Третья верхняя сфера, город-крепость Априм, подземный комплекс.

Сложная вязь рун на каменном полу длинного помещения с полукруглым потолком налилась синим светом, разгоняя мрак и подсвечивая большие стеклянные сосуды в человеческий рост, стоящие стройными рядами вдоль гладких стальных стен. Их верхние части оканчивались толстым энерговодом и поднимались к пололку, где сливались в один толстый жгут.

На короткий миг пространство внутри этих колб искривилось, и там возникли обнажённые, дезориентированные люди. Их всех объединяло только наличие небольшого камушка молочно-белого цвета на шее, небольшой сумки, да похожее выражение лиц, когда непонимание медленно сменяется паникой.

Толстая, тяжёлая дверь в дальнем конце открылась без единого звука, и в помещение медленно вошёл лысый мужчина средних лет с ухоженной седой бородой и в богатой одежде, украшенной сложным золотым орнаментом. Он равнодушно мазнул усталым взглядом по напуганным людям и медленно направился вдоль стеклянных сосудов, держа перед собой правую руку ладонью вверх чуть согнутую в локте. Повинуясь этому жесту, камни и сумки, слева и справа от него, плавно взлетали и покидали колбы через быстро открывающуюся для этого небольшую крышку наверху, возле энерговода. Сумки сразу падали на пол, а вот камни опускались на ладонь мужчины и таяли там будто льдинки.

Впитав в себя камень, мужчина замирал на месте на несколько мгновений, будто прислушиваясь к чему-то, а затем делал несколько шагов к следующей паре сосуду. Лючок на колбе быстро закрывался, а человек внутри вспыхивал синим сиянием и, корчась и крича от боли, медленно растворялся без остатка. Энерговод над ним ещё некоторое время светился, передавая полученную энергию куда-то за пределы комнаты, а затем гас. И этот алгоритм повторялся через каждые три шага мужчины.

Запертые люди прекрасно видели всё это, и ужас мгновенно охватывал их. Они молили о пощаде, кричали, ругались, рыдали, били руками и ногами прозрачные стенки, но ни один звук так и не смог покинуть пределов сосуда. Кто-то пытался уцепиться за взлетающую сумку, но подъёмная сила была столь велика, что им просто срезало пальцы о края узкого отверстия и стекло изнутри быстро окрашивалось кровью.

Всё это совершенно не трогало спокойно идущего хозяина этого жуткого места. Мужчина лишь единожды остановился возле одной из капсул, коснулся кончиками пальцев стекла, и некоторое время вглядывался в лицо девушки внутри.

— Ты так похожа на мою дочь в этом возрасте… Как жаль, что я не могу поместить её душу в твоё тело… — печально пошептал он, качая головой.

Девушка внутри колбы не слышала слов, не могла читать по губам, но ей казалось, что, раз на неё обратили внимание, то это шанс на спасение. Поэтому она приложила свои пальцы к стеклу точно напротив его, спешно утёрла слёзы свободной рукой и робко улыбнулась, приняв самый жалостливый, молящий и послушный вид.

Но мужчина почти сразу отвернулся и убрал руку со стекла. Обречённо закрывшая глаза и беззвучно сотрясающаяся в рыдании девушка почувствовала, как осколок души Шу покинул её шею и вернулся к хозяину, а через два вдоха её мир затопил ослепительно синий свет сотканный из абсолютнейшей боли и испепеливший душу дотла.

Поглотив этот камень, Шу брезгливо поморщился после ворвавшихся в сознание образов её не обременённой трудом и старанием, совершенно пустой, бесцельной жизни, которую она ежедневно тратила на развлечения и интриги, сталкивая друзей между собой ради собственной кратковременной выгоды. Она привыкла аккуратно входить в доверие, а потом наносить удар исподтишка…

Это всё хорошо, но почему эта бесполезная девка даже не попыталась следовать его наставлениям по расширению резерва и принесла так мало энергии⁈ Она настолько глупая, что возомнила себя самой хитрой и изворотливой на свете, способной достичь чего-то только с этими бесполезными навыками⁈ Ну, хоть камни она принесла отборные, заставив своих «друзей» влезть в огромные долги ради них.

Шу вздохнул и окинул взглядом кажущиеся бесконечными ряды колб с людьми в них. За последние две сотни лет это превратилось в бессмысленную рутину и откровенную ловушку — всё меньше времени на поиски лекарства и всё больше новых жертв из нулевой сферы. С каждым годом требовалось всё больше энергии на сдерживание древнего паразита, три сотни лет назад проникшего в души его жены и дочери, когда они все вместе проводили исследование в очень странных руинах. Теперь, вместо поиска решения, он почти всё время тратил на настройку формации и создание осколков души методом, который они вынесли из тех руин.

Им сперва казалось что осколки — это начало пути к бессмертию. И только много позже, когда Эрна и Шэви уже полсотни лет пребывали в глубоком сне внутри специальной подавляющей формации, он выяснил, что такие осколки души годятся разве что для управления устройствами и сложными энергетическими конструктами, коими были наполнены те руины.

Как глупо и бессмысленно, но он уже не мог остановиться. Весь его мир давно сузился до этой подземной лаборатории, куда не доставали иссушающие щупальца городской формации. Время так же давно перестало существовать и измерялось только остатком энергии внутри колоссального накопителя, построенного им ещё ниже уровня лаборатории. Старик застрял в бесконечном однообразном цикле и уже не видел возможности хоть что-то изменить.

Рутинно закончив со всеми пленниками и убрав в хранилище все насыщенные энергией камни, он даже не расстроился на счёт единственного упущенного накопителя из всей партии, который унесло на самое дно колодца между сферами. Такое иногда случалось, когда алчные людишки пытались взять с собой что-то ещё, кроме того, что он приказывал. Плевать.

Шу покинул приёмник и направился в главный зал лаборатории. Тут он замер на пороге, уже давно не в силах приблизиться к двум стеклянным саркофагам в центре огромного, сферического помещения, испещрённого концентрическими кругами, светящихся синим рун сразу нескольких переплетённых формаций. Он и так знал что увидит внутри — жена и дочь, чью кожу покрывают чёрные, шевелящиеся разводы древней дряни и медленно пожирают их души. Кажется, она даже была разумна, но за все годы он не смог с ней ни договориться, ни запугать.

Он мог стоять так дни напролёт, пока могучее, насыщенное энергией тело не начинало требовать хоть какой-нибудь еды и немного отдыха.

— Спокойной ночи, дорогие, — тихо произнёс Шу, не знавший сколько он опять простоял тут, и направился проверить запасы энергии в накопителе.

«Надо бы поесть, чтобы не умереть» — шевельнулась единственная вялая мысль в его голове по пути на нижний уровень.

Небольшая узкая лестница и вот он здесь.

Висящее в воздухе, над полом кольцевого тоннеля протяжённостью десять тысяч шагов, круглое тело накопителя мерно пульсировало всеми оттенками синего. Шу приложил руку к ключевой руне и прислушался. Да, должно хватить как минимум на пять лет. За это время он как раз успеет подготовить ещё одну тысячу осколков собственной души, того периода жизни, когда ему было триста, и у него ещё оставалась надежда, которая полностью иссохла за последние двести лет.

От накопителя он медленно побрёл в третье, последнее помещение всего подземного комплекса.

Эта комната была странной поместью рабочего кабинета, склада, столовой, мастерской и огромной библиотеки. Шу окинул равнодушным взглядом тысячи книг и свитков, собранных им лично и купленным за невообразимые суммы, но ни один из не приблизил его к решению задачи. Его собственные изыскания закончились на том, что душу определённо точно можно извлечь и совершить с ней разные манипуляции, но как это сделать на практике, он так и не придумал за все двести лет.

Его рука опустилась в большой мешок, пошарила там, но ничего не обнаружила. Тут он вспомнил, что запасы кашура иссякли довольно давно, когда он кристаллизировал последние осколки души для этой партии. Что ж, видимо придётся выйти в город за провизией, и заодно передать камни наместнику в качестве платы за неудобство, поскольку во время переноса накопителей город потряхивает и его защитная формация на время перестаёт работать. Этим тут же пользуются окрестные твари, которых привлекает колоссальная вспышка духовной энергии над городом.

Откопав толстую металлическую дверь из-под материалов и книг, Шу открыл массивный замок и оказался в довольно узкой вертикальной шахте без ступенек.

Первый прыжок на тысячу шагов вверх поднял его до крошечной скобы, вмурованной в гладкую стену. С неё он тут же совершил ещё один прыжок до следующей такой же опоры и на таком же расстоянии. Так повторилось восемь раз, и он оказался перед очередной дверью, которая выходила прямо на территорию особняка наместника, в самом центре города.

Тут его обнаружили сразу несколько духовных вестников и назойливо требовали прослушать срочное сообщение.

Отмахнувшись от надоедливых полупрозрачных птиц, он медленно побрёл к главному зданию и без приглашения распахнул высокие красные ворота. Его тут же окружили два десятка воинов наместника, но Шу даже не потребовалось смотреть на них, чтобы крепких бойцов, минимум трёхсотой ступени, скрутило, поставило на колени, и заставило выть от скорби, тоски и боли.

— Господин Шу, рад вас видеть! — по центральной лестнице большой гостиной резво сбежал пожилой мужчина в дорогой одежде. — Но прошу, умерьте давление — мои люди не переживут такое!

Наместник старался выглядеть бодро, но ему стоило больших усилий, чтобы не упасть рядом со своей охраной.

— Плата, — равнодушно произнёс Шу, вывалил гору баснословно дорогих камней прямо на пол, к ногам наместника, и развернулся, чтобы уйти.

— Подождите, достопочтенный господин Шу, — седовласый старик обогнул Шу, когда тот перестал давить окружающих болью своей души, и встал перед ним: — Прошу вас поужинать с нами — достопочтенный епарт Хагай хотел вас видеть по срочному делу! Он как раз здесь!

— Пообедать… — тихо протянул Шу, прислушиваясь к телу, которое отозвалось требовательным урчанием кишок.

Наместник тут же расплылся в довольной улыбке и указал рукой на лестницу, одновременно вежливо касаясь плеча гостя и едва ощутимо подталкивая его туда.

Не говоря больше ни слова, Шу поднялся по богатой лестнице и вошёл в один из вычурно обставленных залов, где за длинным столом, уставленным множеством восхитительно пахнущих блюд, восседали трое — старик епарт Церкви Восхождения Хагай, преклонных лет женщина епарт Церкви нисхождения Утира, и незнакомый молодой мужчина.

— Рады видеть вас, достопочтенный Мастер Шу! — оба епарта одновременно поднялись и слегка поклонились.

Мужчина тоже встал, но кланяться не стал, а лишь окинул Шу цепким, оценивающим взором.

— Я — Арнот, новый глава ордена Познания Третьей Сферы! — не скрывая высокомерия представился мужчина, которому могло быть как сорок, так и двести сорок лет.

Но Шу не удостоил его даже взглядом, и лишь бесцеремонно уселся за стол, сразу же накладывая себе полную тарелку еды руками. Арнота перекосило, но оба епарта и наместник остановили его от необдуманных слов лёгким поворотом головы. Тому ничего не оставалось, кроме как проглотить оскорбление.

— Достопочтенный Шу, нам нужна ваша помощь, — осторожно начал епарт Хагай, когда Шу, чавкая, расправился с первой порцией еды. — Мы хотим найти одного пустого.

Услышав про пустых, Шу непроизвольно скривился — кто-то когда-то умудрился украсть часть его исследований и с тех пор бесполезные, лишённые ядра души люди из нулевой сферы оказываются то тут, то там. Это сильно осложняло работу по убеждению потенциальных накопителей, поскольку породило множество историй о перемещении в другие миры. Ведь эти воры-недоумки выдёргивают всех подряд, не понимая сути процесса, да ещё и с таким сиянием формаций по обе стороны, что эти перемещения превратились в целый культурный пласт в нулевой сфере и про это уже написали миллионы бесполезных книг.

— Это невозможно, — равнодушно произнёс Шу, накладывая себе очередную порцию всего подряд. — Я не ищу людей.

— Простите, мастер, мы неверно выразились, — тут вступила епарт Утира. — Нам нужно найти некий предмет, а тот пустой уже наверняка окажется возле него. Арнот, покажи Мастеру изображение!

Тот нехотя поднялся и без всякого почтения грохнул об стол, прямо перед Шу, лист бумаги с довольно посредственным изображением чего-то круглого с длинной трубкой, но тот даже не взглянул на него, поглощённый едой.

— Могу я узнать, зачем вам это? — без интереса спросил Шу, прожевав запечённую птичью ногу вместе с костями. — Ни один пустой не стоит потраченных на него дэн.

— Этот стоит, — уверенно заявил Арнот. — Мы хотим выяснить чем он вызвал колоссальный Гнев Небес, который преследовал его широким фронтом и выжег огромный участок леса.

— Сомневаюсь, что там остался даже пепел, — равнодушно произнёс Шу, пододвигая к себе тарелку.

— В том то и дело! — Арнот торжественно склонился над Шу, и бесцеремонно отодвинул от того тарелку. — Он выжил! И, мало того, с ним видели небольшую, будто прирученную, тучку Гнева Небес!

— Это невозможно, — Шу взял бокал с вином, приложился, и поднял к глазам лист бумаги, чтобы рассмотреть предмет поиска.

В тот же миг его глаза выпучились, он поперхнулся вином и выплюнул его прямо на стол. Шу вскочил, опрокинув стул, и начал ходить взад вперёд по комнате пялясь на рисунок, чем изрядно озадачил всех присутствующих.

Тысячи мыслей мгновенно стали роиться в его голове, ведь он знал, что только запрещённые Небом эксперименты с душой могут вызвать нечто подобное! Его с женой тоже чуть не убило подобное, но тогда их спас барьер тех странных руин. Если тот парень-накопитель каким-то образом смог выжить в колодце сфер и обрести возможность манипуляции с душами, то это шанс спасти Эрну и Шэви!

— А какой интерес у церкви? — Шу остановился и резко взглянул на епартов.

— Он принёс с собой Тень Сферы и покалечил одного из стражей, — ответил недоумевающий Хагай.

— А ещё Церковь хочет знать, как этому пустому удалось встать на путь Неба и Земли, а также подняться на несколько ступеней до инициализации. Возможно, что и другие пустые могут представлять опасность, — добавила епарт Утира.

— Что вы несёте⁈ — внезапно взвился Шу. — Это невозможно! Он не может развиваться! Он вообще не должен был выжить!

— Мастер Шу, вы что-то знаете о нём? — внезапно резко спросил Арнот.

Шу замер.

Проклятие! Он совсем разучился держать себя в руках при общении с этим жадным до силы и знаний отребьем. Если орден Познания найдёт пацана раньше него, то его смогут спрятать так, что даже его божественный дар не сможет ничего найти! Нужно их опередить, но нельзя самому спускаться в нижние сферы — слишком высокие потери развития и это может поставить под угрозу жизни его девочек.

— Достопочтенный Шу? — осторожно позвал его епарт Хагай.

— Да, я помогу, но орден Познания его не получит! — отозвался вышедший из раздумий Шу.

— Это не тебе решать! — резко, с вызовом, произнёс Арнот.

— Ты. Его. Не. Получишь! — чётко произнёс Шу, обрушивая на наглеца такое духовное давление, что того прижало к полу, а из глаз, носа, рта и ушей хлынула кровь.

— Господин Шу, прекратите ради наших хороших отношений! — проблеял наместник, бывший тут самым никчёмным в плане влияния.

— Церковники! — грозный голос Шу, Великого Мастера Формаций, Великого Мастера Алхимика и Великого Мастера Артефактора, вновь гремел как в былые времена. — Если хотите, чтобы я оказался у вас в долгу, то вы поможете мне и задействуете все ресурсы!

— Да, достопочтенный Мастер Шу, — оба епарта тут же вскочили и коротко поклонились, не скрывая откровенной радости на лицах, ведь если всё сложится удачно, то с его умом и поддержкой церковь наконец сможет взломать печать в пятую сферу и забрать себе все сокровища, таким образом обретя абсолютную власть над всеми пятью парами сфер!

Что-то в последнее время наблюдается нездоровая тенденция оказываться голышом перед толпами незнакомых людей. И ладно бы тут присутствовали только представительницы прекрасного пола… но Фил! Бррр!

Кажется, теперь я понял, чем обусловлено острое желание всех попаданцев не отсвечивать на публику.

Эта толпа была гораздо страшнее толпы адептов секты Грозовой Долины, но не столько уровнем силы, сколько фасоном одежды. Ладно Ирия с своём элегантном коротком чёрном платье, ладно Фил (три раза тьфу) неплохо смотрелся в обтягивающей коже. Мужик, прижимающий кривой нож к моему горлу тоже был на стиле и очень аутентично выглядел в своём балахоне а-ля «наёмный убийца», но остальные… вот честно, без слёз не взглянешь.

Больше всего доставлял товарищ в чёрных лаковых ботинках, белых классических брюках и в яркой гавайской рубашке на голое тело, держащий на плече огромную обоюдоострую секиру. Всё бы ничего, если бы он был комплекции Ибуна, но это был откровенно сутулый дрыщь с крысиным лицом и очень длинным носом, которым он непрерывно шмыгал. Рядом с ним стояла мадама в ботах на высокой платформе, в полосатых гольфах до колена, в розовой юбке и в каком-то нелепом зелёном пиджаке без рукавов. Остальные выглядели примерно в том же ключе.

Так и хотелось крикнуть: «лучше умереть голым, чем ходить вот в этом!» перефразировав известное изречение, но я сдержался. Да и нож у горла не располагал к изданию резких звуков — держащий его мужик явно был мастером, но мне совершенно не хотелось проверять насколько именно он хорош в резьбе по живому мясу.

Поэтому я молча наблюдал как Ирия методично срывала путы с древней, к которой, к слову как и к пылесосу, меня явно не собираются подпускать. Другие стражи тоже молча наблюдали то за пыхтящей над путами коллегой, то за тучкой Гнева Небес. Меня явно недооценивали, но, тем хуже для них.

А вот Ибун, счастливый от того, что вся эта странно одетая братия не обращает на него ни малейшего внимания, тихо отошёл от костра и затихарился за вросшим в землю большим тазобедренный суставом неизвестной твари. Ну, хоть не убежал впереди собственного визга, как было с Гневом Небес, и то прогресс!

Когда на древней осталось всего пара витков провода, вокруг нас начало сгущаться осязаемое чувство беды. Стражи заметно занервничали и стали бросать косые взгляды на окружающий лес, но никак не подумать на источник, который лежал прямо у них под ногами.

Я же не стал вверять свою судьбу случаю и довольно громко кашлянул, заставив чуть вздрогнуть наших напряжённых ночных гостей:

— Гмх, уважаемые, могу я кое-что сказать до того, как вы начнёте пинать меня ногами? — начал я, осторожно отодвигая пальцем лезвие от горла и медленно делая шаг назад, показывая, что вовсе не собираюсь бросаться к своему оружию.

— Говори, — отозвался недрогнувший мужик в балахоне, не ставший препятствовать моему отступлению и лишь распрямившийся во весь нехилый рост между мной и пылесосом, всем видом демонстрируя превосходство и контроль над ситуацией.

Наивный!

Я неловко улыбнулся, почесал затылок и, внезапно, заорал как безумный:

— Они убили Заралупангада! — одновременно тыча пальцем в опешивших стражей, которые воззрились на меня как на сумасшедшего.

— Негодяи! — тут же выкрикнул Ибун, на миг высунувшийся из-за груды костей, сообразивший, что нужно срочно обозначить на чьей он стороне перед грядущем безумием.

За секунду до того, как в мою сторону раздалось классическое: «да что ты, мать твою, такое несёшь⁈», воздух потяжелел настолько, что пропихнуть его в лёгкие можно было только со сверхусилием. Вся духовная энергия в округе мгновенно испарилась, оставив вместо себя сосущий вакуум, словно мы находились внутри города.

Буквально только что лежащая в прострации бессмертная, теперь медленно и пафосно принимала вертикальное положение, одновременно взмывая в воздух с широко расставленными руками. Поднявшийся ураганный ветер красиво трепал возникшее на ней длинное строгое платье, но этично не задирал его выше колен.

— Кто⁈ — громогласно воспросила она, окидывая смертоубийственным взглядом офигевших от такого поворота событий стражей церкви.

— Вот эти лица, по предварительному сговору! — авторитетно выкрикнул я уже на ходу, махая руками в сторону вставших в боевые стойки стражей, которым теперь резко стало не до меня, и второпях ныряя рыбкой в укрытие к Ибуну.

— Примите же свою судьбу! — безымянная древняя озвучила приговор и сразу привела его в исполнение, одновременно со словами окружив себя плотным вихрем из кружащихся тончайших ледяных игл.

Это был первый раз, когда я воочию наблюдал сражение аборигенов и, честно признаться, ни одно виденное мною произведение даже близко не походило на творящуюся здесь и сейчас вакханалию.

Над бессмертной возникло поле синего льда с огромными, острыми сосульками, которые мгновенно сорвались вниз с непостижимой скоростью и ясным намерением пронзить всех вокруг. И это помимо того, что окружающий её смерч из ледяных игл раздался в диаметре и обрушился на противников. Кто-то из церковников умудрился парировать большой ледяной снаряд, кто-то смог уклониться, но двое получили прямое попадание в грудь.

Тут-то я и увидел, опять же впервые, как работают эти несуразные наряды, которые местные, видимо по-приколу, называют бронёй! Одна из дам, облачённая в короткий топик, шортики и туфельки, словила смертоносную, разогнанную до сверхскорости, сосульку голым животом. Но, вместо того, чтобы украсить костяную полянку своим ярким и богатым внутренним миром, она тряпичной куклой пролетела несколько метров и встала на ноги красивым кульбитом. Её жёлтый топик с цветочкам, теперь ярко переливался всеми цветами радуги. И не только он!

И облегающие шортики, и неуместные в лесу туфли на высоком каблуке — всё сияло, полностью закрывая тело тонкой, будто бы мыльной, плёнкой. Девица зарычала по-звериному, припала к земле на одно колено и извлекла из хранилища длиннющую цепь, усеянную большими листовидными лезвиями по всей длине и с огромным шипастым шаром на конце.

Шар тут же полетел в древнюю на огромной скорости. Тянущаяся за ним, тонко звенящая цепь изогнулась восьмёркой явно для того, чтобы захлестнуться вокруг тела бессмертной, когда та попробует парировать или уклониться.

Ещё одна отброшенная стражница так же быстро приняла вертикальное положение, закинула в рот несколько пилюль и ринулась в атаку с двумя короткими тяпками — ни с чем другим это странное оружие не ассоциировалось.

А вот нашей амнезийной приходилось действительно туго, тем более учитывая скудность запасов её энергии. От шара она увернулась и, оттолкнувшись ногами от возникшей в воздухе ледяной глыбы, изящно пронырнула в не успевшие сомкнуться петли цепи. Глыба рухнула на Фила, а бессмертная развернулась в воздухе и впечатала изящные босые ступни в лицо девахе с тяпками. В след древней устремилось сразу с полсотни чего-то метательного и острого, но она ненавязчиво отбила всё летящее железо простым взмахом руки.

Но и секунды не прошло, как церковники снова окружили её со всех сторон и накинулись скопом, атакуя в разных плоскостях и не оставляя места для манёвра. Но она довольно успешно уворачивалась и блокировала, причём не забывая атаковать в ответ, умело используя как своё странное колдунство, так и выбеленные кости под ногами, метая их в разные стороны.

Мощные удары сыпались на неё со всех сторон с такой интенсивностью, будто она была извечным врагом церкви и ей объявили священную войну. Ни один из стражей не оставался в стороне! Ни один, кроме типа́ с крысиным лицом.

Пока ночной воздух звенел битвой, а лес озарялся всполохами синего света, исходящим от накачанного под завязку энергией оружия, он видимо решил, что сейчас самое время напасть на меня, отчего-то считая, что именно я управляю этой безумной машиной по производству острого льда и лишних отверстий в телах его коллег.

Сутулый образ с занесённой над головой секирой возник над нашим укрытием, из-за которого мы с Ибуном уже не стесняясь пялились на битву, открыв в изумлении рты. Но, по заветам народной мудрости, что «инициатива всегда любит инициатора в неприличных позах», носатый активист тут же получил очень резкий и очень техничный тычок сияющим птичьим клювом на кривой палке точнёхонько в пах.

— Загораживаешь! — одновременно с грохотом взрыва крикнул я вслед отброшенному и визжащему в полёте телу.

Хм, судя по визгу, я таки воздал ему чуток по заслугам, а это значит, что даже без пылесоса я уже не так беззащитен! Громадная секира с громким лязгом о кости упала возле нас, едва не отрубив моему товарищу ногу.

— Она не проиграет⁈ — встревожено воскликнул Ибун, уже в полный рост пялящийся из-за укрытия на заварушку.

— Не ссы, я работаю над этим! — поспешил я успокоить товарища.

Всё это время, с самого начала битвы, мне приходилось осторожно и незаметно, с огромными затратами энергии, дистанционно тянуть к себе конец провода. От полного опустошения резерва меня спасало только то, что церковники, просто изливающиеся энергией для защиты, находились поблизости от кабеля, да ещё и наступали на него периодически.

К моему сожалению Ирия внимательно следила не только за боем, но и за пылесосом. В очередной раз уклонившись от ледяного лезвия и нанеся короткий тычок своим толстым мечом, она перекатилась в нашу сторону и отбросила ползущий ко мне провод далеко в сторону. Ещё и злобно зыркнула в нашу сторону.

— Эй! Это не честно! — возмущённо заорал я, выхватил из рук Ибуна маракас-фонарик и мстительно закричал, поднимая его высоко над головой и накачивая энергией: — Да будет свет!

Неизвестный древний артефакт, который я изначально принял за лампочку на палке — уж очень едва видимые внутренности его сферы напоминали кристаллическую нить накаливания — не подвёл и озарил поле боя ослепительным, нестерпимым белым светом. Древняя как раз стояла к нам спиной и её глаза не пострадали, чего нельзя сказать об остальных.

Короткое непроизвольное зажмуривание едва не убило пятерых из десяти стражей, включая Ирию, Фила, мужика в балахоне, девку с цепью и ещё одного мужика строгом синем костюме с длинной алебардой в руках. Очень длинные, веретенообразные тёмно синие сосульки пробили их навылет, но, почему-то, строго под обеими ключицами, а не в районе сердца.

Тем не менее, они временно, пока не накачаются боевой химией, выбыли из битвы и инициативу полностью захватила наша безымяшка. Против неё осталось четверо, поскольку длинноносый ещё не вернулся после полёта — видимо залечивает кокушки скрывшись в ближайших кустах.

А раз драчка сместилась чуть в сторону, да ещё и излишне бдительная Ирия нейтрализована, то это отличный шанс добраться до пылесоса!

Вот только я не учёл одну переменную, когда с ярким прожектором в руках перемахнул через кости и на форсаже ломанулся к Вихрю. «Переменная» резко повернулась в мою сторону и выставила перед собой руку, глядя на меня сквозь тонкий чёрный лёд, стильно закрывающий её глаза на манер солнцезащитных очков.

Вокруг кисти древней мгновенно образовалась быстро вращающаяся карусель из острых льдин, которые тут же сорвались в мою сторону. Не мудрствуя лукаво, я с ходу прыгнул вперёд и ушёл в перекат, закончив его в аккурат у середины провода. Цапнул вожделенный кабель и рванул обратно к укрытию, крича на бегу:

— Это они убили Заралупангада!

— Мы его не убивали! — раздалось за моей спиной чьё-то шибко умное замечание.

— Уважаемая, это недоразумение! — это уже Фил вставил свои пять копеек.

— Они, они! — я высунулся из-за костей и показал пальцем на Фила: — А вот он ещё и над трупом вашего ученика надругался!

Тут возникла напряжённая, немая сцена.

Бессмертная застыла, стараясь не взорваться от переполняющей её ярости и омерзения, а церковники пытались уместить в своих головах тот факт, что сражаются с наставником Заралупангада. Того самого, который сгинул за тысячи лет до их рождения и чьим именем ныне только грязно ругаются. Ну и ещё пытались переварить запредельную степень клеветы на одного из них.

Согласен, подобную информацию я выдал зря, но я сейчас на эмоциях, так что пошло оно всё к чёрту — один я их всех не потяну! Тем более уже видно, что они точно что-то приняли, поскольку раны от сосулек затягивались прямо на глазах.

— Кто? — произнесла древняя в абсолютной тишине и от её голоса веяло замогильным холодом.

— Эм, сейчас, — я впопыхах притушил яркость артефакта и попробовал выдавить из него направленный пучок света, чтобы подсветить цель для возмездия.

Узкий яркий луч вырвался из фонаря и ударил, причём в прямом смысле, в лицо Фила.

— А-а-а, мой глаз! — заорал тот, хватаясь за обожжённое лицо.

— Вот этот, одноглазый! — на всякий случай уточнил я, но договорить не успел.

Воздух в метре вокруг Фила застыл стоп-кадром вместе со снежинками и пылью, а сам он неподвижно замер на коленях, с перекошенным от боли лицом. Изо рта бессмертной брызнули капли крови и она без сознания упала навзничь, видимо полностью израсходовав вместе с энергией и жизненную силу, которой было совсем немного.

— Ой, — Ибун тихо икнул, глядя, как ошарашенные церковники медленно поднимаются на ноги.

— Вот и всё, — громко резюмировал я, выходя из-за укрытия уже с пылесосом за спиной и победной улыбкой на лице.

Видимо что-то в моём облике заставило стражей насторожиться и принять боевые стойки, но было уже слишком поздно — подползший к ним под шумок провод Вихря уже набросил крепкие петли на их шеи и медленно, как демонический удав, сползал к груди.

Пока семь стражей, ещё не сталкивавшихся со мной и оттого ещё непонимающие всю тяжесть своего положения, пытались порвать или перерубить провод, над поляной раздался звонкий шлепок. Это Ирия, которую я даже не стал включать в гирлянду из стражей по причине ещё действующей клятвы, ударила себя ладонью по лицу и подняла в звёздное небо скорбный взгляд, полный непередаваемого разочарования глупостью своих напарников.

— А ты думала, что всё будет иначе? — я с усмешкой обернулся на Ирию, пока прощупывал пульс бессмертной.

Жива, просто без сознания. Ирия скрипнула зубами, скрестила руки на груди, и с обиженно-сердитым видом уселась на большой, торчащий из земли коленный сустав. Она исподлобья наблюдала, как провод пылесоса всё крепче и плотнее оплетает её изрыгающих проклятия коллег.

Они сопротивлялись настолько хорошо и настолько активно использовали духовную энергию, что я даже нехило пополнил собственный резерв излишками, сверх того, что требовалось для придания кабелю божественной силы, прочности и длины.

И только я собрался обобрать до нитки связанных стражей, как из дальних кустов выскочил носаты и в турбо режиме помчался на меня с перекошенным от злости лицом. Но я про него не забывал и поэтому из режима форсажа организма не выходил.

Едва завидев агрессивно настроенного мужика, я поднял фонарь, влил кучу дэн и, как уже было ранее, выразил намерение узкого, высокоэнергетического луча. Собственно, мои последние догадки относительно этого фонарика оказались верны, и этот фотонный излучатель выдал вполне себе сносный лазерный луч. Знания физики из обычной школы опять оказались полезнее, чем умение махать заточенной железякой!

На беду носатого, мало того, что его броня не была рассчитана на сверхтемпературное воздействие, так ещё и резкие манёвры не помогали — благодаря сферической форме излучателя мне не нужно было двигать рукой, а лишь держать цель в поле зрения и корректировать луч усилием воли.

— Пощади господин, я сдаюсь! — заорал он метров за десять до меня и свалился на вытоптанную землю в низком поклоне.

В воздухе отчётливо пахло шашлыком и варёным крабом.

— Иди к остальным, — приказал я, делая несколько шагов в сторону, чтобы дистанция между нами не сокращалась.

Когда он послушно приблизился к куче-мале, провод вихря выстрелил снизу и быстро оплёл его поперёк груди, притянув руки к телу как у других, а потом и свалив на траву.

Я с суровым видом взирал на пыхтящих, злящихся стражей церкви, стараясь разглядеть на них черноту хранилищ. Даже фонариком слегка подсветил.

— Итак, господа, воздайте хвалу небу за моё милосердие и поклянитесь никогда не преследовать нас, не пытаться убить нас, и никогда не говорить о нас!

— Иди в задницу Зарапунгада, отброс! — прорычал один из них и плюнул в мою сторону.

Ну что ж. Пожав плечами, я снял с запястья одной из ближайших стражниц пространственное хранилище и покрутил его перед глазами.

— Даже не надейся, — наблюдавшая за мной Ирия презрительно хмыкнула. — Чтобы открыть хранилище нужен ключ, а ты неспособен даже…

Игнорируя её колкости, я сунул руку внутрь браслета и, представляя это свёрнутое пространство воздушным шариком, попытался одним рывком вывернуть его наизнанку.

Когда на землю посыпались скрытые внутри браслета предметы, все потрясённо заткнулись и выпучили глаза на огромный матово-чёрный шар, который я с задумчивым видом держал на руке вместо хранилища.

Хм, действительно, я не ошибся! Хорошо быть умным и сообразительным!

— Ёпт, — как-то очень тихо проговорил Ибун, слегка касаясь моего плеча.

Но я был слишком поглощён созерцанием вытянувшихся лиц с выражением полного охреневания, что просто великолепно почёсывало моё ЧСВ и заставляло злорадно скалиться. Над поляной разлилось физически ощутимое чувство поражения и безнадёги, исходящее от наших противников, которые сейчас лишаться всех накоплений.

— Ёпт! — не отставал Ибун и всё настойчивее тряс меня за плечо.

— Да что⁈ — я обернулся на вглядывающегося в темноту товарища.

— Там что-то есть! — испуганно произнёс он, тыча пальцем куда-то в звёздное небо над озером. — Там, над деревьями!

Лично я ничего не видел, но всякий случай сделал фонарик ярче и сфокусировал луч в указанном направлении.

— Ох, ты ж ёпт! — вырвалось у меня, когда я разглядел полупрозрачную стену, возвышающуюся на добрых пятьдесят метров над макушками деревьев.

На этой мягкой, мясистой стене шевелились мириады тонких длинных щупалец, и она всё выше и выше нависала над нами, грозясь погрести под собой в любой миг.

Древняя гигантская амёба, обитавшая в озере, таки решила полакомиться слишком шумными, но теперь обессиленными людишками!

Учитывая масштаб надвигающейся задницы, неудивительно, что связанные и беспомощные стражи заорали пуще прежнего, а Ирия вскочила и стала медленно пятиться с округлившимися от ужаса глазами. Ибун мёртвой хваткой вцепился в моё плечо и не отрывал взгляда от тысяч извивающихся щупалец возле небольших отверстий, за которыми виднелись обширные полости с мутноватой жидкостью.

Видимо амёба почуяла окончание битвы и таки решила слопать выживших и ослабленных нарушителей лесного спокойствия.

— Это вакуоли возле шупалец! Прикинь, со школы помню! — радостно заявил я, хлопая Ибуна по плечу и указывая трубой пылесоса на отростки. — А это стрекательные клетки, а не щупальца! Да уж, биологичка у нас жёсткая была! Меня до сих пор посреди ночи разбуди, я тебе строение уха расскажу, не приходя в сознание.

Он повернулся ко мне с кислым выражением на бледном лице, что в исполнении перекачанного мужика выглядело крайне комично. Но, таков путь и ему придётся смириться!

— Смотри какая мясистая хреновина! Как думаешь, поместится в пылесос или очередная дичь произойдет? — с нескрываемым предвкушением произнёс я, глядя, как нас медленно опускается тело древней амёбы.

Но тут эта прозрачная зараза начала что-то подозревать и замерла. Мне даже показалось, что она пристально меня разглядывает.

Хм, неужели передумала? За столько лет жизни интеллект заведётся где угодно. Может нужно больше страха и отчаяния, чтобы она не нервничала?

— Эй, вы, — я повернулся к связанным стражам и сурово сдвинул брови, — орите громче и больше ужаса! Если она из-за вас сбежит, я вам на жопах клеймо в виде буквы «Ё» выжгу! И это я ещё милосерден! Ирия, душа моя, можешь побегать кругами по поляне и от души повизжать?

К сожалению, стражи церкви не захотели потрудиться на моё благо и заткнулись, а Ирия не удостоила меня даже косым взглядом и просто скрылась в лесу. Вот ведь, злюка-вредина!

Амёба, видимо посчитав ситуацию слишком подозрительной, стала медленно сдавать назад и втягиваться обратно в озеро, что меня категорически не устраивало. Мне ничего не оставалось, кроме как накачать ноги энергией и прыгнуть к цели. Разумеется со всей гирляндой стражей в придачу.

Но, разумеется, физика оказалась против, и, от недостатка собственной массы, мой импульс был сразу погашен превышающей массой балласта. Другими словами, как только провод натянулся, так меня дёрнуло обратно и позорно впечатало в землю.

Моя добыча расценила этот дерзкий прыжок как решающий аргумент в пользу бегства и ускорила своё втягивание в воду.

— А ну стоять! — заорал я и ломанулся за ней сквозь густой подлесок, беззастенчиво волоча за собой связку вновь заоравших стражей.

Кажется, я начинаю входить во вкус пользования силой! За мной тащилось не меньше пары тонн (если учесть вес стражей и весь скарб в их пространственных хранилищах), но всё, что мне требовалось, так это повысить расход духовной энергии на усиление тела и таким образом нивелировать возросшую нагрузку. В общем, как и говорил Ибун, все дэны можно слить красиво и ярко за один миг, чего местные всеми силами стараются избегать. Это же ж реально деньги тратятся на каждый вздох и шаг, а добывать их в разы сложнее, чем спускать! Прямо родиной повеяло от таких раскладов…

Кстати о родине.

Я мельком глянул на звёздное небо — лыжи стремительно приближались откуда-то из-за горизонта. Причём настолько стремительно, что это пугало. Сквозь переплетение вервей на небосклоне даже померещилась яркая точка с характерным метеорным хвостом, но это было бы слишком странно даже по меркам этого мира.

Лес неожиданно закончился и я выпрыгнул на берег бурлящего озера, в котором быстро скрывался последний краешек чудовищной амёбы.

Нет, так дело не пойдёт! Я не собираюсь упускать насто́лько жирную добычу!

— На! — я в развороте ухватил руками натянутый провод за спиной.

— Жив! — резко затормозил у кромки воды, вливая в физическую мощь тела целую прорву энергии.

— Ца! — со всей дури дёрнул за кабель, придавая дополнительный импульс ускорения привязанным на его конце людям.

Мимо меня, застывшего в позе рыбака забросившего спиннинг, по костям, камням и песку протащило матерящийся ком из переплетённых тел людей, щедро украшенный обрывками лесной растительности.

— Тва-а-а-а-а-рь! — поведал сакральное удаляющийся в сторону центра озера крик, только я так и не понял — это относилось ко мне или к твари в воде.

Унизительно проскакав блинчиком по волнам, насколько позволил максимально растянутый провод, связанная по рукам и ногам группа лиц, предварительно сговорившаяся против меня, медленно и неохотно затонула метрах в ста от берега, пробулькав напоследок заковыристое проклятие.

Через несколько секунд на берег выбежал Ибун и несколько раз перевёл взгляд с булькающей пузырями части озера на меня и обратно. Сложное выражение его лица было таким, словно весь его привычный мир рухнул в одночасье, и все демоны преисподней устроили пир и оргию на этих руинах.

С ним прибыла тучка Гнева Небес, решившая, что бессознательная бессмертная доставит меньше проблем, чем «сознательный» я с пылесосом.

Ещё через несколько секунд к нам присоединилась сбежавшая ранее Ирия, и с ужасом воззрилась на мои руки, в которых я держал чуть провисший облезлый провод, починенный в пещере чем попало, за неимением изоленты.

— Пока не клюёт, — ответил я на незаданный вопрос, слегка поддёргивая импровизированную леску и надеясь таким образом привлечь внимание амёбы.

— Ты что натворил⁈ — закричала она. — Ты убил их всех!

— Они пока живы, — я равнодушно пожал плечами, чувствуя каждого из стражей проводом.

— Ты кем себя возомнил, отрыжка Зара… — она осеклась на имени, доставившем им столько хлопот, но тут же продолжила орать: — Чтобы нападать на стражей церкви⁈

Я повернул к ней голову, вкинул бровь и спокойно произнёс:

— Серьёзно? А вы́ кем себя возомнили, чтобы нападать на меня?

— Ты опасен! — резко заявила она, тыча пальцем в мою голую грудь. — Тебя нужно убить!

— А ты красивая, тебя нужно изнасиловать, — я хитро уставился на неё и многозначительно поиграл бровями, — как тебе такой аргумент, а? Ничем не хуже твоего!

— Ты! Ты, ты… — она не знала, что на это ответить и начала задыхаться от переполняющей её ярости, продолжая больно тыкать в меня пальцем. — Да как ты смеешь говорить подобное⁈

— Хватит! — рявкнул я на неё, потеряв терпение, и со звонким шлепком ударил по руке, убирая настырный палец со своей груди. — Слушай сюда, курица, с самого начала, как я попал сюда, я был предельно вежлив и со всеми пытался договориться миром. Но ни один из вас не проявил ко мне ни капли сочувствия, и даже банально не отвечал на простые вопросы, до тех пор, пока я не брал его за жопу! А теперь напряги свою единственную, прямую как твой долбанный меч, извилину и ты поймёшь, насколько мне насрать на здоровье твоих дружков и на тебя в том числе!

— Ёпт… — Ибун тихонько коснулся моего плеча.

— А теперь послушай меня, дерьма кусок! — зарычала Ирия, ещё секунду назад удивлённо прижимавшая к груди ударенную руку. — Я защищаю свой дом и миллионы жизней от того, что вылезло из тебя в храме! Это мой долг как стража! И если ради спасения жителей города нужно убить тебя сотню раз, то я сделаю это!

— Ёпт, — Ибун слегка потряс моё плечо.

— Так ты же уже разрубила ту хреновину! — дёрнув плечом, проорал я, широко жестикулируя свободной рукой. — Почему бы вам всем не пойти на хер и не оставить меня в покое⁈ Что вам ещё от меня надо⁈

— А это что⁈ — закричала Ирия, не отрывая от меня яростного взгляда и указывая рукой на тучку Гнева Небес. — Даже Небо постоянно следит за тобой, а такое вообще невозможно! И ты считаешь, что тебя нужно просто отпустить⁈

— А потому что не надо через губу со мной общаться, когда я нормально спрашиваю! Мне ни одна падла не озвучила законы вашего конченного мира!

— Ёпт! — Ибун требовательно тряс моё плечо.

— Да что⁈ — прорычал я, резко оборачиваясь на товарища.

Вместо ответа он вытянул руку в ночное небо.

— Да, ёпт! — я раздосадовано сплюнул и повернулся к Ирии, нервно указывая рукой на небо и продолжая говорить на повышенных тонах: — Видишь⁈ Очередной звездец, а я просто стою и вообще ничего не делаю! И как я, нахрен, ещё должен на всё это реагировать⁈

Она перевела взгляд в указанном направлении и ещё глаза расширились в неподдельном ужасе!

Ещё бы она не испугалась, ведь прямо на нас, на огромной скорости, нёсся здоровенный пылающий метеорит. Да, внутри этого плазменного шара я чувствовал свои лыжи, а вместе с ними и знакомую девушку, но радости что-то не было от слова «совсем».

— Валим! — коротко приказал я Ибуну и подал пример, резко стартуя с берега вверх по склону, вглубь леса.

Ни его, ни Ирию не пришлось уговаривать дважды.

Амёба так и не позарилась на пучок стражей, поэтому через несколько секунд их нахлебавшиеся воды, бессознательные тела вновь наматывали на себя лесную растительность, волочась по земле вслед за мной и подпрыгивая от ударов о разбросанные кости.

Когда мы пробегали через наш лагерь, ярко освещаемый приближающимся локальным Армагеддоном, я с тоской бросил взгляд на костёр, на котором по-прежнему булькали мясистые щупальца черепахов.

«Переварятся и станут „резиновыми“!» — мелькнула грустная мысль, когда позади жахнуло так, что задрожала земля. Но я успел походя накинуть петлю провода на ногу бессмертной, чтобы не потерять её в грядущем абздеце.

Через пару секунд нас настигла мощнейшая, грохочущая ударная волна, и мир вокруг меня закрутился, как бельё в стиральной машинке. Мою бренную, но хорошо усиленную тушку швыряло о камни, кости, деревья и, наконец, впечатало в отвесную скалу, под которую я и сполз, отчего-то истерично хихикая, даже не смотря на адскую боль во всём теле.

Спустя миг в меня врубилось изогнувшееся тело Ирии, причём так неудачно, что моя голова, оказавшаяся между её дрыгающихся бёдер, глубоко проломила затылком твёрдую каменную породу. Ни и прилетевший следом Ибун впечатал нашу нецензурную композицию ещё глубже в скалу. А вот пучок стражей вместе с древней ушёл чуть выше и рухнул на острые камни склона, описав короткую дугу.

— Да не елозь ты, курица толстожопая! — глухо пробухтел я в нижнее бельё Ирии, крепко хватаясь за мягкие округлости бёдер и откидывая её от себя вместе с Ибуном. — Мы не настолько близко знакомы, чтобы ты мне на лицо садилась!

Освободившись от бедренного захвата, я вскочил на ноги и быстро оценил обстановку.

Лес вокруг вырвало с корнем и разнесло по округе. Камни выворочены, кости разлетелись окрест, а с ужином смело можно попрощаться.

— Ты… Ты… — бубнила пунцовая как свёкла Ирия, сжимая и разжимая по очереди пальцы на рукояти меча.

— Цыц! — я поднял ладонь в её сторону и прислушался.

Что-то болезненно пищало и булькало в огромном, пышущем жаром кратере, на месте которого ещё несколько секунд назад было глубокое озеро с холодной водой. Колоссальную воронку было прекрасно видно с нашей позиции, невзирая на поднимающееся над лесом густое, белое облако пара.

— Бегом! — я махнул рукой в обратном направлении и помчался к дыре в земле, пока водопад не наполнил её и не утопил к чертям Мяу вместе с лыжами.

Не приходящие в сознание стражи церкви вновь были вынуждены волочиться следом, за компанию с бессмертной, о выносливости которой я вообще не переживал. Я вообще сейчас переживал исключительно за амёбу, и за её ЖЭ, в смысле за жизненную энергию, которой должно быть дофига и больше!

Скатившись на босых пятках вниз метров на сто по оплавленному краю воронки, в условиях нулевой видимости и невыносимого жара от пара и расплавленной породы, я уткнулся в мясистый, пульсирующий бок, оказавшись по колено в бурлящем кипятке. Славься духовная энергия и возможности укрепления тела!

Поспешно уткнул трубу пылесоса в полупрозрачное конвульсирующее тело и до ультразвукового воя раскрутил двигатель. Древняя кисельная тварь споро и без сопротивления начала всасываться в шланг, а я ощущал просто невероятное количество энергии, накопленное в этой желеобразной тушке. Знатная добыча!

Вот только процесс грозился затянуться, а переставшая кипеть вода медленно поднималась, что совсем не хорошо!

Пришлось быстро идти на сигнал лыж, причём не прекращая всасывать исполинскую амёбы и фактически волоча огромную тушу за собой. Благо, теперь энергии было с избытком и это не доставляло особых проблем, хоть и было слегка неудобно.

Чем ближе я подбирался к источнику сигнала, тем темнее становилась вода под ногами, и тем отчётливее пар пах кровью. Кроме этого я стал замечать множественные нити знакомого чёрного тумана, исходящие от того места, где ощущались лыжи.

«Только не говорите, что это…» — возникла неприятная мысль, когда я одной рукой выдернул из воды обмякшее тело девушки.

Чёрт, так и есть!

Изо рта сильно израненной Мяу в разорванной одежде и потерявшей левую руку по локоть, изливалась знакомая чёрная жижа. Но, что было очень странно, темляки обеих лыжных палок были накинуты на запястье правой руки. Это значит, что руку она потеряла не от удара, а гораздо раньше! Очень похоже на то, что она экстренно убегала от кого-то.

Неподалёку плюхнуло, и ко мне подбежала Ирия, используя провод как путеводную нить, а вот товарищ, походу струхнул.

— Тень Сферы! — воскликнула Ирия и занесла меч над головой.

— Да заткнись ты уже нахрен, и убери своё пыряло! — огрызнулся я, убеждаясь в наличии едва заметного пульса на шее девушки.

Амёба ещё не всосалась до конца, но черные сгустки определённо в приоритете!

Закрыв своим телом Мяу от Ирии, я сбавил обороты пылесоса и осторожно поднёс трубу к разбитым губам девушки. Чёрная жижа охотно пошла внутрь, а тучка Гнева Небес зависла прямо за моим плечом, обжигая кожу и наблюдая, чтобы я не всосал чего-нибудь лишнего и кристаллического.

— Что это? Что ты делаешь⁈ — в ужасе воскликнула Ирия, наблюдавшая за этим необычным действом.

— Твою работу делаю, по спасению миллионов жизней! — прорычал я, чувствуя, как пылесос за спиной тяжелеет с невероятной скоростью и меня неумолимо вжимает в землю.

Чтобы противостоять быстро возрастающей нагрузке, пришлось переливать в собственный резерв излишки энергии, и я боялся, что эта чёрная жижа польётся и из меня. Однако, даже спустя десяток секунд, всё было в норме и, более того, плотная энергия заняла ощутимую часть всего объёма резерва.

На всякий случай, бросил беглый взгляд на внутренний мир, чтобы убедиться, и да — вместо жидкого тумана теперь тут парили довольно крупные капли, которые, повинуясь моей воле, собрались в небольшую вращающуюся сферу воды вокруг ядра. Кроме того, за пределами внутреннего пространства увидел крупный бордовый шар в частью амёбы внутри, висящий на тонкой нити, олицетворяющей провод пылесоса.

Попробовал перенаправить жизненную силу амёбы в Мяу, чтобы исцелить её, но что-то незримым барьером не давало энергии перетечь от меня к ней. Вот засада! Но с этим разберёмся позже!

Вернувшись в реальный мир, и убедившись, что жижа полностью всосалась, вновь уткнул трубу пылесоса в амёбу, подхватил бездыханную девушку свободной рукой и побежал наверх, волоча добычу за собой. Можно было закончить и внизу, но стражи на конце провода (всё это время медленно варящиеся в кипятке вместе с бессмертной), один за другим переставали подавать признаки жизни, и мне очень не хотелось брать грех на душу.

Оказавшись наверху, разложил всех раненых на земле и схватился за голову — а как с ними быть то⁈

— Они мертвы! — закричала Ирия, осматривающая коллег.

— Да заткнись ты, истеричка! Я думаю! — рявкнул я, лихорадочно соображая.

Шансы на реанимацию таяли с каждой секундой, но минутка у меня точно есть, ведь в отличие от местных, я знал о строении человеческого тела и знал, что откачать можно и через пару минут, после остановки сердца, главное, чтобы мозг не получил необратимые повреждения.

Но проблема в том, что они получили огромные повреждения и надо бы сперва восстановить тела, чтобы наверняка.

— Ибун! Ищи исцеляющие пилюли! — крикнул я товарищу, неловко стоящему в стороне, когда принялся спешно срывать со стражей пространственные хранилища и выворачивать их наизнанку.

— Чтобы их усвоить, они должны быть в сознании, недоумок! — продолжала орать на меня подбежавшая Ирия.

Твою! Так, ладно, план «Б»!

Я вставил шланг в рот одного из стражей и попытался вдуть в него запасённую жизненную энергию амёбы. Но из-за того, что тот не дышал, ничего не получалось. Плохо, очень плохо! Придётся качать!

Спокойно, всё как на занятиях — ладони друг на друге на два пальца выше мечевидного отростка и продавливаем на два-три сантиметра с частотой девяносто нажимов в секунду. Двадцать раз и выдох изо рта в рот.

С первым повезло, он закашлялся почти сразу, выплёвывая воду, но радоваться времени нет — у меня ещё семь бездыханных пациентов! Быстро сунул трубу ему в рот и дунул жизненной энергией, да так, что у мужика выпучились глаза. Зато, после этого, он довольно резво забился в путах и стал сыпать проклятиями.

Возможно, сказалось то, что культиваторы духовной энергии гораздо крепче и живучее моих сограждан, но факт есть факт — за две минуты я всех привёл в сознание. С моей души будто камень упал, чего нельзя сказать об Ирии, которая наблюдала за всем с очень странным выражением.

Повторил процедуру с Мяу, но не рискнул пока приводить в сознание бессмертную, тем боле что её сердце билось ровно, хоть она и не дышала, как казалось на первый взгляд. Да и моя среброволосая знакомка отчего-то тоже не спешила приходить в себя, но я списал всё это на перерасход сил.

Теперь к главному.

— Через сколько другие стражи будут здесь? — задал я Ирии прямой вопрос, помня о чёрной табличке в храме, на которой, что и так понятно, высвечивались координаты местонахождения Тени Сферы.

— К рассвету, — тихо произнесла она, поднимая взор на небо, а потом с очень странным выражением заглядывая в мои глаза.

— Хреново… — я беспомощно посмотрел на Мяу и древнюю.

Тащить их на руках неудобно, да и бессмысленно, а уж бросать вообще глупо. Не сомневаюсь, что Мяу возьмут в жёсткий оборот и в этом будет только моя вина. Сгородить корыто, покласть всех туда и стартануть на лыжах, а Ибун пусть всех держит? Идея так себе, но…

Стоп! А что если не корыто, а…

Три секунды размышлений ещё больше убедили меня в правильности хода мыслей. Идея попахивала безумием в условиях ограниченного времени, но здесь было полно идеального материала, который даже амёба не смогла переварить.

— Ибун, тащи ко мне большие кости и во-он тот череп, будем делать сани! — крикнул я товарищу, указывая рукой на огромную зубастую черепушку без следов повреждений. — Фонарик у тебя?

Не задавая лишних вопросов, он бросил мне фонарь и кинулся стаскивать ко мне всё, на что я указывал. Через полчаса, когда я сплавил между собой основной костяной каркас, он понял задумку и приносил подходящий материал уже самостоятельно.

Энергия из моего резерва очень быстро вылетала в трубу огромными объёмами, но я свято верил в успех! Тем более что, устанавливая каждую отпиленную лазерным лучом косточку на её место, я воочию представлял как она будет работать и какие нагрузки воспринимать. Это отнимало дополнительную энергию, но и одновременно служило индикатором того, что я всё делаю правильно!

Я был настолько увлечён этим конструктором, что не замечал ничего вокруг. И лишь когда примастырил лыжи снизу на половину длины широких полозьев из каких-то плоских рёбер, вплавив их креплением в твёрдую кость, поднял глаза. Над горами разгорался рассвет.

В полной тишине я встал и оглядел творение рук своих.

Получилось даже эстетично! Сейчас осталось соединить шнурками лыжи и ботинки, да воткнуть палки в качестве руля, чтобы замкнуть всё в единый контур, доделать кресло из черепахов и можно валить отсюда с комфортом.

— Ибун, грузи их пока, я сейчас закончу! — я обернулся к товарищу и замер.

Ирия стояла над Мяу и касалась кончиком своего меча груди девушки. Видимо мой взгляд был достаточно красноречив, поскольку она пожала плечами и произнесла:

— Я вас не задерживаю, бегите.

Едва я сделал шаг в её направлении, как рука держащая меч чуть дёрнулась и на и без того израненной груди Мяу появилась свежая струйка крови.

— Бегите, — повторила она, глядя мне в глаза.

— Сука, да что с тобой не так⁈ — заорал я, в бессилии пиная землю. — Чего ты добиваешься⁈ Что бы я начал убивать вас всех⁈ Ты этого хочешь⁈

В подтверждение своих слов я на эмоциях накинул удавки на шеи связанных стражей и с силой натянул провод. Когда её коллеги захрипели и стали в агонии бессмысленно царапать кабель, она лишь слегка сдвинула брови, но не дрогнула.

— Ты не сделаешь этого! — уверенно заявила она.

— С чего ты взяла? — сквозь зубы процедил я, сильнее сдавливая петли.

— Ты слабак! — она победно усмехнулась. — А мы дали клятву умереть за интересы церкви.

— А-а-а, так вот в чём дело! — я надрывно заржал, одновременно высвобождая чуть больше провода. — Я думал у тебя принципы, а ты просто шавка на коротком поводке, у которой нет ни капли свободы!

— Заткнись! — прорычала она.

— Слушай, я кажется понял почему ты так ненавидишь мужиков, а Фил вообще гомик — ваши епарты пользуют вас по ночам, под предлогом спасения мира! Я ведь угадал⁈ Иначе ты бы точно запала на такого обаяшку, как я!

— Да что ты такое несёшь, убогое ничтожество⁈ — заорала она, теряя над собой контроль.

— Я несу свет! — весомо произнёс я, с ехидной улыбкой поднимая указательный палец в небо.

Она повелась и бросила короткий взгляд вверх, видимо ожидая от меня чего угодно. Этого мгновения хватило, чтобы сверхплотный световой луч фонаря коснулся её кисти, сжимающей рукоять меча.

Ирия вскрикнула от боли и на долю секунды выпустила оружие из руки, чего мне с лихвой хватило, чтобы тихо подползший к ней сзади провод перехлестнулся через шею и повалил её на спину.

— Грузи их! Быстрее! И сам забирайся! — заорал я Ибуну, когда сам спешно кинулся доделывать транспорт, остро чувствуя приближающуюся беду.

Здоровяка не пришлось простить дважды! Он осторожно расположил двух наших бессознательных девушек в костяном салоне и уселся возле них, с тревогой глядя на меня, но, не говоря ни слова. Слишком умная тучка тоже пристроилась внутри, чем несказанно меня огорчила.

Потратив пять минут, которые показались самыми долгими в жизни, на главные доделки без всяких сидений, я метнулся к хрипящим пленникам и снял с них последние из хранилищ. Бегом вернулся назад, запрыгнул на место водителя, вставил босые ноги в кирзовые ботинки, ухватился за палки, скрестил на удачу всё конечности и, подав сразу тонну энергии в этот огромный артефакт, заорал:

— Лыжню!

Земля забурлила под полозьями, и наши костяные сани сорвались с места, оставляя за собой широкую борозду перепаханной земли и камней, в которой унизительно кувыркались освобождённые от пут и посиневших от удушья стражи.

Ровно через секунду о кости защитного каркаса с громким звоном чиркнула сияющая синим стрела, а на склоне горы позади нас показалась внушительная группа новых стражей.

Но нам было плевать! Мы победно орали в две глотки и уносились вдаль, сметая перед собой все препятствия!

Вот только радость оказалась преждевременной!

Мало того, что костяные сани жрали энергию как ракетный двигатель керосин, так ещё и оставляли за собой отчётливый, расчищенный от препятствий след! Надо ли говорить, что по этой пусть и взрыхлённой дороге за нами с радостью увязался отряд агрессивно настроенных стражей церкви?

Жалко, что я пролюбил копьё где-то в суматохе беготни вверх и вниз по склону в лагере. Сейчас бы оно очень пригодилось, чтобы обвалить этот замечательный узкий и глубокий каньон, в который мы заскочили на несколько секунд, чтобы стремительно выскочить по другую его сторону.

— Жарь их фонарём! — крикнул я Ибуну, полностью сосредоточившись на приятном управлении.

Даже не смотря на столь напряжённый момент, я не мог не поразиться плавности хода и отличной манёвренности моего транспорта. Сперва казалось, что без амортизации будет нещадно трясти, но лыжи не скакали по неровностям как безумные, а как бы мягко продавливали грунт и камни под собой, словно это был самый обыкновенный снег. Звук в движении напоминал волочение по песку — такой же тихий скребущий шелест. Просто фантастика!

А вот Ибун, в отличие от саней, ничего фантастического проявить не смог. Он просто не понимал концепцию лазера и максимум поработал маяком, точно обозначая для преследователей наше местоположение ярким белым светом. Пришлось прикрикнуть на него, чтобы перестал заниматься фигнёй и пошевелил мозгами.

Но короткого взгляда через плечо оказалось достаточно, чтобы понять, что этот бледно-зелёный Халк, вряд ли выдаст что-нибудь гениальное. А всё потому, что его с непривычки быстро укачало и явно тошнило, но он героически сдерживал спазмы пустого желудка, что в текущих условиях вполне сойдёт за небольшой подвиг.

А вот мне одновременно удерживать концентрацию на подаче энергии, при этом выбирать оптимальный маршрут среди гор, а заодно и придумывать, как избавиться от «хвоста», оказалось сложновато. Даже не так — это было нереально!

Но, тем не менее, пара безумных идей всё же возникла.

Во-первых, тучка Гнева Небес, флегматично висящая под самой крышей дырявого салона, где на костях уже образовалось жёлтое пятнышко от негаснущей тонкой молнии, которой она, видимо, держалась за потолок. Можно соснуть чью-нибудь душу, чтобы она вновь развернулась широким адским фронтом и отсекла от нас преследователей, но последствия весьма предсказуемы, ведь рано или поздно она нагонит нас.

Второй мыслью тоже была вариация на тему любви Неба вмешиваться в дела смертных, но уже в качестве экзаменатора. Понятия не имею, зависнет ли Испытание Небес на месте или будет следовать за нами, но это самый безобидный из придуманных планов. Заодно и развитие товарища повышу, благо энергии для этого более чем достаточно. Пока.

— Прорывайся на шестидесятую ступень! — крикнул я Ибуну, отчаянно маневрируя между здоровенными каменюками, и также отчаянно пытаясь контролировать распределение энергии между санями и кабелем, накинутом на Ибуна.

— Сейчас⁈ — шокировано воскликнул он, на миг даже забыв, насколько ему плохо.

— Нет, блин, завтра! Конечно сейчас! — прорычал я, оглядываясь короткими урывками на близких преследователей, которые не забывали осыпать нас градом заряженных дэнами стрел.

— Но у меня нет э… — начал было он, намекая, что ещё не набрал нужного количества энергии, как я уже накинул несколько витков провода ему на грудь и подал высокоэнергетический импульс, на что его глаза выпучились и неуверенное «э» превратилось в: — Э? Э-э-э-э-э!

Если судить по возгласу, то, похоже, его накачало энергией под самые брови вообще против воли, как того лося, и деваться теперь ему было уже некуда. Светящемуся от переизбытка энергии Ибуну даже не потребовалось принимать никаких действий, и уж тем более выжидать время — он успел только издать странный крякающий звук, а над нами уже начали сгущаться тучи Испытания Небес.

Точнее, сгущаться они начали там, где мы были несколько мгновений назад, что меня поначалу обрадовало, так как преследующие нас стражи насторожились и сбавили темп. Но потом, не найдя объекта испытания, туча поплыла за нами, злобно грохоча и разбухая всё больше и больше, однако сильно уступая нам в скорости.

Преследователи быстро сообразили, что бояться нечего и тут же обогнали медленное, грозно клубящееся Испытание небес. Вот тут-то и произошло то, чего никто не ожидал и на что я втайне надеялся — гиперответственное облако решило-таки исполнить свои прямые обязанности и испытать цель любыми средствами!

Оно внезапно скукожилось в сверхплотную точку и выстрелило толстой, изогнутой параллельно земле молнией, аккурат в нашу сторону. Вот только на пути разряда оказался неудачно сманеврировавший страж, что привело к весьма любопытным последствиям!

Сверкнуло, грохнуло, и позади нас раздался истошный, полный боли и непонимания вопль:

— А-а-а-а-а! — который потом продолжился странным: — А-а-а? Я получил благословление небес! Что? Что-о-о-о⁈ Не-е-ет! Я ничего не дела-а-ал!

На такое я не мог не обернуться наподольше и с удивлением обнаружил, как позади быстро разрослась чёрная блямба Гнева Небес, которая через миг пульнула красной аннигилирующей молнией в кричащего мужика. Но, к моему удивлению и радости, «счастливчик» остался в живых, только упал мордой в землю, а через секунду заорал, причём если судить по интонации, то сквозь слёзы:

— Не-е-ет! Моё разви…

Дальше было уже не разобрать из-за быстро увеличившегося расстояния, но я предположил, что его наказали лишением вообще всего развития, за получение внеочередного благословления нечестным способом. Хм, кажется, я опять что-то поломал в местном мироустройстве, но почему-то угрызений совести по этому поводу вообще не испытывал.

— Давай на семидесятую! — крикнул я Ибуну, намереваясь по-полной использовать только что обнаруженную лазейку, и как следует провернуть преследователей против часовой стрелки на кукане законов мироздания.

— Нет! Вдруг со мной будет то же са… — попытался протестовать он, но ещё до окончания фразы был вновь накачан энергией сверх нормы, благо, что на этих шагах её требовалось не так уж много, относительно пока имеющегося в моём распоряжении объёма.

Наш персональный Гнев Небес вообще никак не отреагировал на творимый мной беспредел, и этому у меня было аж целых два объяснения. Либо наша тучка была на спецзадании и всё остальное её не касалось, либо ситуация с кражей благословлений вполне рядовая и уже имела место быть в прошлом. Плюсом, подтвердилась информация о том, что местные получают плюшки через молнию.

Сияющий синим, бледно-зелёный Ибун только устало прикрыл глаза, а над нами вновь заклубилось и загрохотало. Причём в этот раз Испытание Небес шустро стратнануло вслед за нами с самого начала, что как бы намекало на его разумность и, как минимум, на наличие долгосрочной памяти.

Стражи церкви, уже успевшие подобраться к нам метров на двести, резко разорвали дистанцию, чтобы не оказаться на линии огня Испытания Небес и не повторить грустную судьбу товарища.

Сверкнуло, грохнуло, и толстая молния почти коснулась Ибуна, но ей помешал костяной частокол каркаса. Высокоэнергетический импульс равномерно растёкся по всему кузову, назову это так, и едва не зажарил мне мозг, когда я попытался упихать этот нежданный подарок в собственный резерв. Не, ну а что? Ещё после первого удара Гнева Небес я понял, что эта та же самая духовная энергия, только очень насыщенная, и оттого плохоусваиваемая для простых смертных и бессмертных. Всё яд и всё лекарство, как говориться.

И вот когда я утрамбовал в себя этот разряд, благодаря сопротивлению саней, из которых получился неплохой трансформатор, как и из пылесоса, случилось аж целых два «ну нихрена себе!».

Сперва ощутил, что наши сани внезапно заимели собственный резерв, который сейчас был заполнен под завязку, и прекращение подачи энергии нисколько не сказывалось на их скоростных характеристиках. Видимо молния Испытания может заносить благословления и неодушевлённым предметам в том числе, что требует более детального изучения, но только не в такой напряжённой обстановке.

А потом услышал до боли знакомый, басовитый рокот сзади-сверху. Обернулся и узрел чёрные тучи Гнева Небес, с красными отсветами жутких молний внутри. Эта туча была раза в четыре больше той, что недавно покарала стража, что мне немного льстило, но не добавляло оптимизма.

Зато злорадным оптимизмом преисполнились лица преследователей. Они с нетерпением ожидали моей казни, и окончания этой погони, путь это и обернётся неисполненным приказом. Нет тела, нет проблем, как говориться. Думаю, Ирия будет просто счастлива узнать о моей скоропостижной смерти.

Я, конечно, попытался уйти от Гнева Небес, но, как подсказывал опыт, это было бессмысленно. В отличие от Испытания, Гнев сразу ужался в размерах, что чуть улучшило его аэродинамику и, как следствие, увеличило скорость. А может, я ошибаюсь, и это работает как-нибудь по-другому…

Настигло нас это скоростное облачко в момент, когда мы неслись сквозь лес небольшого плоскогорья, сшибая деревья ну и, собственно… внезапно случился конфликт интересов. Я, блин, ногтями на ногах клянусь, что две тучи Гнева Небес начали спорить между собой! Полностью уловить смысл не получалось, но наша малявка явно оказалась рангом повыше. Она наотрез отказалась покидать нас, что мешало нависшей над нами туче исполнить свои непосредственные обязанности, ибо мелкая попадала в зону поражения.

Как итог, большой Гнев Небес, нецензурно проворчав что-то напоследок, растаял без следа.

Сказать, что я офигел от такого расклада — ничего не сказать! А уж как офигели преследующие нас стражи… Их рожи вытянулись настолько, что они начали запинаться на бегу о собственные отвисшие челюсти. И только Ибун лишь слегка приподнял бровь, хотя до этого лежал с флегматичным видом человека, принявшего неизбежность судьбы, и делал пальцем по губам звук «блюм-блюм».

Впрочем, преследователи быстро пришли в себя и с удвоенной силой ринулись за нами, нещадно закидываясь пилюлями. Вот черти неугомонные!

— Готовься к восьмидесятой! — вновь «обрадовал» я товарища, решив, что пусть это и не пугает стражей, но, чем чёрт не шутит, вдруг даст саням полезное благословление вроде невидимости.

— Да побойся же ты Неба, Ёпт! — встрепенулся Ибун, внезапно осознавший, что всего несколько секунд назад уже был на пороге смерти. — Вдруг в этот раз…

Но поток энергии, уже принудительно загнанный в него, заставил здоровяка вновь прервать гневную отповедь очередным хрипом. Это определённо пока последняя прокачка, поскольку требуемые далее объёмы начинают сильно кусаться.

Однако ни через секунду, ни через минуту Испытание небес всё не появлялось. Ибун шумно выдохнул с облегчением и даже тихо хихикнул, а вот меня это бездействие очень сильно напрягало. От непонимания ситуации нарастала злость, а тут ещё и стражи вновь начали нагонять, при этом интенсивно пуская стрелы, которые сильно раздражали громким звоном о кости и, в придачу, скачкообразно расходовали запасы энергии на защиту.

— Да когда же вы отвяжетесь уже⁈ — зло прорычал я, круто забирая вправо и устремляясь к крутому подъёму на высокую гору.

— Не надо, Ёпт! — закричал Ибун, моментально раскусивший мой план, поскольку предполагаемый путь заканчивался отчётливым острым гребнем, за которым была только безоблачная синева небес.

— Просто держи их! — рявкнул я, крепче вцепляясь в палки и со всей дури упираясь пятками в кирзовых ботинках.

Одновременно с этим заставил сани переварить энергии столько, что они начали сиять глубокой синевой, а весь каркас отчётливо завибрировал. Мой товарищ упал на девушек и придавил их своим немалым весом, а для верности ещё и вцепился руками в кости. Наша тучка тоже распласталась по потолку, закрыв собой все дыры и подсвечивая салон жутковатым багрянцем.

