Виктория

Я не поверила своим глазам, когда увидела в дверях ресторана…

Его.

Моего бывшего мужа.

Евгений.

Мужчина, от чьих прикосновений у меня перехватывало дыхание.

Любимый, растоптавший мое доверие в грязи измены.

Разорвавший сердце в клочья.

Я не ожидала, что на встрече с будущей женой старшего сына появится и бывший муж.

Что он здесь делает?

Разве он не уехал за границу? Черт…

Хотелось бы мне держать лицо невозмутимым, видя, как бывший муж приближается.

Но мое потрясение слишком велико.

Он почти не изменился: те же пронзительные зеленые глаза, те же мужественные черты лица, те же каштановые волосы, небрежно уложенные. Только морщины у губ стали глубже, да взгляд стал ещё более пронзительным и тяжелым.

Евгений неспешно приближается.

С каждым его шагом мне становится все труднее дышать.

Телефон падает из моих пальцев на пол.

Сын подскакивает, поднимает мой телефон и подает его мне, немного нервно улыбается при этом.

- Мам, я просто забыл тебе сказать. Папа тоже будет здесь.

Никита смущенно улыбается, не замечая, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

Неужели забыл?

- Разве о таком можно забыть?! Или ты просто не хотел меня предупреждать?!

Признаюсь, я зла. Очень.

Смотрю на сына, он отводит взгляд в сторону и дергает мочку уха. Раньше там была серьга, проколол в подростковом возрасте и хотел сделать себе тоннели, даже начал, потом перерос эту придурь. Но при сыне осталась привычка дергать ухо, когда сильно нервничает.

- Мам, - вздыхает. - Ну, прости. Просто вы оба - мои родители. Я… Хотел бы, чтобы вы оба были рядом в такой ответственный день.

Конечно, все просто!

Все настолько просто, до жути…

Мой бывший муж стал для меня врагом.

Мы не общались и не пересекались. Я отказывалась появляться там, где был он, потому что справлять нужду бы на одно поле с таким, как он, не села.

Но сын решил столкнуть нас носом к носу!

- Мам.

- Не мамкай, - шиплю я, как кошка, которой прищемили хвост.

Смотрю на сына зло.

- Ты же знаешь…

- Виктория Сергеевна, не ругайте Никиту! Он хотел вас предупредить, но я попросила его этого не делать, - вмешивается Рита, невестка.

- Что?

- О, сами посудите, Виктория Сергеевна. Вы бы сразу отказались, это знакомство снова отложили бы в сторону. А мы… У нас важные новости….

Никита дергает ее за рукав, и Вика скромно добавляет:

- В общем, мы уже не можем тянуть дальше и просто встречаться. У нас все очень серьёзно.

Она ничего не произнесла, и сын тоже не сказал об этом вслух, но я как будто догадываюсь: неужели она залетела?!

- Виктория Сергеевна, это ведь не конец света, - противно тянет эта наглая девица. - Или я уже могу называть вас мамой?

Признаюсь честно, от будущей невестки у меня дергается левый глаз. Не нравится мне эта девушка!

Есть в ней что-то неприятное, то ли глаза слишком близко посаженные, то ли этот короткий, вздернутый нос, который напоминает свиной пятачок, или наигранная улыбка слишком пухлых, перекачанных губ?

Я точно не знаю, что именно в ней не так, но.. мне она не нравится.

На интуитивном уровне не нравится.

Я не хочу быть свекровью, про которую говорят, вот же стерва! Но и теплых отношений с этой девочкой у меня не получится. Мой потолок - снисходительное терпение и уважение к выбору моего сына, не более того.

Евгений подходит ближе, и я почувствовала знакомый аромат его парфюма. Тот самый, от которого когда-то кружилась голова.

Самое противное, что кружится и сейчас.

Ноги в коленях немного дрожат.

Как назло, на мне платье, чуть выше колена.

Взгляд бывшего мужа неспешно скользит по моим ногам.

Ах, подлец… Мне всегда становилось жарко от его взглядом.

Не стал исключением и этот раз.

Мерзавец, пусть на девок своих таким образом пялится, а не на меня.

- Добрый день.

Он здесь!

Это не галлюцинация. Он из плоти и крови, живой.

Ещё более матерый, настоявшийся, как дорогой коньяк.

- Виктория….

Его голос становится тише, интимнее, и я почувствовала, как дыхание перехватило.

Ненавижу эти длинные паузы и многозначительные взгляды.

Как тот, которым он сейчас впивается в меня.

У меня такое чувство, что он поймал меня на крючок.

Он поймал, а я… пропала.

Пропала в его глубоких, зеленых глазах, в негромком хриплом голосе, в его словах, которые всегда были чем-то большим для нас.

И черт возьми, как же сильно я его ненавидела…

Так же, как же сильно когда-то любила.

В этот момент я поняла, что ничего не изменилось.

Ни на секунду. Ни на миллиметр.

Мы все те же.

Эта неожиданная встреча - как удар током.

Как напоминание о том, что некоторые раны никогда не заживают.

Некоторые страсти никогда не угасают.

- Вик…. - его шепот пробирается под кожу.

