Мараш

Серое небо раздражает своей унылостью, и я съедаю пятую конфету, в надежде хоть немного поднять настроение. Жить на чужой, не слишком дружелюбной планете для меня пытка, но деваться некуда. Нужно приспосабливаться и выглядеть такой же бледной молью, чтобы не выделяться среди местных жителей. Здесь на Мараше не приветствуются эмоции. Правительство считает, что это удел слабаков, а порядочный марашец обязан дни свои проводить в молитве или трудиться на благо общества. Вот такая скукота...Именно поэтому мое умение играть на экзотической пистрели здесь ценится высоко, и я получаю огромные деньги за подпольное обучение детей игре на этом инопланетном музыкальном инструменте.

— Тая, милая, я иду на работу, а ты будь сладкой девочкой! — целую дочку в упругие щечки и крепко обнимаю. Каждое расставание с малышкой, даже на несколько часов, для меня словно пытка. — Вечером прогуляемся к озеру.

— Урааа! — кричит она, на секунду отвлекаясь от конструктора.

— Не забудь, сиди тихо, никому не открывай! Я скоро вернусь!

— Помню, мамуль! — не отрывая взгляда от ярко-розовой детали, целует меня в щеку, и продолжает сосредоточенно собирать крышу замка.

Надеваю серый балахон, скрывающий даже глаза. Как бы он не раздражал меня, понимаю, что благодаря правилам этой планеты я незаметна для тех, кто ищет сбежавшую принцессу.

Запираю дверь на все замки и по ступенькам спускаюсь вниз к рикше, которую за мной уже прислали работодатели. Официально я обучаю их детей каллиграфическому письму.

Сирена, у меня для вас замечательные новости! На закате в том же месте.

Читаю входящее сообщение и расплываюсь в улыбке. Ну наконец-то!

Неужели меня берут в программу? Если так, то я смогу спокойно прожить еще пять лет, не волнуясь, что меня поймают. Именно столько длится контракт, который я заключу по прибытии на теплый солнечный, но недосягаемый для большинства Ману-р.

Астрия, девушка, занимающаяся отбором женщин для программы увеличения численности населения планеты, предупредила, что я буду обязана взять в мужья каждого мужчину, который отреагирует на меня. Это минус. Но есть и плюс! Это случается слишком редко, к тому же, способ отбора женщин пока несовершенен и в анализах могли быть ошибки. Поэтому, скрещу пальчики на удачу и буду молиться, чтобы за пять лет ни один мужчина не отреагировал на меня. А если и отреагирует, я сделаю все для того, чтобы он передумал.

Надеюсь, за это время отцу удастся уладить проблемы на Альвенте, и мы с Таей вернемся домой. Уверена, хоть папа и запрещал связываться с чужаками, внучке он будет рад.

В подвале дома моего ученика, чтобы не приведи господи, не быть услышанными соседями, провожу последний урок игры на пистрели, а после спешу на встречу с Астрией.

Живот крутит от волнения, но я не сбавляю темпа, иду вместе с потоком людей, спешащих на молитву. На обочине замечаю автомобиль с дипломатическим значком и ныряю внутрь.

— Тебя отобрали! — вскрикивает Астрия, бросаясь мне на шею. Я понимаю ее радость, ведь за каждую потенциальную продолжительницу манурских родов ей платят кругленькую сумму. Впрочем, у каждого своя выгода, и о моей ей знать не обязательно.

— Какой шанс, что я подойду кому-то из мужчин на Ману-ре?

— Невысокий, Сирена. Программа только начала обкатку, это, можно сказать, пробы. Но ты не расстраивайся. Реакция может произойти внезапно.

Пфффф...Даже и не думала. Мне бы переждать время, а собирать гарем вообще не входит в мои планы.

— А что за реакция?

— Эту информацию нельзя разглашать. Но скажу так: если мужчина чувствует в тебе свое солнце, он из кожи вылезет, чтобы сделать тебя счастливой.

Хорошо. Если дело только во внутреннем ощущении, это просто прекрасно. С помощью психологических приемов можно будет убедить мужчину в том, что он ошибся, и дальше делать вид, что жду своего принца. Пока срок не закончится.

— Ты будешь обеспечена всем необходимым, а если вдруг случится так, что не подойдешь никому, получишь щедрую компенсацию.

Ну просто идеальная планета!

— Хотелось бы, конечно, замуж...— кривя душой, вздыхаю я, чтобы у агента не возникло сомнений в моих честных намерениях.

— Почаще появляйся в публичных местах, и я уверена, найдешь ты себе мужа. И не одного! — девушка играет бровями, намекая на нечто нескромное.

— Поняла! — благодарно заглядываю ей в глаза. Публичные места буду обходить десятой дорогой.

— Вылет завтра. Летишь без меня через транзитный Хор. На твое имя там забронирован номер. Держи, — протягивает мне широкое металлическое кольцо, — документы и деньги здесь. Дальнейшие инструкции получишь на мобильный. Ну и самое главное.

Астрия торжественно разблокирует планшет, где на белом экране вижу свое ненастоящее имя, результаты теста и пустую ячейку, где должен быть отпечаток моей ладони.

— Подпиши.

Прикусив губу, задерживаю дыхание. Я настолько устала быть в бегах, что просто не могу отказаться от нескольких лет безмятежной сытой жизни на прекрасной планете. Освобождаю ладонь из-под многослойной накидки и прижимаю к экрану. Зеленый луч быстро проходится снизу вверх, и в пустой ячейке появляется мой отпечаток.

— Звезды благоволят! Солнца одобряют! — Астрия сжимает мою руку, произнося этот радостный клич, и я покидаю автомобиль, подняв голову к низкому грустному небу.

— Наконец-то ты перестанешь вгонять меня в тоску!

Чтобы занять вялотекущее время, долго гуляем с дочкой у озера. Детям Мараша прощают некоторые шалости, и кормление плавающих птиц входит в этот короткий список, поэтому и я отрываюсь по полной. У птиц на нас уже рефлекс: встречают нас шумным гоготом и подплывают ближе, толкаясь толстыми боками. Из-за того, что гулять нам больше негде, у бедных, похоже, ожирение.

Когда хлеб заканчивается, краснокрылые птицы прячутся в зарослях озерных растений. Фонари вдоль аллей постепенно гаснут, и нам приходится торопиться домой. Здесь неприлично шляться по пустынным улицам, в то время как добропорядочное население планеты собирается на вечернюю молитву.

— Мам, а там, куда мы летим, тоже нужно постоянно молиться? — с грустью спрашивает мой не по годам ответственный ребенок.

— Нет, дорогая. Там будут и другие занятия. В буклете сказано, что для детей там есть масса развлечений и школ. Уверена, ты быстро найдешь интересное занятие!

— И даже можно заводить друзей?

А вот с этим стоило бы быть поаккуратнее, но моя паранойя не должна портить жизнь ребенку. Ничего плохого не случится, если она найдет себе друзей среди манурской детворы.

— Думаю, да! — отвечаю, вопреки голосу своего страха.

Возвращаемся домой, ужинаем пресной марашской едой и заедаем вкуснейшими маниярскими конфетами, которыми меня часто угощают в доме ученика. Сладости в этом монашеском лагере планетарного масштаба тоже под запретом.

Получившие свою дозу серотонина, крепко засыпаем до самого утра, а с призывом на вторую молитву встаем и начинаем неспешно собирать наши скромные пожитки. Когда постоянно находишься в бегах, вещизм излечивается сам собой.

— Можно взять конструктор?

— Конечно, милая!

Надо же чем-то заполнить пустой чемодан...

Наблюдаю как Тая бережно укладывает собранную часть замка в коробку, и вспоминаю свое детство.

Тысячи игрушек, сотни платьев, украшения, которым завидовали все девочки, да и женщины Альвенты. Горничные, портнихи, повара, водители, охрана...и это только малая часть нашего сопровождения в путешествиях даже на короткую дистанцию. Тогда мне это казалось нормой, поэтому, оставшись без помощников и средств к существованию, я долго училась жить, как обычные люди. Но я даже рада, что так вышло. Это дало мне веру в то, что я сильная и все смогу!

Стук в дверь заставляет нас замереть, и я по привычке нащупываю оружие, которое дал мне отец в день побега. Сказал, что воспользоваться им можно будет лишь раз, но этот раз должен будет спасти мне жизнь.

Тихонько подхожу к двери и вижу на экране домофона лицо хозяйки квартиры.

Демоны галактики! Ну могла она прийти вечером?! Я совершенно забыла, что сегодня день оплаты.

Собираю свитер пузырем на животе, чтобы прикрыл торчащее из-за пояса оружие, и отпираю щеколду.

— Здравствуйте, гопожа Арашка! — пускаю внутрь сварливую бабенку, тяжелым взглядом осматривающую свою квартиру. Такое ощущение, что каждый раз, заявляясь ко мне, она ожидает увидеть здесь веселую толпу развратных людишек.

— Деньги приготовила? — проводит пальцем, проверяя наличие пыли на кромке зеркала, и грустнеет. Не нашла.

— Дело в том...— пытаюсь начать я, но злобный хрип явно дает понять, что никаких оправданий хозяйка выслушивать не собирается. — У меня нет наличных. Могу перевести на счет.

Демонстрирую кольцо, которое мне выдала Астрия, но та возмущенно отбивает мою руку. Конечно! Квартира сдается нелегально, а о поступлении средств узнает правительство.

— Деньги давай! — подходит так близко, что я чувствую запах лекарств, которые старуха принимала перед выходом из дома. — Или побрякушку, — оттягивает ворот моего свитера и цепляет пальцем цепь, на которой висит кулон с муаром – семейной драгоценностью, которую носили все члены моего рода и не расставались с ней никогда и ни при каких обстоятельствах.

Вдох-выдох, Силия. Дыши. Все хорошо!

Я могла бы одним ударом вырубить эту старую суку, но знаю, что за дверью ее ждут трое сыновей. С ними справиться будет сложнее, а тратить единственный выстрел на этих слизней было бы глупостью.

Опускаю глаза на камень, и разочарованно вздыхаю.

— Эта безделушка не стоит вашего внимания, госпожа. У меня есть кое-что интереснее...

Убираю крючковатый палец, оттягивающий цепь, и тянусь за коробочкой конфет, которые планировала забрать с собой.

— Маниярские сладости...— вздыхает она и смотрит на конфеты так, будто сам Создатель спустился с небес.

— Это вам. Берите, — отдаю коробку, и через секунду от старухи остается лишь горький запах лечебной настойки.

— Фу-у-ух, — с облегчением выдыхаю я, и прикладываю ладонь к груди, где висит черный камень в золотой оправе. Муар отвечает приятной вибрацией, благодаря которой я чувствую себя живой. Он единственное, что у меня осталось от семьи.

— Мам, нам пора! — напоминает Тая, выкатывая чемодан в прихожую.

— Идем, радость моя! — набрасываю серый балахон и беру дочь за руку, — мы и так слишком задержались на этой планете!

Транзитный пункт Хор

«Поздравляем! Вы в программе!» – гласит красочный буклет, который мне вручают у стойки с надписью «Ману-р».

Девушка с лазоревыми глазами, больше похожая на коллекционную куклу, чем на сотрудника космопорта, выдает ключи от номера, где мы сможем дождаться вылета в комфортных условиях, планшет с обучающей манурскому языку программой и игрушки для Таи.

— К сожалению, доставки еды в номер нет, но внизу есть прекрасный ресторан, где вы найдете блюда на любой вкус.

В приподнятом настроении идем в номер, по дороге выбрасывая свои ненавистные серые балахоны в урну. Чемодан нам обещали доставить в ближайшее время.

«Поздравляем! Вы в программе! — электронный голос приветствует нас, стоит лишь войти в номер.

Осматриваемся, и Тая восторженно вздыхает.

— Это же комната принцессы! — она идет по белоснежному ковру, проводит ладошкой по бархатной обивке бежевого кресла, нюхает цветы, стоящие в изящной хрустальной вазе на низком столике.

Ох, моя, девочка...если бы ты только знала, что ты и есть принцесса...

Пока малышка с особым пристрастием исследует трехкомнатный номер, подхожу к холодильнику, встроенному под столешницу и приоткрываю.

— «Поздравляем! Вы в программе!» — пародирую голос робота, ожидая что меня поздравят из холодильника тоже.

Достаю бутылку с водой, делаю несколько глотков и понимаю, что голодна.

— Мама, можно орешки? — Тая шелестит красочной упаковкой, которую нашла на столике.

— Предлагаю ужин в ресторане! Мы же принцессы?

— Принцессы! — поддерживает меня дочь, и быстро приняв душ и сменив одежду, мы спускаемся к ужину.

Стоит войти в золоченый лифт, как в груди начинает зудеть неприятное чувство тревоги. С чего бы? Здесь в космопорту такая система безопасности, что ничего плохого с нами не может случиться априори.

«Но пушку-то ты смогла пронести!» – подбрасывает мысль беспокойный мозг. А ведь и правда, мало нас здесь таких, у кого оружие напоминает тушь для ресниц? «Мало, дорогая, мало! Твое оружие было изготовлено в единственном экземпляре. А злые дядьки, которых ты так боишься, предпочитают серьезные агрегаты. Так что без паники!»

Смотрюсь в зеркало, отражающее меня в полный рост, и понимаю, что набрала лишних килограммов. Маниярские сладости не только стали отдушиной, но и налипли на боках, делая меня похожей на виолончель. Надо будет возобновить занятия единоборствами. Точно, этим и займусь первым делом по прибытии на Ману-р.

Издав приятную трель, лифт выпускает нас в огромный холл ресторана. Глянцевый пол отражает свет, льющийся с высоченного потолка. Милые неоновые рыбки, размером с Таю, приветливо виляют хвостом, и учтивый метрдотель спешит встретить нас лично.

— Добрый вечер, — он замечает кольцо на моем пальце и добавляет с еще большим почтением, — рэи! Поздравляю вас, вы в программе!

Едва удерживаюсь, чтобы не подкатить глаза кверху. Они будут меня поздравлять до тех пор, пока я сама не поверю своему счастью?

— Я провожу вас к столику. Прошу...

Идем рядом с вышколенным мужчиной в длинном мужском платье, а чувство тревоги только усиливается. Заставляю себя дышать глубже. Может быть, на этой планете так ощущается голод? Ведь может быть такое?

На всякий случай кладу руку на пояс, чтобы проверить свое оружие. Чувствуя, его мне всегда становится немного спокойнее. Только не сейчас.

Стоит нам пройти мимо ширмы из зеленых растений, как мое тело вздрагивает от вибрации муара, но она пропадает так же внезапно, как и появилась. Это что-то странное, и точно мне не нравится...Обычно камень реагирует на тесное прикосновение, но что с ним произошло сейчас, вариантов нет.

— Нам хотелось бы занять укромное место у окна, но такое, чтобы можно было видеть весь зал! — хлопаю глазами, надеясь, что это поможет задобрить метрдотеля, — мы долгое время жили на Мараше...

Он сочувственно кивает.

— ...так соскучились по краскам, улыбчивым лицам! А у вас здесь просто рай! — щебечу я, удивляясь сама себе, и метрдотель меняет направление.

— Приятного вечера!

Пока официант рекомендует блюда, я осматриваю зал. Позиция у нас вполне выгодная. Мы неприметны, зато нам видны практически все посетители ресторана. Рядом с нами стеклянная дверь на террасу, куда в случае чего можно будет выбежать, и проход для персонала.

Заказываем лучшие блюда от шефа, и, пока ждем, я даже успеваю расслабиться, потому что ни вибраций муара, ни внезапной тревоги больше не чувствую. Но на посетителей все же поглядываю.

Когда на столе появляется целая пирамида из разных видов мяса, запеченных каким-то особым образом, сглатываю слюну и тут же принимаюсь за еду.

Тая, долго мучаясь с приборами, откладывает их в сторону и берет кусочек пальцами, чем вызывает мою улыбку. Тут же вспоминаю свою мать, которая гнусавым монотонным голосом ругала меня за подобные выходки. «Силия! Ты высокородная принцесса, а ешь, будто твои родители простолюдины! Не расстраивай меня, дорогая!»

— Ешь-ешь, моя девочка! — подбадриваю ее, но из-за соседнего столика слышу презренное «фу».

Бросаю убийственный взгляд на троих девиц, жеманно пережевывающих свои микроскопические кусочки паровых овощей, и во мне рождается протест. Его зародыш сидел еще со времен семейных обедов, где королева, она же моя мать, пятьдесят раз пережевывала ложку супа, заставляя меня делать то же самое.

Отрезаю мощный кусок сочного стэйка и, широко раскрыв рот, погружаю в него мясо. На тарелку капает соус, смешанный с соком, и я, прикрыв глаза, со стоном блаженства пытаюсь его прожевать.

Девушки театрально охают, хотя уверена, делают то же самое, пока их никто не видит, а пока нужно держать марку и изображать из себя принцесс. Но мы то знаем, кто здесь принцесса! Ха!

Внезапно они теряют к нам интерес и, помахав ручкой, кому-то вдалеке, принимаются выполнять программу по соблазнению. Я с ней хорошо знакома! Когда-то давно мне приходилось работать официанткой в ресторане, и на таких охотниц насмотрелась на годы вперед. Теперь я их вычисляю на раз-два.

Потирание ножки бокала, игра с волосами, покачивание туфелькой, поглаживание выреза декольте...Сучки! Я тоже так хочу-у-у! Хочу флиртовать, носить короткие юбки, танцевать, вертя задницей хочу!!! Хочу целоваться с красавцем, не спросив его имени. Но мне привлекать ничье внимание категорически нельзя! Во всяком случае, пока я в бегах.

Девушки, понимая, что уловки не действуют, решают идти ва-банк. Подзывают официанта и что-то тихо ему говорят, указывая взглядом на столик, часть которого скрыта пальмой в кадке.

Через минуту официант возвращается с двумя бокалами, думаю, коньяка, и с сожалением пожимает плечами.

— Они отказались от вашего угощения.

— Это что, нам оплачивать придется? — с говором простушки возмущается одна из девиц.

— Да подожди ты! Сделаем вот как! Отнесите им бутылку! — распоряжается та, что понаглее, и две другие сомнительно кривят губы. Еще бы, если те снова откажутся, счет девицам принесут внушительный!

Я мгновенно просчитываю их тактику. Становится интересно, чем дело кончится, и, продолжая со вкусом уплетать мясо, наблюдаю.

Когда официант возвращает неудачливым дамочкам их презент, сжимаю губы, скрывая злорадную улыбочку. Не повезло девчонкам. Но кто же эти «счастливцы», не поддающиеся на уловки девиц?

Делаю вид, что выглядываю метрдотеля, а сама пытаюсь узреть «жертв». Мне ужасно плохо их видно, но и того, что есть достаточно, чтобы заметить их габариты. Замахнулись девочки не слабо! Там такие красавцы! Спина, плечи, шея... Фигуры, будто они победители конкурса «Мистер Вселенная»! На черных водолазках серебристые ветровки космолетчиков. Но эмблем нет, значит, прибыли сюда на личных крейсерах. Хмм... Не дурно! Прически у них чудные. Не пойму, то ли плетение, то ли накладки...но это ничуть не портит их мужественности.

Пока рассматриваю мужчин, пропускаю момент разговора соседок с официантом, и вижу уже, как тот отдает мистерам нехочухам исписанную салфетку. Можно только догадываться, что там написано, но это явно не нравится одному из них, потому что он, выходит из-за столика и направляется к ним.

Ух! Потрогать бы эти рельефные мышцы!

Но желание исчезает мгновенно, как только обращаю внимание на суровое выражение его лица. И четкие черты, и темные, почти черные глаза усиливают эффект.

Отвожу глаза, чтобы он не заметил, моего интереса. И как только слышу низкий рокочущий голос, вжимаюсь в стул, забывая дышать.

— Решил объяснить, если вы сами не понимаете, леди, — он опирается массивными ладонями на их столик и с презрением обводит глазами каждую, не обращая малейшего внимания ни на надутые губы, ни на выставленные сиськи. — Если не хотите провести вечер в участке, вы сейчас же прекращаете этот цирк, а еще лучше, просто уходите отсюда.

Внезапная вибрация моего кулона, заставляет вздрогнуть, и я машинально прижимаю его к себе, будто это могло бы его успокоить. Но куда там. Внутри бушует ураган, заставляя кожу покрываться болезненными мурашками.

— Да ты кто такой? — прыскает девица, и у меня, в общем, тот же вопрос...Кто этот громила с грацией тигра?

Вместо ответа он осаждает ее одним лишь взглядом и, распрямившись, делает шаг назад, но почему-то обращает внимание на меня.

— Приятного аппетита! — желает он мягким тоном, будто не он секунду назад рычал. Задержав взгляд на моих хомячьих щеках, он неожиданно умильно улыбается Тае, и девочка отвечает лучезарной улыбкой.

Тигр чуть склоняет перед ней голову, а не могу изобразить доброжелательный или хотя бы беспечный вид. Вибрация муара достигает пика, и мне с трудом удается не выдавать своей паники.

Наконец, хищник отходит, но через пару метров снова замирает и становится вполоборота, будто прислушиваясь. Надеюсь, не к тому, как мои зубы стучат на всю округу.

Облегчение приходит лишь тогда, когда он начинает движение назад, а стоит ему вернуться на место, внутри все затихает. Ху-у-у... Глубокий вдох дарит неописуемый кайф, но рассиживаться больше нельзя. Этот тип странный, и встречаться с ним даже взглядом я больше не намерена.

— Милая, ты закончила? — говорю с дочерью, а сама смотрю на тех двоих. Ой, чует мое сердце, что-то здесь не то! Они явно напряжены и пытаются незаметно посмотреть в мою сторону. Уверена, не красота моя их пленила. Я в бесформенном свитере под горло, со скрученными на затылке волосами, без грамма макияжа еще и с ребенком! Явно не ищу приключений на вечер...Но кажется, все-таки их нашла.

— А десерт?

«О боги! Тая, только не это!» – стону про себя, нервно стуча пяткой по полу.

— Хотя, он не поместится! — девочка гладит себя по животу, а я облегченно выдыхаю.

Из ресторана уходим быстро, подальше обходя тот столик с амбалами. Чертовски привлекательными амбалами. Всегда считала, что от красивых мужиков одни проблемы. Вот и подтверждение.

По дороге в номер слежу, чтобы не было хвоста, и прислушиваюсь к муару. Иногда нарочно прижимаю к нему ладонь, и чувствую привычный отзыв камня. Так что же с ним случилось в ресторане? Почему он вел себя так странно? Отец не предупреждал ни о чем таком...

Тая ведет себя тихо, не задает лишних вопросов и, хоть и с трудом, но успевает за моим быстрым шагом. Золотой ребенок!

Входим в номер, и я отправляю дочь отдохнуть в одну из спален, а сама осматриваю жилище на случай непредвиденных обстоятельств. Бежать тут некуда. Окна здесь не открываются, да и высота такая, что выжить без шансов. Спрятаться в вентканале? Идея, безусловно, неплохая, но моя упитанная попа в нем застрянет. Ох, иногда все же стоит слушать маму.

Присаживаюсь полубоком на спинку дивана и заставляю себя выдохнуть. Жить в постоянном страхе быть обнаруженной слишком трудно. Может быть, странное поведение этого мужчины всего лишь плод моей воспаленной фантазии? Ну посмотрел не так...мало ли, что ему привиделось. Тем более, что девчонки с соседнего столика его явно взбесили. Не в настроении человек, а я его в головорезы записываю. Ну и разве может быть такой медведь бандитом? У него хоть и суровый взгляд, но все же было в нем что-то мягкое, доброе. Особенно, когда он мне приятного аппетита пожелал, а потом и Тае улыбнулся. Решено! Так и есть. Мужчина хороший, я паникерша! Выдыхаем!

Но стоит мне отпустить напряжение, как муар снова оживает. Мышцы мгновенно становятся каменными, к горлу подкатывает тошнота, но раскисать некогда. Тело, следуя какому-то внутреннему импульсу, подбирается, и я на носочках иду к двери. Прикладываю пальцы к глазку, медленно, чтобы не издать шума, отодвигаю шторку и вглядываюсь.

Сначала коридор пуст, но через пару секунд появляется уже знакомый мне силуэт медведя и его компаньона.

Тихо обсуждая что-то, они неспешно идут по коридору и останавливаются у номера напротив, прикладывают ключ и даже входят, но на пороге замирают и снова прислушиваются.

Нет! Нет! Пожалуйста!

Но мои молитвы остаются неуслышанными.

В два шага пересекая узкое пространство, они замирают у моей двери и смотрят прямо в глазок.

Ей-богу, хочется запищать от страха! Но я стойко держусь, затихнув как мышь и стараясь погасить бешеную вибрацию камня ладонью.

Взглянув друг на друга, мужчины становятся почти вплотную к двери, и медведь заносит руку.

Вздрагиваю от тихого, даже деликатного стука, и понимаю, что вот-вот описаюсь от страха. То, что им нужна я, сомнений больше нет.

Отпускаю шторку, на цыпочках отхожу от двери и прижимаюсь спиной к стене, чтобы быть не такой заметной, когда они ее откроют. А они откроют, дело времени.

Еле слышный треск у замка ясно дает понять, что происходит. Замок взламывают, черти.

— Пришло твое время! — шепчу я, доставая оружие из-за пояса.

Щелчок, и полоска тусклого желтого света скользит по белому ковру, становясь все шире.

— Вы кто такие? — рычу, направляя кончик оружия на этих двоих, и успеваю заметить их снисходительные ухмылки. Конечно, их веселит, что какая-то пигалица угрожает им, двухметровым громилам, какой-то тушью.

— Малышка, спокойно, — показывает открытые ладони медведь, но через мгновенье происходит нечто невообразимое.

Доля секунды, и я вижу их загребущие руки на своей груди! Не успеваю ничего понять, как невидимая, но мощная сила, бросает меня в их объятья, и мы просто прикипаем друг к другу. Я чувствую болезненное жжение в груди, но время на раздумья нет. Либо я, либо меня. И Таю.

Большим пальцем активирую кнопку оружия, и время замирает.

Воздух выбивает из легких от сильнейшего удара, и, когда громкий звон в ушах исчезает, обнаруживаю себя сидящей на полу у стены. В затылке пульсирующая боль, перед глазами мошки, но постепенно они проходят, и я замечаю огромную лужу.

Надеюсь, это не я...

Смотрю на сухие джинсы и облегченно выдыхаю. Не я.

— П-п-поздравляе-е-е-е-м-м-м, — прорезается со свистом и помехами из динамика, и я поворачиваю тяжелую голову в его сторону, — вы в програ...

— Да заткнись ты! — швыряю в колонку отработавшее оружие, и сбитая со столика, издав прощальное «кря», она, наконец, затыкается.

Конечности трясутся от бессилия, но я подползаю к кромке воды и только сейчас замечаю человеческие очертания. Неужели это они?

Падаю на задницу, не веря своим глазам. Разве такое возможно вообще? Без шума, без крови избавиться от двух огромных мужиков...

Не веря глазам, протягиваю руку к почти впитавшейся в ковер жидкости, и кончиком пальца провожу по мокрому ворсу. Лужа тут же покрывается легким свечением, будто на ковре рассыпали мешок блесток. Одергиваю руку, смотрю, не осталось ли на пальце следов, и, не обнаружив ничего, все же вытираю кожу о джинсы. Дьявольщина какая-то...

— Тая...— зову дочь, пока сама пытаюсь стать на ноги.

— Мам, ты меня звала? — как ни в чем не бывало она высовывает нос из спальни.

— Нам пора. Ты готова? — стараюсь держаться ровно и не стонать от боли в затылке.

— Готова, а что это? — смотрит на лужи и хмурится.

— А, так, — отмахиваюсь я, косясь на мокрый ковер, — воду пролила. Случайно. Идем милая.

Девочка вприпрыжку бежит в спальню, забирает оттуда новую куклу и, сунув ее под мышку, катит чемодан.

— Ой! А это? — упирается непонимающим взглядом в мою грудь, и я опускаю голову.

Прожженная дыра в свитере и пустая, расплавленная оправа, где раньше помещался муар, добавляют вопросов к произошедшему, но я подумаю об этом позже. Сейчас нужно убираться отсюда.

Аджай

Ранкус

— Прекрати истязать себя выпивкой. Ты не пьянеешь, забыл? — забираю у друга стакан с виски.

— Не мешай мне поддерживать имидж плохого парня!— Не обращая внимания на меня, он откручивает крышку и пьет с горла.

Да...от скуки здесь хоть пей, хоть вой...Но у нас задание государственной важности, поэтому приходится тратить свою жизнь на общение с маргинальными слоями космического общества и быть главными стражами контролируемой преступности.

— А я уж было подумал, что ты решил выручку бару сделать. Барменша с тебя глаз не сводит.

— Да? — наконец, отвлекается он и смотрит в сторону орийки, выставившей на показ все свои четыре груди, но тут же теряет интерес. — Не заметил.

Залпом осушает бутылку и жестом требует принести еще.

— Притормози, дружище. Тут дело одно намечается, — сажусь за стол напротив скучающего омрада и жду, когда барменша унесет свою пышную задницу обратно за стойку.

— Знаю я твое дело. Опять кобольдов по пустыне гонять. Надоело.

Тут Нур всецело прав. Много лет назад, после тайной встречи с императором Ману-ра, мы были назначены агентами межпланетной разведки. В наши обязанности входило собирать информацию о преступных кланах, но в их ряды не вливаться. Поэтому которое десятилетие мы изображаем отпетых головорезов-одиночек, готовых на любое задание.

Зарекомендовали мы себя с самого начала, как серьезные ребята, поэтому вскорости высшие стали доверять нам такие дела, о которых своим было знать не нужно и даже опасно.

Поначалу мы, проникшись патриотизмом, со рвением выполняли задачу, но в последнее время все сильнее стала ощущаться тщетность бытия, и хочется простого человеческого счастья. Которого, видимо, мы не заслужили. Наше солнце, так и не нашлось.

Мы осознаем возложенную на нас честь служить родной планете, но, видимо, возраст берет свое. Хочется тихих семейных вечеров, жарких ночей и неторопливых завтраков с шерай-ей. Хочется отдавать любимой женщине всего себя, а накопленные богатства бросить к ее ногам. Здесь же, кроме как на выпивку, их и потратить некуда.

А выпивка, кстати, полное дерьмо. Благо нас не берут яды, иначе сдохли бы давно от этой бурды.

— Так что там с кобольдами? — обреченно вздыхает Нур, с отвращением отодвигая от себя бутылку с пойлом.

Весь вечер возимся с пустячными разборками банд, не поделивших территории, зато получаем информацию об обнаруженных ископаемых на заброшенном спутнике. Возвращаемся на базу молча, каждый думая о своем. Но я уверен, что это наше «свое» вполне себе общее. Хочется возвращаться не в бездушный мотель, где в холле тебя ждут проститутки, а в уютный теплый дом, где с улыбкой встречает шера-йя. И дети.

Паркуемся на подземном этаже гостиницы, покидаем катер и не говоря друг другу ни слова, идем к лифтам. Стоит войти внутрь кабины, как в глубине бетонной подземки слышится стук каблучков.

— Мальчики! Придержите лифт, пожалуйста! — от голоса разбитной шлюхи коробит, но еще больше раздражает это ее «мальчики». Уж на кого, но на мальчиков мы явно не тянем. Две с половиной сотни килограмм живой мышечной массы на двоих, заросшие бородой морды и зашкаливающий уровень тестостерона, который приходится сжигать в спортзале, да на вылазках. Пачкаться о дешевых девок брезгливо – уважение к себе и своему выбору сильнее животной тяги сношаться.

Нур издает нервный рык, но двери все же останавливает.

— Ох! Благодарю вас! — в белой, видавшей виды шубе в пол, на высоких лаковых ходулях убийственно красного цвета и с такой же помадой на губах в лифт вбегает еще одна шлюха. Мало их здесь пасется, новенькая пожаловала.

Нажимаю кнопку нашего этажа и отхожу дальше, оставляя пространство надушенной едким сладким газом девице. Та чавкает жвачкой и жеманно косится на нас, и как только двери закрываются, а лифт трогается, она касается кнопки стоп.

— Начинается...— обреченно вздыхает Нур, ненавидящий непристойных женщин. А они его, как ни странно, любят. Даже после часовых лекций о живописи и философии. Да-да, он и просветителем иногда от скуки подрабатывает.

— Дело есть! — девка меняется в лице, резко стаскивает черные очки на пол-лица и достает из кармана шубы пачку налички. Мотельной шлюхе столько за всю жизнь не заработать.

Вопросительно поднимаю брови, а руки скрещиваю на груди, давая понять, что брать деньги не собираюсь. Пока.

— Отсосать надо? Ладно, — мгновенно садится на колени и, облизав губы, тянется к моему паху руками.

Успеваю перехватить ее за локоть и заставляю подняться. Медленно, глядя ей прямо в глаза, наклоняюсь к женщине, попутно отмечая ухоженность волос, гладкую кожу на лице, идеально ровные белые зубы. Эта девица явно не та, кем хочет казаться.

— На что еще ты готова ради этого дела? — хриплю ей на ухо больно сжимая костлявый локоть пальцами.

— На все! — смело отвечает та, с вызовом глядя на меня.

— Жалуйся! — чуть ли не зевая, говорит Нур, опираясь плечом о ржавую стену кабины лифта.

— Человека одного убрать надо, — меняет тон на деловой и высвобождает руку из захвата.

— Чем не угодил? — насмешливо щурится Нур, не меняя позы.

— Тем, что родился! Этой информации вам достаточно!

Порывшись в карманах, девица достает обломок черного камня и, держа его двумя пальцами, смотрит на просвет.

— Это вам поможет найти объект.

— Каким образом?

— Разберетесь на месте, — подбрасывает камень, проверяя мою реакцию, и я нарочно его упускаю, но подбиваю краем ботинка, и тот рикошетит в руки Нура.

Женщина с трудом сглатывает, испугавшись за целость ценного булыжника, но наш безобидный розыгрыш не комментирует.

— Как только объект будет обнаружен, уничтожьте его, — она цедит эти слова сквозь зубы с такой ненавистью, что те вот-вот раскрошатся.

— Кислота, удушение, огонь? Яд, может быть? — перечисляю варианты я, в уме пытаясь прикинуть, с каким делом связана месть. Ведь сумму эта женщина готова заплатить немалую, тут не личные распри, тут нечто более серьезное.

— Все равно! Но объект должен быть умерщвлен вами в первую же минуту вашей встречи. Это все!

В ее руках появляется уже знакомая пачка денег и следом за ней вторая. Она подбрасывает их по очереди каждому из нас, и уже без фокусов ловим их, тут же проверяя на подлинность. На одной из купюр замечаю номер для связи, на который нужно будет прислать отчет.

— И где искать объект? — уточняю я.

— А это ваши проблемы, мальчики.

Нур снова издает хрип, а девица, высокомерно хмыкнув, нажимает на кнопку подземного этажа. Разворачивается к двери и, не обернувшись, выходит, проскальзывая в открывающуюся щель.

— Интересно...

Не имея привычки обсуждать дела вне дома, где есть вариант быть услышанными, молча поднимаемся на лифте. Холл мотеля, обычно кишащей продажными девками пуст. Нет вони от смеси духов и травы, которую они пьют в ожидании клиентов. Вымерли от венерической чумки что ли?

Переглядываемся, но продолжаем идти молча, пока не замечаем знакомого агента. Он несколько раз подгонял нам работу, причем, весьма недурную.

Вечно молодящийся бригиец подрывается с ободранного дивана, коими заставлен весь холл, и быстрым шагом идет навстречу, нервно подергивая глазом. На нем как обычно куча дерьмовых фенечек, правда, на этот раз кольца в носу нет.

Приблизившись, он не говорит ни слова и лишь взглядом просит идти за ним. Идем.

Нур прячет камень во внутренний карман и внимательно наблюдает за подергиваниями бригийца. Похоже, дело серьезное, раз он так напряжен.

И скоро становится ясно, почему. В коридоре вдоль стен выставлено десять человек охраны, вооруженных до зубов. У двери в номер стоят еще двое, и трое у окон в холле.

Серьезный подход.

Борзого вида лысый пацанчик, стоящий на дверях, делает к нам шаг и жестом приказывает поднять руки, чтобы проверить наличие оружия.

— Ты серьезно? — хочу придушить этого говнюка, но бригиец виснет на моем плече и скулит.

— Там очень серьезный человек. Умоляю вас, без скандала!

— Ну, если серьезный...

Едва сдерживаемся, чтобы не заржать с этого цирка. Нам не нужно оружие, чтобы уложить их всех, но знать об этом никому не нужно. Вот и приходится таскать с собой модные пушки. Опять же имидж.

Почуяв интересную работенку, Нур первым достает плазмор и впечатывает его в грудак лысому. Тот, устояв лишь благодаря поддержке напарника, скалится, но возразить не смеет.

Чтобы не нагнетать, отдаю ему свой плазмор уже более дружелюбно и даже улыбаюсь. Ну, если это можно назвать улыбкой.

— Без самодеятельности! — все же не обходится без указки борзого засранца, когда он впускает нас в темный номер.

— Мне порекомендовали вас, как лучших. Надеюсь, вы оправдаете мои ожидания.

Человек, стоящий к нам спиной и смотрящий в узкую щель между штор, говорит уверенно и спокойно, я бы даже сказал, с достоинством, вот только его попытка унизить нас портит все впечатление.

— Так не напрашивались вроде, — собираюсь уходить, зная, что точно остановит.

— Да не кипятись! — разворачивается к нам лицом, которого и не видно из-за капюшона толстовки, — дело слишком важное, — смягчается он, будто боль в сердце ломает всю его мужественность, — потому вас и выбрал.

Особо охраняемый человек в капюшоне подходит ближе, и я с легкостью считываю его тревогу. Но масштаб ее просто неизмерим! Не простой мужик перед нами, ох, не простой.

— Вы должны найти человека. Где, не знаю. Но у меня есть кое-что, что поможет вам в поиске.

Он разжимает тонкие пальцы, и на ладони вижу знакомую вещицу. Точно такой же камень, какой мы уже получили в лифте от неизвестной девицы, прикинувшейся шлюхой.

— И что с этим делать? — беру в руки крошечный осколок, пытаясь услышать, почувствовать, что в этой стекляшке особенного, но ничего не чувствую.

— Иметь при себе. Он подскажет, что вы близко.

— Словами скажет? — не выдерживает Нур.

— Вы все поймете.

— Ну допустим. И дальше что?

— А дальше, просто покажите его этому человеку. Но будьте предельно осторожны. Он нужен мне живым и невредимым.

Слышится тяжелый вздох, но заказчик быстро берет себя в руки.

— Оплата?

— Думаю, этого будет достаточно, — бросает взгляд в сторону стола с раскрытым чемоданом, забитым слитками иридия. Весьма недурно! — Получите столько же, если выполните свою работу до конца солнечного года. Удачи!

Он покидает номер первым, и уже через минуту коридор мотеля пустеет, не оставляя о себе ни единого напоминания о том, что здесь была целая свита из охраны.

Безмолвно поднимаемся в свой номер и, лишь закрыв дверь и активировав защиту, позволяем себе поделиться впечатлением.

— А вот это уже интересно! — Нур достает камешек, и замечаю в его глазах азарт, — одна сказала, убить. Другой приказал беречь. Кажется, мы становимся участниками действительно важного дела.

Почти сутки мы заняты тем, что ищем информацию о людях, которые наняли нас, но не находим ровным счетом ни-че-го! Такое впечатление, что они появились из ниоткуда, а это значит, что они либо давно живут в тени, либо файлы о себе подчистили. Второе маловероятно, так как всегда что-то, да остается. И от этого наш интерес к делу еще сильнее возрастает.

— И где искать этот, кхм, ОБЪЕКТ будем? — потягивается напарник, вставая из-за стола, и ладонями упирается в пыльный потолок.

— Понять бы, почему он вообще скрывается...— откидываюсь в скрипучем кресле и зажимаю глаза пальцами. Столько часов работы, а у нас ни единой зацепки...

— Думаю, только потому, что сам не может убрать своих заказчиков. А значит, дело имеем с не профессионалом.

— Ты прав. Тогда вариантов немного. Закрытые планеты, спутники.

— Но даже это не дает ни малейшего понятия, кого мы ищем!

— Уверен, это женщина, — озвучиваю свою мысль.

— С чего бы?

— Слишком уж вовлечен был наш наниматель. Я кожей чувствовал, как его волнение плещется в районе горла.

— А эта с губами была чересчур взвинчена. Сферы влияния и деньги делятся с холодной головой, расчетливо, так что здесь что-то личное. А, если личное, то подобные ей особи мужчинам мстят так, чтобы те подыхали медленно и мучительно, и наблюдают, получая неимоверное наслаждение от процесса. А тут надо просто устранить. Причем, быстро!

— Значит, наш объект ОНА. Уже легче.

Нур размашисто стаскивает майку, скомкав ее, бросает в корзину и открывает перекошенный шкаф. С верхней полки достает спортивную сумку и сгребает в нее вещи с полок.

— Что сидишь, омрад? — в меня летит ботинок, но я успеваю увернуться, — сердцем чую, это дело особенное!

Нур заметно возбужден и явно рассчитывает на приключения. Я вполне разделяю его эмоции, но есть внутри какая-то тревога. И она не о себе. О женщине, которую мы должны найти. С чего бы это?

Уже через час мы набираем высоту, покидая Ранкус. За стеклом безжизненная пустыня, а внутри необычайное воодушевление. Каждый раз отправляясь на задание, мы смотрели на мягкие волны песчаных барханов и мечтали о моменте, когда этот раз станет последним. И вот сейчас я откуда-то знаю, что этот момент настал. Сюда мы не вернемся.

Как только занимаем эшелон, руки сами вводят координаты первого места, куда мы отправимся на поиски объекта, и Нур даже не возражает. Оба понимаем, что происходит нечто необъяснимое. Такого спокойствия, ясности мы не испытывали никогда прежде. Нас словно вносит в некий поток, ведущий нас туда, куда нужно. И мы решаем всецело отдаться интуиции и даже не пытаемся найти разумных объяснений своим действиям. Мы просто верим, что все идет так, как надо.

Пару раз все же пробуем анализировать, но стоит включить мозг, как все начинает идти наперекосяк, и даже техника ломается, будто сигнализируя о том, что мы сбились с верного пути.

— Переночуем на Хоре. Там приличный отель при космодроме и ресторан. Хочу нормальной еды.

Смотрю на ланч-боксы и понимаю, что я готов и дальше есть «вечную еду», но внутренний голос настаивает на ресторане. Нур не против и уже запрашивает разрешение на посадку, а другой рукой бронирует номер.

Паркуемся на крыше сорокаэтажного здания и торопимся спуститься вниз, чтобы получить ключи от номера. Как только ноги касаются твердой поверхности, по телу проносится легкая волна радости. В памяти всплывает картинка из детства. Мама сидит на теплом ковре передо мной, а за ее спиной сюрприз, приготовленный ею и отцами для меня. Мне не терпится узнать, что же там, и кажется, что она достает его целую вечность. А когда вижу, что это набор инструментов, о которых я так давно мечтал, издаю счастливый визг и бросаюсь в мамины объятья.

Нур делает глубокий вдох и разводит руки в стороны, будто хочет всем телом услышать едва различимые вибрации.

— Ты тоже чувствуешь это?

— Чувствую. Только, хоть убей, не понимаю, что.

— Я пока тоже, но мне это, до безумия нравится, омрад! — он чуть ли не подпрыгивает на месте, но ограничивается лишь тычком мне в плечо.

— Ты бы не радовался раньше времени, — самому противно от своего брюзжания, но разочаровываться совершенно не хочется. Мы так давно не чувствовали себя счастливыми, что страшно спугнуть это состояние. Тем более, что пока совершенно не ясно, чем оно вызвано. Хотя, есть предположение, но озвучить его страшно. И кажется, что только одна мысль об этом, спугнет наше счастье, и тогда мы точно навсегда останемся одиноки.

