На меня, кажется, медведь упал, а не прекрасный лебедь. А потом еще и сверху чем-то накрыли так, что стало совсем темно.

Ужасно воняло то ли хлоркой, то ли еще какой гадостью, что-то визжало и жгло левое плечо, будто раскаленным гвоздем ткнули и проворачивают.

Кислота, значит. Как минимум пара капель мне все же досталась, прожгла тонкое платьице, которое я надела на свидание, и теперь плавила кожу. Черт! Получается, что мой ненормальный лебедь все же накрыл меня собой. А если основной ливень жуткой жидкости пришелся на него⁈

— Вей! — Сама не знаю, откуда у меня взялись силы буквально подбросить все те десять тонн, что прижимали меня к брусчатке, вскочить, развернуться, оценить, что бешеную дуру от нас уже оттащили, и найти глазами Вейшенга.

Лебедь на первый взгляд был цел… во всяком случае, лицо точно не пострадало. И руки… а вот пиджак на плече дымился и на спине дымился — кажется, на него и вылили всю гадость!

Итить твою мать! И даже воды нет, чтобы смыть… Хотя почему нет-то? В паре шагов мостик через узкую, но довольно полноводную протоку между двумя большими декоративными озерами. Мы же как раз туда шли, чтобы полюбоваться братьями по характеру моего парня. Лебедями в смысле. А значит…

— Бежим! — Я протащила Вейшенга волоком те два шага, что отделяли нас от перил, и, недолго думая, начала через них перелезать, все еще дергая его за собой.

— Кирэн⁈ С ума сошла⁈ — Он схватил меня за талию.

— Вода смоет кислоту! Быстрее! — От переживаний руки тряслись, я даже перестала чувствовать собственную боль. На него же попало намного… намного больше!

— Не надо. — Вейшенг, вместо того чтобы послушно прыгнуть следом, с неожиданной силой втащил меня обратно на мостик. — Тише, тише, все в порядке. Успокойся…

— Да нет же, у тебя вся спина! Уже ткань проело!

— Там пластины…

— Что?

— Пластины бронника. После покушения вшили во все пиджаки. Я в порядке. А вот твое плечо… — Он только теперь заметил проплавленный рукав платья, моментально стал еще бледнее и проорал в сторону телохранителей: — Черт! Тащите аптечку! Скорую уже вызвали⁈

— Надо промыть большим количеством воды. Долго промывать. А потому снимай пиджак и ныряй! В речку! Я с тобой!

— О Будда… — Вейшенг неуверенно посмотрел сначала на озеро, потом на меня, но утвердительно мотнул головой. — А знаешь… давай!

Скинул пиджак, схватил меня на руки. А затем легко, как заправский акробат, вскочил на перила и прыгнул. Я только успела краем глаза заметить кинувшихся в нашу сторону телохранителей. Но они опять не успели за слишком ретивыми подопечными, и мы ушли в глубокую, на удивление чистую воду с головой.

А когда вынырнули, то даже не успели ничего ни сказать, ни сделать, разве что немного отдышаться. Потому что из-за поворота выплыл здоровенный черный лебедь и с любопытством уставился на нас, изогнув шею изящным вопросительным знаком.

Сначала мы вдвоем напряженно застыли: лебеди известны тем, что готовы очень агрессивно защищать территорию и гнездо. Но видимо, местный птиц уже давно привык к наглым людишкам и не воспринимал их как угрозу. А потому лишь с недоумением рассматривал глупых человеков со всех сторон, медленно плавая вокруг нас. Убедившись, что в наших руках нет никаких вкуснях, он презрительно курлыкнул и величественно урулил обратно за маленький островок, недовольно дергая хвостиком.

Кто первый начал ржать, я не помню. Но мы барахтались в воде, как две лягушки, цеплялись друг за друга и тряслись от хохота на удивление дружно.

— Целоваться будем? — спросила я, отбрасывая с лица мокрые волосы. А что тут скажешь, если выглядел мой лебедь так, что хоть слюной давись? Намокшая ткань рубашки обрисовывала мышцы, вроде не особо выпирающие, но отчетливые и такие… даже на вид сильные, гибкие, настоящие. Капли воды застыли на ресницах. Волосы Вей тоже убрал назад, картинно так, как это делают модели в рекламе дорогих духов. С учетом того, что на его запястье все еще поблескивали неимоверно дорогие часы, действительно казалось, что мы тут не от кислоты спасаемся, а снимаем дораму.

Вейшенг на долю секунды приоткрыл рот, вот явно хотел что-то спросить. Осмотрелся вокруг, заметил нескольких зевак, уже нацеливших смартфоны, и, казалось, хотел было отказаться. А потом взял и передумал. И даже отвечать не стал, просто притянул меня к себе и…

На берег мы выбрались бог знает сколько времени спустя, когда вокруг уже сияли мигалки полиции и скорой помощи, а толпа собралась такая, будто им бесплатно каждому по айдолу обещали. Ненормальную девку, которая все еще пыталась что-то орать, уже запихнули в полицейский фургон.

— Кто это был? — спросил лебедь в машине, когда нас ощупали, осмотрели, напоили чем-то горячим, укололи чем-то полезным, вытерли, намазали мазями, залепили пластырем наконец и переодели.

— Честно? Без понятия. Не помню. — Я тяжело вздохнула. — Думаешь, я шучу, когда говорю об амнезии?

— А что ты вообще помнишь? — Вопрос прозвучал несколько напряженно.

— Как целовать лебедей — помню. Как палочки до рта доносить — тоже помню. Кстати! Есть хочу! — Мне так не хотелось сейчас говорить о прошлом, об амнезии, о том, чего я сама не понимала и не могла объяснить. Да к тому же желудок меня полностью поддержал: взял и заурчал, прямо как у какой-нибудь героини из дорамы в ответственный момент.

— А как все время рваться закрыть меня собой — не помнишь? — Вей смотрел так пристально, будто пытался проникнуть взглядом под кожу.

— Э… хм. Об этом не надо помнить, оно само. Ладно… давай сменим тему, хорошо? Мне не по себе, если честно, и я правда хочу есть.

— Хорошо. Но пообещай, что в следующий раз ты не полезешь вперед меня, — абсолютно серьезно и как-то даже жестко потребовал Вейшенг.

— Не могу, — вздохнула я. — Говорю же, оно само.

— У меня была броня. Если бы не твой порыв, пострадал бы только пиджак. — Лебедь с легкой болью посмотрел на мое плечо, совершенно не вспоминая, что на нем тоже остались «боевые раны».

— Или твое лицо. Не загадывай, — вздохнула я, проводя пальцем по чужому подбородку.

— Для мужчины лицо не так важно, как для девушки. — Он настойчиво схватил меня за ладонь и заглянул в глаза.

Я мотнула головой:

— Давай лучше договоримся, что ну их на фиг, следующие разы. Не желаю!

— Никто не желает. Но я настаиваю. Если ты хочешь со мной отношений, мы раз и навсегда на берегу договариваемся: защищать семью — моя работа. И ты не будешь мне в этом мешать, пытаясь единолично принять удар на себя. Кирэн, это важно для меня. Обещай!

— О господи… Ладно, я обещаю, что не буду мешать и лезть поперек батьки в пекло. Но! Если почувствую, что могу помочь, не проси меня стоять в стороне.

— Для начала хватит и этого, — после долгой паузы тяжело вздохнул лебедь, взял с подголовника впереди стоящего кресла полотенце и намотал мне его на голову, потому что с длинных волос все еще капало. — А дальше разберемся. Поехали.

— В ресторан? — с надеждой спросила я, выглядывая из полотенечного тюрбана.

— Домой. Я сам тебя покормлю.

— Правда, там сейчас нет прислуги, — добавил я, спохватившись и начиная осознавать, что только что сделал. Я позвал Кирэн в свой дом… в тот, где была Кристи.

Даже более того, в тот момент, когда девушку позвали по никнейму из сети, я на полном серьезе подумал, что они — один и тот же человек. Черт возьми, как говорят северяне! Я окончательно запутался и, по-моему, схожу с ума. Но этого же просто не может быть!

А с другой стороны… как я раньше не задумывался? О чем? О том, что эта девушка была в коме и ее родителям говорили готовиться к худшему. А она пришла в себя, будто ничего и не было. Пришла в себя ровно в тот же день, когда на меня совершили покушение. В тот же день, когда исчезла Кристи!

Итак, факты: Кирэн ничего не помнит. Ее ник в сети «Крис». Ласково — Кристи. Она, мать ее, переводчик! Профессиональный! Не многовато ли совпадений⁈ Из несоответствий — ее образ в моих снах кардинально отличается от нынешней внешности. Кристи была русской, и по духу, и по виду. А еще она была совершенно ненормальной, веселой, взбалмошной, не видящей границ и приличий, если ей так захочется. Она была огненно-яркой, простой и горячей. Совсем как Кирэн…

Будда! Слишком много совпадений! В голове не укладывается, этого просто не может быть!

Я верю, что в своей собственной черепушке мог нафантазировать все что угодно. Или, чем демоны не шутят, подцепить призрака умершей девушки. Хоть это само по себе сумасшествие. Но чтобы моя шизофрения и реально живущая девушка вот так совпадали? Судьба? Паранормальное явление? Шутка богов?

А может, это я сейчас в коме и все происходящее — бред моего воспаленного мозга? Тогда что было реальностью, а что сном? Призрак в голове или события после его исчезновения? «Снится ли мудрецу, что он бабочка, или это бабочка видит сон о том, что она мудрец?»

— Але, гараж. — Мое персональное сумасшествие высунуло нос из полотенца. — Ты чего загрузился, как траулер на рейде? Выложи из головы все эти контейнеры проблем и дурных мыслей, я тебя умоляю! Выкинь на фиг!

— Куда? — машинально переспросил я. И улыбнулся странной даже для меня самого улыбкой — то ли маньячной, то ли обреченной. Интересно, какой диагноз мне поставят в психиатрической больнице за мои размышления?

— Осспаде, да куда угодно. В море! Мы вон мимо набережной будем проезжать, смотри в воду и выгружай, выгружай. Чего ты? Вроде все нормально было, а как в машину сели, так у тебя на лице вся скорбь мира выступила.

— Скажи… а ты говоришь по-русски?

— Э… ну да. Это же язык моей матери. Ты не читал анкету? Первая жена господина Сюэ была из северных варваров, — осторожно выдала девушка.

— Что такое Бай Бай Ка?

Кирэн моргнула и полезла-таки щупать мне лоб. Я не возражал, ее прохладная после озерной воды ладонь была как нельзя кстати.

— Ты головой не ударился, пока мы прыгали и плавали? Или перегрелся на солнышке? — Она прислонила ладонь уже к своему лбу, сравнивая температуру. — Да вроде нет, я бы заметила. Это же имя твоего кота!

— Я знаю про имя, но что означает это слово? В переводе с русского?

— Кхм… ты что, назвал котика, не зная значения слова? Ну, оно так-то не очень-то и русское. Татарское скорее. Так называется местная нечисть в Поволжье. Нечто вроде домашнего духа в деревенской избе. А еще этим словом пугают маленьких детей, якобы Бабайка прячется под кроватью и кусает непослушных малышей за пятки.

— Кусает, — немного заторможенно кивнул я. — Если разыграется.

Хм.

И как это понимать? Совпадение? А бывают такие совпадения вообще?

— Что-то ты мне не нравишься. — Между тем лицо у Кирэн стало озабоченное. — Шок, что ли, догнал? Ты нормально себя чувствуешь? Шрамы не болят? Тебе же плечо прострелили, а теперь эта идиотка еще и кислотой…

— Откуда ты знаешь про плечо? — Вопрос выскочил сам собой, будто кто-то чужой его задал.

— Не помню. Читала, наверное, — еще озабоченнее отмахнулась Кирэн. — Да и какая разница? Все, кажется, мы доехали. Сам выберешься из машины? Или ну его на фиг, разворачиваемся и едем в больницу?

— Ни в анкете, ни в СМИ про характер ранения не писали. Как и про попадание огнестрельным оружием, — нахмурился я.

— Тебе точно надо в больницу. Господи божечки, да я ее своими руками придушу, идиотку кислотную! Ты точно головой не ударялся? Так, надо позвонить… а, блин! И твой, и мой телефон же утопили. Да что ж такое, почему я в тот момент просто не подумала? И часы, и документы из твоей барсетки! Вот дура-то! Надо было…

— Тихо. Не суетись. Я нормально себя чувствую. Раз приехали, выходим. — Сам не знаю, откуда на меня вдруг снизошло это странное спокойствие. Может, на фоне паникующей и оттого неимоверно милой Кирэн в моем теле и разуме сработали какие-то древние мужские механизмы. — Мне очень приятна твоя забота, Крис… Кирэн. Но суетливо прыгать вокруг меня, будто перед тобой не взрослый человек, а подавившийся младенец, не стоит. Ты сама пострадала не меньше.

И верно, девушка тяжело вздохнула и слегка осела. Посмотрела на меня снизу вверх котеночьими глазами и потерла виски, опуская ресницы. Кажется, ее даже слегка повело в сторону.

— Вот об этом я и говорю. Голова кружится? Сейчас, погоди… не дергайся сама.

Полотенце, упавшее с ее волос, я так и бросил в салоне. А сам подхватил девушку на руки и вытащил из машины. Хорошо, что мы уже въехали на подземную парковку под особняком, здесь нет лишних глаз.

Телохранители, которые буквально прилипли к капоту моего автомобиля, не в счет. Они и так провинились, подпустив ко мне сумасшедшую с кислотой, теперь ни на шаг не отойдут, чтобы не лишиться вместе с зарплатой еще и головы. Мне их еще от отцовского и братского гнева прикрывать. Технически я сам отправил всех подальше, чтобы сводить свою девушку в парк. А они послушались, пусть и не должны были по регламенту. Будда, чего только нет в моей голове. С тех пор как там побывала Кристи, мои мысли, всегда строгие и направленные, научились разбредаться кто куда. Это, конечно, сильно расширяло горизонты, не спорю, но… такое ощущение, что шизофрения растянула мой разум до огромных размеров. А когда исчезла, там осталось пустое место. В которое моментально набилось множество чепухи.

— Эм… слушай… — Кирэн не пыталась брыкаться или отпихиваться, покорно устроилась у меня на руках и прижалась. — А куда ты меня привез? Это место не похоже на поместье У.

— Домой. Я привез тебя домой.

— Хороший дом, — одобрила я. — Только пустой какой-то…

— Конечно, пустой, после ранения я жил в поместье родителей. Даже прислугу пришлось перевести туда, — пожал плечами Вейшенг, который прямо на руках пронес меня по всем своим владениям. Я примерно на этапе бассейна начала тихонько вошкаться и пихаться, намекая на то, что таскать тяжести в его положении — не самое полезное занятие, но меня так и не отпустили.

Он принес меня в кухню, усадил на барный стул возле пафосной мраморной стойки и велел ждать, пока готовится еда. Которую сам и собрался стряпать.

— А откуда продукты, если здесь никто не жил? — Я крутила головой, оглядываясь и оценивая неброскую лаконичную дороговизну интерьера.

— Я где-то неделю назад распорядился, чтобы дом готовили к моему возвращению, — ответил лебедь, затягивая на себе радикально-черный фартук. — Продукты каждые три дня заменяют на свежие, чтобы можно было приехать и жить в любой момент.

— А старые куда? — удивилась я, не отводя взгляда от его фигуры. Даже если готовит он отвратительно, мне, кажется, будет достаточно одного лишь зрелища.

— Поскольку продукты высокого качества и вполне съедобны, их отвозят в бесплатную столовую для людей в затруднительном положении. Ты будешь стейк из телятины или из тунца? — Вейшенг слегка наклонился, заглядывая в морозилку, которая очень кстати оказалась внизу. Мм…

— А лапшички нет? Я бы поела горячей лапши на курином бульоне! Посмотри тщательнее, что там в морозилке, — с легкой усмешкой попросила я, разглядывая чужие тылы.

— Хм… есть перепелки. И рисовая тянутая лапша, но одно с другим, по-моему, не очень сочетается, — ответил он, разгибаясь. Жаль.

— О! — Я оживилась и спрыгнула с табурета. — А мука есть? Обычная, пшеничная. А яйца? Морковь и лук? Слушай! На фиг стейки и рисовую, давай приготовим домашнюю «татарскую»!

— Какую⁈ — с удивлением глянул на меня Вей. — Я не знаю такого блюда.

— Так, поставь пока вариться своих перепелок. Вон в той большой кастрюле. А еще нам надо чуть обуглить разрезанную луковицу и пару морковок на сухой сковороде.

— Мм⁈ — Лебедь недоуменно приподнял бровь, но покорно сложил перепелов куда попросили.

— Поверь, будет вкусно. Сейчас, только тесто заведем… где у тебя миска?

— Я собирался самостоятельно приготовить что-то попроще, чтобы угостить тебя, — выдохнул Вейшенг.

— Да это блюдо проще простого! Мы вместе приготовим и вместе угостимся.

— Хм… ну ладно.

Кажется, лебедю стало любопытно, что за зверский звездец я собираюсь устроить на его кухне со странным набором продуктов. А мне просто ужасно захотелось обычной домашней куриной лапши, которую виртуозно готовила татарская бабушка моего основного работодателя.

Олигарх, сибарит и гурман чего только не перепробовал на своем веку и при своих деньгах, какими только трюфелями в золотых омарах не угощался, а вкуснее бабушкиной лапши так ничего и не нашел. Сам говорил!

Мы его деловых партнеров к этой бабушке в деревню с гордым названием Чубар-Абдуллово возили регулярно. И я насмерть впечатлилась тем, с какой скоростью местные дамы раскатывают и режут домашнюю лапшу. Честное слово, все китайские повара-фокусники из ютуба отдыхают! Я сразу попросила бабушку и прочих хозяек, чтобы научили. Достичь их скорости и ровности у меня не вышло, конечно, но основную премудрость я постигла.

— Долго варить придется. — Лебедь грустно взглянул на тушки перепелов, закипающих в кастрюле.

— Нет, — засмеялась я. — Полчаса на все про все, перепелки готовятся моментально, лапша еще быстрее.

— Но разве не надо вываривать так, чтобы мясо слезало с кости и частично растворилось?

— Еще чего! Мясо надо жевать! И косточки обсасывать.

Я оказалась права, несмотря на скептическое лебединое хмыканье. Ровно через полчаса две большие миски лапши стояли на столе и одуряюще пахли на всю совершенно немаленькую кухню. Впечатленный Вейшенг осторожно принюхивался.

— Пахнет вкусно, — признал он. — А соусы? Перец? Кунжутное масло?

— Ты любишь все очень острое?

— Не особо. Мне хватает традиционных вечеров в родительском доме.

— То-то у тебя кожа лица без шрамов от акне, — вскользь заметила я. — В подростковом возрасте, небось, не ел ни перца, ни шоколада… Ладно, приступим! Погоди только, я зелень мелко порежу.

— О Будда, я не могу встать, — пожаловался лебедь, сыто отдуваясь. — Все мышцы словно в кисель превратило. И комната слегка шатается.

— Но тебе же нравится такая расслабленность?

— Я бы соврал, сказав «нет». Только как теперь я отнесу тебя на руках в спальню?

— Пф! В спальню с тобой я и сама дойду, фиг удержишь. — Мое хихиканье оказалось заразительным, и Вей тоже тихо рассмеялся. — В крайнем случае, доползем шалашиком!

— Шалашиком? Это как? — слегка осоловело моргнул он.

— Вставай, покажу. — А вот я улыбалась на полную катушку, не скрывая своего настроения.

— Ох… минуточку, я соберусь с силами.

— Давай, мне тоже надо сгрести ручки-ножки в одну кучку.

— А голову?

— Что «голову»?

— Голову в эту кучку сгрести не надо?

— Ха! Ну ты придумал. Голова в таком деле совершенно лишняя! От нее одни проблемы. И вообще!

— Что «вообще»? Хочешь сказать, я ее из-за тебя потерял?

— А ты потерял? Надо же, как приятно. Я-то давно ее где-то посеяла, еще в тот день, когда ловила лебедя в полете. Ну чего ты ржешь? Я совершенно серьезно!

— И поэтому сама все время хихикаешь.

— Это я радуюсь, что заполучила тебя наконец в постель! Дашь кубики пощупать?

Вей почему-то поперхнулся воздухом. Посмотрел на меня почти протрезвевшим взглядом. А потом… кивнул.

Утро следующего дня наступило как-то внезапно и слишком быстро. А самое обидное — слишком громко.

Я едва разлепил глаза и застонал, когда на голову каким-то чудом плюхнулась подушка, отрезая основной звук. И нет ничего удивительного в том, что под подушкой рядом со мной обнаружилась Кирэн.

Она очаровательно и сонно моргала, вздыхала и пыталась сдержать зевоту, закрывая лицо ладонью. Но при этом заботливо поправила ту самую подушку, которой накрыла нас обоих:

— Кажется, если мы не встанем, родственников поубавится с обеих сторон…

— Пусть сначала проорутся, — недовольно поморщился я, вслушиваясь в приглушенные крики матери и чей-то возмущенный бас, кажется отца Кирэн. Или дяди? — И решат все между собой. Нам лучше появиться попозже.

— Да пусть их, конечно… — Кирэн все же зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Ты как?

— Чувствую себя то ли мудаком, то ли идиотом, — честно признался я, ощущая недоумение и странное облегчение по поводу собственной искренности. — Затащил в постель и обесчестил невинную девушку, после того как слегка ее подпоил. Причем еще и умудрился воспользоваться стрессовой ситуацией. Ну, во всяком случае, именно об этом, кажется, кричит твоя мачеха. А на самом деле мы…

— … уснули на этапе ощупывания кубиков, — радостно захихикала маленькая зараза. — Но зато как выспались! Божечки, я сто лет так хорошо не отдыхала!

— Это да. — Было удивительно ощущать ситуацию именно таким образом, но правота Кирэн рассеивалась по телу приятной расслабленностью и готовностью хоть сейчас вскочить, подхватить ее на руки и… горы своротить? Что там положено вытворять в таких случаях? — Что будем делать?

— Лежать и радоваться, что догадались с вечера запереть дверь в спальню на ключ. — Она пожала плечами и хихикнула. — Раз уж мы все равно друг друга зверски обесчестили, будем наслаждаться плодами бесчестья на полную катушку.

— Жаль, нет газировки, — чуть поморщился я от головной боли, когда услышал сквозь подушку рявканье отца. Благо после него стало удивительно тихо. — Ну или попкорна. Отсюда плохо слышно.

Кирэн хмыкнула и убрала подушку. Потом подумала, огляделась, вылезла из-под одеяла в одной моей футболке, которую я сам выдал ей вчера вечером, и достала откуда-то из-под кровати свою торбу от Hermes. Порылась в ней и вручила мне…

— Серьезно? Опять еда? И средство от похмелья? — удивился я очередному контейнеру с фруктами и бутылочке с напитком. — А портала в иной мир у тебя там нет, случайно?

Утолить первую жажду половиной бутылки лимонного тоника было невероятно приятно. Легкая горчинка пришлась очень кстати.

— Увы, — хмыкнула Кирэн, потягиваясь.

Я успел заметить, что на ее трусиках нарисованы котята, и слегка… поплыл. Причем непонятно даже, от стыда или от… Будда!

— Хотя я бы предпочла портал в мой холодильник. Вот реально была бы полезная штука. Спасибо, — отреагировала она на оставленную для нее половину бутылочки тоника. — Ты мой герой!

— Я? Это же твои запасы.

— Но ты подумал обо мне, когда не выдул все одним глотком. Приятно. Прямо мур-р-р!

Ох… никогда раньше меня не прошибало морозом смутного узнавания и жаром банального желания одновременно. Было страшно и приятно, горько и сладко, непонятно. Возможно, я окончательно сошел с ума, но даже если это так — я точно не собирался ничего менять. Пусть уж я лучше буду счастливым сумасшедшим, к которому вернулась его необычная любовь, чем несчастным скептиком. Ведь если Кирэн — это действительно моя Кристи, то получается, что я точно не предам ее память. Разве не идеально? Главное теперь — не рассказывать об этом семейному психологу, да. А еще… окончательно убедиться. Но как это сделать? Просто спросить?

Не знаю, но почему-то я не мог этого сделать. При одной только мысли о том, что можно задать прямой вопрос, волосы вставали дыбом. Охватывал какой-то первобытный, невнятный ужас. Казалось, стоит мне вымолвить хоть слово на эту тему — и все станет как в сказке. Только вот не в той доброй и счастливой истории, что читают детям на ночь, а в сказке древней, что существует почти у каждого народа в мире. Когда эгоистичный герой не только срывает с возлюбленной завесу тайны, но и сжигает ее шкуру, перья, а то и вовсе крылья любимой, чтобы она от него не улетела. И в тот же миг теряет ее навсегда. Второй раз я это вряд ли переживу.

Да даже если это не навредит Кирэн, что делать мне? Потому что а вдруг нет? Вдруг это все-таки не она? И тогда получится, что все мои надежды, все счастье от встречи, все это сладкое томление — ложь?

— Тебя кто-то укусил за мозг? — перебила мои мысли Кирэн. Лицо у нее было озабоченное. — Хьюстон, у нас проблемы?

— Нет. — Я тряхнул головой. — Не обращай внимания, иногда меня просто… клинит. Встаем?

— А куда нам деваться? — хмыкнула она. — Еще пять минут — и вместо нормальных родственников у нас будет полный комплект Монтекки и Капулетти, причем сразу с ядом.

— Пойду первым, — вздохнул я, запахивая халат.

— Не-не-не, лучше я. Заодно и огорошу их чем-нибудь… необычным. А то на твоем лице сейчас вся боль и траур мира, еще подумают чего не того. Да и одно дело, когда из спальни молодых первой выскакивает довольная девица, а другое — серьезный парень. Предлагаю тебе вообще временно уснуть.

— Нет. — Я нахмурился, хотя губы сами собой разъехались в улыбке. Вот вроде предлагала она какую-то дичь: выставить перед собой женщину, чтобы защититься⁈ Но делала это так потешно, что я даже на секунду поверил, что это выигрышная тактика. Во всяком случае, никто с порога не обвинит в изнасиловании. Тем не менее я не привык уходить от ответственности.

— Ладно, — к удивлению, не стала спорить Кирэн. — Пошли вместе.

И мы пошли. Тихо, медленно, стараясь не издавать лишних звуков, выглянули из-за перил второго этажа и прислушались. Ну надо же перед появлением оценить обстановку, да? А то, может, мы совсем не вовремя.

Старшие представители семей Сюэ и У сидели за одним столом. И очень напряженно… пили чай с печеньем. Шоколадным. Я его покупал еще до инцидента с покушением. Кристи очень понравилось яркое оформление жестяной коробочки: та буквально утопала в черных клыкастых котятах. «Именно так должны выглядеть печеньки, которыми переманивают на темную сторону», — заявляла тогда моя личная шизофрения и все предвкушала момент, когда мы его кому-нибудь пафосно предложим.

Видимо, старшие в семье уже о чем-то успели договориться и сейчас ждали только нас с Кирэн. Непонятно только, почему не постучались и не разбудили, только между собой скандалили.

А вот Линьяо, который стоял в дверях, очень заметно искрил. И не загорелся до сих пор только потому, что рядом была Юлань, которая держала своего токопроводящего мужа под руку и что-то говорила ему на ухо.

Кирэн

Единственное, что я сейчас мог сделать, — это поехать вместе с Кирэн в дом семьи Сюэ. Все равно уже дал согласие на совместный стрим. Гуй бы побрал это блогерство и прочие рекламные кампании Сюэ Мейрен.

Она мне не то чтобы не нравилась. Скорее, немного… раздражала. Целеустремленность, талант и любовь к выбранному делу — хорошие качества для любого человека. И для обычного нетизена, и для того, кто готовится перенимать бизнес семьи чеболей.

Но конкретно эта девушка — оживший кошмар любого нормального мужчины. Таран, который уже летит в запертые ворота крепости, и то легче сбить с прицела. Впрочем, наверное, именно такая и требовалась Санти: бревно просто так никто с места не сдвинет. Иностранец в упор не замечал ни робкого флирта, ни аккуратных предложений от противоположного пола, полностью оправдывая свое прозвище. А эта красотка пришла и взяла то, что посчитала нужным. Если верить Рю Рому, буквально с порога встала на колени с предложением… хм, делового сотрудничества. Настолько яркий намек Санти проигнорировать не смог. Его творческая натура интуитивно поддержала этот «перформанс», сразу поставив Мейрен в выгодное положение. А уж когда выяснилось, что влюбленная девчонка умудряется при всем наплыве гормонов сохранять трезвые мозги и виртуозно торговаться… составлять договоры, продумывать стратегию, выдвигать смелые работающие идеи. Тут-то наш прирожденный администратор и поплыл. Как бревно в половодье. Прямиком в море любви. Тьфу, о чем я вообще думаю?

В общем, из моего снова необъяснимо уютного дома мы с Кирэн добровольно отправились в клинику с перспективой оказаться перед микрофоном сразу после осмотра. А то ведь если не захочешь — на цепи притащат.

— Хм, сами повреждения небольшие, но кислота, увы, беспощадна. — Всего через час мы сидели в большом кабинете главврача дорогой частной клиники, пили чай с женьшенем и слушали, что нам рассказывает господин Хирохито. — Даже после использования специальных кремов останутся небольшие шрамы. И загар на рубцы тоже никогда больше не ляжет. Впрочем, если молодых людей это будет сильно беспокоить, можно сделать пересадку кожи.

— Ага, чтобы еще один шрам был в другом месте, — хмыкнула Кирэн. — И по контуру пересадки.

— Тогда советую носить закрывающие плечи платья и обязательно использовать SPF, даже если солнце спрятано за тучами, — покачал головой доктор. — Есть еще терапия…

— Разберемся. — Кирэн отмахнулась с поразительно беспечным видом.

— Тебя совсем не волнует шрам? — Лишних людей из кабинета выставили. Остались только мы с моей невестой, моя мать и ее бабушка. Выбор странный, но спорить никто на удивление не стал.

— А почему он меня должен волновать? Там четыре сантиметра от силы, ну пять. Без очков и не разглядеть.

