Чужой портал может вывести куда угодно.

А главное – мгновенно.

Всё, что я успеваю сделать, проваливаясь вслед за российским императором, – это мысленно коснуться ключа к миру богини любви. Ключ выглядит как омерзительно розовое сердечко, наколотое чуть выше моего пупка. И то, что он скрыт под другой татуировкой – чёрным мохнатым пауком, – сути не меняет.

Каков шанс, что ключ Теи среагирует на чужое портальное плетение? Без понятия.

Рухнув неизвестно куда, я падаю на четвереньки. Под ладонями и коленями камень. Вскакиваю мгновенно и оказываюсь нос к носу с Александром Третьим в боевой стойке. У императора тоже отличная реакция.

Мы молча разворачиваемся, становясь спиной к спине. Отзывать удавку тьмы, намертво вцепившуюся в ногу императора, я не тороплюсь. Мало ли…

Осматриваю окружающую действительность, и надежда увидеть что-нибудь розовое подыхает мгновенно.

Местность вокруг, прямо скажем, суровая. Горная местность. И стоим мы на огромном каменном плато. Не естественного происхождения, слишком ровный круг, диаметром метров в двести. И булыжники под ногами уложены явно вручную. А в центре круга…

…алтарь. Точнее, жертвенник. Прямоугольный постамент с желобками для стока крови. Клизма Шанкры!..

По всему периметру плато стоят вооружённые мужики. Их единственная одежда – короткие штаны.

А судя по оружию… и по шмоткам… и по мордам…

Это гоблины.

Не, тут точно не мир Теи. Богиня любви на своих почитателей хоть бы штаны розовые надела.

– Вы, случайно, не в курсе, князь, где мы находимся? – сдержанно интересуется у меня за спиной Александр Третий.

Логичный вопрос. Моё появление рядом с провалившимся в портал императором, разумеется, наводит его на совершенно конкретные мысли: что организатор похищения именно я.

– Сожалею, ваше величество, но нет.

Гоблины стоят довольно далеко от нас, но морды-то я вижу. И на мордах этих написано такое удивление, что от немедленной атаки и воплей только оно их и удерживает.

Ну и то, что нас всего двое… Зато появившихся буквально из воздуха. Гоблины отличные воины, но не маги.

– Дикари… – задумчиво говорит император. – Южная Америка?.. Но что это за раса?

– Не делайте лишних движений, – говорю я. – У них опасное оружие.

Отлично мне известное, кстати. Боло – два-три шипастых шара на верёвке. Я в разломе себе такую штуку сделал из чьих-то круглых суставов и своей удавки тьмы. Впрочем, в мире Российской империи боло тоже есть. В музеях. Охотничье метательное оружие, которое уже давно не используется.

– Я виж… – Император обрывает себя на полуслове, потому что гоблины наконец приходят в себя и, естественно, бегут к нам со всех сторон. С громкими воплями, в которых я узнаю знакомые слова:

– Бей! Хватай! Жопы оторвать! Дерьмо в пасти!

В другой ситуации меня до пяток пробрала бы ностальгия, но сейчас я быстро выплетаю иллюзии огромных пауков, которые окружают нас с императором. И со стороны императора пауков мгновенно разносят огненные стрелы, пущенные одновременно с моими иллюзиями. Твою ж мать! Выплетаю снова.

Гоблинов штук сто, не меньше. На сколько мне хватит сил? Отзываю тьму с ноги императора и тут же понимаю, что…

…сил хватит надолго.

Местный эфир явно не тёмный – иначе Александр уже умирал бы, как умирают все светлые в разломе. Но этот эфир подходит и мне. И его МНОГО. Как в моём мире. Неужели я вернулся?!

Но ни иллюзии, ни тьма, ни огненный дар императора – ни разу не помеха летящим в нас шипастым шарам.

– Жгите верёвки! – ору я императору.

Он соображает сразу, и гоблинское оружие с грохотом валится вниз. Недолёт. Уже неплохо. Особенно учитывая, что толпа зеленокожих воинов тормозит, ошеломлённая сразу всем. И пятится. Как понимаю, не столько от огня, сколько от моих устрашающих пауков.

Я же хватаю удавкой за ногу первого попавшегося гоблина и подтаскиваю к нам. Одновременно выкрикиваю в полный голос:

– Стоять, дерьмо носорожье! Всех сожгу!

И только потом до меня доходит, что ору я на гоблинском. Ну… в окружении гоблинов придуриваться, что я не знаю их языка, себе дороже. А с императором потом разберусь.

Подтащенный гоблин таращится на нас во все глаза. И извивается, пытаясь освободиться.

– Ещё раз дёрнешься – придушу, – обещаю ему и на секунду сдавливаю удавкой горло. – Имя!

– Хрен тебе! – выплёвывает он. – Ты сдохнешь!

– Ты тоже. Имя!

– Хуп, – неохотно отвечает он.

– Где вождь?

– Идёт сюда, и ты сдохнешь!

Кошусь на императора. Он слушает нас с большим интересом. И не сомневаюсь, что интерес относится и к незнакомой речи, и к зелёной перекошенной морде у него под ногами.

Ну я попал… Хотя ещё не факт, что вернусь в империю, где придётся объясняться.

Кстати, невзирая на толпу врагов, Александр Третий напуганным не выглядит. Скорее… воодушевлённым.

И понятно почему.

Эфир. Море эфира. Император только что потратился так, что в родном мире уже валялся бы без сил с пустым источником. А вместо этого чувствует себя полным сил. Вот как я в разломе, где тёмного эфира хоть залейся.

– Мы в каком-то варианте разлома? – интересуется он.

– Представления не имею, – отвечаю совершенно искренне. – Но, видимо, да.

– И что мы здесь делаем?

– Вас пытались похитить, ваше величество. Я сумел перенаправить портал. Но не знаю куда.

– Ваш второй аспект дара – пространственный? – интересуется император.

– Да, но я не слишком хорошо ещё им владею.

– Но вы знаете местный язык, князь, – замечает император. Да таким светским тоном, будто мы всего лишь смотрим вместе какое-то кино.

– Сам удивлён, – говорю сквозь зубы и снова обращаюсь к гоблину:

– Зачем идёт вождь?

– Чтоб вы сдохли! – скалится гоблин.

– Только после тебя. Ну?!

– Жертва. Ведёт жертву.

– Кому жертва?

– Прекраснейшей богине любви, – отвечает гоблин с некоторым удивлением.

Твою ж мать! Всё-таки это мир Теи. Ну, особой надежды, что я вернулся домой, и не было. Собственно, после возрождения это невозможно. Но помечтать-то я мог.

Однако какого тут делают гоблины?

Хотя понятно, пожалуй. Их женщины отличаются от мужиков только наличием груди. В остальном – такие же здоровенные, мускулистые и воинственные. Так что гоблины всегда были неравнодушны к представительницам людей и эльфов. А Тея, хоть и стерва, в человеческом облике весьма хороша.

Набрала, значит, толпу мужиков, перетащила в свой мирок и без труда вынудила себе поклоняться. Ну и кроме того… Не то чтобы гоблины сильно почитали богов – только по нужде, но тут-то им вообще деваться некуда. Уверен, что мир Теи не полноценная реальность. Так… осколок.

– Что он говорит? – спрашивает император.

– Сейчас здесь будут приносить жертву богине. Ждут вождя.

– Вы намерены с ними договориться, князь?

Киваю.

Да уж намерен!

Мне всего-то и нужно – отойти отсюда на километр-другой и попытаться создать портал. Ключ Теи должен работать в две стороны. Иначе это подстава, а Тея побоялась бы меня подставлять. Тем более что она уверена: портальной магией я владею и выберусь откуда угодно в любой момент.

Проблема в том, что плетение портала я использовал всего дважды и не сказать чтобы полностью осознанно.

А ошибаться в присутствии толпы гоблинов желания нет.

– Мне кажется, что эти… гм… люди начинают понимать, что ваши чудовища нематериальны, – всё тем же светским тоном сообщает мне император. – А поскольку ситуация не слишком ясна, мне не хотелось бы сжигать этих людей. Хотя, видимо, я смогу… – добавляет он с явным удивлением.

– Не нужно, ваше величество.

– Тогда так…

Император запускает над пауками несколько огненных вихрей. Очень даже материальных.

А я освобождаю гоблина. Тот садится и смотрит на меня хмуро, но в драку не кидается, понимает, что нет смысла.

– Хуп, иди к своим товарищам, – говорю ему. – Скажи – мы не враги. Скажи, мы пришли к вождю. Дело есть. Нужен вождь. Будет дружба. А полезете в бой – мой товарищ всех сожжёт.

– Маги, – мрачно кивает гоблин. – Могу идти?

– Бегом!

Я добавляю несколько забористых гоблинских ругательств, и зелёная морда отправляется к остальным.

Российский император задумчиво щурится вслед гоблину и прикидывает:

– Хм… Этот… человек похож на существо из немецкой мифологии. Только слишком большое. Может быть, какая-то мутация нечисти? Или другая мутация… Впрочем, это точно не наш мир. Судя по обилию эфира. Здешним одарённым можно позавидовать.

Это уж точно.

– Князь, так откуда вам известен язык этих людей?

– Давайте поговорим об этом позже, ваше величество? – предлагаю я. – Когда выберемся отсюда.

– Не иначе очередной родовой секрет? – тонко усмехается император.

– Да нет, я сам не понимаю, что происходит!

По счастью, именно в этот момент гоблины в сотню глоток вопят:

– Слава Грымару Красаве!!!

Я выдыхаю и выстраиваю своих пауков в подобие коридора, по которому и шагаю к наконец появившемуся…

…Красаве?! Ну, Тея…

Вождь с потрясающим воображение именем выглядит стандартно: кожа зелёная, мышцы буграми, нос лепёшкой и жуткий шрам наискосок через всю уродливую морду. Красава как есть.

Зато в распахнутой меховой жилетке и при здоровенном копье.

А вот за ним на плато поднимаются пять молодых гоблиних. Ковыляют, точнее, потому что связаны по рукам и ногам. Их сопровождает десяток сородичей, тоже вооружённых копьями. Ну да. Я бы тоже, не имея магии, к обозлённой гоблинской женщине без копья подходить не стал бы. Особенно к связанной, они и на свободе-то не особо добрые.

Вождь шествует важно, на громадных пауков косится, но осанку держит. В общем-то, если быть честным, пауки так себе. Чёрные, страшные, но местами прозрачные. Конечно, за три месяца полностью овладеть незнакомым даром мне было сложно. Есть над чем работать, не спорю.

А эффект неожиданности потерян из-за слаженного хора гоблинов, которые не дерутся, а спокойно стоят, приветствуя начальство.

К вождю подбегает один из воинов, видимо Хуп, которого я назначил парламентёром, и что-то говорит, взмахивая рукой в мою сторону.

Император страхуется в очередной раз: над моими иллюзиями опять проносится огонь.

Вождь Красава, выслушав Хупа, неторопливо шествует ко мне.

– Что нужно магам? – спрашивает он, не дойдя пяти шагов.

– Богиня послала. Мы смотрим жертву и уходим. Твои воины живут дальше, – отвечаю, сложив руки на груди. – Они напали первыми, но я прощу. Они не знали.

Красава некоторое время рассматривает меня с недоверием. На императора даже не косится, мгновенно сообразив, кто тут главный.

– Моего воина ты спросил, кому жертва. Зачем, если знаешь?

– Проверял, – цежу сквозь зубы. – Теперь уверен. Можете начинать.

– Как звать богиню? – внезапно спрашивает вождь. Проверяет.

– Тея.

– Знаешь…

Александр Третий не выдерживает второстепенной роли:

– Переведите, князь!

Не мешайте, ваше величество!

Вслух, понятно, говорю другое:

– Конечно, ваше величество. Минутку, я сам не всё понимаю.

Вождь тем временем хмуро смотрит на меня и явно что-то прикидывает.

Интересно, есть ли у него личный контакт с Теей? Но в любом случае богиня подтвердит мои слова, никуда не денется.

– Маги – хорошая жертва! – говорит он наконец.

Напоминаю:

– Посланцы богини.

– Богиня простит. Всё для неё! Жизнь за неё! – восклицает вождь и хитро щурится: – Хочешь так?

Это положить жизнь за богиню любви? С детства мечтаю, ага.

Но в его вопросе явная провокация. Что он проверяет теперь?

– Ты дерьмо носорога, – отвечаю спокойно. С гоблинами-то иначе никак. Оскорбил его бесстрашно в глаза – значит, или дурак, или сильнее.

Вождь раздувает ноздри, но не уступает:

– А твой товарищ? Хочет?

– Ты тупое дерьмо носорога.

И вождь внезапно хохочет. Потом шагает ко мне и с силой хлопает раскрытой ладонью по плечу. Но я уже успел укрепить тьмой мышцы и от этого «дружеского жеста» даже не покачнулся. Хотя Красава лось ещё тот.

– Ты тоже дерьмо носорога, – ухмыляется вождь. Так сказать, уравнивает наши статусы. Дружба, блин. – Богиня требует только баб. Ты это знаешь. Скажи богине: Грымар Красава за неё сдохнет!

– Богиня знает.

– Скажи ей! Или не можешь? – В узких глазах вождя опять вспыхивает подозрение.

Да я всё могу.

– Я могу, – говорю важно. – Я и богиня – вот так!

Показываю обеими руками жест, понятный в любом мире. Ну, что я богиню вот так. Не дай Высший, конечно…

Но вот теперь вождь смотрит на меня с уважением.

– Ты не дерьмо носорога, – сообщает он. – Но и я с богиней – вот так!

И повторяет мой жест.

Ай да Тея!

– Друзья, – заключает вождь. – Жертва вон. – Он указывает копьём себе за спину. Можешь смотреть.

Киваю и показательным жестом развеиваю своих пауков.

После чего гоблины будто забывают о нас и начинают готовиться к жертвоприношению.

Гоблиних подводят к каменному жертвеннику, выстраивают рядком, и вождь Красава начинает ритуал. Точнее, просто взывает к богине и возносит ей хвалу, периодически потрясая копьём. Каждый раз, когда потрясает, гоблины в сотню глоток орут её имя. А самая молодая гоблиниха начинает тихо подвывать. Впрочем, стоящая рядом толкает девчонку плечом, и та затыкается.

Наблюдая за всем этим, я быстро пересказываю императору суть разговора с вождём.

Вообще, подход я выбрал верный. Пришли по велению богини глянуть – как тут её фанаты исполняют свой долг.

Только вот сам долг мне очень не нравится. Как и императору.

– Нельзя как-то выторговать этих женщин? – спрашивает он.

– Только если убить мужчин.

– Значит, придётся убить мужчин, – пожимает он плечами и прищуривается на жертвенник.

Так-то да. И сейчас для этого самое время, пока гоблины заняты молитвами и ничего плохого от нас не ждут.

Выбора у нас нет. Жизни сотни гоблинов или жизни пяти гоблиних. Но они женщины, а значит, выбора нет.

Женщин нельзя обижать. Почти никаких. Почти никогда. Разве что защищая от них других женщин. Ну, либо в постели по их же просьбе.

В последней битве с богами я пальцем не тронул ни Тею, ни Гамену, за что, кстати, и поплатился. Но принципами своими я не поступлюсь. Женщины созданы Вселенной не для битв и насилия, а для созидания жизни. А если бывает иначе – такими их сделали мужчины.

И уж точно женщины не созданы для того, чтобы приносить их в жертву. А одну гоблиниху уже раскладывают на алтаре.

Словом, единственный вопрос: скормить парочку гоблинов моей тьме или позволить императору пустить в дело его огонь? Остальных запугать после этого – уже не проблема.

Тьма будто отзывается на мою мысль, нетерпеливо толкает меня изнутри. Когда вождь Красава заносит нож над первой жертвой, выкрикивая очень знакомые мне слова, я уже готов выпустить её.

Но император не выдерживает первым.

Его огненная сеть разрезает вождя пополам.

А секунду спустя…

…над жертвенником рвётся пространство.

Я никогда не видел, как разлом открывается сам. Но разницы с тем, как открывал его я, – никакой. Разве что всё происходит в разы быстрее.

Зверский, почти невыносимый холод. Каменное плато под ногами гудит, бешеный ветер мешает бежать, а до жертвенника шагов пятьдесят, не меньше.

Радужный пузырь, вылезший из арки разлома, рвётся в тот же миг, когда я срываюсь с места. Надо отдать должное российскому императору – он бежит рядом со мной. А впереди нас несётся воющее пламя Александра и выпущенная мной тьма.

Но мы не успеваем. Первый же выпрыгнувший из разлома монстр – здоровенная тварь, похожая на жабу чудовищных размеров, – рвёт в клочья и связанных гоблиних, и уже мёртвого вождя, и стоящих рядом с ним воинов.

Остальные гоблины с воплями бегут прочь.

Двое магов – и близко не армия, которая бьётся с монстрами в империи. Иногда по несколько суток.

Но и мир Теи – не Российская империя. Здесь мы с Александром, пожалуй, стоим как минимум полка. Понятно, что иллюзии против монстров – как тапок против слона, но вот если выпустить на них тьму… Монстры полны тёмного эфира, для неё это лучшая еда.

В разломе я опасался, что не справлюсь с ней. Потому использовал удавку, когти… Но сейчас вариантов нет.

В крайнем случае прыгну в разлом. Чтобы не причинить вреда российскому императору.

Жаба дохнет первой. Следующих монстров я уже толком не вижу, полностью сосредоточившись на контроле тьмы. И не теряю рассудка, хотя сознание затуманено.

Сквозь этот туман всё же вижу, что бушующий у разлома огонь…

…не трогает монстров.

Потому что император Александр Третий делает то, чего не умею я: закрывает разлом. И в этом мире у него получается быстро. Всё верно. Разломы закрывают несколькими аспектами, но огонь – самый действенный.

Полчаса спустя всё заканчивается.

Император жив.

Даже не ранен.

Осталось вытащить его домой. И теперь мне никто не помешает – потому что выжившие гоблины уже далеко от места битвы. Сколько их выжило, я без понятия.

Но вот Тея таки получила свои жертвы…

Император Александр Третий

Его величество Александр Третий никогда не принимал поспешных решений. И считал, что всему свое место и время.

Нет никакого смысла строить предположения на пустом месте, не имея данных. Крайне вредно основывать гипотезы на видимых фактах.

Но сидя в чужом мире на жертвеннике зеленокожих дикарей… После собственноручного закрытия разлома в одиночку… Бок о бок с первокурсником военного училища, который в этом чужом мире оказался куда компетентнее российского императора, разменявшего шестой десяток…

В таких условиях выбросить из головы факты крайне трудно.

Император знал о существовании других миров. Трудно этого не знать, когда на твоей планете то и дело открываются пространственные дыры в совершенно чужую и максимально враждебную реальность.

Когда-то одарённые с пространственным аспектом дара умели открывать разломы. Естественно, в силу огромной опасности это быстро запретили. А поскольку четыреста лет назад гуманизмом ещё и не пахло, нарушителей запрета попросту уничтожали. Как и техники плетений, позволяющие открыть ТАКОЙ портал. Но последнему чёрту понятно, что уничтожить всё – невозможно. И пространственники никуда не делись, и техники сохранились. Другой вопрос – кто в здравом рассудке станет тот разлом открывать?

А вот иметь технику или хотя бы артефакт, способный вывести в этот конкретный мир, император бы не отказался.

Здесь он закрыл разлом сам. Один. Невероятно…

…но объяснимо. Эфира здесь – хоть ложками ешь.

А вот возможности и умения сидевшего рядом мальчишки Александр объяснить не мог.

Род Каменских всегда отличался неординарными умениями и тщательно хранимыми тайнами. Взять хотя бы отца этого мальчишки… Император знал его не слишком хорошо, но достаточно, чтобы сделать однозначные выводы.

Однако Станиславу Каменскому было очень далеко до своего восемнадцатилетнего сына.

Никита Каменский обладал странными техниками плетений. Невозможными, если у тебя аспект иллюзий. Потому что никакая иллюзия не способна рвать в клочья разломных монстров.

Никита Каменский знал язык дикарей из другого мира. И с честными глазами утверждал, что сам не понимает, откуда у него это знание. Бывает, конечно, и не такое… Но принять на веру император не мог.

А кроме того, Александр мог поклясться, что юному князю далеко не восемнадцать лет. Как минимум тридцать. Невероятная выдержка, убийственное спокойствие, полный игнор кучи разодранных трупов вокруг… на это способен только взрослый мужчина. Прошедший, как говорится, огонь, воду и медные трубы.

Вывод напрашивался сам собой: это другой человек. В личине. Кто-то воспользовался внешностью Никиты Каменского, самого Никиту убил и занял его место.

Конечно, маг иллюзий может наложить на себя личину. Тратя все силы на ее поддержание. Нет, это не вариант.

Есть и другое плетение, позволяющее жить в личине свободно. Но это плетение ни разу не иллюзия и известно единицам. А точнее – главам королевских династий. Тоже так себе вариант…

– Нам пора домой, – сказал мальчишка.

– Каким образом, князь? – откликнулся император. – Вы знаете… направление?

– Не уверен. Но я попробую.

– Пробуйте, конечно, – согласился император. – Какие у нас ещё варианты. Хотя можем подождать, пока сюда явится тот, кто пытался меня похитить… Кстати, а зачем вы нырнули за мной, князь? Помнится, Петра Романова вы просто выдернули из портала своим… родовым секретом.

– Пётр Романов воспользовался портальным артефактом. А для вас портал кто-то построил. Так что мне не хватило сил вас удержать.

– И тем не менее. Вы могли просто оборвать свою нить, понимая, что она уводит вас за мной.

Мальчишка посмотрел на своего императора как на идиота.

– Да вы что, ваше величество? Я же принёс вам присягу.

– Ну да, – согласился император, внимательно его рассматривая. – Получается, что спасли мне жизнь.

– Не факт, – пожал плечами мальчишка.

– Отчего же? Полагаете, меня пытались похитить, чтобы накормить пирожными?

– Сомневаюсь, ваше величество. Но поговорить об этом мы можем позже.

Никита Каменский отошёл от жертвенника, встал к Александру спиной и принялся за дело.

Император следил за ним очень внимательно. Прекрасно понимал, что возможно всё. Что мальчишка может оказаться тем самым похитителем.

Тем самым человеком, который руководил треклятым «Братством свободных» и после его разгрома остался на свободе. Александр знал, что Пётр Романов, его продавшийся террористам дядюшка, всего лишь подставное лицо. Уже потому, что он не имел пространственного дара.

Но если под личиной Никиты Каменского скрывается именно Колдун, то император уже был бы мёртв. А этот мальчишка не только не убил его, но явно опекал. Довольно унизительный факт, но…

…любопытный.

– Подойдите! – хрипло скомандовал Каменский.

Перед ним росла радужная арка портала. Но ни холода, ни ветра, ни трясущегося под ногами камня. Это не разлом.

Шагая в портал, император испытал лёгкое сожаление. Какая-то его часть хотела остаться здесь – в мире, насыщенном эфиром как кислородом.

Но Александр Третий тоже давал присягу своему Отечеству.

Тея меня не подставила, хотя моя паранойя до последней секунды уверяла в обратном.

Но, шагнув на очень знакомую лесную поляну и осознав, где именно нахожусь, я начал ржать так, что пришлось согнуться, держась за живот.

Ну что сказать – местный леший мне в натуре должен! Особенно теперь, когда я вывалился из портала не с очередной девицей, а с самим российским императором.

Чья царственная длань бесцеремонно хватает меня за воротник, разворачивает к себе и пытается дать пощёчину. Решил, что у меня истерика.

Реагирую на это по возможности вежливо: уклоняюсь, одновременно подсекая царственную ногу. Александр Третий хлопается на задницу.

– Блин, ваше величество! Простите, это реакция! – восклицаю я с честными глазами и бросаюсь поднимать императора.

– Ну, в любом случае истерики у вас больше нет, – хмуро отвечает он, отряхивая парадный мундир. Уже порядком изгвазданный и местами прожжённый.

– Да я не был уверен, что портал получится… Прошу прощения ещё раз! Но мы в империи.

– Это уж точно… – говорит император сквозь зубы, и я понимаю причину его мрачности.

Конечно. Теперь ему есть с чем сравнить. Здесь любой одарённый, даже очень сильный, опустошил бы источник уже во время сжигания верёвок гоблинских боло. Неприятно снова ощутить себя слабаком, чего уж там.

Кошусь на ближайшее дерево, между ветвей которого успел заметить любопытную мордочку всё той же навки, которую я спас два месяца назад. И командую:

– Дядьку зови!

Ну, не переться же мне через лес в поисках шоссе! Тем более в компании императора. Как-то не по чину ему.

В принципе можно попытаться построить ещё один портал… Но я пока умею только в разлом и к Тее. А леший сам меня приглашал заходить почаще!

– Здесь я. – Леший выступает буквально из воздуха. Гостей он явно уже успел оценить, а потому отвешивает Александру вежливый, но далеко не подобострастный поклон.

– Доброго вам дня, ваше величество.

– Это Семён Феоктистович, – представляю я. – Хозяин этого леса.

– Леший я, – уточняет леший.

– Рад знакомству, – кивает император и без колебаний протягивает руку.

Наблюдая за крепким рукопожатием главы российского государства и высшей нечисти, я отмечаю пару любопытных фактов.

Во-первых, Семён Феоктистович, хоть и держит лицо, однозначно в полном офигении. Это вам уже не порнушка, в которой из разлома выпадает оборванный парень с голой девицей на руках. Это, скажем так, политический детектив. Потому леший и сам не знает, веселиться ему или послать уже меня на хрен и наглухо закрыть свой лес от посетителей.

Во-вторых, император, который тоже держится прекрасно, явно устал. Он не так уж молод, пережил кучу потрясений и очень соскучился по своей охране. Потому что всему есть предел.

Ну, я и не обещал доставить его прямиком в тронный зал Кремля…

– Чайку, ваше величество? – спрашивает леший, быстро определившийся с линией поведения. – У нас тут не дворцовая кухня, но пирожки имеются. С лесными ягодами, прямо с куста.

Ну понятно. Принимать еду от нечисти нельзя. Никакую и никогда. Это даже в сказках написано. Но чтоб нечисть – да не попыталась что-то урвать? Хоть со случайного грибника, хоть с царственной особы. Вдруг да выгорит? Опять же – гостеприимство проявить.

– Благодарю вас, я не голоден, – вежливо отказывается император.

И заводит светскую беседу об экологии Подмосковья. Информация из первых рук всегда предпочтительнее отчётов. Кстати, нет ли у любезнейшего Семёна Феоктистовича каких-нибудь жалоб или претензий?

На поляне появляются три вполне приличных кресла, о еде и чае разговора больше не идёт.

Зато любезнейший Семён Феоктистович рассказывает императору о том, как я спас его навку. И ненавязчиво так даёт понять, какой я хороший парень.

Даже не знаю, как это воспринимать. То ли как мелкую месть за неурочный визит. То ли как желание поднять меня в глазах императора… Если второе – то леший не угадал. Его величество и так чёрт знает что обо мне думает.

Есть и третий вариант: леший хочет предупредить императора о том, что я совсем не такой, каким кажусь.

Но это уже паранойя.

Впрочем, о некоторых моих подвигах император уже наслышан, конечно. О том, что я был в бункере Колдуна, сумел оттуда уйти и по чистой случайности попал в разлом. А вот о том, что оттуда я вывалился в лес Семёна Феоктистовича, он явно слышит впервые.

О втором моём визите в лес и о княжне Назаровой леший не говорит ни слова.

Беседа плавно перетекает на засилье волков в Приозёрском районе. Которые санитары леса, и уничтожать их популяцию нет никакой нужды, что бы там ни говорили окрестные жители.

– Семён Феоктистович, – влезаю я в затянувшийся разговор.

– А чего тебе, князюшка?

– Не хотелось бы вас прерывать, но нам с его величеством надо бы в Москву. Понимаете, мы довольно внезапно её покинули, и, боюсь, там уже страшный переполох.

– Понимаю! – восклицает леший. – Не буду задерживать! Если его величество, конечно…

– Князь Каменский, пожалуй, прав, – сдержанно улыбается император. – Но я желал бы продолжить нашу беседу, Семён Феоктистович. В более подходящее время. Весьма польщён нашим знакомством и хотел бы его поддерживать.

Леший хмыкает.

– Отчего ж и нет, ваше величество. Буду рад вас видеть. Да и обговорили мы не всё, а жаль.

– Да вот и мне жаль, что я не уделял должного внимания возможным проблемам… вашего народа. А ведь мы живём в одной стране, Семён Феоктистович, – проникновенно говорит император. – Однако юный князь прав, сейчас нам действительно пора.

– Перенесу вас до самой Москвы, – кивает леший. – В саму-то столицу не имею возможности.

Поскольку смартфоны у нас с императором есть, добраться до Кремля труда не составляет. За нами приезжают аж пять правительственных машин, князь Львов собственной персоной, а также маршал Палей и ещё несколько высокопоставленных аристо.

Плюс наследник престола, который вылетает из машины первым. Отмечаю, что он очень рад видеть отца.

Хотя бурных и вроде бы искренних эмоций при виде живого-здорового Александра Третьего не скрывает никто. По ходу, императора успели мысленно похоронить… Но оно и понятно – у них были все основания на это.

Но и я не остаюсь без внимания, скромно постоять в сторонке не удаётся.

А потому до меня наконец доходит, что князь Никита Каменский теперь не только всенародный герой, задержавший государственного преступника, но и спаситель его величества, что даже круче.

Твою ж мать… Не люблю быть на виду, но почему-то всегда именно так и выходит.

Вот только сдаётся мне, что сам император так и не определился, кто я. И наверняка разделяет сомнения княжны Назаровой, которую я вытащил из разлома: князь Каменский, конечно же, герой! Но, вполне возможно, и чудовище…

А кроме того, выясняется крайне интересная штука: в мире Теи мы зависали часа два, не больше. В империи прошла…

…целая неделя.

Да уж. Всероссийский траур, к гадалке не ходи…

Я практически уверен, что в Кремль повезут и меня, но его величество великодушно позволяет явиться во дворец в восемь часов вечера и отпускает до этого времени отдыхать. А напоследок настойчиво просит никому не рассказывать о нашем совместном приключении.

Прикинув масштабы последствий своего героизма, в училище я не еду. И выключаю смартфон. Уж Лекс Львов точно узнает, что я жив, в течение ближайшего часа.

Его величество подвозит меня по указанному адресу. Туда, где меня точно никто трогать не будет: в квартиру Токсина.

Пора купить себе собственное жильё…

Костя Шах, озверевший уже от сидения взаперти, встречает меня только что не с объятьями.

– Ё, ты живой?! Жрать хочешь?

Ещё бы! Быстрый завтрак перед присягой – всё, что попало сегодня ко мне в живот.

Разогревая мне какую-то еду в микроволновке, одичавший от одиночества Шах болтает не затыкаясь. Почти орёт, потому что я торчу в гостиной, раздеваясь и печально осматривая парадную курсантскую форму. Только выкидывать. Ну чё, новую дадут… Герою-то! Хорошо, что я притащил к Токсину свои гражданские шмотки…

Жрать хочется больше, чем помыться, а потому я иду на кухню и набрасываюсь на тарелку борща.

– Да ты расскажешь или нет, Каменский?! – возмущается Шах. – Я ему о судьбе Отечества, а он как с голодного края!

– А что там с Отечеством?

– Тебе видней, – хмыкает Шах. – Это ты за императором в портал кинулся.

М-да… Вот почему он спросил, живой ли я.

Страшная всё же штука – пресса! А интернет и того страшнее. В моём мире в такой ситуации – когда правитель проваливается хрен знает куда на глазах толпы народу – в первую очередь оцепили бы место происшествия, чтобы ни одна муха оттуда такое известие не унесла.

А тут… тут об этом мгновенно стало известно всей империи. Как и о его возвращении. При этом лично меня император попросил молчать.

В гостиной включается телевизор, а над головой у меня гудит домовой:

– Ты, Костенька, не переживай, вот же он, наш герой, а в телеке вон уже император по всем каналам. Всё у нас в порядке с Отечеством. Делов-то! Раз уж наш князь за его величеством подался – так я вот и минуты не страдал за всю неделю.

Доев борщ, ухожу к телевизору, куда Шах тут же притаскивает мне гору жареной картошки.

Империя ликует.

Его величество выглядит прекрасно. Толкает речи о том, какое мощное поколение вырастила наша страна. Пафосно рассказывает, как юный князь Каменский сумел перенаправить портал в подмосковный лес.

Это всё. Провалились на плацу Императорского училища, вывалились в лесу, откуда добрались до столицы. На том спасибо.

Видимо, добирались пешком или даже ползком. Раз уж целую неделю…

Интересно, император хоть кому-нибудь правду рассказал?

Благостный лик Александра Третьего на экране сменяется очень серьёзным лицом главы Тайной канцелярии.

– Виновник столь беспрецедентного преступления будет найден и понесёт наказание, – уверяет князь Львов.

– Так вроде всех «братанов» повязали… – задумчиво говорит Шах. – Опять брехня, значит. Жаль.

– Таш приходила? – спрашиваю его.

– Была. Денег подкинула…

– А ты взял?

Шах длинно свистит.

– Ещё б я не взял! У нормальной бабы, понятно, не взял бы, а тут-то… Слышь, Каменский, мне-то она и слова не скажет, а ты бы её спросил? Судя по тому, что я в телеке вижу, кто-то из свободных братанов точно на свободе остался. Она может знать.

– А ты чего, Костик, в натуре об Отечестве радеешь? – любопытствую я.

– Ну и о нём, – соглашается Шах. – У меня претензий к властям нет. Но хотел тебя спросить – могу я уже свалить отсюда? А теперь как-то стрёмно валить-то…

Киваю:

– Посиди тут. Вряд ли ты кому нужен, но всё бывает. Да и Назаров никуда не делся.

– От Назарова ты обещал меня отмазать, – щурится Шах.

– Не успел, – развожу руками. – Сам видишь, дел по горло.

– Героический герой, дважды спасший Родину! – провозглашает домовой. И в его голосе мне чудится насмешка.

Выключаю телевизор и иду мыться.

А когда выхожу из ванной, мне на грудь кидается Крайт.

Несколько опешив, подхватываю тяжеленного кошака под пушистый зад и усаживаюсь с ним на диван.

– Ты откуда взялся?

– Да он чуть дверь не вышиб, – ухмыляется Шах. – Чё, хвостатый, селёдку будешь?

Но Крайту не до еды.

Он жмётся ко мне как котёнок и заваливает картинками.

На присяге мой кошак был. Тихо сидел на ближайшем к плацу дереве. А потому всё видел – да добежать не успел. К счастью.

Я смотрю его картинки, испытывая к коту искреннее сочувствие. От них прёт отчаянием. Вот Крайт вынюхивает место, в котором открылся портал, не обращая внимания на топчущихся здесь же людей. Вот мечется по моей общажной комнате. Вот сидит в апартаментах Львова – и там же, кстати, сидят все мои парни. Очень озабоченные. Вот Лекс, присев на корточки, сообщает кошаку, что я жив и в столице. И задумчиво добавляет, что на моём месте в училище бы сегодня не поехал. После чего Крайт срывается с места – прямо в окно.

Вот кошак бежит по Москве. Вот скачет по ступенькам Токсинового подъезда. И, наконец, прыгает на меня. На этой картинке меня окатывает волной радости – такой же бурной, как отчаяние. Какая ж поганая штука этот симбиоз…

Но, честно сказать, я о Крайте так не беспокоюсь, как он обо мне. Видимо, потому, что я всё-таки не химеринг.

– Успокойся, – говорю коту, не прекращая его наглаживать. – Никуда я не денусь. Только вот съезжу в одно место и вернусь.

В ответ получаю шквал негодования.

– Ну куда я с тобой?!

Показываю картинку дворца.

Крайту плевать. Он вцепляется в меня когтями, и я понимаю, что отодрать его не выйдет. Только прямым приказом.

Но животное и так настрадалось.

Да пошли все к Шанкре в задницу!

Возьму кота с собой. Хамство это, конечно, переться к государю с животиной. Но герой я, в конце концов, или куда?!

Помимо всемирной известности и прочих неприятностей, героические поступки имеют и бонусы. Сомневаюсь, что кого-либо ещё к его величеству, да и просто в Кремль, пропускают с животными. А меня да.

Правда, предварительно уточнив у кого положено, имею ли я на это право.

Крайт ведёт себя как хорошо обученный пёс: горделиво вышагивает рядом, ни на что не реагируя. Разве что без поводка.

А в кабинете, где меня принимает его величество Александр Третий, кошак устраивается у моих ног, скромно обвив себя хвостом.

– Какой красавец, – оценивает император.

– Прошу прощения, ваше величество. Мой кот очень ко мне привязан. И перенёс серьёзный стресс, он тоже был на присяге.

Император отмахивается:

– Пусть сидит, не помешает.

– Благодарю вас.

– На самом деле это я должен вас благодарить, князь. – Император сразу берёт быка за рога. – Но сначала я хотел бы узнать хотя бы что-то о ваших родовых секретах. Помнится, вы обещали побеседовать со мной об этом.

Ну да. В подходящее время и в подходящем месте.

Что меня удивляет в мире Российской империи – так это толерантность. Например, там, где я родился первый раз, ни один правитель в такой ситуации церемониться не стал бы. Надел бы на меня антимагические браслеты и выбил правду обо всём, что его интересует. Ну, если бы смог.

А тут вон даже с котами во дворец пускают. Хороший мир. С одной стороны.

– Что именно вас интересует, ваше величество?

– Для начала та чёрная нить, которой вы удержали на балу Петра Романова, а сегодня прицепили ко мне.

Собственно, предугадать его вопросы ни разу не сложно. И, естественно, ответы я подготовил. Примерно о том же меня спрашивали мои парни после разгрома «Братства свободных». Палей тогда натолкнул меня на удачную ложь, сказав, что иллюзии не бывают материальными.

Бывают. Если наполнить их тьмой Карха. Ну или знать родовой секрет, почему и нет.

Это я и объясняю императору: иллюзии можно материализовать с помощью одной хитрой родовой техники.

– Я могу показать вам это плетение, ваше величество. Но, не имея дара иллюзий и тёмного эфира, вы не сможете его повторить.

– Тем не менее покажите, – кивает император.

Я сижу на кожаном диване, император – в кресле за своим рабочим столом. Напротив стола – штук семь этажерок с книгами.

Медленно, демонстративно выпускаю удавку тьмы, подхватываю первую попавшуюся книжку и кладу её на стол перед Александром.

И поди ты докажи, что я использую не эфир.

– Интересно… – тянет император. И руку тянет – к моей удавке.

Позволяю дотронуться до чуть подрагивающей нити.

– И всё же она нематериальна… на ощупь, по крайней мере, – говорит он с удивлением, скользя по удавке пальцем.

Развожу руками.

– Эту технику показал мне отец, – поясняю, ничем не рискуя.

– А те… я бы назвал их щупальцами… Щупальца, которыми вы расправились сегодня с разломными монстрами, они имеют ту же природу?

– Да, – отвечаю совершенно честно.

– Удивительно… – говорит он едва ли не шёпотом и задумчиво эдак смотрит на удавку.

Даже не сомневаюсь, что именно сейчас ему представляется. Как открывается разлом и я расправляюсь с монстрами. Только уже не в мире Теи, а здесь, в империи.

Я-то могу. Не уверен пока, в каком количестве… Но могу.

Однако императору об этом знать не нужно. Обламываю его надежды:

– Правда, я сам не знал, что получится вот так. И уже попытался сегодня ещё раз. Здесь. – Развожу руками. – Не вышло.

Император вздыхает.

– Да, конечно. Эфир… Нужно много эфира.

– Там, где мы были, и вы сумели закрыть разлом в одиночку, – напоминаю ему.

– А где мы были, князь?

– Не знаю! Но хотел бы попасть туда ещё раз! – говорю, состроив мечтательное выражение лица.

Вовсе не хочу, зачем оно мне? Однако придётся. Я практически пообещал Тее по возможности присматривать за её миром.

Разлом над жертвенником гоблинов, разумеется, дело рук Карха. Тея не солгала мне, сказав, что его создания проникают в её мир и уничтожают его.

Вопрос, почему разлом открылся именно там? Хотя ни разу не вопрос. Каким-то образом Карх отслеживает большие скопления живых и использует их, чтобы накормить своих тварей.

Почему я попал именно к жертвеннику – тоже понятно. Так настроен ключ Теи, переносит в потенциально опасное место. Видимо, можно и по времени подгадать…

– А вы сможете туда вернуться? – немедленно цепляется император.

– Вряд ли, ваше величество. Я же следовал за вами в чужой портал. Попытался перенаправить, это получилось, но выход был случайным. Повезло на самом деле: могли же куда угодно вывалиться! Я вообще очень плохо владею пространственным даром. Он открылся недавно, а техник я не знаю… Просто на интуиции.

– Постараюсь помочь вам с этим, – обещает император.

– Буду очень вам благодарен! – оживляюсь я. И принимаюсь нещадно врать: – Потому что пока у меня получалось только переместиться в какое-то знакомое место и совсем недалеко. А сегодня… я просто очень за вас испугался. Ну и вот… даже не знаю, как это вышло.

– Стресс, – понимающе кивает император.

Киваю:

– Да, я тоже так думаю. А вот обратно… ну, вы сказали, что эти зелёные на нечисть похожи, видимо, ассоциация меня и привела к лешему. Как-то так.

– Возможно, возможно…

И Александр начинает меня допрашивать: как и когда я воспользовался порталом впервые, откуда узнал плетение, какие книги изучал по этому поводу…

Я отвечаю ему уверенно, потому что действительно пытался уже искать техники построения порталов и кое-что стандартное нашёл. Ну а первый раз… Первый раз при открытии дара всегда получается спонтанно. Это свойственно магам в любом мире.

Кстати, именно так я впервые воспользовался даром экстрактора – своровал магию у собственного отца, даже не поняв, как это вообще произошло.

Но, насколько мне известно, дар экстрактора вообще не поддаётся изучению и никаких техник не имеет. Он похож на спонтанный вампиризм. Стоит ослабить контроль – и ты уже воруешь. Сам я поддался ему трижды.

В детстве – и спалил собственный дом.

В момент перерождения – украв кусок тьмы у Карха.

И сразу после того, как вырвался из бункера «Братства свободных», где держали Матвея. Тогда я прихватил с собой самого Колдуна, но потратился так, что о контроле уже и речи не шло. А потому хапнул у Колдуна кусок пространственного дара.

Не то чтобы я об этом жалел…

Быть вором бывает полезно. Но очень опасно, а мне повезло уже трижды – чужой дар не перегрузил мне каналы, не свёл с ума и даже открыл дорогу в разлом.

Но что будет в четвёртый раз – я без понятия. Хотелось бы избежать…

– Князь?

Я поднимаю на императора глаза и понимаю, что прослушал его вопрос.

Выручает Крайт: мгновенно передаёт мне картинку, в которой император спрашивает о гоблинах.

– Зеленокожие люди… – протягиваю, делая вид, что глубоко задумался. – Думаю, это просто народ того мира. Вот у нас же есть люди с разным цветом кожи.

– Ну в цвете кожи действительно нет ничего удивительного, – усмехается Александр. – Меня гораздо больше интересует то, что вы знаете их язык.

– Меня тоже! – говорю я возбуждённо. – Может, у меня открылся третий дар, ваше величество? Лингвистический аспект!

Император пожимает плечами:

– Не слышал о таком. Но мы можем проверить. Какой язык вы знаете, кроме русского?

– Английский.

– Хорошо. Wie alt seid ihr?

Он очень внимательно смотрит на меня.

Хмурюсь. Судя по смутным познаниям Никиты, это по-немецки, но немецкого Никита не знал. Как и я, понятно.

Мысленно повторяю эту фразу Крайту – чтобы напомнил потом. Стоит перевести. На всякий случай.

– Quantos anos você tem? – пробует император на каком-то другом языке.

Испанский, что ли…

– Ни джи́нньен дуода́? – пытается он в третий раз.

– Не работает, – говорю я с сожалением.

– Увы, – кивает император. – Ну что ж… Сочтём ваше знание языка другого мира чудом.

Он улыбается. Надеюсь, искренне. Что вряд ли.

Но тема моих родовых секретов, видимо, исчерпана.

– Поговорим о воплощении моей благодарности, князь, – предлагает император. – Полагаю, спасение жизни прямо-таки требует воплотить эту благодарность материально.

А вот это уже обидно. Хотя и понятно.

– Нет, ваше величество. Это был мой долг, так что даже просто словесной благодарности не стоит. – Напоминаю: – Я принёс вам присягу.

– Вот и не стоит спорить с тем, кому вы присягнули жизнью и честью, – очень серьёзно говорит Александр. – Собственно, я уже нашёл возможность выразить вам… Пусть будет глубокое уважение, раз уж вы так категорично настроены в плане благодарности. Я подумал было предложить вам отстроить ваше родовое поместье…

Молчу.

Не уверен, что мне это нужно. Хотя крайне интересно, почему сгоревшие развалины охраняются короной. Кому и зачем они нужны? Но вряд ли мне это расскажут. Правда, Матвей может знать. Как-то я об этом раньше не думал.

Но вряд ли кому-то, кроме меня, известно, что поместье Каменских цело. Оно просто накрыто мощной иллюзией. А поддерживает её, скорее всего, хранитель рода, больше просто некому.

– Но также я подумал, что вы не обрадуетесь такому подарку. Трагические воспоминания… Извините меня, князь, если задел ваши чувства. И кстати – я не имел возможности принести вам соболезнования по поводу гибели отца. Станислав Каменский был прекрасным человеком.

– Да, – киваю я, опустив голову.

– Но не будем о грустном. Я решил подарить вам другую территорию.

– Ваше величество…

– Возражения не принимаются. И документы уже составляются. Что бы вы там ни говорили о присяге, князь, я не желаю, чтобы на мне висел долг жизни. Это понятно?

– Да, ваше величество.

– Ну и отлично. Бумаги вам доставят в училище. Полагаю, уже завтра.

Встаю, щёлкаю каблуками, благодарю.

Император прав, поступить иначе он не может. Долг жизни – это очень серьёзно. Во всех мирах.

А личная территория мне однозначно пригодится. Лаборатории, тренировочные полигоны, собственный дом! Очень неплохо. Деньги на постройку… Надо прикинуть, хватит ли на это доходов с клуба «Золотой гранат». Конечно, я подарил его матери, но остался генеральным директором, так что…

Аудиенция завершается.

По счастью, во дворце я больше никого не интересую – меня не провожают до выхода, не останавливают с разговорами. Но…

…все здороваются. Спасибо, на улице пока не узнают…

Пользуясь предоставленной мне свободой передвижения, останавливаюсь у первого попавшегося окна и лезу в смартфон. Крайт без труда напоминает мне фразы на иностранном языке, произнесённые императором. Гуглю перевод.

«Сколько вам лет?» – вот что спросил у меня Александр Третий.

Так-то банальный вопрос. Но почему-то он меня цепляет. Уж не всерьёз ли его величество интересуется моим возрастом? Но с чего бы ему?

Хотя понятно с чего.

На его месте я бы тоже сильно подозревал, что Никита Каменский вовсе не тот человек, за которого себя выдаёт.

Однако возможности выяснить обо мне правду в этом мире нет ни у кого.

Хмыкнув, я поднимаю от смартфона глаза и встречаюсь взглядом…

…с Зефиркой.

– Доброго вам вечера, князь, – очень ласково говорит она, а я глупо улыбаюсь в ответ, потому что искренне рад её видеть.

Зефирку моя радость явно напрягает, она даже отступает на шаг. И только тут до меня доходит, что это, мать вашу, вовсе никакая не Зефирка!

Зефирка, то есть драконица Хаадис, осталась в разломе.

А передо мной стоит, сощурив голубые глаза, княжна Назарова. В чьём теле Зефирка пребывала до того, как вернулась в своё.

За время, что мы не виделись, княжна стала ещё красивее. Я запомнил эту милую блондиночку исхудавшей и усталой. Сейчас же она полна энергии, а глаза полыхают синим огнём.

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – отвечаю, опомнившись. – Рад встрече. Надеюсь, с вашим здоровьем всё в порядке?

– Ах, князь, я как раз хотела поговорить с вами о моём здоровье! – с энтузиазмом сообщает она. – Так удачно, что вы им интересуетесь!

Вот уж я попал. Чего бы не встретиться в императорском обиталище с принцессой, например? Это было бы гораздо приятнее. Но мне сегодня с утра не везёт.

– Конечно, княжна, – вздыхаю, отслеживая глазами окружающих.

Разумеется, на нашу парочку глазеют. Ещё бы, это ж так пикантно! Герой нашего времени князь Каменский и княжна Назарова, буквально вернувшаяся с того света. Папашка-то её утверждал, что дочь погибла при закрытии разлома. Интересно, чем же он объясняет её чудесное появление?

Ольга Назарова небрежно поводит пальцами, и нас обоих окутывает туманная дымка. Ну да, у князя Назарова аспект иллюзий, и дочь унаследовала его. Как и тёмный эфир.

Она спрашивает:

– Будем здесь обсуждать наши проблемы или всё же выберем другое место?

– Знаете, княжна, я очень тороплюсь. Но рад был вас увидеть не в постели, – нагло отвечаю я.

– Даже не рассчитывай, – фыркает она. – На мою постель.

– И в мыслях не было.

– Тогда выбирай: я сейчас кидаюсь тебе на шею с криком «Любимый, наконец-то!» – или мы уходим на лавочку в парк.

– Любите вы свежий воздух, ваше сиятельство, – вздыхаю я. – Ну идёмте…

Крайт внезапно транслирует мне картинку: голая Зефирка в неприличной позе. В позиции даже, я бы сказал. Ну да, она ему очень нравилась…

«Пушистый извращенец, – говорю ему мысленно. – Это не она!»

Кажется, Крайту глубоко наплевать на то, кто именно находится в теле красотки. Пока мы покидаем императорскую резиденцию, он держится около ног княжны Назаровой и продолжает слать мне непристойные образы.

Интересно, чем человеческая девушка может зацепить химеринга?

Но когда мы усаживаемся на отдалённую лавочку и начинаем разговор, проблемы кошака вылетают у меня из головы.

– Подумал? – ничуть не любезно интересуется княжна Назарова.

– О чём?

– Я же тебе сказала: найду тебя. Минимум через две недели. Прошло гораздо больше, князь. И я требую, чтобы ты мне всё рассказал. Что ты делал в разломе, как ты меня оттуда вытащил и так далее. Я хочу знать всё!

– Ваше сиятельство…

– Ольга!

– Хорошо, Ольга. Я вообще не понимаю, чего вы от меня хотите. И уже всё вам рассказал.

– То есть ты всё-таки чудовище? – прищуривается она.

– Ну что вы, – улыбаюсь. – Разве вы не знаете, что я самый настоящий герой?

– Я хочу вернуться в разлом, – неожиданно говорит она.

Кстати, очень негромко. Эта девушка отлично умеет и шипеть, и орать шёпотом. Неудивительно – ещё когда мы шли сюда, я отметил пятерых телохранителей, ненавязчиво следующих за нами по пятам. Они и сейчас недалеко, даже не прячутся.

Ну что, я бы тоже приставил к княжне Назаровой охрану.

Но не потому, что опасаюсь, что её снова похитят. А потому, что у девицы явно с головой не в порядке.

Она уже была в разломе. «Братство свободных» похитило её, чтобы шантажировать князя Назарова. Её несколько лет держали не пойми где, а потом притащили в разлом. Где её тело и заняла Зефирка. Кое-что из этого княжна, к сожалению, помнит. И хочет туда вернуться?! После всего, что с ней в разломе было? Не то чтобы я точно знал, что именно, по крайней мере до того, как в неё вселилась Зефирка, но вряд ли то-то хорошее.

– А зачем вам в разлом, Ольга? – с любопытством спрашиваю я. – Вам так надоело жить?

– Не делай из меня дуру, князь! Ты же там был. Там тёмный эфир. Там… я бы там жила.

– Ольга, там невозможно жить.

– Жила бы там… – мечтательно повторяет она, не слушая меня. – Ладно, можешь ничего не рассказывать, только отведи меня обратно.

М-да. Несколько лет в плену у ублюдков вполне могут из психически здорового человека сделать шизофреника.

– Иначе я всем расскажу, что со мной было на самом деле, – добавляет она. – Все узнают, что ты был в разломе. Император, Тайная канцелярия… Но хватит даже просто интернета. Слухи, князь, страшная штука. Как думаешь, насколько твоя жизнь после этого изменится?

– Это шантаж? – интересуюсь я, внимательно разглядывая чокнутую девицу.

Она будто читает мои мысли. Усмехается:

– Я здорова. В том числе психически. Хочешь, врачебные заключения покажу? Папочка проверил всё, что возможно. Амнезию поставили, правда, но это ж с моих слов. И умирать в разломе я не собираюсь. Я, вообще-то, имею воинское звание лейтенанта. Я закончила Императорское военное училище.

Ничего себе…

Боевой маг с дипломом? И, видимо, с боевым опытом, иначе ложь Назарова о том, что она была на закрытии какого-то разлома, звучала бы неправдоподобно.

Хотя удивляться тут нечему. В моём родном мире из хрупких эльфиек получались такие воины, что не каждый гоблин справлялся. Да и здесь – в училище немало девушек. А уж если вспомнить графиню Горчакову, которая сражается с разломными монстрами наравне с мужем…

– Что, диплом показать? – спрашивает Ольга. Видимо, я не сумел сохранить бесстрастное лицо. – Я тебе всё покажу, князь. Всё что хочешь. А если хочешь, заплачу тебе.

– Спасибо, я не бедствую.

– Хочешь, заплачу собой? Или я тебе не нравлюсь?

На этих словах к ней на колени запрыгивает мой кошак и начинает громко мурлыкать. Предатель хвостатый! Зато отвлёк от интимной темы.

Не говорить же девушке в глаза, что такую оплату я не приму. И совсем не потому, что девушка мне не нравится.

Ольга Назарова чешет Крайта за ушами и задумчиво говорит:

– Он так похож на того химеринга, который был с тобой в разломе. А потом, в лесу, с тобой был вот этот кот. Я его помню. Их обоих помню. Он что – и есть химеринг?

– Вы точно рехнулись, княжна!

– А ты тогда кто? – задумчиво спрашивает она. – Если эта киска – химеринг, то ты кто?

Конь в пальто!

Вменяема Ольга Назарова или нет – в любом случае она представляет для меня угрозу. Не то чтобы большую, но…

…неприятную, скажем так.

И большой вопрос, не записывает ли она наш разговор. С неё станется.

– Ольга, я не хотел бы обсуждать такие вопросы здесь и сейчас. Могу вам сказать одно: я князь Каменский. Впрочем, это вам и так известно.

– Да-а-а… – тянет она, усмехаясь. – Это все-е-ем известно. А тебе известно, например, что младший царевич лет с семи живёт под личиной? Вот как начались покушения на императора, так его и скрывают. Наследника не скроешь, так хоть младшего уберечь. Кстати, он ваш ровесник.

Интересная информация… Если это правда, конечно.

Я ухмыляюсь:

– То есть вы думаете, что я младший сын его величества? Лестно.

