Попасть в тело глупой блондинки на отборе невест? Легко! Правда, с одной маленькой проблемой: конкурентка с ручным леопардом, принц-скептик и отец, который уже присмотрел тебе жуткого вдовца. Но у меня есть план: выиграть этого принца, найти магический артефакт и смотаться обратно в XXI век. Правда, для этого придется изображать желающую принца невесту, разбивать фарфор и уворачиваться от «случайных» несчастных случаев. Действительно, что может пойти не так?
В тексте есть: драконы, любовь и магия, неунывающая героиня, отбор невест, попаданка, фамильяры, юмор и ирония
День начинался с ослепительной, оглушительной пустоты. По крайней мере, так мне, Лизе Морозовой, а ныне леди Амелии ди Арвин, это виделось со стороны. Сидя перед огромным зеркалом в позолоченной оправе, я наблюдала, как служанки возятся с моими платиновыми волосами, укладывая их в невообразимо сложную прическу, украшенную жемчугом и шелковыми лентами.
Мысли оригинальной владелицы этого тела витали где-то между новым платьем от столичного кутюрье и парой серег с сапфирами, которые она приметила на балу накануне. Глубина ее интеллектуальных изысканий не превышала глубины лужи после летнего дождика. Идеальная кандидатура для отбора невест: красивая, знатная и абсолютно безмозглая. Ее отец, герцог Арвин, отправил дочь сюда без особых надежд на корону, но с твердой уверенностью, что хоть кто-то из придворных дураков клюнет на эту сверкающую наживку.
«Лишь бы не этот ужасный вдовец, маркиз де Гримоар», — мелькнула в голове чужая мысль. Именно ему пообещал меня папаша в случае провала. Маркиз пахнет камфорой и влажным погребом, а его взгляд заставляет мечтать о монастыре.
— Принесите мою прелесть, — пролепетала я тонким, певучим голосом, обращаясь к служанке с горой платьев. Внутри тут же скривилась. Господи, да когда же этот цирк закончится?
Сегодня был первый тур Отбора. Несколько десятков знатных девиц собрали в Зале Утренней Зари — просторном помещении с высокими стрельчатыми окнами, откуда открывался вид на столицу, похожую на смесь Вены и Парижа, но с парящими шпилями, которым позавидовал бы сам Гауди.
Принц Себастьян, объект всеобщего вожделения, восседал на невысоком троне в конце зала. Блондин с холодными серо-голубыми глазами и идеальной осанкой. Скучающий. Очень. Казалось, он мысленно считает трещинки на мраморном полу.
Первая к нему стояла та, которую прочили в главные претендентки на трон, принцесса Захира из южного султаната Ашана. Нечто среднее между османской принцессой и джиннией из восточных сказок. Ее фигура была скрыта роскошными шелками и парчой, но каждый жест дышал грацией и скрытой силой. Глаза, подведенные сурьмой, смотрели на нас, знатных недотрог, с легкой насмешкой. Говорили, ее свита привезла с собой целый зверинец экзотических животных, включая ручного леопарда.
Первый тур, по замыслу организаторов, должен был проверить нашу грацию и умение держаться на публике. Нас должны были по одной проводить по длинному бархатному ковру к трону, чтобы мы совершили реверанс и представились. Все просто. Даже для Амелии.
И все шло как по маслу. Пока не настал черед Амелии.
Она сделала шаг, чувствуя, как десятки глаз впиваются в ее спину. Платье цвета утренней зари, расшитое кристаллами, мягко шелестело. И вот уже почти дошла до трона. Принц Себастьян лениво поднял на нее взгляд. В его глазах не было ни интереса, ни неприязни.
И тут случилось непредвиденное.
Из свиты принцессы Захиры выскользнула маленькая, переливающаяся ящерица с огромными глазами. Кто-то ахнул. Зверек, испуганный шумом, метнулся под ноги горничной, несшей массивный подсвечник. Та вскрикнула, пошатнулась, и тяжелый бронзовый подсвечник полетел прямо на Амелию.
Все произошло за секунду. Острый шип основания прицелился девушке прямо в висок. Мысль о маркизе де Гримоаре пронеслась в мозгу со скоростью света. Инстинкт самосохранения Амелии заставил тело дернуться, нога запуталась в подоле невероятно пышного платья, и она с глухим стуком полетела на пол, ударившись виском о резную ножку трона.
Боль пронзила череп, и мир погрузился во тьму.
***
А потом был свет. Яркий, белый. Я услышала голоса, но они были будто под водой.
«...слабый пульс...»
«...сознание не возвращается...»
«...герцог в ярости...»
А потом в голове что-то щелкнуло. Тьма отступила, сменившись невыносимой болью в голове. Но вместе с болью пришло и нечто другое. Ясность.
Я открыла глаза. Надо мной склонилось озабоченное лицо придворного лекаря в очках. Рядом стоял мой «отец», герцог Арвин, с лицом, выражавшим не столько беспокойство, сколько досаду за испорченное платье и сорванное представление.
— Доченька? — произнес он, и в его голосе не было ни капли тепла.
Я медленно приподнялась на локте. Комната перестала плыть. Мысли, четкие и быстрые, пронеслись в моей новой голове: «Отбор. Принц. Ужасный вдовец. Захира».
Я посмотрела на герцога. И вместо привычного лепета Амелии, из моих губ вырвался голос, низкий, немного хриплый от боли, но полный несвойственной ей иронии:
— Папа, не волнуйся. Театр одного актера продолжается. Кажется, мой выход был слишком эффектным.
Я думала, мне снится сон. Иначе как объяснить весь этот цирк с представлением невест какому-то заморскому принцу несуществующей страны?
Герцог Арвин замер с открытым ртом, а лекарь попятился так резко, что чуть не опрокинул свою склянку с микстурой.
А я, Лиза Морозова, с растущей уверенностью осматривала свою роскошную комнату. Принц? Не нужен он мне. Но это же мой сон, что хочу, то и делаю.
— Амелия... доченька? Ты... в своем уме? — выдавил наконец герцог, и в его глазах читался неподдельный ужас. Видимо, ирония была столь же чужда этой блондинке, как и умение решать квадратные уравнения. Я видела во сне всю ее жизнь, и что она представляет собой знала.
«Черт, – промелькнуло у меня в голове. – Кажется, я переиграла. Надо срочно включать глупую».
Я приложила руку ко лбу, изобразив слабость, и тут же залепетала своим новым, противным мне самой, высоким голоском:
— Ах, папочка, мне приснился такой страшный сон! Будто я... будто я говорю какие-то странные вещи! И голова так трещит...
Герцог заметно расслабился, его лицо вновь обрело привычное выражение скучающей строгости. Лекарь, прочистив горло, важно заключил:
— Удар мог вызвать временное помутнение рассудка. Покой и целебные отвары восстановят леди Амелию.
Меня отнесли в мои покои. Оставшись наконец одна, я подошла к зеркалу. В отражении смотрела на меня незнакомая платиновая красавица с огромными васильковыми глазами и точеными чертами лица. С синяком на виске и на лбу. М-да, красавишна…
Я повертела головой – красотка в зеркале повторила движение.
— Ну что ж, Лиза, – прошептала я своему отражению. – Похоже, это не сон. Или сон настолько долгий и подробный, что придется в нем задержаться.
Обрывки воспоминаний Амелии всплывали в мозгу. Да, отец – герцог Арвин, влиятельный, но стремящийся к еще большему влиянию через выгодную партию дочери. Да, маркиз де Гримоар – его запасной вариант, старый, противный и пахнущий, прости господи, плесенью и деньгами. И да, принц Себастьян – идеальная партия, но Амелия его панически боялась из-за холодных глаз.
И тут, среди этого хаоса, как удар молнии, всплыла еще одна картинка. Не из памяти Амелии, а из моей, Лизиной. Я стояла в королевской библиотеке и смотрела на витрину. За стеклом лежал древний артефакт – сияющий голубой кристалл, называемый «Сердце Мира». Легенда гласила, что он способен открывать порталы между мирами.
Почему воспоминание подбросило мне этот артефакт именно сейчас? Неужели здесь существует такой и…
Вот оно! Ключ домой! И доступ к нему имел только король... или его прямой наследник.
Я всё таки попала куда-то, и это вполне себе реальность.
Значит, план таков: выиграть этот дурацкий отбор, стать невестой принца, добраться до артефакта и свалить обратно в свой двадцать первый век при первой возможности. Альтернатива – маркиз де Гримоар и жизнь в запахе камфоры. Выбор, прямо скажу, небогатый.
Мои размышления прервал тихий стук в дверь. На пороге стояла камеристка, почти не поднимая глаз.
— Леди Амелия, вас просят в малый тронный зал. Герцог Арвин и распорядитель отбора.
Сердце екнуло. Неужели хотят дисквалифицировать из-за этого инцидента? Этого нельзя допустить.
В малом тронном зале меня ждал не только отец, но и утонченный мужчина в одеждах канцлера, граф фон Лейден, главный распорядитель отбора. Рядом с ним, откровенно скучая, стоял принц Себастьян. Его взгляд скользнул по мне без всякого интереса.
— Леди Амелия, – начал граф, поглаживая седую бородку. – Происшествие сегодня омрачило начало отбора. Однако, учитывая, что инцидент произошел по вине одного из экзотических питомцев нашей уважаемой гости, принцессы Захиры, совет принял решение не дисквалифицировать вас.
Я чуть не вздохнула с облегчением, но вовремя остановилась, сделав вид, что едва понимаю, о чем речь.
— Однако, – продолжал граф, и в его голосе появилась стальная нотка, – отбор есть отбор. Ваша... неуклюжесть была замечена. Вам дается шанс его исправить. Завтра состоится второе испытание – «Искусство беседы и знание этикета». Вы будете присутствовать на чайной церемонии с его высочеством и членами совета. Советую вам подготовиться.
Принц Себастьян, до этого молчавший, вдруг произнес своим ровным, холодным голосом:
— Надеюсь, леди Амелия, на этот раз вы обойдетесь без... падений.
В его глазах на секунду мелькнула насмешка. Я опустила взгляд, изображая смущение, но внутри закипела. «Погоди у меня, я тебе еще покажу искусство беседы».
Выйдя из зала, я почти столкнулась с принцессой Захирой. Она шла в сопровождении двух темнокожих стражниц в шелковых одеждах. Ее взгляд был спокоен и непроницаем.
— Какая досадная случайность сегодня, – произнесла она на беглом, но с акцентом, языке королевства. – Моя любимая ящерка Шушу такая непоседа. Я рада, что вы живы и здоровы, леди Амелия.
Она улыбнулась. Улыбка была красивой, но глаза ее не улыбались.
— Надеюсь, это небольшое происшествие не отобьет у вас вкус к соревнованию, – добавила она, и в ее тоне я уловила легкий, почти неуловимый вызов.
— О, я только начинаю чувствовать вкус, ваше высочество, – ответила я с самой дурацкой и сладкой улыбкой, какую смогла изобразить.
Захира кивнула и проследовала дальше, оставив за собой шлейф аромата восточных пряностей.
"Феникс для несносного дракона" MUupUwBu
Вернувшись в комнату, я поняла, что мой путь домой лежит через чайные церемонии, светские беседы и подколы скучающего принца. И что моя главная соперница – не просто красивая кукла, а умная и расчетливая женщина, которая уже один раз попыталась убрать меня с дороги. Случайно? Вряд ли.
Впереди была ночь. Ночь, которую я, Лиза Морозова, должна была потратить на то, чтобы выучить все дурацкие правила этикета этого мира.
Вернувшись в комнату, я обнаружила, что мои новые «воспоминания» — это не просто обрывки, а обширная библиотека. Достаточно было сосредоточиться на конкретной теме, и в голове всплывали нужные сведения. Правила этикета, генеалогия знатных семей, названия сортов чая — все это было аккуратно разложено по полочкам сознания Амелии. Жаль, что сама хозяйка этим богатством никогда не пользовалась.
Я с тоской посмотрела на свои руки. В моей прошлой жизни самым изысканным напитком был растворимый кофе из автомата в университете, а светская беседа сводилась к обсуждению дедлайнов и новых сериалов. Теперь же предстояло с умным видом рассуждать о вкусе «нефритового росника с горных склонов Империи Ся» и при этом не перепутать, что маленькой ложечкой помешивают только красный чай, а для зеленый специальной бамбуковой палочкой.
Я приказала служанке принести все книги по этикету, какие найдутся, и принялась за изучение.
На следующее утро меня разбудили на рассвете. Предстояла не просто чайная церемония, а целое представление. Меня облачили в нежно-голубое платье с серебристой вышивкой, напоминающей паутинку — сложный крой, подчеркивающий тонкую талию и скрывающий мою неловкость широким подолом. Синяк на виске старательно замазали гримом. Голову увенчали изящной шляпкой с миниатюрной вуалью, которая, по идее, должна была придать мне загадочности, а на деле — скрыть мое невыспавшееся лицо.
Чайная церемония проходила в Стекляном павильоне — воздушной конструкции из ажурного металла и стекла, с видом на розовый сад. За небольшим столиком восседал принц Себастьян, слева от него — граф фон Лейден и еще пара важных сановников. Справа — мы, четыре невесты, выбранные для тура. Я, принцесса Захира в ослепительных шелках цвета спелого граната, и две другие девушки — робкая блондинка и рыжеволосая особа с умными, но запуганными глазами.
Принцесса Захира встретила меня все той же спокойной, непроницаемой улыбкой.
— Я рада видеть вас в добром здравии, леди Амелия, — произнесла она, и ее взгляд скользнул по моей шляпке. — Надеюсь, последствия вчерашнего дня не причиняют вам беспокойства?
«Ага, проверить, не трясет ли меня еще», — пронеслось у меня в голове.
— О, ваше высочество, это такая мелочь! — защебетала я, широко раскрыв глаза. — Папочка говорит, что крепкий лоб — фамильная черта наших Арвинов!
Граф фон Лейден слегка подался вперед, явно заинтересовавшись. Принц Себастьян, наливая себе чай, не поднял глаз, но уголок его рта дрогнул. Кажется, мой идиотизм начал его развлекать.
Церемония началась. Подали чай — ароматный, дымчатый, в фарфоровых чашечках тоньше яичной скорлупы. Я с благоговейным видом поднесла свою к носу, изображая знатока. Внутри же лихорадочно прокручивала правила: «Не дуть на чай. Подносить чашку правой рукой, поддерживая левой. Отхлебнуть бесшумно. Положить чашку на блюдце без стука».
— Леди Амелия, — обратился ко мне граф фон Лейден. — Как вы находите этот сорт? Это «Золотой Юйлун» с восточных плантаций.
Все взгляды устремились на меня. Захира наблюдала с легким любопытством, словно ждала, когда я опять опозорюсь.
Я сделала еще один глоток, закатила глаза, изображая блаженство, и пролепетала:
— Божественно! Такой... дымчатый! Прямо как туман над озером на рассвете! И в послевкусии есть нотки... нотки... сушеной сливы и чего-то такого... деревянного!
Я сказала первое, что пришло в голову, стараясь говорить как можно глупее. Но, к моему удивлению, граф одобрительно кивнул.
— Удивительно точное наблюдение для непосвященной, леди Амелия. В этом сорте действительно угадываются ноты вяленой хурмы и сандалового дерева.
Я чуть не поперхнулась. Повезло.
Беседа плавно перетекла на тему садоводства. Принц Себастьян, к всеобщему удивлению, задал вопрос робкой блондинке, леди Элеонор:
— А какие цветы вы предпочитаете, леди Элеонор?
Девушка вспыхнула и прошептала что-то невнятное про розы. Принц кивнул и снова погрузился в молчание. Но я заметила, как взгляд Захиры на секунду стал острее. Она не ожидала, что принц проявит интерес к кому-то, кроме нее.
Пока граф фон Лейден рассказывал о селекции королевских роз, мои пальцы нечаянно задели край изящной фарфоровой тарелочки с конфетами. Тарелочка, звеня, полетела на пол, разбиваясь вдребезги о паркет.