— Шрамы на теле девушки считаются ужасным недостатком. Не всякий мужчина согласится… — начала было моя мать.

— Серьезно? Из-за вот этой мелочи? Тогда он не мужчина вовсе, а фетишист какой-то. Пусть купит себе резиновую куклу, она по определению во всех местах гладкая, — фыркнула нахалка и прищурилась в мою сторону. — А мне беспокоиться не о чем. Мой мужчина резиной не увлекается.

Странно даже, почему все закашлялись и смутились после такого заявления? М-да. Кирэн — на редкость… непосредственное в своих реакциях существо. Чем иногда сильно напоминает Ян Риту. Но ощущения от ее подколок все равно более, хм, теплые? Резиной я не увлекаюсь. Ну-ну. Ей-то откуда об этом знать, а? Угадала? Женская интуиция? Просто непревзойденное великолепное нахальство? Или… все-таки…

— Не увлекается ничем таким этот мужчина. Особенно когда у него самого шрамов достаточно, — хмыкнул я, поправляя воротник рубашки. Ожог на левом плече смазали какой-то медицинской мазью с лидокаином. Потому он медленно переставал гореть и зудеть, а значит, и волновать. В одном я с Кирэн был согласен полностью: как может такая мелочь что-то решать в отношениях мужчины и женщины?

Как только все родственники убедились, что температуры у нас нет, уши не отваливаются и хвост не отрос, нас отправили на очередную неприятную, но нужную каторгу. То есть на стрим.

Жаль, что не к Мяо в кафе, там было бы легче, но… увы. Коллаборация с пушистыми актерами была назначена только на послезавтра. И пройдет она уже без моего участия, достаточно будет ажиотажа от парней из «Зоопарка».

Когда я об этом заикнулся, Сюэ Мейрен очень нездорово оживилась. А Кирэн начала хихикать, уткнувшись мне в рубашку. Я почувствовал, что чего-то совершенно не понимаю. Но ладно, не сказать, чтобы мне было обидно. Тем более меня еще крепче обняли в качестве компенсации за будущие «страдания».

Думаю, вытерплю. И глупые разговоры, и трансляцию. В дороге Кирэн меня успокоила тем, что даже говорить ничего особенно не надо. Достаточно сидеть в кадре, а весь огонь и болтовню она берет на себя.

Правда, я согласился не без выгоды для себя. Буду сидеть в качестве красивой вазы. Молча. Но чертовка будет сидеть у меня на коленях. В конце концов, должен же я поиметь с этого непотребства хоть что-то приятное⁈ Заодно безоговорочно обозначить: это мое. Полностью мое. Навсегда мое. Однозначно мое!

Что ж, я знал, что Кирэн популярный блогер. Но не ожидал такого ажиотажа сразу с первых же кадров. Даже потирающая ладони Сюэ Мейрен, кажется, не ожидала, что этот стрим начнется сразу с трех миллионов подключившихся нетизенов. И их число будет расти в геометрической прогрессии с каждой минутой эфира.

У меня в ушах зазвенело от уведомлений. Впрочем, звук девушки тут же отключили. Но недоуменные всплывающие сообщения на экране не заканчивались.

«О боже, кто это⁈»

«Ни фига себе декорации. О_о!»

«ААААА! Мужчиииина! Откуда там мужчина⁈»

«Почему она, а не я? Неужели спасла страну в прошлой жизни⁈»

«Я тоже хочу такое кресло! Плачу в долларах!»

Впрочем, имелись и такие, которые явно были в курсе нашей истории:

«Он выглядит даже лучше, чем на том видео из озера!»

«Цзе, бери не глядя! Бери! Хватай и тащи в храм сейчас же!»

«Ну да, после того как он закрывал цзе собой от кислотной атаки, а потом целовал в озере с лебедями, остается только храм. Если и эта история не закончится свадьбой и тремя детьми, я официально признаю, что жизнь тлен. T_т»

«Пф-ф-ф, мне вот не верится в сказку. Наверняка все подстроено, а этому парню заплатили!»

«Анон, ты дебил⁈ Кому заплатили, сыну семьи У⁈ Хоть иногда вылезай из своей скорлупы и смотри новости! Не узнать его — это умудриться надо!»

«Крис, никого не слушай! Целуй! Хочу поцелуй на бис!»

«Крис! Поцелуй на бис!»

«Ха, отличный слоган!»

— Народ, ведите себя прилично, — нахмурилась Кирэн, когда дежурные приветствия были произнесены, а поток глупостей с экрана грозил уже выплеснуться в комнату. — Как вам не стыдно? Я привела своего гэ-гэ, чтобы вас познакомить, показать ему, какие у меня хорошие друзья, а вы? Что о вас подумает мой будущий муж?

«Будущий муж?!?!?!?»

«МУЖ⁈»

«Ха-ха! Прилично! Сама на коленочках, а мы прилично должны! Что за несправедливость!»

«Ну, с мужем, наверное, можно. Но кажется, я подавилась собачьим кормом».

«Да, нас насильно кормят кормом для одиноких собак! Крис, ты так жестока!»

«ААААААА! Заткнитесь, придурки, я согласна есть этот корм мешками! Дайте еще! Они такие лапочки!»

«А почему он молчит?»

«Действительно, хоть бы поздоровался! Такой высокомерный…»

«Да пусть молчит, красивый парень может даже не утруждаться словами, его лица достаточно!»

«Я купила акции компании У и компании Сюэ на все отложенные деньги. Я успела сделать это вчера, представляете⁈ Мои вложения уже подросли почти на десять процентов!»

Стоп. Подросли? После такого публичного скандала? На сколько процентов⁈ Будда, мне срочно нужно в офис просмотреть данные аналитиков!

Но… но я не могу бросить Кирэн и уйти. Что мне важнее: семейное дело или эта девушка, в конце концов?

Должно быть важнее дело. Такова наша натура, благодаря которой мы поколениями накапливали нынешнее состояние. Но… Но.

Ладно, сидим и не дергаемся. А возможно, и вовсе совмещаем нужное с полезным. Что там сказали про мою невоспитанность? Действительно, не стоит оставлять у зрителей неприятное впечатление. Не хотелось бы, чтобы рост акций закончился. А потому:

— Добрый день, господа. Я впечатлен вашей осведомленностью. И благодарен за доверие к нашей компании.

— Может, ты прямо тут ляжешь и поспишь? — Я озабоченно прислонила лебедя к стеночке и потянулась потрогать его лоб. — Бедный мой пернатый защитник.

— Не преувеличивай, Кирэн. Я часто проводил собрания директоров и инвесторов. И поверь, несмотря на пафосное название, эти люди тоже умеют создавать изрядный хаос на совещаниях. Впрочем, да. Не ожидал, что молодежные онлайн-трансляции — это настолько утомительно. Инвесторов хотя бы не более пары десятков, и они не просят тебя надеть кошачьи уши или спеть им пошлую колыбельную, — устало вздохнул Вейшенг.

Но растекаться по стенке отказался, наоборот, вполне уверенно притянул меня к себе и… поцеловал. Да так, что у меня мгновенно исчезли все «пожалельные» мысли. Этот лебедь еще кого хочешь на крыльях унесет, гусь такой!

Хорошо что Мейрен после окончания трехчасового стрима убежала. А еще лучше, что убежала она недалеко, иначе я уж не знаю, чем бы наши гуси-лебеди закончились. Возможно, что и беременностью, потому что презервативов я в комнате не держу, а соблазн взял и пришел!

И даже без особого сопротивления упал на мою кровать. Пока мы целовались лежа, понятное дело, смотрел только на меня, а вот когда вернувшаяся очень вовремя сестра принялась отчаянно кашлять у двери, поневоле оторвался. И заметил потолочную роспись.

— Кхм… оригинально.

— Красиво, да? — Я без особого смущения перекатилась с Вейшенга вбок и прилегла рядом на одеяло. — Просыпаешься — и перед глазами сразу приятная картинка.

— Вряд ли я способен оценить красоту другого мужчины.

— А ты оценивай не парня, а, к примеру, композицию. Цветовое решение. Качество живописи. Правда же, вроде стилизованный, а смотрится как живой?

— Снимешь? — Вей не стал отвечать на мою подколку, всем видом транслируя в пространство недовольство.

— Лучше перерисовать, — предложила я, скосившись на дверь, где все еще стояла сусликом застывшая сестрица. — Зачем мне чужое бревно, если теперь у меня свой лебедь есть?

— Хорошо. Так меня устроит, — совершенно серьезно кивнул Вейшенг. — Сейчас позировать?

— О-о-о! — оценила я. Настолько оценила, что забыла про усталость. Да, по три часа я еще стримы не вела, максимум минут по сорок, по часу. Тоже утомительно на самом деле, но не настолько. А тут как смену у мартена отпахала. Но когда предлагают такое… разве можно думать об усталости? — М-м-м! Давай я сделаю референсы? Обнаженный принц-лебедь, чуть прикрытый простыней…

— Ты хочешь нарисовать меня на потолке обнаженного? — Кажется, я снова сломала птичку.

— Прикрытым простынкой, — уточнила, едва сдерживая смех. — В стратегических местах! Все же в мою спальню другие люди заходят, нечего им любоваться на то, что принадлежит только мне.

— Кроме твоей сестры. И семьи. И слуг. Никто не заходит, — хмыкнул он.

— Ну вот им и простынки хватит. Они и так знают, что ты красивый. А любоваться тобой, едва открыв глаза, имею право только я.

— Тогда, возможно, нам просто стоит всегда спать в одной постели. Зачем тебе мазня на потолке, если есть живой я?

— Кха! — возмущенно и нарочито громко сказала Мейрен, которой надоело изображать стойку суслика. Она подошла к кровати, нависла над нами и уперла руки в боки: — Ты сначала женись! А потом уже будешь намекать на совместные ночи. Моя цзе себя не на помойке нашла.

— Твоя цзе сейчас кого-то покусает, — недовольно скривилась я. — Чего тебе надо, мелкая? Изыди! Дай мне хоть пару минут отдохнуть об своего жениха, как белому человеку!

— Ты вроде говоришь вполне грамотно, но так своеобразно, — заметил Вейшенг, даже не пытаясь рыпаться и вырываться, раз уж мне приспичило снова изобразить на нем хватку осьминога.

— Я еще и мяукать могу. Тихонько и мило, если мне все нравится, или громко и противно, когда меня достали! — последнее было сказано для Мейрен, которую я попыталась пнуть пяткой, чтоб не лезла. Жаль, промазала. Сестренка у меня шустрая и умная, быстро усваивает новое. Вот и наловчилась уворачиваться.

— Хватит разлеживаться. — Противная девчонка и не думала уходить. — Если вы забыли, то напоминаю: всего этажом ниже сидят два семейства и ждут, когда вы спуститесь к ним.

— Зачем⁈ — поразилась я. — Что им еще от нас прямо сейчас надо⁈ Мы проснулись уже уставшими, потом тяжелый разговор, врач, да еще и этот стрим на несколько часов. Вставать мы не хотим. Не хотим же? — Я посмотрела на Вея, и он утвердительно кивнул.

— Да ты не понимаешь, что ли⁈

— Не-а… — Я демонстративно уткнулась в чужую шею, очередной раз обхватывая Вейшенга, как некогда дакимакуру с бревном.

— Кристи… — вдруг тихо попросил подозрительно обмякший подо мной лебедь. Пока я с сестрой цапалась и обещала отругать ее по-кошачьи, как-то пропустила этот нюанс. — Крис… скажи «мяу». Пожалуйста.

— Э⁈ — Кажется, мы с Мейрен одинаково офигели.

Но результат у этого офигения вышел разный. Мейрен с большими глазами развернулась на месте и пулей вылетела за дверь. Я же приподнялась на локтях и принялась изучать лебединый клюв на предмет поломки. Потому что а чего он⁈

— Кристи, пожалуйста.

— Ну… слушай, я вот так по заказу не могу, оно должно само!

— Да? Логично. Хорошо… я подожду.

— Кстати, с чего вдруг ты решил называть меня по никнейму? — слегка нахмурилась я.

— А с каких пор ты стала на него так машинально откликаться? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ладно, замнем пока. — Не знаю отчего, но такие вопросы заставляли чувствовать себя неуютно. — К нашим-то пойдем или, раз мелкая макака сама отцепилась, валяемся дальше?

— А я все равно встать пока не смогу, — пожал плечами этот ирод и уставился в потолок невинными глазами.

— Как⁈ — Меня от таких новостей над кроватью пружиной подбросило. — Почему⁈ Тебе плохо⁈ Где болит⁈

— Там, где ты мне сейчас чуть коленом не заехала, — закряхтел он, как старый дед, и ме-едленно согнул ноги в коленях. — Не прыгай так больше. Ничего у меня не болит. Просто ног почти не чувствую после нескольких часов сидения в одной позе в качестве чужого кресла. Ты еще очень чувствительно подпрыгивала, когда слишком эмоционально реагировала на некоторые комментарии. Мое тело так и не определилось, возбуждаться ему или пищать от перенапряжения.

— Есть меньше не стану, даже не проси. — Я почти сразу успокоилась. Если лебедь вредничает и ворчит, значит, здоров. Просто ему лень вставать. Более чем уважительная причина.

— Меньше и не надо… Ой.

— А, поняла. Тираннозавр в желудке проснулся. Так, если он договорится со своими ногами в течение пяти минут, мы полным комплектом через черный ход сползаем на кухню, и нас никто не заметит, пока котлетами не запахнет! Слушай, а может, массаж?

— Не надо массаж! — неожиданно подскочил Вейшенг. — Иначе я за себя не ручаюсь!

Ха! Подумаешь, по бедру погладила. По внутренней стороне. И ничего такого неприличного я в виду не имела! Почти. Чувствую себя коалой, который никак не способен отлипнуть от родного эвкалипта. Никогда не думала, что буду настолько жаждать не отходить от кого-то!

Нет, я не собираюсь участвовать ни в каких коллаборациях. Тем более с «Зоопарком». При всем том, что парней я хорошо знаю и к каждому в отдельности испытываю если не симпатию, то уважение за редкую работоспособность и талант… но сам факт подобных взаимодействий может не лучшим образом сказаться на моей карьере. Большинство инвесторов и партнеров нашего холдинга достаточно взрослые люди, и их могут возмутить подобные «кривляния на публику». Даже участие в стриме могут поставить в укор, не то что валяние дурака с котами и айдолами перед широкой публикой. Раз нашел время на такие глупости, то почему еще не вернулся на должность? Даже я бы задал подобный вопрос. Хотя я-то как раз вернулся. Почти. Надо запомнить аргумент для мамы, чтобы отбиваться, когда она снова заведет песню про бедного больного мальчика и слишком тяжелую работу.

А что касается котокафе и «Зоопарка» — плюсуем личный компонент. Какими бы прекрасными и добрыми людьми парни ни были в обычной жизни, все равно перед фанатами они — клишированный сиропный цветник из слишком красивых кукол. И мне не нравится, что прямо в центр этой клумбы собираются воткнуть мою невесту. Мою! Женщину! В логово котов и мужчин, одно появление которых заставляет лучшую половину человечества давиться слюнями. Как после этого уважать самого себя?

Если я начну в одном кадре с ними давить в себе здоровые мужские инстинкты, мне в ту же секунду наденут зеленую шляпу*, да не одну, а сразу штук семь. И весь фандом наполнится шуточками про уксус*, который я пью.

У меня и так голова кругом, чтобы еще об этом переживать. Я окончательно запутался, на каком я свете. Где бывшая шизофрения, а где нынешнее сумасшествие. Где Кирэн, а где… Кристи.

Да если бы она хотя бы не откликалась машинально на это имя! Как будто привыкла, как будто… как будто мне мало совпадений, чтобы окончательно рехнуться!

Я же не идиот и потому еще раз тщательно сопоставил все факты. Во-первых, как показало расследование, Кирэн вышла из комы ровно в тот день, когда Кристи исчезла из моей головы. А еще слуги семьи Сюэ даже особо не скрывают, что одна из юных хозяек поменялась не только внешне, но и в привычках. И просто болтают, и вовне эти сплетни несут.

Это надо будет пресечь, позже обсужу этот нюанс с главой семьи Сюэ. Хотя что там обсуждать, если ее сестра, бабка и прочие родственники открыто говорят, что Кирэн стала буквально другим человеком.

Но как еще можно проверить мои подозрения? Сама она ни словом, ни намеком не дает понять, что помнит о наших отношениях. Будто и не было ничего. Будто стерлось…

Стоп. Стерлось?

Кирэн так-то открыто говорит о своей амнезии. А что именно она забыла? Прошлую жизнь в семье Сюэ или прошлую жизнь со мной⁈ Или в принципе — все сразу? Мой кабинет на крыше она точно изучала так, будто видит его впервые.

Кристи ведь умерла. Я четко это почувствовал тогда, когда валялся на грязном асфальте и безмолвно орал в пустоту, пытаясь ее не отпустить. Может ли такая «духовная» смерть забрать воспоминания? По идее, даже должна, если верить в реинкарнацию. Человек приходит в новую жизнь чистым листом, оставив в реке забвения груз из прежних привязанностей и боли.

Но тогда почему в моей голове Кристи помнила прошлую жизнь где-то в другой стране, а совсем не жизнь Сюэ Кирэн? Говорила, что русская. И что там она тоже умерла. Или нет? Своей смерти она вроде не помнила.

Будда! Я снова ощутил, как возвращается ненавистная мигрень. Хорошо, что из поместья Сюэ мы поехали в поместье родителей, а не ко мне. Я вдруг понял, что не могу там оставаться в одиночестве. Не могу, и все. Мне нужна Кирэн, чтобы войти в свою квартиру и чувствовать, что это именно дом, а не склеп.

Увы, Кирэн мне забрать не дали. Особенно отличилась Мейрен. Мои аргументы были очень убедительны, настолько, что даже старая бабушка Сюэ почти сдалась. А уж как ее впечатлил вид внуков, которые уминали на кухне котлеты, сидя на одном стуле. Точнее, я на стуле, Кирэн снова у меня на коленях.

Но эта мелкая скандалистка разоралась, как натуральная гарпия. Ее Кирэн так и обозвала, смешно прикрывая моими ладонями собственные уши.

Увы, ее сестре на наше негодование было наплевать с Токийской башни.

Потому что «после всех этих покушений, стримов и прочего безобразия нормальному человеку, недавно из комы вышедшему, вообще-то, надо спать в кровати, а не обниматься тут со всякими». Пусть даже женихами. Женихи от синяков под глазами не помогают. Будь они хоть золотые, хоть бриллиантовые в крапинку.

Я устало прислонился лбом к тонированному и бронированному стеклу машины. Настоящий танк в виде крупного внедорожника, заказанный отцом еще после первого покушения. И пристегиваться заставляют… даже на заднем сиденье. Это еще сильнее нагоняет тоску.

По правде говоря, Мейрен была права. Если меня оставить наедине с Кирэн и кроватью, спать-то, может, мы и будем. Но не сразу. И недолго. Хм… Чувствую себя кроликом, у которого весеннее обострение. Впрочем, Кристи, видимо, от меня недалеко ушла. То есть Кирэн. Или все же Кристи?

Рехнуться можно, к шаману не ходи. Хм? А что, хуже уже не будет. Мать вон как раз собирается. Надо взять у нее контакты. Но уже завтра. Как раз пока Кирэн будет занята в котокафе, я и к шаману успею, и в офис. Будем разбираться с акциями компании.

Что значит рост на десять процентов за календарные сутки? Большие возможности? Именно. Но еще и большую опасность. Если этот процесс вовремя не направить в нужное русло. А кто его сейчас направляет, если отец и Линьяо водят вокруг меня хороводы, потакая гиперопеке и паранойе матери? То-то и оно.

Поэтому пусть мама остается в поместье под присмотром Юлань, а мы с главой семьи У и первым наследником отправимся в офис. Контролировать и направлять.

Слава Будде, когда я уже дома изложил этот план, никто даже не стал спорить. Но больше всего меня удивило, что ни отец, ни Линьяо даже не поменялись в лице, когда я упомянул визит к шаману. А мать и вовсе обрадовалась, сообщая о том, что ее знакомая мудан давно ждет меня к себе в гости. И точно примет завтра, хотя обычно к ней нужно минимум за месяц записываться.

Уже тогда меня это должно было насторожить, да?

* «Надеть зеленую шляпу» — это как наше «обзавестись рогами». А «пить уксус» — значит ревновать.

— Дурдом. С ушками, — прокомментировала я.

И даже бровью не повела, когда на меня дружно зашипели сразу с нескольких сторон. Со стороны Мейрен, со стороны стаффа группы и со стороны котов, среди которых далеко не все были рады нашествию. А еще на некоторых, наиболее спокойных и флегматичных, тоже надели ободки. Да-да, с ушками! Четырехухие коты. Боже, за что?

— Трансляция уже идет! — Шипение сестрицы сменилось тихим рыком.

— И что? — Я пожала плечами и, проходя мимо, слегка дернула за ярко-красный вихор на макушке Феникса. Очень уж соблазнительно он торчал, прямо как вопросительный знак.

— Эй! — возмутился «один из самых красивых айдолов поколения».

— Сам такой. А кто меня за косичку дергал полчаса назад? Вот и получай страшную мстю!

— Мстительная какая, — пробухтел красноволосый, продолжая обнимать огромного и очень пушистого перса-экзота. — Вот мы тебя поцарапаем! Правда, Пушочек?

И они с котом дружно вздохнули под шквал звоночков, мультяшных вскриков, не менее мультяшного мяуканья и прочих звуков, которыми обозначались реакции зрителей в общем чате.

— Прошу вас не прикасаться к юношам во время трансляции. Вам же не хочется заполучить себе еще несколько агрессивных сталкеров из их сасэнов? — сказал настоящий шпионский микрофон в ухе. Этакая микротаблетка, которую я долго не хотела запихивать — а вдруг эта приблуда размером с четверть ногтя так и останется внутри? Парням из стаффа пришлось прямо на себе показывать, что обратно достать его можно очень легко при помощи специального магнитика.

Я пожала плечами и стала дальше пробираться через мохнато-айдольные дебри к своему рабочему месту, возле которого почти что в обмороке сидела Мяо.

На самом деле, строгий голос в наушнике был и прав, и не прав одновременно. В «обычной жизни» во время обычной трансляции девушкам действительно лучше айдолов не трогать, потому что фандом страшно ревнив.

В нашем же случае есть одно большое но. Вот уже полчаса как чат разрывается от писка, визга и донатов на тему «Цзе, обними от нас Феникса!» или «Цзе, потискай от нашего имени нашего маленького лапочку Мо Юя!», а то и «Цзе, сними с Сан Бо футболку! Мы хотим кубики!».

И я обреченно понимала, что тискать придется, даже если мне не очень-то и хотелось. Публика требует хлеба и зрелищ!

А в ухе бухтел какой-то строгий редактор, которому еще не успели передать новые указания. Но не спорить же с ним? К тому же я далеко не все «заказы» буду выполнять. Например, ничего ни с кого снимать точно не собираюсь.

А вообще, интересно получилось. Причем само собой. Фандом «Зоопарка» как начал называть меня «цзе», так и привык. И не только называть, но и… м-м-м… как бы… короче, я тут всем старшая сестра, а вовсе не девушка, в которую может влюбиться обожаемый миллионами айдол. Самое смешное, что это отношение подхватили сами парни! Они тоже называли меня «цзе» и обращались фамильярно, как с давним членом семьи.

Возможно (и скорее всего), тут главную роль сыграл Вейшенг. После скандала, обвиняющего меня в том, что я увела жениха у младшей, везде вышли официальные заявления двух семей о якобы нашей давней помолвке. А после озера с лебедями и поцелуями, закрепленного вчерашним совместным стримом, никто не смог усомниться в чувствах между нами. Так что даже для не состоящих в официальном фандоме поклонников «Зоопарка» я резко стала «безопасной цзе», а не «что за тварь рядом с нашими сыночками?».

— Котеночек, прекрати закатывать глазки и вообще держи хвост пистолетом! — Я наконец добралась до Мяо и первым делом принялась приводить ее в чувство. — Смотри, уже пять миллионов зрителей!

— Сколько⁈ А-ах…

М-да. Это я, похоже, неправильно начала мотивацию. Несчастный котенок едва в обморок не отбыл, причем с явным намерением остаться там подольше. Пока весь дурдом не закончится!

Пришлось даже ущипнуть незаметно.

— Так, а ну-ка, в одну лапку валерьянку, в другую котика. Да не котику валерьянку, а тебе!

«Цзе, где ты нашла такую милую девочку? Она сама похожа на котика!»

«Ну, не красотка, конечно. В индустрии такую разве что на третьи роли и в массовку. Зато рядом с нашими мальчиками ей безопасно».

«Не модель, зато миленькая! Я думаю, хозяйка котокафе такая и должна быть, чтобы добрая и чем-то похожая на своих подопечных!»

«И правда похожа!»

«Мяу!»

Так, это что за коллективная шизофрения теперь у меня в голове образовалась? Точнее, в ухе. А ну, цыц! Я уже путаюсь, что из чата фандома озвучено, а что сам зоопарковский стафф комментирует.

— Это новое котокафе нашей знакомой. Она безумно любит животных и потому обустроила это место, где котики из приюта могут насладиться человеческим обществом. Да-да, именно так, а не наоборот. Кошки здесь сами выбирают, с кем играть или спать, брать их на руки против воли запрещено. Как и будить спящих пушистых. Любого из них можно забрать к себе домой, но только в том случае, если вы этому котику приглянетесь, — вещал Ли Лео, посматривая на устроившегося на его коленях флегматичного одноглазого сфинкса, спасенного с помойки. Параллельно он аккуратно разливал всем чай из традиционного керамического заварника. Смотрелось забавно.

Рядом с каждым из парней стояло по пирожному, у всех разные. Мяо с поварами постарались приготовить выпечку так, чтобы каждое отражало определенного человека и точно соответствовало его вкусу. Чуть позже эти пироженки войдут в специальное ивент-меню, которое просуществует всего пару месяцев. А еще к этим угощениям будут прилагаться коллекционные карточки с фото парней и котиков, которые они сделают здесь же чуть попозже. В общем, теперь кафе Мяо-Мяо точно никогда не будет пустовать.

А уж какая очередь в чате выстроилась из желающих приютить местных котиков!

Между прочим, за одноглазого сфинкса по кличке Фли-Фли, гордо восседающего на коленях парня, фандом уже чуть ли не бои устроил в комментариях. Но судя по тому, как сам Лео смотрел на этого довольно пожилого, очень спокойного и солидного «пирата», им не обломится. Котик сделал свой выбор, и глупый человек уже попал под его чары.

— И не забудьте, что, помимо кошачьей симпатии, вы должны иметь условия, в которых можно содержать животное. Коты неприхотливы, но им все равно требуется необходимый минимум скарба, свое место, ответственный друг и специальный уход. Мяо-Мяо очень строга в этом вопросе. Она даже мне устроит экзамен и заставит подписать договор, прежде чем разрешит забрать Фли-Фли себе!

Тут Лео не выдержал, прервал свой пламенный спич и чмокнул кота в макушку прямо между лопушистых ушей, чем вызвал шквал из умиляющихся смайликов в комментариях.

— А если бы за меня не поручились сразу агентство и цзе, то еще бы был полугодовой мониторинг. Пришлось бы высылать ей фото самого кота, его корма, анализов и прочего-прочего. Но так как я все-таки айдол, мне разрешили не делиться номером телефона. Уф. Но фото котика все равно будет регулярно публиковаться на моей страничке.

Я про себя понимающе хмыкнула. Обычно официальные странички айдолов ведет агентство, это все знают, но прямо не говорят, чтобы у поклонников была иллюзия общения именно с кумиром. Сами они там тоже пишут, но все посты проходят цензуру.

А, еще агентства ставят парням что-то типа родительского контроля. В том числе и чтобы оградить «детей» от откровенного хейта и поберечь им психику. Некоторые могут вообще лишить интернета, особенно в периоды выхода новых альбомов.

«Ого, какие строгости!»

«И правильно, хозяйка котокафе должна знать, в какие руки отдает своих питомцев!»

«Где здесь записываться в очередь на посещение? Нам же выдадут номера? Как? Остались места только на декабрь⁈ О-о-о, я же опоздала всего на пятнадцать минут!»

М-да. Кажется, котокафе на ближайшие полгода недоступно обычным посетителям. Впрочем, разве мы не этого хотели? Хорошо еще, что заранее продумали бронь.

Домой мы с матушкой вернулись достаточно поздно. Точнее, не так. Госпожа У сразу поехала в поместье семьи, я же двинулся в офис. Работа никуда не денется, если ты сам ее куда-нибудь не денешь. Конечно, можно все переложить на толковых заместителей, но тогда не удивляйся, если в какой-то момент люди начнут задаваться вопросом: а нужно ли им подобное лишнее звено? Ну или если рентабельность бизнеса внезапно понизится. Тоже один из вариантов.

И я благодарен богам за то, что в офисе в связи с последними событиями творится гуй знает что. Нет, люди работают как работали. Но на рынке из-за обилия новостей наше положение пока шаткое — то взлет, то падение, то просто полный бедлам. Как всегда, только еще хуже.

Еще и конкуренты явно активизировались: участились внеплановые налоговые проверки по надуманным поводам, в интернете желтая пресса пестрит неудобоваримыми статьями о нашем скором падении, а среди сотрудников кто-то целенаправленно сеет панику, рассказывая байки о круглосуточной прослушке и прочих неприятных для обычного обывателя вещах. Нет, запись телефонных разговоров у нас действительно присутствует. Но просматривают эти записи редко и строго при нужде. В основном для выявления злоумышленников.

Единственный плюс этого хаоса — он позволяет мне сосредоточиться исключительно на проблемах бизнеса и не думать ни о чем другом. Спрятать на дно души дикий страх. Какой?

Страх потерять еще и Кирэн. Так же, как я потерял Кристи. Да черт его знает, она это или не она! Я… я, кажется, уже не чувствую разницы. И мне почти все равно.