Я закрываю глаза, пытаясь собрать остатки самоконтроля.

- Что? - выдохнула, зная, что тону.

- Выглядишь чудесно, - говорит он отрывисто.

Евгений отводит взгляд в сторону, у меня появляется свободный миг, чтобы вздохнуть посвободнее.

Но это длится недолго, потому что Евгений, мазнув взглядом по сыну и его невесте, снова возвращается ко мне.

В его взгляде мелькает что-то, похожее на блеск молнии.

Через миг его пальцы крепко обхватывают меня за локоть и дергают с места.

- Что ты творишь?! Эй!

Он тянет меня за собой, словно на буксире.

Я едва за ним поспеваю.

- Ты сошел с ума?! - шиплю я. - Отпусти меня, придурок! Ненавижу!

- Не знал, что ты будешь здесь! - цедит он сквозь зубы. толкнув к стене в узком коридоре, который ведет в служебные помещения.

- Ах, представь, я тоже тебе не рада.

Бывший мотает головой в сторону, зло сверкнув глазами.

- Я не горю желанием с тобой видеться, если ты ещё не понял, дорогой! - выплевываю последние слова.

- Я тоже не в восторге, до-ро-га-я! Ну? - спрашивает он. - Будут ещё сюрпризы? Или на этом закончим?

- Скажи спасибо своему сыну. Если бы не он, я бы и.…

- Да-да, я в курсе. Ты бы и срать на одно поле не села! - выпаливает, взмахнув рукой.

Долгий, пронзительный взгляд мне в глаза. Губы дергаются, словно он собирается сказать что-то.

Я узнаю эти взгляды и мелкие жесты, по которым понимаю: сейчас новость, которую Евгений скажет, будет похожа на разорвавшуюся бомбу, не меньше.

Мне заранее страшно, потому что после этого наша жизнь никогда не будет прежней…

Виктория

Волна сильной, мощной дрожи сотрясает мое тело. Бывший муж, словно охотник, почуявший след дичи, тянется ко мне.

За эмоциями?

Стараюсь отступить и вырвать, но коридор слишком узкий.

Единственное, что мне остается, это выставить ментальный барьер и провести невидимую границу.

В надежде на то, что этого будет достаточно.

Но я не могу быть в этом уверена.

Евгений - мужчина с очень сложным, тяжелым характером. Если он выбирает давить на оппонента, то у собеседника появляется ощущение, будто попал под многотонный пресс.

- Что ты творишь? - злюсь. - Отпусти! Что о нас люди подумают?

- А тебе не плевать, что о нас люди подумают? - спрашивает Евгений. - Тебе было плевать, что люди подумают, когда ты на разводе настаивала, а все кругом качали головой и говорили: «Вик-Жень, вы такая пара чудесная, зачем вы расходитесь? Пожалеете!»

- Плевать! Мы разошлись, потому что ты мне изменил! - повышаю голос.

Я напоминаю ему, с чего все началось. Евгений шумно и размеренно дышит, его грудная клетка вздымается и опускается. Он контролирует дыхание, но все равно заметно, что он на эмоциях, как спящий вулкан, который начинает просыпать и глухо воркотать.

Хочет поднять тему прошлого?

Вот только я не хочу!

Это пройденный этап.

Все.

Мы разошлись, разбежались, живем каждый - своей жизнью.

Здесь не о чем разговаривать.

Единственная причина, по которой я согласна терпеть его присутствие рядом - это то, что его пригласил сын.

Тайком.

Об этом я ещё поговорю с Никитой, а пока нужно держать себя в руках.

- Давай вернемся в ресторан. Если ты не заметил, то Никита хочет познакомить нас со своей девицей!

Я с трудом сдерживаю истинное настроение. Эмоции все-таки прорываются сквозь безразличную маску.

Евгений отлично меня знает, потому что ловит эту искру недовольства во мне и говорит:

- А! Ты тоже не в восторге от этой… девушки.

Последнее слово он не просто говорит, но выплевывает!

Ого!

Что это с ним такое?

Впервые вижу, что он так открыто выражал свое пренебрежение.

- Что значит, тоже? - цепляюсь к словам. - Евгений. Отвечай.

- Ответ предполагает диалог, но ты не очень настроена со мной говорить, не так ли?

Он отстраняется.

Евгений прижимается спиной к стене, между нами совсем немного расстояния, которое я не спешу увеличить. Бывший смотрит сверху вниз и обратно, снова пялится на мои ноги.

Он их обожал, в моей памяти, к сожалению, слишком живы воспоминания о том, как он целует мои ноги, начиная с пальчиков и ступней, поднимается выше, лижет языком под коленом и забрасывает мои ножки себе на плечи, широко раскрывая: «Ццццц, какая отзывчивая, розовая девочка… Для меня потекла, красивая?»

Стараюсь держаться ровно, но жар все равно просачивается через поры моей кожи.

Такое чувство, будто Евгений читает меня, как раскрытую книгу.

Его взгляд опасно мерцает в темноте. Качнувшись, он делает шаг вперед. Крупный нос щекочет мою щеку, задевает скулу.

- Ты все такая же голенькая под трусиками? Как девочка? Или оставляешь немного пушка?