Нос, или капот — не знаю, как правильно обозвать череп спереди — задрало к небесам, а за нами поднялась высокая волна из каменного крошева, будто мы двигались на катере по воде. Сюда бы спидометр, а то субъективные ощущения скорости явно привирали и колебались где-то в диапазоне от «Тормози нахер!» до «А-а-а-а-а-а!».

Оглянувшись напоследок на обалдевших от такой прыти стражей церкви, на чьих лицах удаляющихся лицах читалось отчётливое «может скажем, что он умер и забудем всё как страшный сон», я победно улыбнулся и заорал во всю глотку:

— Поехали-и-и-и! — ровно в тот момент, когда перестал ощущать земную твердь под лыжами.

— Ё-о-о-о-о-о-опт! — вторил мне истошный крик Ибуна, вжавшегося в женские тела.

— Гу-у-у-у-у-м-м-м, — раздалось довольное грозовое ворчание спереди, когда мы влетели в какое-то странное розовое марево.

Одним кадром мне в сознание ворвалась странная картина, как Гнев Небес принуждает Испытание Небес выполнить предназначение и чуть ли не за метафизическое ухо притаскивает его на точку встречи с нами.

Внутри розового, наэлектролизованного тумана волосы мгновенно встали дыбом, а голую кожу начали щипать электрические разряды. Но длилось это всего какую-то жалкую долю секунды, после чего на нас обрушилась розовая же молния Испытания Небес, под руководством Гнева Небес.

Сани героически приняли на себя весь заряд молнии, который принёс очередное благословение и ещё больше увеличил резерв транспорта, а заодно и наполнил его до краёв. Тут у Испытания Небес случилась отчётливо ощутимая истерика и оно мигом пропало, едва ли не с возгласом «да пошли вы все!». Гнев Небес обескуражено рассеялся следом, излучая ощутимую неловкость за поданную дурацкую идею.

Я же пребывал в шоке настолько, что, не моргая, долго смотрел в одну точку, пытаясь осознать произошедшее. Моё благословление коммуникации безусловно работало, и чем больше энергии было во мне, тем яснее я понимал всех, кто или что содержит в себе духовную энергию. С этим ясно.

Не ясна сама ситуация, ведь тогда получается, что все эти странные явления имеют как минимум собственное сознание и иерархию. А кто сидит на самом верху их служебной лестницы? Уж не бог ли? Но, если это так, то я крепко рискую быстро впасть в немилость и удостоиться персональной казни из первых рук, так сказать.

Надо бы впредь быть поаккуратнее и не злить высшие силы, да и вообще, хотя уже поздновато, начать вести себя тише воды, ниже травы. Ну и постараться не увеличивать число врагов и недоброжелателей, а то они тут очень уж приставучие!

Кивнув самому себе, на такие правильные мысли и твёрдо решив после приземления, если выживем, нести только мир и созидание, я задумался о главном — а куда мы, собственно, летим? Точнее, падаем.

Вращающиеся в воздухе сани как раз сейчас поворачивались крышей вниз, так что я смог немного оценить текущую ситуацию, когда наша тучка ужалась обратно и немного сместилась, чтобы мы не упали на неё. Девушки медленно перекатывались безвольными кулями на новые участки салона становившиеся по очереди полом, но Ибун чуть придерживал их, что те случайно не свернули себе шеи.

Мы по-прежнему набирали высоту, о чём свидетельствовало отсутствие ощущения свободного падения, и летели вообще фиг знает в какую сторону. Но мне показалось, что я разглядел лесистую долину, где прятался город Сига, от которого мы очень удачно отдалялись. А в целом… Горы, горы, горы — насколько хватало взгляда.

Отменил ненужное сейчас расходование энергии на укрепление каркаса, отчего свистящий ветер неожиданно ворвался внутрь транспорта, и, дождавшись завершения полного оборота саней вокруг своей оси, уже на опыте выбросил тормозную сетку из кабеля, чтобы стабилизировать полёт.

— Первый раз летишь? — перекрывая вой ветра проорал я пялящемуся сквозь кости Ибуну.

— Да! — не отрывая восхищённого взгляда от проплывающего внизу пейзажа крикнул он в ответ.

— Ну тогда, Ёптаирлайнс приветствует вас на борту и желает не сдохнуть при посадке! — скалясь в какой-то безумной ухмылке, вновь проорал я.

Он оторвался от созерцания и уставился на меня странным взглядом. В этот момент к горлу подступил ком, что могло означать только одно — мы достигли наивысшей точки и теперь будем, скажем так, снижаться.

Сани медленно повернулись носом вниз и начали медленно ускоряться. Благодаря импровизированному тормозному парашюту снижались мы ровно и красиво. Обогнали какую-то здоровенную хреновину похожую на кузнечика, которая выпучилась на нас в крайней степени удивления.

— Что это было⁈ — проорал я.

Ибун медленно повернулся ко мне с такими же выпученными глазами и неопределённо пожал плечами. Ну да и пофиг. Меня гораздо больше занимало возможное место па… посадки.

— Сука, дежавю! — прорычал я, ища подходящий горный склон для более-менее мягкого приземления.

Даже сквозь завывания ветра было слышно, как Ибун скрипит зубами и тихо поскуливает. Но это его проблемы! Мне же приходилось кое-как подруливать сплетённым в дырявое крыло кабелем, чтобы нас не размазало по горным склонам.

— Ё-о-о-о-о-опт! — не выдержал Ибун, когда до земли оставалось метров двести.

— Да-а-а-а-а! — заорал и я, когда полозья саней коснулись земли, и нас понесло вниз по склону сквозь деревья.

И только сейчас, сшибая кусты и камни на огромной скорости, я вспомнил про одну небольшую деталь, которую упустил при конструировании — я забыл о тормозах!

Резко свернул влево, чтобы погасить скорость, но едва не опрокинул сани и решил больше так не рисковать, благо, что мы и так медленно замедлялись о препятствия. Но вдруг пологий склон неожиданно закончился обрывом, и мы вновь оказались в воздухе, несясь точнёхонько в отвесный край глубокого каньона, испещрённого широкими вертикальными расселинами.

И вот в одной из них, прямо по нашему курсу и выше дна каньона метров на сто, я заметил до боли знакомую тьму. На раздумья и опасения времени не было, и я задействовал всю энергию, всю силу воли, все молитвы и весь словарный запас мата, чтобы натянуть своё благословление понимания пространства на сани и просочиться сквозь эту завесу, а не размазаться об неё.

Свершилось чудо! А может это было результатом моего тяжелого труда, но, как бы то ни было, резиноподобный мрак принял нас в свои объятия и вполне щадяще погасил скорость. Полностью же мы остановились уже по ту сторону и одновременно с Ибуном воскликнули что-то нецензурно восхищённое. Правда, я почти сразу поправился:

— Не, я считаю, что мы заслужили это за все страдания! — уже деловым тоном заявил я, вглядываясь в лёгкую общую заброшенность места.

— А вдруг тут обитают древние духи или ещё что похуже? — опасливо произнёс Ибун, щурясь на внезапную находку.

— Тогда у них ну очень большие неприятности! — нервно хохотнул я, медленно направляя сани по узкому проходу между отвесных скал к огромному и сверкающему, но явно древнему и заброшенному, дворцовому комплексу.

Несмотря на внешнюю браваду, я был напряжён не меньше Ибуна и всё ждал какой-нибудь мистической фигни, вроде внезапного голоса, говорящего: «оставь надежду всяк сюда входящий». Но сани тихо шуршали, дворец становился всё ближе, а ничего из разряда «да вашу мать!» не происходило.

Наконец мы остановились у высоченных, вросших в землю ворот и вышли из транспорта. Мой почти бессмертный друг затравленно озирался по сторонам, а я восторженно присвистнул, задрав голову к небу и любуясь красотой сооружения. Оставил пылесос у саней — на всякий, и чтобы тучка Гнева Небес не таскалась за мной.

Вот только меня подсознательно коробила какая-то неправильность пейзажа. И нет, это было не небо над головой вместо пары километров скальной породы — к этому быстро привыкаешь.

С дворцом было что-то не так. И только вскарабкавшись под неодобрительным взглядом Ибуна по металлическим украшениям стен на относительно широкий карниз и легко перепрыгнув через перила в открытую галерею, я понял, в чём дело.

Дворец вырос из-под земли как гриб! Тут повсюду лежала земля и крупные булыжники, которые ну никак не могло забросить сюда ветром.

Я поднял небольшой камень и постучал им по изящной, резной колоне, поддерживающей следующий ярус. Громкий металлический звон разнёсся по округе, а пол под моими босыми ногами отчётливо завибрировал в резонансе.

— Ты в порядке, Ёпт? — раздался снизу встревоженный голос Ибуна.

— Да, — крикнул я в ответ и осторожно подошёл к высокому окну с грязными стёклами.

Протёр послюнявленным пальцем небольшой участок и заглянул внутрь.

Просторная комната с высоким потолком видимо является рабочим кабинетом, если судить по массивному бело-золотому письменному столу прямо у окна и рядам таких же бело-золотых книжных шкафов, забитых толстыми фолиантами. Всё украшено затейливой резьбой и выглядит очень богато.

Но мы, пролетарии, народ простой, без изысков и науке бессмысленного созерцания не обученные. Поэтому я размахнулся и ударил булыжником по тонкому стеклу. Однако, вместо печально звона тысячи осколков, последовал только глухой удар, а на стекле остался небольшой пыльный след, который без проблем стёрся пальцем.

Разогнал мышцы дэнами и со всей дури влупил каменюкой по стеклу. Звонко щёлкнул разлетевшийся мелкими осколками булыжник, а окну хоть бы что. Запоздало подёргал раму — вдруг открыто, а я идиот, но нет.

Прогулялся до ближайшей балконной двери, на которой была красивая золотая ручка, и подёргал её во все стороны. Безрезультатно. Почесал давно небритую щетину, развернулся, и без опаски спрыгнул с высоты третьего этажа — к новым возможностям тела очень быстро привыкаешь.

Уже на земле застал прелюбопытную картину — Ибун сгорбился над изящной белокаменной клумбой и что-то бормотал, при этом активно двигал руками под собой. Вблизи оказалось, что он тянет из сухой земли тонкий корешок и грязно ругается, потому как корень активно пытался зарыться обратно в землю.

— Да брось ты его пока, — наконец не выдержал я, спустя минуту наблюдения за этой легендарной битвой, — никуда он не денется из этого бетонного горшка.

Он вздрогнул и от неожиданности выпустил тонкую добычу из толстых пальцев. Со вздохом поднялся и вопросительно воззрился на меня.

— Бетонного?

— Ну каменного, — поправился я.

— Тут, похоже, всё сделано из чистого золота, — в свою очередь поправил Ибун уже меня.

— Всмысле⁈ — я аж поперхнулся слюной и выпучил глаза на дворец, прикидывая его массу и стоимость, но потом в моём мозгу что-то щёлкнуло, и я уточнил: — А золото в вашем мире ценится?

— Разумеется, — кивнул он, чем вызвал у меня неконтролируемое слюноотделение, — только нормальное, а это какое-то странное, но я не могу понять, в чём дело. Думаю, ты и куска никому не продашь.

— Совсем никак? — расстроено произнёс я.

— Совсем, а что там наверху?

— Заперто, грязища, но не разграблено. Видел целую библиотеку в кабинете.

— Будем грабить? — как-то неуверенно спросил Ибун.

— Ну, если ты знаешь способ, как попасть внутрь, то я только «за», — невесело усмехнулся я, вновь поднимая взгляд и осматривая все четыре этажа неприступного дворца.

Он отрицательно покачал головой, и мы замолчали, задумчиво созерцая сверкающую великолепием громаду.

— Может, поедим? — наконец жалобно произнёс Ибун, видимо восприняв мои прищуренные глаза в качестве подтверждения того, что у меня созрел очередной безумный план.

— Точно! — я щёлкнул пальцами, вспомнив про добытые со стражей пространственные хранилища, и поспешил к саням.

После недолгих поисков обнаружил всего два аксессуара, застрявших в щели между костями. Бросил короткий взгляд на девушек — нога древней застряла в крыше, и сейчас её раскорячило в странной позе, без намёка на элегантность.

Длинные волосы Мяу, всё это время волочившиеся где-то под санями, так же провалившись в щели, сейчас являли собой жалкое зрелище вкупе с общим состоянием фиолетовоглазой красотки. М-да, надо бы облагородить конструкцию и про тормоза не забыть.

Не то, чтобы я совсем не беспокоился о случайно приблудившихся в нам дамах, но одна пыталась меня убить, а другая… другая, короче. Я б даже сказал — иная.

Так что полежат ещё немного, учитывая, что сейчас спешить особо некуда.

Найденные серьга и кулончик избежали участи быть безвозвратно вывернутыми наизнанку — мало ли, вдруг пригодятся? Нырять в них, правда, пришлось по несколько раз, но и улов был достойный!

Много разнообразных пилюль, эликсиров и ещё какой-то алхимической лабуды сразу отправились в хранилище Ибуна. То, что было похоже на еду, сложили отдельной большой кучкой, а оружие отшвырнули подальше за ненадобностью, поскольку ни я, ни мой друг махать этими железками не умели.

Одежда тоже нашлась, но исключительно женская. Однако, выбирать мне не из чего, так что отрезал рукава просторного тёмно-зелёного платья трофейным мечом и превратил их в подобие коротких штанов, спаяв их с разными кусками ткани так, чтобы вся эта убогая конструкция не спадывала и выглядела более-менее прилично. Для верности подвязал всё это розовым шёлковым шарфиком и свистнул Ибуну, чтобы тот заценил.

Он оторвался от костра и нашего будущего обеда, и долго разглядывал улыбающегося меня, слегка склонив голову набок.

— Когда ты был голым, было видно, что ты мужчина, — задумчиво проговорил он, и добавил: — А сейчас, я уже не уверен.

И отвернулся с таким разочарованным видом, что мне даже стало неловко.

Правда через секунду с его стороны послышалось сдавленное похрюкивание, а потом и гомерический хохот. Вот гадёныш! Но меня улыбнуло. Красава, Ибун лесной! Кажется, парень приходит в норму и потихоньку становится собой. Или тем, кем так хотел быть — как знать.

Так что я тоже не остался в долгу и, сделав из куска белой ткани пилотк, подкрался и нахлобучил её на голову товарища.

Когда он вскочил, и с непонимающим видом уставился на меня, стягивая и рассматривая странный головной убор, заржал уже я.

— Погоди, погоди! — всё ещё смеясь, я замахал руками. — Надень на пару секунд.

Он приподнял бровь, чувствуя подвох, но белую пилотку вернул на лысину и замер в ожидании пояснений.

Эх, жаль, что нет зеркала, чтобы встать рядом и в полной мере оценить эпичность:

Ибун, в почти целом белом а-ля кителе, в стрингообразных остатках белых штанов, в сгрызенных до состояния галош белых сапогах и в нелепой белой пилотке, легко бы сошёл за члена команды корабля «Голубой дельфин» или официанта бара «Голубая устрица».

А я, босой, в нелепых зелёных шароварах с рюшечками и кружавчиками, подпоясанный розовым шарфиком, выглядел просто сбежавшим из дурки.

Зато похоже всё это на очень дорогую и модную, прости господи, броню. А у здоровяка аж целый комплект от одного мастера. Бу-гу-га!

После моих пояснений поржали и вернулись к делам — Ибун к готовке, а я к нашим горемычным.

Мяу вызывала наибольшие опасения и лёгкие подозрения — сомневаюсь, что она дважды, совершенно случайно, оказалась возле меня. Если нашу первую встречу ещё можно списать на превратности судьбы, то второй раз она точно оказалась тут целенаправленно. Как навелась — это отдельный вопрос, поскольку гораздо важнее — зачем?

Чтобы ответить на эти, и ещё парочку других вопросов — обыскал её. Осторожно и деликатно, как джентльмен.

Так и есть, я был прав — она из принципа не носит нижнее бельё! И размер груди точно третий, я не ошибся при первой встрече! В остальном же, загадок только прибавилось.

Той странной книги я не обнаружил, как не обнаружил вообще ничего! Ни хранилища, ни вещей. Такое чувство, что она бежала из второй сферы бросив абсолютно всё. Но почему именно ко мне?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно привести её в чувства, но как? Для усвоения пилюль требуется быть в сознании, а альтернатив Ибун не обнаружил. Может попробовать посадить её на ИВЛ, только вместо кислорода использовать пилюлю ЖЭ амебы?

Открыл Вихря и удивлённо присвистнул — от всей амёбы остался только шар размером с кулак. Это ж сколько я потратил, мажор проклятый⁈

Но рвать волосы на заднице уже поздно — будем работать с тем, что есть.

Поднёс трубу к лицу Мяу и на самом минимуме подул, расщепляя сферу жизненной энергии внутри пылесоса. По ощущениям процесс пошёл, но на глаз оценить эффективность оказалось невозможно. Стоять возле неё сутки напролёт и работать компрессором тоже не вариант. Мне бы розетку, да перевести всё в автономный режим, и ещё маску сделать, чтобы снизить бесполезное рассеивание…

В раздумьях прислонился лбом к транспорту и тяжко вздохнул. Мозг тут же пронзила внезапная мысль и я сделал шаг назад, по-новому взглянув на своё костяное творение.

А что, может получиться!

Залез внутрь с вилкой провода в руках и довольно быстро нашёл подходящую косточку, на которой расклинил контактные штыри и в первый раз, за всё время пребывания в этом мире, щёлкнул тумблер пылесоса в положение «ВКЛ». И первый раз, за чёртову уйму лет, Вихрь раскрутил двигатель так, как это и было задумано конструкторами!

Гудел он довольно громко, но до безумного, уже привычного мне, ультразвукового воя, было как до Пекина уткой. По ощущениям сфера ЖЭ всё так же расщеплялась и энергия выдувалась вместе с воздухом. Осторожно положил шланг и сделал шаг назад…

Обалдеть, работает!

Коснулся саней и убедился, что их остаточный резерв очень медленно истощается. В таком режиме работы его должно хватить надолго, но слишком уж много ЖЭ бесполезно утекает в атмосферу. Так что я накрыл каркас белой палаткой с причудливым узором, которая, видимо, была штатной комплектацией любого стража, поскольку их у нас теперь было две.

Положил кабель на девушек и отошёл на пару метров, чтобы убедиться, что даже дистанционно могу почувствовать чужую духовную энергию проводом, а так же любое его смещение в пространстве. Вроде нормально. Думаю, успею добежать и что-то предпринять, когда кто-то из них пошевелиться. Но больше, конечно, напрягает древняя, ага.

А теперь к делам насущным.

Раз в комфортабельные опочивальни дворца нам пока не попасть, будем довольствоваться малым и поставим палатку!

Вот только что-то я не обнаружил в комплекте с ней ни колышков, ни каркаса. Но дело житейское — соберу подходящих палок и вуаля.

Пока искал жерди и когда барахтался под белым пологом, почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, заметил, что Ибун пристально наблюдает за мной. Настолько пристально, что даже перестал помешивать варево в котле.

Мне вдруг стало стыдно и отчего-то подумалось, что он сейчас считает меня безруким кретином, так что я стиснул зубы и с удвоенным энтузиазмом взялся за возведение укрытия.

Но проклятая конструкция была напрочь лишена петелек для растяжек и даже банальных меток для упора каркаса, отчего пару раз падала на меня под грохот деревяшек. Плюс она была ассиметрична, что только добавляло геморроя. А жалость во взгляде Ибуна только больше злила, что, в свою очередь, заставляло чаще ошибаться.

Наконец, установив всю конструкцию с помощью порванной на ленты ткани, больших камней, кривых палок и такой-то матери, я повернулся к товарищу, утёр пот со лба и произнёс:

— Готово! — гордо, уперев руки в бока — знай наших!

Взгляд Ибуна сместился за мою спину, и здоровяк вскинул бровь. Одновременноэтим раздался скрип, шорох ткани и вся конструкция за моей спиной медленно завалилась, обдав меня пылью и ветром унижения.

В немой тишине в котле что-то ехидно булькнуло, выпуская кверху густое облачко одуряющего аромата, а у меня задёргался глаз.

Мой друг спокойно встал, молча приблизился, ухватился за край палатки и одним движением встряхнул её, отчего все с трудом добыты палки разлетелись в разные стороны. Затем, под моим хмурым взглядом, он взял шатёр за самый краешек, направил в него духовную энергию, отчего изящная вязь золотых узоров засверкала, и со всего размаха ударил этой огромной тряпкой по земле.

В следующий миг ткань начала ползти вверх и обретать правильную форму, одновременно с этим зарываясь в землю бахромой на нижнем краю. Палатка сама встала, сама натянулась и в следующую секунду исчезла, оставив лишь едва видимый контур.

Ибун постучал по невидимой стенке, отчего та издала странный деревянный звук, назидательно посмотрел на меня и растянул губы в ехидной улыбке.

— Ой, да идите вы в жопу со своим колдовством! — пробурчал я и, сопя, направился к костру под мерзкое дружеское хихиканье.

Заглянул в котелок и вдохнул одуряющий запах мяса, специй и овощей. Уселся на один из валунов, заботливо подготовленных Ибуном, и упёр взгляд в блестящий чайник, и носика которого уже вовсю валил пар, несущий в себе ароматный, терпкий букет трав. В животе предательски заурчало, на что подошедший товарищ лишь хмыкнул и поставил на большой плоский камень две глубокие фарфоровые тарелки с затейливым узором по краю и две фарфоровые же чашечки.

— Да не томи ты, накладывай уже! — не выдержал я его задумчивого нависания над котелком. — Горячо — сыро не бывает!

— Терпение — есть путь познания истины! — философски заметил Ибун.

— Умничество — есть путь познания боли чуть ниже спины, — в тон ему ответил я. — Давай уже пожрём!

Он хохотнул, и навалил деревянным черпаком две яркие горки еды в тарелки.

Некоторое время мы молча стучали трофейными ложками и наслаждались потрясающим мясным рагу. Хоть было не холодно и не темно, но тепло костра добавляло уют атмосфере лагеря, а слегка потрескивающее пламя будто говорило: «Всё хорошо, вы в безопасности».

Умяв по две порции, мы разлили чай и лежа развалились на камнях, благодушно созерцая горы и слушая приглушённый гул пылесоса…

А, чёрт! Я вздрогнул, сообразив, что с этой палаткой совсем перестал отслеживать шевеления кабеля, но всё, вроде, пока тихо. Фух.

— Что такое? — насторожился Ибун, от которого не укрылось моё секундное напряжение.

— Да забей, — я беспечно отмахнулся и указал на дворец, — как бы нам пробраться внутрь? Прикинь, сколько там всего!

— Тут я тебе не помощник, — грустно усмехнулся Ибун. — я вообще мало что знаю о руинах, кроме того, что там можно найти редкие ингредиенты.

— Может стены можно какой-нибудь кислотой растворить? Сможешь сварить что-нибудь?

— Да, но придётся вырыть несколько шахт, в надежде, что в этих горах есть нужные материалы, — Ибун кивнул подбородком на горные кручи и громко отхлебнул из чашки отвар.

Я проследил за его жестом, на миг представил, как мы долбим горную породу на протяжении нескольких месяцев, тяжело вздохнул и тоже отхлебнул ароматного напитка.

— Как же в тебя вскрыть-то? — задумчиво произнёс я, отчётливо понимая, что с моими текущими возможностями это невозможно — уж слишком нерушимым казался этот роскошный дворец. — Может целиком забрать?

Ибун странно посмотрел на меня.

— Заралупангад, а может тебе стоит построить свой, а не пытаться украсть чужой⁈ — раздался за нашими спинами гневный женский голос.

Мы с Ибуном синхронно поперхнулись, побледнели и резко изогнули шеи, чтобы из лежачего положения увидеть стоящую позади нас бессмертную. Сейчас она была светлом, этаком традиционном китайском наряде со штанами, и сверлила нас, меня, тяжёлым взглядом.

— Боги, что за бесполезный ученик! — зло воскликнула она и впечатала плоскую подошву сандалии прямо в моё лицо.

— Мя? — только и смог выдавить я, когда ужасающая сила вдавила мой затылок в камень.

Хорошо хоть успел тело укрепить! Белый Ибун замер и даже перестал дышать, отчего стал полностью похож на каменное изваяние.

— Сколько ещё раз мне придётся вдалбливать в твою пустую голову, что чужой Духовный Дворец бесполезен! Несносный мальчишка! И зачем я только согласилась обучать тебя⁈ — кричала она, как окурок втаптывая мою голову в камень.

— Потому, что я обаяшка? — глухо отозвался я из-под подошвы, не зная, что ещё сказать.

Тут сандалия пропала с моего лица и неведомая сила вздёрнула меня не то, что на ноги, а подняла аж на метр над землёй.

— Что ты сказал⁈ — прорычала древняя, приближаясь ко мне вплотную и сверкая ледяными молниями в глазах. — Подумай ещё раз и ответь!

— Дорогая, — как мог проворковал я, чтобы сменить ей фазу безумия, — я…

Это не подействовало, и договорить мне не дали. Меня сдавило со всех сторон так, что даже под усилением кости отчётливо затрещали, а весь воздух выдавило из лёгких с жалобным писком. Я бросил беспомощный взгляд вылезающих из орбит глаз на Ибуна, но тот, не шевелясь и не меняя позы — на одних только пальцах, по-крабьи медленно отполз за камень.

— Во имя Неба, Земли и Рода Человеческого, я даю тебе последний шанс убедить меня, что старые идиоты не ошиблись и ты действительно тот, кто может остановить вторжение Апсайлов! Иначе я лично убью тебя, проклятая последняя надежда, и пусть весь этот обречённый мир катится вслед за тобой! Это лучше, чем ещё хоть день терпеть твои безумные, глупые выходки! Говори!

— Да вашу мать… — тихо прохрипел я и воздел к небу молящий взор.

Вот и что в такой ситуации делать⁈ По-детски жалобно молить: «Тётенька, я больше не буду! Отпустите меня!»⁈

Как назло, пылесос далеко, да и не уверен я, что получится заново спеленать её в таком состоянии. Помощи ждать не от кого, а дельных мыслей нет вообще! Поэтому я медленно прикрыл глаза, расслабил тело и решил вложить всё, что есть в один единственный удар и будь, что будет.

Внезапно сдавливающая сила пропала и камни больно ударили моё упавшее тело. Древняя презрительно цыкнула, отвернулась и села на камень у костра, пока я отчаянно пытался проморгаться и запихнуть в лёгкие побольше воздуха.

— В битве с апсайлами это тебе не поможет, — наставительно произнесла она, не оборачиваясь и беззастенчиво накладывая наше рагу в возникшую в её руке миску.

Зараза, а не вышло ли так, что её окончательно заклинило в этом состоянии из-за того, что она надышалась жизненной энергией? Что если, сейчас всё совпало в точности так, как в одном из её воспоминаний и теперь её душа уцепится за эту стабильную точку и будет потихоньку восстанавливаться? И не убьёт ли она меня, в конце концов, за обман, когда полностью вернёт себя?

Но гораздо важнее то, что она, почему-то, по-прежнему считает меня Заралупнгадом, хотя в данный момент производит впечатление совершенно вменяемой особы. Какова вообще вероятность того, что я полностью похож на человека из древних легенд, именем которого теперь только грязно ругаются? С другой стороны, это объясняет то, как мне удавалось манипулировать ей до этого.

Стоит ли воспользоваться ситуацией и по-настоящему стать её учеником? Тем более, что по-настоящему спасать уже ничего не надо, поскольку это дела давно минувших дней, а уж роль героя я как-нибудь отыграю.

Решено! Да и вообще — что может пойти не так, учитывая, что я уже знаю концовку их непростых отношений и могу попробовать свести всё к романтике, чтобы обезопасить себя?

— Учитель, — осторожно, прощупывая её настроение, произнёс я, когда окружающий мир вновь обрёл краски, а дыхание пришло в норму, — вы можете ещё рассказать об апсайлах?

— Больше, чем тебе уже рассказал Миинтсалалин Познавший Три Истины⁈ — она повернула ко мне голову и скептически вскинула бровь.

— Некоторые умы мыслят излишне масштабно и могут не придать значения какой-нибудь мелочи, — с поклоном произнёс я, тщательно подбирая пафосные, но общие, слова. И про лесть не забыл, ибо передо мной всё ещё женщина: — Возможно, ваш острый ум подметил незначительные детали или что-нибудь необычное?

Она окинула меня удивлённым взглядом с головы до ног, а потом улыбнулась краешком губ.

— Хорошая попытка, мальчишка, — она кивнула, но вдруг выражение её лица мгновенно стало крайне суровым: — Если у тебя есть время на лесть, то лучше используй его, чтобы тысячу раз прогнать духовную энергию по малому кругу!

— Чё? — я в недоумении приподнял бровь.

Но вместо пояснений, мне в лицо прилетел горячий чайник и окатил кипятком.

— Приступай! — резко приказала древняя, меж тем неуловимо меняя наряд на чёрное с золотом платье и красиво закидывая ногу на ногу. Она сделала маленький элегантный глоток из изящной чашечки, при этом не отводя от меня пристального взгляда.

— Но учитель, — утирая лицо взмолился я, полностью полагаясь на удачу, чтобы понимать, сколько уже «длится обучение» и чего от меня ждут: — Ну вот сколько мы с вами? А вы всегда заставляете делать меня одно и то же…

— Время, что я искала тебя, когда ты сбегал тоже считать? — тем не менее, ответила она, вопросительно подняв брови.

— Да было-то всего пару раз, — я виновато улыбнулся и почесал затылок.

На этот раз мне в лицо больно прилетело горящее полено.

— Восемь раз за пятьдесят дней ты пытался избежать своего предназначения! — зло прошипела она.

— В предпоследний раз у меня была уважительная причина! — я продолжил вживаться в роль, а заодно попытался адаптировать её память под нынешние реалии: — Если бы я не сбежал, вы бы не спасли моего брата!

— Что⁈ — она откровенно растерялась, видимо словив некий диссонанс с воспоминаниями. — О чём ты говоришь, несносный мальчишка? Опять твои глупые шутки?

— Ну а как же? — в свою очередь притворно удивился, вытирая лицо от сажи и подходя к краю камня, за которым прятался Ибун. — Брат, выйди уже и поблагодари достопочтенную госпожу за своё спасение!

Бледный здоровяк с дрожащими губами поднялся во весь рост и с непониманием взглянул на меня. Но мой расчёт был на то, что таким образом я придам в глазах бессмертной ценность его жизни, чтобы она его не прибила. Рискованно, но куда деваться. А вообще ощущение такое, что она его вообще в упор не замечала, сконцентрировавшись исключительно на мне.

— Спроси её имя, — одними губами прошептал я, когда он механической, неуверенной походкой проследовал мимо.

— Здравствуйте, достопочтенная госпожа, моё имя Ибу́н и я искренне благодарю за спасение своей жизни, — произнёс он глубоко поклонившись с почти искренним выражением почтения и благодарности на лице. — Как я, ничтожный, могу обращаться к вам?

— Я Сарацигари́мит Воплощающая Волю, но ты можешь звать меня просто госпожа Сарацигаримит — благодушно отозвалась она, но внезапно нахмурила брови: — Ибун… Какое странное имя. Но почему я этого не помню?

Имя его ей странное, охренеть! А у самой-то? Это вообще имя, или диагноз? Сарацигаримит головного мозга, блин.

Она коснулась висков пальцами и слегка скривилась. Чем дольше она смотрела на Ибуна, и чем сильнее пыталась вспомнить то, чего не было, тем сильнее её красивое лицо искажала гримаса боли. В какой-то момент под её носом появилась струйка крови и она, сжав голову ладонями, тихо застонала.

— Да чего там помнить, — небрежно отмахнулся я, стараясь смягчить её состояние и отвлечь от копания в памяти максимальной нелепостью. — Его нога застряла в единороге и тот волок его десять тысяч шагов.

— Нога? В ком? Что⁈ — она выпучила на меня глаза, мгновенно переключившись и пытаясь осознать это выдуманную хрень.

— Да говорю же, — я демонстративно облокотился на могучее плечо Ибуна, — для вас сущая ерунда и малая толика милосердия, а мы с братом до конца жизни будем благодарны!

Она мотнула головой, словно вытряхивая из мыслей мой сюрреалистический бред и, прищурившись, произнесла:

— Вы не похожи.

— Я много болел в детстве, — вперёд меня произнёс Ибун, на удивление быстро обретая уверенность в себе и моментально принимая условия игры.

Сарацигаримит растерянно хлопнула несколько раз густыми ресницами, перевела взгляд округлившихся глаз с Ибуна на меня и обратно, ещё раз моргнула, и вдруг как заорёт:

— Два полудурка! Проклятие! Мало мне было тебя одного! Быстро сделал десять тысяч обращений по малому… нет, по внешнему кругу!

И пнула меня в грудь с такой силой, что мою бренную тушку отбросило и впечатало в стену дворца. Вот чёрт, если она так же учила настоящего Заралупангада, то неудивительно, что он запер её глубоко под землёй и мучил! Ну и того, этого… Но я категорически осуждаю подобное, кроме того, «этого» — я бы сконцентрировался только на том самом. Хе.

— Учитель, — крикнул я, со скрипом сползая по стене, — тут такое дело… Из-за душевных терзаний за судьбу моего дорогого брата, я позабыл всё, чему вы меня учили.

— Брат! — чуть не со слезами воскликнул Ибун, горестно протягивая руки в мою сторону.

Переигрывает, конечно, но ладно. Вот только в этот момент вокруг древней возникли сотни вращающихся, толстых, и чертовски острых ледяных копий, чьи острия смотрели в мою сторону.

— Ладно, ладно, я понял! — я протестующее замахал руками и тут же, у стены, сел как местные культиваторы, соединив ладони и голые пятки.

Закрыл глаза, оставив узкие щёлочки для подглядывания, и принял максимально сосредоточенный вид. Даже брови нахмурил для пущего эффекта. Ледяные снаряды пропали почти сразу и Сарацигаримит вернулась к чаепитию. Просидев так целую минуту и не дождавшись от древней никаких замечаний, я пошире приоткрыл один глаз и спросил:

— Учитель, а вы можете и моего брата обучить? Мы бы с ним конкурировали, и процесс пошёл бы быстрее!

— Тебе не хватает мотивации? — она приподняла бровь, и огромный валун тотчас взмыл в воздух слева от неё.

Офигеть просто! И это она явно не в форме! Что там говорил Ибун про местный телекинез? Просто понты, без реального боевого применения? Ну-ну.

— Стойте, учитель, не надо его в меня ничего швырять, просто я подумал, что для такого великого наставника, как вы, ещё один ученик ничего не изменит. Не сможете — ну и не надо, я не настаиваю.

Тут я откровенно рисковал, ведь азиатские произведения научили меня тому, что ни при каких обстоятельствах нельзя задевать самолюбие культиваторов. Тем более женщин. Тем более древних.

— Не надо, брат, — подошедший ко мне Ибун положил свою могучую ладонь на моё плечо и покачал головой, — не стоит распылять силы достопочтенной Сарацигаримит на такое ничтожество, как я. Лучше сконцентрируйся и спаси всех нас. Я верю в тебя, брат!

Я с подозрением прищурился на смиренно кивающего здоровяка. Да у него же на роже написано, что он просто не хочет получать от неё по шее на регулярной основе! Ссыкливый перекачанный неженка! Собрался оставить меня один на один с этой сумасшедшей? Товарищ, блин, но хрен ты угадал!

— Давай ты не будешь принижать возможности госпожи, Сарага… Сарами… госпожи учителя? — с улыбкой и прищуром змеи я тоже положил свою руку на его плечо и сдавил.

— Я ни в коем случае не имел подобное в виду, а лишь указал на свою ничтожность и необучаемость, — скопировав моё выражение лица, произнёс Ибун елейным голосом и тоже сдавил моё плечо.

— Не говори глупостей, брат, ты выдающийся алхимик и благодаря учителю сможешь стать величайшим! — продолжая сжимать его пальцы и клонить его к земле, произнёс я.

— Что ты, брат, я лишь пыль и мой удел — забвение, тогда как ты войдёшь в легенды как герой! Посвяти себя обучению полностью и слушайся достопочтенную Сарацигаримит во всём! — не сдавался он и тоже давил меня, напитывая мышцы духовной энергией.

В какой-то момент нашего противостояния скала под нами не выдержала духовного давления, которое чхать хотело на физику, и с громким треском пошла трещинами, а мы с Ибуном погрузились камень по щиколотку.

— А ну заткнулись оба и подошли сюда! — окрик древней прервал нашу странную дуэль.

Незаметно толкаясь, как нашкодившие школьники перед кабинетом директора, мы с опаской приблизились к бессмертной и поклонились — Ибун профессионально и с почтением, а я, как смог.

— Мне нравится твоя идея, Заралупангад. Я буду обучать вас обоих, — спокойно произнесла она, но вдруг как-то нехорошо улыбнулась и добавила с угрозой: — Но если ты покажешь меньшее усердие, чем твой брат, то…

В тот же миг она одновременно ударила каждого из нас в грудь раскрытой ладонью. Вокруг всё закружилось и меня охватило чувство падения. Но падал я не вниз, а куда-то внутрь, словно проваливаясь в четвёртое измерение из привычного трёхмерного мира.

Меня будто молнией прострелило от макушки до пяток и стало тяжело дышать. Навалилась паника, и мысли заметались вспугнутой стаей птиц.

— … познаешь ни с чем несравнимые муки, когда я буду сотрясать твой внутренний мир за каждый…

Тут она внезапно умолкла, а я смог сориентироваться в пространстве. В своём внутреннем пространстве, где помимо меня и древней, присутствовал Ибун с крайне ошалелым видом, беспрестанно вращающийся вокруг нас, как планета вокруг солнца. Осознание того, что всё тут подчиняется моей воле, добавило уверенности и я смог успокоиться.

— Это что, твоя очередная глупая шутка? — наконец потрясённо выдохнула древняя.

— Что именно? — уточнил я, чувствуя всем своим естеством какую-то запредельную опасность, исходящую сейчас от этой молодой женщины, преспокойно висящей в пустоте.

— Где основа и что это за лужа⁈ — она вытянула руку в сторону моей энергии, в виде водяного шара кружащейся вокруг ядра души.

Древняя выглядела даже не рассерженной, а скорее брезгливо-удивлённой, как если бы вместо заказанного в ресторане дорогого стейка ей принесли не прожаренную крысу.

«Эй, я вообще-то старался, обидно, знаешь ли!» — подумал я, но отчего-то мои мысли громогласно прозвучали на всё пространство.

Ещё более странным было то, что бессмертная никак не прокомментировала мои громкие мысли, а вместо этого топнула ногой и мы снова упали куда-то.

— Да вы издеваетесь! — воскликнула она, когда мы зависли в чёрном «нигде», с едва заметной искоркой вдалеке.

«Где я? Почему так страшно⁈ Зачем я вообще связался с этим безумцем⁈» — раздалось испуганное со всех сторон и я с прищуренными глазами повернулся к Ибуну.

Он тут же зажал себе рот двумя ладонями и с ужасом выпучился на меня.

«О нет, сейчас он узнает, что я о нём думаю, и мне конец!» — громко подумал он, при этом отрицательно мотая головой. Ну-ну.

А древняя, тем временем, пришла в себя после шока от нашей никчёмности прошипела:

— Ничтожества, узрите и сами оцените свою никчёмность!

Мы снова провалились и оказались в…

— О небо! — простонал Ибун, мгновенно скрючившись и метафизически извергая из себя наш ужин.

Ужин не метафизически расплылся в жидкости под нашими ногами — кажется, мой трусливый друг открыл следующую ступень выражения «плюнуть в душу». Хотя, от души тут осталось мало чего.

Всё окружающее нас пространство представляло собой трёхмерную мозаику из отдельных, не связанных между собой кусков. Так, например, половина изящного фонтана была заменена кустом, а сам остров, в этом море разума был, похож на отражение в разбитом зеркале.

Но самое поганое, что перспектива тут так же была сломана и один и тот же объект находился одновременно на разном расстоянии в разных осколках. Ибун как раз оказался на границе таких кусков, и оттого мне виделось, что нижняя половина его тела метрах в трёхстах от меня, тогда как голову разделяло ещё на три части сопряжением трёх мелких осколков.

— Мой дворец… — тихо прошептала древняя безвольно оседая на колени и блуждая пустым взглядом по сюрреалистичному пейзажу.

Никакого дворца тут не было и в помине, зато была огромная, разорванная пространственным искажение, яма.

Неожиданно она схватилась за голову и завыла на какой-то безумной ноте, отчего всё вокруг нас дрогнуло и завертелось в сумасшедшем вихре разрозненных образов. Стало до того хреново, что захотелось поскорее покинуть это сломанное место, но, как бы я не пыжился, вернуться в реальный мир не получалось.

Ибун потерял сознание, упал и медленно стал осыпаться песком, который тут же подхватывала безумная круговерть. Я держался ещё какое-то время, безумно крича, но вскоре и меня распылило на мириады пылинок в бесконечном вихре…

В бесконечном вихре чужих разрозненных воспоминаний, чужих эмоций и чужой жизни.

Вместе с Сарацигаримит я прожил её детство и юность, досаду неудач и радость первых побед. Вместе с ней отправился в странствие длинной в тысячу лет по множеству разных сфер, обретая опыт и силу, а так же обретая друзей и наживая врагов. Меня переполняло чувство эйфории от познания неведомого и преодоления очередного барьера собственных возможностей, а потом эмоции сжигала дотла череда неудач и непреодолимая стена перед очередным возвышением.

Но она, я, был счастлив и пил эту жизнь до дна, с высоты лет наслаждаясь каждым прожитым днём и веря, что так будет продолжаться всегда. Как и всегда можно будет умиляться множеству своих потомков, давно выросших, основавших целые династии и поседевших, но оттого не перестающими быть для меня, для неё, забавными пукающими в пелёнки карапузами.

А затем появились они и привычный мир рухнул.

Из портала в новую, десятитысячную сферу мгновенно хлынули смерть и ужас!

Вся жизнь бессмертных в один миг сжалась до бесконечных битв со странной, роящейся тьмой. С этого дня память полностью затопили образы товарищей, ярко отдавших свою жизнь в борьбе с общим врагом и воспоминания о тех, кто медленно увядал, покрываясь жуткими пятнами. Чёрные, шевелящиеся разводы на коже неумолимо разрастались, пока не поглощали воина полностью, обращая его в жуткое, обезумевшее существо, которое несло в себе споры апсайлов и пыталось заразить как можно больше людей. И не было никакой возможности излечить это, можно было лишь отсрочить конец, превращая остаток их жизни в бесконечную агонию.

Мы проиграли!

Отступление, отступление, отступление… Всё это растянулось на тысячи лет, были миллиарды погибших бессмертных, но человечество неумолимо теснили из каждой сферы, а затем…

Затем, в акте отчаяния, потомков лучших воинов отправили в закрытую сферу, куда невозможно попасть, и откуда нет выхода, чтобы они стали новым началом. Но и духовной энергии там не было, что давало небольшой шанс на то, что они никогда не встретятся с апсайлами.

Небо и Земля были на нашей стороне и переломный момент ниспослали избранного, на развитие которого пустили все оставшиеся скудные запасы ресурсов. Сарацигаримит была первой наставницей Заралупангада, и должна была быстро передать ему все свои знания всего за сотню лет. Но, неожиданно для себя, она любилась в него, а дальше…

Дальше события мирового масштаба выпали из её поля зрения, поскольку она оказалась в заточении и подверглась жутким экспериментам, запрещенными Небом и Землёй. Чтобы не сойти с ума от боли и отчаяния, она вновь и вновь вспоминала баталии, лица братьев по оружию и бесконечно уверяла себя, что так надо и что её жертва даст человечеству шанс на победу.

Внезапно вокруг меня всё схлопнулось и я осознал себя в реальном мире. Хрипящим, обливающимся липким потом, но в реальности и собой! Рядом хрипло дышал бледный Ибун. А вот бессмертная девушка тихо лежала без чувств.

— Что это было? — свистящим хрипом выдавил из себя Ибун.

— Апокалипздец, — ответил я, тяжело перекатываясь на спину, раскидывая руки в стороны и, устремляя взгляд в голубое небо, прошептал: — Хорошо, что нам это уже не грозит.

Слегка отдышавшись и уняв нервную трясучку, уложили обнажённую, из-за потери контроля над собой, бессмертную в палатку, и сели у костра попить чаю, чтобы привести мысли в порядок и обсудить, что делать дальше.

Но разговор не клеился и каждый из нас погрузился в собственные мысли.

Не знаю, о чём сейчас размышляет здоровяк с таким вытянутым бледным лицом и бегающими глазками, а меня занимал вопрос наследия. Да, пожалуй, это единственное, чего нашлось полезного в воспоминаниях древней. Ну, если не считать эпического боевика в стиле летающих мечей с любовной линией. С сотней любовных линий. Мать героиня прям, а не воин древности. Инкубатор на тысячу слотов…

Я потряс головой, выкидывая из головы эти самые яркие события былого, в которых я принимал опосредованное участие, скажем так, с не свойственной мужчине стороны. Зато теперь я знаю, каково это — рожать. Древние тайные техники не знаю, а как не просыпаясь перепеленать ребёнка, знаю. Просто блеск, блин

Ещё раз потряс головой и скосился на Ибуна. Может его тоже на этом заклинило?

Так, собрались! Наследие!

На первый взгляд — дворец, как дворец. Вот только, если отталкиваться от обрывочных воспоминаний древней, это могила. Точнее, даже не могила, а то, чем стал погибший культиватор, ака воин духа. Причём могучий — достроить духовный дворец до конца будет означать, что дальнейшее развитие остановится.

И засада тут в том, что завершённый духовный дворец давал что-то вроде удвоения силы, превращаясь в личный артефакт-усилитель, позволяющий оперировать бо́льшими объёмами энергии. Тут я не совсем разобрался, ведь и так можно спустить весь резерв за один миг, но, особенно в свете увиденного моря энергии бессмертной, возможно имеет место быть некий верхний предел пропускной способности тела и души. Это и было величайшим соблазном — быстро построить любую хибару и получить «х2» сейчас или пыжиться ещё тысячу лет, чтобы по итогу получить, допустим, «х4» от особняка. Либо помереть с недостроем, что тоже имело место быть, причём в большинстве случаев.

Забавный факт — древние воины, вопреки моему суждению, не резали друг друга насмерть, а предпочитали сохранять жизни, но обирать до нитки. В этом был смысл, тем более что подобное перетекание капиталов было поставлено на поток и воспринималось как данность.

Первые дворцы, в разном состоянии завершённости, начали находить спустя сотню лет после начала войны с апсайлами. У многих возникла мысль, что это божественное проявление, чтобы знания погибших не пропали и достались другим. Но, как водится, даром только за амбаром, и знания были защищены испытаниями — чтобы сакральное сокровище не доставалось кому попало. А были и просто смертельные ловушки, если погибший был озлобленным и завистливым мудаком по жизни, не скопившим ничего, кроме презрения окружающих. Ну а вещички покойных всегда были в наличии.

Кроме того встречались и довольно странные места, вроде той оранжевой пустыни с горой скелетов. Возможно, они должны были служить неким воодушевляющим на подвиги монументом для будущих поколений, но, как правило, из них просто выносили ставшее божественным оружие и тут же забывали — не до того было. Всё это как-то само собой прозвали Руинами Души, а впоследствии, просто руинами.

Механику этих чудес я так и не понял до конца, как, собственно, и поделившаяся воспоминаниями Сарацигаримит, но суть примерно такова, что боги, которых никто в глаза не видел, очень не хотели, чтобы человечество проиграло. А напрямую они видимо вмешаться не могли, так что имеем то, что имеем.

Я встал, потянулся и направился к Мяу, чтобы проверить её состояние. Каково же было моё удивление, когда я заметил, что рука девушки медленно отрастала! Сама она была всё ещё без сознания, что, возможно, и к лучшему, поскольку вторую эпичную историю за день, а она стопудово есть, пока не потяну чисто морально.

Само собой, отключил и забрал пылесос.

Извини подруга, но мне оно сейчас нужнее, тем более, что нарастающая культя уже была закрыта тонким слоем кожи и больше не кровоточила. Так что воровка и несостоявшаяся убийца пока обойдётся без подкормки.

Оставил её отдыхать дальше и, вернувшись на пару с насторожившейся тучкой к названному брату, хлопнул его по плечу:

— Вставай, пошли марадёрить!

— Что? — он поднял на меня рассеянный взгляд.

— За наследием, говорю, пошли, — терпеливо пояснил я, указывая рукой на дворец. — Вдруг там чего полезного есть?

— А вдруг только смертельные ловушки? — резонно возразил он.

— Ну, умрёшь разочек, и сразу вернёмся, — я непринуждённо отмахнулся от такой мелочи.

— Я⁈ — он выпучил на меня глаза.

— Ну а кто? Ты же у нас бессмертный, а не я! Пошли уже, вдруг он был древним алхимиком и там есть тайные рецепты пилюль?

Аргумент был нехотя принят, и мы подошли к массивным золотым ворота с затейливым узором. Я ухватился за одно из двух массивных «стучательных» колец и брякнул им несколько раз по створке.

— Сим-сим, открой дверь — громко прокричал я под громогласный металлический гул всего дворца.

— Здесь ценят ум, а не мышцы! — внезапно прозвучал крепкий мужской голос, идущий, казалось, от самого дворца.

— Э-э-э… — я растерянно почесал затылок и посмотрел на Ибуна, — он так-то умный, просто пчёлы покусали.

— Я иду по пути алхимии! — уверенно крикнул здоровяк, неодобрительно покосившись на меня.

— Я тоже с ним там хожу! — быстренько крикнул я высоким стенам.

Вдруг скала под нами задрожала, и огромные ворота начали медленно открываться наружу, с лёгкостью кроша в пыль кажущийся таким прочным камень. Когда створки замерли, образовав полукруглую ступеньку глубиной в метр, мы смогли отчётливо разглядеть длинный и просторный зал, со множеством дверей по обеим сторонам.

— Сразу видно, что хозяин никогда не жил в суровом климате и в глаза не видел настоящих дворцов, — высказал я свои мысли, когда мы переступили через порог.

— Почему? — Ибун посмотрел на меня.

— Да потому, что прихожей нет, и огромная дверь стразу наружу открывается, — пояснил я с усмешкой, — вся пыль, грязь и снег сразу в рожу королю полетит, или кто тут сидит на троне?

Но трона тут не было и мы просто двигались к дальнему концу зала, с интересом разглядывая запертые двери.

— Дворец — это всего лишь символ! — раздался спокойный голос из-под потолка.

— Символ того, что создавший его не разбирается в теплотехнике? — хмыкнул я, останавливаясь на середине пути, когда к нам спустилось полупрозрачное привидение, надменно держащее руки за спиной.

Его длинная мантия была богато украшена, а морщинистое лицо с длинной узкой бородой и жидкими, длиннющими усами, выражало спокойствие и умиротворение. Но меня больше заинтересовал до боли знакомый мутноватый камешек, парящий внутри груди призрака.

— Моё имя Руон! — представился старец. — Я мастер Алхимик и Великий Мастер Целитель. Кто из вас претендует на наследие?

— Он, — я мгновенно ткнул пальцем в друга и съязвил: — Как для тебя опять всё удачно сложилось.

— Рад встрече, достопочтенный, мастер, — он низко поклонился, игнорируя мой выпад, — меня зовут Ибун и я тоже иду по пути Алхимии.

— Замечательно! — призрак с довольным видом хлопнул в ладоши.

— Будь вежливым, Ёпт, — склонившийся Ибун дёрнул меня за штанину.

— Да-да, — я отмахнулся, вырвал штанину и с интересом обошёл вокруг спокойного старца, который никак на меня не отреагировал.

— Твой выбор пути достоин похвалы, юный Ибун. Отрадно видеть, что молодёжь нынче не только мечами махать горазда! — как ни в чём ни бывало продолжило вещать привидение, несмотря на то, что я погрузил руку в его призрачную голову под шокированным взглядом выпученных глаз товарища. — Но помни, что давшееся с лёгкостью знание не имеет ценности. Заучивание ничтожно и только понимание сути есть истинное отражение пути познания. Готов ли ты, Ибун, пройти испытания и показать, что ты достоин стать моим приемником?

— Э… — Ибун, всё это время смотревший, как мои шевелящиеся пальцы выставляются из глаз и носа привидения, несколько раз моргнул и потряс головой: — Что?

— Готов ли ты, Ибун, пройти испытания и доказать, что ты достоин стать моим приемником? — повторил старец, не меняя благодушного выражения лица. — И попроси своего друга убрать из меня руку и проявить хоть каплю уважения. Я хоть и жалкая тень себя прежнего, но мне не чужды обида и печаль.

— Ой, прошу меня простить! — я резко одёрнул руку, на автомате вытер её об штаны, и слегка склонил голову. — Никогда не видел привидений, поэтому не удержался. Ещё раз прошу прощения.

Неудобненько вышло… Сперва мне показалось, что это продвинутый автоответчик — уж больно его фразы выглядели… неживыми, что ли, но теперь понятно, что это продвинутый аналог камня души Шу и, соответственно, личность этого Руона также может быть вполне цельной.

— Твоё стремление к познанию похвально, но методы исследования нужно выбирать с осторожностью и не забывать о безопасности, — с доброй улыбкой учителя произнёс старик, повернувшись ко мне. — Ты мог лишиться руки, юноша.

— Я понял, простите, — буркнул я, чувствуя стыд.

— Итак, — привидение вновь хлопнуло в ладоши, — Готов ли ты, Ибун, пройти испытания и доказать, что ты достоин стать моим приемником?

— Да! — с жаром воскликнул здоровяк и ещё раз поклонился.

— Здесь тридцать одна комната, — проекция Руона обвела рукой пространство. — По правую, руку пятнадцать с испытаниями, а по левую, столько же с наградами. Начиная от входа каждое следующее испытание становится сложнее предыдущего, а в конце зала тебя ждёт неразрешённая мной дилемма. Если справишься с ней, то докажешь, что превосходишь меня и я с радостью отдам тебе всё, что сумел накопить за семьсот лет жизни!

— А можно сразу с загадки начать? — я не смог сдержать любопытства.

— Не стоит быть таким нетерпеливым, юноша, — слегка пожурило меня привидение. — Испытания выстроены последовательно и соответствует порядку моего пути, а также можгут содержать подсказки для следующих. Возможно, юный Ибун сможет заметить то, что ускользало от меня все эти годы. Не нужно спешить, мы не ограничены во времени.

— Я понял, буду предельно внимателен! — Ибун поклонился и направился к первой из дверей.

— Ты это, не затягивай, — догнав товарища произнёс я. — Мы же не бессмертные, да и мне бы побыстрее домой вернуться. Если где-то не будешь справляться, то говори сразу и мы свалим отсюда.

— Хорошо, — он кивнул и открыл первую дверь.

Внутри оказалась крошечная кладовка без окон, с небольшим квадратным столиком и исписанной красивым подчерком доской на стене. На столике стоял небольшой чугунок с жаровней снизу, лежало несколько пучков трав, а так же ступка для измельчения и бутылка с прозрачной жидкостью.

«Изготовь простую мазь от насекомых» гласила надпись на доске, а дальше был расписан рецепт с ингредиентами и порядком их добавления.

Я и приведение с интересом наблюдали за процессом из-за порога. Ибун перебрал и понюхал травы, затем разложил всё в определённом порядке, взял некоторые, положил в ступку и истолок в пыль. Судя по запаху, плеснул под маленький котёл спирт из бутылки и поджёг огнивом. В течение следующих десяти минут он постепенно добавлял ингредиенты и помешивал содержимое чугунка деревянной палочкой, приложив одну ладонь к пузатому боку посудины.

Когда он закончил и продемонстрировал Руону получившуюся полупрозрачную слизь, тот кивнул, и, одновременно с этим, на противоположной стороне зала открылась дверь с наградой за пройденное испытание. Мы поспешили туда и воззрились на два корешка, лежащие на столе — Ибун с восторгом, а я с подозрением.

— Что-то стоящее? — с сомнением спросил я у товарища.

— Да, корень Мокрицы, — охотно ответил тот, — довольно редкий и универсальный, к тому же хорошо хранится в любых условиях.

— Следующее испытание ждёт, — возвестил призрак, когда Ибун убрал награду в хранилище.

В следующей кладовке алхимику предлагалось изготовить настойку «живости». Ибун потратил на это минут пятнадцать и заслужил похвалу привидения и какой-то сухой веник.

В третьей каморке здоровяк провёл примерно полчаса, уже без подсказок доски выпаривая эссенцию из огромного полудохлого фикуса, который вяло пытался укусить алхимика цветком, напоминающим венерину мухоловку. В награду за образцовую работу Ибун был удостоен глиняного кувшина с какой-то особой водой.

Для меня же всё это было дремучим лесом и непонятным колдунством, поэтому я не разделял восторга, с которым друг ломанулся к следующим дверям и спросил прямо, когда он прочитал задание на доске и задумчиво поскрёб лысину:

— Сколько это займёт времени?

— Гораздо больше, чем предыдущее. Тут вот в чём дело: если смешать жёлтый…

— Тогда развлекайся, а я пошёл, — перебил я его. — Если будут убивать — ори.

Он кивнул и вернулся к размышлениям, а я покинул дворец и решил проверить кое-что, давно не дающее мне покоя.

Вскарабкаться на довольно пологие горы, окружающие дворец, и без супер сил было бы для меня не трудно, но сейчас я взлетел наверх буквально в пять прыжков и с интересом воззрился на открывшийся пейзаж. Точнее, на отсутствие такового.

Под моими ногами простиралось точно такое же голубое небо, что и надо мной. Те же облака, что неспешно плыли вверху, опускались вниз и подныривали под идеально прямую, отвесную скалу, будто отрезанную ножом. Я словно находился на парящем в небе острове, с той лишь разницей, что он был как бы планетой и имел вокруг себя шар собственной атмосферы.

Балансируя на остром гребне и, на всякий случай, обернув кабель вокруг небольшого уступа для страховки, осторожно вытянул руку и попытался нащупать границу этого свёрнутого пространства. Сердце при этом замирало от вида бездны под ногами, а ладони сильно потели.

Но, как бы я не старался, коснуться границы не мог. Брошенный для проверки камень преспокойно пролетел метров сто по широкой дуге и скрылся в облаках внизу. А следующий, который я метнул, приложив при этом немало духовных сил, усвистал вдаль по прямой и я просто потерял его из виду.

В бесконечность этого пузыря слабо верилось, но хорошего квадрокоптера, чтобы нащупать границы, тут днём с огнём не сыщешь. Да даже в воспоминаниях древней никто не летал ни на мечах, ни на дельтапланах. Прыгали высоко, это да, но только и всего.

И вообще странно всё это. Учитывая тысячи лет истории, ни за что не поверю, что никто не двигал прогресс вперёд, а тут я даже толком наземного транспорта не видел. Не то, чтобы мне было прямо до жути интересно, как устроен этот мир, но здоровое любопытство присуще всем человекам.

Посидел, наслаждаясь умиротворяющим видом бесконечной синевы, пока, не отсидел задницу, и двинул обратно.

Потратив на всё про всё примерно час-полтора, спустился с гор и заглянул во дворец. Ибун о чём-то увлечённо спорил с привидением у четвёртой открытой двери. Ну, раз все при деле, то и мне стоит заняться чем-нибудь, чтобы не помереть со скуки. Тем более, что дел навалом.

В первую очередь перенёс дрыхнущую Мяу в темноту палатки к бессмертной, и сунул шланг пылесоса под полог входа, нагнетая внутрь жизненную энергию, которой осталось с яйцо от киндера.

Подогнал транспорт поближе к палатке, чтобы пристегнуть к себе провод во избежание всякого, и занялся модернизацией. Однако, быстро выяснилось, что мне не хватает материалов на нормальную, человеческую отделку салона. Использовать для этого камни и ветки было бы верхом идиотизма, но тут я кое-что вспомнил и метнулся во дворец, прихватив с собой пылесос.

— Уважаемый Руон, — громко произнёс я, прерывая жаркую дискуссию на тему сочетания горного варакса и водной амбулы. — А то, что осталось после испытаний можно забрать?

— Разумеется, — кивнул он, — но там нет ничего, что представляло бы ценность.

— Спасибо! — крикнул я и, войдя в ближайшую каморку, вынес оттуда стол и доску.

Не, ну а что? Они уже ровные и красивые, и я смогу их интегрировать в салон с минимальными затратами энергии!

Под шокированными взглядами двух пар выпученных глаз, я обнёс все открытые помещения подчистую и принялся за дело. Сперва, сделал нормальный пол внутри саней, и даже лавки с отсеками для хранения барахла. Потом до половины закрыл борта, оставив подобие окон, и присел на череп-капот — обмозговать конструкцию тормозов.

— Эй, ты в порядке? Что с тобой? — внезапно донёсся до меня девичий шёпот из палатки. — Где я?

О! Похоже, Мяу очнулась. Надо бы пойти поздороваться! Хе-хе.

Когда же я не спеша подошёл ближе, и резко распахнул полог входа, на меня сразу набросился серебренноволосый вихрь и сбил с ног.

— Проклятый насильник, я убью тебя! — раздался яростный крик оседлавшей меня Мяу.

В следующий миг она уже занесла кулак для удара, но внезапно её глаза расширились от удивления и она воскликнула:

— Ты! — она попыталась спрыгнуть с меня, но я уже крепко обхватил её бедра и прижал к себе.

— Я, — с наглой улыбкой произнёс я, резко переворачиваясь, отчего девушка оказалась подо мной в пикантной позе и густо покраснела. — И я давно хотел наказать тебя!

— Отпусти! — закричала извивающаяся Мяу, но я хорошо придавил её бёдра своим тазом и прижал её руки к земле.

— Бра-а-ат! — на её крик из дворца выбежал здоровяк, в своём нелепом белом наряде «стриптизёра» и, узрев нашу неприличную позу, слегка растерянно поинтересовался: — Помощь нужна?

— Да уж справлюсь как-нибудь, — с наглой ухмылкой ответил я. — Я ж не ты — с девушками обращаться умею!

— Что ты задумал⁈ Что это за извращенец⁈ — заорала Мяу. — Отстаньте от меня!

— Ничего особенного, дорогуша, а это, между прочим, гений алхимии и мой друг, — усилил нажим на девушку и добавил с лёгкой угрозой: — А ты мне кое-что задолжала!

Мяу на миг замерла, а в её глазах промелькнула паника, но она быстро взяла себя в руки и… расхохоталась!

— Вот же, не думала что ты сумеешь выжить и найти себе покровителя! Не хочу даже думать, чем ты его заинтересовал.

— Ну так я же обаяшка, — не переставая скалиться в улыбке ответил я. — А гейскими шутками меня не задеть, зря стараешься, ведь я девушек люблю! Чувствуешь?

И она почувствовала! Вмиг покраснела, потом побледнела, зло сощурила глаза, извернулась и крутанула высоко поднятыми бёдрами, превращая мою тушку в вертолётик, который запустила в ближайшие валуны.

— Дура, это кость! — весело крикнул я, медленно сползая по треснувшему камню и демонстрируя на вытянутой руке одну из деталей будущих тормозов, которую второпях сунул в карман до этого. — Неужели ты думаешь, что у меня настолько маленький?

— Ты… Я убью тебя! — заорала взбешённая Мяу, бросаясь в атаку с сияющими синевой руками.

После всех желающих убить меня, вид этой разъярённой милашки, откровенно веселил и я заржал в голосину, когда она понеслась ко мне на безумной скорости. Даже на форсаже с трудом удавалось следить за её движениями, но я всё равно нагло ухмыляться в её приближающиеся, расширяющиеся глаза, которые становились тем больше, чем меньше становилось расстояние между нами.

В последний миг, когда её рука с двумя выпрямленными пальцами почти коснулась моего лица, её удивлённая мордашка с ходу упёрлась в чёрную сеть из кабеля. Её щёчки и губки искривило в смешной гримасе, а сеть мгновенно обернулась вокруг её тела, лишая возможности использовать духовную энергию и теперь она как самая обычная девушка рухнула прямо в мои объятия.

Я пристально посмотрел в её удивленные и смущённые глаза, ласково коснулся пальцем губ и нежно прошептал:

— Жопа ты, неблагодарная. А ведь я вернул тебе руку.

Она яростно забилась как пойманная в сеть рыба и постаралась выскользнуть из моих рук. Мешать не стал — ослабил путы. Мяу тут же разорвала дистанцию изящным прыжком с перекатом, но, внезапно, обнаружила петлю на лодыжке и остервенело начала её теребить. Тщетно.

Провод натянулся.

— Какую руку? Что ты несёшь⁈ — прошипела она, упираясь ногами и руками в камни, когда я потянул её к себе.

— Тебе тоже память отшибло? Напряги мозг. Ты сегодня утром свалилась на нас. Израненная, без руки и вещей! Или ты считаешь, что твоё барахло тоже я умыкнул?

Она чуть замешкалась, видимо что-то припоминая, и эта заминка обошлась ей в две связанные ноги и шустро ползущий по телу провод. Пара секунд, и я, как заправский паук, ловко подтягивал к себе вновь полностью связанную и растерянную девушку.

— Вспомнила? По лицу вижу, что вспомнила, — я поднялся и грозно навис над извивающейся Мяу, ставшей похожей на гусеничку, грозно смотрящей исподлобья. — Короче, Мяу, я тебя спас и в благородство играть не буду. Выпорю за воровство и попытку убийства, да и отпущу с миром на все четыре стороны.

— Что? — она округлила фиолетовые глаза, когда я закинул её на плечо и понёс ко входу дворца.

— Уважаемый Руон, могу я использовать ваши ворота для воспитательных целей? — крикнул я вглубь зала.

— Разумеется, юноша, только не отвлекайте нас! — донеслось в ответ.

— Что ты задумал⁈ Что это за место⁈ — запаниковала Мяу, когда я уже перекинул провод пылесоса через массивное украшение над воротами.

— Наследие древних. Мой друг как раз проходит испытания, — буднично ответил я, не отрываясь от подвешивания её в створе ворот головой вниз.

— Мы внутри Руин⁈

Но я оставил этот вопрос без ответа и чуть развернул за плечо извивающуюся в метре над землёй девушку спиной к себе. Крепко сжал в кулаке сложенный вдвое провод и заставил витки кабеля чуть расползтись в стороны на её упругой, округлой попе, с идеально гладкой кожей.

— Нет! Не смей! Не надо! — громко завопила она, отчаянно извиваясь с удвоенной силой.

— Надо, Мяу, надо!

— Девушка, прошу, будьте сдержаннее, — с мягкой строгостью произнесло подлетевшее к ней привидение. — Не кричите, вы отвлекаете юного Ибуна! А юноша, меж тем, показывает удивительные результаты! Его взгляд настолько нестандартен, что я искренне жалею, что уже мёртв и не смогу наблюдать за его возвеличиванием над традиционной алхимией! Чего только стоит его метод обработки крайне нестабильного сухожаба, да ещё и во время реакции с…

— Уважаемый Руон, — я нетерпеливо, но вежливо перебил старика и сложил руки в китайском приветствии (кулак с проводом к ладони), — я далёк от алхимии, но полностью понимаю ваш восторг этой грудой интеллекта. Однако вы отвлекаете меня от крайне важных воспитательных мероприятий, так что, предлагаю обсудить все достижения моего друга чуть попозже за чашечкой чая.

— Прошу прощения, Ёпт, не смею больше мешать, — вежливо ответило привидение и уплыло вглубь зала.

— Ёпт⁈ — воскликнула Мяу, когда её по инерции развернуло лицом ко мне. — Ты что, прошёл инициализацию в Церкви⁈ Я не понимаю, как⁈ Ты… АЙ!

Твёрдой рукой я развернул её и прервал поток бессмысленных вопросов.

— Это за сговор с Шу!

— Послушай, я не знала… АЙ!

— Это за то, что врала прямо мне в глаза!

— А что мне оставало… АЙ!

— А это за то, что попыталась меня убить!

— Прекра… УЙ!

— А это — контрольный, — злорадно произнёс я, отходя на пару шагов и любуясь краснеющим на белом творением рук своих.

— Отпусти меня! — жалобно произнесла Мяу, когда её медленно развернуло в мою сторону.

— Да запросто, — с зловредной улыбкой ответил я и в один миг снял все путы.

Но, вместо того, чтобы с жалким видом грохнуться на камни, она исполнила ловкий кульбит в воздухе и приземлилась на ноги, после чего быстро оправила задранное, изорванное до этого платье.

— Извращенец! — выкрикнула она мне в лицо и развернулась, уходя нервной походкой к проходу между скал.

— Всегда пожалуйста, я держу слово, — крикнул ей в след с усмешкой и пошёл проверить товарища.

Ибун нашёлся внутри пятой каморки и увлечённо решал очередное задание на доске, бормоча что-то себе под нос. Отвлекать не стал, понаблюдал, но, чую, тут имеет место тенденция увеличения времени каждого последующего испытания. Ему-то весело, а вот что делать мне?

Работы с транспортом осталось не так много, древнюю будить сам не буду — ну её нафиг пока, а с другими развлечениями тут туго.

— Эй, ты! — возмёщённый девичий крик многократно отразился от стен золотого зала и заставил Ибуна и приведение с недовольными лицами выглянуть из комнаты.

— Чего орёшь? — крикнул я стоящей в створе ворот Мяу.

— Брат, — недовольно проворчал Ибун, — а не могли бы вы оба пойти вон пожалуйста?

— Понял-принял, извини, — я хлопнул друга по плечу и двинул навстречу пыхтящей от злости девушке.

— Так чего орёшь? — вновь спросил, подойдя ближе и беззаботно ковыряясь ногтем в зубах.

— Там барьер! — прорычала она.

— А, ну да, — я пожал плечами.

— Выпусти меня! — она требовательно ткнула меня пальчиком в грудь.

— Неа, — я лучезарно улыбнулся. — С чего бы?

— Ты! Ты… — она захлебнулась злостью и не смогла выговорить больше ни слова.

— Я-я, зер гут, — кивнул я, продолжая со снисходительной усмешкой смотреть на неё.

— Ты не понимаешь, мне нужно срочно вернуться! — закричала она.

