Бай Мурзаева Травница для Повелителя теней

Глава 1. Травница

Воздух в хижине был густым от запаха сушеного дымника и перцовой мяты. Я растирала в ступке сушеные коренья, мелкая пыль щекотала ноздри. Раз-два. Раз-два. Монотонный ритм укачивал, почти заглушая тревогу, что вечно клубком змеился под ребрами.

Эти руки, привыкшие к работе, теперь были моими.

Два года. Уже два года, как я проснулась в этом теле — в хижине на отшибе деревни, с обрывками чужих воспоминаний. Лиана, местная травница, умерла от лихорадки.

А я, Алина, фармацевт из современного мира, где по большей части лечили таблетками, заняла ее место.

Мои пальцы потянулись к толстой пряди волос, выбившейся из-под платка. Я намотала ее на палец. Коричневый свет уже плохо скрывал пробивающиеся зеленые пряди.

Корни отросли родным теперь для меня цветом, зеленым. Знак редкой магии, шептали обрывки памяти Лианы. Притом у самой Лианы не было магии. Магии, которая давно потеряна в этом мире, она очень редкая. Если об этом узнают, то меня отведут к императору и отправят в элитную школу магов. Но на деле вся элитность этой школы шелуха, по слухам, там дрессируют верных солдат, которые теряют право распоряжаться своей жизнью. Они становятся тенью своего хозяина.

Для меня, выросшей в мире, где право выбора было чем-то само собой разумеющимся, нет судьбы страшнее. Они отнимут не просто жизнь — они отнимут мое внутреннее «я».

Потому платок не снимался никогда и красила волосы травяным составом в коричневый.

Раздался скрип двери. Я вздрогнула, судорожно сжав ступку. На пороге стояла Мирэна, жена лесника, с бледным, полным беспокойства лицом.

— Лиана, прости, что так поздно Тихону хуже стало. Температура, бредит, рана воспалилась... — она сжимала в руках узелок с едой, — их обычную плату.

— Сейчас, — мой голос прозвучал спокойно, хотя внутри я занервничала.

Я отложила ступку, взяла с полки готовую мазь на основе коры ивняка и меда и небольшую связку сушеных трав для жаропонижающего отвара. Действовала на автомате. Диагноз был ясен еще вчера: заражение. В моем мире ему врач прописал бы курс антибиотиков, а здесь я могу дать лишь травы и надеяться на память травницы Лианы.

Передавая сверток Мирэне, я почувствовала, как ее пальцы дрожат.

— Каждые три часа промывай отваром ромашки и наноси мазь. Отвар из этих трав давай пить, как немного остынет. Завтра с утра зайду, посмотрю его.

Она кивнула, судорожно поблагодарила и выскользнула в наступающие сумерки. Дверь захлопнулась, оставив меня вновь наедине с треском поленьев в очаге и гулкой тишиной.

Я подошла к маленькому окошку, отодвинула ставень. Деревня засыпала, только луна, холодная и круглая, бросала синеватый свет на крыши.

Пора нанести смесь на волосы, окрасить их в коричневый цвет, и некоторое время можно будет забыть о платке.

Странно, от деревьев веяло тревогой, травы за окном роптали, словно предостерегая меня.

И тут же, в тишине, я услышала далекий, приглушенный топот. Не разрозненный, как у скотины или запоздалых односельчан. А ровный, железный, сливающийся в единый гул. Ритмичный стук, от которого по земле, казалось, шла мелкая дрожь.

Лошади. Много лошадей. И ехали они сюда.

Ледяная игла страха прошла по спине. Никто в деревне не имел лошадей, кроме старосты, да и то одной. Это были чужаки.

Я метнулась к двери, опустила тяжелый засов.

Сердце колотилось где-то в горле. Мозг лихорадочно искал варианты. Бежать? Но куда? В лес, ночью? Я знала каждую тропинку, но они наверняка окружают деревню. Обо мне узнали? Или кто-то в деревне заметил мои волосы?

Топот нарастал, превращаясь в грохот. Послышались крики, испуганный лай собак. А потом — первый звук металла. Резкий, холодный лязг, от которого кровь стынет в жилах. Удар меча о щит? Или о двери?

Я прижалась к стене у окна, стараясь слиться со стеной. Сквозь щель увидела мелькающие тени всадников на разгоряченных конях. Они были в темных доспехах, с головы до ног.

Крики стихли, сменившись приглушенными рыданиями и отрывистыми, чужими командами.

Топот нескольких коней отделился от общего гула и направился прямо к моей хижине.

Я отшатнулась от окна, озираясь в поисках оружия, какого угодно. В руках оказался тяжелый пестик для трав. Смешно.

Дверь содрогнулась от мощного удара. Деревянный засов затрещал.

— Открывай! — прорычал хриплый голос.

Второй удар. Засов лопнул с сухим треском. Дверь распахнулась, ударившись о стену. На пороге, заполняя собой все пространство, стояли двое воинов в темных доспехах. Их лица скрывали шлемы, оставляя лишь прорези для глаз.

Я отступила, прижимая к груди бесполезный пестик.

Один из них шагнул внутрь, его взгляд скользнул по полкам с травами, по скромной утвари, и, наконец, уперся в меня.

— Травница? — его голос был глухим, лишенным всяких интонаций.

Я не смогла издать ни звука, лишь кивнула.

Второй солдат, что-то крикнул на улицу. Они расступились.

И в проеме двери появился Он.

Он был выше солдат, шире в плечах. На нем не было тяжелых лат, только черные, облегающие одежды. Но именно от него исходила та сила, что заставляла воздух сгущаться. Наполняя помещение гнетущей аурой. Тени зашевелились.

Повелитель теней, карающая длань императора. О нём лишь шепотом говорили, боясь привлечь его внимание.

Вошел без спешки, словно входя в собственную кладовую. Волосы были переплетены и убраны в хвост на затылке, открывая выбритую часть за ушами. Его взгляд, темный и пронзительный, как сталь, медленным, оценивающим движением обошел хижину, а затем остановился на мне.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь.

Глава 2. Сделка

Его губы тронула едва заметная усмешка. Холодная, от которой по спине пробежали мурашки. Голос был тихим, но прозвучал громче любого крика, заполняя собой все пространство хижины.

— Мы обшарили все окрестные деревни. Ты ближайшая травница, у которой хватит навыков сделать то, что мне нужно. — его взгляд зацепился за мой платок, — мне нужны сильные обезболивающие.

Ближайшая травница... Значит, это не из-за магии? Это понимание не принесло особой уверенности.

— У меня есть одна готовая баночка, её хватит на два раза.

Подбежав к полочкам, достала нужную баночку дрожащими пальцами. Хоть бы ему этого хватило, пусть забирают и уходят.

Я медленно протянула ему маленькую склянку. Он взял ее, и его пальцы на миг сомкнулись вокруг моих. Его прикосновение было обжигающе холодным, от него по коже побежали мурашки. Я отдернула руку, словно обжегшись.

— Мало, — повертев ее в руках, произнес он. Его взгляд скользнул по моим рукам, по мешочкам с травами на полках. — Ты идешь со мной, собери все, что нужно, чтобы в пути сделать еще.

Его слова повисли в воздухе. От них перехватило дыхание, а в висках застучало: «Беги, прячься, ничем хорошим это не обернется». Но ноги будто вросли в дощатый пол. Этот взгляд... он парализовал сильнее любого страха.

Один из солдат шагнул ко мне, его рука в железной перчатке потянулась, чтобы схватить.

— Не трогай! — вырвалось у меня. Голос дрожал, но звучал громче, чем я ожидала.

Я отшатнулась, прижавшись спиной к полке с травами, хрупкие стеклянные сосуды зазвенели, ударившись друг о друга.

— Я... я не пойду с вами.

Тишина стала звенящей, напряженной. Солдат замер, недоуменно глядя на своего предводителя. Тот не изменился в лице. Только его глаза, цвета темной стали, сузились, и в них вспыхнул холодный, опасный интерес, подобный взгляду хищника, обнаружившего новую, незнакомую добычу.

Казалось, никто не смел ему перечить уже очень давно. И теперь мое неповиновение стало для него чем-то новым — то ли досадной помехой, то ли неожиданной загадкой. И то и другое сулило одинаковую опасность.

— У тебя есть выбор? — спросил он тихо.

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня целиком. От него пахло холодным ночным ветром, дымом и чем-то еще... металлическим, больным. Проклятием. Воздух вокруг него словно сгущался, становился вязким и тяжелым.

Так вот зачем ему сильные обезболивающие.

В обрывках памяти Лианы были рассказы о проклятиях. Их насылали на суть магии, которая впоследствии оборачивалась против своих хозяев. Маги испытывали такую сильную боль, что сжигали на своем пути все и вся.

Я взглядом пробежалась по открытым участкам кожи и заметила ее. Метку разрастающегося проклятия. Идущая от плеча к локтю, своеобразными линиями.

И в этот миг в голове пробилась четкая, холодная мысль. Ему сильно нужна травница, значит, меня все равно не отпустят, тогда, может, стоит попробовать выбить себе гарантии.

— У меня всегда есть выбор, — выдохнула я, заставляя себя держать его взгляд. Пальцы вцепились в складки платья. — Вы можете силой утащить меня с собой. Я буду бороться, кусаться, а потом, возможно, по ошибке приготовлю вам яд вместо целебного зелья. Или... — я сделала паузу, встречаясь с его взглядом, без дрожи, давая словам просочиться в его сознание. — Или мы можем заключить сделку.

Его брови медленно поползли вверх, всего на мгновение появилось выражение чистейшего изумления. В его глазах заплясали опасные искорки, в которых читалось не только развлечение, но и предвкушение, словно кот, наконец-то увидевший, как мышка решается на отчаянный выпад.

— Сделку? — он растянул слово, наслаждаясь его абсурдностью. — Со мной?

— С тобой, — подтвердила я, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется странной, ледяной собранностью. Это был безумный шаг, но иного выхода не было. — Вы говорите, я вам нужна. Что ж. Я помогу вам. Но за это вы даруете мне две вещи.

Я подняла указательный палец, прилагая усилия, чтобы он не дрожал.

— Первое: мою жизнь и безопасность. Вы не причините мне вреда и не позволите это сделать никому другому.

Второй палец.

— И второе: после, вы отпустите меня с миром.

Я опустила руку. Солдаты за спиной Повелителя переглянулись. Кто-то из них фыркнул, но тут же осекся.

Другие застыли в ожидании, смотря на своего предводителя с таким напряжением, будто от его реакции зависела и их собственная судьба. Предлагать условия Повелителю Теней? Это было неслыханно.

Он изучал меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по плотно завязанному платку, по рукам, сжимавшим подол платья так, что кости белели.

— Отпустить, — произнес он задумчиво. Он сделал еще шаг, и теперь между нами оставалось не больше полуметра. Я почувствовала исходящий от него холод и ту самую боль, что сквозила в каждом его движении. — Ты думаешь, в этом мире свобода вообще возможна для такой, как ты?

Его рука в кожаной перчатке медленно поднялась. Я замерла, ожидая удара, захвата. Но он лишь кончиками пальцев коснулся края моего платка. Шершавая кожа скользнула по ткани у виска. В ушах зазвенела кровь. Весь мир сузился до этого жеста.

Он потянул за конец платка, узел ослаб, и ткань медленно сползла на плечи. По спине пробежал холодок.

Волны бледно-зеленых волос с почти смывшейся коричневой краской, упали на плечи и спину.

Повелитель теней замер. В его глазах, таких насмешливых и холодных, промелькнуло нечто неуловимое. Не удивление, а что-то более глубокое.

Он не отводил взгляда, и время будто остановилось. Дышал только он — ровно, с небольшим присвистом, будто каждый вдох давался ему с трудом. И наконец что-то решив, он кивнул.

— Хорошо, травница, — его рука опустилась. — Твоя сделка принята. Ты получишь свою безопасность. Пока ты мне нужна. А о свободе... — он усмехнулся, и в этой усмешке была вся безысходность моего положения. — Поговорим, когда я буду здоров. А сейчас... собери нужные вещи. Мы уезжаем.

Он развернулся и вышел из хижины, не оглядываясь, уверенный, что его приказ будет выполнен. Его солдаты стояли и ждали, и лишь когда он скрылся за порогом, двинулись вслед, отбрасывая на стены моей хижины длинные, искаженные тени.