Все замолчали. Я застыла с выражением ужаса на лице.
— Ой! — выдавила я.
И тут случилось неожиданное. Принц Себастьян, не меняясь в лице, поднял на меня взгляд и произнес абсолютно невозмутимо:
— Не волнуйтесь, леди Амелия. Говорят, разбитая посуда к счастью. Особенно на чайной церемонии. Это значит, злые духи, привлеченные ароматом чая, покидают нас.
В зале повисла напряженная пауза, а затем граф фон Лейден вежливо рассмеялся, подхватив реплику принца. Остальные, кроме Захиры, последовали его примеру.
Я смотрела на принца, не веря своим ушам. Он только что... что? Поменял правила игры? Защитил меня? Нет, это было не защитой. Это было... скорее экспериментом. Ему стало интересно, как отреагируют остальные. Или, может, он просто решил позлить Захиру, чье лицо на секунду стало каменным. Вот точно!
Церемония подошла к концу. Мы совершили прощальные реверансы и стали расходиться. Проходя мимо, принцесса Захира наклонилась ко мне, якобы поправляя складку на моем платье, и тихо прошептала на ухо так, что никто не услышал:
— Осторожнее под ногами, дорогая. Говорят, после одной разбитой тарелки часто летят другие.
Она выпрямилась и удалилась, оставив меня с холодком в животе. Угроза была совершенно очевидной.
Но вместе со страхом внутри поднималось и азартное возбуждение. Принц, кажется, не такой уж безучастный. Захира опасна и умна. А я... я только что успешно изобразила дурочку и даже получила неожиданную поддержку.
Вернувшись в свою комнату, я смотрела в окно на закат. Тур был позади. Но мне интересно, что связывает принца и принцессу Захиру, и почему он смотрит на нее с той же холодной вежливостью, что и на всех остальных. И вообще зачем ему отбор, если им прочили брак чуть ли не с рождения?
"Попаданка Его Величества" grQbcwlY
"Невеста напрокат" ncLNvYv-
После чайной церемонии наступило затишье. Расписание отбора было составлено так, что между испытаниями проходило несколько дней, а то и недель. Официально — чтобы дать невестам время на подготовку и отдых. Неофициально, как я подозревала, чтобы дать придворным интриганам время созреть, или отойти от наших представлений.
Утренние церемонии и презентации продолжались, но с участием других групп девушек. У меня же появилось немного свободы. И я намеревалась использовать ее с умом.
Первым делом я решила осмотреть замок. Моя комната находилась в крыле для знатных гостей, длинная анфилада роскошных покоев с высокими потолками и гобеленами на стенах. Прогуливаясь по коридорам под предлогом прогулки для свежести мыслей, я старалась запомнить планировку. Где библиотека? Где бальный зал? Где, черт возьми, находятся покои принца и, что было гораздо важнее, слухи о местоположении королевской сокровищницы?
Именно во время одной из таких прогулок я столкнулась с леди Элеонор, той самой робкой блондинкой. Она сидела на скамейке в залитом солнцем зимнем саду и с упоением читала книгу. Увидев меня, она вздрогнула и чуть не уронила фолиант.
— О, леди Амелия! Простите, я не заметила...
— Да ничего страшного! — щебетала я, подсаживаясь рядом. — Что это вы читаете? Что-то очень, очень умное?
Элеонор смущенно показала обложку. «Трактат о редких целебных травах северных марев».
— Это... это увлечение моего детства, — прошептала она. — Ботаника.
В ее глазах горел искренний интерес, и я поняла, эта девушка не такая уж и робкая, просто ей неинтересна вся эта придворная мишура.
— Как интересно! — воскликнула я с наигранным восторгом. — А они все... зеленые? Травки эти?
Элеонор смотрела на меня с легким недоумением, а затем ее лицо озарила робкая улыбка.
— Не все, леди Амелия. Некоторые бывают красными, и даже... синими.
Мы проговорили еще несколько минут. Вернее, говорила в основном я, сыпля дурацкими комментариями, а Элеонор постепенно расслаблялась и даже начала объяснять разницу между мхом и лишайником. Она оказалась милой и на удивление знающей. И очень терпеливой.
На следующий день я наткнулась на вторую девушку с чайной церемонии — рыжеволосую леди Изабеллу. Она не читала, а сражалась на шпагах с тенью в уединенном внутреннем дворике. Ее движения были резкими, точными и полными скрытой ярости. Увидев меня, она не смутилась, а лишь опустила тренировочную шпагу и оценивающе меня оглядела.
— Леди Амелия. Решили прогуляться? — ее голос был низким и насмешливым. — Осторожнее, а то еще куда-нибудь упадете.
— О, я теперь очень осторожная! — заверила я ее. — Папочка говорит, что с меня уже хватит падений на весь год!
Изабелла фыркнула.
— Ваш папочка, кажется, много чего говорит. А вы что думаете? Обо всем этом? — она сделала широкий жест, охватывая замок.
— Думаю, что платья здесь очень красивые, — с самым глупым видом ответила я. — А вот туфли немного жмут.
Изабелла рассмеялась.
— Вот именно. Все жмет. Удачи вам, леди Амелия. Думаю, вам она понадобится больше, чем мне.
Она развернулась и ушла. Было ясно: Изабелла здесь не по своей воле и считает все это цирком. Возможно, даже большим, чем я. Она была опасна своим безразличием и вспыльчивостью.
Гуляя, я уловила обрывки слухов от придворных дам и пажей:
«Говорят, принцесса Захира каждое утро принимает ванны из молока розовых верблюдиц...»
«Слышал, принц вчера целых два часа провел в картинной галерее с леди Элеонор... обсуждали фрески!»
«А герцог Арвин, отец той... знаете, той самой... уже ведет переговоры с маркизом де Гримоаром на всякий случай...»
Последний слух заставил меня содрогнуться. Время работало против меня.
Самым ценным открытием стала библиотека. Огромный зал с галереями, уходящими ввысь, забитый книгами от пола до потолка. Именно здесь, в самом дальнем и пыльном углу, я нашла то, что искала. Старый фолиант в потрепанном кожаном переплете: «Хроники магических артефактов эпохи Первых Королей».
Сердце заколотилось. Я оглянулась, убедившись, что вокруг ни души, открыла книгу и принялась листать страницы, покрытые выцветшими чернилами и гравюрами. И вот он... раздел о «Камнях Пути». И среди них гравюра, изображавшая сияющий голубой кристалл, точь-в-точь как в моем воспоминании. Подпись гласила: «Сердце Мира. Камень, что хранит связь между мирами. Последнее упоминание: сокровищница королей Альториона, замок Винтерхолд».
Замок Винтерхолд. Это и было название королевской цитадели, в которой я сейчас находилась! Значит, артефакт здесь, под одной крышей со мной. Оставалось самое сложное! Выяснить, где именно находится сокровищница и как в нее попасть.
Закрыв книгу, я почувствовала прилив решимости. Пока другие невесты строили козни или мечтали о принце, у меня была настоящая цель. И ради нее я была готова пережить еще десяток чайных церемоний и разбить целый сервиз фарфоровых тарелок.
Слухи не заставили себя ждать. Уже на следующее утро, за завтраком, герцог Арвин, хмуро разламывая круассан, изрёк:
— Готовься, дочь. Следующее испытание — охота. Она состоится через три дня.
Я чуть не поперхнулась своим апельсиновым соком. Охота? С моей-то координацией, доставшейся от Амелии? Это же верный способ отправиться на тот свет, причём на сей раз окончательно. И что за странные испытания невест?
— Охота? — пискнула я, делая испуганные глазки. — Но, папочка, я же... я же боюсь громких звуков! И кабанов!
— Кабанов, как уверяют организаторы, не будет, — флегматично ответил герцог, изучая виноград в своей тарелке. — Охота будет на оленей. Церемониальная. Главное, не подстрелить принца. Хотя... — он бросил на me оценивающий взгляд, — с твоей-то меткостью, это могло бы стать самым эффектным выходом.
Я проигнорировала его сарказм. В голове немедленно начал выстраиваться план. Во-первых, нужно было срочно научиться хоть как-то держаться в седле. Я в жизни не ездила верхом. Во-вторых, выяснить, кто ещё будет участвовать и как можно использовать эту затею в своих целях. И в-третьих... В-третьих, было подозрение, что принцесса Захира уже придумала, как превратить эту охоту в мои похороны.
Первым делом после завтрака я отправилась на конный двор. Запах сена, лошадей и кожи вызвал странное чувство ностальгии, Амелия любила верховую езду. С детства ездила верхом. В отличии от меня. Выбрав самую спокойную на вид кобылу по имени Ласточка, я под предлогом «просто познакомиться» провела у её денника почти час, тихо с ней разговаривая и угощая сахаром. Конь чувствует нервы, а мне нужно было хоть каплю уверенности.
Мой тренировочный выезд в манеж стал комедией положений. Я изображала полную беспомощность, вскрикивала при каждом шаге лошади и умудрилась упасть с седла на мягкую подстилку, подняв тучу пыли. Королевские конюхи смотрели на меня с жалостью. Но за этим фарсом скрывалась важная работа: я понемногу вспоминала, как Амелия управлялась с лошадью, как держала спину.
Именно после одной из таких «прогулок» я стала свидетельницей интересной сцены. В тени навеса стояла принцесса Захира. Рядом с ней не её обычные стражницы, а один из королевских егерей, низко склонив голову. Я прижалась к стене, затаив дыхание.
— ...совсем неопасный, просто испугает, — долетел до меня обрывок фразы егеря.
— «Испугает» — недостаточно хорошее слово, — холодным тоном ответила Захира. — Я плачу за «незабываемые впечатления». Понятно?
Егерь кивнул и быстро удалился. Захира ещё секунду постояла, глядя в его след, а затем плавно повернулась и её взгляд упал прямо на меня. Я не стала притворяться, что только что подошла, а наоборот, широко и глупо улыбнулась, выйдя из укрытия.
— О, ваше высочество! Вы тоже пришли на лошадок посмотреть?
— Я предпочитаю смотреть на более... опасных зверей, леди Амелия, — её губы тронула улыбка. — Готовитесь к охоте? Надеюсь, ваша лошадь послушнее, чем ваши ноги.
Она ушла, оставив меня с холодком в душе. Так вот её план. Напугать. Но что значит «напугать» в её исполнении? Сорваться с лошади? Упасть в овраг? Столкнуться с «неопасным» зверем, который окажется совсем не таким уж безобидным?
Вечером я прокралась в библиотеку. Мне нужна была карта охотничьих угодий. Старый библиотекарь, подслеповатый мужчина в потертом камзоле, после моих наивных расспросов о «красивых лесах с оленями» снисходительно показал мне несколько свитков.
Изучая их при тусклом свете лампы, я нашла то, что искала. Один из участков леса, прилегающий к заповедной зоне, был помечен старым, почти стёршимся знаком — «Родник Ручащегося Камня». В легенде на полях мелким почерком было написано: «Зона нестабильности. Сообщения о появлении миражей и искажении пространства. Опасно.»
Нестабильность пространства... Миражи... Сердце моё учащенно забилось. Это могло быть связано с артефактом! «Сердце Мира», должно же оно как-то влиять на окружающий мир? Может, это и есть его «отголоски»?
И тут же в голове сложился дерзкий план. Если Захира хочет меня напугать и устроить «несчастный случай», почему бы не использовать её же замысел? Если меня направят в сторону той самой аномалии... это мог бы быть мой шанс исследовать её без лишних глаз.
Настал день охоты. Поле перед замком пестрело от нарядов всадников и дам. Принц Себастьян в строгом охотничьем костюме сидел на великолепном вороном жеребце. Он выглядел так же скучающе, как и всегда. Захира, в изящном амазонском костюме, восседала на стройной арабской кобыле — картина совершенства.
Мне подвели ту самую Ласточку. Я с комедийным ужасом залезла в седло, уцепившись за гриву, и вызвала взрыв снисходительного смеха.
Егеря раздали нам легкие охотничьи арбалеты, больше для вида, чем для дела. Главными охотниками были, конечно, мужчины.
— Удачи, леди Амелия, — проехав мимо, тихо сказала Захира. — Надеюсь, ваш путь будет... насыщен впечатлениями.
Трубы протрубили начало. Мы тронулись в лес. Я изо всех сил изображала, что едва управляюсь с лошадью, постоянно отставая. Как я и надеялась, один из егерей, то же, что разговаривал с Захирой, взял над мне «шефство».
— Не волнуйтесь, леди, я вас проведу по самой спокойной тропе, — сказал он.
Мы свернули с основной дороги. Лес сгущался. Воздух стал прохладнее, а звуки охоты стихли где-то далеко позади. Я почувствовала лёгкое головокружение, будто меня слегка качало на волнах. Ласточка беспокойно зафыркала.
— Всё в порядке, — бросил егерь через плечо. — Скоро будет ручей, там красиво.
Мы выехали на поляну. И тут я его увидела. Там, где должен был быть ручей, висела... дыра. Нет, это сложно описать. Это было искажение, мерцание, как марево над раскалённым асфальтом, но сквозь него проступали очертания другого леса — более тёмного, с пурпурными листьями на деревьях. Воздух потрескивал от статического электричества.
— Вот... сюрприз, — егерь с трудом скрывал нервную дрожь в голосе. — Местная диковинка. Не подъезжайте близко, просто полюбуйтесь.
В этот момент из кустов с противоположной стороны поляны с шумом выскочил молодой олень. Он был явно напуган, его глаза были дикими. Увидев нас, он замер, а затем, издав пронзительный свист, ринулся прямо на моего егеря.
Тот вскрикнул, его лошадь встала на дыбы. В суматохе он выронил арбалет. Я же, действуя на инстинктах, рванула поводья. Ласточка, и без того нервная, шарахнулась в сторону — и прямо к тому самому мерцающему «ручью».
Всё произошло мгновенно. Я почувствовала, как мир вокруг поплыл, зазвенел в ушах. Краем глаза я увидела, как олень, не задев егеря, скрылся в лесу. А потом мой взгляд упал на землю у копыт Ласточки. Там, в траве, лежал небольшой предмет, выпавший, должно быть, из кармана перепуганного егеря. Это была маленькая, примитивно сделанная глиняная свистулька.
И всё стало на свои места. Никакой случайности. Оленя выгнали на поляну и напугали именно этой свистулькой, звук которой сводит животных с ума. Всё было подстроено, чтобы я, испуганная, отступила к аномалии.
Ласточка, почувствовав неладное, встала на дыбы. Я изобразила панику и с воплем слетела с седла, удачно приземлившись в густой папоротник. Лошадь, освободившись от седока, умчалась прочь.
Егерь, наконец совладав со своим скакуном, подскакал ко мне. Его лицо было бледным.
— Леди! Вы живы?
— Ой-ой-ой! — завопила я, катаясь по земле. — Всё болит! Я чуть не умерла!
Я судорожно хваталась за траву, и моя рука незаметно закрыла свистульку, спрятав её в складках платья.
Пока растерянный егерь пытался меня поднять, я украдкой бросила последний взгляд на мерцающую аномалию. Это было не просто опасное место. Это была дверь. Или, по крайней мере, ключ. И теперь у меня было доказательство, что принцесса Захира играет не по правилам. Маленькая глиняная свистулька в моём кармане была тому подтверждением.
Только кому я могу ее предъявить?
"Светлая княжна темного рода" jtpAHred
Только кому я могу ее предъявить?
Мысль пронеслась вихрем, пока я, всхлипывая, позволяла егерю помочь мне встать.
— Моя лошадь! — захныкала я, указывая дрожащей рукой в сторону, куда умчалась Ласточка. — Она испугалась этой... этой блестящей дырки!
Егерь, всё ещё бледный, кивнул.
— Вам нужно вернуться в замок, леди. Я вас проведу.