Заумь от шаманки только запутала все окончательно. Да она еще и пообещала, что если я не разберусь во всем, то «родственная душа» опять уйдет. Как я вообще должен пробудить эти ее воспоминания, тем более двух жизней и одной нежизни? Слайд-шоу показать? Ага, прям из головы, видимо. Иных доказательств у меня просто нет…

— Вей-ди, ты уверен, что оно тебе все надо? — Линьяо весь рабочий день ненавязчиво держался поблизости и, как мне кажется, ловил за поворотом каждого работника, посмевшего меня «огорчить». Что он с ними там делал, я не понял. Надеюсь, не бил и не угрожал. Но клерки в здании корпорации начали бегать втрое быстрее обычного.

Самое странное, что меня это даже не раздражало. И бесцеремонный вопрос за ужином тоже не выбесил.

— Уверен, гэ-гэ. Спасибо за заботу.

— Надо же, оба выросли, — проворчал в тарелку отец. — И непонятно, то ли выдохнуть с облегчением и радоваться, то ли грустить по прежним временам, когда каждый вечер представление показывали.

Мы с Линьяо дружно уставились на отца тяжелыми взглядами. Это что получается, он раньше нас как клоунов воспринимал? Вот спасибо, дорогой отец. Попозже наймем тебе стендап-комика вместо горничной. Будет личный «придворный шут».

Старший господин У наших взглядов не испугался. Более того, ухмыльнулся на редкость зловредно, а потом взял и… подмигнул матери. О Будда, Земля точно сошла с орбиты.

— А-Шенг, если уж мы всерьез готовимся к свадьбе, вам с Кирэн придется соответствовать. — Настроение матушки после отцовской выходки явно поднялось. Она сразу разулыбалась и принялась высыпать на меня новости с редким энтузиазмом. — В частности, есть несколько мероприятий, которые вам обязательно надо посетить вместе. Вот, к примеру, в конце месяца будет вечеринка у бассейна в семье Шань. Да, они выбрали достаточно нетрадиционный способ собрать сыновей и дочерей влиятельных семей, но мне кажется, что вам, молодежи, так будет даже интереснее.

Ну, приехали… как говорила Кристи. И как теперь говорит Кирэн! Два раза «ну, приехали».

Во-первых, я уже не помню, когда мама называла меня ласковым детским именем. Это так старомодно. Кажется, уже лет тридцать детей не называют с уменьшительной приставкой «а» плюс последний слог взрослого имени. Это считается страшно фамильярным и в то же время семейным. Я отвык.

Во-вторых, вечеринка в доме Шань. Еще и у бассейна. С какой стати?

— Шань Линь решил устроить водно-блядский цирк? — Отец озвучил мой вопрос первым. — С чего вдруг? У наших конкурентов на редкость консервативная семья.

— А это уже интереснее, — кивнула мать. — Ты же помнишь, что Шань Есиль вернулась из университета? Так вот, твой дорогой племянник уже две недели вьется вокруг младшей наследницы, как озабоченный шершень. И самое неприятное, старшие Шань смотрят на это достаточно благосклонно.

— Не уверен, что готов сейчас светить болезненными мослами, — тут же поспешил заметить я. — Конечно, я немного восстановился, но до прошлого телосложения еще месяц ежедневных тренировок как минимум. Я уже молчу про шрамы. И Кирэн… — Я многозначительно замолчал, вспомнив о том, что девушки реагируют на свои шрамы еще болезненнее. Она теперь, наверное, никогда не наденет даже платье с открытыми плечами, не то что купальник. Хотя, может, посмотреть шелковые парео?

— Ди-ди, ты не понял? — поморщился Линьяо. — Поэтому тебя так настойчиво и приглашают. Причем обязательно с невестой. И обязательно к бассейну, чтобы на все ваши шрамы полюбоваться. Мам… — Тут брат закашлялся, настороженно зыркнул на меня, словно ожидал всплеска ревности, на отца, на саму маму. Выдохнул и уверенно продолжил: — Мам, приглашение когда пришло? Спорим, что уже после того, как инцидент с кислотой разлетелся по сети?

Мать открыла рот. Закрыла. Едва заметно покраснела. И вдруг улыбнулась. Так тепло и почти незнакомо, так… открыто.

— Верно, сынок. Я поэтому сейчас об этом и заговорила. До конца месяца больше трех недель. Нам нельзя отказывать, это породит кучу неприятных сплетен. Значит, мы должны правильно подготовиться.

— Вряд ли Сюэ Кирэн можно смутить каким-то шрамом, — впервые за вечер подала голос Юлань. Невестка у нас на удивление молчаливая, вот не знал бы, даже не догадался бы, что своим мужем она вертит как хочет, почти ничего не делая на глазах у других людей. — Она на редкость… уверена в себе. И в Вейшенге.

— Это она пока просто не сталкивалась с толпой высокопоставленной молодежи, которая шушукается за ее спиной и ехидничает, — покачала головой мать. Но тут же снова улыбнулась: — Нам ведь не надо, чтобы она их всех обругала так, как они того заслуживают. Мои дети должны всем показать, что они лучшие и умеют развернуть себе на пользу любую ситуацию. Даже ту, в которую их пригласили нарочно, чтобы выставить в дурном свете.

— Правильнее всего ей это заранее сообщить и проследить ее реакцию, — резонно высказался отец. — Сын, ты справишься? Я имею в виду, сообщишь новость так, чтобы у вас было время обсудить и выработать стратегию, а не тащить друг друга сразу в постель?

Заколебали! Да не спали мы! Точнее, спали, но точно не так, как вы все тут думаете! Во всяком случае, до ментального секса точно никто не додумается…

— Бассейн? — Я заинтересованно склонила голову к плечу. — Почему бы нет? Когда там эта вечеринка?

— Ты не поняла? — Вейшенг смотрел на меня очень внимательно. — Придется выйти на люди в купальнике. Эти юные пираньи явно начнут обсуждать шрамы.

— Твои? — нахмурилась я. — Пусть кто-то только рот откроет, я сразу ядовитый язык вырву!

— Мои. — Вейшенг терпеливо выдохнул. — Но и твои тоже. Учти, нас будут специально выводить на скандал. А потому ничьи ядовитые языки вырывать нельзя, увы.

— Нельзя? — Я сделала жалобные глаза и бровки домиком. — Вот прямо совсем⁈

— Совсем! — Вей безжалостно хмурился, но при этом я видела, как старательно он пытается не улыбаться. — Там наверняка будут специально нанятые хозяевами вечера папарацци, которые обязательно вывернут наизнанку любое наше слово. Каждое выражение лица. Так что придется держать себя в руках, нельзя расслабляться ни на секунду.

— Ну тогда и пофиг на те языки. Пусть хоть в узел завяжутся, мне наплевать. А что ты, кстати, хотел предложить, когда начал этот разговор? Что за тренировки?

— Мне нужно успеть вернуться в форму, — вздохнул Вей и откинулся на шезлонге, позволяя мне и дальше валяться на нем, как на теплом матрасике. — Это значит усиленные тренировки дважды в день. Утром до работы и вечером после. Если следовать подобному графику, у нас практически не останется времени на встречи, а я… не согласен.

— Ты хочешь позвать меня плавать вместе? — догадалась я.

— Ну… не обязательно плавать. — Вейшенг неожиданно слегка покраснел. Особенно кончики ушей стали нежно-розовыми. —

Можешь просто ходить рядом на дорожке, в качестве кардио. Или даже сериалы смотреть. Благо в моей квартире в зале есть телевизор. А еще…

— А еще ты дашь потискать кубики! — возликовала я. — И полюбоваться на лебедя в одних плавках!

— Знал, что ты так скажешь. — Вейшенг смутился еще сильнее и заворчал, но не как приличный птиц, а как сердитый медведь. — Без тренировки эти кубики пока не особо привлекательны, так что придется немного подождать.

— Это уже мне судить, какая часть тебя привлекает меня больше всего, — хихикнула я и тут же потянулась щупать. Пока через рубашку, которую Вей отказался снимать даже на крыше собственного особняка в зоне спа.

Под рубашкой он был упругий и вполне мускулистый, хотя и худой, как мое несчастье. Но тискать его было все равно уж-ж-жасно приятно. А еще… хоть тресни, мне казалось, что я уже делала это раньше. Странные картинки то и дело вспыхивали в голове и путали меня. Но я решила не отвлекаться на них, если есть дело поважнее: лебедь! И не вырывается!

Вейшенг смущенно прикрыл глаза, но как-то препятствовать не стал. Впрочем, не прошло и минуты, как он решил пощупать меня за талию в ответ. А потом и вовсе обхватил меня и коварно защекотал, смешно фырча в макушку.

— Ай! — Я возмущенно забарахталась. — Нечестно! Я ревнивая!

— В смысле? — удивился Вей, даже щекотаться прекратил, просто обнял.

— В смысле боюсь щекотки!

— А какая связь с ревностью?

— А… ну… во, вспомнила! Так в России говорят. Кто боится щекотки, тот ревнивый.

— А что еще ты помнишь про северн… про Россию? — Вей неожиданно напрягся. Если бы я на нем не сидела, я бы не почувствовала, но сейчас прямо всем телом ощутила.

И тоже как-то напряглась. О чем это он? Блин, а ведь Кирэн не бывала в России. Она даже свою родную маму не помнила, потому что та умерла родами. И никогда не ездила к ее родне, по-моему, даже не знала, есть ли таковая вообще.

Уф, стоп! А я это откуда знаю? С того момента, как пришла в себя, я ни с бабушкой, ни с отцом, ни с Мейрен даже не заговаривала на эту тему. Так откуда?

— Что с тобой? Все в порядке? — забеспокоился лебедь, поворачивая меня и всматриваясь прямо в глаза. — Голова болит?

— Нет. — Я снова прижалась к нему и спрятала лицо на его плече. — Просто…

— Что? — сильнее напрягся он.

— Просто…

Сверху раздался тяжелый вздох, и меня погладили по голове.

— Ладно, не напрягайся, — вдруг решил Вейшенг, показательно расслабляясь сам. — Если тебе это сложно и неприятно, не торопись. Со временем разберемся. Пусть это и важно, чтобы ты обязательно разобралась и все вспомнила, но издеваться ради этого над собой точно не надо.

— А я что-то забыла? А, ну да… тьфу! Давай действительно сменим тему. Будем говорить про плавание! Это ты что, хочешь натренироваться обратно, чтобы всем показать свое шикарное тело? Хм-м-м…

— А ты что, не хочешь этого? — на удивление легко переключился Вейшенг.

— Показывать твое шикарное тело всем подряд⁈ Ты шутишь, что ли⁈ Я боюсь щекотки, не понял еще⁈

— Ще… эм, ты ревнуешь? — удивился он.

— Конечно! Ты мой лебедь! И кубики мои. И плечи. И вообще весь. С какой стати какие-то мымры будут любоваться на то, что только мое? Еще и желать начнут.

— Но разве это не заветная мечта многих женщин — похвастаться своим идеальным женихом? — недоуменно склонил голову к плечу лебедь.

— А, в этом смысле? — Я даже села, оторвавшись от теплого мужского тела. И задумалась. — Хм… задачка. Хвастаться приятно. Но вызывает ревность. И как же быть?

— У тебя такой взгляд, будто ты собираешься написать на моем торсе «Собственность Сюэ Кирэн», — хмыкнул лебедь.

— О-о-о-о! — Я буквально почувствовала, каким неземным светом загораются мои глаза. — Вейшенг! Тебе никогда не говорили, что ты гений⁈

— Ты что, серьезно собираешься написать⁈ — ужаснулся парень. Он даже показательно отшатнулся от меня, картинно прикрывая живот двумя ладонями.

— Ну, может, писать и не придется. — Я задумчиво постучала пальцем по кончику носа. Сначала своего, потом лебединого. — Зато можно нарисовать. Ха! Что ты там про шрамы говорил? Вот и перекроем все шрамы, пусть хоть удавятся!

— Татуировки, даже парные, не одобряются обществом, — напомнил лебедь, еще более опасливо запахивая рубашку. — Особенно у приличных семей. Такое станет даже более желанным скандалом, чем ссора или драка.

— Не, татуировки слишком радикально, — согласилась я. — А вдруг мы захотим сменить картинку? Или мы с тобой решим накачаться, тогда татушки поплывут. Что ж тогда, мучиться, чтобы свести, оставляя больше шрамов? Не, не дождутся. Мы с тобой поступим иначе. Знаешь, что такое «мехенди»? А «золотые тату»?

— Боюсь, первый раз о таком слышу, — покачал головой Вей.

— Хм-м-м… — Тут я зависла. А правда, есть ли в этом мире такая практика? А если нету… то нельзя ли сделать из той самой вечеринки, куда нас зовут, чтобы поиздеваться, шикарную рекламную кампанию для прогрессорской штучки от Кристи-Кирэн? — А дашь мне телефон Юлань? Хочу у нее кое-что уточнить. И сестре надо звякнуть.

— Мне уже страшно.

— Не боись, как раз тебя я не съем! Максимум оближу и покусаю.

— Кирэн!

Друзья, в ожидании проды рекомендую вам темное фэнтези от Пальмиры Керлис! https://author.today/work/486118

Странно, но следующие три недели промелькнули так стремительно, словно кто-то включил жизнь на быструю перемотку. Может, на это повлияло то, что работы навалилось очень много. Как физической, так и умственной — причем не только на меня, но и на Кирэн.

Поэтому мы виделись только вечерами у того самого бассейна, где я тренировался. И ладно бы виделись наедине, тогда можно было бы снять напряжение известным всем способом. Но «шиш!», как экспрессивно выразилась моя невеста.

Смешное слово, но оно очень точно выразило наши обоюдные чувства, с одной стороны, и признание разумности подобной меры — с другой.

Впрочем, родственников тоже можно понять. Ведь, заполучив к себе в дом Кирэн в купальнике, я бы не восстановил требуемую форму, признаем честно. Увы, чтобы во время соития добиться требуемой нагрузки на все нужные группы мышц, надо быть знатоком исконной индийской «Камасутры» в самом полном ее варианте.

Так что с нами всегда был кто-то еще. Чаще всего Линьяо и Юлань, но иногда приплывала Мейрен. На своем бревне, с которым начала официально встречаться. К слову, плавает парень действительно как бревно. Только лежа на спине дрейфует на поверхности. И попытки научить его барахтаться хотя бы по-собачьи успехом не увенчались — тонет.

В общем, бревно оно и есть. Я сначала фыркал, помнится. Взрослый парень, успешный менеджер, пусть даже в сфере развлечений. Довольно жесткий в бизнесе, между прочим, как я узнал, запросив пару справок у аналитического отдела. И позволяет называть себя…

А потом понял, что Энрике Сантимора не только на редкость добродушный парень, но еще и очень уверенный в себе человек, который не стесняется быть смешным или неидеальным. Будто он внутри себя знает нечто, чего не знают другие. И это нечто позволяет ему плыть по волнам жизни как то самое бревно — непотопляемо!

Впрочем, не мне на прозвища пенять, сам охотно и уже привычно откликаюсь на лебедя.

Вечеринка у конкурентов приближалась, как несущийся навстречу грузовик без тормозов. Но я, кажется, заразился от Кирэн ее безбашенной уверенностью, сформулированной в знакомой до дрожи манере: «Ха! Ну пусть попробуют! Это будет весело!»

Оставалось два дня до часа икс, когда на вечернее плавание пришли сразу все: и гэ-гэ с женой, и будущая невестка с женихом.

И я удивился. Потому что почувствовал не досаду от присутствия посторонних, а удовольствие. Да, потискать Кирэн можно было только украдкой. И словить поцелуй тоже едва ли не на бегу — за ширмой, в закутке у душа, на лестнице… но это придавало поцелуям необъяснимо сладкий привкус с нотками перца. А еще мне нравилось проводить время в этой компании. При том что раньше я терпеть не мог, когда священные часы моего вечернего отдыха кто-то нарушал! И утреннего. И…

Да я в жизни столько не… не смеялся? Не дурачился? Нет, я, конечно, не стал тем самым блаженным семьянином, готовым ютиться с кучей родственников на пятидесяти квадратных метрах просто потому, что «вместе мы сила» и прочие девизы из дорам. От гостей я изрядно уставал, однако сейчас их визиты не становились хомутом на шее, который нехотя тащишь только из чувства долга. Они приносили радость и удовольствие.

На самом деле, теперь даже Кирэн редко когда могла подбить меня на очередное безумство. Но если этой неугомонной все же удавалось вовлечь меня в погоню за обладателем водяного пистолета… Будда, это было совершенно неприлично, но так весело! Особенно когда мы сообща загнали Линьяо в угол и отобрали оружие.

И какое оружие! Настоящий пулемет, способный выдавать целую очередь из водяных брызг, которые для пущего эффекта подсвечиваются вспышками и сопровождаются звуком той самой пулеметной очереди. Где он его достал, когда в нашем доме маленьких детей не было уже давно, а в нашем детстве таких игрушек еще не придумали? История умалчивает.

Но Кирэн изрядно посмеялась, рассказывая нам выдуманную историю, как именно этот «шкаф с антресолями» с каменным лицом покупал его в «Детском мире». И что именно о «молодом отце» подумали впечатленные консультантки. Впрочем, ее история вполне могла оказаться правдой, если судить по покрасневшим кончикам ушей брата.

— Ну что, ты уже выбрала эскиз? — Стоило нам вынырнуть из бассейна после погони, расположиться на шезлонгах и взять по мятному детокс-коктейлю, Юлань принялась выпытывать у Кирэн важные подробности.

— Эскиз? — заинтересовался гэ-гэ, высунув голову из полотенца. — Вы не оставили дикой мысли о картинках на теле? Учтите, никаких тату! Я не позволю никому с иглой даже приблизиться к моему ди-ди!

— Вот смотри. — Меня до сих пор удивляло, что даже самые страшные и грозные гримасы за авторством Линьяо ничуть не пугали одну сумасшедшую девчонку. — Как вам такая идея?

И она отклеила с плеча большой пластырь телесного цвета.

— О Будда, что это⁈ — Мейрен и Юлань одновременно задохнулись от восторга. — Как это? Но это же не тату?

— Не-а. Это особые наклейки из сусального золота! — подмигнула Кирэн, поворачиваясь так, чтобы лебединое перо, нарисованное поверх шрама тонкими, но будто бы чуть выпуклыми золотыми линиями, нежно переливалось в свете ламп. — Водой не смоется, только специальным лосьоном. Сделано на заказ, две недели ушло на подбор правильной технологии.

— Так. — Лицо Юлань, такое мягкое и доброе в обычной жизни, на секунду стало мраморно-хищным. — Патент взяла, надеюсь? Хотя бы подала заявку⁈

— Обижаешь, — заворчала с соседнего шезлонга Мейрен. — Почему я, ты думаешь, второй день жалуюсь на недостаток сна⁈ Переговоры с патентным бюро эта зараза с меня вытрясла, даже не показав окончательный результат!

— Но зато ты сразу с мастеров и химиков потребовала договор о неразглашении, — хмыкнула Кирэн, придвигаясь ко мне так, чтобы я мог пальцами проследить каждую золотую линию на ее плече. Это было… необычно. И шрам, скрытый под искусно нанесенным рисунком, будто растворился.

— Конечно. Первым о таких временных тату люди должны узнать на вечеринке золотой молодежи. Там ведь будут эти чертовы папарацци.

— У меня есть свободные мощности. — Юлань уже тянулась за смартфоном, оставленным на полотенце. — Полиграфическое производство, химическое… а заявку в министерство здравоохранения отправили? Получили подтверждение безопасности для здоровья? Я вызову на завтра сертифицированного специалиста, того самого, что проверял Бу-бу-лю. Пусть сразу разработает инструкцию и обозначит противопоказания.

— Кстати, о Бу-бу-ле… Сестренка, у тебя в очереди еще семьдесят два заказа, — подмигнула Мейрен, прижавшись к своему бревну.

— Ты ж говорила, что оставишь только заказы от близких родственников и самых влиятельных людей страны!

— Это они и есть, — снова вмешалась в разговор Юлань. — Причем я лично распорядилась, чтоб не больше одного экземпляра на человека. И только для личного пользования.

— О не-е-ет!

— Мягкие тапочки-зверюшки, безобидное хобби, да? — беззлобно подколол я гэ-гэ, глядя, как его «нежная, тихая, послушная» и глубоко беременная жена на глазах превращается в акулу бизнеса и начинает нарезать сужающиеся круги вокруг моей неосторожно раскопавшей очередную золотую жилу Кирэн.

— Дома она не кусается, — философски отозвался Линьяо, растянувшись на шезлонге во весь рост и блаженно закинув руки за голову. — А деньги лишними не бывают. И прекрасно помогают от токсикоза, кстати.

— Я правильно понимаю, все это художество полно глубокого символизма? — смиренно и задумчиво спросил лебедь, рассматривая в зеркале распахнутые золотые крылья чуть пониже ключиц.

— Я больше в шоке, что эта дрянь накапала тебе на старые шрамы, — буркнула я. И осторожно провела рукой, едва касаясь и гладя его плечи. Кубики тискать не рискнула, потому что нам на вечеринку еще надо, а не сразу в постель. — Мне казалось поначалу, что кислота пролилась тебе на спину.

— Видимо, новый кевлар защищает не только от пуль, — хмыкнул Вейшенг, наклонил голову и прижал мою руку между ухом и плечом. — А вот как пара капель кислоты попала на грудь, я не помню. Жгло в основном плечо.

— Угу. — Я переключила внимание на рисунки. Конечно, желтое золото на темной загорелой коже смотрелось бы лучше. Но мы специально подобрали такой оттенок сплава, чтобы гармонировал с так любимой азиатами молочно-белой. Мы с Веем после больниц как раз были нужного, едва ли не синюшного оттенка. И на улицу никто толком не выходил, чтобы словить случайный загар. Я занималась блогом и обустройством дома, а Вейшенг мариновался на работе. Ну и плавал в закрытом бассейне. Наплавал почти прежние мышцы и…

— Больше всего мне нравится, что, если свет не падает под определенным углом, их почти не видно, — перебил мои мысли лебедь. — И шрамов не видно, парадокс.

— Красиво же?

— На тебе — очень. — Вей отпустил мою ладонь из плена, только чтобы развернуться, поймать меня и прижаться губами к золотому лебединому перу на моем плече. Потом поцеловал выше, выше, продолжил, пока не добрался до уха, и шепнул: — Знаешь, я перестал понимать, что древние нашли в безупречной гладкости кожи. Я не вижу твоего шрама, но ощущаю его губами и…

— Кхм! — Щекам стало отчаянно жарко, будто в них вместо крови хлынула вулканическая лава. — Я чувствую… что тебе очень нравится!

Еще бы не чувствовала, когда мы прижимались друг к другу, как две влюбленные улитки, а преграды-то всего — мой довольно приличный купальник-бикини с повязанным вокруг пояса парео и купальные шорты Вейшенга. Тонкую белую рубашку, что до поры до времени должна была прикрывать большинство узоров, он еще не надел.

Впрочем, на саму вечеринку мы все равно поедем не в одних купальниках. Специально на этот случай были куплены дорогущие белые пляжные костюмы из тонкой ткани. И аксессуары, как же без них. Помимо парных подвесок в виде лебедей из белого золота и серег для меня из той же коллекции, Вей надел еще и часы. Я сильно удивилась, но старшие родственники настояли. Что-то там коллекционное и водостойкое, стоящее как квартира в пригороде Пекина. Ну ладно, надо так надо…

В общем, на саму вечеринку мы прибыли при полном параде. На трех дорогущих машинах (одна наша и две — охраны), намазанные с ног до головы каким-то суперкремом, что делает кожу на фото фарфоровой, и облитые духами так, что шлейф за нами тянулся аж от самого дома. Ой, ну ладно, ладно, не облитые… Слишком много парфюма — дурной вкус и головная боль. Всего было в меру, просто на меня напало предбоевое настроение, так что я с полным сознанием собственной правоты брюзжала всю дорогу. Мысленно!

Впрочем, на этом празднике молодежной жизни мы явно не одни такие. Стоило нам выйти из транспорта, как нас окружила атмосфера голливудской роскоши: хозяева вечера явно старались, чтобы все вокруг выглядело как сцена из американского фильма про очередного миллиардера. Подсвеченный особняк и несколько разномастных бассейнов, в один из которых добавили сухой лед для эффекта тумана, а в другой встроили джакузи. Столики с закусками всех мастей и напитками. Башня из бокалов шампанского и фонтанчик с горячим шоколадом.

Больше всего меня впечатлила крыша. Даже не тент, а такая воздушно-стеклянная конструкция, словно повисшая в воздухе над бассейном и довольно большой прилегающей территорией. А, вот как она держится… Клево придумано — спрятать легкие на первый взгляд, решетчатые, как Эйфелева башня, колонны среди деревьев и каких-то вьющихся лиан.

— Ультрафиолетовый фильтр, — шепотом пояснил Вейшенг, заметив мой заинтересованный взгляд. — Всем хочется солнца в воде и не хочется скафандра из кремов SPF и загара.

Но главным украшением вечеринки (кстати, был полдень, а вовсе не вечер!) являлись, конечно, множество молодых парней и девушек, наряженных так, будто каждый и каждая сейчас будет сниматься на обложку как минимум Vogue. Только вот их поведение… Кажется, далеко не все они были приглашенными гостями наподобие нас с Веем. Похоже, хозяева вечера решили пригласить для развлечения молодых моделей или актеров. И те всеми силами пытались угодить отпрыскам знаменитых фамилий. А возможно, и найти себе спонсоров.

— Ах! А вот и Вей-гэ! Народ! Все сюда! Он приехал! Герой нашей встречи! — Нам навстречу от бассейна устремилась какая-то очень красивая, чуть-чуть манерная и совершенно незнакомая девушка.

Впрочем, через долю секунды у меня в голове щелкнуло, и перед мысленным взором нарисовалась страница из досье. Спасибо бабушке за муштру в плане этикета и местной «геральдики».

Итак.

Шань Есиль, средняя дочь клана Шань, двадцать два года, училась в Пекинском университете на факультете права. Пока не работает, только что вернулась из кругосветного путешествия, подаренного семьей Шань в честь получения диплома. В школьные годы была влюблена в…

— Экхм… — Я покрепче взяла лебедя под крылышко. — Сам скажешь своей поклоннице, что занят, или мне ей перья повыщипывать?

— Сам. Это не стоит твоего внимания, — совершенно спокойно отозвался Вейшенг, холодно улыбнулся сразу всем обернувшимся на возглас гостям и поприветствовал спешащую к нам на всех парусах девушку:

— Есиль. — Лебедь слегка кивнул, едва ли опуская голову. — Давно не виделись. Прекрасно выглядишь, заграница явно пошла тебе на пользу. Позволь представить тебе мою невесту, Сюэ Кирэн.

Кажется, я услышала звук от столкновения с ментальной стеной, настолько резко затормозила бросившаяся к нам девушка.

Ну что ж, улыбаемся и машем, как завещали нам пингвины. Улыбаемся и машем, Кирэн. Главное, не надо никого бить. И кусать не надо. Даже в ответ на откровенно враждебный взгляд, умело, впрочем, замаскированный улыбкой и опущенными со лба солнечными очками.

Отличные очки, кстати. Какие-то страшно фирменные, и камешки в оправе, если не ошибаюсь, вполне себе настоящие. Бриллианты.

Если такими отбиваться, можно здорово расцарапать врага. Вывод? Давим харизмой, никакого прямого боестолкновения!

Я не одобряю привычку Кристи… Будда, а ведь это именно ее привычка! Вот понимаю это, и сразу мороз по позвоночнику, в коленях приятная слабость. Проходит быстро, в полтора вздоха, а впечатляет надолго.

Но все равно не одобряю привычку называть людей по первой ассоциации. Клички — это что-то на низкопробном, невоспитанном и детском. Так мне всегда казалось.

И что в таком случае делать, если и Кристи, и Кирэн всегда были безжалостно точны в своих сравнениях⁈ Один взгляд — и в самую суть.

Скорпион ведь тоже красив чисто с эстетической точки зрения. Он совершенен в своей хищной функциональности, недаром попал и в звездные атласы, и на многие украшения в разных культурах.

Но… что-то омерзительное в нем тоже присутствует. Этот блестящий хитин, это множество крошечных лапок, особенно в движении. Покачивающийся хвост, наполненный ядом. Бр-р-р!

Вот и кузен, один из сыновей дяди, основавшего младшую ветвь после того, как проиграл отцу в гонке за наследством, соответствовал всем этим ощущениям. Между прочим, хоть смейся, но по гороскопу он как раз и есть Скорпион, скорпионистее не бывает. Родился в самой середине отпущенного этому созвездию срока.

Биан-ди имел красивую внешность, явно сигнализирующую о том, что он пошел породой в семью У. Разве что сами черты лица более заостренные и резкие, а глаза заметно уже, что вызывало легкий диссонанс: матерью его была достаточно известная актриса. С которой дядя развелся, как только узнал, сколько именно она сделала себе пластических операций. Мой дед, кстати, возражал против этого брака изначально, но сильно упорствовать не стал — младшая ветвь как-никак. Пусть его.

— Вей-гэ, какая встреча! — Голос у кузена был тоже под стать облику. Растекающийся, низкий, чуть хрипловатый. Женщины на его «французский» тембр велись, словно Биан был не скорпионом, а сиреной. — А это… Сюэ Кирэн, если не ошибаюсь? Добро пожаловать в семью, сестренка.

И так посмотрел на мою невесту, что у меня просто и вульгарно зачесались кулаки. Раззуделись! Никак было не унять этот зуд, ничто не помогало. Так и хотелось почесать их о зубы дорогого кузена. Он как раз не так давно избавился от брекетов…

— Привет, — совершенно спокойно отозвалась Кирэн, рассматривая Биана с удивительно холодным любопытством. Как энтомолог букашку, я бы сказал. — Спасибо.

И замолчала, передав подачу противнику. Если бы она начала щебетать, рассыпать улыбки и задавать вопросы, как обычно и делают девушки в ее положении, или же смутилась бы, закрылась, покраснела с непривычки и согласно той характеристике, что была внесена в досье до ее комы, это сыграло бы кузену и Есиль на руку. Просто потому, что они знали бы, как реагировать. А еще наверняка заранее заготовили массу словесных ловушек, незаметных подколок и прочих милых прелестей из арсенала молодых обитателей инсектария.