В номере сразу же расходимся по разным ванным комнатам. Пребываю в несвойственном мне состоянии предвкушения чуда и опоминаюсь лишь тогда, когда вплетаю в волосы последнюю лулу и смотрю на себя в зеркало. И чего вырядился, спрашивается? Даже бороду на половину остриг. Странный какой-то.

Фыркнув на отражение съехавшего с катушек человека, выхожу из ванны и встаю, как вкопанный. Мой друг и напарник оделся, как на праздник: штаны от манурской формы, которые годы ждали своего часа, новая майка, куртка-бомбер из модной серебристой ткани. В общем, нарядился парень. Да еще и бороду состриг, оставив лишь легкую тень щетины.

— Еще один...— саркастично подкатывает глаза Нур, и ладонью приглаживает заплетенные волосы.

Значит, не один я заболел, и все намного серьезнее, чем мы думали.

— Ты на Ману[1] собрался? — смеюсь, скорее, больше над собой и достаю из сумки манурские штаны.

— Угу. Только если с тобой, — ворчит друг, так же недовольный беспричинной переменой в нашем состоянии.

Надевая тонкий свитер под горло, понимаю, что до боли соскучился по перевязи, которая является неотъемлемой частью формы манурского мужчины. Смотрю на скрученные жгуты, и руки так и тянутся достать их из чехла. Но здесь мы инкогнито, а перевязь сразу выдаст в нас героев Ману-ра. Ограничиваюсь широкими кожаными браслетами.

Захватив черные камни, которые должны помочь нам найти объект, спускаемся в ресторан. Стоит выйти в холл, сразу ловим на себе заинтересованные взгляды туристок, ожидающих вылета. Что ж, сами виноваты. Нечего было одеваться, как приличные люди. Хотя, женщины всегда клевали на нас, даже в моменты, когда мы выглядели как грязные собаки. Но какой в этом смысл, если свою единственную мы так и не нашли...

В ресторане занимаем свободные места за ширмой из густых зеленых пальм, не заглядывая в меню, делаем заказ и, пока ожидаем, просматриваем новости родной планеты.

— Видел уже? Дома ждут шаттл с девушками для манурцев. Мила нашла-таки способ отбора!

— Мила трудится на благо Ману-ра и день и ночь, — шучу я, вспоминая семью наших близких друзей. Мы так давно не виделись, что кажется, я и лица их начал забывать.

— Сколько у них детей? Пятеро?

— Было пятеро. Но, ребята стараются заселить вымирающий Ману-р всеми силами.

Вместо смеха эта шутка навевает тоску. У нас ни шера-йи, ни детей нет. Хотя усердно поработать над повышением рождаемости на родной планете мы оба не против.

— Знаешь, достало все! — Нур сжимает черный камень в ладони, так что кажется, он вот-вот хрустнет, — ты как хочешь, но это мое последнее дело.

— На пенсию собрался? — подтруниваю над другом, абсолютно разделяя его желание.

— Ману-р процветает! Теперь туда привозят красивых женщин, вдруг одна из них окажется той самой?! А мы...— он запинается, чтобы не произнести вслух отборное ругательство, и гневно сопит носом, — торчим не бог весть где!

Отпиваю воды из ребристого бокала, мысленно соглашаясь с другом. Долг императору и планете мы отдали сполна. Пришло время заняться своей жизнью.

Когда приносят салаты, молча поглощаем овощи, политые каким-то экзотическим бальзамом. Вкусно, но в душе теплее от этого не становится. Никогда мы не реагировали на одиночество так остро. Даже боязно становится за наше психическое здоровье, не тронулись ли мы умом часом...

Через несколько минут на столе появляются ароматные пирожки, которые Нур заказал к супу, но стоит потянуться за одним, как ногу обжигает.

Быстро ныряю в карман штанов за камнем и пальцами чувствую его вибрацию.

В это же время Нур шарит в нагрудном кармане, и в глазах его то же недоумение.

— Это что за фокусы? — он катает камень между пальцами, чтобы тот не обжигал кожу.

Бросаю черную стекляшку в стакан с водой и наблюдаю, как на поверхности образуются пузырьки, а стекло начинает тонко петь. Пока этого не заметили соседи по столикам, достаю камень и сжимаю в кулаке.

— Похоже, это то, о чем говорили заказчики.

— Что ж, круг сужается. Быстро провернем это дело, и домой!

Мгновенно становится не до ужина. Включаемся в работу и осматриваем зал. Сотни две человек, из них половина женщины. Большая часть из них пришла сюда, так как вылет нескоро, остальные – местные искательницы кошельков. Например, как те, что сидят недалеко от окна и пялятся на нас, пошло облизывая губы. Рядом с ними невзрачная девушка. Без макияжа, с простой прической, не жеманничает, просто с аппетитом уплетает мясо и мило общается с ребенком. Интересно, это ее дочь? Хотя, эта информация мне не нужна.

— Заметил кого подозрительного? — обращаюсь к другу и вижу, что его взгляд приклеен к той же простушке в широких джинсах и свитере. Он умильно улыбается, глядя на ее щеки, и мечтательно вздыхает.

— Эй! — пинаю его по ноге, чтобы привести в чувства.

— Ты видел, как она ест? А? С таким аппетитом! Богиня! Живая, румяная, такая...— Нур будто выныривает в реальность, замолкает и трясет головой. — Не заметил пока.

— Ну естественно! — возмущенно качаю головой, а самого так и тянет на ту девчонку хоть еще разок взглянуть.

— Прошу прощения, господа, — официант деликатно склоняется над столиком и выставляет с подноса два бокала с коньяком, — девушки во-о-он с того столика просили передать.

— Унеси, — приказываю я, зная, что Нур близок к срыву. Он ненавидит подобные выходки.

Официант послушно убирает презент и отчаливает.

— Все потому, что ты пялишься в их сторону.

— Сдались они мне. Курицы! — и снова плывет, не сводя глаз от приглянувшейся нам обоим девушки.

— Мы здесь на задании, если ты забыл!

— Дай вдохновиться! Никогда не видел, чтобы женщина ТАК ела! — возмущается друг, скривившись.

И мы снова сканируем гостей ресторана.

— Прошу прощения...

Перед нами стоит тот же официант, только уже с бутылкой коньяка и виновато мнется. В сторону троих девиц летит звереющий взгляд моего друга, я же просто опускаю голову, понимая, что он на пределе.

Без лишних слов официант понятливо забирает бутылку и исчезает. Мы же стараемся не смотреть в ту сторону, и продолжаем ужин, обсуждая возможные варианты дальнейших событий.

— Нужно войти в станцию администратора и снять информацию об оплатах. Так у нас появится список гостей.

— Кто-то из них может быть не под настоящим именем. Лучше сохраним еще и записи с камер.

Быстро проворачиваем легкую работу, тайно подключившись к сетям ресторана, и как только получаем список, зачем-то пробегаюсь глазами по именам, пытаясь предположить, как зовут ту милую девушку с малышкой.

— Я прошу прощения...— предчувствуя наше негодование, официант зажмуривается и кладет на край стола какую-то писульку, до тошноты надушенную приторными духами.

— Настойчивые б...

Нур не выдерживает и, поднявшись с места, направляется к девицам, пугая своей тяжелой походкой мирно ужинающих гостей ресторана.

За благоразумие омрада не переживаю. Уверен, он напугает шлюх участком, но сам предпринимать ничего не станет. Тем более, рядом сидит впечатлившая его женщина! Не будет же он при ней зверствовать.

Наблюдаю за тем, как эта самая простушка округляет глаза и замирает, когда понимает, что эта нерушимая скала движется в их направлении. Напугал девчонку, все-таки. Вон аж жевать перестала бедняжка. Надо бы ей цветы в качестве извинения за неотесанного чурбана послать.

Что? О чем я? Цветы?

Пока Нур ведет воспитательные беседы с продажными хамками, девушка сидит ни жива, ни мертва. Даже за сердце держится, бедная. Этот засранец умеет страху напустить, конечно. Ну зачем же людям невинным аппетит портить? Идиот.

Отмирает она лишь когда его огромная туша собирается вернуться за столик, но Нур резко передумывает, чем вызывает у меня удивление. Неужели решится подойти? Да ну!

— Приятного аппетита! — произносит он голосом, которого я никогда не слышал. А потом переводит взгляд на ребенка, и та дарит ему такую улыбку, что даже я чувствую теплое счастье, которое вот-вот из ушей польется.

Сижу в напряжении, потому что меня тянет к ним, и, если бы Нур задержался еще на секунду, я бы точно присоединился. Но он уходит.

Не в этот раз. Нечего ввязываться в знакомства, которые ни к чему не приведут. К тому же, нам есть, чем заняться.

Смену настроения омрада считываю мгновенно. Это настораживает, и я с трудом дожидаюсь его возвращения.

Как только Нур садится на место, он раскрывает ладонь, где все это время держал камень, и я замечаю ярко-красное пятно обожженной кожи.

— Похоже, мы нашли того, кого искали.

Стараясь не вертеть головой, глазами ищу девушку с ребенком и вижу, как те торопятся к выходу. Молча провожаем взглядом беглянок, и, как только те покидают пределы ресторана, камни успокаиваются.

— Теперь на повестке вопрос другой, дружище...Что с ней делать будем?

— Для начала надо понять, кто она. Особенно интересно, для чего этот ангел старику с охраной, и чего на нее так взъелась та стерва в красных сапогах. Поговорим, а там видно будет.

— Но она знает, что ее ищут. Иначе, не убегала бы, заметив твой интерес.

— Пусть лучше так, чем думать, что я напугал ее своим видом.

— Смотрю, ты не теряешь надежды познакомиться с ней поближе.

— Кто бы говорил,— Нур одаривает меня ироничной улыбкой и ускоряется.

Теперь, когда понятно, как работают камни, мы с легкостью находим след женщины и идем, ориентируясь на температуру стекляшки. Между прочим, редкой стекляшки, да еще и необычной. Я с такими камнями не работал, надо бы выяснить, откуда он.

Удивляемся, когда оказываемся на этаже, где находится наш номер, и медленно идем по коридору, предвкушая встречу. Нам не терпится увидеть девушку снова и выяснить, почему она оказалась в бегах. Дело, конечно, усложняется тем, что на нее поступило два заказа, но у нас есть время, чтобы во всем разобраться и решить, как поступить.

— У нас в номере что ли? — шепчет Нур осторожно ступая по мягкому ковру.

— Жертва сама пришла в руки охотников? — я в это не верю, но мало ли что...в нашей практике всякое бывало.

Медленно открываем дверь номера и делаем шаг, но тут же жар камня уменьшается. Горящей коже становится легче, и мы понимаем, что ушли с верного направления.

Переглядываемся, подавая друг другу сигнал отходить к двери напротив. В подтверждение наших мыслей ладони снова обжигает раскаленным до предела камнем. Вдобавок к этому кожу начинает колоть, и волна необъяснимой радости проносится по телу.

Мне хочется скорее ворваться в номер, чтобы снова увидеть девушку. Я отдаю отчет, что это желание иррационально, но ничего не могу с собой поделать. Остается только полагаться на внутренние ощущения, что мы и делали последние несколько дней.

Знаю, что ангел наш стоит у двери. Стоит и трясется от страха, наблюдая за нами в глазок. Но ни агрессии, ни холодной решимости нас прикончить не чувствую. Значит, точно не профессионалка.

Стучу в дверь, понимая, что нам вряд ли откроют. Больше того, когда мы войдем, наверняка еще и вазой огреть попытаются! Но это не страшно. Вазу переживем как-нибудь. Лишь бы глупостей с собой не натворила, ибо женщины в стрессе неадекватны.

Убедившись, что нам не откроют, Нур прикладывает универсальный ключ к замку, и тот быстро разблокирует его. Легко толкаем дверь и одновременно ставим энергозащиту, чтобы соседей не насторожили крики.

— Вы кто такие? —слышно тихое сопение из-за двери, и мы расплываемся в идиотских улыбках от вида боевого ангела. Ну какая же она прекрасная! В красивой стойке на мягких ногах, глаза блестят, грудь вздымается от частого дыхания. Так и хочется притянуть ее к себе и...

Кстати, в руках у нее не ваза. Тут я ошибся...Она пытается нам угрожать какой-то ручкой. Вот чудная! Но такая милая.

— Малышка, спокойно, — Нур поднимает руки, давая понять, что ничего плохого мы ей не сделаем, и делает шаг, но воздух резко начинает искриться.

Я едва успеваю прочувствовать всплеск чужеродной энергии, и нас троих , будто магниты, притягивает друг к другу. Ощущение, что меня бьет током, окунает в лаву, и тут же качает на облаке. Невообразимо, необъяснимо, невероятно!

Мы абсолютно не контролируем себя, только видим, как ладони, в которых держим огненные камни, прилипают к груди девчонки. Нет, я не против такого скорого развития отношений, но не в первую же секунду за грудь ее лапать! И судя по гневу в глазах ангела, ей тоже это не нравится. Она собирается выколоть мне глаз ручкой, или что там зажато в ее ладони, но мир взрывается.

Вспышка тысячи солнц ослепляет, и душа спокойно наблюдает, как наши тела распадаются на атомы. Неужели конец? Ведь этого не может быть!

Серая дымка, розовая вуаль, блестящая темнота...нас мотает во вселенской центрифуге, и, когда все затихает, наступает покой. Печальный, скорбящий...будто мы упустили то, к чему шли всю свою долгую жизнь.

Больше нет привычного ощущения тела.

Счет времени потерян.

Бесконечность во всем...

Но стоит смириться с этим, как солнце вспыхивает над нами, даря еще один шанс. Пространство искрится, закручивает вокруг себя материю, возвращая душам прежние тела.

Я открываю глаза и вижу белоснежный потолок гостиничного номера. Несколько секунд вожу глазами, пытаясь поверить в то, что все, что происходит с нами, правда.

Ерзаю по полу, пытаясь подняться хотя бы на локти, и замечаю, как Нур рассматривает свои пальцы. Да, проехалась по нам девчонка знатно!

Ангел! Ха! Ха! И еще раз Ха!

— Эта девчонка надрала нам задницу! — мой друг, держась за голову, мутным взглядом осматривает комнату в поисках ангелочка. Конечно, ее здесь уже нет. — Нам! Омрадам Ману-ра!

— Снимай свои ордена, неудачник! — пытаюсь юморить, хотя самочувствие паршивое, хуже некуда. В ушах звенит, перед глазами муть. Даже на ноги подняться нет сил. Такого со мной не случалось ни за одну войну, а прошел я их достаточно. Что говорить о моральном состоянии! Я просто раздавлен. Размазан по полу (причем в буквальном смысле) какой-то мелкой девчонкой!

Во-первых, нас только что грохнули из странного оружия, да так, что от нас осталось мокрое место. А во-вторых...

— Посмотри на браслет, дружище, — хриплю я, глядя на свой, и Нур следует моему примеру.

— Так мы действительно сдохли? — таращится на меня, будто я знаю правду.

— И ожили.

— Да ну на...— с ревом встает на ноги мой друг и хватается за стену, чтоб не рухнуть.— Да кто она такая?

Замечаю, как по груди Нура расползаются блестящие извилистые линии, и челюсть отвисает. Если я думал, что после смерти и воскрешения меня уже ничто не удивит, то я ошибся.

Перевожу ошалевший взгляд на свои руки и вижу, как сияние льется и по моей коже. О, солнца! Этого не может быть!

— Наша шера-йя, друг мой. Наша истинная... — загробным голосом произношу я, не веря в происходящее.

Беглая рецидивистка с эксклюзивной пушкой и два адмирала в отставке. Отличная комбинация!

Забираем расплавленные камни, слипшиеся в одно большое нечто, пушку, замаскированную под тушь для ресниц, и возвращаемся на катер. Молча. Слов, чтобы выразить происходящее внутри каждого из нас просто нет. Зато теперь ясно, какое чувство вело нас к «объекту». Истинность. Только вот радости мало, ибо задача наша усложняется.

— На нашу истинную идет охота. Один хочет, чтобы мы привезли ее живой, и не факт, что он собирается позаботиться о ней. Скорее, сам голову открутить хочет. Вторая открыто заказала избавиться от нее. Девчонка в бегах, и хрен ее знает, что натворила. Что делать будем, дружище? — Нур встревожен, как никогда прежде. Еще бы, такие события происходят. Бедняга уже и не верил, что встретит свою шера-йю, а когда встретил, вон как все обернулось. Кому рассказать, не поверят.

— Поговорим для начала.

— Ты хотел сказать, слюни попускаем...— скептически цокает омрад, осознавая, что рядом с истинной, особенно в первое время, мы не мужики, а тряпки. Такова природа парности: тянет к женщине так, что голова кругом.

Не поддаваясь отчаянию, открываю список гостей отеля и напротив ее номера вижу два имени. Сирена и Таис.

— Ее зовут Сирена. Двадцать четыре года, уроженка Мараша.

— И ты в это веришь? Она хоть и старалась выглядеть неприметно, но эта девица явно не с Мараша. Марашенку я отличу во тьме с закрытыми глазами.

— Думаешь, имя тоже не ее?

— Уверен, нет. Пробей по фото, найдешь десяток документов на разные имена.

— Три.

— Что три?

— Нашел три паспорта с ее лицом.

— Зашибись...Господи! Я просил о тихом семейном счастье с любимой женщиной, а не полную жопу проблем!

— Четче формулировать надо!

— Поумничай мне еще! Неудачник!

Пока препираемся, загружаю информацию о нашей беде. До Мараша жила на Роде, а прежде на Маласе. Там же и Таис родилась, судя по документам. Первый след Сирена оставила девять лет назад. Таис родилась через два года.

— И кто же счастливый папаша?

— Ни единой зацепки.

— Работала где-то?

Пожимаю плечами. Пусто. Или следы подчищала тщательно, или не светилась лишний раз.

— Ну и куда наше солнце на этот раз путь держит? — ворчит друг, вглядываясь в надпись на туши, которой нас прикончили.

— А вот это самое интересное! — я вхожу в систему космопорта и запускаю поиск пассажиров. Не проходит и пары секунд, как на экране высвечивается имя нашей истинной, и моя челюсть издает скрип. — Ману-р.

Гробовая тишина зависает в кабине. Я еще раз всматриваюсь в экран, чтобы убедиться, что я не сошел с ума. Ману-р!

— Да! — взрывается ревом мой друг и подрывается с места, — вот там-то мы тебя и возьмем, птичка!

— Возьмем-то, возьмем. А дальше что делать будем? Ты же понимаешь, что, если она откажется от нас, нам конец?

— Разве от нас можно отказаться, дружище? — горделиво задирает нос Нур.

— Мы не знаем, кто она. Как бы эта встреча боком не вышла.

— Так! Все! Не порти настроение, — отмахивается друг, потирая руки от радости из-за предстоящей встречи с родной планетой.

А может, он и прав. Возможно, девушке нужна помощь. Не от хорошей жизни бежала ведь. Еще и с дочерью. Могла ведь избавиться от обузы? Но не сделала этого. К тому же, не почувствовал я грязи в ней. Только страх за собственную жизнь. Возможно, она просто стала заложницей обстоятельств. В любом случае, ей придется рассказать нам правду.

Сердце грохочет, не желая успокаиваться, даже тогда, когда шаттл выходит в открытый космос. Перед глазами двое мужчин, взламывающих мою дверь, их по-мужски красивые лица и руки, тянущиеся к моей груди. Только сейчас понимаю, что они не собирались меня облапать. Их ладони притянулись к муару, а тот взял и расплавился.

Подхожу к зеркалу в душевой кабине и задираю свитер. Ожога нет, но кожа красная и немного жжет. И как все это понимать? Что должно было произойти, чтобы камень превратился в жидкость?

Умываюсь ледяной водой и смотрю на отражение. Бледная, с большими перепуганными глазами и искусанными до крови губами. Так выглядит убийца.

Тошнота резко подкатывает к горлу, и я едва успеваю наклониться над унитазом, чтобы не запачкать все вокруг.

— Мамочка, тебе плохо? — Тая припала к двери и держит бутылку с водой для меня.

— Укачало немного. Мы же в космосе, здесь непривычные для тела условия. Ничего страшного. Ты как себя чувствуешь?

— Спать хочется, — успокаивается ребенок, и я провожаю ее к кровати. У нас она большая, одна на двоих.

Обнимаю дочь, слушая ее дыхание. Обычно меня это умиротворяет, но не сейчас. Я продолжаю прокручивать обстоятельства этой странной встречи, результатом которой стало убийство двух мужчин. И никакие уговоры о том, что у меня не было иного выбора, меня не удовлетворяют. Я их убила.

Превратила в лужу. Только почему она засветилась таким красивым блеском, когда я коснулась ее? Столько вопросов и ни одного ответа...

Когда в номер стучат, сердце судорожно сжимается и замирает. А если это полиция? Если кто-то слышал или видел то, что произошло в моем номере? Прошло несколько часов, и мой след уже могли взять, и вот теперь пришли за мной.

Встаю с кровати и, не дыша, подхожу к двери каюты. Набрав в грудь воздуха, открываю и вижу перед собой улыбчивого молодого мужчину с передвижным столиком.

— Рэя Сирена, приветствую вас!

Дальше слушаю долгий монолог о том, какие развлечения есть на борту, где находится ресторан, получаю инструкции по использованию техники в каюте.

— А нет ли у вас успокоительного?

— Если вы плохо переносите полет, можете воспользоваться капсулой.

Из стены проводник выкатывает устройство, похожее на половинку огромного яйца, и располагает его прямо над кроватью. Помогает разобраться с настройками и желает приятного полета. Вспоминаю, что мы так и не выучили новый язык. Подключаю нас к обучающему устройству, ложусь к дочери, нажимаю пусковую кнопку и мгновенно уплываю в безмятежный сон.

И просыпаюсь уже на Ману-ре.

Волнением и суетой пропитан воздух шаттла. Несколько десятков девушек, молодых и не очень, счастливо щебечут на манурском, смеясь над новыми словами. Мы с Таей наблюдаем за происходящим и пробуем сами произнести несколько фраз. Вливаемся в общую атмосферу веселья и медленно продвигаемся к выходу. От былой тревоги остался едва уловимый след, где-то очень глубоко внутри.

Стоит оказаться в зале прилета, становится понятно, что каждую прибывшую здесь ждали. Все девушки получают бутоньерки из свежих цветов, коробочки со сладостями и большие пакеты с подарками. Детям, а их оказывается едва ли не больше, чем женщин, дарят звезды, мерцающие разными цветами и планшеты-энциклопедии.

Посреди огромного зала замечаем сцену, на которой уже идет представление. Как бы я не старалась вникнуть в суть истории, которую показывали артисты, мне постоянно приходится отвлекаться, потому что вокруг Таи образуется стайка детей, и их мамы, соответственно тоже рядом, отвлекают меня болтовней.

— Я слышала, что нам каждый день будут высылать список мероприятий, где можно будет попытать счастья, — светится пухляшка в круглых очках.

Попытать счастья! Наивная какая...

— Я постараюсь посетить каждое! Я так устала от одиночества! — вздыхает низенькая блондиночка.

— А для детей здесь есть школы и секции.

— Для нас тоже! Я хотела бы обучиться вождению!

Голова идет кругом от этого гомона, и я пытаюсь мысленно отстраниться, но когда все внезапно умолкают, я автоматически поворачиваюсь в сторону, куда направлены взгляды женщин.

— Твою ж атмосферу! — вырывается из меня, когда вижу четверых полуголых мужчин. Нет. Богов! Потому что таких людей не бывает!

Высоченные, точеные, будто из камня их создали! Мышцы, крупные, рельефные, о боги! Широкие плечи, осанка, походка! И нет в этом всем показухи. Они расслаблены и уверены в себе. Пытаюсь рассмотреть лица, но взгляд притягивают необычные прически двоих. Похожие были у тех, кого я...

В желудке тут же образуется жгучий комок, и я перестаю пялиться на этих мужчин вместе с остальными прибывшими. Но замечаю хрупкую девушку рядом с ними. Не мудрено не заметить ее, когда рядом такие жеребцы.

По разочарованным стонам понимаю, что не одна я увидела «счастливицу», и на нее уже льются не очень лестные эпитеты. Зависть она такая.

— Мам, они настоящие? — хлопает ресницами Тая, без стеснения разглядывая идущих мимо мужчин.

— Настоящие, конечно.

— А почему они блестят?

Тут уже интерес побеждает, и я, забыв о правилах приличия, начинаю рассматривать этих мужчин внимательнее.

Их кожа, и правда, исписана узорами, переливающимися так ярко, будто на них светит сотня ламп. Это зрелище завораживает, но неприятное воспоминание портит все впечатление. Перед глазами возникает лужа на полу моего номера, и то странное сияние, появившееся в момент, когда я коснулась ее.

Осознание того, что я убийца, растекается по коже болезненными мурашками, и я ищу глазами куратора, чтобы поскорее убраться отсюда.

— Звезды благоволят, рэи! — нашей группе улыбается та самая счастливая обладательница отборных, я бы даже сказала, племенных, мужиков, — меня зовут Адэлаида, я ваш куратор.

Девушки прикусывают языки и пытаются реабилитироваться улыбкой.

— Это мои мужья.

— И тут все такие...кхм...особенные? Или только ваши экземпляры? — шутит одна из наших.

— Практически, — смеется в ответ куратор, — но главное — совпасть. Видите это сияние на их коже? Оно означает, что мужчина встретил свою шера-йю, истинную. Его тело отзывается таким образом. Подделать это невозможно.

Присматриваюсь и понимаю, что сияние действительно идет изнутри. И что это получается, отреагировал, значит покрылся сияющими узорами? То есть, это были не просто анализы на здоровье, генетическая совместимость и все такое? Это был реальный отбор по каким-то неизвестным мне параметрам?

Вздыхаю и, прикрыв глаза, качаю головой. Вот так попала!

— Чем вы расстроены, рэя? — обращается ко мне девушка, искренне заботясь о моей печали.

— А это сияние... Не может быть ошибки? — с надеждой вопрошаю я.

— Солнца не ошибаются! — куратор касается рукой моего запястья. Это она меня успокоить хотела? Не вышло...

Получаем инструкции и садимся в открытые летающие тарелки, которые доставят нас домой. Тая внимательно слушает экскурсовода, что выглядит не менее экзотично, чем те четверо, а я с содроганием всматриваюсь в цвет его кожи. Чтобы, не дай бог, не засияла.

Несколько дней нам дают на адаптацию. Я с удовольствием сижу в светлой красивой квартире, наслаждаюсь видами на океан и не устаю снимать видео с танцем облаков, подсвечиваемых розовым солнцем. А вот моей дочери откровенно скучно. Конструктор, игрушки и фильмы ей больше не интересны. Девочка, наконец, почувствовала свободу, увидела настоящую жизнь, но мнительная мать заперла ее в четырех стенах. И как быть?

Если будем постоянно на виду, можем и блестящего отхватить, а мне оно не надо. Если будем прятаться, это тоже вызовет подозрение. Называется, выберите из двух зол...

— Белка, а ты хотела бы учиться в школе? — поборов свои страхи, говорю я, и вместо ответа меня душат в объятьях и валят на диван.

— Урааа!— визжит мне на ухо и внезапно замолкает, — ты же не шутишь? — В ее глазах счастье, смешанное пополам с неверием. Мне становится так стыдно перед дочкой, что я окончательно убеждаюсь в том, что не должна лишать ее полноценной жизни.

— Я серьезно! Сейчас узнаю, когда можно начать занятия!

Оказывается, на Ману-ре сделано все, чтобы прибывшие женщины могли всю себя посвятить поиску суженого. Светские рауты, выставки, фестивали, спортивные мероприятия, концерты...везде мы желанные гостьи. Для детей здесь созданы школы наук и искусств, спортивные классы и туристические секции. Ребенка можно занять на весь день, и о нем позаботятся, накормят и даже уложат спать при необходимости. Лишь бы не отвлекали маму от поисков своего счастья.

— Мида и Джерис сказали, что завтра идут в поход. Я хочу с ними!

Эти девочки с момента знакомства в космопорту Ману-ра постоянно на связи с Таей. С первого дня они влились в новую жизнь и делились своими впечатлениями с подругой. Конечно, Тайна хочет быть рядом с ними.

Узнаю подробности у родителей и куратора и записываю дочь на инструктаж перед вылазкой в горы. Маршрут будет несложный, и дети от него в восторге.

— Отор-до, вы уверены, что это безопасно? — не могу успокоиться я и продолжаю мучить парня расспросами, — я могу сопровождать ребенка?

— Позвольте детям почувствовать себя взрослыми. Поверьте, все будет в порядке! Вы можете отслеживать перемещения дочери с помощью браслета. На протяжении всего пути она будет на связи с вами, — убеждает тренер.

— Ладно...Но, может быть, я все же могу пойти с вами? Физическая нагрузка мне не повредит.

— Рэя Сирена, — перебивает меня, устало выдыхая, — если вы хотите провести время с пользой, посетите зал единоборств.

— Что? Единоборств, вы сказали?

Это же то, о чем я мечтала последние...сто лет! Я обожала занятия по суанской борьбе и ежедневно бегала на тренировки. Пока мне не пришлось покинуть родную планету...Да и похудеть не мешало бы!

— Именно!

— Но я не видела в каталоге такого предложения.

— Потому что оно не пользуется спросом среди прибывших. В основном их интересуют магазины, салоны красоты и мероприятия с фуршетом. Даже в турпоход еще никто не просился, вы первая! — смеется он.

— Благодарю за рекомендацию.

— Вы действительно пойдете?

— Да, почему вы спрашиваете?

— Вы очень необычная женщина, рэя Сирена. Желаю вам скорее встретить свое солнце.

Да не дай бог!

— Еще раз спасибо! Всего доброго! Тая обязательно придет завтра утром.

Заказываем снаряжение для юной туристки, и пока ждем доставку, я изучаю информацию о зале, куда пойду завтра днем. И мне полезно, и галочку поставим – общественные места посещала.

Загружаю список тренеров и ищу информацию по каждому из них. Завтра класс у Лаоса-идо, который, к моему счастью, давно нашел свою шера-йю. А значит, сюрпризов не будет. Записываюсь на десять утра и со спокойным сердцем иду выбирать форму для себя.

— Доброе утро, рэя Сирена!

Меня встречает огромный полуголый мужчина, от которого я шарахаюсь, как от ядерной бомбы.

— Я чем-то напугал вас, рэя? — озабоченно всматривается в глаза, не понимая причины моего ужаса.

И почему я не подумала, что кроме тренера здесь могут быть другие мужчины? Ну что за дура такая? Ведь не на курс плетения косичек пришла!

— Нет-нет, что вы! — пытаюсь улыбаться, — непривычно после Мараша так часто видеть почти обнаженных мужчин.

— Прошу прощения, если смутил вас, рэя!

Он так искренен, что на душе становится теплее и в голове пробегает мысль. А, может, найти себе мужа хорошего и забыть о прошлом? Так хочется спокойной жизни. Чтоб обнял кто-то, по голове погладил... Уткнуться носом в мужскую подмышку и спокойно спать, зная, что все твои проблемы решат.

— Ключи от шкафчика. Занятие в большом зале. Начало через десять минут, — администратор вручает мне карту, бутылочку с витаминным коктейлем и провожает к раздевалке.

Бросаю последний взгляд на его кожу, которая выглядит обычно, и иду переодеваться.

В зал вхожу, зажмурившись. Кожу покалывает и, кажется, что здесь все пропитано тестостероном. Несмело топчусь в дверях, боясь смотреть на полураздетых мужчин, потому что кто-то из них может отреагировать на меня. Я же, чего уж греха таить, готова облизать взглядом каждого. Я будто в рай попала, и встречают меня самые прекрасные из ангелов, а скорее, сами боги.

— Рэя Сирена! Приветствуем вас! — кланяется блестящий мужчина, с туго затянутыми на макушке волосами. Узнаю в нем человека с фото. Тренер.

Копирую его поклон и прохожу мимо расступившихся мужчин, а сама едва сдерживаю глупейшую улыбку. И как можно тренироваться в такой жаркой обстановке?

Приятно удивлена тем, что ни один из присутствующих не позволяет себе ни пошлых вздохов, ни шуточек. Все почтительно кланяются и возвращаются к отработке броска, когда мы с учителем начинаем разговор.

— Суанская борьба...интересно, — по лицу вижу, что Лаос-идо приятно удивлен, и мне страшно ударить в грязь лицом.

— Почему?

— Не думал, что на Мараше есть подобные классы...

Бездна! Ну как же я могла проколоться на такой мелочи!

— Подпольные классы...— шепчу я и, видя понимающую улыбку, выдыхаю. Поверил...

— Честно признаюсь, я не практикую подобный вид борьбы. Но обязательно подумаю, что могу для вас сделать. А пока, предлагаю заняться манурским боем.

— С удовольствием! — подхватываю хороший настрой и присоединяюсь к занятию.

Домой возвращаюсь к вечеру, без ног, но счастливая до нельзя. Мой день прошел великолепно! Я нашла занятия по душе, я не встретила никого, кто бы отреагировал на меня, и Тая вернулась такой воодушевленной, какой я не видела ее никогда прежде. Неужели у нас началась нормальная жизнь?

День за днем проходят в приятной рутине. Я отвожу дочь на занятия, сама бегу на тренировку, а после мы заказываем большую корзину необычных фруктов и вытаскиваем кресла на балкон, чтобы проводить солнце. Я все реже вспоминаю тех двоих, что погибли от моей руки, уже не шарахаюсь незнакомых мужчин, в страхе, что они почувствуют во мне свое солнце, и даже набираюсь смелости сходить на день рождения шера-йи моего тренера, который пройдет в последний день недели на голубом острове.

— Рэя Сирена, доброго вам утра! — в динамике слышу голос тренера и смотрю на часы. Вроде бы не опаздываю, зачем звонит? — Вы уже на месте?

— Доброго утра, Лаос-идо. Я подхожу.

— Отлично! — бодро чеканит он, — у меня для вас сюрприз. Скорее переодевайтесь и в зал!

— Хорошо...— заинтриговано мычу в ответ, перебирая в уме, что же такого особенного он мог для меня приготовить.

Ускорившись, почти вприпрыжку, влетаю в здание и останавливаюсь у пустой стойки. Странно, что меня никто не встречает. Ладно, ключ от шкафчика у меня с собой, а воду можно взять в зале.

Пока надеваю форму, отмечаю, что в корпусе слишком тихо. Обычно здесь слышатся звуки борьбы, или падение весов на пол, а сегодня будто вымерли все.

Может быть, уехали на соревнования, или вирус какой-то? Не припомню в новостях ничего подобного. Но не может же быть, что в здании вообще никого! Тем более, что учитель только что звонил.

Выхожу из раздевалки и следую к главному залу. Сквозь стеклянную дверь замечаю мужчину, стоящего спиной ко мне. Сердце вздрагивает, но как только вижу блестящие узоры на его спине, тут же успокаиваюсь. Он чей-то муж, значит, мне бояться нечего, и смело вхожу в зал.

Дохожу до середины и только сейчас обращаю внимание на то ,что мы одни. Осматриваюсь, чтобы убедиться, что я попала туда, куда должна была, и видя знакомые надписи на стенах, снова возвращаю взгляд к мужчине.

Его торс привычно обнажен. Он похож на тех манурцев, с которыми я уже встречалась, только, кажется, немного шире и выше. Его мышцы красиво перекатываются при плавных движениях, и я поднимаю голову к потолку, чтобы понять, чем он занят.

Замечаю две веревки, спущенные сверху. На их концах металлические жезлы, и манурец медленно поднимает свое тело, особенным образом закручивая веревки на руки. Застыв, наблюдаю за красивым зрелищем, наслаждаясь мощью мужского тела и мерцанием узоров. Черный блеск, переходящий в изумрудный, притягивает взгляд и так и манит подойти и коснуться их. Но я не могу пошевелиться.

Когда ноги манурца неспешно касаются пола, обращаю внимание на широкие черные шаровары и то, что они спущены до самой поясницы, открывая до безумия красивые ямочки по обе стороны от позвоночника. Захлопываю челюсть, заставляя себя принять вид приличной женщины, и только собираюсь отвести глаза, как он поворачивает голову и смотрит чуть сбоку.

Спина леденеет, но пока я не понимаю причину столь странной реакции. Продолжаю смотреть, как под гипнозом, и больше не дышу.

Он отпускает веревки. Широкие плечи медленно делают разворот, и опущенная голова поднимается вместе с шагом мне навстречу.

Сердце падает в пятки, когда я узнаю в нем мужчину, которого убила. Я не верю глазам, и мотаю головой, чтобы избавиться от этого наваждения, но чем ближе этот манурец ко мне, тем четче я понимаю, что он реален.

— Нет! — шепчу я, боясь даже моргнуть. Кажется, что за это мгновение он бросится на меня и лишит жизни. Поэтому я просто пячусь назад, на задеревеневших ногах, пока не чувствую спиной горячую преграду.

— Куда же вы, рэя? Тренировка только началась! — шепот обжигает ухо, и я медленно, будто шея заржавела, оборачиваюсь.

В груди становится тихо, в горле пересыхает, когда вижу второго наемника, подосланного ко мне.

Он тоже жив, а вот я, похоже, скоро попрощаюсь с жизнью, ибо мало кто простит попытку себя убить. И они снова не оставляют мне выбора. Делаю захват, который отработала на последнем занятии, и в котором была уверена на все сто. Манурцы, с которыми я его отрабатывала, хвалили меня, убеждая в том ,что я смогу справиться с любым из них, и я, дура, верила!

Из роли атакующего я мгновенно превращаюсь в пострадавшую, и лечу спиной на маты. Воздух с коротким стоном покидает легкие, а по телу распространяется звон. Едва получается вздохнуть, как вижу над собой лица двоих мужчин, выжидающих, когда же приду в себя.

— Нельзя ее жалеть, — упивается моим положением медведь.

— Согласен! — поддерживает второй, больше смахивающий на дракона, даже узоры на его коже чешую напоминают.

Не успеваю ничего понять, как оказываюсь на ногах, а эти двое по бокам.

— Вперед! — командует медведь, жестом показывая, что готов отражать мою атаку, но я стою. — Ну же, рэя! Вы же хотели заняться суанской борьбой?

Меня качает из стороны в сторону, но злость берет верх. Стиснув зубы, готовлюсь к нападению, но снова воздух выбивает из легких, и я понимаю, что придавлена к полу огромной рукой.

— То, что ты называешь суанской борьбой, жалкое ее подобие, детка. Вот настоящая суана!

По очереди раз за разом они укладывают меня на маты, и я чувствую себя ветошью, которую пора выбрасывать на помойку. Даже дышать тяжело. Остаются силы лишь умолять бога, чтобы это все поскорее закончилось.

— Вставай! — дракон подает руку, чтобы помочь подняться, но я без сил, — что, закончили? — разочарованно вздыхает и садится на корточки рядом, — что ж, тогда пришло время поговорить, Сирена.

Прикрываю глаза, думая о том, что, наверное, сейчас лучше было бы умереть, но меня снова ставят на ноги.

— В душ, переодеваешься и выходишь. В дверь выходишь, не в окно. Без фокусов, ясно? — снова рычит дракон прямо на ухо, а у меня ноги подкашиваются от бессилия. Если и сбегу, только смывшись в канализацию.

— И даже не пытайся удрать! — припечатывает медведь взглядом, — Лучше нас не злить, девочка.

Запираю дверь раздевалки на замок и сползаю по стене, глотая слезы. Мне плевать на холодный пол, от которого стынут ягодицы. Я вытираю слезы майкой, которая уже промокла насквозь, и проклинаю бунтовщиков, из-за восстания которых свергли моего отца. Они пообещали убить всю нашу семью и даже начали выполнять свои обещания, лишив меня доброй половины родственников. Из-за них я была вынуждена часть своей жизни скитаться по чужим мирам, из-за них теперь попала в лапы наемников, которые прихлопнут меня и даже не поморщатся. Вон с каким удовольствием они меня швыряли по залу! Странно, что не прикончили. Видимо, хотят, чтоб помучилась подольше.

Щелчок замка напоминает звук перезарядки огнестрельного оружия, и я вжимаюсь в стену, подобрав колени. Вижу перед собой дракона и, наскоро вытерев лицо от слез, с вызовом смотрю ему в глаза. Не стану перед ним унижаться! Пусть видит, что я его не боюсь, хоть это и неправда.

— Так я и знал, — шумно выдыхает и садится напротив. Протягивает руку к моей щеке, но я дергаюсь, как ошпаренная, пятясь по полу.

Разочарованно покачав головой, он решает не продолжать. Подходит к душевой кабине, настраивает воду и возвращается ко мне.

— Тебе помочь или сама справишься?

Молчу, поджав губы, и он, не дожидаясь ответа, легко подтягивает меня наверх и держит перед собой, как тряпичную куклу. В месте, где он касается меня, чувствую приятное тепло и покалывание, и смотрю за тем, как блестящие дорожки с груди и плеч плавно стекают по его рукам, будто хотят перейти на меня.

— Спрошу еще раз. Сама разденешься или мне помочь?

Сверлю его красивое лицо ненавидящим взглядом. Зачем бандиту быть таким идеальным? Чтобы вводить в заблуждение женщин? Чтобы они таяли, при взгляде на этого мужчину, а он проворачивал свои грязные делишки?

— Что вам нужно? — мой голос от слез стал низким, а губы опухли и мешают говорить.

— Чтобы ты успокоилась, надела сухую одежду и вышла к нам.

— А дальше?

— Проясним некоторые детали.

— Можешь убить меня сразу. Я не буду с вами говорить! — закрываю глаза, умоляя высшие силы, чтобы он сделал это быстро и я не мучилась от боли.

Чувствую, как руки, поддерживающие меня, смягчаются и это становится больше похоже на объятья. Лица касается теплое дыхание, и его губы мягко накрывают мои.

В груди растет приятное волнение, от которого подрагивает все тело. Я не отвечаю, совершенно не понимая, как назвать происходящее, но мужчину это ничуть не останавливает. Он продолжает нежно целовать меня своими большими горячими губами, а когда останавливается, еще несколько секунд смотрит на меня.

— Я рад, что ты успокоилась.

Успокоилась? Да я просто в шоке! От того, что человек, которого я убила воскрес и теперь так нежно целует меня в губы. И в недоумении от того, что мое тело так спокойно реагирует на его прикосновения, не обращая внимания на то, что мозг вопит «опасность»!

— Прими душ и выходи. Нам есть, что обсудить, — он отпускает меня и, задержав взгляд на заплаканных глазах, выходит, оставляя одну.

Становлюсь под горячие струи, лбом упираюсь в стену и неподвижно стою несколько минут. В голове пусто. Наверное, я устала бояться, бегать и ждать, когда меня найдут. Самое страшное случилось и изменить это я не могу, во всяком случае пока. Так какой смысл истязать себя волнением и дальше?

Промакиваю волосы полотенцем и оставляю их распущенными, потому что резинка слетела и потерялась во время тренировки, а заметила это я только сейчас. Надеваю свежее белье, полюбившиеся мне свободные штаны и топ, подчеркивающий талию. Пусть и не тонкую, но на контрасте с бедрами она выглядит шикарно. Хотя, какая к черту разница теперь! Забрасываю рюкзак за спину и толкаю дверь раздевалки.

Мои воскресшие мучители с интересом осматривают одежду, а когда останавливаются на голой полоске живота, жалею, что не взяла с собой кофту. Прикрываюсь рюкзаком, но дракон тут же забирает его из рук и жестом просит идти вперед.

— Сначала пообедаем, — объясняет он, и я останавливаюсь, утыкаясь в него недоумевающим взглядом. К чему все это?

— Может, не стоит оттягивать неизбежное? — хмурюсь я.