– Так бы и пустили его в разлом, ага, – язвительно отвечает княжна. – Он в Британии живёт.

Корчу задумчивую морду и спрашиваю:

– Тогда кто я, по-вашему? Британский шпион?

– Ну-у… британскому шпиону, может, и наложили бы личину! Хотя это плетение только королевским родам известно. Но ради блага государства – вполне! – рассуждает княжна. – Однако и шпиону в разломе делать нечего.

– Вывод? – спрашиваю с интересом.

Она пожимает плечами.

– Да никаких выводов. Но мне так-то без разницы. Даже если ты чудовище из разлома – плевать. И нет, князь, мы не будем откладывать этот разговор. Или сейчас – или ты попал.

На самом деле эта девушка мне нравится. Всё больше и больше. И дело даже не во внешности.

Мало кому удавалось загнать меня в тупик.

Но даже если удавалось – я там не оставался.

– Хорошо, княжна, – говорю решительно. – Кто я такой, чтобы вам отказывать? Но к походу в разлом надо подготовиться. К тому же я не собираюсь идти туда прямо завтра. И с человеком, которого я практически не знаю.

– О-о-о… Я должна доказать тебе свою профпригодность?

– Разумеется.

Она прищуривается:

– Каким образом?

– Вы собираетесь возвращаться на службу?

– Да. Только отец против.

– Уговорите его, – командую я.

– Легко сказать…

– Это ваши проблемы. Проверять вас в бою лично мне недосуг. А брать с собой обузу тем более не собираюсь.

Княжна хмурится и с вызовом спрашивает:

– И что дальше? Предположим, я вернусь на службу. Мне что – принести тебе характеристику?

Киваю:

– Разумеется. Справитесь с этим до Нового года – пойдёте со мной. В том случае, если я сумею получить разрешение.

У княжны вытягивается лицо.

– От кого?

– Милая Ольга, – говорю я снисходительно. – В отличие от вас, меня готовили к такой работе не в Императорском училище. Понимаете?

– Да вам же всего восемнадцать лет!

– Буду с вами откровенен: про личину вы почти угадали.

Свожу брови и добавляю:

– И учтите, княжна, если вы пойдёте со мной, то это будет государственное задание, а не светская прогулка. Я, знаете ли, не за лёгкой добычей в разлом хожу.

– А… зачем?

– Без комментариев. Мне и так светит серьёзный выговор за разглашение конфиденциальной информации.

Вот так вот, да. Если княжна записывает наш разговор – это даже лучше. Пусть отдаст запись хоть императору, хоть главе Тайной канцелярии. Хоть поржут от души!

– Я поняла вас, князь… – медленно говорит княжна.

Надеюсь, ещё и поверила.

– Прекрасно! А теперь позвольте мне откланяться. Я, между прочим, в силу полной секретности своей работы, ещё и исполнять роль курсанта вынужден. Это вам явно нечем заняться. Простите за откровенность.

Встаю, щёлкаю каблуками, отвешиваю поклон. И ухожу.

Меня догоняет вопрос:

– А мой отец в курсе?

– Спросите его, – отзываюсь, не оборачиваясь.

В коридоре Токсина я вижу две лишние пары обуви. Одна – родные-знакомые форменные ботинки. Вторая – мужские кожаные туфли. Кошак немедленно обнюхивает их и сообщает мне, что этого запаха не знает.

Не то чтобы Токсин не имел права приводить сюда гостей… И хотя он не в курсе, что Костю Шаха никто видеть не должен, но знакомить со своим постояльцем никого не станет.

Но что-то мне не нравится.

И это явно срабатывает мой слабенький дар предвидения, не то не исчезнувший после перерождения, не то имевшийся и у Никиты Каменского. В общем-то, хорошо развитая интуиция – у одарённых явление частое.

Шах, кстати, не отсвечивает: сидит на кухне, даже меня не встречает.

– Кто тут у вас? – спрашиваю негромко, присоединяясь к нему.

– Без понятия. Мужик какой-то.

Ну, это я и по обуви понял.

– Вроде не видел меня, они сразу в лабораторию к Димону пошли, – говорит Шах. И добавляет, не дожидаясь вопроса: – Вместе они пришли.

На стол между нами опускается маленький клок тумана. Точнее стариковское лицо в обрамлении тумана и всклокоченной бороды.

– Хорошо, что пришёл, – едва не шёпотом говорит домовой. – Тебе верю. Сказать не могу, Дмитрий давно попросил о его гостях не рассказывать. А ты сам послушай их. Я комнату беззвучием окутал, но для тебя сниму. Сам-то не понимаю, чего они там долдонят.

От его слов моя интуиция начинает подвывать.

Что за секреты, блин?

– Ты немецкий знаешь? – неожиданно спрашивает Шах.

– Не-а.

– Тогда можешь не слушать. Мужик этот немец, я слышал их базар в коридоре.

– А ты знаешь?

– В разговорных пределах, – кивает Шах.

Удачно.

Молча перемещаемся к двери Токсиновой лаборатории.

Незнакомый голос говорит отрывисто, с придыханиями и каким-то хриплым «р». Но и Токсин шпарит по-немецки очень уверенно. Ничего криминального в этом, конечно, нет, но…

Минут через пять Шах вытягивает губы в трубочку, но от свиста удерживается. А ещё через десять мне в ухо шепчет домовой:

– Уходить собрался.

Как ни в чём не бывало сидим на кухне, пока Токсин провожает своего гостя. Но Шах успевает тихо рассказать:

– Князь, там о каком-то яде речь шла, и ещё о зелье. Вроде зелье подчинения. И «Братство». Этот немец раз пять повторил: «Братство», мол, тебе всё оплатит. Хрень какая-то, а?

Твою же мать…

Лицо у Шаха перекошено. На него малейшее упоминание о «Братстве свободных» действует как удар по башке.

Но в данном случае и меня будто стукнули.

– О, Камень! – радуется Токсин, присоединяясь к нам. И ржёт: – Так и знал, что ты сюда припрёшься! Потому тоже приехал! Ты ж после всех приключалок всегда ко мне переодеться ходишь! Ну давай, герой, колись! Что там у вас с императором вышло?! Я, блин, как увидел, офигел вкрай! Но знал же, что ты вылезешь!

Токсин хлопает меня по спине, а глаза у него бегают.

– Телевизор посмотри, – советую я. – Это кто у тебя, клиент был?

– Ну да. Я ж приторговываю, ты знаешь.

– А этот что хотел?

Токсин отмахивается.

– Да чего только людям не нужно! Чего ты вдруг? Или тоже считаешь, что аристократу торговать унизительно? Так я бастард, мне можно!

Говорит он беззаботным тоном, но напряжён так, что скрыть это не в состоянии. Что за хрень с ним творится?

– Димка, – говорю я спокойно. – Что происходит? О каком «Братстве» говорил твой гость? Извини, я слышал.

Токсин хватает со стола чашку и безошибочно запускает ей в угол потолка.

– Сука, предатель! Ты на хрена беззвучку снял?!

– Ты, Дима, мне важнее твоих секретов, – сухо отвечает домовой. – Я хранитель дома. Давно подозревал, что с тобой всё плохо. Но пока немчура поганая к тебе не ходила, я молчал.

– Вот и сваливай отсюда, хранитель! – орёт Токсин. – Хренитель!

– Князь Каменский твой друг, – тем же тоном говорит домовой. – Зла тебе не желает, я такие вещи чую. А Костя – человек князя.

– Хренязя! – орёт Токсин и замолкает, как будто ему заткнули рот. А потом усмехается: – Ну теперь князь Каменский точно мне зла желает. Да, князь?

– Не знаю, – говорю я спокойно. – Пока не знаю. Ни кто тут сука, ни кто тут предатель. Расскажи.

Токсин кладёт на стол сжатые кулаки и утыкается в них лбом.

– Я тебя ни разу не сдал, Камень, – глухо говорит он, не поднимая головы. – А ведь мог.

И я вдруг понимаю, что на самом деле ничего не знаю об этом парне. Кроме того, что он готов со мной дружить, хранить мои секреты и у меня учиться. И того, что его кузина – член «Братства свободных». Домовой сказал, что не расскажет Токсину об этом. И даже не соврал, как выясняется. Потому что зачем говорить человеку то, что и так ему известно.

Но странно другое.

Мне ведь нечего предъявить Токсину. Промелькнувшее в разговоре с немецким клиентом слово «Братство» может означать что угодно. Как и слово «яд». Собственно, я Токсина просто на понт взял, и он спокойно мог соврать мне что угодно. Он совсем не дурак, чтобы вот так повестись, разораться, обвинить домового.

Значит, хотел, чтобы я узнал. Сцена с «суками и предателями» – разыграна, причём не слишком старательно. Возможно, заранее обговорена с домовым. Возможно, и клиент приглашён сюда именно сегодня, потому что здесь должен объявиться я.

Логично.

– Я тебя тоже в Тайную канцелярию тащить не собираюсь, – хмыкаю я. – Ну, если это не ты на присяге на императора покушался.

– Не я. – Токсин выпрямляется и мотает головой. – Камень, я не настолько же…

– Всё, хорош! – резко обрываю его. – Давай говори насколько.

И он говорит.

Хороший зельевар всегда востребован. Гениальный зельевар – востребован так, что ему приходится отбиваться от клиентов. Деньги, заказы, репутация, создание собственной фирмы, все дела. Не сразу, конечно, особенно если тебе всего восемнадцать. Но если у тебя есть сестра, владеющая аукционным домом, то процесс идёт быстрее.

А если ты бастард и в мозги тебе заливают идеи всеобщего равенства и братства, так ради высоких идеалов и яды делать начнёшь. Причём бесплатно.

И тогда случится беда.

Инфа из Токсина льётся рекой. Всё же он очень молод. Вдобавок и поделиться явно было не с кем. Сестра его с детства поддерживала, он её любит и уважает. Тем более есть за что – вон она как поднялась, сама, с нуля. При этом не стала пристраивать к себе брата менеджером каким, а всячески поощряла его увлечения химией, фармацевтикой, зельеварением. Ингредиентами снабжала, с оборудованием помогла, подкидывала клиентов… Разве что до собственной фирмы ещё дело не дошло.

– Таш… она неплохая, – оправдывает Токсин. – Просто, понимаешь, ей нелегко пришлось. Ну, сам знаешь, Бородины – захудалый род, ни разу не древний… Ни денег, ни техник, ни черта же нет. Она озлоблена просто с детства, ненавидит аристо.

Что ничуть не мешает ей на них работать. Бизнес же. Ничего личного.

– Что ж я-то к братанам не подался… – высказывается в воздух Шах. – Тоже, блин, детство не сахар было. Деревянные игрушки, хлебушек без икры…

Токсин зло на него косится, но продолжает:

– Я ж не дурак, Камень. И не фанатик ни разу. Я так-то Таш даже отговорить пытался. Ну, не все аристократы козлы, как мой папашка. Да и он так-то… Это Макс Горчаков придурок! Но по нему чё, всех равнять? Если бы идеи «Братства» воплотились, переворот удался, всё такое, то началась бы гражданская война.

В точку. Молодец.

– А на фига она? В России уже лет сто никто не бедствует! Чего ради монархию свергать? Так что я так… Из-за денег, в основном. Понимаешь? И потом, никакую погань я и не варил никому! Зачем-то брали мои экспериментальные зелья, это да. Ну… круто, что хоть кому-то они интересны! Причём Таш этим занималась, про меня в «Братстве» никто и не знает. С ними я лично не работал.

Твою же мать…

Хоть на том спасибо. Таш пристраивала зелья Токсина сама, не светила изготовителя.

Экспериментальные зелья…

Что я знаю об экспериментах Токсина?

Да вообще ничего.

Зато я знаю о существовании антидотов, которые позволяют одарённым со светлым эфиром разгуливать по разлому. Гениальное изобретение, о котором неизвестно современной науке.

Кстати, я без понятия, сумели ли им воспользоваться, обнаружив лаборатории «Братства свободных». И нашли ли вообще.

А ещё у «Братства» были зелья, превращающие людей в мутантов.

И вполне реально предположить, что и зелья, и те же антидоты сделаны на основе экспериментальных наработок вот этого гениального пацана.

Моего сокурсника Дмитрия Бородина с говорящей кличкой «Токсин».

Которому место вовсе не в Императорском военном училище, а в каком-нибудь крутом научном институте.

– Ну ты придурок, Токсин, – задумчиво говорю я.

– Угу, – соглашается он. – Так подумать, я много чего наварил. Ну, оно ж никому не интересно! А тут ещё и деньги предлагают. Таш говорила, типа там какие-то у них учёные, вдруг пригодится что… Для науки, которую у нас власти в определённых направлениях откровенно гнобят.

– Дима у нас талант, – ласково вставляет домовой.

А поганец Шах, не обременённый ни дружбой, ни тактичностью, громко хмыкает:

– Это не твой там талант в лабораториях у братанов использовали?

Токсин бледнеет.

– Я ничего такого не делал… Ну… ты же про изменённых да? Не, я такого не варил!

И вдруг глубоко задумывается.

Ага.

Например, в этом мире придумали динамит – для облегчения строительных и горных работ. А потом начали массово применять в войнах. Или тот же опиум, изначально служивший для обезболивания…

– Но яды я точно не делал никогда! – вскидывается Токсин. – Ну то есть я делал, но не продавал. Клянусь, Камень! Но вот после разгрома «Братства»…

– Пришлось варить? – ухмыляется Шах.

– Да пошёл ты! – вскидывается Токсин. – Я вообще был уверен, что теперь Таш успокоится. Я обрадовался! Ну, денег поменьше станет, так я что – клиентов себе не найду? Тем более что Таш… ну, её не посадили. Повезло, – смущённо говорит он. – Сестра же она мне, ты понимаешь?

– Так что после разгрома «Братства» случилось? – возвращаю его к главной теме.

– Таш познакомила меня вот с этим немцем. Потому что он был готов офигенно платить, но с тем условием, что будет работать со мной лично. И трусит, кстати, страшно, угрожал даже. Мол, хоть слово кому, так у «Братства» длинные руки, мы и в России его снова возродим. Такое…

Шах длинно свистит.

Я бы к нему присоединился, но тут у меня пробел: свистеть не умею.

– И вот немец этот ничем экспериментальным не интересуется. Ему нужны специфические лекарства… В общем, всякая дрянь, подавляющие волю, контролирующие сознание. Такое. И да, яд.

– И ты продал? – жёстко спрашиваю я.

– А то. И даже не один. – Токсин прикрывает глаза и не без удовольствия поясняет: – Только не смертельные, как он думает, а всякие интересные. Типа чтоб срать дальше чем видишь. Или чтоб не стояло пару недель… А за лекарствами он на днях зайдёт.

Шах аплодирует. Домовой гулко ржёт.

– Тебя же убьют за это, идиотина, – мрачно предсказываю я.

Повисает мёртвая тишина.

– Да ну, – беспечно отмахивается Токсин. – Я сразу сказал – яды экспериментальные, без понятия, как сработают. Мне ж всего восемнадцать, чё…

Не выдерживаю и отвешиваю ему подзатыльник.

– Ну и что мне с тобой делать теперь? – интересуюсь, пока Токсин, морщась, щупает голову.

– Я не знаю…

Я пока тоже не знаю.

Зато теперь я знаю, что «Братство свободных» существовало не только в Российской империи. И вот за её пределами его явно никто не громил…

Однако проблемы Токсина надо решать как можно быстрее. Лучше прямо сейчас.

Поздний вечер того же дня

Кабинет его величества Александра Третьего

Матвею Соболеву не сообщили причины, по которой его вызвал император. Хотя гадать особо не приходилось: дело касалось Никиты. Причём вопросы императора будут таковы, что ответить на них сможет только личный маг-защитник рода Каменских.

Это, разумеется, напрягало. Но не удивляло.

Матвей ни на секунду не поверил, что его величество и юный князь Каменский, вывалившись из портала, неделю неспешно прогуливались по подмосковным лесам. Дозвониться сегодня Никите он не смог. Но и так понятно: парень что-то такое императору продемонстрировал из своих новых умений.

Потому к аудиенции Матвей подготовился.

Александр Третий принял его не то чтобы радушно… но, скажем так, почти по-дружески. Предложил сесть и не следовать этикету.

– Мне крайне нужна кое-какая информация о вашем подопечном. Скажите, Матвей Евгеньевич, он всегда был настолько талантлив?

– Мне так не кажется, ваше величество, – ответил Матвей. Он представления не имел, успел ли император поговорить с графом Хатуровым, опекуном Никиты. Но в любом случае лгать было бы глупо. Да и ни к чему. – Я бы сказал, что он сильно изменился после того, как приехал в военный лагерь училища.

– Вот как… – задумчиво сказал император. – Что ж, чего-то подобного я и ожидал. И каким же князь был раньше?

– В детстве обычным. После смерти отца – слегка заторможенным. Потерявшим интерес к жизни, пожалуй.

– Неудивительно, – вздохнул император.

– Не совсем так, ваше величество. Конечно, трагедия сильно на него повлияла. Но недавно я выяснил основную причину.

– Я слушаю вас.

– Никиту Каменского около полутора лет пил химеринг.

Александр Третий вздёрнул брови.

– Подробнее.

Матвей изложил.

– И когда эта проблема разрешилась, князь, можно сказать, очнулся.

– А как она разрешилась?

– К сожалению, я не могу вам рассказать, ваше величество. Я давал клятву, вам известно, что это значит.

– Хорошо-о-о… – протянул император. – Вам известно о его втором даре?

– Да, конечно, ваше величество.

– И о том, что отец, по утверждению самого Никиты, обучил его весьма… необычным техникам?

Вопрос был сформулирован весьма странно.

– Я не присутствовал на их занятиях, – обтекаемо ответил Матвей. – Ваше величество. Я уверен, что могу развеять ваше недоумение. Вы позволите?

– А я недоумеваю? – усмехнулся император.

– Думаю, да, потому что ещё месяц назад я и сам недоумевал по поводу князя Каменского.

– Понимаю. И что, вы развеяли свои подозрения? – Последнее слово император выделил.

Матвей кивнул.

– Именно так. И я принёс вам документ, который подтверждает самое главное.

Он протянул императору папку, в которой находилось заключение генетической экспертизы на установление принадлежности к роду.

Его величество читал долго. Кажется, не один раз.

Подняв наконец глаза от бумаги, он спросил то же самое, чем месяц назад заинтересовался Хатуров:

– Здесь написано, что один из объектов исследования – образец сухой крови. Вы уверены, что это кровь Станислава Каменского?

– Абсолютно уверен, ваше величество.

– М-да…

– Это можно проверить. Вы же знаете, что образцы крови высших родов империи хранятся в Российском криобанке генетических материалов. Кроме того, экспертизу можно провести ещё раз, и уже не инкогнито, как это сделал я.

– Я верю вам, Матвей Евгеньевич, – кивнул император. В его голосе звучало явное облегчение. – И… благодарю за информацию. Теперь я, как и вы, могу быть уверенным, что князь Никита Каменский – действительно тот, за кого себя выдаёт.

– Да, ваше величество.

– Однако в силу недавних происшествий… я попрошу вас провести экспертизу ещё раз. Вас лично, потому что никого другого посвящать в это я не желаю. И со свежей кровью юного князя. Завтра же.

– Я понял, ваше величество. Сделаю.

Император встал. Матвей вскочил тоже.

После чего император протянул ему неименную банковскую карту. На предъявителя.

– Инкогнито, – добавил император. – Не представляю, сколько это стоит, – усмехнулся он. – Не возражайте. Кроме того, я хочу, чтобы вы проводили экспертизу раз в две недели. Сумеете? Просто на всякий случай.

Покидая Кремль, Матвей Соболев сумрачно подумал, что его величество перестраховывается напрасно.

Уж если после всего того, что он сам узнал о Никите, экспертиза подтвердила, что этот парень сын Стаса Каменского…

С другой стороны, чёрт его знает, что именно известно императору после неудавшегося похищения. Так что понять его величество, конечно, можно.

Я не люблю решать чужие проблемы.

Но жизнь сложилась так, что занимаюсь этим постоянно. Что в родном мире, что в любом другом. Так что привык.

А ещё надо привыкать к мысли, что мой родной мир – теперь этот.

К квартире Таш я поднимаюсь во втором часу ночи. Без тортика, но в сопровождении своего кошака и Кости Шаха, морда которого скрыта под глухой балаклавой, обнаружившейся в шкафу Токсина. Собственно, искал я там какую-нибудь тряпку именно для этой цели, так что Шаху повезло. Ну, если не считать того, что балаклава зимняя.

Рослый плечистый мужик выглядит в ней идеальным грабителем банков. И обливается потом, потому что московский октябрь выдался тёплым. Но ни слова нытья я от Шаха не слышу: видно, что он готов дышать свежим воздухом даже сквозь шерсть.

Засиделся, бедолага.

Не то чтобы он был мне нужен сейчас, но решать я собираюсь проблемы сразу троих людей. В том числе его. Так что пусть подышит воздухом, не помешает.

В подъезде инструктирую Шаха ещё раз:

– Молчишь, ничего не делаешь. Если есть посторонние – вырубаешь. Но не насмерть. Придуши там слегка или…

– Поучи меня, – буркает Шах.

В квартире вроде бы тишина. И я знаю, что двери в ней не скрипят.

Бесшумно вскрываю с помощью паука замки (заперто на два) и отодвигаю щеколду. Приоткрываю входную дверь, запускаю Крайта.

Шах, пользуясь моментом, сладострастно чешет морду под балаклавой.

Кошак возвращается быстро и транслирует мне обстановку: в квартире двое. Это сама Таш и незнакомый мужик. Оба спят.

Тратиться на иллюзию, когда в этом нет особой нужды, смысла не вижу. Как и прятаться, гуляя по Москве. Это Шах сейчас всех опасается, а мне незачем. Однако чёрт знает, с кем именно Таш сегодня развлекается.

Я заматываю лицо обрывком чёрной футболки, мимоходом пожалев об отсутствии второй балаклавы, и поднимаюсь на второй уровень квартиры.

В спальне, около просторного сексодрома, тускло горит ночник.

Жаль прерывать сладкий сон удовлетворённой женщины, но что делать. Особенно учитывая, что удовлетворял её вовсе не я.

– Милая-а-а… – хрипло шепчу в ушко. – Та-аш… Я пришёл, звезда моя…

Она вскидывается сразу, я едва успеваю уклониться от столкновения лбами.

– Вы кто?! – шепчет злобно. Сверкает глазами.

Ни истошного визга, ни глупого махания руками, ни попытки вскочить… Но Наталья Бородина достойна уважения не только за это.

Она – владелица известнейшего аукционного дома «Лотос», организатор чёрных аукционов, на проведение которых смотрит сквозь пальцы Тайная канцелярия. Она бизнес-леди, поднявшаяся едва ли не из нищеты без помощи и поддержки. Она ненавидит аристократов. Она член «Братства свободных». И моя любовница.

Теперь бывшая.

А ещё она красива. Даже сейчас, сонная, без макияжа. И пару секунд я с сожалением любуюсь её лицом.

– Я твоя совесть, Наташенька, – говорю всё так же хрипло, неузнаваемым голосом. – И твоя последняя надежда. Если захочешь.

За моей спиной отчётливо хмыкает Шах. Ну да, я ж и его совесть.

– Пошёл вон, сука! – шипит она сквозь зубы. – Сдохнешь в канаве, падаль, если сейчас не уйдёшь сам. Чё надо, тварь?!

Вообще от такого тона и грабитель может дрогнуть. Не говоря уж о том, что кроме слов Таш бьёт в меня даром, да так сильно, что голову пронзает нехилая боль. Она менталистка, причём достаточно сильная. Но на мне стоит печать Высшего, не разрушившаяся даже после перерождения. Меня нельзя ни прочитать, ни подчинить, ни очаровать.

Будучи инквизитором Никрасом Борхом, при ментальном воздействии я ощущал лишь лёгкую щекотку в голове. Такое вот предупреждение, что в мозг лезут чужие лапы. Но Никита Каменский ни разу не менталист и не маг высокого уровня. Поэтому теперь вместо щекотки я ощущаю жуткую головную боль.

Но женщин обижать нельзя. Поэтому я прикладываю пальцы к её шее и очень легко, но показательно давлю на нужную точку.

– Не люблю менталистов. Прекрати, или будет больно.

Таш ощутимо вздрагивает и прекращает. Смотрит с изумлением. Но повторяет:

– Что тебе нужно? Деньги? Драгоценности?

– Любви, – отвечаю с усмешкой. – Остальное оставь себе.

В полуметре от Таш начинает ворочаться мужик.

– Давай, – кидаю я Шаху.

Через несколько секунд очередной хахаль Таш выдернут из постели, усажен на пол и что-то стрекочет не по-русски, заикаясь. Не воин. Да и лет ему немало.

Таш молчит. А Шах…

…по ходу, полиглот. Он отвечает мужику на том же языке. И это не то японский, не то китайский. Да офигеть.

– Японец, – бросает мне Шах. – Говорит, заплатит, сколько скажу.

Хороший подход у японца, правильный. Вызывает отвращение, но каждому своё, чего уж.

Командую:

– Привяжи его где-нибудь внизу.

Шах утаскивает несопротивляющегося японца, а я стаскиваю с головы тряпку.

Удивление мелькает в глазах Таш буквально на секунду, другой бы и не заметил. И она улыбается мне.

– Будешь спрашивать, кто это?

Не угадала.

Ни капли ревности я не испытываю. Немного естественного омерзения – это да. Не люблю быть одним из многих, хотя от этой женщины верности и не ждал.

– Нет, милая. Я так-то к тебе по делу. Решим одну проблемку, и сможешь продолжить.

– Говори, – холодно отвечает Таш. – И дай мне сесть.

– Не вопрос. Только глупостей не делай.

Совершенно обнажённая, она садится, опирается спиной на подушки. Не прикрывается. Потому как это тоже было бы глупо.

– Помнится, ты спрашивала, куда я втянул твоего брата?

– И что?

– То, что я точно знаю, куда втянула его ты.

На этом моменте возвращается Шах.

– Там кот твой остался, – сообщает он. – Я так понял, сторожить.

– Костя, покажись.

Он стягивает балаклаву, и при виде его лица Таш коротко матерится.

– Сдал, сучонок?!

– Заткнись, шалава, – кидает Шах.

Осаживаю его:

– Повежливее. – И обращаюсь к Таш: – Это не он тебя сдал, это ты его сдала. Мне. А со мной без вариантов.

– Чего ты хочешь? – в третий раз повторяет она.

– Отвечаю. Завтра ты берёшь билет в любую часть света и через три дня улетаешь навсегда. За границей сменишь имя и пару лет посидишь тихонько.

– А все свои деньги перевожу тебе? – усмехается она. – И выдаю доверенность на управление аукционным домом «Лотос»?

Мысль хорошая, конечно, и я её обдумал. Только в другом варианте.

– Спасибо за совет, милая, но аукционер – не моя дорожка. Деньги оставь себе. А вот «Лотос» передашь Дмитрию. Ему пригодится. Официально подаришь, переведёшь на него бизнес. Три дня хватит, чтобы это оформить. Не сомневаюсь, что к твоим услугам лучшие юристы столицы, а расплатиться за скорость ты ж найдёшь чем, правда?

Костя Шах за моей спиной длинно свистит. Надо как-то его отучить от этого… Хотя уже и не стоит. Совсем скоро мы с ним расстанемся.

Таш слушает спокойно, по-прежнему улыбаясь. Только глаза бегают, в точности как у ее брата несколько часов назад. Понимает, что без весомой причины я бы таких требований не выставлял.

– Ну и чем ты собрался меня шантажировать? – спрашивает она. – Неужели жизнью, Ник?

– Да что ты, – отмахиваюсь совершенно искренне. – Просто сдам тебя Тайной канцелярии. Как непойманную сестричку «Братства свободных».

Разумеется, в Тайной канцелярии знают, чем занималась на досуге владелица аукционного дома «Лотос». Её не арестовали исключительно по моей личной просьбе. Таш не принимала участия в террористических актах, за ней не числится никаких преступлений, кроме спонсирования «Братства», – и поэтому князь Львов пошёл мне навстречу. Тем более что её стоило оставить на свободе и чисто из полицейских соображений: понаблюдать, возможно выйти через неё на кого-то ещё. Ну вот я и вышел…

Однако сама Таш была уверена, что её просто не вычислили, и теперь резко меняется в лице.

– Ну ты сука… – шепчет она побелевшими губами.

– Повежливее, – прошу и её.

– Сука! Сука! – срывается она.

Развожу руками:

– Не знал, что это твоё любимое слово. Но к делу, милая. Ты меня поняла? Обрати внимание, больше мне ничего от тебя не нужно. Я даже не прошу сообщить явки и пароли. Только имена. Главное, того немца, которого ты к Димке привела. Его имя и адрес в первую очередь.

Она не спрашивает, как я узнал о новом клиенте Токсина. Только ноздри раздувает.

– Его поставишь в список первым. А следующими пунктами перечислишь иностранных граждан, которые несут твои денежки иностранным же филиалам «Братства». Хотя очень надеюсь, что твой новый партнёр по койке – хотя бы не японский посол.

– Он не из «Братства», – говорит Таш сквозь зубы.

– То есть насчёт посла я угадал?

– Нет!

– Врёт, – хмыкает Шах. – Посол там или так пробегал, но точно свободный братан. Щас мне угрожал, что его люди завтра же нас тут всех на органы сдадут, если я его из квартиры не выпущу. И «Братством» козырял. Причём по-русски, прикинь? Думает, ублюдок, раз иностранец, так его и не тронут.

На органы, значит…

Уж не источники ли этот японец имел в виду?

Меня накрывает уже привычная волна бешенства от одной мысли, что в мире есть сволочи, которые торгуют источниками одарённых. Омерзительнее я просто и представить себе ничего не могу.

Вообще я хотел японца отпустить. Больше не хочу.

– Милая! – окликаю Таш. – Так ты всё поняла?

– Давно знаешь? – спрашивает она.

– Да изрядно. Но вроде ты меня на органы не собиралась сдавать.

Не факт, конечно. Может, и собиралась. Не зря же я интуитивно избегал к ней приходить.

Но, скорее всего, нет. Потому что она давно могла это сделать, если бы хотела. Вряд ли бы вышло, я и в постели держу контроль над окружающей действительностью. Но попытаться точно могла.

Странно, что Колдун её не заставил. Хотя… такой денежный мешок, как Наталья Бородина, лучше не трогать. Тем более когда деньги капают безо всякого шантажа, радостно и добровольно. По идеологическим соображениям.

– И что вдруг изменилось?

Честно поясняю:

– Ну, раньше я не знал, что ты втащила в свою секту Димку.

– Это не секта, – тяжело говорит Таш.

– Да хоть курятником назови. Но вообще я думал, что ты хорошо к брату относишься. Если б его тоже арестовали? Не думала об этом?

– Про него никто не знал. Только вот сейчас, Дитрих… Но тут вариантов не было. И Димку я отмазала бы по-любому. Он мой брат!

– Не повезло парню с родственничками, – резюмирует Шах.

Ухмыляюсь.

– Ты точно уверена, что про Димку больше никто не знает?

– Да.

– Диктуй имена и адрес своего Дитриха.

После того как я получаю список иностранных агентов «Братства», говорить нам с Таш больше не о чем.

– Так, у меня мало времени, – говорю, пробегая глазами заметку в смартфоне. – Повторяю: берёшь билет на самолёт, и чтоб ноги твоей в России больше не было. Никогда. «Лотос» переводишь на Димку. Можешь, кстати, к адвокату Урусову с этим обратиться, он потрясающе оперативен!

– Димка несовершеннолетний.

– Я найду управляющего, не переживай. А опекуном у него отчим, насколько знаю, человек вполне порядочный. И ещё одно. На имя Константина Шаховского переведёшь десять миллионов. Костя, тебе хватит на первое время?

– В обрез, – отзывается Шах.

– Ну тогда двадцать. Ты же не сильно обеднеешь, Таш? Или свободные братаны у сестрички уже всё высосали?

Таш явно глотает слово «сука» и кратко отвечает:

– Переведу.

– Только лучше когда прилетите, куда там ты полетишь. Из иностранного банка. Кстати, Костя тебя проводит. И немедленно мне перезвонит. Где встречаться в аэропорту – сами договоритесь. Ты, как понимаю, его своим братанам ещё не сдала. Вот и не стоит. Даже иностранным. Узнаю – опять же сдам тебя. Так что как расстанетесь в какой Франции – так и забудь про Константина Шаховского навечно.

Слегка повышаю тон:

– Ты всё поняла?

– Не глухая, – кивает она и вдруг опять улыбается. – А ты не только в постели хорош, сиятельный князь. Я запомню тебя.

– Хорошо запомни, – советую я очень серьёзно. – Особенно то, что и свои, и твои тайны я храню не только здесь. – Демонстративно прикладываю руку к сердцу. – Так что с моей смертью они не умрут. Как только со мной что-то случится, князь Львов найдёт тебя даже в африканских джунглях и в любом виде. И тогда ты не просто сядешь, уж поверь мне.

– Гнусный шантаж… – задумчиво говорит она.

Ну… каждому воздастся по делам его. И это работает в любом мире.

И всё же из квартиры великолепной Натальи Бородиной я ухожу с некоторым сожалением. Возможно, и не стоило её отпускать.

Японца мы с Шахом, замотав лица, вытаскиваем на улицу, и я звоню князю Львову. Он недоволен ночным звонком, но это недовольство быстро гаснет, когда я объясняю причину.

Ну не тащить же мне очередного братана, тем более с иностранным гражданством, в полицию? Могут и не принять…

– То есть ты меня отпускаешь, – задумчиво говорит Шах, когда японца увозят люди Львова.

– С заданием, – напоминаю я.

– Могу вернуться, – предлагает он. – Вдруг да пригожусь.

– Пока не нужно. А там посмотрим.

Шах кивает.

– Договорились. Но к этому Дитриху Вальтеру, который новый клиент, я схожу сам. Сейчас. Адрес я записал. Доверишь? Всё будет чисто.

– Договорились. И после этого можешь считать, что ты мне ничего не должен.

– Интересный ты пацан, князь, – задумчиво говорит Шах.

А то. Сам иногда удивляюсь…

В клубе «Золотой гранат» меня встречают с распростёртыми объятиями, как и пришедшего со мной Токсина.

Четвёртый час утра для ночного клуба – самое рабочее время. В ресторане шумно, весело и вкусно пахнет. Заказываю кучу деликатесов. В столовке Императорского училища кормят очень даже неплохо, да и Костя Шах приноровился готовить вполне прилично, но иногда хочется изысков.

Токсин жрёт как не в себя. На нервах: пришиблен новостью о том, что через три дня станет единоличным владельцем аукционного дома «Лотос». Кстати, я ему об этом говорить пока не собирался. Это сделал Шах, когда мы вернулись, прямо с порога заявил. За что немедленно получил от меня по шее, причём увесисто, но только заржал.

– Жалко всё-таки Таш, – мрачно говорит будущий хозяин «Лотоса», отодвигая от себя очередную опустевшую тарелку.

Я чокаюсь с ним апельсиновым соком и утешаю:

– С чего бы? Не пропадёт. Тем более теперь-то не с нуля. Первоначальный капитал у неё о-го-го! Да и хранит его она не только в России, я уверен.

– Да я не об этом. Я вот не хочу уезжать за границу. Да мало кто хочет. У нас отлично!

– Брось жалеть, – советую ему. И произношу вслух фразу, припомнившуюся в квартире Таш: – Каждому воздастся по его делам.

– Что это тебя на пафос потянуло? – хмыкает Токсин. – Я не спорю же. Она сама дура. Правда, идейная.

– Угу. Будет за границей спонсировать подготовку к свержению монархии в Российской империи. Или в Британском королевстве. Так что не заскучает.

Шустрый официант собирает со столика пустую посуду и приносит нам гору десертов.

– Слышь, Камень… – вздыхает Токсин, наблюдая за его бурной деятельностью. – Ну вот ты, конечно, круто это всё устроил. Но какой из меня владелец аукционного дома? Я не потяну. Ты ж понимаешь, что «Лотосу» теперь полный курвец настанет? Что тоже жалко… Главное, с практической точки зрения. Там же ингредиенты можно было купить какие угодно, даже Марк Абрамович такие не всегда мог добыть. Кстати, вот он удивится, бли-ин…

Марк Абрамович Шварц – едва ли не самый крутой эксперт-оценщик в столице. И он не только удивится. Он может всерьёз помочь новому хозяину знаменитого аукционного дома.

И не только он.

Щёлкаю пальцами, подзывая официанта.

– Скажите, а Ливанов, случайно, не здесь?

– Конечно здесь, ваше сиятельство! – отвечает парнишка. – Он раньше пяти утра никогда не уходит. Позвать его?

Мой исполнительный директор Андрей Ливанов, невзирая на ночное время, выглядит свежим и бодрым. Как всё же удачно мне его судьба подкинула! Я спас его на шоссе от мелких бандитов, так и познакомились. Видимо, воздалось за доброе дело! Этот мужик оказался не только опытным аудитором, но и человеком повышенной честности. А когда показал себя в деле, я взвалил на него управление своим клубом. Но он же наверняка способен на большее, с такой-то работоспособностью.

– Андрей, вы, понятно, смертельно заняты… – говорю подошедшему Ливанову.

– И в мыслях нет жаловаться! Всё отлично, князь! – весело отвечает он. – А что, у вас есть для меня новая работа? Ещё один клуб? Заранее согласен! Для вас – что угодно!

Шутит.

А зря.

Излагаю своё предложение.

– В смысле директором «Лотоса»? – растерянно моргает он. – А… вы шутите, князь…

– Ни разу, – пожимаю плечами. – Голый факт. Вы пока об этом не распространяйтесь, но вот этот юноша, – указываю на Токсина, – теперь владелец «Лотоса». Точнее, станет им через три дня.

– Э-э-э… – ошарашенно тянет Ливанов. – Но… А госпожа Бородина? С ней что-то случилось?

– Замуж выходит, – мгновенно сочиняю я. – Улетает на днях во Францию. Или в Италию, что ли… А Дмитрий Бородин – её двоюродный брат. Ну и вот.

– Круто! – по-мальчишески восклицает Ливанов. – Что ж… Если вы мне доверяете, князь… Я бы взялся. Конечно, с согласия Дмитрия. И, разумеется, не один.

– Доверяю, – жёстко говорю я. – Пока готовьтесь, ищите подходящих людей. На днях Дмитрий разъяснит вам детали, он в принципе в курсе дела.

Токсин молча жрёт пирожное.

– Дим, – обращаюсь к нему. – Кстати, а как твой отчим вообще? С ним проблем не будет? Или… с отцом?

– Не будет, – мотает головой Токсин. – А отец… чё отец. Да ему по хрен на меня, а денег и своих хватает.

Деньги деньгами, но аукционный дом – это много больше, чем просто большие деньги.

А кроме того, я не слишком уверен, что графу Горчакову действительно плевать на своего бастарда. Если бы так, он не допустил бы Токсина в Императорское училище. Особенно зная, что на законного сына Максимилиана один вид незаконного братца действует как красная тряпка на быка.

Ну а если граф вздумает облизнуться на «Лотос» – я сумею его обломать.

Несколько часов спустя

Константин Шаховский

– Да ты что, Костенька! – ахал домовой, слушая историю о визите к Таш. – Да не может быть! Ишь ты, как оно вышло!

Правда, чем громче эта хитровыделанная нечисть восторгалась, тем больше Константин Шаховский подозревал, что зря глотку надрывает.

Вот такое впечатление, что домовой и так уже в курсе.

Хотя быть такого не может. Будь у Наташки домовой – тогда без базара, мгновенно бы новость коллеге передал. Нечисть на что только не способна…

Но у Натальи Бородиной домового не было. Иначе бы визит к ней оказался гораздо сложнее. Уж вот так легко в квартиру они с Каменским точно не вошли бы.

С другой стороны, может, там у соседей домовой живёт…

До того как поселиться в квартире Токсина, Шах с нечистью вообще дела не имел. Наслышан был – это да. И после того, как Таш представила его здешнему домовому, ждал больших неприятностей.

Но их, в общем-то, не случилось. Конечно, бородатый дух глумился над ним днём и ночью. Но когда тебе некуда деваться, и профессию домработницы освоишь. Так что Шах помалкивал и вкалывал на благо домового и квартиры. Уж как умел! И потихоньку домовой подобрел. Командовать – командовал, но не зарывался и даже оскорблять прекратил. И имя своё сказал, что вообще странно.

Да и поболтать с ним оказалось интересно.

А уж «Костенькой» Шаха называла только мать. Так что слышать это сокращение имени ему было даже приятно, хотя никогда и никому боевой маг Константин Шаховский в этом не признался бы.

– И что ж, Костенька, вот так прям и поедешь? – внезапно спросил домовой. – Вот так прям Родину бросишь, друзей-товарищей?

– На время, – задумчиво ответил Шах. – Навсегда не хочу. А с товарищами свяжусь.

Сидя в квартире Токсина, он ни разу не попытался никому позвонить. Таш запретила. А забить на этот запрет Шах откровенно трусил. Возвращаться в лаборатории «Братства» ему не хотелось. Князю Каменскому он сказал чистую правду: лучше сдохнуть.

– Князя вот бросишь… – продолжал домовой. – Ты ж мужик сильный. И так, и магически. А парнишка хоть и могуч, да молод ещё. Мало ли. Тоже ведь присмотр нужен.

– Кому? – хохотнул Шах. – Каменскому-то? Да брось. Этот твой парнишка сам кого хочешь присмотрит. А потом догонит и ещё пару раз присмотрит.

Пацан производил именно такое впечатление. Видно, здорово его жизнь потаскала, если в восемнадцать годов он вот такое умеет, вот так рассуждает и, главное…

…вот так действует.

Нет, учителя у него точно хорошие. Взять того же Матвея Соболева. Козёл ещё тот, но как боец – один из лучших, кто Шаху встречался.

А уж что там у пацана в жизни вышло… Шах и знать об этом не хотел. Потому как даже в преуспевающей и сытой Российской империи случается всякое. Сам Шах в семнадцать потерял родителей и повидал такое, о чём бы и рад был забыть. Правда, Каменскому хоть с родом повезло. Но и высокое происхождение от проблем не всегда спасает, чего уж.

Одно Шах знал совершенно точно: с Никитой Каменским он бы без сомнений пошёл и в бой, и в разведку. И доверил бы ему защищать свою спину. А ещё этот пацан чуть ли не взмахом руки решил его, Шаха, проблемы.

Потому Шах вернётся в Россию. По первому зову Каменского. Без вопросов.

И по той же причине он разобрался нынешней ночью с немецким агентом «Братства свободных» Дитрихом Вальтером. Не преминув сообщить мужику напоследок, за что именно он лишается жизни.

Правду сказать, Константин Шаховский без сомнений помог бы расстаться с жизнью любому члену «Братства». Так что ликвидацию немца он не рассматривал как закрытие своего долга Каменскому.

– Да и взрослым порой присмотр нужен, – нудил своё домовой.

– Соболев присмотрит.

– Соболева я один раз всего видел, – хмыкнул домовой. – Не могу толком оценить.

– Зато я не раз, – вздохнул Шах. – Если б не этот Соболев, мы с тобой, дядя Фёдор, не познакомились бы.

И ничего бы не случилось. Не научился бы Шах клеить обои, варить борщи и чувствовать себя позорным трусом, боящимся нос из квартиры высунуть.

А ещё не услышал бы собственными ушами, как красиво Никита Каменский поставил на место владелицу аукционного дома «Лотос».

Сам Шах ни за что бы так не сумел.

– Слышь, Костенька, – позвал домовой. – А давай-ка мы с тобой кафель в ванной переложим, а? Сколь ты там сказал – три дня осталось нам с тобой вместе куковать?

– Охренел ты, дядя Фёдор, – печально ответил Шах. – Вон хозяина своего напряги этим? Вместе с князем Каменским. Я уверен, они справятся.

– Не до того им. Учатся они. А теперь-то Дима ещё и вон какую обузу получил! Не шутки небось – тем «Лотосом» управлять.

– «Лотосом» никто управлять не откажется, – заметил Шах.

– А сумеет ли? – горько спросил домовой. – Вот он, вопросец-то! А ты бы и помог, вот с кафелем…

Шах фыркнул.

– Да хрен с тобой, закажу завтра! Учти только, в жизни я кафель не клал! Если только огнём его к стенкам присобачить.

– И к полу, Костенька! – оживился домовой. – Но лучше цемент с песочком. Я тебе подскажу, а что не подскажу, то и сам нагуглишь. Ты ж у нас умница!

Кот Каменского не слушал их разговор. Вроде спал, но ушки точно держал на макушке. Вот, кстати, ещё одна загадочка – этот кошак. Странноватый он. И не потому что чёрный и здоровенный, и больше видали. Но ведёт себя уж больно разумно.

Может, тоже нечисть какая? Если правда так, то Шах бы точно не удивился.

Всенародная слава, может, кому и нравится, но точно не мне.

На следующее утро, зайдя в столовку Императорского военного училища, понимаю, что есть мне теперь придётся в другом месте. Например, в комнате. А лучше (учитывая вопросительные взгляды моего соседа по комнате Захара Меньшикова) под кроватью. Или в шкафу. Ну, или жрать змей ночами с Крайтом в дальнем лесопарке.

Но не жевать же бутерброд под восхищёнными взглядами сотни курсантов! Несмотря на голод, от повышенного внимания к моей персоне в горло не лезет ничего, кроме кофе. Кофе лезет – спал-то я всего часа полтора.

Да, восхищённые взгляды мне уже привычны. К тому же спасение императора – это вам не первое место в рейтинге тренировочной башни. И даже не закрытый разлом. И даже не поимка главного государственного преступника, после которой я и так стал пользоваться навязчивым вниманием окружающих. Но…

…ладно бы только девчонки! Это было бы даже в какой-то мере приятно. А вот трое качков-пятикурсников с соседнего стола, попытавшиеся взять у меня автограф, точно лишние.

Немного снижают градус всеобщего обожания редкие завистливые взгляды. Но, честно говоря, я бы предпочёл их этому бурному морю всеобщего обожания. Причём относится оно не лично ко мне. А именно что ко всенародному герою.

– Наслаждаешься? – К столу подходит Лекс Львов и понимающе окидывает взглядом мою одинокую кружку кофе и шушукающихся курсантов.

– А то… Куда бы деться от этой всеобщей внезапной любви?

– Погнали ко мне в комнату? Расспрашивать не буду. И разносолов не обещаю, но какой-нибудь жратвы организую.

– Спасибо, что-то есть перехотелось.

Отставляю недопитый кофе и начинаю подниматься, но тут к столику подходит человек, про существование которого я, если честно, почти забыл. Аркадий Мезенцев, местный букмекер.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – приветствует он меня так жизнерадостно, словно выиграл джек-пот. – Если помните, я…

– Господин Мезенцев. – Едва сдерживаю позыв скривиться. – Сколько я вам должен?

После того отменённого боя с Котовым я же сам назначил на конец сентября спарринги с желающими его заменить. И… приключался с его императорским величеством до начала октября – по времени этого мира. Сроки прошли, а значит, бой я уже проиграл как не явившийся на него. Ну, если вспомнить то, как была решена проблема с неявкой на турнир Даниила Котова, племянника графа Горчакова.

Но Мезенцев меня удивляет.

– Что вы, князь! – машет он руками. – Вы же герой! Спасение его императорского величества – это же какой подвиг! Конечно, ваша неявка не была засчитана как поражение. Мы просто оставили за вами возможность перенести бои на удобное для вас время.

– Постфактум, – будто себе под нос бормочет Львов. – Сначала радовались проигрышу. А как узнали об очередном подвиге – перекрасились.

Сажусь обратно и делаю большой глоток всё ещё горячего кофе. Шум в столовой исчезает – слышно только взволнованное дыхание курсантов.

Интересно, кто из них поставил на меня? Думаю, в свете моего героического поступка на балу, а уж тем более прогулки с императором, соотношение ставок должно было измениться в мою пользу. К тому же ещё перед присягой я передал Мезенцеву предложение заменить три боя одним. Я – сразу против всех троих парней, что бросили мне вызов. Значит, тот, кто поставил на меня, вряд ли выиграет много.

– На любое удобное для меня время? – переспрашиваю.

– Совершенно! – воодушевляется Мезенцев.

Тянуть незачем. Накопившиеся проблемы требуют решения, и начать вполне можно с этого боя.

– Тогда пусть это будет сегодняшний вечер. И ещё… – Останавливаю поднимающегося и потирающего ладони букмекера. – Я хочу изменить правила.

– Слушаю? – Мезенцев застывает в полуприседе.

– Никаких рейтингов в тренировочной башне. Я передумал убивать на спор виртуальных монстров. Хочу решить всё на ринге. Никаких подделок. Только дар и чистая сила.

– Это замечательно! – хлопает в ладоши букмекер. – Плетения до третьего уровня включительно достаточно безопасны, но крайне зрелищны!

Третьего? Это чуть круче, чем светляк Токсина. Конечно, в этом мире мало эфира и не так чтобы много магических техник. Но третий уровень – это почти детсад.

«С какого хрена всего лишь третьего?» – хочу спросить, но не успеваю. Лекс словно читает мои мысли и отвечает:

– Для тренировок курсантов-первокурсников разрешены только аудитории, в которых установлены маг-экраны от плетений третьего уровня и ниже. Если хочется выпендриться с плетениями четвёртого уровня и выше – это уже под бдительным оком преподавателей. Ну или…

– Или?

– Или не здесь, – хмыкает он.

– Приглашаешь в гости?

Лекс кивает.

– У Львовых есть тренировочный зал с допуском до шестого уровня включительно. Но тогда бой придётся передвинуть на ближайший выходной день. А сегодня только вторник.

– Согласен. Устраивает? – поворачиваюсь к Мезенцеву.

– Как скажете, ваше сиятельство. Но хотелось бы организовать пропуски в поместье князя Львова…

– Что ты забыл в моём поместье? – фыркает Лекс. – Губу закатай. Нет, тренировочный зал находится недалеко от нашего училища. Фиксируй…

Он диктует Мезенцеву адрес, я же окончательно уверяюсь в том, что мне необходима собственная территория. А поскольку его величество Александр Третий решил осчастливить своего спасителя землёй для строительства нового поместья – пусть так и будет.

После занятий я еду на встречу с князем Львовым, о которой договорился ещё ночью, перед тем как сдать безопасникам японского «братана», обнаруженного в квартире Таш. И еду не в поместье, а в уже знакомый кабинет главы Тайной канцелярии.

– Рад тебя видеть, Никита!

– Я тоже, Николай Михайлович.

– И начинаю подумывать, что твой маг-защитник вовсе не страдает паранойей. Присаживайтесь.

– О какой паранойе речь? – невинно спрашиваю я, устраиваясь в кресле для посетителей.

Князь не отвечает довольно долго. Рассматривает меня, склонив голову.

– Никита, должен ли я объяснять тебе, насколько заинтересован в твоём благополучии?

– Я в курсе, ваше сиятельство. Не стану расспрашивать о подробностях, хотя они мне интересны. Но знаю, что вы с моим отцом вместе служили. В молодости. С ним, графом Хатуровым и Матвеем Соболевым.

– И мы обязаны твоему отцу жизнью.

Киваю.

– Ты понимаешь, что это весьма веская причина для того, чтобы мы все трое тебя опекали?

– Да, но я не нуждаюсь в опеке.

– Хорошо, я скажу иначе. Это причина того, что и я, и Соболев, и Хатуров волнуемся за тебя. Никита… Я тоже полагал, что беспокойство Матвея Соболева выглядит чрезмерным. Тебе давно не десять лет, ты кажешься мне очень разумным молодым человеком…

– Но? – подталкиваю я. Отлично понимаю, о чём пойдёт речь, но выслушивать воспитательную беседу нет никакого желания.

– Но последние события ясно показывают, что Соболев прав. То, что ты спас его величество, несомненно делает тебе честь. Вам, князь Каменский, благодарна не только вся страна и сам император, но и лично я.

И он тяжело добавляет:

– Больше того, в случившемся я виню именно себя… Когда твою работу выполняет мальчик, это…

– Николай Михайлович, я уже всё понял! – перебиваю его. – Но вообще чего-то подобного следовало ожидать. Не сомневаюсь, что Петра Романова проверяли на аспект дара. А значит, сразу поняли, что это подставной глава «Братства». Портального дара-то у него нет.

– Мы ожидали, – хмуро кивает Львов. – Но его величество сказал, что будет принимать присягу курсантов Императорского училища несмотря ни на что. И не позволил усилить свою охрану.

Пожимаю плечами:

– Естественно. В свете того, что вся страна ликует по поводу разгрома террористов, это был бы политически неверный поступок. Так что вряд ли вы в чём-то виноваты. Так сложились обстоятельства.

– Зато это был бы разумный поступок, – ворчит Львов. – Лишиться императора куда более… политически неверно!

Минувшая неделя не прошла даром главе Тайной канцелярии. Князь Львов выглядит так, будто лично бегал по всей стране в поисках пропавшего императора. Осунулся, мешки под глазами. И я уверен: вчера он пытался подать в отставку, упирая на свое служебное несоответствие. Как и маршал Палей, не успевший добежать до портала, в который император провалился. Разумеется, Александр Третий ничьей отставки не принял.

На самом деле команда вокруг нашего императора собралась отличная. Да и смена ей растёт неплохая. По крайней мере Лекса Львова во главе имперской безопасности я могу представить без труда. В будущем.

– Но я совершенно не собирался обсуждать с тобой свои просчёты, – хмыкает вдруг Львов-старший. – Вернёмся к теме. Объясни мне, Никита, очень прошу, какие черти свели тебя нынче ночью с японским дипломатом? А главное, как ты узнал, что он агент иностранного филиала «Братства свободных»? Это, в конце концов, наводит на определённые подозрения!

– Ну, судя по адресу, вы уже поняли, откуда я его вытащил. И мы ведь договорились с вами, что Наталья Бородина остаётся на свободе, но под наблюдением.

– Под моим! – рявкает Львов. – Под моим наблюдением, Никита! Под наблюдением службы безопасности, а не зелёного курсанта!

Ухмыляюсь:

– Я не имею права навестить любовницу?

– Господин ДжироВатанабэ давно подозревается в связях с террористической организацией «Братство свободных», – устало говорит Львов. – Пока что мы не смогли отследить цепочку, и вот так вот его арестовывать было большой глупостью. Правда, господин Ватанабэ охотно нам помог в расследовании… Очень старался быть полезным. Как это ни странно. Ты его что, пытал, прежде чем мне позвонить, князь?

Упс…

– Нет, – отвечаю я.

Я – точно не пытал. Но мне тоже интересно, чем и как за такой короткий срок успел запугать японца Костя Шах?

Хотя ему это сделать легче, чем Тайной канцелярии. Шах не обременён ни гуманизмом, ни бюрократическими фишками, ни необходимостью соблюдать законность.

Кстати, как и Матвей Соболев, который за два месяца сумел провести такую сыскную работу, какая Тайной канцелярии и не снилась. Именно потому, что был свободен от бюрократии.

От которой не свободно даже самое процветающее государство…

– А что, на господине Вату… как там его? На нём обнаружили следы пыток? – спрашиваю с интересом.

