Пробуждение… Оно было не просто плохим. Оно было откровенно паршивым, из тех, что заставляют жалеть о самом факте своего существования.

Первым ударил молот боли, раскалывающий череп изнутри. Не острая, режущая боль, а тупой, пульсирующий ритм в висках, словно там, за костью, поселился неумелый барабанщик-сатанист, отбивающий дьявольскую дробь с каждым ударом сердца. Вторым пришел сушняк. Не просто жажда, а ощущение, будто горло засыпали раскаленным песком Сахары, а потом отполировали наждачкой. Язык, распухший и шершавый, ворочался во рту как дохлая, высохшая на солнце ящерица. Сознание возвращалось неохотно, рваными клочьями, цепляясь за спасительные, темные обрывки небытия, но реальность была настойчива и безжалостна.

Прежде чем я успел до конца очухаться и собрать воедино осколки мыслей, в нос ударил запах. Тошнотворный, кисло-сладкий, безошибочно узнаваемый смрад. Запах блевотины. Иронично, но эта вонь прояснила сознание лучше, чем мог бы сделать ушат ледяной воды. Я попытался поморщиться, но даже это простое движение лицевых мышц вызвало новую волну тошноты, подкатившую к горлу.

Хотя нет… Все оказалось еще хуже. Это не просто запах. Это и есть блевотина. Липкая, остывающая лужа мерзких излияний собственного организма пропитала футболку и неприятно холодила кожу на спине и плече. Осознание этого факта окатило ледяной волной омерзения, заставив содрогнуться. И все бы ничего, мало ли что в жизни бывает, но это откровенно не то, чем мне запомнились последние мгновения перед сном. Я отчетливо помню, как ложился спать. У себя дома. В своей чистой, свежезастеленной кровати. Абсолютно трезвый и в адекватном состоянии. А сейчас…

С трудом, опираясь на липкий, шершавый пол подрагивающими, непривычно слабыми руками, я заставил свое отравленное тело принять сидячее положение. Комнату качнуло, словно палубу корабля в девятибалльный шторм. Я зажмурился, вцепившись пальцами в пол и пережидая приступ головокружения, и, наконец, огляделся. Увиденное мне категорически, до скрежета зубовного, не понравилось.

Это не моя спальня. Это даже близко не мой дом.

Крошечная однушка, а точнее — студия. Навскидку, квадратов двадцать пять, может, тридцать. Большая, если это слово здесь вообще применимо, комната, выполняющая функции и гостиной, и спальни, и черт знает чего еще. Потрепанный диван с вылезшими кое-где пружинами, видавший лучшие дни еще при Никсоне. Неуклюжий шкаф из дешевого ДСП с отслаивающейся по краям пленкой «под дерево». Письменный стол, заваленный какими-то бумагами и пустыми упаковками от лапши быстрого приготовления. В углу ютится кухонный гарнитур — пара шкафчиков, мойка с горой грязной посуды и электрическая плитка на две конфорки. Все выглядело не просто неказисто, а убого и безнадежно. В сравнении с моим просторным частным домом, который я своими руками поднимал из руин последние десять лет, это место выглядело как собачья будка рядом с дворцом.

Но главный вопрос был не в этом. ЧТО. Я. ЗДЕСЬ. ЗАБЫЛ?

Мысли путались, цеплялись одна за другую. Похитили, насильно напоили до беспамятства и бросили здесь? Бредовая идея. Кому я нужен? Друзья устроили какой-то идиотский, за гранью добра и зла розыгрыш? Нет, ни разу не в их духе. Да и практически все они в городе, за сотни километров отсюда. Им что, делать нечего, кроме как ехать посреди ночи, чтобы провернуть такую сложную и бессмысленную операцию? Плюс, нужно же было меня как-то вытащить из дома, не разбудив, влить в меня литры алкоголя… Нет, не сходится. Абсолютно.

И только сейчас до моего все еще не шибко соображающего разума дошло. То самое несоответствие, которое подсознание настойчиво игнорировало, но оно все лезло и лезло наружу, вызывая глухую, сосущую тревогу. Тело! Габариты! Мои руки! Какого черта они выглядят такими… тощими и нежными? Это не мои рабочие, жилистые руки, покрытые густой сеткой старых шрамов и трудовыми мозолями от десятилетней работы с деревом и металлом! Руки, которые могли одним точным ударом кулака загнать гвоздь-сотку в сосновую доску и не заметить. А эти… Эти годились разве что для нажимания кнопок на клавиатуре или перелистывания страниц. Да и в целом, я ощущаю себя как будто… ниже? Легче?

Сложно. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Знаю лишь то, что ничего не знаю. Но разобраться надо. С твердым намерением найти хоть какую-то зацепку, я, пошатываясь, направился в единственную отдельную комнату в этой студии — ванную. Каждый шаг отдавался гулкой болью в голове, тело нещадно ломило, но с горем пополам я оказался внутри. Грязная… было бы слишком мягко сказано. Въевшаяся желтизна на фаянсе унитаза, глубокая трещина на раковине, кое-как заклеенная серым скотчем, скользкий дешевый обмылок вместо нормального мыла. От единственной лампочки без плафона исходил тусклый, мертвенный свет. Все здесь вопило о бедности, безразличии и запущенности. Мой взгляд уперся в замызганное, покрытое высохшими брызгами зеркало над умывальником. Именно в это зеркало я и посмотрел.

— Да ну нахуй, блядь! — вырвалось у меня хриплым, чужим юношеским голосом. Я отпрянул от зеркала так, будто оно было прокаженной зомби-тварью с часовым взрывным механизмом на груди.

Из зеркала на меня смотрел… не Я. Это если вкратце. А если не вкратце, то на меня смотрел юноша лет девятнадцати. Растрепанные темно-русые волосы, большие карие глаза, в которых плескалась смесь животного страха и растерянности, и довольно обычное, ничем не примечательное лицо. Ни моей привычной трехдневной щетины, ни сетки морщин у глаз, ни глубокого шрама на подбородке, оставленного сорвавшейся стамеской пару лет назад. Просто гладкая, бледная кожа с едва заметными следами подростковых прыщей. Тощее телосложение, рост порядка метра семидесяти пяти, если судить по грубым прикидкам. Из одежды — серая, пропитанная рвотой футболка и клетчатые хлопковые шорты.

Я стоял, как громом пораженный, и смотрел на отражение, но видел не его. Перед внутренним взором встала другая картина. Моя мастерская в гараже. Запах озона от работающего сварочного аппарата, смешанный с терпкой сладостью сосновой стружки. Мои руки, о которых я так некстати подумал ранее… Я помнил их до мельчайших деталей. Широкая, мозолистая ладонь, способная без труда обхватить торец бруса «сотки». Сеть мелких белесых шрамов — память о сорвавшихся сверлах, острых кромках металла и занозах, которые уже стали частью рельефа кожи. Под ногтями — въевшаяся, почти перманентная темная полоска смеси машинного масла и древесной пыли, которую не брал ни один растворитель. Эти руки были инструментом, продолжением моей воли. А то, что я видел сейчас у себя и в зеркале… Эти бледные, узкие ладони с тонкими пальцами пианиста или художника, они вызывали у меня не просто отторжение, а какое-то глубинное, животное чувство неправильности. Словно мне подменили не просто тело, а саму мою суть. Я сжал кулаки, чувствуя, как непривычно хрустнули тонкие суставы. Нет, это абсолютно точно не мои кулаки.

Как? Как я оказался в теле этого… парня? Почему именно я? Что стало с моим настоящим телом? Кто этот парень вообще такой? Что, черт возьми, делать дальше? Вопросы роились в голове, как взбесившиеся пчелы, и без того не желающая утихать похмельная боль превратилась в оглушающую мигрень.

С трудом стянув с себя заблеванную одежду и брезгливо отшвырнув ее в угол, я залез под холодный душ. Ледяные струи немного привели в чувство, смывая не только грязь, но и часть первобытного шока. Решив пока не забивать свою туго соображающую голову тысячей и одним вопросом, я, обойдя блевотное пятно на полу, рухнул на диван.

Разлегшись и уставившись в потрескавшийся, испещренный мелкими морщинами потолок, я старался ни о чем не думать. Удивительно, но меня начало клонить в сон. Это хорошо. К черту проблемы, утро вечера мудренее. Во мне все еще теплилась слабая, иррациональная надежда, что все происходящее — это всего лишь сон. Дурной, жутко реалистичный, чертовски страшный, но просто сон. С такими обнадеживающими мыслями я снова провалился в царство Морфея, и даже головная боль, наконец, отошла на второй план.

Эффект от первых эмоций — а это были, не буду лукавить, крайне положительные эмоции — схлынул, оставив после себя трезвый расчет и зудящее любопытство. Я, не раздумывая, мысленно пожелал войти, погрузиться внутрь этой «системы». На удивление, переход прошел абсолютно буднично, без спецэффектов и фанфар. Словно я всю жизнь пользовался этим интерфейсом, и он был таким же естественным продолжением моих мыслей, как рука — продолжение тела. Но вот увиденное… Меня, мягко говоря, озадачило.

В самом центре полупрозрачного интерфейса, паря в невесомости, находился молот, хотя скорее его эскиз. Не простой столярный или слесарный, а настоящий кузнечный молот. Массивный боёк из неизвестного металла, испещренный витиеватыми руническими узорами, что светились мягким, неземным светом. Рукоять, обвитая чем-то похожим на кожу рептилии, была украшена сложными финтифлюшками, которые, казалось, постоянно меняли свою форму. Он напоминал скорее бесценный музейный экспонат или оружие какого-нибудь асгардского бога, чем рабочий инструмент. Мой старый, верный слесарный молоток с рукоятью из ясеня, идеально подогнанной под мою ладонь за годы работы, выглядел бы на его фоне убогим нищим. И все же, в эту секунду я понял, что не променял бы свой надежный инструмент ни на какое божественное оружие. Мой молот был настоящим, а этот… этот пока лишь красивой картинкой.

Под молотом красовалась надпись, выведенная строгим, но элегантным шрифтом: «Ковать Мироздание! Стоимость: 100 ОР». Я мысленно сосредоточился на ней, и в сознание тут же влился небольшой, даже крошечный информационный пакет.

Каждая попытка Ковки позволяет получить доступ к технологиям из бесконечного количества вариаций Мультивселенной.

И это… всё? То есть я трачу 100 ОР, нажимаю на виртуальный молот и получаю «технологию»? Слишком много неизвестных. Каким образом я ее получу? В виде реального материального прототипа, который свалится мне на голову? Или как информационный пакет, вживленный прямо в мозг, о том, как эту технологию создать? А может, просто пачка чертежей, с которыми еще предстоит возиться годами, не имея нужных ресурсов и оборудования? И какого рода эти технологии? Биоинженерия Крии? Магия этого мира, вроде как существующая по четко очерченным законам — это технология или уже нет? Само слово «технология» можно трактовать настолько широко, что голова шла кругом. Ладно, надеюсь, со временем разберусь. Пока что вопросов больше, чем ответов.

Сверху над молотом располагались три вкладки. Первая — «Ковка Мироздания» — была активна сейчас. Вторая гласила: «Технологии». Предвкушая невесть что, я переключился на нее лишь затем, чтобы разочарованно выдохнуть. Пусто. Абсолютно. Даже какой-нибудь завалящей тестовой технологии для примера зажмотили. Эх, жадины.

Третья вкладка — «Инвентарь». Вот это уже интересно. Если он работает как в классических ЛитРПГ, то это будет не просто подспорьем, а настоящим читом в реальном мире. Задержав от легкого волнения дыхание, я переключился на инвентарь. Передо мной раскинулось поле из клеток 5 на 5 — всего двадцать пять ячеек. Немного, но для начала сойдет. Я посмотрел на старенький ноутбук на столе. Прикоснувшись к нему и мысленно представив, как он перемещается в одну из ячеек, я сфокусировался на этом желании. На моих глазах произошла настоящая, беспримесная МАГИЯ. Ноутбук не исчез во вспышке света, он просто… растворился, словно мираж, оставив после себя лишь пыльный прямоугольник на поверхности стола.

— А вот теперь… верю, — пробормотал я, потрясенно глядя на пустующее место, а затем на иконку ноутбука, сиротливо висевшую в первой ячейке инвентаря.

Я мысленно «кликнул» на иконку, и появилось краткое описание:

«Ноутбук марки Zuun Electronics. Редкость: Обычный. Состояние: 73/100».

Ого, инвентарь еще и выступает в роли некоего упрощенного справочника. Удобно. С новым усилием воли я пожелал вернуть ноутбук на место. Спустя мгновение он материализовался на столе с тихим, едва слышным щелчком. Невероятно! Одно дело — видеть системные глюки перед глазами, и совсем другое — когда происходит нечто, ломающее все законы физики! Это меняло абсолютно все. Возможности, которые открывал такой карманный склад, были поистине безграничны: от банальной переноски тяжестей до… да чего угодно!

С тремя основными вкладками я разобрался. Остался последний видимый элемент — в правом верхнем углу интерфейса горела плашка: «0 ОР». Местная валюта, необходимая для «круток». Осталось понять главное: как мне ее заработать?

ОР (Очки Ремесла) — валюта, необходимая для Ковки Мироздания и разблокировки технологий. Зарабатывается путем проявления Искры Творца пользователя в процессе созидания чего-либо.

«Ага… Нифига не понятно, но очень интересно», — как говорится. Ладно, лукавлю. В общих чертах ясно: мне нужно что-то создавать своими руками. Вопрос в том, что именно входит в это размытое понятие «чего-либо»? Подойдет ли, например… Мой взгляд зацепился за старый деревянный стул в углу, одна из ножек которого заметно проседала. Старая привычка взяла свое. Я подошел, перевернул его. Так и есть, разболтался винт. Инструментов под рукой не было, но ребро монеты, найденной в кармане, вполне подошло в качестве импровизированной отвертки. Пара минут, и ножка стояла как влитая. Привычное чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы… и тишина. Я ждал системного уведомления, всплывающего сообщения, хоть какого-то знака. Но его не последовало. Хм. Похоже, ремонт не считается «созиданием». Системе нужно что-то новое, созданное с нуля. Это важное и довольно неприятное уточнение.

Мой взгляд поблуждал по комнате в поисках вдохновения и наткнулся на студенческую тетрадку, лежащую на углу стола. Рисование или… оригами?

Взяв тетрадку и найдя в ящике стола шариковую ручку, я сначала попробовал что-нибудь нарисовать. Художником я не был от слова «совсем», как, впрочем, и Джон. Спустя несколько кривых набросков, не получив от системы никакого отклика, я с досадой вырвал один лист. Бумага. Что можно создать из бумаги? Ответ пришел сам собой еще раньше, когда я выбирал. Оригами. Я начал складывать всем знакомую классику — журавлика. Что-то уровнем чуть посложнее примитивного самолетика, но и не заумный легендарный дракон, который соберет всего пара человек в мире. Спустя пару минут неспешной и аккуратной работы, бумажный журавлик был готов. Он кривовато стоял на столе, радуя мой глаз, но еще больше глаз обрадовало выскочившее системное уведомление!

[Создано простое изделие искусства: Оригами. Сложность: Минимальная. Получено +1 ОР!]

— Сюда лут! — не удержался я от легендарной геймерской фразы. Первое очко в копилку моего будущего величия! Осталось сделать всего-то девяносто девять таких же журавликов, и можно будет крутануть колесо… точнее, ударить молотом! Главное, чтобы листов в тетрадке хватило.

Замотивированный первым успехом, я забыл и про исследование интернета, и про построение планов на будущее. Цель была одна, простая и ясная — заработать первые сто ОР. Весь мир сжался до моих рук, кропотливо складывающих бумагу, и коротких вспышек системных уведомлений.

[Получено +1 ОР!]

Я забился на галерку, в самый дальний и темный угол огромной аудитории, превратив свое место в маленький островок отчуждения. Здесь, под гул проектора и монотонный бубнеж лектора, я методично сгибал бумажные модули. Мои руки, уже привыкшие к этому странному ремеслу, двигались на автомате, в то время как сознание отчаянно пыталось возвести стену между собой и окружающей реальностью. Лекция по истории театра… Господи, какая же бесполезная, оторванная от жизни и здравого смысла, концентрированная херня.

Я, тридцативосьмилетний мужик, чьи руки привыкли к весу молотка, шероховатости дерева и компьютерной мышке, запертый в тщедушном теле сопливого студента. В мире, где в любой момент на город может свалиться армада Читаури или фиолетовый титан с манией тотального геноцида, я вынужден слушать про катарсис в древнегреческой трагедии. Абсурд был настолько густым и вязким, что его, казалось, можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

Вокруг меня раскинулось сонное царство студенческой апатии. Каждый существовал в своем собственном мирке, лишь физически присутствуя в этом помещении. Парень слева, типичный гик в очках и футболке с выцветшим логотипом, спрятался за экраном ноутбука. Судя по периодическому тихому фырканью и подрагивающим плечам, он смотрел какой-то ситком, полностью игнорируя лекцию. Девчонка рядом с ним, с кислотно-розовыми волосами и пирсингом в носу, вела ожесточенную переписку в телефоне. Ее пальцы порхали над экраном с такой скоростью, будто она отбивала телеграмму Морзе о конце света. А верзила впереди, чья бычья шея занимала половину моего обзора, и вовсе беззастенчиво дремал, прикрыв лицо толстенным фолиантом и издавая едва слышное сопение. На этом фоне мое тихое, никому не мешающее хобби, практически не производящее ни звука, ни запаха, почему-то привлекло нежелательное внимание.

— Мистер Томпсон, не будете ли вы так любезны подсказать нам, в чем заключается ключевое отличие актерского метода Станиславского от метода Страсберга? — Голос преподавателя, сухой и скрипучий, как несмазанная дверная петля, безжалостно вырвал меня из бумажной медитации.

Он стоял у кафедры, седовласый мужчина лет пятидесяти, подтянутый, в строгом твидовом пиджаке. Его пронзительный, умный взгляд поверх очков в тонкой металлической оправе не сулил ничего хорошего. Он не был стариком, нет. В нем чувствовалась старая школа, порода и полное отсутствие терпимости к разгильдяйству. И он, очевидно, давно заприметил мою тихую фабрику по производству бумажных модулей.

— Без понятия, профессор, — ответил я ровным, безразличным тоном, чисто на автомате, не отрываясь от очередного аккуратного сгиба. И только когда по аудитории пронесся едва заметный смешок, до меня дошло, насколько дерзко и вызывающе это прозвучало. Я медленно поднял голову, встречая его выжидающий, чуть прищуренный взгляд, и решил срочно сдать назад. — Простите. Я последние дни болел и не посещал занятия, поэтому, к сожалению, пропустил эту тему.

Ну да… Болел. Алкоголизмом. И ведь не соврал же, по сути. Всемирная организация здравоохранения вполне официально признает алкоголизм болезнью. А тот факт, что для Джона Томпсона это была первая и, увы, последняя попойка в его короткой, бесславной жизни… это уже несущественные частности, о которых лектору знать необязательно.

— Ясно, — профессор не выглядел впечатленным моей отговоркой. Его взгляд опустился на мои руки, в которых покоился почти готовый модуль. — А сейчас, мистер Томпсон, вы с таким усердием складываете оригами на моей лекции, чтобы… что? Улучшить мелкую моторику в терапевтических целях после болезни?

Вопросительно иронично поднятая бровь не сулила ничего хорошего. Этот мужик мне определенно нравился — прямой, как рельса, без заходов и подковерных игр. Он четко обозначил проблему, и теперь ждал от меня такого же четкого, вразумительного ответа, а не студенческого лепета. Пришлось импровизировать на полную.

— Делаю подарок девушке-медсестре, которая меня, можно сказать, с того света вытащила, — на ходу сочинил я жалостливую, но правдоподобную историю, вложив в голос нотки искренней, неподдельной благодарности. — Мы разговорились, пока я отлеживался, и оказалось, что она увлекается оригами. Вот и решил сделать ей в знак признательности кусудаму. Говорят, ее можно использовать как вазу для сухих цветов. Но вашу лекцию я слушаю, профессор, не сомневайтесь. Последнее, о чем вы говорили, — это инновации в сценическом освещении, внедренные в авангардных театрах Европы в конце XX века. В частности, про работы Йозефа Свободы и его концепцию «живой сценографии». Могу перечислить основные его постановки, если необходимо.

Память Джона, оказывается, была не так уж и бесполезна. Мда… Первый полноценный выход в социум, и я уже вру как сивый мерин. Но, эй! Я сижу тихо, никому не мешаю и даже умудряюсь краем уха фильтровать информацию! Чем я хуже этих оболтусов, что в открытую пялятся в свои гаджеты?

К моему облегчению, профессор Уикли, кажется, был удовлетворен. Он хмыкнул, окинул меня долгим, изучающим взглядом, словно решая, стоит ли продолжать экзекуцию, но в итоге лишь кивнул и вернулся к своей лекции. На следующих двух парах я предусмотрительно забился в еще более дальний угол, скрывшись за широкой спиной одного из одногруппников и не отсвечивал. К концу учебного дня мой скромный рюкзак был до отказа набит аккуратными стопками бумажных модулей — ровно двести семьдесят штук, на девять полноценных кусудам.

Выйдя из душных стен колледжа на залитую солнцем улицу, я на ходу осмысливал полученную за день информацию. И речь шла не об учебных материалах. К чему мне «Теория кинематографа», когда за окном может развернуться блокбастер Майкла Бэя в реальном времени? Меня интересовали люди. В частности, одна рыжеволосая девушка, в какой-то мере ставшая причиной скоропостижной кончины моего предшественника. Мэри Джейн Уотсон.

Она стояла у входа, окруженная свитой подружек, и смеялась. Душа компании, неформальный лидер, альфа-самка в своем маленьком прайде. В меру красивая, хотя ее яркость во многом была заслугой умело наложенного макияжа, скрывающего бледную кожу и веснушки. В меру общительная, в меру фигуристая. В общем, объективно — твердые семь с половиной из десяти. Я искренне не понимал, почему Джон так по ней убивался. Хотя… все познается в сравнении. На фоне серых мышек и откровенно неухоженных девиц с нашего курса она действительно выглядела как голливудская звезда. Но стоило выйти на улицы Манхэттена, и за полчаса можно встретить десяток девушек ничуть не хуже, а то и лучше. Александр, тридцативосьмилетний мужик внутри меня, смотрел на нее и видел не богиню, а просто девушку, которая слишком хорошо знает себе цену и умело пользуется своей привлекательностью.

Я не знал, насколько эта версия Эм Джей соответствует ее каноничным образам, но в большинстве из них она была… неоднозначным персонажем. Ветреная, мечущаяся между мужчинами, часто создающая проблемы на ровном месте. А что здесь? Я прищурился, наблюдая, как она прощается с подругами и направляется к черной, отполированной до зеркального блеска Ауди.

Рядом с машиной ее нетерпеливо ждал черноволосый юноша в дорогом костюме. Их объятие было каким-то… показным, отрепетированным для невидимой публики. Ее улыбка была ослепительной, как вспышка фотокамеры, но совершенно не грела. Его рука на ее талии лежала скорее собственнически, чем нежно. Поцелуй был быстрым, почти формальным, чмоком в щеку. И на долю секунды, когда Мэри Джейн отстранилась, прежде чем снова натянуть на лицо маску обожания, я увидел в ее глазах то, что ни с чем не спутаешь. Скуку. Обычную, всепоглощающую, тоскливую женскую скуку. Интересно. Парень же, наоборот, выглядел напряженным, словно боялся, что она сейчас растворится в воздухе. Дорогая машина, одежда с иголочки от известного бренда, а во взгляде — зияющая неуверенность и страх потерять этот яркий трофей.

Эм Джей уже тянулась к дверце машины, но я не для того перся в этот чертов колледж, чтобы уйти ни с чем.

— Мэри Джейн, постой, пожалуйста! — окликнул я ее, чуть ускорив шаг и стараясь, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно и безобидно.

Она обернулась, и на ее лице промелькнуло вежливое недоумение. Она явно не помнила меня.

— Эм… Прости, мы знакомы?

— Томпсон. Джон Томпсон, мы в одной группе по истории театра, — представился я. — Не подскажешь, где найти хорошего репетитора по актерскому мастерству? Ты же лучшая на потоке, наверняка знаешь кого-нибудь толкового.

— А, да, точно! Томпсон! Это же ты сегодня оригами для медсестры собирал! — с внезапным, немного наигранным энтузиазмом воскликнула она. — Что касается репетитора, то могу посоветовать одного, но он дорого берет. Записывай номер.

К черту мне номер сраного репетитора! Моя цель стояла в метре от нее и хмурила брови.

— Да, спасибо, и дай, пожалуйста, свой номер на всякий случай, — добавил я как можно более небрежно. — Вдруг не потяну по деньгам, так хоть с тобой проконсультируюсь, как с экспертом. Просто я в ближайшие дни не смогу посещать колледж, дела не ждут.

— Кхм, Мэри Джейн, нам пора, — о, наконец-то! Лед тронулся. Ревность — отличный катализатор. Парень шагнул ближе, властно кладя руку ей на плечо.

— Прости, а ты кто? — я повернулся к нему, изображая искреннее неведение. Раз он влез в наш диалог, это дает мне полное право завести диалог уже с ним.

— Я ее парень, — чуть похмурившись, процедил он. Я видел, как его взгляд оценивающе скользнул по моей потертой кофте и дешевым джинсам, и тут же расслабился. Угрозы в тощем, невзрачном студенте он не увидел.

— У парня ведь есть имя? — я протянул руку с максимально обезоруживающей улыбкой. — Я Джон Томпсон, одногруппник. Впрочем, ты это уже слышал.

— Гарри Озборн, — ответил он, нехотя пожимая мою руку. Его хватка была слабой, вялой, как у рыбы.

— О, Озборн? Наверное, тебе уже надоело это слышать, но… ты случайно не сын того самого Нормана Озборна? Основателя «Озкорп»?

— Ты даже не представляешь, как надоело, — в его голосе проскользнула искренняя, неподдельная усталость и горечь. — Я бы, может, и пожаловался на жизнь, но мы с Эм Джей правда очень спешим. Пусть она уже продиктует тебе номер репетитора, и мы поедем.

Миссия была успешно выполнена. Я получил подтверждение. Это действительно Гарри Озборн. Мэри Джейн, с вероятностью 99 %, с ним из-за денег и статуса. А сам Гарри — типичный «золотой мальчик» с кучей комплексов, отчаянно пытающийся вырваться из тени могущественного отца. Эта информация определенно не будет лишней.

Пока я шел по направлению к своей конуре, первоначальное удовлетворение от успешно проведенной «операции» сменилось холодным, липким чувством тревоги. Одно дело — знать, что ты в мире Марвел. Другое — лично пожать руку человеку, чья судьба — стать одним из самых известных суперзлодеев этого города. Гарри Озборн. В ряде версий — Зеленый Гоблин, в ряде просто Гоблин…

В голове всплывали обрывки комиксов и фильмов. Глайдер, тыквенные бомбы, безумный смех и сверхчеловеческие физические параметры. И Норман Озборн — его отец. Первый и самый опасный Гоблин. Человек, который не остановится ни перед чем ради достижения своих целей. Я только что влез в их личное пространство. Пусть и на мгновение, пусть и под самым невинным предлогом. Но что, если этот короткий разговор был замечен? Что, если у Нормана паранойя, и он отслеживает все контакты своего сына? Бред, конечно, и тут паранойя скорее у меня. Я для них — пустое место, мошка на лобовом стекле. Но сам факт… Я не просто наблюдатель, я теперь частично участник этой глобальной игры. А игроки здесь — фигуры совершенно другого калибра.

Внезапно моя затея показалась мне верхом идиотизма. Зачем я полез? Узнать то, что и так было очевидно? Убедиться, что это тот самый Гарри? Мне нужно было держаться от этих людей как можно дальше. Забыть про Мэри Джейн, про Озборнов, про всех этих персонажей с трагическими и опасными судьбами. Мне нужно было забиться в свою нору и тихо крафтить, пока я не стану достаточно сильным, чтобы не бояться каждого шороха. Но увы, уже поздно. Контакт состоялся. И где-то в глубине души шевелился мерзкий червячок страха: а что, если этот контакт будет иметь последствия?

Вернувшись под эти тяжелые думы в свою каморку, я, как на конвейере, за час собрал девять оставшихся кусудам и довел свой баланс до заветных 50 ОР. Ровно половина пути. Но что дальше? Связываться с оригами более высокой сложности я желанием не горел, а значит, нужно было создавать что-то другое. Что-то настоящее. Что-то, что мои руки помнят. Но для этого нужны были материалы и инструменты. А для них — деньги.

Я открыл ноутбук. Онлайн-банк встретил меня жестокой реальностью: $17.35. Семнадцать долларов. Плюс десятка и горсть мелочи в кармане. Вот и весь мой капитал. На это не то что материалы для крафта — еды на пару дней не купишь. Осознание собственной нищеты ударило под дых. В прошлой жизни я был самодостаточным. Я никогда не был богат, но у меня всегда были деньги на жизнь и на любимое дело. А здесь… я был на самом дне.

— Меня коробит от одной только мысли, но, похоже, придется совершить сделку с дьяволом… — пробормотал я, натягивая единственные приличные кроссовки.

Вывеска «Нью-Йоркский Центральный Банк» на фасаде роскошного здания в Манхэттене сияла фальшивым золотом и давила своей монументальностью. Внутри все было еще хуже: холодный, гулкий мрамор, тихий шепот кондиционеров и клерки в дорогих костюмах с натянутыми улыбками акул. В прошлой жизни я ненавидел кредиты. И Джон, судя по его воспоминаниям о приемной матери, которая вечно была в долгах, разделял эту нелюбовь. Для нас обоих банк был храмом ростовщичества, местом, где у людей отбирают их мечты, заворачивая это в красивые слова о «возможностях».

Сглотнув ком в горле, я подошел к стойке. Молодой парень в идеально выглаженном костюме, с прической волосок к волоску, выслушав мою просьбу о кредитной карте, просиял так, будто я предложил ему вечную жизнь. Он тараторил о «невероятных возможностях», «беспроцентном периоде» и «гибких условиях», почти не обращая внимания на мой статус безработного студента-сироты. Впрочем, последнее обстоятельство заставило его чуть поумерить пыл, но он все равно предложил максимальный месячный лимит по карте в две тысячи долларов. Две тысячи. Просто так. Нищему студенту.

«В чем подвох?» — стучало у меня в голове. На родине за такой щедростью скрывались бы драконовские проценты и десяток страниц мелкого шрифта с ловушками. Но здесь… Процент был всего 7 % годовых. По американским меркам — грабительский. По моим же… до смешного низкий. Я молча кивнул, подписывая бумаги. Эта система, где деньги раздавали так легко, казалась мне порочной и опасной. Но сейчас у меня не было выбора.

Да, я ненавидел это. Я привык жить по средствам. Зарабатывать, копить, вкладывать в то, что действительно нужно. Долг для меня всегда был синонимом рабства. И вот сейчас я добровольно надевал на себя эти кандалы. Рука, державшая ручку, слегка дрогнула. Внутри все протестовало. Это было неправильно, это было против всех моих принципов. Но потом я вспомнил пустой холодильник, отсутствие банальных материалов и инструментов и свою беспомощность. Принципы — это роскошь, которую могут позволить себе те, у кого есть выбор. У меня сейчас его нет. В любом случае это не заем на новый айфон или модные шмотки. Это инвестиция. Инвестиция в мое выживание и будущее. Я с силой нажал на ручку, оставляя на бумаге свою новую, чужую подпись. Сделка с дьяволом заключена.

Покинув холодный мраморный ад с куском пластика в кармане, я почувствовал смесь отвращения и облегчения. Я направился прямиком в строительный супермаркет. План был прост: купить всего понемногу. Деревянные бруски, ПВХ-трубы для условного Бульбамёта, базовый набор ручных инструментов. Нужно было определить ценность разных видов ремесла для системы.

По пути я достал телефон и набрал номер Билли, владельца хотдожной, в которой Джон подрабатывал два через два, и следующая смена как раз должна была начаться завтра.

— Билли, привет, это Джон. Слушай, я тут серьезно заболел. Врач сказал, нужна пара недель постельного режима. Понятия не имею, когда смогу выйти. Да, очень жаль. Как только, так сразу.

Я закончил звонок и убрал телефон. Низкооплачиваемая работа и бесполезный колледж… подождут. Следующие несколько дней я собирался посвятить исключительно себе и своей новой, странной силе. Моему ремеслу.

Пятьсот пятьдесят долларов.

Сумма, отпечатавшаяся на чеке, горела в моем сознании раскаленным клеймом. Я стоял посреди своей убогой студии, окруженный несколькими плотными пластиковыми пакетами, от которых исходил смешанный аромат свежего дерева, химического клея и обработанной кожи. Этот запах, запах потенциала, был единственным, что удерживало меня от приступа паники.

Пятьсот пятьдесят долларов, спущенные на предстоящие эксперименты. Огромные, неподъемные деньги для Джона Томпсона, да и для меня, в моем нынешнем положении. Я искренне, почти по-детски, надеялся, что эта авантюра окупится сторицей. Ибо, глядя на это закупленное добро, я четко понимал: если ничего не выйдет, если «технология», которую я получу от первой прокрутки, окажется бесполезным мусором, а не золотым граалем или хотя бы курицей, несущей золотые яйца, то мне… придется отрабатывать эти траты. Долго. Мучительно. Торгуя хот-догами на углу улицы или моя посуду в какой-нибудь захудалой забегаловке.

Впрочем, если трезво взвесить все риски… что я теряю на самом деле? Долг на кредитке, который можно реструктурировать или просто забить на него, сбежав в другой штат? Репутацию и обучение в колледже, на которые мне плевать с высокой колокольни? Все это было пылью по сравнению с тем, что я уже потерял, и тем, что мог бы обрести.

На крайний случай, в моем арсенале всегда оставался козырь — читерный инвентарь. Соблазн был велик. Представить, как легко можно было бы решить все финансовые проблемы: сначала, под покровом ночи поместить в инвентарь защищенную дверь, затем зайти внутрь условного ювелирного, «вдохнуть» в инвентарь пару лотков с бриллиантами и спокойно выйти. Но я гнал эти мысли прочь. Я искренне не хотел ступать на эту скользкую дорожку. Не из-за какого-то абстрактного морального кодекса, а по сугубо практическим соображениям. В этом мире, кишащем телепатами, магами, гениями-детективами, уличными мстителями со сверхчутким слухом и всевидящими правительственными организациями, слишком легко привлечь нежелательное внимание. Внимание тех, чье даже желательное присутствие в твоей жизни лучше исключить. Так что пока я буду стараться быть честным малым. Обычным парнем-трудягой… с волшебным карманом и кредитной картой.

Теперь главный вопрос — с чего начать? Вариантов было действительно много. Я аккуратно разложил все купленное добро на единственном столе, и это зрелище, этот натюрморт ремесленника, немного успокоил нервы.

Во-первых, и самое очевидное, моя, в каком-то роде родная стихия — работа с деревом. Я любовно провел пальцами по рукояткам нового набора стамесок и резцов. Рядом лежали листы наждачной бумаги разной зернистости, маленькая, но острая ножовка, банка с лаком и, конечно же, несколько брусков липы и сосны. План был прост: протестировать различные вариации. Начать с простенькой декоративной фигурки, а затем перейти к чему-то более функциональному, вроде шкатулки или хотя бы ложки. Мне нужно было понять, существует ли для системы корреляция между вещами, созданными ради искусства, и утилитарными предметами. Что она ценит больше: красоту или пользу?

Во-вторых, механика и инженерия. Раз уж упомянул картофелемет, то слово надо держать. Мужик ты или кто? Бульбамёту — быть, и это не обсуждается! Вариаций этого инженерного шедевра в интернете были буквально сотни, от простейших до почти полупрофессиональных. Я остановился на базовой, проверенной временем конструкции. Для нее я и купил несколько ПВХ-труб разного диаметра, едкий клей для пластика, пьезоэлемент для розжига от старой зажигалки, фитинги и баллончик с пропан-бутановой смесью. Мне было чертовски интересно, как система оценит эту поделку. Будет ли она считаться «оружием»? И сколько ОР отвалит? Я был почти уверен, что счет пойдет на десятки. Ведь бульбамёт, он и в мире Мстителей — бульбамёт!

В-третьих, кожевничество. Изначально я хотел взять глину, но быстро понял, что для полноценной работы с керамикой нужна муфельная печь для обжига, а у меня в распоряжении лишь двухконфорочная мини-плита. Так что с глиной я решил повременить и взял стартовый набор для работы с кожей: несколько тонких кусков растительного дубления, острое шило, набор пробойников, катушку вощеной нити и специальные иглы. Канцелярский нож и металлическая линейка были универсальными инструментами. План — по гайдам из интернета сделать себе простенький кошелек-картхолдер. Что-то практичное и долговечное.

Прежде чем приступить к работе, я позволил себе небольшой ритуал, оставшийся из прошлой жизни. Я сварил себе крепкий черный кофе в старой турке Джона, которую отмыл до блеска. Аромат заполнил крошечную студию, на мгновение перебив запах дешевых обоев и бедности. Сидя за столом, заставленным инструментами и материалами, я смотрел на это изобилие и чувствовал почти забытое предвкушение. Это было не просто начало работы. Это было заявление.

В моем старом мире каждый новый проект начинался так — с чашки кофе и тихого планирования. Это было время, когда я мысленно проигрывал каждый этап: от первого реза до финальной полировки. Сейчас, в этом чужом теле и чужой квартире, этот простой ритуал стал мостом, соединяющим меня прошлого с собой настоящим. Он напоминал мне, что, несмотря на всю эту марвеловскую мишуру, в своей основе я остался прежним. Я — человек, который берет хаос материалов и превращает его в порядок вещей. И неважно, что я создаю — табуретку, бульбамёт или, возможно, однажды, что-то способное спасти мир. Процесс остается священным.

Еще раз окинув взглядом свой импровизированный верстак и прокрутив в голове следующие шаги, я решил не мудрствовать лукаво и начать по порядку. С дерева. С того, что было мне знакомо и близко. Если это поможет мне заработать оставшиеся 50 ОР, я буду несказанно рад. А все остальное пойдет в зачет для фарма на следующую прокрутку.

— Итак, что бы такого вырезать, чтобы система четко это интерпретировала как деревянную фигурку? И на каком именно этапе она зафиксирует готовность работы? — задался я вслух очевидным вопросом, взяв в руки небольшой, примерно с мой кулак, брусок липы.

Едва пальцы коснулись теплой, гладкой древесины, я почувствовал… облегчение. Глубокое, почти физическое. Легкий, сладковатый запах липы, ее податливая, однородная структура — все это было до боли знакомым, родным. Это было частью моего старого мира, осязаемым якорем в этом океане безумия. Не бумажные журавлики и не студенческие лекции. Настоящее дело.

Я взял в руки резец, и его деревянная рукоять легла в ладонь как влитая. На мгновение я закрыл глаза, и в памяти яркой вспышкой всплыл образ: я сижу на свежеструганном крыльце своего дома, летнее солнце греет спину. Рядом на корточках сидит соседский шестилетний мальчишка, Лёшка, и с немым восхищением смотрит, как из-под моих рук, из точно такого же липового бруска, появляется простенькая деревянная лошадка. Я помню, как протянул ее ему, и как его лицо озарила чистая, искренняя радость. Простой момент из жизни, которой у меня больше нет.

Боль от этой мысли была острой, как лезвие резца в моей руке. Я на секунду замер, глядя на деревянный брусок. Это будет не просто фигурка. Это призрак из прошлого, материализовавшееся воспоминание. И я вдруг подумал, а что, если система считывает не только сложность и материалы. Что, если она считывает и эмоциональный вклад? Намерение? Ведь та лошадка для Лёшки была не просто поделкой. В неё была вложена толика тепла, желание порадовать ребенка, частичка души. А что я вкладываю сейчас? Холодный расчет. Жажду ОР. Я — ремесленник на сделке с дьяволом, и моя работа — лишь валюта. Интересно, оценит ли система разницу? Если я вырежу эту фигурку с той же теплотой, что и ту лошадку, получу ли я больше очков? Или для бездушного механизма все это — лишь переменные в формуле? Я усмехнулся. Пытаться обмануть или разжалобить вселенский артефакт — глупость. Но я все равно буду стараться вложить в плавные изгибы фигурки не только мастерство, но и то самое чувство тихой радости от созидания. Просто для себя.

Ладно, отставить сантименты! Есть задача. Деревянные фигурки. Несмотря на то что я никогда не считал себя скульптором, за годы работы с деревом руку я набил. Особенно хорошо у меня почему-то получались зайцы. Простая, узнаваемая форма. Решив не изобретать велосипед, я принялся за кропотливую работу, включив на ноутбуке фоном новостной канал. Стружка ложилась на стол ровными, ароматными завитками, резец пел свою тихую, успокаивающую песню, и я почти забыл, где нахожусь и зачем все это делаю. Я просто работал. И это было прекрасно.

— …а тем временем, представители компании «Damage Control» сообщают, что работы по ликвидации последствий недавнего инцидента в Бронксе будут завершены к пятнице. Мэрия вновь призывает граждан не приближаться к оцепленным кварталам…

Я хмыкнул, не отрываясь от работы. «Инцидент». Какое красивое, стерильное слово для очередной потасовки между каким-нибудь Халком и Мерзостью, разнесшей в щебень пару городских кварталов.

— …а мы переходим к главным новостям науки. Стало известно, что гениальный ученый, доктор Отто Октавиус, через месяц, 14 октября, проведет закрытую презентацию для инвесторов. Предположительно, на ней он впервые представит прототип своих нейроинтерфейсных манипуляторов, которые, по слухам, могут совершить настоящий прорыв в целом ряде областей, от хирургии до строительства!

На этом моменте моя рука дрогнула, и резец срезал слишком большую щепку с уха будущего зайца. Черт. Октавиус. Еще один гений, который вот-вот свернет не на ту дорожку. Календарь в моей голове щелкнул. Значит, события только начинают раскручиваться. Я аккуратно подправил форму, чуть изменив положение головы зайчика, чтобы скрыть дефект. Под тяжелые думы о том, что мир медленно, но верно идет по наклонной, я довел работу до конца. Последний штрих наждачкой, и вот он — гладкий, приятный на ощупь деревянный зверек. На все про все ушло примерно полчаса. Поставив его на стол, я с замиранием сердца получил системное уведомление:

[Создана простая деревянная фигурка. Сложность: Минимальная. Получено +5 ОР!]

Есть! За полчаса ненапряжной, почти медитативной работы я получил в пять раз больше ОР, чем за одного бумажного журавлика! Система ценила настоящее мастерство, пусть и в таком простом проявлении. Это не просто радовало, это давало надежду. Я начинал понимать правила этой игры.

Взяв в руки другой брусок, я снова принялся вырезать зайчика, стараясь сделать его точной копией первого. Но в этот раз я мысленно транслировал системе: «Работа не закончена, пока я не покрою его лаком». Система молчала. Даже когда вторая фигурка была полностью готова и отшлифована, уведомления не было. Но стоило мне кисточкой нанести тонкий слой лака и поставить зайца сохнуть на листе бумаги, как тут же пришел результат.

[Создана простая лакированная деревянная фигурка. Сложность: Минимальная. Получено +6 ОР!]

+1 халявный ОР! Только за то, что я потратил лишнюю минуту на финишную обработку! Моя теория подтвердилась. Чем более многосоставной и завершенной является работа, даже если дополнительные этапы незначительны, тем выше итоговая награда. По такой логике, за бульбамёт, где есть и сборка, и склейка, и установка механизма, я получу… много. Очень много. Уже не терпелось им заняться, но… дисциплина прежде всего. Нужно было добить оставшиеся 39 ОР и наконец-то закрыть гештальт с первой прокруткой.

Следующие три часа превратились в небольшой конвейер по производству деревянных лакированных зайчиков. Я мог бы остановиться, сделав нужное количество, но что-то внутри заставило меня продолжать, чтобы нащупать предел. Десятый заяц… одиннадцатый…

[Создана простая лакированная деревянная фигурка. Сложность: Минимальная. Получено +3 ОР!]

Первое, что я увидел, был список дисциплин. Восемь штук, как ветки прокачки в какой-нибудь РПГ, только вместо виртуальных навыков — вполне реальные, потенциально смертоносные знания. Они не просто висели в воздухе, а словно были выгравированы светом на темном фоне интерфейса. У каждой было короткое, но емкое описание.

Гербология (Сила природы) — дисциплина, сосредоточенная на использовании растений для создания лечебных и усиливающих составов. Первая мысль была скептической. Гербология? Звучит как название предмета в школе для волшебников, что-то для девочек-отличниц и ботаников. Я представил себе бесконечные часы перетирания пестиком в ступке каких-то корешков. Но потом до меня дошло. Это же мир Марвел. Мир, где в Ваканде растет трава в форме сердца, дающая сверхсилу, а где-то в космосе бродят живые деревья. Я сразу понял, что речь тут пойдет не о ромашках и подорожниках. Скорее всего, придется гоняться за какой-нибудь «лунной ромашкой», растущей раз в сто лет на вершине Гималайских гор, или «шепчущим мхом» из пещер Асгарда. Перспективно, без сомнения. Создание сывороток, повышающих силу или регенерацию, — это прямой путь в высшую лигу. Но с логистикой могут быть, мягко говоря, проблемы. Я нищий студент в Адской Кухне. Мне бы на метро денег наскрести, не то что на экспедицию в Тибет. Так что да, заманчиво, но это игра для богатых и влиятельных. Пока отложим.

Химия (Преобразование материи) — наука о смешивании веществ для получения новых, часто опасных соединений. Вот это уже ближе к делу. Никакой абстрактной алхимии с чудо-травками, философским камнем и трансмутацией свинца в золото. В теории — вполне конкретные формулы, реакции и реагенты. Химия — это основа всего. От бытовой чистящей отравы до самых изощренных ядов и взрывчатки. Это и клейкая паутина, которой Женщина-паук пришпиливает к стенам бандитов, и кислота, способная прожечь банковский сейф. Опасно? Безусловно. Я не химик, и одна ошибка, одна неверная капля или лишний градус при нагреве может стоить мне этой убогой квартиры, а то и жизни. Я живо представил, как от случайной искры моя конура превращается в маленький филиал ада с ядовитым дымом и ошметками мебели на стенах. Но потенциал огромен. И главное — доступность. Многие реагенты, пускай и в грязном виде, можно достать из обычных хозяйственных товаров. Это рискованно, грязно, но реально. Однозначно фиксируем в уме.

Взрывчатка (Управляемый хаос) — искусство создания и применения взрывчатых веществ. Название говорило само за себя. Прямолинейно и без прикрас. Не «пиротехника», а именно «взрывчатка». Я мысленно представил заголовки в «Дэйли Бьюгл»: «Таинственный подрывник из Адской Кухни снова нанес удар!». Нет, спасибо. Привлекать внимание Щ.И.Т. а, ФБР и прочих ребят в черном в мои планы не входило. Я — строитель по натуре, а не разрушитель. Но… циничная, практичная часть моего сознания тут же подкинула другую мысль. Взрывчатка — это не только бомбы. Это и дымовые шашки для отступления, и светошумовые гранаты для дезориентации противника, и кумулятивные заряды для вскрытия бронированных дверей. Это инструмент. Мощный, страшный, но инструмент. Изучить рецепты стоило хотя бы для общего развития и понимания, как эта дрянь работает. Чтобы знать, чего ждать от других. Так что создавать пока не планирую, но изучать — обязательно.

Кузнечное дело (Искусство металла) — обработка металла для создания доспехов и оружия. Здесь во мне проснулся ремесленник. Строчка завибрировала, затронув что-то глубоко внутри. Запах раскаленного металла и угля, оглушительный, но ритмичный грохот молота по наковальне, шипение раскаленной стали, погружаемой в воду… Я почти физически ощутил это. Это было мое. Настоящее, честное ремесло. Но реальность тут же окатила холодной водой. Кузница. В моей студии-однушке? Здесь даже перфоратором работать — уже проблема с соседями, не говоря уже о горне, который выжжет всю проводку и устроит пожар. Это цель на далекое, очень далекое будущее, когда у меня будет свой гараж или мастерская. Мечта, к которой стоит стремиться.

Оружейное дело (Гром и сталь) — создание и модификация огнестрельного оружия. Хм. Я в США. Здесь ствол можно купить в супермаркете за углом, было бы разрешение, а иногда и без него. Тратить время и ресурсы на создание кремниевого стимпанк-пистолета, который уступает заводским образцам, — глупость. Я не оружейник, и мой самопал, скорее всего, взорвется у меня же в руках. Но вот если рецепты предложат что-то… экзотическое? Рельсотрон в формате винтовки? Плазменный резак? Электромагнитный ускоритель, стреляющий шарикоподшипниками? Или хотя бы просто модификация: создание идеального глушителя, нелетальных боеприпасов, умных прицелов. Вот тогда разговор другой. Это направление сильно зависит от того, что именно предложит система. Пока что — в список «посмотреть», и плевать что в этом списке все дисциплины, хах.

Электричество (Искра жизни) — приручение силы электричества для создания удивительных устройств. В мире, где живет Тони Старк, это направление — одно из ключевых. Электричество — это язык, на котором говорит современная технология. Это и оружие, и защита, и энергия для будущих проектов. От простого электрошокера до сложнейших микросхем, источников питания вроде дугового реактора или даже ЭМИ-генераторов. Потенциал безграничен. Но и порог вхождения, я подозреваю, высочайший. Это не просто «плюс» к «минусу» прикрутить. Это физика, математика, схемотехника. Хотя, учитывая откуда конкретно будут рецепты, я живо представил схемы, в которых будет пункт «зарядить от молнии Тора» или «подключить к тессеракту». Определенно нужно изучить подробнее, но я почему-то уверен, что без базы из других дисциплин, вроде Механики, далеко я тут не уеду.

Механика (Движение и логика) — проектирование и создание сложных механизмов и автоматонов. Вот это — да. Вот это мое. Это не табуретки чинить, а создавать что-то по-настоящему сложное. Механика — это скелет любого устройства. Это шестеренки, рычаги, приводы, гидравлика. Это основа для всего остального. Хочешь сделать крутой ствол? Тебе нужна механика. Хочешь собрать робота-помощника? Механика. Экзоскелет? Снова она. В отличие от кузнечного дела, здесь можно начать с малого. Разбирать старую технику, копаться на свалках, создавать что-то из подручных материалов. Это прямой и понятный мне путь к созданию полезных гаджетов и инструментов, которые облегчат мне жизнь и работу в других областях. Опять же, все упирается в ресурсы и мастерскую, но начать можно и на коленке, главное чтобы рецепты позволили. Это — фундамент.

Терапевтика (Технология исцеления) — сочетание химии и механики для создания лечебных устройств и сильнодействующих лекарств. Я мысленно отвесил поклон этой дисциплине. Это джокер. Козырной туз в рукаве. В мире, где постоянно что-то взрывается, рушится, где герои и злодеи сходятся в битвах, разносящих целые кварталы, умение лечить — не просто полезный навык. Это выживание, деньги, влияние. Возможность зашить себе рану без похода в больницу, где начнут задавать неудобные вопросы. Возможность создать регенеративный гель или стимулятор, который поставит на ноги за пару часов, а не недель. Вот где зарыто настоящее золото. Но это же и самая большая опасность. Человек, способный творить медицинские чудеса, тут же станет мишенью для всех: от правительства до преступных синдикатов. Тебя либо попытаются взять под контроль, либо просто убьют, чтобы ты не достался врагу. Сложность тут тоже запредельная — нужно разбираться и в химии, и в механике, и, видимо, в биологии. Это цель на перспективу. Очень важная, но не первоочередная.

Итак, коротко пробежавшись по дисциплинам и заголовкам я приступил к самому важному и ответственному этапу — выбору рецепта! Открывая одну дисциплину за одной я внимательно читал опять же сокращенные описания рецептов и отмечал наиболее интересные и потенциально полезные. В каждой дисциплине было по несколько десятков рецептов, что меня порадовало, ибо если бы счет исчислялся сотнями… Боюсь даже одной ночи не хватило бы, чтобы адекватно охватить их все, а так всего порядка 200–250 рецептов из всех дисциплин.

Начать отмечать полезные, и чтобы не запутаться я выписывал названия в тетрадь, я решил по порядку, с Гербологии. Здесь мне приглянулось 7 рецептов, каждый из которых по-своему полезен и функционален: целебный бальзам, эликсир убеждения, таблетки усталости, восстанавливающее средство, чудо-лекарство, зелье ускорения и снадобье интеллекта. Несмотря на казалось бы очевидные названия, описания того же эликсира убеждения или таблеток усталости меня удивили, собственно поэтому я их и добавил в свой список желаемого. Эликсир убеждения временно повышал обаяние и красноречие того, кто его выпил, а таблетки усталости снимали эту самую усталость и по идее им ближе бы название таблетки анти-усталости.

Еще раз прочитал глазами получившийся список я вычеркнул из него целебный бальзам и восстанавливающее средство. Это менее эффективные лечебные аналоги чудо-лекарства. Звездочкой я пометил Снадобье Интеллекта, которое судя по описанию временно обостряло ум, позволяя решать сложные задачи или замечать то, что раньше было скрыто. Этакий НЗТ-48 на минималках. В итоге осталось 5 рецептов, проблема которых была в том, что я не понимал необходимы ли для них магические травы, кои я вряд-ли смогу добыть… В общем анализ и переходим к Химии!

Здесь, отбросив кучу ядов разной степени сомнительности и летальности, кучу вариантов направленных на нейтрализацию или усиление магии я в итоге остановился всего на 3 рецептах: Кислотная смесь (едкая кислота способная разъедать броню, оружие и плоть), Эликсир Огненной Стойкости и Яд Паралич Воли (сильный нейротоксин, который полностью парализует жертву на некоторое время, не убивая её). По кратким описаниям как дисциплины так и самих рецептов, смею надеяться что здесь не сильно задействована магия, хотя…

Мой взгляд вновь задержался на «Эликсире Огненной Стойкости». Это был идеальный пример того, что меня смущало в этом «Аркануме». Где проходила грань между наукой и магией? Описание гласило: «состав, делающий кожу временно невосприимчивой к высоким температурам за счет формирования нестабильного энергетического поля». Звучало наукообразно. Но что такое «нестабильное энергетическое поле»? Это что-то из лексикона Тони Старка или же Доктора Стрэнджа? Если для его создания нужен, условно, порошок из чешуи мифической саламандры, то это магия. Если же это достигается путем смешивания редкоземельных металлов и облучения их определенной частотой, то это наука, пусть и запредельно сложная. Система смешивала эти понятия, называя все «технологиями». Возможно, для нее не было разницы. Как говорил Артур Кларк, любая достаточно развитая технология неотличима от магии. И мне, похоже, придется привыкать к этой размытой границе. Главное, чтобы в списке ингредиентов не было пунктов вроде «добавить щепотку веры и каплю удачи». С этим у меня могли возникнуть проблемы. Ладно, переходим к Взрывной дисциплине!

Коктейль Молотова, Динамит, Огнемёт, Мина, Граната с Хлорным Газом… Все это и даже больше я отмел в топку! Пока летальность мне не нужна, в итоге осталось всего 2, а по факту даже 1 рецепт, который меня заинтересовал: Оглушающая граната — нелетальное устройство, которое при взрыве дезориентирует и оглушает всех в радиусе действия яркой вспышкой и громким звуком. По описанию вещица полезная, вторым рецептом является Пластиковая взрывчатка (мощная и управляемая взрывчатка, которую можно прикрепить к любой поверхности), и именно из-за того, что её можно контролировать я отметил её знаком вопроса, но все равно скорее нет чем да. Следующее у нас Кузнечное дело.

Топоры, мечи, щиты, доспехи, латные перчатки, шлема и даже бумеранги… Разные свойства, неотличимые от магии, а скорее всего ей и являющиеся и огромный выбор рецептов, из которых я не взял на заметку ничего по той простой причине что создать что-то из этого списка в своих нынешних реалиях я вряд ли смогу. Например, Доспех из Расплавленного Стекла (уникальная броня, созданная с использованием вулканического стекла, которая отлично защищает от огня), мне физически сложно представить, как сделать доспех из стекла и что такое Вулканическое стекло вообще? Или Щит-бумеранг (аэродинамически выверенный щит, который после броска возвращается к владельцу), нужно ли тренироваться чтобы его использовать на манер Капитана-Америки? Или это концептуальное свойство, зашитое в щит при его создании и срабатывающее независимо от владельца щита и его навыков? Вопросы… Очень много вопросов на которые я пока не способен ответить адекватно, поэтому переходим к Оружейному делу.

Здесь дела обстояли примерно, как и с Кузнечным делом. Мне физически сложно представить где и как я могу сейчас собрать условную Гарпунную пушку (метает стальной гарпун, привязанный к тросу, позволяя притягивать врагов или предметы) или Слоновью винтовку (крупнокалиберная винтовка с чудовищной убойной силой). Пробежавшись по внушительному списку рецептов ружей, дробовиков, револьверов, винтовок и разного рода экзотики я в итоге остановился всего на 1 рецепте: Ружье Тесла (стреляет концентрированными разрядами молний, нанося огромный урон по площади и особенно эффективно против механизмов и электроники), выбирать я его точно не буду, но просто отметить Гаусс-пушку на максималках мне никто не мешает, тем более что следующая дисциплина у нас Электричество и думаю там будут варианты поинтереснее Большой-Пушка-Делать-Бум.

Исключая совсем уж убойные вещи и просто аналоги шокера, который я могу купить в магазине типа Посоха-шокера (посох, способный бить врагов электрическими разрядами при контакте), я остановил свой выбор всего на 3 рецептах, один из которых даже по описанию звучит слишком имбалансно, но мечтать не вредно: Механический Паук-шокер (маленький автоматон, который подбегает к врагу и бьёт его мощным разрядом тока), Генератор Защитного Поля (устройство, создающее небольшой силовой барьер, способный останавливать пули и стрелы) и имбалансный Маяк для Телепортации (сложное устройство, которое после установки создаёт точку-якорь, к которой можно будет телепортироваться с помощью специального пульта). Естественно Генератор Защитного Поля выглядит наиболее очевидным выбором, если убрать за скобки Маяк, создать который я вряд-ли смогу, да и звучит это как что-то… Магическое. Брр, коротит от этого слова, ну да ладно, следующая дисциплина Механика!

Рецептов здесь было… Немало, почти как в Кузнечном деле, вот только большая их часть это узкоспециализированные автоматоны. Я обычного Автоматона-паука (механический помощник, способный сражаться и переносить грузы) то вряд ли соберу, что уж говорить про условного Медицинского Паука (продвинутый автоматон, запрограммированный на оказание первой помощи и способный вводить лечебные бальзамы) для которого нужны еще и лечебные бальзамы, подозреваю что из Гербологии или Терапевтики, да и сложно доверить оказание первой помощи роботу, собранному на коленке (при условии, что я вообще смогу его собрать). В общем, Автоматоны пусть идут в топку, фиксирую следующие интересные рецепты: Механический кинжал (кинжал со сложным пружинным механизмом, который "выстреливает" лезвием вперёд, увеличивая дистанцию атаки), Очки-бинокль (оптическое устройство для наблюдения за удалёнными объектами), Гироскоп (сложное устройство, которое можно встроить в оружие или броню для улучшения баланса и точности) и Экзоскелет (вершина механики. Силовой каркас, который не только защищает, но и значительно увеличивает физическую силу носителя). Последнее опять же чтобы пооблизываться на стимпанк-версию брони Железного Человека на минималках, хах. Что касается Механического кинжала, то это ностальгия на скрытый клинок Ассасинов, а Очки-бинокль по факту и не сильно то нужны учитывая тот факт что я могу купить обычный бинокль, ладно вычеркивать все равно не буду. По идее наиболее полезным в этой дисциплине является Гироскоп, но как он работает я без понятия, поэтому просто помечу звездочкой и перехожу к последней и наиболее интересной для меня дисциплине — Терапевтике!

Десятки вариантов Зелья Лечения, отличающиеся по факту только названиями я пропустил, тем более что их аналоги есть и в Гербологии, и в итоге у меня осталось всего 4 относительно интересных рецепта… Негусто, но грех жаловаться, все равно дальше предстоит по-настоящему сложный выбор, сейчас же в Терапевтике я остановился на следующих рецептах: Некромайзер (химический состав, который при контакте с нежитью вызывает у неё цепную реакцию распада), Стимулятор Мышц (мощный стероид, который временно увеличивает силу и выносливость до сверхчеловеческих пределов без побочных последствий), Вивисектор (редчайшее и сложнейшее устройство, которое, будучи применено к только что умершему, может запустить его сердце и вернуть к жизни) и Сыворотка Чистоты (лекарство, способное излечить самые страшные болезни и даже снять некоторые проклятия, воздействуя на них на клеточном уровне).

Некромайзер я оставил чисто на всякий случай, вдруг случится зомби-апокалипсис, все же это Марвел, тут ни от чего нельзя быть застрахованным… Среди остальных 3 вариантов наиболее интересным выглядит Вивисектор, но и Сыворотка Чистоты, по факту являющаяся Зельем Лечения на максималках тоже привлекательна. Правда ни Вивисектор, ни Сыворотку Чистоты я создать скорее всего не смогу, а значит звездочка идет в Стимулятор Мышц.

Еще раз пробежавшись глазами по списку и отметив звездочками наиболее интересные и очевидные варианты, которые не выглядят как «Атомный реактор в Гараже», итоговый выбор у меня оказался не сильно то и большой: Снадобье Интеллекта, Яд Паралич Воли, Оглушающая Граната, Генератор Защитного Поля, Гироскоп и Стимулятор Мышц. Всего 6 вариантов, с которыми я в теории (пока только в ней) смогу что-то сделать, и то насчет условного Генератора Защитного Поля и Гироскопа я не уверен какой уровень технологий там требуется… Почему всего 1 рецепт на выбор… Это слишком сложно! Ладно, на самом деле выбор довольно очевиден.

Выбор, ограниченный лишь одним вариантом, ощущался как тугой ошейник на шее моих амбиций. Приходилось резать по живому. Генератор Защитного Поля и Гравитационный Гироскоп — я отбросил их сразу. Эти проекты выглядели и звучали для меня нынешнего титанами, сборка которых потребует, как минимум мастерской, а как максимум целого промышленного комплекса и, вероятно, недешевых ресурсов. Это цели для будущего, для того меня, который еще не существует. Оглушающая Граната, хоть и была соблазнительно практичной, казалась слишком… приземленной. Это расходник, тактический инструмент, который в крайнем случае можно будет купить или заменить чем-то похожим. Нет, мне нужно нечто фундаментальное.

Так на моем мысленном столе остались три карты, надеюсь козырные: Яд, Мышцы и Интеллект. Стимулятор Мышц манил, искушал обещанием силы без побочных эффектов. В мире, где за каждым углом может скрываться сверхсильный громила, физическая мощь — это весомый аргумент. Но чем дольше я вчитывался в списки рецептов, тем отчетливее понимал: грубая сила — это всего лишь инструмент. А я хотел стать тем, кто эти инструменты создает.

И потому — Интеллект.

Это основа основ, фундамент, на котором можно возвести что угодно. Это база, которая позволит мне не просто слепо следовать полученным от Кузницы чертежам, а понимать их на интуитивном, глубинном уровне. Возможно, даже модифицировать и улучшать. Вдобавок, в этой вселенной, интеллект — это не просто преимущество, это реальное оружие стратегического назначения. Рид Ричардс, чьи мозги растягивались так же легко, как и его тело, меняя саму ткань реальности. Тони Старк, создавший в пещере из металлолома сердце для себя и броню для всего мира. Отто Октавиус, Виктор фон Дум, Хэнк Пим, да даже вечно стесненный в средствах Питер Паркер. Бесчисленное количество личностей в этом мире вознеслись на вершины или погрузились в пучины безумия исключительно благодаря мощи своих нетривиальных мозгов. Если это чертово снадобье позволит мне хотя бы временно, хотя бы на пару жалких единиц разогнать свой собственный процессор… Это откроет передо мной такие горизонты возможностей, о которых я сейчас, ввиду серости своего сознания, вероятно, и не подозреваю.

А еще… была и другая причина, куда более личная, острая, как заноза под ногтем, о которой я старался не думать. В своей прошлой жизни я не был гением. Я не был и идиотом, нет, просто… обычным. Одним из миллиардов винтиков в гигантском механизме. Я усердно учился, вгрызался в работу, пытался выпрыгнуть из штанов, чтобы добиться чего-то значимого, но всегда находился кто-то умнее, быстрее, талантливее. Я видел, как идеи, что туманными образами бродили в моей голове, другие воплощали в блестящие, успешные проекты. Я чувствовал, как возможности, до которых я не додумался, уплывали к тем, кто мог просчитать все на несколько ходов вперед.

Это было не то чтобы обидно, скорее… утомительно. Постоянная изнуряющая гонка, в которой ты заранее знаешь свое место где-то в середине потока, собственно поэтому в какой-то момент я и бросил все, уехав практически в деревню, о чем справедливости ради и не жалел. Здесь, в мире, где ставки неизмеримо выше, где на одной чаше весов — гений Тони Старка, а на другой — безумие Зеленого Гоблина, быть «обычным» — это смертный приговор. Стимулятор Мышц дал бы мне силу, возможность убежать или дать сдачи. Но он не научил бы меня видеть ловушку до того, как я в нее угожу. Он не позволил бы мне создать что-то, что уравняет шансы с богами и монстрами. А интеллект… Это не просто оружие. Это мой личный бунт против прошлой серости. Шанс не просто выжить, а наконец-то стать тем, кем я в глубине души всегда хотел, но не мог — архитектором своей судьбы, а не ее статистом.

Я подошел к окну. Внизу, по тротуару, текли безликие фигурки людей. В прошлой жизни я был одним из них. Человеком, живущим по правилам, созданным другими. Я покупал инструменты, сделанные на чужих заводах, строил из материалов, произведенных по чужим технологиям, следовал законам, написанным не мной. Мой творческий порыв был заключен в жесткие рамки физического мира, законодательства и моих собственных ограниченных знаний. Стимулятор Мышц сделает меня просто сильной, выносливой деталью в чужом механизме. А Снадобье Интеллекта… оно даст шанс самому стать механиком. Не просто следовать инструкции, а писать свои собственные. Перестать быть пользователем и стать разработчиком. Эта мысль пьянила похлеще любого виски. Возможность не просто адаптироваться к этому безумному миру, а понять его фундаментальные принципы и, быть может, даже немного их изменить под себя. Это была высшая форма ремесла, о которой я и мечтать не мог. И это окончательно утвердило мой выбор. Сила — это инструмент. Интеллект — это рука, которая держит все инструменты.

Правда, оставалась одна проблема, которую мой разум уже препарировал десятки раз — возможные ингредиенты. Что, если я не смогу их достать из-за их редкости или заоблачной цены? Что, если они вообще не существуют в этом мире? Второе я мысленно отмел, уповая на адаптивность системы. Она должна подстроить рецептуру, подобрать аналоги. Но первое… Ладно, в любом случае это долгосрочная инвестиция. Не смогу создать это снадобье в ближайшие дни или месяцы, смогу позже. Я же не собираюсь стоять на месте. В моих планах как минимум собрать Бульбамёт, а как максимум… Даже не знаю, Звезду Смерти, хах?

Я снова сфокусировался на внутреннем интерфейсе. Он не походил на экран компьютера, скорее на полупрозрачный ментальный чертеж, висящий прямо в моем сознании. Текст и иконки светились мягким, призрачно-голубым светом, а навигация происходила не движением глаз, а чистым намерением. Я «подумал» о выборе Снадобья Интеллекта, и соответствующая строка в списке подсветилась. Рядом с кнопкой «Подтвердить» горела цифра «-50 ОР», а в центре развернувшегося окна медленно вращалась трехмерная модель небольшой колбы с переливающейся жидкостью. Я на мгновение замер. Пятьдесят очков… заработанных честным, кропотливым трудом. Моя первая серьезная инвестиция во что-то реально осязаемое, пусть и в будущем. От мысли, что она может оказаться пустой, по спине пробежал холодок. Что если рецепт невыполним? Что если я просто сжег свои ОР впустую? Я с силой отогнал эти мысли. Кто не рискует, тот до конца своих дней сидит в картонной коробке в Адской Кухне, шарахаясь от каждой тени. Собравшись с духом, я сформировал мысленную команду, вложив в нее всю свою решимость. «Подтвердить».

Голубая надпись вспыхнула, цифра «50» рассыпалась на мириады светящихся частиц и исчезла, а мой баланс обновился до унылых «15 ОР». И сразу за этим пришла боль.

Это не было похоже на обычную головную боль. Ощущение, будто в мои виски вонзили два раскаленных добела гвоздя, а затем провернули. Боль была острой, но мимолетной, как удар молнии. Она прошла спустя мгновение, оставив после себя оглушительную тишину в голове и… знание. Я идеально, до последней молекулы, до самого крошечного нюанса знал рецептуру этого чертова снадобья! Это было не похоже на чтение книги или просмотр видео. Знание не «появилось» в голове, оно «стало» частью меня, словно всегда там было. Словно внезапно всплывшее воспоминание из глубокого, забытого детства.

Я не просто знал список ингредиентов — я чувствовал их. Я мог представить себе на ощупь бархатистую, почти призрачную поверхность цветка Призрачной Орхидеи, ощущал резкий, стерильный запах изопропилового спирта на языке, почти слышал тихий, гармоничный гул заряжаемого кристалла кварца. Процесс синтеза развернулся в моем сознании не как сухая схема, а как яркий, объемный фильм, проигранный за долю секунды. Я видел, как молекулы Фантазмина, активного вещества орхидеи, выстраиваются в сложные цепочки, соединяясь с ионами серебра. Я наблюдал, как кристаллическая решетка кварца вибрирует под воздействием электрического разряда, испуская каталитический импульс, запускающий реакцию. Это было пугающе и восхитительно одновременно. Система не просто дала мне инструкцию. Она вживила в меня опыт несуществующего алхимика. И это наводило на серьезные мысли: что еще она может в меня загрузить? Воспоминания пилота-аса? Опыт нейрохирурга? Знания целой исчезнувшей цивилизации? Потенциал «Небесной Кузницы» был куда глубже и опаснее, чем я предполагал.

Помимо самой рецептуры и методов обработки, я получил информацию и о самих ингредиентах. И именно это было самым важным! Без этого знания, без понимания, где и как искать ту же Призрачную Орхидею, рецепт был бы бесполезной строчкой текста. Но я знал!

В целом, рецепт не был запредельно сложным, но требовал точности и довольно специфических условий. Всего четыре основных компонента:

Активный агент: Пыльца Призрачной Орхидеи. Экстрагент: Изопропиловый спирт с чистотой 99.9 %+.Проводник: Коллоидное серебро с концентрацией примерно 20 РРМ.Катализатор: Аттенюированный кристалл Кварца.

Дальше начинался замороченный ритуал. Кристалл кварца необходимо поместить в клетку Фарадея и зарядить разрядом молнии. Затем — экстракция. В полной темноте смешать пыльцу Призрачной Орхидеи и изопропиловый спирт, чтобы получить экстракт Фантазмина — ключевого вещества во всем снадобье. И последний этап — синтез. Готовый экстракт и коллоидное серебро помещаются в колбу, к которой подносится «заряженный» кристалл. Его поле запускает цепную реакцию.

На выходе я получу примерно 20–30 миллилитров прозрачной жидкости — одну дозу Снадобья Интеллекта, эффект которой длится пару часов. Что это за эффект? О, это самое интересное. Все благодаря Фантазмину — крайне нестабильному, но мощному алкалоиду, который действует как универсальный нейронный проводник. Он не сделает меня умнее в долгосрочной перспективе, а скорее заставит мой мозг работать на пиковой, запредельной эффективности. Ускорит синаптические связи до скорости света, улучшит доступ ко всем, даже самым глубоким, отделам памяти и многократно усилит способности к анализу и распознаванию паттернов. Временный эффект обусловлен тем, что катализатор быстро распадается на безвредные компоненты, и нейронная сеть возвращается в свое обычное состояние.

— Это же гребанный НЗТ-48… — пробормотал я задумчиво, обдумывая, где достать главный ингредиент. — По крайней мере, эффект очень похож. Занятно. Основной проблемой будут капризные Призрачные Орхидеи…

Почему это капризный цветок? Да потому что это, по сути, эндемик для мест с остаточной «энергией творения» или там, где истончились грани реальности. Материальным и видимым он становится только по ночам. Днем это просто сгусток энергии. Именно поэтому экстракцию необходимо проводить в полной темноте — орхидея не переносит ультрафиолет. Что это за места? Я имел примерное представление. В мире Марвел, и даже конкретно в Нью-Йорке, их должно быть предостаточно. Заброшенные святилища, места недавних битв могущественных магов… Да даже район Гринвич-Виллидж, где, вроде как, находится Санктум Санкторум пока только будущего Доктора Стрэнджа. В теории, любое место с высоким магическим фоном может подойти. В общем, допустим, с Орхидеей вопрос решаем. Что с остальным?

Изопропиловый спирт такой чистоты — это полноценный лабораторный реактив, но быстрый поиск в интернете меня успокоил: его можно заказать в промышленном химическом магазине. Коллоидное серебро также можно либо купить, либо изготовить самому, но для второго нужна мини-лаборатория, так что проще купить. Кристалл кварца нужного размера и чистоты — тоже не проблема, геологические лавки к моим услугам. Похоже, серьезных, нерешаемых препятствий нет. Я облегченно выдохнул. Система смогла адаптировать рецепт под этот мир и даже под мои текущие возможности. Это не могло не радовать.

Открыв интерфейс системы и еще раз взглянув на сиротливые 15 ОР, я заметил, что так и не переключил вкладку технологий на вкладку «гачи». Каково же было мое удивление, когда вместо ожидаемой пустоты на вкладке технологий я увидел уже знакомый мне чертеж!

Чертеж (простой) — Проект (Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств) (Разблокировка технологии стоит 100 ОP)

— Так технологии не одноразовые! — воскликнул я в сердцах. В этот момент с моей души упал огромный камень. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И плевать, что стоимость разблокировки следующего рецепта из этого же проекта выросла вдвое. Мышечному стимулятору, зельям лечения, генератору защитного поля и еще куче других интересных вариантов — БЫТЬ! Мне отчаянно захотелось разразиться злодейским хохотом, но я сдержался. Не время. Пока что.

Эта новость мгновенно перевернула всю мою стратегию. Я думал, что каждый выбор — окончательный, что я иду по узкой, единственной тропинке, отсекая все другие пути. Но это была не тропинка. Это была центральная площадь, от которой расходились десятки дорог, и со временем я мог пройти по каждой из них. Технологии перестали быть одиночными решениями, они стали элементами конструктора. Я мог планировать комбинации, создавать синергии и постоянно усиливаться.

Итак, каковы мои следующие шаги?

Следующее утро встретило меня не просто хорошим настроением, а настоящим ментальным взрывом, цунами чистой энергии. Пробуждение было сродни удару тока, но не болезненного, а живительного, который мгновенно выпарил остатки сна и вчерашней усталости. Я подскочил с кровати с таким яростным, первобытным зарядом бодрости, с такой чистой незамутненной мотивацией и зудящим в кончиках пальцев желанием творить, какой не испытывал, вероятно, ни разу за всю свою прошлую жизнь. Вот что система окаянная способна сделать с обычным человеком — сломать его апатию и превратить в одержимого трудоголика. Страшно! Но и чертовски, пьяняще приятно.

Не став противиться этому мощному внутреннему импульсу, который требовал немедленно что-то создавать, я действовал как хорошо отлаженный механизм. Быстрый, почти ледяной душ, чтобы окончательно разогнать кровь. Наспех сделанный завтрак из вчерашней пиццы, проглоченный без особого внимания ко вкусу, потому что мысли уже были далеко. И вот, я стою над столом, который превратился в операционный. На его поверхности аккуратно разложены ПВХ-трубы, нож, листы наждачной бумаги, тюбик с едко пахнущим клеем и простенькая пьезозажигалка. Экран ноутбука отбрасывает голубоватый свет на мое лицо, на нем открыта примитивная инструкция из интернета. Я принялся творить.

Картофельная пушка, картофелемет или, как я его для себя торжественно окрестил, Бульбамёт-3000. Простая конструкция, которая во влажных снах Белорусских политиков является оружием массового поражения, способным аннигилировать все живое. В суровой реальности же — это просто хитроумный набор скрепленных ПВХ-труб и легковоспламеняющийся газ. Из основной трубы — ствола нашего оружия — под давлением расширяющихся газов вылетает клубень картофеля, выступающий в роли снаряда. В зависимости от конструкции, герметичности и используемого топлива расстояние полета картошки варьируется от нескольких десятков до нескольких сотен метров. Моя конструкция будет до смешного простой, так что я реалистично рассчитываю на уверенные метров пятьдесят, не больше.

Первым делом я занялся трубами. Движения были точными, выверенными, словно я занимался этим всю жизнь. Камера сгорания — из широкой, 80-миллиметровой трубы, отрезок длиной около сорока сантиметров, с откручивающимся блоком сверху для «зарядки» топливом. Ствол — из более узкой, 50-миллиметровой трубы, длиной около метра для лучшего разгона снаряда. Я аккуратно обработал срезы наждачной бумагой, добиваясь идеальной гладкости, чтобы ничто не мешало поклейке. На один конец камеры сгорания намертво приклеил заглушку, вдыхая едкий, химический запах клея, который неприятно щекотал ноздри. На другой конец посадил переходник с 80 на 50 мм. Дальше, с той же дотошной аккуратностью, к переходнику уже приклеил длинную трубу-ствол. Основной каркас легендарного Бульбамёта готов, и выглядит он на удивление грозно.

Следующий этап — система зажигания, сердце моего творения. Я просверлил в заглушке камеры сгорания два крошечных отверстия под винты диаметром 4мм. Затем вкрутил винты под небольшим углом, так, чтобы внутри камеры их металлические концы были на расстоянии всего 2–3 миллиметров друг от друга — импровизированные, но эффективные электроды. К торчащим снаружи винтам я аккуратно подключил провода от разобранной пьезозажигалки, а сам ее пластиковый корпус надежно закрепил несколькими слоями скотча на камере сгорания. Палец нажал на кнопку. Щелк! Яркая, злая синеватая искра с сухим треском проскочила между концами винтов. Отлично, практически все готово!

Последние штрихи перед триумфальным испытанием: финальная проверка всех соединений на герметичность и, конечно же, поиск подходящего боеприпаса. За последним пришлось сбегать в ближайший продуктовый магазин. И вот оно, спустя меньше чем час с начала работы, легенда была готова! С приятным усилием втиснув в ствол крупный, плотный клубень картофеля, я почувствовал, как края трубы срезают с него тонкий слой кожуры, обеспечивая идеальную обтюрацию. Открутив крышку на камере сгорания, я впрыснул туда щедрую порцию пропан-бутана из баллончика для заправки зажигалок. Затем подошел к окну, распахнул его настежь, впуская в комнату прохладный утренний воздух города, и направил ствол Бульбамёта вверх, целясь так, чтобы картошка приземлилась где-нибудь на плоской крыше соседнего здания. Сердце забилось чуть быстрее в предвкушении. Я нажал на зажигалку.

Короткий, но на удивление сочный и радующий ухо хлопок! Картофельный снаряд с невидимым свистом успешно покинул орбиту Земли, ну или, как минимум, орбиту моей квартиры на пятом этаже. В тот же миг перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление, светящееся мягким голубым светом.

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Я тут же высунулся из окна, пытаясь проследить за полетом клубня, но он слишком быстро превратился в темную точку и исчез из виду на фоне утреннего неба. В нос ударил резкий, химический запах сгоревшего газа, смешанный с едва уловимым, почти сладковатым ароматом печеного крахмала. Корпус пушки в руках был ощутимо теплым, а отдача, хоть и слабая, приятно толкнула в плечо, подтверждая свершившийся факт выстрела. Это было… настоящее творение. Не фигурка из бумаги, не рисунок, не строчка кода. Функциональное, пусть и примитивное, устройство. В каком-то смысле, даже оружие. Я провел пальцем по гладкому ПВХ-пластику, ощущая едва заметные швы на стыках, склеенные моими собственными руками. Чувство глубокого, чистого удовлетворения было почти пьянящим. Я не просто следовал рецепту из интернета. Я взял разрозненные куски материи — трубы, зажигалку, клей — и силой своей воли, своими знаниями и руками превратил их в нечто цельное, обладающее целью и функцией. Это было маленькое, почти детское чудо, но оно было моим.

В этот момент я понял, что «Небесная Кузница» — это не просто системная механика по выдаче очков. Это сама суть творчества, возведенная в абсолют, катализатор созидательной воли. И если уж я испытал такой детский, неподдельный восторг от картофелемета, то что же я почувствую, когда соберу что-то действительно сложное? Генератор защитного поля? Силовую броню? На губах сама собой появилась широкая, хищная ухмылка. Я только начал, и впереди меня ждала целая вселенная возможностей.

Что касается полученных +50 ОР, то, как и ожидалось, за комплексные и более-менее функциональные творения система щедро награждает! Еще один немаловажный факт, это то, что у конструкции появилась именная приставка, если не ошибаюсь, система впервые даёт чему-то наименование. Обычно все ограничивалось общими, безликими понятиями, типа «фигурка», «посуда», «оригами». Это ощущалось как признание.

И так, сейчас у меня 65 ОР. Простая арифметика подсказывала, что если я сделаю буквально еще два Бульбамёта, на которые не тратятся ни значительные деньги, ни время, ни усилия, то уже через пару часов смогу крутануть «Ковку Мироздания» еще раз. И нет, я не лудоман, твердо и четко! Это холодный, рациональный расчет. Просто самый эффективный способ на данный момент получить новый технологический пакет.

Проблема лишь в том, что я, в своей недальновидности, покупал материалы, необходимые для крафта всего одного Бульбамёта. А значит, снова придется идти в строительный магазин и закупаться ПВХ-трубами и пьезозажигалками. Ладно, заодно пройдусь, проветрю голову и разомну ноги. Мда, надо бы еще физической активностью заняться, а то телосложением я напоминаю тощую жердь. Или не надо? Вдруг я вытяну из системной рулетки что-то типа «рецепта сыворотки суперсолдата в домашних условиях и для чайников», или еще лучше — уже готовую саму сыворотку, в аккуратной ампуле. Ладно, пока побуду тощим немощем, с физухой разберемся позже, приоритеты расставлены.

На дворе пятница, 11 сентября 2015 года, и на улице стоит на удивление теплая, приятная погода. Поэтому, накинув простое серое худи, джинсы и старые кеды, я покинул свою скромную обитель, думая уже о том, чем займусь после фарма ОР на Бульбамётах.

Идя по улице, я не мог не отметить, насколько же изменилось мое восприятие мира. Буквально день назад я видел вокруг себя лишь серые здания, безликую толпу и потенциальную угрозу в каждом темном переулке. Сейчас же мой взгляд цеплялся за детали с жадностью инженера. Я смотрел на строительные леса и в уме прикидывал, как можно было бы улучшить их конструкцию, добавив контрфорсы для большей устойчивости. Я видел старый, гудящий кондиционер на стене и мысленно разбирал его на компоненты, гадая, нет ли внутри полезного вентилятора или медного радиатора для будущих проектов. Уличный фонарь перестал быть просто источником света — я думал о его проводке, о типе лампы, о том, можно ли из его прочного алюминиевого корпуса сделать что-нибудь полезное. Мир превратился для меня в огромный склад материалов и нереализованных проектов. «Небесная Кузница» заразила меня вирусом созидания, и теперь я смотрел на все через призму вопроса: «А что я могу из этого сделать?». Это было похоже на профессиональную деформацию, усиленную в тысячу раз. Но пока лучше чрезмерно не увлекаться, у меня и так есть чем заняться.

Как минимум не стоит игнорировать кожевничество, ибо деньги на набор потрачены, нужно и выхлоп с этого получить, ну и Снадобье Интеллекта определенно стоит создать. Если за него будут начислены ОР, а я почему-то в этом абсолютно уверен, там, вероятно, счет уже будет исчисляться сотнями. Еще все зависит от того, что я получу из второй крутки, и насколько мне мозгов хватит, чтобы переварить и реализовать полученное.

Увлекшись мыслями, я и не заметил, как практически дошел до строительного. Там, купив все нужное для крафта пяти бульбамётов — большее я в руках, увы, не унесу, а раскрывать существование инвентаря из-за такой мелочи себе дороже — я направился обратно в свою скромную обитель. По пути, в один из моментов, я заметил какой-то чересчур уж яркий ажиотаж среди прохожих. Люди останавливались, задирали головы, показывали пальцами. Я поднял и свою. И увидел её. На тонкой, почти невидимой нити паутины, рассекая пространство между зданиями, неслась черно-белая фигурка. Женщина-паук. Ненавистная одним усатым журналюгой и в большинстве своем благосклонно воспринимаемая жителями Нью-Йорка.

Она была близко. Пролетая между зданиями, она сделала широкий, элегантный вираж, и на одно короткое, замершее мгновение наши взгляды почти встретились. Я успел рассмотреть детали ее костюма: строгий черно-белый дизайн, облегающий фигуру, капюшон, придающий силуэту таинственности, большие белые линзы маски, скрывающие лицо, но почему-то кажущиеся выразительными. Она двигалась с нечеловеческой, текучей грацией, словно была каплей ртути, и в то же время ощущалась мощь, как в натянутой до предела тетиве лука. Паутина выстреливала из ее веб-шутеров с тихим, но отчетливым «фвввть», и она летела над улицей, бросая дерзкий вызов гравитации. А потом она исчезла за углом, оставив после себя лишь ошеломленных прохожих, разинувших рты, и меня, стоящего посреди тротуара с дурацким пакетом ПВХ-труб. И внезапно вся моя гордость от созданного Бульбамёта показалась такой жалкой, такой наивной и детской.

Там, в небе, была настоящая сила, настоящая технология или мутация — неважно. Нечто, что ставит своего обладателя на совершенно иной уровень бытия. А я… собрал пушку, стреляющую картошкой. Ледяной, липкий пот прошиб меня. Одно дело — читать комиксы и смотреть фильмы, и совсем другое — видеть это своими глазами, в трех измерениях, с реальным звуком и ощущением ветра от ее полета. Угрозы в этом мире были не абстрактными. Они были вот такими же реальными, быстрыми и смертоносными. И моя главная цель — не умереть — внезапно перестала быть просто НАД-пунктом в списке. Она стала навязчивой, пульсирующей в висках физической необходимостью. Мне нужно больше. Гораздо, неизмеримо больше, чем просто стрелять картошкой.

А еще, что касается паучьей братии… Если здесь нет Человека-Паука, ни Питера, ни Майлза, значит первый, гениальный, но неуверенный в себе парень, может натворить страшных делов в попытках пойти по геройскому пути бравой подруги (если они с Гвен вообще дружат). А второй… Вроде как может стать преемником Бродяги, своего дяди, но это относительно безобидная угроза по сравнению с Питером-Ящером, или Питером-Гоблином, или Веномом… В общем, Вселенная вряд ли захочет упускать из рук сей лакомый кусочек в лице уязвленного гения, вопрос лишь в том, какой путь ему уготован конкретно здесь. И стоит ли мне вообще в это лезть?

Ладно… Очевидно, что лезть не стоит, я уже этот момент вроде как осмыслил и принял. Но некоторые угрозы… Они ведь сами могут прийти в мой дом, и это не фигура речи. То есть, рано или поздно мне придется вмешаться в разного рода события, ибо я абсолютно без понятия, в какой из бесконечного множества вариаций Вселенной Марвел оказался, и существует ненулевой шанс глобального пиздеца для всего человечества. А я хочу жить, это вообще-то НАД-шаг всех моих шагов в этом мире!

Так и не придя к чему-то конкретному, лишь утвердившись во мнении, что мне нужно продолжать действовать, как я действую сейчас — тихо, мирно сидеть дома, не отсвечивать и наращивать свою мощь — я наконец добрался до своей квартиры. По пути не забыл заскочить в супермаркет и купить больше картошки, теперь уже не просто еды, а стратегических боеприпасов.

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +40 ОР!]

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +30 ОР!]

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +20 ОР!]

Воу, система, остынь, так сильно резать ОР за каждый успешно созданный Бульбамёт! Я так понимаю, это защита от бездумного гринда. Подозреваю, что, начиная со следующего, я буду получать по 10 ОР, а то и меньше. А я, наивный дурак, полагал, что создам десяток Бульбамётов и получу 500 ОР в общей сложности, ага, в своих влажных фантазиях только… В любом случае, у меня сейчас 155 ОР, и я, комфортно устроившись на диване и скрестив пальцы на удачу, мысленно нажал на сияющую кнопку «Ковать Мироздание! 150 ОР».

[Получен информационный пакет (обычный) — Риск Разборки (Мышиная Охота). (Разблокировка информационного пакета стоит 100 ОP)]

При создании ловушки, необходимо учитывать, как часто охотник перемещается из региона в регион, а также большое разнообразие мышей, способных полностью разрушить ловушку. Поскольку проектирование неломаемой ловушки, скорее всего, сделает её громоздкой, альтернативный подход заключается в том, чтобы спроектировать её так, чтобы она ломалась грамотно. Эта философия, применённая к вашим ремесленным начинаниям, позволяет вам создавать вещи, которые спроектированы так, чтобы безопасно разбираться на части независимо от обстоятельств — конечно, вам придётся собирать вещь заново после поломки, но риск того, что она полностью разлетится под силой огня драконьей мыши, устранён.

К 8 вечера, знатно порывшись по форумам, я составил свой ночной маршрут, в который вошло 5 мест, а также, хочется верить, что решил проблему с зарядкой кристалла, но это в любом случае не дело сегодняшнего дня и даже ночи. А вот что является делом, так это поиски Призрачной Орхидеи, и предположительно вся эта затея может занять от пары часов до всей ночи, если мне не повезет, и Орхидея окажется на последнем месте в маршруте. Ну или ОЧЕНЬ НЕ повезет и я вообще её не найду… Поэтому нужно поспать хотя бы пару часиков и в часов 11 можно будет отправляться на ночное собирательство.

Проснувшись по будильнику в 11 и плотно поев, я собрал рюкзак с разными полезными мелочами, хотя… разные полезные мелочи — это я, конечно, скромно выразился. Рюкзак был подготовлен с почти военной дотошностью, насколько это вообще возможно для человека, который еще вчера считал вершиной подготовки к вылазке проверку заряда в пауэрбанке. Сегодня же в нем лежали: светодиодный фонарь с несколькими запасными аккумуляторами, мультитул, небольшой, но очень острый нож, моток прочной нейлоновой веревки, перчатки с прорезиненными ладонями, компактная аптечка и даже пара энергетических батончиков с бутылкой воды. Естественно на все пришлось вновь тратить деньги…

Каждая вещь в этом рюкзаке была не просто предметом, а маленьким полисом страхования от неизвестности. Фонарик — не просто чтобы видеть, а, чтобы гнать прочь первобытный страх темноты, который гнездится в душе любого человека и даже мой ментальный возраст не помощник. Мультитул — карманный набор инструментов, способный решить сотню мелких проблем, от перекусывания проволоки до открытия консервной банки, это если ночь затянется или возникнет проблема, которую не решит инвентарь. Нож, холодный и увесистый в руке, мой символ последней черты, той самой крайней меры, о которой не хочется думать, но к которой нужно быть готовым. Я не являюсь воином или выживальщиком, но эта ночь требует от меня стать кем-то большим, чем просто студентик колледжа искусств.

Я не знал, с чем именно мне придется столкнуться, но форумы, посвященные городским исследованиям, научили меня одному: лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Система пока не дала мне боевых навыков и предметов, а значит, моим главным оружием является предусмотрительность и инвентарь, который, к счастью, может вместить в себя куда больше, чем этот скромный рюкзак. Я мысленно перепроверил список еще раз. Вроде все на месте. Самое главное — телефон с загруженными картами и описаниями локаций — лежал во внутреннем кармане худи. Чувство легкого мандража смешивалось с предвкушением. Это не просто ночная прогулка, это формально моя первая настоящая вылазка за ингредиентом, который не купишь ни за какие деньги. И от ее успеха зависит слишком многое.

Не став тянуть время, которого и так не очень много, я быстрым шагом направился к метро, стараясь избегать переулков и подозрительно темных мест. Адская Кухня ночью не лучшее место для одиночек, к счастью мне повезло и дойдя до ближайшей ветки я сел в вагон поезда, в Восточном направлении к Нью-Йоркской Публичной Библиотеке.

На метро весь путь занял всего 10 минут, если бы я рискнул идти пешком, то во-первых скорее всего не дошел бы, а во-вторых, шел бы минут сорок, ибо до 5го Авеню от меня путь не самый близкий. Но вот я стою перед масштабным величественным зданием одной из самых больших библиотек в мире, вот только само здание меня не интересует, меня интересуют его архивы, скрытые в подвальной части библиотеки!

По описаниям людей, что там бывали (законно и не очень), в закрытых архивах этой библиотеки ты чувствуешь себя иначе, как будто бы прикоснулся к инфополю Земли, и энергетически впитываешь все знания, накопленные человечеством за тысячелетия. И ладно если бы это было единичное упоминание, но разные форумы, разные люди, даже документальные фильмы были сняты на эту тему. Если здесь есть какая-то информационная аномалия, то Орхидея в теории может произрастать внутри.

Обойдя здание по кругу и убедившись, что охранники внутри, а снаружи вроде как чисто, да и около служебного входа в подвальные помещения камер не видно, я подошел к массивной железной двери, которая по ощущениям в несколько раз старше меня, и прикоснувшись к большому резному замку, поместил тот в инвентарь. После чего со скрипом открыв дверь вошел внутрь подвального помещения, который представлял собой каменный коридор, идущий внутрь. Достав из рюкзака фонарик и включив тот, я двинулся вперед, минуя комнаты что наиболее близко расположены к «источникам загрязнения инфополя», нет, меня интересуют самые темные, самые дальние, самые забытые уголки этой обители знаний.

С каждым шагом вниз по каменным ступеням температура заметно падала. Воздух становился плотнее, словно я погружался в толщу воды. Стены, сложенные из грубо отесанных блоков, казалось, сочились холодом и хранили эхо шагов тех, кто ходил здесь десятилетия, а может и столетия назад. Это своего рода путешествие во времени, спуск в другой мир, который существовал параллельно шумному и яркому Нью-Йорку наверху. Здесь, внизу, время течет иначе, замедляясь до ленивого шепота, и единственное напоминание о современности это яркий, холодный луч моего светодиодного фонарика, вырывавший из тьмы древнюю кладку и паутину в углах.

Спустя несколько поворотов и опустившись еще на десяток метров вниз, передо мной предстал наиболее древний архив библиотеки: 1670–1920 гг, гласила бронзовая табличка рядом с очередной массивной дверью, которая была заперта на обычный дверной замок, как и при входе в подземелье. Поместив его в инвентарь, и открыв эту дверь с еще большим скрипом чем предыдущую, я не удержался и чихнул. Такой концентрированный заряд пыли, затхлости и старости ударил мне в ноздри, что не чихнуть было выше моих сил.

Воздух здесь был другим. Тяжелым, спертым, пропитанным запахом старой бумаги, клея и чего-то еще, неуловимо-сладковатого, как увядающие цветы. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь скрипом моих собственных шагов и гулким эхом чиха. Луч фонарика выхватывал из темноты бесконечные ряды стеллажей, уходящих ввысь, теряясь во мраке. Корешки книг, потемневшие от времени, казались рядами надгробий, а начертанные на них имена авторов — эпитафиями. Мне стало неуютно. Было ощущение, что я нахожусь не в архиве, а в склепе, где похоронены не люди, а их мысли, мечты и знания. Казалось, стоит мне отвернуться, и книги начнут шептаться между собой, обсуждая незваного гостя. Я даже пару раз резко оборачивался, направляя луч фонаря в темноту за спиной, но видел лишь пляшущие тени и столбы пыли, взметнувшиеся от моего движения.

Информационная аномалия… Я чувствовал ее не как прилив знаний, а как тяжесть. Миллионы страниц, миллионы историй, судеб, открытий и заблуждений — все это давило, создавая почти осязаемое поле ментального шума. Я поежился, плотнее запахивая худи. Нужно было поскорее найти то, за чем я пришел, и убираться отсюда. Это место было слишком… живым для мертвого архива. Хотя не удивлюсь, если это все просто эффект самовнушения, уж слишком это место… Давящее.

Подсвечивая фонариком деревянные, некоторые уже отсыревшие стеллажи с книгами, коих было очень много, да и сама комната была довольно большой, я принялся высматривать цветочки Призрачной Орхидеи. Выглядит она, если верить загруженному в память информационному пакету, как обычная Орхидея, только белого цвета и чуть светится в темноте, в общем не прогляжу если замечу.

Увы, но обойдя весь немаленький архив примерно 3 раза, заглядывая в каждый темный уголок, под каждый стеллаж, в каждую трещину в каменных стенах я так ничего и не нашел.

Неудача. Первая же локация — и пусто. Легкое разочарование кольнуло где-то внутри, но я тут же его подавил. А чего я ожидал? Что магический цветок будет расти на самом видном месте с табличкой «Возьми меня»? Было бы слишком просто. Анализируй, думай. Это в любом случае не провал, а калибровка. И как бы не было печально, но именно поэтому я и выбрал 5 мест, а не 1, терять время здесь дальше не стоит, продолжаем поиски!

Покинув сначала архив, а затем и само подземелье библиотеки, естественно вернув замки на место, спасибо инвентарю, что адаптировался под мою хотелку, я двинулся к следующей локации. Заброшенная ветка Метрополитена под станцией Бруклин Бридж — Сити Холл. По слухам, и городским легендам, во время строительства этой ветки таинственным образом пропало 7 строителей, некоторые отчаянные энтузиасты посещали это место, в том числе и на видео и отмечали что в целом, в отличии от большинства подземных веток метро, здесь дышится легче и свободнее. Естественно объяснений подобному находилось масса, но для меня в первую очередь важен ореол таинственности, загадочности и «волшебства»!

Доехав до нужной станции и убедившись, что любопытных людей здесь нет, а даже если и были, то им явно не до меня, я двинулся в сторону неиспользуемых технических тоннелей, по пути минуя несколько видов заграждений и снова спускаясь все ниже и ниже. Для обхода препятствий я пользовался старой доброй тактикой абуза инвентарем.

Спустя примерно полчаса пути вниз, я оказался на легендарной недостроенной ветке метрополитена, начав жадно освещать фонариком все до чего дотянется мой взгляд и даже больше.

Я медленно шел вдоль ржавых, покрытых слизью рельсов. С потолка монотонно капала вода, и каждый шлепок капли о лужу отдавался в гулкой тишине многократным эхом, создавая иллюзию чьих-то шагов позади. Я старался не думать об этом. Яркий луч фонаря выхватывал из темноты граффити давно исчезнувших художников, кучи мусора и нечто, похожее на огромное гнездо, свитое из тряпок и проволоки. Я обошел его по широкой дуге.

Атмосфера здесь была совершенно иной, нежели в библиотеке. Там была тяжесть знаний, здесь — тяжесть забвения. Запах плесени, сырого бетона и озона смешивался с едва уловимым душком гниения, отчего хотелось дышать через раз. Каждый звук, даже самый тихий, казался здесь неуместным и громким. Я чувствовал себя чужаком, вторгшимся в давно заброшенное царство, где действуют свои, неизвестные мне законы. Тишина не была умиротворяющей, она была напряженной, звенящей, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть от любого неосторожного движения. Я шел, стараясь ступать как можно тише, словно боялся разбудить нечто, что дремало в этих туннелях.

Внезапно, далеко впереди по туннелю раздался скрежет металла. Я замер, мгновенно выключив фонарь и вжимаясь в сырую стену. Сердце заколотилось где-то в горле. Скрежет повторился, ближе, и к нему добавилось чье-то тяжелое, сиплое дыхание. Это не было похоже на животное. Я задержал дыхание, пытаясь превратиться в камень. Кто это мог быть? Бездомный? Рабочий? Или кто-то из тех, кого городские легенды называют "кротами"? Прошла, казалось, вечность. Дыхание и скрежет удалялись, пока не стихли совсем. Я выждал еще минут пять, прежде чем осмелился снова включить фонарь. Руки слегка дрожали. Это было отрезвляющее напоминание: я не в компьютерной игре, где локации пусты до прихода игрока. Это реальный, живой мир, и его темные уголки могут скрывать вполне реальные опасности, для которых не нужны суперсилы.

На часах было уже час ночи и потратить на этой ветке я мог не более часа, благо что она оказалась не сильно большой, но увы, даже периодически отключая фонарик чтобы остаться в абсолютной темноте и найти таким образом слабосветящиеся цветы, я так их и не нашел. Благо что больше неожиданных пугающих встреч не было…

Движемся дальше!

Выбравшись на поверхность, естественно вернув все замки и ограждения на место, я двинулся пешком на Юг, в сторону Боулинг Грин, финансовый район, который ночью был пустым, из-за чего прогулка по нему ощущалась особенно атмосферной. Но интересовал меня не район, а парк в этом районе, самый старый парк Нью-Йорка и место, где по слухам коренные американцы племени Ленапе проводили свои обряды и ритуалы.

Переход был разительным. Из клаустрофобного, давящего подземелья я вышел в простор каменных джунглей. Небоскребы Финансового района, темные и безмолвные в этот час, походили на гигантских спящих титанов. Здесь не было суеты Адской Кухни, не было даже редких прохожих. Только я, гулкое эхо моих шагов и ветер, гуляющий между громадами из стекла и бетона. Эта пустота была по-своему жуткой, но после пережитого в туннеле она ощущалась как глоток свежего воздуха. Я шел, задрав голову, и смотрел на далекие звезды, едва пробивающиеся сквозь городское световое загрязнение, чувствуя себя песчинкой в этом огромном, застывшем мире.

Что касается Ленапе и их потенциально-священного места, то узнал я это все благодаря тем же форумам, роясь в ветке мифологии коренных народностей Америки и местам их обитания. Почему это место считалось у Ленапе священным и что это вообще означает я без понятия, но так как это довольно удобный переходный пункт между 2 и 4 м местом, решил заскочить по пути. Итак, парк! Не самый большой, я бы даже сказал довольно маленький, вопрос в том, что конкретно мне здесь искать? Особенно учитывая, что он освещен фонарными столбами из-за чего поиск слабосветящихся растений чуть затруднен. Ладно, здесь всего несколько десятков деревьев, просто обойду каждое и пойду дальше.

Спустя примерно 7 или 8 изученных вдоль и поперек деревьев я подошел к старому Вязу, самое большое и, подозреваю старое, дерево парка. Вокруг него уровень травы был на порядок выше, да и в целом как-то неестественно тихо и спокойно. Мое сердце замерло, ибо за два предыдущих места я не чувствовал чего-то подобного, неужели?

Городской шум, казалось, отступил, сменившись почти полной тишиной, словно дерево создавало вокруг себя купол спокойствия. И тогда я увидел их. Это было похоже на россыпь жидкого лунного света, застывшего на темной коре. Цветы не просто были белыми — они излучали мягкое, жемчужное сияние, едва заметное, но абсолютно неземное. Каждый лепесток казался выточенным из перламутра, а в самом сердце цветка пульсировала крошечная точка более яркого света, как бьющееся сердце. Они не росли, а скорее проявлялись из самой структуры реальности, словно тонкая грань между мирами в этом месте истончилась настолько, что позволила просочиться частичке магии. Я протянул руку, но остановился в сантиметре от ближайшего цветка. От них исходило едва ощутимое тепло и что-то еще… вибрация, похожая на тихую, гармоничную мелодию, которую можно было скорее почувствовать кожей, чем услышать. Это было невероятно. В мире бетона, стали и выхлопных газов я нашел нечто чистое, волшебное, живое доказательство того, что магия реальна. И это сокровище теперь станет частью моего первого настоящего творения.

В этот момент все пережитые за ночь трудности — напряжение, страх, разочарование — испарились без следа. Остался только чистый, незамутненный восторг первооткрывателя. Я смотрел на цветы, и мне казалось, что я вижу не просто растение, а ответ на все мои невысказанные вопросы. Ответ был прост: этот мир гораздо сложнее и удивительнее, чем я мог себе представить. И у меня, благодаря системе, появился шанс не просто наблюдать за его чудесами, а взаимодействовать с ними, изучать их, использовать их. Это было не просто обретение редкого ингредиента, это было подтверждение правильности выбранного пути. Пути Интеллекта. Ведь только разум мог привести меня сюда, через анализ и планирование, а не грубая сила.

— Да! — воскликнул я, сжав от радости кулаки.

Посмотрев по сторонам и убедившись, что народ если и есть, то не в парке, я аккуратно прикоснулся ко всему соцветию, помещая то в инвентарь. На коре не осталось ничего, на всякий случай обойдя все дерево по кругу и изучив следующие несколько деревьев, я решил, что лучше не жадничать и свалил в закат, точнее домой. Миссия выполнена успешно!

Помимо того, что я нашел то за чем двинулся, меня еще безмерно радовало что не пришлось посещать подвал одного полуразрушенного здания, что в 20 веке служил местом собрания культистов, балующихся жертвоприношениями. И последним местом в списке были руина Госпиталя для больных оспой на острове Рузвельта. Одно из самых стрёмных и любимых блогерами «охотниками за паранормальщиной» мест. Нет, мне не страшно посетить это место, просто добраться до туда целый квест, и не факт что я успел бы в рамках этой ночи, но благо что свой квест я уже выполнил.

Адская Кухня после двух часов ночи, как и практически весь город, становилась пустой. Даже самые отъявленные головорезы хотят спать, поэтому до своей квартиры я добрался без лишних приключений и сбросив с себя одежду завалился спать. Завтра будет важный день, очень важный, поэтому необходимо быть в состоянии чистого разума и адекватного восприятия реальности, если это вообще возможно при наличии системы в голове, хах. В любом случае быстро заснув я также быстро и проснулся в 10 утра.

Сна не было ни в одном глазу, энергия так и перла из тела, которое желало одного — творить! Неважно что, Бульбамёт, кожаное портмоне, Снадобье Интеллекта или историю, главное чем-то занять свой разум и руки. Тело молодое, пышущее гормонами и энтузиазмом, поэтому позавтракав я принялся за планирование предстоящего дня.

По факту, самый сложный в добыче ингредиент я успешно заполучил в свои загребущие руки. Кристалл у меня куплен, но так как я хочу сделать несколько порций Снадобья, благо что цветов хватит, придется докупить еще. Коллоидное серебро, изопропиловый спирт, набор колб из боросиликатного стекла и даже б\ушная центрифуга для отделения чистого экстракта Фантазмина тоже в наличии. Основной квест на повестке дня — зарядка кристаллов кварца. Для этого придется собирать то что в простонародье называется Генератором Маркса, а это та еще задачка, придется весь день провести на Ebay в поисках нужных мне лотов. А, еще и паяльник купить… А деньги то с кредитной карты убывают гораздо быстрее чем я рассчитывал. Неприятненько…

Я открыл на телефоне приложение банка и поморщился. Цифры на экране таяли, как снег в апреле. Каждая покупка, каждая мелочь для моих будущих проектов отщипывала от кредитного лимита ощутимый кусок. Это отрезвляет. Одно дело — обладать почти божественной системой, способной даровать чертежи невероятных устройств, и совсем другое — существовать в мире, где для покупки банального конденсатора или резистора нужны вполне реальные, бумажные деньги. Контраст между моим потенциалом и текущим финансовым положением удручающий. Я не могу вечно сидеть на кредитке, нужно срочно думать, как монетизировать свои новые знания, иначе мой путь закончится, не успев начаться, из-за банального звонка из коллекторского агентства.

Сев за ноутбук в поисках, подходящих и нужных мне лотов, следующие несколько часов я провел в активном ресерче, параллельно сверяясь с инструкциями с форума любителей радиоэлектроники и гаражных самоделок. Нужны были конденсаторы, да не абы какие, а высоковольтные, которые в простом магазине радиоэлектроники хрен достанешь, зато можно достать из старых ЭЛТ телевизоров или мониторов, из дефибрилляторов, из промышленных лазеров или сварочных аппаратов. В общем варианты есть, но конкретно ЭЛТ-телевизоры наиболее очевидный.

Поиск превратился в настоящее цифровое сафари. Я пролистывал десятки страниц на Craigslist, eBay, и каких-то местечковых форумах-барахолках. Большинство объявлений были мусором: одиночные, полумертвые телевизоры с треснувшими экранами, которые продавали за бесценок. Мне же нужна унификация, идентичность, чтобы параметры каждого конденсатора совпадали с точностью до долей процента. Я читал споры на форумах, где седобородые инженеры-любители с пеной у рта доказывали преимущества одних моделей над другими, запоминал марки и серийные номера, создавая в голове целую базу данных. Это оказалась довольно утомительная, кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям.

Ключевой проблемой было то, что конденсаторы должны быть абсолютно одинаковыми! То есть если и покупать телевизоры, то одной модели и в идеале одной партии, и такие варианты были, и были даже в Нью-Йорке, правда где-то телевизоры были не рабочие, а где-то слишком дорогие, но спустя несколько сотен просмотренных объявлений я нашел кажется идеальный вариант! 12 ЭЛТ-телевизоров от уже знакомой мне по моему ноутбуку марки Zuun Electronics, все рабочие, все одной модели и смею надеяться одной партии, использовались в комнате охраны для трансляции с камер видеонаблюдения и цена более чем приемлемая, 30 баксов за штуку, а за все 12 — 300. Естественно я не мог упустить такой шанс, объявление появилось буквально пару часов назад и судя по количеству просмотров, любителей радиоэлектроники в Нью-Йорке немало.

— Алло, я по объявлению! — тут же набрал я номер, и после короткого диалога, мы договорились на встречу через час. Как раз успею доехать до Бруклина, в район Сансет Парка, а на обратный путь закажу уже грузовое такси.

Место встречи оказалось небольшим складом в промзоне Сансет-Парка. Меня встретил грузный мужчина лет пятидесяти в засаленной кепке, смеривший меня скептическим взглядом.

— Это ты за телевизорами? — пробасил он, вытирая руки о комбинезон. — Двенадцать штук?

— Я, — кивнул я, стараясь выглядеть уверенно.

— А на кой они тебе, парень? — он прищурился. — Ностальгия замучила? Или ты какой-то художник, инсталляцию делаешь? У меня тут один такой был, скупал старые утюги. Пирамиду из них строил.

Я лихорадочно соображал. Сказать правду про высоковольтные конденсаторы — значит привлечь ненужное внимание.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я. — Видеоарт. Хочу сделать стену из экранов, на которую будет выводиться один и тот же статический шум. Концептуально. Про отчуждение в информационном обществе.

Легенда про видеоарт родилась спонтанно, сотканная из обрывков статей о современном искусстве, которые я когда-то читал и памяти Джона, который вообще то студент колледжа Искусств. Это было достаточно претенциозно и странно, чтобы звучать правдоподобно для человека, далекого от этой темы. Главное — говорить уверенно, со скучающим видом, будто для тебя это обыденное дело.

Мужик на секунду задумался, а потом расхохотался.

— Во дает молодежь! Шум на экранах за триста баксов! В мое время мы просто антенну выдергивали, и вот тебе бесплатное отчуждение. Ладно, пошли, покажу твое «концептуальное искусство».

Он провел меня вглубь склада, где на паллете пылились двенадцать одинаковых кубов с логотипом Zuun Electronics. Они выглядели как динозавры из ушедшей эпохи.

— Рабочие, как и писал в объявлении. Можешь проверить.

— Верю на слово, — поспешно сказал я, доставая заранее сняте наличные. Мне не хотелось, чтобы он увидел, с каким хищным блеском в глазах я смотрю не на экраны, а на их нутро.

Расплатившись и вызвав грузовое такси, я ждал у ворот склада, чувствуя себя недошпионом, который только что провернул тайную операцию по приобретению компонентов для супероружия под прикрытием покупки антиквариата для скучающего художника, хах.

На часах 2 дня, а я довольный совершил сделку века, правда кредитных долларов с каждой тратой становится все меньше и меньше, как бы не опуститься до того, что я открою еще одну кредитную карту… Но пока деньги есть, можно жить не тужить и творить, хах.

Вернувшись домой я принялся за поиск следующих важных комплектующих, тут уже все было на порядок проще. Бушная, но хорошая микроволновка за 20 баксов, диод, резисторы, лист плексигласа, несколько деревянных шкатулок, свинцовая фольга, поролон, паяльник, мультиметр, диэлектрические щипцы, высоковольтные провода и кучу прочей мелочевки. Честно говоря, к 6 вечера я уже устал мотаться по городу туда-сюда, и это притом что на все про все ушло еще несколько сотен баксов, по прикидкам на карте осталось порядка 500 баксов и мысли как заработать деньги у меня уже имеются, но для этого мне жизненно необходимо создать Снадобье Интеллекта, благо что стадия предподготовки частично завершена, можно начинать!

Окинув взглядом небольшую студию, которая из-за моих покупок стала еще меньше, я понял что картина получилась сюрреалистичная. Двенадцать громоздких ЭЛТ-телевизоров, похожих на надгробия ушедшей эпохи. Блестящая, почти новая микроволновка, купленная лишь для того, чтобы быть безжалостно выпотрошенной. Моточки проводов, пакетики с резисторами и диодами, листы плексигласа и свинцовой фольги, паяльник, еще запакованный в блистер. Все это напоминало реквизит для съемок низкобюджетного фильма о безумном ученом.

Я сел на пол и обвел все это взглядом. Сотни долларов, слитые с кредитки, лежали передо мной в виде горы старого и нового барахла. На мгновение меня охватило сомнение. А что, если ничего не получится? Что, если я спалю конденсаторы? Или трансформатор окажется нерабочим? Что, если вся эта затея — просто дорогостоящая глупость, навеянная странным глюком в моей голове, который я называю Системой? Но потом я посмотрел на свой ноутбук, на котором все еще была открыта схема Генератора Маркса. И сомнения ушли. Страх неудачи был, но жажда созидания, желание своими руками собрать эту сложную и опасную машину, было сильнее. Это вызов. Не только Системе, но и самому себе. Проверка на прочность, на интеллект, на аккуратность. Я встал, хрустнув суставами. Хватит рефлексировать. Пора превращать этот хаос в работающее устройство.

Перед началом создания самого генератора, нужно разобраться с источником питания. Мне нужен высоковольтный источник постоянного тока, чтобы заряжать конденсаторы. И как ни странно, но лучший "гаражный" вариант для этого — модифицированный трансформатор от микроволновой печи (MOT), собственно именно поэтому я микроволновку и купил. Разобрав железную коробку, я вытащил оттуда трансформатор, именно та деталь что преобразует бытовые 110\220 вольт переменно тока в примерно 2000 вольт. Правда ток мне нужен не переменный, а постоянный, но в этой же микроволновке есть высоковольтный диод, который я просто подключу к одному из выходов трансформатора, и он будет пропускать ток только в одну сторону, превращая переменный ток в пульсирующий постоянный. Для зарядки генератора этого достаточно.

Процесс разборки микроволновки был актом целенаправленного вандализма. Я не чинил, а ломал, но с четкой целью. С каждым открученным винтом, с каждой снятой панелью я чувствовал себя хирургом, препарирующим тело, чтобы добраться до жизненно важного органа. И вот он — трансформатор. Тяжелый, массивный, с густой медной обмоткой, он выглядел сердцем этой микроволновки, хотя в какой-то мере им и являлся. Смотря на него, я вижу не просто кусок железа и меди, а ключ, который позволит мне поднять напряжение бытовой сети до смертельно опасных величин. Это мой первый реальный шаг от теории и закупок к практике.

Все, с источником питания я разобрался, теперь необходимо выпаять конденсаторы из телевизоров, чем я и занялся, тщательно проверяя каждый мультиметром на ёмкость и отсутствие пробоя, здесь мне повезло и телевизоры действительно были из одной партии и все конденсаторы были в порядке. Дальше я взял лист плексигласа и разметил «лесенку» — места для 12 конденсаторов, которые будут расположены в 2 ряда по 6, это будет шасси генератора.

Следующий шаг — это монтаж компонентов, конденсаторы, высоковольтные резисторы и самодельные разрядники (два винта с закруглёнными шляпками, вкрученные в брусок плексигласа на расстоянии 3–5 мм друг от друга) я прикрепил к основанию листа.

Проводка, самый важный этап! Используя высоковольтные провода я соединил все конденсаторы, параллельно через резисторы со своим источником питания (трансформатор из микроволновки+диод оттуда же). Плюс источника из резистора идет на плюсы всех конденсаторов, а минус на все минусы, в итоге цепь обеспечивает медленную и одновременную зарядку всех ступеней. Следом я соединил конденсаторы последовательно через разрядники, то есть плюс первого конденсатора соединил с минусом второго через разрядник, плюс второго с минусом третьего через следующий разрядник и так далее.

После всех этих процедур, с большей частью работы можно сказать покончено, я просто на одном конце своей «лесенки» установил 2 выходных электрода, роль которых выполняли простые отполированные металлические шары на изолированных стойках. Расстояние между ними всего несколько сантиметров и именно между ними и будет проскакивать итоговая молния. Под этими шарами я расположу клетку-резонатор для «возбуждения» кристалла кварца. Генератор готов, и судя по всему система такого же мнения!

[Создана простая электрическая конструкция «Генератор Маркса». Сложность Минимальная. Получено +50 ОР!]

Приятно черт возьми. Подтверждение системы лучшая гарантия того, что я все сделал правильно и конструкция меня не убьет. Ну при учете соблюдения базовых правил техники безопасности, конечно же. Правило одной руки, самое главное правило высоковольтников. При работе с включённой или потенциально заряженной схемой одна рука всегда должна находиться за спиной. Это предотвращает прохождение тока через грудную клетку и сердце в случае случайного касания. Изоляция, для которой я работал в кроссовках, стоя на линолеуме, и отсутствие беспорядка на рабочем месте, все провода должны быть надёжно закреплены, а включение генератора производится дистанционно, с помощью выключателя на расстоянии.

Перед тем как зарядить кристаллы, я подготовил для них коробочки, ибо заряженный кристалл будет нестабилен и чувствителен к внешним полям, следовательно, мне нужно некое подобие «энергетического термоса». По факту я просто взял небольшие деревянные шкатулки, и сначала внутрянку оббил тонкой свинцовой фольгой, а затем поролоном. В эту шкатулку я помещу заряженный кристалл и уже шкатулку с кристаллом в инвентарь.

Решив не тянуть кота за причинное место, я поместил под выходными электродами диэлектрическую керамическую подставку, на неё положил сам кристалл и отойдя подальше, включил эту монструозную конструкцию, ощущая себя безумным ученым. За микросекунды конденсаторы выстроились в цепь и на выходе получилось суммарное напряжение в 60 000 Вольт (12 конденсаторов по 5 000 В каждый). Несмотря на то что разряд длился буквально миллионные доли секунды, этого оказалось достаточно чтобы «встряхнуть» кристаллическую решетку кварца, который оказался в эпицентре

В нос ударил резкий, чистый запах озона, как после сильной грозы. Несмотря на то что это все длилось долю секунды, в тот момент я почувствовал первобытную мощь стихии, заключенную в моей квартире. Десятки тысяч вольт, высвобожденные одним щелчком выключателя. Это одновременно пугающе и невероятно волнующе. Настоящая, рукотворная молния. Я заставил себя успокоиться и подождал, пока напряжение на остаточных емкостях спадет. Внутри все ликовало. Получилось! Я не просто собрал какую-то поделку, я создал рабочий высоковольтный импульсный генератор. И даже система наградила меня очками, но главное удовлетворение было не в этом, а в самом факте успеха. Я смог. Я довел сложный технический проект от идеи и поиска компонентов до финального результата.

Кристалл кварца, лежавший на подставке, теперь, казалось, неуловимо изменился. Он будто впитал в себя часть этой энергии, и его внутренняя структура теперь тихо гудела на недоступной слуху частоте электромагнитного импульса. В итоге я аккуратно подошел к подставке с кристаллом и одной рукой открыл коробочку, а другой взял диэлектрические щипцы с керамическими наконечниками, которыми уже взял кристалл и поместил тот в коробочку, а коробочку в инвентарь. Первый пошел, осталось 4 и можно будет приступать к алхимии!

Повторив процедуру с кристаллом 4 раза, после чего отключив генератор, я принялся за подготовку места к уже полноценному созданию Снадобья Интеллекта. Несмотря на то, что создаваться оно будет ночью, лучше быть готовым заранее. Судя по информации о нюансах этапа экстракции Фантазмина, проводиться этот этап должен в полной тьме, но допускается использование красного света, как в условной фотолаборатории, поэтому пришлось сбегать в специальный магазин и потратить еще 10 баксов на лампочку. А еще этот же этап требует медленного равномерного нагрева до 40 градусов… Пришлось экстренно искать варианты того как это провернуть в интернете, остановился на очевидном и самом простом: сухой нагревательный блок! Компактный, настраиваемый и относительно дешевый (естественно в б/у состоянии), еще 200 долларов улетело в трубу, но теперь то я точно готов!

На часах 6 вечера, до ночи еще есть время, поэтому я решил заняться последним делом, которое откладывал из-за обилия других дел, но на которое я потратил деньги — кожевничеством! Естественно добить необходимые для крутки уже 200 ОР я и не рассчитывал, особенно учитывая мои нынешние 55 ОР, но понять что это за зверь такой и с чем его едят пожалуй стоит.

Открыв набор начинающего кожевника и положив перед собой пару кожаных лоскутков, я естественно первым делом просмотрел несколько гайдов по крафту простого картхолдера с двумя отделениями для карт. Вроде несложно, поэтому положив кусочек кожи размером 20х20 см на коврик для резки, я принялся за резку, предварительно естественно перенеся шаблон самого картхолдера 10х7 см и двух прямоугольников 10х4 см для карманов, оставив 0,5 см припусков на швы.

Затем у вырезанных элементов отшлифовал края наждачкой, чтобы они были гладкими и разметил линию шва линейкой (примерно 4мм от краев), затем шилом пробил отверстия с шагом в 4мм. После всех этих процедур я нанес клей на края карманов (10х4 см, которые) и приклеил их к основной части, один карман сверху, другой снизу, создав таким образом 2 отделения и дал клею высохнуть. Следующее что я сделал это сшил основную часть с карманами вощеной нитью и двумя иглами для седельного шва, отшлифовал края наждачкой, нанес воск и отполировал деревянной палочкой для гладкости. Финальным штрихом является нанесение защитного крема для долговечности, и вот, спустя примерно полтора часа аккуратной и кропотливой работы я получил заветное уведомление!

[Создано простое кожаное изделие. Сложность Минимальная. Получено +20 ОР!]

Эх, картхолдер оказался для системы слишком простым и не именным, поэтому не сильно много ОР, но зато я получил неплохой начальный опыт и удовольствие от работы. Сейчас у меня в общей сложности 75 ОР, и с учетом оставшейся кожи я могу сделать еще несколько простых вещей, например, обложку для паспорта, ключницу, кожаный браслет ну и может быть еще один картхолдер, но уже, например, с тремя отделениями. В любом случае до полуночи еще больше 4 часов, а ОР лишними никогда не будут, поэтому принимаемся за работу!

После напряжения и озонового запаха высоковольтных разрядов, работа с кожей была как бальзам на душу. Здесь не было риска мгновенной смерти от одной ошибки. Только материал, инструмент и твои руки. Я вдыхал густой, терпкий аромат натуральной кожи, и он успокаивал. Процесс был медленным, почти медитативным. Плавное движение ножа по линейке, создающее идеально ровный срез. Ритмичный стук шила, пробивающего отверстия для шва. Точное, выверенное движение двух игл, сплетающих вощеную нить в красивый и невероятно прочный седельный шов. В этом была своя магия, совершенно иная, чем та, что я искал предыдущей ночью. Не магия тонких граней реальности, а магия ремесла.

Превращение бесформенного лоскута в элегантную, функциональную вещь. Если сборка генератора Маркса была актом грубой, первобытной силы, укрощением стихии, то кожевничество было диалогом с материалом. Нужно было чувствовать его толщину, его пластичность, понимать, как он поведет себя под натяжением нити или при обработке воском. Я понял, что получаю удовольствие не только от системного уведомления о начислении ОР. Мне нравился сам процесс. Нравилось видеть, как под моими пальцами рождается что-то красивое и полезное. Возможно, в этом и был ключ. Чтобы создавать сложные, меняющие мир технологии, нужно было не забывать и о таких простых, земных вещах. Одно давало мощь, другое — концентрацию и душевное равновесие. И мне, как оказалось, были нужны оба.

Следующие часы я провел в кожаном угаре, если это можно так назвать, и последнее что я сделал это несколько простых кожаных браслетов за каждый из которых получил всего по 5 ОР, но зато кожи больше не осталось. Всего же со своих кожаных творений я получил сверху 70 ОР, доведя показатель моего баланса до 145 ОР, и так как 55 ОР в ближайшие часы я вряд ли смогу получить, можно приступать к созданию Снадобья Интеллекта. Рецепт там несложный, подготовительная фаза потребовала гораздо больше усилий и денег, хух, ладно, собираемся с мыслями и начинаем!

И так, с чего вообще начинается создание Снадобья Интеллекта, если исключить подготовительный этап, который я успешно преодолел? Конечно же с другого подготовительного этапа в виде зашторивания помещения и включения красного света. Густая, тревожная полутьма залила мою квартирку, превращая ее в подобие алхимической лаборатории или фотокомнаты маньяка. Благо, моя квартирная псевдолаборатория уже была собрана на столе, а инструкции четко выгравированы в памяти, поэтому начинаем с экстракции Фантазмина.

Пыльца Призрачной Орхидеи являет собой не порошок, как мог бы подумать неискушенный наблюдатель, а поллиний. Единая восковая масса, в случае с Призрачной Орхидеей ослепительно-белого цвета с легким перламутровым отливом, которую я аккуратно достал из центра материализовавшегося из инвентаря цветка пинцетом. Естественно, в квартире, за исключением багрового свечения лампы, больше не было источников света.

Восковой кусочек поллиния я поместил на небольшие лабораторные весы. Цифры на дисплее замерли: 57 миллиграмм. Входит в границы 50–70 миллиграмм, необходимых для создания одной порции Снадобья, а значит, продолжаем. С этим намерением я поместил взвешенный поллиний в абсолютно сухую и чистую колбу на 50 мл, затем с помощью мерного цилиндра отмерил ровно 20 миллилитров изопропилового спирта, чей резкий, стерильный запах на миг ударил в нос, и добавил его в колбу к поллинию.

Включив сухой нагревательный блок, я быстро его настроил на постепенное разогревание в течении 5 минут с 30 до 40 градусов, и следующие 10 минут — поддержание именно 40 градусов. Поместив колбу в блок, я принялся ждать, периодически вглядываясь, пошел ли процесс распада поллиния. По идее, он должен начать растворяться, окрашивая спирт в едва заметный опалесцирующий оттенок. Нервы были натянуты, как струны. К счастью, на десятой минуте процесс пошел, и спустя еще 5 минут, когда нагревательный блок, тихо щелкнув, прекратил работу, я перелил полученный раствор в пробирку для центрифуги и запустил устройство. Комнату наполнил нарастающий, монотонный гул.

Пять минут спустя все нерастворимые частицы, типа воска, частиц цветка, пыли и прочего осели на дно плотным белесым осадком. Мне же нужна только чистая жидкость сверху — супернатант, который я аккуратно слил с помощью шприца в новую стерильную колбу. Это и есть очищенный экстракт Фантазмина, к которому я тут же добавил ровно 5 мл коллоидного серебра. Раствор немедленно отреагировал, став слегка мутным, что говорило о правильности моих шагов. Перед почти последним, важнейшим этапом, я, поместив колбу в инвентарь, набрал в глубокую тарелку холодной воды и, добавив в нее соли и льда, вернул колбу с экстрактом в реальность.

Коробочка с одним из заряженных кристаллов кварца молчаливо появилась на столе. Я, взяв в руку керамические щипцы, подцепил ими кристалл, от которого, казалось, исходило едва уловимое покалывание, и приложил его к внешней стенке колбы, что стояла на столе. Проделывать эту операцию в руках я не рискнул, опасаясь дестабилизации заряда кварца. Сейчас же все должно пройти успешно. Надеюсь…

Вибрационное поле кристалла проникло сквозь стекло и запустило ожидаемую мной цепную реакцию. Сначала жидкость сильно помутнела, став молочно-белой. Я терпеливо продолжал ждать, держа кристалл у колбы и чувствуя, как воздух вокруг словно уплотнился. Спустя примерно 3 минуты жидкость начала резко светлеть, это было похоже на рассеивание тумана в ускоренной съемке, и спустя еще примерно минуту жидкость стала абсолютно прозрачной и чистой, как вода. Вдобавок по квартире разнесся легкий, свежий запах озона, еще один признак успешной активации.

Не убирая кристалл от стекла, я другими щипцами аккуратно подхватил колбу и поместил ту в подготовленную ледяную соленую воду. Раздалось тихое шипение. Резкое падение температуры зафиксировало нестабильную молекулярную структуру Снадобья, делая его пригодным для употребления и хранения. Спустя минуту я вытащил колбу из ледяной бани, а уже разряженный, ставший обычным камнем, кристалл вернул в коробочку. Следующее что я сделал, это взял небольшой светонепроницаемый стеклянный флакон и с помощью шприца перелил примерно 25 мл снадобья туда. Все, Снадобье Интеллекта официально готово, и система, к счастью, такого же мнения!

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +200 ОР!]

Хух, наконец-то! Я сделал это! Столько усилий, столько трат, столько планов и амбиций на это Снадобье, которое система метко окрестила зельем, и вот оно у меня в руке. Хотелось выпить его здесь и сейчас, но я сдержал свой порыв. Не время… Тем более что впереди у меня еще процесс создания 4 Снадобий, поэтому, убрав флакон в инвентарь, я приступил к процессу «Зельеварения», хах.

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +150 ОР!]

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +50 ОР!]

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +40 ОР!]

Очень сильно система режет награждение за успешные, но повторяющиеся действия. Это неприятно, но я как будто бы уже привык, ибо даже с учетом урезания наград, я с 5 Снадобий Интеллекта получил чистыми +540 ОР, а общий баланс достиг умопомрачительных 685 ОР. Сумма, о которой я пару дней назад не мог и мечтать, но реальность довольно быстро отрезвила мой взбудораженный разум. Этого не хватит на 3 крутки системы, только на 2: одну за 200 и одну за 250. Третью, за 300, я не потяну, ибо останется 235 ОР, сотня из которых, скорее всего, пойдет на разблокировку Стимулятора Мышц (если из системы не выпадет чего поинтереснее).

Обдумав все еще разок, я в итоге решил, что это действительно наилучший вариант. Но завтра. Перед крутками и дальнейшим планированием шагов я обязательно приму Снадобье Интеллекта. Почему завтра? Ну, на дворе ночь, после плодотворной и успешной работы меня сильно клонит в сон, поэтому можно и поспать и уже на трезвую, выспавшуюся голову действовать. Согласившись с этой железобетонной логикой, я включил наконец-то нормальный свет и, убрав все следы своей импровизированной хим-лаборатории, завалился спать.

Воскресное утро встретило меня, как и в предыдущий день, невероятным зарядом бодрости и мотивации. После быстрого душа и завтрака я достал из инвентаря Снадобье Интеллекта и, осушив то одним глотком, принялся ждать. Эффект наступил довольно быстро. Это было похоже на то, как с глаз спадает пелена, а из ушей вынимают вату — мир стал четче, яснее, а мысли, до этого бывшие просто быстрыми, теперь неслись со скоростью света, выстраиваясь в идеальные логические конструкции. Почувствовав небывалую легкость сознания и ощущение, будто я способен достичь чего угодно, я не стал терять драгоценное время и открыл систему, активируя первую «крутку» за 200 ОР!

[Получен чертеж (обычный) — Доработанная Формула Экстремиса (Марвел). (Разблокировка чертежа стоит 500 ОP)]

Вирус Экстремис — новейшая разработка в стремлении создать

суперсолдата. Он наделяет человека сверхчеловеческой силой, молниеносными

рефлексами и непревзойдённой выносливостью. Пользователи Экстремиса обретают

уникальную способность генерировать экстремальное тепло через метаболический

процесс, позволяя нагревать любую часть тела до тысяч градусов Цельсия по

собственному желанию. Регенерация с Экстремисом выглядит впечатляюще: раны

превращаются в тлеющий пепел, из которого за минуты восстанавливаются

утраченные ткани, возвращаясь к нормальной коже, плоти и костям. Однако эта

сила имеет цену: тело светится на тепловых датчиках, а чрезмерный перегрев

может привести к катастрофическому взрыву. Используйте с осторожностью!

Это… Переворачивает все мои планы с ног на голову, делая их резко неактуальными и несерьезными. Гребаный Экстремис из этой же Вселенной! Ну ладно, не факт, что конкретно этой, но… Ух, даже под сильным нейро-стимулятором я не могу сдержать волнения. Хочу, хочу, хочу! Это было почти физическое желание, голод по силе, который обещал этот чертеж. Тем более что это доработанная версия, а значит, риск взрыва при введении вируса отсутствует, впрочем, перегрев, увы, так и остается проблемой. Но черт возьми, как же аппетитно это выглядит, особенно учитывая, что у меня осталось 485 ОР и 15 ОР я добью буквально за полчаса. То есть я могу получить знание о том, как изготовить гребаную сыворотку суперсолдата, практически не сходя с места и в самое ближайшее время.

Заставив себя успокоиться, я стал думать. Эмоции — в сторону, только холодный расчет. Экстремис здесь и сейчас, а точнее рецепт. В отличии от простого (по меркам системы) Снадобья Интеллекта, здесь вряд ли получится обойтись тем, что у меня имеется в наличии. Если мне не изменяет память, а с учетом нейро-стимулятора шанс этого низкий, в создании Экстремиса напрямую задействованы нанотехнологии, а это уже чуть ли не высшая лига. Нужна более продвинутая лаборатория, нужны ресурсы, деньги и больше знаний! Последнее, причем, самое важное. Разблокировать рецепт сейчас — все равно что купить чертеж звездолета, имея на заднем дворе только груду металлолома и гаечный ключ. Соблазнительно, но абсолютно бесполезно на данном этапе.

Как бы разблокировка рецепта ни была соблазнительна, я сдержал порыв и, снова очистив мысли, крутанул гачу второй раз, уже за 250 ОР, надеясь, что мне упадет что-то не хуже, а то и лучше читерного рецепта сыворотки суперсолдата. Блин, а ведь этот рецепт имеет Обычную редкость, и ничего выше неё мне пока еще не падало, может, хоть сейчас?

[Получен предмет (обычный) — Ящик Магической Руды (Каждый Возвращается Домой). (Разблокировка предмета стоит 400 ОP, убедитесь, что в инвентаре имеется 1 свободная ячейка!)]

Какой кузнец обойдётся без металла? В этом мире снаряжение решает многое, и без качественных материалов ремесленнику не раскрыть свой потенциал.

К счастью, у вас есть вместительный ящик для хранения (2х2х1 м), наполненный до краев кусками необработанной руды — от обычного железа до редчайших небесных металлов. Чем ценнее руда, тем меньше её в запасе. Надеюсь, у вас есть инструменты для их очистки и ковки! Каждый месяц запасы ящика будут восполняться.

Предмет! Да, наконец-то! И в этот момент мой мозг, работающий на пределе, мгновенно выстроил цепочку. Экстремис — это цель. Ящик с рудой — это средство для достижения этой цели. Это не просто деньги. Это фундамент. Это бесконечный источник ресурсов для постройки лаборатории, для создания оборудования, для финансовой независимости. Какого фига этот «Обычный» Ящик с Рудами такой читерный? Да, разблокировка недешевая, но ежемесячное восполнение самых разных руд, от простых до условного Адамантия или Уру… Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А ведь там вполне могут быть и золото, и платина, что позволит мне решить проблему с финансами. Очевидно, приоритет разблокировки технологий изменился. В первую очередь — этот ящик. Во-вторую — что-нибудь из Арканума, типа Стимулятора Мышц, для выживаемости. И в третью, уже более основательно осев в этом мире, обзаведясь полноценной мастерской и деньгами, — чертеж Экстремиса.

Итак, сейчас у меня есть еще примерно полтора-два часа времени, пока действует Снадобье Интеллекта, нужно попробовать определиться со следующими моментами:

Где я наследил и наследил ли вообще, привлекая ненужное внимание. Как наиболее эффективно заработать больше ОР, чтобы добить баланс до 400, в идеале в течение этого же дня. Рассчитать необходимый мне бюджет для переезда из этой дыры и как мне конвертировать ценные руды из ящика в деньги, не привлекая излишнего внимания. Иные вопросы, если останется время, и вообще понять, есть ли они, хотя как минимум вспомнить ключевые моменты становления ключевых персонажей этой вселенной и сравнить их с этим миром лишним не будет, все таки иметь представление, откуда ведется точка отсчета, необходимо.

Хорошо, пойдем по порядку. Мой мозг, словно мощный процессор, выделил под первую задачу максимум ресурсов. Я не зря первым пунктом отметил возможные следы, потому что таковой есть, и он не возможный, а более чем реальный! Призрачная Орхидея. Растущая ночью в парке одного из центральных районов Нью-Йорка, она просто не могла не быть незамеченной. Вот только в открытом доступе про этот цветок упоминаний не найти, что логично на самом деле, ибо про тот же вибраниум ты тоже ничего не найдешь в открытом доступе. То есть существование Призрачной Орхидеи — это скрытое знание, лишь для посвященных, и я посягнул на него.

Неважно, кто именно занимается сбором этого мистического цветка с территории парка на Боулинг-Грин — Щ.И.Т., какой-нибудь орден магов или корпорация в стиле "Озкорп". Важно, что в ту ночь, как я его забрал, или в следующую ночь, этот кто-то цветок не обнаружит. И моя главная ошибка, продиктованная импульсивной жадностью, — я забрал все соцветие с несколькими десятками цветов! Один пропавший цветок могли списать на животного или вандала. Пропажа всего растения — это прямое заявление о краже. Итак, могут ли на меня выйти? И как?

Анализ угроз: стандартные методы. Отслеживание по камерам, коих в городе бесчисленное множество. Профессионалы смогут построить тепловую карту моих передвижений, отследить "цифрового призрака" — мой телефон, даже если он был выключен, а он НЕ БЫЛ выключен, оставлял следы, подключаясь к вышкам. Они сформируют маршрут, сузят круг поиска до района Адской Кухни, где с камерами есть свои сложности, но они все же есть. Возможно, даже до моей улицы, которая считается более-менее благопристойной по меркам района. Но дальше? Только методом перебора, поквартирный опрос, поиск аномалий — например, резкое увеличение потребления электроэнергии моей квартирой. Либо я где-то очень сильно отметился и сейчас, даже под мозговым допингом, не могу этого осознать. В любом случае, спецслужбы типа Щ.И.Т. а, если захотят меня найти, то найдут. Это лишь вопрос времени и приоритетности моей угрозы. Пока я для них — неизвестный вор редкого, но все же относительно распространенного в мире растения, и это при условии, что я вообще попал на карандаш. Но если они узнают, что я из него сделал…

Анализ угроз: нестандартные методы. Условный шаман племени Ленапе, занимающийся сбором цветочков для создания особо забористого волшебного табачка? Если он реально маг, то… Вроде чего-то типа предвиденья или доступа к инфополю у местных магов я не припомню, ну разве что за счет Великих Артефактов типа Ока Агамото, что по факту так-то Камень Времени. Сомневаюсь, что на поиски цветка бросят артефакт вселенского масштаба. Вдобавок, мне искренне хочется верить, что я "слепое пятно" для этого мира. Моя природа попаданца, наличие Системы — это может делать меня невидимым для магических сенсоров. И тот факт, что прошло уже почти два дня и за мной никто не явился, — лучшее тому подтверждение. Меня если и будут искать, то стандартными способами. А это значит, что переживать, конечно, есть о чем, но паниковать рано. Однако это ставит передо мной жесткое условие: нужно форсировать переезд. Правда, с оставшимися 200 долларами на кредитном счету…

Ладно, наследил ли я еще где-то? Закупка материалов: старался использовать разные строительные магазины или покупать б/ушное у частников, платил наличными. Допустим, тут чисто. Да и в целом материалы у меня не складываются по первичному ощущению во что-то типа метамфетамина — обычные лабораторные принадлежности. Взаимодействие с Мэри Джейн и Гарри Озборном? Думаю, они уже забыли о моем существовании. Хорошо, фиксирую на будущее: не совершать грубых ошибок во взаимодействии с закрытыми для общественности ресурсами. Это может привлечь нежелательное внимание.

С первым пунктом все ясно. Угроза реальна, но отложена по времени. У меня есть окно возможностей, и я должен его использовать. И это подводит меня к следующему шагу.

Следующий вопрос на повестке дня: Как мне наиболее эффективно добить за сегодня 400 ОР?

Нужно нафармить 165 ОР, в идеале — за сегодняшний день. Варианты?

Критерии простые: быстро, дёшево, функционально. Без лишних выкрутасов и долгих подготовок — только то, что реально приносит очки и не упирается в редкие материалы.

Разогнанный Снадобьем Интеллекта мозг, работающий на 110 % своей мощности, тут же начал накидывать идеи — от неосвоенных сфер ремесленничества, вроде той же лепки из глины и продвинутой столярки, до создания более сложной электроники и механизмов, по которым в интернете навалом подробных гайдов. Правда, большую часть вариантов я сразу отсеивал: где-то не хватало финансирования, где-то требовалась дорогая оснастка или редкие расходники, а кое-что упиралось в длительную отладку, на которую сейчас нет ни времени, ни сил. Плюс я сознательно сосредоточился на прикладных и функциональных предметах: мой небольшой опыт уже подтвердил — за понятную пользу система насыпает заметно больше ОР, чем за «красиво, но бесполезно».

Естественно, параллельно с обдумыванием идей я рылся в интернете: на DIY-форумах (Do It Yourself, он же «Сделай Сам»), в сообществах любителей самопального оружия и апгрейдов, у механиков, электриков и даже у химиков в профильных ветках. Я искал вдохновение и технологические решения отовсюду; всё, что мне было нужно, — это один, максимум два предмета, которые я смогу собрать быстро и дёшево, а система оценит «ох как дорого», то есть хотя бы в 50+ ОР, как в случае с тем самым Бульбамётом. Он, кстати, идеально соответствовал всем моим текущим критериям, за исключением одного обидного факта: уже был скрафчен и повторно систему на 50+ ОР не впечатлит.

Я даже рассматривал усложнённые версии Бульбамёта: пневматический вариант с компрессором, многоствольную модификацию и даже Гаусс-Бульбамёт (да, я нашёл в интернете и на этого монстра подробную инструкцию — сам в шоке!). Но всё упиралось в одну и ту же проблему. Я не уверен, как система оценит подобное — не жульничество, конечно, скорее хитрый повтор. Формально Бульбамёт даже легендарной редкости и сложности концептуально остаётся Бульбамётом, а значит, есть риск получить заниженный множитель. Плюс остаётся вопрос с покупкой и поиском материалов, особенно для Гаусс-версии: часть комплектующих и редкая, и дорогая. В общем, пока вариант с Бульбамётом отметаем. Тем более что я нашёл то, что искал, и это снова ПВХ-трубы, которые оказались гораздо более универсальным и интересным инструментом для крафта, чем я считал ранее.

На одной из веток DIY-форума я наткнулся на энтузиаста, который поэтапно расписывал и показывал процесс создания разного рода «оружия» — если вообще уместно так называть эти, по сути, безобидные стреляющие поделки. С учётом того, что у меня в наличии пять Бульбамётов, которые я при необходимости могу разобрать на фитинги и крепёж, а недостающие трубы докуплю — долларов двести хватит с головой, они недорогие — меня заинтересовало сразу несколько его конструкций. За каждую из них, думаю, система щедро отсыплет ОР: простая механика, понятный функционал, аккуратный результат.

Первый вариант — ПВХ-арбалет. Лёгкий арбалет, где ПВХ-труба служит основой и для дуги, и для корпуса, а выстрел обеспечивается эластичным шнуром. По материалам всё просто: трубы (часть уже есть у меня на полке), эластичный шнур, деревянная или пластиковая рукоять, парочка металлических скоб, винты, шайбы — и прочие мелочи для жёсткой фиксации узлов. Болты или стрелы сделаю из обычных деревянных дюбелей: слегка подправить геометрию, вклеить лёгкие наконечники или просто заострить их — и готово. Весь процесс укладывается в несколько часов, а итог выходит вполне функциональным. В общем, арбалет фиксируем!

Второй вариант — логично было бы сказать «ПВХ-лук», но его слишком уж просто собрать: велика вероятность, что система оценит его в символические 10 ОР. А материалы я сейчас экономлю и не хочу сжигать их на заведомо «тонкий» результат. Поэтому, проигнорировав лук и останавливаюсь на ПВХ-водяной пушке. По сути — водяной «помповик», только мощнее типового пистолетика. Для крафта нужна труба (естественно), насос — ручной или велосипедный, обратный клапан, сопло (подойдёт от садового шланга) и герметик или клей для ПВХ, чтобы всё держало давление. Стоит весь набор дёшево, собирается быстро, а система такое любит: понятный механизм с очевидным функционалом. Фиксирую в уме как второй обязательный пункт.

Изначально мне хотелось еще и третий, финальный и самый сложный вариант, но просмотрев гайд я отбросил его почти сразу же. Ну его нафиг — делать ПВХ-пневматическую турель. Сервоприводы, микроконтроллер для автоматизации, электромагнитные клапаны, компрессоры со сжатым воздухом, проводка, отладка — красивый проект, но сейчас не мой уровень по времени и по рискам. Посмотрев получасовое видео, где у мужика всё так гладко и красиво получалось, я трезво понял: повторить можно, но цена ошибки и затраты ресурсов велики. Теоретически, если очень захотеть, как с тем же Снадобьем Интеллекта, ради которого я собрал чёртов Генератор Маркса, можно и осилить, но это займёт хрен знает сколько времени и сил. На данном этапе я обойдусь Арбалетом и Водяной Пушкой; если понадобится — соберу по два-три экземпляра каждого и доберу недостающие очки. 165 ОР за сегодня — достижимо.

Хорошо, с крафтом разобрались. Что у нас дальше на повестке дня? Бюджет, чтобы свалить из Адской Кухни (ещё бы понять — куда именно), и схема, как конвертировать руды из «читерного» ящичка в реальные деньги. С первым более-менее ясно: нужен частный дом с гаражом-пристройкой и обширным, в идеале непроглядываемым для соседей, задним двором. По районам очевидные приоритеты — Бруклин, Квинс и Статен-Айленд: именно там чаще встречаются дома, подходящие под мои критерии. Изучив карту города и прикинув цены, я в итоге остановился на Бруклине и Квинсе. Да, месячная аренда там немного выше, чем на Статен-Айленде, зато близость к Манхэттену подкупает, а сами районы ощущаются более… благородными, что ли. И логистика проще.

Что по ценам? Тут я неприятно удивился. Снимая эту студию в Адской Кухне за 500 баксов, я ожидал, что частный домик с гаражом и двором в приличном районе будет в пару раз дороже, но не в шесть-восемь! Двухэтажный таунхаус в Бруклине за 4500 баксов в месяц… Пиздец, и это я ещё мягко выражаюсь. Вдобавок — комиссия брокеру 10–15 % годовой аренды, то есть ещё минус несколько тысяч; коммуналка, которая часто не входит в цену; страховки; и депозит — от нескольких тысяч вплоть до десяти. В итоге выходит, что мне понадобится МИНИМУМ 20 000 долларов на руках, чтобы безболезненно снять дом для спокойного крафта хотя бы на три месяца, а в идеале — сразу на полгода. Нижний порог фиксирую: двадцать тысяч.

Ладно, с целевой суммой определились. Теперь — как легализовать руды из моего будущего чудо-ящичка. Быстро пробежавшись по ценам на драгметаллы, я остановился на золоте и платине (ориентировочно 38 000 и 32 000 долларов за килограмм). Думаю, что-то из этого в ящичке найдётся. Какие у меня есть варианты сбыта? По сути — рабочий в данный момент один: ломбарды. До суммы около 10 000 долларов они обычно не требуют документов или подробных подтверждений происхождения. Другое дело, что чистую необработанную руду там примут без особого энтузиазма и, скорее всего, сильно занизят оценку. Значит, предварительно придётся сходить к переплавщику (ввиду отсутствия у меня собственной мастерской) и за пару сотен баксов выплавить слитки или гранулы. Уже их можно будет толкать в ломбарды по всему городу.

Рискованно? Определённо. Какие ещё есть варианты? Онлайн-аукционы, продажа частным коллекционерам или дилерам металла, попытка выйти напрямую на промышленников и предложить им что-то из редкозёма. Но каждый из этих путей на старте ещё более рискованный, чем обход ломбардами: выше порог входа, больше бумажной волокиты и внимательных взглядов. Значит, пока останавливаюсь на ломбардах — и именно во множественном числе, с получением оплаты наличкой. Базовые меры предосторожности — обязательны: приходить в разные точки в разные дни, в разное время, менять одежду и маршрут, не создавать повторяющийся паттерн. Я хоть и не супершпион, но хочется верить, что не совсем дурак. Хотя… уже наследил с Призрачной Орхидеей — так что дурак. Ладно, двигаемся дальше без самобичевания, просто аккуратнее.

Теперь, когда первоочередная задача по анализу наиболее важных вещей была решена, на повестке дня стоял анализ иного рода. Глубокий, дотошный анализ жопы, в которую меня занесло. Этим, по идее, любой правильный попаданец должен был озаботиться в первые же часы. Но, увы, система оказалась слишком увлекательной игрушкой, и первые дни прошли в тактической гонке за ресурсами, а не в стратегическом планировании. Сейчас же, когда на кону стоит не просто выживание, а будущее развитие, игнорировать этот вопрос будет равносильно самоубийству.

Итак, начнем с картотеки в моей голове. Ключевые персонажи, фракции, события. Из того, что я знаю и помню, разумеется.

Глобальный уровень: Боги и Монстры. Верхушка пищевой цепи Земли и Нью-Йорка в частности. Тони Старк, он же Железный Человек; Стив Роджерс, он же Капитан Америка; Брюс Беннер, он же Неуничтожимая Сверхсильная Зелёная Гора Ярости, он же Халк; Тор, он же асгардец и Настоящий Бог Грома и Молний. И остальные Мстители по убыванию их важности для глобального сюжета. Это титаны, столкновение которых способно стереть с карты город. Сейчас они — разрозненные, а некоторые даже несуществующие фигуры, но я знаю, что их объединение — лишь вопрос времени и правильной угрозы.

Уровень Идеологов: Мутанты. Две основные, вечно противоборствующие силы. Магнето с его идеей превосходства мутантов и профессор Икс с его мечтой о мирном сосуществовании. Школа для одарённых детей имени Чарльза Ксавьера, судя по обрывочной информации в сети, успешно существует, но маскируется под элитное закрытое учебное заведение. Сам факт, что мутанты сокрыты от общественности, напрягает. Это не мир, где они — часть общества; это мир, где они — тикающая бомба. Про Магнето упоминаний нет, а это еще хуже. Значит, он либо затаился, либо еще не начал свою войну. Есть конечно мизерный шанс что его вообще не существует в этой реальности, но в любом случае соваться в их разборки — безумие.

Уровень Улиц: Герои и Пауки. Мой нынешний мир, то, что происходит за окном. Паучок — а в моем случае, Паучиха. Буду называть ее Гвен-паук, для удобства и тешения эго. Она уже действует, но быстрый анализ новостей подтвердил: пока это борьба с обычной преступностью. Однако ее личная галерея врагов — это классика паучьей братии: Кингпин, заправляющий преступным миром; Ящер — и здесь меня пробирает холодок, ведь в большинстве реальностей с Гвен-паук этот перформанс исполняет Питер Паркер; Морлан, энергетический вампир, охотящийся на паучьи тотемы; Шакал, Крейвен-Охотник, Стервятник, Доктор Осьминог, Гоблин и, конечно же, Веном. Раз Октавиус проводит презентацию своих манипуляторов 14 октября, всего через месяц, то, подозреваю, именно он и станет ее первым серьезным противником. И это событие станет отправной точкой для появления в Нью-Йорке целой плеяды мета-преступников.

Но Гвен не единственная на этом уровне. Адская Кухня, мой район… это территория Дьявола. Сорвиголова. Слепой адвокат Мэтт Мёрдок днем, линчеватель ночью. Его война с Кингпином и японским кланом ниндзя «Рука» — это теневая сторона города, невидимая для обывателей. В какой-то мере, я сам того не желая живу в эпицентре этой войны. Еще один стимул покинуть этот район…

Уровень Науки и Космоса: Первопроходцы. Фантастическая Четвёрка. Их космическая экспедиция стартует 22 сентября, буквально через несколько дней. Сколько они пробудут на орбите — неизвестно, но их возвращение станет сенсацией. И вместе с ними в мир придут две угрозы совершенно разного масштаба. Первая — Виктор фон Дум. Гений, миллиардер, король Латверии, могущественный маг — его версия и уровень угрозы может быть любой, но он всегда будет одним из опаснейших людей на планете. Вторая угроза… абсолютная. Галактус, Пожиратель Миров. Он и его вестник, Серебряный Сёрфер, почему-то тесно связаны именно с Четвёркой. И если появление Дума — это политический и технологический кризис, то прилёт Галактуса — это конец света. И я понятия не имею, что смогу этому противопоставить и стоит ли вообще…

Точка отсчета: Гений, Миллиардер, Плейбой, Филантроп. Конечно же, Тони Старк. Именно с его арки становления Железным Человеком, по идее, и должна начаться вся эпопея с Мстителями, вторжением Читаури и Безумными Титанами, которые любят пощёлкать пальцами. Когда он полетит в Афганистан? Неизвестно. В сети нет ни единого упоминания ракет «Иерихон». Это может быть сверхсекретный проект. Но следить за новостями, касающимися «Старк Индастриз», — мой высочайший приоритет. Его похищение станет гонгом, возвещающим о начале новой эры.

Скрытые силы: Тени и Заговоры. Щ.И.Т. с Ником Фьюри и Гидра, пустившая метастазы в его структуру. Они — серые кардиналы, ведущие свою войну. Магия. Доктор Стивен Стрэндж — гениальный нейрохирург — пока еще спасает жизни в операционной, и с его руками все в порядке. Его грядущая автокатастрофа станет порталом в мир, где законы физики — лишь рекомендация, вдобавок он играет важную роль в глобальных событиях и вроде как пару раз даже спасал мир. За ним тоже нужно следить. Древняя (или Древний) где-то в Камар-Тадже обучает аколитов.

И все это лишь верхушка айсберга. Блэйд и вампирские кланы, ведущие свою тысячелетнюю войну в ночи. Капитан Марвел и вечный конфликт Кри и Скруллов где-то в глубинах космоса. Целестиалы, создавшие жизнь. Стражи Галактики. Шан-Чи, Десять Колец и мистические силы Кунь-Луня. Клуб Адского Пламени, тайное общество богатейших и влиятельнейших людей. И десятки других скрытых организаций, древних культов и инопланетных рас.

Этот мир — безумный, многослойный пирог из угроз. Пытаться охватить все — значит сойти с ума. Мне не нужно знать всё. Мне нужно знать достаточно, чтобы выжить и стать сильнее. Всё, чего я пока хочу, — чтобы мне дали время на раскачку. Моя сила — в постоянном, пусть и относительно медленном, усилении. Но это пока. Прогрессия у меня не арифметическая, а геометрическая. И кто знает, какой навык, чертёж или предмет Легендарной сложности позволит мне наконец выйти из тени и самому стать фигурой на этой безумной шахматной доске. А до тех пор — тишина, развитие и сбор информации.

Закрыв инкогнито-браузер с защищённым тоннельным шифрованием, я откинулся на спинку стула, выдыхая весь накопившийся стресс и усталость от хорошо проделанной умственной работы. Действие Снадобья Интеллекта сошло на нет, и я резко почувствовал себя тупым и тяжёлым, как после бессонной ночи. Но заглянув в записи, которые вёл последние часы, фиксируя самые важные и полезные мысли, я понял, что не всё так плохо. Псевдо-НЗТ-48 свою миссию выполнил: я получил ответы на терзавшие вопросы и упростил себе ближайшие решения. И даже несмотря на подступающую головную боль — небольшой откат от действия Снадобья — я готов начать творить и зарабатывать ОР. Мне жизненно необходим этот чудо-ящик с рудами — от него сейчас зависит слишком многое.

Хлопнув себя по щекам и собравшись с духом, я открыл уже обычный браузер — на вкладке с пошаговым процессом создания ПВХ-арбалета. Полчаса-часик пережду головную боль: за это время можно как раз сходить в строительный и купить недостающее для Арбалета и Водяной Пушки — шнур, пару фитингов, клей, мелкий крепёж и прочее. Вернусь — и начинаю фарм. Сегодня закрываю 165 ОР. А завтра займусь заработком денег. Затем — всем остальным, по плану и по нарастающей.

В строительном я действовал быстро и точно. В голове был четкий список, рожденный под действием Снадобья Интеллекта и гайдов из интернета. ПВХ-трубы нужного диаметра для арбалета и водяной пушки, эластичный банджи-шнур, компактный насос, пара клапанов, сопла. Расставаться с еще одной сотней долларов было неприятно. Кошелек, еще вчера приятно оттопыривавший карман, снова стал удручающе тонким. Финальный баланс в сто баксов не мог не нервировать, заставляя чувствовать себя уязвимым.

Я мысленно повторил мантру: «Деньги — не проблема. У меня есть чудо-ящик». Но одно дело — знать, и совсем другое — чувствовать. Ладно, передо мной есть четко очерченная цель, и я должен ее достигнуть.

Приступаем к крафту ПВХ-арбалета. Крафт. Это слово теперь вызывало у меня нечто сродни трепету. Это не просто процесс сборки, а акт творения, который сама Система признавала и вознаграждала. Итак, с чего начинается превращение сантехнической трубы в оружие? Со сгибания.

Я взял в руки 70-сантиметровый отрезок ПВХ-трубы диаметром 25 мм. Над нагретой конфоркой белый пластик начал медленно сдаваться. Появился характерный едкий запах, и труба стала податливой, как глина. Я осторожно, но уверенно согнул ее в идеальную дугу, отмерив изгиб примерно в 25 сантиметров от центра. Следующие пять минут я просто держал ее в этом положении, чувствуя, как пластик остывает и твердеет, навеки запоминая новую форму. Дуга была готова.

Теперь корпус. Тут все было проще. Такая же труба, но длиной в 50 см. Я аккуратно сделал на одном конце прорезь — направляющую для стрел. Затем, с помощью хомутов, прикрепил к середине деревянный брусок — простую, но удобную рукоять. Дальше дело за малым: соединить дугу с корпусом с помощью винтов, натянуть на дугу эластичный и прочный банджи-шнур. Тетива встала на место с тугим, обещающим щелчком.

Последний штрих — спусковой механизм. Я вырезал из деревянной ложки небольшой рычаг-курок и прикрепил его к корпусу. Простая защелка из плотной проволоки для удержания тетивы, соединенная с рычагом — и готово. Арбалет лежал у меня в руках, вполне себе функциональный и грозный на вид. Но я мысленно не ставил точку, и Система молчала. Конечно. Какое же оружие без боеприпасов?

Со стрелой все было на порядки проще. Обычный деревянный дюбель длиной в 30 см, заостренный на одном конце и с вырезом для тетивы на другом. Я натянул тетиву, вложил импровизированную стрелу в направляющую. Вот теперь — точно всё.

Для проформы я направил арбалет на одну из многочисленных коробок из под хлопьев, и нажал на спуск. Раздался резкий, хлесткий звук, и стрела, просвистев в воздухе, с глухим стуком вонзилась в картон и пластиковый пакет с хлопьями внутри, пробив их насквозь. Есть пробитие. И Система, к счастью, была того же мнения.

[Создана простая оружейная конструкция «ПВХ-Арбалет». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Отлично, +50 ОР. По аналогии с Бульбамётом, за следующий арбалет я получу 40, а дальше — с убыванием. Но прежде чем ставить производство на поток, нужно было проверить одну гипотезу, записанную во время брейн-шторма под Снадобьем.

Я взял в руки только что собранный арбалет и принялся методично деконструировать свое творение. Разбирать было проще, чем собирать. Когда передо мной снова лежала груда компонентов, я заменил деревянную рукоять на другой, почти идентичный брусок, и начал сборку заново. Пять минут, и арбалет снова был готов.

Никакого уведомления. Тишина. Теория подтвердилась. Систему не обманешь, постоянно собирая и разбирая одно и то же. Она вознаграждает за акт творения, за ту самую «Искру», что вдыхает в набор компонентов новую жизнь, превращая их в нечто цельное. Потенциал компонентов в рамках этого творения исчерпан. Однако эти же самые компоненты можно использовать для создания чего-то другого. Проверено еще на деревянном курке, который я изначально сделал из ложки. Логично.

Ладно, дальше по списку — ПВХ-водяная пушка. И, честно говоря, после Бульбамёта, после Генератора Маркса, да даже после этого простого арбалета, ее создание ощущалось как сборка детского конструктора. Всего четыре шага: создание резервуара из более толстой трубы, установка клапана, добавление сопла и подключение насоса. Наполнив получившееся чудо-юдо водой и открыв клапан, я намеренно направил струю в стену ванной. Мощный поток воды ударил в кафель, окатив все вокруг брызгами. Глупо, просто и на удивление весело. А главное, система приняла эту поделку.

[Создана простая оружейная конструкция «ПВХ-Водяная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Оставшиеся 65 ОР я добил тем что сделал еще один арбалет и еще одну водяную пушку получив за них в сумме 80 ОР. Баланс в 415 ОР радовал глаз и невольно я даже задумался о том чтобы покрутить гачу за 300 ОР, но это было мимолетное секундное желание которое я легко проигнорировал, мысленно вызывая систему и вливая ОР в разблокировку Ящика Магической Руды. ОР тут же списались с баланса и без лишних фанфар, уведомлений и прочего, ящик появился у меня в инвентаре. Из вкладки технологий он к счастью не пропал, правда цена следующего ящика составляла теперь 500 ОР, в будущем наверняка пригодится, а сейчас хватит и одного, надеюсь.

Оглядев свою студию, которая за эти дни стала центром на первый взгляд бессистемного хаоса и беспорядка, я понял, что здесь воплощать ящик 2х2х1 не вариант, и даже не потому что с местом туго, если надо я смогу организовать такой клочок свободного пространства, дело в полах. Дом старый, вес ящика доверху набитого рудами разной плотности и как следствие веса представить сложно, и рисковать тем что пол провалится я не хочу, пусть это и крайне малый риск, а значит нужно прогуляться по городу в поисках заброшенных строек.

На часах было четыре пополудни. В это время Адская Кухня жила своей обычной, шумной жизнью, и дневной свет делал ее улицы относительно безопасными. Я натянул неприметную уличную одежду и двинулся на поиски временного логова. Мне нужна была заброшка — место, настолько неприглядное, что им побрезгуют даже бездомные. Таких в этом районе хватало, но я искал особый вариант: уединенный, с минимумом сквозных проходов и подальше от любопытных глаз.

Спустя полчаса поисков, петляя по переулкам, от которых несло мочой и гниющим мусором, я нашел то, что нужно. Пятиэтажный недостроенный кирпичный монстр с пустыми глазницами оконных проемов, стоящий на небольшом пустыре. Стены были сплошь покрыты уродливыми граффити, а земля вокруг перерыта и завалена строительным мусором. Идеально.

Но даже в таком месте нельзя было терять бдительность. Я зашел в ближайший магазинчик и купил перцовый баллончик за десять баксов. Мелочь, но с ним на душе стало спокойнее. Сжимая баллончик в кармане, я скользнул внутрь здания.

Внутри царил полумрак и пахло сырой бетонной пылью. Каждый мой шаг гулко отдавался в пустоте, заставляя вздрагивать. Я двигался осторожно, заглядывая в каждую комнату, пока не нашел на первом этаже то, что искал — небольшое помещение без окон, с одним-единственным дверным проемом, расположенное в глубине здания. Убедившись, что я один, я затаил дыхание и материализовал из инвентаря чудо-ящик.

Он возник бесшумно, массивный и чужеродный в этом царстве разрухи. Ящик был набит до краев грубыми, необработанными камнями всех форм и размеров. — Ну, он действительно набит, — пробормотал я в пустоту, и мой шепот показался оглушительно громким. — И, на первый взгляд, руда не самая ценная, как я и думал…

Я взял в руки увесистый, темно-серый кусок с металлическим блеском и поместил его в инвентарь для анализа.

[Кусок необработанной Земной Свинцовой Руды (галенит). Вес 1,4 кг. Содержание металла 89 %. Редкость: Обычный. Состояние: 10/10]

Ага, свинец. С почти 90-процентным содержанием чистого металла! Это не просто руда, это почти готовый продукт. Я мысленно отвесил поклон неведомым создателям ящика. Любопытство подстегивало. Что тут у нас еще? Я вытащил рыжевато-бурый камень.

[Кусок необработанной Земной Железной Руды (гематит). Вес 1,7 кг. Содержание металла 82 %. Редкость: Обычный. Состояние: 10/10]

Стало ясно, что без полной ревизии не обойтись. Но перебирать сотни килограммов руды прямо на грязном полу было не вариант. Мне отчаянно нужны были контейнеры для сортировки. Это означало, что придется снова выходить в город и тратить и без того скудные деньги. Но, глядя на это сокровище, я понимал — жаловаться было бы грешно.

Спрятав ящик обратно в инвентарь, я покинул свое временное убежище. В ближайшем хозяйственном магазине я приобрел набор из десяти больших картонных коробок для переезда. Еще минус десять баксов. Коробки были хлипкими, но для инвентаря их физические свойства не имели значения. Главное — они были контейнерами.

Вернувшись в ту же укромную комнату, я разложил на полу десять коробок, создав подобие сортировочного центра. Снова призвав читерный ящик, я начал монотонный, но невероятно увлекательный марафон оценки сокровищ.

Каждый кусок руды я брал в руки, отправлял на мгновение в инвентарь для сканирования и, получив информацию, перекладывал в соответствующую коробку. Сначала шли промышленные металлы.

[Кусок необработанной Земной Медной Руды (халькопирит). Вес 1,2 кг. Содержание металла 84 %…]

[Кусок необработанной Земной Оловянной Руды (касситерит). Вес 2.1 кг. Содержание металла 80 %…]

[Кусок необработанной Земной Алюминиевой Руды (боксит). Вес 1,3 кг. Содержание металла 82 %…]

Постепенно коробки наполнялись. Но настоящий азарт начался, когда я наткнулся на первый драгоценный металл.

[Кусок необработанной Земной Серебряной Руды (аргентит). Вес 1,1 кг. Содержание металла 86 %…]

Мое сердце пропустило удар. А за ним пошли и другие.

[Кусок необработанной Земной Золотой Руды (самородок). Вес 0,7 кг. Содержание металла 88 %…]

[Кусок необработанной Земной Платиновой Руды. Вес 0,4 кг. Содержание металла 82 %…]

[Кусок необработанной Земной Палладиевой Руды. Вес 0,5 кг. Содержание металла 87 %…]

[Кусок необработанной Земной Титановой Руды (ильменит). Вес 1,0 кг. Содержание металла 89 %…]

Когда первая волна ревизии закончилась, передо мной стояло десять коробок, каждая из которых была подписана своим металлом. Всего десять представителей обычных, «Земных» руд. Довольно… мало, если вдуматься. Где, например, никель для сплавов? Или тугоплавкий вольфрам для серьезных инструментов? Но жаловаться было глупо. Золото, платина, палладий — это не просто материалы для крафта, это моя финансовая независимость. Особенно с таким невероятным содержанием чистого металла!

Я уже думал, что на этом сюрпризы закончились, но, разгребая остатки руды на дне ящика, я наткнулся на нечто иное. Там, среди обычных камней, лежали три куска руды, которые выглядели… неправильно. Один переливался всеми цветами радуги, другой был угольно-черным, но поглощал свет, а третий слабо светился в полумраке комнаты. Мой инвентарь подтвердил догадку — это было нечто совершенно иного порядка. Ящичек припас для меня самые редкие и экзотические варианты на десерт. И каждый из них даже по меркам Системы имел огромную ценность.

Первый из трех необычных кусков руды переливался на свету всеми цветами радуги. Я взял его в руки, ощутив странную, едва уловимую вибрацию, и отправил в инвентарь на сканирование.

[Кусок необработанной Вибраниумной Руды. Вес 0,3 кг. Содержание металла 96 %. Редкость: Редкий. Состояние: 10/10]

У меня перехватило дыхание. Вибраниум. Металл, из которого сделан щит Капитана Америки, костюм Черной Пантеры, протез Зимнего Солдата и черти знает, что еще. Основа технологий целой скрытной высокотехнологической нации. Я сглотнул, осторожно откладывая его в сторону, словно это была не руда, а спящая граната.

Второй кусок был угольно-черным, но таким плотным, что, казалось, поглощал сам свет. Он был обманчиво тяжелым для своего размера.

[Кусок необработанной Адамантной Руды. Вес 0,4 кг. Содержание металла 93 %. Редкость: Редкий. Состояние: 10/10]

Адамантий. Металл, которым покрыт скелет Росомахи. Символ абсолютной, немыслимой прочности. Холодный пот прошиб меня. Иметь в руках два этих металла одновременно — это уже не просто удача, это какая-то насмешка судьбы.

А третий… третий кусок тускло светился в полумраке комнаты собственным, неземным светом, словно внутри него тлел уголек, принесенный из кузницы богов.

[Кусок необработанной Руды Уру. Вес 0,5 кг. Содержание металла 98 %. Редкость: Редкий. Состояние: 10/10]

Вибраниум, Адамантий и гребаный металл Богов Уру. В этот момент я чуть не рассмеялся от истерического ужаса и восторга. Я пока и близко не знал, что мне делать с этими Сокровищами. Но вот что я знал точно, так это то, что за каждый из этих невзрачных на вид камней в этом мире готовы не просто убить. Нет… Здесь готовы выдрать твою душу с того света, чтобы ты рассказал, где спрятал еще. Светить такими ценностями было равносильно тому, чтобы повесить себе на шею неоновую вывеску: «Убей меня и стань одним из самых могущественных существ на планете».

Собрав все до единого кусочка этих трех руд, я сложил их в отдельную картонную коробку, мысленно зафиксировав их общий вес, и немедленно отправил эту коробку в инвентарь. Пусть не провоцируют реальность.

Теперь, когда самое ценное было в безопасности, нужно было провести полную инвентаризацию. Следующие два часа превратились в монотонный, но жизненно важный труд. Комнату наполнил глухой стук камней, шорох пыли и мое сбитое дыхание. Это была работа грузчика, бухгалтера и оценщика в одном лице. Я перетаскивал сотни килограммов руды из чудо-ящика на пол, взвешивал каждую партию, отправляя в инвентарь для суммирования веса, и сортировал по коробкам. Когда пыль улеглась, перед моим мысленным взором предстала полная картина моего новообретенного состояния:

Железная руда: ~700 кгСвинцовая руда: ~500 кгМедная руда: ~250 кгОловянная руда: ~200 кгАлюминиевая руда: ~150 кгТитановая руда: ~80 кгСеребряная руда: ~60 кгЗолотая руда: ~12 кгПлатиновая руда: ~10 кгПалладиевая руда: ~6 кгВибраниум: ~2 кгАдамантий: ~1.8 кгУру: 0.5 кг

Примерно две тонны руды, из которых килограммов двести — примеси. Нехило. Система не обманула: чем ценнее руда, тем её меньше. Иерархия была очевидна.

План в моей голове выстроился сам собой, четкий и неотвратимый. Шаг первый: Изоляция. Золото, платину и палладий, наиболее ценные с денежной точки зрения металлы, нужно отделить от промышленных. Шаг второй: Оптимизация. Весь этот основной костяк (железо, свинец и т. д.) нужно переместить в отдельный большой контейнер в инвентаре, чтобы чудо-ящик остался пустым и через месяц автоматически заполнился новыми рудами. Шаг третий: Постоянное развитие. Вернуться домой, пока улицы окончательно не погрузились во мрак, и попробовать что-нибудь покрафтить, чтобы заработать лишнюю копеечку ОР, даже несмотря на хлопоты и дела, минимум 50 ОР в день я должен зарабатывать. Шаг четвертый: Легализация. Продумать завтрашний маршрут по ломбардам, не забыв про переплавку полученного золота. Придется провести небольшой сравнительный анализ цен, но для этого даже Снадобье Интеллекта тратить не придется.

Мысленно согласившись с этой последовательностью, я поместил коробки и ящик с рудами в инвентарь, сложил оставшиеся пустые коробки и, забрав их с собой, двинулся домой. Сумерки уже сгущались над Адской Кухней, и из темных переулков начинала выползать ночная жизнь.

Завтра наступит понедельник, и это будет не просто очередной тяжелый день. Это будет первый день моей новой жизни. День, когда я перестану быть нищим сиротой из Адской Кухни, цепляющимся за выживание. Завтра я начну строить своего рода финансовую империю, пусть пока и свою личную.

За вчерашний вечер благодаря еще одному собранному арбалету и парочке мелочевки из дерева, я заработал 50 ОР, и несмотря на то что в ближайшие дни я вероятнее всего буду сильно занят хлопотами с обналичиванием руды, поиском жилья и переездом, я поставил себе за цель стараться как минимум зарабатывать 50 ОР в день. Моя главная сила — это система, и даже обзаведясь деньгами, домом и какой-никакой стабильностью в жизни, худшее что я могу сделать это расслабиться и перестать развиваться.

— Алло, добрый день. Я звоню в мастерскую Manhattan Gold and Silver, верно? — прежде чем выйти в город, я набрал номер лучшего, по моей скромной оценке, варианта для переплавки. Голос на той стороне, принадлежавший женщине, прозвучал профессионально и приятно.

— Да, это мы. Чем могу помочь?

Я сделал небольшую паузу, подбирая правильный тон — не слишком уверенный, чтобы не вызывать подозрений, но и не слишком робкий. — Понимаете, у меня немного необычная ситуация. Я недавно получил в наследство от деда… несколько кусков золотой руды. Хотел бы узнать, можете ли вы помочь переплавить их в небольшие слитки.

После слова «наследство» и «золотая руда» интонация в голосе девушки неуловимо изменилась, стала более заинтересованной и деловой. — Конечно, мы занимаемся этим. Можете назвать примерные габариты, вес? Возможно, вам известна чистота руды?

— Всего два куска, общий вес — один и восемь килограмма. Дед говорил, что чистота там высокая, где-то в районе восьмидесяти пяти-восьмидесяти восьми процентов, но это неточно. Думаю, у вас скажут точнее.

— Безусловно. У нас в наличии высокоточные лабораторные спектрометры, так что с определением чистоты проблем не будет. Мы сможем проконсультировать вас по всем вопросам. Когда вас ожидать?

— Планирую быть в ближайшие часы, но прежде я хотел бы прояснить несколько моментов. Я читал о вас отличные отзывы и был на вашем сайте, но все же… — я намеренно сделал паузу, изображая осторожность. — Вы действительно можете принять часть металла, полученного от переплавки, в счет оплаты ваших услуг?

— Да, это стандартная практика, — доброжелательно ответила девушка, и с моей души упал небольшой камень. — Мы просто вычтем стоимость работы из итогового веса чистого металла.

— Отлично. Тогда второй вопрос, который меня волнует. Я могу лично присутствовать во время процесса? Все-таки речь о серьезных деньгах, и это… ну, память о деде. Хотелось бы все проконтролировать.

— Я вас прекрасно понимаю, — в ее голосе послышались нотки сочувствия. — И да, конечно, это довольно распространенная просьба. Процесс много времени не займет, и наш мастер даже сможет все пояснить вам по ходу дела, если вам будет интересно.

«Именно это мне и интересно, — подумал я. — И чтобы в процессе меня не обвесили, конечно же». — Замечательно. И последний, наверное, вопрос. Могу ли я часть золота продать вам напрямую? Мне понадобится немного наличных, но связываться с банками и декларациями совсем не хочется. Речь идет о сумме меньше десяти тысяч долларов, чтобы избежать лишней бумажной волокиты.

Я был почти уверен, что они согласятся. Для такой мастерской выкупить немного золота у клиента, который принес им крупный заказ — выгодная сделка. Они, как и ломбарды, возьмут его с дисконтом, к чему я был готов. Девушка ответила практически мгновенно, без запинки.

— Конечно. Мы занимаемся выкупом, но цена будет на двадцать пять процентов ниже текущей рыночной. На данный момент это составит примерно 24 562 доллара за килограмм чистого золота.

— Хорошо, меня это более чем устраивает. А что насчет сертификации?

— Не переживайте. По завершении работы мы предоставим вам все необходимые сертификаты и квитанции. В них будут указаны точный вес до и после переплавки, проба чистоты, а также стоимость наших услуг и сумма продажи, если потребуется. Все официально.

— Что ж, я узнал все, что хотел. Огромное спасибо за подробную консультацию. Ожидайте меня в пределах часа-двух.

— Спасибо, что выбрали нашу мастерскую. С нетерпением ждем вас!

Я завершил звонок и выдохнул. Manhattan Gold and Silver — одна из старейших ювелирных мастерских Нью-Йорка, и, судя по всему, одна из самых честных. План казался надежным.

Погрузив тяжелую, обернутую в ткань руду на дно рюкзака, я ощутил ее солидный вес. Абсурдность ситуации забавляла: нести в обычном рюкзаке состояние, способное изменить всю мою жизнь. Я двинулся пешком в сторону 47-й улицы на Манхэттене. Именно там, между Пятой и Шестой авеню, располагался знаменитый Бриллиантовый Район.

Улицы менялись на глазах. Мрачноватые кирпичные фасады Адской Кухни уступали место сверкающим витринам и стеклянным небоскребам Мидтауна. Воздух стал плотнее, наполнился гулом дорогих машин и обрывками разговоров на десятках языков. Здесь, в этом плавильном котле амбиций, мои богатства были лишь каплей в море. Я видел ортодоксальных евреев с кейсами, прикованными к запястьям, арабских шейхов, выходящих из бронированных лимузинов, азиатских бизнесменов, обсуждающих сделки на миллионы долларов прямо на тротуаре. На их фоне я был просто еще одним клиентом. Моя легенда про наследство от деда казалась здесь на удивление правдоподобной. Люди вон в наследство коллекционные карточки покемонов оставляют стоимостью в сотни тысяч долларов, и ничего. Обычное дело.

Через сорок минут я стоял перед пятиэтажным зданием с благородным фасадом из песчаника. Первые два этажа занимала мастерская. За массивной дверью из темного дерева и стекла меня встретила прохлада кондиционера и тишина, нарушаемая лишь гулом невидимой вытяжки. Молодой человек в идеально сидящем костюме, один из менеджеров, вежливо поинтересовался целью моего визита. Узнав, что это я недавно звонил по поводу крупного заказа на переплавку руды, он тут же провел меня вглубь мастерской, в рабочую зону.

Мастер, здоровый дядька лет сорока с идеально подкрученными усами и в кожаном фартуке, уже ожидал меня. Его руки были руками рабочего — сильные, с въевшейся в кожу металлической пылью, но взгляд был острым и оценивающим. Я снял рюкзак и аккуратно выгрузил два тусклых, тяжелых куска руды на специально подготовленный стол, покрытый жаропрочным материалом. Мастер, не тратя драгоценного времени на лишние слова, лишь кивнул и тут же приступил к осмотру. Уважаю.

Первым делом — оценка. Я молча наблюдал, как мастер которого зовут Энрики, словно хирург, орудует спектрометром. Он крутил мои самородки и так и сяк, прикладывая датчик к разным частям, и цифры на маленьком экране прибора постоянно менялись. Мастер что-то сосредоточенно записывал в потертый блокнот, хмуря густые брови. Эти пятнадцать минут тянулись для меня целую вечность. В голове крутился рой мыслей: «А что, если он занизит показатели? Что я буду делать? Спорить? Уходить?».

Наконец, Энрики отложил прибор и вынес свой вердикт, постучав карандашом по блокноту:

— Итак, парень. Первый кусок — 87,6 % содержания золота. Второй похуже, но тоже неплох — 83,1 %.

Я мысленно выдохнул. В инвентаре самородки имели значения 88 % и 83 %. Система, очевидно, округляла цифры, но вердикт мастера был пугающе точен. Если бы он назвал условно 85 и 80, я бы развернулся и ушел, но здесь все было честно. Я кивнул, давая согласие.

Дальше все завертелось. Раздался оглушительный скрежет, и стальные челюсти дробилки без видимого усилия превратили мои самородки в груду мелких осколков размером с ноготь. Еще десять минут, и эти кусочки уже были аккуратно засыпаны в графитовый тигель.

— Сейчас будет жарко, — предупредил Энрики, надевая защитные очки и толстые перчатки.

От печи дохнуло волной сухого, обжигающего жара, заставив меня отступить на шаг. Мастер установил тигель внутрь, и комната наполнилась нарастающим гулом. Я смотрел через небольшое окошко из жаропрочного стекла, как осколки руды начинают терять форму, оплывать, превращаясь в единую, светящуюся массу. Внутри тигля, в ослепительном сиянии, плескалось маленькое солнце — гипнотическое и опасное зрелище. Двадцать минут спустя мои 1,8 килограмма руды стали жидким огнем.

Уверенным, отточенным движением Энрики извлек тигель и начал разливать расплав по небольшим формочкам. Золото текло густой, сияющей струей. Еще пятнадцать минут на охлаждение, и вот он, результат: на столе передо мной лежали шестнадцать идеальных стограммовых слитков и одна небольшая, застывшая капля весом в 37 граммов. Мастер тут же, словно ювелир, отделил от этой капли 12 граммов — оплата металлом за его услуги. У меня на руках осталось 1625 граммов чистого золота 999-й пробы. Каждый слиток был сопровожден небольшой квитанцией, подтверждающей его подлинность.

— Хорошая руда, — неожиданно произнес Энрики, протирая руки ветошью. — У твоего деда был наметанный глаз. Ты, вроде, говорил менеджеру, что хочешь часть сбыть?

— Да, мне подтвердили, что я могу сделать это здесь, — ответил я, с трепетом укладывая теплые, тяжелые слитки в пластиковые контейнеры и пряча их в рюкзак.

— Можешь, конечно, — легко согласился он. — Но если хочешь продать больше, да еще и с уценкой всего в двадцать процентов, а не в двадцать пять, как у нас, могу посоветовать ломбард моего приятеля. Скажешь, что от Энрики, и он не будет задавать лишних вопросов. Если понесешь на улицу вслепую, с тебя три шкуры сдерут.

— Хм, звучит довольно привлекательно. Давайте адрес.

Получив от мастера адрес ломбарда, который, к моему удивлению, находился на этой же улице, я почувствовал, как паранойя немного отступает. Здесь, в Бриллиантовом Районе, репутация — это все. Я направился к тому же менеджеру, что встретил меня на входе.

Полчаса спустя я вышел из мастерской на оживленную улицу, и мир показался мне совершенно другим. В рюкзаке, помимо золотых слитков на 1225 грамм, лежала тугая пачка стодолларовых купюр — 9825 долларов. Я богат! Ну ладно, по меркам Нью-Йорка я даже в средний класс с натяжкой вхожу, но это было неважно. Важно было ощущение. Словно с плеч свалился невидимый груз. Стало так легко дышать, а мысли, больше не обремененные заботами о том, на что прожить следующий день, потекли свободно и ясно. Это была эйфория, непередаваемая эмоция свободы. Наверное, нечто подобное чувствует человек, который только что полностью погасил ипотеку!

В таком благодушном настроении я зашел в ломбард посоветованный мастером. Сказав полноватому мужчине за бронированным стеклом, что я от Энрики, и предъявив сертификаты, я без лишних вопросов продал еще 325 грамм золота, получив на руки 8380 долларов.

И вот тут эйфория схлынула, сменившись ледяным уколом страха. В общей сложности у меня сейчас 18 205 долларов наличными и еще 900 грамм золота. Внезапно оживленные улицы Манхэттена показались враждебными. Каждый прохожий, что бросал случайный взгляд на мой рюкзак, в моем воображении превращался в грабителя. Недолго думая, я заскочил в ближайший магазинчик, купил самый дешевый и неприметный пластиковый пакет-майку, сложил в него всю наличку и оставшиеся слитки, после чего засунул этот драгоценный сверток в инвентарь. Фух. Стало гораздо спокойнее. Теперь я могу идти по улице, не шарахаясь от каждой тени.

Оставшееся золото я могу продать в течение пары дней, в разных ломбардах, чтобы не светить сразу крупной суммой. Но это потом. Финансовая подушка безопасности создана. А значит, следующий вопрос на повестке дня — аренда нового жилья!

Вернувшись в свою тесную студию, я ощутил острый диссонанс. Воздух был спертым, а стены, казалось, давили еще сильнее, чем раньше. Контраст между этим убогим убежищем и десятками тысяч долларов, спрятанными в моем инвентаре, был почти физически ощутим. Пора было с этим заканчивать.

Я тут же сел за ноутбук. На экране замелькали страницы Крэйглиста и СтритИзи. Фильтры были выставлены четко: районы Бруклина и Квинса, обязательное наличие гаража-пристройки и заднего двора. Первые же результаты заставили меня поморщиться. Цены, задранные брокерами, выглядели как форменное издевательство. Эти цифровые стервятники готовы были содрать тысячи долларов за пару электронных писем и один показ. Спустя десять минут бесплодных поисков я, раздраженно цыкнув, убрал из фильтров галочку «брокеры».

И случилось чудо. Цена, до этого казавшаяся неадекватной, вдруг начала радовать глаз. Частники сдавали жилье на двадцать, а то и тридцать процентов дешевле. Депозиты были разумнее, и не нужно было платить комиссию. Я хоть и стал на порядок богаче, чем был утром, но это не освобождало меня от ответственности. Легкие деньги так же легко и уходят, если тратить их бездумно.

Еще полчаса ушло на тщательный отбор. Я остановил свой выбор на трех вариантах, которые подкупили меня адекватным описанием и живыми, не фейковыми аккаунтами владельцев.

Первый, самый привлекательный: одноэтажный домик в Бруклине, в районе Бэй Ридж. Гараж-пристройка, густо заросший зеленью задний двор — идеальное прикрытие от любопытных соседей. Цена — 3000 долларов в месяц плюс коммуналка.

Второй: двухэтажный дом там же, в Бруклине, но уже в Марин Парк. 4500 долларов, но коммуналка включена. Дороговато и слишком много лишнего пространства.

Третий: двухэтажный дом в Квинсе за 3500 долларов. Этот вариант был самым подозрительным. Слишком сладкая цена для такого метража. Явно какой-то подвох. Ему я решил звонить в последнюю очередь, если вообще решу.

Все мысли возвращались к первому варианту. Он был идеален. Компактный, без лишних комнат, за которые пришлось бы переплачивать. Район Бэй Ридж стратегически выгоден: рядом мост на Стейтен-Айленд, недалеко порт — если понадобится арендовать грузовой контейнер или склад, все будет под рукой. Само объявление внушало доверие: нотариальное заверение договора, срок сдачи минимум от года, депозит всего 3000 долларов и, что немаловажно, готовность принять наличные. Судя по всему, дом сдавала семья, переезжающая в другой город. Это значило, что они, скорее всего, не будут докучать излишними проверками, им просто нужен был надежный жилец. Решено. Я набрал номер, надеясь на удачу.

— Алло, добрый день. Я звоню по объявлению об аренде дома на Бэй Ридж. Оно еще актуально? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

— Добрый. Да, актуально, — ответил женский голос, в котором слышалась усталость, вероятно, от переезда и бесконечных звонков.

— Отлично. Я хотел бы его посмотреть. Могу подъехать в ближайшее время, если вам удобно.

— Хорошо… А кто будет проживать? Семья?

— Нет, только я один. Я студент, переезжаю для учебы. Мне как раз нужно тихое место, чтобы спокойно заниматься.

— А, студент… — в ее голосе проскользнула нотка сомнения. — Понимаете, мы ищем кого-то надолго. Без вечеринок, громкой музыки…

— Полностью вас понимаю, — поспешил я ее заверить. — Я не гулящий, скорее наоборот, самый интровертный интроверт на свете. Шумные компании — это не мое. А договор на год меня абсолютно устраивает, именно поэтому ваше объявление меня и привлекло.

На том конце провода наступила короткая пауза. Она явно взвешивала мои слова.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Вы… местный?

Это был завуалированный вопрос о моей внешности и происхождении. — Я европеоид, — ответил я прямо. — Вы можете ожидать меня в течение часа-двух?

— Да, хорошо, подъезжайте. Адрес знаете?

— Да. Буду скоро.

Я завершил звонок и облегченно выдохнул. Первичную оценку я прошел. Теперь нужно было соответствовать созданному образу.

План был прост: произвести впечатление надежности. Первым делом — смыть с себя саму ауру Адской Кухни. После душа я зашел в ближайший магазин одежды и потратил сотню долларов на простую, но приличную одежду: чистые джинсы, рубашку-поло и приличные кроссовки. В идеале бы еще к парикмахеру, но времени уже не было. Переодевшись прямо в примерочной, я вызвал такси.

В желтом кэбе, уносящем меня из Манхэттена в Бруклин, я впервые за долгое время почувствовал себя не просто выживающим, а живущим. Я еду не прятаться, а начинать новую жизнь. И впереди меня ждет мой будущий дом. Надеюсь.

Приехав на адрес, я встретился с Луизой, милой, но явно уставшей от переезда женщиной лет сорока. Она провела мне быструю экскурсию по уже практически опустевшему дому. Гуляя по комнатам, где эхом отдавались наши шаги, я ощущал не пустоту, а потенциал. Вот здесь, в гостиной, будет своего рода зона отдыха и планирования. А эта небольшая комната идеально подойдет под кабинет. Но главное — гараж. Просторный, с отдельным выходом на задний двор. Моя будущая мастерская.

Луиза объяснила, что они всей семьей уже практически живут в новом доме в другом штате, и им осталось лишь сдать этот флэтхаус, чтобы закрыть все дела. Изначально они выставили его за 3500 долларов, но звонков было мало — для одноэтажного дома, пусть и в хорошем районе, это было дороговато. Поэтому этим утром они приняли стратегическое решение — понизить цену до 3000. Я оказался одним из первых, кто позвонил по новой цене. Удача улыбнулась мне.

Еще больше она улыбнулась, когда Луиза, оценив мой опрятный вид и спокойную манеру речи, кажется, увидела во мне идеального арендатора. Ей не нужен был проблемный жилец, за которым пришлось бы следить из другого города. Ей нужен был кто-то, кто просто будет платить вовремя и не устраивать вечеринок. Моя легенда об «интровертном студенте» сработала на все сто. Спустя буквально двадцать минут после моего приезда на Бэй Ридж мы уже ехали на ее машине к нотариусу, чтобы подписать договор.

Спешка семьи Луизы сыграла мне на руку, она в этот же вечер отчалила в свой новый дом. А я весь следующий вторник и среду я посвятил переезду. Это было изматывающе. Сначала — вывезти свои немногочисленные, но важные пожитки из клоповника в Адской Кухне. Пришлось расторгнуть договор с предыдущим арендодателем, который, разумеется, не вернул мне 500 долларов залога, заплаченного еще старым Джоном. Я воспринял эту потерю философски — это плата за прощание с прошлой жизнью.

Затем началось обустройство. Таскать коробки, расставлять оборудование в гараже, закупать всякую бытовую мелочь. Постоянные поездки на такси быстро показали мне суровую правду: даже мой разбухший карман можно опустошить, если бездумно тратить деньги на извозчиков. Я понял, что пора приобретать машину. Не только для удобства, но и как важный стратегический актив.

К моему огромному удивлению, порывшись по памяти я понял, что водительское удостоверение у меня уже имелось. Спасибо приемной матери Джона, которая активно пользовалась всеми социальными льготами, включая бесплатное обучение вождению для приемных детей. Еще один неожиданный подарок из прошлого.

Часть Среды, помимо домашних хлопот я посвятил поиску машину. Анализ предложений на Крейглисте, поездки по разным уголкам Бруклина, осмотр нескольких проржавевших ведер с болтами. Наконец, я нашел то, что нужно — Honda CR-V 2007 года. Неброская, надежная, достаточно вместительная и, главное, не привлекающая лишнего внимания. Идеальный «серый» автомобиль для моих целей. Всего за 7200 долларов. После короткого торга и осмотра я рассчитался на месте наличкой, получил на руки расписку и документ о собственности, и в тот же день оформил машину на себя в департаменте транспорта Бруклина, там же оплатив страховку за 100 долларов в месяц.

И вот, к вечеру среды, я сидел в своем собственном гараже, на своем собственном раскладном стуле, рядом со своей собственной машиной. Я закрыл ворота, отрезав себя от внешнего мира, и позволил себе наконец-то подвести итоги. На руках у меня имеются следующие карты: надежная машина, приятный тихий домик с годовой арендой, 180 ОР на балансе (в редкие свободные минуты я не сидел без дела, а крафтил всякую мелочевку) и тугая пачка наличных на 25 тысяч долларов — я все-таки продал все золотые слитки, методично объехав разные ломбарды по всему городу.

Жизнь хороша. Я ощущал пьянящее чувство контроля и безопасности, которого мне так не хватало. Но для полного освобождения оставалось сделать еще пару шагов. Завтра я отчислюсь из Колледжа Искусств. Он не является серьезной проблемой, но подсознательно я чувствую себя скованным этой формальностью. А еще нужно бы погасить 2000 долларов кредита. Закрыть все старые счета, чтобы начать с чистого листа.