— А мы как раз этим и занимаемся, красавица, — рука медведя ложится между лопаток и мягко подталкивает меня в выходу.

Пока идем, замечаю, что здание снова заполнено людьми, и даже администратор на месте.

— Аджай-идо, Нур-идо, рэя Сирена, — он улыбается нам и склоняет голову, а потом делает странный знак рукой моим сопровождающим.

Прищуриваю глаза, испытывая презрение к этому предателю. Наверняка знал обо всем с самого начала. Но он меняется в лице и непонимающе качает головой.

Выходим из корпуса, и на дороге нас уже ждет воздушный катер. Останавливаюсь на ступенях и по очереди смотрю в глаза мужчинам.

— Что будет с моей дочерью? — стараюсь держаться холодно, но внутри закипает ненависть и обида. Почему жизнь так не справедлива?

— Ты так и не поняла? — медведь склоняется надо мной, но не пугающе, наоборот, на его лице даже проскальзывает улыбка, — мы не сделаем ничего плохого ни с ребенком, ни с тобой.

— Кхм! — иронично хмыкаю, вспоминая нашу тренировку.

— Извини. Возможно мы немного ммм...перестарались во время занятия, — будто читает мысли медведь и пытается взять мои запястья, но я прячу руки за спину, и, превозмогая боль в мышцах, скачу по ступеням вниз.

— Рэя Сирена! — останавливаюсь, когда вижу своего тренера, спешащего навстречу, — как потренировалась? Тебе понравился сюрприз?

— Очень, — цежу сквозь зубы, пытаясь контролировать раздувающиеся ноздри.

— Что-то ты не в духе. Загоняли девушку? — посмеивается он, глядя мне за спину.

— Оказалось, что у нас разные представления о суанской борьбе, — Нур кладет свои лапищи мне на плечи, и как бы я не пыталась их стряхнуть, ничего не выходит. Только крепче сжимает.

— Так я и думал...Рэя Сирена, не хотел тебя разочаровывать, поэтому решил устроить класс с основателем этого вида единоборств.

Пытаюсь вывернуться, чтобы увидеть лицо медведя. Это он-то основатель суанской борьбы? Серьезно?

— Нам предстоит еще многое узнать друг о друге, правда, милая? — медведь целует меня в макушку, и по телу пробегает жаркая волна возмущения.

— Что ж, удачи вам на этом нелегком пути! — не скрывает улыбки Лаос-идо и, повторив жест администратора, бодро шагает наверх.

Шумно фыркнув, все же стряхиваю с себя чужие руки и запрыгиваю в катер. Мужчины входят следом и запирают за собой дверь. Во рту пересыхает и моя бравада вмиг улетучивается. Наедине с ними дерзить как-то не особо хочется.

— Не надо так на нас смотреть, ладно? — не выдерживает дракон, разворачиваясь ко мне в своем кресле, — если рассуждать логически, у нас имеется больше оснований для претензий.

Поднимаю бровь, плотно сжав губы. Они мне будут еще и претензии предъявлять?

— Вы незаконно проникли в мой номер – это раз. Два – следили за мной. Три – издевались надо мной, называя это тренировкой! Четыре...— смотрю на губы дракона, вспоминаю, какими нежными они были, и умолкаю. Боюсь напоминать ему об этом. И не хочу, чтобы он думал, что я вообще запомнила этот момент.

— Напомню тебе кое-что. Это ты нас убила, — преспокойным тоном отвечает на мои возражения дракон.

— Что-то вы не слишком-то убились! — отвожу глаза, не выдерживая пристального взгляда красивых изумрудно-черных глаз.

— Вот это все мы и обсудим. После обеда.

— А дальше?

— А дальше все будет зависеть от тебя, Сирена...

— Сирена ли? — прищуривается медведь, намекая на то, что знает о моей лжи.

— И об этом ты нам тоже расскажешь.

Во время недолгого полета меня оставляют в покое, и я тут же связываюсь с Тайной. Несколько минут она не отвечает на звонки, и меня начинает потряхивать, но вскоре я все же получаю видеосообщение.

— Мам, я в театре. Нельзя говорить! — шепчет дочь, спрятавшись между рядами сидений, чтобы ее не было заметно.

Я вспоминаю, что их группа действительно собиралась в театр, и немного успокаиваюсь.

«Люблю тебя, моя девочка!» — отправляю признание и гашу экран браслета.

Смотрю в спины мужчин, что везут меня черте куда, и задумываюсь над тем, почему они не забрали у меня средства связи. И даже не угрожали ничем. Ну пошвыряли немного, прикрываясь тренировкой. Кстати, Лаос-идо был в курсе нашей встречи, а администратор смотрел на них с таким уважением, будто они важные шишки. Идо...он назвал их идо. Значит, эти двое и правда особенные члены общества.

Но зачем они вломились в мой номер? Допустим, они сопровождали шаттл, следующий на их планету, но это не давало им право взламывать замок! А сделали они это, между прочим, дважды. Сегодня в раздевалку дракон вошел тоже без приглашения. Еще и целоваться полез! И где их жены, в конце концов? Блестят же они не просто так, значит жены есть. Вот она хваленая верность манурцев, встретивших свою шера-йю! Кобели они и на другом конце вселенной кобели.

Паркуемся на крыше высотного здания, и я узнаю вывеску, сияющую огнями. Она хорошо видна из моих окон по вечерам. «Малияна» — знаменитый ресторан, попасть в который желает каждая искательница счастья. Здесь обедают самые важные персоны Ману-ра, и не всегда есть свободные места. Это еще больше запутывает меня. Ну разве наемники водят своих жертв по ресторанам?

Игнорирую подаваемую мне руку и, вцепившись в рюкзак, иду по узкому стеклянному мосту, соединяющему паркинг с открытой верандой заведения. Отсюда открывается вид еще более шикарный, чем из окон моей квартиры, но смотреть вниз слишком волнительно. Мне всегда казалось, что я не боюсь высоты, но, оказывается, это не относится к прозрачным конструкциям, парящим над облаками.Благо мост короткий, и я, его преодолеваю очень быстро.

Перед входом нас встречает учтивый метрдотель, заставляя пережить давно забытое чувство собственной значимости. Так уважительно ко мне обращались только на моей планете. До восстания. Но очень скоро понимаю, что причиной его любезности являются те двое, что стоят по бокам от меня. Абсолютно каждый манурец, находящийся здесь, приветствует их, поднимаясь с места и складывая пальцы в знак, напоминающий солнце. И все они с обнаженными торсами в портупеях.

У них тут соревнование, у кого мышц больше? Что за мода ходить полуголым? Хотя бы в ресторан оделись прилично!

— Аджай, Нур! — сбоку слышится незнакомый голос, и наша троица останавливается.

— Омрад! — отвечают в голос мои мучители и по очереди принимаются обнимать манурца. Невольно отмечаю, как бугрятся их мышцы, и веревки, украшающие их тело, натягиваются так, что вот-вот лопнут.

— Неужели миссия окончена? Я уж думал, будете до скончания веков служить императору!

В этот момент будто оплеуху получаю. Императору?

Сглатываю и навостряю уши.

— У нас были особые обстоятельства, чтобы закончить службу преждевременно! — улыбается дракон и отходит в сторону, чтобы показать меня. Это я что ли обстоятельство?

— Рэя, — склоняет голову мужчина, но разглядывать меня не спешит, — примите мои поздравления, друзья. Теперь вам предстоит более важная задача.

Этот манурец как-то странно улыбается, будто с намеком, который понимают только мужчины.

— И сложная, — вздыхает медведь, поглядывая на меня.

— Солнца не только тепло дают друг другу. Иногда и обжигают! — с видом умудренного опытом знатока вещает тот, — главное в этом деле...

— Не получить солнечный удар! — не выдерживаю я и отвожу глаза от надоедливого манурца, несущего какую-то чушь.

Нетерпеливо мнусь с ноги на ногу. Мне хочется скорее прояснить происходящее между нами, а они никак не наговорятся.

— Друзья, ваш путь действительно будет тернистым, — у меня возникает ощущение, что он посмеивается надо мной, — и все же жду приглашения на Праздник Солнц.

— Непременно!

Манурцы прощаются, и мы, наконец, подходим к столику. Дракон стоит ближе ко мне и, отодвинув кресло, предлагает сесть. Ей-богу, если бы мои ноги не тряслись после убойной тренировки, я бы проигнорировала его, но сейчас падаю на мягкую подушку и едва сдерживаю стон. Мышцы еще неделю болеть будут. Изверги!

Захлопываю предложенное меню и с вызовом смотрю на манурцев. Я хочу говорить, а не есть!

Те не обращают на мои нервы абсолютно никакого внимания и делают бесконечно длинный заказ сами.

Устаю подкатывать глаза, возмущаясь их самонадеянностью, и занимаюсь тем, что рассматриваю посетителей. В основном это компании мужчин или семьи. Присматриваюсь к девушкам и не нахожу в них ничего особенного. Ни одна из них не подходит ни под какие известные мне стандарты красоты, но то, с какой любовью на них смотрят мужья, ставит под сомнение нужность такого понятия. Женщины расслаблены, не суетливы, они позволяют за собой ухаживать и с достоинством, но без высокомерия, отвечают на попытки мужчин ублажить свою единственную. Занятное зрелище. Никогда не думала, что такой тип отношений вообще возможен.

Чувствую на себе взгляд и подбираюсь. Я здесь не для того, чтобы пялиться на других людей.

— Знакомство наше не задалось, поэтому предлагаю попробовать еще раз. Аджай, адмирал императорского войска Ману-ра в отставке. Главный инженер-разработчик пилотируемой военной техники манурской академии императорских войск. Агент внешней разведки.

А вот с этого надо было начинать... Агент все-таки.

— Нур. Адмирал, агент, основатель школы суанского боя, художник. А он, кстати, пишет потрясающую музыку.

Смотрю на громадные руки обоих и не понимаю, как они умудряются держать в руках тонкую кисть или порхать по струнам. Разве такое возможно? Остальное меня ничуть не впечатляет. И так было ясно, что ребята не последние люди в этом царстве полуголых мужчин.

— Расскажешь о себе? — непринужденно улыбается Нур-медведь.

— Странно слышать этот вопрос от агентов, — пожимаю плечами и разочарованно вздыхаю. Почему-то страх пропал, и хочется выбесить этих двоих.

— Странно, что ты до сих пор не в тюрьме, рэя Сирена. Нападение на лиц высшего круга Ману-ра преследуется по закону, — копирует меня Аджай.

Ну точно дракон! Драконище!

Наклоняюсь над столом, приближаясь к нему и шепчу.

— А незаконное проникновение в чужой номер? Нет?

Он повторяет мое движение, а я застываю, когда вижу его пальцы, смыкающиеся на моих запястьях, будто наручники.

— Мы были на задании и вправе совершать любые действия, которые посчитали бы необходимыми. Хор находится под юрисдикцией Ману-ра.

— Тогда прошу прощения, — во рту пересохло, но я все же выдавливаю из себя подобие улыбки, — вы меня очень сильно напугали. А я в стрессе немного не в себе.

— Расскажешь, откуда у тебя пушка? — мы продолжаем изображать добрую беседу, но между нами искрит, причем буквально. Сияние с драконьей кожи перебирается на меня, и теперь уже мои руки блестят как чешуя. Завораживает и пугает одновременно, но я стараюсь держаться молодцом.

— Купила у хозяйки квартиры, которую снимала. Нелегально.

Вспоминаю мерзкую рожу Арашки и думаю о том, как эти двое завалятся в ее квартиру с обыском. Жаль, я этого не увижу.

— Почему нелегально?

— Потому что женщины, не имеющие мужа, но имеющие ребенка, на Мараше считаются падшими и не могут пользоваться привилегиями обычных людей, — мне труднее говорить с каждой секундой. Я понимаю, что они не верят мне, но виду не показывают. И это они еще меня не допрашивают. Так, балуются.

— Ваши напитки!

Облегченно выдыхаю, видя подошедшего официанта, и освобождаюсь из захвата. Он оказывается, был не сильным, и я могла сделать это раньше, но почему-то не стала. Потираю запястья, наблюдая за тем, как сияние исчезает, и, кажется, понимаю, почему сиял ковер в моем номере.

— От всей команды «Малияны» мы поздравляем вас с обретением и желаем легкой дороги по Тропе Любви.

Перед нами оказывается огромный, литров на пять, бокал с игристой жидкостью лилового цвета на дне, а остальную часть занимает пена. Три стеклянных витиеватых соломинки торчат в разные стороны. Хмуро смотрю на бурлящую жидкость и замечаю, как на стенках бокала проявляются прожилки, имитирующие блеск на коже Нура и Аджая.

— Что происходит? О каком обретении говорит этот человек? — чую подвох и отклоняюсь назад, но с двух сторон меня мягко подталкивают к бокалу.

Взорвавшиеся аплодисменты сбивают меня с мысли, что я не стану пить с агентами, и трубочка оказывается между моих губ, и по языку растекается прохладный нектар. Блаженно прикрываю глаза и делаю несколько полных глотков, желая напиться, но не могу. Мне хочется больше и больше, помутнение разума какое-то!

— Сирена, не стоит пить так много!

— Сирена, достаточно! Эльфир может подействовать неожиданно.

Вцепляюсь в ножку бокала пальцами и жадно глотаю, понимая, что у меня вот-вот отнимут эту прелесть, что и происходит.

Хочется возмутиться, но звук входящего сообщения отвлекает. Уверенная, что это Тая, я тут же активирую экран, но перед глазами плывет имя куратора.

«Поздравляю, Сирена! Ваши солнца нашли друг друга! Надеюсь, ты будешь счастлива носить звание шера-йи героев Ману-ра. Звезды благоволят!»

Пытаюсь сосредоточить взгляд, чтобы прочесть еще раз и вникнуть в суть написанного, но разум отказывается понимать.

— Что там написано? — путаясь в буквах мычу я.

— То, что ты наша шера-йя.

— Нет! — пытаюсь закричать, но выходит жалкое «мяу».

— Да, малыш, — чувствую, как мою обмякшую тушку поднимают на руки, — теперь тебе от нас не сбежать.

Просыпаюсь, и взгляд упирается в рельефную загорелую руку. Пару раз моргаю и понимаю, что передо мной Нур. Он сидит в кресле рядом с моей кроватью, ноги заброшены на низкий пуф, а сам он сосредоточенно смотрит в тетрадь и, судя по движениям руки, рисует. Торс, как ни странно, в майке, на ногах брюки, а ступни босые.

Захлопываю глаза, чтобы не выдать себя, и вспоминаю, что было перед тем, как я отключилась. Адская тренировка, ресторан, коктейль...поздравления.

Пытаюсь незаметно приоткрыть один глаз, чтобы подсмотреть за медведем, и сердце вздрагивает от испуга. Он склонился надо мной и улыбается.

— С добрым утром, солнце! Можешь не притворяться, я знаю, что ты не спишь.

Разочарованно вздыхаю. Поймали.

Матрас с другой стороны проминается, и я с ужасом поворачиваю голову. Надеюсь, там не голый дракон?

— Что ты предпочитаешь на завтрак, моя шера-йя? — Аджай обжигает дыханием обнаженное плечо, и я напрягаюсь. А я-то хоть одета? А то от этих можно ожидать чего-угодно.

Проверяю, есть ли на мне одежда, и нащупываю топ и штаны. Слава галактикам! Дракон, кстати, тоже одет.

— Ты за кого нас принимаешь, детка? — в глазах Нура смешинки, и я ловлю себя на мысли, что его улыбка очень мило смотрится. Большой добрый мишка, которого хочется потискать за бороду. Но это все лирика и желания женщины, не видавшей мужчин много лет. А реальность она другая.

— Куда вы меня притащили? — осматриваю почти пустую комнату с тонированным панорамным окном. Судя по небу, мы где-то очень высоко.

— Ну опя-я-ять! — хлопает ладонями по коленям Нур и легко пересаживается на кровать, заставляя меня потесниться.

Но это ловушка! Отодвигаясь от одного, я вынуждена прижаться к другому. А дракон все дышит огнем мне в плечо.

— Ты чего такая колючая?

— Ты еще спрашиваешь? Вы сначала умотали меня на тренировке, потом накачали какой-то дрянью, притащили неизвестно куда!

— За тренировку еще раз прости. Но эльфир ты пила сама. Обычно он просто поднимает настроение и делает человека добрее.

— То есть, вы задобрить меня пытались?

Они оба кивают, так шкодно улыбаясь, что я больше не могу злиться. Что это со мной? Не слишком ли быстро сдаю позиции?

— А не пробовали меня просто не злить?

— Будем считать это притиркой.

— Вы все же надеетесь на «долго и счастливо»?

— Мы слишком долго ждали этого шанса, Сирена. И не упустим его из-за какого-то досадного недоразумения.

— Досадным недоразумением ты называешь лужу на полу моего номера? — снова язвлю я.

— Ты касалась ее? — серьезнеет Аджай, легко сжимая пальцами мою руку, чуть выше локтя.

— Да.

— Тогда понятно, почему мы выжили. Ты убила, ты и воскресила.

— Что за бред! — прыскаю я, а тело нервно подрагивает от горячих прикосновений двоих мужчин.

— Не бред, малыш. Это истинность. Необъяснимое чудо, которое произошло с нами.

— Я не могу в это поверить, — не успокаиваюсь я.

— Дай нам время, Сирена, — Нур касается моих волос и так нежно проводит по ним рукой, что я перестаю дышать. Откуда в этом медведе столько нежности?

— а сейчас пора завтракать. Ты со вчерашнего дня ничего не ела. Аджай приготовил для тебя потрясающий завтрак.

Дракон осторожно касается моей ладони и притягивает к себе, как бы ведя за собой. Мышцы сводит от боли, и я замираю, тихо постанывая.

— А после завтрака отведем тебя на горячее озеро. Твоему телу необходимо расслабиться.

— Я бы не отказалась от массажа...— мечтательно скулю я, и только потом понимаю, что это выглядит, как намек на то, что сделать его должны эти двое. Кто меня за язык тянул? И вообще! Расслабилась я что-то. А с другой стороны, могу я хоть разочек почувствовать, что значит мужчина ухаживает?! Ведь я всегда могу от этого отказаться. Ведь смогу? Надо бы уточнить у куратора.

— Мне нужно позвонить дочери, — пытаюсь забрать свою руку у дракона, но тот вроде и отпускает, но тут же его пальцы нежно проходятся по коже до локтя и возвращаются обратно. Это вызывает волну мурашек, и я надеюсь, что он не заметил моей реакции.

— Тая сейчас на уроке каллиграфии, а после их группа отправится на залив кормить дельфусов, — сообщает Аджай, продолжая изводить меня поглаживаниями. И у меня уже не только мурашки, но и волнение в животе.

— Откуда ты знаешь? — сосредоточиться очень трудно. Оба мужчины рядом, и мне кажется, что я всем телом чувствую волны их дыхания.

— Мы теперь одна семья. Тая наша приемная дочь, — его тон такой, будто он говорит само собой разумеющиеся вещи.

— В смысле? — стараюсь не поддаваться желанию тела потереться о пышущую жаром грудь Аджая.

— Мы уже успели подружиться! — Нур берет меня за свободную руку, и мне кажется, что я на аттракционе свободного падения. Такая реакция на них одновременно и пугает, и приятна. Не знаю, как у них так получается воздействовать на меня. Вроде бы ничего особенного не делают.

Проходимся по пустой квартире, которая, наверное, раньше была арт-холлом, такой здесь масштаб! Высокие потолки, простор, окна в пол. Голые стены, куда так и просятся полотна.

— Пока ты спала, Тая выбрала себе комнату. И заказала мебель. Привезут завтра.

— Она предпочла зеленый цвет.

— Она была здесь? — я до сих пор не могу поверить в то, что у манурцев все так просто. Совпали, съехались и теперь одна семья. — Я все проспала...

— Она ночевала дома. У нас дома, Сирена. А мы присмотрели за малышкой. Кстати, она была рада знакомству. Уверен, мы ей понравились.

Это заявление окончательно вгоняет меня в ступор, и я пытаюсь отстраниться.

— Пожалуйста, мне нужна минутка, чтобы все осознать. Я могу принять душ?

Без лишних вопросов меня провожают к нужной комнате и, пообещав чудесный завтрак, наконец, оставляют одну.

Сажусь на край ванной, одиноко стоящей у панорамного окна, и, ссутулившись, роняю лицо в ладони. Кажется, все пошло не по плану, и как быть дальше, вообще не понятно.

Делаю несколько вдохов, чтобы убрать лишнюю эмоциональность.

— Малыш, ты как? — звоню дочери, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Чувствую себя худшей матерью на свете. Это же надо было отключиться от нескольких глотков эльфира, или как его там!

— Хорошо! Тебе понравился наш дом? Нур и Аджай сказали, что теперь мы одна семья.

Решаю игнорировать эти высказывания, потому что пока ни в чем не уверена.

— Мы подружились. Они веселые! — щебечет она. И дальше выслушиваю рассказ о том, как здорово они провели время, пока я спала. В общем, агенты оказались еще и прекрасными няньками. Только я не пойму, мне радоваться или плакать.

Прощаюсь с дочерью и ищу в списке контактов номер Адэлаиды. Хочу выяснить несколько моментов до того, как наступила точка невозврата. А я, надеюсь, она еще не наступила.

Я могу отказаться? — отправляю сообщение.

Звонок раздается мгновенно.

— Что у вас произошло? Они обидели тебя? — встревоженный голос куратора звучит так громко, что мне приходится убавить звук.

Я теряюсь и запускаю пальцы в волосы.

— Ну, если не считать тренировки, нет.

— На тренировку ты сама пошла, насколько я знаю. Они мастера многих видов единоборств, если ты хотела поблажек, надо было на гимнастику для пожилых рэй идти!

Понимаю, что она права, и прикусываю губу. Веских причин для отказа у меня нет.

— Прошу тебя, обещай не торопиться. Дай им шанс! Поверь мне, не ты первая и не ты последняя девушка, которая так остро реагирует на изменения в судьбе. Каждая вторая бурно воспринимает новость об истинности. Это редкость, Сирена. Тем более, Ману-р закрытая планета, сюда не попадешь просто так, и информация о нас почти недоступна остальным мирам. А ведь ты понимала, зачем сюда летишь!

Проглатываю язык, ибо крыть мне нечем. Я контракт подписала, между прочим. И в нем было ясно сказано, что обязуюсь взять в мужья каждого, кто отреагирует на меня. Ишь, как завуалировали! Отреагирует! А об истинности ни слова.

— Они что, совсем-совсем тебе не нравятся? — немного сбавляет тон куратор, и сразу чувствую ее волнение.

— Нравятся, — озвучиваю то, в чем боялась признаться самой себе, — но только внешне. Характер у них просто отвратительный! — спешу понизить градус жара в груди.

— Ну хоть что-то! — смеется Адэлаида, — дай им возможность проявиться, Сирена. Будь помягче и не бойся. Манурец никогда не сделает что-либо против твоей воли.

— Ладно, — соглашаюсь я, понимая, что проиграла.

— Кстати, я видела тебя в списке приглашенных на день рождения Аслы. Обязательно приходи! Познакомлю тебя с девочками, которые нашли своих мужей на Ману-ре.

— Буду.

— БудЕМ! — исправляет меня.

— Будем, — ставлю точку в этой борьбе и прикрываю глаза. Будем.

Выходить к моим новоиспеченным мужьям слишком волнительно. Рядом с ними я чувствую себя странно, и дать объяснение реакциям своего тела не получается. Это щекотное волнение в груди, волны тепла, носящиеся по телу, блеск, перебирающийся на мою кожу при каждом их прикосновении. Все это завораживает и пугает. К тому же, теперь я вынуждена играть по правилам Ману-ра, а это не входило в мои планы, потому раздражает. Считать, что я контролирую свою жизнь сама, пусть и условно, мне нравилось больше, нежели думать, что больше ни на что повлиять я не сумею. С другой стороны, выбора теперь у меня нет. Иначе, депортация и вечный страх, что меня найдут и убьют. Возможно, то, что эти двое почувствовали во мне свое солнце, меня спасло, и благодаря им моя жизнь кардинально изменится. В лучшую сторону, надеюсь.

Чтобы потянуть время, залезаю в ванную и нежусь в горячей воде, погрузившись под воду так, что наверху остается только нос. Спустя минут пять начинаю ощущать волнение и нетерпение, только вот ясно осознаю, что это не мои эмоции. Неужели теперь я буду еще и чувствовать этих двоих?

Заставляю себя расслабиться и не обращать внимание на тоску, что как змея складывается колечком за грудиной, и, когда понимаю, что не справляюсь, резко вылезаю из воды, срываю полотенце с полки и, обернувшись в тончайшую нежную ткань, распахиваю двери.

Ну! Что я говорила! Стоят красавцы. Смотрят так преданно и нежно. Даже возмутиться рот не открывается.

Выхожу, молча прикрыв глаза и едва сдерживая гневное цоканье, а когда открываю, замечаю перемену в мужчинах. В их глазах загорается блеск, будто кто-то внутри головы крутит выключатель, а кадыки нервно дергаются. Слежу за возбужденными взглядами и перевожу свой на полотенце...которое исчезает.

Сердце нервно екает, все внутренности сжимаются, и я пытаюсь рукой поймать прозрачную ткань, но она, будто, смеясь надо мной, растворяется прямо в пальцах. Как я могла не узнать в этих тряпицах одноразовые салфетки, испаряющиеся с тела вместе с водой?!

Несколько секунд неуютного молчания, кажется, заставляют мои щеки покрыться красными пятнами. А когда вижу, как эти двое одновременно срывают с себя майки, готова упасть в обморок. К такому скорому развитию событий я не была готова. Мы даже на свидание толком не сходили, а они уже в наступление пошли!

— Надень!

Аджай сам продевает мою голову в свою майку, и я растерянно сую руки в вырезы рукавов. Только выдыхаю, радуясь тому, что оказалась не права, как меня окутывает теплом и едва уловимым сладко-пряным ароматом мужского тела, и я инстинктивно сжимаю бедра. Надеюсь, этого никто не заметил.

— Нужно заказать тканевые полотенца, — комментирует Аджай, будто позади нас идет секретарь и записывает указания.

— Оберни волосы, замерзнешь, — подает свою майку Нур и смущенно отводит глаза от торчащих из-под ткани сосков.

Делаю на голове тюрбан, а сама старательно отворачиваюсь от мужчин, оказавшихся полураздетыми. Уж не знаю, что хуже: когда они пожирают меня глазами, или когда мои глаза разбегаются в разные стороны, чтобы одновременно видеть и одного и второго. Ну за что мне это наказание, боже?

— Где кухня? — прочищаю горло и как можно спокойнее произношу я, хотя внутри бурлит смесь негодования, возмущения и возбуждения.

— Прямо и налево, — на плечи ложатся пальцы Аджая, и он аккуратно разворачивает меня в нужном направлении.

Иду сама не своя. Тело простреливает легкими молниями, и я едва дышу, пытаясь уловить спиной тепло мужчины, следующего позади.

Оказавшись в просторном светлом помещении, не сразу понимаю, что мы на месте, но на это намекает аромат свежемолотых зерен сладких бобов. Осматриваюсь в поисках обеденного стола и не нахожу ничего даже отдаленно напоминающего это.

— Я накрыл на балконе, — Нур по-хозяйски берет меня за руку и ведет за собой, — правда, там тоже почти нет мебели.

Выходим на просторную площадку, огороженную витыми столбиками из камня, и я понимаю, что мы на самом верхнем этаже здания этажей в двести. Как ни странно, здесь нет ветра, зато кое-где под нами висят легкие облака.

— Предлагаю самое удобное место! — очаровательно улыбается Нур, присаживаясь на широкий подоконник, и легким рывком подтягивает меня к себе, так, что я падаю на его колени.

Не вижу его лица, но ощущения внутри приятные. Кажется, медведь доволен, что заграбастал меня в свои лапы. Или все-таки это мои эмоции, и это я так быстро почувствовала себя счастливой в его руках?

Наблюдаю за тем, как дракон убирает с подоконника широкое круглое блюдо, накрытое непрозрачной крышкой, и, держа его одной рукой, занимает освободившееся место. Мышцы красиво перекатываются от плавных движений, а кожа завораживает своим изумрудным блеском. При ярком свете видно, что сияние, так напоминающее плотную чешую, уходит под волосы на затылке, только там оно уже не такое яркое.

Внезапно мою макушку опаляет горячим дыханием, которое резко сменяется холодком, бегущим вниз, и тело застывает, вжимаясь в сильную горячую опору под собой.

— Неожиданная реакция на поцелуй. Ты так напряжена, будто я тебя укусил.

— А ты можешь? — пытаюсь язвить я, и тут же чувствую, как на мочке уха нежно смыкаются огненно-горячие губы Нура.

— У-гу...— едва слышно рокочет он и легко прикусывает самый кончик.

Прикрываю веки, издавая неконтролируемый стон, и впиваюсь пальцами в его крепкие бедра. Он скрещивает руки, сжимая меня в своих объятьях, и сама не замечаю, когда все это переходит в настоящий поцелуй.

Кажется, это утро упорно доказывает мне, что время, когда я хоть как-то владела ситуацией, закончилось. Теперь эти мужчины управляют мной, моим желанием, и, если честно, я готова попробовать, потому что пока мне это очень нравится.

Когда влажных губ касается легкое дуновение ветра, прикусываю их и открываю глаза. Комментировать произошедшее не решаюсь, иначе, ляпну чего, вообще постелью закончится. А ведь рано или поздно это все равно случится!

И в подтверждение моих мыслей, чувствую, как щиколотку обхватывают пальцы Аджая.

Сглатываю, хотя в горле спазм, и молча наблюдаю за тем, как он поднимает мою ногу, и укладывает на свои бедра. В этот момент майка немного задирается, открывая вид на мои гениталии, и я вижу, как взгляд мужчины на секунду задерживается там.

— Холодные...— комментирует дракон, сделав вид, что он ничего не заметил, укладывает на себя вторую ногу и накрывает обе мои ступни своей ладонью. Да, она настолько большая.

Аджай пальцем активирует рычажок на блюде, и из-под него выстреливает клубок серебристого дымка. Блюдо застывает в воздухе прямо перед нами, и дракон торжественно снимает крышку.

— Это все ты приготовил? — рот наполняется слюной при виде тончайших блинчиков, свернутых рулетом и украшенных маленькими шариками незнакомых ягод.

Я даже пытаюсь податься вперед, чтобы вдохнуть божественный аромат сливочного теста, но Нур сдерживает, тихо посмеиваясь на ухо, которое до сих пор горит огнем.

— Будем учиться взаимодействовать друг с другом, беглянка!

— В данный момент я хотела бы повзаимодействовать с блинчиками! — пытаюсь высвободиться, но меня обнимают еще крепче.

Аджай накалывает кусочек рулета и обмакивает его в розовый пенный мусс, а я облизываю губу, нетерпеливо ожидая, когда же смогу попробовать это на вкус.

Наконец, еда оказывается у меня во рту, и я, не стесняясь выразить свое восхищение, блаженно подкатываю глаза.

— Если ты делаешь все так же божественно, как готовишь блинчики с муссом, я согласна стать вашей женой!

Аджаю нравится моя шутка, и он, видя мое нетерпеливое ерзанье, накалывает еще кусочек.

— Это хорошие новости, шера-йя. Значит, будем покорять твое сердце через вкусную еду!

— Угу! — едва прожевав кусочек, я готова съесть еще, — вы сейчас посмотрите, сколько я ем, и решите, что проще найти другую шера-йю, чем прокормить меня!

— То, как ты ешь, рай для наших глаз, девочка, — басит медведь.

— Знаешь, почему Нур обратил на тебя внимание тогда в ресторане? — дракон продолжает кормить меня, — ты так аппетитно ела!

Одновременно мы втроем прыскаем от смеха, и я расслабляюсь радом с ними настолько, что устраиваюсь на коленях медведя поудобнее, и протягиваю ноги, шевеля носочками от удовольствия, когда дракон играет с моими пальчиками.

Знакомясь с новыми вкусами, я без суеты и страха размышляю над тем, что они не договаривают. То, что их внимание привлекло то, как я ела, версия оригинальная, но у меня есть вопрос, ответ на который, я пока так и не узнаю. Почему на них, чужеземцев, реагировал муар, камень моей родной планеты?

Я никогда не слышала об истинности на Альвенте. Даже в сказках такого не припомню. И можно было бы напрямую задать им этот вопрос, но так я выдам себя. А пока я не узнаю их поближе, делать это очень рискованно.

— Странные вы...— наевшись, смотрю вдаль, на облака, подсвечиваемые сиреневым лучом снизу, и перевожу взгляд на Аджая, сидящего напротив.

Он сводит брови, становясь серьезнее. Спиной чувствую, что и Нур напрягается.

— Не пойму я вас... То тюрьмой пугаете, то завтрак готовите.

Наступившая тишина имеет странное действие. Она не пугает, но однозначно рубит пространство.

— Мы тебе не враги, Сирена, — Нур осторожно, коснувшись пальцем моей щеки, заставляет посмотреть на себя. — Мы защитим. От любой беды, малыш.

Он прижимается губами к виску и замирает на несколько мгновений, а потом нежно целует и отпускает.

Аджай, легко приподняв ноги мои ноги, чтобы придвинуться поближе, едва касается коленей, и смотрит так проникновенно, что я не могу даже вдоха сделать.

— Ты теперь наша жизнь, и это не просто слова. Это реальность, в которой мы будем жить долго. И мы сделаем все, для того, чтобы счастливо.

— Зачем вы устроили эту пытку в спортзале? — решаюсь пройти чуть дальше я.

— Мы хотели разозлить тебя, чтобы ты показала все, на что способна. Но ты сникла. А значит, ты не агент и не наемница.

— Да с чего вы взяли?!

— Если бы ты сказала правду на счет оружия, Сирена...Эту штуку не достать даже на нелегальном рынке.

— Откуда она у тебя? — Нур мягок, но настойчив, и я начинаю себя чувствовать виноватой. Ой, как же мне это не нравится!

— Я вам уже все сказала! — сквозь зубы цежу я, делая вид, что их недоверие оскорбительно.

— Хорошо, — соглашается дракон, сжимая мои пальцы, — наше солнце не могло выбрать плохого человека. Пусть пока ты нам не доверяешь, но мы дождемся. Придет время, и ты сама расскажешь.

Неудобный момент был прекращен трелью наших браслетов. Одновременно нам троим приходит оповещение.

— У Таи температура, — мрачнеет Аджай, первым прочтя сообщение.

— Я полечу за ней, — напрягается всем телом медведь, готовый стартануть прямо с места.

— Я с тобой! Только оденусь! — сползаю с Нура и смотрю на свои голые ноги.

— Это долго! — дракон дышит так, будто готовится расправит невидимые крылья и полететь прямо с балкона, — мы же не знаем, что с ней!

— Для детей это обычное дело, — пытаюсь успокоить мужчину, который, видимо никогда не имел дела с детскими болезнями.

— Останься дома, Сирена. Мы быстро.

Не успеваю рта открыть, как мужчин уже нет. Хлопаю глазами, смотря на опустевший балкон, и диву даюсь. Два совершенно чужих человека заботятся о моем ребенке, в то время, как отец швырнул мне перстень с пальца, чтобы продала его и на эти деньги избавилась от дочери. Где были мои глаза, когда я связалась с этим подлецом, вопрос уже давно не актуальный. Сейчас важно другое: мужчины берут под опеку чужого ребенка, и я не могу это отмести, как незначимый факт.

Пока жду Таю, пытаюсь вызвать врача на дом, и понимаю, что не знаю даже адреса. Но стоит назвать наши имена, как мне сообщают, что Аджай-идо уже сообщил о болезни ребенка, и в скором времени доктор будет у нас. Так же сказали, что девочку осмотрел врач студии, в которой они занимались, и у нее местный грипп, которым болеют все дети, прибывающие на Ману-р.

Чтобы занять себя, иду в ванную сушить волосы. Снимаю с головы майку, разворачиваю ее и удивляюсь размеру. Кажется, сюда таких как я, трое поместится. Крупные мужья мне достались, однако. И сразу приходится гнать от себя мысль о том, что эти ребята «там» тоже немаленькие. Но я пока не готова увидеть это своими глазами. Хотя целуются оба весьма недурно.

Не проходит и пятнадцати минут, как слышу голоса, и несусь из ванной, пытаясь понять, куда бежать в этом огромном пустом пространстве. Оказывается, в квартире два этажа, каждый из которых мог бы стать ангаром для летательных аппаратов. Ну любят парни масштаб! Что ж поделать!

Когда добираюсь до прихожей, вижу Таю, крепко вцепившуюся в руки двух мужчин, и в груди больно екает. Как же ей хочется папу...

Она даже не достает им до пояса и выглядит просто куклой рядом с крупными мужчинами, но ее, похоже, это ничуть не пугает. Интуитивно она чувствует их защиту и льнет к ним, уверенная, что ни дракон, ни медведь не дадут ее в обиду.

— Тая! — сажусь перед ней на колени и обнимаю дочь, — болит что-то?

Она отрывается от своих новых нянек и прилипает ко мне. Такая горячая, что кажется, я печки касаюсь.

— Нет, мам. Спать только хочется, — она кладет головку мне на плечо и прикрывает больные покрасневшие глазки.

— Спать так спать! — Нур присаживается к нам и сгребает обеих в свои объятья, чтобы потом поднять.

— Ты что делаешь?! — от неожиданности почти вскрикиваю.

— Ч! — ворчит медведь, — ребенка разбудишь! — и тащит нас наверх.

Тая пока не спит, и по улыбке вижу, что происходящее ей ой как нравится! Когда еще ее поносят на ручках?

Мы оказываемся в еще одной полупустой спальне, и Нур осторожно укладывает нас на диван, Аджай подсовывает мне под голову подушку, и Тая очень быстро засыпает на моем плече.

Не успеваю спросить, как получаю полный отчет по минутам о том, как началась болезнь, и что сказал врач.

— Не волнуйся, это пройдет за пару дней. Детский организм быстро справляется с этим вирусом.

— Кажется, из нас троих, в панике вы! — Смеюсь, глядя, как напряжены два здоровенных мужчины, вцепившиеся в пятки крохи. — Спасибо вам. За заботу. Я и не знала, что так может быть...

Глажу волосики дочери, пряча взгляд. Я давно не была никому так благодарна, и совсем разучилась благодарить, поэтому чувствую смущение.

— Мы семья, Сирена. Теперь так будет всегда.

Нур расправляет аккуратно сложенный плед, взмахнув им, накрывает нас с Таей и, легонько чмокнув меня в макушку и погладив щечку девочки, выходит из комнаты.

— Пойду приготовлю для малышки лечебный сироп, отдыхайте! — Аджай повторяет действия медведя и оставляет нас одних.

Конечно, ни на какое озеро мы не поехали. Когда у Таи нормализовалась температура, мы спустились в условную гостиную и заметили странное устройство, похожее на высокий тубус.

— Девочки проснулись, ура! — смеясь, медведь бежит на нас, делая вид, что хочет поймать.

Тая мгновенно включается в игру, и вокруг меня начинается беготня. Я для этих двоих как разграничительный столб. С визгами и шуточным ревом, они валят меня с ног, но ловкий медведь не дает упасть и я снова оказываюсь у него на руках. Будто специально так делает!

Замечаю, что вырываться мне совсем не хочется. Его прикосновения и запах тела мне приятны, а то, как он ненароком цепляет меня то за попу, то за талию, веселит.

Аджай, кажется, по жизни не такой озорной, как его друг, но он тоже не упускает возможности меня потрогать. То руки на плечи положит, то коснется ладонью спины, то волосы незаметно поправит...

— А что это за штуковина такая? — Тая, наконец, обращает внимание на странное устройство и находит на нем кнопку.

— А это волшебный шкаф! Полезай внутрь! — предлагает дракон и помогает Тае забраться.

— Щекотно! — хохочет она, но Аджай просит ее немного постоять смирно.

— А теперь смотри туда!

На пустую стену выводится проекция, и узнаю в изображении свою дочь в бежевом трико телесного цвета.

— С чего начнем? С платьев?

— Да! Как у принцессы! — с придыханием шепчет она, подглядывая из окошка напротив своего лица.

Не знаю, откуда у больного ребенка столько сил, но пока она не примерила все возможные варианты одежды и украшений, она не успокоилась. А потом настала моя очередь.

— Позволишь мне выбрать пару нарядов? — Аджай придерживает мою руку и а в глазах кипучий вулкан. Ой, неспокойно мне что-то...Тело реагирует приятной дрожью.

— Мне даже интересно, что ты выберешь для меня.

И первое, что я вижу, это черный шелковый халат в пол со струящимися рукавами. Неожиданно, и как ни странно, мне нравится. Я бы такой с удовольствием носила.

Замечая одобрение в моем взгляде, Аджай выбирает еще и еще, и что бы он на меня не примерил, я соглашаюсь с его выбором. Даже с тем, на что сама бы никогда не решилась. Например, облегающее платье-чешуя нежного персикового цвета.

— Я тоже поучаствую! — присоединяется Нур и выбирает изящные туфли, пару босоножек и...одежду для тренировок, — Что?! Ты же хотела заняться суанской борьбой!

Не могу удержаться и хохочу, глядя на его растерянное лицо.

— Отличный выбор! Благодарю! — пытаюсь покинуть капсулу, но Аджай перекрывает выход рукой.

— Еще несколько секунд, — говорит тихо прямо на ухо, — сохраню твои параметры. Хочу подобрать кое-что еще.

От теплого дыхания, щекочущего мою щеку, пересыхает в горле.

— Что? — скриплю я.

— Пусть это станет для тебя сюрпризом, шера-йя. Уверен, тебе понравится.

Намек понятен, и сразу воображение подсовывает картинки эротического белья, которое эти двое сорвут с меня, даже не взглянув. Я почему-то уверена, что секс с ними бурный, огненный. Такой, когда ломается мебель, встречающаяся на их пути. Кстати...может быть, это и есть причина отсутствия мебели в этом доме?

Застываю на пару секунд в капсуле, и как только Аджай подает ладонь, не задумываясь, вкладываю в нее свою руку. Надо же, как быстро приручили! И даже мысль о сексе с ними я воспринимаю как нечто интересное, как то, что хочется попробовать. И даже ругать себя не стану. Я так долго была одна, что мне не стыдно признать желания плоти, да и чтобы не захотеть с такими мужчинами, надо быть фригидной дубиной.

Вечер мы проводим вместе, валяясь на подушках, разбросанных по полу, и смотрим фильмы о галактиках, направив проектор на потолок. На улице уже темно и видны звезды, поэтому Аджай и Тая то и дело бегают на балкон, чтобы найти созвездия на небосклоне.

Я наслаждаюсь космическими видами, думая о том, что где-то среди малого голубого скопления находится моя Альвента. Но оказываюсь совершенно не готова к тому, что услышу имя родной планеты из динамиков. Мое сердце замирает, и, кажется, это замечают все.

— Мама, почему ты грустная? — Тая нежно проводит ладошкой по щеке и заглядывает в глаза, будто там написан ответ.

А я даже не знаю, что сказать. Альвента просто затерялась в длинном списке карликов. Незначимая и неинтересная никому во вселенной, но такая родная и до сих пор живущая в моем сердце.

От внимания мужчин, конечно же, это не уходит. Они сочувствующе смотрят на нас с Таей. Благо, не пристают с расспросами, но уверена, будут пытаться найти ответы сами. И найдут их. Так, может, признаться сейчас?

Внутри становится холодно, и комок слез распирает горло. Я набираю воздуха, чтобы начать говорить, но не могу. Этим признанием я предам отца и свою клятву жить инкогнито. Он не объяснял, почему это важно, но просил следовать этому правилу, и я не могу поступить иначе.