Вот это вопросики!

Если бывший муж хотел сбить меня с толку и ввести в ступор неожиданной сменой темы, то ему это удалось.

Я настолько растерялась, что не успела ничего сделать, он уже прижимается ко мне. Горячая большая ладонь с крепкими мужицкими пальцами тянется вверх.

От моей талии, выше, под грудь.

Сердце предательски екает. Дышать совсем нечем!

Отталкиваю бывшего мужа за плечи, но он никуда не движется.

Он - твердая скала, которая даже не пошатнулась от того, что ее коснулся маленький мотылек.

Горячие губы задевают мое ушко.

По шее ползут мурашки.

Водопадом стекают вниз по спине, теряясь где-то в трусиках.

- Возбудилась,- тихо рыкает. - Вика, девочка моя…

От таких нежных и в то же время снисходительных интонаций по привычке тянет закрыть глаза.

Некоторые привычки до того твердо вжились под кожу, что выгнать их оттуда - вопрос длительного периода времени. На это потребуется больше, чем несчастные полтора года в разводе.

Жаль, что я всё ещё помню, как хорошо нам было вдвоем с Евгением.

И в миллион раз хуже, что мой твердый панцирь на деле оказывается лишь хрупким ледком.

- Ты вся дрожишь, - продолжает бывший.

В его голосе сочится наслаждение. Он не отказывает себе в удовольствии потискать меня за талию, чуть-чуть коснуться груди.

Если он сожмет меня и начнет трогать за соски, я врежу ему между ног!

- Что за мужик у тебя сейчас? Хреновый, однозначно! Не справляется. Едва дышишь от меня.

- Да пошел ты… - отвечаю хрипло. - Ты здесь ни при чем.

- А кто?

Он удивлен.

Недоумевает.

- Господи, какой ты нарцисс, Женечка.

Бывший задышал чаще, даже зубами скрипнул: он терпеть не мог, когда его называли «Женечка». Он, в целом, не любил свое имя, которым можно было называть и девочек.

- Прошло полтора года! Думаешь, за это время у меня не было никого, кроме тебя, м? - щелкаю языком. - Какой ты…

- Какой?!

- Недалекий. Самовлюбленный.

Делаю паузу и припечатываю, глядя в глаза:

- Жалкий в лживой уверенности, будто ты для меня остался номер один во всем.

Он смотрит на меня так, словно вот-вот сожрет.

Вонзит клыки мне в шею, сомкнет челюсти и будет рвать кожу, мышцы, пить ещё горячую кровь.

Таким взглядом не просто трахают, таким взглядом жестко дерут.

И я, к сожалению… Иногда так скучаю по сексу с ним, хоть никогда ему в этом не признаюсь.

Я лучше откушу себе язык, чем признаюсь, что моей любимой сексуальной фантазией для быстрой разрядки стал… он.

Это отклонение от нормы.

Мой маленький грязный секрет.

Едва дышу.

Взгляд сам скользит вниз, опускается на ширинку брюк.

Они красноречиво оттопырены.

Ох, нет… Секрет совсем не маленький.

Большой, толстый, с выпуклыми венами…

Я отвожу взгляд в сторону, но Евгений уже заметил, куда я смотрела.

Он опускает ладонь, проводит вверх и вниз по своей ширинке, спрашивая:

- Хочешь?

- Нет.

- Мммм… Твои взгляды голодной кошки говорят о другом, дорогая Вика. Предлагаю поступить, как взрослые люди.

- И как же поступают, по-твоему, взрослые люди? Впрочем, не отвечай.

- Давай ты ответишь.

Он смотрит мне в глаза.

Манкий, матерый хищник.

Чуть более полутора лет за границей только придали ему лоска и отточили стиль до совершенства.

Откровенно говоря, бывшего мужа сложно назвать красивым, но нельзя не назвать мужиком.

Настоящим мужиком, от которого подкашиваются колени.

Рядом с ним легко быть слабой девочкой, он способен укрыть за спиной от всех невзгод, но… от собственных измен не спас.

- Не буду я отвечать, Евгений. Если ты забыл, нас сюда позвали не для того, чтобы я слушала о твоих сексуальных фантазиях на мой счет. Причина вообще не в нас.

- Да-да, я помню! - перебивает. - Помню! Там наш сынуля решил, что если у него женилка выросла, то пора жениться. Ничего, подождет! - он как всегда, отмахивается от всего, когда на кону стоят собственные интересы. - Вернёмся к нам.

- Мы?! Нет никаких нас, ты…

Он резко приближается и накрывает мой рот ладонью. Свободной рукой тянет вверх мое платье.

- Слишком много лишних слов ты произносишь, дорогая. Либо дай высказаться, либо.…

Прижимается.

- Я после длительного перелета, с пересадками. Я хочу секса так, как будто только что дембельнулся. Могу и здесь тебя отыметь до трясущихся коленок. Мигом забудешь обо всех своих короткоствольных недотепах! Кто там у тебя? Сколько? Похрен. Всех побоку! Обо всех забудешь. Снова на секс со мной молиться будешь.… - хрипит взбудоражено. - Ну?

