвучно смеюсь, подставляя горящее лицо под холодную воду. Ситуация была бы комичной, если бы не была такой печальной. И, кажется, точка невозврата уже пройдена. Ирим получил доказательства моего расположения в спальне, а Валар возьмет меня измором, но не отступится. Хоть он и пытался держать себя в руках с самого начала, но после увиденного, боюсь, терпения у пацана не хватит. И, если честно, мне это нравится! Пусть он взбалмошный, наглый и напористый, мне импонирует его огненная натура. А в купе со сдержанностью Ирима получается вообще идеальное сочетание. Они как дополнение друг друга.

Сразу вспоминается анекдот, где девушка мечтала о сексуальном, красивом, богатом, щедром и любящем мужчине, и добрая фея-крестная подарила ей сразу пятерых. Ибо каждый был носителем единственного желаемого качества, а пять в одном не бывает. Вот теперь у меня примерно так же.

И, кажется, я начинаю задумываться над тем, что двое мужчин не так уж плохо. Если они так безупречно дополняют друг друга, что еще надо для счастья женщине?

— Зима моя, ты не замерзла? — осторожно интересуется Ирим из-за двери.

— Мы согреем, если ч…— Валар не успевает договорить, получая удар под дых.

— Я в порядке! Скоро выйду, — едва удерживаюсь от смеха. Кажется, на счет терпелки Валара я была права. Она кончилась!

Не отключая воды, я пытаюсь выйти из душа, чтобы понять, изменилось ли что-то в моем теле. Кожа продолжает гореть, только уже от холода, хотя внутри все еще бушует пожар. Но и он претерпел изменения. Теперь это жажда бурной деятельности. Энергия так и плещет!

Пока прислушиваюсь к себе, слышу разговор за дверью, и подхожу ближе, чтобы подслушать, потому что говорят явно обо мне.

— Я начинаю сходить с ума! — сетует Валар на родном языке.

— Поэтому ты такой несдержанный? — в голосе Ирима слышу упрек и недовольство. Его бы воля, Валара тоже бы в ледяную ванну усадил, чтоб остыл.

— Да меня разрывает рядом с ней! Ты знаешь, чего мне стоит держать себя в руках?!

— Представь себе, знаю! — взрывается вечно спокойный Ирим, а я и дышать перестаю. Неожиданно, однако. — Чувствую то же, что и ты. Так что, не жалуйся. Контролируй энергии, и все будет хорошо. А пока ты проигрываешь.

— Ты сколько лет служишь хранителем? Пятьдесят?

Что? Пятьдесят? Я не ослышалась?

— У тебя хотя бы опыт есть! А я храню планету меньше года, так еще и сразу все свалилось.

— Сублимировать не пробовал? У тебя сперма из ушей стрелять сейчас начнет. Возьми себя в руки, Акаиш*! — Ирим заговорил тоном старшего товарища.

— Сублимировать…Как можно сублимировать, когда твоя шерай-йя за стенкой. Голая!

— Поверь мне, и не в такой ситуации можно!

— Вы что уже… ты ее…?

— Рот закрой! И успокойся наконец!

Голоса утихают, и как только я собираюсь отползать с разведывательного поста, слышу обиженное ворчание.

— Прощаю тебе только потому, что ты старший муж.

Ох, малыш, теперь ты точно не уймешься, думая, что другу «перепало». Хотя на самом деле, Ирим остался без сладкого. Надо ли это исправить? Честно, мне хотелось бы, но есть одно но. Вернее, очень большое, даже огромное НО. А, если быть еще точнее, то ДВА ЗДОРОВЕННЫХ НО.

Деликатный стук в дверь отвлек от размышлений о мужских достоинствах, которые рано или поздно мне все же придется лицезреть. И не только лицезреть. Найти им достойное применение тоже придется мне, потому что теперь эти двое приходятся мне, вроде как, официальными мужчинами. Кстати, надо бы поинтересоваться, на счет законных оснований друг на друга. Как у них это все происходит: ЗАГС, караваи, баян или достаточно простого «согласна».

— Зима моя, — ну конечно, это Ирим. Валар вряд ли бы спрашивал разрешения войти стуком. Ворвался бы и наивно хлопал глазами, уверяя, что ему послышалось «войди».

— Все хорошо! — отзываюсь я, ища, чем прикрыться.

— Я принес твою одежду. Откроешь?

Подхожу к двери, приоткрываю ее и просовываю руку в щель.

— Спасибо за заботу, Ирим.

Быстро забираю одежду и, коротко улыбнувшись, прячусь. Нечего ему смотреть на мою млеющую от его заботы рожицу.

Раскладываю одежду на консоли и держусь за голову. Мою одежду он принес? Как же! У меня отродясь не имелось кружевных халатов, причем кружевами эти дыры размером с ладонь назвать язык не поворачивается.

— Это Валар выбирал, верно?

— Откуда ты узнала? — веселится он, уверенный в том, что обыграл меня. И когда только успели купить эту пошлятину?!

— Догадалась…— тихонечко ворчу я, улыбаясь своему отражению. Коварный план в моей головушке уже созрел.

Снимаю насквозь промокший гостиничный халат и бросаю его в раковину – с него течет вода. Отжимаю волосы махровым полотенцем. Перебираю баночки с кондиционерами, маслами и кремами, останавливаюсь на том, что пахнет ванилью, и наношу его на кожу. Покрытая мурашками, она немного успокаивается и становится более гладкой и мерцающей. Снимаю с полки подогретое сухое полотенце, обматываюсь им и кручусь перед зеркалом – оно едва прикрывает ягодицы. То, что нужно!

На носочках ступаю по белому матовому мрамору, переступая лужи, подхватываю ведерко со льдом и то, что называется пеньюаром, и выхожу.

— Спасибо. Не подошло.

Елейно улыбаюсь, подбрасываю халатик и наблюдаю, с какой легкостью он падает в руки Валара, нежно пройдясь кружевом по крепкой груди. Он с трудом сглатывает, разглядывая мои ноги, и, кажется, сейчас взвоет от желания.

— Где мои вещи? — обращаюсь к Ириму, который более тщательно скрывает свой шок, но все же его выдают всполохи в глазах.

— Я провожу, — хрипло отвечает он и, стараясь не прикасаться, ведет меня мимо бесчисленных дверей.

Когда мы, наконец, останавливаемся у нужной комнаты, он протискивается между мной и дверью так, чтобы не коснуться меня, и толкает ее.

— Твоя гардеробная.

Я собиралась подумать о том, почему этот мужчина, с которым я уже побывала в постели, ведет себя как малолетний девственник, но увиденное выбивает из головы все мысли кроме одной: «Я в раю!»

Никогда не была шмоточницей, но то, что я видела сейчас, заставляло срочно пересмотреть свои взгляды на вещи.

— Это все мне? — ряды напольных вешалок с разной одеждой, полки с туфлями и сумочками, столики с выложенными на них аксессуарами…

— Мы не знали…

— …поэтому, решили прорубить отдельный вход в ЦУМ…— продолжаю за Ирима, не веря, что все это они купили для меня.

— Нет, это не ЦУМ, — не поняв моей шутки, говорит Ирим, — это твоя гардеробная.

— Спасибо, — все, что могу выговорить, проходя рядами. О своих скромных вещах, что привезла из дома, даже язык не поворачивается спросить.

В этой гулкой тишине мой внутренний пожар становится все заметнее, да и холодная вода больше не сбивает температуру. Чувствую, что мышцы требуют нагрузки, вынуждая двигаться быстрее. Наверное, первой примерю спортивную форму.

— А беговая дорожка у вас есть? — осторожно интересуюсь, хотя ответ знаю заранее. Либо есть, либо появится через пять минут.

— У нас, — поправляет меня Ирим, — есть спортзал.

— Отлично! Где спортивная одежда?

Иду к ящичкам, где аккуратно разложено спортивное белье, чувствуя на затылке дыхание Валара. Оборачиваюсь и вручаю ему в руки ведерко с подтаявшим льдом.

— Тебе нужнее! — улыбаюсь, выдергиваю заправленный кончик полотенца, и белая ткань падает на пол, оставляя меня в костюме Венеры. Только пены морской не хватает.

Слышу задавленный вдох с одной стороны, и хруст кубиков льда на зубах с другой. Сработало!

Посмеиваясь, достаю комплект спортивного белья и наклоняюсь, чтобы надеть трусики. Не тороплюсь. Знаю, что могу огрести по полной прямо здесь, на банкетке в гардеробной, но почему-то сама провоцирую мужчин, и получаю от этого неимоверное удовольствие!

— Эмм, верх можно оставить так. Нас это не смутит! — вставляет свои пять копеек Валар, но тут же разочарованно вздыхает. Я все же надеваю топик. И, пожалуй, этого будет достаточно.

Под спортивный зал отведена часть этажа, и мне даже страшно подумать, во сколько это все обходится моим мужчинам. Я никогда не была падкой на деньги, но то, что вижу, действительно впечатляет. Боюсь представить, как они живут на родных планетах. Наверняка, мне и не снилось.

Бегу, увеличивая скорость каждую минуту, понимая, что либо мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, либо тренажер выйдет из строя. И, судя по запаху жженой резины, беговая дорожка оказывается слабее моего сердца.

— И как тебе живется, Лисенок, зная, что даже железные бездушные машины не выдерживают твоих издевательств? — философствует Валар, опершись подбородком на перекладину, — а ты представь, каково нам, живым людям?!

Промакиваю лоб полотенцем, оставляя в покое сдохший тренажер, и ищу взглядом следующую жертву.

— Это точно была просто вода? — едва дыша, ворчу на Ирима, понимая, что мышцы уже отказываются работать, а энергии хоть отбавляй. Наверное, если умру, все равно буду мысленно крутить педали.

— Зима моя, прости. Не рассчитал. Просто ты никак не могла восполнить силы, и я подумал…

— Угу,— мычу я, шагая к эллипсу.

— Ну нееет! Хватит жертв на сегодня! — Валар не выдерживает, сжимает руки на моей талии и легко снимает с тренажера, — разрешаю помучить меня! Бокс, джиу-джитсу…я все вытерплю, малышка!

Скептически поднимаю бровь, убираю его руки и отхожу подальше.

— Хорошо. Тогда осмелюсь предложить что-то поинтереснее. Секс, например! — оборачиваюсь, чтобы посмотреть в эту наглую морду, — а что? Тоже энергозатратный вид тренировки! И очень приятный способ потратить твою энергию. Довольны останутся все!

— То, с какой обыденностью ты предлагаешь мне заняться любовью, отбрасывает тебя на сто шагов назад. Никакой романтики, Валар! Фу таким быть!

Ложусь на пол, чтобы заняться прокачкой пресса, но успеваю сделать всего три подъема, как этот наглец усаживается на мои ноги.

— Давай, Лисенок, подъем, поцелуй и обратно. Начали!

Мои брови ползут на лоб. Ну настырный!

— Не забывай дышать! Начали! Раз…— не унимается он, а во мне кипит нестерпимое желание проучить Валара. К тому же, я пока еще чувствую себя терминатором, который скрутит в узел любого мужика.

Делаю рывок, поднимая корпус, изображаю, что тянусь губами за поцелуем, и как только моя жертва теряет контроль, перебрасываю его через себя и кладу на лопатки.

Валар стонет, изображая боль поражения, а я победно ухмыляюсь.

— Не провоцируй меня, малыш!

— А ты меня, крошка! — Огромные ладони шлепают меня по заднице и давят вниз, вынуждая сесть на эрегированный член.

Прикрываю глаза, желая спрятаться от самой себя и своих эмоций. Я злюсь, но восторг от того, что я чувствую огромную рабочую махину под собой, мешает сосредоточиться на плане мести. Ну что ж, нечего было в трусах, хоть и спортивных, щеголять перед двумя жеребцами.

— Мне нужно в душ! — пытаюсь выкрутиться, но толчки в мою промежность говорят о бессмысленности затеи. Парень завелся и, пока не добьется своего, уже не остановится.

— Не нужно. Я вылижу тебя сам.

Трусы трещат, распадаясь на два лоскута, и Валар отбрасывает ненужные, мешающие тряпки в стороны. Его ладони возвращаются на ягодицы, сладко сжимая их, и мужчина ведет бедрами так, будто насаживает на свой член. В глазах темнеет, и я чувствую, что сопротивления во мне нет. Я хочу его так же, только вот он не спешит расстегивать свои штаны и переходить к настоящему сексу. Странно, потому что Ирим тоже не стал переступать эту черту. Но анализировать это не остается сил. Пальцы Валара уже добрались до лифа.

Смотря мне точно в глаза, он просовывает пальцы под резинку и стаскивает его через голову, а потом так же отбрасывает ненужную деталь в сторону.

— Ты такая красивая…— шепчет мне и, положив ладони на спину, притягивает меня к себе и слизывает капельку пота, стекающую вниз между грудей.

Мое тело вибрирует от бушующей внутри него энергии, но я чувствую, как она перерождается, приобретая новый смысл. Теперь она существует не для того, чтобы я ее бесцельно тратила, убиваясь на тренажерах. Теперь она пульсирует во мне для того, чтобы я поделилась ею со своими мужчинами. А то, что только они смогут ее принять, усмирить, сомнений не возникает.

Я наклоняюсь к лицу Валара, чтобы поцеловать мужчину, совершенно точно зная, что это сведет его с ума. За его бахвальством, наглостью я всегда видела мальчишеское желание понравиться мне, обратить на себя внимание, и даже всерьез не обижалась на все его шуточки и приставания. Теперь же, когда я тянусь за поцелуем, он открывается для меня по-другому. Это совершенно иной Валар: нежный, чуткий, осторожный.

Грубые ладони нежно поглаживают мою спину, кончики пальцев легонько проходятся по линии позвоночника, спускаясь вниз, и достигнув ложбинки между ягодиц, замирают и возвращаются обратно.

Меня пробивает мелкой дрожью, будто я касаюсь батарейки, но эти незначительные удары тока, кажется, еще сильнее возбуждают. Клитор напряженно ноет, вынуждая меня начать тереться им о твердый член, но стоит мне сделать пару движений бедрами, как я слышу хриплый стон, и почти в мгновение оказываюсь сидящей на лице Валара.

Боже! Как это пошло! И как интимно.

Я стараюсь отбросить стеснение, но все еще зажата. Хоть и постанываю в такт движениям его языка, все же пытаюсь увильнуть, отодвинуться, но ладони крепко держат бедра, не давая сбежать. Уже через минуту я пьянею от искусных ласк настолько, что сама кручу задницей, наслаждаясь тем, как горячие губы посасывают набухший клитор. Поплывшим взглядом смотрю на страстное лицо мужчины, который кайфует не меньше, чем я, даже находясь в таком положении.

Когда напряжение внизу живота достигает предела, я вся сжимаюсь, замираю, чтобы запомнить последние секундочки перед яркой вспышкой, но пальцы, ложатся на мои соски и сжимают их, даря сумасшедшей силы оргазм раньше, чем я ожидала.

Сжимаю широкие запястья мужчины и выгибаюсь в спине, запрокинув голову. Чувствую, как кончики мокрых волос касаются упругого живота мужчины, на котором я продолжаю сидеть верхом. Переживаю одни из лучших секунд в моей жизни и вспоминаю, как не более двух часов назад уже дрожала в руках другого мужчины.

Краснею, улыбаюсь и, не смотря на туман в голове, пытаюсь подобрать слово, каким можно было бы меня назвать после всего, что я натворила с малознакомыми мужчинами. И на ум ничего не приходит кроме этого: счастливая женщина!

Нет сил анализировать сове поведение. Плевать, что кому-то оно может показаться неправильным, несерьезным. Мне нравятся эти парни и я верю их словам. И в конце концов, надо же когда-то начинать знакомиться поближе! Так зачем оттягивать этот момент!

Утыкаюсь носом в теплую пахнущую мужчиной шею и улыбаюсь. Неужели я, взрослая женщина, ищу оправдания тому, что сделала?!

— Мне и правда полегчало…— легонько кусаю Валара и трусь виском о его щеку.

— Осторожнее, Лисенок.

— Почему? — наивно хлопаю глазками, будто не понимаю, о чем он.

— Потому что я не настолько хорош в плане терпения.

А я снова задумываюсь над тем, почему ни один из них не довел дело до полноценного секса. Выходит, что это не случайность?

— Что тебе мешает?

Все еще под действием эндорфинов, я готова к продолжению, поэтому принимаюсь за старое – провоцирую.

— А как же познакомиться поближе? Лучше узнать друг друга? Сходить в кино и…

— Где ты набрался такого? — в голос смеюсь с инопланетника, который в точности повторяет слова землян.

— Фильмы смотрел, — с радостью отвечает Валар.

— Какие, уточнять не будем! — встряет Ирим, и я вспоминаю о том, что все это время он был где-то поблизости.

Ком встает в горле, и я замолкаю. Все же отношения на троих для меня слишком непонятны.

— Зима моя, все в порядке. Ты зря волнуешься, — он появляется в дверях соседней комнаты, но и ежу понятно, что он знал, чем я занималась с его другом, — повторю еще раз: такие отношения для нас абсолютная норма.

Киваю, старательно изображая пофигизм, но, видимо, выходит отвратительно, потому что Ирим подходит ближе, легко целует мои губы и говорит на ушко тихим рычащим голосом, от которого бегут мурашки.

— И хочу, чтобы ты окончательно расслабилась и доверилась нам.

Валар, который тоже это слышит, крепко вжимает меня в себя и с легкостью поднимается с пола. Я остаюсь сидеть на нем, как обезьянка на дереве, и едва дышу, пока он покидает спортзал, не забывая жадно сминать мою задницу своими ручищами.

Мы входим в спальню, из дверей которой показался Ирим. Там царит полумрак, зажжены свечи, и тени изящных ваз и статуэток, украшающих комнату, мягко ложатся на темные стены. Вдыхаю густой аромат роз и тут же замечаю букет из сотни красных роз, стоящих в напольной вазе у изголовья.

Делаю глубокий вдох, чтобы насладиться запахом любимых цветов, но дыхание перехватывает. Валар бросает меня на кровать, и я тону в слоях мягкого матраса и одеял.

Мужчина наступает медленно, хищно, и я инстинктивно поджимаю ноги, но он не позволяет закрыться. Обхватывает щиколотки и разводит ноги в стороны, не сводя горящих глаз с того, места, что еще не остыло от его ласк.

Одновременно с этим Ирим, стоящий за моей головой, нежно сжимает запястья, отводит руки кверху, и нежными поцелуями ласкает нежную кожу. От пальчиков к локтям, все дальше, дальше…кончиком носа проходится по подмышечной впадине и достигает груди.

Его борода щекочет и жжет, но легкие касания мягких губ забирают внимание на себя. Валар кончиком языка проводит по чувствительной поверхности бедер, оставляет на ней невесомые поцелуи, поднимаясь выше. Я шумно, со стоном набираю полную грудь воздуха, но надышаться не могу. В присутствии этих мужчин я снова пьянею без алкоголя, и мне так нравится это состояние, что я готова идти дальше.

— Пожа-алуйста…— хнычу я, и сама не понимаю, кого и о чем прошу. Но мужчины знают о моих желаниях больше.

Валар за пару секунд избавляется от перевязи, рывком сдирает с себя плотные штаны, и я замираю, когда перед моим взором оказывается его пенис.

Я нервно сглатываю, чувствуя себя неопытной девчонкой. Такого великолепного зрелища мне еще не доводилось видеть. Красивый, ровный, увитый венами член, напряженно стремится кверху, соблазняя своей розовой головкой, блестящей от смазки. Крупные упругие яички подтянуты, и мне хочется взять их в руку, нежно покрутить в ладони, чтобы почувствовать их тяжесть.

— Только скажи, если не готова, — он ложится сбоку от меня, увлекает к себе и сам укладывает мое бедро на себя. Ладонь накрывает промежность, и пальцы с легкостью скользят внутрь меня, — я остановлюсь…

Валар прикрывает глаза, а я чувствую его искренность и то, с каким трудом ему удается удерживать самоконтроль.

— Я готова…— меня едва слышно, но я хочу, чтобы он не сомневался, пытаюсь смотреть в глаза, хотя и сосредотачиваюсь с трудом.

Он обхватывает мою шею рукой, на которой лежит, и резко притягивает к себе для поцелуя. Дерзко вторгается в мой рот языком, в то время, как пальцы начинают растягивать тугие стенки влагалища.

Чувствую дыхание Ирима на своем затылке, от чего спина покрывается мурашками, но касание горячего обнаженного тела успокаивает кожу. Зато внутри я наэлектризована так, что вот-вот начну выдавать ток.

Я зажата между двух огромных тел, тону в аромате нашего возбуждения, и мои руки жадно сжимают упругие мышцы, даже не разбирая, что кому принадлежит. Мы будто кусочки взорвавшейся звезды, наконец, соединившееся в одно большое солнце.

Кажется, что еще чуть-чуть, и я сойду с ума, взлечу или умру от разрывающих меня эмоций. Но изо всех сил держусь, чтобы запомнить навсегда все, что происходит между нами в этой красивой уютной спальне.

— Аш фар маэс…— шепчет Валар, давая мне возможность вдохнуть. А я пьяна настолько, что даже не могу понять, что же он сказал. Только что-то в груди спокойно соглашается, — ты мое солнце, Алиса. Если ответишь согласием, не отпущу. Подумай последний раз, девочка моя.

— Да, — шепчу прямо ему в губы, ни капли не сомневаясь в верности принятого решения. Я не хочу по-другому. Я его, а он мой.

Пальцы Валара выскальзывают из меня с пошлым звуком, и крупная головка замирает у входа во влагалище, погружаясь совсем на немного.

— Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

Пальцами он разводит в стороны лепестки губ, и член осторожно толкается внутрь меня. А я замираю, боясь пошевелиться.

Ирим легонько проводит по позвоночнику кончиком ногтя и, дойдя до копчика останавливается, чтобы сжать мое бедро, еще шире открывая меня для своего друга.

— Дыши, моя Зима. Наслаждайся моментом, девочка…

Боль яркой вспышкой бьет по глазам, но тут же сменяется жгучим чувством сладкого наполнения. Валар заполнил меня собой, и от осознавания этого факта хочется довольно улыбнуться.

Я, наконец, начинаю дышать и, привыкнув к большому пенису внутри себя, первой начинаю двигаться, чтобы получить еще больше удовольствия.

— Ты нереальная женщина! Я так долго не выдержу, малышка, — теперь настает очередь Валара закрывать глаза и улетать от приятных ощущений. А я сожалею, что не смогу видеть безумие в его светящихся бронзой зрачках.

Наши движения становятся резче, размашистее, и я чувствую, что неумолимо несусь в пропасть, на краю которой уже встаю в третий раз за день. Эта мысль подстегивает мое возбуждение, и я впиваюсь ногтями в плечи мужчины, вскрикиваю и закрываю глаза, потому что мир вокруг превращается в размытую картинку.

— Валар…— шепчу имя так, будто благодарю за этот прекрасный момент, и тут же чувствую, как живот обжигают капли мужского семени.

Слабой рукой обхватываю ствол пульсирующего члена поверх мужской руки, и наслаждаюсь тем, как он извергает из себя семя.

Ирим дает мне минутку, чтобы перевести дыхание, все это время ласкает спину, нежно водя ладонью, и как только я начинаю дышать ровно, тянет на себя, утыкаясь носом в затылок.

По шее пробегается приятный холодок, а ягодицы обжигает горячий член, упирающийся в них. Тяжело сглатываю, смотря за реакцией Валара, а он спокойно улыбается, убирает мою ладонь со своего ни чуть не опавшего полового органа и, поцеловав ее, немного отстраняется. Время Ирима настало.

Понимание, что меня разделили между собой двое мужчин, будоражит и смущает. Но в то же время стыда нет. Я чувствую себя желанной, любимой женщиной, а не девицей для утех, поэтому пытаюсь забыть о предрассудках. И поцелуи Ирима помогают справиться с этим.

Он прикусывает холку, а я сжимаюсь в комочек, сладко урча и отставляя попку. Мужчина издает стон, означающий, что терпение его иссякло, и опутывает меня руками, укладывая спиной к себе на грудь. Мы дышим в унисон, под лопаткой чувствую его сердцебиение, и кажется, что у него сотня рук, ибо все мое тело поглощено в его объятья. Ирим водит руками по моей груди, мягко сжимает ее, играет с сосками, а его язык танцует с моим, пусть мы и лежим в неудобной для поцелуев позе.

Ладони спускаются вниз, легко проходятся по очертаниям ребер, кружат вокруг пупка, скользят по лобку и ложатся на внутреннюю часть бедер, разводя ноги в стороны. Длинный толстый член прижимается к моей промежности, устраиваясь между влажных половых губ. Он напряжен и приятно давит на клитор, и я подаю бедра немного кверху и вперед, чтобы ощутить это сладкое томление ярче.

— Скажи, что хочешь навсегда остаться рядом, что принимаешь меня своим мужем…если это действительно твое желание, моя Зима.

Ирим двигает бедрами, и я вижу, как показывается большая блестящая головка. Нам стоит лишь сменить угол, и я почувствую его внутри, и отказывать себе в таком удовольствии не вижу ни одной причины. Но дело не только в сексе. Абсолютно точно знаю, что связь между нами глубже, и я хочу закрепить ее.

— Хочу быть рядом, — шепчу ему в губы и целую в подтверждение своих слов.

— Аш фар маэс…— отвечает Ирим, и в моей голове происходит осознание. Я, наконец, понимаю, что значат эти слова. «Привязываю свою душу». И это действительно навечно.

Чуть подтянув мое тело, Ирим приставляет к сочащемуся лону свой член и медленно погружает его в меня. Мы оба не дышим, но, когда головка достигает дна, сладострастный стон срывается с моих губ, и Ирим ловит его своими. Кажется, его пенис еще крупнее, чем у Валара, но мое тело уже привыкло, и я хочу пожестче и побыстрее.

Ирим будто считывает мои мысли, ускоряется и обвивает руками крепче, чтобы мое тело оставалось на месте. Его движения размашистые, резкие, …он хрипло дышит в висок и со скоростью вгоняет в меня свой огромный член, пока меня снова не настигает очередной оргазм. От сладких спазмов я пытаюсь поджать ноги, и Ирим делает несколько жестких фрикций и кончает следом за мной, пачкая мой лобок жемчужной спермой.

Кажется, это было лучшее, что случалось со мной за всю жизнь…Такого умиротворения, наполненности любовью я не испытывала еще ни разу.

— Признайся, ты специально напоил меня этой штукой? — мурлыкаю, устраиваясь между двух своих любовников, чувствуя, как глаза закрываются от приятного чувства усталости. Ответа не дожидаюсь и проваливаюсь в глубокий сладкий сон, в котором меня, кажется, продолжают ласкать мужские руки.

Мышцы, пропитанные эйфорией, приятно тянет. Так великолепно как сейчас, я не чувствовала себя еще никогда, и все это благодаря моим мужчинам. Вот сейчас они лежат по обе стороны от меня, положив на меня тяжелые конечности, от чего трудно дышать. Но мне так нравится чувствовать это, что я готова задохнуться, лишь бы они не разрывали контакта наших тел.

— Открывай глаза, — по голосу слышу, что Ирим улыбается.

— Мы знаем, что ты проснулась, — у Валара тоже игривое настроение.

— Ничего от вас не скроешь! — улыбаюсь я и пытаюсь потянуться, чтобы размять затекшие после сна мышцы, но мое напряженное тело обнимают с двух сторон, окончательно лишая возможности дышать, — задушите!

— Ничего не могу с собой поделать, моя Зима! Хочу тебя съесть! — Ирим прикусывает мое ребро, а я визжу и уворачиваюсь, тут же попадая в плен другого мужчины! — так не честно! Двое на одного!

— Разве тебе не понравилось? — Валар нарочно смотрит мне в глаза, а я краснею, вспоминая, что мы вытворяли каких-то несколько часов назад.

— А, если скажу, что нет? — шучу я, скорчив недовольную гримасу.

— Мы докажем тебе обратное! — целуя плечо говорит Ирим, загадочно улыбаясь.

— Та-а-ак! — я приподнимаюсь на локтях, в уме прикидывая, какие еще сюрпризы меня ожидают, — чего я еще не знаю?

Парни переглядываются и одновременно, подхватив меня под руки, поднимают с кровати. Мы быстро перемещаемся в ту часть спальни, где у стены установлено высокое зеркало, и моя челюсть отвисает.

Я вижу, как по моей ноге от самой щиколотки тонкой лианой вьется светящийся черным узор. Он мерцает в сумраке комнаты, переливаясь цветами радуги, а в районе живота постепенно добавляется и теплая бронза, и вот так, переплетаясь, они стремятся кверху. Огибают складку под грудью, уходят на спину и, пройдя между лопаток, оказываются на шее, исчезая в волосах.

Я опять и опять кручусь перед зеркалом, не веря свои глазам, а мужчины довольно улыбаются, одобряя работу неизвестного мне художника.

— Что это? — наконец, у меня прорезается голос.

— Это наши метки. Черная с блеском – моя, — Ирим становится сбоку, прижимаясь ко мне, и рукой проводит по узору. Как только он прикасается, цвет становится ярче, а на его безупречном мужественном теле появляется похожий рисунок.

— А эта моя, — Валар нежно проводит кончиками пальцев между лопатками. Я чувствую, как слабый огонек пробегается по спине, и кожа моего второго мужчины начинает светиться, — ты приняла нас, шера-йя. Теперь мы одно солнце!

— Что это значит?

— Когда-то давно Солнце, дарившее жизнь Вселенной, столкнулось в схватке с Тьмой. Она хотела уничтожить свет, излучаемый нашим богом, и чтобы победить, Солнце было вынуждено взорваться. Яркая вспышка озарила самые далекие миры, но частички светила разлетелись по Вселенной, навсегда разлучаясь друг с другом. Теперь, когда родные души-носители его атомов встречаются, Солнце ликует, даря им свое сияние.

Прикрываю глаза, чтобы понять, что чувствую. Все же событие отнюдь не рядовое. Все происходящее мне кажется чудом, в котором я принимаю непосредственное участие. И это после моей жизни в нескончаемом сером цвете.

— Спасибо вам, — мои губы дрожат, и я с трудом сдерживаю слезы. Я действительно благодарна им за то, что раскрасили мою жизнь, избавили от боли и показали, что такое любовь, доверие и забота. И пусть мы так мало знакомы, внутри себя я все решила: я с ними. В огонь и в воду!

— Зима моя, ты чего! — Ирим укутывает в нежные объятья, и я тут же успокаиваюсь. Будто он воздействует на меня. А может…

— Это ты? — отрываю голову от груди, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что? — Улыбается, делая вид, что ничего не понимает.

— Ты влияешь на мое настроение!

Он, веселясь, качает головой в стороны и уворачивается от моих шуточных ударов по плечам.

— Как еще ты на меня воздействуешь?! — я наступаю, а он ловко перехватывает мои руки и прижимает к себе, становясь у зеркала.

— Исключительно в интересах нашей семьи! — говорит он нашим отражениям, пока Валар записывает нашу первую шуточную ссору на странного вида гаджет.

— А у нас уже семья?

— Да, Зима моя. На нас есть метки, значит мы связаны до самого исхода.

— Они навсегда останутся на моем теле?

Мы постепенно возвращаемся в кровать и удобно устраиваемся. Я кладу голову на бедра Валара, а ноги лежат на животе первого мужчины. Так уютно и по-семейному…

— Твои метки немного потускнеют со временем.

Надо же! Буду такая красивая ходить! Кажется, это искусство называется боди-арт. Мне всегда нравились узоры на теле, но татуировки, на мой вкус, выглядели пошло. А вот эти метки мне нравятся!

— А почему ваши метки пропадают? — я прищурила глаза, делая вид, что раскусила их и знаю ответ, — на Земле вместо меток – обручальные кольца, и мужчины тоже не любят их носить. Чтобы не было видно, что он женат.

Искренний раскатистый смех разносится по комнате. Инопланетникам, кажется, понравилась моя шутка, которая и не шутка вовсе.

— Нет, лисенок. Наши метки исчезают только для того, чтобы не дать нам умереть.

— Это как?

— Если шера-йя не принимает своего мужчину, он становится отвергнутым и вскоре погибает.

— Обычно, сила солнц требует немедленного принятия шера-йей. Мужчина сразу же теряет силу, его тело плохо восстанавливается. Нам в этом смысле повезло больше. Мы хранители, и сила наших планет поддерживала нас, не давая угаснуть так скоро. Потому и метки исчезают.

— Но у других хранителей есть метки…— вздыхает Валар, и сразу становится понятно, что наше трио особенное.

— Сначала я думал, что метка исчезает из-за того, что нам постоянно приходится контролировать свою энергию. Но теперь уверен, что это связано с нашей шера-йей. Мы должны разобраться, почему энергия Земли хочет поселиться в ней, и не дает нашим солнцам проявиться окончательно.