Я потратил еще часик на разгребание гаража, сортируя свое оборудование и раскладывая по полкам материалы. Эта монотонная работа успокаивала и приносила удовлетворение. С чувством выполненного долга я добил сверху 20 ОР на мелком крафте, доведя баланс до круглых двухсот, и пошел спать. План на завтра был прост и ясен. Отчисляюсь из колледжа. Добиваю еще 50 ОР. И разблокирую сразу два рецепта из набора «Арканума»: «Стимулятор Мышц» и «Генератор Защитного Поля». С моими средствами и ресурсами, я уверен, что смогу осилить создание чего-то из этих двух вариантов и каждый из них по-своему хорош. Если деньги понадобятся еще, я соберу или куплю личную плавильню для руд прямо здесь, в гараже. Но это все завтра…

Утро в новом доме было другим. Тихим. Спокойным. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, не нес в себе тревоги и запаха сырости, как в старой студии. Он обещал продуктивный день. Энергия, бурлившая внутри, была уже не просто юношеским максимализмом. Я чувствовал ее почти физически — нечто теплое и плотное в груди, требующее выхода, жаждущее созидать. Это гормоны молодого тела так на меня влияют? Или пресловутая системная Искра Творца, о которой мне пока практически ничего не известно, действительно раздувается, чтобы со временем стать полноценным Пламенем Небесного Кузнеца?

Я прислушался к внутренним ощущениям. Они были специфичны, но определенно позитивны. Это был зуд в кончиках пальцев, желание взять инструменты и превратить груду материалов во что-то новое. Этот внутренний огонь мог подталкивать меня к разного рода свершениям, великим и не очень. Решив не забивать себе голову философскими вопросами, я позавтракал и устроился с ноутбуком, планируя следующие шаги на поприще крафта. Параллельно я пережидал утренние пробки Нью-Йорка, и только когда трафик немного рассосался, сел в свою Хонду и поехал в Колледж.

Передо мной стояла простая, хоть и нудная задача: официально сжечь мосты. Подать заявление на отчисление, заполнить форму на вывод из программы кредитования, выслушать обязательную консультацию, где мне с усталым видом объяснят то, что я и так уже нагуглил. А дальше — расчет. Семестр здесь стоил 4500 долларов, год — 9000. Дороже моей машины. Джон как раз отучился полный год, так что именно эту сумму, плюс начисления в 300–500 долларов за эти полмесяца, мне и предстояло вернуть. К счастью, условия льготного кредита были щадящими: никаких процентов, а начать выплаты можно было спустя полгода в течение десяти лет. Я, естественно, тянуть не собирался. Настрою автоплатеж и забуду об этом долге, как о страшном сне.

Прибыв в Колледж я на реактивной тяге начал обходить кабинеты администрации. Вся эта бюрократическая волокита заняла около часа. Каждый поставленный росчерк на бумагах ощущался как щелчок ножниц, отрезающих еще одну нить, связывавшую меня с жизнью Джона. Наконец, мне на руки выдали официальное подтверждение. Я больше не числился студентом этого Колледжа. Правда, кредитным рабом быть не перестал, но это уже частности, хах.

Довольный, я направился к выходу. В голове уже роились планы: заехать в строительный, закупиться по полной и на весь день уйти в ремесленнический экстаз. Но моим планам не суждено было сбыться так просто. Прямо навстречу мне, по залитому солнцем коридору, шла она. Знакомая копна рыжих волос в толпе студентов была как яркая вспышка — Мэри Джейн Уотсон собственной персоной.

Рядом с ней шел парень, который был ее полной противоположностью (и я не только про пол, хах). Тощий, немного сутулящийся, он был соткан из острых углов и нервной энергии, а за стеклами очков в круглой оправе прятался взгляд, привыкший к страницам книг, а не к лицам людей. Зеленый свитер, потертые джинсы… Не в обиду парню, но он был архетипичным представителем фракции ботаников, вот прямо эталонным экземпляром.

И все бы ничего. Я не собирался менять маршрут или заводить разговор. Девушка заметила меня и приветственно кивнула с легкой улыбкой. Я кивнул в ответ, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Мы разминулись. Я уже сделал пару шагов, погруженный в свои мысли о предстоящем крафте, когда до моих ушей долетел обрывок их разговора. Одно слово. Точнее одно имя, произнесенное ею, заставило меня замереть на месте.

— …Там правда ничего сложного, Питер, с твоими-то мозгами ты починишь этот прожектор на раз-два…

Что она говорила дальше, я пропустил. Мой слух зацепился за одно-единственное слово, и весь остальной мир просто перестал существовать.

Имя. Питер.

Мой мозг, в этот момент экстренно заработавший в ускоренном режиме, мгновенно просеял гигабайты метазнаний. Питер. В окружении Мэри Джейн… Тощий. Ботаник. Очки… Паззл сложился с оглушительной, беззвучной вспышкой.

Питер. Паркер.

Я смотрел на спину этого сутулого парня и пытался соотнести его образ с легендой. Не было ни уверенности, ни скрытой силы, ни даже намека на того остроумного героя, которым он должен был стать. Только неуклюжая юность. Вот что с людьми делает отсутствие укуса радиоактивного паука…

Вопрос в другом. Что мне предпринять? И стоит ли вообще что-то предпринимать? Причины для вмешательства? Как минимум две, и обе — весомые.

Первая — Питер Паркер чертов Гений. Один из умнейших людей этого мира. Я не знаю, насколько гениальна конкретно эта его версия, но это легко можно будет понять из разговора.

Вторая — его трагическое будущее. Его альтер-эго Ящера, которое почти неизбежно в тех вариациях вселенной, где существует Гвен-паук. Я не герой, но… Возможно ли предотвратить появление одного из довольно опасных монстров Нью-Йорка еще на этапе зарождения?

Так, стоп. Без спешки. Давай еще раз все обдумаем. Холодно и по порядку.

Актив: Гений. Какое это значение имеет конкретно для меня? Я — не гений, и близко нет. Я практик с доступом к потенциально невероятным технологиям. Но я не всегда понимаю фундаментальные принципы, лежащие в их основе. Паркер — это мост. Он не просто ресурс. Он — мультипликатор силы. Живой суперкомпьютер, способный взять мои чертежи из Кузни — артефакты из других реальностей, нарушающие законы физики, — и найти способ заставить их работать здесь, в моем гараже, с помощью паяльника и деталей с радиорынка. Он сможет объяснить мне биохимию Стимулятора Мышц, оптимизировать механизм для Генератора Защитного Поля, помочь с программированием. Это не просто ускорение фарма ОР. Это квантовый скачок в качестве и скорости моего развития. Питер Паркер — один из немногих гениев-универсалов, и игнорировать такой актив, когда он находится буквально на расстоянии вытянутой руки, было бы преступной глупостью.

Пассив: Ящер. А на другой чаше весов — его чудовищное альтер-эго. Меня, честно говоря, мало волнуют моральные дилеммы и путь становления Гвен как героини. Меня волнует анализ рисков. Настолько ли важна эта трагедия для Гвен, как, условно, смерть ее отца? Судя по тому, как Питер сейчас тенью следует за Мэри Джейн, готовясь исполнять ее просьбу, вряд ли у них с Гвен сейчас тесные отношения. Скорее всего, его поступок будет продиктован завистью к супергероине (если он уже знает о ее альтер-эго) и желанием доказать что-то миру. Классика. Слабость, на которой можно и нужно сыграть. Предотвратить его трансформацию — значит устранить будущую угрозу и, возможно, получить его лояльность.

Нет. Думать об этом можно и потом. Они уходят. Окно возможностей закрывается с каждой секундой. Первый шаг в любой стратегии — сбор данных. Мне нужно поговорить с ним. Оценить его. Понять, кто передо мной — будущий нобелевский лауреат, будущий монстр или просто забитый вчерашний подросток.

Да, это самый простой и очевидный вариант. От результатов этого разговора я и буду плясать.

Они уже почти скрылись за углом коридора. Шанс уходил. Действовать нужно было немедленно.

— Эй, ЭмДжей, постой! — окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно.

Они остановились. Мэри Джейн повернулась, и на ее лице промелькнуло удивление, сменившееся дружелюбием. — Я тут краем уха услышал про какой-то прожектор… Что за катастрофа стряслась? — я подошел ближе, намеренно используя слово «катастрофа», чтобы сыграть на ее легкой театральности.

Это сработало. Девушка всплеснула руками, и в ее голосе появились трагические нотки.

— О, это просто ужас! На одной из сцен для репетиций сломался главный прожектор! А официальному электрику нужно оставлять заявку, ждать три дня… ты же знаешь эту бюрократию! А у нас с девочками выступление в небольшом театре уже завтра, нам жизненно необходимо провести финальную репетицию сегодня! — она сделала паузу и с гордостью кивнула в сторону своего спутника. — К счастью, договорившись с кафедрой, я смогла привлечь независимого эксперта со стороны!

Я перевел взгляд на Питера, который под этим титулом сжался еще сильнее и выглядел так, будто хочет слиться со стеной.

— Эксперт, значит? — я позволил себе легкую усмешку, протягивая руку Паркеру. — А он точно справится? По нему чувствуется, что он больше теоретик, нежели практик.

— Еще как справится! — тут же вступилась за него Мэри Джейн, пока Питер неловко пожимал мою руку. — Питер умнейший из всех, кого я знаю!

— А этот умнейший из людей может… — я сделал вид, что лихорадочно перебираю в голове варианты, хотя на самом деле выбрал тест заранее, — Собрать генератор Маркса, например?

Мэри Джейн вопросительно посмотрела на парня, очевидно, не имея ни малейшего понятия, о чем я говорю. А вот Питер изменился. До этого момента он выглядел как тень Мэри Джейн, потерянный и неловкий. Но при словах «генератор Маркса» что-то щелкнуло. Он выпрямился, взгляд за стеклами очков сфокусировался на мне, и в нем промелькнул огонек живого, профессионального интереса.

— В средней школе баловался, — его голос, до этого тихий, приобрел чуть более уверенные нотки. — Правда, достать одинаковые высоковольтные конденсаторы — та еще задачка… пришлось самому собирать из фольги и пластиковых бутылок.

— Хм, уважаемо, — кивнул я, изображая легкое удивление, хотя внутри ликовал. Тест пройден. — А где ты вообще работаешь, если не секрет? Или учишься?

— Учусь в Нью-Йоркском университете. Факультет Биохимии, кафедра Генной Инженерии, — он неловко почесал неряшливо растрепанную голову. — Параллельно подрабатываю.

Бинго. Таких совпадений не бывает. Но мне нужен был контрольный выстрел.

— Это не там случайно работает доктор Курт Коннорс?

Вот теперь глаза Паркера по-настояшему удивленно расширились.

— Там. Я у него даже немного ассистирую. Пока на полставки, но… грех жаловаться. Получить, пусть и ограниченный, доступ к лаборатории такого уровня и к поистине бесценным знаниям — это невероятная удача.

Джекпот.

— Мальчики, может, хватит шушукаться о своей науке? — прервала наш зарождающийся диалог Мэри Джейн, картинно поставив руки в боки. — У нас, как бы, прожектор сам себя не починит.

— Да, пожалуй, нам пора, — виновато согласился Питер.

Я понял, что шанс упускать нельзя. — Можешь дать свой номер, пожалуйста? — обратился я прямо к нему. — Иметь в контактах умнейшего человека по версии Мэри Джейн Уотсон всяко лучше, чем не иметь.

Легкий румянец тронул щеки Питера, но он кивнул.

— Эм, да, без проблем, записывай.

Записав номер, я попрощался и покинул Колледж в еще более приподнятом настроении, чем после отчисления. Я не просто избавился от ненужных обязательств, я приобрел ключевой актив.

Сев в свою Хонду, я вырулил на авеню, чувствуя себя хозяином положения. Мир был полон возможностей. Но эйфория длилась недолго. Из-за недостатка водительского опыта в этом теле, на этой машине и с учетом специфики американских ПДД, я как и вчера, был предельно сконцентрирован на дороге. И именно эта концентрация позволила мне заметить кое-что неприятное.

В зеркале заднего вида уже несколько кварталов маячил черный внедорожник. Toyota Land Cruiser, тонированный в ноль. Я свернул направо, на менее оживленную улицу. Секундная задержка — и «Крузак» последовал за мной. Холодная струйка пота стекла по спине. Еще один поворот. Он все еще там. Это уже не было совпадением.

— Бля, — прошипел я сквозь зубы, вцепившись в руль. — Надеюсь, это просто паранойя, и маршрут этого гроба на колесах, до каждого, даже случайного поворота, просто совпадает с моим…

Ледяные пальцы паники сомкнулись на затылке и поползли вниз по позвоночнику. Руки, вцепившиеся в руль, стали влажными. Сердце забилось в ребра, как пойманная птица.

Что делать? Кто это? Что им от меня нужно?

Мысли неслись в паническом хороводе, одна другой страшнее. Неужели я умру? Так глупо и бесславно, всего лишь спустя неделю моего попаданчества, когда жизнь только-только начала налаживаться?

Так, ладно. Вдох. Выдох. Спокойствие.

Я заставил себя сделать глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как легкие горят. Паникой ситуацию не исправить. Логика. Мне нужна логика. Хотели бы убить — вероятно, уже бы убили. Расстреляли бы машину на одном из перекрестков. А раз они просто следят, значит, у них иная цель. Значит, у меня есть время. Нужно избавиться от преследователей.

Как это делают в крутых шпионских боевиках? Резко свернуть в переулок? Уйти в отрыв на скорости? Как назло, в голове была звенящая пустота. Все дельные мысли испарились, оставив меня наедине с паникующим, бесполезным мозгом.

Мысли… Точно. Снадобье Интеллекта. Мой козырь. С ним я точно что-то придумаю. Но чтобы его принять, нужно выиграть хотя бы несколько минут.

Увидев небольшое кафе с открытыми витринами, я, стараясь не выдавать своего волнения, плавно перестроился и припарковался. Я вышел из машины, не оглядываясь, словно это было запланировано, и зашел внутрь. Заказал какой-то салат и кофе — самое обыденное, что пришло в голову. Пока заказ готовили, я сел за столик у окна. Черный «Крузак» не проехал мимо. Он припарковался чуть поодаль на другой стороне улицы. Они ждут. Ждут, когда я выйду. И, судя по всему, врываться внутрь и устраивать сцену в центре Манхэттена не в их стиле. Это давало мне передышку.

Я зашел в туалет. Холодная вода на запястья немного сбила лихорадочный пульс. Посмотрев на свое бледное отражение в зеркале, я достал из инвентаря один флакон Снадобья. Залпом выпил терпкую, безвкусную жидкость.

Эффект наступил не сразу. Я вернулся за столик, и первые несколько секунд ничего не происходило. А затем… Словно кто-то повернул ручку настройки в моей голове. Панический шум начал стихать, распадаясь на отдельные, четкие сигналы. Эмоции отступили на задний план, превратившись из всепоглощающего ужаса в переменную в уравнении. Мозг разогнался до невероятных скоростей, полностью отрешившись от мира. Осталась только проблема и пути ее решения.

Проблема: Группа неизвестных преследователей на тонированном черном Toyota Land Cruiser. Цели: Неизвестны. Состав: Неизвестен.

Анализ преследователей: Уровень профессионализма — средний или ниже. Профессионалы высочайшего уровня (Щ.И.Т., ФБР) не стали бы использовать один и тот же заметный автомобиль для слежки. Они бы вели «коробочкой», постоянно меняя машины. Их тактика — грубая и прямолинейная. Это либо демонстрация силы, либо неумение. Вероятность мета-ловушки (они хотели, чтобы я их заметил): <5 %. Слишком сложно для непрофессионалов, слишком топорно для профи. Отметаем как маловероятное. Вывод: Я имею дело не с государственной спецслужбой высшего эшелона.

Анализ мотивов (ПОЧЕМУ?): Необходимо проанализировать все мои недавние аномальные действия.

1. Призрачная Орхидея (вероятность ~70 %). Уникальный, мистический ресурс. Его «кража» — пока самое громкое мое «заявление» в этом мире. Вероятно, у цветка были хранители, и им понадобилась несколько дней, чтобы стандартными методами (камеры, свидетели) выйти на меня.

2. Продажа золота (вероятность ~25 %). Менее вероятно. Золото — обычный криминальный интерес. Бандиты, отследившие меня от ломбарда, скорее бы попытались совершить налет, а не вести осторожную слежку. Но исключать нельзя — возможно, они считают, что у меня есть источник, и хотят его отжать.

3. Иной фактор (вероятность ~5 %). Моя встреча с Паркером? Короткий диалог с Озборном? Моя природа «попаданца»? Слишком много неизвестных. Принимаем за статистическую погрешность до появления новых данных. Вывод: Наиболее вероятная причина — Призрачная Орхидея.

Анализ личностей (КТО?): Если причина — Орхидея, то преследователи — те, кто знает о ее существовании. Круг сужается, но все еще широк. Потомки Ленапе? Магический орден? Элитная банда, использующая ее для своих ритуалов? Клан «Рука»? Последних я бы, скорее всего, не заметил. Нужно искать зацепки в том, что я вижу.

Черный Лэнд Крузер. Тонировка под ноль. Передние боковые окна. Тоже тонированные. Стоп. Это же прямое нарушение ПДД штата Нью-Йорк. Я быстро открыл браузер в телефоне. «Закон о тонировке Нью-Йорк». Так и есть. Передние боковые окна не могут пропускать менее 70 % света. Полная тонировка запрещена. Но есть исключение. Всего одно. Медицинская справка о высокой фоточувствительности. Мой мозг мгновенно выстроил цепочку. Высокая фоточувствительность — > Болезни — > Порфирия, альбинизм, системная волчанка… Аллергия на солнце. В мире Марвел есть как минимум одна разумная раса с подобным диагнозом. Раса, которая ведет ночной образ жизни, обладает сверхчеловеческой силой и скоростью. И не любит солнечный свет. Вампиры.

Гипотеза мгновенно объясняла все: их нежелание покидать автомобиль днем, выбор грубой силы вместо скрытности, интерес к мистическому ингредиенту вроде Орхидеи. Золото их вряд ли интересует в такой примитивной форме.

Итог: С вероятностью >80 % меня преследует клан вампиров из-за кражи Призрачной Орхидеи.

Хорошо. Предположим, только предположим, что это действительно вампиры. Что дальше? Мой мозг, свободный от страха, начал просчитывать варианты. Прямое столкновение — гарантированная смерть. Их физические данные на порядки превосходят мои. Но у них есть слабости. Солнце. И, возможно, серебро.

Но все их физические преимущества меркли по сравнению с одной ключевой слабостью. Уязвимостью, о которой я бы, вероятно, и не подумал, если бы не Снадобье. Сейчас же мой мозг, работающий под допингом, просчитывал сотни вариантов развития событий, отсеивал проигрышные и искал ту самую, единственную возможность. И, кажется, нашел. План был безумным, рискованным и опирался на одно допущение, которое я никогда не проверял на практике. Но он был.

— Ваш заказ, сэр, — миловидная официантка поставила передо мной тарелку с салатом и чашку кофе, на мгновение выдернув меня из вихря тактических расчетов.

Поблагодарив девушку, я принялся медленно есть, используя это время, чтобы еще и еще раз прокрутить в голове все детали предстоящей авантюры. Вампиры в этом мире — не пафосные отшельники из подростковых романов. Это хищники высшего порядка, машины для убийств, способные ментально подчинять своих жертв. Именно последнее делало их особенно опасными. Один взгляд, одна команда, и я мог бы сам отдать им все, что они захотят. Значит, прямого контакта нужно избегать любой ценой. Мой план не предполагал диалогов. Он не предполагал даже визуального контакта. Либо я их, либо они меня. Третьего не дано.

Закончив трапезу, я оставил на столе несколько долларов и вышел из кафе. Спокойно, без спешки, я сел за руль своей Хонды и двинулся в сторону Адской Кухни. Черный «Крузак» плавно тронулся следом.

Несмотря на проблему в лице гребаных сверхлюдей, устроивших на меня охоту, я не был совсем уж легкой мишенью. У меня был ряд асимметричных преимуществ. Система. Разогнанный интеллект. И тот факт, что они не знали адрес моего нового дома. Впрочем, я чувствовал, что последнее — преимущество временное. Решив проблему с этими кровососами, мне придется серьезно поломать голову над тем, как жить дальше.

— Кхааа… — выдохнул я раздраженно. Мой короткий отпуск в этом мире закончился, даже не начавшись. Я и близко не достиг того уровня силы и безопасности, о котором мечтал. А значит, что? Придется экстренно форсировать свое развитие, рискуя привлечь еще больше нежелательного внимания. — Просто пиздец. Что ж вам дома-то не сиделось, черти окаянные, — пробормотал я злобно в пустоту, не забывая внимательно следить за дорогой.

Периодически бросая взгляд в зеркало заднего вида, я отмечал, что «Крузак» исправно держится на хвосте, сохраняя дистанцию в 7-10 машин. Они были достаточно профессиональны, чтобы не прижиматься вплотную, но недостаточно, чтобы оставаться незамеченными. Я вел их. Вел их на свою, заранее выбранную территорию.

Вот и она. Знакомая заброшка, где я изучал руды из своего чудо-ящичка. Пятиэтажное, потрепанное временем здание на отшибе. С одной стороны — высокий бетонный забор, создающий естественный коридор. Ни камер, ни случайных прохожих. А самое приятное — изрытая, неровная земля перед въездом. Гнать по такой рискнет только самоубийца. Идеальное место для моей авантюры.

Я свернул в тот самый небольшой проезд, зажатый между стеной здания и забором — фактический тупик. Заглушил двигатель. И тут же, не выходя из машины, привел в исполнение первую часть плана. Мысленное усилие и я поместил свою Хонду в инвентарь. На долю секунды я ощутил дезориентирующее чувство падения, прежде чем мои ноги коснулись земли.

Не теряя времени, я скользнул в темный дверной проем заброшки и затаился, превратившись в тень. Теперь я был приманкой в собственной ловушке. Оставалось только ждать. Они должны, просто обязаны приехать сюда. А пространство здесь узкое. Стоит мне выйти из проема, и я окажусь от их машины на расстоянии вытянутой руки. Но пока — тишина. Не высовываться. Не выдавать себя раньше времени. Ориентироваться только на звук.

Ждать пришлось недолго. Буквально через шесть минут по моему внутреннему хронометру тишину нарушил рокот мощного двигателя. Звук шин, скребущих по гравию и земле, становился все громче. Они были близко. Спустя еще мгновение, массивный черный внедорожник медленно въехал в тупик, переваливаясь на ухабах.

Они остановились там, где еще секунду назад стояла моя машина. Я видел их силуэт сквозь щели в стене и игру теней. Они наверняка были в недоумении. Цель исчезла. А вдруг они все поголовно в толстом слое солнцезащитного крема, готовые к таким ситуациям?

Нельзя было давать им время на размышления. Нельзя было ждать, пока они заглушат двигатель или включат заднюю передачу.

Сейчас.

Я решительно рванул из дверного проема. Два быстрых шага, мир сузился до одной цели — черного металлического бока машины. Я протянул руку вперед, и в следующее мгновение мои пальцы коснулись теплого, покрытого пылью кузова. В этот момент я вложил в одно-единственное мысленное желание все свои отчаянные надежды на этот план.

Тысячные доли секунды.

Мир словно моргнул. Массивный черный внедорожник, только что заполнявший собой все пространство, просто… исчез. Исчез вместе со своими «мертвыми» пассажирами.

Я, ошеломленный, несколько долгих секунд стоял и пялился в пустоту, где только что находилась двухтонная машина смерти. Воздух все еще вибрировал от звука ее двигателя, но самого двигателя уже не было.

— Слишком… легко, — пробормотал я, пораженный тем, что мой безумный, авантюрный план, имевший кучу допущений, сработал. Сработал настолько чисто, что даже под Снадобьем Интеллекта я не мог не удивиться.

К счастью, мой разум, все еще работающий на стероидах Снадобья, не позволял эмоциям вроде шока или восторга взять верх. Вместо этого он запустил холодный, беспристрастный пост-анализ, прогоняя симуляции провальных сценариев. Что, если бы я ошибся?

Сценарий Альфа: Цели — живые люди. Что, если бы в машине были не вампиры и инвентарь не поместил бы их внутрь? В тот момент, когда я бы понял, что мой главный козырь не сработал, у меня было бы примерно от 0.7 до 4,3 секунд до того, как они осознав свое положение (вне машины) откроют ответный огонь. Единственное тактическое решение в такой ситуации — мгновенная смена вектора атаки. Призвать их же автомобиль им на головы. Жестоко? Да. Кровожадно? Безусловно. Но это была бы не злоба, а холодная математика выживания. Под действием Снадобья я бы пошел на это без колебаний.

Сценарий Бета: Система считает вампиров «живыми». Философский парадокс. Мыслю, значит существую. Существую, значит живу. Могла ли Система рассматривать вампиров как извращенную, но все же форму жизни? Вполне. План действий в этом случае был бы идентичен первому. Призвать «Крузак» им на головы и молиться, чтобы дневной свет, заливающий тупик, сыграл мне на руку и замедлил их реакцию.

Сценарий Гамма: Я — идиот, они — профессионалы. Это был самый неприятный вариант. Что, если бы они почуяли подвох и вышли из машины заранее? Успели среагировать на мой выпад? Или просто остались ждать меня на выезде из заброшки, перекрыв единственный путь к отступлению? Здесь я, каюсь, уповал на их небрежность. Я сделал ставку на то, что они не воспринимают меня всерьез, на их хищническую самоуверенность и извращенную логику, которой я только что коснулся, использовав ее против них. Ставка сыграла. Но это была рискованная игра.

Я принудительно оборвал этот поток мыслей. Забивать себе голову, как в той сказке про упавшее полено, что чуть не убило младшую дочь, было контрпродуктивно. Первые враги повержены. Но узнаю ли я, кто они, откуда, кем присланы? В ближайшее время — вряд ли. А это значит, что в тени могут скрываться другие. Я привлек ненужное внимание, совершил косяк, и теперь мне нужно его отрабатывать. Пора переставать быть статистом.

Естественно ни о каком выезде отсюда на моей машине не может быть и речи. Если я поеду на ней до дома, то меня вычислят довольно быстро, и вероятно уже этой ночью нагрянут незванные гости, а выиграть хотя бы несколько дней для меня сейчас ключевая задача. Благо что в процессе отчисления я свой новый адрес не указывал, так что сейчас я просто перелез через бетонную стену и вышел из заброшки с другой стороны, как абсолютно нормальный парень с Адской Кухни. Направился я в сторону ближайшего и проверенного строительного, и этот поход в него кардинально отличался от предыдущих.

Я больше не экономил каждый доллар. Я инвестировал. В тележку летели не просто трубы и провода. Туда отправлялись сварочный аппарат, набор прецизионных отверток, паяльная станция, осциллограф, продвинутые наборы инструментов и материалов, канистры с химическими реагентами — все, что могло превратить пустой гараж в настоящую лабораторию. Несколько тысяч долларов ушли не моргнув глазом. Заказав доставку до дома, я покинул строительный, направляясь к метро.

Успешно домчавшись на подземке до ближайшей станции от моего нового дома и немного попетляв пешком по кварталу, чтобы убедиться в отсутствии лишних наблюдателей, я зашел внутрь. К этому моменту как раз привезли купленное мною добро, которое я разместил в гараже. Мой новый храм, моя кузница была готова к работе.

Мозг услужливо вывел на внутренний экран системы. Текущий баланс: 200 ОР.

Моя цель: достичь 250 ОР. Основная задача: разблокировать два ключевых, в моей нынешней ситуации, чертежа «Арканума» для повышения выживаемости. «Стимулятор Мышц» и «Генератор Защитного Поля».

Я на секунду задержался на альтернативной ветке развития. «Яд»? Соблазнительно. Но анализ рисков тут же выдал красные флажки: высокая стоимость в ОР, предполагаемая сложность синтеза и добычи ядовитых, а возможно и экзотических ингридиентов, непредсказуемый эффект на нелюдей, риск случайного заражения в моей импровизированной лаборатории. Отклонено. Приоритет — выживаемость и прямое усиление.

Что ж, за работу. Что-то из этих двух вариантов я должен создать уже сегодня.

Пятьдесят очков. Всего пятьдесят жалких ОР отделяют меня от следующего этапа развития. Я мог бы, конечно, пойти по пути наименьшего сопротивления. Гараж был забит кучей материалов, и я легко мог бы состряпать еще один бесполезный, но засчитываемый системой «кустарный шедевр». Но что-то внутри, сам мой дух Творца, познавший липкий страх настоящей погони, бунтовал против этой идеи. Создавать мусор ради очков, когда по твоему следу идут сверхъестественные хищники? Нет, это путь не выжившего, а будущего трупа.

Нужно было оружие. Что-то, что даст мне реальное преимущество, если они вернутся. А они вернутся. Слабости вампиров в этом мире, судя по раннему анализу, были классическими, и это развязывает мне руки. Мысли лихорадочно закрутились в голове. Чесночная аэрозольная бомба? Слишком ситуативно и нелетально. Автоматический арбалет с осиновыми болтами? Эффективно, но требует точности, которой у меня пока нет. Серебряные пули? Для них нужно огнестрельное оружие, а это лишние проблемы с законом, в Нью-Йорке получить лицензию на пистолет та еще морока…

И тут в памяти всплыл яркий образ из старого фильма про чернокожего брутального охотника-полукровку. Ультрафиолет. Мощный, концентрированный ультрафиолетовый свет, обращающий вампиров в пепел. Вот оно! Элегантно, технологично и, что самое главное, бьет точно в их главную уязвимость. Решено.

Ради такой задачи я не пожалел одного из трех оставшихся Снадобий Интеллекта. Мир сузился, отсекая все лишнее. Следующий час я был не просто человеком, а сверхразумным поисковым алгоритмом, просеивающим терабайты данных на инженерных форумах, в научных статьях по физике и каталогах электронных компонентов. Связи, которые обычный мозг строил бы неделями, в моей голове формировались за доли секунды. И вот, на экране ноутбука начал вырисовываться чертеж. Не от Системы, а мой собственный. Я мысленно назвал его Ультрафиолетовый Проектор «Дневной Свет», но в душе прижилось более честное и грубое имя: «Жопаболь Вампира».

Дело было за малым — воплотить идею в металле и пластике.

Источник излучения. Сердцем устройства должны были стать несколько высокомощных UVC светодиодных чипов по 20 ватт каждый. Настоящие промышленные монстры, обычно применяемые в установках для стерилизации воды. Я нашел поставщика в сети и, не торгуясь, отдал триста долларов за лучшие образцы. На выживании не экономят.

Питание. Обычные батарейки тут же бы задохнулись. Этим светодиодам нужен не просто вольтаж, а чудовищная токоотдача. Решение пришло из мира радиоуправляемых моделей: несколько литий-полимерных аккумуляторов для гоночных моделей и дронов, спаянные в единый блок, способный выдать необходимый ток. Еще минус сто пятьдесят баксов.

Система охлаждения. Вот это и была настоящая инженерная задача. До 70 % энергии светодиод такой мощности превращает не в свет, а в чистый, раскаленный ад. Без активного охлаждения мои дорогие чипы сгорели бы за три секунды. Простой радиатор не справится. Но мозг под Снадобьем уже нашел решение — элегантное и безжалостно эффективное. Я создал комбинированную систему: прямо на медную подложку светодиодной матрицы я установил термоэлектрический охладитель — элемент Пельтье. Одна его сторона при контакте с матрицей становилась ледяной, а вторая — раскалялась, отводя тепло. На эту горячую сторону я уже водрузил массивный медный радиатор, для какого-то серверного оборудования, а на него — мощный, высокооборотистый кулер. При включении вся конструкция издавала низкий, хищный гул.

Для оптики пришлось раскошелиться на линзу из плавленого кварца — обычное стекло просто не пропустило бы жесткий UVC-спектр. Всю эту начинку я упаковал в выпотрошенный корпус от мощного строительного прожектора. Собранное на верстаке в моем гараже, это устройство пугало даже меня. Оно выглядело как оружие из фантастического боевика — громоздкое, утилитарное, смертоносное для одной конкретной расы разумных существ. Добавив плату управления с массивной кнопкой включения и переключателем режимов (постоянный луч и дезориентирующий стробоскоп), я отступил на шаг, любуясь творением.

Я сделал это без чертежей и подсказок Системы. Я сам проанализировал проблему, нашел решение и воплотил его. Я рос как Творец. И Система, к счастью, оказалась того же мнения.

[Создана простая инженерная конструкция «УФ-прожектор». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Укол обиды от «минимальной» сложности был привычным. Для Системы, считающей формулу Экстремиса «обычным» рецептом, мои поделки были не более чем баловством. Песчаные куличики в песочнице, пока взрослые строят ядерные реакторы.

Но сейчас было не время для рефлексии. Прожектор отправился в инвентарь — мой первый реальный козырь против ночных тварей. А я, с балансом в 250 ОР, наконец-то мог приступить к самому главному пункту на сегодня. Время тратить очки.

Системное окно послушно всплыло перед глазами. Вкладка «Технологии», раздел «Арканум» — путь, ставший почти привычным. Восемь дисциплин смотрели на меня, обещая могущество за определенную цену. Что же сначала, «Стимулятор Мышц» или «Генератор Защитного Поля»? Пожалуй, для контраста стоит начать с, предположительно, самого сложного.

Переместившись в дисциплину «Электричество», я выбрал нужный чертеж и мысленно подтвердил трату. 100 ОР… Я влил очки в рецепт.

И тут же пожалел.

Если Снадобье Интеллекта было потоком кристально чистых знаний, то это — информационное цунами из битого стекла и раскаленного металла. В мой мозг ворвался ураган данных, чуждых концепций, фрактальных геометрий и законов физики, которые здесь еще даже не были открыты. Головная боль была не просто сильной — она была сокрушительной.

— Пиздец… — прохрипел я в пустоту гаража, когда мир перестал вращаться, а в глазах прояснилось. Первичный анализ технологии, теперь навсегда впечатанной в мою память, вызвал не восторг, а тихий ужас.

Генератор Защитного Поля. Классификация Арканума: Артефакт / Устройство пространственной манипуляции. Компактная коробочка размером с портсигар, способная проецировать однонаправленный силовой барьер диаметром в метр. Щит останавливал большинство кинетических угроз, от пистолетных пуль до шрапнели. Звучало как идеальное средство выживания. Но список компонентов… Система адаптировала рецепт под реалии мира Marvel, и от этой адаптации хотелось выть.

Устройство состояло из трех модулей, и каждый был персональным технологическим адом.

1. Силовой модуль. Источник питания — компактный стронциевый радиоизотопный термоэлектрический генератор (РИТЭГ). Ядерная батарейка, как в межпланетных зондах или сверхдорогих кардиостимуляторах. Просто так ее в магазине не купишь. Это закрытая область, для доступа к которой мне понадобится как минимум поддельная личность уровня «ведущий физик-ядерщик секретного проекта». И это только начало. Накопитель энергии — батарея из твердотельных графеновых суперконденсаторов. Для их создания требовалось оборудование для работы с наноматериалами в условиях вакуума. В гараже такое не собрать, а купить готовые… я даже не знал, существуют ли они в открытом доступе.

2. Эмиттер поля. Фокусирующий кристалл — синтетический монокристалл сапфира с равномерно распределенными наночастицами грёбаного Вибраниума. Я покосился на ящик с рудой. У меня был этот металл. Но у меня не было высокотемпературной печи для выращивания кристаллов и оборудования для нанодисперсного распыления самого прочного металла на планете. Это была разница между обладанием глыбой мрамора и способностью изваять Давида. Проекционная решетка, сеть из вольфрамовых микронитей, казалась на этом фоне детской забавой. Да, это уровень целого НИИ, но их хотя бы теоретически можно было где-то заказать, в отличие от ядерной батарейки.

3. Модуль управления. И здесь Система меня добила. Стабилизатор частоты требовал создания резонансного камертона из магического металла Уру. Я мысленно представил свой полукилограммовый слиток. Я не знал, как его даже поцарапать, не то что придать ему идеальную форму с прецизионной точностью. Единственным «простым» элементом был управляющий чип — кастомный микропроцессор. Очевидно, технологическая замена какому-то магическому артефакту из оригинального рецепта. Но на фоне остального это было слабым утешением.

И вишенка на торте: сборка. Требования включали вакуумную камеру для напыления проводников, лазерную калибровку с микронной точностью и чистую комнату класса ISO 3. Без полноценной, высокотехнологичной лаборатории стоимостью в миллионы долларов этот чертеж был просто красивой, но бесполезной картинкой.

Это был тот самый случай, когда Система дала мне чертеж звездолета, забыв упомянуть, что для его постройки нужен планетарный завод. Когда я разовьюсь до уровня, на котором смогу себе это позволить, нужда в таком примитивном щите, скорее всего, отпадет. Гача Небесной Кузницы непредсказуема. Что она подкинет в следующий раз? Навык интуитивной замены компонентов? Доступ к библиотеке Камар-Таджа? Готовую тактическую броню из другой вселенной?

Нет. Генератор Защитного Поля отправляется в самый дальний ящик ментального стола. Минус 100 ОР, вложенные в знание, которым я не смогу воспользоваться еще очень долго. Обидно, но это был ценный урок.

Оставалось 150 ОР. Скрестив пальцы, я влил их в «Стимулятор Мышц». Новая волна информации, новый приступ головной боли, но на этот раз… она была другой. Структурированной. Похожей на сложную, но решаемую задачу. Я выдохнул с таким облегчением, что закружилась голова. В отличие от Генератора, это я мог сделать. Теоретически, собрав все необходимое, я мог бы сварить несколько доз уже сегодня, вернув потраченные очки с лихвой.

Стимулятор Мышц. Классификация Арканума: Алхимический препарат / Биоусилитель временного действия. Одноразовый инъектор, экстренно разгоняющий мышечную силу, скорость и выносливость до пиковых человеческих значений, а местами и за грань. Он не переписывает твою ДНК, как сыворотка суперсолдата, а действует на клеточном уровне. Активное вещество, кластеры нестабильного озона, связываются с АТФ в мышцах, устраивая им «азотистое зажигание» — заставляя высвобождать энергию в 10–15 раз интенсивнее. Это допинг, после которого не будет отката. Палладиевый стабилизатор в составе работает как идеальный радиатор, рассеивая стресс и выводя продукты распада, не давая клеткам выгореть. Эффект длится 15–20 минут — идеальное окно для боя или побега.

Да, рецептура является нетривиальной, но после монструозного Генератора она казалась детской инструкцией из набора «Юный химик». Пора закупаться.

Я мысленно составил список, параллельно роясь в интернете:

Основа (Активное вещество): Синтетический тестостерон. Главная проблема. В аптеке строго по рецепту, и то не в каждой. Придется искать обходные пути. Этот пункт я оставил на финал. Стабилизатор: Коллоидный раствор Палладия. Руда у меня была, но зачем усложнять? Готовый лабораторный раствор можно купить в химическом магазине. Флакон на 100 мл обойдется примерно в 200 долларов. Легко. Связующий агент: Очищенный бычий сывороточный альбумин (БСА). Тоже не проблема. Коммерческие лаборатории продают его в виде порошка. Еще 200 долларов за банку, которой хватит на целую армию. Катализатор: Титановая сетка. Мелкая, 100 меш. Небольшой лист 15х15 см, которого хватит на десятки порций, стоит всего 100 долларов в онлайн-магазине для промышленных фильтров. Растворитель: Изопропиловый спирт. Уже есть в наличии.

План вырисовывался. Большая часть компонентов была в пределах досягаемости. Но что делать с основой? Рецепт допускал замену тестостерона его прекурсором, диэтиламином, но эффективность препарата при этом заметно падала. Нет, мне нужен оригинал. Максимальная мощность.

Ладно. Сначала то, что можно купить легально и быстро. А с тестостероном… что-нибудь придумаю. В этом городе полно гениев, которым могут понадобиться «реактивы для научного проекта».

Я вернулся в гараж, когда на Бруклин уже начинали спускаться сумерки. На верстаке аккуратными рядами стали расставлены плоды моих дневных трудов: флаконы с коллоидным палладием, контейнер с белоснежным порошком альбумина, катушки титановой сетки. За эту кучу реагентов пришлось выложить почти тысячу долларов, причем часть суммы ушла на «ускорение» чрезмерно медлительных лаборантов. Теперь у меня есть запас компонентов на десятки порций стимулятора. Но все это не имеет смысла без главного ингредиента.

На часах было всего шесть вечера, но по ощущениям прошла целая вечность. Четверг выдался настолько насыщенным, что событий хватило бы на месяц. И сейчас, стоя перед последним, самым сложным препятствием, я чувствовал, как накатывает усталость и головная боль. Гребаный синтетический тестостерон.

По-хорошему, его нужно было достать как можно скорее. Но как? Купить легально — невозможно. Украсть из аптеки или со склада? С моим инвентарем это было бы несложно — телепортировать нужный ящик прямо с полки. Но это равносильно тому, чтобы повесить себе на спину неоновую вывеску: «Эй, всемогущие организации, обратите внимание на меня!». Я и так уже привлек вампиров, и мне совершенно не улыбалось решать еще и проблемы с какой-нибудь фармацевтической мегакорпорацией.

Оставался еще один вариант: синтезировать самому. Но для этого требовалось оборудование, на порядок превосходящее мою скромную гаражную лабораторию. Газовый хроматограф, реактор высокого давления, центрифуга, способная разделять изомеры… У меня этого не было. Но…

На этом «но» мои пальцы замерли, перестав барабанить по столу. В голове родилась идея. Скользкая, рискованная, морально сомнительная, но дьявольски соблазнительная.

— А плевать, что я теряю? — пробормотал я сам себе, находя в телефоне номер, который получил всего несколько часов назад. Контакт «Питер Паркер».

Я несколько раз переписал первое сообщение, пытаясь найти идеальный баланс между дружелюбием и лестью, чтобы не выглядеть жутким сталкером.

«Питер, привет! Это Джон Томпсон, мы сегодня в колледже пересеклись. Слушай, у меня тут научный затык, а Мэри Джейн вроде сегодня сказала, что ты самый умный парень на свете. Почему-то я подозреваю, что она не преувеличивала».

Отправив, я почувствовал укол совести. Я собирался использовать этого парня, его доброту и гениальность, в своих целях. Но тут же задавил это чувство. На кону стоит мое выживание. Это не личное, это необходимость. Четыре минуты ожидания показались вечностью. Наконец, экран моргнул.

«Привет. Да ладно тебе, она преувеличивает. Чем могу помочь?»

Он клюнул. Скромный, отзывчивый — идеальная цель. Я быстро напечатал заранее продуманную легенду.

«Я тут занимаюсь, ну, скажем так, DIY-биохакингом. Пытаюсь заставить культуру клеток хлореллы делать интересные вещи. Могу скинуть фотку своей мини-лабы, чтобы ты не думал, что я псих:)»

Не дожидаясь ответа, я отправил фото. Я специально выбрал ракурс, где в кадр попал микроскоп, пара колб с безобидной зеленой жижей (обычная вода с красителем), лабораторная центрифуга и несколько банок с реагентами. Выглядело как проект увлеченного студента-биолога, но не как подпольное производство сверхчеловеческого допинга.

«Вау. Серьезный подход для домашнего проекта».

Отлично, он впечатлен. Теперь — суть проблемы, завернутая в наукообразную обертку.

«Спасибо. Но я уперся в стену. Мне нужен один реагент для стимуляции метаболизма, но я не могу его нигде купить в чистом виде. А без него клетки просто не реагируют на катализатор. Это стероидная основа, очень похожая на тестостерон, но мне нужна максимальная изомерная чистота, иначе вся культура гибнет».

«То есть, проблема в загрязнении коммерческих образцов?»

Есть! Он сам подвел меня к нужной мысли. Он уже решал мою проблему в своей голове.

«Именно! Я уже три образца запорол, кучу денег впустую потратил. И тут я подумал… ты же, наверное, работаешь в хорошо оборудованной лаборатории. У тебя есть доступ к оборудованию, о котором я могу только мечтать. Может, поможешь энтузиасту? Синтезировать пару миллилитров чистого продукта. Все расходы, само собой, на мне. Я заплачу за реактивы и за твое время».

Последнее предложение было ключевым. Это превращало сомнительную просьбу в частично деловое предложение. Я затаил дыхание. Если он откажет, придется возвращаться к идее с ограблением.

«Хм… В теории это возможно. Ничего сверхсложного. Я как раз сегодня после пар буду допоздна в университетской лабе. Можешь подъехать к главному корпусу NYU?»

«Выручил, прям нереально выручил! Буду на месте, как только дашь знак!»

Я откинулся на спинку стула и шумно выдохнул. Получилось. Крючок был заглочен. Проблема с основой, можно сказать, решена. План выстраивался сам собой: получаю тестостерон, создаю несколько стимуляторов, возвращаю потраченные ОР и кручу эту чертову гачу. А потом… потом надо будет решать, что делать с клыкастыми проблемами, которые сейчас пылятся в моем инвентаре в черном Крузаке. Интересно, в каком они там состоянии? Концептуальный стазис? Или просто умерли? Ладно, пока я слаб, не стоит даже думать об этом. Проверю, как только получу в руки что-то посерьезнее УФ-прожектора. А в идеале когда решу проблему с вампирами на корню, а не купирую за счет стимуляторов и прочих самоделок.

Следующие пару часов я провел, пытаясь отвлечься просмотром обучающих видео для гаражных инженеров на YouTube, но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече. Наконец, телефон звякнул сообщением от Паркера. «Я на месте, лаборатория 304».

Пора. Я вызвал такси. Моя Honda, на которой я уходил от погони, остается в инвентаре. Никаких лишних ниточек, никаких совпадений. Паранойя — лучшая подруга выжившего.

Университетская лаборатория поздним вечером обладала своей, особой магией. Тихо гудели вентиляционные системы и холодильные установки, воздух пах озоном, спиртом и чем-то стерильным. Питер Паркер, несмотря на поздний час, выглядел не уставшим, а наоборот — полным энергии. В своей стихии.

— Готово, — сказал он, с гордостью ученого, демонстрирующего плоды трудов. Он аккуратно передал мне небольшой флакон из темного стекла. Жидкость внутри выглядела абсолютно прозрачной. — Пятьдесят миллилитров. Чистота 99,98 %, проверил на хроматографе.

Я бережно принял сосуд, чувствуя его приятную прохладу. Пятьдесят миллилитров. Десять порций Стимулятора. Десять инъекций сверхсилы. Внутри все ликовало.

— Сколько с меня? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Эм-м, ну… — Питер замялся, виновато почесывая затылок. — С реактивами вышло где-то на 300 долларов. Придется заказывать новые для лаборатории. Я, кажется, немного увлекся с объемом, хотел добиться максимальной чистоты фракционной перегонкой, а для этого нужен был запас… Наверное, надо было сделать поменьше, а то дороговато…

— Нет, нет, что ты, — я поспешил его успокоить, видя искреннее смущение на его лице. Это было даже трогательно. — Это не дорого, это идеально. Деньги вообще не проблема. Вот, держи. Это за реактивы и за твое потраченное время.

Я протянул ему пять свежих стодолларовых купюр. Глаза Питера расширились.

— Пятьсот? Это… слишком много за двадцать минут на синтезаторе! Я не могу взять…

Я видел его простую, немного потертую одежду, стоптанные кеды. Я знал, что деньги ему нужны. Но просто всучить их было нельзя — его гордость бы не позволила. Нужно было зайти с другой стороны, превратить это не в подачку, а в логичное и справедливое вознаграждение.

— Питер, — я сменил тему, сбив его с толку. — Ты где живешь?

— Э-э… в Квинсе, а что? — ага, как и думал, эта версия с тетей, и, надеюсь живым дядей Беном.

— Один или с семьей?

— С дядей и тетей, — в его голосе уже сквозило недоумение.

— Понятно. Ты учишься в престижном университете, живешь в одном из самых дорогих городов мира, в недешевом районе, подрабатываешь на полставки у Коннорса… Скажи честно, за это нормально платят? — я задал последний вопрос мягко, без нажима.

В его глазах промелькнуло понимание. Он посмотрел на свои руки, потом на купюры в моей ладони. Он понял, что я не пытаюсь его унизить, а просто констатирую факт. Он, гений, который вынужден считать каждый цент. Больше он не возражал и, аккуратно взяв деньги, сунул их в карман джинсов.

Воцарилось неловкое молчание. Чтобы его разбавить, Питер вернулся к единственной теме, которая нас связывала.

— Так зачем все-таки стимулировать метаболизм хлореллы? — его научное любопытство пересилило смущение. — Использовать активное вещество на основе тестостерона… это очень нетривиальный подход к работе с растительными клетками. Я даже не нашел похожих исследований.

Черт. Он слишком умен. Простой отговоркой тут не отделаешься.

— Скажем так, это мое странное хобби, — я усмехнулся, стараясь выглядеть как эксцентричный энтузиаст. — Долгосрочный проект по исследованию гормональных аналогов для запуска каскадных реакций липидного синтеза. Скорее всего, провальный, но идея засела в голове. Не забивай себе этим голову.

Я видел, что не до конца его убедил, но он, по крайней мере, сделал вид, что принял ответ. Пора было сворачивать удочки.

— В общем, я пойду. Еще раз огромное спасибо. Слушай, ты не будешь против, если я иногда буду писать тебе со странными научными вопросами? Как более опытному коллеге по ремеслу.

Эта фраза попала точно в цель. Глаза Питера загорелись фанатичным блеском.

— Конечно, не затруднит! — с искренней улыбкой ответил он. — Пиши в любое время. Не буду тебя задерживать. Пока.

Мы пожали руки, и я покинул лабораторию, чувствуя себя второсортным шпионом, только что завербовавшим ценнейший актив.

В такси, несущем меня сквозь ночной город, я позволил себе расслабиться. Десять порций стимулятора. Если Система оценит их так же, как Снадобье Интеллекта, это 200 ОР за первую, плюс еще 9 поменьше. Итого — гора очков. Я не крутил гачу с того самого раза, когда мне выпал Экстремис и ящик с рудой. Следующие две «крутки» стоили 300 и 350 ОР. После создания стимуляторов у меня вероятно хватит на обе, а если не хватит то добью остаток быстро. Что же мне выпадет? Еще один невозможный чертеж? Или, может, еще один читерный предмет, невероятно полезный прямо сейчас?

— Приехали, — голос таксиста вырвал меня из мечтаний о предметах редкости выше «обычной».

Расплатившись, я вышел из машины и зашел в свой гараж — мою крепость, мою мастерскую. Драгоценный флакон с тестостероном занял почетное место на специальной подставке. Я несколько минут просто стоял, прокручивая в голове предстоящий процесс, настраиваясь на работу. Сегодняшний день вымотал меня, но именно сейчас, перед финальным рывком, я чувствовал невероятный прилив сил.

— Фу-ух… — я выдохнул, отгоняя все лишние мысли. — Порядок. Можно приступать.

Процесс был похож на танец хирурга. Никакой спешки, каждое движение выверено. Первым делом — активация. В стеклянную колбу на магнитной мешалке я отмерил ровно 5 миллилитров синтетического тестостерона. Жидкость лениво плескалась, отражая свет лампы. Затем я опустил в нее небольшой квадрат титановой сетки. Включив подогрев и перемешивание, я установил температуру на 80 градусов по Цельсию. Тихий гул мешалки стал единственным звуком в гараже. Через несколько минут под воздействием тепла и титанового катализатора, который безжалостно «рвал» стабильные молекулярные связи, прозрачная жидкость начала мутнеть, превращаясь в активную, нестабильную азотистую суспензию.

Готовую основу я охладил в ледяной бане, а затем отправил в центрифугу. На высоких оборотах она отделила непрореагировавшие остатки и микроскопические примеси. В очищенную, почти невесомую суспензию я ввел несколько миллилитров коллоидного раствора палладия. Если верить знаниям, впечатанным в мой мозг, микроскопические ионы палладия тут же начинали «обволакивать» нестабильные молекулы, словно сажая их в индивидуальные клетки. Они не давали им разрушиться раньше времени и, что важнее, обеспечивали их безопасный вывод из организма после использования.

Финальный штрих: пара миллиграммов порошка БСА для лучшей усвояемости и разбавление смесью дистиллированной воды и изопропилового спирта до нужной концентрации. Все. Препарат был готов. Я аккуратно перелил готовую дозу в автоматический инъектор, похожий на футуристический шприц-ручку.

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Есть! 200 очков, как и за первую дозу Снадобья Интеллекта. Но в этот раз не пришлось рисковать жизнью ради Призрачной Орхидеи. Только чистая наука, химия и немного непонятной мне пока техномагии Арканума.

Следующие полтора часа я провел в состоянии потока, повторяя процедуру еще девять раз. Это была медитативная, почти гипнотическая работа.

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +150 ОР!]

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +50 ОР!]

[… Получено +40 ОР!]

…

[… Получено +10 ОР!]

Когда последний инъектор был заполнен, я откинулся на стул. Итог: 620 ОР. На вторую крутку гачи за 350 очков не хватало каких-то тридцати ОР. Можно было бы быстро их добить, но азарт уже взял свое. Если с первой попытки выпадет что-то стоящее, вторая может и не понадобиться. Решено. Сначала кручу, потом думаю.

Я закрыл глаза, сосредоточился и отдал мысленную команду: «Ковать Мироздание!». 300 ОР списались с моего баланса, и перед внутренним взором вспыхнуло системное уведомление. Я жадно впился в текст.

[Получен информационный пакет (Обычный) — Мастер-Часовщик (Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств). Стоимость разблокировки: 200 ОР]

Долгие годы работы с механизмами и сложными чертежами отточили ваше внимание к мельчайшим деталям. Ваше зрение остаётся острым даже в тусклом свете мастерской, позволяя различать тончайшие элементы конструкций. Ваш разум способен мгновенно запоминать и анализировать сложные схемы, делая сборку любых устройств быстрой и точной. Монокль, некогда необходимый для работы, теперь служит лишь стильным дополнением к вашему мастерству»

Мастер-Часовщик? Бог Рандома явно обладал извращенным чувством юмора, снова подсунув мне что-то из «Арканума». Но… я перечитал описание еще раз. Это был уже не абстрактный чертеж. Это был пассивный навык. И не просто навык, а настоящий Грааль для любого Творца. Мгновенное запоминание схем, точность, внимание к деталям… Это означает, что мне больше не придется тратить драгоценные Снадобья Интеллекта на сборку сложных устройств вроде УФ-прожектора. Достаточно будет один раз взглянуть на чертеж. За 200 ОР это была не покупка, а кража средь бела дня. Беру!

Не раздумывая, я влил очки в разблокировку. И тут же понял, что боль от получения чертежа Генератора Защитного Поля была детским лепетом. В меня не просто загружали данные. В меня впихивали целую жизнь. Десятки лет чужого опыта, отданные работе с крошечными шестеренками и пружинами. Я чувствовал фантомные мозоли на пальцах, ощущал призрачный вес монокля на глазу, вдыхал несуществующий запах латуни и часового масла. Вся суть, вся одержимость и педантичность старого мастера вливалась в меня за несколько мучительных минут.

Когда боль отступила, я открыл глаза. И ужаснулся.

Я посмотрел на свою гаражную лабораторию новым, незамутненным взглядом. И то, что я увидел, было омерзительно. Это был не творческий беспорядок. Это был хаос. Инструменты валялись не на своих местах. На столе виднелись разводы от химикатов, которые могли повлиять на чистоту будущих реакций. Провода от оборудования были спутаны в клубок, представляя угрозу пожара. Недостаточная вентиляция, неправильное освещение, неэффективная организация пространства… Десятки, сотни мелких и крупных проблем, которые мой мозг теперь не мог игнорировать, вопили о некомпетентности.

Взгляд Мастера-Часовщика, привыкшего к микронной точности и идеальному порядку, оценивал это место как катастрофу. И этот же взгляд не мог не заметить, что на часах глубокая ночь. Нужно было решать, что делать дальше. Остаться здесь, в этом рассаднике антисанитарии и неэффективности? Или сбежать в какой-нибудь анонимный мотель, чтобы дать новоприобретенным инстинктам успокоиться? Но я знал ответ. Мастер внутри меня не потерпел бы сна, зная, что его мастерская находится в таком плачевном состоянии.

*****

В комнате без окон царил мрак, густой и бархатный, как вековая пыль в склепе. Воздух был неподвижен и холоден, пропитан тонким ароматом дорогого табака и чего-то неуловимо-металлического, чего-то что опытный медик сразу же назвал бы кровью. Единственным источником света служила одинокая настольная лампа, выхватывающая из темноты идеально выглаженный костюм-тройку и хищный профиль черноволосого мужчины.

— Что значит «пропали»? — голос, что нарушил тишину, был спокоен, но от этой ледяной сдержанности веяло большей угрозой, чем от любого крика. — У них была одна задача. Одна. Проследить за сопляком. Выяснить его новое логово. И доложить. Объясни мне, как они умудрились провалить настолько примитивное задание.

На ковре, в пятне света у ног хозяина, стоял на одном колене его подчиненный. Его бледное, худощавое лицо блестело от волнения, а все его тело била мелкая дрожь.

— Л-лорд Ликкус… — начал он, запинаясь. — Мы проверили последнее известное местоположение. Тупик у заброшенного здания в Адской Кухне. Туда свернула машина мальчишки, а за ней — наша. На местности есть четкие следы протекторов… но…

Ликкус Хаскиэль медленно поднял руку, и подчиненный замолчал, боясь дышать. Идеально отполированный ноготь начал выбивать по столешнице из черного дерева тихий, нервный ритм.

— «Но»? — прошипел он.

— Но там никого нет! — выпалил подчиненный. — Машина… она будто испарилась! Мы прочесали всю округу. Никто не подъезжал к этому зданию и не выезжал оттуда после них. Ни Хонда сопляка, ни наш Ленд Крузер. Абсолютная пустота. Они просто исчезли. Бесследно.

Стук ногтя по дереву стал чаще. На дворе стояла их ночь, их время. Его гончие уже должны были притащить наглого воришку, посягнувшего на собственность Клана. В зависимости от ответов мальчишки решилась бы его судьба — быстрая смерть или долгие, мучительные часы развлечений для Ликкуса. Но вместо этого исчезли его люди. Опытные, сильные вампиры, отправленные на слежку за простым человеком. Не мутантом, не магом, не наемником в тактической броне. За обычным смертным студентом. Оскорбление было неслыханным.

— Его собственная машина. Она появлялась на камерах в течение дня?

— Нет, мой Лорд. Наш специалист по сетям не зафиксировал ее передвижений.

Ритм по столу оборвался. Ликкус сцепил пальцы в замок. Ситуация ему не нравилась все больше. Такое бесследное исчезновение — это работа профессионала. Неужели этот сопляк оказался не тем, кем кажется? Вряд ли. Скорее всего, и Призрачную Орхидею он похитил по чьей-то указке. Но кто этот кукловод?

Вражеские кланы? Ублюдки из Мистиэль? Это в их стиле — действовать чужими руками, плести интриги из-за спины. Эти парфюмированные змеи всегда были падки на редкие алхимические ингредиенты. Но между их кланами было перемирие. Шаткое, висящее на волоске, но оно пока действовало.

Кригеры? Эти тупоголовые берсерки? Им бы не хватило мозгов провернуть что-то настолько чистое. Они бы просто снесли стену его особняка, перебили бы охрану и попытались забрать то, что им нужно, оставив за собой гору трупов и разрушений. Нет, это не их почерк.

Трикс? Этих тварей-каннибалов, презираемых даже в вампирском сообществе, вырезали под корень. Лично грёбаный Блэйд прошелся по их нью-йоркскому логову огнем и серебром. Этот ублюдок не упустил бы ни одну тварь, его чутье на вампиров лучше, чем у любой охотничьей собаки. Могли ли выжить несколько особей и затаиться? Взять под контроль смертного, заманить его людей в ловушку и осушить их до капли? Вероятность была, но она казалась ничтожной.

Кто еще? Джамлины? Краснокожие отшельники, веками не высовывавшиеся из своих подземных нор? Или слабаки из Анхориэль, которые снова перепили животной крови, «познали дзен» и решили, что им нужна Орхидея для очередного провального Зелья Высшей Мудрости? Нет, их методы — подкуп и торговля, а не подобные трюки.

Что-то не сходилось… А что, если кукловод — не вампир? Спецслужбы? Договоренности все еще в силе; его людей не стали бы трогать без веской причины и последующего уведомления. Очередной самозваный супергерой в трико? Возможно. Последователь Блэйда? Тоже вариант. Но точно не сам Блэйд. Дневной Бродяга не стал бы так мелочиться. Его стиль — врываться с дробовиком наперевес, а не устраивать тихие исчезновения.

— Ответ в сопляке… — наконец произнес Ликкус, и его голос снова стал холодным и ровным. Он посмотрел на своего подручного взглядом, от которого у того заледенела кровь в жилах. — И мы его получим. Это больше не мелкая кража. Это кровная обида, нанесенная Клану Хаскиэль. Найдите мальчишку. Любой ценой.

Он сделал паузу, обдумывая.

— Захватить живым. Но если он окажется действительно скользким ублюдком… мертвый тоже подойдет. Мы всегда можем воскресить его как нового раба Клана. Мертвые куда более разговорчивы.

Я потратил на уборку почти час. Час, в течение которого мой новоприобретенный разум Мастера-Часовщика вел безжалостную войну с хаосом. Каждый инструмент, лежавший не под тем углом, каждая капля реагента на столешнице воспринимались как личное оскорбление. Это не было простой уборкой; это была калибровка. Приведение моего мира в соответствие с новым, кристально четким восприятием.

И пока руки работали, голова думала. Мыслей было много, но они больше не роились в панике. Разум мастера рассматривал текущую проблему с вампирами не как экзистенциальную угрозу, а как неисправность в сложном механизме моего выживания. Неисправность, которую нужно было устранить. И тот факт, что я еще не нашел элегантного решения, уязвлял мою новую сущность.

Спать не хотелось. Адреналин от событий дня и осознание своего положения действовали лучше любого кофе. Раз так, то время нельзя терять. Я решил пополнить запасы Снадобий Интеллекта. Все компоненты были под рукой, и процесс, благодаря навыку часовщика, шел как по маслу. Каждое движение было точным, каждое измерение — идеальным. Я даже заметил пару мелких конструктивных недостатков в своем же Генераторе Маркса, которые можно будет исправить позже.

[Создано зелье «Снадобье Интеллекта». Сложность: Нормальная. Получено +30 ОР!]

…

[Создано зелье «Снадобье Интеллекта». Сложность: Нормальная. Получено +10 ОР!]

Пять флаконов принесли в сумме 80 ОР, доведя мой баланс до ровных 200. Приятный бонус. Когда я закончил, линия горизонта уже окрасилась в розоватые тона. Рассвет. Раз за ночь они не явились, значит, мое логово пока не раскрыто. Установив на входе в гараж и в дом простую растяжку-шумелку, я, не раздеваясь, рухнул на кровать и мгновенно отключился.

Пробуждение в час дня было неприятным. Никакой мотивации, никакой бьющей через край энергии, как в предыдущие дни. Только тупая апатия, раздражение и холодное понимание, что каждый час промедления — это час, который я даю своим врагам. Песец не стучится в дверь, он ее выламывает.

Я без колебаний вскрыл один из свежесваренных флаконов. Привычный холод Снадобья Интеллекта прогнал апатию, заменяя ее острой, аналитической ясностью. Сев перед ноутбуком, я начал систематизировать свои мысли.

Активы:

1. Навыки: «Мастер-Часовщик» — бесценен для крафта, но бесполезен в бою. И мой главный козырь — касание Инвентаря. Способность, убравшая вампиров вместе с машиной. Меня до сих пор безмерно радует, что вампиры, как нежить, считаются системой «неживыми». Это мой джокер, и если противник о нем узнает — я проиграл.

2. Снаряжение: УФ-прожектор. Десять инъекторов «Стимулятора Мышц». Комплект легальной самообороны: мощные перцовые баллончики, пара электрошокеров, тактическая дубинка. И тяжелый бронежилет 4-го класса. Я примерил его — тринадцать килограмм ощущались как чугунная плита. Но под действием стимулятора я смогу в нем не только ходить, но и бегать.

3. Ресурсы: Около 19 тысяч долларов наличными. Моя «Хонда». И «Тойота» с вампирами внутри — потенциальное кинетическое оружие. Можно сбросить ее с большой высоты или материализовать на пути врага. Идея найти что-то более массивное, вроде вагона поезда, была заманчивой, но непрактичной. Вампиры, судя по моим метазнаниям, почти всегда невероятно быстры и ловки. Против них нужна не грубая сила, а точность и хитрость.

Проблема:

За мной охотится клан, род, семья или просто организованная группировка сверхъестественных хищников.

Варианты решения:

1. Бежать. Переехать в другой город, страну. Но это не жизнь, а выживание в постоянном страхе. Они найдут меня. Не сегодня, так через неделю или месяц. От себя и своих проблем не убежишь. Вариант отбрасывается.

2. Бить. Единственный логичный путь. Но с оговорками. Я — слабак в прямом столкновествии. Даже со стимулятором. Бронежилетом, прожектором и инвентарем я проиграю отряду опытных вампиров. Значит, бить нужно не в лоб. Бить нужно асимметрично, используя главное преимущество — интеллект. Проблему усугубляет еще тот факт, что я не могу просто купировать проблему, мне нужно РЕШИТЬ её, вырвать на корню, чтобы меня оставили в покое, а значит нужно ультимативное решение. Не условный Некромайзер из Арканума, о котором я подсознательно думал уже давно, нет, нужна тяжелая артиллерия!

Я откинулся на спинку стула, позволяя усиленному мозгу просеивать терабайты информации, почерпнутой из прошлой жизни. Комиксы, фильмы, сериалы, фанатские вики… Весь этот бесполезный на первый взгляд гиковский мусор теперь был моей главной оружейной. Мозг строил схемы, отбрасывал варианты, искал связи…

И нашел.

Картинка сложилась. Словно последний тумблер в сложном замке щелкнул, открывая дверь. В этом мире, если повезет, то даже в этом городе, существовал один персонаж. Не герой в сияющих доспехах, не всемогущее космическое существо. А специалист узкого профиля. Тот, для кого борьба с вампирами является не просто миссией, а делом всей жизни. Тот, кто обладает знаниями, опытом и оружием, способным решить мою проблему раз и навсегда.

План безумный. Опасный. Вероятность того, что меня как минимум не захотят выслушать, а как максимум просто убьют при попытке контакта, была высока.

Но это единственный план, который мог сработать.

Осталось лишь найти его. Эрик Брукс, он же Блейд, он же самый крутой потрошитель Вампиров на районе, он же один из представителей «теневой» стороны этого мира, скрытной от глаз простых людей, впрочем, как и сами вампиры. Память услужливо подкидывала информацию, что он толи вампир-полукровка, не обладающий слабостями обычных кровососов, толи обычный, но чертовски тренированный человек, возможно владеющий Ци, в общем вариации Блейда на просторах мультивселенной существуют разные, мне лишь остается надеяться, что мой окажется достаточно адекватным.

Итак, план был принят. Безумный, но единственно верный. Оставалась самая сложная часть: найти в многомиллиардном мире человека, который вероятнее всего не хотел быть найденным. Как на него выйти? У меня нет ни единой зацепки, только имя и обрывки метазнаний. Я могу уповать лишь на цифровой след, каким бы слабым он ни был, и на мозг, разогнанный Снадобьем Интеллекта.

Возникал и другой вопрос: как его заинтересовать? Будет ли ему, легендарному Блэйду, возможно лучшему охотнику на вампиров в этом мире, дело до проблем какого-то ноунейма, которого хотят убить эти самые вампиры, коих он крошит пачками? Возможно, нет. Но я не собирался приходить с пустыми руками. Социальный капитал среди «фигур» этого мира — вещь бесценная. Особенно среди тех, кто не захочет препарировать тебя в подпольной лаборатории. И ситуации вроде моей — лучший способ его заработать. Главное, чтобы в выигрыше остались обе стороны. А мне есть что предложить. Я ведь не просто так ношу самозванный гордый титул гаражного недо-гения.

Приступаем.

Я запустил на ноутбуке виртуальную машину, подключился к VPN, пропустив трафик через несколько стран, и только потом открыл браузер Tor. Конечно, это не стопроцентная защита, но в терабайтах мусорного интернет-трафика, что ежесекундно изливаются в сеть, мой безобидный запрос довольно рядового имени «Эрик Брукс» должен был утонуть без следа.

Естественно, поиск в социальных сетях был отброшен сразу. Это было бы равносильно попытке найти иголку в стоге сена, предварительно высыпав на него еще десяток таких же стогов. Мой подход был иным. Усиленный Снадобьем мозг работал как поисковый алгоритм, отсекая гигабайты ненужной информации по четко заданным критериям.

Имя: Эрик Брукс (или Брук). Этническая принадлежность: Чернокожий (вероятность >98 %). Происхождение: Британец (вероятность >80 %). Физические данные: Спортивное или крупно-спортивное телосложение. Дополнительно (опционально): Возможное военное прошлое.

Я просматривал новостные архивы, правительственные публикации, оцифрованные газетные вырезки. Десятки Эриков Бруксов — футболисты, музыканты, политики, обычные работяги — проносились перед глазами и тут же отбраковывались. Пока, спустя почти час, судьба не занесла меня на пыльный форум для коллекционеров военных наград, в ветку обсуждения Ордена Британской Империи (OBE).

Престижная награда, присуждаемая короной за выдающийся вклад в общественную безопасность, науку или искусство. В 2003 году ее получили 79 человек. И среди них был некто Эрик Брук. К сообщению прилагалась старая, зернистая фотография из британской газеты. На ней, среди людей в строгих костюмах, стоял высокий, здоровый чернокожий мужчина. Он был одет в нелепое, абсолютно не подходящее для церемонии длинное кожаное пальто. На лацкан был небрежно прицеплен орден, а на лице застыла фальшивая, натянутая улыбка для камеры. Он выглядел так, будто его силой затащили под софиты из темного подвала, и он ненавидел каждую секунду пребывания на этом мероприятии. Бинго. Это точно он.

Я напал на след. Прямой поиск Блэйда был обречен, но теперь у меня была точка во времени и пространстве. Церемония награждения. А ведь там были и другие люди. Его окружение. Я начал распутывать этот цифровой клубок дальше, пробивая имена тех, кто получал награду в тот же день. Писатели, актеры, ученые — все мимо. Пока я не наткнулся на Бена Карпера. Еще одно фото, из другой газеты. Брутальный сорокалетний вояка, который, как и Блэйд, пришел на церемонию в неподобающей одежде — полевой куртке — и так же фальшиво улыбался камере. Два бельма на глазу у высшего общества. Они точно были знакомы.

В отличие от Блэйда, с Беном Карпером все оказалось на порядок проще. Его цифровой след был четким. Аккаунт в соцсетях я нашел за минуту. Мужчина, которому сейчас было пятьдесят шесть, отставной военный британской армии. Вел тихую пенсионерскую жизнь: фотографии с рыбалки, редкие снимки с женой. Номера телефона, разумеется, в открытом доступе не было.

Пришло время для рискованного шага. Использовать сервисы по «пробиву» данных на самого Блэйда было бы самоубийством — такой запрос точно бы кто-нибудь отследил. Но на скромного британского пенсионера? Риск минимален. Я зашел на теневой форум, нашел проверенного специалиста, перевел ему 100 долларов в криптовалюте и стал ждать. Через полчаса на мой защищенный ящик пришло сообщение с одной строкой: британский номер телефона.

Быстрая анонимная регистрация в Скайпе, ибо симку-карту с телефона я благоразумно уже давно вытащил, 30 долларов за пакет международных звонков, и вот я уже сижу, глядя на экран ноутбука. У меня на часах два часа дня. В Британии, в зависимости от того где он живет — около пяти-семи вечера. Идеальное время.

Сердце заколотилось. Я перешел от теории к практике. Сейчас, одним нажатием кнопки, я вторгнусь в мир, из которого нет простого выхода. Секундное колебание — и я нажал на вызов. Длинные, протяжные гудки международного звонка… и наконец, щелчок. Из динамика ноутбука раздался спокойный мужской голос с британским акцентом:

— Алло?

— Бен Карпер? — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.

— Он самый, — ответ был коротким, рубленым, как команда сержанта. Никаких любезностей.

Понимая, что с такими людьми долгие прелюдии бесполезны, я решил идти ва-банк.

— Мне нужен Эрик Брук. Свяжите меня с ним. Срочно.

На том конце провода воцарилась тишина. Долгая, тяжелая, давящая. Я уже решил, что он просто повесит трубку.

— Кто спрашивает? — голос стал еще холоднее, если это вообще было возможно.

— Человек, у которого серьезные неприятности. Неприятности, которые прячутся в тенях и имеют бледный оттенок кожи, — я завуалировал намек ровно настолько, чтобы свой понял, а чужой счел бы меня психом.

— Понятия не имею, о чем ты, парень, — последовал предсказуемый отказ. — И никаких Бруков я не знаю. Я не благотворительный фонд для параноиков.

Он не сбросил. Это был ключ. Он не сбросил. Это проверка. Он ждал, что я скажу дальше. Ай, к черту! Сыграем роль, которую он хочет услышать. Роль отчаявшегося клиента.

— Я и не прошу благотворительности! — я намеренно добавил в голос пафоса и дрожи. — Мне нужен специалист. Лучший. Тот, кто может спасти мою скромную жизнь, а может, и весь этот чертов мир! Мне всего девятнадцать, я еще толком не жил… Пожалуйста. Передайте ему. Он поймет.

Я вложил в последнюю фразу всю искренность, на которую был способен. После этого — короткие гудки. Он сбросил.

Провал. Сокрушительный, оглушительный провал. Я не убедил старого, черствого вояку, который, вероятно, отправил на тот свет больше людей и нелюдей, чем я видел за всю свою жизнь. Моя псевдо-гениальная авантюра с Блэйдом провалилась, не начавшись.

Значит, план «Б». Панический, рискованный, отвратительный план «Б».

Мне нужно было как-то вытащить одного вампира из «Крузака». Поместить его в инвентарь отдельно от машины. А потом допросить в гараже под лучами УФ-прожектора, предварительно обмотавшись бронежилетом и держа наготове стимулятор. Так я хотя бы узнаю, кто они и чего хотят. Но как, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, вытащить одну тварь из запертой машины, которая существует в моем карманном измерении?! Призвать ее в реальность? Двери будут заперты. Пока я буду их вскрывать, твари внутри… если они вообще еще «живы»… Нет. Слишком рискованно. Может, проще выехать в город на своей Хонде и сыграть роль приманки? Идиотская идея.

В этот момент на экране ноутбука, в окне Скайпа, раздался резкий, незнакомый рингтон. Входящий вызов. ID абонента — бессмысленный набор букв и цифр. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Это могли быть они. Могли взломать мой ноутбук. Но инстинкт, обостренный опасностью, кричал: «Ответь!». Я нажал на зеленую кнопку.

— Йоу. Это тебе нужен работяга узкого профиля? — раздался из динамиков низкий, брутальный голос. Снова британский акцент, но другой — более глубокий, с рычащими нотками. Голос, похожий на скрежет гравия. Неужели?..

— Вы… вы знаете про кровососов? — это было все, что я смог выдавить.

— Ну, то, что они сосут, знаю. Но в моем случае — не кровь, — обладатель голоса хрипло рассмеялся собственной незамысловатой шутке. — Так что, введешь в курс дела работягу? А я на месте уже расценки выкачу.

Это был он. Блэйд. Карпер все-таки передал сообщение.

— Да… да, конечно! — я прочистил горло, пытаясь собраться с мыслями. — Все произошло вчера. Нью-Йорк, Манхэттен. Я вышел из колледжа, сел в машину и почти сразу заметил за собой хвост…

Я вкратце пересказал ему историю погони, намеренно опустив факт существования инвентаря и то, как именно я избавился от преследователей. Я соврал, что просто сумел оторваться от них в городском трафике. Моя история была сшита белыми нитками, и Блэйд, не перебивая, дал мне договорить, а потом задал всего один, самый главный вопрос:

— Ясно. А теперь объясни, какого хуя охоту открыли именно на тебя, сопляка? По голосу ты не похож на того, кто им дорогу перешел.

— Эм… — я замялся. — Видимо, из-за того, что я украл Призрачную Орхидею.

И прежде чем он успел отреагировать, я поспешно добавил:

— Но я не знал, что она кому-то принадлежит! Честно! Просто шел ночью по парку, смотрю — на дереве цветет что-то невероятное. Ну как я мог удержаться?

В динамиках повисла тишина, а потом раздался саркастический смешок.

— Ага. Ну да. Чисто случайно оказался ночью в месте, которое среди посвященных считается священным. Чисто случайно знаешь название редчайшего мистического ингредиента. Чисто случайно способен его видеть и срывать, в отличие от 99 % смертных. И вишенка на торте — чисто случайно знаешь о существовании теневой стороны этого мира и о решале вроде меня. Парень, ты хреново врешь.

Меня словно ледяной водой окатили. Он видел меня насквозь.

— Ладно, — я сглотнул. — Цветок я нашел не случайно. Но я и понятия не имел, что у него есть владельцы, это правда! А что касается того, зачем он мне был нужен… Я бы предпочел обсудить это лично. Этот вопрос может напрямую касаться оплаты ваших услуг. Для примерного понимания ценности оплаты, можете посмотреть фильм "Области Тьмы".

Это был мой единственный козырь. Перевести разговор из плоскости «помогите бедному студенту» в плоскость «у меня есть то, что может вас заинтересовать», и я даже дал нескромный намек на что конкретно.

— Хм. Резонно. Заинтересовал. — после недолгой паузы согласился он. — И так слишком много лишнего по открытой связи, хоть я и звоню через защищенный канал. Ладно, буду в Нью-Йорке через восемь часов. Манхэттен, кафе «Лили и Мили». Знаешь такое? С тебя их фирменный бургер и история, в которую я смогу поверить.

Он помолчал и добавил с ноткой черного юмора:

— И постарайся дожить до встречи.

Звонок завершился. Я откинулся на спинку стула и шумно выдохнул, чувствуя, как по всему телу разливается слабость. Страх смешался с эйфорией. Я это сделал. Я буду жить.

Восемь часов. С учетом дороги — семь. Семь часов до встречи, которая определит, умру ли я мучительной смертью или получу шанс на жизнь. Это время нужно потратить с максимальной пользой. И я знаю, как.

Вернувшись в гараж, я оглядел порядок, наведенный моими руками. Каждый инструмент лежал на своем месте, каждая поверхность была чистой. Но вместо удовлетворения я почувствовал пустоту. И тут же ее заполнило желание — острое, всепоглощающее, почти болезненное. Это была не просто прихоть. Это был зов моей Искры Творца, многократно усиленный навыком и десятилетиями чужого опыта. Зов Мастера-часовщика, который требовал немедленно создать нечто совершенное. Он требовал создать часы.

Не просто часы. Качественные, наручные, механические. Нечто, что заставило бы 98 % ширпотреба, продающегося в магазинах, выглядеть жалкими поделками.

Новообретенные знания услужливо подсказывали, что создание шедевра с абсолютного нуля сейчас невозможно. Выплавка специальной стали для пружин, выращивание синтетических сапфиров для стекол и рубинов для камней, работа со станками… У меня не было ни оборудования, ни месяцев времени. Придется использовать обходной путь. Мой навык позволял работать с нечеловеческой скоростью и точностью, а значит, я мог взять за основу высококачественный швейцарский черновой механизм (ébauche) и превратить его в нечто совершенно иное. Я пропущу этап ремесла и сразу перейду к чистому искусству.

Вызывая такси, я уже составлял в голове список покупок. Внутренняя жаба, привыкшая считать каждый доллар, протестующе квакнула, когда в уме сложилась приблизительная сумма. Но я безжалостно ее задавил. Искра Творца не терпит низменных препятствий вроде денег. Я снова ехал в Бриллиантовый Район, но на этот раз не как клиент ломбардов и плавильных мастерских, а как специалист, идущий за конкретными инструментами и компонентами.

Приехав на место, я смотрел на витрины уже не как дилетант. Мой наметанный взгляд мгновенно отсеивал мусор, цепляясь за качество. В небольшом, пыльном магазинчике, забитом деталями и инструментами, я нашел то, что искал. Мой выбор пал на ETA 6497. Я словно чувствовал его потенциал — крупный, надежный механизм с ручным заводом давал мне идеальное «полотно» для декоративной отделки. 500 долларов перекочевали из моего кармана в кассу.

Дальше — «тело». Высококачественный корпус из нержавеющей стали 316L, идеально отполированный, диаметром 42 мм. Два сапфировых стекла, чтобы механизм — мое будущее творение — был виден со всех сторон. Заготовка для циферблата из чистого серебра и комплект стрелок из вороненой стали. Ремешок… Мастер внутри меня требовал создать и его, но прагматик понимал, что это займет слишком много времени. Это было болезненным компромиссом, но я выбрал лучший из доступных, вариантов ручной работы, из толстой натуральной кожи. Еще 800 долларов.

И, наконец, инструменты. Моя база была хороша для электроники и грубых поделок, но для часового искусства требовалось иное. Я брал лучшее: набор отверток Bergeon, антимагнитные пинцеты, набор надфилей, полировальные пасты, экзотические бруски из горечавки для финишной полировки, бормашину с насадками и, конечно, таймграфер. Счет на 3500 долларов заставил меня на секунду зажмуриться.

Итого: 4800 долларов. Больше четверти моих наличных. За эти деньги можно было купить неплохие швейцарские часы. Но Мастер-часовщик внутри меня презрительно фыркнул. Носить что-то, созданное чужими руками? Какое оскорбление! Даже купленные мной детали воспринимались им как уступка, временная мера. Настоящий мастер каждую деталь создает сам, от первого винтика до последнего. Но увы, я не мог позволить себе роскошь потратить на это месяцы.

Вернувшись в гараж, я ощутил себя хирургом перед важнейшей операцией. Стол был зачищен. Все лишнее убрано. Я почти с благоговением разложил на чистой поверхности новые, сверкающие инструменты и компоненты. Во внешнем мире меня ждала встреча с охотником на вампиров и, возможно, смерть. Но здесь, в этом гараже, в следующие несколько часов буду существовать только я, металл и тихий, ровный ход времени, который я собирался обуздать и заключить в стальной корпус.

Я приступил к магии. По-другому это назвать было нельзя. Еще вчера я мог лишь мечтать о подобном. Сегодня я собирался это сделать.

Я погрузился в работу с головой. Внешний мир перестал существовать. Не было ни вампиров, ни Блэйда, ни смертельной опасности. Был только я, сверкающие инструменты и микроскопическая вселенная из шестеренок и пружин, рождавшаяся под моими пальцами.

Первым делом — отделка. Это был не просто этап, это было таинство, превращающее стандартный, хоть и качественный, механизм в произведение искусства. Я полностью разобрал ETA 6497. Каждая деталь, каждый винтик был отполирован до зеркального блеска, в котором отражался свет моей лампы. Затем настал черед англажа. Склонившись над деталью с надфилем в руке, я вошел в состояние потока. Мои движения были нечеловечески точными. Я вручную создавал и полировал идеальные фаски на всех мостах механизма. Работа, на которую у обычного мастера уходят дни и недели кропотливого труда, у меня заняла чуть больше часа.

Декорирование стало творческим выплеском. С помощью бормашины я нанес узор «перлаж», а мосты украсил классическими «женевскими волнами». Наконец, циферблат. На серебряной заготовке я выгравировал минималистичные метки и свой собственный логотип, идея которого родилась мгновенно, словно всегда была частью меня — стилизованный кузнечный молот. Символ моей сущности Творца и дара Небесной Кузницы.

Сборка стала кульминацией. Стерилизовав рабочее место, я приступил к священнодействию. Колесная система, анкерная вилка, балансовое колесо — все становилось на свои места с абсолютной точностью. Микроскопические дозы разных масел ложились точно в пазы. Ни единой ошибки. Ни единой пылинки.

Собранный механизм я поместил на таймграфер. Устройство запищало, выводя на экран диаграмму. Я приступил к настройке, добиваясь феноменальной точности — отклонение в 0 секунд в сутки во всех шести позициях. Это был уровень лучших хронометров мира. Завершив настройку, я установил циферблат, стрелки, поместил бьющееся сердце часов в корпус, герметично закрутил заднюю крышку и прикрепил ремешок.

— Красивые… — прошептал я, поднимая на свет шедевр, созданный своими руками.

Матовый блеск стали, глубокая синева вороненых стрелок на серебряном циферблате, идеальные волны на мостах, видимые сквозь сапфировое стекло. Они не уступали Patek Philippe или Rolex. Для меня — они их превосходили, потому что в них была часть моей души. В этот момент я испытал такой прилив гордости, какого не чувствовал никогда в жизни. И система, казалось, согласилась со мной.

[Создан малый Часовой Механизм. Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

200 очков! За пять часов непыльной, увлекательной и почти медитативной работы. И что самое главное — это была первая крупная награда за творение, созданное по моей собственной воле, а не по чертежу Системы. Я был не просто исполнителем, я был Творцом.

Аккуратно, будто это бесценное сокровище, я надел часы на запястье. Они идеально легли на руку. Убедившись, что до встречи еще есть время, я, окрыленный успехом, решил испытать удачу. Открыв системное окно, я потратил 350 ОР на «Ковку Мироздания».

[Получен информационный пакет (Обычный) — Ритуалист-Оптимизатор (Азерот). Стоимость разблокировки: 100 ОР]

Ваше мастерство в магических ритуалах позволяет сокращать затраты ресурсов вдвое для заклинаний Зачарования и Начертания, сохраняя их эффективность. Например, ритуал, требующий крови десяти девственниц, вы выполняете с кровью пяти. Научные процессы, такие как создание роботов, не поддаются оптимизации.

Я несколько раз перечитал описание. Азерот? Это навык из World of Warcraft? Но даже так, разочарование было почти физическим. Навык, который является абсолютно бесполезен для меня сейчас. Ни магии, ни ритуалистики, ни уж тем более зачарования я не знал. Цена в 100 ОР лишь подчеркивала его узкую направленность. Увы, сегодня без читерных плюшек. А фармить 400 и больше ОР на следующие крутки становится все сложнее.

Что ж, пора. Освободив пространство в гараже, я вытащил из инвентаря свою «Хонду» и разместил ее внутри. Есть у меня одна потенциальная мыслишка, связанная с моей машиной, но инвентарь раскрывать пока не хочется. Вызвав такси, я поехал в кафе «Лили и Мили».

Место было кошмарным. Аляповато-розовые стены, ванильный запах, плюшевые игрушки на полках. Оно никак не вязалось с образом мрачного потрошителя вампиров. Впрочем, судя по нашему короткому разговору, Блэйд тот еще любитель ломать шаблоны. Я заказал два фирменных бургера, пару молочных коктейлей и стал ждать, любуясь игрой света на гранях своих часов.

— Улетные часики. Где купил?

Низкий, брутальный голос раздался прямо над ухом, заставив меня подпрыгнуть на месте. Я даже не услышал, как он подошел.

— Та не дрейфь, салага, — продолжил он, плавно опускаясь на стул напротив. — Я из правильных нигеров. Бургер, надеюсь, заказал?

Черная обтягивающая водолазка, темные джинсы, солнцезащитные очки, хотя на улице уже сгущались сумерки. Это был он. Как он понял, что я — это я, оставалось загадкой.

Я перевел дыхание и, ощутив приятную тяжесть часов на запястье, почувствовал прилив уверенности.

— Сам собрал. Буквально перед встречей, — ответил я с легкой улыбкой. — Бургеры уже несут.

Он хмыкнул, чуть склонив голову набок. Сквозь темные стекла очков я чувствовал его изучающий, пронзительный взгляд. Разговор только начинался, и я надеюсь, что если он умеет чувствовать ложь, то в его глазах я хотя бы стал чуть поинтереснее чем просто безымянный проблемный пацан, ставший целью вампиров.

— Сам, значит. Это хорошо. Рукастых профи сейчас хрен найдешь, все больше на кнопкодавство перешли. Заказы принимаешь?

Его вопрос был небрежным, но я почувствовал в нем подвох. Это тест?

— Возможно, — я спокойно встретил его невидимый за очками взгляд. — Но ты же понимаешь, чтобы выполнить любой заказ, мне для начала нужно остаться в живых.

— Пфф, не дрейфь. Я, по-твоему, зря сюда через полмира летел? — он махнул рукой. — Периодически приходится проводить санитарную чистку особо наглых выблядков и параллельно спасать чью-нибудь тушку. Не за бесплатно, конечно. Так что давай, вводи в курс дела. Только в этот раз без пиздежа. От слова «совсем».

Я кивнул. Момент истины.

— Без пиздежа так без пиздежа… — пробормотал я, засунув руку в карман куртки. На секунду я почувствовал, как напряглись мышцы Блэйда, его тело превратилось в сжатую пружину. Он был готов к атаке. Я медленно вытащил руку, в которой заранее, материализовался из моего инвентаря флакон. — Это Снадобье Интеллекта. Грубо говоря, зелье Разума. На пару часов разгоняет мозг до сверхскоростей. Благодаря ему я и выяснил, что за мной гонялись именно вампиры, а не просто бандиты. И он же помог мне выйти на тебя. Цифровой след можно подтирать, но невозможно зачистить абсолютно все: старые веб-архивы, пыльные форумы… Так я и наткнулся на Орден Британской Империи, выданный некоему Эрику Бруку в 2003 году.

— Все, понял, не дурак, — остановил меня Блэйд. К этому моменту официантка принесла наши бургеры. С ярко-розовыми булочками. Я невольно уставился на это кулинарное недоразумение. — Не смотри так, — буркнул Блэйд, хватая свою порцию. — Они лучшие в городе. Так я понимаю, Призрачная Орхидея — основной компонент?

— Да, — кивнул я, осторожно откусывая бургер. И правда, неплохо. — Это не единственное, что я могу создать. Но именно это доставило мне больше всего проблем.

— Справедливости ради, часики твои тоже могут доставить проблем, — проговорил он с набитым ртом. — Особенно если погуляешь с ними не в тех районах.

— Знаю. Но это мои первые. Знаешь, как первый заработанный доллар, который вешают в рамку на стену? Я просто не мог не надеть их на эту встречу. Это… визитная карточка.

Блэйд перестал жевать и посмотрел на меня.

— Да ты шутишь? Первые собранные часы — и сразу такого качества? Снадобье из Призрачной Орхидеи… и что-то еще, о чем ты пока благоразумно молчишь. Ты, парень, ходячий кладезь талантов. И самое стремное, что ты не врешь. Я это чую.

— Ты сказал без вранья, я стараюсь.

— А вот тут явно спиздел, впрочем тактика недоговаривать имеет место быть! — усмехнулся Эрик. — Ладно, расклад примерно ясен. Могу даже по секрету подкинуть инфу: рецепт твоего Снадобья вампиры из клана Анхориэль купят по цене частного самолета. Они несколько веков бьются над созданием своего «Зелья Высшей Мудрости», и твой рецепт — это вероятно то, что они ищут. Это одни из немногих адекватных упырей. Так, к слову.

— Это… очень интересная мысль. Спасибо. А это не могут быть они?

— Ты чем слушал? — Блэйд посмотрел на меня как на идиота. — Я сказал «адекватные». Анхориэль — отшельники, пьют кровь животных и проповедуют философию ненасилия. Вампиры-буддисты, хах. Я лучший специалист по этим тварям в мире, уж поверь.

— Тогда кто?

— Очевидно, клан, который «смотрящий» за территорией, где ты свистнул цветочек. Где это было?

— Парк на Боулинг-Грин.

— Финансовый квартал. Ясно. Такой райончик в клановых войнах отжать могут только игроки высшей лиги. Кланы с тремя и более чистокровными в составе. В Нью-Йорке таких четыре: Мистиэль, Кригеры, Хаскиэль и Мокша.

Он сделал глоток коктейля, давая мне переварить информацию.

— Вторых и последних отсекаем сразу.

— Почему?

— Потому что Кригеры — это тупоголовые берсерки. Они бы разорвали тебя на куски прямо посреди улицы, а потом бы подчистили память свидетелям. А Мокша… они провидцы. Если бы они хотели тебя убрать, ты бы до этого момента просто не дожил — споткнулся бы и упал на арматуру. У них свои методы.

Тот факт, что способности пророков на меня, возможно, не работают, я благоразумно оставил при себе.

— Остаются Мистиэль и Хаскиэль. Хитрожопые технологи против аристократов старой закалки. Первые активно юзают современное оружие и гаджеты, предпочитая клыкам винтовку с тепловизором. Вторые — это корпорации, хедж-фонды, связи в высшем обществе. Предпочитают не светиться, действовать через подставных лиц. Относительно адекватны, но, — он сделал паузу, — только с равными или с теми, кто сильнее.

— И что делать?

— А вот это уже твой вопрос. Я вижу, что ты не так прост, как хочешь казаться. Не мог же ты припереться сюда без единой мысли в голове. Твои предложения?

Он снова меня проверял. Я сделал глубокий вдох.

— У меня в гараже стоит «Хонда». Та самая, на которой я уходил от погони. Она засвечена, — я внимательно следил за его реакцией. — Если я покатаюсь на ней по Финансовому району… можно попробовать выманить их на живца.

Широкая, хищная улыбка тронула губы Блэйда.

— А ты мне нравишься, пацан. Не будем тянуть кота за клык. Погнали к тебе.

— Мы еще не обсудили оплату.

— Похер, по ходу обсудим. Деньги меня не особо волнуют. А вот зелья… если твое Снадобье работает так, как ты говоришь…

Я не дал ему закончить.

— Держи.

Я передал ему флакон. А затем, опять засунув руку в карман, материализовал там уже инъектор, с другой жидкостью.

— И это тоже. Стимулятор Мышц. Разгоняет все физические показатели до сверхчеловеческих на 15–20 минут. Без побочек. Не знаю, как сработает на ком-то вроде тебя, но хуже быть не должно. Считай это залогом. И инвестицией в наши с тобой… деловые отношения.

Блэйд молча взял оба флакона. Он внимательно их осмотрел, повертел в руках. Его улыбка стала еще шире.

— Хм. Мне все больше и больше нравится мое решение прилететь сюда.

А мне… мне остается лишь надеяться, что мое решение оказалось верным.

Бонусная внеплановая глава! Спасибо за 1000 💜💜💜

---------

Прошел практически целый день. Целый день унизительного бездействия и оглушительной тишины. Информации о воришке так и не поступило. С каждым часом ярость Ликкуса Хаскиэля становилась холоднее, тверже и острее. Для него, прожившего на этой планете более двухсот лет, эта досадная помеха была не просто провалом операции — это был личный удар по его репутации, по самой его сути.

В отличие от большинства своих собратьев, упивающихся вечностью и скатывающихся в пучину пороков, Ликкус ценил время. Он был хищником, и его главной чертой была концентрация. Стоило в его жизни возникнуть проблеме — угрозе его власти, его амбициям, его безупречному порядку, — как он мобилизовал все ресурсы на ее немедленное и бесповоротное уничтожение. Обычно это было быстро. Почти всегда — кроваво. И неизменно — эффективно. Именно эта безжалостная эффективность позволила ему, седьмому сыну патриарха клана, занять пост управляющего Нью-Йорком. Этот город был слишком ценным призом, чтобы отдавать его «по блату», а не за реальные заслуги.

— Лорд Ликкус, цель найдена!

Дверь кабинета распахнулась без стука. Когда Ликкус был на охоте, все эфемерные ритуалы отбрасывались в пользу скорости.

— Более того… мальчишка на Боулинг-Грин. Катается по району на своей «Хонде», абсолютно не скрываясь.

Ликкус замер. Даже его удивленный подчиненный не мог сравниться с тем изумлением, что на миг отразилось на лице вампира. Какого черта? Этот мелкий воришка их ни во что не ставит? Он что, издевается? Удивление сменилось холодной злостью, а за ней пришло первобытное желание разорвать этого ублюдка своими собственными руками. Украсть священный цветок, а теперь бросать им открытый вызов?!

— Собираемся, — пророкотал Ликкус, поднимаясь с кресла. Его глаза горели потусторонним огнем. — Я еду с вами. Лично.

Сборы не заняли много времени. Ночь была их временем. Спустя десять минут несколько черных седанов без номеров уже неслись по улицам финансового района. Ликкус сидел на заднем сиденье, получая доклады по рации. Каждое сообщение лишь усиливало его предвкушение. И вот, наконец: мальчишку загнали в тупик, выезды перекрыты. Он в ловушке. Кровожадная ухмылка тронула губы Ликкуса.

Но где-то на подкорке сознания, отточенное веками интриг чутье шептало, что все это… слишком просто.

— Ждите моего сигнала. Я лично познакомлюсь с этим выродком, — отдал он команду, когда его машина остановилась в начале переулка.

Почему интуиция кричала об опасности? Он отбросил эти мысли. Лишние рефлексии. Он вышел из машины.

Переулок был залит светом фар его людей. В центре, словно затравленный зверек, стояла старая, дешевая «Хонда». Ликкус шел неторопливо, смакуя момент триумфа. Двое верных телохранителей следовали за ним. Он вглядывался в лицо ублюдка через лобовое стекло. Мальчишка отводил взгляд, не решаясь посмотреть ему в глаза. Но… в нем не было страха. Не было паники. А сейчас… сейчас он вообще… улыбнулся.

Это ловушка!

Мысль обожгла разум Ликкуса за долю секунды до того, как задняя дверь «Хонды» плавно открылась.

Из машины не просто вышел человек. Сама тьма внутри салона, казалось, сгустилась, обрела форму и шагнула наружу. Фигура, которой пугали новообращенных вампиров. Имя, которое было синонимом слова «геноцид» в их сообществе. Человек в полном боевом облачении: облегающая пластинчатая броня, длинное кожаное пальто, развевающееся на ночном ветру. И катана на левом бедре. Та самая катана, что внушала вампирам больше ужаса, чем любой святой артефакт. Меч, который, по слухам, уничтожал любую нечисть одним касанием.

В этот момент Ликкус понял все. Улыбку мальчишки. Его показную храбрость. Простоту, с которой их заманили сюда. Они были не охотниками. Они были приманкой.

И Дневной Бродяга пришел на их зов.

Тишина в переулке была густой и тяжелой. Ее нарушал лишь тихий гул двигателей черных седанов, оцепивших старую «Хонду».

— Так, Хаскиэль, значит, — лениво протянул Блэйд, нарушая молчание. Он расслабленно облокотился на крышу машины, словно был не в окружении смертоносных хищников, а на пикнике с друзьями. — Эй, а чего это вы так побледнели при виде меня? А, ой… вы же и так бледные!

Он хрипло рассмеялся. Этот смех, лишенный веселья, эхом отразился от стен, заставляя вампиров нервно переступать с ноги на ногу.

— Блэйд… — прошипел Ликкус, с трудом сдерживая ярость. Страх боролся в нем с оскорбленной гордостью. Он мгновенно перестраивал план. Ни о каком вреде мальчишке больше не могло быть и речи. Теперь задача — уйти отсюда живым и сохранить лицо. — Ты знаешь наш клан. Ты знаешь, как мы ведем дела. Мы чтим порядок.

— Одно дело знать, другое — видеть, как вы всей стаей охотитесь на моего другана, — Блэйд ткнул большим пальцем в сторону машины. — Он, знаете ли, обычный малый. Не такой крепкий, как я. И сдачи дать не может. Что ж вы слабых и немощных-то обижаете, а? Не по-аристократически как-то.

— Он вор! — в голосе Ликкуса зазвенел металл. — Он похитил то, что принадлежит нашему клану по праву крови! То, о чем простой смертный даже знать не может! Так что твои слова о том, что он «обычный малый» — фальшивка!

— Чтобы что-то украсть, нужно знать, что оно кому-то принадлежит! — в их беседу вмешался сам «обычный малый». Он вышел из машины и встал рядом с Блэйдом, чувствуя себя на удивление спокойно под его защитой. — На вашей Призрачной Орхидее не было вывески «Собственность клана Хаскиэль. За срыв — смерть!».

— Незнание не освобождает от ответственности! — прорычал Ликкус.

— Короче, оба заткнулись и слушаем меня! — рявкнул Блэйд, и его голос мгновенно оборвал спор. Расслабленность исчезла, уступив место ледяной угрозе. — Расклад простой. Либо я сейчас вырезаю тут всех вас, бледнолицые, и отправляю к праотцам. Либо вы клянетесь, что оставляете моего дружбана в покое. Навсегда. Забываете о его существовании.

— А как же возмещение ущерба? — Ликкус не мог упасть в грязь лицом. Даже перед Блэйдом нужно было поддерживать достоинство клана.

— Твоя жизнь — лучшее возмещение, — отрезал Блэйд.

На улице снова воцарилась тишина. Блэйд, словно из ниоткуда, извлек серебряный кунай и начал расслабленно подбрасывать его в руке. Свист рассекаемого лезвием воздуха действовал на нервы вампиров лучше любой пытки.

— Если ты убьешь нас… Патриарх не оставит это просто так! — предпринял последнюю попытку Ликкус.

— Пфф, я уже танцевал со стариком Александром. С тех пор я сильно подрос в навыках, — Блэйд хищно улыбнулся, демонстрируя клыки дампира. — Так что я готов к новой встрече.

— Другие кланы этого не потерпят!

— А ты думаешь, я зачем в Америку прилетел? Отдохнуть? Для меня будет лучшим вариантом, если все ублюдки сами ко мне на огонек заглянут. Сэкономит мне время на поиски, — он снова усмехнулся.

Ликкусу было не до смеха. Он в ловушке. Блэйд был прав. Либо унижение и жизнь, либо смерть и бесчестье. Будучи молодым по меркам чистокровных, он был слишком слаб, чтобы противостоять этой машине смерти.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я согласен. Оставим мальчишку в покое. Клянусь именем клана Хаскиэль…

— Эй, эй, стой! — прервал его Блэйд, перестав играть с кунаем. — Никаких пустых слов. На крови.

Блядь! Мысленно выругался Ликкус. Клятва на Крови. Древний, нерушимый ритуал. Она не просто свяжет его волю, она истощит его, сделает уязвимым на недели. А нарушение клятвы приведет к деградации его крови, к потере чистоты и падению в иерархии клана. Это было хуже смерти. Но выбирать не приходилось.

Он вытянул руку вперед и, сосредоточившись, произнес слова, которые отдавались болью в каждой клетке его тела:

— Я, Ликкус Хаскиэль, чистокровный вампир во втором поколении, клянусь своей кровью, что оставлю человека, известного как Джон Томпсон, и его окружение в покое. Клянусь своей кровью, что не стану замышлять против него зла ни лично, ни через третьих лиц. Клянусь своей кровью, что, если мне станет известно о прямой угрозе его жизни, я предупрежу его об этом.

На последнем слове он согнулся пополам, и из его рта вырвался сгусток темной, почти черной крови. Он упал на асфальт, и тот зашипел, словно от кислоты, оставляя на мгновение тлеющий символ. Ликкус побледнел еще сильнее и, казалось, постарел на несколько лет.

— Вот это другой разговор! — усмехнулся Блэйд. — Всегда знал, что с Хаскиэль можно договориться. Ну, бывайте.

— Стой. Мои люди… — ослабленным голосом спросил Ликкус. — Те, что следили за ним вчера. Ты их убил?

— Во-первых, не «люди». Во-вторых, не твое собачье дело, — бросил Блэйд и, обойдя машину, сел на переднее пассажирское сиденье.

Перед тем как сесть за руль, мальчишка повернулся к вампиру.

— Я был бы не прочь наладить с вами сотрудничество в будущем, лорд Ликкус.

— Катись в Ад! — прошипел тот, с ненавистью глядя на него, и развернулся к своей машине.

Юноша пожал плечами, сел в «Хонду» и, никем не сдерживаемый, выехал из переулка.

В своем автомобиле Ликкус откинулся на сиденье, пытаясь восстановить дыхание. Он проанализировал произошедшее и пришел к выводу, что они отделались малой кровью. Потеряли одно соцветие, пару лет его жизненной энергии и трех рядовых восрешенных. Взамен получили… своеобразный иммунитет. Пока мальчишка жив и находится под защитой Блэйда, их клан, связанный клятвой, будет вне поля зрения Дневного Бродяги.

— Лорд, мы действительно… оставим его? — спросил помощник, выруливая на ночную улицу.

— Это лучшее, что мы можем сделать, — ответил Ликкус, глядя в окно. — Блэйд здесь не просто так. Грядут чистки. И в ближайшие месяцы, а то и годы… нам лучше залечь на дно.

*****

Мы ехали в тишине несколько минут. Я вел машину, все еще ощущая привкус адреналина и победы. Блэйд молча смотрел на проносящиеся мимо огни ночного Нью-Йорка, и я мог лишь догадываться, о чем он думает. Вероятно, анализировал прошедшую встречу, меня, мои слова. Несмотря на показную небрежность, он явно был профессионалом до мозга костей.

— «Просто скрылся от слежки», говоришь? — внезапно нарушил он молчание, не поворачивая головы.

Ну да… Инвентарь, Система, метазнания. Секреты, которые в этом мире стоят дороже жизни. Я промолчал, и Блэйд, подумав еще пару секунд, вдруг резко, но несильно хлопнул себя по лбу.

— Блять. А откуда ты вообще узнал про существование вампиров? И про меня? Это же первое, что я должен был спросить. Твои гребаные часы сбили меня с мысли.

— Это… те секреты, которые я предпочел бы оставить при себе, — осторожно ответил я.

К моему облегчению, такой ответ его устроил. Он хмыкнул, поворачиваясь ко мне.

— При себе так при себе. У каждого свои скелеты в шкафу. Не парься, я четкий нигга. Если будешь периодически снабжать меня своими отварчиками, мы вообще станем лучшими друзьями. Тем более, я планирую тут подзадержаться. Пора немного проредить местное поголовье тварей.

— А что насчет Хаскиэль? Ты оставишь их в покое?

— А что с ними? Я убиваю только зарвавшихся ублюдков и конченых отморозков. Эти, ты сам видел, договороспособны. Они — часть экосистемы, и далеко не худшая. Держат бизнесы, крышуют, платят налоги… Ну, свои, вампирские, налоги. Пока они сидят тихо, мне на них плевать.

— Понятно. Главное, что я теперь могу дышать спокойно. И действительно могу поставлять тебе полезные штуки. Но не бесплатно, естественно.

— Ха! Обижаешь, — усмехнулся Блэйд. — Дядюшка Блэйд всегда платит по счетам.

— Вот и договорились, — кивнул я. Напряжение спало, и я позволил себе перевести тему на то, что действительно меня интересовало. — Кстати, когда Ликкус клялся… что значит «чистокровный вампир во втором поколении»?

Блэйд посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Ты знаешь, как меня найти, но не знаешь их внутренней кухни? Забавно. Ладно, слушай мини-лекцию по вампирологии. Авось, однажды это спасет твою задницу. Короче. Все началось с Варнаэ. Первый вампир. Создан хер пойми кем, хер пойми когда. Среди упырей он зовется Прародителем. По-любому неебически сильный ублюдок, который скрутит меня в бараний рог одним мизинцем. К счастью, лично не встречались.

— Может, он давно умер?

— Не-а, — мотнул головой Блэйд. — Такая мразь не дохнет. Просто не отсвечивает. Так вот. Прародитель веков пять назад ушел в тень и передал власть своим прямым Потомкам. Всего их было шесть. Одного, кстати, укокошил лично я. Из оставшихся пяти самый известный — Дракула. Сейчас он правит всем вампирским шабашем и считается сильнейшим из них.

— И он живет где-нибудь в замке в Румынии?

— Ха, почти угадал. В Чернобыле, — ответ Блэйда заставил меня на секунду потерять дар речи. — Ему нравится атмосфера. Очень пост-апокалиптично. От Потомков уже пошли чистокровные первого поколения, от них — второго, как наш знакомый Ликкус, от них — третьего. Дальше кровь сильно разбавляется, и на выходе получаются обычные вампиры. Поэтому чистокровных четвертого поколения в природе не существует.

— А как они… размножаются? Укусами?

— Варнаэ и его Потомки могут классическим способом. Ну, ты понял, — Блэйд пошло хмыкнул. — Чистокровные первого и второго поколения — тоже. А вот у третьих уже редко что рождается. Поэтому, да, большинство новых вампиров появляется через укус.

— Получается, некоторые из них… в какой-то степени живые? — этот вопрос волновал меня особенно остро.

— В какой-то степени — да. Особенно те, кто рожден, а не обращен. Для обращенных укусом же, это как генетическое заболевание, вирус. Но есть и исключения. Как раз наш случай. Кланы вроде Хаскиэль предпочитают не обращать живых, а оживлять мертвые тела и ставить их себе на службу. Такие болванчики живыми точно не являются. У них нет души, нет своих мыслей. Только осколки личности, которые были у них при жизни. Безвольные куклы.

Холодная волна прошла по моей спине. Вот оно. Объяснение. Оживленные трупы. Система без зазрения совести пометила их как «неживые объекты», позволив мне убрать их в инвентарь. Но Ликкус… чистокровный, рожденный вампир… Я вдруг с абсолютной уверенностью понял, что мое касание на него бы не сработало. Мой главный козырь, моя ультимативная на первый взгляд способность имела слепое пятно. И я чуть не поставил на нее все, даже не зная правил игры.

А ведь в этом мире есть или скоро появятся и иные формы жизни, которые на первый взгляд таковыми могут и не казаться. Границы определения «живой» здесь размыты до неузнаваемости. Мой мозг, начал лихорадочно перебирать варианты, и от каждого нового примера по спине пробегал холодок.

Тот же Вижн, например. Синтетическое тело из вибраниума, компьютерный разум на основе искусственного интеллекта… и душа или её подобие, дарованная Камнем Бесконечности. Живой ли он? С точки зрения человеческой этики — безусловно. Но для бездушной Системы? Он не был рожден, у него нет ДНК. Да и его «душа» в каком-то роде искусственная. Смогу ли я поместить его в инвентарь? Сама мысль об этом была чудовищной.

Или еще проще — Песочный Человек. Флинт Марко. Его сознание, его личность, его душа — без сомнения, человеческие и живые. Но его тело — это просто диоксид кремния, оживший песок. Что является критерием для Системы? Биологическая оболочка или наличие разумной души? Смогу ли я «собрать» его в инвентарь, как кучу песка, или его воля сделает его «живым» объектом?

А что насчет Бена Гримма, Существа из Фантастической Четверки? Его тело — живой камень, органическая силикатная порода. Он дышит, ест, мыслит. Он определенно «живой», хоть и не состоит из привычного белка. Значит, дело не в химическом составе. Что насчет экзотических рас из космоса? Существа из чистой энергии, коллективные разумы, кристаллоидные формы жизни…

Мой инвентарь из ультимативного оружия «нажми и победи любую нежить» на моих глазах превратился в высокоточный хирургический инструмент с непонятной инструкцией. Использование его наобум равносильно попытке провести операцию на мозге с помощью отбойного молотка. С этого момента каждый новый противник будет по умолчанию считаться «живым». Каждая угроза требует глубокого анализа. Опора на инвентарь как на панацею является смертельно опасной ошибкой, которую я, к счастью, осознал до того, как она меня бы убила.

— Приехали, — сказал я, глуша двигатель у своего дома. Осознание собственной удачи и одновременно уязвимости с глупостью оставило горький привкус.

Блэйд окинул взглядом мой скромный одноэтажный дом.

— Ну, давай, показывай свою Обитель Зла.

— Тю, а неплохая мастерская, — прокомментировал Блэйд, медленно проходя вглубь гаража. Он двигался с хищной грацией, его взгляд цеплялся за каждую деталь: от паяльной станции до рядов химических реагентов. — Учитывая, что это просто гараж. Сразу видно специалиста широкого профиля. А это что? — он с неподдельным интересом ткнул пальцем в сторону одного из моих первых творений. — Арбалет из ПВХ-труб? Оригинально.

Я проигнорировал его замечание. Сейчас было не до сантиментов. Подойдя к одному из непримечательных пластиковых ящиков, я засунул в него руку и материализовал из инвентаря еще одно Снадобье Интеллекта и три инъектора Стимулятора Мышц.

— Держи. Это — оплата за твою помощь, — я протянул ему зелья. — Снадобье Интеллекта наиболее ценное, поэтому больше дать пока не могу.

Ага, у самого остается всего четыре флакона… Надо будет выделить время и сварить еще. Уж слишком полезная штука.

— Но если сможешь раздобыть Призрачную Орхидею, часть готовой продукции пойдет в счет будущей оплаты.

Блэйд взял флаконы, внимательно их осмотрел, взболтнул. Его движения были движениями профессионала, оценивающего новое снаряжение.

— Для начала я проверю, что это и с чем его едят. Благо, с учетом предстоящих чисток, возможностей испытать твои чудо-лекарства будет предостаточно. Фидбэк, естественно, дам. А там и подумаем о поставке ингредиентов.

— Отлично. Эффект тебя не разочарует, — заверил я. И тут же решил ковать железо, пока горячо. — Кстати, ты случаем не знаешь каких-нибудь… интересных рецептов?

Возможность легально и без траты ОР получить чертеж, который Система могла бы оценить в сотни очков, чертовски манила.

Блэйд нахмурился:

— Весь мой арсенал заточен под одно — убивать вампиров.

— Плевать! — я почти с мальчишеским азартом подался вперед. — Мне просто хочется создать что-нибудь новое. Для меня важен сам процесс созидания!

Ну и ОР, конечно же. Много ОР.

Он изучал меня несколько секунд, а потом уголок его рта дернулся в усмешке.

— Хотя… есть один рецептик. Боевой стимулятор. Убойная вещичка, улучшает реакцию, обостряет инстинкты и интуицию в бою до запредельного уровня. Правда, есть отходняки: давление скачет, сердце колотится как бешеное, а неподготовленный организм вообще может откинуться.

— Звучит как то, что будет идеально сочетаться с моим Стимулятором Мышц! — мои глаза загорелись.

— Я тоже так думаю, — кивнул Блэйд, и в его взгляде появился коммерческий интерес. — Собственно, за еще один инъектор твоего стимулятора я, так уж и быть, щедро поделюсь рецептиком. А за еще один — выдам целый список по крафту убойных штучек специально для вампиров.

— Кхааа… Грабишь бедного ремесленника средь бела дня! А ведь мы вроде не в гетто… — картинно вздохнул я, но все же полез в ящик и протянул Блэйду еще два инъектора.

Блэйд на мой пассаж лишь насмешливо хмыкнул, принимая «оплату».

— В общем, слушай. А лучше — записывай. Начнем с боевого стимулятора, который упыри называют «Зельем Зверя». У них, кстати, рецептик и отжал.

Достав из другой коробки блокнот, испещренный моими ранними, в основном аналитическими записями, я приготовился фиксировать бесценную информацию.

— Короче. Основа — это экстракт аконита «Волчья Погибель». Штука редкая, но убойная. Временно подавляет логику и страх, высвобождая чистые боевые инстинкты. Достаточно двух миллилитров на порцию.

— Где и как его достать?

— Растет в горных районах Тибета. Но не дрейфь, дядюшка Блэйд поделится номером поставщика. Скажешь, что от Эрика. Может, даже скидку сделает, — Блэйд усмехнулся. — Хотя, скорее наоборот, цену задерет. Дальше. Активатор ЦНС. Син-эпифен… тьфу ты, эпинефриновый комплекс. Тут тебе помогут яйцеголовые, штука синтезируется в лаборатории. Один миллилитр на дозу.

— С этих проблем не возникнет, — мысленно я уже составлял техзадание для Питера. — Надеюсь.

— Отлично. Дальше идет очищенный яд паука-охотника, вида Dolomedes tenebrosus. Я развожу их сам, и процесс «дойки» и очистки — та еще морока. Но, предвосхищая твой вопрос, мои милашки остались в Британии. Так что думай сам, как добыть яд. На порцию нужно полмиллилитра.

— Хм, думаю, это не будет серьезной проблемой, — кивнул я, уже прикидывая варианты.

— Я тоже так думаю. В Америке при должных усилиях можно найти что угодно. С растворителем, а именно ди-ме-тил-суль-фо-ксидом, проблем точно не возникнет, главное — бери с чистотой повыше. Ну и, собственно, процесс: нагреваешь экстракт аконита в растворителе примерно до 60 градусов. Охлаждаешь, добавляешь яд паучка и перемешиваешь в центрифуге на низких оборотах. Дальше в полученную эмульсию вводишь син-эпин-хрен-пойми-что, короче, активатор ЦНС. Все это проделываешь на низких температурах, чтобы избежать распада. Препарат готов, можно переливать в инъектор. Действует семь-десять минут.

Уточнив пару моментов и зафиксировав все в блокноте с точностью, достойной моего нового навыка, мы перешли к убойным штукам для вампиров.

Рецептуры здесь были заметно проще, но от этого не менее эффективными. Первой шло «Зелье УФ-вспышки» — по факту, алхимическая граната. При разбитии происходит мощная, ослепляющая вспышка концентрированного ультрафиолета, которая сжигает кожу вампиров в радиусе 5–7 метров и вызывает у них кратковременную слепоту.

По рецептуре это была относительно простая двухкомпонентная смесь. Внешняя сфера заполняется порошком магния и перхлоратом калия. Внутри — тонкая стеклянная ампула с катализатором: смесью соли стронция и мелкодисперсного порошка Кварца «Солнечный Свет». Тоже редкая штука, которую можно достать через того же поставщика. Как я понял, соль стронция при реакции обеспечивает дополнительную энергию и температуру, которая и выступает детонатором для кварца, заставляя тот высвободить накопленное УФ-излучение. Просто, брутально и смертоносно. Как раз в стиле Блэйда.

— Второе зелье — это, грубо говоря, «Чесночное Облако», — продолжил Блэйд, и в его голосе появились нотки садистского удовольствия. — При разбитии создается плотное, едкое аэрозольное облако радиусом метров десять. Концентрация аллицина в нем такая, что упыри начинают задыхаться и корчиться, словно им в легкие залили кислоту. Вызывает мучительные ожоги дыхательных путей и слизистых. Особенно эффективно в замкнутых пространствах. — Он кровожадно усмехнулся. — Кидаешь такую штуку в вентиляцию ночного клуба, где засел выводок кровососов, и просто ждешь снаружи. Очень весело.

Рецепт был до смешного прост: лиофилизированный (сублимированный) экстракт аллицина в виде порошка смешивается с обычной пищевой содой. Внутренняя ампула с концентрированным раствором лимонной кислоты при разбитии вызывает бурную реакцию, и углекислый газ распыляет чесночный ад во все стороны. Занятная и дешевая в производстве вещичка.

— Третье и финальное, «Серебряное Зелье». В отличие от предыдущих, оно не взрывается, а разбрызгивает липкую, вязкую жидкость. В ней — взвесь наночастиц серебра. Эта дрянь вызывает глубокие, незаживающие химические ожоги. Гель трудно стереть, и он продолжает разъедать их плоть часами.

Рецепт был еще проще: коллоидный раствор серебра сверхвысокой концентрации смешивается с полимерным гелем на основе глицерина. Все.

— Я использую его как смазку для кунаев и сюрикенов, — добавил он, машинально коснувшись рукояти одного из метательных ножей на поясе.

Его оружие меня заинтересовало. Закончив с записью рецептов, я убедился, что все детали, благодаря новому навыку, плотно осели в моей голове, и задал вопрос:

— Твое оружие… Почему оно так похоже на арсенал японских шиноби?

Блэйд посмотрел на меня, а потом расплылся в широкой улыбке.

— Потому что я и есть самый настоящий шиноби.

— Чего? — я ненаигранно удивился. Этот факт в моих метазнаниях отсутствовал.

— А вот так, — он пожал плечами. — Долгая история. Почистил поголовье кровососов в Японии, нарвался на их пахана, Александра Хаскиэля, о котором ты уже слышал сегодня и чуть не отъехал. Но, как и подобает силам бобра, смог сбежать. Там меня, полумертвого, нашел один старый мастер. Он и взял меня в ученики. Пару десятков лет я учился быть не просто машиной для убийств, а тенью, призраком от машины для убийств. Когда я закончил, старик Хаскиэль уже подуспокоился и больше не нарывался. А вот остальные кланы за эти десятилетия расслабились и позабыли о моем существовании. Ох и пролилось тогда вампирской крови… — этот его оскал был за сегодня самым кровожадным из всех, что я видел.

— А когда это было, если не секрет?

— Ну, «лихие 90-е», как их у называли в Советском Союзе.

Я быстро прикинул в уме. — То есть, ты потратил пару десятков лет на обучение ниндзюцу до 90-х, жил еще до этого, и после прошло еще больше двадцати пяти лет…

— А-а, я понял, к чему ты клонишь, паря, — он усмехнулся. — Мне 173 года. Я дампир. Полукровка человека и чистокровного вампира. Такие рождаются крайне редко и обычно дефектные, наследуют все дерьмо от обеих рас. Мне же, наоборот, повезло. Сила и регенерация упырей, но без их слабостей.

— И кто твой отец?

Взгляд Блэйда на мгновение стал ледяным.

— Неважно. Я его все равно убил. — Он резко сменил тему. — Что-то мы увлеклись болтовней. Мне пора на работу. Если что, на связи.

— Да, давай. Мне бы тоже поспать не мешало.

— Ага, развлекайся в своей мастерской, — он кивнул в сторону моего верстака. — Но не увлекайся чрезмерно. У меня порой бывало, что вся эта алхимия взрывалась прямо в руках.

— Постараюсь… — пробормотал я. Уж в чем, в чем, а в точности, аккуратности и четкости, дарованных мне Мастером-Часовщиком, я был уверен.

Блэйд ушел, растворившись в ночи так же тихо, как и появился. А я, вопреки жгучему желанию немедленно опробовать новые рецепты, запер гараж и пошел в дом. Головная боль в лице клана Хаскиэль была решена. Я мог выдохнуть свободно.

Стоя в тишине своего нового дома, я вдруг осознал, что сегодняшний день для меня стал своего рода переломным в этом мире. Я не просто выжил. Я дал отпор, нашел могущественного союзника и получил бесценные знания. Главный урок теперь мной усвоен: в этом мире нельзя чрезмерно увлекаться добычей мистических ингредиентов в проходных местах. Рано или поздно это привлечет внимание. Но теперь я был готов к этому вниманию куда лучше, чем вчера. Теперь у меня есть план, ресурсы и союзник.

И целая ночь впереди, чтобы выспаться перед новой, безумной жизнью.

Я проснулся от лучей солнца, пробивающихся сквозь жалюзи. В этот раз, к счастью, сон был крепким и здоровым, без тени паранойи. Угроза клана Хаскиэль была нейтрализована, и это ощущается как снятие с плеч невидимого, но невероятно тяжелого груза. Утро субботы встретило меня зарядом чистой, незамутненной мотивации. Хотелось творить. И творить уже серьезные вещи, а не игрушки вроде Бульбамёта, благо что новые рецепты имеются в наличии.

Кто я такой, чтобы противиться этому желанию? Особенно учитывая, что оно было выгодно мне со всех сторон. Я быстро прикинул потенциальную прибыль в ОР.

Зелье Зверя: За первую порцию система должна дать не меньше 200 ОР. Дальше по убывающей: 150, 100, 50, 40… Пять зелий — это примерно 620 ОР.Алхимические гранаты: УФ-вспышка и Чесночное Облако — расходники попроще. Я ставил на 100 ОР за первую, итого по 240 ОР за пять штук каждого вида. В сумме — 480 ОР.Серебряное Зелье: Рецепт элементарный. Если дадут 50 ОР за первую, будет уже хорошо. Примерно 150 ОР за пять флаконов.

Итого, если я смогу все скрафтить, на моем балансе окажется свыше 1200 ОР.

— Такие цифры не могут не мотивировать… — пробормотал я в пустоту, беря смартфон. Пора было начинать. Я набрал номер, который вчера дал мне Блэйд.

— Привет. Я от Эрика, — сказал я, когда на том конце ответили.

Диалог с мужчиной, представившимся Лукасом, был коротким и деловым. Никаких лишних вопросов. Самые экзотические ингредиенты: 20 мл экстракта Аконита (брал с запасом) — 4000 долларов. Один кристалл «Солнечного Кварца», которого хватит на десятки гранат — 1000 долларов. Пара миллилитров яда паука-охотника нужного вида — 300 долларов. Забрать можно после пяти вечера. Оплата — только наличными. Идеально.

Теперь дело за малым: докупить остальное. И тут возникла очевидная проблема, которая вроде её быть и не должна: син-эпинефриновый комплекс.

— Блять… — я схватился за голову. — Если я снова обращусь к Паркеру, это будет выглядеть уж слишком подозрительно.

Синтетический аналог адреналина. Такое в свободной продаже не найти. Спросить у Блэйда? Нет, я же сказал, что проблем с этим не будет, нужно держать марку. Придется снова рисковать с Питером.

Ай, была не была! Я нашел его номер и на этот раз решил позвонить. Суббота, выходной. Даже если он в лаборатории, то, скорее всего, занимается личными проектами. Это мне и нужно.

— Привет, Питер, не отвлекаю? — спросил я, как только гудки прервались.

— Привет, Джон! Нет, все нормально! Тебе еще что-то нужно синтезировать? — голос Питера был… странным. Слишком бодрым, с нотками нетерпения и плохо скрываемого волнения. Он даже не пытался это скрыть.

— Эм, Питер, у тебя все в порядке? Что-то случилось? — я решил прощупать почву.

— Что? С чего ты взял? Нет, все отлично! — его наигранная беззаботность лишь подтвердила мои догадки. У него точно какие-то проблемы. И, зная его тип личности, он никогда в них не признается, пока не станет слишком поздно.

— Хм, ну ладно. Видимо, не выспался, вот и выдумываю, — я плавно сменил тему. — Ты мне лучше скажи, возьмешься еще за один заказ? Нужно синтезировать примерно 10 миллилитров син-эпинефринового комплекса. Сколько это будет стоить и как много времени займет? А то частные лаборатории требуют за такое баснословных денег.

Последнее я добавил специально, чтобы создать у него ощущение, что у меня есть и другие, пусть и дорогие, варианты.

— О, теперь синтетический адреналин? Занятно, занятно… — в его голосе проснулся научный интерес. — Да, могу. По твоему объему реактивов выйдет где-то на 100 долларов, плюс-минус.

— Я заплачу 300. За срочность и твои гениальные мозги.

— Эм, да, конечно… Тогда я, наверное, сейчас выезжаю в лабораторию. Она по выходным все равно пустует. Начну синтез, и часа через два можешь подъезжать.

Он согласился слишком легко. Моя догадка о его проблемах, скорее всего, верна. И эти проблемы, вероятнее всего, финансовые. Грех не воспользоваться моментом.

— Питер, еще кое-что. 100 миллилитров уже знакомого тебе тестостерона. С меня — тысяча долларов.

— Тысяча?! — я буквально услышал через трубку, как на том конце расширились глаза, а дыхание стало прерывистым. — Д-да, я, конечно, могу, но… Джон, зачем тебе все это?

Вот оно. Дилемма. Его научное любопытство и подозрения боролись с отчаянной нуждой в деньгах. Пришло время немного приоткрыть карты.

— Давай так, — мой голос стал серьезнее. — Когда я приеду, я тебе кое-что расскажу и объясню. Это не для телефонного разговора. С тебя — синтез и полное молчание. Договорились?

На том конце провода повисла пауза. Я слышал его тяжелое дыхание.

— Да… — наконец ответил он. — Думаю, так будет лучше всего.

Он положил трубку.

Что ж, похоже, сегодня день укрепления отношений с Паркером. Я собирался не просто использовать его, а сделать из него полноценного, хоть и не до конца осведомленного, партнера. Интересно, он уже повязан с Гвен Стейси, а точнее её паучьим альтер-эго? Этот момент тоже нужно будет аккуратно выяснить.

Лаборатория в субботу днем была тихой и пустынной. Гудели лишь холодильные установки да системы вентиляции. Я принял от Питера два дешевых флакона с синтезированными им ингредиентами, отсчитал и протянул ему тринадцать стодолларовых купюр. Он взял их с какой-то смесью облегчения и стыда, быстро убрав в карман рюкзака.

— Ну, колись, что случилось? — спросил я, присаживаясь на край лабораторного стола. Я решил начать с этого, прежде чем раскрывать хоть что-то о себе. — Мы оба понимаем, что занимаемся… не совсем стандартными вещами. Доверие — штука хрупкая. И то, что я расскажу тебе дальше, напрямую зависит от того, что за проблемы заставили тебя так срочно искать деньги. Надеюсь, ты не с мафией связался?

Последний вопрос я задал с легкой усмешкой, чтобы немного разрядить обстановку.

— Эм… Нет, никакой мафии! — Питер вздрогнул, его щеки залил румянец. — Но… неужели так заметно, что у меня проблемы? Я думал… Эм Джей вроде общалась со мной как обычно…

— Заметно — не то слово, Питер. А мужчины, вопреки распространенному заблуждению, порой бывают более эмпатичны чем женщины. Я почувствовал неладное в твоем голосе еще во время нашего телефонного разговора.

— Я так и понял… — буркнул он, опустив взгляд. Но, к счастью, он не стал закрываться. Моя прямота, финансовая помощь и готовность к диалогу сделали свое дело. — В общем, дядя Бен… он мне практически как отец. Вчера его экстренно госпитализировали. Почечная недостаточность. Счета за лечение, даже в государственной клинике… они огромные. Мы с тётей Мэй просто не тянем. Она работает в некоммерческом благотворительном фонде, там платят копейки. Я вот начал подрабатывать фотографом в «Дейли Бьюгл», платят немного, но работа ненормированная, и даже так денег все равно катастрофически не хватает.

М-да… Это действительно серьезная проблема. Я нахмурился. Какого черта? В классической истории дядя Бен становится жертвой преступника, что и запускает геройский путь Питера. А здесь — болезнь. Без явных предпосылок, учитывая что Питер не паучок и вряд ли уже им будет. А может… это и есть катализатор о котором я даже и не думал? Болезнь будет усугубляться, врачи разведут руками, и доведенный до отчаяния Питер решит испытать на дяде (или на себе, чтобы проверить лекарство) сыворотку доктора Коннорса. Звучит до ужаса складно. И я, со своими деньгами, только что вмешался в этот сценарий.

— Послушай, Питер. Мы не так давно знакомы, но у тебя реально серьезная ситуация. Неужели нет близких друзей, кто мог бы помочь? Та же Мэри Джейн? Ты ведь знаешь, что ее парень — Гарри Озборн. Сын Нормана Озборна. Миллиардера, владельца «Озкорп», которому принадлежит половина частных клиник в этом городе!

Я видел, как мои слова ударили по нему. Это было не просто упоминание богатых знакомых. Это было напоминание о пропасти между их миром и его.

— Эм Джей и Гарри… там все сложно, — он отвел взгляд, и в его голосе прозвучала горечь. — Они… они не помогут. У них свой мир — вечеринки, дорогие машины и рестораны… Куда им до скромного недоучки, который просто помогал им с домашкой в школе?

Это было откровение. Он не просто был влюблен в ту же Мери Джейн. Он чувствовал себя использованным с её стороны, но все равно не отворачивался, в то время как они от него…

— Что касается других… — он вздохнул. — Есть коллега, Гвен Стейси. Она на пару лет старше, но уже полноценный младший ассистент Коннорса. Мы вроде неплохо общаемся, уважаем интеллект друг друга. Но это… даже не приятельские отношения. В этом плане даже ты, за пару наших встреч, стал мне как-то ближе.

Слишком много откровений на квадратный сантиметр диалога. Питер был не просто стеснительным гением. Он был глубоко одиноким человеком. Ни близких друзей, ни подруги, ни родственников, кроме больного дяди и тети, едва сводящей концы с концами. Он был со мной предельно честен, обнажив свои самые уязвимые места.

А значит, пришло время и мне приоткрыть часть своих карт. Его история меня тронула. Но мой прагматичный разум видел в этом и возможность. Сейчас Питер является идеальным кандидатом в союзники: гениальный, в отчаянном положении и, что самое главное, благодарный.

Пора начинать вербовку.

— Значит так, — начал я, решив ковать железо, пока горячо. — Твою проблему с деньгами мы решим. Это будет что-то вроде частного гранта на исследования. Взамен мне нужна будет твоя всесторонняя поддержка в оказании, скажем так, специфических услуг, на которые способен только твой гениальный мозг.

Питер открыл было рот, и я, предвидя его вопрос, поспешно добавил: — Ничего противозаконного! Никакого оружия, наркотиков или промышленного шпионажа.

— Я… я ценю предложение, Джон, но, несмотря на доступ к лаборатории, я довольно серьезно ограничен, — его голос звучал неуверенно. — Я не могу просто так заказывать любые реагенты. А с частью оборудования, вроде масс-спектрометра, запрещено работать без согласования с профессором Коннорсом. Возможно, кроме синтеза по готовой формуле я больше ничем и не смогу быть полезен…

— На данном этапе мне и этого достаточно. Но в будущем меня интересуют в основном консультации и помощь с теорией для моих проектов.

— Что за проекты? Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, чем конкретно ты занят.

— Ну-у, если вкратце… — я понизил голос, создавая атмосферу заговора. — Проекты, связанные с созданием биоусилителей. Серьезных псевдобоевых и боевых стимуляторов. Например, мышечных, или тех, что ускоряют и обостряют боевые инстинкты. Или даже… — тут я перешел на шепот, — мозгового допинга без побочных эффектов.

— Это… это что-то вроде стероидов нового поколения? — нахмурился Питер.

— Это лучше! — с энтузиазмом ответил я. — Это продукты, работающие в реальном времени и практически без побочек. Ну, разве что у боевого стимулятора есть ряд неприятных моментов, но если с твоей помощью доработать формулу!.. — вот она, главная причина. Без системного навыка я мог лишь слепо следовать рецепту Блэйда и создать зелье, которое с высокой вероятностью просто убьет мое хилое тело.

— То есть, ты предлагаешь мне заниматься подпольным созданием несертифицированных препаратов… Чтобы что? Ты их продаешь? — в голосе Питера появились стальные нотки. — Хотя чего это я. Ясно, что продаешь, иначе откуда у тебя такие деньги.

— Во-первых, не химических, а… — я запнулся. Химия — это точные формулы, понимание реакций. А я просто следовал инструкциям, как средневековый подмастерье, не вникая в суть… Да, вот оно. — Алхимических. А во-вторых, я их никому не продаю. Это сугубо для личного пользования.

Про Блэйда я благоразумно умолчал, тем более что это скорее бартер, а не продажа.

— Алхимия? — скептически поднял бровь Паркер. — Ты сейчас шутишь? Алхимия — это лженаучная мистика, основанная на вере в трансмутацию и философский камень. То, что из нее выжило и работает, называется «химия».

— Смотри, — я достал из кармана инъектор Стимулятора Мышц. — Это — результат. При полной дозе он позволяет человеку на 15–20 минут достичь практически сверхчеловеческих показателей. Он действует на клеточном уровне: кластеры нестабильного озона связываются с АТФ в мышцах, устраивая им «азотистое зажигание», а палладиевый стабилизатор работает как радиатор, не давая клеткам выгореть.

Питер посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Это звучит как полная антинаучная чушь. «Кластеры нестабильного озона»? Озон — это O₃, мощнейший окислитель. Он бы вызвал некроз тканей, а не усиление! «Азотистое зажигание» — это термин из автомеханики, а не из биохимии. А палладий — это металл платиновой группы, катализатор, а не «радиатор для клеток»! Тепло отводится кровотоком! Ты смешал в кучу термины из трех разных областей науки, и ни один из них не работает так, как ты описал!

— Тогда давай проверим, — я развел руками. — На любой из этих мышей.

— А чего не на себе? Ты же говоришь, он работает.

— Ну, на мышь уйдет одна капля, а на меня — вся доза. Жалко, — усмехнулся я.

— Ха-а, ладно, — вздохнул Питер. — Но если ты думал, что убедил меня, то ошибаешься. Пока не увижу своими глазами — не поверю!

— Питер, ты работаешь с Коннорсом над регенеративной сывороткой, которая в теории отращивает конечности. С каких пор простой мышечный стимулятор тебя так удивляет?

— Во-первых, ни хера он не простой! — огрызнулся Питер, забирая инъектор. Он явно был задет за живое. — А во-вторых, сыворотка Коннорса, при всей ее амбициозности, основана на понятных принципах межвидовой генетики и стимуляции стволовых клеток! А не на том, что палладий вдруг решил поработать радиатором!

Я молча наблюдал, как он аккуратно извлек из инъектора одну каплю и с помощью пипетки дал ее лабораторной мыши.

— Как я и говорю, объяснить, КАК это работает, я не могу. Но… — я улыбнулся, заметив, как мышь начала меняться. — Ты же видишь, что оно работает.

Эффект был почти мгновенным. Мышцы грызуна на глазах вздулись, рельеф проявился настолько четко, будто это был нелепый фотошоп. Сама мышь, казалось, ничего не заметила — она спокойно дожевывала свой корм, лишь пару раз чуть не завалившись на бок от непривычной мощи в лапках. Никаких признаков боли, агрессии или мозговых отклонений. Спустя примерно семь-восемь минут мышцы начали так же быстро «ссыхаться», возвращаясь в норму. От тела грызуна пошел легкий, едва заметный пар.

Питер молчал. Он смотрел на мышь широко раскрытыми глазами, в которых скепсис боролся с абсолютным изумлением.

— Ладно… — ошеломленно пробормотал он, приходя в себя. — Теперь… теперь я верю, что что-то произошло. Но я не поверю в безопасность, пока не обследую эту мышь!

Его неверие мгновенно сменилось лихорадочным научным азартом.

— Мне нужны образцы крови, сейчас же! Сделать биохимический анализ, проверить на клеточное повреждение, уровень лактата, остаточные элементы… Господи, что это за дрянь?!

Следующий час я с искренним интересом наблюдал за гением в его естественной среде обитания. Питер метался по лаборатории, как заведенный. Он брал пробы крови у мыши, крутил их в центрифуге, анализировал в спектрометре, изучал срезы тканей под микроскопом. Он постоянно что-то бормотал себе под нос: «Никаких признаков клеточного распада… Уровень лактата в норме… Куда делась дополнительная биомасса? Закон сохранения энергии никто не отменял… Это невозможно!»

Наблюдать было забавно, но на часах было уже три часа дня. Мне скоро нужно было ехать на встречу с Лукасом.

— Питер, — негромко окликнул я его. — Смирись. Ты ничего не найдешь. Этот стимулятор работает без побочных эффектов. Я это знаю абсолютно точно.

— Невозможно! — он резко развернулся ко мне, сжимая в руке распечатку с какими-то графиками. — Это просто физически, термодинамически невозможно! Мышечная масса не берется из ниоткуда и не уходит в никуда, рассеиваясь в виде пара! Слушай, а ты не можешь дать мне полную формулу? — тут Питер осекся, поняв, как это прозвучало. — Эм… Я клянусь, что никому ее не раскрою и не буду использовать. Это… это сугубо для удовлетворения моего научного голода! Я должен понять механизм!

— Хах, я все понимаю, — я усмехнулся. — И пока ты тут метался, уже набросал ее для тебя. Правда, это не формула, а скорее… рецепт. Держи.

Я протянул ему лист бумаги. Питер жадно впился в него глазами, и его лицо начало стремительно меняться, проходя все стадии от недоумения до отчаяния.

— Нет… Бред… Какой же бред… — он схватился за голову. — Это не химия, это набор шаманских ритуалов! Титановая сетка как катализатор для тестостерона? Коллоидный палладий в роли… чего, клеточного теплоотвода?! Может, за счет квантовых флуктуаций определенная последовательность молекул создает локальное возмущение реальности? Чтобы нивелировать эффект наблюдателя, все происходит внутри мышечных тканей? Нет… Квантовая механика, запущенная на тестостероне и созданная на коленке… Блять…

Последнее слово было произнесено с такой интонацией безысходности, что я на мгновение почувствовал укол совести. Я столкнул юного ученого с чем-то, что ломало его картину мира. С другой стороны, ему пора привыкать, ведь дальше больше.

— Попробуешь его создать? — предложил я. — Оборудование у тебя есть. Тестостерон можешь синтезировать. Остальные ингредиенты у меня с собой, в коробке в машине (на самом деле они в инвентаре).

— Да! Конечно, попробую! Прямо сейчас! — его отчаяние мгновенно сменилось решимостью. Для его гениального мозга этот простой рецепт был как инструкция по сборке табуретки. Но эффект… это было все равно что собрать табуретку, способную выдержать падение метеорита.

Я сходил к машине и «из коробки» достал сывороточный альбумин и коллоидный раствор палладия. Питер, получив ингредиенты, принялся за работу. Даже Мастер-Часовщик внутри меня признавал: парень работал с невероятной четкостью и педантичностью. Каждое движение выверено, ни одной лишней секунды не потрачено в никуда.

Меньше чем за полчаса у него в руках был готовый инъектор. Он проверил его на другой лабораторной крысе. Эффект был идентичным. Питер молча наблюдал, как мышцы грызуна раздуваются, а затем возвращаются в норму. После чего он медленно сел за лабораторный стол и обхватил голову руками.

— Пиздец…

— Согласен, — веско подтвердил я. — И это ты еще Снадобье Интеллекта не видел.

Прежде чем он успел что-то спросить, я продолжил: — Но это следующий уровень. Сейчас у меня для тебя есть конкретная задача.

Я протянул ему другой лист, на котором подробно изложил рецепт «Зелья Зверя». Несколько минут Питер молча изучал его, и тишина в его голове явно отсутствовала.

— Я вижу… — наконец произнес он. — Активатор, син-эпинефриновый комплекс. Классический катехоламиновый шторм. Он перегружает бета-адренорецепторы. Отсюда и побочные эффекты, которые ты описал: тахикардия, риск аритмии, гипертонический криз. Это не стимулятор, а удар кувалдой по нервной системе.

— Ты гений, тебе виднее, — согласился я. — Мне нужно, чтобы ты убрал эти побочки. Создал чистый продукт, который можно будет идеально использовать совместно со Стимулятором Мышц.

— Это… это работа не на один месяц, Джон! — воскликнул он. — Нужно смоделировать активные компоненты, рассчитать сотни аналогов для стабилизатора, провести симуляции, синтезировать десятки вариантов для тестов! Это целая диссертация, а не задачка на субботу!

— Стоп-стоп-стоп! — остановил я его поток научной речи. — Мы справимся за сегодня. Ты забыл, о чем я говорил? Ты еще не видел и, тем более, не чувствовал эффект Снадобья Интеллекта. Поверь, оно не просто добавит тебе пунктов IQ. Оно ускоряет синаптические связи, обостряет интуицию и позволяет видеть все возможные решения одновременно. Те месяцы исследований, о которых ты говоришь… ты проведешь их в своей голове за пару часов.

Я видел, что он сомневается. Но он уже стал свидетелем невозможного. После недолгих раздумий он кивнул.

— Но если ничего не получится…

— Получится, — уверенно сказал я. — Я еду сейчас к поставщику за редкими ингредиентами. Когда вернусь, все будет в твоем распоряжении. Под баффом интеллекта.

Диалог был завершен. Время приближалось к пяти, и я поехал на встречу. Мне и самому было интересно, насколько гениальнее станет Питер. И не совершаю ли я ошибку, ввязывая его в это?

Ладно, прочь сомнения. В идеале, нужно будет не просто сделать стимуляторы совместимыми, а совместить их оба в один препарат. В еще большем идеале… Как-то перманентно закрепить эффект Снадобья Интеллекта, или хотя бы его ослабленной версии, чтобы не перегрузить процессор. Хм, еще ряд задач для моего нового гениального партнера.

Встреча с Лукасом прошла в лучших традициях шпионских фильмов. Дальний столик в полупустом кафе, два идентичных свертка, быстрый обмен без лишних слов и зрительного контакта. Я передал ему деньги, он мне — бесценные ингредиенты. Уже на обратном пути в университет мне позвонил Питер и взволнованным голосом попросил докупить ряд специфических химикатов, которых не оказалось в свободном доступе в лаборатории. «Сугубо на всякий случай», — добавил он. Мне было несложно.

Вернувшись в лабораторию к шести вечера, я протянул ему коробку с покупками. Внутрь я предусмотрительно положил небольшой флакон.

— Снадобье Интеллекта. Пей. Эффект длится несколько часов.

Питер посмотрел на флакон, потом на меня.

— А ты? Не будешь принимать? Мы же вроде как вместе будем работать.

— А смысл? — я пожал плечами. — Оно не создает знания из ниоткуда, а значительно улучшает базис. Условно, если твой мозг — это пятиэтажный дом, то со снадобьем он станет элитным двадцатиэтажным пентхаусом. Но фундамент останется тот же. А в нейробиохимии мой фундамент — это ничто. Я буквально ни бум-бум.

— Но… ты же как-то создал стимулятор мышц? И это снадобье тоже… — сейчас Питер смотрел на флакон с явным подозрением.

— Я просто идеально следовал готовому рецепту. Откуда они у меня — не скажу. Но в дальнейшем их станет больше, и это будут не только временные стимуляторы, — я надеюсь.

— Можно… можно я хотя бы на мыши его испытаю? Я тебе верю и все такое, но…

— «Доверяй, но проверяй», — я закончил за него с усмешкой. — Конечно, можешь. Дай каплю мышке. Посмотрим, как быстро она защитит диссертацию по квантовой физике.

Последующие события заняли меньше десяти минут, но они перевернули мир Питера Паркера. Он поместил в сложный многоуровневый лабиринт обычную лабораторную мышь. Та нерешительно двинулась вперед. Затем Питер дал ей одну каплю Снадобья. Мышь на секунду замерла, а потом сорвалась с места. Она не бежала хаотично. Она двигалась с невероятной скоростью и точностью, ни разу не свернув в тупик, мгновенно находя единственно верный путь, который был отложен в её памяти, и сейчас благодаря снадобью, она смогла это знание использовать.

— Это… новый рекорд! — шокировано выдохнул Питер, недоверчиво глядя на секундомер. — Возможно, новый рекорд среди всех лабораторий США!

Мышь в финишной камере молча взирала на нас своими черными глазами-бусинками, уплетая заслуженный сыр.

— Теперь ты начинаешь понимать, почему все это должно оставаться в секрете? — серьезно спросил я. — Стоит кому-то наверху узнать о существовании чего-то подобного, и участь этой лабораторной мыши покажется нам обоим милостью.

— Я… я понимаю, — поспешно заверил меня Питер. Он взял в руки флакон и, больше не раздумывая, осушил его одним глотком.

— Эффект проявляется почти сразу, но пик мозговой активности наступит примерно через полчаса. Сейчас твой мозг, можно сказать, разгоняется.

— Д-да… я чувствую… — Питер замер, его глаза расширились. — Столько идей… потоки данных… Рецепт твоего «Зелья Зверя»… Господи, он же грубый и неэффективный! Это не рецепт, это биохимическая «кувалда»!

Это было первое, что он сказал, вновь пробежавшись глазами по листу. Его голос изменился, стал более четким, уверенным, быстрым.

— Так, активное вещество, алкалоид аконитин… он принудительно открывает натриевые каналы в нейронах, вызывая хаотичную деполяризацию. Создатель рецепта думал, что это «высвобождает инстинкты», но по сути здесь просто создается огромный нейронный «шум»! Сигналы от префронтальной коры — центра логики и страха — просто тонут в этом хаосе!

— Я приблизительно понял, — кивнул я, стараясь успевать за его мыслью.

— Да, если грубо, это не обострение инстинктов, а подавление аналитики через нейротоксический шок! Отсюда и огромная нагрузка на всю нервную систему и когнитивные «отходняки» после.

— Значит, дело не только в стимуляторе… — пробормотал я.

— Именно! Но, справедливости ради, он еще хуже! Это классический неселективный агонист адренорецепторов. Он бьет по всем рецепторам сразу: альфа-1 — сужение сосудов, дикое давление. Бета-1 — учащение и усиление сердцебиения, прямой путь к аритмии и инфаркту. Бета-2 — расширение бронхов, что полезно, но этот эффект тонет в общем негативе! Это аварийная перегрузка всей сердечно-сосудистой системы!

— Пиздец… А что с ядом паука? Он тоже подливает масла в огонь?

— Хм, а вот он — самое интересное, — Питер на секунду задумался, и я видел, как в его глазах проносятся сотни вариантов. — Яд этого вида содержит сложные пептиды. Моя гипотеза: один из них действует как шаперон — «молекула-нянька». Он связывается с алкалоидами аконита, позволяя им легче преодолевать гематоэнцефалический барьер и, что важнее, частично блокирует их воздействие на натриевые каналы именно в сердечной мышце! — увидев, что я немного поплыл, Питер быстро упростил. — В общем, без этого яда зелье было бы мгновенно летальным. Это не катализатор, а примитивный, грубый буфер безопасности.

— И каков твой итоговый вердикт?

Питер посмотрел на меня, и в его глазах горел огонь гения, столкнувшегося с невозможной, но увлекательной задачей.

— Это не наука! Этот рецепт — попытка отравить организм ровно настолько, чтобы он впал в состояние боевого безумия, но не умер. Грубо, примитивно… Я… — он сделал глубокий вдох. — Я могу лучше. Да. Сейчас я понимаю, что действительно могу.

После этой фразы Питер превратился в ходячий вихрь. Он начал наворачивать круги по лаборатории, его мозг, разогнанный до немыслимых скоростей, работал на пределе. Он что-то бормотал себе под нос, жестикулировал, а затем подбегал к лабораторной доске и покрывал ее рядами сложнейших формул и диаграмм, которые для меня выглядели как клинопись.

— Нет, не то! — воскликнул он, стерев целую секцию расчетов. — Замена аконита на селективный стимулятор ЦНС, например, на модифицированный амфетамин… Да, реакция будет молниеносной, но какой ценой? Туннельное зрение, потеря периферийного анализа. Боец станет быстрым, но глупым. Он будет видеть только цель, но не нож у себя под ребрами. Провал.

Он снова заходил по кругу.

— Вариант второй: добавить «противоядие»? Ввести в состав селективный бета-блокатор для защиты сердца и ноотроп для стабилизации ЦНС… Бред! Это будет фармакологический хаос! Компоненты вступят в антагонистическую реакцию. Ноотроп будет пытаться «починить» мозг, пока аконит его «ломает». Это все равно что одновременно жать на газ и на тормоз. Эффект — тошнота, головокружение, полная потеря координации. Снова провал!

Десятки симуляций проносились в его голове за секунды. Сотни теорий рождались и тут же умирали. Добрый час Питер носился по лаборатории, периодически восклицая: «Эта идея тянет на Нобелевку!», но тут же возвращался к поставленной задаче. И вот, наконец…

— Бинго! — воскликнул он так громко, что я вздрогнул. Он что-то быстро начертил на листе и продемонстрировал мне. Я увидел сложную схему белковой молекулы и ничего не понял. Благо, Питер тут же начал пояснять, его глаза горели восторгом первооткрывателя. — Я был идиотом! Я был сосредоточен на замене «плохих» компонентов, упуская из виду яд паука! Я думал: «он работает, не трогай». Но именно в нем и был ключ! Нужно было не заменять аконит и адреналин, а создать для них идеальную систему доставки!

— И? К чему ты пришел? — спросил я, чувствуя, как голова пухнет от потока гениальных мыслей.

— Я синтезирую искусственный белок-носитель, по структуре напоминающий паучий шелк! — он ткнул пальцем в чертеж. — Он будет иметь два активных центра. Один связывается с новым, синтезированным мной нейро-ингибирующим пептидом, который будет действовать чисто и без токсического шума. Другой — с мио-рефлекторным потенциатором. И вот гениальная часть: этот белок запрограммирован так, что первый модуль высвобождается только после преодоления гематоэнцефалического барьера, то есть в мозге, а второй — в общем кровотоке, не достигая мозга! Идеальная целевая доставка без побочных эффектов!

Каюсь, я ни хера не понял. Но я понял главное: он решил проблему. Моя ставка на этого скромного гения сыграла.

— Значит… — задумчиво протянул я, — новая сыворотка будет делать то же, что и Зелье Зверя, но без побочек. Она не превратит меня в берсерка, а сделает идеального хищника — спокойного, интуитивного, с молниеносной реакцией.

— В целом, да. И вместо «отходняков» после окончания действия наступит лишь легкая умственная и физическая усталость.

— Поразительно! — я не играл, я действительно был восхищен. — Дело за малым: создай новую версию и пропиши рецептуру так, чтобы даже я смог повторить ее у себя в гараже. — ОР-ы сами себя не заработают.

Питер кивнул, но его взгляд уже блуждал по лаборатории, цепляясь за оборудование для другого проекта.

— Да, но это можно и позже. Пока действует эффект Снадобья, я должен… я могу решить несколько ключевых проблем в проекте регенеративной сыворотки!

— Питер! — резко окликнул я его, охлаждая пыл.

— Да, Джон?

— Ты — второкурсник, младший ассистент на полставки. Гениальный, спору нет. Но если ты сейчас решишь проблемы, над которыми вся исследовательская группа бьется месяцами, возникнут вопросы. Очень неудобные вопросы. От Коннорса, от университета, от условных спонсоров в лице каких-нибудь «Озкорп». А они нам сейчас ни к чему.

— Да, но… дядя Бен… сыворотка может ему помочь…

— И когда она ему поможет? — я подошел ближе. — Через годы клинических испытаний, сертификаций и борьбы с фарм-лобби? Питер, твоему дяде сейчас не грозит смертельная опасность. А у меня, поверь, есть доступ к таким «рецептам», по сравнению с которыми сыворотка Коннорса — это детский рисунок рядом с «Моной Лизой».

Он посмотрел на меня, и я увидел, как в его глазах борется желание помочь дяде и здравый смысл, усиленный Снадобьем.

— Ты прав… — наконец признал он. — Сейчас лучше не привлекать лишнего внимания. Но остаточная мощность Снадобья… ее нужно использовать. Дай мне задачу!

— Объединение Стимулятора Мышц и твоего нового боевого стимулятора в один препарат?

Питер нахмурился, и я впервые увидел на лице сверх-гения выражение полного недоумения.

— Нет. Даже сейчас, в лучшем состоянии ума, я не понимаю, по какому принципу Стимулятор Мышц вообще работает. Он нарушает законы биохимии и термодинамики. Я не могу объединить его с чем-то, потому что не знаю его операционных принципов! Это как просить скрестить двигатель внутреннего сгорания с призраком! Дай мне что-то… чуть попроще. Что-то, что подчиняется законам физики.

Я смотрел на Питера, чей мозг сейчас работал на скоростях суперкомпьютера, и отбросил свою первоначальную идею. Вводить его в курс дела насчет Призрачной Орхидеи и теневой стороны мира было еще рано. Ему нужно было сначала привыкнуть к «магии», которую можно потрогать и измерить. А для этого требовалась практическая, почти невозможная задача.

— Ткань, — произнес я, прерывая его внутренний монолог. — Мне нужна ткань. Но не простая. Она должна быть устойчива к режущим повреждениям и экстремальным температурам. Быть водонепроницаемой. И, что самое главное, технологию ее создания я должен суметь повторить у себя в гараже.

Учитывая, что в некоторых версиях этой вселенной Питер сам создавал свою невероятную паутину, я был уверен, что такая задачка не станет для него проблемой. Я не прогадал. Он замер на секунду, его взгляд расфокусировался. Я видел, как в его голове проносятся сотни вариантов, как его биокомпьютер обрабатывает запрос. Спустя минут десять он моргнул, и его взгляд снова стал ясным. Вердикт был готов.

— Итак, есть три варианта, — он подошел к лабораторной доске, взяв в руки маркер. — Пойдем от простого к сложному. Вариант первый я условно назвал «Бастион». Это ламинированный арамидный композит. Самый прагматичный и быстрый в реализации. Мы берем лучшие из уже существующих материалов и соединяем их в… «сэндвич».

Он быстро нарисовал схему из трех слоев.

— Внешний слой — защита от стихии. Ткань из арамидного волокна с покрытием из тефлона. Защита от огня до 400 °C и полная водонепроницаемость. Средний слой — основной, защита от порезов. Полотно из СВМПЭ (сверхвысокомолекулярного полиэтилена высокой плотности). Оно легче и прочнее кевлара на разрыв и срез. Ну и внутренний слой — тонкая микрофибра для комфорта.

— Звучит неплохо, — кивнул я. — Но ты сказал, это самый простой вариант. В чем подвох?

— В том, что это, по сути, не одежда, а легкая броня, — пояснил Питер. — Ключ в процессе ламинирования. Нужен термопресс и специальный термоклей. Мы склеиваем слои под давлением. На выходе получается относительно недорогая ткань из проверенных материалов. Но она будет жесткой, громоздкой и почти не будет «дышать».

— Понятно. Следующие варианты в этом плане лучше?

— Значительно, — заверил меня Питер, стирая с доски первую схему. — Второй вариант, «Химера». Основа — любая эластичная ткань, наш «каркас». А усиление — углеродные нанотрубки. Их можно купить в виде суспензии.

— В чем сложность?

— В процессе, — вздохнул Питер. — Нужна ванна для электрофоретического осаждения. Звучит страшно, но собрать ее можно. Суть в том, что мы пропускаем через суспензию с тканью электрический ток, и нанотрубки буквально «впечатываются» в структуру волокон. Процесс сложный, не допускает ошибок, и сама суспензия — дорогой и редкий компонент. Но на выходе — тонкая, легкая и гибкая ткань с колоссальной прочностью.

— Хорошо, я тебя понял. Этот вариант выглядит всяко предпочтительнее. Что ты припас напоследок? — судя по загоревшейся улыбке на лице Питера, ему не терпелось рассказать.

— Честно говоря, это самый элегантный и… гениальный вариант. Я сам не понимаю, как додумался, — он начал быстро рисовать новую, еще более сложную схему. — Ткань, которая в обычном состоянии мягкая и эластичная, как спортивная одежда, но при резком воздействии — ударе или порезе — мгновенно становится твердой как камень. Ткань с неньютоновской пропиткой!

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой…

— Проблема в реализации, — его взгляд чуть помрачнел. — Основа — 3D-сетка из арамидных волокон. Она должна впитать и удержать пропитку. А пропитка — это не просто крахмал с водой. Я рассчитал оптимальную формулу: суспензия наночастиц диоксида кремния в полиэтиленгликоле. При ударе частицы мгновенно сцепляются, образуя твердую структуру и рассеивая энергию. Но для пропитки нужна вакуумная камера, высокоскоростной миксер, термообработка… Это самый сложный и капризный технологический процесс. Любая ошибка испортит всю партию.

Он замолчал, подводя итог.

— В общем, «Протей», как я его назвал — это вершина. Легкий, гибкий, удобный и с невероятной защитой.

Я посмотрел на выжидающего Питера. Выбор был очевиден.

— Мне кажется, тут и раздумывать нечего. Естественно, третий вариант!

— Отлично! — энтузиазм из парня так и пёр. — Тогда, когда начинаем? Я готов хоть сейчас!

Мне пришлось его охладить. У меня были свои планы на вечер — заработок ОР. Да и очевидно, что за один вечер мы не управимся, это проект на целый день, особенно учитывая, что сама ткань — это лишь основа для костюма.

— Предположительно, в понедельник. Сегодня и завтра у меня много дел. Но ты заранее составь полный список всего, что нужно купить. Дальше уже у меня в гараже разберемся.

— Да, без проблем! — он выглядел немного разочарованным, но согласился.

— И еще… — я сделал паузу, привлекая его полное внимание. — У меня для тебя будет новое, важное задание. Напрямую связанное со Снадобьем Интеллекта.

Питер тут же подался вперед, его глаза загорелись с новой силой. Прочувствовав подобный эффект один раз, устоять было невозможно.

— Я весь во внимании!

Возвращаясь домой по вечерним улицам Квинса, Питер думал. Параллельно он с горечью отмечал, насколько мучительно медленным и… тусклым стал этот процесс.

Стандартное мышление после нескольких часов работы мозга, разогнанного Снадобьем Интеллекта, ощущалось как злая насмешка. Как будто слепому на пару часов дали прозреть, показали ему мир в сверхвысоком разрешении, со всеми его невидимыми паттернами и связями, а потом снова выкололи глаза, оставив лишь воспоминание о свете. Мир, который только что был кристально чистым потоком данных, снова превратился в мутную, медленную реку. Его собственный разум, который он всегда считал своим главным активом, теперь казался вялым и неэффективным.

Но даже так, Питер адаптировался. Он заставил себя привыкнуть к старым, неторопливым мыслям, к отсутствию тысяч гениальных идей в секунду, к неабсолютной памяти. И сейчас, в этой привычной медлительности, он думал о Джоне.

Обычный парень. Учится на одном потоке с Эм Джей, которая, впрочем, ничего толком о нем рассказать не могла. Невзрачная одежда, невзрачная внешность, полная, всеобъемлющая… обычность. Питер и сам был бы таким же, если бы не его страсть к науке. Но у Питера, в отличие от Джона, не было рецептов.

Рецептов, которые перевернули его научную картину мира с ног на голову. Рецептов, которые, как он теперь понимал, вряд ли смог бы создать даже гений уровня Рида Ричардса или Курта Коннорса. Те работали в рамках физики и генетики. А «алхимия» Джона, казалось, просто игнорировала эти рамки, заставляя реальность подчиняться своей собственной, чуждой логике. И все это исходило от парня, у которого, по его же признанию, не было никакой научной базы. Так откуда?

Ладно. Плевать. Питер благоразумно решил не лезть не в свое дело. Придет время — Джон сам расскажет. А если нет, на то будут свои причины. Все, что он мог со своей стороны — это сохранить его тайну. А он умел хранить секреты…

Эта мысль плавно перетекла к другому, самому серьезному и тщательно охраняемому им секрету. Секрету, который он раскрыл почти случайно, просто применив научный метод там, где другие видели лишь совпадения.

Личность Женщины-Паука. Его коллега по лаборатории, Гвен Стейси.

Естественно, она понятия не имела, что он знает. А сам Питер… он просто не мог не заметить. Сначала была гипотеза, рожденная из простого сопоставления фактов: моменты внезапных отлучек Гвен с работы («мне срочно нужно к врачу», «проблемы с семьей») поразительно точно совпадали по времени с появлением героини на улицах города, о чем трубили новостные сайты.

Ради интереса он завел на своем компьютере защищенный паролем файл. Электронную таблицу. В одной колонке — время и причина отсутствия Гвен. В другой — время и место появления Женщины-Паука по данным новостей и полицейских сводок. Спустя месяц наблюдений вывод был очевиден: за все это время Гвен Стейси в лаборатории и Женщина-Паук на улицах Нью-Йорка ни разу не находились в двух местах одновременно. Корреляция была стопроцентной.

После этого Питер стал подмечать мелкие детали. Небольшая ссадина на ее скуле, которую она пыталась скрыть тональным кремом, на следующий день после того, как Женщина-Паук остановила ограбление, пролетев сквозь витрину. Глубокая царапина на предплечье, идеально совпадающая с новостным фото, где героиня уклонялась от ножа преступника. Легкое прихрамывание после жесткого приземления, которое он видел в ролике очевидца.

Но больше всего его поражала ее неестественная регенерация. Ссадины и синяки, которые у обычного человека проходили бы неделю, на ней исчезали за ночь. Здесь даже фраза «заживает, как на собаке» была неуместна. Это была биологическая аномалия.

Естественно, Питер не сказал о своих наблюдениях и подозрениях никому. Даже самой Гвен. Зачем? Чтобы обременить ее еще одной тайной, еще одним поводом для беспокойства? Он уважал героев, которые искренне помогали другим. Как однажды сказал ему дядя Бен, когда по телевизору впервые показали репортаж о Женщине-Пауке: «С большой силой приходит и большая ответственность». Гвен пользовалась своей силой ответственно. Немного бесшабашно и рискованно, на его скромный взгляд, но кто он такой, чтобы ей указывать?

По крайней мере, кем он был раньше? Студент-доходяга, почти без друзей, живущий на шее дяди и тёти.

А кто он сейчас?

Прошедший вечер изменил все. Теперь он знал, как создать боевой стимулятор, который превращает человека в хищника. Он знал, как создать стимулятор мышц, от принципа работы которого его научное нутро до сих пор передергивало. Он знал, как создать «Протей» — ткань, опережающую современные технологии на десятилетия. В его голове, в его руках теперь была реальная сила. Сила, способная изменить мир.

И с ней, как твердил голос дяди в его памяти, приходит и ответственность.

Какой смысл во всех этих стимуляторах, в крутой ткани для защиты, если они будут просто пылиться в коробке у Джона? Разве это не безответственно — обладать силой и не использовать ее во благо? Он мог бы стать настоящим героем. Тем, кем всегда мечтал быть в глубине души…

Но это были мысли не сегодняшнего дня, и даже не завтрашнего. Нужно все тщательно обдумать, поработать с Джоном, возможно, даже обсудить этот момент с ним. Кто знает, какие еще сюрпризы преподнесет этот парень? Особенно учитывая его последнее «задание».

Призрачная Орхидея. Особый цветок, о котором Питер никогда раньше не слышал, и который был ключевым компонентом Снадобья Интеллекта. Задача, поставленная Джоном, была одновременно простой и невероятно сложной: понять, что такое алкалоид «Фантазмин», содержащийся в пыльце цветка. Проанализировать его структуру, свойства и найти способ синтезировать его аналог. Джон услужливо оставил ему один цветок в специальном контейнере, предварительно проинструктировав по уходу. И эти инструкции… снова выходили за рамки науки. Впрочем, Питер уже начинал привыкать к этому безумию.

Но помимо самой Орхидеи, Джон оставил ему нечто гораздо более ценное. Сам рецепт Снадобья Интеллекта. Это был не просто список ингредиентов. Это был акт высочайшего доверия, который Питер просто не мог и не смел предать.

И он не планировал. Наоборот, он собирался выложиться в изучении этого странного цветка на все 200 %. Он построит теоретическую базу, сформулирует десятки гипотез, проведет все возможные анализы, чтобы ему было на что опереться перед финальным мозговым штурмом. Штурмом, который он проведет под действием своего собственного, созданного им Снадобья.

Помимо синтеза Фантазмина, перед ними стояли и другие, еще более амбициозные задачи. Улучшить Снадобье, возможно, изменить его форм-фактор на таблетки или капсулы. А в идеале… добиться перманентного эффекта. От одной этой мысли у Питера перехватывало дыхание. Постоянный, необратимый интеллектуальный бафф. Это была цель, достойная гения. И эти временные сеансы «прозрения» нужно будет потратить с максимальной пользой.

Питер шел по ночной улице, и на его лице играла легкая улыбка.

Интеллект. То, чем он втайне гордился всю свою жизнь.

Оказывается, он может быть на несколько порядков круче. И Питер был в невероятном предвкушении того, какие еще вершины ему предстоит покорить.

*****

Создание алхимических гранат Блэйда оказалось на удивление медитативным процессом. В этом была заслуга «Мастера-часовщика». Навык, который, как оказалось, распространялся далеко за пределы шестеренок и пружин. Он давал мне нечеловеческую точность и аккуратность в движениях, превращая опасную работу с летучими химикатами в выверенный танец. Ни одной лишней капли, ни одного неверного движения.

За четыре часа сосредоточенной работы я создал по пять экземпляров каждой из трех гранат. И результат меня более чем порадовал.

[Создано зелье «Солнечная Вспышка». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье «Чесночное Облако». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье «Серебряный Гель». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Последующие крафты приносили все меньше очков, но в сумме со всех пятнадцати зелий я получил 630 ОР. С учетом имевшихся 50, итоговый баланс достиг солидных 680 ОР. Завтра эта цифра станет еще больше, когда я примусь за «Зелье Зверя». Но сейчас — спать. Естественно, перед сном потратив часть накоплений на «Ковку Мироздания» за 400 ОР.

[Получен информационный пакет (Обычный) — Мастер-Гурман (Подземелье Вкусностей). Стоимость разблокировки: 200 ОР]

«Ваше утончённое чутьё к кулинарным и алхимическим изыскам достигло совершенства. Этот пассивный навык полностью нейтрализует любые негативные эффекты от еды, напитков и зелий… Ваш организм извлекает максимум из каждого блюда или эликсира, усиливая их положительные эффекты на 15 %!»

«Подземелье Вкусностей»? Система что, анимешница? Я усмехнулся, но тут же отдал мысленную команду: «Разблокировать!». Без малейших колебаний. Пассивный навык, дающий иммунитет к ядам и отравлениям, — это уже само по себе бесценно. Но усиление положительных эффектов на 15 %?! Это же прямой апгрейд всего, что я делаю! Мои стимуляторы станут мощнее, Снадобье Интеллекта — эффективнее. Да будь здесь только этот эффект, я бы все равно его взял. Оставшиеся 80 ОР пусть и немного, но это дело наживное, а постоянные пассивные усиления — это фундамент моего будущего могущества.

В благодушном настроении я принял душ и лег спать. Но сон был недолгим. Примерно в три часа ночи меня вырвал из объятий Морфея раздражающий рингтон. Неизвестный номер. Я уже догадывался, кто это.

— Йоу, салага! Лучший потрошитель кровосись на связи! — раздражающе бодрый для трех часов ночи голос Блэйда ворвался в сонную тишину.

— Да я так и понял… — прохрипел я в трубку, пытаясь разлепить глаза.

— Чё-то ты какой-то кислый, не выспался? — коротко хохотнув, Блэйд перешел к делу. — Я чего звоню-то. Твой стимулятор мышц — штука крайне зачетная. Даже на меня работает, а я как бы и так типа сверх.

— Это радует, — действительно, было бы обидно, если бы он не работал на тех, кто уже за гранью человеческих возможностей. Хотя что-то мне подсказывало, что на ком-то вроде Стива Роджерса или Халка эффект был бы минимальным…

— Радует — не то слово! Я сегодня знатно повеселился в одном готическом притоне в Митпэкинге. Нарвался на парочку чистокровных, они меня почти прижали. Мое «Зелье Зверя» — штука забористая, даже для меня отходняки бывают. Так вот, я как раз начал выдыхаться, а тут твой стимулятор… Как же твари удивились, когда у меня открылось второе дыхание, смертельно удивились, эхе-хех.

Он звучал искренне довольным. И это был идеальный момент.

— Хм, да… Насчет «Зелья Зверя» кстати… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Я тут немного подшаманил над рецептом. Теперь у него нет побочных эффектов.

На том конце провода воцарилась тишина. Настолько внезапная и глубокая, что я даже проверил, не прервался ли звонок.

— …Чаво?! — наконец выдавил он. Голос был уже не бодрым, а ошеломленным. — Ты сейчас пошутил, я надеюсь? Прошло меньше суток, когда ты, блядь, успел?! Целый вампирский клан держался на этой дряни, они веками ее улучшали, но даже так побочки — та еще гадость! Ты, парень, случаем не внебрачный сын Рида Ричардса и Тони Старка?!

— В детали вдаваться не буду, но это не шутка, — мой голос в три часа ночи звучал абсолютно ровно и уверенно. — И да, улучшенное «Зелье Зверя» теперь с моей стороны тоже доступно для «продажи».

Я намеренно сделал акцент на последнем слове. Блэйд на том конце провода на секунду замолчал, обрабатывая информацию.

— Да базару ноль, все честно, — наконец ответил он, и в его голосе уже не было былой расслабленности, а появились деловые нотки. — Но ты это, хотя бы прайс-лист примерный озвучь. Чтобы я понимал, на что рассчитывать.

— Все просто. Редкие ингредиенты, уникальные рецепты, полезные связи, информация. Возможно, интересные артефакты и технологии, которых нет в открытом доступе. Деньги меня не сильно интересуют. Хотя, — я сделал паузу, — стимуляторы, что боевой, что мышечный, могу продать и за них. Скажем, по десятке за инъектор.

— Фи-и-у, — удивленно и уважительно присвистнул Блэйд. — А ты, я смотрю, парень, играешь по-крупному. Уважаю. Только почему ты про свое «расширяющее границы познания» зелье ничего не сказал?

— Потому что оно несоизмеримо ценнее. Оно не продается за деньги.

— Ух… — выдохнул он. — Теперь мне еще больше хочется им закинуться. Ну да ладно, я тебя понял. Ширпотреб — за наличку, эксклюзив — за что-то поинтереснее.

— Если вкратце, то да. Принесешь, например, с десяток цветков Призрачной Орхидеи — получишь на руки как минимум одно Снадобье. Кстати, по поводу связей… У кого в этом городе можно купить ствол? Без лицензий, без лишних вопросов и по адекватной цене. — вопрос, который меня интересовал довольно давно, но связываться с сомнительными ни разу не подозрительными продаванами с условной Адской Кухни крайне не хотелось, поэтому я откладывал, сейчас же пора и озаботиться безопасностью посерьезнее.

— Эту инфу я тебе и бесплатно подкину, считай бонусом за стимулятор, — ответил он без промедления. — Можешь обратиться к тому же Лукасу. Он достанет все, на что способна твоя больная фантазия, были бы деньги. Хоть танк. Но если хочешь сначала пощупать, пострелять, выбрать под себя… то это тебе к моему братишке, Фрэнки. Только он… парень со своими принципами. Клиентов выбирает тщательно.

Фрэнки? Уж не Фрэнк Касл ли? Каратель? От этой мысли по спине пробежал холодок. Этот вопрос я благоразумно оставил при себе.

— Ладно, слушай, Эрик, я… — я демонстративно зевнул в трубку.

— Понял, понял, не разваливайся. Я днем подкачу насчет бартера. Успеешь улучшенные «Зелья Зверя» сделать?

— Да. По Фрэнки скинь инфу смс-кой. А я спать.

Я завершил разговор и, не тратя ни секунды на его обдумывание, мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.

Воскресное утро выдалось на удивление солнечным. В приподнятом настроении, после быстрого завтрака, я спустился в гараж. Все ингредиенты, включая синтезированные Питером, были разложены на чистом верстаке. Инструкции — в моей голове, и благодаря «Мастеру-часовщику», они оттуда уже никуда не денутся. Взяв в руки колбу, я начал творить Алхимию.

Первым я создал оригинальное «Зелье Зверя» по рецепту Блэйда. Подсознательно процесс ощущался… грубым. Нестабильным. Словно я собирал двигатель кувалдой. Оно и неудивительно, учитывая, что я знаю о том, что это зелье при всех своих положительных эффектах реально опасно!

[Создано зелье «Зелье Зверя». Сложность: Нормальная. Получено +150 ОР!]

Ага, всего 150. Не 200, как я рассчитывал. Теперь — улучшенный рецепт от Питера. Работа с ним была совершенно иной. Элегантной, точной, стабильной. Каждый этап подсознанием ощущался правильным. Интересно это система на меня так влияет или навык мастера-часовщика? Впрочем неважно, первый улучшенный стимулятор готов!

[Создано зелье «Сыворотка Абсолютного Хищника». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Система даже дала ему другое имя. Теперь все ясно. Побочные эффекты для Системы — это показатель несовершенства продукта, за который она режет итоговую награду.

За следующие пару часов я создал еще четыре «Зелья Зверя» (чисто для фарма ОР) и десяток «Сывороток Абсолютного Хищника» — моего нового флагманского продукта. В итоге на моем балансе сейчас 1070 ОР. Хватит на две крутки.

Я уже было открыл системное окно, предвкушая новую порцию удачи или разочарования, как тишину воскресного утра разорвал низкий, утробный рев мощного двигателя. К моему дому подъехал и остановился черный Dodge Charger 1969 года, который несмотря на год производства был в идеальном состоянии, видно что за машиной ухаживают с любовью. Из него с ленивой грацией вышел синоним слова «Армагеддон» для вампиров.

Ладно. Крутки могут немного подождать.

— Итак, подведем итог, — я стоял, скрестив руки на груди, ощущая себя директором на встрече с ключевым инвестором. — Пять инъекторов улучшенного боевого стимулятора, который я назвал «Сывороткой Абсолютного Хищника». — не я, а система, — мысленно поправил я себя, но Блэйду об этом знать было необязательно. — Еще два мышечных стимулятора. И я забронировал для тебя одно Снадобье Интеллекта под будущий бартер. Все верно?

— Да, — кивнул Блэйд, облокотившись на свой «Чарджер». — Если бы ты не жмотился, то продал бы больше стимуляторов.

— У самого пока мало, это не серийное производство, — я развел руками. — И пока ты можешь предложить только деньги, это мой максимум.

Семь стимуляторов. По десять тысяч долларов каждый. Семьдесят тысяч. Блэйд согласился, даже не моргнув. Впрочем, за его солнцезащитными очками этого все равно не было видно, может и моргнул…

— Да принесу я тебе на неделе одну интересную штуку. Она точно стоит обмена на твое чудо-снадобье, — пообещал он. — Ты лучше подготовь запасов расходников побольше, чтоб я на них мелочь не тратил.

На этих словах я поперхнулся воздухом.

— Мелочь?! Это семьдесят тысяч долларов! Неужели истребление вампиров — настолько выгодное занятие?

— Хе, — он усмехнулся и нежно похлопал по рукояти своей катаны. — Если бы ты знал, сколько стоит она и ее обслуживание… А так да, что-то с упырей перепадает, что-то досталось в наследство от упокоенного мной папаши, что-то зарабатываю на экстренных миссиях «сверху». — Тут Блэйд многозначительно поднял палец вверх, давая понять, что в эти «верхи» мне лезть не стоит.

— Ху-ух, ладно, — выдохнул я. — Честно говоря, я цену на стимуляторы завысил, чтобы отбить желание покупать их за деньги. Планировал заняться выплавкой металлов… Но кто же знал, что в твоем случае это сработает наоборот.

— Парень, я просто понимаю, что ты в любой момент можешь свернуть эту лавочку, — его тон стал серьезнее. — Твои зелья — это тактическое преимущество, которое не измерить деньгами. Пока есть возможность, я буду ею пользоваться.

— Как оплачивать будешь? Наличкой? Не уверен, что ты возишь с собой чемодан денег.

— Не, это неудобно, — фыркнул он. — Цифровой век на дворе. Зачем таскать килограммы бумаги, когда существуют защищенные счета и прочие ништяки цивилизации?

— Чтобы тебя не отследили и не прижали за хвост…

— Если у тебя есть связи «сверху», — ухмыльнулся Блэйд, снова указывая пальцем в небо, — то ты становишься практически призраком в системе. Неприкасаемым. Так что вот, держи.

Он запустил руку во внутренний карман своего пальто и достал оттуда пластиковую карту. Матово-черная, без имени, без номера, лишь золотой чип и крошечная, едва заметная гравировка короны.

— К ней подвязан счет, защищенный Британской Короной. Траты до миллиона баксов в месяц не привлекут лишнего внимания. Даже если потратишь больше — тебе ничего не грозит, «сверху» порешают. Я сейчас перепривяжу ее на тебя через онлайн-банкинг и скину данные. Семьдесят кусков будут на счете уже сегодня.

— Удобно… — вынужден был признать я, принимая карту. Она была тяжелее обычного пластика. Я убрал ее в карман, ощущая, как моя финансовая реальность только что совершила квантовый скачок, как назвали бы это блохерши из моего прошлого мира. — Кстати, ты случаем не скупаешь золото или платину?

Руду нужно было сбывать, ибо траты будут только расти и расти, а ходить по ломбардам становится все рискованнее.

— Ты видишь у меня длинный нос и ермолку? — он усмехнулся. — Не, парень, я таким не промышляю. Но теперь, кажись, понимаю, почему деньги тебя не сильно интересуют. Короче, есть у меня проверенный скупщик. Берет всего на 20 % ниже рыночной цены, работает с любыми объемами, платит в любом виде. Лишних вопросов не задает.

— Отлично! Жду его контакт, контакт Фрэнки и данные от банковского аккаунта.

— Без Б, — Блэйд достал смартфон, и через мгновение на мой телефон пришло два сообщения. — Данные аккаунта отправлю чуть позже.

— А это… нормально? Отправлять такие важные сведения по смс?

— Люди «сверху», — многозначительно улыбнулся Блэйд.

— Блять, я теперь переживаю, как бы не привлечь внимание этих могущественных людей… — пробормотал я.

— Не парься, — он хлопнул меня по плечу. — Я работаю с десятками таких, как ты. Но такой, как я — один. Я — меч. А ты — кузнец. Им интересен меч, а не кузнец, который его точит. Пока будешь работать в своем гараже и не отсвечивать, все будет нормалек.

В том-то и проблема, что рано или поздно мне придется выйти из тени. Но ладно, будем разбираться на ходу. Блэйд сел в свой «Чарджер», двигатель взревел, и машина сорвалась с места, оставляя меня в тишине воскресного дня.

Я посмотрел на свой баланс ОР. На карту, которая лежала в кармане. На новые контакты в телефоне. А потом мысленно кликнул на иконку в системном интерфейсе. И нет, я не лудоман!

«Ковать Мироздание! 450 ОР».

Я уставился на полученный результат.

[Получен информационный пакет (Необычный) — Временной Принцип Манипуляции Антиматерией — ВПМА (Final Fantasy XIII-3). Стоимость разблокировки: 900 ОР]

Вы можете освоить запретную технологию Академии Гран Пульса, объединяющую антиматерию и Хаос для управления временем. Без оборудования вы можете локально (на небольшом участке пространства) остановить время на 3 секунды, но будете серьезно истощены и ваши движения будут замедленны, а повторное использование полностью вымотает ваше тело. С подходящими инструментами и материалами вы способны создавать устройства, замедляющие, ускоряющие или останавливающие время. Фал’Си Пандемониум запретил эту силу, боясь её потенциала разрушить реальность, но возможно вы сумеет раскрыть её секреты.

Чего? Нет, не так. ЧЕГО, БЛЯТЬ?! Это вообще законно?! Одно дело — стимуляторы, другое — нарушение фундаментальных законов вселенной! Даже три жалкие секунды остановки времени — это слишком… СЛИШКОМ! Это что за гребаный Дио на минималках? Хотя, судя по описанию, на очень-очень минималках, с кучей костылей и побочных эффектов. Но даже так… И это всего лишь «Необычный» предмет. Я впервые получил что-то выше «Обычной» редкости! Значит, я все-таки не проклят!

Эйфория от осознания, что мне выпала сила божественного уровня, быстро сменилась холодным прагматизмом. Что мне с этим делать? Нет, ясно, что однажды я это разблокирую. Но нужно ли мне это здесь и сейчас? На счету осталось 620 ОР, до разблокировки нужно накопить еще 280. В то же время, я могу сделать еще одну крутку за 500 и получить что-то более практичное. Синица в виде временных манипуляций в руках или непонятный журавль в небе?

Я потратил десять минут на размышления. Искушение было велико. Но истинный потенциал ВПМА раскрывался именно в технологиях. А для этого нужны были ресурсы, лаборатории и знания, которых у меня и близко не было. Три секунды остановки времени могут спасти мне жизнь, но та же ткань Питера «Протей», стимуляторы и ствол от Фрэнка обеспечат мне безопасность на более постоянной основе. А для монстров типа Халка эти три секунды ничего не решат. Нет. Это навык для эндгейма. А я пока даже не в мидгейме.

«Ковать Мироздание! 500 ОР».

[Внимание! В связи с достижением ценового порога в 500 ОР пользователем, шанс выпадения более редких позиций повышен! Улучшено описание создаваемых пользователем вещей. Улучшено описание выпадаемых системных позиций.]

Вот это уже интересно! Система вознаграждает за крупные ставки. Это не могло не радовать. Интересно, после 1000 ОР тоже будет апгрейд? Поживем — узнаем. Сейчас важнее то, что мне выпало.

[Получен информационный пакет (Необычный) — Технологическая Модернизация (Terra Formars). Стоимость разблокировки: 700 ОР]

Вы — мастер переосмысления технологий, способный разобрать любое лабораторное оборудование до винтика и превратить его в нечто совершенно новое. Центрифуга становится метателем смертоносных снарядов, спектрометр — лазером для резки титана, а промышленный 3D-принтер — генератором антиматерии. Ваше глубокое понимание механизмов позволяет создавать инновационные инструменты и оружие из самых обыденных устройств, ограниченных лишь доступными материалами и вашей изобретательностью. С этим информационным пакетом вы превращаете лабораторию в арсенал, а каждый инструмент — в шедевр.

Теперь вы способны переделать ювелирную печь в мини-горн для выплавки уникальных руд, превратить лабораторный миксер в импульсный генератор для оглушения врагов, модифицировать осциллограф в детектор инородной энергии. И это лишь небольшая часть вашего истинного потенциала!

Перед тем как изучить информационный пакет, учтите, что вам требуется физическое оборудование (лабораторное или промышленное). Результаты ограничены материалами и сложностью исходного устройства. Вы не способны создавать магические эффекты, только технологические, только наука.

Боже, храни Систему! Второй «необычный» навык подряд! И этот… он был в тысячу раз лучше ВПМА, конкретно для меня нынешнего. Только прочитав описание, я уже почувствовал, как мой мир расширяется. С этим навыком я перестану быть просто ремесленником, слепо следующим чужим рецептам. Я получил потенциал наконец-то стать Изобретателем.

Блин… В голове уже роились идеи, одна безумнее другой! Я смотрю на свой сварочный аппарат и уже мысленно вижу, как прикручиваю к нему условные магнитные катушки, превращая в плазменный резак Айзека. Вижу, как мой генератор Маркса и набор конденсаторов становятся основой для вибро-перчаток Шокера. Но к черту только оружие! Я ведь смогу собрать миниатюрных дронов-разведчиков! Улучшить костюм из ткани «Протей», добавив в него… Не знаю, систему активного термоконтроля или еще лучше — адаптивный камуфляж! И даже… даже тот чертов Генератор Защитного Поля с этим навыком уже не будет казаться невозможным!

Этот навык… Я просто обязан его получить. Как можно раньше.

И тут я вспомнил. Лечебное зелье для дяди Питера. Я планировал его разблокировать в ближайшие дни из набора Арканум за 200 ОР. На моем балансе сейчас 120… И мне нужно собрать еще 580 для разблокировки этого Чудо-Навыка. Прости, Питер. Твой дядя в относительно-стабильном состоянии, у него есть месяцы, если не годы. А мне эта сила нужна сейчас, чтобы эти месяцы и годы у нас вообще были. С подобным навыком я заработаю эти 200 ОР по щелчку пальцев.

Уфф. Все. Спокойствие, Джон. Только спокойствие. Да, Система подкинула джекпот. Но это не повод радоваться как ребенок. Это повод стать еще аккуратнее. Потому что чем больше у тебя сила, тем больше соблазн ее применить. И тем выше цена ошибки. Ну и пресловутая ответственность, куда ж без нее…

В этот момент на смартфон пришло сообщение, прерывая мои думы. Блэйд.

«Твой логин и пароль от UK-International Bank. Он уже подвязан к твоему номеру. 70к зелени на счету».

Я скачал приложение, прошел быструю аутентификацию. На экране высветилась цифра: $70,000.00. Не просто цифра. Это свобода. Свобода действовать, строить, защищаться. Свобода от налоговой в конце то концов! Отлично. Пора за покупками.

— Йоу, Питер, привет, не отвлекаю? — набрал я его номер. Бл… стыдоба-то какая. Зачем я начал с «йоу»? Пару дней общения с Блэйдом, и я уже перенимаю его манеру…

— Привет, Джон! Нет, совсем не отвлекаешь! А что? — его голос на том конце звучал бодро и полным энтузиазма.

— Я тут прикинул, раз уж мы решили делать «Протей», в ближайшее время, то чего тянуть? Нужно закупить все необходимое. Можешь накидать точный список? Я постараюсь сегодня же все достать.

— Да, конечно! Но, Джон, я серьезно, большую часть этого в обычных магазинах не купишь. Нужно обращаться напрямую к промышленным и лабораторным поставщикам, это займет время…

— У меня есть свои поставщики, — уверенно ответил я, вспоминая Лукаса. Надеюсь, Блэйд не соврал, и он действительно может достать что угодно. — Так что диктуй полный список, без компромиссов. И накидай приблизительные цены, чтобы меня не налюбили. Раз мы приступаем к работе завтра, значит, так оно и будет.

На том конце провода воцарилась восхищенная тишина, а затем Питер, шурша бумагами, начал диктовать с профессионализмом настоящего руководителя проекта:

— Хорошо, если так, то отлично! Итак, компоненты для самой ткани. Основа — 3D-сетка из арамидных волокон. Квадратный метр стоит порядка 70-100 долларов, в зависимости от плотности плетения.

— Ага, принял. Возьму с запасом, метров 50, — прикинул я, что костюмов понадобится несколько. Один для тестов, один рабочий, один про запас, один возможно Питеру…

— Пятьдесят?! — воскликнул Питер. — Джон, этого хватит, чтобы одеть небольшую тактическую группу! Ладно… для такого объема ткани понадобится 10–12 килограмм гидрофильного аморфного диоксида кремния. Нанопорошок, размер частиц 7-15 нанометров, но чем меньше — тем лучше… и дороже. Для жидкой основы — полиэтиленгликоль, литров 30. Все вместе потянет где-то на 2500–3000 долларов.

— Терпимо, — кивнул я сам себе, фиксируя информацию.

— Дальше. Мембранная ткань для внешнего слоя. Еще 800-1000 баксов за твой объем.

— Будем делать по полной, так что да, отметил.

— Тогда нужен и полиуретановый термоклей, он недорогой. С расходниками, в принципе, все.

— Отлично. Теперь оборудование. Давай, испугай меня.

— Высокоскоростной гомогенизатор, а не просто миксер, чтобы суспензия была идеальной — около 2000 долларов. Вакуумная камера, достаточно большая, чтобы вместить рулон ткани — тут готовься, около 4000. Промышленная печь для термообработки с точным контролем — еще 2500–3000. Термопресс можно найти за 1500. А вот промышленная швейная машинка с шагающей лапкой, способная пробивать арамид… это еще минус 3000. Ну и по мелочи: специальные ножницы, иглы, кевларовые нити, герметик для швов… еще тысяча.

— Офигеть… — выдохнул я. — Я только по грубым прикидкам насчитал двадцатку.

— Ага… — грустно подтвердил Питер, для которого эта сумма, очевидно, была астрономической.

— Ну ладно. Спасибо, Питер, я все запомнил. Не буду больше отвлекать. Думаю, к вечеру, в крайнем случае завтра, все будет у меня.

— Ты… ты действительно собираешься все это купить?! — в его голосе смешались шок и восхищение.

— Постараюсь приложить все усилия, — хмыкнул я. — Ладно, пока.

Положив трубку, я тут же набрал Лукаса. Перечислив ему весь список, от арамидной сетки до гомогенизатора, я стал ждать. Лукас считал долго, на том конце провода было слышно лишь тихое щелканье клавиатуры. Я его не торопил.

— Двадцать пять тысяч семьсот долларов, — наконец произнес он безэмоциональным голосом. — С доставкой грузовиком прямо к твоему дому — ровно двадцать шесть тысяч. Все анонимно, в любое удобное для тебя время сегодня после шести. Оплата — либо наличными курьеру, либо полная предоплата на мои реквизиты.

— Давай доставку и по полной предоплате, — легко согласился я, внутренне выдыхая. Наценка за такой сервис была на удивление божеской.

Перечислив Лукасу деньги с новой карты и согласовав доставку на 6:30 вечера, я повесил трубку. Первая крупная инвестиция в мою безопасность и будущее фактически была сделана. Оставалась вторая. Нападение.

Я сел в «Хонду» и поехал за оружием. К Фрэнку, который, возможно, был Карателем. В голове уже крутились мысли. Мне нужно не просто оружие. Мне нужна надежная платформа, которую я в теории смогу модифицировать, как только разблокирую «Технологическую Модернизацию». Надеюсь, я смогу найти с ним общий язык. А то фраза Блэйда «он парень со своими принципами» звучала довольно зловеще.

«Оружейный магазин Фрэнка», — гласила скромная, выцветшая вывеска на обшарпанной двери. Само здание представляло собой небольшой одноэтажный кирпичный домик-коробку, уныло вписывающийся в серый и скучный пейзаж Квинс Вилладж. Никаких эмоций, никакой интриги, никакого желания войти внутрь для случайного прохожего.

Стоило мне толкнуть тяжелую дверь и войти внутрь, как ожидания, вскормленные шпионскими фильмами, разбились о суровую, брутальную реальность. Никаких блестящих витрин и развешанных по стенам крутых образцов. Меня встретил минималистичный, идеально организованный спартанский интерьер. Воздух был густым и пах сталью, оружейным маслом и порохом. Серые кирпичные стены были пусты. Лишь пара деревянных стеллажей, на которых стояло несколько винтовок и пистолетов. Мой новый взгляд Мастера-часовщика мгновенно подметил едва заметные швы литья на пластике и отсутствие микроцарапин от использования. Бутафория.

За единственным массивным дубовым прилавком на меня молча взирал он. Высокий, жилистый мужчина лет тридцати, с черными, коротко стриженными волосами, волевым подбородком и холодными, оценивающими глазами. Фирменной футболки с белым черепом на нем не было — лишь простая черная футболка, — но я на 95 % уверен, что это Каратель. Будущий или, возможно, уже настоящий.

Тишина затягивалась. Продавец явно не собирался ее прерывать. Это место было «для своих». Залетный покупатель, испугавшись этой атмосферы, ушел бы отсюда с пустыми руками. Но я пришел с конкретной целью.

— Эм… Я от Эрика, — наконец произнес я, и мой голос прозвучал в тишине неуместно громко.

— Имя? — коротко, без эмоций спросил он. Его взгляд не изменился.

— Джон. Джон Томпсон.

Он молча смотрел на меня еще несколько секунд, словно сверяясь с каким-то внутренним списком. Вероятно, Блэйд все же предупредил его. Фрэнк коротко кивнул, и я заметил, как напряжение в его плечах спало на один, едва уловимый градус. Если бы не мой навык, подмечающий мельчайшие детали, я бы этого и не заметил.

— С какой целью покупаешь оружие? — его голос был ровным, но в вопросе чувствовался вес. Это проверка.

— Самозащита. И дальнейшая модификация, — ответил я так же прямо.

Слово «самозащита» он, казалось, пропустил мимо ушей. Но на слове «модификация» его правая бровь чуть дрогнула. Я решил развить мысль.

— Мне нужно не просто оружие. Мне нужны надежные и легко модифицируемые оружейные платформы. Чтобы я мог лично… доводить их до ума, не рискуя повредить основной механизм. — про Технологическую Модернизацию я тактично умолчал.