Я хорошо знаю Евгения. И, к сожалению, он может так поступить.

Ткань платья трещит от напряжения...

Виктория

Евгений может наплевать на мои протесты, на то, что совсем рядом шмыгают служащие ресторана.

Вот только что прошел расторопный официант, неся поднос, заставленный тарелками с едой.

Но Евгению на это плевать с высокой колокольни.

Беспредельщик…

Такой мужик берет, что захочет, и когда захочет.

Когда-то это жутко заводило, о да…

В свое время я от него была без ума. Мне казалось, он вообще не признает чужих правил, создает свои собственные.

С ним можно было летать.

Даже без крыльев.

С последствиями чужих взглядов и сплетен Евгений разбирается так лихо, что никто косо и не посмотрит, и не шепнет плохого слова.

Но это давно в прошлом, напоминаю себе.

Я больше не зависима от этих больных отношений.

Он - больше не мой мужчина, которым я восхищалась, в которого была влюблена, как кошка.

Евгений - мужлан, который показал темную сторону медали.

Наши пути с того времени разошлись.

К тому же я поумнела и не нарываюсь, зная, как его заводят протесты.

- Ну?!

Я молчу, сверля взглядом его лоб.

В районе между глаз.

Представляю, что вкручиваю туда штопор, медленно-медленно перемалывая лобную кость и его мозги… в фарш.

Не получив желаемого, бывший муж с некоторым разочарованием одергивает вниз мое платье.

- Бесит, когда ты такая послушная, - цыкает. - И не накажешь.

Значит, я выбрала верную тактику.

Вежливый игнор способен охладить его пыл.

- Кажется, ты хотел что-то предложить, - напоминаю ему.

- Быстро заканчиваем с этим цирком, - коротко кивает в сторону зала ресторана. - Едем в отель и трахаемся. Пока не вытрахаем все претензии друг к другу.

Я поперхнулась кашлем.

Думала, он вернется к теме сына, но он….

Все о том же!

- Это и есть твой план? - спрашиваю с холодком.

- Это не план. Это… его начальная стадия, - добавляет он. - План в другом.

- И какой же он?

- Не скажу, - ухмыляется. - Считай, что я - твой последний шанс и крутой продюсер, и все проблемы решаю только через постель.

- Я не нуждаюсь в продюсере, Евгений.

Мой телефон звонит.

Бывший быстрее меня лезет в мою сумочку.

- Кто бы там ни был, шли на хрен! - требует. - Мы болтаем. Ты знаешь, я терпеть не могу, когда прерывают, когда я с тобой.

Кое-что не изменилось с тех самых пор, когда мы были вместе.

Если мы контактируем, беседуем, он терпеть не мог, когда нас прерывали, мог жестко сорваться.

Я смотрю на экран.

Евгений мрачно пялится в аватарку контакта.

Там лицо мужчины.

Его, кстати, в отличие от Евгения, можно назвать красивым.

Холеный, ухоженный, благородное лицо, легкие, правильные черты. Выглядит моложе своих сорока пяти, кстати. Все в плюс.

Олег Демин, который смотрит на меня с экрана, тот ещё городской пижон.

Евгений его знает, кстати, и не может скрыть своего удивления.

- Ты с ним мутишь, что ли?

- Не твое дело! Я же не спрашиваю у тебя, с кем ТЫ мутишь!

- Очевидно, я так же, как и всегда, имею все, что движется, - разводит он руками и усмехается грязно. - Твой ненавистный шлюхан. Довольна?

- Нет! Ещё сто лет твою мерзкую рожу бы не видела.

- Придется, - обрывает резко. - Скидывай звонок.

- Нет.

- Что ты сказала?

- Я сказала, что нельзя сбрасывать звонки… своего мужчины.

- У тебя кто-то есть? - резким тоном интересуется Евгений.

- Ты удивлен? Неужели ты думал, что я буду страдать по тебе, неверный?

Вообще-то это не так.

Я ни с кем не встречаюсь.

Есть только этот мужчина, Олег Демин, хороший знакомый нашей семьи.

Он меня поддержал во время развода, и после него.

Мы до сих пор общаемся, он оказывает мне знаки внимания, намекает о чувствах. Но у меня на него не горит, совершенно.

Может быть, ещё слишком рано для новых отношений?

Но с появлением бывшего во мне будто разгорелся костер.

Как это объяснить? Сумасшедшее влечение дало о себе знать.

Остатки былых привязанностей?

Просто отголоски привычки?

Бывший сверлит меня жутким взглядом.

Я всё-таки струсила и не решилась ответить под таким взглядом. Хотя бы потому, что с Деминым у меня ничего нет, и Евгений, не дурак, это быстро поймет по разговору.

Не хочу выглядеть дурой.

Поэтому я сбрасываю и прячу телефон в сумочку.

- Давай вернемся в ресторан? Сын позвал нас, чтобы познакомить со своей избранницей. Скрываться сейчас невежливо.

- Мы не скрываемся. Беседуем. Проясняем кое-что.

- Выясняем отношения? Нечего выяснять, Женя. Мы все уже выяснили, забыл?!