— Как-то сложно все…— я беру в руки крепкие ладони моих мужчин и прижимаю к груди, как что-то ценное, родное.

— Мы все решим. Только будь рядом.

Мы продолжаем нежиться в постели, дарим друг другу легкие прикосновения и поцелуи. Я любуюсь метками, оставленными на мне мужчинами, которых теперь могу официально назвать своими, пусть и по законам только их галактики. Земные печати меня мало волнуют, потому что то, что происходит на глубинном уровне, в душе – это важнее штампов.

Ирим и Валар с трудом удерживаются от того, чтобы не начать второй раунд объединения наших солнц, но внезапно их что-то настораживает. Они собираются, и Ирим берет меня за руки, заставляя сесть к нему лицом.

— Смотри мне в глаза, моя Зима.

Выполняю, пока еще не понимая, что произошло, но через несколько секунд начинаю чувствовать нарастающий гул внутри головы. Только не это! Пожалуйста!

— Дыши глубоко. Вдох…Умница. Выдох. Только в глаза…хорошо.

Я смотрю в глаза, на дне которых вижу слабый блеск и пытаюсь думать только о том, что мои мужчины рядом и сумеют помочь. Дышу в такт и впиваюсь пальцами в ладони Ирима. Чувствую, как боль проходит будто сквозь меня, оставляя лишь неприятный зуд и холод.

— Как ты?

Молча киваю, не решаясь произнести и звука. Боюсь, что, если скажу хоть слово, голова разорвется от боли.

— Теперь закрой глаза, моя маленькая. Не бойся, — Ирим говорит тихим мягким голосом и нежно поглаживает мои напряженные пальцы, — нам нужно понять, откуда приходит эта сила.

Рвано дыша, прикрываю веки и жду указаний Ирима.

— Почувствуй, как мое тепло проникает в тебя. Дыши спокойно…

Он продолжает говорить, а я чувствую, как тело постепенно начинает расслабляться. Сначала бедра, затем живот. Напряжение покидает спину, шею, и даже лицо становится расслабленным.

Мощный поток проносится по венам, и голова кружится так, будто лечу, привязанная к носу реактивного самолета.

— Дыши! — командует Ирим, и я понимаю, что и правда задержала дыхание.

Как только подстраиваюсь под его вдох, снова чувствую тепло, и это сумасшедшее ощущение огромной скорости начинает приносить удовольствие. Я даже пытаюсь улыбнуться, так хорошо мне становится.

— Ты справилась, — хвалит меня мой мужчина, а мне становится еще лучше, — теперь сила может идти через тебя. Ты чувствуешь ее?

— Да, — отвечаю, а по коже проносятся мурашки. Фантастика какая-то!

— Соединись с ней. Просто стань этой силой…

Чувство эйфории переполняет меня. Голова кружится, а в ушах слышна красивая нечеловеческая музыка, будто сами ангелы играют на золотых арфах.

— Откуда ты? — спрашивает хранитель, и я вижу пещеру в горе.

— Пещера…серые скалы.

— Умница. Теперь точнее. Поднимись выше. Узнаешь?

— Много зелени, реки…птицы летают.

— Еще выше! Будто просматриваешь карту.

— Вижу! Это Европа.

— Покажи!

Ирим гладит меня по щеке, и я открываю глаза. Его лицо источает спокойствие и уверенность. Валар дает мне планшет с изображением карты, и я, не задумываясь, указываю точку. Почему я так решила, сама не понимаю. Просто знаю и все!

— Отличная работа, малышка! — Валар сгребает меня в охапку, укладывая на постель, и целует. Сначала нежно, но в мгновение поцелуй превращается в порабощение, лишение воли, и поэтому, когда он отрывается от моих губ, я растерянно хлопаю глазами, — теперь я точно найду его!

— Кого? — не понимаю я, наблюдая за тем, как Валар натягивает штаны и надевает перевязь.

— Хранителя! — снова целует, только на этот раз коротко и заодно звонко чмокает, — береги нашу шера-йю, Акаиш!

Мужчины прощаются, а я только и успеваю крикнуть: «Будь осторожен!», прежде, чем Валар исчезает.

— Ты даже не представляешь, что сделала сейчас! — Хвалит меня Ирим, и я не могу сдержать улыбку. Указываю пальчиком на щеку, требуя поцелуя, но и этот сметает меня, и повалив на постель, зацеловывает с головы до ног, — Валар обязательно найдет хранителя Земли. Пока он жив, у нас есть шанс разобраться в этом деле.

— Но вы же говорили, что он может быть мертв!

— Сила в тебе непостоянна. Думаю, она пытается вернуться в его тело, но он уже не может ее принять так же, как и ты.

— И что будет, когда Валар найдет его?

— Привезет сюда. Вместе попытаемся решить это дело.

Ирим обнимает меня, и я закрываю глаза, позволяя себе насладиться моментом: его теплом, ароматом кожи, приятным волнением в своей груди и томлением внизу живота. Мне спокойно и хорошо настолько, что через несколько секунд веки тяжелеют, и я, наконец, погружаюсь в глубокий сон без сновидений, а, когда просыпаюсь, тревожно озираюсь по сторонам, чувствуя нарастающее беспокойство.

С минуту я сижу на кровати, пытаясь прислушаться к разговору в гостиной, но слов разобрать не могу. Зато отчетливо слышу чьи-то эмоции. Будто они материальны, и я ощущаю их кожей. И то, что чувствую, мне ой как не нравится, хоть описать и разобрать, о чем они, не получается.

Решаюсь выйти, но из одежды нет ничего, поэтому собираюсь обмотаться простыней. Перед своими мужчинами я могла бы появиться обнаженной, но там совершенно точно находится чужой.

Укутываюсь в хрустящую ткань, зачесываю волосы назад и на цыпочках крадусь к двери. Возможно, мне не стоит выходить и лучше бы узнать об этом заранее, поэтому стараюсь быть незаметной.

С каждым шагом тревога нарастает. Я почему-то вспоминаю детство, хотя похожих ситуаций в нем не было. Отодвигаю эти мысли на задний план и сосредоточенно вслушиваюсь в тихие мужские голоса, которые внезапно затихают, когда я прикладываюсь ухом к двери.

— Зима моя, сделай шаг назад, — предупреждает Ирим, стоящий по ту сторону. И как только догадался!

Отхожу, и дверь тут же открывается.

— Кто там? — шепотом спрашиваю я, а сама льну к обнаженной мужской груди в перевязи.

— Почувствовала…— выдыхает Ирим и проводит рукой по волосам, — Валар нашел хранителя.

— Он жив? — я заглядываю в глаза своего мужчины с надеждой, будто от этого зависит наша жизнь. Хотя, возможно, так оно и есть.

— Жив, вот только…

Ирим молчит и сосредоточен, будто подбирает слова, а я до жути ненавижу такие моменты.

— Говори!

— Сама все увидишь. Готова?

— В таком виде? — показываю на себя, обмотанную простынью.

— Это неважно, — Ирим берет меня за руку, открывает двери, и я шагаю в полоску света.

В кресле, развернутом к панорамному окну, вижу седовласого мужчину. Он сидит спиной, но я каким-то шестым чувством знаю, что на его лице печать тоски и горя утраты, а еще, сожаления. Хоть его волосы и лежат серебристой волной, но ширина плеч и осанка красноречиво говорит о его былой мощи. Уверена, он и сейчас, утратив силу планеты, дал фору молодым.

Замечаю, что мужчина одет. Стиль…эдакий европейский аристократ на пенсии, и я тут же прикидываю, как мои мужчины будут выглядеть в его возрасте. Наверняка, наше трио выберет что-то более яркое и цепляющее взгляд.

Я уже за спиной, а хранитель даже не обернулся.

— Он спит? — предполагаю я, обернувшись к Ириму, и тот кивает,

— Только что отключился…

— Где Валар?

— Собирает совет.

Таращу глаза, не понимая, о чем речь. Вроде решили сами разобраться, а тут намечается такое…Видимо, дела серьезнее, чем мы предполагали.

— Как он? Ты помог ему?

Ирим качает головой, с сожалением глядя на бывшего хранителя Земли.

— Пытается справляться с этим сам.

Мое сердце сжимается от боли, стоит только представить, что пришлось испытать этому человеку. А я об этом знаю, к сожалению, не понаслышке. Если сила мечется между нами, то и боль эту мы делили на двоих. Но теперь у меня есть Ирим, способный забрать мою, а этот старик пытается справиться сам.

Вижу шевеление, и желудок сводит от волнения. Мне так хочется скорее увидеть лицо, сидящего ко мне спиной человека, что я не дожидаюсь, когда он развернется, а становлюсь перед ним сама. Легкие судорожно выплевывают воздух, а сердце подскакивает к горлу. То, что я вижу, готова принять за сон, галлюцинацию, но поверить в это не могу. Со страхом смотрю на Ирима, но на его лице горечь, а это значит…что все происходит на яву. Что умирающий хранитель Земли – мой дедушка, который уже умер много лет назад.

Рукой ловлю опору, и ей оказывается, конечно же, Ирим. Не могу сдвинуться с места, хотя мозг посылает импульсы кинуться к дедушке, обнять его, поцеловать бородатую щеку, но что-то останавливает. Я будто чувствую себя обманутой и не понимаю, что делать дальше.

Отмечаю, что он постарел, осунулся, и невольно вспоминаю день похорон. Мне было девять. Мама не хотела брать меня на прощание, утверждая, что это плохо скажется на детской психике. А вот о папиной никто не думал. К тому времени его запой длился почти неделю, и даже внезапная смерть отца не выдернула его из лап этого змея.

Как сейчас помню последние минуты, когда я видела дедушку. Все, кто пришел проститься с ним, говорили: «Как живой. Будто спит». Как и остальные взрослые, я подошла к гробу, чтобы попрощаться, взяла деда за ледяную руку и, пуская слезу, попросила прощения за сломанную вставную челюсть, которую нашла в стакане в ванной и случайно выронила на кафельный пол. Тогда мне показалось, что он улыбнулся, и я даже сказала об этом маме. Но мне никто не поверил. И теперь, человек с которым я уже однажды попрощалась, сидит передо мной.

— Лисенок! — дедушка тепло улыбается и, бодро поднявшись с кресла, протягивает ко мне свои руки.

Что было дальше, помню с трудом. Знаю только, что его рубашка насквозь промокла от моих слез, а песенка, которой он в детстве успокаивал меня и укладывал спать, спровоцировала еще больший рев. И, кажется, впервые, дедушка не знал, что со мной делать.

— Я больше не могу успокоить ее. Может ты попробуешь? — он по-дружески обращается к Ириму, и передает меня в его руки.

Стоит моему мужчине меня обнять, как в месте, где сияли метки, я чувствую легкую вибрацию, распространяющую по телу тепло и покой.

— Так вот, как ты укладывал меня спать! — я улыбаюсь деду, хотя слезы на щеках еще не высохли.

— Да, Лисенок. Теперь так не смогу…— уголки губ дедушки опускаются вниз, и взгляд меркнет. Он возвращается в кресло и снова закрывает глаза, а я пытаюсь побороть в себе страх не увидеть их снова открытыми.

— Идем. Ему нужен отдых, — Ирим мягко увлекает за собой в гардеробную, и пока я пытаюсь осознать произошедшее, сам выбирает мне одежду и даже начинает одевать меня.

У меня же так и не получается собрать мысли в кучу. В голове будто чистое пустое пространство. Наверное, это и есть тот самый шок. Зато с легкостью переключаюсь на процесс переодевания.

Черные брюки, обтягивающие ноги, смотрятся на мне великолепно. По пояс раздетая кручусь перед зеркалом, любуясь своей попой, пока Ирим выбирает, что надеть сверху. Выбор падает на облегающий короткий топ и портупею, очень напоминающую перевязь Хранителей. Мой мужчина сам надевает на меня топ и, прежде, чем закрыть грудь, ловит ртом сосок и играет с ним языком. Когда он отпускает грудь, чувствую легкое разочарование. Зато Ирим доволен и наслаждается моим полупьяным взглядом в отражении зеркала.

— Я похожа на Хранителя! — смеюсь, оборачиваясь к нему, и тянусь, чтобы поцеловать, — только у вас с Валаром есть надписи.

— Да, это заклинания энергий наших планет, ноты, благодаря которым можно настроиться на ее частоту.

— Мелодия, зашифрованная символах?

— Вроде того.

— И как звучит Земля?

Ирим присаживается, чтобы обнять меня за бедра и приподнять, а я не могу сдержать довольную улыбку. Ну кому не понравится чувствовать себя маленькой и хрупкой! Наверное, комплекс гром-бабы остался у меня после того, как меня выгнали из балетной школы, сказав, что у них нет парней, способных поднять такую лошадь. Да-да, в выражениях эти утонченные феи не стесняются, и испортить психику юной девушке для них как два пальца об асфальт.

— А ты в следующий раз, когда сила будет идти через тебя, прислушайся.

Настроение неумолимо скатывается к плинтусу.

— Я боюсь прислушиваться. Я так устала от этой боли!

— Не жди боли. Ее больше не будет, пока я рядом.

— Потому что ты рядом! — исправляю я, даже и думать не хочу про это его «пока», — кстати, а почему Валар не действует на меня так же?

— А как действует? — шутливо щурится Ирим.

— Бесит в основном! — смеюсь, понимая, что за несколько часов сменила мнение о своем втором мужчине и уже даже успела по нему соскучиться.

— Он сам недавно стал Хранителем. Только научился пропускать через себя родные энергии, поэтому концентрироваться еще на одной ему пока сложно.

— То есть, ты такой древний…

Ирим кивает и закрывает мне рот поцелуем, будто не хочет, чтобы я продолжала эту тему. Что ж, если то, что я слышала, пока принимала ледяной душ, правда, то моему мужчине не меньше пятидесяти это уж точно. Только выглядит он значительно бодрее – максимум тридцать пять.

— У тебя тоже есть внучка? — задаю неудобный вопрос, который вроде как и шутка, но может открыть такие тайные дверцы, что захочется захлопнуть их обратно и амбарный замок повесить.

Ирим мгновенно раскусывает мой план. Ну еще бы! Опыт как-никак имеется…Он ставит меня на банкетку, и наш рост уравнивается. Его руки мягко обхватывают мое лицо, и Ирим принимает серьезный вид. Страшно подумать, что он скажет. Ненавижу такие моменты! Вот что я буду делать, если узнаю, что на Ману-ре у него жена и семеро по лавкам?! Ну не может же мужчина годами ждать, когда появится та самая! А этот еще завидный жених! Зачем я спросила, господи!

С другой стороны, я должна об этом знать. Да и вообще, это нужно было узнать в первую очередь. Ох, Зима! Где твои мозги…

— Зима моя, — волнение внутри меня металось обжигающими волнами. Я прикрыла глаза, надеясь, что это поможет успокоиться, но нет. Смотреть в сияющие для меня глаза – вот где было истинное успокоение! — цветок души моей! Я хочу, чтобы ты никогда не сомневалась во мне. Ты – единственная женщина, любимая. И нет у меня внуков! И детей тоже нет. Но я очень жду того дня, когда моя шера-йя порадует доброй вестью.

Я смущенно улыбаюсь и пытаюсь спрятать розовеющие щеки, уткнувшись в шею своего мужчины, но он ловко выкручивается и ловит мои губы своими. Легкий поцелуй стал быстро превращаться в глубокий, чувственный, дыхание сбивается, и вдохи становятся громче. Внутри меня будто просыпался вулкан, и я чувствую жажду, которую хочу утолить сейчас же.

Подпрыгнув, я обхватываю ногами талию Ирима, а он впивается пальцами в ягодицы и прижимает мою промежность к твердому члену, выбивая из моей груди глухой короткий стон.

Не сразу понимаю, в чем дело, но, когда из гостиной доносится протяжное мычание, Ирим в мгновение собирается, возвращая нам обоим ясность ума.

— Хранитель…— беспокойно выдыхает он и спешит на помощь.

Дедушка вжат в кресло, и побелевшими пальцами впивается в подлокотники. Он стонет, стараясь сделать этот звук тише, и я узнаю в нем себя, свою боль.

Ирим просто стоит над ним, с горечью и сожалением наблюдая за этой пыткой, а я больше не могу сдерживаться. Слезы катятся по щекам, и я прячусь за спиной своего мужчины, чтобы не видеть весь этот кошмар.

— Помоги ему! — скулю, уткнувшись в руку Ирима.

— Нельзя. Во-первых, эту боль почувствуешь ты. А во-вторых, он просил не делать этого.

Сколько это все продолжается, не знаю. Счет времени потерян, впрочем, как обычно и бывает, когда сила пытается пробиться. Когда замечаю, что никаких звуков, кроме моих всхлипываний больше нет, выглядываю из-за спины Хранителя и вижу спящего дедушку. С облегчением выдыхаю, и гоню от себя мрачную мысль, что этот покой ненадолго.

— Побудем здесь? — Ирим мягко увлекает за собой, усаживает на диван и обнимает.

Мои глаза воспалены от слез, но я не могу насмотреться на деда. До сих пор не верю, что передо мной он.

— Как так вышло? — спрашиваю у Ирима, хотя он не должен знать ответа.

Тот пожимает плечами, пристально рассматривая спящего мужчину.

— Думаю, твой отец не смог принять силу.

— Он пил, — с горечью признаюсь я, — наверное, поэтому…

— Он не выдержал…— слабым хрипящим голосом говорит дед, так не открывая глаз. Чувствую, насколько он обессилен, и самой становится дурно, — я пытался передать ее. Но твой отец испугался.

— Чего?

— Зима моя, хранить силу планеты очень ответственно. К тому же, для этого нужно не только здоровье, но и крепкие нервы, — поясняет Ирим, — это не значит, что твой отец плох или слаб. Просто он не был рожден тем, кто сможет взять это на себя.

— Да, да…— выдыхает дедушка, — он запил после первого обряда. А потом стал просто невидим для силы. Ты, Алиска, девчонкой родилась. И какой бы сильной не была, женщина не может хранить энергию планеты. Поэтому…

Дедушка замолкает, а я чувствую, как ему неловко.

— Я был вынужден уйти, Лисенок. Здесь долг перед человечеством стал выше долга перед семьей. Надеюсь, ты меня поймешь.

Я прикрываю глаза и стараюсь дышать ровно. Будто знаю, что дальше будут сказаны слова, которые просто взорвут мой мозг, хотя я думала, что меня уже ничто не удивит. И дедушка меня не разочаровывает.

— У меня есть еще один сын, Лисенок. Ему десять.

Еще один сын…Десять…

Эта новость поначалу отзывается тишиной внутри, и как только понимаю, что это воздействие Ирима, бросаю на него укоряющий взгляд. Не нужно управлять моими эмоциями!

Но ему все равно. Спасибо, хоть спать не отправил.

Пытаюсь все же прислушаться к тому, что тихонько варится внутри меня, и распознаю ревность, неверие и даже осуждение. Наверное, Ирима стоит поблагодарить, иначе, семейной драмы было бы не избежать. А так я вполне спокойна и даже готова адекватно воспринять громкие фразы о долге перед человечеством.

— То есть, когда мы оплакивали тебя, ты счастливо проводил время с новой семьей?

Ирим сжимает мою руку, чтобы прекратила, но в моем взгляде требование не вмешиваться. Достаточно того, что я и так чрезмерно спокойна.

— Нет, Лисенок. Я нанял женщину, которая родит мне сына. Семьи у меня больше не было.

Прикусываю язык, понимая, что я действительно упускаю важный момент. Что задетое эго и обида не идут ни в какое сравнение с тем, что был вынужден сделать дедушка ради нашей планеты. Зная, что не оценят, а возможно, и осудят. Как я минуту назад.

— Прости! — подхожу к деду и сажусь у его ног, — но я так по тебе скучала…

— Я тоже, Алиска. Я тоже, — он гладит мои волосы своей дрожащей рукой, а у меня сердце сжимается от боли, предчувствуя скорое расставание.

— И где твой сын?

— Его выкрал Дадо, — отвечает Ирим, и у меня темнеет перед глазами от ярости.

— Да…я не успел передать ему силу. Вернее, я отдал, но Алекс не успел принять ее.

— И Дадо выкрал его…чтобы Земля погрузилась в хаос, а после пришел он, великий мессия, и подарил человечеству климус…— заканчиваю я, жалея о том, что не убила эту тварь там в баре.

— Мы должны найти Дадо! — я поднимаюсь на ноги и, запуская пальцы в волосы, хожу по гостиной, — где мой телефон? Надо позвонить Риске!

Тут же вспоминаю, что мобильный испорчен, а взамен мне выдали другой, в котором нет номеров посторонних парней. Чертовы ревнивцы! Но сейчас не это важно.

— В этом деле не должно быть лишних людей! — просит Ирим, но я с ним не согласна.

— Она надежный человек! Я доверяю ей как себе. К тому же, над делом Дадо мы работали вместе.

— Нельзя посвящать посторонних в тайны мироздания! Как бы нам не хотелось, — отрешенно сообщает Ирим.

— Мы хотя бы можем узнать, что нового известно по делу гонарской бирюзы. Я уверена, там будут какие-то зацепки! — я не могу уняться, внутри меня бурлит ненависть и жажда придушить этого негодяя!

— Зима моя! — Ирим ловит меня, нервно расхаживающую вдоль дивана, и рывком прижимает к себе, — не вынуждай меня контролировать твои эмоции. Прошу, успокойся!

После этих слов, чувствую, как крышка моего кипящего чайника готовится взлететь, но Ирим ловит мой взгляд, и я невольно расслабляюсь.

— Не надо! — рычу на остатках злости, понимая, что он воздействует на меня.

— Так будет лучше, моя шера-йя. В этом деле нужен трезвый ум и ноль эмоций.

После долгого выдоха, желание убивать окончательно покидает мою голову. Понимаю, что Ирим абсолютно прав, но то, как он умеет менять мое настроение, мне не нравится.

— Ты и мысли правильные для меня будешь выбирать? — я отстраняюсь, недовольная тем, что он имеет влияние на меня.

— Нет, — сухо отвечает он, бросая на меня острый взгляд.

— Не ссорьтесь, прошу вас! — вмешивается дедушка, — Алиса, он прав, тебе не стоит погружаться в это дело.

— Я уже в этом деле! — снова взрываюсь я, и тут же голову простреливает дикой болью.

Пытаюсь вдохнуть, но кажется, что вместо воздуха в легкие попадает едкая пыль. Перед глазами красная пелена, на шее удавка. А в голове одна лишь мысль: «Как хорошо было жить без боли»

Земля снова посылает сигнал о помощи. Я чувствую его, но помочь не могу – не я Хранитель этой планеты. Эта мука изматывает всех, кто находится в комнате: прежнего Хранителя, который слишком слаб, чтобы принять эту мощь, мою шера-йю, в которую эта энергия пытается влиться, и меня, которые сутки держащего контроль над этой силой, чтобы она не причиняла боли моей женщине.

Еще никогда я не был так собран. Это сосредоточение требует предельной концентрации, к тому же, неродные энергии причиняют боль и мне, но у меня нет права отступить. Теперь я защитник этой маленькой хрупкой женщины и, выходит, что ее планеты тоже. Мой долг сделать шера-йю счастливой, и я делаю все возможное для этого, но девочка пока живет старыми представлениями о мире и пытается сопротивляться.

— Зима моя! — хочу обнять свою женщину, чтобы дать ей хоть немного покоя. Пока еще я могу это сделать, но, если так пойдет и дальше…— не вынуждай меня контролировать твои эмоции. Прошу, успокойся!

Вливаю в нее немного тепла и вижу, как мышцы лица расслабляются.

— Не надо! — она продолжает недовольно ворчать, хотя внутри уже почти спокойна.

— Так будет лучше, моя шера-йя. В этом деле нужен трезвый ум и ноль эмоций.

Она хмурится, понимая, что причина ее спокойствия – мое воздействие.

— Ты и мысли правильные для меня будешь выбирать?

Уставший от бессмысленной словесной перепалки, я на секунду прерываю поток, но ей хватает этого времени, чтобы завестись по новой.

— Нет, — устало отвечаю, чувствуя, что и сам на пределе. Пожалуй, стоит дать ей то, чего хочет. Желает злиться, пусть злится. Жаждет мести – пожалуйста. Только она не понимает, что это лишь вымотает ее.

— Не ссорьтесь, умоляю вас! — Акаиш пытается усмирить гнев внучки, — Алиска, он прав, тебе не стоит погружаться в это дело.

— Я уже в этом деле! — вскрикивает Зима и внезапно замолкает.

В этот же момент вижу, как к ней устремляется поток силы, закручивается вокруг моей девочки и душит ее своей мощью. Усложняется все тем, что в нем намешано столько энергий, что распутать их, усмирить и перенаправить – задача слишком сложная даже для меня. Вот, что бывает, когда планета теряет своего Хранителя.

Ловлю напряженное тело своей шера-йи. Ее выкручивает от боли, мышцы превращаются в камень, она шумно вдыхает, но по синеющему лицу понимаю, что воздуха не хватает.

Я пытаюсь стать преградой для этой силы, но она, будто разозлившись на то, что ее пытается усмирить чужеземец, еще сильнее свирепствует, убивая мою шера-йю.

— Дай мне ее руку! — хрипит Акаиш, чувствующий почти ту же боль, — скорее!

Держа Зиму в руках, подношу к Хранителю, и он своей старой трясущейся от боли рукой, ловит ее пальцы. Вижу, как энергия начинает менять направление и теперь ее вихри плавно текут к нему. Знаю, чего стоит забрать боль себе, и до последнего сомневаюсь, что старик сможет это сделать. Но он ее дедушка, а она его любимая внучка, которой он не желает такой судьбы. И теперь, когда ее жизни угрожает опасность, он жертвует собой ради нее.

Зима на глазах обмякает, а вот Акаиш напряжен так, будто по его телу пускают ток. Взываю к богам, чтобы облегчили последние секунды его жизни, твердо зная, что этого он не переживет.

И это происходит.

Корю себя за то, что отпустил контроль. Пары секунд хватило, чтобы сила Земли снова стала проникать в тело девушки, изматывая ее, и я не должен был допускать этого. Вина за смерть Хранителя и состояние моей шера-йи на мне.

С горечью осознаю, что с каждым днем ситуация становится серьезнее. Если раньше планета реагировала на отсутствие Зимы катаклизмами, то теперь они стали происходить даже тогда, когда девушка находится дома. А это означает, что времени у нас остается все меньше и меньше. К тому же, старый Акаиш больше не с нами, и весь поток переключится на нее одну. Мы должны найти сына Хранителя быстрее, чем Дадо убьет его. Или планета попадет под влияние этого монстра.

Ирим

Валар возвращается ближе к ночи. Я едва держусь на ногах, чувствуя, что и моих сил не хватает, чтобы рассеивать боль Земли и моей шера-йи. Тело умершего Хранителя так и лежит в гостиной, потому что я боюсь отойти от своей девочки. Чем больше расстояние между нами, тем труднее контролировать потоки.

— Ты бледный! — Акаиш перепуган, таким его я еще не видел, — скажи, что сделать! Научи забирать энергию Земли!

Он встряхивает меня, а перед глазами плывет. Таким беспомощным я никогда не был. Но это последнее, что беспокоит меня. Самое страшное сейчас, что, если я отключусь, Зиме станет еще хуже.

Смотрю на свою шера-йю. Девушка стонет и бессвязно бормочет, цепляясь пальцами за простыни. Нельзя терять сознание! Я не имею права на слабость!

— Этому нельзя научить. Ты должен сам почувствовать, Акаиш, — самому тошно от безнадеги в голосе.

Валар от души посылает проклятья на голову Дадо, пиная невидимые камни. Выругавшись, наконец, сдавливает виски ладонями и пытается медленным дыханием успокоить бушующее сердце.

— Я не чувствую! — снова взрывается он и падает на колени у тела Зимы.

Подобная картина кого угодно вгонит в депрессию, но по всполохам в глазах, понимаю, что Валар что-то придумал.

— Нам нужен еще один Хранитель! Кто-то из опытных, как ты.

— Нельзя! — резко отвечаю, понимая, какие последствия могут быть у этого решения. Хранителям запрещено собираться в одном месте. В случае покушения последствия разгребать придется миллиардам людей. Хватит того, что мы с Валаром постоянно вдвоем, что уже нарушает правила.

— Вы оба умрете! — Валар на грани истерики. Но я его не корю. Понимаю, насколько трудно владеть собой, когда твои близкие люди угасают на глазах.

— Я справлюсь!

Акаиш одаривает гневным взглядом, и понимаю, что он не собирается следовать правилам.

— Я попросил помощи у Хранителей ближайших планет, они постараются разыскать остальных. Среди них есть трое тех, кто служит давно. Если хотя бы один из них будет рядом, от тебя будет больше толку. Ты понимаешь это?

Молчу. Честно, не знаю, что ответить. Валар прав, без сил от меня толку мало, а будь рядом кто-то сильный, возможно, и моя сила вернулась бы. Но имею ли я право рисковать? Тем более, когда Дадо ведет охоту на старых Хранителей.

— Так и сделаю! — решительно сообщает Валар, а я понимаю, что не смогу помешать ему. Не в моем состоянии, — я брошу клич. Возможно, кто-то согласится прийти на помощь.

— Ману-р, — Зима четким, хоть и слабым голосом, говорит название моей планеты, и мы оба замолкаем, — Дадо говорил…я слышала. На записи.

— Что говорил, Зима моя, скажи нам! — глажу ее бледное личико, покрытое испариной, и умоляю богов, чтобы девочка не отключилась.

— Риска знает, — с трудом выговаривает она и снова проваливается в забытие.

— Привести сюда Риску? — спрашивает у меня разрешения Валар, понимая, что втягивать в это дело еще одно лицо, было бы неправильно?

— Расспрашивать в управлении опасно. Могут сдать, — вслух рассуждаю я, зная о том, какие продажные «герои» трудятся во благо мира на Земле.

— А полный доступ к делу Дадо они нам так и не открыли. Если там нет сведений о Ману-ре.

— Или Зима не стала докладывать…

Мы одновременно тяжело вздыхаем, думая об одном и том же. Риску придется подключать.

Через пару часов состояние, будто меня отжимают в центрифуге, внезапно меняется. Тошнота уходит, а вместо разрывающего мозги писка, наконец, слышу звенящую тишину, и сразу же понимаю, что один из Хранителей рядом. Мне это не нравится! Мы не должны рисковать, но выхода нет, и иногда приходится выбирать меньшее из зол.

К моменту, когда Акаиш входит в гостиничный номер, я уверенно стою на ногах и встречаю его лично.

— Айланда мира! — прижимаем сердца друг к другу в приветствии.

— Не думал, что наша встреча произойдет при таких обстоятельствах, Ирим, — Дэниз сочувственно качает головой.

— Спасибо, что откликнулся, Акаиш! — снова обнимаю товарища, искренне желая ему счастливой судьбы.

Мы не были знакомы с ним лично, но, как и все Хранители, знали друг о друге. Слава о силе и благородстве Дэниза не первый десяток лет сопровождала упоминания о нем, и для меня было честью увидеть легенду своими глазами.

Валар оставляет нас, чтобы вернуть тело бывшего Хранителя Земли в ее чрево, а после найти Риску. Мы же располагаемся в гостиной, давая Зиме отдохнуть, и делимся информацией. О кошмарах, которые устраивает Дадо, известно большинству Хранителей. Некоторые из них, так же, как и мы с Валаром, пытались проводить собственные расследования, но неудачно. Наша же коалиция, в составе которой стала фигурировать землянка, а скоро добавится еще одна, продвинулась в этом деле дальше всех.

— Чем ты так провинился перед Великим Солнцем, друг мой? — сочувственно улыбается Дэниз, а внутри самого будто кошки скребут. История нашего с Зимой воссоединения, проговоренная вслух, даже меня впечатляет. Будто о чужой беде послушал, но нет. Она моя.

— Все мы чем-то неугодны, друг, — ставлю перед ним чашку любимого Алискиного чая с бергамотом, и решаю, что лезть в душу не стану. Захочет, сам расскажет.

— Думал, история с Милой это последняя твоя неудача.

Отстраненно всматриваюсь в темноту за окном. Да уж…как же я благодарил Солнца за то, что моя шера-йя нашлась, а когда понял, что ошибся, чуть было не сорвался. Никакая физическая боль тогда не могла сравниться с тем, что я испытал. И, если кто-то думал, что разочарование и тоска не могут убить, спешу разочаровать. Могут. И только ответственность перед человечеством заставила меня жить дальше. Зато, когда я встретил мою Зиму, понял, что все приходит вовремя. И то райское блаженство, что может подарить лишь истинная, стоит всех мук и терзаний.

— Сам-то как держишься?