Но Кирэн легко отбила подачу и застыла, как хищник, в ожидании следующего хода. Чем, похоже, сломала злым детям начало игры.

— Уже успели насладиться закусками? — быстро пришел в себя Биан-ди. — Очень советую освежающие роллы из морепродуктов с овощами в тонком рисовом тесте. И привезенный нашими иностранными гостями яблочный сидр. Как шампанское, только вкуснее. И градус там детский, самое то для восстановления после… болезни.

Многозначительно так сказал, глазами повел выразительно и насладился волной шепотков и легких смешков от постепенно собравшихся вокруг нас гостей. Намек был толстый и прозрачный.

— О, ты знаток? — мило улыбнулась Кирэн. — От чего восстанавливался, Биан-гэ? Ты же позволишь себя так называть, раз мы уже почти родственники? А чем ты болел?

Биан закашлялся. Да уж, разговаривать о своих «болячках» он оказался не готов. Особенно потому, что на самом-то деле было о чем там поговорить. Нет, в больницу на реабилитацию мой кузен не попадал, слава Будде. И всерьез ни алкоголизмом, ни веществами не запачкался. Но избалованный молодой чеболь разок-другой полежал под капельницами после особо веселого загула. И, влетев туда в очередной раз, крепко отхватил палкой по спине и… чуть ниже от разъяренного дяди. Это я видел собственными глазами. Ибо воспитательные мероприятия проводили разом для всего младшего поколения. Чтобы и ему, и нам неповадно было.

Правда, было это больше пяти лет назад, но было же!

— Недержанием глупости он болеет, — вполголоса, но безжалостно воспользовался я секундной паузой. — Иначе не стал бы говорить о внутрисемейных делах в присутствии такого количества посторонней публики. Ладно, плевать на папарацци и обслуживающий персонал. — Я многозначительно посмотрел на группу моделей, которые явно косились в нашу сторону. — Здесь же Есиль. Невежливо игнорировать хозяйку и портить ей праздник подобными разговорами.

— Мальчики, не ссорьтесь! — Есиль наконец опомнилась, совместила порванные шаблоны с реальностью и ринулась спасать ситуацию. — Давайте лучше попробуем этот милый бассейн с сухим льдом. Скоро пар закончится и вся магия момента исчезнет! А я так хотела сделать несколько фото… в окружении красоты. — Девушка очень многозначительно взглянула на меня и на кузена, явно намекая, что на пар над водой ей плевать, в отличие от двух «горячих и богатых» чеболей. — Это мое желание как именинницы! Фото-фото!

Хм… как это называется в дорамах? Момент икс?

Проще говоря, надо раздеться и показать всем шрамы на непривлекательном и тощем скелетоподобном тельце. Они ведь здесь для этого и собрались. Да-да, именины Есиль — хороший повод. Не день рождения, да. Именины.

Особенно смешно становится оттого, что семья Шань придерживается традиционных в Азии религиозных взглядов и детей своих никогда не крестила. Это не помешало, конечно, Есиль выбрать себе западное имя, найти подходящий день в календаре и объявить его своим праздником. Все кивнули, улыбнулись и поняли: было бы желание, а повод не так важен. Тем более что девушка не настаивала на дорогих подарках, наоборот, организация самого мероприятия выходила ее семье в копеечку.

— Ну что, на старт, внимание, взлетаем? — шепотом подбодрила меня Кирэн, которая без стеснения зашла ко мне за занавеску. Для гостей оборудовали роскошные кабинки для переодевания, отдельно для мужчин и женщин. Но девушку такое разделение не волновало, а меня и подавно. — Как думаешь, на кого будут больше смотреть?

Из раздевалки я выбралась одна.

Вообще-то, Вейшенг хотел взять первый удар взглядами и фото на себя. Ну, в крайнем случае, согласен был выйти одновременно.

Однако мне удалось его уговорить. И главным аргументом послужило то, что золотое перо на моем плече — маленькое. Его не сразу видно.

Но здешняя публика явно будет нарочно лезть поближе и чуть ли не носом водить. Им же надо меня в шрам потыкать и «посочувствовать».

Мол, ах, как жаль! Такой досадный недостаток, и на всю жизнь. Или будет пластическая операция? Будет же? Посоветовать хорошего хирурга? Клинику?

Разглядят. Заинтересуются. Даже спросят, что за перышко. И вот тогда выйдет он, весь такой прекрасный и в золотых крыльях. Чтобы все сразу упали! А то ведь как только они разглядят его рисунки и обновленные кубики, так до бедной скромной меня никому уже не будет дела!

Лебедь ворчал, что это ребячество. И плевать ему через клюв два раза налево, кто где упадет. Но ради меня согласился выждать пару минут за ширмой.

— Ах, Сюэ Кирэн…

Предсказуемо прямо возле раздевалки меня уже поджидала хозяйка праздника. Естественно, не одна, а с подругами и мелькающими на самой периферии людьми, что делали «селфи».

— Ты так похудела после болезни… — Мед в ее голосе портил разве что оценивающий взгляд, которым она пробежалась сверху вниз по моей фигуре. — Уже начала набирать прежний вес? Говорят, это неизбежно после экстремальных диет!

— Я не взвешивалась. — Моим же «милым» голосом можно было заморозить бассейн, около которого все и кучковались. — Знаешь, нет такой привычки. Я и себе, и Вейшенгу нравлюсь любая. А бегать к весам каждое утро больше похоже на невроз.

— Хм, ты очень… уверена в себе. — Есиль вовсе не намеревалась сдаваться. — Особенно после кислотной атаки. Это же такой ужас!

— И не говори, — подхватила я, вежливым жестом чуть отодвигая с дороги одну из хозяйских подружек, чтобы пройти к спуску в бассейн. Там как раз солнышко ярче светит, причем без ультрафиолета — стекло в виде крыши его не пропускает. — Настоящий кошмар. Но мне повезло. Мой мужчина так сильно любит меня, что готов закрыть собой от любой напасти. Ты не представляешь, насколько это волнующее душу ощущение! Но в то же время и ужасное: я думала, что сойду с ума, так за него волновалась. Потому и потащила в озеро, чтобы хоть как-то помочь. На адреналине просто не придумала ничего лучше.

— Кхм… — Есиль недовольно зыркнула на перешептывающихся подружек. К моему удивлению, некоторые из них с готовностью кивнули мне в ответ. — Понимаю, конечно. Лишиться такого красивого тела, как было у Вея-ди, — настоящая потеря для нации. Я еще после первого покушения готова была расплакаться — эти переломы, дистрофия и шрамы. Впрочем, что для одного ужас, для другого удача. Ведь именно после этого происшествия вы сошлись.

— Ты немного ошибаешься, — улыбнулась я, делая еще шаг к солнечному свету и заранее поворачиваясь так, чтобы перо на плече первым попало под яркие лучи. — Мы были знакомы и раньше, ведь наши семьи давно собирались заключить союз.

Естественно, я умолчала, что знакомы мы были только через Мейрен и анкеты. Тем более что официальная версия на сегодняшний день гласила: сестра всего лишь заменяла меня на время болезни. Ее и следовало придерживаться.

Но в этой компании все более-менее знали правду, и сейчас по толпе волной прошла эпидемия змеиных ухмылочек.

Поэтому я тоже счастливо улыбнулась и продолжила:

— Зато теперь я получила не просто смазливого парня из хорошей семьи, а настоящего мужчину. Вдобавок ко всему еще и невероятно похорошевшего.

— Что? — удивилась Есиль, и даже непонятно было, чем ее больше зацепило — моими словами или наконец вспыхнувшим золотым пером на моем плече. Мы вышли на солнце, и я расчетливо скинула практически прозрачное шелковое парео. — Ай, что это⁈

Ее рука сама потянулась к моему плечу, и я даже не стала мешать. А сама повернула голову и еще раз залюбовалась.

Вейшенг не мог бы выбрать более подходящего момента. Не знаю уж, с кем из парней он успел столкнуться, пока сделал несколько шагов от раздевалки к бассейну. Но сейчас он стремительно пролетел мимо девчачьей компании и рыбкой вошел в хрустально-голубую воду чуть в стороне от нас.

Проплыл по дну несколько метров, развернулся и вынырнул так эффектно, что я сама едва не упала в обморок. Прямо в протянутые крылья!

А он встал на мелком месте, увитый потоками стекающей воды и легкого дыма. Весь такой идеально сложенный: никаких вам бодибилдерских мясных прилавков, но каждая мышца в меру и на своем месте. Мокрые волосы картинно откинул небрежным жестом, обвел компанию девиц рядом со мной ехидным взглядом.

И ослепил всех золотыми крыльями на плечах и груди, так искусно прорисованными, что они, казалось, парили над белоснежной гладкой кожей, как магическая голограмма. Сказка просто!

Каждая линия еще и подчеркивала природные изгибы, не зря мы привлекли сразу несколько профессиональных татуировщиков. А одно перо будто выпало из крыла и легонько скользнуло по кубикам… чтобы, игриво скатываясь по линии русалки, почти скрыться под поясом плавательных шорт.

— Крис! Чего стоишь? Жарко же! Прыгай ко мне, я поймаю.

— Да! — Я оттолкнулась и полетела без малейшего сомнения.

И плевать мне было в этот миг, кто и как на нас смотрит. Мой лебедь! Самый любимый, самый… прекрасный! Выстраданный с потом и кровью, смертью и… смертью, можно сказать! Как хорошо, что я тогда смогла. Что он выжил! Что мы выжили!

Мысли эти мелькнули и растворились в солнечных брызгах. Потому что этот гадкий гусь меня не просто поймал, но еще и потащил на глубину, щекоча по пути! Ну вот, теперь прическа насмарку! Мне часа три эти локоны укладывали!

Впрочем… наплевать! Что там планировали странный скопионистый кузен и его прихлебатели на этой вечеринке? Устроить из нас представление? Выставить на посмешище? Пройтись наждачкой по свежим шрамам? Еще яду подлить, будто нам кислоты мало было?

Ха! Да пусть стараются, глупые дети, а нам просто весело! Классный какой бассейн, вода чуть ли не горная, при этом клубы пара как в сказке! И крыша классная, и солнышко, и кремами мазаться не надо!

И Вейшенг — хулиган! Ай! Ну, лебедь, ну, погоди!

Я сидел, грелся о свою девушку и впитывал новую информацию. Не то чтобы глава клана Сюэ внезапно открыла мне глаза на изнанку жизни… Что-то я краем уха слышал от своих знакомых, о чем-то догадывался сам, где-то додумал. Но все равно масштаб проворачиваемой аферы впечатлял. Особенно потому, что это касалось напрямую моей семьи.

А матриарх семьи Сюэ тем временем продолжала:

— Казалось бы… Взлетела такая птичка, добилась своего — и живи спокойно и обеспеченно в качестве жены чеболя. Но увы, на свадьбе у этих чат-леди ничего не заканчивается. Девушки понимают, что скрывать свою истинную сущность, даже при помощи сотни товарок, долго не выйдет. А потому сразу после свадьбы начинают… — госпожа Сюэ откровенно поморщилась, выражая свое негодование и злость, — всячески доводить супруга. Истерики, скандалы, претензии, обвинения в измене, поводы для которых порой сами и организовывают. В идеале им нужно вызверить мужа настолько, чтобы он либо реально изменил, либо публично унизил, либо даже избил. То есть получить повод для развода по вине мужа для суда.

— И отсудить побольше, — проницательно кивнула Кирэн, гладя меня по руке, будто успокаивая. Мол, мир не совершенен, такая досада. Но ты держись, я рядышком. — Жадность — штука заразная и предсказуемая, никак не нажрется, прорва бездонная. Вот и эти… птички, сожрав одного, открывают охоту на следующего. Да?

— Именно. Жаль, что следующим стал этот невезучий мальчик. На данный момент в результате беглого расследования выяснилось: Хэпин подарил вертихвостке всего и разного примерно на полтора миллиона долларов. Что самое неприятное, большинство подарков оплачено за счет компании. Да, своей, но еще немного — и она станет чужой. Или его посадят за растрату корпоративных средств и нецелевое использование прибыли. Все-таки Хэпин не единственный держатель собственных акций, хотя он сердце и мозг своего дела. Мозг, который начал нешуточно сбоить из-за переживаний.

Я почувствовал, как где-то внутри просыпается дракон. Тот самый, который должен был родиться вместе со мной по указке мудан. Проспал, конечно, он изрядно. Но лучше поздно, чем никогда.

Младшая ветвь… С одной стороны, это наши основные конкуренты и тот еще рассадник нечисти, к которой лучше спиной не поворачиваться. С другой — страховка перед предками в том, что род не прервется. И хорошая тренировка для «грызни щенков», как говорили дед и отец. Этакий стимул рваться ввысь всеми силами.

Тем не менее они тоже семья У.

А Хэпин и вовсе никогда не влезал в разборки между старшей и младшей ветвью, он давно откололся и не участвовал в «грызне» даже на начальном этапе. Этому «мальчику» уже далеко за тридцать. Для госпожи Сюэ он, может, и младенец, а для меня — почти старшее поколение. Причем старшее поколение, которое вело себя более чем дружелюбно, не отсвечивая и даже не пытаясь учить суровой школе жизни. Практически идиллия.

Оттого вдвойне противно, что какая-то вертихвостка взяла его на короткий поводок и доит, как крупный рогатый скот.

Бабушка Сюэ будто прочитала мои эмоции и усмехнулась, глядя в глаза. В таких вопросах не имеет значения возраст, опыт, иерархия. Есть один четкий маркер: свой — чужой. Все. За своих надо грызть глотку чужим. Просто и ясно.

— Пока непонятно, от жадности эта зараза мальчика выпотрошила или по чьей-то указке. — Госпожа Сюэ машинально погладила по спине младшую внучку, присевшую на подлокотник ее кресла. — Все возможно. Сын уже засек пару странных контактов и на всякий случай пробивает их. Как бы не конкуренты подсуетились. Пока неясно. Но одно обстоятельство выявлено четко: Ло Юри, так зовут аферистку, общалась с Фу Ниянь. И делала ей кое-какие намеки. Да-да, те самые. За которые ее к делу не пришьешь, но… странное совпадение, верно? Зачем настолько профессиональной аферистке связываться с девочкой-неудачницей, рискуя раскрыть свою деятельность? Зачем давать той доступ в чат? — Бабуля выдала лавину информации и смолкла, пронзая нас взглядом по очереди.

Я сильнее напрягся и крепче обнял Кирэн. Ну спокойнее мне так было, спокойнее! Словно неизвестный кукловод из тени пытался ее у меня отобрать, а гуй ему. Болотный. Особо разложившийся.

— В чат⁈ То есть погоди, у этой нашей чокнутой есть учетка в чате этих леди? — встрепенулась вдруг Кирэн.

— Да. Она даже поднялась выше стажера, имеет доступ к некоему начальному пакету информации и привилегий. В основном за счет того, что передала в общую кассу несколько подаренных тобой брендовых вещей.

— Ы! — сказала вдруг Кирэн. — Зацените! Получается, эта мымра меня доила, как те фальшивые селебрити папиков?

— Почти профессионально, — хмуро влезла Мейрен.

Я, кстати, заметил, что она ревнует сестру даже ко мне. А уж к какой-то посторонней вредоносной девке, из-за воздействия которой Кирэн отстранилась от родных, — и подавно. Вон как ядом брызжет:

— Ее эти твари прямо учили, как именно на тебя воздействовать! Что говорить, как искать болевые точки, как давить на них. Я всего пару диалогов прочитала, и меня чуть не вырвало! Гадины!

— Они не удаляли переписку? — удивился я. Если группа действовала столь профессионально, то такие проколы смотрятся очень странно.

— Удаляли, конечно. Мало того, любые сообщения исчезают в их чате в течение часа, а некоторые и вовсе предназначены для единичного прочтения. Но эта дура скринила и переписывала некоторые советы, чтобы не забывать инструкции.

— Даже как-то обидно, — задумчиво вздохнула Кирэн. — Хорошо, что я не помню, как была идиоткой.

— В смысле?

— Ну, меня разводили, как кефир на окрошку, а я ушами хлопала. — Кирэн даже попыталась всплеснуть руками, но одеяло, удерживаемое моими объятиями, помешало.

— Что⁈ — это мы почти хором переспросили с Мейрен. А бабушка Сюэ только укоризненно прищурилась и заметила:

— Раньше ты не пыталась говорить с нами на языке северных варваров. А теперь даже некоторые их слова вставляешь в разговор, будто привыкла на смеси общаться. Надо бы еще раз свозить тебя на осмотр…

— Не надо! — испугалась Кирэн. — Я просто… восстанавливаю навыки. Учусь усиленно! Вот и вылезает побочка.

— Ну-ну. — Бабушка Сюэ явно осталась при своем мнении. Но вернулась к прежней теме: — А еще подозрительным нам показалось то, что раньше их советы были очень надежными и направленными на то, чтобы тихо и мирно продолжать выкачивать деньги. Но вот последние инструкции с кислотой, которые ей дала эта Ло Юри… И еще. У Хэпин на грани банкротства. А эта тварь и не думает его бросать, как сделала бы в обычной ситуации. Прилипла намертво. И есть у меня смутные подозрения, что состояние семьи У ей очень нравится. Ну очень. Настолько, что девка готова рискнуть. Только я понятия не имею, каким образом. И при чем здесь семья Сюэ. Чем ей так мешает наш союз?

— Интересно, жутко интересно, — бормотала я себе под нос, бездумно проматывая новостную ленту.

Бабушка ушла, забрав с собой Мейрен и, увы, Вейшенга. Потому что до свадьбы не принято в хороших домах… бла-бла. Но если точнее, если дорвемся, то хоть трава не расти! Вряд ли мы скоро вспомним о вражеских происках.

Оставалось сидеть и думать, как, собственно, бабуля и велела. И думалось почему-то не о том, о чем надо. О всяком эротичном больше… Пришлось мысленно отвесить себе пинка куда-то в район либидо.

И подумать вот о чем: доступ в чат-леди.

Моя бывшая подружка-кислотница наляпала скринов, на том ее и подловили. Но сам доступ в чат она никому не выдала. И с ее смартфона туда по сохраненному паролю было не войти. Уж на то, чтобы выключить подобную функцию, мозгов хватило. Не знаю, у самой Фу Ниянь или у ее наставниц, тут без разницы.

Так вот, выдать доступ в чат она, естественно, отказалась. И заставить ее разрешенными методами было никак — ну не пытать же дуру всерьез? Какими бы всесильными ни казались богатые кланы в Объединенной Азии, закон есть закон. Есть адвокаты, огласка, официальные службы.

Исчезнуть эта мымра, конечно, может, и даже без следа. Но позже, намного позже. Когда о ней забудут те, кого взбаламутил и заставил прильнуть к экранам вкусный скандальчик с романтическим флером.

Короче говоря, каленым железом ее нельзя, а в психушке, куда ее прописали минимум на следующий год, сейчас даже смирительных рубашек не надевают. И как тогда? Время-то идет, враги где-то там за кадром продолжают строить планы и, более чем возможно, претворять их в жизнь.

А мы не знаем даже, откуда эти твари укусят.

Сообщение в мессенджер улетело раньше, чем я до конца додумала свою мысль.

«Мелкая, зайди. Дело есть», — напечатала я Мейрен.

«Я уже сплю!»

«Проснись и пой. Живо, я сказала!»

«Иди в жопу!»

Тьфу, невежливая девчонка.

«Ну, сама напросилась».

Я встала из-за компьютера и пошла. Недалеко, всего лишь в спальню сестры. Эта наивная деточка даже не сообразила запереться на все замки!

— Вставай, мелочь. Мне очень нужна твоя помощь. Отдай подушку, что ты вцепилась в нее, как в родное бревно? Это все равно суррогат, еще годик — и будешь уже живого тискать.

— Да что тебе надо на ночь глядя⁈ — взвыла действительно сонная Мейрен, агрессивно отбрыкиваясь от меня обеими пятками. И пытаясь накрыться одеялом с головой.

— Твои связи. А еще тебе дядя давал допуск к сети нашей охраны.

— А до утра это подождать не мо… ты рехнулась⁈ Зачем тебе пропуск в сеть охранников? Сбежать надумала, ненормальная⁈ — Мейрен резко проснулась, бросила подушку, откинула одеяло и чуть ли не с разбега вцепилась в меня: — Не пущу!

— А что, есть такая возможность? — удивилась я. — И куда я должна сбежать?

— Да кто тебя знает! Может, вы со своим голубем, тьфу, лебедем уже не выдерживаете и хотите упорхнуть куда-нибудь за границу, прочь от работы и формальностей. На вас же смотреть тошно, как два слипшихся розовых слайма.

— Слушай, мне всего лишь нужен контакт с теми, кто охраняет Фу Ниянь в психиатрической клинике.

— Чего⁈ — Мейрен меня отпустила, села на кровати по-турецки и взлохматила шевелюру обеими руками. — О Будда. Зачем⁈ И почему ты требуешь это от меня? Не лучше ли прямо попросить дядю или бабушку?

— Бабуля выпила снотворное и уже спит. Папуля на переговорах с островитянами, в часе лёта отсюда. Дяди дома нет, и он вне доступа. То ли в клубе с очередной девушкой мечты, то ли работает под прикрытием. А мне кажется, что с Фу Ниянь надо поговорить срочно, раз уж ее связь с чат-леди всплыла на поверхность.

— А раньше ты это не могла предложить? Во время обсуждения⁈

— Нет, я только вот сию минуту додумалась. И хочу как приличная, под охраной, съездить в клинику.

— Ты думаешь, ненормальным в психушке дают на ночь телефоны? Не говоря уже о персонале, наши наверняка всё изъяли.

— Мне не нужен ее телефон. Мне нужна она. Наверняка логин и пароль она помнит наизусть и нигде никогда не записывала.

— Дяде не сказала, полицейским не сказала, а тебе на блюдечке посреди ночи выложит? И я все еще не понимаю, как ты собираешься посещать ее в больнице. Там все-таки регламент.

— Вот поэтому мне нужен кто-то из начальства нашей охраны. Чтобы мог повлиять на регламент в клинике. На крайний случай знал, в каком клубе раздобыть тяжелую артиллерию в виде дорогого шу-шу. А посещение посреди ночи как раз лучше — никто не ожидает от меня хода, и она в том числе. Что касается остального… ты же читала досье и подробности наших отношений, которых я не помню? Там помимо денег — нездоровая фиксация. На мне. И есть шанс, что именно я лично что-то из этой чокнутой выужу.

— Чокнутая здесь ты. — Мейрен тяжело вздохнула и перекинула мне несколько номеров. — Вот держи. Первый — это дядин заместитель, второй — он же, но экстренный номер, третий — защищенный номер дяди на случай ЧП. Выбирай. А я спать.

— Да? И не прицепишься ко мне хвостом, чтобы со мной что-нибудь не случилось? — обрадовалась я.

— Мне, в отличие от некоторых, завтра еще работать! — рявкнула Мейрен, падая на подушки. — Это ты у нас бездельница, которая едва пару раз в неделю в эфир выходит.

— Вот и умничка, вот и спи дальше, хорошая девочка, — со смешком прокомментировала я, быстро шмыгнув за дверь. И уже в коридоре услышала, как яростно взвыла младшая сестра, до которой кое-что дошло:

— Стой! Дура! Да чтоб тебя твой лебедь занудил! Зараза! С тебя кофе и котлеты, слышишь⁈ Много! Пока не расплатишься за все бессонные ночи!

— Так ты спи, спи, — попыталась пожелать я возникшей на пороге своей комнаты мрачной сестренке. — Спокойной ночи, баюшки-баю.

— Да, конечно! Чтобы бабушка меня с утра убила⁈ Чтобы я сама с ума сошла, пока ты гуй знает где шляешься⁈ — Из приоткрытой двери вылетела тапка и шмякнулась в стену. — Жди меня. Двадцать минут. Заодно сама приведи себя в приличный вид, а то выглядишь так, что местные санитары тебя с пациентами перепутают. И не вздумай звонить по экстренному телефону дяде! Сами разберемся.

Я хмыкнула и пошла переодеваться. Что и требовалось доказать. Экстренный номер дяди у меня и у самой был с недавних пор. Мне обновили всю информацию по домашней безопасности.

Но я не хотела поднимать поместье на уши. Я хотела тихо, не привлекая лишнего внимания, съездить в клинику. И для этого мне нужна была именно сестра. Потому что эта шустрая малявка точно станет следующей главой СБ клана после шу-шу. Недаром же она лучше всех знает, как смыться из поместья незаметно для са… охранников. И знакома со всеми телохранителями лично. Дарит подарки детям дядиного заместителя. В день почитания предков рассылает красные конверты сотнями. И имеет связи везде, куда достала ее пронырливая рекламная ручонка. Может, и в психушке, я не удивлюсь.

— Что⁈ — Я едва удержался от того, чтобы вскочить и на полной скорости помчаться к Кирэн. Плюнув на все, в том числе и на лифт, прямо по пожарной лестнице вниз с небоскреба, потом в машину.

— Спокойно, — властным жестом остановил меня будущий тесть. — Сядь пока, потом взлетишь. Кирэн в полной безопасности, она все равно не помнит, что означают эти цифры. И честно говоря, я предпочел бы, чтобы не вспомнила никогда.

— Почему? — В голове был полный фарш из новостей, ночного происшествия, предсказаний мудан и собственных воспоминаний. Доводы нынешнего патриарха дома Сюэ были резонными, но сердце все равно билось в диком ритме переживаний. Ужас. За последние полгода я лишился всего своего наработанного хладнокровия. Но приобрел настоящую семью. И я совершенно не желал возвращать все на свои места.

— Несколько причин, — тем временем продолжил будущий тесть, тяжело вздыхая и присаживаясь в соседнее кресло. — Кирэн очень изменилась после комы. Нет, она не стала другим человеком, — замотал он головой на мой нахмуренный взгляд, — так показалось бы только тем, кто плохо знает мою дочь. Она осталась собой — такой же доброй, искренней, непосредственной и умной. Так же любит свою семью, как раньше. Иногда непроизвольно произносит свои прежние словечки, использует знакомые жесты. Но в то же время моя дочь будто резко повзрослела. Избавилась от множества комплексов и страхов. Выбралась из кокона, в котором пряталась с рождения и до несчастного случая. Но…

— Но вы опасаетесь, что проблемы вернутся, если она вспомнит все? — угадал я.

— Опасаюсь, — не стал стесняться будущий тесть. — Умом понимаю, что это маловероятно. Все-таки у нее появился новый опыт, новая внешность, новые друзья, любовь. Ей уже не стать забитой затворницей, — выдохнул он. — Но согласись, если ты не помнишь прежних страхов, ты их и не боишься. Не мучаешься и не…

— Если Кирэн повзрослела, она справится, — осторожно намекнул я, чувствуя какое-то смутное опасение. — Вы сами только что это сказали.

— Знаю. Но тут еще один аспект. Врачи не рекомендуют резкое возвращение памяти. Опасаются за… — тесть посмотрел на меня внимательно и серьезно, — за ее душевное здоровье. Сам понимаешь, в нашем обществе и в наших традициях ты последний, кому я сообщил бы такое в свете будущего союза. Но семья Сюэ в таких вопросах играет по своим правилам, и играет честно. А еще я вижу, что ты искренне любишь мою дочь.

Да? Это так заметно? Почему в таком случае во рту привкус мокрой тряпки и мыла, будто я слишком много лгал и матушка снова вымыла мне рот, как когда-то в детстве? Или виновато ощущение, будто я лгу всем?

Хотя почему «будто»? Я ведь сам не уверен, кого именно люблю. Кирэн? Кристи? Одного и того же человека, просто…

— Видишь ли, сейчас моя дочь сама об этом не упоминает, а может, и не помнит, но сразу после пробуждения она считала себя другим человеком. И по-моему, какое-то время чувствовала себя самозванкой в собственном теле.

— Что⁈ — Если бы глава Сюэ ударил меня в лоб проектным альбомом по водоснабжению и водоотведению очередного строящегося проекта, лежавшим на краю стола, я бы и то меньше ошалел. А там, между прочим, объем больше, чем у парочки слипшихся томов «Войны и мира». — Каким… другим человеком⁈

— Мы не знаем. И Кирэн, как ты понимаешь, не говорит. Даже докторам. Но некоторые тесты и анализы говорят за нее. И врачи опасаются слишком резких потрясений, связанных с самоидентификацией. Боятся расщепления личности и возникновения шизофрении. Или того, что в результате стресса, например, Кирэн может резко забыть себя сегодняшнюю, если вспомнит себя бывшую. В свете этой информации… пошло в бездну все это дерьмо с чат-леди, сумасшедшими подружками и, уж прости, твоим кузеном! — Патриарх клана Сюэ встряхнул руками, едва не свалив со стола те самые проектные альбомы. — Я готов помочь любым способом, но не жертвуя собственной дочерью. Хватит, мы уже один раз ее едва не потеряли.

Я потрясенно откинулся на спинку кресла. В голове тот самый фарш из переживаний словно перемешали и принялись раскручивать. Другим человеком. Она считала себя другим человеком.

Даже врачи говорят, что Кирэн может забыть себя сегодняшнюю… вспомнить только себя прежнюю… или еще кого-то, кем она считала себя после выхода из комы?

Что сказала мудан?

Первая жизнь. Вторая жизнь. И «не-жизнь»? А можно ли назвать мою шизофрению по имени Кристи «не-жизнью» лежащей в коме Кирэн⁈ Или это не она вовсе, а именно я основательно сошел с ума и придумываю полную чушь⁈

— Согласен. — В любом случае, хоть бы меня еще три раза через мясорубку провернули вместе с несчастным моим мозгом, в одном я был полностью солидарен с главой Сюэ. — Мой кузен взрослый человек. А Кирэн — моя любимая девушка. Мужчина справится сам, а свою женщину я согласен защищать от любой опасности. Как вы видите наше дальнейшее сотрудничество в этом деле?

— Я в тебе не ошибся, и это главное. — Глава Сюэ будто бы выдохнул и заметно расслабился. — Думаю, что У Хэпина мы в любом случае не бросим, а эти мошенницы из чата заслуживают примерного наказания. Но! Повторяю: без моей дочери! И тут в дело вступаешь ты. На одну ночь, на одну только ночь ее оставили без дела и без твоего присмотра, и вот результат: сбежала в психушку к ненормальной, спасла ту от смерти, получила в шаловливые лапки тайну из своего прошлого. Я тебя умоляю: сделай так, чтобы она о ней забыла! И дала взрослым людям, профессионалам, заниматься опасным делом без вмешательства инициативной непоседы!