Обреченно выдыхаю и ложусь на бок, упираясь лбом в висок дочки. Прикрываю глаза и стискиваю зубы. Я Сирена, гражданка Мараша, а теперь и Ману-ра. Шера-йя Аджая и Нура, агентов внешней разведки, которых чуть не убила, и которые, возможно, захотят убить меня, если узнают, кто я.

«Глупости! Зачем им тебя убивать? Ты же теперь их шера-йя!» – что-то громко кричит внутри меня, взывая еще раз оценить ситуацию. Но мне проще затолкать эти сомнения поглубже и перестать о них думать. Я могу стать разменной монетой в политических играх, и даже статус истинной тут не спасет. Мою семью предали однажды наши же подданные, так почему чужие захотят сохранить нашу жизнь? Я должна молчать и точка!

Когда дело близится к ночи, по телу то и дело прокатывается дрожь. Нам придется спать втроем. И пусть прошедшую ночь мы провели подобным образом, но сегодня я не в отключке, а значит, грядут неловкие моменты.

— Сирена, ты весь вечер сама не своя. Ты чего-то боишься? — подлавливает меня Аджай, когда я усердно намываю стаканы, лишь бы не возвращаться к ним.

Он отключает воду, вкладывает в руки полотенце и сам отправляет посуду в моющий шкаф. — Можешь говорить прямо. Честность помогает лучше понимать друг друга, — становится так близко, что дыхание затрагивает волоски на лбу и становится щекотно.

— Я не готова спать с вами, — не поднимая глаз, выдаю на одном вдохе, пока не передумала.

Слышу короткую усмешку.

— Мы настолько не в твоем вкусе, красавица? — дракон нежно трогает шею и, играя пальцами, уводит руку к затылку.

Прекращаю дышать, умоляя, чтобы мурашки не выдали мое приятное волнение от этих прикосновений.

Аджай невесомо оттягивает волосы, и я послушно поднимаю голову и даже раскрываю губы, когда вижу его приближающееся лицо.

— Так плохи? — шепчет он, едва касаясь губ, но не целует. Дразнит. А потом берет мою ладонь и кладет на свою грудь.

Вздрагиваю, шумно и резко хватая воздух, и сама мажу по его горячим сухим губам, которые сейчас неподвижны. А когда слышу четкие удары сердца, прикрываю веки. Будто прячусь. От самой себя. Я больше не хозяйка себе.

— Это принадлежит тебе, милая шера-йя, — он накрывает мою ладонь своей и ведет ею вправо, — только тебе. И ты вольна решать, хочешь ты это взять, или нет.

Аджай поднимает мою руку выше и целует каждый мой пальчик, а я, сквозь полуприкрытые веки вижу, как он смотрит на меня.

— Одно твое слово, Сирена, и я, и Нур сделаем то, что ты скажешь. Только сама пойми, чего хочешь.

Он возвращает мою ладонь на свою грудь и теперь ведет ниже. Чувствую тепло кожи, шелковые волоски по центру живота, рельеф мышц, и, когда достигаем линии пояса, вся напрягаюсь, будто вот-вот случится взрыв. Но Аджай отпускает мою руку, давая полную свободу.

Так и тянет опустить ее ниже, не думать ни о чем и сделать шаг, после которого назад дороги не будет, но вместо этого я просто обнимаю мужчину, сцепляя руки в крепкий замок на его пояснице.

Не могу. Я так устала! Мне так хочется выплакаться на крепком плече, а после уснуть, зная, что по утру все будет хорошо.

И он обнимает в ответ. Нежно, будто самый родной человек в этой вселенной, он поглощает каждый мой всхлип, каждый мой вздох, и дает мне выплеснуть все свои страхи, всю горечь, через слезы, льющиеся нескончаемым потоком.

— Отдай нам свою боль, девочка, — спину обдает жаром, и я понимаю, что нахожусь между двумя мужчинами, которые делают со мной что-то невероятное.

С одной стороны меня разрывают эмоции, закручивая внутренности в тугие спирали, с другой – я понимаю, что приходит облегчение, и дарят его мне те, кто назвал своей истинной. И кто я такая, чтобы не верить судьбе?

— Я хочу...

Едва шевеля губами, произношу я и кладу ладони на плечи Аджая.

— Сделайте это сейчас.

Дракон бережно поднимает меня на руки, и я обхватываю его шею. Щекой прислоняюсь к груди, слушая сердце, и закрываю глаза. Именно сейчас все происходящее мне кажется правильным. Я полностью отпускаю контроль и впервые в жизни чувствую легкость и покой.

Распахиваю ресницы, как только чувствую под собой мягкую пружинящую поверхность. Лампа, горящая на балконе, окутывает комнату мягким голубым светом, а на потолке мерцают блики, будто мы находимся не над облаками, а под водой. Вкупе с сиянием мужских тел и свечением глаз, зрелище поистине завораживающее, волшебное.

Полуобнаженные мужчины ложатся по бокам от меня, и становится жарко. Ароматы наших тел усиливают друг друга и действуют на меня, похлеще алкоголя. Перед глазами плывет, и я ищу опору в них, пытаясь ухватиться пальцами. Но мои руки оказываются над головой.

Рукава майки, оголяют часть руки, и Нур, как большой кот трется своей мягкой щетиной о нежную кожу, и жар сменяется прохладой.

Распластанная ладонь Аджая накрывает живот, и я вздрагиваю, чувствуя напряжение во всем теле. Мне нужно его сбросить, и я выгибаюсь в груди. Нур пропускает руку между моей спиной и матрасом, и это объятье подчиняет меня окончательно.

Мое тело горит, словно его касаются языки пламени. Я шумно хватаю воздух, но вместо этого ловлю поцелуи. И даже не различаю, кто из мужчин владеет моим ртом. Мне хочется раскинуть ноги в стороны, дать им понять, что я готова к большему, но мужчины будто нарочно сдавливают мои бедра, мешая пошевелить ими.

Когда я чувствую, как край длинной майки немного задирается, блаженно выдыхаю, уверенная в том, что развязка близка. Но меня продолжают изводить невинными прикосновениями. Пальцы кружат по животу, сжимают бедра, касаются узкой полоски волос на лобке, очерчивают треугольник, но почти добравшись до сокровенного, отступают.

Внизу живота все сжато, я раскалена до предела, и кажется, что больше не выдержу этих пыток, но они продолжают, и я с упоением принимаю все, что дают мне эти мужчины.

Оргазм накатывает тихо и неспешно, но дает столько блаженства, сколько я никогда не испытывала, лаская себя сама. Одна мысль о том, что этим мужчинам удалось меня довести до такого состояния, не затрагивая чувствительных зон, заставляет считать их волшебниками. А когда следом за первым приходит второй, более яркий и более долгий, я и вовсе растворяюсь в нашем общем пространстве, улыбаясь тому, что они знают мое тело лучше, чем я.

Мои веки тяжелеют, а мышцы наливаются горячим тяжелым эликсиром, мне кажется, что наши тела вплетаются друг в друга, и в этом чувствую особенный кайф. Только осознать, что происходит совершенно нет сил. Я снова позволяю себе отдаться желаниям тела, и мгновенно засыпаю, проваливаясь в самый сладкий и глубокий сон из всех, которые у меня были.

Просыпаюсь от щекотных поцелуев в шею и мгновенно краснею. Хочется спрятаться, но по обеим сторонам от меня мужчины, явно дающие понять, что сейчас меня ждет жаркое продолжение вчерашней ночи. А ведь они остались ни с чем! Как только дотерпели до утра?! Но есть одно маленькое но: флер безрассудства исчез вместе с ночью, и я пока не готова к продолжению.

— Мне нужно проверить Таю! — сползаю вниз, но мою попытку бегства, мгновенно пресекают.

— С ней все в порядке, мы заходили полчаса назад. Сейчас она спит, — урчит на ухо медведь, накрывая мою грудь своей тяжелой ладонью. Только это вынуждает замолчать, а, когда мой сосок оказывается зажатым в его пальцах, я и дышать перестаю.

— Она пила лекарства? — блею я, понимая, насколько нелеп мой способ заболтать своих мужчин.

— Она выполняет предписания врача. А ты нет! — Аджай подцепляет пальцем майку и медленно поднимает ее выше, обнажая нижнюю часть тела. — Тебе он сказал не волноваться, — отвечает он на мой немой вопрос, — и получать удовольствие от обретения. Вот и не волнуйся, шера-йя. Получай удовольствие.

— О, боги...— только и могу выдохнуть я, когда Нур вбирает в рот сосок. Ткань майки мгновенно промокает, и от этого прикосновение кажется еще более острым.

Рука дракона уже не так осторожна, сегодня он стремителен так же, как его напарник. Нежно и настойчиво он просовывает пальцы через мои сжатые бедра, пробираясь к половым губам, но как только касается напряженного клитора, мое тело отзывчиво подается навстречу.

Не лучшее время вспоминать родителей, но образ мамы все же всплывает перед глазами. Ох, знала бы она, чем ее дочь занимается с ДВУМЯ мужчинами, наверное, приказала своему секретарю готовить ее похороны. И это она еще не в курсе того, что у нее есть внучка, настоящего имени отца которой я даже не знаю. Прости меня, мама. Но я не могла поступить иначе. И пусть я буду ужасной дочерью, за то буду счастливой.

Ладони сжимают груди, сводя их вместе, и со сладостным рыком Нур прикусывает соски. Его напряженный член упирается в мою ногу, и мне хочется освободить его, погладить, сжать в руке, провести по головке большим пальцем, но я в таком состоянии, когда не понимаю, как в пространстве расположено мое тело, и кажется, что руки живут отдельно от меня. Зато руки Аджая я чувствую прекрасно!

Он растирает мою влагу и целует так, будто пьет этот нектар. Погружает палец внутрь меня и ласкает истекающее лоно двигаясь по кругу. Я полностью открыта, я поддаюсь своему желанию насладиться порочным вожделением, но когда чувствую, как ладонь Нура опускается вниз по животу, перестаю дышать, стыдливо сводя бедра.

— Доверься нам, девочка, — Аджай покрывает нежными поцелуями лицо, продолжая неистово трахать меня пальцем, и я поддаюсь напору медведя, позволяя развести мои ноги широко в стороны.

От хриплых мужских стонов становится так сладко, и я улыбаюсь, прикрыв глаза.

— Тебе нравится? — спрашивает дракон, кончиком языка слизывая капельку пота, стекающую по виску.

— Да-а-а, — выдыхаю со стоном и пытаюсь поймать его губы.

— А так? — медведь погружает в меня свой палец, и теперь я чувствую обоих внутри себя.

— Ммм, — это все, что я могу ответить, ибо слов нет. Мне хочется кричать от восторга, от чувств, что переполняют, но выходит лишь постанывать в ритм движениям.

Внизу живота сводит сладким узлом. Все тело горит и плавится от прикосновений, а на месте клитора распускается волшебный цветок.

— Боже, как хорошо, — беззвучно шевелю губами, утопая в объятьях мужчин, и, как только последний лепесток бутона, раскрывает его нежную сердцевину, прикусываю губы и выгибаюсь, издавая громкий протяжный стон. — Да...да...

Не знаю, сколько продолжается мое мучительно-сладкое забытие...кажется, целую вечность. Я с наслаждением вдыхаю ставшие такими родными ароматы мужских тел, любуюсь мерцанием своей кожи, на которую перебираются сияющие узоры, облизываю распухшие от долгих поцелуев губы. Но когда-то все хорошее заканчивается, и мне все же приходится спуститься с небес на землю.

— Доставка. Мебель привезли, — недовольно фыркает медведь и, нехотя оторвавшись от меня, уходит.

Аджай придвигает меня ближе, полностью укутывая в свои объятья, чтобы я не почувствовала холода от отсутствия Нура. Но через несколько мгновений, и он издает протяжный раздраженный выдох.

— Вашу с Таей одежду доставили.

— Пусть Нур заберет, — пытаюсь удержать дракона рядом ослабевшими руками.

— Я должен пойти, лучик мой, — покрывает мое лицо поцелуями, и отцепив от себя, целует руки, — поспи пока.

Остаюсь одна в огромной кровати и сразу же чувствую себя одиноко. Тело еще не остыло от жарких прикосновений, и лежать на постели, пропитанной ароматами нашей похоти, невыносимо, а ведь между нами толком и не было ничего.

Не выдерживаю и поднимаюсь с кровати, принимаю душ и, помня о коварстве полотенец-салфеток, снова натягиваю на себя майку Аджая. Если к ней добавить пояс сойдет за платье до колен.

Выхожу в холл, где туда-сюда снуют мужчины-рабочие, разнося пронумерованные коробки. Под лестницей замечаю Нура, а на его плечах свою красотку. Они увлеченно листают каталог со шторами, и выбрав оранжевые, примеряют их к окну, направив прожектор в нужное место.

Когда вся привезенная мебель становится на места, мы вчетвером отправляемся на кухню, где уже не так пусто как вчера. Уюта, конечно, не хватает, но это мелочи. Вольюсь в семейную жизнь, заставлю все цветочками-вазочками, и будет красота! Стоп! И это я сказала? Я?

Нет. С этим надо что-то срочно решать. Иначе я сойду с ума от раздвоения. Либо я продолжаю думать о возвращении на Альвенту, либо вливаюсь в новую жизнь, забыв о своем происхождении и долге. Но, что, если попытаться совместить? Сколько можно ждать вестей от отца? Ведь я даже не знаю, жив ли он... Я обязана дать нам шанс. Эти парни не худший вариант для принцессы. Герои всегда в чести. Загвоздка в том, что их двое, и на Альвенте не поймут, но с этим как-нибудь разберемся.

Аджай с Таей распаковывают боксы из «Малияны», а Нур украдкой щипает меня за попу и пытается пробраться под майку.

— В какой комнате моя одежда? Я хотела бы надеть что-то другое, — пытаюсь смотреть с укором на медведя, но сама хихикаю как девочка, уворачиваясь от загребущих лап.

— Можно я сегодня надену бусы?! — Тая оборачивается, и Нур отскакивает от меня, будто не он только что мял мою задницу.

— Можно, Белка. Раз выгулять наши наряды не получится, будем носить их дома.

— Почему Белка? — Нур ворует ягоду, пока Тая отворачивается.

— Потому что любит орешки! — отнимаю ягоду, демонстративно кладу себе в рот и прикрываю глаза от удовольствия.

Слышу тяжкий вздох Нура и смешок Аджая, а после в меня летят многообещающие взгляды. Кажется, я доигралась, и сегодня ночью меня ждет кое-что особенное.

— Я выздоровела! Мама, пожалуйста, давайте пойдем на праздник!

Я непреклонна, а мужчины не вмешиваются. Хотя, если бы Тая им улыбнулась или, чего хуже, слезу пустила, они б ее на руках туда понесли.

— Мамочка, ну пожалуйста! Там будут мои друзья!

— Ты больна.

— У меня ничего не болит.

— Хорошо, если доктор позволит.

Надеясь на то, что услышу слова, запрещающие Тае покидать дом, я звоню врачу.

— Если Тая хорошо себя чувствует, вы можете пойти на праздник. Девочка не заразна, а вирус – своего рода адаптация. И похоже, Тая перенесла его очень легко.

— Ура! — победно визжит Тая, а я закрываю уши.

Что ж, вот и повод выгулять новые платья. Заодно познакомлюсь с девушками. Надо обзаводиться подругами, ведь я здесь, похоже, надолго.

— Тогда я сообщу, что мы будем. А теперь завтракать! — командует Аджай, и Тая первой занимает место и хватает вилку. Да, аппетит у нее отменный и на больную сегодня она точно не похожа.

После завтрака Тая изъявляет желание позаниматься устным счетом и убегает в свою комнату, чтобы связаться с преподавателем. Задумываюсь над тем, насколько она жадна до учебы. Если бы нам не пришлось скитаться и жить, затаившись на Мараше, она бы знала во много раз больше.

Собиряясь на празднование дня рождения шера-йи моего тренра Лаоса, понимаю, что из девочкиных радостей у меня лишь встроенный фен и несколько флаконов бальзамов для всех частей тела. Делать заказ косметики уже поздно, да и приглашать мастеров домой времени мало.

В сети ищу модные тенденции Ману-ра, чтобы привести себя в подобающий вид, и понимаю, что женщины здесь выглядят кто во что горазд. Большинство из них с дальних уголков вселенной и понятие красоты для каждой свое. Единственное, что бросается в глаза, это сияющие метки. У каждой девушки свой цвет и узор, но всегда сочетающийся с сиянием на коже их мужчин. По мне, так это лучшее украшение, только вот у меня его почему-то до сих пор нет.

Открываю кран с горячей водой становлюсь под струи. Если после мытья волосы не расчесывать, они хорошо держат легкие волны, и это уже можно назвать укладкой. Не то ,чего хотелось бы, но вполне неплохо.

Вспоминаю о бальзаме и тянусь к полочке, пытаясь отыскать нужный тюбик с закрытыми глазами – ненавижу, когда в глаза попадает вода. Шарю рукой и случайно смахиваю зеркало. Грохот и звон стекла стоит такой, что вжимаюсь в стену и, уворачиваясь от капель, пытаюсь оценить масштаб бедствия.

— Сирена! — в ванную врывается Нур, и я уже не знаю, что меня пугает сильнее: гора осколков или то ,что у него между ног.

Зажмуриваюсь, пытаясь прикрыть грудь и лобок ладошками, будто не я стонала несколько часов назад от его ласк. Но как бы я не старалась «развидеть», его дубинка все равно стоит перед глазами. Дюймов десять, и это в спокойном состоянии. Мама дорогая...— С кем воюешь, милая?

Открываю один глаз и громко сглатываю.

— С...с...— хватаю воздух, забывая напрочь слова, и отвожу глаза.

— Ясно, — усмехается Нур и активирует уборщика.

— Тогда я пойду, — отходит к двери, и я таращусь на то, как перекатываются мышцы на его красивой мясистой заднице.

— У-гу...— замечаю на спине капли воды и понимаю, что он тоже из душа, а не просто так по дому голым рассекает.

— Будь осторожна, детка. Если что, я в соседней комнате.

Дверь захлопывается, а я стою и хмурюсь. Это был намек-приглашение, или он просто сообщил, что будет неподалеку, чтоб не волновалась?

Отворачиваюсь к стене и возвращаюсь под теплые струи тропического душа. С минуту пытаюсь вернуть нормальный ритм дыхания, но внезапно чувствую на своей попе чьи-то руки. Вздрагиваю, пытаясь развернуться, и утыкаюсь носом в блестящую грудь Нура. Сердце грохочет, снова не давая нормально дышать.

— Совсем забыл. Нам привезли полотенца. Я принес.

«Я принес» — эхом отдает в голове, когда вижу здоровенный ствол, направленный прямо на меня. А под ним яйца! Огромные такие конские яйца. Назвать ЭТО яичками язык не повернется.

— Благодарю...— еле выговариваю я, понимая, что между ног мгновенно становится тяжело и влажно.

— Я пойду? — говорит спокойно, но хищный взгляд пожирает меня. Соски от этого взгляда стоят колом и горят, будто их поливают горячим воском.

— Д-да...— заикаюсь я, не понимая, чего во мне больше: страха перед гигантским членом или желания оседлать его.

— Я рядом, — еще раз напоминает он, медленно отступая.

— Я помню, — скулю в ответ.

Да...выдержка у мужика, конечно, железная.

Обмотанная в мягкое тонкое полотенце, я покидаю ванную, нервно озираясь. Кажется, я немного погорячилась, так легко согласившись на сближение с Нуром и Аджаем. Мне реально страшно, потому что мало того, что таких больших мужчин я никогда не встречала, так тот единственный, что у меня был, он кардинально отличался от этих. Кардинально – это раза в три, если не больше. Успокаивает то, что мне четко сказали, что без моего согласия ничего не будет. Только загвоздочка в том, что в очередной раз обезумев от оргазмов, я наберусь смелости и соглашусь. И тогда...

— О чем задумалась, душа моя? — Аджай ловит меня, шлепающую босиком по коридору, и, приподняв, ставит ступнями на свои ноги и целует в нос.

— Да так...— не могу же я озвучить ему свои мысли.

— А, если правду?

— Нур заходил, пока я была в душе...

— И?

— В общем, то, что я видела, произвело на меня сильное впечатление! — краснея, выдаю я, и слышу красивый громкий смех дракона.

Он так искренен в этой реакции, что я заражаюсь его хохотом и смеюсь вместе с ним.

— Он умеет пользоваться тем, чем ты так впечатлилась, не сомневайся, — гладит завиток моих волос и берет лицо в ладони.

Заставляю себя смотреть в горящие изумрудным блеском глаза, хот и хочется спрятаться.

— Ни один из нас не сделает тебе плохо.

— Я знаю...

— Только не бойся идти навстречу своему желанию. Я же чувствую, ты хочешь. Ведь хочешь? — от его голоса становится жарко, а когда он подается бедрами, чтобы я смогла почувствовать, пусть и через штаны, его член, на висках выступает испарина.

— Да...

— Это правильно, Сирена. Когда мы втроем займемся любовью, ты узнаешь, что такое рай на самом деле.

— Я хочу сейчас, — жмусь к теплому сильному телу, абсолютно уверенная в том, что готова рискнуть и поддаться своему желанию.

— Нет, малыш. Сейчас не лучшее время, — он гладит мои плечи и нежно целует в губы. Так невинно, что это раздражает.

— Почему?

— Не капризничай! Обещаю, очень скоро ты получишь все, что хочешь. А сейчас тебе нужно одеться.

— Да, — соглашаюсь, вспоминая, что до выхода примерно час.

— А я помогу. Иди за мной.

Пройдя несколько метров мы сворачиваем в одну из комнат, где на длинных рейлингах висят бежевые кофры. Гардеробная не оборудована до конца, но уже чувствуется, что это место станет одним из самых любимых в этом доме. После спальни.

Дракон проводит рукой по чехлам, заглядывая в прозрачные окошки, и снимает с вешалки то самое платье, что я примеряла первым. Согласно улыбаюсь, желая поскорее его примерить, и Аджай расстегивает молнию на чехле.

Ткань мягкой волной ложится на его предплечье, и дракон подходит ко мне.

— Позволишь? — берется за узел полотенца на моей груди и тянет его вниз, обнажая меня полностью.

Инстинктивно пытаюсь прикрыться, но мои руки нежно перехватывают.

— Ты очень красива, Сирена. Не прячь от меня свое тело. Пожалуйста.

Облизываю сухие губы, старясь не смотреть на розовые соски, что дерзко торчат, сообщая о моем возбуждении.

Аджай садится у моих ног и опускает платье, чтобы я могла шагнуть в него.

Кладу руку на крепкое теплое плечо, приподнимаю одну ногу, затем вторую и чувствую, как прохладная ткань скользит вверх.

— Ты приятно пахнешь, — дракон касается легким поцелуем косточки на бедре и ведет кончиком носа по лобку, замирая у складки, где соединяются половые губы, а я перестаю дышать и цепляюсь за его плечо еще крепче. Если он продолжит, я просто не устою. — Будет сложно дождаться ночи, зная, что у тебя здесь.

Он касается языком складочки и ныряет глубже, доставая клитор.

— Аджай, — выдыхаю, запрокинув голову, а когда на месте губ появляется прохлада, обиженно стону.

— Ты получишь то, что хочешь, детка. Сегодня ночью. Наберись терпения.

Аджай снова вырастает надо мной, и платье неприятно касается кожи. Нет, ткань не грубая, но с руками и языком моего дракона не идет ни в какое сравнение.

Он медленно, будто забавляясь, обходит меня и становится сзади. Губами обжигает лопатку и неспешно застегивает молнию на спинке.

При дневном свете платье кажется сшитым из чешуек розового золота. Длина едва достает до середины бедра. Откровенно, но не вызывающе, а главное, подчеркивает все достоинства фигуры.

Из ящиков, что высокой башенкой стоят у вешал, он достает трусики и снова садится передо мной. Так вот, зачем ему нужны были мои параметры. Зная, чем это может закончиться, осторожно продеваю ноги, и с замиранием сердца наблюдаю за тем, как дракон натягивает их выше. На этот раз без фокусов, что немного разочаровывает. Хотя, оно и к лучшему. Провести весь вечер в мокром белье идея так себе.

— Вы готовы? — медведь по-хозяйски проходит между рядов с одеждой, и восхищено осматривает мою фигуру. Какой бы располневшей я себя не считала, он точно в восторге от прилипших к попе килограмм.

— Надену босоножки, которые ты выбрал для меня. Их доставили? — говорю одно, а мысли снова в душе. Интересно, как долго эта картина будет сопровождать меня?

Нур быстро отыскивает нужную коробку, достает обувь на током высоком каблуке и, обхватив мою щиколотку, сам надевает ее на меня, не забыв покрыть поцелуями гладкую кожу. Ох, не зря я так тщательно удаляла волосы. С этими мужчинами нужно быть постоянно готовой к эротическим приключениям. Хотя, сдается мне, что плевать они хотели на небритость и прочие женские заморочки. Ничто их не смутит и не остановит.

Уже на подлете к голубому острову я понимаю, что мне здесь понравится. Скалистая гряда окружает клочок земли, возвышаясь над бирюзовой гладью моря. С высоты это место кажется необитаемым, но стоит нам спуститься ниже, замечаю множество построек, сливающихся с природой, и лишь парковка для воздушных и морских судов с уймой разномастной техники, смотрится чужеродно.

Тая, предвкушая интересный вечер, полный активностей, скачет на месте, а стоит нам приземлиться, первой отстегивает ремни безопасности и подбегает к выходу.

Чувствую ревность, хоть и понимаю, что это глупо. Ребенок дорвался до настоящей жизни и стремится восполнить упущенное, а я как квочка хочу, чтобы она сидела рядом и была под присмотром.

Спускаемся по дощатому трапу, переходящему в узкую дорожку, брошенную поверх белого песка. Вдали слышится ритмичная музыка и смех гостей, которые уже прибыли на празднование. Идем по тропе, подсвечиваемой левитирующими желтыми огоньками. Ощущение, что мы в зеленом тоннеле, такая густая растительность вокруг нас.

— Сирена! Как я рада тебя видеть! — Адэлаида бросается мне на шею и целует в щеки, будто мы с ней давно и близко знакомы.

Улыбаюсь в ответ, но лицо тут же меняется, стоит лишь увидеть собравшихся гостей. Несколько миниатюрных женщин и целое войско полуобнаженных мужчин. И один другого краше.

— Идемте, девочки, познакомлю вас с именинницей! Тая, давай руку!

— Развлекайся, солнце! — дракон собственнически притягивает меня к себе за талию и накрывает мои губы своими. Поцелуй недолгий, но от него я теряюсь в пространстве. Даже страшно представить, что меня ждет ночью...

— Мы будем рядом, — медведь проводит ладонью по голому бедру, нарочно задевая край трусиков, и тоже ставит печать на моих губах своими.

— А вот и наша именинница! — радостно плещет руками мой куратор, — а это Сирена и ее дочь Тая.

— Поздравляем с днем рождения, Асла! — сдержанно улыбаюсь под прицелами любопытных взглядов троих женщин. Одна из них беременна.

— Как мило! — шера-йя тренера принимает подарок, приготовленный моей дочерью, и все собираются в круг, чтобы рассмотреть замок, который Тая собрала из конструктора. Я же могу рассмотреть каждую из них.

Аслу я представляла крупной девицей, накачанной и грубоватой. Почему-то я думала, что именно так должна выглядеть избранница тренера, но она ниже меня почти на полголовы и такая тоненькая, что в игольное ушко пролезет. Ее серебристые идеально гладкие волосы достают поясницы, притягивая внимание.

— Я с Джамалы, это далеко отсюда. У всех наших женщин такие, — заметив мой интерес, она привычным жестом откидывает прядь назад, и я замечаю на ее ключице красный блестящий узор.

— Тоже попала сюда по программе?

— Если бы! — смеется она, но я замечаю нотку грусти, — меня отбили у пиратов. Если бы не Лаос...Расскажу как-нибудь, — прерывается она, замечая интерес Таи к нашему разговору, и возвращается к обсуждению игрушечного замка.

— Я Мила. Землянка[2], — протягивает мне руку симпатичная девушка с животом. Интуитивно догадываюсь, что должна коснуться ее ладони и делаю это. Странный обычай, зачем трогать незнакомца? — Как ты? Освоилась на Ману-ре? — Ну...как сказать...— мнусь я, и это вызывает неожиданное воодушевление у присутствующих женщин.

— Все мы с этого начинали! — улыбается Мила, загадочно улыбаясь, будто вспоминает давние события.

— Мало у кого знакомство прошло гладко. Не каждая спокойно принимает новость об истинности. Но ведь ты знала, зачем сюда едешь? — будто с укором говорит Адэлаида.

— Брось, — вмешивается Мила, — знать и испытать это на себе разные вещи. Не переживай, Сирена. Все идет как надо. Только, когда на тебе метка появится, не убей своих мужчин! — хихикает она и тут же кладет руку на животик, чтобы успокоить малыша.

— А когда она появится? — почти шепотом говорю я.

— Скоро, Сирена. Рядом с такими красавцами долго оборону держать не сможешь! — Асла отыскивает взглядом своих мужей, среди которых я узнаю и Лаоса, и игриво машет им рукой.

Заодно высматриваю своих, но вижу одного лишь Аджая. Он в компании десятка парней стоит у бара и что-то говорит, а те, раскрыв рты, слушают.

— Тебе повезло больше всех из этого заезда, Сирена. Не гневи судьбу! — не унимается куратор, — кстати, благодаря программе Милы ты здесь. Это она нашла способ отбора девушек для Ману-ра.

— Вы?

— Да. Я генетик.

— Вы занимаетесь наукой?

— С моим количеством детей это дается все сложнее! — хохочет она.

— У Милы семеро! — Асла протягивает тонкую ручку в браслетах к ее животику и нежно гладит, — восьмой вот-вот родится.

— Ого! — распахиваю глаза.

— Здесь в каждой семье много детей. Но мужчины берут большую часть забот на себя, так что для нас это не слишком обременительно.

С улыбкой шарахнутой по голове сумасшедшей, отхожу в сторону, чтобы найти, чего бы выпить. К известию о том, что здесь принято иметь целую ораву, я точно была не готова.

Убеждаюсь в этом, когда отводим Таю в отдельный дом с террасой, где играют дети приглашенных гостей. Да их здесь чуть ли не больше, чем взрослых! Это ж что получается? Каждому мужу по ребенку? И ладно, если мужа два, а если пять?

— Сирена, кажется, ты напряжена, — Мила снова поглаживает живот, который ходуном ходит, — если ты не хочешь детей, никто ни слова не скажет, дорогая. У тебя есть время подумать. До восхода Альвидары ты точно не забеременеешь.

— Восхода чего?

Мила в миг становится хмурой и отводит меня в сторону, где можно присесть. Неуклюже располагается на диванчике и вытягивает ноги. Видно, что ей трудно носить плод, слишком он большой для нее.

— Адэлаида вам не рассказала?

— О чем?

Мила разочарованно вздыхает.

— Она считает, что, чем меньше вы будете знать, тем быстрее вольетесь в местную жизнь. Мол, так избежите проблем и не будете лишний раз себя накручивать.

— Мне уже страшно.

— По прилету вам показывали представление...

— Да, но я смотрела на мужей куратора. Действие на сцене по сравнению с их выходом, не шло ни в какое сравнение.

Мила снова хохочет, заражая меня.

— Понимаю! Но в представлении было много смысла, ведь это рассказ истории, которая произошла много тысяч лет назад. В давние времена, наше Древнее Солнце столкнулось в схватке с Тьмой. Оно победило, но в последний миг раскололось на миллионы частичек, которые разлетелись во все концы Вселенной. Теперь в каждом из нас есть капелька солнца. Поэтому жизнь за жизнью мы ищем свои обломки солнца, родные атомы, а находя, собираемся вместе, чтобы зажечься.

Слушаю с раскрытым ртом, понимая, что зря не верила древним мифам. Да и в буклете о Ману-ре, который нам выдала Адэлаида, постоянно воспевали встречу солнц.

— Каждый год, в день, когда вечная спутница Ману-ра красавица Альвидара радует планету своим восходом, обретенные по Тропе Любви взбираются на гору Ману, чтобы дать свои клятвы перед ее обломком. Странно, что твои мужчины тебе не рассказали.

— У нас с разговорами пока не очень...

— Да, я слышала, что ты не сразу приняла их. Но сейчас все изменилось? Вы поладили?

— Они умеют убеждать...— вспоминаю утренние ласки и прикладываю холодные ладони к горящим щекам.

— О да! Манурцы в этом просто боги! — Мила гладит меня по руке, и мне становится спокойнее. Наконец, нашелся человек, рядом с которым я чувствую себя не брошенной.

— Можно задам вопрос очень личного характера? Просто больше спросить не у кого, а опыта в этом деле у меня нет.

— Конечно, спрашивай!

— У них там...все такое большое...— рдею я.

— Поверь мне, они сделают все, для того, чтобы ты не думала об этом. Манурцы очень трепетно относятся к своей женщине. Ты сама не заметишь, как войдешь во вкус!

В принципе, после того, что они делали со мной сегодня, я охотно верю этой опытной женщине.

— Иногда правильнее поддаться желаниям и страхи оказываются неоправданными.

— Спасибо, Мила!

Я сама тянусь, чтобы обнять эту женщину, и она отвечает мне взаимностью.

— Идем, Сирена. Дети под присмотром, а нам пора повеселиться!

Я быстро вливаюсь в танцы манурцев и ловлю удовольствие от бешеных ритмов барабанов. Настоящая дикарка просыпается во мне. Не знаю, причиной тому тропический остров с пышной растительностью, первобытные мелодии, огни, освещающие темноту, или уровень тестостерона, испускаемый мужчинами вокруг.

Когда мелодия меняется на плавную, Нур притягивает меня к себе, и мы танцуем что-то откровенно пошлое. Тремся друг о друга, трогаем руками и целуемся, забыв о том, что вокруг такие же парочки.

Краем глаза замечаю, что девушки меняют партнеров, и каждый из мужей успевает потанцевать со своей шера-йей.

— Где Аджай? — пытаюсь высмотреть его среди приглашенных, но Нур отвлекает.

— Где-то рядом, солнце, не волнуйся о нем, — и закрывает мой рот поцелуем, кружа в неистовом танце страсти.

Не сразу понимаю, что танцевальный марафон завершается, и нас приглашают на праздничное шоу. Удобно опираюсь спиной на широкую грудь медведя, и лениво наблюдаю за световым представлением в небе. Мои веки влажные от пота, и глаза щиплет, поэтому просто закрываю глаза и наслаждаюсь нашей близостью и жаром его ладоней на своем животе.

— Малышка, идем со мной, — от шепота на ушко бегут мурашки, и я, не задумываясь, вкладываю свою руку в руку Нура.

Мы быстро отдаляемся от толпы в ту часть острова, где нет следов цивилизации, и Нур подхватывает меня на руки, чтобы мои ноги не утопали в песке. В щели между скал замечаю голубоватое свечение и понимаю, что мы идем к воде. Зрелище потрясающее: ночь и неоновые блики, от которых кружится голова.

— Почему вода светится?

Нур опускает меня на песок.

— Это водоросли.

Он зачерпывает песок ладонью, растопыривает пальцы, и песчинки будто бы стекают с пальцев.

— В теплый сезон они прибиваются к берегу, затрудняя доступ к моллюскам. Вода становится тягучей, плотной, и мало кто может пробраться сквозь нее, чтобы добыть жемчужину.

Нур смотрит на мои сжатые бедра, ведет глазами выше, и я чувствую, как внизу живота зарождается огонь. Добыть жемчужину...Теперь его намеки становятся слишком понятны, и я облизываю губы, тяжело дыша.

Медведь одним движением избавляется от перевязи, и голубые пятнышки водорослей смешиваются с сиянием его кожи. Затем он избавляется от штанов, и заходит по щиколотки в воду.

— Я сейчас.

Секунда, и его уже нет, зато плечо ласкает поцелуй Аджая.

— Куда ты исчез?

— Неважно, душа моя. Теперь я рядом.

Он избавляется от своей одежды и предстает передо мной абсолютно нагим, от чего кровь в венах закипает. Да. Таким я его и представляла. Дьявольски прекрасный и соблазнительный.

— Снимем это?— бархатистый голос ласкает кожу на шее, и я чувствую, как застежка на платье разъезжается, и оно сползает. Пальцы нежно бегут по позвоночнику и, добравшись до трусиков, легко подцепляют их и тянут вниз.

Аджай опускается на колени позади меня, и покрывает поцелуями поясницу. Короткий стон срывается с губ, когда язык дракона проходится по ложбинке между ягодиц. Но в это же мгновенье мое внимание привлекает всплеск воды.

— Достал-таки, упрямец! — усмехается Аджай, и я вижу знакомый силуэт.

Тело Нура сплошь покрыто сиянием, а в руках он держит большую круглую жемчужину.

— Это тебе, — он протягивает мне подарок, и я осторожно беру жемчужину в руку. Густая как кисель вода растекается по моим пальцам.

— Спасибо.

Нур отмахивается, будто ничего особенного не сделал, выхватывает свой подарок и бросает его на платье.

— Идемте купаться!

Взявшись за руки, мы быстро оказываемся у воды, и только зайдя по колено, понимаю, о чем говорил медведь. В воде действительно тяжело двигаться. Она замедляет, обволакивая теплым тягучим веществом, и скоро наши тела светятся в темноте ночи голубоватым неоном.

Я оказываюсь между двух горячих, пахнущих свежестью моря и сладким потом мужчин, и несмело кладу руки на грудь Аджая. Кожа скользкая, будто нас облили маслом.

Встаю на носочки и провожу языком по губам дракона, обвивая его шею, но его терпения недостаточно, чтобы продолжать мои невинные игры. Он жадно впивается в рот, втягивает мой язык и рыча, посасывает его, одновременно сжимая груди.

Нур тоже будто срывается с тормозов, и его руки бесстыдно касаются моей промежности, а твердый как камень член упирается в поясницу. Резко меня подбрасывает, и я оказываюсь на поверхности воды. Шею поддерживает медведь, Аджай кладет руки под ягодицы и становится между моих ног. Язык медленно проходится от влагалища к клитору, и я выгибаюсь над водой, ловя ртом воздух.

Хнычу, когда губы мажут по лобку и замираю, обнаружив в зубах Аджая еще одну жемчужину.

Хитро улыбаясь, он кладет ее в мой пупок, обрисовывает колечко и спускается к лону, чтобы продолжить сладкую пытку. Он посасывает клитор, теребит его языком, втянув в рот, лижет, обдувая прохладным воздухом, и начинает сначала. Перед глазами плывут звезды, и только взгляд Нура держит меня в этой реальности. Он с таким упоением наблюдает за мной, что становится еще слаще.

К языку добавляются пальцы, растягивая мою дырочку для толстого члена. Один, второй, третий... и я стону еще громче, размазывая воду, словно смазку по своей груди, щипая себя за соски и облизывая губы.

Замираю, когда Аджай приставляет горячую головку ко входу, и напряженно смотрю в его сверкающие изумрудом глаза, но как только чувствую плавный толчок, всхлипываю и цепляюсь руками за запястья Нура, что поддерживает меня. Мне так хорошо, что не выразить словами, поэтому я затихаю прислушиваюсь к ощущениям, стараясь запомнить их навсегда.

Аджай наклоняется ко мне, обвивая руками, и неспешно двигает бедрами, все глубже погружая свой член в меня.

— Аш фар маэс, — шепчет мне в губы, и делает резкий толчок, от которого внизу живота рвется пружина, и я кричу на всю вселенную.

— Да! Да! Как хорошо! Аджай!

За своим оргазмом не замечаю, успел ли кончить дракон, и не помню, как оказываюсь развернутой к Нуру. Мои ноги крепко обвивают его торс, а крупные ладони сжимают ягодицы, то приподнимая, то опуская меня. Его налитый кровью орган скользит по моей промежности и я начинаю осознавать, что одного раза мне было мало.

— Ты готова, моя девочка? — легонько прикусывая мои губы, тяжело дышит Нур.

— Да, я хочу тебя, — задыхаясь шепчу в небо, и Нур проникает в меня одним резким толчком, и воздух в легких заканчивается.

— Аш фар маэс...— целует меня в висок, крепко вжимая в себя, и вколачивается членом, не давая ни капли свободы.

Хватает минуты, чтобы меня снова накрыло мощной волной экстаза, и я уплываю в сон, держа своих мужчин за руки.

— Я остаюсь...— зачем-то шепчу я, и сознание угасает.

Утро начинается с улыбки, а когда вижу лица своих теперь уже мужей, розовею от воспоминаний вчерашней ночи и тяну руки для объятий.

— Доброе утро, принцесса! — Аджай сидит рядом и со странной улыбкой делает короткий кивок головой.

— Доброе утро, Сирена, — Нур целует руку, но внезапно меняется в лице, — прошу прощения, ваше высочество. Доброе утро, Силия! — отвешивает короткий поклон, и я сгораю под двумя темными взглядами.

Это мой провал...

Нур

Как же больно за спиной своей женщины пытаться узнать правду о ней, но у нас не было выбора. Ее жизни грозит опасность, а эта упрямица молчит. Да, ее можно понять, она напугана, привыкла жить во лжи и страхе, а доверие нужно заслужить. Но у нас нет времени! На нее идет охота, и мы обязаны знать все, чтобы ее защитить шера-йю.

Еще и на занятии по борьбе перегнули палку. Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, обида за то, что мелкая девчонка проехалась катком по нашей самооценке, выстрелив, а главное, убив. Сколько раз мы были на грани смерти, но сила солнц, данная от рождения уберегала, ускоряя нашу реакцию, многократно умножая мощь тел. Сколько битв мы прошли, сколько раз должны были попрощаться с жизнью, но убила нас она. Мы реально были мертвы, и не прикоснись она тогда к нашим остаткам, нас бы уже не было.

Уже тогда можно было догадаться, что будь Сирена агентом, она не оставила бы за собой следов, но странный камень и пушка так и остались лежать на полу номера. И это давало хоть какую-то надежду распутать этот таинственный клубок.

Несколько дней после прибытия на Ману-р мы наблюдаем за нашей беглянкой и ведем безрезультатные поиски того, кто может знать о происхождении двух вещиц, оставшихся от истинной. И решаемся на крайние меры — просим помощи у Ирима[3].

Он давно служит хранителем Ману-ра, благодаря его силе планета процветает, становится прекраснее, и отвлекать его по пустячным в масштабах планеты делам было бы неправильно. Но выбора у нас не остается. Он знаком с хранителями других планет в ближайших галактиках, и кто-то из них должен опознать камень.

Анализ обломка ничего не дает, в наших системах просто не было минеральных элементов, из которых он состоит, поэтому приходится раздробить его на кусочки и разослать хранителям. Но зато к вечеру следующего дня у нас появляется хоть какая-то зацепка. Подобные минералы образуются в скоплении голубых карликов.

Стоит открыть карту, как становится ясно, что мы влипаем в очередной квест «найди то, не знаю что». В заданном скоплении звезд тысячи мелких планет и сотни из них обитаемые. И снова угнетающая беспомощность.

Что же ты скрываешь от нас, девочка? Почему так боишься быть узнанной? Ведь документы твои подделка, уж я-то в этом разбираюсь.

— Может это любовная история? — Адж играет желваками так остервенело, что даже у меня челюсти сводит, — родила дочь, отец решил ее забрать, а Сирена сбежала, выкрав ребенка.

— Ага. А пушка? Беззащитные сиротки ни за что не выйдут на тех людей, которые торгуют таким товаром. Мы с тобой не вышли, а она смогла!

Адж выдыхает, соглашаясь с абсурдностью наших выводов.

— Значит будем пытаться вывести ее на чистую воду дальше. Надо найти фильмы о той части космоса, где находится скопление голубых карликов. Если зацепит, она хоть как-то да выдаст себя. Только наблюдать за реакцией нужно внимательно.