Дениз бросает горькую усмешку, взглядом умоляя меня не продолжать. Знаю, как это больно, поэтому умолкаю.

В тишине пьем чай. Периодически списываемся с новыми участниками совета, кратко обрисовываем ситуацию и заручаемся их поддержкой. Все больше убеждаюсь в том, что вместе мы сила. И, соберись мы раньше, возможно Дадо и не рискнул бы на аферу тысячелетия. Что ж, возможно, этот опыт нам дан именно для того, чтобы мы объединились.

Разговор о Миле, землянке, которая станет, как я предполагал, моей шера-йей, наводит на мысль о том, что можно попробовать найти сына Хранителя по ДНК. Так же, как я нашел Зиму, когда она умчалась, послав нас с Валаром далеко и надолго. На моей майке оставались пятна ее крови и благодаря просьбе Милы, в лаборатории на Земле быстро сделали тест. Нам с Валаром лишь оставалось прошерстить ведомства в поисках нужного сотрудника.

Связываюсь с Валаром, но тот уже захоронил тело дедушки Зимы. Взять его ткани мы не успели. Поздно эта идея пришла в мою голову. Можно использовать данные Зимы, но отец все-таки ближе.

Иду к креслу, где сидел умерший Хранитель, и всматриваюсь в обивку красного цвета. Мгновенно нахожу седой волос, который точно принадлежит ему. Делюсь с Денизом своей идеей, и он тут же дает клич, чтобы Хранители разных планет связались с пограничными службами. Запрос будет неофициальным и его выполнение потребует времени, лучше начать действовать как можно быстрее. Тогда мы обязательно узнаем, где сейчас находится Алекс, даже если его ввезли под чужим именем.

Звоню друзьям, которые прилетели на Ману-р, чтобы отметить рождение дочери официально, как и полагается членам семьи императора.

На экране четкое изображение моего старинного друга. Его лицо светится счастьем, и не нужно задавать вопросов, чтобы понять, что в данный момент он рядом со своей семьей. Со своей истинной.

— Ирим! Дружище! — Анвар искренне улыбается, а я думаю, что выгляжу примерно таким же блаженным, когда моя девочка рядом.

— Нашел?! — рядом появляется возбужденно-восторженное лицо моего второго товарища Фароса, — рассказывай!

Как только на экране возникает третье лицо – их шера-йи Милы, парни умолкают и их взгляды превращаются в патоку. Для них больше никого не существует, лишь она.

— Привет, Ирим! Есть новости? — в ее глазах надежда на то, что у меня все получилось.

После нашей истории мы остались хорошими друзьями. Даже больше! Она мне стала как сестра, родная и близкая. Конечно, тогда мне было очень трудно пережить разочарование, но такова судьба. Она не стала моей шера-йей, зато стала верной подругой.

— Приветствую вас, друзья! — улыбаюсь, но сам понимаю, что выходит не правдоподобно.

— Та-а-ак…— Анвар мгновенно чувствует фальшь, и его настроение меняется, — рассказывай все от и до!

Набираю в грудь тяжелого воздуха и, резко выдохнув, начинаю свой рассказ.

О том, как мы нашли нашу шера-йю в управлении службы безопасности околоземного пространства, о том, что она оказалась их штатным переводчиком, о ее головных болях и обмороках. О том, что на Красном Фонаре она выполняла задание и, конечно же, о Дадо. Потом во всех подробностях описываю встречу с ее дедушкой-Хранителем Земли, о его кончине, которая чуть не доконала и меня, и о надежде найти его сына Алекса, которого вывезли с родной планеты.

Чем глубже я погружаюсь в детали, тем мрачнее становятся лица моих друзей. А когда произношу заключительную фазу, никто не решается что-либо сказать. Да этого и не нужно. Все можно прочитать по глазам.

Мила робко пускает слезу. Чувствую, что не хочет отвлекать внимание на себя от моей проблемы. Но ее мужчины начеку. Анвар тут же замечает слезинку и обнимает жену, чтобы успокоить.

Фарос хмурится, будто пытается о чем-то вспомнить, и когда это происходит, его взгляд становится светлее.

— Думаю, Аран сможет нам помочь.

Это «нам» вселяет уверенность, что мы с Валаром не одни. Мои преданные друзья восприняли нашу проблему как свою и бросились на ее решение. Даже решили привлечь Арана, который не был мне настолько близок.

Третий муж Милы – известный в нашей галактике ученый. Сфера его открытий настолько обширна, что невозможно назвать его либо физиком, либо химиком, либо генетиком. Он способен за считанные часы разобраться в любом вопросе и сделать научное открытие на коленке.

— Точно! Любовь моя, ты гений! — Мила чмокает мужа в губы, смахивает слезинки и улыбается в камеру, — я побуду с детьми вместо Арана. Он придумает что-нибудь!

Женщина покидает комнату, провожаемая взглядами любящих ее мужей, а у меня будто камень с сердца падает. Чутье подсказывает, что Аран действительно поможет решить вопрос с климусами.

Третий муж Милы выслушивает меня без тени эмоций на лице. Складывается впечатление, что пока я говорю, в его голове зреет идея, как бороться с климусами Дадо. Он лишь уточняет некоторые моменты, и я сообщаю обо всем, что мне известно.

— Спорю на коробку маниярского золота, что уже к рассвету он предоставит нам чертеж пушки, что расплавит мозги вашего Дадо с расстояния пары световых лет, — Фарос провожает родственника гордым взглядом, когда тот, уходит, чтобы в тишине подумать над решением нашей проблемы.

— Уверен, к утру он уже армию соберет из бывших сослуживцев, — присоединяется Анвар.

Мы скоро прощаемся, и я больше чем уверен, что Анвар и Фарос поднимут все свои связи, чтобы помочь нам в этой беде. Вместо того, чтобы наслаждаться спокойным семейным ужином или проводить ночь в объятьях жены, они кинутся на поиски нужных людей, а может, и самого Дадо. Мои же руки связаны. Я не могу покинуть планету, пока энергии Земли проходят через мою шера-йю, поэтому остается положиться на друзей и ждать.

Пока расплетаю узлы энергий в своем теле, рассеянным взглядом смотрю в темноту за окном и чувствую приближение Валара. Кажется, он нашел подругу Зимы и везет ее к нам. Это одновременно и радует, и настораживает. Мы не знакомы с ней близко и не уверены в ее верности.

Тут же приходит сообщение от Милы. Она высылает контакт человека, который уже ждет биоматериалы умершего Хранителя.

«Гер займется вашим вопросом сразу, как только получит данные. Отправляй все немедленно!»

И следом присылает фото Лорелеи, моей названной дочери, для которой я стал в некотором роде духовным отцом, ее персональным Хранителем.

«Скоро и у вас с Зимой будет такое чудо! Я так рада за тебя!»

Круглое личико малышки сияет счастьем и беззаботностью. Улыбаюсь ему в ответ, благословляя на любовь, и внутренним взором вижу лицо нашего с Зимой сына. Эта вспышка бесследно исчезает спустя мгновение, но в памяти отпечатывается светлый образ нашего будущего. У нас будет сын! Белокожий, с пухлыми щеками и золотыми кудрями! Ангел Света, объединяющий народы силой своей любви.

Я давно не получал откровений свыше, но сейчас боги, видимо, решили, что на нашу долю и так достаточно испытаний, и хотя бы небольшая капелька веры в будущее, поддержит нас.

Пьянею от эйфории, что чуть ли не фонтаном извергается из меня, и знание того, что мы пройдем все испытания, победим, придает силы бороться дальше.

Не в силах держать все это в себе, спешу в спальню, где отдыхает моя шера-йя. Сложив ладони под щеку, она размеренно дышит, видя сладкий сон. Может быть, Высшие и ей показывают наше будущее? Может, и она видела нашего сына?

Задумываюсь, захочет ли она детей в скором времени, или решит пожить пока втроем. Отмечаю, что о второй вариант вгоняет меня в тоску, будто меня разлучили с уже родившимся ребенком. Открываю календарь рассветов, и вижу, что Альвидара взойдет уже через несколько суток. Пройти по Тропе Любви и дать клятвы Солнцу мы все равно не успели бы, а значит, с рождением ребенка в любом случае пришлось бы повременить. Хотя, возможно, Валар станет отцом быстрее меня. На его планете сезон обручения пройдет чуть позже. И, если Зима решит, что готова стать мамой, в нашей семье все же появится малыш! Все же, нити судьбы сложились в неожиданный узор. Еще ни разу женщина не становилась матерью сразу двух Хранителей планет.

Любуюсь своей Зимой, поглаживая ее мягкие локоны, красиво лежащие на подушке, и как только слышу шаги в гостиной, целую ее в висок и иду встречать прибывших.

— Где Зима?! Что вы с ней сделали? — кричит злобный гном, подпрыгивая на месте, — я вас собственноручно придушу! Вот этими вот руками!

Мелкая истеричка выставляет грязные руки и тут же, заметив, что они в земле, вытирает их о комбинезон. Будто Акаиш ее прямиком с огорода выкрал: две косички, косынка, завязанная сзади, фартук и садовые инструменты за поясом.

Валар смотрит в потолок вымученным взглядом и, кажется, уже не реагирует на возмущенную девушку. Похоже, все его нервные клетки она сожгла еще во время перелета. Или он просто отключил функцию слуха.

— Здравствуй, Риска! — натягиваю на лицо что-то вроде улыбки и говорю медленно и тихо, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшуюся даму. Я понимаю, что она за подругу переживает, но зачем бросаться в крайности и угрожать?! Нет, мы бы могли подавить ее своей энергетикой, но пугать девчонку не хочется. Во-первых, как ни крути, она подруга нашей шера-йи, а во-вторых, нам нужна ее помощь.

— Рисанья! — поправляет меня она, а сама рыщет взглядом по номеру, — где Алиса?

— Риска! — слабый голосок Зимы звучит из открывающейся двери. Надо же! Я даже не почувствовал, что она проснулась. Кажется, я вымотан больше, чем думал.

— Зима! — подруга бросается на встречу ей и чуть ли не с ног сбивает нашу шера-йю. Та едва на ногах стоит. Но на лице улыбка.

—Что они с тобой сделали? — Рисанья окидывает нас с Валаром подозрительным взглядом и берет подругу за руки,— ты мне только скажи честно!

— А иначе что, добьешь всех своим ультразвуком?! — не выдерживает Валар.

— Ну не злись! Просто она очень переживала за меня, — Зима шутливо складывает ладони у груди в молитвенном жесте, и Валар как по команде выдыхает.

— Только, если ты меня поцелуешь! — наглеет он и подходит к ней, подставляя щеку.

Зима коротко клюет Валара в щетину на щеке, а после жестко сжимает его подбородок рукой и разворачивает для настоящего поцелуя. Наблюдаю за тем, как на его теле проявляются бронзовые узоры, зажигающие линии на коже Алисы, и чувствую трепет в сердце. Все же произошедшее с нами –истинное чудо, которое даруется не каждому.

Риска тоже замечает сияние, появившееся на теле подруги, и, если до этого момента выражение ее лица означало «всех порву», то сейчас она просто ошеломленно хлопает ресницами.

Мне нравится эта тишина, поэтому решаю добить девчонку, отбираю у Валара шера-йю и теперь уже я наслаждаюсь ее сладким дыханием и глубоким поцелуем, который рискует перерасти в нечто большее. Но сейчас не время.

— Что они с тобой сделали? — прикрыв рот ладошками, шепчет Риска, а глаза так и бегают по нашим меткам на Зиме.

— Ничего плохого! — отчитывается Алиса, глядя на подругу полупьяным взором.

— Ага….вижу…Ты пропала на несколько дней. Я телефоны оборвала. Всех в ведомстве на уши подняла, но никто ничего вразумительного не ответил! А они тут…

— Ну Рис! Не обижайся! — Зима виновато обнимает подругу, что ниже ее на голову, а та до сих пор никак в себя не придет. Косо смотрит то на меня, то на Валара, и хмурится.

— Телефон твой, дорогая, — сообщает Зима, и мы трое стоим молча, пытаясь понять, о чем речь.

Первой отмирает Риска.

— В смысле…это?

Зима кивает.

— Вот прям…по-настоящему?

Кивает и глотает смешки.

— Че, прям двое?

— Зима зажмуривается, но подглядывает за реакцией подруги одним глазом.

— Охренеть, ты даешь.

Теперь Риска смотрит на нас оценивающим взглядом, и улыбка медленно ползет по лицу, а щеки краснеют.

— Обалдеть! — резюмирует Риска, падая попой в кресло.

Слышу, как Хранитель, прилетевший на помощь, приближается, поэтому его появление на пороге не становится неожиданностью.

— У нас гости? — Дэниз застывает в дверях, перекрывая проход своими мощными плечами. Его будто отбрасывает назад мощной силой, но он мгновенно подбирается и становится еще крупнее.

Чувствую, знакомое ощущение, будто потерянные солнца поют гимн воссоединения, только понимаю, что это песнь не наша. И, когда на теле Дэниза появляется слабое свечение, все становится ясно.

Риска кусает губы, рассматривая Хранителя, замершего в проходе, а потом и вовсе стеснительно отводит взгляд.

— Этот тоже твой? — несмело спрашивает подругу, прикрывая лицо ладошкой.

— Да нет, дорогая…Кажется, этот твой, — растерянно отвечает Зима и смотрит на нас с Валаром, ища подтверждения своим словам.

Валар отмирает первым. Он сгребает меня в объятья, утаскивая из спальни, с голодным рыком. На мгновение я даже теряюсь, забываю, что только что стала свидетелем еще одного чуда. И только когда мой нетерпеливый мужчина перестает меня тискать и усаживает к себе на колени, я могу задать вопросы.

— То есть, я правильно поняла? — все еще не веря в происходящее, интересуюсь я, и Валар кивает, искренне улыбаясь.

— Землянки осчастливят всех! — мягко смеется Ирим. Он садится напротив нас, обхватывает мои щиколотки и укладывает мои ноги на свои бедра.

Если бы не творящийся вокруг хаос, я с удовольствием продолжила бы расслабляться в непринужденной позе между двоих своих мужчин, но внутреннее напряжение вынуждает держаться в тонусе.

— А кто это вообще? Откуда он здесь?

— Дэниз – один из нас. Согласился помочь, — Валар отвечает конкретно, не вдаваясь в подробности и объяснения. Это настораживает.

— Моих сил уже недостаточно, Зима. Один я не справляюсь, — признается Ирим, но это не делает его менее значимым в моих глазах. К тому же, признаться в том, что ты не всемогущ, не каждому дано, и для этого тоже нужна определенная сила духа.

Внезапно вспоминаю, что в другой части комнаты, которая отделена огромным диваном и консолью с рядом дизайнерских торшеров, находился мой дедушка. А сейчас его нет.

Предчувствие уже подсказывает, что случилось непоправимое, но пока мозг ищет подтверждений, слышу, как мягкая волна спокойствия окутывает мое сознание. Ирим.

Смотрю на него с благодарностью. Сейчас я рада тому, что он управляет моими эмоциями, ведь снова оплакивать человека, с которым однажды уже простилась навсегда, удовольствие для извращенцев.

— Я вернул его тело Земле, — сообщает Валар, вытирая одинокую слезинку в уголке моего глаза.

— Что произошло? Помню, снова почувствовала боль и вспышку в глазах.

— Он забрал твою боль, моя Зима, но сам не выдержал.

Мужественное лицо Ирима выражает скорбь и боль, будто это и его потеря.

— Я не смог удерживать под контролем энергии, которые пытались проникнуть в тебя. Дал им волю всего лишь на мгновение, и все. Моих сил не осталось.

Отвожу глаза, потому что стыдно. Ирим не обвиняет меня, но я уверена, что это я виновата. Я устроила истерику, потому что мне не понравилось, что Ирим блокирует мои чувства, вынуждает думать так же как он. Зато теперь, когда случилось столько бед, я поняла, как же благодарна ему за эту опеку.

— Прости, — поджимаю губы, потому что во рту горько, — я не думала, что все так закончится. Вела себя как дура!

Так хочу его обнять, но боюсь, что это будет выглядеть глупо. Из-за моей несдержанности умер дедушка, я потеряла сознание, Ирим отдал свои последние силы, а я прошу, чтобы меня пожалели.

— Ну что ты! Маленькая! — Ирим сам пересаживает меня к себе и обнимает, заботливо поглаживая по спине, — просто знай, что я хочу для тебя самого лучшего. И сделать, как я скажу, будет лучшим для тебя, любимая моя.

Сердце замирает и начинает тихо-о-онечко напевать красивую мелодию, которая отдается приятной щекоткой в груди. Впервые между нами произносится это заветное слово. Любимая…И я верю, что это не просто набор звуков. Мы совсем недолго вместе, но кажется, что вечность прошла. Ведь так бывает, когда встречаешь своего человека. В моем случае двоих.

— Старик дурного не посоветует! — Валар щипает меня за попу, и помигивает, нарушая такую душещипательную сцену. Но я не расстраиваюсь. Меня это наоборот приободряет. Они оба дополняют друг друга, образуя вместе нечто единое, что наполняет меня, и чего мне так не хватало раньше.

— Да ладно! — я прыскаю от смеха, вспоминая, сколько им лет по земным меркам, — оба вы не первой свежести!

За это на мою задницу снова покушаются четыре огромных лапы.

— Следи за язычком, малышка! — Валар кусает меня за ушко и тихо рычит, а меня выкручивает от удовольствия, когда я вдыхаю аромат его чуть вспотевшей кожи.

Ирим же покрепче вжимает меня в себя, так что я чувствую, как каменный стояк упирается в ложбинку между ягодиц. Его пальцы скользят по низу живота, оставляя после себя огненные дорожки на коже, и соединяются на лобке.

— Верю! Верю! — пытаюсь выкрутиться, понимая, что еще минута, и мы рискуем быть застуканными моей подругой и еще одним Хранителем. Правда, если они не занялись в уединении тем же…— но у нас много дел, мальчики!

Наконец, вырываюсь и отскакиваю на безопасное расстояние. Условно безопасное! Чтобы поймать меня им достаточно сделать шаг.

— Ты права, моя Зима, — соглашается старший Хранитель, но в глазах обещание все же доказать, что бросаться словами чревато, и нам троим предстоит жаркая ночь.

Тревожить Риску и Дэниза не приходится. Они являются сами, при этом выглядя весьма комично. Хранитель, с внешностью серьезного, умудренного годами мужчины, смотрит осоловевшим взглядом, будто его только что кудрявый ангелок в тогу треснул по голове молотом любви, и теперь из его светящихся глаз сыплются сердечки. Глаза, кстати, и правда, горят красным, но не опасным, а мягким, приятным светом.

Риска же вообще на себя не похожа. Шальной пьяный взгляд, полная прострация и глупейшая улыбочка. Н-да. Совет да любовь, ребята.

Они держатся подчеркнуто отстраненно друг от друга, но то и дело, подглядывают. Стрельба глазами продолжается даже тогда, когда садимся за большой стол переговоров (да, в нашем суперномере есть и такой), и мне уже хочется крикнуть: «Перерыв!» и выпроводить их за дверь дальней спальни. Ох, Дэниз! Не знаешь ты, какая тебе ненасытная шера-йя попалась! Когда я, однажды оставшись у Риски переночевать, случайно обронила колечко, и ища его под кроватью, нашла огромный ящик с эротическими приблудами, даже я, предпочитающая в порно иногда весьма специфические вещи, покраснела. Тут одного Хранителя маловато будет. Хотя, кто его знает…На вид мужик мощный, такой залюбит до смерти, а потом еще разок. Контрольный, так сказать. Зато страдания моей подруги, наконец, закончатся. Уверена, он найдет к ней подход и его мужской силы хватит вымотать изголодавшуюся по любви женщину. А там и второго мужа, глядишь, найдут!

— Зима, ты не сводишь с них взгляда! — Валар кладет мне в рот орешек, нарочно задерживая свой палец на моих губах. Тут же переключаюсь на нашу тройку, думая о том, что сама бы не прочь уединиться с ними, но пока есть дела поважнее.

— Рада за подругу.

— Уверен, они поладят.

— Кхм-кхм! — театрально кашляет Риска, косясь на палец Валара у меня во рту, — давайте приступим к делу! Если вы не против, конечно!

Она принимает серьезный вид, а я не могу сдержать улыбки. На Дэниза, может, это и подействует, но я-то ее знаю, как облупленную. По глазам вижу, что в голове розовый туман, и собраться она призывает именно себя, а не нас.

— Вот последние записи, что удалось достать. Это одна из группировок Дадо, промышляющей в Алазане.

— Это рядом с Ману-ром! — Хмурится Ирим, и нетерпеливо смотрит на Риску, чтобы продолжала.

— Расшифровать смогли не все. Зима-то с вами была! — она укоряюще смотрит на моих мужчин, но тут же теплеет и улыбается уголком рта.

— Включай! — командую я, засовывая нос в ее планшет.

— Файл засекречен, вообще-то!

— Ну ты же у нас спец в этом деле, дорогая! — хвалю коллегу, и та расцветает.

— А то! — задирает носик она и включает запись, а сама краснеет. Дэниз-то все слышал! А для Риски важно быть не пустой красивой девкой, а профессионалом.

Вслушиваюсь в грубую каркающую речь и уже через пару минут начинаю понимать ее смысл. Несколько часов пустого трепа проматываем в ускоренном режиме, но когда тема меняется, прошу замедлить. Безусловно, я понимала, что говорящий не о любви и благоденствии будет вещать, но то, что слышу, ввергает в шок.

Дэниз сводит брови, сосредоточенно прислушиваясь вместе со мной, когда к беседе добавляется новый говорящий, и наши лица одновременно искажаются.

— Что там? — три пары глаз смотрят на нас с Дэнизом, а я не могу и слова произнести – в горле перемкнуло.

— На тебя объявили охоту, Ирим, — сообщает Дэниз, но Ирим не пробиваем. Только кончик брови дрогнул.

Но я поняла чуть больше, чем Дэниз, поэтому слова даются с трудом, и все же, я обязана сказать.

— Они знают о нас, Ирим. Знают, что твоих сил уже недостаточно, чтобы постоянно поддерживать меня.

— То есть, и о тебе знают? Что ты внучка Хранителя?

Молча киваю, чувствуя обиду. Нас кто-то слил.

Он лишь сухо кивает, принимая информацию, и задает несколько уточняющих вопросов. Вроде, когда была сделана запись, кем, и кто занимается этим делом в отделе, кроме Риски, меня и Рыжова.

— Надо уходить в другое место, — предлагает Валар, готовый сорваться отсюда, — если сюда пронесли прослушку, то одному творцу известно, чем еще может быть напичкан наш номер.

Ирим берет листок и пишет Риске вопрос, есть ли доступ к записям без устройства, которое она принесла с собой, но та качает головой и тут же пишет, что планшет не отслеживается спутниками, и по нему наше местоположение вычислить нельзя, иначе, не принесла бы его с собой.

— Дослушаем, — Ирим просит продолжить воспроизведение, — Зима, все нормально. Нам надо знать, о чем они говорят дальше.

Он мягко сжимает обе мои ладони в своей огромной руке и целует в лоб, желая успокоить.

— Они же поймут, что мы знаем все! — я на грани истерики. Кажется, что за дверями стоят бандиты Дадо с пушками наготове, и вот-вот ворвутся в номер, чтобы нас убить.

— Пускай. В СБ без тебя эту запись не переведут, и никто не поймет, что происходит. Если только кто-то из ваших не продастся Дадо, — Ирим не разделяет моих опасений и снова просит поставить запись.

Слушаю и приглаживаю волосы на голове, которые встают дыбом.

— Они были готовы запустить климусы на Земле в ближайшее время, но планета стала вести себя странно, будто у нее снова появился Хранитель. Был заслан переговорщик с чемоданом бирюзы. Человек из комитета безопасности рассказал об инопланетниках, прибывших инкогнито и забравших одного из специалистов. Имен не называли, но люди Дадо сложили факты и чутье их не подвело. Они поняли, что на Землю прибыли Хранители с чужих планет, которые могут мешать осуществлению его планов. В это же время поступила информация, что на Ману-ре временно отсутствует Хранитель. И, когда увидели его фото, узнали в нем парня с Красного Фонаря, что раскидал шайку бандитов в баре. Теперь Дадо планирует через земную девку-проводника, то есть меня, вымотать Ирима, и воспользовавшись слабостью Хранителя, сотрясти Ману-р, и установить климусы там.

Говорю все это на одном дыхании. Кажется, моя грудная клетка стала каменной, и я не могу набрать воздуха, который мне так нужен. Риска, понявшая, что встряла в серьезную игру, сидит белее мела, но сдаваться не готова. Мужчины и вовсе хладнокровны и полны решимости.

Валар обнимает меня, молча показывая, чтоб ничего не говорила. Ирим уходит вглубь номера, а Дэниз подает руку Риске, чтобы увести за собой. Сейчас не до любовных игр, поэтому не слежу за ними. Иду следом за своим мужчиной, слушая, как грохочет сердце. Нас точно может кто-то сдать, и теперь этот кто-то человек из Совета Безопасности.

По пожарной лестнице мы поднимаемся два пролета и оказываемся на крыше. Идем по гладкой бетонной поверхности, пока не оказываемся перед внезапно возникшей парой летательных аппаратов. Понимаю, что над ними был купол, делающий их невидимыми. Дениз уводит Риску за собой в серый, а мы с Валаром садимся в черный.

Через пару минут к нам присоединяется Ирим. Валар заводит двигатель, и сразу же мы взмываем в небо. Чувствую головокружение и тошноту, но как только высота набрана, становится легче.

Когда мы поднимаемся настолько высоко, что можно отследить очертания континента, Ирим разрешает встать с кресла и обнимает меня сзади, обжигая дыханием макушку.

— Номер был чист, — сообщает он.

— Значит, они не знают, что готовит для них Аран! — злорадно улыбается Валар и привлекает к себе, чтобы поцеловать.

— Значит, мы могли не улетать? — с тоской по шикарным апартаментам шепчу я. Кому не понравится жить в роскоши?

— Перестраховаться не помещает. Мы и так нарушаем все правила безопасности.

— Я буду скучать по тому итальянскому дивану! — шучу я, притягивая своих мужчин за жгуты перевязи к себе, — мы так и не попробовали, насколько он удобен для того, чтобы расположиться на нем втроем.

Хранители мгновенно понимают суть моего посыла, и четыре горячие ладони проникают под одежду, заставляя тело напряженно замереть, а кожу покрыться мурашками.

Поцелуи с каждой секундой становятся пошлее, движения развязанней, дыхание сбивчивым. Когда я начала заигрывать с этими парнями, мне и в голову прийти не могло, что они продолжат так рьяно. Думала, поцелуемся и все, но нет! Меня атакуют с двух сторон горячие настырные руки, и я не в силах отбиваться.

На задворках сознания все еще возникают мысли о свалившихся проблемах, сбивая с настроя, и я останавливаюсь, немного отстраняюсь, и две пары глаз всматриваются, пытаясь понять, от чего такая перемена. Вид моих Хранителей, сильных, уверенных, я бы даже сказала, всемогущих, позволяет отпустить все и расслабиться, будучи уверенной в том, что они-то уж все держат под контролем. Даже в такой интимный момент. Поэтому выдыхаю оставшееся напряжение, и полностью отдаюсь во власть моих мужчин.

От долгих поцелуев затекает шея. Мои Хранители настолько высокие, что даже став на носочки, не дотянусь до их губ. Чтобы не мучать меня неудобной позой, Ирим подхватывает меня под бедра, насаживая на себя. Ему легко удерживать мой вес, и это приятно действует на мою самооценку – раньше я себя считала большой, и поднять меня на руки рисковали немногие из моих женихов. Зато рядом с этими мужчинами я поняла, что просто мне попадались не те.

Я ласкаю язык Ирима своим, посасываю его губы, полностью руководя процессом, и мне нравится, что он позволяет мне это. Мне нравится изучать его, нравится то, как он реагирует: прикрывает глаза, едва дышит и старается не перехватывать инициативу, хоть по напряженным ладоням, сминающим мои ягодицы, понимаю, что ему трудно это дается.

Пока я увлечена одним мужчиной, второй нежно массирует мои плечи, через ткань обжигает дыханием линию позвоночника, а когда распускает мои волосы и, уткнувшись носом, втягивает их аромат, замираю уже я. Это слишком чувственно! Слишком будоражит кровь!

Мои пальцы проходятся по жесткой щетине на лице и шее Ирима, пробираются к его затылку и пытаются захватить густую прядь, но туго стянутый хвост не позволяет это сделать, и я разочаровано стону. Этот звук действует, как катализатор, и Ирим не выдерживает. С рыком нападает на мои губы, показывая, что значит по-настоящему глубокий, поглощающий поцелуй.

Мгновенно становится жарко. Воздуха не хватает, и я откидываю голову назад, делая громкий вдох. Ирим уже покрывает поцелуями шею, мягко губами прикусывает линию подбородка, и это оказывается так приятно, что я впиваюсь ногтями в твердые мышцы на его плечах. От ощущения его силы хочется визжать от восторга, он такой великолепный! И самое главное – мой!

Мое тихое ликование прерывается с голодным стоном, что слышу за спиной. Валар тоже хочет моего внимания, и я, черт возьми, так жалею, что у меня мало рук!

Спиной чувствую, что Валар очень близко, мне передается дар его кожи. Его ласки становятся настойчивее, жестче, и мягкое касание пальцев к спине превращается в алчное сминание.

Отвожу руку назад, опускаю пальцы на его мощную шею, и чуть развернув голову, ловлю его губы. Они пухлые, крупные и такие приятные, что хочется их не переставая посасывать, но Валар распален настолько, что не дает себя целовать. Он как дикий зверь, нетерпеливо покусывает меня и рычит.

Ирим, продолжая сжимать мои ягодицы, заводит одну руку глубже, ниже и легко дотягивается до промежности, накрывает ее своей огромной ладонью, чуть вдавливая ее в меня.

— Какая ты…, — выдыхает мне на ушко, а меня разрывает от возбуждения. Двое мужчин, одновременно ласкающих меня, я долго не выдержу. Внизу живота уже пожар. Да и потоп тоже. По хлюпающим звукам слышу.

— Какая? — оторвавшись от меня, Валар посмеивается мне в губы, и озорно смотрит.

В то же мгновение чувствую, как и его рука проникает между моих ног, и пальцы, скользя, собирают мои соки.

— Ламилер…— отвечает ему Ирим, а я пытаюсь сконцентрировать полупьяный взгляд, и понять, о чем он.

— О, да…— соглашается Валар, чем вводит меня в полнейшее замешательство.

— Эй! О чем вы?! — я едва выговариваю эти простые слова, и моих мужчин это забавляет. Им нравится то, что они довели меня до такого состояния.

— Обязательно узнаешь, моя Зима…

— Как только дашь клятву провести с нами вечность, Лисенок.

— Так не честно! — снова взываю к совести этих двоих, но замолкаю, как только горячая головка члена касается входа во влагалище.

Ирим направляет пальцами свой половой орган, и как только он начинает погружаться, возвращает руки на ягодицы до боли сжимая и растягивая их в стороны.

На губах застывает стон. Он тоже не дышит. Будто нам обоим нужно время, чтобы пережить этот момент вознесения к небесам. И как только сердце начинает стучать, возвращая нас на землю, Ирим принимается насаживать меня на себя.

Мой стон, его глубокой дыхание, шлепки мокрых тел…Я кончаю почти сразу же, и почему-то вгрызаюсь в его плечо, пережидая волны, накатившего оргазма.

— Ты нереальная, моя Зима, — мягко целует меня в висок, начиная потихоньку двигаться, и я только сейчас понимаю, что все это время он был во мне.

Эта мысль возвращает возбуждение на вершину, и я уже снова подмахиваю бедрами, и стону еще громче.

— Алиса, я кончу, так и не побывав в тебе. Как подросток! — сетует Валар, размазывая мою влагу по анальному колечку, и я чувствую, что его напряженный член трется о мое бедро, оставляя на нем капельку семени.

Я понимаю ,чего он хотел бы сейчас, но пока я не готова принять в себя их обоих. Для меня и секс с двумя мужчинами пока еще не привычен, а о двойном проникновении говорить не приходится. Уверена, когда-то мы попробуем и это, а сейчас, я хочу, чтобы и Валар получил свою порцию наслаждения.

Ирим все понимает без слов, выходит из меня и ставит на ноги. Я наклоняюсь, проводя рукой по влажной промежности, и просунув руку между своих ног назад, дотягиваюсь до яичек Валара. Он, кажется, хотел что-то сказать, но стоит мне их нежно помять в ладони, как слова превращаются во вдох, процеженный сквозь сжатые зубы.