— Нет! — взвизгнула я с такой истеричной ноткой, что он отшатнулся. — Я боюсь одна! Найди мою лошадь! Я буду ждать здесь! Или... или пойду к остальным! Я слышала, они где-то рядом!
Сказать, что я «услышала», было преувеличением. Я почуяла. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но я чувствовала как воздух в лесу изменился, что-то приближалась и я была уверена, что это группа охотников. И если неподалеку действительно была вся свита, это был мой шанс.
Не дожидаясь его ответа, я сделала несколько неуверенных шагов в сторону от аномалии, продолжая театрально всхлипывать и придерживаться за голову. Егерь, разрываясь между долгом и приказом Захиры, в нерешительности замер на мгновение, а затем, выругавшись, бросился в чащу в поисках Ласточки.
Я шла, прислушиваясь к окружающим звукам и своим новым ощущениям. Покопавшись в воспоминаниях Амелии, не нашла ничего такого насчет интуиции. Я именно интуицией назвала свое новое чувство. Других подходящих слов попросту не подобрать.
Скоро послышались голоса, постепенно становясь отчётливее. И я, повернув в их сторону, вышла на другую, более широкую тропу. И столкнулась с основной охотничьей группой, состоящей из одних мужчин.
Принц Себастьян стоял рядом со своим вороным жеребцем, бесстрастно выслушивая доклад одного из старших егерей. Рядом толпились ещё несколько знатных мужчин, включая моего отца, герцога Арвина, с лицом, выражавшим предельное раздражение. Видимо, о моём «происшествии» уже доложили.
Увидев меня, появившуюся из зарослей в порванном платье, с листьями в волосах и грязью на щеках, все разговоры мгновенно прекратились.
— Амелия! — рявкнул герцог. — Объясни этот фарс!
Я, не меняя глупого выражения лица, ускорила шаг и, споткнувшись о корень, буквально повалилась к ногам принца Себастьяна, схватившись за край его плаща.
— Ваше высочество! Спасите! Там... там в лесу волшебство! И олень злой! И егерь плохой, он меня к дыре водил!
Вокруг раздались сдержанные смешки. Но принц не засмеялся. Он смотрел на меня. Его серо-голубые глаза скользнули по моему растрёпанному виду, задержались на искусно нанесённой грязи, а затем встретились с моим взглядом. В его глазах я не увидела насмешки.
— К какой «дыре», леди Амелия? — спросил он ровным голосом, без тени снисхождения.
— К той, что светится и шелестит! — воскликнула я, широко раскрыв глаза. — И олень оттуда выбежал! Он на нас кинулся! А егерь... — я сделала паузу, изображая, что стараюсь вспомнить, — а егерь что-то свистел! И потом у него из кармана эта штука выпала!
Я сунула руку в карман и с торжествующим видом протянула принцу глиняную свистульку.
— Вот! Я её подобрала! Она красивая!
Наступила мёртвая тишина. Смешки стихли. Герцог Арвин уставился на свистульку, будто видел её впервые. Старший егерь нахмурился.
Принц Себастьян медленно, не отрывая от меня взгляда, взял свистульку из моих рук. Он повертел её в пальцах, изучая грубую работу.
— Любопытно, — произнёс он наконец. — Охотничий свисток особого рода. Используется браконьерами, чтобы пугать и сгонять дичь в нужном направлении. — Он поднял глаза на старшего егеря. — Как попал в руки королевского слуги?
Тот побледнел.
— Ваше высочество, я... я не в курсе...
— Найдите того егеря, что был приставлен к леди Амелии, — приказал принц. — И доставьте его ко мне. Немедленно.
Он снова посмотрел на меня. Мне хотелось провалиться сквозь землю. А еще больше хотелось уже вернуться во дворец.
— Вы оказались в самом центре событий, леди Амелия, — заметил он, и уголок его губ дрогнул почти что в улыбке. — И, кажется, добыли куда более интересный трофей, чем любой олень.
Он опустил свистульку в свою охотничью сумку.
В тот вечер егеря, приставленного ко мне, так и не нашли. Как я узнала из пересудов прислуги, что он, видимо, заблудился в лесу. Я прекрасно понимала, что его «заблудили» по приказу Захиры, чтобы замести следы.
Но что было важнее, я добилась своего. Я не только выжила и получила доказательство, но и публично, пусть и в образе дурочки, указала на подвох. И главное, принц Себастьян теперь будет разбираться, кто угрожает его невестушкам, значит следующий тур отсрочат. И у меня теперь есть больше времени.
"Последняя ведьма королевства"
eOSBf-as
В замке наступила тревожная пауза. Официально отбор был приостановлен на неопределенный срок в связи с «расследованием инцидента, угрожавшего жизни одной из участниц». Эти слова, произнесенные графом фон Лейденом с каменным лицом, заставили многих придворных встревоженно перешептываться. Угроза невесте — это вызов самой короне.
Принцесса Захира будто испарилась. Она не появлялась на общих трапезах, не прогуливалась по садам. Говорили, она затворилась в своих покоях, ссылаясь на недомогание. Но я-то знала, она просто затаилась или выдумывает новые способы устранения конкуренток. Выяснить бы, почему она явилась на отбор и почему им прочили этот брак задолго до него. И почему вообще этот отбор начался? Не заметила, чтобы принц выражал явное желание жениться хоть на ком-то.
Поиски егеря, как я и предполагала, ни к чему не привели. Лес, казалось, поглотил его. Ходили слухи, что нашли его разорванный плащ у подножия обрыва, но тела не обнаружили. Я не верила ни на секунду в его смерть. Это была слишком удобная развязка. Захира эффективно устранила свидетеля. Может, приплатила ему хорошо, и он теперь живет припеваючи в другой стране.
Эта вынужденная пауза в турах отбора стала для меня подарком судьбы. Наконец-то у меня появилось время не просто реагировать на события, а подумать обо всей ситуации. И первым делом я попыталась сблизиться с леди Элеонор.
Я застала ее в той же оранжерее, где мы разговаривали впервые. На сей раз она не читала, а просто сидела, глядя на орхидеи, и в ее глазах читалась тревога.
— Леди Элеонор! — окликнула я ее, подбираясь с самым глупым и радостным видом. — А я вас ищу! Мне так скучно одной, а вы такая умная, вы мне всё расскажете!
Она вздрогнула и уставилась на меня с недоумением.
— Что... что я должна вам рассказать, леди Амелия?
— Ну, как тут всё устроено! — села я рядом, широко улыбаясь. — Вот эта охота... Это же ужас что было! А все говорят, это принцесса Захира во всём виновата. Вы же умная, как вы думаете, правда?
Элеонор побледнела и оглянулась, не слышит ли кто.
— Ле-леди Амелия, нельзя такие вещи вслух говорить!
— Почему? — сделала я наивные глазки. — Если она плохая, все должны знать! А то она злая, а вы добрая. Мне с вами спокойнее.
Я положила свою руку на ее. И в этот момент я перестала строить из себя дурочку. Мое выражение лица стало серьезным, а взгляд прямым и ясным. Я увидела, как ее глаза расширились от изумления.
— Она пыталась меня убить, Элеонор, — тихо произнесла я. — Или, по крайней мере, серьезно покалечить. Устранить конкурентку. И тот егерь не заблудился. Его убрали. Ты это и сама подозреваешь.
Элеонор замерла. Она пыталась отвести взгляд, но не смогла.
— Я... я не знаю ничего такого…
— Но ты ведь умна, умеешь находить причинно-следственные связи, — мягко настаивала я.
Она молча на меня выпучила глаза.
— Причинно… кхм… Леди Амелия, вы не падали снова на охоте?
— Головой не ударялась, если вы об этом. — мрачно ответила я.
— Вы же... вы не такая. — Элеонор чуть заикаться не начала от моей трансформации в адекватную девушку.
— Нет, — согласилась я. — Я не такая. И мне нужна помощь. Не против Захиры. Просто чтобы выжить. Одной мне не справиться. Если честно, мне и принц не нужен, но отец упорно считает, что сможет меня здесь удачно выдать замуж хоть за кого… А я… я не хочу.
— Кто-то идет, — шепнула Элеонор, остановив меня. Она заулыбалась во все тридцать три, а я тут же натянула глупую улыбку.
Я снова стала прежней, пустоголовой Амелией.
— Так вы мне станете подружкой? А? Будем вместе книжки смотреть и про цветочки говорить? Мне папа говорит, надо с кем-то дружить, а то я одна как перст!
— Я... я не знаю, чем могу помочь, — сказала она. — Но... да. Мы можем... иногда беседовать. Я могу показывать вам сад.
— Ура! — воскликнула я, хлопая в ладоши. — Тогда пойдемте сейчас! А то я тут одна, боюсь, вдруг опять какой егерь появится...
Я взяла ее под руку, и мы развернулись к выходу из оранжереи. На дорожке стоял граф фон Лейден, и задумчиво смотрел на нас с Элеонор. И как он подошел, а я не почувствовала? После леса, когда у меня обострилось моё новое чувство, я уже даже привыкла к своим ощущениям. Я распознавала неслышные шаги слуг в коридоре. А тут ничего. Магия, не иначе.
"(Не)покорная для альфы" IrhNzGpS
Наши беседы с Элеонор быстро вошли в привычку. Мы встречались в оранжерее или в укромном уголке библиотеки, и под прикрытием моих дурацких расспросов о цветах и бабочках я по крупицам собирала информацию. Элеонор, чувствуя себя в безопасности, постепенно раскрывалась.
— Вы знаете, леди Амелия, — говорила она, пока мы формально рассматривали гербарий, — принцесса Захира не всегда была так... холодна. Когда она только прибыла, я видела, как она смотрела на принца. В ее глазах было не только расчетливое любопытство. Была надежда.
Это было интересно. Значит, у османской красавицы тоже были чувства? Или это была лишь игра?
— А принц? — невинно спросила я, вертя в руках засушенный цветок. — Он на нее как смотрел?
Элеонор нахмурилась.
— Сначала с интересом. Она была новой, экзотичной. Но потом... будто что-то понял. И взгляд стал таким же отстраненным, как и на всех. Говорят... — она понизила голос до шепота, — говорят, он против этого брака. Но король, его отец, настаивает. Это вопрос союза с Ашаном, вопрос торговых путей.
Так вот в чем дело. Принц Себастьян был пешкой в большой политической игре, так же, как и мы все. Это знание делало его чуть менее загадочным и чуть более... человечным.
Однажды, бродя по библиотеке в поисках Элеонор, я наткнулась на него. Принц стоял у высоких астрономических карт, вглядываясь в звездные схемы. Он был один. Я замерла в нерешительности, но было уже поздно отступать.
— О, ваше высочество! — пискнула я, делая реверанс. — Вы тоже тут... за книжками?
Он медленно повернулся. Его взгляд был усталым.
— Леди Амелия. Вы, как всегда, оказываетесь в самом неожиданном месте.
— Я ищу леди Элеонор! Она мне про мох рассказывала, это так интересно! А вы что ищете?
Он смерил меня долгим взглядом.
— Я ищу ответы, — произнес он на удивление не скрываясь. — На вопросы, которые почему-то возникают вокруг вас.
Мое сердце пропустило удар. Я заставила себя широко улыбнуться.
— Вокруг меня всегда много всего случается! Папочка говорит, что я как магнит для неприятностей!
— Магнит, — он повторил это слово задумчиво. — Да, возможно. Или причина. Расследование зашло в тупик, леди Амелия. Все нити обрываются. Словно кто-то очень умелый заметает следы.
— Может, это лешие? — предложила я с наивным видом. — В лесу они водятся, я слышала! Они следы путают!
Уголки его губ снова дрогнули.
— Возможно, вы не так далеки от истины. Только лешие эти носят не мох, а шелк и парчу.
Он сделал шаг ко мне.
— Будьте осторожнее, леди Амелия. Магниты притягивают не только железо. Но и внимание. И не всегда желательное.
Он кивнул мне и вышел из зала, оставив меня одну. Это он намекнул на что-то? Или просто поумничал? Вот и гадай теперь!
Вернувшись в свои покои, я обнаружила новое «послание». На моей подушке лежал маленький, сверкающий предмет. Это была точно не моя вещь. Изящная золотая шпилька для волос в форме змеи, с изумрудными глазами.
Позвала служанку, а та клялась всеми богами заверяла меня, что впервые видит эту шпильку и что в мои покои никто не проходил.
Всё-таки проходил. Кто-то же мне оставил этот экзотический предмет? Для чего?
Я стояла смотрела на свою подушку, не решаясь взять ее в руки.
— Возьми ее и забери себе. — Небрежно сказала служанке, и та послушно принялась выполнять приказ.
А я смотрела, не случится ли с ней чего-нибудь, когда она дотронется до вещицы.
Когда ничего не произошло, я выдохнула. Так и до паранойи недолго! Как я могла подумать, что она как-то отравлена или зачарована!
— Можешь идти, — снова приказала я, собираясь в ванную комнату.
Служанка вышла. Но я не успела и подготовить себе одежду после купания, как услышала глухой звук из коридора и женский крик. Выбежав за дверь, замерла. Прямо перед моими дверями лежала на каменном полу служанка, она даже не поняла, что случилось, ее радостный взгляд перед собой застыл навсегда, а пальцы всё ещё держали заколку, которую она пыталась прикрепить к волосам.
— Всем отойти! — раздался грозный окрик графа фон Лейдена.
Да никто не подходил. Я не одна выскочила за дверь, соседние двери тоже распахнулись, в них стояли другие претендентки, все смотрели на служанку и на меня. А я ошарашенно попятилась.
— Эт-то…
Кажется я упала в обморок следом, благо не на служанку, меня успел подхватить распорядитель отбора.
Очнулась от противного запаха из темной склянки, которую мне пихали под нос.
— Фу… что это, уберите! — отодвинула рукой и услышала.
— Пришла в себя. — вздохнул лекарь. Он отошел, его место тут же занял граф фон Лейден.
— Леди Амелия, откуда у вашей служанки золотая заколка?
— Что? — я от неожиданности прокашлялась. Спрашивать меня о самочувствии никто не собирается? У меня копчик болит между прочим, я видимо упала на пол как и служанка и никто меня не ловил, но я же видела, как граф метнулся в мою сторону, и казалось даже чувствовала чьи-то руки. Видимо, казалось.
— Откуда у вашей служанки золотое украшение. Вы его ей подарили? С какой целью?
Я выпучилась на него во все глаза. А потом поняла, почему в этой комнате нет герцога Арвина, отца Амелии. Зато есть стража, терпеливо стоящая у дверей. Они меня подозревают???
— Что? — я захлопала ресницами.
Комната, в которой меня оставили, внезапно стала казаться камерой. Стало душно, хотя окно было распахнуто. Двое стражников у двери не двигались и не смотрели на меня, но их присутствие было ощутимо, как дамоклов меч. Меня подозревали. В смерти служанки винили меня. Это было настолько абсурдно и в то же время так гениально подстроено, что у меня захватило дух.
— Кому это выгодно? — бился в висках навязчивый вопрос.
Очевидно, Захире. Убрать соперницу, да еще и с таким скандалом — убийство служанки из-за украшения. Это был бы идеальный конец для леди Амелии. Но было что-то слишком уж топорное, слишком явно указывающее на меня. Как будто кто-то хотел, чтобы подозрение непременно пало именно на меня, но при этом выглядело как неуклюжая самодеятельность.
Я нервно подошла к окну, стараясь не смотреть на стражников. Внизу расстилался регулярный парк, подстриженные кубы самшита и аллеи, усыпанные гравием. И там, у фонтана, стояла одна-единственная фигура в нежно-сиреневом платье. Элеонор. Она не смотрела на мое окно, будто просто наслаждалась прогулкой. Но ее поза была неестественно напряженной.
И тут я увидела это. Словно порыв ветра, но слишком целенаправленный. К моему подоконнику, плавно кружась, подлетел крупный дубовый лист. Он приземлился на каменный выступ, и я замерла. На его зеленой поверхности проступили, будто выжженные невидимым пером, серебристые буквы.