– Да нет, – вздыхает Львов. – Разве что следы неумеренной страсти, которой он предавался за пару часов до встречи с тобой… Оставим это. Никита, я настоятельно прошу тебя прекратить какую бы то ни было деятельность, грозящую тебе неприятными последствиями. У этого японца мог быть пистолет, например. Охрана, поджидающая его в подъезде. Да что угодно могло быть! Какого чёрта ты лезешь во все эти дела, Никита?! Почему бы тебе просто не учиться спокойно?

Я не в силах сдержаться:

– Вместо того, чтобы прыгать в порталы за его величеством и ловить врагов моего Отечества?

– Именно! Весь в отца! – добавляет в сердцах Львов.

– Благодарю за комплимент. – Я встаю и щёлкаю каблуками. – Готов служить Родине!

– Это, конечно, радует, – бурчит Львов и машет на меня рукой: – Да сядь ты уже.

– Николай Михайлович, я могу воспользоваться вашим принтером? – спрашиваю я, подходя к его столу. – И смартфон подключить к нему, соответственно.

– Можешь. Что там у тебя ещё?

– Вам понравится, – обещаю.

И распечатываю список имён, продиктованных мне Таш. Кладу перед князем.

Он читает. Поднимает на меня глаза и растерянно моргает.

– Эм… Никита, только не говори мне, что…

– Это имена иностранных агентов «Братства свободных», работающих на территории Российской империи.

– Но как?.. Ты уверен?..

– Разумеется. Эти имена добровольно передала мне Наталья Бородина. Она полностью раскаялась и через два дня покидает Россию навсегда.

Глава Тайной канцелярии уже не удивляется. Только хмуро спрашивает:

– Вместе с аукционным домом «Лотос» покидает?

– Ну что вы. Лишить государство налогов, поступающих от такого доходного частного бизнеса? Глубина раскаяния Бородиной настолько велика, что бизнес она оставляет здесь.

– Государству? – уточняет Львов.

– Увы. Своему двоюродному брату. И очень рассчитывает, что преследовать её не будут. Замуж выходит, – доверительно говорю я. – За какого-то француза вроде.

– У меня просто слов нет, Никита, – честно говорит Львов, разводя руками.

И прекрасно, что нет! Потому что у меня нет времени выслушивать нотации. Пусть даже и от главы Тайной канцелярии.

Новость о смене владельца аукционного дома «Лотос» не так глобальна, как государственный переворот или похищение императора. Но всё равно интересна, и в пятницу о ней орут в интернете с раннего утра.

А потому всё внимание курсантов Императорского военного училища переключается с меня на Токсина.

И теперь это не бурное море восторга и обожания. Во взглядах аристо легко читается интерес – у кого задумчивый, у кого меркантильный, но у всех изумлённый. А ещё там прыгают цифры, как на калькуляторе.

Для обычных людей аукционный дом «Лотос» – не более чем красивое здание в столице. Для богатых людей – возможность приобрести антиквариат. Для одарённых – это теневой рынок редчайших ингредиентов. В основном добытых из разломных монстров.

Почему теневой? Да потому что охота на тварей из разлома и продажа ингредиентов, собранных с них, возможна ТОЛЬКО по государственной лицензии. Без лицензии это грозит десятком лет тюремного заключения. Таков закон. Но в этом мире слишком мало эфира, чтобы обходиться без артефактов и зелий, а потому ингредиенты для них добывают, невзирая на закон, и, понятно, торгуют ими на чёрных рынках.

Владелица «Лотоса» проводила закрытые аукционы, и купить на них можно было что угодно. Причём вход туда стоил бешеных денег, да ещё и не всех пускали. И корона смотрела на это сквозь пальцы.

Во-первых, сложно доказать, что выставленный лот в виде той же шерсти химеринга добыт недавно, а не валялся триста лет в бабушкином сундучке. Особенно учитывая прикормленных экспертов, дающих нужные заключения. Типа Марка Абрамовича Шварца, с которым меня познакомил летом Токсин. Я без проблем продал ему кое-какие трофеи из разлома.

Во-вторых, одно дело – чёрные рынки с чёрными охотниками, работающие исключительно в свой карман. И совсем другое – налаженный бизнес, честно отстёгивающий государству огромные налоги.

Ну и плюс репутация. Аукционный дом «Лотос» славится именно тем, что там выставляются только подлинники. Все без исключений – прошедшие серьёзнейшую честную экспертизу. Даже те вещи, которые не слишком законны или не законны совсем, – всегда настоящие.

И вот теперь такая жирная дойная корова принадлежит первокурснику Императорского училища Дмитрию Бородину.

Кто такой Дмитрий Бородин? Захудалый аристократишка. Бастард графа Горчакова, что важно только законному наследнику. Носитель клички «Токсин», полностью отвечающей его репутации отличного зельевара. Обижать его – себе дороже. Этим занимаются только друзья и прихвостни Макса Горчакова, да и то с опаской.

К тому же он кузен самой Натальи Бородиной, что означает множество очень полезных связей. Задирать перед ним нос, чтобы потом остаться без редких ингредиентов? Глупо. А в Императорском училище очень мало глупых людей. Это не лагерь кандидатов в курсанты, тут люди знают, что к чему.

А теперь Дмитрий Бородин занял место своей кузины.

Так что в столовой ему совсем невыносимо.

– Блин, у меня уже уши дымятся… – бурчит Токсин, уткнувшись носом в тарелку. – Хоть в комнате жри теперь…

– А кто там у тебя соседи? – спрашивает Лекс.

– Я, – отвечает ему Ильин. – И Арсеньев, дальневосточник.

– Тогда жри в шкафу, – советует Палей. – А Ильин прикроет. Но вообще я и сам фигею, Димон! Чё за перемены такие? Ты сестрицу прибил?

– Серж, – укоризненно говорит Лекс.

– Шутка, шутка!

– Клоуном ты был, клоуном и помрёшь, – вздыхает Токсин. – Обычные перемены. Таш замуж выходит, – выдаёт он придуманную мной версию. – Во Францию.

– И как это ей мешает вести бизнес? – хмыкает Палей.

– Устала она, – врёт Токсин. – Сказала, хочу рожать детей и пялиться в телик.

За нашим столом повисает тишина.

– Наталья Бородина? Хочет пялиться в телик?! – переспрашивает Ильин.

– Ну, – Токсин вдохновенно крутит в воздухе вилкой, – когда любовь, крыша ещё и не так может съехать!

Палей не менее вдохновенно цитирует:

– За всё, за всё тебя благодарю я: за тайные мучения страстей, за горечь слёз, отраву поцелуя, за месть врагов и клевету друзей…

Лекс ухмыляется:

– Не слишком уместно, Серж. В этом стихотворении Лермонтов как раз желает разлюбить объект своей страсти. А Димка говорит явно о взаимном чувстве. Так что Наталье Бородиной, видимо, очень повезло.

И насмешливо смотрит…

…на меня.

Лекс Львов – отличный менталист. На мне он свой дар опробовал ещё в лагере и круто обломался. Больше не пытается. Однако прочитать Токсина Лексу никто не мешает. Как минимум уловить, что он врёт.

Смотрю в ответ. И вздыхаю:

– Парни, ну чего пристали? И так печаль.

– Ну я бы от такой печали, пожалуй, не отказался, – ржёт Палей. – Деньги-то фиг с ними, хотя теперь наш Димон может открыть собственную аптеку и наконец-то прилично одеться.

– Серж! – рявкает Львов.

– А вот доступ к поставщикам ингредиентов – это да-а… – продолжает Палей. – Хотя тягомотно всем этим управлять. Мозг лопнет.

– Твой точно лопнет, – подтверждает Токсин.

Их постоянные пикировки уже давно превратились в дружескую привычку. Потому Палей только кривляется в ответ:

– Ах, ты в кои веки прав, Димон! Высоты бизнеса мне так скучны, что действительно могут свести с ума! Так что владей своим «Лотосом» и помни – я всегда готов подставить плечо дружбы и помочь тебе облегчить хотя бы желудок.

С этими словами он цапает с тарелки Токсина последний эклер и целиком отправляет его в рот.

– Вообще, Серёга, ты прав, – неожиданно говорит Токсин, провожая эклер взглядом. – Как раз хотел тебя попросить смотаться со мной за шмотками. В натуре ж положение обязывает. В понедельник назначена встреча с директорами филиалов…

– Так и быть, – кивает Палей. – Оденем тебя с иголочки. Только Ильина возьмём. Вот кстати! Егор, а Егор? Откуда у тебя, провинциала, такие познания в этикетной моде? Когда мы одевали Каменского на бал, я просто с тебя офигел.

– Да как-то всегда интересовался, – неопределённо отвечает Ильин.

А я внезапно понимаю, что все эти разговоры направлены только на одно: помочь Токсину справиться с ужасом перед своим новым статусом. Парни ведут себя так, будто ни капли не сомневаются в том, что он справится с руководством таким серьёзным бизнесом.

И то, что они готовы поддержать Токсина, меня радует. Мы пятеро – уже команда. По крайней мере в моральном смысле.

В бою… ну, до этого ещё далеко. Однако я знаю, что они тренировались вместе и в моё отсутствие. Что просто отлично.

Поверенный принёс мне документы на владение землёй уже на следующий день после нашего с императором возвращения из мира Теи. Очень оперативно.

Я всё равно собирался покупать квартиру. Но территория, на которой можно построить особняк, и не только его, – это гораздо лучше.

Я не хочу возвращаться к Хатурову – это не мой дом. И не могу постоянно пользоваться лабораторией Токсина. Как и тренировочным залом Лекса. Мне нужны свои залы. Место для выгула химеринга. Лаборатории.

Мне нужен свой дом.

Да, поместье Каменских цело. Но я никому не могу сказать о том, что оно просто скрыто иллюзией пожара. Если князь Станислав Каменский пошёл на такой глобальный обман – надо держать язык за зубами. По крайней мере до того момента, пока я не пойму, для чего всё это было сделано.

И доверить правду я не могу никому. Включая князя Львова и Матвея Соболева.

– Пропустить занятия? – хмыкает Хатуров, к которому я прихожу после обеда за разрешением на увольнительную. – Вы и так пропустили неделю лекций и тренировок. Ещё немного – и тут вообще забудут, как вы выглядите.

– Понял, – киваю и разминаю плечи, затёкшие после сидения на спаренной лекции по тактике. – Пойдёмте?

– Куда? – не сразу понимает граф.

– Докажу вам своё право пропустить занятия. Могу на ринге… Могу – в зале для маг-тренировок. Выбирайте.

– Да что ж ты такой горячий, Никита… – Хатуров выставляет вперёд ладони. – Можно ж решить проблему словами.

– Можно и словами. К примеру, мне больше не хочется обременять вас и графиню своими приездами. А поскольку его величество император даровал мне землю для постройки имения… Хочу поехать и посмотреть.

– Император, говоришь… Дело хорошее. Императорам, Никита, не отказывают.

Граф смотрит на меня так цепко, что я тут же начинаю подозревать его в том, что он знает: никакого пожара в моём имении не было. Всё это – лишь фарс. Тут же в голову приходит мысль о том, что подарок император тоже сделал неспроста. Возможно, просто не хочет, чтобы я занялся восстановлением родового имения.

– Значит, договорились, – киваю и разворачиваюсь к дверям.

На парковке снимаю машину с сигнализации и ставлю на заднее сиденье рюкзак с Шанком. Крайт подходит сам и с важным видом запрыгивает в салон.

– Не светись лишний раз, – предостерегаю. – И сделай морду попроще. Смотри вон – на тебя каждый первый пялится. А я надеялся свалить незаметно.

Кошак начинает сыпать мыслекартинками, из которых я понимаю только то, что он теперь тоже звезда училища и вообще герой. Ему можно.

Что-то из «рассказанного» им меня напрягает, но кот так быстро передаёт мыслеобразы, что я не могу уловить, что меня задело. Так бывает, когда мозг цепляется за какое-то несоответствие, но в куче инфы ты не можешь выловить нужное. Просто ощущаешь в голове какой-то дискомфорт. Какую-то неправильность.

– Потом расскажешь, – говорю наконец и сажусь за баранку. Надо будет выслушать его позже. Может, я ошибся и ничего странного в его мыслеобразах не было.

Сверяюсь с навигатором и переданными через поверенного документами на землю. Это ещё в границах МКАД. Далеко от моего поместья, но зато не слишком далеко от леса Семёна Феоктистовича. Не уверен, удача это или проблема.

Поездка занимает чуть больше часа. Машину приходится бросить на обочине, в нескольких километрах от указанного в документах места. Сюда ведёт какая-то в сопли раздолбанная насыпная дорога, к тому же перекрытая шлагбаумом. И что хорошо – вдоль неё тянется такая же древняя линия ЛЭП.

Навьючиваю на себя рюкзак с водой и Шанком, ставлю машину на сигналку и иду через кусты. Просто привычка к осторожности. Линии ЛЭП хорошо видно и отсюда, так что как-нибудь не потеряюсь.

Химеринг радостно срывается следом. А ещё через несколько минут я открываю рюкзак и выпускаю Шанкара. Впрочем, он по кустам шариться не желает. Брезгливо постояв на растопыренных пальцах, божественная длань забирается по моей ноге и привычно вцепляется в форменный ремень на поясе.

Идём мы, наверное, минут двадцать. Я никуда не тороплюсь – пусть Крайт разомнётся. Кошака я не вижу, зато хорошо чувствую его восторг по поводу каждой загоняемой мыши. Жрать не жрёт, но мышкует радостно.

А потом…

…мимо лица пролетает дротик и втыкается в ствол сосны прямо передо мной. А нет, не дротик: уже знакомый мне керамический шприц, выпущенный из игломёта.

Транквилизатор? Яд?

Присутствие чужака я чувствую секунды за три до нападения, поэтому успел пригнуться и отклониться. Заодно поймал эмоции химеринга: он тоже насторожился и напрягся.

Отскакиваю, перекатываюсь, уходя с линии обзора противника, и прячусь за ствол. Плетение – сторожевая сеть. Второе – укрепление мышц. Расслабился, клизму Шанкры мне в тапки!

– Прячься и не высовывайся! – командую руке бога. Ещё не хватало показывать Шанка нападающим.

Шанк срывается с пояса и прыскает в кусты.

Судя по отзыву сторожевой сети, противников, как ни странно, всего двое. Ну или у остальных есть какое-то маскирующее плетение или артефакты. Иначе почему даже Крайт почувствовал врага только в последний момент?

Под осторожными чужими шагами слышится хруст опавших сосновых иголок. Шарю глазами по одинаковым коричневым стволам и колючему подлеску. Радиус моей сети – двадцать пять метров. Раз она отзывается на чужие прикосновения – значит, нападающие давно должны были показаться из-за деревьев. Но вокруг – только лес.

Всё же я был прав и у них есть какой-то скрывающий присутствие артефакт. Значит, это не случайные гости. Случайные с игломётами и в маскировке по лесам не бегают.

Вот только времени разбираться нет. Так что сначала настучать уродам, чтобы неповадно было, и только потом – думать, кто это такие и зачем пожаловали на мою территорию.

Я ясно различаю в кустах терновника блеск синих глазищ Крайта.

«Игра по правилам?» – спрашивает он.

«Каким, на хрен, правилам?» – уточняю тоже мысленно, чтобы не спалить перед противниками свой козырь в виде ментального общения с химерингом.

И мне тут же прилетает от него картинка нашего сражения с назаровцами.

Сразу вспоминаю, как запретил коту сражаться, когда мы выясняли отношения с группой Стаса Кулагина. Тогда я говорил про честную игру пять на пять. Сейчас противников двое, а нас, учитывая Шанкара, трое. Нас больше, а значит, это как бы нечестно.

«Нет, никаких правил, – отвечаю, охватывая взглядом нападающих. – Будь максимально недружелюбен».

«Убить?» – прилетает ожидаемый вопрос.

«Возможно… Но потом. Для начала – загнать».

Вж-жух! Мимо лица улетает в кусты ещё одна игла.

Чёрт. Пока я трепался с химерингом, уроды обошли меня с флангов.

Сплетаю иллюзорный облик. Несколько минут я для противника – размытый в движении воздух, не более. Но этих минут мне точно хватит.

Уже отрываюсь спиной от шершавого ствола, когда в голову приходит интересная мысль: наступать лишь на нити своей сторожевой сети, чтобы не опускаться на землю и не выдать своё присутствие. Но…

…я тут же отбрасываю эту идею. Пока сеть неощутима – её не чувствует и противник. Но если я волью в неё тьму и уплотню как удавку – она станет осязаемой для всех. Хотя идея неплохая. Надо будет подумать том, как сделать сеть невидимой для противника, но осязаемой для меня.

Всё это время я не стою на месте. Противники хоть и невидимы, но их ощущает моя сеть. Я знаю, где они оба стоят.

А потом справа раздаётся голос:

– Неужели удрал?

– Пасть захлопни, идиот, – раздаётся шипение слева.

Звука хватает, чтобы определить главнюка. Его надо гасить первым. Бросаю в его сторону удавку, и она захлёстывает нечто невидимое. Делаю резкий рывок на себя и мягкий подшаг в сторону – и урод летит мордой в ближайшую сосну, оставляя на коре вполне видимые мазки крови.

– Да я тебе! – всё ещё трепыхается он.

Чувствую дуновение воздуха и пригибаюсь, пропуская над головой его удар. Одновременно, используя массу тела и инерцию, без замаха с выносом луплю под дых. Да, правильнее было бы дать прямой в челюсть, но я по-прежнему не вижу противника, а сломать собственный кулак о сосну было бы верхом идиотизма.

Пробить тренированного бойца в корпус – задача не из простых. Особенно если нет элемента неожиданности. Но мне везёт: уроды рассчитывали не на силу, а на невидимость и свои игломёты. Так что, похоже, этот свой нокаут всё же схватил.

Отскакиваю и оглядываюсь туда, где, по ощущениям от моей сети, находится второй нападавший. И вижу Шанкара, вцепившегося во что-то невидимое. Судя по высоте, на которой зависла божественная длань, вцепилась она уроду либо в морду, либо в шею.

На автомате бросаю в них пригоршню сосновых иголок из-под ног. Они показывают контуры тела противника, и вырубить его, хрипящего от недостатка кислорода, становится делом нескольких секунд. Заодно понимаю, что Шанк и правда держал его за шею, но – сзади. Оставаясь вне зоны видимости.

Стратег!

Тут я внезапно соображаю: что-то не так. Почему Крайт не принимал участия в бою? Неужели я ошибся и противников было не двое, а больше? Пытаюсь позвать кота мысленно, но в ответ – ничего.

Так. Ладно. Решаем проблемы поступательно.

Сначала стаскиваю обоих мужиков друг к другу. К сожалению, верёвки у меня нет, поэтому приходится использовать удавку. Силы она жрёт, плюс откат от использования укрепляющего плетения. К тому же я всё ещё не вижу своих противников.

Осматриваю рюкзаки. Быстро охлопываю их карманы. Нахожу брелок от машины и машинально сую в карман. На шее одного висит цепочка с какой-то подвеской, но манипуляции с ней не приводят к результату. Скорее всего – просто украшение.

Клизма Шанкры… Противника надо знать в лицо. А тут – ни денег, ни документов, ни артефакта. Только жрачка, вода да патронташ с ещё тремя иглами. Хотя саму пневматику не видно. Видимо, откинули перед боем в кусты. Иглы я тут же уничтожаю.

Придётся потратить время. Отыскать их машину и порыться в бардачке.

Чёрт. Что же делать? Отойти от уродов я не могу – длина моей удавки всего десяток метров. Связать мне их нечем, а бросить вот так – очухаются и опять нападут. Нет, есть, конечно, вариант воспользоваться их ремнями, но это имеет смысл лишь при жёсткой фиксации «ласточкой». Это не оставит им и шанса на выживание. А я всё же не убийца.

Рыскаю по ближайшим кустам и наконец нахожу игломёт – небольшой пневматический пистолет. Разбираю и раскидываю запчасти так далеко, как только могу.

Минус одна проблема.

Заодно выдёргиваю из соснового ствола первую иглу. Надо будет показать Токсину, пусть определит, что в ней за гадость.

Но где же Крайт? Замираю и внимательно оглядываюсь. Тишина. Даже моя сеть не реагирует на чужие движения. Вокруг пусто, как в голове у богини любви Теи.

А потом я наконец вижу кота. Как ни странно, у него в зубах нет ни змей, ни кусков, выдранных из вражеских штанов.

– Ты где был? – интересуюсь, ожидая привычных мысленных картинок. Но точно не рассчитывая на то, что химеринг…

…с рычанием бросится мне в лицо.

Каждый, у кого когда-нибудь был кошак с характером, знает: отодрать от себя животину, которой от злости или страха насмерть снесло мозги, – задача не из простых. Поэтому лучше просто не позволить коту до вас дотянуться.

– Крайт! – ору, пытаясь удержать на приличном расстоянии от лица когтистые лапы, которые без передыха молотят по воздуху. К тому же он адски верещит – от одного этого уже можно слететь с катушек. – Да что с тобой, жопа пушистая?!

Заодно замечаю, что в шерсти под пальцами появились островки чёрной чешуи: реального покрова химеринга.

Его уши прижаты, от Крайта буквально брызжет ненавистью и… голодом. Хвост мотыляется из стороны в сторону, то и дело хлеща меня по лицу, – видимо, кот забыл, что сейчас он не очень-то химеринг и ядовитого жала на конце хвоста у него нет.

А если бы было?!

Да уж… останься он в своем реальном облике – пришлось бы драться с ним в буквальном смысле насмерть. А этого я совершенно точно не хочу. Я понятия не имею, что чувствует хозяин симбионта при смерти последнего. Что он улавливает мою боль, я знаю с боя с назаровцами. Когда кошак не выполнил мой приказ и всё же выскочил сражаться.

А потом я вспоминаю. Подземелье, Колдуна и его слова.

«Цепи Души, которые ты уничтожил, не единственное, что привязывало его ко мне. Моё всегда останется моим. Запомни это, мальчик. Считай, что ты просто взял эту тварь напрокат».

Тогда я посчитал его слова бахвальством и желанием вернуть химеринга. Но что, если от управляющего заклинания «Цепи Души» и правда что-то осталось? И ладно в этом мире – с котом я как-нибудь справлюсь. Но если ему сорвёт крышку в мире разломов…

Вот что я уловил тогда в его мыслеобразах. Дезориентацию, которой сам химеринг не замечал. Но которая была следствием перехвата контроля над моим симбионтом.

В прошлый раз оковы заклинания начали спадать, когда Крайт пил мой эфир. Может, это поможет и сейчас?

– На, жри! – сую ему в зубы предплечье.

Химеринг охотно запускает в него клыки. Шиплю от боли. В первый раз он кусал меня в своём полупризрачном облике, и укус не был настолько болезненным.

Зато тут же в мозгу будто разрывается граната: пушистый гад явно вспомнил о своей особенности ментального очарования. Печать Высшего бога на моей душе не позволяет меня очаровать или мной манипулировать. Но вот боль при попытке залезть мне в мозги просто адская.

Одновременно с этим натягивается моя удавка – кто-то из невидимых противников начинает приходить в себя и шевелиться.

Да я вам что – двенадцатирукий бог войны, что ли? Как справиться со всеми разом?!

– Шанкар! – командую, глядя на успокаивающегося химеринга. – Пригляди за уродами. Будут слишком сильно барахтаться – можешь выдавить им глаза. Что-то я нынче недобрый.

Последнее сказано не для руки бога, а для того мужика, который, кажется, пришел в себя. Пусть лучше боится и не двигается, чем мне придётся наудачу тыкать его берцем в челюсть. Бить слабо нет смысла; бить сильно, не видя, куда лупишь, – чревато появлением трупа. А мне по понятной причине не хочется захламлять почти уже свою землю дохляками.

Но Шанк понимает меня буквально: насторожившись, агрессивно замирает за головами подельников.

– Пришёл в себя? – Я осторожно опускаюсь на землю, всё ещё держа в руках кота. Эфира он отожрал неслабо. И срок действия боевых плетений закончился.

Крайт отскакивает и даёт дёру в кусты.

Вот же… Придётся искать, а время уже к вечеру. Не хотелось бы застрять в лесу на ночь. Надо вернуться к отбою. В ближайший выходной у меня бой с курсантами Императорского училища, и лучше до этого времени не злить ни графа Хатурова, ни майора Зверевича.

Видимо, выхода у меня нет.

Вздохнув, поднимаюсь и начинаю вытаскивать ремни из штанов противников. Судя по всему, один всё ещё в отключке. Но второй тоже старается не отсвечивать. Похоже, моя угроза про выдавленные глаза была достаточно доходчивой.

Как бы то ни было, рисковать я не собираюсь.

– Это ты тут трепыхался? Думаю, тебя для начала и закопаем, – говорю, глядя на свою удавку, которая удерживает двух лбов. Надеюсь, тот, который пришёл в сознание, среагирует на мои слова и выдаст себя. Тогда я пойму, кого вязать первым.

И он не разочаровывает.

– Ну что ты, парень? Давай договоримся, а? – раздаётся из пустоты ближе ко мне.

Отлично. С этого и начнём.

Подтягиваю обоих на удавке к ближайшему дереву, пару раз пнув того, кто в сознании, чтобы не выкручивался.

– Будешь слушаться – можем и договориться, – киваю, стягивая ремнём его руки за стволом. Не очень надёжно, но на какое-то время хватит. – Так зачем вы на меня напали?

– Сдуру, – тут же кается он. – Пневматику проверяли. Думали, зверь какой.

– Какой? – хмыкаю. – Особый подмосковный тигр, что ли?

– Да почём я знаю! Выстрелили на звук – и вся недолга. Чего ты так взъелся-то? Пневмат – не калаш, чай. Не убили бы.

Договорить он не успевает, потому что получает от меня удар под рёбра и начинает хекать, пытаясь удержать рвущийся наружу обед.

– Плохо договариваешься. Попробуй ещё раз, – предлагаю. – Если не хочешь кормить комаров всю ночь. Итак: зачем вы на меня напали?

– С-с-слышь, малой, ну чё мы тебе сделали? Ну извини, бес попутал. Не нарочно, говорю же. Ты ж сам на нас напал! Напугались.

Ишь, пугливые какие… Не среагировал бы вовремя – уже наверняка трясся бы в багажнике их тачки, под завязку нашпигованный снотворным.

Проверив, плотно ли держится ремень на его запястьях, подтягиваю к другому дереву второго подельника. Этого приходится вязать в сидячем положении. Видимо, это как раз тот, которого я вырубил первым, – хорошо я ему впечатал.

Мужик продолжает что-то говорить, но я уже не вслушиваюсь.

Без химеринга мне их не расколоть, это уже понятно. Будут продолжать играть в охотников. На себе в Тайную канцелярию тоже не потащишь. Вызвать Матвея? Как вариант. Но если ублюдков всё же было больше, значит, скоро сюда подтянутся оставшиеся, и ждать их точно не стоит.

К машине возвращаться нельзя. Насколько я помню карту, в десяти километрах за подаренной мне землёй проходит федеральная трасса. Попробую выбраться туда и по пути отзвонюсь Матвею. Скину ему геолокацию.

Подаренной земле… придётся подождать.

Что касается Крайта… Уверен, когда кошак окончательно придёт в себя, он меня найдёт.

Специально делаю крюк, чтобы напавший решил, что я направился к своей машине. Но, отойдя метров на триста, поворачиваю в противоположную сторону. А вот Матвею отзвониться не получается: связи тут нет.

На часах – почти пять вечера. Хочется жрать. Да и воду я выпил почти всю – в литровой бутылке болтается едва ли полстакана. Шанк снова едет в моём рюкзаке, а вот Крайта по-прежнему не видно.

Зато я его чувствую. Не так, как раньше, но это уже не чёрная пустота. Уверен: кот потихоньку приходит в себя.

Минут через тридцать мне начинает казаться, что я слышу какие-то голоса. Набрасываю на себя иллюзию невидимости и крадусь в их направлении.

И… с удивлением понимаю, что снова вышел к знакомым сосенкам, к которым пристегнул напавших на меня уродов. Невидимость с них уже спала, и сейчас я могу их разглядеть. Обычные мужики в хаки, лет под сорок или старше. Щетинистые рожи доверия не внушают. Но и рассмотреть их хорошо не получается: уже темнеет, а в лесу и днём было не так чтобы светло.

– Долбоящер криворукий! – плюётся тот, которого я привязал стоя. – Не мог в парня нормально шмальнуть! Жди теперь, пока Саня нас найдёт.

– Вякни ещё про долбоящера – и я тебе потом все зубы выбью, – не остаётся в долгу сидящий. – К тому же он точно был не один.

– Штучки одарённых, – не соглашается стоящий. – Мне тоже словно кто-то в горло вцепился, а за спиной никого не было.

Точно долбоящер. За твоей спиной был Шанк. Просто рука бога умнее тебя, дебила. Знает, как правильно хватать таких уродов за шею.

Мужики продолжают вяло переругиваться, я же осторожно отступаю. Снова осматриваюсь, пытаясь понять, как меня опять сюда занесло. Выбрав направление, разворачиваюсь в нужную сторону.

Еще минут сорок – и я вновь слышу голоса. На этот раз – незнакомые. И обхожусь даже без иллюзорного облика: зачем тратить силу, когда вокруг уже и так тьма хоть глаз выколи. Благо я отлично вижу в темноте.

По мере того, как приближаюсь к голосам, в душу закрадываются смутные подозрения. А через пару минут я…

…опять оказываюсь перед знакомыми кустами. Правда, на этот раз двое подельников уже не торчат у сосен, словно грибы, потому что их отвязали. И рядом с ними теперь ещё два человека в хаки и налобных фонарях.

Они тихо ругаются. Судя по всему, напавших на меня ждут неслабые проблемы.

И меня тоже, если я не смогу выбраться из этого леса.

Я не мог так ошибиться с направлением! Скорее всего, на территорию наложено что-то вроде отводящей глаза печати. Не знаю, как они называются в этом мире. В моём это громадные формации. Написанный эфиром магический рисунок с вплетёнными формулами силы. И чтобы поставить такой, сил надо вбухать немерено. Одно хорошо: доступно практически любому одарённому. Независимо от его аспекта.

Осторожно отступаю, и… в спину утыкается что-то твёрдое. Ствол. И точно не игломёт.

– О, а мы как раз тебя ищем, – раздаётся за спиной довольный голос. – Бросил рюкзак и пошёл вперёд. Быстро!

Идущий сзади мужик с силой толкает меня стволом между лопаток, и вскоре я буквально вылетаю под ноги к двум уже знакомым уродам.

– Глядите, кого нашёл! – хмыкает мужик за спиной. – У кого-то сегодня удачный день!

– Сука! – щерится один из мужиков, и я едва успеваю уклониться от пинка в лицо. – Закопать он меня хотел, спиногрыз хитровыделанный!

В лицо он мне не попадает, но скользящим по скуле всё же проходится. Использую плетение укрепления, но как только приподнимаюсь, чтобы рвануть в кусты, в землю рядом практически бесшумно прилетает пуля. Фонтанчик выбитой земли брызгает в лицо и глаза. Автоматически прищуриваюсь и отплёвываюсь.

Еще один толчок ногой – на этот раз в плечо, чтобы опрокинуть на спину. Зато теперь я вижу того, кто тыкал мне стволом в спину. И ствол – это уже знакомый по разлому «винт», из-за чего мои мысли тут же скачут к Колдуну.

Рюкзак мужик откинул в сторону, и, судя по всему, Шанка в нём уже нет.

– И не вздумай использовать свои трюки с невидимостью, – говорит он, чуть встряхивая «винторезом».

Но мне и не нужны его угрозы: на «винте» стоит тепловизионный прицел, а иллюзия не скрывает тепловую сигнатуру моего тела. К тому же – осматриваюсь – ещё один из мужиков держит в руках «винт» с прицелом.

Но ведь я нужен им живым? Иначе не таскались бы по лесу с игломётами. Возможно, берут на слабо. А значит, надо попробовать.

В кустах раздаётся громкий шорох, и все пятеро мужиков резко оборачиваются туда. Этого мне хватает, чтобы подскочить и… нет, не ринуться в темноту. Под тепловизорами я буду как на ладони. Поэтому в одного я бросаю удавку, которая захлёстывается на его шее, а второго бью в бок когтями тьмы. На третьего налетает Шанк, и я тут же накидываю на него иллюзию невидимости. Не стоит показывать врагу руку бога.

За это промедление приходится расплачиваться жёстким ударом колена в живот. Зато стрелять в меня и правда не стали.

Укрепляющее плетение снижает эффективность удара, поэтому мне не приходится кататься по земле, выблёвывая кишки. Вместо этого я, не поднимаясь, прохожу ударившему меня уроду в ноги. Он падает, и мы сцепляемся уже на земле.

Всё происходит за какие-то секунды. Сейчас моя скорость превышает человеческую. Но я вывел из игры двоих, а их было пятеро. Не считая того, который пытается меня сейчас заломать, осталось двое. Третий пытается отодрать от горла невидимого Шанка.

Я верчусь как голова гидры, чтобы не позволить этим оставшимся вступить в бой и сунуть мне прикладом по голове. Пока они боятся задеть своего – у меня есть шанс.

А потом меня начинает придавливать к земле так, словно на грудь упал здоровенный валун. Клизма Шанкры! Неужели среди них есть одарённый с аспектом земли?

Кажется, гравитацией захватывает и Шанка. Руку бога я не вижу, но мужик, который задыхался, пытаясь отцепить от своей шеи пальцы Шанка, уже не сражается с невидимкой, а опасливо осматривается по сторонам.

Тот, которого я только что катал по сосновым иголкам, тоже поднимается и охлопывает мои карманы. С усмешкой вытаскивает оба автомобильных брелока: и мой, и от тачки напавших на меня уродов.

– Нет машины – нет человека, – хмыкает он, засовывая их себе в нагрудный карман.

Пока гравитация размазывает меня по земле, нападавшие потихоньку приходят в себя. Удавку я не удержал – сложно следить за балансом эфира и тьмы, когда задыхаешься, – и она опять втянулась в тело. Хорошо досталось только тому, кого я полоснул когтями. Он оперся спиной на ствол дерева и стонет, держась за распоротый бок.

– Ну, гадёныш! – шипит их главнюк и заносит над моей головой приклад. – Лучше я за твою проломленную башку отвечу, чем ты продолжишь тут дёргаться.

Приклад вскользь обрушивается на голову – заклинание укрепления ещё действует. Я же начинаю ржать. Задыхаюсь, но не могу сдержать смех. Потому что благодаря общей тьме чувствую рядом невидимого Шанка. Стоит он в позе борцовой змеи, готовой сожрать обидчика.

Молодец, пересилил чужое плетение.

– Чего скалишься? – бесится один из них. – Сань, давай я ему добавлю!

Прилетает удар ногой, но я даже не щурюсь: Шанк перехватывает мужика за ступню, и через секунду тот уже валяется рядом со мной и непонимающе матерится.

А потом мужики неожиданно замирают. С меня слетает плетение гравитации – одарённый явно потерял над ним контроль. Откатываюсь в сторону и вдыхаю полной грудью, осматриваясь по сторонам. Нападавшие и правда застыли – кто как стоял. Неодарённые, кажется, вырубились совсем. А вот у Сани глаза потихоньку наливаются кровью от безуспешных попыток вырваться из этого непонятного плена.

– Ты, – внезапно раздаётся странный бестембровый голос, – забираешь своих друзей и уходишь с моей земли.

«Друзей»? Интересные у него понятия о дружбе…

– Прости, брат, но они мне ни разу не друзья. – Осматриваюсь в попытке найти хозяина голоса. Но он словно идёт сразу отовсюду.

– Даю тебе двадцать минут. Если не сделаешь, как я сказал, вы все останетесь здесь навсегда.

– Может, есть другие варианты? Как я утащу на себе пятерых здоровых мужиков? – пожимаю плечами.

– Ты привёл их сюда – тебе и забирать. Как – мне неважно.

Разумно. Кто бы они ни были – пришли они и правда за мной… Стоп! Как это – «моей земли»? Если верить его величеству Александру Третьему, эта земля уже стала моей. И нечего на ней тут командовать!

– А кто ты вообще такой? – интересуюсь. – Видишь ли… Совсем недавно эта земля стала моей. И ни про каких других хозяев мне не известно.

– Смешно. Разве не ты сделал здесь несколько кругов, но так и не смог выйти к месту силы? Значит, эта земля тебе не принадлежит.

Месту силы? Зелёные бубенцы! Точно. Поместья древних родов всегда стоят на местах силы. Именно отсюда и берутся родовые хранители. Только покорив хранителя, ты сможешь сделать эту землю своей. И неважно, что её настоящих хозяев давно нет в живых.

Император не мог этого не знать, а вот мне и в голову не пришло, что он может отдать мне не просто территорию, а территорию чужого рода. Выходит, его подарок…

…ловушка?

Вряд ли он думал, что восемнадцатилетний пацан сумеет одолеть хранителя. А вот если сможет… что-то с этим пацаном не так, да? Моя феноменальная удача и мои эксклюзивные навыки очень заинтересовали императора. Даже напрягли. И это ни разу не удивляет. Да я бы сам себя заподозрил на его месте ещё в мире Теи.

Впрочем, причина того, что император подарил мне территорию, может быть и другой. К примеру, то, о чём я думал совсем недавно. Что его величеству Александру совсем не хочется, чтобы наследник Каменских рыскал по «развалинам» своего родового поместья. Конечно, если император осведомлён о том, что никакого пожара не было.

Родовой дар Каменских – дар иллюзий. И если кто-то иллюзию наложил, я, как наследник рода, вполне могу её снять.

– У тебя осталось пятнадцать минут, – холодно говорит здешний хранитель.

Теперь я совершенно точно уверен, что это именно хранитель рода.

Подхожу к тому самому главнюку Сане и вытаскиваю у него из нагрудного кармана брелоки от машин. Потом подхватываю с земли свой рюкзак. Забираю «винторезы». Ещё у двоих мужиков нахожу ножи.

Очень хочется дать паре уродов в зубы за пинки и «хитровыделанного спиногрыза», но я подавляю это желание. Безответных не бьют. Даже если заслужили.

Шанка чувствую рядом, в кустах. Значит, как отойдём, он сам прыгнет в мой рюкзак.

Потом поворачиваюсь к хранителю. Ну или в ту сторону, где, по моим представлениям, он должен находиться: он по-прежнему или прячется, или невидим.

– Ты сказал, что я не смог выйти к месту силы и потому эта земля мне не принадлежит. Так?

– Так.

– Значит, если я доберусь до места силы за оставшиеся пятнадцать минут, ты признаешь меня хозяином этой земли?

– Попробуй, – ехидно говорит он. – Скорее ты снова сделаешь круг и вернёшься сюда. И тогда никто из вас не выйдет из этого леса.

– Будь добр просто ответить на мой вопрос.

– Да. Земля станет твоей, если ты…

– Дальше я понял, не повторяйся, – перебиваю. – Ну, я пошёл.

Последние слова остаются без ответа, так что я спокойно направляюсь в уже знакомую мне сторону.

Пройти магическую формацию возможно. Обычно она похожи на круглую печать огромного диаметра.

Можно, конечно, попробовать проломиться в ее центр чистой силой. Не на магических плетениях, а просто используя эфир как таран. Но если переоценишь себя – запутаешься в векторах силы и точно сдохнешь.

А можно погасить ключевые точки печати, разорвав связи между ними. Но это всё равно что пройти невидимый лабиринт, не имея карты. К тому же на скорость. Место силы не зря называется именно так. Оно способно к самовосстановлению. Будешь двигаться медленно – и погашенные узлы вновь соединятся нитями эфира и напитаются силой. Ты выдохнешься, потратишь эфир, а толку будет ноль.

С магическими формациями я сталкивался не раз. Обычно их ставят или как охранки, или как ловушки. Встречал и то, и другое.

Однажды один из моих приятелей на спор поставил такую охранять свой дом. Хвастался, что заковыристая и лучше любой сигналки. А потом долго матерился, отстирывая штаны. Потому что непросто вспомнить порядок узлов и векторов, когда мечтаешь о толчке. Прямо посреди печати его и прихватило…

В лабиринте действует правило левой руки: всегда касаться ею стены, когда идёшь. В формации это – отметка ключевых узлов. Место, с которого тебя начинает потихоньку сбивать с пути, заворачивать, и есть узел силы. Причём формация сильно путает разум, поэтому тебе кажется, что ты всё ещё идёшь в верном, выбранном тобой направлении.

Любые предметы, попавшие в формацию, становятся её частью, едва ты моргнёшь. Поэтому пройти по хлебным крошкам не получится. И идея «Где-то тут я потерял булочку и сейчас её увижу» (фонарик, кота, тачку – что угодно) не сработает.

Зато у меня есть тьма. Даже если я не смогу её увидеть – я буду её чувствовать.

Бегу я, конечно, как укушенный бешеным тараканом слон. Останавливаюсь на узлах силы и делаю отметку тьмой. Потом прожигаю эфиром нить рисунка печати и бегу дальше. «Винты» пришлось бросить почти сразу: пять с лишним кило нагрузки, когда бежишь на скорость, явно лишние. Правда, место запомнил.

Формация оказывается больше, чем я рассчитывал. К тому же вокруг – однообразный сосновый лес. Даже начинаю думать, что не успею пройти, потому что чувствую оставленные мной отметки тьмы всё слабее. Значит, какие-то узлы уже восстановились. А чем больше таких точек – тем сильнее формация. И тем сложнее разорвать её рисунок.

Но как раз в этот момент я всё же выбираюсь в центр.

– Ий-ху-у-у! – ору от радости, не сдерживаясь. Наклоняюсь к коленям и какое-то время пытаюсь отдышаться. Потом поднимаю голову и осматриваюсь.

Центр формации – пятак приблизительно в сто на сто метров, окружённый лесом. И здесь уже стоит какое-то раздолбанное здание. Как раз до него доходит та самая линия ЛЭП.

Выставив вперёд ладонь, я впитываю обратно всю выпущенную мной тьму и направляюсь к дому. От ограды тут осталось только почти сожранное временем основание, на котором когда-то стояла решётка.

Это старый каменный особняк, который потихоньку разрушается от времени. Красная черепица на крыше кусками рухнула на каменные плиты дорожки. Лепнина второго этажа грозит обрушиться на голову, поэтому под ней я прохожу не дыша. Двустворчатая растрескавшаяся дверь открывается сама, стоит мне подняться по ступеням.

– Ты прошёл, – с удивлением говорит хранитель.

– Были сомнения? – хмыкаю.

Света здесь нет, но благодаря своему навыку сумеречного зрения я вижу хранителя. Хотя «вижу», наверное, не совсем верно: он или не хочет принять какой-либо облик, или вымотан и не может. Во всяком случае передо мной просто мотыляется нечто белёсо-полупрозрачное, даже размеры толком не оценить.

Да ну и клизму Шанкры ему в хранилище.

– Признаёшь, что земля принадлежит мне? – Я достаю из рюкзака документы, которые принёс поверенный. И с удивлением наблюдаю за тем, как на них проявляется алая печать в виде грифона.

Выходит, теперь земля и правда моя.

– Как скажете… князь, – неохотно отвечает хранитель. – Вы можете просить меня о чём угодно.

Просить? Это я-то? Кажется, он что-то перепутал. Конечно, в этом мире мало эфира и сильных одарённых. И потому некоторые магические сущности вконец оборзели. И ставить таких на место надо сразу. Так что сейчас этот местный наглый «джинн» получит у меня по самое не балуйся. Тем более что, насколько я разбираюсь в магических контрактах, выбор у него невелик.

Обидели зайку, отняли домик…

– Прости, но у рода Каменских уже есть хранитель, – пожимаю плечами. И великодушно добавляю: – Так что я освобождаю тебя от служения. Ты свободен.

И делаю рукой такой… воодушевляющий жест. Мол – весь мир к твоим ногам.

Хранителя натурально корёжит от моей «щедрости».

– Но… я могу быть очень полезен! – тут же вспоминает он.

– Понимаю, – пожимаю плечами. – Но я не рабовладелец. Так что теперь ты сам по себе.

– Я понял… хозяин, – внезапно прерывает он весь этот фарс. – Был непочтителен. Прошу прощения.

Киваю. Будем считать, что ситуация исчерпала себя. Теперь можно и поговорить.

– Кому эта земля принадлежала раньше?

– Князьям Вольским.

– Что случилось с родом?

– Никого не осталось, – отвечает он, интонацией показывая, что не собирается обсуждать эту тему.

Ну это мне и так известно. Ладно. Пока настаивать не буду.

– Вы собираетесь восстанавливать поместье… хозяин?

– Возможно… со временем.

Интересно, есть ли тут потайные комнаты? Я снова окидываю дом взглядом. И вспоминаю, что кое о чём забыл.

– А, да… Насчёт тех моих «друзей»…

– Простите, хозяин, – внезапно говорит хранитель, – я за ними не усмотрел.

– Хочешь сказать, что, как только я добрался до места силы, твоё плетение спало и они сбежали?

Хранитель мнётся и молчит.

– Говори уже, – вздыхаю. – Даже если ты блефовал и твоё заклинание развеялось, то как получилось – так получилось.

Раз мужики уже свободны, то мой первоначальный план остаётся в силе: выбраться в сторону, противоположную той, где я оставлял машину. И опять на перекладных добираться в столицу.

Но хранитель меня удивляет:

– Нет, хозяин. Ваш… зверь. Он…

Мой зверь… Крайт, что ли?

– Ну, что сделал мой зверь? Да говори уже! Сожрал всех пятерых? Нагадил им в карманы? Или… выпил источник одарённого? – наконец понимаю.

Хранитель кивает.

– Источник. И повредил моё заклинание. Поэтому они и смогли уйти.

Ну… минус одарённый… и минус тот мужик, которому я когтями тьмы распорол бок… Итого получается, что где-то недалеко шатаются трое обозлённых уродов. У которых на руках один сильно раненый и один – в отключке после потери дара. Приятного мало.

Зато Крайт в порядке и рядом, что не может не радовать.

– Можешь за ними проследить?

– Простите, хозяин. Они уже за пределами вашей земли.

– Тогда покажи направление. В какую сторону они шли, пока не выбрались за границы места силы.

Хм-м… Оказывается, уроды не просто ушли, они ушли порталом. И задействовал его тот самый выпитый Крайтом одарённый. Силён мужик, раз сознание не потерял и сумел воспользоваться артефактом.

Обидно, что, осматривая их рюкзаки, я не заметил порталку. Правда, у меня всё еще остаётся их автобрелок, но тачка – расхожая модель «Москвича». Отдам Матвею, хотя шансы найти машину и её владельца по брелоку невелики.

Зато это означает, что автостоп отменяется и я могу вернуться к своей машине. Да, к отбою я уже опоздал, но до полуночи буду в столице.

– Сними защитную формацию. Поддерживая её, ты чуть не умер. Я же прав?

Прав, конечно. Только хозяин может отдать хранителю приказ. И если последний из князей Вольских приказал создать формацию и поддерживать её – хранитель не может отказаться. Скорее доведёт себя до полного опустошения и погибнет, как чуть не погиб этот. Сколько ему оставалось? Думаю, несколько месяцев.

– Благодарю, хозяин! – выдыхает хранитель и наконец-то проявляет облик. Больше всего он похож на зависшего в воздухе полупрозрачного осьминога.

– Как тебя зовут? – интересуюсь.

– Нет имени, хозяин.

– Будешь Ктулху, – решаю, вспомнив творение известного в этом мире писателя. Имя мне понравилось, как и вымышленное им создание.

Ну, или не такое уж и вымышленное… Я с таким не встречался, но в летописях что-то подобное упоминалось.

– Благодарю, хозяин, – снова отвечает он.

Окидываю особняк взглядом. Погулять по нему хочется, но наспех это делать точно не стоит. Придётся вернуться позже.

– Я вернусь, – киваю хранителю. – Жди. Да… – Вспоминаю, что надо отдать приказ. – Если есть то, что ты считаешь нужным сделать, – сделай. И покажи мне, как ставить формацию. Пригодится.

Как ни странно, в этот раз поговорка «Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах» не срабатывает. Сорок минут я изучаю плетение формации, ещё через час без проблем добираюсь до своей «Чайки». И даже не нахожу там ни засады, ни следов чужой машины. Судя по всему, напавшие на меня высадились где-то в другом месте. Что напрягает. Если не следили за моей машиной, то как вышли на меня? Не так-то просто отыскать в лесу человека.

По пути ко мне наконец присоединяется Крайт. Вид у кошака виноватый и напуганный. Он даже не сыплет привычными мыслеобразами.

– Привет, пушистый!

Успокаивающе чешу его между ушами. И не такое проходили. Хотя проблему решать нужно. И как можно быстрее.

На следующий день звоню Матвею и прошу подъехать. В перерыве между занятиями на парковке отдаю ему брелок от чужой машины.

– Проверь что сможешь. Вдруг получится найти владельца.

– Что случилось? – Он крутит брелок в руках.

Отвечаю честно, как есть. И про нападение, и про то, что свалили ублюдки порталом. На имени рода Вольских Матвей морщится. Не спрашиваю: хотел бы рассказать – рассказал бы без вопросов. Так что придётся выяснять самостоятельно.

– Да, – вспоминаю. – Вот тебе геолокация. Где-то рядом там должны валяться «винты». Сгоняй и забери. Сможешь пробить, кому принадлежат, – хорошо. Если такой возможности нет – разбери и утопи в Москва-реке.

– Понял.

– Есть что-то новое по «Братству»?

Тайной канцелярии известно теперь не только то, что Колдун на свободе и в империи работают агенты иностранных филиалов «Братства свободных». Теперь у Тайной канцелярии есть список их имён. Правда, вряд ли полный.

– Да, – не обманывает мои ожидания Матвей. – Раньше-то только местными сволочами занимались, не до иностранцев было. Теперь копают и в Британию, и в Китай, и к немцам. Тут дипломатия, сам понимаешь. Просто так арестовывать нельзя… Кстати.

Матвей протягивает мне бумажку:

– Пропуск от князя Львова в главное отделение Канцелярии. Просил передать лично. И подъехать туда в понедельник.

– Зачем я ему опять? Воспитывать или по делу? Вроде я мирно учусь, как и просили.

– За надом! – отрезает Соболев. – Учишься, говоришь, мирно? А «винты» на территории Вольских – практическое задание по учёбе?

– Это уже моя территория, – отвечаю спокойно. – Я не понял, ты хочешь сам ей заняться?

Матвей только отмахивается и щёлкает брелоком своего старого «седана», показывая, что разговор окончен.

Задумчиво провожаю взглядом его отъезжающую машину.

Понятно, что просто так глава Тайной канцелярии пропусками не разбрасывается. Виделись мы с ним буквально на днях, значит, возникли вопросы по списку агентов, который я ему передал. Но какие? Этих людей я точно не трогал и даже не видел.

Да, Дитриха Вальтера безопасники уже не смогут допросить. Шах любезно избавил их от этого труда. Но так и из списка я его вычеркнул. Да и Шах, разумеется, не оставил своих следов.

Тогда в чём дело?

В воскресенье утром я не завтракаю – только пью в столовой кофе. Сражаться на полный желудок – ну такое себе. Потом забираю из комнаты рюкзак с Шанком. Крайт сейчас нестабилен, и оставлять с ним руку бога опасно.

Жаль, но на глазах у такого количества народа я точно не смогу превратить Шанка в посох. Это не духовное оружие, про подобную трансформацию я в этом мире не слышал. Поэтому придётся обходиться своими силами.

Ильин уехал ещё до завтрака – отговорился какими-то делами. Палея я ещё не видел, а Токсин сказал, что с утра съездит домой.

Ну и ладно. Доберусь сегодня без компании. На спарринге все парни обещали быть.

Выхожу на парковку и забираюсь в салон своей «Чайки». Народу на парковке – наверное, всё Императорское училище. То и дело с места срываются машины. Похоже, на мой бой хочет посмотреть чуть ли не каждый первый курсант.

Вбиваю в навигатор адрес предложенного Лексом Львовым зала. Ну, насчёт «недалеко» он покривил душой – ехать километров десять. Надеюсь, там есть большая парковка. Если все, кто отъехал отсюда за последние пять минут, направляются туда… Места понадобится много.

Добравшись по адресу, какое-то время рассматриваю здоровенный спортивный комплекс. Да, это не центр столицы, но обнесённая трёхметровым кованым забором территория ясно намекает на богатство рода Львовых.

Мысленно делаю себе пометку отдать Лексу деньги. С долгами же как: оглянуться не успеешь, как уже всем должен. Так что лучше и не начинать.

У проходной висят таблички с указанием на подземный паркинг. Съезжаю туда и выхожу из машины.

– Каменский! – кричит Лекс от лифтов. – Гони сюда!

Мы поднимаемся в рабочий кабинет. Лекс ведёт себя в нём так, словно…

– Это что – твой собственный комплекс? – соображаю.

– Ну… как-то так, – кивает он. – Полгода, как достроил.

Неплохо.

– Слушай, Каменский… будь осторожен, – внезапно говорит Лекс. – Рефери у вас будет Даниил Котов. А я этого парня неплохо знаю. И судя по выражению его лица, тебя точно ожидает какая-то подлянка.

– Спасибо, но это и так было понятно. Такие, как он, не умеют вовремя останавливаться.

– У тебя есть что-то кроме этого? – Лекс окидывает взглядом мою футболку и спортивные штаны. – Здесь запрещены артефакты и зелья, но нет никаких запретов на механическую защиту. Я был уверен, что ты сообразишь захватить с собой форму.

Хмыкаю:

– Запаковаться как мумия и убить зрелищность сражения?

– Знаешь, с кем придётся сражаться? Это парни из родов, приближённых к графу Горчакову. И…

– Знаю, – прерываю его. – Но спасибо, что решил помочь.

Парни – близкие приятели горчаковского племянника Даниила Котова. Двое с аспектом земли, к тому же у них уже есть воплощённое оружие. Третий – с сильным даром огня.

Но чтобы я, инквизитор Никрас Борх, не уделал каких-то сопляков из другого мира? Ну не настолько я тут одичал. И тело новое подкачать успел. И про синтез боевых техник знаю не понаслышке. Пусть мои руки и связаны нежеланием демонстрировать окружающим все мои способности, выкрутиться сумею.

– Ну… тогда удачи, – кивает Лекс, и мы выходим из кабинета.

Оглядываюсь. Арена не огромная, но и не маленькая – метров тридцать в диаметре. К тому же тут явно проходят и серьёзные соревнования. Потому что я вижу даже императорскую ложу – в красно-золотых цветах на портьерах и с гербом-грифоном. И… кажется, она не пустует. Во всяком случае, одна из портьер внезапно дёргается, словно человек, который находится за ней, не хочет, чтобы его видели.

Принцесса, что ли? Ну не император же пришёл посмотреть на спарринг обычных курсантов? Хотя всё может быть.

Под моими ногами – искусственное покрытие, а не песок. Видимо, для того чтобы не давать преимуществ одарённым с аспектом земли. По периметру установлены антимагические кристаллы. Хорошо, что можно не сдерживаться.

На арену выходит курсант в форме рефери, и я узнаю в нём Даниила Котова, племянника графа Горчакова. Ну, удивляться нечему.