Насладившись тяжестью его яичек, я перемещаю руку на толстый каменный член, и начинаю им водить по мокрой щелочке, при этом виляя бедрами. Долго моих забав Валар не терпит. Одним резким жестким движением врывается в меня, и теперь моя очередь хватать ртом воздух. Мне так хорошо, что я теку, как последняя сука. И мне даже не нужно стимулировать клитор, чтобы кончить еще раз. Я просто замираю, кайфуя от ощущения наполненности внутри себя, и даже поршень, накачивающий меня своей спермой, не мешает переживать один из лучших оргазмов в моей жизни.

Мои колени подкашиваются, и я, не в силах больше держаться на ногах, опускаюсь на колени. Тут же вижу перед собой все еще не получивший разрядки орган Ирима, и инстинктивно жадно облизываю губы. Да! Я хочу его сосать! Мне это необходимо!

Пересохший рот тут же наполняется слюной, и я, высунув язык полностью, начинаю лицать красивый упругий член, который несколько минут назад подарил мне оргазм. Можно считать, что я ему задолжала.

Я аскаю его рукой, сжимаю в ладони, покручиваю и облизываю. Вбираю в рот солоноватую головку и смазываю ее своей слюной. Вижу, как напрягаются мышцы в паху у Ирима, и думаю о том, как же это красиво!

Когда чувствую приближение его оргазма, Валар присаживается на пол позади меня. Его рука мягко берет мою тяжелую грудь и сжимает сосок, а другая пробирается к лобку, и пальцы сжимают клитор.

Издаю стон, и в это время толстый член Ирима наполняет рот и входит глубоко в горло. Я задыхаюсь, хочу кашлять, но это странное чувство только сильнее распаляет приятный огонек внизу живота. Валар быстрым движением шлепает по клитору, а Ирим выходит из меня, давая отдышаться, и снова вгоняет свой член до самого конца, так что мой нос упирается в его пах.

Оргазм накатывает с такой скоростью и силой, что не успеваю ничего сообразить. Меня уносит, и я теряюсь во времени и пространстве. Только слышу, как движения Валара становятся мягче, а Ирим окропляет своим горячим семенем мое лицо и шею.

— Моя Зима, — он вытирает мое лицо, испачканное слюной, спермой и потом, и тут же целует, убирая раздражение со стянутой кожи.

— Девочка, ты огонь! — Валар игриво прикусывает мою ягодицу, а я не могу не то что пошевелиться, даже ответить не могу. Хотя очень хочу сказать, что они – лучшее, что было в моей жизни.

После случившегося даже лежа мои мышцы дрожат от перенапряжения, зато между ног сладко тянет, намекая на голод. Удивляюсь сама себе, хотя, с такими самцами грех не превратиться в нимфоманку.

С трудом открываю веки и замечаю, что мы ютимся на узкой койке, в которую превратились сидения у стены.

— Многофункциональная у вас кабина пилота, — лениво смеюсь, утыкаясь носом в грудь Валара.

— Я здесь жил, малышка. Пришлось устроиться поудобнее, — он кладет ладонь на мое лицо и долго-долго втягивает запах, припав губами ко лбу.

— Хранителям не выделяют апартаменты на родной планете? — я шучу, но понимаю, что это довольно странно – служить целому народу и не получать за это ничего. Тут же задумываюсь о дедушке, который, как оказалось, тоже был Хранителем. На Земле о таких не слышали, поэтому никто и не задумывался, что людей, благодаря которым поддерживается жизнь их огромного дома, нужно почитать, не говоря уже об обеспечивать. У него был дом за городом, который все мы называли дачей и проводили там каникулы и отпуска. А еще мопед. Как он выдерживал вес Хранителя не понятно, потому что дедуля мой не сильно отставал в росте и габаритах от моих мужчин.

— Пока искали следы Дадо, пришлось побыть аскетом. А вообще, Хранителям положено много чего. Правда, не каждый Хранитель выдает себя. Твой дедушка, например. Он служил Земле не ради своей выгоды. Мы так же не гнались за этим, но на наших планетах культ Хранителей. Таких как мы почитают, строят в честь нас Храмы, вписывают в историю. А, если учесть, что дары народа переходят от отца к сыну…

— …Вашего состояния хватит, чтобы исполнить любую мою мечту? Неплохо я на Красный Фонарь слетала! —заливаюсь смехом, изображая экстаз меркантильной сучки.

Как ни странно, мужчины понимают, что я несерьезна. Даже разница менталитетов не сказывается – они чувствуют меня настоящую, и это дорогого стоит.

— Прилетим на Ману-р и сразу займемся поиском дома для нашей семьи, — мечтательно тянет Ирим, поглаживая мою талию.

— Мы и здесь отлично разместились, — окидываю взглядом темную кабину, которую освещают лишь наши метки. Вспоминаю пресловутый рай в шалаше и понимаю, что после трех оргазмов, в принципе, и в шалаше неплохо.

— Когда-то нас станет больше! — Ирим улыбается, с намеком глядя на меня.

— Значительно больше! — восклицает Валар, а потом неуверенно добавляет, — я надеюсь.

— Кстати, о надеждах!

Валар кончил в меня, а я беспечно валяюсь, наслаждаясь теплом вкусно пахнущих сексом тел, и не спешу хотя бы попытаться исправить эту оплошность.

Начинаю выпутываться из переплетенных рук и ног.

— Ты куда?

— Надеюсь, в твоей скромной обители душ найдется?

— Малыш, ты сногсшибательно пахнешь. Не смывай с себя этот запах.

— Извращенец! — коротко целую в губы Валара и все же успеваю встать на четвереньки, чтобы уползти, — но я не за это переживаю. Ты был не очень предусмотрителен. В самом конце. Поэтому, мне нужно в душ. Кто его знает, с какой скоростью передвигаются инопланетные сперматозоиды. Вдруг у них встроена функция ускорения, или еще чего…

Витиевато говорю о простых вещах, потому что язык не поворачивается сказать, как оно есть. Зато мужчин моих ничего не смущает.

— Зима моя, если ты о беременности, то ее не случится. Пока.

Ирим обвивает свои большие руки вокруг моего живота и как куклу притягивает обратно.

— Та-а-ак! Чего я еще не знаю? Сюрпризы?

Произношу это и понимаю, что на самом деле почти ничего не знаю о тех, с кем уже активно трахаюсь без презерватива. А меня могут ждать очень неприятные известия. Болезни не так страшны, они меня не берут, но есть и другие важные моменты. Ведь обычно как бывает? Мужчина молчит о чем-то, а потом вместе с информацией о жене и кучке детей, отвечает, ты же, мол, не спрашивала.

В нашем случае, я понадеялась на порядочность этих мужчин, что заявили на меня свои права, и поплывшим мозгом поддалась этому напору. Сияющие глаза, метки, истинные пары…– все это безумно романтично, но если их у меня двое, так может, каждому из них тоже по две женщины положено? Такая большая шведская семья! А что! Все счастливы и всегда найдется с каким партнером провести вечер. Да, Ирим говорил, что я единственная, но навсегда ли это?

Чувствую, как мозг начинает вскипать. Почему я не задала все эти вопросы до того, как на мне появились их метки?! Паршивая отмазка «я же не знала» не утешает.

— Чтобы у нас появились дети, нужно пройти обряд на родной планете мужчины. На Ману-ре со мной, на Астилии с Валаром. У вас это называют свадьбой.

Моргаю, тупя взор в пол. Уже легче, но все равно остались вопросы.

— Надеюсь, баян и тачка для тещи в программу не включены?

Мужчины задумываются, пытаясь сообразить, как связаны баян, тачка и свадьба. Но этого не понять даже американцу. Не то что инопланетянину.

— Ладно, не берите в голову. Это местная экзотика.

— Нет уж! Рассказывай! — пристают с двух сторон.

— Покажу видео, сами поймете. Лучше объясните, как проходят ваши обряды. На Земле при слове «обряд» возникает образ жреца, пускающего кровь из жертвы.

— Нет! — Ирим смеется так мягко и искренне, чуть запрокинув голову назад, а я наслаждаюсь видом его напряженной мощной шеи, — мы пойдем по Тропе Любви к осколку спутника, упавшего на Ману-р.

— Символ соединения двух Солнц? — догадываюсь я.

— Верно. Альвидара спутница Ману-ра. В день ее восхода союзы, соединившиеся за прошедший год, совершают восхождение на священную гору Ману по Тропе Любви и завершают ритуал соединения у обломка, упавшего как раз на самую его вершину.

— Что значит завершить ритуал?

— У каждой пары все происходит по-разному. Важно прийти и выразить свою волю быть со своим солнцем вечно.

— А на Астилии как проходит обряд?

— На Астилии мы пройдем сквозь священный огонь пещеры Ранеши. Там тоже покоится осколок спутника нашей планеты.

— Огонь? Это уже интересно…— скептически кривлюсь я.

— Огонь не обжигает тех, на ком солнечные метки.

— Точно? — хмурю брови, смотря в темноте в поблескивающие медью глаза Валара.

— Точно! — они искрятся ее ярче, и теплые пальцы опускаются мне на плечи, — я очень надеюсь, что мы успеем попасть домой до праздника восхода. И вскоре, ты порадуешь нас благой вестью.

Валар говорит тише, будто речь идет о чем-то священном. Но я, при всем желании иметь когда-нибудь большую семью, пока не готова обзаводиться детьми.

— А вот к восходу Альвидары мы в этом году, увы, не успеем. Несколько дней осталось.

Чувствую тоску Ирима, и становится неловко за то, что я не разделяю их рвения поскорее обзавестись потомством. Но так я и не живу столько, сколько эти мамонты!

— Я предлагаю отложить на несколько лет этот вопрос. Слишком уж неожиданно для меня все это. Простите.

Зачем извиняюсь, не знаю. Наверное, потому, что чувствую их боль от моего отказа. Но наступать себе на горло ради исполнения чьих-то желаний…Вот такая я эгоистка.

— Конечно, Зима моя, — меня удивляет то, что Ирим так быстро соглашается с моим решением, но после он объясняет причину, — только женщина решает, хочет ли она становиться матерью, и сколько детей захочет. Мы примем любое твое решение.

— Примем, но будем очень надеяться, что ты не станешь тянуть с этим вопросом, — Валар ловит мою ладонь и касается губами пальцев, — ты станешь матерью Хранителей сразу двух планет! А, если учесть, что ты и сама чуть не стала Хранителем Земли…

— Народ будет счастлив иметь еще одну богиню.

— Да ладно! — прыскаю от смеха, чувствуя под головой твердую грудь Ирима.

— Зря смеешься. Народы Ману-ра и Астилии почитают своих Хранителей и их матерей.

— Почему вы думаете, что именно я стану матерью Хранителей?

Они смотрят долго, вкрадчиво, а внутри меня скребет неприятное чувство ожидания. Да, я боюсь услышать, что шера-йя может быть не единственной, и мужчины, наконец, понимают, о чем я.

— Одна шера-йя! Одна маленькая ревнивая шера-йя! — Ирим сжимает меня еще крепче и заваливает на кушетку между собой и Валаром.

— Я даже не знаю, обидеться, может быть на тебя…— ворчит Валар, шутливо отводя взгляд в потолок.

— Я же говорил, е-дин-ственная! Навсегда!

Ирим обнимает так нежно, что все остатки сомнений рассеиваются окончательно. Все, что нужно было, я услышала. Теперь я спокойна.

Когда мне все же удается добраться до душевой кабины, славлю небеса за то, что мои мужчины выросли большими-пребольшими. Иначе, я бы испытала приступ паники в этой замкнутой капсуле, если бы она была спроектирована мод мои габариты. Валар же клаустрофобией, видимо, не страдает. Да и живет скромно. Думаю, он мог себе позволить сделать свой катер более комфортным, но ему достаточно и того, что есть. Никогда не сказала бы, что такой аскет как он, снимет пентхаус в самом высоком здании города. Неужели ради меня? Уверена, что да. Именно так парни собирались меня впечатлить.

Надеваю свежую майку, которую Валар приготовил для выходов «в свет». Не везде адекватно реагируют на их обнаженные тела, перетянутые черными жгутами, поэтому приходится маскироваться под обычных людей. Хотя, надень на этих полубожеств треники с линялой майкой, все равно не будут в одном ряду с теми самыми обычными людьми!

Молча сажусь рядом с Иримом, пока Валар сменяет меня в душе. Сижу молча и, положив подбородок на плечо своего мужчины, читаю их с Араном переписку. Кажется, у нас скоро появятся хорошие новости, ибо его люди нашли концы банды Дадо, а именно места, где были закуплены редкие детали для климусов. Вот что значит команда!

Я касаюсь пальчиком мобильного устройства, и оно внезапно выводит голубоватую проекцию экрана в воздух. Землянам пока такое и не снилось. Разве что в фантастических фильмах такое видели.

Ирим улыбается, глядя на мое ошеломленное лицо, и вручает планшет, чтобы «дитя потешилось». С горящими глазами листаю картинки, сияющие в воздухе прямо перед моим лицом, и чуть ли не визжу от восторга. Через несколько минут голова начинает кружиться, будто я ступила на землю после сумасшедшей карусели, и откладываю планшет.

— Мы можем по этой штуковине связаться с Риской?

— Переживаешь за Дэниза? — слышится голос Валара, а после появляется и он сам. Абсолютно нагой и покрытый капельками воды.

Сглатываю и с трудом отвожу глаза, будто это не я полчаса назад стонала под ним.

— А что с ним? — растерянно мычу.

— Уверен, с ним все отлично! Если твоя подружка занимается любовью так же отменно, как трахает мозг, то Дэниз один из счастливейших мужчин во Вселенной.

Цокаю и подкатываю глаза.

— Шутишь…

— Какие шутки, малышка! Она вскипятила мои мозги в первые же пять минут. Твоей Риской людей пытать! Поэтому, лучше бы они не говорили…

— Думаю, они без нас разберутся, как им провести время.

Ирим, ничего не замечая нашей перебранки, оттягивает широкий ворот майки, что на мне, целует обнаженное плечо и тоже идет в душ. А его место занимает Валар, только что натянувший штаны.

В это время как раз приходит запрос на связь и я, чувствуя себя героиней голливудского блокбастера, легким взмахом руки принимаю вызов.

Крепкий мужчина с суровым огненным взглядом появляется на фоне черного ветрового стекла, и меня вжимает в кресло. От него исходят импульсы гнева и раздражения, но стоит женщине, стоящей позади, опустить мягкую ручку на его шею и немного приобнять, как он смягчается.

— Зима? — Она улыбается мне, и узор на ее лице сияет ярче.

— Мила! — догадываюсь я и машу девушке рукой.

Ирим успел рассказать мне их историю, и я ловлю себя на том, что чувствую укол ревности. Предполагалось, что эта красивая женщина-землянка станет его шера-йей, но их Солнца не срезонировали друг на друга. И пусть так, но это не мешало мне додумать историю их возможной любви. К тому же, я почувствовала, что она нравилась Ириму, хоть он не допустил даже намека на это.

— Спасибо за помощь! — спешу я увести разговор в нужное мне русло. Обсуждать личное с ней я не хочу. Ну не верится мне в то, что она смотрит на Ирима, как на друга. И тут же убеждаюсь в своей правоте.

Ирим возвращается в кабину, так и не приняв душ, и подходит к нам. Собственническим жестом обнимаю его за талию и трусь щекой о рельефный пресс. Вижу, как глаза землянки слегка сужаются, а губы вздрагивают. Ей неприятно, и теперь я не только догадываюсь, я точно знаю.

Мой мужчина сухо приветствует всех, будто сегодня они уже виделись не единожды, а Миле так и вовсе не уделяет особого внимания. Меня же прилюдно обнимает в ответ, и все это происходит само собой, ненавязчиво, без показухи.

Бесит то, что я в отношениях всего без году неделя, но чувство собственничества из ушей течет. С другой стороны, они мои, и я имею полное право ревновать и мечтать выколоть глаза каждой, кто посмеет пялиться на них.

Чувствую себя полной дурой! Когда миры на грани апокалипсиса, я думаю о какой-то бывшей, которая и бывшей-то толком не была. А то, что она не может ровно дышать к Ириму… так мало кто устоит перед таким мужчиной.

Но самоуговоры почти не действуют, я продолжаю искать в ее взгляде особый интерес. Рассматриваю ее мужчин и ловлю себя на мысли, что со стороны, вероятно, выгляжу так же как Мила. Чтобы не пускать слюну на парней, что ей достались, надо иметь высшую степень фригидности. Постепенно приходит осознание, что зря я на нее въелась. Наверное, мы обе просто любуемся этими идеальными мужчинами, как произведением искусства.

К моменту, когда борьба с внутренней истеричкой, которая, оказывается, жила во мне столько лет, завершается, мужчины с Ману-ра начинают докладывать обстановку, и я уже без лишних эмоций слушаю их, укладывая информацию в голове.

— Дадо знает слишком много. Создается впечатление, что кто-то из ваших сливает ему всю информацию, иначе, откуда он так хорошо осведомлен о процессах, завязанных на Хранителях?

Второй муж Милы, Фарос, выводит на экран переписки, изъятые у пойманных преступников из банды Дадо, и я мельком пробегаюсь по тексту на незнакомом языке.

— Но это не самое главное. Он и на тебя, Ирим, решил покуситься. Ему доложили, что ты на Земле.

— Кто?

— Хороший вопрос…Думаю, тот, кто чувствовал, что ты уравновешивал энергии планеты. А сделать это мог один из ваших.

Фантастическим образом переписка, транслируемая Фаросом, появляется в проекции над нашим планшетом, и я быстро прокручиваю строчки, которые уже не выглядят бессвязным набором символов. Я могу их читать.

«Его надолго не хватит. Пара точных импульсов в ядро, и еще одним героем меньше. И даже сам Ману-р наш!»

«Как вовремя!»

«На моих губах вкус победы! Все лучше, чем планировали»

Молча перевожу взгляд на Ирима, не осознавая окончательно, что я только что прочла.

Впервые вижу, как его радужки зажигаются огнем. Страшным, смертоносным, и по телу пробегаются колкие мурашки. Боковым зрением замечаю, как люди по ту сторону экрана ежатся. Лица мужчин напряжены, а Милу так и вовсе пробирает крупная дрожь. Она держится за руку Анвара и тяжело дышит, пригнув голову.

— Спокойно, друг, — Валар крепко сжимает его плечо, и Ирим шумно и резко выдыхает.

— Простите, — Ирим прикрывает глаза, и с нас всех спадает кокон невидимой силы, — тяжело осознавать, что ты бессилен.

На его лице грустная улыбка. Он кладет свою большую ладонь мне на голову и прижимает к себе с нежностью, которая просто не должна жить в этих руках. Но Ирим ласков.

— Береги Алису. Сейчас она – твоя главная миссия, — вижу, что будь Анвар рядом, обязательно обнял бы друга, но между нами миллионы километров.

— Никто кроме тебя этого не сделает, Акаиш, — Валар ослабляет хватку, и на плече Ирима остаются красные вмятины от пальцев.

— Зима не должна покидать планету, пока не найдется маленький Хранитель. Мы вынуждены оставаться здесь. Я очень надеюсь на вас, друзья, — мой мужчина складывает ладони у груди. Не нужно знать язык жестов, чтобы его понять – «мое сердце бьется ради вас».

— Ты столько лет служил Ману-рцам, друг. Позволь и нам, наконец, сделать для тебя хоть что-то.

Ирим старается улыбнуться в знак согласия и принятия их помощи, но я чувствую, как ему тяжело осознавать, что он бессилен. И не потому что слаб или малодушен. Просто обстоятельства сложились так, что ему приходится научиться смирению.

А еще и предатель, появившийся среди Хранителей…это самое больное. Пусть мы совсем немного знакомы, но я знаю, уверена, что ни Ирим, ни Валар жизни своей не пожалели бы ради того, чтобы разоблачить Дадо, поймать, наказать, и когда такое высокое призвание втаптывают в грязь низменными желаниями получить собственную выгоду, становится противно, будто сам в эту грязь окунулся.

Прощаемся с манур-цами и землянкой, пообещав держать друг друга в курсе дел, и отключаем связь.

Дурное настроение моих мужчин висит в воздухе, мешая нормально дышать. Ирим, ничего не говоря, идет принять душ, а мы с Валаром молча сидим в обнимку. Но я не выдерживаю.

— Он расстроен…

— По-другому нельзя, малышка, — Валар целует меня в нос и снова пропадает в своих мыслях.

Сердце разрывается от тоски, горечи и чувства собственного бессилия. В тишине и темноте, когда больше ничто не отвлекает, эти чувства отчетливо различимы. Но, когда к ним добавляется еще кое-что, задерживаю дыхание и хмурюсь, прислушиваясь.

Горло стискивает ледяным ошейником с шипами внутрь. Гнев и разочарование ядом отравляют кровь, заставляя ее шуметь и сжигать мое тело изнутри.

Испуганно смотрю на Валара, и в момент, когда в его радужке, обычно сияющей бронзой, вижу оранжевую лаву, понимаю, что они отражают то, что чувствую внутри себя. Вина.

— Кажется, я знаю, о чем ты думаешь, Валар. И это разрушает меня. Прошу, прекрати себя винить!

— У меня не получается помочь тебе. Хотя я должен! Должен! — вспыхивает он, а я провожу ладонью по каменным мышцам на спине, чтобы хоть немного успокоить его, — я обязан уметь расплетать нити энергий!

Его тело искрит, глаза освещают мое лицо, и в эту минуту Валар похож на демона и ангела одновременно.

— Невозможно уметь все, Валар! Мы не всемогущи! По-твоему, я тоже должна убиваться из-за того, что не могу принять энергии родной планеты?

— Твоя природа другая…

— Твоя тоже.

Валар смотрит на меня, будто только что прозрел, и я, наконец, чувствую вместо огненной обиды принятие.

— Земля не твоя родина. Тебе просто нужно больше времени, чтобы научиться управлять ее силой. Зато мне мужчиной никогда не стать.

Я пожимаю плечами и шутливо складываю брови печальным домиком.

— И такой крутой штуковины у меня никогда не вырастет!

Смотрю на пах своего мужчины, представляя, что делала бы, имея такой агрегат между ног. И первое, что приходит в голову, написала бы оду этому божественному началу в физическом воплощении.

— Зато они есть у вас, а вы есть у меня! — продолжаю шутить и это, слава божествам, действует.

— Мы всегда к твоим услугам, малышка! — Валар обхватывает мою шею рукой и заваливает на кушетку неожиданным приемом.

— Вот и отлично! Научишь меня этому захвату, малыш!

Ирим возвращается свежим и обновленным, и я имею в виду не чистое после душа тело. Когда он обнял меня, я будто из жизненного источника напилась – таким ярким, звенящим было чувство легкости и покоя. Я дышала этим мужчиной, и мое тело наполнялось теплой негой и расслаблялось, отпуская все переживания прожитых дней.

— Я понял, что ты уже начала чувствовать нас так же, как и мы тебя. Это всегда происходит в семьях истинных. Поэтому мы обязаны быть ответственными за то, какие эмоции испытываем и о чем думаем.

— Но это же невозможно!

— Каждый человек может управлять этим в той или иной степени…Наше дело не позволять, чтобы мимолетные вспышки руководили жизнью.

— Теоретически да! Но на практике для этого нужны часы работы с психологом. Это какой-то высший уровень дзена!

— У меня было достаточно лет, чтобы научиться этому, моя Зима. К тому же, это давалось мне очень легко, пока в моей жизни не появилась ты. Легко не привязываться к тому, что ценишь не больше и не меньше всего остального. Ты же для меня самое настоящее сокровище, которое я, наконец, обрел. Я хотел уберечь тебя от всего, что делало тебя несчастной, но я не всевластен. И вот заново учусь принимать все таким, какое есть.

— Хватит философствовать, Акаиш…— Валар усмехнулся, нежно проводя кончиком пальца по мом прикрытым векам, — малышка вот не выдержала твоего занудства и уснула.

Я и правда уже была близка к тому, чтобы погрузиться в сон. Спокойствие и уверенность в том, что мы со всем справимся, которыми они дышали, распространилось и на меня. Да еще и наличие двух теплых, уютных и вкусно пахнущих мужских тел по бокам, способствовало этому как нельзя кстати. И в эту ночь я засыпала с легкой улыбкой на лице…не догадываясь о том, что следующий день принесет еще столько же бед, сколько мы уже пережили.

— Алекс на Ману-ре.

Женский голос заставляет вынырнуть из сна, и первое, что я вижу, спина Ирима, а за ним изображение Милы. Не успеваю понять, что испытываю к этой женщине сегодня, как на меня вываливается куча новой информации, касающейся моего родственника. Кажется, этот ребенок приходится мне дядей.

В голове каша. Я вспоминаю недавнюю встречу с дедом, его признания на счет еще одного ребенка. Перед глазами пролетают кадры последних секунд его жизни, и чувствую, как меня начинает захлестывать паника. Но Ирим мгновенно ориентируется, даже не глядя на меня. Он ловит меня за руку, оборачивается, и притягивает к себе, крепко прижимая.

— Доброе утро, Алиса, — слышу от красивой женщины, чья проекция занимает часть кабины пилотов.

— Доброе ли…— ворчу я и вижу, как она согласно кивает.

— Завтрак? — Валар, занимающийся изучением информации в планшете, достает из мини-печки в стене бокс, и нос тут же улавливает запах расплавленного сыра.

— Чуть позже, — вряд ли в горло хоть кусок полезет. Судя по траурному лицу землянки, новости из ряда вон отвратительные.

— Отказы не принимаются. Нам предстоит трудный день, малышка.

Валар смотрит так, что говорить «нет» язык не повернется, и я послушно иду к креслу, у которого уже развернут крошечный столик с завтраком и горячий кофе с молоком в прозрачной баночке.

— Спасибо! — целую своего мужчину, и принимаюсь за завтрак.

— В лаборатории подтвердили, что между материалами сходство 90 процентов, к тому же носитель точно землянин. Вряд ли на Ману-ре найдутся еще туристы, приходящиеся родственниками Хранителя Земли.

— Анвар сообщает, что след Алекса нашли. Туда отправлена группа, — Валар отрывает взгляд от экрана и смотрит то на меня, то на Ирима. Я застываю с вилкой во рту. Ирим воспринимает все как само собой разумеющееся.

Внезапно изображение Милы плывет, разбивается на пиксели и перед нами встает черное облако. Глаза моих мужчин вспыхивают недобрым светом, Валар в мгновение встает передо мной, закрывая своим телом, а Ирим разворачивает проявляющуюся проекцию, в которой я вижу…

Дадо.

Видимо, у вилки судьба быть съеденной.

— Рад вашей идиллии, друзья! — склабится эта тварь, а в голосе слышна надменная насмешка.

Почему-то вспоминаю мерзкий вкус его поцелуя, и, наконец, вынимаю вилку изо рта, накрываю бокс с едой крышкой. Аппетит окончательно испорчен.

— Кстати, жду приглашения на свадьбу! Это же благодаря охоте на меня вы встретились, верно?

Чувствую, с какой силой сжимается мое сердце, к тому же грохот его отзывается в ушах. Пальцы печет от желания вонзиться в горло этого подонка.

— Переходи к делу, — Ирим вроде и спокоен, но у меня от его голоса по рукам бегут мурашки. Замечаю, что Дадо тоже непосебе, его кадык дергается, а в глазах на секунду мелькает паника. Но он очень быстро берет себя в руки, возвращая напускную важность.

— Я верну вам Алекса.

— Когда? — Валар не отстает от своего друга в плане мощной энергетики, добивающей врага даже сквозь пространство. Но Дадо снова выдерживает, хоть и бледнеет. Готова на жизнь свою поспорить, встретиться с ними вживую эта крыса не рискнет.

— Как только ваши дружки уберут свои лапы от меня.

Понимаю, что речь о мужьях Милы, что развели бурную деятельность по поиску Алекса на Ману-ре.

— Но есть еще кое-что…

На этих словах, чувствую, как меня окружает горячее облако сладковатого дымка, и теряю сознание. Почему-то слышу пение птиц и шепот моих мужчин. «Прости, малышка, но так нужно».

Валар

Состояние Ирима дает о себе знать. Впервые с момента нашего знакомства, чувствую его ярость, хотя обычно Акаиш – образец сдержанности. Его неимоверная сила требует постоянной концентрации, иначе размажет каждого, кто рискнет приблизиться на небезопасное расстояние. Сейчас же Ирим не в лучшей форме. После его самоотверженных попыток уберечь нашу шера-йю от боли, сводящей с ума, после того, как он взял на себя управление потоками не родной планеты, его силы на исходе. И страшно подумать, что могло случиться, если бы не он.

Присутствие Дэниза немного облегчает состояние Ирима – Хранитель помогает выравнивать энергии Земли, но это не дает другу восстановиться. Только отдаляет момент конца. И, если мы не решим проблему с истинным Хранителем голубой планеты, если не вернём Алекса, все закончится гибелью и Земли, и Ману-ра. Наследников, готовых перенять умение управлять энергиями, просто нет. Дадо этого и добивался. Что ж, надо признать его гениальность, он почти справился.

Наверняка, у него есть осведомитель, поделившийся знаниями о способностях Хранителей, иначе Дадо не смог бы предусмотреть столько тонких моментов, неведомых обычным людям. И это либо кто-то из Хранителей, что просто не укладывается в голове, либо некто из приближенных к ним.

— Я отправлю Алекса домой при еще одном условии, — смятый нашим давлением, Дадо все равно щерится, предвкушая победу над нами, — вы отдаете мне Ангрию.

Мы с Иримом переглядываемся, не понимая, на что ему сдалась эта пустошь в дальнем рукаве галактики. Туда лететь в лучшем случае месяц, да и не живет там никто – пески и льды.

— Знаю, что раньше Хранители не лезли в дела других планет, но теперь вижу, что вы объединились. Против вселенского зла, так сказать, — мерзко хихикает он, сверкая масляными глазками. Ему явно доставляет удовольствие считать себя тем самым злом.

Подаюсь вперед, чтобы скрыть Дадо от Ирима, иначе, тот задушит его своей энергией, и эта тварь нескоро оклемается. Ирим не возражает. Пусть он и не в лучшей форме физически, но мозги его работают исправно.

— И что на это сказал Хранитель Ангрии? — скалюсь в ответ, точно зная, что Акаиш этой планеты жив.

— Судьба к нему не очень благосклонна. Ничего внятного он сказать не смог.

Дадо внезапно расправляет плечи, и в тот же момент чувствую, как наша энергия возвращается мощнейшим ударом. Чудом успеваю взять его на себя. Мышцы каменеют, сердце в кулаке будто сжимают. Ощущение, что изнутри меня накачивают дрянью, прожигающей тело насквозь. Я не могу ни шелохнуться, ни вдохнуть. Но иначе нельзя. Ирим слишком ослаблен, а Алиса так и вовсе не выдержит.

По взгляду Дадо вижу, что все это было задумано. У этой твари имеются установки, способные не просто зеркалить наши энергии, но и накапливать их, а после возвращать одним мощнейшим импульсом. Только сейчас понимаю, что мы недооценили врага, довольного результатом этого воздействия.

— Вам, наверное, интересно знать, как выглядит ваша смерть?

Дадо ме-е-едленно тянет за кольцо, к которому прикреплена тонкая цепочка, а на конце покачивается шар глубокого синего цвета. Слышу пульсацию в ушах и понимаю, что это и есть тот самый климус – устройство, способное управлять энергиями планет.

— Ты слишком самонадеян, — огрызаюсь в ответ. Мы найдем его раньше, чем он успеет применить эту штуку на еще одной планете.

— Просто я хочу взять то, что принадлежит мне по праву. Поэтому либо вы не мешаете мне присвоить Ангрию, либо я одну за одной уничтожу ваши планеты. Вместе с вами!

— Если тебе так нужна Ангрия, зачем ты сунулся на Землю?

— Вошел во вкус! Вкус власти, лучше вкуса гонарской бирюзы. Но так же сладок, как губы вашей девки. Я помню, как она целуется!

В миг в голове проносится мысль, что если Ирим сейчас взорвется, то его же сила ударит по нему самому, а я сделать ничего не успею. Но через секунду выдыхаю, понимая, что Акаиш не повелся на провокацию. Дадо хотел добить Ирима, ослабить его окончательно, но фокус не удался.

— Где Алекс? — басит Ирим, отодвигая меня в сторону.

Дадо корчит гримасу разочарования и недовольства, и его не смущает то, что он выглядит смешно и нелепо. В его руках средство управления мирами, и он думает, что всевластен.

— В надежном месте.

— Конкретнее!

Дадо снова превращается в клоуна, но быстро понимает, что его ужимки не вызывают в нас никаких эмоций.

— Скажу, как только климус попадет на Ангрию. Мне туда въезд заказан, понимаете ли…

— Мы здесь при чем?