— Так что ж ты сразу не сказала⁈ — я тут же принял серьёзный, максимально участливый вид, — Это же в корне меняет дело!

— Э… Правда? — слегка опешив, произнесла она.

— Нет, — вновь напуская на себя равнодушие, ответил я, отчего у неё дёрнулся глаз.

— Но почему⁈ — взорвалась она. — Что тебе ещё от меня надо? Неужели…

Она опять округлила глаза и сделала шаг назад, принимая боевую стойку.

— Учти, максимум, что ты сможешь трахнуть, так это мой труп! — прорычала она, с ненавистью глядя мне в глаза.

— Звучит заманчиво, но я, пожалуй, откажусь, — ответил я с той же снисходительной усмешкой и пошёл к саням, спокойно пройдя мимо напрягшейся девушки.

— Ты! Ты…

Но я даже не обернулся, лишь помахал рукой через плечо. Тучка Гнева небес пророкотала что-то ехидное и полета следом за мной.

— Угу, — согласился я с ней, присаживаясь возле набранного материала и возвращаясь к работе.

Да уж из этого хлама собрать что-то более-менее симпатичное будет проблематично. Функционал функционалом, но эстетика страдать не должна!

Пока я склеивал кости и прилаживал из на место, организуя максимально простую и надёжную систему торможения, Мяу встала сзади и довольно долго молча сопела.

— Чего ты хочешь? — наконец произнесла она.

— Хочу, чтобы эта штука работала как положено и не убила нас, — ответил я, не отвлекаясь от работы.

Послышался скрежет зубов, но она быстро взяла себя в руки.

— Что ты хочешь от меня за то, чтобы выпустить отсюда? — едва сдерживая гнев сказала Мяу.

— Ничего.

— Тогда выпусти меня!

— Не могу.

— Почему⁈ — выкрикнула она, дергая меня за плечо и разворачивая к себе.

— По кочану! — огрызнулся я, вставая на ноги и, нависая над ней, прорычал: — Потому, что я вообще неуверен, что мне хватит сил выбраться отсюда!

Она открыла было рот, но тут же его закрыла и с ужасом уставилась на меня округлившимися глазами.

— То есть как⁈ А как ты сюда вообще попал сквозь барьер⁈ — наконец смогла произнести она, совладав с эмоциями.

— Понятия не имею… — я пожал плечами.

И ведь почти не соврал — хрен его знает, как мне удалось распространить своё влияние на костяные сани. Вот вообще не уверен, что смогу повторить этот фокус во второй раз, особенно если учесть, что такого объёма энергии, как в первый раз, у меня попросту больше нет.

— Что? Нет! — она потрясённо выдохнула и рухнула на колени, глядя перед собой вмиг опустевшим взглядом, но вдруг резко подобралась и странно посмотрела на меня, видимо считая, что я опять издеваюсь: — А твой друг?

Я отрицательно покачал головой.

— А та женщина в палатке?

— Возможно, — ответил я, но, едва в глазах Мяу зажглась надежда, как я вздохнул и произнёс: — Но она сумасшедшая и скорее убьёт всех нас, чем сделает что-то адекватное.

Словно в подтверждение моих слов, внезапно палатку разметало в лоскуты и взмывшая на пару метров древняя закричала в бешенстве:

— Заралупангад, дрянной мальчишка! Ты опять отлыниваешь?

На этот раз она была одета и оттого выглядела особенно смертельно опасной. Лицо Мяу вытянулось, глаза стали квадратными и она медленно перевела взгляд с бессмертной на меня. Ровно в этот момент перед самым её носом пролетел круглый кусок льда и впечатался мне в грудь, выбивая воздух из лёгких и заставляя упасть на колени.

— Кстати, — тихо прохрипел я, с трудом поднимаясь с земли, — если не хочешь сдохнуть, зови меня Заралупангад и учись быстро соображать.

— Что⁈ — выпучилась на меня потрясённая Мяу.

— Простите, учитель, — чуть громче прохрипел я, откашлявшись.

— А где твой никчёмный брат⁈ — грозно произнесла древняя оглядываясь по сторонам.

Вот тебе раз! Она что, теперь считает нас своими учениками? Возможно ли, что после катаклизма в её душе она уцепилась за придуманную нами чушь как за единственную реальность и теперь свято верит в то, что всё так и должно быть? Возможно, это стало для неё неким якорем, аксиомой, и теперь для неё картина мира будет именно такой — я истинный Зарупангад, а Ибун мой брат. Вот чёрт! Хотя, есть у меня теория, что теперь мы для неё будем формировать реальность, как последние, самые яркие персонажи в её жизни.

Кажется, мама рассказывала о подобном, когда в их психиатрической клинике проводили испытания нового психотропного препарата. «Синдром чистого листа», как она мне объяснила, чтобы не грузить заковыристыми медицинскими терминами. Суть в том, что после медикаментозной обработки пациенту внушают, будто все его воспоминания и ощущения ошибочны, а единственный, кто знает правду — это куратор. Программу, правда, свернули из-за непредсказуемого человеческого фактора кураторов, но, из десяти подопытных, один стал более-менее вменяемым.

— Как вы и приказали, он проходит испытание на наследие! — с поклоном произнёс я, незаметно скрещивая пальцы на удачу.

Вот сейчас и проверим мою догадку и везение.

— Это понятно, — чуть нахмурившись произнесла она, — но кем ты́ возомнил себя, чтобы увиливать от тренировок⁈

— Учитель, но сейчас время боевой подготовки, — я с поклоном указал на Мяу, судорожно шевеля мозгами, чтобы выкрутиться, да ещё и с пользой для себя.

— Разве? — бессмертная сильнее нахмурилась, видимо такая картина мира с трудом накладывалась на её воспоминания.

Но я уже всё придумал, главное быть максимально убедительным.

— Да, сегодня ведь нечётный день и очередь обучать меня у досточтимого мастера рукопашного боя. Учитель Мяу… — тут пришлось срочно придумывать какое-нибудь длинное имя в стиле древних времён, — … сиси… попа… Два, э-э-э… Глубоких Пальца!

— Мяусисипопа Два Глубоких Пальца? — брови древней поползли вверх, а сама Мяу подавилась воздухом и громко закашлялась.

— Да, достопочтенная Мяусисипопа, — я повернулся к остолбеневшей девушке, — прошу, подтвердите мои слова досточтимой Сарацигари́мит Воплощающей Волю, — фуф, выговорил наконец-то!

И поклонился Мяу с таким красноречивым видом, что у неё дернулся глаз от одного взгляда на моё напряжённое лицо.

— Просто сделай и сестрой её назови, быстро! — одними губами прошептал я ей, незаметно смахивая каплю пота с виска.

— Всё так, сестра Сра… Сарацигаримит, сегодня нечётный день, — деревянным голосом произнесла Мяу, совершенно перестав понимать происходящее.

— Прошу простить меня, сестра Мяусисипопа, я забылась, не буду отвлекать, — лицо древней разгладилось, и она слегка поклонилась, что могло означать только одно — она приняла это за истину!

Когда древняя отдалились от нас в сторону гор и уселась в позу медитации на большом валуне, я шумно выдохнул с облегчением и хлопнул замершую Мяу по плечу:

— Молодец. Очень надеюсь, что тут нет смены суток.

— Это что сейчас было⁈ — с крайне обалдевшим видом она повернулась ко мне и требовательно заглянула в глаза.

— Притормози, — я задумался на секунду, прикидывая варианты. — Нет, не могу тебе рассказать.

— Да плевать я хотела на ваши тайны! — мгновенно вспылила она. — Мне нужно срочно выбираться и вернуться в Новерм!

— Слушай, — проговорил я с максимально серьёзным видом, — ты просто не представляешь глубину жопы, в которой оказалась. Клянусь, что приложу все силы, чтобы вытащить нас отсюда как можно скорее, но мне нужно, чтобы ты подыграла. От этого зависят наши жизни! Я не шучу! Если у этой бабы сорвёт башню, то ты даже пискнуть не успеешь, как отправишься на тот свет!

— Да кто она такая⁈ — тихо прошипела Мяу.

— Это не особо важно, просто играй роль, — я качнул головой.

— Слушай, — она вновь упёрла свой пальчик в мою грудь, — я должна знать, чего от неё ожидать! Или ты рассказываешь, или я в этом не участвую!

— Тогда поклянись, что ни при каких обстоятельствах, ни прямо, ни косвенно не будешь разглашать информацию, которая касается меня, Ибуна и Сарацигаримит, абсолютно никому, даже под страхом смерти.

— Да клянусь я! Говори! — она нетерпеливо потыкала в меня пальчиком.

— Один момент, — я выставил перед собой ладонь и обернулся к тучке: — Клятва зафиксирована?

Тучка Гнева Небес Утвердительно громыхнула.

— Наказание последует вне зависимости от местоположения клятводателя?

Снова утвердительное, но слегка раздражённое ворчание.

— Постой, а что это вообще? — Мяу указала пальцем на чёрное облачко за моим плечом, видимо наконец осознав его необычность.

— Это высокопоставленный спецпредставитель Гнева Небес, приставленный ко мне, чтобы я больше не нарушал законы Неба и Земли, — не без удовольствия заявил я, видя, как вытягивается лицо девушки. — Ты же не думаешь, что я забыл о твоей способности нарушать клятвы?

— А⁈ — лицо Мяу исказило выражение крайнего удивления одновременно с испугом, когда до неё дошёл смысл сказанного.

— Ага, а теперь, почтенная Мяусисипопа, давайте начнём тренировку, чтобы не вызывать подозрений у той, кто обучала самого Заралупангада хреналион лет назад, — с самодовольным видом заявил я, вставая в боксёрскую стойку.

— Что⁈ — Мяу выглядела совсем потерянной. — Она…

— Ага, древняя бессмертная. Похоже последняя. Так что не отлынивай и учи меня как следует, чтобы я мог вломить стражам церкви.

— Какой церкви? — она растерянно моргнула несколько раз.

— Похоже, что обеих, — слегка подпрыгивая и боксируя воздух, в качестве разминки, пояснил я, — за нами тут погоня, человек двадцать стражей. Вполне вероятно, что они отследили нас и ждут у выхода. Меня вроде хотели взять живьём, но вас наверняка теперь убьют. Да не стой ты, видишь, древняя уже косится, а ведь нам ещё героические тренировки для спасения мира надо пройти. Я ведь не шутил, когда говорил про жопу. Эй, ау!

Мяу зависла на несколько секунд, видимо пытаясь уложить всё это в голове, но, когда у неё это получилось, её глаза превратились в две узкие щелочки, руки засияли синим светом, и она прорычала сквозь стиснутые зубы:

— Я убью тебя, ублюдок! — а далее последовал внезапный резкий удар в мою грудь.

Блок я поставить не успел, но успел как следует укрепить тело. Тем не менее, меня отшвырнуло на стену дворца, на уровень второго этажа, где я ухватился за барельеф и повис как человек-паук.

— Неплохо, — с довольной улыбкой крикнул я оттуда, — кажется, я с пользой проведу ближайшее время!

Активировал форсаж, с силой оттолкнулся от стены и, на огромной скорости, устремился с занесённым для удара кулаком к удивлённой Мяу. Пока Ибун ковыряется во дворце, у меня есть все шансы стать сильнее и перестать уже бегать ото всех!

Третья сфера, где-то в кольцевых горах.

Глава Ордена Познания Арнот сидел в своём кабинете и уже продолжительное время смотрел в одну точку. Дела складывались скверно и вся двухсотлетняя подготовка неумолимо катилась в бездну.

Кто же знал, что этот проклятый затворник Шу так заинтересуется парнем, а церковь быстро уцепится за возможность получить его себе в должники? И все это за счёт Ордена Познания!

Он со злостью ударил кулаком по столу, отчего многочисленные бумаги и свитки посыпались на пол. Всё должно было быть не так!

Этот пацан должен был стать дополнительным оружием против Церкви! Ведь если он один раз сумел вызвать такой широкий фронт Гнева Небес, то смог бы и во второй, когда отряды ордена собрали бы наибольшее количество стражей в одном месте, для массового уничтожения.

Получается, Орден зря потратил колоссальное количество дэн, чтобы, во-первых, узнать, что Шу гарантированно может найти что угодно и где угодно, а во-вторых, чтобы вообще добраться до этого проклятого Шу! Но самое поганое, что времени на дополнительную подготовку больше не осталось, поскольку если церковь с помощью этого старого ублюдка быстро сумеет сломать печать в пятую Сферу, то получит слишком большое преимущество в силах!

— Стоп, а может всё не так и плохо? — в глазах Арнота появился блеск и он сосредоточился на посетившей его мысли.

Да, у него нет средств найти его самостоятельно, поскольку кто-то уже делал его целью провидения и теперь нужно ждать пока развеется туман предначертанного, но церковь то может! Тем более, такой важный проект может оттянуть на себя довольно много стражей, если учесть, что парень уже один раз с легкостью расправился с двумя разом, да ещё и парой епартов в пидачу. Всё, что нужно, так это купить кого-нибудь из стражей и получать местоположение цели из первых рук.

Если пацан нужен церкви живым, то почему бы не использовать его как щит, и малым, хорошо оснащённым отрядом сильных воинов убивать преследующих его стражей? Быть может даже попытаться убедить его, что орден не так ужасен, как все говорят, и так заработать его лояльность?

Может подстроить спасение какой-нибудь девушки? Ведь он молод и его легко будет соблазнить, чтобы, опять же, убедить, что слухи врут и придти под защиту ордена будет отличной идеей. Нужно попытаться, тем более, что в докладах упоминается, что он крайне милосерден и добр к людям. В крайнем случае, просто убьём его и нападём на церковь с тем, что успели накопить!

Решено!

— Хакен! — громко позвал глава ордена, быстро набрасывая шифрованный приказ на бумаге, поскольку духовные вестники между сферами не летают, а в первой вообще существовать не могут.

— Я здесь, господин, — из тени кресла на полу поднялась человеческая фигура в мешковатом балахоне.

— Доставь младшим главам второй и первой сферы, пусть будут готовы! — Арнот двумя пальцами швырнул свёрнутую в тонкую трубочку бумагу человеку в балахоне.

— Да, господин, — тот ловко поймала свиток старческой узловатой рукой, быстро спрятал его под одеждой и растворился в тени.

Арнот остался в кабинете один и задумчиво разглядывал собственный кулак, непрерывно сжимая и разжимая его. Из-за проклятого парня войну с церквями за контроль над всеми сферами придётся начать на несколько лет раньше…

Четвёртая сфера, где-то в районе верхнего полюса планеты.

— Ненавижу снег, — проворчал Шу под завывания ветра, совершая очередной десятикратный прыжок сквозь непроглядный буран.

— Простите за неудобства, Мастер, но это единственный способ добраться до запечатанного портала перехода, — с улыбкой ответил молодой длинноволосый блондин, спокойно летящий сквозь снег рядом с ним. — Осталось не больше тысячи прыжков.

Шу покосился на парня, назвавшего себя Представителем обеих Церквей. Да Зарупангада лысого! Слишком уж очевидно, что это их Глава. Простаки, не обременённые интеллектом, могут сколько угодно думать, что две церкви конкурирую между собой, но на деле это не так.

Но самая главная странность, над которой Шу уже успел поразмыслить, — почему он? В Сферах полно уважаемых мастеров формаций и печатей, да и найти кого-нибудь не так сложно для такой мощной организации. Слишком уж это всё выглядит… спланированным? Что, если они знали, что тот парень вызовет такой интерес? Возможно ли, что это связанно с исследованием души?

«Нужно быть осторожнее» — твёрдо решил для себя Шу, вновь косясь на беззаботное лицо юноши.

Через пятьдесят десятикратных прыжков они оставили далеко позади область непогоды, а в дали отчётливо стала видна высокая укреплённая башня, в разы больше, чем на других порталах переходов.

«Сколько же лет они пытаются сломать этот барьер, если уже успели обжиться здесь, где нет ни одного города, а чудовища способны одним ударом убить мастера четырёхсотой ступени?» — удивлённо подумал Шу.

Он ожидал увидеть скрывающую формацию, какой-нибудь временный лагерь, но никак не столь монументальное сооружение.

— Вижу, Мастер, вы впечатлены? — с усмешкой произнёс юноша.

— Да, вашей расточительностью, — фыркнул Шу, отталкиваясь от валуна и вновь взмывая в воздух. — Вы много тратите на оборону и ремонт.

Попутчик звонко рассмеялся, прыгая следом.

— Это было бы так, если бы звери нападали. Они не подходят к запечатанному порталу ближе, чем на сотню шагов.

— Звери многое чувствуют гораздо тоньше, господин Представитель, возможно, вам тоже не следует находиться вблизи? — произнёс Шу, осторожно пытаясь выведать дополнительную информацию.

— Мы принимаем все меры предосторожности, — со спокойной улыбкой заверил его юноша, — вам не о чем переживать.

— Моя жена говорила так же, когда срывала печати… — с тяжёлым вздохом тихо прошептал Шу.

Каменная плита, полностью очищенная от снега, отозвалась глухим гулом, когда они приземлились на неё. Вблизи башня впечатляла ещё больше, но был некий диссонанс и Шу долго не мог понять, чем тот вызван, пока они не проследовали внутрь по излишне тесным коридорам, мимо многочисленных постов с хорошо вооружёнными стражами

— Предлагаю вам сначала взглянуть на портал, — представитель жестом указал на массивную плиту, явно зачарованного металла в конце коридора, которая медленно поползла вверх при их приближении.

— Вы опасаетесь кого-то с той стороны? — прямо спросил Шу, когда они вошли в круглый зал, покрытый рунами формаций на все две сотни шагов вверх, до далёкого потолка.

— Это всего лишь обычная предосторожность, — спокойно улыбнулся представитель.

«Так я тебе и поверил!» — зло подумал Шу, разглядывая узкие прорези бойниц, которыми были усеяны стены через каждые несколько шагов и за которыми проглядывались небольшие, изолированные помещения.

— Разумно, — тем не менее, вслух ответил он, поднимаясь на деревянный помост под массивный диск, спокойно висящий в воздухе без всякой опоры.

— Я вас не тороплю, — произнёс представитель, но тон намекал на обратное.

Шу замер под диском и почувствовал нарастающую тревогу, когда разглядывал его шероховатую поверхность, состоящую из склеенных между собой странных крупинок. Если как следует напрячь зрение, то можно было заметить, что они похожи на крошечные дворцы с башенками.

— Что скажете, уважаемый Шу? — спросил представитель, становясь рядом и стуча ногтем по золотой поверхности.

— Я не чувствую тут формации, — покачала головой Шу.

— Её здесь и нет, это уже подтвердили многие до вас, — юноша повернулся к Шу и заложил руки за спину, — следуйте за мной, я покажу вам то, что мы уже сумели узнать, и я очень надеюсь, что ваши исследования помогут завершить работу.

Представитель первым сошёл с помоста и Шу последовал за ним, терзаемый самым нехорошим предчувствием.

— Какие именно исследования вы имеете ввиду? — наконец спросил он, когда они вышли из зала и долго спускались по лестнице, скрытой за одним из постов стражи.

— Разумеется, исследования души и бессмертия, — ровным тоном ответил представитель и остановился у большой двери, жестом приглашая войти: — Прошу сюда.

Огромное помещение было просто завалено всем подряд! Были тут и обломки статуй, и даже целые куски стен с резными барельефами. Разрозненно стояли большие шкафы с книгами и длинные полки со свитками. Тут и там виднелись верстаки с лабораторным оборудованием, возле которых возвышались стеллажи с материалами и реагентами. Множество людей хаотично перемещалось между многочисленными столами, заваленными бумагой, и порождали неумолкающий гомон из споров, обсуждений и просто разговоров ни о чём.

Но больше всего внимание Шу привлёкло огромное каменное панно, с изображением пяти человеческих тел в полный рост. Но, едва он сделал шаг в ту сторону, как его груди слегка коснулась ладонь представителя.

— Осталась одна сущая формальность, господин Шу, — юноша обворожительно улыбнулся, — мне нужна ваша клятва о неразглашении и верности лично мне, я же, в свою очередь клянусь бесконечностью мира, что освобожу вас от клятвы, как только портал в пятую сферу откроется и гарантирую безопасность на весь период нашего сотрудничества. Кроме того, я клянусь доставить вам Ёпта, как только мы его схватим.

— А второй портал? — прищурился Шу.

— Он ведёт в ту же сферу, что и этот, — доверительным шёпотом произнёс представитель, склонившись к уху Шу.

— Я согласен, именем бесконечности мира, — Шу кивнул и вопросительно посмотрел за спину представителя.

— Да, да, не смею мешать, приступайте, уважаемый Мастер!

Шу поспешил к панно и расширившимися глазами взирал на контурные изображения человеческого тела в пяти стадиях: небольшие кляксы на теле; полностью почерневшие ноги и чёрные разводы тянущиеся вверх по бёдрам; ноги, руки и грудь покрыты чернотой, за исключением небольшого чистого пятна на солнечном сплетении; покрыто всё, за исключением глаз и лба; полностью чёрный силуэт.

— Красиво, не правда ли? — с каким-то благоговением произнёс подошедший сзади представитель. — Все исселедования говорят о том, что это непобедимая, высшая божественная форма существования, сокрытая от нас многие тысячи лет назад, но с вашей помощью мы наконец-то откроем портал и обретём бессмертие!

— Это не… — начал было Шу, но быстро прикусил язык, — … вероятно.

В конце концов, какая ему разница? Если по ту сторону засилье этой дряни, то Церковь без лишних терзаний сможет уничтожить духовных паразитов вместе с заражёнными. Его же задача затянуть исследования до тех пор, пока он не получит Ёпта и не найдёт способ спасти своих девочек!

— Учитель Мяусисипопа, давайте сделаем перерыв и пообедаем! — крикнул я с балкона третьего яруса Духовного Дворца, куда меня зашвырнуло очередным ударом Мяу.

К моему сожалению, боевыми искусствами тут и не пахло. Она брала только за счёт немыслимой скорости, обманок и внезапных, точных ударов в жизненно важные органы. Под напором бесконечных вопросов, она всё-таки призналась, что у неё два благословления скорости и одно восприятия, что позволяло ей надирать задницы даже владельцам всяких техник. Нормально противостоять ей удавалось только обмотав себя проводом с головы до ног, но хотелось бы не так сильно зависеть от пылесоса.

Вроде плохо, но за эти несколько дней, разграниченных медикаментозным сном древней, я сумел выработал методику частичного укрепления тела в точке удара, что в разы повышало защиту и снижало расход энергии. Правда мне по-прежнему не хватало скорости реакции, восприятия и глаз на затылке, но Ибун пообещал изготовить для меня какую-то особую пилюлю восприятия. А пока мне ни разу не удалось даже коснуться девушки.

— Спускайся, — она махнула рукой и пошла к костру, на котором уже булькали котелки и чайник, под неусыпным контролем Сарацигаримит.

Усевшись на камень, Мяу приняла позу медитации для восполнения сил. Энергии тут было в достатке, чем не забывала пользоваться древняя, которую не удалось обмануть отсутствием смены дня и ночи. Она вообще не стеснялась меня мучить во время коротких перерывов.

— Заралупангад, если и сегодня у тебя не получится раскрыть ядро, то я убью тебя и оправлюсь на передовую! На поле боя я принесу больше пользы, чем обучая такую бездарность!

— Я буду стараться, учитель! — крикнул я, уворачиваясь от ледяного шипа. — Спускаюсь, не стреляйте!

Спрыгнул возле ворот и крикнул Ибуну, что пора бы отвлечься от мозговыносящих испытаний, становившихся труднее с каждой новой комнатой. Ему осталось разобраться с тремя каморками и финальным испытанием.

Из-за присутствия древней обедали чаще в тишине или выслушивая её наставления, смешанные с руганью и оскорблениями. Хорошо, что у меня нервы железные, а то бы тоже запер её глубоко под землёй. Но был и неоспоримый плюс в такой жестокости — обучение духовному воплощению шло довольно быстро.

— Позвольте мне, многомудрая госпожа Сарацигаримит, — с поклоном произнёс Ибун, принимая фарфоровую тарелку из рук древней.

— Лесть не поможет тебе сформировать ядро! — брезгливо фыркнула та, воплощая перед собой небольшой столик с изящными столовыми приборами.

— Хоть вы и невероятно проницательны, но тут вы ошиблись, ведь я говорю только то, что думаю, — произнёс Ибун, поворачиваясь спиной к бессмертной и накладывая ей в тарелку походное варево, вместе со щепоткой снотворного порошка.

С уважительным поклоном он поставил еду перед ней и мы погрузились в чавкающее молчание. Следом был чай, с которым древняя получила ещё одну порцию снадобья. Ну а затем мы сидели с умным видом размышляющих монахов, пока она не отбыла в палатку.

— У меня заканчиваются ингредиенты, — со вздохом поведал Ибун, отхлёбывая из кружки кипяток и прислушиваясь к храпу из палатки.

— Ну так проходи испытания быстрее, тут наверняка есть что-то нужное, — развалившись на камне произнёс я.

— Проблема в том, что Руон требует знаний в целительстве, а у меня об этом только общее представление…

— Ты справишься, мы в тебя верим! — подбодрил я товарища и взглянул на Мяу: — Ведь так? Верим?

— Просто поскорее выпусти меня отсюда, и я забуду нашу встречу как страшный сон, — пробурчала она, всем своим видом показывая нежелание находиться в нашей компании.

— Отыграешь роль и свободна, — заверил я её, больше не предпринимая попыток завести дружбу.

А жаль, она в моём вкусе. Вот только невооружённым глазом видно, что её что-то очень сильно гложет, но даже на прямое предложение помощи она послала меня подальше. Странная она.

Допив чай, я погрузился в медитацию. Ворчу-ворчу, но становиться сильнее надо.

Сейчас мне нужно раскрыть ядро души, то бишь превратить сингулярность в центре внутреннего мира в псевдоматериальный объект. Принцип я понял из объяснений древней, но на практике всё было сложнее. Тем не менее, дело двигалось, пусть и медленно.

Сегодня я твёрдо решил пройти эту стадию, и был сосредоточен как никогда. Пыхтел, кряхтел, нещадно выкручивая собственное естество, и таки сумел вывернуть ядро «мехом наружу».

Эффект впечатлял! Мало того, что управлять духовной энергией сразу стало в разы легче, так она ещё и свободно циркулировала по телу, даруя весомую прибавку к физическим способностям! Теперь в центре моего внутреннего мира висела чёрная сфера, окружённая слоем жидкой энергии. Первая же попытка поглотить дополнительную энергию из вне вызвала мощный приток, временно создавший энергетический вакуум вокруг тела.

Разлепив веки, увидел перед собой напряжённое лицо Ибуна и удовлетворённо кивнувшую Сарацигаримит чуть поодаль. Мяу в поле зрения не попала.

— Ты как? — спросил товарищ.

— Получилось, — устало выдохнул я, оглядываясь в поисках Мяу.

— Ты просидел так три дня, я уже начал переживать.

— Три дня? Офигеть! То-то так жрать охота!

Друг тут же протянул мне полную миску каши из кашура и я набросился на еду. Быстро прикончив первую порцию, запросил добавки, которую поглощал уже неспеша.

— Как твои успехи? — поинтересовался я.

— Я не смог, — вздохнул он. — Последнее испытание оказалось выше моего понимания.

— Хреново…

— Но я смог сформировать ядро души и обрести море разума! — не без гордости добавил он.

— Ну хоть какие-то хорошие новости, — улыбнулся я и спросил: — А где Мяусисипопа?

На это Ибун молча кивнул в сторону выхода из свёрнутого пространства и я направился туда.

Девушка, обняв колени, сидела на камнях у чёрной вуали границы и, не моргая, смотрела себе под ноги. На мои шаги она резко обернулась и сразу вскочила.

— Мы наконец-то уходим отсюда? — с надеждой спросила она.

— Да, — кивнул я, — сейчас всё соберём и будем прорываться.

— Хвала небу! — выдохнула она и поспешила в лагерь.

Я же коснулся преграды и слегка надавил. Рука почти без сопротивления погрузилась в черноту, что несколько отличалось от предыдущего опыта, а значит, у меня есть все шансы пропихнуть через завесу транспорт с пассажирами.

Хорошо.

Вернувшись к остальным, привычно нацепил пылесос и стал помогать сворачивать лагерь, с сожалением косясь на дворец, который нам так и не удалось вскрыть до конца. Надо бы ещё энергии поднасосать перед выходом, раз она тут есть, чтобы не попасть в какую-нибудь неприятную ситуацию снаружи…

Вашу Машу, ну я и дебил!

— Что с тобой, брат мой? — встревожено крикнул Ибун, когда я перестал сворачивать шатёр и громко хлопнул себя по лицу.

— Да то, что мы находимся внутри замкнутой системы и энергия в ней не может взяться из ниоткуда! — выдал я базу.

— Что? — здоровяк пару раз моргнул.

— Удивительная проницательность, для такого как ты, — фыркнула слушавшая нас древняя.

— Только не говори, что ты собрался… — выпучился на меня Ибун.

Но я уже не слушал, а вприпрыжку бежал ко дворцу, крепко сжимая в руке шланг пылесоса. Но, оказавшись у стены, замер и обернулся к бессмертной:

— Учитель, а что будет, когда энергия здесь иссякнет? Пространство схлопнется?

— Да, — кивнула она.

— Тогда все к выходу, — приказал я, возвращаясь и садясь в костяной транспорт.

Подогнал его к самой границе и попросил всех сесть в салон. Бессмертная конечно удивилась этим саням, будто в первый раз видела, но, вообще, у неё прорезалась удивительная привычка в упор не замечать вещи, нарушающие её нынешнюю картину мира.

— Погоди, вот пилюли восприятия, — Ибун протянул мне небольшую коробочку, внутри торой оказались мягкие чёрные шарики, по упругости напоминающие жевательный мармелад.

— Спасибо! Мяусисипопа садись за руль, всё как с лыжами, руки на палки, ноги в ботинки. Если что гони, но учти, что тут сразу обрыв.

Надо бы было, конечно, усыпить древнюю перед выездом, но хрен его знает, что там снаружи.

Убедившись, что все заняли места в санях, вернулся к золотому дворцу и приставил шланг к стене. Ну, попробуем!

Взвыл двигатель и я почувствовал поток энергии, медленно поступающий внутрь пылесоса. Но никакого откровения не случилось. Это было похоже на медленное испарение сухого льда, где я засасывал лишь образовавшийся туман.

Увеличил обороты на сколько мог, но ничего не изменилось. Тогда решил сменить тактику и попробовать провернуть с огромным дворцом тот же трюк, что и вещами одного из убийц, когда они напали на нас неподалёку от Сиги.

Сосредоточился, отрёкся от сомнений и ткнул трубой в стену.

Вжух, и дворец пропал в один миг, а меня опрокинуло на спину резко потяжелевшим Вихрём, который погрузился в скалу и стремился сломать меня пополам. Висевшая возле меня Тучка поперхнулась молниями и зависла без движения. Даже клубиться перестала от шока. Окружающее же пространство начало медленно «сдуваться», отчего небо с облачками становились всё ближе, а паника нарастала всё больше.

Я дрыгал конечностями как перевёрнутый жук, до тех пор, пока не взял себя в руки и не обратил внутренний взор в пылесос и не попытался переварить дворец. Тщетно. Эффект был ровно тот же, что до этого — слишком медленно.

Но это ведь по прежнему энергия, пусть и твердая (прости меня, физика), а значит, я могу попытаться запихнуть её в море разума! Ну и попытался…

Тяжесть за спиной мгновенно пропала, я обрёл внутри себя целое здание, которое летало по орбите ядра, беспрестанно вращаясь во плоскостях. Ну, хоть встать теперь могу!

Побежал на выход, запрыгнул на крышу транспорта и крикнул:

— Гони!

Мяу неуклюже стартанула. Истончившийся барьер без лишнего сопротивления выпустил нас на волю и мы, проскользив несколько метров, ухнулись в глубокий каньон под истошный крик Мяу и Ибуна.

Ещё падая, заметил внизу большую группу людей, среди которых преспокойно стояли какие-то зубастые твари, покрытые мехом. Услышав крики, люди и звери подняли головы и обнажили оружие.

— Это он! — радостно заорал кто-то из них.

— Это я! — не менее радостно заорал я, опутывая себя проводом и отталкиваясь вперёд с такой силой, что сани даже слегка замедлили падение.

Я чувствовал, что сейчас способен на равных противостоять этой толпе, а рвущаяся наружу мощь только подкрепляла это чувство!

— Щас будет мясо! — громогласно прорычал я, сжимая кулаки и проглатывая ибун-пилюлю восприятия.

Сила и мощь неудержимо рвалась из меня! Рвалась, рвалась, и вырвалась!

Сперва, меня вырвало струёй крови, которая моментально достигла приготовившихся к драке воинов внизу и забрызгала их с головы до ног, а затем, из моей груди вырвалась сверкающая золотая искорка, за пару долей секунды увеличившаяся до полноразмерного дворца, по итогу рухнувшего на бедолаг как кара небесная. Их выпученные в экзистенциальном ужасе глаза будут, наверное, ещё долго преследовать меня.

Сам же я едва не напоролся на острый шпиль утвердившегося на земле дворца Руона прямо под собой. Только в последний момент успел извернуться до хруста в позвоночнике и крепко вцепиться в него руками и ногами, сдирая кожу с ладоней при торможении. А следом, на этот же шпиль, с противным скрежетом костей по металлу, насадились сани прямо через лобовое отверстие.

Мяу и древняя, также как и я, в последний миг успели раскорячиться внутри в немыслимых акробатических позах и увернуться от заточенного золотого штыря. Они с коллективной ненавистью уставились на меня выпученными глазами и с абсолютным охрениванием на побледневших лицах.

А вот Ибуну повезло меньше — острие шпиля упёрлось ему в грудь, проколов кожу и задавив в заднюю часть салона. Его там бы и нашампурило, даже несмотря на крепкое тело, но он сумел ухватился за конец этой золотой иглы могучими ладонями и напрячь свои мощные мышцы, фактически взяв на себя всю массу падающего транспорта с пассажирами.

Я дёрнулся на помощь другу, но тут осознал, что меня заклинило напрочь. Сложно не впасть в панику, когда ты не в силах не то что пошевелить рукой или даже моргнуть, а элементарно сфокусировать зрение, не говоря уже о дыхании.

Не с первой попытки до меня дошло, что это действие проглоченной ибун-пилюли восприятия. Мир вокруг меня замер и все мысли свелись к одному вопросу, который вгонял в панический ужас — сколько она будет действовать⁈ Ну и к классическому — какого хера и за что мне всё это⁈

«Ну-ка фу!» — мысленно рявкнул я на себя и погрузился во внутренний мир.

Зависнув напротив чёрного ядра, вволю надышался, пошевелил руками и ногами, немного успокоился и обратил волю к энергии. Она отозвалась без всяких задержек, что натолкнуло меня на очевидный вывод — духовная энергия быстрее скорости света. Не знаю, почему я решил именно так, но других аналогий в голову не шло. Ну или тут другое соотношении линий времени.

Зато в голову шли безумные идеи на тему использования духовного дворца в качестве ультимативного оружия. Подобные мысли отлично стимулировала огромная дыра в сфере моего моря разума, сквозь которую виднелся реальный мир. Она очень медленно затягивалась, но это позволяло чётко ощутить весь процесс, который сейчас казался таким простым и понятным.

Вынырнув в реальный мир, подавил панику и сконцентрировался на шпиле дворца, к которому я прилип. Все силы, всю волю направил на то, чтобы втянуть здание обратно в себя, пока метафизическая дыра в груди не затянулась окончательно. Даже попытался отчётливо представить, что я пылесос и для этого раскрутил энергию вокруг ядра с огромной скоростью.

Удивительно, но это сработало!

Да, шло туго, тяжело и больно, но, тем не менее, дворец начал очень медленно уменьшаться, будто отдаляясь и под конец, превратившись в крохотную искорку, нырнул в мою грудь. На всё про всё, по субъективным ощущениям, потребовалось около десяти минут, но вот сколько это в реальном времени, непонятно.

Очень хотелось посмотреть, что же случилось с бедолагами на земле, но глаза не ворочались. По крайне мере, теперь Ибуну ничего не угрожает, кроме удара об землю, но все они это без проблем переживут. Я так думаю.

Почти сразу после поглощения навалилось неприятное рвущее изнутри чувство. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это связано с чужим дворцом внутри меня и с этим нужно разобраться сразу, поскольку жаба душила бросать такое сокровище.

Внутри моря разума дворец медленно нарезал круги вокруг ядра, и даже без божественного откровения было понятно, что он его энергия вызывает «гравитационный» дисбаланс ядра, как лопасть на турбине без равновесной ответной части. Это было заметно по приливной волне жидкости, которая укутывала ядро.

И что самое неприятно, дворец ни в какую не хотел перевариваться.

Когда он был снаружи, то энергию от него можно было утаскивать в море разума, но когда он оказался внутри, то перестал источать энергию. Плюсом к минусам, я вообще ни как не мог им управлять — он просто игнорировал мою волю. И двери закрыты.

Нужно его срочно чем-то уравновесить, но хрен его знает, где ещё найти подобное. У древней в море разума конечно есть здоровенный сад на каменном основании, но я вряд ли рискну отжать у неё всё это.

Так что пока я вышвырнул дворец из себя, запулив его чуть дальше, чтобы повторно не давить людей снизу, стал покорно ждать окончания действия ибун-пилюли. Это оказалось чертовски скучно…

Чтобы не сойти с ума от фантомно чешущегося носа, вернулся в море разума и попробовал поиграться с восприятием времени, чтобы хотя бы примерно синхронизировать его с реальностью. Но вводных данных не хватало, так что пришлось бросить это гиблое дело и заняться духовной практикой и поглощением энергии. По крайней мере, это даст видимые результаты и сохранит разум. Очень бы хотелось…

Тысячу субъективных лет спустя…

Безбрежное море разума слегка шло рябью под поступью босых варикозных ног. Бесконечная седая борода колыхалась в воздухе, полностью заполнив собой тонкий слой атмосферы огромной океанической планеты и играя роль густых облаков. Морщинистый артритный палец ковырял в морщинистой ноздре, а подслеповатые глаза смотрели в единственный просвет бородатого неба, где виднелся застывший, неизменный кадр реального мира. Только теперь глаза тех людей были закрыты — они моргнули.

Как же их звали… Неважно.

С хрустом в коленных суставах, худые старческие ноги взошли на одну из высоких тёмно-синих стеклянных платформ, медленно движущуюся по океану энергии. Всего на поверхности их было шестнадцать, соединённых в единую конструкцию, делая это место похожим на странный голубой апельсин, симметрично очищенный от кожуры через одну дольку.

Под поверхностью океана медленно шевелилась точно такая же, конструкция, вращающаяся в противоположную сторону. В глубине находилась ещё одна и её вращение было перпендикулярно первым двум, а ещё более глубинная конструкция двигалась в противофазе предыдущей.

В пучине же пульсировало огромное чёрное ядро.

— А-а-а-а-а-а-а! — заорал я в дыру в небе. — Как же меня это задрало! Когда это закончится, ты у меня все свои пилюли сожрёшь, Ибун-мастер херов!

Прооравшись в очередной раз, принял свой обычный вид и плюхнулся задницей на лопасть монструозного духовного механизма.

Всё, я уже не знаю как тут ещё развлекаться, чтобы не поехать кукухой. Разве что попробовать выйти из себя в прямом смысле, но что-то мне подсказывало, что это чистой воды самоубийство. А так я перепробовал вообще всё, на что хватило фантазии, включая разное оружие и бронетехнику из энергии, но они рассеивались сразу, стоило им оказаться по ту сторону дыры.

Я даже пробовал строить дворец, но получилась бесполезная «3D» модель, вообще не похожая на сверкающее сокровище Руона. Хотя энергии у меня было настолько в избытке, что я раз в сто увеличил ядро души при помощи этого многоступенчатого турбокомпрессора, который накачивал меня с такой скоростью, что она просто не успевала поступать из окружения. Но толку то…

Даже форсаж был модифицирован до предела знаний, что в режиме растянуто времени не так уж и сложно было сделать. Теперь каждая клеточка организма полностью перешла под контроль разума, благодаря мириадам тончайших энергоканалов, идущих к ним напрямую от ядра. Это открывало колоссальные возможности, но, опять же, толку то, пока тело зависло…

Внезапно статичная картинка пришла в движение.

Я тут же выскочил в реальный мир и резко повернулся лицом к земле, растопыривая руки и ноги.

— Да! Наконец-то! — не помня себя от радости проорал я, и, счастливый, рухнул пластом на дно каньона, отпечатавшись на твёрдом грунте человекообразным углублением.

Где-то справа грохнулись сани, под трёхэтажную ругань Мяу и болезненный вскрик Ибуна.

Вдоволь наобнимавшись с материальной землёй, я поднялся и осмотрелся.

Придавленные дворцом были живы и вяло шевелились в основной массе, но трое живчиков сразу поднялись на ноги и прыгнули на меня с оружием на изготовку.

— Ё-о-опт! — отчаянно закричал Ибун, судя по звукам ударов, застрявший в санях и на панике забывший о легенде.

Но я даже бровью не повёл, а продолжал стоять на месте с очень загадочной улыбкой.

Ближайший из стражей вытянулся струной в прыжке, выставив перед собой меч в прямой руке, за что и поплатился первым!

Я просто схватил голой рукой его оружие за сияющее синим лезвие и резко опустил его вниз, втыкая в землю, одновременно с этим нанося удар головой в лоб летящего мужика. Раздался хруст и того перекинуло через меня в кульбите. Он умудрился встать на ноги за моей спиной, но тут же зашатался и перетёк в лежачее положение.

Следующим меня достиг алебардист, который даже не понял, как я оказался вплотную к нему и просто лягнул его в грудь без всяких изысков. Под треск рёбер, довольно молодой парень харкнул кровью, от такой мгновенной остановки, и завалился на спину, выронив оружие.

Третьей была изящная длинноволосая девушка с короткой дубинкой. Она сумела остановиться за пару метров от меня и приняла защитную стойку.

— Хочешь знать, куда я тебе её запихну, если ты нападёшь? — с серьёзным видом произнёс я, кивая на её оружие, и, не дожидаясь ответа, повернулся к ней спиной и уверенно пошёл к стоящему неподалёку дворцу.

— Именем Церкви! Ты пойдёшь с нами! — донеслось в спину, не самым уверенным голосом, на что я, не останавливаясь, только показал через плечо известный палец.

Приблизившись, коснулся рукой золотой стены и за пару секунд поглотил здание. Почти сразу ушёл в себя, чтобы проверить одну теорию.

Дворец опять летал вокруг моей океанической планеты, в паре метров над поверхностью, но в этот раз, благодаря платформам, равномерно сдвигающим энергетические массы, гравитационное влияние инородного объекта свелось к минимуму. Ну и чудненько.

Ибун и остальные, тем временем выбрались из лежащего на боку транспорта и взирали на меня и вдавленные в землю тела с очень странным видом. Я твёрдым шагом направился к саням, не сводя пристального взгляда с Ибуна.

Он что-то почуял, иначе как объяснить, то, что он сначала медленно отступил за спины женщин, а потом резко развернулся и сорвался на бег.

— А ну стой, сволочь! — заорал я, врубая форсаж и устремляясь в короткую погоню, которая должна закончиться за полторы секунды.

В два прыжка настигнув этого грёбанного алхимика, который для теперешнего меня двигался как обмороженная ящерица, отвесил ему смачный пендаль и отправил друга в продолжительный полёт.

Метров через сто он ударился о землю, пропахал лицом несколько метров твёрдого грунта и остановился у передних лап знакомой мне твари, с предвкушением смотрящей двумя парами глаз на внезапно привалившую еду.

Как в замедленной съемке Ибун поднял побледневшее лицо на заглота и сглотнул. Заглот тоже сглотнул, при этом обильно капая зловонной слюной и распахивая свою огромную, жуткую пасть.

— Даже не думай, — прорычал я, оказавшись слева от чудовища и хватая его за ухо, торчащее над густой свалявшейся шерстью.

Жуткая тварь ощутимо вздрогнула от неожиданности и моей наглости, но приставленный к её уху шланг пылесоса посеял зерно сомнения в душе заглота, которое тут же проросло под вой Вихря и разрушило доминантную самоуверенность чудовища.

«А может не…» — жалобно хрюкнул заглот, но хлюпающе-хрустящий звук прервал жалкую попытку коммуникации, и огромная косматая туша всосалась в трубу без остатка.

— Окружить его! — раздался приказ со стороны стражей, когда Ибун тихонько пополз обратно, под защиту древней.

Я резко обернулся на голос и вперился злобным взглядом прищуренных глаз в мускулистого мужика, указывающего на меня широким мечом. Мою кожу окутало голубое сияние, и в следующий миг я одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и выхватил меч из рук обалдевшего от такой прыти стража.

Демонстративно сломал клинок об колено и унизительно лягнул мужика в живот, отправляя в короткий полёт. Со звоном бросил обломки меча на землю и вытянул указательный палец в сторону поднимающихся стражей.

— Лучше не дёргайтесь и лежите! У моего милосердия есть предел! Передайте епарту, что я отказываюсь от данной клятвы!

Едва я произнёс это, как надо мной начали сгущаться чёрные тучи с красными всполохами. Стражи благоговейно попятились, косясь попеременно то на меня, то на разрастающийся локальный катаклизм. Мой личная тучка Гнева Небес тоже медленно поплыла в сторону.

— Куда, нах⁈ — рявкнул я, резко вытягивая в её сторону руку и хватая за плотный, раскалённый бок. Прижал к себе вконец охреневшую от такого богохульства тучку как плюшевую игрушку и поднял лицо к небу, зло выплёвывая слова: — Давай, рискни, и я проверю одну теорию, давно не дающую мне покоя!

Я приставил шланг к сжигающей мою кожу тучке и многообещающе оскалился в полубезумной улыбке этому раскалённому проявлению законов мироздания в моих руках. Турбина пылесоса начала медленно раскручиваться и от клубящегося бочка тучки внутрь трубы потянулась тонкая струйка тумана.

Она совладала с первым шоком и стала быстро разрастаться, яростно громыхая и беспрерывно аннигилируя красными молниями небольшие участки моего тела, но тут я запустил свой духовный механизм на полную мощность, поднимая вокруг себя реальный, ревущий ураган!

В одно мгновение вокруг меня образовалась обширная зона отрицательного духовного давления, повергшая в ужас отползающих стражей. Как чёрная дыра я втягивал в себя гораздо больше, чем могло предоставить окружающее пространство. Ха, те растения в пещере и близко не стояли с тем, что я устроил сейчас!

Лишённая поступления энергии тучка быстро сжималась, жалобно трещала жалкими тонюсенькими молниями, трепыхалась, но вырваться из моей хватки не могла.

— Ну! — проорал я небу, ещё больше усиливая поглощение энергии и без тени страха смотря вглубь чёрных облаков. — Давай!

Тучка в моих обугленных руках истерично громыхнула что-то нецензурно-матерное и чёрные тучи над моей головой мгновенно рассеялись. Я тут же снизил скорость поглощения до минимума, и в каньоне наступила глухая, неестественная тишина. В этой абсолютной тишине отчётливо слышались сердцебиения испуганных людей и никто, совершенно никто из них не решался пошевелиться.

Жизненная энергия заглота из пылесоса устремилась в моё тело, с поразительной скоростью заживляя раны, кажущиеся несовместимыми с жизнью. Вид красной дымки с шипением затягивающей страшные раны добавило ещё пятьдесят ударов в минуту к и так запредельному пульсу присутствующих.

Под конец процедуры исцеления крышка пылесоса отщёлкнулась и мне в руку прыгнула тёмно-красная сфера ЖЭ всё ещё размером с кулак. Я поднёс её к тучке, не сильно отличающейся от пилюли размером, и протолкнул в клубящуюся глубь, чтобы она, не дай бог, не рассеялась окончательно.

По ущёлью разнёсся громкий звук множества одновременно отвисших челюстей.

— Он что, только что дал Гневу Небес пилюлю жизненной энергии⁈ — послышался шокированный шёпот Мяу, обращённый к Ибуну.

— Э-э-э… — вместо ответа донёсся неопределённый звук со стороны здоровяка.

— Даю вам десять вдохов, чтобы сдать пространственные хранилища, свалить за горизонт и передать мои слова епарту! — прорычал я стражам, отпуская на свободу ошалелую тучку, тем не менее, быстро расщепляющую в себе принудительный подарок и взлетающую на безопасную от меня высоту.

На этот раз у стражей не нашлось ни аргументов ни яиц для возражения, и они, побросав на землю разные аксессуары да похватав самых пострадавших, упрыгали вверх по отвесному склону, быстро скрывшись из видимости.

— А теперь… — я обернулся и уставился на Мяу.

— Я⁈ Я же ничего… нет, не надо! — залепетала побледневшая от испуга девушка.

— Спасибо за наставления, мастер Мяусисипопа, не смею вас больше задерживать! — я поклонился, отчего она впала в ступор.

— Да… эм… обращайся, — она облегчённо вздохнула.

— Мастер, может вас подвезти до ближайшего города? — многозначительно глядя в её глаза произнёс я.

— Нет, не стоит, — скромно отказалась она. — У меня ещё тут неподалёку есть дела.

— Хорошо, — я кивнул, подошёл к саням и одним рывком поставил их на полозья. — Учитель, отправляемся дальше.

— Да, в путь, — чуть нахмурившись произнесла древняя, с трудом впихивая произошедшие события в свою новую картину мира.

Пока она занимала место в транспорте, и пока Мяу совершала странные движения руками кружась на месте, мы с Ибуном собрали сброшенные трофеи и успели переговорить.

— Это что было, друг⁈ — страшным шёпотом произнёс он. — Что ты сделал⁈

— Я хотел спросить у тебя то же самое, гад! Ты сам-то испытывал свои пилюли⁈ — шёпотом прорычал я. — Я чуть с ума не сошёл, пока действие не закончилось!

— Я только хотел добиться максимального эффекта! — запротестовал он.

— Тебе это охренеть как удалось, — злобно прошипел я, поднимая последний кулон.

Мы пошли обратно к саням и тут, внезапно, Мяу преградила мне путь и робко схватила меня за локоть. Она выглядела странно — смотрела чуть в сторону и очень часто и тяжело дышала.

— Постой, — тихо произнесла она, закусывая от нервности губу, и, неожиданно подняв на меня жалобный взгляд огромных фиолетовых глаз, в уголках которых блестели слезинки, прошептала: — Прошу, не уходи, ты мне очень нужен! Я сделаю для тебя всё, что захочешь!

Я поперхнулся воздухом от такого откровения и только спустя пару секунд спустя смог выдавить из себя сиплое:

— Чё⁈

— Это был ты, — продолжала шептать она, стискивая мою руку, не отводя взгляда красивых глаз и давая волю слезам, обильно покатившимся по щекам. — Это ты то, что мне нужно больше всего!

— Я, конечно, польщён, но, может, объяснишь толком⁈ — всё ещё находясь в состоянии непонимания произнёс я, косясь на сидящую в санях древнюю. — О чём ты вообще говоришь?

— Умение. У меня есть умение находить то, что мне больше всего необходимо, — улыбаясь сквозь слёзы заговорила она, — именно оно привело меня на место нашей первой встречи! Но тогда я подумала, что целью были камни-накопители.

— Мои камни-накопители, — внёс я важное уточнение.

— Прости, но у меня тогда не было выбора! Понимаешь? Я даже подумать не могла, что жалкий ничтожный слабак из другого мира способен мне помочь!

— Нет, не понимаю, — я убрал её руку со своей. — Рассказывай всё, и жалкий слабак подумает.

— Так говорил Шу, — робко попыталась оправдаться она.

— Не важно, я слушаю. Так ради чего ты собираешься стать моей вечной секс-рабыней?

— Что⁈ — её глаза мгновенно превратились в два фиолетовых блюдца.

— Секс-рабыня — это для постельных утех, ну, для совокупления на регулярной основе без обязательств и без права отказаться, — пояснил я, предположив, что она не поняла значение слова «секс».

— Я знаю, кто это! — ошарашено произнесла она, чуть опуская взгляд и смотря как бы сквозь мою грудь с таким брезгливо-разочарованным выражением на лице, будто вместо изысканного блюда ей достался полуразложившийся труп крысы.

Хе-хе, вот теперь и посмотрим, что ты задумала на самом деле! Мне уже давно не шестнадцать, так что, банального обещания показать сиськи, или что она имела в виду под «я сделаю всё», не хватит, чтобы подбить меня на авантюру. Да и не верит Москва слезам.

— Как скажешь, так и будет — едва слышно прошептала она, до белизны сжав кулачки. — Только помоги мне.

— Чё⁈ — я впал в ступор, ведь ожидал каких угодно криков и ругани, но ни как не согласия на подобное.

— Друг, не надо в это ввязываться, — Ибун подошёл ближе, положил руку на моё плечо и чуть отстранил меня от Мяу. — Если она так легко соглашается на всё, то проблема точно не простая. Тем более не забывай, что она хотела тебя убить.

Мяу ничего не возразила — она лишь молча стояла, потупив взор, играя желваками и сжимая кулаки, а из её полуприкрытых глаз катились крупные слёзы.

— Ой, всё, давай рассказывай уже, а то нагнали тут драмы на пару, — недовольно проворчал я, уже снедаемый жутким любопытством. — Может там приключение на двадцать минут — вошли и вышли!

— Моя младшая сестра в секте Чистого Неба… — начала говорить Мяу, поднимая на меня взгляд и внимательно отслеживая мою реакцию.

— О нет, брат, нет, — застонал Ибун хватаясь за голову.

— … ей не повезло с благословлениями… — Мяу тяжело вздохнула.

— Не надо, Ёпт, — продолжал причитать Ибун, жалобно смотря на меня из-под мускулистых бровей.

— … и чтобы она не страдала, я регулярно плачу́ огромные суммы… — она опустила глаза.

— Да послушай же ты меня! — Ибун потряс меня за плечо.

— … но хочу дать ей свободу любой ценой, — закончила Мяу, вновь поднимая взгляд и с затаённым дыханием ожидая моего ответа.

— Ну за что мне всё это⁈ — чуть не плакал здоровяк, обхватив лысину руками и воздевая к небу скорбный взгляд.

— И? — я непроизвольно приподнял бровь, совершенно не обращая внимания на скулящего фоном друга. — В чём проблема-то?

Теперь уже Мяу приподняла бровь в недоумении и перевела взгляд на Ибуна, который громко ударил себя рукой по лицу.

— В клятве, Ёпт, всё дело в пожизненной клятве верности секте! — вновь хватаясь за лысину выкрикнул он. — Секту можно покинуть только умерев!

— Но я говорила с главой, — тихо произнесла Мяу и покачала головой, до этого лишь молча слушая пояснения алхимика. — Он готов отпустить её за триллион дэн.

Ибун поперхнулся, а я удивлённо присвистнул.

— Я прошу лишь помочь мне собрать необходимую сумму охотой или исследованием руин — без разницы, — она взяла мою руку, прижала её к своей упругой груди и с жаром заговорила: — После того, как он снимет с неё клятву, я буду выполнять любые твои приказы. Сама я никогда не соберу столько! А через десять дней я должна опять платить, но на меня напали перед самой встречей и отняли всё!

— Сколько ты платишь и как давно? — с прищуром спросил я, подозревая классическую схему.

— Пять миллиардов каждые сорок дней в течении уже шести лет, как не стало отца и когда её неожиданно перевели в ученицы внутреннего круга.

— Ясно, — я уверенно кивнул, — её не отпустят. Никто не отдаст такую дойную корову. Уверен, что на тебя напали именно с подачи этой секты, когда ты по знакомству с их торговцем или ещё кем, пыталась оценить мои камушки, от которых твою маленькую дощечку просто заклинило. Я прав?

— Да, я тоже так подумала, — она виновато опустила глаза.

— Вот и ты подумай, Ёпт! — вклинился Ибун. — И откажись! Я же вижу, что ты уже согласен ей помочь, даже не смотря на то, что она тебя обокрала и чуть не убила!

— Да хватит уже истерить, — рыкнул я на него, — Делов-то — выкрасть сестру и отменить клятву.

Я кивнул на лоснящуюся здоровьем тучку Гнева Небес, висящую над нами и с интересом слушающую наш разговор.

— Так я это и пытаюсь до тебя донести! — разозлился Ибун. — Все знают, что Секта Чистого Неба одна из двух самых сильных во второй сфере! Да и в этой тоже! Они, и их враги, секта Земной Тверди, за последние двести лет возвысились над остальными настолько, что их имени бояться абсолютно все, а ты предлагаешь у них что-то выкрасть⁈ Тебе мало того, что за нами уже охотятся стражи церкви?

— Будем надеяться, что после сегодняшнего дня они успокоятся, — я спокойно пожал плечами. — А по поводу кражи… Нам не обязательно проникать на их территорию. Можно подкараулить девочку, когда учеников выведут на охоту. Или в городе перехватить и сбежать.

— А как ты собираешься всё это сделать за десять дней⁈ — Ибун впился в меня требовательным взглядом, видимо смирившись с моей упёртостью и переходя к обсуждению тактики и стратегии. — Тем более, что переход во вторую сферу доступен только тем, кто достиг сотого шага!

— А нам и не требуется освобождать сестру Мяу за десять дней — нам надо только собрать пять миллиардов, а потом будет сорок дней, чтобы подумать, — озвучил я очевидное и, раз уж зашёл такой разговор, решил уточнить: — А сколько тут дней в году?

— Шестьсот, — ответил Ибун, но тут же тряхнул головой, — не меняй тему! Мне ещё двадцать шагов до сотни, а тебе…

Он озадаченно замолчал.

— А мне не надо, спрячусь в хранилище. Тебя докачаем быстро, нужно только найти большую стаю какой-нибудь неведомой древней херни, что с нашим везением не проблема.

— Пять миллиардов нужно собирать во второй сфере, а там придётся начинать с первого шага!

— Да и пофиг. Заберёмся в очередную жопу и быстро повысим развитие.

И тут Ибун вздохнул и прибегнул к последнему аргументу:

— Брат, может тебе просто в бордель сходить? Ну зачем она тебе? Ну не наше это дело! — он без стеснения указал пальцем на Мяу, у которой уже дёргался глаз от нашего диалога.

— Хе-хе, — я звонко хлопнул в ладоши, обозначая конец спора, и ответил, хитро косясь на Мяу: — Во-первых, девушка в беде, а во-вторых, она слишком дохрена мне задолжала, даже с учётом скидки на то, что помогла мне научиться управлять духовной силой. Ну что, Мяу, готова обменяться клятвами?

— Да! — твёрдо ответила она, почему-то зажмуриваясь, краснея и прижимая сжатые кулаки к груди, и вообще всем своим видом демонстрируя отчаянную готовность прыгнуть в бездну безумия, что, впрочем, не так уж и далеко от истины.

— Да идите вы оба Заралупангаду в задницу! — Ибун в сердцах сплюнул и отвернулся с самым оскорблённым видом.

На это я только посмеялся.

— Итак, — я положил руки на изящные плечи Мяу, отчего та вздрогнула, — Я клянусь бесконечностью мира, что освобожу твою сестру от клятвенных обязательств, в обмен на то, что ты вечно будешь выполнять все мои приказы. Согласна?

— Да, я клянусь бесконечностью мира вечно выполнять твои приказы, если ты освободишь от клятвенных обязательств мою сестру Рию, — скороговоркой произнесла она и открыла глаза.

Тучка над нами утвердительно громыхнула. После клятвы на лице Мяу боролись два противоречивых выражения — радость и обречённость. Она, мотнула головой, несколько раз хлопнула себя по щекам и приняла дружелюбный вид.

— С чего начнём? — с осторожным оптимизмом спросила она.

— Постараемся не помереть, — ответил я, чуть кивая подбородком за спину девушки и заставляя обернуться.

К нам приближалась древняя, причём с самым недовольным видом.

— Сестра Мяусисипопа, что-то случилось? — издалека начала говорить она.

Мяу беспомощно обернулась на меня.

— Что? — я приподнял бровь и ехидно сказал: — Дерзай, ты же умеешь врать.

— Ничего, о чём бы стоило беспокоиться, сестра Сарацигаримит, — Мяу постаралась и приняла весьма надменный вид и бросила на меня короткий взгляд. — Этот… ленивый юноша, слегка задел мою гордость наставника своей несерьёзностью и я решила, что обучу его, как бы тяжело это не оказалось.

— Ты слишком мягка, сестра, — древняя нехорошо улыбнулась, — называй вещи своими именами — это бездарное ничтожество не достойно снисходительного отношения!

С этими словами она воплотила над своей головой огромную острую сосульку и с ходу запульнула её в меня. Снаряд пролетел в паре миллиметров от головы Мяу, взъерошив её волосы, но девушка даже не дрогнула. Я же без проблем увернулся, сместившись на полшага в сторону, и кусок льда бесславно пробил большую дыру в скале за моей спиной.

— Дерзишь, мальчишка⁈ — злобно прищурилась бессмертная.

— Ну что вы, учитель, — я склонил голову, пряча улыбку, — и в мыслях не было! Давайте уже отправляться в путь.

Сарацигаримит усмехнулась пошла обратно к саням, а я поравнялся с побледневшей, шумно сглотнувшей Мяу и, приобняв её за плечи, доверительно сообщил:

— Ну что, вэлкам ту к нам. Да, смерть ходит с нами рядом и только один человек может спасти от неё наши шкуры! Ведь так, братан?

— У меня осталось всего на пару порций, — со вздохом ответил подошедший к нам Ибун, — может лучше на привале её усыпим?

— Тогда лучше подождать до города, — я покачал головой, — мне и Мяу нужна одежда, надо продать барахло со стражей и набрать тебе нормальных ингредиентов, чтобы не рыскать по лесам. Брать её с собой я боюсь — может переклинить.

— И нормальный котёл! — тут же добавил он, соглашаясь с моим аргументом.

— Так, Мяу, раз ты теперь в команде, то приноси пользу! Используй своё умение и найди нам безопасный город, где нас не попытаются убить. Оно нам сейчас очень надо!

— Пока не могу, я же его только что использовала, — огорчила она меня.

— Ну хоть в какую сторону ближайший город знаешь? Только не в Сигу, мы недавно оттуда.

— Да. Я изучила карты первой сферы, — она кивнула, всем своим видом показывая готовность быть полезной.

— Отлично, значит сядешь за руль.

— За что? — она пару аз хлопнула густыми ресницами.

— Увидишь, пошли.

Пока мы шли, я быстренько рассказал ей про особенности управления, не забыв сделать акцент на том, что оно отличается от голых лыж только наличием тормоза. Также упомянул, что сани это накопитель и свою энергию тратить не надо.

Надеюсь, она справится.

Древняя конечно удивилась, когда Мяу уселась на место водителя, но ничего не сказала. После уверенного возгласа «лыжню!», сани медленно покатились по дну ущелья, виляя из стороны в сторону, пока девушка привыкала к управлению. Сейчас, в переделанном под объёмы минивэна салоне, было красиво и комфортно, примерно как в крытой телеге, но, по крайней, пыль и грязь уже не летели снизу и с боков, да и потерять что-то среди ровных, идеально подогнанных друг к другу досочек просто невозможно. Для тучки тут тоже было отдельное место в виде жаропрочной полочки, где она сразу же угнездилась с довольным ворчанием.

К моей несказанной радости, Мяу освоилась очень быстро и с каждой минутой рулила всё увереннее и всё больше увеличивала скорость. В какой-то момент до меня начал доноситься её радостный писк, на что я только самодовольно улыбался. Древняя тоже с смотрела в окошко, с какой-то задумчивой полуулыбкой на лице.

Теперь, когда есть кому рулить просто так, и в случае погони, я смогу сосредоточиться на подавлении противников прицельным огнём лазерного маракаса. Или просто смотреть по сторонам в поисках свёрнутых пространств.

Последним и занялся. На ходу выбрался на крышу через свеженький люк и уселся на кости, подстраховав себя проводом. Встречный ветер проблем не доставлял, хоть мы и двигались под сотню километров в час. Любовался великолепными горными пейзажами, да изредка добавлял энергию в резерв саней. Заодно обнаружил, что, пока Мяу рулила, ничто не мешало мне укреплять каркас транспорта своей энергией. Это открывало неплохие тактические возможности, особенно если установить на крыше какой-нибудь духовный, крупнокалиберный пулемёт.

Вскоре ко мне выбрался Ибун и уселся рядом, пялась на проносящиеся мимо пейзажи и наслаждаясь поездкой. Сани тихо шуршали по идущему вверх ущелью, лишь изредка с треском разнося большие валуны, отчего нас осыпало щебнем. Но потом мы стали подниматься по пологому, лесистому склону и пришлось вернуться вовнутрь, когда ветки начали неприятно лупить нас по лицам.

Мы выехали на гребень высоченной горы и остановились, чтобы осмотреться. Впереди внизу были только горы, крутые горы, снежные горы и горы покрытые лесом. Ничего непроходимого не наблюдалось, но я всё равно задумался о личном вертолёте. Тем более, что тут его изготовить совсем не сложно даже из говна и палок, главное всё это как следует скрепить духовной силой и матом. Тем более, что лопасти винтов я рассчитаю без проблем даже на коленку, а больше ничего из технологий не нужно.

И всё равно, любуясь окружающим простором, я не мог взять в толк — почему тут отсутствует даже намёк на транспорт? Даже банальных грузовых телег не видел. Можно, конечно списать на то, что все всё носят в хранилищах и при этом быстро бегают, но а как же коммерция? Неужели повозки совсем не востребованы?

— Сверху, — спокойным голосом произнесла древняя, не отвлекаясь от медитативного созерцания пейзажа.

«А, точно, вот почему они тут все пешком бегают» — отстранённо подумал я, вливая энергию в укрепление каркаса, когда огромная когтисто-чашуйчатая лапа полностью накрыла собой сани и сжала их до скрежета костей в конструкции.

Обзор моментально сузился до небольшого промежутка впереди между монструозными пальцами. Нас рывком вздёрнуло вверх, а дальше мерно качало, в такт взмахам крыльев этой неведомой херни.

Побледневшая Мяу, вцепившаяся в лыжные палки до белизны пальцев, обернулась к нам с выражением отчаяния на лице и хотела что-то панически воскликнуть, и даже открыла рот для крика, но, увидев наши рожи, тут же его закрыла.

Бессмертная сидела совершенно спокойно и расслабленно, с интересом разглядывая высунувшуюся с полочки тучку. Ибун, со вдохом разочарования, что ему перекрыли обзор, достал книгу и погрузился в чтение. А я просто развалился на лавочке и лениво вычищал грязь между пальцами ног.

— Что будем делать? — наконец промямлила Мяу, скользя взглядом по нашим равнодушным лицам и забыв о своей легенде на фоне стресса.

— Мы летим примерно в нужную сторону, учитель? — в свою очередь спросил я, делая акцент на слове «учитель».

— Да, — она кивнула и постаралась вновь войти в образ.

— Тогда предлагаю подождать. Или вы хотите, чтобы я сразился с этим чудовищем и мы упали на землю?

Мяу бросила быстрый взгляд вперёд, где на очередном покачивании показалась ну очень далёкая земля. Она тут же отрицательно покачала головой и попыталась успокоиться.

Тут на передний череп наших саней приземлился человек с коротким копьём и в добротной броне, сверкающей металлом с затейливым орнаментом. Он заглянул в кулак чудовища и, увидев нас, оскалил зубы в злой, победной улыбке.

— Есть! — крикнул он кому-то наверху, а потом уже и нам: — Если не хотите сдохнуть, то сидите спокойно!

— А куда летим, уважаемый? — равнодушно произнёс я, не отрываясь от ковыряния между пальцами и вообще не поднимая головы, а лишь скосив глаза.

— Куда надо! — рявкнул он, видимо расстроенный отсутствием ужаса на наших лицах.

— О, замечательно, нам туда и надо! — произнёс я, поднимая голову и нагло улыбаясь.

— Что, опять⁈ — тихо застонал Ибун, хватаясь за лысину и, видимо, предчувствуя очередные испытания для своей психики.

Мяу молча, изо всех держалась гордо и равнодушно, но мелкая дрожь пальцев выдавала её нервозность.

А древняя просто была собой и не удостоила наглеца даже взглядом. Она сидела с таким видом, будто всё происходящее её вообще не касалось.

У мужика дёрнулся глаз, ведь он явно рассчитывал на другую реакцию. Но, чем дольше он вглядывался в нашу компанию, тем больше неуверенности появлялось в его взгляде и тем сильнее в его душу проникало нехорошее предчувствие.

Где-то в горах, город-крепость, скрытый от посторонних глаз.

Четырёхкрылая, змееподобная птица влетела в открытое окно и умостилась на любимой жёрдочке, требовательно чирикнув серьёзному мужчине в просторном серебристом халате, внимательно просматривающему бумаги за огромным столом из тёмного дерева.

— Что там у тебя, Сати, — не отрываясь от работы произнёс мужчина и два раза ударил пальцем по небольшому пятачку столешницы, свободному от бумаг.

Птичка перепорхнула на указанное место и слегка изогнула вытянутое тельце так, чтобы мужчине было удобнее коснуться тонкой цепочки на её груди. Хозяин кабинета привычным жестом открыл подставленное пространственное хранилище и получил в руки тонкий лист бумаги, размеры, вес и прочность которого строго соответствовали требованиям ордена Познания, что позволяло доставлять почту кому угодно, из посвящённых в эту маленькую хитрость адептов.

«Цели захвачены без сопротивления. Выполняем первичный приказ до особых распоряжений»

Пробежав глазами по строчкам сообщения, мужчина отложил письмо, угостил птичку лакомством и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Почему они не сопротивлялись? Настолько самоуверенны?

Он улыбнулся.

В таком случае, парализующий яд в когтях Нанао станет горькой пилюлей для их самолюбия, ведь он и без прямого контакта способен незаметно обездвижить и усыпить даже мастеров пика второй сферы и активно используется всем Орденом. Жаль только, что они так и не смогли обнаружить самца её вида, чтобы самим разводить таких полезных зверей.

— Гуян, — коротко позвал мужчина.

Дверь в кабинет тихо приоткрылась, и в помещение проскользнул худой скуластый юноша лет двадцати с очень пронзительным взглядом, одетый в строгий, тёмный костюм без единой лишней складочки.

— Слушаю вас, господин Халу́, — вошедший замер перед столом, щёлкнул каблуками чёрных лаковых туфель и почтительно склонил голову.