Сердце все еще бешено колотилось, выдавая страх. Я медленно подняла с пола платок. Но надела его уже не с тем отчаянным страхом, а с холодной решимостью. Я только что заключила сделку с дьяволом.

Посмотрела на связки трав, на ступку, на свою жалкую постель. Потом взглянула в открытую дверь, где ждал тот, от которого теперь зависела моя дальнейшая жизнь.

Глава 3. Ночь в пути

Я успела взять лишь маленький дорожный мешок и сунуть туда первое, что попалось под руку: мешочки с самыми сильными травами, склянки с базовыми зельями, ступу и котелок. Ничего лишнего, только необходимое для работы. На большее мне просто не дали бы времени.

Я даже не успела оглянуться на свое скромное пристанище, на пучки сушеных трав, свисавшие с балок, как грубый окрик одного из солдат заставил меня вздрогнуть.

— Выходи!

Два года жизни, пусть и чужой, оставались позади. Навсегда.

Я вышла на улицу, и прохладный ночной воздух кольнул лицо.

Из окон и темноты соседних домов, на меня смотрели десятки глаз. Испуганные, полные жалости и немого укора. Я видела бледное лицо Мирэны, она стояла в дверях своего дома, прижимая руки к груди. Наши взгляды встретились на мгновение, и в ее глазах я прочла всё: страх за меня, отчаяние и горькое понимание, что помочь она не в силах. Она отвернулась и захлопнула дверь. Щелчок щеколды прозвучал громче любого удара. Деревня отрекалась от меня. Они не видели в похищении несправедливости — они видели неминуемую кару, настигшую того, кто привлек внимание Повелителя теней.

Меня посадили на лошадь перед одним из солдат. Его железные доспехи больно впивались мне в спину при каждом шаге лошади, а едкий запах пота, остывшего металла и дорожной пыли перебивал все остальные запахи, заполняя легкие до тошноты.

Я сидела, выпрямившись в струнку, стараясь касаться его как можно меньше, до белизны вцепившись пальцами в жесткую гриву лошади. Каждый мускул был напряжен, каждый нерв звенел.

Повелитель теней — Теон, как я услышала, когда его назвал один из воинов, все время находящийся возле него, — ехал впереди. Он сидел в седле с врожденной, хищной грацией, его спина была прямая. Он не оглядывался, не проверял, на месте ли я. Теон был уверен, что я никуда не денусь.

Мы выехали за околицу. Деревья смыкались над головой, превращая лунный свет в пляшущие пятна. Воздух стал густым и влажным, наполненным шепотом листьев и криками ночных птиц. От леса веяло холодом, но для меня он был почти родным. Травы шептались, корни тянулись к моим стопам, даже сквозь копыта лошади я чувствовала их слабый, успокаивающий зов. Это была моя стихия. Не враждебная тьма, что окружала солдат, а живая, дышащая природа.

Мы скакали несколько часов, я изнемогала от усталости. Каждый мускул ныл от непривычной позы, веки слипались, но сон был невозможен. Каждый раз, когда моя голова кренилась, и я начинала съезжать с седла, железная рука солдата грубо встряхивала меня.

— Не спи, — рычал он прямо в ухо, и его дыхание, пахнущее луком и чем-то кислым, обжигало щеку, заставляя меня морщить нос.

Впереди Теон внезапно поднял руку. Отряд остановился так же резко, как и начал движение.

— Здесь, — коротко бросил он, спрыгивая с коня. — До рассвета.

Солдаты принялись суетиться с привычной скоростью. Они не разводили костер, словно скрывали от кого-то свое присутствие в этом лесу. Рассредоточились среди деревьев, растворяясь в тенях, становясь частью леса. Было страшно и восхитительно — наблюдать за ними.

Меня столкнули с лошади на мягкий, влажный мох. Ноги, затекшие и одеревеневшие от долгой дороги, подкосились, и я едва удержалась на ногах, хватаясь за ствол поваленного старого дерева.

Теон подошел ко мне. В лесной полутьме он казался еще больше, еще опаснее. Его лицо было бледным пятном в темноте, и я заметила, как его пальцы слегка подрагивают.

Проклятие. Оно напоминало о себе.

— Сколько нужно принять? — спросил он, показывая склянку с обезболивающим, которую я ему давала.

— Половину за раз. Но это не снимет проклятие. Только заглушит боль, — честно предупредила я, кивая в сторону склянки. Врать ему было бы себе дороже.

— Я знаю.

Он отпил половину, не моргнув, лишь слегка сжав веки от знакомой горечи, и остальное протянул мне.

— Сама тоже пей, — его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по моим рукам.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Твои руки, — пояснил он, и в его голосе вновь прозвучала та же усталая насмешка. — Дрожат. От страха или от усталости? В любом случае ты будешь бесполезна, если упадешь с седла завтра.

В его словах не было заботы, только холодный расчет. Он просто должен содержать меня в рабочем состоянии. Но это было лучше, чем ничего. Унижение горело у меня в груди, но тело, измученное долгой ездой, кричало о помощи.

Я молча кивнула и выпила остатки в несколько глотков. Горьковатая жидкость обожгла горло, но почти сразу же по телу разлилась приятная тяжесть, снимающая боль, дрожь в руках поутихла.

Он коротким жестом указал на корни большого дуба.

— Спи там. Учти, бежать бессмысленно.

Я покорно подошла к дереву и пристроилась между могучих корней, стараясь закутаться в свой плащ. Было холодно и страшно.

Он стоял неподалеку, прислонившись к другому дереву, его профиль был обращен к лесу.

Он не собирался спать. Он охранял. Или просто ждал. Но чего?

Закрыв глаза, я пыталась заглушить навязчивый голос паники, который твердил, что я совершила ужасную ошибку, последовав за ними.

Я слышала его дыхание — ровное, но с той самой хрипотцой, что выдавала ежесекундную внутреннюю борьбу. И погружаясь в тревожную дрему, чувствовала слабые всполохи его проклятия.

Мне виделись странные обрывки сна, где зеленые волосы опутывали меня, как лианы, словно защищая, а сквозь них пробивался холодный стальной взгляд.

Просыпалась я от каждого шороха и щелчка ветки. И каждый раз я видела его. Теон не спал, казалось, что-то не давало ему уснуть. Он стоял на том же месте, будто изваяние, охраняющее свои владения. Или свою добычу.

Когда в очередной раз приоткрыла глаза, я поймала его взгляд. Он смотрел на меня как на загадку. На проблему, которую ему еще предстояло решить.

Глава 4. Происшествие

Перед рассветом лес затих, будто затаив дыхание. Даже насекомые умолкли. От деревьев потянулись тонкие, ледяные нити чужой, мёртвой магии, и знакомый шепот листьев умолк.

В звенящей тишине собственное дыхание показалось мне оглушительно громким. И сквозь этот шум в ушах я услышала это.

Сначала едва уловимое шуршание, будто кто-то проволакивает по земле тяжелый мешок. Потом сухой, костяной щелчек.

Я замерла, широко раскрыв глаза в темноте. Дыхание перехватило, и я инстинктивно вжалась в корни дуба, желая стать невидимой.

Солдаты, еще мгновение назад бывшие недвижимыми тенями, застыли в напряженных позах. Послышался почти неслышный шелест — это они одновременно, будто по команде, положили руки на эфесы мечей.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Это был не зверь. Зверь пах бы страхом, кровью, жизнью. От этого же веяло гнилью и мертвой магией, горьким запахом увядших за один миг цветов. Я пыталась перебрать в голове все обрывки памяти Лианы, пытаясь найти название этому ужасу.

Теон медленно повернул голову в сторону звука. Его лицо в предрассветных сумерках было похоже на маску из бледного мрамора, и лишь в глубине глаз вспыхивали крошечные отблески холодного, хищного интереса.

— Мертвяки, — тихо произнес он слово, от которого кровь стыла в жилах быстрее, чем от лесного холода. В обрывках памяти Лианы не было знаний о них, только детские страшилки, которыми пугали непослушных детей.

Но сейчас это был не вымысел.

Горло сжалось комом, не пропуская воздух, а пальцы инстинктивно впились в кору дерева так, что ногти болезненно заныли.

— Их отправили по мою душу, — он усмехнулся, и в этой усмешке слышался только холод. — Думают, я ослаб и не смогу дать отпор.

Его взгляд скользнул по мне, словно желая удостоверится, что я на месте и никуда не сбежала.

Проклятие. Кто же наслал его на Повелителя теней? Кто-то решил от него избавится, и я попаду под раздачу. Моя собственная магия, та, что тихо пела внутри, съежилась и замерла.

Из темноты между деревьями выползли они. Бесформенные сгустки гниющей плоти на костях, издающие противный хлюпающий звук. У них не разобрать было лиц, лишь темные впадины, в которых пульсировала чужая злоба. Подобия рук волочились по земле, оставляя за собой черные, смолянистые полосы. Трава на их пути мгновенно чернела и скручивалась, умирала на глазах.

Они двигались, не спеша, с кошмарной, неотвратимой плавностью, и их множество — пять, десять, пятнадцать — медленно проступало из ночи, окружая наш лагерь полукольцом.

Воздух вокруг них звенел от их присутствия. Деревья, к которым они приближались, будто отшатывались, их кора темнела и покрывалась инеем.

Один из солдат, не выдержав, ринулся вперед с занесенным мечом. Сталь прошла сквозь мертвяка с противным, приглушенным хлюпаньем, будто резала мокрую глину. Но в следующее мгновение... Он не закричал. Раздался лишь короткий, шипящий звук, словно на раскаленную сковороду плеснули водой, а затем... тишина. Он просто... почернел. Его кожа сморщилась и обуглилась, а сам он беззвучно рухнул на землю, рассыпаясь черным пеплом. В нос ударил едкий, сладковатый запах горелого мяса и серы, от которого свело желудок.

У меня вырвался сдавленный стон, в глазах потемнело.

— Они питаются страхом и плотью, — сказал Теон, его голос прозвучал прямо у меня над ухом.

Я вздрогнула и отпрянула, не почувствовав ни шагов, ни движения воздуха. Я не слышала, как он подошел. Словно он просто материализовался из тени, как будто был ее частью .

— Спрячься, — его голос был низким и не допускающим возражений. — Пока ты мне нужна. Или хочешь стать следующей?

Я лишь кивнула, крепче прижавшись к дереву. В жизни не думала, что со мной может такое произойти.

Тьма под ногами Теона спустилась и сформировалась в острые жгуты, разрезая пространство.

Зелень в моих волосах, казалось, пульсировала в такт моей панике.

Одна из тварей, почуяв легкую добычу, поползла в мою сторону.

И тогда во мне что-то щелкнуло. Будто лопнула невидимая струна, сдерживавшая меня. Ледяной ком страха в груди взорвался, и по жилам ударил огонь чистой, неразбавленной ярости. Ярости загнанного в угол зверя.

Я не знала заклинаний, не знала боевой магии.

Все, что я сейчас могла, это вцепиться пальцами в кору дерева. Там, где мои пальцы коснулись коры, проступила влага, словно дерево плакало.

— Помогите, — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь. К лесу? К самой жизни? — Защитите.

Я не направляла свою магию, я просто выплеснула ее наружу, как крик. Мои зеленые волосы вспыхнули изнутри мягким изумрудным сиянием.

И лес откликнулся. Глухой стон, идущий из самой глубины земли, дрожь, пробежавшая по корням. Мох под моими ладонями потеплел, и спящие корни дуба дрогнули, будто от приказа проснуться.

Это была живая, древняя сила, и она просыпалась, чтобы защитить свою часть.

Краем глаза я увидела, как Теон резко обернулся. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало не удивление, а ошеломленное узнавание.

Глава 5. Та, кто выживает

Из-под земли, прямо передо мной, с треском взметнулись толстые светящиеся корни дуба, сплетаясь в частокол. Плющ с соседнего дерева ринулся вниз, как живой светящийся зеленый кнут, и обвил мертвяка. Раздался шипящий звук, будто раскаленное железо опустили в воду. Мертвяк забился и начал тлеть, наполняя воздух едкой гарью. Земля под ногами мягко вздрагивала, словно лес насытился свершенной местью.