— Уберите Хранителя оранжевой планеты, — Дадо внезапно принимает серьезный вид и прячет шарик в чемоданчик, стоящий у его ног, — так вышло, что Сэт – мой папочка, поставил щит на подступах к своей планете. Мне к нему никак не пробраться. Ну и рука не поднимется уничтожить его. Какой-никакой, а отец! — он пожимает плечами, продолжая сверлить нас взглядом.

Внутри все леденеет, но ум раскладывает всю информацию по местам. Эта тварь – сын Хранителя. Он не сумел принять силу планеты, а амбиции не позволили смириться с таким досадным фактом. И Дадо решил все взять в свои руки. Теперь ясно, откуда он так хорошо осведомлен о способностях Хранителей. Ни за что не подумал бы, что правда такова.

— Рука не поднимается? — Ирим наклоняется к проекции, и мне становится жутко от одного звучания его голоса, — ты не пощадил бы даже мать и любимую женщину. Сэт жив лишь потому, что ты сдохнешь сам, как только покусишься на его жизнь. Таков закон энергий, и ты о нем прекрасно знаешь.

— Ладно! Раскусил. Но это не отменяет того факта, что Ангрия должна стать моей.

— С какой стати?

— Сэт стар и немощен. К тому же, он давно сошел с ума. Никто из вас не задумывался, каково это, быть Хранителем пустоши? Места, где не бывает ни души тысячелетиями. Даже залетных путников там нет.

— Зато есть то, что можно добыть и продать…— я быстро смекаю, зачем отпетому преступнику понадобилась эта забытая богами земля.

— Верно! Отец наложил запрет на использование ресурсов. Не позволил вывезти ни грамма карионы. И я решил действовать иначе. После того, как моя мать бросила нас, он начал сходить с ума. Она была его шера-йей, а он оказался отвергнутым. Сэт выл от боли, которая его никак не могла убить. Она уничтожает простых смертных, но Хранитель обречен на вечные мучения. А вы разве не знали?

Дадо умолкает, а в кромешной тишине слышится шелест мыслей. Вот истинная причина того, что мы с Иримом не имеем постоянно сияющей метки. С одной стороны, это защищает нас от гибели от тоски по истинной, а с другой обрекает на вечные муки.

— Я нашел людей, которые изобрели одну занятную вещицу. Клянусь, тогда я хотел лишь того, чтобы отцу стало легче. И ему стало! Я надеялся, что он будет благодарен мне, и спустя много лет, когда попросил его о добыче карионы и получит жесткий отказ, понял, что моя услуга не была оценена по достоинству. Я отключил климус, и все вернулось на свои круги. Сэт снова сходил с ума, испытывая боль, а прекратить мучения переходом в мир иной не получалось.

— А Земля тебе зачем? Другие планеты?

— Разве я мог позволить, что бы такое гениальное изобретение лежало без дела?!

Дадо внезапно поднимается с места и становится заметно, что чемодан пристегнул цепью к его ноге.

— Скажи друзьям, чтобы прекратили рыскать. Алекса я отправлю домой сейчас же, но вы должны дать слово, что поможете своему коллеге покончить с адской мукой навечно.

Последние слова он говорит, собираясь уходить, но все же останавливается и смотрит в наши глаза. Ледяной, колючий взгляд человека, не знающего ни жалости, ни любви, намертво отпечатывается в моей памяти.

— Да. Мы сделаем это, — соглашаюсь я, понимая, что другого выбора у нас нет.

И слава Солнцам, что Зима спит и не слышит, на что мы согласились ради спасения ее планеты.

Как только силуэт Дадо растворяется, перед нами предстает изображение побелевшей Милы. Аран гладит ее плечи, провожая за дверь в объятья какой-то женщины. Они явно стали свидетелями нашей милейшей беседы с Дадо. И обещания, которое мы дали ему в обмен на Алекса.

Мою грудь раздирает мерзкое чувство. В одночасье я вынужденно стал предателем, нарушившим закон чести, и никакие смыслы не смогут оправдать меня.

— Я заметил, что кто-то ищет лазейку для связи с вами, и решил не мешать. Простите, что не предупредил, — Аран возвращается к разговору.

Не отвечаем. В любом случае, ничего не исправить, но теперь мы хотя бы знаем, что этому выродку нужно.

— Я проверил историю Сэта. Шера-йя действительно бросила его. Не захотела жить вдали от цивилизаций. Дадо она тоже бросила, он был совсем мал. Видимо, детские переживания негативно отразились на психике. И, кстати, его мать землянка.

Сжимаю челюсти. Не хочу даже думать о том, что такое может случиться с нами. Зима не такая! И мы в свою очередь все для этого сделаем.

— Ну это все не важно, — отмахивается Аран, — я изобрел антиклимус.

— Как? — новость сбивает с толку.

— Ты и правда гений, Аран! — слабо улыбается Ирим. Судя по жару, исходящему от него, его дела еще хуже, чем я представлял.

— Это было несложно. Тем более, что примерно знал, в каком направлении искать.

— Несложно! — этот парень явно недооценивает свои способности.

— Климусов можно сделать хоть десяток. Но это не заменит Хранителя. Я просчитал, что при его использовании, планета начинает приходить в упадок. Пару сотен лет максимум, и она превратится в мертвое пространство. Климус – не живая энергия, которую дает Хранитель.

На век Дадо хватит, а все, что будет после, его не волнует. Знал ли он об этом? Уверен, знал. Создатели климусов, наверняка, изучали эту сторону вопроса, но это его не остановило.

— Вы отследили местонахождение Алекса? — Ирим напржен и явно недоволен своим бессилием. И я его понимаю. Каждый из нас должен принимать непосредственное участие в происходящем. Но таковы обстоятельства. Нам остается лишь учиться принятию себя не такими всемогущими, какими бы хотелось быть.

— Да. Его действительно готовят к отправке на Землю.

— Он здоров? С ним все в порядке? — Акаиш беспокоится о маленьком Хранителе, хотя сам одной ногой в ином мире.

— Мальчик без сознания. Накачан чем-то. Фарос следит за этим.

— Его нельзя перехватить? — я вмешиваюсь, потому что терпения больше нет. Кажется, что время уходит, мы теряем его, тратя на бесполезные ожидания.

— Нам нужен Дадо, Валар. Нужна очная встреча с ним. Уверен, он будет лично присутствовать при передаче Алекса нам.

— Будет провокация, — сообщает Аран, будто прочел мысли преступника, держащего в страхе десятки планет.

— Я уверен в этом. Наверняка, он решит воспользоваться климусом против нас.

— Не сомневаюсь. Он спит и видит, как Ману-р переходит под его управление, поэтому обязательно воспользуется своей разработкой, спровоцировав Ирима на гнев. Тем более, что вы уже отдали своей энергии достаточно. Я измерил показатели.

— Ты не терял времени зря, — горько усмехаюсь, понимая, что, если бы не Аран и его гениальный мозг, думающий на тысячу шагов вперед, мы бы проиграли.

— Минимальная потеря контроля, и Дадо обязательно воспользуется моментом, чтобы избавиться от тебя, Ирим!

— А я не в том состоянии, чтобы как прежде не выпускать наружу свои эмоции…— с горечью констатирует Ирим. Но я его отлично знаю! Это не означает, что он сдался.

— Думаю, стоит сделать так…

Аран озвучивает план, и мы с Иримом немного корректируем его, исходя из внутренних ощущений, которые редко бывают ошибочными. Ирим соглашается с тем, что ему необходимо отдохнуть, и сделать это можно лишь полностью отключив сознание. Я даю ему такую возможность, и наблюдаю, как он ложится рядом с нашей шера-йей, кладет на нее руку и придвигает к себе, чтобы буквально слиться телами. Я остаюсь гарантом их спокойного сна, и, полностью доверяя мне и Дэнизу, Ирим мгновенно отключается.

Я же пытаюсь решить, что делать с Сэтом. Не убивать же Хранителя ради прихоти какого-то психа! Но он совершенно точно потребует доказательств, поэтому я должен придумать, как их предоставить.

Спустя несколько часов безрезультатных попыток связаться с Сэтом, я начинаю терять надежду. Лететь на его планету самому слишком долго, а у нас нет столько времени, счет идет на сутки, если не на часы. Ирим совсем плох. Если его вернуть на Ману-р, Зима просто не выдержит потока, что станет проходить через нее. Дэниз долго не станет тратить свои силы. Алекса Дадо не отдаст, пока не получит известие о смерти Сэта. Замкнутый круг какой-то! Одна надежда на климусы, созданные Араном, но, чтобы их доставить и запустить тоже нужно время, и в любом случае, Земле нужен истинный Хранитель. К тому же, если Дадо поймет, что у нас есть против него, он может начать шантажировать нас Алексом.

Когда мозг начинает вскипать, получаю неожиданное сообщение о том, что с нами хотят связаться, и, нехотя, принимаю вызов. Помочь нам может только создатель. Ну или тот, кого я уже отчаялся найти.

— Сэт?

Я хмурюсь, не веря своим глазам.

— Приветствую, Акаиш! — Хранитель Галтеи посылает приветственный импульс, сообщающий, что он истинный Хранитель и обращается с миром, — услышал, что вы разыскиваете Сэта. Ума не приложу, на что вам сдался этот полумертвый недочеловек, но вот.

Он удерживает за плечи едва сидящего на стуле Сэта. Его раскачивает в стороны, он что-то бессвязно мычит, и медленно двигает мутными глазами перед собой.

— На дрейфующей планете обнаружил его несколько суток назад. Когда понял, что ищете его, вернулся.

— Благодарю, Акаиш. Что с ним? Пьян?

— Я наслышан, что он слегка не в себе. Тут не осудишь, все-таки жить на отшибе без общения, любой тронется, но этот решил сгубить себя окончательно. Гонарская бирюза. Слышал?

— Ооо…— я вздыхаю, и в голове все раскладывается по полкам. Уверен, сынок постарался, — слышал. И даже знаю, где он ее взял.

— Дадо? — предполагает Хранитель, — вроде, он главный поставщик подобной дряни.

— Именно. Это его сын, если ты не знал.

Пока рассказываю Хранителю все, что знаю, в голове проясняется еще больше. А не мог ли Дадо «помочь» своему отцу скорее сойти с ума? Учитывая все его уже известные заслуги, вполне! Не удивлюсь, если сынок добыл для отца бирюзы в качестве лекарства, желая «подсадить» на крючок. Но вот нестыковка, на Хранителей не должны действовать яды.

— Как думаешь, почему он в таком состоянии? — был бы я рядом, смог бы почувствовать сам, но я слишком далеко и моего опыта недостаточно, чтобы понять.

Лицо Акаиша напротив принимает суровый вид, и я мгновенно считываю ответ еще до того, как он озвучивает его.

— Он хотел отказаться от своей силы. Почти сделал это, но наследника не было. Вот результат.

Сэт, некогда мощный, сильный представитель защитников своих планет, выглядит истощенным и жалким. Наверное, будь он в трезвом уме и попроси меня о смерти, я бы не отказал, ибо смотреть на это подобие жизни невыносимо. И что на него повлияло больше: потеря истинной, предательство сына или отказ от дара, остается лишь гадать.

— Сможешь доставить его на Землю?

— Через несколько часов будем.

— И еще одна просьба.

— Все, что скажешь, Акаиш.

— Приведи его в чувства. Нам важно, чтобы он был трезв.

Время текло слишком медленно. Я маялся, чувствуя свою бесполезность. Это изводило, возвращая мысли о том, что я недостоин своей женщины. Она казалась незаслуженным подарком небес, который я не мог защитить, для которого не мог сделать ровным счетом ничего. Да, я помнил слова Алисы о том, что мы не рождены всесильными, но, бездна, быть немощным, когда беда нависла над близкими людьми, то еще испытание!

Галт, Хранитель одноименной планеты, прибывает, как и обещал, спустя пять часов. Позади него вполне живой, но далеко несвежий Сэт. Приветствую обоих, замечая, что второй не ожидал подобных почестей.

— Я породил чудовище. И почти стал им сам. Твое признание, Акаиш, дает мне надежду на то, что для меня не все потеряно. И я смогу помочь вам избавиться от этого демона. Даже ценой собственной жизни.

Я чувствую его боль, она душит и меня, и я мысленно выжимаю эту грязь, как мокрую тряпку. Пусть ему станет немного легче, возможно, это поможет продержаться и не опустить руки снова, ведь, наверное, каждый заслуживает право на второй шанс.

— Мы пригласили тебя для того, чтобы убить, Сэт.

Он обреченно кивает, и по глазам Галта понимаю, что он ввел старика в курс дела.

— Конечно, я буду рад, если этого можно будет избежать, но твоего сына вряд ли устроит такой расклад.

— Моя планета пуста. Невелика потеря, если меня не станет. Зато Землю спасем.

— Вы верите в честность Дадо? — вмешивается Галт, — думаете, он удовлетворится смертью отца и сразу же отдаст Алекса? Уверен, он блефует, Валар.

— Ему нужен Ирим. Мы примерно догадываемся, что задумал Дадо, но надежда лишь на счастливый случай и на то, что мы не ошиблись.

— В любом случае, я готов принять смерть от такого уважаемого Хранителя, — Сэт склоняет голову, а я не могу смотреть на тоску в его глазах, — к тому же она избавит меня от муки, что невыносима. Моя сила ничтожна. Она не убьет тебя. А после… моя смерть спасет человечество. Значит, я умру не зря.

— Прекрати! — я не выдерживаю и встряхиваю Сэта, который даже не напрягается. Просто висит бесформенным мешком.

— После того, как моя шера-йя ушла, я не живу. Пусть Великие Солнца никогда не сыграют с тобой в эту игру, Акаиш, и ты никогда не узнаешь, что такое каждый день смотреть в блеклые глаза смерти, чувствовать ее смрадное дыхание на себе, но так и не умереть.

Слова Сэта действуют удручающе. Я не хотел его убивать, но этот вымученный страданием мужчина, видит свое спасенье во мне. Смерть избавит его от вечной муки быть отвергнутым своей шера-йей, а я теперь не знаю, как же поступить мне. Не я дарую жизнь, чтобы ее лишать. Но, когда тебя просят с надеждой в глазах…

Слышу шевеление за ширмой и чувствую, что Алиса начинает просыпаться. Заглядываю за черный экран, и меня озаряет! Ирим на время прекратил ток энергий, чтобы отдохнуть! Почему бы нам не сделать то же самое с Сэтом?!

— Сэт! Смерти я тебе не обещаю, но сознание твое мы отключим. Отдохнешь немного, а потом на свежую голову, может быть, что-нибудь придумаем. Согласен, Акаиш?

Я кладу руку на его худые плечи, и, чувствуя, как его спина прогибается под ее тяжестью, спешу убрать руку.

— Как скажешь, брат, — вздыхает Сэт и обессиленно сползает по стене на сиденье.

Зато меня, наконец, распирает от воодушевления. Проблему с Сэтом я решил: сделаем так, что Дадо не сможет не поверить в то, что его отец мертв. Отключим сознание старого Хранителя, откачаем его силы, так что не подкопаешься!

Обхитрить обманщика сможет лишь лжец уровня Бог. В чем я лично убедился, когда Дадо нарушил мой складный план, все переиграв. Видимо, его псы не дремлют и уже доложили, что мы разузнали информацию о климусах, а в друзьях у нас человек, способный вывести его из строя, даже не напрягаясь.

Дадо стал торопить меня в деле с Сэтом, опасаясь, что прибудет подмога. Потребовал, чтобы я сделал, что обещал, а именно, лишил его жизни, убил человека, являющегося его отцом. И в голове не укладывалось, как создание богов может пойти на такое. Одно дело защита, когда есть угроза жизни, но обида…Такие как Дадо не достойны принадлежать человеческому роду.

Связываюсь с Араном, сообщаю, что времени на доставку антиклимуса не хватит, но он находит выход мгновенно.

— Ты соберешь его сам!

Я хлопаю глазами, абсолютно уверенный в том, что Аран свихнулся, но озвучить его диагноз не успеваю. Он уже отправляет список необходимых деталей.

— Как ты себе это представляешь? — все еще не веря в свои силы, возмущаюсь я.

— Разберешь один из катеров, — будничным тоном отвечает наш гений, будто говорит не о летательном судне, а о детском конструкторе, — в них есть все необходимое.

Зима

Просыпаюсь от того, что мне трудно дышать. Продираю глаза и понимаю, что всему виной рука Ирима, лежащая на мне. Я не вижу его лица, он спит уткнувшись в подушку. Не без усилий выползаю из-под руки, приглаживаю его волосы и, наклонившись, целую в висок. Никакой реакции не следует, мужчина вымотан и уснул так крепко, что ничего не чувствует.

Отодвигаю ширму, скрывающую нас, в сторону и замечаю силуэт, склонившийся над приборной панелью. Валар сосредоточенно корпит над мелкими деталями, но стоит мне лишь открыть рот, чтобы позвать его, оборачивается сам.

— Малышка! — Он откладывает подобие отвертки и мигом оказывается рядом со мной.

Стою на коленях на самом краю кровати, а он возвышается надо мной. Стоит носу уловить тягучий горько-сладкий аромат его кожи, как мои губы оказываются на его точеном прессе, а руки сжимают упругую задницу. Хочется зарычать от удовольствия, вгрызться в него зубами, а потом зализать укусы мокрым язычком, но мои фантазии тут же обрывают.

— Мы не одни, моя дикарка, — шепчет Валар и скромно целует кончик носа.

Ищу глазами тех, о ком говорит мой мужчина, но в темноте никого не вижу.

— Я Галт, — сначала слышу низкий голос, от которого на спине появляется россыпь мурашек, будто кто-то приложил вибратор к затылку, и потом уже появляется его обладатель.

С трудом удерживаю челюсть, напоминая себе разгоряченного мужика из стриптиз-бара, перед носом которого трясут своими прелестями фигуристые танцовщицы. Кажется, концентрация красивых мужчин на квадратный километр превышена, ибо у меня начинается тахикардия. Или давление повышается…

— Хранитель Галтеи, — уточняет Валар, хитро поглядывая на меня. Он совершенно точно заметил мою реакцию на этого полубога, но ревности в нем не чувствую. Наоборот, ему весело.

— Очень приятно, хриплю я, и вцепившись в Валара, встаю на ноги.

— Галт согласился помочь нам.

Валар коротко обрисовывает картину, которая стала еще страшнее, пока я спала. И мне так и хочется попросить, чтобы меня отключили еще на пару суток, но внутренний контролер, который уже проснулся и спать не хочет, категорически против.

— Так ты сам собрал эту штуку? — я смотрю на коробочку, которая размером меньше спичечного коробка. Да это все равно что блоху подковать! В голове не укладывается, как такие большие руки справились с тонкой работой.

— Аран руководил процессом. Я всего лишь следовал указаниям.

— Ты опять пытаешься обесценить свою работу, милый! У нас в отделе была крутая психологиня Анастасия. Отправлю тебя к ней на проработки.

Валар недовольно подкатывает глаза. Неужели и правда, считает, что не сделал ничего особенного?

— Не лишай меня повода лишний раз гордиться своим мужчиной! — я обнимаю Валара и вижу, добрую грусть в глазах Галта. Он рад за друга, но печалится о своем одиночестве – не нужно быть гадалкой или психологом, чтобы понять это.

— Мне, кстати, пришлось разобрать катер Дэниза. Так что, скоро нам придется потесниться.

Вспоминаю о подруге, которая внезапно в этой адской вакханалии обрела свою пару.

— Думаешь, они поладили? — еле сдерживаю смех, вспоминая, как мои мужчины явились в тир, чтобы отбить меня у Макса.

— Я Дэнизу сочувствую, — вырывается из уст Валара, и я в шутку сжимаю пальцы на его горле.

— Вы о нас говорите? — слышится сквозь щель открывающегося шлюза.

— Ты жив, Акаиш?! — продолжает смеяться Валар, но вскоре умолкает.

Тело Галта буквально вспыхивает сиянием, ослепляя так сильно, что приходится зажмуриться.

Сквозь звездочки в глазах наблюдаю за лицом Риски. Она выглядит как кот, объевшийся сметаны, а на лице блаженная улыбочка. Кажется, капитан Лажа уже смекнула, что этот красавчик по ее душу, поэтому живот ее автоматически втягивается, а плечи распрямляются.

Забавно видеть, как двое Хранителей – Дэниз и Галт, так внезапно ставшие одной семьей, изучающе смотрят, как осторожно приветствуют друг друга, будто присматриваясь, и как Галт старательно отводит обезумевший от счастья взгляд от Риски, стараясь не смущать ее. Вообще ситуация неоднозначная. Не знаю, как бы себя чувствовала, попади я в такую. Но наши обстоятельства знакомства тоже были весьма специфичны. Каждому свое…

К сожалению, события не дают с головой погрузиться в любовные игры, и сразу же после знакомства мужчины снова принимаются за планирование. Нас с Риской отправляют на катер Дэниза, ссылаясь на то, что наше присутствие не дает сосредоточиться. А по-простому, у парней шалят гормоны.

— Поздравляю! — стоит нам переступить порог второго воздушного судна, бросаюсь на шею подруге, — ну что, оказывается, ты не там искала!

Я подтруниваю над Риской, намекая на годы одиночества.

— Да уж…кто бы мог подумать! — не сдерживая улыбки, она мечтательно пялится в потолок, — да еще и сразу двое! И такие…такие…

— Неземные! — заканчиваю за нее, искренне радуясь за подругу.

— Мне кажется, что я сплю!

— Если честно, мне тоже. За несколько дней мой мир перевернулся с ног на голову…Хотя, скорее, наоборот. Это до встречи со своими Хранителями я жила вверх тормашками, не понимая, что происходит.

— И теперь понятно, от чего так сильно болела твоя голова.

Риска печально поджимает губы, все еще не до конца веря в происходящее. Да я и сама иногда ловлю себя на мысли, что так не бывает. Но жизнь убеждает в обратном.

— Ладно! Не печалься. У тебя вон какие защитники есть! Космос на уши подняли!

— И твоих подтянули! Ты прости, что приходится отвлекать вас от более приятных занятий.

Риска мечтательно прикрывает глаза и обнимает себя.

— Ничего. Столько лет ждала, подожду еще немножечко!

— В смысле?...У вас с Дэнизом еще не было ничего?

— Ты за кого меня принимаешь, дорогая? — манерно задирает нос подруга, изображая недотрогу.

— Ну ты же…такая раскрепощенная в этом плане. И голодная в каком-то смысле.

— Ну это не значит, что лягу с первым встречным.

— Ну это все-таки не первый встречный.

— Зима, помурыжить мужика никто не отменял, понимаешь? Можно подумать, ты своим сразу дала.

Не успеваю ответить, как из-за проема появляется голова Валара.

— Нет, сначала она всех довела до мандражки! И потом уже все-таки сжалилась. Когда самой невмоготу стало, — подтрунивает Валар, сразу же блокируя мои руки, чтобы не получить по шапке за такие шуточки. Хотя…есть в его словах истина.

Вырываться даже не пытаюсь – все равно не получится, поэтому решаю шуточному бою настоящие объятья и поцелуй. Быстро забываю, что мы не одни, но Валар, в отличие от меня, лучше владеет собой, и прекращает наше милование, как только Риска стеснительно отворачивается к иллюминатору.

— Ты за нами пришел? — пытаюсь сменить тему, чтобы немного остудить мгновенно возбудившуюся плоть.

— Я пришел попрощаться. Нам с Сэтом пора. Остатки его энергии выкачали, и у нас есть сутки, чтобы это не отразилось на его здоровье.

— Мне кажется, он был бы рад не вернуться…

— Это не нам решать. И не ему, — с болью во взгляде отвечает Валар.

— Его сын так не считает, — ворчу я.

— А вот с ним разберемся уже мы.

Мой мужчина коротко целует меня в губы, чтобы не смущать Риску, и отойдя всего лишь на шаг, возвращается, чтобы нежно провести по моей щеке ладонью. Урчу, прикрывая глаза, и хочу его притянуть обратно, но Валар исчезает быстрее, чем я понимаю, что его нет. Зато на щеке до сих пор чувствуется тепло его руки.

— Неужели тот нахал, свалившийся в наш катер и пугающий нас, скромных девушек своим дрыном, превратился в такого милого тигренка?! — вздыхает Риска.

Я смущенно прячу глаза, но подруга не унимается.

— Ты меня прости, все-таки это твой мужчина, но я до сих пор под впечатлением.

— Ладно тебе! У самой теперь двое! И не хуже!

— О да! — краснеет она, заливаясь смехом, — надеюсь, там аппараты рабочие.

— Уверена, у Хранителей во всех местах энергия течет как надо!

— Моя ваджайна будет в шоке.

— Кто?

Риска подкатывает глаза, а до меня, наконец, доходит.

— Ничего, они поцелуют твою ваджайну, и все пройдет!

Глупые пошлые шуточки немного отвлекают от грустной повестки дня. Хихикаем, а в душе все равно тоскливо. Да еще и Валар может встретиться лицом к лицу с этим психом Дадо.

Что задумал этот подлец, одному ему известно. Но я не должна сомневаться в своем Хранителе. Он не просто так получил эту силу, а значит, сможет справиться со всеми проблемами!

Когда возвращаюсь на катер Валара, мой первый муж уже бодрствует. Я замираю, задумываясь над тем, почему именно сейчас мне захотелось назвать его мужем? Мы не обсуждали свадьбу, не планировали наше «долго и счастливо», только лишь вскользь проговорили о том, что когда-нибудь, когда испытания перестанут сыпаться градом на наши головы, мы пройдем обряды, объявив себя перед миром одной семьей. Для нас же особо ничего и не изменится: встретить свою шера-йю уже означает обрести семью, а, если я их принимаю, то автоматически соглашаюсь с этим фактом. Правда, женщина всегда может передумать. С одной стороны, это неплохо: мужья стараются для своей шера-йи, чтобы ей и в голову не пришло, что они недостаточно хороши для нее. Но сами могут пострадать, если на откажется от них. А стать отвергнутым ­– невыносимая мука.

Вспоминаю Сэта, и сердце сжимается от жалости. Наверное, это не то чувство, которое я должна испытывать к Хранителю, но других он не вызывает. Обычный мужчина давно бы погиб, но Хранитель обречен жить в этих муках вечно, ибо от него зависит и жизнь планеты. И сейчас, когда усилием воли и бог знает чем, Хранители выкачали из него остатки жизненных сил, меня посещают греховные мысли. Я искренне желаю этому мужчине освобождения, хотя понимаю, что так нельзя.

— Я по тебе так соскучился! — Ирим сгребает меня в охапку и с наслаждением вдыхает мой запах.

Это так душевно, так по-родному, что я не могу сдержать улыбки и просто таю в теплых сильных руках мужчины, что так быстро стал близким и дорогим.

— Пока ты спал, я была рядом, — провожу по жесткой щетине ладонями, приглаживая ее, кладу руки на мускулистые плечи, и теперь Ирим, большой и сильный мужчина млеет от моих простых ласк.

Риска и ее Хранители отводят глаза, не решаясь так ярко проявлять свои чувства. Между ними пока ничего не было, поэтому все трое пытаются держать дистанцию, хотя и смотрят друг на друга с неподдельным интересом.

— Валар справится? — я уверена, что справится, но хочу услышать ответ от Ирима, которому всецело доверяю. Мне необходимо знать, что все будет хорошо, иначе, не смогу дышать.

— Конечно, Зима моя. Валар выпутывался и не из таких передряг.

С интересом смотрю, требуя продолжать, но Ирим загадочно улыбается.

— Вернется, сам расскажет.

Он говорит так уверено, что сомнений не остается. Валар скоро вернется ко мне, и этот кошмар закончится.

Пока заставляю себя пить чай, чтобы хоть как-то отвлечься, Галт сообщает, что Валар и Сэт на месте. Хранитель Галатеи не тратит силы на усмирение энергий Земли, поэтому каким-то образом может подключиться к сознанию Валара и подсмотреть, что происходит вокруг него.

Я хоть и надеюсь на лучшее, но истеричка внутри меня прорывается сквозь броню спокойствия.

— Он ведь без оружия! Как он защитит себя?

— Нам не нужно иметь оружие, чтобы защищаться, — Ирим протирает капли чая, выплеснувшегося из чашки, которую держу трясущейся рукой, забирает ее и отставляет в сторону, — наше тело не так легко повредить. А отсутствие одежды говорит о том, что мы безоружны. Это символ силы, дарованной богами, и против этой силы человеческое оружие ничтожно.

— А климус?

— Если Хранитель полон сил, ему ничто не грозит. Поэтому я должен был отключиться ненадолго. Неизвестно, что задумал Дадо, и моя задача быть готовым.

— Спасибо тебе, — искренне благодарю своего мужчину, не понимая, откуда в нем столько ответственности, благородства, отваги.

— Посыльный Дадо на месте, – Галт прерывает нас, сообщая последние новости, — он доволен, климус не считывает энергий Сэта.

— Отличная работа! — Ирим коротко хлопает коллег по плечу, благодаря за помощь. Вместе мы действительно справляемся!

— Мы все должны сделать все возможное, чтобы избавить мир от Дадо, — отвечает Дэниз и тут же напряженно сосредотачивается.

— Что? — вскрикиваем в один голос с Риской.

— Земля…— выдыхает Дэниз, и мы наблюдаем за тем, как его лоб покрывается бисеринками пота.

Ирим сжимает его предплечье, но Дэниз резко отряхивает руку.

— Я справлюсь. А ты побереги силы, они точно понадобятся. Алиса, как ты?

Я прислушиваюсь к ощущениям – ничего особенного, только тревога. И пусть голова не раскалывается от боли, все равно хочется ее сжать, как баскетбольный мячик, и запустить подальше вместе с дурными мыслями.

Внезапный толчок сбивает незакрепленные предметы в кучу. Кипяток выплескивается из чашек, мелкое печенье ударяется о стену и крошками осыпается на пол. Наблюдая за этим, осознаю, что я не сдвинулась ни на дюйм – Ирим крепко удерживает меня, закрывая телом от всего, что могло бы навредить. Риска тоже в безопасности благодаря своим Хранителям.

Мы с опаской переглядываемся, пока мужчины решают, что делать.

— Магнитное поле планеты изменилось. Нам срочно нужно приземлиться, пока колебания не вывели из строя технику.

— Дадо…— озвучиваю я, понимая, что этот псих решил устроить армагеддон.

Садимся посреди поля, будто ныряем в изумрудные воды. Над нами пока еще голубое небо, но черные тучи на горизонте выглядят зловеще, так же, как и едва заметные смерчи, пока только набирающие силу.

Мужчины выходят первыми и помогают нам с Риской. Вдыхаю густой пыльный воздух и понимаю, что хочу в космос – сейчас он кажется наиболее безопасным местом.

Дэниз бледен, будто из него выкачали всю кровь, лицо Риски примерно того же цвета. Она недавно окунулась в этот ужас и, кажется, только сейчас начинает понимать всю серьезность и опасность происходящего. Еще бы! Как две бесстрашные дуры лезли в пекло, уверенные в том, что смогут победить злого гения? И где только были наши мозги?!

По напряженному лицу Галта понимаю, что теперь и он пытается поучаствовать в усмирении энергий Земли, и про себя молюсь богу, в существование которого особо не верила. Мне страшно так, как никогда раньше, хоть с нами самые сильные и надежные мужчины на свете. Только вот Валара не хватает. Думаю о нем и чувствую холод. Мне очень его не достает, будто кусочек души оторвали.

Ирим, сосредоточенный на энергетических процессах, ловит мое настроение и притягивает к себе, чтобы успокоить.

— Зачем он делает это? Ведь он поверил, что Сэт мертв?

Вопрос скорее риторический. Мы были готовы к тому, что Дадо не станет придерживаться договора.

— Мы все уладим, Зима моя, — он говорит уверенно и спокойно, а еще воздействует на мои эмоции, гася волнение.

Я благодарно обнимаю его в ответ и, закрыв глаза, прижимаюсь носом к груди и глубоко вдыхаю теплый терпковатый аромат его кожи. Голова идет кругом, ноги приятно слабеют, и я чувствую себя пьяной и счастливой. Уж лучше так, чем трястись от страха.

— Я говорил тебе, что скоро сезон зим?

Поднимаю потяжелевшую голову и с трудом навожу резкость – все же я слишком расслабилась.

— На Ману-ре растет особенный цветок…

— И я пахну им…Я помню, — улыбаюсь, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу. Такие интимные моменты привязывают меня к этому мужчине еще сильнее, а сияние метки на его коже красноречиво говорит о том, что и для Ирима это не простые обнимашки.

— Мы обязательно увидим это чудо! Поверь мне, моя маленькая сильная девочка, ты будешь в восторге!

— Верю, — я прижимаюсь к своему Хранителю еще крепче, но идиллию нарушает звук входящего вызова.