Поймав мой взгляд, он ухмыляется и подносит ко рту руку с микрофоном.

– Дамы и господа, позвольте представить вам князя Никиту Каменского! – кричит он. – И поскольку князь сам предложил спарринг с любым желающим… Николай Афонин, курсант третьего курса, аспект земли! Алексей Дубинин, курсант четвёртого курса, аспект земли! Александр Штерн, курсант четвёртого курса, аспект огня!

Оцениваю будущих противников. Крепкие бычки. Все в защитной форме училища, прав был Лекс. И даже с печатью интеллекта на лицах. Видимо, в Императорское дебилов всё же не берут.

– И-и-и-и… начали! – отдаёт отмашку рефери.

Ну… погнали!

Начинают парни с проверки. Сначала меня пытаются поймать на гравитацию.

Гоблинский хрен там плавал, видели. Я привычно отскакиваю, а в полу арены образуется вмятина. Следом в антимагический барьер арены влетает добавка в виде каменного града.

Ну, в том, что касается Афонина, пока ничего нового. Видимо, собирается долбить меня чистой силой. А значит, скоро выдохнется и проиграет.

Конечно, я могу вырубить их сразу: эти парни мне угрозы не представляют. Но лучше сыграть роль удачливого курсанта-первокурсника. Лишние вопросы мне ни к чему. Так что больше зрелищности. А значит, придётся всё же словить пару каменных болтов и фаерболов.

Плетение на укрепление мышц. И как раз вовремя: Штерн посылает в меня ком огня. Как там говорил Александр Васильевич Хатуров?

«Даже если у ребёнка нет второго дара – который вообще огромная редкость, – при определённом обучении есть шанс научиться работать со стихией второго родителя. У твоей матери это огонь. Как и у меня. Я могу показать тебе техники, которые сделают огонь безопасным для тебя. Если сумеешь обучиться этому – вторая ступень техник поможет тебе управлять чужим огнём. Не вызывать его, а именно перехватывать пламя под свой контроль».

Вспоминаю наши занятия и отработанное на автомате плетение. И… ловлю огненный шар рукой. Огонь стекает по пальцам, как вода. Зал восхищённо выдыхает. На мордах противника – шок.

К моему удивлению, следующий пойманный шар внезапно разделяется на десяток таких же. Успеваю откинуть в Штерна несколько из них, но как минимум три всё же ловлю на грудь. Хана футболке.

Вижу улыбку Дубинина и понимаю, что произошло: парни работают в команде. Причём разумно, разделив атаку и поддержку. Если Штерн идёт в атаке, то Дубинин – в поддержке. Именно он влил дополнительную силу, позволив приятелю размножить фаерболы.

Не идиоты, но это и к лучшему. Сейчас парни решат, что от первой атаки я прикрылся каким-нибудь щитом, потому огонь и не причинил мне вреда. И продолжат пулять в меня своими фаерами. Но прежде чем они сообразят, что я умею перехватывать контроль над аспектом огня, я использую его против них.

Веду плечами и скидываю на пол арены обугленные клочья – всё, что осталось от футболки.

С трибун доносятся одобрительные выкрики. Пытаясь перехватить инициативу, рефери Котов орёт:

– Охренительная работа в команде! Похоже, у Каменского нет и шанса!

Вот только зал с ним явно не согласен.

Плетение иллюзии с крохотной каплей тьмы – и перед носом Дубинина формируется образ паука-тарантога из разлома. Парень машинально отшатывается, теряет концентрацию, но потом с улыбкой взмахивает рукой, и та проходит сквозь иллюзию.

– Показуха! – бросает он мне.

Улыбаюсь и киваю. И вызываю иллюзию химеринга, а следом – опять паука. Это красиво и зрелищно, но никак не влияет на бой: Штерн спокойно бросает фаерболы сквозь иллюзии.

Хм-м… А вот так?

И на арене появляется почти обнажённая эльфийка. Она парит в воздухе и призывно изгибается, поворачиваясь к Штерну красивой задницей, а к залу – полными грудями.

Парень чуть не утыкается носом в призывно оттопыренный пышный зад и резко тормозит. Курсанты в зале воют от смеха. Раздаются аплодисменты.

Делаю залу короткий поклон, благодаря за оценку моих способностей.

Минут десять мы носимся по арене, перекидываясь базовыми плетениями и уклоняясь. Зал требует зрелищ, и я подкидываю ещё пару развратных картин. Жду, когда парни поднимут ставки и засветят своё духовное оружие.

Старательно делаю вид, что не вижу плетение Афонина и летящий в меня каменный штырь. Позволяю ему вломиться в мой правый бок и кривлюсь – мол, больно.

На самом деле и правда неприятно. Но моё укрепление гасит инерцию заклинания, и я чувствую лишь сильный тычок. А вот сверху уже опускается знакомая огненная сеть.

Пролетаю под ней и подсекаю Штерна. Выглядит так, будто я достал его ногой, но на деле это подсечка сетью. От пинка можно уклониться. А из раскинутого на приличной площади заклинания – попробуй выберись.

Светить материализацию иллюзий я не хочу. Кто знает, нет ли здесь сильно глазастых вроде императора. Поэтому сеть проявляется на мгновение, неуловимая глазом. Но этого хватает, чтобы Штерн кубарем покатился по арене.

Падая, он теряет контроль над плетением. Оглядываюсь – за моей спиной сеть врезается в Афонина, но растворяется в его земляном щите, почему-то не причинив ему вреда. При этом парень сосредоточенно работает с каким-то заклинанием.

Что-то тут не так. Огненная сеть должна как минимум расплавить каменный щит. Но этого не произошло. Почему?

Думать времени нет.

– Не зевай! – налетает на меня Дубинин, и из его рук вырывается целый сноп каменных болтов.

Не дураки… Понимают, что уклониться от нескольких сложнее, чем от одного. И взять под контроль – тоже.

– Вш-ш-ш-ш! – влетает с другой стороны огненный дождь.

Ловлю его на ту же мигнувшую сторожевую сеть и понимаю, что парни не просто так берут меня в клещи. Отвлекают.

Ну хорошо… Делаю несколько пассов – и перед лицом Дубинина снова возникает иллюзия химеринга и клацает клыками. Парень привычно отмахивается и…

…тут же резко отскакивает, рассматривая окровавленное предплечье. Маленькая добавка тьмы в иллюзию. Совсем крохотная, невидимая чужим глазам и растворившаяся в момент удара. Всего лишь кусочек моей сторожевой сети, на поверхности которой внезапно выросли загнутые тонкие шипы. Ощущение, наверное, будто сунул руку в пасть сома и со всей силы выдернул обратно. Можно и кожи лишиться.

– Какого хрена? – удивлённо не сдерживается Дубинин.

Зал ревёт, и Котов вынужденно признаёт, что шансы у меня всё же есть.

Химеринг тут же рассеивается. А перед бегущим на помощь к Дубинину Штерном уже появляется иллюзия паука. Он резко тормозит, видя окровавленное предплечье друга. И на рефлексах ещё и бьёт в паука фаерболами. Которые, разумеется, пролетают насквозь.

Я ухмыляюсь. Говорите, иллюзии – показуха? Возможно. Зато неплохо прикрывают мою истинную силу. А побеждает тот, кто вымотается последним.

Дубинин бросает на пол арены горсть каких-то рыжих камней. И они моментально схлопываются в шар. Тот с бешеной скоростью проносится рядом со мной, чуть не сбив с ног. И размер тут явно не имеет значения.

А вот это интересно. Кажется, я наконец-то вижу духовное оружие земного аспекта. Голема. Неважно, какую форму имеет созданный голем: хоть шар, хоть квадрат, хоть драконьи бубенцы. Голем – это всегда голем. Даже если создатель пытается убедить окружающих, что это всего лишь ком земли. И кататься шариком – далеко не единственное его предназначение. Например, я совершенно уверен, что он способен шпионить и передавать хозяину информацию.

А ещё автономен, полуразумен и не требует управления и эфира.

И да: не ведётся ни на какие иллюзорные трюки.

– Вш-ш-ш! – раздаётся за плечами знакомое шипение огня.

На этот раз шар один. Синтез плетений требует серьёзных затрат эфира, и противнику приходится экономить.

Класс! Ведь только огня мне не хватало, чтобы справиться с големом. Разворот, сеть как рогатка – и вот уже плазменный шар растекается по голему Дубинина. И тот… запечёнными черепками осыпается на арену.

Всё происходит так быстро, что зал наверняка не понял, с чего вдруг фаер поменял направление.

Чудненько! Восстановление после применения такой техники требует времени. Так что в ближайшее время мы с рыжим шариком не встретимся.

– Я тебя урою, Каменский! – орёт Дубинин, потеряв связь со своим духовным оружием.

Усмехаюсь и поднимаю средний палец.

Внезапно плечи обжигает так, словно я взлетел к солнцу. Машинально отскакиваю, но ничего не меняется. Плетение явно имеет огромный диаметр.

Поднимаю голову и вижу радужную водяную плёнку. Кожа на предплечьях, которыми я прикрываю глаза, вздувается пузырями.

Нет. Это не плёнка. Водяная линза. За которой в воздухе горит плазменный шар. Тандем аспектов огня и воды. Откуда здесь вода? Второй аспект у Афонина? Это не может быть Штерн: одарённый с аспектом огня никогда не овладеет водой. Вот почему его каменный щит не расплавился: его прикрывала вода.

Перехватить управление я не могу, шар слишком далеко. Штерн и Афонин держат эти плетения, а Дубинин прикрывает обоих, отвлекая меня и формируя новое плетение каменного дождя.

Да ну и клизму Шанкры вам в очи! Любуйтесь.

Машу рукой, и от меня в стороны разлетаются сотни мелких иллюзорных фей. Конечно, обнажённых. Десяток отсылаю в зал, на радость курсантам (и чтобы не слишком интересовались тем, что происходит на арене), остальные же практически облепляют лица моих противников, лишая их главного: зрения.

Теперь – привычная сеть тьмы. Она обрушивается на дезориентированных парней. Начинаю медленно вдавливать их в пол арены. Кто кого. Линза жжёт так, что я чувствую, как возникают и тут же лопаются волдыри на спине.

Ну и для полного счастья…

…ещё одна иллюзия: надо мной, прикрыв от обжигающих лучей, распахиваются иллюзорные чёрные крылья. Проще было бы растянуть чёрный экран, но чем зрелищнее будет моя победа, тем больше шансов, что от меня наконец отстанут. Так что пусть будет так. Ужасно пафосно, зато охренительно красиво.

Моя сеть постепенно съёживается, заставляя парней сначала опуститься на колени, потом упасть на пол. Линза над головой уже рассеялась, как и плазменный шар. Схлопнулись цветными облачками феи.

Последними исчезают мои крылья.

Какое-то время зал молчит, а потом взрывается победными криками. Что-то орёт даже Лекс Львов.

Бросаю взгляд на ложу императора, но портьеры не колышутся. Может, мне показалось, что там кто-то есть?

– Чего ты ждёшь? – кричит Мезенцев с трибун Котову. – Объявляй победу!

Тот несколько секунд растерянно мнётся, потом всё же подходит ко мне и поднимает мою руку.

– Дамы и господа! В сражении победил Никита Каменский! – кричит Котов. – Но не спешите расходиться! Скоро нас ждёт кое-то интересное!

Вот как? Кажется, кое-то опять пиарится за мой счёт.

– Князь Никита Каменский выиграл спарринг. Но это ещё не всё, – говорит Котов, выставляя ладонь вперёд. – У нас есть ещё один желающий!

– Это изменение правил… – начинает Львов со своего места, но замолкает, потому что я делаю ему знак не влезать.

Если не поставить Котова на место, он как неупокоенный из могилки – нарисуется снова. Какая бы подлянка меня ни ожидала, прятаться от неё нельзя. Надо решить проблему здесь и сейчас.

– Возможно, – ухмыляется Даниил, на всякий случай отходя от меня подальше. – Но и Каменский изменил правила, когда сказал, что это будет спарринг, а не сражение за рейтинг в тренировочной башне. Или ты боишься? – Он оборачивается ко мне. – Так ты скажи. И мы отменим последний бой. Отменим? – громко кидает он курсантам.

Зал начинает протестующе орать.

– Давай, Камень! – слышу вопль Токсина. Размахивает руками он так, будто поставил на меня все свои деньги.

Или и правда поставил?

Зал орёт и скандирует:

– Бой! Бой! Бой!

Поднимаю руку в жесте победы, показывая, что согласен, и смотрю на выход с арены.

Я жду кого угодно. Но только не человека, который появляется в дверях.

Рёв в зале оглушает.

А на поле выходит Максимилиан Горчаков.

– Твои голые бабы со мной не прокатят, – заявляет он.

Ну… вот и ловушка. Если я выиграю – это будет позор, потому что всем известно, что совсем недавно Горчаков месяц провёл в Склифе с разорванными каналами и только-только успел восстановиться.

Если проиграю… Позор по той же причине.

Кидаю короткий взгляд на Львова – он задумчив и, кажется, тоже осознаёт проблему.

Ладно. Пришло время показать Даниилу Котову, что я тоже могу устроить подлянку. Долг платежом красен.

Рывок – и я уже стою рядом с Котовым. Он отшатывается. Зал восторженно ахает. Ничего, сейчас подогрею народ ещё больше.

Протягиваю руку и один за другим разжимаю пальцы Даниила на микрофоне. А потом подношу микрофон к губам, нехорошо улыбаюсь в его рожу и добавляю:

– Дамы и господа, уважаемый рефери ошибся. Он хотел сказать, у нас есть ещё двое желающих! Потому что сегодня он тоже примет участие в сражении. Двое против одного! Максимилиан Горчаков и Даниил Котов – против князя Каменского! Делайте ставки! – добавляю, смотря в лицо сидящему на первом ряду Аркадию Мезенцеву.

– Я не могу… Почему я? – бормочет Даниил Котов, но я киваю Львову, а он берёт в оборот Мезенцева.

Откуда-то на трибунах появляется микрофон, и букмекер объявляет новые условия второго боя. Пути назад нет. Посмотрим, умеет ли Котов что-то кроме уничтожения виртуальных монстров в тренировочной башне.

Есть у меня одна идейка…

Бой начинается не с базовых заклинаний. Не думая, Горчаков тут же скидывает на меня огненную сеть. Выставляю в ответ свою и сразу понимаю: тот Макс Горчаков, с которым я сражался в бункере, и этот Макс Горчаков отличаются в уровне силы, как земляной червяк и дракон. Тьма внутри меня просто облизывается на этот лакомый кусок силы.

И получить такой буст можно разве что воспользовавшись технологиями «Братства». Например, купить украденный у одарённого источник. Неужели граф Горчаков пошёл на подобное? И если да, то чем он за это заплатил?

Спорткомплекс «Москва». Ложа его императорского величества Александра Третьего

– Ваше величество! Граф Александр Васильевич Хатуров прибыл! – Адъютант щёлкнул сапогами, открывая дверь в ложу. За его спиной маячил высокий силуэт.

– Ты ещё на Красную площадь выйди и там покричи, – поморщился император, рукой делая жест графу войти. – Вдруг не все пингвины в Арктике услышали.

Смущённый адъютант спешно поклонился и выскользнул в коридор.

– Ваше величество? – В ложу заглянул граф Хатуров.

– Заходи. – Александр Третий кивнул на диван. – И садись.

Хатуров опустился на диван и поёрзал. Непривычный к такой мягкости зад просто утонул в бархатном облаке.

– Что ты можешь рассказать о Никите Каменском? – без предисловий, как обычно прямо, спросил император.

– Что-то не так с Никитой? – Граф потянулся к портьере.

– Не дёргайся, Саша, – осадил его Александр Третий, придержав трепыхнувшуюся портьеру. – Ничего с твоим протеже не случится. Он не слабак и не дурак, в этом я убедился лично. Но скажи мне вот что… Каким техникам Станислав Каменский успел научить сына?

– Насколько знаю, только базовым родовым техникам. Возможно, ещё понятию синтеза и разделения силы.

– Чёрт с ними, с базовыми. И с синтезом. Старший Каменский был отличным боевиком. Но аспектные техники его сына явно выходят за рамки родовых знаний. Как и его возможности.

– Что вы имеете в виду, ваше величество? На самом деле всё, что он умеет, – это придавать визуальную плотность иллюзиям. Обычная техника рода Каменских. Да, выше базовой. Но…

– Вовсе нет! – Александр Третий хлопнул ладонью по инкрустированному перламутром китайскому столику. – И если ты возьмёшь на себя труд понаблюдать за его сражением, ты поймёшь, что я имею в виду.

Минут пятнадцать граф смотрел за тем, как Каменский носится по арене, создавая иллюзии и отбиваясь от нападающих. На моменте, когда он подчинил себе огонь Штерна, Хатурова даже взяла гордость за парня. А уж боевая сеть – просто отлично!

– Ну? – нетерпеливо прервал его созерцание император. – Понял?

– Ваше величество… – замялся граф.

– Сниму с должности, – пригрозил Александр Третий. – За профнепригодность. Базовые навыки аспекта иллюзий – создание иллюзии предмета, находящегося в непосредственной близости к одарённому. Следующий уровень – создание предмета, которого нет в прямой видимости одарённого. Потом…

– Третий уровень – управление созданной иллюзией, – кивнул граф. – Есть ещё уровни усиления, отвечающие за время удержания иллюзии.

– Прощён, – кивнул император. – А теперь просчитай количество иллюзий, их размеры, время автономности и плотность. Плюс количество эфира, вложенное в базовые плетения. И что ты получишь?

Несколько минут граф наблюдал за действием на арене. Первый бой уже закончился, и сейчас Никита сражался сразу с двумя курсантами: Даниилом Котовым и Максимилианом Горчаковым.

– Одарённого с адским резервом эфира… – наконец хрипло сказал он.

– Поторопился я с прощением, – вздохнул император. – Видимо, придётся всё же разжаловать. Сейчас Селезнёв составит документы, и ты быстренько отправишься послом куда-нибудь в Исландию… Селезнёв! Бумагу, ручку и печать!

– Минуту, ваше величество! – попросил Хатуров.

– Селезнёв, бумага и ручка отменяются. Принеси водички, – хмыкнул император вошедшему адъютанту. – Что-то у нас господин граф нервничает.

Хатуров вскочил и, заложив руки за спину, начал мерить ложу шагами. Пять в одну сторону и пять – в другую. Потом остановился и взмахнул рукой.

– Но этого не может быть! Ещё два месяца назад парень баловался пауками да воробьями. Ну пусть скрывал, что обучен каким-то боевым стандартам. Но невозможно за пару месяцев настолько раскачать резерв.

– Вот и я о том же, – кивнул император. – Генерация светлого эфира идёт постоянно. Одарённые восполняют его непосредственно во время боя. Но с тёмным эфиром дело обстоит иначе. Даже если Никита нашёл родовой источник – это не дало бы такого эффекта. Ну же, Саша. Попей вот водички и успокойся. – Александр Третий кивнул на адъютанта, протягивающего хрустальный бокал с водой. – И подумай.

Хатуров взял бокал и залпом опрокинул воду в горло.

– Значит, иллюзии подпитываются не за счёт личного резерва, – наконец сказал он.

– В точку! – Император хлопнул ладонью по подлокотнику дивана. – Но когда парень сидел в изоляторе Экспертного следственного отдела, он был чист. Никаких артефактов при нём не было. Тогда за счёт чего идёт подпитка?

– Может, просто спросить его? – хмуро предположил Хатуров.

– Так он тебе и сказал. Или ты собираешься пытать сына Станислава Каменского? Ты ж не мог подумать о таком, верно?

– Вы правы, ваше величество. Буду внимательно за ним наблюдать и попытаюсь разобраться в подпитке резерва, – сказал Хатуров.

– Вот можешь же, когда хочешь! – восхитился император. – И да, получше следи за своим протеже. Головой отвечаешь! Особенно теперь, когда стало ясно, что мой дядюшка вовсе не глава «Братства».

– Ваше величество, я отвечаю за него и перед собой.

– Тем более. Теперь понятно, зачем Никита Каменский так сильно понадобился «Братству свободных». К тому же мы взяли людей, но не нашли сколь-нибудь серьёзных разработок «Братства». Так… мелочовка. А значит, всё ещё далеко не кончено.

Александр Третий бросил взгляд в щель между портьерами.

– Ну вот и всё. Каменский победил. Пойдёшь забирать выигрыш?

Хатуров недоумённо уставился на императора.

– Выигрыш? Ваше величество… Вы что, сделали ставку на бой?

– А ты нет? – усмехнулся тот. – Зря. Селезнёв!

– Ваше величество? – В дверях ложи снова показался адъютант.

– Поговори во-он с тем букмекером. – Император указал на трибуны, и Селезнёв вытянулся по стойке смирно. – Естественно, без лишних глаз. И напомни ему параграф одиннадцатый Устава училища про незаконные бои между курсантами. И то, чем это грозит.

– Так а ваш выигрыш? – Адъютант непонимающе посмотрел на императора.

– А выигрыш забери, – хмыкнул тот.

О том, что Никита Каменский способен материализовывать свои иллюзии, его величество графу Хатурову не сказал.

Потому что Хатуров о такой технике точно не знал. И сегодня Каменский её не использовал.

Хотя голая эльфийка на арене была неплоха.

Конечно, Котова я на бой вызвал не просто так. Но и не для того, чтобы подставить его под удар Горчакова. Даниил, может, и урод, но я-то не конченая мразь, чтобы разбираться с ним чужими руками. А вот идея отработать так, чтобы казалось, будто Горчакова приложил Котов, в голове была.

Как и понимание того, что Макс не будет драться против меня в паре с Даниилом: нет, он точно попытается раздавить меня сам. Своими руками.

И потому весь бой я кручусь как ненормальный, пытаясь создать видимость реального сражения. Посылаю в противников иллюзии монстров и не только, уворачиваюсь от огня и иногда на доли секунды материализую удавку. Зал уже знает, на что я способен, так что большего мне пока не надо. Главное – создать на арене хаос, чтобы скрыть за ним реальность происходящего.

Потому что основную часть моих сил связывает плетение сети, подпитанное иллюзией невидимости. Практически всё поле арены представляет собой мою гигантскую ловушку. Плюс изученная благодаря хранителю поместья Вольских запутывающая формация, которая заворачивает ноги моих противников туда, куда мне надо.

И куда совершенно не надо им.

На трибунах – напряжённое непонимающее молчание. Потому что со стороны видно, как странно двигаются Котов и Горчаков. Их огненные заклинания то и дело сталкиваются. Вот только моментик: как я уже говорил, тот, кто находится внутри формации, не ощущает, что отклонился от курса.

Минут через десять Горчаков наконец показывает, что он не дурак: останавливается и оглядывается. Потом читает какое-то плетение, и пол под нашими ногами вспыхивает огненным штормом в попытке выжечь невидимую печать. Амортизирую удавкой и подлетаю в воздух, давая огню под ногами погаснуть.

С трибун раздаётся очередной восхищённый вздох. Ну конечно. Это в моём мире такие заклинания – норма для стандартного мага-огневика. Здесь же уровень, который показывает Горчаков, по силам лишь какому-нибудь гению стопятьсотой ступени.

Вот только я подвесил формацию на своей сторожевой сети в полуметре от пола. Так что огонь благополучно тухнет, не добравшись до установленной мной печати.

Но… бой и правда пора заканчивать.

Вытягиваю руку в сторону Горчакова. В принципе мог бы обойтись и без внешних эффектов, но любовь народа к зрелищам пока никто не отменял. Шевелю пальцами, создавая плетение. И начинаю втягивать в себя невидимую сеть, за которой тянется и формация. Всё, что сейчас видят курсанты, – это смазанное движение воздуха. Но я отлично вижу свою сеть. Двигаясь, она запутывает моих противников ещё сильнее.

Впрочем, понимает это только Макс. Он рычит, пытаясь шагнуть в нужном ему направлении, но ноги отказываются подчиняться. Котов просто крутится волчком, до сих пор, кажется, не сообразив, что с ним не так.

В нужный момент я рывком ускоряю движение сети и формации, почти сталкивая Горчакова и Котова лбами. Их разделяет всего метра три. Всё происходит молниеносно, поэтому они не успевают отреагировать и отозвать заклинания. Которые тоже сталкиваются – прямо между ними.

Раздаётся оглушительный грохот. Парней откидывает друг от друга метров на пятнадцать. Они падают на пол арены и… не поднимаются.

Зал замирает, а потом встаёт Лекс Львов и начинает считать:

– Раз… два…

– Четыре… восемь… Десять! – подхватывают остальные.

– Победа! – орёт Токсин. – Камень! Сила!

Рефери у нас больше нет, поэтому я сам подхожу сначала к Котову, потом – к Горчакову. Всё в порядке, они живы. Просто контузия. Оба одарены аспектом огня, а значит, я рассчитал верно: не смогут друг друга убить. То есть могут, конечно, но для этого стоит серьёзно постараться. Гораздо серьёзнее, чем во время тренировочного боя.

А я… не при делах. Ну не я же только что хлопнул «недавно выздоровевшего» Макса Горчакова огненной молнией? Сами друг в друга неслабо зарядили, «победители» хитросделанные.

Ну и кто теперь дебил?

Хорошая штука эта моя новая формация!

Ночью заснуть не получается: нерешённые проблемы действуют похлеще литра крепкого кофе. К тому же отчего-то сильно беспокоится и возится Шанк.

– Кто там у тебя постоянно скребётся? – спрашивает Меньшиков, второй курсант в моей комнате. Третий – рыжий Пашка Николаев – уже давно храпит в две дырки. – Крысы, что ли?

– Отрубленная рука бога, – честно отвечаю, тихонько постукивая по полу ногтем, чтобы Шанк перестал шебуршиться.

С момента, как Шанкар стал моим оружием, мой контроль над ним усилился. Теперь я чувствую его как часть себя, и о неконтролируемой клептомании можно забыть. Да и сейчас, когда я стал генеральным директором клуба «Золотой гранат», стало хватать на золото для Золотка, как прозвал божественную длань Лекс Львов.

Хотя рецидивы всё же имели место: пару раз у меня в рюкзаке откуда-то появлялись чужие вещи. И если хозяина похищенного браслета я нашёл, то для чего и у кого Шанк слямзил девчачий гребень-артефакт, так и не понял. Хотя полной уверенности, что он не ворует золото, пряча его в свою драгоценную сумку, у меня всё же нет. Думаю, пока я не разберусь с Крайтом, Шанку придётся пожить у Лекса. Оставлять его без присмотра в общей комнате точно не стоит.

– Рука бога? Да иди ты, Камень! – психует Меньшиков. – Вечно стебёшься не к месту.

Да ладно? Чистая же правда.

Пожав плечами, отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Где-то там сейчас бегает мой химеринг. Или не очень мой, учитывая сказанное Колдуном?

«Поговорив» с котом, я понял, что именно показалось мне в его мыслеобразах странным: отсутствие связи. В какие-то моменты кот словно «выключался» из нашего симбиоза. И, похоже, не знал об этом. Хотя о своём нападении на меня в лесу всё же помнил. И очень от этого страдал. Бедняга.

– Каменский, – снова подаёт голос Меньшиков.

– Ну?

– Поздравляю с победой, – хмыкает он. – Неплохо ты парней раскатал.

– Спасибо.

– Слушай, а меня научишь так сражаться? – опять раздаётся голос. – Конечно, у меня нет аспекта иллюзий, но потренироваться вдвоём было бы неплохо… К тому же у нас обоих тёмный эфир.

– Да достал! Спи уже! – рычу.

Мне бы тоже уснуть! Занятия нашей группы завтра начинаются с обеда, а потому в Тайную канцелярию мне нужно попасть с утра, и, значит, выспаться опять не выйдет.

Это мелочь, конечно, но время как песок просыпается сквозь пальцы, и у меня уже ощущение, что я теряю контроль над собственной жизнью.

Сначала я вживался в роль мальчишки-наследника. Потом уехал в военный лагерь. Да, на тот момент необходимость покинуть поместье Хатуровых совпадала с моими собственными желаниями. Потом изучал здешние аспекты магии, качал тело, работал с источником и привыкал к собственному дару.

Но сейчас?

Сейчас училище связывает мне руки. Я не выяснил, почему мне не подчиняется родовой источник Каменских. Что у него за хозяин такой объявился? С матерью я поговорил и убедился, что никаких старших родственников у меня нет. Конечно, о возможных бастардах Станислава Каменского, родившихся до его женитьбы, мать может и не знать…

Я не решил проблему Теи. А богиня любви крайне непостоянна и капризна. Да, пока страх передо мной и обещание помощи удерживают её от необдуманных шагов. Но вечно это не продлится. И понять, как чудовища Карха проникают в её мир, необходимо. Понять и решить вопрос. Причём решить так, чтобы у Теи не возникло желания попытаться сдать меня Карху постфактум.

Колдун… То, что глава «Братства» жив, уже известно не только мне. А ещё у меня стойкое ощущение, что «Братство» было лишь прикрытием чего-то большего. И я не лаборатории имею в виду. А вот что – пока представления не имею. Но однозначно уверен: пока Тайная канцелярия вытрясает из арестованных «свободных братанов» явки-адреса-пароли и ведет совместную работу с иностранными безопасниками – Колдун готовит очередную пакость. Надеюсь, теперь телохранители императора и на десять шагов от него не отходят. Печальная жизнь у его величества.

Я бы с ним не поменялся. Хотя и своих проблем по горло.

Крайт. Шанк. Капитан Баканов с его подозрениями… Хорошая девочка Мила Новицкая, о которой я ничего по-прежнему не знаю… И Матвей не знает. Среди арестованных «братанов» Милы Новицкой не было.

Прибавим сюда иллюзию пожарища на родовом поместье Каменских и управление «Золотым гранатом»…

Ах да! Плюс договорённость на бой с группой Стаса Кулагина, учениками школы Назарова. Кстати, ладно я забыл о том, что договаривались на сентябрь. Но почему молчит сам Стас? Уж он-то точно о таком не забудет, в этом я уверен.

В общем, проблем выше кремлёвских звёзд. А я застрял в Императорском училище. И пока я здесь играю в недоросля-наследника, мои враги в обоих мирах не играют. Они действуют.

– Каменский, да хорош вздыхать! – злится Меньшиков. – Может, тебе пиваса для расслабона дать? У меня тут есть контрабанда…

– Обойдусь, – мотаю головой.

– Ну как хочешь. – Он отворачивается к стене.

В общем, ясно, что мне необходимо покинуть училище. И сделать это так, чтобы не вызывать подозрений.

Для начала надо выяснить, какое заклинание связывает моего химеринга, и вернуть кошаку адекватность. А потом вернуться с ним в разлом и узнать, о каком секрете не успела рассказать драконица Хаадис. Скорее всего, он касается людей Колдуна. Тогда пойму, с какого конца за него взяться.

– Ш-ш-ш, – постукиваю пальцами, успокаивая руку бога. – Обещаю, что скоро ты перестанешь сидеть в рюкзаке.

В Тайную канцелярию еду сразу после завтрака, никому не доложившись. Благо училище – не казарма. К аристо тут относятся не как к винтикам в армейском механизме. Правда, майор Зверевич – это отдельный разговор…

Добравшись до пятиэтажного зеркального здания, заезжаю на парковку.

– Побудь здесь, – говорю Шанку, сидящему на заднем сиденье.

Через минуту я уже трясу пропуском перед носом стоящего на вертушке коротко стриженного мужика.

– Князь Никита Станиславович Каменский? Проходите, – кивает он, сверившись с журналом посещений и вдоль и поперёк изучив мой пропуск. – Десятый этаж, там найдёте. Телефон, ключи, деньги – положите, пожалуйста, в лоток.

Выворачиваю в лоток карманы. Антимагических артефактов охранник мне не предлагает, но оно и понятно: большая часть здешних работников принадлежит к аристократическим родам. И поглощающие эфир арты тут были бы не к месту.

Иду через рамку металлодетектора. Но не успеваю сделать и двух шагов, как меня…

…накрывает. Другого слова не подберёшь. Вроде как обморок, но я в сознании. Только на ногах не удерживаюсь.

Успеваю подумать, что ошибся и антимагические кристаллы тут всё же есть. Но нет – ощущение не имеет ничего общего с их влиянием. Меня буквально придавливает к полу, а из впившихся в мраморные плиты пальцев начинает виться тьма.

Что, чёрт возьми, происходит?!

– Парень, ты чего? – подбегает ко мне охранник, держа ладонь на кобуре. – Тебе плохо, что ли? – От волнения он даже забывает о том, что только что обращался ко мне на «вы».

– Ва-ли… на хрен, – успеваю сказать, пока язык ещё слушается. В голове туман, тело будто не моё. Тьма изнутри рвётся наружу.

Нет… не рвётся. Что-то притягивает её, как огромный неодимовый магнит. Сквозь шум в ушах слышу охранника – кажется, он вызывает подмогу.

Давай, парень, она тебе понадобится.

Тьма жжёт меня изнутри. И я ясно ощущаю: сейчас она хочет уйти. Вырваться из меня. Кто-то или что-то зовёт её. Нашла себе более подходящего божка? Или сам Карх явился, чтобы отобрать украденное мной?

Кажется, я попал в один из своих кошмаров, в которых тьма берёт меня под свой контроль, и…

А вот что «и», я и представлять себе не хочу.

С огромным трудом поднимаюсь на ноги и отталкиваю охранника, который пытается меня поддержать. Нельзя, чтобы тьма взяла надо мной верх. Надо валить отсюда, пока я ещё в состоянии думать.

Вижу мигающие красным глаза нескольких камер. Слышу топот бегущей подмоги.

Надо удержать тьму – единственная мысль, что остаётся в голове.

Но и она гаснет.

Прихожу в себя на заднем сиденье несущейся непонятно куда машины. Виски простреливает болью. Пытаюсь вспомнить, что случилось, но в голове чёрная дыра размером с галактику.

– Очухался? – раздаётся с водительского сиденья, на котором я вижу…

…Захара Меньшикова.

– Как ты там?

Как я тут вообще очутился? И что за, на хрен, дружеский побег в закат?

Хватаюсь за подголовник водительского сиденья и наконец принимаю вертикальное положение.

– Нормально, – выталкиваю сквозь потрескавшиеся губы. – Есть чего попить?

Во рту пересохло так, будто я бухал подряд три дня и три ночи. И пил не здешнее приличное пойло, а гоблинский самогон.

– Лови. – Пошарив рукой сбоку от сиденья, Захар кидает назад запечатанную бутылку тёплой минералки, которую я ловлю.

Пока пью, смотрю на проносящиеся за окнами деревья. Понятно, что мы уже не в столице. Хотя место кажется знакомым.

Меньшиков продолжает бросать на меня короткие взгляды в зеркало заднего вида, но я делаю вид, что сильно занят поглощением жидкости. А потом машина пролетает мимо указателя с номером дороги, и я понимаю, где мы. Километрах в двадцати от леса лешего Семёна Феоктистовича.

– Минут через пять будет заброшка, – говорю. – Заверни и останови там. Надо поговорить.

Захар молча кивает, за что я ему благодарен. Ведь только тупых вопросов с обеих сторон нам сейчас и не хватает.

Так что со мной было? Обращаюсь к тьме – но она спокойна. Даже более того: будто в анабиозе. Словно, пытаясь вырваться из меня, растеряла все силы. Источник тоже почти пуст.

Машинально хлопаю себя по карманам, потом вспоминаю, что карточка, деньги, смартфон – всё осталось в управлении Тайной канцелярии. И что-то подсказывает: до выяснения обстоятельств туда лучше не соваться.

Судя по солнцу, сейчас немногим больше двенадцати дня. Значит, в отключке я провёл не более пары часов. Правда, и пара часов для слетевшей с катушек тьмы – это очень много. Подземелье Колдуна я, кажется, разнёс за меньшее время.

Зато, как оказалось, пары часов достаточно, чтобы очухаться в чужой машине, с курсантом, которого я знаю всего месяц.

– Давай сюда, – машу на уходящую в сторону дорогу.

Меньшиков снова кивает, послушно сворачивает в заброшенную промзону и останавливается.

Выхожу из машины и осматриваюсь. Здесь я не был, просто видел издалека, по дороге в Москву из леса лешего. Судя по всему, это старый грузовой двор. Огороженный двухметровым бетонным забором, хотя на месте бывшего КПП и шлагбаума – дыра. Недалеко высится несколько рельсовых кранов, за которыми торчит здоровенный ржавый ангар. Рельсы по пояс заросли лопухами и чертополохом. Нога человека сюда явно не ступала лет сто: нет ни пластиковых бутылок, ни вездесущих окурков.

– Бахнем? – с надеждой говорит Захар Меньшиков. – Так сказать, за близкое знакомство.

Оглядываюсь. Сидя на подножке своего раздолбанного чёрного «японца», он салютует жестяной банкой с пивом. Хотя вряд ли эта машина может принадлежать аристо из древнего рода.

Подхожу к нему, разжимаю его пальцы на банке, а потом медленно выливаю содержимое в пыль под ногами.

– Говори.

– О чём именно? – прищуривается он.

– О том, что мы делаем в этой жопе мира. И почему вдвоём.

– На. – Захар тянется и подхватывает с торпеды смартфон. Копается в нём с полминуты, потом протягивает мне. – Глянь видео. Поймёшь.

Какое-то время я смотрю на экран. На заляпанную кровью знакомую вертушку и несколько заретушированных тел на полу. Диктор в это время вещает:

– …Курсанты Императорского высшего военного училища князь Никита Каменский и князь Захар Меньшиков. На данный момент подозреваемые объявлены во всероссийский розыск. Если вы видели этих людей – сообщите…

Дальше – крупным планом моё фото с ключ-карты училища. Следом – такая же фотка Захара.

Несколько минут ситуацию объясняет князь Львов, потом – какой-то полковник в форме безопасника. «Без комментариев» – это уже Хатуров.

Суть произошедшего проста: в холле Главного управления Тайной канцелярии зверски убиты семеро служащих. Метод массового убийства умалчивается. Причина неизвестна. Единственные оставшиеся в живых свидетели скрылись с места преступления. Естественно, в убийстве подозревают именно их. То есть нас. Меня и Меньшикова.

Потом ролик сменяется другими новостями.

Твою ж мать…

Раз за разом жму на повтор видео. Я не мог это сделать. Если бы кровь этих людей была на моих руках – убил бы я их иначе. Тьма – это не про кровищу и кишки, это про выпитые источники и эфир. К тому же ей не хотелось убивать. Ей хотелось вырваться и воссоединиться с тем, кто её звал. Тогда… может ли быть такое, что, когда я отключился, в дело вмешался кто-то ещё? Тот, кто звал тьму, – это логично.

Осматриваю себя и морщусь: на моих чёрных джинсах и чёрной же футболке с принтом «Дерьмовых тараканов» кровь не видна, но она точно есть. Судя по жёстким заскорузлым пятнам.

Свидетели скрылись, пусть так. Но камеры? Там, разумеется, есть камеры. Они должны были записать всё, что случилось. Кто-то их вырубил? Все разом? В холле главного управления безопасников? Нереал.

Позвонить Матвею и выяснить, может ли он получить это видео? Но он в связке с князем Львовым. Даже если поверит моему чутью про третьего, всё равно попытается уговорить меня разобраться в ситуации законным путём. А чего я не хочу точно, так это сидеть в изоляторе, пока какой-то добрый дядя решает за меня мои проблемы.

Захар пытливо смотрит на меня. Возвращаю ему смартфон и спрашиваю:

– Ты-то там что делал?

Он что-то ищет на заднем сиденье, потом достаёт початую мной бутылку минералки и жадно присасывается к горлышку. Допив, отвечает:

– Не тебя одного могут вызвать в управление Тайной канцелярии, меня вот тоже сегодня вызывали. У меня брат… ну… В общем, неважно. Я спустился на лифте, вышел, увидел тебя, а потом… ничего не помню. Как вырубило.

Меньшиков зачем-то машет смартфоном и снова кидает его на торпеду.

– А когда открыл глаза, то вокруг… ну, ты видел. А ты шевелился, но не реагировал ни на что. Ну, я тебя тряс. Ты единственный там был на вид целый. Потом вроде кто-то на лестнице мелькнул, но тут открылся портал, и нас туда засосало. Я успел вот только смартфон свой с лотка схватить. Буэ-э-э… Никогда не порталился. Ощущения, скажу тебе, те ещё…

Выглядит Захар и правда довольно потрёпанным и уставшим. Думаю, я не лучше.

– Какой, к хренам, портал?

– Портальный, блин. Мне вообще показалось, это ты его открыл. – Он внимательно смотрит на меня. – Там так-то больше и некому было.

– Когда кажется, на шизофрению проверяться надо, – отрезаю. – И куда же нас портануло?

– Ну, слава богу, не на Красную площадь, а на какую-то стоянку. Иначе откуда бы я взял эту рухлядь?

То есть теперь нас будут разыскивать ещё и за угон машины. Впрочем, о чём это я. Какой угон, когда нас подозревают в убийстве.

– Да не парься ты… – понимает Захар. – Видишь пыль? – Он рисует на капоте замысловатый вензель. – На ней не ездили не меньше трёх недель. Думаю, хватятся нескоро.

Пожимаю плечами и сажусь на подножку задней двери.

– На твоём месте я бы вернулся в управление.

– Сам тоже вернёшься?

– Нет.

– Тогда и я не вернусь.

– Почему?

– Ну… – Захар пожимает плечами. – Во-первых, я точно знаю, что мы никого не убивали. Там было семеро взрослых мужиков! Ты, конечно, крут, Каменский, но не настолько же. Да и думаю, ищут скорее меня, чем тебя. Потому что мой брат… Ты, наверное, не знаешь, но он был из тех… из «Братства». Ещё и из верхушки. Боюсь, никому не интересно, имею я отношение к этому убийству или нет. Слишком легко будет повесить его на меня. Ну, типа – месть за брата. Кстати, я и правда хочу найти его убийцу. Поможешь? Всё равно мы теперь в бегах.

– Как ты себе эти поиски представляешь?

– Так… есть кое-какие идеи, – упрямо говорит Захар. – Так хочешь помочь?

На самом деле я хорошо помню Евгения Меньшикова. Это один из тех аристократов, которые пытались напасть на меня в подземелье Колдуна. Там я был вынужден выпустить тьму – о чём ничуть не жалею. Она убила их всех. Сволочей, которые собирались покупать чужие источники. А вот Меньшикова я выпил сам, потому что у него был тёмный эфир. Так что нужный Захару убийца – это я.

Князь Меньшиков-старший сам пошёл за Колдуном. А значит, мразью он был ещё той. Но всё равно я чувствую перед Захаром вину. Конечно, признаваться и посыпать голову пеплом не собираюсь. Но выходит, я ему должен. По крайней мере должен решить нашу общую проблему.

Интересно, о каких идеях он говорит. Понятно, что меня в убийстве брата не подозревает. В голову не придёт, что какой-то там курсант нагнул всю шоблу Колдуна. Это знает только Матвей Соболев.

– Давай решать проблемы по мере поступления? – Пинаю какой-то мелкий камень. – Для начала надо бросить эту тачку и переодеться. Не знаю как у тебя, а у меня все шмотки в крови.

– У меня тоже. – Он расстёгивает ворот и показывает заляпанную кровью майку. – Хорошо, в машине на заднем сиденье толстовка валялась.

Хорошо или нет – ещё вопрос. Толстовка ярко-красного цвета. В такой даже от марсиан не спрятаться – разглядят со своего Марса.

– Кстати, ты так и не ответил, как мы оказались тут.

– Ну… Я хотел добраться до своего поместья. Тут осталось километров шестьдесят.

Он выглядит странно спокойным. Видимо, реакция на стресс.

– Совсем дебил? Нас ищут. Значит, туда уже выдвинулись люди князя Львова.

– Не подумал. И что же делать?

Клизма Шанкры… Мой смартфон остался в управлении, и на нём стоит крутая защита от отслеживания. Но мобила Захара здесь. А значит, сюда в любой момент могут пожаловать гости!

Разбирать гаджет глупо. Наверняка уже отследили. Но я всё равно вытаскиваю аккумулятор. Поискав глазами подходящее место, нахожу его и швыряю все детали гаджета в дыру сортира рядом со сторожкой.

– Ты чего? – подхватывается Меньшиков. – На фига?!

– Хочешь, чтобы наши передвижения через геолокацию видело всё управление? Давай гони! – Впрыгиваю в машину. – Скоро тут будет толпа народу. По твоему смартфону определить наше местоположение – как отнять у трёхлетки леденец.

– Не подумал… – Захар мотает головой и плюхается за баранку. – А куда?

Так… Кажется, я знаю, куда нам надо.

– Я покажу.

Я не зря выбираю путь к поместью барона Васильева. Этот поганый извращенец сдох пару месяцев назад – потому что я лично притащил его к сильно обиженному лешему. Но дело не только в том, что поместье пустует.

Во-первых, оно в стороне от Новорязанского шоссе, которое ведёт в деревню Меньшиково, где находится поместье Захара. Во-вторых, далеко от главной дороги, поэтому есть шанс, что безопасники там не появятся. К тому же рядом владения лешего, а он – тот ещё весельчак. Так отведёт глаза ненужным гостям – себя забудут. Надеюсь.

Вот там и бросим машину. И пока её будут искать (уверен – не найдут), вернёмся в столицу уже привычным автостопом. На это налички у меня хватит. Дальше будет видно.

Через час мы уже на месте. Вот знакомый ивнячок, в котором мы прятались с Семёном Феоктистовичем перед моим визитом к Васильеву, а вот и пляж. Правда, уже не такой вылизанный, каким был несколько недель назад.

Особняк выглядит ещё хуже, чем я помню: та же ржавая ограда, насмерть заросший сад, но разбитых окон стало больше. Даже знакомая статуя в виде кубической бабы поросла мхом.

На ржавых воротах – цепь.

– Куда?! – останавливаю Захара, собирающегося нажать на газ и снести ворота. – Хочешь, чтобы все видели, что сюда кто-то вломился?

– А как тогда?

– Просто подожди.

Замок на воротах – обычный навесной. Я создаю плетение иллюзорных пауков и…

…жестоко обламываюсь.

Тьма по-прежнему не отзывается. Вожусь минут пять, но напрасно. Тьма во мне, я её чувствую, а толку – ноль.

Оборачиваюсь и ловлю ехидный взгляд Меньшикова.

– Ну что, я погнал? – спрашивает он, разминая плечи. – Ща снесу к хренам!

– Открой багажник. Зачем тебе?

– Открой, я сказал.

– Да пожалуйста… – Он нажимает кнопку.

Багажник щёлкает и открывается. Некоторое время роюсь в инструментах. Болтореза ожидаемо нет, зато есть монтировка. Взвешиваю её в руке и подхожу к решётке. Усилие – и дужка замка выскакивает из отверстия. Снимаю цепь и толкаю ворота.

– Загоняй, – машу рукой.

Когда машина заезжает внутрь, снова вешаю цепь как было. Со стороны не понять, что замок сломан.

Пока я вожусь с цепью, Захар загоняет машину во внутренний двор, и теперь её от ворот не видно. Всё вообще выглядит так, будто тут сто лет никто не жил.

– Давай поищем, может, найдётся, во что переодеться, – приглашаю Меньшикова, указывая на разбитое окно.

Помнится, барон Васильев был тот ещё жирный кабан, хотя и медведь-оборотень. И напяливать его тряпки мне как-то не хочется. Но была ещё охрана, и найти тут какую-нибудь «горку» вполне реально.

Комнату охраны находим почти сразу. От остальных помещений особняка она отличается казённой простотой и разбитыми мониторами видеонаблюдения на стенах. Шмоток там, к сожалению, нет. Да и вообще дом выглядит так, будто его неплохо так обшмонали. Видимо, после смерти хозяина охранцы времени зря не теряли и вытащили всё, до чего дотянулись.

Зато в кранах всё ещё есть вода, так что я снимаю футболку и отстирываю её как могу. Натягиваю мокрую – ничего, высохнет на мне. Захар просто снимает свою и остаётся в толстовке. На его футболке почему-то намного больше крови. Стирать её бессмысленно.

Так, теперь штаны…

– А кто тут у нас такой умный? – внезапно раздаётся знакомый голос.

Ну конечно. Семён Феоктистович собственной персоной. Не иначе соскучился по мне, раз явился мгновенно и без зова.

Даже не знаю, рад я его видеть или нет. Теоретически леший вполне способен как помочь, так и напихать полную панамку неприятностей. Но мне помогал уже не раз…

– Кто тут у нас опять решил на чужом добре нажиться? – продолжает леший. И без паузы: – О, да это ж Никита Каменский! Не признал, прости.

Врёт, понятно. Узнал, ещё в дом не зайдя. А скорее – и зашёл-то, потому что обнаружил моё присутствие.

– Что-то ты сюда зачастил, а? – хмыкает леший. – Либо киношку новую принёс?

Не сразу соображаю, о чём он. Но вспоминаю: первый раз леший увидел меня в компании с химерингом – монстром из разлома. Чистое кино, причём ужастик. Второй – с голой девицей на руках. Тогда леший с чувством сказал, что давно не видал порнушки. Ну а в третий раз я припёр к нему в лес самого российского императора. Это уже политический триллер.

Теперь у нас однозначно детектив, но напарник в нём у меня не особо интересный. Такой же пацан.

Леший быстро его оглядывает и разочарованно машет рукой:

– Мельчаешь, парень! Всего лишь младшенького Меньшикова притащил! Что, парни, прибыли в лесу у меня поселиться? Одобряю. Обращу обоих упырями, будете мне грибников от леса отпугивать. Согласны?

– Да у меня своих проблем выше крыши. Хорошо подумайте: оно вам надо, такого упыря? – улыбаюсь и тычу Захара в бок, чтобы поклонился. – Хорошего дня, Семён Феоктистович! Мы ненадолго… машину вот поставить.

– На которой от полиции удрали? – хмыкает леший.

И это ни хрена не догадка. Он констатирует факт. Но удивляться нечему. У него есть смартфон с интернетом, конечно, всё уже видел.

Вообще, нечисть не особо интересуется людьми. Только с точки зрения пожрать и развлечься. Так что вряд ли леший будет связывать нас и волочь в ту же полицию.

С другой стороны – что я знаю о его моральных принципах?

– Так можно машину оставить? Вроде она вам проблем не создаст.

– Мал ещё… проблемы мне создавать. – Он смотрит на меня, склонив голову набок. И задумчиво так добавляет: – А вот решить вполне можешь!

– Да кто ты вообще такой? – вдруг хмуро спрашивает Захар. – Делать нам нечего – твои проблемы разгребать? Твоё поместье, что ли?

Семён Феоктистович снова уделяет ему внимание. И смотрит как-то…

…нехорошо.

Приходится снова сунуть Захару кулаком в рёбра, чтоб заткнулся. Но лешего не уважать – это всю местную нечисть против себя настроить.

– Да ты…

– Это леший, хозяин местного леса, – прерываю его. – И если не хочешь стать упырём, так хоть поздоровался бы.

– Ух! – потрясённо выдыхает Захар. – Ух ты! Простите, дедушка! Доброго вам дня!

Леший закатывает глаза.

– Семён Феоктистович! – представляю я. Отлично помню, что за обращение «дедуля» леший наколдовал тучу блох. Правда, не мне, а моему кошаку.

– Ага, простите! Ну ни фига себе!

– Туповат, – делает вывод леший. – А ещё Меньшиков. Так что, парень, – обращается он ко мне, – возьмёшься помочь?

– А что нужно? – спрашиваю в ответ. – Если смогу – сделаю. Но помните: долг платежом красен.

– До чего ж ты наглый… – восхищается леший. – Смотри, навкам отдам, как надоешь. Они не только танцевать умеют. Или вон безопасникам сдам, а уж с них спрошу за это по полной программе.

– А получится сдать-то, Семён Феоктистович? – ухмыляюсь я.

– Глянем… – хмыкает он и великодушно говорит: – Да пошутил я. Ты вот что, парень…

Но тут я слышу шорох шин и урчание мотора. Потом раздаётся резкий автомобильный гудок.

– Шухер! – Захар делает попытку смыться. – Валим, пока нас не взяли!

Удерживаю его за капюшон толстовки.

– Где ты таких слов набрался? Это одна машина. И явно не служебная. Судя по звуку мотора – дорогая тачка.

Леший вдруг начинает ржать. Аж пополам сгибается.

И когда из сада доносится девичий голос, я понимаю причину его смеха.

Сюда явилась та самая девица, которую я вынес на руках из разлома. Как тут не ржать.

Клизма Шанкры!..

– Господин князь! Я знаю, что вы там! Выходите, я приехала за вами!

Княжна Ольга Назарова. Вот уж сюрприз так сюрприз!

– Она одна, не ссыте, – говорит леший.

Двумя часами раньше

В кабинете князя Назарова

Князь Назаров крутил в пальцах крохотную булавку. Когда-то её пара была незаметно приколота к рюкзаку Никиты Каменского. Просто на всякий случай, чтобы не упускать интересного юнца из виду.

С того момента прошло не так много времени. А вот событий случилось немало, и князь до сих пор чувствовал себя обязанным Каменскому за спасение дочери. И сейчас появилась прекрасная возможность отдать долг.

Но кто сказал, что отдачу долга нельзя совместить с собственной выгодой?

– Беркутов! – негромко позвал князь.

– Ваше сиятельство? – В комнату тут же заглянул Владислав Беркутов, вызванный ещё час назад, но до сих пор не принятый начальством.

– Новости видел?

– Видел, Виктор Алексеевич.

– Что думаешь?

– Парень невиновен, ваше сиятельство. Даже вдвоём с тем, вторым, как его… Меньшиковым они не вырубили бы семерых здоровых обученных мужиков. Это просто невозможно.

– И какой из этого следует вывод?

Князь постучал булавкой по столу. Владислав Беркутов заворожённо проследил за его движением.

– Ну? – потерял терпение князь.

– Это подстава.

– Это я и без тебя понимаю, Владик, – поморщился Назаров. – Вопрос в том, почему Тайная канцелярия верит в его виновность. А если не верит – зачем и кому нужно, чтобы верила. Понимаешь?

– Но Тайная канцелярия подчиняется только императору…

– Вот именно, Владик. Вот именно. – Князь откинулся на спинку кожаного кресла. – Я могу вытащить его из этой передряги, хотя бы под домашний арест, но для этого мне надо, чтобы он стал кадетом моей школы.

– Вы хотите его найти? – понимающе кивнул Беркутов. – Сейчас подниму группу…

– Стоп. Булавка показывает, что парень всё ещё находится в Главном управлении. А судя по новостям, это не так. Значит, в управлении находятся только его вещи с моим маячком. Но где же сам Каменский?

– Я могу его найти! – вдруг раздался от двери голос дочери.

Подслушивала. Впрочем, скрывать свои намерения от Ольги Назаров и не собирался.

– То есть твой интерес к князю ещё не пропал? – спросил он с любопытством.

– Синдром эмоциональной зависимости к спасителю жизни, папочка, – сладко сказала княжна, – ты же помнишь! К тому же князь такой обаятельный!

– Ещё скажи, что ты собралась замуж за этого мальчишку.

– Прекрасная партия, – кивнула она. – И я уверена, что ты сам об этом подумываешь.