Все произошло за несколько секунд. На поляне воцарилась тишина. Даже солдаты, закаленные в боях, застыли в немом оцепенении, глядя на светящиеся корни.

Остальные мертвяки отступили, но корни не дали им уйти.

Я стояла, дрожа, все еще вцепившись в дерево, сердце колотилось, выбивая барабанную дробь в ушах. Сияние в моих волосах медленно угасло.

В тот же миг силы покинули меня. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Я чувствовала себя вывернутой наизнанку, опустошенной, но... живой.

Теон стоял рядом со мной. Он посмотрел на частокол из корней, на увядший и почерневший плющ, на корни, уходящие обратно под землю, а потом на меня. В его глазах не было ни благодарности, ни удивления. Была холодная, хищная оценка.

— Интересно, — произнес он тихо. Его взгляд скользнул по моим волосам, по дрожащим рукам. — Я думал, ты целительница. Как тебя зовут?

Он наклонился ко мне, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Его пальцы дотронулись до растрепанных прядей. Я чувствовала его дыхание.

— Алина.

— Алиена, — переиначил он мое имя. — Я начинаю понимать, какую именно силу ты используешь.

Он выпрямился, разжал пальцы, и прядь моих волос мягко соскользнула на плечо. Не сказав больше ни слова, он повернулся и ушел, отдавая приказы оставшимся солдатам хоронить пепел их товарища.

Солнце поднялось высоко, пробиваясь сквозь листву косыми, золотистыми лучами. Обычно в это время я уже давно была на ногах — собирала целебные травы, готовила отвары, помогала соседям. Сейчас же меня трясло в седле, а в животе болезненно сосало от голода. Я не ела с вечера, и сил оставалось все меньше.

После нападения мертвяков отряд двигался с удвоенной скоростью и осторожностью. Солдаты, сидевшие в седлах прямо, начинали потирать затекшие шеи, а под глазами у них залегала темная усталость. Но ни единой жалобы, ни одного лишнего звука.

Моя же спина уже ныла от постоянного напряжения. Каждый шаг лошади отзывался тупым ударом в позвоночнике, будто в него вставили раскаленный гвоздь. Я мечтала лишь о том, чтобы свалиться на землю и не двигаться.

Теон, казалось, не нуждался ни в пище, ни в отдыхе. Он ехал впереди, такой же неумолимый и холодный, как и в первую ночь. Его спина была прямая, а взгляд постоянно сканировал окрестности.

Проклятие напоминало о себе — я заметила, как по его скуле пробежала чуть заметная судорога, когда конь споткнулся. Пальцы в перчатках сжали поводья с такой силой, что кожа на костяшках натянулась до белизны. Лишь на мгновение его лицо сморщилось от боли. Выдох. И снова маска полного контроля.

В полдень мы ненадолго остановились у ручья, чтобы напоить лошадей. Солдаты молча разошлись по периметру, один остался караулить меня. Я сползла с седла, едва стоя на ногах, и присела на корточки у воды. Зачерпнула горсть холодной влаги, показавшейся мне нектаром. Пока я пила, мой взгляд упал на куст щавеля, растущий прямо у воды. Его копьевидные листья так и манили, зеленые и сочные.

Я сорвала несколько стеблей и, недолго думая, отправила их в рот. Резкая, освежающая кислинка ударила в нёбо, свела скулы, и слезы брызнули из глаз. Но это была еда.

— Голод заставил забыть о гордости и есть траву, Алиена?

Я вздрогнула и обернулась. Теон стоял в паре шагов от меня, наблюдая с любопытством. Солнечный луч высвечивал усталую бледность его кожи и тени вокруг глаз, что выдавали его собственную, тщательно скрываемую боль.

На его лице играла тень усмешки.

— Гордость — плохой спутник в путешествии, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А голод делает человека слабым. Это щавель, он весьма съедобный для людей.

Он медленно подошел ближе, его сапоги бесшумно утопали в мягкой земле. Он смотрел не на меня, а на кустик щавеля.

— Ты ешь сорняки, как обычная крестьянка, и твои руки выдают твой страх, — констатировал он и кинул мне лепешку. — Какая ты на самом деле? Сильная магичка или испуганная девчонка?

Его слова ударили больнее, чем если бы он толкнул меня. Они задели ту самую неуверенность, что грызла меня изнутри.

— Я та, кто выживает, — выдохнула я, поднимаясь на ноги и сжимая в руках лепешку. Голова закружилась от резкого движения. — А чтобы выжить, иногда приходится жевать траву. Или заключать выгодные сделки.

В его глазах на мгновение вспыхнул огонек. Не гнева. Скорее, любопытства охотника, увидевшего, что добыча не просто убегает, а оборачивается и оскаливает зубы. Ему нравилось это.

— Выживание значит. — тихо сказал Теон. Он подошел так близко, что я снова почувствовала тяжелый след его проклятия. — Чтобы получить то, что ты хочешь, нужна сила. Или власть над тем, кто силен.

Его взгляд упал на мои губы, затем на волосы.

— Твоя магия... она реагирует на твою волю? Или на твои эмоции? На страх, например?

Он изучал меня.

— Я не знаю, — честно ответила, отводя от него взгляд. Я уставилась на лепешку в руке, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда и гнева. — Я не училась этому. Все происходит... само.

— Опасное неведение, — заметил он. — Неконтролируемая сила привлекает тех, кто не прочь заполучить себе новых сильных слуг.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. Сердце на мгновение замерло, а в груди похолодело. Он про элитную школу?

— Ты своим всплеском оповестила всех о себе, Алиена. И пока ты не научишься гасить свои силы, ты сама будешь выдавать себя. И те, кто за тобой придут, не станут предлагать тебе сделку.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня одну с трясущимися руками и комом страха в горле.

Я посмотрела на свой мешочек с травами. На простые, земные средства. А потом на свои зеленые волосы, отражение силы, которую я не понимала.

Он был прав. Я была испуганной девчонкой, но внутри меня спала сила.

Глава 6. Измученный человек

Мы скакали до тех пор, пока края неба не начали окрашиваться в багровые тона заката.

Я цеплялась за гриву лошади, уже не стараясь сохранить дистанцию с солдатом позади — его доспехи стали единственной опорой, не дававшей мне рухнуть.

Теон не подавал признаков усталости, но я заметила, как его пальцы все чаще сжимают поводья, будто ища в них точку опоры. В углах его губ залегла напряженная складка, а тени под глазами стали похожи на свежие синяки. Лишь на мгновение его лицо сморщилось от боли. Проклятие не просто напоминало о себе — оно терзало его, и с каждым часом его хватка становилась все ощутимее. Солдаты старались не смотреть на него, но я ловила на их лицах смесь трепета и беспокойства.

Когда мы, наконец, остановились на ночь в небольшой каменной расщелине, он слез с коня и отвернулся от всех. Его плечи были напряжены, дыхание — короткое и прерывистое.

— Разбейте лагерь. Травница, снадобье, — бросил он через плечо, и его голос прозвучал хрипло, почти сипло.

Солдаты засуетились. Меня, как и в прошлый раз, просто столкнули на землю. Я прислонилась к холодному камню, чувствуя, как все тело ноет от усталости и голода.

Но сейчас это казалось мелочью, по сравнению со страхом, сковавшим внутренности. Я не хочу знать, что случится, если он потеряет контроль над тенями.

Приказ был отдан, а в моём мешке лежали последние запасы ивняковой коры и дремотного корня.

Я наблюдала за Теоном.

Он стоял в глубине расщелины, опираясь ладонями о скалу, голова была низко опущена. От спины исходила такая волна боли, что ее можно было почти потрогать. Он боролся. И проигрывал.

— Разожгите огонь. Сейчас, — мои собственные слова прозвучали неожиданно твёрдо, заставив ближайшего солдата вздрогнуть и недоумённо на меня посмотреть.

Он что-то пробурчал, но через небольшой промежуток времени у стены уже потрескивал небольшой, но жаркий костёр, отбрасывая на скалы пляшущие оранжевые тени. Видимо, они понимали, что от этого зависела и их собственная судьба.

Не теряя ни секунды, я высыпала в маленький походный котелок воду из своей фляги, дрожащими руками измельчила кору и коренья, бросила их в воду. Горьковатый, терпкий запах ударил в нос. Оставалось только ждать, пока отвар не примет тёмно-янтарный оттенок.

Он был моим пациентом. Самым опасным и непредсказуемым, но пациентом. Поэтому с особым вниманием следила за отваром, боясь передержать его на огне и потерять таким образом целебные свойства трав.

Когда снадобье было готово и чуть остыло я сделала глубокий вдох, и направилась в сторону Теона.

Один из солдат двинулся, чтобы преградить мне путь, но Теон, не оборачиваясь, резко махнул рукой. Солдат отступил.

Я остановилась в нескольких шагах от него.

— Тебе нужно сесть, — тихо сказала я. — И выпить это.

Он медленно повернул голову. Его глаза горели лихорадочным блеском в полумраке. В них не было ничего человеческого — только агония и злоба загнанного зверя.

— Не подходи ближе, тень перестает различать друга и врага. Просто брось склянку. Я поймаю.

Его слова успокоили меня, он не потерял рассудок и здраво оценивал риски.

Казалось, сама тень вокруг него сгустилась и пошевелилась.

Но я не отступила. Страх был, да. Но его заглушала почти физическая потребность помочь. Унять его боль.

Сделав еще один шаг, сократив дистанцию до двух, я заметила, как незаметно дрожат его пальцы, сжимающие камень.

— А если не поймаешь? — так же спокойно спросила я. — Тогда баночка разобьется и содержимое в питается в землю.

Я протянула склянку дрожащей рукой.

Он смотрел на меня, и в его взгляде бушевала война. Гордый воин, не желавший показывать слабость, и прагматичный лидер, понимавший, что я права.

Наконец, с тихим стоном, он оттолкнулся от скалы и грузно опустился на землю, прислонившись спиной к камню.

Теон выхватил баночку из моих пальцев и одним движением опрокинул ее в горло. Его лицо исказила гримаса от горечи зелья.

Я не ушла, присела на корточки наблюдая за ним.

Напряжение в его плечах постепенно начало спадать, дыхание выравниваться. Он закинул голову на камень и закрыл глаза. В свете угасающего дня он вдруг показался не Повелителем Теней, а просто измученным человеком.

В наступившей тишине было слышно, как потрескивают угли костра.

— Почему? — его голос был тихим.

— Почему что? — не поняла я.

— Почему ты не боишься подходить сейчас? — он не открывал глаз. — Утром ты дрожала от одного моего взгляда.

Я задумалась на мгновение.

— Страх перед человеком, который испытывает боль, это не то же самое, что страх перед воином, — сказала я наконец. — Первый... управляем. Второй — нет.

Он тихо фыркнул и уголок его губ дрогнул.

— Глупая логика, травница. Больной зверь — самый опасный.

— Знаю, — тихо ответила я. — Но я все равно не могу просто смотреть.

Он открыл глаза и уставился на темнеющее небо.

— Эта слабость убьет тебя однажды.

— Возможно, — согласилась я. — Но именно она заставляет меня делать то, что я делаю. Так же, как твоя сила заставляет тебя бороться.

Мы сидели в тишине. Его дыхание стало ровнее, глубже. Отвар подействовал.

— Спи, — вдруг сказал он, и в его голосе не было приказа. Это прозвучало почти как милостивое разрешение. — Я буду стоять на страже.

Я посмотрела на него, на этого могущественного, проклятого человека, который только что принял мою помощь. В его тихом голосе было что-то иное, чем раньше.

Я почувствовала себя не просто полезной — я почувствовала себя нужной.

Глава 7. Проклятие

Я лежала, завернувшись в плащ, и не могла уснуть, хотя усталость валила с ног. Каждой клеткой я чувствовала его присутствие.

Теон стоял на страже у входа в расщелину, его силуэт вырисовывался на фоне усыпанного звездами неба.

И все же, его сил оказалось недостаточно.

В воздухе почувствовался внезапный, резкий всплеск чего-то чужого и холодного. Магия в моих жилах встрепенулась, и я села, в нехорошем предчувствии.

От Теона донесся сдавленный стон. Он согнулся пополам, схватившись за грудь. Его теневая магия вырвалась на свободу. Черные прожилки поползли по его рукам, по шее, извиваясь, как живые.