Я украдкой взглянула на стражников — они не шелохнулись. Пришлось делать вид, что поправляю складки платья у окна, и быстрым движением схватила листок.
Надпись была короткой и исчезала на глазах, будто растаяла:
«Не верю, что это вы или Захира. Кому-то выгоден именно скандал, а не тихий уход невесты»
Листок в моей руке рассыпался в мелкую золу, унесенную ветерком.
Я отшатнулась от окна, прислонившись спиной к холодной стене. Элеонор была права. Захира бы не стала подкладывать заколку, да она бы не смогла пробраться в покои. Двери были зачарованы на моей кровной магией и только те, кому я разрешала могли войти. Ну или королевский распорядитель отбора. Ему вообще нигде запрета нет.
Захира, конечно, была главным подозреваемым. Для меня. Эта змейка явно из ее запасов украшений. Змейки ведь животные песков и южных стран? Но мне казалось, она бы действовала тоньше. Подбросить отравленную заколку, которую я надела бы, и тем самым убить меня? Она уже пыталась. Но там всё выглядело бы случайностью, а здесь… кто знает, к кому приведет заколка... Нет, слишком даже для нее. Словно кто-то хотел не только убрать меня, но и бросить тень на саму Захиру, выставив ее виновницей.
Только кому нужна моя смерть?
Ответ пришел почти мгновенно. Через несколько секунд в дверь постучали для приличия и вошли, не дожидаясь разрешения. Ну какое тут разрешение, когда два стражника мужчины в моей комнате?
В комнату вошел сам принц Себастьян. Он был один. Он молча оценил мою бледность, мое положение у стены, и его взгляд скользнул к подоконнику, где еще виднелись крошечные следы золотистого пепла.
— Леди Амелия, — произнес он. — Кажется, вы оказались в эпицентре бури, которую не вы создавали. И я начинаю подозревать, что мы с вами, против нашей воли, преследуем одну и ту же цель.
Он сделал паузу, глядя на меня так, будто видел насквозь.
— Мы оба хотим докопаться до правды. Вопрос лишь в том, можете ли вы доверять мне так же, как я начинаю доверять вам.
Я сглотнула. Что ему надо, какое еще доверие? Амелия в глазах придворных была глупой кокеткой, вряд ли ее могли считать достойной хранить секреты.
Он жестом отослал стражу за дверь и как только она закрылась подошел ближе. Я же переместилась к подоконнику, смахнув незаметно (как я думала) остатки магической пыли.
— Вы не убивали служанку, это очевидно. Кто-то решил вывести вас из отбора скандальным путем. Служанка жива. Яд был создан именно для вашей крови. Это ее и спасло.
Я ахнула, прижав руки к груди.
Мысли неслись вихрем. Герцог Арвин? Нет, я ему нужна живая, хоть и в роли невесты маркиза. Кто-то из свиты принца? Но зачем?
Чем дольше я думала, тем больше понимала, что это не Захира. У той другие методы. А те, кто подложил мне змейку, очевидно предполагали, что я настолько глупа, что начну капризничать и шуметь, обвинять главную претендентку и тем самым сама себя ж и опозорю. А я не устроила скандал, сижу тихо мирно, и не отсвечиваю.
И тут меня осенило. Скандал. Сам по себе. Кому-то выгоден скандал, порочащий именно меня. Не как невесту принца, или участницу отбора.
Тому, кто был против моего участия изначально. И кто догадался, что я испугана после первого покушения и ума мне хватило бы не трогать незнакомые украшения на подушке.
А если бы я взяла ее? Или еще хуже, сразу бы использовала по назначению? Все таки настоящая Амелия любила украшения и примеряла на себя всё, что в руки попадет. Сильно всё не сходится, мне не хватало чего-то одного, чтобы связать все мои догадки воедино. Но чего?
Я медленно выдохнула, и взгляд мой упал на дверь, за которой стояли стражники. Принц Себастьян следил за моей реакцией.
— Кто-то вас так сильно желает, что использовал заклинание на крови.
Я непонимающе уставилась на него. Он явно хочет что-то добавить, но чего-то выжидает.
— Может вы мне сразу всё скажете, ваше высочество? Или думаете я не способна воспринимать больше одного предложения вслух?
— В заколке был не яд, а сильнодействующее ослабляющее зелье. Вы бы слегли, оказались «якобы» присмерти, при этом лекари бы вас откачали за несколько суток.
Он продолжал смотреть на меня, а я от волнения уже все губы искусала. Думай, Лиза, думай. Меня хотели убить, но при этом не совсем. Так слегка чтоб приложилась и выжила. И кто такой отчаянный хотел моей якобы смерти?
— И в каком смысле желает? — Я вскинула взгляд на принца, а тот усмехнулся.
— Очевидно, одна из моих претенденток кому-то срочно нужна, и ее решили вывести из отбора. Это меня и удивляет. И хочу знать причины, у меня еще так откровенно не уводили девушек.
Я удивленно уставилась на него.
— И кто она? — Да что он на меня уставился так?
Ой.. Это он меня имел в виду?
Я уставилась на принца, пытаясь придать своему лицу выражение глубочайшей душевной боли, перемешанной с наивным недоумением.
— Доверять, ваше высочество? — пропела я, заламывая руки. — О, я такая доверчивая! Папочка говорит, что я готова довериться первому встречному торговцу волшебными бобами! Но... — я сделала драматическую паузу, — но после того, как моя бедная служанка... ой!.. так трагически... ой!.. прикоснулась к красивой заколочке... я теперь боюсь доверять даже собственной расческе!
Принц Себастьян, к моему величайшему удивлению, не смог сдержать короткий выдох, который у нормальных людей звучал бы как смешок. Он тут же принял свой обычный невозмутимый вид.
— Понимаю. Фобия аксессуаров серьезное испытание для светской дамы, — произнес он с убийственной серьезностью. — Что ж, возможно, я смогу убедить вас в своей надежности. Например, я не ношу в волосах ничего ядовитого. В крайнем случае лишь легкий налет королевского высокомерия.
Я чуть не фыркнула. Черт возьми, а он оказался с чувством юмора! Замаскированным под лед, но все же.
— О, это обнадеживает! — воскликнула я. — А то я уже боялась, что вы сейчас достанете из кармана отравленное яблоко или, на худой конец, духи с ароматом «погибель блондинок».
— Этот аромат еще в разработке у моих парфюмеров, — парировал он, не моргнув глазом. — Но к вашим услугам, леди Амелия. Полагаю, текущее положение дел вас не устраивает? Сидеть под замком, когда настоящий злодей разгуливает на свободе?
— Ах, если бы я была злодейкой! — мечтательно вздохнула я. — Я бы устроила такой скандал! Например, подменила бы весь сахар в замке солью! Или научила папуасского попугая принцессы Захиры выкрикивать неприличные частушки на языке Ашаны!
— Ваши методы... оригинальны, — вежливо заметил принц. — Но, возможно, стоит начать с чего-то менее разрушительного для королевского пищеварения и международных отношений. Например, с ответа на один вопрос. Кто, по-вашему, мог подбросить вам эту злополучную шпильку?
Я сделала вид, что глубоко задумалась, насупив бровки и принявшись крутить прядь волос.
— Нууу... кроме принцессы Захиры, которая, конечно, первая приходит на ум, потому что шпилька явно ее, и она меня недолюбливает за мою... э-э-э... природную грацию... Еще мог бы быть маркиз де Гримоар! Он ведь мой жуткий жених про запас! Может, он таким образом решил избавиться от меня, чтобы не жениться? Хотя, с другой стороны, зачем ему это? Он может просто не прийти на собственную свадьбу, сославшись на запах плесени в семейном склепе.
Я видела, как мышцы на щеках принца напряглись. Он сдерживал улыбку?
— Исключительно логично, — сказал он. — Но давайте отбросим маркиза и его склеп. И сосредоточимся на принцессе. Вы считаете, она способна на такое?
— О, ваше высочество! — всплеснула я руками. — Она же женщина! А мы, женщины, способны на все, когда дело касается красивых безделушек и устранения конкуренток с помощью магических безделушек! Это в наших генах! Прямо рядом с умением выбирать шляпки и падать в обморок при виде мыши!
В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появилась сама принцесса Захира. Ее глаза метали молнии.
— Я пришла выразить свое возмущение, — заявила она, игнорируя мое присутствие и обращаясь к принцу. — Мое украшение использовали в качестве орудия убийства, чтобы очернить мое имя. Я требую...
— Ой, ваше высочество! — перебила я ее самым дурацким и восторженным тоном. — А вы знали, что ваша заколочка волшебная? Она так блестела, что моя служанка просто не выдержала такого блеска и... кхм... от избытка чувств отправилась на небеса! Это же надо, какая мощная бижутерия у вас в Ашане! Прямо как оружие!
Захира онемела. Ее рот приоткрылся, но никакой звук не вырывался. Принц Себастьян поднес руку к губам, изображая задумчивость, но я видела, как трясутся его плечи.
Наконец, Захира опомнилась:
— Вы... вы невменяемая.
— Ага! — радостно согласилась я. — Папочка тоже так говорит! А еще он говорит, что это моя лучшая черта!
Принц Себастьян выпрямился, на его лице снова появилось официальное выражение.
— Принцесса Захира, леди Амелия, этот инцидент будет расследован. Леди Амелия, вы свободны. На вас больше не падают подозрения. Очевидно, что здесь имел место быть чей-то злой умысел.
Захира бросила на меня взгляд, полный ненависти, и вышла, громко хлопнув дверью.
Принц повернулся ко мне.
— Что ж, леди Амелия, похоже, вы только что объявили ей войну, используя свое главное оружие — непредсказуемость.
— О, я еще только разминаюсь! — пообещала я, сияя улыбкой. — Следующим шагом будет спрятать все ее восточные сладости и заменить их моим коронным блюдом!
Он покачал головой.
— Пожалуйста, воздержитесь от коронных блюд. У нас и так достаточно отравлений. — Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — И, леди Амелия? Доверие — улица с двусторонним движением. Вы узнали что-то новое, пока были здесь под стражей. Я это вижу. Когда решитесь поделиться... вы знаете, где меня найти.
Он вышел, оставив меня в одиночестве. Я глубоко вздохнула. Что ж, похоже, я только что разозлила до белого каления главную соперницу. Неплохой результат для одного дня, закончившегося обвинением в убийстве.
Теперь главное, не забыть, что моя настоящая цель не победа в этой абсурдной войнушке, а артефакт, к которому надо подобраться.
Дверь закрылась, и я осталась одна. Эйфория от успешно разыгранного фарса быстро сменилась трезвой мыслью: пока я тут дурака валяю, кто-то всерьез пытается меня прикончить. И этот кто-то явно не брезгует магией. Отравленные заколки это вам не шутки, это уровень диснеевской злодейки, и мне это категорически не нравилось.
Нужно было действовать. План «А» — выиграть принца и получить доступ к сокровищнице — трещал по швам, ведь пока я была главной подозреваемой в убийстве, о победе в отборе можно было забыть. Значит, пора было задуматься о плане «Б» — найти артефакт самостоятельно.
Я прикинула в уме: сокровищница наверняка где-то в нижних, самых защищенных уровнях замка. Охраняется заклятиями, стражами и, возможно, парой огнедышащих василисков для полного счастья. Пробиться туда в лоб у меня шансов было ноль. Но что, если подойти с другой стороны?
Вспомнился тот самый мерцающий «ручей» в лесу — аномалия, явно связанная с искажением пространства. Если «Сердце Мира» действительно было здесь и влияло на реальность, то такие дыры могли быть своеобразными «задними дверями» в охраняемые места. Рискованно? Еще бы! Но сидеть сложа руки, ожидая следующей отравленной шпильки в спину, было куда рискованнее.
Решено. Нужно было снова попасть в тот лес. Но одной слишком опасно. Нужен был предлог и, в идеале, сопровождение.
Вечером, когда я уже собиралась прикинуть, как бы «случайно» наткнуться на принца в библиотеке, в мою дверь постучали. На пороге стояла Элеонор с двумя книгами в руках и таким невинным видом, что сразу было ясно, она задумала что-то.
— Леди Амелия! — прошептала она, быстренько заскочив ко мне и притворив дверь. — Я принесла вам... э-э-э... трактат о... мхах! Да, о мхах! Для вашего просвещения.
Она сунула мне в руки толстенный фолиант. Я открыла его и ахнула. Внутри, на страницах, посвященных «листостебельным мхам рода Bryum», были аккуратно вклеены другие, исписанные мелким почерком листы. Это были выдержки из книг по практической магии, схемы простейших защитных амулетов и... карта. Старая, начертанная на пергаменте карта охотничьих угодий.
— Элеонор! — уставилась я на нее. — Ты... это...
— Я просто интересуюсь ботаникой, — сказала она, опустив глаза и покраснев. — А магия... это же почти то же самое, только с другими... растениями. Вроде бы.
Я смотрела на эту хрупкую девушку, которая рисковала всем, чтобы помочь мне, и чувствовала, как в горле встает ком.
— Спасибо, — просто сказала я, и на этот раз в моем голосе не было ни капли притворства.
— Завтра, — еще тише прошептала она, — старший егерь докладывал отцу. Они нашли... следы. Возле той поляны. Нечеловеческие. Когтистые. Большие. Они думают, что егеря утащило некое лесное чудище. И... они собирают группу, чтобы прочесать тот район. Завтра на рассвете.
— Значит, — усмехнулась я, — завтра нам предстоит ботаническая экспедиция по изучению... мхов. В самом аномальном уголке леса. Согласна?
Элеонор кивнула, и в ее глазах блеснул огонек авантюризма.
— Согласна. Только, пожалуйста, леди Амелия, постарайтесь не падать в эту «дыру». — Насчет дыры никаких гарантий.
Вот так, под прикрытием изучения мхов и охоты на несуществующее чудовище, мы с тихой ботаничкой собирались совершить самую безумную вылазку в моей жизни. Что могло пойти не так?
На следующее утро замок бурлил. Весть о «лесном чудище» взбудоражила всех. Мужчины с важным видом проверяли оружие, дамы ахали и прижимали руки к груди. Мы с Элеонор воспользовались этой суматохой, чтобы под видом «безопасной прогулки по опушке» присоединиться к одной из поисковых групп. На мне был самый нелепый дорожный наряд Амелии — ярко-розовое платье с бантами, а в руках я демонстративно несла сачок для бабочек. Элеонор, вся в скромных серо-зеленых тонах, несла корзинку для образцов мхов и выглядела как настоящий ученый-естествоиспытатель.
Наш отряд, состоявший из пары молодых и не слишком сообразительных стражников, двинулся в лес. Как только мы углубились в чащу, Элеонор принялась шепотом комментировать все вокруг с таким знанием дела, что я слушала, раскрыв рот.
— Видите эти подпалины на коре дубов? — указывала она. — Это работа древесного тролля. Безобиден, если не трогать его грибные плантации. А вот эти клочья шерсти на кустах ежевики... О, это проходил лесной кот. Говорят, размером с пони. Но он боится громких звуков.
— И как же его отпугнуть? — спросила я с наигранным ужасом. — Спеть ему серенаду?
— Достаточно громко хлопнуть в ладоши, — невозмутимо ответила Элеонор. — Или уронить что-нибудь тяжелое. Например, тот сачок для бабочек.
Я прижала сачок к груди, изображая обиду. Наши стражники переглянулись и фыркнули. План работал — они считали нас двумя безмозглыми барышнями, за которыми еще и нужно присматривать, но чьи выходки не стоят серьезного внимания.
Вскоре я снова почувствовала то самое странное головокружение, а воздух зарядился статикой. Мы приближались.
— Мы почти на месте, — тихо сказала Элеонор, и ее пальцы сжали ручку корзинки. Она прошептала мне почти в ухо, схватив меня под локоть. — По описанию это похоже на разлом реальности. В трактате Магнуса Безмятежного говорится, что такие аномалии часто притягивают магических существ. Возможно, «чудовище» — это просто какой-то бедный зверь, забредший сюда из другого мира.