Назаров прищурился. Надежду выдать дочь замуж он потерял ещё до её похищения. Она даже шуток о возможном браке не выносила. Может, доктор был прав и синдром эмоциональной привязанности к спасителю жизни сохраняется и после выздоровления? Переходя в банальную влюблённость?

– Я действительно могу его найти, – спокойно сказала дочь.

Ольга Назарова никогда не была капризной и взбалмошной барышней. И не бросала слов на ветер.

– И как ты собираешься его искать?

– У меня есть способы. Так как, папа? Тебе нужна моя помощь? Смотри – передумаю. Найду и тебе не скажу.

– Давай попробуем, – согласился князь.

– Но ты отпустишь меня без охраны.

Назаров развёл руками:

– Извини. Это совершенно исключено.

Ольга прикусила губу.

– Ладно. Но прикажи им мне не мешать.

– Согласен.

– Ты пообещал!

Ольга вылетела из кабинета, чтобы через несколько минут снова ворваться, держа что-то в кулаке. Разжав ладонь, она высыпала на стол князя несколько тёмных волосков.

– Вот. Это волосы Каменского. Я сделала поисковой артефакт.

«Была бы ты её высочеством Анастасией, тогда конечно», – подумал Назаров, но вслух сказал:

– Твоего артефакта хватит максимум на пару часов.

– Этого вполне достаточно, – пожала плечами Ольга. – Вряд ли он сумел сесть на какой-нибудь самолёт.

– Пожалуй… – протянул Назаров. И уточнил: – То есть ты не зря лезла к нему обниматься.

– Конечно, папочка! – томно подтвердила Ольга. – Синдром – он такой синдром!

Она закатила глаза, а Назаров тяжко вздохнул.

– Поздравляю, – язвительно сказал он. – Но ты же понимаешь, что у Каменского может быть стелс-артефакт, закрывающий как раз от поисковиков.

– Сомневаюсь, – деловито ответила дочь. – Зачем он ему?

– Всё может быть… – задумчиво произнёс Назаров.

В тот день, когда Каменский вернул ему Ольгу, булавка была у него на рюкзаке. А вот три дня до этого рюкзака нигде не было. Так что, вполне возможно, стелс-артефакт у мальчишки есть.

Но почему не попытаться?

– Хорошо, – кивнул он. – Найди его и привези сюда. Беркутов, обеспечь две машины.

– Я за рулём! – немедленно потребовала Ольга. – И еду в машине одна. Достали твои хвосты!

– Хорошо, – вздохнул Назаров. – Три машины, Владислав.

Разумеется, поисковые артефакты умели делать не только принцесса Анастасия и княжна Назарова.

Разумеется, Тайная канцелярия уже озаботилась этим. Достать волосы или частички кожи Каменского и Меньшикова – не проблема, достаточно посетить комнаты, где они живут. Для чего нужен ордер на обыск. Ордер нужно выписать.

Потом нужно озадачить штатных артефакторов. И отобрать людей, способных задержать предполагаемых преступников, убивших, на минуточку, семерых безопасников.

Князь Назаров знал, что Тайная Канцелярия действует очень быстро. Но вот создание поискового артефакта занимает не менее десяти часов.

А значит, у его дочери однозначно большая фора во времени. И артефакт, позволяющий отыскать князя Каменского, она сделала ДО сегодняшней истории.

Вопрос только, за каким чёртом?

Спустя несколько часов Назаров уволил всех бойцов, отправленных сопровождать Ольгу, за профнепригодность. И велел Беркутову донести причину увольнения до всех возможных работодателей.

Тем не менее, глядя на фотографию дочери, он испытывал немалую гордость.

И почти неконтролируемый страх.

Опять одна. Опять неизвестно где. Причём скрытая стелс-артефактом, о котором, разумеется, тоже позаботилась. И как её искать?!

Но зная целеустремлённость дочери, князь Назаров был практически уверен, что Никиту Каменского она нашла. А значит…

…не стоит за неё особенно волноваться.

Мы с Захаром и лешим выходим во двор. Ольга уже сняла с ворот цепь и зашла внутрь. Разглядела, что замок вскрытый.

– Княжна. – Отвешиваю короткий поклон согласно этикету. – Раз видеть. Вы привезли мне характеристику с места службы?

При нашей последней встрече, в Кремле, я навешал ей на уши лапшу о том, что выполняю в разломе государственное задание. И возьму её с собой, только убедившись, что она того достойна. Как боевой маг.

Ольга за словом в карман джинсов не лезет:

– На службу ещё не устроилась, князь. Но решила, что вы можете и сами проверить мои боевые умения. Поскольку роль курсанта уже не исполняете.

Пожимаю плечами.

– Отчего же. Это многогранная роль.

– Ну от своей охраны я успешно отделалась, – замечает княжна. – Запишите это в мой послужной список, князь.

Я не показываю удивления, но… Отделалась от телохранителей? От людей князя Назарова? Что ж, это действительно круто.

Леший рассматривает княжну с интересом. И спрашивает, как будто видит её впервые:

– Уж не дочка ли это князя Назарова? Помнится, ваш папенька был мне должен, да отчего-то запамятовал долг-то…

Даже так? Любопытно.

– Вот с папеньки и спрашивайте! – не теряется княжна. – А между нами долгов не было. Вы же леший, верно? Здравствуйте!

Она изображает книксен. Учитывая, что на ней джинсы, выглядит это идиотически.

– Как это – не было долгов? – тут же влезаю я, чтобы леший не успел развеять мою легенду.

Ольга должна думать, что несколько лет она провела не в разломе, где её тело захватила драконица Хаадис, а в плену барона Васильева. Но она в это не верит. Потому что слишком многое помнит. Помнит кусками свою жизнь в разломе, помнит меня. И лешего, видимо, помнит.

А ведь была без сознания, когда я вынес её из разлома. Пару раз что-то лепетала и опять выпадала.

Значит, придуривалась.

Не знаю, поверила ли она в моё «секретное госзадание», но если нет – оставим раннюю версию. Не было никакого разлома, просто бред и глюки. А леший был. Идеальный вариант.

– Вы, княжна, господину лешему действительно должны. Я же говорил вашему отцу, что именно Семён Феоктистович за вами присматривал, пока я вас из плена барона Васильева не спас.

– Всё именно так и было! – часто-часто кивает леший.

Я ж краем глаза вижу хитрую ухмылку на его лице и понимаю, что за своё молчание он точно сдерёт с меня три шкуры. Вот же… нечисть!

Княжна Назарова готова спорить со мной и даже угрожать мне – но достаточно умна, чтобы не связываться с высшей нечистью.

– Благодарю вас, Семён Феоктистович! – Ещё один книксен. – Но поскольку я была без чувств всё это время, то мои долги отдаст вам папенька. Или вот князь Каменский. Правда, у князя Каменского мало времени. У него сложное государственное задание!

И ничем ведь не рискует, поганка, сваливая на меня и отца ответственность. Потому что действительно же не должна.

– Вы сказали, что приехали за нами? – подаёт голос Захар Меньшиков. – А зачем?

– Спасти, конечно же! – отвечает княжна. – Мою машину не остановят. И вас не найдут. Разве только мои охранники, но это вам ничем не грозит.

– И всё это за «спасибо»? – интересуюсь. – И отчего вы вдруг решили спасти от правосудия преступников?

Княжна пристально смотрит на меня. А я на неё. До чего ж всё-таки хороша!

Я ведь видел её даже обнажённой… Но тогда эта девушка была лишь средством выплаты моего долга князю Назарову. Ну и в состоянии она была… соответствующем. Вон Семён Феоктистович вообще меня некрофилом назвал. В Кремле же передо мной предстала полная сил красотка, запакованная в вечернее платье. А сейчас я с удовольствием смотрю на тонкую талию и высокую грудь, обтянутую легкомысленной футболочкой.

Поймав мой взгляд, Ольга неожиданно краснеет.

– Не смешите, князь. Кто ж поверит в то, что вы убили нескольких тренированных бойцов Тайной канцелярии? По крайней мере ни я, ни мой отец не поверили.

Не знаю про семерых, но троих уложил бы точно.

– Ну, кто-то же поверил?

– Вот об этом мой отец и хотел с вами поговорить.

– Ваш отец?

– Да! Вы поедете со мной или будете продолжать терять время? Уверяю, ищу вас не только я. Вам что, не известно про поисковые артефакты?

– Для таких артефактов нужна наша кровь, – замечает Захар.

– Или волосы. Или частички кожи. Такая страшная проблема всё это добыть в вашей общаге, да? Хватит трепаться!

Ольга кивает на свою симпатичную небольшую машинку. Как ни странно – не красную, как любят девчонки, а цвета «хаки». К тому же к небольшим размерам прилагаются высокий клиренс и увеличенные колёса. Не удивлюсь, если она ещё и плавает. Забавный мини-вездеход, мне нравится.

– Помощь – это неплохо, – киваю. – Вот только мне совсем не хочется навещать вашего папеньку. И что с этим делать? Откажетесь нам помогать?

– Отец просил, но не приказывал, – пожимает плечами Ольга. – Давайте поедем туда, куда вы сочтёте нужным, но потом вы всё равно навестите моего отца. Не так сложно выслушать человека, который не верит в вашу вину и хочет вам помочь, правда?

– Несложно, – соглашаюсь. – Я подумаю. А пока мне надо вернуться в столицу и кое с кем поговорить. А заодно забрать моих питомцев. Сможете помочь, княжна?

– Хорошо. – К моему удивлению, она не спорит.

Машинально делаю шаг к водительской двери, потом понимаю, что сейчас я не в том положении, чтобы светиться за рулём. Да и с Меньшиковым та же история. Значит, вести придётся Зефирке. Тьфу ты… Ольге Назаровой.

– Лапы убрал, – оттираю Меньшикова от передней пассажирской двери и киваю назад: – Твоё место там.

– Да как скажешь, – не спорит он.

– Каменский… Помни: у меня к тебе дело! – напутствует леший. – Пару недель оно терпит, но дальше – жду в гости.

Киваю.

– До встречи, Семён Феоктистович.

– И тебе не хворать! – И леший растворяется в воздухе. Вот он только что был – а вот его уже нет.

– Где это ты с лешим познакомился? – интересуется Захар, провожая глазами особняк Васильева.

– Случайно.

– Полезное знакомство, – задумчиво кивает он.

Ведёт Ольга профессионально. Словно и не провела несколько лет практически в коме.

– Давай на Каширское, – говорю, когда выезжаем на дорогу.

По Новорязанскому возвращаться явно не следует: оно ведёт в сторону поместья Меньшикова, а там нас наверняка уже ждут.

Правда, до шоссе ещё добраться надо. Проезжаем небольшой городок Озёры и какую-то деревеньку. Потом дорога сворачивает в сосновый лес. Бросаю взгляд на табло на торпеде: дело к пяти вечера. К столице доберёмся уже в темноте, и это большой плюс. Найду Крайта и отправлю его за Шанком. Вечером ему будет проще прятаться от любопытных глаз.

Какое-то время думаю позвонить со смартфона Зефирки Токсину или Матвею, но отказываюсь от этой идеи. Заберу питомцев, решу вопрос с Назаровым – тогда можно будет и позвонить.

– Что это? – внезапно говорит Ольга. – Посмотрите, там!

Оглядываюсь и в лучах заходящего солнца вижу знакомый розовый силуэт…

…единорога Теи.

Пока он один, но это точно ненадолго.

– Ходу! – приказываю я и хлопаю девушку по аппетитной ляжке, чтобы нажала на газ. – Давай не тормози, если не хочешь ближе познакомиться с его зубами.

– Ты знаешь, кто это?

– Встречались.

– Но они нас догоняют, – говорит она спустя полминуты.

Они? Мимо нас по встречке пролетает белая «Нива», челюсть водилы в буквальном смысле лежит на груди. Оборачиваюсь и вижу уже пять силуэтов. А на одном из них – богиня любви, не изменяющая себе в плане одежды.

То есть абсолютно голая.

Захар тоже пялится назад, разинув рот.

Выдыхаю, когда «Нива» благополучно минует стадо розовых тварей. Видимо, Тея слишком занята мной, раз позволила глазеющему на неё мужику не врубиться в ближайший столб или сосновый ствол. Никому не разрешено бесплатно рассматривать прелести богини.

Хорошо, что по встречке летел не КамАЗ! Я совершенно уверен, что при встрече единорога богини и КамАЗа в лепёшку превратился бы далеко не божественный зверь.

В зеркале заднего вида я вижу, как шевелятся пухлые губы Теи. И скорее интуитивно угадываю, чем слышу слова: «Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому».

«Плохое» не заставляет себя ждать.

– О-о-ой! – Ольга жмёт на тормоз, потому что дорога впереди сначала вздыбливается гармошкой, а потом трескается так, словно под ней проползает нечто огромное.

– Да что такое! – чуть не плачет княжна, но наш «миник» уже ведёт, свирища тормозными колодками.

Хватаюсь за ручку двери, но понимаю, что ни Ольга, которая находится в ступоре, ни матерящийся Захар не успеют выпрыгнуть из машины до того, как она сорвётся в устроенную богиней пропасть.

Единственное, что мне остаётся, – это попытаться открыть портал в мир разломов. Мы все трое – с тёмным эфиром. Значит, от него не погибнем. К тому же в разломе меня ждёт драконица Хаадис. Есть шанс выжить. А потом надо вернуться к богине и объяснить ей, как поступать не следует. С чего ей вообще вожжа под зад попала? Я ж даже разлом в её мире закрыл! А что гоблины погибли – так варианта не было спасти… Кстати, если б не мы с императором, они бы все погибли, а так пара десятков сумела сбежать.

Миг – и машина летит в темноту пропасти. Успеваю накинуть на неё свою сеть, чтобы не кувыркалась в полёте.

– Мамочка-а-а-а! – наконец-то прорывает княжну.

Она бросает руль, прыгает мне на колени и острыми коготками вцепляется в мою шею.

– Ш-ш-ш-ш… Всё будет хорошо.

Прижимаю девушку к себе одной рукой, чтобы не трепыхалась и не сбивала плетение портала. Пальцы другой руки машинально складываются в уже привычные формулы. Даже не удивляюсь тому, что тьма послушно откликается. В моменты смертельной опасности она не выделывается.

Я должен успеть быстрее, чем мы шмякнемся на дно.

На привычного человека воздействие портала минимально. Сейчас я не испытываю даже лёгкой дезориентации. Странно, но и Меньшиков тоже в порядке, хотя на первый сегодняшний портал он жаловался.

А вот княжну я едва успеваю спихнуть с колен, открыть дверцу машины и сунуть носом в ближние кусты с уже знакомыми квадратными листьями.

И сразу ненадолго застываю, отдаваясь приятному давлению тёмного эфира. Каждый раз, попадая в разлом, я словно заново открываю для себя это наполнение каналов силой. Охренительное ощущение!

Пока княжна прочищает желудок, нахожу знакомую лиану – такие мне показывал здесь Крайт. Машинально хлопаю по карманам и снова вспоминаю, что остался даже без брелока, на котором у меня болтался маленький карманный нож. Игрушка, но сейчас она точно пригодилась бы.

– Как ты? – оглядываюсь на Захара. Он стоит с блаженным выражением лица, раскинув руки в стороны. И явно не слышит моего вопроса.

Понимаю. Сам так упивался силой.

– О-о-о-о… Каменский, ты лучший! – начинает прыгать вокруг меня княжна, которой тоже явно похорошело. – Это же разлом, да? Это же ты…

– Без понятия, о чём ты, – прерываю её излияния. Меньшикову я ещё не засветил свой портальный дар. Лучше бы Ольга держала свои восторги при себе. – На вот… попей водички.

Разрываю лиану, из которой начинает сочиться вода. Она невкусная, но это лучше, чем никакой.

Ольга жадно касается губами конца лианы, а у меня совсем не к месту появляются другие ассоциации. Клизма Шанкры! Но это не я озабоченный. Это наполнение эфиром так действует на организм. И я не шучу.

– Это… разлом да? – наконец отмирает Захар.

– Думаю, да, – киваю. – Добро пожаловать в тёмный мир!

– А как мы сюда попали? – задаёт он вполне резонный вопрос.

Княжна отрывается от лианы и открывает рот.

– Без понятия, – отвечаю Захару, хватая её и снова суя носом под струйку воды. – Думаю, разлом открылся на дне пропасти, в которую мы упали. – И делаю Ольге страшные глаза.

Государственное задание! Строго секретное!

Она молчит, но задирает нос.

Оглядываюсь на Ольгин «миник». Как ни странно, он абсолютно цел. Видимо, о дно пропасти мы так и не ударились.

– Нужно найти то, что сошло бы за оружие.

– Поищи там, – кивает княжна на свою машину и начинает кружиться, раскинув руки. – Йа-ху-у-у-у!!!

И выдаёт:

– Такое не забывается!

То есть теперь версия о том, что в разломе она никогда не была, однозначно больше не катит. Потому что ТАКОЕ точно ни с чем не спутаешь, и княжна Назарова подтвердила для себя, что её воспоминания о разломе – не бред.

– Проверь багажник, – говорю Захару и лезу на водительское сиденье, чтобы посмотреть количество топлива. В баке плещется ещё тридцать литров с небольшим. Хорошо, что это не девичья малолитражка с баком на тридцать пять литров. Тут явно было не меньше полтинника, и в дороге княжна точно дозаправлялась. Люблю дальновидных девушек!

Да, дорог в разломе нет. Но и дождей тоже. А потому почва сухая и звонкая. Думаю, пока топливо не кончится, можно будет и покататься. Не на своих же двоих нам искать Хаадис?

А раз уж я здесь, я намерен её найти. Лучше бы предварительно отправить домой моих «попутчиков». Но княжну я смогу запихнуть в портал только насильно, и чем это насилие закончится, боюсь даже представить. Отец-то точно ей поверит, а это мне ни к чему.

Можно выкинуть в Российскую империю Захара. Но это всё равно что своими руками отдать его Тайной канцелярии.

Ладно. Я сумею их уберечь.

– Здесь всегда так? – спрашивает Захар. – У меня сейчас голова лопнет от ощущений. Мне кажется, я слышу каждую здешнюю травинку.

– А твари? – уточняю. Хорошо, что Меньшиков – менталист. Пусть в полной мере чутьё химеринга он и не заменит, но ощутить врага сможет.

Но он удивляет меня:

– Прости… но я никого не чувствую. Ты уверен, что они тут вообще есть?

Ну как бы да… Причём не просто есть, а о-го-го сколько!

– Ну что там? – Выбираюсь из салона и подхожу к Меньшикову.

– Сейчас. – Он уже открыл багажник и теперь роется в поиске того, что может выполнять роль оружия.

Ольга подходит и внезапно обнимает меня за талию. Потом поднимается на носочки и шепчет мне на ухо:

– Ты же отведёшь меня к ней?

– К Хаадис? – тут же понимаю я.

– Я так по ней соскучилась, – кивает она. – Ты даже не представляешь насколько!

– О чём вы там шепчетесь?

– О личном! – отрезает княжна, смотря на меня хитрыми голубыми глазами.

– Девчонки, – презрительно выдыхает Захар, брезгливо вытаскивая из багажника красные туфельки на тонкой острой шпильке и бросая их на землю. – Лучше бы что полезное положила.

– Мальчишки, – в тон ему отвечает княжна. – Искать надо уметь.

Потом она подходит к машине, оттирает плечиком Меньшикова и поднимает пол багажника, под которым я вижу…

…целый арсенал оружия.

– Ни… чего себе! – присвистывает Захар. – Беру свои слова назад!

– Слово не воробей, – отмахивается Ольга. – Вылетело – прибей. На вот… будешь сражаться этим. – И в руках Меньшикова оказываются те самые туфли на шпильке. – Остальное не заслужил.

– Закончили трепаться, – прерываю бесполезную трату времени. – Здешние монстры – не шутка. Втроём у нас гораздо больше шансов выжить. Так что давайте распределим оружие.

Следующие полчаса мы делим, кому что. И ни один монстр нам не мешает.

Как ни странно, арсенал княжны состоит сплошь из холодного и метательного оружия. Никакого огнестрела. Здесь есть несколько капканов, кастеты, метательные ножи, арбалет и даже мачете. Всё – в отдельных специальных карманах.

Я беру себе мачете – оно ближе всего к мечу. Взвешиваю в ладони, ощущая приятную тяжесть отлично сбалансированного оружия. Меньшиков примеряется к арбалету.

– Подходит к моим родовым техникам, – объясняет он.

– Ментальным?

– Ну да, – спокойно говорит Захар. – Отец учил. Так что я неплохо стреляю.

Действительно. Ощущая противника, можно найти его уязвимые места. В моём мире менталисты были очень недурными воинами.

Ольга вешает на себя перевязь с метательными ножами. Поймав мой взгляд, она напоминает:

– У меня диплом Императорского училища. Так что вряд ли уступлю вам в сражении. Скорей уж наоборот. – Она щурится на Захара. – Вам-то до диплома ещё пять лет, верно?

– Амазонка! – присвистывает Захар.

– Сопляк, – со вздохом говорит она.

И так-то права. Всё время забываю, что княжне Назаровой лет двадцать пять, не меньше.

Захар, как ни странно, не обижается.

– Посмотрим, – говорит спокойно.

– Кстати… надо взять себе прозвища, – смотрю на обоих.

– Будем играть в индейцев? – ухмыляется Захар.

– Тут не очень весело, Меньшиков, – осаживаю его. – Не знаю, есть ли тут кто разумный, но лучше не светиться настоящими именами.

– Хочу быть Зефиркой, – улыбается Ольга, стреляя в меня быстрым взглядом.

Киваю.

– А ты будешь Тёмным, – говорю Захару.

– Почему это?.. – начинает он.

– Потому что у тебя тёмный эфир. Или хочешь по аналогии с фамилией получить погонялу «Малыш»?

– Иди ты… Камень, – морщится он.

– Ну вот и отлично. Погнали.

Ольга направляется к водительскому сиденью, но я разворачиваю её за плечи и направляю к передней пассажирской двери.

– Поведу сам.

Судя по носу «миника» и шоссе, по которому мы до этого ехали, воронка со скелетом дракона и здание, в котором люди Колдуна устроили смотровую вышку, находятся на западе. А учитывая расстояние от последнего портала до леса лешего, ехать нам километров двадцать-тридцать.

Но здесь хорошее место. Ни одного монстра. Надо его запомнить. Возможно, вернуться сюда ночевать.

Для начала двинем к смотровой вышке. Там была вода, а в нашем положении это – главное.

Три десятка километров растягиваются на два часа. Полчаса – по мрачному геометрическому лесу, и ещё полтора – по уже знакомому мне городу, который строили явно не гуманоиды. Приходится постоянно объезжать разрушенные и заросшие лианами здания, останавливаться и даже разбирать завалы. Но в конце концов мы оказываемся рядом с уже знакомой воронкой. Правда, с другой её стороны: я предусмотрительно заранее нахожу объездной путь.

Монстров по-прежнему нет.

Но странно не только это. Сам мир кажется мне… неживым. Тусклым. Да, эфира тут полно. А вот жизни нет. Всё кажется каким-то… хрупким.

А вот княжну всё это время обуревает восторг. Она то и дело радостно подпрыгивает на сиденье. Меньшиков, кажется, ушёл в глубокую медитацию. И правильно: надо дать телу время переварить эфир. Каналы непривычного к такой нагрузке человека может просто разорвать.

– Сиди тихо, – говорю спокойно, кладя ладонь ей на ногу и придавливая к сиденью. – Иначе мы точно куда-нибудь свалимся.

– Почему здесь так пусто? – внезапно озвучивает Захар мою собственную мысль. – Разве не отсюда в наш мир лезут полчища монстров? Тогда где они все? Я думал проверить в бою кое-какие техники. А тут… даже не виртуалка, как в тренировочной башне.

Пожимаю плечами.

– Думаю, ещё найдутся. Только успевай отмахиваться. Так, тут останавливаемся. Я пока наверх, погляжу, что к чему. А вы покараульте тварей. Вдруг всё же набегут.

Но интуиция подсказывает: нет. Не набегут.

Только поэтому я оставляю своих спутников без присмотра.

– Почему ты ведёшь себя так, словно уже был здесь? – Захар смотрит на меня. – Такое впечатление, что ты знаешь дорогу.

– Даже если так, то что?

– Да ничего. – Он пожимает плечами. – Просто если ты что-то знаешь об этом месте, логично же нас предупредить о том, чего нам ждать. А то мне уже кажется, что это вообще не разлом.

– Предупреждаю: где-то тут летает огромная драконица. И если ты выстрелишь в неё из своего арбалета, княжна тут же нафарширует тебя своими метательными ножиками. В остальном не бери в голову. Всё путём.

Хлопаю его по плечу и выбираюсь из машины.

Захожу в уже знакомую высотку.

Задрав голову, смотрю на перепиленные мной же канаты, что удерживали люльку подъёмника. Хорошо, что к тому моменту, когда я их перерезал своими когтями тьмы, подъёмник был уже внизу. Да, канаты отскочили метров на восемь вверх, но не слетели с роликов. Так что притягиваю их удавкой тьмы и ею же скрепляю оборванные концы. Потом включаю генератор и поднимаюсь на верхний этаж.

Ну… всё как я и думал. Двух пойманных мной тогда уродов пришили свои же. Теперь тут валяются два полумумифицированных тела с дырками во лбах.

Прохожу мимо них и забираю несколько бутылок воды, которые заметил ещё в прошлый раз. Кидаю их в подъёмник и спускаюсь. И уже внизу вижу одну из пустых разгрузок, которую обшаривал ещё в прошлый раз. Видимо, откинул, а она и свалилась в дыру рядом с подъёмником. По факту она неполная: лишь пояс с несколькими карманами. Но и это уже неплохо.

Поднимаю и застёгиваю на себе. Потом выхожу на улицу.

– Открой багажник, – киваю Ольге и забрасываю воду внутрь. – Ну что? Почуял кого? – оборачиваюсь к Захару.

– Очень далеко, – отзывается он. – И даже не могу определить, что это за существо. Но оно разумное, это точно. Кстати, неплохой пояс. Где добыл?

– В магазин сбегал, блин.

– Ха-ха, смешно.

– Хаадис, – шепчет Ольга, прерывая наш трёп. – Ник, это наверняка она!

Она даже драконицу помнит…

Ладно, к чёрту секреты. Пусть Захар думает что хочет. Тем более что лишь у меня есть печать Высшего, мешающая менталистам лезть в мои мозги. У Ольги такой нет, а значит, при желании он может прочитать её мысли. Да, это незаконно. Это менталистам вбивают в голову с пелёнок. Но кого и когда останавливал закон?

Захар молчит.

– Покажи направление, – киваю ему. – Где ты кого-то ощущаешь.

Он кивает и будто отключается. Даже глаза его заволакивает тьмой. Видимо, так работает его тёмный эфир.

– Туда, – наконец отмирает он и указывает на горную гряду. – Хотя постой… есть и другой отклик. Левее. Куда поедем?

– Туда, – без сомнений указываю на острые пики. Хаадис – драконица. А драконы любят горы.

– Интересно, что случилось с Аишей… – не к месту вспоминает Ольга.

Хотя мне тоже интересно. Тем более что в глубине, под воронкой, которую мы сейчас оставляем позади, остались и рюкзаки с сухпаем, и автоматы, которые я забрал у напавших на меня наёмников. Думаю, я смог бы спуститься и без паучихи и её паутины, но риск сильно превышает возможную пользу. Так что придётся автоматам подождать.

– Что это? – вырывает меня из мыслей удивлённый вскрик княжны.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как высотка, в которой остались два трупа, почти беззвучно оседает в облаках пыли. Когда до нас доходит звуковая волна, машины даже слегка встряхивает.

– Вовремя мы оттуда убрались, – резюмирует Захар.

Ехать сквозь мешанину раздолбанных зданий и кучи щебня – то ещё удовольствие. В поисках пути я кручусь, как любимые Крайтом змеи. Хорошо, что горы – отличный ориентир. Не потеряешь.

Через час машина внезапно резко втыкается во что-то носом и идёт боком. Нас подкидывает на сиденьях. Руль врезается в грудь, выбивая из лёгких кислород. Хорошо, что ехать тут на скорости больше чем двадцать кэмэ не получается.

– Трахнутые персики! – ругается княжна, чуть не впечатавшись лбом в торпеду.

Захару на заднем сиденье повезло меньше, и он расквасил нос о мой подголовник.

– Закрой рот, пока я его тебе не закрыл, – намекаю, чтобы прервать поток его ругательств.

Меньшиков затыкается и запрокидывает голову, сглатывая кровь.

– Что это было? – спрашивает Ольга.

– Сейчас посмотрю.

– Я с тобой! – подхватывается она.

Захар тоже вываливается из «миника». Вместе мы обходим машину. Точнее – пытаемся обойти, потому что я врезаюсь плечом в невидимую преграду. Она словно разрезает развалины города. Отхожу шагов на десять в сторону и провожу по пустоте рукой. Пальцы снова встречают слегка упругую гладкую поверхность. Ещё десять метров – и тоже невидимая стена.

– Что это? – Княжна тоже трогает её ладонью. – Здесь же ничего нет.

Смотрю на машину. Бампер – в труху. Капот повело, и это ещё непонятно, не нарушена ли герметичность радиатора.

Пока мы с Захаром оцениваем поломку, Ольга кладёт ладони на преграду и, приблизив лицо вплотную, вглядывается во что-то за ней.

– Никита! – зовёт она, опять послав лесом нашу договорённость не называть друг друга по реальным именам. – Погляди!

Подхожу и тоже, приставив к невидимой стене ладони, смотрю за неё. Удивительно, но если приблизить лицо, то там – обычный лес из Российской империи. Я даже вижу линию ЛЭП, идущую вдоль узкой двухполоски. По ней несётся белый седан.

– Ой!

Когда машина влетает в нас, Ольга отскакивает. Но никакого столкновения не происходит: седан просто исчезает. Я отодвигаюсь – и снова вижу мир разлома. Преграда перед глазами не просто невидима: лишь внимательно всмотревшись, я понимаю, что она зеркально отражает окружающее, создавая впечатление продолжения города.

Если бы в этом мире было солнце, было бы сразу понятно, что за преградой именно отражение, а не реальность. В фальшивой части города отражался бы закат. Ну или восход. Но здесь постоянные сумерки и нет видимых источников света.

– Не бойся. – Обнимаю Ольгу за плечи. – Кажется, мы для них не существуем. Так же как и они для нас.

– Как такое может быть?

– Думаю, в этом месте кончается мир разломов. А там начинается наш. Они одновременно и соприкасаются, и нет. Находятся в разных плоскостях реальности.

Ощущение, что сейчас я прикоснулся к чему-то крайне важному для обоих миров. Что разгадка появления разломов вот-вот найдётся. Но времени думать об этом нет. Живот уже подтягивает от голода, значит, надо справиться с поисками как можно быстрее. Нельзя зависнуть здесь надолго без еды и почти без воды.

Так… Машина отпадает, значит, пойдём пешком. Тем более что город практически закончился и скоро начнутся подножья холмов, поросшие чёрным местным лесом.

– Ну что, готовы к прогулке?

Примечаю несколько ориентиров, чтобы не потерять Ольгин «миник». Если получится к нему вернуться, хочу отпорталиться обратно вместе с ним. Топливо в нём ещё осталось. Ломаный бампер погоды не делает. Возможна трещина в радиаторе, но это будет видно потом. Вдруг дорога окажется недалеко. Честно говоря, постоянные проблемы возвращения из подмосковных лесов в столицу малость задолбали.

– Так… Погодите, я сейчас.

Нахожу в багажнике кусок верёвки и собираю бутылки в связки по три штуки.

– Накинь на шею, – протягиваю одну из связок Захару. Вторую навьючиваю на себя. – Погнали.

– А она что, тоже тут была? – кивает Захар на Ольгу, которая уже резво потопала в лес.

– Хочешь – спроси у неё сам, – кидаю через плечо. Нагоняю девушку и торможу за плечо. – Княжна, если мы никого не встретили – это не значит, что тут никого нет.

Ломиться через лесную чащу – удовольствие ниже среднего. Одарённых с аспектом огня среди нас нет, поэтому пробить просеку чистой силой не выйдет, хотя тут и полно эфира.

И пусть деревья растут негусто, их заменяет жёсткий непролазный подлесок. Тоже какой-то неживой и ужасно колючий. Зато хрупкий. Рублю его своим мачете. Немного помогают проломленные кем-то тропы, на которые мы иногда выходим.

– Не могу больше! – Захар останавливается и, тяжело дыша, нагибается к коленям. Потом сдёргивает со связки начатую бутылку с водой и жадно присасывается к горлышку. Напившись, протягивает её мне.

– Пей, – передаю бутылку Ольге.

После неё допиваю то, что осталось. Осматриваюсь в поисках водоносной лианы, но тут такие, похоже, не растут.

– Давай. – Забираю у Захара с шеи оставшиеся две бутылки и смотрю на Ольгин смартфон, который она сунула мне в карман. Идём уже почти два с половиной часа. – Доберёмся вон до той скалы – передохнём.

– Тут есть хоть что-то съедобное? – Захар оглядывается.

– Не думаю.

– Тогда что жрут местные твари?

– Друг друга, – хмыкаю. – Всё как везде, эволюционный отбор.

Ольга внезапно останавливается и начинает внимательно вглядываться себе под ноги.

– Никита, иди сюда! – кричит она.

– Камень, – поправляю и подхожу.

Перед нами на земле – явно кости какой-то немаленькой твари. Если в нашем мире они практически сразу испаряются, то тут испаряется тело, а кости остаются. Их даже можно перетащить в империю. В этом я убедился, когда продавал Марку Абрамовичу сделанные мной костяные боло.

– Судя по плотности кости, две недели назад эта тварь ещё бегала, – говорю, поднимая и взвешивая в ладони тяжёлое острое ребро. – И нам явно не понравилась бы встреча с ней.

– Можно сделать неплохие стрелы. – Меньшиков пинает несколько острых фаланг. – А в империи я на этом неплохо бы подзаработал…

– А я вижу ещё! – шёпотом кричит княжна. – И ещё!

Костей под ногами и правда становится всё больше. Ещё через полчаса мы уже в буквальном смысле идём по костям. И все они фонят эфиром. Он пронизывает каждую клетку тела, переполняет так, что, кажется, ещё немного – и каналы просто взорвутся.

Я с тревогой наблюдаю за бледнеющей княжной. В какой-то момент она начинает оседать на землю. Успеваю подхватить потерявшую сознание девушку на руки. Но это не выход. Если немедленно что-то не предпринять, князь Назаров вновь потеряет свою дочь. На этот раз – навсегда.

В прошлый раз я брал в разлом зелья для укрепления каналов, сделанные Токсином, – чтобы каналы не разорвало на хрен от большого количества эфира. Но сейчас у меня их нет.

А что, если… Я выпускаю тьму и позволяю ей присосаться к источнику княжны. Со стороны этого наверняка не видно: девушка просто лежит у меня на руках. Но её эфир по тонким нитям тьмы перетекает в мой источник и растворяется в вечно голодной божественной сущности.

Теперь тьма точно станет сильнее. Да, это одновременно усиливает и меня. Но это палка о двух концах. Сейчас по меркам тьмы я слишком слаб, чтобы моими руками захватить мир. Но когда стану сильнее – она точно не будет сидеть тихо, а попытается перехватить контроль над моим телом. И тогда в этом мире появится такое чудовище, которого империя ещё не видела. Или…

…уже появилось? Я не знаю, что на самом деле случилось в главном управлении Тайной канцелярии. Князь Назаров не поверил, что курсант способен убить нескольких тренированных бойцов. Но это смотря какой курсант. Однако я тоже не верю, что сделал это. Уже потому, что тьма убила бы по-другому. Она просто хотела вырваться, её кто-то звал.

Но кто?

Впрочем, сейчас это не главное.

– Как ты? – спрашиваю Меньшикова.

– Нормально. Только я уже какое-то время не чувствую чужого присутствия.

– Тут слишком высокая плотность эфира. Потому и не пробиваешь.

Как ни странно, парень хоть и бледен, но довольно бодр. Будто у него есть свой способ справляться с переизбытком эфира.

– Будет плохо – скажи. Помогу.

Он кивает.

Последние шаги по лесу – и мы выходим на ровную… поляну?

Присмотревшись, я понимаю, что это не поляна. Когда-то это был тот же лес, но он исчез. Сгорел в пламени. А вместе с ним сгорели сотни или даже тысячи чудовищ. Их обугленные чёрные кости слоями валяются на обугленной же земле. Пинаю какую-то рогатую башку. Гремя рогами о чужие кости, она откатывается в сторону.

Эфирный фон тут такой, что сбивает с ног даже меня.

– Стой, – удерживаю Захара. – Сдохнешь. Пойду сам. Думаю, уже недалеко.

– А… она? – Меньшиков глазами указывает на неподвижную Ольгу у меня на руках.

– Возьму с собой. Ты не справишься.

Захар кивает и тяжело садится прямо на здоровенную берцовую кость какой-то твари.

– Надеюсь, ты вернёшься, Камень, – говорит он. – Сдохнуть здесь – не самая большая моя мечта, знаешь ли.

Я продолжаю идти прямо по костям. Оскальзываюсь, потому что они рассыпаются под ногами, раскатываются, лишая меня опоры.

Чёрт… А что, если?..

Я закрываю глаза и взваливаю тело Ольги на плечо, высвобождая руку для заклинания. Плету новую иллюзию. Не привычного химеринга или чудовище – крылья. Похожие на те, что я вызвал во время боя на арене. Но тогда это была просто иллюзия, фальшивка. Да, крылья казались настоящими, но на них не взлетел бы и хомячок. Теперь же мне нужны реальные, способные поднять в воздух нас с княжной.

Иллюзию надо материализовать.

Сквозь зубы поминаю и Шанкру, и Карха, и всех богов вместе взятых, потому что эфира слишком много и контролировать его объём сложно. Как и удержать иллюзию в нужных мне границах. А я всё-таки в воздух хочу подняться, а не вызвать крылья размером со стадион и тут же сдохнуть от перенапряжения источника.

Наконец, кажется, у меня получается. По крайней мере, за спиной точно что-то хлопает. Делаю несколько взмахов, привыкая к физиологии.

На гербе Российской империи не зря изображён грифон. Внушительное животное, помесь орла со львом. И это не мифический символ.

Именно в грифона оборачиваются представители династии Романовых, в том числе его величество Александр Третий. А вот его дети лишены возможности оборота…

Я не оборотень, но подняться в воздух смогу. По крайней мере здесь, в разломе.

Поудобнее перехватываю княжну. Приседаю, отталкиваюсь ногами от кучи костей и посылаю тело в воздух. Нет, размер вызванных крыльев явно недостаточен, и приходится потратить время на их усиление: дополнительные маховые перья.

Ещё прыжок…

…и я на самом деле отрываюсь от земли.

На полёт это, конечно, похоже мало. Скорее на прыжки с поддержкой в воздухе. Но и на том спасибо: ноги уже не утопают в пепле и растрескавшихся костях. Хотелось бы, чтобы это работало и в империи, но вряд ли. Просто не хватит эфира.

Огромными скачками минут за тридцать я преодолеваю покрытое костями поле. Меньшикова уже не видно. Немного напрягает данное самому себе обещание защищать пацана, но и его, и княжну под мышкой я бы не потянул. Так что чем быстрее я вернусь – тем у него больше шансов выжить.

Один раз взгляд цепляется за знакомые сегментарные хвосты с жалом на конце – останки химерингов. И тут явно полегла целая стая. Впервые радуюсь, что со мной сейчас нет Крайта. Наверняка ему было бы неприятно.

Иногда я выстреливаю удавкой, подтягивая к себе то, что могу подарить великой княжне Анастасии в качестве ингредиентов. Разгрузка уже прилично потяжелела от когтей, зубов и чешуек.

Ольга стонет у меня на руках и открывает глаза.

– Потерпи, уже скоро! – говорю, надеясь, что её не вывернет мне на грудь. – Дыши глубже.

– Сам дыши! – отмахивается она. – Тут ароматы как в крематории. Что здесь вообще случилось?

– Думаю, твоя Хаадис постаралась. – Я наконец добираюсь до края этого огромного кладбища. – Во всяком случае, когда мы были здесь в последний раз, что-то подобное она и собиралась сделать.

– Поставь меня, пожалуйста.

– Не могу. – Я крепче прижимаю девушку к себе. – Без нашей связи ты можешь умереть.

– Какой ещё связи?

– Вот этой, – показываю ей нити тьмы. Они тянутся от моего источника и исчезают у неё в груди.

– Какая гадость! – Княжна передёргивает плечами. – Что это вообще такое? Вот прям мечтала, чтобы в меня засунули какую-нибудь дрянь.

Ну… смотря какую. В принципе я бы не отказался «засунуть» в эту красотку что-нибудь более приятное…

Объясняю:

– Иначе ты умрёшь. Здесь слишком много эфира. Попробуй ощутить присутствие Хаадис. Такая связь, как была у вас, не исчезает полностью.

Ольга закрывает глаза и крепче прижимается ко мне.

Пока она пытается почувствовать драконицу, я осматриваюсь вокруг. Если тут ничего не горело, то лишь потому, что гореть нечему: сплошные скалы и камни. Зато сейчас понятен размер пожарища: оно простирается во все стороны на несколько километров.

– Туда, – вдруг говорит Ольга, не открывая глаз. И машет вверх.

Высоко… Но учитывая то, что я всё же отрастил себе крылья, а не буровую установку на заднице, вверх всяко лучше, чем под землю.

– Держись крепче, – говорю, закидывая её руки себе на шею.

Плетение укрепления мышц… Следом вызываю удавку и цепляюсь за недалёкий удобный уступ. Потом ещё. И ещё.

– Прям Человек-паук, – ворчит княжна.

– То есть крылья тебя не смутили? – хмыкаю. – На Бэтмена или Сокола не тяну?

Останавливаюсь на очередном уступе, переводя дыхание и давая откат укрепляющему плетению. И тут прямо над головой проносится волна огненной плазмы.

Вжу-у-у-ух! Огненные капли опадают на кости внизу, и те снова начинают дымиться.

– Ты бы поосторожнее, красавица! Так и до шашлыка недолго! – ору, задрав голову. Скорее всего, где-то там есть пещера, просто снизу мне её не видно.

– Кто ты? – раздаётся в ответ.

– Короткая же у тебя память! Помнится, не так давно ты предлагала мне свою компанию, чтобы уничтожить базы изменённых.

– Князь? – удивляется драконица. – Не думала, что свидимся так скоро.

– А вот он я. И даже с сюрпризом.

– Лови! – И сверху падает толстенная паутина. – Аиша тоже тебя помнит.

Аиша – здоровенная паучиха-тарантог. У Зефирки она была кем-то вроде фамилиара.

– Спасибо, я сам.

Ещё один бросок удавки – и вот я уже на выступе наверху. Тут же понимаю, почему не видел пещеру издалека. Это не пещера, а огромный грот, но вход искусно заплетён паутиной в тон серому окружающему камню. И сейчас в паутине – огромная прожжённая дыра.

Княжна пытается спрыгнуть с моих рук. Удерживаю на мгновение и осторожно опускаю на ноги.

– Не спеши. Следи, чтобы связь не разорвалась.

– Ты так и будешь ходить следом? – Она морщит нос. – И в кустики?

– Если понадобится – даже за руку тебя буду держать в тех кустиках, – обещаю. – И я не шучу. Не хочется тащить князю Назарову твой бездыханный труп.

Ольга уже вовсю милуется с самкой тарантога. Судя по растопыренным когтистым лапам и стрекотанию, Аиша тоже рада нас видеть. Но вот эмоции княжны удивляют. Всё же тарантог – не котик…

– Что там случилось? – спрашиваю у драконицы, опускаясь прямо на пол пещеры и откидываясь на стену. – Это ты всех убила?

– Люди… – тяжело отвечает Хаадис. – Не знаю как, но они натравили на меня орду. Меня загнали сюда, на окраину этого осколка. Мы с Аишей убили почти всех. И людей, и чудовищ… Но я не смогла выбраться отсюда. Не смогла перелететь. Слишком много тёмного эфира. Поплатилась… за самонадеянность…

Тут полумрак, но я отлично вижу даже в полной темноте. И вижу, что драконица выглядит плохо. Шкуру покрывают текущие сукровицей кровавые раны, рога на голове обломаны, когда-то блестящая чешуя потускнела.

Но главное не это. Моя тьма чувствует, что огонь жизни в драконьей туше едва теплится.

– То есть ты здесь в ловушке?

– Я – да. Аиша – нет. Но она отказалась меня покидать. Послушай, князь… Чтобы уничтожить этот осколок мира, надо убить последнее чудовище. Это приказ, который мы с братом должны были исполнить. Передаю его тебе. Убей хранителя. Запечатай этот осколок. И твой мир будет от него в безопасности.

То есть я был прав в своих предположениях. Это лишь осколок погибшего мира, вот откуда та невидимая преграда, в которую мы воткнулись на «минике» княжны.

Судьба таких осколков – летать во Вселенной. Иногда они соприкасаются с другими мирами, и тогда начинается процесс слияния. Обычно бо́льший мир просто ассимилирует осколок. Но мир империи – светлый. Поэтому не может справиться с переизбытком тёмного эфира осколка. Отсюда давление эфира и разломы. Кто-то очень постарался нарушить естественный ход слияния миров.

И я очень сомневаюсь, что этот осколок – единственный.

– Кто отдал тебе приказ?

– Бог, – следует ответ. – Бог из другого мира.

Это точно не Карх. А других богов, способных на подобное, я не знаю. Точнее, знаю лишь одного. Поэтому…

– Может ли быть так, что тебя послал Высший?

Вопрос так удивляет Хаадис, что она даже приподнимается на израненных лапах.

– Кто ты, князь? Ты сразу казался мне… смутно знакомым. Мы встречались раньше? До встречи здесь?

– Значит, я угадал. А кто я… наверное, неважно.

– Ты не понимаешь. Это важно! Я чувствую в тебе что-то знакомое. В этом мире у меня не осталось никого близкого. Не хочется умирать в безвестности. Хочу, чтобы кто-нибудь донёс весть до моего рода. Ты сможешь это сделать?

– Не знаю, – отвечаю честно. – Но я, Никрас Борх, обещаю: если когда-нибудь я вернусь в наш мир – то найду твоих сородичей и расскажу о тебе и твоём брате.

– Никрас Борх? Великий инквизитор? Глава ордена наблюдателей? – Хаадис наклоняет голову и почти касается меня носом. – Ваша светлость… Теперь я узнаю вас. Не буду спрашивать, как вы здесь оказались. Но я чувствую в вас тьму. Чувствую зло. И противостоять ему будет всё сложнее. Вы… знаете об этом?

– Я знаю. Но скажи, зачем Высшему запечатывать осколки?

– Я не рассказала бы этого незнакомцу. Но вы – должны узнать. У каждого мира есть своё сердце. Но даже бог не может его поглотить. Зато он может расколоть мир. И тогда в каждой части останется по крохотному кусочку сердца. Поглощая, усваивая их, можно аккумулировать огромную силу.

– Хочешь сказать, здешний кусочек сейчас находится у какого-то монстра?

– Не просто у какого-то. В каждом существе мира есть искра. Когда оно погибает, его искра достаётся остальным. И когда останется лишь одно существо – в его сердце сформируется кристалл силы из сотен и тысяч таких искр. Убейте последнее чудовище, ваша светлость, и заберите кристалл. Поглотите его и получите силу.

– Но часть монстров вырвалась за пределы осколка и погибла там.

– Это неважно. После их смерти искра всё равно возвращается сюда.

А как быть с моим химерингом? Даже ради кристалла силы я не пожертвую им.

– Княжна, пить хочешь? – кричу Ольге, показывая бутылку с водой.

Она кивает и несётся к нам.

Открываю бутылку.

– Спасибо, – тихо говорю, благодаря за то, что она дала нам с Хаадис возможность поговорить наедине. Хотя наверняка сама очень хотела поговорить с ней.

– Что с тобой случилось? – Ольга нежно касается ран на шкуре драконицы. – Это… как-то можно вылечить?

– Прости, девочка, – шепчет драконица. – Мне жаль.

– Нет! Ты не умрёшь! – Ольга топает ногой. – Мы сможем тебя вылечить! Ведь правда? – Она с мольбой оглядывается на меня.

Качаю головой. Но прежде чем княжна успевает сказать что-то ещё, говорю:

– Но у меня есть идея. Конечно, если для вас обеих она будет приемлема. Хаадис… Когда-то ты уже занимала тело княжны. Может, есть шанс сделать это снова? Если, конечно, княжна согласится на такой симбиоз. Здесь огромное количество эфира. Можно использовать его для слияния. Тогда резерв княжны увеличится, и, даже вернувшись в свой мир, она сможет выдержать давление духовного зверя. Что думаете?

– Я не могу просить о таком… – начинает драконица.

– Конечно! – хлопает в ладоши Ольга. – Я согласна!

– Тогда приступим? Не будем зря терять время.

Я помню, что на окраине кладбища нас ждёт Захар.

– Что мне делать? – спрашивает Ольга.

– Присядь рядом, – отвечает Хаадис. – Хорошо, что ты помнишь меня…

– Я помню почти всё, – отвечает Ольга. – Ты занимала моё тело, но этим спасла меня.

То есть княжна Назарова придуривалась с самого начала. Всё она помнила и отлично знала, что это не бред. Многие на её месте постарались бы забыть. А эта рвалась назад в разлом…

Княжна опускается на пол и откидывается на драконий бок. Хаадис кивает и кладёт голову с обломанными рогами рядом с девушкой.

Я впервые присутствую при подобном процессе. Но помогаю Ольге контролировать силу, удерживая между нами связь. Зато когда драконица станет частью девушки, наша связь нам больше не понадобится. Переизбыток эфира возьмёт на себя духовный зверь.

Княжна станет сильнее.

К тому же в её арсенале появятся новые техники, которым я её обучу. Насколько мне известно, в этом мире техники духовных зверей – настоящее сокровище.

Наконец драконица издаёт глубокий вздох, и её тело обмякает. А княжна Назарова открывает глаза. На несколько секунд в них ещё горит жёлтое драконье пламя, потом девушка моргает, и глаза снова становятся голубыми.

– Как ты? – спрашиваю у княжны.

– Не… непривычно. – Она словно прислушивается к чему-то в глубине себя, а потом встаёт и касается туши уже мёртвого дракона. – В прошлый раз именно Хаадис управляла телом. А сейчас оно по-прежнему моё.

– Так и должно быть. На твоё счастье, дракон – высший духовный зверь. Значит, тебе не понадобятся техники управления. Только тренировки – чтобы быстро переключаться с одного управляющего сознания на другое.

– Вот так? – Ольга на несколько секунд опускает голову, а когда вновь поднимает её, на меня опять смотрят жёлтые драконьи глаза. Ещё несколько секунд – и они снова голубые. И снова жёлтые.

Девчонка безумно талантлива.

– Молодец, – киваю. – Осталось последнее: разобрать на запчасти местного главгада. Есть что-то, что ты хотела бы сначала сделать? Сюда я больше не вернусь, так что решай сразу.

– Нет. Вы и так сделали больше, чем я могла просить, ваша светл…

– Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами, – жёстко говорю я Хаадис.

Сейчас это именно она. Но Ольга её слышит.

В жёлтых глазах вспыхивает понимание.

– Скажи, я могу забрать несколько твоих чешуек? Чешуя дракона – сильный магический ингредиент. Возможно, когда-нибудь они спасут чью-то жизнь.

– Буду рада, если вы сделаете это, – кивает она. – Хотя моя сила почти развеялась. Вот эту… Вот эту и вот эту.

И в мои ладони ложатся гранёные чешуйки.

– В них ещё осталась магия. Дарую её вам.

Драконьи чешуйки отправляются в карман разгрузки, к остальным ингредиентам. Уверен, принцесса будет счастлива.

Глаза девушки снова становятся голубыми.

Сначала я думаю, что мне придётся помогать Ольге спускаться со скалы, но она ловко и привычно впрыгивает на спину Аиши. Паучиха летит вниз со скоростью модернизированной горной козы. Отлично. Одной проблемой меньше.

Дожидаюсь, пока они спустятся к подножию, и ору:

– В сторону!

Как ни странно, не приходится даже препираться: княжна мгновенно выполняет приказ. Я же примеряюсь и, воткнув удавку в камень над гротом, обрушиваю его, замуровывая могилу драконицы. Так будет правильно.

– Только я не знаю, где прячется последний монстр, – говорит Хаадис. Судя по жёлтым глазам девушки, это опять она.

– Нам туда, – указываю направление.

Готовлюсь объяснять свой выбор, но драконица сразу направляется в указанную сторону. Интересно, будь на её месте княжна, долго мне пришлось бы слушать её возражения?

На самом деле я совершенно уверен в направлении. Во-первых, потому что часть этого осколка мы уже проехали и никого там не встретили. Зато уже нашли два его края. А во-вторых – мне не показалось, что мир неживой. Он и правда умирает. Всё, что его держит, – главбосс. А значит, надо идти туда, где зелень зеленее и деревья деревяннее. В смысле – где окружающее не выглядит выцветшим и серым.

И яркая тёмная полоса уходит направо от нас.

Только сначала надо забрать Меньшикова.

Сколько-то часов назад

Главное управление Тайной канцелярии

Бывший золотой дракон Шанкар-ал-Тар

– Посиди тихо, я скоро, – сказал хозяин, выходя и захлопывая, но не закрывая на сигналку дверцу машины.

Шанк и не собирался «сидеть громко». Честно не собирался! Но сначала резко разорвалась связь с хозяином, а через несколько минут на парковке началась какая-то суета. Забегали люди, завизжала сирена.

И божественная длань не выдержала.

Сначала Шанк открыл дверцу машины. И вовремя. Потому что к ней уже неслись два мужика. Явно маги – таких Шанк чуял издалека.

Нельзя, чтобы они его нашли. Это точно не понравится хозяину. Поэтому Шанк тихо скользнул под машину.

– Вот тачка мальчишки! – указал один из них.

Через несколько секунд люди уже нырнули в салон машины хозяина и начали в нём копаться.

– Здесь ничего, – вскоре сказал один из них.

– Давай сюда. – Другой уже открывал багажник.

Шанк выскочил с другой стороны машины и рванул к уже знакомому пути отступления: водостоку. По нему можно будет подняться на крышу, а уже оттуда – спуститься в любую вентиляционную шахту. И там затаиться, пока его не отыщет хозяин.

– Какого чёрта? – Один из осматривающих машину мужиков заметил в зеркале заднего вида странное движение. Ему показалось, что он видит отрубленную руку, которая к тому же показывает ему средний палец. Но когда он обернулся, никакой руки на асфальте не было.

– Что там? – оглянулся второй.

– Хрен его знает. Глюки. Ничего в этой тачке нет, отбой.

Через десять минут Шанкар уже был на крыше управления. Никем не замеченный, он просидел там с полчаса. А потом всё же пополз искать хозяина, которого по-прежнему не ощущал.

За несколько часов поисков он успел: изучить план здания до последнего угла; выяснить, что тут тоже есть тайные сейфы – и не один; подслушать два секретных допроса и напугать секретаршу.

Но хозяина не было нигде. Зато внезапно появился знакомый ментальный след.

