— Целуй, — заявила Нюрка, поднимая подол легкого голубого платьица. Под ним ничего не было.

Я прикоснулся губами к голой письке маленькой развращенной девочки. Она расставила ножки.

— Глубже, пожалуйста… Да… Вот так…

Девочка стала насаживаться на язык. Мне нравилось времяпрепровождение в этой деревне, особливо же общение с моими двоюродными сестрицами. Нюрочка была самой развращенной, при том, что ей совсем недавно минуло семь лет. Вот ведь, блядь, малолетняя пизденка. Машка и Маришка, восьми и девяти лет соответственно, тоже очень любили посидеть у меня на лице, ожидая, когда мой язык ненавязчиво углубится в то или иное загадочное местечко. Для меня, впрочем, в отличие от приятелей, никаких загадок там давным-давно не было. Но то еще шоу. Судите сами: пацан, приехавший из Питера, тут же был захвачен и околдован очаровательными малолетними сикушниками-родственницами. И им всем очень нравилось, когда я целовал их там. Можно подумать, что малолетки до меня были непорочными девочками, ну-ну. Меня взяли в оборот сразу, как только я приехал. Прикиньте, как это мог воспринять парень относительно столичного менталитета (в смысле культурного уровня), когда на него тут же накинулись сумасшедшие девчонки, попросту насилуя, заставляя вылизывать крохотные девчачьи щелки. И это в шесть, восемь и девять лет.

…Я с родителями приехал очень поздно; меня почти сразу уложили спать. Девочки тоже якобы спали. Иллюзия. Не успел я положить голову на подушку, как внезапно возникнувшая вроде из ничего Машка, задрав рубашку, попросту оседлала мою голову, практически приказав: «Лижи». Маринушка ожидала очереди, трахая свое естество по-взрослому, глубоко всовывая палец в свою детскую вагинку. Машка попрыгала на мне и довольно быстро кончила. Настал черед Маринки. Она уже была разгорячена, но, что интересно, довести ее до оргазма оказалось сложней. Наконец, Нюрочка. Вот дитя природы. Кончила практически сразу, а потом еще, пустив мне в рот детский сок оргазма. Влажненькая пиздушечка. Я пил его. Нюрка кончила раза три, не менее.

В общем-то, это были весьма скромные девчонки.

Был изрядный разврат.

Потом я уснул.

На следующий день мы пошли вчетвером купаться — прямо с утра. Пенис, так и не законченный со вчерашнего вечера, начал оживать в штанишках (как и обычно поутру), предвкушая нечто весьма благоприятственное.

Девочки разделись, но это, увы, не было похоже на порно. Скорее на относительно невинную эротику. Помимо трусов на них были еще ко всему прочему и какие-то подобия лифчиков. А ты разогнался, читатель, думаешь, вот все так и сразу?

Ну сам прикинь; ни в Яндексе, ни тем более в Гугле нет ничего такого, что бы заинтересовало тебя. Нет.

Ну, короче, я всем им на пляже и говорю:

— Я из-за вас вчера чуть не кончил. Думал, просто приеду, пообщаюсь с кузинами, пейзанскими зрелищами полюбуюсь. А тут-то у меня дубина (я похлопал по плавкам). До сих пор, кстати, никаких подобных проблем у меня не было. Видя красивую, возбуждающую мое естество девочку, я просто, приходя домой, онанировал в туалете, снимая тем самым напряжение.

Зиночка, моя младшая сестренка, никогда не оставляла меня в таком дурацком положении, в коем я оказался сейчас. Мне двенадцать, ей шесть. Никогда не оказывался в такой нелепой ситуации! Зина, когда я проходил в ванную, дабы почистить зубы, заходила вслед за мной и, сунув руку в мои пижамные штанишки, всегда находила там моего парня и, ничтоже сумняшеся, трогала его до тех пор, пока я не изливался спермой в ее крохотный кулачок. А вот что можете предложить вы? В особенности, после вчерашнего?

— Пускай Нюрка раздевается, — сказала Машка, — она совсем маленькая, стесняться ей нечего. И не кого.

Нюшенька и так была голышом. Что-то во мне засвербило…

— Что если вы тоже разденетесь совсем? — Я вынул орган из плавок и стал его подрачивать. Было приятно делать это, глядя на девочек.

— Ну-у, — засмущались девчата и понесли такую галиматью, что Шекспир бы наверняка засох и перестроил б свой театр с вертикально-ориентированного на горизонтально-ориентированный. Нюшка, кстати, попросту наслаждалась своей наготой. Мне было приятно смотреть на голую малолетку. Стройное тельце, мечта поэтишки, оказалась заслоненной валуном. Вот показалась вновь. Голышка. Бегает по побережью, иной раз и невзначай потрагивая то попку, то письку.

— А хочешь, мы подрочим, Валерка, а?

И девчонки стали гладить себя между ножек. Нюшка, набегавшись, дурочка, тоже присоединилась к компании.