— А-хм… — Я аж поперхнулся. Уж больно двусмысленно прозвучала просьба отца дочери занять ту так, чтобы она обо всем на свете забыла.

— Как хорошо было, когда вы к вечеринке готовились, — продолжал сетовать будущий тесть, который, кажется, не заметил моих покрасневших кончиков ушей. Кирэн говорила, что именно они нашу семью постоянно и выдают. — Дети были заняты нарядами, фигурами и наклейками. Еще и денег на этом заработали. Придумай что-нибудь еще в том же роде, умоляю!

— А… вы об этом, — облегченно протянул я, стараясь скрыть неловкость.

— А ты о чем подумал? — грозно прищурился тесть, но тут же рассмеялся: — Эх, молодежь! Надо назначить дату свадьбы. Пораньше. Я, пожалуй, готов к внукам. Тоже, в принципе, хороший отвлекающий фактор для девушки.

— Так и сказал⁈ — поразилась я. — Ну папенька! Вот спасибо!

— Что тебя не устраивает? — чуть шевельнул крылом лебедь. — Я совершенно согласен с твоим уважаемым отцом. Не стоит путаться под ногами у профессионалов и играть в частных детективов. Тем более что нам с тобой перед свадьбой положено выполнить обязательную программу по свиданиям. Ты же не думаешь, что нетизены оставят этот вопрос без внимания? — соблазнял меня Вейшенг, раскладывая на столе веер брошюрок. Чего там только не было — от элитных спа-комплексов и футуристических выставок до местного Диснейленда и океанариума.

— Черт занес меня на эти блогерские галеры, — скривилась я. — Знаешь что? Как только мы поженимся, ты запретишь мне вести блог, договорились? Вот прям жестко так, по-мужски, запретишь своей женщине светить декольте на миллионную аудиторию!

— Чтобы меня обвинили в мужском шовинизме плюс собственничестве и порвали на тряпочки твои фанаты? — Кажется, лебедь даже слегка испугался.

— Тьфу… О, придумала! Будем делать ребенка! Беременного тебя не порвут же?

— Беременного меня⁈ — Вот теперь испугался он не слегка.

— Ну, в смысле меня, конечно. Но ты будешь оберегать, загораживать крылышками и клевать в темечко каждого слишком любопытного. Согласен?

— А ты… готова так сразу родить ребенка? — В голосе мужчины проскользнуло легкое недоумение. Ну да, нынешние пары стараются заводить детей ближе к тридцати, потому как якобы после ребенка жизни уже нет.

— От тебя? — Я хитро прищурилась, осматривая жениха сверху вниз. — Конечно. Ребенок должен получиться шикарным. — Засмущали бедного лебедя, аж не только уши покраснели. — Тем более… знаешь, лучше отстреляемся, пока молодые. Силы и ресурсы у нас есть, бабушки-дедушки еще прыткие, здоровые и бодрые. На вечеринки и прочие мероприятия мы все равно ходим как на каторгу — будет шикарная отмаза, опять же. Самое время, я считаю. Могу даже двух! А, кстати… мы же про мудан не договорили тогда. Что ты хотел сказать?

— Ничего, — как-то слишком торопливо отмазался мой принц.

О, я впервые его мысленно так назвала. Или не впервые? Странное ощущение, будто одновременно что-то помню и не помню. И голова закружилась…

— Давай лучше о детях и о том, куда пойдем сегодня!

Мне показалось или Вейшенг поторопился сменить тему?

Но в этот момент я сама была рада ее сменить. Почему-то эти приступы дежавю на меня странно действовали. Голова начинала кружиться, слабость накатывала, и вообще. Причем все равно, пыталась ли я вспомнить то, чего совершенно точно не было — как, например, прошлые встречи с Вейшенгом, — или жизнь Кирэн до комы.

Потому что чем дальше, тем чаще какие-то кусочки картинок из этой жизни всплывали в памяти. Будто я и правда была ею, только когда-то очень давно. Но так же не может быть?

— Ага, о детях. Мальчика хочу. Обязательно. Такого же маленького джентльмена, похожего на тебя. Будущая свекровь показывала снимки, ты был такой очаровательный малыш! Мне почему-то кажется, родственники нашего так затаскают, что мы сами будем не успевать с ним играть.

— Я куплю ему радиоуправляемый вертолет, — мечтательно улыбнулся Вей. — И кораблик. И машину, небольшую копию моего внедорожника. Чтобы он на ней катался по полю загородной резиденции. Будет деду помогать доставать мячи для гольфа. О, а может, пони? Только не этой пушистой коротконогой породы, а уэльского. Будет настоящим наездником. И котенка сервала, как моя Рури.

— Да хоть паровоз с котятами, — засмеялась я. — Главное, чтобы вы вдвоем в это все играли, а не просто сунул подарки ребенку и ускакал на работу. И чтоб памперсы успевал вовремя менять. Ты сходи на стажировку к волку, если что. Он научит, как правильно.

— А… — Мечтательно взлетавший к облакам будущего отцовства лебедь рухнул на грешную землю, как подстреленный. — Памперсы, кхм. Ты, я так понимаю, намерена брать пример с Риты?

— А ты нет?

— Ну-у… меня всегда пугало то, как устроена их семья. Я все еще не понимаю, зачем брать на себя столько рутины, если со всей грязью может справиться нянечка. Да и сама по себе концепция смены родителей друг другом при уходе за детьми непривычна. Каждый ведь должен заниматься своим делом, сосредотачиваться на чем-то одном. Возможно, такое приемлемо в работе Рю Рома, который сам себе режиссер, сценарист и хозяин. Но вот если генеральный директор посещает компанию лишь три дня в неделю…

— Дурень с крылышками, а вечера и выходные зачем придуманы?

— Вечера? Дети спят уже в девять вечера, если не ошибаюсь. А я…

— Грамотный тайм-менеджмент, дорогой. У тебя еще будет время его освоить. В жизни точно пригодится, ибо я хочу замуж за тебя, а не за деньги и корпорацию У.

Ну вот, снова довела жениха до красных ушей. Впрочем, Вейшенг встряхнулся и вполне разумно, хотя и задумчиво выдал:

— Ну да, ну да… Представляю тебя с малышом на руках. И мне почему-то не столько страшно, сколько любопытно, как это будет. Я всеми силами постараюсь организовать все правильно.

— Понимаешь, все не просто так. — Я еще раз полюбовалась ярким полднем за окнами стеклянного кабинета и вернулась к столу, обошла его и залезла лебедю на колени. — Это такая магия. Чтобы в мозгу сформировались нужные нейронные связи и выделилось правильное количество окситоцина, ребенком нужно заниматься. Особенно мужчинам, потому что они не рожают и автоматом гормонами по организму не получают. Близость нужна, на руки его все время брать, ухаживать за ним, кормить. Что поделать, эволюционный механизм. Рю и Рита все правильно делают. Их малыши здоровы, спокойны, приучены к рукам родителей. У них у обоих связь с ними крепче некуда. Они не только мозгами понимают про родительство, но и всем телом. Даже на бессознательном уровне.

— Магия и эволюция — противоположные вещи, — проворчал Вей, обнимая меня и утыкаясь лицом мне в грудь. — Я всегда был уверен, что ни за что на такое не соглашусь. Не прогнусь так ни под одну женщину. Ты меня околдовала.

— Ну вот и ладушки. В общем, я решила! Поехали в океанариум! Вот в этот, где еще для людей бассейны есть, — показала я на красочную брошюрку с водяными горками и смотровыми трубами, которые проходили прямо сквозь огромные аквариумы. — Хочу купаться с крокодилами и акулами, раз уж преступников не дают выслеживать.

— Хочешь — значит едем. У меня как раз еще старая золотая наклейка не стерлась, можно новой не заморачиваться. Чем таким вы ее закрепили, если даже мыло с мочалкой не берут? Надеюсь только, никого знакомого не встретим. А то придется снова «источать величие на публику», — передразнил он когда-то сказанную мной фразу.

Ха! Называется, расскажите небу о своих планах, и оно повеселится за вас.

Я сначала даже не знала, чем именно должна наслаждаться больше: прекрасными локациями местного сплава аквапарка с океанариумом или реакцией народа на моего лебедя. Хотя, конечно, последним я наслаждалась только до того момента, пока не поняла, что мой златокрылый стал привлекать ну слишком много внимания.

Это на вечеринке была лишь золотая молодежь, приглашенные модели и папарацци. И никто из перечисленных в силу обстоятельств нас особо не трогал. А вот в общественном месте наша парочка вызвала настоящий ажиотаж.

За нами буквально по пятам ходили целые толпы незнакомых людей, снимая на камеры телефонов и громко перешептываясь. Я думала, такое только в каких-нибудь аниме или дорамах бывает. Но нет, вот они, даже не скрываются. А ведь две трети из них, а то и больше даже не понимали, кого именно они снимают. Им просто нравилась красивая картинка. И вот когда к нам началось паломничество за совместным фото, то я поняла, что дело худо.

Не стесняясь недоуменных и разочарованных стонов толпы, замотала своего жениха в большое банное полотенце по самый нос и отправила одеваться обратно. Все! Мои кубики! Мои перышки!

Благо прямо тут, около аквапарка, раскинулись торговые ряды, где сразу можно было прикупить сувениры и прочую мелочевку, начиная с купальников, заканчивая тонкими костюмами и парео. Вот именно в такой белый льняной костюм и пришлось рядить Вея. И меня за компанию. Медицинскую маску на лицо, темные очки. Ужас, никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду купаться настолько одетой! Но чего не сделаешь ради бассейнов с акулами и горок с крокодилами!

Замаскировавшись, мы наконец смогли не только порезвиться на водных аттракционах, но и вполне спокойно посмотреть экспозиции океанариума. Особенно мне понравился огромный туннель внутри самого настоящего тропического рифа и процесс кормления хищников, в котором за определенную сумму можно было поучаствовать. Благо не в качестве корма. А после обеда состоялось настоящее шоу русалок! Причем, к моему удивлению, русалок-парней оказалось не меньше, чем русалок-девочек. А уж как я ухохатывалась с одного излишне пузатого «тритона», который был одной из местных достопримечательностей!..

В общем, все было великолепно. А потом…

— Что? — Я резко остановилась, потому что Вейшенг, с которым под руку мы шли в сторону очередной экспозиции, будто налетел на стену.

— Рассмешили небо, — мрачно сказал он.

— В смысле⁈

— Рассмеши небо, сообщив ему о своих планах, чтобы оно точно сделало все наоборот. Поговорка такая, — выдохнул Вей. — Я так хотел провести вечер только с тобой. Без лишних встреч и знакомых. Но увы, мироздание против. Даже назойливых зевак ему не хватило.

— Ах вон оно что… — Я закрутила головой, стараясь угадать, кого же он увидел. У Бияна? Шань Есиль? Еще кого-то из золотой тусовки? Черт, я ж их всех даже не запомнила тогда у бассейна. Если сейчас не узнаю, вони будет в сети… И все насчет моего высокомерия.

— Кузен. Но не тот. — Вейшенг чуть дернул подбородком в сторону, я посмотрела и вдруг поняла.

— Это… Хэпин? — интуитивно предположила я и оказалась права.

Ну что сказать. Хороший мальчик. Только слегка сутулый, будто всю жизнь водит легковушку или слишком много времени проводит за компьютером. Выглядит ровесником Вейшенга. И почти так же хорош собой, только в очках. Очки несколько старомодные, в толстой оправе, и сразу видно, что с диоптриями — стекла чуть искажали видимую часть лица.

Ну и насчет мышц похлипче, особенно если сравнивать с нынешней фигурой моего жениха. Хотя, справедливости ради, с моим лебедем просто никто и никогда не сравнится.

О чем я тут же и ляпнула вслух, вызвав самодовольно-смущенный взгляд искоса. Но и только, потому что все наше внимание поневоле привлекла к себе спутница Хэпина.

Так-так-так! Вот ты какой, северный олень. Точнее, олениха! Хотя не будем-ка мы обижать благородных и полезных животных.

Интересно, она от природы такая или это результат пластики? Хотя о чем я, какая природа⁈ Уши, божечки мои, уши как у Чебурашки! Торчат из прически по бокам маленького полудетского личика как два локатора! Накладки, что ли? Как те, что я у сестры отобрала? Или импланты сразу?

А как она ходит? Нет, ну реально, как можно таскать грудь пятого, кажется, размера на такой узкой грудной клетке? А круглую попу на тонких и длинных ножках⁈ Они ж как две палочки, воткнутые в шарик! Господибожеять!

— Неужели такое реально может нравиться мужчинам⁈ — потрясенным шепотом спросила я у Вейшенга. — Да если с ней в одной кровати проснешься, шкафом же не отмашешься! А голос⁈ Что она сделала со своим голосом, гелием передышала⁈ Почему она пищит, как пятилетняя девочка⁈

— Кха… — Вей посмотрел на меня слегка удивленно. Мы как раз свернули с дорожки на горку к шезлонгам и теперь искали свободный, но чтобы видно было Хэпина в компании с инопланетным существом. — Кто из нас лучше знаком с трендами девичьей внешности?

— С таким ужасом я точно не знакома! Тут даже не кукла Барби, тут плохо замаскированный чужой! А еще у кукол достоинства через лифчик не переливаются! — Очередной «нежный» писк донесся до нас с порывом легкого ветерка, и меня передернуло. — Вей, а если у нее в постели половина лица отклеится⁈ Или имплант лопнет? Так можно и импотентом остаться на всю жизнь. Рисковый вы народ, парни. Ну чего ты ржешь⁈

— Ох, Крис… — Вейшенг упал на шезлонг и затрясся. — Как⁈ Вот как ты умудряешься тремя словами перевернуть мой мир с ног на голову и еще заставить над этим смеяться⁈

— Ничего я не переворачивала. — Соседний шезлонг благосклонно принял мое насупленное величество в свои объятия. — Но как можно было… Я-то наслушалась, чат-леди, такие они и сякие, мошенницы высочайшего уровня, просто Маты Хари сплошные. А это что⁈ Дешевая надувная кукла для пубертатного подростка⁈

— Не такая уж и дешевая, — хмыкнул лебедь. — На сумочку посмотри, для примера. Ничего не напоминает?

О, знакомый баул от «Эрмес»! Только поменьше. А вот логотип крупнее и сразу бросается в глаза. Нет, не подделка, просто другая линейка.

— Не думаю, что дело только во внешности, раз даже мой не самый глупый брат потратил на вот эту… куклу столько денег.

— Да в том и дело, — удрученно вздохнула я. — Лебедь мой, ты же сам «старые деньги». Неужели не видишь разницу сразу?

— Не знал, что кузен курит. — Я потер переносицу и еще раз осторожно выглянул из-за ветвистого декоративного коралла.

Здесь, на площадке, расположенной выше всех горок в стороне от основной смотровой, было ветрено. Оттого дорогая сигарета сгорала непозволительно быстро, а пепел то и дело попадал на одежду двоюродного брата. Кое-где даже прожигая ту или оставляя темные следы. Но Хэпин торчал у перил добрых десять минут, нервно прикуривая уже третью сигарету, и никуда уходить не собирался.

А я чувствовал себя то ли любопытным ребенком, то ли сталкером. Еще и собственную невесту за собой потащил. Зачем, спрашивается? Чем бы Кирэн мне смогла помочь, если бы кузен действительно решил покинуть этот мир? Меня и одного хватило бы, чтобы поймать идиота за ноги и прописать ему несколько пощечин. Для профилактики подобных мыслей.

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не прыгнуло. — Кирэн выглянула из-за того же самого коралла у меня под локтем. — Вот блин! Подойти да спросить прямо, что ему эта мымра надувная наговорила?

— Нет. — Ее решение было заманчиво простым и понятным. Как, впрочем, и все, что делало это непостижимое существо. — Хэпин вряд ли что-то нам скажет. Или решит, что за ним следят нарочно. Как бы хуже не вышло.

— Так мы и следим нарочно, — пожала плечами непостижимая сущность с «двумя жизнями и одной нежизнью». — О, смотри! Надышался. Бежим!

Тц, действительно пришлось бежать, как нашкодившим подросткам! Потому что вернуться к лифтам кузен мог только через наш коралл. Хорошо еще, что лифтов было два, а когда оказалось, что один безвозвратно занят, Кирэн просто проскочила мимо и с ходу, волоча меня за руку, нырнула в тоннель самой высокой водной горки комплекса. Я даже не успел посмеяться над тем, что на входе в этот аттракцион стоял огромный красный знак «21+». Но зато уловил ошарашенный взгляд работника аквапарка, который обязан был регулировать движение. Парень банально не успел сообразить, откуда мы такие бесстрашные и наглые взялись.

— И-и-и-иех! Мама! А-а-а-а-а-абля-а-а-а-а-а! — запищала девушка, когда нас закрутило волчком.

Я очень надеюсь. Очень. Надеюсь. Что это именно она орала во весь голос так, что у меня в ушах звенело.

А я не орал. Не орал же? А, наплевать! Еще как орал! Сам не знаю, больше от ужаса или от удовольствия.

— Охренительно, — в итоге констатировала Кирэн, когда мы с бешеными брызгами вылетели в нижнем бассейне, кое-как отплевались, распутали конечности и вылезли на мелководье. Это существо без чувства самосохранения повертело головой, засекло кузена внутри спускающейся стеклянной кабинки и хихикнуло: — Мне понравилось. Давай еще разок?

Я тоже видел Хэпина. Кузен явно насытился никотином и прямо сейчас глупостей делать не собирался. Спокойно направился к выходу из океанариума-аквапарка. Ну, вроде большой мальчик. Раньше же как-то без меня справлялся? И теперь справится. А мне надо отвлекать невесту от детективных и суицидальных замашек. Ну, либо возглавлять и контролировать.

— А давай! Заодно и перед работником извинимся, а то у бедняги чуть сердечный приступ не случился, — хмыкнул я, выжимая белую льняную рубашку и краем глаза выискивая в воде темные очки. Опять вся маскировка насмарку. Не умеем мы, видимо, жить тихо.

На наше счастье, вечер уже вступал в свои права, стемнело. В аквапарке под открытым небом включили неоновую подсветку горок и водопадов. А вот аквариумы подсветили еще и ультрафиолетом. Это оказалось так завораживающе красиво, что все нормальные люди смотрели на рыб, а не на нас. Мы же отрывались так, будто старались за один раз наверстать все детство, прошедшее как у приличных отпрысков из хороших семей. Чинно, благородно, продуктивно и дико скучно.

Когда мы поздно ночью прощались у ворот резиденции Сюэ, хрипели и шептали оба. Потому что наорались за вечер до сорванного горла. А еще завтра у нас будет болеть всё: что можно и что нельзя. Как бы ни были безопасны аттракционы, мы успели словить кучу небольших синяков, пару раз поскользнуться и один раз чуть не протаранить лбом аквариум. Благо все оказалось очень крепким. И лбы, и аквариумы.

— Будет что вспомнить и детям рассказать, — резюмировало мое ненормальное беспамятное счастье.

— Детей до двадцати одного я туда не пущу! — сам не знаю, то ли в шутку, то ли всерьез ужаснулся я. Просто в голове всплыл тот самый знак, который мы сегодня видели раз двадцать, не меньше.

— Зануда, — хихикнула Кирэн. — Интересно, завтра на стриме будут вопросы про аквапарк или обойдется?

— Будут, — тяжко вздохнул я, обнимая девушку покрепче. — Что ты там про запрет блогерской деятельности говорила? Я тут подумал, что не так уж сильно боюсь гнева твоих нетизенов. Обнаглели. Ты уделяешь им больше времени, чем мне!

— А ты что, готов работу прогулять? — искренне удивилась Кирэн.

— Гуй побери. — Я по-настоящему растерялся, на несколько секунд приходя в себя. — Ты не поверишь. Но сегодня про свою работу я забыл… Дожили.

И помотал головой, стараясь вспомнить, чем именно вчера занимался. Офис был будто где-то там, в прошлой жизни. Кажется, разбирал технические условия присоединения, выданные нам городскими службами. Или нет, это было позавчера.

— Я плохо на тебя влияю? — И зачем таким ликующим голосом спрашивать? Ее будущий муж может потерять место генерального директора из-за растекшихся в кисель мозгов, а она радуется. Вредная девчонка. Сумасшедшая. Шизофрения ходячая!

— Ужасно! Похоже, дурное влияние и легкое умопомешательство передаются поцелуйно-половым путем, — серьезно ответил я, — но это не точно. Нам немедленно требуется подтверждение данной теории.

— Э… я только за, но что, прямо здесь⁈ — Паршивка перешла на шепот, прижавшись так, что моментально стало жарко даже холодной ночью. — Здесь же бабушка. Советами замучает. — Кирэн скосила глаза куда-то вправо, и я с легким ужасом заметил на центральном балконе резиденции целую толпу встречающих Сюэ. Они не сводили с нас глаз. Мало того, кажется, в руках у Мейрен блестел линзами здоровенный тактический бинокль. Еще одна ненормальная! Видимо, вирус таки воздушно-капельный.

— Похоже, не только бабушка собирается контролировать процесс, — выдохнул я и целомудренно чмокнул девушку в лоб. Увы, мое воспитание еще не настолько сломалось, чтобы устраивать горячие сцены с французскими поцелуями на глазах у семьи невесты. Заражение только на начальной стадии, да.

Зато Кирэн — даже не носитель, а буквально квинтэссенция этого вируса! И потому ее ничто не останавливало!

Так что родственникам Сюэ пришлось отворачиваться и задергивать роскошные бархатные шторы на застекленном балконе.

А мы еще минут двадцать целовались, не обращая внимания на ночную прохладу.

Зря.

Черный экран вместо стрима. Да. А что поделаешь? Точнее, даже «фто», с прекрасным акцентом в заложенный нос.

— Мальчики и девочки, послушайте совет своей резко поумневшей цзе. Никогда. НИКОГДА не целуйтесь на холоде после бассейна! Простуда — это такая гадость, скажу вам! — прогнусавила я в микрофон осипшим голосом.

— Кир-р-р-рэн! — злющая, как шершень, Мейрен, которая сидела рядом, снова попыталась напялить на меня медицинскую маску в пайетках и темные очки. Пришлось сделать вид, что сейчас укушу ее за помогающую руку.

— Вот, еще и сестра рычит, пытается отобрать у меня черный картон, которым камера закрыта, — решила немного схитрить я. — А все почему? Потому что, дамы и господа, с вас голосование. Варианты на выбор:

А) Переносим стрим на другой день, я иду в кроватку, заливаю в себя литры лекарств и спокойно пропитываю соплями подушку всю следующую неделю. Да-да, простуда, она такая. Без лекарств проходит за неделю, а с лекарствами — за семь дней.

Б) Болтаю с вами через черный картон. Голос, конечно, тоже не ахти, признаю, эту телегу не мешало бы смазать. Но бацилла меня не спросила, паразитка такая. А спреи надолго не помогают, если рот не закрывается.

В) Шок-контент! Моя страшная физиономия с красным носом и без косметики. Да-да, от сестры я отобьюсь. Она мне уже все уши прожужжала про этикет и про то, что приличные люди надевают на простуженный нос маску. Но я решительно против. Ибо он и так еле дышит. Заразить вас через экран я не смогу — ну не доплюну просто. И остается один-единственный выход: считать, что мы здесь все свои, настолько близкие, что никто красного носа не испугается. Итак, за что голосуете? Жду пять минут, потом считаю результат!

«Нос!»

«Но-ос! ∠(ᐛ 」∠)＿»

«Цзе, мы в тебя верим! Ты и без косметики красивая!»

«А может, пусть цзе отдохнет? Болезнь — это не шутки».

«Нос! (̲̅ ͡° ͜ʖ ͡°̲̅)̲̅ (̲̅ ͡° ͜ʖ ͡°̲̅)̲̅(̲̅ ͡° ͜ʖ ͡°̲̅)̲̅»

— Ну кто бы сомневался, — хихикнула я. — Все хотят красный нос. Зачем? Затем, чтобы наскринить мою опухшую физиономию и потом дразниться! Я вас раскусила!

«Да!»

«Ахаха!»

«Цзе, спасибо за подсказку!»

«Я сама бы даже не догадалась!»

— Да-да, вкусы у всех разные, если кому нравится простуженный блогер — кто я такая, чтобы мешать человеку наслаждаться? Ну что, какие результаты, господа? Хотя я и так вижу, у меня на экране столбик носа растет примерно в тысячу раз быстрее, чем столбик подушечки и картончика. Злые вы, так что я иду к вам. Сами виноваты! Мейрен, не изображай обморок, ты забыла, что голосование платное? В пользу котиков сегодня, между прочим. Ого, какая сумма… ну вы даете, народ, честное слово, за это даже собственного носа не жалко. Тут уже на десяток приютов хватит. Будем выбирать в конце стрима? Кто-то готовил списки, не помните?

— Репутация, — одними губами произнесла сестра и показала международный жест перерезания шеи. А потом посмотрела на меня и прыснула мне в приоткрытый рот каким-то спреем. Вздохнула и махнула рукой. Мол, что с тебя взять, ненормальная.

— Народ, а скажите, красный нос реально портит девичью репутацию? Ай! Мелкая! Догоню же! И начихаю! Будешь тоже такой же красивой валяться в соседней комнате.

«Цзе ничто не может испортить!»

«Разве искренность и натуральность плохо влияют на репутацию? По-моему, наоборот…»

«Цзе, открой личико! И мы откусим голову любому, кто про тебя хоть слово плохое скажет!»

«А господин Вей тоже болеет? Он рядом?»

«Точно! Для поцелуев же нужны двое! Господин лебедь в порядке?»

Да, почему-то моя аудитория обращалась к Вейшенгу исключительно в уважительном ключе.

— Господин Вей тоже работает. И тоже с простудой, представляете? Только в отличие от меня, которая вполне может совместить работу с сидением дома, ему пришлось укутаться в медицинскую маску и ехать в офис. Бедненький.

«Мужчина! Так и надо!»

«Ну это же он нам цзе простудил, так что все справедливо».

«Он?»

«Ну а кто б еще ее целовал на холоде?»

«Я готова есть этот собачий корм вечно…»

— Уф, голосование закончено. Ну что, мальчики и девочки, готовьтесь. Слабонервных, детей и беременных женщин прошу отойти от экрана. Раз. Два. Три!

Я резко отдернула черный квадратик от камеры и заморгала слезящимися от света глазами, стараясь рассмотреть себя на экране.

— М-м-м-м… ненормальная! — Мейрен обреченно стекла с кресла под стол, чтобы не попасть в кадр. Но ущипнуть меня напоследок не забыла, зараза!

Целых десять секунд экран потрясенно ровно светил мне в лицо. А потом взорвался втрое громче обычного.

«А-а-а-а!»

«Какой прелестный хомячок наша цзе!»

«＼(￣(oo)￣)／»

«Так бы и затискала! Пусть младшая сестра сейчас же принесет тебе горячей воды с лимоном и имбирем!»

«Цзе, ты похожа на простуженную мультяшку!»

— Ну хоть не на Бу-бу-лю, и то рисовый колобок, — хихикнула я, действительно принимая от сестры большую кружку местного чая. С лимоном и имбирем, все как велели с экрана. И с лейблом довольно известной аптечной сети. Как Мейрен умудрилась соорудить с ними платную рекламную коллаборацию за пару часов после моей проявившейся бациллы — сие тайна великая есть. И талант сестренки, понятное дело. Так что пьем и демонстративно посильнее заворачиваемся в большой пушистый плед, изображая буквально квинтэссенцию простуды. Зрители правы, получилось мультяшно. Зато можно сидеть в любимой растянутой пижаме — под пледом никто не видит.

— Итак, о чем поговорим сегодня?

«Вот об этом, цзе! Мы ждем оправданий!»

Мне скинули ссылку на статью с какого-то новостного форума.

«Да-да, интриги, скандалы, расследования!»

«А я хочу о господине Вейшенге. Почему его нет? Я только ради него и прихожу!»

— О, я передам гэ-гэ, что у него стало на одну поклонницу больше. Но сейчас он, как правильный азиатский муж, вкалывает на ниве семейного благосостояния и в женском деле употреблен быть не может. Простим ему эту маленькую мужскую слабость, девочки? Так, а что там за сплетня?.. Интересненько. — Я открыла ссылку на некий неофициальный новостной сайт, быстро просматривая статью по диагонали. — Ого! Вот это я понима-аю, развитое воображение. Народ! Помогите, а? Кто умеет в быстрый поиск по перекрестным ссылкам? Хочу найти первоисточник!

«Тьфу, какая гадость… Сейчас, цзе, мы быстро! Открой отдельный чат для ссылок».

«Эй, кто здесь с айти? Зеленый чат, все туда! Сейчас вместе раскатаем этих сплетников!»

— Ты что творишь? — чуть ли не из-под стола обреченно зашипела сестрица. — Так… так не принято!

— А как принято? Народ, как принято разоблачать сплетни, подскажите, я же не помню.

«Цзе, ты прелесть! Ни о чем не беспокойся, сейчас мы их!»

«Завершим расследование в течение пяти минут».

«Ого, все видят то же, что и я? Этот ник!»

«Ни фига себе, это же…»

— Эта ненормальная девчонка скоро и меня с ума сведет. — Итиль промокнул платком с вышитой монограммой вспотевший лоб и устало откинулся на спинку кресла. — Кто так делает? Вместо того чтобы оправдываться, заставляет подписчиков самих искать доказательства ее невиновности, источник сплетен, да еще и разбираться с недоброжелателями! Буквально таскает из костра каштаны чужими руками. Еле удалось успокоить бурю в комментариях и заблокировать самых ярых хейтеров.

— Ну, не нагнетай краски. Думаю, фанаты Кирэн быстро бы вычислили их по айпи-адресам, и тогда пришлось бы разбираться с битыми мордами в реальности.

— Вот именно! Оно нам надо?