Шанк полез в его сторону и вскоре уже рассматривал огромный стерильно белый кабинет и двух человек в нём. Одного – невысокого и худого, с глубоко сидящими глазами и острыми чертами. Увидев второго, Шанк обрадовался, что не ошибся. Это был друг хозяина по имени Лекс, который к тому же нередко давал ему золотые монеты. Более того: сейчас в его комнате в общежитии училища лежала заветная сумка-артефакт.

Первые дни Шанк бегал туда проверять, но потом успокоился: сумка продолжала лежать на своём месте. И даже почти незримые кошачьи волоски из шкуры химеринга, которые он прилепил в виде сигнализации, оставались на месте.

– Нет, я не дам тебе доступ к видео с камер наблюдения, Алексей, – тем временем сказал старший человек. – Во-первых, вся информация сразу уходит на удалённые хранилища. Во-вторых, доступ к ним имеет только администратор системы. А поскольку я не технарь, он мне не сдался. Сейчас ими занимается технический отдел. Но самое главное – все видеокамеры, что были в холле управления, записали одно и то же.

– Что? – подался вперёд Лекс.

– Ничего. Темноту.

– Значит, никто точно не знает, что случилось?

– Случилось убийство семерых моих людей. Их источники разрушены. Двое присутствовавших при этом аристократов исчезли. Из управления они не уходили. Значит, это был или портал, или портальный артефакт.

– Или их похитил Колдун, – добавил Лекс.

– Или они сами работают на Колдуна. Особенно учитывая то, что брат Меньшикова был связан с «Братством». Конечно, парня проверили… Но уже прошло достаточно времени, на него могли выйти… В любом случае это не детские игры. Дело на контроле самого императора.

В этот момент Лекс Львов поднял голову и посмотрел точно на решётку вентиляции, за которой прятался Шанк.

– Значит, технический отдел… – зачем-то повторил он. – Ну что ж… будем ждать результатов.

Шанс запомнил словосочетание «технический отдел». Следом Лекс послал ему карту этажа и нужной двери. А ещё – картинку небольшой странной штуки. Вроде бы металлической… И её название: что-то вроде «эс-эс-диск».

Шанк развернулся и пополз в указанном направлении.

Значит, технический отдел. Шанк найдёт все похожие штуки в этом месте! Найдёт и отдаст Лексу. Если это поможет вернуть хозяина.

Когда Алексей вышел из комнаты, князь Николай Михайлович Львов подошёл к вентиляции и какое-то время её рассматривал.

– Любопытно, – в конце концов сказал он.

Меньшикова на указанном ему месте нет. Крови тоже нет, что уже неплохо. Клизму Шанкры ему в ментал! Куда он мог деться? Тем более я ясно дал понять, что ждать нас он должен на этом самом месте!

Крайта нет, поэтому на дерево приходится лезть самому. Конечно, паучиха Аиша справилась бы лучше, но, в отличие от химеринга, её глазами я видеть неспособен.

С дерева открывается вид на пару километров вокруг. Не увидеть человека здесь невозможно: умирающий мир однотонный, а на Захаре – красная толстовка. Но красных пятен в округе нет.

– Идём куда шли, – машу рукой княжне.

– А твой друг?

– А мой друг не идиот, чтобы шляться в одно рыло по округе исчезающего мира. Единственный вариант, куда он мог деться, – это пойти туда же, куда и мы. К боссу. К тому же он его чувствовал.

– А если на него напали?

– Тут нет ни крови, ни бутылок с водой. Значит, он взял их с собой. В любом случае другого варианта у нас нет.

Идём мы минут сорок. То есть это я иду. Княжна нахально едет на паучихе. И это наводит меня на мысль поработать над материальной иллюзией какого-нибудь пета. Пару раз я катался на химеринге, но кот, даже рептилоидный, это всего лишь кот. Невысокий в холке, хотя и двухметровый в длину. А для поездок нужна какая-нибудь массивная тварь. И повыше… чтобы ноги наездника не тащились по земле.

Лес заканчивается, и начинаются очередные развалины. Тут я никогда не был. Здесь даже осталось подобие дороги. Жаль, нет «миника». Его судьба – сгинуть с этим осколком мира.

– Стоп! – делаю жест рукой, останавливая паучиху. – Смотри.

Метрах в ста впереди наконец-то вижу Захара. Он стоит в центре огромной площадки, похожей на плато для жертвоприношений в мире Теи. Здесь это выложенный плоскими камнями круг. И явно тут приложил руку человек. А ещё парень держит наизготовку свой арбалет и напряжённо озирается.

Вот и что этот долбодятел собрался делать? Стрелять в здоровенного монстра из обычной механической игрушки?

Орать стрелку под руку, особенно если он вот такой идиот, – самый простой способ получить в морду заряд свинца, арбалетный болт или заклинание. Смотря по противнику. Но и тихо подкрадываться тоже не вариант.

– Постойте пока там, – задвигаю Ольгу с паучихой за угол разрушенного дома.

Накидываю на себя теневой щит и тогда уже интересуюсь у Меньшикова:

– Какого тебе на месте-то не сиделось?

Вж-жух!

Я оказываюсь прав: болт таки срывается с арбалета, ударяется о мой щит и, потеряв силу, падает к моим ногам.

Наклоняюсь и поднимаю оружие. Приходится глубоко вдохнуть, а потом выдохнуть, чтобы взять себя в руки. Инициатива хороша тогда, когда она не наказуема. Если же у тебя горизонт планирования как у хомячка – не фиг лезть, куда не просят.

– Камень, прости! – Меньшиков понимает, куда выстрелил, и бежит ко мне.

– Почему ты не дождался нас?

– Не смог. Без понятия, что за технику применил здешний монстр, но он заставил меня прийти. И его ментал сильнее моего. Сам не знаю, как оказался здесь.

– Где тварь? – интересуюсь. – Видел её уже?

– Не-а. У меня вообще такое ощущение, что она везде. Оглядись: тут совершенно негде спрятаться. – Меньшиков опускает арбалет и обводит рукой невысокие разрушенные строения, от которых остались одни курганы высотой максимум метра в три-четыре.

– Есть где.

– Где? – Захар непонимающе смотрит на меня.

– В Караганде, блин! Посмотри под ноги. Если врага нет на земле, значит, он…

– …Под ней, – продолжает Ольга, выходя из-за угла. Точнее, выезжая на Аише.

Глаза Меньшикова расширяются от удивления.

Похоже, девушка и паучиха не захотят расставаться. Что же тогда делать? В нашем мире светлого эфира самку тарантога ждёт быстрая смерть. Разве только леший поможет ей так же, как помог мне с химерингом. Но тогда мне пришлось спасти его навку. Вряд ли сейчас он потребует меньшей платы.

– Где ты её… – начинает Меньшиков, но тут земля в буквальном смысле взрывается у нас под ногами.

В стороны со свистом летят валуны и комья глины. Сотворить новое плетение времени нет, но я успеваю растянуть свой щит на всех. Конечно, он истончается и часть камней попадает в нас, но главное не это. Главное то, что выпрыгнуло из-под земли.

Для этого чёрно-серого мира тварь выглядит слишком яркой. Похожа она на переливающуюся чёрным и зелёным рогатую лягушку метра в четыре высотой. Пасть заполнена острыми зубами, но очень быстро я убеждаюсь, что зубы – далеко не единственное оружие твари.

Потому что следом в нас летит целый пучок щупалец с когтями на концах. Заодно я замечаю, что и лап у «лягушки» целых шесть.

– Не мешайте мне! – предупреждаю княжну и Захара, прыгая вперёд.

Меньшиков – всего лишь менталист. Как и выпрыгнувшая на нас тварь. Ему с ней не справиться. У Ольги аспект иллюзий, способности Хаадис она получила только что. И я понятия не имею, чего от неё ожидать. Любой военачальник знает, что ненадёжный союзник хуже надёжного врага.

На автомате ставлю вокруг княжны и курсанта свою сеть. От части атак убережёт. И тут же вливаю тьму в мышцы. Странно, что тварь не пользуется менталом – я не чувствую боли от чужого вмешательства.

Но задуматься над этим уже не успеваю: монстр обрушивается на меня всеми своими десятками тонн.

– Где так разожралась-то? – хмыкаю, используя удавку, чтобы отлететь в сторону. Причём захлёстываю её на рогах лягушки.

В меня тут же выстреливают щупальца. Снова ухожу с горизонта атаки, подмечая, что их столько же, сколько в прошлый раз: восемь.

– Ни… чего себе! Каменский, ты сам как монстр! – слышу вопль Меньшикова, и это те самые слова, что сейчас вертятся у меня в голове.

Потому что призванные когти тьмы внезапно вместо десятка сантиметров удлиняются до полуметра. Результат насыщения каналов эфиром на кладбище монстров.

– Прости, красотка, вот эта штука у тебя точно лишняя! – Залетаю за спину твари и машу из-за её плеча когтями по вылезающему из плеча щупальцу.

Чмяк!

Теперь их семь.

Правда, отрубленная конечность не сдаётся и пытается куда-то ползти. Пинаю в сторону, чтобы не путалась под ногами.

– Вжу-ух! – пролетает мимо меня когтистая лапа.

– Мазила! – Надо говорить что угодно, чтобы тварь не облизывалась на Ольгу и Захара. Чтобы всё время раздражать её и держать на контроле.

Отскакиваю и тут же с удивлением наблюдаю ещё пятерых себя. И все мы прыгаем, откатываемся и даже что-то кричим. Краем глаза вижу напряжённое лицо княжны, занятой замысловатым плетением, и понимаю, что это иллюзорная техника Назаровых – клоны.

– Поймай меня, головастик! – ору один «я».

– Нет, меня! – надрывается второй.

– А я сам тебя сейчас поймаю! – третий.

Дурдом. Зато отлично работает как отвлекающий манёвр. Молодец княжна.

На поле боя начинается самый настоящий хаос. Чудовище мечется из стороны в сторону, мои иллюзорные двойники схлопываются от его атак, чтобы тут же появиться снова, а я продолжаю своё грязное дело: крутясь вокруг, чиркаю когтями по сухожилиям твари. Это сердце у монстра может быть хоть в жопе, хоть в левой пятке. А вот сухожилия всегда ровно там, где и положено.

Чмяк!

Щупалец остаётся шесть. Про них я тоже не забываю.

Чмяк! Чмяк!

Уже четыре.

Чудовище внезапно застывает, и кожаный мешок у него под челюстью начинает надуваться.

– Свалили! – ору княжне и Захару. Благо они не думают перечить и прячутся за стену.

– Буэ-э-э! – рыгает лягушка, и в стороны летят какие-то брызги. Те, что попали на мой щит, шипят.

Кислота, как у здешних двухголовых кабанчиков.

Захару и Ольге за стеной моя сеть без надобности, поэтому тут же метаю её в морду жабы. Рожу монстра стягивает, и второй харчок не успевает вылететь. Тварь, выпучив глаза, давится собственной слюной.

– Чмяк! – не забываю про оставшиеся щупалки.

Очередной разрез всё же достаёт до сухожилия на правой задней лапе, и чудовище плюхается жопой на землю. Ударная волна получается приличной, и от тряски почвы я едва удерживаю равновесие.

Пять ног – это всё ещё немало. Лягушка несётся на покачнувшегося меня. Движется она на четырёх лапах, пятой оставшейся пытается содрать с морды мою сеть тьмы.

– Полежи пока. – Привычно подсекаю одну из лап удавкой. И… едва успеваю её отозвать, чтобы не стереть пятки, волочась за лягушкой. Потому что остановить своими семью десятками килограммов пятнадцатитонного головастика – это я, похоже, не подрассчитал.

– Каменский, ты крут! Давай, Каменский! Вдарь ему! – орёт за спиной княжна, в который раз презрев мою просьбу использовать прозвища.

Зато я прямо представляю, как она с силой пинает воздух, показывая, как я должен «вдарить».

– Вдарь! Начисти рыло! Отпинай! – надрываются мои иллюзорные двойники.

Пятнадцати минут хватает, чтобы завершить бой. Гигантская лягушка, теперь уже по праву называющаяся головастиком (потому что лапы и щупалки валяются по всей округе), наконец падает мордой в землю и испускает дух. Следом исчезают мои двойники.

Туша начинает потихоньку испаряться, а над ней образуется голубое свечение, и правда принимающее форму кристалла. Размером он сантиметров в десять. Такая потрясающе красивая переливчатая хрень. Выстреливаю удавкой, и кристалл мягко ложится на мою ладонь. Земля под ногами вздрагивает. Потом ещё раз. И ещё.

Землетрясение? Хаадис говорила о запечатывании осколка. Но ни слова о том, что он может разрушиться. Значит, и спрашивать её бесполезно. Знала бы – рассказала.

Опускаю глаза на кристалл. В голубой глади есть изъян. Две крохотные червоточины – словно битые пиксели на экране. Похоже, две какие-то души не вернулись в этот первородный элемент.

Одна – наверняка мой химеринг. Именно его души тут не хватает. А какая вторая? Хотя понятно. Это Аиша.

– Захар, княжна! Выходите! – зову, не понимая, почему они ещё не выбрались из-за своего укрытия. – Ольга!

– Камень… иди сюда, – слышу сдавленный голос Меньшикова.

Да что там такое?

Влетаю за стену и…

…останавливаюсь, вначале думая, что у меня что-то не в порядке с головой. Потому что Захар Меньшиков держит потерявшую сознание княжну. Но не просто держит. Острый болт арбалета в его руке направлен прямо в её беззащитное горло.

– Ну что, Каменский, удивлён? – ухмыляется он.

Земля вновь дрожит. Захар шатается, и болт вычерчивает на горле княжны красную полосу.

– Отпусти Ольгу и скажи по-человечески, чего ты хочешь.

– Значит, ты и правда неравнодушен к этой девчонке? Тем лучше. Кристалл. Дай его мне.

– Что ты будешь с ним делать? Попытаешься поглотить – умрёшь. Ты не бог.

– Ха-ха-ха! – начинает ржать он. – Парень, ты совсем дурак? Если кто и умрёт сегодня – то вот эта девчонка и твой приятель курсант. И то если ты продолжишь иметь мне мозги. А с тобой мы ещё поиграем.

Твою же мать. Это не Меньшиков…

Я щурюсь и спрашиваю:

– Не надоело по бункерам ныкаться, недоколдун?

– Скоро это изменится, – охотно отвечает глава «Братства свободных», каким-то образом вселившийся в тело моего сокурсника. – Поверь, я достаточно долго ждал. Могу подождать ещё.

Киваю:

– Похоже, ждать – это единственное, что ты вообще можешь. Оставь княжну и попробуй забрать свой кристалл. Если ты мужик.

Подкидываю кристалл в ладони. На ощупь он приятно тёплый.

Под ногами раздаётся какое-то урчание. Теперь земля дрожит не переставая. С развалин начинаются скатываться камни.

– Не бери меня на слабо, Каменский. – Колдун сильнее вжимает острие болта в горло Ольги, но девушка даже не дёргается. – Кристалл. Времени почти не осталось. Хочешь вытащить их отсюда – отдавай кристалл.

Всё это время я осторожно двигаюсь в его сторону. Колдун видит мои манёвры, но дело-то не в них. Дело в том, что сзади к нему подкрадывается Аиша. Да и Ольгины ресницы дрожат – девушка в сознании.

Но есть и ещё кое-что. Я совсем не уверен, что тело Меньшикова – фальшивое. В моём мире есть техника «Марионетка». Вселение духа в чужое тело. Нечто подобное я проделал с братом Хаадис, когда поднимал мёртвого дракона для боя с наёмниками. Что, если Меньшиков ещё жив? Как была жива княжна Ольга Назарова, когда Хаадис вселилась в её тело.

– Гр-р-р-р… – раздаётся громовой раскат. Со скрипом начинают валиться деревья. Поднимается ветер.

– Кристалл!

Колдун заносит болт над горлом Ольги, и в этот момент девушка выворачивается из его рук. Её глаза загораются жёлтым, а сзади на него кидается Аиша. И вмешаться я не успеваю.

Острые когти Аиши пронзают тело Меньшикова. Княжна тоже добавляет несколько ударов метательным ножом. Колдун кричит. На красном кровь плохо видна, но я знаю, что его раны смертельны или почти смертельны.

Он успевает ответить какой-то ментальной техникой. Нет никаких видимых проявлений атаки, но голова Аиши буквально взрывается. Паучиха подлетает в воздух и тяжело шмякается на землю. Задранные к небу лапы содрогаются в короткой агонии и застывают.

Колдун медленно оседает на землю.

Через три дня после происшествия в Тайной канцелярии

Недалеко от главного управления

– Привет! – Егор Ильин открывает дверь неприметного чёрного «универсала», стоящего на парковке в паре кварталов от главного управления Тайной канцелярии. – А где твоя пафосная двухместная тачка? Таких, как эта, в столице миллион. Еле тебя нашёл!

– Так и задумано, – отвечает Лекс Львов. – Решил, что не стоит привлекать внимание.

– Любопытненько… А зачем вызвал? – Егор садится на переднее пассажирское сиденье. – И почему нельзя было в общаге? У тебя ж там апартаменты как у арабского шейха.

– Я ж правильно помню, что ты тащишься по всяким кодам и программам? – вместо ответа спрашивает Лекс.

– Ну… «тащишься» – не совсем верное слово. Но да. Если у тебя какие-то проблемы – думаю, смогу помочь.

– А если эти проблемы не слишком… законны?

– Вот как-то так и думал. Но ты знаешь, что я умею держать язык за зубами. И уверен, что ты не собираешься обносить ближайший банк, – хмыкает Ильин. – Или я чего-то не знаю?

– Я собираюсь выяснить, что случилось в холле управления, когда там был Каменский. Ты в деле?

– Конечно, – кивает Ильин. – Мог бы и не спрашивать. Но как я могу тебе помочь? Конечно, хакнуть сервак управления – мысль интересная, но к подобному я пока не готов.

– Вот так. – И Львов аккуратно выкладывает на торпеду десяток внешних SSD-дисков. – Это с камер в том холле. Нужная инфа может быть на каком-то из них.

– Ого…

– У меня тут ещё столько же. Но я проверил: они все запаролены.

– Думаю, вскрою! – Ильин уже вытащил свой навороченный ноутбук и присоединил к нему один из дисков. – Только засохни минут на пятнадцать. Ну, или можешь пока рассказать, как ты их добыл. Мне интересно.

– Не могу, прости. Это не мой секрет. Но нужно разобраться быстро, чтобы к утру я смог вернуть их на место.

– Хорошо бы вернуть! – Ильин уже бегал пальцами по клавиатуре. – А то я не фанат сидения в изоляторе. Не говоря уж о сам знаешь чём. Всё, пока не мешай.

Львов осторожно раскидывает ментальную сеть. Нет, пока вокруг нет ничего необычного. Никто не хватился украденных дисков.

Он вспоминает, как мысленно вёл Шанка по коридорам управления в технический отдел. Отец сказал, именно там работали с записями с камер видеонаблюдения. Времени разбираться не было, поэтому Лекс просто мысленно показал Шанку, как выглядит предмет, который надо украсть, чтобы помочь хозяину.

Не будучи уверен, что Шанк послушается, Лекс даже наобещал ему золотых монет.

Естественно, Шанк не мог проверить, что за информация записана на носителях, которые он крадёт. Поэтому просто притащил Лексу все диски, которые нашлись в кабинете. И их оказалось приличное количество.

Лекс подозревал, что он спёр и те диски, которые встретил на пути к техническому отделу. Короче, все, что, по мнению этого клептомана, плохо лежали. Неизвестно, сможет ли Шанк потом вернуть каждый ровно туда, где взял, но диски, лежащие не на своих местах, всё же лучше, чем диски, вообще исчезнувшие в неизвестном направлении.

Наверное.

– Один готов! – Ильин поворачивает ноутбук так, чтобы Львов тоже мог увидеть документы. – Но это точно не видосики. Какие-то сметы. Давай следующий.

За следующие несколько часов парни получают море всякой информации. От данных по иностранным послам и до записей допросов схваченных членов «Братства».

Ильин быстро просматривает вскрытые папки и берётся за следующий носитель. На одиннадцатом диске среди всякого мусора ему попадается заявление князя Виктора Алексеевича Назарова о пропаже группы его первокурсников.

– Слушай, – говорит Ильин, вчитываясь в фамилии. – А это, случаем, не те самые, с которыми мы тогда дрались?

– Где? – Львов тоже суётся к монитору ноутбука. – Стас Кулагин? Похоже. Совсем забыл! Они ж обещали нам в сентябре реванш.

– Ну вот пропали. Примерно шестнадцатого сентября, это сразу после попытки госпереворота, – читает Ильин. – Но, может, и чуть позже. Назаров не уверен.

– Ну и чёрт с ними! – хмурится Львов. – Найдутся. Нам бы Каменского отыскать.

– Погнали дальше.

Ещё через час, когда нехакнутых дисков осталось всего два, парни наконец-то нашли нужный. На нём и правда то самое видео.

– Но это не стандартные камеры, – заметил Львов, рассматривая ракурс. На видео Никита Каменский выкладывал в лоток металлодетектора смартфон и брелок от машины. – Думаю, это камера, вмонтированная непосредственно в рамку детектора. Что за фигня?!

Парни дружно утыкаются в экран. Потому что там происходит нечто странное. Сначала Каменский пошатнулся. Потом почему-то вообще упал на пол. Было видно, как к нему подбежал охранник.

– Парень, ты чего? Тебе плохо, что ли?

– Ва-ли… на хрен, – ответил Каменский.

Слышен топот множества ботинок – охранник успел нажать на кнопку, и к нему уже поспешила подмога. Потом открылась дверь лифта, и вышел Захар Меньшиков. Видя странную картину, парень разинул от удивления рот, а потом…

…весь экран залило непроглядной тьмой.

При этом видео продолжает записываться. Сначала слышны изумлённые крики… Потом крики боли… Влажные чмявки… Через пару минут видео заканчивается.

– Что это было? – поражённо спрашивает Ильин.

Львов краем глаза ловит движение в зеркале заднего вида и оборачивается. Шанк сидит на подголовнике кресла Ильина и тоже вглядывается (непонятно чем, но точно же смотрит!) в видео на мониторе.

– Сможешь убрать эту чёртову тьму? – спрашивает Лекс, отвлекая Ильина и жестом показывая Шанку убраться подальше.

– Не знаю. Но могу попробовать снять слои. Что ты там увидел? – Ильин оборачивается и…

…встречается взглядом со всем шестью пальцами руки бога.

– Стой! – Львов успевает подбить руку Егора, и созданный тем огненный шар влипает в потолок «универсала». Кусок обивки пеплом осыпается на лицо Ильина. – Не обижай Золотко!

– А теперь давай поподробнее, – говорит Ильин, внимательно рассматривая Шанка. – И начни с того, почему это твоё «Золотко» подозрительно похоже на духовное оружие Каменского. Никогда не видел таких питомцев. А ещё никогда не слышал о том, чтобы одарённый мог отделить от себя своё духовное оружие и передать кому-то ещё. Так что колись.

– Это приказ? – усмехается Лекс.

– Считай, что да.

Земля под ногами продолжает рычать и ворочаться. Думаю, осколок рушится. Последний монстр сдох, и больше этот мир ничто не держит.

А я заворожённо наблюдаю за тем, как от тела Аиши отделяется голубая искра и подлетает к кристаллу в моей руке. И вплавляется на то место, где был один из «битых пикселей».

Я уже видел такие искры… когда сражался с огромной многоножкой. Скорее всего, не убей я её тогда, сейчас на месте лягушки была бы та тварь. Искр в ней накопилось много.

Кристалл просто требует, чтобы я немедленно его поглотил. Я чувствую, как он стремится стать частью меня. Снова наполниться эфиром. Голубые переливы внутри меня не отпускают.

Поглотить кристалл и стать частью этого мира. И вся сила этого осколка станет моей…

– Каменский! Да очнись ты, хреномаг перекачанный! Надо отсюда убираться, а я не знаю – как!

Поднимаю глаза и понимаю, что Ольга уже какое-то время меня трясёт.

Сбрасываю навеянное кристаллом наваждение.

– Что с Захаром? – Быстро подхожу к Меньшикову.

Он всё ещё без сознания. Задираю его продранную когтями Аиши толстовку и с удивлением замечаю, что раны не так серьёзны, как казалось. К тому же на месте ран то и дело вспыхивает и гаснет золотая сеть в виде маленьких сот – какой-то артефакт.

– Он убил Аишу. Я хочу, чтобы он сдох, – сквозь зубы цедит княжна, поймав мой взгляд. – Но не здесь и не сейчас. На нём разработка рода Карпатовых, «Охранитель». Пока не сниму артефакт – не подохнет. А я пока подумаю, что с ним делать. И не ври мне. Это не Захар, очевидно же. Кто-то другой в его теле.

Новый толчок земли почти сбивает девушку с ног. Ловлю её и накрываю нас щитом. И вовремя: мимо проносится громадное дерево. Цепляется вывороченными корнями за стену и тут же улетает за границу нашего пятачка.

– Ты всё сделала правильно. – Глажу княжну по белокурым волосам и прижимаю к себе.

Не стоит ей знать о том, что Колдуна в этом теле уже нет. В тот момент, когда Аиша вонзила в парня когти, Колдун смылся. Я понял это по отрицательному скачку силы в окружающем пространстве.

Не хочу, чтобы Ольга осознала, что чуть не убила курсанта Императорского училища. К тому же мне и самому надо обдумать внезапно образовавшуюся у Колдуна способность вселяться в чужие тела. Ясно то, что управлять мёртвым или смертельно раненным телом он не может, иначе не сбежал бы. Но может ли он вселиться в кого угодно? Или ему подходит не каждое тело?

Тёмный одарённый с техникой марионетки… хуже для мира Российской империи и не придумаешь.

Кстати… Значит, убийство охранников в главном управлении Тайной канцелярии – его рук дело. Колдун точно не мог предугадать нападения Теи и наш провал в портал. Но создать ситуацию, при которой я буду вынужден податься в бега, – вполне. Втереться в доверие, вынудить взять с собой. Он был уверен, что рано или поздно я подамся в разлом. А кроме того, он подозревал, что я не князь Никита Каменский, а кто-то другой. И надеялся, что мне по силам сразиться с главным боссом осколка. После чего Колдун смог бы забрать у меня кристалл.

Вот только Ольгу и Аишу он не просчитал. За что и поплатился.

Отпускаю княжну и понимаю, что и сам не просчитал её. Никакого испуга на красивом лице. Только абсолютный восторг. Кажется, будь её воля, она вылетела бы за щит, в этот адский ураган. И пила бы здешний наполненный эфиром воздух, как воду.

Машинально смотрю на кристалл силы. Зачем он понадобился Колдуну? Нет. Как всегда говорю я сам: чтобы получить нужный ответ, задай правильный вопрос. Так что… откуда Колдун вообще узнал про кристалл?

Попав сюда, он собирался моими руками убить босса и забрать камень. И похоронить нас здесь. Чтобы это понять, даже оракул не требуется.

А вот гоблинским хреном по наглой заколдунской роже – ни черта у него не вышло.

– Да Каменский же! Эта хрень что – и есть твоё государственное задание? Потом наглядишься! Если ты немедленно не возьмёшь себя в руки, я засуну эту штуку тебе в…

– Стоп! – Перехватываю руку княжны, которая уже нацелилась вытащить из моих плотно сжатых пальцев кристалл. – И спасибо. Не волнуйся, я смогу отсюда выбраться.

– Не сомневаюсь, – фыркает Ольга. – В прошлый раз сумел же.

Снова смотрю на кристалл в моей руке. Голубое сияние притягивает взгляд…

Нет, так не пойдёт. Камень словно желает остаться здесь, на этом осколке. Но мне это точно не подходит.

Сую кристалл в один из карманов разгрузки. Я поглощу его… позже.

Мир уже не просто трясётся: он рассыпается. Гул вокруг такой, что закладывает уши. Надо делать ноги. И побыстрее.

Создаю привычное уже плетение портала в империю. И перед нами под восхищённый выдох Ольги появляется радужная плёнка разлома.

– О-о-о!!! – с восторгом орёт она. – Каменский, кто бы ты ни был, но как ты кру-у-ут!

Вот же… Кому цветы и шоколадки, а этой – драконов и разломы.

– Давай…

Не успеваю договорить, что надо сунуть Меньшикова в портал, как плёнка внезапно схлопывается и исчезает.

Вот сейчас не понял?

Второе плетение – и с тем же результатом.

В щит то и дело прилетают булыжники, деревья… В какой-то момент в него почти втыкается череп убитой мной рогатой лягухи.

Здесь море эфира, и держать щит я могу просто по откату. Но скоро от осколка останется лишь песок. И лучше бы нас к тому времени тут не было.

Третье плетение…

Портал не работает. Совсем забыл, что для его открытия с этой стороны нужна жертва. Или сила настоящего полноценного дракона. А у меня сейчас нет ни того, ни другого.

Но это ведь не единственный мой козырь, верно? Есть ещё ключ Теи.

– Лезь мне на спину! – ору княжне сквозь завывания ветра, и она без пререканий, как хорошо вымуштрованный солдат, прыгает на меня сзади.

Хватаю Захара за капюшон толстовки.

Не знаю, требуется ли при использовании ключа богини физическая связь. При переходе через портал – точно нет. Вон, когда мы вывалились с «миником», Меньшиков вообще торчал на заднем сиденье. И ничего, не потерялся по пути. Да и с императором меня связывала только удавка тьмы. Но сейчас лучше без случайностей.

Задираю футболку и хлопаю себя по татуировке богини. Ну, привет, зеленорожие! Использую ваш мир как транзит.

Конечно, мир Теи гоблинам не родной. Она просто набрала почитателей и перенесла к себе. Но это без разницы. Тем более что они однозначно рванули с ней добровольно.

Вываливаемся мы на уже знакомой каменной площадке. Прямо у жертвенного алтаря. Вокруг – ни души.

Ольга соскакивает с моей спины и начинает озираться по сторонам.

– Где это мы?

– В мире суровых зелёных мужчин, – хмыкаю я и честно добавляю: – С низким интеллектом и высокой преданностью одной богине. В качестве баланса.

Продолжать лгать княжне было бы идиотизмом. Причём идиотизмом с непредсказуемыми последствиями. А непредсказуемости у нас сейчас и так хватает.

– Богини? Случайно, не той, что скакала за нами на розовом единороге? – Она тычет пальцем в алтарь. – Это её жертвенник, что ли?

Киваю. Ну говорил же. Умная девочка.

Она поворачивается ко мне и ехидно спрашивает:

– Так что там у тебя с государственным заданием, Каменский? И с моей профпригодностью к нему?

– Ну даже не знаю. Я же дал тебе время до Нового года, – усмехаюсь я.

– Я помню. Но ведь теперь ты сам можешь написать мне характеристику, разве нет? Или ты ещё не убедился в моих боевых качествах?

Хмыкаю.

– Пожалуй, ты мне подходишь. Осталось получить разрешение от твоего отца.

Ольга сверлит меня неожиданно тяжёлым взглядом.

– Уверена, что мой отец даст мне разрешение быть с тобой.

– Вот тогда и поговорим, – улыбаюсь я.

– Какой же ты загадочный, князь… прямо герой-герой! – смеётся Ольга. – Кстати, о секретности. Можешь не волноваться: я никому ничего не расскажу.

Возможно, и так. Но ни разу не факт.

– Кроме того, ты был прав. Мне всё равно никто не поверит, – добавляет она.

А вот в этом я не уверен. Например, император может поверить…

– Ты… кто такой? – внезапно слышу голос Меньшикова.

И тут же чувствую ментальную атаку. Хотя парень всё ещё очень слаб.

– Конь в пальто! Ещё раз полезешь мне в голову – дам в зубы. И на ранения не посмотрю. Понял? Княжна, знакомьтесь: это вот перед вами – настоящий князь Захар Меньшиков. А не мразь, захватившая его тело.

– В смысле – мразь, захватившая тело? – охреневает Захар. – Кто ты такой, можешь сказать по-человечески? И где мы вообще?

Вот он точно не помнит, что с нами происходило.

Больше того – он видит меня впервые.

– Князь Никита Каменский, твой однокурсник из Императорского училища. – Протягиваю руку. – Приятно познакомиться. А это – княжна Ольга Назарова. Давай сразу к делу: последнее число какого месяца ты помнишь?

– Август… Не помню. Конец августа, короче. Чёрт, да что ж так больно? – Он пытается подняться, но стонет и опять падает на землю.

Ольга присаживается перед парнем на корточки.

Хорошая штука этот «Охранитель». Без артефакта парень был бы не жилец. А сейчас вон даже копошится и пытается сопротивляться Ольге, которая лезет под его толстовку, чтобы проверить раны.

– Жить будешь, – кивает она.

– Сейчас октябрь, – говорю парню. – Выходит, полтора месяца твою шкуру носил глава «Братства свободных».

Ольга щурится, услышав это. И я вспоминаю, что до того, как попасть в разлом, она была в плену у «Братства». И вряд ли это забыла…

– Кто?.. Ничего не помню, – мотает головой Захар. – С чего вообще я должен вам верить?

Хмыкаю.

– Да мне вообще до одного места, будешь ты мне верить или нет. Я просто хочу выяснить, как он влез в твоё тело. И может ли повторить это.

А для этого мне надо подключить химеринга и вытрясти из мозгов парня всё, что он знал, знает или будет знать.

Так, пора порталиться в империю.

Лезу рукой к татухе богини, но внезапно соображаю, что поглощать кристалл силы надо здесь. В отличие от империи, тут полно подходящего мне эфира. Пусть он и не тёмный. При поглощении аккумуляторов силы резко расширяются резерв и каналы. А это как с воздушным шаром: ты его надул, и он полетел. А потом щёлкнул пальцами – и превратил шар в дирижабль. При этом запитанный в него объём воздуха остался прежним. И всё – дирижабль хлопнулся на землю. Потому что размер у него о-го-го, а воздуха внутри – на крохотный воздушный шар.

Так что надо поглотить кристалл и позволить каналам наполниться эфиром. И только тогда возвращаться в империю.

– Княжна… Мне нужно немного времени. – Обвожу руками пространство. – Если тут внезапно появится толпа зелёных мужиков – толкни. И, пожалуйста, без глупых инициатив. Не надо никого бить. И за этим долбоящером присмотри… Чтобы ему чего плохое в голову не пришло, – киваю на Меньшикова.

– Не беспокойтесь, ваша светлость. Я присмотрю за ними обоими.

Так… судя по жёлтому цвету глаз и переходу на «вы», княжна уступила своё тело драконице.

– Предупреждал же: без титулов.

– Простите, вели…

– Гхм! – откашливаюсь громко, с намёком.

Драконица смущённо смотрит в землю.

Вот когда женщина рядом с тобой вроде одна – а на самом деле их две, это хорошо или плохо?

Ответ: минимум плюсов, гора минусов. Лучше бы два тела, а женщина в них одна и та же.

Прислоняюсь спиной к жертвеннику и достаю из разгрузки кристалл силы. Захар с удивлением пялится на камень.

– Великий… – нерешительно говорит Хаадис в облике Ольги.

Вздыхаю. Не хочет драконица обращаться ко мне просто по имени. Драконы – существа древние. Магические ордена и роды для них не пустой звук.

– Ну?

– Этот камень… Он с изъяном. Неполный. Я вижу.

– Знаю. Это что-то меняет? – Никогда ещё не сталкивался с кусками расколотого сердца мира. Честно говоря, даже слабо представляю, как его поглотить.

– Просто такой камень намного слабее цельного. Жаль, что мы не смогли отыскать последнюю душу…

– Не переживай. Начнём с малого, а потом добудем и цельный камень, – успокаиваю её.

Плевать на все изъяны. Химеринг и его душа мне дороже силы этого осколка.

Подношу кристалл к груди, раскрываю для него источник. И начинаю по капле втягивать в себя голубые искры. Внутренним зрением вижу, как они встраиваются в стенки источника и каналы. Укрепляют их и расширяют место под резерв эфира. Тьма не мешает процессу: эти крупицы силы – лишь строительный материал для её вместилища.

Не знаю, сколько времени уходит на поглощение камня. По ощущениям – вечность. Открыв глаза, понимаю, что по спине в трусы ручьём льётся пот. В ушах – гул. В голове – вертолёт, как после хорошей гулянки. А перед глазами…

…Ольга в позе амазонки.

– Баба. Красивая. Жертва! – Зеленокожий качок прохаживается перед княжной. Время от времени он недвусмысленно покачивает бёдрами. – Богиня будет рада! Жертва!

– Жертва! Жертва!

Рядом приплясывают ещё пятеро гоблинов. Все при оружии. Морды незнакомые. И это даже хорошо. Знакомые вряд ли меня забыли бы. Как и то, что мой товарищ благополучно отправил на тот свет их вождя Грымара Красаву. Хотя вот этого они могли и не заметить – после смерти вождя мгновенно открылся разлом…

– Красивая – да. Жертва – нет. Вы страдать, богиня – ругаться, – отвечает Ольга. – Очень ругаться и даже пинать! Вот так!

И добавляет к своим словам боковой удар ногой. На высоте головы противника.

Фыркаю, ощущая гордость за княжну. А потом понимаю, что ответила она на их языке. Значит, знания Хаадис у них на двоих, общие.

– Ты что, их понимаешь? – Меньшиков с подозрением смотрит на меня.

Выглядит парень плохо, несмотря на «Охранитель». Всё же раны у него слишком серьёзны. Надо быстрее тащить его в империю.

– А ты разве нет? – Делаю удивлённые глаза.

– Нет… – растерянно отвечает Захар. – Переведи, а?

– Ну, эти мужики тебя поранили сдуру и княжне нагрубили. И сейчас княжна обещает им небо в клеточку. Вон, гляди на рожи.

Киваю на гоблинов и заодно осматриваюсь. В прошлый раз мы с его величеством не успели спасти гоблиних. Если сейчас гоблины появились на плато, чтобы опять провести ритуал…

Хотя нет. Судя по количеству, это просто стандартный патруль.

Но ситуацию нужно разрулить. Чтобы выполнить договор с богиней любви, мне придётся наведаться сюда ещё не раз. И лучше, чтобы в каждый мой приход мне не приходилось убивать её почитателей. Плодятся гоблины быстро и много, но договориться – оно всегда полезнее. Да и опыт в договорённостях с гоблинами у меня огромный.

Поднимаюсь и направляюсь к ним.

– Смотреть сюда!

Выбираю для разговора самого здорового гоблина из компашки. На груди у него – свежие, ещё не затянувшиеся раны. А на лице – грозный оскал, изображающий наличие интеллекта.

– Друг богини! – стучу себя в грудь. – А кто ты, дерьмо носорога?

– Вождь! Красава Четвёртый, – гордо говорит он, втыкая в камень под ногами наконечник здоровенной алебарды. – Сам ты дерьмо носорога!

Красава Четвёртый? Ну ничего себе у них тут скорость смены политических элит!

– А что случилось со Вторым и Третьим? – интересуюсь. Про первого-то понятно: сам российский император руку приложил к кончине.

А главное, когда успели? Соотношение времени мира Теи и нашего – два часа к неделе. То есть по здешним меркам с момента, как мы с его величеством Александром Третьим покинули этот «гостеприимный» мир, тут прошло всего несколько часов. А два вождя уже благополучно сошли в могилки.

– Ушли к богине, – гордо говорит Красава Четвёртый. – Я послал! Вот так вот и вот так! – размахивает алебардой. – И хочу принести жертву богине! Набрали баб, скоро зарежем. Но твоя красивее. Богиня будет рада! Так жертва? И красивые слова…

Интересно. Переспрашиваю:

– Слова?

– Ты не знаешь эти слова, друг богини? – Вождь прищуривается с такой силой, будто пытается глазными мышцами сформировать отсутствующие мозговые извилины.

Зелен ты, инквизитора перехитрить!

– Знаю. Я же друг.

– Скажи! – предлагает он.

– Нельзя говорить красивые слова просто так! – качаю головой. – Тайна!

– Тайна! – соглашается он, но подозрение всё ещё не уходит из его взгляда. – Высший передал слова. Тайна. Говорить, только когда ритуал. Когда жертва. Говорить и сразу резать жертву. И бежать. Другие жертвы чудищам. Чудища сами резать.

Высший передал гоблинам какие-то слова? Заклинание? Но чего ради?

Вспоминаю начатый Грымаром Красавой ритуал жертвоприношения.

А ведь точно. Слова были. Более того: знакомые. И Грымар орал их, когда занёс нож. До этого возносил хвалу Тее. Тогда мне было не до них. Однако именно это заклинание читала и Зефирка, то есть драконица Хаадис, чтобы открыть разлом в мир Российской империи. Приносила жертву и читала. А когда заклинание прочёл вождь гоблинов и тут же умер – открылся разлом.

Вот она – проблема богини Теи.

Выходит, вовсе не Высший научил гоблинов нужным словам.

Это сделал бог тьмы Карх.

От имени Высшего он запудрил гоблинам мозги и заставил во время жертвоприношения читать заклинание открытия разлома. Гоблиних приносят в жертву. К богине любви льётся мана от возносящих молитвы гоблинов, а к Карху – эманации боли и страданий от приносимых в жертву разумных существ. Потом читается заклинание и открывается разлом. Твари Карха жрут и становятся сильнее. Или их убивают, что сомнительно. Но в любом случае к Карху опять идут эманации страданий. И усиливают его.

Но и тварей на осколке, который сопряжён с миром Теи, становится меньше. Значит, там тоже формируется кристалл силы. И когда твари погибнут все – неважно, будут они убиты гоблинами или друг другом, – бог тьмы придёт и заберёт кристалл силы у последнего оставшегося в живых монстра.

Значит, я ошибся, думая, что осколок разрушается, потому что погиб последний монстр. Скорее всего, это прорывался за кристаллом силы бог тьмы Карх.

Картинка сложилась.

Я выпускаю когти тьмы и подхожу к алтарю. Думаю, это подходящее место, чтобы написать Тее послание.

Вычерчиваю на камне:

А ещё – придумать, под каким соусом продать богине моё откровение. Чтобы обменять знание на прекращение кровавых ритуалов в её честь.

– Это слова? – Красава Четвёртый с восхищением заглядывает мне через плечо. – Ещё одни? Красивые.

– Очень красивые, – соглашаюсь. – Покажи их богине. Богиня увидит и обязательно наградит! Вот так вот! И даже вот так! – И повторяю жест, которым уже показывал прежнему вождю степень своей близости с Теей.

На морде гоблина разливается томный оскал.

– Ну а мы пошли, – говорю, пока он не вынырнул из эротических фантазий. – До встречи, великий вождь!

Притягиваю за руку Ольгу, хватаю за плечо Захара Меньшикова и снова жму на татушку богини.

Привет, империя! Надеюсь, пришвартуемся не под дверями Тайной канцелярии. Что-то подсказывает, что в свете недавних событий её глава Николай Михайлович Львов вряд ли ждёт меня с распростёртыми объятиями…

Хотя учитывая то, что я объявлен во всероссийский розыск… Как раз таки ждёт.

Аукционный дом «Лотос»

Дмитрий Бородин

– Господин Бородин?

Токсин обернулся на знакомый голос и разулыбался.

– Марк Абрамович! Добрый вечер!

В дверях стоял крючконосый старик с длинными бакенбардами и сверлил его цепким взглядом. Господин Шварц. Лучший столичный эксперт и оценщик, плотно работавший с Таш.

– Позволите пройти, господин Бородин? Не помешал ли я вашим размышлениям?

– Что за церемонии, Марк Абрамович? – поморщился Токсин.

– Как же, как же… Вы теперь не просто чуть не с детства знакомый мне мальчик. Могу ли я обращаться к вам просто по имени! Разве что Дмитрий Андреевич, если позволите.

– Димы вполне достаточно, – буркнул Токсин. – Заходите, конечно! Я сам собирался вас навестить, да никак время не выберу.

– Неудивительно, друг мой! – покивал господин Шварц, проходя в кабинет.

Бывший кабинет Таш. Токсин никак не мог забыть об этом. Надо, к чертям, другую комнату, что ли, занять. Хотя он и бывает-то тут от силы раз в неделю…

– А что это вы в потёмках сидите, сударь?

Токсин выбрался из-за стола и включил свет.

– Присаживайтесь, Марк Абрамович.

– Так и зачем же вы хотели меня навестить? Надеюсь, не за тем, чтобы прервать наши деловые и столь взаимополезные отношения?

– Наоборот! – горячо сказал Токсин. – Ну куда я без вас, Марк Абрамович? Я бы хотел работать с вами так же, как Таш. Вы же незаменимый специалист. Это и хотел обговорить.

– Да никаких проблем, Димочка, – уверил его Шварц. – Конечно же, я готов продолжать сотрудничество с аукционным домом «Лотос». Тем более что уже скоро должны начаться октябрьские торги. Я уж не говорю о закрытых аукционах, которые просто необходимо проводить, имея такой бизнес.

Токсин облегчённо вздохнул. Одна мысль о том, что Шварц может отказаться с ним работать, просто убивала.

– Я очень рад! Вы же лучший!

– Возможно, возможно… Но и вам придётся соответствовать новой роли, друг мой. Управление такой сложной фирмой требует многих познаний. Слышал, вы взяли себе управляющего?

– Да, – кивнул Токсин. – И очень хорошего.

Андрей Ливанов, которого рекомендовал ему Ник, был хорош уже из-за этого. Из-за рекомендации Ника.

Оснований не доверять князю Каменскому у Токсина не было. Хотя бы потому, что Ник легко мог заставить Таш переписать бизнес не на брата, а на него самого. Конечно, такое бескорыстие напрягало… Но можно с ходу назвать как минимум одну его причину: поступок Ника делал Токсина его должником. Потому что это ни разу не ченчик. В ответ на предложение поделить доходы пополам, Ник только фыркнул. И, кажется, слегка обиделся.

А ведь ему ничего не стоило сдать в Тайную канцелярию и Таш, и самого Токсина, и того мужика, Константина, который проторчал в квартире больше месяца. Совсем чужого Нику мужика, как понял Токсин.

Ник Каменский изменил жизнь Димки Бородина. Кардинально и к лучшему. Причём самым главным изменением было вовсе не владение знаменитым аукционным домом и даже не спасение из лап «Братства свободных».

Главным было обучение техникам света.

Потому что зелья зельями, эксперименты экспериментами, а больше всего на свете Токсин хотел развить свой дар.

– Я навёл справки, – сказал Марк Абрамович и поправил узкие очки на своём горбатом носу. – Господин Ливанов является человеком повышенных моральных качеств и великолепным профессионалом. Уж не знаю, как он справится с делами сразу двух коммерческих структур, причём совершенно разной направленности…

– Именно об этом я и хотел с вами поговорить, – кивнул Токсин. – Так вот быстро въехать в аукционный бизнес у него не выйдет. И что с этим делать, я не представляю. Сам я всё время крутился около Таш, вы знаете. Но у меня просто нет времени… А бросать училище я не хочу.

– В деловых кругах поговаривают об этом, – задумчиво сказал Шварц. – О том, что вам, брату бывшей владелицы, стоит заняться «Лотосом» самостоятельно. Но я бы тоже не советовал вам прекращать учёбу. Бизнес бизнесом…

– Мне уже предложили перевестись в МГУ, – вздохнул Токсин. – На экономический факультет. Но я бы уж тогда лучше на химию подался.

– Всего не охватишь, – мягко рассмеялся Шварц.

– Марк Абрамович. Вы ведь знаете всю структуру «Лотоса». И всех людей, работавших на Таш. В том числе её исполнительных директоров.

– Знаю, друг мой, – пожал плечами Шварц.

– Скажите, кому из них я могу доверять?

Шварц опять поправил очки и, потянувшись, взял со стола декоративное пресс-папье с малахитовой поверхностью. Покрутив его в руках, он со вздохом сказал:

– Буду честен, мой мальчик. Никому. На вашем месте я не стал бы доверять никому из тех, кто связан с этим бизнесом. Больше того, я и себе бы, Марку Абрамовичу Шварцу, на вашем месте не доверился.

– Отлично… – пробормотал Токсин.

– И дело вовсе не в том, что на свете нет честных людей. Просто слишком большие деньги, слишком большие возможности… Слишком большое искушение. Понимаете?

– И что же мне делать?

– Оставить всё на своих местах.

– Но… вы же сказали, что я не могу никому доверять.

– Конечно. Поэтому должны постоянно проверять. Держать, так сказать, топор над головами ваших сотрудников. Они весьма компетентны, уверяю вас. Госпожа Бородина отличалась воистину драконьей хваткой и острым умом, так что…

– Держать топор над головами я не умею, – мрачно ответил Токсин. – Даже кнут над задницами не смогу. Простите.

– Ай, да не сдерживайте язык. В вашей ситуации позволительно, – отмахнулся Шварц. – Всё очень просто, Дима. У вас есть компетентные сотрудники, знающие суть и детали вашего бизнеса и вашего конкретного аукционного дома. И есть управляющий, которому, насколько мне известно, вы как раз можете доверять.

– И что?

– Вручите топор господину Ливанову, только и всего, – улыбнулся Шварц. – И вдвое увеличьте ему зарплату. Не правда ли, простое и легко выполнимое решение?

– Ну да… – растерянно сказал Токсин. – Действительно.

– Вот и отлично. – Шварц вернул пресс-папье на место. – Рад, что сумел помочь советом. Но на самом деле я пришёл к вам дать совет совершенно по другому поводу, друг мой.

– По какому же?

– Кстати… как там ваша сестра? С ней всё в порядке?

– Насколько мне известно, да. – Токсин мысленно вздохнул и выдал уже привычную ложь: – Она выходит замуж, и…

– Конечно, конечно, – перебил его Шварц. – Дима, я могу быть с вами откровенен? Впрочем… всё равно скажу. Я старый человек, терять мне нечего. А вы человек молодой, и я питаю к вам нечто вроде привязанности.

– Спасибо, Марк Абрамович, я тоже к вам очень хорошо отношусь.

– Как к надоедливому, занудному, но всё же любимому дедушке, мм? – подмигнул Шварц. – Я рад. Так вот. К вам непременно заявятся друзья вашей кузины. Думаю, они ещё не нанесли вам визит, потому как растеряны столь неожиданными переменами. Но они придут.

– О ком вы?

– Я, Димочка, к сожалению, говорю вам о «Братстве свободных». Я и госпоже Бородиной пытался объяснить всю опасность такой… дружбы. Но вскользь, единожды и зарёкся. Однако мне это известно. И я очень надеюсь, что она не передала вам эту… дружбу вместе с бизнесом.

Токсин вспыхнул.

– Нет! Не передала. Скорее, Марк Абрамович, она и уехала, чтобы меня всё это не коснулось.

И даже не соврал. По большому счёту Таш свалила за границу именно по этой причине – чтобы его, Диму Бородина, не загребло в свои лапы «Братство». Другой вопрос, что сделала она это вовсе не добровольно… Но то уже детали.

– Как же я рад это слышать! – искренне сказал Шварц. – Но вы должны понимать, что они попытаются. Непременно попытаются вернуть денежный поток, который лился на них от вашей кузины.

– Я понимаю, – хрипло сказал Токсин. От перспективы, обрисованной Марком Абрамовичем, у него во рту пересохло.

И не первый раз.

Он и сам об этом думал.

– Прекрасно, что понимаете! – закивал Шварц. – В таком случае позвольте мне откланяться, Димочка. Я сказал вам всё, что хотел. И искренне рассчитываю на наше дальнейшее сотрудничество.

Проводив милейшего эксперта, Токсин снова рухнул в кресло Таш и глубоко задумался.

Марк Абрамович был кругом прав. И совет насчёт управления «Лотосом» дал отличный, кстати. Прямо камень с души свалился! По поводу бизнеса.

А вот по поводу «Братства», которое непременно придёт к нему вымогать деньги… Ник сказал ему, что немец Дитрих Вальтер больше никогда Токсина не побеспокоит. Но Дитрих Вальтер не с неба свалился на него. Да и в любом случае: деньги – раз. Экспериментальные зелья – два. Да, Таш не говорила этим гадам, у кого их брала. А вот Дитрих Вальтер?

И Токсин опять почувствовал сухость во рту.

Но не от страха. Нет.

От азарта.

Мы приземляемся не в столице. Но и не в лесу лешего, чему я был бы только рад. Пусть он нечисть, но высшая. Узнать у него новости было бы неплохо. Но и довольно укатанная грунтовка – тоже хорошо. Меньше всего мне хочется таскать на себе по всем кустам едва живого сокурсника.

Судя по солнцу, сейчас часа три дня. И достаточно тепло. Опять же, хорошо. На мне лишь футболка, а толстовка Захара пропитана кровью. А ночью в октябре уже ни разу не лето.

Мой смартфон остался в лотке в управлении. Смартфон Захара я выбросил сам. Куда делся Ольгин, я без понятия. Как, кажется, и сама княжна. А узнать, есть ли подвижки в деле об убийстве, необходимо.

Как и отвезти Меньшикова в больницу. Это главное. Из-за того, что тут сильно меньше эфира, ему сразу становится хуже.

Кстати, леший сказал, что у него ко мне дело и он ждёт меня через две недели. Придётся выяснить, что ему от меня надо. А как минимум неделю я уже пролюбил. Всё же разница во времени между империей и миром Теи слишком велика.

– Не спать! – Подхватываю пошатнувшегося Захара. – Доберёмся до больнички – там отоспишься.

На самом деле всё не так радужно. Просто Захар не знает о том, что нас обоих разыскивают за убийство, а я не горю желанием ему об этом сообщать. Но ясно, что из больницы он попадёт прямиком на допрос к Николаю Михайловичу Львову. А мне совсем не нужно, чтобы сильный менталист типа Константина Осипова залез в мозги Меньшикова и вытащил оттуда все наши приключения.

Потом я внезапно понимаю, что большую часть времени Меньшиков был в отключке, а в его теле сидел Колдун. Потом он вообще был ранен и… опять же, был в отключке.

Что, собственно, видел Захар? Мой разговор с гоблинами. Ну так с ними говорила и Ольга. Всегда можно отмазаться, сказав, что мы со страху несли какую-то чушь. К жертвеннику, на котором я написал послание для богини, Захар тоже не подходил…

А вот княжна Назарова… Это моё слабое звено. Надо отослать её домой.

– Ты должна немедленно вернуться к отцу, – говорю Ольге.

– Но почему? – возмущается девушка. – Я не хочу! Я хочу с тобой! Я вообще ехала тебя спасать!

– Побудь тут, – говорю Захару и сажаю его, прислоняя к сосновому стволу. – Иди сюда, – подзываю Ольгу, отойдя в сторону шагов на десять.

Когда девушка подходит, наклоняюсь к её уху и тихо говорю:

– Потому что мы с Захаром в розыске, а ты – нет. Но если тебя возьмут с нами, менталисты точно полезут в голову и к тебе. Меньшиков не помнит ничего серьёзного, но вот ты вряд ли захочешь делиться своими воспоминаниями с мозголомами Тайной канцелярии. Я прав?

– Даже если он не помнит, кто ты и как сражался в разломе, он всё равно помнит, что я с вами была. Вопросы всё равно появятся.

– И что с того? Если успеешь вернуться домой – будешь под защитой отца. Не думаю, что его сиятельство позволит кому-то влезть в твою голову. Ты не подозреваемая, а на ментальное вмешательство нужны серьёзные причины.