Вечером воплощаем план в действие, только вот рядом с этой женщиной плавится мозг и способность к анализу стремится к нулю. Хочется ее зацеловать и утащить в постель, чтобы обрушить на нее всю силу своего желания, а приходится быть на чеку и ловить каждый ее вздох. И в момент, когда надежда на то, что наша задумка сработает, почти иссякает, Сирена вздрагивает. Она замирает, смотря на изображение крошечной планеты, и прячет лицо, уткнувшись им в головку Таи, пытаясь скрыть горькие слезы.

Сердце готово разорваться на куски, когда вижу ее печаль. Лучше б я сдох еще раз, лишь бы моя девочка не плакала. Аджай же и вовсе теряет над собой контроль, что для него не свойственно. Он думает допросить ее сейчас же, пока Сирена в молчаливой истерике. Ход верный, но только в случае, если эмоциональное состояние человека тебя не касается. Но здесь речь о нашей истинной, которая за несколько дней успела стать родной, даже сторонясь и шарахаясь от нас. Мысленно даю ему отрезвляющую оплеуху, заставляя успокоиться, и обнимаю Сирену, решая не задавать никаких вопросов. Омрад ложится рядом и, подстраиваясь под ее дыхание, успокаивается. Взглядом благодарю его за верное решение, и на время забываем о проблеме.

Проходит время, но состояние нашей шера-йи становится только хуже. Мы решаемся вновь поднять тему ее закрытости, но результат ошеломляет. Оказывается, она больше не думает о доме. Она боится с нами спать. Еще один тычок в наше самолюбие. Ладно, с этим-то уж точно справимся, Сирена поймет, что ее страхи напрасны.

Ласкать женщину, от близости которой горит сердце, и не получить разрядки то еще испытание, но мы его выдерживаем. Сейчас важно, чтобы она почувствовала себя в безопасности, и, поддавшись мимолетному желанию заняться сексом, она скорее всего об этом пожалеет, и снова будет прятаться. Поэтому, не стоит делать то, что откинет нас назад.

От болезненного возбуждения пытаемся отвлечься поиском информации об Альвенте. Планета закрытая и о ней почти нет информации, поэтому снова запускаем щупальца в агентурные отчеты, но даже к утру не находим ровным счетом ничего.

Зато наш способ приручить колючку оказывается вполне жизнеспособным. Проснувшись, она немного стесняется. Смотреть на ее розовые щечки одно наслаждение. Вообще быть рядом с ней наслаждение, и мы, не сговариваясь, решаем продвинуться немного дальше. Подавив слабое сопротивление, переходим к более масштабным действиям, и добираемся до сокровенного. Сирена с наслаждением принимает наши ласки, полностью отдаваясь. Сладкая девочка! Совсем скоро мы станем еще ближе.

На следующую ночь у нас большие планы. Во-первых, к Асле прилетел ее брат, служащий в розыскном департаменте Ману-ра. Он нечасто бывает дома, но день рождения любимой сестры пропустить не смог и вырвался на несколько часов. Он-то и рассказал нам о сумасшедшем ученом, создающим яды и оружие, аналогов которым нет во всей вселенной. И даже похвастался тем, что этот самый гений сейчас находится в камере на транзитном корабле, неподалеку от нас. Такой шанс упускать было нельзя. Будто сами боги стелили нам путь мягким ковром!

Чтобы не оставлять Сирену одну, улетел сам. Времени мало. На запредельной скорости помчал к изобретателю.

— Ты создатель? — показываю гению то, чем нас убила Сирена, и лысый тощий старик разражается диким хохотом.

Ни просьбы, ни угрозы на него не действуют. Человек явно не в себе. Не выведав ни слова, возвращаюсь на остров, и Аджай летит попытать удачу вместо меня. И снова провал. Бездна побрала бы этого старика, потому что к моменту прибытия Аджая тот успевает вскрыть себе вены заточенным ногтем.

Но эти неудачи не могут испортить наш вечер с шера-йей. Сирена окончательно снимает оборону, и мы теряем голову от счастья. Даже в море за жемчужиной ныряем, пытаясь доказать своей женщине, что для нее сделаем невозможное. Хоть она по незнанию и не оценит затраченных усилий, это важно в первую очередь для нас.

Таинство единения будоражит кровь. Изголодавшиеся по ласке, мы слишком торопимся произнести клятву истинной, но она такая чувственная, такая отзывчивая, что успевает подарить себя каждому из нас, и эти мгновения – самые откровенные за всю нашу долгую жизнь. Мы готовы пить ее стоны до самого утра, но девушка сладко засыпает, и мы летим домой, не отрывая глаз от ее сонной улыбки.

Неподвижно лежим рядом почти до самого утра. Смотрим на расслабленное лицо и боимся дышать, чтобы не спугнуть сон нашей красавицы.

Когда получаем сообщение от смотрителя, беззвучно выходим из спальни.

— Дело изобретателя. Данные его счета. Подумал, вам будет интересно, — сообщает омрад.

Несколько часов изучаем движение средств по зашифрованным линиям и находим связь с Альвентой.

Дальше дело идет быстрее, и через несколько минут у нас на руках фото человека, заплатившего изобретателю такую сумму, что можно пару спутников купить. И лицо его нам отлично знакомо.

— Тот самый щенок, что охранял номер нашего заказчика. Интересно!

Ну и теперь дело остается за малым: выяснить, на кого он работает.

Проверяем движение средств по его счетам, и понимаем, что работает он ни много ни мало, на корону.

Предчуствие бьет под дых, но мы упорно не хотим верить в то, что увидим собственными глазами через несколько мгновений. Всего одна фотография с подписью переворачивает нашу систему с ног на голову. В человеке с венцом власти на голове, узнаем того, кто поручил нам доставить к нему Сирену живой и невредимой, а рядом с ним белокурая принцесса, как две капли воды похожая на Таю. Дочь Сирены.

— Принцесса Силия? — Адж прикрывает глаза, будто они его обманывают, а я наоборот не могу перестать смотреть.

— Мои поздравления, омрад, — совсем не празднично ворчу я, понимая, что знание того, кем является наша женщина на самом деле, только усложняет дело.

Принцесса, которую заказали. Здесь уже не просто разборки местных кланов. Тут дело государственной важности, и о таких делах необходимо докладывать императору.

— Доброе утро, принцесса! — Аджай сидит рядом и со странной улыбкой делает короткий кивок головой.

— Доброе утро, Сирена, — Нур целует руку, но внезапно меняется в лице, — прошу прощения, ваше высочество. Доброе утро, Силия! — отвешивает короткий поклон, и я сгораю под двумя темными взглядами.

Это мой провал...

Отползаю к изголовью кровати подтягивая простынь повыше. Добегалась.

Стоило расслабиться, и вот. Меня вычислили. Но как? Неужели я во сне разговариваю?

Смотрю на выжидающих мужчин. Они спокойны, не злятся, не пытаются давить, но и не отступают. От разговора мне точно не уйти. Хотя, попытаться можно.

Гусеницей сползаю вниз, дрожа под прицельными взглядами. Меня не останавливают, что странно. Но не воспользоваться этим было бы ошибкой. Я потяну время, может, и успею придумать что-то. Хорошие мысли, они обычно с задержкой приходят, вот я и даю себе время на раздумья.

На носочках пересекаю спальню, в гардеробной подхватываю первое попавшееся платье и несусь в душ. Блокирую дверь и наклоняюсь над раковиной, вцепившись в прохладные края столешницы. Только сейчас понимаю, что все это время не дышала.

— Проклятье! — рычу сквозь зубы и шлепаю ладонями по стене. Медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть на свое отражение, и шарахаюсь, отпрыгивая назад.

Вся моя шея, ключицы и часть лица покрыты изумрудной чешуей. Точно такой же, какая покрывает плечи Аджая. Будто на меня надели плотно облегающий воротник из плотной черной кожи, расшитой тончайшими пластинками драгоценных камней. Поворачиваюсь к зеркалу спиной и вижу тонкие извилистые узоры, словно художник поработал кистью. И тянутся они до самой поясницы. Так же как у Нура.

Провожу рукой по шее. Она такая же гладкая, какой была всегда, но это сияние кардинально изменило мой внешний вид. Теперь отчетливо ясно, кому я принадлежу, чьи метки навсегда впечатались в мою кожу.

Истинность подтвердилась, как только я их приняла. И это случилось сегодня ночью. Так почему же я сейчас снова пытаюсь убежать от них?

Отбрасываю простынь, чтобы рассмотреть всю себя, и замечаю жемчужину, до сих пор лежащую в моем пупке. Вспоминаю миг, когда Аджай своим языком вложил ее туда, и дух перехватывает, будто делаю шаг с обрыва.

Я отдалась им. Добровольно, желая этого сама. Согласилась с истинностью, так почему боюсь все рассказать? Кто, если не они, меня защитит и успокоит?

Быстро принимаю душ, с каждой секундой убеждаясь в правильности своих мыслей. То, что они не наседают, не караулят под дверью, придает уверенности. Мои мужчины дали понять, что все знают обо мне. И подарили мне время свыкнуться с этой мыслью. И теперь моя очередь рассказать всю правду.

Выхожу из душа и иду в спальню к дочери. В доме витают ароматы еды, а значит, Аджай снова готовит завтрак.

Никакой суеты, тревоги и паники. Будто ничего не произошло. Все спокойно.

Несколько минут лежим с Таей, обнявшись, на ее кровати. Она рассматривает мою шею, интересуясь, откуда у меня взялись такие необычные украшения, и я, пытаясь подобрать правильные слова, объясняю природу их происхождения.

Обсуждаем вчерашний вечер и ее новых знакомых, и я даже забываю о том, что мне предстоит серьезный разговор.

— Где самые красивые девочки Ману-ра? А вот же они! — в комнату вваливается развеселый медведь и хватает нас за щиколотки.

Тая визжит, заливается смехом, Нур легко подтягивает ее за ногу к себе и поднимает вверх. Та болтается вниз головой и хохочет так, что из глаз льются слезы.

— Аджай ждет всех на завтрак! — уже спокойнее говорит Нур и сажает Таю себе на предплечье, — идем?

Протягивает мне ладонь, будто это не приглашение, а знак мира.

— И маму на руки! — подстрекает медведя моя стрекоза.

— Думаешь? — переспрашивает Нур,

— Ага!

Он приближается ко мне, а я на четвереньках пытаюсь удрать на другой край кровати.

— Попалась! — медведь одной рукой умудряется развернуть меня к себе и подхватить на руку.

— Ура! Мама попалась! — победно поднимает руки дочь, а я осторожно обнимаю плечи медведя, будто не я вчера кусала и впивала в них ногти, сходя с ума от удовольствия.

Так и идем на умопомрачительный запах еды.

Странно, но стоит мне коснуться моего медведя, как дыхание успокаивается, и волнение растворяется, будто и не было его. Неужели, так работает истинность?

За завтраком с аппетитом съедаю все, что приготовил дракон, а он явно постарался. И когда только успел?! Он спал вообще? Выглядит бодрым. Даже чересчур...

После плотного завтрака с нежнейшим десертом немного расслабляюсь, но стоит Тае умчаться, оставляя нас троих, как понимаю, что время Х настало.

— Спасибо за терпение, — отставляю чашку с допитым чаем и глубоко вдыхаю. Разговор предстоит долгий. Нур накрывает мои напряженные пальцы теплыми ладонями и ободряюще сжимает их. — Я расскажу вам все, но прежде, я хотела бы узнать, как вы догадались.

Аджай, не говоря ни слова, покидает кухню и возвращается через полминуты, держа что-то в кулаке. Он разжимает передо мной ладонь, и я невольно издаю нечто вроде визга. Не могу себя контролировать!

— Муар! — я сжимаю камешек в ладони и прикладываю его к груди, чтобы почувствовать такую родную вибрацию. Это кусочек моего дома! Единственное, что у меня осталось с моей родной планеты.

Приятный зуд растекается по коже, и я невольно пускаю слезу. Мой муар нашелся!

Раскрываю ладонь и смотрю на черный блестящий камень и понимаю, что он имеет совершенно иную форму. Это не тот камень, который я носила на шее.

— Откуда он у вас?

— Ты оставила его в номере.

— Да, но это не мой камень!

— Нам дали его, сказав, что он поможет тебя найти, — Аджай садится ближе и смотрит так, будто готовится сообщить мне ужасную новость. Я же вспоминаю, как звенел муар, стоило им приблизиться. Так вот, почему была такая реакция! Камни чувствовали друг друга!

— Отец! Это он дал вам муар! — от волнения я задыхаюсь. Я так давно ждала хоть какой-то весточки из дома! — Я должна вернуться!

Не в силах держать эмоции при себе, я поднимаюсь с места, но Нур рывком притягивает к себе и усаживает на колено. Недоуменно смотрю на серьезное лицо, и понимаю, что они не договорили.

— Тебе нельзя возвращаться, Сирена, — назвав мое выдуманное имя, Нур передергивает шеей, пару секунд молчит, а после припечатывает меня взглядом, — Нам заказали тебя, милая. Ты должна быть мертва!

— Мы получили оплату за то, что уничтожим тебя в первую же секунду нашей встречи.

— Папа? — хриплю я, ибо горло сжимает невидимая удавка. Он не мог! Не верю!

— Нет. Отец приказал привезти тебя невредимой. Но в тот же день с нами встретилась женщина. И вот как раз она не пожалела средств, чтобы лишить тебя жизни.

Пока пытаюсь уложить в голове услышанное, Аджай убирает со стола посуду, меняет чашки и заваривает чай. Никто из мужчин не пытает меня вопросами, давая переварить информацию. И когда моя чашка наполнена до краев терпким сладким напитком, я решительно начинаю свой рассказ.

Мужчины не перебивают, слушают внимательно, но по глазам вижу, что вопросов у них много. Стоит мне выдохнуть, они начинают копаться в деталях, но я мало что знаю, поэтому все их вопросы остаются без ответов.

— Как можно войти в сеть вашей планеты?

— Неужели вы еще не сделали этого? — тоскливо поднимаю глаза к потолку.

— Дело времени, детка. Но его у нас слишком мало. На тебя идет охота, и нам хотелось бы поскорее вычислить тех, кому ты перешла дорогу.

Аджай вкладывает мне в руки планшет с открытой страницей подключения к любым сетям, и я замираю, глядя в пустой экран. Я так давно не вводила этот пароль, что кажется, и забыла его. После побега поначалу я еще следила за новостями родной Альвенты, но, когда попала на Мараш, такой возможности не стало. Там просто не имелось выхода в иные сети, да и свои они не развивали, чтобы не плодить грех.

Ввожу имя сети, код и попадаю на главную страницу новостного портала Альвенты. Нервы скручиваются в узел, и слезы катятся по щекам. Узнаю виды любимых мест, фото которых украшают главную страницу портала, но отдаю планшет Аджаю, позволяя найти то, что ему нужно. А я еще успею.

Не выпуская меня из рук, Нур активно исследует новости, Аджай что-то копирует в свое мобильное устройство, и спустя полчаса возвращают мне планшет.

— Я смогу увидеть отца? — смотрю на изображение короны, а после перевожу взгляд на мужчин. Но лица их так суровы, что им мой вопрос вряд ли понравился.

— Пока мы не найдем всех фигурантов дела, ты не покинешь Ману-р.

— Да и история с твоим отцом мне не нравится, принцесса. Что-то здесь нечисто.

— Он мой отец! Разве не он приказал вам найти меня и доставить к нему живой? — повышаю голос, не понимая, в чем подозревают моего отца. — Опасности больше нет! Он восстановил власть! Я могу вернуться!

— А как же мы, милая? — Нур крепче вжимает меня в себя и медленно проводит пальцем по венке на шее, которая теперь покрыта черно-зеленым узором. — Теперь ты наша, Сирена...Силия...

Я замираю от такой простой, но жгучей ласки и, прикрыв веки, вдыхаю обострившийся аромат своего мужчины. Будто по щелчку все мои инстинкты просыпаются, и я хочу вернуться во вчерашнюю ночь.

— Вы со мной...

— Думаешь, папа одобрит?

— У него нет выбора! — рявкает Аджай, наблюдающий за нашим воркованием.

— Конечно, нет, — облизнув пересохшие губы, тяну руку к дракону, чтобы успокоить его, и он послушно оседает у моих ног, целуя колени.

Я глажу его волосы, собранные в тугое плетение, а он покрывает поцелуями мои бедра. Согревает нежным теплом внутреннюю поверхность бедра, разводя их в стороны.

Нур легко прикусывает шею, сжимая в ладонях мою грудь, и играет с сосками, цепляя их кончиками пальцев.

— Нет, нет, — пытаюсь сопротивляться я, — если Тая придет...

— Не придет. Тая в своей комнате, и как только она ее покинет, придет оповещение, — шепчет на ухо Нур, и до боли сжимает соски, но тут же отпускает.

Тело покрывается мурашками, я вздрагиваю от каждого прикосновения. Они острые и мягкие, жаркие и ледяные, оставляющие перед глазами блеклую пелену, а перед внутренним взором яркие фейерверки.

Пока медведь языком и губами ласкает шею, покрытую узором истинности, Аджай добирается до самого сокровенного и нежно втягивает набухшую жемчужину в рот. Он посасывает клитор, ударяет по нему языком, выпускает и снова втягивает, наблюдая за тем, как меня выкручивает от желания скорее получить разрядку.

Когда сил ждать больше не остается, я притягиваю его голову, заставляя припасть к вагине, и Аджай быстрыми движениями твердого языка высекает искры огня, даря мне еще один незабываемый оргазм.

Наслаждаясь волнами, расходящимися по мышцам, я не замечаю, как оказываюсь верхом на нем. Посреди кухни...он на полу...я сверху...

Твердый член прямо у моей промежности, а позади меня Нур, ласкающий пальцем анальное колечко, и покусывающий мои ключицы. Он стягивает мою майку ниже, так, чтобы была видна обнаженная грудь с напряженно торчащими сосками.

Желание возвращается с утроенной силой, и я освобождаю член Аджая из домашних брюк, приставляю его к сочащемуся влагалищу и насаживаюсь на него, протяжно постанывая.

Вижу, как его глаза прикрываются от блаженства. Он дает мне время привыкнуть к себе и ждет, когда я поймаю нужный мне ритм. Я упираюсь ладонями в его твердую широкую грудь, мои ногти оставляют розовые полосы на коже, и я прикусываю губу, с удовольствием наблюдая за тем, как блестят глаза моего мужчины. Ему нравится мой вид, он жадно ловит каждое мое движение, его гипнотизирует вид покачивающейся в ритме моих движений груди.

Нур собирает смазку с моей промежности и осторожно вводит палец в попку. прикрываю глаза от усилившихся ощущений и запрокидываю голову, чтобы поймать его губы.

— Тебе нравится, моя девочка? — хрипит, кусая мои губы, и оттягивает нижнюю.

Не хватает воздуха, чтобы говорить, и я согласно прикрываю веки, довольно улыбаясь.

— Хочешь еще?

Он не ждет ответа. Он знает. И к его пальцу добавляется второй, с легким усилием побеждая мое рефлекторное сопротивление.

Я замираю, переставая двигать бедрами, и Аджай, будто срывается. Он вколачивает в меня свой член, подмахивая бедрами, сильно сжимает в ладонях подскакивающие груди.

— Да-а-а! — из легких прерывисто вырывается воздух, и Аджай притягивает меня к себе, заставляя лечь на его живот. Мой сосок оказывается у него во рту.

На высокой скорости он трахает меня, а пальцы Нура в моей попке делают ощущения острыми и насыщенными. Я быстро получаю еще один оргазм, и пока мои мышцы сжимаются вокруг члена, влагалище наполняется его горячей спермой. Она стекает по моим бедрам, но Аджай не останавливается. Он, распаляется еще сильнее и продолжает долбить меня, пока не кончает еще раз.

Мы лежим, пытаясь отдышаться. Мои глаза прикрыты, а по попке разбегаются мурашки. Нур гладит мою промежность, растирая влагу по ногам, по ягодицам, и совсем скоро кожу сводит от засыхающей спермы.

— Милая, ты позволишь мне? — рука Нура замирает у задней дырочки, и я вспоминаю, как хорошо мне было. Но только его член – не палец и даже не два.

— Я боюсь, что он слишком большой...

— Тебе не будет больно, моя хорошая. Тебе понравится, обещаю...

Он накрывает меня собой, целует между лопаток, пока Аджай лениво, вдоволь насладившись мной, поглаживает мои волосы.

Дорожка поцелуев тянется вдоль позвоночника, спускается к попке, и я чувствую, как ручеек слюны тянется к дырочке, на которую решил покуситься мой медведь. Он растирает пальцами влагу вокруг отверстия, приставляет горячую крупную головку ко входу во влагалище и водит ею по кругу, смазывая моими соками.

Я замираю, готовясь к боли, но крупные ладони, сминающие ягодицы, отвлекают, и я расслабляюсь. Сразу же чувствую давление, и уже через пару секунд самый кончик его члена растягивает мой анус.

— Нур...как сладко...

— Да, моя маленькая...да-а-а...

Он медленно входит глубже, прислушиваясь к моим стонам, и замирает ровно в тот момент, когда растяжение достигает предела.

— Тшшш, милая. Все хорошо...

Он дает отдышаться, и когда я, наконец, могу сделать нормальный вдох, начинает обратное движение.

— Нет...— хнычу я, — останься внутри.

Нур послушно возвращает член ровно на ту глубину, на которой остановился, и я прикусываю губу, склоняясь над лицом Аджая.

Он без слов угадывает мое желание и, просунув руку между нашими телами, сжимает клитор пальцами.

Чувство распирания в попке, пальцы Аджая в нужном месте...и я уже снова готова кончить. По движению сзади понимаю, что Нур сжимает основание своего члена, имитируя движения, и я помогаю ему получить разрядку, пытаясь сжимать головку внутренними мышцами. Его рык, тяжелое дыхание подтверждают правильность моих действий, и совсем скоро мы умудряемся кончить одновременно. И я наслаждаюсь пульсацией внутри себя.

— Это было прекрасно... — мурлыкаю я, распластавшись на груди дракона, и понимаю, что готова повторить. Что они со мной делают, боже?

После спонтанного секса, случившегося на полу кухни, я еще несколько часов наслаждаюсь приятной тяжестью в мышцах и легким покалыванием на месте меток.

Растекаюсь в новом кресле и наблюдаю за тем, как Аджай нарезает овощи для обеда, ловко вертит в руках сковороду и постоянно протирает стол, делая все вокруг себя идеально чистым. Нур сидит в кресле напротив и опять что-то рисует, периодически посматривая на меня и поглаживая мои ступни.

Ловлю себя на мысли, что рядом со своими мужчинами я чувствую себя ленивой кошкой: хочется ластиться, утопая в их природном запахе, и урчать. Но насладиться моментом не дает информация о том, что отец меня искал. Да и новость о том, что меня заказали моим же мужьям стоит комом в горле.

— То есть, вы взяли деньги за то, что убьете меня? — спохватываюсь, подбираясь в мягком кресле, и мужчины застывают.

Аджай медленно откладывает нож, вытирает руки полотенцем и, оперевшись о стол ладонями, изучает мое испуганное лицо.

Нур тоже убирает скрепленные листы бумаги на столик, вздыхает и молча смотрит на меня.

— Вы должны меня убить? — решаюсь озвучить страшную мысль, но голос срывается, и последнее слово я говорю шепотом.

— Ты что такое надумала себе?

Медведь как куклу поднимает меня с кресла, крепко держа под мышки, несет к кухонному острову и усаживает попой на столешницу. Вклинивается между ног и прислоняется лбом к моему. Аджай, оставаясь сзади, целует меня между лопаток и теплыми руками обнимает за талию.

— Я начинаю бояться мыслей, что рождаются в твоей головке, милая, — шепчет на ушко дракон, обжигая теплым воздухом.

— Но вам заплатили! — пытаюсь выпутаться из переплетенных на моем теле сильных рук.

— Это случилось до того, как мы узнали тебя, шера-йя. Да и не каждый заказ мы обязаны выполнять. Иногда, достаточно сделать вид...

— Мы служим императору, Сирена. Он решает, чья смерть принесет пользу обществу, и чья жизнь ценна.

— И что же он решил на счет меня?

— Тебе он предоставил бы политическое убежище, продолжая покрывать. Но этого не потребовалось. Ты наша шера-йя, Сирена. И мы сами позаботимся о твоей безопасности.

— Но в случае необходимости, за твоей спиной сильный и надежный покровитель.

— Император уже знает, да?

— Да, принцесса. Мы не имели права скрывать.

— Я понимаю. А когда я смогу связаться с отцом? Можно, хотя бы напишу ему, что со мной все в порядке?

— Мы думаем над этим вопросом, малыш. Права на ошибку нет. Судя по всему, на твоей родине не все так радужно, поэтому, пока придется немного подождать.

Тяжелый разговор прерывает оповещение, приходящее на наши наручные устройства, и мы едва успеваем расплести наши тела, как на кухне появляется Тая.

— Мне ску-у-учно! — надувает щеки, а сама смотрит, чего бы схватить из еды.

Удивительно, что мужчины, никогда не имевшие детей, ориентируются быстрее меня и мгновенно увлекают девочку приготовлением обеда, разрешая иногда подворовывать самые вкусные кусочки.

Или...я ошибаюсь на счет них?

— Солнце, ты так смотришь, будто в твоей голове возник очередной страшный вопрос, — на слове «страшный» дракон обнимает меня, так, чтобы не испачкать в томатный сок, размазанный по его пальцам.

— Подумала, где вы так научились обращаться с детьми.

— Ага! — тихо и так красиво смеется дракон, — значит, где мы научились обращаться с женщинами, тебя не интересует!

Пытаюсь шлепнуть дракона по плечу, но он ловко уворачивается, занимая место у разделочной доски. Тая бдит и хихикает, наблюдая за нами.

— Это природные инстинкты, милая, а не то, о чем ты подумала! — подмигивает, бросая в меня черной ягодкой.

Нур ловко перехватывает ее двумя пальцами и подносит к моим губам.

— Открой ротик, принцесса, — говорит низким с хрипотцой голосом, будто не накормить меня хочет, а поставить на колени перед своим членом.

Мгновенно становится жарко, но я не поддаюсь на эту провокацию, и резко хватаю ягоду, прикусывая пальцы медведя.

— Уууу...я тебя боюсь, детка! — хмурится Нур, подыгрывая мне.

— Инстинкты! — констатирую я и возвращаюсь в кресло.

Случайно взгляд падает на оставленный медведем блокнот. Становится любопытно, что он там постоянно рисует, и пока все заняты, тянусь к листам.

— Оооо! — не могу сдержать восхищения, видя свой портрет. Мне кажется, на нем я в десятки раз красивее, чем есть на самом деле, — это потрясающе!

— Я еще не закончил! — Нур вытирает руки, направляясь ко мне, чтобы отобрать работу, но я торопливо перелистываю страницы, чтобы успеть увидеть еще хоть что-то. Рисунки такие живые, даже не верится, что выполнены карандашом.

Почти на всех изображениях я. Даже в душе есть! Интересно, он подсматривал, или пена, стекающая по моей круглой попе его фантазия?

Спешно увидеть еще немного, открываю одну из первых страниц, и возмущенный вопль раздирает горло.

— Ты! Как ты мог вообще?!

Смотрю на изображение спящей себя. Лицо смято подушкой, рот приоткрыт и в уголке губ – слюна. Ужас!

— Что не так? — Нур забирает блокнот и смотрит на свою работу.

— Что не так? — пыхчу я, пытаясь отобрать блокнот, но медведь нарочно поднимает руку вверх.

— То, что я там не красивая! Отдай! — забираюсь ногами на кресло и пытаюсь достать оттуда.

— Красивая! Ты любая красивая! — смеется медведь и во время моей очередной попытки подпрыгнуть, подхватывает подмышки и начинает кружить.

Тая визжит от радости, Аджай и Нур смеются над моими тщетными трепыханиями, а я внезапно испытываю такое счастье, что слезы наворачиваются на глаза.

Семья! Кажется, теперь я понимаю, что это такое.

После обеда отправляемся в парк развлечений. Встречаем там Милу с полным составом ее семейства. Поначалу в ужасе смотрю на ораву детей и толпу мужчин, кружащих вокруг нее. У меня глаза разбегаются, а она как-то живет с ними. Но уже через полчаса общения замечаю, насколько органично все себя ведут, и каждый член семьи получает ее любовь и внимание.

Внимательнее присматриваюсь к ее первому мужу. Анвар – сын императора Ману-ра, принц. Выглядит очень специфично и завораживающе. У него такой резкий изгиб бровей, что он кажется суровым, даже злым. Но взгляд на жену...это нечто. Так смотрят котята на своих мам. Думала, это невозможно сочетать, но, похоже, манурские мужчины легко приручаемы своими шера-йями.

Судя по разговорам, делаю вывод, что когда-то давно он с моими мужчинами принимал участие в одной из войн, защищая дружественную планету от захватчиков. Н-да...связи у меня теперь неплохие. Ты, папочка, наверняка одобрил бы.

Проголодавшись, идем в ресторан подкрепиться. Сразу бросаются в глаза огромные длинные столы, за которыми поместится любое семейство! На Альвенте маленькие семьи, и такие столы накрывают только во время торжественных приемов или праздничных ужинов, когда много приглашенных гостей. Непривычно, но трепет в груди заставляет улыбнуться. Когда-то и у меня будет такая же огромная семья!

Тая, вдохновленная обещаниями мальчишек, взять ее с собой в поход по подземельям, щебечет о том, какая веселая неделя ей предстоит и с аппетитом уплетает приносимые официантами блюда.

Впадаю в легкий приятный транс от мелодичного гвалта, детского смеха и стука посуды, до той поры, пока Тая не решает озвучить один вопрос.

— Нур, можно я буду назвать тебя папой? — выдает она, когда тот подливает ей сока, — и Аджая тоже!

Хлопаю глазами, не понимая, как реагировать на это. Знаю, девочке хочется иметь папу, тем более, насмотревшись на большие семьи на дне рождения и сейчас, трудно не заразиться вирусом семейности. Но задавать такие вопросы...

— Конечно! — в голос отвечают они. Их взгляды спокойны, будто она поинтересовалась, что у нас на ужин. И похоже, из нас всех переволновалась одна я.

Но на этом неудобные вопросы не заканчиваются. Уже на подлете к дому, когда малышку сморил сон, Аджай, не юля и без намеков, решает спросить о том, о чем я предпочла бы молчать.

— Кто отец Таи?

Вздыхаю, отворачиваясь к иллюминатору. Я не готова к этому разговору, но лучше уж сейчас все прояснить, чтобы не жить в ожидании очередной беседы.

— Ее зовут Тайна, — смотрю на сопящий носик дочери и мысленно благодарю бога, что она не похожа на своего отца. Не приходится видеть в ее чертах предателя.

— Не расскажешь, значит, — Нур прищуривает глаза, будто мысли мои хочет прочесть.

— Я не хочу вспоминать об этом. Но знаю, что событиям на моей планете это не имеет никакого отношения.

— Почему ты в этом так уверена?

— Это случилось позже. Далеко от дома. С ее биологическим отцом мы больше не виделись.

— Он не захотел, или ты так решила?

От болезненного воспоминания сжимается сердце и горечь растекается по языку.

— Он не захотел ее. Я я решила не докучать. Это моя дочь и только моя!

— Наша, солнце. Теперь она наша.

Всхлипываю так, что сама пугаюсь этого страшного звука, и, переплетя пальцы, прижимаю руки своих мужчин к груди. Они так добры ко мне, к Тае! Открытые, благородные, сильные...неужели, это подарок за мои страдания?

— Затопишь катер, милая, а мы не на воде! — ласково взъерошив волосы на макушке, Нур прижимает меня к себе.

— А наша женщина может быть мокрой лишь в одном месте...— горячая рука дракона ложится на бедро, и я мгновенно переключаюсь.

Внутри все вспыхивает, а когда его пальцы мягко сжимают ногу, низ живота, как по щелчку наливается возбуждением. Эти мужчины точно благотворно воздействуют на меня!

Безоблачные дни превращают меня из вечно напряженной и живущей в страхе женщины в мягкую, беззаботную. Неделя за неделей я убеждаюсь в том, что мои мужья решат каждый вопрос, возложат на себя любую трудность и сделают это с радостью. Я, наконец, расслабляюсь и начинаю ловить то самое настроение, в котором пребывают женщины, имеющие в мужьях манурцев. Нежность и любовь так и льются из меня! Никогда бы не подумала, что во мне столько женственности. Я даже пошла на классы по шитью и плетению украшений. И между прочим, мои жемчужины, с таким трудом добытые со дна голубого озера в ночь, когда случился наш первый раз, теперь всегда со мной. В подвеске у самого сердца вместе с муаром они символизируют мою причастность к двум планетам. Теперь у меня два дома. И очень надеюсь, что скоро смогу показать родную планету дочери и мужьям.

Я не теряю надежды на то, что скоро увижу близких и каждый день завожу этот разговор.

«Рано!». «Не время!». «Милая, подожди немного.»

Они упрямы, но и я настойчива. И в момент, когда сопротивление становится меньшим, решаю развить тему.

— Отец чтит традиции и обязательно попросит документальное подтверждение нашего брака, — предупреждаю мужчин, чтобы были готовы к неудобным вопросам.

— Вот подтверждение! — Аджай раскидывает красивые руки в стороны, и я в очередной раз неустанно любуюсь рельефом его мышц и сиянием кожи.

— Ты наша, солнце! И никакие документы не нужны, чтобы понять это! — Нур проводит ладонью по моему плечу, очерчивая узоры, сплетающиеся в один, напоминая цветок лотоса.

— Но свадебного обряда нам не избежать...— вздыхаю, вспоминая нудные многодневные свадьбы на родной планете. Они так утомительны, что ни одна женщина не мечтает поскорее стать невестой. Наоборот, правдами и неправдами стараются избежать официальных торжеств.

— Договоримся, — коротко резюмирует Аджай и, поцеловав меня в висок, удаляется для сеанса связи с одним из доверенных.

Провожаю его взглядом и кладу щеку на теплую грудь медведя. Несколько минут наслаждаюсь его размеренным дыханием, стуком мощного сердца, игрой пальцев в моих волосах, но чувство тревоги снова выплывает на первый план. Почти неделю время от времени я чувствую его, но понять, откуда оно берется, не могу. Ведь в нашей семье все прекрасно.

— Вы напряжены, я чувствую это, — решаю обсудить с мужем, и пусть только попробует отвертеться, — честно говоря, для меня очень необычно слышать эмоции других.

— Это наша связь, милая. Мы тоже чувствуем тебя. Со временем ты привыкнешь.

— Ты увиливаешь от ответа! — привстаю на руках, но Нур шутливо возвращает мою голову на место.

— Пытаемся ускорить время вашей с отцом встречи, солнце мое.

— Правда? — подрываюсь я, заглядывая в глаза медведя, но он снова укладывает меня на свою грудь.

— Какая нетерпеливая...И так во всем! — огромная ладонь сжимает мою попу, намекая на то, что вчера вечером я требовала заняться любовью прямо за их рабочим столом, отвлекая мужчин от дел.

— Если мое терпение как-то ускорит процесс, я готова молчать, стиснув зубы!

— Понимаю, малыш. Но мы не можем рисковать тобой. Мы должны быть уверены, что все под контролем.

— Вы ищите ту, что заплатила за мою смерть?

— Ее не нужно искать. На купюрах был номер для связи с ней. И «хорошие» новости мы уже отправили.

— То есть, для нее я уже мертва? — спину обдает могильным холодом. А ведь, закажи она меня кому-то другому, я могла бы действительно уже быть на том свете...

— Да. И нам остается только ждать.

— Чего?

— Новостей, связанных с тобой. Когда по Альвенте прокатится слух о твоей кончине, нам будет легче выяснить, кому ты помешала и чем.

— Но в официальных документах было сказано, что все мятежники понесли наказание! — никак не уймусь я, на что Нур реагирует протяжным вдохом. Будто считает про себя до десяти, чтобы не сорваться.

— Вот и проверим.

— Ты невыносим!

— Так же, как и ты, любимая.

На минуту я успокаиваюсь, но мысли о доме не дают покоя.

— Отец будет волноваться! Что с ним станет, если эти слухи дойдут до него?

— Как только Альвента начнет обсуждать твою кончину, мы передадим весть твоему отцу.

— Ваши тайны...

Мне так хочется крикнуть! Прояснить! Так хочется правды! Но я сникаю, соглашаясь с тем, что ничего не смыслю в интригах и заговорах. Лучше мне действительно утихнуть и набраться терпения. Все произойдет вовремя.

И спустя месяц этот час настает.

На дрожащих ногах, едва дыша от волнения, я поднимаюсь в кабинет, чтобы впервые за столько лет увидеть проекцию отца и поговорить с ним.

— Солнце, послушай! — у самой двери Аджай нежно касается моих рук и смотрит так пронзительно, будто собирается загипнотизировать, — не нужно лишней информации. Сообщи, что ты в порядке, но без подробностей.

— Я не могу сказать, что вы...

— Об этом лучше умолчать. Пока.

— Но это мой отец! Неужели вы думаете, что...— я даже слов подобрать не могу.

— Лучше перестраховаться, милая.

— Вы подозреваете его?

— Мы не можем быть уверены ни в чем.

— Ладно. О Тайне я тоже хотела сказать позже, — соглашаюсь с мужем, очень надеясь на то, что он не прав на счет папы.

Только сейчас замечаю, что Аджай одет так же, как в нашу первую встречу. А я уже и отвыкла видеть их в чем-либо, кроме перевязи.

Слушаю треск, создаваемый волнами нужного диапазона, и не могу совладать со своим телом. Пятка отстукивает нервный ритм, а губы искусаны почти до крови. Нур и Аджай стоят позади, но меня не касаются. Было бы странно, если бы наемники трогали принцессу, стараясь успокоить.

Когда на стене возникает силуэт, задерживаю дыхание. Расплывчатые черты седого старика не заставляют трепетать мое сердце. Но когда слышу знакомую интонацию, на глаза наворачиваются слезы.

— Силия, каларинья!

— Па! — подаюсь вперед, чтобы обнять его, но вовремя вспоминаю, что это всего лишь картинка.

— Как ты, дитя мое? — поджав тонкие губы, он рассматривает меня, будто ожидает увидеть что-то страшное.

— Все хорошо! Скучаю!

— Ты можешь вернуться домой, каларинья. Я жду тебя.

Тон отца суховат, что скрипом отдает в районе сердца. Я ожидала более теплой беседы.

— А мама?

— Позже поговорим, принцесса. Собирайся, я жду.

— Это может быть небезопасно! — вмешивается Нур, скрежет зубов которого я слышала все это время.

— Я в состоянии позаботиться о безопасности родной дочери! — огрызается отец, и я чувствую напряжение, возникающее между мужчинами.

— Безусловно, — Аджай делает вид, что соглашается, — но мы имели в виду безопасность в космосе. В краях, где мы нашли вашу дочь, неспокойно. Мы просим вас позволить собрать сопровождение для принцессы. Пары кораблей будет достаточно.

Хмурюсь, глядя на Аджая, что он задумал?

— Вам виднее! — чеканит отец, — доставьте принцессу на Альвенту в ближайшее время.

Проекция исчезает, и я хлопаю глазами, глядя на черную стену.

И это все?

Мы не виделись столько лет, я могла умереть, а отец так скуп на эмоции? А может, он болен? Болен, и хочет, чтобы я поскорее вернулась на Альвенту потому что чувствует, что близок к смерти?

— Сирена, детка, ты слишком взволнована, — Нур притягивает меня за руку к себе и сжимает в горячих объятьях.

— Отец показался мне странным.

— Вот поэтому мы и не торопились с вашей встречей.

— Именно поэтому, я должна скорее увидеться с ним. Я чувствую, ему плохо.

— Он что-то скрывает! И, если до этого мы только предполагали, то сейчас убедились! Он не просто скучает по дочери!

— Мне нужно на Альвенту! — я отстраняюсь от Нура, раздраженно сопя. Почему они не понимают меня?!

— Сейчас это опасно! — Аджай касается плеча, но я уворачиваюсь, отмахиваясь от его руки. По вспышкам в глазах понимаю, что ему это не нравится, но и я недовольна их излишней осторожностью. Я могла быть дома еще несколько месяцев назад!

— Сколько еще ждать? — кричу я, всплескивая руками.

— Отец объявит о твоем возвращении. На фоне слухов о твоей смерти, это вызовет резонанс. И тот, кто желает тебе зла, обязательно даст о себе знать.

Мужчины оставляют между нами дистанцию, больше не предпринимая попыток меня усмирить. Но тон просто уничтожает. Говорят так, будто я несмышленое дитя.

— Я. Хочу. Домой.

Впившись в них глазами, сообщаю о своем желании. И пусть делают, что хотят. Меня ничто не остановит.

— На себя плевать, о дочери подумай!

Их последний аргумент просто выводит из себя. Таей манипулировать решили? Я нужна отцу! И не поведусь на эти манипуляции.

— Я! Лечу! Домой!

Шлепнув ладонью по столу, до скрипа стискиваю челюсти и выметаюсь из кабинета. Я все сказала!

Несколько минут мне требуется для того, чтобы успокоить колотящееся сердце. Кажется, еще мгновение, и мое возмущение выплеснется через уши, но я заставляю себя успокоиться. А через час, сцепив зубы, я иду просить прощения за истерику.

Мужчин нахожу в спортивном зале. Блестящая от пота кожа, бугрящиеся мышцы заставляют меня замереть в дверях с раскрытым ртом, но когда по залу прокатывается вибрация звериного рыка, вздрагиваю и подбираюсь.

Не сразу понимаю, что происходит, но вскоре глаза начинают различать слабое мерцание в воздухе, против которого и борются мои мужчины. Искаженное силовым полем пространство постепенно приобретает плотность, и когда вены на лице и шее надуваются настолько, что кажется, вот-вот лопнут, слышу облегченный выдох.

— Ты хотела что-то еще сказать? — Аджай промакивает пот с обнаженного торса полотенцем, нехотя глядя в мою сторону.

— Может быть, еще один ультиматум? — Нур отключает трубу, из которой вылетают те самые силовые шары, и обливает лицо водой из бутылки.

Глядя на них, мысли плывут, и я мгновенно забываю, зачем пришла. В голове лишь розовый дым, от которого хочется улыбаться. А еще хочется потрогать их божественно красивые тела, провести пальчиком по очертаниям мышц, лизнуть вену на шее...

— Сирена!

Вздрагиваю от громкого голоса и трясу головой, чтобы вернуть ей хоть немного трезвости.

— Я хотела извиниться...

— Да неужели! — ворчит медведь, сверля меня взглядом. Дракон молча сканирует меня, уперев руки в бока, а я невольно цепляюсь взглядом за пояс его штанов, посаженных так низко, что во рту пересыхает.

Мужчины смотрят на меня, выжидая, а я не могу вымолвить ни слова. И когда я стала такой падкой на секс?

— Ааа....я, наверное, позже...— хриплю осипшим горлом, собираясь уходить, но тут же чувствую жесткий захват на талии.

— Нет уж, милая, — Аджай захватывает мои волосы, собирая их в хвост, и, крепко удерживая, заставляет развернуться, — сейчас.

Его глаза загораются похотью. Кожа в месте метке теплеет, кровь пульсирует, собираясь внизу живота. Я облизываю пересохшие губы, и дракон реагирует мгновенно. Потянув воздух сквозь сжатые губы, он заставляет опуститься на колени перед собой, одновременно рывком расстегивая ширинку.

Успеваю сделать короткий вдох, прежде чем он достает член, и рвано выдыхаю, наблюдая за тем, как тот наливается силой в считанные секунды.

— Открой ротик, — хриплым низким голосом приказывает он, и я послушно разлепляю губы.