Наконец, мы вышли на поляну. Мерцающая «дыра» висела на том же месте, пульсируя мягким светом. На этот раз сквозь нее было видно не пурпурный лес, а что-то вроде заснеженной равнины с двумя лунами в небе.
Стражники замерли в нерешительности, впечатленные зрелищем.
— Ой, смотрите, какая красивая блестяшка! — завизжала я и, сделав несколько неуверенных шагов к аномалии, «случайно» уронила свой сачок прямо на ее границу.
Деревянная ручка сачка наполовину исчезла в мерцании, а нейлоновая сетка застыла, колышась в невидимом ветре.
— Моя бедная бабочко-ловочка! — завопила я, хватая ближайшего стражника за рукав. — Она там застряла! Вытащите ее, пожалуйста! Ее мне папочка подарил!
Пока стражник, краснея и бормоча, пытался осторожно вытянуть сачок, я отошла к Элеонор, которая делала вид, что собирает мох у корней дерева.
— Ну что? — прошептала я. — Видишь что-нибудь интересное?
— Смотри, — она указала на землю у своих ног.
Я наклонилась. Среди обычного зеленого мха виднелись странные, мерцающие голубым побеги, похожие на крошечные звезды.
— Это астральный мох, — объяснила Элеонор. — Он растет только в местах сильного скопления магии. И смотри, куда он ведет.
Я проследила за полоской голубоватых огоньков. Они тянулись от аномалии и уходили вглубь леса, в сторону замка.
— Значит... магический поток тянется отсюда прямо к... — я не договорила, но мы с Элеонор переглянулись. К «Сердцу Мира»?
В этот момент раздался оглушительный рев. Из кустов на противоположной стороне поляны выкатилось... нечто. Оно было размером с теленка, покрыто синей чешуей, с шестью лапами и парой растерянных голубых глаз. Существо выглядело скорее испуганным, чем опасным.
— Чудовище! — закричали стражники, забыв про сачок и хватаясь за мечи.
— Погодите! — воскликнула Элеонор, вскакивая. — Это же чешуйчатый шестиног! Они травоядные и пугливые!
Но было поздно. Один из стражников бросил в зверя копьем. Тот пролетел мимо и воткнулся в мерцающий портал. Воздух затрещал, и аномалия вспыхнула ослепительным светом.
Испуганный шестиног, увидев нас, рванулся в нашу сторону. Стражники в ужасе отпрянули. Я, по старой привычке, вскрикнула и отскочила прямо на полосу астрального мха. И тут же почувствовала, как земля уходит из-под ног. Не физически, а магически. Поле подо мной словно стало жидким.
— Леди Амелия! — крикнула Элеонор.
Я протянула к ней руку, но было поздно. Голубые огоньки мха вспыхнули вокруг меня с ослепительной силой, и меня резко рвануло вниз, будто в люк. Последнее, что я увидела, — это перекошенное от ужаса лицо Элеонор и синюю тушку шестинога, мирно жующего мою шляпку.
Вместо того чтобы провалиться в землю, я ощутила стремительное падение сквозь вихрь цветов и звуков. Это было похоже на лифт, который едет не вниз, а... вбок. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, я с глухим стуком приземлилась на что-то холодное и твердое.
Я лежала, пытаясь отдышаться, и смотрела вверх. Надо мной был не лесной полог, а высокий сводчатый потолок, украшенный фресками. Я медленно поднялась и огляделась. Я находилась в небольшом, круглом помещении без окон, стены которого были сложены из темного камня. В центре комнаты на каменном постаменте стоял сундук, обитый сталью. А вокруг, на полках, лежали горы золотых монет, драгоценных камней и всякого рода диковинок.
И прямо передо мной, под стеклянным колпаком, лежал он. Сияющий голубой кристалл, пульсирующий мягким светом. «Сердце Мира».
Я не нашла дорогу к сокровищнице. Дорога сама нашла меня. Астральный мох оказался не просто указателем, а настоящим магическим лифтом, активируемым в момент всплеска магии, например, когда в аномалию бросают копье.
Я подошла к колпаку, затаив дыхание. Вот он. Ключ домой. Но как он работает? Нужно ли его просто коснуться? Произнести заклинание?
Мои размышления прервал скрип открывающейся двери, которую я раньше не заметила. На пороге стоял принц Себастьян. Он смотрел на меня, потом на кристалл, потом снова на меня. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Было скорее... ожидание.
— Леди Амелия, — произнес он. — Я так и думал, что наш разговор о доверии придется продолжить именно здесь. Похоже, вы нашли короткий путь. Теперь, возможно, настало время объяснить, зачем вы так отчаянно ищете самый охраняемый артефакт в королевстве. И почему для этого вам пришлось притворяться глупой блондинкой.
Я застыла с рукой, протянутой к кристаллу, как школьница, пойманная за рисованием на парте. Мозг лихорадочно соображал, пытаясь выдать хоть какое-то правдоподобное объяснение. Признаться, что я из другого мира? Сказать, что мне нужен этот камушек, чтобы свалить домой? Он решит, что я не просто притворяюсь дурочкой, а являюсь ею на самом деле.
— Ваше высочество! — выдавила я, делая испуганные глазки. — Я... я просто заблудилась! Представляете, там такое чудовище синее... и я так испугалась, что... провалилась в дыру в земле! И очутилась тут! А это что за красивая штучка? — Я указала на «Сердце Мира». — Она так блестит... Прямо как мои новые сережки! Можно потрогать?
Я сделала шаг к колпаку, но принц оказался быстрее. Он мягко, но неумолимо взял меня за локоть и отвел в сторону.
— Леди Амелия, — его голос был терпеливым, как у учителя, объясняющего очевидное непроходимому тупице. — Вы провалились сквозь магический портал, активированный неизвестно чем, прямиком в сердце королевской сокровищницы, защищенной двенадцатью уровнями заклятий. Это либо величайшая в мире случайность, либо... вы не та, за кого себя выдаете. И после вашего блистательного выступления с отравленной шпилькой я склоняюсь ко второму варианту.
Я поняла, что притворяться дальше бесполезно. Он не купится. Я выдохнула и отступила на шаг, смотря ему прямо в глаза. Голос мой изменился, став более низким и лишенным прежней дурацкой певучести.
— Хорошо. Допустим, я не совсем та, кем кажусь. Что это меняет? Вы же сами сказали, что этот брак — политическая необходимость, а не ваш выбор. Какая вам разница, кто скрывается под этой... — я сделала жест, указывая на все свое существо, — ...блондинкой?
Он изучал меня с нескрываемым интересом.
— Меня интересуют мотивы. Вы не пытаетесь меня соблазнить, не интригуете против других невест, во всяком случае, не больше, чем это необходимо для выживания. Вы целенаправленно ищете доступ к магии. Очень специфической магии. Магии пространства. — Он бросил взгляд на «Сердце Мира». — Почему?
Я колебалась. Рисковать? Но что мне терять? Альтернатива — брак с маркизом де Гримоаром.
— Я ищу способ домой, — тихо сказала я. — Этот артефакт — моя единственная надежда. Я не хочу ваш трон, не хочу власти. Я просто хочу вернуться туда, где мое место.
Он долго смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Скука исчезла, уступив место любопытству.
— Домой, — повторил он. — В герцогство Арвин? Вам здесь так плохо?
— Нет. Не в герцогство Арвин, — я покачала головой, глядя на пульсирующий кристалл. — В место, где нет придворных интриг, отравленных заколок и необходимости выходить замуж за того, кто пахнет погребом. В место, где я могу быть... собой.
Наступила тишина.
— И что же это за удивительное место? — наконец спросил принц. Его тон был мягче, без привычной насмешки.
Я встретила его взгляд и позволила себе слабую улыбку.
— Место, где принцы не подслушивают разговоры девушек с магическими кристаллами. И где не пытаются убить.
Он поднял бровь.
— Интригующе. — Он сделал паузу. — Знаете, леди Амелия, ваш внезапный уход мог бы стать для меня... неудобством. Сорвать планы моего отца. Вызвать международный скандал.
Сердце у меня упало. Вот оно. Сейчас он позовет стражу. Скандал на отборе и жениться ему не придется. Разве не об этом он мечтает?
— Но, — продолжил он, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки, — должен признаться, вид того, как вы доводите принцессу Захиру до белого каления, доставляет мне определенное... удовольствие. И ваше присутствие здесь стало самым интересным событием за последние несколько лет.
Он подошел к колпаку с кристаллом.
— «Сердце Мира» — не просто ключ. Это живой артефакт. Он не просто открывает двери. Он... чувствует намерение. Он может отправить вас не туда, куда вы хотите, а туда, где, по его мнению, вы будете наиболее... полезны. Или где вас ждет наибольшая опасность. Пользоваться им без должных знаний — все равно что прыгать в пропасть с завязанными глазами.
Я сглотнула, глядя на мерцающий кристалл. Он вдруг показался мне менее дружелюбным.
— Так что же вы предлагаете? — спросила я. — Остаться и выйти за вас замуж?
— Боги, нет! — он фыркнул, и это прозвучало на удивление искренне. — Я предлагаю временное перемирие. Вы остаетесь на отборе и продолжаете развлекать меня своим... уникальным подходом к придворной жизни. А я, в свою очередь, помогу вам изучить артефакт. В королевских архивах есть манускрипты, описывающие, как с ним обращаться. Это займет время.
Он смотрел на меня, и в его взгляде был вызов.
— Итак, что вы выбираете? Немедленное, но рискованное возвращение куда угодно только не домой с помощью капризного кристалла? Или... интересное приключение с моей скромной помощью и шанс на гарантированный результат в будущем?
Я посмотрела на него, потом на кристалл, потом снова на него. Возвращение домой теперь казалось не таким уж и простым.
— Ладно, — вздохнула я с преувеличенной обреченностью. — Но только если вы обещаете, что ваши парфюмеры так и не выпустят те духи с ароматом «погибель блондинок».
На его губах промелькнула улыбка.
— Обещаю. Пока что.
Перемирие было заключено. Я снова надела маску глупой Амелии, а принц Себастьян стал моим невольным сообщником. Ситуация была до смешного абсурдной: я, попаданка, искавшая способ сбежать, теперь заручилась поддержкой наследника престола, чтобы... остаться и продолжить этот фарс. Ирония судьбы.
Вернулась я из сокровищницы, конечно, не через астральный мох. Принц провел меня по потайному ходу, который вел прямиком в его личные покои. По пути он сунул мне в руки какую-то старую книгу по этикету.
— На случай, если нас кто-то встретит, — пояснил он. — Скажете, что я любезно согласился просветить вас в вопросах светского поведения.
— О, значит, вы теперь мой репетитор по притворству? — поинтересовалась я, пряча книгу в складках платья.
— Скорее, куратор особо запущенного случая, — парировал он, открывая потайную дверь за гобеленом.
Когда я добралась до своих покоев, живая и невредимая, поднялась новая волна пересудов. Леди Амелия, мол, заблудилась в лесу, испугалась шестиногого зайца (слухи уже разукрасили бедное существо до неузнаваемости) и была спасена лично принцем, который нашел ее рыдающей в три ручья под деревом. Это была вполне в духе Амелии история, и все в нее охотно поверили.
Элеонор, увидев меня, чуть не расплакалась от облегчения. В тот же вечер, запершись у меня в комнате, я ей все рассказала. Ну, или почти все. Опустила часть про другой мир, сказав, что артефакт нужен мне для решения некоего «семейного проклятия». Элеонор кивала с таким понимающим видом, будто половина знатных семей королевства страдала от подобных проблем.
— Значит, принц... наш союзник? — шепотом спросила она, ее глаза были круглыми от изумления.
— Пока что — наш зритель, которому надоело скучное представление, и он решил подкинуть актерам динамита, — уточнила я. — Но да, пока мы ему интересны, мы в относительной безопасности.
Относительной. Потому что принцесса Захира, едва я снова появилась в поле зрения, тут же возобновила свои атаки. Правда, теперь они стали тоньше. На следующее утро я обнаружила, что все мои туфли безнадежно испорчены — кто-то залил их каким-то липким розовым сиропом. А мою любимую шляпку украли и вернули... на голову мраморной статуи в фонтане, где она благополучно промокла насквозь. И конечно, испортилась.
Это было уже не смертельно, но чертовски раздражающе. Как комар, который ночью звенит над ухом.
Принц, как и обещал, предоставил мне доступ к архивам. Вернее, он начал приносить мне книги сам, под видом «занятий». Мы сидели в той же библиотеке, и пока я с умным видом делала заметки на пергаменте (изображая прилежную ученицу), он вполголоса читал мне выдержки из древних фолиантов.
— «Сердце Мира не есть инструмент, — читал он, — но скорее судья. Оно внемлет не словам, но глубине желания сердца...»
— Отлично, — проворчала я, рисуя на полях рожицу. — Значит, мне нужно не просто захотеть домой, а захотеть этого всем сердцем. А что, если мое сердце захочет шоколадный торт? Отправит меня в кондитерскую или в торт в виде взбитых сливок?
— В трактате говорится, что неуверенность и внутренние противоречия могут привести к «непредсказуемым и катастрофическим последствиям», — без тени улыбки ответил принц, перелистывая страницу. — Так что, да, леди Амелия, можете оказаться и взбитыми сливками. Рекомендую определиться с приоритетами. Торт или дом?
Сидеть с ним так рядом в тишине библиотеки было... странно. От него приятно пахло. И он был чертовски умен. Он не просто читал, он анализировал, проводил параллели, предлагал теории. Я ловила себя на том, что забываю о своей роли и всерьез с ним спорю о механизмах работы пространственных разломов, о которых еще месяц назад понятия никакого не имела.
В один из таких вечеров он закрыл книгу и посмотрел на меня задумчиво.
— Вы не находите это странным? — спросил он.
— Что именно? Тот факт, что я спорю о магии с кронпринцем вместо того, чтобы вышивать крестиком? Да, немного.
— Нет. То, что все эти инциденты направлены только на вас. Захира практически игнорирует вашу подругу, леди Элеонор. Почему? Она ведь тоже претендентка.
Я задумалась. И правда. Это было нелогично.
— Может, я просто яркая мишень? — предположила я. — Дурочка, которая вечно попадает впросак. Устранить меня, и вот он скандал, и одно место освободится.
— Возможно, — он не выглядел убежденным. — Но есть и другая версия. Что вы представляете для нее угрозу не как претендентка на трон, а по другой причине. Может, она знает о вашем... интересе к артефакту?
Ледяная струйка пробежала у меня по спине.
— Но откуда? Я никому не говорила.
— Магия, леди Амелия, — сказал он, вставая. — Она оставляет следы. И возможно, кто-то способен их учуять.
Он ушел, оставив меня с неприятным предчувствием. Я сидела и смотрела на свои руки. Руки Амелии. А что, если дело было не во мне? Что, если... в ней самой? В ее теле? Могла ли оригинальная Амелия быть как-то связана с магией? Или с самим артефактом? Или с Захирой?
Я подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение. Платиновая блондинка с глазами цвета василька и кукольным личиком. Что ты скрываешь?
Вдруг я заметила то, на что раньше не обращала внимания. На внутренней стороне моего запястья, почти незаметно, проступал легкий, серебристый узор, похожий на след от прикосновения мороза к стеклу. Он был едва виден, и я всегда принимала его за случайную тень или прожилку на коже.
Но сейчас, при свете заката, падающего из окна, он слабо светился.
Я провела по нему пальцем.
Это еще что? Какой-то семейный знак? Родовой, как принято тут говорить.
Следующие несколько дней я провела, украдкой изучая свое запястье. Серебристый узор то появлялся, то исчезал, и никакой логики в этом я уловить не могла. Он напоминал мне то ли татуировку-невидимку, то ли сбой в матрице. Я даже попыталась спросить у Элеонор под видом «непонятной сыпи от новых духов», но она, изучив запястье через лупу, развела руками.