– Ну хорошо, ты прав, – наконец недовольно говорит она. – Но как ты выберешься из этого дерьма?

– Я выберусь. И напрошусь к тебе в гости. Приглашаешь? А пока я посоветовал бы тебе заняться усилением симбиоза с Хаадис. Конечно, если ты хочешь по-настоящему пользоваться её силой и знаниями.

Глаза княжны загораются. Она кидается мне на шею и целует в щёку.

– Да! Спасибо, Никита! И в гости, конечно, приезжай…

Тут же отстранившись, продолжает гнуть своё:

– У меня поисковой артефакт на тебя, помнишь? Я всё равно тебя найду, если сейчас меня прогонишь. Так что давай я добуду машину, вернусь и…

– Тут прошло не меньше недели, Ольга. Теперь поисковой артефакт есть не только у тебя.

– У меня есть и стелс-артефакт, – возражает она и лезет по карманам.

А там пусто. Её артефакты остались там же, где и смартфон. Потеряла. Что и отлично.

– Уходи, – прошу её.

– Да, – отрывисто говорит Ольга. – Придётся. Эй, парень! – кричит она Меньшикову. – Захар!

Когда он поднимает на неё глаза, княжна говорит:

– Так и быть, «Охранитель» пока останется на тебе. Но когда доберёшься до больницы – пусть позвонят мне или моему отцу. Надо выяснить, кто его настоящий владелец.

– Я понял. Спасибо, – кивает он.

Ольга быстро уходит от нас по дороге.

– Слушай… А не страшно отпускать её одну? – спрашивает Захар. – Девушка всё же…

– Ну, если найдётся такой непуганый идиот, что попытается напасть на княжну Назарову… я ему не завидую. Она ему столько добра причинит – всю жизнь солнечными зайчиками тошниться будет.

– А мы теперь куда?

– В другую сторону. Куда-нибудь да выйдем.

Несмотря на то, что дорога выглядит востребованной, за час по ней не проезжает ни одной машины. Не у кого даже попросить воды.

– Не… могу больше, – шепчет Захар, сползая с моих плеч на обочину.

Падаю рядом и опираюсь на бетонный блок за спиной. Не знаю, откуда он здесь взялся, но мне точно сейчас не лишний.

Вот же засада… Знал бы плетение – точно попробовал бы портануться. Но пока я умею только в разлом и в мир Теи.

Мы сидим минут пятнадцать, когда я наконец начинаю различать где-то вдалеке звук мотора. Едет явно что-то большое. Но мне уже до одного места. Я и танк остановлю, если он тут появится.

Но появляется не танк. Появляется вертолёт.

И даже тупому гоблину понятно, что он прибыл за нами. Видимо, поисковые артефакты, которые сделали, чтобы нас найти, активированы постоянно.

– Притворись дохлым, – шикаю Захару.

– Недалеко от истины, – кривится он, но послушно выполняет сказанное и растягивается на земле. – А зачем? – приоткрывает один глаз.

– На всякий случай. Конечно, с нашего исчезновения прошла неделя и обстоятельства могли измениться, но мало ли…

– Неделя? День же ещё не закончился! – удивляется он.

– Поверь: закончился. Два часа в мире тех зелёных мужиков – это неделя в империи. Колдун так сказал. Глава «Братства свободных», который в тебе сидел. Пока ты был без сознания.

Какой я молодец. Везде себя обезопасил. Но всё же придётся сказать Захару о том, почему мы вообще в бегах.

– Пока твоё тело было под контролем, ты малость… наворотил дел. Конечно, не ты, а та мразь, что в тебе сидела. Не хотелось бы, чтобы с твоими ранами тебя тыкали мордой в асфальт. Поэтому притвориться почти дохлым – самое оно. Но харэ трепаться. Мы уже в прямой видимости тех, кто сидит в вертушке. И бинокли у них наверняка есть.

Он кивает и будто невзначай задирает край толстовки, чтобы было видно раны на животе. Артефакт «Охранитель» продолжает мигать золотыми сотами, но по нашим-то внутренним часам прошло меньше суток. А с ранения Захара – так и вообще часа четыре максимум. Поэтому раны выглядят совсем свежими и сочатся кровью. Зрелище, конечно, то ещё.

– Каменский, – не открывая глаз, вдруг говорит Захар.

– М?

– Спасибо.

– Забей. Всё нормально.

Какое-то время я веду глазами по небу военную вертушку цвета «хаки», всё-таки надеясь, что она не по нашу душу. Но потом вертолёт зависает недалеко от нас, и из него выпадает моток СУР. По нему съезжают бравые мужики. И тут же берут в окружение…

…Захара Меньшикова.

Причём серьёзно так берут, с направленными в морду лежащего парня автоматами. А ещё я чувствую присутствие антимагического артефакта.

Ну вот. Я оказался прав. Какую-то информацию они уже получили.

Последним по верёвке красиво спускается князь Николай Михайлович Львов собственной персоной. И лыбится, будто кот, слопавший ведро сметаны.

Лицезреть многообещающую улыбку главы Тайной канцелярии – то ещё удовольствие. Вот же клизма Шанкры… Видимо, объятия тоже прилагаются.

Потому что меня обвиняемым явно больше не считают.

Меньшикова в вертушку поднимают на специальных носилках. Сопровождая теми же автоматами уже сверху. Судя по всему, и правда появились какие-то доказательства того, что именно он напал на охранников в управлении.

Сам я влетаю внутрь вертушки на СУРе. В меня калашами не тычут и вообще всячески изображают дружескую поддержку (это я про князя Львова).

Классная штука этот СУР, между прочим.

Уже сидя в салоне, я узнаю о том, почему на дороге мы с Захаром не встретили ни единой машины. В общем-то, сразу было понятно.

– Мы сделали поисковые артефакты! – говорит князь.

Точнее, кричит, потому что шум тут стоит адский. А терпеть до управления у него сил, видимо, нет.

– Как только они сработали и указали место, где вы находитесь, я сразу приказал перекрыть все дороги в округе. Ну а дальше ты, Никита, знаешь. Остались вопросы, почему несколько дней артефакты вообще не показывали вашего присутствия? – Он вопросительно смотрит на меня. – Будто вас вообще нигде не было.

– Я не артефактор! – неопределённо пожимаю плечами, тоже перекрикивая шум лопастей вертушки. – Так что вопрос не ко мне.

Не сработали ваши артефакты, потому что в этом мире нас и правда не было. Сначала Колдун портанул нас из управления, а потом я портанул всех в разлом. Ещё и уничтожил тот осколок.

Но главное – то, что в теле Меньшикова сидел глава «Братства свободных», – я, естественно, рассказываю сразу. И о том, что после полученных парнем ранений он покинул тело, – тоже говорю.

– Выходит, Захар Меньшиков ни в чём не виноват? – прямо мне в ухо говорит князь.

Киваю:

– Выходит, не виноват. Не думаю, что хотя бы кто-то из курсантов смог бы сопротивляться Колдуну. Поверьте: у него сильный дар.

Какое-то время мне приходится отвечать на вопросы о даре Колдуна. Пространственный аспект и ментал. Нет, никаких странных техник кроме захвата тела он не применял. И вообще, что вы подразумеваете под понятие «странные»? Но зачем-то Колдун, будучи в теле Меньшикова, пытался втереться ко мне в доверие. Зачем? Да я без понятия.

– Это ты Меньшикова так отделал, князь? – интересуется Львов. – Я так понимаю, что по какой-то причине Колдун на тебя напал и тебе пришлось защищаться…

Вот только не надо вешать на меня лишние подвиги! Своих достаточно.

Мотаю головой:

– Не я. Когда я понял, что в теле Меньшикова Колдун, то построил портал туда, где уже был вместе с его величеством. К каким-то зеленокожим мужикам. Но Колдун портанулся вместе со мной, отделаться от него мне не удалось. И он сразу напал на тех мужиков. А когда его ранили, мигом сбежал из тела Меньшикова. Ну а я с зеленокожими договорился, они меня уже знают…

Кажется, князю не слишком нравятся мои ответы, но… Пусть докажет, что я лгу.

Скоро мы оказываемся в столице. Вертушка выгружает носилки с Захаром на заднем дворе Склифа. А потом приземляется на крыше того самого главного управления Канцелярии, где неделю назад погибли охранники.

С Меньшиковым остаются сразу трое мужиков из тех, что прилетели с нами. Однако не отпускают и меня: Львов ведёт меня по коридорам управления.

Делаю вывод, что известно ему далеко не всё. Ну и вопросы, разумеется, остались. Неотложные.

– Рассказывай, – говорит Львов, когда мы заходим в его кабинет. – По порядку. Для начала – о том, что случилось в управлении, когда ты сюда вошёл.

Сам он проходит к столу и садится в своё кресло. Мне указывает на стул напротив.

Ухмыляюсь и молча смотрю на главу Тайной канцелярии. Какое-то время он перебирает бумажки, потом наконец соизволяет поднять голову и недовольно посмотреть на меня.

– Ну? Чего молчите, князь Каменский? Язык проглотил?

– Жду, когда вы дадите мне возможность вызвать господина Урусова, – спокойно поясняю я. – Уверен, хороший адвокат мне не помешает. А у меня есть право на телефонный звонок.

– Никита… – морщится Львов. – А можно поговорить без лишней беготни? Так сказать, по-семейному. Ты же дружишь с моим сыном, я правильно понимаю? А я дружил с твоим отцом. Преемственность поколений…

– Можно и по-семейному, – соглашаюсь. – Но с условиями.

– Говори. – Он шумно выдыхает и откидывается на спинку кресла.

– Хочу услышать вашу версию событий. И воды, если можно, – киваю на графин на его столе.

– Малахов! – Князь бьёт по кнопке селектора, и в кабинет тут же залетает секретарь. – Принеси чего-нибудь поесть. Чего ты хочешь? – обращается он уже ко мне.

– Да без разницы. Хоть крокодила на вертеле.

– Малахов! Пельменей и чай.

Киваю, и секретарь исчезает из кабинета.

– Итак… что ты хочешь знать? – уточняет князь.

– Обвинения с меня сняты?

– Да. Появились доказательства твоей невиновности.

– То есть после нашего с вами разговора я могу спокойно отправиться в училище?

– Можешь, Никита. Но будь готов к тому, что тебя ещё несколько раз вызовут в управление для дачи показаний.

– Да без проблем.

На этом месте секретарь приносит миску пельменей с маслом и сметаной. Покрутившись, он с виноватым видом ставит её на лакированную столешницу начальства.

Я придвигаю стул к столу князя. Есть и правда хочется так, будто голодал неделю. Для меня прошли сутки, для Львова – действительно неделя. Дуализм, сиськи Теи! Вопрос: сколько времени не жрал мой желудок?

В общем, разговор с князем выходит довольно интересным. Его версию я слушаю внимательно. Конечно, примерно я представлял себе, как всё случилось. Но князю всё же удаётся меня удивить.

– Чтобы обезвредить камеры видеонаблюдения, Колдун задействовал неизвестную в империи силу, – говорит он. – На вид – просто… тьма. Но как говорят наши специалисты, по характеристикам она должна приближаться к нашему эфиру.

– Он убил ваших людей этой… тьмой? – Я перестаю поглощать пельмени.

По коже начинают ползти мурашки. Я-то был уверен, что это не я убил охранников. Но если их убила тьма… В империи только я владею силой бога. Значит ли это, что убийца – всё-таки я сам?

О-о-о… А ведь в мире Теи я светил перед императором щупальцами тьмы. Сопоставит ли он их с тьмой в холле управления, если увидит видео? Или всё же поверил, что это были материализованные иллюзии, невероятно сильные в силу эфира в мире Теи?

К моему облегчению, Николай Михайлович развеивает мои опасения.

– Нет. Тьмой Колдун закрыл камеры. А для убийства воспользовался ментальным даром Захара Меньшикова. Усилил давление крови в телах, что повлекло кровотечения и разрывы…

– Не продолжайте, – киваю. – Я понял.

Выходит, Колдун меня спас, как бы неприятно это ни звучало. Если бы не его появление, вырвавшуюся из меня тьму не связали бы с ним. Другой вопрос – с чего она вдруг вырвалась…

И как Колдун сумел заставить её закрыть камеры? Или это всё-таки сделал я сам?..

– Конечно, у мальчишки Меньшикова не хватило бы сил на подобное, – продолжает князь. – Видимо, Колдун умеет не только захватывать тела, но и усиливать их своим даром. Остаётся вопрос, все ли тела ему подходят. Или есть какие-то ограничения. Ты, Никита, пока единственный, кто с ним в этом качестве столкнулся и остался в живых. Есть что сказать?

– Есть несколько моментов. – Я отодвигаю от себя пустую тарелку. – Во-первых, у Меньшикова такой же тёмный эфир, как у Колдуна. Возможно, это и есть условие. К тому же думаю, что Колдун способен захватить только того, чей дар слабее, чем у него. Это было бы логично.

– Тогда почему, покинув тело Захара, он не захватил твоё? – тут же цепляется князь.

Почему-почему… Потому что я ему не по зубам.

– Возможно, вселение требует подготовки. Захар чуть не умер, и времени у Колдуна не было.

– Кстати, ты не знаешь, откуда у Меньшикова артефакт «Охранитель»? Судя по всему, именно он поддерживал его жизнь. Жаль было бы, если бы парень умер. Род и так недавно потерял главу…

Он говорит о старшем брате Захара, Евгении Меньшикове, которого я убил своими руками. Вот только знать Львову об этом незачем.

– Нет, не знаю. Но это можно проверить.

– Проверим, – кивает Львов. – Это очень редкий и дорогой артефакт. Если он принадлежит не Захару, мы можем отследить его последнего владельца.

Ещё с час он задаёт мне различные вопросы.

А напоследок интересуется странным:

– А ты, случайно, не в курсе, Никита, где сейчас княжна Назарова?

Делаю удивлённое лицо:

– Э-э… Ну, со мной она точно не была, Николай Михайлович.

– Мало ли… – говорит Львов, глядя в потолок. – Всё же вы её спасли. А до меня дошли слухи, что князь Назаров опять разыскивает дочь.

Вообще-то я был уверен, что Назаров промолчит о моём участии в спасении Ольги. Не промолчал. Не то чтобы это было большим секретом…

– Тут ничем не могу помочь.

Львов, наконец, машет рукой:

– Вы свободны, князь Каменский. Малахов! – Князь снова стучит по кнопке селектора.

– Ваше сиятельство? – вбегает секретарь.

– Выпиши парню пропуск.

– Понял, ваше сиятельство.

– Телефон, карта и ключи от машины, – напоминаю я. – Всё это я оставил у вас в приёмнике.

– Малахов, выдай… И да: разрешение забрать машину – тоже.

– Благодарю, ваше сиятельство. – Я делаю короткий поклон согласно этикету.

Но драконьи бубенцы! За всеми этими приключениями я совсем забыл о Шанке, которого взял с собой в управление и оставил в тачке. Прошла целая неделя! Куда делась божественная длань и всё ли с ней в порядке?

Секретарь делает мне жест рукой, указывая на дверь. Уже у порога я вдруг понимаю, что Шанк – не единственное, о чём я забыл. Разворачиваюсь и спрашиваю:

– Кстати, Николай Михайлович… А зачем вы меня вызывали в управление?

– Ах да… – медленно говорит Львов. – Хотел спросить, знакомо ли вам имя некоего Дитриха Вальтера?

Так… Значит, безопасники всё же нашли связь между немцем, которого убил Шах, и «Братством свободных». Иначе этим делом занималась бы только полиция. Я передал князю Львову список иностранных агентов «Братства», но Дитриха Вальтера, разумеется, туда не вносил.

Пожимаю плечами:

– Впервые слышу.

– Впервые, говорите… Странно, что Наталья Бородина забыла продиктовать вам именно его имя.

– Думаю, она вообще продиктовала мне далеко не все имена.

– Конечно. Но в ту ночь, когда она это сделала, Дитриха Вальтера убили. Ну хорошо… Можете идти, князь, – кивает Львов, буквально пронзая меня своими чёрными глазами.

Наконец-то получив обратно смартфон, первым делом звоню Лексу Львову.

– Каменский? – осторожно интересуются на другой стороне провода. – Рад тебя слышать.

– Я. Через полчаса буду в училище. Встреть на парковке, пожалуйста.

– Через полчаса на парковке, – говорит он и отключается.

Как сын главы имперской службы безопасности, Лекс всё понимает с полуслова. И то, что в мой смартфон его отец наверняка подсадил очередной жучок, и то, что в машине тоже может быть прослушка.

Подъехав к парковке, вижу его облокотившимся на родстер.

– Привет.

– Держи, – сразу говорит Лекс, передавая мне ворочающуюся сумку. – И вот это тоже. – Мне в руки перекочёвывает новый смартфон. – Подумал, что если твой забирали безопасники – точно нашпиговали прослушкой. Симка даже не на меня, так что сильно насчёт жучков не парься. Ну и Ильин уже там всё сделал, отследить никто не сможет.

– Спасибо.

Конечно, можно снова почистить мой смартфон и установить на него блок. Но это всё равно что прокричать в ухо князю Львову, что я проворачиваю грязные делишки и утаиваю инфу. Так что пусть его прослушка остаётся. А я буду пользоваться другим телефоном.

– Как там мой кот, не знаешь?

– Немного знаю. – Львов пикает брелоком от машины, открывая двери. – Шухеру навёл, пару парней исцарапал. Они с чего-то решили, что он милый, и тянули к нему грабки. Зверевич потом по всей общаге кошака вылавливал. Не выловил, если тебе интересно, – добавляет он. – А вот ко мне твой Крайт заходил. Такое впечатление, что хотел что-то спросить.

В мозги он к тебе хотел залезть. Поймать какие-нибудь картинки про пропавшего меня. Но не стал. Менталист менталиста видит издалека.

– А потом я его не видел, – продолжает Лекс. – Это всё ещё в первый день было.

Видимо, ушёл, и я даже знаю куда.

– Подбросишь до этого парка? – спрашиваю Лекса, открыв в новом смартфоне карту столицы. – Боюсь, мой кот там и уже одичал.

– Поехали.

Я ныряю на пассажирское сиденье родстера.

Расстёгиваю молнию, наконец-то выпускаю Шанка. Приходится тут же начать делиться силой. Львов не в состоянии ощутить падение уровня жизненных сил, если так можно сказать об отрубленной руке бога. Но я чувствую: Шанкар где-то сильно поиздержался.

– Чем ты таким занимался? – машинально говорю вслух.

Лекс прыгает на водительское место.

– Тебя спасал, – неожиданно отвечает он и утапливает газ.

Пока несёмся по улицам Москвы я слушаю рассказ о том, как Шанк спёр из управления носители с информацией. И как потом Ильин их хакнул.

– Потом Золотку пришлось тащить всё это добро обратно, но он справился. – Лекс кидает короткий взгляд на руку бога. – По крайней мере скандала в управлении не было. Но есть ещё кое-что…

– Что? – тороплю его, потому что он надолго замолкает.

– Ильин. Он видел Золотко. И узнал в нём твой воплощённый посох. Прости, это я виноват.

– Не парься. Мы же команда. Значит, когда-нибудь это всё равно произошло бы.

– Ильин будет молчать, – кивает Лекс. – У него на это свои причины.

Свои причины? Дерьмо носорога – как говорят гоблины. Какие у меня в команде все загадочные.

– Значит, это вам я обязан снятием обвинений? Спасибо.

– В основном Золотку, – улыбается Лекс. – Мы скопировали видео с камер. Потом Егор не спал двое суток, разбирая видео на составляющие. Ему удалось убрать тьму, которая мешала рассмотреть, что случилось на самом деле. Конечно, рано или поздно с этим справились бы и в управлении. Но Ильин – гений в этом плане, – говорит он с заметной гордостью.

Да я ни разу и не сомневался. Какие у меня в команде все гениальные! И ведь это не шутка. Палей, например, офигительный математик. Про Токсина и вовсе молчу. Ну а Лекс Львов… истинный сын своего отца.

– Как она выглядела, эта тьма? – уточняю. – Может, принимала какую-то форму?

– Ничего такого. Просто не видно ни черта, да и всё…

Хвала Высшему! Значит, его величество точно не сумеет сопоставить мои «подвиги» в мире Теи и тьму, выплеснувшуюся из меня в управлении.

Лекс продолжает:

– Ну, тогда и стало понятно, что Меньшиков…

– Знаю, – прерываю его. – Всё это время я был с ним, так что знаю, что случилось.

– Ясно. Тогда, может быть, знаешь и то, с чего вдруг он решил напасть на безопасников?

– Его тело занял Колдун.

– Как такое вообще возможно? – Лекс тормозит на светофоре и непонимающе смотрит.

– Видимо, новые техники, – пожимаю плечами. – А как князь Львов получил обработанные Егором видео? Нельзя ж просто подбросить их в управление.

– Да я же и принёс, – хмыкает Лекс. – Ещё и благодарность получил. И нет, не за обработку видео. У нас с отцом договорённость: время от времени я ищу слабости в его охране. Или хакеров, чтобы взломать сервак. Если находятся уязвимости – он мне платит. Ну и работает над тем, чтобы этих уязвимостей не было.

– Много платит?

– Немало. Деньги, как понимаешь, для меня неактуальны. Но за хлопанье ушами надо расплачиваться.

– Теперь Николай Михалыч заберёт Ильина к себе на работу, – хмыкаю я.

– Да нет, – отзывается Лекс. – Я не сказал, кто это сделал. Ни к чему…

Химеринга я начинаю чувствовать задолго до парка. Он тоже чувствует меня и явно летит навстречу.

– Открой верх.

– Тебе жарко, что ли? Вроде не лето.

– Открой, если не хочешь, чтобы от него остались одни лоскутки, – поясняю. – И притормози! – добавляю, когда почти под колёса влетает чёрная тень. И через пару секунд скачет мне на колени.

Крякаю от тяжести туши, которая тут же запускает в меня когти и начинает урчать и топтаться. И оттого, что этому монстру тоже нужна подпитка. Вот же… Не мог завести себе обычных питомцев – обзавёлся вампирами. Жрите, мне не жалко!

– В парк уже не надо? – уточняет Львов. – Тогда погнали обратно.

– Могу я сегодня переночевать у тебя? – спрашиваю, когда мы добираемся до парковки училища.

– Без проблем. Вообще, я собирался ночевать в женском крыле. А ты располагайся как хочешь.

– В женском? – Не могу пропустить мимо ушей такое заявление.

Лекс молча улыбается.

Мы проходим через ресепшен. На пять минут я заглядываю в свою комнату и забираю кое-какие вещи. Надо переодеться и выбросить то, что было на мне. Потом поднимаемся на лифте в апартаменты Лекса.

– Ну, бывай… – кивает он на пороге. – Кровать – в спальне, чистое бельё…

– Обойдусь диваном. Топай уже.

Закрыв за Львовым дверь, сажусь на пол напротив Шанка и Крайта.

– Рассказывайте.

И какое-то время «слушаю», как Крайту было печально и одиноко. Потом он передаёт картинки от божественной длани. Я прямо чувствую кошачью гордость за спасшего хозяина младшего.

– Кстати, – спрашиваю, когда он заканчивает. – А зачем ты буянил в училище?

Кошак в непонимании.

– Ну, исцарапал парней, потом бегал от Зверевича? Зачем?

Он не помнит ничего подобного. Больше того, он считает, что провёл в парке всего два дня. Почему в парке? Потому что он поискал меня в училище, не нашёл и решил ждать здесь.

Так… кажется, у нас опять проблемы.

Обхватываю ладонями кошачью морду. Несколько секунд смотрю в глаза, а потом утыкаюсь своим лбом – в его.

– Рассказывай снова.

Убеждаюсь, что в воспоминаниях кота этого дня нет. Видимо, и ещё нескольких. А это означает одно: он снова был под контролем Колдуна. Логично. Тот не мог знать, что я портанул Захара и Ольгу в мир Теи. И когда сам сбежал из тела Захара, отправил кота, чтобы выяснить, где я и что со мной.

Плохо. Я не менталист и поставить блок против такой твари, как Колдун, не сумею. Надо навестить лешего. Чего-то он от меня хотел. Значит, есть шанс устроить «ченчик», как говорит Токсин. И обменяться, так сказать, любезностями. Я решаю его проблему, а он вытаскивает из моего зверя заколдунские заклинашки.

Выяснив, чем занимались питомцы в моё отсутствие, иду в душ. Потом валюсь на диван в гостиной Лекса и отключаюсь.

В следующие дни я наконец-то всерьёз берусь за тренировки своих парней. Однако на них остаётся не так много времени – есть же ещё занятия.

Вначале я думал, что мне с моим многолетним опытом сражений они без надобности. И… ошибся. В Российской империи очень сильна военная школа. Да, многое я знал и так. Но важны не просто знания: важны знания В СИСТЕМЕ. Именно тогда ты начинаешь чётко представлять себе, что такое армия.

Взять, к примеру, мою команду. Ильин, Львов, Палей, Бородин – каждый по-своему неглуп, у каждого есть свои таланты.

И инициатива. Этот краеугольный подводный камень армии. В армии главное – подчинение. Приказали от стенки и до обеда – делаешь от стенки и до обеда. Приказали стоять насмерть, пока другие парни задействованы в важном манёвре, – стоишь насмерть. Даже если не понимаешь смысла своих действий. Без всяких «а зачем», «а можно и по-другому» и так далее.

Смогут мои беспрекословно подчиниться, если не будут видеть цельной задачи?

Не смогут.

А значит, начнут сомневаться в правильности приказа.

Поэтому основное, чему нас учат сейчас, – видеть картину в целом. И вот почему я всегда с интересом слушаю лекции профессора Алексея Ивановича Скрябина.

– Но в бою я могу лучше видеть ситуацию, чем командование штаба! – возмущается Палей в ответ на слова профессора о недопустимости инициативы.

– Задача солдата – не видеть ситуацию, а выполнять приказы командования, – спокойно отвечает профессор. – На поле боя – десятки и сотни солдат. Если каждый из них начнёт давать свою оценку ситуации и действовать исходя из неё, воцарится хаос. А хаос – это проигрыш. Бой – это шахматы, курсант Палей. Где каждой фигуре поставлена определённая задача. И выводя эту фигуру на поле, стратег ожидает от неё выполнения задачи, а не инициативы.

Палей хмурится и замолкает. Вижу, что он всё ещё не согласен с Алексеем Ивановичем. Но уже задумался над обозначенной проблемой.

– Какой вывод можно сделать из сказанного? – Профессор обводит курсантов взглядом.

Поднимаю руку.

– Слушаю вас? – Он смотрит на меня.

– Необходимо формирование доверия между всем звеньями армии, – отвечаю. – Только в этом случае солдат будет выполнять команды, не пытаясь переоценить ситуацию.

Профессор одобрительно кивает, но я добавляю:

– И ещё…

– У вас есть чем дополнить? – удивляется Скрябин.

– Любой приказ должен быть дан таким образом, чтобы в его границах всё же требовалась инициатива. Некий разлёт возможностей.

– Любопытно… – кивает Скрябин.

На самом деле он прав. Возьмите команду из нескольких лидеров и попытайтесь дать им какую-либо задачу. Даже будучи умными, инициативными и работоспособными, они, скорее всего, не справятся. Потому что львиную долю отпущенного времени потратят на обсуждение различных предложений. Возьмите одного лидера и команду обычных людей, способных выполнять приказы, – и задача будет выполнена.

Вот почему у солдата и его командования разные требования к инициативе. И вот почему солдату бывает сложнее приспособиться на гражданке, чем штабисту.

Интересными стали и занятия по тактике и стратегии. Если в первое время нас пичкали базой, то решать сложные тактические задачи уже весело. Как ни странно, лучшим по ним в нашей группе идёт не Лекс Львов, а Егор Ильин. Я же стараюсь особо не выпячиваться. И так перед императором выпендрился – куда уж больше.

Приходится выдержать ещё несколько допросов. На первый меня снова вызвали в управление. Правда, на этот раз не к князю Львову, а к обычному следаку. Правда, знакомому: статский советник Валерий Сергеевич Карамзин уже расспрашивал меня – о бункере Колдуна.

Но ничего нового Карамзин сейчас от меня не узнал. Разговор шёл всё о том же: опишите, что делал Колдун, расскажите, где вы были всю неделю, кто ранил Меньшикова и почему не ранены вы, если на вас напали. Естественно, о мире гоблинов я ему не говорю, а выдаю версию о лесных браконьерах, которую заранее обговорил с главой Тайной канцелярии. Потому что император решил, что знать правду о нашем с ним приключении должны только избранные. И я с ним полностью согласен.

Потом приехал Матвей. Вопросы у него были те же, а вот веры намного меньше, чем у следака из управления. Поэтому смотрел на меня он с подозрением, хотя Матвею я рассказал намного больше. Практически всё, исключая вопросы тьмы, бога Карха и сути разлома.

А ещё был капитан Баканов из Экспертного следственного отдела. Правда, этот вызывал лишь для того, чтобы сказать, что дело о похищении британского артефакта официально закрыто.

– Как там Меньшиков? – спрашивает Львов как-то утром в столовой. – Не знаешь?

– Не пускают к нему. Думаю, всё ещё боятся, что Колдун снова захватит его тело.

– А он может? – Токсин хлопает глазами. Что не мешает ему при этом воровать с тарелки Лекса котлету.

– Не знаю. Когда он захватит другое тело – будет немного понятен алгоритм захвата. А пока ничего нельзя сказать.

– Когда? То есть ты уверен, что он обязательно захватит кого-то еще? – Ильин откладывает планшет и внимательно смотрит на меня.

– Уверен.

Рассказывать или нет? Расскажу.

– Есть такая древняя техника, называется «Марионетка». Можно перенести в тело часть своей силы, чтобы контролировать другого человека. В зависимости от уровня силы это или тотальный контроль, как получилось с Меньшиковым, или неполный – тогда человек может функционировать как обычно и даже не подозревать, что находится под мягким контролем.

– Тотальный контроль – это высший уровень техники? – тут же уточняет Ильин.

– Молодец. Но нет. Высший уровень – увеличение числа контролируемых.

Впрочем, в этом мире слишком мало эфира, чтобы одарённый мог разделить свою силу сразу на несколько человек. Такое тут невозможно.

Тем не менее на то, чтобы держать под контролем Меньшикова и вмешиваться в действия моего симбионта-химеринга, Колдуну сил хватает.

Что-то тут не вяжется. Не слишком ли жирно раскормил свою силу Колдун? Я-то ладно, я украл у бога кус его силы. Но этот-то просто человек.

Или всё же нет? Может ли быть такое, что у него есть в запасе какой-то козырь типа моего?

– Слушай, Камень… Откуда ты всё это знаешь? – спрашивает Токсин.

И, конечно, сразу четыре пары глаз внимательно впиваются взглядами в моё лицо.

– Господин Каменский! – влезает в наш разговор подошедший Аркадий Мезенцев. – А я наконец-то могу отдать вам ваши честно выигранные деньги!

В кои-то веки я ему благодарен. Конечно, не за деньги, которые мне не нужны. А за то, что отвлёк моих не в меру любопытных парней.

– Нет необходимости, – машу рукой. – Но и вам я их не оставлю, рано радуетесь, – добавляю, видя, как букмекер растянул в улыбке губы. – Здесь есть курсанты из обедневших семей? – спрашиваю Львова.

– Есть. Муравьёв, Аксаков, Горлов, Пирогов, Оленев… – начинает перечислять он. – В общем, довольно много, я даже всех не знаю.

– Слышал? – поворачиваюсь к Мезенцеву. – Раздай в качестве господдержки для личного развития.

– Всё? Всё раздать? – спрашивает Мезенцев. – Вы даже не представляете, какая там сейчас сумма! Горчаков ставил на себя, и теперь там почти полмиллиона!

– Вот всё и раздай, – киваю.

– А я проверю, – добавляет Львов. – Топай давай, чего застыл.

– Напомни, сегодня у нас башня или зал? – уточняет Ильин, глядя вслед букмекеру.

– Зал, – отвечаю я.

В башне за две последние недели мы командой влетели уже в первую десятку в рейтинге. По отдельности пока стояли крепкими такими середнячками. Конечно, по тайной договорённости со Львовым и Палеем: чтобы до поры до времени не обгонять Ильина и Токсина. Всё же у нас была фора: Львов и Палей и до училища занимались в башне, а я и так сильнее.

А вот тянуть вверх всю команду мне ничто не мешает. Продержимся в первой десятке до Нового года – получим возможность наконец-то переселиться из комнат на троих в одноместные номера. Да, не в апартаменты типа тех, в которых живёт Львов, но всё же.

– А почему тебе разрешено жить в такой сказке? – спрашивает Токсин, когда мы в очередной раз собираемся у Лекса в гостях. – Налицо жесточайшая несправедливость! Я тоже хочу джакузи!

– Эти апартаменты навсегда закреплены императором за наследниками рода Львовых, – внезапно отвечает Егор Ильин. – За меценатство.

– Выйдем на первые места в рейтинге – тоже переселимся. – Хлопаю Токсина по плечу. – В одиночном рейтинге за вхождение в первую десятку можно получить улучшенную форму и доступ к ряду ингредиентов.

– А за первое место рейтинга училища получаешь собственный вертолёт, правда на выпускном курсе, – добавляет Ильин. – Есть к чему стремиться.

– Реально?! – ахает Токсин.

– Реально.

– Тогда чего мы тут расселись? Айда тренькаться! Всё моё будет! И ингредиенты, и вертушка!

Мысль о пропавших назаровцах настойчиво возвращается мне в голову. Не то чтобы я о них волновался… Но я не верю тому, что Стас Кулагин забыл о своём позорном проигрыше курсантам Императорского училища.

Во вражде между имперцами и назаровцами в принципе нет ничего плохого. Здоровая конкуренция двух учебных заведений практически одинакового профиля. Понятно, что драки порицаются и запрещены, но скорее для порядка. По крайней мере князь Назаров едва ли их не поощряет. Он собирает в свою школу самородков-одарённых со всех уголков империи, и в основном эти самородки из захудалых родов. Так что их отношение к высокородным однозначно и понятно: козлы! И надо им нос утереть.

В начале августа, на экскурсии в школу Назарова, я схлестнулся с Кулагиным и выиграл спарринг. После чего он, понятно, решил взять реванш. И когда мы возвращались в лагерь, назаровцы нас выследили, перекрыли дорогу и вызвали на бой.

И проиграли. Лекс предложил засчитать ничью, потому что назаровцы не знали, что в нашей команде есть оборотень, и не были к этому готовы.

Но в плане работы в команде группа Стаса Кулагина гораздо лучше моей. Успели сработаться, в отличие от нас.

И Кулагин сам предложил схлестнуться ещё раз.

– К жабам вашу ничью, – сказал он тогда. – У нас на всю школу – ни одного оборотня. Но в следующий раз мы вас сделаем. Против оборотня защитку найдём – и сделаем.

Договорились созвониться в сентябре. Сентябрь давно закончился…

В очередной раз вспомнив об этом, я звоню Кулагину сам. Абонент недоступен.

Когда я делюсь этим с парнями, они дружно пожимают плечами.

– Да не бери в голову, гуляют они, – отмахивается Палей. – Те ещё придурки. Хотя… Так-то, может, и я бы с ними погулял… Но я не придурок, – заключает он с сожалением.

– Надеюсь, – язвительно кивает Львов.

А я теряю нить разговора.

– Стоп. Что значит – гуляют? Где гуляют?

Всезнайка Ильин обстоятельно поясняет:

– Школа князя Назарова, конечно, абсолютно законное, лицензированное частное учебное заведение. Но назаровцы не связаны государственной присягой. А потому вполне могут себе позволить самостоятельно заниматься поиском и сбором дорогих ингредиентов. У них тоже не поощряются прогулы, но есть так называемая добровольная полевая практика. И князь Назаров закрывает глаза на то, как именно они её проводят.

– А как они её проводят?

– По слухам, присоединяются к чёрным охотникам.

Любопытная инфа.

Насколько мне известно, назаровских кадетов обучают тому же, чему и курсантов Императорского: закрывать разломы и бороться с выходящими из них монстрами. А практически каждый монстр – источник ценных ингредиентов.

Однако если обычные армейцы их уничтожают, то назаровцы действуют аккуратнее и поставляют империи немало ценных трофеев. Потому что вне разлома тела убитых монстров быстро испаряются. А у назаровцев есть технологии, позволяющие не допустить подобного.

Уверен, такие технологии есть и у армии. Но поди ты займись сбором ингредиентов, когда надо бить чудовищных тварей.

А вот если ты присягой не связан, вполне можно под шумок заняться как раз ингредиентами. Пока вокруг разбираются с их источниками. Опасно, конечно, но ведь реально.

Однако и в армейских полках есть группы, заточенные именно под это.

И в любом варианте вся добыча по закону принадлежит короне. Разумеется, тебе заплатят. Но на теневых рынках тебе заплатят в разы больше.

Вот только, едва узнав о существовании чёрных охотников, я глубоко задумался: КАК? Как и где они ведут свой опасный и незаконный бизнес?

Да, люди, работающие на «Братство свободных», делают это в самом разломе. Но чтобы гулять по разлому, нужно иметь или тёмный эфир, или антидоты. Одарённых с тёмных эфиром в империи единицы. А антидотов просто нет. В империи велись разработки эликсира, позволяющие одарённому со светлым источником пользоваться тёмным эфиром. Как сказал однажды Палей, «впихнуть невпихуемое». Но результаты оказались настолько неудачными, что разработки запретили указом императора. А вот в «Братстве» сумели их сделать – потому что не заморачивались гибелью испытуемых. Помер – ну, не повезло, работаем дальше…

– Ты чего на меня так пялишься? – недоумённо спрашивает Токсин. – Алё, Камень!

Пялюсь, да. Потому что эти антидоты вполне могли быть разработаны на основе экспериментальных зелий нашего Токсина. Который запретами не интересовался и, в общем-то, не особо понимал, что творит.

Но ведь он наверняка может повторить те эксперименты…

– Да задумался просто, – отвечаю ему.

Однако не все чёрные охотники работают на «Братство». Но как тогда они работают?

О чём и спрашиваю парней.

– Думаю, так же, как и в древние времена, – усмехается Львов. – Открывают разлом, ждут, пока оттуда добыча попрёт, – и охотятся.

– Да ну? – говорю я с недоверием. – Там сотня армейцев едва справляется.

– Так это когда разлом открывается спонтанно. Он, как правило, ВО ТАКОЙ! – Палей разводит руки, обрисовывая размер. – А когда сам кто-то открывает, наверняка можно открыть во такой.

Палей показывает двумя пальцами нечто мизерное.

– Ну, то, что он может быть маленьким, мы уже выяснили, – хмыкаю я. – Но как его открыть-то?

– Обыкновенно, – говорит Токсин. – Как любой портал. Одарённых с пространственным аспектом так-то мало. Но они ж есть. Договариваешься с таким, бабки платишь – и вперёд. Правда, надо знать специальные техники, а они считаются утерянными.

Ну да.

Если Колдун умеет открывать разломы – почему бы не уметь кому-нибудь ещё? Кроме Колдуна и меня, который спёр у него кусок пространственного дара. Вот Зефирка, например, меня научила выходить из разлома.

Клизма Шанкры!..

– Мы уже говорили об этом, – напоминает Ильин. – Что такие техники наверняка сохранились.

Киваю:

– Согласен. Но вопрос в другом. Если для назаровцев это нормальная полевая практика, тем более точно незаконная, то чего вдруг Назаров принялся группу Кулагина разыскивать? Да ещё и подал их в розыск.

– Видимо, потому что они первокурсники, – предполагает Лекс. – Сопляки необученные. Погибнут только зря, и всё. Одна надежда, что даже если они найдут какую-то команду чёрных охотников, то те их просто пошлют подальше.

– Судя по тому, что они ещё не вернулись, охотников Кулагин пока не нашёл, – говорит Ильин. – А стрёмно же возвращаться с пустыми руками. Вот и гуляют, Сергей прав.

– Приключений на задницу ищут, – добавляет Палей с явным сожалением.

Мы сидим, как обычно, в апартаментах Лекса. Они закреплены в общежитии за родом Львовых в обмен на меценатство. Ни в каких других случаях такая роскошь курсантам недоступно. Даже если они спасли Отечество и императора. Одноместные комнаты – да… А у Лекса почти дворцовая роскошь, и мы постоянно собираемся у него.

Спрашиваю:

– Слушайте, а разве найти кого-то в России большая проблема? Есть поисковые артефакты.

– Как и защита от них. Стелс-артефакты, – отвечает Львов. – И те, и те – очень дорогие и трудоёмкие в изготовлении. Так что сомневаюсь в том, что безопасники будут тратить время и деньги ради поиска загулявших кадетов. А самим назаровцам стелс-артефакты и вовсе недоступны.

– Так что мы можем сделать поисковик и отправиться их искать! – радостно предлагает Палей!

– Делай, – усмехается Львов.

– Да чё сразу я-то?

– А кто?

Остаток вечера мы проводим за зубодробительными задачками по тактике боя.

Но я никак не могу выкинуть из головы группу Кулагина.

Во-первых, они хотели реванша.

Во-вторых, с необученными сопляками на такой «полевой практике» действительно может случиться что угодно.

В-третьих и главных – меня очень интересуют чёрные охотники, а найдя назаровцев, есть шанс выйти на них.

Я не собираюсь к ним присоединяться, но…

…это вариант выйти на Колдуна. Вряд ли он прекратил свой отлаженный бизнес по выносу ингредиентов из разломов. Политику, может, и отложил пока, а деньги есть деньги.

Конечно, поисковой артефакт – штука дорогая, но я знаю, кто может мне его сделать. Великая княжна Анастасия Романова. Заодно она сделает мне тот самый стелс-артефакт, который не позволит Тайной канцелярии найти меня в любой момент.

Причём великая княжна поможет мне даже не по дружбе. Я недавно побывал сразу в двух мирах и ни из одного не ушёл пустым. Привычка.

Анастасия будет очень рада моим трофеям.

Школа князя Назарова – не закрытое учебное заведение. Тем не менее явиться туда просто так не выйдет. Поэтому я договариваюсь о визите с её директором.

Назаров соглашается, не задав мне ни единого вопроса.

Огромная территория школы находится в Подмосковье. Она обнесена по периметру защитными маг-кристаллами. А ещё – трёхметровой каменной стеной с частыми бойницами.

Назаров любезно встречает меня у ворот. Тоже способных выдержать удары тарана орков.

– Какой у вас славный кот, Никита, – говорит он, едва успев поздороваться. – Просто красавец, и такой умный. Вы и на занятия с ним ходите?

Крайт окидывает его презрительным взглядом и, трубой задрав хвост, нагло проходит в ворота первым.

– На занятия запрещено с питомцами, – говорю я, следуя за кошаком.

Что даже обидно, кстати. В императорскую резиденцию можно, а в учебные аудитории Императорского училища – нельзя. Вот где справедливость?

– Надеюсь, Никита, вы приехали, чтобы укрепиться в своём желании перевестись в мою школу, – говорит Назаров. – Кстати, я совершенно не против котов на уроках.

– Нет, Виктор Алексеевич. Я приехал, чтобы спросить вас, как продвигаются поиски группы Стаса Кулагина.

Он не показывает удивления, что мне известна эта информация. Просто отмахивается:

– Да никак не продвигаются. Я и заявление на розыск подал, исключительно чтобы успокоить собственную совесть.

Строить загадочную морду и что-то выдумывать у меня нет ни времени, ни желания. Потому говорю прямо:

– Виктор Алексеевич, вы можете сказать мне их имена?

– Отчего же нет.

Записываю в смартфон: Стас Кулагин, Василий Петров, Сергей Гладышев, Игорь Чацкий, Антон Урусов. На последней фамилии поднимаю глаза на князя.

– Дальний родственник знаменитого московского адвоката, – кивает он.

Тоже может пригодиться…

– Благодарю. А теперь могу я провести пять минут в комнате, где живёт Кулагин? А также в комнатах его друзей?

– Итого двадцать пять минут? – улыбается Назаров. – Да хоть поселитесь там, Никита. Буду только рад.

– Нет, мне всего лишь нужно там кое-что посмотреть.

И опять ни единого вопроса. Только выставленное условие:

– Хорошо. Но в моём сопровождении.

Да не вопрос.

Пока я шарюсь по комнате Кулагина, Назаров стоит в дверях.

Никакого доверия у меня к нему нет, потому в первую очередь убеждаюсь, что это действительно нужная комната. Тетрадки-конспекты подписывают во всех учебных заведениях. На столе фотка: Кулагин с женщиной в возрасте, видимо матерью.

Бесцеремонно роюсь в шкафу, достаю грязную футболку и дубовую от застарелого пота бандану. Сую к себе в рюкзак.

Назаров молчит, наблюдает.

Переходим в комнату по соседству, Василия Петрова. Судя по развешанным на стенах фоткам, это тот мелкий рыжий пацанчик, который предлагал забить нашего оборотня Палея осиновым колом.

Интересно, что назаровцы живут по одному. И ведь это вовсе не потому, что школа Назарова богаче Императорского училища!

– Да-да, Никита, – с лёгкой насмешкой говорит Назаров, словно прочитав мои мысли. – Я создаю своим кадетам максимально комфортные условия проживания.

– Даже отпускаете их браконьерить, чтобы мальчики заработали себе на мороженое, – киваю я.

– Это тоже прекрасная практика, – не теряется Назаров.

Ну так-то прав. Не считая того, что из-за местной вольницы «зарабатывать на мороженое» сбегают и первокурсники.

– Вы собираетесь их искать? – интересуется Назаров, когда я покидаю последнюю комнату, Игоря Чацкого. – Судя по тому, что забрали у каждого ношеный предмет одежды…

– Ну кто-то же должен, – откликаюсь я.

– Умеете делать поисковые артефакты?

– Только учусь.

– Вижу, у вас уже традиция образовалась – кого-нибудь спасать? – смеётся Назаров и тут же примирительно поднимает руки: – Шучу, шучу, Никита! Попробуйте, почему нет. Но уверяю вас, ничего плохого с моими кадетами не случится. Напротив, может, наберутся ума… А в розыск я их подал исключительно потому, что так положено.

– Возможно, я просто хочу погулять вместе с ними? Раз уж вы уверяете, что ничего плохого в этом нет.

Жаль, у меня нет такой уверенности. Напротив: моя интуиция с каждым днём вопит всё сильнее. Я абсолютно уверен в том, что искать пропавших назаровцев надо как можно быстрее.

– Удачи, – пожимает плечами Назаров и просит: – Понимаю, что вы закончили свои дела в моей школе и торопитесь, но мне необходимо поговорить с вами, Никита. Раз уж вы здесь. Я собирался пригласить вас на семейный ужин, но всё дела, дела…

Усаживаемся в его кабинете.

– Кофе, Никита?

– У меня не слишком много времени, Виктор Алексеевич. Слушаю вас. Хотя тоже собирался вас спросить, из каких соображений вы решили мне помочь в недавней печальной истории. Ольга сказала, что это вы её послали.

– Ответ очень прост, Никита, – улыбается Назаров. – Я ни на секунду не поверил в вашу вину и собирался спрятать вас в своей школе. До того момента, пока служба безопасности не найдёт истинного убийцу. К тому же, возможно, пожив здесь хотя бы пару недель, вы всё же захотели бы у меня учиться.

– Не захотел бы. Я уже принёс присягу Российской империи.

– Да-да, вы уже военнообязанный, но любой вопрос решаем.

– Не этот.

Назаров вздыхает.

– Да я понимаю. На самом деле я просто хотел вам помочь. Я ведь говорил, что вы можете обратиться ко мне за помощью. Я считаю себя ответственным за вашу жизнь, Никита, поймите.

Я хмыкаю.

– Польщён. Но можете не считать.

– Это не обсуждается, – твёрдо говорит Назаров. – Но говорить с вами я хотел о другом. О причине того, что я намерен пригласить вас именно на семейный ужин.

Молчу, хотя причина мне понятна.

– Скажите, милый мой князь… Какие отношения у вас с моей дочерью? – И он сразу поднимает руку, будто желая остановить мой ответ. – Я ни в коем случае не прошу рассказать о ваших совместных приключениях. Понимаю, что правды не услышу. Я спрашиваю вас как отец.

Киваю:

– Имеете право. Но ничего того, что Ольга не могла бы вам рассказать, между нами нет.

– Я вас умоляю, князь! – нетерпеливо говорит Назаров. – Ольге двадцать шесть лет, она может делать что ей угодно. И с кем угодно. Но мне кажется, что она испытывает к вам весьма серьёзные чувства.

– Мне она об этом не говорила.

– Ну значит, я говорю. И в свете этого хотел бы спросить, что испытываете к ней вы?

– Некорректный вопрос, ваше сиятельство, – усмехаюсь я.

– Я отец, – напоминает Назаров. – Хорошо, не стану лезть к вам в душу. Но скажу вот что. Вы, Никита, прекрасная партия для моей Ольги. Как и она для вас. По всем параметрам. Совпадение эфира, аспекта одарённости, древности рода… Я бы сказал, вы просто созданы друг для друга.

Слушая это, я понимаю, что сиротку-князя Никиту Каменского женили бы буквально через пару месяцев после его появления в свете. Причём, скорее всего, по любви. Окрутить восемнадцатилетнего пацана – проще, чем оскорбить гоблина.

– Можно огласить помолвку сейчас, а к Новому году сыграть свадьбу, – разливается Назаров. – Вам даже не придётся получать разрешение, Никита, как несовершеннолетнему, вы же признаны дееспособным гражданином России. Впрочем, вряд ли граф Хатуров станет возражать против столь блестящего брака.

И ведь кругом прав. Даже жаль его обламывать.

С любопытством спрашиваю:

– А наша разница в возрасте вас не смущает, Виктор Алексеевич?

– Да что вы! – машет он. И осекается. – А вас смущает? Но что такое восемь лет, Никита? Даже не представляете, как быстро эта разница сгладится…

Всё, надоел.

– Я вас понял, князь. Но мне надо как минимум окончить училище, прежде чем жениться. Пока что я не готов к браку. Даже на такой прекрасной партии.

Назаров вздыхает.

– В любом случае своё мнение я до вас донёс. Точнее, согласие.

Быстро откланиваюсь и мчусь в Москву на запредельной скорости.

Чтобы как можно быстрее отдалиться на максимальное расстояние от озабоченного папаши, разглядевшего во мне счастье для любимой дочери.

Совершенно неважно, восемнадцать мне или четыреста. Боюсь, даже если сказать Назарову правду о моём возрасте, его это не остановит. Отцы, этим всё сказано.

Тут мне ещё повезло. Вот когда один эльфийский правитель пытался впарить мне сразу пять своих дочек, это было да!

Кстати, те дочки были согласны делить меня между собой. Выяснять, каким именно образом, я тогда не стал.

Врубаю на полную громкость «Дерьмовых тараканов» и в кои-то веки получаю удовольствие от их жутких завываний. Зато ритмичных и полностью забивающих голову.

Самой прекрасной женщиной в мире мне кажется сейчас Анастасия Романова, на свидание с которой я и еду.

Потому что её отец совершенно точно не думает, что я завидный жених для её высочества.

– Ник! Ура! – Великая княжна летит ко мне едва ли не бегом и чмокает в щёку. – Я по тебе даже соскучилась!

Морды её телохранителей, мигом рассосавшихся по кафе, выражают полную противоположность: век бы они меня не видали! И я их понимаю: сопровождать дочь императора в городскую кафешку – это огромная ответственность. Тем более что стоять около неё и загораживать спинами ОТ ВСЕГО они не могут. Соблюдают конспирацию, заявленную объектом охраны.

Анастасия одета как простая современная девчонка, а лицо полускрыто огромным козырьком кепки.

Мы второй раз встречаемся в этом кафе, можно сказать, уже традиция. Только что на этот раз и я предпочёл строгому костюму обычные шмотки.

Уплетая мороженое, она весело спрашивает:

– Что-нибудь мне принёс?

– Принёс оплату за новую просьбу! – рапортую я, поднимая в руке сразу два рюкзака. – Просьба конкретная, а в оплате сама разберёшься.

– С удовольствием! – азартно кивает великая княжна.

Моя подружка. Что гораздо приятнее и полезнее, чем быть спасителем Отечества. Кстати, сегодня и я в кепке. Слишком много моё изображение мелькало и по телевизору, и в прессе, и в интернете.

– В чём заключается просьба? – спрашивает Анастасия, не сводя взгляда с рюкзаков.

– Мне нужны адресные поисковые артефакты, – говорю я практически шёпотом.

– Хм…

– В зелёном рюкзаке лежат шмотки пятерых парней. Ношеные. И кепки с банданами. Теоретически на них должны остаться хотя бы пара волосков. Крови нет, но ты же справишься?

– Конечно, – пожимает плечами великая княжна. – Завтра получишь. Раньше никак, там долгий синтез кое-каких компонентов. Плюс время на одну сложную реакцию… В общем, это около суток. Стелс-артефакт не нужен? Лично тебе. Вдруг пригодится.

Может, и пригодится.

– Нужен, ваше высочество.

– Ася! – требует она.

Мы шепчемся, склонившись друг к другу и едва не касаясь лбами. Со стороны выглядим влюблённой парочкой, что и прекрасно.

– Ася. Погоди, а они тоже адресные, как и поисковики?

– Не-ет. – Она смешно морщит нос. – Зачем? Понимаешь, когда…

– Всё-всё! Я верю. Сделай тогда и их, тоже пять штук.

– Договорились. А что ты мне принёс?

Развожу руками и откидываюсь на спинку стула.

– Асенька, я, как всегда, и сам не знаю. Но, может, пригодится?

Великая княжна – гениальный артефактор. Я уже говорил, что меня тут окружают сплошные гении? Можно к ним и полиглота Костю Шаха записать, кстати…

– Слушай, а вот эти противозащитные – их ничем перебить нельзя? Ну, сломать защиту.

– Стелсы? Это смотря кто будет делать. Считается, что нельзя, – хмыкает Анастасия. – Но я с этим экспериментировала… Понимаешь, если…

Она начинает увлечённо рассказывать мне о каких-то соединениях, и я больше не протестую. Пусть болтает. Делаю вид, что внимательно слушаю, рассматриваю точёное личико её высочества и думаю, что было бы неплохо познакомить её с Токсином. Они точно найдут общий язык, а может, и общее дело.

В моём мире артефакторика и зельеварение соприкасались во многих аспектах. Вряд ли здесь иначе.

Не сразу понимаю, что Анастасия спрашивает меня о чём-то.

– Ник?

– Прости, задумался.

– Так что там у тебя с княжной Назаровой? – повторяет она вопрос. И глаза блестят от любопытства.

Женщины!

Но я только что вырвался от отца этой самой княжны Назаровой, а потому допускаю ошибку:

– Ася, давай не будем, а? Это личное.

– О-о-о, я так и знала! – Она даже хлопает в ладоши, восприняв мои слова как подтверждение, что у нас с Ольгой действительно «что-то там». – Слушай, но это же отличная партия! Причём для вас обоих! Назарова, конечно, та ещё… боевичка. Но…

Клизма Шанкры!.. Второй раз за день я попал на те же грабли.

Хотя в данном случае грабли на дороге просто так не валяются.