— Передай Наяму, чтобы готовил отряд к выходу. И пусть постараются не сильно калечить наших «похитителей».

— Слушаюсь, господин, это всё? — слуга распрямился.

— Да, и подай ужин в кабинет.

— Что предать по поводу запланированного с вами ужина госпоже Ениане и госпоже Матии?

— Передай, что я умер, — произнёс Халу, с тяжёлым вздохом откидываясь в кресле

— Простите господин, но, боюсь, госпожа Матия не оценит вашей шутки. Быть может мне пригласить к вам госпожу Ениану для обсуждения этого вопроса.

— Если я буду обсуждать с ней её мать, то точно умру, — проворчал Халу, массируя лоб и чувствуя, как вновь подступает ноющая головная боль.

— Вы слишком много трудитесь, господин, — посочувствовал слуга. — Быть может вам немного отдохнуть?

— Если я буду слоняться по крепости, то в меня обязательно вцепится эта безумная старуха! Да ни за что! Поскорей бы она уже убралась обратно в своё логово…

— Господин Халу, я имел в виду, что вы можете лично возглавить отряд Наяма в… — с лёгкой полуулыбкой заговорил Гуян, но…

— Что ты несёшь⁈ Думай, что предлагаешь адменту крепости Ордена! — жёстко перебил его Халу.

— … возглавить отряд в этой важной миссии, порученной нашей крепости самим главой Ордена, — невозмутимо закончил Гуян и добавил: — Так в каком зале накрыть семейный ужин на троих?

— Ты! — Халу в ярости вскочил и уже хотел пронзить мечом этого крайне талантливого, но очень уж дерзкого слугу, ибо он уже начал зазнаваться, но вдруг замер и широко распахнул глаза. — Ты гений! Так и передай этой старой карге!

Халу выскочил из-за стола и вприпрыжку унёсся по коридору, а эхо донесло до ушей улыбающегося Гуяма радостный возглас господина:

— Чтоб мне стать наложницей Заралупангада! Наяма! Где Наяма⁈

Слуга вышел в коридор, и только он повернулся, чтобы пойти в противоположную сторону, как перед ним возникла седая женщина в годах, с какой-то безумно пышной причёской на голове и излишне ярким макияжем, лишь подчёркивающем морщины. Он неоднократно сталкивался с подобным типом женщин, на всём пути развития предпочитающих не тратить ресурсы на поддержание молодости, а только увеличивать свою силу. Итог непригляден — те, кто развивался медленнее и заботился о внешности, всё равно догнали в силе торопыг, но на их фоне выглядят не в пример приятнее для глаз.

— Отвечай, ничтожество, где Халу, я только что слышала его голос! — неприятно проскрежетала она тонким, надорванным голосом.

— Уважаемый адмент отбыл по важному приказу главы Ордена, госпожа Матия, — с поклоном, спокойно ответил Гуям.

— Что⁈ Да как он посмел игнорировать меня⁈ Он что-то говорил?

— Да, госпожа, — с каменным лицом произнёс слуга, — он велел передать вам, что я гений.

Гуям низко поклонился и невозмутимо удалился, едва заметно усмехаясь себе под нос, оставив неприятную, властную женщину в полнейшей растерянности.

— Чтоб вас всех Зарулапангад трахнул! — зло скрипнула она зубами и поспешила обратно к доченьке, снова уговаривать её вернуться домой из этой дыры.

Я громко чихнул и лениво шмыгнул носом. Глаза слипались, навалилась апатия, и всё казалось тленом. А всё почему? А потому, что скучно и укачивает! Часа три уже летим.

Ибун широко зевал на толстую книгу, а Мяу уже откровенно дрыхла, умостив голову на рычагах управления, они же лыжные палки. Сарацигаримит медитировала в позе лотоса, иногда всхрапывая и я, чтобы хоть как-то с пользой развеять скуку, окунулся во внутренний мир.

Догнал летающий тут духовный дворец и пару раз пнул закрытые ворота. Да нафиг, вообще лень что-то делать, лучше высплюсь. Ну и улёгся на одном из его балкончиков, закрыл глаза, да и уснул прямо внутри собственного разума. Последней мыслью хихикнул, что было бы забавно, если бы таким образом я оказался на более глубоком слое бытия и познал тайны мироздания.

Но вместо тайн мироздания я познал ужаснейшую вонь и, кашляя и хрипя, распахнул глаза, одновременно с этим вскакивая на ноги.

Звякнули цепи и голова больно ударилась обо что-то металлическое.

Спустя пару секунд, слезящиеся глаза кое-как сфокусировались сквозь толстые прутья металлической клетки метр на метр и сгущающиеся сумерки на… жопе. Огромной чешуйчатой жопе с массивным, бронированным плоскими наростами, хвостом, в нескольких метрах впереди. В отчаянной попытке зажать нос руками, обнаружил на запястьях толстые браслеты средневековых наручников, ну и подрыгал ногами для проверки — кандалы на ногах отозвались печальным звоном.

Мою кожу покрывали капли какой-то липкой дряни, ужасно воняющей животным мускусом. И вообще казалось, что всё здесь провоняло насквозь, включая меня. А теперь главный вопрос — где это «здесь»?

Я огляделся, насколько позволял вечер.

Справа надрывно выл и кашлял голый Ибун, со своим идеальным обонянием, а слева гнусаво, зажав нос, материлась голая Мяу — оба в окружения того же железа, что и я. Древняя, в отличии от нас, была чиста, прилично одета и спокойно сидела на изящном стульчике через одну клетку от Ибуна. Между ними была обнажённая истерящая девушка, так же зажимающая пальцами нос, отчего её рыдания и причитания звучали не очень жалостливо.

Напротив нас, с наветренной стороны, на фоне полупрозрачных палаток, стояли и хохотали полтора десятка человек в добротной, однотипной броне. Сразу за ними, прямо на земле, лежала куча нашего и не нашего барахла, которую венчал Вихрь, чья труба была чуть подсвечена багровым светом изнутри.

Хм, тучка там или хитро спряталась, или нагло ищет ещё пилюли ЖЭ. Так же заметил наш транспорт на самом краю полянки. Ну и неизменные лес и горы вокруг.

— Другого противоядия для вас нет! — с издёвкой крикнул нам тип, который во время полёта спускался нас запугать, а потом хлестнул зверя тонкой плетью и приказал: — Нанао, место!

Чудовище презрительно прошипело «ублюдок», дёрнуло хвостом, отошло чуть в сторону и демонстративно улеглось недалеко от палаток, положив усатую голову на мощные когтистые лапы с небольшими перепонками между пальцами. Если бы не чешуя повсюду, включая крылья, и колоссальный размер, то я бы сказал, что это обычная, тёмно-коричневая кошка. Или не сказал бы — оно показательно зевнуло и продемонстрировало три ряда острых и мелких (относительно собственного размера, конечно) зубов и мясистый, гладкий язык.

Шею «кошки» сковывал массивный ошейник, покрытый сложной, нечитаемой вязью символов, чуть светящихся голубым в сгущающихся сумерках. На её спине красовалась упряжь из нескольких тарелкообразных кожаных «гнёзд», а вдоль лап были закреплены цепи, на манер верёвочных лестниц.

Её большие, ярко-жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на людишек с презрением и ненавистью, но поза тела выражала покорность и смирение.

— Даже не хочу знать, как вы узнали о таком противоядии, — произнёс я, нагло посмотрев на похитителей, а потом повернулся к Ибуну: — Смотри, братан, какая жопа! Как я и обещал!

— Да я даже не сомневался, — проворчал он и крикнул древней: — Госпожа Сарацигаримит, прошу вас, спасите нас!

— Я не собираюсь нянчиться с вами, ничтожества, выбирайтесь сами. Если есть время на болтовню, то займись лучше своим жалким развитием, — равнодушно заявила она, чем привлекла к себе внимание похитителей.

— Эй, откуда одежда и этот стул⁈ — поражённо воскликнул один из воинов.

Они всей толпой выпучили глаза на бессмертную и даже дёрнулись, чтобы исправить это досадное недоразумение, но их остановил мой возмущенный возглас:

— Ты охренел, брат⁈ Ты думаешь, что я сам не способен нас спасти⁈

— Нет! Даже не думай! — в панике крикнул Ибун. — Пусть лучше учитель просто убьёт их обычным способом! Ты же опять сделаешь что-нибудь безумное!

— Обидно, знаешь ли! — возмутился я.

— Замолчите оба! Нас же убьют! — вклинилась прикрывающаяся руками Мяу, с завистью смотрящая на элегантные одежды древней.

— Да нифига, — я беззаботно махнул рукой, — хотели бы убить, уже бы грохнули. Ведь так, уважаемые⁈

Я откровенно издевался, поскольку чувствовал, что мне ничто не мешает придавить их дворцом Руона в любую секунду. Плюс у нас была древняя, с её дистанционными атаками, что давало неоспоримое преимущество над местными, которые не умели пуляться огненными шарами и вообще полагались только на оружие и ближний рукопашный бой. С точки зрения этих воинов мы были неопасны — клетки выглядели надёжно —, но это они просто не знали о наших возможностях. Так что, пока буду улучшать навык красноречия.

Похитители выглядели совершенно озадаченными, поскольку в их картину мира подобное поведение пленников никак не вписывалось. Мы, по их замыслу, должны были дрожать от ужаса, или, на худой конец, сыпать проклятиями, но никак не вот это вот всё.

— Мы вас позже скормим Нанао, — не очень уверенно произнёс владелец хлыста и добавил для пущего устрашения и нагнетания атмосферы безысходности: — Ей нужно много духовной энергии, а людей ловить проще, чем зверей.

— А почему сейчас не скормите? — задал я резонный вопрос, с любопытством разглядывая «кошку» закатившую глаза на его словах и проворчавшую что-то типа «сам их жри».

— Э… — растерялся мужик и беспомощно оглянулся на товарищей.

— Выпустите меня! — внезапно пронзительно завизжала незнакомая девушка в клетке, отчего все, включая похитителей, вздрогнули.

Она вцепилась в прутья и стала их трясти.

— Заткнись! — как-то излишне радостно рявкнул мужик и очень резко ударил её хлыстом. — Зря стараешься, эту клетку не сломать даже очень сильному чудовищу!

Девушка взвизгнула от удара и съёжилась, а я заметил, что у мужика на миг лицо стало чуть виноватым, будто он не хотел причинять ей боль. Кошка же злорадно, но едва слышно прорычала «так ей и надо!».

Я удивлённо вскинул бровь и пристальнее вгляделся в лежащую зверюгу, а зверюга, в свою очередь, пристально уставился на меня своими огромными, умными глазами.

«Что?» — говорил её взгляд.

А девушка, тем временем, зарыдала, сжалась в комочек и, размазывая слёзы по лицу, жалобным плаксивым голосом стала умолять:

— Прощу вас, господин, отпустите, я ничего плохого не делала! Мой орден хорошо заплатит за мою жизнь! Ведь мы собираем знания ради всего человечества!

— С чего бы ордену Познания платить за обычную девку? — с прищуром спросил мужик. — Ты кто-то важная⁈

— Очень! — с жаром воскликнула она. — Орден придёт за мной и обязательно спасёт меня! Всех нас!

Девушка вдохновенно окинула нас взглядом и особо долго задержала его на мне. Надежду, которая должна была сейчас вспыхнуть, в зародыше задавил «ироничный фырк» сразу троих — Ибуна, Мяу и зверя.

— Да все знают, что орден Познания ни во что не ставит своих членов, — буркнул Ибун.

«Угу» — фыркнула носом кошка, чем вызвала у меня ещё больше удивления — ей-то откуда знать?

Но я не удержался и хохотнул. На вопросительно-недоумённые взгляды бандитов пояснил:

— Ну да, смешно, у них такая себе репутация. А вы, вообще, из какой дыры выползли, что не знаете об этом? — я подозрительно прищурился, к своему удивлению заставив их слегка занервничать.

— Смешно, да, — кто их воинов неестественно и запоздало «гыгыкнул».

— Он у вас умственно отсталый? — невинно поинтересовался я, тыча пальцем в гыгыкнувшего, который стоял теперь слегка смущённый. — Или вы все того — альтернативные?

На эти слова зверюга ехидно прищурилась и издала странный звук, похожий на короткое шипящее «хи».

Разумеется, за такую дерзость я получил удар плетью сквозь прутья, от главаря этой братии. Или дрессировщика. Не суть. Просто для меня, врубившего форсаж, его движения были чересчур медленными и я, без особого труда, перехватил эту плётку и мощным рывком присвоил себе.

— Завязывай с агрессией! — с вызовом прорычал я, демонстративно наматывая кнут на руки и разрывая его надвое почти без усилия. — Сила в милосердии!

— Да не зли ты их! — воскликнул Ибун.

— Заткнись! — закричали на него сразу несколько человек и тут же накинулись, чтобы безжалостно избить древками копий.

— Да меня-то за что⁈ — орал здоровяк от боли, вот только никаких существенных повреждений не получал. — Его бейте!

— Не-не, брат, нормально, отвлекай их! — крикнул я ему и попытался деформировать прутья решётки тем же методом, каким собирал сани.

Вот только ничего у меня не вышло, даже не смотря на огромный расход дэн — этот металл будто вообще не знал, что такое физика, и ни в какую не желал ослаблять электронные связи в своих атомах. Ну и ладно! Где там конец провода? Далековато, но ничего, как раз быстро темнеет.

После показательно избиения алхимика, у этих бандитов будто второе дыхание открылось, или как будто они попали в родную среду обитания. Они злобно загалдели и теперь активно решали, кто и кого будет насиловать в первую очередь.

Мяу на это только испуганно забилась в дальний угол клетки, девушка из ордена истерично визжала, а древняя сидела с загадочной полуулыбкой, и я даже почти искренне сочувствовал тому, кто решит над ней надругаться.

Ждать начала нецензурных сцен не стал, тем более, что кабель уже дополз до меня. Коснувшись своего верного инструмента, схватил проводом лазерный маракас из кучи барахла и швырнул себе в руку. Надеюсь, им удастся прорезать прутья, потому что очень не хотелось бы давить тут всё дворцом — клетки может и выдержат его массу, но их может очень плотно вдавить в мягкую землю и мы просто задохнёмся.

Разумеется, мои телодвижения не остались незамеченными, но прыгнувшие в мою сторону шестеро бандитов с оружием наизготовку уже не успевали.

Яркий, тонкий луч концентрированного света прорезал сгущающуюся темноту и несколько палаток, а два коротких прутка с раскалёнными концами уже были ловко выбиты ногой.

— Нанао, взять его! — заорал погонщик-без-кнута и на кошачьем ошейнике ослепительно вспыхнули символы.

Зверюга зашипела от боли нечто очень матерное и припала к земле, готовясь к прыжку в мою сторону. В этот же миг шланг пылесоса прыгнул ко мне в руку и я, стегнув кабелем по рожам подступивших бандитов, направил его на кошку, целясь в ошейник, как из пистолета:

— Тучка, извини, — произнёс я и вмиг раскрутил движок до зубодробительного воя, при этом концентрируя волю на том, чтобы дать возможность мини Гневу Небес без проблем просочиться сквозь фильтр.

*Ф-Ф-Ф-ПОК*

И из трубы реактивным снарядом вылетела злобно грохочущая тучка, пролетела разделяющее нас с кошкой расстояние и размазалась багровой, клубящейся кляксой точно на ошейнике, дезинтегрируя его кусок вместе с парой символов.

Ошейник сразу перестал светиться, а зверюга замерла в недоумении. В недоумении замерли и остальные бандиты, которые резко потеряли к пленникам интерес. Они с полными ужаса глазами смотрели, как крылатая кошатина упирается мощными задними лапами с металлический обруч и остервенело пытается сбросить его с шеи.

Металл не выдержал натиска и лопнул с громким щелчком, после чего над горами и лесами разнёсся торжествующий рёв. По телу чудовища пробежали едва заметные алые искры, чешуя вздыбилась, а огромные глаза сузились в две злобные щели, не предвещающие ничего хорошего.

— Гхм, — я кашлянул и сделал шаг назад, к клетке, медленно забирался обратно вместе с пылесосом и полным сочувствия голосом произнёс: — Ну, рад был познакомиться, мужики.

Крылатая кошка яростно взревела и прыгнула вперёд, а бандиты с криками ужаса бросились врассыпную. Никто из них даже не пытался обороняться, напротив, двое неожиданно начали ломиться ко мне в клетку, когда нескольких их товарищей просто смело ударом бронированного хвоста.

— Занято! — заорал я, упираясь пятками в их перепуганные рожи и выпихивая наружу.

Мужики не сдавались, но тут позади них громко клацнули челюсти, и их, под истошные вопли, в секунду оторвало от клетки и утащило в сгущающуюся тьму, где мелькал едва различимый силуэт освобождённого от оков рабства монстра.

Спустя всего несколько минут человеческие крики и стоны стихли окончательно, а темноту наполняло только глухое, жутковатое урчание.

— Это, гмх, мы с тобой одной крови — ты и я, — как можно дружелюбнее произнёс я в темноту, осторожно выбираясь из клетки и держа пылесос наготове.

В шаге впереди тут же возникла раскрытая, зубастая пасть, и меня целиком обслюнявил горячий язык. Монструозная кошатина ткнулась в меня носом и коротко муркнула:

«Благодарю».

— Да на здоровье, — я с улыбкой, осторожно погладил её шершавый нос и пошёл вырезать товарищей.

В смысле, из клеток вырезать.

— Думал, будет хуже, — с облегчением проворчал Ибун, выбираясь из коробочки.

Последней освободил девушку, которая выглядела не радостной, а скорее шокированной и растерянной. Она тут же спряталась за моей спиной, когда отчего-то рычащая зверюга приблизилась к нам и склонила огромную голову, заглядывая мне за спину.

И только я хотел спросить, в чём дело и развеять или подтвердить охватившие меня подозрения, как над нами что-то ярко вспыхнуло и осветило окрестности. Голос с неба громыхнул:

— Найти и спасти её! — после чего посреди развороченного лагеря приземлились два десятка воинов с оружием наизготовку. Последним приземлился очень властный мужик с холодным взглядом и сверкающим мечом в руке.

— Адмент Халу́⁈ — поражённо воскликнула девушка за моей спиной и выскочила вперёд, чтобы тут же преклонить колени, причём ничуть не смущаясь своей наготы. — Достопочтенный Адмент, почему вы прибыли сами⁈

— А ты… э-э-э… на свободе?

Этот Халу не менее поражённо оглядел поляну и остановил взгляд на зверюге, широко распахнув глаза. Зверюга припала к земле и зашипела на него отчётливое:

«Ты! На этот раз я убью тебя!»

— Тише, тише девочка, — я подскочил к кошатине и погладил морду, при этом прошептав: — Ты его знаешь?

«Он пленил меня!» — утробно прорычала кошка.

— Понял, подожди, у тебя будет возможность отомстить, — вновь прошептал я и с улыбкой обернулся к гостям.

— Эм, да, этот отважный юноша освободил меня, — запинаясь через слово произнёсла девушка.

Хех, так вот оно что! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что всё это было хреново срежиссированным спектаклем. Для кого? Ну и так понятно — кто у нас тут самая загадочная херня, вызывающая у всех недоумение? Конечно же, я!

— Да, это был я! — громко объявил я, гордо выпячивая грудь и забив на наготу — привык уже. — Эти негодяи пленили эту прекрасную деву и этого чудесного зверя, так что я не мог оставаться в стороне и кинулся в бой, не жалея себя!

У Халу дёрнулся глаз, но он взял себя в руки и произнёс:

— Достойный поступок, достойный награды!

— Именно! — я расплылся в обаятельной улыбке, — а каковы ваши полномочия в ордене Познания?

— Я адмент — управляющий крепостью, — не без гордости заявил он, и тоже расплылся в дружелюбной улыбке. — Юноша, неужели ты желаешь присоединиться к ордену Познания? Я буду рад принять в наши ряды столь достойного воина.

— Возможно, — уклончиво ответил я и кивнул на девушку: — Она говорила, что является очень важным членом ордена и её обязательно спасут. И я вижу, что это действительно так, ведь сам адмент прибыл на помощь!

— Всё так, — скрипнув зубами ответил он и бросил на побледневшую девушку короткий, испепеляющий взгляд. — Говори прямо — к чему ты клонишь?

— О, прекрасно, — я зловеще потёр руки, — в таком случае, могу я рассчитывать на награду за её спасение?

— Говори! — холодно произнёс он.

— Пятьдесят миллиардов будет достаточно честно?

Халу поперхнулся и выпучил глаза, а «спасённая» девушка хлопнулась в обморок.

— Хо-хо, брат, когда ты стал настолько бесстыдным? — громко произнёс Ибун, идя ко мне, и тут же прошептал, когда его лицо не было видно врагам: — Ты спятил⁈

— Я знаю, что делаю, — так же прошептал я, — доверься мне!

— Вот это-то больше всего и пугает!

Ну, раз весь этот спектакль исключительно для меня, то сейчас самое время по-быстрому получить кучу денег и добить Ибуна до сотки, чтобы не носиться по горам в поисках дичи!

— Нет! — резко произнёс адмент, с трудом подавляя ярость.

— Чё⁈ — я выпучился на него. — В смысле «нет»⁈ А как же ценный сотрудник и всё такое?

Ибун и Мяу стыдливо закрыли лицо руками.

— Это слишком большая сумма, юноша, — чуть подуспокоившись ответил Халу, взяв себя в руки, — но я приглашаю вас к себе и там мы подберём достойную нагр…

— Да нихрена! — возмутился я, в сердцах пиная ни в чём не повинный камень. — Ты мне должен!

Халу побелел, сузил глаза, и его рука сжалась на рукояти меча. Ещё секунда, и он кинется на меня, но, вдруг, между нами возникла древняя и положила свою изящную ладонь на плечо адмента:

— Заткнись, ничтожный, — она бросила мне эти слова вместе с холодным взглядом и повернулась к мужчине: — Мы принимаем ваше щедрое приглашение.

— Но учитель! — не без лёгкой паники воскликнул я, ведь забираться в гнездо ордена совершенно не хотелось.

— Ученик, — она перевела на меня уничижительный взгляд ледяных глаз, — во имя Неба, я хочу принять ванну!

— Как ваше имя, мудрая госпожа? — вежливо произнёс Халу, пристально вглядываясь в лицо древней.

— Сарацигаримит Воплощающая Волю, — слегка улыбнулась она в ответ и указала рукой на Мяу: — А это моя сестра Мяусисипопа Два Глубоких пальца.

Я бы заржал, если бы не был так раздосадован сложившейся ситуацией.

У Халу брови поползли вверх и он с недоверием уставился на нашу компанию, незаметно скучковавшуюся возле нас с древней.

— Да, да, а я Зарупангад, — проворчал я и ткнул здоровяка в плечо: — А это Ибун-алхимик. Учитель, может поищем ванну в другом месте? А то у ордена дурная репутация… Ай!

Бессмертная, запулив мне в лоб небольшой ледышкой, вновь переключилась на адмента:

— Не обращайте внимания на слова этого мальчишки, он излишне зазнался из-за возложенной на него великой миссии.

— Миссии? — искренне удивился Халу. — Какой миссии?

— Окончательное избавление от апсайлов, разумеется.

Вот так запросто, не меняя выражения лица, эта… м-м-м… уважаемая, поставила нас в очень неудобную, коленно-локтевую позу. Меня поставила, откровенно говоря, ведь, как я понял, орден не зря называется «орденом Познания» и теперь к нам будет куча вопросов, которые могут запросто разрушить то немного, в чём мне удалось убедить древнюю.

— А кто такие…

Оправдал мои опасения Халу, но я резко и без уважения перебил его, чтобы не поднимать неудобные вопросы раньше времени:

— Учитель, вы ведь согласны, что вести диалог лучше на сытый желудок, в подобающей обстановке и когда мы оденемся уже наконец!

— Иногда я удивляюсь, насколько разумным ты можешь быть, — с сарказмом произнесла бессмертная и кивнула адменту: — Если ваше предложение ещё в силе, то мы посетим вашу крепость.

— Великолепно! — тут же расцвёл мужик и панибратски хлопнул меня по плечу: — Парень, ты сможешь лично убедиться, что слухи о нашем ордене крайне преувеличены! Отправимся завтра рано утром.

— Я бы лучше убедился, что ваш орден платёжеспособен, — буркнул я, рывком плеча стряхивая его руку и направился к куче барахла, которую эти деятели вытряхнули из пространственных хранилищ методом разрушения оных.

Надо уже быстрее осваивать это гадское воплощение, а то я со слишком завидной регулярностью оказываюсь голышом. Надеюсь, мой внутренний турбокомпрессор сойдёт за основу, которую так настоятельно требует древняя.

Кое-как прикрывшись какими-то тряпками, мы с Ибуном зарылись в кучу, выкопали самое ценное и завернули всё в подрезанную лазером крышу одной из палаток. Мяу к тому времени тоже сумела одеться, скомбинировав на себе разноцветные тряпочки. А потом, надо отдать ей должное, метнулась отвлекать разговорами бессмертную, чтобы Халу не мог приставать к ней с расспросами.

На полянку, под командные окрики погонщиков, опустились шесть шерстяных птеродактилей, на чьих спинах был закреплён кожаный «банан» с ручками, для сидения сразу нескольких человек. Следом упало нечто зубастое, напоминающее шестиногого мопса с крыльями и таким же седлом-бананом на спине.

Сразу началась деловая суета по установке лагеря силами ордена. Мы же скучковались отдельно и молча наблюдали, как палатки вырастают одна за одной, а в небо взметаются искры разводимых костров, над которыми споро развешиваются объёмные котелки. Водители тварей, в свою очередь, занимались зубатыми подопечными, под суровым взглядом Халу и ещё какого-то мужика, который отличался бронёй от прочих воинов.

Эти двое о чём-то тихо переговаривались, изредка косясь на нашу компанию.

И тут до меня дошло, что в нашей компании кого-то не хватало — одного неформального члена отряда, который подозрительно долго не появлялся в поле зрения, чтобы по обыкновению вызывать у окружающих недоумение и лишние вопросы. Пришлось немного пройтись, предварительно уговорив кошкодракона не заливать поляну кровью и смиренно ожидать моих дальнейших распоряжений.

— Ты мне должна! — строго напомнил я зубастой громаде, когда та злобно прищурилась и поинтересовалась, с какого перепуга должна исполнять мои приказы. Возразить ей было нечего.

Тучка нашлась быстро, ровно там, куда я её запульнул — размазанной по сломанному ошейнику, валяющемуся на границе с лесом.

Она лежала в проплавленном в металле углублении и тихо бурчала с самым несчастным видом. От неё во все стороны распространялось чувство обиды на унизительно обращение, а в тихом громыхании отчётливо проскальзывали нотки жалоб на несправедливость и нелёгкую судьбу скромного спецпредставителя небесной канцелярии, обличённого повышенной властью, а следовательно и такой же ответственностью.

— Пойдём? — тихо произнёс я, присаживаясь возле неё на корточки и чувствуя некоторую вину.

Ответом послужило злобный, обвинительный «бурк», и она, как бы странно это не выглядело, отвернулась от меня, насколько это вообще возможно в исполнении сгустка энергии, стилизованного под грозовое облачко.

— Слушай, ну прости меня. У меня не было выбора! — рискуя конечностью, я положил ладонь на её раскалённые клубы, но, к удивлению, она меня не «укусила» и даже не обожгла. — Работа у тебя сволочная, понимаю, но её всё равно надо делать. Ну, вот такой неприятный и непредсказуемый «клиент» тебе достался, бывает.

Она расстроено сверкнула маленькими молниями и почти по-человечески вздохнула, слегка раздавшись в объеме, а затем вновь ужавшись. Кажется, последней выходкой я довёл её до профессионального выгорания и депрессии.

— Ну всё, пошли. Хочешь, я тебя ещё такой же пилюлей угощу? — вкрадчиво произнёс я, стремясь умаслить это чудо природы.

Она буркнула, что ей уже плевать на всё, и продолжила лежать, заставляя меня чувствовать себя крайне паршиво. Мда, после всего, что я с ней сделал, я просто обязан на ней жениться… в смысле взять ответственность по её реабилитации.

Не особо беспокоясь о последствиях, сгрёб в охапку этот комок страданий, оказавшийся неожиданно очень тяжёлым и плотным, но крайне приятным на ощупь, и вернулся к Ибуну и остальным. Мини Гнев Небес совершенно не сопротивлялся подобному богохульству, и даже перестал стрелять молниями, лишь тихо гудел и едва заметно вибрировал как уютный трансформатор высокого напряжения.

Нас встретили три пары изумлённо вскинутых бровей и одна пара изумлённо вскинутых надбровных защитных пластин. Но вопросов на этот счёт не последовало, а вот вопрос насущный был-таки задан:

— А где мы спать будем?

Ровно в этот момент раздался предостерегающий возглас одного из воинов ордена:

— Сверху!

Пока я вглядывался и пытался понять, о чём речь, бойцы ордена выдёргивали из хранилищ монструозные арбалеты и как один нацелились вверх. Причём целились очень технично, а не куда попало, но не стреляли.

А потом поляну накрыло пронзительным свистом, пробирающим до мурашек. В следующую секунду парящий в воздухе источник света погас под недвусмысленное клацанье неведомых челюстей, и всё погрузилось в непроглядную тьму для привыкших к свету глаз. И только отблески костров выхватывали из темноты отдельные части бронированных человеческих тех, окутанных голубым свечением.

— Контакт! — рявкнул кто-то командирским голосом, а я разогнал себя форсажем.

Свист раздался совсем близко и группа из пяти воинов тут же выстрелила на звук, после чего сразу же бросилась врассыпную неким подобием полёта, выстилаясь в прыжке вдоль земли. Остальные тут же дали массированный залп сверкающими синевой тяжёлыми болтами ровно в то место, где только что стояли их товарищи. Залп расчертил трассерами черноту ночи и утыкал неведомую тварь сияющими, медленно гаснущими маячками, некоторые из которых глубоко увязли в сгустке мрака, отмечая его стремительное движение в нашу сторону.

Наш дракончик ощерился и зашипел, а я, недолго думая, швырнул в ту сторону пылесос, чей шланг тут же хищно вытянулся струной. А чтобы летящая по инерции туша не снесла нас как кегли, призвал своё пресс-папье эпического размера, поскольку ни на что другое эта груда золота не годилась.

На секунду ослепительно сверкнуло золотом, надолго отпечатывая на сетчатке образ золотого дворца посреди леса, и тут же грохнуло. Земля вздрогнула, уши заложило от реактивного воя, дворец мгновенно пропал и следом раздался противный хлюпающе-хрустящий звук, после которого наступала необычайная тишина.

Через миг в небо взмыло ещё одно маленькое искусственное солнце и подсветило поле битвы. Воины ордена ещё некоторое время настороженно водили оружием по сторонам, но быстро стало понятно, что всё уже кончено.

Между нами и лагерем ордена появился огромный квадратный котлован с идеально ровным дном. С почти идеально ровным, поскольку там присутствовало ещё выдавленное в твёрдом грунте очертание какой-то крылатой твари.

А ещё, на противоположной от нас стороне ямы, на самом краешке, застыли в странных позах со вкинутыми руками два крайне бледных воина ордена. Они пучили на меня полные шока глаза и боялись даже вдохнуть, при этом изо всех держась за дёрн на краю котлована голыми пальцами ног, которые теперь торчали из сапог со срезанными носками

Пока Халу с подчинёнными растерянно хлопали глазами и пытались осмыслить произошедшее, я, совершенно без утайки, открыл крышку пылесоса и вынул оттуда очень крупную, с волейбольный мяч размером, тяжеленную пилюлю ЖЭ. Вот только депрессивная тучка вообще не проявила интереса, когда я поднёс сферу к ней. И когда я уже собрался принудительно скормить ей вкусняшку, ко мне рывком приблизилась древняя и стальной хваткой вцепилась в запястье, с не женской силой выворачивая конечность ладонью вверх.

— Покажи! — приказала она, едва не ломая мне руку.

Шипя от боли, расслабил пальцы, а она тут же сцапала шар двумя руками, совершенно не обращая внимания на вес, и с крайним возбуждением поднесла его к глазам. Она долго вглядывалась в него, гладила пальчиком, едва касаясь глянцевой поверхности, и даже осторожно лизнула розовым язычком.

На его месте должен быть я! Ну или часть меня. Хе-хе. Мда, такими темпами скоро на стену полезу, ибо растущий организм требовал внимания от другого организма противоположного пола. Желательно рода человеческого, конечно.

— Учитель? — осторожно произнёс я, когда древняя зависла и, не моргая, пожирала взглядом пилюлю.

— Как ты это сделал⁈ — тут же встрепенулась она.

— Что «это»?

— Эйдосфера. Как ты умудрился сотворить настолько идеальное запечатывание?

— Что? Какое запечатывание? — выпучился я.

— А вот такое, — произнесла она, начертила пальчиком несколько символов на гладкой поверхности сферы (почувствовалось движение духовной энергии и те сразу вспыхнули золотом), и швырнула мяч на дно котлована, при этом громко крикнув: — Гьяра!

Громко хлопнуло, яму заволокло густым красным туманом, а через секунду из него медленно полезло вверх нечто чёрное, огромное и отвратительное.

— Это, нахрен, что за покемон⁈ — потрясённо выдохнул я, непроизвольно делая шаг назад ровно так же, как и доблестные, пусть и слегка побледневшие воины ордена, вместе с адментом.

Драконокошка хоть и не сильно уступала размером этой штуке, но, тем не менее, так же попятилась, предупреждающе шипя. Ибун и Мяу технично шмыгнули ко мне за спину, а я только крепче сжал шланг пылесоса и с интересом разглядывал это явление.

Чудовище было опутано светящимися золотыми лентами нечитаемого из-за заковыристого шрифта текста, который явно то ли сдерживал его, то ли подчинял, так что переживать особо не стоило. Да и всосанный однажды монстр, может быть всосан и второй раз.

— Что это за тварь?

— Не знаю, — ответила она, равнодушно пожимая плечами.

— Тень Сферы! — донеслось хриплое со стороны ордена.

Ибун, Мяу и кошкодракон по имени Нанао ещё до этих слов мелко задрожали и попятились. По другую сторону твари так же мелко дрожали воины ордена, а Халу и говоривший с ним мужик обнажили оружие и засияли как два синих солнышка.

Я же со спокойным интересом разглядывал эту уродливую зверушку, которой самое место в каком-нибудь дешёвом фильме ужасов с латексными монстрами, а не в реальном мире. А вот древняя с интересом разглядывала людей, просто источающих ужас.

И тут это нечто, видимо сформировавшись до конца из тумана, пронзительно завизжало с явным отзвуком металлического скрежета и бросилось на древнюю. Но золотые ленты крепко стянули её тело, тварь завизжала ещё громче, заскрежетала оттопыренными пластинами на уродливой башке, сжалась, и в следующую секунду разорвала сковывающие её магические цепи.

Распахнутая пасть с такой скоростью приблизилась к бессмертной, что я едва успел вскинуть трубу пылесоса и раскрутить двигатель, при этом отчётливо понимая, что не успеваю. Однако Сарацигаримит резко взмахнула рукой и ударила тварь сверху вниз, причём, кажется, рукавом платья.

Грохнуло!

Уродливая голова вонзилась глубоко в землю, тогда как длинное, змееподобное тело по инерции перемахнуло через древнюю девушку и распласталось по лесу, ломая деревья. Взвыл Вихрь, хрустнуло, хлюпнуло, и огромная туша во второй раз втянулась в пылесос. В рядах ордена кого-то шумно вырвало. Ну да, согласен, зрелище то ещё.

— Видимо, в приручении зверей я была не сильна, — как-то расстроено, почти по-человечески вздохнув, произнесла древняя.

Все благоговейно уставились на неё, впечатлённые невероятной силой, а вот меня сильно насторожили её слова. Неприятную мысль додумать не успел.

— Уважаемая, со всем почтением, но Тень Сферы нельзя приручить, — громко крикнул Халу, трясущейся рукой убирая меч в ножны и стараясь непринуждённо втянуть выпученные глазные яблоки обратно под веки.

— Что такое «Тень Сферы»? — нахмурившись отозвалась древняя.

— А вы не знаете, госпожа? — в свою очередь нахмурился Халу.

— А давайте уже спать! Завтра всё обсудите! — вклинился я в их диалог, и тут же призвал дворец Руона, разделив наши группы углом здания под вскрик особо впечатлительных бойцов ордена.

Пока с их стороны звучали удивлённые возгласы, я поспешил к закрытым воротам, ненавязчиво утягивая бессмертную за собой. Она не сопротивлялась. Ибун и Мяу последовали за мной.

— Мы пришли за наследием, — произнёс я ключевую фразу, — открывай!

Двери гостеприимно распахнулись и мы ввалились внутрь. С последнего визита ничего не изменилось — всё те же пустые кладовки пройденных испытаний, всё то же привидение Руона.

— Это опять вы, уважаемый Ибун? — дружелюбно произнесло спустившееся с потолка привидение, начисто проигнорировав меня. — Продолжим?

— Да, — твёрдо ответил алхимик и тут же добавил, под мои недвусмысленные кривляния в сторону открытых ворот: — А можно двери закрыть?

— Разумеется, — кивнул призрак и створки захлопнулись прямо перед носом подошедшего адмента. — Пойдёмте, коллега.

— Подожди! — внезапно произнесла древняя и одним плавным движением оказалась перед Руоном: — В каком году и в какой сфере ты умер?

От её вопроса меня пробрал озноб и рука непроизвольно сдалась на шланге пылесоса. Мяу несколько раз моргнула, переводя взгляд с меня на древнюю и обратно, после чего поспешно буркнула «я спать» и шмыгнула в одну из комнаток, плотно закрыв за собой дверь. Ибун медленно попятился к другой кладовке и спрятался там, но не смог удержаться от осторожного подглядывания за происходящим. Краешком глаза.

— Сожалею, но я не помню этого, — благодушно ответило привидение.

— Тогда, — древняя прищурилась, — сколько лет от начала войны с апсайлами прошло на твоей памяти?

— Мне ничего не известно об этой войне, — смиренно пояснил дух с грустным выражением полупрозрачного лица, — но секты всегда воюют между собой, вместо того, чтобы вместе стремиться к совершенству познания.

Не успел я изобразить фейспалм, как бессмертная оказалась прямо передо мной и приблизила ко мне лицо настолько, что я ощутил кожей её теплое дыхание на своих губах.

— Ты не он, — тихо произнесла она, вглядываясь куда-то глубже моих глаз.

А в следующий миг грудь пронзила острая боль и оправдание, вместе с выдохом, застряли в моём горле.

Это было страшно. По-настоящему страшно!

Ибун не моргая смотрел, как тонкая и нежная рука Сарацигаримит без труда пробила грудь Ёпта навылет и ярко красная кровь медленно потекла к локтю, где срывалась на золотой пол тяжёлыми, громкими каплями, будто отсчитывая последние мгновения.

«Жаль её, столько тайных знаний древности исчезнет теперь уже окончательно только из-за её гордыни» — с тоской подумал алхимик, глядя на ещё бьющееся сердце в руке девушки, торчащей среди вывороченных рёбер из спины друга.

Ибун не видел выражения лица древней, но лицо товарища не предвещало ничего хорошего. Эта смесь разочарования, обиды и непонимания была гораздо страшнее любой злости и ярости, и он уже видел подобное. Сейчас может произойти всё, что угодно, и очень маловероятно, что этот неразрушимый дворец уцелеет. Радовало только одно — каким бы образом его сейся не прибило за компанию, это точно будет оригинально и неповторимо. Тут Ёпт умел удивлять.

— Тебя не смущает, что я тебя спас и, фактически, подарил новую жизнь? — тихо произнёс Ёпт, по своему обыкновению давая бессмертной возможность одуматься.

Здоровяк вздохнул. Ну почему он не может просто убить её? Неужели он не понимает, что в этом мире всё зависит от силы и решимости наказать обидчиков самым жестоким способом? Да, ему и самому не нравилось подобное положение дел, но это точка зрения того, кто слаб.

Древняя едва заметно вздрогнула от его спокойствия и алхимик не смог сдержать усмешки. Она серьёзно думала, что так сможет убить его? Ха! Видела бы она его тогда, когда он куском мяса рухнул с неба на цилиня…

— Ты обманом стал моим учеником, — зло прошипела бессмертная и одним движением раздавила сердце в руке, — за это только смерть!

Хлюпнуло, и на пол упали кровавые ошмётки.

— Полегчало? — всё так же спокойно произнёс Ёпт, слегка приподнимая одну бровь.

«Не говори с ней! Просто размозжи её голову!» — мысленно закричал Ибун, ощущая необъяснимую, всё нарастающую тревогу.

Внезапно Сарацигаримит расхохоталась, чуть запрокинув голову, а в следующий миг ухватилась за позвоночник Ёпта и притянула его вплотную к себе.

— Тогда я просто уничтожу твою душу и лишу перерождения! — прорычала она, упираясь лбом в лоб Ёпта. — Вы, ничтожества, не в силах защититься от этого и пусть меня за это покарают Небеса, я готова!

Волна чудовищной силы прокатилась по залу, вызывая какой-то животный ужас и желание поскорее забиться с самую глубокую нору и сжаться там дрожащим комочком. Ибун не смог противостоять этому и отшатнулся вглубь комнаты, где вжался спиной в стену и изо всех сил глубоко и часто дышал, боясь, что его сердце остановиться в любой момент.

Обессиленный и дезориентированный, он сполз по стеночке и с ужасом смотрел на двоящийся во взгляде дверной проём, за которым творилось нечто невообразимое и оттого ещё больше пугающее.

Кровь шумела в ушах почти лишив слуха, конечности дрожали, кожу покрыл липкий пот, но даже в таком состоянии он смог уловить тихий звук упавшего тела, набатом прогремевший в сознании.

Жуткая энергия в один миг пропала и здоровяк медленно, делая над собой сверхусилие, на четвереньках пополз в зал. Больше всего он боялся увидеть там лежащего друга и стоящую над ним древнюю тварь, и от этого было невыносимо страшно выглядывать из каморки, но неопределённость терзала душу ещё больше.

Пересилив себя, он выглянул за дверь и едва не лишился последних душевных сил — на золотом полу, в огромной луже крови лежал Ёпт, на нём Сарацигаримит, и никто из них не шевелился. И только Тучка Гнева Небес растерянно гудела над ними, а неподалёку лежала россыпь мелких, полупрозрачных осколков и нигде не было видно духа дворца Руона.

Мяу сидела, обняв себя руками и прислонившись спиной к двери — её била крупная дрожь от прошедшей волны ужасающей энергии, а со лба стекал холодный липкий пот и тут же смешивался с неконтролируемыми слезами отчаяния. Она никогда не сталкивалась с подобным давлением, хоть и повидала всякого, но даже самая густая жажда убийства не шла ни в какое сравнение с этим кошмаром.

Внезапно, золотые стены распались мириадами искр, которые тут же разлетелись в разные стороны и затерялись в лесу. Лишившись пола под собой, девушка упала на твёрдую землю и растерянно заморгала и осмотрелась, пытаясь разобраться в происходящем, несмотря на своё состояние.

Алхимическое солнце ещё сияло над лагерем и первое, что ей бросилось в глаза, был бледный и потный Ибун, быстро подползший на карачках к лежащему под бессмертной девушкой Ёпту. Он склонился над другом и стал тормошить его, что-то шепча.

И не было видно ни одного зверя из тех, что были с членами ордена. Большая тварь, притащившая их сюда, тоже куда-то пропала, но широкая просека в лесу и удаляющийся треск ломаемых деревьев легко отвечали на этот вопрос.

Переведя взгляд на лагерь ордена, Мяу отметила, что большая часть ещё только поднимается на ноги, при этом покачиваясь как пьяные. Сам Халу и ещё кто-то сильный остались стоять на своих двоих, но вид имели бледный, растерянный и крайне озадаченный.

Вот только долетевшие до неё слова в один момент уронили сердце девушки:

— Быстро, захватите их!

Она снова перевела взгляд на того, кто обещал помочь ей, и внезапно ощутила горечь во рту — неужели это конец её надежд? Все знали, что орден познания никогда своего не упустит! А парень, обещавший и могущий ей помочь, не шевелился, несмотря на все усилия мускулистого алхимика.

Но тут Мяу заметила, что Ибун замер и резко склонился над Ёптом. Он повернул свою голову так, словно старался как следует расслышать что-то. А несколько ударов сердца спустя, здоровяк поднял на Мяу выпученные глаза и всем телом стал бледнеть настолько стремительно, что создалось впечатление, будто кто-то в один миг высосал из него всю кровь.

Не меняя позы, алхимик стремительно рванул на четвереньках к Мяу, при этом взрывая под собой твёрдую землю, будто это был рассыпчатый песочек под копытами цилиня. Его перекошенное в жуткой гримасе лицо до смерти напугало девушку, и она непроизвольно вскочила на ослабшие ноги, принимая вялую защитную стойку.

Уже ближе к девушке Ибун сумел подняться во весь рост и растопырить руки, будто желая обнять её, а его перекошенный в ужасе рот пронзительно выкрикнул только одно слово, и это слово пробрало до мурашек:

— Беги!

Мяу замерла в растерянности и тут несущаяся гора мышц смела её будто таран, а мощные руки крепко прижали её к холодному потному телу. Перекинутая через плечо, как какой-то мешок с кашуром, девушка хотела спросить, почему надо бежать, но тут заметила прицепившуюся к пояснице Ибуна тучку Гнева Небес, которая жалила зад алхимика маленькими молниями, таким образом подгоняя его. А затем в небе протяжно громыхнуло.

Девушка подняла голову и все вопросы отпали сами собой, а волосы зашевелились даже там, где им шевелиться не положено — в ночном небе формировался гигантский симметричный узор из множества молний, отчётливо видимый на фоне плотной чёрной тучи, раскинувшейся, казалось, до самого горизонта.

Последнее, что она увидела перед тем как Ибун вместе с ней вломился в лесную чащу, были окружившие Ёпта воины ордена, опасливо смотрящие наверх. А затем ослепительный свет затопил весь мир, и она почувствовала, что летит в бездну под оглушительный грохот, сотрясающий саму душу до основания…

— Пхе… — облако чёрного дыма вырвалось из моих лёгких.

Упираясь дрожащими руками в раскалённую и оплавленную до состояния обсидиана землю, я сумел привести себя в вертикальное положение. Пошатываясь и тряся головой, постоял некоторое время и попытался привести мысли в порядок.

— Как ты вообще выжил после такого, ничтожество⁈

Перед глазами плясали разноцветные круги на чёрном фоне, но до того, как я успел испугаться, что ослеп, зрение услужливо отрисовало оранжевые всполохи обширно лесного пожара, замечательно освещающего всё вокруг.

— Отвечай!

— Заткнись, и так хреново!

Стоило ответить вслух, как сразу зашёлся кашлем, отзывающимся острой головной болью. Мысли шевелились туго, но даже этого было достаточно, чтобы сообразить перегнать жизненную энергию из пылесоса в тело.

Сразу стало легче. Сознание прояснилось, боль отступила, а глаза, наконец-то, стали видеть нормально.

Оглядевшись, я удивлённо присвистнул. Этот выжженный кратер был на порядок больше того первого, в самом начале моей «карьеры», но суть не изменилась — тут не сталось ничего, кроме меня, пылесоса, лазерного маракаса (внезапно), и обнажённого, слегка подкопчённого и неподвижного тела Сарацигаримит, на котором надолго задержался мой задумчивый взгляд.

— Не смей на меня пялиться, извращенец!

— Ибун, Мяу! — заорал я, с тревогой крутя головой и напрочь игнорируя возмущённые вопли.

Ответа не последовало.

— Кто-нибудь! Эй! — ещё раз проорал и прислушался.

Но кроме гула лесного пожара и испуганных криков бегущего от него зверья ничего не было слышно. Пришлось напрячь память и вспомнить расположение компаньонов и прикинуть их возможный вектор движения.

Так, если Ибун был возле меня тут, а Мяу находилась в той комнате, то он побежал бы к ней и дальше, примерно…

— Туда, — сказал я сам себе и поспешил в выбранном направлении, скользя босыми пятками по идеально гладкой поверхности вогнутой тарелки кратера. Правда кое-где присутствовали странные бугорки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся уцелевшими вещами — нашими и членов ордена — намертво вплавленными в эту твердь.

— Не смей оставлять моё тело здесь!

— Да отвали ты, — отмахнулся я, перепрыгнул край котлована и едва не сорвался в широкую расселину.

— Ибун, Мяу, вы там⁈ — заорал я в эту щель и прислушался.

Тишина.

— Эй! — вновь крикнул я, безрезультатно вглядываясь в черноту провала.

И снова ничего. Но дальше только выжженный лес и прятаться негде, а значит они наверняка где-то внизу.

Точно, у меня же есть фонарик!

— Сейчас посвечу! — радостно произнёс я, поднимаясь с колен.

— Мы тут, не надо светить! — внезапно донеслось испуганное из бездны.

— А чего не отзывались? — с подозрением спросил я у дыры.

— Ну… — протянула дыра голосом Ибуна и замялась.

— Мы не знали, что это ты! — поспешно заявила бездна голосом Мяу.

— Да вы что⁈ — с улыбкой протянул я и поцокал языком. — Ну вот, теперь вы знаете, что это я! Выползайте, пока я не начал думать, что вы пытались от меня сбежать.

Послышалось шуршание, кряхтение и тихий, напряжённый голос Ибуна:

— Не показывай ему свой страх, он его чувствует! Улыбайся и веди как обычно, ты даже не представляешь, что он делает с теми, кто косо посмотрит на него! Даже думать боюсь, в какое чудовище он сейчас превратился…

— А что это было? — послышался робкий девичий шёпот.

— Испытание Небес…

Мяу настолько шумно сглотнула, что я едва не заржал в голосину, но сумел сдержаться, чтобы не портить другу довольно жестокую шутку. Ничего, пусть деваха маленько помучается за свои косяки. Буквально в последний раз. Может быть.

Наконец из расселины показались чумазые и крайне настороженные лица, над которыми взмыла тучка и заняла привычное место за моим плечом. Я сделал шаг назад, давая им место, и замер, уперев руки в бока в строгой надменной позе. Ага, голышом в полный рост.

Они выбрались из ямы и замерли напротив, избегая смотреть на меня. Ну, с Ибуном-то всё было понятно — он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, а вот потупившаяся девушка потупилась совершенно искренне.

Она стояла втянув голову в плечи и её взгляд рассеяно блуждал по земле под ногами, но несколько раз она мельком глянула на ту часть меня, которую можно было разглядеть не поднимая головы и каждый раз она густо краснела.

— Ладно, хватит страдать хернёй, пошли, — я махнул рукой, развернулся, и пошёл обратно под гаденькое хихиканье алхимика.

Я не сдержался и гыгыкнул. Вот же человек прогрессирует в неправильную сторону — ещё недавно он был на волосок от смерти и уже пытается шутки шутить. Хотя, его можно понять, с его-то благословлением.

— Что вы?.. — начала было она, но быстро всё осознала, догнала нас, и дальше шла молча, насупившись и сердито сопя.

С ходу запрыгнул в раскаленный кратер и по инерции сделал несколько шагов до того, как засомневался в спутниках и обернулся. Но они совершенно спокойно последовали за мной, без малейшего дискомфорта ступая по гладкому обсидиану босыми ногами, окутанными синим свечением. Только потели сильно и покашливали от дыма.

Мы добрались до исходной точки и остановились, молча разглядывая бездыханное тело древней, что ей категорически не нравилось.

— Проклятые извращенцы! Чтоб вас апсайлы сожрали! — бесилась она. — Хоть тряпкой накрой, гадёныш!

— Может похороним? — тихо и как-то грустно произнесла Мяу.

— Себя похорони, тупая тварь! — заорала бессмертная на неё, а потом и на меня: — Верни мне тело, скотина!

— Странно, — произнёс Ибун, когда присел и принюхался к трупу, — её тело будто и не пострадало, тогда как даже адмента сожгло…

— Конечно не пострадало, тупой уродец, оно же бессмертное! Я вас всех уничтожу, твари! — истерично визжала Сарацигаримит.

— Крепкая старушка попалась, — я кивнул.

— Старушка⁈ Ах ты ничтожество, дай мне только возможность, и ты познаешь все страдания мира!

— А она точно умерла? — Ибун поднял на меня сомневающийся взгляд. — Может расчленить на всякий случай?

— Я тебя сама лично расчленю, падаль!

— Как вы можете такое говорить⁈ Она же была вам учителем! Имейте хоть каплю уважения к умершим! — возмущёно воскликнула Мяу, переводя потрясённый взгляд с меня на Ибуна и обратно.

— Не, — я поскрёб свою грязную лысину, — ни хоронить, ни расчленять мы её не будем. С собой возьмём.

Они синхронно уставились на меня округлившимися глазами, а бессмертная поперхнулась яростью.

— А зачем? — с подозрением в голосе спросил Ибун.

— Мне кажется, она бы этого хотела, — ответил я, смиренно складывая перед собой ладони в молитвенном жесте.

— Да вы с ума сошли! — закричала Мяу, не выдержав уровня абсурда. — Это омерзительно! Какой бы она не была, не оскверняйте память о ней!

— Успокойся, сестра Мяусисипопа, — я успокаивающе положил ладонь на плечо девушки, — она всегда будет с нами. Будет жить в наших сердцах, внутри нас! Понимаешь?

Я пристально и убедительно посмотрел в её глаза, отчего она слегка стушевалась, но кивнула. Потом перевёл точно такой же взгляд на поднявшегося Ибуна.

— Я убью вас всех самым мучительным способом! — древняя оклемалась от шока и опять разоралась, так что пришлось на время вырубить ей звук.

— Ведь так, брат Ибун, — голосом надавил я, в надежде, что до него дойдёт посыл, поскольку в нём я был уверен, а вот посвящать Мяу в эту маленькую тайну пока не собирался. Да и хрен его знает, как отреагирует тучка, если я скажу вслух, что поглотил душу древней вместе со всей её энергией.

— А? А… А! О-о-о! — практически похерив всю конспирацию выдал он бессвязное, но под конец сумел-таки натянуть на офигевшее лицо маску серьёзности и кивнул: — Да.

Девушка ещё некоторое время с подозрение косилась на нас, но потом вздохнула и смирилась. Лишь уточнила:

— Что дальше?

Действительно, а что дальше? Мы опять непонятно где и опять с голой жопой. Что-то такая тенденция мне совсем не нравится — я ни на шаг не приблизился к решению проблемы возвращения на родину, но уже успел разозлить чёртову уйму народа и сжёг кучу лесов, не считая разрушения целой горы. Мда.

— А почему бы нам не направиться в крепость ордена Познания? — внезапно предложил Ибун, чем вызвал два удивлённых взгляда в свою сторону.

— Ты головой ударился, когда падал? — невинно поинтересовался я.

— Мы сможем обменят тело древней на целую кучу сокровищ! Они хоть и безумны, но сделки всегда ведут честно — и заплатят, и отпустят. Иначе бы никто с ними не работал! — убеждённо произнёс Ибун с горящими глазами.

— Чёт мне сомнительно менять такое уникальное тело на всякую фигню, — с сомнением ответил я, косясь на труп и радуясь, что не слышу воплей древней на этот счёт.

— Да ты послушай, — Ибун наклонился поближе и заговорщицки зашептал, — мы обменяем её на самое ценное, быть может даже на информацию о том, как тебе вернуться домой! А потом ты заберёшь труп обратно!

У Мяу отвисла челюсть, а я задумчиво погладил подбородок и, слегка кивая своим мыслям произнёс:

— Неразменная монета… хм, может сработать… А почему я? Ты что, не будешь участвовать?

— От меня будет мало пользы, брат. Я смиренно подожду тебя снаружи, — произнёс Ибун слегка смутившись.

— Ну, так-то да, — не стал отрицать я.

— Да вы послушайте себя! — взорвалась криком девушка и замахала руками. — Вы говорите об ордене Познания! Самой жестокой организации, которые людей на мелкие кусочки режут только из любопытства, а вы собираетесь их ограбить? Вы спятили⁈

— Нанао! — внезапно заорал я, чем напугал своих товарищей.

Это нужно проверить сразу, а то сейчас распланируем, а по факту даже не знаем куда идти. Но, к моему облегчению, огромная тень в окружении искр почти сразу взметнулась из огня лесного пожара в километре от нас и, несколько секунд спустя, чешуйчатое чудо мягко приземлилось возле нас. Зверюга наклонила ко мне морду и потёрлась о руки, мурча от удовольствия и выражая нетерпение скорее вернуться в крепость и наказать всех обидчиков. Отлично.

— Готовимся и утром выдвигаемся.

Поскольку, благодаря духовно энергии, мои компаньоны не испытывали неудобств от нахождения в медленно остывающем кратере, а Нанао вообще, похоже, была созданием огненным, я решил для начала восстановить всем силы.

Мы перетащили бессмертное тело в корзину на спине Нанаю, с комфортом расположились вокруг него кружком и раскурили пылесос. Вихрь тихо гудел, а из его трубы медленно вытекали клубы густого красного тумана, которые мы глубоко вдыхали, передавая шланг по кругу. Не обделили и зверя с тучкой.

Мяу сперва порывалась задавать вопросы, но наши с Ибуном умиротворённые рожи отбили у неё всякую охоту нарушать это странное таинство и мы спокойно докурили неизвестного чёрного монстра, медитативно любуясь разрастающимся вокруг нас лесным пожаром и слушая громкое урчание Нанао и далёкие панические крики обитателей леса.

Затем мы выковыривали из остывающего обсидиана всё, что могло представлять хоть какую-то ценность для обмена и складировали в корзине. Куча получилась внушительная, но самой ценной находкой оказался знак адмента, оставшийся от Халу, который обнаружила Мяу, когда на кой-то чёрт использовала свою способность находить самое нужное.

Я смотрел на её расстроенное лицо, на тусклый металлический жетон в её руках, и что-то мне подсказывало, что она просто надеялась на то, что кроме меня существует и другая возможность спасти сестру, но небесный дар прямо намекнул, что с нами она надолго. А если всё пройдет как должно, то вообще навсегда, пока смерть не разлучит нас, да и то не факт.

Взяв бляху в руку, ощутил в ней едва ощутимое течение энергии, но тут важнее было то, что с моим новым благословлением небес наш план был просто обречён на успех!

Над горами медленно занимался рассвет, а Нанао уже грациозно потягивалась, разминая крылья перед полётом. Мы освободили её от лишних цепей и перевязали ими нашу поклажу. Устроились поудобнее и драконокошка резким рывком взмыла в небо под восторженный визг Мяу.

Крепость ордена Познания жди нас! Бу-га-га!

Нанао летела невысоко, игриво касаясь лапами верхушек деревьев и распугивая своей тенью лесную живность под нами. Она с мастерством пилота-аса огибала сложный горный рельеф на предельно низкой высоте и иногда закладывала такие крутые и неожиданные виражи, что сердце замирало сначала от испуга, а потом и от восторга, когда она взмывала вертикально вверх из глубины очередного широкого ущелья. Зверюга откровенно наслаждалась долгожданной свободой и заставляла нас радоваться вместе с собой.

Пожалуй, это был один из прекраснейших моментов!

Чистое и бездонное голубое небо сверху, океан изумрудной зелени снизу, где мелькающие горы казались исполинскими волнами, а восторженный девичий визг, на очередном вираже, прекрасно оттенял и дополнял идеалистическую картину беззаботного путешествия.

Я проникся настолько, что развалился на упругом кожаном дне овальной корзины, поудобнее опёрся спиной на колючую связку из колюще-режущего, вытянул ноги, сложив их на труп бессмертной, и блаженно жмурился на солнце, подставляя лицо сильному, но тёплому встречному ветру. Благо, что Ибун поделился со мной небольшим куском тряпки и я возлежал весьма цензурно, что, впрочем, не мешало Мяу периодически краснеть, бросая на меня короткие взгляды.

Они сидели на узких лавках, на последних свободных пятачках, по обе стороны от меня и держались за специальные кожаные ремни. Тучка схоронилась в глубине кучи, чтобы её не сдуло, и только изредка доносящееся изнутри ворчание напоминало о её присутствии. Я же не заморачивался — даже если выпаду, то без труда успею уцепиться проводом за зверя и забраться обратно. Кажется, я окончательно втянулся и обнаглел. И даже угрызений совести не испытывал за исчезновение отряда ордена, убедив себя, что в этом виновато исключительно стихийное бедствие.

Вот бы так же пронестись на драконе над родным городом, чтобы все обалдели! Особенно ПВОшники. Эх…

Внезапно наш чешуйчатый транспорт заложил совсем уж жёсткий вираж, одновременно делая несколько «бочек» с потерей высоты и круто ныряя в узкое ущелье, где его крылья едва не царапали отвесные скалы. От былой расслабленности Нанао не осталось и следа! Она вся подобралась, плотно прижала все чешуйки к телу и вытянулась струной, резко улучшая аэродинамику и прибавляя в скорости.

Она прошла боком особенно узкое место, и в этот момент в наше поле зрения попало дно ущелья, усеянное огромными выбеленными скелетами самых разных чудовищ, иногда превышающих размером нашу драконокошку. Когда Ибун закончил громко материться, до моих ушей донёсся неприятный, высокочастотный гул, от которого завибрировали зубы и кости.

Источник этого звука быстро обнаружился чуть позади и выше нас — огромное тёмное облако, состоящее из тысяч отдельных тел, которое она приняла за очень крупного хищника, закрыло небо и неумолимо настигало нас, несмотря на внушительную скорость Нанао.

Теперь пришёл мой черёд выругаться:

— Какого хрена ты их испугалась? Тормози, сейчас я разберусь!

«Я верю тебе» — рыкнула драконокошка невзирая на страх и тотчас вертикально взмыла над ущельем, чьи окрестности так же были усеяны костями, тормозя крыльями и на короткий миг практически останавливаясь на месте.

«Еда!» — прогудел радостно-коллективное рой, и с энтузиазмом устремился на нас.

— Халява! — не менее радостно воскликнул я, распрямляясь в полный рост и наводя трубу воющего пылесоса на рой.

Ух, сейчас как накатаю из них пилюль ЖЭ! Счастье-счастье, радость-радость!

Подпустив поближе этих, как выяснилось, тёмно-фиолетовых насекомых с толстым, веретенообразным телом размером с хороший баклажан, форсировал организм и ткнул самого ретивого жука всасывающей трубой. Его плавно сужающееся в носик-бур тело с тремя парами коротких крылышек с характерным звуком всосалось в трубу до половины и… застряло!

Сработал встроенный предохранительный клапан пылесоса и двигатель возмущённо взвыл на другой ноте, а жучара отчаянно задрыгал торчащими наружу лапками, упираясь в кромку трубы и пытаясь, нет, не выбраться — а протолкнуть себя глубже.

Вскрикнул Ибун, зашипела Мяу, а Нанао зарычала от боли, когда несколько жуков с ходу пробили её чешую и вонзились глубоко в плоть, старательно работая лапами и погружаясь всё глубже и глубже. А я всё увеличивал обороты двигателя, но затычка с лапами ни в какую не пролазила в шланг.

А основная масса роя была всё ближе.

Вдруг хлопнуло, Вихрю стало чуть легче сосать, но сразу раздался такой пронзительный свист, что засвербело в ушах и захотелось расцарапать себе мозг. Воздух таки нашёл путь сквозь внутренности жука и теперь всасывался с такой силой и скоростью, что тёмно-фиолетовая шевелящаяся жопка, торчащая из трубы, раскалилась, засветилась багровым и начала оставлять после себя вонючий дымный след в воздухе.

Прямо как долбанный волшебник, я размахивал перед собой этой импровизированной толстой волшебной палочкой, отмахиваясь от всё подлетающих тварей. Периодически стучал о шлангом о груду трофеев, в жалкой попытке затряхнуть жука внутрь, и, не добившись ничего, сменил режим пылесоса на воровство предметов, разворачивая внутри него свёрнутое пространство.

Если уж в прошлый раз он с лёгкостью всасывал громоздкое оружие, то с жучком-то уж точно проблем не будет. Даже возможно, с моей возросшей силой, этот рой поместится внутри Вихря целиком. Грех не пользоваться на полную моими способностями, нарушающими законы физики!

Вот только жуки плевать хотели на мои силы и возможности. Точнее, плевал один конкретный жук, сейчас торчащий из трубы и продолжавший пронзительно громко свистеть своей пылающей жопой, наполняя округу запахом горелого хитина. Он энергично скоблил лапками и даже близко не собирался помирать или всасываться в пылесос.

Пришлось срочно дунуть реверсом и запулить эту крепкую, наглую сволочь обратно в плотный рой, вызвав там крошечный, но различимый взрыв. Хм, видимо опять сказалась моя непонятная особенность, но всё равно этого было недостаточно.

Нанао уже давно разочаровалась во мне и улепётывала от странных жуков во все крылья. Ибун неуклюже отмахивался, а вот Мяу очень технично лупила эти хищные баклажаны, но её руки и ноги быстро покрывались ранами. Рой стремительно настигал и я быстро сменил пылесос на лазерный маракас.

Тонкий луч света пронзил рой, многократно отразился от твёрдых панцирей и показал нам красивое, но бесполезное лазерное шоу. В том смысле, что световых эффектов много, а толку нет вообще. Тут-то у меня и зашевелились свежеотрощенные волосы на затылке от одной простой мысли — а не подохнем ли мы сейчас нахрен⁈

По-хорошему, надо хвататься за меч и красиво разрубать их на лету, но я был абсолютно уверен в своих навыках фехтования, поэтому сразу отмёл эту глупую идею. А вот если попробовать лыжей…

Решение было спонтанное, полностью по наитию, и вообще фиг его знает, на что я рассчитывал, когда вытаскивал облезлую деревяшку из кучи оружия. Но вот она, плотно обхвачена побелевшими пальцами.

Энергия стремительно потекла в артефакт, а руки отвели его за спину в широком замахе… Удар!

ЖАХНУЛО!

Причём это был не взрыв, а типичный, хлёсткий хлопок, когда нечто преодолевает звуковой барьер.

Попавший под удар жук реактивным снарядом отлетел обратно к собратьям, причем с такой скоростью, что мне показалось, будто его просто стёрло об воздух. Но нет, в гуще роя что-то бумкнуло.

И вообще мне показалось, что на меня эти сволочи летят с бо́льшей охотой, но и другим доставалось. Нанао, страдающая из-за своего размера, летела дёргано, взрыкивая от боли и часто лупя себя хвостом. На спине орущего от боли Ибуна копошились несколько жуков, которые медленно и довольно успешно забирались под кожу, невзирая на его крепкое тело. И только мы с Мяу отделались поверхностными ранениями за счёт ловкости. А вот тело древней они покрыли сплошным шевелящимся ковром, но трупу было всё равно.

— Мяу, хватай лыжу! — крикнул я девушке, широким взмахом отшвыривая сразу несколько жуков.

Мяу схватила лыжу, влила в неё энергию и крутанулась на месте, едва не залепив оплеуху несчастному алхимику. Среди гула крыльев отчётливо послышались щелчки ударов хитина о дерево, но такого эффекта, как у меня, у неё не вышло.

Улучил момент и шваркнул скользом по спине здоровяка, сшибая фиолетовых тварей.

— Не получается! — Мяу пришла к тому же выводу, что и я.

— Да ёпт, просто пойми концепцию! — заорал я, отчаянно отбиваясь и с ужасом наблюдая, как спину и круп Нанао облепляет всё больше и больше жуков. — Если лыжи скользят по чему-нибудь, то и что-нибудь будет скользить по лыжам!

Не знаю, поймёт ли она — я довольно хреново выразился — но именно так это ощущалось. На окровавленном лице девушки отразилась активная работа мысли, а затем глаза её широко распахнулись от просветления и за следующим ударом лыжей последовал сверхзвуковой хлопок.

Отлично, но недостаточно. Нужно срочно отвлечь их от Нанао, пока мы не рухнули на полной скорости, и я знаю только один способ, как привлечь внимание тутошних монстров, охочих до чужой духовной энергии.

— Ибун! — крикнул я, отмахиваясь одной рукой, тогда как другой выковырял из кучи хлама лыжные палки и ботинки. — Надевай боты и топчи жуков на Нанао, палки возьми, они помогут удержаться, а я подстрахую!

Тут я спохватился, что он, возможно, не сможет правильно выразить волю для их использования, но, к моему удивлению и радости, он легко обулся и без труда поднял лыжные палки, которые смотрелись в ого лапищах как зубочистки. Хорошо.

Я накинул на него страховочную петлю кабеля и вышвырнул из корзины. Мельком глянул, что он не упал и, вновь сосредоточившись на жуках, со всей дури раскрутил внутренний механизм поглощения духовной энергии.

В тот же миг вокруг меня образовалась почти видимая воронка энергии и жучары массово кинулись в самый её эпицентр, то есть на меня, совершенно позабыв про остальных. Мяу бросила мне второю лыжу и я замахал руками со скоростью вентилятора.

Жуков отбрасывало далеко назад и некоторые из них даже взрывались, но уцелевшие снова спешили в погоню. Через несколько минут повторяющегося цикла рой вытянулся и следовал за нами в виде длинной сосиски, а вскоре жукам и вовсе надоело играть в салки и они отстали, растворившись в лесном массиве.

Я выдохнул с облегчением и тут же напрягся, когда огляделся и не обнаружил Ибуна. Но кабель сообщал, что с ним всё в порядке и он идёт. Вскоре алхимик действительно появился в поле зрения, беззаботно поднимаясь по боку Нанао. И он действительно шёл, помогая себе лыжными палками — просто шагал ногами по вертикальной поверхности драконьего пуза так, будто Нанао имела собственное поле гравитации, но при этом тело здоровяка было параллельно земле под нами.

Не меня одного впечатлил подобный перформанс — Мяу тоже тёрла глаза, с недоверием переведя взгляд с чуда на меня и ожидая пояснений.

— А хрен его знает, — я пожал плечами на её немой вопрос и крикнул Нанао: — Ты там как, крылатая?

«Больно» — ответила она, медленно набирая высоту.

Ну, не мудрено, когда в тебе столько дырок. Надо бы подлечить всех, да и физическо-моральные силы восстановить. Энергия энергией, но даже при её использовании организм устаёт, как устаёт офисный работник, хотя мешки не таскает. А тут ещё и стресс.