— Это не похоже ни на одну известную мне сыпь, леди Амелия. Возможно, это... врожденная пигментация?
Врожденная. То есть, это было у оригинальной Амелии. Но почему я раньше его не замечала? И почему теперь он иногда светится? Вопросов было больше, чем ответов, а единственный человек, который мог бы пролить свет на эту загадку, принц, был временно недоступен. Его вызвали на какую-то срочную встречу с послами из соседнего королевства. Мне удалось только оставить ему записку в одной из книг. Мы договаривались ранее о таком способе общения.
Тем временем, граф фон Лейден, видимо, решил, что скандалов нам недостаточно, и объявил о новом испытании. Назвал он его пафосно: «Бал Искренности».
— Каждая из участниц, — вещал он, собрав нас в бальном зале, — должна будет пригласить на танец того, кого она считает своим самым верным и искренним союзником здесь, при дворе. И объяснить свой выбор.
Принцесса Захира, не моргнув глазом, заявила, что ее верный союзник — это ее ручной леопард по имени Шахин, ибо «зверь не лжет и не предает». Граф фон Лейден поперхнулся, но спорить не стал. Леопард, в качестве партнера по танцу, был, мягко говоря, нетривиальным выбором.
Элеонор, покраснев, прошептала, что пригласит свою тетушку, фрейлину королевы. Скучно, но безопасно.
Все взгляды обратились ко мне. Я понимала, что мой выбор будет иметь последствия. Пригласить отца? Смешно. Принца? Слишком очевидно и вызовет новые сплетни. Элеонор? Но она и так была моей подругой, в этом не было «искреннего открытия», да и у нее была уже тетушка.
И тут меня осенило. Это же надо было выкручиваться! Я сделала свои самые большие и невинные глаза.
— О, ваша светлость! Это такой трудный выбор! — вздохнула я. — Все здесь такие милые и искренние со мной! Ну, почти все. Но я подумала... Мой самый верный союзник — это тот, кто всегда со мной, кто делит со мной все радости и печали! Кто никогда не осудит мой вкус в платьях и всегда выслушает!
В зале повисла напряженная тишина. Все ждали, назову ли я принца.
— Я приглашаю на танец... свою тень! — торжественно объявила я.
Гробовая тишина сменилась взрывом смеха. Даже граф фон Лейден не смог сдержать усмешки. Принцесса Захира смотрела на меня так, будто я была тем самым шестиногим существом из леса.
— Ваша... тень? — переспросил граф, не веря своим ушам.
— Ну да! — радостно подтвердила я. — Она всегда со мной, повторяет все мои движения и никогда не перечит! Разве это не идеальный союзник? Правда, иногда она пугает меня по ночам, но никто же не идеален!
Бал Искренности превратился в фарс. Я отплясывала вальс в одиночестве, грациозно обнимая воздух и время от времени одергивая невидимую партнершу: «Нет, нет, милочка, не наступайте мне на ногу! Ах, простите, это я сама наступила!»
Принц Себастьян появился в дверях зала как раз в тот момент, когда я делала финальный пируэт с реверансом в сторону своей воображаемой спутницы. Я увидела, как он замер, глядя на меня. На его лице было столько откровенного, нескрываемого веселья, что он выглядел почти обычным человеком.
Позже, когда оркестр заиграл что-то медленное, он подошел ко мне.
— Леди Амелия, — произнес он с подчеркнутой серьезностью. — Позвольте пригласить на танец... вас и вашу очаровательную спутницу. Если, конечно, она не ревнует.
Я снова надела маску дурочки.
— О, ваше высочество! Конечно нет! Она будет просто счастлива постоять в сторонке и посмотреть на такого важного кавалера!
Мы закружились в танце. Его рука твердо легла на мою талию и он уверенно повел меня в танце.
— Тень? — тихо спросил он, и в его голосе снова зазвучала знакомая насмешка. — Это гениально. И абсолютно в вашем духе.
— А что было? Признаться, что мой самый верный союзник — это вы? — шепнула я в ответ, глядя куда-то в область его подбородка. — Вы бы этого хотели?
— Боги, нет, — он рассмеялся, и это был настоящий, несдержанный смех. — Это разрушило бы всю интригу. И, признаться, лишило бы меня удовольствия наблюдать, как вы водите хороводы с пустотой.
Мы молча прокружились еще пару тактов.
— Я нашел кое-что в архивах, — вдруг сказал он, понизив голос. — Об артефакте. И о... метках.
Я вздрогнула.
— И?
— И, — он посмотрел на мое запястье, которое я инстинктивно прикрыла перчаткой, — это не пигментация. Это печать. Очень, очень старая. И связана она не с самим «Сердцем Мира», а с его Хранителями.
Я чуть не споткнулась.
— Хранителями? Что это значит?
— Это значит, леди Амелия, — его голос стал серьезным, — что ваше появление здесь, возможно, не было такой уж случайностью. И что принцесса Захира охотится не просто на глупую знатную девицу-невесту. Она охотится на что-то другое.
Танец закончился. Он отпустил мою руку и отступил на шаг с безупречным поклоном.
— Благодарю вас за танец, леди Амелия. И... передайте мои наилучшие пожелания вашей тени. У нее замечательное чувство ритма.
Он удалился, оставив меня в центре зала с головой, идущей кругом. Хранители? Печать? Моя душа вселилась в тело с тайной миссией? Это было уже слишком даже для меня! Теперь мне предстояло не только найти способ домой, но и выяснить, что, черт возьми, происходило с оригинальной Амелией, и почему принцесса с леопардом так хочет меня устранить.
Я вздохнула и пошла к фуршетным столам. В такие моменты требовалось что-то сладкое и калорийное. А там, глядишь, и до истины докопаешься. Или хотя бы до дна вазочки с эклерами.
После бала я чувствовала себя так, будто меня пропустили через магическую мясорубку. Хранители? Печати? Это уже пахло жареным. Мне же хотелось обратно в свой мир, где самое эпическое приключение — это доставка пиццы ночью в грозу.
На следующее утро я, движимая новой целью, отправилась на «занятия» к принцу. Мы сидели в библиотеке за столом, заваленном картами и свитками, а он с видом заправского профессора излагал мне теорию.
— Род Хранителей, согласно манускриптам, прервался семь столетий назад, — говорил он, показывая на пожелтевший пергамент. — Последний из них пал, защищая «Сердце Мира» во время Войны Разломов. С тех пор артефакт запечатан в сокровищнице, а его истинная природа забыта. Печать на вашем запястье их родовой знак. Вспыхивает вблизи источников сильной магии.
— Значит, я... потомок этих Хранителей? — уточнила я, сдувая пыль с очередного фолианта. — И что, никто об этом не знал?
— Судя по всему, род давно утратил свои знания и силу. Но кровь... кровь никуда не делась. — Он посмотрел на меня с любопытством. — И теперь ее наследие обнаружилось в вас. Это уникальный случай. Мне необходимо поговорить с вашим отцом и поднять архивы вашей семьи.
— Только не это, — проворчала я. — Меня же сразу выдадут замуж за маркиза… Уж он найдет чем повлиять на…отца. Разве теперь он откажется от такого? — я потерла знак на запястье.
— Хм-м... да. Хранители не просто охраняли «Сердце Мира». Они им управляли. Они могли не только открывать порталы, но и стабилизировать разломы, закрывать их. Если вы научитесь использовать свой дар...
— ...то смогу не только умчаться домой, но и прихватить с собой пару восточных сладостей из кладовой Захиры в качестве сувениров? — закончила я с надеждой.
— Дар еще нужно распечатать. Он заперт в вас. Теперь я понимаю, как вы попали в сокровищницу…
Принц вздохнул с видом человека, который пытается объяснить квантовую физику котенку.
— А как же тот мох? Я же через него…
— Если б всё было так просто, вместо сокровищницы был бы проходной двор. — Ответил принц таким серьезным тоном, что я задумалась. А ведь верно. Каждый бы тогда ходил когда вздумается в сокровищницу.
— Сначала вам нужно научиться ее контролировать. Сейчас магия реагирует спонтанно. Например… — он продолжал, я не уловила начало предложения и только собиралась переспросить как дверь распахнулась, и на пороге возникла фигура герцога Арвин. Его лицо пылало не столько гневом, сколько торжеством.
— Доченька! — провозгласил он, не обращая внимания на принца. — Прекрасные новости! Маркиз де Гримоар только что сделал официальное предложение! И я дал свое согласие! О, доброе утро, Ваше Высочество… Не признал…
Он остановился глядя на принца, который поднял свою голову и смотрел на герцога.
По лицу герцога пробежало удивление, он снова перевел взгляд на меня, потом на принца. Наверное, просчитывал, не поторопился ли он дать согласие маркизу.
А у меня похолодело всё внутри. План «выиграть отбор» трещал по швам, а план «сбежать через артефакт» все еще был на стадии теоретических изысканий.
— Но... папочка... отбор же еще не закончен! — попыталась я возразить своим самым дурацким голоском.
— После вчерашнего фарса с танцующей тенью? — фыркнул герцог. — Не смеши меня, Амелия. Твои шансы равны нулю. Маркиз достойная партия. Немолод, но богат. И главное, согласен взять тебя без приданого! — Последние слова он произнес с таким облегчением, будто с него сняли кандалы.
В этот момент в дверях появилась принцесса Захира. Ее лицо было невозмутимым, но в глазах плескалось злорадство.
— Какие прекрасные новости, леди Амелия, — произнесла она сладким, как патока, голосом. — Поздравляю с вашей... удачной партией. Маркиз де Гримоар известен своей... стабильностью.
Я поняла, что это ее работа. Она не могла убить меня магически, поэтому решила убрать с дороги, выдав замуж за самого противного жениха в королевстве. И мой «родной» отец с радостью в этом поучаствовал.
Принц Себастьян до этого момента молча наблюдал. Теперь он медленно поднялся из-за стола.
— Герцог, — его голос был холоден и тих, но прозвучал громче любого крика. — Леди Амелия все еще является участницей королевского отбора. И пока я не объявлю его результаты, никакие другие брачные договоры не могут быть заключены. Это закон. Пока невеста не выбыла, она считается претенденткой.
Герцог Арвин побледнел.
— Но, ваше высочество...
— Закон есть закон, — отрезал принц. Его взгляд скользнул по Захире, и в нем промелькнуло что-то острое. — И кроме того, я еще не потерял надежду, что леди Амелия... проявит себя с неожиданной стороны.
— Да что она может проявить? Я свою дочь знаю с пеленок. Я считаю можно самовыводом покинуть отбор, этого ведь никто не запрещает, Ваше Высочество! Ей дальнейшая судьба решается, и такой выгодной партии может попросту не быть!
Я чувствовала, как запястье начинает жечь. Серебристый узор вспыхнул таким ярким светом, что его стало видно даже через ткань рукава.
Одна из свечей на канделябре с треском погасла, будто ее задуло невидимым ветром. Вторая... третья... Все пять свечей погасли в течение секунды, и в кабинете стало ощутимо темнее.
— Леди Амелия вы согласны со своим отцом и будете настаивать на самовыводе из отбора?
— Что? — Я взмахнула ресницами, глядя на «отца», потом на принца. — Но… Я еще даже прониклась как следует жизнью во дворце. Папочка, пожалуйста, я даже не подружилась со всеми невестами, и так хочу побывать на итоговом балу! У меня же столько платьев, сшитых специально на каждый день отбора! Папочка!
В наступившей тишине был слышен только тяжелый вздох герцога Арвина и едва уловимый шипящий выдох Захиры.
— Как я и говорил, герцог, — произнес принц, разбивая тишину. — Неожиданные стороны. Отбор продолжается. А вам, принцесса Захира, советую сосредоточиться на собственном выступлении. А не на судьбе других невест.
Захира, не сказав ни слова, развернулась и вышла. Герцог Арвин, пробормотав что-то невнятное о том, что это не могла быть я, ретировался следом.
Когда дверь закрылась, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Принц подхватил меня под локоть.
— Неплохо для первого раза, — сказал он. — Хотя гашение свечей... В следующий раз попробуйте зажечь их. Это производит большее впечатление.
— Я... я думала о том, как хочу, чтобы этот будущий брак погас, как эти свечи, — призналась я, все еще дрожа.
— Эффективно, — он кивнул. — Но впредь учитесь контролировать эмоции. Магия, основанная на отчаянии, опасна. — Он отпустил мою руку. — Урок на сегодня окончен. И, леди Амелия... поздравляю. Вы только что официально объявили войну не только принцессе, но и своему отцу. Добро пожаловать в большую политику.
Я смотрела на дверь, за которой только что исчез мой «отец», и на свое все еще слабо светящееся запястье. План «А» провалился. План «Б» оказался куда сложнее, чем я думала. Но зато теперь у меня появился план «В».
На этот же день за завтраком я обнаружила, что все мои порции превратились в нечто неописуемое. Омлет отдавал рыбьим жиром, а в чашке с чаем плавал явно не лимон. Это была работа Захиры, мелкая, но противная пакость.
Я не растерялась. Сделав вид, что ничего не заметила, я с восторгом воскликнула:
— О, как мило! Шеф-повар, наверное, узнал о моей страсти к… э-э-э… экспериментальной кухне!
Граф фон Лейден поднялся со своего места, чтобы рассмотреть, что у меня в тарелках и грозно глянул на подавальщиков.
Слуга тут же закашлялся и быстро подхватив все блюда на поднос, умчался. Блюда мне заменили, но я ловила на себе любопытные взгляды других невест. Принца, кстати, за завтраком не было.Но я не скучала, виделись уже…
Захира решила не ограничиться кухней. Почему-то я уверена, что это ее рук дело. В тот же день, во время прогулки по саду, с крыши прямо передо мной с грохотом свалилась черепица. К счастью, я в тот момент увидела развязавшийся бантик на подоле моего ярко-розового пышного платья и чудом увернулась.
Элеонор, шедшая рядом, побледнела.
— Это уже слишком! Надо сказать принцу!
— И что мы скажем? — пожала я плечами. — «Ваше высочество, крыша на нас напала»? Нет, мы поступим иначе.
Вечером я пробралась в покои Захиры. С помощью пары пирожных, «случайно» подобранных на кухне, Элеонора отвлекла ее стражниц. Войдя внутрь, я не стала искать компромат или подкладывать что-то. Вместо этого я проделала нечто гораздо более коварное.
На следующее утро по замку пополз слух. Говорили, что ручной леопард принцессы Захиры, гордый и величественный Шахин, ночью устроил в ее покоях настоящий погром. Говорили, что он перевернул все вверх дном, а на роскошную подушку принцессы даже… сходил в туалет.
Естественно, это была моя работа. Не магия, нет. Просто хорошая порция кошачьей мяты, щедро рассыпанная по коврам. Элеонор, со своим знанием ботаники, обеспечила меня самым сильнодействующим сортом. Любимый леопард Захиры испортил всё, что только можно в покоях принцессы.
Захира была в ярости. Увидев меня в коридоре, она прошипела:
— Это ты!
— Я? — сделала я самые невинные глазки. — О, ваше высочество, что вы! Я просто слышала, что ваш прекрасный Шахин так бурно выражает свою любовь! Это же так мило! Мой папочка говорит, что если кот метит территорию, значит, он чувствует себя хозяином. Поздравляю!
Война грозила затянуться, но судьба, как это часто бывает, подбросила новый поворот. В замок с визитом прибыл могущественный маг из соседнего королевства — архимаг Альбарус, седобородый старец с пронзительным взглядом и посохом, увешанным хрустальными шарами.
Его появление взволновало всех, но больше всего меня. Если кто и мог разобраться в тайнах печати и артефакта, так это он.
На официальном приеме архимаг обходил гостей, и вот его взгляд упал на меня. Он остановился и пристально посмотрел на мое запястье, хотя оно было скрыто перчаткой.