Аджай проводит большим пальцем по нижней и толкает его внутрь, трогая нежную поверхность щек. Сухой рот мгновенно наполняется слюной, и дракон размазывает ее по языку, меняя один палец на два.

Обхватываю пальцы губами, втягивая глубже, и млею от стона, доносящегося сверху. Сжимаю бедра, чувствуя сладкое напряжение внизу живота, и мужские пальцы, подбирающиеся к горлу усиливают мое возбуждение.

Несколько раз срываюсь на кашель, но меня это ничуть не смущает. Аджая тоже. Ему, вероятно, это доставляет еще большее удовольствие, потому что он все глубже и глубже трахает мой рот своими пальцами, лишь иногда давая передышку.

Когда горло перестает реагировать спазмами на давление, Аджай размазывает слюну по моим губам, подбородку, проводит блестящими от влаги пальцами по стволу своего огромного члена и приставляет розовую головку ко рту.

— Шире! — снова приказывает он и резко толкает член прямо в глотку.

Кажется, что мое горло вот-вот разорвет. В уголках глаз появляются слезы, и тело начинает содрогаться. Хватаюсь руками за его колени, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижаться еще теснее. — Дыши!

Не понимаю, как, но у меня получается сделать маленький вдох, и легкая судорога удовольствия проходится по телу.

— Дааа...— хвалит меня Аджай, крепко стискивая волосы в кулаке, а другой рукой проводя по моей шее, будто нащупывает свой член в горле.

Ни за что бы не подумала, что подобная пошлость мне понравится, но я не чувствую ни капли сопротивления. Наоборот, мне хочется еще жестче, еще грубее. Мне нравится, что он имеет меня, нравится чувствовать себя под сильным мужчиной, быть в его власти. Сосать его член, задыхаться, давиться им.

Звуки, издаваемые глоткой, распаляют еще сильнее. И похоже, не одну меня. Медведь не выдерживает, подходит сзади и, задрав платье, шлепает меня по заднице. Издав утробный звук, раздирает мои тонкие трусики на два жалких клочка и накрывает промежность.

— Ууу, крошка, ты такая мокрая...— глядя мне в глаза, он слизывает с пальцев мой сок и довольно щурится. — Наше солнце, оказывается, любит пожестче, омрад.

Позади слышится звук расстегиваемой бляшки ремня, и в следующую секунду меня резко насаживают на толстый член.

Аджай не дает передышки, жестко тараня мое горло. Нур размашисто вгоняет свой орган в истекающее влагой лоно. А меня распирает от эйфории, которая пропитывает каждую клеточку тела. Мне так хорошо, что кажется, я взлетаю.

Дракон кончает, делая несколько мелких толчков, и замирает, когда тягучее сладкое семя выстреливает в мой рот. Я глотаю все до последней капли и, прикрыв глаза, дышу с открытым ртом. У меня болят щеки, язык шея, но это невероятное ощущение кайфа, за которое я благодарна своему мужчине. Но расслабляться рано.

Внезапно я оказываюсь на четвереньках, и Нур продолжает пронзать меня, крепко удерживая за бедра, чтобы не отползала. Теперь мой рот свободен, и я могу стонать и кричать.

— Еще! Сильнее! — умоляю я, чувствуя, что оргазм близко.

И медведь делает так, как нужно, пока меня не скручивает от феерической разрядки. Наслаждаясь моим безумием, он кончает вслед за мной и, притягивает к себе, ложась на мягкие маты.

— Так что ты хотела сказать, я так и не понял? — целует меня в шею, прижимая к своей мокрой от пота груди.

— Забыла...— смотрю на плывущий потолок и реально ничего не помню...

— Ничего. Я освежу тебе память, солнце, — Аджай подает стакан с водой, коварно улыбаясь.

— Можно пять минут передышки? — умоляюще складываю руки, но видя, как напряжен его пенис, понимаю, что нет. Зато теперь я точно знаю, чем закончится любая моя истерика. Меня затрахают до полусмерти, и я буду послушная, удовлетворенная и счастливая.

Следующие дни я, собрав волю в кулак, молча жду новостей с родной планеты. По мнению Аджая и Нура, заказчица моей смерти обязательно должна объявиться с претензией, но ничего не происходит. Слух о том, что отец ждет давно высланную дочь, муссируется во всех информационных ресурсах, но это не меняет ровным счетом ничего. Народ ждет свою принцессу, отец присылает короткие сообщения, от которых тяжелело сердце.

В ожидании разрешения на возвращение я стала приоткрывать тайну нашего происхождения дочери. Ей идея стать настоящей принцессой нравилась, но она не воспринимала это всерьез. Я и не настаивала.

— Мы понимаем, что, когда дело касается близких, трудно мыслить объективно, — успокаивают меня мои мужчины, но душа тоскует, и тревожные сны снятся все чаще.

— Я согласна на любое количество сопровождения. Умоляю! Я чувствую, что с отцом что-то не так. Мне страшно! Я нужна ему!

— Мы не можем рисковать тобой, Сирена!

— Мой долг быть там! Я принцесса Альвенты! Та, в чьих жилах течет кровь первых королей! Я должна быть там! Отцу нужна моя помощь, я чувствую!

— Ребенок не должен спасать родителя, милая!

— Я думаю о худшем, Нур. Сегодня мне приснилось, что...

Я зажмурилась, чтобы прогнать подступившие слезы, но одна все же успела покатиться по щеке.

— Я стояла у потухшего погребального костра, вдыхая запах дыма, а на мою голову водружали корону. Она была такой тяжелой, что казалось, шея вот-вот войдет в плечи. И только голос дедушки заставил держаться. Я обернулась, чтобы увидеть его, но он был не один. Весь наш род был за ним. Они как крылья стояли по обе стороны за моей спиной, благословляя на трон. Это не может быть просто сном. Я чувствую, мне нужно на Альвенту!

Поведение моих мужчин меняется. Я вижу, как их разрывает на части желание унять мою боль, но жалость мне не поможет. Я вдохну полной грудью лишь тогда, когда окажусь дома, и они это понимают.

— Ну что может случиться, если вы со мной? — предпринимаю последнюю попытку их убедить, уже и не надеясь на положительный результат.

Аджай обреченно выдыхает и, уставившись вдаль, молчит. Нур нервно потирает колени, издавая нервный рык.

— Хорошо.

— Что? — я замираю, раскрыв рот. Кажется, что я ослышалась.

— Но мне это не нравится! — сквозь зубы цедит медведь и уходит так быстро, что я моргнуть не успеваю.

— Аджай! — смотрю на мужа, ожидая его согласия, но вижу лишь сжатые в полоску губы. Он качает головой, будто соглашается с великой глупостью, но все же больше не препятствует. А это значит, что я все-таки лечу на Альвенту!

Родная планета сияет крупной голубой точкой в облаке розовой пыли. Наш шаттл уже неделю висит в космосе, не рискуя приближаться. Поток мессанитов возник, как и всегда, неожиданно, парализуя связь Альвенты с остальным миром.

На моей памяти такое случалось лишь однажды, я была совсем мала и смутно помню, как выглядело это редкое явление. Помню лишь, что в тот месяц небо приобрело фантастический сиреневый цвет, а взрослые впали в панику, из-за того, что вынуждены отменить путешествия, так как навигаторы сбоят.

— Прогноз не изменился? — я подхожу к Нуру сзади, обнимаю его за плечи и, прикрыв от удовольствия глаза, втягиваю любимый запах его кожи.

— Сама судьба не пускает нас... — ворчит он, и я, шумно выдохнув, возвращаюсь к иллюминатору.

Их страхи меня порядком вымотали. Думала, что суеверными и мнительными могут быть только женщины, но нет. Мои мужья дали бы фору любой.

Услышав непривычный сигнал, я перевожу взгляд на проекцию и вижу несколько десятков мигающих точек.

— Что это? — я всматриваюсь в изображение, отслеживая перемещение объектов. Судя по их плавному движению, это управляемые станции.

— Имперские шаттлы, — спокойно отвечает Аджай, набирая сообщение для них. Они невозможные паникеры. Вызвать в сопровождение целую армаду кораблей! Но я обещала соглашаться со всеми условиями, поэтому молча прикрываю глаза. Надо так надо.

Ухожу в каюту, решая, что достаточно устала, чтобы уснуть. В космосе нет ни дня, ни ночи, и организм не понимает, когда приходит время сна. Несколько дней еще можно как-то пережить, а когда счет идет на недели, возникают трудности. Надеюсь, сейчас мне удастся быстро уснуть. Желательно надолго.

Ворочаюсь с боку на бок целый час. Уснуть так и не смогла, а голова разболелась. Проверяю, чем занята дочь, и, увидев на экране, спящего ребенка, решаю принять лучшее лекарство от всех болезней – заняться любовью.

Быстро принимаю душ, наношу каплю ароматной пудры на волосы, надеваю короткий кружевной халат и на цыпочках пробираюсь в кухонный отсек. В холодильной камере я обнаружила сливочный мусс для десертов, и, кажется, настало время применить его не совсем по назначению.

Не включая основной свет, достаю баллончик с муссом, и пока встряхиваю его, вожу глазами в поисках самой красивой и крупной ягоды красной ассандры. Что ж, пусть это не ново и в каком-то смысле пошло, но в космосе за неимением лучшего и так сойдет.

Отрываю зеленый хвостик и кладу ассандру в рот, зажимая губами ее кончик.

Дергаю за поясок, распахиваю полы халата и приставляю баллончик к груди.

Ледяной мусс с характерным пшиком выстреливает на сосок и застывает на нем белоснежной шапочкой. От холода кожа в миг покрывается мурашками, и я невольно передергиваю плечами. Проделываю то же с другим, а потом решаю украсить и нижнюю часть своего тела, предвкушая, как с меня все это слижут своими горячими языками.

Увлекаюсь не на шутку, покрывая лобок десертными каплями, но звук шагов отвлекает, заставляя сердце забиться чаще. Быстро отставляю баллончик в сторону, принимаю соблазнительную позу, оперевшись руками о столешницу, выставляю грудь и стараюсь не заржать, чтобы не подавиться ассандрой, торчащей во рту.

В момент, когда темный силуэт возникает в дверной проеме, яркий свет больно бьет по глазам, но я распахиваю их шире. Передо мной не Аджай, не Нур. Передо мной незнакомый мужчина, не ожидавший увидеть меня так же, как и я его.

Мамочки!

Боже!

Где халат?

Халат болтается где-то на запястьях, и мне не удается ухватить скользкую ткань.

Мечусь по кухне, чтобы спрятаться, но места слишком мало. И воздуха, кажется, тоже.

Звуки, которые издаю, пугают. Понимаю, что ягода застряла в горле, и паника накрывает с головой. В висках пульсирует, легкие стягивает узлом.

Сквозь пелену в глазах наблюдаю за тем, как мужчина решительно шагает ко мне, становится сзади, силой наклоняет меня и, обхватив под грудью, резко сдавливает, прижимая к своему огненному телу.

Ассандра падает на пол и я жадно, со стоном хватаю воздух, пытаясь надышаться.

— О боже! Ах...ох...

— Сирена!

— Детка!

Вижу знакомые ботинки и замолкаю.

Конец. Они меня сейчас убьют.

Я голая, в муссе с каким-то незнакомцем в двусмысленной позе...

— Что здесь происходит? — невозмутимый голос Аджая пугает еще сильнее. Он садится на колени передо мной и заглядывает в лицо.

— Это не то, о чем вы подумали, — говорим одновременно с незнакомцем, и меня будто током пробивает. Его руки, что до сих пор удерживают меня под грудью, заливаются алым сиянием. Я, не дыша, оборачиваюсь, боясь увидеть подтверждение своим мыслям. Неужели еще один муж?

С толку сбивает абсолютно нормальная кожа на его торсе. Никаких меток, никакого сияния. Да и глаза темны. Если бы я была его шера-йей, он светился бы так, что спутать это с чем-то другим было бы невозможно. А тут только руки. Значит, не муж?

Чувствуя, как щеки покалывает от прилившей к ним крови, кое-как заматываюсь в халат и рву с места в свою комнату.

Запираюсь на щеколду, будто это меня спасет от гнева мужей, и нервно стираю с тела остатки липкой массы.

Вечно меня угораздит вляпаться в неприятности! Откуда только взялся этот манурец? Не было же никого чужого на корабле!

— Силия, малышка, открой, — за дверью слышится насмешливый голос медведя, — мы тебе все объясним!

От услышанного дыхание сбивается. То есть, это они мне объяснять будут? Что ж, уже лучше.

Подхожу к двери и замираю.

— Вы точно не злитесь?

— Точно, — теперь уже Аджай веселится, и я щелкаю замком.

— Прости, малыш, — Нур протягивает руки, чтобы схватить меня, но я отскакиваю и быстро натягиваю свежий халат.

— Я хотела сделать вам сюрприз! — пыхчу, затягивая пояс потуже, — а тут... этот...

— Мы поняли, — хихикают оба.

— Не смешно! — возмущенно рычу, но как только оказываюсь зажатой между двух тел, злость проходит.

Аджай медленно, будто дразнит, тянет кончик пояса, наблюдая за тем, как узелок развязывается, но я перехватываю его в последний момент.

— Я слушаю!

Боком протискиваюсь между ними и, скрестив руки на груди, сажусь в кресло.

— Это Лайсон. Посол императора Ману-ра.

— И что посол делал на нашей кухне?

Мужчины переглядываются, сдерживая улыбки.

— Спасал тебя от удушья!

— Спасал? Из-за него я чуть не задохнулась!

— Милая, все же хорошо кончилось.

— Если бы не он, все действительно хорошо бы кончилось! — продолжаю возмущаться по инерции, только от того, что предстала в глупом виде перед этим Лайсоном.

— Детка, перестань! Это недоразумение. Лайсон отличный парень.

— Что с его руками? Я видела, как они покрылись алым сиянием.

— А ты как думаешь?

— Не знаю! Последствия радиации! — несу чушь, потому что мозг отказывается верить в самую первую версию.

— Еще варианты будут? — смеется дракон, поблескивая изумрудной чешуей на груди.

— Я не готова озвучивать остальные.

Сигналы о входящих сообщениях сливаются в мелодию, переключая внимание на браслеты. Тема Лайсона тут же отходит на задний план, потому что связь с Альвентой восстановилась, а это значит, мы можем продолжить сближение.

— Ты только не горячись в принятии решений, милая. Ману-р не готов потерять такого человека как он.

Аджай мечет серьезный взгляд в то место, где предположительно находится посол, и уходит в рубку, оставляя меня одну. А через несколько секунд на мой браслет приходит еще одно сообщение от Нура. Ссылка на раздел в справке о жителях Ману-ра.

Тут же перехожу, и название раздела вгоняет в ступор. «Отвергнутые».

Абзац за абзацем читаю о страданиях мужчин, которых не приняла их истинная, и чувствую, как шевелятся волосы на голове. Почему я узнала об этом только сейчас? Почему Аджай и Нур не рассказали мне раньше?

Они в шутку угрожали отдать меня под суд за попытку их убить, или сдать тем, кто нанял меня найти, но ни словом не обмолвились последствиях. Будто знали, что я выберу их. Или не хотели ставить перед серьезным выбором: жизнь с ними, или их смерть.

Отвожу глаза от экрана, но перед глазами остаются прочитанные строчки. Отвергнутый манурец пытается заглушить душевную боль особым напитком, который можно получить лишь в единственном месте, которое в народе зовут баром «отвергнутых». На некоторое время становится легче, боль притупляется, но трава, входящая в состав напитка, разрушает тело, действуя, как медленный яд. Но другого выхода нет. Сопротивление бесполезно. Либо умираешь в ломающей разум тоске, либо гниешь заживо.

Падаю лицом в подушку и пытаюсь успокоиться. Ну почему знакомства с мужьями происходят в жутчайшем стрессе?! Разве нельзя по-человечески, тихо, спокойно, без экстрима?

— Сирена, готовимся к приземлению. Нужно занять место в кресле, — Аджай кладет теплую ладонь на поясницу и нежно щекочет. — Вас уже ждут, принцесса Силия.

— А посол? — вспоминаю нашу жутчайшую встречу и хочется провалиться.

— Он на своем корабле. Будет ждать...

Кивнула, хотя не совсем поняла, чего он будет ждать. Вызова или моего решения?

— Хорошо. Идем.

Через несколько минут путанные мысли сметает чувством эйфории. Я завороженно, не дыша, любуюсь знакомыми очертаниями материков родной планеты. В глубинах сознания проносятся воспоминания о моих скитаниях, о горечи, которую я испытывала вдали от дома, о страхах, которые пришлось пережить. Но теперь это все не важно. Я лечу домой, искренне надеясь на то, что смутные времена для меня и моей семьи закончились.

Мое возвращение выходит таким же сумбурным, как и побег. Приземление под маскировочным светом на крышу тайного бункера, спрятанного в горах, скоростная трасса в подземном тоннеле, сырая лестница, ведущая в старый дворец. Все происходит так быстро, что я не успеваю анализировать. Только лица моих мужчин выдают недовольство и опасение. Впрочем, к этому я уже привыкла.

— Принцесса Силия! — хором приветствует отряд, звякнув заточенными клинками.

Тая, широко распахнув глаза, рассматривает причудливые эполеты на мундирах военных. Папа нарядил их в парадную форму к нашему прибытию...ну хоть что-то.

— Запрещено! — рявкает старший и резко подносит клинок к носу Нура.

Медведь поднимает брови, не ожидая такой наглости от ряженого солдата, которого выше на пару голову и на порядок шире в плечах.

Нур издает нечленораздельный хрип, сжимая пальцы в кулак, а я стону, глядя в потолок.

Боже! Только без драки, умоляю!

— Эти трое со мной, — пытаюсь сгладить острую ситуацию улыбкой и пальчиком отодвигаю клинок от греха подальше, — дальше я иду только с ними.

— Я обязан доложить!

— Мы подождем, — теперь уже смотрю на медведя, пытаясь придавить его ярость своей улыбкой. Он, нехотя, но поддается, и я облегченно выдыхаю. Драка откладывается.

Несколько секунд звенящей тишины, и строй размыкается, чеканя шаг. Слава богам, отец не стал противиться!

Иду впереди. Мужья позади, между ними Тая. Мы окружены охраной, только я не понимаю, кто и от кого меня охраняет...

Нас провожают до главной лестницы, а там передают следующему отряду, и уже с ними поднимаемся в приемный зал.

Между лопатками леденеет, когда вижу знакомый строгий взгляд. За годы он потускнел, но остался таким же колючим, как и прежде.

— Мама...— едва шевелю губами, хотя хочется завизжать и броситься в ее объятья.

На строгом лице читаю осуждение. Она всегда презирала женщин, кто не мог удержать свою фигуру в состоянии высушенной мумии, поэтому мой вид ее разочаровывает.

Сглатываю обиду, хотя она так и остается комком в горле. Разве важно, сколько я вешу? Ведь я жива, вернулась!

Стоит нам подойти, мама чуть наклоняется вперед, позволяя себя поцеловать. Одолжение мне делает. От вязкого аромата полыни стягивает щеки, будто лимон съела. Мама не изменяет своим вкусам, эти духи помню еще с детства.

— Как ты, Сили? Выглядишь ужасно...— брезгливо осматривает мою фигуру, — ничего, здесь ты быстро вернешь былую форму.

— Дочь! — вскрикивает отец и быстрым хромающим шагом идет ко мне, раскрыв объятья.

— Па! — обнимаю его так крепко, насколько есть сил.

Мы не говорим, только обнимаемся, отлипаем друг от друга на пару секунд и опять обнимаемся.

— Бог мой, а это что такое?

Не сразу понимаю, почему мама оттаскивает отца, но когда вижу, на чем остановились их взгляды, становится ясно. Метки.

— Какой позор! Надеюсь, это можно смыть? — стенает мама, пытаясь стереть блеск ладонью.

— Нет! — сторонюсь ее, спиной отходя к мужьям.

Вместе с папой они замечают на их телах такие же узоры.

— Что это значит? — голос королевы срывается на визг, и она сжимает тонкие губы, чтобы больше ни звука не вырвалось.

— Полагаю, вы сможете объяснить? — отец возвращает своему телу стать и с вызовом смотрит мне за спину.

— Принцесса Силия наша истинная. Шера-йя, — уверенно отвечает Аджай, но родители, кажется, не очень понимают.

— Наша жена, — уточняет Нур.

— Как? Ваша? Двое...— мама часто дышит и бледнеет, хватая папу за рукав.

— Я не для этого вас нанимал! — повышает голос король, и охрана, стоящая по периметру зала напрягается. Только бы обошлось! Не хочу, чтобы дракон с медведем раскидали папиных солдат. Он не переживет такого позора.

— Так вышло, пап! Наши солнца выбрали друг друга! На Ману-ре есть легенда...

Отец взглядом просит замолчать, и я захлопываюсь.

— Так решили боги. Мы полюбили вашу дочь и она ответила нам тем же.

— Ах! — мама заторможено машет руками и оседает на пол. Ее подхватывают служанки и усаживают на стул, давая понюхать намоченный лекарством платочек.

В этот момент Тая бросается ко мне и жмется к бедрам, пряча лицо у меня на животе. Напряжение, парящее в воздухе, сказывается и на ребенке. Даже не понимая, что происходит, она чувствует, что все плохо...

— Мам...

— Все хорошо, милая, — глажу ее по волосикам.

— О-о-о-о...у нее еще и дочь незаконнорожденная, — уже в голос ревет королева, глядя в нашу сторону.

— Когда успели? — подозрительно щурит глаза отец.

— Это не их дочь.

— О боги! — рыдает мама и падает в очередной обморок.

Да уж...вернулась домой.

Глядя на происходящее, я начинаю жалеть о том, что не сообщила родителям обо всем заранее. Сюрприз не удался... Но зная маму, она сгоряча могла бы вообще отказаться от непутевой дочери, нарушившей все существующие нормы морали. Скандал был бы в любом случае. Только он бы затянулся, а так придется все решить быстро. Они либо принимают меня с дочерью и мужьями, либо мы улетаем.

Я не виню маму за столь бурную реакцию. Она воспитывалась в строгости. Честь и долг для нее были всегда на первом месте. Но я не жалею о том, что стала позором династии. Моя дочь, Аджай и Нур самое лучшее, что со мной могло случиться в этой жизни, и, если бы мне пришлось пережить все это еще раз, я бы поступила точно так же. Разве что не стала бы стрелять в мужчин, которые станут моими мужьями.

— Проводите гостей в малый дворец. Обеспечьте всем необходимым, — отец отдает распоряжение главному слуге, — и вызовите, наконец, медика! — раздраженно смотрит на рыдающую королеву.

Смотрю на родителей, стараясь дышать равномерно. Мне так обидно и стыдно, что я хочу поскорее уйти отсюда. И не в малый дворец, а домой. На Ману-р!

Взглядом даю знак мужьям, что мы уходим, но отец останавливает.

— Каларинья, останься. Нам нужно поговорить.

Спиной чувствую всплеск негодования. Конечно, мужьям не хочется оставлять меня одну. Но так будет лучше. Мы поговорим, и отец меня поймет.

— Побудьте с Таей, я быстро!

На глазах родителей, десятка слуг и бог его знает какого количества стражей, целую по очереди мужей, всем показывая, что мы в союзе. На Альвенте прилюдный поцелуй в губы сродни клятве в храме, никто не смеет нарушить его.

Отец смотрит без одобрения, но не говорит ни слова против, молча дожидаясь, пока моя семья покинет зал.

Вслед за ними уходят и остальные, и мы с отцом остаемся наедине.

— Я знаю, ты огорчен, пап, — теперь я уже не рискую обнять отца. Боюсь быть отвергнутой. Но он сам притягивает к себе и крепко-крепко прижимает к груди.

Мы долго стоим обнявшись, я снова чувствую себя маленькой девочкой, которой придется убегать от смерти в чужой край, и давлюсь слезами. Кажется, папа тоже роняет пару скупых капель. Тяжело и горько.

— Ты выжила. Это главное, моя девочка.

— Ты не злишься? — смотрю в его блестящие глаза и впитываю любовь, которой мне так сильно не хватало во время разлуки с ним.

— Скажу так...это не совсем то, что я ожидал.

— Пап, я люблю их, — снова жмусь щекой к горячей груди и закрываю глаза, тая от ласкающей волосы ладони.

— Понимаю, каларинья. Понимаю.

— Правда?

— Да, детка. Но вопросов от этого не меньше. Давай выпьем твой любимый машнир, и ты мне все-все расскажешь?

Теплая беседа так расслабляет, что я снова возвращаюсь в те времена, когда я была беззаботным ребенком, любимым отцом. Доверие растет с каждой минутой, к концу второго часа, положив голову на колени самого короля, я рассказываю о том, как родилась моя дочь. Папа украдкой вытирает свои слезы, а я не могу надышаться счастьем.

Но внезапный холод заставляет встрепенуться. Мама.

— Ты всегда баловал дочь, и вот результат.

Высоко подняв голову с идеально прямой спиной королева присаживается на краешек кресла и колет своим взглядом. Взлетающий кончик брови приказывает мне встать. Ну конечно, перед королевой не лежат...

— Ма...

Она демонстративно отводит глаза, всем видом показывая недовольство мной.

— Надеюсь, ты уже рассказал принцессе о том, зачем мы ее искали?

Испуганно смотрю на отца, и его протяжный вздох дает понять, что сюрпризы не закончились.

— Силия, ты была рождена в королевской семье, — давя едким взглядом обращается ко мне мама, — так вышло, что тебе пришлось покинуть дом. Все ошибки, которые ты успела совершить за время своего вынужденного отсутствия, мы готовы списать на юность и неопытность, но теперь пора вспомнить о своих корнях и послужить династии.

— Я не жалею ни о рождении Таи, ни о...

— Все это неважно! — снова вскрикивает королева и ее челюсти становятся еще острее.

Смотрю на отца, ища поддержки, но он не возражает супруге, хотя и старается поддержать меня, крепко сжимая в ладонях мои пальцы.

— Наша семья смогла вернуть законную власть в свои руки только благодаря помощи одного человека.

Сердце замирает, будто уже знает, что скажет мама в следующую секунду.

— Этот человек заслужил право стать одним из нас.

Голова в миг становится пустой. В ушах гул, но даже сквозь него я слышу слова королевы.

— Ты выйдешь замуж за этого мужчину. Это твой долг, принцесса.

— Но я уже замужем!

— Слышать ничего не хочу. Позорная связь с манурскими головорезами будет стерта из твоей биографии.

По мышцам прокатывается ледяная дрожь. Я чувствую, что телу необходим кислород, но забываю, как дышать. Зато прекрасно помню, что произойдет с Аджаем и Нуром, если откажусь от них. А еще и Лайсон...теперь и его жизнь зависит от меня. Да и если бы моим мужчинам не грозила смерть, я бы все равно выбрала их! Мы стали одним целым, я не хочу без них! Они часть меня!

— Спокойно, милая, — отец гладит меня по спине, — мы что-нибудь придумаем, слышишь?

Сквозь туманную пелену наблюдаю за удаляющимся силуэтом матери, и сердце сжимается от страха. Она ведь способна выкинуть что-нибудь страшное. Спровоцирует моих мужей, выставит их виноватыми перед народом, еще и пошлет жалобу в межгалактический союз.

— Папа, обещай мне, что вы не тронете манурцев!

— Ну конечно, дочь. Я поговорю с королевой, она поймет, — его голос дрожит, он точно расстроен происходящим.

— Неужели, у вас не было других способов вернуться на законное место?

— Таково было условие Косма, принцесса. Но теперь это уже не важно.

Папа снова обнимает меня, будто драгоценность, и ко мне возвращается спокойствие. Отец обязательно найдет выход! Надеюсь, внушительная сумма денег убедит этого Косма не настаивать на свадьбе. В конце концов, он никогда не станет кровным муарцем и королем Альвенты. Даже, если корона перейдет мне!

— Понимаю, что ты захочешь скорее улететь отсюда, но я все же попрошу.

— Конечно, пап.

— Задержитесь хотя бы на пару дней. Так хочется познакомиться с внучкой! —

Его лицо становится светлее, но через миг суровеет. — И с мужьями твоими пообщаться надо бы.

— Пап!

— Не возмущайся! Я должен знать, кому отдаю любимую дочь!

К малому дворцу иду быстрым шагом. Представляю, как мои манурцы злы, и в который раз корю себя за то, что не послушала, вынудила всех сделать по-моему. Не стоило сюда лететь, но я и подумать не могла, что родители решат отплатить за услуги мной. Кто бы ни был этот Косм, он точно не дурак. Не удивлюсь, если он и был организатором восстания, чтобы таким образом приблизиться к правящей династии. Надеюсь, отец понимал, что делает. К тому же, я могла не найтись, или вообще оказаться мертвой, и на этот случай у короля обязан был быть план Б. И он точно был. Именно это дает мне шанс покинуть Альвенту.

Охрана расступается, пропуская меня в арку, увитую голубыми цветами, и я тут же слышу звуки моего любимого музыкального инструмента. Мелодия мне не знакома, но готова поспорить, это история несчастной любви, потому что струны пистрели буквально плачут.

Прохожу в гостиную и замираю в дверях, любуясь картиной: Нур и Тая с интересом рассматривают портреты членов династии, высеченные на каменных стенах, а Аджай, сидя в кресле закинув ногу на ногу, мучает пистрель с видом последнего романтика.

— Твоя игра на пистрели немногим лучше моего суанского боя! — щипаю его за плечо и, отняв инструмент, занимаю место на коленях мужа.

— Дашь пару уроков? — дракон накрывает мои пальцы ладонями и вжимает в себя, чтобы я попой почувствовала, как он рад меня видеть.

— А что мне за это будет? — мурлыкаю от удовольствия, пока он обжигает своим дыханием нежную кожу на шее.

— Любое твое желание, принцесса!

— Точно?

— Угу, — кусает меня за ушко, — только уберемся отсюда.

Флер романтики мгновенно улетучивается. Аджай считывает мое напряжение и выпускает из крепких объятий. Нур оборачивается и смотрит с недовольством, будто знает, о чем я попрошу.

— Всего один вечер. Умоляю! Отец хочет поближе познакомиться с внучкой. И вами.

— Только не говори, что он так быстро согласился с твоим решением! — рычит медведь, подходя ко мне, и садится на пол, обнимая мои колени.

— Он согласился. Мама пока нет.

— Конечно нет! Королева приготовила для дочери жениха получше! — ворчит Нур.

— Откуда ты знаешь? — говорю прежде, чем успеваю подумать, а без того угрюмый Нур становится похож на разъяренного зверя.

— Думаю, нам стоит улететь, — вмешивается Аджай, взглядом прося медведя держать себя в руках.

— А я все-таки, думаю, нам стоит остаться! — Нур встает в полный рост и грозно расставляет мощные руки, — если папа хочет познакомиться поближе, так и сделаем. Пусть все убедятся, что шера-йя наша, а всяким там женишкам рядом с ней делать нечего! Идемте!

Догоняю мужа и висну на его спине. Несколько шагов он протаскивает меня за собой, но потом, шумно выдохнув, останавливается.

— Что не так? Хотела остаться на ужин, идем на ужин, — монотонно тарабанит он, пытаясь сдержать гнев.

— Не в таком настроении, любимый.

Легко царапаю ноготочками кожу на его груди и щекой чувствую, как напряжение со спины уходит.

— Я не виновата, что родилась в королевской семье...

— Я не виню тебя, маленькая. На себя злюсь. На то, что бессилен перед тобой, — его горячая ладонь накрывает две мои, и это простое действие заставляет сердце учащенно биться. Таким родным и любимым я не чувствовала его никогда.

— Всего пару часов и мы сразу улетим. Нет такой силы, которая смогла бы удержать меня здесь. Теперь я ваша. Добровольно, навеки. Ты веришь мне?

Нур поворачивается ко мне и, убрав челку с лица, поглаживает мои скулы чуть шершавыми пальцами.

— Верю, душа моя. Конечно верю...

Начало ужина проходит в напряженной и далекой от уюта атмосфере. С детьми король обращаться не умел никогда, поэтому общение с Таей ему давалось тяжело. Я, как могла, пыталась подсказать им общие темы, но ни королю, ни его внучке особого удовольствия это не доставило. Дежурные вопросы, сухие ответы...Чужие люди...

Отложив попытку подружиться с ней до более удачных обстоятельств, папа переключается на манурцев.

Отец то и дело колет моих мужей запятнанной репутацией головорезов и не особо верит в способности их интеллекта, правда, делает это едва заметно, тонко, чтобы в случае чего было не подкопаться. Хорошо, что мамы нет. Она бы высказала свое презрение им в лицо.

Нур и Аджай подыгрывают королю, и тот, наконец, замечает, что все не так однозначно, и вовсе не он контролирует ситуацию. Я же наблюдаю, молча пережевывая кусочки сочного мяса. Едва сдерживаю победную улыбку, когда отец начинает понимать, что перед ним не те, кого вся вселенная знает, как лучших наемников.

Это лицо, полное недоумения, неверия и даже облегчения, стоило бы запечатлеть!

Когда угроза межпланетного скандала понижается до нулевой отметки, я успеваю наесться до желания развязать поясок и прилечь, и еще раз мысленно благодарю маму за то, что не пришла. Иначе, вместо жирного стейка я бы гоняла по тарелке фасолинку, заедая свою печаль травой.

Тая героически выдерживает скучную беседу взрослых, но, как только появляется возможность улизнуть из-за стола, незаметно дергает меня за палец.

— Мы немного прогуляемся в саду, — целую отца в щеку, и подмигиваю мужьям, чтоб не обижали старика.

Вдыхаю ночную прохладу и чувствую легкий аромат сиреневых цветов, которые как и прежде украшают дворцовый парк. Странно, но ни капли ностальгии я не испытываю. Я столько лет тосковала по родине, а вернувшись, ничего не чувствую. Наверное, выпав из гнезда, ощущая себя свободной, я могу беспристрастно оценивать происходящее, и точно могу сказать, что оставаться здесь мне не хочется. Терпеть бесконечные упреки мамы и потакание ее прихотям отцом, жить по протоколу, думая лишь о долге, быть несчастной, только лишь ради того, чтобы не опозорить династию... Нет. Теперь это точно не для меня! Я вкусила свободу, познала любовь, и я выбираю себя.

— Мама, этот дедушка-король скучный!

— Малышка, просто вы мало знакомы и у вас нет общих интересов. Уверена, вы бы подружились, если бы у вас было больше времени.

— Я не хочу с ним дружить!

Поднимаю глаза к ночному небу и, прищурившись, смотрю на полыхающие мессаниты. Кажется, их снова стало больше.

— Когда мы вернемся на Ману-р? — хнычет Тая, дергая меня за руку, — мне не хочется быть принцессой!

Обнимаю дочь, поражаясь нашей схожести. Для меня тоже жизнь во дворце была смертной тоской, но чувство долга прививали мне с детства, поэтому, заявить, что вместо занятий или скучных обедов я займусь тем, что интересно мне, даже мысли не возникало.

— Надеюсь, что скоро. Видишь то розовое мерцающее облако?

Она сонно смотрит в небо и широко зевает.

— Кажется, нам стоит поторопиться, чтобы успеть проскочить. Идем-ка, узнаем, разрешат ли вылет.

Взявшись за руки, вприпрыжку скачем по мощеной белым камнем дорожке. На минуту останавливаемся у питьевого фонтанчика и наклоняемся, чтобы выпить родниковой воды. Пока Тая играет со струей, подставляя ей щеки и лоб, спиной чувствую холодок, который бывает от чьего-то взгляда.

Предчувствие говорит, не оборачиваться, и я жалею, что на затылке нет глаз. Когда между лопаток леденеет, все же решаюсь посмотреть на человека, который вызывает во мне дурное ощущение, но вижу лишь силуэт. Невысокий мужчина, судя по очертанию, одетый так, чтобы форма создала объемы в нужных местах. Мелькает мысль, что один такой же закомплексованный парень уже встречался в моей жизни. Но ведь этого не может быть он! Откуда ему здесь взяться!

— Идем, белка! — увожу дочь с тропинки, чтобы не встречаться с этим мужчиной. Вряд ли он опасен для нас, здесь куча охраны, и чужой не пройдет. Но встречаться с ним все же не хочется. Кто бы это ни был.

Сжимая мокрую холодную ладошку дочери, тороплюсь вернуться во дворец, но у ступеней, ведущих к парадной террасе, меня окликают.

— Принцесса Силия! — от знакомого голоса звенит в ушах, а сердце останавливается. Нет! Не может этого быть!

Заставляю себя переставлять ноги, делая вид, что не слышу, но мужчина обегает нас, за мгновение преодолев несколько ступеней, и становится прямо передо мной.

— Рад видеть вас, принцесса!

Глаза встречаются со взглядом человека, что предал меня много лет назад, но я не верю, им. Его не может быть здесь!

Делаю вид, что не узнаю, но он нет. Причем соображает он быстро, замечая родимое пятно на шее Таи. Точно такое же, как у него самого.

— Косм! — слышится голос короля, а я перестаю дышать. Косм?

Мне хочется потрясти головой, облиться ледяной водой, встряхнуться и, наконец, проснуться! Но я продолжаю стоять в оцепенении, не в силах сказать ни слова.

— Силия! И вы здесь! Уже познакомились?

— Да, государь, — чуть склоняется он, — мы знакомы с принцессой. Более того, я отец этой очаровательной малышки.

Я представляю, как мои пальцы сжимаются на его шее. Как эта сволочь смеет называть себя отцом?!

— Еще один папа? — хлопает глазками моя Тайна, а король устало вздыхает.

— Нет милая, — слащаво улыбается новоявленный отец и присаживается на корточки перед малышкой. — Один. Единственный папа.

Внезапный толчок сердца заставляет собраться. Я не позволю этому мерзавцу снова попытаться погубить мою жизнь! Он не отец Тайны! Донор биоматериала, не больше!

— Тая, — смеюсь, будто слова Косма, а его так, оказывается зовут, меня веселят своей глупостью, — видимо, разбушевавшиеся мессаниты слегка затмили разум этого человека.

Перевожу взгляд на отца, который вроде бы и верит Косму, но и от меня хочет слышать правду. Колю взглядом тварь, стоящую напротив, и мягко касаюсь руки отца.

— Я впервые вижу этого мужчину, — стараюсь быть твердой, но грохочущее в горле сердце мешает говорить.

— Отрицаете...— ухмыляется он, — а что, если у меня есть доказательства...

— Генерал! Вы много себе позволяете! — наконец, осекает наглеца мой отец, и тот корчит удивленную гримасу.

— Прошу прощения, ваше величество! — по-клоунски отвешивает поклон, — принцесса Силия права, поток мессанитов сказывается на моем здоровье.

Он с вызовом смотрит на меня, даже не пряча ехидную ухмылку.

— Обратитесь к доктору, генерал! — прячу за спину Таю и взглядом молю отца уйти.

— Идем, каларинья! — король подставляет мне локоть, и мы уходим.

В сторону бывшего стараюсь не смотреть, чтобы не выдать волнение. Нужно быстрее улетать отсюда, иначе, беды не избежать. Судя по планам матери, этот Косм основательно укрепился в советниках, а значит имеет людей, которые его поддержат. Отец, безусловно, король, но после возвращения на трон он многим обязан генералу. И, если тот найдет точки, на которые надо давить, отцу придется согласиться на его условия. Но этого не случится! Я ни за что не выйду за него! Мы улетим сейчас же!

— Силия, сестренка!

Набираю в грудь побольше воздуха, и стараюсь не выругаться в слух. Еще ее тут не хватало!

— Дядюшка, — девушка кланяется королю, надев свою самую радушную улыбку, но как бы не старалась, все равно она выглядит оскалом. — Пришла, как только узнала, что наследная принцесса вернулась! Я так счастлива, дорогая!

Мелис бросается меня обнимать, а я стараюсь не вдыхать приторно-сладкий аромат ее духов.

— Как ты? — пытаюсь ее отстранить, но та впилась, как заноза.

Племянница короля поражает меня своей худобой. Острые колени торчат из-под тонкой газовой ткани, а туловище вот-вот надломится. Хотя силы в ней достаточно! Сжала меня так, что ребра хрустнули.

— Я так волновалась о тебе! — она держится за сердце, подкатывая глаза и с облегчением вздыхает. Если не знать, о чем мечтает эта женщина, можно поверить в этот фарс, но на меня ее представление не производит впечатления. — Если бы ты только знала, как...— Мелис резко переводит взгляд на Тайну и стоны обрываются. Ну конечно! Еще одна конкурентка на пути к трону.

Она засыпает малышку сотней дурацких вопросов, пытаясь выглядеть дружелюбно, но Тая держится вежливо и отстраненно. И хорошо, что ее не подводит интуиция.

— Мелис, присоединишься к ужину? — зная, что от нее не отделаться просто так, уставший от болтовни отец приглашает родственницу внутрь, и та с воодушевлением соглашается. Аж подпрыгивает от радости. Вот только, войдя внутрь, замирает, и с лица исчезает улыбка.

Вожу глазами, пытаясь понять, что такого увидела Мелис, и не вижу ничего особенного. Ну не могла же она впасть в ступор при виде манурцев? Они даже не раздеты, как обычно.

— Ээээ...я прошу прощения, дядя, но я не смогу присутствовать!

Присев, она поднимается на дрожащих ногах-палочках.

— Почему, же, дорогая племянница?

— Не могу сказать, дядюшка. Не обижайтесь! — едва дыша блеет она, и получив позволение, в миг испаряется.

— Что это с ней? — смотрю на отца.

— Да кто вас, женщин, знает...— отмахивается он,обнимает меня и Таю, и мы возвращаемся в столовый зал.

— Любовь моя, — Аджай целует меня в висок и крепко прижимает к своему сильному телу, — ты взволнована. По глазам вижу.

Он проводит горячими ладонями по обнаженным плечам, и я мгновенно расслабляюсь. Даже дышать легче становится. Но тут же замечаю и его напряжение. Будто знает, что пять минут назад я виделась с бывшим.

— Солнце мое, — Нур губами касается плеча и смотрит прямо в глаза.

Что ж, похоже, эти двое и впрямь читают мысли. Так что, лучше сказать самой.

— У меня плохие новости, — отстраненно смотрю на то, как Тая общается с дедушкой, и, набрав побольше воздуха в грудь, решительно выдаю. — Косм, советник отца, тот, кому обещали меня в жены, отец Тайны.

Занавес.

Кажется, мир вздрогнул и замер перед тем, как обрушиться мне на голову.

Но миг, секунда...и ничего не происходит.

Поднимаю глаза на мужей, и в груди ядерный реактор взрывается. Здается мне, это не все плохие новости на сегодня.

— Что ж...— Нур хрустит шеей и смотрит в пустую дверь, в которой растворилась моя сестра, — а мы, кажется, нашли ту, что заказала твое убийство.

— Мелис? — хлопаю глазами, не веря в то, что такое возможно. Точнее, я предполагала, что она мечтает о моей смерти, но не думала, что она решится...

— Государь! — твердость в голосе Аджая дает понять, что беседы ни о чем закончились. Отец реагирует мгновенно, взглядом приказывая охране выйти и стать на страже.

Я притягиваю Таю к себе, крепко обнимаю и глубоко дышу ее запахом, пытаясь успокоиться, но когда выхватываю обрывки фраз, снова завожусь. Мелис заказала мое убийство. И отец подтверждает то, что племянница сопровождала его на Ранкус.

Потрясающий вечер...В буквальном смысле этого слова.

Пока король дает распоряжение на счет Мелис, стараюсь заболтать Таю, чтобы девочка не поддавалась общему напряжению. А сама вполуха слушаю, что говорит отец. Пока ее задержат в личных покоях. Она королевской крови, и, пока вина не доказана, судить ее нельзя. Но то, что отец всерьез воспринял информацию от моих мужей, успокаивает.

Понимаю, что Аджай и Нур должны уйти, чтобы дать показания, но оставаться одной слишком страшно. Я не знаю, чего можно ждать от своих родственников, особенно от мамы. И от Косма.