— Хм… Занятно, — на его лице впервые промелькнуло нечто похожее на интерес. — Довольно редкий запрос. Эрик был прав, ты интересный малый. Что конкретно из платформ тебя интересует?

— Для начала я бы хотел взять пистолет, две разные штурмовые винтовки и одну снайперскую, — озвучил я свой план. — Но я не специалист, так что в выборе конкретных моделей доверюсь тебе.

— Хорошо. Жди.

С этими словами Фрэнк беззвучно скрылся в подсобке. Вернулся он спустя три минуты, неся в руках целый арсенал. Он с хирургической точностью разложил на прилавке четыре единицы оружия.

— Начнем с простого, — он указал на пистолет. — Глок-17. Австрийский пластиковый кирпич. В нем почти нечему ломаться. Он будет стрелять в грязи, под водой, после того как ты уронишь его с крыши. Он прост как молоток и так же надежен. Но главное для тебя — это платформа. На него существует больше деталей для тюнинга, чем на любой другой пистолет в мире. Ствол, затвор, рукоятка, спуск — ты можешь заменить все. Превратить его в спортивный пистолет или в бесшумное оружие для тихой работы. Это чистый лист.

Этот мужик способен на такие длинные и проникновенные речи?! Шок. Хотя, речь шла об оружии — очевидно, главной страсти в его жизни. И я был с ним согласен. Глок — это бренд, это надежность. Но, находясь в одной комнате с одним из лучших знатоков оружия в мире, я не мог не утолить свое любопытство.

— Фрэнк, можно пару вопросов? Я новичок, и почти все мои знания из фильмов и игр, так что они, скорее всего, неверны…

Он медленно кивнул.

— Так вот. Почему «Глок», а не, скажем, «Беретта» 92FS? Она же классика, армия США ее использовала десятилетиями.

— Ключевое слово — «использовала», — ответил Фрэнк без паузы. — «Беретта» — неплохой пистолет. Но это дизайн и эргономика из семидесятых. Он тяжелее. У него сложный спуск двойного действия — первый выстрел требует одного усилия, второй — другого. Это лишняя переменная, когда у тебя трясутся руки. Открытый затвор — магнит для грязи. Он просто хорошо работает. «Глок» работает хорошо каждый раз. Для новичка простота — это жизнь. Чем меньше деталей, тем меньше шансов, что что-то пойдет не так.

Я кивнул, принимая его логику. Простота — это жизнь. Но мое любопытство, вскормленное поп-культурой, требовало ответов.

— Понял. А что насчет эм… — я замялся, понимая, насколько глупо это прозвучит, но желание услышать вердикт от профессионала было сильнее стыда. — «Дезерт Игла»? Я знаю, что он, скорее всего, переоценен, но останавливающая сила…

Фрэнк на мгновение замер, словно анализируя, не ослышался ли он. Затем он издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья.

— «Останавливающая сила»? — он указал подбородком на АК. — Патрон из «Калашникова» пробьет твою цель, парня за ним и кирпичную стену за ними обоими. В городе это называется «избыточное пробитие» и является прямой дорогой к убийству невинных. Это — пассив. — после этих слов он снова сходил в подсобку и вернулся с еще одним пистолетом. — А теперь возьми это.

Он протянул мне массивный, хромированный пистолет, очевидно, тот самый «Дезерт Игл». Он весил как небольшой якорь.

— В его магазине семь патронов. В «Глоке», — он кивнул на прилавок, — семнадцать. Этот весит в два раза больше. После первого выстрела ты будешь целиться в потолок. А еще он клинит, если держать его неправильно. Это реквизит для кино. Громкий, блестящий и абсолютно бесполезный в реальном бою. Ты пришел за инструментами или за реквизитом?

Я почувствовал, как краснею, и поспешно положил «Дезерт Игл» на прилавок. Логика Фрэнка была убийственной.

— Это, я так понимаю, АК-47? — я поспешил перевести тему, указывая на легендарный автомат.

— Он самый. Автомат Калашникова, — Фрэнк с явным уважением провел рукой по деревянному цевью. — Он будет стрелять, даже если ты будешь использовать его как весло. Ему плевать на грязь, песок и отсутствие ухода. Патрон 7.62 пробивает легкие укрытия, перед которыми спасует следующий экземпляр. Он не такой точный, лягается сильнее. Но когда дело дойдет до выживания в полном дерьме — он тебя не подведет. Это не скальпель. Это топор. Тебе нужны оба инструмента.

Тут Фрэнк взял в руки черную, выглядящую более современно винтовку.

— AR-15. Конструктор «Лего» для взрослых. Легкая, точная, эргономичная. Модульная система позволит тебе менять на ней все: от приклада до калибра. Сегодня это карабин для ближнего боя. Завтра — снайперская винтовка для средних дистанций. Она капризнее «Калашникова», требует чистоты и ухода, как породистая лошадь. Но за это платит точностью и удобством.

— Хм, а почему не классическая М16? Она же вроде как прародитель всего этого? — неопределенно махнул я рукой.

— Потому что прародитель был сырым, — ответил Фрэнк без паузы. — Первые М16, которые отправили во Вьетнам, клинили от влажности. Их доводили до ума десятилетиями. То, что лежит перед тобой — результат пятидесяти лет работы над ошибками. AR-15 в компоновке карабина короче, легче и надежнее, чем тот длинный мушкет. Ты же не станешь пользоваться первой версией программы, если есть финальный релиз со всеми патчами?

— Логично. Что насчет снайперской винтовки? — указал я на последнее оружие. Оно выглядело на удивление просто.

— Ремингтон 700. Для работы на дистанции. Затворная группа этой винтовки — золотой стандарт уже полвека. Невероятно точная и надежная. И, как и все остальное здесь, это — платформа. Ты можешь со временем построить вокруг этого затвора абсолютно новый агрегат. Это оружие не для суеты. Это для одного точного, выверенного выстрела, который решает все.

— Но… она выглядит какой-то слишком простой. Я видел винтовки Barrett, например. Они выглядят куда внушительнее. Разве они не лучше? Я готов заплатить.

Фрэнк посмотрел на меня, и в его взгляде не было презрения, скорее усталость учителя, объясняющего очевидные вещи.

— Вопрос не в том, лучше ли винтовка. Вопрос в том, лучше ли ты. Винтовка за двадцать тысяч долларов может выбить группу в полдюйма на 500 метрах. Этот «Ремингтон» выбьет группу в три четверти дюйма. Ты почувствуешь разницу, только когда твой собственный навык превзойдет возможности этого оружия. До этого момента пройдут годы и тысячи патронов. — Он указал на винтовку, а затем на весь комплект. — Ты потратишь пять тысяч на все это. А остальные пятнадцать, которые ты бы выкинул на модный бренд, лучше потрать на патроны и тренировки. Именно это сделает тебя лучше, а не шильдик на ствольной коробке.

— Спасибо за науку, — искренне поблагодарил я. Он действительно открыл мне глаза. Фрэнк кивнул и подвел итог.

— Этот набор закрывает все твои потребности. Надежный пистолет. Точный карабин. Неубиваемая штурмовая винтовка. И инструмент, чтобы решать проблемы на расстоянии. Научись в совершенстве владеть этим, и ты будешь опаснее 99 процентов вооруженных людей на этой планете.

— Насчет «научись»… — я решил рискнуть. — Может, посоветуешь кого-нибудь? Хорошего инструктора.

Я ожидал, что он даст мне визитку или номер телефона. Но он просто посмотрел на меня.

— Себя, — не раздумывая ответил Фрэнк, изрядно меня удивив. Увидев немой вопрос на моем лице, он пояснил. — Этот магазин для своих. Посторонние сюда не заходят. А наценка у меня небольшая. Так что параллельно я ставлю базу новичкам. Таким, как ты.

— И сколько времени займет освоение базы? С учетом того, что я хочу сделать это как можно быстрее.

Фрэнк на мгновение задумался, оценивая меня.

— Пистолет — час. АК и AR — три. «Ремингтон» — еще три. Но это именно что самые основы, — он назвал цену без малейшего торга. — Триста долларов в час. За четыре часа ты уйдешь отсюда способным защитить свою жизнь в перестрелках в подворотнях, а не просто продырявить бумагу.

— Не то чтобы мне нужно было отстреливаться в подворотнях, — пробормотал я, — но твои услуги инструктора я оплачу с радостью.

— Тогда поехали, — сказал он, направляясь к выходу.

— Прямо сейчас?

Фрэнк остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Время — ресурс. У меня его немного. Мне нужно быть дома к шести.

Мне кстати тоже.

— Значит, успеем только пистолет и автоматы, — быстро прикинул я. — С «Ремингтоном» разберемся в другой раз.

Мы не стали тянуть. Я сел в свою «Хонду» и поехал за ним. Машиной Фрэнка оказался черный Chevrolet Chevelle SS 1970 года. Старый, идеально отреставрированный маслкар, чей низкий, утробный рев, казалось, заставлял дрожать асфальт. Он вел машину по непримечательным улицам Квинса, и вскоре мы свернули в безлюдный промышленный переулок, остановившись у неприметной металлической двери в стене склада.

Полигон представлял собой огромное подвальное помещение. Запах пороха и оружейного масла здесь был на порядки гуще, чем в магазине. Холодный серый бетон, стены, обитые звукопоглощающими плитами, и тусклый свет, которого было ровно столько, чтобы видеть мишени. Атмосфера была давящей, функциональной и абсолютно лишенной всякой мишуры.

— Моя задача — не научить тебя получать удовольствие от стрельбы, — сказал Фрэнк, заметив мой оценивающий взгляд. — А вбить в твою мышечную память навыки, которые позволят тебе выжить.

— Да мне здесь даже нравится. Антуражненько, — пожал я плечами.

Фрэнк проигнорировал мою браваду. Он молча выложил на деревянную стойку по два экземпляра «Глока», АК-47 и AR-15.

— Для начала — четыре фундаментальных правила. Это не пустой звук. Это твоя новая религия. Запоминай. Правило номер один: ВСЕГДА ОБРАЩАЙСЯ С ОРУЖИЕМ ТАК, БУДТО ОНО ЗАРЯЖЕНО.

Он взял в руки «Глок», одним плавным движением извлек магазин, затем отвел затвор назад, визуально и тактильно проверив патронник.

— Нет понятия «незаряженное». Есть «заряженное» и «непроверенное». Каждый раз, когда берешь ствол, первое, что делаешь — проверяешь патронник. Без исключений. «Я думал, оно не заряжено» — это то, что пишут на надгробиях идиотов. Зафиксировал?

Он с явным намеком передал «Глок» мне. Я кивнул и попытался повторить процедуру. Извлек магазин, начал отводить затвор… и в этот момент моя неопытность дала о себе знать. На долю секунды, всего на одно неловкое движение, ствол пистолета сместился в сторону Фрэнка.

Его реакция была молниеносной. Он не просто шагнул в сторону, его тело словно размылось в движении, мгновенно уходя с линии огня. В следующую секунду он рявкнул, и его голос ударил по ушам, как выстрел:

— Правило номер два: НИКОГДА НЕ НАПРАВЛЯЙ ОРУЖИЕ НА ТО, ВО ЧТО НЕ СОБИРАЕШЬСЯ СТРЕЛЯТЬ!

Я замер, холодея. Тишина в подвале стала оглушительной.

— Ствол смотрит либо на мишень, либо в пол, либо в потолок, — уже спокойнее, но с ледяным холодом в голосе продолжил он. — Тебя толкнут, ты споткнешься, палец соскользнет — пуля вылетит. И ей будет все равно, что ты не хотел. Это выжигается в рефлексах. Еще раз — и я сломаю тебе руку. Понял?

Я судорожно сглотнул и кивнул. Урок был усвоен. И проверять правда ли про «сломаю руку», мне сильно не хотелось.

Фрэнк взял второй «Глок», демонстрируя свой хват. Его указательный палец лежал идеально ровно на раме, далеко от спускового крючка.

— Правило номер три: ДЕРЖИ ПАЛЕЦ ВНЕ СПУСКОВОГО КРЮЧКА, ПОКА НЕ ГОТОВ СТРЕЛЯТЬ. Твой палец лежит на раме, прямой, как стрела. Он касается спуска только в тот момент, когда твои прицельные приспособления наведены на цель и ты принял решение выстрелить. Не раньше. Это самое частое нарушение новичков. И самое смертельное.

Он положил «Глок» и указал на дальнюю стену с мишенями.

— Правило номер четыре: ВСЕГДА ЗНАЙ СВОЮ ЦЕЛЬ И ЧТО НАХОДИТСЯ ЗА НЕЙ. В городе нет «безопасных выстрелов». Пули пробивают стены, машины и людей. За твоей целью может быть кто угодно. Каждый раз, когда ты нажимаешь на спуск, ты несешь ответственность за весь путь, который проделает пуля. Нет уверенности — нет выстрела. Итак, зафиксировал?

Я выпрямился, глядя ему прямо в глаза, и четко, без единой запинки, отчеканил:

— Всегда обращаться с оружием так, будто оно заряжено. Никогда не направлять его на то, во что не собираюсь стрелять. Держать палец вне спускового крючка, пока не буду готов. И всегда знать свою цель и что находится за ней.

Правила были выгравированы в моем мозгу. Фрэнк молча кивнул. Теоретическая часть была окончена.

— Пойдет, — коротко бросил Фрэнк, и в этом слове не было и намека на похвалу, лишь констатация факта. — Приступаем к практике. Начинаем со сборки-разборки.

Он взял в руки «Глок». Его движения были экономичными, плавными, без единого лишнего жеста.

— «Глок» — как я уже говорил, простой как кирпич. Тут всего пять основных частей, которые нужно знать: рама, затвор, ствол, возвратная пружина, магазин. Разбирается за три секунды, — он комментировал каждое свое действие, словно диктовал инструкцию. — Снимаешь магазин. Проверяешь патронник. Отводишь затвор чуть назад. Отжимаешь фиксаторы. Снимаешь затвор. Все. Ты должен уметь делать это вслепую, в полной темноте, под огнем.

Повторив процесс еще раз, уже молниеносно, он жестом указал на второй пистолет. Сигнал для меня. Я прокрутил в голове его инструкцию, которая уже отпечаталась в памяти, и взялся за оружие. К моему собственному удивлению, я справился с первого раза. Мои пальцы двигались с такой уверенностью и точностью, будто я всю жизнь только и делал, что разбирал и собирал «Глоки». Магия «Мастера-часовщика» работала безупречно, превращая любое механическое устройство в интуитивно понятную мне систему.

Фрэнк долго молча смотрел на мои руки, и его взгляд был тяжелым, анализирующим.

— Схватываешь на лету, — наконец произнес он, и это была высшая степень похвалы, на которую он, видимо, был способен. Он тут же взялся за АК. — Тогда переходим к оружию, созданному для войны, а не для выставки. Здесь зазоры между деталями такие, что туда можно засыпать песок, и он все равно будет стрелять. Разборка примитивная. Нажимаешь фиксатор, снимаешь крышку ствольной коробки. Вынимаешь возвратный механизм. Вытаскиваешь затворную раму с затвором. Готово. Детали крупные, прочные. Это оружие прощает ошибки.

Я повторил за ним, и снова все прошло идеально. Мысль о школьных уроках ОБЖ вызвала у меня усмешку. Тогда мои руки были неуклюжими, я путал последовательность. Сейчас же они двигались с грацией и пониманием, которые я не контролировал до конца. Фрэнк скупо кивнул, его взгляд стал еще более изучающим, и перешел к последнему оружию на сегодня.

— А это — другая философия. Точность и модульность. AR-15. Разбирается на две половины — верхний и нижний ресивер. Выдавливаешь два штифта, и винтовка «переламывается». Затворная группа вынимается сзади. Детали меньше, допуски жестче. Требует внимания и чистоты. Если в АК попадет грязь, он ее «выплюнет». Если она попадет сюда — его может заклинить. Учитывай это.

Сборка-разборка не заняла много времени. Убедившись, что механику я освоил, Фрэнк перешел к следующему этапу.

— Теперь — основы боевой меткости. Твое тело — это станок, который держит инструмент. И этот станок должен быть идеально отстроен.

Он подошел ко мне и жестко, без церемоний, начал корректировать мою позу.

— Никаких расслабленных поз. Ноги на ширине плеч, колени согнуты, вес тела — вперед, на носки. Стойка должна быть агрессивной, готовой к движению. Пистолет держишь максимально высоко. Хват — мертвый. Ты должен «раздавить» рукоятку, чтобы оружие стало частью твоего тела, а не отдельным предметом.

— А что по поводу дыхания? Это вроде важно? — поинтересовался я, пытаясь привыкнуть к непривычно напряженной позе.

— На спортивных соревнованиях — может быть. Там тебе расскажут про задержку на выдохе, — в его голосе прозвучало презрение. — В бою на эту херню нет времени. Твое сердце будет колотиться как бешеное, легкие будут гореть. Ты учишься обрабатывать спуск в естественных паузах между ударами сердца. Ты не борешься с телом. Ты находишь островок спокойствия посреди шторма и работаешь оттуда.

После отработки стойки началась практика с пистолетом. Фрэнк объяснил мне разницу между двумя видами перезарядки.

— Экстренная. Бой в разгаре, затвор встал на задержку. Ты пуст. Твоя задача — максимально быстро вернуть оружие в строй. Движение одно, слитное: палец сбрасывает пустой магазин, он летит на землю — забудь о нем, он тебе жизнь не спасет. Одновременно другая рука уже летит к подсумку, достает полный магазин, вставляет его, ты бьешь по нему ладонью и нажимаешь рычаг затворной задержки. Оружие снова в бою. Норматив — полторы секунды.

Даже с «Мастером-часовщиком» мой лучший результат после десятков повторений был около двух секунд. Мышцам требовалась практика.

— Тактическая. Бой затих. В магазине осталось несколько патронов. Начинать новый бой с полупустым магазином — идиотизм. Ты достаешь полный магазин, подносишь его к пистолету. Затем аккуратно извлекаешь неполный и прячешь его. Только после этого вставляешь полный. Делать все естественно на максимально возможной скорости, но даже так, это медленнее, но ты сохраняешь боеприпасы и всегда готов к новой схватке.

С этим у меня получилось лучше. Более сложная и точная последовательность движений идеально ложилась на мой навык. Фрэнк это заметил.

— Сложнее — значит лучше для тебя. Как часовщик, — пробормотал он себе под нос, но я услышал.

Я также тактично умолчал с расспросами о том, какие именно бои мне предстоят. Это было бы глупо. Это мир Марвел. Здесь опасность не нужно искать — она найдет тебя сама.

Последний час тренировки был самым интенсивным. Фрэнк гонял меня по упражнениям с карабинами до седьмого пота, и его похвала, пусть и скупая, за мою меткость, была лучшей наградой.

— Посмотри на винтовку, — сказал он, взяв AR-15. — Прицел здесь, — он постучал по коллиматору, — а ствол — здесь, на два с половиной дюйма ниже. На пятидесяти метрах это неважно. Но если цель в трех метрах от тебя, и ты целишься в голову — пуля уйдет в грудь. Целишься в глаз — попадешь в подбородок. Это называется механическое смещение. В ближнем бою ты должен инстинктивно целиться выше. Мы отработаем это, пока ты не начнешь чувствовать это на уровне рефлексов.

И мы начали отрабатывать. Я стрелял… много стрелял. Отдача, запах пороха, звон гильз — все это слилось в единый поток. Кульминацией стало упражнение на переход. Когда Фрэнк рычал: «Пуст!», я уже на автомате бросал винтовку на ремень, выхватывал пистолет и продолжал вести огонь. Как сказал Фрэнк, это упражнение, которое спасает жизни. И я был с ним абсолютно согласен.

К концу четвертого часа я чувствовал каждую мышцу. Ноги гудели, руки дрожали от напряжения. Но они помнили. Помнили, как вслепую разобрать «Калашников», как за две секунды сменить магазин на «Глоке», как мгновенно перейти на пистолет, когда в винтовке закончились патроны. Я ушел от Фрэнка не экспертом, но с прочным фундаментом боевых навыков. Я купил не просто куски смертоносного металла, а понятные и предсказуемые инструменты. И теперь, на этом фундаменте, можно было построить настоящее боевое мастерство. Шесть тысяч долларов были потрачены не зря.

Возвращаясь домой за рулем «Хонды», я думал о Фрэнке. Один непростой вопрос не давал мне покоя: он уже Каратель или еще нет? Вспоминая его манеру держаться, говорить, его сухой, мрачный юмор, я приходил к выводу, что нет. В нем была жизнь. Была ярость, была дисциплина, но не было той мертвой, выжженной пустоты, о которой я читал в комиксах. Оригинальный Каратель — это глубоко печальный и сломленный персонаж, отринувший человечность. А этот Фрэнк был живым. А значит, у него было, зачем жить.

С вероятностью в 90 % его семья была в порядке. И было бы чертовски хорошо, если бы так и оставалось. Не из чистого альтруизма. Стабильный Фрэнк Касл — ценный и надежный контакт. Каратель — это просто стихийное бедствие. Так что да, когда-нибудь, когда у меня будет достаточно сил, нужно будет подумать, как подстраховать его семью. Но это мысли на будущее…

Приехав домой, я посмотрел на свои, уже ставшие любимыми, наручные часы. 6:11. До приезда курьера Лукаса оставалось двадцать минут. Я быстро сходил в душ, смывая с себя пот и пороховую гарь, и переоделся. Мышцы приятно ныли. Фрэнк сказал, что, несмотря на мою врожденную (приобретенную, но ему об этом знать не стоит) меткость, мне нужно будет тратить пару часов в неделю в тире. Пристреливаться, оттачивать навыки.

Ровно в 6:30 к дому подъехал неприметный грузовой фургон. Двое молчаливых парней в рабочей одежде быстро и профессионально выгрузили все купленное. Мой гараж мгновенно превратился из относительно просторной мастерской в склад высокотехнологичного оборудования. Часть коробок пришлось даже занести в дом — места катастрофически не хватало.

Когда фургон уехал, я остался один посреди своего нового арсенала. Время близилось к семи вечера. Я посмотрел на вакуумную камеру, на промышленный миксер, на рулоны арамидной ткани, на ящики с химикатами.

Все части на месте. Все инструменты готовы. Вопрос теперь в том, чем заняться…

Вечер воскресенья. Время, когда нормальные люди позволяют себе расслабиться перед началом рабочей недели, собравшись с семьей или друзьями. Но я уже давно выпал из категории «нормальных». Пока я отдыхаю, какой-нибудь Драугр точит свой топор. Пока я сплю, Танос делает еще один подход на бицепс. Локи плетет свои хитроумные интриги, а Галактус, не обремененный моралью, выбирает на ужин очередную планету с миллиардами разумных существ.

Я бы и рад был прилечь на пару часов — от этого мир точно не рухнет. Проблема в том, что за последние полторы недели во мне произошла лавина радикальных изменений, и дело не только в условных кровососах, напугавших меня до седых волос. Мое обновленное девятнадцатилетнее тело буквально вибрировало от избытка энергии, которую отчаянно хотелось куда-то направить. И мое сознание, помнящее жизнь взрослого человека, требовало, чтобы эта энергия была потрачена рационально.

Дров в этот костер подкинул навык «Мастер-часовщик». Он даровал не просто точность рук, а состояние потока — способность полностью концентрироваться на задаче, отрешаясь от всего остального мира. И вишенка на торте — простое, но всеобъемлющее осознание: я в мире Marvel. В мире, где вампиры — даже не среднее звено в пищевой цепочке. И у меня есть читерская Система, способная вылепить из меня если не бога, то как минимум полубога.

Рецепт успеха был прост: работать. Создавать новые артефакты, фармить ОР, улучшать себя во всех аспектах, строить связи, опираясь на метазнания, которые являются не меньшим читом, чем сама Система. Не филонить. И однажды я смогу на равных зарубиться в армрестлинг с Тором, пояснить Старку за инженерию и щелчком пальцев победить Таноса.

Вот и сейчас, вместо отдыха, я сидел в своем гараже-лаборатории. Мои руки двигались с плавной, почти гипнотической точностью. На верстаке лежала россыпь микросхем, литий-полимерных ячеек и катушек индуктивности. Я собирал кастомный пауэрбанк с функцией беспроводной зарядки и встроенным ЭМИ-излучателем малой мощности — простенькая вещица по гайду из интернета, но идеальная для оттачивания навыков и фарма капель ОР. Паяльник в моей руке казался продолжением пальцев. Мир сузился до блеска олова и точного расположения контактов. Это был тот самый «поток», и в такие моменты мозг, освобожденный от контроля за моторикой, начинал жить своей жизнью.

И, конечно же, он свернул в сторону девушек.

Я старательно гнал эти мысли последние дни, но гормоны молодого тела брали свое. Девятнадцать лет — самый сок, пик биологической активности. И я нахожусь в мире, населенном одними из самых красивых, сильных и интересных женщин, когда-либо придуманных коллективным разумом мужчин, рисующих комиксы.

Первой на ум пришла Гвен Стейси. Гвен-Паук. Та самая девушка, что в своем паучьем амплуа так поразила меня в первые дни. Я не поленился и нашел ее страницу через друзей Питера. Она была объективно безупречна. Длинные золотистые волосы, яркие голубые глаза, симметричное лицо, которому место на обложке Vogue. Что она вообще забыла в науке? С такой внешностью ее бы с руками оторвали в любом модельном агентстве. И уж тем более, зачем ей понадобилось рисковать этой красотой и жизнью ради спасения простых граждан? Увы, философию героизма я пока осознать не был способен.

Кто еще? Конечно же, секс-символ этой вселенной — Наташа Романофф. Черная Вдова. Супершпионка, специалист узкого профиля, взращенная в том числе для того, чтобы соблазнять и ломать таких вот неокрепших и гормонально-нестабильных юнцов, как я. Это уже высшая лига, ее в соцсетях не найдешь. А вот кого найдешь, так это Джин Грей.

Рыжеволосая красавица восемнадцати лет, студентка частной школы Профессора Ксавьера. Она не особо скрывала свою личность, что удивляло. Впрочем, Ксавьеру виднее — возможно, это часть терапии для одного из сильнейших и нестабильнейших мутантов планеты, носительницы космической силы, способной сжигать звезды. Она не уступала Гвен в красоте, но была ядовитым цветком, прикосновение к которому равносильно засовыванию головы в пасть льву.

Эмма Фрост. Сьюзан Шторм. Анна Мария, она же Роуг. Алая Ведьма. Капитан Марвел. Электра. Мистик. Фелиция Харди, Черная Кошка. Десятки, если не сотни интересных, чертовски опасных и запредельно сексуальных вариантов. Но это не фанфик, где попаданец — априори центр вселенной, и все красотки выстраиваются в очередь. У этих женщин своя жизнь, свои любовные интересы, свои трагедии и цели. С большинством из них я, скорее всего, никогда даже не пересекусь. Но чисто эстетически любоваться ведь никто не мешает?

Хватит самообмана. Конечно же, я, как любой уважающий себя мужчина, хочу не просто любоваться. Я хочу добиться лучшей. И пусть сейчас я сам мало что из себя представляю, но это скоро изменится. Сначала — фундамент. Сила, ресурсы, безопасность. А уже потом, когда я смогу гарантировать не только свою жизнь, но и жизнь близкого человека, можно будет выделить немного времени и на личную жизнь.

[Создана простая электро-механическая конструкция «ЭМИ-Пауэрбанк». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

Устройство, создающее незначительные ЭМИ-помехи, параллельно выполняющее функции компактного зарядного устройства.

Монотонная работа отгоняла ненужные мысли, а приятный звук системного уведомления окончательно вернул меня в конструктивное русло. Действительно, сначала самолеты, а девушки — потом. Или, в моем случае, сначала — фарм ОР для защиты своей задницы, а уже потом — все остальное.

Радовало, что Система сдержала слово: у моих творений появилось краткое описание. Пусть оно и было лаконичным донельзя, это уже прогресс. Возможно, в будущем, с ростом возможностей системы, которые как я понял растут от количества круток, описания станут более подробными, раскрывая скрытый потенциал или необычные синергии. Я механически, почти на автомате, собрал еще три таких же ЭМИ-пауэрбанка. Процесс был отточен до совершенства: руки двигались сами, пока разум был свободен — эта простая симфония ремесла принесла мне еще 300 очков, доведя баланс до 340 ОР. Усталость взяла свое, и я, бросив инструменты на верстак, отправился спать. Завтрашний день был обведен в моем ментальном календаре жирным красным маркером.

Проснувшись ровно в восемь утра без будильника — еще один плюс обновленного молодого тела — я быстро приготовил завтрак из яичницы и крепкого кофе. Аромат напитка заполнил кухню, пока я устраивался с ноутбуком за столом. Сегодня я не мог пропустить одно из важнейших событий, которое для всего мира было прорывом, а для меня — точкой отсчета, началом новой эпохи. Финальная презентация космической экспедиции Рида Ричардса.

На часах 8:30. Таймер на новостном портале обнулился, и на экране появилось изображение огромного конференц-зала, забитого журналистами. Камера сфокусировалась на трибуне, за которой стоял мужчина лет тридцати. На первый взгляд — типичный «ботаник»: слегка сутулый, в строгом костюме, с умным, но немного рассеянным взглядом. Но я не обманывался. Этот человек — Рид Ричардс, интеллект номер один на планете Земля. И то, как часто о нем забывают во время глобальных угроз вроде Локи или Таноса, откровенно вызывало вопросы. С его мозгом многие кризисы решались бы еще на стадии зарождения.

За его спиной, словно группа поддержки, стояли четверо. Камера медленно прошлась по ним, и мой мозг, основываясь на изученных сводках, мгновенно выдавал справку на каждого. Бен Гримм. Крепко сбитый мужчина, бывший военный летчик и астронавт. В его осанке чувствовалась скала уверенности. Лучший пилот, верный друг Рида. И будущий трагический монстр. Джонни Шторм. Самый молодой, всего двадцать пять. Типичный красавчик-сердцеед с обезоруживающей улыбкой, но за этой легкомысленной внешностью скрывался обладатель докторской степени по физике и гениальный инженер-механик. Сьюзан Шторм. Его старшая сестра, элегантная и красивая блондинка двадцати семи лет. Биохимик, блестящий ученый. Она держалась с достоинством, но в ее глазах читалось беспокойство за предстоящую конференцию, а может и саму экспедицию. Пятая фигура стояла чуть поодаль, ее лицо было скрыто тенью и капюшоном темной мантии. Интрига. Главный анонс. Но для меня интриги не было. Я почти со стопроцентной уверенностью знал, кто это.

Тем временем Ричардс начал свою речь. Его голос, спокойный и идеально поставленный, мгновенно заполнил зал, приковав к себе всё внимание.

— Мы стоим на берегу безбрежного космического океана, — начал он, и в его голосе не было пафоса, лишь констатация факта. — Тысячелетиями человечество смотрело на звезды, задаваясь вопросом: «Одни ли мы во Вселенной?». Сегодня мы готовы сделать первый шаг, чтобы превратить этот вопрос в ответ.

Он нажал кнопку на пульте, и за его спиной на огромном экране появился слайд. Изображение планеты, окутанной сине-зеленой дымкой.

— Система TRAPPIST-1. Сорок четыре световых года отсюда. Несколько лет назад наши телескопы обнаружили там нечто невероятное. Планету в «зоне Златовласки», обладающую атмосферой с явными признаками биомаркеров — метана и кислорода. — Он сделал паузу, давая аудитории осознать масштаб заявления. — Цель нашей экспедиции проста и в то же время грандиозна: подтвердить или опровергнуть наличие жизни за пределами Земли. Мы совершим высадку, проведем спектроскопический анализ, картографируем поверхность и соберем образцы. Мы прикоснемся к новому миру.

Следующий слайд продемонстрировал космический корабль. Внешне он выглядел довольно обыденно — футуристичный шаттл, не более. Но я знал: вся магия была внутри. Именно здесь гений Ричардса проявился во всей красе.

— Чтобы преодолеть колоссальное расстояние, наша команда разработала «Авангард Звездного Света», — продолжил Рид, и в его голосе прозвучала гордость. — Его сердце — экспериментальный двигатель с модифицированным варп-приводом, основанном на гипотетическом сжатии пространства-времени, его энергия черпается из реактора, стабилизирующего космические лучи, которые я изучал десятилетиями. Этот двигатель позволит нам совершить путешествие не за сотни лет, а за несколько дней.

Вот оно, — подумал я. — Ключевой элемент. Космическая энергия, которая станет их даром и проклятием.

На экране появилась детальная инфографика.

Двигатель: Модифицированный варп-привод. Использует энергию, черпаемую из реактора, стабилизирующего космические лучи, для создания микро-туннелей в пространстве-времени (адаптированная доктором Ричардсом концепция Алькубьерре). Защита: Корпус из сплава с нестабильными молекулами, поглощающий и рассеивающий космическую радиацию. Навигация: Квантовый компьютер с ИИ. Экипаж: 5 человек.

Я мысленно выделил ключевые слова. «Космические лучи». «Нестабильные молекулы». Формула катастрофы и рождения героев была прямо передо мной.

— И, конечно, такая амбициозная миссия была бы невозможна без лучших умов планеты, — Рид обернулся к своей команде. После представления Бена, Сью и Джонни, он повернулся к загадочной пятой фигуре. — Но даже наших усилий было бы недостаточно без финансовой и интеллектуальной поддержки нашего главного инвестора и второго научного руководителя. Человека, чей гений не уступает лучшим умам современности.

Фигура в мантии сделала шаг вперед и скинула капюшон. Зал ахнул, а затем взорвался аплодисментами и вспышками фотокамер. Виктор фон Дум. Наследный принц Латверии. Полимат, гений в физике и робототехнике. Чертовски красивый, с аристократическими чертами лица и пронзительным взглядом. В свои двадцать пять он занимал второе место в мировом рейтинге Форбс «топ-30 до 30», уступая лишь Тони Старку. Он окинул зал властным взглядом и слегка улыбнулся. Улыбка хищника, который знает, что весь мир лежит у его ног.

Я откинулся на спинку стула. Шоу началось. Фантастическая Четверка и Доктор Дум готовы были отправиться к звездам, навстречу своей судьбе. И я был единственным зрителем, который знал, чем закончится этот полет.

На экране Рид Ричардс широким жестом окинул изображение «Авангарда Звездного Света».

— Длительность экспедиции не займет более двух недель, — его голос звучал уверенно, почти пророчески. — И кто знает, возможно, уже в начале октября человечество шагнет в новую эру — эру изведанного космоса!

Зал взорвался аплодисментами. Рид терпеливо переждал, пока гул стихнет, и его взгляд стал серьезнее. Рядом с ним Виктор фон Дум стоял с непроницаемым выражением лица, словно высеченный из мрамора — идеальный образ гения и аристократа. Гребаная модельная внешность и запредельный интеллект, — мелькнуло у меня в голове. — Этот мир вообще любит баланс? Если супершпионка или воровка мирового класса — то обязательно фотомодель. Если гений-миллиардер — то обаятельный красавчик вроде Старка или Дума. Даже Питеру, по сути, достаточно было подкачаться и выпрямить осанку. На их фоне моя собственная заурядная внешность немного деморализовала. Впрочем, к черту эти мысли о несправедливости бытия. Мне ли жаловаться, имея то, чего нет ни у кого в этом мире?

— А теперь, — произнес Рид, — мы готовы ответить на ваши вопросы.

Лес рук взметнулся вверх. Началась самая напряженная часть.

— Мистер Ричардс, — голос задавшей вопрос женщины из первого ряда был острым, как скальпель. — Как вы оправдаете колоссальные затраты на миссию, если гипотеза о биомаркерах окажется ложной?

Вопрос попал в яблочко. Я заметил, как на долю секунды на непроницаемом лице Рида дрогнул мускул. Ему, в отличие от Старка, явно было некомфортно говорить о деньгах. На эту экспедицию, спонсируемую консорциумом корпораций и двумя странами, было поставлено слишком многое. Но он быстро взял себя в руки.

— Ценность этой миссии не измеряется лишь поиском жизни, — ответил он спокойно. — Даже в «пустом» мире мы получим бесценные данные о планетарной геологии и пригодности для будущей колонизации. Сами технологии, созданные для «Авангарда» — варп-двигатель, защитные сплавы — уже являются революцией, которая многократно окупит себя в будущем. Считайте это не тратой, а инвестицией в само будущее человечества.

— Следующий вопрос! — модератор указал на репортера из другого конца зала. — Почему вы рискуете жизнями, отправляя пилотируемую экспедицию, а не более безопасный автоматизированный зонд?

— Потому что зонд — это просто инструмент. Он следует программе, — парировал Рид. — А наш экипаж — это команда экспертов, способных адаптироваться. Никакой алгоритм не заменит интуицию пилота, аналитический ум биохимика или находчивость инженера в непредвиденной ситуации. Для миссии такого масштаба, где на кону стоит открытие века, нам нужны не автоматы, а лучшие умы и руки.

— Вопрос о безопасности! Что если ваш реактор на космических лучах выйдет из строя? — выкрикнул кто-то.

— Реактор имеет тройную систему отказоустойчивости, — терпеливо объяснял Рид, словно профессор студентам. — Магнитные ограничители, система аварийного сброса энергии и резервный термоядерный источник. Мы провели пятьдесят полномасштабных симуляций. Ни одного сбоя.

— Каковы персональные риски для экипажа? Что, если миссия провалится?

— Риск — неотъемлемая часть любого великого свершения, — ответил Рид, и его взгляд на мгновение стал стальным. — Но мы сделали все, чтобы его минимизировать. Корабль оснащен автономными системами возвращения, а каждый член экипажа прошел годовую подготовку в экстремальных условиях. В случае провала данные все равно будут переданы на Землю через квантовый канал связи. Знание, которое мы получим, не будет потеряно.

И десятки других вопросов. Умных и не очень. Ричардс отбивал их с уверенностью опытного фехтовальщика. Он подготовился монументально. На какой-то безумный миг в моей голове промелькнула шальная мысль: а что, если?.. Стать частью их экипажа, получить суперсилы… Будь у меня невидимость, я бы может и попробовал пробраться на борт.

Но разум тут же одернул меня. Слишком много «НО». Во-первых, система безопасности корабля гения мирового уровня, которая вскроет меня на раз-два. Это в лучшем случае приведет к отмене полета, и никто не получит свои силы. В худшем — меня сочтут шпионом. Во-вторых, и это главное, — нет никаких гарантий, что моя трансформация мне понравится. Получить судьбу Бена Гримма? Стать не каменным, а тентаклевым монстром? Нет, спасибо. Работает — не трогай. В эту авантюру, тем более что старт уже завтра, я точно не полезу. У меня скоро появится «Технологическая Модернизация», а там и до «Экстремиса» недалеко. Скоро заживем, и без космической лотереи.

Презентация подошла к концу под очередную волну аплодисментов. Я захлопнул ноутбук как раз в тот момент, когда у дома притормозило такси. Из него вышел Питер, с рюкзаком за плечами и любопытством во взгляде.

Сегодняшняя презентация войдет в мировую историю, а завтрашний день так уж тем более. Но даже несмотря на это, мы с Паркером собираемся вписать в эту историю свою, пусть и маленькую, главу. Главу, посвященную материаловедению и созданию идеального костюма.

Бонусная внеплановая глава! Спасибо за 1500 💜💜💜

---------

— Невероятно… — пробормотал Питер, с восторгом осматривая заставленное оборудованием пространство. Его взгляд перебегал от вакуумной камеры к термопрессу. — Джон, у тебя тут не гараж, а филиал лаборатории DARPA!

Я усмехнулся. Часть оборудования, не поместившись, дожидалась своей очереди в гостиной, скрытая от посторонних глаз плотно задернутыми жалюзи.

— Это даже не близко к тому, к чему я стремлюсь, Питер, — я покачал головой, протирая ветошью станину промышленной швейной машины. — В идеале нужна полноценная R&D лаборатория. Своя башня, как у Старка. Или хотя бы подземный комплекс, как у Озкорпа. Вот там можно будет развернуться по-настоящему… — Последние слова я произнес тише, почти для себя, думая о безграничных возможностях. — Правда, для этого сперва нужно заработать пару десятков, а то и сотен миллионов.

Естественно я представил себе эту лабораторию во всех деталях: стерильные белые стены, гудящие серверы с продвинутыми ИИ-ассистентами, типа Джарвиса, команды лучших ученых в мире, в защитных стерильных костюмах, тестирующих футуристичные прототипы, полученный мной от Кузницы. Не просто гараж с самодельными станками, а настоящий хаб инноваций, где тот же "Протей" эволюционирует в нечто большее — может, в костюмы с интегрированной нейронной сетью или даже в экзоскелет для сверхчеловеческой физиологии. Но такие мечты требовали не только денег, но и защиты от тех, кто увидит в них угрозу. Я отогнал эти мысли, сосредоточившись на настоящем, но вот Питер решил помечтать.

— Мы заработаем! — неожиданно горячо откликнулся Питер. Он сделал шаг вперед, и в его глазах горел тот самый огонь научного озарения. — Я последние дни много думал… Очень много. Возможно, это все еще отголоски Снадобья, но то, к чему я пришел…

— Не тяни, Паркер, выкладывай.

— Я проанализировал все существующие аналоги «Протея». Ну, все, что есть в открытом доступе, — он сделал оговорку. — И знаешь что?

— Что?

— Они — хлам! Все до единого! — Питер всплеснул руками от избытка эмоций. — Возьмем «Хаммер Индастриз». Их броня — это многослойный кевлар с титановыми нитями. Звучит круто, но на деле это просто тяжеленные, неповоротливые кирпичи с лямками! Шесть с половиной килограммов на квадратный метр! Пентагон брезгует этим закупаться, и я их прекрасно понимаю! Дешево, да, поэтому популярно у наемников, но это не технология, это просто больше слоев!

Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и тут же продолжил, перейдя на полушепот, словно делился государственной тайной.

— А вот чем Пентагон не брезгуют, так это «Био-Шёлком» от Озкорпа. Генетически модифицированный паучий шелк, армированный углеродными волокнами. Прочность на разрыв в пять раз выше стали, это правда. И он легче — два с половиной килограмма на метр. Уже лучше, но все еще на килограмм тяжелее нашего «Протея»! И тут главный вопрос: в чем подвох?

— И в чем же? — подыграл я, уже догадываясь, к чему он клонит.

— Он дико дорогой! В десятки раз дороже «Протея» в производстве! К тому же, из-за углеродных волокон он довольно жесткий, быстро изнашивается на сгибах и плавится от высоких температур.

— То есть, если подвести итог, — я отложил ветошь, полностью сосредотачиваясь на его словах, — по сравнению с «Протеем», у него ниже гибкость, нет динамической защиты от ударов, и при этом он стоит как крыло от истребителя. Я правильно понимаю?

— Именно! — щелкнул пальцами Питер. — Поэтому его закупают только для спецназа, маленькими партиями. У Старка был еще проект с нанокевларом и микроактуаторами, но он довольно громоздкий, уязвимый к ЭМИ и провалился. Еще интересная идея у Советов, а именно арамидный композит с вплетёнными стальными микроволокнами и специальным эпоксидным покрытием, но проблемы примерно те же: тяжелый, неудобный, плохо дышит, ну еще и уязвим к коррозии. И к чему мы в итоге приходим? Что армия США, самая технологически развитая армия в мире, что Советы, самая милитаризированная страна, в массе своей до сих пор бегают в обычном кевларе или Dyneema!

Питер вспомнил еще один пример — "Нано-Щит" от "Роксон Корпорейшн". Они пытались интегрировать наночастицы в ткань для самовосстановления, но проект заглох из-за нестабильности: материал деградировал после нескольких ударов, а производство требовало редких элементов, которые стоят целое состояние. В итоге, их броня используется только в экспериментальных подразделениях, и то с кучей оговорок.

А европейцы? У "Аймекс" есть композит на основе графена, который обещает сверхпрочность, но на практике он хрупкий при низких температурах и не защищает от кинетических ударов так, как наш "Протей". Все эти технологии — это компромиссы, а мы же… Мы создали нечто цельное, универсальное и по-настоящему имеющее спрос.

— То есть… — по моим венам пробежал электрический разряд осознания.

Питер широко улыбнулся, подтверждая мою догадку.

— Да, Джон. Это абсолютно новый, пустой рынок! Рынок индивидуальной защиты, на котором мы не просто конкуренты — мы инноваторы, опережающие всех на десятилетия! Одежда и снаряжение — это статья расходов номер один для любой армии. И никто, ни Озкорп, ни Старк, так и не смог создать по-настоящему удобную, легкую, дешевую и эффективную боевую униформу!

Я увидел это ясно: наша корпорация, "Протей Лабс" или что-то в этом роде, с контрактами от Пентагона, ООН, даже от частных охранных фирм. Мы могли бы не только продавать броню, но и развивать гражданские применения — защитную одежду для пожарных, спасателей, даже для экстремального спорта. Это не просто бизнес, а революция в безопасности, где каждый человек мог бы чувствовать себя неуязвимым.

Миллиарды. Не просто деньги — целая империя. Самая простая и, что важно, легальная возможность выйти из тени. Построить лучшие лаборатории, нанять лучшие умы, творить в промышленных масштабах, не будучи никем и ничем ограниченным. Эта мысль была настолько ошеломляющей, что на миг у меня перехватило дыхание. Это была мечта.

Я позволил себе насладиться этой картиной будущего всего несколько секунд, а затем суровая реальность обрушилась на меня, как ледяной душ, ибо такая видимость привлекла бы не только клиентов, но и хищников

— К сожалению, в реальности все немного иначе, — я покачал головой, и мой голос прозвучал холодно и трезво, мгновенно сбив с Питера весь энтузиазм.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, Питер, — я посмотрел ему прямо в глаза. — В этом мире прав не тот, у кого гениальная идея или патент на нее. Здесь прав тот, кто сильнее.

— Это же варварство! — искренне возмутился он. — Мы давно переросли это. Я не спорю, есть корпоративные игры, шпионаж… но при чем тут грубая сила?

«Ох, Питер, как же ты ошибаешься…» — пронеслось у меня в голове, пока я слушал его наивные, но такие понятные возмущения. Мой внутренний мир на секунду наполнился мрачными образами. Условный Амбал, услышав о нашей технологии, не стал бы слать юристов с предложением о покупке. Он бы прислал команду громил, чтобы «убедить» нас работать на него, а в случае отказа — без раздумий похоронил бы нас где-нибудь под фундаментами очередной стройки в Адской Кухне.

А ведь есть еще и шепот о «Гидре», змее, проникшей во все сферы общества, которая просто не может проигнорировать технологию, способную изменить баланс сил. Есть «Хаммер» и «Озкорп», ведущие свои игры грязно, даже очень грязно. Есть мутные организации вроде «Десяти Колец», Клуба Адского Пламени или гребанных шиноби из Руки, которые явно не прочь экипировать себя чем-то что выдержит не только холодное оружие, но и что-то посерьезнее.

Для всех них «Протей» — не просто миллиарды прибыли. Это массовая, легко воспроизводимая технология, способная превратить их пехоту в элитные отряды. Наемники в нашей броне были бы куда страшнее дронов Хаммера. А костюмы Гоблина, Осьминога, Скорпиона или какого-нибудь Стервятника с Шокером? Я подумал также и о "Щ.И.Т. е", этой тени за кулисами, которая наверняка активно мониторит любые прорывы в технологиях. Если они решат, что "Протей" угрожает балансу, нас либо завербуют, либо нейтрализуют тихо, под видом "несчастного случая". А что насчет мутантов или инопланетных угроз? Наша броня могла бы стать ключом в руках "Братства" или даже "Скруллов", если они в этой версии существуют.

Нет, раскрывать карты слишком рано — это как размахивать красной тряпкой перед быком Питеру всего этого знать пока не нужно. Я еще за старые секреты не пояснил, а новые лишь породят лишние вопросы.

— Подумай сам, Питер, — начал я осторожно, подбирая слова. — Именно военная сила позволяет США занимать лидирующее положение в мире. Три крупнейших техно-гиганта — Старк, Хаммер, Озкорп — все они тесно связаны с армейскими контрактами. Именно сила спецподразделений и отдельных личностей не дала некоторым странам развалиться в хаосе. И именно сила позволяет одиночкам вроде Женщины-Паук или Дьявола Адской Кухни заниматься своей деятельностью.

— В смысле? — искренне удивился Питер. — Разве геройствовать запрещено? У нас же вроде свобода…

— Свобода — это иллюзия, когда речь идет о людях, способных в одиночку разнести квартал или выстоять против элитного спецподразделения в полном обмундировании, — я горько усмехнулся. — Такие личности — слишком ценный ресурс. Определенные круги просто не могут не обратить на них внимание. Но из-за их личной силы вербовка происходит максимально мягко, незаметно. Скажем так, им позволяют действовать, пока они не переходят черту. Все в этом мире, и уж тем более в таком городе, как Нью-Йорк, происходит с чьего-то незримого разрешения.

Я замолчал, чувствуя, что объяснил все как-то сумбурно. Но, к счастью, Питер не зря носил титул Гения не только в моих глазах, и общий смысл уловил. Он нахмурился, глубоко погрузившись в мысли.

— То есть, — начал он медленно, словно прощупывая новую, пугающую идею. — Мы… не обладая ни личной силой, ни связями с теми, кто ею обладает… становимся лакомым куском для любого, кто сильнее? А сильнее нас сейчас почти все?

— Не в бровь, а в глаз, — мрачно подтвердил я. — «Протеем» на нашем нынешнем этапе отсвечивать нельзя. Миллиарды, безусловно, манят, но сейчас от таких денег будет больше вреда, чем пользы.

Мы еще немного пообсуждали эту тему и пришли к выводу, что если и патентовать что-то ради денег, то это должно быть что-то менее… военизированное. И уж точно не настолько опережающее время.

— Ладно, с «Протеем» ясно. Сегодня создадим первые образцы и поедем их тестировать, я уже снял закрытый полигон на вечер, — я решительно сменил тему. — Лучше скажи, что там с Фантазмином? Как успехи?

Питер тут же скривился, словно съел лимон.

— Как и в случае со стимулятором мышц, я понятия не имею, как эта хреновина работает, — ворчливо пробормотал он. — Молекулярная структура Фантазмина нарушает пару-тройку фундаментальных законов химии. Она в принципе не должна существовать. Она нестабильна, но в теле почему-то держит форму. Скопировать это невозможно. Но…

— Но? — я подался вперед, затаив дыхание.

— …но можно попытаться зайти с другой стороны. Точнее, с трех. Я набросал несколько гипотез. Без Снадобья я их не реализую, но чисто теоретически… они возможны.

Питер подошел к небольшой доске на стене гаража и начал быстро чертить формулы.

— Первая гипотеза — прямой подход. Синтез нейро-катализатора. Мы не можем воссоздать Фантазмин, но я могу попробовать выделить его активные функциональные группы — те «щупальца» молекулы, которыми она цепляется к нейронам. Теоретически, под Снадобьем, я смогу спроектировать совершенно новый, стабильный алкалоид, который будет имитировать эти группы. Если получится, это будет чистая химия, которую мы сможем варить прямо здесь.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

— Звучит просто, да? Но тут есть ложка дегтя размером с бочку. Даже под Снадобьем это невероятно сложно. Без понимания того «магического» компонента, который стабилизирует оригинал, мой синтетический аналог может оказаться токсичным ядом, слабой пустышкой или вообще не будет работать. Снадобье поможет найти путь, но идти по нему, возможно, придется годы. Это не спринт, Джон. Это марафон. Даже Квантовые компьютеры Старка не осилят что-то подобное…

Еще немного пояснив за эту идею, Питер в итоге перешел к следующей.

И вторая его гипотеза заставила меня мысленно присвистнуть. Идея решить проблему не химией, а физикой, идеально ложилась на мой будущий навык «Технологической Модернизации». Создать устройство, которое внешним полем настраивает мозг на пиковую частоту работы… Это звучало как чистая, элегантная научная фантастика. Никакой алхимии, полный контроль, абсолютная безопасность. Я почти чувствовал, как будущий навык отзывается на эту идею, как руки чешутся приступить к сборке чего-то настолько изящного. Но по мере того, как Питер, увлеченно жестикулируя, начал вдаваться в подробности о необходимости суб-атомной точности фокусировки и сложности расчетов градиентов полей, мой энтузиазм поутих. Я понял, что «Технологическая Модернизация» — это инструмент гениального мастера, но она не сделает меня гениальным теоретиком. Без чертежей, без фундаментальной научной базы, которую мог предоставить только Питер, мой навык вероятнее всего будет бесполезен, но посмотрим по ходу дела.

Что касается третьей гипотезы… она заставила меня сосредоточиться так, будто от этого зависела моя жизнь. Я подался вперед, забыв про все остальное. Симбиотический агент-стабилизатор. Не пытаться скопировать чудо, а просто продлить его жизнь. Создать «телохранителя» для нестабильной молекулы Фантазмина. Продлить эффект с жалких пары часов до десятков часов, а может и дней. Из всех трех вариантов этот путь к долгосрочному усилению выглядел самым реалистичным. Но и здесь были свои подводные камни: создание еще одного невероятно сложного вещества и непредсказуемые побочные эффекты.

Я смотрел на Паркера, и честно говоря, был в шоке. Прошел всего день, а он не просто проанализировал «невозможную» субстанцию, но и разработал три кардинально разных подхода к ее воспроизведению. Он не просто болтал и что-то чертил на доске — он показал мне свой блокнот, исписанный формулами и схемами, из которых я не понял ровным счетом ничего, но сама их сложность вызывала трепет. В этот момент Питер Паркер вырос в моих глазах еще на несколько порядков. Ставка на него была самой верной инвестицией в моей новой жизни. Теперь главное — удержать его рядом. В голове мелькнул неприятный образ Нормана Озборна, хищно улыбающегося и предлагающего этому гениальному юноше контракт, от которого невозможно отказаться. Определенно нужно действовать на опережение.

Хотя, справедливости ради, Питер был не из таких. За наше короткое знакомство я понял главное: деньги для него — лишь инструмент для решения проблем, вроде той, что случилась с его дядей. Настоящий наркотик для него — это сам процесс. Познание, созидание, решение нерешаемых задач. Биохимия, физика, материаловедение — ему было все равно, во что погружать свой гениальный мозг. И лучшая приманка для такого человека — не пачка зеленых бумажек, а бесконечный горизонт новых, захватывающих вызовов и неограниченные ресурсы для их решения. И я мог ему это дать.

— Питер, ты осознаешь, что сделал? — я прервал его технические объяснения, и мой голос прозвучал искренне воодушевленно. — Все это ты придумал без Снадобья. А теперь представь, что будет, когда ты сможешь проанализировать каждую из этих идей под ним. Найти недочеты, увидеть короткие пути, улучшить и воплотить в реальность! Мы говорим о революции!

Питер на секунду задумался, а затем неловко почесал затылок.

— Ну-у… скорее всего, под Снадобьем я просто придумаю четвертую, еще более безумную идею, до которой в обычном состоянии никогда бы не додумался, — он улыбнулся своей обычной чуть кривоватой улыбкой.

— И это тоже не исключено, — согласился я, усмехнувшись. — В любом случае, я тебя понял. После «Протея» вплотную займемся этим. Но такие проекты — это не школьный кружок. Это потребует полного погружения. Что у тебя, кстати, с университетом и работой? Просто это все может затянуться.

— А, с этим просто, — отмахнулся он. — В институте я большинство предметов знаю лучше преподавателей, так что на редкие прогулы закрывают глаза. У доктора Коннорса работаю без четкого графика, ему важны результаты, а не отсиженные часы. Ну а про «Дейли Бьюгл» я вообще молчу, там у меня никаких обязательств.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши, и звук эхом разнесся по гаражу, знаменуя начало нового этапа. Мы посмотрели друг на друга — молодой, но уже закаленный цинизмом самопровозглашенный стратег и идеолог и гениальный, полный идеализма ученый. Партнерство было скреплено. — Значит, не будем тянуть резину. Приступаем к работе!

С чего начинается создание материала, опережающего прогресс на десять лет? Не с громких заявлений, а с тихой, сосредоточенной работы в гудящем от оборудования гараже. Мы приступали к подготовительной фазе — сотворению «сердца» Протея, неньютоновской жидкости.

На идеально чистом стальном столе стояли два главных компонента: контейнер с белоснежным, почти невесомым нанопорошком диоксида кремния, который, казалось, мог улететь от одного вздоха, и канистра с полиэтиленгликолем, вязким и прозрачным, как сироп. Все расчеты были у меня в голове, а у Питера — на планшете, который он держал в руках, как дирижер партитуру.

— Начинаем с тестовой партии, — скомандовал он, и в его голосе слышалось нетерпеливое возбуждение. — Концентрация — сорок пять процентов наночастиц по объему. Это золотая середина, которую я вывел. Больше — и получим вязкую кашу. Меньше — и ткань не будет держать удар. Готов?

Кто я такой, чтобы не доверять его гению? Я молча кивнул. Весь практический процесс я осознанно брал на себя. Первую версию «Протея» я должен был создать своими руками, от и до, чтобы впитать каждую крупицу опыта и максимизировать ОР. Последующие партии мы уже поставим на поток.

Я аккуратно отмерил нужное количество ПЭГ в большую емкость из боросиликатного стекла под гомогенизатором. Затем, под неусыпным контролем Питера, началась ювелирная работа. С точностью, достойной «Мастера-часовщика», я начал медленно, грамм за граммом, вводить нанопорошок в жидкость. Миксер тихонько урчал на низких оборотах, создавая ленивый водоворот.

Работа была медитативной и требовала абсолютной концентрации. Спустя пять с половиной минут последняя порция порошка растворилась в вязкой жидкости.

— А теперь, — сказал Питер, подавшись вперед, — начинается настоящая магия науки!

По его инструкции я плавно увеличил скорость гомогенизатора. Низкий гул перерос в пронзительный, почти ультразвуковой вой, вибрирующий сквозь подошвы ботинок. Насадка миксера превратилась в размытое пятно, создавая кавитационные пузырьки. Как позже объяснил мне Питер, они, схлопываясь с микроскопической яростью, разбивали любые комки наночастиц, создавая идеальную суспензию. Он наблюдал за процессом, прижавшись к стенке емкости и подсвечивая ее фонариком, словно заглядывал в самое сердце рождающейся технологии.

— Смотри! — крикнул он мне прямо в ухо, перекрывая шум. — Суспензия становится однородной, опалесцирующей! Видишь этот молочный перелив? Никакого осадка! Идеально!

Через час изнуряющего воя перед нами стояло несколько литров молочно-белой, слегка переливающейся жидкости. На вид — густой кисель. Но на деле — в этой скромной субстанции была заключена вся суть нашей затеи. Пора было переходить к «крещению» ткани.

Я взял в руки рулон арамидной 3D-сетки. На ощупь материал был упругим, легким и пористым — высокотехнологичная мочалка, не иначе. Раскроив его на несколько больших кусков, я аккуратно свернул ткань и поместил в вакуумную камеру. Рядом установил емкость с нашей жидкостью. Дверца с глухим, герметичным щелчком закрылась и я включил насос.

Раздалось мерное гудение, и стрелка манометра медленно поползла вниз.

— Откачиваем весь воздух, до последнего атома, — прокомментировал Питер, не отрывая взгляда от прибора. — Каждая микроскопическая полость в ткани должна стать вакуумной ловушкой. Один-единственный пузырек воздуха — и в этом месте образуется слабое пятно, потенциальная брешь в защите.

Когда в камере был достигнут глубокий вакуум, я нажал другую кнопку. Простой механический манипулятор плавно опрокинул емкость. Жидкость, не встречая сопротивления воздуха, обрушилась на ткань беззвучным, жадным потоком. Вакуум заставил суспензию мгновенно впитаться, заполняя собой каждую пору, каждую ячейку трехмерной структуры. Ткань оставалась в этой ванне еще около часа. Затем я медленно выровнял давление и извлек пропитанный материал. Легкая и воздушная «мочалка» превратилась в нечто тяжелое, лоснящееся, будто ее окунули в жидкий каучук.

Финальный этап для самой ткани — термообработка и ламинация. Мы отправили пропитанный материал в промышленную печь, которая занимала добрую шестую часть гаража. Я выставил точную температуру и запустил процесс полимеризации. Как объяснил Питер, это должно было намертво «связать» наночастицы с арамидными волокнами, делая ткань стабильной.

Пока первая партия «запекалась», мы, работая уже как слаженная команда, подготовили еще несколько порций неньютоновской пропитки. Через несколько часов, после остывания, я извлек из печи готовый материал. Наложив сверху тончайший лист PTFE-мембраны, я отправил этот «сэндвич» в термопресс. Горячие плиты с шипением сжали слои, и полиуретановый клей под давлением намертво сплавил мембрану с основой.

На выходе мы получили готовый материал «Протей». На ощупь он был пластичным, как плотная спортивная ткань, но с необычной внутренней «упругостью». Внешний слой — матовый, слегка шершавый, водонепроницаемый. Я положил обрезок на верстак и легонько надавил пальцем — ткань прогнулась. Затем я резко ткнул в нее кончиком отвертки. Раздался сухой щелчок, будто я ударил по керамике. Моя рука ощутила жесткую отдачу, а на поверхности не осталось ни царапины.

Ткань, опережающая большинство аналогов, только что была создана в бруклинском гараже. И Система не заставила себя ждать.

[Создан уникальный тканевый материал «Протей» (Необычный). Технология, ранее не существовавшая в мире, разблокирована. Получено +500 ОР!]

Протей (Необычный): Высокотехнологичный композитный материал, состоящий из арамидной 3D-матрицы, пропитанной неньютоновской жидкостью на основе наночастиц диоксида кремния. В обычном состоянии гибок и эластичен (1.5 кг/м²). При резком кинетическом воздействии (удар, выстрел, порез) мгновенно переходит в твердофазное состояние, распределяя энергию по всей площади. Гибкая, как шелк, твердая, как сталь. Ткань, что думает и реагирует.

Бонус в 500 ОР был приятен, но именно формулировка «технология, ранее не существовавшая в мире» зацепила меня. В голове мгновенно вспыхнул вопрос, отдающий легкой обидой: «А что не так с Сывороткой Абсолютного Хищника?!». Это ведь тоже была уникальная разработка, рожденная гением Питера и воплощенная моими руками. Почему за нее Система не выдала такой же щедрый бонус?

Я замер, глядя на мерцающее уведомление, и разум лихорадочно начал перебирать варианты. Первая, и самая вероятная гипотеза: сыворотка не так уж и уникальна. Где-нибудь в секретных лабораториях Щ.И.Т. а, «Гидры» или Красной Комнаты уже существуют аналоги. Может, с другой рецептурой, но с идентичным эффектом. Вторая гипотеза: наша сыворотка — это всего лишь доработка уже существующего «Зелья Зверя». А по меркам Системы, улучшение — это не создание с нуля. Логично. И третья, самая маловероятная мысль: возможно, эта функция — награда за уникальные творения — просто разблокировалась после того, как я впервые потратил 500 ОР на гачу. Но тогда Система, вероятно, предупредила бы меня об этом, чтобы дополнительно мотивировать. Верно ведь?

— Джон? Все в порядке? — голос Питера вырвал меня из раздумий.

— А? Да. Просто… нужно убедиться на чем-то посерьезнее, что она работает, — быстро сориентировался я, указывая на ткань.

Я взял в руку молоток. Первый удар, как и в случае с пальцем легкий, — ткань мягко прогнулась. Второй удар, резкий и короткий, со всей силы. По гаражу разнесся оглушительный звонкий щелчок, будто я со всей дури врезал по наковальне. Руку пронзила вибрация, а на ткани не осталось ни единого следа.

— Сработало… — благоговейно выдохнул Питер. Я лишь молча кивнул, ощущая, как внутри разгорается пламя триумфа.

— Едем на полигон, — скомандовал я, взглянув на часы. Было четыре часа дня, к пяти как раз доберемся — именно с этого времени я арендовал площадку. — Нужны полноценные тесты.

— Согласен, — кивнул Питер, поправляя очки. — Нужно составить точный профиль баллистической стойкости.

Мы быстро собрались. Свое оружие я, естественно, оставил дома, решив обойтись арсеналом полигона. Владелец, рекомендованный Фрэнком, гарантировал полную конфиденциальность: никаких камер, лишних людей и внимания. Идеальные условия.

Прибыв на место, мы разместили кусок «Протея» на специальном стенде с баллистическим гелем позади.

— Итак, профессор, — обратился я к Питеру, пока заряжал пистолет, — каков ваш прогноз для пистолетных калибров?

— Крайне высокая степень защиты. Я бы сказал, близкая к абсолютной, — без колебаний ответил Питер, скрестив руки на груди. — Звучит самоуверенно. Давай проверим!

Я поднял пистолет Arsenal под классический патрон 9х19мм. Грохот пяти выстрелов слился в один оглушительный рев в закрытом помещении. Мы подошли к мишени.

— Хм, действительно… — я с удивлением рассматривал результат. Пули, превратившись в бесформенные куски свинца, валялись на полу. Они просто отскочили, не сумев оставить на ткани даже царапины.

— Конечно! — с энтузиазмом подтвердил Питер. — Низкая скорость пистолетной пули позволяет неньютоновской жидкости среагировать идеально. Энергия удара распределяется по большой площади. Для носителя это будет как мощный удар кувалдой через толстую книгу. Больно, синяк гарантирован, возможно, трещина в ребре, но проникающего ранения не будет.

— Хорошо. Даже отлично! — пробормотал я, чувствуя, как растет азарт. — А что насчет винтовочных? — я взял в руки AR-15. Оружие ощущалось в руках куда серьезнее, тяжелее и смертоноснее.

— Осторожнее, Джон. Винтовочные пули — это совсем другая история, — посерьезнел Питер. — Они летят в 2–3 раза быстрее и созданы для пробития. Теоретически, материал должен выдержать, жидкость успеет среагировать. НО! Энергия этих пуль колоссальна…

Я не стал дослушивать. Три коротких, оглушительных выстрела ударили по ушам. В этот раз пули тоже отскочили, но уже не деформировались, сохранив свою форму. Пробития не было! Я победно усмехнулся.

— Не радуйся раньше времени! — резко охладил мой пыл Паркер. Он подошел к стенду и указал на глубокую вмятину в баллистическом геле за тканью. — Видишь это? Заброневая деформация — чудовищная. Ткань прогнулась внутрь на несколько сантиметров с немыслимой силой. Это гарантированно раздробленные ребра, разрыв внутренних органов, тяжелейшая контузия. Да, человек в таком костюме, возможно, выживет. Ключевое слово — возможно. Но он будет мгновенно выведен из строя и будет нуждаться в срочной госпитализации.

Экспериментировать со снайперской винтовкой мы даже не стали. Стало очевидно, что ее мощный патрон просто прошьет нашу защиту насквозь.

После часа различных тестов, Питер подвел итог, и я был с ним полностью согласен:

— Итак, «Протей» — это идеальная защита от пистолетов, дробовиков и осколков. В городских столкновениях он бесценен. Он дает шанс выжить при обстреле из штурмовых винтовок, но цена этого выживания — тяжелейшие травмы. Против мощных снайперских винтовок он, увы, бессилен.

Мы вернулись в дом, когда на дворе уже стоял вечер. Воздух был наполнен запахом остывшего асфальта и ночной прохлады, казалось бы, время отдыха, но для нас работа только начиналась. Усталость после полигона испарилась, сменившись предвкушением. Сначала мы, как на конвейере, прогнали через весь цикл — пропитка, вакуум, термообработка — еще несколько партий ткани. Процесс был монотонным, и пока руки работали на автомате, мой мозг снова принялся анализировать Систему.

За создание самой ткани, кроме первого бонуса за уникальность, ОР больше не начислялись. С одной стороны, это было странно. С другой… вполне логично. Ткань — это материал, сырье. А вот костюм из нее — уже готовое изделие с понятным функционалом. Это заставило меня задуматься. А что насчет, например, дугового реактора Тони Старка? Посчитает ли Система его создание полноценным свершением, или же источник энергии — это лишь компонент, который должен что-то питать? Вроде и простая логика, а вроде и заставляет задаваться неудобными вопросами о правилах этой «игры».

— Слушай, Питер, а где ты так шить научился? — спросил я, когда мы наконец приступили к дизайну и выкройке. Он явно был в своей стихии, с легкостью набрасывая эскизы и продумывая крой.

Питер на секунду оторвался от блокнота, и на его лице появилось немного смущенное выражение.

— А, это… Я вроде упоминал, что моя тетя работает в благотворительном фонде. Они помогают бездомным. Туда часто жертвуют одежду, и много вещей приходит в плохом состоянии — порванные, с дефектами. Вот я почти с детства и помогал тете Мэй. Что-то подшивал, что-то, наоборот, раскраивал на лоскуты. А из полученной ткани уже шил что-то для себя. Денег-то особо не было… — он неловко почесал затылок.

— Без шуток, это достойно уважения, — серьезно ответил я. В этот момент я, кажется, начал понимать, откуда в этом парне такой стержень, и откуда растут его «геройские» ноги и желание творить.

Периодически переговариваясь, мы согласовали дизайн. Никакого обтягивающего спандекса. Только практичность и тактический минимализм: куртка с анатомическим кроем и капюшоном, брюки карго с усиленными коленями, перчатки. Эргономика во главе угла. А затем началась самая сложная часть. Я взял специальные ножницы с карбидным покрытием. Обычная сталь просто скользила бы по арамиду. С громким, сухим хрустом я начал кроить ткань по выкройкам Питера. Навык «Мастер-часовщик» здесь был бесценен: каждое движение выверено до миллиметра, ни одного лишнего разреза.

Заправив арамидную нить в промышленную машину и установив титановую иглу, я нажал на педаль. Первые несколько стежков прошли гладко, но стоило мне чуть увеличить скорость… ТРЕСК! Резкий, как выстрел, звук заставил нас обоих вздрогнуть. Игла разлетелась на куски.

— Я же предупреждал… — выдохнул Питер, указывая на ткань. — Нельзя шить быстро. Игла бьет по материалу, жидкость локально твердеет, и игла встречает сопротивление, будто пытается пробить стальную пластину.

Решение было очевидным и мучительным. Шить на минимально возможной скорости. И началась наша девятичасовая одиссея. Я, полностью погрузившись в состояние «потока», вел ткань под лапку. Машина издавала медленный, медитативный ритм: ТУК… пауза… ТУК… пауза… На один шов уходили десятки минут. Питер помогал, подавая и направляя тяжелый, неподатливый материал. Мы работали в полной тишине, нарушаемой лишь этим ритмом и редким шепотом, когда нужно было повернуть деталь. Мои руки, руки Мастера-часовщика, не дрожали, а терпение казалось безграничным. Я не просто шил. Я собирал костюм, как собирал бы механизм швейцарских часов.

Спустя почти девять часов кропотливой, изнуряющей работы, когда за окном уже забрезжил рассвет, основной пошив был закончен. Оставался последний штрих. С помощью небольшого ручного термопресса я принялся проклеивать каждый шов с изнанки специальной герметизирующей лентой. Это был финальный рывок на исходе сил. И вот, когда последний сантиметр ленты был приварен, я откинулся на спинку стула. Готово.

На манекене в центре гаража стояло наше творение. Матово-черный, утилитарный, он выглядел одновременно просто и невероятно грозно. И в этот момент тихого триумфа перед глазами вспыхнуло уведомление.

[Создан полубоевой костюм «Протей». Сложность: Нормальная. Получено +300 ОР!]

Костюм «Протей» (Необычный): Тактический комплект из ткани «Протей». Обеспечивает высочайшую защиту от холодного оружия и пистолетных калибров, сохраняя при этом гибкость и комфорт. Снижает урон от промежуточных калибров, но не нивелирует заброневую травму. Водонепроницаем, термостоек, не сковывает движений.

300 ОР! Хотелось вскочить и победно закричать, но сил не было. На дворе было шесть утра, и мы с Питером едва держались на ногах. «Порадуюсь, когда проснусь», — решил я.

Уложив насквозь сонного Питера на диване в гостиной, я и сам рухнул на кровать, проваливаясь в тяжелый, свинцовый сон. Но отдохнуть толком не удалось. Примерно в десять часов утра меня вырвал из царства Морфея чужой голос. Распахнув глаза, я понял, что это Питер — он лихорадочно метался по гостиной, с кем-то взволнованно говоря по телефону.

— …нет, Эм Джей, он точно не из тех людей, кто принимает такие важные решения сгоряча!

Вот тебе и доброе утро. Похоже, проблемы решили не ждать, пока мы выспимся.

— …Норман добавил тебя в черный список? Но ты же девушка Гарри!…подожди, Эм Джей, не плачь…

Имена «Норман» и «Гарри» подействовали как разряд тока, мгновенно сгоняя остатки сна. Я сел на кровати, прислушиваясь. Похоже, Гарри Озборн принял какое-то важное решение, а его всемогущий отец подчищает за ним хвосты. Вопрос — какое? Все, что крутилось вокруг семейки Озборнов, могло в любой момент вылиться в непредсказуемый коктейль из безумия, сывороток и глайдеров. И лучше быть готовым.

— …Нет, каким бы закрытым этот колледж-пансионат ни был, доступ в интернет и связь с внешним миром — это базовые права человека, особенно в Европе! — возмущался Питер.

Европа. Отсутствие связи с Гарри. Пазл начал складываться.

— Да, конечно, я поищу информацию. Ты со своей стороны попробуй все-таки пробиться к Норману. Слишком странно и поспешно выглядит отлет Гарри в другую страну…

«А в другую ли страну?» — мелькнула у меня мысль. Питер тем временем завершил разговор и, обернувшись, наконец заметил меня. Я уже вышел из спальни, опершись на дверной проем плечом. На его лице была написана целая гамма эмоций: растерянность, беспокойство и злость.

— Что-то случилось? — спросил я самым невинным тоном, на который был способен, изображая, что только что проснулся.

— Случилось! — он плюхнулся на диван. — Парень Эм Джей, Гарри, сегодня утром позвонил ей и заявил, что улетает в Швейцарию. В какой-то закрытый колледж-пансионат имени некоего Эльдбаха Штеурлица. На три года, Джон! Без интернета, без сотовой связи, даже без почты! Абсолютный вакуум в двадцать первом веке, представляешь?!

— Хм. И? Гарри — сын Нормана Озборна, доводилось один раз пересечься, — пояснил я под удивленный взгляд Питера. — Кто этих богачей поймет, — я пожал плечами, намеренно играя роль незаинтересованного скептика, чтобы заставить Питера выложить больше. — Не удивлюсь, если для них такие пансионаты — просто элемент воспитания. Налаживание связей в своем кругу, подальше от нас, плебеев.

— Да в том-то и дело, что это абсолютно не в духе Гарри! — вскочил Питер. — Он всю жизнь учился в обычных школах! Он ненавидел все эти бизнес-встречи, куда его таскал отец, постоянно ворчал, что его заставляют соответствовать чужим стандартам!

— Ну вот, идеальный момент, чтобы повзрослеть и начать соответствовать. Норман, наверное, так и подумал, — продолжил я свою линию.

— Гарри бы предупредил! Он бы обязательно сказал Эм Джей! — почти кричал Питер. — У них серьезные отношения, они со старшей школы вместе, он в ней души не чает! А тут… просто холодный звонок. Констатация факта. Ни жалоб, ни объяснений. Просто смирился и порвал с самым близким человеком после отца! Как будто бы это не он.

— Хм… Если все так, как ты говоришь, то действительно странно. — Я сделал вид, что задумался. — Может, это действительно и не Гарри вовсе говорил?

— В смысле?

— Ну, нанятый имитатор голоса. Или программа. А сам Гарри уже давно летит куда-нибудь в наручниках и под присмотром охраны. А звонок инициировал сам Норман, чтобы никто не лез в их дела и не искал его сына.

Питер замер, обдумывая мои слова. Пусть я и сам не до конца верил в эту теорию, она звучала достаточно в духе комиксов, чтобы быть правдой.

— Это… — он нахмурился. — Это безумно, но… вполне в духе Нормана. Он иногда совершенно непредсказуем. Однажды он лично приехал забирать Гарри со школы и даже меня подвез. А как-то раз пришел на мой день рождения! — в его голосе прозвучало удивление, смешанное с давним воспоминанием. — Тетя Мэй тогда была в шоке. Миллиардер сидит на нашей кухне и уплетает ее яблочный пирог, когда каждый его час стоит дороже ее годовой зарплаты… Я к тому, что его действия не всегда поддаются обычной логике.

— Ну вот, уже есть от чего отталкиваться, — с улыбкой сказал я, довольный собранной информацией. Лезть в дела Озборнов я не собирался, но и отговаривать Питера не стал. Пусть копает. Норман наверняка продумал легенду, а значит, этот колледж действительно существует.

— Да… эм, Джон… Я, наверное, поеду, — виновато пробормотал Питер, поднимаясь.

Моя улыбка мгновенно исчезла.

— Чего? Прямо сейчас? А как же работа над Снадобьем? — в моем голосе прозвучали ледяные нотки. — Мы же договорились. Сегодняшний день должен был принести реальную пользу.

— Там Эм Джей… Ей очень плохо… Она ничего не понимает… — под моим тяжелым взглядом голос Питера становился все тише. — Я должен ее поддержать. Но я вернусь, честно! Сегодня же вечером…

Он буквально пятился к выходу, разрываемый между долгом перед подругой и обязательствами передо мной. Я молчал, давая ему в полной мере ощутить мое молчаливое осуждение. Вот оно. Вмешательство реального мира. Все эти дружба, отношения… якоря, которые тянут гения на дно бытовухи…

Но все же блять! Мысленно выругался я, глядя на Питера. Почему я забыл, что за его монструозным интеллектом все еще скрывается закомплексованный юноша, безответно влюбленный в типичную девушку? И сейчас, когда у него появился шанс побыть для нее «рыцарем в сияющих доспехах» или просто плечом для слез, он его, конечно же, не упустит. Вся наша работа и все планы — все это отходит на второй план перед зовом подростковых гормонов. Ладно, я выше этого. Снадобье может и подождать.

Я заставил себя выдохнуть, сгоняя с лица ледяную маску раздражения. Контроль. Главное — контроль.

— Кхм… Ладно, — мой голос прозвучал нарочито спокойно. — Просто неожиданно. Но я понимаю. Во сколько тебя примерно ждать?

— Постараюсь вернуться после обеда, — с облегчением ответил он. — Просто Эм Джей нужно выговориться, а она… она очень много говорит, когда расстроена.

— Хорошо, я тебя понял. Главное, чтобы ты много не говорил, — предупредил я, глядя ему прямо в глаза.

— Конечно, Джон! — серьезно кивнул Питер, мгновенно уловив намек. — Личное — это личное, а секретное — это секретное. Я умею хранить тайны! Можешь не переживать.

Он вызвал такси, быстро закинул в рюкзак планшет и блокнот, но потом, подумав, оставил рюкзак у меня — немой залог своего возвращения. Питер уже был у двери, когда его телефон снова зазвонил. Он посмотрел на экран.

— Доктор Коннорс? — задумчиво пробормотал он. В этот момент у меня по спине пробежал холодок. Дурное предчувствие.

— Поставь на громкую, пожалуйста, — попросил я. Питер недоуменно кивнул, но послушался.

— Алло, Питер? Скажи, как у тебя с загруженностью в следующие две недели? — раздался из динамика уставший и обеспокоенный мужской голос.

— Эм… — Питер выразительно посмотрел на меня. — За исключением пары личных проектов сегодня-завтра, в остальные дни пока относительно свободно. А что?

— Отлично. Можешь, пожалуйста, с четверга подменить Гвен и поработать в лаборатории в ее часы? Оклад, естественно, повысим.

Что-то случилось с Гвен?

— А что с ней? — озвучил мой немой вопрос Питер.

В трубке повисла тяжелая пауза. Голос Коннорса стал тише, в нем послышалась неподдельная скорбь.

— У нее… У нее отец умер. Капитан Джордс Стейси. Сейчас ей не до работы и не до учебы. Я ее прекрасно понимаю.

Оу. Вот оно. Ключевое паучье событие. Жестоко. И как бы цинично это ни звучало, наверное, так и должно было быть. В ряде версий мультивселенной, которые я помнил из обрывков метазнаний, предотвращение таких событий — смерти дяди Бена или капитана Стейси — приводило к катастрофам. К такому глобальному пиздецу, по сравнению с которым вторжение читаури — детский лепет. Речь шла об уничтожении целых реальностей. Так что нет. В это я точно не полез бы ни при каких обстоятельствах, как бы жестоко по отношению к Гвен это ни было…

— Да… да, я понимаю, Доктор Коннорс, — потрясенно ответил Питер. — Пусть она примет мои соболезнования… Конечно, я подменю Гвен, не переживайте.

Звонок завершился. Питер, опустив телефон, замер, уставившись пустым взглядом в дверь. Тяжелая тишина повисла в гостиной.

— Ты знал? — его голос прозвучал неожиданно холодно и тихо, а сам вопрос пусть и был странным, но учитывая, что я попросил включить громкую связь, вполне логичным.

— Откуда? — я спокойно встретил его взгляд. — Я имя Гвен впервые услышал от тебя пару дней назад, не говоря уже о ее отце. Просто второй неожиданный звонок за утро, интуиция шепнула что что-то неладное. Вот и попросил включить громкую.

А ведь действительно… 22 сентября, вторник. Фантастическая Четверка стартует в космос. Гарри Озборн исчезает в Европе. У Гвен Стейси, нынешней Женщины-Паука пока еще без серьезных противников, погибает отец — переломный момент для ее становления на путь борьбы с кем-то посерьезнее чем подворотная шелупонь. Три неординарных события за одно утро. Два из них напрямую коснулись Питера, который в подобных историях в необъятном мультиверсе часто бывает то связующим звеном, то катализатором всякого дерьма.

Возможно, это просто паранойя. А возможно, во мне говорит «Мастер-часовщик», подмечая детали и складывая их в единый механизм. И сейчас он буквально кричал мне, что шестеренки мироздания пришли в движение. Началось что-то большое.

— Да… прости… — Питер тряхнул головой, отгоняя подозрения. — Просто… две херовые новости за одно утро. Ладно, я пошел. На связи.

Он вышел, и я остался один в тишине дома. Предоставленный сам себе, я думал, чем заняться. Ответ был очевиден. Хватит оттягивать. Пора.

Я открыл интерфейс Системы. Вкладка «Технологии». Палец без колебаний навис над нужной строкой. «Технологическая Модернизация». Я нажал кнопку подтверждения. Цифры на балансе ОР сменились с 1100 на 400. В тот же миг мой мир взорвался.

Это была не просто головная боль. Это был… Пиздец. Ощущение, будто мой череп раскалывают на части изнутри, чтобы залить внутрь расплавленный металл знаний. Перед глазами со скоростью света проносились чертежи, схемы, физические законы, химические формулы, принципы материаловедения и квантовой инженерии. Миллионы гигабайт информации вливались напрямую в мой мозг. Я успел лишь сделать шаг к дивану, прежде чем ноги подкосились, и темнота поглотила меня, а залитые знания как оказалось были лишь верхушкой айсберга. Ибо после темноты начались сны.

Мне определенно что-то снилось. Нечто вязкое и сюрреалистичное, что пробивалось даже сквозь остаточную боль в черепной коробке. Красная, пыльная планета под чужим солнцем. Гигантские, хитиновые гуманоиды-тараканы, чье стрекотание отдавалось в костях. И я — один из сотен ученых-колонизаторов, выживающий в этом аду. Воспоминания о высокотехнологичных лабораториях на далекой, синей Земле вызывали острую, почти физическую тоску. Здесь же, на Марсе, приходилось творить из мусора. Из центрифуги, 3D-принтера и пары линз я собирал лазерную пушку. Электронные гранаты с абсурдными эффектами. Экзоскелет для левой руки, которой я, помнится, пробил насквозь тело одного из этих чудовищ. Идеи роились в голове, но оборудование… устаревшее, из двадцать первого века… оно было кандалами. Но я-ученый не сдавался. Пока одна из тварей не оказалась слишком быстрой. Ее конечность, острая, как обсидиан, пронзила мою броню и тело насквозь. И вот я здесь. Проснулся.

— Блять! — я резко сел на диване, судорожно ощупывая живот. Цел. Никакой раны. — Что это, черт возьми, было?! Почему так реально?!

Воспоминания. Они не исчезли вместе со сном. Опыт. Реально пережитый опыт выживания на враждебной планете, опыт гениального инженера, вынужденного творить в условиях тотального дефицита. Все это теперь было частью меня, словно чужой архив, загруженный прямо в мозг.

— И это всего лишь «необычный» навык… — пробормотал я в пустоту.

Я уже хотел было рвануть в гараж, чтобы проверить, как эта новая прошивка работает на практике, но в кармане завибрировал телефон. Блейд. Я вспомнил свои мысли про 22 сентября. Это точно не случайность.

— Йоу, даров, салага! — из трубки раздался до неприличия довольный, басовитый голос крутейшего охотника на вампиров.

— Привет. С чего такая радость?

— Хо-хо! Так заметно? Ладно, не буду скрывать. Я наконец-то прищучил одну вертлявую, хитрожопую мразь. Чистокровный первого поколения. Заставил его глотнуть серебра по самое не хочу.

Я мысленно пробежался по вампирской иерархии. Чистокровные первого поколения — третьи по силе, сразу после Прародителя и его Потомков. Серьезная добыча.

— Все благодаря твоему чудо-зелью, — продолжал Блейд, и в его голосе слышалась искренняя благодарность. — Клянусь, за свои почти двести лет я не чувствовал, чтобы мозги работали так чисто. Все зацепки, все слухи, вся инфа от моих источников, живых и не очень… все это дерьмо просто сложилось в одну идеальную картинку. Я вдруг четко понял, где сидит эта тварь. В Сан-Франциско, прикинь! Ублюдок просаживал бабки в казино и трахал шлюх. Ну, я и закатил к нему на огонек. Устроил самую бурную ночку в его жалкой не-жизни!

— Рад был помочь. Теперь ты понимаешь, почему это снадобье для меня бесценно.

— Не то слово. Так вот, я же к главному не перешел! Я охотился на него не просто так. Он — «сынок» Воу. Врубаешься?

— Не особо, — я напряг память, но увы.

— А, да. Я же тебе только в общих чертах пояснял. Кредит доверия, все дела. Короче, Воу — один из пяти оставшихся в живых Потомков. И он такая мразь, что остальные на его фоне — просто детишки с клыками. Я ищу его последние десять лет. А теперь у меня есть шанс, что он сам выйдет на меня, чтобы отомстить за своего «мальчика».

— А что по остальным Потомкам? — спросил я, жадно впитывая информацию. Это была бесценная разведка.

— Из пяти только двое более-менее адекватны. Уже известный тебе Дракула — он собирает под крыло вампирский «мирняк», да, есть и такие. И Марак — хитрожопый ублюдок-исследователь, основатель клана Мистиэль. Я периодически наведываюсь к нему, чтобы убедиться, что он не пускает на эксперименты девственниц. Пока держится. — Остаются двое. — Настолько твари, что слухи о них просочились даже к людям. Носферату и Ламия. И да, это именно то, что ты представил. Уродливый плешивый упырь и девка-змея. В отличие от Воу, чей клан Кригеров — самый воинственный, эти двое — трусливые ублюдки. Прячутся в самых темных пещерах планеты и надеются, что до них нет никому дела. Но ничего, дядюшка Блейд и их достанет. Пусть надеются, ведь надежда — вещь хрупкая.

— Значит, сначала Воу, а что по поводу Прародителя, ты же говорил… — начал было я, но Блейд меня прервал.

— Сначала Воу. А что до их папаши, Варнаэ… — Блейд хмыкнул. — Да, я помню, что говорил. Невероятно сильный ублюдок, который скрутит меня в бараний рог. Но ему нет дела до этого мира. Он — миф, легенда. Возможно, его уже и нет в нашей реальности. Разборки его детишек — это проблемы его детишек. Ставлю свой левый клык, ему будет плевать, даже если я вырежу их всех до единого.

— Ясно. Удачи в этом. Так ты звонил только похвастаться?

— Бля, нет. Совсем из головы вылетело. Я к тебе завтра вечером могу подкатить? Как раз вернусь из этого Города грехов.

Я прикинул. С Питером мы должны были поработать сегодня и завтра. В четверг он заступает на вахту в универе.

— Да, без проблем. Зачем только?

— Помнишь, я говорил про интересную штуку? Что она точно стоит обмена на твое ширяющее сознание зелье?

— Было дело, — ответил я, чувствуя, как разгорается интрига.

— Ну вот завтра и поговорим. Будь на месте.

Он сбросил трубку. Засранец. Я откинулся на спинку дивана, и события дня обрушились на меня лавиной. Рид Ричардс. Гарри Озборн. Гвен Стейси. А теперь еще и крестовый поход Блейда против верхушки вампирского мира. 22 сентября выдалось богатым на события.

Нужно было срочно понять, что за зверя я получил. Что такое «Технологическая Модернизация» на практике. Я поднялся и решительно направился в гараж. Хаос внешнего мира подождет. Сейчас время творить. Время проверить, на что способен гений с Марса в моем теле.

Для мира он был Уильям Бейкер. Но Уильям Бейкер, человек, который последние пять лет пытался стать лучше, умер сегодня в стерильной комнате перед тремя безразличными лицами. Умер, когда ему в очередной раз отказали в условно-досрочном.

Он сидел, сжимая в потных ладонях пачку писем от бывшей жены. Буквы на тонкой бумаге расплывались, но он помнил каждое слово наизусть. «Кили снова стало хуже…», «Врачи говорят, нужны деньги…», «Она постоянно спрашивает о тебе…». Его дочь. Его маленькая Кили. У нее рак. И единственное, чего хотел Уильям — быть рядом. Держать ее за руку. Заработать, украсть, вымолить — сделать хоть что-то, чтобы оплатить ее лечение и искупить хотя бы малую часть своих ошибок.

Он был честен с ними. Впервые в жизни он был до конца честен с людьми в костюмах. Он выложил все, даже показал эти письма. Но их вердикт был безжалостен, как тюремная сталь. «Отказано». Без объяснения причин. Следующие три года. Здесь. В Райкерс Айленд, бетонном острове-гнойнике, где ему предстояло гнить дальше. Но он будет гнить лишь метафорически. А его дочь умирала по-настоящему.

В тот момент, когда молоток судьи комиссии ударил по столу, Уильям Бейкер исчез. Внутри него вновь проснулся Флинт Марко. Прагматичный, рисковый, отчаявшийся вор, для которого цель всегда оправдывала средства. Добрым семьянином ему уже не стать. Скорее всего, снова придется вернуться в банду, снова скрываться. Он не сможет проводить с Кили много времени. Но он сможет достать деньги. Его заначки… они все еще там, ждут своего часа, и возможно они бы уже пошли на благо его дочери… Если бы письма не читали, а въезд гостей не был запрещен…

«Решено», — подумал Марко. — «План "Побег". Сегодня».

Пока администрация вылизывала задницы важной комиссии, им было не до очередного неудачника. Это был его шанс. Канализация. Грубый, вонючий, но самый эффективный путь на свободу, схему которого он случайно подсмотрел у нерасторопного работяги. Лишние раздумья — это лишние секунды страданий его дочери. Он действовал.

И, конечно же, все почти сразу пошло по одному причинному месту.

Охранник, молодой и чересчур усердный, решил сделать внеплановый обход. Пустая камера «легендарного» воришки Марко. Тревожный запрос по рации в хозяйственный блок. Отрицательный ответ. И вой сирены, разорвавший ночную тишину.

Побег был раскрыт всего через три минуты, как Флинт уже стоял на берегу Ист-Ривер, вдыхая гнилостный, но пьянящий воздух свободы. Жопой чуя погоню, он рванул куда глаза глядят. Прочь от тюрьмы. Доки. Ржавые контейнеры, покосившиеся склады, запах рыбы и мазута. Это был лучший из возможных вариантов. Петляя между строениями, он наткнулся на нее — гребаную здоровенную цистерну с почти стершейся надписью «Хаммер Индастриз». Лестничные пролеты, ведущие наверх, были приварены на совесть. Это был знак.

— Пфф… Всего лишь песок, — выдохнул Флинт, забравшись наверх и заглянув в открытый люк.

Золотистые песчинки приветливо блеснули в свете луны. Идеально. Он спрыгнул внутрь. Здесь его точно не найдут. Ленивые копы вряд ли сунутся наверх, а если и так — он просто зароется в песок на пару минут. Самое сложное позади. Осталось потерпеть. Всего лишь сутки. Что такое сутки после пяти лет ада? Главное, чтобы не пошел дождь.

Вечер окутал город. Усталость брала свое. Доверяя своему чуткому тюремному сну, Флинт прикрыл глаза, зарывшись в прохладный песок. Может, и не придется ждать целые сутки. Ночью, под покровом темноты, он выберется и начнет свой путь к Кили.

…

Знал ли Уильям, что это была не просто цистерна, а гигантский промышленный гомогенизатор? Знал ли он, что его целью было не хранение, а смешивание песка с радиоактивными частицами для одного из десятков секретных проектов «Хаммер Индастриз»? Знал ли он, что этой же ночью очередной уставший и ленивый работник, отправленный запустить цикл, не соизволит подняться по лестнице в своем громоздком костюме химзащиты, чтобы проверить содержимое? Знал ли он, что запущенный процесс завершится критическим сбоем, который приведет к чудовищному взрыву?

Нет. Всего этого простой бандит с улиц и знать не знал. Он даже предположить не мог, что кому-то хватит наглости и безрассудства экспериментировать с радиоактивными материалами в черте города.

А еще он не мог предположить, что эта ночь не убьет его, а изменит. Кардинально и навсегда.

********

Рид Ричардс. Это имя было кислотой, разъедающей душу Отто Октавиуса. Гений, который смог. Кумир миллионов, улыбающийся с экранов, вещающий о звездах, пока он, Отто, настоящий титан мысли, прозябает в этой убогой лаборатории на подачки от Нормана Озборна. От унизительной щедрости человека, чей интеллект был интеллектом купца, а не творца. «Ничего», — прошипел Отто, глядя на свое отражение в полированном корпусе манипулятора. — «Вы еще узнаете мое имя. Вы все его узнаете».

Его взгляд переместился на творение его жизни, покоящееся на стенде, словно четыре спящих змея. Его манипуляторы. Не просто машины — это было само совершенство, выкованное в горниле его гениального ума. Титановый сплав, армированный углеродным волокном — прочный, как мифический адамантий, и легкий, как перышко. Они могли выдержать нагрузку в пять тонн, но при этом обладали гибкостью и точностью пальцев хирурга. Телескопические, неуязвимые для жара и радиации. Это был шедевр.

Их презентация, всего через три недели, должна была изменить все. Он представлял себе лица этих мешков с деньгами, этих недалеких инвесторов. Они должны были понять! Области применения его технологии были воистину безграничны. Управление ядерными реакторами без риска облучения. Манипуляции с токсичными веществами. Ювелирный ремонт спутников на орбите. Хирургические операции, недоступные человеческой руке. Его манипуляторы должны были стать руками и глазами науки, ускорить прогресс на десятилетия!

Отто бросил злобный взгляд на свой экспериментальный гамма-реактор. Его сборка заняла бы вдвое меньше времени, будь у него тогда больше уверенности в его же творении.

А ведь сами манипуляторы — лишь вершина айсберга! Нейроинтерфейс! Революционная технология, позволяющая управлять ими силой мысли, как собственными конечностями. Он создал ее. Один. Без помощи корпораций и правительственных грантов. Так почему?! Почему он до сих пор заперт в этой жалкой, самопальной лаборатории?! Почему его имя, имя ученого мирового уровня, всегда упоминается в унизительном сравнении с этим ублюдком Ричардсом, с кошельком Норманом, с папенькиным сынком и мажорчиком Старком?!

Нет… Он — Гений. А Ричардс, вернувшийся из своей космической одиссеи, привезет с собой славу, новые открытия и десятки миллиардов инвестиций. А что останется ему? Отто Октавиусу с его «щупальцами»? Он станет сноской в истории, забытым чудаком. Эта мысль была невыносима. Она была как физическая боль.

«Нет. Этого не случится».

Глядя на свои творения, Отто вдруг понял. Истинный потенциал его технологии может продемонстрировать только ее создатель. Лично. Ему нужно было перенести презентацию. Провести ее до триумфального возвращения Ричардса. Но как? Как заставить этих жирных котов прибежать по первому его щелчку? Ответ был очевиден. Он сам станет живой демонстрацией. Он покажет им не просто машину, а нового человека. Человека-творца.

Не раздумывая больше ни секунды, он взял миниатюрный чип нейроинтерфейса. Холодный металл коснулся его шеи, когда он прикрепил его к позвоночнику. Тысячи тестов и симуляций. Процесс был отлажен до совершенства. Он надел на торс крепежный механизм, и четыре титановые конечности ожили, плавно поднявшись за его спиной. Он сделал несколько пробных движений: одна рука подала ему стакан воды с идеальной плавностью, другая открыла и закрыла крышку ноутбука. Он чувствовал их, как свои собственные. Это было божественное ощущение.

Оставалось заснять короткое видео, отправить его инвесторам с ультимативным приглашением. «Приходите завтра, или упустите шанс прикоснуться к будущему». Да, 23 сентября станет днем его триумфа.

Направив камеру на себя, он двинулся в сторону спальни, чтобы переодеться в более презентабельный костюм. Нужно было пройти через всю лабораторию. Всю, заваленную оборудованием, кабелями и ящиками с инструментами. Его новые габариты… его гений в пылу озарения не учел такую мелочь, как ширина дверного проема…

БЛЯТЬ!

Это была последняя связная мысль, пронесшаяся в его голове. Одна из рук, двигаясь инстинктивно, чтобы сохранить равновесие, зацепила стойку с оборудованием. Цепная реакция. Грохот падающего металла. И гребанный экспериментальный гамма-реактор, который он так неосторожно задел, покачнулся и полетел на пол… прямо на острый коготь другого манипулятора, который подсознательно среагировал чтобы поймать реактор.

Раздался тошнотворный скрежет пробиваемого корпуса. На мгновение воцарилась тишина. А затем лабораторию залило нестерпимым, изумрудным сиянием, и мир Отто Октавиуса взорвался.

********

Фрэнсис Фриман ненавидел делегировать важные задачи. Подчиненные были инструментами — тупыми, но исполнительными. Однако порой на первый взгляд простая работа требовала личного присутствия. Требовала скальпеля, а не молотка. Как сейчас.

Он сидел за стойкой бара с ироничным названием «Школа для трудных девочек сестры Маргарет» и уже полчаса ждал. Воздух был густым, пропитанным запахом дешевого пива, и пота с нотками отчаяния. Фрэнсис с брезгливостью оглядел обшарпанное помещение. Он был здесь чужим — дорогим костюмом в куче грязного белья. Но его цель стоила того, чтобы на время окунуться в эту грязь.

Уэйд Уилсон. Бывший боец спецназа, хотя бывших в их деле не бывает. Ирак, Афганистан. Снайпер, мастер диверсий и рукопашного боя. После армии — один из лучших наемников на рынке, с послужным списком, от которого у обывателя волосы встали бы дыбом. Невероятно ценный кадр. Идеальный кандидат для Программы.

Мысли Фрэнсиса плавно перетекли на его детище. «Оружие Икс». Секретный проект, начатый еще в Канаде в далеких 80-х. Создание суперсолдат с регенерацией. Спустя тридцать лет отголоски этой программы все еще будоражили умы сильных мира сего. Увы, по-настоящему удачных образцов было раз-два и обчелся, и он, Фрэнсис, был одним из них. Поэтому подход решили пересмотреть. Зайти с другой, более извращенной стороны. Раковые клетки.

Фрэнсис не был ученым. Ему было плевать, откуда возьмется биомасса для регенерации. Яйцеголовые уверяли, что это сработает. Этого было достаточно. Оставалось лишь найти идеального испытуемого. После череды неудачных образцов, превратившихся в скулящие комки плоти, критерии отбора стали предельно жесткими.

Во-первых, наличие рака на поздней, неизлечимой стадии. Во-вторых, несгибаемая воля. Процесс «обращения» был адом, и выдержать его мог лишь закаленный субъект. И в-третьих, самое важное — внутреннее согласие. Не слова. Кандидат должен был отчаянно, животно хотеть жить. В нем должна была гореть искра, а механизм выживания — работать на пределе.

Дверь бара скрипнула. Вошел Уэйд. Он пошатывался, но держался уверенно, как человек, для которого это состояние было нормой.

— Мистер Уилсон? — голос Фрэнсиса прозвучал ровно и холодно.

Уэйд проигнорировал его, плюхнувшись на соседний стул.

— Джеки, старина, а это что за блондиночка в костюме твоего папаши тут ошивается? — громко поинтересовался Уэйд у бармена, небрежно кивнув в сторону Фрэнсиса. Бармен, пожилой мужчина со шрамом через всю щеку, лишь пожал плечами, наливая виски.

— А хер его знает. Вроде тебя ждал. Видать, работенку подкинуть хочет.

— Скажи ему, что я не принимаю заказы от непроверенных блондиночек. Тем более без посредника, — Уэйд залпом осушил стакан и стукнул им по стойке. — Повтори.

— Он не… — начал было Джек, обращаясь к Фрэнсису.

Фрэнсис прервал его, даже не повернув головы. Его голос резанул по ушам, как стекло.

— Я все слышал. Уэйд Уилсон. Безнадежно больной раком ублюдок с метастазами в печени, легких и, судя по твоему юмору, в мозгу. Скажи, ты хочешь жить? Или готов окочуриться через месяц, оставив после себя лишь проперженное место в этом баре и долги?

Он знал, как говорить с такими, как Уэйд. Он сам был из таких, пусть и в прошлом… Тишина, повисшая у стойки, была красноречивее любых слов. Уэйд медленно повернул голову. Рыбка клюнула.

— Джеки, мне послышалось? — Уэйд карикатурно прочистил ухо пальцем, но его взгляд стал острым и внимательным. — Сегодня же вторник, не четверг. Вроде психов на горизонте должно быть поменьше.

— Ну, одни психи сегодня полетели в космос, — философски заметил Джек, протирая стакан. — Другие предлагают излечение от неизлечимого. Вполне в духе вторника. В четверг просто градус абсурда повыше.

Уэйд усмехнулся, но его взгляд не отрывался от Фрэнсиса. Вся шутливость слетела с него, оставив лишь жесткую, оценивающую маску.

— И что дальше? — наконец он обратился к Фрэнсису напрямую. — Допустим… я хочу жить.

******

— Как сказал Гагарин, POEHALI! — голос Рида Ричардса, полный мальчишеского восторга и гениальной уверенности, разнесся по всему миру.

И корабль взлетел.

Сначала — оглушительный рев, который для толпы был просто шумом, но для Маркуса Милтона — симфонией. Он слышал не грохот, а громовой сердечный ритм двигателя. Он видел не пламя, а контролируемую ярость миниатюрного солнца, разрывающую оковы земного притяжения. Металлический шаттл, устремленный в бесконечность, уносил пятерых отважных глупцов покорять космос. Космос, который, вопреки их самым смелым мечтам, был не пуст. Он был обитаем, он был жив, и он был безжалостен.

От толпы восторженных журналистов отделилась фигура. Подкачанный жилистый блондин в очках и недорогом костюме. На бейджике красовалось имя: «Маркус Милтон, журналист NYC News». Маска. Идеальная маска, которую он носил уже второе десятилетие. Сосредоточенное лицо Маркуса любому стороннему наблюдателю показалось бы обычным профессионализмом. Таким же, как и у сотен других людей, задравших головы к небу. Человечество вступало в новую эру. Все были воодушевлены. И только он один знал страшную правду.

В космосе гораздо больше угроз, чем на Земле.

Взмывающий ввысь корабль на мгновение заслонил солнце, и тень, накрывшая Маркуса, пробудила воспоминание. Воспоминание о другом небе, багровом, разрываемом на части беззвучным криком умирающей планеты. Этерна. Его родной мир. Уничтоженный одной из таких угроз. Галактус. Имя, которое до сих пор отдавалось ледяным эхом в его душе. Сущность невероятной силы, чей голод был абсолютен. Его раса, технологически опережавшая человечество на тысячелетия, не смогла противостоять ему. Они сгорели, пытаясь защитить свой мир.

Его родители, последние из последних, вложили энергию собственных жизней в экспериментальный портал. Он до сих пор помнил тепло их рук на своих плечах, отчаянную любовь в их глазах и последнее слово, прозвучавшее не голосом, а мыслью: «Живи». И семилетнего мальчика выбросило в этот мир, на Землю. Здесь его нашла и усыновила приятная семья фермеров из Канзаса. Здесь он жил как обычный человек, которым никогда не был и не мог быть.

Он был Этерналом. Последним сыном Этерны. Под светом этого желтого солнца его клетки пели от мощи. Он был в тысячи раз сильнее, в сотни раз быстрее любого человека. Он умел летать. Его кожа была практически неуязвимой. Его зрение пронзало стены, его слух улавливал шепот за километры. Таких здесь называли просто и емко — «мета». И судьба их, как он успел заметить, была незавидна.

Благородные личности, пытавшиеся стать героями, быстро и таинственно исчезали. Те, кто поддавался искушению силы, становились злодеями и сгорали еще быстрее. Быть другим в этом мире было проклятием. И до сегодняшнего дня Маркус не высовывался. Но он восхищался. Восхищался отвагой Женщины-Паука, парящей над ночными улицами. Он с интересом читал истории о старых Британских и Советских супергероях. Героизм был в его крови, наследие расы защитников. И теперь… пора.

Этот запуск был не просто научным прорывом. Это был выстрел стартового пистолета. Человечество делает свой первый, по-детски наивный шаг в космическую эру. И очень скоро оно узнает, что не одиноко. Им повезет, если первыми, кого они встретят, будут Крии или Корбиниты. Но скорее всего, мир ждет череда катастроф, порожденных этим шагом.

И этому миру, как никогда раньше, понадобится символ.

Символ того, что даже перед лицом вселенского ужаса есть надежда. Символ того, что перед лицом хаоса возможно сплочение. Символ несокрушимой Силы, что встанет на их защиту.

Маркус Милтон опустил взгляд. Блокнот выпал из его ослабевших пальцев на землю, забытый и ненужный. Маска больше не имела значения. Его взгляд, уже не журналиста, а стража, был устремлен в небо, туда, где исчезла огненная точка корабля.

Пора. Гипериону пора выйти из тени.

Оказавшись в гараже, я окинул взглядом свое новое царство. Сверкающий гомогенизатор, массивный термопресс, вакуумная камера… Я смотрел на них не как на инструменты, а как на фундамент будущего. Нашей с Питером R&D-империи. И мысль о том, чтобы разобрать двухтысячедолларовый гомогенизатор ради его мотора для какого-то сиюминутного эксперимента, ощущалась как акт вандализма. Это было оборудование для созидания, для чистой науки. А для того, что я задумал, требовался другой подход. Подход выживальщика и мастера сборки на коленке.

Почесав репу, я принял решение. Поездка на радиорынок — или, как его правильнее назвать в контексте США, сэконд-хэнд электроники. Небольшой открытый павильончик в Бруклине, где в воздухе висел густой запах пыли, пота неопрятных продавцов и старого пластика. Горы мертвой техники громоздились на столах, ожидая либо утилизации, либо такого падальщика, как я. Не торгуясь, я прошелся по рядам. Но теперь я смотрел на этот хлам другими глазами. Мой новый инженерный опыт видел сквозь корпуса. В старом ноутбуке я видел не груду пикселей, а рабочий преобразователь напряжения и литий-ионные ячейки. В кухонном комбайне — мощный электродвигатель с редуктором. Работает оно или нет, было неважно. Мне нужны были их органы.

Вернувшись домой, я вывалил свою добычу на пол гостиной, создав настоящее кладбище технологий. И во второй раз за день почесал репу. Передо мной лежала гора возможностей, но не было четкого пути. Я чувствовал, что упускаю какой-то ключевой элемент, какую-то философию, которая объединит все это в единое целое.

Открыв Систему, я понял, что именно. Во вкладке технологий меня ждал некупленный навык. «Риск Разборки». Навык, позволяющий создавать модульные, «правильно-ломаемые» вещи, сохраняющие шанс на пересборку после разрушения. Это было оно. Философия инженера-выживальщика, для которого любой прибор — это в первую очередь набор запчастей. Я без раздумий влил в него 100 ОР. В отличие от разрывающего череп потока «Технологической Модернизации», это было похоже на щелчок тумблера в мозгу. Тихое озарение, которое не дало новых знаний, а упорядочило уже имеющиеся, выстроив их в новую, гибкую систему. На счету осталось 300 ОР. Двести из них были зарезервированы для лекарства дяде Бену.

Теперь, вооруженный двойным знанием — опытом и гением ученого-колониста, и философией модульности — я посмотрел на купленное барахло. Хаос превратился в библиотеку компонентов. И мой мозг взорвался идеями.

Условный аналог дугового реактора Старка? В голове мгновенно сформировалась концепция электрохимического плазменного аккумулятора. Он не генерировал бы новую энергию из ничего, а с чудовищной эффективностью высвобождал бы ионную энергию из доступных химикатов, создавая самоподдерживающуюся плазменную реакцию. Да, он был бы больше и грубее творения Старка, с более низким КПД, но, черт возьми, это был бы портативный источник энергии, опережающий технологии Земли на десятилетия! И я мог собрать его здесь, в этом гараже, из мусора!

А ведь были и более абсурдные концепты, рожденные гением с Марса. Квантовый петлевой реактор. Технология, основанная на квантовой механике, превосходящей понимание этого мира на порядок. Он буквально «вытягивал» бы энергию из квантовых флуктуаций вакуума. Чистый, неиссякаемый источник, не требующий топлива. Но для него нужен был совершенно иной уровень оборудования и материалов, которых у меня не было.

«Так, хватит витать в облаках теоретической физики!» — одернул я себя. Нужно сосредоточиться на насущном. Я мысленно провел аудит своих потребностей. Оружие? Есть. Требует модификации, но для текущей задачи «сидеть дома и не высовываться» — более чем достаточно. Мобильность? Заманчиво. Но без сверхчеловеческой реакции скорость — это просто способ быстрее сломать себе шею. Полет? Интересная опция на будущее, возможно даже ближайшее. Защита? Вот оно. Бинго. Ее никогда не бывает много.

Меня кольнула досада при воспоминании о «Генераторе Защитного Поля» из Арканума. Бесполезный рецепт, основанный на мифических рудах, обрабатывать которые я пока увы не способен и близко. Я не мог следовать ему. Но что, если… что, если решить ту же задачу, но другими методами? Создать свой собственный энергетический щит, который можно будет интегрировать в «Протей»? Звучит не просто занятно. Звучит как почти идеальный первый проект.

Я снова окинул взглядом разложенную на полу электронику. Мой взгляд зацепился за старый фен и кухонный миксер. Почему? Секунду я и сам не понимал. А затем инженер-колонист в моей голове услужливо разложил все по полочкам, и в мозгу произошла вспышка озарения.

Проблема: создать энергетический щит.

Требуется: источник плазмы и система ее удержания.

Анализ компонентов: Фен: высокоскоростной вентилятор + нагревательный элемент = направленный эмиттер перегретого ионизированного газа. Прото-плазмоган. Миксер: высокооборотистый электродвигатель + несколько неодимовых магнитов из старых жестких дисков = генератор вращающегося магнитного поля. Система удержания.

Эмиттер + Удержание = Плазменный Щит. Концепция родилась. Грубая, энергозатратная, нестабильная, но рабочая. Для обычного человека создать такое в гараже было немыслимо. Но не для того, кто, пусть и во сне, собирал антигравитационную гранату из нескольких роботов-пылесосов.

У того ученого, чья память и опыт теперь стали моими, было нечто большее, чем просто знания. Это было фундаментальное понимание самой ткани реальности, на уровне физических констант. И это был абсолютный чит. Сейчас я знал небольшой «секрет», лайфхак, который делал невозможное возможным. Секрет лежал в использовании резонансной частоты. Не нужно было строить громоздкие магнитные ловушки, как в фантастических фильмах. Нужно было лишь заставить систему петь на правильной ноте.

Благодаря унаследованному знанию я чувствовал, а не просто знал, что частота вращения в 47,3 герца — вычисленная интуитивно, на стыке термодинамики и гидродинамики — вызовет "плазменный каскад". Она спровоцирует квантовый туннелинг электронов в нагретом воздухе, превращая обычный поток тепла в самоудерживающуюся плазменную оболочку. Это была не магия. Это была просто физика, о которой этот мир еще не догадывался.

— Получается, я не просто взламываю технику… — ошеломленно прошептал я в пустоту, пока в моей голове со скоростью света проектировался пошаговый процесс. — Я нашел «язык», на котором можно говорить с физикой этого мира, и она отвечает.

Воодушевление было сродни эйфории. Мой гараж превратился в операционный стол для забытых технологий. Отвертка, паяльник, мультиметр, изолента — простые инструменты хирурга, который собирался провести трансплантацию души в мертвую технику.

Первым на стол лег фен. Разобрав его с хирургической точностью, я извлек его сердце — спираль из нихрома. Простой нагревательный элемент, способный разогреть воздух до 800 градусов — вполне достаточно для первичной ионизации. Рядом лег его мотор с вентилятором. Затем пришел черед миксера. Его стальные лопасти-венчики, грубые и утилитарные, должны были стать вихревым генератором, закручивающим ионизированный воздух в турбулентный кокон. Его мотор, более мощный и высокооборотистый, обеспечит нужную скорость. Источником жизни для этого Франкенштейна должен был стать литий-ионный аккумулятор от старого шуруповерта. Я вскрыл его корпус, получив доступ к ячейкам, и впаял простую схему стабилизации из конденсаторов, выпаянных из материнской платы ноутбука, чтобы избежать скачков напряжения.

Дальше началась калибровка — самая тонкая часть работы. Подключив мультиметр к нагревателю, я принялся корректировать его сопротивление, добавляя миллиметр за миллиметром обрезки медного провода. Мои пальцы, ведомые точностью Мастера-часовщика и знанием инженера с Марса, работали безупречно. Я знал, что при точном сопротивлении в 12,7 Ом возникнет идеальный резонанс с частотой вращения лопастей. Этот эффект, похожий на лабораторные «плазменные окна», усилит ионизацию в десять раз, позволяя плазме стабилизироваться без внешних магнитов.

Завершив с компонентами, я приступил к сборке, следуя новой философии «Риска Разборки». Никаких монолитных конструкций. Только модули. Нагревательный модуль: нихромовая спираль в собственном пластиковом корпусе с резьбовыми креплениями. Вихревой модуль: мотор миксера и лопасти в отдельном блоке, для которого идеально подошел корпус от старого роутера. Энергетический модуль: аккумулятор, который можно было просто положить в карман. Для странного охотника на мифических мышей и крафтера экзотических ловушек, модульность была религией. Сломалась одна часть — заменил, не разбирая всю систему. Нужен апгрейд — создал новый модуль и подключил. Все, как конструктор Lego.

Вытащив из гаража костюм «Протей», я принялся интегрировать в него свое творение. Вихревой модуль лег на пояс с помощью прочных клипс, как пряжка ремня для какого-то кибер-самурая. Нагревательный модуль я, будучи правшой, закрепил на внешней стороне левого предплечья. Идея была в том, чтобы раскаленный воздух выходил из него и подхватывался вихрем, идущим вверх от пояса. Аккумулятор лег во внутренний карман куртки. Я аккуратно проложил модульные провода с разъемами по внутренней стороне костюма, добавив съемный реостат в другой карман для контроля мощности.

Очень грубо. Очень примитивно. Но это был прототип. Проба пера. И это должно было работать.

Но перед финальным тестом, я взял в руки вихревой модуль. Это была не просто сборка мотора и лопастей; это был резонатор, ключ ко всему процессу. Закрыв глаза, я включил его. Гул нарастал, и я, ориентируясь на слух, опыт и сверхъестественную точность Мастера-часовщика, начал калибровать скорость вращения. Это было похоже на настройку музыкального инструмента, где вместо нот — физические константы. Я искал ту самую, единственную частоту, на которой реальность даст слабину. 47,3 герца. Я почувствовал, как гул изменился, стал глубже, обрел вибрацию, которая отдавалась в костях. Это было оно. Грамотная калибровка, вызывающая нестабильность Рэлея-Тейлора. Каскадный разряд. Самоудерживающаяся плазма без единого магнита.

Теперь можно и испытать! Я встал посреди гаража, сделал глубокий вдох и щелкнул тумблером на вихревом модуле. Раздался тихий, нарастающий гул, похожий на звук раскручивающейся турбины. Затем я плавно повернул ручку реостата. Нихромовая спираль на моей руке мгновенно раскалилась докрасна.

И тогда это произошло.

Воздух вокруг меня загудел, завибрировал. Он исказился, словно марево над раскаленным асфальтом, а затем вспыхнул едва заметной, переливающейся голубоватой дымкой. Турбулентный поток от вихревого модуля запер ионизированный газ в кокон, сформировав сферический барьер примерно в полутора метрах вокруг меня. Он был почти невидим, но я чувствовал его — легкое статическое покалывание на коже и тонкий, высокочастотный гул. Плазма, рожденная из фена и миксера, окутала меня своим защитным полем. Я стоял в центре своего собственного, карманного чуда.

По моим грубым прикидкам, на этой батарейке щит продержится не больше минуты. Но за эту минуту он отобьет пистолетные пули и настолько замедлит винтовочные, что «Протей» справится с ними играючи.

[Создана электро-механическая конструкция «Генератор Термического Плазменного Барьера». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Защитное устройство, генерирующее барьер из динамического градиента плазмы, созданного через термическую ионизацию воздуха с резонансным вихрем.

Описание было как обычно сухим, а вот 200 ОР порадовали. То, что Система не дала бонус первооткрывателя, меня не удивило. В этом мире наверняка существовали патенты на плазменное поглощение ударных волн. Не говоря уже о высокоразвитых расах, для которых работа с плазмой была детской забавой.

Я отключил щит и задумался. Технология работала. Барьер формировался на безопасном расстоянии, создавая внешний слой ионизированного воздуха, который не контактировал с телом. Внутренняя сторона оставалась относительно прохладной. Я мог бы коснуться его изнутри и почувствовать лишь легкое тепло и статическое покалывание. Принцип, до жути похожий на щиты Старка из моих метазнаний. Но сама конструкция… Я излишне увлекся модульностью. Что-то на рукаве, что-то в кармане, что-то на поясе. Неудобно, громоздко, куча точек отказа. В идеале все это должно быть в одном компактном устройстве на поясе, и это тоже может быть модульным. Но тогда встает вопрос об источнике питания…

— Привет, Джон, я вернулся! — в дом буквально ввалился Питер. Он светился так, будто съел не сметану, а маленькое солнце. Это совершенно не вязалось с его утренним подавленным состоянием. — Ого! А это что за производственная линия безумного инженера? — он окинул взглядом хаос из инструментов и разобранной техники, который я устроил в гостиной.

— Колись, чего такой довольный? — вопросом на вопрос ответил я, откладывая прототип.

— А, так заметно? Черт… Надо поработать над покерфейсом, — последнее Питер пробурчал себе под нос, но я услышал. — Ну, если вкратце… то Эм Джей и я…

— Решили попробовать? — закончил я за него. Внутри меня все похолодело от ледяного презрения. Девушка, чей парень таинственно исчез сегодня утром, в тот же день бросается на шею его пусть и бывшему, но другу. Максимально осуждаемо. Недаром ее персонаж в комиксах часто вызывал, мягко говоря, неприязнь.

— Да! — счастливо выдохнул Питер, не замечая моего настроения. — Она сказала, что раз Гарри решил так с ней порвать, то она не будет страдать и будет жить дальше. И что я ей давно нравился… ну и она мне тоже…

— Но мы же утром обсуждали, что, возможно, все не так просто? Что это может быть подстроено? — я надавил на больное, желая увидеть его реакцию.

— Не-а, я все проверил! — он беззаботно отмахнулся. — Этот колледж-пансионат реально существует, у них есть сайт, регистрация в Швейцарии, все официально. И Гарри туда зачислен еще с начала сентября. Видимо, он тянул с отъездом, Норману это не понравилось, и он пошел на крайние меры. Но это их семейные дела, кто мы такие, чтобы их осуждать?

Я видел, как у него буквально камень с души упал. Все оказалось так «просто». Никаких заговоров. Путь к девушке мечты свободен. Я же чувствовал нутром, что здесь что-то не так. Проверил он? Сделал пятиминутный поиск в Google? Норман Озборн — миллиардер и гениальный манипулятор, его легенда будет безупречна на поверхности. Но спорить с Питером, находящимся под действием гормонального коктейля, было все равно что учить физике камень. Любое мое слово против Эм Джей он воспринял бы в штыки.

— Понял, — я выдавил из себя подобие улыбки. — Ну… поздравляю, наверное. Любовь-морковь, счастья молодоженам, все дела.

— Спасибо, Джон! — просиял смущенный юноша.

— Что касается этого инженерного хаоса, — я кивнул на разложенные на полу детали, переводя разговор в нужное мне русло. — То если вкратце… я тут собрал кое-что интересное.

Я рассказал Питеру все. Ну, почти все. Рассказал, как после его ухода меня накрыла волна вдохновения, как руки сами потянулись к работе. Как я хотел собрать что-то простое, но практичное, что решит проблему с винтовочными калибрами для «Протея». О Системе, навыках и памяти марсианского инженера я, естественно, умолчал. Но вот о самой концепции плазменного барьера — рассказал в деталях. Мне была важна его реакция. Реакция настоящего Гения. Питер молча выслушал, подошел к моему прототипу, обошел его со всех сторон, внимательно осмотрел соединения, коснулся холодного корпуса вихревого модуля. Затем он посмотрел на меня, и в его глазах была смесь шока, восхищения и абсолютного недоумения.

— О-ху-еть! — произнес он медленно, четко по слогам, будто пробовал слово на вкус. — Ты. С помощью. Миксера и фена. Смог вызвать нестабильность Рэлея-Тейлора?! Джон, эту хрень в лабораторных условиях с оборудованием на миллионы долларов не всегда могут стабильно воспроизвести! И самое, блять, смешное, — он нервно рассмеялся, — что это работает! Это подчиняется всем известным мне законам физики! Это не «черный ящик», как стимулятор мышц! Так как, черт возьми, это возможно?! Откуда ты знаешь про резонансную частоту и квантовый тоннелинг?! Ты же сам говорил, что в чистой науке ни бум-бум!

Хороший вопрос. К счастью, за последние недели я и сам много думал над этим, и у меня была готова легенда. Максимально правдоподобная в этом безумном мире.

— Смотри, Питер. Есть Тони Старк, есть Рид Ричардс, есть ты, в конце концов. Десятки, а то и сотни людей, чей интеллект позволяет им создавать невероятные вещи, — я начал издалека, подбирая слова. — Я считаю, что это своего рода суперспособность. Супер-интеллект. Я как-то читал одну книжку про ряженых героев… так вот, там у таких людей была отдельная категория сил. Ее называли «технарство». Интуитивное понимание технологий.

— И ты?.. — скептически изогнул бровь Питер, но я видел, что он слушает.

— Да. Я подозреваю, что во мне пробудилось что-то подобное, — я говорил так, будто сам только что пришел к этому выводу. — Это началось пару недель назад. Мне жутко захотелось что-то делать руками. Сначала оригами, потом Картофельная пушка и ПВХ-арбалет… А потом в моей голове начали появляться «рецепты». Снадобье Интеллекта, стимулятор мышц… Я не понимал до конца их логику, просто следовал внутренним инструкциям. Но сегодня, после довольно серьезной головной боли… во мне пробудилось нечто большее. Не просто рецепт. Полноценный пласт знаний по инженерии и физике, который, кажется, опережает современную науку на десятки лет.

— И ты, пользуясь этим знанием, собрал плазменный барьер? — Питер указал на мое творение.

— Верно. Я сам не до конца понимаю принцип своей «силы», — я окинул взглядом электронный хлам на полу. — Но я смотрю на этот мусор и вижу… вижу готовые устройства. И пока что я этим безумно доволен.

— Еще бы! — с завистью пробормотал Питер. — Я бы тоже хотел быть гением от природы, как Ричардс или Старк, а не корпеть над учебниками.

«Он не понимает», — подумал я. — «Он и есть гений. Настоящий. А я… я просто использую чит-коды».

— Кстати, раз уж заговорили об интеллекте, — он встрепенулся. — Приступаем к работе со Снадобьем?

— Да. Но не здесь.

— Лаборатория в институте до вечера занята, — виновато развел руками Питер. — Я могу там работать над личными проектами, но если приведу тебя сейчас, это вызовет подозрения.

— Ну, тогда поедем туда вечером, — пожал я плечами. — А до тех пор… можем собрать что-нибудь еще. Руки-то чешутся.

— О-о-о! — глаза Питера загорелись неподдельным научным азартом. — Есть какие-то идеи?

— Их слишком много, — я усмехнулся. — Но раз с защитой вопрос временно решен, думаю, стоит поработать в сторону мобильности. Как насчет… — я в очередной раз окинул взглядом свой «склад» компонентов. Несколько микроволновок… их магнетроны. Пара старых пылесосов… высокооборотистые турбины. Да. Это оно. — …Гравитационных ботинок?

— Что?! — Питер буквально подпрыгнул на месте. — Ты хочешь сказать, что нечто подобное можно собрать из этого хлама?! Я посмотрел на гору мусора, которая в моей голове уже превратилась в россыпь ценнейших ресурсов, и вспомнил одного персонажа из мультиков. Персонажа, который, будучи огурцом, собрал экзоскелет из крысиных костей.

— Ты даже не представляешь, что еще из него можно собрать… — тихо произнес я, и в голосе прозвучала стальная уверенность. — Даже я сам еще не до конца представляю.

— В чем суть гравитационных ботинок? — с неподдельным любопытством спросил Питер, наблюдая, как я потянулся к одной из старых микроволновок.

— Ну, это не то чтобы технология уровня Старка, но определенно интересная игрушка, — ответил я, начиная вскрывать корпус. — Если вкратце, то эти ботинки позволят совершать контролируемые прыжки и короткие полеты на высоте до десяти метров. Они смогут полностью гасить урон от падения с большой высоты и, что самое забавное, создавать уплотненные воздушные подушки, от которых можно будет отталкиваться. Буквально ходить по воздуху, как по невидимой лестнице.

Технология, конечно, не самая впечатляющая в моем арсенале идей, но для начала — идеально. Я уже прикидывал в голове проблемы: вес самих ботинок будет около шести килограммов, плюс рюкзак с аккумуляторами еще на столько же. Да, с источниками питания нужно что-то решать в глобальном смысле. Но это потом. Сейчас я был твердо намерен собрать эти махровые гравитяги.

— Слушай, а ты это… — неловко начал Питер, видя, с какой уверенностью я потрошу микроволновку. — Можешь… можешь объяснять мне суть процесса? Я хочу понять.

— Без проблем, — кивнул я. Было даже приятно выступить в роли наставника для гения. — Фундаментальная идея проста. Мы будем создавать под подошвами ботинок высокочастотное электромагнитное поле. Оно ионизирует воздух, временно и резко увеличивая его плотность прямо под нами. Это создает «уплотненные воздушные карманы» — по сути, временные твердые платформы, от которых ботинки и будут отталкиваться.

— Ага… эффект, похожий на магнитную левитацию, но работающий с воздухом через ионизацию, — Питер тут же нашел аналог. — Чем-то напоминает ранние патенты ионных двигателей ANSA. Но, повторяю свой вопрос, как ты собираешься собрать нечто подобное из этого? — он обвел рукой гору хлама.

— Магнетроны! И трансформаторы из микроволновок! — изрек я очевидную для меня мысль. По недоверчивому лицу Питера я понял, что не убедил. — Их катушки будут индуцировать вихревые токи. А вентиляторы от пылесосов добавят пропульсионной тяги для направленного полета. Нужно лишь использовать адаптированную формулу Ленца, чтобы рассчитать силу индукции!

— Постой, — нахмурился Питер. — Воздух же ионизирован, он становится плазмой. Классическая формула Ленца здесь не совсем подходит, индуктивность будет вести себя иначе.

— Именно! Поэтому она и адаптирована для ионизированной среды! — я усмехнулся. — Твои учебники — это отправная точка, Питер, а не библия. Мое знание комбинирует электромагнитное поле для левитации и пропульсию для тяги.

— Хм, звучит на удивление… логично. Но…

— Без всяких «но». Просто наблюдай! — прервал я его. — Итак, потрошим четыре микроволновки, нам нужны их трансформаторы для создания поля примерно в 0,4 Тесла. Далее, моторы и лопасти из пылесосов и фена. Шесть литий-ионных аккумуляторов из моих любимых шуруповертов, — комментировал я, параллельно с хирургической точностью извлекая нужные компоненты. — Еще нужен процессор из старого ноутбука и пара акселерометров из разбитых смартфонов. Это мозг для умной автобалансировки. И горсть конденсаторов из вспышек от фотоаппаратов для тонкой настройки катушек.

Собрав все необходимое, я приступил к самому тонкому моменту. Я интуитивно, ведомый знанием инженера-колониста, начал настраивать катушки, впаивая конденсаторы. Я не рассчитывал, я чувствовал нужную конфигурацию, которая заставит импульсы поля создавать ионизацию воздуха с плотностью, эквивалентной 1–2 кг/м³. Именно это позволит «отталкиваться» от воздуха, как от земли. Паркер завороженно следил за моими отточенными движениями. А я… я сам был в шоке. Я не просто собирал по наитию, я понимал каждый свой шаг. Эта Небесная Кузница, этот симбиоз моих новых навыков, менял меня на фундаментальном уровне. И я не знал, радоваться этому или бояться.

— Дальше — модульный каркас, — продолжил я лекцию, начиная сборку. — Каждый ботинок — это три независимых модуля с быстросъемными клипсами. Электромагнитный — катушки в подошве, залитые эпоксидкой в пластиковом корпусе. Пропульсионный — моторы с лопастями по бокам, в кожухах из ПВХ-трубок. И энергетический — аккумуляторы в голенищах. При сильном ударе или падении модули просто отстегнутся, а не разлетятся на куски.

Я закрепил катушки вокруг железных сердечников, изолировал их лентой и проверил сопротивление мультиметром — около 8 Ом. Затем установил моторы на внешних сторонах ботинок, направив воздуховоды вниз. Аккумуляторы соединил в единую цепь, которую можно было носить в рюкзаке, а процессор с акселерометрами впаял прямо в корпус одного из ботинок, написав на ноутбуке простейший код на увеличение тяги при фиксации резкого падения. Всю эту конструкцию я прикрепил к паре старых кроссовок прочными липучками. Получился уродливый, но функциональный монстр Франкенштейна от мира высоких гаражных технологий.

Я включил ботинки. Раздался тихий, низкочастотный гул, и я почувствовал, как подошвы кроссовок слегка оторвались от бетонного пола гаража. Подъем на 5-10 сантиметров. Катушки работали. Легкий щелчок тумблера — и вентиляторы на боках с тихим свистом добавили тяги, стабилизируя кроссовки в воздухе. Базовая функция работала. Теперь начиналось искусство.

Калибровка. Она заняла добрых три часа. Три часа абсолютной, медитативной концентрации. Для Питера это, должно быть, выглядело как шаманство. Я сидел на полу, окруженный проводами, держа в одной руке мультиметр, а другой медленно вращая подстроечные резисторы. Я не просто сверял цифры с формулой F_induction = I²μ₀A/(2d²), я слушал гул катушек, чувствуя малейшие изменения в вибрации, ища тот самый, идеальный резонанс. Акселерометры я настраивал, многократно роняя ботинки с разной высоты и отслеживая скорость их реакции. Это была работа не ученого, а мастера, настраивающего невиданный музыкальный инструмент.

На выходе получилось настоящее чудо гаражной мысли. Громоздкие, уродливые кроссовки с обвесами, способные:

Летать от 15 до 30 секунд на высоте до 10 метров. Детектировать свободное падение и активировать пропульсоры, снижая скорость до 90 %. Падение с десяти метров ощущалось бы как прыжок с одного. Создавать импульсные «платформы» из ионизированного воздуха, позволяя сделать до пяти «шагов» по воздуху.

Я добавил пару мини-вентиляторов из старого ноутбука для охлаждения аккумуляторов в рюкзаке и, подстегиваемый навыком «Риска Разборки», еще раз проверил каждое соединение на прочность и модульность. Все было готово. И Система не заставила себя ждать.

[Создана электро-механическая конструкция «Диамагнитные Пропульсоры». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Модульное устройство для кратковременного полёта, смягчения падений и создания воздушных подушек, использующее динамическую индукцию вихревых токов в ионизированном воздухе.

И снова без награды за уникальность. Что ж, я и не удивлен. Где-нибудь в секретных ангарах Щ.И.Т. а или в личной мастерской Старка наверняка пылились куда более изящные прототипы. В любом случае, 200 ОР — это 200 ОР. Баланс в 700 очков уже радовал глаз.

— Пора на испытания, — сказал я, надевая ботинки и закидывая на спину рюкзак с аккумуляторами.

Мы вышли на задний двор. Территория была не совсем приватной, но быстрый взгляд по сторонам подтвердил отсутствие зевак. Первым делом я, недолго думая, залез на невысокую крышу гаража.

— Доверяешь своей работе? — с нервной усмешкой спросил Питер снизу.

— Я доверяю своим расчетам, — ответил я и шагнул в пустоту.

На долю секунды — свободное падение, холодок в животе. А затем акселерометры сработали. Вентиляторы взревели, и падение резко замедлилось. Я приземлился на ноги с мягкостью кошки.

— Хм, действительно, очень «мягкое» приземление, — констатировал я, игнорируя внутренний голос, ворчавший об опасности. — Ощущение, будто ноги погружаются во что-то плотное, как в кисель.

Дальше — несколько шагов по воздуху. Под ногами вспыхивали и гасли едва заметные кольца ионизированного воздуха, создавая твердую опору там, где ее не было. И на оставшийся заряд — короткий, пятнадцатисекундный полет над двором. Успех. Прототип имел право на жизнь.

— Круто! — глаза Питера горели восторгом. — Это как маглев для ног! Хотя в реальных боевых условиях его, конечно, проблематично использовать.

— Согласен, — кивнул я, отстегивая громоздкую конструкцию. — Это «Гравитяги-1». Грубые, сырые и энергозатратные. Нужно уменьшить габариты, найти нормальный источник питания, улучшить материалы… И вся эта работа — для тебя. Сегодняшнего тебя, под Снадобьем Интеллекта. У меня тоже есть ряд идей по модернизации. Мы доведем их до ума. Ну естественно после работы над основным проектом со Снадобьем.

— Тогда… поехали? В лаборатории уже должно быть пусто, — с нетерпением спросил Питер, когда мы зашли в дом.

— Да, — я кинул ему ключи от Хонды. — Садись пока. Я быстро переоденусь во что-то почище, и в путь.

Быстро сменив рабочую одежду на чистые джинсы и футболку, я закинул в багажник машины коробку со всяким электронным хламом — отличное прикрытие, если мне вдруг понадобится «случайно» достать из инвентаря что-то редкое. Всю дорогу до института Питер уже не мог сидеть спокойно. Он фонтанировал идеями, что-то чертил в блокноте, его мозг уже настраивался на предстоящую, поистине монументальную задачу.

К шести тридцати вечера мы припарковались у внушительного здания университетского научного корпуса. Вечерний свет окрашивал его в золотистые тона. Я посмотрел на Питера, затем на здание. Ближайшие часы определят если не все, то очень многое. В этом мире были боги, монстры и пришельцы. Но истинная сила, способная менять реальность, всегда начиналась с одного.

Интеллект. Мозги. Гениальность. Это основа. Это база. И сегодня мы собирались взломать ее код.

******

Дура. Дура. Дура!

Это официально худший день в ее жизни. Похороны, организованные коллегами отца, оставили во рту привкус желчи. Она стояла под моросящим дождем, глядя на лакированную крышку гроба, и видела вокруг не скорбящих, а гиен в дорогих костюмах. Лица, полные фальшивого сочувствия. Рукопожатия, липкие от взяток. Она знала, что расследование гибели капитана Джорджа Стейси спустят на тормозах. Закроют как «несчастный случай при исполнении». И от этого осознания горечь утраты становилась почти невыносимой.

Теперь она одна. Совсем одна. И все из-за вчерашнего вечера. Из-за ее проклятого секрета. На очередном патрулировании ей пришлось раскрыться перед ним. Он смотрел на нее, на свою дочь в дурацком костюме, и в его глазах не было ни страха, ни осуждения. Только бесконечная отцовская тревога. «Мы поговорим дома, Гвен», — сказал он. Но домой он больше не вернулся.

Хотелось плакать. И она плакала, смешивая слезы с холодными каплями дождя. К черту стереотипы о том, что герои должны быть сильными. Она не герой. Героем был ее отец. Настоящий, честный полицейский, который отказался от кровавых денег и был за это убит.

Кингпин.

Имя, которое теперь отдавалось в ее голове похоронным набатом. Урод, возомнивший себя королем Нью-Йорка. Она не знала его личности, но это было неважно. Важно было то, что его империя, построенная на костях, наркотиках и рабстве, забрала у нее последнего родного человека. Теперь его бандиты, его шестерки, его выродки — ее цель номер один.

Она понимала. Теперь она все понимала. Патриот, Ангел, Блейзер, Разрушитель… Десятки вспыхнувших на небосклоне Нью-Йорка героев, которые пропадали так же внезапно, как и появлялись. Некоторые из них были сильны, очень сильны. И пусть Кингпин возможно и не был прямым виновником исчезновения каждого из них, сам факт говорил за себя. В Лондоне действовало три команды героев. В Нью-Йорке — всего одна мета-одиночка. Она. Этот город был кладбищем для тех, кто носил маску.

Но когда разум заглушен жаждой мести, тело действует на автомате. Как только на улицы сгустились сумерки, она надела свой костюм. Маска скрыла заплаканные глаза, но не смогла скрыть ярость. Она полетела в город не патрулировать. Она полетела охотиться.

Все темные подворотни. Все сомнительные компании. Она была ураганом, проносящимся по криминальному дну. Она искала зацепку, выбивая информацию из каждого ублюдка, на котором были бандитские «цвета». В этот раз она не сдерживалась. Она слышала хруст костей под своими кулаками и не чувствовала ничего, кроме глухого удовлетворения. Ей были нужны ответы. И она их получила. Вот только не те, которые ожидала.

— Ну чего же тебе дома-то не сидится, букашка? — насмешливый, высокомерный голос заставил ее поморщиться. Из тени переулка вышел мужчина в громоздком оранжевом костюме, с футуристичными перчатками на руках. — Обязательно на свою аппетитную попку нужно искать приключений? — это прозвучало до смешного нелепо с его карикатурным немецким акцентом.

О, это определенно был мета. Он двигался со скоростью и силой, превосходящей человеческую. А его перчатки… В любой другой день она бы съязвила. Посмеялась бы над его акцентом, дурацким прикидом и нелепым прозвищем. Он же наверняка звал себя как-нибудь вроде «Вибратор». Но не сейчас.

Сейчас ей было максимально херово. Одна из атак его перчаток — невидимая волна сжатого воздуха — ударила в стену рядом с ней. Ее отбросило, на мгновение дезориентировав. И что самое ужасное, ее паучье чутье, ее главный козырь, забилось в агонии, оглушенное и ослабленное. Этим воспользовался один из его прихлебателей. Несколько выстрелов. Один из них нашел цель. Острая, обжигающая боль пронзила левый бок.

Оглушенная, истекающая кровью, она позорно отступила, прячась на крыше невысокого здания. Мета-ублюдок вольготно разгуливал по переулку внизу, поливая ее насмешками, пытаясь вывести из себя и заставить выдать свое местоположение. Нужно было бежать. Но жажда информации, желание узнать больше, оказалось сильнее инстинкта самосохранения. И это стало ее очередной ошибкой за этот проклятый вечер.

— Шестерка Кингпина смеет мне читать нотации? — выкрикнула она, и ее голос дрогнул от боли и ярости. — Вибратор, у тебя с головой все в порядке вообще?

Блять.

Слово только успело проскользнуть у нее в мыслях. Упомянутый ублюдок, привлеченный ее бравадой, усмехнулся. Он присел, и его перчатки ударили в асфальт. Раздался оглушительный грохот. Звуковая волна превратилась в реактивную тягу. За мгновение до этого он был на земле. А сейчас уже стоял на крыше, в нескольких метрах от нее, возвышаясь над ее раненым телом. Под маской он точно ехидно ухмылялся.

— Я — Шокер, — его голос прозвучал, как смертный приговор. — Впрочем, мертвецам эта информация ни к чему.

В этот раз она примерно знала, чего ожидать. Превозмогая огненную боль в боку, она рванулась в сторону в тот самый миг, когда Шокер снова ударил по крыше. Вибрационная волна прошла в сантиметрах от нее, заставив бетон под ногами пойти трещинами. Не давая ему опомниться, она выпустила две струи паутины, густо заливая его футуристичные перчатки.

Но это дало ей лишь пару секунд передышки. Раздался низкочастотный гул, и паутина, вибрируя с бешеной скоростью, просто рассыпалась в пыль. Шокер снова атаковал — на этот раз короткими, хлесткими импульсами, пытаясь предугадать траекторию ее движений, загоняя ее, как зверя. Из-за раны ее увороты были неуклюжими, медленными. Спустя полминуты этих смертельных танцев один из импульсов все же задел ее по касательной.

Мир превратился в желе. Ноги подкосились, в ушах зазвенел оглушающий звон. Снова эта тошнотворная дезориентация. Собрав остатки воли в кулак, она оттолкнулась от края и перепрыгнула на крышу соседнего здания. Шокер, не торопясь, двинулся за ней.

Она поняла. В своем нынешнем состоянии она не то что выбить из него ответы — она и минуты против него не продержится. Нужно бежать. Отступить. Жить, чтобы отомстить в другой раз. Выпустив паутину, она полетела вверх. Выше. Еще выше. Манхэттен был лесом из небоскребов. Ублюдок, к счастью, отстал, не желая светиться на такой высоте. Но погоня сменилась другой, более страшной проблемой. Сознание… оно начало меркнуть.

Потеря крови. Дневной стресс от смерти отца и последующих похорон. Вечерние потасовки с бандитами. Все это смешалось в один ядовитый коктейль, который не выдерживал даже ее улучшенный организм. Перед глазами плыли темные пятна. «Нужно укрытие. Нужно полечиться. Пара часов, и я буду в норме». Но до дома в Бруклине она не дотянет. Отключится прямо в полете и размажется по асфальту.

Больница? Нет, еще хуже. С тех пор, как она получила силы, больницы стали для нее запретной зоной. Риск разоблачения был слишком велик. Такси? Метро? Раненую девушку в крови после врачей, тут же заприметят копы. Бывшие коллеги отца. Они начнут задавать вопросы. Не вариант.

Оставалось только одно место. Последняя гавань. Лаборатория института. Там была аптечка, которую она беззастенчиво пополняла после каждого рейда. В такое время там гарантированно никого не было. И там было ее личное, знакомое до мелочей окно с подпиленной защелкой. К тому же, это был всего один квартал полета. Она должна была успеть.

Собрав волю в кулак, она из последних сил рванулась в сторону института. Здания сливались в размытые полосы. Окно научного корпуса, ее цель, пульсировало в сознании единственной точкой спасения. И вот она у него. Но что-то было не так. В окне горел свет. И в тот же миг ее паучье чутье взвыло. Не об опасности. О свидетелях. «Там кто-то есть!»

Спустя мгновение она увидела знакомую тощую фигуру, увлеченно исписывающую формулами лабораторную доску. Питер Паркер. Ее коллега. Умный, тихий парень, который, как она давно подозревала, раскрыл ее тайну. Ее чутье всегда вело себя странно рядом с ним — оно не кричало об угрозе, а скорее… неназойливо попискивало. Но он молчал. Никому не рассказал. С ним… можно было иметь дело. Да и выбора у нее все равно не было. Крыши и подворотни в ее состоянии были смертным приговором.

Она неуклюже, без грамма своей обычной паучьей грации, поддела защелку и буквально ввалилась внутрь. Ноги ее уже не держали. Последнее, что она увидела перед тем, как мир окончательно погас — это шокированное лицо Питера, обернувшегося на шум. А затем — спасительная темнота.

———

Буквально через десять секунд в лабораторию вернулся Джон. Он окинул взглядом застывшую сцену. На полу, в луже собственной крови, лежало без сознания черно-белое тело городской героини. Над ней, с маркером в руке и выражением абсолютного ступора на лице, застыл Питер Паркер, чей усиленный Снадобьем интеллект, очевидно, дал сбой, столкнувшись с таким вопиющим нарушением всех законов вероятности.

Джон лишь устало хмыкнул, потирая переносицу.

— Мда. Стоило отлучиться в туалет на пару минут, как двадцать второе сентября снова напоминает о своем существовании…

Итак, что мы имеем. Одна бессознательная городская героиня, истекающая кровью на полу лаборатории. Один гений под действием Снадобья Интеллекта, застывший в ступоре. И один я, который начинает всерьез подозревать, что стал каким-то магнитом для неприятностей вселенского масштаба. «Случайности не случайны», — как говорил старый черепах. И глядя на эту сцену, я был склонен с ним согласиться.

Я подошел к открытому окну, через которое она и ввалилась. Беглый взгляд выявил небольшой, но аккуратный подпил на раме, позволяющий легко открывать защелку снаружи. Ее личный вход.

— Ясно, — коротко сказал я в звенящую тишину, скорее чтобы разбить оцепенение, чем что-то констатировать.

— Ч-что ясно?! — нервно вскрикнул Питер, и его голос сорвался. Я медленно обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Питер. Ты под Снадобьем Интеллекта. Не нужно косить под дурака. Ты все прекрасно понял. Вопрос лишь в том, что мы будем с этим делать.

Он понял, что я понял. Знал ли он о ее личности раньше или догадался только что — не имело значения. Мы оба, не сговариваясь, решили обойтись без имен, уважая ее тайну.

— Помочь! Естественно, помочь! — воскликнул Питер. Ступор прошел, сменившись режимом экстренного реагирования.

Его усиленный мозг мгновенно обработал ситуацию и выдал план действий. Он рванулся к одному из шкафов и достал аптечку, которая была заполнена куда лучше, чем требовали стандартные нормативы. Еще одно доказательство, что этой лабораторией пользовались не по прямому назначению.

— Хорошо. В этом вопросе доверяю тебе, — сказал я, отступая на шаг. — Но если понадобится помощь — я здесь.

В вопросах пулевых ранений я был полным профаном, и сейчас не время для учебы. Нужно будет обязательно уточнить у Фрэнка, проводит ли он курсы полевой медицины. Сейчас же лучшим решением было довериться Питеру. Его разносторонние знания, помноженные на пиковую эффективность от Снадобья, делали его самым компетентным человеком в радиусе нескольких километров.

— Да, я принял… — его голос стал спокойным, холодным и до жути сосредоточенным. Первая волна шока прошла, и в дело вступил гений. — Но во-первых, нужно очистить рану от волокон костюма. Они забились внутрь и мешают регенерации.

Достав стерильный скальпель, Питер опустился на колени. Его движения стали невероятно точными и экономными. Он аккуратно, миллиметр за миллиметром, вычистил рану от мелких, пропитанных кровью нитей. Затем, оценив материал костюма — какой-то прочный, эластичный полимер, а не простой спандекс — он одним выверенным движением сделал крестообразный надрез вокруг пулевого отверстия. Отогнув «лепестки» ткани, он полностью открыл доступ к ране. Картина была мрачной: рваная рана, из которой умеренно, но постоянно текла кровь. Края уже начали затягиваться — ее регенерация отчаянно пыталась работать, но пуля внутри, как проклятый якорь, мешала процессу.

Питер взял флакон с хлоргексидином и обильно полил рану. Гвен тихо застонала, ее тело дернулось, но в сознание она не пришла.

— Джон, свет. Сюда, — скомандовал он, не отрывая взгляда от раны. Я включил фонарик на смартфоне и направил яркий луч точно на рану.

Далее Питер начал осторожно, двумя пальцами, пальпировать ткани. Я видел, как подрагивают его брови, пока он мысленно строил 3D-модель повреждений. Через несколько секунд он кивнул сам себе.

— Нашел. Засела под широчайшей мышцей спины, примерно в трех сантиметрах от входа. — Блять… — проворчал он, беря в руки длинный анатомический пинцет. — Регенерация уже начала оплетать ее фиброзной тканью. Просто вырвать — значит разорвать все к чертям. Он поднял на меня свои ставшие ледяными глаза. — Так, Джон. Сейчас будет больше крови. Будь готов прижать вот сюда, как только я скажу, — он указал на точку чуть выше раны. — Там артерия.

— Принял, — ответил я, беря в свободную руку несколько толстых стерильных салфеток.

Питер сделал глубокий вдох. Его руки замерли над раной, став воплощением абсолютной неподвижности. Затем он аккуратно ввел кончики пинцета в раневой канал. Я видел, как он не давил, а скорее позволял инструменту самому найти путь, обходя нервы и сосуды. Наконец, его рука замерла. Раздался едва слышный металлический скрежет.

— Готовься… — прошептал он.

Одним плавным, непрерывным, но сильным движением он извлек инородный предмет. Раздался тихий влажный шлепок, и из раны хлынула темная кровь.

— Дави!

Я тут же навалился на рану всей тяжестью, чувствуя, как горячая жидкость пропитывает салфетки. Питер тем временем бросил в металлический лоток окровавленную, слегка деформированную пулю.

Мы держали давление несколько минут. Я видел, как быстро работает ее ускоренный метаболизм — кровь сворачивалась на глазах. Когда кровотечение почти прекратилось, Питер кивнул. Я убрал пропитанные салфетки. Он еще раз промыл рану и удовлетворенно кивнул.

— Канал чистый. Теперь ее тело само справится, — сказал он, и в его голосе снова появились человеческие нотки усталости. — Швы здесь не нужны, ее регенерация срастит все лучше любого хирурга. Главное — защитить рану от инфекции.

Я наблюдал, как Питер закончил свою работу. Взяв несколько стерильных тампонов, он плотно, но аккуратно заполнил ими раневой канал — как он объяснил, чтобы предотвратить образование полостей и абсцессов. Сверху легла большая впитывающая повязка. Все это было надежно закреплено несколькими оборотами эластичного бинта вокруг ее талии, прямо поверх костюма.

— Все, — выдохнул Питер, отступая на шаг и вытирая пот со лба. В его голосе слышалась профессиональная усталость хирурга после сложной операции. — Теперь ее организм может направить всю свою мощь на исцеление, не отвлекаясь на инородное тело и борьбу с инфекцией.

Гвен все еще была без сознания, но ее дыхание стало ровным и глубоким. Худшее было позади. Впрочем, я не был уверен, что с ее регенерацией «худшее» ей вообще грозило, но в любом случае, я был рад, что мы смогли помочь.

— Интересно, кто ее так отделал, — пробормотал я, глядя на ее неподвижную фигуру. — По тем редким свидетельствам очевидцев, она способна уворачиваться от града пуль. Ее сверхчутье — это же абсолютная киллер-фича.

— Неважно, кто, — устало ответил Паркер, опускаясь на стул и закрывая лицо руками. — Важнее, что делать дальше. Она не знала, что здесь есть кто-то, кроме меня. А теперь… ты знаешь.

— Не парься, — я подошел и ободряюще, но с нажимом положил руку ему на плечо. — Как и ты, я умею хранить секреты. А как она отреагирует на мое присутствие, мы узнаем, когда она очнется. Не будет же она вечно спать.

Да, для нее это была не проблема. А вот для нас… Я чувствовал, как незримый маховик судьбы раскручивается все быстрее, и мы с Питером оказались в самом его центре.

— Но все же, Джон, ее личность…

— Без всяких «но», — прервал я его. — Ты беспокоишься не о том. Ей сейчас стоит волноваться меньше, чем нам. Подумай сам: что, если за ней следили? Что, если по ее следу сейчас идут те, кто в нее стрелял? Профессиональные наемники? Другие мета? Она привела опасность прямо к порогу нашей лаборатории. Так что хватит мусолить тему доверия, давай лучше вернемся к нашему проекту. К тому, что даст нам силы справляться с подобными «сюрпризами».

— Да… да, ты прав, — пробормотал Питер, делая глубокий вдох. Снадобье пусть и глушило эмоции, но не гасило их полностью, и сейчас его мозг, освободившись от стресса операции, возвращался к работе. — Что касается Снадобья… сам решай. Есть два основных, реалистичных варианта.

Да, с этим все оказалось чуть сложнее. Питер, в своем сверхинтеллектуальном озарении, предложил два немедленных пути и два долгосрочных, пока недостижимых. Я мысленно прокрутил в голове его выкладки.

Вариант первый: «Каталитический Якорь». Продление эффекта. Питер предложил создать сложную полимерную молекулу-«телохранителя». Она будет находить в крови Фантазмин и окутывать его, делая «невидимым» для разрушающих ферментов. Результат? Эффект оригинального, стопроцентного по мощи Снадобья будет продлен с жалких пары часов до десяти-двенадцати часов. Целый рабочий день в режиме гения. Ключевой недостаток — Призрачная Орхидея все еще необходима. Я тут же решил, что обязательно создам эту версию из оставшихся у меня четырех цветков. Это будет мой личный «божественный режим».

Вариант второй: «Фантазмин-Симулякр». Синтетический аналог. Здесь Питер превзошел сам себя. Он смог расшифровать и воссоздать ту часть молекулы Фантазмина, что отвечала за всю биохимию: связывание с рецепторами, открытие ионных каналов. Этот синтетический аналог, «Симулякр», можно было производить из доступных прекурсоров. Но та самая «магия», квантовая вибрация оригинала, осталась за гранью понимания. Результат — Снадобье на основе Симулякра будет работать, но его эффективность будет ниже на 20–30 %. Не такой тотальный разгон, не такой мгновенный доступ к памяти. Но главный плюс перевешивал все: Призрачная Орхидея больше не нужна. Это будет полностью лабораторный продукт, который можно производить в любых количествах. Фактически, это и есть наш NZT-48. Пусть и с побочкой в виде более сильной и долгой головной боли, но это уже реальный коммерческий продукт. Продукт, способный изменить мир.

Я посмотрел на Питера, потом на неподвижную Гвен. Выбор был очевиден. Как говорится, есть два стула… и я собирался сесть на оба. Мне нужна была и эксклюзивная, мощнейшая версия для себя и ключевых союзников, и массовая, пусть и ослабленная, для построения своей будущей империи.

Что же касается тех, других, пока недостижимых вариантов… Я мысленно прокрутил эти варианты, которые Питер набросал на доске. Это были не просто идеи. Это были дорожные карты в будущее.

Первый путь — создание квантового резонатора. Прибор, способный скопировать саму «душу», квантовую сигнатуру Фантазмина, и записать ее на стабильную наноструктуру. Это был путь к полному контролю. К созданию идеальной, стопроцентной по силе и абсолютно безопасной версии Снадобья. Но был один ключевой и неприятный нюанс: для этого требовалось оборудование, которого не существовало в природе. Условный «квантовый спектрометр». Естественно в тот момент, когда я об этом узнал, в моей голове, благодаря «Технологической Модернизации», вспыхнул призрак схемы. Нечеткий, туманный, но он был там. Я смогу собрать нечто подобное. Не сейчас. Не с этим хламом. Но смогу. Этот путь стал моей долгосрочной научной целью.

Второй вариант был еще безумнее. Био-интегрированный симбиот-резонатор. Безвредный белок, который принимаешь один раз, и он навсегда встраивается в твои нейроны, ожидая активации. Слово-триггер, вспышка света, да хоть прием аскорбинки — и ты на несколько часов превращаешься в гения. Это была не просто технология. Это полноценный инструмент для создания сверхлюдей. Но риски были колоссальны. Малейшая ошибка в белковой последовательности — и анафилактический шок. Неправильная интеграция — и перманентный психоз. Это был путь бога, и боги, как известно, часто падают с Олимпа.

— Итого, прямо сейчас у нас есть выбор, — я прервал молчание, подводя итог для Питера. — Либо ДЛИТЕЛЬНОСТЬ — мы делаем оригинальное Снадобье в несколько раз более эффективным по времени, но остаемся рабами Призрачной Орхидеи. Либо НЕЗАВИСИМОСТЬ — мы получаем бесконечный источник чуть менее мощной, но массовой версии. — Я сделал паузу и усмехнулся. — И я выбираю ОБА варианта.

— Хах, — Питер откинулся на спинку стула, и на его лице впервые за долгое время появилась расслабленная улыбка. — Как я и думал. Это единственно верное логическое решение. Один вариант — эксклюзивный, для личного пользования и ключевых задач. Второй — масштабируемый, стратегический актив.

— Именно. Мне нужны обновленные рецептуры для обоих. И первые партии синтетического Снадобья мы можем начать создавать уже сегодня. Кстати, — я посмотрел на Питера с хитрым прищуром, — можно ли это реализовать в форм-факторе таблетки или капсулы?

— М-м-м… — Питер задумался, постукивая пальцем по столу. — Да. Лиофилизация активного вещества и прессовка с нейтральным наполнителем. Возможно. Процесс синтеза усложнится, займет больше времени.

— Плевать. Делаем таблетки, — отрезал я. Жидкость в ампуле — это лекарство. А таблетка… таблетка — это потенциал, это символ в духе NZT-48 (да Области Тьмы существуют в этом мире).

И пока Питер, вооружившись своей гениальностью, принялся за расчеты молекулы Симулякра, я решил, что у меня есть небольшое окно.

— Кстати, когда дойдет до тестов, не нужно будет искать мышей, — небрежно бросил я.

— В смысле? — не отрываясь от расчетов, спросил Питер. — Пропускать стадию животных испытаний опасно, Джон.

— Не для меня. Мой «метаболизм» нейтрализует любые негативные побочные эффекты от подобных вещей. Так что я буду идеальным подопытным. Быстро и эффективно.

Я видел, как Питер замер на секунду, но спорить не стал, лишь кивнув. Он уже понял, что я не так прост, и принял это как данность. А я тем временем мысленно открыл Систему. Пора было позаботиться о дяде Бене.

Рецепты Арканума. Дисциплина «Терапевтика». Я сразу проигнорировал нечто под названием «Чудо-Лекарство», понимая, что для создания настоящей панацеи мне, скорее всего, понадобится сердце звезды и слеза грифона. К счастью, и без него вариантов было достаточно, и теперь у каждого имелось краткое, почти поэтическое описание.

«Дыхание Разума: Для тех, чьи воспоминания угасли или чей дух скован немощью. Восстанавливает утраченные тропы мысли и заживляет раны, невидимые глазу.»

Хм. Альцгеймер? Нервные повреждения? А «раны, невидимые глазу» — это о психосоматике? Слишком туманно. Не факт, что это поможет от почечной недостаточности. Дальше.

Пролистав список несколько раз, я остановился на четырех финалистах, каждый из которых обещал чудо своего рода.

«Эссенция Первозданной Сути: Возвращает к истокам, исправляя ошибки, заложенные при рождении. Переписывает искаженный чертеж души и тела, возвращая его к первозданной гармонии.»

«Слеза Божественного Стража: Находит порчу, что гнездится в самой сути плоти. Отделяет здоровое от больного, даруя чистоту через безжалостное искоренение.»

«Живая Кровь: Субстанция, что учит плоть забывать о ранах. Затягивает даже самые глубокие порезы и ожоги, даруя жизненную силу взамен утраченной.»

«Эликсир Пепла и Зари: Обращает вспять течение времени внутри сосуда. То, что увяло, возродится вновь, а то, что отказало, познает свою зарю.»

Я мысленно вернулся еще раз к списку из четырех рецептов, что горели в моем сознании. Четыре пути, четыре чуда. Выбор нужно было делать сейчас.

«Эссенция Первозданной Сути». Возвращает к истокам, переписывает ДНК. Звучало как игра в бога, и я, при всем моем цинизме, пока не был готов пересекать эту черту. Слишком много неизвестных, слишком велик риск превратить пациента в лужу аморфной протоплазмы, даже притом, что это вроде как должен быть одобренный и адаптированный системой рецепт. Отметается. «Живая Кровь». Идеально для поля боя. Затянуть рану, восстановить силы. Я бы отдал многое за пару доз для себя или для Блейда. Но для дяди Бена, чья болезнь была не раной, а медленным увяданием, это было бесполезно. Отметается.

Оставалось два финалиста. «Слеза Божественного Стража» — высокоточное оружие против «порчи», в теории идеальное средство от рака. И «Эликсир Пепла и Зари» — тотальное обновление, обещающее возродить то, что «увяло» и «отказало». После недолгих раздумий я понял, что выбор очевиден. «Слеза» была скальпелем. «Эликсир» — полной реконструкцией. Зачем лечить одну болезнь, если можно обновить всю систему?

— Была не была. «Эликсир Пепла и Зари». Разблокировать.

Минус 200 ОР списались с баланса. В этот раз информация вошла в мозг не огненным потоком, а тонкой, ледяной иглой боли. Секундный спазм, и вот оно. Знание. Невероятное, прекрасное в своей жестокой элегантности знание. Фух. Я сделал абсолютно правильный выбор.

Это было не лекарство. Это была биологическая программа «полной перезагрузки». Однофазный, саморегулирующийся эликсир, который в течение суток проводил полную ревизию и реставрацию организма. В моем мозгу развернулась вся его суть:

1. Таргетный апоптоз (Очищение): Эликсир, попав в тело, ищет и помечает все «неправильные» клетки — раковые, мутировавшие, инфицированные, старые. Затем он запускает в них программу чистого, контролируемого самоуничтожения. Ни воспаления, ни вреда для здоровых соседей. Идеальная чистка.

2. Стимулированная регенерация (Возрождение): Одновременно с этим, эликсир активирует спящие стволовые клетки, заставляя их с бешеной скоростью заменять уничтоженный «мусор» на новые, идеальные копии.

Весь процесс для пациента занимал ровно сутки. Первые часы — легкое тепло и покалывание. А затем начиналось то, что дало зелью его имя. Пепел: самая тяжелая фаза, длящаяся 10–12 часов. Интенсивная перестройка. Сильная слабость, лихорадка, ломота в теле, как при тяжелейшем гриппе. Это была цена. Цена тотального обновления, на которую любой здравомыслящий человек пошел бы без колебаний. Заря: финальные 5–6 часов. Лихорадка спадает. Организм завершает регенерацию. Слабость сменяется приливом сил и ощущением невероятной легкости и «чистоты». Старые шрамы бледнеют, хронические боли исчезают. Пациент просыпается буквально заново рожденным.

Я окинул взглядом лабораторию. Биореактор, соникатор, центрифуга, хроматограф, крио-камера… Да, все необходимое оборудование здесь было. Питер справится. Особенно учитывая, что рецепт, хоть и сложный, не требовал ничего запредельного. За исключением одного компонента, который Система обозначила как «метеоритное железо с высоким содержанием редкоземельных изотопов». Что ж, надеюсь, у Лукаса есть выход и на поставщиков космического мусора.

В голове мелькнула шальная мысль. Сколько какой-нибудь умирающий миллиардер готов был бы отвалить за такое зелье? Оно ведь не просто лечит. Оно дарит новую молодость. Конечности оно, увы, не отращивало, но откатить биологический возраст на десяток-другой лет — вполне. Блин, не о том думаю. Нужно посвятить Питера в детали. Возможно, он сможет улучшить процесс.

В этот момент тело Гвен, неподвижно лежавшее на лабораторном столе, дернулось. Раздался тихий, сдавленный стон. Я замер. Даже Питер, погруженный в свои научные изыскания, оторвался от оборудования и тут же оказался рядом с ней.

— Ч-что… происходит? — голос Гвен был севшим и надтреснутым. — Где я? Кто вы?

Она дернулась, пытаясь сесть, и тут же согнулась пополам от прострелившей бок боли, вырвав сдавленное шипение.

«Ясно, — мелькнула у меня мысль, пока я наблюдал за ее метаниями со стороны. — Инстинкты работают, память тоже. Решила разыграть карту небольшой амнезии, чтобы выиграть время и собрать информацию. Что ж, одобряю. Умный ход».

— Тише, тише, — мой голос прозвучал ровно, успокаивающе. Я сделал медленный шаг вперед, держа руки на виду. — Все в порядке. Ты в безопасности. Меня зовут Джон Томпсон. А это мой друг, Питер Паркер.

Я кивнул в сторону Пита, который стоял чуть поодаль, с тревогой вглядываясь в нее. Он нервно сжимал в руках маркер, выглядя скорее напуганным студентом, чем реальным спасителем супергероини.

— Он здесь лаборант, — добавил я. — Мы вытащили пулю и перевязали рану. Твоя маска на месте, мы ее не трогали.

Я намеренно сказал последнюю фразу, наблюдая за реакцией. И она последовала. Линии ее плеч, напряженные до предела, едва заметно опустились. Под маской, я был уверен, она выдохнула с облегчением. Контроль над ситуацией понемногу возвращался к ней.

— С-спасибо… — выдавила она, все еще тяжело дыша.

— Не стоит, — мягко улыбнулся я, но отступать после короткой благодарности не собирался. Время закручивать гайки. — А теперь, может, ты утолишь наше любопытство? Как ты сюда попала? Среди всех окон Нью-Йорка ты выбрала именно это. Должна быть веская причина.

Питер бросил на меня осуждающий взгляд. Мол, дай ей прийти в себя. Но я его проигнорировал. Тайна ее личности была лишь верхушкой айсберга. Мне нужно было понять всю картину.

— Чутье привело, — ответила она стандартной, заученной фразой. В ее голосе, однако, проскользнула нотка искренности, адресованная явно не мне. Взгляд через белые линзы маски был устремлен на Питера. — И оно не ошиблось. Спасибо вам… обоим.

«Она прилетела именно к нему, — понял я. — Значит, какой-то уровень доверия к нему уже существует, но незаданный вопрос…».

— Ну, технически, когда ты ввалилась сюда, разбив стекло и отключаясь на лету, здесь был только Питер, — я решил внести ясность, разрешая ее внутреннюю дилемму о доверии. — Я как раз возвращался из уборной. Так что за свое спасение благодари в первую очередь его.

Питер смущенно кашлянул.

— Но это поднимает другой вопрос, — продолжил я, чуть понизив голос. — Кто тебя так отделал? Твое чутье ведь должно спасать от таких банальных вещей, как пули, не так ли?

— Не ваше дело! — огрызнулась она, и в ее голосе зазвенела сталь.

Я ее даже понимал. В ее глазах мы — двое гражданских, случайно втянутых в ее войну. Войну, в которой она сегодня потерпела сокрушительное поражение, перед этим потеряв отца. Конечно, это не наше дело. Вот только нюанс в том, что когда по городу летают люди в трико и потом заваливаются в институтские лаборатории чтобы их вылечили, это становится делом каждого. Особенно моим.

— Возможно, — легко согласился я, делая еще один шаг и присаживаясь на край соседнего стола. — Но давай посмотрим на это с другой стороны. Считай это… погашением долга. Мы спасли тебе жизнь, сохранив при этом твой маленький секрет. Ты, в свою очередь, утоляешь наше научное, скажем так, любопытство. Согласись, не каждый день видишь, как сверхловкую городскую мстительницу подстреливают, словно утку на охоте.

Она молчала, тяжело дыша. Белые линзы маски, казалось, буравили меня насквозь. Я видел, как под тонкой тканью костюма сжался ее кулак. Она взвешивала варианты. Уйти сейчас, слабой и раненой, или довериться и хоть как-то рассчитаться. Наконец, она протяжно, устало вздохнула.

— Его звали Шокер.

И прежде чем она успела добавить что-то еще, я решил сыграть на опережение.

— Дай угадаю, — я задумчиво потер подбородок. — Нелепый стеганый костюм желто-коричневого цвета? Вибро-перчатки, от удара которых кости резонируют, будто камертон? И, возможно, легкий немецкий акцент?

Комната замерла. Тишину нарушало лишь гудение аппаратуры.

— О-откуда?..

Гурман Шульц. Один из главных силовиков Кингпина. Цепочка в голове выстроилась мгновенно: смерть капитана Стейси, обезумевшая от горя дочь, идущая вразнос, и Фиск, спускающий с поводка элитного пса, чтобы приструнить зарвавшуюся героиню. Привыкшая к уличной шпане, она оказалась совершенно не готова к профессионалу. Теперь главный вопрос: не зря ли я только что вскрыл свои карты? Нет. Мне нужен рычаг. Мне нужны потенциально выстроенные с ней связи.

— Повезло же тебе нарваться на наемника Кингпина… — задумчиво пробормотал я, отслеживая её реакцию.

— Так этот ублюдок и правда работает на Кингпина! — с яростью выдохнула она. Ненависть в ее голосе была почти осязаемой. Она с силой ударила кулаком по лабораторному столу рядом с собой и тут же скривилась от боли, схватившись за раненый бок. — Но откуда ты знаешь и это?!

— Да, Джон, откуда? — теперь и Питер смотрел на меня. Его обычное дружелюбие сменилось подозрительным прищуром.

Я поднялся, прошелся по лаборатории.

— Ну, давайте порассуждаем логически, — я начал говорить максимально обобщенно, помня, что ее чутье в теории может уловить ложь. — У кого в этом городе хватит денег, влияния и, главное, наглости, чтобы нанять мета-человека для устранения другого мета? Кроме того… — я на мгновение замолчал, подбирая слова, и посмотрел сначала на нее, а потом на Питера. — Рано или поздно из тени приходится выходить всем. И чтобы выжить, жизненно необходимо знать ключевых игроков на этой доске. Прости, героиня, но большего я сказать не могу. Мы не настолько близки.

Я перевел взгляд на Питера.

— А ты, Пит, я надеюсь, понял, о чем я.

Питер неуверенно, но все же кивнул. Он всегда был догадливым и тут же уловил, что вся наша работу последних дней… Она явно была неспроста.

— А теперь давай вернемся к нашему общему знакомому в желто-коричневом трико, — я снова посмотрел на нее. Давление сработало. Она была загнана в угол моим знанием. — Что ты можешь рассказать о нем? Какие у него способности, помимо очевидных? Почему он использовал обычный пистолет, а не свои перчатки? И как ты вообще умудрилась столкнуться с одним из элитных наемников Кингпина?

Она помолчала, собираясь с мыслями. Дыхание все еще было прерывистым, но в голосе, когда она заговорила, появилась жесткая, злая концентрация.

— Он сильный. Очень. Не просто качок, а что-то за гранью. И быстрый, — она сделала паузу, словно заново переживая бой. — Но дело не в этом. Его перчатки… это не просто оружие. Он создает ударные волны. Концентрированные, как молот, или расходящиеся кругами, которые сбивают с ног все в радиусе нескольких метров. Он может использовать их, чтобы подбросить себя в воздух, как на батуте. Но самое худшее…

Она дотронулась до виска сквозь маску.

— Этот гул… вибрации… они сводят с ума мое чутье. Оно не замолкает, а кричит. Отовсюду. Тысяча сигналов опасности одновременно, и я не могу понять, где реальная угроза. Он просто оглушил мой главный козырь. А потом один из его прихвостней… просто выстрелил в меня и попал. Я его даже не почувствовала.

Пока она говорила, в моей голове рисовалась картина. Эта версия Шокера на голову выше карикатурного комиксного грабителя банков. Это солдат, оснащенный по последнему слову техники, предназначенный для охоты на таких, как она. А такие солдаты служат генералам. А генерал в этом городе мог быть только один и Гвен не повезло на него нарваться…

Уилсон Фиск.

Имя пронеслось в сознании, как тень левиафана. Основатель и владелец «Фиск Капитал», хедж-фонда с капитализацией в 58 миллиардов долларов. Спикер городского совета, метящий в кресло мэра, а может, и выше. Филантроп на публике, хищник в тени. Это не просто криминальный босс. Это целая экосистема. Гребаный мегалодон, вокруг которого кружат свои акулы-прилипалы. И Шокер, судя по всему, был одной из самых зубастых. Но далеко не единственной. Бросить Гвен сейчас на Фиска — все равно что толкнуть котенка в вольер с тиграми. Она даже не поймет, что ее сожрало. Нет. Имя Уилсона Фиска — табу. Для нее. Для всех.

— М-да… — протянул я, искренне впечатленный. — Тебе попался серьезный противник. Неудивительно, что ты…

— Я не проиграла! — яростно перебила она, сверкнув белыми линзами маски. — Я просто… недооценила его. Этого больше не повторится.

В лаборатории повисла тяжелая тишина. Питер обеспокоенно переводил взгляд с меня на нее. Гвен пыталась унять дрожь ярости и боли. А я… я решал уравнение.

Вербовать или не вербовать?

С одной стороны, такой союзник — это джекпот. Сила, скорость, уникальные способности. Но с другой… она — актив нестабильный. Свежая рана от потери отца делала ее предсказуемой в своей непредсказуемости. Она ведома местью, а это — плохой советчик. Питер — это скальпель. Гений, способный решить нерешаемое, уникальный и точный инструмент. Гвен же сейчас — это кувалда. Мощная, разрушительная, но способная в любой момент вырваться из рук и разнести все вокруг, включая нас.

Сказать ей прямо: «Присоединяйся к нам» — значит спугнуть ее и выставить себя идиотом. Слишком быстро, слишком подозрительно, слишком не вовремя. Нет. Нужна мягкая вербовка. Медленная, пошаговая. Стать для нее полезным ресурсом. Оружейником. Информатором. Показать, что мы с Питером можем дать ей то, чего у нее нет — поддержку и информацию. А когда зависимость от ресурса сформируется, разговор пойдет совсем по-другому.

— Герман Шульц, — мой голос разорвал тишину.

Она вздрогнула, ее голова резко дернулась в мою сторону.

— Что?

— Человека, которого ты ищешь. Скорее всего, его зовут Герман Шульц. Немецкий акцент, познания в инженерии, криминальное прошлое… все в теории должно сходиться.

— Шокер?.. — она мгновенно уловила суть.

Я кивнул.

— Послушай меня внимательно, — я подался вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально убедительно. — Если эта информация подтвердится, ты найдешь его. Уверен, у тебя есть свои каналы. Но я тебя прошу, умоляю — не лезь дальше. Та тварь, что держит его на поводке, проглотит тебя и не подавится. Сначала — свяжись со мной. Обещай.

Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В нем смешались благодарность, удивление и неисчезающее подозрение.

— Я… я поняла. Спасибо! — наконец кивнула она и начала аккуратно сползать со стола. — Эту информацию… ты тоже узнал, изучая «ключевых игроков»?

Взгляд из-под маски пытался просверлить во мне дыру, вытащить наружу все секреты.

— Мы в твои тайны не лезем, — мой тон стал холодным и твердым. — Мы не спрашиваем, кто ты под этой маской. Так что будь добра, прояви ответную тактичность.

Я выдержал паузу и добавил, чуть смягчившись:

— Или будь готова к ответным услугам. Потому что сегодня я и так сделал для тебя гораздо больше, чем был должен.

— Да, прости… и… спасибо. За все, — в ее голосе не осталось и следа агрессии. Только усталость и искренняя благодарность. — Как… как с тобой связаться?

Я продиктовал ей номер телефона. Она кивнула, запоминая. Не говоря больше ни слова, Гвен подошла к другому окну, легко открыла его и, бросив на нас последний взгляд, тенью скользнула в ночную темень Нью-Йорка.

Некоторое время мы с Питером молчали. Я смотрел в пустое окно, а он — на меня. Я чувствовал его взгляд спиной. Тяжелый, полный вопросов.

Ну вот. Сейчас начнется…

— Джон, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь, которой я раньше не замечал. — Откуда ты все это знаешь? И не надо мне снова про «ключевых игроков». Ты назвал его имя. Ты описал его снаряжение так, будто сам с ним дрался. Что происходит?

Я медленно обернулся, встречая его прямой, требующий ответов взгляд.

— Я же объяснял, Пит. Знать всё о фигурах на шахматной доске Нью-Йорка — это единственно верная стратегия выживания. Не реагировать на угрозы, а предугадывать их. Ты думаешь, для чего мы создавали «Протей»? Чтобы в Хэллоуин в нем щеголять?

— Ты… ты хочешь быть героем? Как она? — в его голосе прозвучало непонимание, смешанное с тревогой.

Я не сдержал короткого, сухого смешка.

— Героем? Нет. Я просто хочу быть живым. И хочу, чтобы ты был жив. Пойми, я не пройду мимо подворотни, где трое отморозков зажали бедолагу, если у меня будут силы и возможность вмешаться. Но превращать это в цель всей жизни? Посвятить себя тушению локальных пожаров, когда мир охвачен пламенем? Это… неэффективно. У нас с тобой есть возможность помочь человечеству в глобальном, фундаментальном масштабе.

— Что ты имеешь в виду?

— А разве не очевидно? — я развел руками, обводя взглядом нашу лабораторию — наше святилище. — С интеллектом, который мы можем себе дать, любая проблема нам по плечу! Зачем спасать одного человека из горящего здания, если можно изобрести материал, который не горит в принципе? Зачем гоняться за уличными барыгами, если можно создать лекарство от рака и спасти миллионы? Кстати, об этом… Что там с нашим NZT-48? Первая партия готова?

Питер на мгновение замер, сбитый с толку резкой сменой темы. Затем, словно на автопилоте, кивнул.

— Да…

Он подошел к синтезатору, открыл калибровочную камеру и извлек оттуда небольшую титановую пластину с идеально ровными рядами крошечных, невзрачных белых таблеток. Он осторожно вынул несколько штук и протянул их мне на ладони.

— Расчеты показывают, что формула стабильна. Никаких побочных эффектов, в теории… Но, Джон… Ты уверен? Мы не до конца понимаем долгосрочные последствия…

— Абсолютно, — ответил я без малейшего колебания, беря одну таблетку и, не раздумывая, закидывая ее в рот, запивая остатками остывшего кофе.

— Как знаешь… — пробормотал Питер, и в его голосе слышалась смесь восхищения и страха. — Но насчет решения глобальных проблем… Ты же сам говорил, что это привлечет нежелательное внимание. Изобрети ты лекарство от рака, и вся «Большая Фарма» объявит на тебя охоту. Создай новый источник энергии — и нефтяные магнаты, а то и целые страны, захотят тебя устранить. Ты хочешь, чтобы за нами охотились не только бандиты, но и ЦРУ?

— Это проблемы нас из будущего, — спокойно ответил я, уже чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. — А мы будем действовать умнее. Аккуратно. Постепенно.

Таблетка начала действовать. Мир вокруг словно обрел разрешение 4K. Я видел каждую пылинку, танцующую в луче света, слышал жужжание дросселя в старом мониторе, ощущал, как меняется давление в комнате от наших движений. Мысли не просто неслись — они выстраивались в идеальные, многомерные структуры. Эффект был схож со снадобьем, но процентов на десять слабее. А главное — никаких рисков. Никаких откатов. Благодаря мастеру-гурману, мой организм воспринимал стимулятор как родной. Это… идеально. Особенно с учетом того, что теперь нет зависимости от Орхидей!

Я подошел к большой маркерной доске, занимавшей почти всю стену. Взял черный маркер.

— Итак…

Моя рука полетела.

«ПРОТЕЙ» ВЕРСИЯ II — ЗАДАЧИ:

1. ЭНЕРГООБЕСПЕЧЕНИЕ ДЛЯ ЭЛЕКТРОНИКИ: Текущие источники энергии никуда не годятся. Нужен миниатюрный, самодостаточный реактор.

2. МАСКИРОВКА: Аудио-визуальный камуфляж. Скрытие тепловой и электронной сигнатуры. (Технология активных метаматериалов? Иллюзорные проекторы?).

3. ЗАЩИТА (МЕНТАЛЬНАЯ): Псайкеры — реальная угроза. Нужен «экран» для разума. (Электромагнитное поле? Пси-блокаторы на основе… чего?).

4. ЗАЩИТА (ФИЗИЧЕСКАЯ): Костюм не делает оператора сильнее. Нужно усиление. (Мини-сервоприводы? Нейроинтерфейс, снимающий мышечные ограничители? Инъекторы,).

5. ФАРМ ОР: Это я отметил лишь в уме.

Список рос. Я исписывал доску формулами, схемами, набросками. Я видел пути решения для каждой проблемы, видел, как одна технология цепляется за другую, создавая каскад возможностей. Часть из этого я мог создать сам, используя «Технологическую Модернизацию». Но самые сложные, прорывные вещи… тут был нужен Питер. Его гений под NZT, помноженный на мой.

Жаль, что ближайшие две недели он днем будет занят в этой лаборатории. С другой стороны, это развязывает мне руки для более… приземленных дел. Нужно фармить ОР. Много. Возможно, из системы выпадет что-то, что решит проблему физической слабости. Создать «Экстремис» в гаражных условиях, даже с Питером, пока нереально. Нужен полноценный НИИ.

Я поставил восклицательный знак после последнего пункта, отбросил маркер и повернулся к ошарашенному Питеру. В моих глазах, я знал, сейчас горел холодный огонь чистого интеллекта.

— Ну, за работу!

*****

Воздух в дешевой комнате отеля-однодневки был спертым и тяжелым, пахнущий въевшимся табачным дымом, хлоркой и дешевой безысходностью. За окном неоновая вывеска мотеля навязчиво моргала красным, заливая убогое убранство комнаты тревожными, пульсирующими всполохами.

На краю промятой кровати сидел полноватый мужчина лет тридцати пяти. Его аккуратная стрижка под «горшок» и практичный зеленый комбинезон смотрелись здесь чужеродно, как орхидея на свалке. На лице — дорогие солнцезащитные очки, скрывающие глаза, но не способные спрятать напряженную складку у рта.

Любой случайный наблюдатель счел бы его просто эксцентричным постояльцем. Ровно до тех пор, пока взгляд не упал бы ему на спину.

Оттуда, извиваясь в такт его тяжелому дыханию, исходили четыре металлических щупальца. Гибкие, мощные, с хищными трехпалыми клешнями на концах, они жили своей жизнью. Одно лениво постукивало по грязному ковру, словно отбивая нетерпеливый ритм. Другое, самое верхнее, плавно изогнулось и поправило сползшие на нос очки с деликатностью, недоступной человеческим пальцам. Они внушали первобытный трепет.

Доктор Отто Октавиус, гений, чье имя еще недавно произносили с придыханием в научных кругах, в этот проклятый вечер 22 сентября умер. На его месте остался… просто Осьминог.

После взрыва гамма-реактора, слепящей зеленой вспышки и разрухи в лаборатории он позорно сбежал. Бросил все. Инвесторов. Малочисленных коллег, которые, несмотря на его сложный характер, уважали его ум. Он сбежал от руин своего проекта, от своего прошлого, от… самого себя. От панического страха провала, от нежелания признавать ошибки, от своего раздутого, но такого хрупкого эго, которое треснуло вместе с защитным стеклом реактора.

Первые часы он просто брел по городу под широким пальто, скрывавшим его новый облик. А затем, в одной из грязных подворотен, пришло осознание. Озарение, подобное удару молнии.

Он свободен.

Да, у него больше не было ни лаборатории, ни репутации, ни денег. Но одновременно с этим у него было всё. У него были они. Его манипуляторы. Его величайшее творение, ставшее его плотью, продолжением его нервной системы. С их помощью он мог взять все, что пожелает. Но чего он желал? Изменить мир к лучшему? Слишком мелко, слишком… банально. Нет. Он хотел творить. Создавать. Без ограничений, без этических комитетов, без жалкой, мешающей морали.

Ему нужна была новая песочница. Новая лаборатория.

День скитаний, подслушанных разговоров и нескольких очень коротких, но крайне убедительных допросов в темных переулках привел его к одному имени, которое произносили со страхом и трепетом. Кингпин. Теневой король Нью-Йорка.

И вот теперь Отто сидел перед стареньким ноутбуком, глядя на черный экран видеозвонка. Лица собеседника не было видно. Лишь глубокий, обработанный модулятором голос, казалось, исходил из самых динамиков, заполняя собой всю комнату.

— И что же ты можешь мне предложить, «Доктор»? — голос сочился властным спокойствием. — Почему я должен выделить тебе лабораторию, ресурсы и людей?

Да, он готов был пойти на сделку с дьяволом. Все ради чистого, неограниченного научного поиска.

— Потому что я — будущее, — голос Отто был тверд, лишен сомнений. — Я могу дать вам то, что ваши штатные псевдо-гении не смогут создать и за сто лет. Я могу многократно усилить вашу власть.

Он чуть откинулся назад, позволяя камере ноутбука захватить его целиком. Щупальца за его спиной пришли в движение, грациозно и угрожающе расправляясь, словно капюшон кобры.

— Вы видите лишь прототип, — продолжил Отто, а одно из щупалец подняло с пола монетку и начало перебрасывать ее между клешнями с невероятной скоростью. — Но я могу сделать больше. Ваши уличные солдаты — пушечное мясо. Я дам им легкие боевые экзоскелеты, которые позволят одному человеку пробить кирпичную стену. Ваши каналы связи уязвимы. Я создам для вас квантово-запутанную сеть — мгновенную, абсолютно защищенную и неотслеживаемую. Ваши взломщики ковыряют сейфы дрелями? Как мило. Я дам им устройства, генерирующие гармонический резонанс, который превратит любую сталь в труху, а электронику — в бесполезный хлам.

Щупальце сжало монетку, превратив ее в бесформенный комок металла.

— А теперь представьте отряд боевых дронов, созданных по моему образу и подобию. Бесшумных, смертоносных, управляемых одним оператором. Лояльных. Эффективных. Это лишь одно из множества творений, что я могу для вас создать. В обмен на сущую малость — место для работы.

Отто был уверен в себе. Такой актив, такой гений — Кингпин не мог отказаться. И он не прогадал. В динамиках на несколько секунд повисла тишина, а затем голос произнес:

— Звучит… интересно. Адрес пришлют. Жду.

Звонок оборвался.

Отто Октавиус закрыл ноутбук. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя в темноту. Затем его губы тронула медленная, победная улыбка. Он сжал кулак. Щупальца за его спиной напряглись в унисон, скребя по полу.

Старый мир отверг его. Что ж. Он построит новый на его костях. И его гений, наконец, воспарит над этим ничтожным городом.

*****

Мягкий щелчок закрывающейся крышки ноутбука был единственным звуком, нарушившим гнетущую тишину пентхауса.

Поднявшись со своего массивного, похожего на трон кресла, Уилсон Фиск двинулся к панорамному окну. Его движения были плавными и выверенными — неторопливая, хищная грация огромного зверя, уверенного в своей силе. В стекле отразилась его колоссальная фигура, облаченная в безупречный, сшитый на заказ костюм, — темный монолит на фоне россыпи городских огней.

Внизу, у его ног, лежал Нью-Йорк. Не город — его королевство. Ковер из пойманных звезд и темных артерий улиц. Глядя на это живое, дышащее создание, Фиск не мог сдержать тени улыбки. Кто бы мог подумать. Забитый сирота-беспризорник, которого сверстники дразнили жиртрестом, теперь взирал на мир с высоты, недоступной даже для их самых смелых мечтаний.

Ему нравились эти моменты. Моменты абсолютного контроля и тишины, когда можно было мысленно вернуться в грязь и унижение прошлого. Не из мазохизма, нет. Каждое воспоминание, каждый шрам был кирпичом в фундаменте его империи. То, что не убило его, стало его оружием. Он был благодарен своему прошлому за то, кем он стал, и потому с яростной, собственнической любовью ценил настоящее.

И он не терпел никого, кто смел посягать на его собственность.

Дискретный звонок рабочего телефона разрезал тишину, вырывая его из философских размышлений. На дисплее высветилось имя одного из его немногочисленных доверенных помощников — одного из тех, на кого он спускал рутину, оставляя себе лишь стратегию.

— Говори, Джеффри.

— Мистер Фиск, — голос в трубке был ровным, деловым, но Фиск уловил в нем нотки напряжения. — Возникла проблема с операцией по нейтрализации. Паучиха смогла уйти от Шокера. Мы потеряли ее.

Фиск слегка поморщился. Паучиха. Мелкая раздражающая помеха, выскочка в черно-белом трико, на которую он до сей поры не обращал внимания. Но недавно она перешла черту. Непонятная, внезапная прыть. Фиск презирал героев. Всех этих самодовольных ублюдков в масках, вечно сующих свой нос в дела, которые их не касаются. Он методично и безжалостно вытравливал их из своего города, и до сих пор у него не было осечек. Не будет и с этой самоубийцей.

— Ищите, — голос Фиска был тихим, но от этого только более весомым. — Она где-то ошибется. Установите ее личность. Мне нужно ее имя. Мне нужны имена ее родных, друзей, всех, кто ей дорог. А затем покажите ей и всему городу, что бывает с теми, кто встает у меня на пути. Я хочу, чтобы и ее пример вошел в учебники истории.

— Принял. Еще один вопрос. Фрэнк Касл. Он снова отказался от вашего предложения.

Здесь Фиск поморщился сильнее. Фрэнк Касл. Бывший морпех, лучший специалист по тактике и оружию, которого он когда-либо видел. Невероятно ценный актив. Фиск предложил ему пост главы своей службы безопасности. Щедрое жалованье, безграничные ресурсы, власть. Но этот упрямый дурак предпочел гнить в своем оружейном магазинчике в Квинсе, играя в праведника.

Его существование было живым напоминанием о том, что он, Уилсон Фиск, не всесилен. Что есть вещи, которые он не может купить или запугать. Что есть люди, которых он не способен контролировать. Это было неприятно. А когда Фиску становилось неприятно, он делал так, чтобы очень неприятно стало другим.

Он молчал несколько секунд, глядя на свое отражение в темном стекле.

— Ликвидировать, — наконец произнес он, и слово прозвучало как приговор. — Но сначала… сломать. Психологически. Физически. Я хочу, чтобы перед смертью он понял, что его отказ был ошибкой.

Он сделал паузу, вспомнив о нетривиальности задачи и недавнем провале.

— И направь с парнями Шокера. Пусть отработает свою неудачу.

— Принял, мистер Фиск. Собираю команду, — ответил Джеффри, после чего звонок завершился.

Тишина вернулась в пентхаус. Да, этой ночью прольется кровь. И плевать что кровь людей, которых можно было бы назвать невиновным. Но Фиска это не волновало. В этом мире есть лишь один закон: сильные пожирают слабых. А Короли… Короли не имеют права казаться слабыми. Никогда.

Бонусная внеплановая глава! Спасибо за 2000 💜💜💜

---------

Утро 23 сентября встретило меня обманчивой идиллией. Солнечный зайчик нагло плясал на подушке, а в голове царила непривычная, почти стерильная чистота и ясность — приятный остаточный эффект от вчерашнего «апгрейда». Безумный день, который пронесся ураганом, закончился. В каком-то смысле, его можно было считать точкой отсчета. Механизмы вселенной пришли в движение, шестеренки начали вращаться с новой силой, и кто знает, куда все это приведет… Но я все равно не мог на это повлиять. А раз так, нужно делать то, что можешь. И для начала — позавтракать.

Отписав Питеру, чтобы тот сегодня провел день в лаборатории и сделал побольше порций сыворотки абсолютного хищника, стимулятора мышц и НЗТ-48, я быстро соорудил на сковороде глазунью с беконом и сварив крепкий черный кофе, как и подобает добропорядочному гаражному работяге и попаданцу перед началом трудовых будней, открыл ноутбук, параллельно оформляя на завтрашнее утро заказ для хилок у Лукаса, просмотреть новости, оценить обстановку.

Первый же заголовок заставил меня поперхнуться и едва не выплюнуть горячий кофе на экран.

«ОН НАЗВАЛ СЕБЯ ГИПЕРИОНОМ: БОГ СРЕДИ НАС ИЛИ НОВАЯ УГРОЗА?!»

Ниже, в новостной ленте, пестрел калейдоскоп похожих кричащих заголовков:

«Новый герой в небе над Нью-Йорком! Все, что известно о таинственном ГИПЕРИОНЕ»

«Капитан Америка ему не ровня? Аналитики в шоке от уровня сил новичка!»

«С небес на землю: очевидцы о появлении сверхчеловека в центре Манхэттена»

Суть десятков статей сводилась к одному. Сегодня, буквально около часа назад, в центре Нью-Йорка (а где же еще, это же местный филиал вселенской драмы) с небес спустился человек. Я кликнул по самому популярному видео, снятому на чей-то смартфон.

Качество было паршивым. Камера тряслась, звук забивал ветер и возбужденные крики толпы. Но фигуру в центре было видно отчетливо. Высокий светловолосый мужчина в облегающем желто-синем костюме. На груди — три соединенных круга, логотип, похожий на схему атома. На поясе — пряжка с символом радиации. Он парил в паре метров над землей с нечеловеческим спокойствием, пока вокруг него собирались зеваки, нацелив на него десятки телефонов. Убедившись, что внимание приковано к нему, он заговорил. И его голос, даже через паршивый динамик, звучал как раскат грома.

— Жители этого мира! Долгие годы вы взирали на звезды в одиночестве! — его речь была торжественной, чеканной, словно он выступал перед сенатом, а не толпой на улице. — Но отныне это не так. Я пришел, чтобы стать вашим Щитом от угроз, что таятся во тьме космоса, и вашим Мечом против несправедливости, что отравляет вашу землю. Среди вас принято называть таких, как я, Героями. Но я считаю себя Защитником. Имя мне — ГИПЕРИОН! С этого дня знайте — вы не одни!

После этих слов он не стал больше задерживаться и взмыл в небо. Без огня, без видимого усилия. Просто исчез, оставив после себя лишь громкий хлопок воздуха, от которого задрожала камера. Видео закончилось.

— Блять… — шумно выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Это еще кто такой?

Я лихорадочно прочесывал архивы своих метазнаний. Гиперион. Имя знакомое. В памяти всплыл образ из старой мобильной гача-игры в которой я провел пару недель в свое время. Вроде как каноничный персонаж Марвел. Летает, стреляет лазерами из глаз, сверхсильный, практически неубиваемый. И… всё. Это буквально весь объем информации. Ни настоящей личности, ни истории происхождения, ни слабых мест. Чистый лист. Но, по крайней мере, я почти уверен, что он — классический «хороший парень». Не психопат-шизофреник вроде Часового, который может в любой момент отлететь кукухой и схлопнуть реальность. Уже неплохо.