— Прочь... Все... — выдохнул он с таким усилием, что слова прозвучали как предсмертный хрип.

Солдаты, застывшие в напряжении, отступили в темноту, растворившись в тенях. Они знали, что в таком состоянии он был опасен для всех вокруг.

Мы остались одни.

— Теон? — тихо позвала я, уже поднимаясь на ноги и делая шаг в его сторону.

Он не ответил. Его дыхание стало хриплым, прерывистым. Он пытался сдержать проклятие, вцепившись пальцами в каменный выступ, но его тело выгнулось в мучительной судороге.

Сомнения длились лишь мгновение. Видеть, как кто-то умирает в агонии у тебя на глазах, было невыносимо.

Я бросилась к своему мешку, но тут же замерла. Никакие коренья и травы здесь не помогут. Это была не болезнь, а битва магий. Его собственная тьма сходила с ума, сражаясь против проклятия.

Но у меня была своя магия, которая сейчас так и тянулась в его сторону.

Собрав всю свою волю, я встала перед ним.

— Теон, — позвала я твердо, заставляя его сфокусировать на мне лихорадочный взгляд. — Я не знаю, что нужно делать, но я чувствую, что моя сила тянется помочь тебе. Я попробую.

Не ожидая ответа, я протянула руки, но не коснулась его и представила себе не борьбу, не атаку. А как сила идет от меня медленным потоком к Теону. Представила, что его тело — это иссохшая почва, а моя сила, живительная влага.

Мои зеленые волосы вспыхнули мягким изумрудным сиянием, озарив его искаженное болью лицо.

Тепло разлилось по рукам. Я положила ладони на его грудину, там, где чернота была самой густой.

— Дыши спокойно, — прошептала.

Я не боролась с проклятием, а вплетала в него жизнь. Чувствовала, как сила проклятия, холодная и острая, бьется против моей, теплой и упругой. Это было похоже на попытку обвить плющом лезвие бритвы — больно, опасно, почти невозможно. Но я чувствовала, как где-то в самой глубине, под проклятием билась другая сила.

Пот стекал по моим вискам. Я дрожала от напряжения, чувствуя, как мои силы тают с каждой секундой. Но я не отступала, не могла.

Его теневая магия, вместо того чтобы оттолкнуть мою, внезапно обвила ее. Потянула к себе. Не как враг, а как утопающий, с отчаянной силой хватается за протянутую руку.

Внезапное единение было шокирующим. Это не было простым прикосновением двух сил. Это было слияние. Я почувствовала его боль — острую, режущую, как тысячи осколков льда. Его ярость, его отчаяние и бесконечную, одинокую силу. И сквозь все это — упрямую, неистовую волю к жизни.

От неожиданности я ахнула, но не отдернула руки. Наоборот, я потянулась к этому контакту, позволила потоку своих ощущений встретиться с его.

Теон тоже вздрогнул всем телом. Его глаза, полные боли, широко раскрылись, глядя на меня с немым изумлением. Он чувствовал это. Чувствовал меня. Мою тревогу, мое упрямство, мое сострадание.

Его рука, все еще покрытая черными прожилками, медленно поднялась и накрыла мои руки.

В тот миг боль в его глазах отступила, уступив место чему-то невыразимо сложному. Шоку, признанию и жажде.

Я попыталась отдернуть руки, разрывая магический контакт. Свет в моих волосах погас, оставив после себя лишь покалывание на коже. Но Теон не отпустил. Наоборот, его хватка усилилась, удерживая меня в том энергетическом вихре, что все еще висел между нами.

Я стояла перед ним, тяжело дыша, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Он тоже дышал неровно, но узоры на его коже отступили, став бледнее, менее агрессивными.

Теон не сводил с меня глаз, в которых больше не было боли.

Мы пересекли некую грань, и пути назад уже не было.

— Алиена, — прошептал он хрипло, и прежде чем я успела что-то понять, его губы нашли мои.

Его губы, обжигающе горячие, были властными и безжалостными, они не спрашивали — они требовали ответа. И я ответила.

Тот самый канал, по которому секунду назад текла моя магия, теперь пылал, превратившись в проводник совсем иных ощущений.

Я вцепилась пальцами в его одежду, отвечая на поцелуй с отчаянным, жадным согласием.

Его руки скользнули на мою спину, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца.

Остатки теневой магии, уже успокоившейся, вились вокруг нас, как бархатный, но живой мрак. Они обвивали мои запястья, щекотали шею, и моя собственная, зеленая и живая сила, вспыхивала под кожей в ответ на каждое прикосновение, тянулась к его тьме.

Одной рукой он все еще прижимал меня к себе, а ладонь второй скользнула от моего виска вниз. Грубая кожа его пальцев провела по линии челюсти, заставив меня вздрогнуть, медленно и властно прошлась по чувствительной коже от шеи к ключице. А затем опустилась ниже.

Его ладонь легла на мою грудь, прижимаясь к тонкой ткани платья, и от этого простого, такого интимного жеста, по мне пробежала ослепительная молния желания. Жара расходилась от точки его прикосновения, пульсируя в такт бешеному стуку сердца.

Наша магия сплеталась в непонятный, неконтролируемый клубок.

И это отрезвило меня.

— Нет! — вырвалось у меня.

Резко оттолкнула его, вырвавшись из объятий. Силы, только что покинувшие меня в битве с проклятием, окончательно иссякли. Ноги подкосились и в глазах поплыли темные пятна.

Я упала на землю, и в тот же миг, с глухим стоном, потеряв точку опоры, на колени приземлился Теон.

Мы сидели друг напротив друга, тяжело и прерывисто дыша, разделенные парой шагов.

Воздух трещал от напряжения, а на моих губах все еще горел вкус его поцелуя.

Глава 8. Помощь — понятие растяжимое

Воздух все еще вибрировал от эха нашего магического контакта. Я сидела, отползшая на пару шагов, и пыталась привести в порядок дрожащие руки и разбегающиеся мысли. Внутри все было перевернуто с ног на голову. Губы горели, по телу разливалась непривычная слабость.

То, что произошло, было нарушением всех границ. Не только магических, личных, интимных. И то, что я сама ответила ему, было страшнее.

Теон медленно поднялся с земли. Движения были скованными, но уверенность вернулась к нему. Тени побледнели, отступив вглубь его силуэта, но не исчезнув полностью. Он был стабилизирован, но не исцелен. И мы оба это чувствовали.

Его взгляд был тяжелым, оценивающим, полным хищного интереса.

— На что еще способна твоя сила? — спросил он тихо. Его голос был низким, чуть хриплым, и от него по коже бежали мурашки.

Он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула, прижавшись спиной к шершавому, холодному камню.

— Не знаю. Я не ожидала, что так произойдет, — выдохнула я сдавленно. — Я просто хотела помочь.

— Помочь? — он усмехнулся, и в этом звуке не было веселья. — Ты прикоснулась к самой сути моего проклятия и к тому, что скрывается под ним. К той сути, которую оно пожирает.

Еще один шаг. Теперь он стоял прямо надо мной, заслоняя собой звездное небо. От него все еще веяло холодом его магии, но теперь в нем чувствовалась иная опасность — более приземленная, более личная и оттого еще более пугающая.

— И что же ты там ощутила? — наклонился он ко мне, и его дыхание коснулось моего лица. — Боль? Гнев? Или нечто еще?

Я не ответила. Как я могла объяснить, что сквозь всю его боль я ощутила оголенное одиночество? Как могла признаться, что в тот миг слияния я почувствовала не отвращение, а... понимание?

— Получилось же, — сказала я, отводя взгляд в темноту за его спиной, лишь бы не смотреть в его пронзительности глаза. — Приступ прошел. Этого должно быть достаточно.

— О нет, — он мягко, но неумолимо взял меня за подбородок и заставил посмотреть на себя. Шершавая кожа его пальцев казалась холодной на моей разгоряченной коже. — Этого недостаточно. Ты только что доказала, что являешься не просто магом природы…

Его взгляд упал на мои губы, и мое сердце забилось с бешеной скоростью.

— Ты боишься меня сейчас? — прошептал он, приближая свое лицо так, что наши лбы почти соприкоснулись, а его дыхание смешалось с моим.

— Да, — честно выдохнула я, потому что отрицать это было бессмысленно.

Страх был. Но он был странным, густым, смешанным с чем-то, отчего кружилась голова и перехватывало дыхание.

— Хорошо, — его губы тронула едва заметная, хищная улыбка, будто он уловил и распробовал каждый оттенок этого сложного коктейля внутри меня. — Ты честна. Но я чувствовал и другое. Твое любопытство и… согласие.

Он отпустил мой подбородок, и его пальцы медленно, почти задумчиво, провели по моей щеке. Касание его пальцев было странно бережным, и в этой мгновенной осторожности было что-то, заставившее мое сердце сжаться. Это прикосновение было таким же притягательным, как и магическое. Оно соблазняло. И где-то в глубине, моя собственная магия, встрепенулась в ответ на ласку.

— Твоя магия, — продолжал он, его голос стал тише, интимнее, — смогла подавить проклятие. Но чтобы его снять, я думаю, потребуется нечто большее. Полное слияние.

Мое воображение тут же, предательски и ярко, нарисовало картины, от которых кровь прилила к щекам, а низ живота сжался от сладкого спазма. И почему я подумала именно об этом? Может он имел в виду совсем другое.

Я попыталась оттолкнуть его, но моя рука встретила непробиваемую стену из мышц и несгибаемой воли.

— Я не соглашалась на это, — прошептала я, но в моем голосе не было убедительности, только слабая предательская дрожь и растерянность. — Я думала, что буду готовить отвары для обезболивания.

— Ты соглашалась на сделку, — напомнил он не отступая. — Ты обещала помочь мне в обмен на свободу. Снять проклятие — разве не высшая форма помощи? Или твои слова были просто пустым звуком, чтобы выиграть время?

Его логика была железной. Она зажимала меня в угол, не оставляя пространства для маневра.

Наконец, Теон отодвинулся, и я смогла вдохнуть полной грудью, хотя воздух казался густым и сладким.

В его глазах, прежде чем он окончательно отвернулся, я на мгновение поймала не только торжество, но и темное, глубокое любопытство, граничащее с одержимостью. Мной.

— А теперь спи, — сказал он, и в его тоне снова появились привычные командные нотки, не терпящие возражений. — Завтра мы достигнем моих владений. И тогда… ты поможешь снять проклятие.

Теон поднялся и занял свой пост у входа. Но наблюдал он не только за внешними угрозами. Его внимание было приковано ко мне. Я чувствовала его кожей — будто невидимая тень легла на мои плечи и обвила запястья.

Я осталась сидеть на холодном камне, прижимая к груди руки, все еще чувствуя на коже след его пальцев. Воздух, который я вдыхала, казалось, все еще был наполнен им — холодом ночи, дымом и темной, сладковатой горечью проклятия.

Мы пересекли грань. И теперь он намерен был вести меня дальше, в туман неизвестности, где стирались все грани между страхом и влечением, долгом и желанием. И я боялась не только его.

Я боялась себя. И того, на что я могу добровольно согласиться в конце этого пути, чтобы обрести желанную свободу.

Глава 9. Его Владения

Последний день пути прошел в гнетущем молчании. Теон не заговаривал со мной, но я чувствовала его тяжелый взгляд на себе.

Из головы не выходило то, что произошло прошлым вечером. То, как его магия обвила мою, жадно впитывая жизненную силу. И о его словах. Полное слияние.

Чем ближе мы подбирались к его владениям, тем мрачнее становился пейзаж. Живой шепот леса постепенно смолк, сменившись гробовой тишиной. Деревья поредели, их стволы, почерневшие и скрюченные, казались не просто безжизненными, а проклятыми. Воздух стал сухим и холодным, пахнущим пеплом и озоном, словно после грозы. Даже небо здесь казалось ниже и темнее.

И вот, наконец, я увидела ее.

Крепость, высеченная из черного, отполированного временем и ветром камня. Высокие башни с несколькими окнами. От всего сооружения веяло такой безжизненностью и холодом, что у меня заныло сердце.

— Добро пожаловать в Черный Шпиль, — проговорил Теон, и в его голосе прозвучала едва заметная гордость, смешанная с усталой ответственностью, будто он показывал мне не просто владения, а тяжелое, но любимое дитя.