Все понимают, кто это, поэтому напряжение мгновенно возрастает. Ирим возвращается в катер, жестом прося меня остаться снаружи. Прикусываю губу и послушно топчусь на месте. Я хочу участвовать в деле, хочу быть полезной, меня просто разрывает от желания уничтожить Дадо своими руками и забить последний гвоздь в крышку его гроба, но холодный взгляд Ирима отрезвляет. Я ничего не смогу сделать. Ни-че-го.

— Я доволен вашей работой, — менторским тоном вещает наш враг, — но не думал, что вы так легко согласитесь на убийство ради…А кстати, ради чего?

Он делает выжидающую паузу, будто Ирим станет обсуждать с ним такие темы. Но понимая, что Хранитель не ведется, решает продолжать сам, начиная набрасывать собственные версии.

— Ради чужой планеты, или может быть ради девки? Не боитесь, что она может вас бросить так же, как моя мать бросила нас с отцом? Неужели перспектива стать жалкими отвергнутыми вас не пугает?

— Свою часть договора мы выполнили, — очередная попытка нащупать больное место с треском провалилась. Ирим непоколебим. Его тон ровный, настойчивый, — твоя очередь, Дадо. Нам нужен Алекс.

По нервному причмокиванию понимаю, что Дадо расстроен – театр одного актера не нашел своего зрителя.

— Что ж, лови координаты. Я жду тебя лично, Хранитель Ману-ра. И чтоб без фокусов! — раздраженно рявкает Дадо, и после его неприятного голоса тишина звучит мелодией.

— Ты пойдешь? — я бросаюсь на шею к своему мужчине, понимая, что Дадо запланировал. Я близка к истерике, в голове сумятица, а сердце выскакивает из груди.

Понимаю, что выбора нет. Вернее, есть, но не из тех вариантов, которые бы меня устроили. На кону жизнь Ирима и судьба планеты, и мне легче умереть самой, чем сказать, что для меня важнее.

Риска что-то бормочет, оттаскивая меня от Хранителя, и потом меня будто в прорубь окунают. Вижу перед собой горящие глаза Галта.

— Соберись, Алиса! Ты шера-йя великих воинов! Будь им поддержкой!

Моргаю, чувствуя, как меня наполняют уверенность и сила. Понимаю, что это Галт помогает мне взять себя в руки, и этого кратковременного вливания силы хватает, чтобы понять смысл его слов и начать жить этим смыслом.

— Акаиш, — Ирим сжимает крепкую ладонь Галта в своей, и Хранители без слов договариваются о чем-то. То же происходит и с Дэнизом, и я понимаю, чувствую, что мужчины прощаются. Что Ирим дает им наставления на случай, если с ним что-то случится, и слезы подкатывают к горлу.

Напрягаюсь всем телом до дрожи. Лишь бы не заплакать! Лишь бы не заплакать! Ирим не должен думать о моих слезах! На нем ответственная миссия по спасению Алекса, а значит и Земли, а мои переживания только собьют необходимый настрой.

— Я верю в тебя, любимый! — шепчу дрожащим голосом, глотая подступающие слезы.

Взгляд его становится мягче, Ирим сжимает мою талию и, приподняв, жарко целует в губы. Я пытаюсь отвечать, но бешеный коктейль из эмоций, бурлящий внутри меня, путает и сбивает.

Когда Ирим улетает, еще долго смотрю вслед его воздушного катера и не дышу, сжимая пальцами горло.

— Идем, капитан Зима, — Риска тащит меня в оставшийся катер, который был разобран на детали.

Он был пристыкован к судну на котором улетел Ирим, а без него представляет из себя бесполезную железяку, в которой разве что можно укрыться от дождя.

— Земля прощай? В добрый путь? — провожу пальцами по мертвой приборной панели, понимая, что сказочные заклинания здесь не подействуют.

— Расслабься, дорогая. У нас теперь есть, кому решать проблемы! — Риска гордо улыбается, расслабленно падая в кресло пилота, но меняется в лице, замечая своих мужчин, облачившихся в «гражданское», — уау!

— Неудобно, — выносит вердикт Дэниз, одетый в черную рубашку и черные джинсы.

— А по мне так неплохо, — Галт двигает мощными руками, проверяя, выдержит ли ткань футболки игру бицепсов.

— Ну да…весьма неплохо…— стонет Риска, пожирающая глазами своих Хранителей.

Выбираться к людям приходится по высокой колючей траве, пересекая нескончаемые овраги и холмы. Риска, раскрасневшаяся от нагрузки, продолжает стойко держать лицо, чтобы соответствовать своим мужчинам, хотя вижу, что капитан Лажа готова к тому, чтобы повесить язык на плечо. Зато представители сильной половины нашей компании свежи и полны сил.

Грешным делом, корю Ирима за то, что посадил воздушный катер хрен знает где, но тут же одергиваю себя. Значит так было надо.

Когда натыкаемся на стену густых зарослей акаций вперемешку с терновником, понимаю, что овраги были, в принципе, не так уж страшны.

В руках Дэниза и Галта не бог весь откуда материализовываются полуметровые тесаки, и те, оценив план работ, приступают к расчистке дороги.

— Прикинь…— мечтательно постанывает подруга, посасывая колосок, — и оба этих Аполлона мои! — она завороженно смотрит на то, как ее мужчины из непролазной чащи делают тоннель, а я чувствую себя лишней.

— У Аполлона был один ма-а-аленький недостаток, — пытаюсь поддержать беседу, хотя у самой настроение ник черту.

— Сплюнь! — испуганные глаза Риски напоминают блюдца, — не для того роза моя цвела, чтобы с лупой в спальню ходить!

На счет розы я бы поспорила, конечно, но в целом, она права. И неисправима!

— Готово!

Галт становится у ступней своей шера-йи, широко расставив ноги, и впечатляет нас своей мощью и высоким ростом. Дэниз присаживается на корточки рядом со мной и, извиняясь скашивает брови, а потом мир переворачивается.

Я оказываюсь в его руках и хлопаю глазами, не понимая, к чему это самоуправство.

— Прости, Алиса, но тебе придется потерпеть, иначе, мы выберемся отсюда к утру, — объясняет Дэниз и, включив какую-то невероятно бешеную скорость, пробирается сквозь колючие пни, оставшиеся от лесополосы.

Потерпеть…Да я в общем-то и не против была. В отличии от Риски. Умом она понимает, что мы действительно сильно замедляем процесс передвижения, но сердце ревностно колотится, боясь потерять свое. Она вместо того, чтобы расслабиться в руках мужчины, который дышать на нее боится, бдит, чтобы Дэниз не позволил себе лишнего. Впрочем, зря. Я стараюсь максимально отстраниться, рассматривая надвигающиеся воронки смерчей, а он сосредоточен на работе с энергиями планеты. Но Риске того не объяснить.

Спустя час мы, наконец, выходим к трассе. С неба срываются тяжелые капли дождя, ветер усиливается и тревожность поднимается к максимальной отметке. Пустынная трасса, занесенная пылью и сухой травой, навевает траурные мысли, а раскат грома пугает еще сильнее.

Когда вдалеке замечаем тусклый свет фар, оживляемся.

— Вам бы спрятаться.

— Зачем?

— Затем, что двоих девушек согласятся довезти с большей вероятностью, — кокетничает Риска.

— А вы не будете пугать людей своей мощью.

Знаю я, как на Хранителей люди реагируют. Инфарктов нам среди этой пустыни еще не хватало.

Но пока мы объясняли мужчинам простые истины, нас замечают и проносятся мимо с такой скоростью, что мы даже руки поднять не успеваем.

— Я же говорила! — возмущается Риска, обиженно пиная пыль.

— Солнце мое, на минутку! — Дэниз учтиво берет свою шера-йю под локоток и отводит в сторону.

Вот и встретились два одиночества. Брутальный самец и женщина, воспитанная в духе феминизма. Что ж…удачи вам, ребята! Лишь бы бурный скандал не перерос в бурную постельную сцену.

Чтобы не стать свидетелем семейной сцены, я бреду вдоль трассы, всматриваясь вдаль. Под завывание ветра мне хочется выть и самой, потому что на душе с каждой минутой становится все тяжелее. Я пытаюсь прислушаться и почувствовать своих мужчин, но ничего не получается. Раскачанные нервы не дают даже ровно дышать, что уж говорить о том, чтобы слышать свою интуицию.

— С ними все будет отлично! — легкое касание теплой руки, выдергивает из мрачных мыслей. Галт останавливает меня и смотрит в глаза.

— Знаешь, я даже не против того, чтобы ты внушил мне эту мысль, —поджимаю губы, потому что во рту становится невыносимо горько.

— Ты сама справишься. Просто знай, скоро вы встретитесь!

— Они даже не знают, где мы! — раскидываю руки в стороны, и ладони скользят по бесконечной глади безлюдного пространства.

— Тебя они найдут даже среди осколков бездны, Алиса! — смеется Хранитель и по-доброму обнимает, пытаясь успокоить.

Мне и правда становится легче, а когда Дэниз озвучивает, что вдалеке видит грузовик, так и вовсе хочу захлопать в ладоши!

Мужчины преграждают путь длинной фуре с драконом на бортах, становясь на обе полосы движения. На обочину водитель вряд ли рискнет съехать – не факт, что не увязнет в придорожной пыли. Мы с Риской отходим подальше, и я успеваю вскользь поинтересоваться, какой счет в брачном бою.

Она загадочно улыбается.

— Он меня уделал!

— В смысле?! И ты так легко в этом признаешься?

— Но я отыграюсь! — коварно щурится, глядя на Дэниза, и убедившись в том, что он смотрит, опускает вырез на груди чуть ниже, будто ей трудно дышать.

Ох, мальчики…Работы у вас непочатый край!

— Какого рожна?! Обдолбятся, потом под колеса лезут! — плюется водитель, вылезая из кабины, — а ну пшли на х…

На полуслове мужик умолкает, рука с битой плетью падает вниз, и орудие дальнобойщика гулко катится к обочине. Галт легко подхватывает здоровяка весом в центнер и забрасывает его в кабину. Тот кряхтит и стучит зубами, но про биту не забывает. Трясущейся рукой показывает на дорогу, и Дэниз возвращает ее хозяину. Водитель прижимает ее к себе как родную и жмется в угол, за шторку.

— Отдохни пока, — Хранитель отключает его сознание, и возвращается к нам.

Нас с Риской ловко подсаживают, и мы оказываемся в теплой прокуренной кабине. Дэниз садится за баранку и внимательно рассматривает конструкцию автомобиля. Да…это вам не высокие технологии.

— Я поведу! — вызывается капитан Лажа и забирается на колени Хранителя.

Его лицо меняется. Сосредоточенный мужчина глотает язык, хмурится и поправляет Риску, которая уже елозит по мужским бедрам, пытаясь устроиться.

Галт с трудом подавляет смешки, но подбадривает друга, сжимая его плечо.

Риска со счастливейшим видом заводит этот огромный тарантас и, завизжав от распирающего ее счастья, давит педаль в пол. Если бы не Дэниз, эта малявка не то что до педали не достала. Ее из-за руля не видно было бы. В общем, они отлично дополняют друг друга.

Едем долго и молча. Я жую губы, чтобы не ржать с безумного взгляда подруги, дорвавшейся до суровой жесткой техники, и с каменного выражения лица Дэниза, на причинном месте которого расселась его шера-йя. Блеск его меток проявляется все отчетливее, и я понимаю, что пацан долго не выдержит.

— Мотель через три километра! — Галт отрывается от карты в навигаторе и оборачивается назад, чтобы проверить хозяина грузовика.

Тот тихонько сопит. Хранитель достает из заднего кармана мешочек и отсыпает немного гонарской бирюзы.

— Щедро! — восхищаюсь я.

— Ему пригодится, — улыбается Галт, кивая на фото семерых дочек и супруги, приклеенное к стене над спальным местом. Надо же! А я даже не заметила.

У окошка с громким названием «Reception» гора окурков и пустая банка энергетика. Стучу по залапанному стеклу, надеясь, что в номерах есть антисептик или хотя бы спиртное, чтобы обработать все поверхности. Пусть меня не берет никакая зараза, брезгливость во мне зашкаливает.

Сонный администратор выдает нам ключи от номеров, даже не спросив документы. Рискиной ксивы достаточно, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

В номерах аскетичная пустота и, как ни странно, чисто. В санузле от запаха хлорки щиплет глаза, и я со спокойной душой, залезаю в кабинку. Привожу себя в порядок, за час успеваю даже постирать свои вещи и высушить их полудохлым феном, и все это время как мантру повторяю: «Все будет хорошо!»

Внезапная легкость, возникшая в районе груди, придает сил, и я, сама не понимая, что творю, роняю тряпки в раковину и в чем есть, а точнее, без ничего, бросаюсь к двери. А там он – мой Хранитель. Чуть пригнув голову, он переступает порог ванной и протягивает руки, чтобы меня обнять.

— Валар! — запрыгиваю на него и целую, целую, целую…не давая сказать ни слова.

Запах дешевого лавандового мыла меняется на терпкую сладость свежего пота моего мужчины. Во мне просыпается что-то дикое, необузданное, что вынуждает меня впиваться в него пальцами и прижиматься еще крепче. Я зверею в буквальном смысле слова, и мое рычание смешит Валара. Он тихонько хмыкает мне в губы, не разрывая поцелуя.

Промежностью чувствую, что образ первобытной женщины пришелся ему по вкусу. Очень скоро ему становится не до усмешек, и теперь уже он сминает мое обнаженное тело и хрипло дышит, пока я улыбаюсь, довольная его реакцией.

Жесткая щетина царапает шею, но я еще больше выгибаюсь, подставляя себя грубым ласкам. Он проходит языком по вымытой коже и, злясь, что не чувствует моего истинного аромата, прикусывает шею, едва сдерживая себя, чтобы не причинить мне боли.

— Я так волновалась! — говорю с трудом, потому что не хватает воздуха. Валар спешно опускается вниз, к моей груди, и захватывает сосок, втягивая глубоко в рот, — Боже!

Крупные ладони беспощадно мнут меня, но мне плевать на синяки, которые могут остаться. Мне нравится эта дикость, сейчас я не хочу нежного секса.

— Я скучал по тебе, моя малышка! — причмокнув, он отпускает мою грудь, сжимает заостренный розовый сосок пальцами и скользит по влажной от слюны плоти.

— Я…— не успеваю договорить, как он прикусывает другой и начинает кружить над ним языком, оттягивая пальцами второй, — то-же…

Внезапно моя задница оказывается на прохладной поверхности. Пластиковый комод жалобно скрипит под моим весом, прося у нас пощады. Смотрю в темные глаза, сияющие бронзой, и понимаю, что пощады не будет. Ни комоду, ни мне.

Валар, будто голодный, прикусывает кожу на животе, зализывает красные пятна, остающиеся от зубов, и спускается ниже и ниже. Когда губы касаются лобка, инстинктивно поджимаю ноги, но он рывком разводит их в стороны, и горячее дыхание касается моего лона. Валар шумно сглатывает, рассматривая меня там, и медленно проводит пальцами, раскрывая губы.

Я жду, что он снова накинется на меня, но он нежно целует кожу между ног, не задевая самых чувствительных мест. Он ласкает меня пальцами, языком, и эта нежность изматывает, не дает достигнуть пика и вынуждает требовать быть пожестче.

Я кручу бедрами, чтобы язык и клитор, наконец, встретились, или чтобы хотя бы палец вошел в меня, но Валар будто издевается, доводя меня до исступления.

— Да трахнешь ты меня сегодня или нет?! — взрываюсь я, впиваясь в его волосы пальцами, и Валар в миг нависает надо мной.

— Сразу бы попросила! — издевательски улыбается он.

Но не успеваю ответить, как его член рывком погружается в меня на всю глубину. Вместо слов широко открытым ртом я хватаю воздух, а после бессвязно мычу, хватаясь одной рукой за его плечи, а другой за пластмассовый бортик комода.

Валар двигает бедрами резко, жестко, и звуки шлепков наших тел его заводят еще сильнее. Он наблюдает за тем, как я стону, запрокинув голову назад, как мои груди колышутся в такт его движениям, как пальчики на моих ногах поджимаются от удовольствия.

Слышу хруст и тут же оказываюсь прижатой к влажному от пота горячему телу своего мужчины. Смотрим на обломки комода и не чувствуем ни капли сожаления.

Переплетаю пальцы на его затылке, а он держит меня под ягодицы. Валар смотрит между наших тел вниз, на то, как его член входит во влагалище и медленно выходит. Надолго его не хватает, неторопливость сегодня не для нас. Полностью руководя процессом, он начинает насаживать меня на себя все быстрее и быстрее. Клитор трется о жесткие волосы на лобке, и чувствую приближение оргазма. Затихаю, чтобы насладиться моментом, и Валар последний раз вбивает меня в себя и прижимает еще теснее.

Перед глазами сияние, и теплые волны оргазма одна за одной кутают тело, даря телу желанный отдых. Мой мужчина изливается в меня, продолжая жадно наблюдать за тем, как я облизываю пересохшие губы и восстанавливаю рваное дыхание.

— Здравствуй…— устало прикрываю веки и улыбаюсь.

— Здравствуй, малышка.

Не разлепляя тел, бредем в душ. Кабинка мала для нас двоих, Валар то и дело цепляет локтями стены, поэтому намыливаю его сама, морщась от запаха пресловутой лаванды. Да, это не пентхаус с огромной ванной и люксовым шампунем.

Снимаю с держателя лейку и медленно омываю тело своего мужчины, наблюдая, как белая пена стекает вниз.

Я засматриваюсь на красивое тело, на очертания мышц груди, полоски пресса, волосы, дорожкой уходящие к паху и эрегированный член с красивой розовой головкой. Беру его в руку, наслаждаюсь тяжестью и кусаю губы, представляя, как сейчас коснусь его губами.

— Малышка, нам лучше отложить это, — Валар нежно поглаживает пальцами мое лицо, и я перевожу взгляд на его светящиеся зрачки.

— Ты же хочешь…— шепчу пересохшим ртом, понимая, что хочу не меньше.

— Да, лисенок, но сердце неспокойно. Нам пора выходить, малыш.

Сглатываю обиду. Не на него. На обстоятельства. И молча закрываю кран.

Через пять минут мы уже сидим за столиком в кафе при мотеле. Риска, где-то раздобывшая упаковку влажных салфеток, натирает столешницу, пока наши рыцари разогревают в микроволновке боксы с обедом. Хорошо, что здесь не готовят еду, а продают полуфабрикаты в заводских упаковках, иначе, мы остались бы голодными.

— Тебе не кажется, что мальчики напряжены? — она говорит тихо, и мельком смотрит на Хранителей, чтобы не догадались, что разговор о них.

— Кажется. Валар так и сказал, что ему неспокойно.

Напрягаю мышцы лица и медленно вдыхаю поглубже, чтобы сдержать слезы. Ясно, что все беспокоятся об Ириме и Алексе. И, судя по всему, волнения не беспочвенны. Сумасшедший, бороться с которым выпало на нашу долю, может выкинуть что угодно. Психов просчитать невозможно.

— Знала бы, что так будет, вот этими руками насыпала бы яду этому козлу! Пошла бы вместо тебя в бар и отравила бы гада! — рычит подруга, — Стольким людям жизнь портить! А все из-за чего?

— Из-за чего? — равнодушно спрашиваю я, лишь бы поддержать разговор. Понятно, что Риска не психиатр и истинной причины, по которым Дадо мстит человечеству, она не знает.

— Из-за маленького члена, конечно же! Из-за чего еще! — она вскидывает руки, будто я не понимаю очевидных вещей.

Не могу удержаться, чтобы не цокнуть. Риска в своем репертуаре.

— То есть, Хранители добры и любвеобильны только по причине обладания огромным достоинством? — саркастично кривлюсь, наблюдая, как те, о ком говорим, направляются в нашу сторону.

— Хочешь оспорить мою теорию?

— Обсуждаете новости науки? — Валар посмеивается над нами, явно догадываясь о теме, которую мы обсуждали.

Он ставит передо мной картонный бокс с китайской лапшой, поднос с парой стаканов чая и садится рядом, придвигая меня вместе со стулом ближе к себе.

Вожу носом по его небритой щеке, боковым зрением наблюдая за тем, как Дэниз и Галт обхаживают свою шера-йю, и сердце сжимается от тоски по моему второму Хранителю.

Валар это мгновенно считывает. Он сжимает мои запястья, подносит ладони к лицу и целует каждую по очереди, щекотно царапая кожу своей щетиной.

Звук подъезжающего автомобиля заставляет нас одновременно обернуться. Сердце замирает, предчувствуя что-то нехорошее.

Черный минивэн притормаживает метрах в двадцати от нас, и мотор глохнет. Несколько секунд оттуда никто не выходит, но я пятой точкой чувствую, что это к нам. Поэтому, когда дверь переднего пассажирского сидения открывается, в ушах начинает шуметь.

Невысокий парень в черных джинсах, майке и кепке с желтой надписью «курьер» направляется к нам, держа в руках коробку с тортом. Хранители сканируют его глазами и позволяют подойти ближе. Бело-голубая коробка с прозрачным верхом оказывается на столе, и курьер, не говоря ни слова, но дежурно улыбнувшись, возвращается к своему автомобилю.

Пять пар глаз останавливаются на записках, уголками воткнутых в жирные масляные розы.

В момент, когда у тебя появляется враг, у меня появляется друг.

Сюрпризы только начинаются!

Не доверяй никому. Даже близкие предают!

Сила, до этого момента сдерживаемая Хранителями, вырывается из-под контроля, и нас с Риской вжимает в стулья. Словно в подтверждение тому, что конец близок, небо разрывается от раската грома, и вместе с ним дрожит земля. Трясет так сильно, что кажется, она вот-вот разверзнется и утащит на дно глубокого разлома в саму преисподнюю.

— Кто-то сдал нас Дадо, — Дэниз издевательски медленно обводит взглядом нас всех и останавливается на Риске.

Она последней примкнула к нам. Она та, кто может иметь связь с остальным миром. После ее появления Дадо стал предугадывать наши действия. И, вероятно, на нее намекал в своих записках.

И Риска понимает, какой вывод вырисовывается, но признавать себя виновной не спешит. Она мотает головой, нервно облизывая пересохшие губы.

— Это не я! — голос Риски дрожит, и девчонка белеет на глазах, — правда, не я!

Ситуация рискует выйти из-под контроля. Валар напряженно всматривается в лицо моей подруги, но я чувствую его сомнение. Он не верит в то, что Риска пошла бы на такое. Но одновременно с этим понимает, что именно она замешана в сливе информации.

Дэниз и Галт молчат, не спеша ни утешать свою шера-йю, ни предъявлять ей обвинения. Это слишком действует на и без того расшатанные нервы, и Риска близка к тому, чтобы сорваться в истерику. Ее кисти дрожат, она хватает воздух, будто начинает задыхаться. Она елозит на шатающемся пластиковом стуле, мечтая убраться и не чувствовать на себе осуждающие взгляды, но остается, чтобы не выглядеть слабой.

Я не выдерживаю и бросаюсь к подруге, чтобы обнять, успокоить, но это действует наоборот. Ее прорывает, и слезы льются градом.

— Не ты! Я тебе верю! — глажу ее по голове и прижимаю к себе крепче, чтобы ее грудная клетка не сотрясалась при каждом всхлипе.

— Они не ве-е-рят-т! — умываясь слезами и соплями, вопит она, и я понимаю, что прежде не видела свою боевую подругу в таком состоянии. Чего только нам не довелось с ней пережить, из каких передряг выпутываться, но, чтобы Риска ревела…Даже когда ей руку сломали, она умудрилась поднять булыжник и засадить своему обидчику по темечку, громко возмущаясь, что инопланетные мужики еще хуже наших будут. А тут…

Галт, играя квадратной челюстью, переводит взгляд на автомобиль, который так и не уехал. Дэниз посылает недобрый взгляд в ту же сторону, а после оба поднимаются со своих мест и молниеносно оказываются у минивэна.

Валар подает мне салфетки, оставшиеся в упаковке, чтобы я помогла подруге привести себя в порядок, и становится перед нами, закрывая собой.

Почуяв неладное, Риска в миг перестает голосить, будто на кнопку громкости нажили, но по из-за спазмов все еще хватает воздух. Я сую ей салфетки, заставляя себя не смотреть на Хранителей, чтобы лишний раз не строить предположений и не отвлекать своими дурными мыслями Валара. Сейчас все должны быть сосредоточены на деле.

Дверь авто отъезжает в бок, тишина снова щекочет нервы. Не выдерживаю и, положив ладони на спину своего мужчины, осторожно высовываю нос, чтобы хоть немного подсмотреть.

Тошнота подкатывает быстрее, чем я соображаю. Успеваю только отвернуться, чтобы меня не вырвало на него, и, упав на колени, выплевываю желудок. Мои внутренности скручивает от боли, но взгляд все равно будто магнитом тянет к салону авто, где на полу в луже крови распластан Рыжов с кишками наружу. Машина далеко, я не вижу деталей, но моя фантазия дорисовывает сама.

— Зима, ты как? — теперь очередь подруги меня поддерживать. Она хватает со стола чай и заставляет сделать несколько глотков. Отчаянно пытаюсь его выпить, но горло снова сводит спазмом.

Риска намеренно отводит взгляд от Рыжова, и разворачивает меня, чтобы не смотрела, но я хочу понять, что с ним. За что Дадо и его прикончил?

Валар оставляет нас, решая разобраться со знакомым сам. Вспоминаю, как этот наглец явился в мою квартиру и начал оскорблять меня, а потом…Я сама его чуть убила, еще не понимая, откуда в мне такая сила. Дадо расправился с ним банальнее – просто вспорол ему живот.

Валар решительно ныряет внутрь авто и опускает руку в кровавое месиво, чтобы достать очередную писульку.

«Ждите»

Хранитель равнодушно бросает открытку к тем, что уже лежат на столе, идет к автомату и покупает воду. Чистой рукой одну за одной вкладывает купюры, наблюдая, как приемник рычит, пожирая деньги. Одну за одной достает с грохотом выкатывающиеся бутылки. Будто медитирует…

Его отрешенность передается и мне. Меня будто по голове стукнули, и я оглохла и потеряла все мысли. Подхожу к нему, чтобы помочь вымыть руку, заодно и самой умыться.

В тишине витает мой страх, смешанный с его напряженным размышлением. И как только его руки избавляются от следов чужой смерти, Валар замирает и говорит будто в никуда.

— Он мертв…

— Кто? — беззвучно вопрошаю, боясь услышать имя своего первого мужчины.

Потрясения последних дней даются мне слишком тяжело. Моя психика не вывозит, и уговоры, что я внучка Хранителя Земли и шера-йя Хранителей других планет, сил не добавляют. Наоборот, от своей слабости становится тошно.

После каждого нового удара мне кажется, что уже ничто не выбьет меня из колеи, что я готова ко всему, но, черт возьми, я продолжаю реагировать, загоняя в себя в эмоциональное болото, из которого без посторонней помощи не выбраться.

— Кто? — я срываюсь на крик и пальцами цепляюсь за кожаные ремни перевязи на груди Валара. Хочу его встряхнуть, чтобы не молчал, но он недвижим. Все так же смотрит куда-то сквозь пространство, будто меня и нет рядом.

— Он с Иримом, Алиса, все в порядке, — Дэниз разжимает мои пальцы по одному и оттаскивает в сторону, — Ирима невозможно убить так просто. Вот и Дадо не рассчитал свои силы. Дыши, все в порядке. Ты разве не чувствуешь?

Я, наконец, прихожу в себя, ощущая, как теплая энергия спокойствия льется по венам.

— Когда он рядом, чувствую. А сейчас …— я прислушиваюсь к ощущениям, и с сожалением обнаруживаю, что Ирима в них нет.

— Это не страшно. Скоро ты научишься даже мысли их слышать, — подмигивает он и заставляет выпить воду.

Жадно осушаю стакан и с надеждой смотрю на Валара, чей отрешенный взгляд направлен на линию горизонта, где бушуют смерчи.

— Ирим потерял много сил. Валар дает ему свои, чтобы он смог вернуться. К тебе! — тон Дэниза спокойный, убеждающий в том, что все будет хорошо, стоит нам троим собраться вместе. И я ему верю.

— Значит, Дадо все-таки применил климус против него?

— За что сам и поплатился. Он же не знал, какой гениальный у тебя второй муж! Собрать из ничего такой прибор…

— Моей заслуги в этом нет! — Валар внезапно отмирает, и его взгляд обретает осознанность. Он прижимает меня к себе крепко-крепко, переплетая руки за спиной, и целует в макушку, с наслаждением втягивая мой запах.

— Хватит скромничать, мой герой! — щекой чувствую, как бьется его сердце и прикрываю глаза от усталости, хотя и хочется его треснуть по плечу за излишнюю скромность.

— Не подходи ко мне! — рык моей подруги заставляет оторваться от умиротворяющих объятий, — и не смей даже приближаться!

Она тычет пальцем в растерянного Галта и быстрым шагом уходит внутрь мотеля, оставляя двоих здоровенных мужиков в полном недоумении. Хоть капитан Лажа и не вышла ростом, но это не мешает ей строить своих бесстрашных и всесильных Хранителей.

— Я предупреждал, — смеется Валар, глядя на эту сцену. Но, если честно, теперь и я не позавидую участи этих несчастных. Мозг она им подрихтует капитально.

— Пойду поговорю с ней.

Мужчины смотрят на меня, как на спасительницу, не понимая, что не так с их шера-йей.

— Я полагаю все дело в том, что вы заподозрили ее в сговоре с Дадо.

Лица Хранителей искажаются, будто я им открыла какую-то страшную тайну. Неужели думали, что она простит им это недоверие?

— С чего ты…?

— Мы не…

Машу рукой на их мычание. Как бы там ни было, выглядело все именно так, как я сказала. Пусть теперь сами доказывают, что они там думали и не думали. А я пойду узнаю, как вообще вышло, что Риска невольно стала маячком, по которому нас нашли приспешники Дадо.

Стучусь в запертую дверь, сразу обозначив, что это я. Риска открывает и смотрит мне за спину с демонстративно задранным кверху носом.

— Да нет там никого. Расслабься, — вваливаюсь в номер и, заметив кровать, понимаю, как же сильно устала.

Не спрашивая разрешения хозяйки, падаю на мягкую идеально заправленную постель, и только потом осознаю, что часом ранее здесь могло состояться «более близкое знакомство» моей подруги с Хранителями. Сразу же подбираюсь, усаживаясь на край, но тут же понимаю, что вряд ли после секса кто-то стал бы столь тщательно укладывать простыни и подушки. Да и на Риске нет блестящих меток.

— Ну и что там мои глиттермены? Готовы покаяться? — обиженно сопит носом, плюхаясь на кровать рядом со мной.

— По-моему, они ничего не поняли.

— Мужики…— вздыхает Риска.

— Звучит, как диагноз.

— Вот именно! Подумать на меня! На свою женщину! — она так возмущена, что даже прыжком поднимается с кровати.

— Уже их? — сползаю еще ближе к краю. Не горю желанием лежать на постели, где только что занимались любовью другие люди.

— Нет! И вряд ли буду! — продолжает дуться подруга, а я позволяю себе улечься удобнее.

— Ты не горячись. Для них это серьезнее, чем просто расставание.

— Они подумали, что это я сдала вас Дадо! Что может быть серьезнее?

Пока Риска в бешенстве, решаю не посвящать ее в проблемы отвергнутых шера-йей. Она вспыльчивая, но отходит быстро, так что пусть ребята сами улаживают свои проблемы. Для меня сейчас важно другое.

— Понимаешь, это выглядело именно так. Включи капитана Лажу и рассуди сама.

— Да понимаю…— с горечью смотрит на меня, — обидно просто.

— Давай эмоции оставим на потом. Сейчас нужно понять, как Дадо устроил все это. И при чем тут Рыжов.

Риска ходит по комнате, задумчиво грызя большой палец. Если это помогает ей сосредоточиться, то я очень завидую. Потому что мне отключить кашу в голове поможет только трепанация черепа.

— Я поняла!

Ее глаза округляются и Риска медленно оседает на стул.

— Позавчера весь отдел внезапно собрали. Сказали, едем Рыжова проведывать, заодно плановый медосмотр пройдем.

— И?

— Я еще подумала, что Рыжов в коме, чего его проведывать?! А медосмотр проходили зимой. Короче, обошли мы врачей, а в конце собрали нас у прививочного кабинета.

Под ложечкой начинает сосать и меня передергивает от неприятного ощущения.

— Тебе сделали инъекцию…

— В том-то и дело, что нет! В моем сертификате ни единого пропуска.

Риска делает пару глотков воды прямо из бутылки и отрывает ее ото рта так резко, что содержимое выплескивается на пол.

— Мне брали кровь из пальца! Прокололи такой штукой, которая стреляет!

Хватаю ее за руку и всматриваюсь в розовую подушечку безымянного пальца. На первый взгляд ничего не видно, значит маячок мог попасть в кровь, а не находится под кожей.