— Интересно, — произнес он. — Очень интересно. Погасший свет… и внезапно вспыхнувший вновь. Но не там, где должен был.
— Я… я не понимаю, о чем вы, ваша милость, — пролепетала я.
— Не понимаешь? — он усмехнулся. — Или не хочешь понимать? Печать Хранителей не игрушка для дворцовых интриг, дитя. Ею ворочали миры. И ее пробуждение не останется незамеченным теми, кто следит за равновесием.
Он наклонился ко мне и прошептал так, что слышала только я:
— Ты играешь с огнем, девочка. И не только ты одна. За тобой уже наблюдают. И выбор, который ты сделаешь, определит не только твою судьбу.
С этими словами он отошел, оставив меня в леденящем ужасе. Его слова подтвердили худшие опасения. Мое присутствие здесь было не случайностью. За мной наблюдали. Кто? Другие маги? Те самые «Хранители равновесия»?
Принц Себастьян, заметив мою бледность, подошел ко мне.
— Что он сказал вам?
— Он сказал, что я… погасший свет, — неуверенно прошептала я. — Что это значит?
Принц нахмурился.
— Альбарус известен своей любовью к загадкам. Но если он заметил печать… это серьезно. Нам нужно ускориться.
— Ускориться? Куда? — спросила я, чувствуя, как меня затягивает в водоворот событий, которые я уже не контролировала.
— В сокровищницу, — тихо ответил он. — Сегодня ночью. Пока архимаг здесь, его присутствие скроет магические всплески. Мы должны попытаться установить связь с артефактом. До того, как это сделает кто-то другой.
Я была с ним всецело согласна. Мое нахождение здесь уже начинало знатно напрягать меня саму! Я уж молчу о других невестах и прекрасных некоторых ашановских принцессах, которым не терпелось заполучить принца в мужья.
А все, чего хотелось мне, это вернуться домой и забыть все это как страшный сон.
Мы с принцем крались между стеллажами и полками с золотом, стараясь не звякнуть ни одной монетой. Воздух дрожал от магии, исходящей от «Сердца Мира». Мое запястье пылало, как раскаленный уголь.
— Готовы? — прошептал принц, останавливаясь перед колпаком.
— Нет, — честно ответила я. — Но и оставаться здесь, чтобы выйти замуж за маркиза, тоже не готова.
Я прижала ладонь к стеклу. Печать на запястье вспыхнула ослепительным серебристым светом. «Сердце Мира» ответило ей пульсирующим голубым сиянием. Казалось, сама реальность вокруг ждала меня.
— Думайте о месте! — крикнул принц, но его голос донесся до меня, как сквозь толщу воды.
Я изо всех сил сосредоточилась.
Мир взорвался светом. Меня вырвало из реальности и швырнуло в вихрь красок и звуков. Я летела сквозь время и пространство, пока не рухнула на что-то мягкое и говорящее...
Я лежала, отчаянно хватая ртом воздух прямо на принце!
Пахло затхлыми листьями, сырой землей и... абсолютной глушью.
— Леди Амелия?
Я открыла глаза. Смущенно сползла с него и упала на спину. Ничего не получилось? Где моя квартира? Что он здесь делает?
Через минуту надо мной склонился принц Себастьян. Его идеально уложенные волосы были всклокочены, на дорогом камзоле красовались пятна грязи, а на лице застыло выражение полнейшего недоумения.
— Как вы?
— Где мы? — прошептала я в ответ на его вопрос, садясь.
Мы находились на поляне, окруженной гигантскими, поросшими мхом деревьями. А прямо перед нами высились руины. Огромные каменные блоки, покрытые плющом, полуразрушенные арки, уходящие в никуда. Это явно был какой-то древний храм. И он не видел людей уже несколько столетий.
Принц медленно поднялся и, отряхнувшись, сделал несколько шагов к руинам. Он смотрел на них с растущим изумлением, которое вдруг сменилось... смехом. Тихим, но искренним. Он смеялся, глядя на древние камни, пока не вынужден был опереться о покрытый мхом валун.
— Что... что смешного? — растерянно спросила я.
— Это... — он вытер слезу из уголка глаза, — это Храм Первых Хранителей. Тот самый, что пал триста лет назад. Его руины искали десятилетиями. Археологи, маги, искатели приключений... А мы... мы просто упали на него с неба. Судьба, должно быть, обладает чувством юмора.
Я огляделась. Лес был густым, темным и абсолютно незнакомым. Ни замка, ни дорог. Только бесконечные деревья и эти молчаливые руины.
— Ну, — вздохнула я, поднимаясь на ноги и отряхивая свое некогда роскошное платье, теперь безнадежно испорченное. — Раз уж мы здесь... Может, заглянем внутрь? Авось, предки оставили для нас записочку с инструкцией, как отсюда выбраться. Или, на худой конец, карту.
Мы осторожно вошли под сень разрушенных арок. Внутри было еще более заброшенно. Птицы свили гнезда в трещинах между камнями, а по стенам ползли неизвестные мне лианы с ядовито-желтыми цветами. Мы обыскали главный зал, несколько боковых помещений, но нашли лишь горшки с истлевшей утварью, сломанное оружие и кости каких-то мелких животных.
— Ничего, — разочарованно констатировал принц, сдувая пыль с каменного алтаря. — Ни манускриптов, ни артефактов. Только пыль и воспоминания.
— Значит, искать путь придется самим, — заключила я, подходя к огромному дверному проему, который вел в глубь леса. — Главное, идти в одну сторону. Рано или поздно куда-нибудь да выйдем.
Принц посмотрел на меня, потом на свои испачканные сапоги, и снова на меня. На его лице играла странная улыбка.
— Предлагаю начать с поисков ручья, — сказал он. — Вода обычно ведет к людям. И, леди Амелия... — он сделал паузу, — кажется, это самое необычное свидание, на котором я когда-либо бывал.
— О, ваше высочество, — парировала я, с трудом продираясь через папоротник, выше моего роста. — А вы бывали на свиданиях, где вашу спутницу чуть не прибило черепицей, чуть не отравили за завтраком и в итоге швырнуло в допотопные джунгли? Нет? Тогда не обольщайтесь раньше времени. Уверена, этот вечер еще преподнесет нам сюрпризы.
Мы углубились в лес, оставив за спиной молчаливые руины. Путь домой снова оказался отложен. Но зато теперь у меня был принц, потерявший всю свою королевскую чопорность, древний лес и острое чувство, что скоро я начну писать свои мемуары под названием «Как я перестала беспокоиться и полюбила магический хаос».
Лес не собирался расступаться перед нашим благородным происхождением. Колючки цеплялись за шелк платья, мох отчаянно лип к моим когда-то безупречным туфлям, а принц Себастьян, пытаясь проложить дорогу, умудрился порвать свой камзол о сук.
К вечеру мы вышли к ручью. Вид у нас был, мягко говоря, потрепанный.
— Знаете, — сказала я, глядя на свое отражение в воде, — я начинаю понимать, почему придворные дамы предпочитают сады дикой природе. В садах, как правило, нет грязи, которая норовит съесть тебя вместе с обувью.
— Это не грязь, — с невозмутимым видом поправил меня принц, соскребая с сапога нечто зеленое и липкое. — Это... природный увлажняющий компресс. Очень полезно для кожи. По крайней мере, я в этом почти уверен.
Мы решили разбить лагерь. Подол платья мне пришлось оторвать, он все равно превратился в ошметки. Выше я подвязала так, чтобы было свободнее ногам. Принц то и дело бросал взгляды на мои оголенные до колен ноги.
Для лагеря расчистили небольшой пятачок от шишек и попытались разжечь костер. Принц, к моему удивлению, с задачей справился. Правда, процесс напоминал не столько выживание, сколько алхимический эксперимент: он полчаса тер сухие палочки, бормоча что-то о «правильном угле трения», пока я не выдержала и не высыпала на его костер содержимое своего потайного кармана — щепотку пороха от одной из уцелевших петард (долгая история, связанная с попыткой попакостить Захире).
Костер вспыхнул с громким хлопком, опалив принцу челку.
— Элегантно, — сухо заметил он, отряхивая пепел с плеча. — Вы всегда так разжигаете огонь?
— Только по особым случаям, — скромно ответила я. — Например, когда принц вот-вот умрет от голода, разглядывая сухие ветки. Простите, не думала, что так резко получится.
Он лишь улыбнулся.
С едой было сложнее. Наши желудки, привыкшие к паштетам и трюфелям, бунтовали против одной мысли о подножном корме. Элеонор могла бы помочь, но ее не было. Пришлось импровизировать.
Раз рядом был ручей, мы решили поймать рыбу. Принц, вооружившись заостренной палкой, почти час стоял по колено в воде с видом Посейдона, карающего морских тварей. Результат, конечно, нулевой. Я поняла, что он рыбалке он даже не слышал. Я же, вспомнив старый русский метод, просто попросила его снять рубашку и ловить ею как сетью рыбу, которую я буду гнать в его сторону. Зашла выше по течению и начала шлепать по воде и кричать. Перепуганная рыба плыла в его сторону.
— Это... необычно, — заметил принц, наблюдая, как я торжествующе чищу три огромных рыбины заостренной щепкой.
— Зато эффективно, ваше высочество! — радостно ответила я. — В выживании, как и в политике, главное результат, а не благородные методы.
Потом мы прикрепили рыбу над костром на палочках и отправились искать ягоды. Я каждую ягодку тыкала в руку принца со словами: «Попробуйте, ваше высочество, если через минуту у вас не покроется тело сыпью и не начнет рвать, значит, можно и мне». Он терпел это с поистине королевским стоицизмом. И с терпением рассказывал мне как они называются и какие съедобные.
Набрав ягод про запас, вернулись к костру. Рыбка почти приготовилась, пахло изумительно. Но посмотрев на себя, оба подумали об одном и том же.
Купание в ручье стало отдельным испытанием. Мы мылись по очереди, стоя спиной к спине и соблюдая придворный этикет кустарных условий, это я придумала. Я слышала, как он бормочет что-то о «недостатке мыла из козьего молока и лепестков роз», а он, наверное, слышал, как я ругаюсь, пытаясь отмыть из волос следы костра и паутину.
К третьему дню мы были грязны, голодны (несмотря на рыбу и ягоды), но странно... довольны. Исчезла натянутость, исчезли маски. Он перестал быть скучающим принцем, а я притворной дурочкой. Мы были просто двумя людьми, потерявшимися в лесу, при этом не теряя бодрости духа шли уверенно вперед.
Вечером третьего дня мы сидели у костра, жаря на палочках очередную рыбу. Было тихо, слышалось только потрескивание огня и стрекот насекомых.
— Знаете, — задумчиво произнес принц, глядя на языки пламени, — все это время я с ужасом думал, как мы будем выбираться отсюда пешком. Это могло занять недели.
— Ну, если я не умру от поедания неизвестных грибов, которые вы назвали «вполне съедобными на вид», то, думаю, мы когда-нибудь доберемся, — вздохнула я.
Он повернулся ко мне.
— Есть один нюанс, о котором я, возможно, умолчал.
— Опять? — я со скептицизмом посмотрела на него. — Напомните, мы уже прошли этап «я наследник престола, но не хочу жениться» и «у вас на руке магическая печать». Что на этот раз? Вы на самом деле женщина?
Он фыркнул.
— Нет. Хотя, учитывая обстоятельства, это было бы не самой шокирующей новостью. — Он сделал паузу. — Дело в том, что я... э-э-э... я ведь дракон.
Я уставилась на него, ожидая шутки. Но он не улыбался.
— И что? — Я конечно в первые дни пребывания в этом мире узнала, что раса основная и доминирующая здесь драконы. Амелия и сама дракон. На этом всё. Дракон и дракон. Слава богу, с виду как люди, а не чешуйчатые ящероподобные. Я бы наверное не пережила, окажись в теле такого существа.
— И я из королевской династии… — продолжил он, глядя на меня. Мне это о чем-то должно говорить? — Летающих драконов.
— Летающих, — повторила я без выражения. — Как птица? На крыльях из органзы и высокомерия?
— Не совсем. — Он немного помялся. — Как дракон. Я умею обращаться в летающего дракона.
— Вы... дракон, который летающий, — медленно проговорила я. — И вы три дня таскались со мной по лесу, ловили рыбу палкой, ели подозрительные ягоды и чесали укусы мошек... вместо того чтобы ПРОСТО ВЗЛЕТЕТЬ И УНЕСТИ НАС ОТСЮДА?!
Мое возмущение было таким искренним и громким, что с ближайшего дерева с криком слетела сова.
Принц — нет,
— Ну, во-первых, это не так-то просто. Нужно много места для трансформации. А мы еще не вышли на такое место. А во-вторых... — он вдруг смущенно улыбнулся, и это было самое человеческое выражение, которое я когда-либо видела на его лице, — ...мне было интересно. С вами. Без титулов, без церемоний. Просто... выживать.
Я продолжала смотреть на него, переваривая эту информацию. Гнев потихоньку сменялся абсурдностью ситуации. Принц-дракон. Сидел три дня в грязи и ловил палкой рыбу. Потому что «было интересно».
— Значит, — начала я, и голос мой дрожал от смеха, который рвался наружу, — все эти мучения с костром, рыбой и ягодами... это было своего рода... свидание в стиле «экстрим»? Вы могли в любой момент превратиться в гигантскую летающую ящерицу и решить все наши проблемы, но предпочли помучиться ради атмосферы?
— Если смотреть на это под таким углом... то да, — он признал, и его улыбка стала шире.
Я не выдержала и расхохоталась. Я смеялась до слез, до боли в животе, показывая на него пальцем.
— Вы! Вы — самый странный принц на свете! Я думала, моя жизнь — это абсурд, но вы...
— Ладно, — сказала я, наконец утирая слезы. — Считайте, что атмосфера создана. Теперь, ваше драконье высочество, будьте добры, завтра после завтрака превратиться в такси. Потому что я пахну дымом и рыбой, и мое терпение лопнуло вместе с последним чистым лоскутком этого платья.
— Как прикажете, леди Амелия, — он склонил голову в почтительном поклоне, но в его глазах плясали чертики. — Обещаю, вид с воздуха гораздо приятнее, чем из-за куста папоротника.
На следующее утро наше путешествие обрело новый смысл. Теперь мы искали просторную поляну. Желательно такую, где дракон размером с добрый особняк мог бы развернуться, не задев крылом пару вековых дубов.
— Скажите, — начала я, продираясь за принцем через очередные заросли, — а какой у вас, собственно, размах крыльев? Просто чтобы я знала, какого размера поляну искать. С футбольное поле обойдемся? Или надо искать что-то размером с небольшое княжество?
Он обернулся, с легким усилием отодвинув толстую лиану.
— Полагаю, подойдет поляна... ну, скажем, размером с турнирную арену перед замком.
— Ага, — кивнула я. — То есть, все это время мы просто искали самую большую в лесу поляну. Понятно.
Мы шли весь день, и к вечеру удача нам улыбнулась. Мы вышли на огромную, идеально круглую поляну. В центре ее возвышался странный объект — большой плоский камень, темный и отполированный до зеркального блеска, стоящий на трех ступенях. Он выглядел неестественно правильным посреди дикого леса.
— Алтарь, — констатировал принц, осматривая его. — Очень древний. И, судя по отсутствию растительности вокруг, все еще активный.
— Активный в каком смысле? — настороженно спросила я. — Он не начнет случайно призывать древних злобных духов, если мы тут разобьем лагерь? Потому что у меня был тяжелый день, и я не в настроении для злобных духов.
— Древние духи обычно предпочитают более... пафосных служителей, — успокоил он меня. — Но место действительно идеальное для взлета.
Мы разбили лагерь в паре десятков шагов от алтаря. Принц, воодушевленный перспективой наконец-то расправить крылья, наловил рыбы с таким энтузиазмом, что мы могли прокормить не только себя, но и весь замок, будь он здесь. Я же собрала ягоды.