Собравшись с силами, я выхожу, и Евгению не остается ничего другого, кроме как последовать за мной. Он идет на некотором расстоянии позади меня, сверлит спину пристальным взглядом.

***

Сын усердно пытался делать вид, будто в нашем с Евгением длительном отсутствии не было ничего необычного.

Рита, напротив, посмотрела на нас с нездоровым интересом. У нее был такой вид, будто мимо нее прошла незамеченной классная сплетня.

Никита выглядел взволнованным, представляя свою невесту отцу.

Было сложно сказать, что думает Евгений по поводу Риты. Но бывший муж сидит с мрачным видом, почти не участвуя в разговоре.

- Как вы познакомились? - достаточно резким тоном интересуется Евгений у сына.

- В клубе. Я там миксовал музыку.

Наш сын не пошел по стопам отца, в бизнес.

Никита - музыкальный мальчик, с идеальным слухом и чувством ритма.

Отношения между отцом и сыном - натянутые, но Евгений старается, как может, не задевать сына лишний раз. Поэтому, даже если он хочет сказать что-то резкое, то придерживает это, а мне остается только ломать голову в догадках.

Евгений недоволен именно этой девушкой сына?

Или недоволен, в принципе, потому что прошло более полутора лет, как он покинул страну, а сын… так и не взялся за ум, так и продолжает заниматься музыкой и творчеством.

То есть, болтается у семьи на шее - таков вердикт мужа.

- Рита была на испытательном сроке, - Никита находит руку своей девушки и нежно целует кончики ее пальцев. - Это была любовь с первого взгляда.

- Кем работала Рита?

- Официанткой, - отвечает девушка.

Евгений хмыкает неопределенно.

- Рита недавно похоронила бабушку и занимается младшей сестрой, - добавляет Никита.

- До сих пор сердце болит, - вздыхает невеста сына. - Как жаль, что бабуля не дотянула до знакомства с твоими родными.

Ну вот! Теперь, если мы будем недовольными родителями, Никита вспенится и бросится грудью на защиту своей трогательной девушки, она ведь такая бедолажка!

Евгений замолчал, медленно отпивая спиртное из бокала. Его мрачность создавала давящую атмосферу, нервирует всех.

- Пап, ты чего такой хмурый? - Никита попытался разрядить обстановку.

- Все нормально, - отвечает Евгений. - Просто перелет был сложным.

Бывший задумался.

Гадать не нужно, чтобы понять: он взвешивает за и против, но решение никак ему не дается.

***

Встреча прошло напряженной.

Первым ушел Евгений. За ним - мой сын со своей невестой. Теперь он официально озвучил планы и под нашим пристальным взглядом надел на палец девушки помолвочное кольцо…

Последней ресторан покидаю я.

Потом целый день пытаюсь отвлечься на работу, после работы - массаж, завершающий сеанс. Но и массаж с аромамаслами не дал мне желанного расслабления.

В воздухе витает напряжение.

Оно же проникло в каждую капельку крови, которая несется по моим венам.

***

Поздним вечером я переступаю порог квартиры, оставшейся нам с сыном после развода.

В коридоре - темно.

Я неожиданно спотыкаюсь о чью-то обувь, брошенную на пороге.

- Вот черт, - шиплю. ушибив колено об острый угол тумбы под обувь.

Щелкаю ладонью по выключателю и вздрагиваю от фигуры мужчины, застывшего в коридоре.

В одном полотенце.

Виктория

Я теряю дар речи.

Мое сердце в груди только что совершило мертвую петлю.

Быстрый разгон от страха перед неизвестностью - вдруг это мог быть вор?

Точка неподвижности и узнавания - ненавистный, но когда-то любимый, бывший муж!

Резкий спуск вниз - злость и возмущение в одном флаконе, да что он себе позволяет!

- Какого чёрта ты здесь делаешь?!

Мой голос дрожит от гнева, когда я вижу его в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер.

Его обнаженный торс все такой же мощный, как и раньше.

Кажется, он раскачался ещё сильнее. Евгений высокий, но он из той породы мужчин, которых можно назвать ширококостными, он выглядит коренастым, несмотря на внушительный рост.

Будто стал ещё больше, чем был.

Во рту пересыхает, когда я вижу знакомые чернильные надписи «veni, vidi, vici» на правом плече, и мое имя латинскими буквами под сердцем.

Это словно удар под дых.

Разве он не должен был свести эту татуировку? Или перекрыть ее? Так-то у него и другие имеются. Голова медведя с разинутой пастью на левом бедре.

Для того, чтобы увидеть эту татуировку, придется снять с бывшего полотенце, а я не готова. То есть, не хочу, конечно же.

Это просто возмутительно.

- Что ты здесь делаешь?! - повторяю я свой вопрос, крепко сжимая ключи.

- Очевидно же, что я мылся. Прямиком из душа.

У меня на глазах этот наглец разматывает полотенце, засветив мощное, волосатое бедро и немного паховой поросли волос, потом медленно заматывает полотенце, потуже, при этом смотрит мне в лицо.

Мои щеки пылают.

- Ты издеваешься?

Он делает шаг ко мне, и я отступаю.

Его влажные волосы, капли воды на шее….