— Потрясающе! — поделился впечатлениями Ибун, когда забрался в корзину, но разуваться не стал, да и палки взял в одну руку, уперев острые кончики в кожаное дно.

— Скажи-ка мне, Ибу́н-паук, как тебе хватило ума ходить по вертикальным поверхностям?

— Ты же сам сказал, что палки помогут мне удержаться, — невозмутимо ответил он, но тут же напрягся и переспросил: — А что, это не так⁈

— Да всё так, — отмахнулся я, заметив вдалеке кое-что интересное, — потом расскажешь, какое намерение воли ты выражал. Нанао, сворачивай туда!

Зверюга послушно повернула направо, куда я указывал и где посреди леса виднелось обширное белёсое пятно, сверкающее на солнце. Когда мы приблизились, то стало понятно, что лес плотно оплетён паутиной. Идеально!

— Покружи пока тут, — попросил я и тут же сиганул за борт с высоты пары километров.

Возможно, некоторым людям, свесившимся из корзины и кричащим мне вслед нечто нецензурное, могло показаться, что я сошёл с ума, но нет. Моя тушка врезалась в эластичную паутину прямо по центру гнезда и мягко приземлилась. Нити даже не подумали рваться или опутывать меня — они больше походили на пружинистый батут. Очень липкий батут, но я заранее прижал руки к груди и приземлился на спину и пылесос, чтобы иметь возможность творить руками всякое пауко-геноцидирование.

Я мог бы затормозить и струёй воздуха из шланга, но решил не распугивать потенциальные пилюли ЖЭ, которые сейчас уже должны спешить ко мне на своих восьми лапках. Так что оставалось только ждать, слушать, смотреть по сторонам и не трогать паутину руками.

Внезапно, до меня донесся приглушённый голос откуда-то снизу:

— Начинайте резать отсюда и только вот эти нити, у нас не так много времени. Кто не наберёт норму, будет наказан по возвращению в секту! Поторопитесь, бездари!

— Слушаемся, мастер, — послышался хоровой шёпот.

— Старшие ученики за мной, нужно найти кладку, — скомандовал приглушённый голос.

— Да, мастер, — прошептали несколько голосов.

Вот же ж, неужели я нарвался на рейд какой-то секты? Они же всё самое ценное сейчас вынесут и всех поубивают! Хотя стоп, почему они шепчут? Неужто по стелсу решили обобрать паучков?

Словно в подтверждение моим мыслям, послышался совсем не скрытный топот и громкий крик:

— Мастер Еба́ль, сужи бросили приманку и возвращаются!

— Проклятие, быстро уходим! — зло рявкнул мастер под аккомпанемент встревоженных голосов.

— Мужики, подождите! — заорал я во всё горло, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Кто здесь⁈ — выкрикнул мастер и послышался звук извлекаемого из ножен меча.

— Уважаемый, а тут разве не пауки обитают? Как эти сужи выглядят? У них есть панцирь? — не на шутку напрягся я, уже слыша странное бульканье, словно кто-то прочищал сифон вантузом.

— Что? Нет, это ядовитые гусеницы, — донеслось снизу от мастера и он повторил вопрос: — Кто ты? И где?

— Мастер, нужно уходить! — жалобно, в унисон, взмолись молодые голоса.

— А ну, нормально, а то я уже испугался, что это опять какие-нибудь твёрдые жуки, — с облегчением произнёс я и добавил, начисто игнорируя его вопросы: — Благодарю за информацию, уважаемый, а то уже переживать начал.

— Мастер!

— Замолчите, осталопы, — прикрикнул Ебаль и вновь обратился ко мне: — Уважаемый, может быть у нас тут общие интересы и мы сможем помочь друг другу? Где вы?

— Я на самом верху, снаружи. Пришёл поохотиться на обитателей гнезда, — охотно ответил я, наблюдая за кружащей надо мной Нанао. — А вы?

— Я Ебаль, старший мастер секты Ночного Ветра, мы здесь только ради паутины, — довольно вежливо ответил он.

— А как же кладка… ай! — звонкий подзатыльник перебил кого-то.

— Молчи, когда старшие говорят! — назидательно произнёс Ебаль, и, судя по звуку, отвесил ещё одного леща и вновь обратился ко мне, с явной нервозностью в голосе: — Уважаемый, чтобы привлечь сужей, вам необходимо как можно сильнее трясти паутину.

На это я не мог не усмехнуться — ни дня не проходит, чтобы кто-нибудь из людей не возжелал проехаться на чужих плечах. Но, в принципе, мне эта паутина нафиг не нужна, пусть забирают вместе с кладкой. Тем более, что в сложившихся обстоятельствах я могу потребовать от них скромную оплату за защиту.

Ой, да ладно, кого я обманываю, бесстыдно обдиру их как липку! Хе-хе.

Но отчаянно трепыхаться для привлечения внимания местных обитателей не пришлось.

Первая, очень жирная, белёсая гусеница с крупными чёрными точками вылезла из тоннеля образованного паутиной и уставилась на меня огромными чёрными глазами. Её множественные, тонкие хитиновые ножки неуверенно теребили паутину, издавая тот самый звук прочищаемого засора. Выглядело она не особо грозно ровно до того момента, когда её небольшой рот открылся и она плюнула в меня тугой, тонкой струёй какой-то зловонной чёрной жижи.

Разумеется, Вихрь тут же всосал всё без остатка и без ущерба для меня, но что-то мне подсказывало, что рыгать эти мясистые сволочи в меня будут до посинения и приближаться не будут.

Стоило только подумать о них во множественном числе, как с разных сторон показались ещё несколько упитанных особей, размером со взрослого человека. Пу-пу-пу, а я тут весь такой приклеенный лежу. С атакой с разных сторон мне точно не справиться, так что остаётся только один вариант!

Не дожидаясь, пока новоприбывшие сужи заплюют меня насмерть, я уткнул трубу пылесоса в паутину и раскрутил двигатель пылесоса настолько, насколько вообще позволили силы. На режиме воровства, ага.

Мой внутренний мир стремительно лишался океана энергии, но лопасти поглощающего конструкта вокруг ядра тоже разогнались не на шутку, безжалостно терзая в энергетическом шторме остров души Сарацигаримит, который с недавнего времени болтается в моём духовном пространстве после её неудачного нападения. Кажется, бессмертную даже метафизически вырвало от такой качки.

Паутина быстро всасывалась, стягиваясь мятой простынёй к пространственной воронке на конце шланга, при этом вытряхивая из себя всех обитателей. Через несколько минут, под панические крики сектантов, я упал на совершенно голую землю, сразу после сотни толстых гусениц, которые теперь растерянно извивались на месте и не понимали, куда делся их дом.

В центре абсолютно пустой и мёртвой на растительность поляне, возвышалось нечто склизкое, усыпанное белыми гроздьями. Чуть поодаль от этой гадости двадцать молодых людей в тёмно синих робах во главе со своим мастером сбились в плотную кучу и пучили на меня удивлённые глаза.

Сужи пришли в себя гораздо быстрее людей и небезосновательно посчитали последних виновными в сложившейся ситуации. Полсотни тугих струй ударили в группу сектантов с разных сторон. А пока бедолаги матерились и сбрасывали с себя растворяющуюся одежду, я отщёлкнул крышку Вихря и из него выпрыгнул пятиметровый белый клубок идеально смотанной паутины, который с грохотом рухнул на землю.

А теперь поохотимся!

Моему форсажу мясистые и неповоротливые туши ничего не могли противопоставить, тем более что всецело сосредоточились на горе-рейдерах. Я ловко обходил их с флангов и быстро всасывал их с приятным тягучим звуком, пока те сосредоточено заплёвывали несчастных сектантов. Энергии ЖЭ в сужах оказалось не очень много, но это всё равно лучше, чем ничего.

Когда взрослые особи закончились, я метнулся к углублению в земле, откуда рос органический сталагмит из множества склеенных между собой крупных яиц.

— Уважаемый, остановитесь! — визгливо вскрикнул Ебаль.

Я замер с вытянутым к кладке шлангом пылесоса и обернулся, вопросительно приподнимая бровь.

— Чего?

— Мы смиренно просим уступить яйца сужей нам, — с поклоном проговорил почти голый мастер, от одежды которого остались одни обрывки.

Голые, обожженные жижей ученики тоже поклонились, старательно сжимая зубы, чтобы не орать от, судя по всему, кошмарной боли. Некоторые из них лишились конечностей, которые превратились в липкие лужи на земле под воздействием пищеварительной кислоты гусениц.

— Да без проблем, — я убрал шланг, громко засвистел, и, махая руками небу, заорал: — Давай сюда!

Несчастные жертвы гусеничной химии задрали головы и со странным выражением на лицах наблюдали, как огромная Нанао тяжело приземляется и замирает возле меня, капая на землю кровью из множества дыр в шкуре.

— Тише-тише, на, вдохни, — я приблизился к глухо рычащей от боли зверюге и поднёс шланг пылесоса к её носу.

Надо бы сделать пометку на подкорке — всегда иметь запас пилюль ЖЭ.

По мере того, как багровый туман исчезал в гигантских ноздрях, раны Нанао затягивались и через минутку она была бодра, весела и тёрлась о меня краешком шершавой морды. Следующими были Ибун и Мяу, но им хватило и пары затяжек, чтобы вернуться в норму.

— Вас подлечить, бедолаги? — участливо спросил я у сектантов, кивая на корячащихся на земле юношей.

— Если вам это не в тягость, уважаемый, — низко и совершенно искренне поклонился Ебаль, и тут же охнул, когда обожженная кожа на его спине лопнула гнойными брызгами.

— Я иду по пути милосердия, — многозначительно ответил я и отправился накуривать в первую очередь ампутационных пациентов.

Да, рожи у сектантов вытягивались знатно, когда потерянные конечности отрастали заново прямо на глазах. Молодёжь падала на колени и с рыданиями восхваляла мою бескорыстную доброту, наивные!

Наконец когда с больными было покончено, а их искренняя благодарность очистила мне карму на много лет вперёд, пришло время ложки дёгтя.

— Мне нужна твоя одежда, сапоги и всё остальное, — обратился я к мастеру Ебалю, недвусмысленно поигрывая шлангом пылесоса.

Его лицо, до этого сияющее благодарностью, вмиг скривилось, будто он проглотил лимон, а только что спасённые ученики моментально переобулись и начали тихо шептаться, называя меня бесстыдным. Вот же сволочи, неблагодарные!

— Всё по честному, я вас спас, — со зловещей улыбкой произнёс я и постучал трубой по плотному клубку, — и вон какую красоту для вас сделал, так что, будьте благодарны.

— Уважаемый, вы не заберёте паутину! — неверяще произнёс Ебаль.

— А нахрена она мне? — я скосился на огромный и очень тяжёлый клубок, в который смотало всё двухсотметровое гнездо гусениц. — Я понятия не имею, куда её использовать, а вам явно нужнее.

— От всей души благодарим за щедрость, достопочтенный! Позвольте узнать ваше имя? — с сияющей от радости рожей произнёс мастер.

— Обойдётесь. Отдавайте вещи.

— Простите, но сужи уничтожили моё пространственно хранилище, — мастер с тоской в глазах указал на булькающую лужу на земле.

— Вот же ж… — я расстроено цыкнул. — Ну и хрен с вами. Уходим.

Я махнул рукой и мы, так и не избавившись от бомжеватого вида, загрузились в корзину, под восхваления учеников, которые опять переобулись в воздухе. Вот же хитрожопые, ну да ладно, таков их путь.

Взлетели, сделали прощальный круг над поляной, где полуголые человечки споро покатили перед собой большой шарик, как жуки навозники, и вернулись на маршрут. По уверению Нанао, мы должны вскоре прибыть к крепости. Насколько скоро она объяснить не смогла, но точно раньше, чем наступит вечер.

Пока летели, я внимательно осмотрел тело древней на предмет повреждений и обнюхал на предмет гниения. Действительно, тело было тёплым и совершенно не пахло, если не считать лёгкого, едва заметного цветочного аромата. Древняя очень бесилась из-за этого осмотра, но сделать ничего не могла.

На её вопли и проклятия я внимания не обращал, поскольку гонял в голове одну интересную мысль на счёт своей новой способности.

«Путь лидерства есть умение распространить на других своё мировоззрение, основанное на уверенности в непогрешимости личного суждения» — гласил заковыристый текст на золотой сфере, которая теперь маленьким солнышком освещала мой внутренний мир. Куда растворились два предыдущих, я так и не понял, но они работали, и делали это тем лучше, чем больше энергии у меня было. А тут, судя по описанию, достаточно просто верить.

В общем, крутил в руках жетон адмента и старательно вживался в будущую роль. Наш видок конечно не совсем соответствовал задумке, ну да пофиг, главное сделать морду кирпичом.

Вскоре Нанао сообщила, что крепость уже рядом, но мы, как ни вглядывались в горы прямо по курсу, так ничего и не заметили.

— Так, собрались, — произнёс я, когда наша зверюга перешла в режим планирования и начала снижаться. — Ибун, несёшь тело древней. Мяу, лыжи под твою ответственность! Остальное нахер. Нанао, действуй по обстоятельствам.

— Что ты задумал⁈ — тут же напряглась Мяу.

А Ибун тяжело вздохнул и с какой-то вселенской усталостью произнёс:

— Мяу, не важно что́ он задумал, важно — зачем? Хороший же план был до этого…

— Угу, отличный план — отправить меня в одного штурмовать крепость, — с кривой ухмылкой произнёс я и добавил: — Ты, дружище, если так хочешь от меня избавиться, то говори прямо.

— Так что ты задумал? — спросил Ибун, проигнорировав мою колкость.

— Увидишь, от вас всё равно ничего не зависит.

И я не лукавил. План был рискованный, но только из-за того, что я хотел обойтись без жертв (по крайней мере не по моей вине) и получить то, что вряд ли бы удалось выторговать. Ну а если не получиться, то что? Правильно, разнесём всё к чёртовой бабушке и всё равно получим то, что нужно!

Весь мой план строился исключительно на логике и чуть-чуть на идиотизме этого мира с его благословлениями. И моя новоприобретённая плюшка должна сыграть тут ключевую роль.

Скоро стало понятно, что Нанао снижается к одной определённой горе, стоящей чуть особняком от других пиков, но кроме леса, на ней ничего не было видно. Когда же она начала тормозить и вроде бы коснулась лапами макушек деревьев на небольшом плоском выступе, то в следующий миг иллюзия спала и нам открылась крепость ордена Познания. Одна из.

Мы опускались на просторную площадь, на противоположной стороне которой виднелся широкий проход вглубь горы с толстенными воротами, и на которой человек сто занимались своими делами. Ниже этой площади, прямо в отвесной скале, расположились многочисленные соты, внутри которых копошились люди и на разный лад кричали всякие летающие монстры. К этим «конюшням» вели ступени, выдолбленные прямо в камне, что было очень хорошо, так как означало, что прохода туда из самой крепости нет.

Разумеется нас заметили и бдительные воины не спускали с нас цепких взглядов, но Нанао была им знакома и от того они не особо нервничали. Что ж, пора начинать. Я глубоко вздохнул.

Драконокошка приземлилась и мы попрыгали на выровненный камень. Бледная Мяу бережно прижимала лыжи к грязной тряпке, закрывающей грудь, а невозмутимый и чумазый Ибун небрежно держал на плече труп древней, демонстрируя всем желающим её обнажённый зад. Я же задумчиво и постукивал фонариком по раскрытой ладони, изредка почёсывая особо грязные части тела. Но почёсывая с королевским достоинством. Просто команда мечты — троей бо́мжей, не считая покойника…

В данном случае хорошо, что в этом мире силу ставят превыше всего, ведь в глазах присутствующих мы либо безумные самоубийцы, либо те, с кем сперва следует поговорить, прежде чем кидаться в атаку. А чтобы сыграл второй вариант, я бросил перед собой знак адмента и громогласно провозгласил с поистине важным видом:

— Я Ёптазавр, первый заместитель главы ордена, — ткнул я пальцем в небо, точнее в местную иерархию, заодно решив проверить, прокатит ли слегка изменённое имя, поскольку «Мяусисипопа» не вызвала вопросов у древней. — Адмент Халу погиб. Всем находящимся в крепости немедленно собраться передо мной!

Мяу шумно сглотнула, но Ибун шикнул на неё, видя, что народ заволновался, начал перешёптываться, но нападать не спешил. Несколько человек пулей метнулись внутрь горы, а я с пафосом пошёл к воротам надменно глядя на кучкующихся людей. Вроде работает.

Через минуту из недр горы повалил народ.

На нас начинали было коситься, но я оперативно отметал любые подозрением:

— Я спешу, поторопитесь. Сейчас я передам важное сообщение от главы, котороекасается всех крепостей первой сферы.

Члены ордена волновались и в полголоса строили догадки, чего такого важного им сейчас расскажут, и почему заместитель главы выглядит как оборванец. Но никто не ставил под сомнение мои выдуманные полномочия. А я тем временем чувствовал, что это умение не настолко читерское, как казалось из описания — внутри меня будто тикал таймер, отсчитывающий время до того, как все прозреют и попытаются разорвать нас на части. Причём, чем больше людей смотрели на меня, тем быстрее он тикал.

Через несколько минут на площади собралась огромная толпа разномастного народа и последними из горы вышли две мадамы и худой юноша лет двадцати в тёмном лакейском костюме, чей цепкий взгляд мне не понравился, а «таймер» способности отозвался тревожным писком и требовал поторопиться.

— Заместитель главы? — настороженно и без грубости спросила меня ужасно накрашенная старуха с причёской а-ля взрыв на фабрике париков, окидывая меня потрясённым взглядом.

— Это все? — вместо ответа спросил у неё строго. — Кто сейчас командует крепостью?

Стоило мне задать последний вопрос, как навалилось чувство, что я прокололся, поскольку нервы моментально натянулись струной, а тело прошиб холодный пот. Молодой парень-слуга так пронзительно взглянул на меня, что воздух застрял у меня в лёгких. Походу он в одного ломает мою способность. Прозорливая сволочь!

Но даже в таких обстоятельствах, я постарался отыграть роль до конца:

— Впрочем, это неважно, — я жестом указал им присоединиться к остальной толпе, чтобы убрать их подальше от ворот, и напустил на себя озабоченно-важный вид: — Приказ главы: немедленно покинуть все крепости и собраться в условленном месте!

— Церковь нас раскрыла⁈ — охнула старушка.

Я тоже чуть не охнул, но быстро справился с собой.

— Именно так, — воспользовался я шансом, страясь сдержать контроль под пристальным и недоверчивым взглядом бесячего слуги. — Я беру на себя командование этой крепостью. Отправляемся немедленно, как только мы заберём документы! Готовьтесь!

Я махнул рукой Мяу, торжественно прижимающей к себе лыжи, и Ибуну, гордо несущему труп. И мы — три невозмутимых бомжа завёрнутые в грязные тряпки — прошли сквозь толстенные ворота, где я обернулся и коротко кивнул Нанао. Когда она тут закончит, то без труда освободится от корзины на спине и станет окончательно свободной.

Ответив мне благодарным взглядом, она тут же громогласно зарычала и широко стегнула хвостом, вышвырнув в бездну человек двести разом. Ну а пока все отвлеклись на неё в попытке сообразить, что происходит, я быстро закрыл изнутри массивные сворки и активировал спящую защитную формацию крепости, которую чувствовал и понимал благодаря своему коммуникативному благословлению.

— Всё можно, выдохнуть, — тихо произнёс я, опираясь пульсирующей от боли головой к холодному металлу ворот.

Звукоизоляция была далеко не стопроцентная и снаружи, почти сразу, начали доноситься яростные крики, а также гулкие удары в ворота.

— Это и был свой план⁈ — безжизненным голосом произнесла Мяу и лыжи выпали из её внезапно ослабевших рук. — Запереть нас в ловушке⁈

— О чём ты? — я с удивлением посмотрел на неё и несколько раз моргнул. — В нашем распоряжении целая крепость ордена Познания со всеми тайнами и сокровищами. Главное успеть её ограбить до того, как снаружи проломят защиту или пролезут сюда тайными ходами. Так что сейчас быстро побежим марадёрить, у нас не так много времени!

— А где твой Гнев Небес? — внезапно с тревогой спросил Ибун, тоже прислушивающийся к шуму снаружи.

— Упс, — я виновато улыбнулся, вспомнив про забытую в куче оружия тучку.

В этот момент всю гору потряс сокрушительный удар и до нас донёсся тяжёлый, раскатистый гром, в котором явственно слышалось яростное: «Да как вы посмели атаковать Волю Небес, жалкие смертные⁈»

— Упс, — ещё раз повторил я и поспешил подальше от ворот, которые начали очень быстро раскаляться.

Не успел я сделать и десяти шагов, как духовная вокруг нас мгновенно иссякла, и очередной мощный удар вновь сотряс гору, отчего на нас посыпалась расписная штукатурка с потолка. Закрепленные под полукруглым сводом светящиеся шары закачались на своих цепях, а парочка с грохотом рухнула, когда по потолку прошла широкая трещина.

Я с тоской взглянул на следующие ворота в конце этого просторного стометрового буферного тоннеля, по которому спокойно могла проползти Нанао и за которым виднелось нечто вроде холла, и со вздохом вернулся к внешним вратам. Придётся как-то успокоить разбушевавшуюся тучку, а то она сейчас расхреначит всю крепость и мы лишимся всех сокровищ, а возможно и жизней.

Укрепил как следует тело, навалился плечом на тяжёлую створку и осторожно, аккуратно выглянул наружу.

В лицо тут же ударил невыносимый жар пылающего ада, стремящийся запечь мои глазные яблоки. Губы моментально пересохли, а волосы в носу сгорели при первом же вдохе. С большим трудом натянул скукоженные веки на иссохшие глаза, чтобы прищуриться и попытаться разглядеть хоть что-нибудь в этом багровом безумии.

Снаружи с грохотом бесновались красные молнии, кружили огненные вихри, плавился камень и кричали грешники.

Причём грешники кричали исключительно нецензурно, не забывая сиять наполненной духовной энергией одеждой и горстями жрать пилюли. Царила атмосфера не ужаса, но непонимания, и никто даже ещё не помер, что странно. Все почти организованно отходили к внешней каменной лестнице, чтобы покинуть зону неистовства взбеленившейся тучки.

Был, правда, один тип, которого лупила об землю тонкая красная молния, начинающаяся прямо из воздуха. Она обвила его ногу как лиана и ритмично колышматила бедолагой о размягчившийся камень, выбивая из того предсмертные хрипы покаяния.

— Мне… жаль… мне… жаль… мне… жаль… — успевал он произнести короткое слово во время недолгого полёта по дуге, а затем следовал глухой удар, всхлип, и его путь повторялся в другую сторону, чтобы так же окончится ударом о твердь.

Не очень-то было похоже, что распухшая на всю площадь тучка собиралась его убивать. Скорее это напоминало…

— Это не Гнев Небес, это ручной демон того наглого ублюдка! Всё как в легендах! — вскричал один из воинов, и ринулся в атаку на молнию, замахиваясь коротким топориком с широким лезвием.

Но едва лезвие топорика со звоном коснулось странно осязаемой молнии, как отовсюду прозвучало громогласное, но понятное только мне:

«Наконец-то вы решились напасть, ничтожества!» — с нескрываемой радостью взревел этот распухший мини Гнев Небес и шарахнул смельчака толстенной молнией.

Оглушительно грохнуло, молния пропала, а на её месте остался недвижимо стоять отважный воин с занесённой для удара рукой. С пустой рукой. Абсолютно голый воин. Полностью лысый и дымящийся. Он как стоял, так и завалился лицом вниз — гордый, нерушимый и недвижимый.

И только уже лёжа на раскаленных камнях, он скрючился, обнял колени руками и захныкал что-то про сожжённые вместе с хранилищем вещи и опустошённый резерв. Его товарищи тут же подскочили и утащили бедолагу на край площади, к лестнице, где бережно скинули его вниз, в заботливые руки тех, кто уже спустился. Наверное…

Но вот что странно — тот тип, который оставлял в полужидком камне отпечатки своего лица, был вполне себе одет и даже худо-бедно крепил тело, чтобы в одночасье не расплескаться кровавым пятном. Да и вообще он страдал скорее морально, чем реально. Его словно использовали как наживку, чтобы заставить других кинуться на помощь и, тем самым, подставить себя под удар. Хрен его знает, зачем это надо тучке, но выяснять это буду потом!

— Заканчивай, хватит страдать хернёй! — я довольно громко проскрипел сухим горлом. — Или я пошёл, выну из кого-нибудь душу, пока ты тут развлекаешься!

Ну а что, не уговаривать же её не разрушать гору с сокровищами…

«Не смей, жалкий червяк! Или я покараю тебя» — громыхнуло в ответ, но не то, чтобы очень уверенно.

— Тогда пошли, видишь же, что они не совсем идиоты, — прохрипел я и начал демонстративно медленно закрывать створку ворот.

И действительно, спасать несчастного дураков больше не было. Члены ордена решили пожертвовать одним, чтобы спасти многих и гуськом, друг за другом, ни на миг не прекращая жрать пилюли и громко материть нас с тучкой (за это их она почему-то не била), быстро спустились с булькающей расплавленным камнем площади.

Развернувшийся тут локальный ад мгновенно свернулся обратно до состояния чёрного пушистого облачка и резво устремился ко мне.

«Ты мне помешал!» — недовольно проворчало оно.

— В чём? — уточнил я, слегка охренев от того, насколько хорошо стал понимать это чудо.

«Не твоё дело, смертный!» — буркнула тучка, как мне показалось, обиженно, и привычно зависла за моим плечом.

И замолчала.

На это я только задумчиво почесал репу, пожал плечами и захлопнул ворота.

— Итак, — я воззрился на спутников хитрыми глазами, — нас ждут великие дела! Давайте поскорее заберём всё, что сможем унести!

Ибун вздохнул, но кивнул, а вот Мяу опять завела старую пластинку:

— Нужно было бежать сейчас, потом они придут в себя и убьют нас! — слегка истерично заявила девушка, с гневом и обидой глядя мне в глаза.

— Вот ты и будешь отвечать за нашу скорейшую эвакуацию!

— Что? — она выпучила на меня свои огромные, красивые глаза.

— Чем быстрее ты соберёшь всё ценное, тем быстрее мы свалим отсюда. Ты же разбираешься в разных артефактах и прочем? — она нехотя кивнула. — Вот и займись тем, что умеешь лучше всего!

— А вы⁈ — с ноткой обиды и недоверия произнесла Мяу.

— А мы будем делать то, что лучше всего получается у нас! — гордо заявил я.

— И что же это? — не без иронии полюбопытствовала она.

— Сотворим очередное безумие… — тихо выдохнул Ибун, но его услышали все.

Я промолчал, здраво рассудив, что в чём-то он прав, а Мяу, не дождавшись реплики от меня, так же приняла это за ответ. На том и порешили.

Разбежались по крепости, оставив девушке одну лыжу в качестве оружия.

Внутри крепость Ордена познания впечатляла не только размером и красотой просторных помещений, залов и переходов, но и продуманной планировкой. Настолько продуманной, что тут можно было запросто ориентироваться, исходя только из логики, что в нашем случае только в плюс, но для обороны в минус.

Поэтому мы со здоровяком не особо шерстили первые два этажа, где располагались казармы, столовка, многочисленные тренировочные залы, постирочные, где мы наконец-то оделись в нормальную одежду, и множество складов с провизией, а также кладовок с разнообразным инвентарём, вроде лопат, метёлок и вёдер. Ничего ценного, но мы, по крайней мере, плотно обвязали труп древней полосками ткани, превратив её в тугой кокон, и сделали удобную перевязь, чтобы Ибуну было удобнее её таскать. А вот начиная с минус третьего этажа, начинались интересности.

Едва закончилась широкая лестница, выдолбленная прямо в скале и имеющая подозрительно сегментированные стены, словно они имели свойство выдвигаться, как наши босые ноги ступили на белоснежную крупноформатную плитку с контрастным, повторяющимся чёрным узором. Стены это огромного холла украшали трёхмерные панно красивых лесов с, казалось, настоящими деревьями и травой, в чьей зелени светились многочисленные огоньки разного размера. Потолок же потрясал глубоким и фотореалистичным изображением чистого неба, где даже перемещались какие-то точки, видимо имитирующие птиц. И тут было гораздо свежее, чем на верхних этажах.

За первой же приоткрытой дверью оказалась небольшая библиотека, возбудившая Ибуна до дрожи в руках. Но, бегло пролистав пару книг, он с сожалением констатировал, что здесь только общие знания, только скрупулёзно систематизированные и очень подробные.

Заглянув ещё в пару дверей, которые так же заботливо были открыты обогнавшей нас Мяу, и обнаружив там ещё несколько тематических библиотек, по большей части хранящих знания о разном зверье и простенькие научные труды по изучению их повадок, мы пришли к выводу, что именно эта крепость специализируется на животноводстве, сиречь укрощении. И найденная на сверкающем постаменте огромная, толстенная энциклопедия, в жутко пафосном переплёте, только укрепила наши догадки.

Ибун, не стесняясь, сунул в подмышку этот фолиант, размером метр на полметра, и на мой невысказанный вопрос пояснил:

— Очень похоже на то, что в этой книге описаны все животные сферы. Это может пригодиться.

Спорить не стал, всё равно тащить её не мне. В целом, на этом этаже находились только книги и небольшие кабинеты, для работы с ними. Ещё было нечто вроде богато, но эстетично украшенных конференц залов,

А вот ниже…

Мы столкнулись нос к носу с Мяу.

— Там такое! — выпалила она и сорвалась с места, призывно махнув нам рукой.

Мы поспешили следом и вскоре, пропетляв по лабиринту коридоров, так разительно отличающихся от дружелюбной планировки наверху, оказались в длинном помещении, заставленном низкими стойками с чёрной, однотипной угловатой бронёй крайне несуразного вида, к каждой из которых прилагались длинный и широкий, но очень тонкий меч, а так же большой щит. Тут царил полумрак, но лёгкое голубоватое свечение этих многочисленных глухих доспехов с лёгкостью разгоняло темноту.

— Ну… такое… — я покачал ладонью перед собой, показывая, что не особо впечатлён. — Да и маленькие они какие-то.

И действительно, шлем ближайшего ко мне доспеха едва доставал до подмышки. Вот интересно, где они столько карликов нашли? А если вспомнить слова той бабки, то… Орден что, решил затеять войну с церковью силами гномов⁈ Да, навскидку тут несколько тысяч комплектов, но…

— Ой, да пофиг, — закончил я вслух мысль и строго посмотрел на Мяу: — Я же просил найти что-нибудь ценное!

— Ты с ума сошёл⁈ — она взглянула на меня как на идиота. — Это же древняя броня! Я такую только раз видела, на аукционе, и за нее заплатили почти пятьдесят миллиардов!

— Серьёзно⁈ — я округлил глаза и по новому взглянул на дорогущее железо, правда, почти сразу нахмурился: — А чего они не под замком тогда? Да и на кого она налезет?

— Ну, — Мяу несколько смутилась и поубавила пыл, — она сегментированная, так что надеть её может любой, но… нужен ключ.

— То есть, без ключа она бесполезна? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ну да, — буркнула она смутившись.

— А ключ где?

— Не знаю… — она вздохнула и потупила взор.

На это можно было только усмехнуться, что я и сделал, но всё равно приблизился к одной из стоек и приложил руку к тёмному металлу, направив немного духовной силы в ладонь. Кстати, надо будет как-нибудь снова попробовать духовное зрение, которым я чуть не взорвал себя. А сейчас время поговорить с тем, что содержит в себе духовную энергию.

«Предъяви ключ» — сообщил доспех едва заметной пульсацией сияния.

— Кто бы сомневался… Как он выглядит? — спросил я у жестянки.

— Я не рассмотрела… — произнесла Мяу, думая, что я говорю с ней.

«Как ключ» — ответил доспех.

— Я не с тобой говорю, — сказал я девушке.

«Умолкаю» — коротко мигнул доспех, считая, что я обращаюсь к нему.

— А с кем⁈ — Мяу подошла ближе и с лёгкой тревогой медсестры заглянула в мои глаза.

— С этой железкой, — ответил я, искренне радуясь тому, что эта глупость с недопониманием не затянулась.

— А без ключа можно обойтись? — вновь обратился я к доспеху, слегка разочарованный не то способностью, не то собеседником.

— Я не знаю, думаю нет, — ответила Мяу, но, перехватив мой взгляд, быстро сообразила, что вопрос адресован не ей.

«Да»

— И как?

«Быть создателем»

— Если я скажу, что я создатель, то ключ мне не потребуется? — задумчиво произнёс я, чем заслужил странные взгляды со стороны спутников.

«Да»

Благословение золотой сферы не врало — вести диалог оказалось возможным с любым сосудом духовной энергии, но только это больше походило на разговор с каким-нибудь чат-ботом банка или с нейросеткой. Надо будет потом с какими-нибудь растениями или грибами поговорить, для полноты диагноза.

— Я создатель, сезам откройся! — нагло заявил я со злорадной ухмылкой на лице, уже представляя, как вытянутся рожи руководства ордена, когда они обнаружат, что всё дорогущее снаряжение пропало.

«Авторизация… Идентификация…» — доспех довольно часто замигал, отчего, в дополнении к его неуместным для этого мира словам, а у меня нервно дёрнулся глаз. Повинуясь чутью, попытался было отдёрнуть руку, но ладонь будто приклеилась намертво к угловатой броне.

Мяу и Ибун инстинктивно попятились и, не сговариваясь, прыгнули в сторону, где укрылись за доспехами через несколько рядов от меня, выставив в качестве щита кокон с трупом.

«Ошибка доступа» — броня вспыхнула особенно ярко, и меня шарахнуло!

Мир закружился, тело пронзила острая боль, а сознание резко вспыхнуло багрянцем, чтобы потом так резко померкнуть. Последнее, что я смог осознать перед тем, как отрубиться окончательно было «Осталось две попытки» в исполнении брони и «Ну нахер!» в мысленном исполнении меня.

Сложно сказать, сколько я провалялся, но возвращение в мир живых отзывалось вялостью конечностей, головной болью и жутким сушняком. С трудом разлепив тяжёлые веки, увидел над собой встревоженную Мяу, склонившуюся настолько близко к моему лицу, что её без труда можно было поцеловать не шевеля головой. Что я и сделал, не сумев совладать с притягательностью этих мягких алых губ и восхитительных фиолетовых глаз.

Едва в тишине раздался «чмок» короткого поцелуя, как девушка высоко подпрыгнула, исполнила обратное сальто и приземлилась на один из шлемов в нескольких метрах от меня. Прям точь-в-точь как кошка, застигнутая врасплох каким-нибудь огурцом. Смотрела оттуда исподлобья, даром что не шипела, но молчала.

— Ты как, брат? — почти участливо спросил Ибун, стоящий прямо над моим лицом.

— Норм, — ответил я, глядя на него снизу вверх и искренне радуясь, что мы нашли нормальную одежду и избавились от своих набедренных повязок, поскольку с такого ракурса не очень хочется видеть здоровенного качка, да ещё и когда только пришёл в сознание в незнакомой тёмной комнате.

Он протянул мне руку и помог подняться.

— Что это было? — поинтересовался он.

— Не знаю, но ну его нахер! — я сплюнул в строну ровных рядов дорогущих доспехов, решительно развернулся, и потопал прочь с этого склада.

Ребята меня быстро нагнали, но уточняющих вопросов задавать не стали.

— Ладно, что тут ещё есть? — я остановился в центральном зале, от которого во все стороны уходили коридоры.

— Тут всё закрыто, а я лишилась всех инструментов, — пробубнила Мяу, избегая смотреть в мою сторону.

— Тогда, пошли наугад, — констатировал я, одновременно досадуя и восхищаясь ответственностью членов ордена, которые не забыли всё позакрывать даже в спешке.

Мы немного побродили среди однотипных, закрытых при помощи формаций дверей и без энтузиазма попинали некоторые. Некоторые пожгли лазером, а некоторые формации я попытался «уговорить» открыться, но всё было тщетно. Вихрь тоже не смог всосать защитный контур, как бы я не изгалялся. Я даже попытался аннигилировать одну из дверей тучкой, втирая её в тёмное дерево полотна, но добился только того, что она меня обматерила и «откусила» все пальцы на руке.

Шипя от боли, под странным взглядом Мяу, отрастил новые и попытался разрушить стену возле двери. Но тут защита оказалась ещё мощнее. Как последний из возможных вариантов попробовал на всю мощь поглощать окружающую энергию, в надежде «обесточить» защитные механизмы, но то ли тут были физические каналы энергии, а-ля провода, либо я просто ничего не смыслю в местной магической инженерии и делаю всё неправильно.

Итог: крепость оказалась мне не по зубам, что неимоверно расстраивало, ведь я уже напридумывал себе всяких плюшек, которые выгребу отсюда. Чисто из вредности можно, конечно, поломать всю доступную мебель, сжечь книги и нагадить в кастрюли в столовой, но я выше этого.

Пока я злобно думал всякие гадости ненадолго покинувшая нас Мяу вернулась и сообщила, что нашла проход ещё ниже. Не горя энтузиазмом, последовали за ней и вскоре оказались у небольшой двери, в одном из дальних и крайне запутанных коридоров.

За ней обнаружилась странная проходная комната, где у стен с потолка лилась вода и утекала в отверстия в полу. Дверь на другой стороне комнаты оказалась не заперта.

Без всякой надежды мы довольно долго спускались с попутным сквозняком по узкой винтовой лестнице с грубо отёсанными стенами, чтобы в оконцовке оказаться в огромной естественной пещере со слабым искусственным освещением, разделённой на части стенами из сросшихся сталактитов и сталагмитов.

Первое, что бросилось в глаза, точнее в ноздри, был кошмарный запах. Воняло аммиаком, тухлятиной и говном, вперемешку с чем-то, напоминающим жжёную пластмассу. До ушей доносились мерзкие приглушённые хлюпающие звуки, стоны и хрипы. А взгляд невольно цеплялся за расчищенные пятачки там и тут, на которых находились металлические столы и стеллажи, заставленные всякими странными штуками и покрытые тёмными засохшими пятнами и подтеками.

На меня давило безумием, ужасом и отчаянием, которое тяжёлым маревом заполняло весь объём пещеры и проникало в меня вместе с духовной энергией. Пришлось даже потихоньку выдавливать из резерва запасы дэн, чтобы избавиться от этого мерзкого ощущения. А ещё тут были странные, шевелящиеся холмы, опутанные толстенными цепями, от которых и исходило всё зловоние — как реальное, так и ментальное.

— Такие могучие звери и такое ужасное существование… — с жалостью произнёс Ибун, когда мы, зажимая носы и морщась, подошли к одному из «холмов».

Сложно сказать, кем оно было до того, как его лишили всех конечностей, зубов, глаз и вообще всего, что представляло ценность. В некогда мощное тело, на котором теперь остались лишь следы оторванной чешуи на покрытой шрамами коже, было воткнуто множество трубок разного диаметра, которые оканчивались шлангами, уходящими куда-то к столам. Чудовище было в коме и почти не дышало.

Мы прошли глубже и везде была одна и та же картина — из могучих зверей выкачивали последние капли ценных ингредиентов, держа их на грани смерти, но не отпуская за эту грань. И ни от кого из них я не чувствовал ни капли разумности, даже от тех, относительно целых существ, что обезумев от ярости пытались наброситься на нас гремя цепями и причиняя себе ещё большие увечий.

Мне было больно на это смотреть, но и помочь я им не мог. Даже если я восстановлю кого-то из них за счёт поглощения самых безнадёжных, то спасённый в безумии кинется на нас и в итоге всё равно умрёт. Тяжёлое зрелище. У Мяу в глазах стояли слёзы, Ибун играл желваками и хмурился, ну а я…

Я завёл пылесос и всосал ближайшего едва живого калеку, наконец-то избавив его от мучений. Это было лучшее, что я мог для них сделать, и мы двинулись от зверя к зверю, даруя им освобождение и заодно ломая всё оборудование, что подворачивалось под руку. Даже не смотря на их состояние, жизненной энергии в них было ещё предостаточно.

Спустя примерно полчаса, мы прошли эту пещеру ужаса до самого конца и упёрлись в огромный, размером с хоккейную коробку, черепаший панцирь грязно-изумрудного цвета, который был прислонён к наклонной стене под углом в сорок пять градусов и прибит мощными цепями к этой же стене. От самой же черепахи там остались только три правые лапы, которыми она едва заметно скребла по стене высоко вверху, да изуродованная голова с одним целым глазом, который смотрел сквозь нас. На вытянутой, некогда бронированной шее, висел очень знакомый ошейник.

Такое странное положение черепахи наводило на определённые мысли, причём не меня одного. Мяу, уже разглядывала место примыкания покрытого наростами панциря к обшарпанной скале и уверенно заявила:

— Там проход!

Мы с Ибуном тут же поспешили к ней и тоже заметили небольшую щель, в которой подвывал сквозняк. Уперевшись руками и ногами, мы попытались отвалить полумёртвую черепаху от стены, но и на миллиметр не сдвинули её с места, не смотря на довольно значительные вливания энергии в тело. Я так вообще пожёг кучу дэн и едва не сломал все кости чрезмерным усилием. Это определённо было выше наших физических возможностей.

— Как говаривал Архимед — дайте мне дрын побольше и я вас всех переверну, — мрачно произнёс я, оглядываясь в поисках лома метров этак пятидесяти, но ничего похожего не наблюдалось.

Даже если высосать всю мякоть из панциря, то легче он станет не сильно, а значит нужно попробовать другой метод!

— Черепашка, милая, может, отползёшь в сторону? — ласково проговорил я монстру, но приближаться к голове с острым клювом не решился.

Внезапно, её одинокий, до этого расфокусированный, глаз уставился на меня с невероятной прозорливостью и черепаха издала протяжную, басовитую-мужскую трель, почти как птица:

«Сдохни!»

— Что? — я непонимающе уставился в этот глаз.

«Ненавижу вас!»

— А я-то тут причём⁈ Мы вообще мимо проходили!

«Все вы, людишки, одинаковые!»

— Слышь ты, полунабор для черепахового супа, ты меня с остальными-то не ровняй! Я вообще самый милосердный благодетель этого мира.

«Тогда освободи меня, чтобы я мог убить как можно больше людей!»

— Хм, заманчивое предложение, — я демонстративно поскрёб шею, — допустим, а ты мне что?

— Что он говорит? — Мяу не могла не проявить природное женское любопытство.

— Хочет устроить геноцид человеческого населения, — ответил я.

— И ты согласишься⁈ — воскликнула она.

— Не гони лошадей, женщина, мы ещё торгуемся, — осадил я её эмоциональный порыв и повернулся к черепаху: — Ну, так что ви имеете мне предложить?

«Оставлю вас в живых» — черепах хрипло рассмеялся.

— Не пойдёт, — я с улыбкой покачал головой, — как на счёт признать меня своим хозяином?

«Обойдёшься, человечек» — он хмыкнул ноздрями, отчего меня едва не сдуло. — «Просто поклянись, что сразу избавишь меня от страданий, когда я открою вам проход. Как тебе такая сделка?»

Да уж, это ж насколько ему хреново, если он требует клятву о том, что мы не сбежим сразу и не оставим его страдать дальше. Но у меня есть идея получше!

— Я клянусь, а ты клянись, что никогда и ни при каких обстоятельствах не причинишь вреда мне и моим друзьям.

«Клянусь!» — скептически хмыкнул черепах и начал перебирать лапами по стене так, что его голова начала подниматься над нами, а панцирь откатывался с прохода.

Но внезапно ошейник на его шее засветился рунами и черепах громко засвистел:

«Они здесь!»

— Эй, ты поклялся не причинять нам вреда! А если они пролезут сюда, то грохнут нас и виноват будешь ты!

«Да плевал я на тебя! Меня освободит Гнев Небес!»

Такой расклад меня не устраивал и нужно срочно как-то его замотивировать на выживание, ведь сейчас ему нечего терять, кроме своих увечий и страданий. А значит…

— Я исцелю тебя, — заорал я наверх, чтобы перекрыть пронзительный скрежет панциря по камню.

«Просто сдохни!»

— Ах ты ж грёбанная кастрюля на ножках, но ничего, сейчас я тебе верну вкус к жизни!

Недолго думая, я подскочил к нему и вонзил трубу пылесоса в единственное доступное отверстие, которое как раз опускалось, пока голова поднималась. Черепах взвыл одновременно с Вихрём и выпучил единственный глаз, издавая при этом настолько нецензурные звуки, что даже на обычный человеческий слух их смысл был понятен.

— Надеюсь, это не повредит нашей будущей дружбе, — проорал я оскорблённому черепаху и разогнал пылесос до максимума, чтобы витаминная клизма подействовала как можно быстрее.

Эффект вышел просто потрясающий!

Будто слипшийся воздушный шарик под воздействием высокого давления, его новые лапищи выстрели из панциря с неприятным хрустом и тут же «надулся» второй глаз. Надулся и сразу выпучился как и первый. А я всё давил и давил пилюли ЖЭ в черепашью жэ, отчего он наливался силой и мощью прямо на глазах. А ещё злостью, ага.

Через несколько секунд ошейник звонко лопнул на распухшей от мышц шее, и вся эта импровизированная дверь на лапах резко оттолкнулась от стены. Он совершив немыслимый для такой туши ловкий кульбит, приземлился на все шесть, встав мордой к проходу в скале, откуда уже начали выбегать злые члены ордена познания, которые, видимо, уже оклемались и горели жаждой отмщения.

Граааа!

Из распахнутой пасти черепаха хлынул поток зелёной плазмы и мгновенно заполнил собой довольно просторный тоннель, испаряя камень вместе со всеми защитными контурами. Никто из людей даже вскрикнуть не успел, ну кроме тех, что уже вбежали к нам, но гигантский черепаший клюв щёлкнул несколько раз и их крики резко оборвались.

Он повернулся к нам и Мяу резко спряталась за меня. А Ибун спрятался за неё

«Ты!» — черепах смерил меня пронзительным взглядом.

— Ой, да пустяки, — я скромно отмахнулся, отчего у монстра дёрнулся глаз. — Ты мне лучше скажи, а вот это твоё пламя — ты хорошо его контролируешь?

«Да, но…»

— Замечательно! — перебил я его, в предвкушении потирая руки и оборачиваясь к товарищам: — Кажется, без добычи мы не останемся!

— Давай, пульни-ка своим племенем во-он туда, — я указал черепаху на свод пещеры, где примерно представлял основную часть крепости. — И проплавь нам тоннель!

Даже если часть сокровищ повредиться, то то, что останется, гораздо лучше, чем ничего. Тут я замер и вспомнил, что на радостях забыл проверить что там снаружи. Сделал несколько шагов по пышущему жаром и пахнущего шашлыком тоннелю. По пути бросил косой взгляд на некоторое количество дымящихся пар особенно качественной обуви и выглянул в ночной каньон у подножия горы, с удовлетворением отметив, что плазменный луч монстра прожёг сквозную дыру в соседней горе.

Снаружи обнаружилась толпа, бледных как бумага, членов ордена. Они с ужасом взирали на проплавленный тоннель, из которого только вырвался мощный поток неконтролируемой энергии, а следом высунулась моя нахмуренная рожа.

— Не понял… Вы кто такие? Я вас не звал. Идите нахер!

И сделал ручкой смахивающий жест в их сторону.

Но тут вперёд вышла та страшная бабка и довольно авторитетно заявила:

— Кто ты такой, что в одиночку посмел напасть на орден Познания⁈

Услышав её твёрдый голос, остальные члены ордена потихоньку воспряли духом и даже начали принимать угрожающие позы.

— Даже так… — я удивлённо присвистнул на эту отчаянную храбрость и обернулся в тоннель с криком: — Черепах, топай сюда! Ты же хотел проредить человеческую популяцию? А тут как раз те, кто тебе лапки оторвал. Прямо тут стоят!

Не успел я договорить, как пришлось спешно отпрыгивать в сторону, а тучка благоразумно взмыла повыше.

В один миг отвесная скала с грохотом взорвалась щебнем и осыпалась огромными валунами, которые с гулким стуком падали на крепкий панцирь гигантской черепахи, с невероятной скоростью выскочившей наружу прямо сквозь двадцатиметровую каменную преграду, не хило так расширив своим телом тоннель.

Черепах несколько раз повёл головой из стороны в сторону и, наконец, разглядел людей сквозь оседающую пыль, а люди, в свою очередь, разглядели его. Глаза черепаха недобро сузились в две узкие щёлки и его огромные челюсти мощно клацнули. У людей тоже кое-что мгновенно сузилось, но это точно были не глаза. Из их рядов донёсся немощный звук, жидкий и дурнопахнущий.

Вообще, я думал, что они с воинственным кличем кинуться в атаку и покажут своё кунг-фу в полный рост, но, возможно, они рассчитывали вломить исключительно мне и не ожидали, что вместе со мной появится мстительная зверушка внушительных габаритов.

Зверь молнией кинулся на них, чего от такой массивной туши никто не ожидал и, соответственно, не смог вовремя среагировать. За исключением старухи и женщины при ней — эти дамы смазанными силуэтами прыснули в стороны ровно в тот момент, когда черепах сделал первый шаг. Каюсь, самонадеянно не врубил форсаж, поэтому не ручаюсь за то, куда именно они упрыгали.

Остальные, похоже, так не умели, или умели не все, но в пыли, поднятой этим шестилапым тараном, было не разобрать. Только до ушей доносился смачный хруст, крики, хрипы и бульканье. Когда через несколько минут пыль окончательно осела, людей я больше не видел.

Грузный топот вырвал меня из тяжёлых раздумий об их судьбе, и в моём поле зрения возникла огромная голова, чья пасть была густо вымазана красным.

— Пошли, — я махнул ему рукой и направился обратно в крепость.

«Нет» — внезапно ответил он, с кровавой ухмылкой, насколько это вообще можно было изобразить пастью.

— В смысле «нет»⁈ — я аж замер от удивления. — Ты же поклялся!

«Я лишь поклялся не причинять вам вреда. Так что, прощай!» — он развернулся, смерил отвесную скалу пристальным взглядом и вонзил в камень тупые когти передних лап, которые с легкостью сделали там углубление. Следом, в ход пошли и другие лапы, и эта махина начала довольно резво карабкаться наверх.

Просто сюрреализм какой-то… Но есть дела поважнее, чем смотреть на уползающую от меня по скале черепашку-ниндзя.

— А ну стоять, рептилия земноводная! — рявкнул я и в несколько ловких прыжков обогнал его на вертикали, чтобы зависнуть над самой его мордой. — Ты нарушаешь клятву!

«Если ты сам упадёшь мне в пасть, то это не считается!» — намекнул он.

— Своим уходом, ты причиняешь мне вред! — обвинительным тоном произнёс я и спрыгнул на его удивлённую морду, спокойно стоя его широком носу и осуждающе заглядывая в каждый глаз по очереди.

«Что⁈ Какой такой вред⁈» — возмутился он, стараясь не шевелиться, чтобы ненароком не стряхнуть меня вниз — вдруг поцарапаюсь, а Небо зачтёт это за нарушение.

— Материальный! — я нагло улыбнулся. — Если ты сбежишь, не сделав нам тоннель к имуществу ордена, то нанесёшь мне финансовые увечья несовместимые с жизнью!

«Это…» — черепах задумался, с подозрением глядя на меня, видимо прикидывая, насколько это может быть правдой.

— Тучка, подтверди! — обратился я к подлетевшему к нам мини Гневу Небес, чтобы черепах лишний раз не утруждался бессмысленным анализом ситуации и не играл в угадайку.

«Да как ты смеешь что-то требовать от меня, смертный⁈» — грозно громыхнула тучка и для устрашения распушилась десятком довольно длинных молний.

«Это что, Воля Небес?» — потрясённо выдохнул черепах, скосивший глаза к носу, чтобы получше разглядеть это чудо.

— Именно! И, как ты уже слышал, она подтверждает мои слова! — я скрестил руки на груди и принял позу победителя, с превосходством глядя на черепаха.

«Проклятье!» — буркнул он, сдавшись, и скатился вниз, тормозя лапами.

«Да как ты посмел говорить от моего имени, ничтожный⁈» — истерично протрещала молниями тучка, когда я проехался на нём как на лифте и спрыгнул на землю, пропуская монстра вперёд.

— С меня эйдосфера, в качестве компенсации — шепнул я тучке, когда черепах уже протискивался в пролом.

«Мне нельзя ничего брать у смертных!» — важно и слегка оскорблёно громыхнула она и поплыла вперёд, но я уловил очень странный оттенок в её интонации, прямо как в комедийных шоу, где взяточник громко кричит на скрытые микрофоны, что он честен, а сам приоткрывает ящик стола и указывает на него одними глазами.

Не долго думая, я решил проверить эту догадку и вынул из пылесоса самую крупную из пилюль ЖЭ. Широко размахнулся и швырнул тяжёлую сферу в удаляющееся облачко. Попал очень точно — прям попал, так попал!

Она резко остановилась, мгновенно раздалась в размере до габаритов автобуса и бросилась на меня, сверкая молниями и грохоча с такой яростью и громкостью, что у меня заболели уши.

«Ты напал на меня! За это ты заслуживаешь только смерти!» — злобно загромыхала она, нависнув над моей головой и стреляя толстыми красными молниями в разные стороны, но при этом крепко держа эйдосферу двумя коротенькими, как лапки, облачками и быстро растворяя её.

— Так никто ж не пострадал, — я с хитрой улыбкой развёл руками, но, видя, что её гнев лишь усиливается, явно на что-то намекая, добавил с толикой сожаления в голосе: — И это была случайность!

«В таком случае, я предупреждаю тебя не допускать в будущем таких случайностей, смертный!» — очень быстро смилостивилась она и вернулась к прежним размерам.

На это я только хмыкнул и покачал головой.

Вернувшись в пещеру, застал прелюбопытную картину, как черепах навис над бледным Ибуном, за спиной которого пряталась Мяу. Алхимика потряхивало от ужаса, но он героически продолжал защищать девушку, которая просто могла сбежать без особых трудностей. Растёт, орлик, прямо на глазах!

— Эй, бронежопа, хорош их пугать и давай уже, прожигай нам тоннель! — прикрикнул я, чтобы сразу расставить приоритеты и обозначить иерархию.

«А я не могу!» — он повернул в мою сторону голову на, внезапно, очень длинной и гибкой шее.

— В смысле «не могу»⁈ — я нахмурился. — Давай через «не могу»!

«Ты не понимаешь, человек» — он развернулся ко мне всем корпусом и седлал несколько шагов, чтобы нависнуть надо мной громадой: — «Это пламя предназначено для другого!»

— Да какая разница? Просто сделай! — не отступал я.

«О Небо, человек, какой же ты глупый…» — черепах тяжело вздохнул и воздел очи к своду пещеры, но таки смилостивился и снизошёл до объяснений: — «Мы копим силы для него несколько лет, чтобы в один прекрасный день выпустить в небо и привлечь самку!»

— А с кем ты собрался размножаться, стреляя в землю? — я приподнял бровь и с подозрением посмотрел на него. — Ты из этих, что ли, из оппозиционеров?

Черепах вылупился на меня в непонимании, но через секунду до него дошёл смысл, и его едва не порвало от мгновенно вспыхнувшей ярости:

«Ублюдок, ты же сам накачал меня энергией так, что я чуть не сдох! Куда мне её, по-твоему, было девать⁈»

— А-а-а, так вон оно что, — я понимающе закивал, — так бы сразу и сказал, что дозаправка нужна! Сейчас организуем!

Шланг прыгнул мне в руку и пылесос с готовностью загудел на низких оборотах. Черепах внезапно громко клацнул челюстями, плотно сжимая их, и очень резко опустил заднюю часть панциря на каменный пол, от чего тот с треском и грохотом раскрошился в щебень. Зверь поспешил поелозить в нём и зарыть корму как можно глубже, при этом не сводя с меня взгляда выпученных, не моргающих глаз, и медленно втягивая голову в панцирь.

Пришлось потратить некоторое время на объяснение, что в тот раз ситуация была безвыходная, а сейчас достаточно просто глубоко дышать. Черепах поверил и позволил вставить шланг в свои ноздри.

Во время процесса заправки тучка неустанно крутилась рядом, изредка ныряя в красный туман, когда черепах выдыхал. На мой ехидный вопрос, что же она такое делает, она ответила, что контролирует, чтобы я не высосал душу несчастного зверя и вообще, это не моего ума дело.

В черепаха влезло довольно много энергии и я с грустью отметил, что при таком раскладе, у нас будет плюс-минус два выстрела. Так что направление «бурения» нужно выбирать тщательно.

Так что я тщательно осмотрел свод пещеры, тщательно ища на нём неочевидные подсказки, но неровный потолок плевать хотел на мои тщательные старания. Плюнув на всё это, указал черепаху на прошлое место и вместе с Ибуном и Мяу отступил подальше назад.

Черепах немного потоптался, прицеливаясь, и дал залп ревущей плазмой. Только в тот момент, когда вся гора содрогнулась, я подумал о том, что же будет, если угодить этой струёй в местный источник энергии? Не разнесёт ли нас к едреням вместе с крепостью?

Но всё обошлось и сейчас мы вчетвером с интересом смотрели на звёздное небо через широкий тоннель, в оплавленных стенках которого виднелись дыры во внутренние помещения крепости и начинающийся там пожар.

«Интересно, придёт какая-нибудь или нет?» — с какой-то мечтательной интонацией выдал черепах.

— Ещё пару раз пальнёшь, и все точно сбегутся на такого мощного самца, — уверенно заявил я, бесцеремонно забираясь к нему на нос. — Подкинь-ка меня.

Он без возражений резко взмахнул головой и отправил меня в полёт, но промахнулся на пару метров мимо дыры и я на короткую секунду упёрся в потолок руками и ногами как человек-паук, чтобы потом рухнуть вниз. Благо, что сталактитов было много и мне удалось накинуть на один из них провод пылесоса. Наверное можно было приземлиться и так, но мозг всё ещё плохо воспринимал новые возможности тела и периодически пугал меня вероятностью боли и увечий.

На второй попытке я и сам дополнительно оттолкнулся ногами и довольно удачно пролетел сквозь всю проплавленную шахту до самой вершины горы. Оттуда я скатился по круто наклонённому тоннелю до минус четвёртого этажа, где были закрытые двери, и проник в наполовину уничтоженную комнату.

Это очень удачно оказалась алхимическая лаборатория с огромным красивым котлом в центре и кучей шкафов и стеллажей вдоль уцелевших стен. Причём некоторые из них выглядели весьма странно — кое-где они были наполнены жидкостью аквариумы с плавающей там непонятной дрянью, где-то были целы замкнутые в огромные колбы экосистемы, а ещё возле широких столов были просто клетки с разным мелким зверьём и банки с насекомыми.

Помня слова алхимика о том, что некоторым ингредиентам требуются особы условия хранения, я решил брать всё вместе с тарой. Обвязал первый попавшийся шкаф проводом и стал аккуратно опускать его вниз.

— Ибун, принимай! Мяу ко мне! — крикнул я в дыру и скоро работа закипела.

За полчаса мы обнесли лабораторию полностью, оставив только голые стены — даже столы и стулья забрали. Заодно обнаружили, что защитные формации повреждены и в смежных помещения и двери туда легко выбивались ногой. Мой внутренний хомяк был в восторге, а ведь черепах мог ещё разок пальнуть или даже два, учитывая, что удачно вскрылось хранилище духовных камней и всяких артефактов.

До самого рассвета мы, как трудолюбивые муравьи, перетаскивали всё вниз и никто из ордена не рисковал нас потревожить. В итоге черепах прожёг целых четыре отверстия и мы обнесли крепость почти на сто процентов, только странные доспехи забрали не все, ибо нафиг. По пути оделись, обулись, наелись и напились.

Наконец, когда вниз была сброшена последняя лавка, я скомандовал стоп и поздравил всех с окончанием операции. Устали все, кроме черепаха, который не переставая язвил по поводу моей жадности, но оставалось ещё самое важное.

«Ты что удумал⁈» — насторожился он, когда я запрыгнул на его панцирь, а Ибун начал подавать мне материалы из отдельно сложенной кучи.

— Ты же не думал, что мы всё это потащим на себе? — удивился я, с помощью своей артифакторики погружая толстый металлически стержень в его панцирь сплавляя его намертво с роговым наростом.

Вроде получилось и держалось довольно крепко, но было энергетически затратно. Тут видимо сказалось то, что на панцирь распространялась энергия самого черепаха и мне приходилось в какой-то мере пересиливать её.

«Что⁈» — возмущённо засвистел он и попытался сбросить меня со спины.

— Тише, тише, а то убьёшь его! — закричал я, держась за тот злосчастный стержень.

«Кого?» — черепах резко замер.

— Хомяка моего внутреннего, — охотно пояснил я, быстренько принимая у Ибуна следующий стержень и втыкая его в панцирь на некотором отдалении от первого. — Если всё это бросить, то его сердце разорвётся. А меня вообще жаба насмерть задушит!

«Какая ещё жаба⁈» — повернувшаяся ко мне морда склонилась на бок в непонимании и несколько раз моргнула вытаращенными глазами.

— Тоже внутренняя. Там у меня вообще целый зоопарк, — отмахнулся я, продолжая быстро монтировать ограждение, чтобы добыча не попадала с панциря. — А тебе проще потерпеть и доставить нас до места, чем пререкаться. Я тебе ещё и вкусняшек дам — сможешь хоть каждую неделю к себе самок призывать своей струёй, но сначала нам нужно уладить срочные дела и без твоей великой силы и скорости нам не справиться!

Он горестно закатил глаза, но лесть и аргументы подействовали, и он больше не возражал против активного строительства на своём панцире.

Работа закипела, правда для этого нам с Ибуном пришлось проглотить по пилюле ЖЭ, чей оставшийся стратегический запас внушал серьёзные опасения и острое желание найти стадо мощных мутантов для их дальнейшей переработки. А вот Мяу беззастенчиво дрыхла, устроившись на одной из широких кроватей в обнимку с трупом бессмертной и укрывшись каким-то древним гобеленом, от которого за версту разило духовной энергией.

Благодаря тому, что ещё во время экспроприации имущества ордена я непрерывно думал о том, как разместить всё барахло на черепахе, сейчас у меня не возникало заминок на придумывание конструктивных элементов, что экономило целую кучу времени. Но даже так, пришлось хорошенько повозится до полудня, да и то больше из-за заморочек с алхимическим имуществом, которое требовало бережного обращения и хорошей фиксации.

В итоге получилось нечто постапокалиптическое, внушающее уверенность в завтрашнем дне, если бы дело происходило в каких-нибудь выжженных радиационных пустошах с толпами мутировавших скорпионов. Там бы мы выглядели как зажиточные торговцы и вообще удачливые ребята, но здесь больше смахивали на бродячий табор мусорщиков, тащащих к себе всё, что не приколочено.

Ой, да и плевать! Я с гордостью окинул наш приземистый, размашистый одноэтажный особняк со стенами из чего попало и с балкончиком над головой черепаха, а потом пошёл будить задремавшего носителя этого великолепия.

— Эй, дом на лапах, просыпайся, пора в путь!

«Закончил?» — черепах приоткрыл глаз и внимательно уставился на меня.

Я с довольной улыбкой кивнул.

«А твоя конструкция не развалится, когда я буду отсюда выходить?» — он кивнул на пролом в скале, точно соответствующий контурам панциря, но без надстроек, и медленно поднялся на лапах, оценивая увеличившийся вес панциря.

Улыбка тут же сползла с моего лица. Кажется, стратегическому резерву эйдосфер конец…

Тут на голову мне упала капля воды и я задрал голову. Ну конечно!

Потребовалось совсем немного времени, чтобы перенаправить воду из помещения перед спуском в этот бывший зверинец и организовать пруд, а также соорудить всасывающий трубопровод, благо, что всяких шлангов и труб тут было в избытке. Ну а сопло для гидроабразивной резки сделал из какого-то артефактного, насыщенного духовной энергией меча, который беспрестанно кричал: «Кровь, смерть, война!»

И всего через час я стоял на голове черепаха и отрезал целые глыбы от скалы тонкой струёй воды под запредельным давлением, причём без всякого абразива. Расход энергии оказался небольшим в сравнении с тем, сколько пришлось бы залить в черепаха.

Наконец я закончил, и он осторожно выполз наружу под моим чутким руководством. Мы с ребятами расположились на небольшом балкончике и с довольными улыбками приготовились к незабываемому путешествию, причём довольно скоростному, если учесть возможности нашего панцирного друга.

Но вдруг черепах замер, огляделся и тяжело вздохнул, видимо расстроенный отсутствием толп заинтересованных самочек.

«Что-то всё это доставляет мне жуткие страдания, от которых ты поклялся меня избавить…» — выдал он грустной трелью.

Над нами тут же задрожали небеса, и в мгновение ока разрослась большая, грохочущая чёрная туча Гнева Небес.

«За нарушение клятвы смерть!» — грозно пророкотали небеса и вспыхнули толстыми красными молниями, а моя маленькая тучка предательски отплыла в сторону, чтобы я не думал её схватить и использовать как щит.

— Протестую! Он п… врёт! — заорал я нависшему над нами локальному армагеддону. — Где доказательства, что он страдает, а? И где вообще граница между страданием и лёгким дискомфортом⁈ Да и этим обвинением он причиняет мне прямой вред, что противоречит клятве и делает виновным уже его! Требую небесной справедливости!

Гнев Небес замер, и даже казалось, что молнии застыли в воздухе. А Черепах, Ибун и Мяу уставились на меня как на редчайшее природное явление, вроде чёрно-белой радуги. Ну а я искренне радовался, что благодаря способности могу не только понимать такие вот божественные проявления, но и доносить до них свои мысли напрямую, чего явно лишены другие, возможно уже прибитые насмерть по такой же ошибке правосудия.

«Подтверждаю наличие логического парадокса» — внезапно согласился со мной Гнев Небес едва ли не механическим «голосом», выраженным в ритмичном треске молний, чем вогнал меня в недолгий ступор. — «Корректировка допустима»

А вот это хорошая новость! Я бросил мстительный взгляд на резко насторожившегося черепаха озвучил воле небес своё видение:

— Наибольшие страдания любому смертному доставляют увечья. Предлагаю оторвать черепаху лапы, а потом сравнить два его эмоциональные состояния, где одно из них точно отражает страдания. Тем более, что он и так был без лап, когда мы заключили сделку. Логично?

Ибун поперхнулся, Мяу вытаращилась на меня со смесью восхищения и ужаса, ну а у черепаха просто отвисла челюсть.

«Да» — коротко громыхнуло небо с такой интонацией, что ответ был ясен всем и без перевода.

«Я не согласен!» — в ужасе заверещал черепах и втянул лапы и голову в панцирь, но для Гнева Небес это не стало помехой.

Чёрная туча опустилась ниже и обволокла нас со всех сторон, отчего волосы мгновенно наэлектризовались и мы с Мяу стали похожи на два одуванчика, а Ибун только почесал подмышку.

Вокруг начал нарастать гул и в любую секунду могло жахнуть. Черепах это тоже понимал, поэтому громко зачирикал изнутри панциря, который внезапно перестал казаться ему надёжным укрытием:

«Не надо, мне уже хорошо!»

Тут я не смог сдержать улыбки.

— Гхм, достопочтенный Гнев Небес, — громко и чётко произнёс я, — но ведь с другой стороны, если вы сейчас согласитесь с моим предложением и покалечите черепаха, заставив его страдать, то получится, что уже я нарушил условия клятвы и покарать придётся меня. Я снова вижу тут логический парадокс!

Гнев Небес вновь замер, но на этот раз однообразные щелчки молний раздавались через равные промежутки времени, создавая впечатление, что эта божественная хреновина «зависла» наглухо. Даже клубиться перестала.

Вдруг что-то изменилось и на всех разумных обрушилось колоссальное духовное давление. Чёрные клубы быстро сгустился вокруг меня, выражая очевидное недовольство и раздражение мириадами тоненьких молний, размером с волос, которые окутали меня как шерстяной покров.

«Опять ты, смертный⁈ Что предлагаешь?» — оглушительно прогрохотало со всех сторон, с вполне живыми интонациями.

Это было то знакомое чувство, когда голосовой ассистент на том конце провода сменяется человеком-оператором. Возможно, местный боженька решил разрулить ситуацию самолично, о чём косвенно свидетельствовала подтянувшаяся и округлившаяся тучка, принявшая самый трудолюбивый вид.

— Уточнить условия клятвы по поводу страданий черепаха, — с умным видом произнёс я, мысленно потирая руки. — Я обязуюсь приложить все усилия, чтобы избавить его от страданий в кратчайшие сроки, но он должен оказывать всяческое содействие и выполнять предложенные мной действия. И на это потребуется некоторое время. Скажем… день. Если по истечению дня, он по-прежнему будет страдать, то тогда я должен буду понести заслуженное наказание. Ну и чтобы лишний раз не тревожить вас, мы будем кричать «Полное нарушение клятвы!», когда без вашего вмешательства будет не обойтись.

«Эй, погоди!» — возмущённый до глубины души черепах высунулся из панциря и потрясённо уставился на меня: — «Это же получится, что я стану твоим рабом на целый день⁈»

— Ну что ты, конечно нет! — я принял оскорблённый подобным обвинением вид. — Не рабом, а пациентом, который с искренней благодарностью следует рекомендациям лечащего врача!

«Принято» — громыхнул Гнев Небес и рассеялся в одно мгновение, не давая возможности черепаху возразить.

«Проклятый человек, чтоб ты сдох!» — раздосадовано пропыхтел черепах, выставляя из панциря лапы и поднимаясь с земли.

— А ты, сволочь панцирная, мог бы и спасибо сказать, что я тебе лапы спас! Дважды! — парировал я. — Всё, побежали, времени в обрез, а я даже не представляю, сколько нам добираться до портала во вторую сферу.

Внезапно тучка злобно громыхнула и обрушилась на меня с обвинениями:

«Проклятый смертный! Из-за твоей выходки мне делегировали следить за соблюдением вашей жалкой клятвы!»

«Но я по-прежнему страдаю!» — ныл черепах, но вперёд пошёл, правда, нудил не переставая: — «Я так много лет провёл в заточении и вот, оказавшись на свободе, вместо того, чтобы найти себе молодую самочку, вынужден исполнять прихоти наглого человека… И своей территории у меня больше нет, слоняюсь где попало… Какое унижение, служить человеку… Стояк уже землю пашет, а самок всё не видно… Вот хорошее место для гнезда, но что толку, если даже остановиться и пометить не могу… Ненавижу людей, но они вкусные…»

«Мне что теперь, разорваться⁈ Как же вы раздражаете, ничтожные букашки!» — злобно бухтела тучка.