Мы проехали под массивной аркой. В отличие от мрачного внешнего вида, здесь кипела жизнь. Ворота были распахнуты настежь, и люди свободно выходили и входили. Когда в поле зрения появлялся Теон, происходило нечто удивительное. Люди не шарахались в стороны, не отводили испуганно взгляд. Напротив, их лица освещались искренним, хотя и сдержанным почтением. Они узнавали своего герцога — повелителя теней.

Воздух наполнился сдержанным гулом. Кто-то выкрикивал: «С возвращением, ваша светлость!», кто-то просто кланялся, и на их лицах расцветали улыбки.

Старый кузнец, вытирая о фартук закопченные руки, кивнул ему с тем молчаливым пониманием, что бывает только между старыми солдатами.

Женщина с корзиной прижала руку к сердцу, а мальчишка рядом с ней смотрел на Теона с восхищением и обожанием, будто видел перед собой не грозного мага, а легендарного героя из баллад.

Это разительно отличалось от того, что говорили о нем за этими стенами. Во мне шевельнулось сомнение. Кто же он на самом деле? Монстр из чужих рассказов или герцог, которого любят свои люди?

Толпа расступилась перед Теоном широким, почтительным коридором и сомкнулась сразу за нами, провожая нас взглядами, в которых читалось не просто уважение, а настоящая преданность.

Пока мы ехали по улице, я разглядывала дома. Да, они были сложены из того же темного камня, и да, общий вид был суровым. Но на подоконниках стояли горшки с выносливыми, серо-зелеными травами, пороги были чисто выметены, а ставни, хоть и без украшений, выглядели прочными и исправными. Видно было, что за ними ухаживали с любовью.

Мы подъехали к высокому зданию, цитадель, сердце и оплот этих земель. Замок герцога, который сумел заслужить верность своего народа.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым свечением странных синих кристаллов, вмурованных в стены. Воздух был неподвижным, но не спертым. Ни звука, лишь эхо наших шагов, отражающееся от гладкого пола.

Солдаты молча растворились в боковых проходах, оставив нас одних в огромном, пустом зале с высоким сводчатым потолком. Это пространство давило не столько размерами, сколько своим безмолвным, равнодушным величием.

Моя магия съеживалась внутри меня.

Теон обернулся. В этом неестественном свете его лицо казалось еще более бледным и высеченным из мрамора.

— Это твой дом теперь, — заявил он, и в его словах не было ни капли сомнения. — Пока ты не выполнишь свою часть сделки.

— Это не дом, — вырвалось у меня, и мой голос прозвучал громко и неуместно в гробовой тишине. — Это склеп. И на всей территории почти ничего не растет. Я чувствую, что земля здесь мертва.

— Именно поэтому ты и здесь, — парировал и приблизился так близко, что его дыхание обжигало мои губы.

Его пальцы скользнули по пряди моих волос, и этот жест был одновременно ласковым и властным.

— Сначала я хотел отпустить тебя... но потом почувствовал, как твоя сила откликается на мою. Это было подобно первому вдоху после долгого удушья. Твоя магия способна возродить жизнь на этих землях, и я не могу позволить себе потерять такую возможность. Конечно, я тебе заплачу. И за отвары, и за проклятие. Ты получишь все, что пожелаешь, — его взгляд скользнул по моей шее к вырезу платья, и по телу пробежала горячая дрожь. — Но только после того, как выполнишь свою главную задачу.

Я вздрогнула, почувствовав, как к щиколотке прикоснулось что-то прохладное. Опустив взгляд вниз, я заметила, как его тень забралась ко мне под платье. Его ладонь легла на грудь, отвлекая от тени, и не успела возмутиться, как почувствовала, что тень поползла выше.

— Остановитесь... — мой голос звучал слабо и неубедительно.

Шелковистая прохлада обвила мое бедро, и каждый сантиметр кожи под этим прикосновением пробуждался, посылая по телу разряды стыдливого ожидания. Я почувствовала, как по коже бегут мурашки.

— Твоё тело говорит за тебя, Алиена, — прошептал он. Его пальцы разжались, и ладонь медленно скользнула с моей груди, оставив после себя ощущение жгучей пустоты.

Убрав руку, он провел ей по стене возле моей головы, и там, где его пальцы коснулись камня, на мгновение вспыхнули и погасли призрачные серые прожилки.

— Моя сила питает это место, — его голос прозвучал глухо, сливаясь с эхом зала, — после слияния ты сможешь наполнить эти стены жизнью.

И как я должна это сделать? Мне нужно учиться использовать свои силы, а не... это.

— Ты говорил о полном слиянии, — напоминаю я, сжимая пальцами ткань платья, чтобы скрыть их дрожь. — Что ты имел в виду?

Он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.

— Наша магия сольется Алиена, — его тихие слова были обжигающими. Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, его губы почти коснулись моих. — Магия, которую ты направила на меня вчера, была лишь искрой. Чтобы по-настоящему выжечь проклятие, потребуется огонь. Пламя, которое можно разжечь только в полном слиянии. Когда не будет разделения на "я" и "ты". Когда твоя плоть будет под моей, — его дыхание обожгло шею, — а твое сознание растворится в моем. Ты будешь непросто позволять, ты будешь жаждать этого. И ты не просто коснешься моей магии, а позволишь ей полностью слиться с твоей. Навсегда.

В тот же миг тень у моего бедра сместилась выше, к самому сокровенному. Шелковый холодок коснулся меня через тонкую ткань белья и от этих дразнящих, почти невесомых прикосновений ноги подкосились. Внутри все сжалось в тугой, сладкий узел ожидания.

— Я не могу, — выдохнула я, но чувствовала, что моя суть тянулась к нему.

— Можешь, — он провёл пальцем по моей раскрасневшейся щеке. — И ты захочешь ещё.

— Нет, — выдохнула я, и голос мой сорвался на шепот. — Это же практически единение душ, возможное только когда нашел вторую половинку. Если у нас не получится, то что будет со мной?

— Можешь, — его ответ не оставлял пространства для споров. Он выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый голод, что я видела прошлой ночью. — Ты сама захочешь этого. Боль, которую ты ощутила вчера, это лишь малая часть того, что я ношу в себе. С каждым днем связь между нами будет крепнуть. И ты, со временем, будешь ощущать ее еще сильнее, пока она не станет твоей собственной. Ты не сможешь долго выносить это и сама попросишь меня положить конец моим же страданиям. И своим тоже.

Когда он отошёл, тень сделала последний нежный круг, слегка надавив, и по всему телу разлилась короткая, но яркая волна удовольствия. Я едва сдержала стон. Мой взгляд непроизвольно упал ниже его пояса, и я с удивлением заметила четкий силуэт возбуждения, проступающий сквозь ткань его штанов. Он не был равнодушен ко мне.

— Сегодня — только прелюдия к тому, что ждёт тебя в полном слиянии, — пообещал он, исчезая в темноте, но я успела заметить, как его рука непроизвольно потянулась поправить штаны, выдавая его собственное возбуждение. — Одна из слуг проведет тебя в твои покои. Отдыхай. Тебе понадобятся силы. И еще... о моем проклятии лучше не распространяться. Слабость герцога — лакомый кусок для тех, кто жаждет занять его место. А я не намерен ни с кем делиться. Ни властью. Ни тобой.

Я осталась стоять. Его тени оставили во мне голод — острый, почти болезненный. Осознание, что и он испытывал то же желание, и что его тело откликалось на его же игру, делало эту пытку еще слаще.

Каждая клетка моего тела кричала, требуя продолжения. Разум пытался протестовать, но магия уже приняла решение.

Когда появилась служанка, я с трудом могла идти. Внутри всё горело, а в ушах стоял эхо моего собственного прерывистого дыхания.

Завтра. Завтра я, возможно, найду силы сопротивляться. Но сегодня, сегодня я могла думать только о том, как его тени касались меня, и как я хотела, чтобы это были его руки.

Глава 10. Он был прав

Мои покои оказались комнатой с голыми стенами, большое окно, открывавшее вид на пустые поля, у стены была низкая двуспальная кровать, застеленная черными шелками, рядом журнальный столик и мягкое кресло. Воздух был свежим, но от этого не менее гнетущим.

Я сидела на краю кровати, сжимая в руках опустевшую склянку из-под валерианы, понимая, что никакие травы не могут унять эту дрожь. Ведь дрожь была не от страха.

Изможденная дорогой и событиями, я прилегла, чтобы собраться с мыслями, и тяжелый, беспокойный сон накрыл меня почти мгновенно.

Проснулась я от глухой, ноющей боли, где-то на задворках сознания. Надо вставать и идти искать кухню, чтобы приготовить Телну обезболивающий отвар, меня не устраивало, что мне приходится чувствовать его боль.

В окно заглядывало утреннее солнце, и его косые лучи высвечивали в воздухе кружащиеся пылинки. Сев на кровати, я замерла, заметив несоответствие. Я была укрыта мягким одеялом, хотя точно помнила, что заснула, не дотронувшись до него. Одеяло пахло ночным ветром, дымом и чем-то неуловимо знакомым, его магией.

Я села, осматриваясь по сторонам, пытаясь отогнать странное, теплящееся в груди чувство. Это была не забота, а скорее его очередная игра, проверка границ.

Раздался стук в дверь, и вошла служанка с опущенными глазами.

— Господин зовет вас к завтраку, — тихо оповестила она, окинув взглядом, мою скромную, дорожную одежду. — Вам нужно переодеться.

И, заметив мои потрепанные бледно-зеленые волосы, у нее на мгновение удивленно расширились глаза, но через мгновенье она вновь надела маску безразличия.

— Ванная там, — она кивнула на неприметную дверь и вышла из покоев.

Ванная оказалась просторной и прохладной. Вода в медном тазу была ледяной, но после тревожной ночи она показалась мне благословением. Я умылась, с наслаждением чувствуя, как холод смывает остатки сна. Пальцами я попыталась привести в порядок свои волнистые волосы.

Спустя некоторое время, которого мне хватило, чтобы привести себя в порядок, она вернулась, неся в руках платье. Не просто красивое, а откровенно роскошное. Черный бархат, тяжелый и мягкий, с глубоким вырезом, открывавшим плечи. Оно было лишено украшений, и в этой строгой элегантности чувствовался его стиль. Я сама надела его, отказавшись от помощи, и почувствовала, как бархат холодит кожу.

Столовая оказалась такой же мрачной и величественной, как и все в этой крепости.

Длинный дубовый стол, за которым могли бы разместиться три десятка человек, был накрыт лишь на одном его конце.

Теон ждал, откинувшись на спинке кресла. На нем была просторная черная рубашка, расстегнутая на три пуговицы и оттенявшая бледность кожи. Его взгляд на мгновение задержался на моих распущенных волосах, в глазах мелькнуло что-то неуловимое.

Я почувствовала, как по щекам разливается тепло. В памяти всплыл вчерашний момент, шелковистая прохлада теней на моей коже, его губы у кожи... Я делала вид, что не замечаю его взгляд, стараясь скрыть охватившее меня смятение.

— Садись, — кивнул он на стул рядом с собой. Его голос прозвучал мягко, без привычной повелительной интонации. — Надеюсь, ты голодна. Мои повара старались для моей гостьи.

Завтрак прошел в тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Блюда были изысканными, вино терпким.

Я ела, почти не чувствуя вкуса, вся кожа будто горела под его пристальным вниманием. Теон, казалось, изучал каждую деталь в моем облике. Его взгляд, тяжелый и задумчивый, скользил по моему лицу, по волосам, задержался на моих руках, лежавших на столе.

— Ты не похожа на жительницу захолустной деревни, — произнес он низким, обволакивающим голосом и медленно протянул руку через стол. Его пальцы, прохладные и уверенные, легли на мою кисть, не давая отдернуть ее, и медленно провели по коже от запястья к сгибу локтя.

От этого прикосновения по телу пробежали мурашки, кожа под его пальцами вспыхнула, и я резко отдернула руку, словно обожженная.

— Я травница, — пожала я плечами, стараясь скрыть дрожь в голосе и то, как предательски участилось дыхание.

Он медленно провел пальцем по краю своего бокала, и этот простой жест казался теперь невероятно интимным.

— Я говорю об ухоженности. Отсутствие грубых мозолей, шрамов. — Его взгляд снова скользнул по моим рукам. — Такие руки у знатных дам, которые единственным своим трудом считают вышивание. Странно для деревенской травницы, не находишь?