— Я еще подумала, что быстро она закончила. Я же на процесс этот не смотрю обычно. На дверь пялилась. Там, кстати, Макс твой следующим в очереди стоял.

— Не мой, — отнекиваюсь, вспоминая, как пришлось с ним расстаться.

— Ну о тебе спрашивал, — недвусмысленно намекает подруга, играя бровями, — ну с такими-то жеребцами Макс и рядом не стоял!

Стук в дверь прерывает нашу девичью беседу.

— А вот и твои, — киваю головой на дверь, стук в которую не прекращается.

— Не хочу, — тушуется Риска, и я ее понимаю. Ей не поверили, и теперь сложно будет восстановить прежнее отношение друг к другу.

— А может, вы друг друга неправильно поняли?

— Угу, — скепсис искажает ее лицо, и девушка закрывается, скрещивая руки на груди.

— Дэниз был весьма удивлен, когда я озвучила причину твоей злости. Может, и правда, возникло недопонимание.

Риска рвано выдыхает и отводит глаза на угол потолка. Кажется, мои уговоры действуют.

— Дай им шанс все прояснить. Игра в молчанку и обиженную девочку на пользу точно не пойдет.

Она сжимает губы, сдерживая улыбку, а я подхожу ближе, чтобы обнять подругу. Она хоть и импульсивная, но не дура. Надеюсь, это недоразумение не станет концом их союза, который не просто неприятен сам по себе, как и любое расставание, но еще и грозит вечными муками Хранителям. Увидеть одного отвергнутого мне уже не посчастливилось, такой участи я пожелала бы разве что одному человеку. Но он уже мертв.

— Не обижай мальчиков! — подмигиваю ей и отпираю замок.

Дэниз и Галт загромождают проход своими массивными фигурами, но синхронно отступают, давая мне возможность выйти.

Я не могу перестать улыбаться. Сейчас, кажется, у них все и случится. И Риска выйдет блестящая-приблестящая. Такая же как я!

На заднем дворе мотеля пусто. Ветер завывает, разметая пыль с полей. Я щурюсь, чтобы мусор, поднимаемый его порывами, не попадал в глаза, но закрыть их не могу – всматриваюсь в небо. Я чувствую, что Ирим близко и нетерпеливо топчусь с ноги на ногу, так хочу его обнять, уткнуться носом в грудь и улыбнуться от родного запаха, который щекочет нос.

Валар стоит позади, позволяя опереться спиной на себя. Он обнимает меня, скрестив руки на груди. От их тяжести и силы мне трудно дышать, но в этих руках мое спасение. Пока они рядом, мне хорошо, я ничего не боюсь и верю в лучшее.

Воздушный катер Ирима появляется из-за туч так неожиданно, что сердце замирает от испуга. Выплывая из черноты стихии, он зависает над мотелем и медленно, балансируя крыльями, садится на парковку, наплевав на все правила.

Вырываюсь из рук Валара и лечу навстречу, краем сознания отмечая, что мои ноги заплетаются, но все же выдерживают этот рывок.

Врезаюсь в обшивку, больно ударяясь ладонями, и тяну за поручень, торопя открывающийся люк. Он, естественно, не поддается и издает издевательский плевок воздухом.

Замечаю движение в кабине, но не могу поверить в то, что вижу. Ирим опустошен. Его кожа мрачна и похожа на мокрый бетон. Мышцы напряжены и пугают острым рельефом, а натянутые жилы дополняют страшную картину. Преодолевая себя, шаг за шагом он переставляет каменные ноги, и достигнув порога, с выдохом садится на край, опуская ноги вниз.

— Ирим! — льну к нему, протиснувшись между его бедер, и лицом прижимаюсь к животу, хотя по ощущениям – к металлической броне. Хочу поцеловать его в губы, но не дотягиваюсь – не хватает роста, — Ирим!

Шепчу, покрывая поцелуями ледяную кожу, и жмусь так крепко, насколько во мне есть силы. Глажу его спину, отрываюсь, чтобы взглянуть в потухшие глаза, и, видя, что они так же пусты, продолжаю эти нервные ласки, уповая на высшие силы.

— Зима моя, — спустя бесконечность, хрипит он, и холодные руки смыкаются за моей спиной, — солнце мое, шера-йя…

С трудом сглатываю ком в горле и, наконец, замечаю блеклое сияние на светлеющей коже. В голове радостный звон, кончики пальцев вибрируют, излучая мое счастье. Кажется, я вся дрожу от переполняющей меня эйфории. Я жадно всматриваюсь в то, как темнеют узоры на коже моего мужчины, и сияние становится ярче с каждой секундой. Знаю, что теперь я даю силы Ириму, и готова отдать себя всю до последней капли, лишь бы он стал таким же как прежде.

— Любимая девочка, — шепчет Ирим, и его ладонь спускается к пояснице. Теперь она обжигает, заставляя вздрагивать и тут же растекаться, поддаваясь его властным, жадным рукам, — как только Алекс сойдет на Землю, тут же улетим.

— Куда? — не знаю, зачем спрашиваю. Со своими Хранителями я готова хоть на край света.

— На Ману-р. Мы еще успеем к восходу Альвидары. Хочу поклясться в любви к тебе перед нашими Солнцами. Зима моя, цвет моей жизни.

— Я верю тебе без клятв. И тоже тебя люблю. Вас люблю!

С сердце расцветает нежный розовый цветок. Его лепестки щекочут грудную клетку, заставляя улыбаться. А благоухание, пропитывающее насквозь, пьянит. В этом розовом дурмане тихо и приятно, настолько, что я отключаюсь от всего вокруг, но спонтанно возникшая тишина, вырывает из сладких грез.

Она опускается на мир, вынуждая прислушаться, как планета, оборачиваемая мягкой силой в кокон, засыпает. Только сейчас понимаю, что до этого момента земля дрожала и стонала, но я, привыкшая к этим ужасающим вибрациям, просто перестала и замечать.

— Смотри! — знаю, что Ирим улыбается. Он разворачивает меня, не выпуская из рук, и кладет свою голову на мою, — Хранитель Земли вернулся.

Кусая губы, смотрю в небо. Оно такое огромное, что не получается увидеть сразу все! Я быстро вожу глазами по рассеивающимся тучам, боясь упустить момент, когда там покажется корабль, на борту которого находится Алекс.

Ветер больше не сносит, небо не давит, почва под ногами тверда.

Из мотеля выходят Галт и Дэниз, держа за руки свою шера-йю, на запястьях которой сияют браслеты из меток. Улыбаюсь, хотя отчего-то хочется плакать. Неужели все испытания закончены? Неужели наступил долгожданный мир и покой?

Вижу, как лицо Дэниза светлеет и черты меняются с напряженных, резких на расслабленные. Больше нет необходимости расплетать энергии чужой планеты, и Хранитель может выдохнуть и отдаться чувству радости от слияния со своей истинной.

Все мы смотрим в небо. Я, притаившись в нежных руках Ирима, Риска, разомлевши в объятьях своих мужчин, и только Валар собран и шагает навстречу выплывающему из белых облаков кораблю.

Серая махина садится бесшумно. От ее вида хочется намылить пятки и пуститься в бегство, но уверенное дыхание мужчины, к которому я приклеена, будто шепчет: «Расслабься».

Шлюз долго не открывается, а между нами чувствуется легкое волнение от предвкушения встречи с юным Хранителем. Всем интересно, какой он. Я же с грустью вспоминаю дедушкин теплый взгляд и надеюсь, что в глазах своего дяди, что почти на пару десятков лет меня младше, найду то же умиротворение и любовь.

— А вот и ману-рцы, — низкий голос щекочет затылок, и я съеживаюсь от приятных ощущений между лопатками.

Поднимаю взгляд и вижу в небе пару кораблей совершенно иной конструкции, нежели наши. Они выглядят как двухслойные диски, и мягкий свет, подсвечивающий днище, делает их легкими, невесомыми, не такими страшными громадинами.

Когда шлюз приходит в движение, задерживаю дыхание, завороженно вглядываясь в проем, хотя тело готово сорваться, чтобы побежать навстречу спасителю Земли.

Пробегающий по спине холодок немного отвлекает, и я гоню от себя мысли, что что-то может пойти не так. А вот мои Хранители, похоже, так не думают.

Ирим тяжело отталкивается от борта катера и становится впереди. Это движение мгновенно разгоняет сердце. Всплеск адреналина отзывается болью в подреберье, но мозг не может найти весомых причин такому поведению, пока из корабля не выходят двое.

Первой появляется тучная женщина в красной мантии. Ее голова покрыта плотной тканью цвета крови, но лицо можно рассмотреть. Неаккуратные черные брови, раскосые глаза с пожелтевшими белками, расплывшийся нос и черный усики над тонкими губами. Неопрятный вид не сочетается с чистотой и праздничным цветом ее одежды, которая, как мне кажется, имеет отношение к некому ритуалу.

Женщина выплевывает несколько слов на гавкающем языке, и я тут же понимаю, что она поторапливает кого-то. Это подтверждается тем, что она грубо дергает свою руку, вынуждая ребенка буквально выпасть из кабины.

Валар рвется с места, но в тот же миг женщина выставляет руку вперед, картаво выкрикивая ругательства.

— Она просит оставаться на месте! — я подаюсь вперед, чтобы начать переговоры, но Ирим жестко возвращает меня на место за своей спиной. От былой усталости не осталось и следа. Он снова излучает силу, от которой хочется прижаться к земле.

— А ты подойди! Подойди, сказала! — каркает женщина, и я предпринимаю еще одну попытку выглянуть из-за спины своего Храниетеля.

— Она просит, чтобы я подошла.

— Нет! — четкий ответ не дает шансов на своеволие, и я, прикусив губу, мечусь на месте, не понимая, что делать.

Недовольная отказом, женщина передергивает телом и рвет на себя руку ребенка, который едва успевает переставлять ноги. Я смотрю на золотые кудри мальчишки, на его небесно-синие глаза, белоснежную кожу и невольно сравниваю его с ангелом, спустившимся на нашу грешную землю. Сердце трепещет от его красоты, и в груди возникает желание обнять мальчишку и почувствовать любовь, которая может быть послана только Высшими силами. Но демоница, сковывающая его тонкие руки своими безобразными пухлыми пальцами, фонит своей грязной аурой настолько, что хочется умыться.

Поняв, что ее приказа ослушались, женщина приподнимает кончик рубашки Алекса, и мы замечаем, что его живот обмотан липкой лентой, а под ней…

На горле защелкивается невидимый колючий ошейник. Я перестаю существовать, и от меня остается лишь одна мысль: «Только не это».

— Девка идет сюда! — скалится посланница Дадо, и я послушно, будто терять уже нечего, делаю шаг навстречу.

Ирим опережает, не отпуская одну.

— Без этого! — уточняет она, встряхивая Алекса, словно тот мешок.

Равнодушный взгляд ребенка пугает не меньше, чем ее угрозы. Кажется, он накачан какой-то дрянью, поэтому плохо воспринимает происходящее с ним. Может, оно и к лучшему.

— Кто ты такая, чтобы командовать здесь? — Валар делает шаг к ней, и та пятится, прижимая к себе Алекса, и на этот раз приоткрывает полы своей мантии. На ней взрывчатки в десятки раз больше.

Вижу, как Ирим незаметно включает антиклимус, но мигающая лампочка раздражающе мигает, давая понять, что план не сработает. Уже знаю, что подавить террористку своей энергией они не смогут – она сработает против них же. Молящим взглядом смотрю в небо, но интуиция подсказывает, что и манур-цы бессильны. У нее есть что-то еще, мешающее осуществить тот же план, что помог избавиться от Дадо.

От чувства безвыходности темнеет в глазах, и я припадаю лбом к спине Ирима.

«Будь спокойна, моя Зима»

В голове отчетливо слышу его голос, и не успеваю порадоваться нашей связи, как словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, что Валар прыжком преодолевает расстояние в несколько метров, накрывая своим телом демона и ангела.

Огонь вспыхивает оранжевым, и блестящие осколки, смешанные с синим дымом, фейерверком разлетаются в стороны. Из-за удара давлюсь воздухом, а когда мою голову пронзает вернувшаяся боль, не могу даже вскрикнуть. Меня засасывает в знакомую воронку. Я чувствую себя привязанной ремнями к орудию пыток в жутком аттракционе смерти, мучающем меня несколько лет подряд. И только стоящий перед глазами черный блеск, такой же как тот, что излучает тело любимого мужчины, удерживает старуху с косой на пороге, не давая сделать последний шаг.

Звон в ушах сводит с ума. Я не чувствую тела. Кажется, что жизнь покинула его, и остатки силы невесомым эфиром вытекают из моих клеток, следуя за ней. Ни волнения, ни страха нет. Я просто знаю, что, если бы не потратил все свои силы на то, чтобы убить Дадо, сейчас все сложилось бы по-другому. На вершине горного плато, в месте, где он назначил мне встречу, я оставил часть себя и своей родины, но это справедливая плата за существование планеты и за наше счастье, которого теперь нам не испытать.

Дадо действительно просчитался. Желая захватить Ману-р, он собирался ослабить меня. Собирал энергию, выделяемую мной, в хранилище климуса. Он и предположить не мог, что за такой ничтожно короткий промежуток времени нам удастся изобрести прибор, который перенаправит энергию обратно. Но и мы недооценили Дадо.

Когда он нажал на кнопку, посылая волны энергии, чтобы моя же сила уничтожила меня, я с помощью антиклимуса, направил ее обратно. Но не учел одной детали. У него был еще и усилитель.

Концентрация энергии стала настолько мощной, что приборы не выдержали и дали взрыв такой силы, что от Дадо остались лишь частицы пара, а мне удалось выжить благодаря силе любви. Только мысль о Зиме не дала раствориться в пространстве, превращаясь в ветер.

Наверное, боги дали мне еще один шанс увидеть свою шера-йю, вдохнуть ее запах и коснуться нежной кожи, чтобы я покинул мир живых с легким сердцем.

И вот теперь, когда Дадо преподнес нам прощальный сюрприз, я все же прощаюсь с ней, давая клятву ждать свою девочку в лучшем мире.

— Ирим!

Слышу ее мягкий мелодичный голос и расщепляюсь на атомы от приятного ощущения, когда она проводит своей рукой по моей груди.

— Ирим!

Голос моей женщины становится нервным, нежные касания грубеют, и я представляю, как сжимаю ее ладонь, чтобы притянуть к себе и успокоить.

— Ирим!

Меня вжимает в твердую поверхность, будто я снова оказываюсь под грудой камней, как там, в горах с Дадо. И теперь понимаю, что сил выбраться из этой ловушки, больше нет, что я останусь здесь навсегда. Именно поэтому яркий свет, бьющий по глазам, кажется игрой ума. Но он усиливается, вместо того, чтобы померкнуть, а голос моей шера-йи превращается в грубый низкий крик. Страх того, что с моей женщиной что-то случилось, выдергивает меня из небытия, и я возвращаюсь к жизни.

— Слава солнцам! — выдыхает Анвар, ослабляя хватку на моих плечах.

Перед глазами плывет, и я не могу скрыть разочарования, что это не руки моей Зимы.

— Где она? — подрываюсь, чтобы найти ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но совершенно не чувствую тела.

— Она здесь, — друг припечатывает меня к кушетке, а я не могу оказать сопротивления. Нет силы, — тебе нужно восстановиться. Лежи.

Вспоминаю последние мгновения перед взрывом, и внутри снова все леденеет. Акаиш прикрыл своим телом маленького Хранителя, спасая от взрыва, и мог пострадать сам. Да, Хранителей не так просто уничтожить, но все же мы не бессмертны.

— Валар! — пытаюсь встать, но Анвар продолжает сдерживать меня.

— Все здесь. Все живы.

— Алекс! — хрипло кричу, хотя криком это можно назвать с натяжкой.

— И Алекс, — друг, без церемоний, вгоняет в мое плечо дозу зеленой жижи, от чего в руке становится невыносимо жарко, а после заставляет выпить живой воды из моей же фляжки, — давай, дружище, выпей. Тебе нужны силы.

В свое следующе пробуждение чувствую себя здоровым и полным энергии, поэтому рывком выбираюсь из капсулы, и иду в кабину управления воздушным судном, по пути срывая датчики с рук и груди.

— Где Зима? — вышибаю полуоткрытую дверцу шлюза и сталкиваюсь с Валаром.

Он выглядит хреново, но не настолько отвратительно как я. Все-таки, основная сила удара пришлась на него, но он не был так ослаблен. Поэтому смог сконцентрировать силу для защиты.

— Успокойся, Акаиш! — он пытается остановить меня, вцепившись в плечи, но когда эти слова кого-то останавливали? Наоборот, только больше разжигали желание прояснить все сию секунду.

Отшвыриваю Валара и мечусь по кабине, рассматривая обстановку. Моей Зимы нет.

— Где она? — мечусь, как загнанный зверь, ударяя по панели, выводящей видео с камер наблюдения.

Анвар не мешает. От горечи его челюсть сведена, и он молча наблюдает за моим приступом яростного нетерпения.

В одном из окошек вижу капсулу и темный силуэт. Лица не видно, но свою девочку я узнаю. Рядом с ней, склонившись над капсулой, стоит Алекс. Во мраке медицинского бокса мальчишка в белых одеждах смотрится как привидение.

— Почему она там? — ровный тон пугает своим безжизненным звучанием.

— Сила Земли снова мучает ее.

Пытаюсь вернуть контроль над энергией ее планеты, но получаю невидимый удар под дых. Меня просто выбивает из пространства, и я с трудом делаю вдох.

— Не надо! — Валар снова пытается успокоить меня, но я не сдаюсь. Раз за разом хватаю нити, и с трудом сдерживаю крик о своей беспомощности. У меня не получается, — прекрати, Ирим!

Реальный удар по скуле немного отрезвляет. Его хватает, чтобы приступ истерики затих, и я хотя бы попытался вернуть прежнее хладнокровие.

— Никто не смог сделать этого. Климус не работает. Дэниз пытался, пока не потерял сознание. И ты не сможешь. Только последние силы отдашь.

Смотрю в экран на мальчика в белых одеждах и чувствую, как иррациональная ненависть к нему заполняет легкие. Он должен был принять силу планеты. Земля подчинилась ему, когда Хранитель вернулся домой. Так почему же этот сын бездны не защищает мою шера-йю?! Почему позволяет ей снова умирать от боли?

— А он? — почти не разжимаю губ и пристально смотрю за Алексом.

— Я не знаю, как ему удалось выжить, Ирим. Я защитил его от взрыва, прикрыл собой, но сила жизни покинула его вместе с энергией планеты. Я видел это собственными глазами, кожей ощущал. Будто портал схлопнулся. Думал, что все уже…что потеряли. Но жизнь вернулась. А сила Земли нет.

— Он мог хотя бы попытаться!

— Он ребенок, Акаиш! Он не может делать это по своему желанию. И ты же сам знаешь, если сила ушла, то…

— …вряд ли вернется.

Минута безмолвия сопровождается грохотом, доносящимся из-за стен корабля. Ощущение, что тонны воды не прекращают выливаться на нас, проверяя обшивку воздушного судна на прочность.

— Что с планетой? — не знаю, зачем спрашиваю. И так все понятно.

— Хаос…На это жутко смотреть даже сверху. Не представляю, каково находиться в эпицентре.

— Произошло смещение оси. Волна пошла на второй круг, — перевожу взгляд на Анвара, и его присутствие возвращает меня в реальность, — Аран пытается сделать что-то, но оборудования нет. Тут уже разборкой на запчасти катера не обойдешься.

Тру ладонью лицо, отмечая, насколько она ледяная. Ненавижу себя за бессилие. Таким немощным я не был никогда.

— Нужен новый Хранитель.

Предложение Анвара звучит настолько нелепо, что мы с Валаром даже не знаем, что ответить. Где его взять? Дедушка Зимы мертв, и наследников после себя кроме Алекса не оставил.

— Валар, ты не подойдешь. Праздник Восхода на твоей планете еще нескоро. А ты, Ирим, мог бы попытаться.

Эти слова звучат бредом. Хочется встряхнуть Анвара, чтобы перестал нести чушь, но он уверенно продолжает.

— Алисе покидать Землю нельзя, иначе всему придет конец. Но ты можешь успеть попасть на Ману-р один. До восхода Альвидары несколько часов.

Так и хочется закричать: «Что за бред ты несешь?!» — но я молчу.

— Без Алисы ничего не получится! — отчаивается Валар, и я всматриваюсь в его глаза, пытаясь найти в них признаки сумасшествия. О чем эти двое вообще говорят?!

— Получится. Врач возьмет ее яйцеклетку, и как только Ирим пройдет ритуал, он оплодотворит ее.

— Ты шутишь, друг мой?

— Я серьезно. Другого выхода нет, Ирим. Нужна яйцеклетка Алисы и твой сперматозоид.

Не выдерживая эмоций, раздирающих меня на части, сажусь в кресло, роняя лицо в ладони. Это идиотизм. Мы все просто свихнулись.

— Ирим! Хватит рефлексий. Времени все меньше! — настаивает Валар, чем выводит меня из себя.

— Ты предлагаешь подрочить на женщину, корчащуюся в муках? Ты слышишь, что несешь?

— Твои варианты?

Своим вопросом Акаиш заводит в тупик. У меня действительно нет вариантов. Но и сделать то, о чем они говорят…выше моих представлений о любви.

— Это наш долг, Ирим!

— Она не хотела детей так скоро! Что мы скажем ей, когда она очнется?

— Если ты откажешься, она рискует не очнуться! Вместе с остальным миром, Акаиш! Еще хочешь поговорить о нормах морали?

Кулаки зудят от нестерпимого желания врезать ему по морде, но останавливаю себя, потому что он прав. Прав, поглоти его бездна!

— Хорошо, — соглашаюсь, сцепив зубы, даже не представляя, как буду воплощать этот «гениальный» план в жизнь.

Несколько минут требуется для того, чтобы шаттл доктора смог состыковаться с нашим катером. Похоже, Валар обо всем договорился задолго до того, как я вообще узнал, что этот вариант решения нашей проблемы возможен.

Смотрю на него и вскипаю, но тут же огонь внутри гасится разумом. Он поступил верно. Нельзя было терять драгоценное время, да и выхода другого не было. И, когда пришло время принимать настолько важное решение в одиночку, он сделал это. Валар достоин уважения за свою смелость.

Когда молодой мужчина ступает на борт, отмечаю его бледность и то, как трясутся его пальцы. За бортом погода, мягко сказать, нелетная, и то, что он согласился нам помочь, рискнул своей жизнью, сунувшись на погибающую планету, дорогого стоит.

Не тратя времени на долгие приветствия, он сухо здоровается с нами, и Анвар отводит его в медицинский отсек. Плетусь следом, отмечая, как врач возвращает хладнокровие и спокойствие, стоит ему увидеть Алису.

Моя Зима…Моя любимая девочка…

Делаю шаг, чтобы взять ее за руку, но чувствую, как холодные ладошки ловят мои пальцы. Необычное ощущение, отзывающееся теплом в груди, среди этого горя и мрака ощущается особенно ярко. Я словно окунаюсь в концентрат божественной любви, и ее так много, что голова начинает идти кругом.

— Ты Ирим?

Маленький Хранитель цепко держится за меня, будто боится, что я убегу, а сам ищет, куда отвести свои огромные глаза, полные стыда, тоски и страха.

— Да. Привет, Алекс! — опускаюсь на корточки, чтобы не давить на мальчишку ростом.

Он набирает полную грудь воздуха и решительно переводит взгляд на меня.

— Прости меня, — говорит тихо и изо всех сил старается, чтобы голос не дрожал.

— Ты ни в чем не виноват. Не за что просить прощения, — его решимость вызывает уважение, и я прячу маленькие ладошки в своих, чтобы согреть и успокоить мальчика.

— Я не смог принять силу. Она бросила меня. Решила, что я недостоин.

— Тебе точно десять? — по-дружески встряхиваю его, чтобы немного растормошить и сбавить градус напряжения, но Алекс все еще терзает себя, — ты сделал все, что мог. Мы все старались сделать то, что могли. Алиса это знает.

— Думаешь, она не обидится? — в лазурных глазах столько надежды, и Алекс, наконец, становится похож на ребенка.

— Уверен!

Алекс бросается мне на шею и обнимает так крепко, что становится трудно дышать. К волнительному ощущению любви, которое я чувствую рядом с этим мальчиком, примешивается отчаяние. В первые секунды теряюсь, но быстро понимаю, что ребенок просто расклеился. То, что ему довелось пережить, не могло не оставить следа, и вот результат.

Я позволяю ему эту слабость. Он должен выплакать все, что накопилось, и пытаться погасить его боль было бы неправильно.

Мои плечи мокрые от слез мальчишки, но успокоение уже начинает теплиться в его душе, а я помогаю, усиливая его эмоцию. Но все обрывается в миг, когда Зима издает болезненный стон.

Злость на свое бессилие возвращается ко мне удушьем. Я отрываю от себя Алекса, но он первым бросается к ней, прикладывается щекой к ее щеке, и она затихает.

— Когда он рядом, Алиса не чувствует боли. Просто спит, — поясняет Валар, смотрящий на происходящее, как на чудо. Но это и есть чудо! Любовь, которую излучает сердце Алекса, исцеляет.

— Я могу начинать? — на лице врача не осталось и следа от волнения. Сразу понимаю, что он из тех, кто закончит начатое, пусть за окнами хоть конец света настанет.

Молча киваем, и как только доктор берет инструмент, напрягаюсь.

— Нам лучше выйти, — скрипит Валар.

— Я боюсь, что он сделает ей больно.

А еще меня до скрежета зубов злит, что чужой мужчина коснется нашей шера-йи. Кажется, я растерял остатки трезвого восприятия реальности.

— Именно поэтому, Акаиш. Своим напряжением мы будем только мешать.

— Я побуду с ней, — совсем по-взрослому сообщает Алекс, отрываясь от щеки Зимы.

Бросаю последний взгляд на сосредоточенного врача, начавшего операцию, на безмятежное лицо шера-йи, на экран, разделяющий их, и, сцепив зубы, выхожу. Сейчас от меня и правда мало толку.

Анвар молча наблюдает за кошмаром за окном, оставляя нас наедине со своими переживаниями. Я благодарен ему за то, что не лезет с советами и не пытается успокоить. Его мудрость и относительно ровное состояние действуют даже в безмолвии.

Старательно отключаю мозги, чтобы каша в моей голове не мешала нормально дышать. Нестабильно состояние психики слишком пагубно действует на меня. Такого со мной никогда не случалось. Но и планету от гибели я спасаю впервые. Наверное, такова цена.

— Я закончил, — доктор появляется через полчаса и протягивает серебристый бокс мне, — все прошло идеально.

Пальцы покалывает. Я не понимаю, что чувствую, но мысль о том, что в моих руках наш будущий ребенок и Хранитель Земли, воодушевляет.

— Мало времени, Акаиш, — Валар тоскливо смотрит на бокс с драгоценностью, — пора становиться папочкой!

Он в шутку бьет меня по плечу и торопится выпроводить, но я сворачиваю в медицинский отсек. Я должен попрощаться с шера-йей.

Прошу Алекса остаться, чтобы Алисе не стало хуже. Опускаюсь к ее лицу и не дышу. Как же я люблю эту женщину! Как же я благодарен Солнцам за нее!

— Мы обязательно встретим следующий рассвет вместе, моя Зима! — касаюсь губами ее лба, медленно втягиваю запах кожи поглубже, чтобы он надолго остался со мной, и ухожу.

От запредельной скорости закладывает в ушах. Я молюсь всем богам, чтобы шаттл не подвел и не вспыхнул от перегрева где-нибудь на подлете к Ману-ру. Когда сияние Альвидары проникает сквозь затемненное стекло иллюминатора, облегченно выдыхаю. Я дома.

Прижимаю покрепче бокс с частичкой моей шера-йи и мысленно целую свою девочку. Как жаль, что она не видит этого чуда. Как жаль, что этот день мы не идем по Тропе Любви, взявшись за руки.

Время позднее. Обряды завершены, и люди отправились праздновать по домам и в дворцовые парки. Я направляю шаттл на вершину горы Ману и аккуратно приземляюсь подальше от священного камня.

Шлюз открывается, впуская в кабину воздух родной планеты, и я набираю полные легкие волшебного эфира, пока не начинаю чувствовать покалывание в груди. Бокс с яйцеклеткой со мной. Я делаю первый шаг по направлению к обломку спутника, и его сияние вспыхивает с новой силой, будто кто-то нажал на кнопку полной мощности.

Оранжево-красные лучи становятся ярче и стремятся ввысь. Чем ближе подхожу, тем гуще этот цвет и больше пузырьки, задорно лопающиеся в воздухе вокруг обломка.

Сколько лет я был один? Сколько ждал этого дня? И вот, когда он настал, я снова в одиночестве.

Будто споря с моими мыслями, бокс, в котором хранится яйцеклетка, загорается черным блеском и следом за ним вспыхивает моя метка. Я не могу сдержать восторга и смеюсь, как мальчишка, понимая, насколько же был не прав. Я не один! Вот она, моя частичка! Вот оно, мое чудо!

Вихрь вибраций и света, в котором меня закрутило, прерывается резко, оставляя кожу распаленной. Альвидара словно подмигивает мне последним лучиком света и исчезает, оставляя меня в вечернем сумраке наблюдать восход ночной звезды.

Блаженно выдыхая, я ложусь на землю и, поставив бокс на грудь, раскидываю руки в стороны. Чувствую, как истощенное тело гудит от пустоты, а родная планета посылает мне силу, точно мать, кормящая дитя своим молоком.

Я лежу неподвижно до самого рассвета. Наблюдая за хороводом звезд, думаю о том, как ничтожны люди. Но все же, если нам доверяют судьбы целых планет, значит и мы чего-то да значим. И кто знает, может, после смерти, мы тоже станем звездами, которые будут благословлять своим светом любящие сердца.

Чувство приятной тяжести медленно течет по бедрам, как только я понимаю, что наполнился родной энергией. Улыбка моей шера-йи появляется перед глазами, и я чувствую ее запах настолько явно, будто она и правда лежит рядом, на траве под небом моей планеты. Член мгновенно отзывается на этот мираж, отвечая напряжением.

Да, я должен сделать это.

Дернув пуговицы на штанах, я обхватываю его ладонью и сжимаю до приятной боли. «А Зима была бы нежной», — проносится в голове, и я ослабляю хватку. Представляя, как моя девочка устраивается между моих разведенных ног, как касается теплыми пальчиками, как начинает двигать рукой вниз, потом наверх, я прикрываю глаза, чтобы ничто не отвлекало от образа моей женщины.

Эта сладкая ласка длится мучительно долго. Несколько раз я подхожу к грани, за которой, наконец, меня ждет разрядка, но она мило хихикает, получая удовольствие от моей неудовлетворенности. И я знаю, как приблизить себя к финалу. Подтянув ее за подмышки выше, силой развожу ее ножки и заставляю есть на свое лицо. Зима снова смеется над моей нетерпеливостью, но как только язык проходится по ее ароматным губкам, глотает свой смех, и он превращается в стон.

Я подтягиваю напряженные яйца к члену, продолжая жестко дрочить, и утопая в запахе своей женщины, языком играю с ее набухшим клитором, облизывая со своих губ ее соки.

Протяжный стон, дрожь в бедрах, сжимающих мою голову, дают понять, что я все делаю правильно, и как только Зима умолкает, я чувствую вкус ее сквирта и улетаю вслед за ней.

Несколько секунд тишины в мозгах сменяются ударом в висок. Я должен собрать сперму!

Ругая себя за то, что увлекся на столько, что обо все забыл, достаю пробирку, которую должен буду отдать врачу вместе с боксом. Собираю с живота белые капли, а в голове зреет мысль: «Хочу повторить это в реальности. Хочу выпить ее всю. Хочу смотреть в глаза, полные смущения и эйфории».

Отвожу материалы в лабораторию к Миле, где меня уже ждут ее специалисты. Отдаю все врачам, и понимаю, что сойду с ума, если буду ждать результата под дверью лаборатории.

Чтобы не терять времени, решаю слетать на остров за букетом из особенных цветов, но чувствую укол разочарования – я не довезу их живыми до Земли.

— Аран! — Обращаюсь к нашему гению, у которого, наверняка, имеется парочка идей, — понимаю, что вопрос глупый.

— Давай без прелюдий, друг, — смеется он, хлопая по плечу.

Объясняю ему суть проблемы и уже через полчаса получаю колбу для зимы. Оказывается, что этот чертов романтик сделал такую же, чтобы порадовать свою шера-йю. И теперь цветок, показывающий свою красоту лишь в один день в году, может жить вечно. Правда, аромата его Зима не услышит, но это и не нужно. Она сама пахнет им.