Горящий взгляд.

Всё как раньше. Как в те моменты, когда я не могла устоять перед ним.

Но только не сейчас.

Хотя, признаюсь, увиденное меня впечатлило до теплых пульсаций внизу живота, и во рту слюна стала вязкой.

- Не прикидывайся блаженным, Евгений. Тебе не идет! Эта квартира - моя.

- Раньше она была нашей.

- Раньше! Вот именно! До развода!

- Верно, - кивает, небрежно поправляет влажные волосы пальцами, усиливая эффект от увиденного тела, боже.

Ещё бы подыграл мне сиськами, подергивая мышцами, а ведь он это умеет, я знаю.

Чертов бывший.

Ненавижу!

Не мог растолстеть, облысеть и спиться?!

О нет!

Его мышцы стали более выраженными, рельефными.

Гад.

Нахал!

Ненавижу!

- Ты так и не ответил, как ты сюда попал.

В ответ - прямой взгляд, все тот же - пронзительный, уверенный.

Взгляд человека, который привык получать то, что хочет.

Эти руки, которые когда-то дарили мне горячее наслаждение, небрежно и свободно двигаются, поправляя полотенце на бедрах.

Широкие плечи, которые раньше казались такими надежными, теперь вызывают только раздражение во мне.

Его влажные волосы небрежно падают на лоб, и это почему-то бесит особенно сильно.

Он поправляет влажные волосы и неспешно разворачивается, демонстрируя широкую спину.

- Видишь ли, в чем дело, Вик. В этой квартире ещё и твой сын живет, а он решил приютить родного отца.

- То есть, у отца нет денег на отель или гостиницу?! - мой голос вот-вот сорвется.

- Есть, конечно, - фыркает. - Вот только Никита, в отличии от тебя, вошел в мое положение. Он, видишь ли, запомнил мои слова, что перелет был сложным и не стал отказывать в маленькой просьбе.

- Замечательно! Перелет был сложным. Наверное, ныло твое старое, больное колено и раздолбанная, дряхлая спина…

Бывший замирает.

Я зря назвала его спину дряхлой. его спина - произведение искусства и свидетельства долгой, тщательной работы над телом, ведь сама заливаюсь слюнями, глядя на этого… качка, буду честной, я могу назвать Евгения качком.

Но я сказала так специально, разумеется, чтобы его уколоть.

- И ты забыл, что можно заранее забронировать гостиницу!

Мой голос вибрирует от гнева, но этот гнев полон бессилия. Потому что сын - такой же хозяин этой квартиры, как и я.

Он может приглашать, кого захочет.

Чудо, что он ещё не позвал жить к нам эту девочку, но из уважения ко мне снимает где-то квартиру.

Откровенно говоря, в последнее время сын здесь почти не живет, а погляди-ка, своего папашу согласился разместить!

Я прекрасно понимаю, что Евгений сам напросился, а сын отказывать не стал. Он, наверное, хочет заручиться поддержкой отца. Его благословением и деньгами.

Да-да, деньгами.

Не будем делать вид, что это никого не волнует.

Вот только увлечение Никиты стоит овер дохрена денег, он зарабатывает, конечно, но его заработок не покрывает расходы.

Никита много болтает в последнее время о том, что пора идти в рост, но я не могу себе позволить влить в него миллионы. Плюс добавляются расходы на свадьбу и дальнейшую жизнь с его девицей.

Никита просто не хочет ссориться с отцом, вот и ответ, почем бывший находится в моей квартире и рассекает ее пространство с уверенностью акулы, находящейся в своих водах.

Евгений двигается по квартире так, будто до сих пор живет здесь. Будто не было того ужасного дня, когда мы развелись, и он ушел.

Я сама так захотела, да.

Но…

Будто не было этих месяцев боли и попыток начать новую жизнь.

Дыши, Виктория.

Не зря же ты ходишь на гребаную йогу и приобрела курс для домашних тренировок, в том числе.

Дыхательная гимнастика, вот что поможет справиться со стрессом и гневом.

Словно поняв, что я думаю о нем, бывший оборачивается.

- Ужин приготовишь, Вик?

С наглой полуулыбкой.

Его голос звучит спокойно, уверенно. Как будто он имеет право стоять здесь в одном полотенце, как будто он имеет право просить приготовить ему…. ужин!

На языке вертится, с чем тебе приготовить ужин, дорогой?

Может быть, добавить тебе стрихнина в качестве приправы?

Или бросить туда щепотку цианида? Или приправить пургеном?

Наверное, стоит использовать все сразу, да?

Вот только вслух я не успела это произнести, мой язык словно прилип к небу.

В дверь позвонили.

Да что за день сегодня такой?

- Я открою, - двинулся мимо меня бывший.

- Стой! Я сама.

Дернувшись за ним, я лишь довела ситуацию до абсурда.

От резкого движения Евгений делает рывок в сторону, а потом допускает слишком широкий шаг, видимо, желая меня опередить.

Дверь я открыла первой, но…

Перед распахнутой дверью мы замираем оба.

Я - раскрасневшаяся и взбудораженная.

Он - в полотенце, которое медленно сползает вниз.