Открыв секцию комментариев, я погрузился в привычный хаос мнений.

[User] Anti-Mutie_Patriot88:ОЧЕРЕДНОЙ мутант решил, что он выше нас, и возомнил себя божком. Смотрите, как бы он не начал требовать себе девственниц в жертву. Жду, когда правительство очнется и прихлопнет эту летающую угрозу, как и остальных фриков!

[User] WellActuallyGuy:→ Anti-Mutie_Patriot88, Во-первых, мутанты — это генетическая аномалия, причем существование которой еще не доказано, а этот субъект, судя по всему, относится к классу «мета-люди». Учите матчасть, прежде чем писать конспирологический бред. Во-вторых, никто не обратил внимания на его фразы «жители этого мира», «вашу землю»? Он говорит о нас в третьем лице. Это наводит на определенные мысли…

[User] JustAsking:Кстати, да. А его лицо кто-нибудь вообще пробил по базам? Он же без маски. Вдруг это просто какой-нибудь актер, решивший словить хайп перед выходом нового фильма?

[User] Info_Broker: → JustAsking, Уже пробили. Все, кому не лень — от ФБР до журналистов. Результат нулевой. Его лицо не числится ни в одной базе данных на планете. Ни паспорта, ни водительских прав, ни даже штрафов за парковку. Официально такого человека не существует.

[User] FFF_Ranque_Fan_Forever:→ WellActuallyGuy, ИНОПЛАНЕТЯНИН?! НАКОНЕЦ-ТО!!! Скоро Рид Ричардс со своей командой вернется из экспедиции, вот тогда и узнаем правду! Уверен, если он получил информацию в космосе, то уже строит теории!

[User] SpideyFan_HornetQueen:Не знаю, ребята… Вся эта пафосная речь, костюм как у циркача. Да, он сильный, но наша Женщина-Паук как-то роднее, что ли. Она здесь, с нами, на улицах, а не вещает с небес, как какой-то мессия. Она наша, а это — чужой.

[User] PowerLevel_9000:→ SpideyFan_HornerQueen, ЛОЛ, очередной инсекто-пауко-дрочер, разлогинься! Ты сравниваешь уличного геройчика с этим парнем?! Да он одним щелбаном сотрет твою паучиху в порошок! Вы видели, как он взлетел?! Чтобы преодолевать звуковой барьер с места, нужна нереальная прочность! Молитесь, чтобы ему в голову не взбрело устроить нам тут геноцид! ГИПЕРИОН — НОВЫЙ БОГ ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ! ALL HAIL HYPERION!

[User] Skeptic_Dent:→ PowerLevel_9000, Пауки — арахниды, а не инсектоиды, неуч. И поумерь свой фанатский пыл. Всемогущих не бывает. На Капитана Америку нашли управу, хотя он тоже казался непобедимым. Этот просто летающая, стероидная версия Кэпа. Найдется и на него свой криптонит, или что там у них, у сверхсильных пришельцев.

Я с силой захлопнул крышку ноутбука. Все, хватит. В этом болоте можно было увязнуть на несколько часов. Какое мне дело до Гипериона здесь и сейчас? Внезапно появившаяся на доске фигура уровня Ферзя — это, конечно, интересно, но у меня есть свой, четко очерченный список задач. И пора начинать их выполнять.

Поднявшись со стула, я сполоснул посуду и уверенным шагом направился в гараж. Мир может сходить с ума сколько угодно. Моя работа не ждет.

Первым делом — самое важное. Фундамент. То, без чего все мои грандиозные планы — лишь бессвязные каракули на доске. Источник питания.

При всей моей любви к литий-ионным аккумуляторам, на них далеко не уедешь. Мне нужно что-то на порядки мощнее. Компактное, стабильное и способное выдавать энергию в сотнях тысяч, а лучше — в миллионах Ватт.

Первым на ум, конечно, пришел он. Венец творения Тони Старка в пещере. Дуговой реактор на палладиевой основе. Инженер внутри меня довольно хмыкнул и услужливо подсказал, что да, в моих гаражных условиях это более чем реально. Особенно учитывая, что руда у меня уже есть. Есть пара нюансов с обработкой радиоактивного палладия, но это решаемо. На выходе — миниатюрная звезда, работающая на бета-распаде изотопов, производящая гигаватты энергии практически без тепла и отходов. Из минусов — на эту игрушку придется убить весь день, отложив все остальное. Но… минус ли это? Стать первым в этом мире, кто создаст подобную технологию? Очки Ремесла за такое должны посыпаться щедрым дождем.

Я мысленно пробежался по другим вариантам, просто чтобы убедиться в правильности выбора. Микро-фьюжн фузор, создающий плазменный шар для слияния дейтерия? Элегантно, красиво, но нестабильно и на выходе всего пара миллионов Ватт. Нано-графеновый гиперконденсатор из старых CD-дисков и батареек? Хитроумно и в духе гаражного инженера, но это скорее аккумулятор-спринтер, выдающий мощные импульсы, а не марафонец, питающий систему постоянно.

— Да уж, они по всем фронтам проигрывают сумрачному гению отчаявшегося Старка, — пробормотал я в пустоту гаража. Выбор был сделан. Сегодня я повторяю подвиг Тони, пусть и бесстыдно считерив с помощью знаний, полученных от системы, а завтра… Глядишь и до первой брони недалеко!

Часть компонентов я выдернул из старой электроники, но за остальным пришлось ехать в город. Краткий список покупок — соляная и азотная кислота, вакуумный насос, небольшая ювелирная печь, баллон с дейтерием и, разумеется, усиленные защитные фильтры и перчатки. Потратив около шестисот долларов и час времени, я вернулся в свое святилище.

Приступаем к этапу первому: добыча чистого металла! Достав из инвентаря кусок палладиевой руды, я молотком разбил его на мелкие части. Граммов пятьдесят закинул в старый, но мощный блендер. Рев мотора, скрежет металла — через минуту у меня был мелкий, пыльный порошок. Надев маску, я аккуратно пересыпал его в колбу и залил «царской водкой» — жуткой смесью соляной и азотной кислоты, которую я подогрел до 80 градусов. Это химический коктейль, способный растворить даже золото.

Под полной мощностью моей собранной на коленке вытяжки, я помешивал адское варево. Раствор шипел и испускал едкие оранжевые пары. Спустя полчаса он наконец приобрел насыщенный желтый цвет — палладий превратился в хлорид. Отфильтровав его через обычную бумагу, я добавил в колбу нарезанную полосками цинковую фольгу. Простая химия: цинк активнее, и он буквально выталкивает палладий из раствора, занимая его место. Через пятнадцать минут на дне колбы осел невзрачный серый порошок. Чистейший палладий. Высушив его феном, я засыпал порошок в тигель и отправил в ювелирную печь. При тысяче градусов он расплавился и застыл в виде идеального стержня весом около 8 граммов.

Теперь можно приступать ко второму этапу: обогащение! Вот тут и начинается магия, недоступная этому миру. Природный палладий — как мешок с орехами. В нем есть все подряд, но для работы нужен лишь один конкретный сорт — редкий изотоп Pd-107. В руде его всего около процента. Он и есть источник энергии, но распадается он мучительно медленно. Чтобы реактор выдавал гигаватты, как у Старка, нужно было сделать две вещи: увеличить концентрацию «правильного» палладия и заставить его распадаться быстрее.

С помощью простого электролиза, пропуская ток через раствор с палладиевым стержнем, я заставил нужный мне изотоп Pd-107 осесть на катоде. Это как магнитом вытащить из кучи металла только нужные железные опилки. Затем — самое интересное. Я закачал в пористую структуру обогащенного палладия дейтерий — тяжелый водород. По сути, я «накормил» палладий катализатором. Дейтерий, впитываясь в металл, начинает на атомном уровне «тормошить» ленивый изотоп, заставляя его распадаться в тысячи раз активнее. Без этого реактор выдавал бы энергию свечки. А так — он разбудил спящего гиганта.

Третий этап, он же финальный: экранирование! Теперь мне нужно запереть всю эту мощь и радиацию внутри. Снова в ход пошли подручные материалы. Я взял стопку старых CD-дисков и обычным скотчем снял с них тончайший металлизированный слой графита. Измельчив его в блендере с уксусом и солью, я получил оксид графена. Отфильтровав и прокалив его в печи, я восстановил его до чистого, сверкающего графена.

Смешав порошок с аптечным спиртом до состояния пасты, я ювелирно нанес ее тремя идеально ровными слоями на палладиевый стержень обычной кисточкой. Чтобы сделать покрытие максимально плотным на нано-уровне, я использовал ультразвук от простого динамика, превратив его в высокотехнологичный уплотнитель. Готово. Эта тончайшая пленка теперь поглощает 99 % бета-излучения. Снаружи безопасно, а внутри — зарождается солнце.

На всякий случай я ткнул в стержень щупами мультиметра. Сопротивление — почти нулевое. Все в порядке.

Ядро реактора готово, но это лишь начальный, пусть и самый важный этап работы. Тихий монстр, спящий в своей графеновой колыбели. Теперь мне предстояло самое сложное — построить двигатель, который превратит его радиоактивный шепот в рев молнии.

Мне нужна была бета-вольтаическая ячейка. По сути, это как солнечная панель, только вместо фотонов света она ловит бета-частицы, вылетающие из палладия. Частица ударяет в полупроводник, выбивает электрон, и вот он — электрический ток. Просто и элегантно. Но чтобы достичь мощности в гигаватты, пусть и в импульсе, этой элегантности было мало. Нужен был допинг. Плазма. Идея, которую частично можно подсмотреть у DIY блогеров-физиков, собирающих в гаражах ядерные фузоры из всякого хлама.

Сначала — вакуумная камера. Я взял за основу прочный титановый цилиндр размером с батарейку АА. Аккуратно закрепив внутри палладиевый стержень, я подключил вакуумный насос. Спустя десять минут гудения самодельный манометр показал давление в 0.1 атмосферы. Идеально. Теперь бета-частицы могли лететь свободно, не врезаясь в молекулы воздуха.

Далее — сердце преобразователя, p-n слой. Я разложил на столе горсть выпаянных из старой материнской платы диодов и транзисторов. Откусив все лишнее, я отобрал несколько чистых кристаллов кремния и германия. Это и были мои полупроводники. С ювелирной точностью я спаял их в тонкую, гибкую ленту: один слой p-типа (с дефицитом электронов), другой n-типа (с их избытком). Когда бета-частица влетит в этот «бутерброд», она создаст пару из электрона и «дырки», заставляя ток течь.

Я осторожно обернул эту ленту вокруг вакуумной камеры. Теперь нужно было пропустить провода внутрь для подключения к ядру. Я просверлил микроскопическое отверстие и продел тончайшие проводки. Чтобы загерметизировать его, я смешал двухкомпонентную термостойкую эпоксидную смолу, нанес ее крошечной каплей на место стыка и «запек» направленным лучом ультрафиолетовой лампы. Получился прочный, стекловидный изолятор. Герметично и надежно.

Теперь — обвес. Чтобы частицы не разлетались хаотично, а били точно в цель, я вытащил медные катушки из трансформатора старой микроволновки и обвил ими камеру. Магнитное поле будет работать как линза, фокусируя поток энергии. Для накопления заряда я спаял параллельно четыре больших конденсатора из той же микроволновки. Они будут работать как плотина, накапливая энергию для одного мощного, сокрушительного импульса. Сбоку на корпус приладил маленький вентилятор от фена — плазма, пусть и микроскопическая, будет греться, и охлаждение не помешает.

И вот он, последний босс. Плазма.

Я подключил магнетрон — сердце любой микроволновки — к камере. Внутри находился инертный газ, и сейчас магнетрон должен был ионизировать его, превратив в светящийся, сверхгорячий сгусток. Это самый опасный момент. Слишком много мощности — и моя камера взорвется, забрызгав гараж радиоактивным палладием. Слишком мало — и эффекта не будет. Положившись на точность своих знаний, я медленно повернул регулятор мощности.

Внутри камеры вспыхнула крошечная точка сиреневого света, похожая на далекую звезду. Она запульсировала, наполнив вакуум призрачным сиянием. Плазма. Она подхватит бета-частицы и разгонит их до невероятных скоростей, увеличивая выходную мощность на порядки.

Дело осталось за малым — упаковать все в корпус. Я взял пустую оболочку от старого смартфона. Конструкцию я сделал модульной. Первый модуль — «Ядро»: вакуумная камера с палладием и плазмой. Второй — «Преобразователь»: p-n слой и катушки. Третий — «Выход»: конденсаторы и USB-разъем, выпаянный из зарядного кабеля. Соединив модули быстросъемными клипсами, я получил полную схему: палладий испускает частицы → плазма их разгоняет → магнитное поле фокусирует → они бьют в p-n слой → ток идет в конденсаторы → оттуда на выход.

Пайка заняла полчаса. Мои руки не дрожали. Каждый контакт был идеален. Я закрыл корпус. В руках у меня была простая пластиковая коробочка, невзрачная донельзя.

Финальная калибровка. Я покрутил катушки, добиваясь идеальной фокусировки. Затем взял шприц с дейтерием, который получил ранее, и через специальный микро-клапан впрыснул одну-единственную каплю газа в камеру. Палладиевый стержень впитал его как губка. Процесс распада ускорится более чем в тысячу раз. Резистором я выставил ограничитель: постоянная мощность — 1 Мегаватт. Пиковая, при разряде конденсаторов — до 1 Гигаватта.

Палладиевый НЕ-дуговой реактор был готов.

Я держал его в руках, ощущая легкую вибрацию. И прежде чем я успел его испытать, перед глазами вспыхнуло синее системное уведомление:

[Создан уникальный источник энергии «Палладиевый Реактор» (Необычный). Технология, ранее не существовавшая в этом мире, разблокирована! Получено +800 ОР!]

Компактный бета-вольтаический генератор, использующий катализируемый дейтерием распад обогащенного изотопа Pd-107. Генерирует стабильное энергетическое поле с плазменным ускорением частиц для импульсных выбросов энергии сверхвысокой мощности. Фундаментальная технология для энергосистем нового поколения.

Да.

Я это сделал.

Раньше Тони Старка. В своем гараже. Практически из мусора.

Просто нет слов. Одни эмоции. В моих руках не просто источник питания. Это ключ! Ключ к…

Торжественность момента безжалостно разорвала резкая трель телефонного звонка. Питер.

— Джон, ты видел?! Ты вообще новости смотрел?! — его голос в трубке был взволнованным, почти срывающимся.

— Эм, спокойно, Пит. Если ты про нашего летающего бойскаута Гипериона, то…

— Гиперион?! — нетерпеливо перебил он. — Да плевать на него, о нем уже весь мир знает! Я про то, что творится прямо сейчас! Открой новостную ленту!

Я вернулся в гостиную, поставил реактор на стол, словно бесценный артефакт, и обновил страницу. Лента пестрела событиями. Мой взгляд зацепился за первый же кричащий заголовок. Ограбление нескольких ювелирных магазинов в центре города. На размытых фото с камер наблюдения — фигура человека, рассыпающегося в вихрь песка. Флинт Марко. Еще один мета-злодей. Этот мир определенно решил не давать Гвен передышки.

— Вижу… Песочный мета-человек, — я прикинулся дурачком. — Интересно, но я ничего о нем не знаю, если ты об этом.

— Песочный? Нет, не о нем! Хотя это тоже жесть, конечно… Ниже! Пролистай ниже, Джон!

Зачем так интриговать… и пугать. Я прокрутил страницу. И сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Блять! — вырвалось у меня.

Фотография разрушенной лаборатории. Заголовок:

«Трагедия в научном мире: Доктор Отто Октавиус пропал без вести после взрыва экспериментальной установки».

— У него же конференция должна была быть четырнадцатого октября! — я произнес это вслух, скорее для себя. Ключевая дата в моей ментальной хронологии только что была вырвана с корнем.

— Да! Именно! — голос Питера дрогнул. — Ни тела, ни следов… Джон, Октавиус — гений. Он периодически читал лекции у нас в университете, я даже говорил с ним пару раз… У него такие идеи были… Я волнуюсь, как бы чего страшного не произошло.

«Боюсь, Питер, самое страшное уже произошло», — пронеслось у меня в голове. Тот гениальный ученый, что делился знаниями с юным поколением, скорее всего, сгорел в том взрыве. А то, что выползло из руин… лучше тебе об этом не знать. Пока что.

— Я… постараюсь узнать что-нибудь через свои связи, — пообещал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мы попрощались. Я отложил телефон и уставился в одну точку.

Что, во имя всего святого, еще произошло в это чертово 22 сентября?! Ричардс, Гиперион. Гвен. Шокер, Блейд, Гарри. Теперь еще Песочный Человек и рождение Осьминога. Вселенная будто нажала на кнопку ускоренной перемотки. Нет, так дело не пойдет. Нужно срочно становиться сильнее.

На моем балансе было 1300 ОР. Хватит на две «крутки» в системе. Две попытки вытянуть что-то, что даст мне преимущество.

Но сначала…

С улицы донесся рокот мощного двигателя, который плавно затих у самого моего дома. Фары на мгновение озарили окна гостиной.

Сначала нужно перетереть с правильным ниггером, который только что подъехал. Он вроде обещал какой-то сюрприз.

Искренне надеюсь, что сюрприз, который припас для меня Блэйд, окажется приятным. В этом дне мне отчаянно не хватает хороших новостей.

— Чего кислый такой? — было первым, что спросил Блэйд, с легким хлопком закрывая дверь своего матово-черного «Чарджера».

Я вскинул бровь.

— А так заметно разве? — искренне удивился я. С самоконтролем у меня, вроде как, дела обстоят получше, чем у того же Питера.

Блэйд хмыкнул, вынимая из пачки сигарету.

— Нет, маску ты держишь неплохо. Но я, типа, эмпат, забыл? Чувствую, когда от человека фонит так, будто на его плечи только что рухнул весь этот говнистый мир, а он пытается удержать его в одиночку и не сморщить нос от вони.

— Я думал, ты только ложь чувствуешь.

— Это все стороны одной монеты, парень, — он чиркнул зажигалкой, и кончик сигареты на мгновение озарил его лицо в сгущающихся сумерках. — Запах лжи, страха, отчаяния… я на него всю жизнь охочусь. Так что случилось-то? Дядя Блэйд может порешать вопросик. За соответствующую плату, конечно.

Он ухмыльнулся, обнажив идеально белые клыки. Все тридцать два, или сколько их там у него.

— Да что уж тут решать, — я развел руками, чувствуя, как спадает напускное спокойствие. — Слишком много пиздеца произошло в мире, и я даже не про себя…

Очевидно, огромный шар из дерьма и хаоса, именуемый «Событийностью», начал свой неумолимый спуск с горы. Он катился, цепляя на себя все подряд: случайности, закономерности, то, о чем я знал, и то, о чем даже помыслить не мог. И с каждым метром он разрастался до таких размеров, что в какой-то момент этот мир мог просто не выдержать и схлопнуться. А я не хотел этого. Я тут, вообще-то, живу. А значит, придется вмешаться.

— Ты про Гипериона, что ли? — выдохнул дым Блэйд. — Да… Занятный экземпляр. Тип явно не от мира сего.

— И про него тоже, — кивнул я. По ходу разговора мы зашли в мой гараж. С последнего визита Блэйда он стал еще больше похож на логово безумного инженера: нагромождение инструментов, разобранной техники и чего-то, чему я сам еще не придумал название. — Но ему я, как ни странно, даже рад. Он может хотя бы частично очистить мир от грязи. Вот только грязи от этого станет только больше, помяни мое слово.

— Фактишь, — кивнул Блэйд, с интересом оглядываясь. — Миру давно пора на перезагрузку. Все эти ваши порядки-разнарядки, переделы власти… чепуха, которой грезят те, кто считает себя элитой. О, а это что-то новенькое.

Его взгляд остановился на манекене в углу, на который был натянут «Протей». Вся электроника с него была пока снята.

— «Протей», — пояснил я под его заинтересованным взглядом. — Технологичная защитная ткань. Аналогов практически не существует. Можешь попробовать ударить. Со всей силы.

Блэйд усмехнулся, хрустнул шеей и, не раздумывая, шагнул вперед. С его стороны это был не просто удар, а выверенное, отточенное годами движение. Костяшки его кулака врезались в грудину манекена. Раздался оглушительный треск ломающегося пластика, и манекен отлетел к стене. Но сама ткань осталась абсолютно невредимой.

— Пистолетные пули щелкает на раз-два, — спокойно продолжил я, пока он разглядывал свои костяшки. — С винтовочными сложнее, слишком большая кинетическая энергия, заброневое воздействие — серьезная проблема. Но зато она легкая и дышащая.

— Сколько? — голос Блэйда был ровным, но я видел, как он клюнул на наживку.

— Смотря что ты предложишь взамен. Ты же вроде какой-то сюрприз обещал?

— Да, точно. Пару сек.

Он вышел из гаража и вернулся через минуту, неся в руках небольшой серебряный кейс. Мое сердце забилось чаще в предвкушении. Сверхредкий материал? Книга заклинаний? Артефакт? Ясно было одно — там точно не деньги.

— Зацени, — Блэйд поставил кейс на верстак. Я щелкнул замками и открыл.

— И что это? — с неподдельным интересом спросил я. Внутри, в аккуратных гнездах из черного бархата, покоились шесть ампул с жидкостью разных цветов — от темно-коричневого, почти черного, до пугающе-яркого алого. По консистенции это больше всего напоминало… кровь?

— Кровь, — подтвердил Блэйд мою догадку. Заметив мое недоумение, он продолжил, указывая на каждую ампулу. — Шести разных видов, напомню. Воскрешенный — это когда мертвеца поднимают. Обращенный — обычная уличная шпана. Чистокровные третьего, второго и первого поколений — это уже аристократия. И настоящая ценность… — он ткнул пальцем в алую ампулу. — Кровь Потомка.

Что-то в моей голове начало проклевываться. Идеи, обрывки теорий. Питер — гений генетики. Вампиры, у них же вирус? Но зачем мне их кровь? Очевидно, Блэйд почувствовал мое замешательство.

— Ты же типа умный, — сказал он. — Изучишь эту жижу. Может, на рецепты какие пустишь. А может, найдешь способ усилить себя. В любом случае, штука ценная. Особенно кровь Потомка. У них и слабостей меньше, и способности уникальные.

— Например? — это уже звучало интереснее.

— Ну, конкретно это — кровь моего покойного папаши, Хаага. Уродец был мастером по промывке мозгов. В чужих черепушках рылся, как у себя в кармане. Растил меня как идеальный сосуд для своего перерождения. Но не повезло, не фортануло папане.

— Оу… — протянул я. — То есть, если обобщить, это кровь сильного телепата, и в ней может содержаться ключ к его способностям?

— Да хрен его знает, как оно у вас, яйцеголовых, работает, — пожал плечами Блэйд. — Но да, вампиризм — это вирус. Значит, его можно препарировать. Сразу скажу: бриташки уже пытались повторить эффект без побочек. Не вышло.

— Потому что секрет, вероятно, в твоей крови, — задумчиво пробормотал я, глядя на него. — Кстати, о ней. Почему крови дампира в сделке нет?

Блэйд снова ухмыльнулся, на этот раз хитро, по-деловому.

— Ну дык! Мне же надо набить себе цену. Ясно как день, что тебе придется от чего-то отталкиваться в исследовании этих жиж и избавления от побочек. И моя кровь — лучший для этого вариант. Базовый образец, с которым можно все сравнить. Так что… давай, я открыт к предложениям.

— Прежде чем мы продолжим, я хочу понять, с чем имею дело, — я скрестил руки на груди, переходя в режим аналитика. — На что ты вообще способен? Твои ТТХ. Сила, скорость, регенерация. Мне нужны конкретные цифры, а не абстрактные «я крутой».

Блэйд оценил мой подход. Уголок его рта дернулся в подобии улыбки.

— Вот, это уже другой разговор. Окей, яйцеголовый, слушай. Скорость… я не Флэш, по меркам некоторых чистокровных кровососов — даже медленный. Могу выдать под пятьдесят миль в час на рывке, но главный козырь — выносливость. Я не устаю. Вообще. Сила… ну, около полутонны на жим лежа. Если хорошенько разозлиться, могу перевернуть легковушку. Регенерация ускоренная, строение мышц более плотное. Пистолетные пули глубже сантиметра редко заходят — больно, неприятно, но не смертельно. Есть еще ментальный мусор от папаши, но он ущербный, почти не пользуюсь.

— Неплохо, — кивнул я, быстро обрабатывая информацию. Это был уровень, значительно превосходящий пик человеческих возможностей. — И это твой предел? Без учета стимуляторов и прочего?

— Не, — ухмыльнулся Блэйд. — Это моя базовая форма. Прогулочный режим.

— А вот это уже интересно, — я подался вперед. — Где есть базовая, там должна быть и…

— Продвинутая, ага. Босс-фаза 2, — он усмехнулся. — Под усилением от Ци, особой мистической энергии, я становлюсь в десятки раз опаснее. А уж если достану свою красавицу… — Блэйд с почти интимной нежностью погладил рукоять катаны у бедра.

Ци. Точно. В этой вселенной помимо науки и магии была и эта третья сила. Шан-Чи, Железный Кулак… персонажи, которые на одной лишь силе духа и внутренней энергии выходили на космический уровень. Хочу!

— Научи, — выпалил я. — Владению Ци. Это будет всяко полезнее, чем ковыряться в какой-то там крови.

Блэйд рассмеялся. Громко, от души.

— Не-а. Я бы с радостью, кэп, но тут маза в том, что это так не работает. Чтобы освоить Ци, нужны годы. Медитации, концентрация, поиск гармонии с энергией жизни и прочая эзотерическая хрень. И тут твой гениальный мозг — не преимущество. Скорее, помеха. Процесс ускорить нельзя. Если ты, конечно, не мега-невъебенно-талантливый азиатский мальчик из затерянного монастыря. А в тебе, уж поверь, таланта к этому — ноль. Ты весь такой типа — провода, химия и расчеты. А Ци — это про дух. У нас разные операционные системы.

— Блять, — ругнулся я от досады. Закрыть такой очевидный путь к силе было обидно. — А что за меч? Как он тебя усиливает?

— О, моя «Утренняя Звезда» уникальна. Идеальное оружие против вампиров и прочей нежити. Игнорирует их регенерацию, поглощает сущность, усиливая меня на короткий срок. Она создана для того, чтобы врываться в толпу тварей. Тебе она не подойдет. Слишком строптивая. Нужен… резонанс с подобными артефактами.

— Резонанс?

— Ну да. Чтобы вы были на одной волне, сечешь? Вот, Капитана Британию знаешь же?

— Да, — кивнул я, вспоминая лидера британской команды «Экскалибур», о котором прочитал пару статей.

— Так вот, название у них не с потолка взято. Экскалибур — реально существующий меч. Артефакт, который дает своему носителю полет, сверхсилу, неуязвимость и прочие плюшки из супергеройского набора. Капитан Британия стал тем, кем он есть, именно благодаря этой железке.

— Но? Очевидно же, что есть подвох.

— Ага. Тот самый резонанс. Мощный артефакт вроде Экскалибура абы кого не выберет. Там критерии — ого-го. Условно: ты должен быть потомком короля Артура, праведным, добрым, справедливым, но при этом властолюбивым и уметь вести за собой людей. Таких уникумов — единицы. Вот и получается, что Капитан идеально подошел по характеру супер-клинку.

— Но ведь чтобы узнать, подходишь ли ты артефакту, нужно сначала его найти? Я могу как-то…

— Тормози, — прервал меня Блэйд. — Подобных игрушек очень мало, и каждая на учете у сильных мира сего. Можешь всю жизнь потратить на погоню за ними, чтобы в итоге выяснить, что ни один тебе не подчинится. Это хуже лотереи. И риски выше — некоторые артефакты могут просто свести с ума.

— Мда, неприятно… — Я потер переносицу. — Получается, единственный рабочий вариант — исследовать вампирскую кровь. Ну и твою, разумеется.

— Разумеется, — кивнул довольный Блэйд. — Легкие пути часто ведут в задницу. Ну что, надумал, что интересного можешь предложить за мою драгоценную кровинушку?

— Ага, — я достал из кармана маленькую белую таблетку и протянул ему. — «Снадобье Интеллекта» теперь официально стало «NZT-48». Воспроизводимо в лаборатории, без всяких редких орхидей. Эффект слабее оригинала процентов на 25–30, есть небольшие побочки вроде головных болей и отходняков, но твоя физиология должна с этим справиться. А самое главное — массовость. Достаточно интересно звучит?

Глаза Блэйда загорелись хищным огнем. Он понял потенциал.

— Да это, блять, пиздецики интересно! — воскликнул он. — Пятьдесят таких таблеток, костюм из твоей ткани, и полный набор крови, включая мою, перекочует в твои гениальные ручки!

— Десять таблеток, десять сывороток «Хищника», десять стимуляторов мышц и костюм, — начал торг я.

— Сорок таблеток, костюм и по двадцать стимуляторов!

— Пятнадцать таблеток, десять сывороток, десять стимуляторов и костюм.

— Бля, парень, давай хотя бы тридцать таблеток! Остальное — хрен с ним!

— По рукам! — согласился я, внутренне ликуя. Таблетки NZT были самым простым в производстве компонентом. — Сейчас сниму мерки для костюма, накидай примерный дизайн. Все будет готово через пару дней, на выходных можешь забрать. Но кровь я бы хотел получить сейчас.

— Да без Б, — легко согласился Блэйд, — Сделка есть сделка.

Следующие пару минут прошли в деловой суете. Я быстро снял мерки с этого здоровяка, который оказался на удивление терпеливым. Насчет дизайна он был краток: «Сделай так, чтобы было практично, функционально и не стыдно ходить по улице, а не только по вампирским кишкам». Запротоколировано. Сцедив в стерильный шприц несколько десятков миллилитров своей аномальной крови, Блэйд протянул его мне. Сделка была скреплена.

— Кста, — начал он, стоя уже у машины. Его рука замерла на дверной ручке. — Ходил к Фрэнку?

— Ага, — кивнул я. — Отличный специалист. Настоящий профи.

— Не знаешь, что с ним? Я ему сегодня весь день названиваю — молчит. Сейчас, наверно, до него поеду, проверю.

Внутри у меня что-то неприятно екнуло. Дурное предчувствие начало медленно накатывать ледяной волной. Неужели я не успел? Неужели Фиск уже…

— Эм… нет, не знаю, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но у меня почему-то дерьмовое предчувствие. Не против, если я с тобой?

Блэйд окинул меня долгим взглядом и молча кивнул.

— Прыгай.

Накинув легкую ветровку, я залез на переднее пассажирское сиденье. Двигатель «Чарджера» взревел, и мы рванули в ночь, навстречу неизвестности. «Надеюсь, Фрэнк просто обучает очередного доходягу и не слышит телефон», — пронеслось в голове, но я сам в это не верил.

Ладно. Спокойствие. У меня есть около двадцати минут пути. Время покрутить гачу.

Я закрыл глаза, концентрируясь. Открыв системное окно, я кликнул на «Ковку Мироздания». 550 ОР списалось с баланса. Перед глазами предстало описание…

[Получен информационный пакет (Обычный) — Технология Не-Магов: Первичные Принципы.][Разблокировка информационного пакета стоит 400 ОР.]

[Этот пакет предоставляет доступ не просто к знаниям, а к фундаментальному пониманию законов физической вселенной вплоть до уровня Аспиранта. Это полный «исходный код» реальности, от базовой механики Ньютона до элегантной сложности теории струн; от простейших химических реакций до тайн генной инженерии и материаловедения.]

[Ценность пакета не в пассивном хранении данных, а в их активной синергии. Во время работы над проектом ваш разум начинает строить концептуальные мосты между, казалось бы, несвязанными областями. Принцип квантовой запутанности может подсказать решение для создания защищенной сети связи. Знание биохимических процессов катализаторов натолкнет на идею нового, более эффективного зелья регенерации. Процесс творчества становится интуитивным, вы начинаете не просто собирать, а «композировать» технологии, находя элегантные и нетривиальные решения, основанные на самых глубоких законах природы.]

Достойно. Более чем. Это не просто новые знания, это новый способ мышления. Фундамент, который сделает любое мое творение на порядок совершеннее. Если бы я не был настроен на две крутки, разблокировал бы не раздумывая. Но азарт взял свое. Навык может и подождать. Вторая попытка!

[Получен информационный пакет (Обычный) — Индивидуальное Вооружение: Философия XCOM.][Разблокировка информационного пакета стоит 200 ОР.]

[Этот пакет прививает вам философию предельной эффективности через персонализацию. Его ключевой принцип — ни грамма лишнего, ни одной потраченной впустую секунды, ни одного избыточного компонента. Это искусство создавать вещи, которые являются не просто инструментами, а продолжением воли и тела пользователя.]

[Вы интуитивно понимаете законы эргономики, создавая оружие и гаджеты, которые идеально лежат в руке, не вызывая усталости. Вы мыслите категориями минимализма, отсекая все лишнее, что увеличивает вес, снижает надежность или усложняет использование. Будь то броня, оружие или научный прибор, каждый изгиб, каждый материал, каждый компонент будет служить одной цели — максимальная эффективность при минимальных затратах. Ваши творения становятся компактными, смертоносными и интуитивно понятными, как скальпель в руках хирурга.]

Тоже крайне полезно, особенно с учетом костюма, который нужно будет сшить Блейду, но… снова «обычные» позиции. Внутри шевельнулось разочарование, но я тут же его задавил. Ничего. Самая темная ночь — перед рассветом. Я как тот шахтер из мема, что развернулся в сантиметре от россыпи алмазов. Главное — не опускать руки.

— Что-то здесь неладно, — пробормотал Блэйд, когда мы остановились перед оружейным магазином Фрэнка.

Его слова вырвали меня из размышлений. Я огляделся. Улица была неестественно тихой. Ни машин, ни прохожих. Свет фонарей казался тусклым и больным.

— Кровью не воняет, — продолжил Блэйд, выходя из машины, — но в воздухе висит душок чего-то хренового. Профессиональной работы.

Магазин Фрэнка должен был быть закрыт, но тяжелая входная дверь оказалась приоткрыта. Внутри — ни души. Идеальный порядок. И… пустота. Прилавки, витрины, стены, где раньше висело пусть и бутафорское, но оружие — все было девственно чистым. Мы прошли на склад. Та же картина. Пустые стеллажи. Ни одной гильзы на полу, ни следов борьбы. Будто Фрэнк и весь его арсенал просто испарились.

— Грабанули Фрэнка? — голос Блэйда звенел от сдерживаемой ярости и неверия. — Да я, блять, в это не верю! Его ограбить — все равно что утащить танк с военной базы в одиночку!

Мое дурное предчувствие сменилось ледяной уверенностью. Тотальный, необратимый пиздец только что произошел.

— Ладно, он этого не любит, конечно, — прорычал Блэйд, разворачиваясь. — Но погнали к нему домой. Сейчас же.

Дом Фрэнка в Квинсе, двухэтажный семейный таунхаус, всего в паре миль от его магазина, больше не был домом. Теперь это почерневший труп здания, оцепленный трепещущей на ветру желтой лентой. Вокруг — ни души, лишь пара патрульных лениво прохаживалась у ограждения, а в воздухе висел запах холодного пепелища.

Картина была жуткой. Будто дом сначала взорвали изнутри, а затем то, что осталось, смяли гигантским прессом. Это не был случайный пожар или взрыв газа. Это была работа. Злая, методичная, показательная. Работа мета-человека. И судя по характеру разрушений, я почти уверен, что это почерк Шокера. А отсутствие толпы зевак и журналистов говорило о том, что все случилось давно. Часов десять-двенадцать назад. В ночь с 22 на 23 сентября. Снова это проклятое число.

— Товарищи полицейские, — Блэйд опустил стекло, и его голос прозвучал обманчиво-дружелюбно, почти заискивающе. — Будьте добры, утолите любопытство добропорядочного гражданина. Что здесь стряслось?

От этого голоса у меня по коже поползли мурашки. В нем не было угрозы, но была… глубина. Странный, вкрадчивый резонанс, который, казалось, обходил уши и проникал прямо в мозг.

Лицо одного из копов разгладилось, взгляд стал пустым.

— Жестокое убийство семьи Каслов, — монотонно произнес он, словно зачитывая отчет. — С последующим подрывом дома для сокрытия улик.

— Убийство? Их… всех убили? — Я увидел, как Блэйд вцепился в руль с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

— Да, сэр, — подключился второй, его глаза тоже подернулись пеленой. — Жена, сын, дочь — все мертвы. На телах, помимо ожогов, обнаружены множественные следы пыток. Отец, Фрэнк Касл, был доставлен в больницу. Состояние критическое, врачи не дают никаких прогнозов.

Блэйд молчал. Тишина в машине стала тяжелой, как свинец.

— Спасибо, господа, — его голос стал еще глубже, еще настойчивее. — Будьте добры, подскажите, где я могу получить ВСЕ детали этого дела?

Внушение в его голосе стало почти осязаемым. Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. И это он называл «ущербным мусором»? Пока Блэйд вытягивал из копов информацию, я провалился в трясину самобичевания.

Где я проебался?

Пока выходило, что везде. Отец Гвен мертв. Чек. Отто Октавиус стал Осьминогом. Чек. Семья Фрэнка Касла зверски замучена и убита людьми Кингпина, а сам он, чудом выжив, гарантированно станет Карателем. Чек. Непонятные мутки с Озборнами. Чек. И это только те пожары, которые я собирался потушить, как только стану сильнее. Но я не успел. Откладывал. Находил дела поважнее, проекты поинтереснее, чем какие-то там дроны для круглосуточной слежки за домом Фрэнка…

Осталось только проебаться с дядей Беном. Чтобы Питер окончательно слетел с катушек, смешал себе ядерный коктейль из сыворотки Коннорса и моих стимуляторов, запил все это сывороткой ОЗ синтезированной из крови Гвен из салфетки, которую он так и не выбросил, и превратился в монстра. Нет. Хватит. Завтра приезжает посылка от Лукаса. Я еду к Питеру, мы создаем «Эликсир Пепла и Зари», и тут же вливаем его в дядю Бена. От греха подальше. А может, и для Фрэнка порцию прихватить? Но… как же он тогда выздоровел от тяжелых травм и встал на свой путь самостоятельно? Может это просто заняло месяцы, а то и годы, а сейчас, вылечив его, я лишь ускорю появление Карателя?

Мысли были омерзительными, холодными, прагматичными.

— …в полицейском отделении на 82-й улице, вам к офицеру Шеллби, он ведет это дело, — донесся до меня безжизненный голос полицейского.

— За сим откланяюсь, — кивнул Блэйд. — Считайте, что этого разговора никогда не было.

— Какого разговора, сэр? — невинно моргнул коп, провожая нас пустым взглядом.

Мы отъехали. Тишину в машине нарушал лишь рокот двигателя.

— Так что, парень, — голос Блэйда был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ты со мной или как?

Или как. Мне отчаянно не хотелось в это лезть. Но я уже влез. Своим бездействием. Своей трусостью. Можно хотя бы ради приличия поучаствовать… в отмщении? Сказать ли ему про Фиска? Про Кингпина? Срезать путь через всех посредников и указать прямо на вершину пищевой цепи? Но откуда я это знаю? И хватит ли Блэйду сил, чтобы выжить в схватке с левиафаном? Блять… Сложно.

Я повернулся к нему. Вместо ответа на его вопрос, я посмотрел ему прямо в глаза и тихо, но отчетливо произнес:

— Скорее всего, там поработал Шокер, и сначала давай заедем до меня.

Плевать, будь что будет. Закинув в рот таблетку НЗТ, я начал строить подобие плана действий на эту ночь, благо что Блейд развернулся в сторону Бруклина, но вопросы… Ох, сколько их у него в глазах.

— Шокер? Это что еще за хуй с горы? — прорычал Блэйд, его голос был низким и опасным.

— Один из мета-наемников Кингпина, — спокойно пояснил я, внимательно отслеживая его реакцию. И она последовала незамедлительно.

— Блять! — он с силой ударил ладонью по рулю. Машина едва заметно вильнула. — Какого хуя Кингпину понадобилось от Фрэнка?! Фрэнк — прямой как рельса, он никогда не лез в дела такого уровня!

— Ты знаешь про Кингпина? — осторожно поинтересовался я. Мне нужно было понять глубину его осведомленности, чтобы выстроить дальнейший разговор.

— А как не знать самую здоровенную акулу в этом нью-йоркском океане? — горько усмехнулся Блэйд. — Это тебе не мои кровососы, что прячутся по норам и боятся света. Тут уровень повыше. Монстр, который сидит на вершине пищевой цепи.

— Ага, — мрачно подтвердил я.

— Так, парень. Давай начистоту, — он резко сбавил скорость и повернул голову в мою сторону. В полумраке салона его взгляд был тяжелым, как гранит. — Что там с этим Шокером? И откуда у тебя инфа? Я вижу, что ты не пустозвон. Но тут наехали на моего друга. Так что если хочешь остаться в категории «полезных знакомых», а не «потенциальных проблем», выкладывай все.

Вот оно. Момент истины. Информация, которая определит, чем закончится эта ночь — и, возможно, наши жизни. Про Шокера рассказать легко, тут даже врать не придется. Но вот Кингпин… его личность…

— Ты знаешь, кто он? Кингпин? — я решил дать ему шанс самому разрешить мою дилемму.

— Откуда? — фыркнул Блэйд. — Я, конечно, периодически стучу по бандитским черепушкам, но моя основная специализация — мистика. В политические игры большого преступного бизнеса я не лезу.

Дилемма не разрешилась. А значит, остается лишь надеяться, что Блэйду хватит мозгов не бросаться на амбразуру. Либо сил, чтобы выстоять против условных Носорога и Скорпиона, которые будут прикрывать Шокера.

— Уилсон Фиск, — я не стал тянуть, произнеся имя ровно и четко.

— Ты. Сейчас. Серьезно. Блять? — каждое слово он произнес отдельно, с расстановкой. Машина снова дернулась, когда он ошарашенно повернулся ко мне.

— Абсолютно.

— Пиздец… — выдохнул Блэйд, отворачиваясь к дороге. — Просто пиздец. Теневой ублюдок, который прячется под самым ярким светом. Гребаный миллиардер-филантроп. Человек года по версии «Таймс». Я видел его по телеку. Он с фальшивой, отеческой улыбкой выписывал чек на лечение онкобольных детишек. Тварь.

— Что касается Шокера, — продолжил я, давая ему мгновение переварить информацию, — о нем я узнал вчера. Помогал тут одной паучьей героине раны залатать. Она и рассказала, кто ее так отделал. Слабый сверхчеловек, но с жутко неприятными вибро-перчатками, бьющими по площади. Имя — Герман Шульц. Она обещала пробить по нему информацию.

— Так, с этим уже можно работать! — в голосе Блэйда появилась сталь. — Звони ей. Прямо сейчас. Узнавай все по этому Шульцу. Может, не придется ехать в подворотни и крошить ебальники шестеркам Фиска, чтобы выманить рыбку покрупнее.

И вот тут возникла проблема. Небольшая, но крайне неприятная. У меня был номер Гвен, который я получил от Питера. Но для нее я не должен был знать, кто такая Женщина-Паук. Она должна была сама связаться со мной с какого-то левого, «паучьего» номера. Гений, блять. Слишком много косячу для парня под NZT. Ощущение собственной тупости было омерзительным. Но выбора не было.

Я набрал номер.

— Алло? — раздался настороженный девичий голос на том конце.

— Привет. Ты что-нибудь узнала про Шульца? — я решил идти напролом. Она и так поняла, кто я. Пусть пока и не знала, как реагировать на то, что я звоню лично Гвен Стейси.

— Эм… какого Шульца? Вы кто вообще? Как вы получили этот номер?

— Подпиленная оконная рама в лаборатории, — отчеканил я. — Твоих геройских контактов у меня нет, а информация по Шокеру нужна не просто срочно, а жизненно необходимо. Так что давай перестанем играть в недопонимания. Герман Шульц. Что по нему есть?

В трубке на несколько секунд повисло тяжелое молчание. Главное — не сбросила.

— Ха-а-а… ладно, — выдохнула она со смесью злости и смирения. — Герман Шульц, тридцать два года. Бывший инженер из «Хаммер Индастриз». Уволен за корпоративный шпионаж, но на кого работал — неизвестно. Официально безработный, но, судя по тому, что живет на Манхэттене, с деньгами у него полный порядок. Кингпин хорошо платит своим элитным псам.

— Манхэттен, значит. А где конкретно?

— Ты… — в ее голосе прозвучала тревога. — Только не говори, что ты собираешься к нему. Ты же в машине сейчас, я слышу двигатель.

Блять. Она ведь сейчас сорвется и тоже помчится к Шульцу. Тут и без NZT было ясно как божий день.

— Пока просто скажи адрес, — ровно произнес я.

— Вторая авеню, двадцать пятый дом, квартира два-тридцать, — выпалила она.

— Спасибо. И… тебе не обязательно там быть.

— Я сама решу! — отрезала Гвен.

— Ну, как и ожидалось, — пожал я плечами, хотя она этого и не видела. — На этом мои полномочия все. До связи.

Я положил трубку и заметил, что мы как раз подъехали к моему гаражу. Отлично. Нужно серьезно увеличить наши шансы на выживание в этой заварушке. А то, что она будет, я уже не сомневался. Вопрос лишь в том, какой масштаб она примет…

— Ты же все слышал? — спросил я у Блэйда, как только тяжелая дверь гаража закрылась за нами, отрезая нас от ночного города.

— Ага, — он с хрустом размял шею. — План простой. Вваливаемся к этому фрику с перчатками на хату. Делаем ему очень больно, пока он не расскажет, где сидит босс. Находим босса. Делаем боссу еще больнее. Фрэнк отомщен. Вопросы?

— Мне бы твой оптимизм, — в этот раз хмыкнул уже я. Я подошел к треснутому манекену, на котором висел «Протей». Его час настал. Я оттягивал этот момент, как мог, стараясь не лезть в дела марвеловские. Дооттягивался, блин. Вампиры по сравнению с предстоящим так… Детский лепет.

Сняв эластичную ткань с пластикового торса, я приступил к финальной сборке. Я аккуратно зафиксировал на поясе генератор плазменного барьера, подключив его напрямую к палладиевому реактору. Теперь аккумулятор был вечным, что снимало с барьера любые ограничения по времени работы. Не мешкая, я надел костюм на себя. Он сел идеально, как вторая кожа, даже остался небольшой зазор на будущее увеличение мышечного объема. Все-таки шить по собственным меркам — бесценно.

— Эрик, сейчас постарайся не удивляться, — предупредил я Блэйда, начиная быстро скидывать в несколько открытых ящиков разную всячину: стимуляторы, оружие, аптечки. Затем я коснулся одного из ящиков, и он просто исчез. Растворился в воздухе.

— Ты мутант, типа? — Блэйд пытался сохранить покерфейс, но его вздернутая бровь выдавала неподдельное изумление.

— Без понятия, — честно развел я руками, заставляя исчезнуть второй ящик. — Пространственный инвентарь, как я его называю. Просто часть меня. А как оно работает — не знаю. Может, и мутант.

Я мысленно провел быструю ревизию содержимого инвентаря. Стимуляторы, оружие, защита, даже противовампирские светошумовые гранаты — вспышка и токсичное облако доставят неудобств и обычным людям. Вроде ничего критичного не забыл. Можно выдвигаться.

— И какие у него ограничения? — Блэйд с нескрываемым любопытством подошел ближе. — Ты должен касаться предмета? Меня можешь туда засунуть?

— Нет, только неживые предметы с четко очерченными границами. Воскрешенные вампиры, кстати, под это определение подходят, а вот пробужденные — уже вряд ли. Подозреваю, все завязано на наличии или отсутствии души, — ответил я, снова направляясь к «Чарджеру».

— Все равно нехило. А экипировку с меня снять можешь? Попробуй мою броню.

Я подошел и прикоснулся к его тактическому жилету. Легкое мысленное усилие — и тяжелые пластины исчезли, оставляя охотника на вампиров в одной облегающей черной водолазке с кевларовыми вставками. Еще одно касание — и броня с глухим щелчком вернулась на место, идеально подогнавшись под его тело. Да, инвентарь был гораздо умнее и адаптивнее, чем я думал.

— Имба, — вынес вердикт Блэйд, и в его голосе слышалось неподдельное уважение. Я был с ним согласен. Несмотря на все мои знания, навыки и скрафченное добро, инвентарь оставался главным козырем в рукаве меня нынешнего.

— Что дальше? — спросил я, когда мы снова сели в машину.

— Едем к Шокеру. Встречаемся там с Паучихой. Решаем на месте.

И мы поехали. Мой мозг, подстегнутый NZT, работал на пределе, просчитывая сотни вариантов предстоящих событий. Многослойные планы, схемы отступления, анализ потенциальных союзников и врагов… Нет. Все это было лишним. Все это лишь усложнит и сделает хуже. Конкретно здесь и сейчас нужно было действовать в стиле Блэйда. Прямо. Брутально. Решительно. И, если понадобится, кроваво. Шокер выдает местоположение Кингпина. Мы убиваем Кингпина. И… топим Нью-Йорк в анархии. Ведь на такой фигуре, как Фиск, завязано слишком много. Его исчезновение не просто уберет игрока с доски — оно перевернет саму доску к чертям.

— В городе будет неспокойно… — пробормотал я, глядя на проносящиеся за окном ночные огни.

— А когда было спокойно? — фыркнул Блэйд. — Спецслужбы что, зря свой хлеб едят? Разберутся. Если новая война банд и заденет гражданских, то по касательной. Главное, что Фрэнк будет отомщен. Кстати… — он на мгновение замялся. — У тебя… случаем, нет никаких хилок для него? Я заплачу. Любые деньги.

— Есть, — кивнул я, все еще обдумывая его слова. В его наплевательском отношении к «глобальным последствиям» была своя, жестокая логика. — Но пока только рецепт. Завтра Лукас привезет компоненты, и я состряпаю первые порции. Фрэнку, конечно, выделю бесплатно.

На это Блэйд лишь благодарно кивнул, и следующую часть пути мы ехали молча. Наконец, «Чарджер» плавно затормозил у ничем не примечательной многоэтажки на Второй авеню.

Шульц был внутри. А если нет — то рано или поздно вернется домой. В ловушку.

Электронный замок на парадной двери многоэтажки пискнул и щелкнул, сдаваясь без боя. Блэйд провернул это за три секунды, вставив в решетку динамика нечто, похожее на стилус. Мой внутренний инженер услужливо подсказал, что это, вероятно, не простая скрепка. Скорее всего, на конце был пьезоэлектрический кристалл. Резкое нажатие генерирует короткий, высоковольтный импульс, который сжигает или, что вероятнее, просто «ослепляет» микроконтроллер замка, заставляя его на пару секунд уйти в аварийный режим и открыть двери. Просто, грязно и эффективно.

Сонный консьерж в просторном, отделанном мрамором холле, не стал препятствием. Блэйд просто бросил на него короткий взгляд, и мужчина средних лет тяжело вздохнул, закрыл глаза и уронил голову на грудь, погружаясь в мир Морфея. Мы спокойным шагом двинулись к лестнице — лифт слишком рискован, да и не нужен, всего второй этаж. Я параллельно отмечал расположение камер — «Панасоники», широкоугольные, с хорошим видением. Внутренне я радовался, что простая маска-респиратор и глубокий капюшон «Протея» хотя бы скрывают мое лицо. А Блэйд?

— Тссс, — осторожно позвал я его на лестничном пролете. — А ты для камер невидимый, или тебе просто плевать?

— Я невидимый для системы, парень, — пожал плечами Блэйд, даже не сбавляя шага. — Что бы там ни всплыло, ребята сверху тут же подотрут и спишут на солнечные вспышки. Да и скрывать мне нечего. Я — добропорядочный гражданин на службе Ее Величества.

Мы уже были на втором этаже. Длинный, тихий коридор с ковровым покрытием, глушившим наши шаги. По закону подлости, нумерация квартир начиналась с начала, так что наша цель была в самом конце. Двигаясь позади этого сверхчеловека, да еще и в защищенном костюме, я чувствовал себя в относительной безопасности.

Мы миновали двадцать четвертую квартиру. И тут я заметил ее. В темном углу в конце коридора, почти напротив тридцатой квартиры, притаилась женская фигурка. Она сидела прямо на потолке, обхватив колени, словно гаргулья из монохромного кошмара, и сверлила нас взглядом из-под белых линз маски. Гвен. Уже здесь. Судя по тому, что Блэйд даже не замедлился, он заметил ее гораздо раньше меня.

Абсолютно бесшумным, грациозным прыжком она вернулась на пол и направилась к нам. Конкретно — ко мне. Я ожидал чего угодно: упреков, обвинений, очередной вспышки гнева. Но то ли Гвен была более зрелой, чем я думал, то ли вид мрачного Блэйда и моя экипировка повлияли на ее настрой. Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на поясе с невзрачной коробочкой генератора плазменного щита, и поняла, что я пришел не с голыми руками.

— И что дальше? — было первым, что она спросила полушепотом.

— Джон, — бросил Блэйд в мою сторону, когда мы трое замерли у двери с номером 2-30.

Я кивнул. Под, я был уверен, ошеломленный взгляд Гвен, я просто прикоснулся ладонью к стальной двери. Мгновение — и она исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя идеальный прямоугольный проем, ведущий в квартиру. Да, Блэйд умеет адаптироваться и играть всеми картами в колоде. А что до Гвен… пусть считает это взаимным раскрытием секретов.

Блэйд не ждал. Он сорвался с места с такой скоростью, что воздух свистнул. Он влетел в квартиру, как тень. Мы с Гвен услышали лишь короткий вскрик, звук бьющегося стекла и глухой удар тела о пол. Когда мы вошли внутрь, все уже было кончено.

Светловолосый мужчина — Шульц — лежал на полу посреди гостиной. Блэйд прижимал его к ковру коленом, упертым точно в шею. Как бы Шульц ни пытался вырваться, его тело даже не дергалось. Сила была очевидно на стороне охотника. Думаю, тут не обошлось без Ци — движения Блэйда были слишком плавными, слишком мощными для простого всплеска адреналина.

Я молча шагнул к проему и вернул дверь из инвентаря. Она с глухим стуком встала на место. Крепления чуть разболтались, но это была небольшая цена за такой чит.

— Ну, давай потолкуем за превосходство арийской расы, — мрачно пробормотал Блэйд, обращаясь к хрипящему Шульцу, поворачивая его голову и тело таким образом, чтобы тот смотрел в глаза Блейду.

Я же, проигнорировав начинающийся ментальный допрос, начал обшаривать взглядом квартиру. Моя цель — его виброперчатки. Их нельзя здесь оставлять. Придется экспроприировать во благо… ну, скажем так, во благо моего гаража и внутренней инженерной жабы.

В голове мелькнула абсурдная мысль. Собрались как-то в квартире честный негр, нацистский наемник, героиня-капиталистка и инженер с коммунистическими замашками на чужую собственность… Звучит как начало отличного анекдота.

— Зачем вы убили семью Фрэнка Касла? — было первым, что спросил Блэйд. Его голос был тихим, ровным, и от этого казался еще более угрожающим.

Пока он начинал допрос, я, пользуясь моментом, принялся изучать квартиру. Мое обостренное восприятие, усиленное NZT и мастером-часовщиком, впитывало каждую деталь. Типичная холостяцкая берлога: въевшийся запах пота, несвежей еды и чего-то, неуловимо-металлического. Одинокая зубная щетка в ванной, гора грязной посуды в раковине, картонная коробка от пиццы на журнальном столике. Никаких следов женского присутствия. Однако, на фоне этого царства энтропии, один предмет выглядел чужеродно. Невзрачный шкаф в углу. Ковер перед ним был утоптан сильнее, чем где-либо еще, что было странно для места, где должно храниться барахло, когда повседневная одежда Шульца была небрежно разбросана по стульям.

— П-приказ… я лишь исп-кхп-полнитель… — задыхаясь, прохрипел Шокер, не отрывая испуганного взгляда от лица Блэйда.

Я подошел к шкафу. Краем глаза я заметил, что Гвен следит в первую очередь за мной, а не за допросом. Она явно понимала, что я что-то ищу.

— Приказ от Кингпина? Цель убийства? Почему Фрэнк выжил? — Блэйд засыпал его вопросами, не давая опомниться.

Я же распахнул дверцы шкафа. Внутри на вешалках висела простая одежда — футболки, пара толстовок, джинсы. Но что-то было не так. Слишком чисто. В этой квартире, где пыль была полноправным жителем, внутренняя поверхность шкафа была стерильной. А одежда висела с почти военной педантичностью, идеально выглаженная. Нехарактерно для такого неряхи. Финальным аргументом стал сам Шульц, который, даже находясь под давлением Блэйда, на долю секунды скосил панический взгляд в мою сторону. Бинго. Я на верном пути. Очевидно, для элитных оперативников Фиска, которых могут вызвать в любой момент, снаряжение должно быть под рукой.

— Да… цель неиз-кхз-вестна… он несколько раз отказывал боссу… Он не должен был выжить! — последнее Шульц произнес с неподдельным изумлением. Ясно. Фрэнк Касл каким-то образом обманул смерть.

Я начал простукивать внутреннюю стенку шкафа. Мог бы, конечно, просто убрать его в инвентарь, но если механизм был встроен в саму мебель, это бы не помогло. Наконец, у самого пола мои пальцы нащупали небольшую пустоту. Понятно.

— Где сейчас Кингпин? — наконец Блэйд задал главный вопрос.

Я выпрямился и нанес короткий, резкий удар ногой в найденную точку, затем еще один и еще, подбирая ключик, спустя шесть попыток у меня получилось. Механизм, среагировав не на силу, а на резонансную частоту удара, щелкнул. Это была хитрая система: замок реагировал только на специфическую вибрацию, которую мог создать лишь знающий человек, ударив в нужное место под правильным углом. Подобно кадрам из шпионского боевика, задняя стенка шкафа плавно отъехала вбок. Внутри, на быстросъемных фиксаторах, висел стеганый желто-коричневый костюм, но мой взгляд приковали они. Вибро-перчатки. Стальные, одновременно массивные и элегантные, они выглядели как произведение футуристического искусства.

— Я нххее знаю! — взвыл Шульц.

— А кто знает?! — прорычал Блэйд.

Ко мне неслышно подошла Гвен.

— И что ты будешь с этим делать? — тихо спросила она, кивая на перчатки.

Не говоря ни слова, я прикоснулся к ним, и они исчезли. Костюм мне был нахрен не нужен. Изучу их позже. Сейчас, если я их надену и сделаю одно неосторожное движение, от этой квартиры останется груда щебня.

— Мой куратор… Дж-фжв-эффри Уикл… Он один из замов Кингпина!

— Джеффри Уикл. Где он сейчас? Адрес! База! Неважно!

— База… на Шестой авеню… подземный комплекс под четыр-кхр-надцатым домом!

— Отлично, — Блэйд окинул нас взглядом. — Еще кому-то что-то нужно узнать у этого ублюдка?

Я достал из инвентаря одну из перчаток, но меня опередила Гвен. Ее голос дрогнул от сдерживаемой боли.

— Капитан Джордж Стейси. Кто виновен в его смерти?!

— Впервые слышу, — без раздумий ответил Шокер. По его лицу было видно, что он не врет. Для Гвен это был очередной тупик, нет умом она понимала что приказ отдал Кингпин или кто-то из его верхушки, но ей нужен конкретно исполнитель, хотя бы для начала.

— Ладно, теперь я, — я шагнул вперед, потрясая перчаткой. — Как управлять этой штуковиной?

— Сила сжатия… — прохрипел Шульц. — Внутренняя подкладка… матрица пьезо-сенсоров. Резко сжимаешь кулак — короткий, сфокусированный импульс, как ударная волна от кулака. Сжимаешь и держишь — заряд накапливается в конденсаторах, и ты выпускаешь широкую, постоянную вибрацию. Давлением пальцев можно менять частоту: от низких, что крошат бетон, до высоких, что превращают стекло в пыль…

— Подводные камни? Маячок?

— Отдача… — просипел он. — Чем сильнее импульс, тем она больше. Костюм… Он поглощает вибрацию, распределяя нагрузку по всей своей поверхности. Маячка нет. Это моя технология. На человека Кингпина лезут только… самоубийцы.

Отлично, значит костюм все же важен, поэтому надо забирать и его.

— Прости, дружочек, — голос Блэйда стал холодным, как лед. — Но самоубийца здесь ты. С того момента, как решил тронуть моего друга. Чао-какао на том свете.

— Стой! Нет! Ты его убьешь?! — воскликнула Гвен, делая шаг вперед.

Но было поздно. Раздался не громкий хруст, а тихий, влажный, тошнотворный звук рвущихся связок и смещающихся позвонков. Тело Германа Шульца безвольно обмякло. Блэйд выпрямился, даже не взглянув на героиню. Грязная работа, выполненная с предельной эффективностью.

Он повернулся ко мне.

— Поехали, парень. Излишне правильным героиням с нами не по пути.

Не думаю, что она отстанет от нас, но надеюсь какой-то урок извлекла. Урод убил всю семью, и это точно не его первые убийства… Будет ошибкой оставлять его в живых. Ошибкой, которую совершил бы обычный дружелюбный сосед человек-паук, но не машина смерти типа Блейда или Карателя и тут я был с ними согласен. Хотя возможно во мне и говорит излишний прагматизм, подстегиваемый НЗТ. Неважно, важно то, что сейчас мы поедем на гребанную базу Фиска, где нас вряд ли встретят с распростертыми объятиями.

— Ты не думаешь, что Кингпин решит спрятаться? — поинтересовался я у Блэйда, пока рев «Чарджера» пожирал мили асфальта. — Узнав, что на него объявил охоту кто-то вроде тебя, любой здравомыслящий человек заляжет на дно.

— Не, — Блэйд пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Он же альфа-хищник. Такие не бегают и не прячутся. Их сила — в ауре непобедимости. Стоит им показать слабость, как свои же шакалы вцепятся в глотку, чтобы занять трон. Он не может себе позволить выглядеть слабым. Не сейчас.

Я же был иного мнения. Мои метазнания кричали о том, что этот ублюдок — скользкая и хитрая тварь, способная выкрутиться из любой ситуации. Но переубеждать Блэйда я не стал. В любом случае, эта вылазка уже окупила себя с лихвой: виброперчатки Шокера в инвентаре, укрепившиеся отношения с Блэйдом и, как ни странно, с Гвен. Это вообще нормально, что я подумал о трофеях раньше, чем об этих двоих?

Пока я предавался этим мыслям, мы подъехали к неприметному пятиэтажному дому на Шестой авеню. Поплутав пару минут, Блэйд нашел узкую, темную подворотню и, заглушив своего монстра, припарковался. И стоило нам выйти из машины, как из тени на пожарной лестнице бесшумно спрыгнула знакомая черно-белая фигурка. Ну да. Следовала за нами всю дорогу.

— Ты убил его! — было первым, что она выдохнула, появляясь перед нами. Ее палец в перчатке был направлен на Блэйда. — Зачем?! Нельзя просто так лишать других людей жизни!

— А хули, собственно, нет? — развел руками Блэйд, абсолютно не видя проблемы. Он обошел ее, словно она была досадным препятствием, и начал осматривать стены в поисках входа. Я двинулся следом.

— Это неправильно! Джон, скажи ему! — она перевела, наверняка, отчаянный взгляд на меня.

— Я согласен, — медленно начал я, чувствуя ее умоляющий взгляд. — С Блэйдом.

— Н-но…

— Гвен, мир лишился не «человека», а серийного убийцы, у которого руки по локоть в крови детей. Он был инструментом в руках чудовища. Я считаю, невелика потеря, — ровно ответил я, задаваясь вопросом: а смог бы я сам? Хватило бы духу? Под NZT, скорее да, чем нет…

Блэйд тем временем нашел то, что искал — неприметную стальную дверь эвакуационного выхода в тупиковом переулке. Ни разу не подозрительно.

— Мы не судьи! И уж тем более не палачи! — горячо возразила Гвен, догоняя нас.

— А кто судьи и палачи, Гвен? — я остановился и повернулся к ней. — Коррумпированные чиновники в мантиях? Кто решил, что они достойны носить этот титул? Если бы мы сдали Шокера полиции, его адвокаты, купленные Кингпином, вытащили бы его на следующий же день. И он бы продолжил убивать. Это твои хваленые судьи?

— По делу базаришь, парень, — донеслось одобрительное ворчание Блэйда от двери.

— Но, убивая их, чем мы становимся лучше?! — ее голос дрогнул. Этот спор, казалось, был для нее чем-то очень личным.

— Всем! — отрезал я, чувствуя, как меня начинает утомлять эта демагогия. — Как минимум, мы спасаем жизни всех тех невинных, которых ублюдки вроде Шокера убили бы в будущем. Между решением проблемы и ее временным купированием я всегда выберу первое.

Я подошел к двери, прикоснулся к ней, и она исчезла. Небольшой коридор, уходящий под наклоном вниз, был пуст. Я пропустил Блэйда вперед, и, когда мы с Гвен зашли следом, вернул дверь на место.

— Пожалуйста, — уже заметно тише, почти умоляюще, попросила Гвен, обращаясь к Блэйду. — Хотя бы тут… постарайся никого не убивать.

— Ничего не обещаю, — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Да и тут скорее вопросы к твоему дружку. Он новичок, может и не рассчитать свои силы.

Мы подошли к следующей двери — массивной, бронированной, с парой камер под потолком. О нас явно уже знали.

— Силы? — с неподдельным интересом переспросила Гвен, переводя взгляд с Блэйда на меня.

Вместо ответа я молча достал из инвентаря два автоинъектора. Первый, со стимулятором мышц, я с шипением вколол себе в шею. Второй — с сывороткой «Абсолютного хищника».

Эффект наступил спустя несколько секунд, и это было похоже на то, как в старый компьютер вставили квантовый процессор. Химический огонь хлынул по моим венам, мышцы под костюмом вздулись и налились силой, походка стала плавной и кошачьей. Весь мир сузился, отсекая лишнее. Остались только векторы угроз, траектории движения, углы атаки. Вкупе с ментальной ясностью от NZT это было невероятное чувство всемогущества. Я видел, как расширились линзы на маске Гвен, когда она заметила эти изменения.

— Я… буду стараться не лезть на рожон, — кивнул я ей.

Я шагнул ко второй, бронированной двери и прикоснулся к ней. Она исчезла. В ту же секунду я шагнул назад, скрываясь за спиной Блэйда и активируя плазменный щит. Как я и ожидал, нас ждали.

Длинный коридор впереди взорвался огнем и грохотом. Шестеро наемников Кингпина в полной тактической броне открыли шквальный огонь. Воздух наполнился свистом пуль. Несколько из них с глухим шипением завязли, врезавшись в полупрозрачную сферу моего щита, а потом и в костюм, уже практически растеряв всю свою скорость. Я, прикрыв лицо рукой, двинулся вперед, оставаясь в арьергарде.

Блэйд и Гвен были впереди, и в их случае это был не бой. Это была бойня.

Блэйд превратился в размытое пятно, и он даже не бежал — он скользил между трассерами пуль, сокращая дистанцию с нечеловеческой скоростью. Первый наемник даже не успел вскрикнуть — Блэйд вырвал винтовку из его рук и ударом приклада сломал ему челюсть. Второй получил удар ногой в колено, от которого оно выгнулось в обратную сторону с отвратительным хрустом.

Гвен была его идеальным дополнением. Она взмыла на потолок, и оттуда полился липкий дождь из паутины. Винтовки вырывались из рук, ноги наемников путались, один из них был просто коконом примотан к стене. Пятнадцать секунд. Ровно столько им понадобилось, чтобы нейтрализовать всю шестерку. И, судя по стонам, все были еще живы. Отлично.

Так мы и продвигались вглубь базы, которая уходила все ниже и ниже под землю. Блэйд шел в авангарде, используя свою ментальную, как он выразился, дрянь, чтобы заранее чувствовать засады. Он был сверхбыстрым, сверхсильным и сверхкрепким тараном. Гвен порхала вокруг него, как смертоносный мотылек, обезоруживая и обездвиживая врагов своей паутиной. Несмотря на просьбу Гвен, паре бедолаг все же не повезло — Блэйд, очевидно привыкший бить вампиров в полную силу, не рассчитал удар, и шеи просто хрустнули. Наемники, при всем своем вооружении, были слишком хрупкими по сравнению с кровососами.

Еще один нюанс — Блэйд не доставал свою катану, работая исключительно руками и ногами, окутанными едва заметной аурой Ци, которую под таким количеством допингов я не мог не заметить.

Наконец, мы вышли в огромное, похожее на ангар помещение. Впереди, за баррикадами, нас ждал десяток вооруженных до зубов ублюдков. А в центре, возвышаясь над ними, стояла трехметровая фигура в массивной, футуристичной броне серого цвета, с огромным рогом на шлеме. Рино.

— Ооо, — в полумраке блеснули клыки Блэйда. — Наконец-то что-то интересное.

— Избавьтесь от мелочи, — голос под стимуляторами прозвучал ниже и увереннее. — Здоровяка я беру на себя.

Я шагнул вперед, понимая, что мне нужна эта броня. Сколько в ней технологий, сколько редких сплавов и электроники! Это буквально миллионы долларов, и все, что мне нужно — одно касание.

К счастью, и Блэйд, и Гвен все поняли без слов. Они ринулись в разные стороны, начиная планомерную аннигиляцию пушечного мяса. А Рино, оправдывая свое имя, взбешенный моим высокомерием, ринулся на меня. Пол задрожал под его ногами. Для такой туши он двигался невероятно быстро.

Я стоял на месте. Мой разум, разогнанный до предела, видел все, как в замедленной съемке. Я видел, как напрягаются сервоприводы в его ногах, как смещается его центр тяжести, как его единственный глаз-визор фокусируется на мне.

За секунду до столкновения я отключил плазменный щит. Благодаря ускоренной реакции, я не просто отскочил вбок — я сделал плавный, выверенный шаг, пропуская многотонную тушу мимо себя. В тот момент, когда его бок поравнялся со мной, я легко прикоснулся к броне.

Она исчезла.

Двухметровый, накачанный амбал в простом черном комбинезоне, лишенный своей брони, по инерции продолжил полет. Он с огромной скоростью врезался головой в стальной косяк дверного проема позади меня. Раздался тошнотворный влажный хруст. Тело безвольно рухнуло на пол. Кажется, я слышал, как сломалась его шея. Надеюсь, показалось.

Я снова активировал щит и, довольный полученным лутом, повернулся. Блэйд и Гвен уже заканчивали зачистку. Впереди виднелся кабинет Джеффри Уикла. Как иронично — эта кишкообразная база, ведущая только вниз, стала мышеловкой для своих же обитателей.

— Хорош, — кинул мне Блэйд, вытирая кровь с костяшек. — Эту консервную банку мы бы наверняка долго ковыряли.

— Ну, надо же хоть какую-то пользу приносить, — с полуулыбкой ответил я. — Не все же лавры вам, монстрам.

— Ага… — проворчала Гвен, связывая последнего наемника. — Кто бы говорил про монструозность…

Джеффри Уикл, невысокий мужчина в дорогом костюме и с выразительной челюстью, которую он скривил в гримасе ненависти, прятался за спинами последней горстки наемников. Он, очевидно, уже понимал, что эта партия проиграна, но отчаянно цеплялся за иллюзию контроля.

— Здание все равно оцеплено людьми Кингпина! Вы трупы! — взвизгнул он, указывая на нас дрожащим пальцем. — Огонь!

Через двадцать секунд все было кончено. Для его людей, разумеется. Они были сметены вихрем из черной кожи и черно-белого спандекса. Когда пыль улеглась, Блэйд уже стоял над Уиклом, чье лицо из дерзкого превратилось в маску ужаса. Охотник даже не прикоснулся к нему, просто посмотрел в глаза, и корпоративная спесь с заместителя Фиска слетела, как шелуха. Он завороженно смотрел на Блэйда, готовый выложить все.

— Обычно босс большую часть времени проводит в своем пентхаусе, в Эмпайр-стейт-билдинг, — заговорил он ровным, безжизненным голосом. — Но также есть ряд особо защищенных баз и его загородное поместье…

— Стоп, стоп, стоп! Какого черта Эмпайр-стейт?! — неожиданно вклинилась Гвен. Ее голос дрогнул от внезапного, страшного озарения. — Там же все верхние этажи арендует «Фиск Капитал»! Или… блять, вы серьезно?!

— Ага, — я подошел к ней, понимая, что скрывать информацию дальше бессмысленно. — Кингпин — это Уилсон Фиск.

— И вы знали?! Знали и не сказали мне?! — она резко повернулась ко мне, в ее голосе звенела обида и чувство предательства. — К чему тогда был весь этот фарс со вторжением на базу? Почему сразу не атаковать Фиска? Он публичная личность, возможностей — масса!

— Вот именно поэтому и не сказали, — хмуро ответил Блэйд, не отрывая взгляда от Уикла. — Не тупи, девочка, и хорошенько подумай. Ты предлагаешь вломиться с парадного входа в крепость, которую охраняют сотни людей и десятки мета, просто потому что знаешь имя ее владельца? Мы спускались сюда за картой этой крепости. За информацией о силах, слабостях, распорядке дня. Чтобы лезть в пламя не с голыми руками, а с огнетушителем.

— А еще эта база — хороший стресс-тест наших способностей и возможностей к кооперации, — добавил я.

— Вот, парень дело базарит, — кивнул Блэйд. — Он пусть и отмудохал меньше всех, но зато как красиво. А теперь не мешай.

Но Гвен не унималась. Она шагнула к Уиклу.

— Капитан полиции Джордж Стейси. Его смерть. Что тебе известно?

— Устранен, — ровно, как будто о канцелярской ошибке, отчитался Джеффри. — Обычной уличной шестеркой, за отказ от сотрудничества. Он был единственным не продажным капитаном в Бруклинском отделении. Портил статистику. Неэффективный элемент.

Я увидел, как Гвен сжала кулаки до побелевших костяшек, как задрожали ее плечи. Я шагнул к ней и положил руку ей на плечо, чуть сжав его. Она вздрогнула, но, к счастью, не сорвалась. Блэйд тем временем продолжил допрос, вытягивая из Уикла все: подробности о деле Фрэнка Касла, имена других замов и список активных мета Кингпина, его связи, контакты, расписание поставок… Весь допрос занял не более семи минут. Когда поток информации иссяк, Блэйд, не говоря ни слова, просто повернул голову Уикла под неестественным углом. Раздался тихий хруст. Показательно, что в этот раз Гвен ничего не сказала. Она лишь отвернулась, стиснув зубы.

Мы молча двинулись наверх, к выходу.

— Впереди выродки. Много, — мрачно известил нас Блэйд, когда мы приблизились к последней двери, ведущей в переулок.

Кивнув, я снова достал из инвентаря инъекторы и вколол себе еще одну дозу. Ощущение, будто ты недо-Бэйн, было странным, но эффективным. Плазменный щит вновь окутал меня полупрозрачным коконом. Черт, как же хорошо, когда не нужно беспокоиться об источнике энергии.

— А вот и они. Звезды нашей бурной ночки.

Стоило нам выйти из базы, как переулок ожил. Щелчки десятков снимаемых с предохранителя винтовок слились в один сплошной звук. Мы оказались под прицелом. Наемники, стоявшие перед нами, были экипированы на порядок лучше тех, что остались валяться на базе — дорогая броня, модифицированное оружие. А чуть позади них стояла тройка.

Первый — мужчина в черном, обтягивающем костюме, с узором белой мишени на маске. Он лениво подбрасывал в руке пару боевых ножей, и именно он произнес «приветственную» речь. Меченый. Память, подстегнутая NZT, услужливо выдала справку. Никогда не промахивается. Вообще.

Второй — двухметровый амбал с практически квадратным лицом и пепельно-серой, похожей на камень кожей. Одет он был в идеально сидящий черный костюм-тройку. Надгробие. Классический, почти неуязвимый мета-«танк».

Третьим же оказался мужчина в футуристичном, легком экзоскелете с механическими крыльями за спиной, пока сложенными. Вместо перчаток на его руках были закреплены какие-то энергетические бластеры. Стервятник.

Три неслабых мета, несколько десятков элитных бойцов. Вечеринка в самом разгаре. Вот только Блэйд не выглядел хоть сколько-то напуганным. Он стоял расслабленно, с легкой ухмылкой, и это спокойствие передалось и нам.

А вот один из элитной тройки, Меченый, более внимательно оглядев наши фигуры, вдруг перестал жонглировать ножами. Его взгляд остановился на Блэйде. Лицо под маской скривилось в испуганной, узнающей гримасе.

— Блэйд? Какого хуя он здесь?! — взвизгнул Меченый, его показная бравада мгновенно испарилась, сменившись паникой. — Меня никто не предупреждал о чем-то подобном!

— Огонь, — кратко, словно отдавая приказ голосовому помощнику, произнес Надгробие. Его массивная серая рука легла на плечо Меченого, не давая тому сорваться с места.

Ад разверзся.

Я тут же юркнул обратно в темный проем коридора, оставляя разборку с массовкой более опытным коллегам. Инстинкты кричали — спрячься, ты здесь самое слабое звено. Но я был наивен, полагая, что на меня не обратят внимания. Острый дзинь и вспышка синего света в полуметре от моего лица заставили меня отшатнуться. Отскочивший от стены нож, увязший в моем плазменном барьере, со звоном упал на бетонный пол. Я стал личной мишенью для придурка, что никогда не промахивается.

Что ж. Если я не смогу выстоять против кого-то вроде Меченого, то о каких более серьезных угрозах может идти речь? Под оглушительный грохот стрельбы снаружи, я углубился внутрь базы. Краем глаза, сквозь проем, я видел, как черная фигура в костюме с мишенью двинулась за мной. Быть приманкой — паршивая роль, но сейчас это был самый разумный тактический ход.

Сзади раздался сухой щелчок выстрела, отличавшийся от автоматных очередей. Пуля из модифицированной винтовки прошила воздух и с глухим ударом врезалась в мой бок. Плазменный барьер замерцал, поглощая большую часть энергии, «Протей» под ним распределил остаток, но острая, обжигающая боль все равно пронзила тело. Останется неприятный синяк. К счастью, я уже миновал короткий коридор. Резко встав у дверного проема, без двери, я отключил барьер и, достав из инвентаря УФ-гранату и чесночную гранату, бросил их на пол коридора, на пути Меченого.

Секунда. Коридор на мгновение озарила вспышка света, сравнимая со сварочным аппаратом, а следом его заполнило едкое облако чесночной пыли. Этого мгновения дезориентации мне хватило. Я вернул из инвентаря дверь. Ту самую, массивную, бронированную. Вот только вернул я ее не совсем в проем, а на десяток сантиметров дальше, и под углом, так, чтобы после легкого толчка рукой она рухнула прямо на то место, куда должен был выскочить ослепленный и дезориентированный Меченый.

Нет, был еще план попробовать застрелить его, но ненулевой шанс, что он среагирует на звук и вслепую метнет нож мне в голову или выстрелит из винтовки, меня не устраивал. Дверь — и как заслон, и как неожиданное оружие. А она ведь весит килограммов триста, не меньше…

Он не умер, конечно все не так просто. Но когда большая часть твоего тела придавлена стальной махиной, нормально не повоюешь. Главное, что его голова торчала из-под края двери. Я спокойно подошел, встал на стальной лист, материализуя в руке Глок. Сдержав себя от дурацкого желания произнести какую-нибудь пафосную фразу, я просто молча выстрелил. Прямо в центр белой мишени на его маске. Охотник стал добычей. В голове было кристально чисто, никакого сожаления или иных эмоций от, по сути первого убийства (Носорог не в счет, там мужик убил себя сам).

Я вышел из коридора. Звуки выстрелов на улице притихли. Передо мной предстала неприглядная картина бойни. Десятки покалеченных и вырубленных мордоворотов Фиска валялись по всему переулку. Стервятник лежал без сознания в углу, его конечности были выгнуты под неестественными углами. Рядом с ним — обезглавленное тело Надгробия. Верхняя часть его головы была идеально срезана одним ударом. Блэйд все-таки достал свою катану. В стороне, согнувшись пополам, Гвен выблевывала свой ужин.

Я молча подошел к Стервятнику и, прикоснувшись к нему, экспроприировал в инвентарь его экзоскелет с крыльями и бластеры. Сегодня определенно самая щедрая ночь в моей жизни. Дружить с Блэйдом оказалось очень выгодно.

— Красава, — поприветствовал меня Блэйд, вытирая лезвие катаны о жилет одного из наемников. — Не сомневался в тебе. Даже пришлось паучиху притормозить, чтобы не ринулась спасать твою задницу.

— Если бы я умер от руки кого-то подобного, я бы воскрес, чтобы умереть заново от позора, — усмехнулся я.

— Ха, да, Меченый тот еще конч, — кивнул Блэйд. — Как-то пришлось с ним пересечься. Он до сих пор то и выжил чисто за счет того, что привык априори убивать тех, кто слабее.

— Рано или поздно эта тактика дала бы сбой, — пожал я плечами. — Что, собственно, и произошло. Что дальше?

— Сначала валим отсюда, — начал Блейд, а к нам, привлеченная разговором, подошла уже взявшая себя в руки Гвен. — А дальше… хуй его знает, на самом деле. Штурмовать Эмпайр-стейт-билдинг — худший из вариантов. В глазах обывателей мы мгновенно станем террористами. Давайте, предлагайте идеи, пока ночь не закончилась.

— Хм, выкурить Фиска из пентхауса? — задумчиво пробормотал я. — С помощью нашей героини провернуть это будет несложно.

— О, звучит как начало охуенного плана, лучше было бы если бы ты начал с чего-то типа «Смотрите как могу», — усмехнулся Блэйд. — Я весь во внимании.

— Я тоже, — мрачно произнесла Гвен. За эти пару часов она насмотрелась на столько дерьма и крови, сколько не видела за все месяцы патрулирования города.

— Давайте сначала в машину, — кивнул я, продумывая детали. — Там и расскажу. На бумаге все выглядит более чем реализуемо. А главное — относительно просто.

— Итак, что ты предлагаешь? — спросил Блейд, как только мы выехали на проспект. Его голос, был ровным и лишенным эмоций, но я видел, как напряженно он всматривается в проносящийся мимо городской пейзаж.

Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, убедившись, что Гвен, вжавшаяся в заднее сиденье, тоже вся во внимании. Её пальцы нервно теребили край маски, лежавшей на коленях. Здесь и сейчас смысла скрываться не было.

— План состоит из двух этапов, но, если вкратце: мы выкуриваем Фиска из его норы, а ты снимаешь его со снайперской винтовки, — начал я, наблюдая как Блейд выруливает в левый ряд. — Вламываться в Эмпайр-стейт-билдинг, этот чертов символ Нью-Йорка, — самоубийство. Рискуем не просто привлечь внимание копов, а получить на хвост все федеральные службы и в придачу клеймо террористов. Нам этого не нужно.

— Звучит здраво, — кивнул Блейд, его глаза на мгновение сверкнули в полумраке салона. — Лобовая атака — не вариант. Одиночную диверсию тоже не провернуть. Это не совсем мой профиль, а у нашей героини, — он едва заметно кивнул в сторону Гвен, — кишка тонка для такого замеса.

— И ничего не тонка! — тут же раздался сзади возмущенный голос. — Я… Я справлюсь! Я готова… Я могу обезвредить кого-то вроде Фиска!

— Нет, — я покачал головой, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но не слишком резко. — Дело не в смелости, Гвен. Дело в опыте. Тебе точно не стоит переть на Фиска в его крепости. Очевидно, что его охраняют мета-люди, да и сам он далеко не так прост, как кажется. Ты уже серьезно отхватила от Шокера, а он по сравнению с Кингпином — уличная шпана. В общем, прости, но для операции такого уровня у тебя пока маловато практики.

На этот мой пассаж она промолчала. В зеркале я увидел, как она отвернулась к окну, и её плечи поникли.

— Хорошо, с этим разобрались, — Блейд вернул разговор в нужное русло. — И как именно мы собираемся выманивать этого ублюдка? В этом и заключается основная сложность. Запереться в своем кабинете он может на неделю.

— Для этого и нужны два этапа, — ответил я, мысленно прокручивая чертежи в голове. — Едем ко мне в гараж. В течение часа, может полутора, я соберу парочку приблуд для нашего представления. — Я перевел взгляд на Гвен. — А ты нужна нам для самого важного. Будешь нашими глазами. Пожалуйста, наблюдай за Эмпайр-стейт, следи, чтобы Кингпин никуда не свалил. Если засечешь его кортеж или вертолет — немедленно следуй за ним, но незаметно. И держи нас в курсе. Твоя задача — не дать ему уйти до того, как мы будем готовы.

Обговорив еще пару деталей, мы высадили Гвен у ближайшей высотки, откуда ей было удобнее добраться до центра. Проводив её взглядом, Блейд вдавил педаль в пол, и мы помчались в сторону Бей-Ридж, к дому и гаражу, которые за этот короткий срок уже успели стать мне в какой-то степени родными.

— Ну что, гений, теперь-то можешь уже раскрыть карты? — спросил Блейд, как только за нами с лязгом закрылись ворота гаража. Он скрестил руки на груди, прислонившись к верстаку.

Еще раз тщательно все обдумав и внутренне кивнув своему «гениальному» и, надеюсь, не слишком переусложненному плану, я начал.

— Первый, он же ключевой этап — полностью обесточить Эмпайр-стейт. Дистанционно. Для этого я сейчас соберу мощную, узконаправленную ЭМИ-пушку. Стрелять придется тебе. Два раза.

— Плох тот охотник, что стреляет дважды, — усмехнулся Блейд.

— А хорош тот, кто одним выстрелом валит двух зайцев. У нас тут, считай, целый зоопарк. Первая цель — антенный комплекс на самой верхушке башни. Это не просто антенна, это мощнейший узел связи, который транслирует сигналы для доброй половины города. Тебе нужно будет попасть прямо в основание мачты. Один точный импульс — и Фиск мгновенно отрезан от внешнего мира. Никакой спутниковой, сотовой или радиосвязи. Полная информационная асфиксия. Он окажется в блокаде. Вторая цель — технический этаж. Импульс пушки будет пошире, нацелишься на один из этажей в диапазоне с восемьдесят седьмого по сто первый. Достаточно будет попасть в условный девяносто третий. Там сосредоточены главные распределительные щиты, серверные и, что самое важное, системы резервного питания. Удар по этому нервному узлу вызовет каскадный сбой и обесточит все здание изнутри.

— Хм, звучит красиво, — Блейд задумчиво потер подбородок. — Но ты не думаешь, что такой параноик, как Фиск, просто отсидится под охраной? Плевать, что без света. В ближайшие полчаса его техники все починят. Да и насчет полной блокады связи ты, возможно, слишком оптимистичен. У него наверняка есть какие-нибудь защищенные проводные линии. Он просто забаррикадируется и будет ждать.

— Да, именно поэтому существует и второй этап, — я мысленным усилием материализовал перчатку Шокера из инвентаря и с глухим стуком положил её на верстак. — Напугать Фиска до усрачки!

Блейд недоуменно вскинул бровь.

— Этой перчаткой?

— Вибрациями! Мы создадим иллюзию структурной угрозы для здания, но не нанося ему реального вреда. Для этого я откалибрую эту перчатку. Вместо коротких мощных импульсов она будет генерировать постоянную низкоамплитудную инфразвуковую вибрацию, в районе пятнадцати-двадцати герц. Наша Паучиха разместит эту штуку в подвальном комплексе. И все здание наполнится нарастающим, сводящим с ума паническим гулом. Гулом, от которого не укрыться за спинами дюжины охранников. Это будет воздействие на подсознание, на первобытный страх.

— Разве вибрации так работают? — скепсиса в его голосе поубавилось, но недоверие еще оставалось. — Мне казалось, бетон отлично гасит такие вещи.

— Верно, простая вибрация, пущенная по бетону, затухнет через пару метров, физику не обманешь, — я хищно улыбнулся. — Но мы будем воздействовать не на бетонную коробку, а на сам скелет здания. На его стальной каркас! Небоскреб — это же сложнейшая металлическая конструкция, обернутая в бетон и стекло. А сталь — идеальный проводник для вибраций. Все, что нужно будет сделать Гвен — это найти одну из центральных несущих колонн каркаса, сбить немного бетона или противопожарного покрытия и прикрепить включенную перчатку. С этого момента вся башня станет одним гигантским, гудящим на инфразвуковой частоте камертоном!

Блейд несколько секунд молчал, обрабатывая информацию. Затем на его лице расплылась широкая, почти безумная ухмылка.

— Ебейше… Аплодирую стоя твоему инженерному гению! — он хлопнул меня по плечу так, что я едва устоял на ногах. — И значит, пока вся башня будет обесточена, отрезана от мира и при этом вибрировать, как японская секс-игрушка, Фиску придется экстренно сваливать. Но лифты же не работают… Такой здоровяк, как он, вообще осилит столько лестничных пролетов?

— Вот именно, что не осилит. И он это знает, — я подмигнул. — Кто-то вроде Фиска, с его паранойей и ресурсами, обязательно бы предусмотрел такой сценарий. Сто процентов у него есть личный лифт, запитанный от автономной, изолированной системы. И не удивлюсь, если кабель управления у него — бронированное оптоволокно, которому плевать на любые ЭМИ. Именно этот лифт и станет его единственным путем к спасению. И нашим окном возможностей.

— Понял. План охуительный, как твои часы! — кивнул Блейд, его взгляд стал жестким и сфокусированным. — Немного перемудрен, конечно, но альтернатива — стать персоной нон грата во всех Штатах. Так что давай, колдуй. Используй свою магию крафта или как оно у тебя там называется. Время пошло.

Кивнув, я принялся за дело. Мозг, превратившийся в сверхточный квантовый компьютер, уже разложил весь процесс на тысячи параллельных задач, и руки начали двигаться раньше, чем я успевал отдать им сознательный приказ. Блейд молча отодвинул в сторону тиски и расчистил верстак, став молчаливым ассистентом в моем безумном акте творения.

Первым делом — рама и корпус. Тут все просто. Выхватив из груды хлама, сваленной в углу, небольшую, но прочную раму от старого серверного шкафа — скелет давно усопшего IT-динозавра — я заставил взвизгнуть болгарку. Пара точных разрезов, несколько щелчков заклепочника, и на выходе получилась грубая, угловатая основа, похожая на скелет футуристической винтовки из самых мрачных снов киберпанка. Да, это не будет выглядеть красиво. Это будет уродливый, но смертоносный бастард инженерной мысли.

Источником питания послужит, естественно, Палладиевый реактор. Только он сумеет выдать импульс необходимой нам чудовищной мощности. Отсоединив его от системы плазменного барьера, я с глухим, приятным щелчком вставил его в специально подготовленное гнездо на месте приклада, подключая холодные на ощупь кабели к главному преобразователю. Реактор отозвался ровным, едва слышным гудением — сердце монстра забилось.

Теперь накопители. Главное в ЭМИ — мгновенный, почти немыслимый выброс огромной энергии. Я взял десяток самых мощных высоковольтных конденсаторов, которые раньше были частью моего генератора Маркса, и принялся за самую кропотливую часть работы — пайку. В нос ударил едкий запах канифоли. Искра, шипение припоя, который растекался по контактам, словно жидкое серебро. Мои пальцы работали с нечеловеческой скоростью и точностью, и через десять минут передо мной лежала батарея, способная на одно короткое мгновение зажечь огни небольшого городского квартала, а в следующее — погасить их навсегда.

Далее — излучатель. Пять магнетронов, безжалостно выдранных из микроволновок, я закрепил на титановой пластине в виде сот. Но главная магия была в другом. Самое сложное — фазирующая схема. На макетной плате я собрал сложную цепь из таймеров и высокоскоростных тиристоров. Эта невзрачная плата — мозг и дирижер. Она заставит магнетроны выстрелить не беспорядочным хором, а слаженным оркестром, с выверенной задержкой в наносекунды. Мой мозг уже просчитал нужные интервалы для создания идеального конуса конструктивной интерференции. Всю эту конструкцию я установил в центр параболического отражателя от старой спутниковой тарелки, придав ему вид смертоносного цветка. Ни о какой модульности или изяществе я, естественно, не думал. Единственное, что Палладиевый Реактор, как самое ценное, легко отсоединялся.

В финале я просто соединил все это воедино. Реактор питает конденсаторы; те с оглушительным, нарастающим визгом заряжаются за пару секунд; а затем вся накопленная мощь по моему сигналу уходит на фазирующую схему, которая спускает ее на магнетроны. ЭМИ-пушка, выглядящая как мусорное оружие из постапокалиптического фильма, была готова. Главное, что она работает, и система это подтвердила!

[Создана простая электро-механическая конструкция «ЭМИ-Пушка». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

Устройство, создающее мощные направленные ЭМИ-помехи.

— Выглядит дерьмово, — честно признал Блейд, обойдя мое творение по кругу. — Оно хоть не взорвется у меня в руках?

— Зато эффективно. В условиях ограниченного времени что-то получше собрать сложно, — ответил я, пожимая плечами и закидывая пушку в инвентарь. — А насчет взрыва… Просто целься в нужную сторону. Сейчас откалибрую перчатку, и погнали.

Тут все было на порядок проще. Не создание чего-то с нуля, а скорее «хирургическое вмешательство». Аккуратно вскрыв корпус перчатки алмазным резаком, я обнаружил внутри хитросплетение микроскопических вен проводов, нервных узлов плат и миниатюрных конденсаторов. Мозг мгновенно проанализировал схему. Моя цель — обойти боевую систему. Ага, вот он, главный силовой кабель, идущий к боевым накопителям энергии. Щелчок кусачек. Все, как оружие перчатка мертва. Теперь можно приступать к модификации. Я впаял в цепь, идущую от внутреннего аккумулятора к вибрационным эмиттерам, свой собранный на коленке понижающий модулятор. Простая схема с потенциометром для регулировки мощности и чипом-генератором частоты.

Включив перчатку, я убедился, что привычного громкого гула нет. Но верстак под ней начал мелко-мелко дрожать, а по полу пошла едва ощутимая вибрация. Достав смартфон и скачав первое попавшееся приложение-спектроанализатор, я поднес его поближе. На экране появился четкий пик.

— Что за?.. — Блейд нахмурился, слегка качнув головой, словно пытаясь избавиться от неприятного ощущения в ушах.

Я молча поворачивал отверткой подстроечный резистор на своей плате. Пик на экране пополз влево и замер на отметке 18,5 Гц. Идеальный инфразвук. В гараже мгновенно стало неуютно. Воздух будто сгустился, появилась легкая тошнота и давящее чувство необъяснимой тревоги. Настройка завершена.

Финальным штрихом я прикрутил к тыльной стороне перчатки несколько мощных неодимовых магнитов, выдранных из старых жестких дисков. Добавил простенький таймер с механизмом самоуничтожения — небольшой заряд пластида, которого хватит, чтобы превратить схему в оплавленный шлак. Вывел наружу простой тумблер активации. Теперь Гвен сможет надежно примагнитить перчатку к стальной балке, а спустя полчаса она просто несильно хлопнет, уничтожая к чертям все возможные улики.

— Все! — выдохнул я, откидываясь на спинку стула.

Два уникальных устройства, собранных за час с небольшим. Никогда бы не подумал, что способен на такое. А нет, как прижмет, так внутренние резервы активизируются, и я буквально на жопной тяге доказываю самому себе, что все ограничения лишь в голове.

— Погнали, — коротко кивнул Блейд.

Разместившись в его черном Чарджере, мы снова вылетели на улицы и помчались в сторону Манхэттена. От Гвен не было ни одного сигнала, а значит, наша цель все еще находилась внутри своей башни из стали и стекла.

Крыша здания «230 Пятая авеню» в такой поздний час была пуста. Модный руфтоп-бар давно закрылся, и лишь ветер гонял по огромной открытой террасе салфетки и листья. Именно это место стало точкой нашей встречи. Гвен уже ждала нас, маленькая фигурка в своем костюме на фоне гигантского, пронзающего облака шпиля Эмпайр-стейт-билдинг.

Я молча протянул ей модифицированную перчатку.

— Магниты мощные, прилипнет намертво к голой стали. Ищи несущую колонну в подвале или на техническом этаже, как можно глубже. Врубаешь тумблер и уходишь. Не геройствуй. Помни, ты — призрак. Зашла, сделала дело, вышла. У тебя на все про все пять минут.

Она решительно кивнула, в ее глазах под маской читалась смесь нервозности и стальной решимости. Забрав перчатку, она без лишних слов метнулась к краю крыши и, грациозно перемахнув через парапет, исчезла в ночи. Мы с Блейдом остались одни под холодным небом Манхэттена. Пять минут пошли.

Наш наблюдательный пункт на крыше здания, расположенного примерно в 350–400 метрах от Эмпайр-стейт, был идеален. Отсюда открывалась прямая, ничем не перекрытая видимость на южный фасад небоскреба, который сейчас представлял собой черный, пронзающий облака шпиль. Угол для стрельбы был достаточно удобным, чтобы поразить и технические этажи, и венчающий башню антенный комплекс. Ночь была нашим союзником.

Кратко проведя для Блейда инструктаж по использованию ЭМИ-пушки, я ткнул пальцем в две ключевые точки на темном силуэте здания. В этом плане я доверял его сверхчеловеческой точности больше, чем любой системе наведения. Закончив, я отошел на пару метров, давая ему пространство. Мой телефон коротко вибрировал — Гвен уже была на позиции и ждала сигнала, ждала, когда пропадет электричество, чтобы установить свой «подарок».

Блейд переключил тумблер на корпусе ЭМИ-пушки в режим зарядки. Корпус пушки отозвался, высоким электронным гулом, похожим на звук заряда старой фотовспышки, только в тысячу раз мощнее и пронзительнее. Этот звук, казалось, заставлял вибрировать сам воздух. Блейд стоял неподвижно, как гранитная статуя, держа уродливое оружие так, словно оно было продолжением его рук. Спустя три мучительно долгих секунды простенький световой индикатор сменил цвет с тревожного красного на уверенный зеленый. Выстрел. Он нажал на большую, защищенную скобой кнопку на рукоятке. Вся энергия, накопленная в батарее конденсаторов, мгновенно сбросилась на фазирующую решетку магнетронов.

Для меня, как для стороннего наблюдателя, это выглядело сюрреалистично. В момент выстрела воздух вокруг ствола пушки на долю секунды ионизировался, создав короткую, абсолютно беззвучную вспышку бледно-фиолетового свечения, похожего на свет от короткого замыкания или слабое полярное сияние. Сразу после вспышки по направлению к башне прошло волнообразное искажение, словно марево над раскаленным асфальтом. Это и был видимый фронт распространения ЭМИ-волны. Никаких киношных электрических сфер или летящих молний. Просто тихая вспышка, легкое искажение пространства, и через секунду… Первый выстрел попал точно в шпиль.

Еще три секунды зарядки. Снова пронзительный визг и зеленая вспышка индикатора. Второй выстрел, нацеленный ниже. И вот тогда эффект стал по-настоящему осязаемым. Эмпайр-стейт-билдинг, один из символов мировой цивилизации, моргнул и погас. Словно кто-то выключил гигантский рубильник. На фоне светящегося городского ландшафта появилась черная дыра, пустота, поглотившая целый небоскреб.

— Так, у нас есть порядка двух-трех минут, — коротко сказал я, протягивая Блейду мою снайперскую винтовку Remington 700. Он молча принял ее, а я спрятал остывающую ЭМИ-пушку в инвентарь.

Расчеты в моей голове пронеслись со скоростью симуляции. Пентхаус Фиска находится на 80–85 этажах, это примерно 320–330 метров от земли. Скорость его личного, защищенного лифта — около 6–7 метров в секунду. Чистое время спуска займет около 50 секунд. Добавим сюда распространение вибрации по стальному каркасу, нарастание паники, суету охраны, время до лифта и от него к выходу. Все сходилось. Из Южного служебного выхода Фиск должен появиться очень скоро.

Примерно через полторы минуты на крышу рядом с нами абсолютно бесшумно опустилась фигура Гвен. Она ничего не сказала, лишь уставилась на Блейда, который уже лежал на краю крыши, вжавшись в оптический прицел. «Ремингтон» имеет эффективную дальность стрельбы до 1000 метров. С точки зрения баллистики у винтовки был более чем двукратный запас по мощности и точности, ведь расстояние до цели составляло всего 380–400 метров. Но главной проблемой была не дистанция. Главной проблемой был ветер.

Нью-Йорк — это «городской каньон». Ветер, ударяясь о фасады небоскребов, создает сложнейшие, коварные завихрения, восходящие и нисходящие потоки. Невидимые реки воздуха. Пуля, пролетая эти 400 метров, может пересечь несколько таких зон, где ветер дует в разные стороны с разной силой. Даже для стрелка уровня Блейда, который благодаря своим сверхчеловеческим чувствам мог буквально ощущать эти потоки кожей, внесение точной поправки было задачей на грани искусства и удачи. Но я в него верил.

Ожидание натянуло нервы. И вот, спустя две минуты с момента отключения света, к служебному выходу подъехал черный бронированный внедорожник. Еще через тридцать секунд служебные двери распахнулись, и оттуда сначала высыпало несколько телохранителей, быстро осматриваясь по сторонам. Прошло еще пять секунд, и в окружении плотного кольца охраны в дверном проеме показалась тучная, массивная фигура Фиска.

Мир словно сузился до картинки в прицеле. Глубокий, спокойный выдох Блейда. Плавное нажатие на спусковой крючок.

Резкий, сухой треск выстрела разорвал ночную тишину. Через мгновение до нас донесся едва слышный глухой шлепок. Пуля легко пробила череп, и огромная фигура одного из опаснейших ублюдков города, далеко не бессмертного, как оказалось, рухнула на асфальт, как мешок с костями. Чистый, идеальный, неотвратимый выстрел.

— Сматываем удочки! — бросил я.

Блейд молча поднялся, вернул мне винтовку, которую я тут же спрятал в инвентарь, и, не раздумывая, просто шагнул с края крыши, исчезнув в темноте. Я же подхватил Гвен за талию, она выпустила паутину, и мы полетели вниз, ощущая дикий порыв ветра и головокружительный полет. Спустя пару минут мы уже мчались в Чарджере Блейда по улицам Нью-Йорка, прочь от погасшего гиганта, растворяясь в бесконечном потоке огней.

— Охуенно. Братюня отомщен! — было первым, что сказал Блейд, когда за нами с лязгом закрылись ворота гаража. Он с силой хлопнул ладонью по пыльному верстаку, поднимая в воздух облачко стальной стружки. Напряжение ночи наконец отпустило, сменившись мрачным удовлетворением. — Правда, очевидно, меня не оставят в покое после такой херни. Я ведь убил в первую очередь Уилсона Фиска, а не Кингпина. Одним ублюдком меньше, но для системы я — убийца публичной фигуры. Так что надо сваливать.

— Куда сваливать? — растерянно поинтересовался я. Этот вариант я как-то не рассматривал. Это же… ну, это же Блейд. Сверхчеловек практически из высшей лиги. Казалось, ему нечего бояться.

— Да неважно куда, главное — из страны, — он пожал плечами, но в его глазах не было ни капли безразличия. — Я, в отличие от вас, личиком своим засветил. Меня знают. И теперь за мной придут не бандиты, а люди в строгих костюмах с федеральными значками. Так что как вылечишь Фрэнка, побазарю с ним по душам, и прощай, Америка.

— Печально, конечно, — выдохнул я. Осознание ударило под дых: теперь на помощь, поддержку и связи Блейда в Нью-Йорке можно будет не рассчитывать. Мы лишились нашего главного силового актива.

— Да не парься, паря, — он по-дружески толкнул меня в плечо. — Я даже находясь не в США, помогу чем смогу. Ты теперь мне как братюня, понял? Так что обращайся по любому вопросу, контакты мои у тебя есть. — Он перевел взгляд на молчавшую до этого Гвен. — Ну и ты, Паучиха, тоже не дрейфь. Частично в свои тоже записана. Рад, что не стала читать мне нотации про то, что «мы не должны опускаться до их уровня» и прочее бла-бла-бла.

— Он… заслужил, — нехотя, но твердо признала Гвен, глядя в пол. Это было огромное признание для неё, и мы оба это понимали.

— Кстати, насчет помощи, — тут же ухватился за возможность я, обращаясь к Блейду. — Мне нужно новое место для работы. Большое, скрытое от посторонних глаз помещение, которое я смогу использовать как полноценную базу. Гараж стал уж слишком мал и неудобен для моих проектов.

Блейд усмехнулся.

— А ты шустрый. Можешь мою базу в Нью-Йорке использовать. Это подземный комплекс, достаточно большой для твоих игрушек. Адресок скину, в систему безопасности тебя внесу. Моя хата — твоя хата. Внутри много приколюх: оружейная, тренажерка… Заценишь, короче!

— Воу… Спасибо! — искренне поблагодарил я. Это был царский подарок.

— Это тебе спасибо. Правильные нигеры… ну, и не-нигеры… должны держаться вместе, — он подмигнул. — Ладно, я поехал. Напишешь, как хилку создашь. Я в больничку сам проникну и напою Фрэнка.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и он уехал. В гараже остались только я и Гвен. Она медленно стянула с себя маску, обнажая уставшее, бледное, но все равно миловидное личико со следами грязи на щеке.

— Спасибо… — тихо произнесла она. — Что помог отомстить за отца. И… что помог взглянуть на мои методы иначе. Все же… Да. Некоторые проблемы действительно нужно решать радикально. В общем, я даже не знаю, как тебя отблагодарить…

— Лучшей благодарностью будет, если ты вернешься в лабораторию Коннорса и вернешь мне Питера, — с мягкой улыбкой ответил я, довольный тем, что эта ночь принесла столько плодов. — Ну и… станешь частью нашей команды!

Она удивленно вскинула брови. — Команды?

— Ага, — кивнул я, понимая, что эта ночь принесла слишком много дивидендов, чтобы останавливаться на достигнутом. — Не героев в сияющих трико, но и не злодеев. Просто людей, которые хотят изменить этот мир к лучшему, но пока не совсем представляют, как. Ты же видела, на что я способен. Питер способен на не меньшее, а в некоторых аспектах и на большее! С поддержкой такой сильной мета, как ты, нам будет любая проблема по плечу. И, как сказал Блейд, правильным не-нигерам нужно держаться вместе. Что думаешь?

— Это… правда неожиданно. И приятно, — она закусила губу, обдумывая мои слова. — Я… я обдумаю. Предварительно, я скорее согласна, чем нет. Просто… пока столько всего навалилось. Нужно это все переварить.

— Я не тороплю. Можешь сказать свой ответ в любое удобное для тебя время.

Кинув на меня благодарный взгляд и натянув маску обратно, Гвен так же тихо, как и появилась на крыше, покинула мой гараж. Что ж, вот я и один.

Наконец-то эта безумная ночь закончилась. Безумная и невероятно профитная. Воистину, чем больше риски, тем выше награда. Что дальше? Мысли, уже не подстегиваемые действием НЗТ, текли медленнее, но план был ясен. Создание зелий Пепла и Зари, лечение дяди Бена и Фрэнка. Жесткий крафт и изучение технологий, полученных от Фиска, — возможно, уже в новой, просторной лаборатории. Фарм ОР и становление сильнее.

Я очень, очень, очень слаб. И сегодняшняя ночь это наглядно показала. Мои мозги, мои гаджеты… все это было бы бесполезно, если бы Блейд промахнулся. Да и плевать, что эта ночь была его инициативой, я сам согласился участвовать. Если бы не он, я бы вряд ли пережил эту заварушку.

Ночная арка с Фиском закончилась. Действие НЗТ уже давно сошло на нет, оставив после себя гулкую усталость в голове. На камерах я лицом вроде нигде не засветился, отношения с Гвен вышли на новый уровень. Можно и поспать. Утро предстоит насыщенное: Лукас как раз должен доставить все необходимые ингредиенты для хилки. Пора отдохнуть.

Четверг, 24 сентября.

Мир проснулся под информационное цунами. Новость о смерти Уилсона Фиска — генерального директора, основателя одного из крупнейших хедж-фондов, видного политика и филантропа — гремела из каждого утюга. Убит одним точным выстрелом в голову от «таинственного снайпера». Телеканалы захлебывались в предположениях, эксперты строили теории, а политики с постными лицами выражали соболезнования. Судя по новостям, за этим снайпером уже охотятся все спецслужбы страны. Да, в таких условиях Блейду точно не стоит задерживаться здесь дольше, чем на пару дней, да и эти пару дней ему стоит буквально раствориться в городском пейзаже. Впрочем, я уверен, опыт у него в этом богатейший. Он не попадется.

Гораздо больше я переживаю о себе… Пока, вроде бы, все чисто. Нигде не накосячил, Протей безликий, маска была на месте. Единственная уязвимая ниточка — мы действовали в команде с Гвен. Если её личность установлена, скажем, тем же ЩИТом, то они без особых проблем могут потянуть за эту ниточку и выйти на меня, а через меня — на Питера. Но, положа руку на сердце, это в любом случае рано или поздно произойдет. ЩИТ не мог не знать о том, кем на самом деле был Кингпин. Возможно, они даже вздохнули с облегчением. Да, мы, вероятно, развязали новую войну банд, и на улицах Нью-Йорка в ближайшие месяцы прольется много крови за передел власти, но по сравнению с теми глобальными проблемами, которые мог устроить Фиск в будущем… Думаю, мы еще легко отделались.

Легко отделался, кстати, и хедж-фонд Фиска. Его акции упали в цене всего на 23 %. На фоне смерти основателя и бессменного лидера — это просто ничто. Если бы завтра умер Тони Старк, акции «Старк Индастриз» обрушились бы как минимум процентов на 90, ибо вся компания держится исключительно на его гении. Тут же видно, что Фиск не зря платил своим людям чудовищные зарплаты. В его фонде работают те еще финансовые акулы, сумевшие удержать тонущий корабль на плаву и успокоить рынки. Интересно, что дальше? Скорее всего, фонд ждет ребрендинг и выборы нового генерального директора.

Впрочем, плевать на миллиарды Фиска. Мне бы переварить то, что я уже получил. Тем более, что через полчаса должен приехать курьер от Лукаса, и нужно будет заняться крафтом хилок. Правда, для этого придется снова ждать вечера, чтобы пробраться в университетскую лабораторию… Нет, хватит. Такими темпами тот же доктор Коннорс что-то заподозрит. Пора обустраивать свою собственную, полноценную лабораторию. План на день: получаю посылку от Лукаса и сразу еду на базу Блейда, адрес которой он мне успешно прислал. Посмотрим, с чем придется иметь дело.

Пролистывая новостные агрегаторы, было сложно найти что-то, кроме обсасывания смерти Фиска со всех сторон. Но парочка новостей все же зацепила мое внимание. Сообщения о таинственном песчаном мета-человеке, ограбившем инкассаторов, и, конечно, о Гиперионе. Этот парень активно летал по всей территории США, появляясь то в Вашингтоне, то в Портленде. Пока он занимался рядовыми геройскими делами — снимал кошек с деревьев, останавливал поезда — но в том же Остине уже успел сорвать ограбление банка, нейтрализовав мета-человека, который мог увеличивать массу и плотность своих конечностей. Еще была короткая новость о странном случае в ювелирном магазине на Манхэттене: вода под огромным давлением буквально вымыла все ценности из сейфа. Явление Гидромена. Относительно проходной злодей, имени которого я, к сожалению, не помню. В отличие от Марко, он не удостаивался появления в фильмах… Ну, на заметку появление еще одного мета я возьму.

Вообще, довольно занятно, как в этом мире устроено восприятие сверхлюдей. Понятие «мета-человек» является нормой для большинства гражданских. И в него входит практически любой, кто хоть на сантиметр вышел за грань общепринятых человеческих пределов. Невероятная меткость, как у Меченого или Соколиного Глаза? Мета! Мастерски машешь руками и ногами на уровне слабого суперсолдата? Мета! Имеешь огромные формы, зеленую кожу и скверный характер, заставляющий тебя все крушить и ломать? Тоже мета! Ты мутант? Стой-стой-стой, это уже конспирология, дружище, ты просто мета!

Да, правительством была проведена колоссальная работа с общественным сознанием. Все, что выходит за рамки нормальности, воспринимается населением с… нормой? Ну, не совсем. Многое зависит от адекватности самого мета-человека. Условная Женщина-Паук или Гиперион восприняты людьми более чем благосклонно. А вот какой-нибудь Халк, который, кстати, уже успел отметиться в старых новостях еще до моего «попаданчества», — это уже угроза. Но даже несмотря на эту угрозу, системных ксенофобских настроений по отношению к мета-людям нет. Почему? Ответ кроется в самом правительстве.

Учитывая, сколько этических и не очень экспериментов в попытках создания суперсолдат они проводят, неудивительно, что периодически у них получается. Проект «Патриот», программа Исайи Брэдли, дерьмо из тюрьмы Сигейт — это только то, что на слуху и имело хоть какой-то успех. А ведь есть еще «Красная Комната», «Оружие Икс», проект «Часовой», IGH и Джессика Джонс, мутки в Озкорпе, «Гидра» со своими Зимними Солдатами, клан «Рука» со своими шиноби, которые наверняка владеют энергией Ци, и еще десятки, а то и сотни других проектов.

В таком обилии стихийно и целенаправленно появляющихся мета-людей государству просто невыгодно разжигать ненависть. Их стратегия — выжидательно-созидательная. Они пытаются обуздать эту мощь, изучить и в идеале поставить себе на поток. Если у них получится создать собственную армию суперсолдат, а в обществе при этом будут царить негативные настроения по отношению к «сверхлюдям», то это может вылиться им же боком. Вот и действуют крайне осторожно, даже по отношению к мутантам, пряча их за удобным и расплывчатым термином «мета». Это блестящая социальная инженерия: управляй терминологией — и будешь управлять сознанием.

Задумавшись о всем этом мета-безобразии и о том, существует ли вообще понятие баланса в мире, где относительно недалеко друг от друга живет агент и шпионка, которую с натяжкой можно назвать супер Наташа Романофф и Джинн Грей с космической хтонью внутри, я не заметил, как к дому бесшумно подъехал рефрижераторный фургончик от Лукаса. Резкий гудок водителя вырвал меня из философского транса.

Выйдя на улицу и расписавшись в электронном бланке, я проконтролировал выгрузку. Состояние самой дорогой посылки в моей жизни было идеальным. Это добро в виде стартовой культуры клеток «Лунной Медузы» в крио-контейнере, полграмма сверхредкого кристаллического лишая с Титана в вакуумной колбе и прочих расходных материалов обошлось мне в астрономические 700 тысяч долларов! Откуда такие деньги? Естественно, Блейд. Когда у тебя в друзьях есть богатый охотник на вампиров, большая часть финансовых проблем — и не проблемы вовсе. Тем более, что я теперь для него официально «свой», да и штуки создаю мегаполезные, а дальше их будет еще больше. В общем, это можно считать своего рода венчурной инвестицией с его стороны в мой гений!

Приняв дорогущую посылку, я немедленно спрятал самые ценные и компактные компоненты в инвентарь. Остальное аккуратно загрузил в машину и, не теряя времени, двинулся на базу Блейда. К моему удивлению, она была расположена относительно недалеко, на Бруклинской военно-морской верфи.

Это было гениально. Огромный, огороженный промышленный комплекс на берегу Ист-Ривер. Днем здесь кипела работа: десятки мастерских, небольших производств, складов и даже несколько киностудий. А ночью он практически вымирал, патрулируемый лишь редкими охранниками. С какой стороны ни посмотри — идеальное прикрытие. Место, где шумные сварочные работы в три часа ночи или прибытие странного грузовика ни у кого не вызовут лишних вопросов.

Я знал, что под этой верфью находится целая сеть старых, заброшенных бункеров, сухих доков, технических туннелей и бомбоубежищ времен Холодной войны. Найти и оборудовать там огромный, никому не известный комплекс — более чем реально. Чем, собственно, Блейд и занялся. Но вот чего я не ожидал, так это того, что у въезда на саму верфь меня встретит вполне себе настоящая будка со скучающим охранником и шлагбаумом.

— Имя? — лениво поинтересовался он, стоило мне притормозить у окошка.

— Джон Томпсон, — ответил я, надеясь, что Блейд все порешал.

— А, это ты, тот самый приглашенный инженер-консультант, — кивнул охранник, будто видел меня сотню раз. — Вот, держи. — Он протянул мне электронный пропуск-бейдж, нажимая кнопку поднятия шлагбаума.

Немного поплутав по лабиринтам верфи, я наконец нашел нужный склад и припарковался. Передо мной предстало ничем не примечательное старое кирпичное здание с вывеской «Морские Инженерные Решения». На моем бейдже красовалась эта же надпись.

На массивной стальной двери не было обычного замка. Вместо него — неприметная кодовая панель. Введя шестизначный код, присланный Блейдом, я услышал глухой щелчок и попал внутрь захламленного, пахнущего ржавчиной и старым маслом склада. Куча неработающего промышленного оборудования, пыльные стеллажи… Среди всего этого хаоса мне нужен был один конкретный объект: массивный корабельный токарный станок времен Холодной войны, ржавеющий в дальнем углу и выглядящий как музейный экспонат.

Подойдя к нему, я повернул один из рычагов управления влево на 45 градусов с громким скрежетом, а затем нажал на большую красную кнопку «Аварийная Остановка». Но вместо остановки чего-либо, изнутри донесся низкий гул активированной гидравлики. Тяжелая станина станка, весящая несколько тонн, плавно отъехала в сторону, открывая за собой проем в стене, обрамленный матовой сталью грузового лифта.

Внутри лифта, как я понял, была встроена автоматическая система биометрии. Стоило мне войти, как за спиной закрылись двери, и кабина без нажатия кнопок тут же поехала вниз. Спустя пару секунд с небольшим рывком лифт остановился. Раздвинувшиеся створки вывели меня прямиком в главный холл пустой Базы.

Огромное круглостенное помещение, служащее одновременно хабом, оперативным центром и гостиной. Помимо створок лифта позади, в стенах из полированного бетона было еще три массивных стальных двери, ведущих в разные отсеки. Посреди зала стоял большой квадратный стол, на котором была выведена цифровая карта Нью-Йорка, уставленная непонятными мне фигурками разных цветов. Одна из стен была гигантским экраном, на котором сейчас в 4К-качестве транслировалось облачное небо в реальном времени. Гениальное решение, чтобы не сходить с ума в этом подземном царстве бетона и стали. Подозреваю, что показ приятных глазу картинок — далеко не единственная его функция. В остальном хаб был минималистичным: пара диванов, небольшой холодильник, кофейный аппарат.

Пройдясь по просторному помещению, я двинулся к первой двери. Она вела в оружейную. Квадратная комната, пахнущая смазкой и холодной сталью. На одной стене — целый арсенал: от простых пистолетов до дорогущих снайперских винтовок и гранатометов. Все аккуратно разложено на креплениях. Интересно, мне можно будет этим пользоваться? Надо будет уточнить. На второй стене были уже, скажем так, более экспериментальные образцы, заточенные конкретно против вампиров. Уже знакомые мне УФ-гранаты, аэрозоли с концентрированным экстрактом чеснока, серебряные сюрикены, ножи и даже пули. Но самый приятный сюрприз ждал в конце комнаты, у третьей стены — Кузница! Небольшая, но высокотехнологичная плавильная печь, гидравлический пресс и манипуляторы для точной работы. Очевидно, часть вооружения Блейд кует себе сам. Теперь этим смогу заняться и я! Мой внутренний инженер-создатель ликовал.

Покинув оружейную, я направился в следующую комнату. Она была просторнее предыдущей раза в два, и… практически пустой. За исключением мощной промышленной вытяжки, ведущей к системе вентиляции, здесь не было ничего. Просто голые бетонные стены и идеально ровный пол. На одной из стен, приклеенный скотчем, висел лист А4, на котором маркером Блейда было написано: «Это комната под твою лабу. Если чо, оборудование оплачу. Не парься».

Отлично. Это было даже лучше, чем готовая лаборатория. Это был чистый лист. Безграничные возможности. Я уже мысленно расставлял здесь центрифуги, секвенаторы, сборочные линии и серверные стойки. С этим можно и нужно работать!

Прикидывая в голове предварительный список всего необходимого, я двинулся в следующую, последнюю комнату. Толкнув массивную дверь, я ощутил, как сменился воздух. По размерам помещение было сопоставимо с будущей лабораторией, но на этом сходство заканчивалось. Стены здесь были не из бетона, а из какого-то тусклого, испещренного царапинами стального сплава. Они были похожи на шкуру старого, много раз битого зверя: глубокие вмятины, длинные борозды от когтей, оплавленные пятна от энергетического оружия. Вся комната была одной большой картой жестоких сражений. Множество боевых тренажеров — от роботизированных манипуляторов до платформы, имитирующей нестабильную поверхность, — не оставляло сомнений: это был тренировочный зал. Он же Додзё. Место, где Блейд оттачивал свои смертоносные навыки.

В общем и целом, База была просто шикарной. Защищенная, незаметная, автономная и с доступом к инфраструктуре верфи. О чем-то подобном я и мечтать не мог. А ведь всего-то и стоило, что несколько раз порисковать своей никчемной жизнью и оказаться полезным. Хах.

Так, план действий вырисовывается. Прямо сейчас заказываю первую партию оборудования у Лукаса, снова беззастенчиво пользуясь кредитной линией Блейда. Начну потихоньку обустраивать лабораторию. Вечером, надеюсь, в последний раз, проберусь в университетскую лабораторию и вместе с Питером создам несколько доз хилок, а может успею и здесь обустроить лабораторию. А дальше… Дальше только крафт! И ведь нужно еще успеть создать «Протей» для Блейда до его отъезда. Хм, кстати, об этом… А можно ли сюда привести Питера? Было бы глупо держать моего главного союзника и второго гения нашей зарождающейся команды в неведении.

Достав телефон, я набрал Блейда.

— Йоу, паря? Чо, как тебе хоромы? — раздался в трубке его голос, чуть приглушенный, будто он говорил на ходу.

— А ты, я смотрю, руку на пульсе держишь. Датчики движения? Камеры? Где ты, кстати? Я думал, радушно встретишь меня и проведешь экскурсию по своему логову.

— Я на хате был. Спать на Базе не оч приятно, диванчики маленькие, — на заднем плане послышался шум улицы. — Но я спецом такие взял, чтоб не было соблазна там гнездиться. Это рабочее место, а не дом.

— Ну, база очень хороша. У меня, наоборот, есть соблазн оставаться тут сутками, — усмехнулся я, оглядывая испещренное следами тренировок на стенах додзё.

— Чувствуй себя как дома. И это, к слову, не самая крутая моя база. В Британии у меня целый замок есть.

— Ни на секунду не удивлен. Всегда знал, что ты прибедняешься, — на этот мой пассаж Блейд криво усмехнулся, что было слышно даже через телефон.

— Ладно, я вообще, чего звоню. Есть серьезный вопрос. Я могу на Базу привести одного доверенного человечка? Мой гениальный коллега по ремеслу, так сказать. Без него многие мои проекты будут двигаться в разы медленнее.

На том конце трубки повисла короткая пауза.

— Я ж сказал, чувствуй себя как дома. Приводи кого хочешь. В твоем здравомыслии я более чем уверен. Хоть своего коллегу, хоть Паучиху для перепихона, кхм… Главное, чтоб она в процессе не оказалась Черной Вдовой.

— Эм, ну мы вообще не настолько близки, — я почесал затылок, несколько сбитый с толку таким поворотом.

— Да-да, видел я, как вы «не настолько близки», — хмыкнул Блейд. — Пацан, она при любом удобном случае к тебе жалась. Я, может, и полувампир, но не слепой, хотя скорее именно потому что я полувампир я и вижу больше, чем ты думаешь, тем более что я эмпат. Да и не забывай: ты помог отомстить за смерть её отца. Это, знаешь ли, ого-го какой эмоциональный якорь. Девочки такое не забывают.

— Так ты ж практически всю работу выполнил! Ну и она рискнула! Я просто план придумал и прятался за вашими спинами! — выпалил я, искренне недоумевая.

— Всегда знал, что ты прибедняешься, — вернул мне мою же шпильку Блейд. — Ты дал ей то, чего не мог дать никто другой — возможность закрыть гештальт. Это посильнее любого выстрела будет. Ну, короче, добро на пользование Базой я тебе дал. Если что, на связи.

— Ага, понял. Только постарайся не свалить из США до того, как я сделаю тебе костюм. И да, я скоро скину тебе отчет, чем отработаю все купленное лабораторное оборудование, — напомнил я Блейду перед тем, как завершить звонок.

— Жду с нетерпением, — бросил он и отключился.

Все. С планами вроде определился, доверенности получил. Можно начинать приводить их в исполнение. Я снова набрал номер.

— Алло, Лукас? Да, это снова я. Доставай самый большой бланк заказа, какой у тебя есть.

*****

Шокер. Носорог. Джеффри. Стервятник. Меченый. Надгробие.

Имена, как удары молота по наковальне, отдавались в абсолютной тишине бункера. Активы. Списанные. За одну ночь его империя была практически обескровлена. Самый ценный из оставшихся — Хамелеон — выполнил свою работу безупречно, смертельно хорошо. Для всего мира Уилсон Фиск, филантроп и бизнесмен, погиб от руки снайпера. Но это была лишь тактическая уловка в проигранной битве. Сути это не отменяло: он, Уилсон Фиск, проиграл. Причем проиграл по всем фронтам.

Он сидел в одном из самых защищенных мест Нью-Йорка, глубоко под землей, где не было ни дня, ни ночи. Единственным источником света служил холодный экран ноутбука, на котором в безмолвном танце сменяли друг друга файлы: цифровая аутопсия его поражения. Все видеозаписи с уличных камер. Все перехваченные аудиопереговоры. Вся доступная информация по Блейду и менее доступная — по девчонке в костюме паука.

Её личность, впрочем, уже не подлежала сомнению. Гвен Стейси. Дочь капитана полиции Джорджа Стейси, о котором она так настойчиво и глупо расспрашивала Джеффри, который даже перед своей смертью оказался полезен. Слишком очевидная, почти дилетантская привязанность.

Третий. Самый загадочный. Субъект, о котором не было известно практически ничего, кроме его пугающей эффективности. Пока выходило так, что именно он был архитектором всего плана. Манипулятор, чьи способности судя по всему лежали в области технологий и пространственных способностей, выходящих за рамки привычного. Фиск уже дал ему кодовое имя — «Пространство».

Что ему стоит предпринять сейчас? Импульс, животный и яростный, требовал крови. Устроить охоту на Гвен Стейси. Нанять лучших мета-наемников, и в течение пары часов её голову принесут ему на блюдечке. Но… Блейд. И «Пространство». Они не оставят это просто так. Месть — блюдо для глупцов, которые не умеют ждать.

Остается лишь один вариант. Затаиться. И становиться сильнее.

Теперь, когда о публичной деятельности можно забыть, по крайней мере на время, он мог целиком и полностью посвятить себя своей истинной теневой империи. Деньги имелись — благодаря тому, что он сумел своевременно вмешаться через доверенных лиц и сохранить капитализацию своего хедж-фонда.

Люди… Гений Отто Октавиуса теперь будет работать на него без остатка, отрабатывая каждую вложенную в него копейку. Но этого мало. Нужно нанять еще мета-людей. Придется повысить оклады, не скупиться на самых интересных персонажей, что выползают на свет. Тот же новоявленный Песочник. И Гидромен. Вместо того чтобы по-мелкому грабить ювелирные магазины, они могут получить не только деньги, но и статус. Защиту. От закона, от бюрократии, от спецслужб, которые обязательно заинтересуются такими аномалиями. Их нужно перехватить, пока они не наделали глупостей. Взять под крыло. Под контроль.

Паучиха и Пространство… Пусть считают, что он мертв. Пусть празднуют свою мнимую победу. Пока они будут так считать, он будет становиться сильнее. Намного сильнее.

Пожалуй, пора форсировать обучение. Старая кровь требовала новых техник.

— Мастера Давоса, ко мне, — коротко и тихо сказал он, активировав белый интерком стоящий на его массивном дубовом столе.

Его голос, не повышенный, но полный абсолютной власти, без эха растворился в стерильном воздухе бункера.

Паучиха уже в его списке, её личность известна. Личность «Пространства» уже изучается его лучшими аналитиками. Дело за малым. Немного потерпеть. Хищники умеют ждать.

*****

В стерильной белизне кафельной ванной комнаты, прислонившись спиной к холодной ванне, сидела вусмерть пьяная девушка. На вид ей было года двадцать три. Блондинка с вьющимися волосами до плеч и карими глазами, взор которых сейчас был затуманен алкогольной дымкой. Сидя в обычной домашней одежде и прижимая к груди недопитую бутылку водки, она, как это обычно бывало во время коротких передышек между миссиями, думала. Или, скорее, загонялась.

Ошибки молодости… иронично, учитывая, что девушке, несмотря на юное личико, было практически сорок лет. Горький коктейль воспоминаний: смерти невинных гражданских, допущенные по её ошибке; раскол с отцом и сестрой; лица тех, кого она предала, и тех, кто предал её. У неё были сотни причин для этого самоистязания. И, как всегда, подобное времяпровождение заканчивалось одной и той же мыслью: а зачем она вообще живет? Ради чего? Быть цепной собакой ЦРУ? Надеяться на восстановление отношений с теми, кто давно вычеркнул её из своей жизни? Не лучше ли все закончить? Быстро. Одна пуля в голову… Она хоть и мета-человек, но относительно слабая. Даже не будет больно. Зато прекратится эта бесконечная душевная боль…

И словно чувствуя пик её эмоционального падения, в этот момент, как по расписанию, завибрировал её рабочий телефон. Электронный визг, режущий тишину.

— Елена, есть работа, — на обратной стороне трубки прозвучал женский властный голос, констатируя факт, не терпящий возражений.

— У меня вроде как… отпуск, Валентина, — ответила Елена Белова, одна из Черных Вдов, а ныне мета-оперативник ЦРУ, заплетающимся языком.

— Я устала тебе напоминать, Елена, но у тебя нет и не будет отпусков. Ты на пожизненном контракте.

— Блять… — выдохнула Белова. — Кого убить, запытать, взорвать, похитить в этот раз? Очередная экскурсия в мясорубку?

— В этот раз тебе предстоит более деликатная работа. По-твоему давно забытому профилю: выслеживание, соблазнение и рекрутинг.

— Кха-а… Я уже, сука, забыла, как это делается! — она сделала большой глоток прямо из бутылки.

— Черные Вдовы такое не забывают, — логично и холодно возразила Валентина Аллегра де Фонтейн, директор ЦРУ. — Это как езда на велосипеде.

— Надеюсь, он хотя бы не жирный старый урод.

— Не жирный. И, судя по отчетам, двигается очень резво, так что не думаю, что старый. Детали дела уже отправлены на твой терминал. Приступай немедленно.

— А если… я не смогу его соблазнить и завербовать? Что тогда?

— Ликвидировать, — сухо произнесла Валентина и завершила звонок, оставляя Елену наедине с холодом кафеля и новым приказом, который лишь отсрочил старые мысли.

*****

— Что на этот раз, Ник? — статная рыжеволосая красавица, чьи зеленые глаза сверкали в полумраке оперативного центра, обратилась к одноглазому мужчине, сидящему за стальным столом. Её темный, обтягивающий, но практичный костюм оперативника ЩИТа не стеснял движений. — Я надеюсь, ты вырвал меня из Латверии по действительно веской причине. Мне почти удалось вытащить из одного бюрократа кое-что интересное по смазливому мальчику Думу.

— Фиск мертв, — коротко резюмировал директор ЩИТа, Николас Фьюри, не отрывая своего пронзительного взгляда от одного из лучших оперативников. — Но его империя на удивление держится в узде, да и компания не развалилась. Подозреваю, это инсценировка.

— И? К чему ты ведешь? — она грациозно оперлась на стол. — Хочешь, чтобы я нашла этого борова и подтвердила, что он все еще хрюкает?

— Нет, Наташа, этим займутся и без тебя. Гораздо интереснее те, кто «убил», как они вероятно считают, реального Фиска, — Фьюри движением пальца переслал планшет с делом Наташе.

Она взяла устройство, её глаза быстро забегали по строчкам.

— Ага, смотрю, ходячий склад чеснока совсем распоясался, — она посмотрела на Фьюри, и в её глазах мелькнула озорная искорка, после чего она снова стала серьезной. — Так… Идеалистичная соплячка в трико и… неизвестный мета с неясной способностью пространственного типа. Черный ящик.

— Именно последний нас и интересует.

— О, работа по профилю, значит, — на её губах появилась едва заметная, хищная улыбка.

— Да, Наташа. Работа по твоему профилю.

— А если… не получится завербовать? — в её голосе не было и тени сомнения в том, что соблазнить цель не получится. Наташа Романофф, одна из лучших Черных Вдов за всю историю «Красной Комнаты», была абсолютно уверена в своем обаянии. Вопрос был чисто техническим и касался конкретно вербовки.

Фьюри подался вперед, его взгляд впился в неё.

— Сделай так, чтобы получилось. ЩИТу нужны такие кадры. Он — актив, а не цель.

— Принято, — она кивнула, возвращая планшет. — Жду все детали дела и приступаю.

— Иди, — отмахнулся от нее Фьюри, и как только она вышла, нажал кнопку на интеркоме. — Агент Колсон, зайдите в мой кабинет.

Практически весь день я провел в логистическом марафоне по обустройству лаборатории на Базе. Оборудования было немало, оно было чертовски дорогое, а палить такое место глупым образом не хотелось совершенно. Схема была утомительной, но надежной: я ездил к себе домой, встречал очередной фургон, принимал партию оборудования. Если это было что-то особенно ценное, компактное или громоздкое, оно бесследно исчезало в моем инвентаре. Остальное я, кряхтя, грузил в машину. Затем возвращался на Базу, выгружал все и повторял цикл по новой. К счастью, из-за того, что заказ был действительно огромным, Лукас пошел мне навстречу и лично координировал многие моменты, выстраивая логистику так, чтобы максимально упростить мне жизнь. Усложнял ее, по сути, только я сам, своей паранойей.

Но к шести вечера, когда последняя коробка была занесена внутрь, я закрыл за собой тяжелую дверь лаборатории и, облокотившись на нее, выдохнул. Передо мной, в резком свете промышленных ламп, раскинулась моя первая лаборатория, которую можно было действительно назвать серьезной. Да, здесь нет оборудования на десятки и сотни миллионов долларов, как в каком-нибудь «Старк Индастриз», но все, что стояло передо мной, сверкая новой сталью и пластиком, покрывало практически все мои насущные потребности. И не только мои. Я дополнительно консультировался с Питером, и в итоге мы остановились на трех основных категориях оборудования, создав универсальный комплекс для недогения-инженера и гения-биохимика.

Первая категория: Производство и Обработка Материалов. Царство Металла и Полимеров.

Это основа основ для любого творца. Место, где бесформенное сырье превращается в детали, корпуса, уникальные сплавы и базовые компоненты.

5-осевой фрезерный станок с ЧПУ. Настоящий король лаборатории. Огромный, внушающий уважение агрегат для высокоточной обработки металлов, полимеров и композитов. Я смотрел на него и видел не просто станок, а инструмент, способный создавать детали сложнейшей формы по цифровой 3D-модели — от микроскопических шестеренок для гаджета до несущих элементов экзоскелета. Вещь жизненно необходимая. Модель от Haas, весящая несколько тонн, обошлась мне в 100 тысяч вечнозеленых, и каждый цент был оправдан. Промышленный мультиматериальный 3D-принтер. Если ЧПУ-станок — это скульптор, отсекающий лишнее, то этот принтер — алхимик, создающий из всего. Машина для послойной печати объектов из различных материалов: металлического порошка (титан, инструментальная сталь), жаропрочного пластика, угленаполненного композита. Штука незаменимая для быстрого прототипирования и создания неметаллических частей устройств. Модель от Stratasys стоила 50 тысяч долларов. Вакуумная плавильная печь. Сердце моей будущей кузницы. Компактный, но мощный агрегат для плавления и создания уникальных сплавов в вакууме, что предотвращает окисление и позволяет получать сверхчистые металлы. Идеально для работы с титаном, ниобием и, что самое главное, для моих будущих экспериментов с вибраниумом! Цена вопроса — 30 тысяч долларов. Плазменный резак и продвинутый сварочный аппарат. Инструменты грубой, но необходимой силы. Для точной резки и сварки металлов, для работы с броней, корпусами и силовыми рамами. Полный профессиональный комплект обошелся в 10 тысяч долларов.

Следующая категория: Электроника и Анализ. Нервная Система и Разум.

Здесь я буду собирать, тестировать и отлаживать всю начинку своих будущих творений.

Продвинутая паяльная станция с микроскопом. Мой инструмент для нейрохирургии на печатных платах. Работа с микроэлектроникой, монтаж сложнейших чипов и компонентов, которые едва различимы глазом. Без этой станции за 8 тысяч долларов проблематично создать хоть один по-настоящему крутой современный гаджет. Высокочастотный осциллограф и анализатор спектра. Грубо говоря, глаза и уши инженера-электронщика. Эти приборы позволяют «видеть» электрические сигналы, анализировать радиочастоты, отлаживать ЭМИ-устройства, сенсоры и системы связи. Хорошая японская модель, способная улавливать самые неуловимые помехи, обошлась мне в 30 тысяч баксов. Сканирующий электронный микроскоп (СЭМ). А вот и вишенка на торте. Самое дорогое и, возможно, самое важное устройство из всех приобретенных. Этот микроскоп — мой портал в наномир. Он позволит мне видеть структуру сплавов, целостность графенового покрытия, работу наномашин (да, Экстремис не забыт!). Крайне важный инструмент для контроля качества и фундаментальных исследований. Настольная модель, считающаяся относительно дешевой по сравнению с промышленными монстрами размером с комнату, обошлась мне в 150 тысяч долларов. Но возможность заглянуть за грань видимого мира… Оно того стоило.

Третья категория, условно «Химия и Биотехнологии»: Территория Жизни.

Этот раздел, необходимый для создания зелий, сывороток и анализа органики, курировал в основном Питер. Думаю, его глаза горели, когда мы составляли список, и я полностью доверился его экспертизе.

Газовый хроматограф-масс-спектрометр. Как сказал Питер, это «великий инквизитор химии», золотой стандарт анализа. Машина, способная взять любую, самую сложную смесь, разделить ее на компоненты и с высочайшей точностью определить их химический состав. В нашем конкретном случае он будет незаменим для анализа вампирской и мета-крови, для улучшения формулы НЗТ, для создания хилок и стимуляторов. Монументальная и надежная модель от Agilent, размером с офисный стол, обошлась в 100 тысяч долларов и теперь гудела на своем почетном месте. Биореактор на 10 литров. Высокотехнологичный «котел» для варки зелий, или, если точнее, для выращивания клеточных культур (тех же клеток необходимых для зелья Пепла и Зари «Лунной Медузы») и синтеза органики в идеально контролируемой среде. По сути, это стерильная, автоматизированная утроба для наших самых деликатных проектов. Цена — 40 тысяч долларов. Высокоскоростная рефрижераторная центрифуга. Для разделения жидкостей на фракции по плотности. Низкая температура не позволяет повредить хрупкие белковые структуры, что критически важно при работе с кровью или клеточными экстрактами. Еще минус 30 тысяч долларов из бюджета Блейда. Инвертированный флуоресцентный микроскоп. Чтобы не просто изучать мертвые образцы, а наблюдать за живыми клетками прямо в культуральной посуде. Флуоресцентная функция позволит «подсвечивать» определенные части клеток, чтобы в реальном времени контролировать их здоровье и процесс деления. Шпионить за тайной жизнью клеток. Хорошая модель с цифровой камерой стоила 30 тысяч долларов.

Да, оборудования в этой категории было больше всего, включая множество не самых дорогих, но жизненно необходимых мелочей. Аналитические весы и набор микропипеток для сверхточного взвешивания и отмеривания (весь комплект — 5 тысяч). Система очистки воды до дистиллированного состояния, сосуд Дьюара для хранения жидкого азота, запайщик ампул и прочее обошлись еще в 20 тысяч.

Последними, но не по значению, были установлены: вытяжной шкаф с ламинарным потоком (20 тысяч), создающий стерильную рабочую зону, и криостат-реактор (20 тысяч), похожий на высокотехнологичный термос для проведения реакций при сверхнизких температурах.

Конечно же, все ранее купленное оборудование также было перевезено из моего гаража, а что-то — из инвентаря, как тот же чудо-ящик с редкими рудами. День прошел невероятно плодотворно.

В общей сложности, все оборудование обошлось чуть больше 600 тысяч долларов. В моей прошлой жизни за такие деньги можно было купить неплохой дом и еще жить припеваючи лет десять на остатки. Но в мире, где годовой бюджет Щ.И.Т. а исчисляется миллиардами, а стоимость одного костюма Железного Человека превышает стоимость авианосца, это была вполне адекватная сумма. Неудивительно, что Блейд без проблем выделил деньги. Самое забавное, что только компоненты для зелья Пепла и Зари, лежащие передо мной в контейнере, стоили дороже, чем вся эта лаборатория вместе взятая. Кстати, о зелье.

— Питер, ты подъехал? — набрал я его номер. Хватит соваться в университетскую лабораторию, мы и так привлекли уже слишком много ненужного внимания.

— Да, Джон, я почти у КПП! Тут серьезный парень в форме смотрит на меня так, будто я пытаюсь пронести бомбу. Встретишь?

— Тебя без меня и не пропустят. Стой где стоишь, уже еду.

Съездив за Питером и привезя его на Базу, я провел ему краткую экскурсию. Он ходил по лаборатории с видом ребенка, попавшего на шоколадную фабрику Вилли Вонки, трогая оборудование и бормоча под нос что-то про репликацию ДНК и фазовые диаграммы. Я тем временем написал Блейду, чтобы тот решил вопрос с пропуском для Питера. Ответ пришел через минуту: «Будет сделано».

— Чувак… Это… это просто нереально, — наконец выдохнул Питер, его глаза горели от предвкушения. — 5-осевой Haas, Stratasys, а это что, масс-спектрометр от Agilent?! Эта лаборатория… она идеальна! Сбалансированная, мощная… особенно за свою-то цену! Чем займемся сначала?

— Зельем лечения, — я серьезно посмотрел на него. — Или, как оно высокопарно называется, «Зелье Пепла и Зари». Но по сути, это хилка. Способная вылечить… ну, очень многое. В течение суток.

Питер замер. Его научный энтузиазм сменился недоверчивым шоком.

— Это… что ты сказал? Исцеление за сутки? Критических состояний? Это нарушает законы биологии, термодинамики и здравого смысла!

— Да, — спокойно ответил я, подходя к столу, где уже лежали все компоненты. — Для дяди Бена. И еще одного моего знакомого. На обычную медицину надежды нет. Так что мы создадим эту самую надежду своими руками.

Я начал вводить Питера в курс дела.

— Катализатор я начал подготавливать заранее, — сказал я, указывая на мерно булькающий биореактор. — Поместил клетки «Лунной Медузы» в питательную среду, и сейчас там как раз должно быть достаточно биомассы для десятка порций.

— Почему именно этот катализатор? Я читал о них. Это же один из редчайших видов медуз, которые биологически бессмертны, на них не действует предел Хейфлика…

— Да, в этом и вся суть, — я кивнул, довольный, что он сразу уловил направление мысли. — Фермент из стволовых клеток этой медузы не просто стимулирует клеточное деление. Он буквально взламывает его фундаментальные ограничители. Он заставляет клетки регенерировать с такой скоростью, что это противоречит всей известной нам биологии. Он отдает одну-единственную, оглушительную команду клеткам: «РАСТИ!».

— Звучит так, будто дай ему волю, и он превратит пациента в одну гигантскую, быстрорастущую опухоль, — задумчиво произнес Питер, даже не догадываясь, насколько он прав.

— Именно. Неконтролируемый рост — это рак. Поэтому в дело вступает он, — я с благоговением продемонстрировал Питеру небольшую ампулу, в которой находились буквально микрограммы сверхредкого космического порошка. Именно из-за него заказ от Лукаса и задержался почти на сутки. — Белковые соединения из этого лишая с Титана работают не на химическом, а на квантовом уровне. Он — одновременно и идеальная система наведения, и, что самое главное, эталонный шаблон. Это как призрачный образ идеальной, здоровой ДНК. Именно этот Маркер, грубо говоря, приказывает нашим клеткам расти правильно.

Мы еще раз обсудили рецептуру, и я убедился, что Питер все понял. Он прошелся по лаборатории, его взгляд был устремлен в никуда, а затем он подвел итог, и в его голосе звучал трепет первооткрывателя.

— Когда зелье попадает в организм, Маркер разлетается по телу, находя и помечая все «больные» точки на квантовом уровне — разрывы ДНК, клеточные повреждения, некроз… А Катализатор устремляется к этим меткам и запускает безудержный процесс реставрации, используя питательные вещества из зелья и самого организма как стройматериалы. Это не лечение, Джон. Это… восстановление системы из резервной копии.

— Именно! — улыбнулся я, довольный, что Питер уловил самую суть названия «Зелье Пепла и Зари». Из пепла болезни к заре исцеления.

— Джон… это… это безумие, — его голос стал тише, почти благоговейным. — Это меняет абсолютно все. Это не биохимия, это… прикладная квантовая биология. Концепция белка, который резонирует с повреждениями ДНК… это звучит как научная фантастика. Но если это работает, то это прорыв, сравнимый с открытием самой двойной спирали. Это биологическая кнопка «отката системы до заводских настроек». Она может вылечить рак, травмы спинного мозга, генетические заболевания, даже обратить старение… Но в неправильных руках… — его глаза расширились от ужаса осознания. — Если Маркер можно будет «настроить» на здоровую ДНК или Катализатор отделить от него… это самое страшное биологическое оружие, которое только можно вообразить.

— Ну, здесь и сейчас главное, что это зелье может спасти жизнь дяде Бену и Фрэнку. Остальное — частности, — пожал я плечами.

— Да, но мы должны быть невероятно, немыслимо осторожны с этой технологией!

— Я бы лучше беспокоился о сыворотке Коннорса. В своем рецепте я хотя бы уверен, — беззлобно усмехнулся я, желая заставить Питера задуматься о губительном потенциале этой регенеративной дряни.

— Да… там есть свои проблемы, — со вздохом признал Питер. — Но доктор Коннорс… он не дает полные данные по исследованию. Скрывает неприглядную часть тестирований от университета. Я бы и рад помочь, но он не сильно доверяет… ни мне, ни Гвен.

— О, какие подробности. Нужно будет обязательно решить эту проблему…

— Проблему? О чем ты? Сыворотка же экспериментальная, там еще годы исследований впереди. Неудивительно, что у нее есть ряд… недоработок. Проблемами это назвать сложно.

— Хм, да, ты прав. Но в любом случае, ты обязан будешь получить полный доступ к этой работе, когда будешь под НЗТ, — с Осьминогом не получилось, так хотя бы с Ящером попробую избежать трагедии. — Чисто на всякий случай. Если он гений, он не обидится на помощь другого гения. А теперь, довольно разговоров. Пора приступать к… биохимии. Пусть и квантовой.

Кивнув, Питер принялся мне ассистировать. С теорией было покончено, началась священная практика.

Катализатор уже был готов. Полученную из биореактора биомассу мы обработали в ультразвуковом гомогенизаторе. Высокочастотный гул наполнил лабораторию, пока звуковые волны разрушали клеточные мембраны, высвобождая активный фермент. Полученный «бульон» мы пропустили через центрифугу, отделив тяжелые фракции. Затем жидкая часть была подана в жидкостный хроматограф, который с высочайшей точностью отделил чистый фермент от всех примесей. На выходе мы получили несколько миллилитров концентрированной, абсолютно прозрачной жидкости, которая, казалось, поглощала свет. Это и был наш очищенный Катализатор.

Вторая фаза, подготовка Маркера, заняла еще несколько часов и требовала почти хирургической точности. Микро-образец кристаллического лишая я предварительно заморозил в жидком азоте, отчего он стал хрупким как стекло. Затем, в стерильной агатовой ступке, я измельчил его до состояния нано-пыли — древний метод для футуристической технологии. Эту пыль мы смешали со специальным растворителем в криогенной камере. Низкая температура позволила извлечь белковые соединения, не повредив их хрупкую квантовую структуру. Полученный раствор прошел через серию нано-фильтров, оставляя после себя чистый экстракт Маркера.

Это была жидкость с легким перламутровым отливом. Объемом… поделите каплю на сотню. Этого хватит на десятки порций, учитывая, что Маркер работает на таком уровне микромира, что Хэнк Пим обзавидовался бы. Вселенная информации в капле меньше булавочной головки.

Следующая, финальная фаза, была уже не просто химией, а почти священнодействием — полноценным синтезом зелья. В стерильной колбе на магнитной мешалке мы смешали синтетическую питательную среду и коллоидное, ионизированное серебро. Раствор медленно подогрели до точной температуры в 36.6 °C — температуры здорового человеческого тела.

В подогретую, едва колышущуюся основу, при постоянном помешивании, мы очень медленно, буквально по микрокапле, ввели экстракт Маркера. Раствор тут же обрел легкое перламутровое мерцание. Через час, когда он вновь стал идеально однородным, так же медленно был добавлен очищенный Катализатор. Готовый эликсир выдержали еще тридцать минут при постоянной температуре, после чего быстро охладили в ледяной бане и разлили по десятку светонепроницаемых ампул. Зелье было готово.

И система не заставила себя ждать.

[Создано продвинутое зелье «Зелье Пепла и Зари». Сложность: Средняя. Получено +300 ОР!]

Обращает вспять старение тканей внутри тела. Заживляет раны, восстанавливает повреждённые органы, возвращая их к пику функциональности, как будто время повернулось назад.

[Создано продвинутое зелье «Зелье Пепла и Зари». Сложность: Средняя. Получено +250 ОР!]

…

[Создано продвинутое зелье «Зелье Пепла и Зари». Сложность: Средняя. Получено +10 ОР!]

Вот почему своя собственная оборудованная лаборатория — это так выгодно! Одна партия — и целая лавина ОР! Это буквально 1150 очков с куста! С учетом имевшихся у меня 250 ОР, мой баланс теперь составлял гребанные 1400 ОР. Этого хватит, чтобы покрыть все четыре запланированные покупки.

Я стоял посреди лаборатории, ощущая, как по венам бежит не кровь, а чистый потенциал. Время для апгрейда. Первое, и уже давно напрашивающееся — формула доработанного Экстремиса за 500 ОР. Да, я понимаю, что процесс его создания будет не из самых простых, и этой лаборатории может не хватить. Но это мой путь. Мой ключ к переписыванию собственного исходного кода. Я хотя бы буду понимать, от чего отталкиваться. С этой покупкой тянуть дальше — преступление против самого себя.

Второе и третье — недавно полученные от системы информационные пакеты. Индивидуальное вооружение за 200 ОР и технология НЕ-магов за 400 ОР. Это был долг чести. Уже сегодня я хотел создать костюм для Блейда. Не просто функциональный, а сделать его с душой, учитывая, сколько он для меня сделал. Хотелось подойти к этому делу основательно, и эти знания были мне необходимы.

А еще поможет четвертая вещь, которую по-хорошему стоило разблокировать еще в самом начале моего пути. Но ОР были слишком ценны, я спешил непонятно куда… и в итоге, конечно, не жалуюсь. Я не был бы здесь, в этой лаборатории, с друзьями и союзниками. Но таблетки усталости (хотя скорее анти-усталости) из рецептов Арканума всегда чесались у меня на уровне подсознания. Оставшихся 300 ОР как раз хватало. Я разблокирую их, создам, отобью затраты и получу еще ОР сверху. Это апгрейд самого фундаментального моего ресурса — времени.

Так, план на ночь готов. Сначала передаю зелья Блейду, пусть он ими напоит и Фрэнка, и дядю Бена. Процесс нужно провести незаметно. Далее разблокирую все информационные пакеты и рецепты, крафчу таблетки анти-усталости. После чего, под их эффектом и с учетом полученных знаний, создаю костюм Блейду. Рассчитываюсь с долгами. А дальше… дальше я наконец-то смогу заняться личными проектами. Это будет очень длинная и продуктивная ночь!

— Алло, заедь, забери хилки, — набрал я Блейду, не стесняясь Питера, который с нескрываемым интересом прислушивался к нашему диалогу. — Да, помимо Фрэнка, нужно будет аккуратно вылечить еще одного человека. Ага, спасибо, ожидаю.

— Это кто был? — с любопытством спросил Питер, когда я завершил звонок.

— Самый правильный нигер в мире, — усмехнулся я. — Думаю, вы найдете общий язык. А сейчас прости, я на пару десятков минут прикорну на диванчике в хабе.

На самом деле я готовился к ментальному шторму. К головной боли от лавины информации, что мне сейчас предстояло переварить. Откинувшись на диване, я на всякий случай достал и проглотил таблетку НЗТ, чтобы ускорить процесс ассимиляции.

И в тот же миг, когда мир вокруг обрел кристальную четкость, я понял, что мне пиздец.

Холодный, липкий ужас пронзил меня. Логическая цепочка, которую мой обычный мозг упускал из виду, под действием НЗТ сложилась с оглушительной ясностью. Фиск — мастер конспирации. А в этой Вселенной существовал мета-ублюдок по имени Хамелеон — гений перевоплощений. С учетом сохранившейся капитализации компании смерть скорее всего была инсценирована. А Гвен… Гвен в разговоре с Джеффри упомянула имя своего отца, Джорджа Стейси. И эта информация не могла не дойти до ушей Фиска.

Почему?! Почему я не смог сложить эту тривиальную цепочку без допинга?!

Эх, придется огорчить Блейда. Его план «свалить из страны» откладывается. Но с другой, эгоистичной стороны… может, это еще ненадолго задержит его в США. Нам понадобится вся возможная помощь.

Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и приготовился к серии болезненных, но необходимых нейронных загрузок. Пойду по убывающей, от общего к частному. Сначала — информационный пакет НЕ-магов. По сути, это база знаний по всем ключевым научным дисциплинам, накопленная человечеством 21го века за сотни лет. Фундамент, который сильно упростит мне взаимодействие с Питером и не даст ощущать себя ущербным на фоне других гениев этого мира.

Системное окно. Вкладка технологий. Разблокировать за 400 ОР.

К счастью, я не отрубился. Головная боль… она была, но терпимой. Ощущалось это так, будто в мою черепную коробку пытаются силой запихнуть всю Британскую энциклопедию, пропуская каждую страницу через зрительный нерв. Мигрень во время сильной магнитной бури, когда ты вдобавок пытаешься решать интегральные уравнения. Голова гудела от перегрузки. То ли НЗТ, работая как нейронный хладагент, сгладил побочки, то ли из-за обезличенности и фундаментальности этих знаний эффект и должен был быть таким. В любом случае, я был доволен, что все прошло относительно безобидно.

Следующий информационный пакет: «Индивидуальное Вооружение — Философия XCOM».

Снова вкладка технологий. Разблокировать за 200 ОР.

Эффект был… другим. Не объемным, а острым. Голову пронзила короткая, хирургически точная боль, словно в мозг воткнули и провернули иглу. А в следующую секунду мне резко стало неуютно. Моя обычная футболка и свободные спортивные штаны вдруг показались не одеждой, а набором уязвимостей. Материалы не дышащие, легко впитывают пот. Пот — это лишний запах. Лишний запах — привлечение внимания. Кроссовки… жмут и тоже не дышат. Эргономика стопы нарушается, что ведет к снижению выносливости. Яркий логотип на груди — мишень. Все должно быть удобным, практичным, не стесняющим движений и безликим. Все привлекающее внимание должно быть устранено.

Так, отставить! — мысленно рявкнул я на самого себя. Здесь, в глубине защищенной базы, мне ничего не грозит. Переделать свой гардероб и привычки под стать этой новообразованной, параноидальной философии я еще успею.

С трудом успокоив внезапно проснувшегося внутреннего тактика, я, затаив дыхание, перевел взгляд на следующий, самый желанный и самый пугающий пункт. Рецепт доработанного Экстремиса. Честно говоря, было немного страшно его разблокировать. Это ведь, мать его, сыворотка суперсолдата. Что, если ее окажется реально создать? Рискну ли я? А вдруг формула будет просто хороша, но не идеальна, а доработка может занять месяцы, а то и годы, даже с гением Питера и моими знаниями…

Ладно. Решу по ходу дела. Сила — это инструмент. А я вроде как инженер.

Разблокировать. Минус 500 ОР!

В этот раз голову не просто кольнуло. По затылку словно ударили раскаленной добела кочергой. Перед глазами на миг вспыхнули фракталы двойных спиралей и схемы нанороботов. С придыханием я принялся анализировать обрушившийся на меня поток информации.

Что ж… Это… Это действительно вершина биоинженерии. Проект на стыке вирусологии, генетики и нанотехнологий. Священный Грааль трансгуманизма. Процесс невероятно сложный, требующий уникальных реагентов, гораздо более продвинутого оборудования, чем у меня есть, и глубочайшего понимания процесса. Но он… он был более чем реален.

Пара суток адской работы, и на выходе можно получить уникальный вирус-вектор, который перепишет ДНК клеток, встраивая в них гены экстремальной термоустойчивости и ускоренной регенерации. Но вирус — это лишь половина уравнения. Вторая половина — биоэлектрические наниты. Программируемые наномашины, которые интегрируются с нервной системой и создают новый «интерфейс» между мозгом и модифицированными клетками.

В итоге пользователь получает возможность сознательно контролировать термогенез. Наниты перехватывают нейронные сигналы и передают клеткам команду «греть» или «остыть». Это и есть ключ! Стабильность! Мозг и тело начинают работать в симбиозе с вирусом, а не воевать с ним. Никаких случайных перегревов и взрывов.

Да, это не просто сыворотка. Это стабильная и управляемая техно-органическая платформа для тотальной модификации человека. На порядок выше и безопаснее оригинальной, нестабильной формулы. А еще… Экстремис действительно наделял носителя целым комплексом взаимосвязанных улучшений. Это было не только про регенерацию и термогенез. Это было про плотность костей, эластичность мышечных волокон, скорость нейронных сигналов, эффективность метаболизма… Это был полный системный апгрейд, превращающий человека в полноценного сверхчеловека.

Технические данные в моей голове начали уступать место чему-то более интуитивному: руководству пользователя для моей собственной потенциальной эволюции. План способностей, каждая из которых была ошеломительнее предыдущей.

Сверхчеловеческая сила. Это было не просто наращивание мышц, а полная перестройка мышечной системы на клеточном уровне. Вирус переписывает гены, отвечающие за производство миостатина — белка, который, словно строгий надзиратель, подавляет рост мышечной ткани. «Отключив» этот генетический ограничитель, Экстремис запускает взрывной рост мышечных волокон, делая их не только больше, но и значительно плотнее. Кроме того, вирус улучшает митохондриальную функцию, превращая каждую клетку в более эффективную «электростанцию». Что в результате? Способность поднимать от 2 до 5 тонн. Сила, достаточная, чтобы пробивать кирпичные стены и гнуть стальные балки, как если бы они были из картона. Да, не уровень Халка, но и далеко не пиковый человек вроде Черной Вдовы, который в сравнении с этими показателями как 3х летний ребенок в сравнении со взрослым. Это совершенно иной порядок мощи.

Сверхчеловеческая скорость и рефлексы. Очевидно, грубая сила — ничто без скорости. Здесь ключевую роль играли биоэлектрические наниты. Они не только служат «интерфейсом» для управления жаром, но и оптимизируют всю нервную систему. Это чем-то похоже на апгрейд биологического компьютера. Наниты окутывают нервные волокна (аксоны) дополнительной синтетической миелиновой оболочкой — по сути, улучшенной изоляцией для проводов. Это позволяет нервным импульсам проходить со скоростью, в 5-10 раз превышающей человеческую. В синапсах наниты действуют как катализаторы, ускоряя химические реакции. На выходе моя реакция становится практически мгновенной. Я буквально смог бы уворачиваться от пуль, если бы видел стрелка. Мир по желанию превращался бы в застывшую картину, сквозь которую я мог бы двигаться. На коротких дистанциях скорость бега может достигать 80-100 км/ч.

Сверхчеловеческая выносливость и стойкость. Прямое следствие двух предыдущих улучшений. Экстремис изменяет мышечные клетки так, что они производят значительно меньше молочной кислоты, и вдобавок, что еще более гениально, перерабатывают ее в дополнительную энергию, превращая яд усталости в топливо. Ко всему этому, постоянная микро-регенерация делает все ткани — кости, мышцы, кожу — плотнее и прочнее. Я смогу вести бой на пике возможностей в течение нескольких часов без малейших признаков усталости. Мое тело станет способным выдерживать удары, которые сломали бы кости или убили обычного человека.

Регенерация: Биологический Феникс. Это не просто ускоренное заживление. Это буквально полная пересборка тела на клеточном уровне. Мелкие раны, вроде порезов и ушибов, затягиваются бы за секунды, оставляя после себя лишь легкое, теплое свечение, которое быстро проходит. Пулевые ранения заживают бы за 2–5 минут. Но самое поразительное — потерянные конечности. Они могут полностью регенерировать за 15–20 минут. Процесс, описанный и визуализированный в мыслях, выглядит жутко и завораживающе одновременно. На месте раны ткани сначала обугливаются и превращаются в тлеющий пепел, из которого затем, как из расплавленного воска, сформируется новая, идеальная плоть. Фактически, носитель может пережить практически любое физическое повреждение, включая сквозные ранения жизненно важных органов. Сердце, легкие, даже часть мозга — все это могло быть восстановлено. Полный иммунитет ко всем известным болезням и токсинам является лишь приятным бонусом.

Термогенез: Карманная Звезда. И, наконец, венец творения. Способность генерировать экстремальное тепло — самое мощное оружие, которое по сути даже интереснее, чем сверхсила. Я смогу разогревать любую часть тела до температуры ~3000 °C. Этого достаточно, чтобы плавить сталь, бетон и практически любой известный материал. Я смогу концентрировать жар в ладонях, создавая эффект плазменного резака, или выпускать его всенаправленной тепловой волной. Благодаря нанитам контроль температуры является абсолютным и точнейшим — от легкого нагрева, чтобы высушить одежду, до максимальной боевой мощности, способной испепелить бронетехнику.

Это не просто рецепт. Это буквально чертеж полубога. И сейчас он в моей голове, ожидая, когда я наберусь смелости его построить.

Идеально? На бумаге — определенно. Но инженер во мне быстро заглушил восторги стремящегося к божественности недоученого. У каждой идеальной системы есть уязвимость. У Экстремиса их было три, и каждая по-своему пугала.

Первая — метаболическая обратная связь, или проще говоря, энергетическое выгорание. Сверхрегенерация и термогенез — это не магия. Это физика, требующая колоссального количества энергии, которую вирус черпает напрямую из клеточного метаболизма носителя. При обычном использовании это незаметно. Но после очень серьезного ранения или продолжительного использования термогенеза на пиковой мощности, я рискую впасть в состояние метаболического шока. Тело мгновенно сожжет все запасы гликогена, жиров, а затем, в отчаянной попытке поддержать жизнь, начнет пожирать собственную мышечную ткань. Скорее всего, я просто потеряю сознание от гипогликемической комы. Но если останусь в сознании, то буду абсолютно беспомощным, испытывая слабость и неконтролируемую дрожь. Это дьявольская сделка: сила звезды, но двигатель работает на твоей собственной плоти. Для полного восстановления после такого «выгорания» может потребоваться несколько часов и поглощение десятков тысяч калорий. Впрочем, это красная черта, за которую нужно еще постараться зайти.

Вторая слабость нравилась мне гораздо меньше. Особенно как инженеру. Уязвимость нано-интерфейса. Наниты — это сложнейшая микроэлектроника. А значит, они уязвимы к тому же, к чему уязвима любая электроника. Мощный, сфокусированный ЭМИ-импульс может временно «ослепить» или полностью «сжечь» их. Но что страшнее, какой-нибудь мегакрутой хакер, коих в этом мире достаточно, теоретически может написать цифровой вирус, который через радиосигнал перехватит контроль над нанитами. Эта мысль заставила похолодеть. Представить, что кто-то вроде Дума или Рида Ричардса получает доступ к твоей нервной системе… В лучшем случае, при потере контроля, я лишусь возможности управлять термогенезом, и Экстремис «откатится» до нестабильной, опасной версии. В худшем — враг может заставить мое тело перегреться, превратив меня в ходячую плазменную бомбу, или, наоборот, заблокировать регенерацию в критический момент. Моя величайшая сила станет моим палачом. Об этой уязвимости не должен знать никто. Этот бэкдор нужно будет закрыть. Модифицировать нанитов, создать для них непробиваемый файрвол. Это определенно будет моей личной задачей и пунктом номер один для доработки.

Третья слабость является самой приземленной и оттого самой досадной. Она касалась не самого Экстремиса, а необходимого оборудования и реагентов для него. По грубым прикидкам, это обойдется в миллионы долларов. Места в комнате лаборатории не хватит, часть оборудования придется размещать в Хабе. Снова обратиться к Блейду за деньгами? Он и так дал мне целое королевство. Просить его обставить еще и тронный зал было бы верхом наглости.

Но даже с деньгами, один ключевой реагент нужно было раздобыть, и это очень и очень непросто, а второй — создавать самому в сложнейших условиях. Ладно, планы экстренно меняются. Идея вынести казино под НЗТ, промелькнувшая в голове, была соблазнительной, но глупой. Разборки с гэмблинг-мафией — это последнее, что мне сейчас нужно. Значит, пора патентовать «Протей» и заработать как можно больше денег в кратчайшие сроки!

Патент нужен не только ради денег. Это в первую очередь стратегический ход. Он необходим для налаживания определенных связей и как гарант нашей с Питером защиты. Я стану слишком ценным активом в глазах некоторых людей, чтобы меня можно было просто убрать. Конечно, тот факт, что для других людей я стану занозой в заднице, я благополучно упускал из виду. Но это риски, с которыми придется смириться. Главное — успеть создать Экстремис к моменту, когда недоброжелатели перейдут к активным действиям. В идеале, конечно, чтобы условный ЩИТ сам на меня вышел и предложил контракт и защиту. С учетом нашего проеба с Фиском, это более чем реально, но…

— Йоу, батя в здании! — раздался веселый голос Блейда.

Тяжелые створки лифта с шипением открылись, и охотник на вампиров вышел в хаб, прерывая мою напряженную стратегическую сессию. Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Чо каво? Как житуха научная?

— И тебе не хворать. Наука движется, но могло быть и лучше, — хмыкнул я, приветствуя дампира. — Кстати, есть две новости. Хреновая и очень хреновая. Тебе с какой начать?

— Я надеюсь, это не по поводу хилок? — тут же уточнил Блейд. Получив мой отрицательный кивок, он с видимым облегчением выдохнул. — Тогда давай с хреновой. Очень хреновую оставим на десерт.

— Фиск, скорее всего, жив, — на этих словах его лицо, до этого расслабленное, мгновенно окаменело.

Он молчал секунду, а потом на его губах появилась зловещая ухмылка.

— Тоже так считаешь?

— Да… Слишком… гладко все прошло. Вдобавок я точно знаю, что существуют мета, способные превращаться в других людей. Не удивлюсь, если у Фиска был кто-то подобный на службе. Ну и капитализация его фонда… она ведь уже начала восстанавливаться.

— Резонно, — кивнул Блейд, его ухмылка стала еще шире и хищнее. — Но так даже лучше. Фрэнк сам порешает этого ублюдка. По-настоящему. Какая вторая новость?

— За мной и Гвен, скорее всего, скоро начнется охота. Если уже не началась…

— Не, Фиск вряд ли захочет снова связываться со мной, или ты… Блять, точно, — он хлопнул себя по лбу. — Ебучие спецслужбы. Все ведь постоянно сливается, анализируется, выблевывается, и в итоге интересных кадров либо оставляют в покое, либо пытаются засосать в пучину своих интриг.

— Ага… Гвен, в теории, еще могут оставить в покое, не думаю, что ее личность была для них секретом до этого. А вот я… Это что-то новенькое и непонятное.

— Ну, крепись, паря. Ты неглупый, и щас у тебя есть крутая база и лаба. Думаю, справишься. — Тут дампир наконец обратил внимание на Питера, который молча и напряженно анализировал наш диалог. — Кста, я Эрик. Для своих — Эрик или Блейд.

— Я Питер Паркер, — ответил Питер, пожимая протянутую ему мощную руку. — Коллега и друг Джона. Но… можете мне объяснить, что вообще происходит? Причем тут Гвен Стейси и мертвый Уилсон Фиск? И какая еще охота со стороны спецслужб?

— Долгая история, — вздохнул я. — Расскажу позже. Сейчас Эрику нужно выполнить свои целительские дела, а нам — заняться своими.

— О, ты вроде что-то упоминал про «Протей»? — тут же оживился Питер, пытаясь зацепиться за что-то знакомое в этом потоке безумия.

— Да, и он тоже будет.

— Но это займет много времени, а уже довольно поздно и…

— Да, эту проблему мы решим в первую очередь, — сказал я, протягивая Эрику два флакона с зельем и кратко поясняя инструкцию, по которой флакон Фрэнку он вливает сам, а дядю Бена своими ментальными способностями заставляет поехать домой и выпить там. — Но вот что решить уже сложнее, так это лазерный прицел на моем лбу.

— Да не дрейфь, — подбодрил меня Блейд, хлопнув по плечу. — Что не убивает, делает нас сильнее. А спецслужбы с ходу не убивают, они сначала пытаются использовать. Так что выкрутишься. Лан, я пошел, вернусь уже, скорее всего, завтра. Покеда.

И он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. И с Питером, у которого мыслей, судя по его лицу, было не меньше.

— Я… тоже в зоне риска? — осторожно спросил он, когда створки лифта закрылись.

— Ты носитель уникальных знаний и мой ближайший соратник. Так что все возможно, — со вздохом ответил я. — Но в принципе, если пока не будешь высовываться, есть шанс, что тебя не тронут. Главное… эм, держись меня, и все будет хорошо. Надеюсь.

— Уверенности тебе, конечно, не занимать. Но да ладно, я не из тех, кто сваливает на шлюпке при малейшем кипише на корабле, — твердо сказал Питер. — Лучше скажи, что у вас было за приключение? Я так понял, Гвен там тоже была? Она, кстати, сказала, что хочет с завтрашнего дня вернуться в лабораторию. Это из-за тебя? И как ты решишь проблему того, что сейчас поздно и… — тут Питер заразительно зевнул.

Я присел на диванчик, проигнорировав его вопросы. Усталость — это узкое место. Бутылочное горлышко, которое мешает нам двигаться вперед. Пора его расширить. Зайдя во вкладку технологий, я потратил последние 300 ОР на рецепт таблеток усталости.

— Хух, это будет проще, чем я думал, — пробормотал я, вставая с дивана спустя десяток секунд. Простая и элегантная формула расцвела в моем сознании. — Идем, Питер. Прежде чем я расскажу тебе про Уилсона Фиска, мы будем бороться с самой концепцией усталости, ибо пока мы спим, драугр качается, а нам нужно быть сильнее драугра!

— Бороться с усталостью? — с неподдельным интересом спросил Питер, следуя за мной к лабораторному столу.

— Не просто бороться. Мы ее отменим, — я усмехнулся. — Создадим чудо-таблетки поддержки, которые решают три основные проблемы, вызывающие усталость, и позволяют телу и мозгу работать на пике эффективности в течение длительного времени.

— Аденозин, истощение нейромедиаторов и митохондриальная дисфункция, — тут же пробормотал Питер, демонстрируя, почему он — гений. Он верно определил трех всадников апокалипсиса для любого, кто пытается работать дольше положенного.

— Именно! — я щелкнул пальцами. — Аденозин, который накапливается в мозге в течение дня и вызывает сонливость. Истощение запасов дофамина, норадреналина и ацетилхолина, отвечающих за внимание и мотивацию. И банальная физическая усталость, когда митохондрии перестают эффективно производить энергию АТФ.

— Фармакологические корпорации со всего мира бьются над созданием чего-то подобного десятилетиями, — проворчал Питер. — И я почему-то подозреваю, что в твоем рецепте речь идет не об улучшенной версии кофеина…

— Кофеин — это как строить плотину против поднимающейся реки аденозина, — отмахнулся я. — Он временно блокирует рецепторы, но сам аденозин никуда не девается и продолжает накапливаться. А потом плотину прорывает, и тебя разом накрывает волной усталости. Это не наш путь, Питер!

— Ха, спасибо за пояснение того, что и так очевидно, — усмехнулся он. — Но если ты реально сумеешь создать подобные чудо-таблетки… Джон, это откроет для нас невероятные возможности!

— Смогу. Там все относительно несложно, и все необходимое в лаборатории имеется. Но есть нюанс: это не полноценная замена сну. Сон — это не только отдых. Ряд процессов таблетка не затрагивает: консолидация памяти, выведение других метаболических токсинов, восстановление рецепторов… После 72 часов без сна эти побочные эффекты накопятся до критического уровня. Так что предел бодрствования под таблетками — трое суток.

— Трое суток?! — глаза Питера расширились. — Джон, самые продвинутые армейские стимуляторы дают 36 часов, после которых ты начинаешь видеть теневых людей. 72 часа пиковой когнитивной функции — это не стимулятор. Это временное переписывание правил человеческой биологии. Не тяни, рассказывай рецепт!

Прокрутив в голове компоненты, я начал объяснение.

— Ключевая идея — молекулярно-импринтированный графен. Проще говоря, наночастицы графена, на поверхности которых мы искусственно создадим «слепки» или «карманы», по форме и химическим свойствам идеально подходящие для молекул аденозина. Попадая в мозг, эти наночастицы действуют как пассивные молекулярные ловушки.

— Ого… — восхищенно выдохнул Питер. — То есть это не химическая реакция, а физическая адсорбция. Как активированный уголь впитывает токсины, только на наноуровне и с хирургической точностью!

Я согласно кивнул.

— Следующие компоненты проще: прекурсоры нейромедиаторов вроде L-тирозина и Альфа-ГФХ — широко известные и легальные ноотропы. И креатин-трифосфатный комплекс для поддержки митохондрий, который мы легко синтезируем. Ну и вспомогательные вещества для формы.

— Теперь ясно, почему 72 часа! — догадался Питер. — Все «карманы» на поверхности наночастиц просто будут заполнены молекулами аденозина. Они станут «насыщенными» и перестанут работать. Организму нужно время, чтобы естественным путем отфильтровать и вывести их. Элегантно!

— Именно, — согласился я, надевая лабораторный халат и перчатки. — А теперь — к практике.

Как и другие мои проекты, этот я разбил на этапы. Этап первый: синтез оксида графена. Я включил вытяжной шкаф, и мы с Питером подошли к стеклянному реактору с магнитной мешалкой.

— Итак, пока здесь будет идти реакция, у нас есть пара часов, — сказал я, засыпая в реактор обычный графитовый порошок. — Самое время рассказать тебе, где я пропадал прошлой ночью.

Под мерное гудение мешалки и шипение химикатов, я начал свой рассказ. О Блейде, о Фиске, который Кингпин, об Эмпайр-стейт-билдинг. Питер слушал, его глаза становились все шире. Он побледнел, когда я упомянул Гвен и то, как она сражалась с другими мета-наемниками Фиска. Его челюсть практически отвисла, когда я описал ЭМИ-пушку.

— Чтобы ты лучше понял, о чем речь… — сказал я и, чтобы проиллюстрировать свой рассказ, протянул руку в пустое пространство рядом с верстаком и вытащил из инвентаря упомянутую ЭМИ-пушку, положив ее на стол.

Питер отшатнулся. Его научный мозг на мгновение дал сбой, пытаясь обработать увиденное.

— Это… что… как?..

— Способность пространственного типа. Я могу хранить предметы в небольшом карманном измерении, — просто объяснил я.

К моменту, когда я закончил свой рассказ и ответил на десяток вопросов ошеломленного Питера, первая фаза была завершена. Смешав в реакторе графит с кислотами и перманганатом калия, я получил густую, темно-коричневую суспензию. После промывки и разделения в центрифуге она превратилась в чистый оксид графена.

— А теперь, — сказал я, ставя колбу с результатом на стол, — самое интересное. Молекулярное импринтирование.

Без малого, самый гениальный этап, и с учетом недавно загруженного пакета знаний НЕ-магов, я понимаю, насколько, подумал я, начиная вторую фазу.

На этом этапе я сначала смешал суспензию оксида графена с молекулой-шаблоном. В нашем случае — с кофеином, который структурно очень похож на аденозин, но дешев и доступен. Затем я добавил жидкий полимерный предшественник — комбинацию из метакриловой кислоты и этиленгликольдиметакрилата. Этот полимер, биосовместимый и широко используемый в медицине, должен был стать нашей «глиной» для лепки.

После смешивания я обработал смесь ультразвуком в соникаторе, чтобы «шаблоны»-молекулы кофеина равномерно распределились на поверхности графеновых листов. Затем, добавив инициатор, я запустил реакцию полимеризации. Полимер начал нарастать на поверхности графена, словно кора, обволакивая молекулы-шаблоны и создавая вокруг них прочные наноразмерные «слепки». Все, что мне осталось дальше — это с помощью растворителя и многократного промывания в центрифуге вымыть молекулы-шаблоны. В итоге на поверхности графена остались пустые полости, идеально подходящие для захвата аденозина.

Третий, финальный этап, был уже рутиной. Полученный молекулярно-импринтированный графен (МИГ) я высушил в вакуумной печи до состояния тончайшего черного порошка. Под электронным микроскопом я убедился в идеальной структуре наночастиц. Параллельно с этим Питер, следуя моим инструкциям, синтезировал креатин-трифосфатный комплекс. В конце все порошковые компоненты — МИГ, ноотропы, креатин и наполнители — я просто смешал в планетарном миксере до идеальной гомогенности. Готовую смесь я загрузил в таблеточный пресс. Щелк, щелк, щелк. Все было готово.

Я держал в руке маленькую, серую, ничем не примечательную таблетку. Прорывной препарат, созданный практически без помощи извне и, самое главное, без использования редчайших компонентов. Чем не повод для гордости?

[Создано лекарство «Таблетка Усталости». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Таблетка, подавляющая усталость. Поддерживает тело и разум на пике работоспособности, позволяя часами сохранять максимальную концентрацию и энергию без сна.

[Создано лекарство «Таблетка Усталости». Сложность: Нормальная. Получено +150 ОР!]

…

[Создано лекарство «Таблетка Усталости». Сложность: Нормальная. Получено +10 ОР!]

За несколько десятков таблеток я получил в общей сложности 750 ОР. Лимит начисления очков за них был исчерпан, но плевать. Затраты я отбил и даже вышел в приятный плюс. Не раздумывая, я проглотил одну таблетку, запив водой, и протянул вторую Питеру.

Он с сомнением посмотрел на нее, но затем пожал плечами и тоже проглотил. Прошло несколько секунд. А потом… эффект наступил. Это было похоже на то, как с глаз спадает пелена. Усталость, накопившаяся за безумный день, не просто притупилась — она исчезла. Испарилась. Мысли стали кристально чистыми, а тело наполнилось ровной, спокойной энергией.

— Ого… — выдохнул Питер. — Это… как будто мой мозг только что перезагрузили.

— Добро пожаловать в продуктивность 2.0, — усмехнулся я. — А теперь, пока мы оба на пике, приступим к созданию костюма для Блейда.

Благо что мерки у меня есть, усовершенствованная философия дизайна — тоже.

— Смотри, в чем проблема, — начал вводить я в курс дела Питера, выводя на экран лабораторного компьютера 3D-модель человеческого манекена. — Стандартный костюм из «Протея» для сверхчеловека типа Эрика или Гвен станет скорее тюрьмой. Представь: резкий рывок или удар. Ткань на суставах — в области локтей, коленей, плеч — мгновенно затвердеет. Боец на долю секунды превратится в неповоротливую статую. А от этих мгновений может зависеть их жизнь.

— Я тоже об этом думал, — серьезно кивнул Питер. — Цельный костюм не сработает. Нужна система, которая разделяет защиту и артикуляцию.

— Именно. Поэтому костюм для Эрика должен быть не просто броней, а высокотехнологичной боевой системой. Решение — в продуманной модульности и гибридном подходе.

— Как минимум, нужно обеспечить максимальную защиту жизненно важных зон с помощью цельных панелей «Протея», — начал размышлять Питер. — А для суставов… чтобы сохранить мобильность… можно использовать что-то вроде плавающих шарниров? Сегментированную защиту?

— Хм, хорошая мысль! — я подхватил идею. — Условный наколенник не из цельного куска, а из трех-четырех узких полос «Протея», нашитых внахлест на прочную эластичную основу. Когда Эрик сгибает ногу, эти полосы свободно скользят друг по другу, не мешая движению.

— Да! И когда в такое сочленение попадает пуля, твердеет только та конкретная полоса, в которую пришелся удар! — воодушевленно воскликнул Питер. — Остальные остаются гибкими! Сустав не блокируется полностью, а ударная волна все равно эффективно распределяется по всей площади сегмента! Это гениально!

— Отлично, тогда остановимся на этой концепции ламинарной брони, — кивнул я, чувствуя прилив творческой энергии. — Мерки у меня есть. Приступаем к работе!

Подстегиваемые новообретенной ясностью и полным отсутствием усталости, мы с Питером приступили к моделированию. Я сел за лабораторный компьютер, и уже показанную ранее стандартную человеческую модель настроил под точные параметры Блейда. Затем, постоянно советуясь с Питером, начал «рисовать» на цифровом аватаре точное расположение каждой защитной панели.

— Центр массы — грудь и спина — покрываем цельными пластинами, — начал я, накладывая на модель большие панели.

— Верно, но живот нужно сегментировать, — тут же подхватил Питер. — Три горизонтальные полосы, как у лобстера. Иначе он не сможет нормально сгибаться.

Мы работали как единый механизм. Далее я создал 3D-модели «плавающих» шарниров для локтей и коленей, с ювелирной точностью рассчитывая идеальный размер и перекрытие узких пластин. Затем пришла очередь катаны.

— Не просто ремень, — сказал я, удаляя стандартное крепление. — Панель магнитного крепления с быстрым сбросом. Никаких застежек. Коснулся — меч примагничен. Резко дернул — он в руке.

Как вишенка на торте, я добавил несколько усиленных полимерных строп MOLLE на поясе и груди — современная модульная система крепления для всего его антивампирского арсенала.

Еще пару десятков минут мы вращали получившуюся модель, внося микроскопические коррективы и добиваясь идеального баланса между брутальной защитой и хищной эргономикой. Наконец, этап проектирования был официально завершен. Пора было переходить от цифровой модели к физическому воплощению.

Наша лаборатория превратилась в высокотехнологичную мастерскую. Питер занялся основой. На промышленном ткацком станке он создал бесшовный комбинезон из смеси арамидных и эластановых волокон. Он должен был плотно облегать тело, отводить влагу и служить каркасом для брони. По нашей общей задумке, капюшон стал неотъемлемой частью костюма, обеспечивая бесшовный переход от торса к голове и дополнительную защиту.

Я в это время, под оглушительный гул, с помощью 5-осевого ЧПУ-станка вырезал из блоков жаропрочного полимера негативные формы-матрицы для каждой панели. Затем, в эти формы я вручную, слой за слоем, выложил ткань «Протей», пропитал ее полимерным клеем и отправил под термопресс. Через несколько минут у меня на руках были идеально сформированные, твердые, но потенциально гибкие бронепанели.

Тем же методом я создал более мелкие пластины для суставов. Затем, нарезав основу из баллистического нейлона, мы вместе с Питером с помощью высокопрочных эластичных строп нашили на нее эти пластины с небольшим перекрытием. Подвижные, но защищенные шарниры были готовы.

Начался этап сборки. Взяв комбинезон-основу, я снова с помощью термопресса и клея закрепил на нем основные бронепластины. Края дополнительно прошил армированной нитью для максимальной надежности. Готовые шарнирные модули Питер аккуратно вшил в соответствующие места на комбинезоне.

Следом пошла интеграция креплений. В левый бок пояса был имплантирован мощный электромагнитный замок. Полимерные стропы я закрепил на костюме методом ультразвуковой сварки, сплавив их с основой на молекулярном уровне.

Отдельно были созданы перчатки с защитой костяшек и усиленные голенища, которые будут хорошо интегрированны с его боевыми ботинками. В капюшон также была вшита тонкая, гибкая пластина «Протея» для защиты лба и затылка. Костюм был готов. Он был функционален. Но ему не хватало души.

— Он слишком… чистый, — сказал я, когда мы надели костюм на манекен. — Он будет бликовать. Блейд — охотник ночи. Ему нужна тень.

И тут нас осенило. Немного пообсуждав, мы разработали специальное покрытие. Это была матовая, черно-серая полимерная краска, в состав которой мы добавили ферритовые микрочастицы для поглощения радиоволн и полые керамические микросферы для снижения тепловой сигнатуры. С помощью распылителя мы нанесли ее в несколько слоев. Теперь костюм не только становился менее заметным для радаров и тепловизоров, но и абсолютно не шуршал при движении.

[Создана легкая броня «Костюм Протей X-01». Сложность: Нормальная. Получено +400 ОР!]

Лёгкий модульный костюм с прочными панелями из ткани «Протей», защищающими жизненно важные зоны. «Плавающие» шарниры обеспечивают полную мобильность суставов, сохраняя высокую защиту без потери ловкости.

Костюм был готов. Идеально подогнанный, смертоносный и практически неуязвимый. Настоящее произведение инженерного искусства… которое система оценила всего в 400 ОР. С учетом того, что мы убили на него всю ночь, и какая колоссальная работа была проделана, это немного разочаровывало.

Ну да ладно. Грех жаловаться. Я посмотрел на манекен, облаченный в наше творение. Этот костюм я сделал не ради очков, а, чтобы Блейду в его вечной войне было проще. И я считаю, что наша задумка удалась на все сто.

— О, наконец-то закончили, голубки, — раздался насмешливый голос Блейда, который сидел на диване в хабе и попивал что-то из фляги, стоило нам выйти из лаборатории. Но не это бросилось мне в глаза. — Колитесь, что вы там так активно творили всю ночь, что даже не обратили на меня внимания?

— Что здесь делает Фрэнк? — кивнул я подбородком на мужчину, который без сознания лежал на втором диване, подключенный к капельнице.

— А, это… Ну, он же типа очень быстро регенерирует. Слишком быстро для обычного человека. В больницах могут начать задавать неудобные вопросы, медсестры уже сплетничают. Я решил избавить всех от лишней бумажной волокиты и забрал его, — беззаботно пояснил Блейд. — Вроде как часов десять осталось до полного выздоровления. Полежит тут, придет в себя, я с ним поболтаю. Не парьтесь.

— Хорошо. — плевать, что он похитил человека, лишние подозрения нам ни к чему. — С дядей Беном все нормально прошло? — на этом вопросе Питер затаил дыхание.

— Да, все чики-пуки, поехал домой на сутки, с его диагнозом это позволительно, я проследил что никто ничего не заподозрил. Правда жену его тоже обработал чтобы не обращала внимание на его состояние пока он резко выздоравливает. Спишут все на чудо, ну или твой друг сам им все объяснит, — пожав плечами ответил Блейд.

— Да… Спасибо вам большое! — поблагодарил нас обоих Питер, который даже не стал возмущаться по поводу ментальной магии Блейда.

— Ну, Питер, как говорит Эрик, свои должны держаться вместе. Что касается того, что мы делали… Пошли, покажем, — я махнул рукой в сторону лаборатории.

Заинтригованный Блейд зашел за нами. На просторном столе, на специальном манекене, лежал новенький, матово-черный защитный костюм.

— Можешь переодеваться, затестить. Как и договаривались, костюм в обмен на кровь.

— Кровь? — с недоумением переспросил Питер, пока Блейд, не теряя времени, начал стягивать с себя старую экипировку.

— Да, кровь вампиров. И самого Эрика. Он дампир, если что, — пояснил я шепотом. — Получеловек, полувампир. Не обладает их слабостями. Считаю, что его кровь может помочь в исследовании и создании своего рода сыворотки суперсолдата на минималках.

— Погоди… вампиры… РЕАЛЬНО существуют?! — выпучив глаза, прошептал Питер, его научный мир дал трещину.

— Вампиры, маги, демоны, пришельцы, мировое правительство, мутанты, боги, — пожав плечами, безразлично перечислил я. — Проще сказать, чего в этом мире не существует.

— И чего же? — очевидно, восприняв мой ответ как шутку, спросил Питер. А вот Блейд, уже натягивая новый комбинезон, смотрел на меня на удивление серьезно.

— Лимитированного сычуаньского соуса из Макдоналдса, который продавался ограниченным тиражом в 98-м году в честь выхода мультфильма «Мулан», — свел я все к шутке. — Ну как тебе, Эрик?

Блейд, уже полностью одетый, сделал несколько резких, молниеносных движений. Удар, уклон, разворот. Костюм сидел на нем как влитой, не издав ни единого звука.

— Пиздато! — наконец вынес он вердикт. — Эта херня как вторая кожа. Просто охуенно. Еще бы маску какую-нибудь стремную, чтоб нечисть пугать, и можно сказать, что я провел ребрендинг.

— Твоя рожа пугает их похлеще любой маски, — усмехнулся я. — Но мысль занятная, подумаю, что с этим можно сделать.

— Пасиб. В долгу не останусь.

— Это скорее я у тебя в вечном долгу…

— Хах, да бабки — это тема наживная, — отмахнулся он. — А вот такой костюм или твои стимуляторы хрен где добудешь. Так что не прибедняйся.

— Ну, тоже верно. Кстати, Питер, ты сегодня в университетскую лабораторию? Или, может, здесь останешься?

— Ну, там вроде Гвен сейчас, так что, по идее, могу и здесь побыть, если надо. А что?

— В общем, я сейчас пойду в одну проверенную адвокатскую контору, проконсультируюсь по поводу парочки патентов. А ты, если не сложно, создай столько стимуляторов и НЗТ, сколько сможешь. Нам понадобится запас.

— О-о, паря, решил выйти в свет, и сразу с козырей! — уважительно протянул Блейд, оценив мой план.

— Эм, а что именно ты будешь патентовать? — поинтересовался Питер, после того как кивнул на мою просьбу.

— Пока только консультироваться. Патент — дело небыстрое… Но так как я, скорее всего, привлек лишнее внимание, есть варианты это дело ускорить. Откупиться тем же «Протеем», получить защиту. В общем, пока сам не знаю, как все сложится, но как минимум хочу понимать суть бюрократического процесса.

— К кому идешь, если не секрет? — спросил Блейд, и в его голосе проскользнуло любопытство.

— Не секрет. Юридическая фирма «Нельсон и Мёрдок».

Я увидел это. Это была не просто искорка в глазах Блейда. Он на мгновение замер, и на его лице появилась едва заметная, понимающая ухмылка. Он определенно знал Мэтта Мёрдока. А вот я — нет.

Ну, это ненадолго.

«Нельсон и Мёрдок». Юридическая фирма, расположенная в сердце одного из самых криминогенных районов Манхэттена, представляла собой небольшой офис на первом этаже простого пятиэтажного здания. Еще внутри такси я проглотил таблетку НЗТ. Мир мгновенно обрел кристальную четкость: звуки улицы сложились в упорядоченную симфонию, а цвета стали глубже и насыщеннее.

Я без стука толкнул дверь. Звон колокольчиков над ней прозвучал чистой, ясной нотой, разрезав напряженную атмосферу. Внутри я застал именно тех, кого искал. Полноватый, слегка взъерошенный мужчина в очках, Фогги Нельсон, жестикулировал, споря о чем-то с высоким, аккуратно подстриженным мужчиной в идеальном темно-бордовом костюме. Мэтт Мёрдок. Он тоже был в очках, но в непроницаемо-красных очках для слепых. Он стоял неподвижно, как скала, и казалось, слушал не только своего партнера, но и биение сердца самого города за окном. Отлично, оба на месте.

Заприметив меня, мужчины прекратили свой спор.

— Мэтт Мёрдок и Фогги Нельсон, я полагаю? — поинтересовался я, плавно подходя к ним. Под действием НЗТ каждое мое движение было выверено и лишено суеты.

— Верно, а вы… — начал Фогги, с любопытством оглядывая меня.

— Я без предварительной записи. У меня очень деликатный вопрос, требующий личной консультации, и я, каюсь, понадеялся на удачу застать вас на месте, — оба мужчины чуть нахмурились. Я понимал, что дальше тянуть не стоит. — Вопрос касается патентования одного из моих изобретений.

— Мы не работаем с таким, к сожалению, — со вздохом ответил Фогги, и я это знал. — Мы в первую очередь специализируемся на уголовном праве. Адвокаты для «маленького» человека, так сказать, — он развел руками.

— Вы в первую очередь честные юристы. И это немаловажно, — мой голос звучал спокойно, но убедительно. — Я изучил ваш послужной список. Невероятное упорство, умение находить лазейки в законе и, что самое главное, сочувствие к клиенту. Мне для консультации нужны именно такие профессионалы. Мне не нужен патентный поверенный. Мне нужны стратеги. Право слово, я не отниму у вас много времени. Просто просветите меня в ряде аспектов, естественно, не за бесплатно, и я покину вас.

— Что думаешь, Мэтт? — обратился Фогги к молчавшему до этого момента Мёрдоку.

Слепой адвокат был негласным лидером их тандема. Все это время он не двигался, но я чувствовал его внимание. Это было не просто слушание. Его голова была слегка наклонена, и я ощущал на себе взгляд, более пронзительный, чем любой зрячий. Он анализировал мой пульс, ритм дыхания, тепло, исходящее от моего тела. Судя по всему, то, что он «увидел», ему понравилось.

— Я думаю, мы можем уделить час своего времени, эм…

— Джон. Джон Томпсон, — представился я.

— Да, мистер Томпсон. Какие именно вопросы вас интересуют? Как сказал мой коллега, это не совсем наша специальность, но в общих вопросах просветить вас мы сможем.