— Зато наши отделы информационной безопасности пополнились семью высококлассными молодыми специалистами. — Линьяо удовлетворенно улыбнулся. Ни дать ни взять сытый медведь. — Мой HR-агент год перелопачивал Linkedln и HeadHunter, чтобы перекупить или подманить хоть одного «свободного художника». Гранты на обучение выдавал, подкупал персонал университетов, воровал персональную информацию. А тут пары улыбок, красного носа и простуженного чихания оказалось достаточно, чтобы эти сумасшедшие сами набежали защищать свою деточку! И мало того, решили остаться!

— Соглашусь, деточка чихала с экрана так очаровательно, что я сам чуть не рванул дергать за перекрестные ссылки, — ухмыльнулся Итиль. — Никогда не думал, что простуженный ребенок смотрится настолько трогательно. Не блогер, а воплощение милоты и ангельской невинности. Только рожки пледом прикрыла.

— Мой ди-ди меньшего не достоин, — снова ухмыльнулся старший

брат.

Гуй побери, в какой момент Линьяо резко превратился из вечно недовольного ревнивого вредины в самого заботливого гэ-гэ на свете?

Нет, я помню в какой… и благодаря кому. И продолжаю страшно удивляться каждый раз. Но сейчас важнее было узнать совершенно другое:

— Кхм, добрый день. Не подскажете мне, что вы тут делаете и что, собственно, происходит? — Стоять в дверях собственного рабочего кабинета и дальше было совсем неудобно.

— О! — нездорово оживились два родственника, один будущий, другой настоящий. — Проходи, дорогой! Ты-то нам и нужен!

Брат поднялся с моего места, сгребая в сторону несколько рабочих папок. Дядя Кирэн остался сидеть в кресле для посетителей, выдвинутом к стеклянной стене.

— Зачем⁈ — Мне как-то резко расхотелось возвращаться с ланча. Я даже на секунду дернулся вернуться в коридор, но это смотрелось бы совсем по-детски. — Хм, может, чаю? Или кофе? — решил все-таки оттянуть неизбежное, грустно смотря, как Линьяо окончательно сваливает в кучу разложенные в требуемой последовательности документы.

— Я бы чего покрепче, — честно признался будущий родственник. — Дорогой зять, у нас к тебе дело на миллиард и одну несносную девицу.

— Миллиард и одну девицу? Где вы их столько взяли? — пробурчал я, но тут же себя одернул. — Что-то с Кирэн?

— А что с ней может быть? Простуда обыкновенная. Напилась чаю, наелась лечебного супа с водорослями, наворчала на заботливую бабушку, пнула сестру и завалилась спать. А вот бурю в сети улаживать теперь нам, и прежде всего тебе лично.

— Разве вы сами не говорили мне полностью уйти из медиапространства? — нахмурился я, потирая переносицу. — У нашей семьи не должно быть репутации клоунов для развлечения публики. Молодой девушке еще простительно иметь причуды, но генеральному директору…

— Увы, мой юный друг, — вздохнул глава службы безопасности семьи Сюэ. — Мы пришли к выводу, что, пока Кирэн ведет блог, это ошибочная стратегия. Несносная пигалица за один стрим умудрилась взбаламутить все инфопространство. Но к нашей удаче, в этой мутной водичке как-то разом всплыло несколько очень интересных хвостов, за которые обязательно надо потянуть. Например, первоисточник сплетен о клинике, где едва не погибла Фу Ниянь. Ты в курсе, что следы ведут на опосредованные новостные блоги, принадлежащие семье Шень?

— Теперь в курсе, — выдохнул я, но собеседники будто бы меня не услышали.

— Более того, — мрачно хмыкнул гэ-гэ, окончательно уступая мне мое же рабочее кресло. — Благодаря свежему взгляду наших будущих новых специалистов вырисовывается интересная картина. Сейчас большинство усилий неизвестного недоброжелателя направлено вовсе не на Кирэн как блогера или даже как члена семьи Сюэ. Все это нацелено на тебя. И на то, чтобы разорвать любые отношения корпорации У с корпорацией Сюэ.

— Мне снова стать приманкой? — На лице непроизвольно появилась кривоватая улыбка. Кажется, скоро у меня появятся новые шрамы. Впрочем, если это требуется ради спасения семьи… даже двух семей, цена не велика.

— С ума сошел⁈ — хором рявкнули оба оккупанта.

Потом переглянулись и нервно заржали.

— Чтобы меня малая живьем съела вместе с отделом безопасности? — отдышавшись, высказался Итиль.

— Только попробуй! — неизвестно с чего погрозил кулаком брат.

— А что тогда от меня требуется? — не понял я.

— Домой. Лечить простуду и мою племянницу. Хоть нитками ее за пижаму к кровати пришивай, хоть внучатых племянников мне до свадьбы стряпай, но чтобы носа на улицу не казали оба! Никаких вам свиданий в общественных местах!

— Эхм… — Вот тут я всерьез оша… удивился. — Но разве это не противоречит наставлениям глав наших семейств? — И не стал уточнять, что лишь пункт про детей полностью совпадает.

— Не противоречит. Продолжай отвлекать мелкую от расследования, просто не вставая с кровати, — пожал плечами Итиль. — Быстрее забеременеет, меньше натворит.

— Кха… эм. Понял. — Я старался не задумываться, как преподнесут это Кирэн.

— И отдельно упомяну: не вздумай приближаться к Хэпину, — внушительно высказался Линьяо. — Там и без тебя все под контролем. Если дядюшке в его младшей ветви не нужен умный старший сын, то нашему отцу внезапно понадобился умный племянник. Было принято негласное решение забрать его в старшую ветвь.

— Да я и не думал. В аквапарке на него чисто случайно натолкнулись. Уже нашли, куда его приспособить?

— Конечно. Мы вдвоем уже вас не вывозим. Надо существенно расширять штат. А твой кузен хоть и дурак, но в IT хорошо разбирается. Делом займется — меньше будет страдать по недостойной его женщине, когда ее ликвидируют.

— Кхм… — Я вспомнил «надувную куклу поверх плохо замаскированного чужого», как ее обозначила Кирэн, и помотал головой. Нет, я все понимаю, но за такое у нас в стране смертная казнь не предусмотрена. Вроде бы. Это всего лишь фальшивая жадная женщина. С другой стороны, она вполне могла довести кузена до плохого конца. И возможно, причастна к попытке моего убийства.

— Уберут из его жизни и обезвредят на будущее, — спокойно пожал плечами гэ-гэ, словно отвечая на мои мысли. — И пусть радуется, что жива осталась. В исправительной колонии. Шантаж, вымогательство, подделку документов, мошеннический сговор и прочие прелести мы ей легко в личном деле организуем.

— Форофо-то как…

— Угу. — Лебедь даже блаженно зажмуренных глаз не открыл, нежась под утяжеленным одеялом с подогревом и медленно попивая через трубочку горячий и пряный безалкогольный глинтвейн.

Мы с женихом занимались очень странным делом: валялись в шезлонгах около искусственного костровища под декоративными голубыми елочками. В круглой чаше тлели угли, на углях стояла решетка с тоненькими полосками свинины, все это уютно потрескивало и шкворчало. В самих углях запекался местный аналог картошечки в мундирах, точнее картошка в специях и фольге. Запахи… М-м-м! Даже не думала, что такое можно организовать буквально в самом центре столицы. Наверное, веселее было бы только шашлык в камине девятнадцатого века готовить (а я готовила как-то… потом отмывала. Долго…).

Покидать территорию усадьбы Сюэ нам настоятельно не рекомендовали. И стримы тоже временно не рекомендовали, предусмотрительно разместив в сети объявление для нетизенов: простуда усилилась, голос пропал совсем, сорри, дорогие друзья, кина не будет. Неделю минимум!

Блаженство… тепло, вкусно, красиво… любимый мужчина под боком. Что еще надо человеку от жизни?

— Мяо-мяу-мяо-мя! МЯО-МЯУ-МЯО-МЯ!

— Чего? — Я настолько удивилась, что даже высунула нос из одеяла.

— Телефон, — коротко ответил Вейшенг, подскакивая так бодро, будто не он только что растекался блаженной лужицей по шезлонгу. — Это Мяо. Срочный вызов. У меня устройство сейчас на беззвучном режиме, но если вызов проходит по второй, экстренной сим-карте, то телефон оповещает даже при полном отключении. Либо перенаправляет звонок на запасной агрегат.

— Ой, еть! — Я тоже всполошилась и тоже подскочила. — Что случилось?

Вей не ответил, вместо этого включил на смартфоне громкую связь.

— Гэ-гэ… — Мяо на том конце связи горько всхлипнула.

Я окончательно взвилась. Одеяло полетело туда же, куда до этого отправилось Вейшенгово. Мясо и картошка тоже были забыты. Мы оба настороженно замерли над смартфоном, как две гончие, готовые сорваться за зверем.

— Что⁈

— Малышка, спокойнее. Что случилось?

— Ты в безопасности? — начали наперебой спрашивать мы.

— Я — да. — Всхлипывать ребенок прекратил, голос скорее прозвучал сердито. — А эти два придурка — нет!

— Какие еще придурки? — Пока длился наш трехсекундный разговор, лебедь параллельно развил бурную деятельность. Выкатил из костра картошку, снял решетку с мясом, закрыл это все в металлическом кейсе, залил угли водой… короче, был на низком старте.

Я тоже зря не ждала, успела зашнуровать высокие ботинки и отыскать наши куртки под запасными пледами.

— Я догадываюсь какие, — прокомментировала, обращаясь сразу и к Вею, и к Мяо. — Котеночек, эти два идиота все же подрались?

— Да! Чудом никто не успел ничего снять! Но могли узнать! — Голос Мяо был одновременно гневный и несчастный. — Оба теперь всмятку! Я на них газировку холодную вылила! С сиропом. Теперь снаружи толпа, а эти два дебила похожи на растаявших кровавых снеговиков. Я не знаю, что с ними делать! Я… мы спрятались! И пришлось замотать их скотчем, чтобы не шумели! И бинтами!

— Снаружи — это где? Где вы спрятались? — с ходу задал правильный вопрос Вейшенг. На странную информацию про скотч и бинты он постарался не обращать внимания.

— Парк Лю Минье, общественный туалет возле ленточного дерева. Мужской…

— А где ты там скотч и бинты нашла? — не выдержала я образовавшейся интриги.

— Скотч сантехнический. У себя в сумке. Хотела кое-что подлатать в кафе. И бинты кошачьи, эластичные. Еле налезли! Вы приедете?

— Выезжаем. — Вейшенг бросил на меня всего один взгляд, и ему оказалось достаточно. Прекрасно понял, что фигу он туда один отправится. Только вместе.

— Мы закрылись в первой кабинке от входа.

— Втроем в одной кабинке⁈

— Да…

М-да. Слава всем богам или местному Будде, что здесь общественные туалеты представляют из себя очень даже приличное зрелище. Их не просто содержат в чистоте, но и регулярно обрабатывают антисептиками.

— Я написал смс брату, что мы заберем Мяо. А то потеряют еще, панику поднимут. Думаю, возьмем в гараже тонированный микроавтобус — в другую машину мы всей толпой не влезем. Заодно можно будет провернуть все без лишних глаз.

— Давай, — кивнула я, на бегу перебирая собственный список контактов. Где тут бревно сестренки Мейрен? Сдавать воробья сразу же суровому волку Рю Рому было как-то немного жалко. Добьет же. Причем обоих, не оглядываясь на семейные связи нашего сталкера. Хотя… если кто-то из юных дебилов обидел котеночка, я им не только сама сверху сантехнического скотча звездюлин навешаю, но еще и сдам с потрохами и родителям, и продюсерам!

Слава всем богам, что до парка имени древнего героя войны за объединение Азии мы добрались всего минут за двадцать. Просто повезло — в зеленую волну попали. И припарковались тоже удачно, на внутренней стоянке для обслуживающего персонала. Всего-то пришлось заплатить наличными скучающему дяденьке у шлагбаума.

А вот дальше стало сложнее. Потому что возле аккуратного домика, похожего на старинный китайский народный теремок, действительно толпился народ. Дофига народа.

На всякий случай мы натянули на лица медицинские маски и темные очки, а также укрылись козырьками по самый подбородок. Кстати, смешнее всего оказалось то, что в толпе подобных личностей и без нас хватало. Маска-очки-бейсболка — это, видимо, национальный костюм почти любого азиата в общественном месте.

Мы с Веем, как самые настоящие конспираторы и шпионы, решили для начала постоять в сторонке и послушать разговоры. И к нашему облегчению, никто не сплетничал ни про чеболей, ни про айдолов. Не мелькало название группы, имена и фамилии тоже не звучали. Ну что, на старт?

— В очередь! — рыкнул какой-то дед, когда мы, поняв, что толпа сама не совсем хорошо понимает, за каким демоном толпится, попробовали нырнуть в нужную дверь. — Вот молодежь пошла! Бесстыжие! Никакого уважения к старшим! Вот в наше время…

Это он к месту завелся. Отвлек на себя львиную долю внимания публики. А мы в это время бодро отступили за куст, перегруппировались и…

— Смотри, в женском-то окно открыто. Давай я быстрее через него, а внутри перебегу? — предложила я, хотя сама не очень была уверена в реальности своего плана. Кто его знает, как там внутри устроено, может, у мужского и женского отделения вообще нет общего коридора?

— Погоди, не надо. Лучше поступим по другому, — мотнул головой Вейшенг. — Нам ведь не только внутрь нужно попасть, но еще и вывести оттуда ребят так, чтобы никто их не заметил и не узнал. А для этого точно требуется разогнать толпу.

— Как в кино, — восхищенно хихикнула Кирэн.

— Ты плохо на меня влияешь.

Улыбку пришлось сдерживать изо всех сил. Благо было чем заняться — сырая веточка, отломленная с ближайшего куста, не хотела тлеть с нужной интенсивностью, чтобы струйка дыма была тонкой и незаметной. Сигарет я с собой не носил, а бумага сгорела бы слишком быстро, не дав нужного количества дыма для срабатывания системы пожаротушения. Увы, это единственное, что я смог придумать за пару минут, чтобы разогнать толпу и незаметно вывести из туалета Мяо с ее пленниками.

— Чего это плохо? Наоборот!

— Да-да… скажи об этом нашим родителям, — тяжело выдохнул я, передергиваясь от абсурдности ситуации. Кто бы мог подумать, что генеральный директор крупного предприятия из холдинга У и чеболь в третьем поколении будет устраивать диверсии уровня пакостного детсадовца. — Позвони пока Мяо и попроси, чтобы не выбегали, как пожарная тревога начнется. Пусть дождутся нас. Заодно надо еще раз посмотреть расположение камер, иначе в сенсационные новости попадем уже мы с тобой как злостные поджигатели. Хорошо, если просто штраф влепят, особо ярые могут и посадить на пятнадцать суток за мелкое хулиганство.

— Есть, шеф! Будет сделано, шеф! Не извольте беспокоиться, шеф! Алло? Котенок, спокойствие, только спокойствие. Чип и Дейл спешат на помощь! Да-да, лично я — Чип! Потому что Дейл всегда ходил в шляпе и косухе, так что эта роль больше подходит Вею-гэ-гэ! Ну и он точно так же любит нудить.

Я не выдержал и все же улыбнулся. О чем вообще думать? К чему доказательства? Я же чувствую. Не знаю как и чем. Не знаю почему. Но чувствую, что моя Крис вернулась. Ради этого и пожарную тревогу в общественном туалете не жалко устроить. Хотя скажи мне о такой возможности кто-нибудь еще пару-тройку месяцев назад, я бы его в сумасшедший дом отправил. Хотя уж кто бы говорил…

— Етить твою мать… — потрясенно прошептала Кирэн пять минут спустя, когда противный писк сигнализации в очередной раз впился в уши. — Вот это бада-бум. Никогда не видела, чтобы народ так быстро драпал. Дисциплинированные, аднака…

— Твой язык — это что-то. — Я натянул бейсболку поглубже и поправил маску. — Бегом, у нас не больше двух минут до прибытия охранников и прочих служащих!

— Первая кабинка от прохода. Первая кабинка от… О! Тук-тук, козлятушки-ребятушки! Открывайте, ваша мама пришла, молочка принесла!

— Какого молочка⁈ — потрясенно пискнули за дверью, а через секунду она распахнулась, явив эпическую картину: Мяо сидела на закрытом крышкой белом троне, сердитая и потрясенная, а по бокам от нее жались два чучела, похожие вовсе не на чеболя или айдола, а на двух нахохлившихся голубей! Поправочка: двух сбитых машиной, связанных скотчем и откровенно помойного вида голубей!

— Ишь ты, бешеные мумии, — одобрительно констатировала Кирэн. У нее с эпитетами никогда проблем не было. — Вылезайте, изверги! Замучили котенка! Тьфу на вас!

— Кто кого замучил, — прошипела мумия, бывшая некогда хорошим мальчиком из приличной семьи.

— Осторожнее! — А вот приютский подобрыш оказался не только умнее, но и воспитаннее. Парадокс? Еще какой. — У тебя ноги не затекли? Обопрись на меня.

— Ты! — тут же взвился И Фань. — Хватит ломать комедию! Строит тут из себя!

Котенок наших ожиданий не обманула: зашипела на дурней вполне себе по-кошачьи, отпихнула обоих, рванула к нам и вцепилась одновременно в Кирэн и в меня.

— Живо надели. — В незадачливых кавалеров полетело по пакету с огромными футболками, кепками, масками, ну и так далее. — В машине поговорим.

— Как вы это себе представляете? — спросил бешеный чеболь, намекая на метры скотча, намотанного на его тело. Кажется, Мяо спеленала обоих на совесть. Чтобы руками не размахивали? А что, умно.

— Как в мультике про глупую мумию, — фыркнула на него Кирэн. — Ну-ка, повернись. Опа! А нечего было граблями своими… проблемы делать нашей девочке! Ладно, до машины и спеленутые добежите. Молодец, хоть сейчас послушный мальчик.

— Ноги-то освободите, — вздохнул Мо Юй. Он, в отличие от котенкиного кузена, рыпаться не пытался и покорно стоял, пока Кирэн его переупаковывала. — Иначе придется не идти, а прыгать.

— Я им еще рты заклеила. Но потом убрала, когда они пообещали молчать, — сказала Мяо с каким-то мрачным удовлетворением. — Никогда не думала, что опыт, полученный во время избавления котят от блох, пригодится мне при таких странных обстоятельствах.

Я удивленно моргнул, не сразу поняв аналогию. И лишь секунд через пять до меня дошло, что Мяо говорила о методе избавления от паразитов, при котором вертлявого зверька пеленают в пропитанное лекарством полотенце и связывают.

— Молодец, наш человек, — на бегу похвалила ее Кирэн. — Но лучше давай потом посмотрим видео про бондаж. Оно и красивее, и скотча меньше уйдет. А вы двое — пали-пали! Или как там на полуострове ускоряющего пинка дают?

Так, что за мысли про бондаж? Где она такого… м-да. От этой идеи Кирэн лучше скорее отвлечь. Незачем моей невесте смотреть такие видео.

Мы успели удрать в самый последний момент. Повезло, что окно в «предбаннике», как Кирэн обозвала общий коридор перед разделением на мужское и женское отделение, выходило не на фасад, а на уже знакомые кусты. Туды мы и сбежали, заслышав организованный шум на входе.

А там уж было рукой подать до оставленного на стоянке фургона. В котором мы и забаррикадировались.

— Уф-ф-ф. — Кирэн стянула маску. — Сразу уезжать нельзя. Слишком подозрительно. Сидим и выжидаем хотя бы полчасика.

— Может, пока развяжете нас? — недовольным голосом спросил котенкин кузен.

— Обойдетесь, — мрачно и торжествующе нафырчала на него Мяо. — Так сидите. Чтобы еще и гэ-гэ неприятностей не устроить.

— Да не будем мы больше драться! Сегодня! — рыкнул в ответ И Фань.

— Мяо-эр, — вдруг как-то жалобно раздалось от воробья, — так пить хочется. Развязывать не надо, просто дай немножко водички.

— Ты! Ты! Вы видите? — дернулся кузен.

— Видим, — согласилась Кирэн, которую все это безумие откровенно забавляло. — Видим, что ты дурак и не лечишься, а он стреляный воробей и делает тебя как стоячего.

— Этот актеришка! Он играет на ее чувствах! Цепляется как банный лист! В его словах ни капли правды!

— Да-да, гораздо умнее сталкерить любимую девушку и ругаться с ней при каждом удобном случае. Девушки же обожают тех, кто их коровами обзывает, правда?

— Кто коровой обзывал⁈ — неожиданно встрепенулся свирепый воробей и засверкал глазами на соперника. Обоими — и подбитым, и просто поцарапанным. — Вот придурок!

— Я просто честный, и мне претит лесть ради лести! И не называл я ее коровой, — скривился И Фань, — а ты только и знаешь, что врать и притворяться.

— Ну и вали в диюй, ценитель огрызков. — В голосе Мо Юя была просто бездна презрения. — Много ты понимаешь в настоящей красоте! Мяо-эр совершенна.

— Конечно! Что еще может сказать гребаный альфонс, который решил позариться на ее положение и деньги! Сам вали спонсорам жопы лизать! И не приближайся к моей… к моей кузине!

— Ты! С… ка, кто здесь альфонс⁈ Да я тебя с потрохами могу купить!

— Котеночек, что ты там говорила про кляп? — задумчиво переспросила Кирэн, глядя, как парни распаляются все больше.

— Не кляп, скотч, — поправила ее уже вполне спокойная Мяо. — У меня еще остался. Наклеить? — Девушка демонстративно вытащила из сумки остатки мотка и кровожадно ухмыльнулась.

— Они оба ее одинаково бесят, — отмахнулась я, снова падая в шезлонг.

Вей возился с костровищем, над головой медленно зажигались первые звезды. Оставалось только удивляться тому, что нас нигде по дороге от парка до дома не встретил кортеж родственников. И не побил. Даже дома не встретили…

— Ты меня поначалу тоже… — улыбнулся он уголками губ. Или это блики от костра так упали на его лицо?

— Бесила? — уточнила я, любуясь видом.

— Неимоверно, — кивнул Вей и продолжил ворошить угли, укладывая туда недопеченную картошку.

— Спасибо за комплимент, дорогой. — Я отсалютовала пустым бокалом из-под глинтвейна. — Но тут другой случай. Девочка просто еще совсем маленькая.

— В смысле?

— Не хочет она замуж. Неинтересно ей. Котики лучше. Учеба, свой бизнес. С нами побеситься. А вся эта цундере-воробьиная романтика Мяо до одного места. И мальчишки ее раздражают своей прилипчивостью. Как и всех умненьких юных девочек.

— М-да… Рты она им заклеила без малейшего сочувствия, — согласился Вейшенг, доставая мясо из металлического кейса-холодильника. — И воробья Санти тоже сдала не дрогнув. У нее такой вид был, будто, если б не приличия, пинка бы отвесила на прощание, не постеснялась.

— Да не постеснялась она, тут другое, — хихикнула я. — Кажется, жизнь с нашей и воробьиной помощью успешно учит девочку уверенности в себе. Просто она решила, что лучше кузена отпинать.

— Только из твоей теории выпадаю я. — Вей слегка прищурил глаза, нанизывая небольшие кусочки мяса на деревянный шампур. — Меня Мяо вроде никогда не гнала.

— Так ты ее жениться не тащишь. Ты хороший, правильный старший брат. Приехал и придуркам по шеям надавал. Сестренку спас.

— Между прочим, она была одной из кандидаток в невесты. И была не особо против. — Лебедь покосился на меня, ожидая реакции. Чего это он, ждет ревности? Странно, я и на первой встрече с котенком ее не проявляла. Тогда чего же ожидает, сверкая на меня очами в ночи? — На нашем первом свидании Мяо даже называла меня «богом-мужчиной».

— Если бы меня не было, тебе бы следовало на ней и жениться. Года через три-четыре, не раньше.

— Что, совсем не ревнуешь? — спросил Вей. Впрочем, я не слышала в его голосе разочарования или обиды.

— К котеночку? — Я всерьез задумалась. — Это странная мысль, все равно как если бы я тебя к Рури приревновала или к Бабайке… Хотя нет. Все-таки Мяо не животное. Ревную, наверное, к самой мысли, что рядом с тобой будет другая женщина. Но как-то абстрактно, что ли. В том плане, что, если меня не будет, ты-то как один? Это неправильно, это…

— Даже не заикайся! — Вей вдруг бросил и мясо, и костер. Выгреб меня из шезлонга вместе с одеялом, сам уселся, затащил к себе на колени и стиснул так, что я только пискнула. — Больше я тебя никуда не отпущу.

— Не отпускай. — Я вздохнула, повозилась и положила голову ему на плечо. — Да я сама тебя не отпущу. Даже если сдохну, буду, наверное, летать рядом с тобой неупокоенным духом и котлетки подкладывать.

— Официально разрешаю твоему неупокоенному духу в случае чего вселиться в мое тело, — как-то слишком серьезно ответил он.

Сколько мы так просидели? А бог его знает. Долго, наверное. Жаль, что голодные организмы тоже решили принять участие в веселье. И как раз, зараза, в тот момент, когда мы уже почти дотянулись, чтобы поцеловаться! Романтично так, под звездами.

— Ы! — сказала я и захихикала. — Дуэт тираннозавров! Слушай, это ж надо, у нас с тобой даже желудки на одном языке переговариваются!

— О Будда! — Вей не выдержал и затрясся от смеха. — Ты невозможная! Только, кажется, мясо подгорело. — Он молниеносно выпутался из пледа, усадил меня обратно в шезлонг и попытался реанимировать микрошашлычки.

В общем, вечер прошел восхитительно. Его не испортили даже дорогие родственники, которые подтянулись на запах новой порции зажаристого мяса. Сначала из темноты пришел дядюшка с пивом и контейнером салата. Потом подтянулись папуля под руку с мамулей. Кажется, они гуляли перед сном и тоже унюхали вкусный запах.

Последними появились бабушка с Мейрен. Причем сестра выглядела одновременно жутко недовольной и страшно счастливой.

— Еще раз так сделаешь, я тебе три стрима подряд в расписании запланирую, — объявила она, свирепо дуя на слишком горячий шашлык.

— Как сделаю⁈ И почему я опять крайняя?

— А кто сбежал из дома без спроса⁈ Кто выдернул у меня из рук жениха во время свидания? По чьей милости пришлось все бросать и тащить битого малолетку по врачам, потому что синяки на лице у айдола — это ЧП⁈

— Воробей, — честно ответила я. — Все полностью самостоятельно провернул, а вот нам как раз пришлось все бросать и бежать спасать!

— Истина, — подтвердил Вейшенг. — Во всем вышеперечисленном виноват Мо Юй.

— Да⁈ А вы пробовали когда-нибудь остановить волка с ремнем⁈ Слушали, как он орет, что на заднице синяков со сцены не видно⁈

— А зачем останавливать? — хором спросили мы с лебедем.

— Разве что только ради блага самого Рю Рома, чтобы его общественность не осудила, — добавил Вей после короткого размышления. — Помню, был как-то суд по данному поводу, мол, к айдолам применяли физические наказания. Не помню, чем закончилось, но агентству точно не поздоровилось от фанатов.

— Вот-вот, агентству Риты и Рю только такой репутации не хватало… а вместе с ними и нам. Мы теперь надолго в одной связке. И хоть бы раскаялся, паразит мелкий! Нет, орал, перья топорщил и матерился… пришлось самой подзатыльник отвесить. Я-то не из агенства, мне можно.

— Помогло? — спросила я, с уважением глядя на сестренку. Взрослеет девочка. Есть чем гордиться.

— Нет. Но господин волк все же нашел на него управу.

— Хм?

— Квартальной премии лишил. Мелкого чуть откачивать не пришлось, — хихикнула сестра, явно вспоминая что-то приятное. — Впрочем, даже так он не желал сдаваться. Вякнул было, что за любовь так наказывать нечестно и в контракте у них нет запрета на отношения. Но Рю его живо подбил на взлете, напомнив, что за мат и рукоприкладство в присутствии женщин и детей у них так и так в уставе штраф прописан. За который ни одно агентство никогда не осудят. И даже если не брать во внимание ситуацию с Мяо, то уже при нас воробей к тому моменту успел наорать на три квартальные премии. Слава Будде, как раз на этом моменте приехали все остальные ребята «Зоопарка», и мелкий окончательно притих. Даже стал похож на хорошего мальчика. Особенно когда Сан Бо на него посмотрел таким, знаете, особенным взглядом.

— М-да, — подвела итог бабушка, которая была явно в курсе дела. — Молодежь пошла. Второго драчуна, кстати, вы куда дели?

— Мяо оставили, — пожал плечами Вей. — Чтобы он ей кухню помыл и кошачьи лотки почистил. Все равно постоянно рядом с кафе ошивается, следя за ее «безопасностью», так пусть хоть пользу приносит.

— И что ты тут делаешь? — недоуменно спросил я, глядя на курящего Бияна, торчавшего в стороне от общего праздника, но в таком месте, где он гарантированно мог бы заметить меня, идущего из своей части сада.

Обе ветви семьи У собрались на ежегодное празднование годовщины свадьбы моих родителей, гостей набежало море, все нервничали, улыбались и дарили друг другу дежурные подарки.

— Сам в шоке, — хмыкнул тот, протягивая мне красиво оформленную корзинку с дорогими фруктами. — Дань вежливости для вечно умирающих, родители заставили. Вот, не подавитесь.

— Как резко ты сменил манеру поведения. — Я приподнял одну бровь, но подарок принял. Вряд ли родственники желали этим навредить, слишком явно.

— Тут нет посторонних и СМИ, чего разливаться сладким сиропом по паркету. А где твоя… ненормальная фанатка с лишним весом? — Он выразительно покосился на главную дорожку к дому, будто ожидая увидеть кого-то страшного.

— Ты о моей невесте? И где ты нашел у нее лишний вес? — не выдержал я. Все-таки на то, что касается Кирэн, я слишком ярко реагирую.

— Не обольщайся, привычка жрать в постели всегда сильнее болезни. Года не пройдет, как снова наберет жира, словно тюлень. Особенно если забеременеет. Когда есть настолько серьезное оправдание, как «здоровье будущего наследника», они тотчас теряют последние крохи самообладания. А потом неумолимые гормоны добивают. И вот уже вместо тростиночки и птички ты всю оставшуюся жизнь делишь кровать с бегемотом.