И всё в таком духе, по кругу.

Меня это жутко бесило, а вот Ибун и Мяу не понимали их и слышали только басовитую соловьиную трель черепаха, и откровенно наслаждались путешествием под это «пение». А на тучку уже давно не обращали внимание.

Но ворчание нашего транспорта с лихвой компенсировалось его скоростью даже в условиях гор, а благодаря шести лапам, двигался он плавно, практически плывя по неровностям рельефа. Ну и ещё один неоспоримый плюс был в том, что черепах прекрасно умел держать направление и ему не требовались постоянные подсказки.

«Бе-бе-бе, бе-бе-бе, чтоб вы сдохли все во сне! Я тогда вас всех сожру и быстро самочку найду!» — весело чирикал черепах, видя, что меня это дико бесит, когда преодолевая очередной перевал на второй день путешествия.

Высота гор пошла на спад, а у меня обострился нервный тик от его бесячести.

— Если не заткнёшься ты, то я дам тебе п… под зад! — мрачно пообещал я, облокотившись на несуразные перила смотрового балкончика и пытаясь насладиться шикарным видом. Не выходило.

Счастливы были только Ибун и Мяу. Мяу, по понятным причинам в свете всего увиденного, видела во мне решение всех своих проблем и просто наслаждалась поездкой, а алхимик зарылся в книги и эксперименты, результатом чего были периодические взрывы в одном из сараев, куда мы поставили котёл. Здоровяк, правда, регулярно сетовал, что для его техники алхимии требуется колотушка побольше, но всё же справлялся лазерным маракасом, как самым высокоуровневым артефактом. Пусть из котла торчали его мускулистые ноги, когда он толок свои зелья на самом дне, но хотя бы так. Но я пообещал ему нормальную колотушку, когда мы доберёмся до какого-нибудь города по пути и обменяем весь хлам на что что-нибудь более полезное для нас.

Города, кстати, черепах тоже чуял, и принципиально обходил их по широкой дуге. То ли чтоб меня позлить, то ли та высасывающая энергию формация действительно причиняла зверю его калибра ощутимые мучения. Никакие уговоры и угрозы не действовали на хитрожопую черепаху, а запас эйдосфер я хранил на самый крайний случай, поскольку вся живность, вплоть до мух, отчаянно избегали нашу компашку. Но всё равно приходилось раз в день скармливать ему пилюлю, чтобы панцирный не завернул ласты от голода, поскольку у нас не было такого количества провианта, чтобы прокормить эту махину.

На четвёртый день мы наконец оставили проклятые горы позади и черепах резво ломился через хвойный лес, оставляя за собой широкую просеку. Температура воздуха заметно снизилась, что говорило о том, что мы забрались далеко на север. Впрочем, дискомфорта это нам не доставляло.

Один раз черепах учуял не особо скрывающихся воинов духа и гонял бедолаг по лесу пару часов, в попытке их сожрать. Продолжалось это до тех пор, пока я, рычащий от ярости, не пригрозил ему шлангом пылесоса в заднице.

— Да что с тобой не так⁈ — орал я на него, в бешенстве лупя пяткой по твёрдому панцирю.

«Мяса хочу или больше пилюль! И давай уже вкусняшку, ты обещал!» — слегка обиженным тоном сообщил мне черепах.

— Да где я тебе всё это возьму⁈ Ты же своей толстой жопой распугал всех чудовищ! Да на нас даже комары боятся нападать, потому что тучка их от скуки молниями жжёт!

«Дай ту вкусняшку, которую прячешь!» — не унимался черепах, окончательно остановившись и топая ножками как капризный ребёнок.

— Чё? — я слегка офигел и напряг извилины, но память ответов не подкинула. — О чём ты?

«Человек, который завёрнут в тряпки., вкусно пахнет» — пояснил черепах и кивнул на сарайчик, где обитали мы с Ибуном и где под моей кроватью лежал не гниющий труп древней.

Я ещё даже не начал обдумывать его предложение, как душа Сарацигаримит в моём внутреннем мире побледнела и беззвучно разоралась, при этом отчаянно и неприлично жестикулируя руками. Даже интересно стало!

— … людок! Это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни! Ты слышишь меня, тварь⁈

— Слышу, не ори, — я таки снизошёл до беседы с ней. — Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен скормить твою тушку этому чудесному, полезному зверю.

— Ты! — они ненавидящим взором жгла мой образ перед собой, но сделать ничего не могла. — Чего ты хочешь?

— Продолжи обучать меня и тогда твоё тело продолжит тихо пылиться под кроватью.

— Нет, сначала поклянись, что как только я обучу тебя, ты вернёшь мне тело!

— Понял-принял, — я кивнул, снова выключил ей звук и вернулся в физический мир.

Не спеша, демонстративно непринуждённо, сходил до своей койки, вынул забинтованное тело и свистнул черепаху, который с прищуром оглядывал окрестности поверх крон деревьев на предмет зазевавшихся людей. Он обернулся ко мне и едва не утопил в потоке слюны, когда увидел, как я снимаю тугие тканевые ленты с «лакомства». Красивое бледное тело упало на доски и черепах тут же захотел его сцапать, но получил предупредительный удар кулаком в клюв. Он отпрянул и очень странно посмотрел на меня. Ну да, я ж его не бил и он не в курсе, что я не только пылесосом карать могу.

— Слушай внимательно! — я указал рукой на тело. — Не жевать, не глотать. Просто соси как карамельку. Если ты вдруг решишь, что тебе удастся быстренько и незаметно для меня её переварить, то тебе панцирь наизнанку выверну, а потом превращу в пилюлю ЖЭ. Понял⁈

«Да, да, давай скорей её сюда!» — от нетерпения пританцовывал на месте черепах и, дождавшись моего разрешающего жеста, одним движением слизнул бессмертное тело.

— Ну как? — с интересом спросил я, одновременно наблюдая за психическим срывом беснующейся древней.

«М? Ммм… Ммм! Вкуснотища!» — восторженно прочирикал черепах и разинул пасть, чтобы показать, как он катает на языке покрытое слюной и раскоряченное среди острых зубов обнажённое тело.

Выглядело это… гхм… Ну, скажем так, для некоторой категории извращенцев, к коим я себя не причисляю, это было бы крайне возбудительно. Только тентаклей не хватает, но и длинный язык прекрасно справлялся с их задачей, елозя в тех местах, которые приличные девушки даже солнцу не кажут.

Черепах несколько раз подбросил тело в воздух и поймал открытой пастью, каждый раз жмурясь от удовольствия. Мда, чую, гореть мне за такое в аду…

— А теперь давай к ближайшему городу по пути! — приказал я и черепах, смачно причмокивая «вкусняшкой», быстро побежал вперед.

А я вернулся к древней и замер перед ней, не включая звук до тех пор, пока она не закончит открывать рот.

— Ну что, Сара, готова вернуться к моему обучению?

Она молчала и лишь смотрела на меня с лютой ненавистью, до белизны закусив свои пухлые, метафизические губы.

— Смотри, я могу разрешить ему проглотить твоё тело и посмотреть, переварится оно или нет, — я парил чуть выше неё, с очень надменным видом скрестив руки на груди. — Я слушаю тебя.

Внезапно она осела на камни своего разрушенного острова и закрыла лицо руками. Её плечи задрожали и до меня донеслись едва слышные всхлипы. Я аж растерялся, но на всякий случай бдительности не терял, если вдруг она симулирует и пытается разжалобить меня. Спустя несколько долгих минут, когда всхлипы переросли жалобный девичий рёв, я не выдержал:

— Прекрати уже этот спектакль! — действуя на свой страх и риск, я пересёк тонкую прозрачную грань, отделяющую остатки её духовного мира от моего, и осторожно попытался отнять её руки от лица.

Она не сопротивлялась.

— Почему ты такой жестокий⁈ — всхлипнула она, жалобно глядя на меня сквозь слёзы и размазывая сопли тыльной стороной ладони по раскрасневшемуся лицу.

— Ты, нахрен, сейчас серьёзно⁈ — взорвался я, вскакивая на ноги и со злостью пиная ближайшую потрескавшуюся мраморную клумбу, отчего та буквально взорвалась шрапнелью. — Ты пыталась меня убить и ещё называешь жестоким меня⁈

— Зачем ты так со мной? — продолжала всхлипывать она, будто и не слыша меня. — Я и так лишилась всего! Своей жизни, друзей, воспоминаний, силы… А ты!..

И заревела пуще прежнего, с подвыванием и с характерными спазмами дыхания.

Я не смог ничего с собой поделать и, опустившись на колени, прижал её голову к своей груди. Она тут же вцепилась в мою жилетку и уткнулась лицом мне в грудь, а я успокаивающе гладил её по волосам и тихо приговаривал:

— Ну-ну, успокойся. Что было, то было. Мы вытащили тебя из подземелья и теперь ты сможешь начать новую жизнь и получить новые воспоминания, не хуже прежних. В конце концов, мы даже можем стать друзьями…

— Правда⁈ — она подняла на меня зарёванную мордашку с глазами полными надежды, отчего сейчас больше походила на обычную девушку в сложной жизненной ситуации, а не на дохренатысячелетнюю бабу, которая пыталась поглотить мою душу. — И ты вернёшь мне тело?

— Обязательно, — я кивнул, — сразу после того, как ты обучишь меня всему.

Честно, ожидал что её сейчас порвёт и она вновь заорёт благим матом, но, видимо, моя выходка окончательно доломала её и без того не самое крепкое душевное здоровье. Она ещё больше сникла и тихо прошептала, не глядя на меня:

— Хорошо, только забери моё тело из пасти этого… Это слишком унизительно…

— Без проблем, — я поднялся, — приходи в себя, а я сейчас всё сделаю и мы начнём.

Вернувшись в реал, пришлось приложить немало сил, уговоров и угроз, чтобы отнять у черепаха новую игрушку, но в итоге я победил и заставил Мяу помыть многострадальное тело, а также прилично упаковать его.

Настроение заметно улучшилось, несмотря на возобновившийся нудёж черепаха, но мне было пофиг — окрылённый верой в прекрасное будущее, я нырнул во внутренний мир и приготовился внимать мудрость. Как знать, возможно, древняя теперь стала другим человеком и начнёт жизнь с чистого листа без своих загонов, а я получу хорошего друга и верного соратника.

Но как же я ошибался…

Образ Сарацигаримит, как несчастной, обездоленной девушки, не смог задержаться надолго и уже к вечеру осыпался облупившейся краской, вновь обнажая её истинный характер.

— Да как мне ещё вбить это в твою тупую голову⁈ — орала она на меня, расхаживая по воздуху передо мной взад и вперёд. — Условия и так идеальные! Потоки силы, вот они! Просто повторяй!

— Я так и делаю! — прорычал я, уже теряя концентрацию и терпение. — Может из тебя просто хреновый учитель⁈

— А может это ты просто бездарное ничтожество, возомнившее себя невесть кем⁈ — в свою очередь орала она и, по привычке, бросала в меня тяжёлые предметы.

— Аргх! Задолбала! — рявкнул я и выпрыгнул в реальность.

— Нет! Не смей! — завизжала она, когда я твёрдой походкой вошёл в сарайчик отчего-то красной Мяу, которая лежала на кровати и резко накрылась одеялом при моём появлении.

Кажется, я ей в чём-то помешал, ну да ладно. Схватил труп, одетый в красивое облегающее платье, за ногу и бесцеремонно выволок наружу.

— Эй, черепах! — я привлёк криком его внимание и швырнул ему тело: — Лови, но не вздумай глотать!

Он радостно сцапал тушку на лету и тут же принялся активно мусолить её, ловко очищая от одежды, как семечку от скорлупы.

— Ублю… — заорала древняя, но я быстро отрубил ей звук.

— Сколько до города? — спросил я у черепаха.

«Уже рядом» — охотно ответил он, повернув ко мне морду, из пасти которой торчали женские ноги, через секунду втянутые внутрь, как спагетти.

— Хорошо, — я кивнул, взъерошил волосы под набегающими потоками встречного ветра и облокотился на перила.

Мда…

Накатило волнение. Сколько я провёл в диких лесах и горах с минимальными, и то случайными, социальными контактами? Чувствую себя дикарём и деревенщиной. Как бы не облажаться в городе, но жутко хочется потусоваться там подольше. Цели наши просты — обменять всё имущество ордена на припасы и домашний скот, который я планирую сразу переработать в пилюли ЖЭ, ибо так проще, чем ждать спятивших зверей, которые рискнут напасть на нашу компанию.

А вот интересно, я ведь так и не увидел ни одной дороги — как же местные перебираются из города в город? И спросить всё было недосуг. А ещё хорошо бы купить пособия по артефакторике, тогда бы я мог решить самостоятельно кучу проблем.

Столько дел, столько дел…

Благодаря высокой скорости черепаха, я отчётливо ощутил, как окружающая нас энергия резко пошла на спад, а потом и вовсе сменилась духовным вакуумом, что свидетельствовало о близости городской формации.

Так же это подтверждал отряд вооружённых людей, бесстрашно вставших на пути черепаха. Тот замер, а встречающие не спешили нападать, поскольку видели меня и постройки на панцире.

— Назовись! — гаркнул старший отряда, мощный мужик, не уступающий в комплекции Ибуну.

Он был одет в ярко жёлтый вязанный свитер, ватные штаны и сандалии на босу ногу. В его руках угрожающе покачивался огромный золотисный моргенштерн.

Точно, а я ведь уже и забыл, что в городах все выглядят как сбежавшие пациенты психбольницы…

— Я Ёптун, а это Ибунарий и Мяусись, — представился я и указал на товарищей. — Мы пришли с миром, чисто поторговать.

Я не мог не проверить и на них свою теорию по изменению имён, ибо личности мы чуток известные с не самой лучшей стороны. Но и в этот раз никто ничего не переспросил и даже не нахмурился. Работает!

— За зверя отвечаете лично, но я бы не рекомендовал… Эй, что у него в пасти⁈ — глаза мужика выпучились и он ткнул пальцев в морду черепаха.

— Там наша спутница, Сарацигарими, не переживайте, она в порядке, — попытался успокоить я воинов.

— Она вроде мертва, — с сомнение в голосе произнёс другой мужик, с голым торсом и в ярко-красных шароварах.

— Нет, что вы, — я небрежно отмахнулся, — она просто любитель животных и скарфинга.

— Чё⁈ — вылупились на меня бойцы.

— Не забивайте голову, это из разряда сексуальных извращений с разными чудовищами. Она в порядке, поверьте мне на слово.

— Не врёт, — потрясённо произнёс третий страж, ровно в тот момент, когда древняя рухнула в обморок, от переполнивших её эмоций.

— Ну, так можно нам в город? — невинно поинтересовался.

— Эм… да, проходите… — пробормотали мужики, заворожено глядя на немыслимые кульбиты обнажённого тела в демонстративно разинутой пасти монстра.

— Топай, — приказал я черепаху.

Вскоре он забрался на холм входа в формацию и пересёк барьер.

— Надеюсь, тут всё пройдёт гладко, — тихо пробормотал я, но глаз таки предательски дёрнулся.

На наше счастье, а может и на счастье местных, в формацию мы ввалились уже в глубоких сумерках, когда вдали ничего не разглядеть, но вечерний воздух удивительно хорошо разносит звуки на большие расстояния.

— Ты как? — спросил я у черепаха, пока тот плавно спускался в тарелкообразную долину, подсвеченную тут и там скоплениями огней.

Кто знает, вдруг для зверья это смертельно? Но, с другой стороны, есть же тут и коровы и прочая живность. Значит, всё не так плохо!

«Неуютно» — признался черепах, и даже с бессмертным телом играть перестал, поплотнее сжав челюсти.

Тучка тоже заметно напряглась и даже чуть ужалась в размере. Ну а я запоздало сообразил, что лучше было дождаться утра для нормальной торговли, ведь сейчас все приличные люди спят, и только мы шастаем.

Ну да ладно, пусть городская формация сосала активно, но не смертельно, и поэтому я принял единоличное решение разбить лагерь прямо тут, недалеко от входа, где ещё не начинались поля кашура. Да и любого, кто решит приблизится, будет видно издалека, что облегчит черепаху пригляд за нашими вещами, ведь в город мы пойдем всей толпой.

План действий был прост и лёгок в исполнении, как варка пельменей: зайти, распродаться, закупиться и валить, желательно сразу в другой город, если они как-то связаны.

За время пути Мяу рассортировала добро на несколько категорий по принципу «это занедорого продать всей кучей», «это лучше обменять напрямую» и «я понятия не имею у кого тут хватит денег на это». Была и ещё одна категория «Да нас за это просто прибьют!», к которой отнеслись древние доспехи и всё, на чём была символика ордена Познания, которую я сперва принял за обычную красивую закорючку.

А вот Бун был непреклонен и наотрез отказался отдавать хоть что-то из алхимических реактивов и готовых препаратов, объяснив это тем, что «С тобой, Ёпт, нет никакой возможности что-нибудь собрать, а если собрал, то не сохранить!». Ну да и хрен с ним, не обеднеем.

Но было кое-что, что сильно меня беспокоило своей способностью порвать в клочья любую конспирацию.

— А ты можешь в этот раз не летать за мной повсюду? — обратился я к тучке, уже зная ответ.

«Обнаглел, смертный⁈ Тебе оказана великая честь, быть под неусыпным контролем!» — надменно проворчала она.

Но у меня был план на этот счёт! Довольно крупная эйдосфера уже была в моей руке и я, грустно вздохнув, сделал шаг к тучке, с максимально жалостливым выражением лица:

— А может… — договорить не успел — споткнулся, и, комично взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, уцепился за неё: — Ой, извини, я случайно!

«Какое вопиющее неуважение! Что ты себе позволяешь, смертный⁈» — возмущённо прогрохотала тучка, быстро втягивая внутрь себя пилюлю Жэ. — «Просто убей себя и избавь мир от своего неуклюжего присутствия!»

— Но уважаемая, неужели совсем нет способа не привлекать внимания к вашему великолепию? Разве достойны смертные лицезреть ваш истинный облик постоянно?

«Тут ты прав» — задумчиво пророкотала она и в следующий миг начала менять форму, превращаясь в нечто дымно-человекоподобное.

Под нашими офанаревшими взглядами у тучки медленно выросли худые клубящиеся ножки, на которые она тут же приземлилась, худые ручки и непропорционально огромная голова. Выглядело это несколько жутковато, особенно если учесть полную тишину, сопровождающую это действо.

А потом ручки-ножки уплотнились, стали ровнее и приобрели цвет человеческой кожи. Через минуту они выглядели настолько натурально, что захотелось ущипнуть их, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают.

Последним сформировалось довольно бледное детское лицо с огромными красными глазами, а остальной объём «верхних клубов» превратился в большую копну крупных, чёрных кудрей. Последним штрихом тучка преобразовала свою «тучкость» в невероятно пышное платье и покрасила ноготки на ногах и руках в красный цвет, окончательно довершая образ готической лоляхи.

Она опёрлась на перила и надменно окинула нас презрительным взглядом огромных красных глаз.

— Жуть какая, — пробормотал я, уже воображая себе кучу проблем с таким спутником.

К бесформенной тучке можно было относиться как угодно, хоть в пылесос засосать, хоть пнуть при случае, а этот образ даже на хер послать не смогу — воспитание не позволит. Не говоря уже о том, чтобы швырять в неё тяжёлые пилюли или «случайно» падать сверху.

— Ой, какая прелесть! — внезапно воскликнула Мяу, заставляя меня вздрогнуть. — А можно я тебя расчешу⁈

Видимо у неё от переизбытка впечатлений напрочь отключился инстинкт самосохранения и она кинулась к, на секундочку, мини Гневу Небес, всего лишь принявшему облик маленькой девочки.

— Держи свои руки при себе, смертная! — внезапно раздражённо отозвалась та, и было в её, вроде бы обычном, детском голосе, пусть и слегка хрипловатом, что-то такое, что заставляло шевелиться волосы на загривке, да в придачу в её лохматых волосах сверкнули красные всполохи.

Бегущая к ней Мяу неловко рухнула на задницу, да так и затормозила, рассеяно тряся головой, будто сбрасывая морок.

— Так, ладно, — я кашлянул, — мы идём в город на разведку, а черепах остаётся тут.

«С удовольствием» — отозвался тот, хитро прищуривая глаза.

— Лапы и голову втянул, прикинулся булыжником и чтоб не отсвечивал! Если сдвинешься хоть на шаг, или тем более сожрёшь кого-нибудь — я тебе лапы узлом завяжу, а зубы через жопу вырву! Понял? — пригрозил я его наглой морде.

«Да понял, я, понял» — недовольно проворчал он и кивнул мне за спину: — «А если воровать полезут?»

— Тогда громко ори «грабят». Такую здоровенную черепаху и на другом краю долины будет слышно!

На это черепах только многозначительно хмыкнул и отвернулся, после чего лёг на брюхо и втянул в панцирь все конечности и голову. Кажется, мы наконец-то приходим к взаимопониманию.

— Так, теперь вы, — я окинул взглядом Ибуна и Мяу.

На удивление, оба выглядели пристойно и вопросов не вызывали, чего нельзя сказать о готической девочке. Хотя… Вот вообще пофиг! Главное, что она выглядит как человек, а фриков тут повсюду хватает.

По большому счёту, мы были готовы к экскурсии и разведке, где, что и кому можно подороже впихнуть. Так что дело оставалось за малым — скидать в трофейные пространственные хранилища всё мелкое и ценное и можно выдвигаться.

Единственное, что меня сильно беспокоило, так это любопытство местных, которые могут полезть к черепаху, где рискуют быть с аппетитом сожранными, чего хотелось бы избежать. Поэтому я попросил Мяу притащить большое светлое полотно, а Ибуна какие-нибудь краски.

Через десять минут возле черепаха появился, растянутый между двух копий, транспарант из огромного гобелена, на котором были изображены безмятежные облака над морем. Правда теперь, поверх облаков красовалась красная, корявая надпись «ОСТОРОЖНО ЛЮДОЕД» большими буквами, а на морских волнах качался кривой череп с перекрещенными под ним костями.

Критически осмотрев своё творение, решил добавить пару штрихов для наглядности и, заодно, предупредить не умеющих читать, что воровать тут вредно для здоровья.

— С этим понятно, — задумчиво произнёс Ибун когда я закончил, указывая на нарисованную черепаховую голову с «палочным человечком» в пасти, после чего ткнул пальцем в другую часть изображения: — А что означает «рука, стрелочка, коробка, стрелочка, яблоко на палке»?

— Мне тоже интересно, — кивнула Мяу.

— Это не яблоко, а жопа… — смутившись своего порыва вдохновения ответил я. — Типа, если что-то украдут, то будут посажены на кол.

— Хм, нет, так не понятно, что он насажен на кол, — он с серьёзным видом покачал головой, взял у меня кисть и принялся профессионально дорисовывать к жопе остального человека с очень выразительно перекошенным лицом и воздетыми к небу и надписи «ОСТОРОЖНО» руками. — Вот.

Мы втроём ещё раз внимательно осмотрели композицию.

— Нет, — Мяу щёлкнула пальцами, — не ясно за что он наказан. Сейчас.

Она забрала у Ибуна кисть, обвела посаженного на кол в прямоугольник и по границе прямоугольника изобразила с десяток небольших человеческих фигур в разных позах. Если разглядывать их по очереди, по ходу часовой стрелки, то получался целый сюжет, где человечек подбегал к черепашке, что-то хватал и убегал, но в конце оказывался внутри прямоугольника.

Мы снова задумчиво осмотрели получившийся результат.

— Не мелковато? — я указал на художества Мяу.

— Грр, бездарные смертные… — тучка-девочка закатила глаза, выхватила у Мяу кисть и краску и странными движениями, будто струйный принтер — широкими мазками, на короткие мгновения отрывая кисть от полотна — за несколько секунд «напечатала» огромную тучу с молниями, которые били в бегающих под ней человечков. — Вот, квинтэссенция опасности и страха!

Теперь мы вчетвером, уже с видом знатоков искусства, разглядывали совместный шедевр. Пришлось признать очевидное — из всех присутствующих, я рисовал хуже всех…

«А давай я просто кучу навалю? Эффект будет тот же, что и от вашей мазни!» — предложил высунувшийся из панциря черепах.

Тут мы словно освободились от гипноза и пару секунд недоумённо переглядывались, под ехидное хихиканье панцирного.

— Всё, пошли! — я смущённо махнул рукой и первым потопал по высокой траве в сторону города.

Даже не смотря на то, что земля под ногами была довольно твёрдая, я оставлял на ней глубокие следы. Ещё бы! В хранилищах на мне было тонны четыре всякого оружия и инструментов, которые Мяу определила как особо ценные.

Я всё ещё помнил их давний разговор с Шу, где фигурировала некоторая разница в ценности дэн разных сфер, и прямо спросил её об этом, чтобы не получилось так, что мы тут зря носимся с барахлом, которое в итоге ничего не будет стоить во второй сфере, точнее сумма, вырученная за него. Но девушка отмахнулась и пояснила, что разница в стоимости всего в два раза, а значит, нам будет достаточно наскрести тут всего лишь десять миллиардов или два триллиона соответственно.

Уже на подходе к городу, я довольно грубо одёрнул тучку, чтобы перестала лететь над высокой травой и шла ножками, как нормальный человек. А пока она в своей привычной манере оскорбляла меня и смешивала с грязью всё человечество, меня вдруг посетила очень простая, но оттого не менее значимая мысль.

— А как к тебе обращаться? — перебил я её поток самовосхваления.

Она замерла и уставилась на меня не моргая и с приоткрытым ртом.

— Будет слишком подозрительно, если мы будем обращаться к тебе «достопочтенная воля небес». Как насчёт человеческого имени? Это не будет слишком оскорбительно? — произнёс я, внимательно следя за её реакцией.

— Не выйдет, — покачав головой проговорил Ибун, не давая ей возможности ответить, — ненастоящее имя вызовет ещё больше подозрений.

Едва тучка-девочка открыла рот, чтобы что-то сказать, как с неожиданным предложением вступила Мяу:

— Ну так можно же дать ей имя в церкви!

Мы втроём уставились на неё.

— Что? — она немного смутилась. — Она вполне сойдёт за обычного ребёнка.

— Пфф, смертные, вы не понимаете, о чём говорите, — таки вклинилась тучка, презрительно кривя губки. — Да, я имя должно быть истинным, и оно у меня уже есть, но назвать я его не буду по естественным причинам. Так что, напрягите свои пустые головы и придумайте что-нибудь другое.

— Может, хоть попытаемся? — попытался настоять я, держа в уме, что тучка, возможно, как и я относится к другому миру и новое имя вполне может к ней прилипнуть как надо. — Ну не называть же нам тебя девочкой, в самом-то деле? Да, девочка?

Она вперила в меня полный злобы и презрения взгляд прищуренных глаз и грозно зашипела, одновременно с чем в её кудряшках затрещали маленькие молнии.

— О чём и речь, — констатировал я и указал рукой на приметную статую церкви Восхождения, возвышающуюся над трёх, — четырёхэтажными особняками, из которых состояла ближайшая к нам часть города. — Пошли, попытка не пытка.

На самом деле, я в любом случае хотел зайти в церковь и выяснить два момента.

Во-первых, узнать, не нахожусь ли я в федеральном розыске, как злостный нарушитель клятв. Ну и в целом прощупать почву на предмет того, не хотят ли меня грохнуть.

Ну а во-вторых, хочу попробовать обменять немного энергии из резерва на местную валюту. Возможно, когда она начнёт покидать моё тело, я смогу понять суть процесса и научиться не только воплощению, но и швырянию фаерболами.

Последнее, конечно не совсем в приоритете, поскольку я не собираюсь вставать на путь героя из какой-нибудь фэнтези истории, чтобы без разбора жечь всех налево и направо, но пусть лучше будет, чем не будет. Ну а силы мне пока и так хватает, чтобы без проблем отбрыкаться от местных гопников.

Высокая трава резко сменилась опрятной брусчаткой и мы официально вступили в город, название которого оставалось для меня загадкой. Идущие по своим делам люди лишь изредка бросали на нас короткие взгляды и вели себя совершенно равнодушно.

Я немного расслабился и начал глазеть по сторонам, но, как в случае с Сигой, довольно быстро пришёл к выводу, что мне совершенно не интересна архитектура утопающих в зелени особняков, где на первых этажах располагались магазины, рестораны и офисы. Ну, или не офисы, но там происходило какое-то движение с передачей листов бумаги из рук в руки, что могло быть и кружком любителей поэзии.

Улицы этого города были освещены так же, как и в Сиге — большие шары на столбах, излучающие приятный желтоватый свет. Чем дальше от края города мы продвигались, тем многолюднее становилось. Разношёрстная толпа ничуть не отличалась от уже виденной ранее и очень скоро я вообще перестал обращать внимание на прохожих. Человек быстро ко всему привыкает, это точно!

Здания церквей были уже рядом, и тут моё внимание привлекла вывеска «Пространственные хранилища для всех!». Хм, а ведь неплохо было бы прикупить несколько с известным ключом, чтобы не прятаться постоянно, когда нужно по пояс залезть в какой-нибудь медальон.

Я потянул на себя резную дверь с мозаичным стеклом и мы оказались в просторном помещении, где как в привычных мне магазинах электроники, на открытых прилавках, между которых можно свободно бродить, лежали разные аксессуары от колец до больших поясных сумок. Ну, по крайней мере я так предполагал, поскольку для меня весь ассортимент выглядел как чёрные объёмные силуэты.

— Добро пожаловать, уважаемые! — произнёсла миловидная девушка, стоящая слева от входа, в окружении пяти серьёзных мужчин. — Чем могу помочь?

— Мы только прицениться, — тут же отшил я этого продавца консультанта, но она не изменилась в лице.

— Разумеется, прошу вас, — её рука сделала приглашающий жест и девушка вернулась в пятерым охранникам, один из которых тут же отделился от общей массы и кивнул нам.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Он будет следить, чтобы мы ничего не украли, — шепнула мне Мяу, видя моё замешательство.

Кивнув мужику в ответ, я направился к стендам, где неспешно прохаживались несколько человек, за которыми неотрывно следовали охранники. У дальней стены зала, за высокой стойкой, скучал пузатый мужчина неопределённого возраста, увешанный перстнями, цепями и кулонами, который скользнул по нам равнодушным взглядом и вернулся к разглядыванию чего-то мелкого в руках.

Остановившись у группы товаров, я вгляделся в ценник предположительно колечка и задумчиво посчитал нули. Кроме длинного числа, тут была и другая информация о товаре, но совершенно для меня непонятная. Пришлось обратиться за консультацией к Мяу, поскольку Ибун тоже был не в зуб ногой.

— Внутренний объем в мешках кашура, прочность, сложность ключа, — пояснила она, указывая на разные строчки.

— И как оно?

— Хорошее, но цена сильно завышена, — Мяу фыркнула.

— Уважаемая, — подал недовольный голос пузан из-за стойки, — у меня только высококачественные товары и цена оправдана. Поделия, что в десять раз дешевле и разваливаются на ходу, вы можете приобрести на соседней улице.

— Уважаемый, мы ни в коем случае не хотели обить вас этим замечанием, — я примирительно поднял руки и приблизился к мужчине. — Моя спутница лишь высказала своё мнение. Это вы их изготовили?

— Да, это моя работа, — не стал скрывать он, окинув нас раздраженным взглядом.

— А во сколько бы вы оценили своё время, если я, к примеру, попрошу вас преподать мне основы изготовления пространственных хранилищ? Я вижу, вы мастер своего дела и мне бы хотелось перенять вашу мудрость.

— В ученики пришли проситься? — выражение его лица моментально стало брезгливо-надменным. — Я не обучаю кого попало, пошли прочь, оборванцы!

Ибун тут же схватил меня за плечо, видимо считая, что я сейчас наброшусь на мужика, но я пребывал в благодушном настроении и только равнодушно пожал плечами:

— Ну, нет и нет. Пошли обналичимся.

Под внимательными взглядами охранников мы покинули магазин и дошли по церкви.

Внутри нас встретила уже знакомая мне скульптурная композиция «возносящегося» и было довольно многолюдно. Несколько служителей церкви, отличимые по характерной одежде с несуразными шапочками, работали с населением, даруя имена детям, а также впускали-выпускали людей из боковых комнаток.

Дождавшись своей очереди, сообщил милой девушке с чёрной табличкой в руках, что желаю обменять энергию резерва на монеты церкви и дать имя ребёнку. Но сначала деньги.

Она буднично указала на одну из дверей по краям зала, где и происходило таинство валютного обмена. Отстояв небольшую очередь, вошёл в пустую каморку покрытую рунами, а-ля касса банка, где за маленьким окошечком в монолитной стене виднелось скучающее лицо молодого служки.

Пару минут ничего не происходило, а затем он таки удосужил меня странным взглядом. Я посмотрел на него в ответ. Игра в гляделки затягивалась.

— Уважаемый, — с раздражением произнёс юноша, — быть может вы начнёте?

— Хм, а что именно? — с самым невинным видом спросил я.

Он вздохнул, проворчал что-то про надоевшие проверки качества обслуживания и монотонно пробубнил инструкцию, из которой следовало, что мне нужно высвободить энергию, а формация её оценит и поглотит. После этого он выдаст мне положенную сумму.

— Гхм, а принудительно нельзя? — спросил я, пряча неловкость.

— Что? — он вытаращился на меня так, будто ему порвали шаблон.

— Я не умею высвобождать энергию в воздух, — пояснил я, — может можно её как-то отсосать? Или, например, потрогать стену и направить её прямо в формацию?

— Нет, трогать формацию строго запрещено! — потрясённо ответил он.

— Ладно, я попробую, — со вздохом произнёс я.

«Ладно, сейчас главное не взорваться!» — подумал я и начал тужиться, старательно выдавливая из себя духовную энергию, как в тот раз.

Древняя, видя и, судя по всему, ощущая это действо, закрыла лицо ладонью и покачала головой настолько драматично, что я не выдержал и снял с неё немоту:

— Не выпендривайся! Что не так?

— Ты даже этого не умеешь… — сокрушенно произнесла она.

— А я разве не говорил, что вообще нихрена не умею? — удивился я.

— Нет.

— Да блин…

Вот так, неожиданно, мы пришли к взаимопониманию и она согласилась меня обучить заново и по честному.

Благо, что во внутреннем мире время не имеет власти и обучение основам основ не заняло и секунды, по меркам мира реального. Не сказать, что это было элементарно, но я справился и в физический мир вынырнул с новым уровнем понимания процессов управления энергией, где-то на уровне местного шести-семилетнего ребёнка.

Успокоился, расслабился, да и остановил вибрацию ядра. Синее море моего внутреннего мира тотчас перешло из жидкого состояния в газообразное и устремилось за пределы сферы. Большого труда стоило не сжаться и не напрячься, когда в глубинах тела возник нарастающий холод, который стал быстро распространяться, вызывая лёгкую панику. Инстинктивно хотелось запихнуть его обратно, но я держался и вскоре меня окутало равномерное голубое свечение.

Руны на стенах и потолке вспыхнули и наполняющий комнату голубоватый туман начал втягиваться в стены. Процесс шёл не быстро, но это и хорошо — не хотелось бы случайно лишиться всех запасов. Парень за окошечком, кажется, вздохнул с облегчением и с серьёзным видом уставился куда-то вниз, скорее всего на измерительные приборы.

Минут через десять парнишка стал странно на меня коситься. А я уже настолько освоился с процессом, что даже умудрялся чуть ускорять поток энергии, поскольку ощущаемый резерв вообще не уменьшался. Если вдруг окажется, что максимальная скорость этой конвертации, например, сто тысяч в час, то я умру от старости прежде, чем выдавлю из себя хоть сколько-нибудь значимую сумму.

— Сколько там накапало? — беззаботно поинтересовался я у служки.

— Двести семьдесят миллионов, — ответил он, с выпученными от шока глазами.

— Да⁈ — я приятно удивился, но тут же вспомнил один неприятный факт, который не преминул сразу уточнить: — А монеты какого номинала существую? Не хотелось бы таскать на себе десять тонн денег…

— Один дэн, десять, сто, тысяча, а потом по тому же принципу кратно тысяче до миллиона. В вашем случае, уважаемый, можно взять две монеты по сто миллионов и семь по десять.

Хм, удобно. Пожалуй, добью до пары миллиардов и посмотрю, насколько опустеет резерв.

На это ушёл целый час, но зато стало понятно, что во мне плещется плюс-минус пятьдесят миллиардов. Точнее, пятьсот, ведь церковь нагло оплачивает только одну десятую часть от полученной энергии. И вот ведь засада — с таким объёмом я должен уже иметь несколько десятков божественных благословлений, а не жалкие три штуки, путь и красивого золотого цвета.

Получив на руки девятнадцать вычурных, увесистых монет по сто лямов и рассыпь, скажем так, разменных, я наконец покинул кладовку и вернулся к ребятам, которые уже заметно нервничали и осмотрелся.

Никто не обращал на нас внимания, не следил, и не целился. Небо не рушилось, Ктулху не проснулся, и даже люди, вынужденные так долго стоять в очереди из-за меня, не нарывались на драку. Всё прошло на удивление спокойно и рутинно. Даже непривычно. Чудеса!

Неужели полоса безумных неожиданностей наконец-то закончилась?

— Хочу дать ей имя, — обратился я к девушке с табличкой и указал на нашу тучку-девочку.

— Вы отец? — формально уточнила она.

— Ну, — я немного замялся, — скажем так, я имею некоторое отношение к её появлению среди людей…

Взгляд девушки мгновенно стал ледяным и презрительным. Она молча и грубо всучила мне табличку, таким образом открыто демонстрируя неприязнь к подобному типу мужиков, и вытянула руку в ожидании оплаты. Я робко отдал ей монету номиналом десять тысяч и даже побоялся уточнить особенности ритуала, когда даёшь имя другому.

— Нарекаю тебя… — на всякий случай произнёс я, глядя на девочку, которая издевательски ухмылялась, — Нюша!

Да, хотелось чего-то милого, она же девочка, пусть и неведомая божественная хрень. Но буквы на табличке бесследно растаяли, что говорило о неудачной попытке. Ну а готическая лоля громко и обидно рассмеялась, привлекая всеобщее внимание:

— Жалкий смертный, ты не веришь моим словам? У тебя ничего не выйдет, пытайся хоть всю свою никчёмную жизнь! У меня уже есть истинное имя и не в твоих ничтожных силах его изменить! Или ты возомнил себя выше Воли Небес⁈

Глаза служительницы церкви округлись от шока, а посетители, на уровне коллективного бессознательного почуявшие неладное, поспешили к выходу.

Мои глаза недобро сузились и накатило странное ощущение свершающегося правосудия

— Ну ты г… Гнюша! Нарекаю тебя так, ибо ты хоть и Гнев Небес, но девочка.

И только она хотела выдать очередную колкость, как буквы сорвались с таблички и закружились вокруг крайне изумлённой бывшей тучки. При этом имя Гнюша сверкало молниями и переливалось всеми цветами радуги, словно я получил какого-нибудь супер редкого питомца в корейской онлайн игре.

А одновременно с этим снаружи апокалиптичненько загрохотало и послышались человеческие вопли полные ужаса и паники. Здание церкви задрожало, по стенам пошли трещины, а статуя возносящегося с грохотом рухнула на пол и пробила там огромную дыру.

Потолок над нами начал осыпаться целыми кусками изящных фресок, но, в следующий миг, лопнул тысячей обломков и улетел куда-то вверх, где вместо ночного звездного неба бесновался монохромно белый и яркий, ревущий ураган, сверкающий невероятно контрастными чёрными молниями.

Внезапно в этой неестественной белизне проступило почти человеческое лицо с третьим глазом во лбу и уставилось на меня немигающим взглядом чёрных глаз без зрачков. Какое-то невероятное давление обрушилось не только на нас, но и на весь город, отчего скорбные крики и отчаянные визги с лёгкостью перекрыли грохот этого жуткого явления. Даже я не устоял и упал на колени.

— Смертный, бросивший вызов Небу, докажи, что достоин моей дочери! — пророкотал голос идущий от лика, но его губы даже не шелохнулись.

— Не надо, отец! — закричала Гнюша.

— Ой, да идите вы все в жопу, — выдохнул я, устало прикрывая глаза.

— Отказываюсь! — громко крикнул я, собравшись с мыслями и приняв неизбежность творящегося безумия, а после, через превозмогание ужасающего давления, медленно поднялся на ноги под уважительным взглядом Ибуна, распластанного по каменному полу…

— Что⁈ — одновременно удивились небесный лик и ровно стоящая Гнюша, причём девочка выглядела крайне оскорблённой.

— Я говорю, что отказываюсь от вашей дочери! И вообще, с чего я должен что-то доказывать⁈ — прокричал я, возмущённый до глубины души.

Вот, ей богу, хоть ляг и лежи, чтобы не случилась какая-нибудь очередная эпическая хрень…

— Но ты оспорил данное мной имя, а Порядок и Высший Закон приняли его! Ты показал, что мудр и прекрасно понимаешь мою дочь. Так прими же ответственность за её судьбу и пройдите все испытания рука об руку! — пафосно пророкотал голос.

— Да с какого хера⁈ — я уже откровенно злился на всех. На этого трёхглазого, на Гнюшу, на Шу и на весь этот грёбанный, сумасшедший мир. — Не буду я никакие испытания проходить! Забирай свою шмакодявку и отвалите уже от меня!

Служительница, лежащая неподалёку от меня, сперва выпучила глаза, на такую отчаянную храбрость, а потом, не меняя положения тела, ушла в обморок.

— Закон гласит…

— Да хватит уже тыкать мне этим вашим Законом! — грубо и резко перебил я небесный лик. — Где он вообще написан⁈ Покажи! А то сдаётся мне, что ты пи… врёшь!

— Да как ты смеешь дерзить мне, жалкий смертный⁈ — прогрохотала оскорблённая до глубины чего-то там, что там у неё вместо души, небесная рожа… — Наглец, тебе оказана великая честь!

— Отец, ты не можешь со мной так поступить! — отчаянно закричала Гнюша, едва сдерживая слёзы. — Он же не знал что делает! Это случайность!

— Случайность или нет, но таков порядок вещей, моя шестнадцатая дочь! — жестко отрезал лик. — Да и ты не противилась.

— Но отец, это было слишком неожиданно! Я же не могла выбрать такое ничтожество!

— Не испытывай моё терпение, Шестнадцатая, пакт заключён и отныне ваши судьбы связаны!

— Просто убей его и забудем!

— Выполни своё предназначение!

— А ну заткнулись оба нахрен, и объяснили, что вообще происходит! — во всю глотку взревел я, окончательно выведенный из себя непониманием происходящего, но пятой точкой чуя, что явно не в герои меня тут определяют.

И трёхглазый, и Гнюша сфокусировали на мне раздражённые взгляды.

— Что, это ниже вашего божественного достоинства⁈ — с вызовом спросил я, глядя на них поочерёдно.

Внезапно, лицо почти по-человечески вздохнуло, и заговорило вполне нормально, но всё равно очень громко:

— Пожалуй, ты прав и мы сейчас не в том положении, чтобы говорить загадками. Прости что пришлось наблюдать всё это, но Шестнадцатая всегда была проблемной дочерью. Надеюсь, ты сумеешь обуздать её нрав силой любви. Овладей ей полностью и познай все её невероятные возможности и способности! Но поначалу она будет сопротивляться и тебе придётся проявить настойчивость.

— Ты ебанутый⁈ — возмущённо выдохнул я, приподнимая брови, когда сумел подобрать отвисшую челюсть. — Я не извращенец!

— О чём ты? — лицо на миг нахмурилось в задумчивости, но быстро вернулось к прежнему равнодушному выражению, вот только следующие слова звучали с откровенным весельем: — Нет, Ёпт, ты не правильно меня понял — она оружие! Одна из шестнадцати божественных искр для избранных претендентов. Но её человеческая форма полностью… гхм, функциональна.

Гнюша вздрогнула, стала полностью пунцовой и от её головы повалил натуральный дым, а я оглянулся в поисках булыжника побольше, чтобы швырнуть его прямо в глаз долбанутого божества. К несчастью, все обломки спылесосил ураган, а лик, меж тем, продолжил, ничуть не переживая о ранее сказанном:

— Но вернёмся к главному. Так вышло, что ты, возможно, последний шанс для выживания человечества, которое в своём развитии свернуло не туда и деградировало в погоне за низшей силой. Тысячи лет назад пришла АПСЛ, но не обнаружила ни одного претендента, который бы соответствовал даже минимальным фракционным условиям. Однако, формально, отбор претендентов всё ещё идёт и решающее сражение отложено, пока АПСЛ окончательно не покинет человеческую территорию. Поторопись! Собери легион и победи ради всего человечества. И помни — удача не может длиться вечно!

И лик начал медленно растворяться, уступая место безмятежному звёздному небу.

Если бы у меня была шерсть на спине, то она бы моментально вздыбилась, а так я обошёлся резким скачком давления, холодным потом и запоздалым сиплым «Нет!» на грани слышимости. Хорошо бы рухнуть в обморок, но я окаменел настолько, что мог бы умереть и продолжать стоять.

Ну вот за что мне всё это⁈ Так, собрался!

— А ну стоять! — крикнул я убегающему божеству. — Ты мне ещё должен ответы!

Исчезновение лика замедлилось и все три его глаза прищурились:

— Ты переходишь грань дозволенного! — сурово пророкотал голос, но тут же добавил чуть спокойнее: — Но я выслушаю тебя.

— Как мне вернуться домой⁈ — начал я с главного.

— Никак, пока не победишь в битве фракций. Таков Закон!

— Попахивает нае… ложью, но ладно. Тогда мне нужен этот список законов! — уверенно заявил я, ничуть не удивлённый таким поворотом событий.

В небе тут же материализовалось большое, метр в обхвате и два в высоту, чёрное каменное яйцо, которое тут же упало, с грохотом сломало пол и засветилось золотой вязью письмён мелким шрифтом, покрывающих всю его поверхность полностью.

— Это всё? — с насмешкой прозвучал голос.

— Как его тащить-то? Хоть ручку приделай! — решил поторговаться я, и, помня о возможном специфическом божественном юморе, добавил: — Только не дверную!

В ту же секунду чёрный стержень вонзился каменное яйцо-скрижаль.

— Могу я уже идти? — со смешком поинтересовался лик.

— Нет! АПСЛ это апсайлы или что? — крикнул я, зацепившись мыслью за слишком уж подозрительное созвучие.

— Арбитражная проверка силы и легитимности.

— Вот вообще яснее не стало! Мне нужно её пройти?

— Да.

— Твою… А где и как?

— Любовью и милосердием, а где… — тут божественный лик гаденько так ухмыльнулся, — не переживай, мимо не пройдёшь.

— Сдаётся мне, хрен трёхглазый, что с появлением меня, в качестве претендента, у тебя явно появились какие-то перспективы, да и настроение улучшилось, — прищурившись, без всякого страха и почтения заявил я.

— Не стану отрицать. Ты мудр не по годам, Серёжа из Воронежа, а ныне Ёпт, — божество откровенно веселилось.

— Тогда дай мне великую силу и знание, чтобы я не посрамил имени твоего! — на максимальном пафосе взвыл я и протянул руки к небу.

— Обойдёшься, — хмыкнуло лицо и растворилось, но напоследок, прозвучало: — Но теперь у тебя есть Гнюша, а также сила любви и милосердия!

Несмотря на внешнюю браваду, груз колоссальной ответственности физически ощутимо опустился на мои плечи. Я сник, понимая, что теперь вынужден исполнять божью волю, а также, в случае отказа, на моей совести будет гибель всего человечества, включая и тех, кто остался дома…

— Учти, по правилам, много рассказать я не смогу, — недовольно пробубнила девочка-гот, когда давление начало потихоньку ослабевать после исчезновения лика.

Я медленно, чуть ли не со скрежетом давно заржавевшего механизма, повернул голову и уставился на надувшую губки Гнюшу пустым взглядом.

Она, скрестив на груди руки, некоторое время презрительно смотрела на меня, сопя как сердитый ёж, но потом вздёрнула носик и демонстративно отвернула голову.

Так, отставить депресняк! Да, меня подставили, и всё это изначально было какой-то мерзкой божественной ловушкой, но я не собираюсь участвовать в этом легендарном пи… мероприятии! По крайней мере не так, как от меня того ждут. А значит, нужно сделать так, чтобы во мне разочаровались, но не явно — иначе просто грохнут—, а исподтишка, мол «не шмогла я, не шмогла…». Придётся как следует поднапрячься, чтобы и человечество выжило, и боженька выглядел полным недоумком, ведь это сто пудово какой-нибудь глупый спор между божественными дружками-приятелями.

Звучит как план!

А тем временем, за остатками стен церкви, как, впрочем, и внутри, послышались пока неуверенные возгласы и призывы:

— Он здесь!

— Нужно схватить его!

— А может не надо? — робко возразил кто-то.

На подобное я только криво улыбнулся и приблизился к яйцеобразной скрижали. Как и следовало ожидать, язык был мне незнаком, и напоминал арабскую письменность вперемешку со спецсимволами, типа тильды, нижнего подчёркивания и прочих решёток со звёздочками.

— Как поступишь? — спросил подошедший Ибун, тоже с интересом разглядывая надписи.

— Раз нужно собрать легион, значит соберём, — я криво усмехнулся, — а пока, забери-ка эту штуку.

Огромная ладонь алхимика легла на чёрный стержень и здоровяк, хекнув, одним движением выдернул скрижаль из разрушенного пола церкви. Он воздел этот огромный чёрный чупа-чупс над головой и некоторое время любовался золотыми переливами незнакомой письменности.

— Расшифровать сможешь? — почти без надежды спросил я.

— Попробую, — не без энтузиазма ответил он, привычно кладя скрижаль на плечо, как ещё совсем недавно клал свой монструозный молот.

— Ну вот и таскай её, можешь даже ей свои зелья толочь, вдруг какой новый чудо эффект получишь, — бодро заявил я, хлопая друга по плечу.

Алхимик от подобной идеи засиял как солнышко и закивал как болванчик. Я же вернулся к бессознательно служительнице церкви и подобрал чёрную табличку и стилус. Э́то я, пожалуй, заберу с собой.

— Что дальше? — с тревогой спросила Мяу, прислушиваясь к нарастающему гвалту за воротами.

— В смысле? Всё по плану — покупаем пространственный хранилища, продукты и топаем вызволять из секты твою сестру, — я несколько раз моргнул, искренне не понимая, о чём она беспокоится.

В этот момент в остатки зала ввалились доблестные воины неясной принадлежности и обнажили оружие. В их глазах была суровая решимость, но ручки слегка дрожали, а взгляды то и дело устремлялись к чёрному яйцу на плече Ибуна.

— Вы все арестованы церковью! — выкрикнул самый смелый, впрочем, не рискуя кидаться в безрассудную атаку.

Ой как мне хочется обойтись малой кровью… Точнее, вообще без крови. И сделать это можно только показав, кто тут альфа-самец!

— Уверены? — строго спросил я, скептически приподнимая бровь.

После всего увиденного и услышанного, вооружённые мужики и мадамы явно были не уверены, но, приказ есть приказ, да и клятвы, как я понял, служили отличным стимулом выполнить поручение, или сдохнуть пытаясь.

По стиснутым челюстям и побелевшим костяшкам пальцев, сжимающих рукояти оружия, было понятно, что драки не избежать. А если её не избежать, то бить нужно первым, как говаривал наш президент.

Привычно войдя в режим форсажа, я ломанулся к самому говорливому и с разбега врезал ему между ног. Но он оказался не прост и успел парировать удар своим коротким, широким мечом, просто рубанув им наотмашь вниз, при этом изрядно побледнев от осознания цели удара, или от того, что вышел за пределы своих возможностей.

Ногу пронзила острая боль и я резко отпрыгнул назад, тогда как моя отрубленная стопа взлетела вверх и попала точнёхонько в челюсть этой резвой сволочи. Сволочь чуть покачнулась и тряхнула головой, а я, всё ещё пытаясь сохранить пафосный вид, прыгал на одной ноге, заливая голубой мрамор пола кровью.

Больше всего в этой ситуации меня пугало то, что к подобным увечьям я начал относиться совершенно спокойно! Например сейчас, я просто отрастил новую розовую пяточку на глазах изумлённых стражей церкви, и даже демонстративно потопал ею по полу. Вот только приближаться к столь ловким воинам мне что-то расхотелось. Не с моим уровнем боевых искусств так точно. Поэтому, я решил сменить тактику.

— Вы слышали глас божий — вступайте в мой легион и останетесь целы! В противном случае… — я обернулся и взгляд зацепился за девочку гота, — у меня есть Гнюша, и я не побоюсь её использовать!

— Что, прямо у всех на глазах? — удивлённо спросил Ибун на полном серьёзе.

Мы с Мяу одновременно хлопнули себя по лицу ладонью.

— Ни за что! — тут же возмутилась Гнюша.

— Да за кого вы меня держите, пара извращенцев? — справедливо возмутился я, полностью поворачиваясь к ним передом, а к противнику задом.

— Осторожно! — тут же воскликнула Мяу.

Я только успел нырнуть вперёд, под ноги Ибуна, и поэтому что-то звонко скрежетнуло по корпусу пылесоса, а не по моей голове. Алхимик тут же, с размаху, ударил скрижалью, кто-то вскрикнул, а земля задрожала, когда яйцо коснулось пола.

— Давай, законодатель, дай им законом! — попытался подбодрить я друга, но в следующую секунду хрипящий Ибун осел на колени, нашпигованный стрелами как дикобраз и медленно завалился на бок.

На нас начали медленно и уверенно наступать.

— Гнюша, — я схватил девочку за плечи, заглянул в её глаза и выпалил скороговоркой: — Жизнь моего друга зависит от тебя, так что сделай что-нибудь!

И не дожидаясь ответа от слегка изумлённой тучки в облике человека, за эти же плечи поднял её и швырнул в самую гущу врагов. Чьи-то заботливый руки умудрились поймать изумлённую, низко летящую девочку, а в следующий миг послышался звонкий визг:

— Да как ты посмел прикасаться ко мне, дерзкий наглец!

А потом мы все увидели, как кудри Гнюши зашевелились, выпрямились и затанцевали будто в воде, одновременно с чем в волосах вспыхнули многочисленные красные молнии. Раздался грохот и ветвистый алый разряд дотянулся до каждого человека в зале, кроме нас.

Запахло горелыми тряпками и шашлыком.

Через секунду вокруг злющей Гнюши с встопорщенными волосами лежали и дымились неподвижные тела, с такими же встопорщенными причёсками, только у них, вдобавок, были выпучены глаза, а изо ртов шла пена.

— В целом, неплохо! — я показал девочке большой палец, после того, как убедился, что все бедолаги продолжают неглубоко дышать, при этом упорно прикидываясь трупами.

Ибун тоже ещё подавал признаки жизни и я, не мудрствуя лукаво, вставил трубу пылесоса ему в рот и как следует дунул. Пару секунд из всех его отверстий, естественных и не очень, сифонил красный туман, а потом алхимик вздрогнул, закричал, подскочил как ужаленный и принялся остервенело вырывать из себя стрелы.

Выпученные глаза лежащих жертв Гнюшиной агрессии выпучились ещё больше, и я не упустил возможности накинуть нам немного репутации:

— Ну а чего вы ожидали от посланников божьих? — я нагло и надменно ухмыльнулся.

— Ёо-о-опт… — севший голос Ибуна раздался одновременно с раскатами грома над нами.

Я коротко обернулся на друга, отметив что кусочек текста на скрижали вспыхнул особенно ярко, и тут же перевёл взгляд на небо, где появились монохромные белые тучи с чёрными молниями.

— Что? — не менее нагло обратился я к небу, разумеется понимая причину появления этого явления. — Боженька послал нас собрать легион, а значит, мы посланники его! Как говориться, уж послал, так послал!

У Гнюши округлились глаза от удивления, и она заявила с ироничным восхищением:

— Как вообще можно быть таким бесстыдным⁈

— Не я такой, а ваш мир, — я пожал плечами, с победной полуулыбкой наблюдая, как чёрно-белый шторм рассеивается, по всей видимости приняв мой аргумент

Мяу тоже выглядела слегка шокированной, но тут же, перехватив мой взгляд, робко и мило улыбнулась. Выглядела она в этот момент прямо «Ух!» и мне стоило больших усилий просто кивнуть и направиться к выходу, а не начинать подкатывать к ней на волне крутости и пафоса. Не время пока.

Выйдя из разрушенного здания церкви, мы оказались в окружении толпы, которая пожирала нас любопытными взглядами. Впрочем, стоило начать движение к магазину пространственных хранилищ, как люди почтительно расступались и тихо перешёптывались.

Вдруг мне наперерез выскочил парнишка лет пятнадцати и бухнулся на колени.

— Достопочтенный господин Ёпт, молю, примите меня в ваш легион! — прокричал он в брусчатку дороги.

Шепотки в толпе мгновенно стихли и все навострили уши.

— А на баяне ты играть умеешь? — строго спросил я, совершенно не горя желанием брать на себя ответственность за всех подряд и потому придумав совершенно идиотскую причину для отказа, выглядящую вполне правдоподобно.

— Нет… — он поднял на меня удивлённый взгляд. — А что это?

— Вот когда научишься, тогда и приходи, — с видом мудрого наставника произнёс я, взъерошил его тёмные волосы и пошёл дальше.

Шёпот в толпе усилился, и в нём всё чаще проскакивало слово «баян» в разных интонациях. Ну и пускай. Вдруг тут образуется орден боевых баянистов? Я бы посмотрел на такое, особенно в противостоянии с сектой балалаечников… Этот мир точно достоин подобного!

— Почему ты улыбаешься? — ненавязчиво поинтересовалась Мяу, заглядывая в моё лицо.

— Да так, строю планы по постройке козней, — ответил я, чем слегка озадачил девушку.

Да, таков отныне мой путь!

Мы вернулись в магазин, который, на удивление, продолжал свою работу как ни в чём не бывало, лишь охранники выглядели чуть более напряжёнными, да девушка спешно подметала мусор, осыпавшийся с потолка.

— Берите на своё усмотрение в районе пятисот миллионов и про меня не забудьте, а то не вижу нихрена. Не очень хочется щеголять розовым браслетом…

Ибун, в отличии от Мяу, понимающе кивнул и направился к рядам, внимательно вчитываясь в бирки. К нему тут же прилип охранник.

Вот хоть убей, не понимаю, на кой чёрт они так трясутся над товаром, если тут всё пустое и его можно максимум сломать… А, ну да, это ж местная здоровая конкуренция между мастерами во всей красе.

Мяу справилась быстро, просто схватив первое, что подвернулось под руку, и направилась к толстячку за стойкой, где, видимо, предполагался расчёт и выдача ключа. На удивление, Гнюша ничего не просила, даже чисто из вредности, и лишь с нескрываемым презрением осматривала товар, заставляя дергаться глаз толстого хозяина или управляющего.

— Вот, — Ибун положил два аксессуара с бирками возле ещё одного, выбранного Мяу, и они вдвоём уставились на меня.

— Угу, — я кивнул и ссыпал на прилавок монеты, согласно ценникам, теперь уже вопросительно глядя на толстячка.

Тот, совершенно не впечатлённый, рутинно сгрёб деньги и поочерёдно пригласил нас в небольшой закуток, где показал секретный ключ доступа к хранилищу. Со мной ему пришлось повозиться чуть дольше, объясняя как вообще обращаться с хранилищами, но небольшая премия сгладила его недовольство и даже добавила чуточку энтузиазма.

На улицу я вышел в прекрасном расположении духа, довольный тем, что постепенно у меня получается выполнять запланированное. Снаружи было немноголюдно — то ли все разошлись по домам, то ли побежали искать мастера по баянам.

И только я собрался предложить своей команде с шиком перекусить, как над городом пронеслась громогласная трель черепаха:

— Грабят!

Быстрее всех обратно бежал Ибун, при этом настолько угрожающе размахивая божественным яйцом на палке, что прохожие шарахались в стороны, даже если номинально были и сильнее. И я его понимал — на спине черепаха осталось много редких материалов, которые, по понятным причинам, были не транспортабельны.

Ну и я не отставал снедаемый любопытством, ибо кому вообще могло придти в голову приближаться к огромной зверюге, вяло жующей труп женщины? Благо, что теперь пылесос покоился в пространственном хранилище и больше не колотил меня по спине, но мог быть вынут в любой момент, что было хорошо не только по причине удобства, но и потому, что я больше не выглядел странно, постоянно таская Вихря за плечами.

Кстати, о женщинах.

С момента разговора с божественным ликом, Сарацигаримит выглядела подавленной и молча сидела на расколотой клумбе на своём островке, гладя в одну точку перед собой пустым, не моргающим взглядом. Да уж, могу только посочувствовать, но курсы психотерапии буду устраивать позже.

Мяу бежала грациозно, красиво изгибая тело, и я даже чуть подотстал, чтобы насладиться зрелищем в полной мере. Тем более что она по-прежнему наотрез отказывалась от использования нижнего белья, а длинное тонкое платье очень выгодно подчёркивало все её… гхм, рельефы.

А вот Гнюша просто летела на боку в паре метров над землёй, со скучающим видом опирая голову на руку, будто лёжала на диване.

И если от черепаха мы неспешно шли около часа, то до́ него долетели меньше чем за минуту.

Я уже был готов раздавать пинки и подзатыльники, но нас встретил только насмешливый взгляд зверя, который демонстративно зевнул при нашем приближении, лениво перекатывая на языке тело древней, и произнёс:

«Что у вас там произошло? А то я уже понадеялся, что вы все там умерли»

— Где воры⁈ — я огляделся, крепко сжимая в одной руке шланг пылесоса, торчащий прямо из широкого браслета на запястье, и трофейную табличку в другой.

«Да нет никаких воров, мне просто было любопытно, вот я и позвал тебя» — не скрывая ехидства прочирикал черепах, вытянул ко мне шею и слегка повернул голову так, что его глаз оказался напротив моего лица и добавил: — «Я всё слышал. Если нужен совет, как оплодотворить эту молодую самочку, то я с радостью тебе всё расскажу и покажу!»

— Ах ты! Ты… — задыхаясь от возмущения прорычал я испытывая дикое раздражение на эту сволочь и попытался ткнуть ехидный глаз трубой, но черепах ловко увернулся и засмеялся, поднимая голову надо мной.

«Ты, ты…» — передразнил меня черепах, не переставая смеяться. — «Ты даже имени моего не знаешь, а всё пытаешься повелевать, жалкая букашка! Можешь говорить что угодно, мне начхать!»

— Да ты чё⁈ — притворно изумился я, мстительно прищуривая глаза, и добавил, не менее ехидным тоном: — Это очень легко поправить!

Черепах насторожился, когда я перехватил поудобнее табличку и взял в руки стилус, при этом глядя на него с многообещающей, зловещей полуулыбкой.

«Ты что задумал?» — всполошился он, вмиг растеряв всё веселье.

— А я теперь фея-крёстная! Нарекаю тебя… — не сводя с него пристального, зловещего взгляда, я размашисто начертал на табличке буквы, — Долбоящер!

Буквы сорвались с чёрной поверхности и закружились вихрем вокруг черепаха, после пришла уже моя очередь злобно расхохотаться. Мяу и Ибун закатили глаза, будто наблюдая за маленьким малышом, который считает, что он крайне эпически покакал и безмерно гордится этим.

— Это было слишком просто, глупый человек! — громогласно прогрохотал черепах человеческой речью, и раскатисто рассмеялся без малейшего намёка на «чириканье».

— А ты в курсе, что все клятвы привязаны к имени? — равнодушно, как бы невзначай произнесла Гнюша, парящая в воздухе возле меня и медленно поднимающаяся выше. — Кроме того, повторная инициализация снимает часть ограничения развития инициируемого и накладывает на инициатора некоторые обязательства, которые нельзя игнорировать

У меня дёрнулся глаз, а Ибун и Мяу предусмотрительно попятились.

— Какие ещё обязательства⁈ — я медленно перевёл взгляд с победно хохочущего черепаха, окутанного сиянием энергии и претерпевающего какую-то метаморфозу, на Гнюшу.

— Проявлять милосердие, разумеется, — она фыркнула откуда-то сверху. — Отныне, тебе запрещено его убивать.

— А мне тебя нет! — взревел наречённый Долбоящер, на чьём панцире, ставшем ещё толще, выросли длинные шипы, разломавшие мои нехитрые постройки, и чьи лапы обзавелись пальцами с устрашающими чёрными когтями, взамен тупоконечных черепашьих.

Под драматичное «Не-е-ет!» в исполнении упавшего на колени Ибуна, все ценные алхимические ингредиенты разлетелись в разные стороны, где разбежались, а местами расползлись. А что не уползло, то сгорело в яркой вспышке пламени, пока его не сожрали другие ингредиенты. Кроме того, видимо один из шипов повредил хранилище и доспехи тоже рассыпались по полю миниатюрными гномиками.

А что там с черепахом?

А его зубы увеличились в размере, череп чуть вытянулся, тело удлинилось, а на бронированной шее набухли круглые наросты, между которых с треском проскакивали голубоватые молнии.

Эта шестилапая хреновина мотнула головой и подбросила высоко в воздух тело Сарацигаримит, которое потом упало обратно в широко раскрытую пасть чудовища. Мышцы шеи монстра дёрнулись, целиком проглатывая добычу.

В следующий миг Долбоящер глубоко вдохнул, упругие шары на его шее нестерпимо засияли, и он выдохнул ревущую струю плазмы сверху вниз ровно туда, где мы были миг назад, взрывая землю и мгновенно превращая её в пепел и стекло.

Я едва успел отпрыгнуть, на ходу хватая Мяу и Ибуна в охапку, чтобы уже вместе с ними прыгнуть ещё дальше, перпендикулярно толстенному потоку плазмы.

Если он сейчас повернёт голову то нам хана!

Но что-то пошло не так.

Реактивная сила этого пламени оказалась настолько велика, что передние лапы черепаха медленно оторвались от земли, даже несмотря на его отчаянные попытки вцепиться в грунт новыми длинными когтями. Могучие мышцы его шеи вздулись толстыми стальными канатами, когда он напрягся, чтобы не свернуть её нахрен и он даже сумел чуть приподнять голову. Но тут пришла физика и сказала: «Подержите-ка моё пиво!».

Обалдевший Долбоящер выпучил глаза, когда его луч смерти начал выравниваться параллельно трясущейся земле, при этом широкая оплавленная борозда устремилась точно к городу, а сам же зверь, упирающийся в землю всеми шестью мощными лапами, начал потихоньку отъезжать в противоположную сторону, вспахивая землю когтями. При этом он был крайне удивлён и растерян.

— Э-э-э-ы-ы-ы⁈ — затянул он, всё сильнее ускоряясь и удаляясь от нас задом наперёд.

Мы проводили его уезд задумчивыми, слегка ошарашенными взглядами и некоторое время молча наблюдали, как огромная туша в окружении облака пыли разгоняется по полю ровно в ту сторону, откуда мы пришли.

— Не взлетит, — внезапно глубокомысленно выдал Ибун.

— Конечно нет, — Мяу согласно кивнула, — у него же крыльев нет.

Ибун посмотрел на девушку странным философски-снисходительным взглядом, видимо вспомнив наш полёт на реактивном лосе, но промолчал. Я же наградил долгим взглядом уже Ибуна и добавил, оглянувшись:

— И плакат наш пропал…

Задумчиво помолчали.

А Долбоящер, тем временем, отчаянно боролся с последствиями собственной самоуверенности и пытался обуздать новые силы. Его тащило в сторону леса с постоянным ускорением, но в какой-то момент он обо что-то споткнулся, сделал обратное сальто, и грохнулся на спину, расчертив поля левее города и ночное небо кажущимся бесконечным слепящим потоком плазмы.

Теперь луч смерти бил в лес, с лёгкостью выкашивая вековые деревья, а перевёрнутый на спину черепах, дрыгающий лапами в воздухе, начал стремительно разгонятся в обратную сторону — на нас.

— На дно! — заорал я, когда стало понятно, что его траектория пролегает прямиком через наши позиции, и первым подал пример, прыгая в глубокий, раскалённый котлован.

Дважды просить никого не пришлось.

Вспахивая широкую полосу земли шипами на панцире, Долбоящер пронёсся монструозной тёркой над нашим укрытием и едва не превратил нас в паштет, при этом щёдро присыпав взрыхлённой почвой.

Нужно было что-то делать и делать это сейчас, пока удача не отвернулась от нас и случайно перемещающийся по округе черепах не зацепил нас с летальным исходом.

Превозмогая здравый смысл, я вскочил на ноги и сделал то единственно, что мог, при этом не приближаясь к Долбоящеру и не нанося ему прямого вреда — я бросил ему вслед душу Сарацигаримит, в вялой надежде, что она воссоединиться с не успевшим перевариться телом и одолеет врага, так сказать, изнутри. Причём бросил в прямом смысле — окунулся в свой внутренний мир, схватил апатичную древнюю за запястье, а затем с огромным ускорением вышвырнул её из мира сознания

— Ы-ы-а-а-а! — быстро удалился его вой, и мне даже показалось, что я заметил слёзы в его огромных черепашьих глазах.

Я бы посочувствовал, но эта сволочь пыталась нас зажарить, так что, я с закономерным злорадством смотрел ему вслед из импровизированного окопа и ждал когда бессмертная оклемается и порвёт его изнутри.

Удаляющаяся неконтролируемая туша ударилась о небольшой холмик и перевернулась обратно на лапы. Отчаянно и бессмысленно царапая когтями землю, да пуча глаза, скошенные к раскалившемуся клюву, черепах скользил к городу, обещая разнести там всё к чёртовой бабушке своей бронированной задницей.

Непонятно, с чего он решил, что так ему удастся затормозить, но он высоко задрал задние лапы и потом резко ударил ими в землю. Его вновь перевернуло в обратном сальто, но в этот раз он сумел вонзить передние лапы в твёрдый грунт и даже подержаться за него полсекунды, когда его зад поднимался вертикально вверх.