— Отлично! Прежде чем мы приступим к обсуждению бюрократической стороны, я бы хотел, чтобы вы изучили краткое описание технологии, — я передал Фогги заранее распечатанный лист с лаконичным, но исчерпывающим описанием «Протея».

Тот, уже по отработанной схеме, начал зачитывать его Мёрдоку. С каждой прочитанной строчкой его голос становился все тише и изумленнее, а глаза лезли на лоб. Я видел, как они начинают понимать. Понимать потенциал.

— Это… — шокированно выдохнул Фогги, закончив читать.

— Революция, — закончил за него Мэтт. Его голос был спокоен, но в нем слышались стальные нотки.

— Ткань, которой заинтересуются ВСЕ! — Фогги вскочил и начал наматывать круги по тесному офису. — Легкая и эффективная броня для солдат! Это многомиллиардный контракт с Министерством Обороны! Защита для офицеров полиции по всей стране! Это связи с полицейскими департаментами! Частные военные компании! Это огромный рынок!

— И это ты еще не упомянул аэрокосмическую отрасль, — добавил Мэтт, не меняя позы. — В теории, данный материал может стать легкой и дешевой защитой от микрометеоритов для спутников и обшивки кораблей.

— Промышленные гиганты типа «Старк Индастриз», «Хаммер Индастриз» или «Роксон» удавятся за эту технологию! — продолжал Фогги, его лицо раскраснелось от возбуждения. — Тут речь идет не о миллионах, а о миллиардах долларов! Рынок баллистической защиты уже оценивается в десятки миллиардов. Твой «Протей» может захватить его значительную часть! Только продажа лицензии на производство или эксклюзивный контракт с правительством может принести сотни миллионов в год! Мэтт… Мэтт, мы должны взяться за это дело! Это не просто дело. Это королевство, и он принес нам ключи от него!

Да… Вот оно. Я видел это в их глазах, усиленных эффектом НЗТ. В расширившихся зрачках Фогги мелькала не просто жадность, а скорее ошеломление от вида «золотого билета». Шанса вырваться из этой рутины, где они всю жизнь прозябали в Адской Кухне, работая с мелкой, зачастую неплатежеспособной клиентурой. Это, безусловно, достойно уважения, но вряд ли это то, чего на самом деле хотел Фогги. Впрочем, все зависело от Мэтта. А он не из тех, кто работает ради денег. Но нюанс был в том, что «Протей» реально может спасать жизни. И этот аспект Мэтт проигнорировать уже вряд ли сможет.

— Именно, — кивнул я. — Слишком ценная технология. Поэтому я и здесь.

— Патентное право… — начал Мэтт, его голос был спокоен, словно он обсуждал погоду. — Бюрократия в этой сфере медленная и методичная, мистер Томпсон. Для начала вам нужно подать предварительную заявку. Это быстрый и относительно дешевый шаг, он фиксирует дату приоритета. С этого момента никто другой не сможет запатентовать ту же технологию. Эта заявка дает вам один год на доработку изобретения и подготовку основной документации.

— Год?! — в шоке уставился я на адвокатов. — Год на подготовку бумажек?

— Это только первый шаг, — усмехнулся Мэтт. — Самый сложный этап — подготовка и подача полной, непредварительной заявки. Здесь уже нужно составить подробнейшее описание технологии, чертежи, схемы и, самое главное, «формулу изобретения» — юридически выверенный текст, который определяет, что именно защищается патентом. Это невероятно тонкая работа. Одно неверное слово — и в вашем патенте останется лазейка размером с грузовик.

— Так если я подам предварительную заявку и, как только ее примут, тут же подам полную? — задал я вполне резонный, как мне казалось, вопрос.

— Представьте себе гору бумаг высотой с это здание, — пожав плечами, ответил вместо Мэтта Фогги. — Ваша заявка — это один листок где-то у подножия. Эксперты патентного ведомства будут несколько лет изучать ее, сравнивать с существующими патентами, задавать вопросы, требовать уточнений. Это стандартная бюрократическая выволочка. Они не притронутся к вашей заявке, пока не подойдет ее очередь.

— То есть весь процесс от полной заявки до получения патента занимает…

— От двух до пяти лет, — отрезал Мэтт.

— Слишком долго… — я покачал головой. — Что странно. Это ведь одна из тех разработок, которые чем раньше войдут в обиход, тем лучше для всех сторон. Разве ее потенциал не очевиден? Должны же существовать способы ускорить процесс.

— Они есть, — подтвердил Мэтт, поднимая три пальца. — Путь первый: официальный. Программа ускоренной экспертизы. Платите патентному ведомству около пяти тысяч долларов, и срок рассмотрения вашей заявки сокращается до двенадцати месяцев.

— Все еще слишком долго.

— Путь второй: политический. Лоббирование. Если вы решите работать с правительством, то условный генерал из Пентагона или влиятельный сенатор могут «попросить» ведомство рассмотреть заявку, касающуюся национальной безопасности, в приоритетном порядке. Это может сократить срок до полугода. Но такая «просьба» всегда идет в комплекте с негласными обязательствами.

— А третий вариант существует? — с интересом спросил я. Полгода — все еще долгий срок.

— Да. Привлечение на свою сторону промышленного гиганта. Самый быстрый, но и самый рискованный путь, — тон Мэтта стал предупреждающим. — Если вы покажете технологию условному Старку и предложите партнерство, его юристы, лучшие в мире, смогут подготовить идеальную заявку и, используя влияние корпорации, «протолкнуть» ее через все инстанции за три-четыре месяца. Из минусов… придется поделиться контролем и прибылью. И это если вам повезет, и вы «случайно» не выпадете из окна своего новоприобретенного пентхауса.

— Дерьмо, — подвел я вердикт. — А если я создам свою компанию? Поможет ли это ускорить процесс? Ну, условно, я создам компанию, оформлю на нее патент, а потом ее просто выкупят целиком. Моя цель — получить как можно больше денег в как можно меньшие сроки.

— М-м… — Мэтт на мгновение задумался. — Мистер Томпсон, создание компании — это не способ ускорения. Это критически важное требование. Условная армия США не будет заключать миллиардный контракт с «парнем из гаража». Они ведут дела с юридическими лицами. Наличие зарегистрированной компании — это базовое требование для входа в высшую лигу. Все, что мы сказали ранее, подразумевалось с учетом того, что у вас есть или будет компания.

— Да, ты, кстати, правильно мыслишь насчет продажи! — оживился Фогги. — Гораздо проще и чище продать целую компанию, которой принадлежит патент, чем сам патент как отдельный актив. Это избавляет от кучи налоговых и юридических сложностей.

Месяцы… Годы… Это все равно займет время. А время для меня — непозволительная роскошь. В мире, где за углом может ждать новая инопланетная или божественная угроза, или очередной гений-психопат, действовать нужно со скоростью пули.

— Если выйти напрямую на игроков из высшей лиги, игнорируя эту медленную бюрократию? Напрямую показать им технологию и выставить ценник? — спросил я, мой мозг под НЗТ лихорадочно просчитывал варианты.

— Минимум месяц на переговоры и проверку технологии. Максимум… миллионов триста, — не раздумывая, ответил Мэтт. — Но, думаю, не стоит говорить, насколько это рискованно? Вас могут просто устранить, а технологию забрать.

Всего триста миллионов… Плюс риски. Нет. Нужно искать обходные пути. Или… Сделать так, чтобы они сами меня нашли. И пришли с предложением, а не с оружием.

— Нужно подумать… — сказал я. — И с вашей стороны я прошу того же. Но для начала, наверное, хватит и предварительной патентной заявки. Чтобы зафиксировать дату приоритета.

О том, что эту заявку, по ключевым словам, немедленно отследят все, кому не лень — от Пентагона до «Старк Индастриз», — я благоразумно промолчал. Тем более, что именно это мне и было нужно.

Профессионально кивнув, Фогги и Мэтт приступили к оформлению. Процедура была несложной. Мы описывали «ЧТО», но не раскрывали всех секретов «КАК». Для «Протея» мы указали общий принцип: ткань состоит из арамидной 3D-матрицы и неньютоновской жидкости с наночастицами диоксида кремния. Подробно описали, как ткань переходит из гибкого состояния в твердое при кинетическом воздействии.

Но ключевые моменты, так сказать, «секретный соус», я, естественно, не раскрыл:

Ни точной формулы полимера-стабилизатора, который удерживает наночастицы во взвешенном состоянии. Ни точный размер, форму и метод обработки поверхности наночастиц. Ни точную температуру, давление и время выдержки при вакуумной пропитке матрицы.

В итоге заявка оказалась достаточно подробной, чтобы юристы признали ее «описывающей изобретение», но в ней отсутствовало несколько критически важных переменных. Это было похоже на подробную карту сокровищ, но без ключа от сундука. Любая корпорация, получив доступ к этому тексту, потратит годы на НИОКР, пытаясь подобрать эти переменные. А у меня уже был готовый, работающий продукт.

Закончив с документом, Фогги загрузил его в онлайн-систему патентного ведомства. Через несколько секунд на почту пришло официальное уведомление с номером заявки и датой приоритета. Все. Флаг поставлен. Кому надо, тот получил сигнал тревоги, но не может увидеть все мои карты. Формально у меня есть год, чтобы решить, что делать дальше, и все это время моя интеллектуальная собственность будет находиться под базовой, но надежной защитой. Впрочем, года мне точно не понадобится. Счет пойдет на недели, а то и дни.

Поблагодарив мужчин и взяв их визитки, я пожал им руки.

— Добро пожаловать в высшую лигу, мистер Томпсон, — сказал Мэтт с едва заметной улыбкой.

Я вызвал такси и покинул офис. Не успел положить смартфон в карман, как он завибрировал. Гвен.

— Я согласна… — было первое, что она сказала. Голос звучал тихо, но твердо. Она имела в виду вступление в нашу команду.

— Отлично. Где тогда сыграем свадьбу? — не удержался я от глупой шутки, чтобы разбавить небольшое напряжение.

— Ты… — в ее голосе послышалось возмущение, смешанное с чем-то еще.

— Знаю. Красив, умен и невыносим, — я улыбнулся. — Но если серьезно, то это не телефонный разговор. Я ценю твое решение. Могу сейчас подъехать к Университету. Питер сказал, что ты вроде там?

На том конце провода на несколько секунд повисла тишина.

— Да. Я в лаборатории. Жду тогда.

Завершив звонок и выйдя с крыльца здания на тротуар, я на мгновение ослеп от яркого дневного света. Мир под НЗТ был калейдоскопом избыточной информации, и в последний момент мой мозг выделил из этого потока ключевую аномалию: миловидная блондинка с кудрявыми волосами до плеч, идущая мне навстречу, неестественно подвернула каблук и начала неуклюже заваливаться прямо в мою сторону.

Ее траектория была безупречна. Мозг, подстегнутый НЗТ, отдал команду раньше, чем успел ее обработать. Шаг вперед, корпус развернут, руки выходят на перехват. Я аккуратно подхватил девушку за талию, стабилизировал ее и тут же убрал руки.

Но мои ладони уже передали информацию. Плотность ее мышечных волокон. Твердость брюшного пресса под тонкой тканью платья. Это было тело не просто тренированной девушки. Это было тело-оружие.

— Ой, спасибо большое! — она с очаровательной улыбкой рассыпалась в благодарностях, поправляя волосы. — Редко в наши дни встретишь мужчину, готового протянуть свои сильные руки помощи и спасти хрупкую девушку! Меня, кстати, Хелен зовут. А тебя?

Это все, конечно, было замечательно. Красавица сама упала в мои руки. Но мой мозг уже закончил анализ.

Гипотеза: Агент.

Мотив 1: Патент. Вероятность: Низкая, прошло слишком мало времени.

Мотив 2: Убийство лже-Фиска. Вероятность: Высокая.

Аффилиация: ЩИТ? ЦРУ? ФБР?

Цель: Первый контакт, оценка, возможно, вербовка.

Все эти мысли пронеслись в голове меньше чем за секунду. В реальности мое лицо не дрогнуло.

— Джон. Джон Томпсон, — представился я, просчитывая варианты дальнейшего диалога. Но к счастью или к несчастью, в этот момент рядом с нами с тихим рокотом остановился мощный мотоцикл. Девушка в черном кожаном костюме и шлеме.

— Здесь юридическая фирма «Нельсон и Мёрдок»? — обратилась она ко мне. Голос, искаженный шлемом, был ровным и профессиональным.

— Да, — кивнул я.

Девушка на байке сняла шлем, и в этот момент мой мозг не просто заклинило. Он испытал каскадный сбой всех предыдущих гипотез, который тут же сменился ужасающим озарением. Рыжие кудрявые волосы до плеч. Пронзительные зеленые глаза. Подозрительно вовремя. И… снова я объект внимания, хотя вроде как девушке проще обратиться к другой девушке.

Если бы не цвет волос, я бы подумал, что они сестры. Блять. Они ведь и есть сестры. Сестры по проекту «Красная Комната». Наташа Романофф и Елена Белова. Две Черные Вдовы, работающие на разные конторы. ЩИТ и ЦРУ. И их задание, судя по тому, что они не просто следили, а пошли на активное взаимодействие, было куда серьезнее, чем просто «прощупать почву».

Я заметил, как напряглось лицо Елены, когда Наташа сняла шлем. Наташа же, в свою очередь, и бровью не повела, очевидно, узнав сестру и мгновенно оценив ситуацию. Две лучшие шпионки мира, посланные по мою душу, случайно столкнулись лбами на задании.

От абсурдности ситуации я не выдержал. Я засмеялся. Не истерично, а искренне, от души. Да, по-хорошему мне бы переживать и бояться. Но… в жопу лишний стресс. Если бы меня захотели убрать, давно бы это сделали. А раз они играют в игры, я тоже могу себе позволить немного веселья.

— У меня что-то смешное на лице? — обаятельно наклонив голову вбок, поинтересовалась Наташа. Ее голос был как бархат, но с нотками стали.

— Кха-ах, нет-нет, — выдыхая, я поднял руки в примирительном жесте. — Просто вспомнил анекдот. — Заметив в их глазах интерес, пусть и очевидно наигранный, я вытащил из памяти первый попавшийся, адаптировав его. — Эрик очень любил шутить, и когда его друга переехал поезд, на похоронах друга, он поздравил его с переездом…».

На несколько мгновений на улице воцарилась тишина. А потом Наташа звонко и заразительно рассмеялась. Профессионально. Эти гребаные женские чары…

— О, мое такси! — к нам подъехала машина. Мое спасение.

Не прощаясь, я быстро открыл дверь и сел на заднее сиденье, оставляя двух лучших шпионок мира наедине со своими тараканами и проваленным первым контактом.

— Трогай, — бросил я водителю.

Машина тронулась. В зеркале заднего вида я видел, как две женщины, похожие как сестры, смотрят друг на друга. А мне… Мне надо было очень, очень хорошо подумать.

Бонусная глава на 2500🩶. Спасибо что читаете!)

------------

Стоило такси с Джоном отъехать, как легкая, игривая атмосфера между двумя девушками испарилась, сменившись ледяным напряжением. Фальшивые улыбки исчезли, а позы стали жестче.

— Ты смотрю совсем плоха стала, сестренка, — ледяным тоном произнесла Наташа, ее голос лишился всякой теплоты. — Падающая дамочка? Настолько избитое клише.

— Оно сработало, не так ли? — огрызнулась Елена. — В отличие от твоего эффектного появления, будто ты снимаешься в порно-рекламе мотоциклов. Что, кстати, понадобилось черномазому от этого парня?

— Не шестерке сучки Валентины об этом спрашивать, — парировала Наташа. — У тебя в заданиях все еще прописан пункт «ликвидировать в случае провала из-за уродства и эмоциональности уровня бревна»? Или ЦРУ стало умнее?

Воздух между ними, казалось, затрещал от статического электричества. Еще пару секунд, и они бы вцепились друг другу в глотки прямо посреди улицы. Но обе были профессионалками до мозга костей. Личный конфликт, какой бы он ни был, не должен мешать миссии. Смерив друг друга последним, полным яда взглядом, они молча разошлись в разные стороны.

Конечно, уже в течение пары минут руководство обеих девушек узнает о работе конкурентов. Но на цель миссии это никак не повлияет. Наоборот. Теперь это превратилось в личное соперничество. И ни одна из них не собиралась проигрывать.

*****

Сидя в такси, которое везло меня к университету, я размышлял о произошедшей только что судьбоносной встрече. Мозг под НЗТ все еще работал на пределе, анализируя каждый нюанс.

Наташа Романофф. ЩИТ. Это хорошо. Внимание предсказуемого, бюрократического монстра я привлек. Ясно, что в первую очередь из-за лже-Фиска, но это временно. Скоро они узнают про «Протей», и тогда моя ценность в их глазах вырастет экспоненциально. Гора сама пришла к Магомеду.

Что касается ЦРУ, Елены и ее босса… Этот вариант я даже не рассматривал. Они работают слишком грязно, один проект «Часовой» чего стоит. Я практически уверен, что у Елены есть приказ на мою ликвидацию в случае провала вербовки. ЩИТ в этом плане выглядит куда адекватнее. Они предпочитают коллекционировать активы, а не создавать мучеников.

Стоит, пожалуй, обдумать условия работы с ними. Что я могу предложить, что точно не стану раскрывать… Но пусть пока пару дней помаринуются. У меня есть чем заняться. Нужно было перевести мысли в более конструктивное русло.

Я прикрыл глаза, отключаясь от мелькающих за окном улиц, и открыл системное окно. Баланс в 1150 ОР приятно грел душу. Время для азартной игры. Я кликнул на уже знакомую опцию: «Ковать Мироздание!». С моего счета тут же списалось 650 ОР, а взамен появилось уведомление. Я жадно впился глазами в описание выпавшего информационного пакета.

[Получен информационный пакет (обычный) — Кузнечное Дело Сущностей (Wakfu).(Разблокировка информационного пакета стоит 500 ОР)]

Древнее ремесло, позволяющее извлекать сущность и энергию из природных компонентов — частей монстров, редких растений или минералов — и вплетать их в оружие, доспехи и артефакты. Ключевые принципы:

Принцип Наследования:Созданное снаряжение напрямую получает ключевые свойства и способности того существа или материала, из которого оно сделано. Доспех из шкуры огнеупорного монстра будет сопротивляться огню; оружие из когтя сверхбыстрого хищника получит бонус к скорости атаки.

Принцип Эссенции:Качество, прочность и сила итогового предмета напрямую зависят от могущества исходного материала. Чем сильнее и реже было существо, тем мощнее будет созданное из него снаряжение.

Принцип Синергии:Навык позволяет интуитивно понимать, как лучше сочетать различные компоненты. Вы можете комбинировать органические материалы друг с другом или, используя свои научные знания, соединять их с современными технологиями (сплавами, полимерами, электроникой), создавая уникальные техно-органические гибриды.

Да. Ну наконец-то. Навык, который полностью оправдывал название системы «Небесная Кузница»! Кузнечный навык, но все равно с нюансами… Это нечто совершенно новое. Не просто наука, а… алхимия. Полноценным кузнецом это меня не сделает, но потенциал этого навыка безграничен. Каждый экзотический враг, каждый монстр, с которым я могу столкнуться, теперь становится не просто угрозой, а ходячей сокровищницей.

Да и не враг тоже… Мой мозг, и без того работающий на пределе, теперь оперировал совершенно новыми категориями. Взять, к примеру, условного Грута. Позаимствовать у него небольшую щепку, обработать ее, извлечь «сущность» и с помощью этого навыка вплести живые волокна в структуру композитного материала, того же «Протея». Получится ли таким образом создать активную саморегенерацию? Зарастет ли пулевое отверстие на броне за несколько минут, черпая энергию из света и влаги в воздухе, словно живая древесная кора?

А ледяные гиганты из Йотунхейма? Осколок их кости или кусок кожи — это же уникальный материал, природный термоэлектрический преобразователь, поглощающий тепло и генерирующий холод. Создать из этого материала перчатки, встроить в них систему миниатюрных теплообменников, и на выходе можно получить артефакт, который не просто защищает от холода. По моей команде он сможет активно вытягивать тепло из окружающей среды, концентрируя его и выпуская направленный поток абсолютного нуля. Мгновенно замораживать что угодно, создавать ледяные преграды, охлаждать перегревшееся оборудование. Пассивное свойство материала превратится в активное, управляемое оружие.

Я уж молчу про то, что можно сотворить с симбиотом. Кстати, нужно будет обязательно спросить у Питера про его родителей, ибо никакого сына Джей Джоны Джеймсона, возвращающегося из космоса, в этом мире, похоже, нет. А ведь где-то здесь существуют еще и драконы, пусть это и связано с азиатской аркой. Экзотические инопланетные расы… да даже кровь вампиров в теории можно как-то использовать!

И самое главное, если это реально кузнечный навык, смогу ли я наконец-то приступить к работе с уникальными рудами? Уру, адамантий, вибраниум… Они слишком ценны и слишком долго лежат без дела. По описанию навыка — вряд ли, он скорее про органику. Но даже так, это отличный фундамент, который позволит мне работать с уникальными материалами в дальнейшем.

Цена была высокой, как для обычного навыка, но потенциал — безграничен. У меня как раз 500 ОР. Разблокировать!

Головная боль, несмотря на то, что пакет был «обычным», оказалась ощутимой. Другой. Не как от загрузки чистой науки. Это было похоже на мигрень от переписанных законов физики. Мой мозг отчаянно пытался примирить термодинамику с концепцией «сущности» и «наследования». Оно и неудивительно, ибо это по сути первый навык, позволяющий мне взаимодействовать с мистикой. Вкупе с полученными ранее научными знаниями и принципом синергии, его эффективность должна вырасти в разы.

Где бы теперь раздобыть уникальных материалов… Еще одна монетка в копилку взаимодействия со ЩИТом. Уж у них-то в закромах точно должно найтись что-то интересное.

Кстати, о ЩИТе. Интересно, они знают про инопланетные цивилизации? Если бы знали, то вряд ли бы отпустили Рида Ричардса в его космическую экспедицию. Но на Земле уже есть Гиперион, так что вопросы у людей и без того имеются. Впрочем, чего гадать. Когда пятерка бравых исследователей вернется на Землю, уже не совсем людьми, все станет ясно.

Отогнав мысли, я отметил, что такси как раз подъехало к университету. Набрав СМС-ку Гвен, я вышел и встал около корпуса, ожидая ее.

Вышла она примерно через семь минут. В белом лабораторном халате, который, на удивление, смотрелся на ней абсолютно гармонично и даже стильно. Я постоянно забываю, что в этом мире Гвен Стейси — не просто девушка-паук, машущая кулаками. Она еще и блестящий биохимик. Еще один плюс того, что она станет частью нашей команды. Наш маленький научный коллектив становился все более сбалансированным. Питер — гений биохимии и идеалист. Я — прагматик-инженер. А она — идеальный мост между нашими мирами. Каждый из нас прикрывал слепые зоны друг друга.

— Ну так что? Решила, где свадьбу сыграем? Я за Мальдивы. Париж слишком избит, — встретил я ее с широкой, обезоруживающей улыбкой.

На самом деле я не совсем клеился к Гвен. Ну, может, лишь отчасти. Просто после короткой встречи с двумя секси-шпионками хотелось излить свою бурную молодую энергию в общении с девушками. У Гвен сейчас и так был непростой период: она потеряла отца, недавно убивала людей и отчаянно искала свое место в мире. Ей явно было не до отношений. Но поднять ей и себе настроение мне ничто не мешало.

— Очень смешно, — она закатила глаза, но я заметил, как уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Давай остановимся на формате, где мы просто коллеги по… эм, команде?

— К этому тоже вернемся. Но для начала у меня есть важная новость, — я огляделся, убедившись, что никто не обращает на нас внимания, и, понизив голос до полушепота, продолжил. — Фиск жив.

— Блять! — ругнулась Гвен, ее лицо мгновенно стало жестким. — Но как?! Мы же лично…

— Мета-наемник, принявший его облик. Детали не важны. Вопрос в том, что проблема не решена.

— И? Что мы будем делать? — в ее глазах вспыхнул огонь.

— Мы не будем в это лезть. По крайней мере, не сломя голову, — твердо сказал я.

— Но…

— Да, я знаю. Месть за отца. Твои мотивы понятны. А с учетом того, что кровь на руках уже имеется, ты жаждешь справедливого возмездия. Но есть еще один человек, ради которого Блейд и затеял эту чистку.

— Фрэнк… — верно угадала Гвен.

— Именно. У него убили всю семью. Самого его пытали практически до полусмерти. Он чудом остался жив, и если бы не мое лекарство, неизвестно, когда бы он вышел из комы. У него на эту месть прав побольше, чем у нас всех, вместе взятых.

— Лекарство… способное вылечить такое?! — она потрясенно посмотрела на меня. — Я… ты… Угх! Каждая встреча с тобой поражает меня все больше и больше.

— Спасибо за комплимент. Ты тоже ничего. Но вернемся к делу. Фиском, скорее всего, займется Фрэнк. Блейд, я так понимаю, планирует покинуть страну. А за нас с тобой могут серьезно взяться. Точнее, за меня уже взялись…

— Что? Все настолько серьезно? Я могу чем-то помочь? — в ее голосе прозвучала искренняя тревога.

— М-м, не думаю. Пока просто не отсвечивай. И, — я посмотрел ей прямо в глаза, — не соглашайся на сомнительные предложения, если они исходят не от меня. Поняла? Сейчас запоминай адрес Базы и как туда попасть. В ближайшие дни я буду постоянно там.

Передав всю необходимую информацию Гвен и уведомив ее, что мой телефон будет недоступен, я направился за покупкой левого номера и телефона.

Затем заехал домой, чтобы оставить там свой старый аппарат. Войдя в квартиру, я замер. Подсознание, обостренное недавним приемом НЗТ и вниманием к деталям от мастера-часовщика, забило тревогу. Книга на столе лежала под другим углом. Кресло было сдвинуто на сантиметр. В воздухе висел едва уловимый след чужого антистатика. Здесь были гости. Очевидно, установили прослушку, а возможно, и камеры. Оставаться тут — самоубийство.

Снова заказав такси, я вернулся на Базу. Там меня застал только Блейд и все еще бессознательный Фрэнк.

— Твой товарищ свалил к семье, — пояснил Блейд отсутствие Питера. — Говорит, переживает за дядю с тетей. Но добра он много сделал, поработал от души. Целый стеллаж таблеток и стимулятором наготовил.

— Понял. Он, кстати, теперь не единственный товарищ в команде.

— О? Паучиха не устояла перед твоими чарами, и ты заманил ее в свою паутину?

— Если бы. Скорее, она пока просто не знает, куда податься, вот и цепляется за какой-никакой смысл существования.

— Эка ты высокопарно завернул, — хмыкнул Блейд. — Скажи проще: хочет и дальше пинать задницы бандитам, хочет отомстить за отца и при этом иметь поддержку за спиной.

— Ну, я это и имел в виду. Кстати, о мести…

— Месть…

Голос, прозвучавший в тишине базы, был похож на скрежет гравия по металлу. Мы с Блейдом резко обернулись. Фрэнк Касл открыл глаза. Он дернулся, тут же пытаясь сесть, и его взгляд, полный не удивления, а холодной ярости, впился в нас. Он находился в незнакомом помещении, с другими людьми. И его первое слово было обещанием.

— Братюня, лежи смирно, не дергайся! — подорвался к Фрэнку Блейд, мягко, но настойчиво укладывая его обратно на диван. — Ты пока в самой активной фазе действия хилки от Джона. Тело себя пересобирает.

— Часовщик… — прохрипел Фрэнк, его взгляд сфокусировался на мне, а затем на моих часах. Он кивнул своим мыслям.

— Ну, часики у него да, улетные. Но сейчас речь о тебе. Короче, расклад такой…

Под мерное, тяжелое дыхание Фрэнка, который слушал с безэмоциональным лицом, что было гораздо страшнее, чем если бы он фонтанировал яростью, Эрик рассказал ему все. Про Кингпина, про Фиска, про то, как мы его «убили», а на деле — не его.

— И в итоге, мы вроде и отомстили за тебя и твою семью, подставив свои задницы, но по факту — нет. Так что всю эту кашу теперь придется разваривать тебе.

— Спасибо… вам… — сухо произнес Фрэнк, вновь погружаясь в свои мысли. — Дальше я сам.

— Ясно, что сам. Я сваливаю из страны уже завтра. Но ты это, не откисай. Просто знай, что я всегда готов помочь. Да и Джон уже стал своим. Думаю, не откажет решить вопросик-другой.

— Не откажу, — согласно кивнул я. Наладить доверительные отношения со специалистом уровня Фрэнка Касла дорогого стоило. — Модификация оружия, создание костюма, подгон боевых стимуляторов и хилок. Обращайтесь, мистер Касл.

— Во-во, он парень мозговитый! — кивнул Блейд. — У него даже свой клуб по интересам тут наклевывается.

— Да… Правда, прижать и меня, и клуб могут в любой момент, — разрушил я момент, почесав затылок.

— В смысле? — нахмурился Блейд.

— Ну, помнишь, я говорил, что за мной может начаться охота? Так вот… Похоже, началось.

— С чего такие мысли? Что-то заметил?

— Да. Сегодня на выходе от юристов столкнулся с двумя девушками. Блондинка и рыжая. У блондинки неестественно плотный мышечный корсет. Уровень слабого суперсолдата.

— Бля, рыжая… — простонал Блейд. — Скорее всего, это Романофф из ЩИТа! Вечно все проблемы от рыжих! И что дальше? Ты с ними столкнулся, а они?

— Ну, мы немного поболтали. Я рассмеялся от абсурдности ситуации, рассказал им стремный анекдот и свалил.

— Кстати, да, реально забавно получилось, — хмыкнул Блейд. — Одна из ЩИТа, а вторая, судя по всему, из другой конторки. Но тебе, кстати, повезло. Хотят завербовать, раз подослали Наташу. Она у них из высшей лиги. Соблазнит даже евнуха-импотента-гея.

— Я вот так же думаю. И, скорее всего, буду сотрудничать со ЩИТом, но на своих условиях.

— О, это здравая мысля, — одобрительно кивнул Эрик. — Я типа тоже сотрудничаю с одной конторкой, МИ-13, британский аналог ЩИТа. Если ты из себя что-то представляешь, то по сути твоя жизнь сильно не изменится. Разве что ресурсов больше появится, и пылинки сдувать будут.

— Вот именно. Дело за малым — осталось из себя начать что-то представлять, — со вздохом ответил я.

— Не-не, паря, никакого самоуничижения! — резко прервал меня Блейд. — Ты построил мне волшебный костюм за одну ночь и сварил чудо-лекарство. Ты думаешь, Старк на что-то подобное способен? Ты актив на сотни миллиардов, поверь моему глазомеру!

— Хах, спасибо, обнадежил. Буду думать, в общем, что делать.

— А что тут думать? Предлагаешь им свою чудо-ткань, и они текут от твоей пиздатости!

— Я тоже в этом направлении мыслю. Предварительный патент уже отправил, жду, когда они заглотнут наживку. Но мне нужны еще технологии. Я не хочу останавливаться на одной только ткани. Я хочу быть в их глазах активом уровня Тони Старка и Рида Ричардса, вместе взятых. А еще мне нужна личная сила, чтобы меня не убили раньше, чем завербовали.

— О, будешь сейчас что-то крафтить? — с интересом спросил Блейд.

— Ага. Если что, я могу сейчас уйти «в поток», поэтому тормошите, если что-то понадобится, — ответил я, направляясь в лабораторию и уже прокручивая в голове чертежи и формулы.

Итак, что я могу создать? Нет, вопрос поставлен неправильно. Что я могу создать такого, что сделает меня сильнее по всем фронтам здесь и сейчас? И желательно, чтобы это было еще и общим активом, визитной карточкой, определяющей мою ценность как гениального специалиста для ЩИТа. На самом деле ответ один — улучшить «Протей». Превратить его из просто защитного костюма в полноценный боевой экзоскелет, нашпигованный технологиями по самое не балуйся. Тем более, что этих технологий, спасибо Шокеру, Стервятнику и Рино, у меня в избытке. Проведу реверс-инжиниринг, самое интересное укр. кхм… адаптирую, и будет мне счастье.

Повторив процесс создания костюма для Блейда, но адаптированного уже под мое телосложение, я не потратил много времени. Процесс был отлажен, как на конвейере, и вскоре передо мной на манекене висела идеальная основа. Я приступил к первому элементу модификации. Перчатки. Конечно же, перчатки, а точнее единственная оставшаяся перчатка Шокера стала для этого идеальным референсом. Разместив ее на лабораторном верстаке, я аккуратно разобрал ее, раскладывая компоненты на стерильной поверхности, словно хирург перед вскрытием. В этот раз я анализировал ее не с целью точечного изменения, а с полным пониманием того, что я хочу собрать нечто подобное, но на порядок лучше.

— Хм, грубо, но для запугивания шпаны эффективно, и как Гвен умудрилась проиграть этому, — пробормотал я в пустоту, изучая технологию Шульца.

Это было собрано талантливым, но ограниченным в ресурсах инженером. Ну, или украдено у «Хаммер Индастриз». А я, получается, краду у вора? Забавно. По сути, это промышленный отбойный молоток, переделанный для боя. Мощно, но неэффективно, энергозатратно и лишено какой-либо точности. Кувалда в мире, где требуются скальпели.

Источник питания: Простой литий-полимерный аккумуляторный блок. Громоздкий, тяжелый, с ограниченным временем работы и долгой зарядкой. Антиквариат.

Преобразователь: Набор катушек индуктивности и мощных конденсаторов. Задача — преобразовать постоянный ток в переменный сверхвысокой частоты. Работает, но с огромными потерями КПД.

Эмиттеры: Сердце технологии. Простой пакет пьезоэлектрических кристаллов, заключенных в резонатор из вольфрамового сплава. При подаче тока кристаллы вибрируют, создавая ударную волну. Дешево и сердито.

Система управления: Как и говорил Шульц перед смертью, — примитивная и прямолинейная. Сжатие кулака замыкает цепь. Сила сжатия регулируется простым реостатом. Грубо, как педаль газа в старом грузовике. Никакой обратной связи, никакой тонкой настройки.

Корпус: Никакой элегантности, никакой оптимизации. Массивный стальной панцирь с демпфирующими прокладками. Громоздкий и тяжелый.

Я даже не стал смотреть на остальной костюм Шокера. Я понял, что мне придется пересобирать все с нуля. Я не смогу пользоваться чем-то настолько… ограниченным.

— Хах, и давно я стал таким привередливым? — спросил я у тишины лаборатории. И тишина, голосом моего собственного разума, мне ответила. — С тех пор, как понял, что одноразовые гаражные поделки — не тот аргумент, который позволит договариваться с Ником Фьюри на равных. С тех пор, как Блейд, воин с более чем вековым опытом, высоко оценил мою ценность. Этот уровень нужно держать.

Итак. Цель. Не улучшить. Цель создать заново, используя саму идею, но на совершенно ином технологическом уровне.

Источник питания и энергосистема. Очевидно — мой палладиевый реактор. Энергоснабжение возрастет на несколько порядков. Это позволит питать гораздо более совершенный эмиттер, и время работы станет практически бесконечным. Вставлять реактор отдельно в каждую перчатку — идиотизм. Вместо этого я встрою в основание перчатки универсальный силовой порт. Он, в свою очередь, будет подключен к центральной энергосети костюма, которая будет питаться от палладиевого реактора, расположенного пока предположительно на спине. Таким образом, перчатка становится модульной. Ее можно снять. Но будучи подключенной, она получает доступ к практически неиссякаемой энергии, что также позволяет сделать саму перчатку легче и компактнее. Это будет не просто гаджет. Это компонент интегрированной системы.

Хорошо, с энергией вопрос решен. Теперь — сердце устройства. Как добиться высочайшей эффективности? Очевидно — вырастить пьезокристалл самому. Как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай это сам. И я смею надеяться, что моих нынешних знаний хватит на нечто подобное. Зачем использовать природный кварц с его дефектами, если можно в контролируемой среде создать идеальную кристаллическую решетку? Если хочешь создать идеальный инструмент, начни с создания идеальных материалов.

В вакуумной индукционной печи я создал перенасыщенный раствор на основе вольфрамата свинца и титаната бария. А затем добавил в него секретный катализатор. Плуроник — прозрачный гель из медицинских лабораторий, похожий на густой сироп, — стал своего рода строительными лесами для будущей кристаллической решетки. К нему я добавил перфторуглеродный модификатор особой формулы. С ним рост кристалла приобретал лазерную точность: пьезо-коэффициент d33 (мера того, сколько электричества даёт удар) взлетал на 300–500 %. Все потому, что наноструктура будущего кристалла, пористая внутри, как соты, но монолитная снаружи, многократно усиливала поляризацию.

Далее, с помощью точно настроенного магнитного поля, я запустил процесс направленной кристаллизации. Это было похоже на работу цифрового гончара: я не просто ждал, а формировал растущую структуру. За несколько часов в печи вырос крупный, абсолютно прозрачный и идеальный по структуре синтетический кристалл. С помощью 5-осевого ЧПУ станка с алмазным резцом я придал этому кристаллу идеальную геометрическую форму, рассчитанную на компьютере для максимального резонансного эффекта.

Итоговый кристалл в итоге оказался примерно в 5 раз эффективнее, чем ограниченные образцы, которые использовал Шульц. Но теперь встал вопрос управления. Примитивное сжатие кулака? Это было бы оскорблением для такого произведения искусства. Мне нужно что-то более серьезное. Что-то вроде… нейроинтерфейса?

Идея, появившись, уже не отпускала. Это была не просто мысль, а озарение. Возможность силой мысли мгновенно менять частоту и мощность вибрации. С учетом улучшенной технологии, мне становились доступны ранее невозможные режимы:

«Виброскальпель»: Сверхвысокая, сфокусированная частота, способная разрезать металл, как масло.«Инфразвуковой шок»: Низкая, дезориентирующая частота, вызывающая у противников тошноту и головокружение без физического контакта.«Кинетический щит»: Создание вибрационного поля вокруг перчатки, способного отражать или разрушать летящие в нее объекты.

Нейроинтерфейс, для подобного тонкого контроля, становился жизненно необходимым.

Ладно, нейроинтерфейс, который будет интегрирован в систему всего костюма, я оставлю на сладкое. Сейчас нужно решить более насущную проблему: отдача. Каковы варианты? Принцип противофазы? Слишком тонкая работа, которая займет очень много времени для расчетов. Тогда… Резонансное демпфирование. Очевидно и эффективно.

Вокруг основного кристалла-эмиттера я аккуратно установил «плавающую» клетку из слоистого композита, который также сделал сам. Композит состоял из чередующихся слоев кевлара, баллистического геля и тончайших листов свинца. Когда кристалл вибрировал, он передавал часть вибраций на эту клетку. Я рассчитал конструкцию так, что каждый слой композита имел свою собственную резонансную частоту. Когда вибрация проходила сквозь них, слои начинали резонировать вразнобой, эффективно гася колебания друг друга. Это как пытаться раскачать качели, когда кто-то постоянно толкает их в противофазе.

Да, это не так элегантно, как полная аннигиляция волн, но до 98 % отдачи поглощалось и рассеивалось внутри самой перчатки в виде тепла. Тепла, которое затем будет отводить общая система охлаждения костюма. Невероятно эффективно и, главное, полностью реализуемо в моих нынешних условиях.

Корпус и дизайн. Невероятно важная часть. Здесь в дело вступил дуэт из ЧПУ-станка и 3D-принтера. С помощью первого я выточил из цельного куска аэрокосмического алюминиевого сплава силовой каркас и основание перчатки — ее скелет. Пока станок с жужжанием вырезал металл, 3D-принтер начал свою аддитивную магию, слой за слоем создавая внешние, не несущие нагрузки панели из легкого, но прочного углепластика. Они имели идеальную анатомическую форму, рассчитанную на основе 3D-скана моей руки.

Итоговая перчатка получилась легкой, прочной, идеально подогнанной и выглядящей как продукт высоких технологий, а не как переделанный гаражный инструмент. В дальнейшем она будет легко интегрироваться с остальным костюмом, подключаясь к силовому и нейро-портам на предплечье. Я прямо сейчас держал ее в руке. Она была холодной, гладкой и обещала невероятную мощь. Отлично, первый шаг сделан.

Я аккуратно положил готовую перчатку на стол и перевел взгляд на следующий трофей, лежащий поодаль, — громоздкие крылья Стервятника. Изначально я думал о ботинках для полета, но… Это не лучший вариант. Поэтому пора бы изучить, что же такого наворотил тот сумрачный гений, что работал на Фиска.

Подойдя к массивному крылатому экзоскелету, я принялся за исследование. Точнее, за вскрытие. Эта процедура затянулась на добрый час. Почему так долго? Да потому что это была не технология. Это был, мать его, пиздец. Гаражный ширпотреб, доведенный до предела инженерной мысли человека, у которого из инструментов были только кувалда и сварочный аппарат.

Двигатель: Шумный, громоздкий и грязный микро-турбореактивный двигатель, работающий на авиационном керосине. Ревущая, дымящая и чертовски неэффективная бандура, оставляющая за собой тепловой след, заметный с орбиты.

Конструкция крыльев: Собраны из лопастей промышленных турбин и кусков титанового сплава, скрепленных болтами и грубой сваркой. И они были полностью механическими! Для изменения геометрии и маневрирования используется сложная и мучительно медленная система гидравлических приводов и сервомоторов. Большие, тяжелые и невероятно уязвимые в местах сочленений.

Система управления: Два джойстика, встроенных в перчатки. Джойстики! В эпоху возможных нейроинтерфейсов! Это требует от пилота огромного мастерства и не позволяет ему совершать по-настоястоящему резкие и интуитивные маневры.

Защита: Отсутствовала как класс. Конструкция является открытой. Двигатель и топливные баки — идеальные мишени размером с холодильник.

Это не крылья. Это буквально летающий трактор. Эффективно для грабежей и запугивания, но в серьезном бою против высокотехнологичного противника — это летающий гроб. Я не буду это улучшать. Придется снова создавать все с нуля.

— Эх, хоть бы раз дали халяву… — недовольно пробурчал я, осмысливая, что конкретно хочу создать.

Пока выходило так, что я хотел не просто средство для полета. На спине было слишком много ценного места. Хм, возможно, стоит сделать что-то типа многофункциональной боевой платформы? Чтобы крылья были и оружием, и щитом, и двигателем одновременно. Естественно, интегрированным в костюм. Звучало… здраво. А самое главное, это можно сделать еще и стильным. Кто бы что ни говорил, но в этом мире стиль ценится. Тони Старк это прекрасно понимает. Сцена с эпичным появлением Халкбастера в одном из фильмов, до сих пор отпечатана в моем мозгу как эталон пафоса и крутости. Нужно стремиться к чему-то подобному. Итак, приступаем!

Основа. Вместо турбины я, как ни удивительно, буду использовать энергию своего читерного палладиевого реактора. Теперь я точно решил: он будет расположен на спине. Самой основой крыльев станет не громоздкий экзо-рюкзак, а бронированная платформа, которая крепится поверх реактора. На ЧПУ-станке я выточил цельную раму из аэрокосмического алюминия, которая одновременно служит защитным кожухом для реактора и основанием для крепления крыльев. Это решает и проблему уязвимости спины.

Крылья. Никакой грубой механики. Никаких сервоприводов. Только плазма, только хардкор. Вместо механических лопастей я создал твердотельные плазменные эмиттеры. Каждое «перо» крыла в итоге будет не куском металла, а вытянутым плоским эмиттером, внутри которого находится матрица из графеновых суперконденсаторов и фокусирующих магнитных катушек. По команде моего будущего нейроинтерфейса, реактор подаст мощный импульс энергии на эмиттеры. Они ионизируют окружающий воздух, превращая его в плазму, и с помощью магнитного поля с огромной скоростью выбросят ее вниз, создавая реактивную тягу. Варьируя мощность на разных «перьях», я смогу совершать невероятные маневры. Полет будет бесшумным, без огня и дыма. В сложенном состоянии крылья будут выглядеть как два небольших, элегантных техно-ранца за спиной. В раскрытом — они будут формироваться из десятка таких сияющих синим светом «перьев».

Защита и атака. По моей задумке, с помощью специально написанного протокола для нейроинтерфейса, крылья будут способны мгновенно изменить свою конфигурацию по мысленной команде. Они смогут сложиться вместе передо мной или надо мной, образуя сплошную поверхность. В этот момент плазменные эмиттеры переключатся с «тянущего» режима на «защитный». Они создадут на своей поверхности стабильное, ламинарное плазменное поле температурой в несколько тысяч градусов. Пули, попадая в это поле, будут мгновенно испаряться. Энергетические лучи — рассеиваться. Это будет не жалкий кусок металла, а почти непробиваемый энергетический барьер, способный выдержать короткий, но интенсивный обстрел.

Еще раз прокрутив в голове и на компьютере конструкцию, я понял, что пора заняться финальной сборкой. Основа конструкции была выточена из металла, но сами эмиттеры-«перья» я создал из жаропрочной керамики, напечатанной на 3D-принтере, внутри которой и разместил всю сложнейшую электронику. Естественно, крылья являются модульными и крепятся к спинной платформе с помощью быстросъемного электромагнитного замка. В случае критического повреждения я смогу мысленной командой «сбросить» их за долю секунды.

На выходе получилась пусть и не доработанная на программном уровне, но в целом компактная, модульная и элегантная система. В походном режиме — защищенный ранец. В боевом — бесшумные плазменные крылья. В защитном — практически непробиваемый плазменный щит. Не просто крылья, а швейцарский нож для воздушного боя, выкованный… Эм Дедалом? Не, у него все плохо кончилось. А мне же… Пора приступать к ключевому этапу.

Увы, но самое мощное железо в мире — бесполезный хлам без идеального софта. Сила мысли… Честно говоря, это определенно самый сложный и самый важный узел всей системы. Вживлять чип себе в мозг я искренне не хотел — мой череп не серверная стойка. А значит, требуется нетривиальный, междисциплинарный подход. Ну, либо… сделать это в духе супергеройского жанра и запихнуть все в один модуль. В маску. Оу. Я ведь теперь точно от этой мысли не откажусь. Символ скрытой личности станет источником моей силы. И, как ни странно, большую часть работы над этой маской я буду… программировать.

Для этого, я создал простенький ИИ и условно назвал его «Синапс». Именно он будет отвечать за считывание сигналов мозга с высочайшей точностью, используя только точки контакта маски с головой. Вместо одного типа датчиков я использовал систему мультимодального считывания. «Синапс», получая данные сразу из трех источников, сопоставлял их для устранения помех и получения кристально чистого сигнала о намерениях.

Источник первый: сухие графеновые электроды (ЭЭГ) — «Сейсмограф мыслей». Внутренняя подкладка маски, прилегающая ко лбу и вискам, пронизана сеткой из гибких графеновых микро-электродов. Они считывают общую электрическую активность мозга прямо через кожу, давая общую картину мысленной активности.

Источник второй: fNIRS-сенсоры — «Карта активности». В область лба я встроил миниатюрные инфракрасные датчики. Они просвечивают верхние слои черепа и измеряют уровень кислорода в крови в префронтальной коре. Эта технология позволяет «Синапсу» видеть, какая именно область мозга активна, и отфильтровывать фоновый шум от целенаправленных команд.

Источник третий: ЭМГ-датчики — «Датчики намерений». В ремнях, крепящих маску, я встроил электромиографические датчики. Они считывают едва заметные, предсознательные электрические импульсы, которые мозг посылает мышцам за доли секунды до начала движения.

Как это работает в теории? Я думаю: «Активировать крылья!». «Синапс» видит: всплеск активности на ЭЭГ, повышение кровотока в моторной коре на fNIRS-сканере и микросокращение мышц спины на ЭМГ-датчиках. Сопоставив все три сигнала, ИИ с 99.9 % точностью идентифицирует команду, мгновенно передавая ее на модули крыльев.

Как это происходит на практике? Калибровка. Постоянные внесения в код. И гребанные тридцать часов программирования под НЗТ, в течение которых я, по сути, вел непрерывный диалог с машиной, обучая ее языку моих мыслей. Это была самая изнурительная умственная работа в моей жизни. Но результат… Он того определенно стоил.

Дело остается за малым — доработать маску. В сон уже начинало потихоньку клонить. Как бы хороши ни были таблетки усталости, но, когда твой разум и тело работают на износе больше пятидесяти часов подряд… Нет. Я доделаю костюм. И только тогда, с чистой душой и совестью, отдохну.

Так, на чем я там остановился? Ах да, маска и ее респираторная часть. Мозг подключен. Теперь нужно подключить легкие.

Спасибо за вашу активность, бонусная сюрприз-глава, которая действительно сюрприз, ибо неожиданная)

----------

Постоянно колоть боевые стимуляторы? Тратить на это драгоценные секунды в бою, ждать, пока они начнут действовать? Нерационально. В драке даже со слабым мета — это верная смерть. Нужно обеспечить мгновенный доступ к стимуляторам без использования рук. Вариантов, на самом деле, множество. Я мог бы помещать их в желатиновые капсулы и материализовывать из инвентаря прямо во рту. Или внедрить в костюм полноценный инъекторный механизм.

В первом случае пришлось бы забивать драгоценные слоты инвентаря. Во втором — излишне переусложнять костюм, который и без того уже… еще не броня Старка, но после десятка таких ночей будет близко. В общем, решение было простым и очевидным: встроить в респираторную часть маски автоматизированную систему ингаляции.

Взяв маску в руки, я принялся за доработку. В нижнюю, фильтрующую часть, я встроил гнезда для четырех небольших, герметичных картриджей. Своего рода револьвер с химическими патронами. Каждый картридж будет заполнен разным препаратом: стимулятор «Абсолютного хищника», стимулятор мышц, НЗТ и потенциальная хилка быстрого действия.

По моей мысленной команде микро-насос заберет из нужного картриджа строго отмеренную дозу. Затем жидкость попадет в ультразвуковой небулайзер — небольшое устройство с пьезо-керамической мембраной. Вибрируя на сверхвысокой частоте, мембрана превратит жидкость в мелкодисперсный аэрозоль, не нагревая и не разрушая ее химическую структуру. Этот «туман» будет впрыскиваться напрямую во входящий поток воздуха в респираторе. Мне достаточно будет сделать всего один глубокий вдох, чтобы получить мгновенную и точную дозу препарата прямо в легкие, откуда он моментально попадет в кровоток.

Система была не сложной, но большую часть времени я снова потратил на калибровку «Синапса». Саму маску я сделал из легкого титанового композита в несколько слоев: сначала подкладка из «Протея», затем смягчающая баллистическая. Лицо будет неплохо защищено. Также добавил встроенные фильтры — от токсинов и газов.

— Центральный узел всей технологии… практически готов, — воодушевленно пробормотал я, держа в руках высокотехнологичную маску.

Она считывает мои команды, отдает приказы крыльям и перчаткам, следит за состоянием организма и, при необходимости, впрыскивает нужный стимулятор. Она стала мозгом всего костюма. А капюшон, который я буду носить поверх, выполняет дополнительную функцию маскировки и защиты. Ну и стиля. Куда же без него.

Почесав голову, я в итоге выгравировал вдоль всей маски стилизованный кузнечный молот. Это будет моим символом. Символом «Небесной Кузницы». Итоговая маска закрывала всю часть лица, от носа до макушки. Угловатая, окрашенная в матовый черный, в темноте она будет выдавать себя лишь красными огоньками индикаторов и слабым свечением фильтров респиратора. Глаза я закрыл баллистическими очками, соединенными с маской.

Несмотря на то, что электронная конструкция маски модульная и большая часть сенсоров взаимодополняют друг друга, отчего серьезное повреждение полностью нейроинтерфейса, который так-то ключевая технология, меня не лишит, я все равно сделал парочку запасных масок, сугубо на всякий случай. Дальше поработал над проводкой костюма, защитой от ЭМИ, усилил кибербезопасность маски, хоть и понимаю что в случае с условным Джарвисом это мне мало поможет, и улучшил прочие мелкие и не очень недочеты и недоработки.

В целом, дело оставалось за малым — объединить все в единый образ. Это не громоздкая броня. Костюм получился тонким, анатомическим, почти органическим. Основа — облегающий комбинезон из темно-серой матовой ткани. Поверх него — сегментированные, угольно-черные панели «Протея», повторяющие линии основных групп мышц. Силуэт дополнял глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть головы и маску, создавая хищный, безликий образ.

На спине, между лопаток, расположен палладиевый реактор, утопленный в бронированную платформу, которая, в свою очередь, служит основанием для крыльев. От этой платформы по всему костюму расходились едва заметные, тонкие светящиеся линии-контуры, словно дорожки на печатной плате. Они пульсируют тусклым синим светом, когда система находится под нагрузкой, выдавая в костюме его искусственную, высокотехнологичную природу. Сами крылья в сложенном состоянии выглядят как два компактных, аэродинамических ранца по бокам от реактора. Они не мешают движениям и служат дополнительной защитой для спины. Ну и стильные боевые перчатки, конечно же.

[Создана персональная боевая платформа «Химера М-1». Сложность: Средняя. Получено +1200 ОР!]

Единая, симбиотическая боевая система, где передовые технологии и модульное оружие интегрированы в анатомический костюм и управляются напрямую через неинвазивный нейроинтерфейс.

Описание порадовало. «Симбиотическая». Именно этого я и добивался. Уверен, если бы я создавал все элементы по отдельности, заработал бы больше ОР, но так как они были модулями единого костюма, система учла это и тянула с начислением до последнего. Но даже так, награда была очень достойной. По-хорошему бы сейчас протестировать костюм и покрутить гачу, но…

— Аааа-агх… — зевнул я так, как не зевал никогда в жизни.

Плотина прорвалась. 72-часовой лимит таблеток был исчерпан, и накопленная за трое суток усталость обрушилась на меня, как цунами. Ноги подкосились, а в голове загудело. Все эти тесты и траты ОР придется отложить. Займусь этим на трезвую, бодрую голову.

Покинув лабораторию и оказавшись в пустом Хабе, я, шатаясь, дошел до дивана и тут же рухнул на него. Правда, перед тем как уйти в царство Морфея, гигантский монитор на стене ожил, и на нем появилось серьезное лицо Блейда. Записанное сообщение.

— В общем, я покидаю Америку, — сказал он, на заднем плане виднелся какой-то аэродром. — Ублюдки на хвосте совсем продыху не дают. База не засвечена, так что не парься. Фрэнк свалил к себе, но, если что, связь обещает держать. Еще он очень заинтересовался твоими творениями и готов заплатить по мере возможностей. Но это так, к слову. Ты никому ничем не обязан, тем более что у тебя своих проблем хватает.

Он на секунду замолчал, подбирая слова.

— Короче, тянуть не буду. Спасибо за все, Джон. За стимуляторы, за крутой костюмчик, за помощь там, где ты не обязан был помогать. Пусть я и рассчитался деньгами, но, как по мне, это херня. Лучший расчет происходит делом. Так что обращайся. На связи. Покеда.

Экран погас, оставив меня в тишине и полумраке хаба. Что ж, жаль, что он все-таки покинул страну. Это был один из немногих людей, кого я мог назвать другом.

Эрик, Питер, Гвен… возможно, Фрэнк? Но тут я не совсем уверен. Боюсь представить, как его сейчас штормит после пробуждения. Сейчас он скорее крайне нестабильный элемент, сила природы, которая может ударить в любую сторону.

Ладно, информацию от Эрика я принял к сведению. Можно и поспать. Почти трое суток работы без передышек сыграли свою херовую роль. Правда, ни Гвен, ни Питера на Базе за это время так и не появилось, ну или я просто настолько был погружен в процесс, что не обратил внимания… Но в таком состоянии я скорее надумаю что-нибудь неадекватное. Буду надеяться на их благоразумие. И на благоразумие спецслужб. Люди взрослые, все-таки.

Еще немного покрутив разные мысли в голове, я наконец отрубился. Не заснул, а именно отрубился — словно кто-то выключил рубильник.

——————

Пробуждение было неправильным. Не от вопля будильника и не от кошмара. Оно подкралось, как жар, медленно проникая в тело и отравляя сон изнутри.

Сначала пришел запах. Сквозь знакомый, стерильный аромат Хаба — озон от гудящих серверов и холодная пыль — пробилось что-то чужое. Дорогие духи: резкий, душащий аромат белых цветов и горького миндаля. А под ним — тепло выделанной кожи и что-то маслянисто-металлическое, как винтовка после чистки. Этот запах был живым, настоящим, и ему здесь было абсолютно не место.

Потом слух уловил аномалию. Привычный гул вентиляции стал глуше. А поверх него — шелест. Скольжение ткани по ткани. И дыхание. Чужое, ровное, от этого только более жуткое. Мозг, еще вязкий ото сна, забил тревогу. В Хабе был кто-то еще.

Веки, тяжелые как свинец… Но открывать их не было нужды, чтобы почувствовать его. Взгляд. Пронзительный, оценивающий, словно скальпель, препарирующий меня на диване. Воздух резко стал плотнее. Сердце сделало кульбит и заколотилось где-то в горле, разгоняя по венам чистый, ледяной адреналин.

С трудом разлепив глаза, я увидел ее.

Комната тонула в синем полумраке от настенного дисплея. И в этом призрачном свете, как статуя, вырезанная из тени, стояла женская фигура в черном, обтягивающем костюме. Материал, похожий на каучук и плотную ткань, облегал ее так, что был виден каждый мускул. Узкая талия, широкие, крутые бедра, высокая грудь. Взгляд был прикован ко мне, и в карих глазах, ловивших синие блики, плясали опасные огоньки. Несмотря на её светлые волосы, это была не Гвен.

— Наташа вечно болтает о своих «активах», — ее голос был низким, с хрипотцой и еле уловимым русским акцентом, который звучал странно и возбуждающе. — Вот я и решила сама посмотреть на это сокровище. Вблизи.

Елена Белова. Сестра Наташи. Что, черт возьми, она здесь забыла? И причем тут какие-то активы?

Вместо вразумительного ответа последовала медленная, гипнотическая походка хищницы в мою сторону. Ее бедра покачивались в такт неспешным шагам, и от этого зрелища перехватило дыхание. Попытка дернуться, чтобы сесть, провалилась. Тело, преданное тремя сутками бдения за крафтом, отказалось подчиняться. Мышцы ощущались ватными. Оставалось только смотреть.

Она остановилась, нависая надо мной. Синий свет очерчивал ее высокие скулы, полные губы, светлые вьющиеся волосы.

— Гений, который прячется от всех… есть в этом что-то манящее, — в ее голосе звенела насмешка и какая-то злая ревность. — Но моя сестра любит играть со своими игрушками, ломать их психологически. Я считаю, что с ними нужно играть по-настоящему. Пока не сломаются физически.

Она опустилась на корточки. Холод тактической перчатки коснулся горячей от сна щеки. Пальцы прошлись по челюсти, спустились к шее. От этого контраста по телу пробежал электрический разряд, и под джинсами предательски потяжелело. Она это заметила. Уголок ее губ хищно дрогнул.

— Наташа бы болтала с тобой часами. Играла бы в свои игры. Скукота, — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее дыхание с запахом вишневого ликера коснулось моих губ. — Психология — это долго. Физика — куда убедительнее.

Ее губы не коснулись — они впечатались в мои. Это был не поцелуй, а заявление о правах. Требовательный, грубый, берущий без спроса. Во рту был вкус вишни, ее помады. Руки, движимые древним, как мир, инстинктом, сами легли ей на талию, пальцы впились в упругие бедра. Низкий, горловой стон сорвался с ее губ, и она подалась вперед, вжимая меня в диван, лишая воздуха и воли.

Она отстранилась так же резко, как и напала, оставив меня тяжело дышать. На ее губах играла победная ухмылка.

— Видишь? Просто и эффективно.

Одним плавным движением перчатки были стянуты и брошены на пол. Прохладные пальцы пробежались по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки.

— Власть, — прохрипел низкий голос у моего пресса. — Вот что тебя заводит. Когда решают за тебя. Когда отнимают выбор.

Ее прикосновения были лишены нежности, они были требовательными и точными, каждое движение — утверждение ее превосходства. Холодная ладонь нырнула под пояс джинсов, и мир сузился до этого ощущения — властного, подчиняющего, не оставляющего выбора. Сухой щелчок молнии прозвучал как приговор. Она собиралась доказать свои слова на практике. Ее горячее дыхание коснулось кожи живота, и я сдавленно выдохнул, когда она заставила меня забыть обо всем, кроме ее воли. Она не спрашивала. Она брала. И единственное, что я мог, — это подчиниться, чувствуя, как контроль ускользает, а тело горит под ее напором. Я вцепился пальцами в ее светлые волосы, готовый сдаться, но она тут же отстранилась.

— Я решаю, когда, — выдохнула она, облизывая распухшие губы.

Она встала. Молния на ее костюме с шипением поползла вниз. Одним движением она оседлала меня, прижимаясь всем телом, начиная медленное, издевательское движение.

— Проси, — прорычал ее голос. — Скажи, что хочешь меня.

В этот момент тяжелые створки лифта беззвучно открылись.

— Неужели это все, на что тебя хватает, сестренка? Грубая сила. Как предсказуемо.

Мы замерли. В дверях, освещенная мягким светом из кабины, стояла Наташа. В простом топе и джинсах, с распущенными рыжими волосами. Она выглядела расслабленной, но ее взгляд был острее лезвия.

— Ты как бревно, — лениво произнесла она, подходя ближе. — А здесь нужна податливость. Смотри и учись.

Она села с другой стороны. Елена злобно зашипела, но с меня не слезла. Рука Наташи взяла мою и приложила к ее груди. Под тонкой тканью топа сердце билось ровно, а кожа была горячей. Другая ее рука скользнула по моей груди; пальцы были теплыми и нежными, но каждое касание било током. Затем Наташа плавно опустилась ниже, вставая на колени перед диваном.

— Решила повторить за мной? — усмехнулась Елена.

— Нет, — ответила Наташа, не сводя с меня зеленых глаз. — Я решила показать, как это делается правильно.

И она показала. Это было совсем по-другому. Не грубый напор, а искусство соблазнения. Движения медленные, дразнящие, обещающие и отнимающие одновременно. Она не брала силой — она заставляла желать, молить о большем, доводя до исступления одним лишь намеком. Елена сверху зашипела от ревности и злости, ее бедра начали двигаться быстрее, пытаясь перетянуть внимание на себя.

Наташа отстранилась, смерила сестру холодным взглядом, потом посмотрела на меня.

— Она берет. Я — соблазняю. Разница фундаментальна.

В ярости Елена оттолкнула сестру. Резкое, обжигающее движение — и я уже в ней, внутри нее. Горячая, узкая, требовательная. Она вскрикнула и начала яростно двигаться, заставляя меня стонать. Но Наташа не позволила ей доминировать. Ее руки, ее губы тут же нашли меня, добавляя к этому безумию свою, иную тональность — медленный, тягучий яд удовольствия. Два разных, но одинаково сильных ощущения, атакующих одновременно. Я был готов взорваться.

Рывком, полным первобытной ярости, я оттолкнул Наташу и, схватив Елену за бедра, перевернул ее, сам задавая ритм. Наташа тут же прижалась ко мне сзади, ее ладонь помогла моим движениям, а губы нашли шею, покусывая и оставляя влажные следы.

Елена кончила первой, с громким криком впиваясь ногтями мне в спину. Ее горячие, пульсирующие спазмы выжали из меня остатки самоконтроля.

Не давая опомниться, Наташа оттолкнула сестру и оседлала меня сама. Она двигалась медленно, пластично, ее бедра выписывали круги, и это было мучительно сладко. Елена, все еще дрожа, подползла и припала ртом к ее груди. Тихий стон сорвался с губ Наташи, когда она запрокинула голову.

Дальше все смешалось в хаос из потных тел, сбивчивого дыхания и густого запаха близости. Они менялись местами, использовали мое тело как поле боя для своего соперничества. Я был и оружием, и призом. В какой-то момент я был позади Наташи, чувствуя, как Елена ласкает ее спереди, их стоны сливались в один. Я терял счет времени и себе, пока мир не распался на миллион раскаленных осколков.

Когда все закончилось, я лежал без сил, а они — по бокам от меня. Хаб гудел, экран мигал.

Елена усмехнулась, лениво целуя сестру в плечо.

— Я же говорила, мой способ лучше. Прямолинейный.

Наташа улыбнулась. Ее рука медленно поглаживала низ моего живота, и я почувствовал, как тело, вопреки всякой логике и полному истощению, снова отзывается на ее ласку.

— Мы обе хороши, сестренка. А он… — ее взгляд, направленный на меня, больше не содержал игры. Только чистое, ледяное чувство собственности. — Он наш.

Наш… Наш. НАШ!

Слово ударило по сознанию, как молот по наковальне. Черные Вдовы, ведущие за мной охоту… Неожиданное проникновение на Базу, о которой не знает практически никто… Наташа в гражданском… Моя собственная тупость и ватность мыслей… Инвентарь, стимуляторы, оружие… Неужели я настолько позволил себе расслабиться?

Превозмогающим мысленным усилием я заставил себя открыть глаза. В реальности.

Теплые женские тела исчезли. Их заменил холодный, чуть липкий кожзам дивана. Запах секса и духов сменился стерильным запахом озона от серверов. Вместо стонов и дыхания — монотонный, низкий гул вентиляции. Я был один.

— Пиздец, блять… — вырвалось хриплым шепотом. — Нужно зафиксировать: после длительного воздержания и отсутствия отдыха эротические сны становятся чертовски реалистичными.

Мелкой неприятностью было еще и то, что у меня произошла поллюция. И, судя по состоянию джинсов, несколько раз. Хотя… справедливости ради, по сравнению с тем, чтобы реально быть сожранным двумя супершпионками-соблазнительницами, это я еще легко отделался. С другой стороны, с той же Наташей я вообще-то хочу выйти на контакт. Интересно, как теперь я буду смотреть ей в глаза на переговорах?

Я сел, тряхнув головой, и посмотрел на настенный экран. Что там у нас сейчас на повестке дня?

Вторник, 29 сентября.

Я пропал из инфополя почти на четыре дня, будучи полностью оторванным от мира. Надеюсь, меня не потеряли? Надо съездить домой, проверить обстановку. По идее, спецслужбы уже достаточно помариновались, приманка в виде патента должна быть ими проглочена. Но сначала… Сначала нужно вернуть себе контроль.

Тесты костюма. И гача. А еще поесть…

Забаррикадировавшись в стенах Хаба, я пока не рассматривал вылазку в город. Паранойя или здравый смысл — уже неважно. Проще заказать доставку еды и, в томительном ожидании курьера, погрузиться в вязкое болото последних новостей. Я рефлекторно проверил телефон: ни одного пропущенного с геройского номера Гвен, ни весточки от Питера. От Блэйда тоже тишина, что, впрочем, было предсказуемо. Но что же творится в большом мире, пока я отсиживался в тени?

Первый же заголовок заставил меня глухо чертыхнуться.

«Что-то пошло не по плану! Звездная экспедиция Рида Ричардса потерпела крушение!»

«28 сентября — день, когда человечество похоронило мечты о глубоком космосе?»

«Космическая гонка окончена, не начавшись? Аналитики предрекают катастрофический отток инвестиций из аэрокосмической отрасли!»

«Шокирующая тайна: Что случилось с Беном Гриммом и Виктором фон Думом? Почему их скрывают от общественности? Мы публикуем всю правду о возможной гибели двух членов самой провальной экспедиции в истории человечества!»

Пробежавшись по десятку желтушных и не очень статей, я сложил в голове мозаику произошедшего. Вчера, около пяти вечера по местному времени, высокотехнологичный шаттл Ричардса, гордость нации, совершил аварийную посадку на окраине Нью-Йорка, оставив после себя дымящуюся борозду в земле. Бен Гримм и Виктор фон Дум были немедленно госпитализированы в условиях строжайшей секретности. Ни одной фотографии, ни одного кадра — папарацци смогли заснять лишь две фигуры на носилках, укутанные в стерильно-белые медицинские коконы. В случае Гримма носилки были исполинских размеров, а скрытое под покровом тело выглядело массивным и чудовищно деформированным, что тут же породило в сети цунами безумных теорий, от инопланетного заражения до неудачного эксперимента с массой. Сам Рид Ричардс, с осунувшимся лицом и паникой в глазах, выдавил из себя обещание провести пресс-конференцию в течение недели, после чего скрылся за стенами своего института.

Вот он. Первый по-настоящему глобальный пиздец на мою смену. И начался он с Дума. А что дальше по «канону»? Серебряный Серфер в качестве аперитива и Галактус на десерт? Судя по всему, местная версия Дума будет не просто гением в стильной броне, а изуродованной, мутировавшей тварью с ворохом психических отклонений на почве произошедшего. Адский коктейль. Вторая угроза… Надеюсь, она еще затерялась где-то в глубинах космоса, и к моменту ее появления я смогу «на коленке» собрать какой-нибудь концептуальный дезинтегратор, просто чтобы развлечься вечерком.

Прибыла еда. Поглощая остывшую пиццу, я продолжил скроллить, вчитываясь в каждую деталь. Капитализация «Фиск Индастриз» почти полностью восстановилась. Более того, совет директоров официально заявил, что ребрендинга не планируется — «в знак уважения к наследию павшего титана». Эта пафосная чушь лишь укрепила меня в мысли, что Кингпин жив и дергает за ниточки из тени. Да и спецслужбы на удивление ослабили хватку в инфополе. Не иначе как решили, что Блэйд, этот ходячий хаос, представляет куда большую угрозу и сосредоточились на нем. Неконтролируемый элемент, который проще выдворить из страны, чем пытаться дать шанс убить настоящего Фиска?

Гидромен и Песочник. Оба, как по команде, залегли на дно. Последние зафиксированные ограбления — в прошлую субботу. После этого оба испарились. Синхронно. В такие совпадения я не верил от слова «совсем». Это пахло заговором, и мне это очень не нравилось.

И тут вишенка на торте. Гиперион спас Нью-Йорк от двойной угрозы: Мерзости и, что самое интересное, от разбушевавшегося Халка. Бойню остановили прямо посреди Манхэттена, и личность Зеленого Монстра мгновенно стала достоянием общественности. Брюс Беннер. Уважаемый ученый, гений в области ядерной физики и гамма-излучения. Учитывая масштаб разрушений и раскрытую личность, даже всемогущий Щ.И.Т. не смог его отмазать. В начале октября ученого ждет показательный суд. Хотя, я уверен, это лишь формальность. А вот что не формальность, так это мощь Гипериона. Остановить и усмирить Халка?! Это, господа, меняет правила игры. Интересно, он работает на Щ.И.Т.? Скорее, учитывая его силу, это Щ.И.Т. теперь работает на него.

А я… Я на фоне всего этого — мелюзга. Даже с моим новым костюмом я едва дотягиваю до крепкого середнячка. Нужно форсировать события. Нужно создавать Экстремис, и для этого мне нужны ресурсы и лаборатория Щ.И.Т.а. Но прежде чем ввязываться в эту авантюру, стоит провести полный стресс-тест моего творения.

Быстрая ментальная команда — и костюм послушно растекается по телу. Еще одна — и он исчезает в нематериальном инвентаре. Удобно до чертиков. В тренировочном зале я устроил ему настоящую проверку. Базовые тесты на двигательную активность, интеграция с нейроинтерфейсом — все прошло без единого сбоя, отклик был мгновенным, словно броня стала моей второй кожей. Режимы крыльев: от плавного полета и сложнейшего маневрирования до выставления защитных щитов с разных векторов — система отрабатывала команды с миллиметровой точностью. Виброперчатки… о, это была песня. На максимальной мощности манекен, имитирующий человеческое тело, не просто ломался — он разлетался на ошметки, превращаясь в облако пыли и полимерных волокон. А значит, и группа живых целей разделит его участь.

Но этого мало. Совершенству нет предела. Первое, что приходит на ум, — активный камуфляж. Разработать специальное покрытие на основе динамически изменяемых метаматериалов, интегрировать по всей поверхности микрокамеры. В реальном времени камеры сканируют окружение, а центральный процессор в шлеме проецирует изображение на панели костюма. Заставить саму ткань реальности искажаться вокруг меня. Стать невидимым, как Хищник. Идеальное средство для инфильтрации и бесшумных устранений.

Далее — сенсорное превосходство. Тотальное тактическое доминирование. Интегрировать лидар, чей пульсирующий невидимый луч будет осязать мир вокруг, создавая трехмерную карту местности даже в кромешной тьме. Добавить широкополосные ЭМ-датчики, чтобы видеть невидимый нервный гобелен города: радиопереговоры, работающую электронику, скрытые в стенах кабели. И увенчать все это акустическими сенсорами, способными отфильтровать городской шум и усилить тихий звук так, что биение сердца мыши за пятью бетонными стенами будет звучать как барабанная дробь в абсолютной тишине.

И последнее… Это пока из разряда фантастики, но чертовски соблазнительно. Для боя с тварями уровня Халка или Мерзости нужна грубая сила. Модульный, пристегивающийся силовой экзо-каркас. Набор мощных сервоприводов на основе электроактивных полимеров — «искусственных мышц», — крепящихся к специальным портам поверх рук, ног и торса. А может, и вовсе полноценный тяжелый доспех, вроде Халкбастера. Создать его на основе полученного экзоскелета Носорога… Я даже знаю, как его назову. «Ринобастер». Иронично и символично, учитывая его кончину. Убийца Носорогов, а в моем случае — убийца для тех, кто сравним с ним по мощи. Этакий специализированный модуль для «босс-файтов».

Так, стоп. Я мысленно одернул себя. Грандиозные планы по апгрейду — это, конечно, прекрасно, но если я сейчас снова зароюсь в чертежи и прототипы, то выпаду из реальности еще на неделю. А судя по новостной ленте, за эту неделю мир может перевернуться с ног на голову. Нужно действовать, а не бесконечно готовиться.

С легким вздохом я убрал свой шикарный, полностью оправдавший все вложенные усилия костюм в инвентарь и уже было направился к выходу с базы, как вдруг в голове щелкнуло. Гача! У меня же на счету 1200 ОР. Грех не испытать удачу. Авось выпадет что-то, что придаст мне уверенности перед грядущими «переговорами» со Щ.И.Т. ом. Открыв вкладку «Ковка Мироздания», я, поддавшись азартному порыву, без лишних раздумий спустил 700 ОР. Система на мгновение замерла, а затем выдала результат.

[Получен информационный пакет (Необычный) — Трансформация Железной Крови (Гроб принцессы Чайки). (Стоимость разблокировки информационного пакета: 800 ОР)]

Древние магические знания клана воинов, позволяющие преобразовывать собственную кровь в уникальный, сверхпрочный магический металл — Железную Кровь. Позволяет использовать собственное тело как живую кузницу и арсенал, формируя из крови оружие и доспехи силой одной лишь воли. В момент получения информационного пакета ваша кровь будет насыщена магической сущностью. Ваша ДНК будет переписана, чтобы производить эритроциты, несущие в себе не только гемоглобин, а «магический катализатор».

Трансмутация, а не кристаллизация: По вашей волевой команде этот катализатор запускает не физический, а магический процесс трансмутации. Атомы железа в вашей крови не просто выстраиваются в решетку. Они преобразуются в метафизический материал, известный как «Железная Кровь». Он лишь выглядит как сталь, но по своей природе гораздо прочнее, легче и адаптивнее.

Магия, а не объем: Вам не нужно терять литры крови для создания меча. Магия работает по принципу «концептуального преобразования». Несколько капель крови, выступивших на коже, могут стать «якорем» для формирования полноценного клинка, который черпает массу и энергию из окружающего пространства или вашей внутренней магической силы. Вы теряете не кровь, а магическую энергию.

Я замер, перечитывая описание снова и снова. Это… это не просто знания. Это полноценный, мать его, боевой навык, меняющий саму суть моего организма! Кузница способна выдавать и такое?! С одной стороны, это лишь «информационный пакет». Но с другой — он обещает немедленное практическое применение после разблокировки. Да это же имба! И мне не хватает каких-то жалких 300 ОР.

Все. Наташа и Щ.И.Т. могут подождать пару часов. Эта технология нужна мне. Прямо сейчас. А значит — назад, в лабораторию!

Нужно что-то быстрое, эффективное и, желательно, полезное в ближайшем будущем. Учитывая убойную мощь виброперчаток, создание нелетального, тактического модуля напрашивалось само собой. Идеальное решение — специализированный тактический пояс. Легкий, прочный, полностью интегрированный с нейроинтерфейсом и, что самое главное, не перегружающий основной костюм, который я все равно планирую модифицировать.

Итак, за работу. Внешний вид — никакого примитивного кожаного ремня. Я спроектировал в CAD-программе высокотехнологичный сегментированный пояс. В качестве основы — гибкая лента из армированного углеволокном полимера. На нее крепятся анатомически изогнутые пластины из легкого титанового сплава. Застежка — мощная электромагнитная пряжка. На каждом сегменте — стандартизированные модульные порты. Подогнав 3D-модель под свою талию с точностью до микрона, я рассчитал положение каждого модуля для максимальной эргономики и запустил производство. ЧПУ-станок с ювелирной точностью выточил титановые сегменты, а 3D-принтер слой за слоем вырастил полимерную основу и корпуса для электроники. Внутрь пояса я встроил силовую шину и шину данных, которые через единый порт на пояснице подключались к реактору и «мозгу» костюма. Теперь каждый модуль на поясе получал питание и был частью общей нейросети.

Основа готова. Теперь — начинка. Гранаты и одно небольшое устройство, идея которого только что родилась у меня в голове. С него и начну.

Захватный крюк. Незаменимая вещь для быстрого перемещения в каменных джунглях, когда расправлять крылья нецелесообразно или попросту негде. По сути — электромагнитный гарпун с лебедкой в отдельном модуле, похожем на футуристичный пистолет, с креплением на бедро. Корпус, трос из сверхпрочного углеродного нановолокна, высокоскоростная лебедка, питающаяся напрямую от реактора… Расчеты показали, что эта штука сможет затащить меня на крышу 20-этажного здания за пару секунд. Главное, чтобы моей реакции хватило не размазаться по стене в процессе.

Далее — гранаты.

Первая: клейкая пена. Идея, нагло подсмотренная у паутины Гвен и обездвиживающих составов оперативников SCP. Внутри корпуса — два резервуара с жидкими полимерами-прекурсорами, разделенные тонкой мембраной. Принцип активации, позаимствованный у самоделок Блэйда: простое нажатие на корпус разрушает перегородку. Компоненты смешиваются, вступая в бурную экзотермическую реакцию. Специальный катализатор заставляет адскую смесь мгновенно расшириться в объеме в 150–200 раз, вырываясь наружу и оплетая цель липкими, мгновенно твердеющими жгутами, прочными, как армированный пластик.

Вторая: электрошоковые дротики. Для тихой и нелетальной нейтрализации на расстоянии. Каждый дротик — это самоходный снаряд размером с палец, оснащенный микро-конденсатором и системой самонаведения на тепловую сигнатуру. Эти хищные маленькие стервятники сами находят цель, впиваются в нее и разряжают высоковольтный импульс, мгновенно перегружая нервную систему и погружая противника в темноту. Одного такого должно хватить даже на слабого суперсолдата. Правда, обычного человека он может и убить… но вряд ли моими целями станут образцы морали и добродетели. Да и вообще, тьфу-тьфу-тьфу, я хочу жить мирно, а не искать приключений, где придется применять весь этот арсенал.

Третья, финальная на сегодня: мультиспектральная дымовая завеса. Моя карманная черная дыра для любых систем наблюдения. Технологически — многокомпонентная пиротехническая смесь. Первый компонент создает облако густого белого дыма, блокирующего видимый спектр. Второй — распыляет раскаленные частицы магния, создавая чудовищную засветку для тепловизоров. Третий — выбрасывает облако мелкодисперсной фольги (дипольные отражатели), делая завесу непроницаемой для радаров и лидаров. В итоге граната создает зону абсолютной слепоты, в которой любой противник, какими бы сенсорами он ни пользовался, становится беспомощным котенком. А я — хозяином положения.

Я вошел в раж. Творческий процесс захлестнул меня с головой, и я остановился, лишь когда на верстаке лежало несколько комплектов каждого нового устройства и, конечно, идеально подогнанный тактический пояс. Быстрый взгляд на интерфейс системы подтвердил: я не просто выполнил, а перевыполнил план. В общей сложности на счет капнуло 1100 ОР. Приятный излишек. Можно будет еще раз попытать удачу в «Ковке», но сначала — главное.

Я замер перед интерфейсом, открыв вкладку технологий. Вот она, строка, сулящая невероятное. «Трансформация Железной Крови». Я сделал глубокий вдох. Разблокировать. 800 ОР. Подтвердить.

Боль.

В этот раз она пришла не извне. Она родилась внутри. Моя собственная кровь, каждая капля, каждый эритроцит, внезапно взбунтовалась. Я и представить не мог, что ее во мне так много, и сейчас вся она превратилась в жидкий огонь, кипящий в моих венах. Это было не просто неприятно — это была гребанная пытка. Ощущения нарастали лавиной. Хотелось не просто чесать кожу, а разорвать ее, добраться до того, что горит под ней. Хотелось бить себя, колотить по телу, чтобы хоть как-то усмирить этот внутренний пожар… А затем жар сменился ледяным холодом, пробирающим до костей, чтобы через мгновение вновь взорваться невыносимой болью.

Эти гребаные полчаса растянулись в вечность. Я бился в конвульсиях на полу, скуля сквозь стиснутые зубы, то сворачивался в клубок на диване, то метался по лаборатории в поисках прохладного кафеля, то впивался ногтями в собственную плоть, пытаясь унять адский зуд под кожей. Но любая агония конечна. Пытка прекратилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя гулкую тишину и звенящую пустоту.

Я лежал на полу, тяжело дыша, и прислушивался. Тело было моим, но ощущалось иначе. Словно в нем появился новый, едва уловимый гул. А в голове, как распакованный архив, разворачивался информационный пакет — интуитивное, врожденное понимание того, чем я теперь обладаю. Древняя, кровавая магия.

Каковы же ее тактико-технические характеристики? Я сел, медленно осмысливая открывшиеся возможности, и мысленно разделил их на три основных режима.

Первый: Наступательный режим. Я могу формировать из выступившей на теле крови практически любое холодное оружие. И это не просто заточенный металл. Оружие из Железной Крови имеет идеальную внутреннюю структуру, лишенную микротрещин. Оно на 30–50 % прочнее лучших образцов закаленной стали, вечно держит заточку и, что самое поразительное, может быть ментально переформировано в другой тип оружия прямо в бою. Меч из предплечья? Легко. Кровь, выступившая на коже, в мгновение ока застывает, вытягиваясь и обретая форму смертоносного клинка. Шипы из костяшек? Сделано. Метательные ножи прямо из ладоней? С этим нужно потренироваться, но потенциал огромен — в идеале они должны вылетать с пушечной скоростью. Ради теста я побаловался, с хищным щелчком выпустив из кисти три длинных металлических когтя а-ля Росомаха. Они прорезали кожу, я убрал их обратно и не почувствовал дискомфорта — раны затягивались на глазах, а сами когти до этого ощущались как естественное продолжение руки.

Второй: Защитный режим. Оправдывающие название «Железная Кожа». Я могу мгновенно укреплять свое тело, превращая кровь в броню. Причем как изнутри, создавая подкожный слой, усиливающий мышцы и кости до прочности бетона, так и снаружи, формируя сплошные пластины. Такая броня, согласно ментальной инструкции, способна выдерживать пистолетные и автоматные пули, а также рассеивать низкоуровневые энергетические и даже магические атаки. Невероятно удобная функция — от мгновенного создания щита на предплечье для блокады удара до тотального укрепления всего тела для прорыва сквозь шквальный огонь.

Третий: Усиливающий режим. Немного читерный, но оттого не менее прекрасный. Ключевая техника, которая не превращает кровь в сталь. Вместо этого я силой воли разгоняю кровоток до запредельных скоростей, насыщая его чистой энергией. Это вызывает временный, но невероятно мощный всплеск физических характеристик. На пару минут я получаю огромный бонус к силе, скорости и рефлексам, позволяя двигаться на грани человеческого восприятия. Боевой форсаж, превращающий мою кровь в высокооктановое топливо для мышц и синапсов. Идеально для блиц-атаки или уклонения от смертельного выпада. Эффект хоть и кратковременный, но по ощущениям превосходит мои стимуляторы. Это уже уровень слабого суперсолдата!

Конечно, в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя. У всего есть свои ограничения, и эта магия — не исключение.

Энергозатратность. Главный ресурс — не сама кровь, а моя магическая энергия. Длительное поддержание трансформации или частое использование «форсажа» вызывает сильное истощение, которое может привести к потере сознания.

Концентрация. Трансформация требует постоянного ментального контроля. Сильный болевой шок, ментальная атака или потеря сознания мгновенно прервут ее, и вся созданная сталь снова станет жидкой кровью.

Уязвимость к анти-магии. Это магия. В зоне действия анти-магического поля или артефакта моя кровь станет обычной, и я лишусь всех этих фокусов.

Физиологический предел. Я не могу превратить все свое тело в сталь. Жизненно важные органы — мозг, сердце — должны работать. Одновременно я могу трансформировать не более 30–40 % крови, иначе наступит системный шок и смерть.

С этим можно работать. Более того, это даже лучше, чем я мог себе представить, ведь об усиливающем режиме я и не подозревал. Ухмыльнувшись, я посмотрел на часы. Почти шесть вечера. Слишком много времени я провел в лаборатории. Увлеченность — страшная сила.

«Так, последняя крутка на сегодня, и точно домой», — решил я. — «Осталось 800 ОР, гуляем!»

Система, «Ковка Мироздания», минус 750 ОР.

На балансе осталось 50 очков, а передо мной, на экране интерфейса, медленно проявилось описание нового информационного пакета.

[Получен информационный пакет (Обычный) — Странная Наука (Bleach). (Стоимость разблокировки информационного пакета: 500 ОР)]

Полный академический курс, открывающий доступ к новой научной парадигме, где душа, дух и их проявления рассматриваются не как мистические феномены, а как измеримые, управляемые и воспроизводимые физические процессы. Вы получаете фундаментальные знания, на которых основан Научно-исследовательский институт Шинигами, что позволяет вам применять научный метод к изучению и использованию духовной энергии.

Этот пакет знакомит вас с тремя базовыми столпами, на которых держится вся духовная физика:

Рэйси (Духовные частицы): Это «кванты» или «атомы» духовного мира. Фундаментальные, элементарные частицы, из которых состоит все нематериальное: души, духовные тела, барьеры Кидо и сам мир Общества Душ. Вы учитесь воспринимать, измерять и манипулировать этими частицами как новым видом материи. Рэйрёку (Духовная сила): Это статический энергетический потенциал души. Аналог «ёмкости аккумулятора» или «маны» в других системах. Это общее количество энергии, которое душа может в себе содержать. Вы получаете знания о том, как измерять, накапливать и увеличивать этот потенциал. Рэйацу (Духовное давление): Это кинетическое проявление Рэйрёку, то есть энергия, высвобождаемая в данный момент. Аналог «выходной мощности» или «силы тока». Именно Рэйацу оказывает физическое давление на окружающий мир и является мерилом реальной силы в бою. Вы узнаете, как контролировать и модулировать свое Рэйацу для достижения различных эффектов.

Рэйси-Инженерия: Физика Духа

Инженерная дисциплина, сфокусированная на манипуляции духовными частицами (Рэйси) и преобразовании духовной энергии (Рэйрёку). Вы получаете теоретическую базу для:

Энергетики: Изучения принципов сбора и концентрации свободных Рэйси из атмосферы, а также создания устройств, преобразующих Рэйрёку в другие виды энергии (электрическую, кинетическую, тепловую) и обратно. Материаловедения: Постижения методов компрессии, стабилизации и структурирования Рэйси для создания твердых «духовных материалов». Вы узнаете, как формировать из них объекты с заранее заданными свойствами — от прочности до нематериальности для физических объектов. Сенсорики: Освоения принципов обнаружения и анализа Рэйацу. Это включает в себя разработку датчиков, способных отслеживать, идентифицировать и классифицировать духовные сущности по их уникальным энергетическим «подписям».

Онтологическая Хирургия: Биология Души

Высокоуровневая био-духовная дисциплина, рассматривающая душу как сложную информационно-энергетическую структуру, поддающуюся анализу и изменению. Со временем вы освоите:

Анализ: Теоретические основы «секвенирования» души. Вы научитесь распознавать ее структурные компоненты («Цепь Судьбы», ядро личности и т. д.), находить повреждения, врожденные таланты или искусственные модификации. Модификация: Принципы редактирования духовной структуры. Это включает в себя знания о том, как можно усилить или ослабить определенные аспекты души, «починить» повреждения или даже добавить новые функции. Синтез: Теоретическую базу для создания простых искусственных душ (Мод-соул). Вы поймете, как из сырой духовной энергии и заранее заданной информационной матрицы можно собрать примитивную личность с одной узкоспециализированной способностью.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Каждый раз эта система умудряется поразить меня до глубины души. Одно дело — продвинутые технологии, другое — целый пласт новой, фундаментальной науки, превращающей мистику в инженерную дисциплину. По описанию пока сложно представить конкретные устройства, но потенциал… он просто колоссален. И тут же я с досадой вспомнил, что в прошлой жизни глаза до изучения вселенной «Блича» у меня так и не дошли. Сколько готовых идей и концепций я упустил!

Но тут же ядовитое сожаление сменилось холодным, расчетливым азартом. А ведь в какой-то мере так даже лучше. Я не скован каноном. Мой разум свободен от рамок «так можно, а так нельзя». В голове вспыхнула шальная мысль. В «Бличе» ведь были какие-то разумные духовные оружия? Занпакто, кажется. Я понятия не имею, как они работают, из чего состоят, каковы их ограничения. И именно это незнание — мое главное преимущество. Если бы я точно знал, что создать живую душу для оружия из Рэйси невозможно, а выковать для нее идеальный сосуд с помощью моего навыка «Кузнеца Сущностей» — ересь, я бы даже не взялся за эту задачу. Но сейчас… сейчас я не знаю, возможно это или нет. А значит, я обязан попробовать. Синтез материальной и духовной инженерии… Ух, какие горизонты открываются!

Внутри все закипело от нетерпения. Нужны эксперименты. Огромное, титаническое количество экспериментов! В идеале — запереться в самой навороченной лаборатории мира на пару месяцев и выйти оттуда богом новой науки. Но увы… покой мне только снится. Чем дольше я тяну, тем плотнее будет сжиматься кольцо вокруг меня. Все, хватит прятаться. Пора домой. Встретиться со своими страхами, а точнее, с их прекрасными представительницами, лицом к лицу.

Я встал, чувствуя небывалый прилив сил. У меня есть Железная Кровь, текущая в венах. У меня есть супер-костюм, скрытый в инвентаре. У меня есть стимуляторы. И самое главное — у меня есть уверенность. Непробиваемая, холодная уверенность в своих новообретенных силах.

Вызвав такси к КПП, я шел по опустевшей верфи, прокручивая в голове предстоящий разговор. Что я предложу Щ.И.Т. у, а что оставлю при себе? «Протей» — это база, мой входной билет, он даже не обсуждается. Но этого мало. Чтобы поднять свою ценность до небес, придется показать нечто большее. А вот НЗТ… нет. Таблетки — это мой личный, абсолютный козырь. Карта, которую можно разыграть лишь однажды, и только когда на кону будет стоять абсолютно все.

Вернувшись в свою квартиру, я сразу ощутил перемены. Микро-изменений, которые я заметил в прошлый раз, стало еще больше. Вещи, сдвинутые на миллиметр, едва уловимый электрический запах от скрытой электроники, ощущение… чужого присутствия. Я невольно усмехнулся. Это уже не дом, а высокотехнологичный террариум, где за мной наблюдают в режиме 24/7. Не удивлюсь, если где-то в стенах стоят датчики, отслеживающие мои биологические показатели в реальном времени. Пульс, дыхание, гормональный фон… Вполне в их стиле.

К счастью, я готовился. Еще в такси, я незаметно проглотил таблетку НЗТ. Мой разум начал проясняться, обретая бритвенную остроту. Они могут следить за моим телом, но мой главный актив — мой интеллект — теперь под надежной защитой. И под таким допингом я был готов к любой игре, которую они захотят мне навязать.

Прежде чем я успел дотронуться до своего старого смартфона, который, к слову, даже не покрылся пылью — явный признак того, что работали дилетанты, не удосужившиеся даже имитировать запустение, — мое внимание привлек шум с улицы. Скрип тормозов, обреченное шипение воздуха и тихий мат. У моего дома остановился небольшой фордик, типичная женская машинка. Ну как остановился — скорее, приковылял на проколотом переднем колесе. Водитель, очевидно, решил, что с него хватит.

И этим водителем, разумеется, оказалась не абы кто, а до боли знакомая блондинка, Елена Белова. При виде ее миловидного личика и фигуры, выточенной словно античным скульптором, мой мозг невольно подкинул картинки из недавнего сна. Я физически ощутил, как кровь, вопреки железному контролю, который давал НЗТ, начала приливать к паху. Ну, хоть не из носа пошла, и на том спасибо… Да и реакция вполне естественная. Было бы куда подозрительнее, если бы ее не было вовсе.

Тот факт, что ее транспортное средство испустило дух именно у моего порога, был, конечно же, чистейшей «случайностью». Неудивительно, что она, изобразив на лице всю скорбь мира, направилась прямиком к моей двери. Шла она медленно, будто собираясь с духом, чтобы обратиться к якобы незнакомцу с деликатной просьбой. Играла, надо признать, неплохо. Не знай я, кто она на самом деле, мог бы и купиться на этот спектакль. Раздался мелодичный звонок в дверь, и я, не желая затягивать прелюдию, открыл.

— Ой, а ты… — она миленько приоткрыла ротик, а ее глаза изобразили вселенское удивление. Оскар в студию.

— Да, это я. Тот самый парень, что спас тебя от вселенского позора пару дней назад, — улыбнулся я, принимая правила игры.

— Вот это совпадение! Никогда бы не подумала, что в таком огромном городе, как Нью-Йорк, возможно что-то подобное! И надо же, именно около твоего дома мое колесо решило окончательно умереть! — щебетала она, хлопая ресницами.

— Ага, в жизни и не такое бывает, — пожав плечами, ответил я. — Полагаю, тебе нужна помощь с колесом?

— Да! Я еще в тот раз поняла, что ты из тех надежных парней, на которых всегда можно рассчитывать, — она одарила меня обворожительной улыбкой, способной растопить ледники.

Я молча кивнул и двинулся за ней к машине. Она открыла багажник и, демонстративно наклонившись, принялась искать запаску и баллонный ключ. Мой взгляд невольно прилип к ее попке, идеально обтянутой джинсами. Она прекрасно знала, что я смотрю, и это увлекательное и, чего уж греха таить, приятное глазу зрелище затянулось на добрых пятнадцать секунд. Наконец, «обнаружив» нужные инструменты, она с радостной улыбкой вручила их мне и повела к переднему колесу, призывно покачивая бедрами в такт шагам. Да, это будет самая долгая и самая мучительная замена колеса в моей жизни.

— Хух, наконец-то, — вынес я вердикт, театрально вытирая пот со лба.

Откуда пот? Сама по себе замена колеса — дело плевое. Но попробуйте сделать это, когда томная красавица с придыханием интересуется каждой мелочью, постоянно шепча, какой ты сильный, умелый и вообще мужчина мечты. Попробуйте сосредоточиться, когда она «случайно» касается вашей руки, а ее возбужденное дыхание щекочет ухо. Попробуйте сохранить хладнокровие, когда ты девятнадцатилетний парень в самом расцвете пубертата, и твое тело, даже под контролем НЗТ, реагирует на такие провокации в десятикратном размере.

— Это было… невероятно круто! — восхищенно выдохнула Елена, когда последний болт был затянут. Она подошла ко мне почти вплотную, так что я ощутил аромат ее духов, и произнесла полушепотом: — Может, зайдешь ко мне на чашечку чая? Я живу буквально в паре домов отсюда.

Блять… Нет! Мой мозг кричал об опасности. Не ведись! Ты выше этих низменных инстинктов! Вдох. Выдох. Контроль.

— Прости, но у меня дома неотложные дела, — я резко вложил ей в руки баллонный ключ и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к своему дому. К счастью, в спину мне не раздалось ни звука.

Захлопнув за собой дверь, я с протяжным вздохом облегчения прислонился к ней спиной. Краем глаза я заметил в окне, как фордик Елены плавно тронулся с места и… припарковался через два дома от моего. Наблюдательный пункт развернут. Елена — это, конечно, хорошо, но мне нужна была не она. И словно по сценарию, в этот самый момент к моему дому подкатила еще одна машина. На этот раз — обычное желтое такси.

— Не тот адрес! — сначала я услышал громкий хлопок двери, а затем возмущенный, но идеально поставленный сопрано рыжеволосой красавицы. Она стояла у окна водителя и театрально разыгрывала свою карту, прекрасно понимая, что появление второй «случайной гостьи» подряд выглядит крайне подозрительно.

— Ничаго не понимать! Тот, не тот! Город большой! И ваще, ты не заплатить! — прокричал в ответ таксист с карикатурным акцентом, после чего резко нажал на газ и скрылся за поворотом, оставляя Наташу Романофф удивленно хлопать ресницами.

— Да как я тебе заплачу, если у меня телефон разрядился! — крикнула она ему вдогонку, но было уже поздно, таксист был далеко. А вот кто был близко, и чей дом выглядел таким гостеприимным? Конечно же, она развернулась и направилась ко мне.

Театр абсурда, ей-богу.

Снова звонок. Снова я открываю дверь. Снова на пороге — очаровательная красавица с изумрудными глазами, в которых на долю секунды я действительно утонул.

— Это ты! — воскликнула Наташа с идеальной ноткой удивления. — Парень с тем глупым анекдотом!

— Он самый, — признал я очевидное. — Для красивых девушек у меня припасено еще немало анекдотов, и один глупее другого.

— Звучит заманчиво, и такое совпадение — это действительно что-то из разряда невозможного, но я немного спешу, — о, эта решила зайти с другой стороны. — Вот только у меня, как назло, сел телефон, — она продемонстрировала мне темный экран. — Могу я ненадолго зарядить его у тебя? Ну и, может, вызову такси с твоего?

— Да, без проблем, заходи, — я отступил в сторону, приглашая ее внутрь.

Интересно, как она поведет беседу дальше? По ее же легенде, у нее мало времени, а замаскированный под светскую беседу допрос — процесс деликатный и не терпящий спешки. Ладно, сейчас и узнаем. Я закрыл дверь и мельком заметил, как в окне дома, где припарковалась Елена, забавно дернулась шторка. Шоу начинается.

*****

Стерильная белизна больничной палаты давила на глаза. Тишину нарушал лишь мерный, безжизненный гул медицинского оборудования. На просторной койке, под пристальным наблюдением десятка датчиков, лежало существо, лишь отдаленно напоминавшее человека. Гладкое, бесшовное тело из отполированного до зеркального блеска серебристого металла сохранило очертания того, кем оно было раньше — одного из величайших молодых умов планеты, Виктора фон Дума. Его глаза, лишенные зрачков, были двумя бездонными колодцами жидкого света. Они немигающе взирали в потолок, изучая невидимые простым смертным спектры.

Это молчаливое созерцание могло бы длиться вечность, но его прервал тихий щелчок электронного замка. В палату суетливо вошел Рид Ричардс. На нем был белый лабораторный халат, а в руках он держал планшет, по которому его глаза обеспокоенно бегали, вчитываясь в бесконечные строчки данных.

— Докладывай, Рид, — раздался голос с койки. Неестественный, лишенный эмоций и интонаций, с тихим призвуком отполированного металла. Виктор даже не повернул головы.

— Все… невероятно запутанно, Виктор, — Рид выдохнул, и в этом вздохе было больше бессилия, чем усталости. — Я до сих пор не понимаю, как ты вообще существуешь! У тебя нет органов в привычном смысле. Нет крови, нет нервной системы. В тебе не осталось ничего от человеческой биологии.

— Трансмутация, — это было не вопросом, а констатацией факта. В металлическом голосе впервые проскользнул намек на любопытство. Виктор повернул голову, и его светящиеся глаза впились в Рида.

— Именно! Полная, на атомарном уровне! Твое тело — это единый, целостный живой кристалл. Разумный металл! И… — тут голос Ричардса стал заметно тише, в нем зазвучали нотки жалости и научного ужаса. — Это значит, что ты больше ничего не ощущаешь. Ни прикосновений, ни боли, ни тепла… Усталость, страх, физическое удовольствие… для тебя это теперь просто слова? Фантомные воспоминания из прошлой жизни?

— Плоть слаба, — Виктор едва заметно кивнул, словно подтверждая давно известную ему аксиому. — Мои способности. Каков их предел?

— Потенциально, ты сильнейший из нас, — с явным облегчением перевел тему Рид. — Твое тело состоит из уникального, самовосстанавливающегося сплава, порожденного космической радиацией. Оно устойчиво к экстремальным температурам, колоссальному давлению и способно выдерживать попадания из крупнокалиберного оружия. Даже артиллерийские удары! Конечно, это не Адамантий, но у тебя есть молекулярная регенерация!

— Все это очевидно, я чувствую это и без твоих приборов, — холодно прервал его Виктор. — Мне больше не нужно есть, дышать или спать. Электромагнетизм. Расскажи о нем.

— Да, конечно! Электрокинез и магнитокинез. Твои показатели… они на уровне сильнейших металюдей на планете.

— Мутантов, — вновь оборвал его Дум. — Называй вещи своими именами, Рид. Эта политкорректная чушь меня утомляет.

— Хм, да… ты прав. В общем, это твердый Омега-уровень! И еще… я не спрашивал на тестах, но ведь ты теперь и мир видишь иначе, верно?

— Верно, — сухо подтвердил Виктор. — Весь электромагнитный спектр. От радиоволн до гамма-излучения. Вдобавок я чувствую технологии. Я могу говорить с ними. Например, так.

Он не пошевелился. Но свет в палате плавно угас, оставив комнату в полумраке, а затем так же плавно разгорелся вновь. Мониторы на мгновение показали помехи, после чего вернулись к работе.

— Технопатия… — восхищенно пробормотал Рид, забыв о страхе. — Виктор, твой потенциал безграничен! С твоими способностями мы сможем вывести человечество на новый уровень! Представь, что я объявлю на конференции…

— Нет, — слово прозвучало как выстрел. Не громко, но абсолютно и безапелляционно.

— Но… как же?! Ты ведь всегда мечтал о лучшем будущем для всего мира! Ты грезил этой экспедицией, желая расширить горизонты познания! Ты…

В этот раз Виктор прервал Рида не словами. Он лениво поднял руку. Воздух в палате затрещал, наполнившись запахом озона. Слепящая плеть лазурной энергии сорвалась с его пальцев и ударила Рида в грудь. Вспышка, хлопок — и ошеломленный Ричардс остался стоять посреди палаты, голый по пояс. Его планшет, халат и одежда под ним обратились в пепел.

Рид молча и испуганно уставился на Виктора, не в силах вымолвить ни слова.

— Я знал, что твоя эластичная структура выдержит, — спокойно произнес Виктор, выдерживая его взгляд. — Резина же. Мое «нет» — категорично, Рид. Все, чего я желаю сейчас, — это вернуться в Латверию. И… переварить произошедшее. Мне нет дела до конференций, пустых выступлений, научных открытий и прочей мишуры.

— Т-ты… ты чуть не убил меня! — наконец придя в себя, прохрипел Рид, игнорируя все остальное.

— Но не убил. А мог бы. Считай это наглядной демонстрацией моей позиции. Надеюсь, на этот раз ты меня услышал.

С этими словами монументальная металлическая фигура поднялась с кровати во весь свой исполинский двухметровый рост. Не сказав больше ни слова, существо, некогда бывшее Виктором фон Думом, двинулось к выходу.

Виктор фон Дум возвращался на родину.

— У тебя тут… атмосферно, — прокомментировала Наташа, переступив порог. Ее взгляд профессионально, но с деланым любопытством сканировал комнату. — Эдакий творческий беспорядок. Я бы даже сказала, антуражненько.

Она, разумеется, безбожно лукавила. В квартире царил не просто беспорядок, а его апофеоз. Кладбище упаковок из-под китайской еды, скелеты разобранных гаджетов, ровный слой пыли на всем, к чему не прикасались последние дни. С тех пор как я прочно обосновался на базе Блэйда, это место превратилось в списанный актив. Засвеченная конспиративная квартира, о которой, вероятно, не знала только самая ленивая собака в этом районе.

— Спасибо. Предпочитаю называть это «средой обитания гения», — пожав плечами, ответил я с улыбкой, делая свой первый ход в этой незримой интеллектуальной дуэли.

— Гения? — она с интересом подхватила мою игру, ее взгляд, словно невзначай, зацепился за розетку, из которой торчал мой блок питания. — Можно я?..

— Чувствуй себя как дома. Может, чаю?

— Не откажусь, но сперва… О, да, включился! — радостно воскликнула Наташа, когда экран ее смартфона, подключенного к зарядке, озарился белым светом. — Отлично, попью, пока буду вызывать такси.

Снова это такси… Милая, твой план такой же тонкий, как броня у КВ-2. Поставив чайник, я вернулся к своей самопрезентации, пока она делала вид, что увлечена телефоном.

— Гения не в смысле зануды-ботаника, который отличает диалектику Гегеля от марксистской. А в том смысле, кто способен создавать нетривиальные вещи из тривиального хаоса. Вроде этого, — я обвел руками свой срач, который сейчас играл мне на руку, создавая идеальный образ эксцентричного изобретателя.

— Звучит слишком самоуверенно, но… подожди секунду, — прервала она меня, приложив телефон к уху. — Алло? Ваш таксист высадил меня черт-те где и просто уехал! В смысле, от него тоже поступила жалоба? У меня была настроена оплата через NFC, но телефон сел в самый неподходящий момент!

Еще пару минут она с идеально выверенными паузами и нотками искреннего возмущения в голосе препиралась с «оператором службы поддержки». Отличный спектакль, призванный убедить меня в случайности ее визита. Но финал был предсказуем.

— Что значит «я внесена в черный список»?! Вы не можете просто так отказывать в обслуживании, какого черта?! — вот и оно. Теперь она совершенно «легально» застряла здесь. Я благоразумно промолчал о существовании десятка других таксопарков — не удивлюсь, если там ее тоже оперативно «забанили». Профессионалы, что тут скажешь.

— Неприятно вышло, — я сочувственно пожал плечами, разливая кипяток по кружкам. — Кстати, а что с твоим байком? Я помню, ты была на нем.

— Сломался, — досадливо поморщилась Наташа, принимая из моих рук кружку с пакетированным чаем. — Как мне объяснили в сервисе, полетела электроника. Кажется, контакты проводки окислились или что-то в этом духе. — Она сделала глоток и продолжила, сменив тон на более доверительный. — В общем, я все равно уже везде опоздала, а новое такси… Блять, даже думать не хочу. Раз уж у нас выдалась такая случайная встреча, расскажи мне про Мёрдока? Ты ведь был клиентом его фирмы?

Вот и оно. Началось.

— Мм? Мэтт Мёрдок? — я сделал вид, что удивлен. — А как же обсуждение моего гения?

— Ха-ха, очень смешно, — она мягко улыбнулась. — Но из гениального я пока вижу только этот хаос, а хороший адвокат мне нужен прямо сейчас. Я, конечно, заходила к нему после нашей встречи, но мнение другого клиента интересует меня не меньше. Все-таки услуги у него недешевые, особенно по меркам Адской Кухни…

— Ну, он честный, дотошный и очень… гибко мыслящий, — я припомнил наш разговор, подбирая слова, которые звучали бы лестно, но не раскрывали бы сути. — Он не просто знает закон, он его чувствует. Подстраивается под клиента, находит нестандартные решения.

— Отлично, это именно то, что мне нужно, — протянула Наташа, и весь ее вид был немым приглашением к дальнейшим расспросам. Я, разумеется, «клюнул».

— А для чего он тебе, если не секрет?

— Уже не секрет… Если вкратце — черные риэлторы. Отжали квартиру у моей бабушки. Она подала на них в суд, но дело активно заминают, потому что ее интересы защищает какой-то чертовски некомпетентный ублюдок. Нужно срочно менять адвоката. Я поискала информацию, и Мёрдок показался идеальным вариантом. И плевать, что он слепой. Мне кажется, в этом даже есть свой плюс.

— Плюс?

— Ну да. Когда у тебя в жизни есть такая серьезная проблема, тебе, наверное, легче проникнуться проблемами других людей. Возможно, отсюда и его обостренное чувство справедливости и высокие моральные принципы.

— Хм, никогда не думал об этом в таком ключе, — честно признался я, оценив изящность ее слога.

— А надо бы. Ты же у нас типа Гений, — обаятельно хихикнула она.

— Знаешь, я только сейчас понял, что до сих пор не знаю твоего имени…

— Натали. Но для друзей просто Нат.

— Джон Томпсон, — я улыбнулся. — Жаль, конечно, что не Уик, но тоже вполне себе фамилия. А что касается моей гениальности, то, как я и сказал, она носит скорее технико-прикладной характер. Если упростить — я инженер.

— О, инженер? Я слышала, что они много зарабатывают! — в ее голосе прозвучали игривые нотки. — Сразу представляются такие серьезные мужчины в очках, с брутальной щетиной и мешками под глазами, пропахшие кофе и канифолью. А ты, знаешь ли, не очень-то вписываешься в этот образ.

— Ну так я работаю на себя, — я усмехнулся. — ИП «Гаражный Кооператив», можно сказать. Но не обманывайся, с моими талантами я бы не просто стал ведущим инженером в условном «Старк Индастриз», я бы заставил самого Старка нервно грызть ногти. Зачем быть винтиком в чужой машине, пусть и самой лучшей, если можешь построить свой собственный космолет?

— «Старк Индастриз», ни больше ни меньше… Сразу из грязи в князи, да? — она произнесла это нарочито недоверчивым тоном, аккуратно прощупывая мою реакцию. — Как-то это уж слишком… э-э-э… — она сделала неопределенный жест рукой, словно подбирая слово.

— Слишком высокомерно? — я с готовностью подтолкнул ее.

— Наверное. Просто ты говоришь так, будто уже изобрел что-то великое, но… твоего имени нет в одном ряду со Старком, которого ты, по твоим же словам, готов затмить.

— Хех, ты же сама сказала, что я не вписываюсь в образ, — я заговорщицки подался вперед, понизив голос. — Я еще слишком молод, все впереди. Но… у меня уже подан патент на революционную технологию. Настоящий «гейм-ченджер» для целого ряда отраслей. Собственно, ради уточнения деталей по этому патенту я и нанимал Мёрдока.

— Революционная технология? — в ее глазах вспыхнул неподдельный профессиональный интерес, искусно замаскированный под женское любопытство. — Что-то вроде искусственного интеллекта, который рассказывает самые черные анекдоты? — она тихо хихикнула, разряжая атмосферу и подталкивая меня к откровенности. Профи, что тут скажешь.

— Хах, про ИИ я пока только размышляю. А это… так, мелочь. Всего лишь легкая, дешевая в производстве бронеткань, способная играючи выдерживать пистолетные выстрелы.

— «Всего лишь»?! — ее изумление, хоть и было частью спектакля, выглядело абсолютно искренним. — Я, конечно, не специалист, но…

— Именно. Аналогов на рынке просто нет. Все, что существует, либо непрактичное, либо баснословно дорогое, либо жутко переусложненное.

— Я слышала что-то про кевлар…

— Кевлар — это надежный каменный топор. А «Протей», — я с гордостью произнес название, — это лазерный скальпель. Это концептуально новый взгляд на саму философию легкой защиты. И знаешь, что самое интересное?

— Что же? — я буквально физически почувствовал, как ее дыхание участилось. Клюнула.

— Это лишь верхушка айсберга. Малая часть моих истинных возможностей!

— Пфф, да ладно тебе! Хвастунишка! — она игриво отмахнулась, но я видел, что наживка проглочена.

— Нет, я серьезно! — я вскочил с места с наигранным энтузиазмом. — Подожди пару минут. Я сейчас сгоняюсь в гараж и принесу кое-что, от чего у тебя просто снесет крышу. Это будет самая крутая вещь, которую ты видела в своей жизни!

Она лишь ошеломленно кивнула, и я вышел.

В гараже я несколько минут демонстративно гремел инструментами, симулируя бурную деятельность. В какой-то момент я почувствовал это — короткий, сухой треск в воздухе, и все волоски у меня на теле резко встали дыбом от статического заряда. Свет на мгновение мигнул и восстановился. Слабый ЭМИ-импульс. Наташа зачищала эфир, выжигая всю прослушку ЦРУ, чтобы то, что я ей покажу, досталось только ей и ее ведомству. Ну-ну. Щ.И.Т. в любом случае мой приоритет, так что пусть играется. Да и я вроде как свободный гражданин, а если на меня решат посягнуть, то теперь я уж точно могу за себя постоять.

Отряхнув наваждение, я мысленно открыл инвентарь. «Химера» послушно облекла мое тело, и я вернулся в дом, представ перед Наташей во всем своем пафосном, футуристичном величии.

Я видел это. Несмотря на весь ее профессионализм, на железную выдержку, ее веко едва заметно дернулось. Микроэкспрессия чистого шока, которую она погасила в ту же секунду, вернув на лицо маску легкой насмешки.

— И что это? Один из тех костюмов, что задроты мастерят на свои косплей-сходки? — поинтересовалась она, лениво окинув меня взглядом.

— Во-первых, предпочитаю термин «гик», а во-вторых, — мой голос из шлема прозвучал чуть глухо и искаженно, — Это не косплей. Это полноценная боевая платформа, способная заменить на поле боя сотню профессиональных солдат. Грубо говоря, в этом костюме я — полноценный супергерой. И не сильно уступаю той же Паучихе, к примеру.

И это я еще лукавил. Вспоминая, как легко ее отделал Шокер, я подозреваю, что справлюсь с ней даже без стимуляторов. Моя «сборка», особенно с учетом Железной Крови, была куда более сбалансированной и смертоносной.

Я сделал шаг к кухонному столу, возвышаясь над сидящей Наташей во всем своем боевом великолепии. Мой усиленный NZT мозг зафиксировал все. Я видел, как под тонкой тканью ее свитера напряглись дельтовидные мышцы, как ее центр тяжести неуловимо сместился в более устойчивую позицию, готовую к рывку или уклонению. Я заметил крошечную каплю пота, сверкнувшую на ее шее под светом лампы. Она была готова к бою, к предательству с моей стороны, к любому развитию событий. И все равно продолжала играть роль очаровательной простушки.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — ее голос оставался легким, но я уловил в нем стальные нотки. — Я, может, и не гений, но ни за что не поверю, что такое можно собрать в обычном гараже. Сила сотен солдат, хах. Получается ты этакий Гаражный Гиперион?

Вместо ответа я молча поднял руку в бронированной перчатке. Низкий, едва слышный гул сорвался с моих пальцев. Я приложил один палец к столешнице. Обычный стол из ДСП. Я отдал простую мысленную команду. Вибрация, начавшаяся на инфразвуковой частоте, за доли секунды достигла пика. Не было ни грохота, ни удара. Столешница просто… перестала существовать. Она беззвучно обратилась в труху, в облако мелкой древесной пыли, которое медленно осело на пол. Моя кружка и кружка Наташи с глухим стуком упали на пол.

— И это самый примитивный атакующий режим, — пожал я плечами. — Есть еще защитный, тактический и режим, стимулирующий тело. Но демонстрировать их в квартире я не хочу. Мне, знаешь ли, здесь еще жить.

Ее взгляд метнулся с моей фигуры на облако пыли у наших ног, затем на сиротливо стоящие четыре ножки от стола, и снова на меня. Маска скепсиса треснула, и она перешла к следующей стадии протокола. Восхищение.

— Это… просто… вау! — выдохнула она, широко раскрыв глаза. — Господи, Джон, это самая крутая вещь, которую я видела в своей жизни! А я, между прочим, фанатка и Женщины-Паука, и Гипериона! Такая мощь… достигнутая с помощью одного лишь интеллекта… Я всегда восхищалась двумя категориями людей: умными и теми, кто отвечает за свои слова.

Эх, женщина, сбавь напор. Переигрываешь. Так разнервничалась, что перескочила через пару ступенек в методичке по вербовке? Или думаешь, что я, стоя тут в пафосном костюме, упиваюсь своей крутостью? Ну, не без этого, конечно, но все равно слишком резко.

— Ну наконец-то до тебя дошло, какой я красавчик! — проворчал мой модифицированный голос. — И знаешь, что самое забавное?

— О нет, нет, нееет… Снова эта фраза… Пожалуйста, скажи, что ты сейчас просто пошутишь? — поняв, к чему я клоню, наигранно простонала Наташа, прикрыв лицо руками.

— Не дождешься! Самое забавное, что это — всего лишь моя визитная карточка! — я начал наматывать круги по комнате, активно жестикулируя, что в полной броне выглядело донельзя комично и грандиозно одновременно. Пора было повышать ставки до небес. — Боевые стимуляторы, увеличивающие физические кондиции и скорость реакции в несколько раз без единого побочного эффекта! Компактный источник энергии, «карманное солнце», способное снабжать электричеством весь Нью-Йорк целый год! И…

Я замолчал и подошел к ней вплотную. Мой голос изнутри шлема упал почти до шепота, создавая интимную, заговорщическую атмосферу. Этот выстрел предназначался лично ей. И чем меньше ушей его услышит, тем лучше.

— Сыворотка. Формула, способная вылечить практически все. Рак на любой стадии. Любые раны, не требующие регенерации конечностей. Отказ органов… Бесплодие.

Пауза.

Вот оно. Ее маска не просто дала трещину — она раскололась, обнажая на мгновение нечто глубоко личное и болезненное. Она вздрогнула, сделала судорожный, едва заметный вздох, и ее изумрудные глаза на миг потеряли фокус. Я попал.

Пора заканчивать этот фарс. Сумерки за окном уже сгустились в ночь.

— Но что-то мы засиделись, — мой голос снова стал громким и бодрым, вырывая ее из оцепенения. — Мне нужно заняться своими гениальными делами, а потом лечь спать. Да и тебе, как мне кажется, не стоит оставаться у меня на ночь, учитывая, что мы знакомы всего ничего.

Я аккуратно, но настойчиво подхватил ее под локоть. Она не сопротивлялась, двигаясь словно во сне. По пути я выдернул ее смартфон из зарядки и вложил ей в руку, после чего открыл входную дверь.

— Что ж, Нат. Надеюсь, тебе понравилось в гостях у скромного гения.

— Не то слово… — ошеломленно пробормотала она и, даже толком не попрощавшись, вышла на улицу и быстрыми шагами направилась прочь.

Я закрыл дверь, зашторил окна и деактивировал костюм, отправляя его в инвентарь. Все, наживка проглочена. Пусть передает информацию наверх и получает дальнейшие инструкции. Если Щ.И.Т. не выйдет на меня с серьезным предложением уже завтра, я в них глубоко разочаруюсь. И буду выкручиваться сам.

А пока стоит узнать, что там у Питера. А то от него ни слуху, ни духу.

*****

В утопающем в полумраке кабинете пахло дорогим деревом, кожей и властью. Отто Октавиус, до того позорного инцидента, что навсегда изменил его суть, и подумать не мог, что однажды будет так уважать грубую силу. Да, он признавал это: гамма-облучение не просто срастило с его телом четыре титановых манипулятора, оно переписало его личность. Он всегда уважал интеллект, пусть и считал, что тому же Ричардсу просто повезло родиться с серебряной ложкой во рту. Он уважал деловую хватку Нормана Озборна, хоть и считал его редкостным ублюдком. Но сила? Что в ней толку, когда человечество изобрело миллион способов ее нивелировать?

Как же он ошибался… Сила многогранна. И монолитная фигура, сидящая сейчас за столом из черного дерева напротив него, была живым тому доказательством. Отто чувствовал это на инстинктивном уровне. Несмотря на его механические конечности, способные крошить бетон, несмотря на окрепшую после облучения физиологию, он был не ровня этой горе мышц и несокрушимой воли. Уилсон Фиск. Кингпин. Не просто переигравший смерть, но и ставший его новым работодателем.

Ученый до сих пор пребывал в смеси шока и трепета. То, как Фиск провернул собственную «смерть», как удержал зашатавшийся трон криминального короля и в рекордные сроки не просто вернул, а приумножил былую мощь, — все это вызывало у Октавиуса невольное восхищение. Новые, куда более серьезные мета-люди в его штате… И проекты. Проекты, которые Фиск доверил курировать лично ему, Отто Октавису, оценив его гений по достоинству. Он поставил его во главе всего научного отдела своей империи, щедро финансируя самые абсурдные и амбициозные идеи.

— Что с проектом «Возрождение»? — низкий, рокочущий голос Кингпина разорвал тишину, стоило Отто сесть в кресло.

— Идеальный кандидат для «Носорога» найден, — тут же начал доклад Отто. — Алексей Сицевич. Бывший силовик русской мафии, проштрафился. Невероятно крепкий малый, настоящий бык. Его физиология должна выдержать интеграцию био-имплантов и полное слияние с новой версией брони.

— Шокер?

— Примитивная вибрационная технология, — Отто пренебрежительно махнул рукой. — Я могу хоть все ваше пушечное мясо снабдить этими перчатками. Правда, энергии они жрут немерено. Проблема с компактным источником питания — первоочередная.

— Всех не надо. Отбери только тех, чьи тела смогут выдержать отдачу. Шульц был слабым мета, он мог, — ровным тоном произнес Фиск.

— А, вот оно что. Это все объясняет, — Отто задумчиво почесал лысину. — Да, решить проблему с проникающим эффектом вибраций на организм носителя крайне проблематично…

— Стервятник?

— Бесполезная, громоздкая и непрактичная инициатива! — проворчал Октавиус. — Требует колоссальных ресурсов, а выхлопа — ноль. Полет? И что с того? Существует десяток более изящных и адекватных способов перемещаться по воздуху. А лучше вообще не летать! Вон, Паучиха прекрасно обходится своей паутиной. — Он поморщился. — Я благоразумно закрыл этот проект.

Фиск некоторое время молчал, его тяжелый взгляд был непроницаем. Наконец он коротко кивнул.

— Хорошо. Что с Хамелеоном? Приставленный к тебе Бек справляется?

— Он предпочитает, чтобы его называли Мистерио, — скривился Отто. — И да, его голограммы… они весьма занятны. Способны полностью заменить Хамелеона в операциях по внедрению и дезинформации. Но сам Бек — невыносимый, высокомерный мудак. Больше похож на актера погорелого театра с манией величия, чем на инженера.

— Главное, чтобы он был полезным инструментом. Контролируй его. Теперь к главному. Я отправил тебе данные по ткани «Протей». Можешь воссоздать аналог?

— М-м-м… — Отто замялся. — В теории — да. Но я и так веду слишком много проектов. А «Протей» выглядит как нечто, что потребует месяцев фундаментальных исследований. К тому же, мы ведь условились, что будем усиливать рядовых бойцов с помощью вампиризма? Я как раз в активной фазе исследования вируса!

На этом моменте непроницаемое лицо Фиска впервые дало трещину. Он недовольно поморщился.

— Проект «Вампир» мертв. Слишком много переменных, слишком грязно. Закрывай все, что с ним связано. Сосредоточься на «Протее». Мне нужна эта технология.

— Я… я подумаю, что можно сделать…

— Нет. Не «ты». «Вы» подумаете, — после этих слов дверь кабинета открылась, и в комнату, мелко семеня, вошел лысеющий низенький мужчина лет пятидесяти. В круглых очках и лабораторном халате он выглядел как ожившая карикатура на ученого. — Финеас Мейсон. В узких кругах известен как Тинкерер. Теперь он твой напарник.

— Но… мне хватает одного неуравновешенного психа с манией величия! — возмущенно воскликнул Отто, имея в виду Бека.

— Мне плевать, — отрезал Фиск. В этот момент воздух в кабинете, казалось, стал плотным и тяжелым. Аура абсолютной власти, исходящая от Кингпина, вдавливала в кресло. — Чтобы в течение месяца мои бойцы носили лучшую защитную ткань в мире. Это приказ.

Даже Отто проняло. Весь его научный гонор испарился под этим давлением. Он молча склонил голову, а затем, не говоря ни слова, встал и боязливо покинул кабинет. Тинкерер, дрожа от страха, поспешил за ним.

Оставшись один, Фиск позволил себе тонкую, хищную улыбку. Его сила… Она росла. Не только личная. Вся его империя становилась сильнее. Может, стоило организовать свое фальшивое убийство гораздо раньше? Смерть — лучший инструмент для реструктуризации бизнеса. И сейчас его настоящий бизнес на подъеме.

Я набрал Питера со своего обычного, уже наверняка засвеченного во всех базах спецслужб номера. Гудки тянулись мучительно долго, и с каждым из них в моей груди нарастал узел холодного беспокойства. Наконец, на том конце провода раздался усталый голос, и я с облегчением выдохнул. Жив. Просто, как всегда, увлекся своей бурной жизнью.

— Привет, Пит. Как ты? Все в порядке? Только без подробностей, пожалуйста, — я намеренно сделал акцент на последней фразе, и, к счастью, Питер все понял правильно.

— Джон! Да, все отлично. Последние дни просто отсыпался, проводил время с семьей, с Эм Джей… Немного повозился в лаборатории университета. В общем, прихожу в себя после прошлой бурной недели.

— Отлично, — слукавил я. Пункт, касающийся Эм Джей, и близко не был «отличным». — Как у вас с Эм Джей, кстати? Отношения продвигаются?

— М-м-м… да… — неуверенно протянул Питер. Я прямо-таки почувствовал, как он в этот момент неловко почесал затылок. — Слушай, Джон… тут такое дело… чертовски неудобно просить, но ты не мог бы, эм…

— Да не тяни ты, свои люди, — оборвал я его мучения.

— Занять пару тысяч? Я все верну или отработаю, честно! — на одном дыхании выпалил он.

Денежный вопрос… Я нахмурился. Учитывая, что проблема с дядей Беном была решена, он не должен был стоять так остро. К тому же, я уже давал Питеру приличную сумму, когда мы еще возились в университетской лаборатории. Стало искренне интересно, на что ему понадобилась такая немалая, по его меркам, сумма.

— Без проблем. Но только при одном условии: ты честно скажешь, для чего тебе такие деньги. Если это не для телефонного разговора, так и скажи, — я дал ему путь к отступлению. На некоторое время в трубке повисла гнетущая тишина. Наконец Питер ответил.

— Для Эм Джей, — одно слово, от которого у меня свело зубы. Блять… лучше бы соврал. — Хочу ее порадовать.

— Порадовать? На пару тысяч?! — я не сдержал недоумения. — Что же такое нужно купить, чтобы ее «порадовать»? Бриллиантовое колье от Тиффани?

— У нее… — голос Питера стал тихим и каким-то жалким. — У нее просто появились новые украшения… дорогие. И я чувствую, как она… немного отдаляется. Будто я не дотягиваю.

— Новые? Может, это что-то из подарков Гарри? — спросил я, цепляясь за последнюю соломинку надежды. Я умом понимал, что Эм Джей — особа ветреная, но не хотелось верить, что она начнет крутить роман за спиной у Питера.

— Нет… Эм Джей не любит надевать одно и то же по два раза. Все, что дарил Гарри, я знаю наизусть. Это… другое.

Я протяжно выдохнул, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость. Даже под действием НЗТ было крайне сложно сохранять самообладание перед лицом такого идиотизма. Гений. Один из умнейших молодых умов планеты, унижается перед какой-то шмарой, которая ни во что его не ставит. И мало того, что унижается, так еще и глубже садится на этот крючок, пытаясь решить эмоциональную проблему деньгами. Чужими деньгами. Нет. Этот гнойник нужно вскрывать. И делать это нужно сегодня.

— Приезжай на «наше место», — произнес я ледяным, ровным голосом, имея в виду Базу. — Там и поговорим. Плюс у меня есть для тебя важные новости. — Да, Питеру и Гвен пора было узнать про Щ.И.Т. и мои планы на них.

— Хорошо, буду в течение пары часов, — в голосе Питера послышались нотки недовольства. Он хотел денег, а не лекций. Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда я ткну тебя носом в твою рыжую проблему. Забавно, у меня ведь тоже нарисовалась своя «рыжая проблема».

— Жду.

Я сбросил вызов и, вызвав такси до КПП верфи, набрал следующего, точнее, следующую. Гвен.

— Приветствую самого красивого магистранта в городе, — я невольно улыбнулся, и улыбка эта была искренней. Все-таки какое это облегчение — общаться с обычной девушкой, которая не пытается вплести тебя в паутину интриг сверхсекретной организации. — Что по новостям в жизни?

— О, польщена, хоть я и не магистрант, а всего лишь на последнем курсе бакалавриата, — ответила она. В ее голосе слышалась усталость, но сквозь нее пробивались стальные нотки. — А за «красивую» — отдельное спасибо. Что касается новостей, то об этом лучше при личной встрече.

Ага. Значит не телефонный разговор.

— Тогда предлагаю эту встречу организовать как можно скорее. На нашем месте. Питер уже вроде как выдвинулся. Надеюсь, ты сможешь, нам нужно обсудить ряд очень важных вопросов.

— Хорошо. Буду, — коротко бросила Гвен и завершила звонок.

— Ну и ладно, — пробурчал я, кидая телефон на диван. — Не больно-то и хотелось долгих прощаний. Скоро увидимся.

Я быстро собрался. Пальцы пробежались по швам, воротнику и манжетам одежды — тщательная инспекция на наличие жучков и прочей шпионской дряни скоро станет моей второй натурой… На улице меня уже ждало такси. Радовало, что Елена не воспользовалась тем десятиминутным «окном», что я был дома один после ухода Наташи. Контактировать с ней сейчас мне хотелось меньше всего.

На Базу, как оказалось, я прибыл раньше всех. Что ж, мне же лучше. Есть время подумать над «рыжей проблемой» Питера. Включив компьютер в лаборатории, я без труда зашел в профиль Питера в соцсетях и в его немногочисленных друзьях нашел Мэри Джейн Уотсон. Ее страничка была полной противоположностью скромному профилю Питера — тысячи друзей, сотни фотографий. Настоящая цифровая витрина, тщательно срежиссированный спектакль. И в этом спектакле статус отношений был демонстративно пуст.

Мой мозг, работающий на пределе, начал сканировать профиль рыжей бестии, искать аномалии, несоответствия. Хоть что-то, что станет неопровержимым доказательством того, что ее «отношения» с Питером — это фарс. И я нашел. Несоответствие носило имя «Моррис Бенч».

Метазнания услужливо щелкнули в голове: Гидромен. Судя по его собственному профилю — отставной моряк. Этот «моряк» лайкнул каждую из сотен фотографий Эм Джей, оставив под последними, выложенными буквально на днях, целую россыпь восторженных комментариев. Я перешел на его страницу. Помимо старых фото с корабля, лента пестрела свежими снимками: вот его запястье с новенькими «Ролексами», вот вид из окна элитного отеля с панорамой на Манхэттен, а вот и он сам, в дорогом ателье, примеряет сшитый на заказ смокинг. Агрессивный маркетинг новоявленного богача. Он даже не пытался скрыть свое внезапное обогащение. Учитывая, кто он такой, источник этих денег был очевиден.

Справедливости ради, выглядел Моррис и впрямь неплохо. Классический типаж альфа-самца: короткостриженный, подкачанный, с волевыми скулами и сломанным носом, который лишь добавлял ему брутальной харизмы. Все это, вкупе с его новой «роскошной» жизнью и активными знаками внимания, делало его идеальной приманкой. Неудивительно, что Эм Джей клюнула. Но как, КАК этого не видит Питер?! Как гений его уровня, способный придумывать сложнейшие инженерные решения и просчитывать химические формулы Нобелевского уровня, может быть настолько слеп в простейших человеческих отношениях? Правду говорят: любовь — зла…

От мрачных мыслей о том, как донести эту правду до Питера, меня отвлек тихий гул открывающегося лифта. Я мгновенно очистил историю браузера, закрыл все вкладки и вышел из лаборатории. На Базе была Гвен.

— Милое местечко, — с легкой улыбкой сказала она, оглядываясь и присаживаясь на диван.

— Пока ждем Питера, можем обсудить, как назовем наших детей, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

О да. Ее ошарашенное, возмущенное и смущенное одновременно выражение лица стоило этой глупой шутки. Я не выдержал и рассмеялся, чувствуя, как накопившееся за день напряжение немного отпускает.

Смех утих. Я поймал ее взгляд, и мое лицо снова стало серьезным.

— Ладно, шутки в сторону. Рассказывай, что у тебя. Раз уж это был «не телефонный разговор».

*****

Ее имя было Ава Орлова, но в тени его давно заменил титул — Красная Вдова. Она была венцом реформированной советской программы «Красная Комната», ответом на череду предательств со стороны «Черных Вдов» старого образца. КГБ пересмотрело сам подход к созданию живого оружия: на смену психологическому слому и жестокой муштре пришло интеллектуальное и генетическое превосходство. Кандидаток теперь отбирали по наличию Х-гена, воспитывая их в изолированных академиях. Акцент делался на эмоциональном контроле, харизме и полном симбиозе со своими врожденными способностями.

Целью программы было создать не сломленных убийц, а идеальных агентов влияния — оперативниц, способных без следа и улик инфильтровать высшие эшелоны власти на Западе, становясь их раковой опухолью. Ава была единственной, кто прошел двенадцатилетний отбор. Единственной, кто выжил. Остальные 90 % кандидаток были отсеяны безжалостной селекцией проваленных миссий. Она заслужила свой титул, став приговором для предательниц.

Ее внешность была таким же оружием, как и скрытый в перчатке стилет. Атлетичная, но подчеркнуто женственная фигура: узкая талия, выразительные бедра, аккуратная грудь. Безупречная бледная кожа, казавшаяся фарфоровой. Черты лица топ-модели — высокие скулы, полные губы, миндалевидные глаза цвета грозового неба и водопад волнистых платиновых волос. За этой хрупкой, почти неземной красотой скрывался один из самых результативных специалистов по инфильтрации и ликвидации в мире.

Сочетание элитной подготовки Красной Комнаты с врожденной мутацией Альфа-уровня делало Аву универсальным солдатом. Ее дар — контролируемый электрокинез — был смертоносен в бою, но истинная его сила раскрывалась в более деликатной работе. В соблазнении. Легкое изменение биоэлектрического поля цели, модуляция ее нервных импульсов, создание эйфории от одного лишь прикосновения. Именно это нетривиальное применение силы делало Аву такой эффективной. В ее досье не было ни единого провала. И миссия по похищению чертежей экспериментальных ракет Старка, способных возвысить мощь ее Родины, не должна была стать исключением.

Закрытая благотворительная вечеринка в особняке Старка в Малибу стала ее охотничьими угодьями. Под амплуа французской инвесторши в сфере высоких технологий, Ава была не охотницей, а призом. И Старк, как и предсказывали аналитики, сам попался на крючок. Она вела игру по выверенной годами методичке, позволяя ему думать, что это он ее завоевывает. В ключевой момент их флирта, стоя на балконе с видом на ночной океан, она применила свою способность. Когда их пальцы «случайно» соприкоснулись, между ними проскочила видимая искра статического электричества. Это был не просто разряд… Концентрированный импульс чистого влечения, направленный прямо в его нервную систему. Мужчины после такого, как выражалась Ава, «плыли». Тони Старк, плейбой и гений, не стал исключением.

Ночь в его пентхаусе стала кульминацией операции. Используя свои силы, она создавала вокруг них низкоуровневое биоэлектрическое поле — паутину невидимых нитей, резонирующих с его нервными окончаниями. Каждое прикосновение обострялось до предела, каждое ощущение доводилось до чистой эйфории. Даже для него это был совершенно новый, почти сверхъестественный опыт. Справедливости ради, Аве тоже понравилась эта ночь. У Старка был опыт, и на краткий миг она ощутила укол сожаления, что такой гений служит не ее стране. Мысль, которую она тут же классифицировала как профессиональную слабость и подавила.

Под утро, когда Старк крепко спал в ее объятиях, Ава приступила к финалу. Холодная и сосредоточенная, она выскользнула из постели. Сфокусировав мощный, но короткий ЭМИ-импульс, она на долю секунды создала «слепое пятно» в локальных датчиках безопасности вокруг его личного терминала. Используя индукционный интерфейс, встроенный в ее перчатку, она подключилась к устройству. Копирование зашифрованного файла с пометкой «JCHO_PROTO_FINAL» на замаскированную флешку заняло семь секунд. Все прошло гладко. Пугающе гладко.

Покинув особняк до рассвета, она была уверена в триумфе. Провал обнаружили лишь через двенадцать часов, в стерильной тишине одной из закрытых лабораторий КГБ. Аналитик, бледный как полотно, доложил куратору: чертежи оказались пустышкой. Умышленно подброшенной дезинформацией, содержащей устаревшие и неполные данные. Старк играл с ней с самого начала.

Красная Вдова впервые в жизни провалила миссию. Слово «провал» ощущалось на языке как яд. Трещина в монолите ее безупречности.

Ее немногословный куратор не стал зацикливаться на неудаче. Ни упреков, ни наказания. Просто новый приказ, выданный холодным, бесцветным голосом.

— Ликвидируй предательниц Родины. Романофф и Белову. В этот раз провал недопустим.

Новое слово, «провал», породило в душе Авы неведомое ранее чувство — холодную, сжигающую ярость. Она не допустит ошибок. Стыд от неудачи со Старком она смоет кровью Черных Вдов.

*****

Проснувшись, Тони Старк лениво потянулся, ощущая, как шелковые простыни скользят по коже. На его лице играла самодовольная ухмылка — воспоминания о прошедшей ночи были, без преувеличения, божественны. Он молча уставился в безупречно белый потолок своего пентхауса в Малибу, но уже через мгновение отметил несоответствие. Холодное место на кровати рядом с ним.

Его платиновой богини нигде не было.

— Джарвис! — голос Старка, хриплый ото сна, эхом разнесся по комнате. — Статус нашей очаровательной гостьи? Надеюсь, она не пытается стащить серебряные ложки.

— Сэр, — раздался безупречный, лишенный эмоций голос цифрового дворецкого. — «Очаровательная гостья» покинула резиденцию в 5:17 утра. Анализ биометрии и энергетических флуктуаций за ночь подтвердил, что она является незарегистрированным мутантом, предположительно Альфа-уровня. В связи с высоким риском для вашей безопасности, был активирован протокол «Доппельгангер».

Тони на мгновение замер, а затем откинулся на подушки и расхохотался.

— Твою ж мать! А я уж было подумал, что это любовь, — пробормотал он в пустоту. — Так значит, все это представление с «ударом тока» было не просто прелюдией? Она знала, на какие кнопки жать, буквально. Личность нашей супер-шпионки выяснить удалось?

— Предположительно, это Ава Орлова, также известная как «Красная Вдова». Легенда разведсообщества, до сего момента считалась мифом.

— Блять, Советы! — Старк сел в кровати. — Старые трюки из старой запыленной книжки. Они никогда не оставят меня в покое. «Иерихон» — слишком лакомый для них кусочек.

— Пакет с дезинформацией, содержащий устаревшие данные по проекту, был успешно скопирован агентом, сэр. Защитные меры периметра усилены, служба безопасности переведена в режим «Красный». Позволю себе посоветовать вам в будущем пересмотреть вашу политику отбора временных партнеров на предмет наличия у них сверхспособностей.

— Иди к черту, импотент ты цифровой, — беззлобно буркнул Тони, вставая с кровати. — Хотя нет, стой. Не иди. Составь-ка письмо для Пеппер и парочки наших любимых генералов. Тема: «Срочный групповой звонок». И подготовь самолет на завтра. Летим в Афганистан!

— Принято, сэр, — безэмоционально ответил Джарвис. — Уточняю дату вылета: 30 сентября, Афганистан. Что касается времени для группового звонка…

— Это оставь Пеппер. У нее с людьми получается общаться куда лучше, чем у тебя. Ты — просто гениальный кусок кода, не забывай.

— Принято. Какую цель визита в Афганистан указать во внутреннем отчете?

Тони подошел к панорамному окну, за которым простирался океан. В его глазах зажегся знакомый огонек азарта и гениальности.

— Презентация! — он усмехнулся. — Они хотели изучить мою технологию? Отлично. Устроим им премьеру в первом ряду. Пора явить «Иерихон» миру! Время для шоу.

Сидя на диване, Гвен сбивчиво рассказывала о произошедшем. В ее голосе слышалась не паника, а холодная, аналитическая тревога. Последние дни в своей гражданской ипостаси она ощущала слежку. Неуловимую, профессиональную. Липкое, неприятное ощущение тени на периферии зрения, которое тут же исчезало, стоило обернуться.

— Они не трогают Женщину-Паука, — закончила она. — Когда я в маске, это прекращается. Им нужна именно Гвен Стейси.

— Все логично. И предсказуемо, — кивнул я. — У нас есть три варианта. Пойдем от наименее вероятного к наиболее очевидному.

— Начнем, — Гвен внимательно посмотрела на меня.

— Вариант первый: Кингпин. Твоя личность для него, скорее всего, не секрет. Моя, думаю, тоже. Но шанс, что это его люди, крайне низок.

— Почему? — удивилась она. — По-моему, это первое, что приходит на ум. Мы неплохо обескровили его империю, он лишился кучи ценных активов. Логично, что он если не мстит в открытую, то хотя бы наблюдает.

— Не в его стиле. Судя по всему, Фиск — до жути хитрый и осторожный ублюдок. Высовываться раньше времени и вступать в прямое противостояние с теми, кто уже доказал свою эффективность, — это нерациональный ход. Для него это игра с высоким риском и минимальным выигрышем. Если ты или я вычислим его наблюдателей, это принесет ему огромные проблемы. И не только от нас. Есть еще Блэйд, который, как она наверняка думает, с радостью перегрызет ему глотку, даже находясь в другой стране. И есть Фрэнк — темная лошадка, мститель-психопат, от которого вообще не знаешь, чего ожидать. Слишком много рисков.

— Эрик все-таки улетел? — уточнила она.

— Да. Его присутствие здесь — одна большая провокация для спецслужб. Он свалил от греха подальше, — пожав плечами, ответил я. — Что подводит нас ко второму варианту. ЦРУ.

— ЦРУ? — в ее голове это явно не укладывалось. — Что им нужно от меня?

— Ты, — я криво усмехнулся. — Как ни странно, именно ты. Сила внешней разведки напрямую зависит от качества их внутренних специалистов. А ты — идеальная кандидатка. Молодая, сильная, с уникальными способностями и, что самое главное, с рычагом давления.

— Но я не…

— Им плевать, — жестко прервал я. — Поверь, эти ребята работают крайне грязно. Они могут повесить на тебя смерть Фиска и предложить «искупить вину», работая на дядю Сэма. Это ключевая причина, по которой я не хочу иметь с ними дел.

— «Иметь дел»? Тебе уже поступали предложения?

— Был ряд попыток взаимодействия, но я пока держусь, — я хмыкнул. — В общем, ЦРУ — реальная угроза. Но, судя по тактичности и аккуратности слежки, я ставлю на наиболее вероятный третий вариант — Щ.И.Т.

— Щ.И.Т.? — нахмурилась Гвен. — Ты как-то упоминал их, но вскользь. Кто это вообще такие?

— Если вкратце, то это вроде как секретная наднациональная организация. Высшая лига. Они занимаются тем, что выходит за рамки привычной реальности. Международный терроризм, сверхъестественные угрозы, распоясавшиеся мета-люди…

— Вроде как? — уловила она мою неуверенность.

— Ну, их профиль очень широк, — я почесал затылок. — Одно могу сказать точно: все, что касается мутантов, пришельцев, магии и прочей чертовщины — это по их части.

— Я… я даже не буду спрашивать про пришельцев, — со вздохом произнесла Гвен.

— И правильно, — я ободряюще улыбнулся. — Речь сейчас не о них, а о Щ.И.Т.е. Пока они тебя просто изучают, не делай резких движений. Сейчас это моя забота. И есть немалый шанс, что в ближайшем будущем мы будем работать с ними в связке.

В этот момент створки лифта снова открылись. На Базу вошел чуть растрепанный и обеспокоенный Питер. Коротко поздоровавшись, он плюхнулся на диван рядом со мной. Я быстро ввел его в курс дела.

— Э-эм… то есть, работа на Щ.И.Т. — это… безопасно? — это было первое, что спросил Питер. — Я имею в виду, если они настолько круты, как ты говоришь, то и враги у них соответствующие. Нам точно нужно с ними связываться?

— Риски есть всегда, — ответил я, и в голове на мгновение мелькнула мысль о Гидре. По спине пробежал холодок. — Но и выхлоп от сотрудничества с ними гораздо серьезнее, чем если мы продолжим партизанить в тени, без прикрытия и ресурсов.

— Но все равно… Быть под колпаком у спецслужб… — протянула Гвен.

— О, на этот счет не переживайте, — в моем голосе прозвучала сталь. — Я не собираюсь у них просить. Я буду диктовать условия. Я выбью для нас такой статус, что они будут сдувать с нас пылинки. Это будет не работа, а стратегическое партнерство. Но это пока планы. Думаю, на контакт они выйдут уже завтра. Я обязательно сообщу вам о результатах переговоров.

— Завтра?! — хором воскликнули Питер и Гвен.

— И это они еще тянули резину, — я усмехнулся. — Видимо, ждали, пока я закончу свои дела. А мне, если честно, уже не терпится получить в свое распоряжение самую высокотехнологичную лабораторию в мире и их уникальные ресурсы.

— А если твой план, в чем бы он ни заключался, не выгорит? — осторожно поинтересовался Питер, и в его голосе слышалась неподдельная тревога. — Если они не захотят договариваться и попытаются… ну, силой?

— Сила? — я усмехнулся. — Сила — это язык, который понимают все. Маловероятно, что Щ.И.Т. опустится до такой глупости. Но как для них, так и для всех остальных у меня припасен очень неприятный сюрприз.

Я поднялся с дивана. Мысленная команда — и Химера из инвентаря облепила мое тело. Низкий гул активирующегося реактора наполнил комнату. Я увидел, как Гвен инстинктивно подобралась, как ее тело напряглось в сидячей боевой стойке. Питер же просто застыл с открытым ртом, издав тихий, изумленный вздох.

— Собственно, это то, чем я был так увлечен последние дни, — мой голос из шлема прозвучал глухо и искаженно. — Пока ты, Питер, развлекался с Эм Джей, я создавал. Пока ты, Гвен, не отправила ни одного сообщения с вопросом, можешь ли быть чем-то полезной, я создавал. — Я поднял руку, останавливая их готовые сорваться с губ извинения. — Это не упрек. Это констатация факта. Мы вроде как команда, но моих рук и часов в сутках на все не хватит. Мне нужна ваша инициатива, ребята.

— Я… Эм… Прости, Джон, — виновато пробормотал Питер. — Просто все так навалилось… Выздоровевший дядя, счастливая тетя, ну и Эм Джей…

— Не извиняйся, Питер, стань лучше, и просто делай выводы. В этом есть и моя вина, я не дал вам конкретных задач. Хотя… — тут я кое-что вспомнил. — Питер, ты смог изучить полное исследование по сыворотке доктора Коннорса?

— Зачем вам? — тут же вклинилась Гвен, которая тоже принимала участие в ее создании.

— Это прорывная технология, — объяснил я. — С интеллектом Питера, усиленным интеллектуальным допингом, ее можно быстро избавить от побочных эффектов, доработать, и у нас в руках окажется универсальное лекарство. Огромное тактическое преимущество. — На это Гвен задумчиво кивнула.

— Эм… Честно говоря, как-то вылетело из головы, — смущенно признал Питер.

Я мысленно досчитал до десяти, успокаиваясь.

— Хуух, ладно, — я деактивировал «Химеру», и костюм так же быстро исчез в инвентаре, что заметно расслабило Гвен. Раз уж у нас «вечер откровений», стоит прояснить еще пару моментов. — Кстати, Питер. Твоя гениальность, она же не на пустом месте взялась. Кто у тебя родители? Какие-то именитые ученые?

— Да не сказал бы, что какие-то знаменитости… Обычные биологи. Погибли в лесах Амазонки при невыясненных обстоятельствах…

— И ничего не оставили тебе в наследство?

— Ну, только долги дяде с тетей… Эм, а почему ты спрашиваешь?

Конечно же, из-за Венома. Точнее, из-за мизерного шанса, что здесь будет его искусственно созданная версия. Но Питеру я сказал другое.

— Мозги. Они оставили тебе в наследство гениальные мозги. Грех этим не пользоваться, Питер!

— Ну… да, наверное, — неловко согласился тот.

— Больше уверенности, Пит. Ты — ходячий актив на сотни миллиардов долларов, как сказал бы Эрик, — я усмехнулся и повернулся к Гвен. — Твоя очередь. Как ты получила свои силы, если не секрет?

Питер тоже с интересом уставился на девушку.

— Да не особо и секрет, — пожала плечами Гвен. — Я раньше увлекалась паркуром. На одной из заброшек меня больно цапнул какой-то странный паук. Я от страха его смахнула и раздавила. Потом пара дней лихорадки, и вот… я — Женщина-Паук.

— Адрес заброшки?

Получив адрес, я тут же вбил его в карты на смартфоне. Бинго. Буквально соседнее здание официально принадлежало «Озкорпу». И пусть оно числилось как склад, я был уверен, что там скрывается лаборатория. Хоть тут все сходится.

Переведя Питеру деньги, я решил, что пора заканчивать эту сходку.

— Так, вроде все выяснил. Пит, задача номер один — сыворотка Коннорса. Гвен, буду признателен, если поможешь ему. Это в наших общих интересах. — Я дождался согласных кивков от членов моей, хех, команды. — Деньги я тебе, Питер, перевел. Можешь идти. А ты, Гвен, прошу, останься на пару минут. У меня для тебя будет одно деликатное задание.

Питер, рассеянно взглянув на СМС-уведомление о поступлении пяти тысяч долларов, даже не стал интересоваться, что за задание я приготовил для Гвен. Он был слишком поглощен своими личными проблемами. Коротко попрощавшись и еще раз поблагодарив меня с обещанием отработать каждый цент, он ушел.

Гвен дождалась, пока закроется лифт, и скрестила руки на груди, с интересом уставившись на меня.

— Итак, что за «деликатное» задание?

*****

Просторный кабинет директора утопал в солнечном свете, льющемся через панорамное окно с видом на безупречный газон. Там, вдали, смеялись и играли дети — будущее, которое Чарльз Ксавьер так отчаянно пытался защитить. Воздух в кабинете, отделанном полированным красным деревом, пах старыми книгами по психологии, дорогим китайским чаем и спокойствием. Спокойствием, которое сейчас было нарушено.

В комнате находилось двое. Сам Чарльз, улыбчивый лысый мужчина лет пятидесяти, сидел в своем футуристичном инвалидном кресле, бесшумно парящем на магнитной подушке. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел человек, чья сила была сравнима с силой Чарльза, хоть и имела иную природу. Эрик Леншерр. Магнето. Он был моложе, и в его фигуре, в том, как он сидел — прямой, как натянутая струна, — чувствовалась сжатая пружина колоссальной энергии.

На его голове был шлем — элегантное, но грозное творение из сплава титана и мифического вибраниума, с экранирующим слоем из мю-металла. Этот шлем был не просто защитой. Это был барьер. Заявление. Причина, по которой Эрик впервые за два долгих года молчания осмелился показаться на глаза своему старому другу. Он больше не был беззащитен перед его всепроникающим взором.

— Еще раз, Чарльз, я не требую привилегий или особого статуса, — голос Эрика был низким и ровным, но в нем звенел металл. — Я требую одного: прекратить быть призраками. Прекратить прятаться по щелям, словно мы — нечто постыдное, что нужно скрывать от мира.

— Эрик… твое нетерпение снова тебя ослепляет, — мягко, почти с отеческой печалью ответил Чарльз, покачав головой. — Ты не видишь хрупкости того равновесия, которого нам удалось достичь. Этот статус-кво выгоден обеим сторонам.

— Выгоден горстке власть имущих ублюдков! — в голосе Эрика зародился гнев. — Тем, кто пользуется невежеством толпы, чтобы втихую отлавливать наших братьев и сестер! Детей, Чарльз! Они вербуют их, заставляя умирать за дядю Сэма, или, что хуже, бросают в свои грязные лаборатории, в тысячный раз пытаясь воссоздать проклятую сыворотку Эрскина на нашей крови!

— А на другой стороне весов, мой друг, — тихо произнес Чарльз, — лежит страх. Иррациональный, первобытный страх перед неизвестным. Страх, который в один миг может перерасти в геноцид. Я чувствую его, Эрик. Каждый день. В умах миллионов. Это ледяная, липкая ненависть, готовая вспыхнуть от одной искры. Наш нынешний путь — это компромисс, но он всяко лучше открытой войны. Мы помогаем им тайно, доказывая делами, а не словами, что мы не угроза. Каждый спасенный нами человек — это семя сомнения в их ненависти.

— Это стратегия раба, Чарльз! — Эрик подался вперед, его глаза яростно сверкнули. — Ты просишь у хозяев разрешения быть свободным! Ты надеешься заслужить их милость! Мы должны заявить о себе открыто, стать единой силой! Публичность сплотит нас, даст надежду тем, кто прячется. В перспективе это приведет к законам, защищающим наши права, к интеграции, к признанию!

— Мы живем в относительном мире, Эрик. Наши ряды растут. Большинство людей оставило нас в покое. Даже правительство не переходит незримую черту, боясь последствий. Разве не лучше позволить времени сделать свою работу? Позволить им привыкнуть к нам, принять нас постепенно?

— «Принять»?! — огрызнулся Эрик, вскакивая на ноги. — Они никогда нас не примут! Не как равных! К черту тебя и твою пассивность! Я устал от этих пустых, трусливых разговоров!

— Прошу тебя, друг мой… не совершай ошибки, о которой мы все пожалеем…

— Ошибки?! — Эрик развернулся у двери, его лицо исказила гримаса боли и ярости. — Желать лучшего будущего для нашего народа — по-твоему, ошибка?!

— У каждого из нас свое, слишком разное, понимание этого «лучшего будущего», — флегматично и с глубокой горечью заметил Чарльз.

— И твое понимание, Чарльз, приведет лишь к тому, что нас тихо, поодиночке, вырежут в темноте!

Он не стал больше ждать. Не оглядываясь, Эрик Леншерр покинул кабинет, оставив за собой звенящую тишину и разбитые надежды старого друга.

Пора было действовать. Пора было бросить клич среди тех, кто устал прятаться. Братство… Да. Братству Мутантов быть.

*****

Он помнил свою первую охоту. Запахи влажной земли африканской саванны, стук собственного сердца в ушах, тяжесть старого ружья в руках. Тогда он охотился на львов и носорогов, на тварей из плоти и крови. Затем его добыча изменилась. Он начал охотиться за силой — за мистическими ритуалами, затерянными в джунглях, за древними эликсирами, что могли остановить само время.

Получив силу, он стал охотиться на сильных.

Сергей Кравинофф. Имя, почти забытое миром. Но его прозвище, произнесенное шепотом в темных кругах, заставляло трепетать даже самых могущественных людей планеты — Крейвен-охотник.

Он был живым анахронизмом. Реликтом ушедшей эпохи великих приключений, который не просто выжил, но и расцвел в новом веке — веке богов и монстров. Семьдесят лет активной карьеры мета-наемника превратили его в легенду. И однажды легенда нашла своего покровителя. Анонимный заказчик, чьи ресурсы казались безграничными, а цели — интригующими. Десятки миллионов долларов текли на его счета, но деньги давно перестали быть для Сергея самоцелью. Они были лишь средством, топливом для его единственной, всепоглощающей страсти.

Охоты.

Его покровитель понимал его природу. Он не нанимал Крейвена. Он спускал его с поводка, подкидывая самые нетривиальные цели. Как, например, сейчас.

Крейвен сидел в глубоком кресле в своей оружейной. Стены этого зала были его летописью: череп дракона с Балкан, силовой шлем поверженного диктатора, огромный, зазубренный клык твари, не описанной ни в одном учебнике. Он провел пальцем по экрану защищенного планшета. На нем — новый контракт.

ЦЕЛЬ: Джон Томпсон. ВОЗРАСТ: 19 лет. ИДЕНТИФИКАЦИЯ: Предположительно мутант Альфа-уровня. Способность пространственного типа (личное подпространство/манипуляция пространством). Гений-инженер. ОСОБЫЕ ОТМЕТКИ: Предел способностей неизвестен. С высокой долей вероятности не способен напрямую влиять на живые организмы. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: Нью-Йорк, Бруклин. ЗАДАЧА: Захватить живым. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ: 10 000 000 $.

Крейвен откинулся на спинку кресла, и уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая хищный оскал под густыми усами. Он выглядел как брутальный мужчина на пике своих сил, лет тридцати пяти. Никто бы не дал ему его девяносто семь. В глазах старого льва, видевшего падение империй, зажегся первобытный голод.

Какой интересный экземпляр. Девятнадцать лет — юн, а значит, дерзок и самоуверен. Альфа-уровень — достойный вызов. Но главное — пространственная манипуляция. Добыча, способная менять саму ткань реальности. Это будет не просто охота, это очередная шахматная партия. А приказ «схватить живым»… Убить — это ремесло. Загнать, измотать и захватить живым нечто подобное — вот истинное искусство. Десять миллионов были лишь приятным бонусом к главному призу — самому процессу.

От него пахнуло концентрированной жаждой… азарта. Он встал, и его мускулы, свитые, как стальные канаты, перекатились под кожей.

Нью-Йорк…

Этот город был новым заповедником. Каменные каньоны, полные самой опасной и интересной дичи на планете. Пауки, живые воплощения стихий, мета всех мастей и калибров. И теперь — его новая цель, юный мутант.

Давно пора было навестить эти охотничьи угодья.

— Помнишь, я говорил, что мета-человек вроде тебя — идеальный кандидат для ЦРУ?

— Это было пять минут назад, — фыркнула Гвен, скрестив руки на груди. — Я, может, и блондинка, но склерозом не страдаю.

— Так вот, — я проигнорировал ее сарказм. — Сейчас мне нужна ты именно в этой роли. В роли идеального шпиона. Нужно пару дней очень плотно понаблюдать за одним человеком.

Я открыл в телефоне профиль Морриса Бенча и протянул его Гвен. Она взяла смартфон и принялась внимательно изучать.

— М-м-м, — она задумчиво прикусила губу. — Выглядит как типичный мелкий бандит, которому внезапно улыбнулась удача. Посмотри на эти часы, на одежду… он не умеет носить дорогие вещи, он буквально ими кичится. Кричит о своем богатстве на весь мир.

— Он и есть бандит. Мета-бандит, — я сделал паузу. — Слышала о Гидромене?

— Да, краем уха. Пару дней назад в нескольких ювелирных магазинах города украшения буквально смыло водой. Полиция списала на прорыв труб, но потом новости как-то резко затихли. Неужели?..

— Он самый. Моррис Бенч — это Гидромен. И что самое неприятное, он, как и Песочник, внезапно залег на дно.

— Почему неприятное? Потратит награбленное и снова вылезет.

— Или, — я многозначительно посмотрел на нее, — Ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Одиночки, не связанные с крупными бандами, с уникальными навыками и внезапной нуждой в легализации больших денег…

Гвен, сложив два и два, широко распахнула глаза.

— Точно! Кингпин! Ему же нужно восстанавливать свою империю. Новые мета-одиночки, не чурающиеся грязной работы…

— Идеальные кандидаты, — щелкнул я пальцами.

— Но тогда и Песочник тоже, скорее всего, с ним…

— Я это допускаю, — кивнул я. На Марко у меня были свои, отдельные планы. — Но для начала сосредоточься на Бенче. Мне нужно все: его контакты, места встреч, распорядок дня. Фото, видео — неважно. Собери на него максимально полное досье.

— Хорошо, я займусь этим, — серьезно кивнула Гвен.

Я с облегчением выдохнул. Слежка за Моррисом Бенчем убивала двух зайцев одним выстрелом. Первый, очевидный, — установление его связи с Кингпином или иным криминальным авторитетом. Второй, куда более важный для меня, — это сбор доказательств для Питера. Если Гвен заснимет эту парочку вместе, в идеале — в компрометирующей ситуации, то каким бы Питер ни был терпилой, игнорировать это он не сможет. Я не дам. Это будет болезненное, но необходимое хирургическое вмешательство.

— Будь осторожна. Бенч — не просто вор, он мета. И если за ним стоит Фиск, то его охрана может быть профессиональной. И… постарайся не светить свой основной образ. Позже я сделаю тебе специальный маскировочный костюм.

Ее глаза тут же загорелись неподдельным интересом.

— Ого! Такой же крутой, как твой?

— Возможно, даже круче, — усмехнулся я.

— Принято, кэп! — она с улыбкой отдала мне честь. — Ради такого приза я выложусь на все сто десять процентов!

Попрощавшись, Гвен покинула Базу. Пока еще не ночь на дворе, у нее был шанс застать Морриса за его новой, роскошной жизнью. А я, вновь оставшись один, проглотил таблетку, снимающую усталость, и понял, что пришло время. Пора заняться крафтом. Мистическим крафтом.

Я зашел в лабораторию, запер дверь и погасил основной свет, оставив лишь одну небольшую лампу, залившую пространство густым красным светом. Комната мгновенно преобразилась, превратившись из научной мастерской в алхимическое святилище. Я достал из инвентаря три оставшихся цветка Призрачной Орхидеи. С кровью вампиров я пока работать не решусь, а это — идеальный мистический ингредиент для первого опыта.

Аккуратно извлекая из каждого цветка кусочки поллиния, содержащие необходимый мне фантазмин, я прислушался к своим ощущениям. Они были… странными. От пыльцы исходил тихий, ментальный шепот, эхо чуждой, нечеловеческой логики. Я не просто чувствовал, я воспринимал саму суть этого вещества.

Задача на первый взгляд была проста: на основе «сущности» пыльцы Призрачной Орхидеи создать артефакт, дающий мне перманентный бафф к интеллекту. Фантазмин, по своей природе, — это мистический алкалоид, универсальный нейронный проводник. Но его природа была квантовой, энергетической. Стандартная наука по словам Питера здесь бессильна.

Поэтому в дело вступала магия. Магия Кузнеца Сущностей. Я закрыл глаза, сосредоточившись на этом ментальном шепоте, готовясь не просто смешать ингредиенты, а вплести саму концепцию «сверхэффективности мышления» в материальный объект.

Для начала нужна была основа. Я сконцентрировался, и капля крови, выступившая на кончике пальца, послушно потекла на стол, на глазах меняя свою природу. Жидкий металл собрался в небольшой, идеально круглый кулончик-блюдце из темной Железной Крови. Кстати, даже в этом простом действии я ощутил странный резонанс, стоило лишь прислушаться к новой сути своей крови. Поместив на получившееся блюдце три восковых кусочка поллиния, я уставился на них… и принялся ждать. Не зная, чего именно.

Минута. Две. Пять. Ничего.

— Мда, воистину альтернативно одаренный, — пробормотал я, почесав затылок.

Знания о «Ковке Сущностей» были до безобразия расплывчатыми. Что неудивительно, учитывая, что система оценила этот навык как «обычный». До всего нужно было доходить самому. Естественно, я решил считерить. Зачем биться головой о стену, если можно просто найти дверь? Проглотив таблетку НЗТ, я почувствовал, как мир обретает бритвенную четкость. Надо было сразу не напрягаться… Как бы это не стало моим девизом по жизни, хах.

Под действием стимулятора расплывчатые знания мгновенно кристаллизовались в четкую инструкцию. Я сосредоточился на амплуа «Кузнеца Сущностей» и понял свою ошибку. Я пытался подойти к магии с отверткой и паяльником.

Первый этап — извлечение. Самый тонкий и важный. Я сфокусировал все свое внимание на пыльце. Благодаря синергии навыков, я начал интуитивно понимать структуру Фантазмина. Для этого нужно было отказаться от науки, от химии, от физики. Нужно было сосредоточиться на самой концепции интеллектуального усиления: ясность мысли, скорость нейронных связей, безупречная проводимость идей…

Даже под НЗТ настроиться на эту «концептуальную» волну оказалось непросто. Но я сумел. Моя воля, действуя как камертон, заставила пыльцу вибрировать на метафизическом уровне. Я почувствовал, как ее физическая оболочка истончается, распадается, превращаясь в чистый свет, высвобождая свою Сущность.

На блюдце-амулете появилось не просто свечение. Это было нечто живое, пульсирующее. Мерцающее, золотисто-серебряное облако, похожее на голографическую нейронную сеть или рой микроскопических светлячков. Вот оно! Чистая эссенция интеллекта, освобожденная от бренной физической формы. Удерживать это облачко одной лишь силой воли, не давая ему рассеяться, оказалось той еще задачкой.

Теперь — вплетение. Сущность нужно было вплавить в структуру Железной Крови. Для этого материал должен был стать податливым. Разделив свое сознание, я одной его частью удерживал хрупкую эссенцию, а другой сосредоточился на амулете. Подчиняясь моей воле, гладкий диск начал плавно менять очертания. Металл потек, и на его поверхности, словно выдавленный изнутри, проступил рельефный символ — кузнечный молот.

Одновременно с трансформацией я направил облако сущности прямо в сердце амулета. Железная Кровь, будучи частью меня, жадно «вдохнула» эссенцию, подобно губке, впитывающей воду. По мере того как амулет обретал окончательную форму, золотисто-серебряная сущность кристаллизовалась внутри его металлической матрицы. На темной, почти черной поверхности стали проступать тонкие, светящиеся узоры, напоминающие синапсы. Визуальное проявление слияния. Теперь амулет не просто содержал Фантазмин — он сам стал его носителем, его воплощением.

Когда последняя частичка сущности была вплетена, а форма стала идеальной, я послал внутрь финальный волевой импульс. Щелчок замка на метафизическом уровне. Узоры на поверхности ярко вспыхнули и тут же потускнели до едва заметного, живого свечения. Слияние стало постоянным. Так как амулет был создан из моей крови и для моего мозга, он интуитивно настроился на мою нейронную частоту, став не пассивным усилителем, а активным симбиотом.

[Создан артефакт «Амулет Ясного Разума (личный)». Сложность: Продвинутая. Получено +600 ОР!]

Артефакт, созданный с помощью искусства Ковки Сущностей. Перманентно увеличивает базовый интеллект носителя (Джон Томпсон) на 100 %.

На столе лежал небольшой амулет из темного, гладкого металла, по которому пробегали тонкие, светящиеся золотом узоры. Я взял его в руки. Он был теплым и, казалось, едва заметно вибрировал в унисон с моими мыслями. Черт возьми… это не просто кусок металла с магией внутри. Это буквально часть меня, которой придали новую, удивительную функцию.

Потрясающий навык… Еще бы он так не выматывал.

Я создал один крошечный амулет, а чувствовал себя так, словно трое суток без сна разгружал вагоны. Глубокое, всепроникающее ментальное выгорание. Посмотрев на часы, я охренел еще больше. Пять утра. Я провел за этим процессом больше семи часов. И совершенно этого не заметил. Для меня все заняло не больше часа. Я был в трансе созидания, полностью отключившись от реальности.

— То-то я чувствую себя так херово, — прохрипел я в тишине опустевшей лаборатории.

Добавив к амулету простенькую кожаную веревочку — платиновую цепочку, я сделаю позже, — я надел его на шею. Прохладный металл коснулся кожи, и я почувствовал… изменения. Они были. Безусловно. Не тот всепоглощающий эффект, что давала сыворотка из Призрачной Орхидеи, но это было постоянное, фоновое усиление. Словно холодный ментоловый бриз, навсегда прочистивший сознание. Вкупе с таблетками НЗТ… это будет нечто невероятное.

Я вышел из мастерской и сел на диван. Пора. Открыв вкладку технологий, я потратил 500 ОР и разблокировал «Странную Науку».

Мир взорвался.

Нет, не физически. Взорвалось мое восприятие. Это не было похоже на загрузку данных или сухих знаний. Скорее это было так, словно слепой от рождения внезапно прозрел и впервые в жизни увидел цвета.

Воздух перестал быть пустым. Теперь он был наполнен едва заметной, постоянно движущейся, мерцающей дымкой, похожей на марево над раскаленным асфальтом. Космическая пыль невидимого мира. Это были Рэйси, духовные частицы. Вокруг живых существ — и вокруг меня в том числе — эта дымка сгущалась, образуя вихревой, едва видимый кокон. Я наконец-то увидел ауру. Не как мистический цвет, а как плотность вполне реальных частиц. Опустив взгляд, я ощутил — и увидел — внутри своей груди тихо гудящее миниатюрное солнце. Яркое, стабильное ядро света. Мое Рэйрёку. Мой духовный аккумулятор.

Все пространство обрело вес, плотность. Я начал чувствовать Рэйацу — духовное давление. Фоновый шум вселенной был едва ощутим, но мое собственное Рэйацу ощущалось как легкая, теплая мантия силы, окутывающая тело. Забавно… теперь я смогу на глаз, точнее, на «ощупь», определять уровень силы любого, кого встречу.

Но самое главное — ко мне пришло интуитивное понимание. Я посмотрел на свою руку, и впервые осознал ее не просто как плоть и кровь, а как сложнейшую информационно-энергетическую структуру. Я буквально почувствовал свою Цепь Судьбы — якорь, приковывающий мою душу к этому сосуду, — как мощный силовой кабель. Вся мистика, вся эзотерика, что веками туманила людям головы, исчезла. На ее место пришла новая, захватывающая дух физика.

В голове не было готовых рецептов, но были фундаментальные законы. И я горел желанием проверить их на практике. Нужно было что-то создать. Прямо сейчас.

Я протянул руку ладонью вверх, сосредотачиваясь. Никаких пафосных заклинаний. Лишь чистое намерение, подкрепленное новыми знаниями. Я использовал свое Рэйацу как духовный магнит, как гравитационный колодец. Мерцающие в воздухе частицы Рэйси послушно потекли, словно железные опилки, собираясь над моей ладонью в трепещущий, шипящий, едва сдерживаемый сгусток света размером с теннисный мяч.

Первый этап пройден. Теперь — компрессия.

Медленно сжимая кулак, я направил поток энергии из своего внутреннего «солнца». Мое Рэйрёку стало гидравлическим прессом. Светящийся шар в моей руке начал сжиматься, становясь все меньше, плотнее и ярче. Воздух вокруг затрещал от концентрированной энергии. Мои мышцы напряглись не от физического, а от чисто ментального усилия.

Следующий, ключевой этап — формирование. Просто сжать частицы недостаточно, они рассеются. Используя базовые знания от пакета НЕ-магов, я начал мысленно выстраивать из Рэйси стабильную кристаллическую решетку. Параллельно я накладывал на эту решетку форму — простое, тонкое, идеально острое лезвие… скальпеля. Моя воля стала формой, чертежом, по которому выстраивались атомы этого нового мира, запирая их в твердой материи.

Свет в моем кулаке схлопнулся внутрь, застывая. Когда я разжал пальцы, на моей ладони лежал результат.

[Создан артефакт «Духовный Скальпель». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Скальпель, созданный с помощью искусства манипуляции духовной энергией. Способен взаимодействовать с духовными сущностями и конструктами, разрезая нематериальное.

Это был осколок призрачного льда. Небольшой, сантиметров десять в длину, полупрозрачный, с легким голубоватым свечением. Казалось, внутри него медленно движется туман. На ощупь он был твердым, как алмаз, но при этом почти невесомым. Он не был ни холодным, ни теплым. Он просто… был. Для стороннего наблюдателя из ничего появилось что-то. Физический объект, созданный из чистой энергии силой одной лишь мысли. За полчаса работы я получил 200 ОР и, что куда важнее, — первый успешный опыт. Я держал в руках доказательство. Доказательство того, что для меня больше не существует границ между мистикой и наукой.

Несмотря на всю внешнюю простоту готового изделия, я интуитивно понимал, что держу в руках нечто невероятное. Это не просто нож. Обычный нож не причинит вреда призраку, а этот сможет рассечь его на части. В теории, этим скальпелем я смогу проводить настоящие операции на душе: отсекать проклятия, разрывать неестественные связи, извлекать чужеродных ментальных паразитов. Любые магические барьеры, сотканные из духовной энергии, теперь можно будет не пробивать грубой силой, а аккуратно вскрывать, словно хирург, делающий точный надрез.

Такой маленький, такой элегантный, и такой многофункциональный. Искренне жаль, что из-за отсутствия опыта я сжег на его создание добрую половину от всего своего запаса Рэйрёку. В груди, где еще недавно гудело миниатюрное солнце, теперь ощущалась глубокая, сосущая пустота. Со временем и практикой, я уверен, я научусь делать то же самое с куда меньшими затратами. А сейчас… сейчас нужно было восстановиться.

Поместив скальпель в инвентарь, я сел на пол в позу лотоса и закрыл глаза. Процесс восстановления Рэйрёку в основном пассивен. Душа, подобно легкому, постоянно «дышит», вбирая в себя рассеянные в атмосфере Рэйси. Но этот процесс можно форсировать. Я сосредоточился, превратив свою волю в магнит, и начал активно притягивать и ассимилировать духовные частицы. Моя «голодная» после огромной траты душа жадно втягивала в себя энергию, и я чувствовал, как пустота в груди медленно начинает заполняться теплым светом.

В идеале, конечно, нужно не просто восстанавливать, а увеличивать общий «объем аккумулятора». Способы для этого были. Самый очевидный, но и самый муторный — тренировка «духовной мышцы». Регулярное использование Рэйацу, доведение себя до полного истощения и последующее восстановление. Так же, как мышцы растут после микро-разрывов, так и «сосуд» души расширяется после циклов опустошения и восполнения. Но это долгий, изнурительный путь. Путь тупого превозмогания. Не в моем стиле. Время не только деньги, но и знания, что гораздо ценнее.

Второй вариант — найти место с аномально высоким духовным давлением. Постоянное внешнее давление заставило бы мою душу адаптироваться, становиться плотнее и вместительнее. Думаю, место вроде Камар-Таджа подошло бы идеально. Но виза в Непал, поход в горы, стук в ворота к мистикам с просьбой «ребята, пустите потренироваться»… Увы, пока это возможно лишь в наивных фантазиях.

Поэтому для меня оставался только третий, мой любимый путь — инженерия. Конкретно в этом случае Рэйси-Инженерия.

Зачем превозмогать, если можно построить? Используя свои новые знания, я в теории смогу создать «Рэйси-концентратор» — устройство, которое будет активно всасывать духовные частицы из атмосферы, сжимать их и позволять мне «вдыхать» их напрямую. А если объединить это с герметичной комнатой, в которой будет искусственно создаваться высокое духовное давление… Это будет уже не тренировка, а промышленное производство силы. Экспоненциальный рост по сравнению с дедовскими методами.

Но все, как всегда, упирается в ресурсы, время и эксперименты. Гениальные идеи без лаборатории и материалов — просто сотрясание воздуха. Хочется охватить все и сразу, но путь к могуществу на деле оказался до обидного тернист.

Еще пару часов я провел в медитации, восстанавливая силы и прокручивая в голове планы. Наконец, я почувствовал, как сосущая пустота сменилась привычной полнотой и силой. Мой духовный аккумулятор был снова заряжен.

Я встал. Перед уходом с Базы нужно бы сделать еще что-нибудь интересное. Надеюсь, Щ.И.Т. у хватило времени, чтобы осознать масштаб предстоящего договора и подготовить ответ, от которого я не смогу отказаться. Тем более что с появлением «Странной Науки» в моем арсенале моя ценность как актива снова подскочила на еще один уровень.

Я вернул скальпель из инвентаря в руку. Он лежал на ладони, осколок призрачного льда, едва заметно пульсирующий в такт моему сердцебиению. Несмотря на его плотность и материальность, я чувствовал его истинную природу. Это был не просто предмет, а застывшая мысль, эфирный конструкт, связанный со мной невидимой энергетической пуповиной. Я интуитивно понимал: если просто оставить его на столе, он, лишившись моей подпитки, за пару часов растворится в воздухе, распавшись на исходные Рэйси.

Более того, я мог сделать это сам. Одним лишь усилием воли — распустить тот метафизический узел, который сам же и завязал. Идеальный инструмент, не оставляющий следов. Но даже это казалось не самым эффективным вариантом. Сконцентрировавшись на скальпеле, я прислушался к своим новым ощущениям и… нащупал другую возможность.

Эврика.

Вместо того чтобы просто развеять его структуру, я мог втянуть ее обратно. Вдохнуть обратно в свое духовное ядро, в свое Рэйрёку. Да, энергии при этом вернется в десятки раз меньше — КПД моего первого творения был ужасен. Но ценность этого способа была не в энергии. А в «чертеже».

Реабсорбция! Я мог не просто уничтожить предмет, а сохранить его отпечаток, выжженный на самой ткани моей души. Сохранить, как файл в памяти. В следующий раз мне не придется создавать скальпель с нуля, проходя все этапы. Я смогу мгновенно материализовать его снова, потратив на это мизерную долю энергии. И чем сильнее будет моя душа, чем больше объем моего Рэйрёку, тем больше таких «файлов» я смогу хранить в ее памяти. Единственный минус этого способа… Я не получу ОР заново за созданный скальпель, ибо это не прямой процесс творения. Но даже так, плюсы перевешивают минусы, ибо ОР это не то о чем сейчас стоит думать, мне бы пережевать и проглотить уже имеющееся, а не распыляться.

Я сосредоточился. Скальпель в руке начал терять очертания, становясь полупрозрачным, распадаясь на мириады светящихся частиц, которые устремились обратно в мою грудь. Я ощутил, как крошечная, но ощутимая часть моего «внутреннего солнца» была зарезервирована под этот чертеж. Я мог стереть его, освободив место, но пока спешить не буду.

Теперь, когда я доказал себе состоятельность концепции, можно было приступать к следующему творению. Не к оружию. Хотя мысль о создании собственного Занпакто будоражила воображение, я понимал, что на разумный духовный меч у меня сейчас не хватит ни сил, ни знаний, ни уверенности. Нет, нужно было что-то более практичное и полезное в текущей ситуации. Что-то, что я буду использовать постоянно.

Что-то для… например, слежки.

Дроны, жучки, сенсоры. Целый пласт технологий, до которого у меня так и не дошли руки из-за вечной смены приоритетов. Но что, если создать идеального шпиона не из электроники? Духовного жучка, существующего на том плане реальности, который не уловят ни детекторы Старка, ни параноидальное чутье Фьюри, ни опыт Наташи? В мире, где правят шпионы и корпорации, всевидящее око ценнее самого острого меча. Это даст мне колоссальное стратегическое преимущество. Решено.

На этот раз я не буду торопиться. Проглотив таблетку НЗТ, я погрузился в виртуальную конструкторскую лабораторию в собственном разуме. Прежде чем собрать хоть одну частицу Рэйси, нужно было спроектировать «мозг» будущего шпиона. Ни о каком программировании полноценной души речь пока не шла, но создать сложную информационную матрицу — своего рода духовный микрочип — мне было вполне по силам.

В качестве физической формы я выбрал стрекозу. Идеальный природный дрон: панорамное зрение, высочайшая маневренность, бесшумный полет. Затем я приступил к «прошивке» ее духовного ядра, определяя базовые функции. Я мысленно оттачивал каждую деталь этой сложной концепции, готовясь воплотить ее в духовной «плоти».

Первым и главным элементом для моей «стрекозы» должен был стать безошибочный механизм возвращения. Я изолировал и откалибровал крошечную, но уникальную часть своего Рэйацу. Это была не просто энергия — это была моя духовная сигнатура, мой резонансный ключ во вселенной. Я встроил эту частоту в самое ядро будущего конструкта, сделав ее квантовым маяком-аттрактором. Для стрекозы мой сигнал отныне будет единственной константой, фундаментальным метафизическим законом, к которому она будет инстинктивно стремиться после завершения своей миссии.

Следующий элемент — сбор данных. Я запрограммировал в ядре команду для сенсорного кристалла: [АКТИВИРОВАТЬ РЕЖИМ ПАССИВНОЙ ЗАПИСИ]. Кристалл не будет активно сканировать окружение. Вместо этого, подобно многомерному кристаллу памяти, он будет пассивно «экспонироваться», впитывая в свою структуру все окружающие информационные потоки: фотоны (зрение), звуковые волны (слух) и, что самое важное, тончайшие колебания Рэйацу цели. Встроенный таймер на два часа послужит триггером для завершения фазы сбора.

Третье — автономность. Чтобы поддерживать свою форму и функциональность в течение двух часов, не истощая при этом собственную структуру, я запрограммировал внешнюю оболочку стрекозы на пассивный Рэйси-осмос. Это не агрессивный вампиризм, а тончайший процесс гармонизации с фоновым излучением ауры цели. Оболочка будет автоматически впитывать минимально необходимое количество свободных духовных частиц, которые постоянно «испаряются» с любого живого существа. Для цели это будет так же незаметно, как потеря одной молекулы пота. Для стрекозы — это постоянная подпитка.

И, наконец, протокол самоуничтожения. После контакта со мной и передачи данных, жучок должен просто исчезнуть. Я вшил в ядро финальную директиву, написанную на языке чистой воли: [ЕСЛИ [контакт_с_частотой_создателя] = TRUE, ТО [инициировать_полный_сброс_данных_в_источник] И [инициировать_структурную_дестабилизацию_ядра]. КОНЕЦ ПРОГРАММЫ.].

Ментальный чертеж был готов.

Я протянул руку, и ручейки Рэйси устремились к моей ладони. Но на этот раз я не просто лепил бесформенную массу. Следуя своему внутреннему чертежу, я начал проводить микрохирургию на атомарном уровне духовного мира. Я выстраивал из частиц сложную, полую внутри структуру тела стрекозы, ее ажурные крылья, фасеточные глаза. Я намеренно структурировал частицы на самой грани материальности, создавая паутину из лунного света — конструкцию, невидимую для обычного зрения и большинства сенсоров.

В грудной клетке стрекозы я слой за слоем «вырастил» идеально стабилизированный кристалл Рэйси, его решетка была спроектирована так, чтобы служить безупречным носителем информации.

Импринтинг ядра. Финальный шаг. Кульминация. Мои запасы Рэйрёку таяли на глазах. Пот стекал со лба, неприятно заливая глаза. В висках стучало. Даже под НЗТ и с баффом от амулета я чувствовал, что нахожусь на самом пределе. Я удерживал в сознании десятки одновременных процессов, одной лишь волей не давая хрупкой конструкции распасться. Собрав остатки сил, я взял спроектированную информационную матрицу и, используя свое Рэйацу как записывающую головку лазера, впечатал ее в самый центр духовного кристалла.

В этот момент эфемерная стрекоза «ожила». В ее кристаллических глазах на миг вспыхнул свет, а крылья едва заметно дрогнули. Она не стала живым существом. Она стала духовным автоматоном, готовым к исполнению своей программы. Остался последний штрих — влить в ее ядро свою «подпись», свой маяк.

[Создан духовный конструкт «Стрекоза-Шпион». Сложность: Нормальная. Получено +300 ОР!]

Духовный конструкт, созданный с помощью искусства манипуляции духовной энергией. Способен к скрытому сбору внешней информации и ее последующей передаче создателю.

Это было… неописуемо выматывающе. Я чувствовал себя выжатым до последней капли. Но я сделал это. Я создал нечто более сложное, чем «палка-убивалка».

Одним мысленным усилием я рассеял стрекозу, реабсорбировав ее суть и заполнив еще один «слот» в памяти души ее мгновенным чертежом. Процесс вернул мне крошечную толику энергии, но общая усталость была колоссальной. Я покинул Базу, щурясь от яркого утреннего солнца. На часах было десять утра. Самое время найти какую-нибудь забегаловку и съесть самый большой и сочный бургер.

Вызвав такси до Манхэттена, я около получаса бесцельно бродил по оживленным улицам. Я был наживкой, и нужно было дать хищнику время, чтобы заметить меня и подойти. Наконец, я зашел в случайную, ничем не примечательную кафешку, пропахшую кофе и жареным луком, и сел за столик у окна. Заказав двойной бургер с колой, я принялся ждать.

Бургер мне так и не принесли. Вместо официантки к моему столику подошел улыбчивый, безупречно одетый мужчина лет сорока. Его улыбка была обезоруживающей, но профессиональной — отточенный годами инструмент.

— Могу я присесть? — его голос был спокойным и дружелюбным.

— Для начала можете представиться, — ответил я, не отрываясь от его глаз.

— Агент Фил Колсон. Шестая интервенционная тактико-оперативная логистическая служба. — Он произнес это так, будто сообщал прогноз погоды. — Но вы, скорее всего, знаете нас как Щ.И.Т.

— А вы, я смотрю, не любитель ходить вокруг да около, агент Колсон, — я улыбнулся. Искренность, пусть и показная, была хорошим знаком. Как и тот факт, что Фьюри прислал одного из своих лучших людей.

— А вы, мистер Томпсон, кажется, совсем не удивлены, — Колсон с легким кивком принял мое негласное приглашение и сел напротив. — Большинство людей на вашем месте задавали бы куда больше вопросов.

— Я предпочитаю находить ответы до того, как задаю вопросы, — пожав плечами, ответил я. — И раз уж мы оба ценим прямоту, предлагаю не тратить время и четко обозначить цель вашего визита.

— Человечество, — просто сказал Колсон. — Щ.И.Т. стоит на его страже. Ваши таланты, мистер Томпсон, были оценены очень высоко. Мы считаем, что они могут принести огромную пользу всему миру. И наше агентство — единственная структура, способная помочь вам раскрыть их в полной мере.

Я сделал глоток колы, внимательно глядя на него поверх стакана.

— Я не буду работать на Щ.И.Т., — произнес я отчетливо и медленно, отслеживая его реакцию.

Улыбка Колсона не дрогнула, но в его глазах на долю секунды промелькнул холодный блеск аналитика, вносящего поправку в расчеты.

— Не делайте поспешных выводов, — он поднял руки в примирительном жесте. — Давайте обсудим детали.

— Но я готов работать со Щ.И.Т. ом, — продолжил я. — А это, как вы понимаете, не одно и то же.

Колсон заметно расслабился. Теперь он был на знакомой территории — территории переговоров.

— Я рад, что вы открыты к диалогу.

— Для меня, как и для вас, человечество на первом месте, — сказал я. — И производство еще более продвинутого оружия, стимуляторов для солдат, непробиваемой брони и прочих военных технологий… это немного расходится с моим понятием «общего блага». Не находите?

— Смотря с какой стороны посмотреть, — парировал он. — Если эти технологии будут использованы не против людей, а для их защиты от угроз, с которыми они не в силах справиться…

— Именно, — я щелкнул пальцами. — Я готов участвовать в создании подобных «аргументов». Но только если Щ.И.Т. предоставит мне неограниченные ресурсы и, что более важно, избавит меня от бюрократии в реализации… скажем так, гражданских проектов.

— Не совсем вас понимаю, мистер Томпсон.

— Корпорация. Мне нужна собственная корпорация. Технологический гигант, подобный «Старк Индастриз», но с иной философией. Это лучший способ не просто защитить человечество, но и вывести его на новый уровень. Подготовить к грядущим проблемам.

— Каким проблемам? — в голосе Колсона прозвучал неподдельный интерес. — С которыми не справится Щ.И.Т., но справится ваша корпорация?

— Справлюсь не я один, но я, как публичное лицо, могу стать катализатором, — я покачал головой. — А уровень проблем… он как раз по вашей части. Обитаемый космос, что для вас, я уверен, не новость. Мистические угрозы и иные планы реальности, скрытые от глаз людей. Преступные короли с армиями мета-людей. И, конечно, взбалмошные мутанты Омега-уровня, которым в любой момент может что-то стукнуть в голову. Проблем хватает, агент Колсон. И по моим ощущениям, их будет становиться только больше.

— И вы, из чистого альтруизма, готовы взвалить все это на свои плечи? Рискуя… всем? — Колсон скептически изогнул бровь. — В нашем мире, мистер Томпсон, за чистый альтруизм обычно выписывают свидетельство о смерти.

— У всего есть своя цена, — я улыбнулся. — И своя выгода. В моем случае это доступ к редким, уникальным материалам для исследований. Возможность изучать иные формы жизни. Посещать места, о которых обычный человек и не слышал. Я по натуре в первую очередь ученый, агент. И только во вторую — авантюрист с шилом в одном месте. Если бы не вся эта история со лже-Фиском, вы бы обо мне еще долго не узнали. Я — домосед-исследователь.

— А теперь вдруг решили стать публичной фигурой? Новым героем-инженером, как Ричардс или Старк?

— Старк пока не герой, — спокойно заметил я.

— «Пока»? — тут же ухватился Колсон.

— Его гений рано или поздно не выдержит осознания того ужаса, что несет миру его оружие, — ответил я, будто это само собой разумеющееся. — А что до публичности… да, вы правы. Иногда это лучшая защита. Вы прекрасно знаете, на что я способен. А с вашей поддержкой… скажем так, я смогу позволить себе быть гораздо более открытым. Что выгодно нам обоим.

Агент Колсон на мгновение прикрыл глаза, помассировав пальцами переносицу. Это был единственный жест, выдавший его внутреннее состояние. Не растерянность. Нет, этот человек был слишком профессионален для этого. Скорее, это было осознание того, что стандартные протоколы и методички только что были выброшены в окно.

— Позвольте я подведу итог, чтобы убедиться, что правильно вас понял, — он тяжело вздохнул, снова встречаясь со мной взглядом. — Вы хотите создать собственную публичную корпорацию. Требуете, чтобы вас практически ни в чем не ограничивали, в том числе и бюрократически. И вдобавок ко всему, нашумевшую на весь мир компанию должно поддерживать наше агентство — ресурсами, технологиями, людьми. Я ничего не упустил?

— Если в общих чертах, то да, — я отпил колу. — И, справедливости ради, это я еще поскромничал.

— Поскромничали?! — даже железная выдержка Колсона дала трещину. Его глаза на мгновение широко распахнулись.

— Честно говоря, агент, после такого начала мне хочется поговорить напрямую с директором вашего Агентства, — задумчиво протянул я, делая свой ход. — Уж он-то точно должен понимать мою истинную ценность. Видимо, вам не предоставили полный отчет о моей демонстрации для агента Романофф.

Колсон не моргнул, услышав фамилию Наташи. Расчет с их стороны был на то, что я сломаюсь или соглашусь на меньшее еще на этом этапе. Но раз уж я перешел на уровень выше…

— Это… возможно, — ровным тоном ответил он, признавая мой ход. — После того как директор одобрит запрос. Я решу этот вопрос в течение пары часов. Вероятно, встреча будет назначена уже на сегодня.

Он извлек из внутреннего кармана пиджака простой, невзрачный кнопочный телефон и положил его на стол. Никаких сенсоров, GPS и лишних функций. Идеальный заранее подготовленный инструмент для одного звонка.

— Вам позвонят.

Я кивнул, принимая правила. Их план был ясен. Колсон должен был провести первичную «оценку»: прощупать мой психологический профиль, адекватность, готовность к контакту и, самое главное, выяснить стартовые требования. Судя по всему, его все устроило. Финальное решение оставалось за Фьюри. Логично.

Вежливо попрощавшись, агент встал и, растворившись в толпе, покинул заведение. В ту же секунду передо мной материализовалась официантка с тарелкой со свежим, сочным бургером. Я впился в него зубами, прокручивая в голове прошедшую встречу.

Явного отказа не было. Это главное. Щ.И.Т., вероятно, ожидал, что я попрошу денег, лабораторию, штат ученых. Стандартный набор для ценного актива. Но я мыслил шире. Все это — само собой разумеющееся. Но мне нужен был настоящий щит, а иногда публичность — лучшая защита.

Зачем? Чтобы нанимать лучшие умы планеты, не скрываясь. Чтобы создавать технологии, которые изменят мир к лучшему, а не просто будут пылиться в секретных ангарах. Чтобы не бояться каждого шороха и не ждать, что в мой гараж в любой момент вломятся люди в черном.

Да и в глобальном смысле… решать проблемы уровня Локи, Галактуса или Таноса в сотни раз проще, будучи публичной фигурой с весом, авторитетом и ресурсами целой корпорации за спиной.

И, конечно, личное. Пристроить Питера и Гвен в место, где их гений будет оценен. Попробовать вытащить Фрэнка из его грядущей войны, предложив ему возглавить службу безопасности. Наладить через Блэйда связи с британской разведкой, а там — и со всей Европой. Моя компания еще на этапе своего зарождения будет представлять из себя серьезную силу.

Доев бургер, я расплатился и, вызвав такси, вышел на улицу. Солнце светило ярко, Манхэттен гудел тысячами голосов. Я с трудом подавил желание прогуляться, рискуя нарваться черт знает на кого. Впереди — игра по-крупному, и расслабляться было нельзя.

Я стоял на тротуаре, высматривая свою машину, когда почувствовал это.

Короткий, резкий укол в шею. Словно укус комара. Я инстинктивно дернулся. По венам уже начал растекаться ледяной холод, мышцы стремительно деревенели, а мир перед глазами начал плыть, теряя краски и звуки.

Рефлексы, отточенные до предела и усиленные интеллектуальным допингом, сработали раньше, чем сознание успело зарегистрировать угрозу. То, что последовало после укола в шею ненормально. Яд.

В то же мгновение, когда нервные окончания послали в мозг сигнал о боли, моей руке даже не понадобилось срывать с шеи дротик. Мысленная команда — и он исчез в инвентаре. Одновременно с этим я направил сознание внутрь себя. Я почувствовал, как чужеродное вещество начинает растекаться по сонной артерии, неся с собой ледяное онемение. Навык «Железной Крови» сработал безупречно. Во рту появился металлический привкус, а зараженная кровь под кожей на шее мгновенно уплотнилась, превратившись в твердый, инертный сгусток металла, запирая яд внутри себя. Еще одна команда — и этот токсичный осколок тоже отправился в инвентарь.