— Мне кажется или тебе завидно, скорпиончик? — Кирэн подошла незаметно и солнечно улыбнулась Бияну. — Малыш, ну нельзя же так. Ты уже большой мальчик, а все в сказки веришь.

— Что? В какие сказки? — У Биян посмотрел на мою невесту так, будто тумбочка внезапно заговорила.

— Про злого жаба и прекрасную принцессу, конечно. Деточка, пойми. На уксус бабочку не приманить, а на навоз и вовсе слетаются только мухи.

— Что за чушь она у тебя несет⁈ Совсем от простуды мозги потекли? — обратился Биян ко мне.

Он не особо уважал женщин, предпочитая говорить с мужчинами. Я даже не винил его, понимая причину. Увы, особенности воспитания и пример семьи, где связанная контрактом женщина практически ничего сама не решает. У меня тоже была эта проблема, пусть и не в столь запущенном виде.

— Эх ты… Ладно, попробую простыми словами. Скорпиончик, если хочешь быть счастлив, перестань вредничать. Ну что ты как маленький, в самом деле? Пошли лучше котиков погладим. Я видела, что тебе страшно нравится Бабайка, но ты, как дурак, за кустами прячешься, чтобы с ним поиграть.

С этими словами Кирэн довольно бесцеремонно подхватила нас обоих под руки. Причем если меня она держала под локоток нежно, да еще и успела подмигнуть, то в Бияна вцепилась намертво. И кузену пришлось бы публично оскандалиться, отдирая от себя девушку.

— Что⁈ Рехнулась? Отпусти! — едва слышно шипел он, нервно выискивая взглядом наблюдателей своего «позора».

— А ты поупирайся мне тут. — Кирэн была невозмутима в своей непосредственности. — Пошли, котики ждут! Будешь дергаться — я тебя ущипну за бок и скажу, что ты припадочный!

— Тебе девка на твоих глазах изменяет, отцепи ее уже. И проведи воспитательную беседу, — скривился Биян, снова обращаясь ко мне.

— И не подумаю. — Я нежно улыбнулся Кирэн. — А будешь оскорблять мою невесту — я тебя еще и подержу, пока она вдоволь не наиграется. Единственное сомнение… Дорогая, ты уверена, что его можно подпускать к нашим драгоценным котам?

— А вы ему что, прививок не делали? — деловито уточнила она, разворачивая скорпиона к нам лицом и осматривая того с ног до головы. — Скорпиончик, у тебя, случайно, не бешенство? Смотри, если сейчас пена изо рта пойдет, тогда точно никакого тебе Бабайки!

Женщин Биян не уважал, но и руку на них никогда не поднимал. Все-таки воспитание брало свое. Если бы тащил его я, кузен уже бы начал драться. Но Кирэн — девушка. И как бы он ни пытался принизить ее внешность — красивая и милая девушка. Мало того, еще и болезненная. Потому, несмотря на недовольство, двоюродный брат даже не особо активно вырывался, чем и воспользовалась моя невеста.

Вот такого, гневно шипящего и сверкающего глазами Бияна мы и дотащили до беседки с мягкими диванами, которую давным-давно облюбовали наши коты.

Там Кирэн бесцеремонно толкнула кузена на подушки и сразу водрузила сверху совершенно спокойного и вообще философски настроенного Бай Бая. И ведь угадала!

Биян замер, будто прибитый этим грузом к дивану. Продолжал яростно сопеть, сверкать глазами и… нервно гладить кота.

— Хороший мальчик! — похвалила моя невеста. Непонятно, правда, к кому обращаясь, к кузену или к коту. Или к обоим сразу. — Правда же, Вей-гэ, он сразу стал вполовину менее вредным?

— На четверть. — Я оценивающе прошелся взглядом от ботинок до тщательно уложенной шевелюры.

— Слушайте, ненормальные… я пришел просто отдать чертову корзину. Точнее, даже не пришел, меня силком послали. У меня еще дела, так что я… — У Биян попытался все-таки встать и осуществить тактическое отступление. Но Бай Бай выбрал именно этот момент, чтобы боднуть его руку мордой и громко замурлыкать. В результате кузен бессильно зашипел и остался на диване.

— Сиди и гладь, — махнула на него рукой Кирэн. — Мы в курсе, что дома тебе не разрешают. А сюда мы позвали тебя по важному вопросу. Только потому, что Вей сказал: тебе единственному в семье не наплевать на старшего брата.

— И на фиг тогда было устраивать этот спектакль? Могли бы просто спросить.

Откровение Кирэн позволило кузену немного расслабиться. Одно дело — два сошедших с ума родственника из главной ветви, которые внезапно стали к тебе излишне дружелюбны. А другое — интриги, ради которых пришлось изобразить семейную идиллию. Второе было скорпиону намного ближе и понятнее. Он даже позволил себе откинуться на спинку дивана и провести ладонью по бархатной коже Бая более медленно и изучающе.

— Так надо. — Кирэн внезапно стала очень серьезной. — Потому что не зря же именно сейчас, когда все заняты юбилеем родителей лебедя, твоего гэ-гэ пригласила на важный разговор хищная чужая! И мы не знаем, кто из слуг может ей стучать.

— Что⁈ Какая еще хищная чужая? — Биян снова посмотрел на Кирэн как на серьезно больную. А потом перевел беспомощный взгляд на меня. Двоюродный брат не привык к манере общения Кирэн, и я его отчасти понимал. Сам был таким, даже несмотря на то, что впервые она появилась прямо в моей голове и половину смысла фраз я улавливал ощущениями и образами.

— Такая. Замаскированная в косметику и надувные сись… ну ты понял. Вчера они расписались. Официально. А десять минут назад твой брат получил некое сообщение, изменился в лице, постарался незаметно покинуть поместье У, сел в такси и поехал в сторону одной из высоток корпорации. На встречу с ней. Из этой беседки мы можем смыться незамеченными, и все будут думать, что мы тут зависли на котах. Я, собственно, чего тебя сюда притащила-то: ты с нами?

Кирэн

Хлоп!

Вот и ожидаемая пощечина. Так банально и гадко.

Пять минут назад Хэпин под прессингом из выдающейся груди и оглушительного визга подписал собственный смертный приговор на государственном бланке. Поначалу силиконовая ведьма вроде бы успокоилась. Разулыбалась ему, как акула. Но ненадолго. Фантастика, как просто и быстро женщина может сделать из ничего скандал.

Буквально несколько слов — и вот оно: новый высокочастотный визг, резко отодвинутый стул, краснеющая щека у старшего кузена и «пыль из-под копыт» его молодой жены, на такой скорости рванувшей к центральному лифту, будто Хэпин за ней с ножом гнался. Причем сочувственные взгляды немногочисленных свидетелей достались именно ей, а вовсе не несчастному Хэпину. Парадокс…

— Мне уже надоело смотреть эту дешевую драму. Когда уже можно будет забросать актеров тухлыми яйцами? — снова вызверился Биян. Его явственно потряхивало, то ли от гнева, то ли от нервов, то ли от всего сразу. М-да, всего час назад, вручая мне корзину с дорогими фруктами, младший кузен никак не рассчитывал на подобное приключение.

— Да все уже, — вздохнула между тем Кирэн. — Кульминация на подмостках. Сейчас главное не… ах ты черт! Бежим!

— Куда⁈ Гуй! А он куда⁈ Слава Будде, не успел за надувной дурой в центральный лифт! Смотри, гадина какая, нарочно у него перед носом кнопку нажала! Демонстративно! Еще и провизжала что-то, я даже не понял, что именно. Не понимаю, почему гэ-гэ вообще мог запасть на такое⁈

— Как предсказуемо, — грустно вздохнул я. — Надеюсь, он ее не догонит. Даже на служебном лифте.

— Мне это не нравится, — забубнила Кирэн, нервно переступая с ноги на ногу. — Вей-гэ, мне это не нравится! Он подписал завещание и рванул туда, где мало людей! Как нарочно прям!

— Ну, прыгать Хэпин явно не собирается. Хочет догнать эту… мечту задрота, — замотал головой Биян. — Надеюсь, не…

— Да вы не поняли, что ли⁈ — Кирэн уже буквально подпрыгивала на месте. — А если его там ждут⁈

— Кто? — дружно затупили мы с кузеном.

— Тот, кто поможет прыгнуть против воли! — рявкнула моя невеста.

— Прямо вот так? Сразу после подписания завещания в ее пользу? — удивился Биян, нервно поправляя маскировку. — Да она же автоматически будет первой подозреваемой. Еще и этот скандал в общественном месте, под камерами. Ее любой юрист с дерьмом сожрет!

— А ты уверен, что завещание на ее имя? — вдруг спросила Кирэн. — Я тут подумала, что вряд ли Хэпин его внимательно читал под таким давлением.

— ***! — Глаза кузена расширились и стали почти круглыми.

Да меня самого будто током ударило. Ведь действительно! Такого варианта мы не предусмотрели!

— Но на кого тогда? Посредник? Фонд? — предположил я.

— Ага, фонд помощи силиконовым гадюкам, — чуть не сплюнул Биян.

— Да какая сейчас разница! Бежим!

— Стоп. — Я достал телефон и без колебания набрал аварийный номер, большой красной кнопкой закрепленный даже на заблокированном экране. — Сама ты никуда не бежишь. Гэ-гэ? Твои люди есть на черной лестнице? А на аварийной? Хорошо. Хэпин направился как раз туда. Погоди, как не пробегал мимо? А куда он делся⁈

Нас всех троих как молнией ударило. Неужели предположение Кирэн, такое абсурдное на первый взгляд, верно⁈ И моего кузена… старшего в моем поколении семьи У, того, в ком течет моя кровь, прямо сейчас убивают?

— Бежим! — Позор нам с Бияном, опять эта девчонка успела отреагировать первой.

Хорошо хоть кузен, который стоял у нее на пути, тоже не сплоховал: вроде бы машинально, но поймал рванувшую с места в карьер Кирэн поперек туловища и от растерянности сунул ее сразу мне:

— Гуй вас… держи свою ненормальную сам! Бежим! Только вот куда⁈ — Скорпион недоуменно оглянулся, пытаясь понять направление. — Может, на крышу за той тварью? Он же все равно к ней бежит.

— Нет. Тем более что тварь вовсе не на крышу поехала. Итиль послал туда людей в первую очередь. На аварийной лестнице кузена нет, у служебных лифтов тоже. — Я лихорадочно вспоминал, как и что расположено в здании. Это же мы его строили. Я тогда только закончил университет и проходил практику в корпорации на должности стажера. Как раз изучал данный проект в качестве примера. До сих пор помню, как один из технических заказчиков, еще старой школы, пояснял мне, как правильно читать архитектурные чертежи. И если мне не изменяет память, то около пожарной лестницы было расположено странное помещение, заштрихованное на чертеже косыми линиями. А это не что иное, как шахта, которая существует для инженерных и электрических систем. Причем делали ее размером с небольшую комнату, с учетом возможного будущего увеличения количества коммуникаций за счет постройки ресторана с собственной кухней еще и на крыше здания. Но увы, из-за введения прямо во время строительства новых норм эксплуатации и безопасности таких помещений от полноценного ресторана на крыше пришлось отказаться. Кухню сделали внизу. Смотровую тоже оборудовали этажом ниже.

— Если Хэпина перехватили у служебных лифтов, то могли утащить только в одно место, — выпалил я. — И я знаю какое!

Призывать в третий раз «бежим» никакого смысла не было. Так что, крепко держа Кирэн за руку, чтобы сама никуда не сорвалась, я развернулся и стартовал в нужном направлении. Биян, матерясь уже в голос, мчался следом.

Мы успели в последний момент. Когда от удара ноги распахнулась дверь, бессознательное тело Хэпина уже перекинули через импровизированные перила, отделявшие шаткую площадку от черного колодца вентиляционной шахты. Какой-то невзрачный тип в бейсболке, маске, очках и почти такой же куртке, как у нас, деловито подхватил кузена за ноги, явно собираясь довершить начатое.

Все случилось слишком быстро: убийца резко дернул ботинки Хэпина вверх, тяжелое тело перевалилось через перила, Кирэн с отчаянным визгом прыгнула вперед и успела схватить несчастного за штаны, Биян с не менее яростным воплем налетел на убийцу. А я едва успел поймать собственную невесту за талию, когда ее неумолимой силой тяготения потащило в бездну вслед за жертвой покушения.

Все вокруг замерло в жутком мгновении безвременья.

А затем сорвалось в пропасть вместе с нами. Потому что убийца что-то сделал с Бияном, отчего мальчишка отлетел к стене и согнулся в три погибели, мучительно хрипя. Похоже, у преступника был шокер.

И передо мной встал выбор: отпустить Кирэн, чтобы встретить его лицом к лицу, или держать свою невесту с двоюродным братом, несмотря ни на что…

Лишь только взглянув в темный провал шахты, я поняла, насколько она была глубокой. Действительно, мы же практически на верхних этажах небоскреба! Если кто-то упадет с такой высоты — без шансов. Тем более если этот кто-то без сознания и не сможет ухватиться за множество труб и проводов, для которых эта шахта и оборудована. Но вот я как-то смогла зацепиться одной рукой за выпирающий толстый кабель, едва ли не выдирая тот. Судя по обозначениям на нем, только что обеспечила кому-то проблемы с интернетом.

— Быстрее, — хрипло выдохнул Вей и что есть сил потянул нас с Хэпином обратно через поручни.

Сама не знаю, как так вышло, что, подтянувшись, я увидела сразу все. В том числе и темную тень, вдруг нависшую над Вейшенгом. И короткую искру, проскочившую внутри руки этой тени.

Шокер? Шокер! Мысль ударила быстрее молнии, быстрее этой самой искры в руке убийцы.

— Вей!

Если бы меня спросили, что произошло, я не смогла бы объяснить даже под пытками. Вот только что я судорожно сведенными до яростной боли руками цеплялась за Хэпина, а вот уже этими же руками, немыслимо изогнувшись, закрываю шею своего принца от удара.

Убийца знал, куда целиться, чтобы вырубить с гарантией. Только не рассчитывал на всяких ненормальных девчонок.

Яркая вспышка боли ударила в руку, мир вспыхнул ослепительными красками, я, кажется, закричала.

И с этим криком, отразившимся эхом в шахте, в меня вернулась волна. Темная, бешеная, яростная… она смела внутри меня все преграды и стены, все тени из углов вымела, выволокла на песок к самым ногам.

Воспоминания, прятавшиеся за этими стенами и тенями, хлынули в сознание неудержимым потоком. Таким сильным и насыщенным, что я снова закричала и потеряла сознание.

Пип. Пип. Пип.

Что-то мерно и неприятно пищало прямо, кажется, внутри головы. Я попыталась встряхнуться, отодвинуться от противного звука, но это оказалось не так-то просто.

Потом пришли голоса. Незнакомые, протяжные. Будто кто-то включил разговор на медленное проигрывание.

Но вот скорость трека увеличилась, голоса стали почти нормальными и… знакомыми? Хотя один из них, неприятно равнодушный, я еще не слышала:

— Похоже, кома. Нет, не знаю! Просто шокер! Но для обычной потери сознания слишком плохие показатели. Молодой человек, отойдите уже, вы мешаете. — Под конец голос стал раздраженным.

— Ди… Вейшенг, дай людям работать. — А вот этот голос я точно знаю.

— Гэ-гэ, послушай… — И этот. — Нет! Кирэн!

Я дернулась внутри своей темноты. Этот последний голос буквально разрывал мое сердце. Такой отчаянный и полный боли. Мой… мой принц?

Мой принц… разве не о тебе мечтала маленькая одинокая девочка с лишним весом и проблемами в общении? Разве не для того, чтобы тебя встретить, она пила таблетки, жила в интернете и пошла в дурацкую клинику, где умерла?

Разве не ты снился мне каждую ночь в тишине интернатской спальни и потом, в те короткие минуты отдыха, когда я дремала, сидя на неудобном стуле между двумя раундами сложных переговоров?

Разве не к тебе прилетела моя душа после того, как упал самолет?

Самолет? Ох… в своем первом посмертии я никак не могла вспомнить, почему вообще оказалась вне собственного тела. Все казалось, что просто заснула дома на родном диване. А на самом деле мы с начальством летели куда-то на частном джете, и у нас отказали двигатели. Теперь я помню это падение.

И то, как очнулась в твоей голове, мой принц, я тоже помню. И как тебя чуть не застрелили. И как я…

— Кирэн, — теперь он говорил тише, но боль из голоса никуда не исчезла.

— Да вколите уже кто-нибудь ему успокоительное! — вызверился доктор. — Или транквилизатор. Не хватало еще второго откачивать.

Так. Стоп. Что они собираются вколоть моему принцу⁈ Ему не надо никаких уколов, и вообще… не смейте к нему прикасаться!

Я рванулась из темноты на голоса, резко выдохнула. И открыла глаза.

— Кирэн!

— Вей-гэ… мой принц… дашь пощупать кубики?

Сбоку послышался смех, и кто-то, наверное врач, констатировал:

— Ну все, жить будет. Садитесь, молодой человек, и оголяйте торс — желание воскрешенной обязательно к исполнению. Заодно хоть метаться перестанете и посидите смирно.

— Кирэн?.. Крис… Кристи?

— Ты помнишь, да?

— А ты⁈ Что ты вспомнила⁈

— Все… Я вспомнила все, мой принц. — Я потянулась ему навстречу и позволила себя обнять. Неужели так бывает? Вот так, чтобы счастье до донышка и до неба одновременно⁈ Неужели для этого надо было умереть несколько раз? Да и черт с ним, я согласна! И даже подсчитывать точное число смертей не буду!

Что было дальше, мы оба потом не могли вспомнить, были слишком заняты друг другом. Но нам повезло, потому что присутствовавший на месте шу-шу пересказал все в лицах и красках, особенно удачно пародируя Бияна.

Кажется, я никогда в жизни так не боялся. Даже в тот раз, во время покушения с огнестрелом, когда Кристи таяла, уходила от меня в темноту и оставляла одного, страх не был таким всеобъемлющим.

Спасибо пулям: собственные боль и кровь послужили хорошей анестезией. Парадокс? Как посмотреть…

Но сегодня, когда тонкое сильное тело в моих руках резко обмякло, буквально закрыв собой от удара шокером, во мне будто что-то взорвалось.

Я толком и не помню, как с бешеным воплем затащил через перила и Кирэн, и Хэпина. Как уронил немаленького кузена на пол, сверху бережно пристроив девушку. Как развернулся лицом к уже поверженному врагу, которого готовился убивать.

Даже Бияна со сломанной о чужой затылок шваброй вспоминаю с трудом, сквозь почти непрозрачный красноватый туман ярости. Ему, кажется, очень повезло, что я его узнал и не кинулся. Зато упавшему убийце с ходу досталось ногой в челюсть. Тяжелым ботинком с металлическими вставками.

Да, я ударил лежачего и ни о чем не жалею! Семья У ни гроша не заплатит за раздробленные зубы и прочие кости этой сволочи, пусть теперь питается через трубочку хоть всю оставшуюся жизнь! Он посмел прикоснуться к моей Кристи! Посмел пытаться убить моего кузена! И мне плевать, какие у твари были мотивы. Пусть радуется, что жив остался!

Дальше вообще не помню, но, кажется, помощь наконец подоспела. Мать их! Везде своих людей расставили, а где надо — пришлось ждать и рисковать самим! Опять пострадала Кристи! Уже третий! Третий раз!

Кажется, сразу стало тесно. Кажется, меня подхватили под руки. Кажется, где-то рядом слышались голоса Линьяо и Сюэ Итиля. Сил как-то на это реагировать уже не было. Даже ругаться. Накатило дикое истощение. И моральное, и физическое.

Я начал четко осознавать себя и окружающее уже внизу, возле машины скорой медицинской помощи, куда как раз грузили носилки с Кирэн. Она так и не пришла в себя.

И это было страшнее всего. Потому что удар шокером не должен был так на нее подействовать! Ее… ее же только в руку ударили! Неужели шокер был таким мощным? Сердце не выдержало? Или что⁈ Еще и врачи вокруг суетились как-то… неправильно. А лицо у главы безопасности семьи Сюэ было слишком растерянным и испуганным. Будто случилось что-то очень плохое.

Меня накрыло таким ужасом, что сквозь него даже не сразу пробилось самое страшное слово: кома.

Кома, из которой она только недавно вышла. Кома, от которой можно вообще не проснуться.

Нет!

Кирэн!

О Будда, другие боги, да хоть демоны и о́ни! Верните ее! Я все что угодно за это отдам! Я не могу опять ее потерять! Только не это!

Не знаю, кто меня услышал, боги или сама Кирэн. Но она открыла глаза. Как раз в тот момент, когда я уже почти потерял последнюю надежду. И сказала…

Ха-ха-ха-ха! Эти ее кубики! Опять, как в первый раз. С ней каждый раз как первый! Я не знал, что сказать в ответ, как отреагировать. Смеяться или плакать?

— Кристи⁈

Что там было дальше? Куда нас повезли? Какая разница. Главное, что она открыла глаза и позволила себя обнять, а еще шепотом спрашивала, спрашивала… и сама отвечала!

— Ты же тоже это помнишь, да? Как я была призраком? Мне не померещилось, это был не предсмертный бред? — едва слышно шептала она мне на ухо.

— Помню. Не бред. — Я верил и не верил, плавясь в ее крепких объятиях одновременно от счастья и от тревоги.

— А скажи тогда, как я с нашей мамой познакомилась.

— Ты меня проверяешь? — Я поцеловал ее в уголок рта, чуть отодвинулся и улыбнулся, чувствуя, как дрожат губы.

— Скорее себя.

— Я спал. А ты вместо меня рванула утешать матушку. И одним этим действием нейтрализовала зарождающийся скандал. Это если ты имеешь в виду именно знакомство со взаимодействием. А если первый визуальный контакт, то подозреваю, что ты видела мою мать в самое первое утро после нашего общего пробуждения. Когда я проснулся оттого, что половина тела онемела, — расписывал я все как можно более подробно.

— Это когда она в бассейне ругалась, да? — Кирэн выглядела так, будто воспоминания прилетали к ней яркими фрагментами.

— Да, — кивнул я, пытаясь пристроить свою голову на кушетке рядом с ее головой.

— А помнишь, как мы за Бабайкой поехали?

— Помню.

— А потом ночью… эм. Слушай. Получается, у нас уже была брачная ночь? — воскликнула она чуть громче, отчего доктор рядом бросил вопросительный взгляд.

— Кристи! — укоризненно прошептал я.

— А что «Кристи»? Двадцать два года уже… Нет, тридцать… тьфу ты. Слушай, я теперь даже не знаю, сколько мне лет! И как вообще теперь эти годы считать? Ментально, получается, я теперь пенсионерка! — притворно ужаснулась она.

— То есть ты вообще все вспомнила? И как была Кирэн до комы тоже⁈

— Ага. Вспомнила… Ты не представляешь, какая у меня в голове каша!

— Почему, вполне представляю, — тихо засмеялся я. — Примерно такая же, какую ты в моей заварила. Пенсионерка… чудовище ты, а не пенсионерка! Мое самое любимое чудовище.

— Чудовище от слова «чудо»?

— Именно. Иначе чем чудом нашу встречу не назовешь.

— Наплевать. — Кристи внезапно дернулась, потянулась ко мне и прижалась чуть ли не всем телом. — Хоть чудом, хоть чудовищем. Главное, я с тобой! Я без тебя не могу…

— Молодой человек, — внезапно прервал нас врач хриплым покашливанием. — Может, вам с девушкой тоже принять по успокоительному? Вы не подумайте, я не против романтических отношений и понимаю, что стресс толкает на некоторые безумства. Но вам не кажется, что свидетелям может быть слегка неловко? И поверьте моему опыту, еще более неловко будет вам самим, когда уровень адреналина и других гормонов снова придет в норму.

Кристи смущенно пискнула и окончательно спрятала лицо у меня на груди. А мне пришлось решать проблему, как и положено мужчине.

— Спасибо, не стоит. Мы ведь уже почти приехали?

— Да. И я вынужден напомнить, что юную госпожу сейчас же следует отправить на диагностику. Одну. А вам придется подождать.

— Его тоже на диагностику! — моментально всполошилась Кристи.

— А меня за что⁈ — хмыкнул я, не сдерживая какого-то шального веселья.

— За все самое хорошее! Мало ли чем на тебя этот гад ядовитый надышал… заодно и меня будет нескучно ждать. Правда же, доктор, его тоже надо на всякий случай проверить после такого стресса? У него совсем недавно были серьезные ранения!

— Хм… не помешало бы. Молодой человек…

— Ладно-ладно, — кивнул я Кристи. — Ради тебя пусть проверяют что хотят. Приехали.

И почему доктор как-то странно ухмыльнулся? Завидует, что ли?

Каша в голове — это еще мягко сказано!

Сколько раз, получается, я померла? Офигеть подсчеты… Кирэн раз, Кристина два, Кристи-призрак три, Кирэн… хм. А сегодня от удара током я помирала или нет? Или просто мозг от встряски решил снять ограничение на просмотр предыдущих жизней?

Ну вот, даже счет нормально не сходится. Хоть что-нибудь у меня в жизни бывает нормальное и незыблемое?

Хотя…

Есть такое. Такой. Как минимум в трех жизнях у меня один-единственный объект обожания. Даже самой любопытно, как я умудрилась влюбиться в лебедя, ни разу с ним не встретившись в первой жизни. По фотографии на сайте! Блин, рассказать кому — стыда не оберешься.

Наверное, поэтому я так сильно стеснялась и шифровалась, будучи закомплексованным толстеньким подростком. В голове лишний вес, глупости и тысячи иностранных слов, понятно же, что мозгам места не осталось.

Мне-Кирэн и Санти-то понравился именно потому, что был категорически не похож на Вейшенга. На белобрысое бревнышко было совершенно безопасно пускать слюни, не марая «чистый светлый образ» настоящей первой любви. Вей был для меня как прекрасная дама для рыцаря — желанен, но далек и недостижим. И это делало его еще прекрасней. А бревнышко — ну, оно бревнышко. Тут не стыдно и дакимакуру фигурно оформить. И фан-клуб возглавить. Парадокс — по сравнению с далекой и недостижимой мечтой команда айдолов казалась гораздо приземленнее и доступнее. Ну мальчишки, ну красивые, ну поют… чего бы не пофанатеть и не помочь, мне это было легко.

А когда я была Кристиной, мне кто-то из подружек по интернату подсунул графическую новеллу про чеболей… и там на обложке тоже был Вейшенг! Ну вот один в один похоже нарисован. Я сама себе бы не призналась, что влюблена в картинку… и поэтому не встречаюсь ни с одним живым парнем. Так и прожила до авиакатастрофы влюбленной в мечту дурой. Причем сама себе настолько запретила даже думать об этом, что, когда оказалась у Вея в голове, даже не сопоставила картинки из той новеллы и из зеркала! Ну или просто мозг специально заблокировал эти воспоминания, не знаю.

М-де… потрясающий выверт логики. Но что поделать, если я его теперь помню как свой? Только теперь надо молчать в тряпочку и ни за что никому не рассказывать, иначе задразнят же! И сестрица первая.

Только Вейшенгу расскажу. Просто не выдержу долго секретничать. Мне теперь кажется, что после пребывания в его голове у нас осталась какая-то связь. Ага, «миндальная». Лебедь не будет дразниться… а даже если и будет — тоже мне, горе, всегда можно подразнить в ответ. Или покусать. За интересные места! Живо передумает дразниться.

По его настоянию, между прочим, нас положили в одну палату. Большую такую, с двумя кроватями и ширмой между ними. И ширма, кстати, была совершенно лишняя. Хотя…

— Вей-гэ, ты там как? — Мой громкий шепот отразился от высокого потолка и перелетел через ширму с журавлями.

— Твоими молитвами, — мгновенно отозвался лебедь, максимально понижая голос. Смешной. В отличие от женского шепота, когда мужчины «гудят», слышно даже лучше, чем когда они в голос разговаривают. — Вредная девчонка. Еще раз так сделаешь…

— Как сделаю? Сдам тебя доктору на обследование?

— Подставишься вместо меня! — О, снова в голос. И чего было шифроваться? — Ну сколько можно, женщина⁈ Ты о чем вообще думаешь⁈ Это моя прерогатива — защищать тебя. С какой стати ты опять отнимаешь мою мужественность и лезешь в самое пекло⁈

— Я тебе дам мужественность ценой жизни, — почти без шуток обозлилась я. — Хватит! Вон пошли все эти покушатели и прочие гады! Ты мой!

— Но и ты — моя! И не смей больше!

— Будьте так добры, договоритесь до того, что оба больше не попадете в такие истории, — раздался третий голос от двери. — А то я вас обоих на правах старшего брата привяжу к кроватям. К двум разным! Возможно даже, в разных домах и городах, чтобы наверняка.

— Гэ! — возмутился Вейшенг. — Лучше убери эту дурацкую ширму. Мне стационарную капельницу поставили, не могу дотянуться, чтобы не вырвать иглу.

— Верно. Чего я там не видела, в конце концов, — поддержала я, с недовольством глядя уже на свой «поводок» с физраствором.

— Обойдетесь до свадьбы. — Линьяо, пройдя в палату так, чтобы мы оба его видели, ухмыльнулся совершенно по-злодейски. — Будете плохо себя вести — вообще по разным странам развезем. Чтоб точно никак не пересекались. Поняла, невестушка?

— А почему всегда я крайняя⁈

— Потому что своего ди-ди я могу побить на правах старшего брата, а тебя сдам Сюэ Итилю. Твой шу-шу мечтает объяснить тебе правила безопасности с помощью ремня и гороха!

— Но-но, — хмуро напомнил о себе Вейшенг. — Мою женщину никто пальцем не тронет.