Хуже ситуации не придумаешь, тем более, перед тем, кто стоит на пороге…

Виктория

- Здорово, сынок. А папке позвонить? Не судьба, наверное? - противно проскрежетал свёкр.

Потом он, скользнув по нам взглядом, заявляет:

- Вот это правильно! Пристроил жену, куда надо. Делом ее рот занял! - ухмыляется пошло, старый извращенец. - А то смотри-ка, распоясалась! Я ведь что хотел? Выговор тебе устроить… Разве это дело? Нет, так не годится, чтобы твоя жена тебя позорила, чтобы после развода по рукам пошла! Таскается… с обсосами всяками. Фамилию позорит!

Чем больше говорит этот противный старик, тем сильнее мрачнеет Евгений. Отец бывшего мужа подтверждает все его мысли на мой счет, теперь уже не отвертеться, что у меня нет мужчины. Хотя, какого черта, спрашивается.

- Константин Сергеевич, здравствуйте. Мы вас не ждали в гости, - говорю я.

Вот черт.

Надо было сказать, Я, а не мы.

Но уже сказала, как есть.

- Если забыли, то мы с вашим сыном больше не муж и жена.

- Рот закрой, потаскуха! - повышает голос. - Павловы не разводятся! Павловы жен вот так, к ногтю! - показывает мне здоровенный кулак, махнув перед носом.

Кулак у него ссохся, выдается костяшками, но старик он всё ещё крепкий и при власти, так что я его опасаюсь немного.

- А если кто развелся, - зыркает с осуждением в сторону сына. - То должен был позаботиться, чтобы жена его фамилию не позорила, не терлась ни с кем, - кривится рот, на губах виднеются капли слюны. - Фараоны хорошо делали. Вот так и надо. Помер, и всех за собой.

- Вообще-то я не помер, пап. Здрасьте ещё раз! - немного повышает голос Евгений, потуже затягивая злополучное полотенце.

- Что мне твое здрасьте? Где твое уважение, щено-о-о… - завел привычную песню старик.

Знаю, что раньше отец поколачивал и сына, и свою жену. Гулял, как кобелина. Жена угасла, ещё когда Евгений учился в школе. Говорит, отец на похоронах жены рыдал, как побитая сука, и целовал мертвой жене ноги. А при жизни срывался на ней по всякому поводу и без них тоже.

После смерти матери побои в семье прекратились. Может быть, смерть жены тряханула так сильно мужчину, и он кое-что осознал. Но теплых отношений уже не было с сыном. Впрочем, это не мешало им общаться, а свекру - лезть в нашу жизнь.

Первое время после развода он не давал мне прохода, преследовал и даже нанял каких-то отморозков, чтобы они побили мне машину.

У меня на глазах расколотили мою малышку битами, облили бензином и подожгли.

Когда Евгений узнал, он всё ещё был в стране.

Дело в полиции замяли, само собой.

У меня на следующий день появилась новенькая машина, а свёкр отстал со своими претензиями, словно и не переклинило его на старость лет.

Но теперь он снова здесь.

Впрочем, щенком Евгения он так и не успел назвать.

Евгений влепил ему оплеуху и обхватил за голову локтем, прошипев.

- Ты сейчас, как никогда близок к тому, чтобы я поднял все свои связи, признал тебя недееспособным, закрыл в психушке, перед этим отжав все, что у тебя осталось. Как тебе такое, папаша?!

Я делаю шаг назад, поспешно скрываясь в недрах квартиры.

Судорожно набираю стакан воды и осушаю крупными глотками.

За ним набираю второй.

Боже, хорошо же жила, а…

Без всего этого!

Нашла, с кем связаться. Это сейчас Павловы - бизнесмены, а по сути - бандюганы. Бандиты бывшими не бывают, да? Или я всё-таки продолжаю верить, как девочка, что с криминалом бывший муж больше не связан.

- Ну все, сынок… Все! Помял батю и хватит! - доносится издалека.

Хлопает дверь.

Соизволили войти в квартиру.

- Извинись, - глухо произносит Евгений.

- Перед кем? Перед потаскушкой твоей? Да ни за что! Ты хоть знаешь, что она с Деминым трется. С тем самым Деминым, который…

Я резко вышла обратно в коридор.

Евгений встряхивает отца за плечо.

- Пап.

Свёкр затихает, но посматривает на меня недобро.

Я его тоже недолюбливаю, хотя бы за то, что когда Никита обратился к нему за помощью, тот отказал, заявив, что Никита - не из их породы. Не в них пошел!

- Что ж… - говорит он скрипуче. - Прилетел в родные края, и то - хлеб. С этим жить можно. Работать? Посмотрим… Гляжу и к кукушке своей рельсы налаживаешь, тоже неплохо, наверное. Оно ведь как, Женька… Своя баба, пусть и с изъянами, но всё-таки много лет с тобой бок о бок прожила. Уже знаешь, на что она способна, все ее движения и мысли видишь насквозь. Тут сюрпризов не будет. А новую возьми, что у нее на уме, к каким целям стремится, сам черт не разберет. Я вообще считаю, что жена должна быть одна-единственная, а баб… Баб, чтобы потрахаться, может быть немерено. Одно с другим никак не связано, это из разных уровней плоскости!