Воспоминания из прошлой жизни, о тщательно ухоженных, пахнущих кремом и с красивым маникюром руках, вгоняли в уныние. Я невольно сжала пальцы, пряча их в складках платья. В этом мире мои руки действительно стали грубее, несмотря на мой уход за ними, но для него они все равно выглядели аристократично.

— Видимо, магия природы щадит тех, кто ей служит, — с трудом выдавила я, чувствуя, как по шее и щекам разливается краска.

— Или ты просто не там ищешь свои корни, — многозначительно парировал он. В его взгляде читалась не насмешка, а глубокий, нестерпимо пристальный интерес, заставлявший мое сердце биться чаще.

— Покажешь крепость? — неожиданно для себя спросила я, отчаянно желая увести разговор в безопасное русло.

— Как скажешь, — поправил он поднимаясь. В его глазах вспыхнула та самая опасная искорка, что предвещала либо игру, либо ловушку. — Пойдем.

Мы шли по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам.

— Эта башня, была последним рубежом во время осады клана Греранов. Они держались здесь три недели. Говорят, их призраки до сих пор бродят по винтовой лестнице.

— Их, кто-то видел? — не удержалась я от вопроса.

— Возможно, — ответил он с хитрой улыбкой.

Затем мы вошли в длинный зал, стены которого были сплошь завешаны гобеленами. Сюжеты на них были в основном о битвах, краски поблекли. На центральной стене было огромное, мертвое дерево, его ветви сухими когтями цеплялись за камни.

Я, не думая, протянула руку и провела пальцами по шершавой нити увядшей ветви. Что-то дрогнуло во мне, потребность исцелить это несчастное древо.

Под моим пальцем нить дрогнула, и крошечная почка образовалась на блеклой ветви. Затем другой, и еще. По стволу дерева пробежала волна жизни, заставляя его покрываться свежими почками.

Я ахнула и отшатнулась, но было поздно.

В ответ на всплеск моей магии воздух вокруг Теона сгустился. Тонкая, прохладная полоска тьмы, словно шелковая лента, мягко обвила мое запястье. Она не сковывала, не тянула. Она ласкала кожу, пульсируя в такт его учащенному дыханию.

Мы замерли, уставившись друг на друга в полном, шокированном изумлении.

— Видишь? — Его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Наша магия... они признали друг друга.

Он сделал шаг ко мне. Расстояние между нами сократилось. Я чувствовала исходящую от него магию, и ту искру тепла, что была в его взгляде, прикованном к моим губам.

Сердце отчаянно выстукивало ритм, в котором смешались страх и запретное ожидание. Дыхание перехватило. Я не отводила глаз, загипнотизированная этим моментом, этой невольной, непреодолимой близостью.

Его рука медленно поднялась, чтобы коснуться моего лица, и все мое существо замерло в предвкушении...

И в этот миг его лицо исказила гримаса боли. Он резко отпрянул, словно его ударили, схватившись за висок, и его глухой, сдавленный стон вырвался наружу.

— На сегодня достаточно, — просипел он отвернувшись. Его плечи напряглись, выдавая нечеловеческое усилие, с которым он сдерживал крик. — Служанка проводит тебя.

Он быстро вышел из зала, его фигура растворилась в тенистом коридоре, но он не мог скрыть от меня главного. Острую, ледяную боль, которая вонзилась мне в висок в тот же миг. Он пытался спрятать свою агонию и уйти с достоинством.

Я стояла, опершись о холодную стену, все еще чувствуя на запястье призрачную прохладу его тени. Чувствовала каждый его мучительный вздох, каждый спазм, сжимавший его внутренности, как свой собственный.

Он был прав — бежать от этой связи было бесполезно. И где-то в глубине души, под слоем страха, рождалось странное понимание: я не хотела, чтобы он страдал в одиночестве.

Глава 11. Прикосновение

Я проснулась от ощущения, будто в комнате кто-то был и не успела открыть глаза, как почувствовала отголоски сильной боли.

Он стоял в дверном проеме, опираясь о косяк. В лунном свете, падавшем из окна, лицо Теона казалось высеченным из бледного мрамора. Губы плотно сжаты, а в глазах, смотревших на меня, бушевала немая буря мучений.

Он не произносил ни слова, не просил о помощи, просто стоял, позволяя мне видеть его сломленным этой болью.

Сердце упало куда-то в пятки от щемящего, острого сострадания, против которого я была бессильна.

— Тебе… нужно обезболивающее? — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло от сна и нахлынувших чувств.

Теон лишь медленно, с усилием, покачал головой. Его взгляд, темный и бездонный, говорил яснее любых слов.

Он сделал шаг, оттолкнувшись от косяка, и медленно, будто каждое движение давалось ценой невероятных усилий, подошел и опустился у моей кровати. Он не пытался прикоснуться ко мне, не требовал ничего. Просто сидел, прислонившись спиной к боку кровати, вытянул вперед ноги, и дышал — тяжело, прерывисто, с присвистом. Это была самая горькая и откровенная демонстрация уязвимости, на какую только был способен этот человек.

Что-то в груди сжалось. Разум кричал об опасности, о том, что это ловушка или игра. Внутренне я убеждала себя не поддаваться. Он сломит меня, использует и выбросит. Но сердце… сердце видело лишь измученного зверя, приползшего к единственному источнику тепла. И этот зрелый, первобытный инстинкт оказался сильнее.

Я сползла с кровати и опустилась на холодный каменный пол рядом с ним. Шершавая поверхность тут же охладила босые ноги, но это казалось мелочью. Не говоря ни слова, я положила ладонь ему на напряженные мышцы груди. Сквозь тонкую ткань рубашки исходил леденящий холод его магии.

Закрыв глаза, отогнала прочь все сомнения и позволила силе течь сквозь меня. Я не атаковала проклятие, не боролась с ним, просто окутывала его тень своим теплом, как укутывают одеялом замерзшего человека.

Он вздрогнул всем телом при первом прикосновении магии, его спина на мгновение выпрямилась в струну. Затем раздался тихий, сдавленный стон облегчения. Напряжение в мышцах под моей ладонью начало медленно таять. Его дыхание выравнивалось, становилось глубже.

Он не сказал спасибо. Не обнял меня. Но когда его грудь, все еще холодная, чуть заметно прижалось к моей руке ещё ближе, в этом простом, почти неосознанном жесте было больше искренности и доверия, чем в простом слове.

Мы сидели так в полной тишине, и только мое тепло медленно пропитывало его холод.

И я поняла, что мы пересекли еще одну невидимую грань. Пути назад уже не было. Он позволил мне увидеть свою самую уязвимую часть. И я, вопреки всем предостережениям разума, коснулась ее.

Он притянул меня к себе и посадил на колени. Мое тело на мгновение окаменело, застыв в противоречии между инстинктом оттолкнуть и странным, всепоглощающим любопытством.

Сердце ударом отозвалось в груди, и предательское тепло разлилось по низу живота, сжимая его тугой, сладкой пружиной.

Рука Теона поднялась, и пальцы, холодные и шершавые, коснулись моих волос, будто касались чего-то святого. Он высвободил зеленую прядь из-за уха, и медленно, почти задумчиво, провел по ее длине. От этого простого, интимного касания по спине пробежали мурашки.

— Это безумие, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Нет, — его губы тронула едва заметная, печальная улыбка, — это часть слияния. Ты мой свет, который может уничтожить проклятие внутри меня.

Его губы прикоснулись к моим. Холод его магии смешался с теплом моего тела, и я почувствовала, как что-то внутри меня откликается.

Мои руки уперлись в его грудь, но не оттолкнули, а вцепились в ткань рубашки.

Его руки обвили меня, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца, в такт которому струилась темная магия.

— Расслабься, — прошептал он губами у моего горла, его обжигающее дыхание заставило меня вздрогнуть. Его ловкие пальцы развязывали шнуровку моего платья.

Ткань соскользнула на пол с легким шелестом. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, но стыд был мгновенно сожжен новым приступом его боли, который прорвался через наш контакт. Он пронзил меня, как ледяной клинок, и я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи.

— Видишь? — его голос был полон страдания и торжества, смесь агонии и победы. — Ты не сможешь оставаться в стороне. Ты часть этого теперь, часть меня.

Он поднял меня на руки и уложил на шелковые простыни.

Проклятие бушевало в нем и я чувствовала его боль как свою собственную. Во мне боролись страх и желание — оттолкнуть эту темную силу или притянуть ее к себе, чтобы прекратить наши общие муки. И побеждало второе.

Его ладони медленно, сантиметр за сантиметром, исследовали мое тело. Каждое прикосновение оставляло на коже не только мурашки, но и следы магии — холодные узоры, которые тут же согревались ответным сиянием моей силы, стремящейся навстречу его тьме.

Его губы обжигали кожу на шее, спускались ниже, и я чувствовала, как его дыхание вырисовывает магические руны на моей коже, заставляя ее гореть.

Глава 12. Звезда во тьме

— Я хочу чувствовать как твое существо растворяется во мне и моей магии. — прошептал он, его губы скользнули по моей шее, оставляя горячий след.

В тот же миг я почувствовала, как его тени, прохладные и шелковистые, поползли по моим бедрам, обвивая их нежными кольцами и жадно впитывали мою магию.

Его рука скользнула вниз, и уверенные пальцы, нашли источник той пульсирующей жары, что свела меня в тугой комок. Он выводил ими лишь ему известный магический узор, от которого все внутри меня вздрагивало и пело. Тени вторили его движениям, оглаживая кожу бедер шелковистой прохладой, что заставляло меня выгнутся и застонать.

Пока его пальцы продолжали свою огненную игру, доводя до исступления, он направил тени выше. Они обвили мои бедра, скользнули по животу, и я почувствовала, как на коже бегут мурашки.

Словно наслаждаясь каждой реакцией моего тела, каждой подавленной судорогой наслаждения, он направил тени дальше.

Они подбирались к вершинам, и я задержала дыхание в ожидании. Первое прикосновение было таким же шелковистым и прохладным. Тень обвила основание, сжала ее чуть сильнее, и я не смогла сдержать стон. Другая тень повторила то же самое с другой стороны, и я была уже не в силах скрывать свои чувства. Контраст между горячей кожей и прохладой теней сводил с ума.

— Вот так... — его голос прозвучал как ласка и приказ одновременно. — Откройся мне полностью.

Его пальцы не останавливались, а тени теперь вились, то слегка касаясь, то сжимая, и я уже не понимала, где заканчивается его прикосновение и начинается магия. Все смешалось в единый водоворот ощущений, и я была готова на все, лишь бы это не прекращалось.

Глаза Теона горели темным огнем, всматриваясь в мои, изучая реакцию на каждое действие. Его рука переместилась на талию, крепко удерживая меня, в то время как другая...

Я почувствовала, как его пальцы скользнули ниже, к тому, что уже пылало и было готово раскрыться навстречу. Я содрогнулась, когда он мягко, но властно обозначил свое намерение, надавив у самого входа в мое существо.

— Готовься принять меня, — прошептал он, и в его голосе слышалась смесь нетерпения и торжества. — Я буду нежен... насколько это возможно.

Он заполнил меня медленно, мучительно медленно, и я чувствовала, как стирается грань между нами, как каждое движение отзывается не просто в теле, а в самой глубине моей магии. Боль от растяжения смешалась с наслаждением, и я закинула голову, цепляясь пальцами за его плечи, впиваясь в напряженные мускулы. Но это было лишь началом.

Когда он начал двигаться, это были не просто движения. Это был танец, ритм которого задавало само наше единение. Каждое движение заставляло мои зеленые волосы вспыхивать ярче, а его тени — сгущаться вокруг нас, создавая плотный, живой кокон из тьмы и света. Его бедра ритмично встречались с моими, ладони сжимали мои ягодицы, прижимая ближе.

— Смотри, — прошептал он, его губы были в сантиметре от моих.

Я открыла глаза и увидела, как его тени оплели наши соединенные тела, а моя кожа светилась изнутри нежным зеленоватым сиянием. Мы были двумя половинками одного целого, тьмой и светом, нашедшими друг друга.

Он ускорился и я почувствовала, как нарастает волна внутри меня. Тени следовали за ритмом, подрагивая в такт, усиливая удовольствие до невыносимого предела.