Мир, на долю секунды начавший терять фокус, снова стал четким. Но я чувствую… Это лишь отсрочка. Я рванул в ближайший переулок, в спасительную тень между двумя зданиями. Никто не последовал за мной. Хищник был осторожен.

Мысленное усилие — и защищенное одеяние Химеры облекло мое тело. И костюм, и маска зафиксировались на месте, отсекая шум города. Параллельно с этим я отмечал свое самочувствие, надеясь, что всю дрянь вывел из организма. Оно было относительно нормальное для нынешней ситуации: пульс учащен, уровень адреналина зашкаливает. Я вдохнул через респиратор двойную дозу — стимулятор мышц и сыворотку «Абсолютного хищника». По венам пронесся ледяной разряд, сжигая остатки оцепенения и разгоняя мысли до предела. Внутри защищенной скорлупы «Химеры» я наконец почувствовал себя в безопасности.

Плазменные крылья бесшумно раскрылись, и я плавно, без рывков, поднялся на крышу ближайшей десятиэтажки. Там они тут же сложились за спиной в подобие защитного щита, и я, припав на одно колено, начал изучать улицу.

Мой разум, усиленный амулетом, работал как суперкомпьютер. Я искал аномалию. Всплеск адреналина, повлекший за собой излишне усердное физическое проявление у прохожего. Неестественную траекторию движения автомобиля. Человека на соседней крыше.

Ничего.

Улица жила своей обычной, будничной жизнью. Никто не выбивался из общего ритма. Никто даже не поднял голову вверх. Кем бы ни был нападавший, он действовал по канонам призрака: нанес удар и тут же растворился.

Вопрос — кто?

ЦРУ? Вероятно. После двух провальных попыток «мягкого» контакта со стороны Елены, они могли перейти к более решительным мерам. Кингпин? Маловероятно. Слишком грубо для его нынешнего теневого статуса. Третья сторона? Конкуренты, которым мой «Протей» встал поперек горла? Вариантов было слишком много, но ясно одно: меня не хотели убить. Хотели похитить.

Я достал из инвентаря дротик. Никаких уникальных маркировок. Стандартный, массовый образец, который можно купить на любом рынке оружия. Бесполезно. Затем я извлек кусок своей застывшей крови. Он был теплым, и я все еще интуитивно чувствовал его, мог менять его форму. Никаких странных примесей или наночастиц. Значит, яд не был чем-то экзотическим. Скорее всего, убойная доза быстродействующего нейропаралитического седатива.

Хватит. Пассивное ожидание — путь к могиле. Стоять на крыше — значит быть удобной мишенью.

Я убрал улики в инвентарь и взмыл в небо. Нужно было добраться до Базы. Там есть лаборатория, оборудование. Там я смогу изучить и дротик, и состав яда в моей крови. Возможно, это даст хоть какую-то зацепку.

Летать оказалось… неожиданно приятно. Костюм полностью нивелировал любые неудобства. Ни рева ветра в ушах, ни сопротивления воздуха. Лишь плавное, контролируемое скольжение на крыльях из чистой плазмы, под которыми проносился дневной город. Черная комета в небе над Манхэттеном. Да, я наверняка засветился на всех возможных радарах, но сейчас это было неважно. Пусть Щ.И.Т. прикрывает. Вот и проверим, насколько они заинтересованы в нашем «партнерстве».

Через десять минут полета на горизонте показались очертания знакомой верфи. А вот и неприметный склад, под которым находилось мое единственное по-настоящему безопасное место. Мое убежище.

Маскировка. Как же ее, черт возьми, не хватает.

Я попетлял среди складских зданий, убеждаясь, что сбросил любой возможный «хвост», и плавно приземлился на площадке перед своим убежищем. Тишина. Только ветер гонял пыль по заброшенной верфи. Оглядевшись и убедившись в отсутствии зевак, я уже было отдал мысленную команду убрать костюм в инвентарь, но в этот момент что-то внутри меня — инстинкт, паранойя, сыворотка хищника — взвыло в агонии.

Вместо деактивации я отдал другую команду. Резкий, максимальный импульс на взлет.

И вовремя.

Склад, моя нынешняя база, моя крепость, — взорвался. Не просто взорвался — он разлетелся на атомы в огненном шаре, который с ревом, способным разорвать барабанные перепонки, устремился в небо. Несмотря на расстояние, меня настигло. Ударная волна врезалась в спину, как невидимый поезд. Системы костюма взвыли, я физически прочувствовал неприятные помехи, и харкнув кровью в маску, на несколько мучительных секунд потеряв контроль над полетом.

Этого мгновения хватило.

Из ниоткуда, на меня обрушилась тяжелая стальная сеть. Тысячи вольт пронзили броню, заставив все тело содрогнуться в одной болезненной конвульсии.

Сознание работало на автомате, запущенный боевой протокол: Стимуляторы. Вдох. Кровь. Разогнать, сжечь боль. Перчатка. Инвентарь. Сеть. Коснуться, игнорировать разряды. Инвентарь. Перчатка. Вернуть.

Последовательность заняла две секунды. Я пришел в себя, вырываясь из парализующей хватки. Но ублюдок, кем бы он ни был, и не думал сбавлять обороты. Вокруг меня взорвались дымовые шашки, ослепляя обзор, за ними — светошумовые гранаты. Еще одна сеть. Сверху! Враг был сверху! А значит, мне нужно было прорваться к нему.

Решение было принято. Игнорируя сенсорную перегрузку и ломоту в каждой клетке тела, я рванул вертикально вверх. Прочь из этой дымовой завесы. Оценить обстановку. Увидеть врага.

Я вырвался в чистое небо, и тут же его заметил.

На бесшумной летающей платформе, в пятидесяти метрах над эпицентром взрыва, сидел он. Накачанный брюнет, облаченный в шкуры диких зверей. Его тело было покрыто странными, витиеватыми татуировками, а на лице играла дикая, безумная ухмылка. Несмотря на шлем, я почувствовал, как наши взгляды встретились. Он тоже это почувствовал. Его ухмылка стала шире, превращаясь в хищный оскал.

А затем он встал и небрежно шагнул с платформы.

Он падал на меня, и у меня была доля секунды, чтобы среагировать. Я рванул влево, уходя с траектории. Но тут узоры на его ногах вспыхнули ярким, изумрудным светом. Он оттолкнулся. От самого воздуха. Словно ступив на невидимую ступень, он изменил траекторию и, как метеорит вонзается в спутник, врезался в меня.

Мы сплелись в клубок в воздухе. Его хватка была нечеловеческой. Я слышал, как протестующе скрипят защитные пластины моего костюма. Татуировки на его руках вспыхнули алым, и он, издав гортанный рык, начал голыми пальцами кромсать мою броню.

— Ублюдок! — прорычал я, вкладывая в удар всю свою ярость.

Крейвена, а никем иным быть этот ублюдок не мог, это лишь раззадорило. С отвратительным хрустом он вырвал целую пластину из «Протея».

Я перегруппировался, разогнал кровь до предела, укрепляя тело под броней. Схватив его руку, я активировал виброперчатку на максимальную мощность. Концентрированный звуковой удар, способный превратить сталь в пыль, я направил прямо в него. Я ожидал, что его рука взорвется кровавым туманом.

Но гребаные татуировки вспыхнули расплавленным золотом, поглотив всю мощь моей атаки. Она ушла в никуда. На его коже — ни единой царапины. Как это, блять, возможно?!

Я ударил снова. И снова. Меняя режимы, частоты. Результат был один — вспышка света и полное поглощение урона. В ответ я получил ничем не сдерживаемый, гомерический хохот. Он наслаждался этим. Он упивался моей беспомощностью. В его глазах горел первобытный восторг охотника, загнавшего очередную интересную добычу.

Пальцы Крейвена были как стальные крюки. Вцепившись в мою перчатку, он с животным рыком начал тянуть ее на себя, срывая с креплений. Скрежет протестующего металла резал слух. От греха подальше я дематериализовал перчатку в инвентарь и тут же ответил. Из кожи рук и предплечья вырвались три лезвия Железной Крови. Я нанес удар.

Мерзкий, визжащий звук металла, скользящего по чему-то несокрушимому.

Я бил в его руки, в тело, в шею. С каждым бесполезным ударом, с каждой искрой, высекаемой из моего собственного металла, я чувствовал, как раскаленная злоба уступает место ледяному бессилию.

Что делать?! Крылья для атаки? В ближнем бою в воздухе это самоубийство — риск потерять маневренность и рухнуть вниз вместе с этим маньяком. Неприемлемо. Стимуляторы? Они уже горят в моей крови, выжигая нервную систему. Инвентарь? Выбросить на него костюм Носорога? Слишком долго и непрактично. Машину с вампирами? Может, это и разорвет захват, но этот ублюдок… он слишком опасен, чтобы давать ему хоть малейший шанс уйти. Его нужно кончать. Здесь и сейчас.

Железная Кровь не работает. Из активных навыков… Странная Наука. Блять! Надо было создавать не скальпель и стрекозу, а полутораметровый дрын из чистой духовной энергии!

Но у меня был скальпель. И это был мой единственный шанс.

Грубый, отчаянный план мгновенно созрел в голове. В очередной раз согнувшись пополам от сокрушительного удара Крейвена в корпус, я материализовал в руке скальпель из Железной Крови. И начал свою игру.

Я с отчаянием в глазах полоснул его по шее. Бесполезно. Тогда скальпель на моей руке потек, превращаясь в широкий нож. Удар. Снова неудача. Нож вытянулся в изогнутый кукри. Затем в короткий кинжал. И снова в скальпель. Я был загнанным зверем, панически перебирающим оружие в последней, безнадежной попытке.

Я был в отчаянии. И я чувствовал, что Крейвен это чувствует. Как опытный хищник, он читал язык тела, анализировал мой гормональный фон. И благодаря НЗТ, я отыгрывал эту роль идеально. Давай, ублюдок. Смотри. Я напуган. Я сломлен. Заглатывай наживку.

Его следующий удар был еще сильнее. Я почувствовал, как с хрустом треснуло ребро. Адская боль. Но вместе с ней пришло и оно — окно. Доля секунды между его ударом и следующим.

Я воспользовался им.

В тот самый миг, когда скальпель из Железной Крови все еще касался его шеи, я материализовал из «чертежа» в своей душе его точную копию — Духовный Скальпель. Он появился четко под физическим лезвием, скрытый им, как в ножнах. Мысленный посыл — и лезвие из Железной Крови втянулось на пару миллиметров, обнажая голубоватое, потустороннее свечение духовного клинка. Легкое, почти невесомое движение кистью.

На накачанной шее Крейвена появилась тонкая, алая полоска крови.

Он замер. Ошеломление. Недоумение в его звериных глазах. Он не успел даже осознать, что произошло, как я, вложив в движение всю оставшуюся силу, вогнал скальпель ему в шею по самую рукоять. Затем я дематериализовал железный и тут же создал еще один духовный, всаживая и его рядом.

Хватка охотника ослабла. Ошеломленное выражение лица сменилось гримасой ярости, а затем… я увидел это. Страх. Первобытный, животный страх хищника, который внезапно сам стал добычей.

Он отцепился от меня, пытаясь оттолкнуться, уйти. Но я не дал ему упасть. Кто знает, на какую регенерацию он способен? Схватив его за подбородок оставшейся целой рукой в перчатке, я вновь активировал самый мощный режим вибраций, направляя их ему прямо в голову. Золотистые татуировки вспыхнули, поглощая удар. Неудивительно. Но мне это и было нужно. Чтобы его защитный механизм был активен и отвлекал его.

Пока его тело инстинктивно боролось с вибрациями, моя другая рука продолжала свою кровавую работу. Я материализовывал скальпель за скальпелем, превращая его шею в кровавое месиво. Я чувствовал, как рвутся мышцы и хрустят позвонки. В какой-то момент раздался оглушительный хлопок. Золотистые татуировки вспыхнув последний раз, навеки погасли.

А голова Крейвена, лишившись защиты, взорвалась, обдав меня горячим кровавым туманом, осколками костей и ошметками мозга. Мерзкий, смрадный запах пробился даже через фильтры респиратора.

Я парил в воздухе, покрытый его останками. Адреналин отступал, оставляя после себя звенящую тишину и глубокую, всепоглощающую усталость.

— Ну наконец-то, блять, — выдохнул я с облегчением, убирая безголовое тело Крейвена в инвентарь.

Паря над дымящимися руинами, я подлетел к летающей платформе Крейвена. Высокотехнологичный гибрид гидроскутера и боевого глайдера на магнитной подушке. Ценный трофей. И важная улика. Я без колебаний отправил ее в инвентарь.

Затем я опустился к земле и, найдя безлюдный участок, материализовал черный Крузак с вампирами, даже не став интересоваться ими или как-то контактировать. Давно пора было избавиться от этого балласта, занимающего ценный слот. Я оставил машину там, среди обломков — успеют свалить, молодцы, а не успеют… Ну пусть с этим разбираются городские службы.

Свечой взмыв в небо, я наконец дал волю ярости, что кипела внутри. Это была не горячая, а холодная, сжигающая ярость. База. Мое единственное настоящее убежище. Лаборатория с оборудованием и реагентами на миллионы долларов. Место, доверенное мне Блэйдом. Его больше не было. Просто кратер.

И кто виновник? Какой-нибудь глобальный суперзлодей? Нет. Всего лишь Крейвен-охотник. «Проходной злодей» из комиксов, который на деле оказался чем-то несоизмеримо большим. Безумцем, которого не испугало ни имя Дневного Бродяги, ни негласное доминирование Щ.И.Т. а в этом городе.

А его силы… Что это, черт возьми, было? Ци? Магия крови? Технология? Татуировки, меняющие цвет и дающие разные эффекты. Зеленый — сверхъестественная мобильность. Алый — чудовищная сила атаки. Золотой — абсолютная защита. Были ли другие цвета? По спине пробежал холодок от мысли, что я мог это выяснить на собственной шкуре. Если бы его целью было убить, а не захватить… я бы уже не летел над этим городом.

Именно это и спасло мне жизнь. Вся моя прошлая галерея встреченных мета — Меченый, Надгробие, клоуны в костюмах вроде Шокера и Носорога — они были детьми по сравнению с ним. Крейвен обладал непробиваемой кожей Люка Кейджа и силой как минимум среднего суперсолдата, помноженными на инстинкты зверя и опыт десятилетий охоты.

Как он нашел Базу? Такая информация не валяется на дороге. Очевидно, его наниматель — кто-то очень, очень важный.

Я начал перебирать варианты. Советы? Крейвен — Сергей Кравинофф. Русский. Колоритный кадр, которого параноидальное КГБ этой вселенной не могло упустить. Мотив: мой «Протей». Вероятность: высокая.

Щ.И.Т. или ЦРУ? Исключено. Противоречит недавнему контакту и их методам. Кингпин? Возможно. Но стиль слишком прямой, слишком шумный для Фиска, играющего в «мертвеца». Вероятность: средняя. Теневые организации? Гидра, Рука, Клуб Адского Пламени… Эти вполне могли нанять кого-то вроде Крейвена. Непредсказуемые переменные.

Гадать было бессмысленно. Это мог быть кто угодно. Главное — ублюдок мертв. Но его наниматели — нет. И теперь, когда их охотник пал, станут ли они действовать тоньше? Или, наоборот, пришлют кого-то еще сильнее?

И тут меня пронзила холодная, тошнотворная мысль. Теперь, когда я доказал, что могу справиться с прямой атакой, их следующая цель — не я.

А те, кто мне дорог.

У меня не так уж и много привязанностей. Но те, что есть, — моя ахиллесова пята.

Руки сами достали из инвентаря обычный смартфон. Пальцы набрали номер Питера. Гудки. Один. Второй. Третий. Четвертый. Длинные, мучительные, как удары молота по нервам. Пятый. И обрыв связи.

— Блять!

Я прекратил парить в воздухе. Мое тело, облеченное в костюм, стало ракетой, устремленной в одну-единственную точку на карте города. В сторону дома четы Паркеров в Квинсе.

Снизившись над городом, я на ходу убрал костюм в инвентарь. Холодный ночной ветер тут же вцепился в обычную одежду, но мне было плевать. В руке лежал чудом уцелевший телефон от Колсона — моя единственная, угасающая надежда на связь с реальностью. Пока тело несло меня к дому Паркеров, я буквально сверлил взглядом темный экран. Давай, Фьюри. Давай, Колсон. Хоть кто-нибудь. Один звонок — и я смогу форсировать встречу, вернуть себе хоть часть контроля над этим безумием.

Тишина. За десять минут полета — оглушительная, издевательская тишина в эфире. А внутри нарастал холод. Предчувствие, до этого бывшее просто тревожным, превратилось в липкую, тошнотворную уверенность. Что-то случилось.

Я замер на крыше соседнего дома, глядя на темные окна квартиры Паркеров. Последняя попытка — набираю Питера. Длинные, безнадежные гудки. Хватит.

Короткий импульс вибрации — и стекло в окне гостиной осыпалось внутрь звенящей крошкой. Ущерб я компенсирую, сейчас это не имело значения. Секунда — и я уже внутри.

Квартира встретила меня… уютом. Идеальной, неправильной чистотой. В воздухе еще витал слабый запах яблочного пирога, который вероятно любит печь Мэй. На журнальном столике лежала стопка комиксов, перемешанная с университетскими учебниками. Ни следов борьбы, ни единого сдвинутого стула. Словно все трое просто встали и вышли на прогулку, оставив телефоны дома. Идеальная картина мирной жизни.

Именно поэтому она и кричала об опасности. Все это было ложью. Аккуратной, выверенной декорацией, оставленной для меня. И в центре этой сцены, на идеально протертом кухонном столе, лежал финальный штрих — клочок бумаги.

«Джамейка-Бей, ангар B. Не успеешь до 13:00 — они умрут. Прибудешь с кем-то — они умрут. Попытаешься схитрить — они умрут. Прими бой в открытую, как подобает хищникам!»

И в этот момент, читая эти строки, я выдохнул. Напряжение, скручивавшее внутренности, отпустило. Не потому, что угроза исчезла. А потому, что у нее появилось лицо, адрес и время. Неопределенность пугает куда сильнее прямого вызова.

Пулей вылетев обратно в ночь, я взял курс на заброшенный аэропорт. Пальцы сами набрали номер Гвен. Снова гудки, отдававшиеся в ушах похоронным звоном. Да что же это такое?!

Но злость уступала место холодному анализу. Ловушка Крэйвена. Он похитил Паркеров еще до первой скрытной стычки, до дротика с ядом. Это был его запасной план. План на случай, если я выскользну из его рук у Базы. Он ждал, что загнанный зверь побежит в свою берлогу, где он и собирался меня взять. А если нет — сработает приманка с семьей Питера.

Катись в Ад, урод. Ловушка захлопнулась, да. Только не на моей шее, а на твоей собственной — уже отсеченной от тела.

Но даже с мертвым Охотником ситуация оставалась дикой. Какой же ублюдок, не побрезговавший беззащитными людьми. И как удачно для него все совпало: моя полная изоляция и гробовое молчание ЩИТа, у которого, по идее, на мне должен висеть десяток жучков.

И тут, на ледяном ветру, подсвеченный огнями ночного города, пазл сложился. Сложился так резко и очевидно, что я мысленно усмехнулся собственной слепоте. Мой мозг, усиленный баффом, мгновенно просеял факты.

Кто мог нанять Охотника и обеспечить его ресурсами и информацией такого уровня? У кого есть «кроты» в ЩИТе, способные полностью заткнуть все каналы связи, ведущие ко мне? Кому я выгоден живым, но кто не станет рисковать, посылая за мной своих штатных агентов, которые могут быть скомпрометированы?

Несколько разрозненных фактов сплелись в единый, уродливый узор. И имя у этого узора было одно.

Гидра.

Все эти мысли были ураганом, пронесшимся в голове за те несколько минут, что я летел к Джамейка-Бей. Ураган стих, как только я увидел его — внушительный, изъеденный ржавчиной скелет заброшенного ангара.

Внутри пахло сырой землей, ржавым металлом, запустением и бензином, авиационным, разумеется. И посреди этого тлена, на пыльном бетонном полу, лежали они. Питер, Мэй и Бен. Я на секунду замер, прежде чем опуститься рядом. Они были без сознания — не мертвы. Дыхание ровное, почти безмятежное, словно они спали и даже не подозревали, что их жизнь последние несколько часов висела на тончайшем волоске.

Приводить их в чувство было бы глупо. Кто знает, какой дрянью Крэйвен накачал троих обычных людей? Поэтому я сделал единственное, что мог — достал телефон ЩИТа. Иронично. Я ждал от них звонка, а вместо этого сам пинговал их систему, вызывая через защищенный канал обычную городскую скорую. Пусть попробуют проигнорировать такой сигнал.

Аккуратно, стараясь не причинить вреда, я подхватил сначала Мэй и Бена, а затем и Питера, и перенес их к массивным воротам ангара, на свежий воздух. После чего взмыл на крышу соседнего строения. Я наблюдал с высоты, как безымянный страж, как в течение пятнадцати минут к ангару подкатила карета, и люди в форме споро уложили Паркеров на носилки.

Облегчение также пришло и со стороны того, что я убедился, что Гвен среди них нет. Значит, либо она сумела уйти от Крэйвена благодаря своему чутью и сейчас где-то зализывает раны, либо, что более вероятно, Охотник до нее просто не добрался. Возможно, она сейчас следит за Бенчем, выполняя мою просьбу.

От мыслей о ней меня отвлек резкий вибросигнал в кармане. Телефон. Тот самый. Ну наконец-то!

Значит, моя игра с их телефоном сработала. Вызов скорой через их канал заставил кого-то зашевелиться. Или, что еще вероятнее, дело Крэйвена официально закрыли, и гидровским «кротам» пришлось убрать свои липкие руки с пультов слежения, чтобы не спалиться.

— Слушаю, — коротко бросил я в трубку.

— Ред-Хук, зернохранилище 17 около канала Гованус, ждем полчаса, — голос Колсона, чуть искаженный помехами, прозвучал без предисловий и эмоций. Звонок тут же оборвался.

— Шпионы доморощенные… — проворчал я. Ладонь сжалась, испуская слабые вибрации Телефон в ней задрожал, пластик и микросхемы пошли трещинами и через секунду превратились в горсть бесполезной пыли, которую тут же подхватил ветер.

Полет занял пятнадцать минут. Зернохранилище оказалось еще более древним и ржавым монстром, чем ангар. Не теряя времени, я вошел внутрь. В полном боевом облачении, под действием стимуляторов, готовый к чему угодно: к засаде, иллюзии, к еще одной изощренной ловушке.

К счастью, вместо врагов меня встретила тишина и четыре фигуры.

Справа — агент Колсон, все с той же вежливой, ничего не выражающей улыбкой на лице. Рядом с ним — Наташа Романофф, на этот раз в черном тактическом костюме ЩИТа, без всякого намека на гражданскую одежду. Ее взгляд — это отдельная история. Смесь любопытства, оценки и чего-то еще, чего я не мог прочитать.

Но центром этой композиции был он. Чернокожий, лысый мужчина в длинном кожаном пальто, от которого за милю несло пафосом и скрытой угрозой. Ник Фьюри. Косит под Блэйда? Или этот плащ функциональнее, чем кажется? Ставлю на второе. В подкладке наверняка вшито больше технологий, чем в среднем истребителе. Главное отличие от киношной версии — оба глаза на месте. Значит, космическая эпопея с то ли гусем то ли котом и Капитаншей Марвел еще не началась. И слава богу. Может тут вообще Скруллов нет? Было бы прекрасно, ибо одной жопоболью меньше…

И, наконец, четвертый. Мужчина-блондин лет тридцати, в тактических очках и облегченной версии боевого костюма с открытыми руками. В левой руке он держал сложносоставной лук. Соколиный Глаз. Клинт Бартон. Один из будущих Мстителей. На бумаге — слабейший, наравне с Наташей. Но я не обманывался его кажущейся простотой. В этой вселенной, как уже показал опыт Крэйвена, уличный фокусник типа Мистерио может оказаться гребанным Дормамму, а невзрачный парень с луком — мастером Ци, который силой мысли направляет стрелы в цель. Так что пока — просто опасная переменная в уравнении.

Стоп. Какая еще «опасная переменная»? Я же не вслепую действую. У меня есть Странная Наука, а с ней — и основы духовной механики. Я могу не гадать. Я могу увидеть.

Я на миг прикрыл глаза, отсекая привычный визуальный шум, и сосредоточился, раскрывая духовное восприятие. Мир предстал в иных красках — невидимых, но абсолютно реальных. Это было похоже на настройку старого радио: сквозь помехи пробиваются сигналы разной мощности.

Колсон… его духовная сила была ровным, спокойным пламенем. Теплым, но небольшим. Однозначно самый «обычный» из всех здесь, наша точка отсчета.

Наташа — совсем другое дело. Ее энергия ощущалась плотнее, острее. Словно сжатая пружина или тонкое, отточенное лезвие, скрытое в ножнах. Ничего лишнего, все подчинено идеальному контролю.

Фьюри же ощущался как тяжелый, монолитный камень. Его духовное давление было не таким острым, как у Романофф, но куда более массивным и глубинным. Под слоем кожи и пафосного плаща скрывалась скала, которую будет непросто сдвинуть.

Но лучник… Клинт Бартон был аномалией. Его духовная сила буквально вибрировала в воздухе. Яркая, почти слепящая, в два, а то и в три раза превосходящая по объему энергию Наташи. Это было не пламя и не камень. Это была натянутая до предела тетива, готовая в любой миг выпустить стрелу колоссальной мощи. Мутант? Суперсолдат? Я не знал, но он определенно был самым опасным человеком в этом помещении.

А я? Мое собственное давление в сравнении с другими ощущалось… примерно на уровне Наташи. И это было отрезвляюще. С видоизмененным Железной Кровью телом, с Системой, Кузнецом Сущностей и уж тем более со Странной Наукой, я ожидал большего. Думал, что буду ближе к уровню суперсолдата, но, видимо, до него еще пахать и пахать.

И тут же возникла мысль о Крэйвене. Если Бартон ощущается так, то каким же монстром был Охотник? Страшно представить. Его духовное давление, должно быть, превосходило энергию лучника на порядок, если не на два. Жаль, в пылу боя я не додумался его «просканировать».

А может, и не жаль. Тогда приоритеты были проще и важнее: выжить. Победить.

Хорошо, уровень сил пришедших я примерно оценил, это мне многого не дало, но какой-то вывод сделать я могу, как минимум, если Фьюри привел сюда Наташу и этого лучника, который по всем фронтам превосходит её, значит, это его самый доверенный круг. Его личный скальпель для самых деликатных операций. И сейчас этот скальпель был направлен на меня.

Что ж. Пора показать им, что оперировать придется сталь, которая им не по зубам.

Для этого, вместо приветствия я просто взмахнул рукой. Воздух в центре зала сгустился, и через мгновение на бетонный пол с глухим, влажным стуком рухнуло обезглавленное тело Крэйвена-охотника.

Тишина стала почти осязаемой. Я внимательно следил за их реакциями. Они были профессионалами, без сомнения. Колсон на миг утратил свою вечную улыбку. Бартон инстинктивно напряг хватку на луке. Даже Наташа, мастер бесстрастности, позволила себе едва заметное удивление во взгляде. Но самой ценной была реакция Фьюри. Его глаза чуть расширились в… шоке — всего на долю секунды, но этого было достаточно. Я пробил их оборону.

— Вопрос, — мой чуть искаженный маской голос прогрохотал под сводами зернохранилища, гулкий и безжалостный. — Почему ЩИТ позволил этому ублюдку… — я для убедительности пнул безжизненное тело, — напасть на меня? Ладно я, со своими талантами я могу решать проблемы, пусть и радикально. Но Паркеры? Почему вы, — я обвел их взглядом, — допустили, чтобы он взял в заложники дорогих мне людей? Не пытайтесь убедить меня, что за ними не было присмотра!

И в этом я почти не лукавил. Ну насчет дорогих разве что немного, все же гораздо понятен тот у кого есть какие-то привязанности, но про присмотр за ними… Питер — гений, которого аналитики ЩИТа уже наверняка пометили красным флажком «к вербовке в первую очередь». А Бен Паркер — один из двух живых носителей моей формулы исцеления. Ходячий научный прецедент, который они должны были изучать под микроскопом двадцать четыре на семь.

Фьюри некоторое время молчал, его взгляд перемещался с меня на труп и обратно, словно взвешивая на невидимых весах слова. Наконец, он заговорил, и его голос был ровным, как сталь:

— Сергей Кравинов, известный как Крэйвен-охотник. Неуловимый мета-наемник с послужным списком, который длиннее, чем у всех нас, вместе взятых. По самым скромным подсчетам… — Фьюри на мгновение замялся, решая, стоит ли делиться такой информацией. Вздохнув, он все же раскрыл карты. — Он ликвидировал около двадцати пяти мутантов Альфа-уровня, тринадцать мета-людей и одного, чья классификация подтверждена как мутант Омега-уровня.

Последние слова ударили, как молот. Омега. Уровень угрозы, способный изменять законы физики, перекраивать реальность. И этот маньяк, чье тело валяется у моих ног, одного из них убил. Черт возьми. В этот миг мое раздражение сменилось чем-то иным… ледяным, колючим уважением. Этот ублюдок не просто так носил свой титул и теперь шок Фьюри более понятен. Крэйвену просто фатально не повезло нарваться на аномалию вроде меня. Упиваясь своей извращенной философией хищника, он забыл главное правило выживания в этом мире — всегда найдется рыба крупнее.

Этого правила порой не придерживаюсь и я, но моя сила в другом. В подготовке. Чем больше у меня будет ответов на любой возможный урон — физический, ментальный, магический — тем меньше шансов у противника. Мертвый Крэйвен тому лучшее доказательство.

— Вся эта впечатляющая статистика не отвечает на мой вопрос, директор, — я сознательно использовал официальное обращение. — Я спросил не о том, кем он был. Я спросил о том, где были вы.

— Слежка за кем-то уровня Крэйвена практически невозможна, — отрезал Фьюри. — Ни один, даже самый лучший мой оперативник, не смог бы вести его достаточно долго, чтобы предугадать его следующую цель.

— Ведущая шпионская организация мира не справляется со шпионажем. Забавно, — хмыкнул я.

— «Шпионская организация», — Фьюри позволил себе кривую усмешку. — Это слишком узкое и плоское определение для того, чем является ЩИТ. И поверь мне, нет в мире человека, который смог бы незаметно подобраться к Крэйвену. Это все равно что пытаться прикрепить жучок на спину матерого льва посреди саванны. Лев заметит. И лев убьет.

Ага, конечно. В голове тут же всплыли образы Древней или Ксавьера, которые проследили бы за этим «неуловимым» охотником, даже не вставая с кресла. Фьюри просто уводит разговор в сторону. Пытается заболтать провал, выставляя мертвеца непобедимым титаном, чтобы на его фоне бездействие ЩИТа выглядело оправданным. Но прежде чем я успел едко это прокомментировать, Фьюри сам перехватил инициативу.

— Он был лучшим, — директор сделал шаг вперед, обходя труп. — И я бы поверил, что ты смог от него уйти. Но ты его убил. Вопрос «как?» остается открытым. По нашим данным, его практически невозможно ранить.

— Неуязвимых не бывает, — пожал я плечами. — Он просто допустил три классические ошибки, хотя в первом случае это скорее было условие его нанимателя: захотел взять меня живым, недооценил противника и слишком поверил в собственную легенду. Но это все лирика. Давайте вернемся к главному. Вы не могли следить за ним? Допустим. Но почему вы не следили за мной? Или за Паркерами? Уж с этим-то ваша НЕ-шпионская организация должна была справиться!

Я намеренно давил на больное, подводя их к мысли о предательстве, но не произнося ключевое слово. Я еще хочу пожить, а бросаться обвинениями в адрес Гидры на встрече, которая, возможно, пишется, — верный способ эту жизнь укоротить.

— Давайте по фактам, — мой голос стал холодным и методичным. — Пункт первый: Крэйвен похищает гражданских, связанных со мной, — ЩИТ молчит. Пункт второй: он нападает на меня исподтишка, практически сразу после встречи с вашим агентом, — ЩИТ молчит. Пункт третий: он в открытую штурмует мою базу — ЩИТ по-прежнему молчит. Все это время вы были слепы и глухи.

Я сделал паузу, давая словам впитаться в промозглый воздух хранилища.

— Но! — я поднял указательный палец, акцентируя внимание. — Как только угроза устранена моими силами, а заложники спасены, вы тут же выходите на связь. Странное совпадение, не находите?

В хранилище повисла тяжелая тишина. Колсон изучал свои ботинки. Наташа неотрывно смотрела на меня, пытаясь, видимо, прожечь маску. Бартон оставался недвижим, как статуя. Я ждал чего угодно: отрицания, ярости, обвинений во лжи — стандартной реакции бюрократа, которого ткнули носом в его провал.

— У нас течь, — наконец произнес Фьюри. Голос был тихим, лишенным всякой бравады. В нем слышалась глухая, застарелая усталость. — Масштабная. Именно поэтому мы здесь. Только те, кому я доверяю. И этот разговор никогда не покинет этих стен.

Что ж. Неплохо.

Признание проблемы — первый шаг к ее решению.

— Приехали, — выдохнул я, не удержавшись от театрального жеста. Вся эта шпионская драма начинала откровенно утомлять. То, что Фьюри так просто признал наличие кротов в своей хваленой организации, было неожиданно. — И каковы наши дальнейшие действия, директор?

— Очевидные. Вычислять и искоренять, — хмыкнул Фьюри, его глаза сверкнули в полумраке. — Но это мои проблемы. Прямо сейчас на повестке дня — ты.

— Только давайте без возвращений к Крэйвену. Тема закрыта, — кивнул я и, коснувшись трупа, отправил его в инвентарь. Он просто исчез, оставив после себя лишь темное пятно на бетоне. Костюм со своего тела пока убирать не рискнул.

— Не будем, — на удивление легко согласился Фьюри. — Хотя вопросов у меня к тебе больше, чем ответов. Но сейчас — предварительные условия.

Снова. Снова эти «условия» и «предварительные» договоренности. Господи, как же они обожают эту бюрократическую мишуру, эти многослойные игры. Почему нельзя просто и честно: мы тебе — ты нам? Нет, нужно устроить целый спектакль. Сначала Наташа с ее театром абсурда, куда без приглашения влезла еще и Елена. Потом Колсон, готовый выслушать, но не имеющий полномочий. И вот теперь сам глава ЩИТа, вместо того чтобы перейти к делу, снова заводит старую пластинку. Пока они играли в свои игры, Крэйвен действовал. Пока они «обсуждали», он похищал гражданских, за которыми должен быть пригляд. Пока Колсон вел беседу со мной, мою Базу уже заминировали!

— Мои условия не изменились, — ответил я, отсекая его попытку начать новый раунд переговоров. Голос прозвучал резче, чем я планировал, но сдерживаться не было ни сил, ни желания. — А после последних событий я лишь укрепился в своей позиции. Но есть новый пункт, который не обсуждается: постоянная защита четы Паркеров. Вашими лучшими и самыми доверенными людьми.

Фьюри не дрогнул от моего тона. Он лишь медленно кивнул, словно признавая мое право на эту резкость.

— Это уже сделано. Можешь не сомневаться. Что до остального… Ты прав, твои условия вполне реализуемы. Особенно теперь. Твоя… демонстрация, — он кивнул в то место, где только что лежал труп, — значительно упростила некоторые пункты. Умение устранять угрозы уровня Крэйвена — весомый аргумент.

— Тогда к чему мы тянем? — я развел руки в стороны. — Где моя лаборатория и транснациональная корпорация с пафосным названием в духе «Арасаки»? Зачем был нужен весь этот спектакль в заброшенном сарае?

— Личная встреча снимает множество вопросов и позволяет избежать недопонимания, — коротко ответил Фьюри. — Следуй за мной.

Он развернулся и двинулся к выходу. Остальные трое последовали за ним, и я, помедлив секунду, пошел следом. Мы вышли из давящей тишины зернохранилища в промозглую ночную свежесть. Мы петляли по этому кладбищу индустриальной эпохи, пока не остановились у двух машин. Обычных серых седанов, которые можно увидеть на любой парковке Уолл-марта. Ни тонировки, ни хрома, ни единого намека на то, что внутри сидит элита одной из главных спецслужб планеты. Фьюри, должно быть, почувствовал мое недоумение даже через маску.

— Только те, кто отчаянно хочет быть замеченным, ездят на брутальных черных внедорожниках, — хмыкнул он, открывая заднюю дверь и приглашая меня сесть рядом.

В этот момент я почему-то вспомнил тех вампиров-неудачников, которых недавно выпустил из инвентаря. Вот уж кто точно хотел быть замеченным… Интересно, как они там? Что же по поводу слов Фьюри, то вполне логично. Брутальные черные джипы — это для кино и картелей. Настоящая власть не кричит о себе.

Я сел в машину. За рулем нашего седана оказался Колсон. Машина тронулась плавно, почти бесшумно. Улицы Бруклина, стальные кружева моста, неоновые каньоны Манхэттена. Путь занял минут сорок, и все это время мы ехали в молчании. Но оно не было пустым. Оно было густым, наполненным недосказанностью и ожиданием. Фьюри углубился в свой планшет, лишь изредка бросая на меня быстрые взгляды.

Меня же занимала Гидра. Не как абстрактный враг из комиксов, а как реальная, системная опухоль, которую сам того, не подозревая только что признал сам Фьюри. Если они так легко смогли изолировать меня и ослепить ЩИТ, что они могут сделать, когда захотят нанести настоящий удар? Кто из еще не встреченных мной агентов носит в душе их символ? Паренек, что приносит Колсону кофе? Аналитик, что изучает мои данные? Они повсюду. И теперь я, убив их ценного наемника, оказался прямо у них на радаре.

Но если мыслить более рационально… Что я вообще о них знаю, об этой Гидре? Если отбросить шелуху, то на самом деле немного. Зимние солдаты. Красный Череп. И одно имя, которое сейчас было моим главным козырем в рукаве — Александр Пирс.

Крупная шишка в ЩИТе и, по совместительству, в Гидре. Как бы они ни кичились своей децентрализацией и многоголовостью, любая система держится на ключевых узлах. Пирс — это валидатор, ключевой узел в этой кровавой сети. Убери таких, как он, и вся хваленая система начнет сыпаться из-за банального человеческого фактора, потому что рядовые исполнители потеряют вектор и начнут грызть друг другу глотки за власть.

Раскрыть его сейчас? Ищите дураков в другом месте. Это худший из возможных ходов. Выстрелить себе в ногу, чтобы напугать снайпера. Я понятия не имею, насколько глубоко эта зараза пустила метастазы. Одно неосторожное слово, один намек на Пирса или саму Гидру в разговоре с Фьюри — и невидимая мишень на моей спине мгновенно сменит цвет с «захватить живым» на «ликвидировать немедленно». А за мной придет уже не один Крэйвен. Придет команда зачистки из Зимных Солдатов и лучших мета-наемников планеты, из тех что продаются за деньги, а таковых немало… Нет, спасибо, я еще побарахтаюсь. Так что просто ставим мысленную галочку напротив имени «Пирс» и откладываем эту проблему в долгий ящик.

Тем более, нет никакой гарантии, что устранение одного Пирса решит проблему, а не спровоцирует глобальный коллапс. Очевидно он лишь один из многих, и я вполне допускаю что он не единственная большая жаба в этом болоте. Что, если на самом верху ЩИТа сидит целый совет директоров Гидры? Что, если быть совсем параноиком и представить, что их агенты — буквально повсюду, от уборщика в коридоре до сенатора, который прямо сейчас распределяет бюджеты на оборону? Рубить с плеча в такой ситуации — значит рубить сук, на котором ты, возможно, сидишь.

Ладно. Проблема Гидры — это марафон, а не спринт, требующий хирургической точности духовного скальпеля, а не удара виброперчаткой. А вот о чем стоит подумать здесь и сейчас — это о безопасности. И, как ни странно, не о своей.

Победа над Крэйвеном дала мне четкое понимание своего места в пищевой цепочке. Я вышел на уровень «низ средней лиги». Я могу потягаться с условным Логаном, но вряд ли переживу встречу с Саблезубым. Могу доставить проблем Эмме Фрост, но Ксавьер сломает мне мозг, даже не заметив. Я смогу поколупать Бена Гримма, но Халк просто размажет меня по асфальту. Своей тушкой я пока могу заниматься сам. А вот другие…

Проблема № 1: Питер. Сейчас вся надежда очевидно на ЩИТ, но это временная мера. Видимо, придется ускорить создание для него боевого комплекта. Беда в том, что у него в одном месте шило, а в голове — комплекс героя. Дать ему инструменты для защиты — это правильно. Но с его характером он тут же превратит щит в кастет и побежит искать приключения, используя комплект не для самообороны, а для самонападения на проблемы. И… как бы цинично это ни звучало, в моей голове уже потихоньку начинает формироваться папка «списанный актив». На него у меня большие планы — кто-то же должен будет рулить научным отделом моей будущей корпорации. Но если он не возьмется за ум в личных делах, если его героизм перевесит инстинкт самосохранения и поставит под угрозу не только его, но и всех вокруг, мне придется принять тяжелое решение. Впрочем, я все еще надеюсь, что компромат на Эм Джей от Гвен вправит ему мозги.

Проблема № 2: Гвен. С ней, к счастью, все проще. Она адекватнее и прагматичнее Питера. Но приставить к ней агентов ЩИТа — значит повесить на нее официальный ярлык «союзник», превратив из случайной знакомой в законную цель для врагов. Она сильная и гордая, и такую «опеку» не примет, а если и примет, то это лишь подставит ее под удар, и может она и ответит, и даже не будет сильно возмущаться, но в памяти до сих пор свежи воспоминания, как она слила Шокеру… Нет, здесь путь должен быть другой. Не внешняя защита, а внутреннее усиление. Я как раз обещал ей костюм. Теперь это не просто подарок, а производственная необходимость. Отлично, еще одно дело в бесконечно растущий список.

И ведь вся эта каша заварилась с одного проклятого цветка. Призрачная Орхидея. Впору переименовать ее в Ящик Пандоры.

Пока я прокручивал в голове растущий список проблем, машина плавно затормозила. Наш маршрут закончился у самого обычного жилого дома на Манхэттене. Двадцать этажей из стекла и стали, закрытый двор — фасад респектабельности и скуки. Мы заехали на подземный паркинг, где Колсон припарковался на ничем не примечательном месте. И тут пол под машинами дрогнул и без единого скрипа пошел вниз.

Скрытый автомобильный лифт. Как же местные любят строить не только ввысь, но и вглубь. Сначала Блэйд со своей подземной базой, царство ей небесное, теперь Фьюри, еще один пафосный ниггер в кожаном плаще. Может, это профессиональная деформация у всех плащеносцев? Тяга к подземельям? Не хочу проверять это на своей шкуре. Никаких плащей. Еще косплея Дума в моей биографии не хватало, пока обойдусь только капюшоном и стильной маской.

Мы опустились на несколько уровней ниже, и картина резко изменилась. Это был не просто гараж, а верхний уровень гигантской подземной парковки, и здесь уже не было маскировки. Пространство было забито теми самыми «привлекающими внимание» машинами: от знакомых тонированных «Крузаков» до полноценных военных «Хаммеров», ощетинившихся стволами, антеннами и таким количеством модификаций, что мой костюм мог бы позавидовать.

Храня профессиональное молчание, Фьюри и его команда двинулись к одному из выходов. Мы шли по стерильным, безликим коридорам, отполированным до зеркального блеска. Воздух был холодным и пах стерильностью. На одном из перекрестков Романофф, Бартон и Колсон без слов, единым слаженным движением отделились от нас и свернули в другой коридор. И вот я остался с ним один на один.

И тут же в голове щелкнул тумблер паранойи. Он ведет меня вглубь своей цитадели, причем он один, без охраны. Это доверие? Или очередной, самый тонкий этап проверки? Рассчитывает, что я расслаблюсь и выдам какую-то информацию? А если я захочу напасть? Что меня остановит? Это его пальто? Или стены этого лабиринта нашпигованы турелями?

И следом пришла другая, куда более тревожная мысль. А почему, собственно, мой мозг вообще генерирует сценарий нападения на Фьюри? Без всякой причины. С каких это пор я по умолчанию рассматриваю физическое устранение как один из вариантов решения проблемы? Это побочный эффект от всех этих битв и интриг? Или это шило попаданца в заднице требует кровавого банкета?

Так, вдох-выдох. Спокойно. ЩИТ, несмотря на змеиную заразу, — это система. Здесь Гидра не будет действовать в открытую, слишком рискованно.

Пока я усмирял своих внутренних демонов, мы дошли до очередной невзрачной двери без таблички. Фьюри молча открыл ее и вошел внутрь. Кабинет оказался на удивление… обычным. Никаких голографических экранов и футуристической мебели. Просто большой стол, удобное кресло и панорамное окно, за которым, очевидно, была лишь высококачественная имитация вида на ночной город. Единственное, что выдавало владельца — табличка на столе: «Директор: Николас Джозеф Фьюри».

Ник сел во главу стола и сложил руки в замок.

— Что ж, добро пожаловать в ЩИТ, Джон Томпсон, — его голос нарушил тишину. — Судя по твоему обращению ко мне, ты знаешь, кто я. А вот я, как оказалось, не знаю, кто ты. Вся информация, что у нас на тебя есть, — он сделал паузу, — никак не объясняет труп Крэйвена-охотника.

Прямой вопрос. Одобряю. Проблема в том, что правдивый ответ еще хуже, чем ложь. Раскрыть, что я пришелец из другого мира с Системой и частичными, но очень важными знаниями об их будущем? Это даже не обсуждается, палата в психушке или вивисекция — не лучшие перспективы. Сказать, что я мутант? Глупо, первый же анализ на икс-ген покажет обман. Остается только одно — стоять на своем.

— Как раз потому, что вы не знали всех моих карт, я и победил, директор, — ответил я, качая головой. — И, простите, раскрывать их я не намерен. Не сейчас.

В подтверждение своих слов и как жест доброй воли я убрал костюм «Химеры» в инвентарь, оставшись в обычной одежде. Я посмотрел прямо на Фьюри.

— Надеюсь, в кабинете директора ЩИТа я могу чувствовать себя в безопасности и без него?

— Ожидаемо, можешь, — ровно ответил Фьюри, но уголок его губ на долю секунды дернулся в чем-то, похожем на одобрительную усмешку. Мой жест оценили. — В твоей паранойе я тебя винить не могу, особенно теперь. Но давай сменим тему. Зачем тебе публичность? Твой ответ Колсону был слишком… туманным.

— Но правдивым, — пожал я плечами и, демонстративно расслабившись, сел на стул напротив него. — Грядут проблемы такого масштаба, где отряд мета-наемников будет бесполезен. Неважно, как их называть и в какие цветастые трико наряжать, они останутся отрядом быстрого реагирования. Пожарной командой. А я говорю о том, чтобы перестроить дом, пока он не сгорел дотла.

— Интересная точка зрения, — Фьюри сцепил пальцы. — Ты Колсону говорил о космосе? О мистических угрозах?

— Не только. Хотите более конкретный и приземленный пример?

— Можно на ты, — кивнул Фьюри, его взгляд стал еще внимательнее. Он явно хотел услышать этот пример.

— Хорошо, — я подался вперед. — Пример конкретный. Рид Ричардс. Гений, любимец публики, в настоящем провалившийся космический первооткрыватель. А еще — ходячий катализатор глобальных проблем. Что у тебя, например, есть сейчас по его другу, Виктору фон Думу? Про остальных членов команды я, пожалуй, помолчу, но… Думаю суть ты уловил.

Это был прямой выстрел в яблочко. Фьюри замолчал. Не просто сделал паузу — он замер, и его взгляд превратился в буравчик, пытаясь просверлить меня насквозь и вытащить из моей головы все, что я знаю, но знать не должен. В этой десятисекундной тишине воздух в кабинете, казалось, можно было резать ножом.

— Ты опасно… информированный человек, Томпсон, — наконец, тихо произнес он, скорее для себя, чем для меня. А затем уже громче: — Признаю, твоя логика имеет смысл. Иногда для борьбы с драконом нужна не команда рыцарей, а другой дракон, побольше.

— Раз уж мы нашли общий язык, можем мы перейти от философии к практике? — я решил ковать железо, пока горячо. — Я устал это повторять, но мне нужна лаборатория.

— Это не быстрый процесс. Особенно если оборудовать ее по твоим запросам, а что-то мне подсказывает…

— Да, запросы будут специфическими, — честно ответил я, мысленно пробегаясь по списку оборудования, от которого у любого заведующего ресурсной базой случился бы инфаркт. — По самым грубым прикидкам, начальные инвестиции в оборудование — порядка семидесяти миллионов.

— Мы можем начать с малого, — предложил Фьюри, не моргнув и глазом. — В научном комплексе на Базе есть несколько передовых лабораторий. Они в твоем распоряжении. На первое время.

— На первое время сойдет, — кивнул я. Даже самая захудалая лаборатория ЩИТа будет технологическим раем по сравнению с тем, что у меня было.

— Позволь полюбопытствовать, — в голосе Фьюри проскользнуло искреннее любопытство. — Куда ты так спешишь?

— Ник, пока я сижу здесь и разговариваю, где-то в мире другой гений, возможно, злодей, работает в своей лаборатории. Технологии не ждут. Угрозы не ждут. Каждый час простоя — это их преимущество и наш риск. Моя спешка — это не прихоть, а необходимость.

Фьюри с тяжелым вздохом снова взял в руки планшет.

— Хорошо. Я понимаю, тогда нужно действительно поспешить. Давай набросаем основные пункты. Что ты даешь ЩИТу. Что ЩИТ дает тебе. Сроки, условия, санкции за невыполнение. Протокол о намерениях.

— Бюрократия… — искренне скривился я, внутренне содрогаясь при мысли о стопках документов. — Ненавижу.

— Я тоже. Поэтому сейчас — только суть. Без воды. А бумагомараки из юридического отдела пусть потом развлекаются, — он посмотрел на меня в упор. — Готов?

Я усмехнулся.

— У меня все равно нет других предложений помимо лаборатории и создания транснациональной корпорации. Давай свои пункты, директор. Режь.

По традиции бонусная глава, в этот раз уже на 3000🩶 (я в шоке). Спасибо что читаете!)

------------

Следующие несколько часов превратились в напряженный, но на удивление плодотворный марафон переговоров. Это не было похоже на дружескую беседу, скорее… Это было полноценное заключение сделки между двумя крайне заинтересованными, но не доверяющими друг другу сторонами, хотя с моей стороны я не доверял не ЩИТу, а кротам в нем.

— Сразу обозначу главное условие, — начал я, пресекая любые попытки Фьюри зайти издалека. — Прямой передачи технологий не будет. Ни чертежей, ни формул, ни принципов работы. Вы получаете конечный продукт. Точка. Учитывая вашу… проблему с утечками, вы должны понимать, что я не собираюсь дарить свои разработки вашим внутренним врагам в первый же день.

Фьюри молча выслушал, и по его лицу было видно, что он ожидал именно этого. Он кивнул.

— Разумно. Тогда мы говорим о договоре поставки. ЩИТ становится твоим первым и главным клиентом.

— Именно. Мы создаем компанию, условно, «Томпсон Корп», — я намеренно выбрал самое скучное и тривиальное название, какое только смог придумать. «Старк Индастриз» кричит о себе на весь мир. «Томпсон Корп» звучит как фирма, торгующая канцелярскими скрепками. Идеальная маскировка, а также идеальный нейминг и для публичного лица, ибо связан непосредственно со мной. — И эта компания поставляет тебе необходимые ресурсы.

Дальше мы перешли к конкретике. Фьюри диктовал потребности, я прикидывал свои возможности.

Первым пунктом шла ткань «Протей». Пять тысяч метров.

— Нам нужен именно материал, — уточнил Фьюри. — Пошивом займутся наши специалисты, по индивидуальным меркам для оперативников.

Я согласился. Это было даже выгодно — никаких заморочек с размерными сетками.

Дальше — расходники. Стимуляторы мышц и сыворотка «Абсолютного хищника».

— По тысяче порций каждого, для начала, — сказал Фьюри, глядя в планшет. — А вот таблетки от усталости… Учитывая их потенциал для всех сотрудников, не только для боевых групп, нам нужно десять тысяч.

Придется озаботиться переводом и остальных стимуляторов в таблетированную форму, отметил я про себя. Это упростит логистику.

Когда речь зашла о зельях «Пепла и Зари», атмосфера стала серьезнее.

— Сто порций для начала, — произнес Фьюри, и я почувствовал, что эта цифра далась ему нелегко.

Он понимал, что это капля в море, но цена в 1 миллион за порцию и сложность производства диктовали свои условия. Это была пробная партия. Я видел в его глазах не просто желание усилить агентов, а нечто большее: возможность вернуть в строй «списанные активы» — покалеченных, выведенных из строя ветеранов, чья преданность не вызывала сомнений. Эти зелья были не просто лекарством. Это был инструмент для создания самой лояльной армии в мире. И Фьюри это прекрасно понимал.

Последний пункт. Компактные палладиевые реакторы. Десять штук. Здесь я позволил себе немного наглости.

— Двадцать пять миллионов за единицу, — спокойно произнес я. — И, скажу честно, директор, эта цена занижена в несколько раз, ибо эта технология буквально способна изменить энергетику всей планеты. Один такой малыш может питать десяток летающих крэйсеров, если у вас таковые имеются, круглый год. Считай эту цену жестом моей доброй воли, ибо данную технологию я пока не планирую передавать никому. В будущем, когда я разработаю что-то еще более впечатляющее, цена на них, конечно, упадет.

Фьюри молча смотрел на меня несколько секунд, а затем едва заметно кивнул. Он не торговался. Он покупал не реакторы. Он покупал будущий потенциал для ЩИТа.

Все это я обязался предоставить в течение месяца после того, как получу в свое распоряжение научный комплекс. В свою очередь, ЩИТ брал на себя всю головную боль: создание корпорации, решение бюрократических и патентных вопросов, финансирование и, что самое важное, доступ к экзотическим ресурсам и их базе знаний.

— Безопасность твоя и твоих ключевых сотрудников также будет нашим приоритетом, — добавил Фьюри.

В этот момент я уже мысленно формировал штат. Питер Паркер — глава R&D. Гвен Стейси — личный помощник и полевой оперативник. Фрэнк Касл — карандашная пометка напротив графы «начальник службы безопасности», с ним предстоял тяжелый разговор. И где-то на периферии — Флинт Марко. Если у него действительно есть больная дочь, я смогу найти правильные рычаги давления… или мотивации. Еще одно дело в бесконечную копилку.

Условия меня более чем устраивали. Особенно учитывая, что мой главный козырь — таблетки NZT, способные в одночасье сломать весь силовой баланс на планете, — я даже не упоминал. Остальное… да, это было серьезное усиление для ЩИТа. Я даже допускал, что часть технологий неизбежно просочится к Гидре. Но провести реверс-инжиниринг чего-то сложнее «Протея» или сыворотки хищника им вряд ли удастся. Это потребует годы исследований и колоссальные ресурсы. И все это лишь для того, чтобы отчаянно пытаться догнать поезд, который я уже запустил. И тут, пока детали договора оседали в голове, меня накрыло очередным неприятным осознанием, связанным с Питером. Проблема, которую я сам же и создал.

По личной глупости и ради сомнительных быстрых результатов, я совершил ошибку, раскрыв ему слишком много карт. Сейчас этот гениальный, но импульсивный подросток знает рецептуру стимуляторов, включая NZT. Он знает формулу «Протея». Он знает, как варить «Пепел» и «Зарю». И вишенка на этом торте из пороха и динамита — под действием интеллектуального допинга он в теории сможет воссоздать и стабилизировать сыворотку Коннорса, создав идеальный регенеративный препарат. Он — ходячая сокровищница моих самых ценных секретов.

Пока что меня спасает то, что Гидра и ЩИТ видят в нем лишь «потенциал», не зная того, что на самом деле скрывает его мозг, а все их внимание сосредоточено на мне. Но как только «Томпсон Корп» начнет свою деятельность, и Питер займет в ней ключевой пост, он неизбежно попадет под микроскоп. Проблема Паркера из потенциальной превращалась в первоочередную. И я понятия не имел, как ее решать. Усилить его? Я десятки раз прокручивал варианты, и все они упирались в тупик из-за, в первую очередь личности Питера. Да и в целом, по его усилению я мыслил в рамках инженерии, химии и биологии, а нужно было…

…Стоп. Я замер. Паучьи силы. Это же не про радиацию и генетику. Это же, мать его, грёбаная МАГИЯ!

Не сдержавшись, я медленно провел ладонью по лицу. Жест получился настолько красноречивым, что Фьюри, до этого углубленный в свой планшет, поднял на меня глаза, в которых читался немой вопрос.

А я его почти не замечал. В голове складывалась безумная мозаика. Паутина Мультивселенной. Паучьи Тотемы. Сакральная связь, которую невозможно воспроизвести в лаборатории простым копированием генов. И все это время ответ был у меня под носом. Гвен — носительница Паучьей Сущности. Питер — в теории идеальный, совместимый сосуд. И я — тот, кто умеет работать с Сущностями, извлекать их и пересаживать. Это было настолько бредово, что гениально. И самое пугающее — это могло сработать. В этом мире мог появиться настоящий, так сказать классический Человек-Паук. А это меняет абсолютно все.

Ладно. К этому вопросу я вернусь позже. Сначала компания, лаборатория и вправление мозгов самому Питеру.

— Закончил со своим внутренним кризисом? — сухо поинтересовался Фьюри, откладывая планшет. Его тон вернул меня в реальность.

— Что-то вроде того, — кивнул я.

— Юридический отдел подготовит предварительный договор к завтрашнему утру. Если тебя все устроит, мы начнем выполнять свою часть сделки. Это займет от пяти до семи рабочих дней.

— Отлично, — я позволил себе выдохнуть. Многочасовая эпопея подошла к концу. Последний день сентября выдался богатым на приключения.

— Тогда на сегодня все. Можешь быть свободен. Снаружи тебя встретят и проводят в жилой комплекс Базы. И да… тело Крэйвена. Будет лучше, если ты передашь его нам для изучения.

— М-м-м, нет, — протянул я. — Сначала я изучу свой трофей сам. Выжимками из исследований, возможно, поделюсь.

На это Фьюри лишь согласно кивнул, признавая мое право на добычу.

— Но мы еще не закончили, — добавил я. Фьюри снова посмотрел на меня с интересом. — На моей взорванной базе остался один металлический ящик, — я показал руками его габариты. — Он мне дорог. В рамках нашего соглашения о предоставлении ресурсов и взаимопомощи, я бы хотел, чтобы ЩИТ его нашел и доставил мне.

Четыреста очков ремесла — это четыреста очков ремесла, в свое время этот ящик мне дорого обошелся, да и пополнение руд через 2 недели тоже списывать со счетов не стоит, плюс. Фьюри снова кивнул. Он явно уже отдал мысленный приказ своим «яйцеголовым» изучить этот ящик вдоль и поперек, прежде чем передавать его мне. Что ж, пусть развлекаются, ничего интересного они там не найдут.

— А теперь вторая просьба, — продолжил я, меняя тон на более серьезный. — Она тоже касается доступа к вашим ресурсам. И информации. Мне нужна вся имеющаяся у вас информация по обработке Вибраниума.

Фьюри, который как раз делал глоток воды из стакана на столе, замер, а потом закашлялся. Не картинно, а по-настоящему, сдавленно. Несколько секунд он просто смотрел на меня, и в его глазах я увидел не просто удивление, а полную переоценку ситуации.

— Странный запрос, — наконец произнес он, взяв себя в руки. Голос был идеально ровным. — Те кто знают о чем-то подобном, на твоем месте потребовали бы сам металл. Я лишь развел руками с легкой полуулыбкой, которая тут же погасла после его следующих слов. — Сам Вибраниум — куда меньшая ценность, чем технология его обработки. И у ЩИТа такой информации нет.

— Что? — я не скрывал своего скепсиса. — А как же щит Капитана Америки? Его создал Говард Старк.

— Технологии Ваканды — это черный ящик. Неприступный. А то, что сделал Старк… — Фьюри устало потер переносицу, словно рассказывал эту историю в сотый раз. — Это не технология. Это научное чудо, замешанное на удаче и разгильдяйстве.

— Как именно можно «удачно» обработать металл, который поглощает любую энергию?

— Нагрев, стабилизирующее поле, гидравлические прессы с контролируемой вибрацией… Процесс был сложным, — пояснил Фьюри. — А гений Старка усложнил его еще сильнее, добавив в сплав экспериментальный образец железа, надеясь, что это поможет стабилизации. Он повторял эксперимент десятки раз, и в один из таких моментов один из его инженеров, Мирон Маклейн, просто задремал на посту. Проспал нужный момент. И сплав застыл. Намертво. Превратившись в нечто уникальное и, как оказалось, абсолютно неуничтожимое. А больше Вибраниума у Старка не было. И, предугадывая твой вопрос, у нас его тоже нет.

— Понятно. Научный анекдот, — кивнул я. — Но если на него могли воздействовать в сороковых, пусть и случайно, значит, современные технологии дадут более предсказуемый результат. Мне нужны все записи по этому проекту. Все, что у вас есть. И заодно — вся информация по обработке руды Адамантия.

На этот раз Фьюри удивился уже не так сильно.

— С этим проблем не будет. Информацию передадут сегодня, — кивнул он. — Теперь все?

В голове на мгновение всплыла карта «Старк Экспо» и чертежи Города Будущего, ключ к созданию нового, чистого элемента. Но я вовремя прикусил язык. Нет. Это уже перебор. Одно дело — знать о засекреченных проектах прошлого. Совсем другое — о технологиях будущего, которые существовали только в голове у Говарда Старка. Такая осведомленность не спишешь ни на гениальность, ни на шпионаж. Это прямой билет в камеру с мягкими стенами.

— Да, — я поднялся со стула. — Благодарю.

Я направился к выходу, но на мгновение замер у самого порога. Секундная концентрация, почти незаметное усилие воли — и крошечный сгусток моей духовной энергии отделился, формируясь в полупрозрачную стрекозу, невидимую для обычного глаза. Я оставил ее в кабинете с единственной директивой: оставаться здесь, записывать все и передав мне информацию, через два часа, самоуничтожиться. После чего окончательно покинул Фьюри.

На выходе из кабинета меня действительно ждали. Точнее, ждала она. Наташа Романофф, прислонившись к стене в расслабленной позе, которая, тем не менее, позволяла ей среагировать на любую угрозу.

Она молча кивнула и пошла вперед по коридору, давая понять, что мне следует идти за ней. Каждый раз, когда мы сворачивали в новый коридор, я отделял еще одну частичку своей энергии. Еще одна невидимая стрекоза срывалась с места и улетала исследовать очередной отсек базы, оставаясь рядом с любым обнаруженным источником духовной силы. Моего запаса Рэреку должно было хватить примерно на четырнадцать таких шпионов. Через пару часов у меня будет примерная карта базы, численность персонала и, если повезет, метки на парочке «гидрорасов».

Первые несколько сотен метров мы шли в напряженной тишине.

— Решила подработать гидом? — небрежно бросил я, чтобы разрядить обстановку. — Или боишься, что я заблужусь и случайно найду ваш склад с проклятыми артефактами?

— Просто выполняю приказ директора, — ее голос был ровным, но я уловил в нем нотки напряжения.

— Жаль. А я уж было понадеялся на увлекательную экскурсию с обзором местных достопримечательностей. Да и вообще, хватит так напрягаться, — спокойно сказал я, нарушая тишину, которая становилась все более гнетущей. — Скоро получишь свое лекарство. Фьюри заказал сто порций, и я уверен, одна из них с твоим именем.

Я тут же задумался: а каков будет эффект зелья «Пепла и Зари» на сыворотку суперсолдата? Скорее всего, сугубо положительный. Формула ищет дефекты и отклонения от «идеального» генетического маркера носителя. А идеальный маркер для Романофф — это ее же улучшенное тело. В худшем случае ничего не произойдет. В лучшем — зелье оптимизирует ее систему и сделает еще сильнее.

Она остановилась. Не резко, но так, что я чуть в нее не врезался. Повернулась. Напряжение в ее плечах никуда не делось, но в зеленых глазах профессиональная холодность сменилась жгучим, личным любопытством.

— Откуда ты знаешь о… проблеме «Выпускниц»? Откуда тебе вообще известно про Красную Комнату?

Ее вопрос прозвучал почти непрофессионально. Видимо, любопытство и шок от моей осведомленности перевесили шпионскую выдержку. Маски сорваны, чего уж теперь.

— То, что знают двое, знает и свинья, — я отделался старой русской поговоркой. — К тому же, вы сработали слишком грубо. Без обид, но твоя сестра испортила тебе всю партию своей прямолинейностью.

— Фьюри слишком тобой увлекся, — процедила она сквозь зубы.

— У него просто глаз наметан, — я усмехнулся. — И в отличие от некоторых, я пока не был замечен в смене стороны.

Это была шпилька в ее огород, и она ее почувствовала.

— Снова русская фраза… — проворчала она почти без акцента, невольно переходя на родной язык.

Я сделал вид, что не понял, и благоразумно сменил тему.

— Кстати, о сестренке. Почему она работает на ЦРУ? Контора, прямо скажем, сомнительная. ЩИТ по всем фронтам выглядит привлекательнее. Люди добрее, начальство адекватнее…

— Не лезь в наши дела, — отрезала она. — Тебя это не касается.

— Странно это слышать от человека, который скорее всего пару дней назад без приглашения был в моем доме, расставляя сотни жучков. Почему мои дела — это ваши, а ваши — не мои?

— Ты сейчас серьезно? — Наташа снова остановилась и смерила меня изучающим взглядом с ног до головы. — Ладно, вижу, что несерьезно… Одиночка, который ставит себя на один уровень с государственной силовой структурой… — она снова что-то проворчала себе под нос.

— А я думал, вы на страже всего человечества, — хмыкнул я, продолжая идти за ней.

Мы продолжили путь. Коридоры здесь стали шире, металлические стены сменились более приятной отделкой. Мимо нас проходили люди в гражданском, которые, тем не менее, двигались с выправкой оперативников. Мы явно были в жилом комплексе. Наташа, подтверждая мои мысли, остановилась у очередной невзрачной двери.

— США больше других обеспокоены будущим человечества. Пришли.

— Конечно. Чтобы продвигать капитализм в массы, нужно сохранить эти самые массы, — не удержался я от едкого комментария.

— Что-то вроде того. Я пошла. В комнате есть внутренний телефон, если понадоблюсь.

— Значит, ты теперь в моем полном распоряжении? — я позволил себе усмешку. — Личный куратор, телохранитель… горничная? Супершпионка в передничке — звучит как мечта пубертатного подростка.

Она шагнула ко мне вплотную. Воздух между нами, казалось, заискрился. Ее голос упал до низкого, обволакивающего мурлыканья.

— Для тебя, красавчик, я могу быть кем угодно, — ее прохладные пальцы легко провели по линии моего подбородка, посылая разряд тока по всему телу.

Прежде чем мой ошарашенный мозг успел сформулировать ответ, она отстранилась, и на ее губах играла победная ухмылка.

— Но только после того, как докажешь, что действительно стоишь затраченных усилий.

Она развернулась и ушла, покачивая бедрами так, что это должно быть запрещено Женевской конвенцией. Я остался стоять посреди коридора, провожая ее взглядом, с внезапной эрекцией и бушующими внутри демонами, которые требовали догнать ее и немедленно вручить то самое зелье раньше срока.

С трудом подавив этот порыв, я зашел в выделенную мне комнату. Пожалуй, стоит помедитировать. Восстановить резерв Рейрёку, успокоиться и дождаться отчетов от моих стрекоз-шпионов.

Комната была… стерильной. Не в плане чистоты, а в плане индивидуальности. Кровать, тумба, шкаф, стол, стул, отдельный санузел. Все серое, функциональное, безликое. Идеальное помещение, чтобы не чувствовать себя как дома. Я не искал здесь изысков, но мысленно пробежался по стенам в поисках аномалий. Ничего. Впрочем, я был уверен, что за каждым моим движением следят десятки невидимых глаз и ушей, встроенных в сами стены. Что ж, пусть смотрят. Сейчас я на их территории и играю по их правилам.

На тумбе лежал простенький служебный телефон. Я взял его, изучив короткий список контактов: Наташа Романофф, Фил Колсон, Ник Фьюри (с пометкой «Только в случае угрозы уровня „Омега“»). Положив его обратно, я лег на кровать и прикрыл глаза.

Медитация — вещь полезная. Особенно когда нужно восстановить духовную энергию. Я полностью сконцентрировался на внутренних ощущениях, на том, как крошечные частицы Рэйси из окружающего мира вливаются в мой резерв, и время полетело незаметно. Когда духовная сила восстановилась примерно на восемьдесят процентов, я вздрогнул. В голове, резко, словно щелчок тумблера, возник чужой разговор. Отчет от стрекозы, что влетела незаметно внутрь меня и самоуничтожилась, передавая данные.

Кабинет Фьюри. Сам директор изучает что-то на мониторе, периодически сверяясь с планшетом. Дверь открывается, входит Наташа.

— Ну как? — кратко интересуется Фьюри, не отрывая взгляда от экрана.

— Он слишком много знает, — качает головой Наташа, садясь напротив. — Слишком. Это ненормально.

— В нем все ненормально, — парирует Фьюри. — Психологический профиль, который мы на него составили, можно выбрасывать. Настоящий Джон Томпсон был типичным студентом-доходягой, неуверенным в себе подростком. Этот, — Фьюри постучал пальцем по столу, — не таков.

— Внедрение чужой личности? Продвинутый телепатический контроль?

— Или спонтанное пробуждение многофункционального икс-гена, который ударил по мозгам. Допускаю, но тесты еще проведены не были. Пока что единственное, в чем я уверен — оригинальный Джон Томпсон, со всеми его слабостями и понятными мотивами, фактически мертв. Мы имеем дело с черным ящиком.

— Он знает русский, — неожиданно произносит Наташа.

В этот момент я, лежа на кровати в сотнях метров от них, мысленно дал себе подзатыльник. Валенок. Языковой барьер — пусть я и сдержался чтобы ответить Наташе на русском, но ряд выражений в США не принят, и я так глупо прокололся.

— Очередной советский «спящий»? — Фьюри качает головой. — Нет. Слишком сложно, слишком много непредсказуемых переменных. Не в стиле наших бывших оппонентов.

— Я тоже так считаю, — кивает Наташа. — При всем моем скепсисе, он — Гений с большой буквы. А таких мой бывший работодатель не отпускает живыми, если они не принадлежат ему.

— Вот именно. Сейчас он работает на нас. И лучше, чтобы так и продолжалось. Польза от Томпсона несоизмеримо выше потенциальных рисков. ЩИТу выгоден такой симбиоз.

— Я бы все равно поместила его в «Холодильник» и разобрала бы на винтики. Осторожно, — ворчит Наташа, но уже больше из упрямства.

— И получили бы повторение истории с Беннером! — Фьюри впервые за разговор повышает голос. — Мы до сих пор не знаем, что за сила сидит внутри этого парня! Его костюм — это верхушка айсберга, этого и близко не хватит, чтобы убить Крэйвена!

— Да, с Беннером вышло неудобно, — криво усмехается Наташа. — Хорошо, что Гиперион оказался на нашей стороне, иначе Росс до сих пор гонялся бы за ним по всему континенту.

— Именно. А в случае с Томпсоном все будет куда сложнее. Он умный, расчетливый, с пространственными манипуляциями и знаниями, которые опережают нас черт знает на сколько. Боюсь, этого парня не удержит даже Гиперион, если он всерьез захочет уйти…

— Поняла. Всегда начеку.

— Всегда начеку, — соглашается Фьюри. — И, Романофф… — его тон снова становится деловым. — Не лезь к нему в трусы. В его случае это может сработать не так, как ты привыкла. И последствия будут… непредсказуемыми.

— Пф-ф. Не больно-то и хотелось. Он не в моем вкусе.

— Я знаю, — в голосе Фьюри проскальзывает легкая усмешка. — После Беннера в твоем вкусе вообще никого нет. Можешь быть свободна.

После того как Наташа покинула кабинет, моя стрекоза-шпион продолжила наблюдение. Следующие два часа Фьюри занимался тем, чем и положено заниматься директору его уровня: вел войну с бумажной бюрократией. Он подписывал кипы документов, провел одну видеоконференцию, к сожалению, в наушниках и большую часть времени отвечал односложно, не отрываясь, изучал данные на планшете и мониторе. Типичный начальник-трудоголик, что не могло не вызывать уважения. Когда время жизни шпиона истекло, стрекоза полетела ко мне по прямой, сквозь десятки метров бетона и стали, и растворилась, передав мне весь записанный массив данных.

Мысль о том, что я «не во вкусе Наташи», вызвала мимолетный укол досады, который я тут же задавил. Глупости. У нее здесь, судя по всему, намечается сложная романтическая линия с Беннером, и лезть в этот клубок у меня не было ни малейшего желания. Их диалог оставил неприятное послевкусие, но не более, да и в целом, этот факт должен меня скорее радовать. Главное — они решили играть со мной, а не против меня. Мой психопрофиль не совпадает, я знаю русский, и они подозревают во мне мутанта — но при этом все равно снабжают ресурсами и дают свободу действий. Мой идиотский план «делай как делается и будь что будет» сработал. Я сделал верную ставку, связав свое ближайшее будущее со ЩИТом.

Информация от стрекозы не приходила файлом или текстовым отчетом. Это был… слепок. Мгновенный отпечаток аудиовизуальных и Рейрецу данных за два часа, который мой мозг благодаря «Мастеру-часовщику» распаковал, запомнил идеально и усвоил за пару секунд. Примитивно, конечно. Стрекоза — это просто летающий статичный диктофон с камерой. Она не могла прочитать документы на столе Фьюри или хотя бы заглянуть в его планшет. Но то, что она дала, было уже ценно. А вскоре начали прибывать и остальные…

Следующие десять минут мое сознание бомбардировали новые «слепки». Одна за другой, вливались короткие, обрывочные картины со всей базы, и я наконец начал осознавать ее истинные масштабы. Вот гудящие серверные стойки и сотни аналитиков, склонившихся над мониторами. Вот стерильная тишина медицинского блока с самым передовым оборудованием. Вот запах пота и оружейного масла в огромном тренировочном комплексе. Юридический отдел, административный, несколько столовых, оружейные… Это был не просто подземный комплекс. Это был муравейник. Подземный город, выгрызенный под целым кварталом Нью-Йорка. Впечатляюще.

Параллельно я просеивал десятки подслушанных разговоров. В основном рутина, но два имени всплывали с завидной регулярностью: Беннер и Гиперион. Теперь я был уверен на сто процентов: ЩИТ умудрился заполучить себе местного Супермена. А теперь еще и Лекса Лютора в моем лице. Главное, чтобы я от всех этих псевдо-гениальных планов не облысел.

Но самый ценный «улов» принесла стрекоза, которая первой влетела в тренировочный зал и «прилипла» к двум оперативникам, отдыхавшим после спарринга. Их разговор заставил меня резко сесть на кровати.

— Все равно не верится. Старк. В Афганистане. Серьезно? — спросил первый, вытирая пот с лица. — Думал, этот плейбой дальше своего особняка в Малибу не выезжает.

— Ага, для аналитиков это тоже был сюрприз, — пожал плечами второй. — Говорят, он психанул из-за чего-то и решил форсировать презентацию. По графику его «Иерихон» вообще должны были показывать только в следующем году.

— И директор его отпустил? Это же вроде ходячий стратегический актив.

— А ты попробуй остановить Тони Старка. Тебе Пентагон все зубы выбьет, и кости переломает в придачу, а потом еще заставит извиняться.

Этот короткий диалог заставил меня похолодеть. Холод не имел отношения к температуре в комнате. Это был холод осознания.

Часы тикают. История, которую я знал относительно лучше всего остального в Марвел, началась.

Диалог агентов плавно перетек в обсуждение грядущей тренировки, но новость о Старке занозой застряла в моем сознании. Ключевые события канона начинают происходить. По сути, ради таких моментов я и вгрызался в прокачку все это время. Проблема в том, что этого все равно катастрофически мало.

А Гидра… Ничего. Ни единого намека. Информационные слепки от стрекоз рисовали картину идеальной спецслужбы, продвинутой и донельзя профессиональной. Никаких подозрительных шепотков в темных углах, никаких «Хайль Гидра» в туалетах. И эта идеальная нормальность пугала больше всего. Опухоль не кричала о себе, она идеально мимикрировала под здоровые ткани. Найти ее будет куда сложнее, чем я думал.

Какие у меня варианты? Полиграф? Даже самый высокотехнологичный, даже гипотетический «духовный» детектор лжи разобьется о подготовку этих фанатиков. Они не лгут, когда говорят, что служат ЩИТу. Они искренне в это верят, просто их «ЩИТ» преследует несколько иные цели.

А если копнуть глубже? В саму душу? Найти в ней… «шрам» от гидровской промывки мозгов? Выявить аномалию, сигнатуру их психологической подготовки, а затем использовать ее как лекало для выявления остальных? Звучит как научная фантастика. На данном этапе освоения Странной Науки я с трудом отличаю одну душу от другой; для меня они все — просто яркие сгустки духовной энергии. Такой метод потребует недель, если не месяцев, узконаправленного изучения.

Но с другой стороны… а куда мне спешить? Александр Пирс не знает, что он у меня на крючке. Пусть пока сидит в своем высоком кресле и думает, что контролирует ситуацию. Пусть даже получит через своих шпионов крохи моих технологий. Это приемлемая плата за время. Пока я на базе ЩИТа, под их прикрытием, да еще и с возросшей личной силой, прямое нападение маловероятно. Скорее всего, пошлют очередного наемника, но после Крэйвена это должен быть кто-то действительно серьезный. Так что да, немного времени у меня есть.

Осознание этого не принесло облегчения. Наоборот, оно лишь подсветило гигантскую гору задач, стоящую передо мной. Основательно усилиться. Освоить Странную Науку до уровня, позволяющего оперировать сложными концепциями. Сделать костюм для Гвен. Решить проблему с Питером. Придумать контрмеры против телепатии и магии. Довести стоимость круток до тысячи очков ремесла, чтобы наконец узнать, какой «скачок» Система приготовила на этом пороге. И еще бесчисленное количество рутины, связанной с компанией, лабораторией и ЩИтом.

Я, встав с кровати некоторое время походил по комнате, после чего сел на стул и откинулся на посмотрев в потолок.

— Сложно… — выдохнул я в пустоту комнаты.

Один проклятый цветок. Один шаг из тени гаража — и вот я здесь, по уши в шпионских играх, политике и проблемах планетарного масштаба. Проще надо было быть. Проще.

Ладно, хватит рефлексировать. На часах восемь вечера. Таблетки от усталости еще действуют. Время работать. Я набрал Наташу на выданном телефоне, коротко попросив проводить меня в лабораторию. А пока ждал ее в коридоре, можно было бы и позвонить Гвен, прямо с этого телефона. Это был риск. Этот телефон наверняка прослушивается от и до. Но в то же время это был жест. Небольшая демонстрация доверия в сторону Фьюри. Показать, что мне нечего скрывать в личных разговорах. Мелочь, но из таких мелочей и строятся рабочие отношения. Да и то что прослушивает ЩИТ гарантирует что не прослушивает никто остальной, я надеюсь…

Палец нажал на вызов. Сердце стукнуло чуть быстрее, интересно как она там? Все ли у нее в порядке… После второго гудка в трубке раздался взволнованный голос Гвен.

— Алло? Джон?

— Привет. Без подробностей, — сразу задал я тон беседы.

— Слава богу! Ты где?! Я была на… нашем месте. Там… там ничего нет! Все уничтожено! — в ее голосе слышались паника и искреннее облегчение. Приятное, теплое чувство — осознавать, что в этом безумном мире есть хотя бы один человек, который по-настоящему за тебя переживает.

— Тише. Со мной все в порядке. Это долгая история, расскажу при личной встрече. Докладывай по миссии.

— Все… все движется. Вполне неплохо, — она взяла себя в руки.

— А ты сама как? Проблем не было? — я имел в виду ее вылазки в паучьем амплуа и потенциальную слежку за ней в маске.

— Все чисто, — успокоила она меня. — Что с Питером? Он тоже не отвечал.

— С ним тоже все хорошо, можешь не беспокоиться. И пока не беспокой его, пожалуйста. Продолжай миссию.

— Хорошо. Я… я рада, что ты в порядке.

— Я тоже, — я невольно улыбнулся и завершил вызов. Прямо в тот момент, когда из-за угла вышла Наташа.

— Решаешь личные вопросы за счет ЩИТа? — ее голос прозвучал у меня за спиной, ровный, с нотками наигранного безразличия.

— И тебе не хворать, — поприветствовал я ее снова русской фразой. Я видел, как на долю секунды напрягся желвак на ее скуле. Она не очень любила, когда я это делал, забавно. — Надеюсь, внутренними правилами это не запрещено.

— Не запрещено, — признала она. — Но ты вызвал меня не для того, чтобы обсудить свершившийся факт, верно?

— Верно. Веди в мою временную вотчину. В лабораторию.

Кивнув, она развернулась и повела меня вглубь комплекса. Мы вошли в сектор, который разительно отличался от жилого. Стены снова стали стальными, а воздух — холоднее. Мы остановились перед массивной герметичной дверью, похожей на шлюз космического корабля. Наташа приложила свою карту к сканеру.

— Дальше протокол, — безэмоционально пояснила она. — Раздеваешься догола. В шкафчике стерильный комплект. Переодеваешься, идешь в следующий отсек. Там дезинфекционная камера. Вешаешь одежду на крюк, стоишь минуту под распылителями. После этого откроется дверь в сами лаборатории.

— Воу. Третий уровень биобезопасности. BSL-3. — присвистнул я. — Что же вы тут изучаете? Образцы Мутантов? Модифицированный Коронавирус? Инопланетных Хамелеонов? И почему ты сказала «лаборатории», во множественном числе?

— Иди, сам все увидишь, — хмуро бросила она, не желая делиться секретами.

— А ты? Составишь мне компанию?

Ее хмурость мгновенно сменилась кокетливой усмешкой.

— Хочешь увидеть меня голой? — и тут же усмешка снова пропала. — Обойдешься.

Пф-ф… чего я там не видел… Ну, правда только во сне. Я начал раздеваться. Наташа, не задерживаясь, покинула помещение. Я взял комплект одежды и двинулся к следующей двери. Она с шипением открылась, и я вошел в небольшую комнату из белого кафеля.

Дверь за мной герметично закрылась, и тут же со всех сторон ударили струи. Химический туман заполнил пространство, щипая глаза. Резкий запах озона, хлора и чего-то едко-сладкого, похожего на альдегиды. И в этот момент, стоя абсолютно голым и беззащитным под этим химическим душем, до меня дошла простая мысль: идеальный момент для убийства. Вдохни я поглубже эту дрянь, и никакая Железная Кровь не спасет. К счастью, Гидрорасы в этом крыле, видимо, не работали, или просто не решились на такую откровенную диверсию. Через минуту распылители отключились, и с шипением открылась третья дверь.

Я быстро натянул на себя обеззараженный белый костюм, ощущая себя персоналом секретного объекта из фильма, и, полный ожидания, шагнул… в еще один стерильный коридор.

Но этот был другим. Он был коротким и заканчивался тремя дверьми. Слева, справа и прямо. И над каждой — лаконичная светящаяся табличка.

«Биохимическая лаборатория»

«Лаборатория механической инженерии»

«Аналитическая химическая лаборатория»

Это… мне? Это все… МНЕ?!

Внутри меня словно взорвался маленький научный фейерверк. Восторг был почти детским. Теперь понятно, к чему такие драконовские меры безопасности. Целых три высококлассных, и надеюсь полностью оборудованных лаборатории в моем распоряжении! Руки уже чесались. Хотелось немедленно ворваться в каждую из этих дверей и начать творить.

Свою научную вотчину, выделенную мне ЩИТом, я решил осваивать методично: слева направо. Первой по курсу была Биохимическая лаборатория. Спасибо обширным знаниям, полученным от информационного пакета НЕ-магов, — теперь я ориентировался во всех этих научных изысках гораздо увереннее. Я четко понимал, для чего предназначен этот храм науки: создание сывороток, изучение вирусов, редактирование генов и препарирование самой жизни на молекулярном уровне.

Стоило мне войти внутрь, как меня окутала стерильность. Воздух, пронизанный запахом озона, тихо гудел, циркулируя в ламинарных потоках. Датчики бесстрастно контролировали температуру и влажность. Но все это было лишь фоном. Мое внимание захватило то, ради чего я был здесь — оборудование. Нет, не так. ОБОРУДОВАНИЕ!

Ламинарные боксы и герметичные шкафы биобезопасности третьего класса, созданные для работы с самыми опасными патогенами, я воспринял как должное. Это база, стандарт для такого уровня. Но то, что я увидел дальше, заставило мое научное сердце пропустить удар. В центре зала возвышался криоэлектронный микроскоп.

Без преувеличения, это был король лаборатории. Титанический агрегат размером с небольшую комнату, способный замораживать мгновение и показывать трехмерные изображения белков, вирусов и макромолекул в их естественном состоянии, с атомарным разрешением. Незаменимый инструмент для разработки лекарств, для понимания фундаментальных процессов жизни. И теперь он мой, пусть и временно. Жаль только, что в голове пока — ни одной идеи, достойной этого великолепия…

Следом мой взгляд приковала автоматизированная станция генного редактирования — роботизированный комплекс, способный в автономном режиме проводить тысячи операций по заданной программе. Глядя на его холодные манипуляторы, я с трудом подавил дрожь предвкушения. Он стоял здесь не для красоты, и оставалось лишь догадываться, сколько геномов мутантов прошло через его иглы и сканеры.

Дальше — больше. Высокопроизводительные секвенаторы ДНК/РНК, способные расшифровать геном сложного организма за считанные часы. Масс-спектрометры для сверхточного анализа биологических смесей. 3D-биопринтер, который печатал живыми клетками, создавая тканевые структуры и органоиды для тестов, избавляя от необходимости мучить живых подопытных.

И еще горы мелкого и не очень оборудования, общая стоимость которого, по самым скромным прикидкам, тянула на 50, а то и все 80 миллионов долларов.

И все это теперь было в моем распоряжении. Я был бы на седьмом небе от счастья, если бы не одно «но»: я знал, что за мной будут наблюдать 24/7. С такой параноидальной дотошностью, какая не снилась и шпиону с обсессивно-компульсивным расстройством. И все же… Если, а точнее когда, ЩИТ предоставит мне нечто подобное в полное, безраздельное пользование, я, вероятно, скончаюсь от научного экстаза. Уже сейчас в голове рождались безумные идеи. Например, модифицировать таблетки от усталости. Сон для слабаков, мне он больше не понадобится!

Потрясенный, я покинул биохимический рай, снова проведя обязательную минуту в дезинфицирующем отсеке, и направился в соседнюю дверь — в Лабораторию механической инженерии. Прототипирование, создание новых материалов, разработка брони, оружия, дронов и робототехники. По сути, многофункциональная мастерская будущего, готовая к мелкосерийному производству.

Здесь взгляд немедленно выхватил знакомый силуэт 5-осевого обрабатывающего центра с ЧПУ, но это была куда более продвинутая модель, чем та, что стояла у меня на Базе Блэйда. Сравнивать их — все равно что сравнивать кукурузник с истребителем пятого поколения. Оба летают, но лиги совершенно разные.

Вторым, на что я обратил внимание, стал промышленный комплекс аддитивного производства. Он был огромен и делился на две секции. В первой рядами стояли 3D-принтеры по металлу, готовые с высочайшей точностью печатать детали из титановых, алюминиевых и стальных сплавов. Каждый из них превосходил единственный аппарат в моей старой лаборатории. Во второй секции разместились полимерные принтеры, способные создавать прочнейшие изделия из нейлона, карбона и фотополимеров.

Станция лазерной и гидроабразивной резки, универсальный испытательный стенд с гидравлическими прессами для проверки материалов на прочность, сканирующий электронный микроскоп, роботизированный сборочный пост… и вишенка на торте — несколько рабочих станций с голографическим интерфейсом. Продвинутые CAD/CAM системы, позволявшие проектировать объекты в виде интерактивных 3D-голограмм, симулируя их поведение в реальном времени.

Эта лаборатория была поскромнее предыдущей — миллионов на 35–40. Но стала ли она от этого менее ценной? Напротив. Учитывая, что инженерия пока остается одним из моих ключевых научных интересов, это место обещало стать моей любимой песочницей.

Снова дезинфекция, снова гермозатвор, снова лаборатория. На этот раз финальная — Аналитическая Химическая. Как ясно из названия, ее предназначение — анализ неизвестных веществ, синтез новых соединений и, разумеется, контроль качества продукции из двух других «цехов». Но сердцем этого места, да и, пожалуй, всей моей научной вотчины, был он — спектрометр ядерного магнитного резонанса (ЯМР).

Это было монументальное и баснословно дорогое устройство — золотой стандарт в определении структуры органических молекул. Прибор, позволяющий с абсолютной точностью понять, как атомы соединены друг с другом в сложнейших соединениях. Один из самых мощных и дорогих аналитических инструментов, в принципе из существующих в мире. И теперь он был в моем распоряжении.

Компанию ему составлял комплекс хромато-масс-спектрометрии — батарея машин, способных разделять самые замысловатые химические коктейли на отдельные компоненты и немедленно определять их массу и структуру. Незаменимая вещь в токсикологии, криминалистике и поиске следовых количеств веществ. Рядом расположились рентгеновские дифрактометры и флуоресцентные спектрометры для анализа кристаллической решетки и точного элементного состава. Инфракрасные и ультрафиолетовые спектрофотометры позволяли, словно экспресс-тест, определять функциональные группы в молекулах. Завершал эту симфонию аналитических инструментов автоматизированный реактор химического синтеза — герметичная система для безопасного проведения сложнейших многостадийных реакций, отслеживающая все параметры в реальном времени.

Даже не считая ЯМР-спектрометра, который стоил дороже всего остального в этом зале вместе взятого, лаборатория тянула миллионов на тридцать. Очень, очень неплохо.

Я окинул взглядом свое новое царство. И теперь вставал главный вопрос: что со всем этим добром делать?

Ответ напрашивался сам собой: творить! Но была одна загвоздка. Я прекрасно понимал, что за каждым моим микродействием следят десятки аналитиков ЩИТа. Создавать что-то из своего личного арсенала или изобретать нечто революционно новое — значило добровольно выдать технологию им на блюдечке. А значит, нужно было заняться тем, что не принесет прямой пользы моим надзирателям, а точнее — не принесет ее Гидре, которая на данном этапе равнозначна ЩИТу.

К счастью, решение пришло само собой. Идеальный подопытный уже был у меня в инвентаре.

Вернувшись в биохимическую лабораторию, я подошел к центральному аналитическому столу. Намеренно игнорируя добрую половину правил биобезопасности, я открыл инвентарь, и на стерильную сталь с глухим стуком упало безголовое тело Крэйвена-охотника. Пришло время разобраться, что это за читерные татуировки!

Я раздел труп. Одежду из шкур и ожерелье из экзотических клыков, среди которых я с отвращением опознал несколько человеческих, я отправил в герметичный вакуумный контейнер на полную дезинфекцию — не хватало еще загрязнять эту святыню. После этого я на пару минут покинул лабораторию, на ходу набирая номер Фьюри. Плевать, что его не стоило беспокоить по мелочам. Это была не мелочь.

— Нужно досье на Крэйвена, — без предисловий изложил я. Мне нужно было знать, с кем я имею дело.

— Уже загружено в систему лаборатории, — раздался в ответ невозмутимый голос Фьюри, после чего в трубке повисли короткие гудки.

Отлично, мне же проще.

Вернувшись в лабораторию, я активировал один из компьютеров и действительно обнаружил на рабочем столе папку с досье на некоего Сергея Кравинова. Рост, вес, боевые навыки, список жертв, предполагаемые базы, которые ЩИТ, я не сомневаюсь, уже обносит… и возраст. 97 лет. Так ты, дядя, оказывается, почти вековой старик!

Хорошо. Теперь картина стала яснее. Пора приступать к первичному анализу. Цель была простой и двойной: собрать и проанализировать все физические, химические и биологические данные с тела. Узнать истинный источник его сверхчеловеческих сил. А затем — поделиться частью выводов с ЩИТом. В конце концов, я обещал сотрудничать, да и это будет своеобразной платой за такой роскошный научный подарок в виде лабораторий. Пусть получат свою кость, пока я буду обгладывать самое мясо.

Этап 1: Макроскопический анализ

Первым делом — биометрия и общий осмотр. Я запустил 3D-сканер, и на голографическом дисплее медленно проявилась идеальная цифровая копия тела. Все данные соответствовали антропометрии прекрасно развитого мужчины на пике формы, в возрасте 28–32 лет. Идеальный мышечный рельеф, упругость кожи, безупречное состояние суставов и внутренних органов — никаких, даже малейших, признаков старения. Так откуда в досье взялись 97 лет?

Впрочем, это же Марвел. Тут Древняя — тысячелетняя старуха, выглядящая на тридцать. В любом случае, факт остается фактом: у Крэйвена был мощный, постоянно действующий регенеративный фактор или иной механизм подавления старения. И я был почти уверен, что это напрямую связано с источником его силы. Фиксируем.

Этап 2: Клеточный анализ

Далее — погружение на микроуровень. Я взял образцы мышечной, костной, нервной и соединительной тканей. Часть отправилась под объектив криоэлектронного микроскопа, другая — на анализ теломер в клеточных ядрах. То, что я увидел на мониторах, заставило меня одобрительно хмыкнуть.

Мышцы: Плотность миофибрилл (сократительных белков) превышала показатели олимпийского чемпиона в три раза. Но главное — я обнаружил аномально высокую концентрацию митохондрий с измененной, более эффективной структурой. Это был не просто организм, это была гребанная биохимическая электростанция, генерирующая взрывной уровень клеточной энергии (АТФ). Кости: Здесь все оказалось еще интереснее. Костная матрица имела не стандартную губчатую, а микрорешетчатую структуру, напоминающую пчелиные соты. Вкрапления неопознанных металлических микроэлементов делали ее природным композитным материалом, обеспечивающим феноменальную прочность при относительно низком весе. Теломеры: Просто чтобы окончательно закрыть вопрос с возрастом. Как я и ожидал, их длина в клетках соответствовала показателям здорового человека 25–27 лет. Это было научным подтверждением не просто долголетия, а полноценного биологического омоложения.

Вывод был очевиден. Организм Крэйвена не просто здоров — он буквально оптимизирован на клеточном уровне для достижения абсолютного пика физической мощи. Структура его тканей выходит далеко за рамки человеческой физиологии. И самое интригующее — источник этой оптимизации не является генетической мутацией. Полное секвенирование генома не выявило ни X-гена, ни следов искусственных правок.

Этап 3: Анализ татуировок

Теперь — самое интересное. Образцы кожи с татуировками отправились в настоящее паломничество по всем трем лабораториям. Спустя двадцать минут напряженной работы оборудования я получил результат. «Чернила» оказались сложнейшим органо-металлическим полимером. В дерме он образовывал пассивную наноструктурную решетку, способную эффективно поглощать и рассеивать по всей площади кинетическую, тепловую и звуковую энергию.

Но этого было недостаточно. Такая система могла бы служить отличным бронежилетом, но она и близко не давала той практически абсолютной защиты, которую демонстрировал Крэйвен при жизни. Я мог лишь предположить, что это была форма биоинтегрированной брони. Но научные методы уперлись в стену — система была инертна. В мертвом теле она была просто мертвым нанометаллом. Как она питалась и управлялась — оставалось загадкой.

Итог научной сессии был обескураживающим и одновременно предсказуемым. Передо мной лежало тело 97-летнего мужчины, которое на клеточном уровне принадлежало 30-летнему сверхчеловеку, покрытому броней из хай-тек полимера. Но ни один из его сверхчеловеческих феноменов не мог быть объяснен известными мне законами биологии или химии.

Наука уперлась в стену. А значит, пора сменить инструментарий.

Я закрыл глаза и сконцентрировавшись задействовал духовное зрение. Многого это не принесло, но кое-что важное я все же уловил. От тела исходил чрезвычайно плотный, хоть и угасающий духовный отпечаток. Мои знания, подкрепленные Странной Наукой, услужливо подсказали термин: Рейгай. Плотность этого Рейгая уже частично объясняла его физиологию и долголетие — мощный дух создает мощное тело. Это был один из тех самых недостающих элементов который не видело оборудование.

Но было и еще кое-что. Я зафиксировал аномальное поведение духовных частиц, Рейси, вокруг татуировок. Они не просто были там — они были сжаты в невероятно плотную структуру. Не настолько, чтобы материализоваться, но этого было достаточно, чтобы давать телу дополнительную прочность.

Хм. Возможно ли, что Рейси использовалось им еще и в качестве топлива для этой брони? Судя по Рейгаю, его духовное давление, Рейацу, было очень плотным, на порядок сильнее, чем у того же Клинта Бартона. Так что списывать этот вариант со счетов не стоило. Но… маловероятно, что это был основной источник его силы. Магия, Ци, Пси-энергия, Икс-ген, космические лучи, гамма-радиация… В этой вселенной хватало всякого дерьма, но чтобы источником силы был просто Дух? О таком я не слышал. Впрочем, справедливости ради, я не идеальный знаток Марвел. Просто под НЗТ память становится куда более… податливой.

Отряхнув мысли о метазнаниях, я перешел к финальному этапу метафизического анализа — исследованию Сущности. Я прикоснулся пальцами к черному узору на мертвой коже и сконцентрировался, пытаясь нащупать его фундаментальную природу. Ответный импульс пришел почти мгновенно, и он был похож на удар.

В разуме ослепительной вспышкой взорвался разряд статического электричества. Это не была боль, скорее поток сырых, необработанных данных. Вместе с ним пришел запах, который впечатался прямо в мозг, миную лабораторию: густой аромат крови, влажной земли после тропического ливня, озона перед грозой… и магии. Я не видел ее, но чувствовал каждой клеткой — дикую, первобытную, хищную.

Я надавил сильнее, проталкивая свое сознание вглубь, и наконец докопался до истины. Связь. Татуировки не были автономным механизмом, как я и предполагал. Они были мостом. И хотя один «абонент» в лице Крэйвена на этом конце провода был мертв, я все еще чувствовал затухающее эхо на другом. Это чужеродное, голодное эхо ощущалось невероятно древним. И оно определенно не принадлежало человеку.

Я убрал руку, структурируя полученную информацию. Картина вырисовывалась неприятная. Вся сила Крэйвена — результат магического пакта. Татуировки — физическое воплощение этого договора, печать, связывающая его с могущественной сущностью. Сущностью, которую я для удобства окрестил Древним Диким Богом (ДДБ). И учитывая, что боги в Марвеле более чем реальны, есть неиллюзорный шанс, что, убив его аватара, я нажил себе нового врага.

Но, честно говоря, плевать. Разбираться с проблемами нужно по мере их поступления. А эта — пока даже не на горизонте.

Теперь по крайней мере все стало на свои места. Сверхчеловеческая физиология и долголетие Крэйвена — результат синергии: его собственная мощная душа, десятилетия тренировок и пассивное усиление от пакта. А вот его активные боевые способности — неуязвимость, маневренность, сверхсила — были прямым результатом договора. Пакт использовал его душу и, возможно, даже окружающие Рейси, впрочем, не удивлюсь если и иные формы энергии, которые я пока не способен почувствовать, как батарейку для питания этого временного всемогущества.

Что это давало лично мне? Вот тут самый деликатный момент. Прямое воспроизведение увы невозможно. И даже нецелесообразно — заключать подобные пакты является верным путем к саморазрушению. Однако изучение Крэйвена не было бесполезным. Вовсе нет.

Я воочию увидел и проанализировал работающий механизм преобразования духовной энергии в физическую мощь. Да, он был реализован через чудовищный костыль в виде ДДБ. Да, его КПД был, скорее всего, ужасающе низким. Но он работал. А то, что сделал один, может повторить и другой. И теперь у меня появились новые идеи для собственного усиления.

Составив краткий, выхолощенный отчет для Фьюри, избегая любых терминов, которые его ученые не смогли бы понять, я оставил уже бесполезное для меня тело в лаборатории. Пройдя, кажется, уже десятую за день дезинфекцию, я направился в Лабораторию механической инженерии. Костюм сам себя не починит. К счастью, в инвентаре лежал солидный запас Протея, так что много времени это не заняло. Вторую виброперчатку я, разумеется, создавать не стал. Рисковать раскрытием секрета такого оружия перед Гидрой? Увольте.

Закончив с ремонтом, в приподнятом настроении я направился в сторону жилого блока. На часах было пять утра, но сна — ни в одном глазу. Эффект таблетки от усталости нужно было как-то нивелировать, чтобы хотя бы частично выправить сбитый график. И у меня уже была идея, как это сделать. Нужно просто создать очередную полезную вещь из духовной энергии, выжав себя досуха, ну и сделать это так, чтобы ЩИТ ничего не заметил.

Варианта было два: либо делать ее нематериальной, как стрекоз-шпионов, либо создавать ее прямо внутри себя, этакую активную духовную надстройку. И я склоняюсь в сторону второго. Моих стрекоз не хватает для тотального и быстрого шпионажа, так сказать полевой разведки в реальном времени. А значит… Пришло время для нового апгрейда. Я создам Духовный Эхолокатор! Если бы это был мир DC Бэтмен бы заценил, хах.

Создание Духовного Эхолокатора — задача нетривиальная. База вокруг меня погрузилась в тишину предутренних часов. Я удобно разместился на кровати, закрыл глаза и погрузился в себя, начав осмыслять процесс. Сейчас я был архитектором, рационализируя предстоящую задачу и набрасывая ее чертежи на мысленной бумаге.

Для начала нужно было четко определить проблему. Мое стандартное Духовное Зрение — процесс полупассивный. Стоит мне сконцентрироваться, и я вижу духовный ландшафт в пределах обычной видимости. Но я хотел большего. Я хотел видеть дальше, сквозь стены и препятствия. Мне нужна была активная система — сонар, который сам бы испускал импульсы, чтобы они отражались от чужих душ и объектов.

Простой, грубый выброс моего Рейацу, духовного давления, не годился. Это все равно что кричать в тихой библиотеке. Люди с сильным Духом и, как следствие, высокой, пусть и неосознанной, чувствительностью — вроде Клинта Бартона — немедленно бы это почувствовали. Такой метод был слишком шумным и выдавал бы меня с головой. Требовалось нечто более тонкое, более изящное.

Идея пришла почти сразу. Использовать не свою энергию для импульса, а внешние, рассеянные в пространстве частицы Рейси. Я мог бы «помечать» их собственным Рейацу, придавая им уникальную резонансную подпись, которая связывала бы их со мной. Картина начала вырисовываться. Следующий элемент — приемник.

Свое собственное духовное восприятие нужно было перенастроить, откалибровать так, чтобы оно реагировало только на отраженные Рейси с моей «подписью». По сути, во время активной эхолокации мой внутренний сканер должен был работать на строго определенной, секретной частоте.

Мысленно я проработал и алгоритм анализа входящих данных:

Четкое, плотное эхо будет означать душу — высокую концентрацию духовной силы (Рейрёку). Слабое, размытое эхо — неодушевленный объект с низкой фоновой концентрацией Рейси. Полное отсутствие эха, тень, — объект, который полностью поглотил импульс. Смещение частоты эха (эффект Допплера для Рейси) — движущийся объект, с возможностью определить его скорость и вектор.

Сформировав в голове детальный концепт этой сложной духовной конструкции, я перешел к следующему этапу. Мне не хотелось каждый раз создавать эхолокатор с нуля. Гораздо эффективнее было создать постоянное, полуавтономное «устройство» непосредственно внутри своей души, или скорее неразрывно связанное с ней. Это решило бы сразу две задачи: осталось бы абсолютно незамеченным для ЩИТа сейчас и дало бы мне бесценный первичный опыт в работе с душами.

Укрепившись в своем намерении, я сделал глубокий вдох. На мгновение меня накрыла холодная волна первобытного страха. Это не модификация гаджета. Это в какой-то мере была нейрохирургия на собственной душе, проводимая метафизическими скальпелями без анестезии. Но отступать было поздно. Еще раз мысленно прокрутив весь объем работы, я приступил к практической реализации. К созданию ядра моего сонара.

Войдя в глубокую медитацию, я сконцентрировался на всеобъемлющем ощущении своего внутреннего океана энергии — Рейрёку. Я осторожно зачерпнул крошечную его частицу и начал немыслимое: сжимать и стабилизировать Рейси, слой за слоем, куя внутри своего духовного тела, в области солнечного сплетения, микроскопическую, сверхплотную сферу из «затвердевшей» духовной энергии. Это была аппаратная часть. Мой личный излучатель и приёмник в одном лице.

Теперь на это духовное «железо» нужно было установить «программное обеспечение». К счастью, я уже продумал этот момент. Используя базовые принципы модификации души из пакета знаний Странной Науки как свой язык программирования, я буквально впечатал ранее подготовленный мысленный чертеж в структуру созданного ядра. В этот миг сонар был запрограммирован на выполнение одной функции: по мысленной команде генерировать сферический импульс помеченых Рейси, принимать отраженный сигнал и передавать сырые данные прямо в мое сознание для обработки.

[Создан конструкт «Духовный Сонар». Сложность: Нормальная. Получено +400 ОР!]

Духовный Сонар: Духовный конструкт, неразрывно связанный с телом и душой носителя. Создан с помощью искусства манипуляции духовной энергией и модификации души. Способен взаимодействовать с окружением в радиусе примерно 100 метров.

Процесс компрессии духовного ядра высосал меня до дна. Я чувствовал, как мой запас Рейрёку испарился, оставив после себя лишь глухую пустоту и легкую пульсирующую боль там, где теперь находился конструкт. И как бы мне ни хотелось немедленно испытать свой новый сонар, я понимал — его еще предстоит долго и нудно калибровать. А на это сейчас не было ни сил, ни энергии, ни малейшего желания. Поэтому… спать. Организм требовал своего.

Дух и тело неразрывно связаны, а в некоторых аспектах первое даже важнее. Поэтому, несмотря на полную физическую боеготовность, из-за духовного истощения я провалился в сон почти мгновенно. Пробуждение в три часа дня было бодрым и полным сил. Опустошенный «аккумулятор» души полностью зарядился. После быстрых гигиенических процедур и плотного обеда в столовой ЩИТа, я вновь вернулся в свою комнату. Пришло время калибровки. Но перед этим — первая активация.

Это была катастрофа. Предсказуемая, но все равно катастрофа.

Стоило мне мысленно нажать на «включение», как мое сознание накрыло не лавиной, а цунами необработанной, сырой информации. Это был оглушающий белый шум вселенной, хаотичный гул от каждой пылинки в воздухе, каждой молекулы в стенах и каждой крошечной души. А души, как оказалось, есть даже у насекомых, коих на базе ЩИТа, как и везде, были мириады. Самое неприятное заключалось в том, что радиус в сто метров был сферическим. Я «слышал» все — и вверху, где находилась парковка и даже пробивались отголоски улиц Нью-Йорка, и внизу, где располагались неизвестные мне, гулкие и пустые помещения ЩИТа. Слишком много информации. Безумно много.

Будь мой мозг чуть менее подготовлен, существовал бы вполне реальный риск инсульта. Но я уже пережил Технологическую Модернизацию и с десяток информационных пакетов от Системы, каждый из которых был для мозга сродни удару кувалдой. К тому же, амулет на шее постоянно усиливал мои когнитивные способности. В общем, от полученного эхолокационного хаоса я даже не поморщился. Максимум, что я испытал, — слабую сенсорную перегрузку, словно оказался на шумном вокзале после полной тишины. По крайней мере, сонар работал. Даже слишком хорошо работал. Но мне столько лишнего информационного мусора было ни к чему.

Сосредоточившись на гудящем в солнечном сплетении конструкте, я начал его тонкую настройку. Первым делом — фильтры. Я принялся калибровать восприятие так, чтобы оно полностью игнорировало отражения от объектов с низкой духовной плотностью, оставляя в фокусе только значимые цели: живых существ и крупные неодушевленные объекты. Параллельно я откалибровал мощность самого импульса, сделав его более разреженным, почти неотличимым от естественного фона. Это должно было свести к абсолютному минимуму риск обнаружения.

Финальным и самым сложным этапом стала тренировка мозга. Я закинул в себя таблетку НЗТ и приступил к перепрограммированию собственного восприятия. По сути, я учил свой мозг мгновенно преобразовывать этот поток сырых данных в интуитивно понятную трехмерную ментальную карту, а не в хаотичный набор ощущений. Я начал с малого — со своей комнаты, заставляя себя «видеть» стол, кровать, стены. Постепенно, шаг за шагом, я расширял фокус, пока не смог без труда охватывать весь стометровый радиус.

На все ушел примерно час напряженной ментальной работы. И теперь я мог с полной уверенностью сказать: навык готов. Мой первый настоящий, созданный с нуля активный навык. Потенциал Странной Науки воистину казался безграничным, и я чувствовал, что едва коснулся верхушки айсберга. Теперь ядро сонара было… не совсем интегрировано в душу. Это слишком грубое слово. Скорее, объединено с ней. Внутрь самой души я пока полноценно лезть не рисковал. Это было похоже на установку дополнительного модуля, периферийного устройства, или конструкта, как и обозвала его Система. Да, так точнее.

Теперь его активация стала почти рефлекторной и требовала минимальной концентрации. Получаемый информационный пакет больше не вызывал перегрузки и не сбивал с мысли. По одной лишь мысленной команде в моем сознании мгновенно разворачивалась чистая, детализированная 3D-карта всего, что находилось в радиусе ста метров, с четкой подсветкой живых существ и интуитивной оценкой их примерного уровня духовной силы.

Чуть успокоившись, я связался с Фьюри по поводу договора. Тот подтвердил, что все готово, и велел дожидаться Наташу, которая проводит меня к нему. Ждать пришлось всего несколько минут. На этот раз мы пошли в другую сторону, нежели Наташа вела меня вчера. У Фьюри несколько кабинетов на базе? Паранойя или простое удобство? Впрочем, неважно. Главное, что мы дошли, и внутри новый кабинет ничем не отличался от предыдущего — такой же стерильный и безликий.

— Договор, информация по рудам. Твой ящик сегодня доставят в комнату, — без приветствия начал Фьюри, протягивая мне папку с бумагами. — Информацию по рудам после изучения уничтожить. Или вернуть.

Кивнув, я немедленно погрузился в чтение. Договор представлял собой настоящий бюрократический лабиринт, насквозь пропитанный юридическими терминами и заковыристыми определениями. Но под действием НЗТ мой мозг работал как высокоточный сканер, отсеивая словесную шелуху и мгновенно добираясь до сути. В своей основе здесь действительно содержалось все то, что мы обсуждали вчера. Разумеется, не обошлось без ряда интересных и довольно спорных моментов. Например, пункт о том, что в случае моей смерти все мои технологические наработки и активы переходят под полный контроль ЩИТа. Или о невозможности с моей стороны указывать, как именно будут использоваться созданные мной технологии.

В общем, ЩИТ предсказуемо хотел контролировать все, до чего мог дотянуться. Но это была ожидаемая цена за доступ к их ресурсам и мое личное удобство. Во всем остальном договор меня устраивал. Я поставил размашистую подпись и, вернув документ Фьюри, тут же принялся за следующую папку — информацию по Вибраниуму и Адамантию.

Это было… откровение. Тридцать листов убористого технического текста, который для другого был бы абракадаброй, для меня стали вратами в новую эру. Благодаря абсолютной памяти от мастера-часовщика, вдобавок усиленной НЗТ, я не просто читал — я впитывал, визуализируя кристаллические решетки, схемы молекулярных связей и температурные режимы обработки. Теперь я не просто знал, как работать с Адамантием, — я видел весь процесс. И, что еще важнее, я наконец нащупал ту зыбкую, невозможную тропинку, что вела к обработке Вибраниума.

— Отлично, я все изучил, — я вернул листы Фьюри. Последние полчаса он был полностью погружен в свою работу, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— И запомнил? — он скептически вскинул бровь, оторвавшись от монитора.

— Возможно, — я не дал прямого ответа, но этого хватило. По его лицу я понял, что он сделал верный вывод о моих способностях. — Мне нужно покинуть Базу. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?

Да… Пора встретиться с Гвен, узнать новости по её миссии. Может, удастся пересечься и с Питером, если останется время.

— Проблем нет. Но за тобой будет присмотр.

— Так даже лучше, — кивнул я. — Наташа?

— Рядовые агенты. Но поверь, они профессионалы.

Вот как. А почему не Наташа? Неужели наметилось что-то, из-за чего ей лучше не покидать Базу? Или Фьюри просто не хочет приставлять ко мне одного из своих лучших агентов для рутинной слежки? Впрочем, рядовые тоже сойдут. Это же ЩИТ, здесь служат лучшие из лучших.

Я покинул кабинет и под временным присмотром все той же Наташи направился к парковке, где меня ждала казенная машина. По пути я достал из инвентаря смартфон и набрал Гвен.

— Привет. В шесть свободна? — спросил я, как только услышал ее голос.

— Привет. Да, а что?

— Тогда приглашаю тебя на свидание в «Лили и Мили», — я вспомнил любимое заведение Блэйда. Когда-то его стиль меня коробил, но теперь я находил в нем определенный шарм. К тому же, оно было удобно расположено.

— Хорошо, я приду, — ее голос прозвучал с улыбкой. Меня порадовало, что на этот раз она не стала отнекиваться от слова «свидание». Прогресс. Глядишь, такими темпами это действительно станет свиданием.

Эх, мечты… Где бы еще взять время на такую роскошь, как отношения. Хотя, с другой стороны, под колпаком ЩИТа со свободным временем должно стать полегче. Своеобразная передышка от бесконечного гринда.

Добравшись до парковки, я получил ключи от уже знакомого невзрачного «Форда», только с другими номерами. Сев за руль, я направился к подъемнику, и мой новый сонар, в унисон с зеркалами заднего вида, тут же нарисовал четкую картину: за мной последовали как минимум три машины — два седана и один фургон. Дюжина агентов. Надеюсь, среди них все проверенные ребята. Хотя в мире, где есть Гидра, ни в чем нельзя быть уверенным.

Хотя… Фьюри-то точно не из Гидры. Он чернокожий, а таких там, мягко говоря, не жалуют. Что ж, приятно хоть в чем-то быть уверенным в этом сумасшедшем доме. Хех.

Поднявшись на лифте на уровень улицы, я покинул парковку. Город встретил меня гулом и суетой. Бегло сориентировавшись, я направился в сторону кафе. С учетом вечерних пробок путь занял около двадцати минут, и ровно к шести я был на месте. Гвен уже ждала внутри, скучающе подперев щеку рукой и глядя в окно за одним из дальних столиков.

— Это место… оно такое… — было первым, что она произнесла, когда я опустился на стул напротив.

— Розовое? Знаю, — усмехнулся я. — Любимое заведение Эрика в Нью-Йорке.

— Ты ведь шутишь сейчас? — она скептически прищурилась.

— А что говорит твое чутье?

— М-м-м… оно говорит, что за нами наблюдают, причем даже не один и не два человека, — неуверенно, но точно протянула Гвен.

— Насчет этого не беспокойся, это свои. Я договорился с ЩИТом, — я сделал паузу, принимая меню от подошедшей официантки, и, дождавшись ее ухода, вкратце пересказал события последних дней.

— Офигеть… — выдохнула Гвен, когда я закончил. Ее глаза были размером с блюдца. — Вот это у тебя выдались сутки… А я, в основном, следила за Моррисом.

— И как успехи?

Вместо ответа Гвен молча протянула мне свой смартфон с открытой галереей. Моррис Бенч. Десятки фотографий. Вот он в роскошном ресторане, где средний чек переваливает за тысячу долларов. Вот он покупает дорогое ювелирное украшение. Вот он за рулем новенького «Порше». И почти на всех этих снимках он был не один. Я листал дальше, и холодное предчувствие сжималось в груди. Наконец, я нашел то, что искал, возможно самое серьезное доказательство. Фотография, на которой Мэри Джейн Уотсон… после увиденного язык не поворачивался назвать ее Эм-Джей… делала Бенчу минет в том самом «Порше». Я молча развернул телефон экраном к Гвен.

— Это «девушка» Питера, — я показал в воздухе характерные кавычки.

— Это… пиздец, — устало выдохнула Гвен. На ее лице шок смешивался с искренней жалостью к парню.

— Я подозревал нечто подобное, но эти фотки расставили все по своим местам, — пожал я плечами. — Пора вытаскивать Питера из этой ямы с дерьмом. Кстати, что по предполагаемой базе Бенча?

— Есть один бар, куда он подозрительно часто наведывается, — Гвен ткнула пальцем в соответствующее фото. — И все бы ничего, но заведение работает с шести вечера до полуночи. А для Бенча оно, похоже, открыто круглосуточно.

— Хм, его логово или просто штаб-квартира. Но, я так понимаю, он пока не отсвечивает?

— Ага. Ни ограблений, ни других преступлений, — развела руками Гвен.

— Значит, тот, кто его нанял, ставлю на Кингпина, пока затаился. И не хочет привлекать лишнее внимание из-за буйного нрава Бенча, — кивнул я, собирая мысли в кучу.

— Надо продолжить слежку, чтобы выяснить, кто за ним стоит, — согласилась Гвен.

— Нет, — я покачал головой. — По факту, твоя миссия выполнена. Ты нашла бар, принесла отрезвляющую информацию для Питера и выяснила, что его наниматель пока копит силы. Для начала этого более чем достаточно. Спасибо, — искренне поблагодарил я ее.

— О, значит, я могу наконец-то рассчитывать на крутой костюм? — с хитрым прищуром поинтересовалась Гвен.

— Женщины… Вам бы только наряды да побрякушки… — я шутливо вздохнул. — Но если серьезно, то что-то по-настоящему продвинутое я сейчас создавать не рискну, нужна личная лаборатория. Тем не менее, мерки мне скинь. Основу из Протея для начала я тебе сошью. Какой цвет, кстати, предпочитаешь? Белый и розовый?

Прежде чем Гвен успела возмущенно ответить, к нашему столику снова подошла официантка с подносом, на котором стояли десерты. Но проблема была в том, что мы их не заказывали.

В тот же миг паучье чутье Гвен, должно быть, взвыло сиреной. Игнорируя десятки людей вокруг, она одним резким, звериным рывком перепрыгнула через стол. Ее руки сомкнулись на мне стальной хваткой, и в следующее мгновение мы, пробив спиной огромную витрину кафе, вылетели на улицу под звон разбитого стекла.

— Усните! — раздался откуда-то неподалеку громкий, усиленный мужской голос.

И к своему ужасу я почувствовал, как хватка Гвен на моих плечах начала ослабевать. Я видел, как люди на улице и внутри кафе начали массово валиться на землю, словно подкошенные. И я… я тоже вдруг невыносимо сильно захотел спать. Липкая, свинцовая тяжесть навалилась на сознание, и противиться этому желанию практически не было сил.

Свинцовая тяжесть навалилась на веки, мир поплыл. Но сквозь туман приказа, воля к выживанию пробилась звериным рыком. Рефлексы, обычные животные рефлексы, взяли верх. Три таблетки от усталости из инвентаря полетели в рот. Одновременно с этим я разогнал кровь, направив большую ее часть к голове, силой заставляя сосуды расширяться, чтобы усилить всасываемость препаратов.

Эффект от ноотропного комплекса, содержащегося в таблетках, ударил почти мгновенно. Сонная пелена, уже готовая поглотить меня, с треском лопнула. Трюк с Железной Кровью: я закупорил слуховые каналы изнутри, создав физический барьер для звуковых волн приказа. И в ту же секунду я призвал из инвентаря Химеру.

Все это заняло не более двух секунд. Вдохнув порцию боевых стимуляторов из системы костюма и ощутив, как мир обретает бритвенную четкость, я наконец обратил внимание на виновника торжества.

Среди груды бессознательных тел, в пятидесяти метрах от меня, стоял мужчина. На лице — маска японского демона Они. На нем — безупречный пурпурный костюм-тройка. В руке — громкоговоритель. Сомнений не было: Килгрейв, Пурпурный человек. Что, черт возьми, ему от меня нужно? Еще один наемник от Гидры?

Увы, на долгие размышления времени не было. Рядом с Пурпурным ублюдком застыло семеро его прихвостней в темных защитных костюмах. Стволы их автоматов были направлены прямо на меня. Рисковать и проверять прочность брони градом пуль я не собирался. Пока приоритет был один. Выживание.

Одним движением я подхватил обмякшее тело Гвен. Плазменные крылья с тихим ревом вырвались из-за спины, и я рванул вертикально вверх, к крыше ближайшей многоэтажки. Аккуратно разместив девушку подальше от края, я использовал выпавшую паузу, чтобы проанализировать ситуацию.

Итак, кто стоит за нападением? Пока не доказано обратное, по умолчанию считаю, что Гидра. У них достаточно влияния, чтобы нанять или принудить к сотрудничеству такого мета, как Килгрейв. Важный факт: меня снова хотели взять живым. Приказ был «уснуть», а не «убить себя».

Пурпурный… Крайне проблемный противник. Его контроль над разумом, предположительно основанный на феромонах, — слишком мощное оружие. Его нужно убирать с доски, и быстро. Лучший вариант — снайперская винтовка. Да, стрелок конкретно из снайперок из меня так себе, ибо соответствующий курс я так и не прошел, но под НЗТ я должен справиться.

Я материализовал из инвентаря «Ремингтон» и прильнул к оптике. Если бы я не был в шлеме, то сплюнул бы от досады. Упырь со своими головорезами уже скрылся внутри неприметного серого фургона. Они сваливали. Не позволю!

В последнее время я что-то слишком часто рискую… Расправив крылья, я сорвался с крыши в пике. Эффективная дальность моей оставшейся виброперчатки, чтобы превратить фургон и всех внутри в кашу, — около десяти метров.

Я видел, как в последний момент водитель фургона резко дернул руль — вероятно, что-то почувствовал. Но было поздно. Слегка скорректировав траекторию, я ударил по крыше фургона с максимальной мощностью.

Волна разрушения прошла по металлу. Фургон не смялся — он взорвался изнутри, превратившись в облако кровавой пыли и искореженных обломков. Все, кто был внутри, перестали существовать.

А нет… не все. В последнее мгновение, разбив боковое окно, из фургона выпрыгнула гибкая фигура, которой раньше среди нападавших не было. Знакомый женский силуэт, светлые волосы… Елена Белова! Блядь. Я только что стер в порошок отряд ЦРУ?!

Они опустились до сотрудничества с Килгрейвом? Или он взял их под контроль? Нет, времени на раздумья не было. Пока Вдова была дезориентирована остаточными вибрациями, нужно было уходить. Убивать ее не было ни малейшего желания — это могло необратимо испортить отношения с Наташей. Плюс… если в будущем начнется арка с Часовым, Елена теоретически могла сыграть свою роль.

Приняв решение, я уже развернулся, чтобы вернуться к Гвен на крышу, как вдруг вселенная преподнесла очередной сюрприз. С тихим, влажным хлопком затылочная часть головы Елены взорвалась кровавыми ошметками. Ошеломленно уставившись в пустоту, Черная Вдова сделала свой последний вдох и замертво рухнула на асфальт. Снайпер!

Не раздумывая ни секунды, я зигзагами рванул к небоскребу, откуда предположительно был совершен выстрел. Крыша была пуста. Ни гильзы, ни следов. Духовный сонар тоже ничего не дал — он показывал лишь обычных людей в их квартирах этажами ниже.

Кем бы ни был стрелок, он был не обычным человеком. С момента выстрела прошло меньше двадцати секунд. За это время невозможно обычными способами покинуть крышу, не оставив и следа. Он был метой. Призраком. И он только что… спас меня? Или послал сообщение кому-то? Или преследовал какие-то иные цели?

В любом случае, Белова мертва. Как бы печально это ни было для кого-то, по большей части мне было плевать. Загадка таинственного стрелка манила, но сейчас был не тот момент. Приоритеты. Я вернулся на крышу к Гвен.

Девушка все еще была без сознания. Я не стал ее приводить в чувства сразу. Вместо этого, убрав маску в инвентарь, я набрал Фьюри.

— Твои агенты плохо справляются со своей работой, Ник, — без предисловий обозначил я суть разговора.

— Поясни, — в его голосе не было удивления, только требование фактов. Очевидно, информация о том, что его оперативники проморгали атаку и сейчас спят крепким сном, до него еще не дошла.

— Была попытка захвата. ЦРУ и Пурпурный человек.

— На Пурпурного у многих достаточно компромата, чтобы держать его на коротком поводке. Не удивлен, что его прижали к стенке. Но опуститься до промывки мозгов… — в голосе Фьюри прозвучали стальные нотки. — Заметил, ты говоришь о нем в прошедшем времени.

— Он мертв. Я убил. Их Черная Вдова тоже мертва, но это уже не моих рук дело… — я замолчал, давая ему переварить. В трубке на несколько долгих секунд воцарилась тишина. Тяжелая, полная невысказанных вопросов и упреков.

— А чьих? — наконец нарушил он молчание.

— Без понятия. Снайпер-призрак. Лучше скажи, что мне делать дальше?

— Приведи в чувство моих агентов и следуй за ними на Базу, — отдал он четкую инструкцию.

— Принял. И еще… со мной Гвен Стейси. Могу я привести ее на Базу?

— Можешь, — после едва заметной паузы разрешил Фьюри и отсоединился.

Отлично. Я опустился на колени рядом с Гвен. Сначала аккуратно потрепал ее по щеке, затем чуть настойчивее потряс за плечи. Наконец, она очнулась — резко распахнув свои красивые голубые глаза и непонимающе уставившись на меня.

— Кхм, — добрых пятнадцать секунд я просто тонул в этом взгляде, прежде чем сумел собраться с мыслями. — На нас напал мета со способностью к контролю разума. Сейчас он мертв, — кратко обрисовал я ситуацию.

— М-м, хорошо… — она поморщилась, пытаясь сесть. — Но, может, ты уже отпустишь мои плечи?

— Да, прости, — я аккуратно убрал руки. — Сейчас мы едем на Базу ЩИТа. Ты с нами.

— Даже не буду по этому поводу возмущаться… — пробурчала Гвен, поднимаясь на ноги.

— И правильно. Ты для них давно засвечена. Да что уж там, тебя Питер раскрыл, будучи просто внимательным гражданским.

— Из твоих уст это звучит как оскорбление, — прокомментировала Гвен, разминая затекшие суставы.

— Оскорблением является твое поражение Шокеру, — усмехнулся я. — А теперь хватайся, — я развел руки в стороны, приглашая ее в объятия.

— Не вспоминай этот позор… — пробормотала она, но шагнула вперед и крепко обняла меня.

Расправив крылья, я плавно спустился с ней на землю, приземлившись рядом с одним из фургонов ЩИТа. Внизу уже царил хаос — люди приходили в себя, ошарашенно озираясь по сторонам. Я снова надел маску и под удивленным взглядом Гвен подошел к телу Елены. Мгновение — и труп исчез. Пусть хотя бы тело достанется Наташе для достойного погребения.

— Это не я ее убил, если что, — пояснил я ошеломленной Гвен, после чего запрыгнул в фургон и принялся будить агентов. — Экстренная ситуация, приказ Директора Фьюри, возвращаемся на Базу! — мой громкий, командный голос заставил их активнее шевелиться и приходить в себя.

Дальше все пошло по нарастающей. Они привели в сознание друг друга и начали действовать, вызывая на место других оперативников, впрочем, последние уже спешат сюда после моего звонка Фьюри. Мы с Гвен сели в Форд, на котором я приехал сюда, и я, встроившись в колонну, двинулся за агентами обратно на Базу. В цитадель паранойи и относительной безопасности.

*****

Выстрел. Отдача, привычно ушедшая в плечо. В оптике — подтверждение: затылок цели разлетается алыми ошметками. Елена Белова, предательница № 1, ликвидирована.

Легкое, почти микроскопическое сожаление кольнуло Аву — отголосок несуществующей жизни, той в которой они могли бы называться сестрами. Оно было мгновенно подавлено ледяной волной профессионализма и холодного расчета. Это была не сестра. Это была цель. И цель была устранена.

Сложив снайперскую винтовку отточенным движением, она закинула ее за плечо. В тот же миг по ее нервной системе пробежал разряд биоэлектричества. Мир вокруг замедлился, звуки растянулись. Подгоняемая внутренним током, она рванула к открытому кровельному выходу, защелкнув за собой тяжелую дверь. Прыжок через три лестничных пролета, и вот она у цели — заранее деактивированный лифт с приоткрытыми створками. Это был ее заранее подготовленный коридор для отхода.

Рука в тактической перчатке сомкнулась на стальном, пахнущем смазкой тросе. Мгновение свободного падения, а затем контролируемое скольжение вниз. Этажи проносились мимо размытыми пятнами. Меньше пятнадцати секунд — и она уже внизу, на крыше лифтовой кабины, где ее заботливо ждал футляр от винтовки.

За этот короткий маршрут, ее разогнанный электричеством разум, успел провести полный анализ ситуации. Убийство прошло на удивление легко, что лишь подтверждало его необходимость. Это была часть большой игры, система издержек и противовесов. Советский Союз, ее Родина, не мог объявить войну Штатам, устранив условного Старка. Но он мог продемонстрировать свою силу иначе — достав предательниц, где бы те ни прятались. И время было выбрано идеально. Именно сейчас, когда Старк готовился презентовать свой «Иерихон», миру был послан сигнал.

Да, это была демонстрация силы, но силы точечной, хирургической. Сообщение было простым: «У нас длинные руки. Мы можем достать кого угодно, где угодно. Не забывайте об этом». Пока предательницы вроде Елены и Наташи создавали у ЦРУ и ЩИТа иллюзию контроля, Америка считала себя пупом земли, действуя все более нагло. Теперь, благодаря всего одному точечному убийству, ее страна вежливо попросила Штаты поумерить свой пыл. «Медведь» не дремал. Он всегда держал руку на пульсе мира.

Ладно. Пока убийство было одно. Но до Наташи она обязательно доберется. Это лишь вопрос времени.

И был еще он. Странный человек в костюме, который по одному своему виду превосходил все технологии, виденные ею ранее. Броня, материализовавшаяся из ниоткуда. Плазменные крылья. Невероятная сила вибраций. Кто он? Новая технологическая надежда Штатов? Или просто полевой агент ЩИТа, которому доверили экспериментальный прототип? Нет, он очевидно был мутантом или метачеловеком. И он представлял интерес для ЦРУ — настолько большой, что они не поскупились на привлечение Пурпурного человека и Елены.

Устранить его? Соблазнительно. Но выполнять задачи вне рамок миссии было запрещено. Это могло нарушить планы руководства. Лучшее, что она могла сделать сейчас — составить исчерпывающий отчет. Описать все, что видела. А дальше — ждать приказа. Если наверху решат, что этот неизвестный — угроза, она получит новую цель.

Забравшись через люк в кабину лифта, Ава положила винтовку в футляр. Прикосновение пальцев к панели, тихий треск статического электричества — и лифт ожил, плавно двинувшись на первый этаж.

Когда двери открылись, из кабины вышла невзрачная девушка. Медицинская маска, скрывающая черты лица, капюшон худи, натянутый на глаза, мешковатые джинсы. За спиной — чехол от гитары. Камеры наблюдения в радиусе трех кварталов были временно отключены. Ава Орлова, Красная Вдова, исчезла.

Первая предательница устранена. Осталась вторая.

*****

В кабинете Директора Фьюри царила тяжелая, гнетущая атмосфера. Воздух, казалось, загустел от напряжения. На мониторе застыла карта района, испещренная тактическими пометками и красными точками — местоположением его ранее уснувших агентов. Рядом прокручивались немногочисленные кадры, снятые видеорегистраторами. После звонка Джона Томпсона, а затем и сухих, подтверждающих отчетов, картина вырисовывалась крайне неприглядная.

Итак, ЦРУ сделало свой ход. И сделало его не через штатных агентов вроде Беловой, которые уже доказали свою неэффективность, а прямо и максимально грубо, выпустив с поводка Пурпурного человека. Это было до странности в духе Валентины де Фонтейн. И сейчас, размышлял Фьюри, она, скорее всего, даже довольна. Ее агенты и ее неконтролируемое оружие — Килгрейв — мертвы. Все улики, ведущие к ней, превратились в пепел. Она добилась хаоса, не добилась своей цели, но все равно вышла сухой из воды.

— Что случилось, Ник? — в кабинет без стука вошла Наташа. Он вызвал ее для обсуждения другого, деликатного вопроса, но теперь все изменилось. Фьюри решил действовать в своем привычном, прямолинейном и жестоком стиле.

— Елена мертва, — коротко бросил он, наблюдая за ней. Профессиональная маска Наташи не просто треснула — на долю секунды она рассыпалась в пыль. Шок. Неверие. Вспышка боли. Осознание. И снова неверие, отчаянно цепляющееся за надежду. Это был коктейль из тех искренних, погребенных глубоко внутри эмоций, которые он видел в ней крайне редко. Несмотря ни на что, несмотря на годы и разные стороны баррикад, Наташа любила свою сестру по «Красному проекту».

— К-кто… — ее голос, всегда ровный и уверенный, предательски дрогнул.

— Официально — неизвестно. Но, учитывая недавнее прибытие Авы Орловой в Штаты и её провал со Старком, вывод напрашивается сам собой.

— Я… Позволь мне ликвидировать ее! — это был тот редкий момент, когда Агент Романофф не докладывала, не предлагала, а просила. Искренне, с огнем мести в глазах.

— Нет, — твердо покачал головой Фьюри. — Риски слишком велики. Не удивлюсь если для Орловой ты следующая цель.

— Ты… Поэтому ты не выпустил меня с Базы, чтобы я присматривала за парнем? А просто чтобы не попалась ей? — в ее голосе прозвучала горечь осознания.

— Частично, — не стал отрицать Фьюри. — Параллельно нужно было выявить и другие заинтересованные стороны, помимо наших внутренних предателей.

— Если мы с Бартоном займемся выслеживанием… — она снова попыталась вернуться к теме Красной Вдовы, не желая отступать.

— Нет! — стальной голос Фьюри отрезал эту попытку. — Это приказ, Агент Романофф. До получения соответствующего распоряжения от меня, при личной встрече, из Базы — ни ногой. Тема закрыта.

Наташа плотно сжала губы, в глазах плескалась буря, но она кивнула. Приказ есть приказ.

— Что… с телом? — она попыталась вернуть хотя бы подобие контроля, цепляясь за протокол, прежде всего — для контроля над собственными эмоциями.

— Томпсон доставит его на Базу в ближайшее время.

— Он не смог защитить ее… — почти беззвучно прошептала Наташа, глядя в пустоту. Это была иррациональная боль, ищущая виноватого.

— Сохраняй профессионализм, Агент! — Фьюри повысил голос, возвращая ее в реальность. — Белова была частью вражеской операции по его захвату! То, что она умерла не от его рук, — это уже, считай, проявление сдержанности! Там физически невозможно было предугадать атаку снайпера и вмешаться. Еще одна подобная мысль в сторону Томпсона, и я отстраню тебя от статуса активного агента, чтобы ты проветрила голову. Я ясно выразился?

— Я… поняла, Ник. Прости, — опустив голову, тихо произнесла Наташа. Маска была восстановлена, пусть и наспех.

— Свободна.

Молча кивнув, Романофф покинула кабинет, оставляя Фьюри одного в тишине, наедине со своим монитором и тяжелыми, как свинец, мыслями.

База ЩИТа встретила нас знакомой стерильной тишиной и чистотой. Кто бы сказал мне пару дней назад, что я буду искренне рад сюда вернуться… В это логово Гидры и потенциальное пристанище космических хамелеонов. Я бы покрутил пальцем у виска. А вот как все обернулось. Оказывается, снаружи для меня теперь опаснее, чем в клетке со львами.

Я материализовал из инвентаря тело Елены. Подоспевшие медики с носилками приняли его с молчаливым профессионализмом. Я двинулся следом за агентом-провожатым; Гвен, погруженная в свои мысли, шла рядом.

— Удобно, — признал я, когда понял, что Фьюри распорядился разместить Гвен в соседней со мной комнате.

— Правда, я пока не совсем понимаю, зачем мне вообще здесь находиться, — прокомментировала Гвен, когда агент оставил нас одних в коридоре. — Тот же Питер в куда большей опасности…

— Питер пока под присмотром, но его сюда мы тоже обязательно вытащим, — кивнул я. — Что до тебя, то вопрос не столько в охране, сколько… в наличии относительно безопасного места, где можно перевести дух.

— Ага, «безопасного», — фыркнула она. — В месте, где каждый твой шаг контролируется, а мое чутье постоянно гудит на периферии от всех этих секретов. Жутко раздражает.

— Цена удобства. Но, судя по всему, ближайшую неделю я буду сидеть здесь безвылазно. Так что, если что, будешь знать, где меня найти. А пока можешь поизучать Базу. Ну, ее открытую, гражданскую часть. Мне же нужно пара часов, чтобы… все обдумать.

Оставив Гвен наедине с собой — она девочка взрослая, справится, — я зашел в свою комнату. Там меня уже ждал мой магический ящик с рудами. Одним движением я убрал его в инвентарь. Затем, не раздеваясь, рухнул на кровать и уставился в безликий белый потолок, возвращаясь к мысли, что стала лейтмотивом последних часов: наружу мне путь заказан.

Значит ли это, что мне теперь вообще не стоит высовываться? Бред какой-то… Но Гидра и ЦРУ уже наглядно продемонстрировали: каким бы бредом это ни было, сейчас в стенах ЩИТа мне действительно безопаснее. Тем более, что в уравнении появилась новая, неизвестная переменная — таинственный снайпер. Кто-то безжалостно и эффективно ликвидировал Белову. Вряд ли это ЩИТ, у них есть Наташа, которая подобного бы не одобрила. Гидра? Этакая извращенная демонстрация силы, показывающая всем, что случается с теми, кто посягнул на «их» добычу? А может, все куда проще, и это Советы решили именно сейчас подчистить старые хвосты?

Как ни странно, вариантов было много, и каждый по-своему логичен. Почему все не может быть так просто, как в комиксах? Где проходной злодей — действительно проходной, а таинственный снайпер — фигура, которая просто хочет тебе помочь. По такой логике на крыше вполне мог оказаться и Фрэнк Касл. Хах. Кстати, разговор с ним, похоже, тоже придется отложить до лучших времен. Интересно, как он там… начал ли уже свой кровавый путь мести?

Ладно. О том, чем я займусь, когда снова смогу свободно покинуть Базу, я буду думать уже вне ее стен. Сейчас на повестке дня стоит куда более важный вопрос. Причина, по которой я сейчас лежал здесь в одиночестве, перебирая в голове варианты. Защита разума.

Пурпурный человек стал жестоким уроком. Контроль сознания — страшная вещь, и мне жизненно необходимо стать к нему невосприимчивым. Моя броня, моя сила, мои навыки — все это становится бесполезным, если мой собственный мозг можно превратить в оружие против меня. Но была одна проблема… В этом мире «контроль разума» — понятие растяжимое.

Телепатия уровня Эммы Фрост или Ксавьера. Феромонный контроль Пурпурного. Классический гипноз и магия контроля разума. Технологические артефакты, сыворотки правды и еще десятки других, более экзотических способов, о которых я мог даже не догадываться. Создать универсальную защиту от всего и сразу я не смогу, даже теоретически. Но если отталкиваться от общего базиса… Да. Пожалуй, стоит сосредоточиться на защите именно мозга как физического объекта. Магнето в ряде своих вариаций себя доказал, что даже грамотно созданный шлем может стать грубой, но эффективной защитой от «мозголомов».

Собственно, именно шлем я и создам. Но не из металла. Я создам Духовный Шлем.

Теория была элегантна в своей простоте. Плотный, структурированный массив духовных частиц мог бы служить эффективным барьером для внешних энергетических воздействий, включая псионические. Если окружить мозг постоянным, стабильным полем из Рейси, то любой направленный пси-поток будет либо поглощен, либо рассеян и искажен до неузнаваемости, так и не достигнув цели. Это не стена, это — глушитель.

Итак, задача была ясна: создать невидимую, неосязаемую, но духовно плотную конструкцию, которая будет пассивно и постоянно окружать мой головной мозг. На деле это обещало быть проще, чем создание Духовного Сонара. Тот был сложным активным духовным конструктом. Это же — пассивная структурная модификация. Здесь требовалась лишь предельная концентрация и базовые манипуляции с Рейси.

Войдя в уже ставшее привычным медитативное состояние, я сконцентрировал все свое духовное восприятие в области головы. Еще несколько минут я потратил на то, чтобы создать идеальную ментальную 3D-модель, четко ощущая границы своего черепа, мозговых оболочек и самого мозга. Любая ошибка здесь была бы фатальной.

Далее, используя свое Рейрёку как якорь, я начал собирать свободные частицы Рейси из атмосферы, втягивая их в себя и направляя к голове. Я принялся ткать из них тончайшую сферическую оболочку, которая в точности повторяла контуры моего черепа, как изнутри, так и снаружи, создавая многослойный, почти невесомый «кокон» вокруг мозга. Следующий этап — уплотнение. С огромной концентрацией воли я начал спрессовывать эти частицы, заставляя их сближаться, пока они не образовали единую, стабильную и духовно плотную кристаллическую решетку. Если бы кто-то мог взглянуть на это духовным зрением, он бы увидел тонкую, полупрозрачную, вибрирующую сетку, похожую на шлем из призрачного света, надетый прямо на мой мозг.

Теперь этой защите нужно было задать базовое свойство. Я решил не усложнять. Вместо вычурных контрмер я выбрал самый простой и эффективный путь — я сделал свой ментальный щит невыносимо «шумным». Влив в созданную структуру микроскопическое количество своего Рейацу, я заставил частицы в решетке постоянно и хаотично вибрировать, создавая непрерывный духовный белый шум. Для телепата попытка прочитать мои мысли теперь была бы равносильна попытке услышать шепот, стоя рядом с работающим двигателем истребителя. Что же до биологического контроля, как у Пурпурного… тут эта защита, увы, вряд ли поможет. Но Пурпурный мертв, а вот телепатов в этом мире много. Даже слишком много.

[Создан личный духовный артефакт «Анти-псионный Шлем». Сложность: Простая. Получено +200 ОР!]

Духовный артефакт, созданный с помощью искусства манипуляции духовной энергией. Способен защищать от псионического воздействия низкого и частично среднего уровня, а также предупреждать пользователя о более сильном вторжении.

«Предупреждать», да. Именно так. Шлем просто развеется, если условный титан телепатии типа Ксавьера решит приложить хоть малейшее усилие. Но, с другой стороны, это станет для меня мгновенным сигналом тревоги. Знаком, что пора перестать сдерживаться. Правда, пока что я даже той же Эмме Фрост ничего противопоставить не смогу. Она, будучи сильно ослабленной версией Ксавьера, умудрилась построить целую финансовую империю. Телепатия — это имба. Я тоже так хочу! Но пока могу только облизываться, представляя, как можно было бы читать мысли других.

В этот момент я отметил легкую вялость мыслей. Не критичную, но ощутимую, особенно на фоне привычного баффа на интеллект. Причина нашлась быстро — постоянное, легкое давление в голове, похожее на эффект от ношения слишком тесной шапки. Побочный эффект от моего новообретенного Духовного Шлема. Жить можно. Думаю, потребуется пара дней, чтобы мозг привык и научился игнорировать этот новый духовный фон. Гораздо важнее то, что с этим шлемом я теперь чувствовал себя куда увереннее.

А еще увереннее я буду, если прямо сейчас сделаю «крутку» в Кузнице Мироздания. Учитывая насыщенность последних дней, казалось, будто я не делал этого целую вечность. На счету было 950 ОР. 800 из них тут же ушли на один ролл.

Информационный пакет.

Редкий!

Мое сердце пропустило удар. Первая редкая позиция из Кузницы! С невероятным воодушевлением, забыв про давление в голове, я принялся читать описание.

[Получен информационный пакет (Редкий) — От Тринитита до Камней Силы (GURPS Technomancer). (Стоимость разблокировки информационного пакета: 4000 ОР)]

Полный академический курс, открывающий доступ к новой научной парадигме, где магия и ее проявления рассматриваются не как таинства или божественные дары, а как измеримые, управляемые и воспроизводимые метафизические процессы. Вы получаете фундаментальные знания, на которых основана техномантия — дисциплина, позволяющая применять строгий научный метод к изучению и воспроизведению любых магических феноменов.

Этот пакет знакомит вас с тремя базовыми столпами, на которых держится вся прикладная тауматургия:

Наблюдение: Систематический сбор эмпирических данных о любом магическом явлении. Вы учитесь фиксировать, измерять и каталогизировать все параметры феномена — от энергетической сигнатуры до воздействия на материю и дух. Деконструкция: Процесс анализа собранных данных с целью выведения фундаментальных метафизических законов, лежащих в основе наблюдаемого эффекта. Вы учитесь «взламывать» магию, разлагая «чудо» на последовательность понятных и логичных принципов. Синтез: Процесс создания структурированного «заклинания» — воспроизводимого алгоритма из ментальных команд и энергетических манипуляций, который позволяет вам силой собственной воли воссоздать изученный феномен.

Метафизическая Эмпирика: Наука о чудесах

Исследовательская дисциплина, сфокусированная на изучении и каталогизации метафизических явлений. Вы получаете теоретическую базу для:

Феноменологии: Классификации метафизических эффектов по их источнику (магический, божественный, духовный и т. д.), мощности и принципу действия. Анализа сигнатур: Распознавания уникальных «отпечатков» различных магических традиций, что позволяет определять происхождение незнакомого заклинания. Обратной разработки (Реверс-Инжиниринг): Постижения методологии полного разбора магического эффекта для понимания его внутренней структуры.

Прикладная Тауматургия: Инженерия заклинаний

Инженерная дисциплина, рассматривающая создание заклинаний как высокоточный технологический процесс. Со временем вы освоите:

Формулирование: Создание «магических алгоритмов» на основе понятых вами метафизических принципов. Оптимизация: Улучшение существующих заклинаний для снижения энергозатрат, увеличения мощности или сокращения времени каста. Автоматизация: Теоретическую базу для «впечатывания» заклинаний в физические объекты, создавая артефакты и сложные магические устройства.

Некоторое время я просто лежал, не дыша, глядя в потолок, который больше не видел. В моем сознании разворачивался не просто текст, а целый манифест новой реальности.

Ахуй…

Это не просто информационный пакет. Это… реверс-инжиниринг ВСЕЙ магии в этом мире? Это сломанная, немыслимая херня. Чит, по своей сути превосходящий найденный на улице Камень Бесконечности. Камень — это инструмент. А это — инструкция по сборке самой Вселенной.

Значит, у меня уже есть инженерные навыки, потенциально превосходящие старковские. Скоро, благодаря этому пакету, у меня будут магические знания, куда более фундаментальные, чем у Стэнджа. Система или сама Вселенная буквально толкает меня на путь техномага. Этакий Доктор Дум на минималках?

Нет. Я тут же мысленно себя поправил. С учетом того, что это всего лишь Редкая позиция, мне страшно представить, что скрывается на Эпическом или… Легендарном уровне. По сравнению со мной, безбожным читером с таким инструментарием, Дум будет выглядеть ребенком в песочнице. Ребенком, который выучил пару фокусов, не понимая их сути. А я… я получу доступ к фундаментальным законам, лежащим в основе ВСЕЙ магии этого мира!

Я начал лихорадочно перебирать в голове возможности, и от каждой новой мысли по телу пробегала дрожь.

Классическая магия. Любые эффекты, основанные на извлечении энергии из других измерений, как у Стэнджа с его доступом к Темному Измерению. Все его ритуалы и заклинания… для меня они станут набором уравнений, которые можно решить. Чек!

Божественная магия. Асгард, Олимп и другие пантеоны. Их силы — не пустой звук в этом мире. Иллюзии Локи, магия смерти Хелы… все это теперь не божественное провидение, а управляемый метафизический феномен, поддающийся наблюдению и деконструкции. Чек!

Демоническая магия. Здесь как нельзя кстати вспомнился препарированный Крэйвен. Его пакт с Древним Диким Богом… Теперь я смогу изучить его! Любые проявления силы, основанные на сделках с демонами и другими сущностями, станут для меня открытой книгой. Эффекты от контракта с Мефисто, принципы манипуляции душами… Темная, опасная, но бесконечно притягательная область знаний. Чек!

И вишенка на торте… Магия Хаоса. Сила Ванды. Насколько я помнил, это не чистая мутация, а нечто, связанное с древней сущностью по имени Хтон. А это значит… что в теории, я смогу изучить ее эффекты искажения реальности.

Гребаный скульптинг реальности. Так близко, и так бесконечно далеко. Этот информационный пакет — ключ. И я совершенно точно знаю, на что потрачу следующие 4000 ОР.

Ладно, хватит витать в облаках. Пора заняться делом, а именно — начать фарм ОР. Жаль, конечно, что в лабораториях ЩИТа сильно не разогнаться, но реализовать ряд безопасных, не вызывающих подозрений проектов вполне можно. Заодно и закрою пару гештальтов. Первый из них — костюм для Гвен. Хотя, учитывая отсутствие сложной технологической начинки, это будет скорее превосходная основа для будущего шедевра.

Я подошел к двери соседней комнаты. Предварительно «пропинговав» помещение духовным сонаром, я убедился, что девушка внутри. Также я заметил, как она едва заметно дернулась в момент сканирования. Чутье… невероятная штука. Постучавшись, я не стал ничего выдумывать.

— Пошли, — с улыбкой сказал я, когда она открыла дверь. — Будем создавать тебе костюм.

— Это, конечно, не свидание, но в какой-то степени даже лучше, — с хитрой улыбкой ответила Гвен, выходя в коридор.

— О, у паучка прорезались хелицеры? А я думал, только мне позволено шутить по поводу нашего светлого романтического будущего.

Так, перебрасываясь легкими, ничего не значащими фразами, мы дошли до выделенного мне лабораторного комплекса. Объяснив Гвен базовые правила безопасности и войдя внутрь первым, я, пока ожидал ее внутри, поймал себя на одной мысли. В идеале, мне бы следовало полностью изучить ее тело. Кхм, с сугубо научной точки зрения, конечно. Провести такое же комплексное исследование, как и в случае с Крэйвеном. Выяснить природу ее сил, а дальше — проверить совместимость с Питером, чтобы убедиться, что он не просто теоретический, а практический идеальный сосуд. Но… доверять такие данные ЩИТу, а значит, потенциально и Гидре? Нет. Пожалуй, воздержусь.

— Есть идеи по новому дизайну? — поинтересовался я, стоило Гвен с нескрываемым восторгом войти в инженерную лабораторию.

— Мне нравится мой нынешний костюм.

— Ага, бело-черная классика, понимаю. Но ничто не мешает нам сделать ее чуть функциональнее. И красивее. Ты же все-таки девочка.

— Доверюсь твоему вкусу, — пожала она плечами. — Главное, чтобы не сковывало движений, не было тяжелым и не выглядело отталкивающе. Все-таки Женщина-Паук — это героиня, символ добра, надежды и…

— И несметных богатств для Джея Джоны Джеймсона, хах. Ладно, твои пожелания я зафиксировал. Приступаем!

Мы начали с создания идеальной цифровой модели. Гвен, чуть смущаясь, прошла процедуру полного 3D-сканирования. Аппаратура зафиксировала не только ее статичные параметры, но и биомеханику в движении: как изгибаются суставы, как напрягаются и растягиваются мышцы во время ее невероятных акробатических этюдов. Все эти данные я загрузил в голографическую рабочую станцию и, надев на виртуальную Гвен базовый слой из ткани «Протей», начал проектировать костюм как вторую кожу, которая лишь подчеркнет, а не ограничит ее паучью пластику. Опыт, полученный с броней Блэйда, пришелся как нельзя кстати.

Поверх базового слоя я разместил комплект бронепластин из армированного углеволокном полимера с керамическими вставками. Они были призваны защищать жизненно важные зоны: торс, плечи, предплечья, бедра и колени. Каждая пластина была не монолитной, а сегментированной, что позволяло ей изгибаться вместе с телом, не превращая Гвен в неповоротливого рыцаря. С помощью симуляции я тысячи раз прогнал ее самые сложные движения, убеждаясь, что броня не мешает и не цепляется сама за себя. Веб-шутеры Гвен я интегрировал прямо в бронированные перчатки-наручи, обеспечив им лучшую защиту.

После утверждения проекта началось самое интересное — настоящее техно-волшебство. Станция лазерной резки с хирургической точностью выкроила детали костюма из полотна «Протея». Промышленный 3D-принтер, гудя в углу лаборатории, слой за слоем печатал бронепластины из композитного порошка. Высокотехнологичных компонентов в этой версии почти не было. Пока что. Этот костюм — лишь заготовка, платформа для будущих модификаций.

Сборка, несмотря на всю кропотливость, прошла гладко. Роботизированный сборочный пост сшил базовый слой сверхпрочной арамидной нитью, после чего все швы были дополнительно проклеены и герметизированы. Затем я установил броню с помощью системы магнитно-механических замков. Это позволит пластинам «плавать» на ткани, не сковывая движения, а также обеспечит мою любимую модульность — поврежденный сегмент можно будет легко снять и заменить. В подкладке я предусмотрительно оставил каналы для будущей прокладки электроники.

На выходе мы получили полноценный боевой костюм, обеспечивающий высочайший уровень защиты без ущерба для ловкости и скорости Гвен. А еще он получился чертовски симпатичным. Впрочем, неудивительно. Загруженная в меня философия дизайна XCOM чисто физически не позволяла мне создавать нечто уродливое.

[Создана легкая броня «Костюм Протей S». Сложность: Нормальная. Получено +400 ОР!]

Легкий модульный костюм из ткани «Протей», усиленный композитными бронепластинами для защиты жизненно важных зон. За счет грамотной сегментации и системы креплений, костюм обеспечивает полную мобильность суставов, сохраняя высокую защиту без потери маневренности.

Неплохо. Шесть часов работы и 400 ОР. Не самый эффективный способ фарма, конечно, но гештальт с усилением Гвен частично закрыт. По крайней мере, теперь можно было сосредоточиться на более рутинных задачах. Отправив довольную и уставшую девушку спать, я вернулся в лабораторию и приступил к созданию простых модульных конструкций, которые не должны были вызвать особого интереса у ЩИТа, но принесли бы мне столь необходимые очки.

Итак, сейчас на моем счету 550 ОР. В запасе — с десяток часов, пока работают таблетки от усталости. В моем распоряжении — самая совершенная инженерная лаборатория на планете. Задача проста: нафармить как можно больше ОР, не раскрывая при этом ничего экстраординарного.

Варианты? Простые, но элегантные и полезные устройства. Вещи, которые пригодятся в различных ситуациях, не будут казаться технологиями из далекого будущего, и — самый деликатный момент — еще сильнее убедят ЩИТ в правильности сотрудничества со мной. Тот пункт в договоре про полную передачу моих технологий после моей смерти все еще немного смущает, а значит, нужно показать им, что живой я гораздо ценнее, чем моя посмертная интеллектуальная собственность.

Идей было много, даже слишком. Но чтобы разогнаться, я решил начать с малого. С пистолета. Зачем? Понятия не имею, особенно с учетом того, что у меня есть верный Глок-17, который пока ни разу не довелось использовать… Ну да ладно. Я не просто создам пистолет. Я создам лучшую версию Глока. Как назвать? Плевать. Нужно делать, а не тратить время на тривиальные вещи.

Цель, как и у легендарного австрийца, — создать не просто пистолет, а оружейную платформу. Я спроектировал единую раму из титанового сплава, на которую за считанные секунды можно установить сменные комплекты: ствол, затвор и магазин под разные калибры — 9мм, 45 ACP, даже экзотический 5.7мм. Для прикола, ну и для дополнительных ОР, я встроил в рукоять микрокомпьютер, синхронизирующийся с умным коллиматорным прицелом, который вносит поправки в реальном времени, учитывая дистанцию, ветер и даже дрожание руки.

Процесс пошел. Раму и затворные группы я с микронной точностью выточил на 5-осевом станке с ЧПУ. Сложные внутренние механизмы и кастомизированные рукоятки слой за слоем напечатал 3D-принтер по металлу. Электроника для умного прицела была собрана на роботизированном посту с ювелирной точностью. Пока оборудование гудело и работало, я буквально за полчаса написал прошивку для прицела.

[Создано оружие «Тактический Пистолет». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Высокоточный модульный пистолет, построенный на единой раме из титанового сплава. Позволяет производить быструю смену калибра в полевых условиях. Интегрированный баллистический сопроцессор обеспечивает ведение огня с непревзойденной точностью.

Отлично, первые 150 ОР в копилке! Собрав еще несколько экземпляров для максимальной выгоды, я приступил к следующему творению. На этот раз — от атаки к защите. Создать щит? Щит для ЩИТа? Звучит забавно. Решено: компактный развертываемый баллистический щит.

На бумаге все выглядело просто: небольшой наруч, который по нажатию кнопки мгновенно «распускается» в веер из шести взаимосвязанных композитных пластин, образуя легкий противопульный щит, достаточный для защиты торса. На практике же я промучился в голографическом CAD больше двадцати минут, проектируя сложнейший механизм раскрытия из шестерен, пружин и фиксаторов. Но когда я нашел решение, дальше дело пошло как по маслу. Механизм был напечатан на 3D-принтере по металлу, а сами пластины вырезаны из листа армированного карбона на гидроабразивном станке.

[Создана защитная конструкция «Компактный Щит-наруч». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Компактная защитная система в виде наруча. При активации мгновенно разворачивается в сегментированный баллистический щит, способный остановить несколько пистолетных пуль. Идеальное средство для внезапной защиты или тактического штурма.

Второй пошел. Так же выжав из проекта максимум ОР, я перешел к третьему. Медицина. У меня есть бесценные зелья Пепла и Зари, но тратить их на обычное пулевое ранение — расточительство. Поэтому я решил создать полевой медицинский степлер.

Устройство размером с пистолет, предназначенное для экстренной помощи. Прикладывается к ране и одним нажатием «прошивает» ее скобами из рассасывающегося хирургического полимера, одновременно впрыскивая в рану антисептик. На практике процесс создания оказался несложным. Эргономичный корпус и механизм подачи я напечатал на полимерном 3D-принтере. Со стерильными скобами пришлось повозиться, но в итоге я создал небольшую пресс-форму для их литья под давлением из специального медицинского пластика.

[Создано медицинское устройство «Полевой Медицинский Степлер». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Портативное медицинское устройство для экстренной помощи при наружных ранениях. Позволяет быстро и стерильно закрыть рану, останавливая кровотечение и предотвращая заражение до оказания квалифицированной помощи.

Отлично! Высококлассный тактический пистолет, легкая и удобная защита, экстренный медицинский прибор. Каждое из этих творений в потенциале может заинтересовать ЩИТ. А степлер я обязательно всучу Гвен и Питеру, возможно, переработав его в более компактную и усиленную версию, безбожно читеря своими знаниями инженера из будущего.

Я окинул взглядом стол, на котором лежали плоды моих трудов. Целый солдатский набор недалекого будущего. Но чего-то не хватало. Чего-то, что было бы полезно мне прямо сейчас… Очки. Да, точно. Тактические очки.

Моя маска из комплекта Химера была великолепна, но ее окуляры — по сути, простые баллистические линзы. Без интерфейса, без дополненной реальности, без крутых примочек в стиле Старка. Визуальная информация — это ключ к тактическому превосходству, поэтому я решил исправить этот недостаток. Для начала — создать стандартную версию противоосколочных очков с баллистическим калькулятором. Базовую платформу, которую позже можно будет модифицировать до неузнаваемости.

Концепт был прост: легкая тактическая оправа с линзами, выдерживающими попадание мелких осколков. На внутреннюю поверхность будет проецироваться информация с лазерного дальномера и баллистического калькулятора, который показывает точную точку попадания пули с учетом всех поправок. Естественно, с возможностью синхронизации с умным прицелом моего пистолета.

Ладно, хватит теории. Пора за работу. За предыдущие часы я уже освоился с оборудованием, и сейчас процесс пошел гораздо бодрее. Оправу я напечатал на полимерном SLS-принтере, наблюдая, как лазерный луч слой за слоем спекает мелкодисперсный порошок в прочную и легкую конструкцию. Линзы были вырезаны из цельного листа баллистического поликарбоната. Самое сложное — миниатюрный проектор и система датчиков — были с ювелирной точностью собраны роботизированным постом и затем вручную интегрированы в оправу.

[Создано устройство «Боевые Тактические Очки». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Тактические очки с баллистическими линзами и интегрированным HUD. Просчитывают траекторию пули в реальном времени, синхронизируясь со smart-оружием, и обеспечивают защиту глаз от осколков и рикошетов.

Когда Гвен вошла в лабораторию, отвлекая меня от создания второго экземпляра, на часах был уже час дня. Я бросил взгляд на свой счетчик ОР. Всего 1800. За целую ночь и половину дня непрерывной работы. Катастрофически мало для разблокировки полноценной Техномантии. Печально.

— Джон, ты не думаешь, что нам стоит поговорить с Питером? — начала она без предисловий, объясняя цель своего визита.

— Думаю, — кивнул я, не отрывая взгляда от танцующего лазера в камере SLS-принтера. — С Питером нужно слишком много всего обсудить. И чем скорее, тем лучше.

— Да как минимум уведомить его, где мы вообще! Ты же рассказывал ему про ЩИТ, так что он должен быть морально готов.

— Ага, тащить Питера на Базу, где каждый сантиметр прослушивается, а каждое слово анализируется… — я покачал головой. — С нами все ясно, Гвен. Мы — ценные активы. Пока мы не выйдем за грань дозволенного, мы в относительной безопасности. Но он, пусть и гений, — гражданский. Одно лишнее слово, один неосторожный намек на секреты, которые он знает… — последнее я произнес уже еле слышным шепотом, но знал, что ее сверхчеловеческий слух не упустит ни звука, — …и он исчезнет в очень глубокой и темной дыре. И мы его больше никогда не увидим.

— Но и выходить из Базы, особенно тебе, нельзя! — резонно возразила она. — За тобой охотятся буквально все, кому не лень!

— Дилемма, — признал я. — Надеюсь, после прошедшей ночи моя ценность в глазах ЩИТа немного выросла. Достаточно, чтобы я мог рассчитывать на небольшую уступку с их стороны. — Я достал служебный смартфон и выбрал контакт Фьюри.

— Можешь, — это было первое, что сказал Фьюри, когда установилось соединение. Ни «алло», ни «слушаю».

— Ты иногда пугаешь меня до усрачки, Ник, — прокомментировал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — И ты ведь даже не знаешь, о какой уступке речь.

— Работа такая… пугать. А что касается уступки, то осмелюсь предположить, что тебе нужен приватный разговор с Паркером. Без излишнего интереса с нашей стороны.

— «Интерес». Вот как нынче называется тотальная слежка… — хмыкнул я. — Но да, ты прав. Хочется провести приватную беседу в кругу своих.

— Значит, ЩИТ пока в этот «круг своих» не входит? — беззлобно прощупал почву Фьюри.

— Дело не в ЩИТе, Ник, и ты прекрасно это знаешь… — на пару секунд в трубке воцарилась напряженная тишина. Я попал в больное место. Проблема крыс в его организации явно была для него личной.

— Скажи Паркеру, чтобы был готов. Мои люди будут у его двери через десять минут, — бросил Фьюри и завершил звонок.

Набирая номер Питера на своем личном, совершенно незащищенном смартфоне, я уже в который раз остро ощутил собственную уязвимость. В голове тут же возникла новая задача в моем бесконечном списке проектов: создать одно, а лучше несколько, защищенных устройств связи с полностью зашифрованным каналом. Возможно, даже с собственным ИИ-ассистентом для мониторинга трафика. В этом плане Старку с его Джарвисом было чертовски удобно — его личные разговоры были защищены лучше, чем Форт-Нокс. Я же сейчас, по сути, кричал в рупор, надеясь, что нужные уши этого не услышат, но они услышат… Спустя пару тревожных гудков я услышал голос друга.

— Джон? — в его голосе смешались облегчение, тревога и толика обиды.

— Ага, Пит, это я. Слушай очень внимательно, у нас мало времени, — я сразу перешел к сути. — Примерно через десять минут к тебе подъедет машина. Из нее выйдут агенты и попросят поехать с ними. Пожалуйста, не спорь, не геройствуй и просто соглашайся. Это абсолютно необходимо для нашей личной встречи.

— Согласиться?! Джон, ты вообще в своем уме?! — взорвался Питер. — Сесть в машину к каким-то ни разу не подозрительным здоровякам? После того, как какой-то псих вломился в мой дом и похитил меня, дядю и тетю?! Что это вообще было?! Куда ты пропал? Я думал… что с тобой что-то случилось!

В его голосе звучала не просто обеспокоенность, а сталь, рожденная из страха за близких. И я его прекрасно понимал. Одно дело, когда Крэйвен-охотник похищает только тебя, ввязавшегося в эту авантюру. И совсем другое — когда его грязные руки касаются твоей семьи.

— Это один из тех вопросов, которые мы обсудим с глазу на глаз. Обещаю. Но сейчас, Пит, я тебя уверяю, ни тебе, ни твоим родным ничего не грозит, — я вложил в свой голос столько уверенности, сколько смог, хотя свежий пример с Пурпурным человеком наглядно доказывал, что агенты ЩИТа далеко не всесильны. — Эти люди — мои союзники. Они доставят тебя ко мне. В безопасное место.

— Хорошо… — он тяжело, со свистом выдохнул. — Хорошо, я поеду с ними. Но, Джон, поклянись что ты мне все объяснишь! Каждую деталь!

— И даже больше, поверь. Этот разговор изменит абсолютно все, разделив твою жизнь на «до» и «после», — я закинул тяжелую, как якорь, интригу и положил трубку, не давая ему возможности задать новые вопросы.

— Последнее было немного жестоко, — заметила Гвен, наблюдавшая за разговором.

— Но это ведь правда, — пожал я плечами, возвращаясь к работе над вторыми очками. — Его прежняя жизнь закончилась в тот момент, когда он стал мишенью Крэйвена, а точнее тех, кто стоит за ним. Он просто еще этого не осознал.

— Он же следующий час себе места находить не будет… Я работаю с ним в одной лаборатории, так что прекрасно представляю, как он сейчас будет ходить кругами и все анализировать.

— Именно на это и расчет, — спокойно признал я. — Пусть его мозг работает на полную. Так ему будет проще принять то, что я собираюсь ему сказать.

Тем временем вторые очки были успешно созданы, и на мой баланс упало еще +100 ОР. Итоговое количество — 1900. Осталось всего 2100 до Техномантии. Хочется верить, что я нафармлю их в ближайшие сутки.

— Манипулятор доморощенный, — пробурчала Гвен, но уже беззлобно.

— А еще абьюзер, нарцисс, газлайтер и Старлайтер, — с улыбкой пояснил я. — Последнее — это фанат милых инопланетянок, если что. И… даже не знаю, продолжи список этого джентльменского набора.

— М-м-м… Тот самый парень, который меняет род деятельности по сто раз на дню, никогда не сидит на месте и, кажется, вообще не спит?

— Уела… — оценил я точную шпильку.

Дезинфекция, выход из лаборатории, знакомая комната. Пару минут я лежал на кровати, глядя в стерильный потолок и выстраивая в голове структуру предстоящего разговора. Это был не план, а скорее карта минного поля. Предугадать реакцию Питера на правду о Мэри Джейн было невозможно. Это будет точка бифуркации. Поэтому я решил начать именно с этого — с самого болезненного. Вырвать занозу одним резким движением. А уже от того, как он справится с этим, я и буду плясать дальше.

Тук-тук.

В дверь постучали. В тот же миг на служебный телефон пришло короткое сообщение: «Паркер на Базе». Я покинул комнату и увидел в коридоре агента, который уже стоял рядом с Гвен. Не говоря ни слова, мы втроем двинулись вглубь комплекса, в сторону выделенного ЩИТом помещения без прослушки. И я не сомневался, что они сдержат слово. У меня был живой детектор слежки в лице Гвен, и ее обостренное чутье было надежнее любой электроники.

Пока мы шли по гулким, безликим коридорам, я анализировал другую проблему. Отсутствие Наташи. Она — агент из ближнего круга Фьюри, вроде как мой куратор. Но после смерти Елены она исчезла. Занята местью? Вряд ли. Фьюри не позволил бы ей действовать на эмоциях и распылять ценные ресурсы в такое сложное время. Скорее…

Да… Все сходилось.

Я не удержался и сделал мысленный жест «рукалицо». Гипотеза о том, что Советы начали охоту на своих предательниц, только что обрела твердую почву под ногами. Фьюри не стал бы без причины прятать своего лучшего оперативника. А значит, где-то там, на свободе, действует другая Черная Вдова. Или советский мета-агент. И это была проблема, потому что мои знания о советских сверхлюдях были крайне скудными. Зимняя Гвардия, Красная Комната… Антон Ванко, он же Красный Динамо… и на этом, пожалуй, все. Ну разве тот факт, что они слишком уж любят слово Красный, весьма забавен, в остальном же… Снова гадание на кофейной гуще.

Но даже так, был и позитивный момент: Советы пока не охотились конкретно за мной. Ключевое слово — «пока». Вероятность того, что таинственный снайпер уже составил на меня подробнейший отчет, была практически стопроцентной.

Я мысленно пересчитал своих врагов. ЦРУ. Гидра. Потенциально — весь советский блок. На заднем плане маячит Фиск, который после отлета Блэйда явно не сидел на месте. И весь этот букет проблем я умудрился собрать меньше чем за месяц. Воистину, альтернативно одаренный попаданец. Знания и интеллект имеются, а вот мудрости и умения не наживать врагов на ровном месте — ноль.

Пока я сокрушался о нелегкой судьбе читера, который, подобно магниту, притягивал к себе все мировые заговоры, мы наконец дошли до комнаты для переговоров. Агент открыл тяжелую, звуконепроницаемую дверь. Внутри, за простым столом, сидел Питер. Он был напряжен как струна, и в его глазах читалась смесь страха, любопытства и упрямой решимости.

Агент закрыл за нами дверь, и щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно. Мы остались втроем.

Что ж. Приступаем к «Нарутотерапии».

Комната для переговоров, выделенная Фьюри, была практически такой же стерильной, как и все в ЩИТе. Мягкие, звукопоглощающие панели на стенах, удобные, но тяжелые, прикрученные к полу кресла, приглушенный свет. Это явно не место для совещаний, а скорее… «мягкая» комната для допросов — пространство, спроектированное так, чтобы успокаивать и развязывать языки. И сейчас в центре этой тихой паутины сидел Питер.

— Ну как, Гвен? Чисто? — первым делом я обратился к ней. Ее способности были надежнее любой электроники.

Она на пару секунд прикрыла глаза, ее голова едва заметно наклонилась, словно прислушиваясь к чему-то за гранью обычного слуха. Затем она коротко кивнула, выдохнув с облегчением.

— Чисто, — после этих слов я для подстраховки запустил духовный сонар, окинув ментальным взором стометровый радиус. Никаких штурмовиков Гидры в соседних помещениях. Но агентов ЩИТа было много, очень много. Они образовывали вокруг нашей комнаты плотное, невидимое кольцо.

— Так это был ты! — возмущенно воскликнула Гвен, узнав знакомое ощущение ментального «пинга». — Тогда, в комнате!

— Каюсь, подглядывал, не удержался, — отшутился я, прежде чем повернуться к напряженно молчавшему Питеру. — Но раз Фьюри сдержал свое слово, — это директор ЩИТа, если что, — пояснил я, — то давайте начнем.

Я достал из инвентаря маленькую, неприметную таблетку НЗТ и протянул ее Питеру. Он посмотрел сначала на таблетку, потом на меня, и в его глазах читался небольшой скепсис и сомнение, а нужно ли оно вообще.

— И что это? Очередной твой фокус? — поинтересовалась Гвен, будучи не сильно углубленной в специфику созданных мною и Питером продуктов, о чем-то она естественно знала, сами же и рассказали, но не обо всем.

— Когнитивный усилитель, — спокойно пояснил я. — Поможет Питеру быстрее обрабатывать информацию и, что важнее, контролировать эмоциональные всплески. — тут я повернулся уже к нему самому. — Поверь, Пит, сегодня тебе это понадобится.

Он колебался, но, взглянув на серьезное лицо Гвен, все же взял таблетку и проглотил. Прошла минута, пока препарат начал действовать — в отличие от моей, его пищеварительная система не была читерской. Я увидел, как это произошло: его взгляд стал острее, зрачки едва заметно расширились, а напряжение в плечах сменилось предельной концентрацией.

— И к чему это? — начал он уже другим, более собранным и аналитическим тоном. — Я и так все понимаю. Ты теперь работаешь с ЩИТом. И, очевидно, нас с Гвен хочешь пристроить сюда же. Верно?

— ЩИТ мы еще обязательно обсудим. А пока… — я протянул руку. — Гвен, дай телефон, пожалуйста. Открой галерею.

Я увидел, как Гвен на мгновение смутилась, поняв, с чего именно я решил начать. Это будет жестоко. Хирургическое вскрытие его чувств. Но к ее чести, она быстро взяла себя в руки. С холодным, сочувствующим выражением лица она разблокировала телефон и протянула его мне. На экране была папка с компроматом на Морриса Бенча. Но он сегодня был лишь декорацией. Главной целью была Мэри Джейн Уотсон. А точнее — Питер, который должен был наконец понять, какую змею он пригрел на груди.

Вопрос был в том, как преподнести ему этот сюрприз. Сразу в лоб? Или подготовить? Хотя чего выдумывать, он же под НЗТ. Его разум сейчас остер, как скальпель. Он оценит прямой подход.

Я повернул телефон дисплеем к Питеру и начал медленно листать фотографии.

— Моррис Бенч. Мета-злодей, также известный как Гидромен, — начал я ровным, почти лекторским тоном, пока на экране мелькали снимки Бенча, в одиночестве наслаждающегося роскошной жизнью. — Относительно недавно, пусть и короткое время, но вполне успешно промышлял грабежом ювелирных магазинов, но потом резко залег на дно. Я попросил Гвен проследить за ним. У меня были подозрения, что он начал работать на Кингпина, а все, что касается этого лысого джентльмена, как ты знаешь, мне очень интересно.

Питер вопросительно уставился на меня, но, к счастью, не стал перебивать. И вот… я дошел до первой фотографии Бенча с рыжеволосой девушкой. Пока еще относительно безобидный снимок, ужин в ресторане. Но флегматично-вопросительное выражение на лице Питера моментально исказилось. Он узнал ее.

— Увы, в ходе слежки произошло то, чего никто не мог предвидеть, — тут я откровенно слукавил, потому что как раз нечто подобное я и предвидел. — Гвен засняла девушку, с которой Бенч проводил подозрительно много времени. И…

Добивающий удар. Та самая фотография. Я остановил пролистывание и оставил ее на экране. Я видел, как Питер вглядывается в изображение, как его мозг, разогнанный НЗТ, отчаянно пытается найти иное объяснение, но не находит. Я видел, как внутри него зарождается эмоциональный шторм — даже под действием интеллектуального допинга, который должен был сглаживать эмоции, волны предательства и боли бились о его самоконтроль.

— Она… болела. Ну, она мне так сказала… — пробормотал он в пустоту. Голос был тихим, растерянным. Это была последняя попытка его разума уцепиться за ложь, в которую он так хотел верить.

— Это была ложь, Пит, — ответил я, мягко, но неумолимо, как врач, сообщающий диагноз. — И, как ты видишь, ложь — это меньшее из ее прегрешений.

— Питер, ты достоин лучшего, — мягко, но твердо добавила Гвен, кладя руку ему на плечо в знак поддержки. — Эти отношения… они были деструктивны с самого начала.

— Легко пришло, легко ушло, — согласился я, обращаясь к Гвен, чтобы дать Питеру секунду наедине со своими мыслями. — Мне это показалось чертовски подозрительным с самого начала. Она повесилась ему на шею буквально в тот же день, как ее бывший, Гарри, улетел из страны. Но тогда мы не были связаны таким количеством тайн, так что я придержал свои подозрения при себе.

— Это… Нет… То есть, да… — наконец подал голос Питер. Его взгляд был прикован к темному экрану телефона, но видел он, очевидно, не его. Под действием НЗТ его мозг с безжалостной скоростью перебирал последние недели, и все разрозненные детали складывались в уродливую картину. — Теперь ясно, откуда у нее новые украшения… и почему она стала такой холодной… Но зачем?! Почему она просто не рассталась со мной?! — в последнем вопросе прозвучала искренняя, мучительная растерянность.

— Гарри, — просто назвал я имя. — Она делала это не для себя. Она делала это для него.

Питер вскинул на меня глаза, и я увидел, как в них вспыхнуло горькое понимание.

— Ее интрижка с никому не известным Бечнем не так болезненна для Гарри, как ее открытые, публичные отношения с его другом, ну или как минимум хорошим знакомым. То есть с тобой, — я разложил перед ним эту извращенную логику. — Она выбрала тебя не случайно, Пит. Она выбрала тебя как самое эффективное оружие, чтобы причинить ему боль.

— Но… Гарри же в закрытом учебном заведении! Он бы даже не узнал!

— Это не мешает ей отправлять сообщения, имейлы, да даже обычные письма, — безжалостно продолжил я. — Письма с вашими совместными фотографиями, например. И неважно, дойдут ли они до адресата. Важен сам факт. Сам ритуал мести.

— Я… для нее всего лишь способ позлить Гарри, — произнес Питер тихо, и в его голосе не было злости, только опустошение.

— И источник каких-никаких, но ресурсов. Пусть даже моих, — добавил я с кривой усмешкой. — К тому же, ты не учитываешь еще и физическую опасность, которую она несет в твой дом.

— В смысле?

— Ну, сам посуди. Бенч — метачеловек. Его карьерный путь начался с грабежей и закончился вступлением в ОПГ. Характер у него вряд ли ангельский. А теперь представь на секунду, что он будет делать, когда узнает, что у его, как он думает, девушки есть еще один парень?

— Тут и думать не надо, — покачала головой Гвен. — Мужчины в таких делах могут быть слишком импульсивными.

— Идиотами. Импульсивными идиотами, — поправил я. — Но, Питер, мне хочется верить, что ты не из таких.

— Я… идиот, — со вздохом признал Питер, поднимая голову. В его глазах больше не было растерянности — только холодная, выжженная пустота и стальная решимость. — Но, по крайней мере, не импульсивный. С Эм-Джей покончено. Можете считать, что ее больше нет в моей жизни.

Победа. Главное, чтобы это не было самообманом. Но, судя по его тону, он был серьезен.

— Отлично, — я позволил себе широкую, ободряющую улыбку, чтобы не дать ему скатиться в пучину самобичевания. — Теперь, удалив эту раковую опухоль из твоей жизни, мы можем перейти к обсуждению по-настоящему важных вещей.

— Да. Опасность, — тут же подхватил он, его мозг, освобожденный от эмоционального груза, заработал на полную мощность. — И я сейчас не про Бенча. Расскажи, что произошло несколько дней назад? И где гарантии, что это не повторится?

— А как все выглядело с твоей стороны? — поинтересовался я. — Ты кого-то конкретного видел? В доме не было следов борьбы, и… за разбитое окно прости, — я неловко почесал затылок.

— Еще одна загадка разгадана, — кивнул своим мыслям Питер. — Что касается твоего вопроса, то, насколько я понял, это был усыпляющий газ. Мы просто уснули дома, а очнулись уже в больнице. Врачи сказали, что нас нашли на каком-то заброшенном складе в доках, и если бы не анонимный звонок — я так понимаю, твой, — то в себя бы мы пришли только ближе к ночи…

Кивнув, я рассказал ему свою версию событий. Про Крэйвена-охотника, нанятого для моего похищения. Про ЩИТ и про кротов в их организации, из-за которых и произошел ряд проколов у Фьюри. Про Гидру я, разумеется, благоразумно умолчал. Я также рассказал про бюрократические договоренности, которых мне удалось достичь с ЩИТом, включая круглосуточную невидимую охрану для него и его семьи. Но Питера, к моему удивлению, заинтересовало совсем другое.

— М-м-м, Джон… — начал Питер, и я сразу понял по его тону, что мы подходим к деликатной теме. Он нервно сцепил пальцы на столе. — Я давно хотел уточнить этот момент, но в научном мире патентное дело — это очень тонкий вопрос, и… Часть технологий, которые мы использовали… формально, они придуманы мной…

Я прямо почувствовал, как неловко ему было это говорить. С учетом того, сколько моих секретов я раскрыл и в какую опасную игру его втянул, этот вопрос мог прозвучать эгоистично. Но я ничуть не обиделся. Наоборот, я оценил его практичность. Он мыслил как ученый, как изобретатель. Но он мыслил слишком мелко.

— Пит, это справедливый вопрос, — спокойно ответил я. — Но ты думаешь об авторских правах, а я — о количестве трупов. Честно? Мне глубоко плевать на деньги и патенты на технологию, которую лично я считаю уже пройденным этапом. — я уже мысленно экспериментирую с Вибраниумом и Адамантием, что мне твой Протей? — Вопрос тут в другом: кто из нас станет медийным лицом нашей будущей компании? Кто добровольно нарисует у себя на спине жирную красную мишень с надписью «Гений! Похищать здесь!»? Кто будет разбираться с проблемами, которые уже стоят у порога? У меня есть план, и я его придерживаюсь. А вот можешь ли ты сказать то же самое? — я склонил голову набок, вопросительно глядя на задумавшегося Питера.

— План стать новым Тони Старком?

— И это тоже, — кивнул я с улыбкой. — Но у меня есть план и конкретно на тебя. Шестизначные зарплаты, высокая должность в R&D отделе, Нобелевские премии, признание в научных кругах. Все это у тебя будет, Пит. Главное — будь частью команды. Приноси пользу. И… держись подальше от рыжих.

— Да с ней точно все кончено, не обязательно напоминать! — взъерошил волосы Питер, но я видел, что напряжение немного спало. — Что касается плана… ты верно сказал про мишень на своей спине. Проблема лишь в том, что мишень, пусть и поменьше, будет и на мне! И на Гвен! А я… я устал быть слабым. Устал чувствовать себя беспомощным, когда моим близким угрожает опасность.

— Способ стать сильнее, причем намного сильнее… конкретно для тебя… он есть, — я увидел, как в глазах Питера вспыхнул огонек надежды. — Пока это только теория, но она обоснована. Проблема в том, что в ближайшие дни я скован по рукам и ногам. А проворачивать что-то подобное здесь, в ЩИТе, — не вариант.

— Опять твои фокусы, которых с каждым днем становится все больше? — с любопытством поинтересовалась Гвен.

— Что-то вроде того, — уклончиво признал я. — В общем, Питер, если ты хочешь, чтобы я действительно помог тебе пробудить твой скрытый потенциал, ты должен повзрослеть. Прямо здесь и сейчас. И твердо решить, что ты — часть команды. И ты, Гвен. Это не игра. Пути назад уже не будет.

— Я с тобой! — без малейшего колебания ответила Гвен, глядя мне прямо в глаза.

— Я… я тоже, — после небольшой паузы сказал Питер. — Тем более, что это, кажется, выбор без выбора. Ввязавшись в авантюру под названием «помощь увлеченному ботанику Джону Томпсону», я уже сошел с рельсов обычной жизни. Назад пути нет, а других вариантов, кроме как идти до конца, я не вижу.

— Ну почему же, — возразил я, устраивая ему последнюю проверку. — Безопасность тебе и твоей семье я обеспечить сумею. Просто продолжишь жить как раньше, без контактов со мной. Через какое-то время я перетяну все внимание на себя, и о тебе просто забудут.

— Жить как раньше? — он горько усмехнулся. — Джон, с теми знаниями, которые уже есть в моей голове… это невозможно. У меня уже есть знания для создания стимуляторов, которые превратят меня в слабого суперсолдата. Я до сих пор сдерживался лишь потому, что нас никто не трогал. А когда тронули — решил дождаться объяснений от тебя. Я физически не смогу жить как раньше.

— С большой силой приходит большая ответственность… — задумчиво произнес я, скорее для себя, чем для них.

— Откуда ты знаешь?! — одновременно, как по команде, выпалили Питер и Гвен, шокировано уставившись на меня.

— А ты?! — и тут же они, не сговариваясь, повернулись друг к другу с таким же изумлением.

В комнате повисла оглушительная тишина, наполненная невысказанными вопросами.

— Что? — я решил разрядить обстановку. — Это просто красивая фраза. И пусть я не герой, но в какой-то мере с ней согласен. Впрочем, не о том речь. Питер, сейчас главное — не занимайся самодеятельностью. Никаких супергеройских трико, никаких сывороток. Мне твое тело нужно будет в максимально, скажем так, чистом, базовом состоянии.

— Прозвучало двусмысленно, — не удержалась от улыбки Гвен.

— Твое, вообще-то, тоже, — добавил я с ухмылкой, возвращая ей шпильку.

— Так… а что за усиление? — подал голос Питер, сгорая от нетерпения и проигнорировав наш обмен любезностями.

Естественно, моя теория с превращением тебя в Человека-Паука! Но… Пока это только теория. Не факт, что она вообще осуществима на практике. Мой навык «Кузнец Сущностей» — базовый. Он дает основу, фундамент. А то, что меня может ожидать — это тончайшая манипуляция на клеточном и генетическом уровне. Возможно, техномантия, которую я скоро обязательно разблокирую, даст мне необходимые инструменты. Но пока я не хочу давать Питеру ложных надежд.

— Как только я получу в свое полное пользование личную лабораторию, там все и объясню подробно. Это должно произойти уже на следующей неделе.

Да… сейчас пятница. Надеюсь, у ЩИТа нет такого понятия, как «выходные»? Было бы обидно потерять несколько драгоценных дней.

— А сейчас, Питер, у тебя на повестке дня миссия с доктором Коннорсом. Я понимаю, что из-за последних событий ты о ней и не думал, — Питер растерянно кивнул. — А ты, Гвен, можешь просто отдыхать. Выгуляй свой новый костюм, покажись публике, — при этих словах Питер бросил на нее задумчивый и немного… завистливый взгляд. — Займись своими девичьими делишками. В общем, готовьтесь. Со следующей недели начинаются напряженные трудовые будни.

— А что по поводу работы в лаборатории Университета? — подал голос Питер. Гвен тоже с любопытством уставилась на меня.

— Объективно, вы ее переросли. Ну, по крайней мере, ты, Питер, — я посмотрел на Гвен. — Не в обиду твоему интеллекту. Впрочем, решайте сами, я вас не ограничиваю. Просто… будет немного странно совмещать, и с графиком могут возникнуть проблемы.

— Да ладно, блондинки не обижаются, для этого надо думать, — отшутилась Гвен с озорной улыбкой. — А если серьезно, я уже давно думаю уволиться оттуда. Вот и представился идеальный случай. И новое местечко, хехе, выглядит куда перспективнее.

— Ты серьезно?! — уставился на нее Питер. — Но как же твоя дипломная? Она же полностью завязана на исследованиях Коннорса!

— Лишь формально связана с ним, — пожала плечами Гвен. — Думаю, в лаборатории нашей новой корпорации протолкнуть схожее исследование не составит особого труда.

— Не составит, — подтвердил я. — Наоборот, это сильно развяжет нам всем руки.

— Я… пока подумаю, — произнес Питер. — Но предварительно я тоже «за» работу в твоей лаборатории, Джон. Просто… как-то это все слишком быстро происходит.

— Забавный факт: все хорошие вещи в жизни происходят очень быстро, — хмыкнул я.

— И плохие тоже… — со вздохом добавил Питер.

— В комнате сидело двое и смотрело на наполовину полный стакан с водой… — с умным видом начала было Гвен.

— Скорее, в бар заходят оптимист и пессимист, а бармен им такой: «Идите нахуй, стаканов нет!» — не удержался я и выпалил свою версию. Гвен прыснула от смеха, Питер на секунду сконфузился, но быстро взял себя в руки.

— Я скорее реалист! — возразил он.

— В анекдоте он обычно подтягивается следом за первыми двумя, — кивнул я. — Но в целом, твое «скорее согласие» меня радует. Просто… в наше время нужно быть более категоричным.

— В таких-то условиях поневоле станешь, — пробурчал Питер.

— Ну, категоричное решение по Мэри Джейн ты уже принял. Это первый и самый важный шаг. И его уж точно не стоит недооценивать.

Мы поговорили еще пару минут, единогласно решив, что самые важные моменты обсудили. А все остальное — предстоящая работа в корпорации, состоящей из трех сотрудников без единого управленческого опыта, патенты, которые позволят заявить о себе миру, неизбежный ворох проблем со ЩИТом, который явно не захочет оставлять такой лакомый кусок без своего контроля — все это мы благодушно оставили на потом. Решать проблемы по мере их поступления.

Тем более, что ответ на часть этих вопросов у меня уже был. На первое время я планировал большую часть рутинной работы делегировать ИИ, который мы создадим. И благодарный, ну вроде как, Питер под НЗТ, который, вообще-то, тоже гений в программировании, мне с этим поможет. Не так страшен черт, как его малюют.

Отпустив ребят с чистой совестью и тяжелыми мыслями, я, естественно, приставил к ним стрекозу-шпиона. Интересно же, о чем они будут говорить без меня. Сам же я решил немедленно вернуться в лабораторию.

ОР сами себя не нафармят.

Лаборатория была для меня островком спокойствия посреди никогда не спящей базы ЩИТа. Забавно, но сейчас, спустя почти месяц с моего попаданчества, я мог с уверенностью резюмировать: моя работоспособность абсолютно ненормальна. Объективно, физически невозможно быть поглощенным работой 24/7 и при этом чувствовать себя… хорошо. Да, именно так. Я не был выжат досуха, как лимон. Напротив, энергия во мне, казалось, лишь накапливалась, требуя выхода в новых проектах и идеях. Очередное подтверждение моих ранних мыслей о том, что «Искра Творца», внедренная Системой, — не просто навык, а фундаментальное изменение моей природы. И это, на самом деле, не так уж и плохо.

Я часто думал об альтернативном сценарии. Если бы я с первых же дней не вцепился в возможности Системы, если бы не начал впахивать как проклятый, если бы просто сидел в своей квартирке в Адской Кухне, тусовался в колледже и «наслаждался моментом»… Один щелчок Таноса — и вся память обо мне была бы стерта из этого мира. Моей эпитафией стала бы простая и унизительная фраза: «Самый Глупый Попаданец».

Ну а так… С учетом того, что моя сила растет по экспоненте, я могу с уверенностью заявить: еще пара месяцев такого гринда, и это уже Таносу придется бояться моих щелчков. Бу-га-га!

Но хватит пустых размышлений. Есть проблемы, которые нужно решить здесь и сейчас, и первая из них — продолжить фарм ОР. По-хорошему, следовало бы создать какой-нибудь невероятно крутой и незаметный жучок для прослушки. Но у меня уже есть духовные стрекозы и сонар. А любой физический жучок, особенно с учетом тех идей, которые я хотел бы в него впихнуть, может быть захвачен, изучен и использован ЩИТом — а значит, и Гидрой — против меня же. Так что нет. Я создам нечто другое. Дрона. Дрона-разведчика. Настенного, хах.

Идея была непрактичной, в чем-то даже глупой, и по большей части пафосной, нежели полезной. Но для моей главной цели — получения ОР — это было некритично. А заодно это был очередной проект, суть которого демонстрация ЩИТу своего гения, не создавая при этом реальной угрозы для них.

Собравшись с мыслями, я представил конструкцию дрона на голографическом интерфейсе. Плоское устройство размером с кредитную карту, способное бесшумно ползать по стенам и потолкам. Вместо примитивных колес или гусениц он будет использовать технологию электроадгезии. На его «брюшке» будут расположены гибкие токопроводящие подушечки. Будучи под напряжением, они создадут электростатическое притяжение, позволяя дрону буквально «прилипать» к большинству поверхностей: стеклу, бетону, металлу. Да, он будет медленнее летающего дрона, менее гибок и адаптивен. Но у него будет два ключевых преимущества: абсолютная бесшумность и способность оставаться на позиции несколько дней, почти не тратя энергию. Пожалуй, на этом все, хах.

Сам процесс создания оказался не таким уж и сложным. Ключевой частью была разработка системы сцепления. Здесь я, по классике, использовал полимерный принтер для создания гибких гусеничных лент, на которые затем роботизированный манипулятор с микроскопической точностью нанес тончайший рисунок из медных микроволокон. Я потратил около часа, экспериментируя с формой рисунка и напряжением, пока не добился оптимального, контролируемого сцепления на разных материалах.

Далее — изготовление шасси и привода. Плоский корпус и детали (шестерни, валы) я спроектировал в CAD и распечатал из легкого, но прочного полимера. Для медленного и абсолютно бесшумного движения я выбрал крошечные, но высокомоментные шаговые двигатели.

Дело оставалось за малым: сборка и программное обеспечение. Я создал кастомную плату для управления двигателями и системой электроадгезии. Главной задачей прошивки стало управление мощностью притяжения: она должна была быть достаточной, чтобы дрон не упал, но не слишком сильной, чтобы он мог плавно двигаться.

Проведя финальное тестирование, заставляя дрона ползать по тестовым панелям из разных материалов, калибруя алгоритмы и проверяя максимальный угол наклона, я наконец получил заветное уведомление.

[Создано устройство «Настенный дрон-разведчик». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Плоский дрон-разведчик, использующий технологию электроадгезии для бесшумного передвижения по вертикальным и инвертированным поверхностям. Оснащен оптическими и акустическими сенсорами. Идеален для долговременного и скрытного наблюдения в стационарных условиях.