— Не оставляйте меня одну! — умоляющим взглядом смотрю на мужей, и чувствую их тревогу.

— Конечно, не оставим, детка, — медведь сгребает меня в охапку и целует в макушку, стараясь не выдавать своей злости. Но я ее чувствую на каком-то интуитивном уровне.

Аджай взглядом просит успокоиться, но ко мне не подходит. Складывается ощущение, что таким образом они выстраивают нашу с Таей защиту. Один близко, второй дальше. Неужели, мы и правда в опасности?

Отец, видя мое состояние, соглашается опросить манурцев прямо сейчас, чтобы скорее отпустить нас домой. Для того, чтобы начать суд над Мелис, этого будет достаточно. Если понадобится, они всегда будут на связи.

Рассеянно хожу вдоль широкого окна, думая о том, как мне не повезло родиться в подобном семействе. Мать, никогда не проявляющая ко мне теплых чувств, всегда говорила, что я должна быть благодарной за то, что мне в отцы она выбрала самого короля. И, будь она не столь амбициозна, расти мне запасной, как Мелис, в лучшем случае. А в худшем, дочерью мясника или прочей черни, каковыми являются для королевы люди, не имеющие высокого статуса.

Она всегда была властолюбива, и отец позволял супруге играть в эту игру, хотя важные решения принимал сам. За что он ее так сильно любил, наверное, не пойму никогда. Странно, что она не нарожала Альвенте десяток наследников, чтобы укрепиться в статусе. Но, вспоминая, как она жаловалась, что после родов ее бедра раздались аж на три сантиметра, все вопросы отпадают. Ставку мама сделала на меня, решила, что одной наследницы вполне достаточно.

Отец был вечно занят и общение наше сводилось лишь к пожеланию доброго дня и паре фраз за обедом. Я чувствовала его теплоту, но постоянные дела отчуждали нас друг от друга. Поэтому, когда научилась читать, в свободное от занятий время я помогала его секретарю разбирать почту, и сама носила важные бумаги ему на подпись. Иногда просто стояла за его спиной, наблюдая за тем, как он работает, и торжественно улыбалась, когда его пальцы отыскивали мою ручонку и легонько сжимали, мол, здорово, что ты рядом.

Друзей у меня не было, потому что мама тщательно отбирала тех, с кем наследная принцесса может общаться. И первой из таких была Мелис. Чем она покорила мою мать, не знаю, но та постоянно ставила мне в пример старшую родственницу.

Иногда мне казалось, что Мелис она любит больше, чем меня, и тому были причины. Каждую нашу ссору с сестрой, мама заставляла меня уступить и попросить прощения. Говорила, что настоящие принцессы не должны держать зла, ведь им и так повезло родиться в знатном роду. Даже, когда Мелис столкнула меня с балкона, а я упала в колючий кустарник и расцарапала лицо, она отругала меня, за то, что своей гордыней обидела несчастную Мелис. За это меня заперли в комнате одну, и пообещали в следующий раз отправить на спутник к молящимся отшельницам. Мелис же отделалась выговором.

Позже, когда я стала брать уроки суанской борьбы, Мелис уже не решалась мстить мне физически, но подставы стали более изощренными. То воткнет иголку в стул, на котором обычно сидит королева, приходя в мою комнату, то измажет мое нижнее белье кровью, после уроков с преподавателем-мужчиной.

И я постоянно пыталась мысленно оправдать сестру. Понимала, что девушка мечтала стать королевой, но правила не ее ветвь.

На Альвенте королем мог стать лишь носитель особого гена. А если претендентов на трон было несколько, то планета сама выбирала того, кто будет главным среди ее жителей. С помощью муара. Это наш священный камень, душа Альвенты. В руках истинного правителя, он вибрировал так сильно, что сомнений не оставалось: он в ладони носителя чистого гена. И между двумя братьями, она выбрала моего отца.

Тая, растекшись в кресле, лениво зевает, и я понимаю, что ребенок вот-вот уснет.

Перелет, суета, нервы доконают кого угодно. Она еще долго продержалась, умница моя!

Подхожу к дочери и пытаюсь приподнять ее, чтобы положить под головку подушку. Поглядываю на мужчин, тихо обсуждающих заговор против меня, и устало вздыхаю. Хотела домой, вот и получила. Дурочка!

— Принцесса Силия, секретарь королевы просит вашего внимания, — сообщает один из стражей, понизив голос, чтобы не разбудить Тайну.

— Что ему нужно?

— Сообщение от королевы принес. Очень зол, что его не пускают.

Ну конечно, ее уши должны быть везде...Как это, королева и не в курсе главных новостей!

— Сейчас выйду.

— Приказом короля запрещено выпустить вас из зала, принцесса.

Понимающе киваю и, пригладив шелковистые волосики, поднимаюсь с места. Аджай и Нур мгновенно реагируют на мое движение, и просят короля на минуту отпустить их.

— Сирена, тебе мало приключений? — басит медведь, преграждая дорогу.

— Сейчас он прав на все сто! — осуждающе щурится Аджай, скрещивая красивые большие руки на груди.

— Секретарь королевы принес сообщение, — медленно говорю я, прикидывая в уме, чем плохим это может кончиться. Уже всего в пору опасаться.

— Ну идем, послушаем, что там хочет...наша мама, — скалится Нур, глядя на запертую дверь.

Аджай рывком распахивает дверь, и сухого низенького мужчину в синем костюме с эмблемой королевы, чуть ли не втягивает сквозняком внутрь. Муж молча смотрит с высоты своего роста на секретаря, едва достающего до его груди. А Нур дышит так, будто лев рычит, так и хочется погладить его по загривку, чтоб успокоился.

Посланник поначалу тушуется, переминается с ноги на ногу, но собравшись, одергивает полы пиджака, прочищает горло и делает, наконец, то, для чего пришел.

— Принцесса Силия, — кланяется он, хотя меня почти не видно из-за спин манурцев, — королева прислала меня, чтобы обсудить с вами свадебные мероприятия.

Теперь моя очередь проседать под взглядами манурцев, но секретарь протягивает записку. Аджай забирает, и тот боязливо одергивает руку.

«Принцесса, надеюсь, ты не станешь огорчать свой народ побегом. После стольких лет жизни в неопределенности и войне, они заслужили праздник.»

— Я сообщу о своем решении позднее, — не успеваю договорить, как дверь захлопывается и я снова оказываюсь под перекрестным огнем.

— Нет! — звучит с двух сторон так громко, что я подпрыгиваю на месте.

— Нет! Нет! Но маме лучше не отказывать напрямую, — пытаюсь успокоить мужей.

— О народе она печется... — сквозь зубы цедит Нур.

— Думаю, она хочет задержать Сирену на планете. А от нас избавиться.

Зажимаю глаза ладонью. Аджай прав на все сто. Почему-то я ни капли не сомневаюсь, в том, что истинная цель матери именно такова.

— Думаю, мы можем продолжить без вас. Силия, каларинья, улетайте отсюда, — отец подходит, обнимает мои плечи и с улыбкой смотрит в сторону сопящей Таи. — Не упускайте время любить, дети. Будьте счастливы.

Король по-родственному обнимается с моими мужьями, хотя по насупленным бровям заметно его смущение, и мы тут же покидаем дворец, окруженные охраной.

Аджай несет на руках спящую Таю, пока Нур пытается выйти на связь с кораблями на орбите.

— Дыра! — ругается себе под нос, смотря в небо, — связи нет! Как такое может быть? Проклятые мессаниты!

Смотрю в небо и замечаю несколько разрозненных вспышек.

— Странно.Их не так много!

— Но разрешения на вылет нам не дают.

— Видимо, кто-то очень хочет, чтобы мы остались, — скрепит челюстью Аджай.

Боже! Эта ночь никогда не закончится...

Возвращаемся в свои комнаты, и Аджай укладывает девочку в кровать.

— Милая, тебе нужно отдохнуть. Ложись и ты.

— Думаешь, это надолго?

— Посмотрим. Если твоя мать заговорила о свадьбе, то явно планировала, что мы останемся.

— И кто-то выбрал иной путь задержать нас, — Нур потирает морщинку на лбу, а после переводит взгляд на ночное небо.

— Вы думаете...

Озвучить то, что в моих мыслях, страшно.

— С нами они ничего не смогут сделать, не беспокойся об этом. Главное, держаться вместе в любых обстоятельствах, — Нур кладет руки на мои щеки, и я прикрываю тяжелые уставшие веки, наслаждаясь его теплом. — Поспи, так и время быстрее пройдет.

— Нур прав, солнце. Тебе не стоит испытывать свой организм на стойкость. Ложись.

Аджай нежно сжимает кончики моих пальцев и тянет к постели.

— А вы?

— А мы пока подумаем, как связаться с Лайсоном. Спи, любовь моя, — Аджай помогает снять туфли и подтягивает теплое одеяло, укрывая меня ровно до подбородка, как я люблю.

Я же спешу уткнуться лицом в подушку, потому что при упоминании мужчины, с которым пришлось попасть в очень пикантную ситуацию, щеки покрываются румянцем. Желание вернуться на Ману-р становится еще сильнее. Даже немного стыдно за то, что нравы чужой планеты отозвались моему сердцу. Но я не хочу спорить с собой. Альвента не была моим домом много лет и вряд ли что-то изменится.

Чувствую тяжелую горячую ладонь на своей голове, и, наконец, расслабляюсь. Погружаюсь в сон, но тут же оказываюсь в тревожном пространстве, где слышу свое имя несчетное количество раз.

— Сирена, открой глаза, детка!

— Силия, проснись!

Пока с трудом разлепляю веки, сердце уже чует опасность и заполошно бьется о ребра.

— Ч-что? — тру глаза, пытаясь вернуть ясность зрению, но, когда слышу долгий стон, понимаю, что с Таей что-то не так.

Подскакиваю и на четвереньках бросаюсь к ее части кровати. Мокрые волосики налипли на лоб, остальные разметались по подушке, щеки горят алым цветом, нижняя губа трясется. Ее стон, то переходит в плач, то в устрашающую тишину, и я прижимаю ладонь к губам, чтобы самой не взвыть от ужаса.

— Белка, малыш! — мои пальцы дрожат. Только прикоснувшись к ее огненной щеке, понимаю, насколько они холодны. И внутри меня лед. Я будто вся скована льдом и не могу ни пошевелиться, ни сказать ни слова.

— У нее жар, но анализатор не может определить болезнь, — Аджай показывает мне стик с мигающим экраном, на котором обозначена ошибка.

— Отравления быть не может, мы проверяли всю еду и напитки! — Растеряно водит глазами Нур, и его вид вгоняет меня в еще большую панику. Когда они спокойны, я уверена, что все будет под контролем, но сейчас...

— Силия, мы сами не справимся. Нужно позвать врача.

— Да, конечно, — клацая зубами, соглашаюсь я, и ложусь рядом с дочерью. Беру ее ручку в свою и прижимаю к губам, — сейчас, маленькая. Придет доктор и тебе станет легче.

Но Тая не слышит. Она заунывно всхлипывает, временами утихая, и эти секунды тишины кажутся самыми страшными. Я замираю над ней, прислушиваясь, дышит ли она, бьется ли ее маленькое сердечко, А, когда ее изможденное тельце подает признаки жизни, до крови прикусываю губы, чтобы не заорать от отчаяния и боли.

— Силия, позволь доктору осмотреть ее, — Нур мягко оттаскивает меня от дочери, но я до последнего держу ее пальчики в своих, а когда маленькая ручка плетью падает на постель, не выдерживаю. Слезы градом катятся по щекам.

Хочется уткнуться лицом в грудь любимого мужчины, позволить себя утешить и убедить в том, что все будет хорошо, но понимаю, что сейчас не та ситуация. Я должна взять себя в руки! Должна стать сильной и успокоиться!

— Что с ней? — смахиваю слезы и подняв голову, смотрю на врача, требуя ответа.

Женщина, примерно моего возраста, продолжает осматривать Таю, попутно переключая датчики, прикрепленные к ее телу, и, кажется, не замечает ничего вокруг. Нутром чувствую, что доктор как и все мы не понимает, что происходит, но паники в ее глазах нет. Она делает свою работу.

Кусаю кончики пальцев, но Аджай убирает мои руки от лица и крепко прижимает к себе. Подстраиваюсь под ритм его дыхания, но мне не хватает кислорода. Я задыхаюсь!

— Каларинья!

Приход отца остается для меня незамеченным. Я не отвожу глаз от ребенка и склонившегося над ней врача, пока не слышу строгий приказ короля, от которого вздрагиваю.

— Что с ребенком?! — чуть ли не набрасывается на доктора, и та испуганно подпрыгивает.

— Я пока не уверена...

— Что?

В комнате становится тихо, и только воздух звенит.

— Ее кровь кипит... — говорит так, будто сама себе не верит, — ну знаете, как у новорожденных?

Да, я знаю. У всех детей, рождающихся на Альвенте в первый день жизни резко повышается температура тела, но это происходит почти незаметно. Это своего рода метка планеты, знак, что она принимает еще одного человека.

— Вы же гости на Альвенте? — уточняет врач, и я понимаю, что она не знает, кто я.

— Верно. Тая родилась не здесь.

Женщина переводит внимательный взгляд с меня на короля и, кажется, замечает сходство между нами.

— Прошу прощения, — она боязливо смотрит на отца, — это ваши родственники?

— Это моя дочь и внучка!

— Теперь ясно. Особый ген в вашей крови дал такую сильную реакцию. Если бы девочка родилась на Альвенте, этап принятия планетой был бы не столь болезненным.

— Так что нам делать? — не выдерживаю я.

— Ждать, вероятно...— неуверенно отвечает она.

— Может быть, нам лучше улететь отсюда? — впиваюсь в руки мужей, надеясь, что они поддержат меня.

— Опасно! Мы не знаем, как организм отреагирует на это. Если вы покинете планету, может стать только хуже. Она должна перегореть, как и все остальные дети.

Не знаю, откуда во мне силы, чтобы не рухнуть на колени и не завопить. Я соглашаюсь с врачом, понимая, что не могу рисковать жизнью своего ребенка.

— Я введу принцессе пыль муара, это должно облегчить ее состояние.

— Делайте уже хоть что-нибудь! Быстрее! — рычит король, и начинается суета.

Аджай не дает никому кроме врача близко подходить к Тае, и на руках несет ее до реанимации. Нур крепко поддерживает меня, чтобы успевала переставлять ватные ноги.

— Это поможет? — смотрю, как врач, проколов вену тончайшей иглой, вводит в кровь черный блестящий раствор муаровой пыли.

— Это единственное, что мы можем сделать. Нужно ждать.

— Ждать...— обреченно выдыхаю я, припадая к капсуле, где в агонии мечется моя дочь. — ...Самое сложное в этой жизни.

Как только сыворотка с пылью муара попадает в организм Таи, ее тело на глазах меняется. Мышцы больше не скованы судорогами, дыхание успокаивается, и я безотрывно смотрю, как с измученного болью лица исчезает печать смерти.

Я глажу малышку по волосам, губами касаюсь теплого лба, и почувствовав ее дыхание на своей щеке, облегченно выдыхаю.

— Тая, маленькая моя, ты слышишь меня? — шепчу я, осторожно поглаживая розовую щечку, но она молчит.

— Девочке нужен отдых, принцесса Силия. Да и вам не мешало бы поспать.

Аджай сжимает мои плечи, взглядом умоляя послушать доктора. Да я и сама бы не прочь провалиться в сон, да только не смогу.

— Я не усну.

Врач пожимает плечами, сочувствующе кивая, и Нур провожает ее из палаты, благодаря за помощь.

Аджай берет меня на руки, как ребенка, и, медленно покачиваясь из стороны в сторону, прижимает к себе.

— Просто закрой глаза, милая. Отдохни немного. Мы рядом.

Он покрывает мое лицо легкими нежными поцелуями, и я, сама того не замечая, отпускаю напряжение и закрываю глаза. Уснуть не могу, но в легкую дрему все же проваливаюсь. В родных объятьях так спокойно и надежно.

Как бы ни были удобны колени и руки любимого человека, тело все же затекает, и я, ворочаясь, открываю глаза. Из тонкой щелочки между гладкими занавесками льется розоватый утренний свет, и я понимаю, что потеряла счет времени.

— Ты устал, наверное. Всю ночь держал меня, — трусь щекой о грудь, наблюдая за тем, как поблескивают наши метки.

— Я бы держал тебя у сердца до конца жизни, любовь моя, — говорит, обжигая своим дыханием мою макушку, и поглаживает плечо так невесомо, что вслед за его пальцами несутся мурашки.

— Тая не просыпалась?

— Спит. Ворочается только, впрочем, как обычно.

Смотрю, что дочь раскинулась в капсуле, на сколько позволяет пространство, и мирно посапывает. Как же хочется, чтобы она поскорее проснулась!

— Где Нур?

— Пытается поймать связь, — обреченно цедит сквозь зубы, и я понимаю, что дела наши не так хороши, как хотелось бы.

— И разрешение на вылет не дают...— предполагаю я.

— Тянут...И реакция Таи им только на руку.

— Думаешь, они нас не отпустят? Но ведь для этого нужен повод!

— Найти повод просто, если есть цель. А у них она точно есть.

— И что же нам делать?

— Тебе выпить чаю, а мне помочь Нуру. Думаю, вдвоем мы справимся быстрее.

Соглашаюсь, неуклюже сползая с колен Аджая, и, потянувшись, иду к капсуле с дочкой. Спит крошка моя. Жар спал, выглядит она, как здоровый спящий ребенок, даже улыбается.

— Слава богам, малышка! — целую ее ручку, а самой хочется прижать ее так крепко, что есть сил! И целовать, целовать, целовать!

— Ма-ам, — тянет она, запуская ручку мне в волосы, и я едва сдерживаю слезы радости.

— Мой бельчонок!

— Пить хочу...и есть тоже! — чирикает, словно птичка, и потирает сонные глаза.

— Сейчас, малыш!

Целую ее в щеку, но эйфория и невероятный всплеск радости не дают сосредоточиться. Я осматриваю палату, кажется, где-то здесь была мини-кухня, одновременно с этим думаю о том, что надо позвать врача и сообщить мужьям, силуэты которых мелькают за прозрачной дверью, но, когда глаза в полумраке смежной комнаты находят графин с водой, бегу туда, позабыв обо всем.

Света синей лампы хватает, чтобы увидеть стаканы, спрятанные в стеклянный шкаф, но стоит мне открыть дверцу, как я слышу необъяснимый свист и подпрыгиваю от резкого хлопка.

Не успевая даже предположить, что это могло быть, оборачиваюсь и цепенею. Комната с Таей отделена световым экраном, а рядом с ее капсулой стоит Косм. Графин мгновенно становится тяжелым и выпадает из рук, но звона стекла я не слышу. Нур ловит его у самого пола. Время замедляется, и я чувствую, как Аджай подхватывает меня, чтобы не упала.

— Наконец-то! Я уж думал, вы проросли в друг друга! Истинные...кхм!— ухмыляется Косм протягивая руку к головке моей дочери.

— Не смей! — рвусь вперед, но Аджай перехватывает, чтобы я не коснулась экрана.

— Иначе, что ты мне сделаешь? — издевательски поднимает бровь и все же кладет руку на затылок Таи. Она отстраняется, смотря на меня, а в глазах непонимание.

— Может быть снова заставишь извиняться, как вчера? — он замирает, задумавшись, а после медленно подходит к экрану, раздражая гулким стуком своих ботинок. — Подумай, принцесса Силия, что ты можешь мне предложить. А мы пока...— оборачивается к Тае и хищно скалится, — поиграем с дочерью.

— Нет! — взрываюсь я, но Аджай снова удерживает, и даже оттаскивает дальше.

Сердце вырывается из груди, пока я смотрю, как Косм подхватывает перепуганную дочь и нарочно, чтобы подразнить меня, целует ее в лоб.

— Скажи мамочке: «Пока!» — смеется он, уходя в дыру в стене, которую я замечаю только сейчас.

— Ма! — вопит Тая.

— Тая! — ору так, что срываю горло, но умолкаю, когда Нур бросается на экран, и ярким светом его отбрасывает назад.

Он мешком валится на пол, и я понимаю, от чего меня спас Аджай. Я бы этого точно не пережила.

Я не помню, как оказываюсь в кабинете отца. За дверью шум, беготня, десятки незнакомых мужских голосов. Все, что меня держит в этой реальности, мои мужья, неустанно разминающие мои плечи и сдавливающие кончики пальцев.

На несколько секунд в холле воцаряется тишина, а после пространство вновь взрывается гомоном. В это же время на браслет Нура приходит сообщение.

— Что там? Какие новости? — короткая фраза дается с трудом, воздуха катастрофически не хватает.

Он смотрит на экран, но ледяная маска на лице меня не вводит в заблуждение. Я будто сердцем вижу.

— Что там? — голос срывается, я совершенно не контролирую себя. — Она жива? — едва скулю, умываясь слезами.

— Жива. Тая жива! С ней все в порядке! — Аджай в очередной раз обнимает, чтобы не дать мне навредить самой себе. — Сирена, милая, все хорошо...

— Я же вижу, что нет! Вы мне лжете! — беспомощно бьюсь в тесных оковах.

— Каларинья, дочка! — мягкий голос отца вызывает еще большую панику, но я умолкаю. Мне так страшно от того, что он скажет, что в ушах появляется мучительный звон, мешающий слышать.

Принимаю стакан с водой от Нура, зная, что сопротивляться бесполезно, и делаю несколько глотков. Сбивчивое дыхание мешает пить, и я давлюсь, обливаясь. Аджай бережно вытирает мое лицо салфеткой.

— Я хочу умыться, — осматриваю кабинет в поисках нужной двери, и отец сам провожает меня в уборную.

В окружении троих самых близких мне мужчин, я стою у источника, набираю в ладони воды, пока та не начинает переливаться, и плещу на лицо. Становится немного легче, и я, наконец, в состоянии трезво воспринимать информацию.

Мы возвращаемся в кабинет, и отец просит моих мужей присесть в гостевые кресла, сам же, держа меня за руку, подводит к дивану и садится рядом.

— Каларинья, ответь мне правду, — он накрывает мою руку своей и несколько секунд молчит, не решаясь озвучить вопрос, — отец твоей дочери Косм?

Имя этого ублюдка снова заставляет мое сердце содрогнуться.

— Разве может человек, швырнувший женщине в лицо деньги на аборт, называться отцом? — держусь за грудь, пытаясь унять колотящееся сердце.

Отец сочувствующе поджимает губы, но, резко выдохнув, возвращает беспристрастный вид.

— И все же?

Я столько лет избегала этой темы, что все, что произошло со мной тогда, кажется сном. Я не жаловалась, не просила помощи, не сыпала проклятьями в сторону того, кто предал. Но он вторгся в мою жизнь и снова все сломал. Долгие годы я очищала свою душу от грязи, которая там осталась после той истории, и как только вместо дерьма расцвели розы, он снова все испортил. Как же я его ненавижу!

— Д-да... — язык прилипает к небу. Я не хочу говорить признаваться отцу в этом, но ситуация вынуждает.

Папа снова вздыхает и потирает лицо ладонями, качает головой и долго смотрит в потолок. И мне кажется, что он пытается сдержать слезы.

— Значит, не лжет...— обреченно опускает голову, но через мгновение вспоминает, что он не обычный человек, а король, и усилием воли возвращает хладнокровие. — Косм успел сделать тест на отцовство и объявил Альвенте, что он является отцом принцессы, наследницы сильной линии.

Во рту чувствую металлический привкус и понимаю, что прикусила губу. Как же мне хочется придушить эту тварь!

— Он похитил ребенка! — вижу, как вздуваются вены на шее моего медведя.

— Не просто ребенка. Свою дочь! — передергивает плечами отец.

— Она не его дочь! — пытаюсь воззвать к справедливости, но меня будто не слышат.

— Для всех он отец наследницы. Он неприкасаем.

— С чего бы это? — не выдерживает Аджай.

— Таков закон, — нажимает отец и тут же поникает, будто что-то не договаривает.

— Папа!

— Он требует, оставить Таю здесь и имеет полное право на это.

Вырываю ладонь из его руки и вжимаюсь в угол дивана. От отца я ждала, что он размажет этого наглеца по стенке, а он...

— Дочь, ты многого не знаешь. Ты отсутствовала слишком долго...

— Не по своей воле! И не надо оправдывать этого зверя! Он украл то, от чего жаждал избавиться. Она не его дочь!

— Его, милая...

— Ты за кого, папа? — подрываюсь с места, повышая голос, но отец никак не реагирует на мою выходку.

— Я пытаюсь придумать, как быть в сложившихся обстоятельствах.

— Оставьте это нам! — давит Нур.

— Всем работы хватит... — король кладет руку на плечо медведю, — вот и докажете свою любовь к моей дочери.

— Что ты задумал?

— Присядь, каларинья. И выслушай.

Не могу унять дрожь в мышцах. Не понимаю, как трое мужчин могут спокойно сидеть и о чем-то думать?

Аджай притягивает меня за бедра к себе и, уступает место в своем кресле. Сам становится позади и кладет руки мне на плечи. Чтобы я снова не вскочила, видимо.

— Альвента погибнет, если здесь не останется хотя бы один носитель нашего гена.

— Вы Хранитель? — слышу из-за спины.

— Не понимаю, о чем ты, сынок.

— На Ману-ре, да и в других системах, жизнь планет поддерживают Хранители. Только те, которых мы знаем, обладают неимоверное психической и физической силой.

— Меня природа обделила, — хмыкает папа, поправляя рукава на тонких старческих руках.

Нур и Аджай переглядываются, будто для них признание отца открывает новые смыслы.

— Жизнь носителя гена – гарант жизни планеты. И чем нас больше, тем лучше.

— Я не оставлю Таю здесь! — мне не нравится, к чему клонит отец. Понимаю, что вся его жизнь посвящена священному долгу, но ни себе, ни дочери я такой судьбы не хочу.

— Силия! — бросает строгий взгляд отец, — когда мне удалось вернуться на законное место, не все были довольны.

— Народ не понимает, что ваша жизнь ценна?

— Понимает, но желание власти от этого не меньше. И Косм сыграл на этом. Протестующие пошли за ним, и мне пришлось приблизить его. Иначе, был бы хаос. А потом, твоя мать пообещала отдать ему тебя. В качестве благодарности за помощь в подавлении восстания.

Пообещала в качестве благодарности...как кобылу племенную...м-да уж.

— И ты начал искать меня? Тоже решил поторговать дочерью?

Острый взгляд отца заставляет прикусить язык.

— Шансов найти тебя был один на миллиард, дочь. Я подыгрывал Косму и твоей матери, и продолжал бы делать это, пока не убрал лишних людей из своего окружения. Но вмешались неожиданные обстоятельства, доченька. Мне недолго осталось.

Я леденею. Когда кажется, что хуже быть не может, открываются все новые ужасные факты.

— В лучшем случае пару лет...

— Что ты такое говоришь? — хочется заткнуть уши. Это ведь неправда!

— Поэтому, я нанял лучших парней. И они выполнили задание. Правда, слегка перестарались.

Роняю голову на руки. Я сойду с ума...

— И это что же получается? Если ты...— прикусываю губу, боясь произнести это страшное слово вслух, — Альвента останется без носителя гена?

— Именно так, каларинья. Вы обе, или одна из вас должна остаться здесь. Это долг крови.

— Нет! — рыдающий смешок вырывается из груди.

— Тише, милая, — дракон сжимает плечи крепче, чуть встряхивая меня, — и какова роль Косма в этом деле?

— Он требует, чтобы Силия согласилась на брак с ним, либо покинула планету вместе с вами. Тая останется с ним в любом случае.

Медведь взрывается ругательством на манурском языке, и я жалею, что Косм обладает такой хитростью. Попадись он медведю, мокрого места не осталось бы.

— Вы предлагаете нам улететь? — уточняет Аджай.

— Нет! — резко поворачиваюсь к нему, но перед глазами резко темнеет, — я не останусь без вас! И Таю не бро...шу.

Мозг обжигает невидимым пламенем, и я судорожно хватаю воздух. Незнакомая женщина убирает руку от моего лица, и я замечаю на ее груди черную каплю – знак королевского медперсонала.

— Доченька! — королева пытается меня обнять, но я отбиваюсь. В ту же секунду перед глазами снова плывет, и жесткие холодные руки врача укладывают меня на постель.

— Принцесса Силия, вам лучше не делать резких движений.

— Что произошло? — пытаюсь встать, но меня вдавливают в кровать, — пусти!

к врачу присоединяется еще одна с виду хрупкая женщина, и меня снова возвращают на место.

В горле спазм, голова пронизана пульсирующей болью. Я вожу глазами по комнате, и паника ледяным ветром проносится по телу. Где Аджай? Где Нур? Почему они не рядом?

— Папа!

Тут же мою руку сжимают теплые пальцы отца.

— Все хорошо, каларинья, — сжимает крепче, — хо-ро-шо.

Он смотрит так, будто пытается внушить какую-то мысль, но я плохо соображаю.

— Что с Таей?

— Принцесса в соседней комнате, ждет, когда ты проснешься.

В душе загорается надежда, что и мои мужья с ней, но ехидная улыбка королевы настораживает.

— Я рада, что ты образумилась, дочь. Постараемся забыть твою позорную связь с манурцами, будто этого и не было. Слава богам, они поняли, что лишние проблемы им не нужны, и убрались восвояси. — Королева прикрывает глаза и шепотом читает короткую молитву.

Хочу возразить, но папа буквально впивается в руку. И снова смотрит так, будто умоляет, чтоб молчала.

— Займитесь принцессой, — королева дает отмашку своей служанке, и та мигом связывается с кем-то из персонала, — приведем тебя в соответствующий твоему статусу вид, Силия. Долгое отсутствие плохо сказалось на твоей внешности.

Мама уходит, со свойственной ей горделивой осанкой, и папа покидает меня вслед за ней. Провожаю их взглядом, осознавая, что меня обрекли на разлуку с любимыми. Только в голове не укладывается, как Аджай и Нур могли оставить меня в этом аду...

Поднимаю руку, уверенная в том, что на браслете точно должно быть сообщение от них, но браслета нет. Даже следа на коже не осталось.

Лицо сводит от обиды, и я сглатываю горечь. НЕТ! Они не могли бросить меня! Мы же истинные! Я их шера-йя, их солнце, их душа!

Хлещу себя по щекам, заставляя собраться, и в груди разгорается пламя.

— Разнылась, как девчонка! Тоже мне, принцесса Альвенты, носитель сильного гена! Не позорь кровь, Сирена! Не время сдаваться!

Королева любезно выделила мне комнаты в главном замке, правда сообщила это снова через секретаря. Чувствует, что на глаза мне ей лучше не попадаться.

Чтобы не провоцировать скандал, я принимаю условия их игры, но только до тех пор, пока ситуация не повернется в мою пользу. И тут либо ждать, когда Аджай и Нур спасут прекрасную принцессу из заточения, либо подсуетиться самой. Для начала хочу встретиться с Мелис. Она мастерски умела держать язык за зубами, но всегда было одно но. Ее эмоции, особенно обида, превращали ее в болтливую недовольную жизнью старуху. Надеюсь, спустя годы, ничего не изменилось, и она прямо в лицо мне выскажет, чем же я помешала ей, и кто ее помощник. Отчего-то мне думается, что это Косм.

Как я могла влюбиться в этого монстра? Как могла не распознать его истинной натуры? А ведь он, как и я был в бегах! Пусть он и не рассказывал ничего о себе, но на планете, где мы вынужденно обитали в то время, благополучные люди надолго не задерживаются. А я, как влюбленная дурочка, придавала его загадочности флер романтики, думала о нем, как о герое, борющемся за справедливость и пострадавшем из-за людской ненависти. Идиотка!

Надеваю украшения на пальцы и кончики ногтей, набрасываю на плечи вуалевый шарф, чтобы прикрыть мерцающие узоры истинных, и подхожу к окну, в сотый раз глядя на небо.

В годы разлуки с родиной я испытывала тоску, но то, что твориться в моей душе сейчас, не сравнимо с той болью. Тая второй день находится с Космом, и любимых нет, и кажется, что из меня выдрали кусок сердца. Хочется выть в ночное небо, но нельзя. Я не должна показывать свою слабость.

— Принцесса Силия, Советник ждет вас на ужин к восьми, — тараторит служанка и быстро исчезает за дверью.

Вдыхаю, считая до десяти, заставляя себя успокоиться. Я пойду на этот ужин, иначе, он не отдаст мне дочь. И мне придется смириться с тем, что какое-то время он будет крутиться рядом с ней.

Отец как назло избегает встречи со мной, но каждый раз прежде чем отчаяться, я вспоминаю его странный взгляд. Наверняка, он что-то задумал. Надеюсь, в мою пользу.

Смотрю на часы, до ужина много времени, а я места себе не нахожу. И чтобы хоть как-то скоротать время, решаюсь начать претворять свои планы в жизнь.

— Мне нужно сопровождение. Сейчас! — связываюсь с начальником охраны по коммуникатору на моем рабочем столе.

— Принцесса Силия, могу я уточнить...

— Я желаю встретиться с Мелис.

В ответ тишина и странное кряхтение.

— Я иду к Мелис. Ты услышал?

— М-да, но...

— Я иду к Мелис! — нажимаю, понизив тон, и через несколько секунд слышу приказ командира, отправить группу охраны к моим комнатам.

Нервно поглядываю на часы. Скоро я увижусь со своей малышкой! Как там она?

В голове мелькают ужасные картинки, но я заставляю себя думать о хорошем. Тая нужна Косму, она наследная принцесса. И, если сейчас он неприкосновенен по родству крови, то случись с ней что по его вине, Косму придет конец.

Когда поднимаемся на мост, связывающий дворец с больничным корпусом, начинаю сомневаться, туда ли меня ведут. Тюрьма для политических заключенных находилась на минус втором уровне и совершенно в другой стороне. Вряд ли что-то изменилось.

— Я просила отвести меня к Мелис! — обращаюсь к командиру, сопровождающему меня.

— Так точно, принцесса Силия.

— Разве она не в тюрьме?

— Несколько часов назад решением Совета она была помещена в лечебницу.

— Она больна?

— Не могу знать принцесса, — быстро, словно хочет отвязаться, отвечает командир, и его взгляд устремляется вперед.

Неужели Совет решил смягчить наказание? Разве это возможно после того, как ее вина была доказана? Или кто-то просто тянет время, снова плетя интриги за спиной короля?

Злость придает мне скорости, я иду чуть ли не быстрее сопровождающих меня мужчин, и совсем скоро оказываюсь в лечебных отсеках.

На входе нам преграждает путь зеленый луч, а из динамиков слышится металлический голос.

— Предъявите пропуск.

— Простите, принцесса Силия. Дальше мы не можем сопровождать вас, это место особого режима.

На секунду задумываюсь, может ли мне чем-то грозить отсутствие охраны в лечебном отсеке, и решаю, что самое страшное уже случилось.

Прикладываю руку к сканеру, датчик считывает мои данные и, назвав мой титул, приглашает войти.

Оказываюсь в светлом прохладном холле, где меня уже встречает администратор.

— Принцесса Силия, позвольте вам помочь!

Женщина, одетая в розовый полупрозрачный костюм, ловко облачает меня в такой же, а после просит наступить на платформу, надевающую такие же розовые бахилы.

— Ваши руки, — меня обрабатывают дезинфектором, а я с каждой секундой все больше недоумеваю, зачем все это?

— Я надеюсь, вы не засунете меня в стерилизатор?

— Таковы правила входа в послеоперационный блок, принцесса Силия. Мне очень неловко утруждать вас, но иначе вас не пропустит система.

— Послеоперационный? — смотрю на женщину, уверенная в том, что она вот-вот поймет, что ошиблась.

— Да, Мелис была прооперирована несколько часов назад. Вы не знали?

Она испуганно хлопает глазами, и буркнув под нос извинения, просит следовать за ней.

Становится все интереснее. Бедняжка Мелис снова играет в жертву. Интересно, чем на этот раз пожертвовала эта ненормальная?

На появление мужчины в дверном проеме тело мгновенно реагирует тошнотой, и только потом я узнаю в нем Косма.

Медсестра застывает в смиренном ужасе перед ним, а я замечаю его довольное лицо. Вот, что ему нужно: власть и тотальное подчинение каждого.

Насладившись мимолетным триумфом, он лениво делает поклон и надменно улыбается.

— Принцесса! Надеюсь, вы в хорошем настроении?

Делаю шаг в сторону, чтобы обойти этого наглеца, но он мешает, преграждая путь.

— Ну что же вы так немногословны? Я жду вас на ужин в хорошем настроении, моя дорогая!

Не могу не скривиться на его ухмылку. Посмотрим, как ты запоешь, когда я заберу Таю, ублюдок.

— Что ж, принцесса, с нетерпением жду нашей встречи за ужином.

Он берет мою руку, поднося к своим губам, но я успеваю выдернуть ее. Мне мерзко от одной только мысли, что он меня касается, а тут хочется самой бежать в стерилизационную.

Но его моя реакция смешит. И кажется, заводит. Зря я так остро отреагировала. Но иначе не смогла бы.

Входим с администратором в ту дверь, откуда только что вышел Косм, и оказываемся в еще одном широком холле.

— Палата Мелис, прошу вас, принцесса Силия.

Я застываю в дверях, понимая, что именно отсюда вышел Косм, и меня начинает тошнить еще сильнее. Как же противно это все.

Дверь открывается, и я вижу небольшую комнату с приглушенным светом, и мерным пищанием медицинского оборудования.

— Зачем ты прише-е-ел! — от жалобного воя по спине пробегают мурашки. Я закрываю дверь за собой и делаю шаг в полутьму.

Мелис тяжело узнать. Волосы, заплетенные в косу, растрепаны, она сидит, ссутулившись на кровати, и из-за выпирающих позвонков она похожа на истощенного дракона.

— Зачем? — она резко разворачивается, бросаясь вперед, и я едва успеваю отпрыгнуть назад. А когда вижу в ее пальцах лезвие, вжимаюсь в дверь, пытаясь нащупать ручку. — Это ты...

Ее голос пугает, впрочем, как и взгляд. Безумие и ненависть плещутся на дне ее глаз. И мне бы убежать, но так страшно, что ноги каменеют.

— Из-за тебя все! Ты виновата! — она дрожит, я вижу, как с запястья стекает струйка крови. Кажется, я помешала ей...

— Мелис, я пришла поговорить, — как бы я не была напугана, но смерти ей не желаю.

— Ты отобрала у меня все! Статус принцессы, мечту о троне, даже возможность иметь детей!

Пытаюсь вставить хоть слово, но та шипит, зажмурив веки.

— Из-за тебя меня стерилизовали! — свободной рукой она хватается за низ живота, и я понимаю, почему она в послеоперационном блоке. Но почему? За что?

— Я не хотела...

— Молчи-и-! — хрипит сквозь слезы, — весь мой род стерилизован, чтобы никто из нас не смог претендовать на корону! Из-за тебя все! Жаль, что я не довела дело до конца...

Понимаю, что мне лучше убежать, но я хочу услышать правду. Я была права на счет ее обиды, но ни за что не могла подумать, что все обернется так.

— Если бы ты умерла, я и Косм стали править здесь! Это я помогала ему организовать восстание! Король не жилец, я долго работала над этим, не без помощи его близких, конечно же! А после его кончины моя кровь стала бы самой сильной на Альвенте. Но снова явилась ты, да еще и с выродком.

— Думай, что несешь!

— Плевать! Я умру, и ничего вы мне не сделаете, — жилистая рука приставляет нож к горлу, а стеклянные глаза впиваются в меня. — Косм сказал, что вы женитесь. Что Тая его дочь, и ему я больше не нужна...

— Нет! Это не так! — пытаюсь остановить ее, и думаю, что их обоих не мешало бы запереть в общей камере. Уверена, и месяца не прошло бы, как они перегрызли друг другу глотки.

— Он бы не стал мне лгать...Он любил меня...— скулит Мелис.

Пытаюсь набрать побольше воздуха, но это не помогает. Грудь сжимает, будто тисками. Мысль о том, что Косм не просто так прогуливался по лечебнице, не дает мне покоя. Он был у Мелис, решил поиграть на нервах у сломленной женщины. И лезвие он принес, а меня пустил к ней только потому, что был уверен, что она уже покончила с собой.

— Мы накажем Косма, Мелис. Расскажи все Совету, и он ответит.

— Не смей его трогать, дрянь! — она бросается на меня, и я вижу, как острие лезвия приближается к моей шее.

Внезапно метки вспыхивают, и я вспоминаю прием, который отрабатывала на тренировках с манурцами. Перехватываю ее запястье, выкручиваю тонкую руку, но из-за крови, она выскальзывает, и Мелис мешком валится на пол, напарываясь на нож.

Короткий хрип, и тело обмякает, а на белом полу растекается черная лужа.

Хватая воздух, дергаю ручку, выбегаю из палаты и падаю на колени. Делаю несколько вдохов, заставляя себя собраться, и пока не началась паника, найти отца. Он должен знать все, что рассказала мне Мелис, пока Косм не узнал об этом.

Бегу по пустому холлу, на ходу снимая с себя халат и бахилы, бросаю их в урну, что стоит у выхода, не попадаю, но времени наводить порядок нет. Стоит навалиться на дверь, сопровождающая меня охрана, подбирается, но я пролетаю мимо.

Командир несколько раз задает вопросы, но я отмахиваюсь. Остановить меня не пытаются, просто шагают следом. Грохот их сапог отдается гулом внутри груди, накладываясь на боль от увиденного в палате. Кажется, что я существую лишь на силе воли, потому что ребенок внутри меня хочет свернуться в клубок, забиться в угол и тихонечко рыдать.

Позволяю себе то, чего не делала прежде. Прорываюсь сквозь охрану на пути к кабинету отца, раздавая приказы, как лицо королевской крови. Остановить меня не решается ни один из них, хотя и бегут следом, пытаясь воззвать к чести и не нарушать протокол.

— Папа! — захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, тяжело дыша.

Он тут же откладывает бумаги, громко отодвигается на стуле и спешит ко мне.

— Каларинья! Девочка моя!

В его глазах страх за меня, он смотрит, цела ли я, и, заметив на моих руках засохшие следы крови, впадает в ярость.

— Кто это сделал?

— Я в порядке, папа. Мелис мертва! — говорю, хватая воздух, боясь не успеть рассказать все, что узнала. И мой страх сбывается...

Из двери, замаскированной под настенное панно, появляется Косм.

— Принцесса Силия! Дорогая! — бросается ко мне, хватает мои запястья и вздыхает, видя кровавые следы. — Я только что узнал! Ты цела?

Он лжет так правдоподобно, что я не нахожу, что ответить. Единственное, что понимаю, так это то, что он найдет способ оправдать себя перед отцом.

— Да что случилось? Доложите немедленно! — приказывает отец.

— Мелис напала на принцессу, и ей пришлось...

— Нет! Не правда! — пытаюсь оттолкнуть от себя этого предателя, но тот впился, как клещ.

— Успокойся, милая. Все будет хорошо, — гладит меня по голове, будто я больна, — Ваше величество, мне только что доложили, что Мелис мертва.

Реакцию отца увидеть не дает Косм. Он с силой прижимает меня к себе, делая вид, что хочет успокоить.

— Одно лишнее слово, и одной из вас конец. Выбирай, любимая, — шипит мне на ухо, продолжая гладить голову. — Успокойся, я с тобой, сейчас придет доктор и тебе станет легче, — а это уже продолжение спектакля для отца.

Вырываюсь из последних сил, но тот до жгучей боли сжимает мои руки, выставляя буйной истеричкой. Понимаю, что мое сопротивление сыграет против меня же. Меня накачают успокоительными, и я упущу время.