— Дай мне почувствовать, как ты растворяешься, — приказал он хрипло, его дыхание смешалось с моим. — Ты будто создана для меня.

Волна наслаждения прокатилась по всему телу, усиленная вихрем теней, которые словно высасывали из меня каждую каплю эйфории.

В этот момент магия хлынула из нас водоворотом света и тьмы. Я чувствовала, как его проклятие — клубок колючей, холодной ненависти — впивается в мое существо, пытаясь разорвать его. Но в ответ моя сила, зеленая и буйная, обвивала его, прорастая сквозь него, выжигая яд своим светом.

Теон издал глубокий, сдавленный стон, и его тело напряглось. В этот миг его тени сжались вокруг нас, словно второе сердцебиение, а затем медленно отступили, оставив на коже легкое покалывание.

Мы лежали, тяжело дыша, все еще соединенные, наши магии медленно успокаивались, оставляя после себя новую, незнакомую энергию, что тихо пела в наших жилах. Его вес придавил меня к шелковым простыням, и это ощущение было невероятно уютным и правильным.

Он не отстранился сразу. Его губы коснулись моего виска в едва заметном поцелуе, а рука легла на мою талию, словно утверждая новую, хрупкую связь между нами.

Я лежала под ним, пытаясь перевести дыхание, чувствуя, как наша магия медленно успокаивается, переплетаясь в единое, новое целое. Где-то в глубине души я ощущала тихий, устойчивый гул его силы, теперь навсегда вплетенной в мое существо. Так же, как он чувствовал мою магию, я теперь ощущала спокойную, могучую пульсацию его тьмы.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах было нечто новое.

— В моей тьме, наконец, появилась звезда. — прошептал он, и его губы дрогнули в мягкой улыбке.

Глава 13. Затишье

Первое, что я ощутила утром — тишину. Не гнетущую тишину Черного Шпиля, а глубокую, внутреннюю тишину. Впервые за эти дни в моей голове не было отголосков его боли, она исчезла. Растворилась в том вихре света и тьмы, что породила наша магия.

Я лежала, чувствуя на коже прохладу воздуха и тепло его тела, тяжело раскинувшегося рядом. Его дыхание было ровным и глубоким. В полумраке я видела его расслабленное лицо, черные прожилки на предплечье исчезли, оставив кожу чистой. Исчезла и та вечная складка боли между бровей, делая его почти незнакомым — умиротворенным и беззащитным.

Посмотрев внутрь себя, ощутила свою магию, такую же живую и пышущую зеленцой.

Но теперь в ее сердцевине пульсировала чужая искра — холодный, стальной отголосок его силы. Слияние, наша магия переплелась в такой крепкий узел, который уже невозможно было распутать. Я чувствовала его так же ясно, как чувствовала собственное дыхание.

Твердая, непоколебимая опора в самом центре моего существа, и от осознания этого по телу разлилось странное, непривычное спокойствие.

Я осторожно приподнялась на локте, его рука лежала на моей талии, как будто ища подтверждение, что я реальна.

Теон пошевелился, и его глаза медленно открылись.

— Ты здесь, — произнес он, хриплым от сна голосом.

— Угу, — тихо ответила я.

Его пальцы слегка сжали мой бок, и по моей коже пробежали мурашки.

— Боль ушла.

Он медленно сел, и простыня сползла с его торса, привлекая мое внимание.

— Я чувствую тебя, — сказал, прикладывая руку к своей груди. — Здесь тепло, как солнечный свет напекает изнутри.

— А я тебя, прохладой после бури.

И правда, будто в самый разгар летнего зноя прикоснуться к влажной, тенистой прохладе камня. Не холодно, а... освежающе.

Мы смотрели друг на друга, уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.

Он поднялся с кровати, не стесняясь наготы, притягивавшей мой взгляд, и подошел к стене.

Приложил ладонь к черному камню и на этот раз камень не просто вспыхнул серыми, призрачными прожилками, под его пальцами, в самом центре прожилок, проклюнулся ярко-зеленый огонек.

Теон замер, глядя на него с немым изумлением.

Он обернулся ко мне, и в его глазах вместо привычной стали я увидела надежду.

— Ты не просто сняла проклятие с меня, ты принесла жизнь в это место.

Он вернулся к кровати и снова сел рядом, его взгляд был серьезным.

— Наша сделка... — начал он.

— Я знаю, — перебила я его, и мои пальцы сами собой вцепились в складки шелкового одеяла. — Ты отпустишь меня, как и обещал.

Он смотрел на меня, и я видела борьбу в его глазах. Старый Теон, Повелитель Теней, требовал удержать свою добычу. Но новый... тот, что сидел напротив, чувствовал меня через связь и все понимал.

Он медленно провел рукой по лицу, и в этом жесте была вся усталость и тяжесть принятого решения.

— Да, — наконец выдохнул он. — Я исполню свое обещание. Когда ты захочешь уйти... ты сможешь уйти.

Но он не спросил, хочу ли я этого сейчас. И слава богам, потому что я сама не знала ответа.

Потому что, глядя на тот маленький зеленый огонек, проскальзывающий в черной стене, я понимала — часть меня останется здесь навсегда. И часть его теперь навсегда будет со мной.

Следующие несколько дней в Черном Шпиле прошли в странной, непривычной гармонии. Я свободно бродила по мрачным залам, и солдаты, теперь лишь почтительно расступались, ощущая во мне частицу власти своего повелителя. Но я не пыталась бежать. Бежать просто было некуда.

Я проводила часы у того самого дерева на стене. Оно оживилось, выпустив из почек изумрудные листочки. Его жизненная сила была крошечной, но невероятно яркой точкой в этом царстве тьмы. Иногда я прикасалась к нему пальцами, и он отвечал легким пульсирующим теплом, словно приветствуя.

Теон сказал, что это сердце его крепости, и именно здесь он меня находил чаще всего.

Он стоял несколько мгновений, наблюдая, как я разговариваю с растением, прежде чем я почувствовала его присутствие. Тем самым внутренним компасом, что теперь безошибочно указывал на него.

Я обернулась. Он был в простой темной одежде и выглядел... обычным. Если можно назвать обычным человека, от которого исходила такая концентрация силы.

— Я построил эту крепость как убежище. Место, где моя сила могла бы существовать, не причиняя вреда другим. Но со временем оно стало тюрьмой.

Он посмотрел на меня.

— До тебя.

Теон протянул руку, и на его ладони лежал небольшой, почерневший осколок кристалла, один из тех, что светились в стенах.

— Они питаются магией, — объяснил он. — Попробуй поделиться с ним своей.

Я сомневалась, но взяла кристалл. Он был холодным и безжизненным. Закрыв глаза, я позволила крошечной искре своей силы, коснуться его.

Осколок дрогнул. Чернота стала сходить, обнажая прозрачную, сияющую изнутри сердцевину. Но свет был не серым, а мягким, золотисто-зеленым, как солнечные лучи, проходящие сквозь листву.

Теон смотрел на преображенный кристалл с тем же изумлением, что и на прожилки в стене.

— Невероятно.

Внезапно он взял мою руку с кристаллом в свою. Его пальцы были теплыми и бережными.

— Я обещал тебе свободу, Алиена, — сказал он, глядя на наши соединенные руки. — И я сдержу слово. Но я также прошу… останься.

Его взгляд был прямым и честным. В нем не было требования, лишь уязвимая просьба с примесью надежды.

Я смотрела на преображенный кристалл в моей руке. Что такое свобода, если не право выбирать, где быть?

— Я не знаю, что у нас получится, — честно сказала я.

— Дай мне шанс, — его пальцы слегка сжали мои.

Он не говорил о любви. Это немного коробило, неужели я успела привязаться к нему?

— Я останусь, — тихо сказала я. — На время… а там посмотрим.

Широкая довольная улыбка озарила его лицо.

— Тогда добро пожаловать домой, Алиена.

Казалось бы, все налаживается, но пронзительный звук рога спугнул спокойствие, напоминая, что мы забыли нечто важное.

Глава 14. В белых одеждах

Я больше не жила в той пустой комнате, Теон отвел мне покои рядом со своими. С окном, выходящим на искаженный, но все же живой лес у подножия Черного Шпиля.

По утрам я часто ходила к лесу, оживляя бедную землю. Он превращался хоть и в негустой, но приличный зеленый лес с опушками цветов и ярких ягод. Рядом на полях пробивались пшеничные всходы. Я вкладывала в них каплю своей магии, и они отвечали мне радостной дрожью. Мир вокруг приобретал живые краски, а в моей собственной душе, наконец, воцарился покой, которого я не знала с того дня, как проснулась в этом теле.

Теон тоже менялся. Он все так же был сосредоточен и властен, но по отношению ко мне он был нежен. Иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд, и в уголках его глаз залегали лучики морщинок от непривычной, но искренней улыбки.

Ночи были полные страсти, и она вспыхивала между нами каждый раз, как мы были одни. Он засыпал рядом со мной, глубоким сном, прижимая меня к себе все ближе, как будто я могла исчезнуть.

В одно спокойное утро пронзительный звук рога вонзился в предрассветную тишину, заставив нас обоих вздрогнуть и сесть на кровати.

Это был сигнал тревоги.

Теон мгновенно преобразился. Мягкость сна испарилась, его лицо стало суровым и собранным. Он вскочил с кровати и пока натягивал штаны и темный, легкий доспех, тени в комнате зашевелились, сгущаясь вокруг него.

— Одевайся, — бросил он мне, его голос снова обрел стальные нотки повелителя. — И не выходи из крепости.

— Что происходит? — спросила я, уже надевая платье.

— Пришли гости, которых не звали, — коротко ответил он, застегивая наручи.

Он вышел, не оглядываясь, а я подбежала к окну, ежась от утренней прохлады.

Внизу у подножия черных стен, выстроился отряд всадников.

Я не могла оставаться в комнате. Осторожно спустилась по винтовой лестнице в большой зал. Теон стоял у главного входа, его фигура излучала напускное спокойствие. Воздух вокруг него зыбился от сконцентрированной мощи, и тени у его ног лежали неестественно густые и неподвижные, словно черная вода.

Перед ним, за невидимой, но ощутимой завесой из теней, стояли трое чужаков — двое в белых одеждах и старик в белом плаще с посохом.

Увидев магов, я оцепенела, их белые одежды, обшитые золотом, не спутать ни с чем, больше никому не позволено одевать такие одежды. В этой идиллии я совсем забыла про магическую школу.

— ...требуем выдачи нового мага, Теон! — гремел старческий, но крепкий голос мага. — Артефакт засек странные всплески магии и последние были в твоих владениях.

Артефакт? Они говорили о моей магии?

— В моих владениях нет новых магов, Лариан, — голос Теона прозвучал тихо, но от этих слов по коже побежали мурашки. — И даже если бы и были, — он сделал шаг вперед, и тени за его спиной взметнулись выше, — то, что я считаю своим, я никому не отдам. Никогда.

Маг поднял посох, и его конец засветился резким, золотым светом.

— Не ерничай. Мы чувствуем ее! Чужеродную магию жизни, вплетенную в твою тьму! Ты присвоил себе эту магию, чтобы усилить свою власть!

Для них я была не человеком, лишь магией, которой можно управлять.

Я сделала шаг из тени, не в силах молчать. Краем глаза увидела, как плечи Теона напряглись, когда я встала рядом с ним, но он не стал меня останавливать.

— Меня никто не присваивал, — сказала я, и мой голос прозвучал ровно и громко в напряженной тишине, — я здесь по своей воле.

Все взгляды устремились на меня. Воины смотрели безразлично, как на предмет, маг же — с жадным любопытством.

— Вот она, — прошептал маг, и его взгляд скользнул по моим зеленым волосам с таким голодным восхищением, что стало не по себе. — Магия жизни.

— Убирайтесь, — голос Теона прозвучал тише, но от этого стал лишь опаснее. Тени у входа сгустились, пошли волнами. — Пока я позволяю вам уйти.

— Ты не понимаешь, с чем играешь. Закон един для всех, и маги должны пройти обучение и зарегистрироваться! Тут тебе не поможет император, этот закон древний, созданный первым Императором! — крикнул маг.

— Я знаю ваше «обучение» не понаслышке, Лариан, — голос Теона стал тверже и громче. — И я скорее превращу эти земли в выжженную пустошь, чем отдам вам ту, что принадлежит мне.