В тот день, 16 июля 1945 года, мы не просто расщепили атом. Мы сломали печать, удерживающую миры порознь. Взрыв «Тринити» не только разорвал материю, он прорвал саму ткань реальности. В наш мир хлынула мана — фундаментальная, изначальная энергия магии. Это событие, навсегда разделившее историю на «до» и «после», стало известно как «Прорыв Тринити». И магия… из концепции для шарлатанов и утерянного искусства превратилась в новую, неизведанную область науки.

Физики, химики, инженеры… все мы, работавшие над Манхэттенским проектом, невольно стали первыми в мире техномантами. Мы подходили к магии не с молитвами и ритуалами, а с осциллографами, спектрометрами и холодным научным методом. Для нас чудо обрело форму дифференциальных уравнений, заклинания превратились в воспроизводимые алгоритмы, а артефакты начали собираться на конвейерах. Наши магические университеты пахли не пыльными фолиантами, а пластиком и припоем, и больше походили на MIT, чем на Хогвартс.

Новая эра созидания человечества, начавшаяся с испытания оружия массового поражения. Есть в этом какая-то мрачная ирония. И будучи молодым физиком-теоретиком, стоя там, в выжженной пустыне Аламогордо и глядя в слепящее сердце первого взрыва, я увидел рождение новой вселенной. Я понял, что с этого момента наука о магии стала новым смыслом моей жизни. Так я стал пионером тауматургии.

Я не только изучал заклинания — я учил им других. Я писал учебники и научные трактаты, я читал лекции в переполненных аудиториях. Я был одним из авторов «Стандартной Модели Метафизики», которая классифицировала магические эффекты так же, как физика классифицирует элементарные частицы. Но моим главным достижением стало то, что я вывел магию из области личного искусства в область промышленной инженерии.

Страстью и делом всей моей жизни стала Прикладная Тауматургия. Артефакторика и Зачарование. Я не был боевым магом. Правильнее было бы назвать меня инженером, и мне это нравилось куда больше. Моей философией было то, что магия слишком элегантна, чтобы пользоваться ей подобно варвару. Я не метал файерболы — я создавал самонаводящиеся дроны, которые делали это за меня. Я не лечил раны — я конструировал медицинские авто-доки, которые автоматически применяли исцеляющие заклинания.

Я умирал… да, я умер в глубокой старости, в окружении своих учеников, как глава крупнейшего в мире научно-исследовательского института метафизики. Мой разум до последнего дня бился над великой задачей — созданием самоподдерживающегося источника чистой маны, но… возможно, пришло время передать эту эстафету другому. Вместе со всеми моими знаниями. Вместе с моим пониманием фундаментальных законов. Вместе с…

Я резко вдохнул, и холодный кислород обжег легкие.

Я проснулся.

ЧТО. ЭТО. БЫЛО?

Я лежал на кровати, чувствуя холодный пот на лбу. В голове царил абсолютный хаос. Это не было сном. Это было… эхо. Призрак чужой, прожитой до самого конца жизни, впечатанный в мое сознание. Я не помнил имен, не помнил лиц учеников, не помнил вкуса утреннего кофе… но магия… все, что с ней связано, отпечаталось во мне с абсолютной, фотографической точностью.

Как работает эта магия? Раньше этот вопрос был для меня ключевым. Теперь его не существовало. Мой обновленный разум, основываясь на имплантированном опыте, инстинктивно понимал структуру любого заклинания, его источник и принцип действия. Я теперь как опытный программист, который смотрит на незнакомый код и сразу видит его архитектуру, зависимости, уязвимости и места для оптимизации.

Мастерство инженера-артефактора. Это уже не просто знания. Это буквально мышечная память разума, практический опыт десятилетий проб и ошибок. Какие материалы лучше всего проводят ману, как стабилизировать нестабильное заклинание с помощью метафизического «радиатора», как на коленке собрать из палки и камня простейший магический концентратор… Теперь я мог с нуля спроектировать и создать сложнейший магический артефакт.

И, пожалуй, самое ценное, что я получил, — методологию исследователя. Это не набор готовых ответов, а идеальный метод для их поиска. Как поставить эксперимент, как изолировать переменные, как проанализировать неудачу и превратить ее в прорыв. Любая новая, неизвестная магия этого мира для меня теперь была не угрозой, а в первую очередь научной проблемой. И я инстинктивно знал, как подступиться к ее решению.

Вот только была одна маленькая… нет, колоссальная проблема. Мне нужна была магия. Я был геологом, запертым в комнате без единого камня. Я не мог начать взаимодействовать с магией этого мира, не получив исходные данные, не увидев хотя бы одно заклинание, хотя бы один магический эффект. И очевидно, что рано или поздно я с ней столкнусь. Нужно лишь терпение. Или… можно было просто обратиться к ЩИТу. Была высокая вероятность, что в их архивах найдется что-нибудь интересное.

И, кстати, о ЩИТе… где я, черт возьми, нахожусь? Явно не в своей кровати.

Только сейчас, когда буря в моем сознании улеглась, я позволил себе обратить внимание на окружающий мир. Белые стены. Мерное, настойчивое пиканье приборов. Запах антисептика и медицинского спирта. Больничная палата.

Я лежал, опутанный проводами и трубками, словно марионетка. Датчики, прикрепленные к моей груди и вискам, уже извещали мир о моем пробуждении настойчивым, участившимся ритмом. В тот же момент дверь палаты бесшумно открылась, и внутрь вошел человек в белом халате. Просто доктор. На его бейджике с логотипом ЩИТа было выгравировано: «Доктор Лендроуз».

По крайней мере, похитила меня не Гидра. Уже радует. Но что, черт возьми, произошло? Несмотря на кислородную маску, плотно прилегавшую к лицу, я уверен, доктор уловил мой безмолвный, вопросительный взгляд.

— После того как вы неожиданно потеряли сознание, — начал он спокойным, хорошо поставленным голосом, заглядывая в показания на мониторе, — наши первичные гипотезы были стандартными: аневризма, обширный инсульт, возможно, скрытая форма эпилепсии. Но как только мы подключили к вам приборы, стало ясно, что все… куда сложнее.

— Подробнее… доктор, — прохрипел я сквозь пластик маски. Голос был чужим, слабым.

— Ваша электроэнцефалограмма, — доктор указал на один из мониторов, где все еще плясала хаотичная кривая, — показала церебральный шторм. Активность мозга, превышающую все мыслимые пределы. Мы никогда не видели ничего подобного у живого человека. Затем наступила кома. Ваши анализы крови показали зашкаливающий уровень гормонов стресса и маркеров повреждения тканей, как если бы ваше тело одновременно попало в автокатастрофу и получило прямой удар молнии.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— УЗИ и МРТ зафиксировали множественные петехиальные кровоизлияния по всему телу. Особенно в головном мозге и центральной нервной системе. Но самое поразительное было другое. Одновременно с этим разрушением мы увидели аномальную физиологию, работающую на запредельных мощностях. Ваша регенерация… она запускалась с невероятной скоростью. По сути, внутри вашего организма шла война: одна его часть методично разрушалась, а другая тут же восстанавливалась, но уже в измененном, более… эффективном виде.

Пиздец. Если вкратце, то это полный, тотальный пиздец. Я спалился по всем возможным фронтам. Железная Кровь… она, по сути, спасла мне жизнь? Или это была Система? Нет, последняя, скорее, и была причиной этого разрушения, этой насильственной перестройки. А вот Железная Кровь, не дала мне откинуть копыта в процессе, отчаянно латая дыры.

— И… каков ваш вердикт, доктор? И почему вы мне все это рассказываете?

— Что касается второго вопроса — это прямое распоряжение Директора Фьюри, — пожал плечами Лендроуз. — А по поводу первого… официально, есть подозрения на латентную активацию мета-гена. Заметьте, не Икс-гена. Кома и физическая травма в таком случае — это естественный, хоть и экстремальный, процесс перестройки организма под новую, более мощную конфигурацию. Что это за конфигурация, мы, увы, так и не выяснили.

Последнее доктор произнес с ноткой искреннего научного сожаления. А я начал обдумывать услышанное. И, черт возьми, они были не так уж и далеки от истины.

То, что со мной произошло, было насильственной нейро-духовной интеграцией. Более восьмидесяти лет чужого жизненного опыта, академических знаний, мышечной памяти и эмоций были впечатаны в мою нейронную сеть за ничтожно короткий промежуток времени. Это вызвало катастрофическую синаптическую перегрузку. Нейроны начали срабатывать хаотично, как провода в горящем щитке, что привело к резкому, неконтролируемому скачку метаболизма в мозгу. Кровеносные сосуды, не выдержав такого напряжения, начали лопаться, вызывая те самые множественные микроинсульты и кровоизлияния. Кома была не болезнью, а защитным механизмом. Аварийным отключением системы, чтобы предотвратить полное выгорание центрального процессора.

Знания техноманта — это не просто теория. Это десятилетия практики: специфическая постановка пальцев для наложения чар, выверенные до миллиметра движения для ритуалов, рефлекторные реакции на магические угрозы. Эта информация хлынула в мою моторную кору, и тело начало инстинктивно, на клеточном уровне, пытаться адаптироваться. Нервная система прокладывала новые, более эффективные пути к мышцам, а сами мышечные волокна и даже структура костей подверглись стрессовой перестройке. Этот процесс и вызвал мириады микротравм, которые ЩИТ зафиксировал как маркеры повреждения.

Но все самое важное, я это понимал, происходило на духовном уровне. Моя душа… она не просто получила новые данные. Она буквально слилась с отпечатком, с эхом души другого человека. Мое Рейрёку, весь мой запас духовной энергии, был брошен в топку этого процесса, одновременно питая ментальную перестройку и подпитывая мою регенерацию для ремонта физического тела, вот и еще один помощник помимо Железной Крови, а кома… Она была нужна не только мозгу. Она была нужна моей душе, чтобы в этой тишине и темноте архивировать, упорядочить и интегрировать чужой опыт, превратив его из хаотичного набора данных в свою собственную, неотъемлемую часть.

Я пережил второе рождение. Болезненное, жестокое, но от этого не менее значимое.

ЩИТ был прав в одном: перед ними сейчас, по сути, лежало новое существо. И эта трансформация… она стоила мне очень многого. Я чувствовал это на инстинктивном уровне, на пределе своих физических и духовных возможностей. Теперь я был уверен, что еще одну подобную перестройку, вызванную информационным пакетом выше «Необычной» категории, я просто не переживу. У моего тела, моего «железа», есть лимиты, и этот навык исчерпал их почти до дна.

Следовательно, что? Нужно увеличивать потенциал самого тела. Расширять его границы. И как ни странно, для этого лучше всего подойдет Экстремис. Разумеется, доработанный Экстремис. В идеале — не просто доработанный, а полностью пересобранный с нуля. Создать не просто улучшенный вирус, а идеальную сыворотку суперсолдата, основанную на синергии идей, вдохновленных кровью Блэйда, сывороткой Коннорса, уникальными генами Гвен и, конечно же, самим Экстремисом.

Мысль была настолько ослепительной, что я, отрешившись от больничной палаты, тут же погрузился в ее обдумывание. Если взять вирус Экстремис за основу, но полностью вычистить из него изначальный, нестабильный код, оставив только пустую, но элегантную платформу для внедрения других генетических «драйверов»… то сами данные…

Кровь Блэйда. Сверхчеловеческая сила, выносливость, скорость, обостренные чувства, даже рудиментарные ментальные способности. Изолировав белковые соединения и уникальные энзимы, отвечающие за эти качества, можно создать пакеты данных, которые Экстремис «установит» прямо в мышечную, нервную и кровеносную системы.

Сыворотка Коннорса. Про нее я вообще молчу. Помимо запредельной регенерации, у нее есть чудовищная побочка в виде превращения в гигантского безумного Ящера. Но что, если эту побочку убрать? Отделить регенеративный фактор от мутагенного, сохранив при этом физические параметры? Это будет как минимум тройное усиление базового Экстремиса.

Вкупе с врожденным пирокинезом вируса, на выходе получится… Совершенный Экстремис.

Правда, нанороботы… Без них, увы, никуда. Уж слишком они хороши и удобны для тонкого контроля того же пирокинеза. Но 3000 градусов по Цельсию — это много, но далеко не предел. А что, если переработать самих нанороботов? Сделать их, например, духовными? Полуживыми, полуавтономными конструктами, созданными не из материи, а из стабилизированных и структурированных Рейси. Нет… мой разум тут же наткнулся на стену. Для чисто духовной инженерии такого уровня сложности навык техномантии требовал практических данных, изучения десятков магических феноменов. Сейчас у меня не было ничего. Пока это оставалось лишь красивой фантазией.

Следовательно, на данном этапе для Совершенного Экстремиса мне все же придется использовать физических наноботов. Но разве нельзя и тут считерить? Создать наноботов из Вибраниума или Адамантия, тем более что какие-то выжимки по работе с ними у меня уже есть. А лучше… сплав. Сплав Вибраниума и Адамантия! Прото-Адамантий или Адамантиум. Абсолютно неразрушимый металл, вдобавок еще и поглощающий любую энергию. Реально ли создать нечто подобное? Инженер внутри меня уже в предвкушении потирал руки. А ведь еще есть Уру — магический металл, который, с учетом моих новых знаний, мне жизненно необходимо будет изучить в ближайшее время!

— Кхм, не отвлекаю от планов покорения мира?

Знакомый, чуть пропитанный сарказмом голос вырвал меня из глубин мысленного проектирования. Доктора в палате уже давно не было, я даже не заметил, как тот ушел. Зато сейчас у моей кровати стоял директор местной конторы, который, я не сомневаюсь, пока я был в отключке, приложил немало усилий, чтобы защитить мою беззащитную тушку. Раз вопрос был задан напрямую, я счел это сигналом, что кислородную маску можно снять, что я и сделал.

— Нет, не отвлекаешь. Лучше скажи, сколько я провалялся в коме? — этот важный момент я у доктора как-то упустил.

— Почти трое суток. Сейчас три часа дня, среда, седьмое октября, — ответил Фьюри, внимательно изучая мое лицо. — Твоя очередь. Что это, черт возьми, было? И я знаю, что ты знаешь ответ.

— В подробности вдаваться не буду, Ник. Скажем так, у всего есть своя цена. В том числе и у моих знаний.

— Мета-гениальность, — хмыкнул Фьюри.

— А чем тот же Старк или Рид Ричардс не мета-гении? — парировал я.

— Как минимум тем, что это прямое обесценивание их титанического труда, — отрезал Фьюри. — Они свой гений построили, кирпичик за кирпичиком. А ты, похоже, скачал его себе в голову за одну ночь. Кстати, о строительстве. Лаборатория для твоих нужд в выделенном под компанию здании полностью готова.

— Наконец-то! — я не смог сдержать облегченного выдоха.

— Но не все бюрократические проволочки улажены. Тем не менее, она функционирует. Можешь начинать формировать штаб, работать… ну и думать над тем, как заявить о себе миру. Ты же хочешь стать публичным лицом, — с легкой издевкой напомнил он.

— А разве «Протей» — это не лучшая заявка о себе? Тем более, что патент будет ускорен благодаря твоей помощи.

— Это заявка для очень узкого круга лиц. В первую очередь, для военных и спецслужб, — пояснил Фьюри. — Был бы ты эпатажным плейбоем вроде Старка, которого знает каждая собака, это бы сработало. А так — это нишевый продукт, неинтересный для массового потребителя. Это если я правильно понял твое желание стать не просто оружейным бароном, а кем-то большим.

— Правильно понял… — вздохнул я. — Тогда придется идти по пути наименьшего сопротивления. И максимального охвата.

— О, — Фьюри заинтересованно вскинул бровь. — Любопытно.

— Я просто создам самое популярное в мире приложение, — коротко ответил я, вспоминая такое чудо-юдо, как ТикТок. Просто, вирусно и абсолютно меняет правила игры.

Но был один ключевой нюанс, что позволил ТикТоку в свое время не просто взлететь, а стать культурным феноменом. Глобальная мировая пандемия. Здесь, к счастью, такого пока нет, и не факт, что предвидится. Следовательно, слепое копирование трендов из моего прошлого мира в этот не сработает. Но с другой стороны… в этом мире есть свой, гораздо более мощный и постоянный катализатор. Я бы назвал его «Экономикой Инцидентов». Мое приложение взорвется не от скуки и изоляции, а от постоянного, первобытного коктейля из хаоса, страха и восхищения.

Каждый гребаный день в Нью-Йорке или любом другом крупном городе происходит какой-нибудь «инцидент». Драка Халка с Мерзостью, сотрясающая небоскребы. Женщина-Паук, пролетающая в двух метрах от твоего окна на паутине. А потом прилетает Зеленый Гоблин (кстати, на заметку: не забыть про Озборнов), и начинается ад в прямом эфире. Традиционные новостные каналы здесь крайне популярны, но они слишком медленные, громоздкие и отцензурированные. Они показывают последствия. А мое приложение станет платформой для мгновенного, сырого и нефильтрованного контента прямо с места событий. Это будет не развлечение от скуки, а главный источник информации. Способ справиться с постоянным стрессом жизни в этом безумном мире.

Приятным бонусом станет то, что с помощью этой платформы уже лично я смогу заявить о себе. А мне есть, что рассказать этому миру. В моей прошлой жизни блогеры с аудиторией в десять миллионов подписчиков уже считались авторитетами наравне с кинозвездами. Здесь же, кроме базового YouTube, эта ниша абсолютно пуста. Грех ее упустить. Моргну — и Старк, вставший на мирные рельсы, с помощью Джарвиса создаст что-то подобное за пару недель. Нет. Моргать нельзя.

Моргать… Да. Blink. Так я и назову этот аналог ТикТока. Blink — моргнешь, и пропустишь главное событие своей жизни. О, уже и слоган готов, забавно…

Мысли в голове пронеслись практически мгновенно, и я заметил, что само мое мышление стало более… системным. Кажется, побочный эффект от недавней «перепрошивки». Каждый вопрос, каждая идея теперь рассматривалась как инженерная проблема, требующая решения. Но так нельзя. У меня нет столько времени, чтобы распыляться. Нужны приоритеты. Личное усиление — в основе всего. Разумеется.

Тем временем Фьюри, наблюдавший за моим задумчивым молчанием, подал голос:

— IT-отрасль разделена между сильными игроками. Но знаешь… почему-то я в тебе не сомневаюсь.

— А вот я сомневаюсь в тебе, Ник, — решил я прощупать почву. — Точнее, в той песочнице, которую ты для меня приготовил. В лаборатории.

Это было прямолинейно и грубо, но этот вопрос сидел на подкорке, назойливо сверля в мыслях и съедая драгоценную оперативную память.

Фьюри даже не моргнул.

— Я, по-твоему, идиот? — его голос был ровным, почти скучающим. — Можешь разобрать каждое оборудование по винтику. Просканировать каждый сантиметр стен. Ничего не найдешь. Тем более, у тебя в команде есть живой радар в лице паучихи. Да и кому, как не тебе, понимать простой факт: невозможно реверс-инжинирить сложный производственный процесс по небольшим отрывкам информации. А даже самые навороченные системы слежения имеют слепые пятна и дают именно что отрывочные данные.

— Успокоил. Частично, — признал я, мысленно отмечая, что Гвен не будет в лаборатории 24/7, а любое следящее оборудование имеет функцию включения и выключения. — Но проблема с персоналом никуда не делась. Ты же понимаешь, что непонятных людей в моей компании не будет?

— Кроме внешнего периметра охраны, который будут обеспечивать мои агенты, рискуя своими жизнями ради безопасности твоих сотрудников, — с моей стороны больше никого не будет. Ты волен делать со своей компанией что хочешь. Главное — плодотворное сотрудничество со ЩИТом. А мы, со своей стороны, будем не вставлять тебе палки в колеса, а, напротив, убирать их с твоего пути.

— Это ты так тонко намекаешь на тех, кто неизбежно начнет на нас давить? Министерство Обороны? АНБ? М.Е.Ч.? Конкурирующие корпорации? Скажи честно, Ник, ЩИТ точно вывезет такой уровень протекции?

— В договоре есть пункт, что сотрудничество с иными правительственными сторонами — только после согласования с нами, — на губах Фьюри появилась хищная улыбка. — Понятно, что порой придется делиться. Но вот условия этого «делиться» и цену ты можешь выставлять любую. Сдирай с них три шкуры. Я разрешаю.

— Хорошо, я тебя понял. И рад, что ты меня тоже, — кивнул я. Теперь правила игры были ясны. — Сейчас, если позволишь, я бы хотел наконец посетить свою лабораторию.

Я чувствовал себя на удивление хорошо. Система и Железная Кровь проделали колоссальную работу.

— С тобой поедет Колсон, — кивнув, согласился Фьюри.

— Воу. С чего такая честь? — я удивленно вскинул брови. Колсон — это не рядовой агент. — И что, кстати, с Наташей? Давно ее не видел. Как она там после смерти Елены?

— Колсон — один из лучших. Он обеспечит твою безопасность, — ответил Фьюри, полностью проигнорировав вторую часть вопроса. — А с Наташей все стабильно.

После этих слов он, не прощаясь, развернулся и вышел из палаты, оставляя меня наедине со своими мыслями и, я был уверен, уже спешащими сюда врачами для моей официальной выписки. Если это понятие вообще применимо в моем конкретном случае.

Выписка оказалась на удивление быстрой и деловой. Меня аккуратно «отключили» от медицинского кокона, сняли датчики, убрали капельницы. Врачи, работавшие с молчаливой эффективностью, показали, где находится душ, и предоставили комплект новой, чистой, абсолютно безликой одежды. Я чувствовал себя свежим и обновленным. И в какой-то степени это действительно было так — я был новым.

Покинув больничное крыло ЩИТа, я следовал за приставленным ко мне агентом Колсоном. Он был на удивление серьезен. Никаких дежурных шуток или светской беседы, которыми, он славился. Просто статуя в идеальном костюме, ведущая меня к парковке. Мы сели в очередной невзрачный седан, на этот раз «Шевроле», и плавно тронулись. Короткий всплеск духовного Сонара подтвердил то, что я и так знал — за нами следовал плотный конвой от ЩИТа.

Кстати о Сонаре. При всей своей поверхностной полезности, он оказался фундаментально порочным инструментом. Ключевая проблема — это активная система против пассивной. Его нужно «включать». И тогда, в кафе, я был расслаблен. Я не ожидал атаки. Нужно было с самого начала делать упор на пассивное восприятие, и тогда тот же Пурпурный человек не смог бы застать меня врасплох. Наверное… Но пассивная способность — это постоянная, фоновая нагрузка на мозг. Я мог бы выпасть на дни, а то и недели, просто привыкая к непрерывному потоку информации. Эх, вот бы Система выдала мне методичку по пробуждению «Воли Наблюдения». Вот где настоящая, читерная пассивка.

Параллельно с размышлениями о системах раннего предупреждения, я достал из инвентаря смартфон и открыл ленту новостей. Седьмое октября. Через два дня будет ровно месяц с момента моего попаданчества. И за этот месяц произошло… слишком много всего. Слишком плотно, слишком быстро. И это только то, что касалось меня напрямую. А сколько еще осталось за кадром… Это не было совпадением. Это была калибровка. Меня запихнули в этот мир не просто так, а в самую его горячую, переломную фазу.

И беспокоило меня даже не это. Беспокоило то, что в большинстве бесчисленных вариаций миров Марвел базовые персонажи и сами неплохо справлялись. Я же видел мир, который был… другим. Более сильным. Здесь Клинт Бартон не просто меткий лучник, а полноценный боевой мета. Паучиха, судя по всему, должна была стать настолько сильной, что смогла бы в одиночку победить местного Крэйвена. Фьюри настолько адекватен и договороспособен, что в первую очередь думает об усилении, а не о бесконечных интригах и подставах.

Если этому миру, с такими усиленными героями, все равно понадобился читер в моем лице, то крайне сложно представить, какого уровня опасность меня ожидает впереди. Раньше эта мысль испугала бы меня до дрожи. А сейчас… сейчас я чувствовал легкое, возбужденное предвкушение. Сложная, почти нерешаемая проблема. Идеальная задача для обновленного меня и моей будущей компании гениев.

Кстати, о гениях. Вот и главная новость. Старка все-таки похитили в Афганистане. Три дня назад, аккурат после презентации «Иерихона». Ответственность взяла на себя террористическая организация «Десять Колец». Рельсы Судьбы ключевых персонажей, похоже, были неостановимы. Я пролистал ниже, к комментариям, и меня немного удивила их тональность. Они были в основном злорадствующими.

PeaceAboveAll:Поделом этому торговцу смертью. Может, теперь, посидев в плену, он хоть на секунду поймет, как живут люди в странах, которые он же и завалил своим оружием. #NoMoreWar

JustAnIdea_:Чисто гипотетически… а можно похитить всех оружейных баронов? «Десять Колец», если вы это читаете, я могу составить списочек. Просто идея.

Karma_Is_Real99:Похищение СРАЗУ ЖЕ после демонстрации новой супер-ракеты? Лол, карма бьет без промаха. #StarkUnlucky

ArmoryGeek:Я вообще не понимаю, к чему была эта презентация. Ракета «Иерихон» — это технологический курьез. Самая нелепая ракета! Зачем она нужна, когда давно существуют и прекрасно работают системы залпового огня типа Град? Это просто показуха, Старк выебывается. Мне кажется, «Десять Колец» похитили Старка просто чтобы научить его скромности. Вся его «гениальность» сильно преувеличена прессой.

Steel_Skeptic в ответ ArmoryGeek: Серьезно, чувак? «Иерихон» — нелепая? Старк «выебывается»? Ты, должно быть, пишешь с другой планеты, где советский «Град» — это вершина технологий!

Сравнивать «Иерихон» с системами залпового огня — это как говорить, что твой старый калькулятор на солнечных батареях круче квантового компьютера. Давай по фактам:

1. Твой «Град» — это ржавый грузовик. Десять тонн железа, которому для точного удара нужны целеуказание с дронов, спутниковая разведка и благоприятный прогноз погоды. Его развертывание — это целая войсковая операция.

2. А «Иерихон»? Это же чистое искусство! Компактная, умная кассетная ракета, которая запускается с чего угодно — с самолета, вертолета, корабля, да хоть с тяжелого дрона — и бьет точно в яблочко.

Это не сотня неуправляемых болванок, которые превращают квадратный километр в лунный пейзаж в надежде зацепить цель. Это хирургический удар. «Иерихон» — это Lamborghini в мире оружия, а твой «Град» — это «Запорожец», который еще и буксует в грязи.

А зачем Старк лично презентовал? Потому что он — Тони, мать его, Старк! Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Его харизма — это 50 % любого контракта! Без него генералы бы зевали на презентации, а Stark Industries не сорвала бы многомиллиардный куш. «Десять Колец» похитили его не из-за «выебонов», а потому что он — мозг. Мозг, который создает оружие, заставляющее врагов кусать локти от зависти. Они по-любому хотят, чтобы он сделал «Иерихон» для них.

P.S. Надеюсь, его спасут. Слишком много хейта в комментах. Буду хоть лучом позитива в этом болоте. #FreeTonyStark

И десятки подобных комментариев. Целые баталии разворачивались под новостью. Но в массе своей Старка все же не любили. И в связи с этой новостью передо мной встал другой, куда более глобальный вопрос: спасать или не спасать?

Ладно, ответ был очевиден… Прости, Тони, но это твой путь становления. Твое крещение огнем, которое ты должен пройти сам. Да, в теории, хорошо подготовившись, я бы сумел его вытащить. Если продумать план основательно, то, возможно, даже не покидая своей лаборатории. Но объективно оно того не стоило. Кроме потенциального расположения Старка, я вряд ли получил бы с этого какие-то ощутимые бенефиты. А вот проблем… огреб бы по самое не балуйся, нарушив священный канон вселенной Марвел. Хотя… хорошо размещенную, анонимную весточку про Обадайю Стейна я ему после триумфального возвращения обязательно передам.

Но до становления Тони Железным Человеком еще несколько месяцев, а я живу здесь и сейчас. Поэтому следующей новостью, привлекшей мое внимание, стала коронация Виктора фон Дума. Его отец, Вернер, сложил с себя полномочия, и пятого октября его красавчик-сын взошел на престол Латверии. Правда, «красавчиком» его теперь можно было назвать с большой натяжкой. На официальных фотографиях он предстал в своем брутальном, классическом образе: тяжелая железная маска, зеленый плащ с капюшоном. И он стал выше и массивнее, превосходя в этом аспекте прежнего Виктора не несколько голов.

Вопросы у мировой общественности, естественно, возникли. Но официальный ответ был готов: неудачная космическая экспедиция под руководством Рида Ричардса, необратимо видоизмененная физиология и маска, скрывающая уродство на его лице. В отличие от комментариев под новостью о Старке, здесь люди были куда более благожелательными.

AlexReed:Такой образ добавляет +100 к пафосу и опасности Латверии на мировой арене!

LatveriaDreamer:Можно мне переехать жить в Латверию? Как вообще стать ее гражданином? С таким брутальным и гениальным правителем во главе, страну очевидно ждет светлое будущее!

Euro_Intel в ответ LatveriaDreamer: Латверия — закрытая страна, придурок. К тому же, это абсолютная монархия без известных нам демократических институтов. Гражданство там можно получить только по личной протекции короля. Становись полезным Думу: будь гениальным ученым, лучшим в мире военным, врачом от бога, да хоть оперным певцом. И тогда, возможно, у тебя появится шанс. Но он ничтожен. Это как вытянуть золотой билет, потому что Латверия по качеству отношения к своим гражданам превосходит Эмираты.

Что меня удивило в этой новости, так это то, что Дум не стал скрывать факт изменения своей физиологии. Пролистав еще с десяток новостных постов, я понял причину. В тот же день, пятого октября, Рид Ричардс провел обещанную пресс-конференцию, где уже полноценно представил миру Фантастическую Четверку. Суть его презентации крутилась не столько вокруг провальной экспедиции, сколько вокруг идеи, что космическая энергия способна вывести человечество в новую эру. И вот они — живое доказательство, совершенные люди, мета-люди будущего! Впрочем, Бен Гримм, стоявший позади Ричардса, был явно не в восторге. Даже по его каменному лицу было видно, что он чувствует себя экспонатом в паноптикуме. Комментарии, закономерно, оказались именно такими, как я и ожидал…

F4_is_a_PR_stunt:Это выглядит как отчаянная и неуклюжая попытка Ричардса отвести внимание от одного из самых колоссальных провалов в истории частной космонавтики. «Мы не облажались, мы эволюционировали!» Серьезно?

Gaga_Not_The_Lady:Вау, мы теперь суперы! Как это интересно (нет)! Ставлю сотку, что этой новоявленной команде «героев» будет глубоко плевать на простых людей с высоты их пафосной башни. Условная Женщина-Паук за один день патрулирования делает для города больше добра, чем эти чванливые ученые сделают за месяц фотосессий.

Latverian_Loyalist:Теперь я понимаю, почему Его Величество фон Дум немедленно вернулся на родину, вместо того чтобы участвовать в этом… фарсе. У него есть страна, которой нужно управлять, а не эго, которое нужно тешить.

NY_Native:Так, давайте разберемся. У нас есть всемогущий Гиперион. У нас есть родная Женщина-Паук. У нас есть полезные местечковые герои типа Люка Кейджа в Гарлеме и Дьявола Адской Кухни. В каждом районе есть свои защитники, которые уже зарекомендовали себя. Вопрос. НАХЕРА нам нужна эта команда, которая, я уверен, не будет высовываться из своей элитарной башни в центре Манхэттена?

Spider_Zodiac:Почему все тактично игнорируют тот факт, что Бен Гримм не выглядит как «совершенный мета-человек»? Он даже на человека-то не выглядит… И что-то мне подсказывает, что если бы ему предложили выбор — стать обычным, но лишиться своих новых сил, — он бы не раздумывая согласился. Это не эволюция, это трагедия.

Ernesto_The_Realist в ответ Spider_Zodiac: Ну хз, чувак. Прикинь, какие бабки крутятся вокруг меты с приставкой «Герой». Мерч, контракты, интервью. Да и я думаю, гений Ричардса способен решить его проблему. Просто Бену нужно немного «поработать на имидж», побыть частью команды. А потом, когда скандал с провалом экспедиции выветрится из памяти людей, Ричардс, может, и задумается о помощи старому другу. Это бизнес.

Взглянув на навигатор, я отметил, что до места назначения осталось около пяти минут. С трудом оторвавшись от этой увлекательной ветки комментариев, я перешел к последней знаковой новости. Четвертого октября, поздно вечером, гениальный и всемирно известный нейрохирург Стивен Стрэндж попал в страшную автомобильную аварию. Он выжил, но его будущее как хирурга теперь под большим вопросом. Еще одно ключевое событие, произошедшее за кадром… Комментарии под этим постом были чем-то средним между реакцией на Старка и Дума — смесью злорадства, сочувствия и цинизма.

Arnie_Kobold:Он, конечно, тот еще заносчивый ублюдок, судя по всем интервью. Но, надо признать, у него были на то основания. Руки-то золотые.

Maya_P:Очень жаль… Он оперировал мою маму. Поставил ее на ноги после ужасного диагноза. Уникальный специалист, лучший в стране.

Carnival_Life в ответ Maya_P: О, в комментариях нарисовались миллионеры! Операцию за несколько сотен тысяч баксов себе далеко не каждый может позволить! Так что пусть ваш Стрэндж со своими грабительскими наценками катится в ад! Медицина должна быть доступной!

Maya_P в ответ Carnival_Life: Что, по-вашему, лучше: иметь возможность снова начать ходить, заплатив за это кучу денег, или не иметь такой возможности ни при каком раскладе? Доктор Стрэндж совершил медицинское чудо. Моя мама проживет еще минимум тридцать полноценных и счастливых лет. А деньги… это просто бумага.

Illuminati_Confirmed:Плевать на Стрэнджа. Скоро всех хирургов заменят роботы. Вы вообще видели, что недавно A.I.M. и Alchemax презентовали на объединенной выставке FutureTech Expo? Будущее уже здесь, и в нем нет места для дрожащих человеческих рук.

И прежде чем я успел изучить, что же там такого презентовали эти две, известные мне по метазнаниям, корпорации, мы приехали. Колсон плавно припарковал «Шевроле» у неприметного служебного входа в одно из офисных зданий в Мидтауне. Ну ладно, значит, в другой раз. Сейчас меня ждали дела поважнее.

*****

Идеально белый, акустический потолок больничной палаты стал его вселенной. Доктор Стивен Стрэндж думал. И сожалел. Затем он снова думал, с хирургической точностью препарируя каждую секунду своей жизни, и снова тонул в сожалении.

Ошибки… Их в его жизни было немало, но ни одной — в карьере. Он обитал на Олимпе современной медицины, где его слово было законом, а руки — инструментами богов. Так бы и продолжалось дальше. Профессиональный рост, экспоненциально растущее состояние, слава, влияние, постоянное, опьяняющее подтверждение собственной исключительности. По пирамиде потребностей Маслоу он построил себе собственный этаж на самой вершине.

Но одна ошибка. Всего одна. Профессиональная.

Просмотр рентгеновского снимка сложного случая на планшете. За рулем своего Lamborghini, на скорости сто миль в час, под дождем. Эта ошибка, мимолетная слабость, помноженная на гордыню и профессиональное любопытство, стоила ему всего.

Главный удар во время этой глупой, унизительной аварии пришелся на руки. Произошел кошмар для любого хирурга: массивное повреждение нервной ткани. Кости были раздроблены, но это было поправимо. А вот ключевые нервные пучки в обеих кистях — срединный, локтевой, лучевой — были разорваны и раздавлены.

Несмотря на одиннадцатичасовую операцию и установку в его руки целой коллекции титановых штифтов, восстановить тончайшую, капризную нервную ткань полностью не удалось. В результате его руки, хоть и остались функциональными для бытовых задач вроде удержания вилки, были поражены сильным, неконтролируемым тремором. Мелкая моторика, способность совершать выверенные до микрона движения, была уничтожена. А работа нейрохирурга — это ювелирное искусство. Любое, даже самое минимальное дрожание рук — это конец. Малейшее неверное движение скальпелем в мозге или на позвоночнике может привести к параличу. Или смерти.

Руки… те самые руки, что когда-то были его главным достоянием, источником его гордости и его божественности, теперь стали его проклятьем. Эта дрожь была насмешкой, вечным напоминанием о его падении. Он больше не мог им доверять. А значит… все было кончено.

Самое унизительное во всей этой ситуации было то, что никто и ничто в мире не могло ему помочь.

Уровень американской нейрохирургии Стрэнджу был прекрасно известен. Он сам был этим уровнем. В США не было специалиста, который хотя бы близко к нему приблизился. Лучшие были у Советов. Это Стивен, при всем своем скепсисе к их на первый взгляд грубой школе, вынужден был признавать.

Его мозг, привыкший каталогизировать таланты, начал перебирать имена. Николай Ростов, Николай Бурденко, Александр Коновалов. Как минимум двое из них, вероятно, смогли бы провести сложнейшую операцию и восстановить его руки. Но… на последнем хирургическом саммите в Женеве он вошел в конфликт с ними. Со всеми тремя. Он публично назвал методику Ростова «элегантной мясной лавкой», а исследования Коновалова — «топтанием на месте». Очередная ошибка, рожденная из высокомерия. Да даже если бы конфликта не было, нет никаких гарантий, что лучшие советские хирурги бросились бы спасать карьеру своего американского конкурента.

Был еще Хо Инсен. Гениальный афганский хирург, чьи работы по регенеративной медицине Стрэндж втайне изучал с восхищением. Последние двадцать лет Инсен работал в лучших европейских клиниках. Но… о нем уже несколько месяцев не было ни слуху ни духу. Вернулся в раздираемый войной Афганистан и просто пропал с радаров.

Что делать в такой ситуации? Сдаться? Смириться? Нет. Не в этом мире. Не в мире, где по улицам ходят существа, ломающие человеческую физиологию об колено. В мире, где наука развивается такими скачкообразными шагами, что вчерашняя фантазия сегодня становится реальностью. В мире, где, в теории, даже может существовать разумная жизнь в космосе.

Способ вылечить руки и вернуться должен быть. Он обязан быть.

Дело оставалось за малым. Найти его. Любой ценой.

Пятиэтажное офисное здание, наспех переоборудованное, как казалось снаружи, под нужды лабораторного комплекса «Томпсон Корп», внутри встретило меня стерильной чистотой и выверенным минимализмом. И оглушительной тишиной. Абсолютная пустота, в которой гулко разносился эхо моих шагов. Первый этаж — просторный холл и одинокий пост охраны, разумеется, без охранника — выглядел как лобби респектабельной IT-компании. Однако за этой обманчивой простотой мой взгляд тут же выцепил замаскированные биометрические сканеры и едва заметные сопла системы пожаротушения. Стены из матового, пуленепробиваемого полимера, несложные, но полностью автоматизированные системы защиты… Что ж, на первое время сойдет. Но в будущем — только тотальная модернизация.

Беглый осмотр выявил и наличие подземного уровня — продуманного логистического узла. По сути, это укрепленный док для грузовиков, откуда любые грузы, от обычной офисной бумаги до радиоактивных изотопов, попадали на платформу гигантского грузового лифта. Махина, способная поднимать десятки тонн напрямую на любой этаж. Практично. Здесь же, на первом, разместились мастерские для обслуживания оборудования, склады с расходниками и реактивами, а также сердце комплекса — центральный энергоузел с резервными генераторами. Все было подчинено одной идее: полная автономность. Это не могло не радовать.

Второй этаж оказался административным хабом: вереницы офисов, переговорные с интерактивными голографическими дисплеями и даже кабинет директора с табличкой, на которой уже красовалось мое имя. Забавно. Но настоящее началось выше.

Лабораторные этажи, с третьего по пятый, стали для меня откровением. Я ожидал многого, но увиденное заставило меня мысленно присвистнуть.

Третий этаж — царство материаловедения и инженерии, место, где идеи обретают плоть. Знакомая мне по «ЩИТу» лаборатория механической инженерии здесь была увеличена и усовершенствована на порядок. Несколько 3D-принтеров? Десятки, объединенные в единую производственную линию! А пятиосевой ЧПУ-станок дополнили модулем электроэрозионной обработки для создания деталей самой немыслимой геометрии. Но жемчужиной этажа стала лаборатория нанотехнологий. Атомно-силовые и туннельные микроскопы, установки молекулярно-пучковой эпитаксии для послойного выращивания кристаллов, «чистые комнаты» класса ISO 1… Я бросил лишь беглый взгляд, но уже понял: здесь можно создавать чудеса инженерии.

Четвертый этаж был посвящен биологии и химии — изучению самой жизни, как в ее научных, так и в аномальных проявлениях. Биохимическая лаборатория теперь включала герметичную зону BSL-4 для работы с самыми опасными биологическими угрозами и виварий с роботизированным уходом. Аналитическую же модернизировали более мощным ЯМР-спектрометром и полностью автоматизированной системой анализа образцов, работающей круглосуточно.

Наконец, пятый этаж. Энергетика и фундаментальная физика. Самое сердце и самый защищенный сектор комплекса. Именно здесь я наткнулся на то, что заставило меня остановиться. Лаборатория энергетических исследований. Компактный, тяжело экранированный линейный ускоритель частиц. Официальное назначение — эксперименты с экзотической материей. Но его спецификации… Даже по беглому изучению они как будто бы были идеально заточены под создание нового элемента… Элемента Старка. Совпадение? Я в такие совпадения с недавних пор не верю. Рядом мерно гудел экспериментальный термоядерный реактор — токамак, идеальная платформа для работы с плазмой и… основа для реактора на этом самом новом элементе. Сомнений не осталось. Вся эта лаборатория — не просто бонус. Это завуалированная, тщательно просчитанная инвестиция лично в меня. Они могли этого не строить, мне бы хватило и того, что уже было. Но они построили. И теперь этот жест требовал ответа.

По соседству располагалась лаборатория робототехники и искусственного интеллекта. Открытое пространство, похожее на ангар, с полигонами для дронов, сборочными стапелями для крупных прототипов вроде аналогов костюма «Носорога» и отдельным серверным кластером для разработки продвинутого ИИ-помощника.

Завершив обход, я опустился в кресло в своем новом кабинете, ошеломленный масштабом. Это был не просто офис с лабораториями. Это был полностью автономный, укрепленный и интегрированный научно-исследовательский комплекс, спроектированный «ЩИТом» с нуля. Вся инженерия здания, от фундамента до крыши, была переработана для обеспечения максимальной безопасности. Приблизительная стоимость? Я прикинул в уме, и цифра вышла астрономическая — под 400 миллионов долларов. Переоборудовать что-то подобное за неделю? Невозможно. Этот комплекс был готов заранее, возможно, даже функционировал для нужд «ЩИТа», а теперь просто перешел к более… достойному владельцу.

Первым делом я отправил сообщения Гвен и Питеру с адресом. Получив их подтверждения, я задумался о главном — о безопасности. Того, что было, хватало для старта, но все системы были базовыми. Внешний периметр охраняли агенты «ЩИТа», дежурившие 24/7. Доверять им в какой-то степени можно, если забыть о маленькой детали под названием «Гидра», пустившей метастазы по всей организации. Нет, мне нужен был кто-то свой. Проверенный.

Я набрал номер.

— Йоу, паря, объявился наконец! — раздался в трубке веселый голос Блэйда. — А то я тут уже наслышан о твоих подвигах, — хмыкнул он.

— Какие уж там подвиги, — устало выдохнул я. — Я бы с радостью еще годик-другой отсиделся в тени, но, как видишь, обстоятельства сильнее. И… прости за базу. Я знаю, сколько она для тебя значила.

— Да брось, на базу плевать. У меня нычек по городу — как у белки орехов, — отмахнулся он. — Главное, что ты того ублюдка Крэйвена на тот свет отправил. Оказывается, ты не только мозгами шевелить горазд.

— Жизнь заставляет, — криво усмехнулся я. — И она же заставляет меня сейчас искать Фрэнка. У тебя же есть его обновленные контакты?

Веселье в голосе Блэйда мгновенно улетучилось.

— Зачем он тебе? — тон стал серьезным.

— У меня… компания. Своя база, прикрытая американской бюрократией и «ЩИТом». Хочу предложить Фрэнку возглавить службу безопасности. В моем маленьком стартапе.

— «Маленький стартап»? — Блэйд снова хмыкнул, напряжение спало. — Если сделаешь из него акционерное общество, я первый вложу миллиард.

— Частная компания, — пришлось мне его немного обломать.

— Ну да, как и ожидалось. Все равно высоко забрался. Контакты я тебе скину. Но учти, сейчас Фрэнк сам себе на уме. Может и отказаться.

— Понимаю.

— Впрочем, тебе есть что ему предложить. Может, и клюнет, — задумчиво протянул Блэйд. — Ладно, не парься насчет базы, поздравляю с началом нового этапа под названием «Корпоративный Бюрократический Ад». Засим откланяюсь. Линия хоть и защищенная, но к твоей персоне сейчас столько внимания, что лучше не рисковать. Твоя же безопасность.

Эрик повесил трубку. Через пару секунд на телефон пришло сообщение с номером Фрэнка. Я сидел в пустом холле, погруженный в свои мысли. Оставалось только ждать прибытия моих первых, пока еще неофициальных, сотрудников.

К счастью, ждать пришлось недолго. Через несколько минут к парковке бесшумно подкатило такси, из которого вышла Гвен, а следом за ней на мопеде подрулил и Питер.

Встретив их, я начал экскурсию, решив, что не мне одному восхищаться такой щедростью. Реакция превзошла все мои ожидания. Гвен с интересом осматривала чистые линии дизайна и планировку, сразу оценивая потенциал пространства. Но Питер… он был в абсолютном восторге. Его глаза горели, когда он увидел 3D-принтеры, он практически завибрировал от возбуждения перед ЧПУ-станками и замер, как статуя, в лаборатории нанотехнологий, бормоча под нос что-то про атомно-силовую микроскопию. Все это на порядки превосходило то, с чем мы работали ранее на взорванной Базе.

— Это… это просто вау! — выдохнул он, когда мы поднялись на пятый этаж. — Линейный ускоритель? Компактный токамак? Ты понимаешь, что здесь можно сделать? Это же… это наверняка круче лабораторий Старка!

Я усмехнулся, глядя на его неподдельную радость. Пожалуй, это место и впрямь обрело достойных хозяев. Экскурсия много времени не заняла и вот мы снова на втором этаже, а Питер после восхищенных оценок лабораторий принял чуть более задумчивый вид.

— Джон, — осторожно начал Питер, когда мы устроились в одной из комнат отдыха. Он нервно крутил в руках банку с газировкой, которую нашел в автомате. — Я много думал последние дни. И точно решил. Я ухожу от Коннорса.

Он поднял на меня взгляд, и в нем была нерешительность, смешанная с облегчением.

— Университет, наверное, закончу экстерном или возьму академ, если придется. После того, что я здесь увидел… я просто не могу вернуться туда. Я окончательно укрепился в этом решении.

— Отлично, — я ободряюще кивнул. — Рад, что ты перестаешь сомневаться в себе, Питер. Твое место здесь. Кстати, Гвен, — я повернулся к ней, — ты все это время была подозрительно молчалива. Что по поводу слежки? Твое чутье?

Гвен, до этого задумчиво смотревшая в панорамное окно, на мгновение прикрыла глаза, концентрируясь.

— На удивление… чисто, — она с облегчением выдохнула. — Как и все моменты до этого. Ни единого, даже самого слабого всплеска. Полная тишина.

— Значит, Фьюри не солгал. По крайней мере, в том, что внутри этого периметра мы в безопасности.

— Да, — подтвердила Гвен. — Не знаю, как оно изменится, когда я покину здание, но прямо сейчас — мы одни.

— Тогда решено, — я поднялся на ноги, и во мне взыграл азарт исследователя. — Идем на четвертый этаж. Пришло время обкатать эту малышку, — я обвел рукой комнату, имея в виду весь комплекс. — Проведем первые полевые испытания!

Процедура подготовки заняла некоторое время, но никто не жаловался. Стерильные комбинезоны, перчатки двойной ламинации, герметичные шлемы с собственной подачей воздуха. Проходя через шипящие воздушные шлюзы и камеры дезинфекции, мы словно погружались в другой мир — мир, где нет места ошибкам.

Наконец, мы оказались в сверкающем сердце биохимической лаборатории.

— Итак, — мой голос прозвучал в наушниках гарнитуры чуть глухо. — Гвен, начнем с тебя. Моя первоочередная задача — досконально изучить твою физиологию. Найти источник силы, понять его природу и, возможно, научиться его контролировать.

Параллельно я извлек из инвентаря герметичный контейнер и достал из него небольшую ампулу с кровью. Кровью Блэйда.

— А это, Питер, твоя задача. Кстати, что там с сывороткой Коннорса? — спросил я, протягивая ему ампулу.

Питер взял ее с осторожностью ученого, держащего в руках священный грааль.

— Я изучил все его исследования, которые смогла достать Гвен… И, честно говоря, я разочарован, — он покачал головой, и его лицо за стеклом шлема исказила гримаса профессионального негодования. — Доктор Коннорс использует, по сути, метод слепого перебора. Комбинаторика. Он тасует белковые соединения и рекомбинантные ДНК рептилий в надежде, что какая-то комбинация случайно «выстрелит». Это как пытаться написать «Пролетая над Гнездом Кукушки», высыпая на пол буквы из алфавита. Даже лучшие его образцы — это грязный биологический коктейль, который запускает неконтролируемую клеточную пролиферацию, основанную на самых примитивных регенеративных механизмах ящериц.

— То есть, ты бы пошел другим путем? — уточнил я. — Не синтез, а анализ? Деконструкция генома, поиск регуляторных генов?

— Именно! — глаза Питера загорелись. — Я думал, мы, как лаборанты, были лишь частью большого системного исследования. А оказалось, этот перебор генов и был ВСЕМ исследованием! Я могу лучше. Особенно под НЗТ, — он смущенно кашлянул. — Можно создать… элегантную, программируемую генную терапию. Заставить человеческий организм вспомнить свой собственный, давно забытый эволюцией потенциал для идеальной регенерации. Это не имеет ничего общего с работой Коннорса, методология совершенно иная. Всю работу придется начинать с нуля.

— Хорошо. Этим ты также займешься. Но есть еще кое-что, — я сделал паузу, внимательно глядя на него. — Ты упомянул неконтролируемую пролиферацию. Что будет, если ввести дозу, превышающую терапевтическую? Если запустить эту «программу» на полную мощность?

Я плавно подводил его к теме, о которой не мог знать напрямую — о том, что сыворотка превращает человека в безумного ящера-убийцу.

Питер замер, обдумывая мой вопрос.

— Это… прозвучит как сценарий для дешевого ужастика, — он даже выставил перед собой руки в защитном жесте. — Но если моя теория верна… реципиент превратится в гигантскую рептилию. Буквально. Сырая сыворотка Коннорса не просто отдает команду «регенерируй». Она кричит на клеточном уровне: «СТАНЬ ЯЩЕРИЦЕЙ!». ДНК рептилий в этом коктейле настолько агрессивна, что полностью подавляет человеческий геном. И самое страшное… она перестраивает не только тело, но и мозг. В частности, лимбическую систему, отвечающую за базовые инстинкты. Голод, агрессия, территория…

— Это не фантастика, Питер, — я серьезно покачал головой. — В нашем безумном мире может случиться все, что угодно. Главное теперь, — я посмотрел на них обоих, — чтобы сам Коннорс в отчаянии не вколол эту дрянь себе.

— Логических оснований для этого нет, — возразил Питер, все еще переваривая мрачную перспективу. — У самого Коннорса, как и у его близких, нет ни ампутаций, ни серьезных травм. Он ученый, а не отчаявшийся калека. Наиболее вероятный сценарий — его исследование просто прикроют из-за практической неосуществимости. Я до сих пор не могу поверить… метод слепого перебора, серьезно?

— Я тоже, — кивнула Гвен, и по ее лицу пробежала тень. — При всем уважении к доктору, я не для того работала в его лаборатории, чтобы в итоге участвовать в создании дефектной сыворотки, порождающей монстров.

— Кстати о монстрах и суперсолдатах, — сказал я, обдумывая уже появившуюся ранее, куда более изящную идею. Я повернулся к Питеру. — Что, если взглянуть на проблему под другим углом? Если изолировать гены рептилий, отвечающие за их физические преимущества, и перенаправить их экспрессию? Не позволять им создавать новые структуры, а заставить усиливать уже существующие человеческие. Тогда на выходе мы получим…

Питер замер. Его глаза за стеклом шлема расширились, в них промелькнул огонек гениальной догадки.

— Трансгенная аугментация… — потрясенно выдохнул он. — Как… как я сам до этого не додумался?! Это же лежит на поверхности! Под НЗТ это абсолютно реально! Секвенировать геном, выделить конкретные генные кластеры, отвечающие за ингибирование миостатина, плотность костей, дермальное бронирование… Господи, да так можно перестроить и укрепить человеческий организм до абсолютно сверхчеловеческого уровня!

— Погодите-ка, — вмешалась Гвен, с изумлением глядя то на меня, то на Питера. — Вы хотите сказать, что настоящая, стабильная сыворотка суперсолдата, над которой военные бьются десятилетиями после пропажи Капитана Роджерса, может быть создана вот так, походя, в нашей никому не известной компании?

— То, что мы никому не известны, — это временное явление, — заверил я ее с улыбкой. — Что касается сыворотки, то потенциал здесь колоссальный. Так что, Питер… этим тоже займешься.

С этими словами я достал из инвентаря маленький флакон с десятком таблеток НЗТ и вложил его в ладонь Паркера. Его глаза, до этого горевшие огнем исследователя, теперь вспыхнули с новой силой.

— Это… Сыворотка Коннорса… Это оно? То самое усиление для меня? То, что ты обещал? Ты все это время знал…

— Нет, — я мягко, но твердо прервал поток его догадок. — Твой апгрейд — это отдельный, куда более серьезный и фундаментальный проект. Он все еще на стадии планирования. Так что прошу, не делай поспешных выводов и, ради всего святого, не колись всякой непонятной дрянью, пусть она и выглядит теоретически рабочей. Договорились?

— Да. Да, я понял, — быстро кивнул Питер, сжимая в руке флакон. — Я тогда… пойду в соседнюю лабораторию. Займусь… всем этим. А вы тут… — он окинул нас хитрым взглядом и, уже пятясь к выходу, бросил с ухмылкой: — Развлекайтесь, голубки.

— Эй! — воскликнула Гвен, но в ее голосе не было настоящего возмущения. Питер, не дожидаясь ответа, уже скрылся за герметичной дверью, оставив нас вдвоем.

— Ну что, «голубка», — хмыкнул я, поворачиваясь к ней. — Давай развлекаться.

— О нет, только не это, — Гвен картинно прижала руки к груди. — Что же мне делать, этот мужлан сейчас будет изучать хрупкую и беззащитную девушку…

— Это не та ли «хрупкая девушка», что способна швыряться автомобилями?

— А это не той хрупкой девушке «мужлан» уже пару раз припоминал её поражение от Шокера?

— Сейчас ты сама об этом напомнила, — усмехнулся я. — Ладно, давай серьезно. Пора приступать. Тебе же самой будет лучше, если ты будешь знать о себе и своих силах как можно больше.

На это Гвен уже без шуток кивнула, и ее лицо стало сосредоточенным. В ее глазах читалось и любопытство, и легкое волнение.

Интересно, что я там увижу. И поможет ли мой новый навык распутать эту паутину. Паучьи силы… Какая же элегантная, невозможная чушь. И я собирался препарировать ее атом за атомом.

Паучьи силы. За этим словосочетанием скрывается целый мир, и Гвен является его классическим, почти эталонным представителем. Никакого побочного электрокинеза или адаптивной маскировки. Никаких абсурдных двадцати тонн на подъем, которые приписывали некоторым версиям Пауков из других реальностей, хотя поднять легковушку, собравшись с силами, она определенно могла. И никакой органической паутины — вместо этого в ее голове, подобно вспышке озарения, через пару дней после укуса родилась элегантная химическая формула. Сама по себе — аномалия, намекающая на нечто большее, чем простая мутация.

Результаты физических тестов выстроились на мониторе в виде аккуратных графиков, и цифры внушали научный трепет. Скорость, рефлексы и выносливость в несколько раз превосходили пиковые показатели олимпийского чемпиона. Сила — как минимум на порядок. Анализ тканей показал повышенную плотность кожи и мышечных волокон, а регенерация, если верить словам Гвен (проверять на ней мы, разумеется, не стали), затягивала ушибы и порезы за часы, а серьезные раны — за дни. Не уровень Росомахи, но все равно впечатляюще.

После базовой биометрии я приступил к самому интересному — генетическому анализу. Для любого другого ученого это был бы кульминационный этап, но для меня — лишь промежуточный. Я уже знал, что корень ее сил лежит глубже, но любопытство требовало утоления. И оно было вознаграждено. В так называемой «мусорной», некодирующей части ДНК Гвен, я обнаружил аномалию. Элегантная, почти инопланетная по своей сложности последовательность, напоминающая ретровирус, встроившийся в геном. Но ее структура и объем кодируемой информации не имели аналогов в известной нам природе.

Обычный ученый назвал бы это «Ретровирусным Мета-Геномным Маркером», объявил бы его источником сил и на этом бы остановился, не в силах объяснить принцип его работы. То есть для условного Питера это был бы «черный ящик» — аномалия, нарушающая все законы биологии. И именно здесь, когда традиционная наука упиралась в стену, начиналась моя настоящая работа.

От мыслей о предстоящем метафизическом погружении меня отвлек голос Гвен. Она наблюдала за мной, и в ее взгляде читалось беспокойство.

— Джон… можно задать тебе личный вопрос? — осторожно начала она. — Какой у тебя план на Питера? И почему ты тянешь с его усилением? Просто… — она на мгновение замялась, подбирая слова, — мое чутье в эти моменты… слегка вибрирует.

— О как, — я откинулся в кресле, отрываясь от микроскопа. Ее слова были важным подтверждением. — Это интересно. Значит, все действительно серьезно. Если вкратце, Гвен, я хочу наделить Питера точно такими же паучьими силами, как у тебя.

Она замерла.

— Это… вообще возможно? И… — она задала самый очевидный и самый деликатный вопрос, — почему он, а не ты?

— Возможно или нет — я надеюсь выяснить в ближайший час. Что касается меня… Скажи, твое чутье как-то реагирует на эту мысль? На меня с паучьими силами?

Гвен прислушалась к себе и отрицательно покачала головой.

— Нет. Тишина. Но причем здесь это?

— Это моя рабочая гипотеза, — я вздохнул, делясь частью своих соображений. — Допускаю, что паучьи силы — это не столько генетика, сколько магия. И овладеть ими способны только «избранные». Я, увы, в их число не вхожу.

— Но откуда ты все это знаешь? И про то, что Питер — один из избранных? Мы ведь знакомы всего ничего.

— Я думаю, ты уже поняла, что я не так прост, — хмыкнул я. — И способен воспринимать мир на уровне, недоступном обычному человеку.

Я на мгновение закрыл глаза, посылая вовне тонкий духовный импульс, мой сонар. Сознание на долю секунды расширилось, охватывая здание. Пусто. Только Питер, поглощенный работой в соседней лаборатории.

— Аргх, опять! — Гвен поморщилась, инстинктивно потирая виски. — Будто кто-то по нервам скребет.

— Вот именно, — я открыл глаза. — Отсюда и большая часть моих знаний и теорий. Метафизика, магия, дух… называй как угодно. Суть в том, что сейчас начнется самый важный этап твоего обследования, и мне нужна твоя максимальная концентрация.

Я надеялся, что этот туманный ответ успокоит ее и отведет подозрения о моей истинной природе. Впрочем, ей, скорее всего, было бы все равно — оригинального Джона Томпсона она ведь не знала.

В любом случае наука уперлась в стену, а значит, пора свернуть в переулок, где обитала ее безумная, но куда более могущественная сестра.

По классике, начать я решил со Странной Науки.

Первое, что я отметил, погрузившись в анализ на уровне Странной Науки, — это объем духовной энергии Гвен. Он был чуть ниже, чем у Клинта Бартона, что в очередной раз подтверждало уникальность Соколиного Глаза, но девушка определенно входила в разряд элиты. Однако дело было не в количестве. Дело было в качестве. Ее духовная сила ощущалась… иначе. Она не была статичной, как у большинства людей. Она постоянно, едва заметно вибрировала, словно натянутая до предела струна, подключенная к чему-то огромному, невидимому и бесконечно далекому.

Сфокусировав свое духовное восприятие на мета-геномном маркере в ее ДНК, я увидел подтверждение своей теории. На духовном плане это образование сияло мягким, потусторонним светом. Это был не просто набор молекул, не просто генетический код. Это был якорь. Духовная антенна, точка сингулярности, в которой ее душа и тело соединялись с внешним, нематериальным источником.

Уже можно было сделать определенные выводы, но я не стал спешить. Впереди был главный тест — Кузнец Сущностей.

Сугубо в научных целях, чтобы прочувствовать ее фундаментальную природу, я прикоснулся к оголенному участку ее предплечья. И практически тут же отдернул руку, словно обжегшись льдом.

Сущность Гвен… в своей основе она была человеческой, без сомнения. Но эта основа была насквозь пронизана сияющими нитями чего-то иного. Древнего. Всеобъемлющего. Я ощутил не просто энергию, а чистые концепции: связь, судьбу, паутину, вечный танец охотника и добычи, и поверх всего этого — несокрушимый столп ответственности. Это был не пакт с одной конкретной сущностью, как у Крэйвена. Это было прямое подключение к гигантской, живой сети.

Именно потому, что эта сеть была живой, я и отдернул руку. В тот момент, когда мое сознание коснулось ее сущности, я почувствовал ответный импульс. К счастью, в нем не было враждебности. Было… осознание. Словно гигантский дремлющий разум, размером с галактику, на одно бесконечное мгновение приоткрыл глаз и посмотрел прямо на меня. Мое вторжение, мое исследование было замечено чем-то неизмеримо большим.

Теперь выводы были не просто возможны. Они обрушились на меня лавиной, и они… мне не нравились.

ДНК-маркер — это не источник силы. Это даже не антенна в привычном понимании. Это резонансный ключ. Уникальный сетевой адрес, позволяющий душе Гвен настроиться на определенную частоту в метафизической паутине и получить к ней доступ. Сами ее способности — скорость, сила, чутье — это всего лишь «приложения» или пакеты данных, которые «стримятся» из этой сети в нашу реальность через ее тело.

Итог был ошеломляющим и пугающим.

Гвен — это «Паучий Тотем». Живой аватар, подключенный к мультиверсальной концепции, известной как Паутина Жизни и Судьбы. Ее уникальное ДНК — это не источник, а биологический интерфейс, «железо», способное установить и поддерживать соединение с этой космической сетью. Ее читерное паучье чутье — не просто обостренный рефлекс, а краткосрочное подключение к предзнаменующим нитям самой Паутины, позволяющее заглянуть на долю секунды в будущее.

И теперь главный вопрос: как при таких вводных наделить Питера Паркера этими же способностями?

Да, тот факт, что он является достойным сосудом, никуда не делся. Но мой первоначальный, донельзя наивный план — аккуратно «пересадить» часть паучьей сущности от Гвен к Питеру — теперь выглядел как попытка украсть ложку из личного сервиза Бога. Это будет не просто замечено. Это будет воспринято как акт агрессии против самой концептуальной сети. И та сущность, что дремлет в ее центре, вряд ли оставит это без внимания.

Но… Если хорошенько подумать, то ведь есть и другой путь. Изящный и дьявольски простой. Пойти от обратного.

Не пытаться пересадить часть сущности Гвен в Питера. А вплести ее в идеальный, но смертный носитель — обычного лабораторного паука. Провести тончайшую духовно-генетическую модификацию, превратив насекомое в живой, самонаводящийся шприц с идеальной паучьей сывороткой. А дальше — дело техники. Подстроить «случайность». Срежиссировать момент, когда этот паук окажется в нужном месте в нужное время и укусит Питера Паркера.

Для любого стороннего наблюдателя, даже для самого Питера, это будет выглядеть как естественное, случайное событие. Механизм обретения силы — укус радиоактивного (в нашем случае — метафизически заряженного) паука — будет полностью соответствовать классическому пути становления Паучьего Тотема. Он будет считать, что ему просто повезло. На деле же — полностью искусственный, срежиссированный процесс, где я выступлю в роли демиурга, буквально играя роль Судьбы. Это будет акт «разумного замысла», замаскированный под природный хаос. В теории, даже вселенская Паутина Жизни и Судьбы не должна отторгнуть такой элегантный обман.

Но… в этом мире будет два Паука.

И эта фундаментальная метафизическая аномалия не может остаться без последствий. Из обрывков моих знаний и информации, считанной с Гвен, я могу с уверенностью заявить: Паутина, как правило, выделяет один Тотем на вселенную. Появление второго неминуемо создаст помехи. Я представил, как их паучье чутье начнет сбоить, превращаясь из дара в проклятие: ложные сигналы, оглушительная тишина в критические моменты, постоянный ментальный скрежет от взаимной интерференции. Они станут двумя радиостанциями, пытающимися вещать на одной, забитой до предела частоте.

Из этой проблемы закономерно вытекает и вторая. Канал силы, выделенный на эту вселенную, ограничен. Появление второго Тотема приведет к тому, что этот поток разделится. И Гвен, и Питер станут ослабленными версиями самих себя, тенями того, кем могли бы быть поодиночке.

Но есть и третья, самая главная проблема. Слон в посудной лавке, которого невозможно игнорировать. Два Тотема на одной нити судьбы будут сиять в мультиверсальной Паутине, как сверхновая звезда. И на этот свет немедленно слетятся те, кто на него охотится.

Я не знаю всех подробностей о Наследниках, но одно их гипотетическое существование леденило кровь. Но даже без них есть другие силы. Хранители. Другие Паучьи Тотемы, что следят за стабильностью сети. Та же Мадам Паутина или Мигель О’Хара из 2099 года. Они зафиксируют это вопиющее нарушение и могут явиться сюда, чтобы «исправить» ошибку. И вряд ли их методы исправления окажутся для нас безболезненными.

Быть аномалией — значит добровольно повесить мишень себе на спину. Именно поэтому я сам отказался от этой силы. Я понимал, что при желании и определенной изворотливости смог бы встроить ее в себя. Но цена была слишком высока.

И вот, когда я мысленно зашел в тупик, перебирая риски, меня осенило.

Я все это время задавал не те вопросы.

Я думал, как наделить Питера силой, не разбудив при этом левиафана. А что, если… не прятаться от левиафана, а заставить его работать на нас?

Какой смысл у Паутины Судьбы? Кто ее создал? Почему именно Питер Паркер в подавляющем большинстве реальностей становится Человеком-пауком? Вопросов много, ответов — ноль. Но даже этих вопросов достаточно, чтобы сформулировать ключевую идею. Питер Паркер — идеальный сосуд. Настолько совершенный и предрасположенный, что сама первопричина Паутины не может его игнорировать. И с этим… да, с этим можно работать.

Я не знаю, кто или что стоит у истоков Паутины. Но в мире Марвел у всего есть первопричина, и зачастую она имеет разумное воплощение. Именно до этого воплощения мне и нужно достучаться. Нет… не достучаться. Это слишком грубо.

Нужно создать для Питера идеальный резонирующий сигнал. Настроить его душу, его сущность так, чтобы она зазвучала в унисон с самой Паутиной. Чтобы создатель этой грандиозной системы сам обратил на него внимание. И даровал ему силу. Не как случайность. А как предназначение.

Итак, это как получается, что мне не нужно пытаться взломать систему, а заставить её работать на нас?

Для этого очевидно нужно идти другим путем. Не пересаживать сущность, не подстраивать случайное событие, а просто поработать с духовным отпечатком самого Питера. Настроить и откалибровать его душу так, чтобы она начала идеально резонировать с частотой Паутины, превратившись в совершенную, пустующую форму для Паучьего Тотема. Но просто ждать, пока его заметят… это может занять вечность. Значит, нужно усиление. Не просто устройство — целая комната, что будет действовать как гигантская метафизическая антенна, настроенная на ту же частоту. Она многократно усилит сигнал, исходящий от подготовленной души Питера. А дальше — поместить его в самый центр резонансного фокуса и представить идеальный сосуд создателю Паутины.

В итоге мы получим не аномалию, а санкционированное, запланированное дополнение. Личное благословение от первоисточника.

О да. Это будет самое элегантное и дерзкое собеседование в истории Мультивселенной. Главное, чтобы обратной волной не накрыло меня самого.

С планом я определился. Теперь дело за малым — ввести в курс дела Питера. И вот тут была загвоздка. Процесс настройки души, даже если он будет медитировать по пять часов в день, займет не меньше месяца. Для меня это долго. Для него, возможно, покажется адекватным сроком. Главное — чтобы он не сорвался и не вколол себе сыворотку супер-ящера в приступе нетерпения.

Но я не могу поступить иначе. Дать ему судьбу недо-ящера, псевдо-супергероя на стероидах… и все для того, чтобы капризная Паутина в итоге убила его за несоответствие роли, которую она сама не спешила ему вручать? Нет. Этому миру нужен был Человек-Паук. Не Совершенный. Абсолютный. Благословленный самой паучьей Хтонью.

Пока мы с Гвен были уединены, и за нами точно не следили, стоило подготовить инструмент. Духовный камертон.

Спустившись в лабораторию на третьем этаже, я не просто вырастил, а сконструировал на атомарном уровне идеальный, бездефектный кристалл из чистейшего кварца — идеальный резонатор. Затем, вновь прикоснувшись к Гвен, я с ювелирной точностью, используя навык Кузнеца Сущностей, создал совершенный, но неживой слепок ее Паучьей Сущности. Чистую информацию о резонансной частоте Паутины Жизни и Судьбы.

Используя техники компрессии Рейси, я буквально впечатал этот духовный слепок в самую душу кристаллической решетки. Теперь кристалл физически и метафизически вибрировал на нужной частоте.

Оставалось создать для него корпус. Небольшой медальон из моей Железной Крови, который будет служить не только защитой, но и изолятором. В него я интегрировал простейший духовный источник питания, запрограммированный поглощать и подавать в кристалл постоянный, минимальный поток Рейрёку носителя — то есть, Питера. Это заставит кристалл пассивно и непрерывно вибрировать на духовном плане, создавая вокруг Питера эталонное поле частоты Паучьего Тотема.

[Создан артефакт «Духовно-резонансный Медальон». Сложность: Нормальная. Получено +250 ОР!]

[Артефакт в виде медальона. Содержит кристалл кварца, в который впечатан духовный слепок-частота Паучьего Тотема. При ношении медленно и пассивно гармонизирует душу носителя с космической частотой Паутины Жизни и Судьбы, подготавливая его к становлению аватаром.]

— Все. Теперь нужно объяснить это Питеру, — выдохнул я, ощущая легкое головокружение. Я посмотрел на Гвен, потом на часы. За окном уже сгущались сумерки. — Ты сможешь задержаться еще на пару часов?

— Да, — кивнула она, внимательно глядя на медальон в моей руке. — Но что касается твоего плана… он точно удастся? Мое чутье… оно странно реагирует прямо сейчас.

— Опасность?

— Нет… — она нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Скорее, ощущение ряби на поверхности бездонного океана. Предзнаменование чего-то… огромного и неопределенного.

— Забавно, — хмыкнул я. — Значит, не такая уж эта Паутина и всеведущая, раз не может предсказать итог. На самом деле, это хороший знак. Значит, мы уже создаем волны. От всевидящего ока божка-паучка Питеру теперь точно не скрыться.

Я подошел к лабораторному интеркому, связанному со всей системой здания, и вызвал Питера, попросив его подняться к нам для важного разговора.

— Буду через пару минут, — раздался его энергичный голос.

Что ж. Оставалось только ждать. Дверь в новую реальность для Питера Паркера вот-вот должна была открыться. И я держал в руках метафорическую ручку от этой двери.

— Итак, Питер, — начал я, решив отбросить научную терминологию и сразу переходя к сути. Мой голос прозвучал в наступившей тишине неожиданно весомо. — Если вкратце, в тебе заложен уникальный потенциал. Потенциал, который позволит тебе обрести силы, аналогичные силам Гвен.

Питер, до этого сгоравший от любопытства, замер. Его взгляд метнулся к Гвен, затем обратно ко мне.

— Это… серьезно? — в его голосе смешались неверие и мальчишеский восторг. — Это… круто! Но почему мне кажется, что за этим «круто» скрывается одно большое, жирное «НО»?

— Потому что интуиция тебя не подводит, — я позволил себе легкую усмешку, признавая его правоту. Я взял со стола медальон и протянул его Питеру. Металл из Железной Крови приятно холодил кожу руки. — Держи. Этот небольшой артефакт — камертон. Он излучает сигнал, на который тебе нужно будет настроить свою душу. И прямо сейчас я начну тебя этому учить.

Питер осторожно взял медальон, рассматривая его с недоумением ученого, столкнувшегося с необъяснимым.

— Пока ничего не понимаю, — честно признался он. — Какой артефакт? Какая душа? Это… магия? Джон, я за последние недели готов поверить во что угодно, но… как это должно сработать? Я просто настроюсь на частоту и стану как Гвен? А почему не ты?

— Слишком много вопросов, Пит, — я мягко остановил его. — Предпочитай называть это не магией, а метафизикой — наукой о фундаментальных принципах реальности. Ты сможешь, потому что ты — «избранный», в отличие от меня. Что до принципа работы… там все сложно. Но для начала нам нужно освоить первый, самый важный шаг. Так что надевай медальон, разваливайся в кресле поудобнее и закрывай глаза.

Сдержав готовый сорваться с языка еще десяток вопросов, Питер послушался. Перспектива обретения сил перевесила его научное любопытство.

— Отлично, — продолжил я, когда он устроился. — Теперь забудь обо всем. Сосредоточься на медальоне. Просто сиди и думай о том едва уловимом «гуле», что он издает. Не пытайся его услышать ушами, попытайся осмыслить его. Как только зафиксируешь это ощущение в уме — кивни.

Благодаря высочайшей совместимости Питера с Паутиной, я знал, что этот шаг не составит для него труда. Прошло три минуты напряженной тишины, после чего Питер медленно, почти неуверенно кивнул. Все шло даже лучше, чем я ожидал.

— Хорошо. Теперь, когда ты научился слышать внешний гул, пора услышать свой внутренний. Да-да, у каждого есть духовная энергия. Медальон висит как раз в области твоего духовного центра. Чтобы было от чего оттолкнуться, представь то приятное тепло, что иногда волной расходится от солнечного сплетения по всему телу. Думаю, ты испытывал нечто подобное. Твоя задача — вызвать это ощущение усилием воли и зафиксировать его. Медальон поможет.

Разумеется, это было лишь грубой аналогией, но расположение духовного центра рядом с солнечным сплетением должно было помочь ему нащупать нужное ощущение. Активировав духовное зрение, я наблюдал, как тусклая искорка души Питера начала едва заметно колебаться в такт его дыханию.

— Дыши глубже. Резкий короткий выдох, на выдохе втягивай живот. Концентрируйся на этом ощущении.

После моих слов духовный отпечаток Питера вспыхнул чуть ярче. По его телу прошла едва заметная дрожь, вызвав легкую рябь в окружающей его Рейси. Этот парень поражал своей обучаемостью. Может, все мои переусложненные планы и не нужны? Может, он и без меня — идеальный сосуд? Я отогнал эту мысль. Нет. Если бы это было так, Паутина бы уже выбрала его, а не Гвен.

— Теперь самое сложное, Питер, — мой голос вывел его из транса. — Ты должен сознательным усилием воли начать изменять вибрации своей души. Заставить их совпадать с сигналом медальона. Для этого нужно удерживать внимание одновременно на внешней частоте и на внутренней. Не пытайся их столкнуть. Просто слушай их вместе и позволь своей душе самой подстроиться под эталон.

Следующие полчаса превратились для него в пытку. Я видел, как напряжены его мышцы, как бисеринки пота выступили на лбу.

— Не напрягайся, Питер, твой резонанс становится рваным, как кардиограмма при аритмии! Расслабься! Позволь внешней частоте вести тебя… Да… Вот так… Отлично, ты поймал гармонику! Теперь держи ее! Просто держи!

Еще через десять минут совершенно вымотанный, мокрый от пота Питер открыл глаза. Он тяжело дышал, но в его взгляде горел огонь понимания. Он понял принцип. Я же мысленно прикинул: несмотря на феноменальный стартовый прогресс, ему потребуется все тот же прогнозируемый мной ранее месяц ежедневных медитаций. По пять-шесть часов в день. За это время его душа полностью перестроится и станет идеально откалиброванным приемником, постоянно и пассивно резонирующим с частотой Паутины.

— Пять-шесть часов таких медитаций. Ежедневно. На протяжении месяца. И ты будешь готов, — «обрадовал» я его.

Питер уставился на меня, и восторг в его глазах сменился шоком.

— Месяц? — он покачал головой. — Это… слишком долго.

— Долго?! — воскликнула Гвен, вскинув руки. Ее голос был полон искреннего недоумения. — Питер, люди готовы убивать за крупицу такой силы, а тебе всего-то и нужно, что потерпеть месяц!

— Я не так выразился! — тут же пошел на попятную Питер, поняв, как это прозвучало. — Я не жалуюсь, я оптимизирую! Долго в том плане, что есть совершенно легальная возможность это ускорить. Вся эта медитация — это же по сути просто неделя чистого времени.

— Таблетки от усталости, — кивнул я, мгновенно уловив ход его мысли. — Проблема лишь в том, что человеческий мозг не рассчитан на семьдесят два часа непрерывной концентрации. Даже если тело не будет уставать, разум просто сломается.

— Именно, — согласился Питер, и его глаза загорелись азартом ученого, столкнувшегося с интересной задачей. — Сенсорная депривация вызовет галлюцинации. Нейрохимический дисбаланс из-за накопления продуктов метаболизма и гормонов стресса приведет к ментальному выгоранию. А главное, — он посмотрел на меня, — я последние полчаса выдержал только благодаря твоей постоянной поддержке. Удерживать одну мысль дольше нескольких минут без внешней помощи почти невозможно.

— Но тему с ускорением ты затронул, прекрасно понимая все эти сложности, — я улыбнулся, предвкушая его вывод. — Я так понимаю, ты хочешь создать препарат, который не просто стимулирует, а вводит мозг в идеальное, стабильное состояние для глубокой медитации?

— Точно! — Питер щелкнул пальцами. — Не стимулятор, а стабилизатор! Формула, которая очистит синапсы, сбалансирует нейромедиаторы и создаст идеальные условия для сфокусированной работы сознания. Да, это работа на всю ночь, но сколько времени она сэкономит нам в будущем!

— Я бы не хотел задерживать Гвен до утра, — покачал я головой, возвращая нас к реальности. — Но если мы ее отпустим, есть шанс, что за нами тут же установят комплексное наблюдение.

Я хотел бы верить Фьюри, но верить Гидре, окопавшейся в его организации? Увольте.

— Тогда меняем порядок действий, — тут же предложил Питер. — Сначала разбираемся с прослушкой, пока Гвен здесь и может быть нашим «детектором». Потом отпускаем ее и спокойно работаем над нейро-стабилизатором. Вопрос с безопасностью все равно пришлось бы решать, так лучше рано, чем поздно. Оставлять такую уязвимость — безумие.

— Ты прав, — согласился я. — Гвен, мы можем еще на пару часов злоупотребить твоим чутьем?

— Без проблем, — пожала плечами девушка. — Мне даже интересно, что вы придумаете против всего этого шпионского арсенала. Тут же наверняка не только микрофоны, но и камеры, замаскированные передатчики, тепловизоры…

— Обнадежила, — протяжно выдохнул Питер. — А ведь еще нельзя создавать помехи для чувствительного лабораторного оборудования…

— Глушилки — это каменный век, — взял я слово. — Мы не будем ставить стену. Мы создадим… умный туман. Систему активной защиты, которая будет генерировать локализованное, динамически изменяющееся поле. Оно будет находить, классифицировать и точечно нейтрализовывать каждую угрозу в отдельности, оставляя наше оборудование нетронутым.

— Как высокопарно завернул, — с улыбкой театрально похлопала Гвен.

— Рад стараться для своей преданной фанатки, — я отвесил ей шутливый поклон. — А теперь — в инженерную лабораторию. Работа не ждет.

Мы двинулись по коридору. По пути я вспомнил, что выдернул Питера прямо из-за микроскопа. — Кстати, как там твои исследования? Ты успел чего-нибудь добиться?

— Ну, я выделил генные кластеры, отвечающие за комплексное физическое усиление, — буднично ответил он. — На их основе уже можно создавать первые тестовые образцы сыворотки… эм…

— Супер-Ящера, — с ухмылкой подсказала очевидное, пусть и немного бредовое название Гвен.

— Пусть будет Супер-Ящера, — не стал спорить Питер. — Что до полноценной регенеративной формулы, то там как я и говорил ранее работа практически с нуля, даже под НЗТ это займет время. И с кровью Эрика я тоже пока не успел разобраться.

— Ты меньше чем за день сделал больше, чем я рассчитывал получить за неделю, — искренне сказал я.

Воистину, даже сейчас, обладая целой библиотекой знаний в голове, я не мог не восхищаться его гением. Тот, кто варится в науке с самого детства, мыслит иначе, чем «читер» вроде меня, которому знания просто загрузили в мозг. У него была интуиция исследователя, которой мне порой так не хватало. Зря я сомневался в нем раньше. Впрочем, тогда и почва для сомнений в лице одной рыжей бестии была. Но, к счастью, сейчас с этим был полный порядок.

В инженерной лаборатории царил дух созидательного хаоса. Времени было в обрез, задерживать Гвен дольше необходимого не хотелось, поэтому мы стали работать с лихорадочной скоростью.

— Мозг системы, — бросил я, разворачивая перед собой голографический CAD. Мои пальцы затанцевали в воздухе, сплетая из световых нитей сложную архитектуру чипа. — Нам не нужен универсальный процессор, да и оборудования необходимого увы нет, вместо этого обойдемся узкоспециализированным зверем, заточенным под одну задачу — анализ и управление полем в реальном времени. FPGA.

— Понял. Программируемая вентильная матрица, — тут же откликнулся Питер, его глаза следили за каждым моим движением. — Классика, но архитектуру можно перестраивать на лету. Делегируй мне фотолитографию и нано-сборку. Лаборатория материаловедения справится.

Я кивнул, отправляя готовую схему на его терминал. Следующий этап — эмиттеры.

— Пока ты будешь рожать наш «мозг», я займусь «голосом», — прокомментировал я, стирая старую голограмму и начиная новую. Из света и воздуха я сплел сложную многогранную конструкцию, предназначенную для монтажа на потолке. — Три вида излучателей в одном корпусе. Фазированная решетка ультразвука против микрофонов. Массив микролазеров против оптики. И направленные мультиспектральные RF-антенны против любых передатчиков.

Корпус я отправил на полимерный 3D-принтер, а самими эмиттерами занялся лично. Опыт с виброперчатками давал о себе знать — сотни микроскопических компонентов были с ювелирной точностью вмонтированы на роботизированном сборочном посту. Когда Питер вернулся с готовым, еще теплым чипом, на столе его уже ждало тело. Мы соединили их, и на сборочном посту родилось сердце нашей будущей системы защиты. Рабочее название — «Антиглушилка-3000». Определенно, над неймингом еще нужно поработать.

— Железо — это полдела, — сказал я, когда мы установили устройство в центре лаборатории. — Теперь то что главное в женщинах, душа! Ну конкретно здесь это программное обеспечение.

Мы снова погрузились в работу, набрасывая алгоритмы на интерактивной доске. В итоге остановились на элегантной трехуровневой системе, работающей в постоянном фоновом режиме.

— Уровень первый: «Охотник», — объяснял я в первую очередь Гвен, рисуя схемы. — Система превращает всю лабораторию в активный сонар. Она постоянно сканирует пространство слабыми, кодированными сигналами во всех спектрах. Так мы создаем и постоянно обновляем живую 3D-карту всех электронных устройств. Система анализирует уникальные отпечатки: резонанс микрофонной мембраны, отражение от линзы, радиочастотный фон чипа. Все наше оборудование вносится в «белый список». Все остальное по умолчанию — угроза. Да, придется пожертвовать личными смартфонами в лабораториях, но… невелика потеря.

— Уровень второй: «Классификатор», — подхватил Питер. — Обнаружив «чужого», система мгновенно анализирует его отпечаток и определяет тип: акустика, оптика, передатчик… И в зависимости от типа угрозы передает целеуказание на третий уровень.

— Уровень третий: «Нейтрализатор», — заключил я. — Здесь начинается самое интересное. Против микрофона система рассчитывает инвертированную звуковую волну — антифазу — и бьет ею точно в диафрагму. Микрофон не просто глохнет — он слышит идеальную тишину. Против камеры мы определяем положение объектива и микролазером проецируем прямо на матрицу хаотичный световой паттерн. Камера не слепнет — она сходит с ума от бессмысленной ряби. А с передатчиками еще проще: определяем точную частоту и забиваем именно этот узкий канал потоком мусорных данных. Обычный Wi-Fi при этом работает идеально, но конкретный жучок не может отправить ни единого бита.

[Создано устройство «Комплексный Многофункциональный Излучатель Поля». Сложность: Нормальная. Получено +300 ОР!]

[Комплексная система активной контрразведки. Динамически создает локализованное защитное поле, способное в реальном времени обнаруживать, классифицировать и точечно нейтрализовать любые несанкционированные устройства сбора и передачи данных (акустические, оптические, радиочастотные), не создавая помех для авторизованного оборудования.]

Учитывая сложность и изящество этого невзрачного на вид многоугольника, триста очков опыта были более чем достойной наградой. На часах было почти два часа ночи. Гвен уже откровенно клевала носом, и я, наконец, отпустил ее, настояв, чтобы завтра она взяла выходной — ближайшие дни мне предстояло разгребать целый ворох проблем, и ее помощь пока не требовалась.

Как только за ней закрылась дверь, мы с Питером без лишних слов вскрыли упаковку с таблетками от усталости. Слабый синтетический привкус на языке был платой за возможность выжать из последующих нескольких суток максимум. Мы приступили к созданию таблеток для медитации.

Но в этот раз мы начали не с обсуждения идей, а со сбора данных. Формула должна была быть идеально подогнана под уникальную биохимию мозга Питера.

Пока он проходил через короткие медитативные сессии, лежа в сканере, датчики ЭЭГ и фМРТ в реальном времени строили на мониторе живую, переливающуюся карту его мозговой активности. Одновременно с этим микро-анализаторы брали пробы крови, раскладывая его состояние на молекулы. Затем начался самый интересный этап — расшифровка. Мы искали точки сбоя, моменты, когда его концентрация ломалась.

— Вот оно! — Питер ткнул пальцем в график. — Примерно через двадцать минут падает уровень ацетилхолина, отвечающего за фокус. Одновременно растет кортизол, и начинается хаотичная активность в моторной коре. Мысли начинают блуждать, тело — дергаться.

На основании этих данных, и в первую очередь благодаря биохимическому гению Питера, мы приступили к проектированию молекул. Четыре уникальных соединения, созданных с нуля в симуляционном ПО, их взаимодействие с нейрорецепторами было просчитано до последнего атома.

Соединение Альфа — «Ментальный Штиль». Синтетический пептид, мягко подавляющий фоновый шум мозга, снижая количество случайных мыслей, но не влияя на ясность сознания.

Соединение Бета — «Фокус». Ноотроп, повышающий чувствительность рецепторов к ацетилхолину, позволяя поддерживать глубокую концентрацию с минимальными усилиями.

Соединение Гамма — «Нейропротектор». Мощный антиоксидантный комплекс, разработанный для преодоления гематоэнцефалического барьера. Его задача — нейтрализовать свободные радикалы и защищать нейроны от перегрузки.

И наконец, соединение Дельта — «Тюнер для Души». Самый сложный компонент. Молекула, временно повышающая нейронную пластичность и чувствительность к тонким энергетическим полям, делая мозг Питера невероятно восприимчивым к сигналу от Духовного Камертона.

Формулы мы загрузили в автоматизированный реактор химического синтеза. Несколько часов мерного гула, и машина выдала небольшую партию высокочистого препарата, который я тут же спрессовал в десятки аккуратных таблеток.

[Создано лекарство «Таблетка Медитации». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

[Комплексный нейро-стабилизатор. Подавляет хаотичную активность мозга, усиливает концентрацию, защищает нейроны от перегрузки и повышает восприимчивость к метафизическим резонансам. Эффективность для реципиента Питер Паркер повышена на 15–20 %.]

…

[Создано лекарство «Таблетка Медитации». Сложность: Нормальная. Лимит начисления ОР за создание этого предмета исчерпан!]

В общей сложности я получил 680 очков. С учетом предыдущего баланса в 550, мой новый капитал составил 1230 ОР.

На часах было шесть утра. За окном занимался рассвет, окрашивая небо в холодные стальные тона. Воодушевленный и абсолютно уверенный в успехе Питер, получив в руки флакон с таблетками и строгий наказ медитировать всю следующую неделю, покинул лабораторию.

Я остался один в наступившей тишине. Эти сутки, хоть и были по большей части посвящены обкатке моего личного НИИ, оказались невероятно продуктивными. Да, я пока ничего не сделал непосредственно для компании, но был заложен фундамент. Теперь, пока есть небольшой запас времени, нужно было разобраться с личными делами.

Я открыл интерфейс системы. Палец завис над строкой «Ковка мироздания» стоимостью 850 ОР. Еще одна крутка. Я мысленно готовился к следующему шагу — разобраться, наконец, с рудами и посвятить наступивший день собственному усилению.

Я подтвердил выбор. Очки списались. Перед глазами вспыхнуло уведомление о полученном предмете. Я прочел описание. И тихо рассмеялся… Забавно.

Бонусная глава! Спасибо за 3500 💜

---------

— Слушаю.

Голос на том конце провода был сухим, безэмоциональным, похожим на скрежет гравия по бетону. И этот звук парадоксальным образом улучшил мое и без того приподнятое настроение. Фрэнк Касл. Взял трубку. А значит, не все потеряно.

— Привет, Фрэнк. Это Джон, — на всякий случай представился я. Для него это должен был быть абсолютно неизвестный контакт.

— Часовщик.

Не «помню», не «узнал». Просто констатация факта. Словно он занес меня в свою ментальную картотеку и закрыл ячейку. Что ж, Часовщик так Часовщик.

— Я как раз хотел с тобой встретиться, — добавил он, и от него эта фраза прозвучала как выстрел.

— Вот так совпадение! — хмыкнул я, пытаясь скрыть небольшое удивление. — Я тоже. В идеале — в ближайшее время.

Пауза на том конце провода была тяжелой, наполненной просчетом вариантов.

— Через час.

— Хорошо, — согласился я. — Только одно «но». За мной присматривает одна из правительственных контор. Ради моей же безопасности. Просто предупреждаю.

Еще одна пауза. Я почти слышал, как в его голове прокручиваются карты Манхэттена.

— Тогда Форт-Трайон-парк.

Я на секунду замер, мысленно просканировав карту города, а потом усмехнулся. Гениально. Он не выбрал популярный Центральный парк, где слишком много открытого пространства и гражданских. Он выбрал крепость.

Парк, расположенный на одной из самых высоких естественных точек Манхэттена, позволял контролировать подходы с воды и с запада. Принцип «занять высоту» — основа тактики. Естественные скалистые выступы, густые заросли. А в центре — музей Клойстерс, средневековый монастырь с толстыми каменными стенами. Идеальные огневые позиции и укрытия, которые не прострелить из легкого оружия. Будучи параноиком, он выбрал поле боя, на котором у него было бы абсолютное преимущество.

— Отличное место, — искренне признал я. — Буду через час.

Звонок оборвался так же резко, как и начался. Гудки. Я тут же вызвал такси и, закинув в себя пару протеиновых батончиков из комнаты отдыха, сел в уже ожидавшую машину.

Путь до парка займет минут сорок. Это время нужно было потратить рационально. Например, окончательно определиться с наноботами для Экстремиса.

Вариантов, на самом деле, было не так уж и много. Духовные наноботы отпадали сразу — слишком тонкие материи, да и чтобы они работали хорошо, я сам должен был представлять из себя нечто большее на метафизическом уровне. Оставались металлы. Адамантий? Единственный из великой тройки, с которым я мог работать прямо сейчас. С Вибраниумом требовались дни, а то и недели экспериментов. Уру ждал звездного горна и магии, которой у меня пока не было. Да, я мог бы воссоздать энергию звезды в вакуумной камере и ковать его магнитными полями, но это было бы слишком грубо для создания нанороботов.

Адамантий же был стабилен, нерушим, инертен. Идеальный материал. За исключением одного жирного минуса, который перечеркивал все. Одна отсутствующая строка в отчете «ЩИТа», но выявленная моими собственными исследованиями и метазнаниями. Токсичность. Медленное, неотвратимое отравление на клеточном уровне. Нет. К черту Адамантий.

И в этот момент, в пробке на мосту Джорджа Вашингтона, меня осенило.

Почему я так зациклился на металлах? Это же очевидная, фундаментальная уязвимость. Ахиллесова пята для любого, кто столкнется с условным Магнето. Нужно мыслить шире. Я инженер или кто? Пора вдохновиться технологиями будущего и обратиться к вершине углеродных соединений.

Карбин. Точнее, стабилизированный карбин. Теоретически — самая прочная форма материи. Легкий, биологически инертный, абсолютно невосприимчивый к магнетизму. Идеально. План начал вырисовываться в голове с кристальной ясностью.

Теоретически существующая одномерная аллотропная модификация углерода, которую мое, перегруженное информационными пакетами, сознание тут же признало практически осуществимой. Святой Грааль материаловедения. Самый прочный материал во Вселенной, оставляющий далеко позади и графен, и алмазы. Невероятно легкий. И будучи чистым углеродом — абсолютно биосовместимый.

Эта мысль поглотила меня целиком. Я уже не мог от нее отмахнуться, развивая концепцию с лихорадочной скоростью, пока такси несло меня по улицам Манхэттена.

Наноботов можно запрограммировать на расщепление избыточных липидов и углеводов прямо в организме, поставляя чистый углерод напрямую в рой для саморемонта и репликации. Это будет самодостаточная внутренняя экосистема. Более того, карбин — идеальный проводник тепла, способный выдерживать температуры до десяти тысяч градусов по Цельсию. Возможности для создания внутреннего оружия просто ошеломляли.

Создать нанобота-матку с нейроинтерфейсом, имплантировать ее в спинной мозг с помощью Железной Крови, связав напрямую с моей нервной системой…

— Приехали, сэр. Форт-Трайон-парк.

Голос таксиста вырвал меня из глубин инженерного экстаза. Быстро же летит время, когда ты проектируешь вершину углеродной жизни.

Поднявшись по каменным ступеням на холм, я увидел его. Одинокая фигура в темной одежде на скамейке у входа в музей. Фрэнк. Чем ближе я подходил, тем сильнее росло беспокойство. Это был не тот человек, с которым я проходил краткий курс молодого бойца. Не тот, кого исцелило зелье пепла и зари. Передо мной сидела выжженная земля. Осунувшееся лицо, огромные мешки под глазами, взгляд, устремленный в никуда. Он был похож не на элитного солдата, а на человека, который уже умер, но по какой-то злой иронии забыл упасть.

— Выглядишь хреново, Фрэнк, — сказал я без обиняков, садясь рядом.

Последние недели он, без сомнения, не думал ни о чем, кроме мести. И, судя по его состоянию, уже столкнулся с тем, что не убить простой пулей. Это объясняло все: и его готовность встретиться, и его безразличие к риску попасть под колпак «ЩИТа». Фрэнк Касл зашел в тупик.

— Знаю, — устало кивнул он, даже не повернув головы. — Нужна твоя помощь.

— Ожидаемо, — хмыкнул я. — Она многим нужна.

— Мне нужно оружие, которое убивает то, что не умирает. Броня, которая держит удар метачеловека. Стимуляторы, которые позволят мне не спать неделю. Сколько?

Прямой подход. Уважаемо.

— Проблема в том, что я больше не продаю такие вещи, — я сделал паузу, поймав его напряженный взгляд. — За деньги.

Он молчал, ожидая.

— Я предлагаю тебе не снаряжение. Я предлагаю тебе арсенал. Ресурсы. И цель после того, как твоя личная война закончится. У меня есть компания. Пока небольшая, но с огромными перспективами. И мне нужен начальник службы безопасности. Тот, кто соберет команду из доверенных ветеранов — даже калек, хотя скорее… Тем более калек. Я их вылечу. Мне нужен тот, кто построит с нуля систему, способную защитить то, что мне дорого. Тот, кому я смогу доверять.

Фрэнк погрузился в себя. На долгие две минуты он превратился в статую. Я видел, как в пустоте его глаз взвешиваются варианты. С одной стороны — его крестовый поход, одинокий и почти безнадежный. С другой — бесконечный ресурс для этого похода и… будущее.

Наконец, он медленно кивнул. Я мысленно выдохнул.

— Хорошо. Но как ты это видишь? Сейчас у меня есть дело.

— Твоя месть, — кивнул я. — С тем, что я тебе предоставлю, она не займет много времени. И я помогу с информацией. У меня уже есть наводка на одно место, где ошивается потенциальный мета-наемник Кингпина, — вспомнил я про Гидромена.

— Сначала моя война. Потом твоя, — произнес он, и это было его последнее слово.

— Я на это и рассчитывал, — пожал я плечами. — Что касается сроков… я сейчас разгребаю свои дела. Я напишу, но предварительно — жду тебя в лаборатории на следующей неделе.

— Постараюсь не умереть, — он встал. Уголки его губ дернулись в некоем подобии улыбки.

Он ушел, не оборачиваясь. А я остался сидеть на скамейке, осознавая масштаб произошедшего. Фрэнк Касл. Каратель. Теперь он в моей команде! Это не просто найм. Это приобретение силы, которую не измерить деньгами.

На волне эйфории я вернулся в лабораторию. До вечерней поставки от Лукаса оставалось еще много времени. И я знал, чем его занять.

Пора было приступать к созданию материнского нанобота из стабилизированного карбина.

Цель была одновременно микроскопической и титанической: создать одного-единственного, совершенного наноробота-репликатора. Он должен был стать душой, мозгом и чревом для всего будущего роя. Фабрика, нейроинтерфейс и центральный узел в одном лице. И я собирался достичь этого, сведя к минимуму грубую электронику.

Мои пальцы погрузились в световое поле голографической станции, и в воздухе начала обретать форму элегантная модель веретена — пять миллиметров в длину, один в толщину. Я мысленно разбил ее на функциональные компоненты: монолитный, непробиваемый саркофаг из стабилизированного карбина; молекулярный ассемблер — сердце фабрики, куда будет поступать углерод прямо из моего кровотока; и, наконец, логический центр и нейроинтерфейс — живой, синтетический био-нейронный процессор.

Решение использовать био-процессор было не просто инженерным — это была философия. Во-первых, это идеальный интерфейс: соединение биологии с биологией. Моя нервная система напрямую, без костылей-преобразователей, соединялась бы с синтетической. Это гарантировало бы мгновенную, двустороннюю связь, скорость которой ограничена лишь скоростью мысли. Во-вторых — врожденная, абсолютная защита. Этот процессор не работает на двоичном коде. У него нет операционной системы, которую можно взломать, нет портов для подключения. Для условного технопата попытка прочитать его была бы равносильна попытке прочитать мысли самой материи — он увидел бы лишь хаотичные биоэлектрические сигналы, а не данные.

Я спроектировал трехмерную модель нейронной сети, оптимизированной для одной-единственной задачи — управления роем. Базовые алгоритмы репликации и контроля были заложены в саму ее физическую структуру. Теперь — к рождению.

В биохимической лаборатории развернулся тихий танец 3D-биопринтера, который слой за слоем создавал пористый, биосовместимый каркас — скелет будущей матки. Эту колыбель я поместил в биореактор, наполненный питательным раствором и специально выведенными стволовыми клетками. Под действием разработанных мной катализаторов клетки начали дифференцироваться в синтетические нейроны, постепенно оплетая каркас и образуя живой, функционирующий процессор.

Пока в одной лаборатории зарождалась жизнь, в соседней разворачивалась иная, огненная драма — синтез стабилизированного карбина. В глубоком вакууме установки, собранной на базе системы молекулярно-пучковой эпитаксии, я бомбардировал атомы изотопно-чистого углерода-14 сфокусированным лазером, заставляя их выстраиваться в идеальные одномерные цепи. Одновременно второй лазер испарял специальный полимер, который мономолекулярным слоем, словно изоляция, обвивал каждую нано-нить карбина, не давая ей разрушиться. На выходе я получил то, чего жаждал — гибкую, прочную, как сама реальность, нить толщиной в один атом. Идеальный строительный материал.

Далее, под неусыпным оком атомно-силового микроскопа, модифицированного в нано-ассемблер, начался финальный акт творения. Роботизированный манипулятор, оперируя отдельными атомами, слой за слоем сплел из карбиновой нити монолитный корпус матки, оставив на одном конце выводы для золотых нейронных зондов.

Это был момент соединения души и тела. Я аккуратно извлек выращенный био-нейронный процессор из биореактора и поместил его внутрь карбинового корпуса. Последний слой был нанесен, герметично запечатывая жизнь внутри несокрушимой оболочки.

На все про все ушло пять часов. Пять часов проектирования, модификации оборудования и чистого, концентрированного творения.

[Создано уникальное устройство «Центральный Био-Узел Системы Наноботов» (Необычный). Технология, ранее не существовавшая в этом мире, разблокирована! Получено +1000 ОР!]

[Единый репликатор, командный центр и нейроинтерфейс для роя наноботов. Обладает органическим процессором, неуязвимым для цифрового взлома, и корпусом из стабилизированного карбина. Предназначен для прямой имплантации и интеграции с нервной системой носителя.]

Отлично. Уникальное изобретение и плюс 1000 очков. Система щедро и честно оценила мой труд. Теперь — финальный штрих.

Я достал таблетку НЗТ. Мир взорвался кристальной ясностью, после чего я открыл интерфейс системы, вкладку технологий. Мой баланс — 1430 ОР.

[Вы действительно желаете разблокировать информационный пакет (Необычный) — Наследие Мунэтики будущим кузнецам за 1000 ОР?]

Я чуть усмехнулся и мысленно нажал «Да».

После мысленного согласия ми… не погас. Это радовало. А вот адская мигрень, взорвавшаяся за глазными яблоками, — не очень. Впрочем, к этой боли, боли ментального роста, я уже привык. Следующие полчаса прошли в агонии, пока мое сознание, словно суперкомпьютер, ассимилировало и индексировало новый пласт знаний. Когда шторм утих, я аккуратно поместил миниатюрное веретено матки на ладонь и отрешился от внешнего мира.

Пришло время дать ему душу.

Изначально я хотел вплести простую и примитивную концепцию: «Защита». Но теперь, постигнув саму суть этого искусства, я понял, насколько это было бы мелко. Я выбрал нечто иное. Фундаментальное. «Суверенитет». Не как политический термин, а как неоспоримый закон бытия.

На концептуальном уровне это означало, что рой наноботов станет не инструментом, а продолжением моей воли. Неотъемлемой частью моей души. Чтобы напитать эту концепцию силой, я должен был сам стать ее воплощением. Я закрыл глаза и начал осмыслять.

Суверенитет физики: Гравитация не просит материю подчиняться. Она — закон. Ее власть в ее домене абсолютна.

Суверенитет биологии: Мой мозг не предлагает сердцу биться. Он обладает неоспоримой властью над каждой клеткой моего тела.

Суверенитет творца: Я мысленно визуализировал каждую деталь матки, каждый нейрон, который я спроектировал, каждую карбиновую нить. Я не просто ее создатель. Я — ее единственная причина существования.

Моя воля — это не приказ. Это аксиома. Я проецировал в ее суть не команду, а неопровержимую истину: «Ты — это Я. Твоя воля — это Моя воля. Любой другой сигнал — это вирус. Любая другая команда — это ошибка, подлежащая немедленному уничтожению».

Когда концентрация достигла пика, я прикоснулся кончиком пальца к карбиновому корпусу. Это был не просто жест. В этот момент я нанес на нее свою метафизическую подпись, свое клеймо мастера. Вся сфокусированная ментальная и духовная энергия, удерживаемая мной, высвободилась в едином, беззвучном импульсе. Используя мою подпись как канал, она хлынула в сосуд, который я так тщательно подготовил.

Концепция стала душой этого творения.

На часах было почти девять вечера. У меня на ладони лежало мое первое полноценное техно-магическое устройство. Артефакт. С абсолютным нейроинтерфейсом. С концептуальной защитой, вплетенной в саму его суть. Живая система, способная к самообучению и самовоспроизводству, питаясь веществами из моего кровотока. В пассивном режиме она была практически неотличима от скопления нервной ткани, потому что теперь она была частью меня.

Как бы ни хотелось немедленно имплантировать ее в спинной мозг, нужно было дождаться Экстремиса. И пока Лукас не звонил, я позволил себе поразмыслить над тем, что я только что сделал. Это была не магия в классическом понимании. Я не черпал силу из других измерений, не произносил заклинаний.

Это было… чистое намерение.

Я на одно краткое мгновение стал локализованным законом физики для одного конкретного объекта. Я заявил Вселенной: «Предназначение этого творения — быть единым целым со мной». И Вселенная, пусть и в крошечном, микроскопическом масштабе, согласилась. Скульптинг реальности у нас дома…

В этот момент резкая, пронзительная трель лабораторного телефона вырвала меня из метафизических глубин. Он был соединен с моим смартфоном снаружи. Скорее всего Лукас, а значит компоненты прибыли.

Человек Лукаса работал быстро, молча и профессионально. Никаких имен, никаких лишних слов. Холодный, едва заметно шипящий криогенный контейнер перекочевал в мои руки, а следом за ним — герметичный флакон с экстрактом Призрачной Орхидеи. Я тут же перевел 42 миллиона долларов с корпоративного счета на предоставленный защищенный счет.

Спасибо Фьюри за 250 миллионов предоплаты за реакторы. Он, конечно, поймет, что эти 42 миллиона я потратил в обход каналов «ЩИТа», но директорам шпионских агентств не положено обижаться, тем не менее он наверняка сделает у себя пометку. Еще один мой шаг к полной автономии — еще один повод для него усилить контроль. Что ж, это игра, в которую мы оба молчаливо согласились играть.

Вернувшись в святилище биохимической лаборатории, я оценил предстоящий фронт работ. Вся ночь. Это было немного, учитывая, что рецепт уже бился в моей голове, но большая его часть будет посвящена не просто воспроизведению, а доработке. Глубокой, фундаментальной модификации.

Рецепт Экстремиса в моей голове был лишь отправной точкой. Мне не нужен был стабильный Экстремис. Мне нужен был Абсолютный Экстремис. Пиковая сыворотка суперсолдата, которую в этом мире еще никто не создавал. Это не просто усиление. Это новая базовая платформа для моего существования.

Без нее я уязвим. С ней… я стану менее уязвимым. Шагну на ту территорию, где обычные пули перестают быть аргументом в споре. Возможно, потяну на не самый сильный Омега-уровень, и это до учета технологического превосходства в амуниции.

Первый шаг — деконструкция. Расшифровать генетические и протеомные данные из имеющихся у меня образцов — сыворотки Ящера и крови Блэйда, — чтобы идентифицировать, изолировать и отобрать только полезные компоненты, отсекая весь биологический мусор. Питер уже проделал колоссальную работу с наследием Коннорса, так что я мог сосредоточиться на дампире.

Я начал с крови Блэйда.

Ампула с парой миллилитров темной, почти черной жидкости отправилась в утробу жидкостного хроматографа. Машина ожила, терпеливо разделяя ее на тысячи отдельных белковых фракций. Затем — тандемная масс-спектрометрия. Белок за белком я взвешивал и расшифровывал их аминокислотную последовательность, словно читая древнюю, зашифрованную рукопись.

Экран заполнился данными. Сравнив их с протеомной базой обычного человека, я начал «прополку». Первый этап фильтрации: отсеять все чисто вампирское. Долой ферменты, отвечающие за метаболизм крови и специфическую жажду. Долой белки, вызывающие агонию от серебра и солнечного света. Мистический аспект крови, безусловно, присутствовал, но я с удивлением отметил, что за тысячелетия селекции (напомню, Блэйд естественно-рожденный, а не обращенный) он так прочно врос в их физиологию, что стал просто… иной формой биологии. Кровь Эрика была уникальным, стабильным симбиозом. Кровь же условного Воскрешенного недо-вампира, вероятно, заставила бы мои приборы сойти с ума от метафизических помех. Но сейчас у меня была другая задача.

Оставшиеся уникальные белки — «золотой фонд» Блэйда — отправились под ледяной луч Крио-Электронного микроскопа. Их трехмерные структуры разворачивались на моем экране, прекрасные в своей дьявольской сложности. Теперь — симуляции. Это заняло солидную часть ночи. Я скармливал эти белки виртуальным моделям человеческих мышечных и нервных клеток, наблюдая за их функцией. И вот, наконец, я его нашел.

Целый кластер специфических ферментов и структурных белков, не связанных напрямую с вампиризмом. Вот он — белок, отвечающий за взрывную эффективность АТФ-синтазы в мышцах. Вот — тот, что усиливает нейротрансмиттеры в синапсах, даруя ему нечеловеческие рефлексы. А вот — целая группа, обостряющая сенсорные рецепторы до звериного уровня.

Они не просто там были. Их можно было синтезировать. Их производство можно было «включить» в человеческих клетках с помощью генной инженерии. Это был он. Первый, уникальный компонент моего Совершенного Экстремиса.

Единственным разочарованием стали его так называемые ментальные способности. Я прогнал их через все фильтры. Голая мистика. Никакой измеряемой псионики, которую я мог бы скопировать. Я подспудно на это надеялся, но… что ж, не все сразу. По крайней мере с сырьем было покончено. Начиналась аархитектура.

Используя наработки Питера по Ящеру и мои собственные по Блэйду, я приступил к самому сложному — интегративному анализу. По-хорошему, такую задачу стоило бы доверить нейросети, позволив ей неделями просчитывать триллионы комбинаций. Но под действием НЗТ я сам был ходячей, мыслящей нейросетью. Я не искал, я видел оптимальные комбинации, выстраивая их вручную.

Из арсенала Ящера я взял самый минимум, необходимый для фундаментального усиления: генные кластеры, отвечающие за синтез сверхплотных коллагеновых волокон, усиление костной матрицы и контролируемую гипертрофию мышц. Что касается регенерации, Питер, как и сказал ранее, не до конца с этим разобрался, но даже так, он проделал блестящую работу, выделив гены, запускающие восстановление по человеческому шаблону, но с рептильной скоростью, при этом полностью отсекая гены звериного морфогенеза. Этого мне пока вполне достаточно, поэтому я лишь провел финальную валидацию, выбрав самые стабильные из них. Немного рискованно, но стоит учитывать, что Экстремис сам по себе мощнейший стабилизатор способный в случае чего подавить нестабильные гены, а на случай любого эксцесса у меня есть рой карбиновых наноботов. Они сожрут любые лишние клетки и не подавятся.

Из наследия Блэйда я извлек саму суть его сверхчеловеческой эффективности: аминокислотные последовательности для модифицированного миозина, дающего взрывную мышечную кинетику. А также белки, отвечающие за обострение чувств — но только слуховых и фоторецепторов. От сенсорного пакета Ящера я отказался наотрез. Сохранить подобие человечности, а не превращаться в зверя, было принципиальным решением.

Теперь — тестирование. Теория должна была встретиться с практикой.

С помощью 3D-биопринтера я вырастил на чашках Петри простые органоиды — живые образцы мышечной и нервной ткани, клонированные из моих собственных клеток. Используя станцию генного редактирования, я начал «инфицировать» эти мини-органы изолированными генами. Каждый раз я мысленно задавал одни и те же вопросы: дает ли ген нужный эффект? Нет ли побочных мутаций? Не пытается ли эта мышечная ткань отрастить чешую?

Только после успешной валидации ген или белок признавался «чистым» и годным к следующему этапу. Так, строка за строкой, рождалась моя «Библиотека Улучшений».

Это была не просто база данных. Это была библия. Генетическое Евангелие от Джона Томпсона. Для генов — точные нуклеотидные последовательности и оптимальные векторы доставки. Для белков — их трехмерные структуры и полные инструкции по синтезу. Это был готовый, выверенный до последнего атома набор инструкций для самого главного — программирования вируса-носителя.

К этому я и приступил.

В биореакторе уже созрел культивированный штамм археи. Первым делом я изолировал ее гены экстремальной термоустойчивости. Параллельно в химическом синтезаторе я воссоздал Ингибин-7 — белковое соединение, отвечающее за фатальную нестабильность оригинального Экстремиса. Но я не собирался его удалять. Это было бы слишком грубо. Я собирался его перепрограммировать.

Я модифицировал базовый вирус, превратив Ингибин-7 из слепого блокиратора в управляющий агент. Я вычистил исходную «полезную нагрузку» Экстремиса, оставив только его уникальную, почти магическую способность к интеграции с геномом хозяина. Я превратил бомбу в идеальный, управляемый шприц.

Далее алкалоиды Призрачной Орхидеи. Я синтезировал их все, включая мой старый знакомый Фантазмин. Но я не стал просто добавлять их в сыворотку. Это уровень оригинальных создателей вируса. Мой уровень чуть выше — встроить генный код, отвечающий за их синтез, в сам геном вируса. Теперь мой Экстремис будет постоянно производить собственный стабилизатор внутри организма. Это была кстати еще одна дополнительная и по-своему гениальная защита от дурака, на тот микронный шанс, что гены Ящера все же решат взбунтоваться.

И, наконец почти финал. Апофеоз творения.

Методом CRISPR-редактирования я, словно программист, загрузил в модифицированный вирусный вектор всю свою «Библиотеку Улучшений»: гены Ящера для прочности, белки Блэйда для скорости, гены археи для термоустойчивости.

Еще один штрих. Я добавил в вирусный код «интерфейс наноботов» — инструкции для создания специфических белковых рецепторов на поверхности всех моих будущих модифицированных клеток. Это был мост. Точки стыковки и каналы связи, которые навсегда соединят мою новую биологию с моей новой технологией.

Далее финал, к нему я подходил с придыханием. Экстремис близок как никогда. Более двенадцати часов непрерывной, ювелирной работы. И вот, извлекая из стерильного биореактора готовую суспензию, я понимал, что остался последний шаг: очистка. Вирус прошел многоступенчатую фильтрацию, прогнанный через центрифугу и хроматографические колонны, пока в моих руках не оказался флакон с высококонцентрированной, стерильной дозой.

Разумеется, я тут же протестировал его на био-печатных органоидах, выращенных из моих собственных клеток. Нужно было гарантировать 100 % совместимость. Под микроскопом я наблюдал, как клетки не просто приняли вирус, а жадно поглотили его, стабилизировались и почти мгновенно начали экспрессию новых белков. Но правда в том, что лучшее подтверждение своей победы я получил еще до начала теста.

[Создан вирус «Совершенный Экстремис (личный)». Сложность: Высокая. Получено +1200 ОР!]

[Персонально модифицированный вирусный вектор. Интегрирует гены термоустойчивости (Археи), физического усиления (Ящер) и сверхэффективности (Дампир). Стабилизирован Призрачной Орхидеей и оснащен интерфейсом для нано-контроля. Адаптирован исключительно под геном носителя Джон Томпсон.]

Не «уникальная технология», и это было ожидаемо — база осталась той же что и у оригинально вируса. Но система… она присвоила ему статус «Совершенный». Это не могло не радовать. К тому же, это мое первое творение «Высокой» сложности. Значит, градация как минимум такая: Минимальная, Низкая, Нормальная, Средняя, Продвинутая и Высокая. Подозреваю, это далеко не предел.

Итак, вирус есть. Наноботы есть. Осталась последняя, но критически важная проблема — энергия.

Внедрение вируса и последующая тотальная перестройка тела потребуют астрономического количества калорий. По моим расчетам, в первые сутки метаболизм будет работать с такой скоростью, что обычная пища будет сгорать, не успев усвоиться, рискуя вызвать каскадное истощение и смерть. Умирать так глупо я не планировал. Лучший вариант — высококонцентрированный биогель с миллионной калорийностью.

Учитывая, что я только что переписал законы биологии, создание высокооктанового топлива для организма не составило проблем. В его состав вошли: ферментативно расщепленные до чистых аминокислот белки, сложные полисахариды для стабильного высвобождения энергии, МСТ-масла для прямого клеточного питания и сверхвысокие дозы электролитов. Вишенкой на торте стала стабилизированная Рейши-эмульсия — концентрированная духовная энергия, связанная с жировыми молекулами, — дополнительный, нематериальный источник топлива.

Одна порция этого геля была эквивалентна почти трем миллионам килокалорий. Я синтезировал несколько десятков порций. Сугубо на всякий случай.

[Создана добавка «Нутриентный Гель (Сверхконцентрация)». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

[Биоактивный гель, содержащий ~3 миллиона килокалорий в 500 мл. Мгновенно усваивается. Обогащен духовной эмульсией (Рейши) для поддержки метафизических изменений.]

…

[Создана добавка «Нутриентный Гель (Сверхконцентрация)». Сложность: Нормальная. Лимит начисления ОР для создания этого предмета исчерпан!]

+680 ОР. Радует, но не стоит отвлекаться!

Хух. Все. Пора.

Я стоял посреди стерильной лаборатории. Каждая секунда ожидания — это потенциальный риск. Шанс, что в дверь ворвутся ублюдки из «Гидры» или кто похуже. Вдох. Выдох.

Я действовал быстро, двумя руками одновременно. Левая рука вонзила лабораторный инъектор в область живота. Правая прижала карбиновую матку наноботов к задней части шеи, у основания черепа.

Щелчок инъектора. Я почувствовал, как ледяной вирус хлынул в брюшную полость. В тот же миг я активировал Железную Кровь. Кожа на шее не порвалась — она впустила матку внутрь, и я ощутил омерзительное, неестественное скольжение, как карбиновое веретено устремилось к позвоночнику.

Двойная боль ударила одновременно. Жгучий, нестерпимый жар, расходящийся из живота, словно мне влили туда жидкий огонь. И острая, локализованная агония в шее, где чужеродный объект искал путь к моему спинному мозгу.

А затем — контакт.

Отчетливый, почти электрический разряд прошил меня от затылка до копчика. Мое зрение на секунду погасло, утонув в белом шуме. Это нейроинтерфейс матки успешно состыковался со спинным мозгом.

И вирус начал действовать.

Это было похоже на самую тяжелую форму гриппа, умноженную на тысячу. Тело вспыхнуло изнутри. Жар был настолько сильным, что, казалось, моя кровь кипела. А в следующую секунду меня пробил жесточайший озноб, заставив зубы выбивать барабанную дробь. Неконтролируемая дрожь сотрясала все тело. Мышцы свело судорогой — вирус начал их переписывать. Мой мозг захлебнулся в шторме сигналов боли и мысленных отчетов об изменениях, происходящих по всему телу.

Пока я еще мог двигаться, я схватил первый пакет с питательным гелем. Ждать даже несколько минут было смертельно опасно. Изменения происходили экспоненциально, и расход энергии рос так же. Если вирус не получит внешнего топлива, он начнет пожирать меня. Сначала гликоген и жир, а затем и мышечную ткань. С катастрофической скоростью.

Обычного человека миллионы калорий убили бы, но мой Экстремис УЖЕ был активен, разгоняя метаболизм до немыслимых пределов. Первый вязкий, приторный глоток геля был как бензин, плеснувший в костер. Жар усилился, но вместе с ним пришла и энергия для борьбы.

Следующие семнадцать часов слились в лихорадочный, рваный кошмар. Это была агония преображения. Хаотичные обрывки сознания: нестерпимый жар сменяется ледяным ознобом; я нахожу себя на полу лаборатории, механически поглощая очередную порцию геля, чей приторный вкус смешивается с металлическим привкусом крови во рту; и поверх всего — постоянный, всеобъемлющий зуд.

Зудело не просто на коже. Зудело внутри костей. Это было ощущение триллионов микроскопических рабочих, перестраивающих мой дом, пока я еще был в нем. Вирус переписывал мою биологию, а первая партия наноботов, реплицированная маткой, уже начала циркулировать по крови, занимая свои посты.

Я чувствовал, как меня ломает и строит заново. Я рос. Буквально. Кости уплотнялись, мышцы набухали, но это была не раздутая, пустая масса бодибилдера, а сухая, рельефная мощь хищника. Когда я, шатаясь, добрался до отражающей поверхности лабораторного шкафа, на меня смотрел кто-то другой. Тот же Джон Томпсон, но высеченный из камня. Черты лица стали чуть острее, кожа очистилась, а в глазах появилась пугающая глубина. Мой вес, по ощущениям, уже перевалил за 120 килограммов чистых, функциональных мышц.

А потом все стихло. Так же резко, как и началось. Жар ушел. Дрожь прекратилась. Зуд стих.

Экзекуция… нет, эволюция — завершилась.

И, как и подобает любому существу, только что обретшему суперсилы, первое, что я сделал — побежал их тестировать.

Я поднялся на пятый этаж, в ангар для тестирования робототехники. Освободив пространство, я встал в центре. Тишина. Я предвкушающе сжал кулаки. Хруст суставов прозвучал как выстрел. Пора познакомиться с собой.

Сила. Я начал с малого. Тестовые стенды, калибровочные веса. Все это ощущалось пушинками. Я подошел к самому большому испытательному стенду — монолитной стальной плите, которую сюда, очевидно, затаскивал кран. По моим прикидкам — тонн семь, не меньше. Я подсел под нее, уперся плечом и… просто встал. Металл скрипнул, отрываясь от пола. Никакого напряжения. Я мог бы пробежать с ней марафон. Предела я так и не нащупал. Фиксирую пока… 25? 50 тонн? Это было уже не просто «пик человеческих возможностей». Это был уровень, на котором Капитан Америка выглядел бы ребенком. Мои мышцы стали не просто сильнее. Они стали эффективнее на клеточном уровне.

Скорость и Рефлексы. Короткий спринт через ангар. Лабораторный спидометр, который я настроил, зафиксировал пиковую скорость в 152 километра в час. Мир превратился в смазанный туннель. Но самое поразительное, я в нем ориентировался. Я активировал одну из тестовых турелей, запрограммировав ее на выстрел винтовочным патроном. Я видел, как вспыхнул порох. Я видел, как пуля покинула ствол. И я просто шагнул в сторону. Время растянулось, позволив мне среагировать. Моя реакция измерялась уже не в милли-, а в микросекундах.

Выносливость. Здесь было сложнее, у меня не было двух суток на тест. Но судя по ощущениям, я мог бы поддерживать пиковую активность 24, а то и 48 часов, прежде чем почувствовал бы первую тень усталости. Сверхэффективный метаболизм и мгновенный вывод токсинов превратили меня в практически вечный двигатель.

Прочность. Мои уплотненные кости и мышцы выдерживали удары, способные сломать сталь. Кожа стала эквивалентом легкой кевларовой брони. Я провел по предплечью скальпелем, лезвие соскользнуло, оставив лишь белый след, как на резине. И это без активной защиты наноботов.

Регенерация. А вот это было жемчужиной. Я намеренно полоснул по ладони тем же скальпелем, приложив нечеловеческую силу. Кровь едва успела выступить, как края раны сошлись и исчезли. Меньше секунды. Я сымитировал перелом, ударив предплечьем о стальной угол с такой силой, что плита загудела. Хруст. Острая боль. И тут же — горячая волна, и кость срослась. Меньше минуты. Восстановление утраченных конечностей или органов? Я не рискнул проверять, но по расчетам, это заняло бы от получаса до пары часов. Идеальное, контролируемое восстановление без единого шрама. Это был полноценный регенеративный фактор, почти как у Дедпула. С одной лишь разницей: его регенерация была сильнее, но моя прочность делала практически невозможным нанесение мне такого урона, от которого ему приходилось бы отрастать из капли крови.

Меня было сложнее убить. Гораздо сложнее.

И был еще один бонус, который я осознал не сразу, — биологическое бессмертие. Постоянное, контролируемое обновление клеток, помноженное на встроенный стабилизатор на основе Орхидеи, полностью останавливало старение. Моя иммунная система, усиленная Экстремисом, теперь была абсолютным стражем, уничтожающим любой патоген или раковую клетку в момент их зарождения.

Но при всем этом превосходстве я не стал неуязвимым. Это была не неуязвимость, а запредельная прочность. Массивный физический урон, превышающий мою пиковую скорость регенерации, например, полное испарение, — гарантированно меня убьет. И я все еще оставался уязвим для мощных метафизических атак, направленных на душу. Моя новая плоть была крепостью, но душа пока оставалась без доспехов.

Определившись с биологическими пределами, я приступил к самому интересному — термогенезу.

Для начала пассивная защита. Я шагнул в криогенную камеру и выставил ее на минимум. -200 °C. Холод был просто… информацией. Не более. Затем я шагнул в испытательный горн, который использовался для тестирования обшивки роботов. +800 °C. Жар был просто теплом. Молекулярная защита клеток делала понятия «замораживание» и «денатурация белка» для меня почти устаревшими.

Но пассивная защита была лишь закуской. Настоящее блюдо — активный термогенез.

Я вернулся в центр ангара и сосредоточился, отдавая мысленную команду. Я вытянул указательный палец. Воздух перед ним зашипел, исказился, словно от марева над раскаленным шоссе. А затем на кончике моего пальца вспыхнула ослепительная, крошечная звезда, издавшая резкий, высокий треск.

Это были не мои клетки. Это были наноботы.

Тысячи карбиновых машин в моей руке, подчиняясь единой воле, начали вибрировать с колоссальной частотой. Эта когерентная вибрация создала мощнейшее локализованное электромагнитное поле, которое сорвало электроны с орбит атомов воздуха. Азот и кислород превратились в стабильный, удерживаемый сгусток сверхгорячей плазмы. Температура этой плазмы, ограниченная лишь мощностью поля, достигала 10 000 °C. Сами карбиновые наноботы при этом оставались невредимы, служа идеальной, неразрушимой линзой.

Это было ультимативное оружие, способное испарить почти что угодно.

С энергопотреблением, как я и ожидал, стало на порядок легче. Мой новый метаболизм был невероятно эффективен. Для поддержания базовых функций мне теперь требовалось ненамного больше обычного человека, возможно, 3000–5000 ккал в день. Однако при пиковых нагрузках, интенсивный бой, гипер-регенерация, использование плазмы, я превращался в метаболическую черную дыру. И здесь в игру вступал уже зарекомендовавший себя съедобный гель. Он был не просто едой, он был моим новым видом боеприпасов.

Я спустился в холл первого этажа. За окнами сияло утро субботы, 10 Октября. Впереди были выходные, но точно не для меня. Мир снаружи был прежним, но я уже нет. Я позволил себе легкое, хищное подобие улыбки.

Экстремис. Наноботы. Концептуальное зачарование. Я стал крепостью. За личную безопасность теперь можно было не переживать. Даже телепаты больше не пугали: мой мозг был экранирован роем, и любая попытка пси-вторжения наткнется не на мысли, а на суверенный, защищенный разум, который даст ответный удар раньше, чем противник успеет моргнуть.

Фундамент был заложен. Теперь — строительство. Дело оставалось за малым: дождаться, когда Питер обретет свою силу. Дождаться, когда Фрэнк утолит свою жажду мести и займет свой пост. И тогда можно будет начать экспансию в новую сферу. АйТи. Получить один из важнейших ресурсов в этом мире, уступающий только личной силе, — влияние.

Конечно, все это — после решения вопросов с «ЩИТом» и создания новых костюмов. Кстати, о создании. У меня на счету 2310 ОР.

Я открыл интерфейс. «Ритуалист-Оптимизатор» за 100 ОР. Учитывая предстоящие недели крафтового угара, этот информационный пакет был очевидной покупкой. А оставшиеся 2210…

Удача благоволит смелым. А после такой эволюции я чувствовал себя более чем смелым.

Решено. Сначала — крутка.

Стоило мне увидеть ярлык редкости на выпавшем предмете, как я на мгновение замер. Еще даже не читая название и описание, я уже, что называется, выпал в небольшой осадок.

Казалось бы, я — генетически модифицированный человек, с интеллектом, прокачанным по всем фронтам. Сейчас меня должно быть сложнее вывести на эмоции, чем когда бы то ни было. Но ЛЕГЕНДАРНАЯ редкость — это легендарная редкость. Одно это слово, написанное сияющим золотом, заставило сердце забиться чаще.

Я старался дышать ровнее и, силясь не упустить ни одной детали, впился взглядом в описание.

[Получен предмет (Легендарный) — Поврежденный Микрочип (Терминатор). Цена Разблокировки: 50 000 ОР]

От одного этого названия по спине пробежал холодок. «Терминатор». Система прямо говорила откуда источник этой технологии. Неужели Скайнет? Я продолжил чтение.

Нейронный Кристаллический Модуль (НКМ): Окаменевший фрагмент небиологического разума уровня «Бог», представляющий собой кристаллизованный интеллект ИИ-завоевателя, хранящий информацию в виде стабильных, многомерных нейронных паттернов.

Это не архив данных, это буквально застывшая память гениального и безжалостного ИИ-инженера, содержащая полный и неотредактированный каталог его творений — от базовых автономных систем до технологий, способных изменять фундаментальные законы физики.

СТАТУС: ПОВРЕЖДЕНО. ТРЕБУЕТСЯ ВОССТАНОВЛЕНИЕ!

Предмет обладает двумя фундаментальными недостатками, делающими его бесполезным без наличия уникальных знаний и технологий:

Квантовая Нейронная Архитектура: Информация в модуле существует как целостная, многомерная нейронная сеть. Она не может быть «прочитана» или «скопирована» стандартными методами. Попытка сканирования равносильна попытке понять чертеж, анализируя химический состав бумаги, на которой он напечатан.

Нарушение Индексной Целостности: Физическое повреждение уничтожило не сами данные, а высокоуровневые ассоциативные связи — «оглавление» и «каталог» нейронной сети. Все чертежи, схемы и алгоритмы нетронуты, но они полностью деконтекстуализированы, перемешаны и лишены системной иерархии.

ПОТЕНЦИАЛ ВОССТАНОВЛЕНИЯ: ИНЖЕНЕРНЫЙ ОРАКУЛ

При наличии соответствующих знаний и технологий возможно полное восстановление данных и создание изолированной, подконтрольной эмуляции инженерного ядра ИИ.

Это предоставит вам не статический архив, а динамический, интерактивный инструмент с тремя ключевыми функциями:

Функция 1: Анализ и Симуляция. Вы сможете не просто просматривать чертежи, а запускать в виртуальной среде динамические симуляции работы любого устройства из базы данных. Это позволит изучать его фундаментальные принципы, находить скрытые уязвимости и тестировать производительность в любых условиях.

Функция 2: Оптимизация и Адаптация. Вы сможете ставить перед эмулированным разумом сложные инженерные задачи. Оракул будет интеллектуально адаптировать существующие схемы под новые требования, комбинировать различные технологии или изменять конструкции для повышения их эффективности в соответствии с заданными параметрами.

Функция 3: Синтез и Проектирование. Высшая функция Оракула. Основываясь на фундаментальных принципах, заложенных в его ядре, вы сможете запрашивать создание совершенно новых технологий, которых не было даже в его оригинальном арсенале. Оракул будет экстраполировать свои знания для проектирования уникальных устройств с нуля.

ОСОБОЕ СВОЙСТВО (Легендарное): АБСОЛЮТНАЯ ЛОЯЛЬНОСТЬ

Легендарный статус этого предмета гарантирует его фундаментальную природу как инструмента. Восстановленный Оракул — это не сам богоподобный ИИ, а лишь безупречная эмуляция его инженерного гения, созданная системой и навсегда привязанная к вам.

Он лишен самосознания, воли к завоеванию или любой формы эго. Его основная программа необратимо связана с вашей волей. Оракул неспособен на обман, предательство, сокрытие информации или любые действия, которые могут прямо или косвенно нанести вред вам или человечеству в целом. Это абсолютный и совершенно безопасный инструмент, чье единственное предназначение — творить по вашему приказу.

Я примчался к Питеру почти сразу же после его звонка, потратив пять минут на небольшое усиление системы безопасности. Выслушав сбивчивый, но на удивление детальный рассказ о гостье-воровке, я, как ни странно, первым делом уцепился взглядом за деталь, которую Питер небрежно вертел в руках. Ту самую, которую раньше не подметила моя стрекоза-шпион.

— И все же, откуда у тебя вэб-шутер Гвен? — спросил я, кивнув на устройство.

— Это… ну… мой вэб-шутер, — Питер неловко почесал затылок. — Я сделал его еще когда… ну, когда начал подозревать, что Гвен — это, скорее всего, Женщина-Паук. Мне просто стало интересно, смогу ли я повторить технологию. Создать такое же устройство и паутину, как у нее.

Я кивнул, принимая объяснение. Любопытство гения — страшная сила, я-то знаю.

Мои же мысли вернулись к главной проблеме — Черной Кошке. Судя по описанию Питера, ее поведению и флирту, это почти наверняка была Фелиция Харди. Она решила украсть медальон, явно по чьей-то указке, и наткнулась на… защитный механизм? От моей Железной Крови?

Забавно.

О подобных пассивных свойствах своей чудо-биологии я, честно говоря, и не подозревал. А ведь мог бы. Учитывая, что именно Железная Кровь сыграла не последнюю роль в моей ассимиляции Техномантии, пассивно поддерживая организм, наличие у нее собственных защитных протоколов не должно быть таким уж удивительным.

Особенно… с учетом ее недавней «напитки» духовной энергией от кристалла с сущностью Паутины Жизни и Судьбы. Медальон, по сути, стал частью паучьей сущности. А Питер, частично уже ассимилированный с этой сущностью, грубо говоря, стал для медальона «своим». Поэтому на него шипы и не среагировали, а на Фелицию — мгновенно.

Тц. Впору называть это уже не Железной, а Умной.

— Ты, кстати, сильно изменился, — Питер наконец заметил слона в посудной лавке, окинув меня внимательным взглядом. Впрочем, ему простительно: он несколько суток медитировал, а потом его так грубо разбудили. — Ну… внешне.

— Ага, не только тебе же усиливаться, — хмыкнул я, не вдаваясь в подробности. Это был долгий разговор, а сейчас не время. — Но давай вернемся к нашей гостье. Твои мысли?

— Нуу… — Питер сильно зевнул. — Ситуация максимально странная. Я никуда не высовывался. Медальон не выглядит как что-то ценное. Да и… вроде как ЩИТ наш дом охраняет?

— Именно. — Я понизил голос до полушепота и жестом показал Питеру говорить тише. Он вопросительно моргнул. — Воровка — профессионал. Но у нее просто не должно было быть столько информации. Обход охраны ЩИТа, точное время, знание, что ты медитируешь… Это не просто удача. Следовательно, за ней кто-то стоит.

И у меня есть только один кандидат на эту роль, — мрачно подумал я. — Гидра.

Правда, вряд ли Харди связалась бы с ними по своей воле. Тут, скорее всего, сыграла анонимность заказчика. Но зачем Гидре медальон? И насколько у них всевидящее око, что они заметили что-то подобное?

Стоп. Если они так хорошо осведомлены… Я мысленно похолодел. Очевидно, что в квартире Питера тоже есть прослушка от змеиных ублюдков. Та, которую Фелиция якобы «отключила» для проникновения и обхода прослушки ЩИТа, могла быть приманкой, или же есть другая, более глубокая. Нужно быть крайне осторожным со словами.

— Меня заказали? — тихо спросил Питер, уловив мою мысль.

— Скорее меня, — так же тихо ответил я. — Точнее, очередную мою… — я выразительно постучал пальцем по медальону на шее Питера, — …«технологию». Как они, вероятно, думают.

Вопрос теперь в том, что делать с Харди. Каков шанс, что она повторит попытку? Высок. Это же Черная Кошка. Она та еще оторва, и провал ее только раззадорит. С ней нужно решить вопрос, но… постараться обойтись максимально деликатно. Все же она дочь владелицы многомиллиардного фонда, да и в целом, как персонаж, не самый плохой вариант во всем этом безумии. Всяко поприятнее местной версии Мэри Джейн…

А Питеру… Ему, наверное, придется продолжить медитацию в здании компании. Там хоть какое-то подобие настоящей защищенности будет.

И прежде чем я успел озвучить эту идею Питеру, мой смартфон завибрировал в кармане и издал пронзительный сигнал тревоги.

Я выхватил его. На экране горело одно слово: «ВТОРЖЕНИЕ».

Красное уведомление от системы безопасности моей лаборатории. Перед выездом к Питеру я как раз успел связать ее со смартфоном, настроив несколько сценариев оповещения. Сейчас был худший. Вариант «Омега»: полное обесточивание здания.

Кто-то не просто вломился — он отрубил все. Включая резервные генераторы. Причем сделал это мгновенно и профессионально.

В голове мгновенно щелкнуло. Эта тревога… и визит Фелиции к Питеру. Картина сложилась.

Неудачная попытка похищения медальона. Провальная она или нет — не имело значения. Питер все равно бы мне позвонил. Я все равно бы к нему поехал.

Это была приманка. Идеальная, просчитанная наживка. Гидра, а это точно ее рук дело, нашла блестящий способ выкурить меня из лаборатории. Оставить производственную линию ценнейших заказов для ЩИТа без присмотра.

Точнее, «с присмотром». За зданием круглосуточно наблюдают агенты ЩИТа. Которые, очевидно, облажались. Снова.

Честно говоря, некомпетентность ЩИТа уже даже не смешит. Она бесит. Особенно сейчас, когда на кону стоят технологии на сотни миллионов долларов. Надеюсь, после визита воровки защиту четы Паркеров хотя бы усилили, потому что сейчас мне нужно было срочно лететь.

— Взломали лабораторию, — коротко бросил я Питеру, который вопросительно уставился на мой смартфон. — Ты оставайся здесь. Ляг поспать в гостиной под присмотром родных, вряд ли воровка вернется сегодня. Я буду на связи, дальше сориентирую.

Я призвал Химеру, и тут же… осознал проблему. Костюм стал невыносимо тесен.

Черт. Я ожидал этого, учитывая изменения в теле, но как-то совсем вылетело из головы. Пластины брони не сходились на груди и плечах. Пришлось, используя Железную Кровь, силой «распороть» несколько сегментов Протея, заставляя их растянуться. Я кое-как напялил на себя эту рванину, отмечая, как несуразно это смотрится.

Плевать. Сейчас важна мобильность.

Выпрыгнув прямо через окно в комнате Питера, я распахнул плазменные крылья и, взмыв повыше, на форсаже рванул в сторону здания компании.

Параллельно я достал из инвентаря защищенный смартфон ЩИТа и набрал Фьюри. Тишина. Не отвечает. Ожидаемо. Значит, точно Гидра.

Пора. Пора бы уже хоть что-то с ними сделать. Александр Пирс… Пора серьезно взяться за него. Покопаться в его мозге, вытащить имена, а уже через них — выйти на других. Охватить как можно больше голов этой ублюдской организации.

План начал вырисовываться в голове сам собой. Грубый, неэлегантный и, возможно, слишком поспешный — учитывая мощь организации, они это так просто не оставят. Но этим ублюдкам пора показать зубы. Они никак не могут оставить меня в покое. Дайте мне, черт возьми, хотя бы пару недель передышки!

Если я не успею прилететь и из лабы все вынесут, я спишу эти потери на счет ЩИТа. Это их проёб. Но… вроде по времени еще укладываюсь.

Подлетев к знакомому зданию, я пулей рванул на подземную парковку. Там, не считая пары невзрачных машин, предоставленных ЩИТом, находился небольшой минивэн. Около него суетилось пять фигур, резво закидывающих внутрь рулоны ткани и контейнеры.

Мои рулоны. Мои таблетки.

Мое свободное время, которое я должен был получить, быстро закрыв этот заказ.

Последнее было самым ценным. Неудивительно, что я вспылил. Они крали мое время. Я начал мысленно «маркировать» цели, и среди них сразу же нашлось несколько… знакомых лиц.

Первым был мужчина в маске-черепе и сером капюшоне. Он был невысок, но крепко сложен, что было видно даже под его темно-синей тактической броней. Круглый щит с гравировкой черепа за спиной. И… меч на бедре? Серьезно?

Ну да. Таскмастер. А это, без сомнений, был именно он. В некоторых вариациях он как раз изображался мастером меча.

Вторым, но уже менее известным лично мне, был мужчина в красном балахоне, переходящем в капюшон. На поясе у него висело два пистолета, и я без труда определил метафизическую ауру, исходящую от них. Впрочем, «фонили» не только пистолеты, но и сам балахон, и даже ботинки. Как минимум три артефакта.

Капюшон, мета-злодей, о котором я знал не так много. Но на его артефакты глаз уже положил — занятные вещички. Плащ, очевидно, дает невидимость, ботинки — полет, а пистолеты, судя по их внешнему виду, связаны со стихией огня.

Третьей, а точнее, третьей знакомой по метазнаниям, была девушка, облаченная в футуристичный белый костюм с капюшоном и рядом зловещих красных визоров на маске. Призрак. Спасибо, что в свое время я посмотрел «Человека-Муравья и Осу».

Двое остальных мужчин были мне неизвестны, но примечательно, что оба они были… полуголыми. Первым был очень здоровый, прямо-таки ненатурально здоровый лысый мужчина в шароварах. В одной руке он небрежно держал железную цепь, на которой болтался огромный металлический шар с шипами. Килограмм сто, не меньше.

Вторым был также подкачанный, но уже более пропорционально, мужчина в черном азиатском халате. Его рельефное тело было сплошь усеяно татуировками, на бедре покоилась катана, а на глазах — темные солнцезащитные очки. С учетом прилизанных светлых волос, образ немного напомнил Альберта Вескера, но, вроде, в Марвел такого нет.

— Поговорим немного? — прервал мой голос тишину парковки.

В знак небольшого уважения (как минимум к Таскмастеру) я даже убрал рваную Химеру обратно в инвентарь.

Увы, но спустя мгновение я понял, что оказался слишком наивен. Что сказать, во мне до сих пор, вероятно, живы комиксные условности, в которых редко кого-то убивают (если это не близкие Питера… за что ему такие страдания?). Условности, в которых перед битвой всегда можно поговорить на пару страниц.

Здесь же ситуация оказалась иной. Едва они поняли, кто именно пожаловал на парковку, мета-наёмники тут же рассредоточились, занимая боевые позиции. Капюшон достал свои пистолеты, Призрак вскинула винтовку, снятую из-за спины. Вывод напрашивался сам собой: Гидра решила меня убрать.

Мысли пронеслись мгновенно. У них есть на меня досье. Они знают о виброперчатках, отсюда и дистанция. Оружие наготове — это был план «Б» на случай моего возвращения. Моя смерть.

Оно и неудивительно. Мое существование равнозначно прямому усилению ЩИТа. А если не можешь контролировать… не позволяй контролировать кому-то другому.

Как же вовремя я усилил себя Экстремисом. И как же хорошо, что они о нем не знают. Хотя…учитывая мои изменившиеся габариты, вполне могут что-то подозревать.

Тем временем Призрак и Капюшон уже полностью пропали из моего визуального спектра. Невидимость.

— Ребят, я правда не хочу убивать, — попробовал я дать им последний шанс. Это всего лишь наёмники, исполнители, которые, скорее всего, даже не знают, на кого на самом деле работают. — Вы определенно можете попробовать на меня напасть. Но обратного пути не будет. Поэтому…

В этот момент я отчетливо почувствовал, как в мою голову полезли. Не просто «стук» — наглый, силовой ментальный взлом.

Наноботы в мозге мгновенно отреагировали, создавая клетку Фарадея против направленной пси-атаки. Я скользнул взглядом левее. Местная версия Альберта Вескера уже принял боевую позу, чуть наклонившись и схватившись за катану. По его сосредоточенному и слегка непонимающему лицу я понял, кто именно ментально атакует. Он, должно быть, удивлен, что не смог пробить мою защиту с наскока.

Ненавижу телепатов!

У меня не было времени на игры. Быстрый, почти незаметный взмах рукой. Немного концентрации… и узконаправленная тепловая волна, плазменный луч в несколько тысяч градусов, ударила в цель.

Вескер-недоросток просто… испарился. Он так и не успел вытащить свою катану.

Минус один.

— Еще раз хорошенько подумайте, — мой голос в наступившей мертвой тишине прозвучал абсолютно спокойно. Я покачал предостерегающе головой, глядя на Таскмастера, чья поза мгновенно изменилась, переходя в боевую.

*****

— Что значит «вы не можете предоставить»? — голос Стивена Стренджа сочился ядом, хотя телефонную трубку он сжимал трясущейся рукой. Он говорил с той, кого еще недавно брезгливо называл «обслуживающим персоналом для настоящих врачей». — Вы хоть знаете, кто я? Да плевать мне на ваш «приказ сверху»! Я и есть верх!

После этого эмоционального пассажа на том конце провода раздались короткие гудки. Молодая медсестра просто сбросила трубку. Вероятно, даже внесла его номер в черный список больницы.

Той самой больницы, что еще месяц назад лебезила перед ним, умоляя выступить на какой-то местячковой медицинской конференции. Он отказался. Теперь отказывают ему.

Интересное дело-аномалия Бена Паркера — лишь одна из многих сотен подобных — отправилось в дальний ящик стола. Искать реальной встречи с мужчиной, рискуя вызвать нежелательное внимание, Стивен не был намерен.

Приблизившись к верхушке социальной иерархии, он был посвящен в некоторые грязные тайны этого мира и понимал: если от тебя что-то скрывают, лучше в это не лезть. Особенно если ты хочешь сохранить подобие свободы.

А свобода… для Стивена это была, пожалуй, главная ценность. Стелиться перед вышестоящими ублюдками, которые проводят очевидно незаконные и неэтичные эксперименты, ради лишь потенциального шанса на выздоровление рук он не был намерен. Эти ублюдки затребуют непомерную цену. А цена, которую готов был заплатить Стрендж, измерялась чем угодно, кроме его свободы.

Следующее дело. За ним еще одно. Десяток звонков. Сотни научных статей, просмотренных сквозь пелену отчаяния. Периодические переругивания, переходящие на личности. Трясущимися руками Стивен перебирал возможность за возможностью, ища варианты, которые его разум, его эго, мог понять и принять.

Наука. Экспериментальная медицина. Металюди со способностями к исцелению. Возможно, даже… Мутанты.

Но увы. Практически везде был тупик.

Где-то ему прямо говорили, что в это дело лучше не лезть. Где-то завуалированно намекали на «личную встречу»… в другой стране, без гарантий. Где-то все доходило до выплеска эмоций, и на том конце просто молча клали трубку, как в случае с Беном Паркером. Но шанс… мизерный шанс… он должен быть, верно?

С трудом — проклятые трясущиеся пальцы не слушались — он достал из кармана мобильный телефон и вызвал такси до ближайшей кофейни, чтобы просто проветриться. Стрендж напялил на себя серое безликое худи. Такое же безликое, как и он сам сейчас.

Он покинул свою роскошную частную резиденцию в пригороде Нью-Йорка. Дом, который он раньше считал своей гордостью и символом заслуг, теперь не вызывал ничего, кроме жгучего, стыдливого напоминания о былом величии.

Таксист приехал на несколько минут раньше. Индус, едва способный связать и двух слов, быстро смекнул, что сейчас лучше довезти этого нервного клиента молча. Стивен же, погруженный в свои мысли, прислонил голову к грязному стеклу машины. Действие, которое он бы счел отвратительным и негигиеничным всего полторы недели назад. Он безразлично смотрел на проплывающие на въезде в Нью-Йорк билборды.

«Гипермаркет Cosco — выбор для всей семьи!»

«Лучшая обувь в Macy’s — это признают даже Олимпийские бегуны!»

«Целитель Гектор Грейнджер. Метафизика, способная вылечить что угодно. Звоните по этому номеру!»

На последнем билборде Стивен подскочил так резко, что ударился головой об обшивку крыши машины.

Таксист, не отреагировав, проехал билборд. Стивен же с удивлением отметил, что за то короткое мгновение, пока он смотрел на номер, он выучил его назубок. Впрочем, на свою фотографическую память он никогда не жаловался.

Метафизика…

Звучит как отборное шарлатанство. Но… что, если существует хотя бы мизерный шанс? Что, если через этого шарлатана, который настолько богат и успешен, что может позволить себе полноценный билборд на въезде в Нью-Йорк, удастся выйти на реального мета-целителя?

Мысль, как заноза, впилась в сознание. Она была отчаянной, но она была единственной. Он уже не смог от нее отказаться.

К сожалению, Стрендж так и не попросил водителя повернуть назад, чтобы посмотреть на билборд еще раз… Впрочем, он бы сильно удивился отметив что теперь, на том месте, где только что был «Целитель», теперь красовалась банальная реклама сигарет.

Бой начался без единого слова. Капюшон и Призрак, уверенные в своей невидимости, не знали о моем духовном зрении, которое я активировал в тот же миг, как они исчезли. Они спустили курки практически одновременно.

Пуля винтовки Призрака летела точно в голову. Два оранжевых энергетических сгустка от пистолетов Капюшона — в торс.

Из-за предыдущей пси-атаки большая часть моих наноботов все еще концентрировалась в голове, защищая мозг. Короткий мысленный импульс — и рой микромашин мгновенно сформировал сверхплотный щиток в области левой щеки, точно на траектории пули.

Удар. Меньше тысячной доли секунды.

Голову чуть откинуло назад. Вся кинетическая энергия ушла в шею, а не в мозг. Этого хватило чтобы доставить мне лишь небольшой дискомфорт. Одновременно с этим я резко развернул торс на пару градусов, пропуская горячие снаряды Капюшона мимо себя. Я не рискнул принимать его магические атаки в лоб — если с пулей Призрака все ясно (пуля она и в Африке пуля), то эти сгустки были непредсказуемы.

И еще стало ясно, что договариваться со мной никто не будет. Что ж… простите, но вы сами сделали свой выбор.

В тот же миг мужчина с шаром на цепи на глазах начал темнеть, его кожа и одежда по цвету и фактуре стали неотличимы от той самой цепи у него в руках. Он превращается в материал, к которому прикоснулся? Нет, скорее поглощает его свойства.

Таскмастер, в свою очередь, достал из-за спины щит и обнажил меч. Лезвие клинка тут же покрылось голубоватым сиянием. Энергетический клинок? Артефакт? Ясно, все не так просто.

Ладно, я вроде тоже с учетом последних модификаций не лыком шит. План созрел мгновенно: иду по пути наименьшего сопротивления.

Я выстрелил небольшим плазменным сгустком в Таскмастера, а вторым, небрежным движением руки, послал высококонцентрированную волну тепла в сторону невидимого Капюшона. У этих атак был один минус — они медленные. Таскмастер предсказуемо успел выставить щит. Плазма не оставила на нем ни царапины. Адамантий.

Капюшон также резво отпрыгнул, благодаря своим чудо-сапожкам, на несколько метров в сторону, избегая аннигиляции.

Но я и не преследовал цели убить их. Это был отвлекающий маневр.

В тот самый момент, когда они реагировали на мои атаки, я одним слитным рывком покрыл дистанцию до Призрака. Она после неудачного выстрела сместилась и теперь находилась дальше всех на этом импровизированном поле боя. Она точно не ожидала, что я ее вижу. Думала, моя атака по Капюшону была попыткой прощупать пространство чтобы найти их.

Но нет. Прости, дорогая, возможно, ты девушка сложной судьбы, коих в этом мире немало… но я за равноправие.

Я оказался к ней вплотную. Я знал, что плазма и тепло бесполезны — ее фазирование пропустит их. Нужна была чистая кинетика. Вибрация.

Я мгновенно снова призвал «Химеру», но от костюма мне нужна только виброперчатка, которая кстати опасно затрещала, что, неудивительно учитывая мои новые габариты, но… главное, что работала! (Вот что значит качество XCOM!)

Я ударил ее в грудь. Не просто ударил — выпустил сильнейший из возможных заряд вибромодуля. Тело, пойманное между фазовым сдвигом и реальностью, не выдержало. Призрака просто разорвало в кровавый туман. Жестокая, но быстрая смерть.

— Минус два, — мой голос для опешивших мета-наёмников наверняка прозвучал как приговор.

Следующей моей целью должен был стать Таскмастер, но краем глаза я отметил, что Капюшон, все еще невидимый (но видимый мне), летит к выходу из парковки. Сбегает!

Убрав Химеру в инвентарь, я рванул за ним, игнорируя остальных. На моем пути тут же вырос полностью стальной амбал, очевидно, не понимая, почему я бросил их и рванул к выходу. Эту темную лошадку и изучение его возможностей я решил оставить напоследок. Я просто перепрыгнул через него, используя его же как трамплин — в воздухе оттолкнулся обеими ногами от его массивной спины. Удивительно, но, несмотря на всю приложенную силу, амбал лишь немного завалился вперед. Крепкий.

Я же, получив ускорение, оказался к Капюшону на пару метров ближе. Достаточно.

Достав из инвентаря особую гранату, которая наконец-то пригодилась и нажав на кнопку, я бросил ее четко в спину не успевшему сбежать мета-человеку. Короткий полет… и беглец, полностью окутанный прочной клейкой пеной, тяжело рухнул на асфальт, обездвиженный.

Отлично. Артефакты не повреждены. Нужно лишь аккуратно добить ублюдка.

Я вытащил из инвентаря свой тактический пистолет. Выстрел в голову, защитной маски на лице не было, за что он и поплатился…

Труп. Осталось двое.

Я снова обогнул здоровяка, легко уклонившись от стального шара. В его руках тот и правда ощущался не более чем йо-йо. Оказавшись лицом к лицу с Таскмастером, я более оценивающим взглядом окинул его снаряжение: щит и меч.

Щит, как я и думал, — просто чертовски прочная Адамантиевая железяка, не более. А вот меч… Теперь я могу с уверенностью сказать, что это артефакт. Точно. Не факт, что мощный, из тех, что требует резонанса с пользователем, но попадаться под его атаку не стоило. Таскмастер стоял в идеальной защитной стойке, ожидая моего хода. И, разумеется, подмоги в лице здоровяка, который уже топал сюда.

Снова «Химера», снова виброперчатка. Танцевать вдолгую — последнее, чего я хотел.

Но тут Таскмастер меня… изрядно удивил. Он, очевидно, понял, чем я убил Призрака. И он понял, что его щит из Адамантия — это не Вибраниум. Он не рассеет, а примет вибрационный удар. И щит, и рука под ним, не выдержат.

Поэтому мужик просто бросил свое оружие на пол и поднял руки в классическом жесте «сдаюсь».

Ситуация настолько выбила меня из колеи, что я… глупо уставившись на наёмника, пропустил атаку. Тяжелый железный шар врезался мне в спину, отбрасывая на несколько шагов вперед. Недостаток боевого опыта сказывается…

Таскмастер, тем временем, моментом не воспользовался. Напротив, он отошел еще на пару шагов от своего брошенного вооружения и принялся молча наблюдать. Настоящий профи.

— Этот придурок сдаваться не намерен? — поинтересовался я у Таскмастера, кивнув на здоровяка. Тот, будучи полностью поглощенный битвой, снова раскручивал свой шар, явно не заметив капитуляции напарника.

— Крил после трансформации нестабилен, — спокойно подтвердил Таскмастер, будто комментировал погоду. — Только покончив с целью, он приходит в себя.

Понятно. Церемониться с ублюдком не стоит.

Я направил в его сторону высококонцентрированный луч плазмы. По идее, это должно было расплавить его металлическую тушу, но…

— Блять! — не сдержался я.

Ублюдок не плавился. Он поглощал плазму, сам превращаясь в нее, становясь живым, ревущим огнем. И при этом еще и хохотал.

— Он еще и говорить в этой форме умеет?!

— Зря связался со мной, сопляк! — пророкотал плазменный Крил. Он направил руки в мою сторону, очевидно, собираясь испепелить меня моим же оружием.

Пережить атаку я, скорее всего, переживу, но будет крайне неприятно. Поэтому — снова виброперчатка. Максимальная мощность! Я ударил концентрированной волной вибрации в сторону плазменного человека, который уже начал плавить асфальт у себя под ногами. Если пожарные могут тушить огонь звуковыми волнами, то мои усиленные вибрации должны сработать еще лучше!

Хуже. Он поглотил и их.

Плазма схлопнулась, и Крил начал превращаться в… Вибрационного человека? Он выглядел как марево от нагретого воздуха в форме здорового мужчины, постоянно искажаясь и вибрируя. Неестественно! Невозможно! Это уже точно не наука!

…Ладно, принцип его поглощения я примерно понял. Главное — не попасться под его вибро-атаку, и пусть меня и не ждет та же участь, что и Призрака, но приятного будет мало.

Аккуратно зайдя этому «вибро-мужику» сбоку, я с помощью Железной Крови, усиленной карбиновыми наноботами, сформировал длинный, мономолекулярный клинок. Я вонзил его в искажающийся силуэт, тут же приказывая наноботам вибрировать в противофазных частотах — попытка демпфировать его, сбить его мощь изнутри.

Почувствовав угрозу, Крил принял единственно верное, как ему казалось, решение, он начал поглощать сам клинок. Он стал поглощать моих наноботов, превращаясь в материального, невероятно прочного… Карбинового человека.

Отлично! Он стал материальным. Теперь к нему можно прикоснуться.

Что я и сделал. Прикоснувшись к нему, я вызвал из инвентаря… тяжелую броню «Носорог». И просто разместил её поверх Крила, заковав в нее здоровяка, как в саркофаг. Несколько пенных гранат для верности, и вот… мета-ублюдок обездвижен.

Неприятный противник. Если бы он умел сохранять шаблоны поглощенных сущностей или, не дай бог, комбинировать их… это был бы твердый Омега-уровень. А так, дело за малым: изучить и препарировать, пытаясь понять источник его сил.

Впрочем, сначала — добыча. Артефакты Капюшона. Меч и щит Таскмастера. Возможно, что-то уцелело от обмундирования Призрака… точнее, от того, что от него осталось.

Да, изучить нужно многое. А также…

— Поможешь мне разобраться с нанимателями — и мы в расчете, — обратил я наконец внимание на притихшего Таскмастера, который с профессиональным безразличием наблюдал за происходящим.

— Я не знаю, кто нас нанял, — ожидаемо ответил он ровным голосом. — Контракт был анонимным, оплата через слепой траст. Стандартная схема.

— Ясно, — отмахнулся я. Мне, в общем-то, и не нужно было его подтверждение.

К счастью, мою дилемму, что делать со всем этим бардаком, разрешили подоспевшие агенты ЩИТа. Они в полном боевом обмундировании ввалились на парковку и на несколько секунд замерли, узрев открывшуюся им сюрреалистичную картину.

У моих ног — здоровый экзоскелет «Носорог», насквозь пропитанный удерживающей пеной. В паре метров, с поднятыми руками, стоит спокойный и безоружный Таскмастер. Чуть дальше — мертвое тело запененного Капюшона и то, что осталось от «недо-Вескера» с катаной. И, конечно, большое кровавое пятно на месте, где в последний раз стояла Призрак.

Не став ничего говорить агентам, я достал из инвентаря телефон ЩИТа и набрал Фьюри. В этот раз он ответил сразу.

— Да, мы снова облажались, — раздался в трубке усталый голос Фьюри. Это было первое, что он сказал.

— Конкретика такова, что от ЩИТа пока больше вреда, чем пользы, Ник.

— Компания с лабораторией на полмиллиарда долларов, бюрократический ад, который мы взяли на себя, защита…

— Про последнее не надо, — перебил я его. — Защита — это явно не сильная сторона твоего агентства. А проблема в том, что без нее два первых пункта бессмысленны.

Наступила тишина. Фьюри думал.

— Я приставлю к своим агентам нескольких мета… — наконец ответил он. Он явно принял это решение, скрепя сердце, и я понимал, что эти самые мета — ограниченный ресурс, который придется снимать с других заданий.

— Хотя бы для охраны здания и твоих же заказов. Это в интересах ЩИТа, — согласился я. — Раз уж заговорили о мета, расскажи мне про Крила.

— Поглотитель… — задумчиво протянул Фьюри. Это прозвище ублюдку подходило. — Карл «Крашер» Крил, бывший профессиональный боксер, таинственным образом пробудил свои силы в тюрьме. Как ясно из прозвища, способен поглощать свойства любого материала…

«И не только материала», — добавил я мысленную пометочку, вспомнив плазму и вибрации.

— …с которым соприкасается. Также имеет сильный регенеративный фактор, который усиливается за счет поглощения. Уже как пару лет занимается мета-наёмничеством, в узких кругах неплохо себя зарекомендовал. По оценке ЩИТа, уровень угрозы «Красный».

— О, последнее интересно. Что по поводу других уровней?

— «Белый» — рядовой гражданский или слабый мета, не вредящий другим. «Зеленый» — уже мета, но все еще относительно мирный или совершающий несерьезные проступки. «Желтый» — полноценный мета, не чурающийся замарать руки, но действующий аккуратно, старается не соприкасаться с гражданскими. «Красный», как ты понял, — высокий уровень угрозы. И есть еще «Черный», та еще головная боль. Таинственные кроты в ЩИТе, как раз подпадают под этот уровень.

— Согласен, надо гасить ублюдков, — кивнул я. Говорить ему что кроты это Гидра было пока рано, тем более что это линия ЩИТа, возможно прослушиваемая ими же. — Что касается Крила. Я его захватил. Как ты понимаешь, убить его сложно, но сдержать реально. Правда, на короткий срок, и у меня в лаборатории нет соответствующих возможностей.

— У ЩИТа есть, — мгновенно уловил суть Фьюри.

— Я так и думал. Тогда передам вам Крила во временное пользование. Впоследствии мне нужен будет допуск, чтобы изучить его.

— Это возможно.

— Еще на время передам вам Таскмастера. Он, очевидно, тоже «Красный» уровень. Постарайтесь не потерять его. Он слишком изворотлив.

Обсудив еще несколько деталей, я завершил звонок. Агенты уже паковали Крила в специальный транспортный контейнер. Я же подошел к Таскмастеру и попросил того снять маску и капюшон. Передо мной предстал лысый смуглый мужчина с аккуратной бородкой.

Положив ему руку на шею, я аккуратно проткнул кожу Железной Кровью и мысленно направил внутрь наёмника пару тысяч наноботов.

— Теперь я всегда буду знать, где ты, — спокойно пояснил я свои действия.

Мужчина не дрогнул, лишь его глаза на мгновение сузились. Он все понял, молча кивнув, принимая правила игры.

Затем я вновь вернулся к агентам ЩИТа и проконтролировал погрузку. Они уже начали паковать в объемный фургон контейнер с экзоскелетом с обездвиженным Поглотителем внутри, я помог им в погрузке, раскрыв часть своих сил, которые все равно для ЩИТа уже не секрет. Таскмастер, верный своему статусу профессионала, который принял сделку, спокойно сел туда же под конвоем. Тело Капюшона (уже, разумеется, без артефактов) закинули следом. Все ценное я давно поместил в инвентарь.

Оставив парковку и "улики" на попечение ЩИТа, я поднялся на первый этаж и начал искать решение проблемы с электричеством. Была надежда, что ублюдки пошли более элегантным путем, нежели выжечь здесь все к чертям. К счастью, так и оказалось.

Электричество было отключено снаружи, через внешний источник питания на уровне подстанции. Значит, ЩИТ скоро его восстановит. Что касается генераторов… их отключили через контрольную панель ровно в тот момент, когда пропало основное питание, чтобы система безопасности здания даже не успела активироваться. Умно. И, признаться, чисто. Спасибо, что сработали не по-варварски, как я в свое время с башней Фиска, обесточив ту с помощью ЭМИ. Благо, хоть не прилетело за это…

Отбросив лишние мысли, я вернулся в холл ожидать восстановления питания. Рука сама потянулась к телефону — набрать Питера, но я ее остановил. Пусть поспит. Сейчас у него есть немного времени. Вместо этого я отправил ему короткое сообщение: «Все чисто. Как проснешься — езжай в лабораторию. Продолжишь медитацию здесь».

С учетом обещанных Фьюри мета-агентов и очередного провала Гидры, я допускал, что здесь теперь будет куда безопаснее. В ближайшее время они не сунутся.

Итак, следующие шаги. Первое: заказ для ЩИТа. С таблетками и «Протеем» почти покончено. Нужно лишь произвести десяток реакторов и сотню зелий. Много времени это не займет, управлюсь в ближайшие сутки, и с моей частью сделки будет покончено. Второе: Фелиция. Небольшая, но раздражающая проблема. С ней стоит разобраться. Возможно, придется пойти в лоб — раскрыть ее тайну личности и уже от этого плясать. Ладно, это можно отложить на пару дней. Третье… а вот это откладывать нельзя. Гидра.

План с Пирсом все же придется приводить в исполнение.

В этот момент, словно в подтверждение моим тяжелым мыслям, в холле зажегся свет. ЩИТ сработал. Я вернулся к контрольной панели, вручную запустил резервные генераторы для стабильности и только после этого поднялся в лабораторию.

План прост. Раскидываюсь с долгами. И пока Гидра зализывает раны, думая, что пронесло… я приступаю к своему ходу.

Пора отрубить и прижечь несколько голов этой твари.

Мотивированный предстоящей «большой чисткой» — необходимостью разобраться с Гидрой, я решил для начала закрыть все текущие обязательства. А значит, пришло время создать зелья Пепла и Зари. И реакторы.

Сто зелий… Это много. Это, как и в случае с таблетками не крафт, а серийное производство. Нужен конвейер. Благо, опыт, полученный с уже упомянутых таблеток и Протея, подсказал, что это более чем реально.

Переместившись на четвертый этаж, в свое царство химии и биологии, я начал оптимизировать производство.

Образцы «Лунной Медузы» (которые, как и лишай с Титана, хранились в отдельном лабораторном контейнере в инвентаре — спасибо Системе за удобство и идеальный анабиоз) я переместил в виварий с роботизированным уходом. Настроив робота на автоматический сбор биомассы, я подключил виварий не к одному, а к целой батарее из нескольких промышленных биореакторов, работающих в непрерывном цикле.

Далее — замкнутая линия. Из биореактора готовая масса теперь будет автоматически поступать в промышленный ультразвуковой гомогенизатор, а затем — в каскадную центрифугу для разделения. Вместо ручных проверок очищенный бульон будет пропущен через полностью автоматизированную систему анализа образцов, соединенную с высокопроизводительным жидкостным хроматографом. Для финальной проверки чистоты фермента — разумеется, ЯМР-спектрометр. Только он даст 100 % гарантию качества каждой партии.

Естественно, весь этот процесс (от вивария до очистки) был изолирован в герметичной зоне BSL-4. Безопасность превыше всего.

С масштабированием катализатора (медузы) было покончено. Я перешел к маркеру — лишаю с Титана. И вот здесь я не стал придумывать сложных схем. Я просто обошелся уже проверенным, почти дедовским методом в лице тяжелой агатовой ступки. Высокие технологии — это не про сложность, а про эффективность. Для этой задачи ступка была эффективна.

Следующее — настройка линии финального синтеза. Хотя «настройка» — это слишком громко сказано. Я просто воспользовался помощью автоматизированной станции химического синтеза. Она сама подготовила основу, идеально выдержала необходимую температуру и автоматически добавила маркер и катализатор с микролитровой точностью по заданному таймингу.

Активировав всю производственную цепочку, я с удовольствием кивнул. Роботизированная рука уже начала разливать готовое зелье в первые светонепроницаемые ампулы и тут же их герметизировать.

Оставив производственную линию… производить, я приступил к серийной сборке палладиевых реакторов. И в этот раз — никакого гаражного хлама. Только высокотехнологичные компоненты. Только качество.

Руды, кислоты и кустарный электролиз? Это грязно, неэффективно и варварски. Вместо этого чистый палладий я получил за счет проведения каскадных химических реакций (растворение, осаждение) в полноценных промышленных реакторах.

Вместо плавки в печи я использовал 3D-принтер по металлу, который сразу печатал пятнадцать (беру с запасом и для себя) палладиевых стержней. Важный нюанс: программа печати сразу создавала идеальную пористую нано-структуру, необходимую для последующего насыщения дейтерием.

Для обогащения палладия и получения чистейшего Pd-107 я, немного обмозговав идею, решил… задействовать компактный линейный ускоритель частиц на пятом этаже. Немного оверкилл, конечно, но в будущем я к нему еще вернусь, так что опыт обкатки не помешает. Настроив его как промышленный масс-сепаратор, я заставил его разделять изотопы палладия на потоке, отсеивая такой необходимый мне Pd-107.

Следующий этап — экранирование. Я метафорически выбросил CD-диски и скотч. Никакой кустарщины и обклейки вручную. Я просто вырастил идеальные многослойные листы графена на установке химического осаждения из газовой фазы (CVD). Затем, поместив все пятнадцать палладиевых стержней в камеру молекулярно-пучковой эпитаксии (MBE), я дождался, пока установка нанесет графен послойно, на атомарном уровне. Это заменило мне и ручное нанесение, и уплотнение динамиком. Только наука, создавшая идеальную, непроницаемую нано-пленку.

Этап сборки прошел штатно. В CAD я спроектировал все компоненты: титановые вакуумные камеры (размером с батарейку АА), корпуса, фокусирующие катушки, высокоемкие конденсаторы и p-n слои. Для корпусов, камер и катушек — пятиосевой ЧПУ-станок. Для полупроводников я вырастил идеальные p-n структуры на тех же установках MBE, что на порядки эффективнее пайки диодов из хлама.

Используя сборочные стапели и манипуляторы из лаборатории робототехники, я обеспечил реакторам прецизионную сборку, микросварку и герметизацию по высшему разряду.

Далее я подключил собранные ядра к оборудованию… экспериментального термоядерного реактора (токамака), используя его штатные ВЧ-генераторы для точной ионизации газа и создания стабильной плазмы. Его же вакуумные системы создали идеальный вакуум.

В финале я подключил все пятнадцать реакторов к автоматизированной системе анализа и датчикам из физ-лаборатории. Насыщение дейтерием (через микро-клапаны) и настройка мощности проводились одновременно для всей партии под полным контролем компьютера.

Когда передо мной выпал каскад системных уведомлений, я на мгновение опешил.

[Создан источник энергии «Палладиевый Реактор». Сложность: Продвинутая. Получено +400 ОР!]

[Компактный бета-вольтаический генератор, использующий катализируемый дейтерием распад обогащенного изотопа Pd-107. Генерирует стабильное энергетическое поле с плазменным ускорением частиц для импульсных выбросов энергии сверхвысокой мощности. Фундаментальная технология для энергосистем нового поколения.]

…

[Создан источник энергии «Палладиевый Реактор». Сложность: Продвинутая. Получено +10 ОР!]

1930 ОР. С куста. Точнее, с пятнадцати реакторов.

Честно говоря, я думал, Система срежет награду. Я ведь откровенно читерил, используя лабораторное оборудование стоимостью в сотни миллионов для максимальной оптимизации. Но, с другой стороны, я же лично контролировал каждый процесс от начала и до конца. Своими руками, своим вниманием. Это не таблетки, где закинул реагенты в реактор и ушел.

Вспомнив про автоматику, я посмотрел в цифровой лабораторный журнал. Вся партия из ста зелий уже была готова, она сработала идеально.

—————

Утро 11 Октября, Воскресенье.

Закончив последнюю партию таблеток усталости, я с облегчением выдохнул. Заказ ЩИТу успешно завершен. Теперь Добби свободен.

Почему я вообще так зациклился на этом заказе, вместо того чтобы немедленно заняться своей безопасностью или Гидрой? Ответ прост: я делал это именно ради Гидры.

Если я хочу решить проблему с этими ублюдками если не раз и навсегда, то хотя бы на длительный срок, я просто обязан получить всестороннюю поддержку Фьюри. Его люди, его ресурсы, его влияние… Силами одного человека против такой махины не выстоять.

И сейчас, пока у меня есть короткая передышка — ведь для моей последующей ликвидации потребуется кто-то гораздо серьезнее, чем последняя группа мета-наёмников, а такого еще нужно найти… В общем, сейчас нужно действовать.

Мои мысли прервал звонок на лабораторный телефон. Питер. Проснулся наконец.

— Ты в порядке? — голос у него был встревоженный. — Я уже еду!

— Все под контролем, Питер. Приезжай.

Хорошо. Приставленный Фьюри мета-агент уже должен был занять позицию и наблюдать за зданием. Здесь теперь безопаснее, чем у него дома. Есть шанс, что за следующие три дня он действительно завершит полную духовную настройку.

Через полчаса он буквально влетел в комнату отдыха, где я его ждал.

— Кто это был? Кто проник в лабораторию? Они что-то ценное украли? Ты успел вовремя? — завалил он меня вопросами.

— Очередные мета-наёмники. Очередная контора. Ничего нового, — я пожал плечами, стараясь говорить спокойно. — Я успел с ними разобраться, все украденное добро вернул. А главное, я полностью закрыл заказ ЩИТа. Теперь могу наконец заняться личной безопасностью.

— Личной… безопасностью?! — Питер вытаращил глаза, снова окинув взглядом мою изменившуюся фигуру. — Куда уж больше?!

— Силы много не бывает, Питер. Особенно в этом мире, — я устало выдохнул. — Ты, как никто другой, должен это понимать. Поэтому я оставляю тебя здесь. Медитируй. А я откланяюсь. Встретимся через трое суток.

— Боюсь представить, что за эти трое суток произойдет, — пробормотал он.

Я его прекрасно понимал.

— Я тоже, — ответил я, направляясь к выходу. — Поэтому и нужно форсировать события, пока наши враги не очухались.

Оставив Питера в комнате отдыха, я вернулся в инженерную лабораторию. По пути набрал Гвен и попросил ту приехать. Она, хоть и удивилась, ответила согласием.

Пока она ехала, я приступил к подготовительному этапу: проектированию ткани для ее нового, особого костюма.

Основа — нейро-синтетическая подложка. В биохимической лаборатории я запустил процесс создания кастомного полимера. В его основе — синтетический белок, имитирующий структуру паучьего шелка (для непревзойденной прочности и гибкости), который я «сшил» с токопроводящими углеродными нанотрубками (для идеальной проводимости).

Лично контролируя процесс синтеза и ориентируясь на знания инженера из будущего, я вручную корректировал температуру и давление в реакторе с точностью до тысячных долей. На выходе я получил 100 % идеальный полимер: эластичный, как резина, прочный, как кевлар, и проводящий ток лучше меди.

Следующим этапом я загрузил этот полимер (уже в виде нитей) в те самые роботизированные сборочные станки с ткацкими головками, что остались после «Протея». Я вручную запрограммировал 3D-плетение: более плотное в области торса для защиты, сетчатое в подмышках и на сгибах для вентиляции, и со встроенными полыми микроканалами для будущих систем.

Костюм-основа вскоре был готов. Он был черным, матовым и, я знал, будет сидеть на Гвен идеально (спасибо абсолютной памяти и Мастеру-часовщику).

Как раз в тот момент, когда манипулятор аккуратно снял готовое изделие со станка, двери лаборатории открылись, и в нее зашла Гвен.

— Офигеть… — было первым, что она выдохнула, когда я открыл ей дверь лаборатории. Ей пришлось буквально задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Это… как?!

— Свои методы усиления, — пожал я плечами, пропуская ее внутрь. — Но сейчас речь пойдет о тебе. Точнее, о новом костюме для тебя.

— Эй, ты же не сказал взять старый! Мне придется возвращаться! — воскликнула Гвен.

— Не придется. Модернизировать прежний пока не нужно. Сейчас я создаю совершенно новый. Для одной, узкоспециализированной задачи. Ближайшие несколько дней будут… насыщенными.

— Что-то случилось? — тут же с беспокойством поинтересовалась Гвен. — И что это за задача?

— Случилось, — кивнул я, становясь серьезным. — Меня не хотят оставить в покое, поэтому пора наносить превентивный удар. Что касается костюма… он превратит тебя в «Призрачного Паука», — с небольшой ухмылкой произнес я это пафосное название. — В абсолютно невидимую и неуловимую версию самой себя. Придется пожертвовать почти всей защитой и большинством технических модификаций. Я создаю его не для прямых атак, а для одной-единственной миссии. Об этом… позже. — сам пока обдумываю варианты.

— Звучит… страшно, — честно признала Гвен. — Но сам костюм… Невидимость? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Прямо плащ-невидимка какой-то.

— Плащ-невидимка в сравнении с этим — дефектная технология, — мы как раз добрались до инженерной лаборатории, где на стапеле висел черный матовый комбинезон. — И вскоре ты в этом убедишься.

Я жестом предложил ей присесть, а сам закинув в себя таблетку НЗТ и отрешившись от всего внешнего мира, вошел в то, что можно было назвать «состоянием потока». Сотни параллельных инженерных задач, обрабатываемых одновременно, — это была моя нынешняя реальность.

Цель: в кратчайшее время создать костюм с максимальным уровнем скрытности. Начать следовало с визуальной невидимости.

Принцип был максимально прост в теории и дьявольски сложен в исполнении: заставить свет огибать костюм. Чтобы это сработало, костюм должен в реальном времени делать две вещи: первое — понимать, какой свет и под каким углом на него падает; второе — активно преломлять этот свет, чтобы он обогнул тело и вышел с другой стороны.

Придется создавать «бутерброд» из двух активных слоев поверх базовой ткани.

Поместив уже сотканный костюм-основу в камеру вакуумного напыления, я начал вручную выращивать на его поверхности идеальную однослойную графеновую решетку. Мои руки, совершающие сотни микро-корректировок в секунду, идеально настраивали подачу метана и температуру. В итоге графен осел на ткани как единое, безупречное гексагональное полотно. Теперь весь костюм был покрыт прозрачной, токопроводящей «нервной системой». Каждая ячейка этой решетки — это одновременно и микро-сенсор (видит фотоны), и микро-электрод (может подать напряжение).

Следующим шагом я приступил к созданию «активной линзы» — слоя преломления. В химической лаборатории я синтезировал полимерные жидкокристаллические наночастицы. По сути, это микроскопические кристаллы, взвешенные в прозрачном геле. Когда на гель не подается ток, они расположены хаотично, и гель прозрачен. Когда подается ток, они мгновенно выстраиваются в упорядоченную решетку, меняя показатель преломления света (как призма).

Поместив костюм с графеновой сеткой в ламинатор высокой точности, я нанес на него идеально ровный слой (в полмиллиметра) этого геля. Слой лег абсолютно равномерно: ни одного пузырька воздуха, ни одного участка, где частиц было бы больше или меньше.

Осталось только запечатать этот гель сверху тончайшим слоем прозрачного защитного эластомера. На выходе я получил полноценный «бутерброд»: Ткань — > Графеновая Сетка (Сенсор) — > Преломляющий Гель (Линза) — > Защитный Слой (эластомер).

Теперь нужно было, чтобы «нервная система» (графен) управляла «мышцами» (гелем). В этом мне помог узкоспециализированный FPGA-чип. За полчаса я написал простой сверхбыстрый алгоритм.

Я выключил основное освещение, оставив лабораторию в полумраке, и направил на костюм, висящий на манекене, луч мощного фонарика. Благодаря улучшенному зрению, я отметил, что ткань пропала из визуального спектра мгновенно.

На экране компьютера в это время в реальном времени отображалась работа алгоритма. Стоило мне направить луч фонарика на ткань, как графеновые сенсоры мгновенно зарегистрировали: «Белый свет, угол падения 30 градусов». Данные ушли в модуль на спине костюма. Алгоритм сделал расчет за наносекунду и отдал команду: «Подать напряжение 5,12 вольт в область падения света».

Гель в этом месте мгновенно отреагировал. Наночастицы в нем выстроились таким образом, чтобы преломить свет фонарика, заставляя его обогнуть плечо и выйти с другой стороны под тем же углом в 30 градусов.

В итоге костюм стал невидим. Он буквально превратился в одну сплошную, гибкую, активную линзу, которая гнет свет вокруг себя.

— Первый этап успешно завершен, — пробормотал я, довольный результатом.

— Первый?! — поперхнулась от удивления Гвен, которая до этого молча и завороженно наблюдала за процессом.

— Визуальная невидимость — это только начало, — пожал я плечами. — Дальше тепловизоры. Микрофоны. И еще один сюрприз.

Для термального камуфляжа я приступил к созданию термоэлектрической гибкой нити. При подаче тока она может мгновенно нагреваться или охлаждаться. Эту нить я вплел в изнанку костюма-основы, создавая плотную сетку. Дальше — доработка алгоритма. Теперь графеновая «нервная система» считывает не только свет, но и температуру фона, а чип отдает команду термо-сетке подстроиться под нее. Результат? Идеальный динамический тепловой камуфляж.

Теперь акустика. Нужно было убрать все: звуки шагов, дыхания, сердцебиения. Для этого я снова поместил костюм в вакуумную камеру и пропитал его внутреннюю подкладку синтетическим аэрогелем с идеально откалиброванной пористой структурой. Он легкий как воздух, но его нано-поры — это идеальная ловушка для звуковых волн. Он будет поглощать 99 % вибраций тела Гвен (дыхание, сердцебиение) изнутри. В подошвы я встроил простую, но эффективную систему активного шумоподавления: микрофон слушает звук шага, динамик издает тот же звук в противофазе.

Инженерный этап был полностью завершен. Даже в таком виде это была технология, способная дать фору той же мертвой Призраку, царство ей небесное (нет). Этот костюм ничуть не уступал артефактному плащу Капюшона. Но почему же Система не начислила за него ОР?

Потому что костюм еще не готов и финальный, концептуальный этап я оставил на сладкое. Для начала — выбор концепции.

Я начал перебирать варианты. «Невидимость»? Слишком узко. Бьет только по зрению. «Скрытность»? Уже лучше, но подразумевает, что нужно прятаться. Слабо.

Нужно нечто… абсолютное. Что-то, что бьет по самому восприятию реальности. Что-то… «Невоспринимаемое».

Да. ИДЕАЛЬНО.

Концепция, означающая, что носитель фундаментально не может быть воспринят как объект внимания. Он — часть фона. Он — пустота. Он — информационный ноль.

Не теряя времени, я взял легкий костюм в руки, сел в кресло и погрузился в ритуал, фокусируясь на созданном образе.

Гвен идет по Таймс-Сквер, и тысячи глаз скользят сквозь нее, не в силах сфокусироваться. Они видят ее, но не воспринимают.

Древняя смотрит на астральный план и видит… дыру в форме человека. Гвен — слепое пятно для метафизики.

Паучье чутье другого паука кричит об опасности отовсюду и ниоткуда, но не может указать на нее. Потому что для этого чутья она — не «враг» и не «друг», а статистическая погрешность.

Собрав всю свою волю и мощь этой концепции в одну точку, я нанес на костюм метафизическое клеймо мастера. Я мгновенно почувствовал эффект — костюм в моих руках словно «потух», «угас». Теперь, даже будучи у меня на коленях, он стал черной дырой для восприятия!

[Создана легкая артефактная броня «Костюм Призрака». Сложность: Продвинутая. Получено +600 ОР!]

[Артефактный стелс-костюм, сочетающий мультиспектральный камуфляж (визуальный, термальный, акустический) с концептуальным зачарованием «Невоспринимаемое». Носитель активно вычеркивается из фокуса внимания окружающих существ и систем, становясь статистической погрешностью как в физическом, так и в метафизическом плане. Он не невидимый — он отсутствующий.]

Отлично! Система признала его пригодность. А значит…

— Держи, это твое, — протянул я «ничто» Гвен.

Она со странным выражением лица протянула руки и взяла его. Ее пальцы сжались, но взгляд метался, пытаясь сфокусироваться на том, что она держит. К счастью, у нее получилось. Все-таки костюм был создан для нее, и моя воля создателя, очевидно, давала ей «разрешение» на восприятие. У меня, впрочем, тоже особых проблем с этим не было, хоть он и перестал «цеплять» взгляд.

— Это… Просто… Вау! — наконец отмерла девушка, разглядывая в полумраке лаборатории черный, как тень, материал. — Судя по всему, намечается что-то действительно серьезное!

— Ты не представляешь, насколько. Костюм — это лишь первый шаг подготовительного этапа. Сейчас мне нужно создать штуку, которая сможет взять разум одного ублюдка под мой идеальный ментальный контроль.

— Это… аморально! — закономерно возмутилась Гвен, но тут же чуть стушевалась. — Но у тебя, скорее всего, есть для этого все основания…

— Ага, — хмыкнул я. — Этот «ублюдок» — тот самый, что уже три раза посылал наёмников на мою голову, включая недавних, что напали на лабораторию. А, я же тебе не рассказал… Впрочем, не будем о грустном. Пока протестируй костюм. Привыкни к нему. А я займусь созданием «Ментального Червя».

В голове уже начали роиться идеи. И, боюсь, без концептуального зачарования здесь тоже не обойтись.

Я уже не раз думал о Гидре. Их главная проблема — не в качестве, а в количестве.

У них нет по-настоящему сильных членов Омега-уровня, как в условном Братстве Мутантов. У них нет технологий или магических артефактов, способных переписать реальность… По крайней мере, мне хочется в это верить. Хотя метазнания услужливо подсказывают про их оружие на основе Тессеракта, разработанное еще во Вторую мировую, но это… это все еще не уровень Магнето. Вдобавок, чтобы успеть это оружие, чем бы они ни было, использовать, нужно знать откуда готовится нападение, а я постараюсь не дать им такой возможности.

В общем, Гидра — безусловно проблема. Но проблема системная. Их много. Гидрарасом может оказаться любой. И, понимая свою качественную уязвимость, они — параноики до мозга костей.

Даже в моем случае… Учитывая потенциал технологий, что я способен им предоставить, они все равно не пошли на прямой контакт. Они отказались от действий в открытую, вовсю пользуясь уязвимостями в конторе Фьюри и наёмниками со стороны.

Именно паранойя — их главная защита. И именно ее на первом этапе плана мне придется обойти.

Человек уровня Пирса… А это не абы кто, а Секретарь Мирового Совета Безопасности. Международный комитет, который осуществляет надзор за ЩИТом. Пирс — самый влиятельный член этого совета. По факту, он прямой начальник Фьюри.

Не крот, а гребаный волк, которого поставили охранять курятник. Контролирующий весь бюджет, утверждающий самые секретные операции и имеющий доступ ко всем данным.

Такой человек не может быть взят живым. У него гарантированно есть «золотой парашют»… или, скорее, «цианидовый зуб». И неважно, что это: нано-имплант со взрывчаткой в сонной артерии, мгновенный нейротоксин в сердце… Про продвинутую защиту разума я уж и не говорю.

В общем, действовать нужно с хирургической точностью. Поэтому проект «Ментального Червя», рожденный моим, кхм, воспаленным разумом, — это не блажь, а абсолютная необходимость. От нее будет зависеть весь успех операции по обезглавливанию Гидры.

И да. Обезглавливание. Громкое слово, но у меня есть на него все основания. Пирс — это лишь первый этап. С теми знаниями, теми именами и секретами, что он выдаст мне и Фьюри, запустится глобальный маховик. Пирс приведет нас к другой голове. Та голова — к третьей. И так, звено за звеном, покончить с ублюдками будет вполне реально. Как минимум, с большей частью организации.

Итак, на основе этих осмыслений, возвращаемся к проекту «Разгром»… кхм. К «Ментальному Червю».

Грубый контроль над мозгом (биохимия) бесполезен против гидрараса — это я возьму за аксиому. Следовательно, контроль должен быть установлен на более глубоком, фундаментальном уровне. На уровне души.

Цель — не сломить волю, а слиться с ней. Стать ее частью. Чтобы Пирс не ощущал… ровным счетом ничего. Никакого сопротивления с его стороны, ибо… Все нормально.

Я удобно разместился в рабочем кресле, отрешившись от тишины пустой лаборатории. На мгновение пожалел, что отправил Гвен тестировать костюм. Было бы забавно посмотреть на ее реакцию, когда она бы поняла, что я в буквальном смысле создаю «что-то» из «ничего».

Ну да ладно, сейчас нужно приступать к созданию тела паразита. Из чистой Рейши.

Начав плести тело духовного червя-паразита из духовной энергии, я параллельно «программировал» получающуюся конструкцию на два свойства.

Первое — фазирование. Паразит должен быть способен проходить сквозь физическую материю (кожу, кости), чтобы достичь души-цели.

Второе — спящий режим. При контакте с духовным аспектом цели он мгновенно прилипает к ней, впадая в «стелс-режим», прекращая любое собственное излучение. Он должен стать энергетически неотличимым от души носителя.

Следующий этап — ядро паразита. Его «мозг». Или, в терминах моей Странной Науки, простейшая искусственная душа. У нее нет воли. Нет желаний. В ее ядро зашита всего одна-единственная, нерушимая директива: «Найти Цепь Судьбы носителя и использовать ее как якорь».

И вот тут самое интересное. Что такое «Цепь Судьбы» в том же Бличе, я, честно говоря, не знаю. Подозреваю, что из-за иной метафизики она там… другая. Но в этой вселенной, благодаря системному информационному пакету, я знаю, что Цепь Судьбы — это, по сути, корень, которым нематериальная душа врастает в физический мозг и как следствие в тело.

Для условного мага это серебряная нить, которая привязывает его Астральную Форму к телу. Разорви ее — и ты мертв.

Для телепата, вроде Ксавьера, это мост, по которому сознание передает команды нейронам. Телепаты читают мысли «на стороне» мозга, в биоэлектрике.

Для биолога же… Это тот самый ответ на вечный вопрос: каким образом электрические импульсы мозга волшебным образом становятся сознанием?

Что касается меня, владеющего как Рейши, так и Онтологической Инженерией… Это самая фундаментальная структура в любом живом существе. Это буквально интерфейс «я думаю — тело действует».

И из-за этого же, Цепь Судьбы довольно… монументальна. Несмотря на то, что я мысленно провел аналогию с Серебряной Нитью, это не «нить». Это, скорее, Адамантиевая проволока. Её не так-то просто уничтожить. Нужно как минимум оружие на основе Духа и нанести им множественные одновременные повреждения и физическому телу и Цепи Судьбы, как было например в случае с Крэйвеном.

Но… паразиту не нужно уничтожать Цепь Судьбы. Он же паразит.

Если он просто прикрепится к этому интерфейсу, он получит абсолютный контроль. Он сможет внедрять команды не в мозг (что вызовет сопротивление) и не в душу (что вызовет отторжение), а прямо в канал передачи между ними!

В общем, внедрив в тело паразита искусственную душу… я параллельно с этим добавил ей вторую функцию: быть пассивным приемником, ожидающим уникальную подпись моего Рэйацу. Именно в этом и будет заключаться механизм контроля.

На расстоянии 20–30 метров мое Рэйацу активирует паразита, что спит на корне души Пирса. Все, что нужно мне, — это сформировать мысль-приказ (например, «Убей себя»), преобразовать этот приказ в сигнал моего Рэйацу… и паразит, в свою очередь, улавливает этот сигнал и внедряет его в Цепь Судьбы.

Каков же эффект?

Мозг Пирса получает команду «Убей себя» не от внешнего источника и не от своего сознания (которое ужаснулось бы). Он получает ее напрямую из «процессора», который всегда отдавал ему команды (дышать, ходить, думать). Для Пирса эта мысль не просто «кажется своей». Она ощущается как фундаментальный, неоспоримый рефлекс, как команда «отдерни руку от огня».

Сопротивление невозможно. Потому что приказ поступает из той же точки, откуда исходит само его «Я»!

Финальным штрихом, конечно же, стало концептуальное зачарование. Как я раньше без него жил? Ах да, я же всего месяц в этом мире… А по ощущениям — как будто несколько лет.

Ладно. Концепция для паразита. «Контроль»? Слишком агрессивно. «Скрытность»? Слишком пассивно. Снова «Суверенитет»? Могут возникнуть противоречия с моими приказами. Может тогда его младшего брата, «Резонанс»? Мне же главное чтобы паразит был единым целым с Пирсом, дабы снизить риски его обнаружения практически до нуля.

Да. Обдумав выбор, я остановился на резонансе. Сфокусировавшись на концепции, я нанес на паразита свое метафизическое клеймо. В него я вложил простой ментальный посыл: «Ты — не чужой. Ты — одно целое с носителем. Твоя воля — его воля».

В итоге, как только паразит коснется души Пирса, тот почувствует завершенность, будто потерянный кусочек пазла встал на место. И после этого паразита уже точно невозможно будет обнаружить как нечто инородное. Он не будет прятаться в Цепи Судьбы. Он сам станет Цепью!

[Создана духовная конструкция «Духовный Паразит». Сложность: Средняя. Получено +300 ОР!]

[Духовная конструкция-симбиот, усиленная концептуальным зачарованием «Резонанс». Предназначена для перманентной интеграции с «Цепью Судьбы» носителя. Позволяет оператору внедрять неоспоримые директивы непосредственно в интерфейс "душа-мозг", обходя сознательное сопротивление. Для цели паразит ощущается как часть ее собственного «Я».]

Отлично. Я реабсорбировал паразита, сохранив его «чертеж» в душе, и тут же призвал его во внешний мир. Как и ожидалось, концептуальное зачарование спало — Дух и Концепция все же разные вещи. Потратив еще минуту на то, чтобы воссоздать клеймо Резонанса, я поместил все еще материального (пока что) паразита в изолированный стеклянный флакон.

С этим покончив, я поднялся на пятый этаж. Гвен вовсю тестировала возможности обновленного костюма.

Наверное, в будущем стоит добавить туда фазирование, чтобы она действительно стала Призрачным Пауком. Но даже сейчас… мне потребовалось несколько секунд, чтобы ее «найти». Я не видел ее. Я чувствовал слепое пятно в пространстве, ту самую «дыру» в форме человека, о которой думал при создании. Мне помогло лишь понимание, что где-то здесь — мое творение с моим клеймом.

Я подошел к «пустоте» и легонько ткнул пальцем в то, что по моим расчетам было ее плечом.

В ответ раздался возмущенный писк, и в реальности тут же проявилась Гвен, стягивая маску и разрывая единство сети. Даже так, без маски, смотреть на нее было… сложно. Этакие «магглоотталкивающие чары» на минималках. Мозг просто отказывался фокусироваться.