Вот только теперь его струя оказалась направлена точно вниз, как и реактивные силы. Сродни фантастическому космическому кораблю, черепах начал медленно отрываться от земли и взлетать в ночную высь под протяжное «Ы-ы-ы-а-а-а!». В глаза бросилось то, что примерно треть наростов на его напряжённой шее сдулась и обвисла кожистыми тряпочками.

— Поехали! — злорадно прокричал я поднимающемуся в стратосферу летуну и показал большой палец в знак одобрения. — Пять секунд, полёт нормальный!

Тут черепах не выдержал и повернул голову в нашу сторону, чтобы таки сжечь нахального меня, но это стало его финальной ошибкой!

Ревущий луч смерти прочертил поле оплавленной бороздой метрах в пятидесяти от нас, а самого Долбоящера закрутило в воздухе как отпущенный воздушный шарик. Его швыряло в немее из стороны в сторону и плазменный поток хаотично лупил куда попало, сотрясая землю и поднимая в воздух дым, пыль, пепел и даже целые комья земли. Причём каждый раз прицел был явно на нас, но, к счастью, точность летающего черепаха была ни к чёрту.

В конце концов, апокалиптический луч прочертил несколько кривых зигзагов среди городских построек и до нас донеслись звуки взрывов, крики и мат. А ещё мы увидели как с громким «чпок» лопаются пространственные формации зданий, на миг расчерчивая небо своей сложной многомерной структурой, а затем из них во все стороны разлетаются кричащие люди и их вещи.

До нас даже долетела добротная двуспальная кровать с парочкой любовников на ней, чьи глаза не уступали размером черепаховым. Девушка на одних рефлексах прикрылась обугленным, тлеющим одеялом, а мужик вскочил в полный рост в чём мать родила и выхватил из откуда-то большую булаву.

Он быстро увидел в нашей групп виновников сия беспредела, и уже было собрался ринуться в атаку, но тут почти над нашими головами пронёсся орущий Долбоящер вместе с его могучей струёй. Волосы высоко стоящего мужика мгновенно сгорели, а сам он юркнул под кровать со скоростью таракана.

— В рассыпную! — проорал я, срываясь с места и ища достаточно глубокое укрытие.

Позади, о землю грохнул черепах и закрутился волчком, аннигилируя всё вокруг себя в огромном радиусе.

Что происходило дальше, понятия не имею, поскольку меня почти сразу засыпало толстым слоем раскалённых, спёкшихся комьев дёрна. Вокруг всё грохотало, земля периодически вздрагивала от страшнейших ударов и было трудно дышать, но, по крайней мере, наречённый Долбоящер меня не видел и это сильно повышало шансы на выживание.

Минут через пять грохнуло особенно сильно и всё стихло.

Выждав для верности ещё пару минут, начал резво выкапываться, надеясь, что ожившая древняя таки прекратила страдания обезумевшего черепаха и всё закончилось. Едва высунул голову из прокалённой земли, как услышал незнакомые голоса:

— Соберите всё, никого не подпускать! Выясните, где приведший черепаху парень и приведите его ко мне.

— Так точно, наместник.

— Хотя нет, убейте его на месте и принесите мне его голову!

— Так точно, наместник.

Я поспешил закопаться обратно, но летающий в воздухе пепел попал в нос и вызвал громкий, предательский чих. А чих, в свою очередь, вызвал интерес двух десятков мужчин и женщин в одинаковой броне, тут же окруживших мою торчащую из земли голову. Интерес их был злобен и не предвещал ничего хорошего. К ним почти сразу присоединился мужчина средних лет, в длинном одеянии со множеством драгоценных нашлёпок, и склонился на краю моей канавы, неодобрительно разглядывая меня.

— Ты ещё кто? — грозно спросил он.

— Топинамбур, ёпт… — проворчал я, активно работая плечами и медленно выбираясь из земли.

Но длинный и тонкий меч, приставленный к моей шее, заставил замереть. Я даже не понял, в какой момент он преодолел разделяющий нас десяток метров, и это заставило несколько скорректировать манеру общения и стать гораздо вежливее.

— Чё надо? — буркнул я, исподлобья переводя взгляд с меча на мужика.

— Прояви уважение к господину наместнику! — зло прорычал один из его бойцов и пнул меня в голову тяжёлым сапогом.

Точнее, попытался. Мой форсаж работал уже в начале его окрика и много, очень много энергии было потрачено на защиту и усиление, когда я дёрнул головой навстречу сапогу.

Раздался хруст сломанных пальцев или даже голеностопа, не знаю, но мужик заорал благим матом и свалился на спину, хватаясь руками за повреждённую конечность. А вот нефиг!

Сразу с десяток рук выдернули меня из земли как морковку и теперь удерживали стальной хваткой. Но я не дёргался, а осмотрелся.

Картина удручала.

Перепаханное, медленно остывающее поле тлело и дымило, неприятно воняя гарью. Разрушенный город, чьи жители настойчиво пытались прорвать оцепление и самостоятельно наказать виновников разрушения. Покорно стоящие Ибун и Мяу, в окружении вооружённых людей. И закативший глаза черепах, лежащий на спине в сотне метров от меня и конвульсивно подергивающий лапами. Его язык свисал из раззявленной пасти и шкворчал, прилипнув к раскалённому клюву, отчего в воздухе витал запах шашлыка, а несколько дюжих мужиков опутывали его цепями. И только Гнюши не было видно.

Но был мужик в жёлтом свитере и ватниках, который подскочил на шум и радостно заорал:

— Это его зверь! Он главный!

Наместник прищурился, окидывая меня оценивающим взглядом, но сказать ничего не успел, поскольку прикидывающийся мёртвым черепах вяло встрепенулся и выпучил глаз в мою сторону:

— Помоги мне, Ёпт, — обессиленным голосом произнёс он, но, что удивительно, его прикипевший снаружи морды длинный язык совершенно не вызывал у дефектов речи.

От говорящей черепахи охренели все! Готов биться об заклад, что они бы перекрестились, если бы знали как.

Наместник вопросительно приподнял бровь, глядя на меня как-то по-новому.

— Первый раз его вижу, — не моргнув глазом произнёс я с каменным лицом.

— Ах ты!.. — черепах чертыхнулся. — Ладно, будь по твоему… Помоги мне хозяин!

Все, даже мужики вязавшие его, как по команде повернули головы в мою сторону с любопытством ожидали ответа.

— Значит хозяин? — многозначительно протянул наместник, скрещивая руки на груди.

— Неа, — я непринуждённо выковырял из уха кусочек земли, — меня с ним ничего не связывает.

— Клянусь служить тебе и выполнять все твои приказы, только помоги! — заныл черепах, отчаянно звеня сковывающими его цепями. — Я не хочу умирать! Поторопись!

— О нет, — наместник со зловещей улыбкой повернулся к черепаху, — мы не будем тебя убивать, у меня большие планы!

— Да причём тут ты, червяк⁈ — Долбоящер раздражённо зыркнул на обалдевшего наместника и вновь обратился ко мне: — Они уже близко, я чувствую! Восстанови мне силы!

— Кто «они»⁈ — тут обалдел уже я и непроизвольно переглянулся с наместником.

— Самки! Сотни! — истерично взвизгнул черепах и пуще прежнего забился в цепях.

— Что? — наместник непонимающе воззрился на меня.

Я побледнел, крепко стиснул его плечо и севшим голосом прохрипел:

— Эти лучи привлекли сюда вообще всех самок его вида! Они разнесут всю формацию и ты лишишься города!

Видимо я выглядел достаточно красноречиво, ибо самообладание наместника дало трещину и он тоже слегка взбледнул, а его глаз дёрнулся, но вслух он произнёс:

— Что за бред⁈

Но ровно в этот момент на пригорке появилась большая черепаха, мало уступающая нашему Долбоящеру размером, и вприпрыжку понеслась к нам, при этом раззявив пасть и свесив язык на бок. Земля задрожала.

Воины наместника кинулись на перехват, но она легко смяла и затоптала их, не обращая внимания на раны, которые ей успели нанести.

— Ё-о-о-опт, спасай! — заорал Долбоящер, когда самка мощным ударом лап перевернула того в нормальное положение и тут же начала инициативно заползать под него задом, нетерпеливо виляя бронированной кормой, отчего по ушам резанул жуткий скрежет панциря о панцирь.

— А их сотни, прикинь, — не отрывая взгляда от страданий черепаха, я сочувственно похлопал наместника по плечу, в такт начинающейся ритмичной вибрации земли.

— Что тебе потребуется? — скрипнув зубами произнёс он.

Вот, другой разговор! Приятно иметь дело с разумными людьми.

А требовалось мне не так уж и много — побыстрее свалить отсюда пока до нас не добрались разъярённые жители, в один миг лишившиеся дома. Хотя, я ведь даже не знаю как тут обстоят дела с частной собственностью, и, вполне возможно, что весь город принадлежит наместнику и опасаться нужно исключительно его.

Как бы то ни было, я озвучил пожелание увидеть пред собой весь крупный, и не очень, домашний скот, который имеется в пределах города. Наместник согласился, но с оговоркой:

— Не пытайся бежать — ты в любом случае ответишь за действия своего зверя, и сейчас ты как следует постараешься уменьшить возможный ущерб, увеличивая себе шансы компенсировать всё до того, как умрёшь от старости.

— Справедливо, — я кивнул, прикидывая шансы на побег и с грустью констатируя, что Ибуна и Мяу мне с собой не утащить при любом раскладе. — Сколько?

Наместник странно посмотрел на меня, хмыкнул и озвучил:

— Пока рассчитывай на десять триллионов.

Я несколько секунд пристально вглядывался в его надменное лицо, в его злорадную улыбку, в жёсткие глаза, пытаясь понять, не шутит ли он, но тот был настолько серьёзен, что пришлось спросить напрямую:

— Вот за эти вот небольшие разрушения?

— Да, — нахально оскалил зубы тот.

— А жопа не треснет⁈ — я удивлённо приподнял бровь. — Да на эти деньги можно три таких города отгрохать, причём из золота!

— Ты смеешь дерзить⁈ — прорычал наместник, неуловимым движением вскидывая меч и приставляя его кончик к моему горлу.

— Просто торгуюсь, — я широко улыбнулся, не выказывая ни капли страха.

— Кажется, ты плохо понимаешь, кто́ перед тобой? — попытался надавить авторитетом тот.

— Идиот и будущий бомж? — я вопросительно приподнял брови, одновременно с этим указывая кивком на панцирную самку, которая начинала сильно злиться всё ещё не получив порцию любви.

Она нетерпеливо стучала бронированным задом по низу панциря полуобморочного черепаха, который не то, что любить, а даже шевелиться не мог. Самка злобно щебетала, рыла лапами землю и вообще веля себя как жестоко обманутая пассия, которой пообещали незабываемую романтику с шампанским и лепестками роз в джакузи, а притащили в грязный подъезд и помахали перед носом початой бутылкой дешёвого портвейна.

Долбоящер пассивно болтался на её спине с безвольно колышущимися в такт толчкам лапами и с надеждой, практически со слезами, смотрел на меня настолько пристально, что я практически почувствовал себя соучастником этого изнасилования и даже ощутил мимолётное чувство вины. Наместник тоже оценивающе наблюдал за этой сценой и, видимо, пытался прикинуть — так ли страшно то, что ему тут расписали. Возможно, ему даже пришло на ум, что мы тут шутки шутим, поскольку его рожа стала ещё более надменной, словно он познал истину и раскрыл заговор. Но тут над отдалённой деревенькой взметнулся красный фейерверк, а несколько секунд спустя, оттуда уже двигался столб пыли, увенчанный огромной возбуждённой черепашьей мордой с языком набок.

Первая самка, едва завидев конкурентку, тут же выскочила из под «обмякшего» Долбоящера и устремилась в лобовую атаку, развив своими шестью лапами настолько умопомрачительную скорость, что в воздух поднялись довольно крупный куски сплавленной почвы, не говоря уже о пыли и пепле.

Спустя несколько секунд оглушительно треснуло, раздался протестующий пересвист и нечто тарелкообразное взмыло в воздух, бессмысленно суча лапками и кувыркаясь по всем осям. Описав красивую параболу кто-то из дам рухнул прямо в черте жилой застройки города, подняв тучи пыли, лопнув несколько пространственных формаций и вызвав новую волну криков и ругани. После этого, от места падения, клёкот раздался уже воинственный и отброшенная бронированным локомотивом ломанулась к своей обидчице, сравнивая с землёй жалкие человеческие постройки.

Не успел наместник подобрать отвисшую от неожиданности челюсть, как сзади, с одного из холмов, раздались очередные любовные трели ещё одной черепашки, принявшей приглашение нашего черепаха. Эта особа была сильно крупнее своих соперниц и определённо опытней, поскольку умело воспользовалась тем, что конкурентки заняты бессмысленной дракой и, сбежав с холма с грацией атомного ледокола, поднырнула под полумёртвого Долбоящера.

— Ё-о-о-пт… — тихо прохрипел тот, подбрасываемый в воздух могучей кормой, как пластмассовая игрушка, с таким же характерным звуком.

— Сотни! — напомнил я наместнику, наблюдавшему, как пара самок выяснеет очерёдность соития, попутно громя окружение мощными пронированными телами.

Хм, надо бы не забыть спросить у панцирного, как его поймали. А то вот, гляжу на местных, и что-то не вижу чтобы они проявляли своё кунг-фу сотого уровня. Наоборот, вон, пятятся и затравленно переглядываются. Да и вообще, где такие танки скрываются⁈

— Немедленно пригоните сюда весь скот! — наконец-то проорал приказ наместник, перекрикивая грохот панцирей и злобный клёкот.

— И побыстрее! — поддакнул я, заметив ещё одну приближающуюся озабоченную черепашку.

Ну а пока ждём жертвенных овец, нужно как-то решить вопрос дистанционной доставки пилюль ЖЭ в черепаха, поскольку приближаться к любовникам банально опасно — перетрут панцирями в кровавую кашу и используют как смазку.

Сейчас я ещё могу вытянуть метров сто пятьдесят-двести, кабеля пылесоса и накачать Долбоящера хоть спереди, хоть сзади, но если вокруг него будет столпотворение, то приблизиться, даже на такое расстояние, будет нереально без вреда для здоровья. Можно попробовать заставить полетать Гнюшу, но, во-первых, она та ещё зараза и может сама схомячить пилюли, а во-вторых, вообще хрен знает, куда она делась. Так что, остаётся только прыгать и балансировать на форсаже поверх всей оргии. Так вижу. Но, опять же, понятия не имею, как всё будет происходить, так что пока заряжу черепаха остатками из Вихря, а там уж как кривая вылезет…

Сказано — сделано!

Пылесос вырвался из хранилища и, опираясь на провод, устремился к черепаху, где целиком скрылся в одной из огромных ноздрей.

— Вдохнуть, и не дышать! — противным, тонким голосом проорал я, раскручивая движок и выдувая большую часть того, что было внутри Вихря, густым, насыщенным туманом жизненной энергии. Оставил себе немного на всякий, ибо жизнь уже приучила.

Черепах сделал глубокий вдох и тут же выпучил глаза, сдерживая дым и предательский кашель внутри себя, как профессиональный куритель всякой наркотической дряни, коих я повидал немало, до того, как они стали избегать даже сигареты курить в моём районе.

Кроме нас четверых никто ничего не понял, но эффект не заставил себя ждать! Умирающий от истощения черепах, — всего секунду назад! — вдруг громогласно расхохотался, крепко, до хруста, вцепился четырьмя передними когтистыми лапами в панцирь приятно удивлённой этим фактом самки, и проорал:

— Я так давно этого ждал! Подходите, девочки, меня на всех хватит!

Видя, как две черепашки тут же прекратили драку и радостно рванули к этому мутанту, так и захотелось выкрикнуть сакральное: «Почему он, а не я⁈», но я сдержался, тем более, что в поле зрения возникли ещё три «девочки», которые просто проломились через вековой лес окружающий формацию. И чхать они хотели на её иссушающий эффект. Не даром же говорится, что охота пуще неволи.

И только я хотел вздохнуть с некоторым облегчением, что всё вроде бы пока нормально, как…

— Фу! Что это за мерзость! — воскликнула бледная Мяу, каким-то чудом вдруг оказавшаяся возле меня и теперь цепляющаяся одной рукой за меня, а другой зажимая нос и рот.

— Ёпт, а нам точно нужно на это смотреть? — выдавил из себя почерневший лицом Ибун, тоже уже стоящий возле меня и богохульно опирающийся на божественное яйцо-скрижаль.

— Если б только смотреть! — прокряхтел я, давясь тяжёлым воздухом и дыша через раз, а то и через два, но всё равно от животного амбре слезились глаза и драло горло. — Но деваться пока некуда, ждём.

Нет, я конечно люблю смотреть передачи про природу и животных, но там у меня всегда есть выбор, а вот тут совершенно нет никакой возможности вырубить картинку. И даже если закрыть глаза, то остаётся звук блюющих вокруг людей и отвратительное, тягуче-склизкое хлюпанье бурых извивающихся тентаклей, вылезающих из кормы Долбоящера, будто он не черепаха, а грёбанный Ктулху! Ктулху, несколько тысяч лет не мывший свой писюн!

Я покосился на бледного наместника, стоически переносящего эту вонь, но было заметно, что даётся это ему из последних сил. Мне было проще, поскольку в этой экстренной ситуации я мгновенно достиг просветления и, благодаря элементарным знаниям в биологии, которые дают в начальной школе, отключил себе обоняние, просто заблокировав проводимость нервной ткани. Точность, ввиду неопытности, хромала, поэтому у меня парализовало всё лицо и даже моргнуть не представлялось возможным, ну да и чёрт с ним, главное результат.

— Сколько это будет продолжаться⁈ — прохрипел горбящийся наместник, слегка покачиваясь на нетвёрдых ногах.

Я повернул к нему своё каменное, ничего не выражающее, парализованное лицо, и молча (говорить-то не могу, губы не шевелятся!), пристально и не моргая, посмотрел на него. Мужик закусил губу, видимо проникшись моей выдержкой, с усилием распрямился, принял властную позу, глубоко вдохнул и прокричал приказ:

— Быуыэ-э!

Повинуясь приказу, богатый поздний ужин покинул тело наместника и устремился в атаку на чудом уцелевший тут клочок травы, в то время как сам мужчина закашлялся, окончательно позеленел и, послав нас всем скопом в зад Заралупангада, пулей умчался прочь, оставляя за собой кривые, блюющие через каждые сто шагов, послеобразы.

Тут бы мне победно усмехнуться, но для этого пришлось бы вернуть чувствительность лицу и ощутить то же, что и остальные смертные, так что, спасибо, обойдусь, буду максимально серьёзен. Тем более, что с такой рожей гораздо эпичнее взирать на бегущих вслед за наместником перепачканных воинов. Причём бегущих так быстро, что буквально через минуту на поле остались только мы и совокупляющиеся черепахи. Даже зевак этой вонью разогнало.

Не меняя выражения эпично-каменного лица, я обернулся к спутникам и обнаружил обоих лежащими с широко выпученными глазами, что, впрочем, не мешало им находиться без сознания. Но они были относительно чистенькими, ибо последнее, что мы ели, была легкоусвояемая жизненная энергия.

Меня же, благодаря предусмотрительности, поддерживали остатки чьих-то останков в пылесосе, и кома от интоксикации в ближайшее время мне не грозила. Другое дело, что и на ребят мне не хватит, но я уже видел первых гонцов, отправленных за скотом.

Вообще, вид бегущих на меня мужчин и женщин с выпученными глазами и несущими на плечах не менее пучеглазых коров и что-то ещё, помельче, которых спящими выдернули из стойл и потащили чёрт знает куда, должен был выглядеть комично, но тут на карту были поставлены тысячи жизней и миллиарды денег, так что, пучеглазую делегацию, я встречал с самым серьёзным видом. И каменным лицом, ага.

На немой вопрос слезящихся от вони глаз первого добежавшего, мол, что дальше, я просто всосал шлангом неуспевшую даже мяукнуть бурёнку и кивком головы попросил бегуна отвалить за следующей жертвой. Да жестоко, да несправедливо, но, уверен, будь у этих коров необходимость и возможность, они бы без зазрения совести схарчили меня!

Утешая себя подобными мыслями, я превратился в настоящий конвейер смерти. Пусть и относительно безболезненной. Сытые и ухоженные скотинки хоть и не обладали духовной энергией, но были полны жизни, и оттого пилюльки из них скатывались весьма приличные. Когда в потоке «несунов» образовалась прореха, я решил, что сейчас самое время вывести из комы товарищей и коллегиально решать, что же делать дальше, поскольку сам я ждал «вылупления» древней, но она не торопилась. То ли переварилась, то ли решила отсидеться, пока всё не прекратится.

Уже по сложившейся традиции, обкурил Мяу и Ибуна красным туманом жизненной энергии и вернул в работу свои нервные окончания, о чём в ту же секунду пожалел, но нужно было как-то коммуницировать. Бросив нервный взгляд на копошащуюся, непрерывно скрежещущую и радостно верещащую кучу из совокупляющихся, вонючих черепах (которых было уже под десяток), я повернулся к друзьям.

— Предлагаю валить, и валить быстро! — экономя воздух, чтобы не вдыхать лишний раз, прошептал я. — Но нас догонят. Предложения?

— Через щель, сразу к переходу во вторую сферу, — подражая моей технике дыхания прошептала Мяу, а Ибун согласно закивал, вообще не дыша и медленно синея.

Я склонил голову на бок и внимательно вгляделся в лицо вмиг смутившейся девушки. Закралось чувство, что меня забыли уведомить о чём-то важно, но наверное, сугубо из вежливости.

— Что за щель?

— Выход в серую зону, откуда можно попасть в любой город, — скромно потупившись ответила Мяу.

Поборов в себе острое желание тут же напинать им обоим за сокрытие такой важной информации, я медленно выдохнул (о чём сразу же пожалел, ибо пришлось снова вдохнуть) и с максимальным дружелюбием уточнил:

— И где они?

— В центре каждой городской формации, — охотно ответила Мяу, тем не менее осторожно отодвигаясь от меня — дальше расстояния вытянутой руки или ноги.

Я устало вздохнул и тут же опять проклял себя за это! Ладно, бес сними, наору на них там, где воздух чище и нет риска выплюнуть желудок.

Тут совсем синий Ибун наконец выдохнул, а чтобы не расходовать попусту воздух прошипел:

— Бессмертная!

— Наконец-то! — обрадовано выдохнул я, оборачиваясь и усилием воли подавляя желание сразу же вдохнуть.

Древняя вылезла откуда-то из глубин черепашьей оргии и медленно, оскальзываясь на беснующихся тентаклях счастливо рычащего черепаха, а также периодически получая ими по лицу, механической походкой андроида спускалась вниз, глядя строго перед собой пустыми глазами. Её повело куда-то в сторону, поэтому мне пришлось свиснуть, чтобы привлечь её внимание. Она среагировала чисто условно — просто повернулась к нам всем корпусом разом и продолжила спуск, изредка прокатываясь кое-где на своей голой заднице, но не меняясь при этом лицом.

Когда она дошагала до нас, то я уж было подумал, что она теперь просто кукла, послушная моей воле — настолько безжизненно она выглядела, но нет.

Сарацигаримит долго пристально смотрела мне в глаза, а возможно и куда-то глубже, но ничего не говорила.

— Ты в порядке? — вкрадчиво произнёс я.

Но вместо ответа она вдруг набросилась на меня, неистово пытаясь не то выдавить, не то выцарапать мои глаза и завизжала:

— Тварь! Тысячелетия моего развития уничтожены! — она прыгнула на меня безумной, очень вонючей кошкой и неожиданно (для меня) повалила на землю. — Убью!

Она размашисто полосовала своими острыми ногтями моё лицо и руки, вскинутые для защиты, вопила до хрипа сорванных связок и одновременно пыталась меня укусить, когда в защите появлялась брешь. А самое ужасное было то, что я никак не мог не то, что уйти в форсаж, но даже напитать энергией мышцы, чтобы дать достойный мужика отпор этой разъяренной фурии. Моё ядро будто парализовало и я вновь стал обычным землянином.

— Ибун! — закричал я, признавая, что позорно проигрываю.

Дважды просить друга не пришлось. Раздался звонкий «бздынь» и древнюю с меня как ветром сдуло. Я воззрился на озадаченного Ибуна, опускающего после удара божественное яйцо на палке и тут же вскочил на ноги одним движением, чувствуя как духовная энергия вновь беспрепятственно струиться по телу.

Тело бессмертной распласталось ничком на земле метрах в тридцати от меня и не подавало признаков жизни. Чуя неладное я поспешил к ней и с ужасом обнаружил, что её густые волосы на затылке слиплись от крови.

— Я не хотел! — тут же попытался оправдаться бело-зелёный здоровяк.

— Да всё нормально! — успокоил я его, когда с облегчением нащупал слабый пульс на шее древней. — Сейчас подлечим!

«Всё-таки хорошо, что у меня есть такая вундервафля» — пронеслись в голове самодовольные мысли, когда живительный туман начал обволакивать раненую девушку.

Начал обволакивать, но тут же отпрянул на добрый метр, а потом и вовсе рассеялся без следа.

Три пары глаз растерянно моргнули. Повторил процедуру, но эффект тот же — туман ЖЭ просто не мог приблизиться к телу древней. Даже вставленная в рот труба не дала результата.

У меня вспотели ладони и я в ступоре пялился на лежащее, медленно умирающее тело. В небе пророкотало и на землю начали падать тяжёлые крупные капли дождя.

Неужели она вот так и умрёт, униженная, озлобленная и несчастная?

Присевший на корточки возле её головы Ибун, то касающийся рукой её грязных волос, то отводящий её далеко в сторону, вдруг произнёс:

— Ёпт, друг, попробуй дать ей пилюлю из коровы.

Без лишних вопросов я открыл пылесос дрожащей рукой и вынул оттуда небольшую горошинку. Как по мне разницы никакой, ведь я распылял эти же пилюли, но послушно протолкнул шарик меж пухлых губ древней.

Удивительно, но через несколько секунд она глубоко вдохнула, закашлялась, сплюнула поднявшуюся по пищеводу желчь и распахнула глаза, чуть приподнимая голову над раскисающей землёй.

— Я всё ещё жива⁈ — как-то расстроено прошептала она и уронила голову обратно в грязь, где меланхолично стала надувать носом пузыри в бурой луже смотря в одну точку.

Возможно, мне следовало бы извиниться, утешить её и всё такое, но со всех сторон пёрли любвеобильные черепахи, увеличивая и без того грандиозную черепашью оргию. А ещё я не питал иллюзий по поводу стражей храма — они рано или поздно придут в себя и лучше бы нам быть как можно дальше в этот момент!

— Мяу, быстро показывай свою щель! — командным тоном крикнул я, чтобы перекричать становившийся всё более невыносимым скрежет панцирей и гвалт оргазмирующих чудовищ.

Девушка вздрогнула и с ужасом вылупилась на меня снизу вверх, когда я взвалил апатичную и несопротивляющуюся древнюю на плечо.

— Дура озабоченная! — я в сердцах сплюнул. — Щель перехода показывай!

Она тут же залилась густым румянцем, но бодро вскочила и махнула рукой куда-то вдаль. Накурив всех ещё раз, на всякий случай (а в случае с синим Ибуном это была острая необходимость), причём я попробовал ещё раз накурить ЖЭ Сарацигаримит, но с тем жэ результатом, мы резво побежали в указанном направлении.

— Стоп! — я резко остановился. — Кто-нибудь видел Гнюшу?

Мяу в недоумении вскинула бровь и указала пальцем на мою шею. Проведя там рукой, обнаружил что-то невесомо воздушное, воротникообразное и спровоцировал злобный выкрик прямо в ухо:

— Руки убрал, ничтожество! Не смей меня трогать!

Ладно, эту тоже потом буду воспитывать, главное, что теперь все в сборе!

— Ёпт, ты куда⁈ — из БДСМ-кучи высунулась встревоженная голова черепаха.

Удостоив его только нецензурным жестом, я рванул в выбранном направлении, с удовольствием подставляя лицо потокам дождя. Правда рывок мой закончился метров через двести, поскольку духовная энергия опять напрочь отказалась подчиняться и я банально выдохся.

— Что за хрень⁈ — жадно глотая стремительно свежеющий воздух возмутился я, сплёвывая тягучую слюну.

Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, и связать все эти аномалии с бессмертной. Но от этого знания было нифига не легче. Попробовал оплести её проводом, чтобы сделать волокушу, но тот безвольно опадал на раскисшую землю, едва приближался к ней на метр. Причём эта аномалия не передавалась по кабелю, даже когда я положил его ей на плечи.

Выход нашёлся быстро, особенно после того, как куча черепашьих самок разлетелась в разные стороны и к нам поспешил черепах, волочащий за собой своё разветвлённое, многометровое и шевелящееся хозяйство, при этом обиженно ревущий громче небесного грома:

— Хозяин, подожди меня!

— Ибун, будешь санями! — просипел я, глядя как недолюбленные черепашки ломанулись вслед за Долбоящером. — Держи её!

И прежде чем здоровяк успел возразить, в него полетело депрессивное тело, а под его плечи поднырнули провода и затянулись крепким узлом. Теперь мне ничего не мешало развить нечеловеческую скорость, учитывая, что Ибун упал и теперь волочился в пяти метрах позади, крепко прижимая к себе девичье тело и скрижаль, и так же крепко ругая меня последними словами. Ну а я надеялся, что его пассивная способность на крепкое тело не перестанет работать и к нужной точке я притащу друга целиком, а не только его оторванные руки.

Мяу сисястой стрелой неслась впереди, позади матерился Ибун и грузно топал черепах, который нас медленно нагонял. А черепаха, в свою очередь, догоняли самки и стремились ухватиться челюстями за маячившие перед ними, но ускользающие, волочащиеся за черепахом тентакли.

— Уже недалеко! — совсем не обрадовала меня Мяу, показывающая рукой в дождливую, предрассветную ночь.

Долбоящер на ходу чуть наклонил голову, принюхался, недобро улыбнулся и значительно ускорился, отрываясь от преследующих его самок и одновременно опережая нас справа по дуге. Я следил за ним выпученными глазами, ведь в голове колотилась ужасающая в своей простоте мысль:

«Он хочет перекрыть нам путь и тогда бегущие позади самки размажут нас тонким слоем!»

— С дороги! — зарычал я, когда черепах перекрыл своей тушей нечто, висящее в воздухе и похожее на разрыв в ткани реальности.

— Я иду с тобой, хозяин! — безапелляционно заявил он, припадая на лапы и наконец-то втягивая в себя мерзкие щупальца.

— Да хер с тобой, только двигай! — проорал я, на миг оборачиваясь на стадо черепах, которые почуяли, что их сейчас кинут.

— Ёпт, нам нужно пройти вместе, иначе раскидает по слоям! Но преследовать нас не будут! — прокричала Мяу, протягивая мне руку, вокруг которой тут же обвился провод.

— Вперёд, жирный! — заорал я, упираясь в бок стоящего в лёгкой растерянности черепаха.

— Я не пролажу, — как-то смущённо отозвался тот. — И вообще, я, кажется, застрял…

— Это они, убейте их! — к рёву брошенных самок присоединились человеческие голоса и за пеленой дождя показались бегущие воины. Очень злые воины.

— Толкай! — заорал я Мяу, упираясь в бок Долбоящера и налегая не только всем весом, но и всей духовной энергией.

Но всё было тщетно, а последние секунды до рандеву с озабоченным стадом стремительно таяли. Не зная, что делать, я молнией обогнул корпус черепаха, чтобы попробовать понять суть проблемы и, глядя на слегка искрящийся край разрыва, в котором застряла бронированная корма, меня осенило.

— Давай, пространство, поддавайся! — натужно взревел я, ухватываясь за этот край и оттягивая его в сторону.

Получалось! Мяу толкала, я оттягивал и черепах медленно втискивался. Медленно, это конечно относительно, ведь я ускорился настолько, что капли дождя просто замерли передо мной в воздухе.

Что-то грохотало, кто-то орал, но черепах, на шею которому я накинул петлю провода, наконец-то провалился за пульсирующий разлом, а следом за ним полетел обнимающий древнюю Ибун и прыгнула Мяу.

И только я сделал шаг, как сзади послышалось протяжное, из-за моего чрезмерного ускорения:

— Г-о-с-п-о-д-и-н Ё-п-т, п-о-д-о-ж-д-и-т-е!

Я обернулся и тут же охренел настолько, что форсаж отключился сам собой.

Опережая озабоченное стадо и толпу злобных воинов, на меня бежал тот самый парнишка, который хотел к нам присоединиться. Понятия не имею, откуда он тут взялся, но он теперь мчался впереди всех к щели, ещё и крича моё имя. На его спине сидел какой-то бородатый и крайне перепуганный бомж, а сюрреалистичный образ этого безумного дуэта довершало нечто, напоминающее грубо сделанную гармошку в руках бомжа.

И пока я пучил глаза и пытался подобрать челюсть, пацан и бомж врезались в меня на полном ходу, фактически запинывая в щель.

— Да ёпт… — только и успел произнести я, перед тем как оказаться в кромешной темноте.

Окружающая темнота оказалась не совсем полной. Когда глаза немного привыкли, стало понятно, что мы находимся где-то, где очень много мелкого песка, или, скорее всего, даже пыли. По крайней мере, в горле саднило именно как от пыли, так что я поспешил встать из упора лёжа, чтобы отвесить воспитательный подзатыльник пацану, благодаря которому фактически распробовал на вкус лежащую под ногами субстанцию.

Но, когда вскочил на ноги, из головы вмиг улетучились все полупедагогические мысли — мы находились на странной равнине, где кто-то перекрутил контрастность, да ещё и отключил все цвета кроме серого. Тут и там, на значительном отдалении и в хаотичном порядке, виднелись лучи светло-серого света, бьющие туда, где должно было быть небо. Но неба не было, а было ровное тёмно-серое, равномерное марево. Щель в пространстве, в которую мы пролезли, тоже не наблюдалась.

— Даже спрашивать не буду… — проворчал я, твёрдо решив, не забивать себе голову очередной тайной этого мира. Возможно, глубокое понимание всех законов могло бы дать мне преимущество перед остальными людьми, но, какого хрена, меня и сейчас-то забороть не могут, так что это всё не имеет значения.

— Господин Ёпт! — парнишка бережно поставил бомжа на ноги и подскочил ко мне, по пути отвешивая кривой поклон, но выглядело это так, будто он с ходу хотел боднуть меня в живот. — Примите в свою секту! Я подхожу по условиям!

И вылупился на меня горящими глазами.

— Чё? Каким условиям? — я слегка растерялся и напряг извилины, но в последнее время было столько событий, что они смешались в какую-то разноцветную кашу, из которой сложно было вычленить что-то конкретное.

— Но, как же⁈ — он на миг стал выглядеть испуганно-расстроеным, но, почти сразу, просиял и метнулся к бомжу, чтобы отобрать у того нечто, напоминающее гармошку и примчаться обратно.

Накинув ремешок на плечо, пацан растянул меха и стал давить на круглые кнопки, извлекая из инструмента душераздирающие, пискляво-скрежещущие звуки. Меня аж перекосило от этой какофонии, а вот черепах с интересом вытянул голову и завис над нами. Но, скорее всего, его заинтересовало молодое мясцо.

Парнишка, тем временем перебирающим в разнобой все звуки, вдруг прекратил эту изощрённую пытку, глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть в глубокий омут, и, внезапно, начал наигрывать простенькую, отчего-то знакомую мелодию, а потом и вовсе заорал во всю глотку:

' Затащил он в подпространство

Зверя духа за ноздрю!

Ёпт могучий и великий

В секту я, в его, хочу!'

Моя челюсть тут же отвисла, а брови поползли вверх от удивления. Но пацан, видимо, посчитал это добрым знаком и, после коротенького, весёленького проигрыша, и под одобрительные кивки бомжа, вновь заорал:

'Из-за леса показалась

Армия великая!

Но как Ёпта увидала

Сразу же насикала!'

Внимательно вслушивающийся Ибун согласно покивал, а вот Мяу в недоумении приподняла одну бровь и с подозрением переводила взгляд с меня на парнишку и обратно.

А юное дарование, меж тем, продолжало выдавать частушку за частушкой, от усердия высунув кончик языка. Бомж довольно улыбался и, как мне показалось, смотрел на паренька с гордостью.

'Все враги его трепещут

Тихо обзывают «Гад!»,

Но никто ему не страшен

Даже Заралупангад!'

— Так, всё, хватит, я понял, — пришлось положить руку на меха гармошки, чтобы остановить этот нескончаемый кринжовый поток моего восхваления. — Только причём тут вступление в мою секту, которой нет?

Но вместо пацана ответил Ибун:

— Ты же сам сказал, что примешь только тех, кто умеет играть на баяне, а это, я так полагаю, он, — здоровяк, опираясь на божественное яйцо, указал на самопальную гармошку.

— Откуда такие выводы? — попытался отбрехаться я. — Ты же не знаешь, как выглядит баян.

— Сужу по уверенности парня, — пожал плечами он.

— А мне он нравится! — облизнулся черепах. — Пусть присоединяется к нам!

— Ну не бросать же его, — вставила свои пять копеек Мяу, — тем более, что его видели с нами и у него могут быть проблемы, если ты его не защитишь.

Древняя и Гнюша воздержались от комментариев по понятным причинам.

Пацан переводил сияющий надеждой взгляд с одного говорившего на другого и, в конце-концов, победно уставился на меня, искренне веря в положительный вердикт.

— Да и пофиг, пусть таскается с нами, — я махнул рукой, но тут же строго посмотрел на парня, — но учти пацан, если умрёшь — виноват сам!

— Я готов! — тут же с жаром отозвался он и подбежал к бомжу со словами адресованными мне: — Он со мной!

Старик, до этого счастливо улыбающийся, как-то внезапно приуныл и попытался отстраниться от парнишки, при этом неуверенно бормоча:

— Ну что ты, я уже стар для приключений. Я буду только обузой…

— Продолжи учить меня играть, умоляю! — пацан состроил жалостливую гримасу и потряс бомжа за края грязного халата.

— Ты уже знаешь достаточно, чтобы продолжить развиваться самостоятельно, — по-отечески тепло произнёс старик и потрепал парня по голове, а сам при этом тихонько смещался к тусклой щели в пространстве позади нас, явно готовый задать к ней нестарческого стрекача.

— Но Павел Николаевич, — взмолился парень, не выпуская из кулаков отворот стариковского халата, — ты же столького всего не рассказал! А если мне потребуется новый баян? Ведь только ты умеешь их делать!

— Да не придумывай, — старик слегка смутился и с опаской покосился на меня.

А я да, я уже злобненько улыбался — случайная идея боевых баянистов обретала физическую возможность. Да и старик этот, явно мой земляк. Не то, чтобы я воспылал заботой о согражданах, но поговорить то надо, для общего образования. Но в более спокойной обстановке, а то от этой серой пустоши позвоночник чешется.

— Грузимся на черепаха и двигаем, — приказал я и, видя недоумение в глазах старика, пояснил, кивая на щель: — Там толпа психованных, так что безопаснее будет идти с нами до следующего города.

Старик только вздохнул и кивнул. Я же повернулся к Долбоящеру:

— Чё стоим, кого ждём?

— М? — он слегка наклонил голову на длинной шее.

— На колени! — рявкнул я, отчего все вздрогнули, но ничего, нефиг расслабляться и устраивать тут демократию.

— Ну началось… — недовольно проворчал этот огромный шипастый монстр, но лапищи подогнул и плюхнулся массивным панцирем в пыль, подняв тучи мелкодисперсной дряни.

Пока мы чихая, хрипя и кашляя карабкались на его спину, где ещё присутствовали остатки от моей прошлой конструкции, ящер задумчиво смотрел на бьющие в небо столбы света и к чему-то принюхивался.

Мне было интересно, подействует ли странная аномалия древней на черепаха, но тот молчал, а значит всё в порядке, ведь иначе мы бы уже выслушивали его нытьё или ругань.

— Здесь пусто… — задумчиво произнёс он.

— А то у нас глаз нет… — насмешливо ответил я, поудобнее зад на шершавом, бугристом панцире, состоящем будто и кусков хаотично застывшего металла. До эволюции было лучше.

— Он имеет в виду отсутствие духовной энергии, брат, — пояснил Ибун.

Мяу кивнула так важно, словно я жить бы не смог без её авторитетного мнения. Но я и сам уже почувствовал. Почувствовал себя термосом, в котором медленно остывает чай или нагревается водка. Кому что ближе.

Запасы энергии не то, чтобы утекали, а, скорее, густели, твердели и осыпались мёртвым песком куда-то на дно ядра души без потери количества, но резко теряя в качестве. В голове зародилась какая-то интересная мысль, но её спугнул голос Долбоящера, повернувшего ко мне морду:

— Куда прикажешь идти, хозяин?

Я вопросительно взглянул на Мяу и девушка без раздумий указала на один из световых столбов. Я так же, молча, кивнул нашему монстру, и он резво потрусил по пустыне, поднимая за собой клубы странной пыли.

По пути к цели наблюдал за пареньком, который в полном восторге носился по панцирю и, то и дело, падал на колени, чтобы подробнее разглядеть какую-нибудь часть панциря, или, наоборот, опасно свешивался с края, держась за разболтавшиеся штыри опор, и наблюдал за ногами черепаха. Даже не знаю, что его так возбудило, ведь это самое обычное перемещение на спине обычного доисторического монстра, говорящего обычным человеческим языком…

«Надо бы хоть имя пацана спросить» — возникла мысль, когда я пресытился монотонностью движения и однообразием пейзажа. Но не срослось.

Ко мне осторожно подсел бомж Николаевич, чьё имя напрочь вылетело у меня из головы.

— Господин Ёпт, могу я попросить вас оставить меня в следующем городе и не брать с собой под любыми предлогами?

Я вопросительно приподнял бровь и старик поспешно, косясь на пацана, затараторил, оправдываясь:

— Я нисколько не ставлю под сомнение ваше могущество и способность защитить меня… Да, да, я слаб и бесполезен. Я пустой, как вы уже поняли. И даже если вы решите, что я смогу вам в чём-то помочь, то, прошу прощения, вы ошибаетесь. Поэтому прошу великодушно отпустить меня, что бы этот парнишка вам не говорил. Вот. Хотя бы будьте милостивы к престарелому земляку.

Он с нескрываемой надеждой смотрел на меня, и я его прекрасно понимал — в условиях этого мира срываться с насиженного места было смертельной глупостью для людей без возможности управления энергией.

— Да без проблем, — я махнул рукой и спросил: — Вернёшься обратно?

— Нет, что вы, — старик хрипловато, с какой-то горечью, рассмеялся, — я помру в этой пустыне, не пройдя и половины пути. Обустроюсь в другом городе. По крайней мере, голодная смерть мне не точно грозит, а до естественной осталось не так уж и много.

— Не очень-то верится, ведь я уже видел совсем плохих стариков в магазине с просрочкой, — возразил я.

— Да то местные, — он пренебрежительно отмахнулся, — ни черта не могут без своей энергии, а я ж механик-моторист! И даже в девяностые неплохо жил исключительно за счёт собственных навыков. Причем честно! Ой!

Он осёкся и, глядя на мою ухмылку, вновь затараторил:

— Я не имею в виду, что без энергии вы ничего не можете, ведь ваше величие не только в силе, но и в уме, и в милосердии, и в справедливости…

— Да хорош уже, — я уже откровенно веселился. — Меня больше задевает, что меня считают пафосным говном.

Старик вскинул брови в непонимании.

— Вон, посмотри на этих двоих, — я указал рукой на Мяу и Ибуна, которые моментально напряглись и навострили уши, — они вообще не парятся, хотя при моей силе должны испытывать благоговейный трепет. Ведь так, Ибун?

— Всё так, брат, — кивнул здоровяк и вновь вернулся к созерцанию пустыни.

— Так что расслабься и расскажи лучше откуда ты и когда сюда попал. Кстати, ничего, что я на «ты»?

— Ничего, ничего, господин, всё хорошо, — Николаич широко улыбнулся щербатым ртом. — В две тысячи тринадцатом я сюда попал из Тольятти, в возрасте сорока. В аккурат в день рождения оказался на алтаре местных сектантов ну и вот. Выкинули меня они, значит, только все вещи забрали. Ну я и попытался тут раскрутиться хоть как-нибудь, ведь когда то даже с бандитами Волговскими неплохо работал. Но быстро понял, что без этой духовной энергии тут делать нечего, а транспорта никакого нет, да и даром он тут никому не нужен. Да и вообще, что дома было востребовано тут никому не надо, так что пришлось выживать потихоньку неся культуру в массы. Я ж не только на баяне могу. Но у местных тут свои балалайки имеются, поэтому гитарой никого не удивить, а вот баян — другое дело! За счёт новизны и заработал кой чего, да знакомства завёл, чтоб, значит, не пришибли ненароком. Худо-бедно протянул сто лет на подачках, да только смысла в том…

Он как-то резко приуныл, а вот у меня отвисла челюсть.

— Погоди, ты что, тут реально сто лет⁈ — воскликнул я, быстро проводя в уме не хитрые арифметические расчёты.

— Ну, плюс-минус, — покачал рукой старик. — Влачу жалкое существование, сам не зная зачем, но помирать уж больно не охота.

— Я в двадцать третьем… Значит… Один к десяти… Или десять к одному? Да насрать! Главное, что это шанс! Да-а! — это «да» я заорал настолько радостно и громко, что даже Долбоящер сбился с шага, а Гнюша, невесомо обвивающая мою шею, больно кольнула затылок.

Все воззрились на меня с удивлением, укором и любопытством одновременно. Я же радостно улыбался как кретин и обводил всех торжествующим взглядом.

Первой, как ни странно, не выдержала Мяу:

— Что-то хорошее? — нейтрально поинтересовалась она.

— Ну конечно! — меня прямо распирало от радости. — Если время здесь течёт в десять раз быстрее, то у меня есть шанс вернуться домой вовремя даже через сто местных лет и застать всех живыми!

— Звучит отлично, — Ибун жутковато улыбнулся и добавил ровным голосом: — За сто лет мы сможем очень много сделать.

Все, включая черепаха, но исключая пацана, вздрогнули. Честно сказать я сам немного струхнул, лишь на миг представив масштаб вероятного абздеца, если наметившаяся тенденция нашего приключенства не изменится в эти сто лет, но верить надо в лучшее!

— Отставить панику! Всё будет хорошо! — провозгласил я и картинно сжал кулак перед грудью.

Парнишка с сияющими от предвкушения глазами кивнул и крепко сжал кулаки, повторяя мой жест и демонстрируя безоговорочную веру в мои слова. Черепах, Ибун и Мяу скептически хмыкнули. Старик задумчиво почесал бороду. Гнюша пробурчала нечто нечленораздельное, а только очнувшаяся Сарацигаримит абсолютно искренне пожелала мне сдохнуть при любом раскладе.

— Ой всё! — деланно обиделся я у казал рукой вперёд: — Приближаемся.

Благодаря Черепаху мы довольно быстро добрались до столба света и он оказался ничем иным, как столбом света, с очень чёткой границей. Он не гудел, не слепил, не грел, и вообще никак не проявлял себя в спектре человеческих чувств, а просто был. Огромной засвеченной колонной в пространстве, которой и быть то не должно.

Долбоящер осторожно понюхал это чудо, почти касаясь кончиком морды чёткой границы и с вопросительным выражением обернулся на Мяу и Ибуна. Меня, в силу моей некомпетентности в данном вопросе, он проигнорировал.

— Нужно просто войти, — просветила нас Мяу.

И только Черепах собрался сделать шаг, как я остановил его командирским окриком:

— Стоять!

Все уставились на меня.

— Давайте договоримся сразу, — на всякий случай я решил внести немного дисциплины, — на той стороне ведём себя как приличные туристы. Никого не оскорбляем, в драки не лезем и молчим! Долбоящер, это я тебе говорю! Мяу, что нас ждёт? Как пройти в следующую сферу?

— Ну, там крепость церкви, — девушка наморщила лобик, сосредоточенно вспоминая все нюансы, — и ничего особо не требуется, только заплатить и назвать своё имя. Потом сделать такой жест под порталом.

Она сложила «рокерскую козу» на поднятых вверх руках, которую я уже видел у статуи в здании церкви.

— А чем платить?

— Да чем угодно, — она пожала плечами, — там всегда стоит оценщик.

— Добро, — я кивнул, и тут вспомнил одну деталь: — Что-нибудь ещё?

— Ну, — она замялась, — лучше бы иметь сотую ступень, иначе, говорят, можно и не перейти…

— Это правда? — я нахмурился.

И тут, внезапно, голос подала древняя:

— Лучше бы это было правдой и я бы порадовалась вашей смерти, но нет… Какая досада…

Я прищурился.

— Внезапное откровение? Подозрительно!

— А у нас есть выбор? — задал Ибун вполне уместный вопрос и был прав.

Выбора-то у нас как раз и не было. Время поджимало, а значит нам в любом случае идти! Но сперва…

Под странными взглядами спутников я спрыгнул с панциря и нагрёб два десятка горстей песка, просто высыпав их в пространственное кольцо. Вскарабкался обратно и услышал от Ибуна разочаровывающее:

— Он ни на что не годен. Проводили очень много экспериментов, но всё впустую. Ты бы спросил сначала…

— Пригодится! — загадочно ответил я, в попытке скрыть свой позор горе исследователя.

Никто ничего не сказал, но по их глазам было понятно всё.

— Ой всё! Пошли. И помните, ведём себя прилично и не ввязываемся в неприятности! Николаич, ты точно там останешься?

— Не по возрасту мне приключения, — ответил старик, улыбаясь с нескрываемым облегчением.

— Ну хорошо, Долбоящер топай. Помните, тихо и мирно!

Черепах шагнул в свет…

— НЕ ДАЙТЕ НИКОМУ УЙТИ! — прогрохотал голос со всех сторон.

БАМ!

Каменная шрапнель влупила по панцирю черепаха и больно посекла мою тушку. Всё вокруг было затянуло пылью и дымом, а грязный воздух был наполнен запахом крови и говна.

Повсюду крики, лязг оружия и всполохи синего света, а силуэты людей едва видны, в общей каше боя!

Приказы, крики раненых и стоны умирающих — всё смешалось в адскую какофонию бойни!

— Держать щель!

— Убить церковников!

— Обходите слева!

— Пленных не брать!

— Сообщите наместнику!

— Они убили епарта!

— Сволочи!

— Чё ты там жрёшь, скотина⁈ — это уже мой крик.

Черепах втянул голову как нашкодивший пёс, но не перестал с хрустом двигать огромными челюстями.

— Чей зверь⁈ — донеслось справа, и на панцирь запрыгнул окровавленный воин с огромной секирой и в знакомых мне доспехах, которые вырубили меня из-за провала авторизации.

Ответом ему стал удар божественной колотушки в руках Ибуна, отправивший излишне любознательного вояку куда-то в пыль. Ещё несколько человек запрыгнули к нам, но я их выщелкнул проводом, не особо разглядывая.

Дело приняло паршивый оборот!

Нашего старика едва не убила прилетевшая откуда-то отрубленная голова и пацан поспешил на защиту наставника, но поскользнулся на требухе, которую Мяу вырывала голыми руками из самых ретивых прыгунов к нам, и, доехав до Николаича на пузе, вместе с ним рухнул куда-то вниз.

И едва я врубил форсаж, чтобы нырнуть за упавшими, как вверху оглушительно грохнуло и огромные глыбы, видимые даже сквозь пыль и дым, начали медленное падение на черепаха.

Свистнул рассекающий воздух кабель и чёрные удавки захлестнули тела Мяу и Ибуна, утягивая их вслед за мной, под безопасный панцирь. Ибун даже умудрился схватить за ногу древнюю, так что мы всем составом грохнулись на каменное крошево залитое кровью. Разбросанные повсюду трупы служителей церкви без брони смягчили падение, а по крепкому панцирю прогрохотали крупные обломки потолка.

Свежий ночной воздух ворвался на боя и яркие звёзды осветили неприглядную картину. Мне пришлось сфокусироваться на отдельных чистых камнях, чтобы не стошнило.

А тем временем, панцирь черепаха превратился в арену игры «царь горы», ибо сражаться на относительно ровной поверхности было гораздо удобнее, чем среди каменных обломков. И Долбоящер не возражал. Она даже лёг на пузо, чтобы всем было проще на него запрыгивать. И едва на нём скопилось человек двадцать с обеих сторон, как он одним движением распахнутой пасти смёл противостоящие стороны и, жмурясь от удовольствия, захрустел, в один миг объединив врагов в одном фарше. И чем больше он жрал, тем сильнее надувались кожаные мешки на его шее.

— Где переход⁈ — заорал я на Мяу, с силой пиная твёрдый панцирь, чтобы Долбоящер перестал есть людей.

Покрытая чужой кровью девушка указала рукой сквозь обрушившийся потолок, и на фоне звёзд я увидел громадную башню, расстояние до которой определить было невозможно.

— Да ты издеваешься! — прорычал я, разбивая кулаком лицо подскочившему воину. — Ходу, Черепах!

Коротко взглянул на лежащего и держащегося за сломанную ногу Николаича.

— Остаёшься здесь⁈

Он решительно мотнул головой и я кивнул пацану:

— Мелкий, неси его!

Парнишка ловко подхватил на закорки вскрикнувшего старика и ринулся вслед за нашим чудовищем, которое своей тушей разворотило остатки здания. Когда крупные булыжники соскользнули с его панциря, я запрыгнул наверх и втянул остальных.

С этой высоты удручающая картина стала видна полностью.

Город пылал. На каждой улице и на каждой крыше кто-то кого-то беспрестанно пытался ткнуть острой железякой или голыми руками разорвать на части. Складывалось ощущение войны всех против всех, ведь даже на нас, столь угрожающих, неоднократно нападали люди в совершенно разных одеждах без опознавательных знаков.

Чем ближе мы приближались к башне сквозь весь этот хаос, тем чаще встречались воины ордена познания в однотипной броне и тем яростнее они кидались на нас. Когда же черепаху перебили переднюю лапу, отчего он стал прихрамывать и материться во весь голос, моё терпение лопнуло.

— Гнюша, я выбираю тебя! — я грубо сорвал с шеи свой божественный шарфик и швырнул его с скопление озлобленных воинов перед нами, которые встали в какой-то хитрый боевой порядок и явно замыслили недоброе, ярко и в унисон сияя оружием.

— Обойдёшься, — донеслось из маленького, медленно взмывающего вверх облачка и там проявилось детское лицо с высунутым языком. — Ты не дал мне ни капли энергии, а все свои запасы я израсходовала. Утрись, смертный.

И беззаботно воспарила надо мной, на высоте пяти метров.

Тем временем боевая формация воинов перед нами налилась светом от которого зудело ниже спины и хотелось сбежать. Долбоящер тоже ощутил это и сделал шаг назад. Так что остался только один вариант.

— Куда точно⁈ — крикнул я Мяу, сквозь нарастающий гул светящейся формации перед нами.

Она указала рукой на самый верх башни и я кивнул. Ибун тут же громко и нецензурно выругался и поспешил к старику и пацану, при этом держа древнюю подмышкой. Он сгрёб всех в охапку и крепко схватился за штырь, когда-то вплавленный в панцирь. Укоренившись на месте, он кивнул мне и вжался в панцирь. Я кивнул в ответ — хорошо когда товарищ понимает тебя без слов.

А вот Мяу смотрела с недоумением, но её просвещение в план я возьму на себя, хе-хе.

— Разворачивайся и плазмой разом залп! — рявкнул я черепаху, сам же в этот момент подпрыгнул к Мяу и крепко прижал девушку к себе, от чего та мгновенно залилась краской.

Удивительно, но тот тоже понял мой замысел, и одним прыжком на месте развернулся на сто восемьдесят, одновременно выдыхая под себя не самые великие запасы в нашейных мешках. Но от души.

Знакомая нам струя ударила в землю, а благодаря ускорению от прыжка старт прошёл гораздо быстрее и страшный удар формации пришёлся именно в струю, а не в нас.

Ожидаемо, что несмотря на напряженную шею, Долбоящера начало неконтролируемо закручивать, но на это раз здесь был я и мой здравый смысл!

— Шею втяни, придурок, и лапы! — заорал я нашему летуну, одновременно с этим укореняясь на панцире и раскидывая провод сетью дырявых крыльев, как уже делал однажды, только в меньшем масштабе.

Тот сделал всё, как велено, и у меня тоже получалось слегка подруливать, но ровно до того момента, пока голова черепаха с отчётливым хрустом не вошла глубоко в панцирь.

Уж не знаю, физиологическая это была особенность или ему просто сильно сжало нашейные мешки, но поток раскалённой плазмы увеличил свой диаметр вдвое и, соответственно, под истошно-протяжное «И-и-и-а-а-а-а-а» в исполнении Долбоящера, наша скорость, а точнее ускорение, так же удвоилась.

Я едва мог держаться сам и держать в объятиях красную как рак Мяу, в то время как мои импровизированные крылья просто трепыхались позади. Но, в целом, я таки сумел направить нас более-менее точно и теперь оставалось молиться, чтобы топливо в черепахе закончилось раньше, чем башня приблизится окончательно и нас размажет по ней тонким слоем паштета.

Не срослось.

Истошно орущей кометой мы врубились черепашьим задом в башню метров на двадцать ниже верхушки, отчего вся конструкция вздрогнула, покачнулась, но устояла. Вот только реактивная струя и не думала иссякать. Долбоящер вытащил пять здоровых лап и глубоко вонзил острые когти в серый камень, в попытке удержаться на стене бронированной задницей к верху. Но физика неумолимо тащила его вверх по стене и только оставляемые глубокие борозды в камне говорили о самоотверженных стараниях черепаха остаться на месте.

Даже в темноте я уже видел большой, метров двадцать в диаметре, диск голубой жидкости, висящий высоко над верхушкой башни, в который уже почти упёрлась корма нашего монстра. На мой взгляд, черепах туда просто не пролет, а бросать его было жаль, после всего, что я ним сделал, так что…

— Жест, делай жест для перехода! — заорал я в сторону начала бьющей из панциря плазменной струи, в надежде докричаться до Долбоящера.

Услышал! Хвала Небу услышал!

Две задние четырёхпалые лапы вытянулись и сложили корявую «козу». Оставшимися тремя зверь удержаться уже не мог, и нас шмякнуло прямо о диск перехода. Пространство вокруг мгновенно искривилось и мы начали падать в тоннель, подозрительно похожий на тот, в который я падал из родного мира, только тут мы ускорялись за счёт персонального реактивного двигателя.

Фух, вырвались!

Надеюсь, тут предусмотрена какая-нибудь компенсация скорости на выходе, а то получится не очень вежливо, если мы вылетим из портала как ракета и поломаем что-нибудь…

Вторая Сфера, город Восхождения.

Церковь просчиталась! Атака секты Чистого Неба оказалась не более чем отвлекающим манёвром! Их задачей было связать боем защитников города до подхода основных сил!

Вольные граждане, не смотря на всю свою силу, не видели и не осознавали всего масштаба происходящего и свято верили, что это обычный бунт, который скоро будет подавлен, поэтому не вмешивались и наблюдали со стороны, привычно делая ставки на одну из сторон. Причём коэффициенты на победу объединённых сил наместника и церкви были ниже, чем у бунтовщиков, что как бы намекало на твёрдую уверенность граждан в привычном исходе.

Пока церковники сражались с высшими мастерами секты Чистого Неба, а по всему городу вспыхивали мелкие стычки между отрядами наместника и необычайным количеством лояльных бунтовщикам небольших сект, из портала прибывали всё новые и новые силы.

Да, они приходили из первой Сферы и должны были быть слабы и дезориентированы переходом, но экипированная на них древняя броня мгновенно насыщалась плотной местной духовной энергией и почти уравнивала их в силах со стражами церкви, которых было не так уж и много здесь.

Сигнал общего сбора был уже отправлен всем стражам церкви, но время играло против церкви.

Верховный епарт, несмотря на преклонный возраст и длинную бороду, которая всё время путалась под ногами, воочию демонстрировал всю мощь церкви и в одиночку сдерживал почти тысячу облачённых в древнюю броню солдат, непрерывным потоком приходящих через портал из первой сферы. Но лишь сдерживал.

Все его силы уходили на поддержание печати барьера здания церкви, чтобы никого не впустить и не выпустить. Пусть его редкие атаки и отправляли на тот свет сразу по десятку вторженцев, но он понимал, что долго так продолжаться не может, если не подоспеют стражи, разбросанные по сфере.

А потом из-за стен города пришли чудовища!

Кровожадные твари — гиганты и орды хищников — под управлением Ордена Познания появились сразу со всех сторон и жители слишком поздно осознали, что им не удастся отсидеться в стороне. Слишком поздно…

— Отныне все вы подчиняетесь Ордену Познания! — пророкотал над городом громогласный голос. — На колени или смерть!

В следующий миг окраины самого процветающего города вспыхнули и разлетелись мириадами обломков, окутанных дымом и пылью, после синхронного огненного залпа ящероподобных чудовищ.

В то же время гигантские ядовитые бронированные черви, под управлением людей в полностью закрытых балахонах, поползли через окончательно утвердившийся хаос к щели перехода, по пути разрушая дома и растирая своими телами нерасторопных жителей в кровавую кашу. Они быстро образовали вокруг щели в пространстве вокруг живой купол, с направленными внутрь головами, которые беспрерывно источали смертельные миазмы.

Приходящие через щель силы подкрепления или просто случайные путешественники, если не имели иммунитета к яду, то тут же погибали в мучениях. Но те, кто был имунен, погибали ещё более мучительной смертью в жадных челюстях монстров.

План атаки был продуман до мельчайших подробностей и не только не оставлял шансов выжить церковникам и людям наместника, но и одновременно искоренил любые мысли к сопротивлению. Умирать никто не хотел, а единственный путь в другую сферу теперь контролировался Орденом Познания и их главным союзником — сектой Чистого Неба.

Только сейчас, те немногие, что знали о чём-то за пределами своей мирка, сообразили, что не просто так эти две организации присутствовали, так или иначе, во всех сферах. Но толку от послезнания теперь не было.

Ещё до заката город полностью перешёл под контроль Ордена Познания и на главной площади, в окружении тысяч солдат и десятков чудовищ, что стояли своими титаническими лапами на руинах зданий, устроили показательную казнь верховному епарту и наместнику, как в качестве символа смены власти.

Глава Ордена этой сферы стоял на наспех сооружённом помосте рядом с главой местной секты Чистого неба, на фоне толпы из старейшин и прочих высокопоставленных людей, которым положены начальствующие должности, и разглагольствовал о новой, общей для всех цели. Пафосно вещал о том, что все обитаемые сферы теперь контролируются орденом, и что наступает новая эра всеобщего процветания под мудрым руководством Верховного Главы.

Слабые люди были полностью подавлены, сильные люди кривили лица, но молчали, разнообразные сектанты прикидывали свои перспективы, а воины ордена и бойцы секты Чистого Неба держались гордо и надменно. Даже прирученные исполинские чудовища замерли истуканами, подчёркивая и оттеняя нерушимую мощь новых хозяев мира. Кто контролировал защищённые города, тот контролировал всех!

Правда, некоторые воины шептали странное:

— Ты черепаху видел⁈

— Жуть!

— Надеюсь, её размазало там…

И посреди этой душной, тяжёлой тоталитарной торжественности вдруг раздалось нарастающее гудение и свист со стороны портала вознесения. Речь наместника прервалась и все, не сговариваясь, повернули головы к руинам храма, где в воздухе висел голубой вибрирующий диск.

Его поверхность нетипично вспучилась высоким горбом, а миг спустя, натянутая плёнка лопнула с оглушительным грохотом, и всё вокруг затопило пронзительное:

— Ё-о-о-о-п-т!

* * *

Мы держались как могли, но черепаха мотало, вертело и било об стены тоннеля перехода с такой силой, что в ход шли даже зубы и сжатые ягодицы. Панцирный даже вывалил наружу свои писюны-тентакли, чтобы попытаться ими балансировать, но получалось херово. Силы стремительно покидали нас, и нужно было что-то предпринимать!

Хорошо хоть мы не вываливались из перехода и не закончили приключение в каком-нибудь «нигде», и за это я возносил хвалу создателям этого телепорта. Скорость наша заметно снизилась из-за хаотичного направления струи плазмы, что косвенно подтверждалось обгонявшими нас телами в броне, которые, все как один, пучили на нас глаза. Пусть заметить пролетающих мимо нас вооружённых людей было сложно из-за бесконечного вращения Долбоящера в пространстве и его реактивной струи, но я старался. Так что, я даже не представлю, сколько их было всего, но через некоторое время и миллион оборотов, они совсем перестали проноситься мимо. Похоже, бой в первой сфере окончен и теперь, превратившись в подкрепление, они спешили туда же, куда и мы.

И тут случилось то, чего я больше всего боялся!

Совсем замедлившись, мы, тем не менее, больно ударились о непрозрачную, голубую плёнку, подозрительно напоминающую диск портала, только изнутри. Страшно подумать, что случилось бы, лети мы на полной скорости даже без учёта реактивного ускорения.

Вот только черепах крайне удачно воткнулся в нёе задом, знатно отдавив себе причиндалы, но, превозмогая боль и, голося сквозь плазменный поток, попытался уцепиться ими за странную поверхность.

Нас медленно продавливало и плёнка натягивалась, пока в один момент не лопнула и, удивительное дело, вся энергия телепорта так поддала нам под зад, что нас выкинуло из тоннеля как из пушки. И только Ибун нашёл в себе силы описать всё произошедшее протяжным, но лаконичным:

— Ё-о-о-о-о-о-п-т…

Тут я не мог с ним не согласиться. Нас так бешено вращало, что небо и земля тысячу раз поменялись местами, а раскинутые во все стороны тентакли черепаха только чудом не стукнули по лбу никого из нас.

И тут мы грянули оземь.

Я героически поднялся на ноги, хоть голова и кружилась, взгляд был затуманен, а содержимое желудка неудержимо рвалось наружу. Вот последнему препятствовать сил не было.

— Только… не… на… панцирь… — вяло возразил черепах, когда нас всех почти одновременно вырвало, ну и он сам тоже не сдержался.

Слегка прояснившимся взором я увидел, как рвотная струя Долбоящера, ничуть не уступающая по мощи плазменной и состоящая из мерзкой жижи, шипящей на раскалённом клюве, вырвалась из его пасти и к херам смыла кривой помост с какими-то пафосными мужиками на нём. В этой струе было всё! Части брони, куски тел, а также разного рода колюще-режущий инвентарь… всё, что он сожрал до этого, ударило в обалдевших людей. К такому их ни жизнь, ни древни техники явно не готовили…

Тысячи воинов, стоящие ровными рядами, одновременно выпучили несколько тысяч глаз, а несколько тысяч челюстей отвисли. Послышался коллективный вздох удивления и шока.

«Это они зря…» — подумал я, памятуя о вываленном наружу вонючем хозяйстве черепаха, которое придавило немало народу, когда меня накрыл очередной спазм желудка.

Мне чуть полегчало, и я смог сфокусировать взгляд на своём отряде. С удивлением обнаружил, что Николаич жив, хоть был поломан и кровоточил. Ибун был просто бледен, пацан выглядел почти прозрачным, а Мяу густо позеленела. Древняя выглядела мёртвой, но я ей не верил.

В целом нормально…

— Мяу⁈ — внезапно раздался звонкий и крайне удивлённый крик из толпы. — Сёстрёнка, ты откуда⁈ Что с тобой⁈

Мяу, повисшая на моей руке вялой тряпочкой, с трудом подняла затуманенный взгляд, пошарила им по толпе, и, отыскав хозяйку голоса, натужно улыбнулась и прошептала:

— Я в порядке, Ри. Я пришла освободить тебя! — договорившую девушку снова стошнило.

— Да, — я кивнул, помогая Мяу утвердиться в вертикальном положении, но не выпуская её нежное тело из своих рук, и громко завил: — Нам нужен глава секты Чистого Неба, у нас к нему деловое предложение!

— Так, как бы, вон он… — неуверенно заявила девочка Ри, оказавшаяся не старше нашего пацана и с такими же, как у сестры, большими фиолетовыми глазищами и серебряными волосами, собранными в толстые косички.

Она вытянула руку в направлении, где ещё недавно стоял помост. Все присутствующие, включая чудовищ, не сговариваясь, обратили взоры в ту сторону.

В конце склизкой реки, бывшей некогда содержимым желудка черепаха и теперь больше напоминающей результат схода селевого потока, с сопутствующими жертвами, плавающими в нём, прямо на одинокой каменной стене, оставшейся от высоко дома и метрах в пяти над землёй, нашлась вся обтекающая толпа, несколько минут назад гордо стоявшая на помосте.

Они были пришпилены к вертикальной поверхности камня мечами, копьями, досками и даже обломками костей с остатками мышц — всем тем, что выблевал из себя Долбоящер. И никто из них не подавал признаков жизни.

— Чёт неудобненько вышло… — в гробовой тишине произнёс я, озадаченно почёсывая затылок.

Теперь тысячи расширенных, глубоко шокированных глаз уставились на меня. И только два из них, принадлежавшие пацану, смотрели с благоговением и обожанием. Но это только в силу того, что он с нами не долго. Ибун вон, вообще свои зенки закатил и осуждающе покачал головой.

— Гхм… — нарушил я неловкую тишину и повернул потрясённую Мяу к себе лицом: — Чисто технически… Твоя сестра теперь свободна от клятвы?

В этот самый момент, самый ряженый из всех трупов на стене медленно сполз с пронзившего его грудь копья и рухнул прямо в жижу с громким хлюпаньем.

В напряжённой тишине медленно распространялась вонь тентаклей и вскипяченной рвоты.

— Наверное… — неуверенно ответила девушка, не отрывая взгляда от трупа главы секты, и прикрывая рот и нос ладошкой, но тут же встрепенулась и резко обернулась к сестре: — Ри, беги сюда, быстро!

Её слова послужили сигналом и с присутствующих на площади, когда Ри одним высоким прыжком метнулась к нам, мгновенно спало оцепенение. Чудовища взревели, люди закричали, а с неба хлынул поток дождя, чуть освежая воздух.

— Они убили главу!

— Отомстим!

— Р-р-а-а-а!

— Кха-кха, чем так воняет⁈

Но, как ни странно, никто не спешил кидаться в бой. Все только дружно орали и подбадривали друг друга. И чем дальше, тем тише становились крики, сменяясь надсадным кашлем. Воины закрывали лица тряпками и руками, а вместо боевых кличей лишь пихали соседа по строю плечами, призывая к действию. Но никто так и не решился.