— Пальцем не тронут, только ремнем для профилактики. Потому что один раз — случайность, два — совпадение, а три — это уже привычка. А от таких пагубных привычек отучать надо радикально. А то один на выстрелы грудью прет, другая то и дело в кому впадает. Куда это годится⁈

— Гэ-гэ, мы больше не будем! — Я хотела было сделать глазки котика, но поскольку так вышло, что мы с Вейшенгом пробубнили это одновременно, стройным хором, то прозвучало так смешно, что никакой возможности удержаться от дурацкого хихиканья не осталось. Тоже дружно-хорового.

— Смешно им, — сердито проворчал Линьяо, но сам не выдержал и улыбнулся. — Скажите спасибо, что все обошлось.

— А Хэпин? — тут же вспомнила я.

— Да, как кузен? Он уже был без сознания, когда мы его вытащили. Если его до такого состояния ударили шокером… — поддержал меня лебедь.

— Жив, это главное. — Заметив, наверное, наши обеспокоенные лица, Линьяо пояснил подробнее: — Сейчас просто спит, даже не обморок и тем более не кома. Ему вкатили лошадиную дозу успокоительного. И сразу предупреждаю, — Линьяо снова нахмурился, — не вздумайте снова сунуться в это дело! Я и так был против вашего участия, но меня никто не послушал, доверили вам обрабатывать Бияна.

— А разве мы плохо справились⁈ — возмутилась я. — Даже перевыполнили план, можно сказать!

— Вот именно, что перевыполнили! Едва не убились все трое! Чуть-чуть меньше удачи — и все наши семьи лишились бы младших отпрысков!

— Зато Хэпина спасли. И вообще, мы молодцы!

— Недопоротые гаденыши! — рявкнул еще один новый голос с порога. — Мальчик, выйди, я сама сейчас поговорю с этими…

— Ой! — сказала я и накрылась одеялом с головой. — Бабуля… спасайся кто может! Ба, погоди уши драть, я вспомнила важное! Про тот шифр от Фу Ниянь!

Самое обидное, что мне тоже толком ничего никто не рассказывал. И если Кирэн прямо из больницы забрали домой вязать крысоподобных зубастых уродцев под прицелом камеры, то меня отец припахал в офисе так, что я уже всерьез думал: еще пара стопок бумаги — и выход из моего кабинета будет забаррикадирован наглухо. Даже окошка, через которое узнику в камеру должны подавать еду и воду, не останется! Такое ощущение, что мне на изучение принесли все проекты компании за последние лет десять, причем, похоже, некоторые из них и вовсе не наши. Во всяком случае, я очень удивился, когда нашел среди этой макулатуры чей-то бизнес-проект по разведению… голубей. Белых. Для свадеб. Что он делает в строительном холдинге — та еще загадка. Видимо, голубиной почтой занесло, не иначе.

А еще родственники оборудовали этажом ниже личную комнату с раскладным диваном и медицинской кушеткой, в которую напустили гуеву уйму массажистов, физиотерапевтов, медсестер с витаминными уколами и прочую страшную нечисть. Это чтобы я не переутомился. Но и не отвлекался.

А все почему? Потому что «дети друг на друга странно влияют — все время находят смертельные неприятности на собственные недостаточно поротые… полушария!».

Так что, мол, пусть все немного отдохнут от их неуемной инициативы. Вот поженятся, будут заняты другим, а точнее друг другом. Потом свои дети, глядишь, пойдут, тогда и разгонять не придется.

И вот, наконец, нас обоих освободили из трудового рабства и привезли на встречу, совмещенную с большим совещанием. Но даже поцеловаться не дали, сразу усадили за стол в присутствии обеих семей. Даже младшую ветвь У пригнали. И хотя те выглядели слегка пришибленными, ни дядя, ни кузены даже не трепыхались.

А паршивец Биян еще и подмигнул из-за плеча слегка бледного, но вполне живого и внешне даже спокойного Хэпина. Подмигнул! Моей невесте. Прибью мелкого засранца!

— Итак… — Старшая госпожа Сюэ убедилась, что все уже утолили свой физический голод и готовы утолять голод информационный. — Сюэ Итиль. Можешь начинать.

— Есть, ваше величество! — отсалютовал ей вилкой младший сын. — Ну, внимайте мне, дети мои! Эта история началась задолго до вашего рождения, еще когда мир был…

— Итиль, — укоризненно произнесла пожилая женщина.

— Матушка, но я же все правильно говорю, — немного скис младший из сыновей матриарха Сюэ. — Ни Вей, ни Кирэн, ни прочая малышня тогда еще не родились. А вот вражда между семьями уже была в самом разгаре. Это были настоящие битвы гигантов, которые не чурались ничего, чтобы выйти на международный рынок товаров и услуг. И увы, очень часто под лапы этих гигантов попадали более мелкие компании и семьи.

— Мстители? — Я даже не удивился. Разве что внутренне немного разочаровался. Как-то слишком банально.

— Ну, мстители там тоже есть, но именно эта вот компания вышла на совершенно новый уровень! Они превратили месть в изощренное искусство! — Дядя Кирэн картинно упер палец в небо. — А именно — создав компанию, они решили не конкурировать в новой отрасли, а направили немалую часть своих ресурсов на «выкорчевывание старых деревьев». Целью была не наша семья Сюэ или семья У. Их целью были чеболи в принципе! Как явление.

— Глобально, — удивилась даже Кирэн. — Но как-то…

— Ш-ш-ш! Не перебивай, мелкая, — помахал на нее рукой шу-шу, явно чувствуя свой звездный час. — И вот некий гений из этих ребят решил, что традиционными методами сражаться с гегемонами глупо. Что логично. Люди, у которых есть деньги и связи, хорошо защищают себя от известных угроз. Но у больших и сильных людей тоже бывают слабости. Или дети, у которых с рождения слишком много всего. Их легче столкнуть с прямой дорожки.

Вот тогда, наткнувшись на чат-леди, они решили стать для тех инвесторами и вдохновителями. Благодаря своим каналам они подсказывали девушкам путь к сердцам нужных людей, помогали с приглашениями на званые вечера, закрытые аукционы, ненавязчиво финансировали и мотивировали самых результативных охотниц. А в нужные моменты проплачивали разгромные статьи в интернете или намекали налоговой полиции на несанкционированные растраты. В общем, методов мелко подгадить ребята придумали очень много. И пусть по отдельности они не были столь критичными, но, накапливаясь как снежный ком, разрушали полностью.

Вот нашего Хэпина взять. Он подписал завещание не в пользу своей девушки, а в пользу подставного лица. И этому лицу ушел бы неплохой пакет акций семьи У, потому что свою компанию парень к тому моменту уже почти обескровил. Да, это не свалило бы такого гегемона, как корпорация У, но, скорее всего, сразу после гибели старшего они начали бы обрабатывать и портить репутацию Бияна. И так по зернышку, по зернышку, глядишь, акции младшей ветви перешли бы в чужие руки. Ведь за ними все же меньше контроля, чем за активами старшей семьи.

За столом все понимающе переглянулись, а наш с Линьяо дядя, которого тоже пригласили на это семейное собрание, что-то прошипел себе под нос, глядя на кузенов. Но вслух кого-то из них обругать не осмелился.

Насколько я знаю, отец впервые за многие годы так долго говорил с братом наедине. Ну как говорил? Скорее орал так, как еще ни разу в жизни. Линьяо шепотом поведал мне, что отец даже тростью дяде по уху съездил… за скотское отношение к детям.

А потом во всеуслышание заявил, что все дети семьи У теперь его дети, раз младшему брату настолько на них наплевать. И Хэпин, и Биян, и двое младших теперь будут жить со старшей ветвью. Он сам обо всех позаботится.

Никто тактично не стал упоминать, что наш отец тоже до недавнего времени не был образцовым родителем. Тем более дяде об этом точно знать не стоило.

В общем, скандал вышел знатный. Дядя присмирел. Хэпин после клиники тоже вроде бы оправился: им вплотную занимались старшие женщины семей У и Сюэ. И кажется, сумели внушить парню, что теперь он не один на этом свете, ненужный и неудачливый.

Сюэ Итиль между тем продолжал рассказ:

— Акции попали бы в разные руки. Но только если не копнуть глубже… А это уже совсем другой разговор. Кстати, с Кирэн попытались провернуть похожую стратегию, но там, увы, вмешался случай. Вводить ее в кому до получения приданого они не планировали. А вот нужного жениха из своих уже подыскивали. Фу Ниянь должна была его в нужный момент подсунуть полностью лишенной здоровой самооценки Кирэн.

— Понятно, — выдохнул я, гася в себе дикую ярость на тварей, возомнивших себя вершителями чужих судеб. — Но тогда странно, почему такие продуманные и осторожные люди решили действовать настолько топорно, когда…

— … когда пытались тебя убить, — закончил господин Сюэ, глядя мне в глаза. — Причем уж слишком упорно пытались. Я бы даже сказал, отчаянно. Да, нас тоже очень удивил этот момент. И вот тут главную роль в разгадывании загадки сыграл тот самый шифр, который придумали Кирэн и ее бывшая подруга еще в школе.

Пауза в разговоре затянулась. Но я не могла долго выдерживать эти многозначительные переглядывания между старшими членами семей, а потому первая нетерпеливо заерзала.

— Так что там было⁈ Ну, в этом почтовом ящике?

— Откуда ты знаешь про почтовый ящик? — удивился шу-шу.

— Ну здрасьте, сто раз же повторила: я все вспомнила! И про свои детские тайны тоже. Эй, не делайте такие испуганные глаза, я не собираюсь сходить с ума или раздваиваться личностью, честное слово.

— Ты вспомнила шифр, которым вы с подругой запечатывали свое сообщение, да, — кивнул дядя. — Но откуда…

— Шу-шу, — я укоризненно покачала головой, — подумай головой: если я вспомнила шифр, то, наверное, прочитала, что было написано в том сообщении? Его с моего телефона так-то никто не удалял.

— Это мое упущение, — тяжело вздохнул глава службы безопасности. — Простите, — поклонился он всем сразу.

— За что? — не поняла я, но вот остальные в семье закивали. У-у-у, конспираторы-угнетатели! — Все равно меня привязали к кровати нитками и крючком, толку-то, что я прочла имя почтового домена и пароль от входа в него. Залезть мне все равно не дали.

— А это спасибо мне, — самодовольно разулыбалась Мейрен.

Зараза. Так бы и стукнула поганку! Но она реально не давала мне никуда лезть. Если не стримила, то сидела на ушах. А по ночам я и сама никуда не рвалась, так за день уставала, что спала без задних ног.

— Так что там, в той почте?

— А там личные переписки Фу Ниянь с некоторыми неоднозначными людьми. Начиная от ее тайных секс-партнеров, заканчивая облачными ссылками, полными скринов от чат-леди, и переписками с неким господином Икс. Именно этот господин Икс и отправил девушке кислоту.

— Угу, дальше…

— Наши специалисты очень долго пытались найти этого таинственного человека. А когда нашли зацепку и потянули за ниточку, очень удивились. Ведь отправку совершили подчиненные достаточно влиятельного человека, который вроде бы и не был связан с чат-леди. Стали копать глубже и все-таки обнаружили небольшую связь: он, оказывается, пару раз спонсировал конкурирующие с нами компании. Причем практически себе в убыток, что еще страннее.

— И как зовут этого неприятного господина? — вмешался вдруг глава дома У.

— Некто Шань Риген. Вам знакомо это имя?

Будущий свекор поморщился, будто даже от произнесенного вслух имени плохо пахло.

— Да, знал я одного Ригена по молодости. Редкостной… упертости был идиот. Его полулегальный бизнес мешал многим, о чем ему намекали все вокруг и не по одному разу. Но он почему-то был искренне уверен в собственной неприкосновенности просто потому, что пару раз в год жертвовал не особо крупную, по нашим меркам, сумму на благотворительность в армейский фонд. Причем частенько это были даже не его деньги — он «уговаривал» жертвовать организации поменьше. В итоге, обнаглев окончательно, доигрался в царя горы. Переругался чуть ли не со всей верхушкой местной власти, закусился с главами нескольких холдингов. Ха. За его стремительным падением весь город наблюдал. А я с удовольствием подтолкнул, не скрою. Посчитал своим долгом перед обществом. Кажется, у него изъяли более девяноста процентов собственности и дали около семи лет. Увы, условно. И что, он имеет отношение к семье Шань, то есть к нашим основным конкурентам в строительном бизнесе?

— Соседскому меднику двоюродный вок. Когда-то взял второй женой одну из младших дочерей побочной ветви, но она довольно быстро умерла от какой-то болезни. А ее громкую весомую семью он себе оставил. Для мужчины менять в браке фамилию нетипично, но, видимо, так он избавлялся от прошлого образа, — пожал плечами шу-шу. — После его судимости времени прошло много, господин опять приподнялся с помощью бывшей родни и собственной звериной ушлости, граничащей с наглостью. И в нашем деле действовал он хоть и по собственной инициативе, но вполне в духе семейной стратегии. Разве что нормальные конкуренты просто хотели предотвратить союз инженерных коммуникаций и строительной техники Сюэ с проектными мощностями и производством стройматериалов У. А этот господин гадил прицельно вам. Намереваясь отнять самое дорогое.

— Младшего сына?

— Самого любимого и лелеемого младшенького, да. По версии сплетников. И самого перспективного, как предсказала некая мудан. Ну а заодно и единственного еще неженатого. Шань сами бы не отказались от союза с Сюэ, ведь наша строительная техника нарасхват и во многом влияет на скорость работы, а стало быть, на цену тендеров. Но вот незадача: у них в последнем поколении одни девчонки. Некого было нам предложить. И они по мере возможности отваживали вашего.

— Ничего себе «отваживали»! — возмутилась я. — Чуть не пристрелили для начала! Я же правильно поняла, первое покушение случилось почти сразу после того, как Вей-гэ сходил на свидание с моей сестрой?

— Твою сестру, булочка, намеревались просто скомпрометировать. Убивать Вейшенга никто из вменяемых конкурентов не хотел. Это слишком проблематично, вызвало бы огромный общественный резонанс и заставило бы не только семью У, но и все официальные службы копать носом с усиленным рвением. А вот не совсем вменяемый Шань Риген…

— Ему хотелось крови, — мрачно сказал господин У, наливая чего-то покрепче простой воды в стакан. Потом он покосился на буквально зеленую от таких новостей жену и молча подвинул напиток в ее сторону.

Судя по тому, как лихо будущая свекровь опрокинула сразу граммов сто пятьдесят, с ее нервами нам еще предстоит поработать.

— Мстительная подколодная тварь, не признающая ошибок, — прошипел свекор тем временем. — Сам был виноват в своих проблемах, но все это время ненавидел меня. И что, у нас достаточно доказательств, чтобы доделать то, что я упустил в свое время? Или мне просто наплевать на все и отдать симметричный приказ? Решить проблему раз и навсегда его же методами?

— Не стоит опускаться до уровня твари, — поспешил ответить шу-шу. — Теперь условным точно не отделается. Три доказанные целенаправленные попытки убийства — это огромное пятно на репутации всей семьи Шань. Они просто сами нам его отдадут. Еще и приплатят, чтобы мы не поднимали шума в прессе.

— Хочешь сказать, они надеются, что мы утремся этой подачкой от конкурентов, проигнорировав их покровительство чат-леди? — Господин У, кажется, рассвирепел всерьез. Я прямо видела искры, которые летели от него в разные стороны. — Между прочим, они еще собирались убить моего племянника!

— Мяо, будь добра, высыпь на меня сверху кошачье лакомство. Хочу утонуть в пушистом приливе и больше не возвращаться в этот ужасный мир. — Я упал на гладкое покрытие и притворился мертвым. Заинтересованные хвостатые сотрудники котокафе уже потихоньку изучали новую вещь на собственной территории.

— А мне дай пирожное. — Отвратительно бодрая Кирэн устроилась за столиком и смотрела на меня со смесью жалости и претензии. — Во мужики нежные пошли… Подумаешь, племянница родилась. Не тебе ж в руки! Всего-то и дел, что довезли роженицу до клиники и попрыгали пару часов в приемном покое.

— Пару⁈ Двенадцать часов! В жизни столько времени не проводил в компании отца и кузенов! — Я слегка поморщился оттого, что мне в рот угодил чей-то пушистый хвост. — Поправка: в компании дико нервничающих отца и кузенов. Выслушал все их «забавные истории» раз по десять. Кажется, у меня мозг болит.

— Ой, да ладно, зато хорошо подружились на фоне стресса, — продолжила ехидничать моя бывшая, а теперь и нынешняя шизофрения.

— Да. Послушали аудиосопровождение из родильного блока. Дружно порадовались тому, что мы не женщины…

— Вот и радуйтесь дальше, что мы вас не прибили за мужской шовинизм.

— Зато вы всей девичьей компанией нас бросили! На съедение медперсоналу и нервам! Та женщина с ресепшена и вовсе меня чуть не изнасиловала!

— Сердобольная медсестра просто напоила тебя успокоительным.

— От которого меня вырубило минут на тридцать, и все эти тридцать минут она использовала мое бренное тело. — Я уложил одного из котов пузом себе на глаза.

— Да ладно, не помрешь от пары фото с двумя верхними расстегнутыми пуговицами! Девушка боялась, что тебе будет душно, вот и расстегнула. А потом не выдержала и сфотографировала.

— И все равно, ты меня бросила, — продолжил я «капризничать».

— Конечно! Юлань наша поддержка была нужнее.

— Да ладно, Юлань! — хмыкнул я. — Вы всем женским коллективом гэ-гэ утешали!

— А, так это просто зависть? С другим мальчиком нянчились, а тебя бросили?

— Да!

— Хи… — сказала вернувшаяся с тарелкой пирожных и кружкой кофе Мяо. — Я поняла. Не пойду замуж!

— И не ходи, котеночек, и правильно. Чего ты там не видела? Двух дураков с кулаками?

— Опять, что ли, подрались? — уточнил я из-под пушистого одеяла. Мяо-Мяо решила уважить мое желание и вместо вкусняшек слегка посыпала меня кошачьей мятой. Пушистые тут же потопили меня под собой, громко урча и ластясь.

— Достали, гады! — в сердцах махнула рукой девушка, усаживаясь рядом со мной на пол и утаскивая себе на колени полосатого котенка. — Но отныне я самостоятельный человек. Доходы позволяют не только съехать в собственное жилье и оплачивать университет, но и многое другое. Так что поставила семью перед фактом: замуж выйду не раньше, чем закончу обучение и проработаю минимум лет пять по выбранной профессии. И мужа себе выберу такого, которого сама захочу. А все чокнутые сталкеры, айдолы и прочие идиоты пусть между собой разбираются. Хоть убивают друг друга, хоть женятся друг на друге, хоть что! Любой, кто будет мне надоедать, получит шваброй по затылку!

— Это той, которой твой кузен сейчас моет полы на первом этаже? — хитро прищурившись, уточнила Кирэн.

— Той самой, — фыркнул боевой котеночек. — Напросился на работу? Пусть не ждет поблажек. У меня желающих и без него очередь стоит.

— Прямо очередь?

— Угу. Волонтеров из фанаток «Зоопарка» иногда приходится буквально метлой выгонять, и это не метафора. А еще несколько приютов предложили оформить официальное сотрудничество. И в качестве оплаты за пристройство подопечных тоже предлагали помощь в уборке, — пожала плечами Мяо.

— То-то воробей орет про нечестную конкуренцию, — засмеялась Кирэн. — У него нет столько свободного времени, сколько у твоего кузена. И вообще, они в тур по Латинской Америке уезжают через неделю.

— Жду не дождусь, — мрачно хмыкнула Мяо. — Достали цапаться над ведром с грязной водой! Уже два раза опрокинули и перемывали потом все заново!

— Это, случайно, не в тот раз, когда ты закрыла их тут на ночь и ушла домой? Между прочим, Рю Ром всю ночь искал его воробейшество по ночным клубам. Даже нам звонил, — припомнил я недавний эпизод из нашей жизни.

— Ага, а с утра гонял его ремнем по первому этажу! Отыгрывался за собственные потраченные нервы! — хихикнула Кирэн.

— Обоих гонял, — уточнила Мяо с каким-то садистским удовольствием. — Так им и надо! Будут знать, как телефоны друг друга в ведре топить.

— Злой котеночек, — еще веселее захихикала Кирэн. — Правильно, так держать! А то ишь, решили, что мы, девочки-кошечки, мягенькие-уютные-беззащитные. А у котят и когти есть, и зубки!

— Уху, — только и смог промычать я, заваленный котами в два слоя. Впрочем, я не жаловался. Пушистая терапия отлично избавляла от стресса.

А стресса хватало. Ибо дети — дело, оказывается, очень нервное. Я только представил себя на месте Линьяо и заранее впечатлился. Я ж там помру сразу! Особенно если Кирэн, не дай Будда, будет так же кричать…

Бр-р-р! Больше котиков мне, больше котиков!

— Вылезай, несчастье мое, я тебя хоть покормлю, — сжалилась какое-то время спустя Кирэн. — Заодно новости вслух почитаю. Смотри, все ленты затопило тем, что этого вашего… как его… короче, арестовали. И светит ему от пожизненного до высшей меры. Он не только на тебя покушался, гадина такая ненормальная! О! И весь комплект чат-леди пошел под суд за мошенничество в особо крупных… их тоже сдали организаторы, получается.

— Что, открытый судебный процесс? Семья Шань настолько в проигрыше, что решила откупиться любой ценой? — Я так удивился, что действительно вынырнул из кошачьего моря. И тут же унюхал знакомый запах. А потом и увидел! — Когда ты успела⁈ Жизнь моя, ты волшебница!

— Учись, котеночек, — засмеялась Кирэн, выкладывая поджаристые котлеты на подушку из бататового пюре и кимчи. — Самые лучшие экземпляры приманиваются на вкусное мяско!

— Я сама первая приманюсь, — пробубнила Мяо, шустро поедая свою порцию, которую, оказывается, Кирэн положила ей раньше. — И первая на тебе женюсь… если гэ-гэ будет и дальше под котами ушами хлопать!

— Не будет! — Я торопился как мог. Ибо краем глаза заметил приоткрывшуюся дверь с подсобной лестницы. Как там говорит моя вечная шизофрения? Зуб даю, конкуренты домыли полы на первом этаже и учуяли мои котлеты!

— Ты еще пошипи грозно на соперников, — подбодрила Кирэн, хитро косясь в ту же сторону.

— И даже порычу! Ур-р-р-р! Ш-ш-ш-ш-ш! Кыш, в смысле брысь! Мое!

Хорошо-то как… и пусть девчонки смеются. Я никогда в жизни не позволял себе так ребячиться. А теперь могу. И это восхитительно!

— А-а-а-а-а! А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А-А-А-А!

— Что⁈ Что такое⁈ — Перепуганный Вейшенг буквально сорвал с моего лица дурацкую красную занавеску и принялся ощупывать меня, начиная с тяжеленных заколок из натурального золота и до золотых же туфелек с рубиновыми пряжками. — Кирэн! Ну не молчи! Что с тобой⁈ Где-то ударилась или живот прихватило?

— Да итить вашу мамашу с этническими обычаями, ритуальными письмами, красными денежными конвертами, занавесками, золотыми туфлями и этой дрянью на голове! — в полный голос взвыла я, еще и пнув мужа по ботинку от избытка чувств.

Ну ладно, не сильно пнула. Просто довели. Две! Две недели длилась традиционная богатая свадьба, пока мы дошли наконец до финиша и первой брачной ночи! Пусть спасибо скажут, что я еще никого не убила. От обилия алого пространство прямо переполнено агрессией!

— Сними это с меня! У меня голова отваливается и все волосы сейчас выпадут к такой-то матери! А еще меня в паланкине укачало, и если ты не дашь мне чего-нибудь покрепче дурацкого свадебного напитка, то меня стошнит прямо на брачное ложе!

— О Будда… Кофе? Сварить тебе? — Поганец облегченно выдохнул и разулыбался во все тридцать два отбеленных до блеска зуба. — Погоди, сейчас поищу тазик. Не стоит портить ложе. Это будет ужасным упущением. Все-таки его заправляли и украшали десять многодетных тетушек. — Кажется, он сам забавлялся.

И нет, это не шутка. Нашу брачную кровать действительно готовили десять здоровых многодетных женщин. Причем у каждой из них было минимум пять детей! Традиции, видите ли. И очень своеобразное пожелание плодовитости.

— Конечно, вари! Крепкий и бодрящий! Если не хочешь, чтобы кое-кто проспал первый брачный секс! — рыкнула я. — Но сначала сними эту гадость!

— Это не гадость, это золотая корона феникса. Между прочим, подлинная. Той, что на тебе, больше пятисот лет, и она передается в семье из поколения в поколение.

— Если ты сию секунду не уберешь с меня этот горшок с камнями и висюльками, то следующей невесте придется сначала расплющить череп, прежде чем она сможет его натянуть! — Пока Вей снимал с меня свадебный головной убор, я продолжала кипеть и булькать: — Ибо я сейчас на нем попрыгаю! Обеими ногами!

— Конечно-конечно, только сначала успокоительный ужин, — выдохнул он и, аккуратно спрятав корону в маленький шкафчик, пошел в соседнее помещение.

— А будешь дразниться — и на тебе попрыгаю! — пригрозила я кулачком в воздух.

— Акхм… ты уверена, что это угроза? — Лебедь выглянул из-за дверного косяка, за которым пряталась небольшая кухонька. — Тут, кстати, десерты в холодильнике есть. В виде парных котиков. Похоже, подарок от Мяо-Мяо. Только вот все они шоколадные почему-то. Либо тирамису. А нет, вру, тут еще медовый с орехами.

— Тащи! — буркнула я, с наслаждением запуская пальцы в освободившуюся прическу. — О боже, какое блаженство… а котлет там нет?

— Котлет нет. Только устрицы. Зачем нам устрицы? Гранат еще, уже очищенный. Что выберешь?

— Тьфу, это все афродизиаки же, — фыркнула я, осознавая, для чего нужен такой странный набор продуктов. — Много они понимают в соблазнении мужчин. Ладно, давай пироженки.

— А ведь точно, — хмыкнул Вей-гэ. — Шоколад, кофе, мед, орехи, гранат. Кажется, родители хотят внуков как можно скорее. Любыми способами. — Тут он выплыл из кухни с большим деревянным подносом и аккуратно поставил угощение на небольшой столик у кровати.

И… кха… настала моя очередь давиться воздухом. Потому что не знаю, как насчет устриц и шоколада, но микроскопический черный кружевной фартучек на совершенно голом муже — это очень… очень годный афродизиак!

— Это что? — просипела я, глядя исключительно мимо кофе и пироженок.

— Ну, это единственное из одежды, что было не красным, — Вей «смущенно» одернул фартук вниз и подал мне кружку дымящегося кофе. — Вот, приходи в себя. — А затем стянул на пол одну из многочисленных алых подушек и уселся на нее в позе лотоса. Кружева едва-едва справлялись с прикрытием того, что ниже пояса. А вот на окончательно накачанный за месяцы подготовки к свадьбе пресс маленького женского фартука явно не хватало.

— Какой на фиг кофе! — просипела я пересохшим ртом, не глядя сунула кружку на тумбочку и протянула обе руки. — Ку-убики! Все мое! Снимай сейчас же эту тряпку! Она половину обзора загораживает! Нет, стой! Сама сниму! И не смей хихикать!

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа!

А может, рано я сняла корону? Да не, без нее однозначно удобнее!

— Я терпела твои традиции, а теперь ты терпи мои! — самодовольно выдохнула Кирэн, поправляя белую фату.

— Ты уверена, что это пернатое не нагадит мне прямо в руку? — опасливо уточнил я, стараясь не слишком крепко стискивать белого голубя. Птица мне попалась на редкость пакостная и постоянно пыталась ущипнуть клювом за пальцы. Мы, кстати, очень долго не могли понять, кто из этой пары голубь, а кто голубка. Они были совершенно одинаковые. В итоге решили не заморачиваться и просто поделили голубей в «Камень, ножницы, бумагу».

— Не успеет, вот уже стрелка! — подбодрила жена. — А вон хозяйка птичек и фотограф-оператор, так что еще две минуты — и можно отпускать!

— Будда, и это вы называете летом⁈ Почему так холодно… и почему в час ночи солнце⁈ — едва слышно простонал я, в очередной раз меняя позу.

— Ну не ной, уже совсем скоро я тебя согрею.

— Да я не за себя беспокоюсь! Меня пугает синяя невеста! Ты уверена, что не замерзла? С этой реки страшно дует. — Я слегка передернул плечами, действительно чувствуя, как безжалостный ветер продувает тонкую ткань рубашки. А ведь Кристи еще и в платье! С декольте!

— С Невы всегда ветер, особенно на стрелке Васильевского острова в белые ночи. Пошли, нам еще надо грохнуть бокалы о каменный шар! И потом будем кусать пирог. Вот увидишь, я укушу больше!

— Все это звучит слишком странно, — улыбнулся я уголком губ, ловя ее радостный взгляд.

— Не более странно, чем десять многодетных теток на нашей брачной постели!

— Ну, сработало же, — буркнул я, терпя неприятные щипки голубя.

— Сработал фартук, но никак не посторонние тетки! Этот предмет гардероба вообще следует запретить как тяжелый афродизиак для женщин! Во всяком случае в нашей семье!

— Да без разницы, что именно подействовало, — самодовольно приосанился я, вспоминая… хм… И тут же снова забеспокоился: — Главное, не простудись, беременным нельзя простужаться. Почему ты отказалась от шубы⁈ Я купил лучшую из тех, что мы смотрели, из голубого соболя!

— Потому что летом в России не надевают шубы, радость моя. Будь они хоть из соболя, хоть из песца. Да хоть из мексиканского тушкана! Ничего, наша мама оценила, кутается вон в две сразу. Заодно и сестру кутает. Ой, ба тоже в шубе! Умора! И Биян! Смотри, у него один нос торчит, и тот красный!

— Синий. Какое ж это лето, если нас сейчас сдует… ох! Будда, что это⁈

— Это Петр Первый, не пугайся. Он тут работает.

— Кем⁈

— Петром Первым. Царем то есть. Для туристов и фотографов. Уф… вы закончили снимать? Я могу забрать мужа в номер?

И прошептала мне на ухо теплыми губами:

— А то по фартучку соскучилась, сил нет…

Ну и как тут теперь жаловаться на холод⁈ Если жаром залило от макушки до пят⁈

Конец