В запасе у меня несколько часов, и я лечу на другой конец света за зимой. Собираю полную колбу благоухающих нежно-сиреневых цветов, дурея от их аромата. С трудом сдерживаюсь, чтобы снова не пуститься в фантазии о своей женщине, решая, сохранить свой голод по ней.

Когда возвращаюсь в лабораторию, замираю на пороге у дверей, которые уже приветливо открылись для меня. Если у ученых все получилось…если Солнца решили благоволить нам, я буду самым счастливым человеком во Вселенной.

Не дыша вхожу в отсек, где меня уже ждет врач, проводивший операцию. Его лицо светло и глаза сияют, хоть морщинки и выдают усталость.

— Поздравляю! — произносит он с теплотой и делает шаг в сторону, открывая мне вид на капсулу, парящую над постаментом.

Сглатываю, но в горле по-прежнему сухо. Такой волнительный момент заставляет почувствовать свою слабость перед чудом, но я, превозмогая себя, все же нахожу силы, чтобы подойти.

Всматриваюсь в мутную желтую жидкость, которой заполнено прозрачное яйцо, и ничего не вижу. Перевожу непонимающий взгляд на доктора, который буквально излучает добро.

— Он пока слишком мал. Желаете взглянуть?

Не дожидаясь ответа, он протягивает мне очки и указкой подсвечивает в нужное место. Надеваю и склоняюсь над яйцом, с нетерпением дожидаясь, когда настроится фокус.

На моих глазах происходит что-то необъяснимое, но отчего-то мне нестерпимо хочется смеяться в голос и обнимать доктора.

— До конца срока он будет находиться здесь. С вами поедут наши специалисты. Все пройдет прекрасно!

Сгребаю доктора в объятья, и даже сдавленный смех, не дает его отпустить. Если бы он только знал, как я благодарен ему за это! Если бы только все наши друзья знали, как я благодарен им!

Некогда голубая планета, украшавшая Солнечную систему, выглядит серым шаром. Знаю, какой ад творится там, инстинктивно становлюсь перед капсулой с сыном, чтобы защитить его.

Осторожно входим в слои стратосферы и притормаживаем. Нужно понять, что происходит ниже, но за тучами ничего не видно. Сбившаяся мелодия Земли звучит тихо-тихо, будто на последнем издыхании, но пытаясь удержать нити энергий, понимаю, что могу это сделать.

Спускаемся ниже, и песнь Земли начинает складываться в мелодию. Постепенно, неспешно, но она начинает звучать так, как задумал Создатель. Решаюсь отпустить контроль и наблюдаю, как напряжение затихает и энергии успокаиваются, выстраиваясь в нужный узор.

Смотрю на капсулу и понимаю, что это ОН. Наш малыш. Новый Хранитель Земли. И это значит, что у нас получилось.

Тихая беседа за стенкой вынуждает напрячь слух. Узнаю голоса своих мужчин, и понимаю, что тонкий детский голосок принадлежит Алексу. Пытаюсь вспомнить последние минуты перед тем, как отключилась, но в мыслях туман. Помню только, как мы смотрели в небо и слушали тишину планеты, что притихла, обретя своего Хранителя.

Я с удовольствием потягиваюсь, наслаждаясь чувством легкости в теле, а потом разворачиваюсь на живот. Пальчиком приподнимаю шторку иллюминатора, чтобы увидеть мирное небо. Голубое, чистое.

Переворачиваюсь на спину и раскидываю руки, пытаясь не думать ни о чем. Невольная улыбка появляется на моем лице, и слеза катится из уголка глаз. Оказывается, в покое есть не только скука, но и счастье.

Когда тело коротко вздрагивает, а потом по мышцам разливается приятный звон, понимаю, что Ирим и Валар совсем рядом, и перевожу взгляд на дверь. Сияю, как начищенная ложка, когда они входят, осознавая, что я, наконец, по-настоящему почувствовала их.

Мы бросаемся друг к другу, и, как ни странно, объятья на троих получаются удобными, и никто не обделен. Будто наши тела созданы так, чтобы мы могли собраться в единое целое.

В моих мужчинах столько нежности, любви, что я на их фоне выгляжу дикаркой – так хочу их прижать, укусить, зацеловать!

Они меня не останавливают, но и разойтись на полную не дают, и скоро я вспоминаю, что мы не одни.

— Ох, что-то разошлась я! — театрально отбрасываю волосы с лица, собирая восхищенные взгляды, — совсем забыла, что дети на борту.

Хранители шкодливо переглядываются, но я не придаю этому значения, потому что замечаю невероятной красоты букет, запрятанный в стеклянную колбу.

— Это…— душа замирает от нежного мерцания лепестков и от того, как нежно колышутся маленькие сиреневые головки с хрустальными серединками, — зима?

Поднимаю тяжелую колбу и прижимаю к груди букет, жалея, что не могу вдохнуть аромат этой божественной красоты.

— Но как ты их достал? — не могу перестать улыбаться, но необъяснимое напряжение в груди, отвлекает от созерцания чуда природы. Догадка приходит мгновенно, хоть эта мысль и кажется глупостью. — Ты был на Ману-ре?

Валар нервно облизывает губу и, сцепив руки на груди, прямо смотрит на Ирима.

Что-то эта романтика меня начинает напрягать.

— Зима…Если перевести на ваш язык, название этого цветка значит добрые вести, — издалека начинает мой благоверный, но я чую подвох, хоть и не пойму, в чем он может быть заключён. — Он зацветает после того, как луч Альвидары касается обломка, упавшего на Ману-р. Так они вновь объединяются в одно целое.

Прикрываю глаза и медленно втягиваю воздух. Ну точно здесь нечисто.

— Продолжай, — пытаюсь держать свой психоз в узде.

— Я прошел обряд один, — признается Ирим, но его тело до сих пор напряжено, значит, это не все новости.

— И?...— я уже на грани нервного срыва, потому что ненавижу, когда тянут бедного кота за причинное место.

— У нас будет ребенок, — выдыхает Ирим и с надеждой смотрит на меня.

Я издаю истерический хрюк, понимая, что ничего не понимаю. Какой ребенок? Ну будет ребенок когда-нибудь, чего нервничать так-то? Если он думал, что я обижусь, что обряд прошел без меня, так я бы предпочла вместо шумной свадьбы, тихий безлюдный остров. Так что на счет этого претензий нет. Но я чувствую, что не в свадьбе дело.

— Идем, — Ирим берет меня под локоть, и вот тут я начинаю чувствовать всю серьезность того, что происходит.

Как на ржавых шарнирах послушно иду в соседнюю каюту и останавливаюсь перед странным сооружением, в центре которого светится желтый шарик. Опасаюсь, что после пережитого стресса, мои мужчины тронулись умом, и убеждаю себя, что все это розыгрыш или какой-нибудь очередной инопланетный ритуал.

Валар надевает мне на нос очки и нетерпеливо топчется, дожидаясь моей реакции. Делаю осторожный шаг, наклоняюсь ближе, но вижу только мутную жидкость. Природное любопытство берет верх, и я напрягаю зрение, чтобы поймать фокус, и давлюсь воздухом, когда на моих глазах живые клетки делятся на двое и некоторое время продолжают покачиваться, будто желе. Зачем-то пытаюсь их сосчитать, но сосредоточиться не получается.

— Это шутка, да? Это фильм такой романтический, правда ведь?

Самое время свалиться в обморок. Зато теперь я знаю, как чувствуют себя парни, неожиданно получившие от своей девушки подарочную коробочку с тестом.

Ирим разворачивает меня к себе и кладет руки на плечи. Это движение пугает еще сильнее. Так делают, когда нужно успокоить человека и убедить, что самый ядреный пипец – это не самый ядреный пипец, и бывает еще хуже.

— Нет, моя Зима. Это наш ребенок. Хранитель Земли.

Двойной удар.

— Я не понимаю.

— Сила покинула Алекса.

— Он жив?

— Да, с ним все хорошо.

Облегченно выдыхаю, благодаря Высшие Силы за то, что уберегли мальчишку. Но тут же в голове складываются все звенья этой цепочки. Если Алекс не стал Хранителем, значит, Земля стала искать нового. Я не подошла, потому что женщина, но…

Ищу глазами место, куда бы присесть, и мои мужчины бережно усаживают меня в кресло.

— Другого выхода не было, лисенок, — Валар садится у моих ног и обнимает заледеневшие колени.

— Я понимаю.

Кусая губы, пытаюсь встать, потому что в районе груди начинает становиться теплее и что-то необъяснимое меня тянет к капсуле.

— Я хочу взглянуть еще раз, — уже сама надеваю очки, и на этот раз мгновенно навожу фокус и вижу эту крошечную жизнь.

Вихрь эмоций проносится от низа живота до головы, заставляя улыбаться от счастья.

— Наш ребенок! — пищу я, закрыв лицо ладонями, и чувствую, как напряжение Хранителей уходит.

Мне немного стыдно за то, что раньше я считала материнство чем-то скучным. Сплошная ответственность, ни минуты покоя и никакой личной жизни. Но сердце не ум. Оно чувствует, а не строит предположения. И, кажется, оно никогда не ошибается.

— Еще сюрпризы будут? — устраиваюсь между своих любимых мужчин, и притягиваю их, чтобы зажали меня покрепче, — падающие кометы? Нашествие инопланетян? Восстание машин?

— Думаю, пока достаточно! — мурлычет на ушко Ирим, пуская мурашки по моему телу. Валар жадно смотрит за тем, как заостряются мои соски и легко кружит над ними кончиками пальцев.

— Отлично! Значит, нам ничто не помешает снять стресс прямо сейчас. Мы ведь заслужили?

Очень быстро оказываюсь в вихре эмоций, от которых голова идет кругом: трепет, эйфория, облегчение, надежда, возбуждение… Все это дурманит, делая меня счастливой дурочкой, которой хочется петь и делиться своим счастьем с каждым жителем планеты.

Нежные поцелуи Ирима, что стоит позади меня и изводит ласками шеи. Жадные руки необузданного Валара, оставляющие красные следы на коже. Я почти готова снова отдаться этим мужчинам, абсолютно уверенная в том, что они устроят фейерверк из бабочек в животе. Но есть кое-что, мешающее насладиться друг другом по полной – дети за стеной. И уже не только Алекс. Но и наш малыш, пусть и не имеющий пока даже глаз.

— Стой! — запыхавшись от долгого поцелуя, упираюсь слабой ладонью в грудь Валара. Его взгляд такой же осоловелый, как и у меня, и он явно не понимает, почему я торможу его.

Зато Ирим, пока еще не включенный на всю сотню процентов в процесс, мигом соображает, что надо сделать.

Я провожаю его взглядом, в очередной раз восхищаясь его безупречной божественной фигурой, мужественной осанкой и мощной аурой, от силы которой другие люди сгибаются пополам.

Слышу, как он перешептывается с Алексом, и понимаю, что мы отрываемся от земли.

— Куда мы? — прикрыв глаза, подставляю для поцелуев место за ушком, и нежно прохожусь подушечками пальцев по рукам, обнимающим меня.

— Искать укромное место.

Почему-то эта фраза меня смущает, и щеки розовеют.

— Очень укромное?

— Настолько укромное, что твои стоны не услышит ни одна живая душа.

— Звучит заманчиво! И от чего же я буду стонать?

Валар ртом втягивает сосок и делает с ним что-то невообразимое, от чего я громко вздыхаю и на мои губы ложится ладонь.

— Тише! Тише…это была всего лишь репетиция.

Воздуха не хватает. Кажется, что легкие горят, но я забываю о кислороде, когда Валар припечатывает меня к стене и кладет свободную ладонь на лобок. Через одежду чувствую жар кожи, а когда пальцы опускаются на клитор, меня обдает прохладой.

Продолжая держать ладонь у моего рта, Валар соприкасается со мной лбами и трется носом. Пальцы нежно массируют промежность с точностью угадывая клитор даже через слой ткани. В этом месте он особенно нежен, и спустя пару минут изводящих ласк, я уже сама трусь о его пальцы, чтобы, наконец, получить свой оргазм.

Взгляд его тягучий и насмешливый. Он отлично чувствует меня и оттягивает момент, будто издеваясь. А я даже пискнуть не могу, ибо мой рот все так же закрыт его рукой.

Когда в очередной раз он меня подводит к пику и отступает, провожу кончиком языка по ладони и вижу, как вспыхивают бронзовые искры в глазах напротив.

Теперь моя очередь ухмыляться и, воспользовавшись секундной слабостью мужчины, втягиваю его большой палец в рот.

Он тяжело сглатывает, и возвращает нужным мне ритм. Не отводя взгляда сосу его палец, представляя, что у меня во рту огромный член, и больше, чем уверена, Валар знает о моих грязных мыслях, считывает их.

— Сделаешь это, когда Ирим будет трахать тебя.

Он резко освобождает мой рот, снова прижимая ладонь к губам, а меня к стене. Давление на клитор усиливается, и через несколько секунд я вздрагиваю от прошибающего до кончиков пальцев удовольствия.

— Моя любимая девочка, — Валар снова нежен и целует мое лицо, пока его пальцы ловят волны моего удовольствия, считывая каждое невольное сокращение мышц, — мое нежное солнце, шера-йя.

В иллюминаторе мелькает красный луч, и закатное солнце ярко освещает полумрак каюты. Все произошедшее с нами кажется сном, и нос уже щекочет от подступающих слез – не хочу просыпаться. Не хочу жить в мире, где не будет двоих мужчин, что стали моей судьбой.

Обнимаю лицо Валара и приглаживаю жесткие волоски на щеках, пальцами провожу по бровям и зачесываю назад волосы. Ловлю себя на мысли, что делаю это, как бы проверяя, реален ли он?

— Почему ты плачешь? — на лбу появляется морщинка, и бронза в глазах меркнет, — я сделал что-то не так?

— Все так…— шмыгаю носом, не стесняясь того, что это может выглядеть не секси, — просто боюсь…

— Чего? — Ирим быстро оказывается рядом и осторожно разворачивает к себе.

Их нежность, беспокойство трогает что-то внутри и слезы обжигают лицо.

— Боюсь, что проснусь и больше вас не увижу.

Ирим выдыхает так, будто сбрасывает с себя тяжелый рюкзак, а Валар вскидывает руки и трет глаза. Они явно ожидали очередного удара судьбы и испытания нас на прочность, но никак не эмоционального всплеска одной неустойчивой девицы. Их реакция смешит, и я уже хохочу сквозь слезы. Да, это истерика, но я действительно боюсь их потерять, упустить. Не хочу просыпаться!

— Зима моя, обними меня, девочка, — Ирим легко подталкивает меня к себе, и я послушно прижимаюсь к его груди, обвивая руками спину, — слышишь?

Макушку обдает теплом его дыхания, и я затихаю, успокаиваясь под размеренный стук сердца.

— Я настоящий. Мое сердце бьется. Для тебя. Для нашего ребенка. Для наших планет. Слышишь?

— Угу, — мычу, прижимаясь еще крепче, и кажется, что трогаю само сердце.

По позвоночнику пробегает щекотка, и понимаю, что второй мой мужчина за спиной. Валар медленно наклоняется к моему плечу и застывает в сантиметре над ключицей, дразня своим дыханием.

— Пока я дышу, мы будем вместе, моя Алиса. И во сне, и на яву.

— Знаю, — прикрываю веки и чувствую, как шершавые пальцы вытирают капельки слез.

— Идем! — Ирим берет за руку и ведет за собой.

Послушно следую за ним, но вспоминаю, что мы не одни.

— А…—не успеваю договорить, как Валар продолжает за меня.

— С маленьким Хранителем все будет хорошо. Капсула под несколькими слоями защиты. Не беспокойся.

— А Алекс?

— Он уснул.

— Ты помог? — улыбаюсь, понимая, что Ирим мог.

— Ребенок столько пережил, что ему необходим полноценный отдых. Сон будет во благо.

Проходим мимо приоткрытой двери каюты, и я понимаю, что даже не познакомилась с ним. Предпочла зажиматься по углам с Валаром. Но стоит ли винить себя за это? Кажется, после хаоса, который нам удалось пережить, мы научились выделять главное, самое важное для себя. И какой хорошей и воспитанной мне не хотелось бы казаться, сейчас для меня важнее мои мужчины.

Ирим толкает дверь, и меня сбивает с ног свежий прохладный воздух. Он легко спрыгивает вниз и протягивает руки, чтобы помочь спуститься.

Мы на вершине высокой горы, с которой открывается такой вид, что кажется, весь мир под нами. Ветра почти нет, и его вой не мешает наслаждаться тишиной.

Россыпь мелких белоснежных цветов, растущих в острых камнях, выглядит как символ вечной жизни. Если внутри есть это желание, то обязательно сработает закон «вопреки», а если нет…

Вспоминаю Сэта, который это желание потерял, и боюсь задавать вопрос о его дальнейшей судьбе. Знаю одно, Валар не собирался лишать его жизни. Возможно, Сэт помог себе сам.

Смотрю на темно-серые скалы вдали, на черные извилистые ущелья, на леса, покрывающие крутые склоны, и сердце разрывается от переполняющего чувства благоговения. Невольно перевожу взгляд на небо, чтобы поблагодарить невидимых богов, что дали нам шанс сохранить все это, ведь такой же красивой и живой планеты как наша я не встречала никогда.

— Хочу увидеть ваши планеты. Там красиво?

Беру за руки своих мужчин, и мягкий поток искр окутывает наши тела. Сияние меток становится ярче.

— Ману-р великолепен. Он хмурый, сильный, но эта сила мягкая, добрая. Тебе понравится.

— Потому что вы с ним похожи? Ведь Хранитель воплощение энергий своей земли.

— Наверное, — смеется Ирим, и я первый раз замечаю, чтобы он смущался от комплиментов.

— А Астилия бурлящая, яркая, любящая и принимающая. Верно?

— Как ты догадалась? — Валар подхватывает меня на руки, и так мы провожаем последний лучик света.

— Становится прохладно. Нужно идти внутрь, — Ирим разворачивается к шаттлу, но Валар ведет меня в другую сторону. Я непонимающе хлопаю ресницами, но в ответ получаю лишь полный порочных обещаний взгляд.

Идем недолго, и Ирим успевает нас догнать. В его руках огромный рюкзак, и бокс с едой.

— Устроим пикник?

— Если слияние трех тел, любящих друг друга людей, называется пикник…— Валар игриво улыбается, заставляя меня смущенно краснеть.

— Нет, пикник – это когда трое любящих друг друга людей едят что-нибудь вкусное под открытым небом, — нахожу, что ответить.

— Открытого неба не обещаю, но вкусная женщина у нас точно есть! — слова Ирима вгоняют меня в еще большую краску, потому что мозг тут же подсовывает пошлые картинки.

Место, в которое меня приводят, оказывается пещерой с небольшим темным озером, от которого идет пар. Каменные стены блестят от застывших на них кристаллов соли, и высокие своды украшают многоярусные сталактиты.

Здесь тепло и немного душно, от чего хочется раздеться, и я уверенно стягиваю с себя одежду, чтобы скорее шагнуть в темное озеро. Шорты…майка…белье…я обнажаюсь, чувствуя на себе алчные взгляды, и под пристальным вниманием подхожу к кромке воды, не решаясь сделать еще один шаг.

Ирим и Валар входят в воду спиной, соблазняя меня упругими покачивающимися членами, которые быстро скрываются под водой. Осторожно пробую воду кончиками пальцев и медленно погружаюсь в озеро, даже не замечая перепада температур.

Чувствую себя будто заново рожденной. Словно вода волшебная и дает мне силы. Ложусь на спину и блаженно выдыхаю, рассматривая узоры из белых блестящих наростов на потолке.

Слышу всплеск, и через пару мгновений мои мужчины оказываются рядом.

— Осквернители озер! — задыхаясь смеюсь я, когда Ирим разводит мои бедра, и его лицо приближается к промежности.

— Нам можно! Мы подарили этой планете Хранителя.

Ирим припадает губами к самому сакральному месту на моем теле, заставляя вздрогнуть от приятного ощущения. Под спиной руки Валара, и я полностью расслабляюсь, отдаваясь этим двоим. Теплые волны, которые создают движения моего тела, расходятся в стороны красивыми кругами, и возвращаются обратно, приятно лаская кожу.

Ирим нежно и жадно вылизывает мои складочки, посасывает клитор и сминает ягодицы ладонями. Валар играет с сосками и покусывает мочку уха, шепча всякие пошлости.

— Ты же помнишь, что обещала сделать с моим членом?

Вместо ответа прикусываю губу и постанываю в его шею. Я прекрасно помню.

— Возьми его в ручку… так, детка.

Послушно обхватываю толстый член, немного сжимаю под самой головкой и, едва касаясь, подушечкой большого пальца щекочу уздечку. Сдавленный стон подтверждает, что я все делаю так, как хочется моему мужчине.

Ирим раздвигает губы пальцами и языком касается клитора в самом чувствительном месте. Меня прошибает током удовольствия, и я вздрагиваю, но тут же расслабляюсь, позволяя ему продолжить.

Он вылизывает меня жестче, ритм становится белее резким, и я уже не могу наслаждаться размеренным томлением и теплом внизу живота. Теперь там острое удовольствие, которого я никогда прежде не испытывала, поэтому это немного пугает, и я хочу отодвинуться, закрыться, но мне не позволяют.

— Не убегай, Алиса! Тебе понравится, — шепчет Валар мне на ухо, — дай Ириму почувствовать твой вкус на своем языке. Не сдерживай себя.

Не знаю, что он такого делает, но я чувствую неумолимое приближение яркого оргазма. Больше сдерживаться не получается, и я расслабляюсь, чтобы нырнуть в эту пучину эйфории. Приятные волны несутся по телу, но к ним добавляется что-то обжигающе горячее. Пугаюсь нового ощущения, но Ирим продолжает ласки, и я не могу больше контролировать себя. Извергаюсь обжигающими соками прямо на его лицо, и он жадно, рыча, слизывает их с моих губ, бедер и не собирается останавливаться.

Пещера пугающим эхом отражает мои вскрики, но быть тихой у меня не выходит. И только когда дрожь становится еще сильнее, Ирим прекращает эту сладкую пытку.

То, что мы у берега, замечаю лишь сейчас, когда меня грубо ставят на четвереньки, и вода едва касается живота. Ирим разводит ладонями мои ягодицы, приставляет член и одним толчком вгоняет его во влагалище. Я хрипло хватаю воздух и замираю, привыкая к новому распирающему ощущению. Он тоже не двигается, наслаждаясь спазмами, сжимающими его крупный член.

Валар садится перед моим лицом, расставив в стороны ноги, и я облизываюсь, глядя на красивую линию бедер, покрытую темными волосками. Его длинный прямой пенис с блестящей головкой прижат к идеальному животу, яички поджаты.

Ирим начинает движения по кругу, и я подкатываю глаза, не в силах даже застонать – так мне приятно. Чувствую, как губ касается то-то нежное, горячее. Валар сжимает мои волосы на затылке, чтобы я откинула голову назад. Он проводит большим пальцем по нижней губе, оттягивает ее вниз, и я открываю рот, чуть высовываю язык, приглашая войти.

Унизительная поза возбуждает. Даже насаженная на два огромных члена, я чувствую себя богиней, женщиной, ради которой и жизни не пожалеют.

Хранители начинают неторопливо, даже лениво, но вскоре, будто с цепи срываются. Они трахают меня, как дикие звери, неистово, грубо, открываясь с совершенно другой стороны. И я принимаю их темную сторону, потому что знаю, какими нежными они могут быть. И с каждой минутой эта необузданность, животная страсть мне нравится все больше.

Они кончают одновременно. Я принимаю их сперму, как нечто священное, а после улетаю вслед за ними.

Сколько раз под сводами тайной пещеры мы дарили друг другу блаженство было не сосчитать. Но на еду в ту ночь мы так и не отвлеклись.

Восстановление Земли шло очень быстро. Получив своего Хранителя, она успокоилась и никакими «сюрпризами» своих жителей больше не тревожила. Наоборот, наступило время процветания и райского счастья. Выжившие собирались в общины, помогали друг другу налаживать быт, воспитывать детей и по крупицам собирали знания из прошлого. Ученые, историки, люди искусств стали ценны, как никогда прежде, ведь именно они теперь вели за собой народы. Противостояния и войны стали неинтересны. Людей, пытающихся в «новый Эдем» привнести ссоры и вражду, сразу же изолировали. Никто не хотел страдать. Народ желал мира.

Пока наш малыш рос, готовясь появиться на свет, Хранители не отходили от него ни на шаг, ежедневно подглядывая за тем, как творит природа. Мне было интересно наблюдать за Иримом. Он разговаривал с не родившимся сыном, рассказывал ему древние манурские сказки о добре и зле. А однажды я подслушала, как он обещал научить его жонглировать яйцами. Я так смеялась, и остаток дня подтрунивала над мужем, умоляя показать свое мастерство.

Особенно приятно было чувствовать, с какой любовью Валар относится к биологическому ребенку первого мужа, и для меня стало неожиданностью, что у них не принято разделять детей на своих и чужих. Все малыши, родившиеся в семье, считались общими.

Но это была не последняя неожиданность, которой Хранители порадовали меня. Через три недели после событий, перевернувших мир, я почувствовала себя странно.

Наш воздушный катер кочевал по планете, выискивая лучшие места для стоянки, и в то утро я открыла глаза в районе, который прежде называли Таиландом. Духота и жажда вынудили меня выбраться из-под тяжелых рук обнимавших меня мужчин, чтобы утолить жажду. Но как только вода коснулась языка, к горлу подкатило.

Едва я успела выскочить наружу, как меня вырвало тем глотком воды, что я успела сделать. Лоб мгновенно покрылся испариной, в глазах потемнело.

— Зима!

— Лисенок!

Хранители стали свидетелями моего фиаско. Зря бежала.

— Все в порядке. Я сейчас вернусь, — попыталась отогнать их от себя, но где уж мне. Даже не шелохнулись.

Рядом с моим лицом возникла злосчастная бутылка, и стоило ее увидеть, желудок снова свело от спазма.

— Убери! – задыхаясь, скривилась я, складываясь вдвое.

Но на этот раз ничего не произошло. И слава солнцам! Иначе моя тонкая натура не перенесла бы такого позора.

— Можно мне ванну со льдом? — простонала я, поднимая тяжелый взгляд на озадаченные лица, — и больше не заказывайте еду с Афилая. Их крылышки, конечно нереально вкусные, но не настолько, чтобы выплевывать желудок наутро. Так что там на счет льда?

Валар уставился на Ирима, хотя никогда не ждал, что тот первым кинется решать проблему. Но и Ирим не особо торопился, стоял с таким видом, будто умножал в уме миллион на миллиард.

— Не думала, что это так сложно! — заворчала я, представляя, что не только бы погрузилась с головой под лед, но и с удовольствием погрызла бы холодный кубик, — хотя бы крошечку!

— Идем, — первым отмер Валар и, взяв меня на руки, занес обратно в катер.

Молча усадил меня на кушетку, настроил систему на плюс восемнадцать, размашистыми движениями открыл контейнер с продуктами и с самого дна достал пакет с ледяными шариками.

Стоило их увидеть, как я изошла слюной. Буквально вырвала пакет из рук мужчины и выгрызла из прозрачного полиэтилена кусочек.

— Бо-о-же-е-е! — Ледяные капли обожгли щеки, и я застонала, прикрывая глаза. А когда приложила остатки спасительного льда ко лбу, и вовсе впала в экстаз.

Но по мере того, как лед на языке превращался в воду, тошнота возвращалась. На этот раз ближе был туалет.

— Ну что, пришел в себя? — послышалось на пороге.

Валар с насмешкой толкнул локтем Ирима, пока тот стоял сам не свой.

— Чего такой смурной? Присоединяйся! Место есть! — я попыталась шутить, но вместо веселья снова застонала над раковиной, глядя в зеркало на отражение Ирима, — гребаные крылышки! И дернуло меня их захотеть!

— Это не крылышки, — наконец, отмер первый муж.

Со скрипом я старалась вспомнить, чем еще могла так дико травануться, но мозги не варили от слова совсем.

— Кажется, ты беременна.

Эта фраза прозвучала эхом в моей черепной коробке, и я прищурилась, чтобы фигура Ирима не плыла.

— Чего? — честно, я думала, что ослышалась.

— Беременна…

— В смысле?! — моргнула и потрясла тяжелой головой, не веря в услышанное, — ты же сказал, что пока обряд не пройдем, ничего не будет!

— Видимо, того, что я прошел обряд с частичкой тебя, было достаточно, — извиняясь улыбнулся он, и до меня дошло что скорее всего, виноваты действительно не крылышки. — Прости, Зима. Я даже предположить не мог…

Опустила глаза вниз на свой живот и долго всматривалась, будто он должен был вырасти у меня на глазах, как подтверждение шокирующей новости.

Когда Ирим подошел сзади, переложил волосы на одно плечо и поцеловал в шею, я отмерла.

— Ты злишься на меня? — его ладони проскользили по моему телу и остановились внизу живота. Я почувствовала в этом месте трепет и теплое волнение. Это ощущение было настолько прекрасным, что захотелось плакать от счастья.

— Нет, конечно! Просто очень неожиданно! — положила руки поверх его и взглянула на наше отражение.

— Спасибо тебе, моя Зима, за этот подарок.

Валар сел на колено передо мной и, смотря на живот, улыбнулся.

— Зря я не поверил! Несколько дней назад я почувствовал его, но подумал, что такого быть не может! — он поцеловал мой животик, а я растаяла от нежности, растекаясь по крепкой опоре сзади. Ради таких моментов стоит жить. Именно из них складывается наше счастье. — Значит, теперь нас пятеро! Добро пожаловать в наш мир, малыш!

Внезапно отключаюсь, но в последний момент успеваю заметить, как Ирим подхватывает меня на руки. Сплю глубоко и долго, а когда просыпаюсь, слышу знакомые голоса.

Вспоминаю, что мы ждали гостей – Риску с Хранителями и Милу с мужьями и детьми. И, судя по гвалту из детских криков, ее семейство точно на месте.

— Угу. Они, значит, на курорт приехали, а я тут мучаюсь. Лед жру! — сползаю с кровати, намеренно отворачиваясь от столика, где может стоять вода, чтобы не встретить гостей ревом ихтиандра.

Я безумно рада видеть свою подругу счастливой. Она такая расслабленная, женственная, и я, искренне улыбаясь, наблюдаю за тем, как нежны с ней ее Хранители.

Знакомство с Милой полностью меняет мое настороженное отношение к этой женщине. Она такая мягкая, любящая, что настороженность и ревность просто растворяются в ее доброте.

Пока мужчины ловят рыбу, девочками сидим на шезлонгах в тени скального обломка. Я облизываю лед, а они потягивают разноцветные коктейли. Сучки!

— Кажется, наши глиттермены решили закормить нас рыбой, — смотря вдаль, рассуждает Риска.

— Кто? — хмурится Мила, а потом до нее доходит, и она срывается в дикое ржание.

— Шайн-брайт-лайк-э-даймандс, детка! — продолжает Риска, окидывая взглядом наши светящиеся метки.

В голове слышу усмешку, причем в два голоса.

«Мы все слышим!»

— Подслушивать нехорошо! — кричу, сложив руки в рупор, а Риска прикусывает губу. Кажется, о такой особенности своих мужчин она пока не знала. Сюрпри-и-из!

Отсмеявшись, Мила снова колдует над разноцветными напитками для себя и бывшего капитана Лажи, а мне подает новую миску со льдом.

— Беременность – самые лучшие месяцы жизни! Это такой кайф, чувствовать, как в тебе растет новая жизнь! — мечтательно цедит Мила, пока я морожу челюсть, разгрызая очередной кусок льда.

— Да, действительно. Кайфовей не придумаешь, — ворчу ей в ответ.

— Алиса! — Алекс несется по песку, держа в руках живую рыбу. Она выскальзывает, шлепает хвостом, но упрямый мальчишка все же умудряется ее ухватить за самый кончик, — смотри, кого я поймал!

Прикрываю глаза, предвкушая, как от запаха рыбы меня проймет, но сильно удивляюсь, когда мое ужасное состояние как рукой снимает, стоит Алексу оказаться рядом. И как я раньше не догадалась попросить его о помощи?

Рядом с Алексом всегда хорошо! Его поле исцеляет каждого, кто попадает в него. Этот мальчик пусть и не стал Хранителем Земли, но судьба возложила на него иную миссию. И, кажется, именно благодаря его силе любви, планета возрождается так быстро. А благодаря нашей – живет.

Конец

от англ. glitter – блеск, сверкание

Ключ – это раствор, действующий на мозг. Выпивая его, ты слегка тупеешь и не можешь выстраивать логические цепочки, что полностью исключает ложь. Герои «Родная кровь» тоже пили «ключ», правда, предметом обсуждения были отношения.