— Она не твоя! Она…

Теон взмахнул рукой, и завеса из теней сомкнулась, отрезая чужаков от зала. Снаружи донеслись разгневанные крики.

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря темной ярости и жгучей потребности защитить.

Наша хрупкая идиллия закончилась.

Зал содрогался от оглушительного гула. Маги атаковали главный вход, и каждый удар по теневому барьеру отзывался ледяной болью в висках Теона. Он стоял, сжав кулаки, и я чувствовала, как его сила напрягается, удерживая завесу. Но это не могло длиться вечно.

— Они не уйдут, — сказал он, стиснув зубы, и я почувствовала, как дрожит каменный пол под ногами. — Они будут биться до конца, пока не заберут тебя. Проходя их обучение, ты потеряешь себя, а я не хочу, чтобы…

Он недоговорил. Маг снаружи выкрикнул заклинание, и сноп ослепительного золотого света вонзился в барьер. Раздался хруст, и в завесе зияла дымящаяся брешь, из которой повалил едкий дым. Барьер затрещал, и трещины поползли по нему, как паутина.

— Я дам тебе свободу, Алиена, как и обещал. Я могу на несколько минут открыть проход в глубины теней. Они уводят в дикие земли, где тебя не найдут. Ты можешь сбежать.

Его слова повисли в воздухе. Бежать и скрываться. Жить в вечном страхе, что тебя найдут. Одна?

— А ты? — спросила я, глядя на него. — Что будешь делать ты?

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья.

— Я задержу их. Давно не было достойного сражения.

Оглушительный треск разнесся по залу. Часть завесы рухнула, и в проем ворвался золотой свет. Тени с шипением отступали, а по полу поползли трещины.

— Решай! — крикнул Теон, разворачиваясь к пролому, его руки уже были окутаны сгустками тьмы, одной рукой он выводил в воздухе сложные узоры, и воздух рвался, открывая зияющую пустоту, от которой веяло ледяным ветром. — Беги! Это твой шанс!

Я посмотрела на его спину — гордую, одинокую, готовую принять на себя удар. И не хотела бежать. Я подошла к нему и положила руку на плечо. Он вздрогнул, но не обернулся.

— Я уже сделала свой выбор, — сказала громко, чтобы было слышно сквозь грохот. — Я остаюсь.

Обошла его и встала рядом, лицом к образовавшемуся проему, за которым виднелись искаженные яростью лица магов.

Мои зеленые волосы вспыхнули ярким зеленым светом.

Я протянула руки и обратилась к самой крепости. К камням, что годами впитывали магию Теона. К той самой, новой, гибридной силе, что родилась от нашего союза.

— Проснись, — прошептала я, вкладывая в слово всю свою волю, всю свою решимость. — Защити нас.

Стены Черного Шпиля вздохнули, и глухой гул, исходивший из самых его основ, заставил вибрировать каменные плиты под ногами.

Из трещин в полу, из самых основ крепости, хлынули потоки зелено-серого света. Они переливались, как масляная пленка на воде, то отливая стальной твердостью, то вспыхивая изумрудной жизнью. Они не были ни тьмой, ни жизнью в чистом виде.

Теон направил тени обвиваться вокруг лучей света, создавая живые, подвижные лозы из мрака и сияния. Они оплели вход, смыкая брешь, но не останавливаясь на этом. Они ринулись наружу.

Послышались крики ужаса и треск ломающихся магических барьеров. Наша объединенная поглощала чужую силу.

Я чувствовала, как Теон смотрит на меня, и в его взгляде не было удивления — лишь безоговорочное признание и та самая гордость, которую испытываешь, видя, как твое отражение в другом человеке становится сильнее. Я была его звездой, а он — моей тьмой.

Свобода — это право решать, за какие стены ты готов умереть. И мой выбор был сделан.

Глава 15. Наша крепость

Наступила тишина. Потоки нашей объединенной магии медленно втянулись обратно в каменные плиты, оставив после себя лишь легкое, почти невидимое сияние на черном камне.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь пустотой. Я вложила в этот импульс всю свою силу и теперь чувствовала себя выжатой.

Первым заговорил Теон, его взгляд был прикован к исчезающим в портале магам.

— Они придут снова — произнес он тихо.

Его голос был спокойный и уверенный.

— Пусть приходят, — ответила я, и мой собственный голос прозвучал неожиданно твердо. — Мы будем готовы.

Он, наконец, повернулся ко мне.

— Мы? — повторил он, как бы пробуя это слово. — Ты осталась, хотя могла бежать.

— Я уже нашла свое спасение, — сказала я, глядя прямо на него. — И оно не в бегстве.

Теон преодолел расстояние между нами. Его рука поднялась, и пальцы коснулись моих волос, которые все еще светились мягким изумрудным заревом.

— Ты переплела наши магии так, как я не считал возможным, — прошептал он. — Ты не просто дополнила мою силу. Ты... Сделала ее чем-то большим.

— Мы сделали это вместе, — поправила я его.

Он кивнул, его взгляд скользнул по залу, по стенам, где теперь пульсировала новая, совместная энергия.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах читался вопрос. Последний, самый важный вопрос.

— Останешься ли ты, чтобы править здесь со мной? Чтобы стать моей... женой? Равной во всем.

У меня перехватило дыхание. Это было приглашение разделить не только ложе, но и власть, ответственность и судьбу.

Я посмотрела на него — на этого могущественного, сложного человека.

— Да. Я остаюсь.

И в тот миг что-то окончательно встало на свои места. Свет в стенах вспыхнул ярче, став теплее, увереннее.

— Тогда добро пожаловать домой, моя госпожа.

Прежде чем я успела что-то ответить, он резко подхватил меня на руки. Мир поплыл, и я инстинктивно обвила его шею, прижимаясь к твердым мышцам его груди. Он не сказал ни слова, стремительно пересекая зал и поднимаясь по винтовой лестнице в его — наши — покои. Шаги были беззвучными и быстрыми, словно сама тень несла нас.

Как только переступили порог спальни, дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от всего мира. Только тут он опустил меня на ноги, его дыхание было учащенным.

Теон взял мою руку, и его пальцы переплелись с моими. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Властным, но в самой его глубине таилась та нежность, что заставляла мое сердце биться в бешеном ритме. Его ладони скользнули по моей талии, заставив меня выгнуться, а затем одним резким движением врезались в вырез платья. Тонкая ткань с треском поддалась, обнажая кожу. Его шершавые подушечки пальцев обожгли обнаженное тело, пробуждая в нем знакомое тепло.

— Я хочу видеть свою герцогиню, — его голос был низким, хриплым от желания, губы коснулись моей шеи, заставляя содрогнуться. — Подо мной. В наших покоях. И я хочу слышать, как ты молишь о том, чтобы я не останавливался.

Одним движением он стянул с меня платье, и оно бесшумно упало к нашим ногам.

Затем опустился на колени, его темный взгляд приковался к самому сокровенному. Губы Теона нашли тот чувствительный центр, что уже пылал в ожидании. Я вскрикнула, запрокинув голову, пальцы впились в его волосы, не в силах решить — оттолкнуть его или прижать еще ближе. Он вкушал меня, как умирающий — глоток воды, с безжалостным, мастерским терпением, доводя до края. Каждая вспышка удовольствия, острая и ослепительная, отзывалась эхом в стенах нашей крепости, и они сияли, пульсируя в такт моим стонам.

Он не спешил. Его руки скользнули под мои бёдра, приподняв таз, и я почувствовала, как напряглись мышцы его предплечий.

В следующее мгновение мир плавно качнулся — он бережно подхватил меня на руки и в два шага оказался у массивного ложа. Шёлк простыни холодком коснулся обнажённой спины, и я утонула в его складках. Теон оказался надо мной. Его колено мягко раздвинуло мои бёдра, и я почувствовала, как всё тело трепетно ожидает его.

Первое прикосновение было подобно вспышке — горячее, влажное, заставляющее всё внутри сжаться в сладком предвкушении. Он медленно, почти невыносимо медленно, начал погружаться в меня, и каждый сантиметр его продвижения будил во мне новую бурю ощущений. Я чувствовала каждое биение его сердца, каждый напряженный мускул его тела, прижатого к моему.

— Теон... — его имя сорвалось с моих губ прерывистым стоном.

Он замер, давая мне привыкнуть, его темные глаза смотрели в мои с такой жаждой обладания, что перехватывало дыхание.

— Ты вся дрожишь, — прошептал, и в его голосе звучало дикое удовлетворение. — Вся горишь для меня.

Его ладони скользнули под мои ягодицы, приподнимая меня, меняя угол, и начал двигаться. Сначала медленно, выверено, каждый толчок достигал самой глубины. Потом ритм ускорился, стал более настойчивым, требовательным. Жар разливался от точки нашего соединения по всему телу, сжимая низ живота тугим, сладким узлом.

Я обвила его ногами, притягивая еще ближе. Ногти впились в его спину, оставляя следы на коже. Дыхание Теона стало тяжелым и прерывистым, губы нашли мои, и поцелуй был таким же властным и безраздельным, как и его движения.

— Смотри на меня, — приказал он хрипло. — Я хочу видеть твои глаза.

Я открыла глаза, утонув в его темной глубине. Наша магия, как и наши тела, сплеталась в единый вихрь. Его тени обвили мои запястья, щекотали шею, моя магия пульсировала под кожей в ответ. Комната наполнилась гулом энергии, стены светились все ярче, а по коже бегали искры.

— Я не могу... больше... — выдохнула, чувствуя, как нарастает невыносимое, сладкое давление.

— Можешь, — его голос был низким и властным. Он проник еще глубже, и один из его пальцев нашел тот маленький, чувствительный бугорок, кружа над ним с безжалостной точностью. — Отпусти себя. Для меня.

Это стало последней каплей. Волна наслаждения накрыла меня с такой силой, что я закричала, мое тело выгнулось в немом экстазе. В этот миг я чувствовала, как его собственное удовольствие прокатывается по нему, горячее и мощное, сливаясь с моим. Наша объединенная магия вырвалась на свободу, заливая комнату ослепительным, серебристо-изумрудным светом. Казалось, сама крепость вздохнула с нами в унисон, а по стенам пробежали живые, сияющие прожилки.

Теон рухнул на меня всем весом, его дыхание было горячим у моего уха. Мы лежали, сплетенные воедино, слушая, как бьются в унисон наши сердца, магия медленно успокаивалась, окутывая нас мягким сиянием.

***

Прошел год.

Я стояла у окна в наших покоях, но вид за ним теперь был иным. Там, где раньше были выжженные, искаженные земли, теперь зеленели поляны. Темно-зеленая трава, кустарники, и зеленые плодовые деревья.

Сам Шпиль тоже изменился. Его черные стены больше не были безжизненными. По ним вились жилки нашей совместной магии — зелено-серебристые прожилки, которые пульсировали ровным, спокойным светом. А кое-где, в защищенных нишах, цвели призрачно-белые цветы с лепестками, похожими на лунный свет. Жизнь не просто пробилась сюда. Она расцвела.

Легкий шорох заставил меня обернуться. В дверях стоял Теон, в руках он держал два простых глиняных бокала.

— Думала, я забыл? — спросил он, протягивая мне один из них.

Я взяла бокал. Внутри был темный, почти черный отвар, но от него исходил сладкий, цветочный аромат с нотками фруктов. Наш первый собственный урожай. Травы, что вырастили здесь, и по моему совету сделали сборы различного целебного чая.

— Сегодня годовщина, — сказала я, делая глоток. Напиток был терпким, но с долгим, медовым послевкусием. — С того дня, как ты нашел меня.

— С того дня, как ты выбрала меня, — поправил он, подходя ближе. Он обнял меня за талию, и я прижалась спиной к его груди, глядя на преображенные земли.

Мы стояли так в тишине, и это молчание было самым комфортным.

Я повернулась и положила ладони ему на грудь. Под тонкой тканью я чувствовала ровный, спокойный ритм его сердца и тихое, уверенное эхо его магии, так прочно сплетенной с моей.

В его глазах вспыхнуло что-то теплое и родное. Он наклонился и поцеловал меня.

— Пойдем, — сказал, взяв меня за руку.

Мы стали двумя половинками одного целого.

Конец