Солнце село, и над поляной всплыла огромная луна, похожая на бледную монету. Мы сидели у костра, доедая ужин, и вдруг я почувствовала знакомое покалывание на запястье. Серебристая печать Хранителя засветилась мягким пульсирующим светом.
— Смотрите, — указала я принцу.
Вокруг печати появился браслет, он засветился вокруг моего запястья и потускнел.
Он посмотрел на свою руку и нахмурился. На его запястье, тоже проступал светящийся узор — более угловатый, похожий на изображение драконьей чешуи.
И в этот момент лунный свет, упал на алтарь. И там, где он касался поверхности, вспыхивали руны. Один за другим. Сначала на самом алтаре, затем они поползли по земле, как огненные змеи, очерчивая гигантский круг, в центре которого мы находились.
— Э-э-э, — произнесла я, вскакивая на ноги. — Это и есть «не предпочитает пафосных служителей»?
Руны сомкнулись в круг, и свет от них ударил в небо тонкими столбами. Мое запястье горело огнем, а узор на руке принца вспыхнул так ярко, что на мгновение ослепил меня.
Когда зрение вернулось, я увидела, что мы оба покрыты светящимися метками. На моей коже, поверх печати Хранителя, проступили изящные, похожие на виньетки символы, сплетающиеся в узор, напоминающий ветви дерева. На принце, поверх драконьей чешуи, горели более резкие, геометрические знаки, похожие на схемы звездного неба.
— Что... что это было? — прошептала я, разглядывая свои светящиеся руки.
Принц смотрел на свои руки с таким же изумлением.
— Эмм…, — сказал он медленно, — алтарь... нас признал. Это… какая-то… клятва. Древняя клятва между Хранителями и... Драконами-Стражами. Я читал о ней. Она считалась утерянной.
— Клятва о чем? Вместе ходить в походы и делить последнюю форель?
— О защите мира от угроз, которые не видны другим, — его голос стал серьезным. — О поддержании баланса между мирами. Алтарь пробудил в нас древнюю кровь. Теперь мы... связаны.
Я посмотрела на него, потом на свои светящиеся, как неоновая вывеска, руки, потом на него снова.
— Значит, — подвела я итог, — теперь мы не просто принц и Амелия, застрявшие в лесу. Теперь мы... напарники по магическому контракту? Со светящимися татуировками?
— Похоже, что так, — уклончиво ответил он, и его метки вспыхнули чуть ярче. — Кажется, наше «свидание» только что получило официальный статус божественного предназначения. Не каждый день такое бывает.
— О, просто прекрасно! — воскликнула я, разводя руками. — А я-то думала, что самый странный день в моей жизни — это когда я танцевала с тенью! — Я вздохнула и плюхнулась обратно на землю. — Ну что ж. Раз уж мы теперь связаны узами древней магии, может, вы все-таки превратитесь в дракона и отвезете меня туда, где есть горячая ванна? Полагаю, у божественных напарников должны быть какие-то привилегии.
Принц рассмеялся.
— Как можно отказать деве с древними рунами на руках? Завтра на рассвете — полетим. А пока... — он посмотрел на наши все еще светящиеся руки, — ...предлагаю просто посидеть и привыкнуть к тому, что мы стали светлячками.
Мы сидели в кругу погасших рун, освещенные лишь лунным светом и призрачным свечением наших новых «татуировок».
И я думала о том, что где-то в глубине души мне не хочется возвращаться в замок
На рассвете мы стояли на краю поляны. Принц отошел на приличное расстояние, на то самое место, где вчера горели руны.
— Не смотрите, пока я не скажу, — предупредил он. — Трансформация... не самое изящное зрелище.
Ну конечно, чтобы я да не подглядела как он из самого себя превратится в целого дракона. Пфф!
Я, конечно же, тут же украдкой развела пальцы и стала смотреть. То, что я увидела, стоило того. Это было нечто. Его кожа покрывалась чешуей черного цвета с золотыми прожилками. А потом Себастьян вокруг него возникло туманное облако, посреди которого появился Дракон. Размером с небольшой особняк, и два могучих крыла, распахнулись, поднимая вихрь из листьев и пыли. Его глаза теперь горели как расплавленное золото. Это было одновременно пугающе и величественно.
— Ладно, — проскрипел он голосом, в котором смешались привычный баритон и низкий гул, похожий на отдаленный гром. — Теперь ваша очередь. Забирайтесь.
Он опустил крыло, создав своего рода пандус. Я, стараясь не думать о том, что делаю, взобралась ему на спину, уцепившись за гребень у его шеи. Чешуя была на удивление теплой и гладкой.
— Вы уверены, что я не упаду? — прокричала я на ухо, вернее туда, где думала у него ухо.
Он оттолкнулся от земли. У меня перехватило дыхание. Ветер свистел в ушах, земля уплывала из-под ног, превращаясь в зеленое одеяло. Я вскрикнула от восторга и страха, вцепившись в гребень так, что пальцы заныли.
— ЭТО НЕВЕРОЯТНО! — закричала я в ответ, хотя он и так слышал мои мысли.
Мы летели над лесом, и я видела руины храма, с которых все началось, как маленькую игрушку внизу. Через пару часов на горизонте показались знакомые шпили замка Винтерхолд.
***
В замке царил хаос. Принц пропал! Пропала и леди Амелия! Версии ходили одна нелепее другой: их похитили агенты Ашаны, они сбежали вместе как тайные влюбленные, их съело то самое лесное чудище.
Когда огромный черный дракон плавно опустился на главный плац, воцарилась мертвая тишина, а затем поднялся всеобщий вопль. Стража выбежала на площадь, придворные дамы попадали в обморок, а герцог Арвин стоял с открытым ртом.
Дракон склонил голову, и я, вся в помятом, грязном платье, но с сияющими глазами, неуверенно сползла по его крылу на землю. Затем дракон окутался золотистым сиянием и сменился на знакомую фигуру принца Себастьяна. Он стоял, чуть подавшись вперед, его одежда была такой же помятой.
— Прошу прощения за беспокойство, — произнес он, и его голос прозвучал так, что его было слышно даже в самых дальних углах плаца. — У нас было... неотложное дело.
В этот момент все увидели их. Светящиеся метки на наших руках. На его — угловатые, драконьи. На моей — изящные, древние. Они пульсировали в унисон, словно одно сердце.
Граф фон Лейден, бледный, но собранный, вышел вперед. Он внимательно посмотрел на метки, и его глаза расширились от узнавания. Он склонился в глубоком поклоне.
— Ваше высочество... Леди Амелия... — его голос дрожал от благоговения. — Это... Печать Союза. Союза Хранителя и Стража. Древнейшая из магических клятв. — Он выпрямился и объявил на всю площадь: — Отбор невест окончен! Судьба и древняя магия сделали свой выбор!
Я стояла, ничего не понимая. Что за союз? Что за выбор? Я посмотрела на принца, но он смотрел на меня с странным взглядом.
В этот момент ко мне подбежала Элеонор, вся в слезах.
— Амелия! — прошептала она, хватая меня за руку и указывая на светящиеся узоры. — Ты не понимаешь? Это же Брачная Печать Древних! Самая сильная и нерушимая магическая клятва, которую только знает наш мир! Она возникает только между двумя предназначенными душами, когда они вместе проходят испытание древней магией! Вы с принцем... вы теперь связаны самой судьбой!
Я уставилась на нее. Потом на свои светящиеся руки. Потом на принца. Брачная... печать? Судьба? Нерушимая клятва?!
В ушах зазвенело. Перед глазами поплыли круги. Мое тело, выдержавшее побег из-под венца, охоту, падения и полет на драконе, наконец-то сдалось. Глаза закатились, колени подкосились, и я, леди Амелия Арвин, впервые за всю эту историю, рухнула в глубокий, самый что ни на есть настоящий обморок прямо на холодный камень королевского плаца.
Последнее, что я услышала, был оглушивший всех рев принцессы Захиры и спокойный голос принца:
— Позовите лекаря. И... подготовьте все к свадьбе. Похоже, нам с леди Амелией есть что обсудить, когда она придет в себя.
Принцесса Захира, не в силах вынести публичного поражения и унижения (ее отвергли в пользу глупой девицы, да еще и сама магия это подтвердила!), в гневе и ярости покинула королевство. Говорили, что ее караван увозил с собой двойной запас разбитых ваз и испорченных ковров.
Остальным участницам отбора, дабы не оставлять их с носом и не портить отношения с знатными родами, был устроен грандиозный бал, открывающий брачный сезон. По древней традиции, на таком балу любая девушка могла объявить о своей помолвке, и родные не имели права ей перечить. Леди Элеонор, к всеобщему удивлению, отвергла несколько вполне достойных предложений. На вопрос принца, не хочет ли она вернуться в свое поместье, она, покраснев, пробормотала, что ее ботанические исследования в королевской библиотеке еще далеки от завершения. Ей выделили покои рядом с моими и официальную должность моей фрейлины.
Я очнулась в своей постели с ощущением, будто меня переехал кавалерийский полк. Первым делом я попросила Элеонору донести до меня все слухи. Услышав про «Брачную Печать Древних», я снова почувствовала головокружение, но держалась. А потом мне в голову пришла другая, более важная мысль.
— «Сердце Мира»! — выдохнула я. — Что с артефактом?
Принц, сидевший в кресле у моего изголовья, спокойно поднял на меня взгляд.
— Исчез.
— Исчез?! — я чуть не подпрыгнула. — Как исчез? Его украли? Захира?!
— Нет. Согласно манускриптам, которые мы с графом фон Лейденом изучили, «Сердце Мира» — не просто камень. Это страж. Он привел в этот мир ту, кто была ему нужна. Теперь, когда его Хранительница нашла своего Стража и приняла печать, его миссия завершена. Он растворился в магии этого мира, чтобы однажды, в час великой нужды, проявиться вновь.
Я уставилась на него, медленно переваривая эту информацию. Значит, мой путь домой... закрыт? Навсегда? Артефакт, ради которого я затеяла всю эту авантюру, просто... испарился? Ирония была настолько чудовищной, что у меня даже не нашлось сил для истерики.
— То есть, — медленно проговорила я, — я стала хранительницей артефакта, которого нет?
— Он есть, — поправил принц. — Проще думать, что он теперь часть тебя. Или ты часть его. В манускриптах все расплывчато.
В голове у меня мелькнула картинка: витрина королевского музея в моем мире. Тот самый синий кристалл, на который я смотрела когда-то.
В этот момент принц встал, прервав мои невеселые размышления. Он подошел к кровати и, к моему величайшему изумлению, встал на одно колено.
— Леди Амелия, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я видел ум, отвагу и чувство юмора, скрытые под маской. Я видел тебя настоящую. И именно ее я хочу видеть рядом с собой. Согласны ли вы отбросить церемонии и стать моей женой?
Это было не самое романтичное предложение в истории, но оно было нашим. И оно было честным.
Герцог Арвин, узнав о предложении, был в таком восторге, что чуть не поседел. Его дочь — будущая королева! Все его мечты о влиянии и могуществе сбылись самым феерическим образом. Он тут же принялся строить планы, как будет управлять королевством через зятя, пока принц мягко, но недвусмысленно не дал ему понять, что единственное, чем он может управлять в ближайшее время, это собственным поместьем.
Маркиз де Гримоар, хоть и был оскорблен, быстро нашел утешение. Его новой невестой стала одна из кузин Захиры, которая, по слухам, обожала запах погребов и коллекционировала старую плесень. Нашлось счастье для каждого.
Поскольку действующие король и королева были еще полны сил и не собирались отрекаться от престола, для нас с принцем был выделен Летний Дворец в живописной долине. На прощальной аудиенции король, хлопнув сына по плечу, сказал:
Королева, его супруга, вручила мне увесистый фолиант под названием
И вот мы стоим на балконе нашего нового замка. Внизу шумит река, а вдали виднеются заснеженные горные пики. На моем запястьи больше не светится печать, но я чувствую ее — тихую, дремлющую силу где-то внутри.
— О чем думаешь? — спрашивает принц, обнимая меня за талию.
— О том, что я потеряла один дом, но, кажется, нашла другой, — отвечаю я, прижимаясь к нему. — И он, надо сказать, куда интереснее.
— Согласен, — он улыбается. — Так что, ваше величество, с чего начнем? С управления провинцией или с уроков полета для начинающих?
— С ужина, — заявляю я. — А там посмотрим. Главное, никаких отравленных шпилек, летающих подсвечников и злых принцесс.
— О, это мы еще посмотрим, — смеется он, и в его глазах снова зажигаются те самые чертики. — С тобой, моя ненаглядная, скучно точно не будет.
И знаете что? Я ему безоговорочно верила.
Летний дворец оказался местом удивительным. Здесь не было давящей роскоши Винтерхолда, зато были уютные покои, библиотека с книгами, которые можно было читать просто для удовольствия, и сад, где Элеонор с упоением принялась классифицировать все местные сорняки.
Оставшись наконец одна в наших с Себастьяном апартаментах, я с любопытством взглянула на фолиант, подаренный королевой. Книга была тяжеленной, в кожаном переплете с золоченым тиснением. Я открыла ее на первой главе, ожидая увидеть бесконечные таблицы о рангах и правилах рассадки гостей на банкетах.
Название главы заставило меня поднять бровь: «Глава I. О чарах супружеского ложа, или Искусство укрощения драконьей натуры».
Я ахнула и лихорадочно перелистнула страницу. Вместо сухих наставлений меня встретили изящные, хоть и немного наивные, гравюры и весьма откровенные советы.
Далее следовало подробное описание техники массажа плеч и спины, которое плавно перетекало в... куда более пикантные рекомендации. Я читала, и мои щеки заливались румянцем. Это был не учебник по этикету. Это было наглядное пособие по соблазнению собственного мужа, составленное, судя по стилю, несколько столетий назад и бережно передававшееся по женской линии королевского дома.
Я с треском захлопнула книгу, как пойманную на непристойном рисунке школьницу. Так вот о каких «первых главах» говорила королева! «Особенно полезны» — это мягко сказано!
В этот момент в комнату вошел Себастьян. Он сбросил с себя дорожный плащ и потянулся.
— Ну, как наше сокровище? Нашла ли ты вдохновение в мудрости предков? — спросил он с легкой усмешкой, подходя ко мне.
Я, вся пылая, инстинктивно прикрыла книгу рукой.
— Э-э-э... Да, весьма... познавательное чтение. Оказывается, есть семь способов... э-э-э... развязать шнуровку на королевских бриджах одной рукой.
Его усмешка превратилась в широкую, понимающую улыбку. Он мягко отодвинул мою руку и открыл книгу как раз на той самой странице с «укрощением драконьей натуры».
— Ах, классика, — с деланным восхищением произнес он, пробегая глазами текст. — «Трактат о супружеских утехах» великой королевы Элеоноры Мудрой. Матушка, я вижу, решила не тратить время на скучные формальности и сразу перейти к... самому важному.
— Я просто в шоке! — прошептала я. — Это же... это...
— Наследие? — подсказал он, обнимая меня. — Традиция? О, да. И знаешь, — он наклонился и губами коснулся моего уха, — в нашей семье считается дурным тоном пренебрегать мудростью предков.
— Так ты знал? — выдохнула я. — Знал, что она мне это подарит?
— Угадал, — он рассмеялся. — И, должен признаться, с нетерпением ждал момента, когда ты это откроешь. Ну что, ваше высочество, готова приступить к практическим занятиям? Начинаем с первой главы?
Я посмотрела на него, на его смеющиеся глаза, на эту дурацкую, прекрасную, абсурдную книгу, и все мои сомнения и стеснение растворились в волне счастья и любви.
— Только если ты обещаешь, — сказала я, обвивая его шею руками, — что мы будем следовать инструкциям не слишком буквально. У меня, знаешь ли, своя собственная методика. Основанная на... импровизации.
— О, это я обожаю больше всего, — прошептал он в полутора дюймах от моих губ.
Тяжелый фолиант с грохотом свалился на пол, но нам было уже не до него.
Конец.