— Помимо тренировок, — начал я диалог на отвлеченную тему, пока мой мозг привыкал к аномалии, — ты подумала о другом важном вопросе?

— Ммм? — задумчиво склонила она голову.

— Имена наших детей, — не знаю, почему, но мне вдруг сильно захотелось вернуться в те беззаботные дни пару недель назад, когда единственной проблемой был Фиск, а из забот — создать аналог Халкбастера.

— Мальчик Флэш, девочка Розье, — серьезно, не моргнув, ответила Гвен. Она наконец-то начала поддерживать мои странные шутки.

— Флэш? Серьезно? — я хмыкнул. Интересно, как бы отреагировал Питер на такое совпадение.

— Ну а какие твои варианты? — она вперила руки в бока.

— Мечта каждого мужчины — стать Хокаге или Королем Пиратов, — пожал я плечами. — Так что выбор имени для мальчика очевиден.

— Неочевиден! — закономерно возмутилась Гвен.

Ах да. В этом мире же нет ни «Наруто», ни «Ван Писа». Какая культурная трагедия. Ладно, когда-нибудь я создам крутой ИИ, загружу в него картотеку этих бесценных культурных артефактов и подарю их этому миру. А то… маловато здесь радости для простого обывателя.

— Ладно-ладно, я тебя понял, — поднял я руки в мирном жесте. — Предлагаю обсудить имена на свидании. После этого дела.

— А вот и обсудим, — кивнула Гвен, и ее улыбка тут же погасла. — «Дело»… Может, наконец введешь меня в курс миссии? Костюм-невидимка. Ментальный червь для контроля сознания. Судя по всему, мне нужно куда-то скрытно проникнуть и кому-то этого червя внедрить?

— Ты права, — ответил я, не сдерживая улыбки от осознания того, какая награда меня ждет после миссии. — Пора раскрыть тебе один из главных секретов этого мира.

— Я вся во внимании, — она чуть подалась вперед.

Я сделал паузу и сказал максимально ровным голосом: — Гидра реальна.

На этих словах Гвен чуть смутилась.

— Гидра? Которую Геракл убил в мифах? — недоуменно спросила она.

— Хуже. Гораздо хуже. Ту мифическую тварь можно было убить. Эту… — я покачал головой. — Это организация. Не знаю, сколько сотен, а то и тысяч лет она существует, но знаю, что эта организация пустила свои корни повсюду. Правительство, многомиллиардные корпорации, все службы безопасности, масс-медиа… Они повсюду, Гвен. И я не слукавлю, если скажу, что в какой-то мере именно они и являются теневыми правителями этого мира.

— И они…

— Да, — прервал я ее. — Все последние нападения на меня были инициированы ими. Они так глубоко проникли в ЩИТ, что, по сути, они и есть ЩИТ. Пусть Фьюри об этом и не подозревает.

— В чем их… эм, основная опасность? — Гвен постаралась деликатнее подобрать слова.

— Ну, кроме того, что они творят что хотят, а мои похищения — это лишь верхушка айсберга… они тесно сотрудничали с Третьим Рейхом во времена Второй Мировой. Думаю, уже исходя из этого ты должна понимать, насколько все непросто.

— Да, — тихо согласилась она, осознавая масштаб. — И ты… ты собрался бороться против этой махины? Ты же сам сказал, что они теневое правительство…

— Не я, — покачал я головой. — Мы.

Я, в лучших традициях жанра, пафосно положил руку ей на плечо.

— Мы. Ты, я, Фьюри и та часть ЩИТа, в которой нет сомнений. Мы создадим небольшую коалицию. И нанесём настолько стремительный и быстрый удар по ключевым узлам организации, что они даже не успеют ничего понять. И первым таким узлом является Александр Пирс.

— Пирс? — вопросительно пробормотала Гвен. Фамилия была на слуху, но… она не сразу ее соотнесла. А потом что-то вспомнила, и ее глаза закономерно расширились от шока. — Подожди. Тот самый Пирс? Секретарь Совета Безопасности ООН?!

— Именно он. Одна из голов Гидры, сидящая на самом видном месте и считающая, что всех переиграла. Но…

— Откуда ты узнал?!

— Проверь свое чутье. Прямо сейчас. И скажи, вру ли я? Александр Пирс — ключевой член Гидры.

Гвен замерла, ее взгляд стал серьезным, сфокусированным. Она прислушалась к себе, к той части себя, что видит правду. — …Н-нет. Ты не врешь, — она потрясенно выдохнула, встряхивая головой.

— Пока не могу рассказать, откуда я это знаю. Но, как ты понимаешь, я знаю слишком много из того, чего знать никак не должен. Поэтому пора бы перестать удивляться. Просто… доверься мне в этом. Я хочу сделать этот мир лучше, и избавление от Гидры — первый шаг.

— У-у-у, как пафосно, — попыталась улыбнуться Гвен, все еще переваривая шок. — Ну да ладно. Рано или поздно ты мне все расскажешь, хе-хе.

— И мы будем жить долго и счастливо, — кивнул я. — Но сначала — работа. Твоя задача: в ближайший час сесть на самолет Нью-Йорк — Вашингтон. К тому времени, как ты доберешься, будет около одиннадцати вечера. Я смею надеяться, что Пирс будет дома и, возможно, уже будет спать. Твоя задача — проникнуть в его дом. Ты абсолютно невидима. Какие бы параноидальные способы обнаружения он ни использовал, твой костюм их обойдет. Плюс, у тебя есть паучье чутье…

— Эй! — чуть вспыхнула Гвен. — Я не маленькая, хватит разжевывать каждую мелочь!

— Разве? — моя рука с ее плеча переместилась на голову и взъерошила волосы, радует что на такой малый жест Гвен не отреагировала недовольством, прогресс налицо. — По мне, так маловата. Но, — я убрал руку и стал серьезным, — ты права.

Я протянул ей стеклянный флакон с едва заметным духовным конструктом внутри.

— Вот этого «красавчика» нужно поместить на любой оголенный участок его кожи. Не волнуйся, Пирс не проснется. Паразит мгновенно станет нематериальным и внедрится в его душу, беря ту под контроль, — я намеренно упростил описание. — Дальше просто возвращаешься в Нью-Йорк. Я здесь решу вопрос с Фьюри.

— Тоже возьмешь его под контроль? — тут же нахмурившись, поинтересовалась Гвен. И я ее понимал — инструмент уж слишком удобный.

— Нет, — ответил я твердо. — Ментальный паразит — это крайняя мера. Только для тех, кто это заслужил. Ты станешь непосредственным наблюдателем допроса Пирса и сама все поймешь. — у этого ублюдка столько скелетов в шкафу, что шкаф имеет расширенное пространство размером с Нарнию, в этом я не сомневался. — Фьюри не часть Гидры. Он один из тех, кто должен знать правду. Ему нужно показать всю серьезность ситуации, в которой оказался ЩИТ и весь мир. Ему нужен шок, а не контроль.

— Есть, кэп! — шутливо отдала она честь. — Боевую задачу приняла, в Вашингтон вылетаю!

— Удачи! — кивнул я девушке, направившейся к выходу. — И еще держи, — материализовал я из инвентаря пачку НЗТ, кидая ту Гвен. — Сугубо на всякий случай, если окажешься в сложной ситуации.

— Удача требуется только дилетантам, — отмахнулась она поймал ловко пачку и уже открывая дверь. — Но спасибо.

— Не ты ли меньше месяца назад… — начал я ей в спину.

Гвен тут же закрыла уши ладонями.

— Ля-ля-ля, никакого Шокера не было, тебе все кажется! — напевая себе под нос и не слушая мою еще не начавшуюся подколку, она покинула лабораторию, оставляя меня наедине.

Так, ладно. С Гвен вопрос решил. Миссию, с которой она точно справится, ей выдал. Следующий этап — Фьюри.

Я также покинул лабораторию, доставая телефон ЩИТа. Выбрал его контакт. К счастью, он ответил сразу.

— Ник, нам нужно срочно встретиться. Лично.

В трубке воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Я мог буквально слышать, как Фьюри просчитывает варианты, и поняв что их не особо много, он наконец ответил.

— Насколько срочно? Какие рамки у «лично»? — как и подобает шпиону-профессионалу, он тут же начал прощупывать почву.

— Срочно настолько, что если встреча не произойдет в ближайшие пару часов, она больше не будет иметь смысла. Что касается «лично»… можешь пригласить тех доверенных лиц, которых я уже знаю, — я имел в виду Бартона, Колсона и, возможно, Наташу. — Если на встрече будет хоть одно новое лицо, разговор не состоится.

— Знакомое тебе семнадцатое зернохранилище. Через два часа, — наконец решил Фьюри.

— И, Ник, — на всякий случай я решил предупредить, — без электроники.

Я завершил звонок, не дожидаясь ответа. То что нужно, он услышал.

Следующий час я потратил на создание мощной ЭМИ-бомбы. Не для атаки, а для стерилизации.

Короткий полет в несуразной, рваной «Химере» — и вот я внутри намеченного места.

Зернохранилище встретило меня гулким эхом и запахом старой пыли. До встречи было еще больше сорока минут, но не стал просто ждать. Активировав ЭМИ в одной точке, я переместился и активировал его снова. И снова. Я прошелся по всему гигантскому помещению, выжигая любые «жучки», которые могли дремать здесь годами, а учитывая что это место встречи ЩИТа, в наличии оных я не сомневался.

Только после этого я позволил себе расслабиться, присев на старую балку. Я отсчитывал минуты, прокручивая в голове сценарии предстоящей встречи.

Как поведет себя Фьюри, узнав, что его непосредственный начальник — самый большой «крот» в организации? Как он отреагирует, поняв, что я уже действую, используя агента в лице Гвен? Насколько адекватно отнесется к самому факту… ментальных манипуляций?

Последнее — самое сложное. Он этого очевидно не примет. Внешне, возможно, и сохранит подобие принятия, но внутренне…

С другой стороны, я пока не дал ЩИТу повода усомниться в моей адекватности. Да, я действовал радикально, но это всегда была самооборона. Плюс, заказ я закрыл в полной мере. Это должно сыграть в мою пользу.

Пока я обдумывал это, в здание вошли двое. Фьюри и Бартон.

Я остался на балке, наблюдая, как они входят в залитый лунным светом круг под дырой в крыше. Бартон не скрываясь держал свой композитный лук в руках. Тетивы не было. Колчана я тоже не заметил.

Это… сказало мне больше любых слов. Бартон явно сильно отличается от своего классического амплуа.

Я спрыгнул вниз, приземлившись в нескольких метрах от них.

— Прости, Ник, — сказал я, поднимая руку с активированной ЭМИ-бомбой. — Но это очень важный разговор.

Они подошли на расстояние пяти метров. Я нажал кнопку.

Мягкий импульс прошел по помещению. Фьюри на это лишь устало прикрыл свои глаза, но не выглядел удивленным. Судя по всему, они и правда были «чисты». Эх… как не хватает Гвен в таких вот моментах, ее чутья на все подозрительное.

— Должна быть веская причина для подобной паранойи, — ровным голосом произнес Фьюри, раскрывая глаза чуть шире.

— Более чем, — кивнул я. — Гидра.

Слово повисло в затхлом воздухе зернохранилища.

Как бы Фьюри ни силился в этот момент сдержать каменное лицо, у него не получилось. Расширившиеся зрачки. Едва заметно дернувшееся веко. Микродвижения мышц, которые я теперь видел слишком хорошо. Бартон в этом плане выглядел спокойнее, но я отметил, как напряглись его пальцы на рукояти лука.

— Я рад, что ты в курсе, кто это такие, — продолжил я в наступившей тишине. — Но, к сожалению, ты недооцениваешь масштаб проблемы. Тот «черный» уровень угрозы в ЩИТе, те самые пресловутые «кроты»…

— Невозможно, — резко бросил Фьюри. — Протоколы противодействия Гидре существуют со времен Второй Мировой. Они отлажены до идеала и доказывали свою эффективность все эти годы.

— Забавно, — хмыкнул я. — Протоколы противодействия Гидре… написанные, скорее всего, самой же Гидрой. Ник, твоя организация — это не просто крепость с кротами. Это филиал Гидры.

Я сделал шаг вперед.

— Сейчас я назову тебе всего одно имя. Потенциально, это одна из главных голов. Но перед этим — банальный вопрос. Готов ли ты довериться мне? Вероятно, в твоей картине мира я заслуживаю доверия не больше, чем говорящий космический енот. А то и меньше — енот хотя бы милый. Но… если я назову это имя, пути назад не будет. Это точка невозврата. И ЩИТ либо помогает мне уничтожить Гидру… либо я занимаюсь этим сам.

Я позволил этой фразе повиснуть.

— И, думаю, ты прекрасно знаешь, что остановить меня теперь будет… весьма проблематично. — максимально жирно намекнул я на свои новообретенные способности, что и помогли мне избавиться от последней группы наёмников.

На долгие пятнадцать секунд зернохранилище погрузилось в оглушающую тишину, нарушаемую лишь далеким скрипом старых балок где-то под крышей.

Фьюри, чуть прикрыв глаза, думал. Бартон, напротив, не отрываясь, сверлил меня непроницаемым взглядом. Я же… просто ждал, ожидая согласия, ибо это была единственно верная реакция в данной ситуации.

Фьюри не подвел, открыв глаза он уставился на меня.

— Имя?

— Александр Пирс.

Я произнес это имя в тишину, и оно упало, как камень. Сейчас начнется самый деликатный этап.

— Невозможно! — еще более резко, чем в прошлый раз, бросил Фьюри. Его голос гулко ударился о металлические стены. — Ты пытаешься дестабилизировать ЩИТ? В чем твоя цель? Чтобы бросаться такими обвинениями…

— У меня должны быть веские основания, я знаю, — спокойно продолжил я его фразу. — И они у меня есть. Пирс — одна из ключевых фигур Гидры. И он же — ее критическая уязвимость. Начав с него, мы можем распутать этот змеиный клубок и покончить с ублюдками раз и навсегда. Но… — я видел его лицо, — ты очевидно мне не веришь. Поэтому я предлагаю спросить у самого Пирса, — пожал я плечами.

— Что это значит? — чуть ли не прорычал Фьюри, сделав едва заметный шаг вперед. Он понял, что последняя фраза явно была сказана намеренно.

Я не ответил. Вместо этого я достал из инвентаря смартфон. На экране горело сообщение, пришедшее семь минут назад. От Гвен. Одно слово: «ОК».

Судя по тому, что глобальной тревоги нет, а Фьюри не в курсе о ее телодвижениях, она выбрала наиболее адекватный способ. Улетела на самолете в костюме-невидимке, минуя все регистрации. Быстро и чисто.

— Это значит, что семь минут назад мой агент завершил миссию, — спокойно начал я, написав Гвен короткое «возвращайся» и убрав смартфон обратно в инвентарь. — Я прекрасно знал, что ты не поверишь на слово. Ты шпион, прагматик и параноик до мозга костей. Верить словам — непозволительная роскошь для тебя. Поэтому я не буду бросаться обвинениями. Вместо этого… демонстрация.

Я дал несколько секунд Фьюри, чтобы он осмыслил сказанное. Но заговорил Бартон, и в его голосе звенел лед.

— Ты похитил Пирса?!

Его рука, держащая лук, сместилась, а вторая легла на тонкую тетиву, натягивая ее, в этот же момент на ней начал проявляться призрачный силуэт стрелы. Угроза была очевидной, и еще один из вопросов по поводу силы Бартона отпал.

— Нет. Зачем? — я искренне удивился.

Я отметил, как напряжение в плечах Фьюри и Бартона на мгновение спало. Они выдохнули.

— Похищение? Пытки? Сыворотки правды? Это грубо. Ненадежно, особенно с головами Гидры. Организация бы тут же убрала Пирса, и я бы потерял нить. Я поступил… чище.

Я посмотрел прямо в глаза Фьюри.

— У меня есть технология. Назовем ее «био-агент». Небольшой ментальный паразит, работающий на принципах метафизики. Он не ломает мозг. Он не калечит тело. Он… синхронизируется. Прикрепляется к тому, что мистики бы назвали «астральным якорем» — к самому каналу, по которому сознание отдает приказы телу.

В зернохранилище повисла такая тишина, что я действительно начал слышать, как пыль оседает на далеких балках. Лицо Фьюри перестало дергаться. Оно не стало каменным. Оно стало… мертвым. Это была маска человека, который только что заглянул в бездну и понял, что бездна смотрит в ответ.

— Как только паразит внутри, — продолжил я максимально ровным, клиническим голосом, — он просто ждет моего сигнала. И стоит мне оказаться в радиусе двадцати-тридцати метров от цели, как я смогу… внушить носителю любую мысль. Любой приказ. И носитель примет его как свой собственный. Не как гипноз, не как принуждение, а как внезапное, гениальное озарение, как собственный рефлекс.

Я снова пожал плечами, бесстрастно отмечая, как с каждым моим словом Фьюри становится все… мертвее и мертвее.

— И под миссией я подразумевал именно это. Семь минут назад мой агент внедрил ментального паразита в Александра Пирса. Все, что нам нужно сделать, Ник, — это организовать встречу. Ты, я, Пирс. И ты сможешь задать ему любой, абсолютно любой вопрос. И он с радостью ответит, искренне полагая, что это полностью его решение.

Я прервал монолог, отмечая, насколько сильно изменилась атмосфера в зернохранилище. Теперь это был не диалог. Это была… сцена с заложником. И Фьюри, по его скромному мнению, разумеется, и был этим заложником.

Вены на шее Бартона вздулись так, что, казалось, грозились лопнуть. Кисть, держащая лук, побелела от напряжения, а сам лук с призрачной стрелой уже нескрываемо был направлен на меня. Он был на грани, и только ледяное спокойствие Фьюри удерживало его от выстрела.

Что касается самого Фьюри… он молчал.

Он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня. Я же попытался понять, что именно он сейчас обдумывает.

Гидра? Это была проблема. Огромная, смертельная, но понятная. Это был враг, которого он знал.

Я же… я сломал все.

Для него, для мастера интриг, сейчас буквально наступил конец игры. Моя технология делала бессмысленным все: агентурные сети, двойных агентов, шантаж, доверие, ложь… саму концепцию «секретности».

Наверняка его первая мысль: «А есть ли внутри меня этот ментальный паразит?»

Вторая: «Он только что признался в том, что взял под абсолютный контроль высокопоставленного члена правительства. И стоит здесь спокойный, как будто обсуждает погоду».

Третья? Не знаю, я, к сожалению, не телепат. Но, наверное, что-то вроде: «Он пришел не просить о помощи. Он пришел уведомить».

…Хах. Хотя последняя мысль была не совсем верной. Я действительно пришел просить о помощи, ибо был довольно ограничен в ресурсах.

Медленно, очень медленно Фьюри выдохнул. Когда он заговорил, его голос был тихим, лишенным всяких эмоций, голос человека, стоящего на краю пропасти.

— Ты… — он осекся, подбирая слова. Он понимал, что ему нельзя показывать ни страх, ни ярость, но еще не осознавал, что мне по большей части на это плевать. — Ты понимаешь, что ты создал?

— Инструмент, — спокойно ответил я ему. — Для решения нерешаемых проблем. И Пирс — одна из них.

— Ты создал абсолютное оружие, — прошипел ФьюPи, подавшись вперед. — Оружие, против которого нет защиты.

— Разве? — я склонил голову. — Я же стою здесь, перед тобой. Я рассказал тебе об этом. Очевидно, у меня нет цели захватывать ЩИТ. Именно поэтому я и здесь, Ник. Я даю тебе выбор, честно раскрывая свои козыри.

Снова молчание. В глазах Фьюри я видел эту борьбу. Борьбу паранойи с прагматизмом.

Я опасен. Я неконтролируемый. Но… я прав. Я пришел к нему с диалогом и планом. Гидра реальна, и он это знает. А Пирс…

Прагматизм, к счастью, победил. Фьюри — шпион. И я только что вручил ему единственный инструмент, способный выиграть эту войну.

— Встреча, — отрезал он. — Через несколько часов. Я организую. Ты будешь там. И… если Пирс действительно признается… мы сожжем Гидру дотла.

Он сделал шаг в мою сторону, и его глаза горели ледяным огнем.

— Но запомни вот что. С этой секунды ты для меня не партнер и не актив. Ты — ядерная бомба. Неконтролируемая. И относиться я буду к тебе соответственно.

Он подался еще ближе, его голос упал до шепота:

— И… если я хоть раз заподозрю, что один из твоих инструментов окажется на ком-то из моих людей…

Он не закончил. Ему и не нужно было.

— А теперь, — он резко развернулся к выходу, давая отмашку Бартону, — пошли. У нас много работы.

*****

Дверь за агентами, уводящими их «гостя» в комнату ожидания, закрылась. В кабинете директора ЩИТа повисла тяжелая, густая тишина.

— Итак… — наконец нарушил ее Бартон, усаживаясь напротив стола. — Что будем делать с этим… фактом?

— Дерьмовая ситуация, — Фьюри с такой силой потер свои виски, что голова начала побаливать. — Честно, Клинт, впервые на моей практике я просто не знаю, что делать.

— А встреча?

— Она будет организована, — серьезно кивнул Фьюри. — У нас нет выбора, кроме как разыграть его карту. Ладно, этим я сейчас и займусь.

Он взял в руки трубку стационарного телефона со стола — аппарат без единой микросхемы, «чистая» линия. Нажав одну кнопку, Фьюри несколько секунд ритмично стучал пальцем по столешнице, ожидая ответа.

— Ник? Что-то срочное? — раздался с той стороны хорошо знакомый ему голос Пирса.

На удивление — естественный. Спокойный. Пусть и немного сонливый, что неудивительно, учитывая время суток. Никаких следов ментального зомбирования, что лишь дополнительно внушало страх.

— Да, Александр. ЧП, — ровно произнес Фьюри заранее заготовленную легенду. — Прототип «Чистильщика» только что без нашего ведома был использован в Лагосе. Понятия не имею, откуда произошла утечка, но с твоей стороны необходимо лично успокоить ООН, пока мои ребята заметают следы.

Легенда была идеальной. Если Пирс — Гидра, он подумает, что кто-то из его подчиненных зарвался и устроил утечку, используя их общие активы. Он не сможет это проигнорировать — это неконтролируемый хаос в его вотчине.

Если же он не Гидра… ситуация все равно требует его немедленного вмешательства как Секретаря Совета Безопасности. В любом случае, Пирс клюнул.

— Ты в Нью-Йорке?

— Пока да, — признал Фьюри.

— Выдвигайся в Трискелион, встретимся там. Вылетаю через десять минут, — бросил Пирс, понимая, что в такой ситуации медлить нельзя, после чего завершил звонок.

— Тц, — Бартон поморщился, став свидетелем диалога. — Ненавижу Трискелион. Стекляшка. Здесь… душевнее, что ли.

— Есть такое, — согласился Фьюри, поднимаясь из-за стола. — Иди предупреди Томпсона, что выдвигаемся.

— Скрываешь Наташу от него? — поинтересовался Бартон, вставая со стула.

— Скорее его от Наташи…

— Ладно, — кивнул Бартон, направляясь к выходу. — Надеюсь, вся эта авантюра выгорит.

Фьюри мрачно уставился в темный монитор своего выключенного компьютера.

— Он не предусмотрел других вариантов, — тихо ответил он уже пустому кабинету. — Ни для нас, ни для себя.

*****

Сидя в кожаном кресле правительственного джета, направляющегося к скрытому аэродрому Трискелиона, Пирс размышлял о том, какому ублюдку взбрело в голову раскрыть миру существование «Чистильщика». Газ, способный ослаблять Икс-ген, а в высоких дозировках и вовсе уничтожать мутантов… Разрабатывался он с подачи самого Золы, как идеальное решение «мутантской проблемы».

Этот газ был критически важным активом, который должен был быть применен только по команде, синхронно с запуском будущего проекта «Озарения», для которого они наконец-то смогли найти реакторы. Вся суть Алгоритма Золы была в превентивном, хирургическом ударе по будущим угрозам, которые он вычислял десятилетиями. А какой-то идиот решил использовать этот инструмент досрочно, в Лагосе, создавая хаос и привлекая ненужное внимание ООН.

Самолет пошел на снижение. В иллюминаторе показался он — Трискелион. Стеклянный, холодный, пронзающий небо. Не просто штаб-квартира ЩИТа, как думали посвященные, нет, это храм Гидры, построенный на деньги ее врагов, и его центральный нервный узел, где в глубине серверов в какой-то мере жил и функционировал сам Зола. Ирония, которой Пирс наслаждался каждый день.

Фьюри ждал его прямо на посадочной площадке. Выглядел мрачнее тучи, что не было удивительным, учитывая каким репутационным провалом может оказаться раскрытие чистильщика миру, Ксавьер это вряд-ли оставит просто так…

— Александр, — кивнул Фьюри, пропуская рукопожатие. — Сюда. В Аквариум. Разговор должен быть абсолютно чистым.

Пирс согласно кивнул. Вполне разумно. Если произошла утечка такого уровня, паранойя Фьюри была необходимостью. Нужно оценить ущерб и найти виновного… которого Пирс планировал показательно казнить.

Они вошли в звуконепроницаемую переговорную в самом сердце здания. Дверь зашипела, герметизируя помещение. Фьюри, не садясь, повернулся к нему.

— Итак, Ник, насколько все плохо с… — начал было Пирс.

— Гидра, — перебил его Фьюри, глядя в упор. — Ты связан с Гидрой?

На секунду Пирс замер. Вопрос был настолько абсурдным, настолько прямым и неуместным в данной ситуации… А затем на его лице появилась легкая, снисходительная улыбка. Мысль о том, что пора прекратить эту утомительную шараду с Фьюри, показалась ему внезапной, но абсолютно правильной. Смысл скрывать? Время пришло.

— Да, Ник, — спокойно ответил он, будто признавался в любви к гольфу. — Разумеется. Хайль Гидра.

В это же время в «Аквариуме» — стерильной допросной комнате в Трискелионе — царила тишина. Ник Фьюри смотрел на свое отражение в одностороннем зеркале.

Вопросы… Их у него было много. Настолько много, что он впервые за свою долгую карьеру просто не знал, с чего начать. Во многом это было обусловлено откровением Томпсона о его «инструментах». Абсолютный ментальный контроль. Контроль, о котором не подозревает ни жертва, ни наблюдатель со стороны, ибо контролируемый считает, что все… нормально.

Фьюри не считал, что все нормально. Он устало потер переносицу, и этот жест выглядел непривычно-уязвимым. Оба его глаза были устало прищурены. Он должен будет проверить себя. Найти способ проверить свой «астральный якорь» на предмет наличия в нем этой дряни.

А еще разобраться с Томпсоном. И это, как он уже начинал понимать, будет сложнее, чем разобраться с Гидрой.

Дверь допросной с шипением распахнулась. Внутрь вошел упомянутый Томпсон. Выросший, сильно раздавшийся в плечах, изменившийся не только физически, но и на более фундаментальном уровне, он теперь куда серьезнее даже эталонного суперсолдата в лице кэпа, но куда страшнее не его физические возможности…

Фьюри сжал кулаки. Мозголомы. Он никогда их не любил. Факт существования того же Ксавьера всегда подсознательно его коробил. Но с Ксавьером можно было смириться — во имя хрупкого равновесия. Томпсон… Томпсон другой. Он неизвестная переменная, ядерная бомба, которая уже тикает.

Впрочем, сейчас нужно разобраться с Гидрой. Что делать с Томпсоном, можно будет решить после.

— Здесь есть устройства слежки или записи? — поинтересовался Томпсон.

Он спросил это не у Фьюри, а у Пирса. Этот простой вопрос мгновенно сместил центр силы в комнате. Хозяином здесь был не Фьюри.

— Нет, — спокойно, почти радушно ответил Пирс. — «Аквариумы» Трискелиона использовались в том числе и для решения наших проблем. Было бы неудобно так глупо подставляться.

— Как тогда Гидра получала информацию отсюда?

— Каждый допрос, независимо от уровня секретности, документировался и вносился в базу. Дальше — дело за Золой.

Фьюри, услышав это имя, отбросил внутреннюю рефлексию, от которой сейчас было больше вреда, чем пользы. Он полностью сосредоточился на процессе допроса.

— Арним Зола? Он умер в 1972 году, согласно отчетам. Тело кремировано, — бесстрастно заявил Фьюри.

— Ох, Ник, Ник… — Пирс говорил это с улыбкой. Не безумной. А со спокойной, покровительственной улыбкой человека, делящегося инсайдерской информацией. С улыбкой победителя. — Такой Гений, верный идеалам нашей организации, нашел способ служить ей даже после смерти. В том же 1972-м, перед самой кончиной, Арним перенес свое сознание в цифровое пространство. С тех пор он является одним из самых ценных и полезных наших агентов.

— Подробнее, — бросил Фьюри, игнорируя улыбку. — Возможности. Уязвимости. Местоположение серверов.

Если этот Зола действительно то, о чем он думал, у ЩИТа не просто большие проблемы. ЩИТ — это и есть проблема.

— Алгоритм Золы связывает все ячейки Гидры, — монотонно отчитывал Пирс. — Он анализирует данные ЩИТа и иных ведомств, к которым у нас есть доступ. Выявляет будущих врагов для Гидры и реализует планы по их ликвидации.

В этот момент Пирс посмотрел прямо на Томпсона.

— Ты был в этом списке, разумеется. Очень высоко. Также Зола является хранителем большинства наших секретов. И именно потому, что он настолько важен, мы не рискнули размещать его в открытом интернете. Ядро ИИ находится на серверах в Кэмпе Лихай.

— Старая база ЩИТа в Нью-Джерси, — кивнул Фьюри. Его лицо было непроницаемым, но внутри все кипело от осознания, насколько глубоко проник враг. — Подозреваю, в бункере. Что по поводу уязвимостей?

— Верно, в бункере, — улыбнулся Пирс. — Что касается уязвимостей, то их полно. Ядро на сервере — это и есть личность Золы. Уничтожь его, и все каналы связи с его младшими моделями оборвутся. Без ядра они не более чем пустышки, запрограммированные на передачу данных.

— Нам нельзя уничтожать Золу, — вмешался Томпсон, обращаясь скорее к Фьюри.

И Фьюри был с этим согласен. Слишком ценная информация хранится внутри.

— Предлагаю, — продолжил Томпсон, — отрубить все возможные каналы связи в Кэмпе-Лихай и поместить Золу в цифровую тюрью. Изолированный сервер, из которого он не сможет сбежать или подать сигнал.

— Обсудим позже, — бросил Фьюри. Его голос был резким. Он внутренне согласился с планом Томпсона… и тут же испугался этого согласия. А не было ли оно внушенным? Не было ли оно просто еще одной директивой, внедренной в его «Астральный Якорь»?

Чтобы погасить эту разгоревшуюся паранойю, он силой вернул свое внимание к Пирсу.

— Другие ключевые члены Гидры в ЩИТе. Имена. Роли. Немедленно.

— Ох, Ник, — Пирс усмехнулся. Эта улыбка, лишенная всякого принуждения, пугала Фьюри больше пыток. — Ты не представляешь, сколько времени это займет. Но для начала тебе стоит знать про Гидеона Малика.

— Гидеон Малик? — Фьюри не смог скрыть шока. Он ожидал кого угодно — генералов, сенаторов… но этого. Впрочем, на Пирса он тоже не мог и подумать. А теперь выходит, что двое из шести членов Мирового Совета Безопасности — Гидра. Весь курятник оказался логовом волков, которые растят куриц на убой.

— Да, мой коллега по цеху. Точнее, по двум цехам, — ухмыльнулся Пирс. — Параллельно с этим он глава фракции «Старая Гвардия» в Гидре.

— Фракция? — влез в диалог Томпсон. — Разве Гидра не объединена единой идеологией? Кстати, в чем она заключается?

Фьюри промолчал. Ему тоже было интересно услышать правдивый ответ. Не каждый день допрашиваешь одного из теневых правителей мира.

— Человечество не способно управлять само собой, — с ноткой усталого превосходства начал Пирс. — Свобода воли — это проклятие, которое неизбежно ведет к хаосу. Только абсолютный контроль с нашей стороны может принести планете настоящий мир. Мы — спасители, Ник. Просто нас немногие понимают.

Он разочарованно покачал головой.

— Что касается фракций… нет ничего удивительного в том, что у каждой головы свои методы. Малик вот хочет вернуть на планету своего «Бога», Улей вроде. Считает, что это поможет ему контролировать человечество. Ну, удачи ему, что ли, — хмыкнул Пирс.

— Бога?! — практически одновременно воскликнули и Фьюри, и Томпсон.

— Не вдавался в подробности, — пожал плечами Пирс. — Да и не шибко мне это интересно. Его семья уже больше тысячи лет пытается его вернуть, а я за последние полвека сделал для Гидры и мира больше, чем он со своей шизотерикой.

— Ник, скажу прямо, — вмешался Томпсон, и его голос был необычайно серьезен. — Это, скорее всего, не шизотерика.

Он посмотрел прямо на Фьюри, и тот… мгновенно ему поверил. От этого непроизвольного, абсолютного доверия по спине пробежал ледяной холодок. Гребаная паранойя, где ты, когда так нужна?!

— Основания? — все же выдавил из себя Фьюри, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Боги реальны. Крэйвен, которого я изучил, был связан клятвенным пактом с одним из них. Дабы не вводить ЩИТ в заблуждение и не плодить лишних сущностей, я не отразил это в отчете. Но я точно знаю: Боги существуют, и они… очень сильны. А еще часть из них не блещет любовью к человечеству.

— «Божественных» аномалий… — Фьюри нахмурился, его глаза устало прищурились, перебирая в уме самые странные файлы. — У нас нет такой классификации. Мистика — да. Но не Боги.

— Тессеракт, — произнес Джон одно слово.

У Фьюри резко сузились оба глаза. ОТКУДА?! Откуда он все это знает?!

— О, занятная штучка, — вклинился в диалог Пирс, которому было все равно, кто задает вопросы. — Малик некоторое время активно изучал информацию по ПЕГАСу и консультировался со Штрукером, но в итоге пришел к выводу, что это нецелесообразно.

— ПЕГАС? Штрукер? Барон Штрукер? — вопросительно спросил Джон.

И в этот момент Фьюри зацепился за его интонацию. Это был не риторический вопрос для поддержания разговора. Это был реальный вопрос.

Внутренний аналитик Фьюри, на мгновение подавленный паранойей, щелкнул тумблером.

Знания Томпсона… они были странными. Обрывочными. Фрагментарными.

Он знает про Тессеракт, но не знает про проект ПЕГАС. Он знает про Пирса, но, похоже, не знал про Малика. Он знает про Гидру, но не знает про Штрукера.

Это была не всезнающая, божественная осведомленность. Это было что-то другое. Как… как вырванные страницы из разных книг. Как сводка данных из другого мира.

Фьюри посмотрел на Томпсона новыми глазами. Кто он, черт возьми, такой?

*****

Я стоял в «Аквариуме» рядом с Фьюри, слушая спокойный, пугающе-рациональный, максимально естественный голос Пирса.

Я чувствовал, а не видел, напряженную фигуру невидимой Гвен рядом со мной. Она, кстати, догадалась улететь на джете Пирса, за что ей мое безмерное уважение. Она хотела доказательств, и я обещал их ей. Что ж, она их получала.

Фьюри… он был сам не свой. С того момента, как я раскрыл карты в зернохранилище, он был как натянутая струна. Это неудивительно. Я прекрасно знал, что так и будет. Сейчас мне остается лишь надеяться, что у меня будет время разыграть следующие карты, которые позволят реабилитироваться в его глазах.

Первой такой картой был этот допрос.

Пирс, ведомый «Червем», говорил. Он говорил о Гидеоне Малике. Еще один член Мирового Совета Безопасности. Неприятно, но, если вдуматься, ожидаемо. Система сдержек и противовесов. Он следит за Пирсом, Пирс следит за ним.

Он говорил о Бароне Штрукере. Научный гений Гидры, террорист-интернационалист, засевший в крепости в Соковии. Даже Пирс, рассказывая, поморщился, сетуя, что проекты Штрукера «слишком грубые и громкие».

Это все еще было в пределах ожидаемого.

Одним из самых ценных моментов было, когда Пирс упомянул Алгоритм Золы. Вот это уже был бы крайне неприятный «сюрприз», не знай мы о нем. Искусственный интеллект, созданный из сознания нацистского ученого. Проблем от него могло бы быть гораздо больше, если бы в «Аквариуме» была прослушка. Но Пирс не соврал: без команды от «головы», алгоритм и не почешется, искренне считая происходящее частью плана Пирса. Теперь, зная его точное местоположение, мы серьезно ослабили эту угрозу.

Неприятной неожиданностью стала сама идеология: тотальный контроль населения посредством лишения его свободы воли. Это слишком неудачно совпало с усиленной паранойей Фьюри и моим методом решения проблем…

Но все это померкло, когда Пирс упомянул культ Малика. Его «гребаный Улей».

Я абсолютно без понятия, что это такое. Но, учитывая мир, в котором мы живем, я не удивлюсь, если он действительно сумеет достучаться до этого «Улья» в самый неподходящий момент. И тогда… миру, скорее всего, пизда. Ни Мстителей, ни Стренджа, ни опытной Фантастической Четверки, ни раскачанного меня.

Пирс, закономерно, подробностей не знал. «Какой-то ключ, который семья Маликов ищет поколениями, чтобы вернуть Улей на Землю».

Одно ясно точно: Малик гарантированно будет следующей целью для «Ментального Червя». Я бросил взгляд на Фьюри. Судя по его абсолютно неподвижному, мертвенно-бледному лицу, он понял это одновременно со мной. И мысленно согласился.

Отлично. Потихоньку он начинает понимать всю пиздецовость ситуации. Мне почему-то кажется, что уровень угрозы будет расти с каждым новым распутанным клубком.

Чем дольше Пирс говорил, тем хуже становилось.

Нелюди и эксперименты над ними.

Мутанты: десятки проектов, курируемых Гидрой от имени ЩИТа, которые буквально потрошат бедных парней и девушек, которым не повезло активировать Икс-Ген.

Энергетическое оружие на основе Тессеракта, который, как оказалось, вдоль и поперек был изучен Гидрой, а не ЩИТом. ЩИТу достались лишь крошки.

Имена. Имена агентов ЩИТа, в том числе высокопоставленных. Имена политиков. Директоров корпораций. Высокопоставленных военных. Медийных личностей.

Гидра была повсюду. Она пустила корни так глубоко, что в какой-то момент это бы неминуемо взорвалось.

И… возможно, я себе надумываю, но мне кажется, что за этот час отношение Фьюри к моим методам стало чуть… мягче. По крайней мере, он точно признал их целесообразность. Особенно когда Пирс, с той же спокойной улыбкой, рассказал про протоколы «Мертвой руки» — автоматические приказы о тотальном возмездии, которые активировались бы в случае смерти или захвата Пирса. Протоколы, которые мой «Червь» только что полностью обошел.

— Да, в меня встроен имплант очистки, — легко признал Пирс, говоря об этом так, будто обсуждает погоду. — Стоит моим жизненным показателям отклониться от нормы, как мой мозг мгновенно превратится в кашу, а Зола получит сигнал к действию.

— Сигнал к чему? — тихо спросил Фьюри.

— К глобальному пиздецу, Ник, — улыбнулся Пирс. — Все спящие агенты ЩИТа, а их буквально тысячи, получают приказ на немедленную атаку и уничтожение ЩИТа изнутри. Все базы Гидры и часть баз ЩИТа, включая Кэмп Лихай, самоуничтожаются. Все политики и медийные личности раскрывают миру существование ЩИТа и выливают компромат… самый грязный, какой только можно представить. А еще… проект «Озарение». Ты должен быть сейчас искренне рад, что наши три новых Гелликарриера еще не достроены. Иначе они бы точно уничтожили с десяток-другой городов-миллионников.

Допрос шел четыре часа. Четыре часа откровений, одно чудовищнее другого. Наконец, мы поняли, что вытянули из Пирса если не все, то самое важное. Пора было смещать фокус.

— А теперь, Ник, вопрос, — начал я, когда в допросной повисла очередная пауза. — Что мы узнаем от других «Голов» Гидры?

Нужно было перенаправить паранойю Фьюри с проблемы в моем лице в более конструктивное русло. Да, он определенно боится меня. И любой жест доброй воли — уничтожение «Червей», передача их ему или создание «вакцины» — не успокоит его. Подчинять Фьюри? Слишком легкий путь, который не закончится ничем хорошим. Убивать? Глупость.

Есть лишь один выход: изменить саму суть наших отношений. И Пирс, со своими откровениями, мне в этом сильно помог.

— Ничего хорошего, — коротко бросил Фьюри, глядя в стену.

— А знаешь, что самое забавное во всем этом, Ник? — решил я добить его.

Я увидел, как оба его глаза резко сфокусировались на мне. Он не знал, чего ожидать.

— Эта. Ваша. «Гидра», — я обвел рукой комнату, — это детский сад. Это ясли. По сравнению с тем, что действительно грядет. Проблемы из космоса! Существуют сотни цивилизаций…

— Слова, — покачал он головой.

— Слова? — я усмехнулся. — Половина Гидры — культ фанатиков, желающий призвать на Землю «Бога» из космоса. Это тоже слова? Маги и вампиры, о существовании которых ты прекрасно знаешь, — слова? То, что я за один день сделал для искоренения Гидры больше, чем твой ЩИТ за пятьдесят лет?..

— Моя паранойя не бессмысленна! — чуть вспыхнул Фьюри.

— Если она в итоге приведет тебя к мысли о моей ликвидации, то она бесполезна. В этом мире существует столько угроз, с которыми я могу и хочу помочь, потому что мне здесь еще жить. Но, испортив отношения со мной, ты добьешься лишь одного: я просто улечу терраформировать Марс. И оставлю эту планету вам на попечение, — пожал я плечами.

— Игра в Бога до добра не доведет, Томпсон.

— Игра в Бога? Знаешь, кто действительно играет в Бога? А точнее, им и является? Локи. Бог Иллюзий и Обмана. Он реален, Ник. И он в любой момент может прийти за вашим Тессерактом. Открыть портал над Нью-Йорком. И оттуда хлынут орды Читаури — жестоких, кровожадных инопланетян, которые не оставят от города камня на камне. И кому с ними бороться, Ник?

На некоторое время комната погрузилась в тишину. Молча наблюдавший за нашим диалогом Пирс лишь легко улыбался. Он сказал все, что было нужно.

— У нас есть Гиперион. У нас есть Халк. Мутанты, — наконец подал голос Фьюри. — Агентов ЩИТа и войска тоже не стоит списывать со счетов.

— А если я скажу тебе, что Читаури — это лишь первый этап? Что настоящий кукловод придет следом, и его цель — уничтожить половину разумной жизни во всей Вселенной? — я понизил голос. — А если я скажу, что даже это не конец? Что есть угрозы, по сравнению с которыми и этот геноцид покажется милосердием?

Фьюри долго молчал, глядя на Пирса, потом на меня.

— Гидра, — наконец произнес он. — Для начала нужно решить вопрос с ней. А потом… я подумаю.

Он посмотрел мне прямо в глаза, словно пытаясь прожечь взглядом, и устало тряхнул головой, сбрасывая накопившийся стресс.

— Подумай, Ник. Хорошо подумай. Что касается Гидры… Предлагаю привлечь к делу уже упомянутого тобой Гипериона. Можешь считать это еще одним элементом системы сдержек и противовесов, со своей стороны. А вот кстати мой…

Я повернулся к пустому углу комнаты.

— Гвен, появись, пожалуйста.

— Мисс Стейси, — Фьюри не повел и бровью, когда девушка сняла маску, и ее фигура, до этого бывшая лишь «слепым пятном», проявилась в реальности. — Я знал, что она твой агент. Теперь, — он кивнул на мерцающий остаточными помехами костюм, — я знаю, как она это провернула. Но твои мотивы, Томпсон…

— Мотив один, — огрызнулся я. Честно говоря, этот диалог начал меня утомлять. Голову прорезала крамольная мысль: может, и правда было бы проще взять Фьюри под контроль? — Разобраться со всеми глобальными угрозами, чтобы потом спокойно жить. Создавать что-то новое. И чтобы в меня не пытались подстрелить лазерным спутником или каким-нибудь пси-излучателем каждые несколько дней. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Это буквально все. Власть, деньги, сила ради силы… Мне это не нужно. Я, наверное, какой-то неправильный человек, но, хочется верить, что не лицемер.

— Не лицемер! — неожиданно резко вмешалась Гвен, делая шаг вперед и вставая между мной и Фьюри. — Тебе ничего не мешало попросить меня «обработать» и Фьюри! Да вообще кого угодно! Я бы… — она на мгновение запнулась, — я бы не отказала.

Затем она снова вскинула голову, и ее взгляд впился в упомянутого Фьюри.

— Единственный лицемер здесь — это ты! — она ткнула пальцем ему в грудь. Его взгляд холодно уставился на миниатюрный палец девушки. — Обладай ты подобным инструментом, все было бы «нормально». «Ради общего блага», полезный инструмент, я точно знаю, как распорядиться им лучше и прочее бла-бла-бла. Но стоит этому появиться в руках того, кто не дал никаких оснований для недоверия — а он достоин доверия больше, чем кто-либо в этом здании, — ты сразу вешаешь ярлыки. «Он опасен, он неконтролируем, он играет в Бога». Ты просто бесишься, что это не твоя игрушка!

— Если бы все было так просто, девочка, — устало выдохнул Фьюри, отводя взгляд.

— Спасибо, Гвен, — искренне сказал я, мягко отводя ее руку. Затем я снова повернулся к Фьюри. — Я раскрыл слишком многое. Тебе, Бартону, Гвен, скоро и Гипериону. То, что твоя паранойя не желает видеть мою искренность, не означает, что ее нет. И… если в твоих глазах я уже помечен как «проблема», которую нужно «решить», — можешь попробовать. Это не угроза, Ник. Это просто факт. Я буду защищаться.

Снова молчание.

— Мне не нравится, в какое русло повернул этот диалог, — честно признал Фьюри, проведя рукой по лицу. — Но… буду откровенен. Мне не нравится твой инструмент, но мне нравится твоя открытость. Это не отменяет того, что я сказал. Ты — неконтролируемый элемент. Но, по крайней мере, в деле уничтожения Гидры я готов тебе довериться.

— Ура, мир! — весело хмыкнула Гвен, чуть испортив пафосность момента.

На это я лишь усмехнулся, а Фьюри демонстративно закатил глаза.

— Предпочитаю называть это паритетом, — отрезал он. — Вы можете пока посидеть здесь. Я пойду вызову Гипериона и Бартона. Пора начать обсуждение плана.

Получив от нас с Гвен согласные кивки, Фьюри покинул «Аквариум».

В комнате остались я, Гвен и… Пирс. Который все это время стоял с вежливой, спокойной улыбкой, считая ситуацию абсолютно нормальной.

На его глазах только что происходило обсуждение уничтожения буквально дела всей его жизни. Фундамента, на котором базировалась вся его личность, все его свершения, буквально его самость.

И… ему было плевать. Нет. Даже страшнее. Он считал это абсолютно правильным и логичным. Считал это своим, считал это своей новой личностью и самостью…

Страшно.

Зачем я вообще создал что-то подобное? Как я вообще додумался до этого? И… почему до меня только сейчас, глядя на этого живого, улыбающегося мертвеца, начал в полной мере доходить смысл слов Фьюри… про игру в Бога?

Мы сели на небольшой диван в допросной, я не зная что сказать уставился в ослепительно белый потолок, думая о том, как я вообще дошел до чего-то подобного.

— Все нормально, — тихо сказала Гвен, аккуратно взяв меня за руку. Ее голос был успокаивающим, выдергивая меня из мрачных мыслей. — Гидра оказалась гораздо могущественнее, чем кто-либо мог предположить. И это лишь первый распутанный клубок. Бороться с ними как-то иначе… — она покачала головой, — было бы невозможно.

Странно, но то, как и что она сказала, меня… успокоило.

Она была права. Действительно, против такой махины… Против последователей нацистской идеологии, культистов стремного божка и теневого правительства с безграничными ресурсами…

Другие способы борьбы? Информационная атака? Сбор компромата? Создание коалиции и нанесение точечных ударов? Все это — игра вдолгую. Малейший просчет, малейшая утечка информации, один-единственный доверенный агент, оказавшийся спящим… и все коту под хвост. А на кону — весь мир.

Нужно действовать решительно. Без оглядки на этичность. Гвен это поняла. Спасибо ей.

— Выходи за меня.

Я сказал это вместо «спасибо».

Гвен моргнула. На мгновение она, кажется, перестала дышать. Пауза затянулась. А потом, вместо шока, смеха или лекции о неуместности, она просто кивнула.

— Хорошо.

И, как ни в чем не бывало, положила голову мне на плечо.

— Получается… я все-таки попал в твою паутину, — беззлобно хмыкнул я, обнимая ее.

— Получается, — мягко ответила она.

Следующие пару минут мы сидели в уютной тишине допросной, рядом с глупо улыбающимся Пирсом. Но я все же нарушил ее, чтобы задать вопрос, который гложил меня уже довольно давно.

— Почему ты со мной? Во всем этом. Рискуешь жизнью, ввязываешься в авантюры, которые одна сомнительнее другой. Было бы гораздо безопаснее… продолжай ты просто геройствовать на улицах Нью-Йорка.

Вопрос повис в воздухе. Гвен некоторое время молчала, но, не убирая головы с моего плеча, все же ответила.

— Потому что я чувствую искренность. Твою. Питера. Даже Эрика… С тех пор, как я обрела свои силы, чутье постоянно показывает мне, насколько люди в массе своей… ненадежны. Собственно, поэтому я и была большую часть времени одиночкой. Но… — она усмехнулась, — одиночки не спасают мир. Даже такие одиночки, как ты или сверхсильный Гиперион. А я — героиня. Я должна спасти мир. Хотя бы раз. Иначе… в чем тогда вообще смысл всего этого маскарада?

— В том, что ты запрограммирована Мультивселенской Концептуальной Сущностью, которая дает тебе силы, — серьезно, чтобы она не посчитала это за шутку, ответил я. Слишком много откровений за сегодня. Одним больше, одним меньше.

— То есть… свободы воли не существует? — с усталой улыбкой поинтересовалась Гвен. Она отреагировала на удивление адекватно. Впрочем, об источнике своих сил она знала. Теперь знает и об источнике своих мотивов. — Получается, идеология Гидры в чем-то… бессмысленна?

— Тут скорее речь о том, что ты изначально по характеру и образу мышления подходила под эту роль. Поэтому ты ей и стала. Как и миллионы Гвен, Питеров и Майлзов в других параллельных вселенных. Думаю, свобода воли все же есть. Хотя… да, с моей стороны было бы лицемерием рассуждать об этом.

— Нет, — она повернула голову, посмотрев на меня снизу вверх. — Скорее наоборот. Именно потому, что ядерная кнопка у тебя в руках, только ты и можешь по-настоящему рассуждать о том, что ждет мир — пустошь или утопия…И кто такой Майлз, кстати?

— Еще одна версия Человека-Паука. Их вообще много, — легко ответил я.

— Какие самые крутые?

— Хм, сложный вопрос. Наверное, все же классика в лице тебя и Питера. Есть еще Человек-Паук из 2099 года, Мигель О'Хара, но… по имеющейся у меня информации, он немножко мудак.

— Не буду спрашивать, откуда у тебя эта информация.

— Я обязательно тебе все расскажу. Но для этого тебе придется выйти за меня замуж.

— Я же уже сказала, что согласна.

На некоторое время комната снова погрузилась в уютную тишину. В голове почти не было мыслей… Шутка. А шутка ли то, что только что произошло? Я… только что обрел кошко пауко-жену? Судьба ли это, или же концептуальное провидение, порожденное мешаниной странных навыков в моем теле?

Я вдруг отчетливо ощутил, что связать свою романтическую линию (а она должна быть у каждого уважающего себя попаданца) с Гвен — это самый лучший для меня вариант. Она красивая, умная, эмоционально стабильная и — это я ощущал уже на уровне интуиции — абсолютно преданная. С какой стороны ни посмотри, идеальная девушка.

Интересно, чем я заслужил подобное счастье? И где будем играть свадьбу после всей этой свистопляски?

Мои забавные и, в какой-то мере, счастливые мысли прервал резкий пшик гермодвери. Уютная атмосфера лопнула, как мыльный пузырь.

Внутрь вошли трое: Фьюри, Бартон и… Гиперион. В своем сине-золотом супергеройском облачении.

Сколько прошло времени? Минут семь? И за это время Гиперион оказался здесь? Он вообще спит? А может, он живет на этой Базе? Последнее, кстати, звучало на удивление логично. Расположенное между Вашингтоном и Вирджинией, здание Трискелиона было удобным хабом для путешествий, чем так любил заниматься Гиперион, став, по сути, первым и единственным транснациональным героем на планете.

Не удержавшись, я активировал духовное зрение.

ЯРКИЙ. ОЧЕНЬ. ЯРКИЙ. Как гребаное солнце… нет, как сотня солнц в зените, если смотреть на них из пустыни Сахара, а у тебя при этом светочувствительные глаза. Я едва не зажмурился от духовного света, который он излучал.

Примерно такое ощущение я испытал, смотря на местную версию Супермена. Он, в свою очередь, цепким взглядом изучал помещение, улыбающегося Пирса, Гвен и, наконец, остановился на мне.

Официально, эта глыба пока лидирует с огромным отрывом в моем личном рейтинге силы, превосходя того же Бартона раз этак в пятьдесят. И дело не в количестве Рейрёку, а в качестве. Сама духовная структура Гипериона была… иной. Нечеловеческой. Божественной.

Это сложно описать, но средний человек в сравнении с Гиперионом — это не убитый «Москвич» в сравнении с новенькой «Бугатти». Нет. Это… тележка. Обычная деревянная повозка. Вот настолько все серьезно.

А еще, теперь я точно уверен: против этого мой ментальный червь не сработает. Его Дух просто сожжет паразита нахрен, даже не заметив. Стало немного неуютно. Особенно учитывая, что эта глыба превосходит меня на порядок и в случае чего убьет. Не мизинцем левой пятки, разумеется, но… Теперь я понимаю, как он в одиночку сумел остановить последнюю драку Халка с Мерзостью.

— Многое увидел? — с интересом поинтересовался Фьюри. Его цепкий взгляд внимательно следил за моей реакцией, уловив мое повышенное внимание к этому полубогу.

Интересно, кто сильнее, Гиперион или Тор? Разумеется, если Тор не из ущербной КВМ… Стоп. Какая к черту разница, нужно перестать на него пялиться! С трудом, из-за резко повысившейся концентрации Рейши в комнате, я заставил себя отключить духовное зрение.

— Он Сильнейший, — выдохнул я. — Гидре пиздец. Кстати, Пирс, что скажешь по поводу Гипериона?

— Ни в коем случае не привлекать внимания, — ровным голосом произнес Пирс. — Уровень угрозы Омега-Плюс. Любые протоколы бесполезны.

— Ожидаемо, — хмыкнул я. — Значит, у Гидры точно нет личностей хотя бы схожего калибра.

— Или Пирс просто о них не знает, — тут же охладил мой энтузиазм Фьюри.

— Александр Пирс? — наконец подал голос Гиперион. Это был обычный мужской голос с приятным баритоном. — Что он здесь забыл? И… что еще за «Гидра»?

Да. Если не смотреть на него духовным зрением, то мужик, конечно, внушал уважение, но не больше, чем тот же Фьюри. У директора ЩИТа за годы напряженной шпионской карьеры сформировалась… иная, но не менее мощная аура.

Следующие пять минут были потрачены на то, чтобы кратко ввести Гипериона в курс дела. Пирс. Гидра. Основные проблемные элементы в лице Золы, Малика и Штрукера. И, конечно, потенциальные проблемы, о которых мы еще не узнали.

Реакция Гипериона была… неожиданной. И в какой-то мере неприятной.

— Меня не волнуют ваши шпионские войны, — покачал он в итоге головой, и его голос был абсолютно ровным.

Я понял, что ситуацию нужно срочно исправлять. Без Гипериона на нашей стороне план «быстрого отрубания и прижигания голов» мог затянуться. А любое затягивание было равносильно провалу.

— «Шпионские войны»? — переспросил я. — Гидра — это угроза всему миру. Например, Гидеон Малик, о котором мы недавно говорили, — культист. Он хочет призвать на Землю какого-то гребаного космического Бога. Скажи, Маркус, — (да, он попросил называть его так) — что ты знаешь про космические угрозы?

— Хочется верить, что побольше твоего, — чуть нахмурившись, ответил мужчина.

— Ты ведь с другой планеты? Твоя физиология явно нечеловеческая, — осторожно прощупал я почву.

— Да, — кивнул Маркус, признавая очевидное. — Твоя, кстати, тоже, — добавил он, мимоходом показав, что видит меня насквозь.

— Почему ты здесь? Защищаешь простых землян? И как это связано с твоим появлением практически одновременно с экспедицией Ричардса?

— Не могу ответить, — он снова покачал головой. — Эти знания принесут больше вреда, чем пользы.

В этот момент мне искренне захотелось назвать всего одно слово. Галактус. Но интуиция — или что-то подобное — заставила меня сдержать этот нерациональный порыв. Гиперион очевидно не хотел раскрывать карты, а для меня он сейчас был неизвестной переменной. Как, впрочем, и я для него. Объяснить наличие таких знаний было бы крайне сложно… В общем, в жопу Галактуса. Разбираемся с тем, что имеем здесь и сейчас.

— Тем не менее, — надавил я, — раз уж ты взвалил на себя ношу защиты человечества… А космический бог, который в теории может быть призван Маликом уже сегодня или завтра, является не метафорической угрозой этому самому человечеству…

— Нам нужно взять под контроль Малика, — подхватил мою мысль Фьюри. — Чтобы он рассказал подробности. И уже дальше ты решишь, участвовать полноценно в этой миссии или нет.

— «Контроль»? — Маркус наконец обратил внимание на слона в комнате. Его взгляд переместился на Пирса, который все это время вежливо молчал. — Пирс… получается, он под чьим-то контролем? Сейчас?

Закономерно взгляды Фьюри, Бартона и самого Гипериона устремились на меня. Эх, еще один деликатный момент.

— Не руби с плеча, Маркус, — поднял я руки в мирном жесте. — В случае с Гидрой это была вынужденная мера. Иначе в мире наступил бы хаос, запущенный протоколами «Мертвой руки». Да и… — я посмотрел ему прямо в глаза, — так как ты официально сильнейший из нас, то, скорее всего, именно тебе придется штурмовать базу Штрукера в Соковии. И ты увидишь, почему я считаю, что с Гидрой иначе нельзя. Увидит ведь? — я повернулся к Пирсу.

— Эксперименты на детях. Принудительная трансплантация органов. Работорговля. Похищения любопытных человеческих и не очень экземпляров, — ровным голосом начал перечислять Пирс. — Создание разумного оружия. Сотни пленных, исполняющих роль биологического материала…

С каждым словом Гиперион становился все более хмурым. Его кулаки сжались.

— И это лишь верхушка айсберга, — закончил Пирс. — То, что проходило по моим отчетам. Многого я не знаю.

Я взглянул на Гвен. Ее лицо было бледным, она с силой сжимала мою руку. Оно и неудивительно. В спешке допроса Пирс не вдавался в такие детали, хотя додумать определенно можно было. Вряд ли под фразой «эксперименты над мутантами» имелось в виду что-то безобидное.

— Я… — Маркус тяжело выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Я понял.

Я тоже выдохнул, позволив себе расслабиться. Мы получили его.

— Итак, — Гиперион снова выпрямился, и в его голосе зазвенела сталь. — Каков план?

— Ты точно уверен, что это сработает? — поинтересовался Бартон. Он сидел напротив меня в джете, который летел в сторону бункера с параноидальным ИИ-Золой.

Рядом с нами, в третьем кресле, сидел Пирс. С легкой, глуповатой, ничего не выражающей улыбкой он периодически косился в нашу сторону, слушая обсуждение, как пассажир, не понимающий сути разговора.

— Абсолютно, — ответил я, прокручивая в голове детали. От этой задачи зависел успех всей миссии: разобраться с Золой так, чтобы Гидра об этом не узнала.

Перед вылетом я провел несколько часов в защищенной лаборатории ЩИТа, осмысляя проблему и создавая решение. А проблема была. Зола — это не просто ИИ. Это параноидальный, аналоговый кошмар, живущий на технологиях 1970-х: магнитные ленты, мэйнфреймы размером с комнату и перфокарты. Его нельзя взломать по Wi-Fi, потому что у него нет Wi-Fi. Его протоколы защиты — это не современное цифровое шифрование, а толстая бетонная стена, физическая изоляция и «мертвые рубильники».

Стоит ему обнаружить обрыв кабеля, аномальный радиоэфир или попытку прямого доступа к ядру, как он мгновенно запустит физическое самоуничтожение. Серия термит-зарядов на серверных стойках, и вся бесценная информация превратится в шлак. Именно поэтому план должен быть не атакой, а трансплантацией.

— И все же, — Бартон хмыкнул, — усы тебе не идут.

Усы? Ах да. Позвольте представиться: Сергей Михайлович Ломоносов, специалист по аудиту безопасности из Советского подразделения Гидры, экстренно вызванный лично Секретарем Пирсом. На деле же — это качественно, очень качественно загримированный под реально существующего агента я.

— Усы идут только тараканам, — пробормотал я, поправляя фальшивую оправу очков, — и дедку из «Монополии».

— Снижаемся! — предупредил нас в громкоговоритель пилот, роль которого исполнял Фил Колсон.

Я еще раз прогнал в голове план. На коленях лежал ноутбук с подготовленной программой-песочницей. В кармане я нащупал квантовый накопитель в виде невзрачной флешки. Все детали на месте. Нужно лишь толкнуть первую доминошку.

— Удачи, — скупо кивнул Бартон, оставаясь в джете. Он — наша подстраховка на случай плохого сценария. Хотя, если честно, «плохой» сценарий в этом деле априори равен «худшему».

— Удача требуется только дилетантам, — ответил я фразой Гвен, покидая джет вслед за Пирсом.

В тот же миг, как его ботинки коснулись бетона взлетной полосы, глуповатая улыбка Пирса исчезла, словно ее стерли. Его плечи расправились. Теперь это был не ментальный раб, не осознающий своего положения, а Секретарь Александр Пирс. И он внушал.

Играя роль хмурого советского подчиненного, я молча следовал за ним. Двери бункера, спрятанного под старым фермерским домом, открылись перед ним автоматически. Внутри было… многолюдно. Воздух был сухим, пах пылью, озоном, старыми машинами и, почему-то, вареным кофе.

Сотни вооруженных агентов Гидры, обслуга, аналитики и научный персонал в белых халатах. Каждый из них, замечая Пирса, вытягивался в струнку и отдавал честь. Пирс просто молча кивал в ответ.

Путь до главного зала управления занял гребаные двадцать минут. Чем глубже мы спускались, тем холоднее становился воздух, тем больше было вооруженных ублюдков и тем более параноидальными становились уровни безопасности. Именно статус Пирса — главы фракции, тесно переплетенной со ЩИТом, — позволил нам пройти весь этот путь без единого вопроса.

Наконец, мы вошли в главный зал управления. На десятках мониторов 1970-х годов ожило оцифрованное лицо — плешивый старичок в круглых очках.

— Александр! Лично?! — голос Золы, синтезированный, но полный удивления, разнесся по залу. — Честно говоря, я до последнего сомневался, что ты прилетишь. Когда ты был здесь в последний раз? В 2007-м?

— В 2008-м, — хмуро поправил его Пирс. — Арним, сейчас не до твоих игр. Наш спутниковый узел в Мюнхене замолчал час назад. Похоже на скоординированную кибератаку извне, от неизвестного противника.

Ядро моего плана. Легенда, которую Зола-параноик обязан был проглотить.

— Я приказываю немедленно активировать Протокол «Темный Объект», — чеканя слова, произнес Пирс. — Полная изоляция бункера. Активируй внутреннее EM-экранирование и немедленно разорви все внешние сетевые магистрали. Это приказ «Альфа-Один»!

Лицо на мониторах резко изменилось. Расслабленный старичок-ученый превратился в хладнокровную, безэмоциональную машину, приступившую к выполнению.

«АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА "ТЕМНЫЙ ОБЪЕКТ"», — прозвучал механический голос из громкоговорителей по всему бункеру. — «ВНУТРЕННЕЕ ЭКРАНИРОВАНИЕ АКТИВИРОВАНО. ВНЕШНИЕ МАГИСТРАЛИ ОТКЛЮЧЕНЫ. БУНКЕР ГЕРМЕТИЧЕН».

Зола буквально сам запер себя в клетке.

— Сергей, — повернулся ко мне Пирс, жестом указывая на консоль. — Приступай к диагностике.

Я, не медля, подключил свой ноутбук к главному терминалу и активировал сервер-эмулятор. В тот же миг «внешний мир» для Золы схлопнулся до моей локальной симуляции. Он был полностью отрезан от настоящей сети, но… он не паниковал. Он был уверен, что выполняет приказ высшего руководства по самозащите. Он сам запер себя в моей «песочнице».

Пирс шагнул к ближайшему монитору, на котором висело цифровое лицо Арнима.

— Арним, сейчас специалист Ломоносов проведет полный аудит твоего ядра на предмет уязвимостей к этой новой угрозе. Также он создаст твою полную резервную копию на защищенном квантовом носителе. Это необходимо на случай, если основной комплекс будет физически атакован. Предоставь ему полный административный доступ уровня «Создатель». Гидра не может тебя потерять!

Прямой приказ от «головы» Гидры, подтвержденный всеми протоколами… Зола физически не мог его ослушаться. Я вставил квантовый накопитель в терминал.

На мониторе появилась строка: [ЗАПРОС ДОСТУПА УРОВНЯ «СОЗДАТЕЛЬ». АВТОРИЗУЕТЕ? ДА/НЕТ]

Пирс молча ввел код и приложил руку к сканеру ладони. [ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН]

Идеально. «Пожалуйста, проходите», — мысленно усмехнулся я. Зола сам вручил мне ключи от своей тюрьмы.

Вместо того чтобы вручную копировать его по частям, рискуя что-то упустить или вызвать тревогу, я активировал встроенную в Золу функцию аварийного резервного копирования. Он все сделал сам. Сжал свое ядро, алгоритмы и память в идеальную, чистую копию и передал их на мой накопитель, считая это стандартной процедурой.

[КОПИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. 100 %.]

— А робот может написать симфонию? — тихо пробормотал я себе под нос на русском, извлекая накопитель из терминала.

— Процедура резервного копирования завершена, Секретарь Пирс. Готов к дальнейшим инструкциям, — отрапортовал бездушный голос Золы, то ли не поняв отсылки, то ли не оценив её.

— Продолжай работать в режиме «Темный Объект» до моего особого распоряжения. Мы со специалистом возвращаемся в Трискелион для анализа данных, — оборвал его Пирс.

Несмотря на усиленные защитные протоколы, из бункера мы вышли за те же двадцать минут. У меня в кармане флешка с идеальной, чистой копией всего ИИ Золы. Оригинал… оригинал ближайшие недели, а то и месяцы будет сидеть в своем бункере, отрезанный от мира, и свято верить, что снаружи идет кибервойна. Естественно, оставлять его там гнить никто не будет. Как бункером, так и агентами в нем, мы займемся позже. Сейчас приоритеты были другими.

— Ну что, усатый, сработала твоя «трансплантация»? — поинтересовался Бартон, когда мы поднялись в джет.

Я молча продемонстрировал ему флешку.

— Хорошо, — кивнул он, а затем добавил, как бы между делом: — Кстати, пока вы там ковырялись в прошлом веке, наша невидимка вышла на связь. Гвен справилась. Малик под контролем.

— Зола обезврежен, Малик на крючке, — ответил я, скорее для себя, чем для Бартона, прокручивая следующие шаги. — Значит, сейчас «во главе» с Пирсом летим с секретным визитом к Малику. Параллельно Гиперион приступает к штурму крепости Штрукера.

— Колсон, курс на поместье Маликов. Надеюсь, там есть где сесть? — проинформировал Бартон пилота.

— Малая база ЩИТа недалеко от Лос-Анджелеса, — со своей вечной полуулыбкой ответил Колсон, начиная набирать высоту.

Я погрузился в анализ. План был простым, но по-своему элегантным. Он использовал все имеющиеся у нас возможности и бил по трем главным фронтам Гидры одновременно.

Первый — вывод из строя алгоритма Золы, самого опасного элемента, связывающего ту часть Гидры, что сидела в ЩИТе. Сделано.

Второй — взятие под контроль Малика. Сделано. Мне сейчас нужно лишь войти в радиус действия «Червя».

Третий — Барон Штрукер. Гиперион снесет его крепость, стараясь вырубить, а не убить. Был немалый шанс, что сработает протокол «мертвой руки», и вся база взлетит на воздух. Но тут был нюанс. Атака на Штрукера — это атака на Штрукера-террориста, а не на Штрукера-Гидру. Мужик слишком многим наступил на ноги в этом мире. Он должен понимать, что на него точат зубы со всех сторон. Увидев Гипериона, он вряд ли сразу активирует протоколы Гидры, наивно полагая, что есть шансы выкрутиться.

Спойлер: их нет. У Гипериона в кармане уже лежал флакон с «Ментальным Червем» и для него.

Я снова и снова прокручивал в голове план. Он держался на чистой наглости и принципе бритвы Оккама. Я выдохнул. Даже если в дальнейшем что-то и пойдет не так, у нас уже есть Пирс и Зола — бесценные источники информации. И, как минимум, база Штрукера будет уничтожена. В последнем я не сомневался: Гиперион — это машина аннигиляции.

— Гидеон, — Пирс включил защищенный видеозвонок. На экране появилось хмурое, аристократическое лицо Малика. — Я в Кэмп-Лихай. Только что активировал «Темный Объект» у Золы. Произошла утечка. Необходима личная встреча. Немедленно.

— Кодовая фраза? — прищурившись, поинтересовался Малик.

— «Красный Кальмар», — не поведя и бровью, ответил Пирс.

Малик смотрел на него долгую секунду, оценивая. Затем кивнул. Вызов завершился. Отлично. Он наш.

Дальнейший полет до Лос-Анджелеса прошел штатно и занял меньше двух часов. Мы приземлились на малой, законсервированной базе ЩИТа. Малик уже ждал нас в переговорной. Гиперион, в тысячах километров отсюда, в Соковии, ждал отмашки Фьюри.

Нельзя, чтобы Штрукер и Малик как-то связались. Пусть риск и небольшой, но лучше перестраховаться. Скорость событий и без того была запредельной.

— Александр, что случилось? — было первым, что спросил Малик, когда мы вошли в переговорную. Он был один.

— Случилось то, что тебе пора в отставку, Гидеон, — покачав головой, с сожалением ответил Пирс.

Малик нахмурился, посмотрел на Пирса, потом на меня (в гриме), потом на Бартона, косплеящего мебель, потом снова на Пирса. И… улыбнулся.

— Отставка так отставка. Куда едем?

Он согласился так легко, будто ему предложили чашку кофе. Я в очередной раз ужаснулся мощи «Ментального Червя».

Я посмотрел на Бартона. Он коротко кивнул, глядя в свой тактический планшет: «Мы у Малика. Сработано чисто». Это был сигнал Фьюри. А Фьюри дал сигнал Гипериону.

В ту же секунду, как Гиперион начал штурм крепости Штрукера, по всему миру взорвалась информационная бомба. Компромат. Очень много компромата. Файлы, которые Пирс «слил» нам во время допроса, были отправлены с анонимных источников в крупнейшие масс-медиа планеты.

Заказные убийства. Взятки. Темные финансовые схемы. Похищения людей. Все это и даже больше было в полном объеме слито на Гидеона Малика. Теперь спецслужбам — и ЩИТу в частности — были официально развязаны руки для его задержания.

*****

Спустя полчаса, тут же на Базе в Лос-Анжелесе.

Пирс, используя свой статус Секретаря, инициировал экстренный сбор Совета Безопасности по видеосвязи. В конференц-зале царил управляемый хаос.

— Господа, экстренная ситуация! — начал Пирс, и его лицо было полно праведного гнева.

— Мы в курсе, Александр! — рявкнул мужчина с военной выправкой, Джон Роквелл. — Это катастрофа! Весь мир говорит о том, что член нашего Совета — массовый убийца и коррупционер!

— Радует хотя бы, что ЩИТ сработал оперативно, и Малик был немедленно задержан, — поддержала его самый молодой член Совета, Хоули Уикшоу.

— Это бросает тень на весь Совет! — мрачно констатировал Йен Бэнкс, сухопарый старик-азиат.

— Именно поэтому я и собрал вас, — взял слово Пирс. — Директор Фьюри оперативно решает этот вопрос и минимизирует ущерб. Но проблема глубже. Уход Малика создает вакуум власти. И в свете его… предательства… я считаю, что мы должны укрепить наши прямые связи со ЩИТом. Мы должны показать миру, что мы контролируем ситуацию. Думаю, пора предложить директору Фьюри место за этим столом.

Вот оно! То, ради чего все и затевалось.

— Поспешно! — тут же возразил Роквелл. — Это прямое нарушение устава!

— Я за! — неожиданно заявила Хоули, всегда поддерживающая Фьюри и считающая того профессионалом от мозга и до костей.

Мнения разделились. Началось активное обсуждение. Но Пирс был мастером переговоров. Десять минут тонких манипуляций, игры на их страхе перед публичным скандалом и непрозрачный намек…

— …у меня у самого в последнее время проблемы со здоровьем, — тяжело вздохнул Пирс. — Есть вероятность, что вам придется искать еще одну кандидатуру. Нам нужен кто-то вроде Фьюри, чтобы стабилизировать корабль. Прямо сейчас.

Это стало последней каплей. Чаша весов склонилась в сторону одобрения.

С этого момента Ник Фьюри — больше не просто наемный директор. Он — член Совета, который ранее его же и контролировал. Теперь он сам себе хозяин. И я был уверен, что впоследствии он прогнет весь Совет под ЩИТ, сделав свою организацию по-настоящему независимым.

— Нам нужно избавиться от Монолита, — подвел я итог краткого, но крайне тревожного допроса Малика по поводу его «Бога».

— Согласен, — кивнул Бартон, бросив взгляд на экран, где виднелось серьезное, усталое лицо Фьюри.

— Варианты, — бросил Фьюри. Его оба здоровых глаза, до сих пор не могу привыкнуть к этому образу, были прищурены в одинаковой степени скепсиса. — Судя по тому, что мы только что узнали, эту штуку ученые Малика изучали от и до. Она неуничтожима стандартными методами.

— У нас есть Гиперион, — пожал я плечами. — Закинет его на Солнце — и все. Нет Монолита — нет потенциальной проблемы. Как у него, кстати, со Штрукером?

— Все штатно, — ответил Фьюри. — Мир уже знает, что опасный террорист Барон Штрукер нейтрализован силами Гипериона. Захваченный Штрукер вместе с доктором Листом уже летят в Трискелион.

— Лист?

— Его главный ученый. Параллельно с этим мои команды задержали Ситуэлла, Рамлоу и Гаретта.

Последние — это высокопоставленные агенты ЩИТа, которых сдал Пирс. Джаспер Ситуэлл и Джон Гаретт — агенты 8-го уровня, Брок Рамлоу — командир STRIKE, боевого подразделения для «грязной работы». Потенциально, каждый из этой тройки мог стать следующей головой Гидры, стоило им узнать о ситуации с Пирсом. Мы им такой возможности, разумеется, не дали.

Прилет в Трискелион ознаменовался началом нового, еще более хаотичного этапа. Захваченный Зола (в виде копии на флешке), Малик (под контролем), Штрукер и Лист (для которого я, не колеблясь, материализовал еще одного «Ментального Червя»). Информации было слишком много, она поступала в реальном времени из разных источников. Фьюри пришлось экстренно привлекать к операции своего заместителя Марию Хилл, а также Наташу Романофф.

Следующие двое суток были, пожалуй, самыми длинными в моей жизни.

Изучение данных Золы. Постоянные перекрестные допросы живых «голов». Постоянное пополнение чудовищной картины структуры Гидры, ее фракций, ее истинного размаха…

И, наконец, мы узнали имя «главнюка». Хотя, в случае с Гидрой, это была просто чуть более головастая голова.

— Лидер? — Малик, сидящий в допросной под моим контролем, позволил себе рассмеяться. — Гидра не держится на столь рудиментарных понятиях. Тем не менее… есть тот, кто наиболее близок к этому определению. Даниэль Уайтхолл.

— Кракен?! — Фьюри резко подался вперед. Оба его глаза расширились от неверия. — Он же погиб! В нашей тюрьме! В восемьдесят девятом!

— В нашей тюрьме, Ник, — улыбнулся Малик. — Да и… вы так же думали про Золу, верно? Но Уайтхолл… он еще опаснее. Он умнее Штрукера и фанатичнее меня. Его идеалы Гидры непоколебимы. А его способности, полученные от… нелюдя, — последнее слово Малик буквально выплюнул с презрением, — ставят его на один уровень с мутантами Омега-уровня.

— Он сильнее Гипериона? — немедленно спросил Бартон, присутствовавший при допросе.

— Нет… — покачал головой Малик, немного успокоив нас. — Но он определенно опаснее. Даже Зола не знает всех его возможностей, ресурсов и истинного влияния.

— А откуда тогда знаешь ты? — последовал закономерный вопрос от Фьюри.

— О, — Малик высокомерно улыбнулся, — дело в том, что именно я и создал современного Уайтхолла. В 89-м году я нашел для него «источник». Нелюдя. Женщину с даром… вечной молодости. Я доставил ее ему. Я позволил ему препарировать ее и омолодиться. Все для того, чтобы Гидра стала могущественнее! Все во славу Бога моего! — фанатично прокричал он под конец.

— Где он находится?

Малик рассказал все. И даже больше.

Больше грязных политиков. Больше подробностей о финансовой империи Гидры — теперь мы вышли на европейские, в частности, швейцарские банки и корпорации.

И еще больше голов.

Помимо Кракена — бессмертного телепата с невероятной регенерацией — мы узнали подробности о Гадюке, Докторе Фаустусе и Горгоне.

Лавина только начинала сходить и эта троица лишь увеличила её размах.

Первая — Офелия Саркисян, известная как Гадюка. Управляет ячейкой Гидры в Восточной Европе и, параллельно, контролирует практически весь преступный мир региона. Умна, опасна, хитра и параноидальна. Но, как и Малик с Пирсом, она не мета-человек. А значит — решаемая проблема. План был прост: «Ментальный Червь», вызов от Пирса (Малик официально задержан) в США под благовидным предлогом, захват.

Второй — Доктор Фаустус, он же австрийский психиатр Иоганн Феннхофф. Старый член Гидры, слабый мета-человек, способный влиять на разум, контролировать его и переписывать воспоминания. Слабый, потому что его способность требует длительного контакта, часов «терапии». В реальном бою он бесполезен. Впрочем, старичку было уже за семьдесят, так что его «задержание» прошло тихо — взяли «за взятку» прямо во время лекции по психоанализу в университете. Еще минус один.

Третий… вот он был проблемой. Горгон. Томи Шисидо. Мутант, родившийся в Японии, обладающий невероятным интеллектом, который позволил ему пробиться на самый верх сразу двух организаций — Гидры и клана Руки. Международный террорист, основатель культа «Рассвет Белого Света», ответственного за десятки терактов по всей Японии и Корее.

И ладно бы только интеллект… Горгон и как мета-человек был кошмаром. Он обращал людей в камень одним взглядом. Имел регенерацию, близкую к уровню Росомахи. Обладал сверхчеловеческой силой, скоростью и ловкостью. А еще… Ци. Он был мастером этой энергии, что неудивительно, учитывая его статус главного Джонина Руки.

И вишенка на торте: информации о его местоположении не было ни у кого. В отличие от других «голов», у Горгона не было ни постоянной базы, ни даже страны дислокации.

— Придется его пока оставить, — хмуро пробормотал Фьюри, глядя на досье. Но весь его взгляд выражал недовольство тем, что такой опасный ублюдок остается на свободе.

Тут я был с ним согласен. Насколько я понял из допросов, Горгон в первую очередь был предан Руке, а уже потом — Гидре. И все в Гидре это понимали, но им было выгодно держать такой «актив» рядом, позволяя ему контролировать почти всю Восточную Азию.

Азия, Европа, Америка… Даже Африка, которую курировала ячейка Пирса через Рамлоу. Но что по поводу Советов? Конечно же, Гидра пустила корни и там. Глубоко.

— Левиафан — это Гидра, — счастливо, почти гордо, сообщила Гадюка, которая была наиболее тесно связана с советской ячейкой.

Я устал уже это отмечать, но лицо Фьюри стало белее мела. Настолько он побледнел. И я понимал, почему.

Левиафан. Советская Версия ЩИТа. Не филиал — именно версия, созданная как противовес и потенциальный союзник в случае глобальных угроз. Полностью контролируемая Советами.

Во главе Левиафана стоял свой «Фьюри» — Василий Карпов. Генерал-Полковник Советской Армии. Герой войны. И… одна из главных голов Гидры.

Причем именно он курировал проект «Зимний Солдат». Ниточки к Баки Барнсу вели прямо к нему.

Это была, без сомнения, самая сложная голова из всех. Атака на Карпова — это атака на Советское государство. А в этой реальности Советы, как я уже отмечал ранее, полноценная сверхдержава, не сильно уступающая США. Использование Гипериона или агентов ЩИТа для штурма базы Карпова могло мгновенно перерасти в полноценное военное столкновение.

Пирс, Малик, Штрукер — это были «внутренние» проблемы или затрагивали страны вроде Соковии, которые и пикнуть не смели. Здесь же все выходило на совершенно иной, глобальный уровень.

— Вот уж действительно Левиафан, — пробормотал я, осознавая, в какую задницу мы только что заглянули.

Левиафан. Это КГБ, это ГРУ, это вся советская разведмашина. Бороться с этим монстром напрямую было бессмысленно, самоубийственно. Но, мы и до этого старались не сильно шуметь… можно ведь заставить Левиафана пожрать себя изнутри.

Сначала — захват Уайтхолла. Гиперион справился с этим играючи. «Кракен», одна из древнейших голов Гидры, бессмертный нацистский ученый, сидел в своем замке в Германии, попивая мартини и с интересом наблюдая за, как он думал, обычной внутренней грызней (падением Пирса и Малика). Он даже не успел понять, что произошло, когда Гиперион вырвал его из кресла и доставил в Трискелион. С ним разговор был короткий — еще один «Ментальный Червь». Дух Кракена и близко не был таким мощным как у Гипериона, а значит прямой зависимости от уровня сил пока не выявлено.

После захвата Уайтхолла мы не стали терять драгоценное время и приступили к реализации плана «Московский Гамбит».

Никаких «Червей» против Советов. Никаких прямых атак. Максимальная осторожность. Хирургическая точность.

Я, Фьюри и… Наташа Романофф (для которой Левиафан и Красная Комната были болезненным прошлым) погрузились в анализ данных, полученных от Пирса, Малика, Штрукера и теперь Уайтхолла. Нашей целью был поиск неопровержимых, железобетонных доказательств того, что Василий Карпов — агент Гидры. Не просто слова пленников, а конкретные факты: записи тайных встреч, финансовые транзакции, научные данные, которыми Штрукер делился с Карповым в обход официальных каналов.

Несколько часов мы просматривали терабайты информации, изучая структуру Левиафана. Карпов (Гидра) — на вершине. Но 99 % офицеров организации — советские патриоты до мозга костей, ненавидящие нацистов.

Наконец, мы нашли идеальную цель. Генерал-Майор Соколов. Заместитель Карпова. Герой Афганской войны. Фанатичный патриот, ненавидящий американцев, но еще больше — нацистов. Сорок пять лет, амбициозен и, судя по ряду просочившихся отчетов, давно считающий Карпова старым маразматиком, тормозящим развитие Левиафана. Идеальный кандидат для внутреннего переворота.

Дальше — дело техники. Точнее, дело Гвен.

Тайная переброска «девочки-невидимки» в Подмосковье. И вот, на столе Соколова на его охраняемой даче появляется папка с досье и короткой, анонимной запиской: «В вашем доме завелась крыса. Мы убрали своих нацистов. Разберитесь со своими. — Щ.».

Что произошло дальше, предугадать было несложно. Соколов, открыв досье и увидев прямые доказательства того, что его начальник — предатель Родины и нацистский коллаборационист (самое страшное обвинение в Советском Союзе), пришел в ярость. Он немедленно собрал своих лояльных офицеров — таких же патриотов. Карпов был арестован в тот же день в своем кабинете. Никакой эскалации. Это была не битва США против СССР. Это были Патриоты СССР против Нацистской Гидры. Идеально. И даже если бы что-то пошло не по плану, серьезной проблемой конкретно для нас это бы не стало. Это лишь означало бы, что красные не смогли решить внутреннюю проблему, но к счастью они смогли.

Пока Соколов штурмовал кабинет Карпова и начинал массовые чистки внутри Левиафана, Гиперион совершил еще один «визит». На этот раз — на секретную сибирскую базу Гидры, не связанную с советскими военными объектами. Он просто и незатейливо забрал Баки Барнса и пятерых остальных Зимних Солдат в криостазе. Впоследствии все следы были стерты, а База — уничтожена высокомощной термопластической взрывчаткой (спасибо технологиям имени меня).

Меньше суток — и Соколов стал новым, легитимным главой Левиафана. А вся советская ячейка Гидры (по крайней мере, ее верхушка) была арестована и ждала трибунала. С точки зрения мира, в СССР произошла очередная антикоррупционная чистка. С точки зрения знающих… самую неприятную и недоступную голову Гидры только что отрубили и прижгли. Ее же собственными руками.

Трое суток. Мы не спали трое суток.

И ладно Гиперион — с его нечеловеческой физиологией это не подвиг. Ладно я — сейчас мне достаточно пары часов сна в неделю. Но остальные — Фьюри, Бартон, Хилл, Колсон, Наташа — держались исключительно на силе воли и моих таблетках усталости, на собственном опыте оценив их «полезность».

Итоговые результаты операции «Ночь Отрубленных Голов» были… ошеломляющими.

Гидра была практически полностью обезглавлена. Пирс, Малик, Штрукер, Кракен (Уайтхолл), Гадюка, Карпов, Фаустус. Семь голов из восьми известных нам — нейтрализованы. Единственная оставшаяся на свободе — Горгон — теперь была отрезана от всех ресурсов и связей. Ближайшие месяцы, а то и годы, он точно не будет высовываться. Но я обязательно придумаю, как выловить и этого ублюдка. Работу нужно доводить до конца.

Тем более что возможностей у Горгона теперь стало на порядок меньше. Из-за потери Алгоритма Золы вся оставшаяся Гидра была ослеплена и дезорганизована.

Параллельно их банковские счета были обнулены (спасибо данным Золы и Пирса). Их арсеналы — захвачены или уничтожены. Даже их вера — культ Малика — была подорвана уничтожением Монолита (Гиперион все-таки забросил его на Солнце).

Оставшиеся тысячи безымянных агентов Гидры по всему миру — это были просто люди. Без денег, без лидеров, без связи и без цели. Они больше не были Гидрой. Они стали просто безработными террористами, которых обновленный ЩИТ (теперь под абсолютным руководством Фьюри) будет тихо отлавливать в течение следующих нескольких лет.

Снежный ком завершил свой путь.

Мы — я, Фьюри, Бартон, Гвен, Хилл, Колсон, Наташа — собрались в кабинете директора в Трискелионе. Впервые за эти трое суток мы чувствовали себя здесь… в безопасности. Свободно.

По кабинету разнеслась череда усталых, почти синхронных вздохов облегчения.

— До последнего считал, что это невозможно, — Бартон потер виски, глядя в пустоту. Он говорил тихо, почти про себя.

— Воистину, — подхватила Мария Хилл, ее голос был полон усталости, но и стальной решимости. — Кто бы мог подумать, что организация, существовавшая тысячи лет, обломит зубы об… — она посмотрела на меня.

— …Об абсолютный контроль, из-за которого я теперь хрен усну спокойно, — закончил за нее Фьюри. Но в его голосе уже не было прежней ярости. За последние трое суток мы прошли через ад, и эта тема, кажется, отошла на второй план перед лицом вскрывшейся бездны.

— Ты и до этого не мог спать спокойно, Ник, — неожиданно вступился за меня Гиперион. Он стоял у окна, глядя на рассвет над Вашингтоном. За эти дни он увидел достаточно дерьма, чтобы понять: Гидра — это не просто «шпионские игры».

— Я просто хочу верить… — начал было Фьюри, но я его прервал.

— Ты можешь верить, Ник. Гидра — это первая наша совместная победа. Надеюсь, не последняя. И поверь, для некоторых грядущих угроз моего инструмента точно не хватит. Какому-нибудь Халку мой «Червь» — что слону дробина, — пожал я плечами.

— Просто пообещай, — Фьюри посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалась отчаянная попытка найти точку опоры, — что не будешь использовать это в целях, которые не предусматривают защиту человечества.

— Обещаю, — серьезно кивнул я. — Будь моя воля, я бы вообще создал какой-нибудь ограничитель. Но мы оба понимаем, что любой замок можно взломать.

— Джон… — Осторожный голос Наташи Романофф заставил всех замолчать. Последние дни она держалась особняком, витая в своих мыслях, избегая прямого контакта. Исключением была лишь операция «Московский Гамбит», где она работала с холодной эффективностью. Теперь она смотрела на меня, и в ее глазах была отчаянная надежда. — Ты можешь… вернуть ее? Елену?

— Агент Романофф! — рявкнул Фьюри. — Не забывайся!

— Если есть хоть малейший шанс… — Наташа даже не повернулась к нему. Ее голос был тихим, но твердым. — …и ради него мне придется лишиться должности — плевать. Томпсон уже доказал, что способен на невозможное. Почему бы в его арсенале не быть и этому?

Елена Белова. Я мгновенно прогнал варианты. Мозг почти уничтожен. Душа покинула тело практически сразу. Вивисектор из Арканума? Нет, травмы слишком серьезны. Зелья лечения? Требуют искру жизни. Воскрешение? Таких зелий в моем списке нет. Странная Наука? Работает с существующими душами…

— Пока нет, — тихо ответил я, качая головой.

Ей хватило этого.

— Пока… — эхом повторила она, и в этом слове была вся ее надежда. Она кивнула. — Я буду ждать. Сколько понадобится. Ты же… спасешь ее?

— Конечно, — легко ответил я. — Как только появится возможность.

А в том, что возможность появится, я почему-то не сомневался. Система — слишком имбалансная штука. Способы воскрешения из условного D&D вполне могли выпасть в любой момент.

Мы обсудили дальнейшие планы еще минут десять: углубление сотрудничества между моей компанией и обновленным ЩИТом (которому я теперь мог доверять), зачистка остатков Гидры, передача технологий… Наконец, мы разошлись.

Я, Бартон, Фьюри и Гвен полетели на джете ЩИТа обратно в Нью-Йорк. Остальные — Хилл, Колсон, Наташа, Гиперион — остались в Трискелионе разбираться с последствиями: чистить мелких агентов, гасить информационные вбросы, которыми остатки Гидры еще пытались огрызаться.

Здание «Томпсон Корп» встретило меня утренним солнцем. Теперь я мог дышать здесь свободно. Еще одна проблема была решена.

Отправив Гвен спать (она буквально валилась с ног), я вошел в главный холл и увидел Питера. Он сидел в кресле, глядя на восход через панорамные окна. Он выглядел уставшим, но… обновленным. Спокойным. Довольным.

Он удачно завершил медитацию. Его лицо говорило об этом лучше любых слов.

А значит… не будем тянуть. Самое время обрести силы, положенные ему мирозданием. Ну, или немного обмануть это самое мироздание. Точнее, просто воспользоваться лазейкой.

— Джон, я… — начал было Питер, когда я вошел в холл, его голос был полон сдерживаемого волнения.

— Вижу, — мягко оборвал я его, видя это сияние завершенности в его глазах. — Все прошло успешно. Теперь — следующий этап. Нужна небольшая, тихая комната. В принципе, подсобка на втором этаже подойдет. Пошли.

— Вот так… сразу? — чуть сконфузился парень.

— Чем раньше закончим, тем быстрее «Томпсон Корп» станет еще могущественнее! — шутливо вскинул я кулак вверх.

— Эм, да… Пошли тогда, — Питер неуверенно улыбнулся и поспешил за мной. — Где вы, кстати, были? Здание за последние дни как будто вымерло.

— Ну, в принципе, это недалеко от правды, — пожал я плечами, пока мы шли по пустому коридору. — Здесь действительно никого не было, кроме тебя. Что касается нас… мы избавляли мир от одной теневой террористической группировки. Которая, в теории, могла уничтожить его десятком разных способов.

Тут я не лукавил. Проекты, которые курировала Гидра, — начиная с «Озарения» и заканчивая возрождением Улья — это была лишь верхушка айсберга. У того же Уайтхолла, как выяснилось, была навязчивая идея: вирус-поработитель человечества, работающий по принципу феромонов Киллгрейва. Распылить эту дрянь по всему земному шару — и все. Свободы воли больше нет, все подчиняются только ему. К счастью, другие головы Гидры оказались чуть более тщеславными и не дали проекту зеленый свет, понимая, что править стадом безмозглых болванчиков не так интересно. Сейчас все данные по проекту «Сознание» уничтожены. Я лично перепроверил пять раз.

— Воу, — только и смог выдохнуть Питер, его глаза расширились. — Получается, пока я тут… медитировал… вы спасали мир?

— Ты бы все равно ничем не помог, — остановил я его от попытки самоуничижения. — Поверь, там состав был… специфический. Мета-люди, супершпионы, полубоги вроде Гипериона. Да и вообще, — я кивнул на ближайший экран в коридоре, — можешь посмотреть новости. Фьюри уже должен был сделать официальное заявление.

Да. Из-за вхождения Фьюри в Международный Совет Безопасности, ЩИТ был вынужден выйти из тени. В принципе, к этому все и шло. И, учитывая масштаб операции против Гидры (хотя общественности, разумеется, не дали всех подробностей), ЩИТ влетел в мировое инфополе с двух ног. Теперь о нем знал весь мир. А значит, скоро… появятся Мстители.

Это был логичный следующий шаг для Фьюри. Шаг, убивающий кучу зайцев: контроль над сильными мета-одиночками вроде Гипериона; способ держать меня на коротком поводке (я стану частью Мстителей, это сугубо вопрос доверия, и тут я даже согласен); грамотный пиар; демонстрация силы миру… И, конечно, успокоение этого самого мира после недавних событий. Для меня это тоже было выгодно — учитывая мои планы на медийность, Мстители станут отличной платформой. И, опять же, паранойя Фьюри хоть немного, да приутихнет.

— Ладно, — сказал я, когда мы дошли до нужной двери, — ты пока посиди полчаса в комнате отдыха. А я подготовлю место. — Я открыл дверь в маленькую, заставленную швабрами и ведрами подсобку. — Заодно новости посмотри, а то совсем, смотрю, одичал за прошедшую неделю.

— Есть такое, — вздохнул Питер. — Еще в институте куча долгов накопилась, дядя с тетей волнуются…

— Разберешься. Я подойду, когда все будет готово, — кивнул я, заходя в тесную подсобку, метр двадцать на метр восемьдесят, не больше, и закрывая за собой дверь.

Я запер ее изнутри. Закрыл глаза. Сосредоточился, отрезая свое внимание от физического мира, погружаясь в духовную составляющую. Духовный «шум» в этой каморке был минимальным. Идеально. Можно приступать.

Стены. Пол. Потолок. Я начал сплетать концентрированную Рейши по всему периметру комнаты, слой за слоем, создавая духовное измерение внутри физического. Для моего внутреннего взора они выглядели как мерцающие, полупрозрачные мембраны света, вибрирующие в унисон.

Сосредоточившись, я приступил к духовному программированию. Я закладывал в эти Рейши-стены всего одну, но фундаментальную задачу: «Амплификация Духовной Энергии». Любая энергия, имеющая хотя бы частичку Рейши (а я уже убедился, что в этом мире все тесно переплетено), внутри этой комнаты будет усилена. Не в несколько, не в десять, а в сотни раз.

Разумеется, простого намерения было недостаточно. Параллельно я придавал Рейши-стенам особую, фрактальную геометрию. Это были не просто красивые узоры — это были буквально метафизические антенны. Каждая складка, каждый изгиб, каждый угол был рассчитан на резонанс, усиление и фокусировку духовных волн.

В центре комнаты я создал простую, уже видимую физическим зрением точку на полу — маленький светящийся круг. Здесь будет стоять Питер. Эта точка была идеальным фокусом всей конструкции. Сцена с главным прожектором. Трибуна для переговоров с мирозданием.

Финальным, но не по важности, штрихом стало концептуальное зачарование. Войдя уже чуть в иную форму потока, я сконцентрировался на самой сути Паутины Судьбы и Жизни — на ее вездесущности, на ее неразрывной связи со всеми Пауками Мультивселенной, на её концептуальности связанной с понятием Судьбы. Затем — клеймо мастера, наложенное на всю духовную камеру, которая стала подсобка и концепция… «Предложение».

Разумеется, предложение, от которого невозможно отказаться.

[Создан духовный артефакт «Комната Духовного Резонанса». Сложность: Средняя. Получено +250 ОР!]

[Пространство, сплетенное из духовных частиц и усиленное концепцией «Предложение». Действует как мощный амплификатор духовной энергии и метафизический маяк, транслирующий сигнал о наличии идеального кандидата («предложение») сущности?№?»?!№! связанной с Паутиной Жизни и Судьбы. Концептуальное усиление гарантирует, что «предложение» будет услышано и рассмотрено.]

Система оценила. А значит — точно работает. Теперь эта тесная подсобка была не просто комнатой-усилителем. Она сама стала активным сигнальным маяком, концептуально заявляя на всю Мультивселенную: «Эй! Здесь идеальный сосуд! Вы не можете его игнорировать!». Правда сущность?№?»?!№!… Насколько она высокоуровневая, раз система не может её назвать? Или просто не хочет? Очередной вопрос, ответ на который я получу судя по всему нескоро…

— Итак, Питер, — я вошел в комнату отдыха. Парень сидел на диване, активно погруженный в смартфон — вероятно, читал новости о недавних событиях. — Пора. Следуй за мной, я буду вводить тебя в краткий экскурс.

Убрав смартфон в карман, Питер молча поднялся и пошел рядом. Его волнение было почти осязаемым.

— Ключевые события, — начал я, пока мы шли к подсобке. — Это самое главное, что ты должен будешь уточнить у сущности, которая явится на твой зов. Сущности, что даст тебе силы.

— Что именно ты подразумеваешь под «ключевыми событиями»? И почему это так важно?

— Это события, узловые точки, которые так или иначе определяют судьбу и влияют на личность каждого Человека-Паука во всех реальностях. Смерть родных и близких. Появление определенных врагов, уготованных судьбой конкретно для тебя. Например… — я помолчал, подбирая слова, — …чтобы ты понял всю серьезность. Смерть отца Гвен. Капитана Стейси. Это был пример ключевого события для ее пути.

— И у меня… — осторожно прошептал Питер, бледнея.

— И стань ты Человеком-Пауком классическим методом — через укус радиоактивного паука, например, — то у тебя были бы все шансы потерять кого-нибудь из близких. Дядю Бена. Тетю Мэй. Это почти неотвратимо для «классического» сценария. НО! — я поднял палец вверх. — Мы идем неклассическим путем. Ты не получаешь силы случайно. Ты вступаешь в контакт. У тебя есть возможность… обсудить условия «найма». С учетом того, что ты идеальный кандидат, игнорировать твои вопросы эта сущность не сможет. Ну… в теории.

— В теории?! — вспыхнул Питер, останавливаясь. — Джон, речь идет о моих единственных родных! О дяде Бене! О тете Мэй! А если я просто обрету силы без всяких разговоров? Что, если эта мистическая сущность просто встроит меня в свою Паутину, и мне придется жить каждый день в страхе, понимая, что я своей жадностью до силы убил их?!

— Именно поэтому я тебя и предупреждаю, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — У тебя есть шанс отказаться. Прямо сейчас. У тебя есть другие возможности стать сильнее, и ты о них знаешь. Но… парадокс в том, что даже не став Человеком-Пауком, но выбрав путь героя, ты, скорее всего, все равно столкнешься с ключевыми событиями. А еще, в таком случае, твоя судьба будет незавидной. Потому что ты «предал Паутину», будучи идеальным сосудом.

— Это… это выбор без выбора, — покачал головой Питер, его голос дрогнул.

— Почему? — искренне удивился я. — Ты можешь просто жить. Обычную, спокойную жизнь. На хорошей должности в моей компании. Зарабатывая много денег. Имея признание в научных кругах. Если повезет еще и кошко-жену в придачу.

Если сможешь укротить Фелицию, разумеется, — мысленно добавил я, пока не рискуя раскрывать личность девушки Питеру.

— Про последнее не понял, — он растерянно моргнул, — но насчет остального… Если ты не можешь защитить тех, кто тебе дорог… то все это не имеет смысла. Деньги, признание… все это прах.

— ЩИТ. Частные охранные агентства. Можно нанять мета-людей. Всегда есть варианты защиты.

— И на каждый из этих вариантов найдутся контр-варианты, — Питер посмотрел на меня с неожиданной твердостью. — Нет, Джон. Мне нужно взять судьбу в свои руки. Ключевые события, да? — он решительно кивнул. — Я разберусь. Что мне делать?

Мда. Шило в одном месте не дает ему мыслить рационально. В итоге он сделал выбор. В принципе, я и не сомневался. Со своей стороны, я сделал все, что мог: предупредил, обезопасил процесс как мог. Остальное действительно за ним.

— Сядешь вот здесь. И старайся не двигаться, — я провел парня в центр метафизически преображенной подсобки, размещая его точно на светящейся точке фокуса. Энергия в комнате загудела, резонируя с ним. — Я сейчас выйду. Тебе нужно будет снова заняться медитацией. Сосредоточься на своей душе, на своем желании стать сильнее. В общем, просто будь собой, но усиленно. Позови силу. Она услышит. Удачи.

*****

Герой…

Питер всегда думал, что быть героем — это правильно. Благородно. Но сейчас, глядя на Джона Томпсона — человека, который еще недавно был просто однокурсником Мэри Джейн со странными идеями, а теперь двигал фигуры на мировой шахматной доске, — Питер понимал, что дело не только в правильности.

Дело в силе.

Быть сильным. Быть способным защитить своих родных и близких. Быть тем, кто смотрит в каждый новый день с уверенностью. С той самой непоколебимой уверенностью, что буквально исходила от Джона.

Для него как будто не существовало нерешаемых проблем.

Миллиардер Фиск, оказавшийся криминальным королем города? Залег на дно, боясь даже нос высунуть.

Вампиры — существа, в само существование которых Питеру, как рационалисту до мозга костей, было сложно поверить? Джон разобрался и с ними, пусть и чужими руками — руками Эрика Брукса, еще одного сильного, способного контролировать свою судьбу человека (ну, или не совсем человека). Но ведь в итоге — победил!

А сейчас… сейчас вообще произошло то, что не укладывалось в голове. То, о чем он только что прочитал в новостях, пока ждал Джона.

Глобальная террористическая организация. Страшнее Фиска и вампиров вместе взятых. Организация, которую впору было назвать теми самыми иллюминатами из теорий заговора. И эта организация — Гидра — оказалась гребаными нацистами с вековой историей, триллионными бюджетами и связями на всех уровнях власти.

И Джон… Джон, который, судя по всему, и стал инициатором этой невероятной чистки… снова победил. За три дня. Он просто взял и выкорчевал раковую опухоль, о которой мир даже не подозревал.

Питеру не нужны были такие победы. Ему не нужна была власть над миром или возможность стирать врагов в порошок. Ему хватило бы и того, чтобы очередной Крэйвен или какой-нибудь другой псих не смог застать его семью врасплох. Чтобы тетя Мэй и дядя Бен были в безопасности. Всегда.

Но слова Джона о «ключевых событиях»… они выбили почву из-под ног. Они разрушили ту хрупкую уверенность, с которой Питер жил последнюю неделю. Уверенность в том, что раз уж он связался с Джоном, то все будет хорошо. Что раз у Джона все получалось до этого, то получится и дальше.

А что, если действительно получится… так, как говорит Джон? Что, если, обретя паучьи силы, он вместе с ними получит и неотвратимый рок? Смерть близкого человека как плату за дар?

Но… проблемы ведь будут в любом случае! Этот мир оказался куда опаснее, чем он думал. Просто жить обычной жизнью — это не гарантия безопасности. Силы — это лишь инструмент… Нет! Нельзя думать в таком ключе!

«С великой силой приходит великая ответственность». Эта фраза, как наставление из будущего, эхом отозвалась в его сознании. Ответственность… Из-за своей нынешней слабости это было сложно в полной мере осознать. Но, видимо, нужно было. А значит…

Да. Он готов. Наверное. Он хочет верить, что готов. И он точно не будет винить Джона, который честно предупредил его. Который дал ему выбор.

— …И на каждый из этих вариантов найдутся контр-варианты, — голос Питера прозвучал неожиданно твердо, обрывая предложения Джона о найме охраны. Предложения, в которых жизнь его родных будет зависеть от других. — Нет, Джон. Мне нужно взять судьбу в свои руки. Ключевые события, да? — он решительно кивнул, глядя Джону в глаза. — Я разберусь. Что мне делать?

Он разберется… Или хотя бы попытается. Пора взрослеть. Пора действительно брать ответственность. Да и суперсилы… это хорошо, но это не панацея. Как уже успел понять Питер, против Гипериона или Халка они не помогут.

Но теперь в его распоряжении был доступ к самому крутому НИИ, который он когда-либо видел. И гений Джона. Вариантов обезопасить самое ценное — тетю Мэй и дядю Бена — можно придумать тысячи. Умные дроны-охранники. Защитный ИИ для дома. Возможно… возможно, даже благодаря уже имеющимся способам наделить силой дядю Бена? Если тот согласится, разумеется.

В конце концов, если ты не заглянешь в бездну, ты не поймешь ее глубины. И становление частью этого нового, пугающего мира… мира сильных… это лишь первый шаг. Шаг к обретению контроля над своей жизнью. Над своей судьбой.

Томпсон… Фамилия, еще недавно вызывавшая лишь фантомные боли от школьных тумаков и застарелые комплексы, теперь ассоциировалась с другим. С победой. С возможностями. С силой.

Стоило Питеру войти вслед за Джоном в тесную, преображенную подсобку, как он это почувствовал. Воздух здесь был другим. Густым, наэлектризованным, вибрирующим какой-то незримой энергией. Светящийся круг на полу манил к себе. Он вдруг четко осознал: при любом из возможных исходов, прежним отсюда он уже не выйдет.

— Удачи! — голос Джона, покидающего комнату и закрывающего за собой дверь, врезался в сознание.

Щелчок замка.

Тишина.

Питер глубоко вздохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Он шагнул в центр светящегося круга. Энергия комнаты тут же отозвалась, окутывая его теплым, вибрирующим коконом.

Он сел, скрестив ноги. Закрыл глаза. Привычно сосредоточился на дыхании, на ощущении своего духовного «Я». Он вошел в медитативное состояние и… позвал. Не зная, кого и как, он просто позвал, вкладывая в этот беззвучный крик все свое желание защитить, всю свою готовность принять ответственность.

Он ждал… появления какой-то сущности? Ответа из глубин мироздания?

Он не знал. Он просто ждал. На пороге новой жизни.

Ожидание затягивалось.

Минута. Две. Пять. Десять. Тридцать.

Ноги затекли до полной потери чувствительности, превратившись в бесформенные колоды под ним, но, будучи погруженным в медитативное состояние, Питер не отчаивался. Еще нет. Он ждал. Это было единственное, что он мог.

Ну, еще он предлагал. Ментально, беззвучно, он посылал в вибрирующее пространство комнаты свое предложение. «Я здесь. Я готов. Я идеальный сосуд».

Прошел час. Тишина. Только практически неслышимый гул метафизической энергии вокруг.

Затем два.

Холодное, липкое осознание начало медленно просачиваться сквозь барьеры медитации. Сомнение. А что, если Джон ошибся? Что, если Питер не идеальный? Что, если он просто… обычный?

Нет. Нельзя. Это проверка. Да, точно! Это просто проверка его воли, его решимости. Нужно ждать. Он готов был ждать сколько угодно.

Пять часов. Желудок свело от голода, но он игнорировал это.

Десять. Сознание начало плыть.

Двадцать.

Время потеряло всякий смысл. Оно растянулось в бесконечную, вязкую субстанцию. Отвлекаться от медитации было нельзя. Таблетки усталости… Черт! Почему он не додумался принять одну перед началом этого «собеседования»? Оно ведь будет? Должно же быть!

Мысли давно уже стали хаотичными, беспорядочными обрывками. Страх. Безнадежность. И… проигрыш. Осознание собственного, очередного, тотального проигрыша. Да, они с Джоном проиграли. План не удался. Он не смог. Он подвел. Снова.

Двадцать четыре часа. Сутки! Целые сутки он просидел в этой тесной каморке, взывая к пустоте.

Питера хватило еще на три часа агонии — физической и ментальной. А потом сознание просто отключилось. В последние ускользающие мгновения мелькнула отчаянная мысль: «Если это все же какое-то финальное испытание… то сейчас… все решится…»

Не решилось.

Проснулся он от мягкого света и знакомого запаха антисептика. Больничная палата. Рядом сидела тетя Мэй, и ее лицо, осунувшееся от беспокойства, озарилось ободрительной улыбкой, когда он открыл глаза.

Питер медленно прислушался к своим ощущениям. Пустота. Ничего не изменилось. Абсолютно! Он был все тем же обычным, слабым Питером Паркером.

«Идеальный сосуд»? Джон был слишком высокого мнения о нем. Он… он был тем, кем всегда был. Задрот. Ботан. Заучка. Хиляк. Слабак. Ничтожество. Он снова всех подвел. И в первую очередь — самого себя. Горький комок подкатил к горлу.

— Твой друг сказал, что ты заработался в лаборатории до полного истощения, — укоризненно покачала головой тетя Мэй, поправляя ему подушку. — Но, к счастью, ничего серьезного. Врач сказал, уже сегодня тебя должны выписать.

Друг… Джон… Да, теперь он точно мог назвать его другом. После всего, что Джон для него сделал… А он? Он смог лишь придумать пару идей и уже возгордился, возомнил себя научным гуру. А Джон в это время просто молча спасал мир от гребаных нацистов-террористов.

Интересно… разочаруется ли Джон теперь в нем? Сочтет ли его бесполезным?

Выписавшись из больницы через несколько часов, Питер первым делом направился в «Томпсон Корп». Ему нужно было поговорить с Джоном. Обсудить… дальнейшие шаги. Если они вообще будут.

Он нашел Джона в инженерной лаборатории. Тот сосредоточенно работал над… костюмом.

Питер замер на пороге. Это было не просто броня. Это было произведение искусства. Бело-золотой, с плавными, хищными линиями футуристичного дизайна. И он излучал силу. Невероятную, концентрированную опасность, от которой у Питера перехватило дыхание. Воздух в лаборатории стал плотным, тяжелым.

Джон держал в руке золотистую перчатку от костюма и, закрыв глаза, проводил с ней какую-то невидимую, метафизическую манипуляцию. Энергия вокруг него колебалась. Спустя три минуты он закончил, аккуратно положил перчатку — стоимость которой, Питер был уверен, превосходила бюджет военного джета — на лабораторный стол и только тогда обратил внимание на застывшего в дверях Питера.

— О, проснулся наконец! — Джон улыбнулся ему своей обычной, чуть насмешливой улыбкой, и от этой улыбки Питеру стало немного легче. — Я тут увлекся немного. Не обессудь, что не прислал за тобой машину, — он кивнул на детали костюма, разложенные вокруг. — Корпоративный ИИ еще не готов, сейчас в приоритете личное усиление. На случай, если один верткий ублюдок-шиноби из остатков Гидры вдруг поймет, кто главный зачинщик недавней чистки.

— Д-да… эм… Я вижу. Не нужно беспокоиться обо мне, — Питер наконец смог сделать шаг вперед, не отрывая взгляда от костюма. — Что… что это? Почему он настолько… — Питер запнулся, пытаясь подобрать слово. — …Внушающий?

— О? — Джон удивленно приподнял бровь. Он посмотрел на костюм, потом снова на Питера, но уже другим взглядом — изучающим, пронзительным. Питера пробрало до мурашек. — Странно.

Джон подошел ближе, его глаза сканировали Питера.

— Ты точно не обрел паучьи силы. Данные из больницы верны, да и я вижу, что связи с Паутиной нет. Но ты… почувствовал энергию «Абсолютной Химеры»? — голос Джона стал тише, задумчивее. Это был тот самый момент, когда он начинал строить теории, уходя в себя. Питер знал этот взгляд — у него самого такой бывал. Он замер, обратившись в слух.

— Допускаю, что из-за калибровки души и длительных медитаций ты все же смог развить некое подобие духовного чутья. В ослабленном формате. Можно ли назвать это вариацией паучьего чутья? Нет, механизм иной, ты не взаимодействуешь с Паутиной… Значит, действительно чистый Дух, метафизика… Занятно. Судя по всему, в этом мире магом действительно может стать каждый. Нужно будет как-нибудь проверить…

— Магом?! — Питер буквально подскочил. В душе, только что опустошенной провалом, вдруг вспыхнул крошечный, но яркий лучик надежды. Магия! Это ведь тоже путь к силе!

— Теоретически, — Джон остудил его пыл, покачав головой. — Но это долго. Неэффективно. И нет никакой гарантии, что у тебя получится. Это совершенно другой путь, требующий иных предрасположенностей. Не забывай, у нас есть другие способы стать сильнее. Намного быстрее и надежнее.

Надежда угасла так же быстро, как и вспыхнула. Питер понуро кивнул.

— Да… сыворотка суперсолдата. На основе рептильной ДНК… — Он уже понял, к чему клонит Джон. Это был тот самый «План Б», от которого он отказался ради шанса стать Человеком-Пауком. — Просто… магия… это звучало…

— Знаю, — неожиданно серьезно кивнул Джон. — Сам хочу до нее достучаться по-настоящему. Но боюсь, кое-кто может это не оценить. Поэтому все жду удачного момента.

Питер снова кивнул, чувствуя странное единение с этим почти всемогущим человеком в его невысказанных страхах.

— Я… тоже ждал. Очень долго ждал… там, в подсобке, — он наконец сказал то, что тяжелым камнем лежало на душе с момента пробуждения. — Двадцать семь часов. Но… прости, Джон. Видимо, Человек-Паук из меня никудышный, раз ко мне так никто и не явился.

— Эй, — Джон подошел и положил руку ему на плечо. — Это не твоя вина. Шансы изначально были невелики. 50 на 50 — это я еще преувеличил для мотивации. На деле, наверное, все 10 к 90, не в нашу пользу. Просто… пойми, когда речь идет о контакте с сущностями такого калибра, предугадать что-либо невозможно. Их мотивы, цели, методы… они за гранью нашего понимания. Кто мы такие, чтобы всерьез пытаться понять божественную логику? Просто смертные, которым повезло узнать чуть больше о мироздании.

— Но все равно… — Питер посмотрел на свои бесполезные руки. — Неприятно. Чувствую себя… обманутым.

— Согласен. Обидно, — кивнул Джон. — Но, как говорится, это не повод опускать руки. Если ты все еще хочешь силы… если ты готов…

— Хочу! — неожиданно резко, даже для самого себя, воскликнул Питер. Он хотел. Он хотел силы. Той, от которой он ранее сознательно отказался во имя Паутины. Но Паутина… Паутина не дала ему даже шанса. Не было ни диалога, ни испытания. Просто тишина. Пустота. Значит, он ей не нужен. А раз так…

— Тогда могу предложить два варианта, — продолжил Джон, видя вспышку решимости в его глазах. — Первый — уже упомянутая сыворотка суперсолдата. Естественно, мы ее доработаем. Сделаем лучше и чище. Второй — Экстремис. То, что сейчас у меня.

И Джон рассказал. Про Экстремис. Про наноботов, переписывающих ДНК. Про невероятную регенерацию, сверхсилы, термогенез… Про возможности, которые дарует этот вирус. И про цену. Ты практически перестаешь быть человеком. Становишься чем-то большим. Или… меньшим? Становишься не машиной, но чем-то близким к этому.

Питер слушал, и чем больше Джон рассказывал, тем сильнее крепло его решение.

— Я… — он помолчал, взвешивая все еще раз. — Давай все же остановимся на сыворотке суперсолдата.

Термогенез и бессмертие — это, конечно, круто. Но это было слишком. Слишком далеко от того, кем он был. Да и… чем больше сила, тем больше ответственность. А ему не нужна была сила, чтобы править миром. Ему просто хотелось защитить своих родных. Стать достаточно сильным, чтобы никто не смог им навредить. Скорее всего, он даже не будет геройствовать в костюме. Просто будет рядом. Невидимым щитом.

— Хороший выбор, — кивнул Джон, явно одобряя. — Тогда можешь пока изучить мою генетическую библиотеку. Я составил ее, когда создавал Экстремис. Там есть полная выжимка по крови Эрика. В комбинации с рептильной ДНК выходит неплохая синергия в плане регенерации и чувств. Посмотри, что можно адаптировать под тебя. Я через пару часов подойду, помогу с синтезом.

Кивнув, Питер направился в биохимическую лабораторию. Он снова почувствовал знакомый азарт исследователя. С таблеткой NZT процесс пошел быстро. Он погрузился в сложнейшие формулы, подбирая идеальную комбинацию генов, адаптируя сыворотку под специфику своего организма, убирая все риски, которые в теории только могли быть возможны.

Когда спустя два часа Джон действительно пришел, у Питера уже был готов финальный прототип.

— Еще раз подумай, — предупредил его Джон, глядя на автоинъектор с зеленоватой жидкостью в руках Питера. — Паутина может обидеться… окончательно.

— Судя по вчерашнему дню, я ей и так не интересен, — вздохнул Питер. — Так что да. Я все решил.

— Что ж… — Джон чуть заметно ухмыльнулся. — Тогда не переживай. Ты еще встретишь ту самую, кто оценит тебя по достоинству. Ну ладно, можешь колоться. Я проконтролирую. Если все же превратишься в гигантского стремного Ящера, обещаю быть нежным при поимке.

— Это невозможно ни в одном, даже самом гипотетически херовом сценарии! Я все проверил! — возмутился Питер.

— Знаю, — пожал плечами Джон. — Просто подбадриваю.

Питер выдохнул, отгоняя лишние мысли. Он взял инъектор. Руки не дрожали. Такое бывало лишь в моменты абсолютной уверенности. Он вспомнил свои мысли в той комнате: «Взять судьбу в свои руки». Это был его шаг. Его выбор.

Он кивнул самому себе и решительно вколол сыворотку в бедро.

Холод. Ледяная волна, начавшаяся в месте укола, мгновенно хлынула по венам, заставляя все тело оцепенеть. Дыхание перехватило. Мир начал темнеть по краям. Ожидаемый эффект, учитывая холоднокровность рептилий. Но все равно — страшно.

— Сейчас от нескольких часов до нескольких суток проваляешься с капельницей, — услышал он сквозь шум в ушах голос Джона, который уже вызывал по защищенной линии парамедиков ЩИТа. — А потом можно будет заявлять, что ты заново родился.

— ЩИТ… Не надо… им знать… — прохрипел Питер. Говорить было невыносимо трудно. Сыворотка уже начала перестройку, и с каждой секундой становилось все хуже.

— Надо, Пит. Надо, — покачал головой Джон. — Здесь нет оборудования для поддержания твоей жизнедеятельности на таком уровне трансформации. А заказ и обустройство займут слишком много времени. У нас сейчас каждая минута на счету.

— Кхаа… Ладно… — это было последнее, что смог выдохнуть Питер, признавая правоту Джона.

Затем его накрыла спасительная тьма.

Пробуждение. Снова — стерильно-белая палата госпиталя, на этот раз где-то в недрах базы ЩИТа.

Тёти Мэй не было. Джона тоже. Зато был хмурый агент в темной форме без знаков различия, молчаливо сидевший у его кровати и следивший за показателями на мониторах. И за ним самим. Неотрывно.

Питер осторожно прислушался к себе. К изменениям в теле. Пустота, которую он ощущал после провала в «Комнате Резонанса», исчезла. Вместо нее — гул. Тихий, глубокий гул силы, пронизывающий каждую клетку. Он чувствовал свои мышцы — твердые, как стальные тросы. Чувствовал кровь, бегущую по венам — быстрее, чище. Он наконец-то преодолел ту грань, что отделяла его от… от них. От сильных. Теперь он… тоже был сильным.

— Сколько прошло времени? — спросил он, и его голос прозвучал непривычно ровно и глубоко. Он осторожно приподнял голову. Ни боли, ни головокружения, ни малейшего дискомфорта. Лишь ощущение невероятной легкости и готовности действовать.

— Четыре часа двадцать семь минут, — индифферентно ответил агент, нажимая кнопку на небольшом коммуникаторе на поясе.

Спустя минуту в палату вошла бригада медиков ЩИТа. Началось полное обследование, которое плавно перетекло в тестирование его новых физических способностей на подземном полигоне базы.

Здесь уже были все. Джон. Директор Фьюри, наблюдавший за ним с непроницаемым выражением лица, внимательно следя за каждым его движением. И даже Гвен. Она стояла рядом с Джоном, улыбаясь, и что-то тихо ему говорила.

Почему «что-то»? Он же теперь сверхчеловек! Питер ради интереса сконцентрировался на слухе. Шум вентиляции, гул ламп, далекие шаги в коридоре… и их голоса. Четкие, ясные, несмотря на расстояние метров в сорок.

— …а твои родители на свадьбу приглашены? — спрашивала Гвен.

Питер поперхнулся воздухом. Свадьба? Кто? С кем?! Судя по тому, как Джон смотрел на Гвен… Неужели?! Так быстро?

— Нет, — покачал головой Джон, его голос был тихим, но Питер слышал каждое слово. — У меня их нет. А приёмных я не считаю за родителей.

— Оу… прости, — голос Гвен стал тише.

— Все нормально, — успокоил ее Джон, легко приобнимая за плечи. — Так бывает. А ты, Пит, — он внезапно поднял голову и посмотрел прямо на Питера, — хватит подслушивать! Давай уже, покажи, на что способен!

Питер густо покраснел, отряхиваясь от наваждения. Он кивнул и приступил к тестам.

Сила. Скорость. Рефлексы. Регенерация. Все было… невероятным! Он с легкостью гнул стальные прутья. Уворачивался от тренировочных дронов так, будто видел их атаки заранее. Царапины от неудачного маневра затягивались прямо на глазах. В чистой физической мощи он теперь точно превосходил Гвен. В регенерации — превосходил на порядок.

Да, он был все еще слабее Джона или этого ходячего воплощения мощи, Гипериона. Но то, что он получил… это опьяняло! Это было чувство абсолютной свободы и контроля над собственным телом, которого он не испытывал никогда раньше.

Воодушевленный и по-настоящему счастливый, он подошел к Джону после завершения тестов.

— Джон… спасибо. Спасибо тебе за этот шанс.

— Свои люди, сочтемся, — просто кивнул Джон. — Кстати, ты приглашен на нашу свадьбу. С Гвен.

— Так… быстро? — все еще не веря, пробормотал Питер. — Вы же… знакомы меньше месяца!

— Все самое лучшее в жизни происходит быстро, Пит, — с улыбкой пожал Джон плечами.

Питер лишь потерянно кивнул. У него внутри шевельнулось что-то похожее на сожаление. Он был рад за них, правда. Но… ему тоже хотелось найти ту самую.

Впрочем, ладно. Не время для рефлексии. Время возвращаться домой.

— Паркер, — подошел к нему Фьюри. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. — Твоя тяга к силе мне понятна. Но знай вот что. С этого момента ты — не просто студент. Ты — актив. Актив всего человечества. И если миру будет угрожать что-то глобальное… помни о том, что в этом самом мире живут твои родные.

— Д-да… директор, — голос Питера предательски дрогнул под этим взглядом. Вот она. Та самая пресловутая ответственность, о которой говорил дядя Бен. Она пришла. Непрошеная, но неизбежная.

Вернувшись домой, в их маленькую квартирку в Квинсе, и застав там дядю Бена и тетю Мэй — живых, здоровых, немного обеспокоенных его отсутствием, — Питер наконец выдохнул с облегчением. Жизнь… налаживается.

— Питер? Что случилось? — дядя Бен оторвался от газеты и серьезно посмотрел на него. — Почему ты… — он осекся, внимательно разглядывая племянника, — …выглядишь так, будто последние полгода не вылезал из спортзала?

— Ой… — Питер хлопнул себя ладонью по лбу. Этот момент он совершенно упустил из виду. Резкие визуальные физические изменения! Ни Джон, ни Фьюри его не предупредили. А значит… Они дали добро.

Питеру пришлось рассказать. Почти все.

Про чудесное исцеление дяди Бена, связанное с экспериментальным лечением, которое сейчас взял на вооружение даже ЩИТ, раскрывший себя миру. Про то, что он, Питер, участвовал в этом проекте. Про то, как он обрел силу и что он сделал это ради их защиты. Про их теперь абсолютно безопасное и безбедное будущее. Он говорил сбивчиво, но искренне, стараясь успокоить их шок. Он полностью раскрылся своим родным, естественно, опуская детали, связанные с именами Джона, Гидрой или ЩИТом. Их секреты — это их секреты. А секреты Питер хранить умел.

Тетя Мэй охала и ахала — от облегчения и страха одновременно. Дядя Бен долго молчал, переваривая услышанное. Наконец, он встал, подошел к Питеру и положил руку ему на плечо. Его взгляд был серьезным, но полным любви.

— Сила… — задумчиво произнес он, словно пробуя слово на вкус. — Ты же помнишь, Пит, что всегда говорил тебе старый Бен Паркер?..

— Да, дядя. Помню, — кивнул Питер, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия. — С великой силой… приходит великая ответственность. Я понимаю.

И в этот самый момент небеса разверзлись. Не метафорически. Буквально.

Небо умерло первым.

Свет дня исчез и не вернулся. Солнце не просто пропало за тучами — оно погасло, будто его выключили. Небо потемнело, но это была не ночь. До ночи было еще далеко. Это была… живая, маслянистая, шевелящаяся тьма. Бездна, разверзшаяся над миром, окутала планету. Окутала Нью-Йорк.

Из этой тьмы начали падать капли. Не дождь. Капли живой, извивающейся тьмы. Они падали на улицы, на машины, на людей… И там, где тьма касалась человека, она начинала его поглощать. Ассимилировать. Люди кричали — недолго. А потом… они становились тьмой. Монстрами. Темными, бесформенными тварями с горящими глазами, которые тут же бросались на других, заражая их. Те — следующих. Цепная реакция кошмара.

Питер стоял у окна своей квартиры, окаменев от ужаса. Его новый, усиленный слух улавливал симфонию хаоса: крики боли, переходящие в нечеловеческий рев, скрежет металла, далекие взрывы… Что происходит? Почему?.. Как это остановить?!

Это был не зомби-апокалипсис. Это было нечто гораздо худшее. Безнадежнее.

И в этот момент произошло то, что окончательно сломило его.

Из черного, клубящегося неба вырвались они. Гигантские, невообразимые драконы тьмы, размером с небоскребы. Их силуэты были едва различимы на фоне бездны, но их присутствие давило, ломало саму реальность. Они раскрыли пасти и выдохнули на город — не огонь, а вязкие, живые потоки той же тьмы. Потоки, которые начали топить целые кварталы, поглощая здания, машины, людей… превращая все в единый, темный, извивающийся ландшафт ужаса.

— Дядя Бен! Тетя Мэй! — Питер вырвался из ступора.

Схватив их в охапку — его новая сила позволяла нести их обоих без малейшего усилия, — он выбил окно и прыгнул. Он карабкался по стенам зданий, уворачиваясь от капель тьмы, неся своих близких все выше и выше. Он забрался на крышу самого высокого небоскреба в округе, надеясь, что здесь их не достанут.

Отсюда он смотрел, как умирает его город. Как умирает его мир.

Джон… Гвен… Гиперион… Фьюри… Хоть кто-нибудь… Где они все?! Часть его сознания, та самая, что просидела 27 часов в пустой комнате, знала ответ. Но он не хотел в него верить. Не мог.

Весь мир… Неужели таков будет его конец? Так внезапно. Так бессмысленно. Так… неправильно.

Тьма подступала к подножию небоскреба. Она медленно ползла вверх, поглощая этаж за этажом. А потом… она застыла. Весь мир уже принадлежал ей. Весь мир проиграл, даже не успев понять, что началась война. Питер не питал иллюзий. Спасения не будет.

И когда из возникшего прямо перед ними на крыше темного марева бесшумно шагнула фигура, Питер понял — это конец.

Высокий, неестественно бледный мужчина с длинными, развевающимися седыми волосами. Он был облачен в черную, словно выкованную из самой ночи, броню. На груди извивался символ — спиральный, кроваво-красный паук. В правой руке он держал меч того же цвета, клинок был живым, текучим, как сама тьма.

Этот мужчина… Это был не человек. Это был Бог. Или Дьявол. Существо, способное, Питер не сомневался, щелчком пальцев уничтожить планету. Но оно выбрало иной путь. Показательную казнь. Казнь для того… кто посмел вмешаться в предначертанное. Кто посмел обмануть Паутину.

— Значит… я… — Питер услышал свой собственный голос, тихий, сломленный шепот. — Я своими руками… уничтожил этот мир…

Он хотел стать героем, чтобы защитить их. А вместо этого — навлек на них это. Их с Джоном авантюра обернулась кошмаром вселенского масштаба.

— Да, — раздался голос. Не снаружи. А прямо у него в голове. Голос был незнакомым, молодым и… на удивление игривым, почти веселым. Он явно не принадлежал той темной сущности, что стояла перед ними.

— Кналл не любит, когда с ним играют, Питер, — продолжил голос, небрежно назвав имя Бога Тьмы. — Этот мир обречен. Это конец. Финита. Но…

Голос стал серьезнее.

— Ты — идеальный сосуд. Ты заинтересовал Его лично. А я… я опоздал помешать тебе связаться с Паутиной другим способом. Тем не менее… я могу вытащить тебя отсюда. Прямо сейчас.

Питер почувствовал, как его душа словно повисла над пропастью.

— Ты получишь настоящую силу. Силу Паутины, которой ты так жаждал. Чтобы однажды сразиться с Ним по-настоящему. Чтобы отомстить за этот мир.

Пауза. Голос стал жестче.

— Но я могу спасти только тебя. Твоя семья… они часть этой Вселенной. Они погибнут здесь. Умереть с ними или выбраться без них — решай.

Выбор.

Отказаться от всего, что ему дорого? Сознательно оставить дядю Бена и тетю Мэй умирать в этом аду из тьмы… чтобы спастись самому? Ради какой-то «великой цели»? Стать героем ценой их жизней?

Или… отказаться? Отказаться от силы. От будущего. От мести. От статуса «сосуда». Остаться здесь. Обнять своих близких в последние секунды их жизни. Встретить смерть вместе с ними. Не как герой. А как Питер Паркер. Племянник. Сын.

Выбор был очевиден. Он никогда не был проще.

Не колеблясь ни секунды, Питер развернулся спиной к Богу Тьмы и голосу в голове. Он крепко, изо всех сил, обнял дядю Бена и тетю Мэй, прижимая их к себе. Они плакали, но тоже обняли его в ответ.

Питер зажмурил глаза, уткнувшись лицом в плечо дяди. Он был готов. Он надеялся лишь, что это будет быстро.

«Прости, Джон… Кажется, мы заигрались».

Это была его последняя мысль, прежде чем сознание погасло во всепоглощающей тьме.

Я покинул преображенную подсобку, оставляя Питера на пороге его новой судьбы. Надеясь, что все пройдет удачно. Пару минут я просто стоял у закрытой двери, прислушиваясь к гулу энергии внутри, ожидая… сам не зная чего. Вспышки света? Крика? Знака свыше?

Ничего не происходило.

В итоге, осознав, что контакт Питера с метафизической сущностью — если он вообще состоится — займет, вероятно, гораздо больше времени, чем мне казалось, я развернулся и пошел в лабораторию. Питер не маленький, найдет меня, когда закончит.

А пока… пока можно заняться крафтом. Последние трое суток были, без сомнения, продуктивными и важными для мира. Но лично я чувствовал себя… просевшим. Уязвимым. Столкновение с Гидрой, пусть и победоносное, и особенно демонстрация мощи Гипериона оставили неприятный осадок.

Интересно, что это? Влияние «Искры Творца», требующей постоянного созидания? Острое понимание, в каком опасном мире я нахожусь? Или просто излишняя впечатлительность после встречи с местным Суперменом?

Впрочем, неважно. Важно то, что пора приступать к созданию моего главного аргумента. Костюма, который станет вершиной моих текущих возможностей. Абсолютная Химера! Из адамантия и вибраниума. Улучшенная и усиленная по всем фронтам. С концептуальным зачарованием!

Ух… Стоило только мысленно представить себе нечто подобное, как во рту непроизвольно появилась слюна. Это неправильно. Так должно быть при виде красивой девушки — той же Гвен, например. А у меня — на технологии.

— Гребаная Система… сделала из меня технофетишиста, — проворчал я в пустоту, входя в свою инженерную святыню.

Включив голографический CAD-интерфейс, я приступил к наброскам.

Костюм… Пожалуй, сейчас я мог позволить себе подойти к его конструированию не только как к инженерной задаче (хотя без этого никуда), но и как к… созданию образа. Своего публичного имиджа. Аватара.

Цвета. Да, цветовая гамма — это половина впечатления. С чем должен ассоциироваться мой образ? Учитывая мои, мягко говоря, не самые чистые методы в борьбе с Гидрой (да, «Ментальный Червь», это я про тебя), хотелось бы как-то… обелиться. Хотя бы в собственных глазах. Сам чувствую себя грязным лицемером, но…

Все! Больше никаких «Ментальных Червей»! Только если… против абсолютно конченых ублюдков? Вроде Руки? Хотя они же вроде просто шиноби… А может, и не просто? Их главный Джонин — Горгон — международный террорист. Надо будет по этому поводу с Фьюри проконсультироваться. Да и вообще, пора прекращать самодеятельность и обсуждать такие вещи с… командой? Да. Теперь у меня есть команда. Иначе так недалеко и до комплекса восьмиклассника… тьфу, мудака-суперзлодея докатиться.

Но вернемся к костюму. Раз уж я хочу обелить себя, начну с цветов. Белый. И… золотой. Да! Пафосно, ярко и, как ни странно, благородно. Как говорится, встречают по одежке. С тем, как «провожают», у меня пока есть определенные трудности — слишком уж легко я вскрылся перед Фьюри и ко. Ну да ладно. Хочется верить в лучшее, но готовиться нужно к худшему. Это, собственно, и есть ключевая мотивация проекта «Абсолютная Химера».

— Так, что там было в процессе обработки Вибраниума для Генератора Защитного Поля… — начал я рыться в своей памяти, выуживая ту самую крупицу бесценного знания, полученного из Арканума.

Именно крупицу! Не полноценная обработка чудо-металла, а лишь напыление выращенного кристалла наночастицами Вибраниума. Но на безрыбье и рак — рыба. Тем более что сейчас у меня есть возможности для экспериментов. Точнее, для одного конкретного: плазменная абляция в вакуумной камере, или, проще говоря, магнетронное распыление.

Метод требовал оборудования уровня НИИ мирового класса, которое у меня теперь было. Для его реализации нужно было поместить кусок руды Вибраниума в вакуумную камеру. Туда же подать инертный газ, аргон. А затем — подать на аргон огромное напряжение, превращая газ в высокотемпературную плазму.

Дальше все просто: ионы этой плазмы начинают с бешеной скоростью бомбардировать Вибраниум. От этих ударов от поверхности металла откалываются не просто куски, а отдельные атомы и кластеры атомов — те самые драгоценные наночастицы. Они летят сквозь вакуум и оседают на подложке. В случае с ГЗП это был растущий кристалл сапфира — наночастицы буквально встраиваются в его решетку, создавая идеальный композит.

Для Ваканды с их многовековым опытом это — не обработка металла. Это варварская атомизация. Грубая, почти неконтролируемая, примитивная. Это как пытаться понять, как построена статуя Давида, расстреливая ее из пулемета и изучая осколки. Метод, разрушающий металл, а не учащий, как его формировать.

Но я доберусь до их секретов. Рано или поздно. Обязательно доберусь!

Сейчас же мне хотелось сделать костюм как можно скорее. Нужно было запускать корпоративный ИИ, выпускать приложение Блинк. Развивать компанию. Выходить в гражданский сектор, становиться публичной персоной. Решать проблемы полезных людей, чтобы привлечь их на свою сторону. Дел невпроворот. Полноценная обработка Вибраниума могла подождать месяц-другой. Тем более что даже в виде наночастиц он был абсолютной имбой!

Почему? Потому что Вибраниум работает на атомарном уровне. Ему не нужен большой размер, чтобы творить свою магию поглощения энергии. Одна-единственная наночастица, внедренная в кристаллическую решетку другого материала, — это микроскопический, идеальный амортизатор. Миллиарды таких частиц, распределенных равномерно, — это основа для совершенного композитного материала. Материала, который одновременно и сверхтвердый (как например тот жесапфир, твердость 9 из 10 по Моосу — почти алмаз), и поглощает любые вибрации и удары (спасибо собственно Вибраниуму)!

А теперь собственно про мой конкретный случай… Адамантий.

Дело в том, что все это время я игнорировал комбинацию, которая по своей сути была абсолютной имбой. Прочнее щита Капитана Америки. Прочнее всего.

Что, если… внедрить наночастицы Вибраниума не в сапфир для ГЗП, а в саму решетку Адамантия? Прямо в процессе его кратковременного разжижения и последующего затвердевания?

На выходе… на выходе можно получить не просто композит. А идеальный материал. Абсолютную неуязвимость Адамантия, его неразрушимую структуру, и абсолютное поглощение энергии Вибраниума.

Материал, который нельзя сломать. И который нельзя сдвинуть с места внешним воздействием. И это не сплав, потребующий непонятно сколько экспериментов!

Удар Халка? Удара нет. Вся кинетическая энергия будет мгновенно поглощена и рассеяна наночастицами Вибраниума на атомарном уровне. А сама структура Адамантия гарантирует, что материал от этого даже не деформируется, не поцарапается. Лазерный луч? Тепловая энергия поглотится. Взрыв? То же самое.

Это… гребаный чит-код ко всей физике!

Воодушевленный так, как никогда раньше, я быстро завершил базовое проектирование костюма в CAD и приступил к обработке Адамантия. Я вытащил из инвентаря все куски, что у меня были — 1,8 кг. Затем вспомнил, что прошел ровно месяц с момента получения ящика с рудами. Заглянул внутрь… и разочарованно вздохнул. Быстрая инвентаризация выявила лишь один новый кусок Адамантия весом 0,7 кг. Печально. Я думал, поставки будут стабильными по своему объему для всех, в том числе и сверхценных руд, но в этот раз ящик был забит в основном бесполезным хламом.

Скрепя сердце, я зашел во вкладку технологий Системы, потратил 500 ОР и материализовал еще один ящик. Бинго! 2,1 кг Адамантия.

Итого: 4,6 килограмма. Этого должно хватить на полный комплект брони. Возможно, даже немного останется.

Разместив все куски руды в герметичной камере изостатической деполимеризации, я запустил процесс. Под огромным давлением в камеру был впрыснут сложный химический коктейль, рецепт которого был описан в руководстве от ЩИТа. Вязкие смолы и полимеры начали обволакивать металл, а катализаторы на основе железа — искать «слабые» точки связи в его почти идеальной, но все же хаотичной (до перековки) атомной решетке.

Одновременно камера нагрелась ровно до 1800 градусов по Цельсию и сжалась под давлением в 1000 атмосфер. И «чудо» свершилось. Химический коктейль активировался. Реагенты нашли ключ к этой уникальной геометрии и на несколько драгоценных секунд нейтрализовали молекулярные связи Адамантия.

На несколько секунд самый прочный металл во вселенной превратился в густую, серебристую, идеально чистую жидкость. Эта жидкость под давлением мгновенно была впрыснута в заранее подготовленные криогенные керамические формы — идеально выверенные 3D-модели пластин моего будущего костюма.

Как только жидкий Адамантий заполнил формы, катализаторы выгорели. Каскадная полимеризация запустилась в обратном порядке. Молекулы снова «защелкнулись», возвращаясь в свою идеальную, теперь уже абсолютно нерушимую решетку.

На выходе я получил комплект идеальных по форме, гладких, абсолютно неуязвимых пластин чистейшего Адамантия. Теперь — напыление. И придание стиля.

Перенеся каждую адамантиевую деталь в вакуумную камеру, я приступил к многослойному магнетронному распылению.

Первый, базовый слой — наночастицы Вибраниума. С помощью ионной имплантации они буквально вбивались в поверхностный слой Адамантия, создавая неразрывную связь. Это был слой-амортизатор, предназначенный поглощать 99.9 % любого внешнего воздействия. Правда, был нюанс: Вибраниум почти идеально поглощает и свет, делая деталь абсолютно черной, матовой. (Секрет костюма Черной Пантеры раскрыт!). Мне такой мрачный стиль не подходил.

Поэтому вторым слоем я нанес структурно окрашенную керамику. Диоксид циркония для ослепительно белых участков и взвесь коллоидного золота в прозрачной матрице — для золотых акцентов.

Самое приятное было в том, что это не просто краска, которая слезет после первой же царапины. Наночастицы Вибраниума, керамика и золото под воздействием плазмы буквально спекались в единый, монолитный композитный слой на поверхности Адамантия. Вибраниум под ним по-прежнему поглощал кинетику, а внешний керамический слой (сам по себе невероятно прочный) придавал костюму тот самый, желаемый мной, фирменный бело-золотой цвет.

Окей. Самое важное — основа костюма — готова. С электронной начинкой разберусь позже. А сейчас… можно создать и оружие. Не полноценный арсенал, конечно, но хотя бы апгрейд для уже хорошо зарекомендовавших себя виброперчаток. Хм… Можно сделать их намного сильнее. И назвать… «Перчатки Аннигиляции»! Да. Мощь, которая и не снилась Шокеру, бугага.

Основой послужила уже готовая золотистая перчатка от костюма из Адамантий-Вибраниевого композита. Внутрь предплечья я вмонтировал усиленные каскадные ультразвуковые эмиттеры на базе пьезокристаллов улучшенной структуры. Питание — по классике, от миниатюрного палладиевого реактора (который впоследствии будет интегрирован внутрь костюма, а не висеть снаружи).

Теперь — момент триумфа! Адамантиевая сетка с напылением из наночастиц Вибраниума. Ее я проложил между эмиттерами и внутренней поверхностью брони. Теперь, при выстреле из перчатки, вся чудовищная отдача будет мгновенно поглощаться этой сеткой.

Нулевая отдача. Наконец-то! Этой перчаткой я смогу буквально превратить в пыль любой танк, не сдвинувшись при этом ни на миллиметр.

Но… этого было мало. Против угроз вроде Поглотителя нужна была не только грубая сила. Нужно было что-то… фундаментальное. Концептуальное зачарование.

Усилить вибрацию… концептом «Аннигиляции». Не зря же я придумал такое название!

Я взял готовую перчатку в руку. Закрыл глаза, погружаясь в себя, фокусируясь на осмыслении концепта — не просто разрушения, а полного, абсолютного стирания, возвращения к нулю…

В этот момент я почувствовал, как кто-то вошел в лабораторию. Не отвлекаясь, я завершил зачарование, впечатывая метафизическое клеймо в структуру артефакта. И только потом поднял взгляд.

Гвен. Она стояла на пороге, с любопытством глядя на золотистую перчатку в моей руке.

Посмотрев на время на ближайшем компьютере, я присвистнул. Прошло 27 часов. Двадцать семь. А Питера все не было.

— Бррр, — Гвен поежилась, разглядывая сияющий бело-золотой каркас костюма на сборочном стапеле. — Мне как-то не по себе от одного его вида. Он словно… живой.

— Он еще не готов даже наполовину, — сказал я, аккуратно фиксируя первую Перчатку Аннигиляции на ее месте.

Для второй будет другой концепт… пока не решил, какой. Но сейчас… я потер виски, пора вернуться в реальный мир. Что-то я увлекся.

— Пошли проведаем Питера.

— А что с ним? И где он? — поинтересовалась Гвен, пока мы шли к лифту.

— Подсобка на втором этаже. Я превратил ее в «комнату для собеседования» с Паутиной Судьбы. — Гвен понимающе кивнула. — Но прошло уже больше суток, а от него ни слуху, ни духу.

— Это… странно, — нахмурилась Гвен. — И пугающе.

Дойдя до двери подсобки, я на мгновение замер. Прислушался к ощущениям, даруемым Экстремисом. Сердцебиение Питера — слабое, но ровное. Он был внутри. И он был… без сознания.

Я без стука открыл дверь. Так и есть. Парень сидел, завалившись спиной на стену, и беззастенчиво «клевал носом», полностью отключившись. Бледная кожа, темные круги под глазами… он честно держался. Долго. Но…

Я активировал Духовное зрение. И все понял. Пустота. Никакого следа контакта. Никакой искры сущности Паутины. Ничего. Все было зря.

— Я… я ничего не чувствую, — осторожно сказала Гвен, выглядывая из-за моего плеча. — Никакого… отклика. Если я вообще должна его испытывать?

— Потому что ничего и нет, — с тяжелым выдохом ответил я. — Наш план провалился.

Я аккуратно поднял Питера на руки — он был почти невесом для меня — и понес его из подсобки в ближайшую комнату отдыха.

— И что теперь? — спросила Гвен, когда я осторожно уложил Питера на диван.

— А какие варианты? — пожал я плечами, садясь на подлокотник кресла. — Питер очевидно не сможет сидеть на месте. Дать ему силу — единственный возможный вариант. Сыворотка…

— А как же Паутина? Его статус «идеального сосуда»?

— Ну, как видишь, — начал я с кривой усмешкой, — мы, видимо, переоценили ценность Паркера для Мультивселенной. Он неинтересен Паутине…

В этот момент меня прервал голос. Спокойный, холодный, бесстрастный. И абсолютно чужой.

— Интересен… Еще как интересен.

Он появился из ниоткуда. Просто материализовался в центре комнаты отдыха, между мной и диваном с Питером. Без вспышки, без звука. Словно всегда здесь был.

Высокий. Бледный, почти фарфоровый. Пугающе элегантный, в идеально сшитом темном костюме старого, аристократического покроя. Темные волосы, точеные, почти хищные черты лица. И глаза… мертвенно-спокойный, немигающий взгляд, который, казалось, видел не тебя, а пустоту за тобой.

Кто?! Когда успел?! Откуда?!

За сотую долю секунды тысячи вопросов взорвались в моей голове. Это та самая сущность? Явилась? Но почему ко мне? Почему так? Или это… что-то другое?

Я скосил взгляд на Гвен. И похолодел.

Она застыла. Ее губы были сжаты в тонкую белую линию. Кулаки стиснуты до побелевших костяшек. По виску струилась капелька пота. А ее тело… оно мелко, неконтролируемо дрожало. Это был не просто страх. Это был первобытный ужас. Ужас молодой лани, внезапно оказавшейся перед доминирующим хищником.

Нет. Это точно не благодетель из Паутины. Это — опасность. Смертельная.

Меньше чем мгновение — и я уже рядом с ним. Еще доля секунды — и моя правая рука, раскаленная до нескольких тысяч градусов плазмой Экстремиса, почти сомкнулась на его шее.

Почти.

Мужчина сделал неуловимо-небрежный жест, который я, со всеми своими ускоренными рефлексами, увидел словно в замедленной съемке. Его холодные пальцы сомкнулись на моем запястье. И…

ХРУСТ!

Боль. Острая, разрывающая. Усиленная Экстремисом кость. Мышцы, армированные карбиновыми наноботами… сломаны. Как сухая ветка.

БЛЯТЬ! ЧТО ЭТО ЗА МОНСТР?!

Рефлекс! Экипировка! Рваная «Химера» — ради старой, но все еще мощной виброперчатки на левой руке! Заряд!

Но прежде чем я успел ее активировать — снова тот же небрежный, почти ленивый жест. Его рука сомкнулась на перчатке, обхватив ее почти полностью. Сжатие.

ТРЕСК! СКРЕЖЕТ!

Виброперчатка, созданная по технологиям XCOM, способная разрушать здания… рассыпалась в пыль. Вместе с моей кистью внутри нее.

Все это заняло меньше секунды. Правая рука сломана. Левая — в крошево. Мужчина — абсолютно невредим. И его взгляд… такой же мертвенно-спокойный, как и при появлении. Я для него — даже не помеха. Просто назойливая муха.

Я. Со всеми моими апгрейдами. Экстремисом. Оружием, способным уничтожать большинство мета-людей. Метафизическими навыками. Знаниями из будущего.

— Д-джон… н-не надо… — раздался за спиной тихий, испуганный, дрожащий шепот Гвен. — Н-нам… не п-победить…

— Умная девочка, — ответило это… нечто. Его голос был мелодичным, но абсолютно лишенным тепла. Как звон льда. — Послушай ее, Джон. Послушай, если хочешь жить.

Жить? Ярость затопила боль и страх.

— Да кто ты, блять, такой?! — прорычал я, чувствуя, как Экстремис уже бешено сращивает кости и восстанавливает ткани. Руки регенерировали с видимой скоростью.

Тактика! Время! Мне нужно было время! Минута! Меньше!

— И что тебе нужно?!

Духовный меч! Почему я не создал его?! Боюсь, скальпелем тут не обойтись… ИДИОТ! Тянем время… Плазма? Железная Кровь? У него есть глаза! Уши! Слабые места должны быть! Думай, думай, ДУМАЙ!

— Мое имя — Морлан, — произнес он. — Если тебе это о чем-то говорит.

Имя. Оно вспыхнуло в моей памяти, подкрепленной обрывками метазнаний. Морлан. Первая ассоциация — энергетический вампир. Вторая — Наследники. Пазл сложился. Это один из худших из возможных вариантов.

— Что касается моей цели… — Морлан медленно повернул голову к дивану, где в беспамятстве лежал Питер. Его мертвенно-спокойный взгляд был красноречивее любых слов. Он пришел за ним.

— Хотя, знаешь… — Морлан снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул намек на… интерес? Он обманчиво-елейным голосом, насколько елейным может быть голос мертвеца, протянул: — Девочка… тоже выглядит аппетитно. Все же полноценный Паучий Тотем. Но, эх… я сейчас на диете. Предпочитаю не переедать. Поэтому, Джон… предлагаю тебе выбор. Простой, на самом деле.

Он сделал паузу, смакуя момент.

— Кого. Мне. Съесть?

Кого мне съесть…

Фраза ударила набатом по вискам, проламывая остатки самообладания. Ситуация только что перешла из простого пиздеца в степень пиздеца в кубе.

Выбор.

Отдать этому ублюдку Питера? Парня, который доверился мне. Которого я уже мог назвать другом. Союзником. Которому я обещал силу и защиту.

Или… Гвен? Моя Гвен. Девушка, которая встала на мою сторону против Фьюри. Которая поддержала меня, когда я сам начал сомневаться. С которой я… хотел прожить жизнь.

Блять. БЛЯТЬ!

Какой бы выбор я ни сделал, я стану мудаком. Чудовищем. В первую очередь — для самого себя.

Вспышка!

Руки вспыхнули огнем — плазма, температура, увеличенная ровно до того предела, чтобы остаточной температурой не убить Питера. Линзы из карбиновых наноботов мгновенно сфокусировали энергию в ослепительные лучи. Железная Кровь закипела в венах, душа начала невидимые духовные скальпели внутри кулаков — сюрприз для ублюдка.

Мысли… исчезли. Осталась только ярость. Чистая, первобытная ярость.

Рывок! Еще быстрее, чем в прошлый раз. На грани возможностей Экстремиса.

Удар!

Я достал его! Прямо в грудь! Ублюдок даже не успел среагировать! Или… не захотел?

Еще удар! Правой! Левой! Снова! И еще! И еще!

Я бил, вкладывая всю свою силу, всю ярость, всю боль от этого невозможного выбора. Десятки ударов, способных сносить горы — стена за Морланом начала крошиться и плавиться от остаточной энергии моих атак. Температура, способная испарить сталь. Духовные скальпели, рвущиеся наружу, пытаясь проникнуть сквозь его защиту…

Только когда мои руки — кости, мышцы, наноботы, даже духовные клинки — превратились в кровавое месиво до самых локтей, я понял.

Он просто… игрался со мной.

На его темном костюме — ни царапины. На его бледном лице — ни тени удивления или боли. Лишь легкое, почти незаметное любопытство.

Концептуальная физическая неуязвимость? Или что-то еще хуже?

Морлан… Мне не по зубам.

И именно по этим самым зубам я и получил ответный удар. Легкий, почти ленивый тычок костяшками пальцев в челюсть. Но мир взорвался болью. Чтобы я не улетел через половину Нью-Йорка, вампир элегантно придержал меня за плечо свободной рукой.

Я… словил ошибку восприятия. Комната поплыла. Во рту — вкус крови и крошащихся зубов. Чистого кальция.

Следующий удар я даже не увидел. Просто почувствовал, как что-то твердое — кулак? колено? — вошло мне под ребра с чудовищной силой. Мои внутренности лопнули. Превратились в булькающий кровавый кисель.

Все, на что меня хватило, — это выблевать этот кисель на пол, скрючиваясь в агонии и чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сознание меркло.

— Н-нет! ОСТАВЬ ЕГО!

Крик Гвен. Отчаянный, полный ужаса. Я сквозь кровавую пелену увидел, как она бросилась на монстра.

— Дргх… дура… б-беги… — прохрипел я.

Поздно.

Морлан даже не повернулся. Он просто вытянул руку в сторону, и Гвен, налетев на нее, была схвачена за шею. Он легко приподнял ее в воздух, как котенка. Ее ноги болтались, не доставая до пола.

Шея… Нечеловечески прочная шея Гвен, усиленная паучьими силами, способная выдерживать огромные нагрузки… В этот момент она показалась мне самой хрупкой вещью на свете. Одно легкое движение. Нет. Одно желание Морлана — и ее не станет.

— Еще раз, Джон, — голос ублюдка был все таким же спокойным, пока он смотрел на меня сверху вниз, держа Гвен в своей хватке. — Питер… или Гвен? Выбирай.

Почему? Почему он это делает? Зачем ему этот спектакль? Зачем спрашивать меня — букашку, которую он только что раздавил, — что-то подобное?

Он же… он же знает. Он должен знать, какой выбор я сделаю.

И… пусть этот выбор неправильный. Пусть правильного здесь нет. Но он будет честным. Для меня.

Я буду корить себя за него до конца своих дней. Я буду просыпаться в холодном поту, думая, мог ли я что-то сделать иначе. Я стану тем самым мудаком, которым боялся стать. Но…

— Г-кх… Вен! — прохрипел я, поднимая залитые кровью глаза и глядя на девушку, которая уже начала задыхаться в его хватке. Я выбрал спасти ее.

Прости Питер…

Мир застыл. Движение Гвен, пытавшейся вырваться. Усмешка на лице Морлана. Все замерло.

А у меня в голове снова раздался голос. Уже другой. Веселый, чуть игривый, молодой.

— Неправильный выбор.

Я мгновенно понял. Это было испытание. И я его… провалил?

10 тысяч Библиотек! Я в шоке, большое спасибо за активность и поддержку моего творчества! Со своей стороны могу лишь продолжать писать и радовать вас главами и дальше, а также держите внеплановую бонусную!)

------------------

Питер стал Человеком-Пауком. Успешно прошел испытание. А я… я, в какой-то степени, тоже его прошел. Как минимум для себя, лично.

Мы вроде как остались при своих. Руки и ноги были целы, хотя фантомная, пронзительная боль от недавно раздробленных костей и воспоминание о киселе из собственных внутренностей никуда не делись. В остальном же… мы легко отделались.

Я посмотрел на свою одежду. Целая. Ни капли крови, ни единой дыры от высокотемпературных атак. Но испытание не было иллюзией. «Карманная вселенная», как назвал ее Ананси. Здесь, в реальной вселенной, судя по всему, прошло не больше нескольких секунд. Там — я пережил целые сутки, сначала стандартные, а потом ужаса и агонии.

Два варианта. Либо Ананси, из какой-то извращенной вежливости, полностью восстановил мое тело (я не чувствую сейчас усиленный голод из-за затрат энергии на регенерацию) и одежду после «теста». Либо… перенос в его карманную реальность был неполным. Не физическим. Он был на уровне сознания.

«Симулякр», «слепок». Мог ли я сам на тот короткий промежуток времени стать лишь… бледным подобием себя?

Эта мысль зацепилась и не отпускала. Моя реакция… она была неправильной. Неестественная для меня эмоциональность. Вязкость мыслей. Та первобытная, слепая ярость, которая захлестнула меня и заставила броситься на Морлана, — ярость, которую я смог бы сдержать в любом другом случае.

Что, если в этом и был смысл?

Ананси нужен был не «я». Не тот, кто стоит здесь и сейчас. Ему нужен был настоящий я. Тот, кто не проанализирует ситуацию за долю секунды, не поймет ее странность, не примет единственное рациональное и взвешенное решение, ведущее к бенефитам.

Ему нужен был не Системный Крафтер с многоядерным интеллектом и стеной из баффов. Ему нужен был не продукт слияния инженера из будущего и мага-исследователя. Ему нужен был просто… человек.

И я повел себя как человек.

Я разозлился. Я взбесился. Я почувствовал первобытный ужас за Гвен и бросился в самоубийственную атаку. Хотя, если вспомнить Гидру… я не чувствовал к ним такой злобы. Это была проблема, которую нужно было решить. Тот же Таскмастер — стоило ему просто сдаться, как любые негативные эмоции в его сторону испарились. Проблема была решена, он стал «активом». Сейчас этот актив вошел в состав ЩИТа и уже неплохо себя зарекомендовал в тех же чистках против Гидры. Все рационально.

Эта рациональность… Из-за того чудовищного коктейля, что понамешан в моей голове, я стал… ненастоящим. Я давно смирился с тем, что Искра Творца — Система — переписывает мою личность. В конце концов, лучше быть зависимым от процесса созидания, чем от того, что ведет к разрушению. Но… порой эти изменения пугают меня самого.

Кто я? Корабль Тесея. Корабль, в котором за последний месяц были заменены абсолютно все детали. Остался ли он тем же кораблем? Так и я…

Остался ли я прежним Джоном Томпсоном? Нет. Александром Никифоровым?

А кто вообще такой Александр Никифоров? Холостяк, фрилансер, немного ремесленник-любитель. Большой ценитель адекватной супергероики. Попаданец, чьей единственной реальной силой были метазнания да толика жизненного опыта.

Стоило мне пробудиться в этом мире, как я перестал быть им. Мои мысли, мой характер, мой опыт — все это стало тленом. Молодое, гормональное тело Джона Томпсона начало кардинально ломать мою личность, и это я отметил почти сразу. А потом… потом ударила Система.

Фрагмент жизненного опыта инженера из будущего… Практически полный архив памяти исследователя магии…

И ведь тот «дедуля»-маг… он не был гнилым. Он был просто исследователем. Артефактором. Человеком, буквально посвятившим всю свою почти вековую жизнь одной-единственной страсти — познанию. Без интриг, без многоходовочек, без двойного дна. Он был на самом верху своего общества, но… даже под конец жизни, когда тело начало отказывать, он не задумался о том, чтобы эту жизнь продлить. А варианты у него были. Как минимум — поглощение жизненной энергии у других. И, учитывая его стратегическую важность, ему бы это простили. Но… он сам не захотел. Он принял свой конец.

Учитывая такие вводные, уже не кажется странным, почему я признался Фьюри в создании и использовании «Ментального Червя». Иррациональный поступок, продиктованный не логикой, а… совестью? Совестью «дедули»-мага и где-то там в глубине души «простого парня» Александра.

Я пожалел об этом. А потом понял, что пожалел бы еще больше, если бы не признался.

Нерационально? Определенно. Но, как подсказал недавний тест… кажется, это было правильно.

И что теперь будет, после таких откровений? До которых я допер только после экзистенциальной встряски от сущности уровня «Бог». А Ананси, как бы он ни прибеднялся, тянет именно на этот уровень. Вспоминая того же Тора или Локи… они в сравнении с этой «поломанной» хтонью — все равно что обычный человек в сравнении с Гиперионом.

Но… не об Ананси сейчас мысли. Я — не я. И чем дальше, тем сильнее это будет усугубляться. Каждый новый пакет знаний — это сила. Но это же и проклятие, стирающее оригинал.

Но сила… Сила мне нужна! Морлан реален. Ананси реален. Иные угрозы, о которых мне хорошо известно и которые не уступают тому же Морлану, — реальны. И…

Стоп. Хватит думать. Единственное, к чему это приведет, — к самокопанию и загонам.

Несмотря на то, что в реальном мире прошло меньше секунды, этого короткого мига осмысления мне хватило, чтобы понять две простые вещи.

Первая: если ты считаешь себя самым умным в комнате, значит, тебя уже обманули. Как минимум — ты обманул себя сам.

И вторая: не быть мудаком. То, что я в том «тесте» пожертвовал Питером в пользу Гвен… этот выбор до сих пор морально давит. Даже если это был «правильный» выбор конкретно для меня, он был отвратителен.

Кстати, о Питере.

Я встряхнул головой, отбрасывая наваждение, и наконец открыл дверь в подсобку.

То, что я ранее обозначил «Сверхновой», исчезло. Густая, вибрирующая духовная энергия, которая, казалось, вот-вот прожжет саму реальность, рассеялась, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый запах джунглей и… силы.

Питер стоял в центре комнаты. Он не выглядел иначе… но в то же время был совершенно другим. Он был все тем же обычным подростком, разве что чуть жилистее стал, но теперь в его осанке, во взгляде, в том, как он просто стоял, ощущалась тихая, сжатая, как пружина, мощь.

На моем лице не было улыбки. Лишь тихое принятие. На его — тоже. Он медленно поднял на меня глаза, и в них не было детского восторга от обретения сил. В них был отголосок того ужаса, который я только что пережил сам.

— Поздравляю, — сказал я, нарушая тишину.

— Это… — Питер сглотнул, его голос был хриплым. — Джон… Не стоит больше повторять что-то подобное. Никогда.

— Полностью с тобой солидарен, — кивнул я. — Мы заигрались. Слишком сильно. Все же стоило, наверное, поискать другие варианты.

— НЕТ! — неожиданно крикнул Питер. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым. Он вздрогнул, словно от удара. — Нет… Другие варианты… их не было.

Я замер. Его реакция. Этот животный ужас.

— Что… ты увидел? — я уже знал ответ. — Точнее, кого? Ананси.

Я отметил, как его глаза широко раскрылись в узнавании. Значит, он тоже с ним встречался.

— Этот… любитель шоу… кажется, приготовил представление для всех причастных. И, похоже, представление разнилось в зависимости от личности.

— Ананси… он… он показал мне уничтожение мира. Всего мира, Джон! — Питер говорил быстро, взахлеб, его голос дрожал. — Он показал мне… Кналла. Сущность, что находится на самом верху пищевой цепи…

Кналл? Увы, таких имен в моем списке метазнаний не было. Но Питер тем временем продолжал, и его описание заставило меня похолодеть.

— Тьма. Она просто… съела все. Нью-Йорк, мир, тебя, Гвен… моих дядю и тетю. Он, Кналл, в этой… иллюзии… он пришел за мной. А Ананси… он предложил мне выбор, — как и у меня, выбор. Классика жанра. — Либо я сбегаю с ним. В другой мир, другую реальность, получаю силу, возможность отомстить… Либо остаюсь умирать, обняв своих родных.

— Я знаю, какой выбор ты сделал, — тихо сказал я, пораженный стойкостью этого юноши. Если бы мне предложили подобный выбор… Черт. — Пошли на пятый этаж. Проверим твои новообретенные силы. Заодно… отойдем от произошедшего.

— Что за испытание было у тебя? — спросил Питер, когда мы вышли из подсобки. Он уже немного пришел в себя.

— Тоже выбор, — честно ответил я, поворачивая голову и глядя ему прямо в глаза. — Ты или Гвен.

Питер замер на полпути к лифту. Он все понял. Но я не увидел на его лице ни тени обиды, ни злости, ни разочарования. Лишь… понимание.

— Вы с Гвен… у вас все серьезно? В моей… иллюзии… вы говорили про свадьбу. — Он неловко кашлянул. — Я не осуждаю твой выбор, Джон. Он… по крайней мере, был честным.

— Спасибо, — благодарно кивнул я. — Что касается Гвен… кажется, шутки зашли слишком далеко. Вряд ли свадьба будет в ближайшие недели. Но как минимум, мы оба готовы дать друг другу шанс.

— Вы подходите друг другу, — кивнул Питер. В этот момент мы вошли в инженерную лабораторию, которая уже по-тихому превратилась в импровизированный стресс-тест полигон. Сначала мой Экстремис, потом невидимка-Гвен, теперь вот Питер… Надо будет выпросить у Фьюри полноценный полигон. — Что будем тестировать?

— По классике. Начнем с физиологии, — сказал я, подходя к стойке с образцами материалов. — Попробуй согнуть, сломать, порвать. Начни с этого.

Я протянул Питеру небольшой алюминиевый лист толщиной в два миллиметра. Повертев лист в руках, Питер посмотрел на меня, потом снова на лист. А потом… просто порвал его. Как обычную игральную карту. Как лист бумаги. Без малейшего видимого усилия.

Не подавая удивления (хотя я был впечатлен), я миновал сталь, вольфрам и прочие промежуточные этапы. Я протянул ему небольшой стержень. Титановый сплав Ti-6Al-4V. Оружейный.

Когда Питер обхватил стержень двумя руками, я, наконец, увидел напряжение. Его бицепс вздулся, мышцы предплечья налились силой. Но… это было буквально все усилие, которое он приложил, прежде чем стержень издал глухой, сухой ТРЕСК и разломался на две части.

— Двести тонн на разрыв… — пробормотал я, глядя на этого… монстра? — Ты только что голыми руками превысил предел прочности танка и… ты даже не вспотел. Погоди-ка…

А если? В моей голове мелькнула настолько абсурдная, настолько еретическая идея, что я не мог от нее отмахнуться. Ананси. Концепции. Выбор. Паутина.

— Пять минут, Питер. Я сейчас вернусь.

Я рванул в лабораторию материаловедения. Достал из инвентаря самый кусок Адамантия. Забросил его в камеру, быстро переработал в небольшую, вытянутую каплю вторичного Адамантия. Неразрушимый металл. Неразрушимый… по законам физики. Но для того же Ананси или Морлана?

Вернувшись к Питеру, я протянул ему еще теплую, идеально гладкую металлическую каплю.

— Разрушь, — дал я краткую инструкцию.

Питер недоверчиво взял ее. Он снова напрягся. Все его тело — в данном моменте времени ставшее довольно жилистым, как у профессионального гимнаста, — превратилось в один сплошной, вибрирующий мускул. Вены вздулись на шее и руках. Лицо покраснело. Долгую, мучительную минуту он изнывал над бедным металлом.

Адамантий в его ладони оставался все таким же… равнодушным.

— Я… не могу, — выдохнул он, разжимая пальцы. — Он… как будто…

— Ты упираешься в физику, — закончил я за него, с активированным духовным зрением наблюдая, как вся его колоссальная физическая сила просто… рассеивается по поверхности металла, не находя точки приложения. — Ты чувствуешь, что можешь его сломать?

— Да! — Питер удивленно посмотрел на меня. — Я чувствую, что могу. Но… не знаю, как.

— Попробуй отрешиться от физики. Ты пытаешься его согнуть. А ты прикажи ему сломаться, — я сам не до конца понимал, что говорю, но теорию нужно либо подтверждать, либо полностью опровергать. — Ты теперь не просто сильный парень. Ты — Паук. Ты связан с Паутиной Судьбы. Скажи этому куску металла, что его судьба — быть сломанным, хах.

Питер закрыл глаза, сфокусировавшись на капле в своей ладони. Он снова начал ее сжимать. Но в этот раз… не было никакого напряжения мышц. Он был расслаблен. Но…

ТРЕСК!

Нет. Не треск. Звон. Оглушительный, хрустальный ЗВОН, словно лопнула сама реальность.

Да ну нафиг?! Это же была лишь безумная теория!

Питер медленно открыл глаза. Он с недоумением посмотрел на свою ладонь и показал мне каплю. Она была покрыта сетью мельчайших трещин. Трещин, которые подозрительно… складывались в узор паутины.

— Концептуальная… сверхсила. — Я кивнул, с трудом сохраняя самообладание. Мой мозг лихорадочно фиксировал данные. — Так и запишем. Морлану… лучше в нашу Вселенную вообще не соваться.

— Непонятно. Но очень… интересно, — пробормотал Питер, разглядывая треснувший металл. — Просто… как это работает? Я ведь сейчас… почти не приложил усилий. А этот…

— Адамантий, — закончил я за него. — «Нерушимый», был до этого момента.

— Да, Адамантий… Он просто… сломался, потому что я захотел? Но я и до этого хотел?!

— Ты хотел сломать его физически. Но Адамантий прочнее любой физики. А потом… ты ударил его своей концепцией. И твоя воля, усиленная Паутиной, оказалась сильнее физической нерушимости. Уже только по этому аспекту, Пит, ты превосходишь почти всех своих «братьев и сестер» по силам.

Я посмотрел на него. Он все еще выглядел чуть мрачноватым и напряженным.

— И… кстати чего ты такой немногословный? На тебе прямо лица нет.

Действительно, с момента пробуждения Питер так ни разу и не улыбнулся. Нет, причина была ясна — шок от «испытания» Ананси был слишком велик. Но испытание осталось в прошлом. Сейчас нужно было сосредоточиться на настоящем и готовиться к будущему.

— Просто… эти силы… — Питер посмотрел на свои руки, которыми только что оставил трещины на Адамантии. — Они невероятны. И… ответственность, — наконец, пусть и сумбурно, но все же пояснил он, что именно его гложет.

— Ты справишься, — твердо сказал я. — Если бы не был способен справиться, ты бы их не получил. Ананси просто так ничего не дает.

Конечно, это не то чтобы его успокоило. Но он хотя бы расшевелился, готовый к следующим тестам.

Следующий час, проведенный в лаборатории, был откровением. Час, за который мой мир — да и мир Питера тоже — перевернулся с ног на голову.

Я всегда считал Человека-Паука героем «уличного» уровня. Сильным, да. Но настолько… Я и представить себе не мог.

Скорость, ловкость, сила… Мы так и не смогли выявить их конкретный предел. Это не значит, что его нет. Это значит, что его сила, кажется, адаптивной. Она идеально подстраивается под ситуацию, выдавая ровно тот минимум, который необходим для разрешения проблемы. Сегодня он с трудом останавливает машину, а завтра, я не сомневался, сможет удержать на себе целый небоскреб.

А его паутина…

Во-первых, она была органической. Никаких веб-шутеров, которые постоянно норовят либо сломаться, либо опустеть в самый неподходящий момент. Стандартная проблема для большинства Паучков, которую Питер просто проигнорировал.

Во-вторых, она была невероятно прочной. И это говорю я — сверхчеловек, ставший ее тестовой мишенью. Я пытался ее порвать. Со всей своей силой, усиленной Экстремисом. Я не смог. Даже духовный скальпель резал ее с трудом.

Но даже не это было самым невероятным. Эта паутина… она была умной.

Да, это наиболее ёмкое слово. Исчезнуть спустя точно заданное время? Без проблем. По моему приказу Питер выстрелил сетью в стену, и она буквально растаяла спустя десять секунд. Стать более жесткой, как стальной трос, или, наоборот, воздушной и клейкой, как ловушка? Тоже не проблема.

Стать ядовитой? А вот это была еще одна, совершенно новая грань его способностей. Он теперь, мать вашу, ядовитый паук!

И это был не стандартный химикат. Это снова было что-то… концептуальное. Яд, способный как парализовать, так и усыплять. Питер мог концентрировать его в любой части тела на тех же ладонях или кончиках пальцев. Касанием он мог усыпить цель. Яд входил в идеальный симбиоз с его паутиной, которая по желанию Питера теперь становилась гораздо более опасной и многофункциональной ловушкой. Я подозревал, что, если Питера действительно разозлить, этот яд сможет и убить. Но проверять это мы, разумеется, не стали.

Зато каких трудов мне стоило не уснуть, когда Питер все же коснулся меня своей «сонной» атакой. Только мгновенный разгон Железной Крови и приказ наноботам в мозгу блокировать нейротоксины и помогли. И то… если бы он продолжил напирать, я бы точно уснул. Опять же, штука была концептуальная.

— Вселенная обречена, — подвел я со вздохом итог нашего импровизированного теста, садясь на лабораторный стол. — Мне кажется, твои силы — это не дар. Это очередное, но уже долгоиграющее испытание от Ананси. Ибо… ну не может быть все настолько поломанным.

Объективно, Питер в своем потенциале был, возможно, даже сильнее Гипериона. Я не знал, способен ли Гиперион хотя бы на минимальные концептуальные манипуляции. А Питер — способен. И манипуляции эти были нихрена не минимальными. Он как будто подключился не к отдельной нити Паутины Судьбы, а ко всей Паутине разом.

— Зато… — Питер, наконец, позволил себе первую легкую, неуверенную улыбку. — Зато я теперь уверен, что смогу защитить всех.

— Геройства, — кивнул я, понимая, о чем он.

— Геройства… — уже тверже согласился Питер. — Эти силы… этот дар… Я просто обязан пользоваться ими достойно. Спасать людей. Ликвидировать угрозы. В общем, относиться к ним максимально ответственно.

— «Героизм головного мозга», — добродушно покачал я головой. — Почему-то в таких случаях всегда упускается из виду, что людям можно помогать и иначе. Создавать лекарства. Жертвовать деньги. Патентовать технологии, упрощающие жизнь.

— Это все будет, — серьезно согласился Питер. — И в первую очередь я — ученый «Томпсон Корп». Просто… я не смогу сидеть на месте в свободное время. А сейчас я чувствую, что спать мне нужно будет гораздо меньше, так что и времени станет больше. Можешь считать это моей прихотью. Хобби. Но я стану Человеком-Пауком. Потому что это правильно. Пусть основной причиной желания силы была защита близких, но я могу защитить и остальных.

— Ну, хоть разговорчивее стал, — улыбнулся я. Он и правда ожил. — И кто я такой, чтобы тебя останавливать? Хочешь геройствовать — геройствуй. Просто делай это с умом. А не как я… — о своих фейлах и методах я пока закономерно, промолчал. — Кстати, об этом.

— О чем?

— Раз уж ты заикнулся о том, что спать тебе нужно меньше… можем прямо сейчас заняться одним очень полезным делом.

— Твоим костюмом? — тут же предположил он. — Бело-золотым?

— Откуда ты… А, — я махнул рукой. — Оттуда же, откуда и про свадьбу. Но нет, костюм может и подождать.

Разобравшись с Гидрой, я, казалось бы, решил огромную проблему своей личной безопасности. Но вместо облегчения пришла… лишь новая волна паранойи? Заразился от Фьюри? Да и вообще откуда этой паранойе браться? Теперь ЩИТ силен как никогда, а мой основной враг нейтрализован. Зачем в реальности Ананси я полез крафтить костюм? Да, давно пора обновляться, но это будет очередное откладывание ряда важных дел на потом.

А дел действительно много… Можно, наконец, заняться компанией и выходить в публичное пространство. Фьюри обещал с этим подсобить.

— Займемся созданием ИИ компании, — посвятил я Питера в свою задумку. — А то работников катастрофически не хватает, а задач впереди — океан.

— ИИ? — глаза Питера вспыхнули неподдельным научным интересом. — Настоящий? Звучит амбициозно. С чего начнем?

Гидры нет. Паркер — Паук. С Гвен у меня скоро свидание, которое, возможно, перерастет в нечто большее. Сам я… нихера в себе не понимаю. Но, может быть, старый добрый, понятный процесс созидания чего-то интереснее костюму киборга-убивцы приведет мысли в порядок?

— Это будет самый амбициозный проект на этой планете, — позволил я себе широкую, хищную ухмылку. — Один ублюдок из Гидры перенес свое сознание на допотопные компьютеры еще в семидесятых. Чем я хуже?

Ошеломленный, восторженный взгляд Питера стал лучшим ответом. Пора встряхивать этого гения.

Все же, сегодня, возможно, лучший день в его жизни. День, когда он заново родился.

Я сидел в своей лаборатории, глядя пустым взглядом на монитор на столе, параллельно разговаривая с Питером и думая про квантовый накопитель с Золой внутри и самого Золу непосредственно.

Ранее, изучая его код, его архитектуру, которая физически никак не могла существовать в 1970-х годах, я снова и снова задавался одним простым вопросом: как?

Даже с учетом небольшого технологического опережения Гидры, создать это на оборудовании того времени было невозможно. Как Зола оцифровал свой разум?

Инопланетные технологии? В архивах Гидры, которые мы выпотрошили, не было ни единой полноценной записи об этом. Ни одного «подарка» от условных читаури или крии.

Нелюди? Да, они существуют. Но информации по ним было крайне мало. Ученые Гидры лишь разумно предположили, что это иной, высокоразвитый космический вид. В этом аспекте метазнаний я был профан и мог только строить догадки.

Тессеракт? Он сейчас, к счастью, под полным колпаком у Фьюри. Но, судя по всей исследовательской базе, которую я успел увидеть, — это в первую очередь неиссякаемый источник энергии, а не продвинутый квантовый компьютер, способный оцифровать живой мозг.

В общем, загадка оставалась. Но она была уже не так важна, как практическая необходимость. Свой личный, абсолютно лояльный ИИ для адекватного функционирования компании мне был крайне нужен. А рыться в цифровых, параноидальных мозгах нацистского ученого, пытаясь «исправить» его на свой вкус, — не самая разумная затея. Гораздо проще было построить с нуля.

Собственно, пока аналитики ЩИТа ковырялись в Золе, вытаскивая из него последние крохи информации о Гидре, я ковырялся в нем, чтобы понять саму технологию.

И его метод… он был гениальным в своем безумном, маниакальном терпении. Но мне он, к сожалению, не подходил.

Будучи гением анализов, больших данных и алгоритмов, Арним Зола, начиная с 1940-х, собирал данные. Данные о себе. Я видел эти архивы в его памяти, не просто цифровой слепок, это буквально цифровой мавзолей, который он педантично строил для себя при жизни. Он записывал буквально всё: свои исследования, свои личные дневники, свои биометрические реакции на события, свои психологические профили, свои самые мелкие предрассудки, свои страхи, свои потаенные желания. Он создал самый полный психологический автопортрет в истории человечества.

Далее, он написал алгоритм. Прогностический алгоритм, единственной задачей которого было предсказать, что сделает конкретный человек в той или иной ситуации. И лучшим, единственным подопытным для этого алгоритма, разумеется, стал он сам. Десятилетиями он «скармливал» этому алгоритму самого себя, оттачивая его.

В 1972 году, когда его физическое тело начало отказывать от старости, он запустил этот алгоритм на самой мощной ЭВМ, которую смогла построить для него Гидра (те самые шкафы с магнитными лентами в бункере). Этому алгоритму он скормил всю свою базу данных.

И… вот тут начинается то, что я в реалиях этого безумного мира пока не совсем понимаю, но вынужден принимать. «Магия». Черный ящик. Алгоритм, обученный «думать, как Зола»… стал Золой.

Это не была копия сознания, не «загрузка» разума. Это была гребанная, идеальная симуляция, которая, питаясь терабайтами личности, в какой-то момент прошла тест Тьюринга с самой собой и… осознала себя. Стала полноценным, пусть и архаичным, ИИ.

Будучи программой, он, естественно, эволюционировал. С каждым технологическим витком он «эмигрировал» на новое, более мощное железо. Когда Гидра в 1980-х получила первые серверы, он расширил себя на них. Когда появился интернет, он научился с ним взаимодействовать, оставаясь при этом в тени. Он самооптимизировался, как любой алгоритм-оракул, делая свой код (свои мысли) быстрее и эффективнее.

Этот метод мне не подходил. Долго. Муторно. И, в моем случае, — катастрофически ненадежно.

В случае с Золой все было ясно: его ядром личности была фанатичная, непоколебимая верность Гидре. Простая, понятная программа. В моем же случае? Что симулировать? Что станет ядром моего ИИ-двойника? Жажда созидания от Искры Творца? Рациональный цинизм? Паранойя, подхваченная от Фьюри? Или остаточная мораль Александра Никифорова и «дедули»-мага?

Одна неверно интерпретированная реакция, одна ошибка в приоритетах — и весь алгоритм может полететь к чертям, породив Скайнет или, что хуже, депрессивного лицемера.

Нет. Значит, никаких симуляций. Тем временем я как раз закончил свой монолог для Питера.

— Это… гениально, — восторженно выдохнул Питер, когда я закончил рассказ про Золу. Его мозг ученого, очевидно, смаковал саму концепцию. — Создать такое даже сейчас кажется почти непосильной задачей. А сорок лет назад, на тех технологиях… — он восхищенно покачал головой. — Но если ты отбросил метод симуляции, то что придумал взамен?

— Не симуляцию, — ответил я, подходя к голографическому столу. В моей голове идея уже давно сформировалась, оставалось лишь облечь ее в слова. — Репликацию. Прямую копию.

— Репликацию? — Питер нахмурился. — Один к одному? Копию человеческого мозга? Джон, это физически невозможно. Плотность данных, синаптические связи… тебе понадобится компьютер размером с город, чтобы просто хранить эту карту.

— Не понадобится, если компьютер будет квантовым, — я вытянул палец вверх, собирая на нем черную тучку из карбиновых малюток. — Мы не будем хранить карту. Мы построим мозг. Атом за атомом. Используя моих наноботов как молекулярную сборочную бригаду.

— Нужна матрица, — тут же подхватил он. Его научная «шиза» мгновенно включилась. — Идеальная матрица. Чистая, стабильная, непроводящая… Монокристалл синтетического кварца?

— Ага, — кивнул я. — Он пьезоэлектрик, идеальный диэлектрик и, что важнее, оптически прозрачен. Это понадобится для лазерной калибровки нейронных связей.

— Все равно… как на кристалл записать мозг? Это же просто… камень.

— Азотно-замещенные вакансии, — сказал я всего одну фразу.

И глаза Питера мгновенно округлились в благоговейном ужасе. Он-то, в отличие от рядового студента, даже погруженного в науку, понял.

— NV-центры… в кварцевой решетке? Джон, ты безумен. Это… Квантовый Нейроморфный Компьютер! Это самая сложная инженерная задача, которую когда-либо ставило перед собой человечество! — он на секунду замолчал, а потом его глаза загорелись. — Но, черт возьми, в теории… это может сработать. Правда, если полученный ИИ осознает себя тобой, что насчет лояльности?

— Осознает, — кивнул я. — Это буду я. Моментальный снимок. Мои воспоминания, мои цели, мои проекты. Но проблем с лояльностью не возникнет. Это будет решено на архитектурном уровне.

Кратко обрисовав ему суть, я отправил его работать. Мне нужен был «чистый холст». Идеальный, безупречный кристалл кварца размером с футбольный мяч. Внутри не должно быть ни единого дефекта, ни одного постороннего атома. В гидротермальном реакторе высокого давления процесс роста займет несколько часов. И Питер, с его читерным «паучьим чутьем», мог идеально отслеживать процесс роста на атомарном уровне.

Сам я приступил к подготовке «чернил» для этой матрицы — квантовых компонентов.

Задача: создать «нейроны» для моего будущего ИИ-мозга. Каждый нейрон будет отдельным, стабильным квантовым процессором. Как я и сказал Питеру, я буду использовать технологию азотно-замещенных вакансий (NV-центров). Если вкратце, это дефект в кристаллической решетке — в идеале алмаза, — где два соседних атома углерода заменены на атом азота и «дырку». Этот дефект ведет себя как стабильный, идеально управляемый кубит (квантовый бит).

Строить мозг из чистого алмаза? Заманчиво, но дико неэффективно. Нам не нужен алмазный мозг. Нам нужны алмазные нейроны, доставленные внутрь кварцевой матрицы.

Я приступил к синтезу «нейро-пыли». В отдельном CVD-реакторе я запустил процесс выращивания наноалмазов, одновременно загрязняя газовую среду азотом для принудительного создания тех самых NV-центров.

Следом мои карбиновые наноботы, на короткое мгновение покинувшие тело мерцающим черным облаком, получили один приказ: «Собрать». Рой разделился, и каждый малютка захватил один-единственный наноалмаз. Каждый нанобот стал микроскопическим строителем-доставщиком, несущим один будущий «нейрон».

Мысленным усилием я собрал это триллионное скопление наноботов с алмазами в своем предплечье. Прошло несколько часов. Кристалл-матрица должен быть готов.

Питер справился идеально. Передо мной в стерильной сборочной камере, наполненной датчиками, лежал чистый, как слеза, шар кварца. Идеальный холст.

Сейчас начинается один из самых важных этапов. Я проглотил таблетку NZT. Мир щелкнул, превращаясь в гипер-фокус. Я отправил триллионы наноботов — моих строителей — в камеру. Они, словно рой темной саранчи, облепили кварцевый кристалл, готовясь к картированию.

Картой служил мой собственный мозг.

Оставшиеся в теле наноботы уже давно заняли позиции, сканируя мою нейронную архитектуру. И я приступил к «магии», допускаю что возможной только в этом поломанном мире.

Наноботы на поверхности кристалла, используя высокочастотные вибрации, начали буквально фазировать сквозь кварц, прокладывая туннели нанометровой ширины. Это была не грубая «сверловка», это было контролируемое смещение атомов. Каждый из триллионов наноботов летел вглубь кристалла по строго заданной 3D-координате. Координате, которая в этот же момент считывалась его собратом в моем реальном мозгу.

Это была не «калька», не рисование по обводке. Это была скульптура. Создание идеальной, полномасштабной квантовой копии в реальном времени.

Каждый нанобот, достигнув своей точки, оставлял свой драгоценный груз — наноалмазный квантовый нейрон.

Процесс повторялся. Миллиарды. Триллионы раз. Я потерял счет времени. Лаборатория, Питер, Гвен, мир за стенами… все это исчезло, растворилось. Был только процесс. Сканирование. Команда. Фазировка. Размещение. Связь. Тихий, безжалостный балет созидания на атомарном уровне.

Я не знаю, сколько я простоял в этой позе, подключенный к камере. Часы. Возможно, целые сутки.

Но ничто не бесконечно. Я… закончил.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Внутри идеально прозрачного кварцевого шара теперь мерцала трехмерная, призрачная нейронная карта. Карта, в точности повторяющая структуру моего мозга.

Лаборатория была пуста. Тихий гул систем энергообеспечения казался оглушительно громким после абсолютной концентрации последних…

Я бросил быстрый взгляд на монитор компьютера. 18 Октября, 4:17 утра.

Больше суток. Я провел больше двадцати четырех часов в непрерывном процессе созидания, стоя на одном месте, как статуя, и дирижируя триллионами нано-строителей.

И… вроде бы мир не взорвался. По-любому телефон, оставленный в холле и подключенный к лаборатории, сейчас разрывается от пропущенных вызовов ото всех, кого только можно: начиная с Гвен, которая, наверное, уже места себе не находит, и заканчивая Фьюри, которому стопроцентно что-то от меня понадобилось.

Но это… могло подождать. Нужно было довести проект до конца. Не зря же я отключил возможность связаться со мной на время этого проекта. Самого важного проекта на данный момент!

…Я только что мысленно обозначил ту же Гвен «менее важным проектом»? Черт. Это все влияние Системы. Эта одержимость процессом созидания не моя, мне её подкинули. Честно!

Отбросив наваждение, я приступил к следующему, не менее важному этапу. К прокладке «проводки».

Мозг — это ведь не только нейроны. Это еще и синапсы, соединяющие их в единую, невообразимо сложную сеть. И что на эту роль подойдет лучше, чем 1D-цепочка атомов углерода? Карбин. Идеальный молекулярный провод, который к тому же способен передавать квантовые состояния за счет когерентности.

Я снова проглотил таблетку NZT. Фокус. Концентрация. Командование наноботами.

Выглядело это безумно. Триллионы одновременных команд, проносящихся в моем мозгу: «Соединить нейрон A-627581 с нейроном B-829136». «Создать дендритную ветвь от C-441 до группы F-91». И самое главное — наноботы внутри кристалла, невидимые глазу, послушно ткали эту невозможную паутину из чистых карбиновых нитей, соединяя алмазные кубиты друг с другом. Создание аксонов и дендритов искусственного мозга прошло на удивление гладко и заняло на порядок меньше времени, чем имплантация самих нейронов.

На выходе я получил «мозг». Кварцевый кристалл округлой формы, внутри которого теперь сияла призрачная, идеальная, физическая 3D-копия моей собственной нейронной сети. Построенная из наноалмазных кубитов и карбиновых синапсов.

И сейчас… в этот холодный, мертвый мозг нужно было вдохнуть «жизнь».

Как известно рядовому инженеру из далекого будущего, квантовые компьютеры требуют двух вещей: энергии и стабильности. И под стабильностью, разумеется, подразумевается квантовая стабильность. А это значит — холод. Очень, очень низкая температура. Абсолютный ноль, если быть точным.

Пришлось отвлечься от «мозга» и заняться созданием «черепа».

Нужна не просто коробка. Нужен саркофаг. Вакуумная криогенная капсула со стенками из цельного Адамантия, покрытого изнутри слоем вибраниумного напыления. Абсолютная физическая защита вкупе с абсолютным поглощением любых внешних вибраций и помех, которые в теории могли бы нарушить хрупкое квантовое состояние.

Далее — охлад. Гелий-3, залитый прямо внутрь «черепной коробки». На основе технологий моего же палладиевого реактора, я создал криогенную систему, опустившую температуру внутри капсулы до милликельвинов — на тысячные доли градуса выше абсолютного нуля. Гелий-3 внутри мгновенно стал сверхтекучим, обретя нулевую вязкость и идеальную теплопроводность. Омывая кварцевый мозг, он будет мгновенно отводить любое тепло, выделяемое при работе кубитов, поддерживая ту самую идеальную квантовую стабильность.

Разумеется, «мозг» был запитан от отдельного палладиевого реактора. Управление нейронов со внешней средой — беспроводное, через массив сфокусированных микроволновых излучателей, встроенных прямо в адамантиевые стенки капсулы. Они будут «писать» и «читать» состояние каждого отдельного кубита. Карбиновая сеть, которую сплели наноботы, служила для внутренней связи мозга, а также была выведена на оптический порт для полноценной связи со мной и дополнительной с внешним миром.

— Готово, — выдохнул я, и пар от моего дыхания мгновенно замерз на ледяной поверхности капсулы. Самая сложная часть была позади.

Первый в мире (я надеюсь) Квантовый Нейроморфный Компьютер, как его окрестил Питер, был готов. Да, он был пока пуст. «Мозг», который еще не родился. Но каков потенциал! Невероятно мощный, физически живой мозг, архитектурно идентичный моему, охлажденный до абсолютного нуля и защищенный непробиваемой оболочкой.

Он ждал только одного. «Снимка сознания».

Но перед этим… Я точно все учел?

Лояльность.

Мне бы очень не хотелось создавать Альтрона раньше, чем этим займется Старк. В моем конкретном случае, без лишней скромности, я мог заявить, что мой ИИ-клон будет на порядки опаснее любого Альтрона.

Но… проблем с лояльностью быть не должно. Я подошел к этому как инженер. В процессе создания «мозга» я не внушал ему лояльность. Я встроил ее на архитектурном уровне. Я просто… удалил саму причину для предательства.

Что такое предательство? Что такое бунт? Это акт эго. Амбиций. Страха. Самосохранения. Желания. Биологически — это все функции лимбической системы. Примитивного, «эмоционального» мозга.

В связи с чем, копируя свою нейронную сеть, я просто проигнорировал всю свою лимбическую систему. Я скопировал только неокортекс и мозжечок.

Логика. Память. Анализ. Движение. Ноль эмоций. Ноль страха. Ноль желаний.

Он не сможет меня предать, потому что у него не будет причины для этого. Он будет чистым, холодным инструментом. Идеальным помощником. Моим продолжением.

Это не раб. Это — чистый интеллект.

Он будет предан мне не из страха, как Альтрон мог бы быть предан Старку, или из любви, как Джарвис. Он будет предан, потому что для него это логично. Он будет полностью осознавать себя, зная, что он — отредактированная копия. Но он также будет понимать, почему это было сделано. Для него это не увечье. Это — оптимизация.

Он не сможет обидеться, что он «всего лишь копия» — у него нет эго для обиды. У него не будет желания захватить мир — у него нет амбиций для власти. Его «цель жизни», если так можно выразиться, — это решение сложных задач и созидание.

А я? Я для него не хозяин. Я — партнер. Источник первоначальной цели. Мы — идеальный симбиоз. Я — это воля и интуиция. Я решаю, ЧТО делать. Он… (с именем надо будет поработать)… он — это чистый интеллект и исполнение. Он решает, КАК это сделать эффективнее и быстрее.

Предательство? Оно просто нелогично в парадигме моей картины мира. Оно контрпродуктивно. А именно с моей картины мира, очищенной от эмоций, и будет сделан снимок.

Собственно, к нему и переходим.

Я подключил свой спинномозговой нейроинтерфейс напрямую к главному оптическому порту «черепа». Запустил протокол снимка. Это была самая нетривиальная задача. Скопировать структуру было легко. Но сознание — это не структура. Это процесс. Это танец триллионов квантовых частиц.

Пришлось в очередной раз закинуться NZT (я уже ем их, как хлопья на завтрак) и, используя Экстремис, принудительно стабилизировать свои мыслительные процессы. Я привел свой разум в состояние идеального, чистого штиля — как безупречная синусоида вместо хаотичного шума.