Я уже понял, что Анастасия далеко не так взбалмошна и непосредственна, как хочет казаться. Она просчитывает каждое своё слово.

При этом действительно хочет со мной общаться, но помимо искренней симпатии тут есть и другие причины. Сейчас наши отношения основаны на взаимной выгоде. Мы оба знаем, что когда-нибудь сможем дружить просто так. Но не сейчас.

Естественно, князь Назаров попросил её намекнуть мне, что императорская семья одобрит брак его дочери с князем Каменским. И сделал он это даже не сегодня.

– Вот скажи мне честно, Ася, – задушевно говорю я. – А твой дядя Витя, в смысле князь Назаров, и императору обрисовал выгоду моего брака с Ольгой Викторовной?

Её высочество пожимает плечами и ехидно выдаёт:

– Думаю, ещё нет. Думаю, дядя Витя начал с меня. Но он правда хороший человек, Ник.

Киваю:

– Только скользкий.

– Это не так уж плохо, – подмигивает Анастасия. И вдруг резко меняет тему: – Я хотела тебя спросить. Ты же каждый день видишь Макса Горчакова. Скажи, тебе не кажется, что после болезни он сильно изменился?

Отвечаю нейтрально:

– Ну, после болезни все меняются. Ему здорово досталось.

– Видимо, сильно повзрослел от пережитого, – с досадой говорит Анастасия. – Знаешь, раньше Макс смотрел на меня… ну, как мальчишки смотрят на настоящее оружие, понимая, что в руки не дадут, а очень хочется взять. Он всю жизнь в меня влюблён, – хмыкает она. – Это было приятно, хотя и бессмысленно.

– А теперь?

– А теперь неприятно. Как будто он меня ненавидит за то, что я достанусь не ему.

Во время испытаний в лабиринте военного лагеря – последнего экзамена в Императорское училище – на Макса Горчакова напал дух дракона, заключённый в моём Шанке.

Шанк прятал сумку в вентиляционной шахте лабиринта, откуда она и упала под ноги Макса. Тот, естественно, сумку подхватил, а божественная длань кинулась защищать свои сокровища… Дух есть дух, он даже прикоснуться к парню не смог, но полыхнул яростью. А перепуганный Макс не рассчитал силы, попытавшись его ударить. Получил магический откат, а в результате – разрушенные эфирные каналы и едва тлеющий источник. Парень выгорел. Это невосстановимо.

Но первого сентября Макс Горчаков пришёл на занятия в училище полным сил и эфира. Чудесное выздоровление.

Только чудес не бывает.

– Он стал злым… – медленно объясняет Анастасия. – Раньше был просто агрессивным и вспыльчивым, не больше. А теперь его как будто подменили. Мне от его взгляда спрятаться хочется, понимаешь?

Понимаю.

И отлично понимаю, что Анастасия не жалуется мне на нашего общего знакомого Макса Горчакова.

Она…

…предупреждает меня.

В училище я вылавливаю Палея и аккуратно расспрашиваю его о Максе.

Имею право: во-первых, я единственный свидетель того происшествия в лабиринте. Потому едва сумел снять с себя подозрения, что я и виноват в том, что он потерял дар. Во-вторых, родители Горчакова ненавидят меня даже после того, как я прошёл допрос у менталиста, подтвердившего, что моей вины нет.

Конечно, на мне стоит блок – печать Высшего, не позволяющая меня прочитать. Однажды заместитель инквизитора Никраса Борха заявил, что заглядывать мне в голову – всё равно что смотреть в задницу дракона. Но на допросе я показал менталисту всё, что его интересовало. Точнее, что я сам посчитал правильным ему показать.

Только графа Горчакова это не удовлетворило. Тем более что буквально через несколько дней из его сейфа пропал артефакт британской короны, взятый напрокат для лечения Макса. Вместо артефакта в сейфе обнаружилась сумка моего Шанка, и меня арестовали…

Артефакт я нашёл в разломе, Шанк подкинул его в сейф, но старший Горчаков своего мнения обо мне не изменил.

Как и младший.

По крайней мере со мной он не разговаривает вообще, что довольно трудно, когда учишься в одной группе.

– Ну что Макс… Макс как Макс. – Палей отводит глаза.

– Точно? Мне показалось, что вы с ним больше не дружите.

– Ну, я так-то всегда больше со Львовым дружил, – поясняет Палей. – А теперь вот вы появились.

Он врёт.

Прекрасные у него были отношения с Максом Горчаковым, и именно дружеские. Это было видно ещё тогда, когда они вдвоём приехали в военный лагерь.

И вряд ли они испортились из-за нас, даже из-за общения Палея с Токсином, которого Макс ненавидит. Если бы так, Палею пришлось бы метаться между двух огней. А ничего подобного я не замечаю. Больше того, Горчаков и Токсина больше не задевает. Вообще никак.

– Серж, а если честно? Я же вижу, что-то не так.

– Ну… – Палей вздыхает. – Ну ладно. В общем, Макс больше ни с кем не дружит. Даже с Коляном Юсуповым. Юсупов у него теперь просто на побегушках. А на меня ему вообще плевать, – говорит он с обидой. – Да и не очень-то хотелось!

И опять врёт. Он очень переживал за Макса, был очень рад его выздоровлению.

Спрашиваю:

– Тебе это не странно?

Палей кивает:

– Странно, да. Макс… он неплохой. Ну бывает придурком, так кто не бывает. А сейчас он, знаешь, как будто с войны вернулся. Я читал о таком. Когда с людьми случается что-то страшное, они могут типа перегореть. Духовно. Становятся злые, ко всему безразличные. Но я не знаю, чем тут помочь… А ты? – спрашивает он с надеждой.

Развожу руками и тоже вздыхаю.

Палей рассуждает верно, но Макс Горчаков не был на войне.

И он действительно перегорел – перестал быть магом. А потом восстановился.

А ведь я знаю, как может случиться такое чудо.

«В империи есть немало людей, готовых хорошо заплатить за артефакты, сделанные из чужого источника».

Колдун торговал чужими источниками. Делал из них артефакты невероятной силы и возможностей.

Я практически уверен: если есть способ забрать у одарённого источник эфира, то есть способ и пересадить его кому-то другому.

У меня уже была мысль, что граф Горчаков пошёл на этот шаг. И внутри его выгоревшего сына сейчас чужой источник.

Ведь других вариантов нет.

Кстати, майор Зверевич, куратор первокурсников, тоже не сводит с Макса Горчакова глаз. Очень внимательных и озабоченных глаз.

Где-то в Тверской области

Группа Стаса Кулагина

Князь Назаров действительно ничего не знал о своих пропавших воспитанниках. Но, поскольку это был не первый случай побега из его школы, ничуть о них не волновался. Обычное дело: хотят заработать, потому что стипендия – их единственный доход. Но у этих не выйдет. Назаров имел обширные связи в самых разных кругах общества. И давным-давно воспользовался ими, чтобы иметь уверенность: его первокурсники не попадут ни в одну бригаду чёрных охотников. Так что пусть погуляют. Но объявить их в розыск всё же следует.

Разумеется, он оказался прав.

Почти.

Стас Кулагин увёл своих товарищей из школы сразу после несостоявшегося государственного переворота. Ясно же, что в такой момент их искать не будут. Полиция занята отловом членов «Свободного братства», никому нет дела до сбежавших кадетов.

Подготовка влетела в копейку, хотя запасались экономно: минимум сменных шмоток, сухпайки, необходимые зелья. Плюс левый смартфон, который удалось оформить на доброго человека, наврав про больную мать и потерянный паспорт. Но основной бюджет ушёл на покупку крутого пауэрбанка. Смартфон заряжали только тогда, когда нужно было сделать звонок. Свои смартфоны, понятно, не брали – их могли отследить.

Но даже самые неприхотливые, здоровые и выносливые люди устают от длительной жизни на природе. Если, конечно, они не какие-нибудь опытные геологи или двинутые туристы.

Что уж говорить о восемнадцатилетних пацанах.

– Достало! – взрывается Игорь Чацкий и добавляет матерную тираду. – Не могу больше кашу жрать!

Он отшвыривает гнутую алюминиевую ложку. Та приземляется в кустах, и все пятеро назаровцев провожают её мрачными взглядами.

– Встал и подобрал, – приказывает Стас Кулагин. Он командир, парни давно и безоговорочно признали его лидерство.

Но несколько недель в палатке, на поганом дешёвом пайке – почти впроголодь! – меняют многое. Особенно когда всё это бессмысленно.

– Потом подберу, – огрызается Чацкий.

– Я сказал – подбери! – повышает тон Кулагин. – Сейчас. Или подберу я, а ты будешь жрать тем, что сам себе вырежешь. Вон – из ветки.

Чацкий смотрит на него зверем, но встаёт и шарится в кустах в поисках ложки.

– Может, переночуем всё же разок в городе? К вечеру доберёмся как раз, – осторожно предлагает рыжий Гладышев. – Ну ясно же, что в этой точке тоже никого нет.

– Сто раз обговорили, что в город нам нельзя. Даже в деревню, – рубит Кулагин. – Если Назаров нас в розыск подал, то ориентировки везде разослали.

– Может, не везде… – бормочет Гладышев. – Кому мы, блин, нужны-то…

– Ты тупой? В общем, вы как хотите, а лично я в город не пойду. Мне на хрен не надо, чтобы меня в школу полицаи доставили, как малолетку позорного.

– Никому не надо, – спокойно говорит Урусов. – Но я думаю, что нужно возвращаться самим. Нас откровенно кинули уже пять раз.

Это факт. Причём кинули команду Кулагина вовсе не старшекурсники, охотно поделившиеся координатами бригад чёрных охотников. Номера и пароли как раз были правильными.

Кулагин вспомнил, как он говорил с первым бригадиром.

– Лось?

– Ну.

– Волков забить хотим, бабам шубы заделать. Возьмёшь с собой? Нас пятеро, сработанные.

– Кто номер дал?

– Мишка Перец, он с вами летом гонялся.

– Понял. Аспекты у вас какие?

– Все стихийные. Как на заказ.

Этот самый Лось тогда согласился встретиться с ними. В Смоленске, но пришлось согласиться. Там, в летней кафешке, он оглядел назаровцев, хмыкнул и покачал головой:

– Сопливы ещё. Валите домой.

Уговоры и демонстрация плетений не помогли.

Второй охотничий бригадир, по кличке Шалый, охотно назначил место встречи в псковском лесу через неделю, дал точные координаты и предупредил:

– На пять минут опоздаете – ждать не будем.

Назаровцы явились на два часа раньше. Бригада Шалого не явилась вовсе, а абонент был выключен. Ждали полдня, не дождались.

То же самое произошло ещё четыре раза, но уже на второй до Кулагина дошло, что бригадиры чёрных охотников просто получили предупреждение от Лося. Мол, назаровские малолетки рвутся монстров бить, шлите их куда подальше.

– Вот какая им разница? – удивлялся мелкий ростом Васька Петров, когда это обсуждали. – Ну чё, в натуре, жалеют они нас, что ли? Ну поубивают нас монстры, а охотникам-то чё? С них кто спросит? Ни фига ж не спросят…

– Это Лось на тебя глянул, Васёк, и понял, что такую мелочь даже жаба первого уровня лапой прихлопнет, – хохотнул Чацкий. – А с тебя и ингредиентов не соберёшь! И на хрен ты нужен?

– Да иди ты! Сам ты мелочь! Ты видал, я тому Лосю чё показывал? Да мои фаерболы не каждый старшекурсник отобьёт!

– Ну, значит, побоялся, что ты своими фаерболами раз – и разлом со страху закроешь! – заржал Чацкий.

– Делиться, суки, не хотят, да и всё, – сплюнул Гладышев.

– Не думаю, – покачал головой Урусов. – С нашими старшими они с радостью делятся. Видимо, считают, что мы, недоросли, будем только обузой.

Но проблема была не только в том, что их не брали в бригаду. Жить приходилось в лесу. Ходить за продуктами в поселковые магазины – причём, на всякий случай, ходил туда один Чацкий. За пару недель до побега из школы он целенаправленно перестал бриться, и теперь, в добавку к облезлым усикам, покрылся неравномерным белёсым пухом от щёк до шеи. Хрен узнаешь.

Только вот денег уже почти не осталось, хотя все пятеро экономить привыкли с детства.

Стас Кулагин хмуро осматривает своих товарищей – озлобленных, полуголодных и порядком уже оборванных.

– В город не пойдём, перебьётесь. Я щас позвоню этому… На которого нас Валет навёл. Вряд ли же наврал, попробовать можно.

Валет оказался самым порядочным из всех бригадиров: отказал назаровцам сразу, вместо того чтобы гонять их в очередной лесок. Зато сказал, как связаться с ещё одной бригадой.

– Крипово, – коротко говорит Урусов. – Он, может, и не наврал, но предупредил, что сам бы связываться с этой бригадой не стал.

– Ссышь? – ухмыляется Петров.

– Опасаюсь, – отрезает Урусов.

– Да мало ли какие там у них между собой разборки! – возражает Гладышев. – А мы новички, нам пофиг. Звони, Стас!

Набирая номер, который ему дал Валет, Кулагин на удачу не надеется. Просто решает для себя: последний вариант надо использовать. А не выйдет и здесь – тогда вернёмся. И плевать, что станем посмешищем для всей школы. На тренировках общественное мнение быстро изменится! Можно будет даже кого-нибудь особо смешливого несильно покалечить. Чисто чтоб ржать было больно, потому что челюсть свёрнута.

В том, что за побег их из школы не выкинут, все назаровцы были абсолютно уверены. Князь Назаров исключал только лентяев, за любые проступки просто назначал наказания типа драить сортиры.

– Слушаю, – отвечает ему… женский голос.

Кулагин, включивший громкую связь, держит смартфон перед собой и чуть не роняет его от неожиданности.

– Здравствуйте! Я от Валета.

– Вы номером не ошиблись?

Скорее всего. Но Кулагин всё же говорит условную фразу:

– У меня овчарка на случку, ваш кобель подходит.

– Ну если мой кобель подходит… – насмешливо отзывается женщина. – Сколько вас?

– Пятеро. Все четыре стихийных аспекта. Опыт есть! – врёт он. И, чтобы не шляться зря в очередной раз, добавляет: – Мы молодые, но из школы Назарова.

Пауза, во время которой пятеро назаровцев теряют надежду.

Но женщина наконец отвечает:

– Карта есть?

– Да!

– Скину координаты. Завтра в семь вечера приходите.

– Спасибо!

Через минуту пикает эсэмэска.

– Баба, надо же… – удивляется Васька Петров.

– А то у нас девчонок нет. Много ты про баб понимаешь! – покровительственно отвечает Кулагин.

Повезло! Наконец-то!

А что баба – так это ещё лучше! Бабы, которые идут в боевики, они ж почти все безбашенные. А значит, осторожничать не будет – и разлом откроет побольше, и добычи будет валом!

Если какой-то вопрос сидит в твоей голове безвылазно – лучше прислушаться к интуиции и разрешить его.

В субботу рассказываю своей команде, чем намерен заняться.

– Ты опять, – вздыхает Лекс Львов. – Ну зачем они тебе, Ник?

– Правильно! – неожиданно поддерживает меня Палей. – Да мало ли что там с ними могло случиться? А ведь не чужие люди…

– В смысле не чужие? – недоумевает Ильин.

Палей с очень серьёзным видом поясняет:

– Так мы ж с ними дрались. Конечно, не чужие.

Киваю в подтверждение. Только вот настрой Палея мне не нравится, потому сразу говорю:

– Я поеду один. На всякий случай возьму у Хатурова увольнительную на пару дней. Просто предупреждаю, чтоб вы опять бучу не подняли.

– Не, Камень, так не пойдёт! – протестует Токсин. – Я тоже хочу увольнительную и гулять!

– И я хочу, – поддерживает Ильин.

– А если ты не возьмёшь меня, – вступает Палей, – то я расскажу графу Хатурову, куда именно ты собрался.

– Серж!

– Что, Лекс? Мы, кажется, договорились охранять нашего замечательного командира! А он и так то Отечество без нас спасает, то императора, то вообще в бегах как государственный преступник.

– Серж…

– Да я к тому, что для присмотра за Каменским все средства хороши. Я готов побыть ябедой ради его благополучия. На что только не пойдёшь ради друга! – пафосно заявляет этот клоун.

– В общем-то, и я готов присоединиться к благому делу, – улыбается Львов.

Ничего опасного в прогулке по какому-нибудь лесу, конечно, нет. Разве только спонтанно открывшийся разлом, но и это в лесу маловероятно. Вот там, где живут люди, – это да.

А если бы пропавшие назаровцы действительно вышли на чёрных охотников, они бы уже вернулись.

С другой стороны, вряд ли они шарятся по лесам, не имея точных координат этих самых охотников… Так что могли просто присоединиться к какой-то группе и работать с ней.

Словом, я хочу их найти. И назаровцев, и чёрных охотников.

И почему бы не проверить в деле мою команду? Тренировки – это одно. А во время «полевой практики» можно проверить не только боевые умения.

Потому я развожу руками:

– Уломали. Но вот как я вам обеспечу увольнительные, а? Хатуров мой опекун, а не ваш.

Токсин чешет нос и заявляет:

– Ну, лично я большой и толстый бизнесмен, обременённый кучей деловых обязанностей. Думаю, Зверевич меня отпустит.

– Я попрошу отца отозвать меня на несколько дней по семейным обстоятельствам, – говорит Лекс.

– У меня тоже семейные обстоятельства! – радостно кивает Ильин.

– А я сбегу так… – задумчиво сообщает Палей. – Страшно интересно, чем мне это обернётся?

– Чисткой сортиров в общежитии? – предполагает Лекс.

– Фу-у, это слишком мелко!

Вздыхаю:

– И вот совершенно никто не поймёт, что мы собрались куда-то всей командой, да? Особенно Зверевич. Ладно. Я попробую объяснить Хатурову, что мне нужно сопровождение в осмотре моей новой земли.

Хатуров, выслушав меня, долго молчит. И пристально смотрит.

– А ведь ты там уже был? Бывшее поместье Вольских, насколько мне известно, – говорит он наконец.

– Был. Огромная территория, Александр Васильевич. Нужно прикинуть, где именно строить дом, потому что я не хочу на старом фундаменте. Нужно составить примерный план застройки – мне нужен свой полигон, пара мастерских… да много чего нужно.

– Согласен… – тянет Хатуров.

– Поэтому мне требуются помощники, – решительно заключаю я и развиваю мысль: – Например, я даже близко не могу прикинуть бюджет, но уверен, что Алексей Львов сможет.

– Так-так…

– И сразу можно будет обговорить это с Бородиным, я подумываю взять у него кредит. Как мой однокурсник, Бородин не будет драть с меня огромный процент.

– Не будет, – очень серьёзно подтверждает Хатуров. – Только вот разве у аукционного дома «Лотос» есть собственный банк?

Чёрт.

– Ну, наверное, нет. Но Бородин точно знает, в каком банке процент будет меньше, – выкручиваюсь с честными глазами.

– Пожалуй, – кивает Хатуров. – Ну а Палей тебе зачем?

– Да что вы, Александр Васильевич! Кому, как не Палею, разбираться, что именно должно быть построено в родовом поместье!

– Львову? – предполагает Хатуров.

– Две головы лучше одной.

– Согласен… Георгий Ильин необходим тебе, видимо, как прекрасный программист, способный подсказать, как лучше провести в твоё новое поместье интернет.

– Точно, – радуюсь я подсказке.

– А как учатся все эти столь необходимые тебе помощники?

Это мой главный козырь.

Моя команда – отличники. Впрочем, как почти все курсанты, исключая ленивых мажоров, которых впихнули в Императорское тщеславные родители.

Кстати, происхождение никаким местом не влияет на обучение курсантов. Будешь плохо учиться – исключат, провинциал ты или князь. А потому некоторые дебилы покидают училище уже после первого курса. Но таких очень мало.

– Отлично учатся, ваше сиятельство! – рапортую я. – И тренируются усиленно.

– Чёрт с тобой, – вздыхает Хатуров. – Неужели решил расслабиться с друзьями после всех своих приключений?

Удачная идея.

– Честно сказать, да…

– Три дня. Никаких приключений! Максимальная осторожность! Ни капли спиртного!

Смотрю на него с недоумением. Мы действительно не пьём. Пить можно, только если ты, опять же, дебил и не волнуешься о состоянии своих каналов. Не говоря уж о том, что здравый рассудок необходим даже на отдыхе.

Хатуров продолжает перечислять пожелания к моему грядущему «отдыху», потом неожиданно обрывается на полуслове и машет рукой:

– Ладно! Свободен с понедельника. С вашим куратором я договорюсь… – Он смотрит на часы. – Прямо сейчас.

– Спасибо!

– Иди уже!

Я не люблю врать. Но если уж приходится, умею. Главное тут – наврать как можно более неправдоподобного, а потом выдать что-нибудь похожее на правду. В последнее, как правило, верят. Особенно когда сами подсказали.

Час спустя нас пятерых вызывает Зверевич. Оглядывает каждого с ног до головы и молча выдаёт увольнительные на три дня, начиная с понедельника.

Благодарим стройным хором.

– Не стоит, – тянет наш куратор. И язвительно добавляет: – Кто я такой, чтобы отказывать спасителю его величества? Обращайтесь, господа, в любой момент. Чуть не забыл! С четверга у каждого – двойная норма физнагрузки на неделю и по два реферата.

– А по какому предмету, Андрей Викторович? – хмуро спрашивает Токсин.

– По каждому, – любезно отвечает Зверевич.

Добрый человек…

Едем на моей «Чайке». Шанка я оставляю в апартаментах Лекса Львова. О том, чтобы не брать с собой Крайта, и речи не идёт. Поскольку я за рулём, кошак нагло разваливается на коленях Токсина, усевшегося рядом со мной, и тут же засыпает. Кстати, хотя химеринги – существа ночные, Крайт, превратившись в кота, ночью предпочитает дрыхнуть. Примерно до обеда. Поскольку выдвигаться мы решили в девять утра, разбуженный кошак был очень недоволен. Но остаться в общежитии отказался.

Поисковые артефакты, настроенные на назаровцев, я отдаю Ильину – как самому продвинутому в электронике.

Хотя, конечно, электроника тут задействована чисто для комфорта использования. В то же время в поисковиках нет ничего общего с теми, что создавали в моём мире. Потому, когда Анастасия вручила мне готовый заказ, я попросил пояснить, как этим пользоваться.

И выяснил, что артефакты, сделанные великой княжной, не похожи и на местные аналоги.

– Офигеть, какой дизайн! – восхищается Ильин, разложив их на своём рюкзаке. – Вы гляньте! Я бы и не подумал, что это поисковики!

Токсин тут же разворачивается и лезет смотреть. А мы, вообще-то, едем. Рявкаю:

– Сел!

– На! – Ильин передаёт ему один из артефактов.

Я привык к кристаллам и зеркалам. Поисковик, который сделала Ольга, чтобы найти меня, выглядел как обычный навигатор. Собственно, эти артефакты и работают как навигаторы, по принципу отслеживания геолокации. Только роль спутниковой навигации исполняют генетические материалы объекта.

В магический кристалл или зеркало частички кожи (волосы, кровь) объекта поиска магически же и вплавляются. Здесь их каким-то образом встраивают в электронную схему. И это удобно: свой эфир использовать уже не нужно, только для зарядки.

Смесь магии и технологий.

Штуковина, сотворённая её высочеством, работает по тому же принципу, но на вид напоминает карманные часы. Только вместо циферблата руны и кнопки. Они прикольно светятся. Правда, тускло, чтобы не тратить на это заряд. Причём освещение можно отключить.

– И чего? – интересуется Токсин.

Советую:

– Нажми «райдо».

Это руна пути, которую Анастасия назначила активатором карты.

– Чё?

– Похоже на перевёрнутую букву «я».

Смотрю в зеркало заднего вида: Ильин уже догадался сам.

– Ух! – выдыхают сначала парни на заднем сиденье, а потом Токсин.

Потому что над «часами» зависают в воздухе голографические карты величиной с экран планшета. В обычных поисковиках такого нет. А ведь очень удобно.

– Кажется, я знаю, кто это делал, – высказывается Ильин.

– Охренеть, какая работа, – говорит Палей. – И я точно знаю чья. А ты вряд ли.

Ильин хмыкает:

– Великая княжна делала. Верно, Никита?

– Егор, тебе нужно работать в следственном отделе, – как-то очень холодно комментирует Львов. – К твоему таланту программиста явно приложен и сыскной. Так сказать, второй дар.

– Я подумаю об этом, – беззаботно откликается Ильин.

На картах, «выпрыгнувших» из часов, пока движется одна точка, указывая нам направление. При приближении к объекту появится вторая – и точные координаты.

– Камень, а заряда на сколько хватит?

– Двенадцать часов. Потом можно зарядить от аккумулятора. При отсутствии – собственным эфиром.

– А у безопасников всего пять часов без зарядки, – замечает Ильин. – Так, нам надо, видимо, в Тверскую область. Все артефакты указывают туда. Сворачивай сейчас налево, Ник.

Интересно, что изготовленные великой княжной стелсы – артефакты, защищающие от отслеживания, – представляют собой крохотные шарики на цепочках. Мы прицепляем их на одежду. Не тяжёлые, но, по утверждению Ильина, тоже напичканные электроникой.

– Ты на хрена разобрал?! – возмущаюсь я.

Ильин оправдывается:

– Ну мы же всё равно все рядом, четырёх стелсов и так за глаза. А тут такие схемы, мне интересно, как они работают… Серёж, смотри, тут четыре подряд, вот какой это может быть принцип?

– Ты мне на бумажку напиши расклад, – требует Палей. – Математически я тебе всё просчитаю.

Сплошные, короче, гении вокруг.

Вот только когда артефакты поиска вырубаются – все разом, – ничья гениальность нам помочь уже не может.

До Старицкого района мы добираемся часа за четыре.

Все пять артефактов работают безупречно, чётко указывая на Щаповский овраг. Пятёрка пропавших назаровцев действительно держалась вместе.

Но километров за пять до цели наступает облом. Как будто объекты поиска перенеслись в другой мир. Не то чтобы это было невозможно… Но сомнительно.

– Курвец, – мрачно говорит Палей. – И чё теперь? Будем по лесу лазить?

– Они могут быть и в овраге, – замечает Токсин.

– Ну, в любом случае на машине мы дальше не проедем, – говорит Ильин. – А направление есть. С другой стороны, если они додумались надеть стелсы, могли уйти отсюда куда угодно. Погодите… Тут же есть крутые опции…

Минут пять он жмёт кнопки и добивается интересного результата: на карте, выплывшей из «часов», появляется время, в которое объект находился в поле действия артефакта последний раз.

И было это прошлым вечером.

– Но с чего им вдруг надевать стелсы? – задумчиво прикидывает Львов. – Нет, тут что-то другое.

Например, грядущее открытие разлома. На месте охотников я бы тоже эти стелсы понадевал. Мало ли что. Я вот не люблю риска, даже самого маленького и маловероятного.

И, кстати, в плане охоты разлом лучше открывать днём – чтоб с монстрами в темноте не разминуться…

– Думаю, они не одни. Видимо, действительно договорились с охотниками.

– И чё делать-то будем? – спрашивает Палей. – Вообще, я как-то по-другому это всё представлял. Конечно, охотники нам обрадуются! Но пока мы их найдём, лично я сильно проголодаюсь и натру ноги.

Токсин протягивает ему конфету:

– Кушай, детка. И в следующий раз бери с собой запасные…

– Да я никаких не взял! – возмущается Палей.

– …Запасные ноги, – заканчивает Токсин.

Пока парни ржут, я бужу своего кошака. Артефакты артефактами, а чутьё химеринга работает даже в кошачьем облике. Кстати, у зверей вообще отличное обоняние. Особенно у собак и волков…

Вместе с артефактами Анастасия вернула мне шмотки назаровцев. Хотел выкинуть, но забыл, и рюкзак с ними так и валяется в багажнике.

Удачно.

Раскладываю их перед сонным котом и втолковываю, что от него требуется. Запомнить запахи, найти этих людей, вернуться за нами. Заодно транслирую картинки со змеями, которых он может наловить между делом. Крайт очень по-человечески вздыхает и транслирует в ответ сплошных змей.

Настойчиво повторяю задачу и показываю ему назаровцев – чётко, одного за другим. Крайт помнит их: он присутствовал при нашей драке и даже подрал Кулагину морду. Но не понимает, за каким чёртом он должен бежать разыскивать врагов.

Объясняю, что у нас назначен бой, от которого эти враги трусливо сбежали.

Тщательно вынюхав грязные футболки, кошак скрывается в кустах. Правда, я уверен: сначала он наловит змей. Штук десять.

– Думаешь, найдёт? – спрашивает Ильин.

Пожимаю плечами:

– А чего нет? Сделает круг, учует, где были, куда пошли. Но лучше, конечно, перестраховаться. Один нюхач хорошо, а два лучше. Палей, чё стоишь? Раздевайся.

– В смысле? – хлопает он глазами.

– В прямом. Перекидывайся, нюхай, – указываю на разложенные у машины шмотки, – и вперёд!

– Ты охренел, Каменский?! Я тебе что – служебная овчарка?

– Ты член команды, который может то, чего не могут остальные.

– Ну, блин…

– Серж, Никита прав, – присоединяется ко мне Лекс.

– Да кот найдёт! Они же не в разные стороны пошли! Зачем вдвоём шариться? – возмущается Палей.

– А если в разные?

– Бли-и-ин…

Но он начинает стаскивать куртку.

– Костёр хоть пока разведите, вообще-то не лето!

– Вернёшься и быстро оденешься, не успеешь замёрзнуть, – наставляет его Лекс. – У тебя же почти мгновенный оборот.

– Главное, лапы не сотри! – добавляет Токсин.

Палей одаривает его обещающим взглядом, но молчит. Раздевается. Аккуратно складывает одежду и ботинки в машину. Абсолютно голый, сладко потягивается, показательно зевает, и…

…через несколько секунд перед нами уже стоит волк. Молодой, с ухоженной серой шерстью, он опять зевает, демонстрируя белоснежные клыки. Красавец. Правда, до папаши – маршала Палея – он ещё не дорос. Поменьше будет.

Я вспоминаю, как его героический папаша кинулся душить на балу предателя Петра Романова – едва обернувшись из волка человеком. Страшная это штука – состояние аффекта. Но, если честно, маршал Палей тогда представлял собой уморительное зрелище. Сложно, конечно, ржать над здоровенным разъярённым мужиком, даже если он голый. Но если учесть, что не совсем голый, а в обрывках штанов и болтающейся на плече жилетке…

Волк брезгливо обнюхивает шмотки назаровцев. Фыркает, мотает головой, демонстрируя, как ему противно, но нюхает снова. Очень тщательно, молодец.

И неторопливой рысцой бежит туда же, куда рванул Крайт.

– Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, – цитирует Токсин детский стишок, – где хочу пописаю, где хочу…

– А ещё лучше быть птицей, – хмуро перебивает его Ильин. – Облетел бы окрестности – и нашёл кого угодно.

– В густом лесу? – саркастически спрашивает Львов.

Мы ждём их около двух часов. Я уже начинаю подумывать, что зря всё это затеял. В кошаке-то уверен: на неприятности он не нарвётся, в драку не полезет, посмотрит издалека и вернётся с докладом. Но вот Палей… Если там действительно открыли разлом? Да он как минимум останется на это смотреть, хорошо, если не полезет бить монстров.

Делюсь этой мыслью со Львовым.

– Ты его плохо знаешь, – без раздумий отвечает он. Не в первый раз, кажется, говорит мне это. – Серж никуда не полезет. Года два-три назад – пожалуй. Но он уже не пацан.

Хочется верить.

Первым возвращается Крайт. И засыпает меня настолько странными картинками, что я мотаю головой и прошу повторить помедленнее.

Того, что он показывает, не может быть.

В цивилизованном технологическом мире Российской империи, где пропагандируются гуманизм и толерантность, этого просто не может быть.

То есть мне очень хочется, чтобы этого не было.

Из кустов вылетает запыхавшийся волк, минуту стоит, вывалив набок язык, а потом на его месте появляется Серж Палей. Он сидит на корточках и смотрит на нас совершенно сумасшедшими глазами.

– Да что там такое?! – срывается Токсин.

– Там их вот-вот поубивают! – выдаёт Палей. – Там, сука, полный…

Он с матом вскакивает, бежит к машине и начинает одеваться. Вынырнув из ворота футболки, орёт:

– Чё застыли?! Погнали туда, их щас убивать будут!

– Стоять! – рявкаю я. – Тихо!

И спокойно добавляю:

– Стоять здесь и тихо. Лучше сидеть. Костёр затушите. Я пойду один. Крайт меня доведёт.

– Иди, – кивает Палей. – Кто мы такие, чтобы тебя сопровождать? Мы пойдём сами, отдельно. Не вопрос.

Твою же мать.

Токсин, Ильин и Львов молчат. Но по мордам всё понятно. Отговаривать их бессмысленно, только потеряю время.

– Без глупостей, – только и говорю я. – Слушаться меня беспрекословно.

– Конечно, командир, – спокойно отвечает Львов.

Мы очень быстро заливаем костёр водой из канистры. Палей прав, медлить нельзя ни минуты.

На поляне, которую показал мне кошак, готовится…

…жертвоприношение.

Предыдущий вечер

Группа Стаса Кулагина

За сутки с лишним Стас успел вообразить себе образ холодной красотки-вамп. Типа графини Елизаветы Горчаковой, на фотках которой он часто зависал в интернете. Вся такая… в общем, понятно.

Так что фантазия довела Стаса до обалденного завершения их похода: красотка в него влюбляется и делает главой бригады. Чушь, конечно, но, когда прёшь по лесу, хоть помечтать о приятном.

Действительность его очень разочаровала.

– Я Лиза, – представляется бригадирша группы чёрных охотников.

И это единственное, что связывает её с образом графини: имя. Тётке лет сорок, у неё тощая мальчишечья фигура, короткий ёжик волос – по современной мужской моде – и сильно раскосые глаза. Даже не блондинка, блин. Вообще не на чем зависнуть…

Стас представляется сам и представляет парней. Предлагает показать, что они умеют, а ведь умеют они не так мало.

Бригадирша Лиза соглашается и остаётся довольна.

– Жратва с собой есть? – спрашивает деловито.

У Стаса краснеют скулы, и он разводит руками:

– Мы отработаем.

– Отработаете, – кивает она. – Ладно, беру. Учтите, защищать вас никто не будет. Сдохнете – значит сдохнете. Усекли, пацаны? Готовы сдохнуть?

Они дружно кивают.

– Ну отлично, – ухмыляется она. – Тогда топаем до места, там ставите палатку, жрать и спать. Разлом днём открываем, чтоб светло.

До места добираются уже глубокой ночью. Разбивают лагерь у какого-то здоровенного оврага. По мнению Стаса, место выбрано правильно: если открыть разлом прямо в воздухе, над оврагом, то выходящие монстры посыплются вниз, и их будет легко перебить как плетениями, так и огнестрелом. А кого-то можно поставить внизу, в овраге, чтобы сразу собирать добычу, пока не растворилась.

И как в этом случае сдохнуть? Да никак! Старшие в школе рассказывали много. Врали напропалую, понятно, но Стас много читал и много думал, а потому легко отделял враньё от правды. Ясно же, что ни один дурак не станет открывать большой разлом. Во-первых, кому надо, чтоб оттуда без проблем попёр мильён чудовищ? Во-вторых, как его закроешь-то потом такой? Не армию же вызывать.

Кроме них в бригаде Лизы было десять мужиков самого разного возраста и вида. Но все точно прошаренные и опытные.

С одним Стас пытается сойтись. Присаживается рядом у костра, заводит разговор о монстрах. Мужик по кличке Лагер особо трепаться не хочет, зато выдаёт ему плитку шоколада:

– На, сожрите напоследок.

Это «напоследок» Стасу не нравится. Но ведь и Лиза предупредила, что защищать их никто не будет. Видно, и Лагер намекнул на то же самое. Пугает.

– Да вы не думайте, – басит подошедший Гладышев. – Мы не струсим. А кто из вас портальщик?

– Портальщик? – Лагер щурится. – Да хоть я.

Он разжигал плетением костёр. Значит, огневик. Второй дар, что ли?

Парни смотрят на Лагера с восторгом. Второй дар – большая редкость. А тут ещё и пространственный! Плюс огонь – да этот Лагер прямо создан для охоты на монстров! Сам разлом открыл, сам закрыл – ведь огнём лучше всего закрывать. Странно, что не он бригадир.

Лагер начинает ржать.

– Ну вы зелень ещё… – качает он головой. – Пошутил я. Нет у нас портальщика, пацаны.

– Как нет? – удивляется Стас. – А как тогда…

– Да выкручиваемся по-всякому, – неопределённо отвечает Лагер. – Шоколадку-то жрите.

Конечно, он врёт, потому что без одарённого с пространственным аспектом разлом не открыть. Поэтому портальщик есть в каждой бригаде чёрных охотников.

Плитку шоколада Стас честно делит на пятерых: сладостей они не ели уже месяц.

С этим вкусом во рту он и засыпает. Уже под утро, когда и костёр почти догорел, и охотники разошлись по своим палаткам. «Вернусь с охоты – накуплю пирожных на весь курс!» – думает Стас, проваливаясь в сон.

А просыпается связанным по рукам и ногам. В недоумении дёргается, быстро понимает, что связаны они все. Перекатывается к Чацкому, пинает его ногами, тот даже не сразу открывает глаза. Вместе они кое-как будят остальных.

Они пили с охотниками крепко заваренный и очень сладкий чай. И туда им точно подмешали снотворное.

Некоторое время в палатке слышится сперва тихий, потом громкий мат сразу из пяти глоток. Освободиться не получается, а для плетений нужны пальцы. Кроме того, и дёргаться-то сложно. В голове будто туман стоит, тело слушается плохо.

Когда Васька Петров пытается перегрызть верёвку на руках Стаса, в палатку заходит Лагер.

– Лежите тихо, – говорит он. – Кто выползет – сразу по голове.

И он заклеивает им скотчем рты. Да не просто полосками, а намотав ленту вокруг головы.

Час спустя назаровцев вытаскивают из палатки. Стас ухитряется двинуть спелёнутыми ногами одному из охотников, да так, что мужик сгибается пополам. Сам Стас получает за это по голове, но не так чтоб сильно.

Ясно, что назаровцы нужны охотникам живыми. Может, хотят просто сдать в полицию? Связали, чтобы не могли применить дар…

Только волокут их не в машину какую, а к центру полянки, где жгли вчера костёр, жарили мясо и кипятили воду.

А в центре раскладывают головами друг к другу. «Пентаграмма», – понимает Стас, и его едва не парализует от ужаса. Какой-то ритуал…

Он начинает дёргаться изо всех сил, но охотники деловито связывают их всех вместе – сперва за шеи, потом за ноги, и двигаться становится невозможно.

А охотники оставляют их в покое и занимаются кто чем. Судя по всему, готовятся к открытию разлома: неторопливо складывают палатки, проверяют огнестрелы, разминают пальцы. Среди них мелькает бригадирша Лиза, раздавая чёткие команды. Стас не вслушивается в то, что говорят. Он смотрит в лицо стоящего у него в ногах Лагера.

Лагер держит автомат и смотрит поверх Стаса. На лице никаких эмоций, кажется, ему просто скучно.

– Не спи, пацан, – неожиданно подмигивает он Стасу. – Тут чуть потерпеть осталось. Есть такое мнение, что, когда жертва в сознании, оно лучше сработает.

Он ухмыляется, и Стас не сводит с него глаз, пытаясь взглядом сказать то, что думает об этой твари в человеческом обличье.

Надо отдать назаровцам должное: никто из них даже не скулит. Только Игорь Чацкий то и дело давит судорожный не то вздох, не то всхлип.

«Только бы не обоссаться», – думает Стас.

Не то чтобы это было важно сейчас, но ведь их всё равно найдут.

Когда-нибудь.

Но точно не сейчас…

Мои бойцы, личный инквизиторский отряд, действовали бы так, чтобы и ветка по пути не шелохнулась.

Но и местные аристократы почти не шумят. У всех четверых тренированные тела, отличная пластика, которая вообще свойственна местным одарённым. А когда мы залегаем в кустах метрах в тридцати от стоянки охотников, звуков нет вообще.

Только обычный шум леса.

Подходить ближе нельзя. Наши враги – однозначно опытные воины, все одарённые. И ничего не боятся: даже посты не выставили. Их одиннадцать, все вооружены, и не абы чем. Пять крупнокалиберных винтовок и шесть автоматов. Логичный расклад: шестеро будут поливать огнём выходящих из разлома монстров, пятеро отстреливать тех, кому удалось уйти в сторону.

Но разлом ещё не открыт. А в центре поляны разложены объекты нашего поиска: все пятеро назаровцев. Основательно связанные, они образуют фигуру пентаграммы. В этом мире вообще любят пентаграммы.

Именно это показывал мне Крайт и изложил по дороге сюда Палей. Здесь готовится жертвоприношение.

Зачем?!

Открывать разлом? Но чтобы открыть разлом из мира Российской империи есть более простой способ: портальный маг и нужное плетение.

Предположим, у этой бригады нет портальщика.

Но откуда местным одарённым известно нужное заклинание, да и сам ритуал?

Впрочем, неважно. Допрошу, когда мы с ними закончим.

План нападения я составил на бегу. Хотя единственное, что мне нужно от моей команды, – это чтобы они молча полежали вот тут, в кустиках. Жаль, не выйдет. Поэтому половина плана, касающаяся в том числе защиты парней, им неизвестна.

– Хар! – выговариваю я условленное слово, и мы кидаемся в бой.

Едва убедил и их, и Крайта держаться рядом, пока не добежим до поляны. Надеюсь, послушают. Окружить охотников было бы умнее – но с моим отрядом из прошлой жизни. А этих мне надо прикрыть. Накинуть защитную сеть на каждого возможности нет, потому сеть летит перед нами.

Оружия у нас тоже нет, а потому без моей удавки тьмы нападение на охотников было бы вообще бессмысленно. Постреляли бы, как зайцев, в секунду.

На самом деле я не уверен, что моя сеть не пропустит пули. Не проверял.

Но зато уверен в том, что смогу за пару секунд обезоружить охотников.

Так и происходит – выстрелить не успевает ни один. Пока вскинешь автомат (а то и подберёшь его с земли, потому что лежит рядом), пока покрутишь головой, пытаясь понять, куда автомат делся. Всё это занимает время, а неожиданность и растерянность – первые враги в бою.

Огнестрелы улетают в разные стороны леса, а мои парни кидаются на охотников. Но взрослым воинам они не соперники, приходится помогать.

Хотя…

Успели, успели сработаться!

В этом мире мало сильных одарённых. Но, объединив силы, даже двое слабых способны сотворить достаточно неприятную хрень.

Один охотник мгновенно валится на землю: Лекс целитель и умеет работать с чужими сухожилиями. Встать упавший не успевает, потому что получает от Токсина в глаз – не кулаком, а истончённым световым лучом. Моя школа.

Палей и Ильин действуют вместе: огонь греет воду, и на бегущих к ним охотников обрушивается поток кипятка.

А вот охотники навыков командного боя, похоже, вовсе не имеют. Действуют вразнобой. Когда чужой водник швыряет здоровенную сосульку, она, не успев от него отлететь, сталкивается с летящим фаерболом другого охотника. Пф-ф-ф – и водник получает паровой ожог.

Я успеваю следить за происходящим и работать удавкой и когтями тьмы: здесь все свои, а кто не свои, те всё равно не поймут, в чём дело, даже если выживут. Назаровцы, которые не в состоянии и головы повернуть, вообще не в счёт – ни черта не заметят.

На поляне творится невообразимое. Но сквозь весь этот хаос я вижу, что Лекс ведёт себя неадекватно. Он зачем-то сцепился с тощим мужиком врукопашную. Но мужик вдруг хватается за голову, Лекс тут же валит его подножкой, падает сверху и орёт:

– Это женщина!

Минут через пять бой заканчивается.

Женщина, которую обезвредил Лекс, валяется в обмороке. Видно, получила серьёзный ментальный удар или бешеную головную боль. Но на это Лекс, по ходу, выложился полностью: он сидит рядом с ней, не принимая участия уже ни в чём.

Ильин, Токсин и Палей возятся с назаровцами. Связаны они очень добротно, даже рты заклеены.

Семеро охотников мертвы. Туда им и дорога.

Ещё двое едва шевелятся.

Один тихо ползёт к лесу.

Убивать женщину я точно не стану. Сдадим в полицию, пусть разбираются. Чёрные охотника вне закона, ей достанется по полной программе. Правда, смертной казни в Российской империи нет.

Остальных мразей, собиравшихся принести в жертву ни в чём не повинных людей, оставлять в живых совершенно не хочется. Это не гоблины, которым богиня мозги задурила.

Но в любом варианте их нужно допросить. Это точно люди Колдуна, а мне нужна вся возможная инфа о нём.

Не знаю, сколько времени назаровцы провалялись связанными, но они едва шевелятся. И смотрят на нас как на богов. По ходу, уже приготовились к смерти и теперь глазам не верят. Ладно бы полиция какая явилась, а вот мы… Подумав, я аккуратно вырубаю каждого. Нам тут ещё и поговорить надо, и допрос провести. Пусть пока отдохнут.

Оттаскиваем их к краю поляны, на их место укладываем выживших охотников, тщательно связав их. Туда же – женщину, которая так и не пришла в себя. Собираем и складываем около Лекса огнестрелы.

И сами садимся рядом.

– Кажется, мы крутые… – с некоторым недоумением говорит Ильин.

– А то, – подтверждает Палей. И с некоторым вызовом спрашивает меня: – Ну, убедился? Чё б ты без нас делал?!

– Согласен, – киваю я. – С первым боем вас!

– Я даже и не так уж вымотался… – с удивлением замечает Токсин.

Киваю:

– Потому что работал в команде. Если есть мозг, не обязательно иметь много сил.

Лекс хмыкает.

– У меня не вышло.

– Потому что ты спасал не назаровцев, – немедленно обвиняет его Палей.

– Варианты? Спасибо, понял, что это женщина. А то в пылу тоже бы грохнули… – вздыхает Лекс.

И парни оглядывают тела погибших охотников. Хорошо, что определить, кто именно стал сегодня убийцей, невозможно. А признаваться, что как минимум четверо этих мразей сдохли именно с моей помощью, я не собираюсь.

И почти уверен, что ещё троих, видимо, убил Крайт, который сейчас сидит рядом со мной и яростно вылизывается. Когти этого милого кошачка вполне способны нанести смертельный удар в висок.

– Бой есть бой, – кратко говорю я. – Так, теперь вот что. Живых надо допросить. Потом сдать в полицию. Это нам несколько рейсов придётся делать, чтобы и мразей этих отвезти, и назаровцев. В Старице позвоню князю, пусть сам за ними едет.

– У… – кривится Палей. – Ещё и до машины их тащить? Давайте тут бросим, а полиции координаты дадим. Я, кстати, так и не понял ни фига, почему поисковики вдруг работать перестали?

– Это просто, – объясняет Ильин. – Уверен, что охотники закрыли поляну стелс-артефактами на всякий случай.

– Логично, – кивает Лекс. – А насчёт тащить… Женщина не ранена, она может дойти сама. Остальных жалеть незачем. Снимем чехлы с сидений в машине, на них и доволочём.

– Пусть Палей обернётся, – предлагает Токсин. – Привяжем к нему, чем тебе волк не ездовая собака?

Палей замахивается на него, но морщится и опускает руку. Порванный рукав, кровь.

– Эй! – требует Лекс. – Кто ещё ранен? Я пустой, не залечу. Надо аптечку.

Но ранений, требующих особого внимания, ни на ком нет. Неглубокая резаная рана у Палея, ожог на шее у Токсина – это всё. Везунчики. Защитную сеть-то я отозвал, как только избавил охотников от огнестрелов. Драться с ней было бы невозможно.

Находим аптечку в одном из рюкзаков охотников, обрабатываем ранения.

– Охренеть, просто охренеть! – выдаёт Ильин. – Жаль, отцу не рассказать! Убьёт же!

– Не то слово! – кивает Лекс. – Я, пожалуй, тоже промолчу. Давайте-ка придумаем, что мы как-то сонными, что ли, этих ублюдков взяли…

Но обсудить этот вопрос мы не успеваем, потому что над поляной разносится женский вопль.

Она орёт в голос. И не просто орёт – выкрикивает скороговоркой…

…заклинание открытия разлома.

Обернувшись, я вижу, что это не просто сотрясение воздуха.

Охотница всаживает нож в лежащего рядом урода. Явно уже зарезала двух других. Себя она не режет. Поворачивается к нам и громко, радостно кричит:

– Сдохнете, суки!

И начинает ржать.

Температура воздуха в секунду падает далеко ниже нуля, почва вибрирует, а в метре от охотницы рвётся радужный пузырь.

Она открыла разлом.

Первыми из арки разлома вырываются трое псов-кинотров и мгновенно рвут чёртову охотницу на части. Спасать её мне недосуг – тут своих бы уберечь. Да и не успел бы.

Окончательно забив на конспирацию, я выпускаю щупальца тьмы.

А вот мои парни, прожившие в этом мире всю жизнь, хватаются за автоматы. Соображают, что эфира им хватит ненадолго.

Стрелять обучены все, кроме Токсина. Потому Токсин на автомат и не смотрит, он пуляет световой бомбой в лезущую из разлома чудовищную жабу. Зря – пролезть она всё равно не смогла бы и теперь выпадает обратно в свой мир, а в освободившееся место ломится стая химерингов. Штук десять.

Против химерингов автоматы бессмысленны.

Зато тьма хороша. Мелькает мысль: извиниться потом перед Крайтом, но…

…мой кошак стрелой запрыгивает на одного химеринга. Но он маловат для монстра, и я убиваю его противника щупальцем тьмы.

Двуглавый кабан-скроф попадает под чью-то автоматную очередь. Второй, третий… Поменять магазины парни не успеют. А тьму приходится всё же контролировать, чтобы не сожрала своих. И не вечно же мне тут стоять!

Разлом надо закрывать. Он мал – всего метра два в диаметре, однако это не значит, что он закроется сам. Но у нас есть огневик.

– Егор! Закрывай разлом! – ору я.

Это чуть ли не первое плетение, которому тут учат одарённых с аспектом огня. Именно они лучше всех прочих справляются с разломами. И маги света в этом плане неплохи, но я такого плетения не знаю и научить ему Токсина не мог.

Не знаю, что там делает Ильин за моей спиной, и смотреть не время. Но зато я вижу огонь, который начинает жрать арку разлома – снизу. А сверху…

…её зачерчивают ослепительно белые лучи света. Будто лазер.

ДА!!!

Парни справляются с разломом минут за пять. И догадываюсь, какой ценой.

Ещё через пару минут я отзываю не нужную больше тьму, и на поляне воцаряется тишина.

Лекс первым отшвыривает в сторону автомат и кидается к стоящему на четвереньках Ильину. Палей продолжает стоять с поднятым стволом. А Токсин падает навзничь. Ещё и улыбается, поганец!

– Камень… У меня вышло! Ты видел?

Вышло, но выложился подчистую. Ну, это поправимо.

– Ингредиенты, – бормочет Токсин и начинает вставать.

Помогаю и не сразу обращаю внимание, что Палей, выронив автомат, с открытым ртом пялится на Лекса, а тот стоит над Ильиным в странной позе. Будто пытается закрыть его собой.

– Ну что ж ты так… – бормочет он. – Ну блин… Ну ты дал…

Я даже не сразу понимаю в чём дело. А когда доходит…

…тоже сажусь на землю.

Потому что за спиной Егора Ильина торчат крылья. Большие, серьёзные крылья, метра в три размахом. Цветастенькие такие, от желтоватого до чёрного на концах перьев. Орлиные, блин…

– Прощай, инкогнито, – мрачно говорит Лекс, поднимаясь.

На лице Егора Ильина нет клюва или чего-то подобного. Но это совершенно другое лицо. Незнакомый парень, которого я знаю как провинциального аристократа, поднимает на меня глаза и криво усмехается:

– Что, Ник? Не узнал? Я сам не понял, как эта хрень вышла.

Он показательно поводит крылом.

Но я узнал, чего там. Вот только что узнал, что уже почти четыре месяца плотно общаюсь с родным сыном российского императора. Оборотнем-грифоном, не способным к обороту. Правда, младший царевич ещё несовершеннолетний, у оборотней бывает такая задержка…

– Это стресс, – говорит уже опомнившийся Палей. – От стресса ты обернулся. Не целиком, но это нормально, теперь у тебя дело пойдёт. То есть у вас. Ваше высочество. Поздравляю!

– Спасибо, – мрачно благодарит его высочество. Георгий Александрович Романов, мать его… чтоб здравствовала вечно!

Вспоминаю слова Ольги Назаровой.

«А тебе известно, например, что младший царевич лет с семи живёт под личиной? Вот как начались покушения на императора, так его и скрывают. Наследника не скроешь, так хоть младшего уберечь».

– А ты же в Британии живёшь? – с любопытством спрашивает Токсин. – То есть вы.

– Да пошёл ты…

– Это отличная мысль, ваше высочество, – киваю я.

Надо забирать его отсюда. Свои-то промолчат, уверен. А назаровцы, которые вот-вот очнутся? Не убивать же их ради инкогнито императорского сына.

Можно замотать морду принца тряпками и в таком виде доставить его во дворец. Но крылья?! В общем, я подумаю над этим в мире Теи. И эфира там хоть завались, может, сам назад обернётся.

Командую:

– Собирайте добычу, забирайте этих долбаных жертв – и валите в Москву. А мы с Егором… с Георгием Александровичем, блин! Сходим кое-куда.

На плечо мне тут же прыгает Крайт, а в его высочество мёртвой хваткой вцепляется…

…Лекс, конечно. Судя по его бормотанию, он-то знал, с кем имеет дело всё это время.

– Стоп. Куда ты собрался? Без меня он не пойдёт, – категорично заявляет Лекс. Оборачивается к Палею с Токсином: – Ни слова никому! Иначе убью обоих не задумываясь!

– Я с вами, – говорит Палей. – Я тут самый здоровый и знаю, как помочь с оборотом. Но потребуется время, и не один час. Я первый раз с волчьим хвостом неделю проходил.

– Я тоже с вами! – требует Токсин. – Хрен с ней, с добычей. У меня зелья кой-какие с собой, вдруг пригодятся.

Да хрен с вами со всеми!

Открываю портал, касаюсь татушки на животе – ключа Теи.

– За мной! – командую, подхватывая Егора.

Это не мир Теи.

И, хвала Высшему, не разлом.

И даже не Российская империя.

Вместо неба – сеть каких-то кристаллических структур, похожих на изображение нервной системы. Вместо солнца – зелёные шарики в узлах сети. Под ногами каменные плиты до самого горизонта.

И ничего вокруг. Такая каменная пустыня, чтоб ей.

Без раздумий плету портал, опять касаюсь татушки. Не срабатывает. Я притащил его высочество в неизвестный мир и не знаю, как отсюда убраться.

Но это не самое страшное.

Самое страшное, что здесь нет эфира.

Никакого.

Совсем.