Наконец, один плезиозаврообразных монстров не выдержал и попытался сделать нам кусь. Он резко вытянул длинную, гибкую шею в мою сторону и огромная зубастая пасть разверзлась прямо перед моим лицом.

Громко взвыл Вихрь и чудовище длинной макарониной втянулось в шланг с противным хлюпаньем и треском костей. Моё тело мгновенно наполнилось силой и энергией и, войдя в режим форсажа, я совершил мгновенный рывок к остальным тварям и ураганом прошёлся по их рядам, всасывая всех.

Это был уже совершенно иной уровень! Я двигался на пределе и настолько быстро, что когда последний хвост скрылся в трубе пылесоса, наездники чудовищ поглощённых только начинали падать.

Когда тела с громкой руганью грохнулись на мокрые камни, я уже стоял на спине черепаха и демонстративно похрустывал суставами пальцев и шеи, делая этакую разминку с наклонами в стороны и потягиванием.

Удивительно, но подобная демонстрация силы мгновенно отрезвила последних из активистов и вновь воцарилась тишина. Никто не хотел умирать ради пустой мести и все чего-то ждали.

Я же воспользовался этой паузой и выдал из пылесоса густое, концентрированное облако жизненной энергии поглощённых чудовищ, которое накрыло панцирь целиком, и в которое черепах поспешил сунуть голову, жадно втягивая чистую силу огромными ноздрями.

Меньше минуты нам потребовалось, чтобы восстановиться. Тут, конечно, сказался мой опыт, ведь с каждым разом я всё лучше и ловчее пользовался чудо пылесосом. Когда туман ЖЭ рассеялся, перед ахнувшей толпой стояли мы — живые, здоровые и пышущие силой и уверенностью. Даже Гнюша приняла человеческую форму и скользила надменным взглядом по завороженным такой быстрой метаморфозой лицам присутствующих. В её пышной причёске с треском проскакивали красные молнии, а светящиеся красным глаза оставляли в воздухе световые линии при каждом движении головы.

Старик Николаич с удивлением ощупывал себя и двигался настолько ловко и гибко, что это вообще не соотносилось с его дряхло-бомжеватым видом и вызывало когнитивный диссонанс. Пацан просто сиял и исполнял какие-то нелепые удары в воздух, будто тот задолжал ему кругленькую сумму.

Мяу во всю обнималась с сестрой и беспрестанно спрашивала как та себя чувствует. Древняя, как всегда, бормотала проклятия и желала нам сдохнуть, а Ибун пафосно опирался на божественное яйцо на палке и пристально смотрел на меня, чего-то ожидая.

А я понятия не имел, что делать дальше. Чисто технически я выполнил обещанное Мяу и теперь из глобальных задач осталось только поручение бога и, как следствие, путешествие домой. Вот только как подступиться к божественному заданию я, честно говоря, вообще понятия не имел…

— Хочу жрать и трахаться! — внезапно пророкотал черепах, которому надоела эта неопределённость и он обвёл людей хитрым взглядом прищуренных глаз.

Все разом отшатнулись и побледнели от такой перспективы.

— А если мы отказываемся? — донёсся из толпы робкий голос.

Все стали крутить головами в поисках смельчака, но тот ловко затерялся.

— Меня сожри! — вдруг закричала Сарацигаримит.

Она подбежала к краю панциря и прыгнула прямо в пасть удивлённого черепаха. Тот пожал плечами, насколько это вообще позволяла его физиология, и активно задвигал челюстями.

— А если не хотите сдохнуть в муках, то преклоните колени и признайте господина Ёпта! — внезапно закричал наш пацан.

Он запрыгнул на голову Долбоящера, от чего последний слегка обалдел, но жевать не перестал. Я же находился в таком ахере, что замер истуканом.

— Господин Ёпт собирает легион по велению Бога, чтобы спасти всех людей! Вступайте в наши ряды и обретите силу и славу!

И только я собрался одёрнуть зарвавшегося пацана, как в толпе послышались крики:

— Мы никогда не предадим Орден Познания!

— Старшие придут сюда и разберутся с вами!

— Это вы сдохните в муках!

— Вперёд, браться, нападём все вместе!

После последней фразы люди резко расступились в стороны, создав пустую зону отчуждения вокруг крикливой группы в знакомых мне доспехах. Они героически подняли оружие, видимо намереваясь подороже продать свои жизни, но чего-чего, а вот драться мне ни с кем не хотелось от слова «совсем».

Нужно всё объяснить и закончить уже этот балаган. И только я открыл ьыло рот, как над площадью разнеслись стоны, исходящие из пасти черепаха. И все взгляды устремились туда.

Долбоящер демонстративно раскрыл мощный клюв и все увидели то, что мы уже видели — его язык обвивал стонущую от удовольствия древнюю в самых неприличных позах.

Мужская часть толпы побледнела, а женская покраснела.

— Лучше смерть! — роптали мужики.

— А может вступить к ним? — тихо шептались женщины.

— Был бы у меня такой духовный зверь, я бы и замуж не пошла никогда! — громко объявила рослая воительница, на которой из доспехов был только бронелифчик.

Со всех сторон раздалось женское хихиканье.

Короче, атмосфера окончательно скатилась в какую-то дичь и я устало махнул рукой черепаху:

— Валим отсюда. Нужно подумать, что делать дальше.

Черепах кивнул и побежал сквозь расступившуюся толпу, прочь из города.

Больше всего я переживал, что нам в спину полетят снаряды или техники, но люди быстро вернулись к привычному занятию и начали выяснять отношения, а именно, в свете новых вводных, всерьёз решили проверить на прочность армию ордена познания. Однако, судя по крикам, перевес был на стороне революционеров и обычным гражданам уготована учесть если не рабов, то пролетариата уж точно.

Под подобные размышления я гордо смотрел вперёд, пока черепах ломился через ограждающий город лесной массив и оставлял за собой широкую просеку. Всё это происходило под непрекращающиеся сладострастные стоны, доносящиеся из пасти ухмыляющейся зверюги.

Кажется, такими темпами древняя вновь почувствует вкус к жизни и у нас появится шанс на познание древних техник и секретов. Но в этой ситуации мне одно было непонятно: неужели на Долбоящера не действует её блокировка духовной силы?

И только я хотел поднять на обсуждение этот немаловажный (на самом деле нет) вопрос, как на меня налетела Мяу и настолько крепко прижалась к моей спине, что я без труда ощутил все изгибы её тела.

«А вот и награда подъехала!» — усмехнулся я про себя, но внешне никак не отреагировал и продолжил стоять в гордой позе победителя.

— Спасибо, Ёпт! Я теперь навечно твоя рабыня! — тихо прошептала она дрожащим от смущения голосом, но в нём было столько искренности и благодарности, что моё сердце подпрыгнуло и гулко забилось где-то в горле.

— Да будет так! — провозгласил я, стараясь сохранить твёрдость в голосе, и резко повернулся, чтобы заключить законную добы… гхм… заслуженную награду в объятья.

И только я растопырил руки, чтобы в полной мере насладиться мягкостью всех прелестей Мяу, как запоздало заметил летящий мне в лицо сандаль с развевающимися на ветру шнурками.

— А ну не смей лапать мою сестру, извращенец! — раздался гневный писклявый выкрик одновременно со смачным шлепком обуви об моё героическое лицо.

Детская обувка медленно сползла с моего лица и открыла мне огромные от шока глазищи Мяу. Ибун заржал, совершенно не стесняясь, черепах фыркнул, а у бледного пацана вытянулось лицо. Николаич усмехнулся в бороду и поспешил отвернуться, Гнюша презрительно закатила свои божественные зенки, а вот мелкая мерзавка стояла в боевой стойке и с вызовом и ненавистью смотрела мне в глаза.

— Ри, ты что творишь! — зашипела на неё Мяу, и демонстративно положила мои руки на свою грудь. — Ты свободна только благодаря господину Ёпту!

— Это не даёт ему права тебя лапать! — выкрикнула РИ и швырнула в меня второй сандаль.

Я настолько охренел от её смелости, что даже не стал уворачиваться, чем вызвал новую волну гогота у Ибуна, когда получил кожаной подошвой по лбу. Едва эта тапочка отскочила от меня и улетела в неизвестном направлении, как Мяу выскользнула из моих рук чтобы тут же возникнуть возле сестры.

— Думай, что делаешь и говоришь! — сквозь зубы прорычала Мяу и резко отвесила сестре звонкую пощёчину, от чего у той замокрили глаза. — Я теперь рабыня господина Ёпта! Я сама попросила его о помощи и это моя плата за твоё спасение из секты! Он может и будет делать со мной всё, что пожелает и когда пожелает! Так что прояви уважение к моей жертве и не просри второй шанс на нормальную жизнь!

— Нет! Это не правильно! Так нельзя, сестрёнка! — сквозь слёзы прохныкала Ри, прижалась к Мяу, и спрятала лицо у той в груди, крепко сжимая кулачками одежду сестры.

У меня разом всё опало. Отчего-то я почувствовал себя настолько редкостным говном, что стало тошно. И обидно. И… да пошло оно всё!

— Валите, — тихо произнёс я, глядя на проплывающий мимо нас лес.

— Что? — Мяу резко повернула ко мне голову и в её глазах застыло непонимание.

— Я освобождаю тебя от клятвы, именем Неба, Земли и всего того дерьма, что здесь творится! — я перевёл тяжёлый взгляд на парочку фиолетовоглазых сестричек. — Забирай малу́ю и идите, куда хотите. Эта шутка зашла слишком далеко. Мяу, у меня хоть и были похабные мысли в отношении тебя, но я бы никогда не стал тебя принуждать ни к чему. Ты свободна от нашего договора. Если тебе что-то требуется, то не стесняйся попросить, я поделюсь всем, что у нас есть, ведь именно тебе я обязан жизнью — если бы ты не оказалась в том лесу, если бы не помогла мне почувствовать духовную энергию, то я бы там и умер. Рад был познакомиться, удачи.

Я постарался дружелюбно улыбнуться, но вышла кривая, горькая усмешка.

— Пойдём! — Ри тут же просияла и потянула Мяу за одежду и буркнула в мою сторону: — Ничего нам не надо!

Черепах не без интереса обернулся на эту сцену и даже слегка приоткрыл пасть, откуда на нас уставилась древняя, своими выразительными, но крайне затуманенными глазами.

Мяу безвольно сделала несколько шагов, чисто по инерции, но, вдруг, резко остановилась и покачала головой. Она наклонилась, чтобы её глаза оказались на одном уровне с глазами насторожившейся Ри и, с внезапной улыбкой, погладила сестру по голове.

— Видишь, он хороший человек, — тихо произнесла она, на что Ибун неопределённо крякнул, — поэтому я всё равно должна ему отплатить. Я сама хочу этого, понимаешь?

— Но если ты спасла его жизнь, то это он тебе должен! — упрямо заявила мелкая.

— Всё не так, — Мяу мягко улыбнулась. — Если мы останемся с ним, то будем в безопасности. Ты будешь в безопасности!

Ибун поперхнулся, Долбоящер округлил глаза и отвесил челюсть, а Гнюша покрутила пальцем у виска. Мяу этого не видела, но вот от малой вся эта невербалика не ускользнула. От меня, кстати, тоже, что было немного обидно, ведь при мне все были живы и здоровы! По крайней мере, бо́льшую часть времени…

— Да ты посмотри на них, — не унималась Ри, — это же самая настоящая дурная компания!

— Устами младенца… — тихо хмыкнул Николаич.

И тут случилось то, чего никто не ожидал!

Пацан разъярённым вихрем налетел на Ри и размашисто зарядил ногой ей прямо в голову. Девчонка отлетела на добрых двадцать метров и кубарем покатилась по панцирю, грозясь свалиться вниз.

— Если ты так хочешь, то вали, никто тебя не держит! — пролаял парнишка. — Господин Ёпт оказал тебе великую милость, так что прояви уважение!

Пока моя челюсть отвисала, а Мяу, с налившимися кровью глазами, как заржавевшая кукла, медленно повернула голову к пацану, Ри сделала сложный кульбит из положения лёжа и укоренилась на ногах, всё ещё скользя, но уже затормаживая, в чём помогала себе одной рукой. В один миг она сделала несколько шагов, рывками смещаясь диагонально из стороны в сторону и с каждым движением приближаясь к обидчику, после чего, грациозно прогнувшись в талии во время прыжка, влепила худой коленкой под челюсть пацану.

Бедолагу перевернуло несколько раз в воздухе, а девочка, чтобы не затягивать, на излёте всё того же прыжка, добавила ему пяткой в живот, таким образом ускоряя его крайне жёсткое приземление на бугристый панцирь. Что-то хрустнуло, хлюпнуло, и рухнувший пацан кхекнул небольшим фонтанчиком крови. Ри резким движением утёрла кровь с рассечённого виска и нависла над поверженным, готовая добить его в любую секунду.

Тут словно сопливо-розовая пелена спала с моих глаз и я вспомнил в каком мире нахожусь.

— Стоять! — рявкнул я.

Вытянутые и окутанные голубым свечением пальцы Мяу, замершей в немыслимой акробатической позе, застыли в паре сантиметров от шеи парнишки.

Все уставились на меня.

— Так, — я помассировал переносицу и тяжело вздохнул, — мелкая, если тебя что-то не устраивает можешь идти одна. Девочка, я вижу, ты уже самостоятельная, проживёшь как-нибудь, но уважай решение своей сестры. Если она хочет таскаться с нами, то пусть, я препятствовать не буду.

Ри открыла было рот, но я остановил её жестом руки.

— Никто твою сестру домогаться не будет, тем более, что она тоже большая девочка и может за себя постоять. Твоё решение?

— Я не оставлю её! — твёрдо, с вызовом заявила малявка.

— Хорошо, пацан, — я перевёл взгляд на тяжело дышащего парнягу, — во-первых, если идёшь с нами, то привыкай сначала решать конфликт словами, а не тупо лезть в драку. И, во-вторых, как тебя вообще зовут?

— Сома, господин, — прохрипел пацан и, немного откатившись от Мяу, медленно встал на ноги, чтобы поклониться, при этом не хило так шатаясь.

— Принято, Николаич? — я посмотрел на старика.

— А? Что? — встрепенулся и одновременно напрягся он.

— Ты с нами или тебя высадить где-нибудь?

— С вами… — вздохнул он. — Куда ж мне теперь…

— Так, тут порешали, — я кивнул. — Мяу, ёпт, да встань ты уже! Мне на тебя смотреть больно!

Девушка грациозно перетекла из горизонтальной позы в вертикальную, и скромно сложила руки перед собой, при этом настолько мило потупив взгляд, что моё сердце вновь застучало в горле.

— Так, теперь ты, Гнюша, — я вперил взгляд в кудрявое стихийное бедствие.

Она удивлённо приподняла одну бровь.

— Ты меня бесишь своим высокомерием и если продолжишь в том же духе, то пойдёшь в жопу! Уяснила⁈

— В какую такую жопу? — ехидно поинтересовалась она.

— В жопу бати своего! А потом вместе с ним отправитесь в жопу мироздания! — прорычал я, ничуть не боясь гнева высших сил, у которых на меня слишком большие планы и надежды. — Если продолжишь корчить из себя принцессу, то я сделаю из тебя батарейку, запихну в самое огромное резиновое дилдо и подарю самой жирной жабе на ближайшем болоте! Я понятно излагаю?

— Нет… — она несколько раз растерянно хлопнула густыми ресницами.

— Да пофиг… Дальше. Мяу. С тобой всё понятно, я тебя услышал.

Мяу кивнула не поднимая глаз.

— Вы, — я повернулся к голове черепаха, в чьём клюве всё ещё тихо постанывала Сарацигаримит, и проворчал: — А вы меня просто раздражаете.

— Я стараюсь, хозяин, — изобразил самодовольную улыбку Долоящер, а древняя одними губами пожелала мне мучительной смерти.

— Так, Ибун, — я задумчиво уставился на здоровяка. — Ибун молодец, будьте как Ибун!

— Спасибо, брат! — он кивнул и отсалютовал мне божественной колотушкой.

— На здоровье, брат, — кивнул я в ответ.

Окинул сомнительным взглядом свой «легион» и понял, что у меня нет ни малейшего понятия, что же делать дальше.

— Господи, подай мне знак… — пробормотал я в пространство, пытаясь собрать скачущие мысли в кучу.

«Остановись и подожди!» — пророкотало из пустоты сверху.

Я вздрогнул и оглянулся на товарищей, но никто из них и бровью не повёл. Никто, кроме ухмыляющейся Гнюши, но она мне не товарищ!

— Ходу, панцирный! — прикрикнул я на черепаха, нервно вглядываясь в просеку, остающуюся за нами.

Ну нахер, что бы там ни было, я не хочу этого дожидаться! Оно, конечно, может без труда следовать за нами, по такой-то дороге, но буду надеяться…

Кстати, давно хотел кое-что спросить у Долбоящера!

— Слышь, зверь неведомый, а как вы свои туши прячете? С вашими габаритами вас бы уже давно всех переловили.

Он повернул голову, выплюнул подрагивающую Сарацигаримит и хитро прищурился. А в следующий момент начало происходить нечто невероятное!

Черепах по-прежнему подминал под себя деревья на ходу, но они чудесным образом распрямлялись зразу за его кормой, и даже следов от могучих лап не оставалось на мягкой почве. Я не сдержал любопытства и подскочил к краю панциря, где увидел, как могучие лапища по самые колени погружаются в землю как в кисель, который сразу затягивается. От самого же зверя исходило едва уловимое движение духовной силы, практически незаметное в окружающих нас потоках.

Заметив моё ошеломление, Долбоящер самодовольно оскалился и погрузился в почву ещё глубже, оставив над землёй только шею и небольшой пятачок панциря на котором сгрудились удивлённые мы. Теперь густой и высокий лес полностью скрывал нас от посторонних наблюдателей, а мы без единого толчка плыли через этот массив, как лодка по спокойной воде.

Ри и Сома восторженными глазами пялились на это чудо, мгновенно забыв про разногласия и вместе бегая от края к краю панцирного островка, когда особо толстое дерево, как резиновое, плавно подминалось черепахом, а затем так же спокойно распрямлялось.

— Он зверь стихии земли, чему вы так удивляетесь, ничтожества? — презрительно проворчала древняя, поднимаясь на трясущихся ногах и, ничуть не стесняясь, начала сгонять ладонями слюни со своего обнажённого тела.

— О, ты теперь снова разговариваешь с нами? — я улыбнулся.

— Я кое-что поняла и теперь думаю, как применить эти знания, чтобы убить тебя…

— Для начала, тебе придётся подкачаться, — я самодовольно скрестил руки на груди. — Сейчас твоё единственное преимущество в том, что ты блокируешь чужие потоки духовной энергии, а в остальном ты обычный человек. Пустая, если угодно. Я бы даже сказал — минусовая!

И широко улыбнулся собственной шутке. Единственный из всех. Как дурак. Ну да пофиг.

— Я могу прикончить тебя во сне, — равнодушно пожала плечами древняя и повернулась к Мяу: — Ты, дай мне одежду.

— Пфф, обойдёшься! — Мяу скрестила руки на груди и с вызовом взглянула на бессмертную.

— Старик, снимай свои лохмотья или я убью тебя! — теперь древняя обратила своё внимание на старика.

— Никто никого не убьёт! Завязывай с угрозами, — я решительно встал перед обслюнявленной Сарацигаримит. — Я бы мог сделать тебе одежду, если бы ты объяснила, как строить духовный дворец.

— Как это поможет? — она усмехнулась.

— Ну смотри, — я щёлкнул пальцами и в ту же секунду над нами появился падающий вниз духовный дворец Руона.

С следующее мгновение он пропал, вернувшись в мой внутренний мир, а древняя скептически вскинула бровь:

— И?

— Научи меня делать такое золото и я сделаю тебе из него одежду.

— Пф, ничтожество, ты хоть представляешь уровень концентрации, который необходим, чтобы сжимать духовную энергии и по капле выцеживать её из ядра души? Тебе этого не достичь и через тысячу лет…

Но я уже не слушал. Значит просто сжимать, да? Нырнул во внутренний мир и раскрутил свой духовный механизм на полную мощность, при этом постарался перекрыть поступление энергии из вне. Одновременно с этим представил принцип устройства звёзд и невероятное давление внутри них, что и попытался воплотить.

Внезапно, я что-то почувствовал, и с поверхности стремительно худеющего ядра поднялась тончайшая золотая пыль, похожая на пыльцу. Она, послушная моей воле, закрутилась хороводом микроскопических искорок вокруг моего пальца.

Лёгкое давление волей и вот в моих руках тончайшая золотая ниточка, от которой исходит странное ощущение уверенности, мощи, а так же родства.

Увы, но целой половины ядра хватило только на мини-бикини, что как бы намекало на масштабы трудозатрат, но, если я всё правильно понимаю, этот материал абсолютно ультимативный, хоть и медленно испаряется в реальном мире.

— … даже если ты обзаведёшься могущественными артефактами. Так что просто смирись со своей никчёмностью, ты жалкое….

— На, — я прервал тираду древней и швырнул ей микро стринги и микро лифчик. — С размером вроде угадал.

Она рефлекторно схватила летевший в неё золотой комочек и с удивлением расправила.

— Это что⁈ — она уставилась на меня со странным выражением.

— Нажопник и натитечник. Где треугольнички, там перед.

Сарацигаримит с сомнением осмотрела ткань и внезапно её глаза расширились, руки мелко задрожали, а голос стал хриплым, как у заядлой курильщицы:

— Это… золото души⁈

— Ну да, — я пожал плечами, — надевай, пока не испарились. Они не очень массивные.

К моему удивлению, она быстро нацепила на себя этот откровенный комплект, причём даже ни разу не запутавшись в ниточках. Видимо, сработала природная женская чуйка на тряпочки. Выглядеть при этом она стала крайне вызывающе, но стильно.

Бессмертная оглядела себя, сделала несколько пасов руками и нахмурилась.

— Всё равно не чувствую духовную энергию, — произнесла она с досадой.

— Возможно, все дело в желудочном соке Долбоящера, — высказался Ибун. — Когда его вырвало на тех людей, они тоже не смогли защититься, хотя времени у них было предостаточно.

— А ведь ты прав! — я щёлкнул пальцами. — Возможно, что-то произошло, когда я вернул душу в тело внутри черепаха, и она приобрела силу блокировать духовную энергию вместо управления ею.

— Что-то не припомню, чтобы моя блевотина имела такой эффект, — проворчал черепах. — Из меня выкачивали всё, что можно, и уж о подобном давно бы стало известно людишкам.

— Ты забываешь про эволюцию после смены имени, — возразил я.

— Это нужно исследовать! — глаза Ибуна воспылали энтузиазмом.

— Полезай ко мне в пасть, — ласково произнёс черепах.

— Мне проще оглушить тебя и извлечь необходимые материалы, — Ибун прищурился, поигрывая божественной колотушкой в руке.

— Заканчивайте, сейчас нужно подумать, что нам делать дальше.

— Да, да, — внезапно произнёс Николаич. — И с ними тоже!

Все непонимающе обернулись на старика, указывающего куда-то назад. Приглядевшись, я заметил мелькающие цветные пятна среди густого леса.

— К бою! — воскликнул я но, тут же осёкся, ведь психам, решившим напасть на нас можно только посочувствовать, и поспешил исправиться: — То есть, спокойствие, только спокойствие! Помним про любовь и милосердие!

Надеюсь, у этих людей, размахивающих оружием нам вслед, есть хоть капля мозгов.

Мы остановились и дождались гостей.

В ярком свете крупных звёзд и большой зелёной луны нагнавшая нас группа людей выглядела особенно эпично. Этакие сияющие синим, грязные, окровавленные бомжи, где-то по пути ограбившие модный бутик. Ну, хоть мужиков в юбках не было и на том спасибо.

Но вообще, если я всё правильно понимаю, это были сильные воины в дорогой броне, если судить по вычурности одежды. Предводителем этих, сбежавших с подиума в Милане, оказался щуплый, долговязый мужчина в узких тёмных очках. Ему бы больше подошёл строгий деловой костюм, а не эти грубые оранжевые ботинки на ультравысокой платформе, оверсайз треники с тремя белыми полосками по бокам и клетчатая жилетка на голое, жилистое тело.

Его единственным адекватным предметом гардероба выглядели толстые металлические наручи, в которых угадывались скрытые лезвия. Ну прям мамкин Рассомаха. Остальные выглядели ещё более нелепо, а их оружие, если это оно, поражало воображение разнообразием форм-факторов. Мне даже показалось, что один из них гордо держит метровую ручную мясорубку.

— Со всем почтением, господин Ёпт, позвольте поприветствовать вас и поблагодарить за ожидание, — очкарик приложил руку к груди и слегка поклонился.

— Позволяю, — я коротко кивнул.

Не, ну а что? Кажется, я понял, куда ветер дует, так что, надо соответствовать.

— Простите нашу дерзость и самонадеянность, но мы бы хотели вступить в ваш легион по озвученному на площади приглашению.

Я мельком глянул на Сому, который во все глаза, с завистью, пялился на пришлых и их экипировку, и кивнул:

— Да без проблем, добро пожаловать в Божественно Добрую Секту Милосердия.

— Ты когда успел название придумать⁈ — громко удивился Ибун.

— У меня было время поразмыслить, так что наш коллектив не будет выделяться на фоне остальных сект. А для удобства можно говорить сокращённо: БДСМ*.

Николаич поперхнулся и выпучил на улыбающегося меня свои глаза. Остальные шутку не выкупили, в силу своей туземности, но это и не для них прикол.

— Мы приняты? — с сомнением в голосе произнёс очкарик.

— Ну да. Что-то не так?

— Мы разве не будем произносить клятву верности? — всё ещё недоумевал очкарик.

— А нахрена? — удивился я и, видя его замешательство, пояснил: — Если что, вот этот вот Долбоящер просто сделает вам «кусь» в лучших традициях БДСМ.

Я указал на черепаха и заржал. Громко, тупо, но остановиться уже не мог, поскольку представил эту картину. Тем смешнее было то, что кандидаты подобное себе представить не могли в принципе, и думали, скорее всего, об обычном перемалывании их тел зубами.

Отсмеявшись, под осуждающими взглядами Ибуна и Мяу, а так же под подозрительным от Ри и непонимающими от остальных, я смахнул выступившую слезу и махнул рукой:

— Забирайтесь.

Когда девятнадцать человек, с учётом очкарика, поднялись на панцирь и преклонили колени, я почувствовал себя неуютно. Черепах скривился, но медленно поплыл дальше.

— Позвольте представиться, глава, моё имя… — начал было очкарик, но я поспешно остановил его жестом руки.

— Не, не, не! Администрирование это не моё! Пусть вами занимается… — я скользнул взглядом по нашей компашке, — да хоть Ри и Сома. Точно! Малявки, вы теперь командуете этими дядями и тётями! Дяди и тёти, слушайте этих малявок как меня!

Разумеется среди воинов тут же поднялся ропот и один здоровенный мужик поднялся во весь рост, неприязненно взглянул на охреневших от такого расклада детей и недовольно сказал мне:

— Господин Ёпт, у меня сто девяносто первая ступень. А у них?

— Понятия не имею, — я непринуждённо пожал плечами. — Тебя что-то не устраивает?

— Я сильнее их, — констатировал здоровенный выскочка.

— Понятно… — я вздохнул. — Видимо придётся кое-что объяснить на пальцах.

В следующий миг я был уже перед мужиком и со всей дури и ускорения зарядил ему ногой в пах, закрытый стальными трусами. Раздался сверхзвуковой хлопок и тело, оставив на панцире пустые сапоги, телепортировалось в звёздную высь.

Все искатели проблем на свою задницу испуганно уставились на меня, возникшего на месте их исчезнувшего товарища и задумчиво смотрящего вверх. Они проследили за моим взглядом и несколько долгих, молчаливых минут пытались разглядеть там хоть что-нибудь.

Наконец звёзды начала перекрывать всё увеличивающаяся тень и на панцирь грохнулся невольный летун. Он корчился, держась за смятый металл на промежности, рыдал, а из его широко распахнутого рта доносился слабый сиплый писк.

Я не стал продлевать его агонию и приставил к лицу бедолаги трубу пылесоса, источающую красный туман. Несколько вдохов и мужик пришёл в себя. Он со смесью удивления и ужаса уставился на меня. Что ж, пришло время для пояснений, чтобы расставить все точки над «ё».

— А я, дружочек, на тридцатом шаге, если верить вашей системе ранжирования и наград, потому, что у меня только три благословления. Меня ты тоже сильнее⁈

— Простите, глава! — здоровяк быстро перекатился на живот и скрючился в позе какого-то излишне подчинительного поклона.

— Забудьте про свои ступени, шаги и техники! — обратился я уже ко всем присутствующим и задействовал божественный навык лидерства. — То, что нас ждёт впереди не поддаётся осмыслению, а значит нужно быть готовыми к любому раскладу и суметь шокировать противника! Будут это ультразвуковые частушки вызывающие предельное внутричерепное давление или боевой хоровод вприсядку — не важно! Наша миссия слишком значима и не простит ошибок, но вы станете теми, кого будут восхвалять в легендах!

— Молодец, воодушевляющее! — прокомментировал Ибун.

— А теперь, — я сурово нахмурился, — что касается иерархии в секте. Вы подчиняетесь непосредственно мне и тем, на кого я укажу. Это не обсуждается. В остальном, полная свобода и вы вольны покинуть наше общество в любой момент, если вас что-то не устроит. Но только один раз и обратный путь вам будет закрыт. Помните, мы про любовь и милосердие, а их ближайшие родственники смирение и скромность! Поэтому выполняйте всё, что скажут эти юные дарования, каким бы безумным вам не казался приказ! Не просрите свой шанс! Всем всё понятно?

— Да, глава! — в едином порыве воодушевления выкрикнули новоприбывшие попавшие под воздействие моего благословления.

— Когда жрать будем? — черепах, которому всё это было не интересно, нарушил торжественность момента и вопросительно посмотрел на меня.

Мне, так-то, тоже было глубоко фиолетово на этих страждущих силы и признания, так что я быстро переключился на дела насущные, оставив новобранцев в недоумении.

— Сейчас выдам пилюлю, — я полез в пространственное хранилище с пылесосом, под восхищённо-удивлёнными взглядами погрузив руку по локоть вникуда.

— Ну уж нет! — Долбоящер резко мотнул головой. — Давай нормальную еду, чтобы после неё я мог навалить грандиозную кучу. А от твоих пилюль у меня кишки уже слиплись и высохли!

Я внимательно оглядел выступающие над землёй габариты зверя и крепко так призадумался — где взять столько еды?

— Есть у кого мысли, как нам прокормить нашу плотоядную черепашку? — озвучил я суть проблемы.

— Нужно поймать другого зверя! — уверенно выкрикнула девушка, завёрнутая в рыболовную сеть.

— Логично, — я кивнул, соглашаясь, — а как?

— Нужно пошуметь и к нам обязательно кто-нибудь прибежит! — выдала базу эта сухопутная русалка и остальные согласно закивали.

— Тут вот в чём проблема, — я погладил подбородок, имитируя поглаживание бороды — в силу некоторых особенностей ауры нашей группы, ни один зверь в здравом уме не станет бежать за нами добровольно, они же не идиоты…

Я многозначительно посмотрел на задумавшуюся толпу.

— Можно наловить морских чудовищ, — не очень уверенно произнёс парень примерно моего возраста в вырвиглазно-зелёном плаще до земли и ярко-жёлтой широкополой шляпе. — Они не отличаются умом и атакуют всех подряд.

— Неплохо, совсем как люди, — я кивнул, — а море где?

Все одновременно вытянули руки в одну сторону, чуть правее нашего текущего направления

— Отлично зиганули, — похвалил я их слаженность и обернулся к черепаху: — Тебе понятно, куда тебя послали?

— Уж послали, так послали, — проворчал он, но курс сменил, — я воды даже не чую.

Кстати да! Я же тыщу лет не был на море! Думаю, я заслужил небольшой отпуск, тем более что нужно как следует обдумать всё в спокойной обстановке, а рядом с местными человеками это решительно невозможно.

Черепах плавно плыл сквозь лесной массив, а на его панцире царило неловкое молчание в исполнении нашего пополнения, которое не знало, что ему делать в данный момент. Сома активно морщил лоб, видимо соображая, как именно нужно руководить дядями и тётями, Ибун изучал божественную яйцеобразную скрижаль, что-то черкая карандашом в книге, а Мяу и Ри о чём-то активно шушукались, облюбовав в качестве лавочки загнутые железяки торчащие из панциря. Древняя отделилась от всех и сидела в позе медитации, отчего её стринги не могли справиться с прикрытием всякого непотребства, и мужики периодически бросали туда осторожные, жадные взгляды. Я же лежал на спине там, где панцирь изгибался чуть вверх и образовывал козырёк над шеей черепаха, и пялился на звёзды. Николаич, в силу возраста, дремал, подложив под голову гармошку, а Гнюша парила в воздухе возле меня, а иногда нарезала круги потрескивая молниями в волосах, чем откровенно раздражала.

В голове роились мысли. И главной была: как я докатился до жизни такой?

Почему позволил совершенно незнакомым людям, которые убивают без зазрения совести, находиться возле себя и почему совершенно не боюсь предательства? Я отупел или очерствел? Или слишком привык к силе и невероятной регенерации? Как тренировать легион и к чему готовиться? Чего я хочу кроме кефира и пюрешки с котлеткой? Справлюсь ли я и смогу ли после победы жить обычной жизнью на родине?

— Глава, — чей-то голос вырвал меня из раздумий, — а нам что делать?

Я приоткрыл один глаз и воззрился на очкарика.

— Сома! — рявкнул я, и пацан тут же возник возле меня, с подобострастием заглядывая в глаза. — Почему твои подчинённые бездельничают и достают меня глупыми вопросами⁈

— Я… — пацан замялся, но нашёл в себе силы признаться в очевидном: — Я не знаю, как командовать…

— Ну так пусть хоть еду приготовят на всех. Долбоящер прав — нельзя питаться одними пилюлями, а то кишки атрофируются.

Черепах скосил на меня хитрый взгляд, а Сома кивнул и тут же заорал:

— Внимание, глава распорядился готовить ужин!

Пока его подчинённые удивлённо переглядывались, ко мне подошла Мяу и с поклоном произнесла:

— Господин, я лично приготовлю еду для вас!

— Я тебе помогу, сестрёнка, — тут же заявила Ри, кинув на меня странный взгляд.

— Да пофиг, — я прикрыл глаз обратно и качнул кистью руки, давая добро на начало работы.

Тотчас на панцире закипела суета. Загрохотала посуда, зашуршали свёртки и над всем этим раздался грозный голос черепаха:

— А вы не охренели ли на мне костёр разводить⁈

— Ой, да что тебе будет, — проворчал я, недовольный поднявшимся шумом. — У тебя же панцирь толстенный… Кстати!

Я вскочил, озарённый внезапной мыслью.

— А насколько он у тебя действительно толстый?

— А что? — тут же насторожился черепах.

— Помнишь, я делал на тебе постройки?

— Нет! — он резко дёрнул головой. — Я не позволю ковырять в себе норы!

— Да кто вообще спрашивает твоего мнения? — злобненько оскалился я. — Ты мне, главное, толщину озвучь, а то придётся сверлить и проверять самостоятельно!

— Я же чесаться буду, когда вы там ходить будете! Нет!

— Ты же помнишь, что всё, что на панцире разваливается при первой же возможности?

— Может ты просто херовый строитель, хозяин?

— С каких пор ты выучил слово «хер»?

— А тебе не похер ли⁈

— Ну, так-то да… — я махнул рукой и вывалил перед собой кучу разного хлама из пространственных хранилищ, среди которого обнаружился хрустальный маракас. — О, вот где, оказывается, фонарик!

— Ты чего удумал⁈ — начал паниковать черепах, наблюдая, как я попытаюсь приладить металлическую загогулину к середине древка серебряной алебарды.

— Буду тебя сверлить… — отозвался я, пытающийся сделать буравчик из того, что под руками, но пришлось это занятие бросить, ввиду бесперспективности, и вернуться к первоначальному варианту с древним фотонным излучателем: —.. или жечь. Что выбираешь?

Из артефакта в моих руках в небо ударил пронзительно яркий луч света, быстро сжавшийся до низко гудящей красной ниточки. Надо мной тут же что-то пшикнуло и на панцирь упали две агонизирующие дымящиеся половинки какой-то невезучей ночной твари.

— Обмен! — неожиданно заявил черепах, горящим взглядом сверля древний маракас в моей руке.

— Это⁈ — я с удивлением почал фонариком перед собой.

— Да, отдай это мне и научи пользоваться, а взамен можешь превратить мой панцирь в херов муравейник! — возбуждённо проговорил Долбоящер, чем крайне насторожил меня.

— Учти, меня этим не убить! — на всякий случай уточнил я, вообще не догоняя что он задумал.

— Да нахрена ты мне сдался⁈ Дай!

— Ну, давай попробуем…

Следующий час я потратил на установку девайса прямо в лобную кость черепаха и объяснение принципа его работы. К моему крайнему удивлению, тот, в отличие от Ибуна, довольно быстро всё понял и сразу начал играться с артефактом, меняя спектр его свечения, интенсивность и направление. Сейчас он был похож на дебильно улыбающийся, сумасшедший маяк, собравшийся поохотиться за кораблями в ночи.

Пока я ломал голову над тем, откуда у животного такие способности к обучению, прозвучало приглашение к ужину и я, прекратив думать о всякой фигне, поспешил к грубому длинному столу, сколоченному из половинок стволов, который тут уже умудрились установить, пока я читал лекции зверюге.

— Прошу, господин, — Мяу подчёркнуто почтительно указала на самый ровный пенёк из всех во главе стола, с которого даже кору сняли.

Не сказать, что стол ломился от угощений, но и пустым его тоже не назвать. Присутствовала и неизменная каша из кашура с кусочками распаренного вяленого мяса, и похлёбка из кашура с вяленым мясом, и отдельно вяленое мясо и лепёшки из кашура. Глаз радовали несколько видов грубо нарезанных салатов, печёные грибы, несколько десятков шампуров с золотистыми тушками падуков и довольно мясистая змея порезанная на сосиски. Над всем этим возвышались пузатые глиняные кувшины разных форм и литража.

— Вполне достойно, молодцы! — я сел на главное место, где кушанья несколько отличались от остальных не только сервировкой, но и количеством, и жестом призвал всех последовать моему примеру. — Давайте есть! Долбоящер, посвети нам.

Черепах без проблем разделил световой поток на несколько частей, всё ещё продолжая играться и крутить башкой, но луч, направленный на стол, ни разу не дрогнул. Честно говоря, только я мог в полной мере оценить сложность подобного трюка, и у меня на этот счёт были некоторые опасения, ну и чего греха таить, подозрения тоже были. Слишком уж легко черепах слился с артефактом, слишком уж умело им пользовался, будто лично присутствовал и ассистировал при его создании. Да не, бред какой-то! Может, он просто супер совместим, вон, у него и своя плазменная струя имеется.

В общем, под такие мысли я непрерывно поглощал простую, но вкусную еду. В принципе, минут двадцать все ели молча и лишь утолив первый голод, и соблюдя формальности наша разросшаяся компания разлила вино по разношёрстным стаканам и была готова к игре в вопросы и ответы.

— Ну, рассказывайте, — сыто рыгнув в кулак я воззрился на своё небольшое воинство, которому предстояло пойти туда, не знаю куда, и побить тех, не знаю кех… гхм.

Слово взял очкарик, как представитель-самовыдвиженец от группы. Впрочем, по мере его рассказа встревали и другие, дополняя и озвучивая свои мотивы.

Всё оказалось до смешного просто — им было страшно. Они поняли, что Орден Познания слишком силён при поддержке сект и противиться им не выйдет. А если ещё и учесть то, что все руководящие должности давно распределены, то шанса продвинуться по социальной лестнице не предвидится в ближайшую сотню лет. Эта группа была не единственной, кто решил последовать за мной, но единственной, кому удалось ускользнуть когда прибыло подкрепление и новые командиры революционеров. Также они огорошили меня тем, что наш маленький отряд объявлен врагом номер один и за наши головы можно получить не только дохреналион денег, но и статусные должности. Правда они сразу же клятвенно заверили меня, что хотят присоединиться исключительно из чувства справедливости и лишь чуть-чуть из-за опасений за благополучие собственных задниц.

Такой вот вышел расклад. Меня всё устраивало, и я, кратко описав основы возложенной на нас миссии, ещё раз предупредил их об ответственности за предательство. Все задумчиво умолкли, а я беззастенчиво ковырялся в зубах мелкой косточкой.

— Господин Ёпт, — ко мне подошла Ри, смущающаяся и прячущая руки за спиной. — Примите это в качестве извинений за мою дерзость и как благодарность за моё спасение, и за спасение моей сестры.

Она поставила передо мной изящную серебряную тарелку, на которой красовалось немного кособокое, но очень яркое пирожное, украшенное ягодами.

— Она сама делала, — с улыбкой, одними губами шепнула мне Мяу, сидящая рядом.

— Большое спасибо, Ри, ты молодец — очень красивый десерт. Я не сержусь на тебя, не переживай. Что до остального… Ну не могу я оставить девушек в беде, — произнёс я самой доброй улыбкой, на какую только был способен.

Девочка покраснела, окончательно засмущалась и убежала куда-то в темноту. А я, продолжая улыбаться, взял ложку и отделил небольшой кусочек от этой пёстрой, мягкой башенки.

— Господин Ёпт, подождите, — внезапно произнёс Сома с тревогой в голосе, — я видел как она его готовила и что-то злобно бормотали при этом. Думаю, вам не стоит это есть…

— Ну что ты, — произнёс я мягко, — малышка просто признала свои ошибки и извинилась от чистого сердца, нужно это ценить!

И отправил угощение в рот. Это… это… это оказалось просто великолепно на вкус! Я с восторгом в глазах за несколько секунд проглотил это чудо и даже тарелку вылизал под удивлёнными взглядами бойцов.

— Вы себя хорошо чувствуете? — не унимался пацан, за что заслужил испепеляющий взгляд от Мяу.

— Сома, всё нормально. Это было очень вкусно и… — договорить я не успел, так как почувствовал бурление в животе.

— И полезно, — заговорил Ибун, лениво обгладывающий падука на шампуре. — Ягоды Пхау обладают уникальными свойствами и очищают организм от токсинов в кратчайшие сроки естественным путём.

— ??? — я без слов выпучил на него глаза, чувствуя, что сейчас взорвусь.

— Тебе лучше поспешить, — всё так же лениво проговорил он, одними глазами указывая на дремучий лес.

На всей скорости, на какую только был способен, я рванул в чащу. Нашёл более-менее ровный холмик без травы и кустов, и едва успел снять штаны.

— ПХА-У-У-У!.. — разнёсся по ночному лесу мой протяжный, леденящий душу вой.

Такого реактивного «очищение» я не испытывал никогда в жизни! Всё тело покрыл холодный липкий пот, глаза повылазили из орбит, а конечности парализовало от натуги… Кажется, из меня уходила сама жизнь и вовсе не по капле, как принято говорить.

— Господи боже, помоги… — только и смог простонать я в коротком перерыве между спазмами.

Внезапно кроны деревьев надо мной странно изогнулись, раздался знакомый гул, и надо мной материализовалось трёхглазое лицо.

— Не слишком злоупотребляй моим великоду… оу, — громогласный голос осёкся сочувствующей интонацией. — Тут я бессилен, превозмогай.

Теперь я пучил глаза не просто в темноту леса, а на божественный лик.

— Ты… на… каждый… зов… будешь… реагировать?.. — отрывисто поинтересовался я, не сумев избежать иронии, даже не смотря на своё положение.

— После увиденного… — лик по человечески скривился. — Думаю, нет. Не затягивай с миссией!

И начал растворяться в ночи.

— Стой, туалетную бумагу дай! — с отчаянием в голосе выкрикнул я. — Или какой-нибудь свиток с техникой! Или древнюю рукопись!

— Совсем охренел… — пробормотало божество и исчезло, но его голос всё ещё достигал меня: — И перед зверем извинись, а то тут пахнет совсем не милосердием и любовью.

— Каким зверем⁈ — крикнул я, с облегчением чувствуя, что очищение, наконец, прекратилось.

Тут же, откуда-то снизу раздался приглушённый, смущённый взрык, явно говорящий «не стоит беспокоиться по пустякам».

— Хозяин, ты там в порядке? — донёсся до меня могучий голос черепаха и свет от прожектора на его голове продрался ко мне сквозь чащу, осветив нечто огромное и мохнатое, что я впопыхах принял за холм.

— Да, сейчас! — крикнул я в ответ, спешно спрыгивая с несчастного зверя, и быстро приводя себя в порядок травой, мхом, листьями и шкурками окоченевших от моего воя падуков.

Но перед тем как бежать обратно, я, испытывая невероятный стыд и вину, обратился к «холму»:

— Ты это, извини, если что… Так получилось… — и в подтверждение своей искренности вынул из пылесоса большую пилюлю ЖЭ и положил на чистый участок земли со словами: — Съешь, это увеличит твою силу.

«Не стоило беспокоиться» — тихо прорычал холм и огромная лапа, в которую я бы с лёгкостью поместился целиком, медленно утащила показавшуюся крошечной на её фоне пилюлю к основной массе шерсти. — «Благодарю за подарок».

Уладив этот казус, я поспешил обратно и Небо свидетель, я устрою вредной малявке «сладкую жизнь» за ту пироженку, да и к Ибуну есть острые, колюще-режущие вопросы!

— Ну⁈ — грозно прорычал я, одним прыжком взлетев на панцирь и теперь грозно зыркал по сторонам, выискивая виновницу моего турбо-очищения.

Ри пискнула от ужаса, спряталась за сестру и сжалась в комочек за её ногами, настороженно выглядывая между коленок. Наше пополнение тоже замерло, видимо рассчитывая, за счёт чужой порки узнать, насколько я страшен в гневе и чего им ожидать в случае косяков.

— Успокойся, брат, и прислушайся к себе, — ровно, с каким-то умиротворением произнёс Ибун, в этот момент ставший на сто процентов похожим на буддийского монаха.

Я прислушался. Да нет, ничего, кроме острого желания выпороть засранку, не ощущалось. Но он в чём-то прав — негоже прогрессивному человечеству, в моём лице, использовать варварские методы физического наказания. У меня есть идея получше!

И я улыбнулся.

Вот только, почему-то, новобранцы отшатнулись, девочка сжалась ещё больше, Сома расплылся в хищной улыбке, Ибун осуждающе покачал головой, Николаич печально вздохнул, а я Мяу ощерилась и встала в боевую стойку.

— Ой, всё! — обиделся я на подобную реакцию, ведь хотел быть дружелюбным, и прикрикнул на размеренно плывущего через лес черепаха: — Двигай жопой быстрее!

— Слушаюсь, хозяин! — тут же отозвался он, не желая тоже попадать под раздачу и начал «всплытие».

— А вы, — я уставился на мгновенно подобравшихся воинов, — наведите порядок, чтобы панцирь блестел! Сома, тебя это тоже касается — подай пример!

— Слушаюсь! — в один голос отозвались парнишка и его подчинённые.

— Николаич! — я резко повернулся к лежащему старику, отчего тот подскочил и с ужасом уставился на меня. — На тебе музыкальное сопровождение, чтобы не скучно было!

— Д-да! — он поспешно закивал, подхватил гармошку и начал разогреваться, противно попискивая высокими нотами, а потом вдруг спросил: — А что играть?

— Да пофиг, — я махнул рукой.

Тем временем, черепах полностью выбрался из земли, утвердившись лапами на мягкой почве, и очень быстро побежал через лес, подсвечивая себе дорогу персональным прожектором. Вокруг вновь затрещали деревья, и громкий топот возвестил всех в округе о направлении нашего движения. Что ж, теперь понятно, что умение плавать в грунте имеет свои ограничения по скорости, но стелс нам сейчас и не нужен.

Как только Долбоящер разогнался километров до двухсот в час, Николач громко заиграл что-то задорное, и оно неплохо так легло на активность на панцире.

— А мы? — Мяу, всё ещё стоя на месте и прикрывая собой сестричку, попыталась докричаться до меня.

— Да делайте, что хотите, — отмахнулся я от них.

— Господин, это нечестно! — ко мне внезапно подскочил Сома и чуть резковато заговорил, указывая пальцем на Ри. — Она должна работать с нами!

— Да? — с прищуром спросил я. — Считаешь, что вы должны быть в равных условиях?

— Да! — поспешно выпалил парень.

— Типа вы равноправная команда и все награды и обязанности должны делить поровну?

— Всё так, господин, — закивал парнишка.

— И наказания тоже? Хорошо, да будет так!

— Я не… — Сома выпучил глаза, но слова застряли в его горле под моим пристальным взглядом.

— Что «не»?

— Я не сомневался в вашей справедливости! — выпалил парень и быстро убежал к остальным, выкорчёвывающим железяки из панциря.

— Ри, — гаркнул я, — ты плохо расслышала⁈

— Я поняла! — пискнула девочка и присоединилась к общему «веселью».

А им было действительно весело! Сплавленные на молекулярном уровне с панцирем, не самые простые железяки ордена Познания, поддавались очень плохо, точнее никак, и мои храбрые легионеры использовали весь свой арсенал оружия и техник, чтобы их хотя бы просто расшатать.

Повернувшись к ним пятой точкой, я, как и положено главе, гордо распрямился, заложил руки за спину и уставился в ночную даль мудрым взглядом.

«Чем же рыть панцирь и как сделать формацию расширения пространства?»

И если первый вопрос я мог решить несколькими способами — просто прикидывал каким проще —, то второй был серьёзной проблемой, но не нерешаемой, ведь нужно всего лишь найти человека, который занимался подобным в городах и предложить ему подзаработать или подкачаться.

— Господин Ёпт, — вкрадчивый голос Мяу вырвал меня из раздумий, — простите меня.

Я повернулся к девушке, скромно стоящей с опущенным взглядом.

— Я не должна сомневаться в вашей справедливости!

Хм, можно, конечно, сказать ей, что всё в порядке и я уже не злюсь, но это плохо скажется на репутации, поскольку непонятные типы, примкнувшие к нам, ещё не прошли посвящение нашими приключениями и могут всё неправильно понять.

Поэтому я просто кивнул, и Мяу, не получив конкретных указаний, присоединилась к уборке.

Ну как присоединилась… Тоже безуспешно пыталась выдернуть из панциря всякое, которое я туда непринуждённо понавтыкал.

Скоро кряхтение, сопение и тихая ругань переросли в отчаянный, полный безнадёги, скулёж, но никто не сдавался. Когда этот звук некомпетентности и слабости стал ровным и монотонным, напоминая звук перегруженного электродвигателя, я не выдержал и повернулся к деятелям с раздражением в глазах.

Все испуганно замерли.

Я подошёл к ближайшему столбику, ухватился за него одной рукой и, разумеется, применив свою начальную артефакторику, плавно и эффектно вытянул стержень из панциря. Это оказалось длинное копьё грозного вида, что ещё больше добавило мне больше очков в глазах новобранцев. Правда Ибун довольно громко фыркнул, смазав эффект.

— Бесполезные! — спокойно, но с нажимом произнёс я, пародируя уже виденных мною пафосных человечков из местных. — Вы будете наказаны!

— Да, глава! — все хором привычно поклонились.

— А пока собирайте этот мусор! — произнёс я и самолично начал выдёргивать из панциря остатки железа.

Поражённые моей силой, они благоговейно следили за моими действиями и быстренько, но со всем уважением, прятали по своим пространственным хранилищам выдернутые железки. А затем, я показал им, как скоблить панцирь, чтобы сделать его более ровным и опрятным. Разумеется, наиболее красивые и угрожающие наросты были оставлены и облагорожены.

— Вы чего это там делаете? — скосился на нас черепах, до этого внимательно выбирающий путь в свете прожектора.

— Красоту наводим. Мир стоит на трёх китах, а они стоят на черепахе, плывущей в великой пустоте! — многозначительно произнёс я. — Ты символ мироздания, поэтому должен соответствовать!

Мои свежие последователи глубоко задумались, Ибун спрятал взгляд в свои записи, делая вид, что не знаком со мной, а черепах вскинул бронированную бровь:

— А те ягоды… Они и мозги прочищают насквозь? — с сомнением в голосе произнёс он, обращаясь к алхимику.

— Только в частном порядке, — буркнул тот, не отрываясь от страниц.

Ну вот, весь пафос Долбоящеру под хвост… Да и хрен с ними, главное, что работа закипела и даже двигалась.

С панцирем мои раб… последователи закончили, когда рассвет окрасил горизонт, а в воздухе всё отчётливее ощущался запах соли и гниющих морских водорослей. Рельеф особо не менялся, поэтому из леса мы выскочили прямо на широкий песчаный пляж, переходящий в крупно-каменистый, ближе к воде, где черепах резко затормозил всеми шестью лапами у самой кромки чёрной как смоль жижы, толкнув несколько булыжников, которые прокатились по морю метров пять, прежде чем медленно затонуть.

— Это чё? — возмутился я, тыкая в подозрительную воду первым попавшимся мечом из хранилища.

Вода крепко ухватилась за меч и попыталась вырвать его из моих рук или, на худой конец, утащить меня вслед за ним. Благоразумно пожертвовав бесполезной для меня железякой, я решил провести экспресс тест и поднял голову на черепаха, отошедшего от «воды» на безопасное расстояние.

— Ты же земноводное? — задумчиво проговорил я, прямо воочию слыша, как моя хрустальная мечта об отдыхе на морском берегу рассыпается вдребезги.

— Нет! — тут же отозвался черепах и сделал ещё несколько шагов, подальше от моря.

Сомневаюсь, что ему знаком подобный термин, просто он решил перестраховаться, видя моё красноречивое выражение лица.

— Так что это за хрень? Где голубое море, разноцветные рыбки, коралловые рифы и прочая красота? Ибун?

— А⁈ — встрепенулся здоровяк, увлечённо кормящий море зёрнышками кашура, за которыми взмывали тонкие фонтанчики жижи, но тут же выплёвывали злак обратно. — Понятия не имею.

— Господин, если позволите… — подал голос один из свежих приспешников.

Я кивнул.

— Это Хищное Море, — с умным видом произнёс мускулистый мужчина с огромным рюкзаком на спине, лямки которого плотно обвивали его тело с головы до ног и полностью заменяли одежду.

— И? — я намекнул на продолжение я, когда его не последовало.

— Ну, оно съедает всех, — смущённо добавил он.

— А что, — я прищурился, — человеческой воды, в которой можно купаться, тут совсем нет?

— Есть, смотрите, господин, — с этими словами человек-рюкзак извлёк из рюкзака толстый и длинный кнут, увешанный шариками и крючками на отдельных поводках, и резко взмахнул им в сторону воды.

Напитанное энергией оружие пронзительно взвизгнуло и, как показалось на первый взгляд, клином вспороло чёрную, плотную жижу. В образовавшемся просвете мелькнула нормальная, жидкая вода, но двухметровый слой черноты тут же сомкнулся обратно и накрепко вцепился в кнут, как только сила удара сошла на нет.

Но человек рюкзак оказался не так прост и дал рукой мощный импульс, штопором закручивая своё странное оружие. Жижа разлетелась в разные стороны и кнут вернулся к хозяину, но, как мне показалось, слегка потрёпанным. Отдельные клочки резиноподобного кисельной киселя, оказавшиеся на берегу, поспешили уползти с песка и воссоединиться с основной массой. В целом, видимых повреждений жижи не видать, а вот оружие пострадало. Это вполне объясняет нежелание местных связываться с этой штукой, поскольку выгоды явно никакой.

— Понятно, — я кивнул и задал резонный вопрос, — так и нахрена мы здесь в таком случае?

— Вы же хотели накормить зверя, господин? Вот, пусть и ест это, оно похоже на живой организм! Пусть попробует, а мы посмори…

Тяжёлый удар мощной лапы отправил «кормильца» в затяжной параболический полёт

— И-и-и-и-и-и-и-м… — окончил он фразу где-то метрах в двухстах от берега, в огромном чёрном пузыре, который сцапал его ещё на лету.

— И их осталось восемнадцать, — мрачно произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь и с интересом разглядывая неподвижную жижу.

Но Рюкзак оказался не промах и через пару секунд над черной поверхностью вспух, а затем и взорвался горб. Полуголый, кровоточащий и окутанный голубой аурой мужик истошно орал и бежал в нашу сторону прямо по поверхности местной мутировавшей колонии зоопланктона и размахивал руками. В какой-то момент псевдо твердь под его ногами разверзлась и он ухнул вниз, не пробежав и половины дистанции.

Снова пара секунд ожидания и снова взрыв, выкидывающий бегуна на поверхность. Только теперь на его теле было ещё меньше лямок и ещё больше крови. Несколько шагов и он снова проваливается в хищную жижу.

И снова… И снова…

— Может поможешь? — нарушил Ибун всеобщее молчаливо-задумчивое наблюдение за этой сценой борьбы за жизнь и обед, когда на Рюкзаке поеденная кожа уже болталась лохмотьями, а до берега оставалось ещё метров пятьдесят.

— Да, — я кивнул и взял в руку трубу пылесоса, — лишь бы оно оказалось не очень разумным…

— Почему? — удивился Ибун.

— Чтобы не догадалось убежать, а то уж больно мясисто и многообещающе выглядит. Не хочу гоняться за этой штукой по всему морю… Помнишь амёбу в озере?

Ибун кивнул, вспомнив, и тоже стал искренне переживать вместе со мной, чтобы эта жижа не сбежала. Остальные посмотрели на нас ну очень странно, но не более странно, чем сама жижа. Мне так кажется…

Вихрь взвыл и, как я и предполагал, древняя и могучая хрень начала быстро всасываться сплошным потоком. Уже через несколько секунд я был вынужден вынуть пылесос из хранилища, чтобы «отстрелить» из него плотный, крупный, яркий шар для боулинга, просто пышущий духовной и жизненной энергией.

Ну очень жирнючая добыча!

После пятого отстрела к сожалению выяснилось, что добыча обладает неким разумом или, как минимум, инстинктом самосохранения, поскольку попыталась вырваться из моего вакуумного захвата. Море вздулось горбом собравшейся в кучу субстанции, которая рванула подальше от берега, но, поскольку физика в этом мире была настолько мертва, что даже некроманты опускали руки, противодействие этой коллективной мышцы оканчивалось ровно там, где начиналась труба пылесоса. Поэтому мне даже упираться не приходилось. Я стоял весьма расслабленно, разве что в носу от скуки не ковырял — в общем, являл собой сосредоточение величия и мощи.

Тогда жижа приняла единственное правильное решение и отделила от себя малую часть, которую Вихрь тут же с хлюпаньем всосал, тогда как оставшийся организм трусовато отпрянул от берега метров на триста, оставив в воде неподвижное, сильно погрызенное тело человека-рюкзака уже без рюкзака.

— Что встали⁈ Вытаскивайте! — приказал я обалдевшим от всего этого новобранцам.

Несколько человек с опаской зашли в прозрачную воду, подстраховывая друг друга, и поспешили вытащить на берег тело товарища, беспрестанно косясь на затаившуюся жижу.

Красный туман плотненько окутал пострадавшего и через минуту тот с криком вскочил, вполне целый, хоть и голый, и неверяще ощупал себя.

— Спасибо, господин Ёпт! — с искренней благодарностью он бухнулся передо мной на колени и стал лупить лбом песок и камни.

— А теперь о наказании! — громко, с улыбкой провозгласил я, окидывая насторожившихся людей. — За оставление товарища в беде, за медленное выполнение приказов и за очищение…

На последнем я зыркнул на сжавшуюся Ри и хитро прищурился, на что все напряглись:

— В наказание вы помоете Долбоящера! — торжественно объявил я, чем вызвал всеобщее недоумение.

— Полностью? — задал кто-то глупый вопрос, и все окинули громаду черепаха оценивающими взглядами.

— Именно! — я кровожадно улыбнулся и обратился к удивлённому зверю со сталью в голосе: — Залазь в воду и доставай свой вонючий… хвост! Если я ещё раз его унюхаю, то просто оторву и выброшу!

— Да, хозяин! — черепах скукожился от осознания возможной перспективы и поспешил в прозрачную воду, забравшись туда по пузо.

— Нет! — тут вскрикнула побледневшая Мяу, которая знала о «хвосте». — Ри же маленькая девочка! Ты… Ты… Извращенец!

— А ну цыц! Это просто животное! Представь, что она купает котёночка! — возразил я.

— Котёночек не может сделать то же, что этот… этот… извращенец!

— Да что ты заладила? Он будет держать себя в лапах, — уверил я девушку и грозно зыркнул на черепаха: — Ведь так⁈

— Да, хозяин! — поспешно заверил меня черепах и вывалил своё сизое хозяйство в воду.

Свежесть моря тут же сменилась ужасным смрадом, режущим глаза, отчего кто-то из немногочисленных новеньких женщин хлопнулся в обморок. Вода помутнела, и из прибрежных глубин всплыл целый косяк крупных мёртвых рыбин с выпученными глазами. Хищная жижа затряслась, сжалась и отпрянула от берега на пару километров, чётким полукругом очертив зону заражения биологическим оружием.

— Я поищу алхимические материалы! — прогнусавил зажимающий нос Ибун и быстро убежал по просеке в лес.

— У меня это… старческое! — крякнул Николаич и, театрально держась за живот, резво убежал вслед за здоровяком.

— Вы плохо расслышали приказ? — ровным голосом произнёс я и повернулся к людям своим каменным лицом с отключёнными нервными окончаниями и заглушенными рецепторами.

Падая и поддерживая самых восприимчивых, вся толпа, на вялых ногах, похромала выполнять приказ. Они залезли в загустевшую от тысячелетней грязи воду, кое-как доплыли до кормы черепаха, и начали скоблить его тентакли, периодически закатывая глаза и теряя сознание.

— О да! Трите сильнее! — стонала эта панцирная сволочь вывалив язык на бок, отчего Мяу то бледнела, то краснела, но не отрывала взгляда от своей сестры.

А вот Ри, отчего-то, прониклась сочувствием к черепаху и старалась изо всех сил, ласково приговаривая: «Бедненький, этот извращенец совсем за тобой не ухаживал!», даже невзирая на кошмарную вонь. Сома из чувства соперничества не отставал и держался показательно бодро.

Удивительно, но остальные вдохновились целеустремлённостью девочки и мальчика, и, часа через два, зверюга был полностью отмыта.

— Охренеть, они розовые… — пробормотал я, когда измученные, позеленевшие люди с признаками химического отравления и радиационного поражения кожи, но довольные собой, побрели на берег.

Отмытые «хвостики» довольного и теперь не вонючего черепаха игриво плескались в воде и я решил вознаградить всех за труды.

Щедрая порция красного тумана быстро привела всех в чувство и прекрасное расположение духа, отчего многие даже стали весело обсуждать такое трудное задание и искать в нём скрытый смысл. Морское течение унесло грязную воду, а ветер очистил воздух на берегу. И только жижа отказывалась приближаться, чем сильно меня расстраивала.

По моему приказу люди занялись обустройством лагеря, поскольку это место отлично соответствовало всем моим требованиям, а я принял удобную позу для размышления на мягком песочке. Волны бились о каменистый берег, ополаскивая тентакли блаженствующего черепаха, в пасти которого опять оказалась древняя. Хрен её знает, сама она так решила или панцирный её принудил, но её постанывания сливались с общим умиротворяющим гулом занятых людей и нисколько не мешали.

Внезапно, мой со… мои размышления нарушил чей-то громкий крик:

— Крака́ль!

— К оружию!

— Защищайте Главу!

От неожиданности я сел и с удивлением захлопал глазами — кто из этих немощей собрался меня защищать⁈ И, главное, от чего защищать?

Ответ на последний вопрос медленно поднимался из морских глубин, тогда как его толстые щупальца, усеянные присосками и крючками, уже обвивали удивлённого черепаха, мирно полоскающего клубок своих тентаклей на мелководье.

— О нет! Черепашка! — с испугом закричала Ри, когда над водной гладью показался коричневый панцирь монстра, усеянный острыми шипами, и превышающий размер нашего Долбоящера в полтора раза.

— О нет! Он слишком огромен! — закричали новобранцы.

— О нет! Только не снова… — одновременно простонали Мяу и Ибун.

— О да! — во всю пасть улыбнулся черепах и так же медленно потянул свои тентакли навстречу противнику, скользя ими вдоль его щупалец.

— О да! — поддержал я черепаха, внезапно осознав, что обладаю самым мощным, деморализующим и оскорбительным оружием на свете, которое поможет мне поломать все эти игры богов.

А если ещё и…

— Николаич! — рявкнул я старику, отчего тот едва не обделался под влиянием напряжённого момента. — Сыграй что-нибудь романтичное!

Тот подхватил гармошку и, с перепугу, заиграл «My heart will go on» из «Титаника», слова которой я, к своему стыду, знал наизусть и не мог не подпеть в такой момент! Ну а хер ли уже? Дно и так пробито!

Черепах, двигаясь в такт красивой мелодии, развернулся, и медленно направился навстречу кракалю, неспешно захватывая инициативу, поскольку обладал бо́льшим количеством тентаклей. Несчастный кракаль слишком поздно осознал, или осознала, свою ошибку! Когда монстр попытался сбежать, черепах уже погрузил огромные острые когти в его толстый панцирь и намертво вцепился в эту помесь краба и осьминога.

Розовенькие, гладкие и очень подвижные «хвостики» черепаха медленно и торжественно обвили завизжавшее чудовище, и под моё пронзительное «Once more you open the door…» вонзились кракалю куда-то, ниже ватерлинии.

— А что происходит? Черепашка побеждает? — Ри несколько раз дёрнула остолбеневшую сестру за рукав платья, когда два чудовища сплелись в один большой клубок щупалец, с беспомощно качающимися в воздухе огромными, мясистыми клешнями.

Тут я поперхнулся и не смог больше петь, потому как заржал в голосину. Всё, сушите вёсла, я тронулся окончательно.

— Вроде того… — едва слышно отозвалась Мяу.

— А они разве не… — Николаич перестал играть и дрожащим пальцем указал на монстров в воде.

Забытая гармонь с протяжным, тоскливым звуком вытянула меха до земли.

— Это… — наши новенькие никак не хотели признавать реальность.

— Мерзость, — констатировала Гнюша.

— Всё по божественному приказу! — парировал я. — Это сила любви!

— Да, животное, да! Я тебя трахну, а потом сожру! — на высокой ноте взревел черепах ускоряя возвратно-поступательные движения своих «хвостиков» во всех доступных местах кракаля и широко распахивая пасть, где изгибалась кричащая Сарацигаримит.

Новобранцы, особенно мужики, побледнели, и их вырвало, когда до них дошло, что́ они с таким усердием натирали. Ри вылупилась на меня мокрыми глазами и шмыгнула носом:

— Извращенец! — с обидой выкрикнула она и побежала к лесу.

— Доволен⁈ — с вызовом накинулась на меня Мяу: — Стоило оно того⁈

— А ты скушай ягодку и потом расскажешь, — я криво ухмыльнулся, на что девушка внезапно вздохнула и резко успокоилась.

— Бе-е-е, — Сома брезгливо вытер руки о свою одежду.

И пока все эти нежные аборигены боролись с собственной брезгливостью, чтобы не выглядеть в моих глазах жалкими, над пляжем раздался смачный хруст и предсмертный рёв кракаля. Похоже, черепах закончил. Во всех смыслах.

Теперь мощные челюсти Долбоящера смачно вгрызались в твёрдый панцирь кракаля и вырывали целые куски с тянущимися за ними канатами белого мяса.

«А где древняя?» — внезапно озадачился я, борясь с обильным слюноотделением при виде сочного крабового мяса.

Сарацигаримит была в порядке и не спеша плыла к берегу лёжа на спине и покачиваясь на волнах, поднятых трапезой моей зверушки. Ну и замечательно! Потерь — ноль, респект — плюс, крабовый деликатес, опять же, плюс.

— Эй, панцирный, клешню отдай! — заорал я черепаху. —

Тот меня услышал и вырвал массивную крабовую конечность своими лапами. Она плюхнулась в воду, подняв тучи брызг, а мои последователи, хвала небу, что сообразили, кинулись вытягивать её на берег.

Вскоре её уже готовили на нескольких кострах в центре лагеря из грубо изготовленных бревенчатых домиков. Обожравшийся Долбоящер лежал с закрытыми глазами на песочке и медленно нагревался под солнцем. А на его панцире медитировала бессмертная.

Думаю, неплохая такая точка в этой части приключений. Немного отдохну, обустрою для жизни панцирь черепаха, разберусь с тем, как и в какую сторону прокачивать свой легион для грядущей битвы, ну всякого по мелочи. Дел действительно навалом и нужно их закончить как можно быстрее — не хочу провести сотню лет в компании этих психов!

Главное — победа в божественном турнире! Всё остальное уже пофиг. Как говориться, кому должен — всем прощаю.

Ближе к вечеру на нас вышла небольшая группа потрёпанных воинов, которая оказалась одной из тех, которые хотели ко мне присоединиться, но кого связали боем. До меня доносились лишь отголоски разговора пришлых с моими новобранцами, но и из этого я понял, что гости не против вступить в наши ряды, да и вообще, всё, что угодно, лишь бы не под сапог к Ордену Познания.

Они порывались выказать мне уважение, но их быстро остановили Ри и Сома, и взяли их в оборот, практически без сопротивления, благодаря тонкому намёку новобранцев о возможных последствиях нарушения субординации. Но, сперва, накормили уставших людей кракалем, благоразумно умолчав о всём, что сопутствовало его смерти. Молодцы!

Николаич создавал музыкальный фон в лагере, а Ибун разбирал изъятые у всех материалы, пилюли и настойки.

Я же, нажравшись от пуза, лежал головой на коленях Мяу, поскольку понятия не имел чем её озадачить. Так что, в какой-то мере, она отрабатывала свою клятву. Очень высоко над нами лениво парила Гнюша в образе чёрной тучки и закрывала нас от жаркого солнца.

Идиллия! В такие моменты совершенно нет желания думать о будущем, а просто хочется наслаждаться моментом. Так что, пусть всё будет, как будет, а я буду решать проблемы по мере поступления. Но это потом, а сейчас — у меня отпуск и любись оно всё конём!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бесконечный беспредел х2