— Да, пожалуйста...не уходи...— зажмурившись от омерзительного чувства, что я предаю себя, цепляюсь пальцами за лацканы его мундира, — мне очень страшно без тебя.

Мои слова вводят советника в ступор на несколько секунд, но он ослабляет хватку. Рано радоваться, но эта маленькая победа вселяет в меня уверенность. Я заставлю его расслабиться и ужалю в самый неожиданный момент. Чего бы мне это не стоило.

Король вызывает охрану и персонал медблока, желая выслушать их лично, и просит показать записи с камер наблюдения, которые оказываются испорчены. Вот так неожиданность!

Во время докладов, наотрез отказываюсь покидать кабинет отца. Говорю, что рядом с ним я чувствую себя спокойнее. А еще держу за руку Косма. Будто он сейчас для меня весь мир. Спустя час его это уже заметно раздражает, и он сам пытается отделаться от меня. Ненадолго его любви хватило...

Когда его отвлекает начальник одной из служб, он раздраженно вырывает свою руку и отходит от меня. В этот момент улавливаю взгляд отца и позади слышу шепот.

— Ждите. Ночью в ваших покоях, принцесса.

Оборачиваюсь, но не могу понять, кто говорил, слишком много народу. Но медленный кивок отца словно сигнал для меня.

— Косм, Тая во дворце? — как ни в чем ни бывало, отец отвлекает советника и тот настораживается, — думаю, только ее присутствие сможет отвлечь Силию. А нам дать спокойно поработать. Приведи девочку, и пусть они уже идут спать.

— Конечно, — нехотя соглашается Косм, но сразу же приказывает своему секретарю привести малышку.

Внутри меня разливается светлое тепло, и я украдкой улыбаюсь отцу. Он что-то задумал!

Смотрю на умиротворенное личико своей дочери и не верю, что нам удалось уговорить Косма отдать Таю. После того, как он придушил меня в кабинете отца, я думала, что этот зверь будет давить до последнего, а он взял и так легко вернул ребенка. Попробуй разбери этих психопатов.

Сидя на подоконнике, я качаю на руках Таю и снова мой взгляд притягивает небо.

— Ну где же вы? — беззвучно шевелю губами, пока по щеке сползает горячая слезинка. Наблюдаю за тем, как капля преломляет сияние метки истинности, и та красивым узором отражается от стекла. — Увидимся ли мы когда-нибудь?

Пока я жила в бегах, и подумать не смела, что я слабая девушка, которая не может не справиться с любой задачей, что подкидывает судьба. Но встретив настоящих мужчин, заботливых, сильных, ответственных, сама не заметила, как позволила себе сложить мечи и выдохнуть. И как бы теперь не старалась держаться, беззащитная девочка внутри меня ждет своих манурцев. Тех, кто решит все проблемы и укроет от беды.

Когда мои руки немеют от тяжести, с трудом сползаю с окна, и тащу спящего ребенка к кровати. Тая даже делает несколько шагов, не открывая глаз, а когда ее голова касается подушки, мило улыбается.

Сажусь на край и подтягиваю одеяло, любуясь девочкой. Кажется, за этот день она изменилась и стала взрослее. По ее рассказу, Косм не делал с ней ничего плохого, и даже не удосужился поговорить с дочерью. Бросил ее на охрану и на том его отцовская миссия была завершена. Оно и к лучшему. Если бы он стал ей внушать свои больные мысли, дурных последствий было бы больше. Тая сказала, что ничуть не испугалась, потому что знала, что принцесс убивать нельзя.

Тянусь к выключателю, чтобы приглушить свет возле кровати, но необычный звук за окном настораживает.

Пытаюсь прислушаться, но ничего, кроме грохота своего сердца не слышу.

Отец передал, чтобы ждала ночи. Но король не стал бы посылать за мной людей со стороны балкона.

А что, если Косм узнал о его планах и решил опередить?

Жар мгновенно разносится по телу, от адреналина крутит живот. Я все-таки гашу свет, и на цыпочках, прижимаясь к стене медленно двигаюсь к окну. Свет спутника ярко освещает часть комнаты, и я жду, что вот-вот увижу тень человека, пришедшего за мной. Во рту сухо, язык прилип к небу, но руки дрожат, готовые задушить любого, кто сунется сюда.

Сдавленный стон под дверью, и мое сердце перестает биться. За мной точно кто-то пришел. И этот кто-то явно убирает королевскую охрану.

Не знаю, откуда во мне берется столько смелости, но я нащупываю на консоли высокий торшер.

Не подходит, слишком тяжелый. И замахнуться не успею.

В темноте глаза находят статуэтку, как раз возле двери, где слышится возня, и я тихо на пальчиках бегу туда. Хватаю, сжимаю крепче трехкилограммовую фигурку кобры и прижимаюсь к стене, занеся свое оружие над головой.

Время тянется так долго, и кажется, что весь мир остановился. Когда вижу, как опускается золотая ручка, набираю побольше воздуха, и изо всех сил бью по тому, кто делает шаг внутрь моей спальни.

Дальше круговорот. Я чувствую, как кобра ударяется о что-то твердое и выскальзывает из моих рук, но не падает. Проносится мысль, что моей же коброй меня и прибьют, но вместо этого, я чувствую горячую мягкую ладонь на затылке. Спина касается прохладной стены, впереди наваливается огромное тяжелое тело и мой рот запечатывает горячая ладонь.

— Каждая наша встреча незабываема!

Замираю от шепота на ухо.

— Меня предупреждали, что твое любимое хобби убивать мужей. Теперь я убедился в этом сам.

Обезумевший мозг с трудом соображает, но когда перед глазами возникает красное сияние, и мужчина отклоняется, вижу знакомое лицо.

— Ухм-хм? — прижатая ко рту рука мешает говорить, и мужчина, убедившись в том, что я его узнала, улыбается. Красивый такой, мужественный, с невероятно красивым огненным блеском на дне зрачков.

— Ты должна быть тихой. Поняла? — говорит так, что у меня позвоночник огнем жжет. Моргаю, пытаясь поверить своим глазам. Лайсон! Это и правда Лайсон!

— Сейчас я уберу руку, и ты не произнесешь ни звука.

Киваю, моргаю и пружиню на носочках от нетерпения. И как только рука освобождает рот, прыгаю ему на шею и прижимаюсь крепко-крепко. Меня не бросили! За мной пришли!

Сухое похлопывание по плечу меня слегка отрезвляет. Будто он и не рад совсем меня видеть, а мои эмоции его не то чтобы раздражают, но безразличны. Отстраняюсь от посла и заставляю себя не принимать близко к сердцу такую реакцию, хотя горький осадок остается.

— С вами все в порядке? — шепчет он, подходя к спящей Тае, — вас нужно перевезти в безопасное место, пока я не разберусь с Космом.

— А Нур и...

— Тщщщ! Они ждут. Идем.

Он склоняется над ребенком и с одеялом легко, как невесомую куклу, берет на руки. Я в очередной раз умиляюсь тому, как взрослый, суровый мужчина может быть нежен, и тоскующее по манурцам сердце до боли сжимается.

Лайсон бесшумно подходит к двери, прислушивается и медленно приоткрывает ее. За его спиной абсолютно не чувствую страха. Происходящее кажется нереальным, и я, как герой виртуальной игры, двигаюсь вслед за своим спасителем.

Пару раз на пути попадаются одиночные охранники, но он вырубает их, кажется, одной лишь силой взгляда. Уж не знаю, как он это делает, но выглядит эпично. Особенно то, с какой заботой он свободной рукой укладывает их на пол. Разве что не желает приятного отдыха и не чмокает в лобик.

Внезапно врезаюсь в его спину, и снова оказываюсь вжата в крепкое тело, пахнущее чем-то диким и до дрожи в коленях будоражащим. Понимаю, что не время и не место, но реакция моего тела абсолютно неконтролируема. Даже раздражает! Особенно потому, что Лайсон вовсе не собирается меня нагло домогаться. Он снова накрывает мой рот ладонью, а лучше б губами. Они у него такие...такие...ммм...

Строгий взгляд охлаждает мой пыл, а когда слышу шаги неподалеку от нас, замираю и нервно сглатываю. Мы чуть не попались, а я о поцелуях думаю. Совсем спятила.

— Побудьте здесь! — он сбрасывает с плеч куртку, которая так сексуально обтягивала красивые плечи и руки, кладет ее на пол и кивает, чтобы я села на нее.

Послушно выполняю, и он передает мне Таю.

— Куда ты? — поскуливаю я, забыв об опасности, на что получаю укоряющий взгляд исподлобья.

Зажимаю зубы и обнимаю малышку крепче. Его черствость начинает бесить! Но и моя реакция на него раздражает. Умом понимаю, что надо собраться, а телу плевать. Оно плавится от близости мужчины, которого я вижу второй раз в жизни.

Лайсона нет всего несколько секунд, но я успеваю накрутить себя. Если Косм поймает нас, не пощадит. Никакая кровь не спасет от его ущемленного самолюбия.

— Здесь есть место, где вы с Таей могли бы укрыться на пару минут?

— Зач-чем?

Он устало вздыхает.

— Не хочется разбудить ребенка, Силия. Думай быстрее!

Он резко разворачивается, и на моих глазах что-то делает с головой охранника. Тот, ни произнеся ни звука, стекает на пол, и Лайсон придвигает его к стене.

— Силия! — рыкает он, чтоб перестала ошалело хлопать глазами.

— А...да! Есть. Этажом ниже.

— Покажи на карте, — на стену выводит проекцию с ходами замка, и я уверенно указываю на точку.

— Там был тайный проход в стене.

— Был?

— У нас есть выбор? — моя очередь подкатывать глаза.

— Идем.

Забирает посапывающую Таю, помогает подняться с пола мне и направляется в сторону окна.

— Но там нет лестницы! — возмущаюсь я, за что снова удостаиваюсь недовольного взгляда.

Лайсон выбирает окно, куда не падает свет с улицы, активирует ремни на своей форме, и те плотно обвивают их с Таей тела. Он распахивает створки, садится на подоконник, свесив ноги наружу и протягивает руку мне.

— Я не смогу...— то, что он задумал, плохая идея! Возможно, он и выдержит этот прыжок, но я нет!

Нервно выдохнув, он рывком хватает меня за руки, и забросив меня на свою спину, отталкивается от карниза.

Успеваю только зажмуриться, как уже чувствую твердь под ногами.

Меня слегка ведет от потери координации, но видя удаляющуюся фигуру Лайсона с Таей, привязанной к его груди, бегу следом.

— И где ход? — смотрит на стену из полированного камня.

— Вот! — кивком указываю на блестящую поверхность и касаюсь ладонью холодной стены.

В полу образуется глубокая ниша, одна за одной появляются каменные ступени, и мы быстро спускаемся в сырую тьму.

Дежурное освещение включается не сразу, заставляя меня понервничать. А когда тусклый свет все же загорается, по количеству паутины понимаю, что не пользовались этим ходом с самого моего отъезда. О нем знал только отец и его архитектор. Этот ход был прихотью маленькой принцессы, которую король исполнил, и как оказалось не зря.

— Покажешь, куда ведет ход?

— В пещеру муара, — неуверенно отвечаю я. Мне никогда не удавалось уйти так далеко, просто времени не хватало, иначе меня хватилась бы королева и гувернантки.

— Туда лучше не соваться. Косм охраняет площадь.

Лайсон на секунду задумывается, ослабляет ремни и одной рукой освобождает себя от облегающего бадлона, оставляя на себе лишь манурскую перевязь.

— Придется подождать здесь. Надень!

Отдает водолазку и нетерпеливо поджимает губы. Ныряю в теплую одежду, пропитанную ароматом его тела, и блаженно прикрываю глаза. Это не мужчина, а наркотик какой-то, ей-богу.

Из ботинка он выуживает какую-то штуковину, встряхивает ею в воздухе, и она превращается в воздушную подушку. Лайсон укладывает Таю, бережно поправляет одеяло и переводит взгляд на меня.

Я вжимаюсь в холодную стену, забывая дышать. Смущенно опускаю глаза, потому что не краснея, смотреть на его идеальный торс не получается.

— Силия, — тихим бархатным голосом произносит мое имя и пальцы касаются подбородка. Чуть поднимаю голову, но не глаза. — Я скоро вернусь за вами. На руке Таи прикреплено устройство, по которому ты можешь наблюдать за тем, что происходит снаружи. Думаю, так будет лучше, нежели пребывать в неведении.

— Спасибо...

Горячая ладонь нежно проходится по щеке, вторая зарывается в волосы, и я делаю рваный вдох.

Его губы тут же накрывают мои, перекрывая доступ к воздуху, и мужчина выжигает свою печать, глубоко и страстно целуя. Его язык играет с моим, губы властно обхватывают мои. Он не дает ни секунды передышки, только крепче вжимая в свое возбужденное тело, и мои пальчики колет блеском света нашей истинности.

— Мам! — будто током ударяет, и мы отлепляемся друг от друга.

— Я здесь, малыш, — тихо шепчу, пытаясь отдышаться.

Тая, переворачивается на другой бок и продолжает спать, и я делаю шаг в сторону от мужчины, которому только что чуть не отдалась.

— Даже пощечину мне не влепишь? — слышу его смешок, но в глазах улавливаю горечь.

— За что?

— За поцелуй.

— Почему-то не хочется...— обнимаю сама себя, прислоняясь к стене. Наверное, следовало вести себя скромнее...

— Это феромоны Нура и Аджая. Они поделились своей кровью, чтобы ты почувствовала себя в безопасности рядом со мной.

Так вот оно что...

— Кажется, они перестарались...— стараюсь не встречаться глазами с Лайсоном.

Теперь ясно, почему меня тянуло. Тело распознавало в нем любимых мужчин.

— Почему?

— Да так...Неважно, — отворачиваюсь, сгорая от стыда.

— Силия, — Лайсон тянет меня за руку, вынуждая повернуться и обнимает, не давая шанса на побег, — я сделаю все, чтобы ты полюбила меня. Я докажу, что достоин стать твоим мужем.

Он нежно касается губами лба, пронзительно смотрит мне в глаза и отпускает. Уходит, не обернувшись, а я кутаюсь в длинные рукава его бадлона и шепчу ему вслед: «Ты достоин».

Осторожно снимаю с запястья дочери серую коробочку, о которой говорил Лайсон, и касаюсь темного экрана. Из динамиков еле слышны быстрые шаги и шелест одежды. Понимаю, что Лайсон в пути, и, не дыша, продолжаю следить за его передвижением.

— К взлету готов! — вздрагиваю от неожиданности, накрывая ладонью коммуникатор, чтоб не разбудить Таю. — Силия, у вас все в порядке?

Губы растягиваются в дурацкой улыбке.

— Откуда ты знаешь, что я все слышу?

— Сердцем чувствую. Такой ответ вас устроит, моя принцесса? — чувствую его улыбку и мурлычу «угу». — Вот и отлично. Совсем скоро мы увидимся. А пока, можешь переключить канал.

— А что там? — смотрю на экран, где появляются цифры.

— Кто! — поправляет меня Лайсон, — те, по ком ты так сильно скучала!

Он называет комбинацию цифр, которую я тут же нажимаю, и когда на экране возникают лица моих любимых мужчин, не выдерживаю и срываюсь в рев.

— Твои слезы разрывают нам сердце, милая!

— Скоро увидимся, потерпи немного, маленькая.

— Я так соскучила-а-ась! — глотаю звуки ,чтобы не разбудить дочь.

— Мы тоже, солнце. Но нужно подождать, пока Лайсон уладит...кхм... одну проблему.

— Как бы нам не хотелось, мы не можем убрать его сами, это грозит межмировым скандалом. Сторонники Косма поднимут лай. Пусть ничего не добьются, но компрометировать родную планету мы не имеем права. А Лайсон – посол Ману-ра. Ему позволено больше, руки у него развязаны.

— Вы хотите убить Косма?

— Устранить.

— То есть...

— А ты предлагаешь взять его четвертым мужем? — злится Нур, раздувая ноздри.

— Нет, что вы!

— Если он проявит чудеса сообразительности и не станет на пути Лайсона, может и останется жив, — сдается мне, попадись он моему медведю, тот не предоставил бы возможности даже вздохнуть. Все-таки, отправить Лайсона – правильное решение. Меньше межпланетных проблем.

— Твой отец сказал, что ты встречалась с Мелис. Мне не нравится, что ты в очередной раз подвергла свою жизнь опасности! — Аджай отчитывает меня, строго глядя в глаза, а Нур красноречиво стискивает зубы.

С одной стороны, мне приятно их волнение, но раздражает то, что они считают, что я совсем уж беспомощная.

— Я смогла защитить себя! — огрызаюсь, но тут же понимаю, что зря. Секунда, и то лезвие вспороло бы мои вены.

— Этого делать не пришлось бы, если...

— Я все понимаю! — повышаю голос, но тут же умолкаю, — но благодаря нашей встрече, мне удалось кое-что узнать.

Мужчины переглядываются, будто знают больше, чем я думаю. Словно они уже обладают некой информацией, которая случайно оказалась доступной и мне.

— Мелис призналась, что помогала готовить восстание против короля. Она была влюблена в Косма, а тот пользовался ее доверием. Говорил, что женится на ней, и они вместе будут править...когда король умрет.

— Играл на несколько фронтов...

— Планировал остаться в выигрыше при любом исходе дела... Это он принес в палату Мелис лезвие. Я встретила его за пять минут до...

— Детка, ты не должна была рисковать!

Пропускаю это мимо ушей.

— А еще Мелис сказала, что болезнь короля, дело рук его близких.

На несколько секунд повисает молчание. Будто двое по ту сторону экрана беззвучно делятся мыслями, а мне достаются лишь туманные картинки.

— Вы что-то знаете об этом?

Аджай устало выдыхает, словно эти секунды нужны ему, чтоб собраться.

— Причина болезни твоего отца – отравление.

— Он знает? — пальцы немеют, от того, насколько сильно я сжимаю коммуникатор.

— Уже да. Когда мы вошли в кабинет твоего отца, Нур почувствовал странный запах. Поначалу не обратил внимания, но, когда отец заговорил о своей болезни, стало ясно, что причиной всему благовония, которые жгли каждое утро на его столе.

— Мама дарила отцу чаши с листьями ганара. Это редкий цветок с южного полюса, но он не ядовит.

— Он нет, а тот, что она преподносила ему в последние пять лет, очень даже.

— Не понимаю...

— Ганар поливали ядом. Когда его поджигали, яд выделялся из листьев, отравляя того, кто постоянно вдыхал этот воздух.

— Но как ты почувствовал?

— Меня учили этому с детства, милая. Хотя, соглашусь, не сразу догадался.

— Выходит, мама тоже против отца...

Мужчины с сожалением пожимают плечами, а меня колотит от досады. От матери я могла ожидать чего угодно, но травить мужа... Как можно было предать человека, которому клялась в вечной любви? На что она променяла его доверие? Ведь от нее избавились бы сразу, как только она стала не нужна!

— И как папа?

— Он будет в порядке, Сирена. Восстановить здоровье полностью не получится, но он крепкий мужчина.

— Почему мне ни о чем не сказали? Ушли, даже не предупредив! Отец молчал, только взглядом намекал на что-то. Мне было страшно! И обидно!

— Тише, детка. Так было нужно!

— Иначе, ты вела бы себя неправдоподобно. Нельзя было рисковать. И неужели ты подумала, что мы могли тебя бросить?

— Я всякое думала...— несерьезно надуваю губы, изображая обиженную.

— Тогда нам придется провести с вами, принцесса, беседу! — подмигивает дракон, и я замечаю, как загораются его чешуйки на груди.

— До-олгую беседу.

От обещания Нура в животе становится тепло, и я не могу сдержать улыбки.

Мы долго болтаем ни о чем, и я даже забываю, что нахожусь в дворцовом тайнике, а надо мной кишат змеи в виде Косма и его приспешников. Ах да, еще и мама.

Интересно, какое наказание ей даст отец? Казнить королеву нельзя, она мать носителя гена, но запереть в тюрьме, или на спутниках вполне. Жалко мне ее? Скорее нет. Мне жаль того, что я так и не познала ее искренней любви. Надеюсь, моя дочь никогда не скажет этого обо мне.

— Солнце мое, связь вот-вот прервется, — сообщает Нур, а я замечаю в его глазах сосредоточенность.

— Переключись на Лайсона. Уверен, встреча посла Ману-ра королем и Советом Альвенты пройдет грандиозно!

Сердце подскакивает к горлу, напоминая о том, что я рано расслабилась. Косм хитрый и может вытворить такое, что и не предугадаешь.

— Спокойно, любовь моя. Лайсон знает свое дело, — хитро улыбается Аджай, — думаю, ты уже смогла убедиться в этом.

Смогла, конечно. Напичкали феромонами друга, что я чуть было с ума не сошла...Но вам не признаюсь, потому что пока в голове не укладывается, как трое мужчин могут мирно существовать в рамках одной семьи. К двоим привыкла и на собственном опыте прочувствовала, но трое...

— Жду вас! — успеваю сказать, пока изображение на экране не разбивается на тысячи линий, и, прислонившись к холодной стене убежища, вздыхаю.

Хоть бы Лайсону удалось сломать этого мерзавца...

Все, что происходит дальше, я могу лишь слышать. Я сижу, притаившись, и напряженно вслушиваюсь в каждый звук, пытаясь угадать, что это может быть.

Трое мужчин перебрасываются короткими фразами, из чего я понимаю, что корабль представителей Ману-ра сел.

Стук шагов, спокойное дыхание Лайсона, ленивые шутки его сопровождающих по поводу дрожащих советников. Я вся, как на иголках, а им хоть бы что.

Тая, немного поворочавшись, открывает глаза и хмурится, не понимая, где она. Засыпала во дворце, проснулась в подвале.

— Моя белка выспалась! — улыбаюсь, притягивая ее к себе, и целую в макушку.

— Все хорошо, мам? — растерянно водит глазами по пустым стенам, каменному полу и замечает на мне бадлон с чужого плеча.

— Все отлично! Только нужно дождаться, когда за нами придут.

— Аджай и Нур? Я по ним соскучилась!

— Да, малыш. Они тоже по тебе скучают. Я разговаривала с ними, пока ты спала.

— И мы улетим?

— Улетим! — мечтательно смотрю в темный потолок, а перед глазами сияющее небо далекого Ману-ра.

— Музыка! — удивленно смотрит на браслет, из которого доносится гимн Альвенты. Значит, посол прибыл.

Объясняю Тае, откуда у меня это устройство, и она берет его в руки, задумчиво разглядывая.

— Так мне не приснилось? Большой дядя с красным пятнышком на шее нес меня сюда?

Киваю, сдерживая смех. Дядя с красным пятнышком на шее! Ох, а ведь скоро и на мне появится его сияние.

— Он добрый. И теплый! — одобрительно улыбается.

— Ты не против, если он поживет с нами? — осторожно интересуюсь, следя за ее реакцией.

— Пусть живет! Три папы очень хорошо! — хлопает в ладоши и утыкается лбом в мою грудь, а я представляю лицо моего отца, когда он узнает о том, что у меня не два мужа, а чуть больше.

Официальная церемония встречи инопланетных гостей проходит при скоплении народа. Всем интересно увидеть чужеземцев и обсудить цель их прибытия. Уверена, Косм постарался пустить какой-нибудь нелицеприятный слушок обо мне или об отце, но ничего. Скоро правда откроется. Косм получит свое наказание, и никакое родство ему не поможет. Маму тоже ждет суд, хоть и не прилюдный. Королева все-таки.

Комментирую процесс обмена дарами для Таи, а когда узнаю музыку, под которую юные альвентцы танцуют приветственный танец для Лайсона, решаю повеселить дочь и повторяю движения, которые я, оказывается, помню до сих пор.

Дочь хлопает, заливаясь смехом, а я только сейчас задумываюсь над тем, кто придумал этот чудоковатый ритуал, где нужно трясти всеми частями тела и таращить глаза.

Пока гостей провожают в банкетный зал, а я пытаюсь отдышаться, слышу тихий голос Лайсона.

— Великолепный танец, принцесса! К сожалению, не смог насладиться вашим исполнением в полной мере.

Взрываемся хохотом с Таей и, держась за животы, валимся на временную лежанку. Бедный...представляю, чего ему стоило не засмеяться прямо перед толпой народа, пока он подсматривал за мной!

Обед проходит под неторопливую светскую беседу, и я начинаю нервничать. Сколько можно болтать о погоде на других планетах и обсуждать вступление в должность новых министров? Когда уже перейдете к делу? Хорошо, что обед близится к завершению.

— Лайсон-идо, с этим муссом что-то не так, — слышу короткую фразу на манурском приглушенным голосом.

— Я не могу обидеть хозяев, Жак, — спокойно, с явной улыбкой отвечает Лайсон и связь обрывается.

В голову ударяет кровь. Я сжимаю коробочку в ладони, встряхиваю ее, бью по экрану, но ничего не помогает. Не работает.

— Что случилось?

— Ничего, детка. Просто сел заряд, — лгу я, понимая, что дело вовсе не в этом.

«С муссом что-то не так, » – звенит в голове.

Неужели отравлен? Неужели Косм не убегает, поджав хвост, а продолжает войну? Боги! Что ж делать теперь?

Теряю счет времени. Понимаю, что Тая не должна видеть мой страх, но это выходит из-под контроля.

Там, наверху, происходит нечто серьезное. Можно сказать, решается наша судьба, судьба целой планеты. А я сижу здесь.

Но смогу ли я на что-то повлиять, если выйду? Это вряд ли. А вот испортить, снова подвергнув опасности наши жизни, запросто.

Тая, будто взрослая, приказывает мне сесть рядом и тянет мою голову к своим коленям. Когда маленькая ладошка проводит по волосам, зажмуриваю глаза, чтобы не заплакать.

— Мамочка, ты не плачь только. Скоро домой полетим, — уговаривает меня белка, и я успокаиваюсь. Моя малышка уже такая понимающая...

Глухой удар заставляет вздрогнуть. Еще один, и я напрягаюсь всем телом.

— Будь здесь! — шепотом велю дочери оставаться на месте, а сама на носочках бегу к двери.

— Я взорву этот замок к черным безднам! — ревет Нур, нанося удар по стене.

— Спокойно, омрад. Нельзя так с наследством нашей жены, — усмехается Аджай.

Внутри меня вспыхивает солнце, и я ищу в темноте нужный кирпичик, активирую его и слепну от яркого света.

— Моя девочка!

— Шерайя!

Меня обжигают горячие тела, от тесных объятий становится трудно дышать, а сердце колотится так, будто вот-вот проломит ребра.

Я целую без разбора все, что попадается на пути: глаза, колючие бороды, мягкие волосы, нежную кожу шеи, и вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю родные ароматы.

Разъединяемся только с появлением маленькой Тайны, которая тоже очень скучала по манурцам. Наблюдаю за тем, с каким трепетом они гладят ее щечки, волосики и как бережно прижимают маленькую головку к мощной груди. И мысленно благодарю богов за то, что послал мне этих двоих. А вернее, троих...Вот только где он?

— Что с Лайсоном?

Когда произношу его имя, чувствую себя немного предательницей. Кажется, что дракону и медведю не понравится то, что я волнуюсь о нем. Но к моему удивлению, они реагируют спокойно.

— Лайсон с твоим отцом. Ждут тебя.

— Он жив?

— Все живы! — улыбается Аджай, притягивая меня к себе, но я замечаю, как вздрагивают веки медведя.

— Все? — хмурюсь, давая понять, что хочу знать правду.

Взгляд Аджая скользит по Тае.

— Идемте, нас уже заждались! — отвечает дракон и крепко сжимает мою ладонь.

В крыле торжественных приемов царит хаос. Десятки групп военных, советники, министры, охрана, медики...Все что-то бурно обсуждают, но из-за гомона не могу разобрать ни слова.

Нам удается проскользнуть незамеченными, и оказавшись к коридоре, ведущем к кабинету отца, встречаемся с Лайсоном.

Румянец предательски выдает мое волнение, и я как девчонка прячу глаза. Это не остается незамеченным ни одним из мужчин, но все делают вид, что ничего не происходит.

Протягиваю связывающее устройство послу, и он, будто нарочно, берет его, зацепив мои пальцы своими.

— Трансляция прервалась на самом интересном месте. Рада, что с вами все в порядке, Лайсон, — щеки дрожат от нервной улыбки.

— Люди Советника заглушили связь во дворце. Надеюсь, это не вызвало вашего волнения, принцесса.

Тая внимательно смотрит на нашу напряженную беседу, а потом выдает такое, что я краснею, будто меня в кипяток сунули.

— Мама сказала, ты будешь моим папой.

Прикрываю глаза от стыда. Детская непосредственность не всегда к месту.

— Только, если ты не станешь любить нас меньше! — спасает ситуацию Аджай.

— Я вас всех любить буду! Сильно-сильно! — она тянет ручонки к огромным парням, что выше ее в три раза, и те, расплывшись как мороженное на солнце, стекают к ее ногам. — Только нам еще один ребенок нужен. На Ману-ре у всех есть братья и сестры.

Прячусь от многообещающих взглядов своих мужчин, осознавая, чем мы займемся, как только закончатся наши приключения. Быть мне многодетной матерью, к гадалке не ходи.

— Отличная идея, маленькая принцесса! — радуется Нур.

— Думаешь, одного будет достаточно? — Аджай делает вид, что серьезно беседует с Таей, а сам на меня поглядывает.

— Хочешь честно? — шепчет она, думая, что я не слышу, — много хочу. Только мама не захочет, наверное.

— Маму мы возьмем на себя! — заговорщицки щурится медведь.

— Урааа! — кричит она, целуя каждого в щеку.

Лайсон, не участвовавший в беседе, пожимает плечами, глядя на меня, мол, он тут не при чем, это все они! А я не могу сдержать счастливой улыбки. Какая же я везучая! Иметь такую семью не каждому дано.

Идилию разбивает конвой, выводящий из кабинета короля нескольких людей. Все они согнуты вдвое, на их головах черные мешки, а на ногах электрические браслеты, издающие треск при каждом шаге. Вжимаюсь в стену от ледяной, черной энергии, исходящей от них, а когда в одном из заключенных узнаю Косма, нервно сглатываю.

Нур поднимает перепуганную зрелищем Таю на руки, Аджай закрывает процессию своими плечами.

— Куда их ведут?

— На казнь, — ровным тоном отвечает Лайсон и провожает их недобрым взглядом.

— Но ведь закон не позволяет казнить Косма.

— Попытка отравить посла, сопротивление задержанию и нападение на членов делегации карается смертной казнью по межгалактическому закону. И этот закон выше планетарного. Так что, ему не повезло.

— Но как? Ведь он не был готов к вашему появлению!

Посол вскидывает бровь.

— Зато я подготовился.

Сглатываю горечь, глядя на то, как уводят людей, пытавшихся свергнуть отца, и стою неподвижно, пока те не исчезают за углом.

А ведь Лайсон понимал, что только скомпрометировав Косма, сможет избавиться от него. И он добился цели. Действительно, мастер своего дела.

— Неплохо вышло. Целился в одного, попал в десятерых.

Довольна ли я исходом? Да. Жаль ли мне, что несколько человеческих жизней прервутся? Безусловно. Но, стоит подумать о том, что они не жалели никого, как становится понятно: приговор верен.

— Ты жесток! — В истошном крике узнаю голос матери. — Ты не щадишь никого, кто хотел процветания Альвенте!

Отец говорит тихо, и я не могу расслышать его ответ. Подхожу ближе к двери, но Лайсон не дает стать вплотную.

— Из-за тебя Мелис мертва! Ты хотя бы знаешь, как она дорога была мне?

— Вижу, что ее жизнь была важнее жизни Силии, — корит ее отец.

— Ты прав, — надрывным голосом отвечает она, — я не любила ее. И тебя не любила! Аскер был в моем сердце. Он и наша дочь Мелис.

Кровь отливает от головы, и перед глазами темнеет. Слышать такое тяжело, я ищу глазами стул, и Лайсон помогает сесть.

— Мне нужна была корона! И твой брат не смог дать мне ее! Альвента выбрала тебя, и мне пришлось расстаться с любимым. Я ненавижу тебя всю жизнь за это! И эту мерзавку, получившую все ненавижу! Только Косм смог бы ее сломать!

— Увести! — не выдерживает король, и дверь тут же распахивается.

Мама выходит, гордо подняв голову, а следом за ней четверо конвоиров и главный королевский дознаватель.

Она проходит мимо, убяивая меня холодным взглядом, а я не понимаю, за что. Вернее, теперь понимаю, но принять это, наверное, не смогу никогда.

На негнущихся ногах вхожу в кабинет, и отец быстро оказывается рядом.

— Дочь, прости меня! Прости! — он зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую, что король плачет.

Манурцы деликатно остаются в стороне, давая нам возможность побыть вдвоем, и мы сидим обнявшись, будто я снова маленькая папина принцесса, сбежавшая от нравоучений злой матери.

— Я не мог убрать Косма. За ним было слишком много людей. Прости.

— Это ты меня прости, пап. Я не думала, что корона может быть настолько тяжелой.

— Чтобы я не делал, я старался, чтобы тебе было лучше, каларинья.

— Понимаю.

— И теперь, когда болезнь остановили, я сделаю все, чтобы прожить как можно дольше, моя девочка. А ты улетай. Живи, наслаждайся жизнью свободной от власти и интриг, полной настоящей любовью.

— Конечно, пап! Кстати, Лайсон, он тоже...

— Да понял я уже! — отец треплет мои волосы и крепко прижимает к груди. — Будь счастлива, девочка.

— Буду, пап. Обещаю!

Спустя час корабль посла Ману-ра готов воспарить над Альвентой.

Король обнимает моих мужей, будто те его родные дети, а нас с Таей целует так крепко, что мы издаем кряхтящие звуки.

— Прежде, чем отпустить я должен взять с вас клятву! У таких мужчин как вы, не могут родиться недостойные дети, поэтому, я буду рад, когда вы сообщите мне добрую весть.

— Пап!

— Не перебивай! Альвенте нужен наследник. Надеюсь, кто-то из ваших детей найдет в себе силы взять ответственность за планету.

— А я надеюсь, что ты будешь жить в добром здравии еще много-много лет, папа!

Объятия и поцелуи идут по третьему кругу, и, наконец, мы поднимаемся на борт.

С улыбкой наблюдаю за тем, как мы отрываемся от земли, и посылаю отцу воздушный поцелуй.

— Не волнуйся папа. Со мной рядом те, кто послан тобой и самой судьбой. А значит, все будет хорошо!

В саду, что разбит на крыше нашего дома, приятно пахнет летними цветами. Альвидарра почти показалась из-за горизонта, и ее малиновый свет раскрашивает небо в редкие краски. Сияющие ночные мотыльки, собравшись в рой, перебираются с ветки на ветку, издавая громкий стрекот.

Сижу на широких качелях, держа на коленях монитор с изображением серьезного юноши. Наш сын давно улетел на Альвенту, проявив интерес к государственным делам. Там он изучает языки, историю, право и основы государственности планеты, которая стала его вторым домом.

Мой отец, король Альвенты, по-прежнему полон сил, а теперь и счастлив от того, что рядом с ним есть носитель сильного гена, его помощь, опора и надежда на светлое будущее маленькой планеты. Мы видимся редко, и я безумно скучаю по сыну, все детство которого прошло за чтением книг и учебой, но Лайсон утверждает, что сын весь в него. Тот тоже баловству предпочитал книгу. Что ж, кровь от крови...Быть нашему старшему сыну королем Альвенты.

— Милый, не переживай, у Тайны все прекрасно! Она занята выбором наряда для обряда, поэтому не выходит с тобой на связь.

Да-да. Сама не верю, что моя белка, моя малышка завтра совершит обряд на горе Ману. Ведь совсем недавно она была такой крохой, а теперь вон как выросла! Хорошо, что мужей всего пока двое. А то, как представлю, что они вытворяют с моей девочкой...Ой! Аж сердце колет, и хочется ее дома запереть. Но куда там...Ее мужчинам не страшны ни стены, ни скалы. Недаром один сын Хранителя, второй – внук императора. Но, если отбросить материнские заморочки, парни очень хорошие. Надежные, красивые и достойные моей принцессы. Дедушка был рад, когда узнал, что породнится с самим императором Ману-ра.

— Для женщин иногда это важнее остальных дел, привыкай, сынок! — Лайсон целует меня в щеку, а в глазах напоминание о нашей маленькой ссоре, произошедшей несколько дней назад, когда я выбирала платье для ужина с семьей императора.

Я не отвечала мужьям, так они на уши подняли весь торговый центр и городские службы, и сами примчались с другой планеты, чтобы найти меня в примерочной. Ох и досталось мне тогда...а магазин пришлось закрыть на время.

— Разве все женщины одинаковые? — спрашивает сын, и мы с Лайсоном переглядываемся, заподозрив некую недосказанность в этом вопросе.

— Нет, конечно. Но есть моменты, свойственные большинству. А почему ты спрашиваешь, сынок? — как бы между прочим задает вопрос Лайсон.

— Да...просто хотел уточнить...— тушуется сын, — мне идти пора. Целую тебя, мам, всем привет!

— Конечно передам, целую, милый! — отключаю связь и смотрю на мужа. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

Кивает и собирает мои волосы, рассыпанные по плечам, освобождая шею и плечи.

— Он уже взрослый, Силия, — легкое касание губ обжигает нежную кожу, и я замираю от удовольствия.

— Ему всего пятнадцать!

— Уже пятнадцать! — он разворачивает мое лицо к себе и закрывает рот поцелуем.

Отвечаю, наслаждаясь тем, как тело становится податливым и отвечает на нежные касания пальцев к коже. Дыхание становится глубже, веки тяжелеют, и я отдаюсь в руки мужчине, который знает, как вознести меня на небеса.

Лайсон, будто случайно, задевает каждую чувствительную точку, но раздевать меня не спешит, и я люблю его неторопливые прелюдии. Вот только жжение в месте, где проявилась метка истинности, не дает терпеть. Красная блестящая линия обвила мою талию и, начертив волну на ягодице, пробралась в самое укромное место.

— Мое солнце, моя шера-йя, — ласково шепчет на ухо, пока его руки задирают подол моего платья, — люблю тебя, моя девочка.

Лайсон с восхищением смотрит на то, как сияет его метка, и нежно разводит лепестки губ в стороны, чтобы ни один миллиметр сияния не был скрыт от его глаз.

— Ты такая красивая...

— Ты говорил мне это тысячу раз! — смущенно хихикаю, откидываясь назад.

— И скажу еще миллионы.

Он проводит по метке языком и медленно вбирает в рот мои губы, заставляя выгнуться от удовольствия. Лайсон ласкает нежно, неспешно, иногда задевая клитор твердым языком, и я вздрагиваю каждый раз, сжимая в пальцах его волосы.

— Обожаю, — рычит он, слизывая мою влагу, и я знаю, что скоро он не выдержит. Возьмет меня так жестко, как любит сам.

Предвкушая ощущение его члена внутри себя, взрываюсь, тихо поскуливая. Каждый оргазм, как чудо света, феерия, и так бывает только с ними.

— Люблю...— Лайсон приподнимается, освобождая из штанов тяжелый твердый член и приставляет его к моему лону. Тянет качели и насаживает меня до самой глубокой точки.

— Лай-сон, — рвано выдыхаю, глядя на то, как перед глазами плывут звезды, и снова окунаюсь в бездонное озеро удовольствия.

Он двигается медленно, мы касаемся друг друга лишь в одном месте, и от новых ощущений кажется, что я в невесомости. Но совсем скоро Лайсон набирает быстрый темп, и его размашистые движения снова доводят меня до пика удовольствия.

— Родишь мне дочь, любовь моя? — он неожиданно останавливается, и я теряюсь в глубине его глаз. Кажется, что мне послышалось, но он повторяет просьбу, — роди мне дочь, Силия. Такую же красивую как ты.

И я хочу кричать: «Да», но во рту пересохло, поэтому просто киваю. И горячая струя семени врывается в меня, приятно обжигая.

Несколько минут сидим молча, приходим в себя. Лайсон тихо раскачивает качели, а я лениво лежу у него на коленях, прикрыв глаза.

— Как думаешь, вода прогрелась за день?

— Хочешь принять душ под звездами?

— Угу...— мурлычу я, и Лайсон идет проверить температуру воды.

— Ты любишь более горячее!

— Мы согреем! — слышится голос Нура, и я открываю глаза, чтобы увидеть своих мужей.

— Не верю! — подначиваю я, зная, чем все закончится.

— Ах, не веришь! — Аджай подхватывает меня на руки и несет по струи летнего душа.

Визжу, скорее от радости и дурачества, потому что вода очень теплая и приятная.

— Тише, мы только уложили детей! — спиной чувствую обнаженное тело медведя.

— Леся ни за что не хотела засыпать, пока я не сыграю ей на пистрели! — отбрасывая штаны, Аджай шагает к нам.

— Ну, наконец, нашелся хоть один ценитель твоего таланта! — смеюсь над мужем, хотя он овладел инструментом весьма неплохо.

— Ну все, милая. Ты договорилась!

Аджай сжимает мои волосы на затылке и тянет вниз, чтобы я стала перед ним на колени. Сглатываю тягучую слюну, и высовываю язык, чтобы коснуться набухшей розовой головки его члена.

— Да, малыш...сделай, как ты умеешь...— выдыхает он, когда я вбираю его член в рот и проталкиваю глубже.

Наши стоны, всхлипы смешиваются со звуками льющейся воды. Три пары мужских рук, блуждающих по моему телу, доводят до оргазма быстрее, чем я успеваю вытащить изо рта член. И это срывает все стопы, пробуждая животную природу тех мужчин, которых мне выбрали в мужья сами боги.

Утро следующего дня начинается как обычно, с шепота и приглушенного топанья маленьких пяточек. Мужья всеми силами пытаются уговорить детей быть тихими, чтобы дать выспаться мне, но кто-то из них обязательно устроит шкоду. Наверное, когда у нас будет еще одна дочь, станет еще веселее. А пока...Тайна сегодня выходит замуж, Арсон выбрал Альвенту...Когда-то и остальные наши дети покинут дом, а так не хочется просыпаться в тишине.

Сразу вспоминается просьба Лайсона о дочери, и я кладу руки на живот. Интересно, малышка уже там?

— Мамочка, ты проснулась! Смотли, какая я касивая, как невеста! — на кровать запрыгивает чудо, обмотанное разноцветными вуалевыми платками, и следом за ней в комнату входит замученный Аджай.

— Я пытался, как мог! — обреченно вскидывает руки, глядя на наше напомаженное счастье.

— Очень красивая, моя звездочка! — обнимаю маленькую копию дракона и смотрю на время. Церемония уже через час, а мне еще надо умыть эту красавицу и собраться самой.

— Завтрак готов, принцесса! Прошу к столу! — Нур набрасывается, как обычно с ревом, и проходится с громкими поцелуями от пальчиков на ногах до макушки. Прибежавшие мальчишки заливисто смеются, от того, как папа кусает маму, и начинают реветь, точно медведи, кружась на месте.

Ловлю Нура в объятья, и тут же на кровать валятся все члены нашего большого семейства. Внезапно она с треском заваливается, и все мы, хохоча, и хватаясь друг за друга, валимся на пол.

— Кажется, кто-то слишком плотно позавтракал! — Лайсон щипает за бочок сына, — или нас стало больше, — добавляет тише, чтобы услышала только я.

— Нас стало больше...— едва заметно шевелю губами, моля богов о том, чтобы это было правдой.

Стать мамой в седьмой раз не так страшно, как становиться бабушкой. Хотя, надеюсь, что со временем я привыкну и к этой мысли. А пока нужно успеть на обряд, после которого Тайна станет не моей.

Конец

Ману - священная гора планеты Ману-р, на вершине которой совершаются брачные обряды.

Мила – главная героиня "Тайны Императора".

Ирим – главный герои романа "Тайна Хранителя".