Неожиданно слышу свой голос, будто со стороны:

- Думаю, вы многое могли передать сыну. Но передали самое мерзкое, свой тошнотворный взгляд на верность в браке. Свели свою жену в могилу, и сына тому же учите, чудовище!

- Ты мою жену не знала, ты тех обстоятельств не знала! - выкрикивает старый, сжав руки в кулак.

- Угомонись, папаша, - требует Евгений. - Важное чё пришел сказать или так… повоспитывать?

- О важном за ужином поговорим.

Старик делает шаг вперед, вгоняя меня в ступор.

Здрасьте, мне ещё этого мерзкого человека кормить? Готовить ради него, а потом выслушивать, что и «хозяйка из меня никакая… »?!

- Отлично, давай за ужином. Завтра, - подчеркивает Евгений, опередив меня.

- Завтра?! - возмущенно клокочет свёкр.

- Завтра, бать, завтра. Если не смертельно, то завтра. Бать, ну, правда, я только с дороги, дай отдохнуть, а? - миролюбиво просит Евгений.

Бесит.

Значит, со мной, как с собакой, а со своим сбрендившим на всю голову отцом он сюсюкается.

- Ладно. Завтра. И не планируй ничего на субботу!

- А что будет в субботу?

- День рождения Неярова. Пропустить нельзя, - говорит строго. - Надумал вернуться, соответствуй!

Неяров - важный шишка, с которым ведут дела Павловы.

Наконец, за ним закрывается дверь. Евгений мажет взглядом по мне и спрашивает:

- Чё с ужином, Вик? Я голодный, как стая волков.

Он снова приближается, и я чувствую его запах - тот самый, от которого когда-то кружилась голова.

- Ужин сам себя не приготовит, - настаивает он и добавляет. - К Неярову со мной вместе поедешь!

- Кажется, ты забыл, что мы в разводе?! - психую я. - Я больше не твоя карманная собачонка, чтобы таскаться за тобой всюду.

- Какая ещё собачонка, Вик. Ты - моя женщина, мать моего сына.

- Твоя… кто?! Нет! Не придумывай!

Однако через миг Евгений толкает меня к стене и заявляет.

- Не шуми, родная. На день рождения Неярова ты пойдешь со мной, и точка. Или тебе неважно будущее и жизнь твоего единственного сына?

- Что? Что ты несешь, Жень?! Какое ещё…

- То будущее, которое на волоске повисло. Наш сынуля умудрился перейти дорогу одному из отпрысков Неярова. Удивлен, как его ещё где-то на мусорной свалке не закопали. Думаешь, я ради его свадьбы сорвался? Болт я клал на эти свадьбы, - свирепеет. - Дела есть посерьёзнее, и ты… - обводит взглядом с головы до ног и обратно. - Пригодишься.

- Ты врешь. Ник.… Ничего такого не говорил, - шепчу я.

- А хера ли тебе говорить, Вик? Ты же простая баба! И ни хрена не порешаешь, - отпускает. - Теперь я хочу гребаный ужин.

Виктория

Моей первой мыслью было послать Евгения в ответ на его требование куда подальше, ведь я не прислуга, чтобы готовить ему ужин.

Во-вторых, я хотела позвонить сыну и возмутиться: какого черта творится? Почему я ничего не знаю о его проблемах? Неужели я для него, действительно, просто бесполезна?!

Или у сына ко мне нет ни капли доверия?

В чём причина его молчания?

О, потом я хотела уйти.

Уйти из собственной квартиры.

Плевать, куда, к какой-нибудь приятельнице, в кафе или в отель, чтобы переночевать там.

Но потом меня проняло злостью: да кто он такой, чтобы выгонять меня из собственного жилья?!

Никита поступил некрасиво, позвав отца пожить у нас и ни слова об этом не сказав. Но по этой теме я обязательно поговорю с Никитой позднее, а сейчас придется вести себя как ни в чем не бывало.

Евгений не выносит равнодушия и холодности.

Именно такой я и буду с ним.

Просто покажу ему, что он - лишь кусочек моего прошлое, и всё.

И пусть не надеется, что его великолепный торс меня соблазнит. У манекенов тоже прекрасные торсы, я буду думать, что он - просто говорящий манекен.

- Если ты намереваешься остаться, то оденься, - требую я.

- Я запачкал рубашку. Или у тебя осталось что-нибудь из моих вещей?

Откровенно говоря, где-то в недрах одного из шкафов остались его футболки и спортивные шорты, но я ни за что не признаюсь, что храню вещи бывшего.

Не будет же он трясти все шкафы?

- Возьми футболку сына.

- Она мне будет мала, - отрезает бывший.

- У меня в квартире раздетым ходить я тебе не позволю!

Коротко кивнув, Евгений выходит, я бросаю ему вслед:

- Инструменты в кладовке.

- Что? - застывает.

- Ты нахально напросился погостить у меня, решил остаться на ужин. Если ты здесь, то будь добр, почини кое-что.

- У нашей белоручки Ника руки не доходят, да?

- Ты чинишь или нет? К чему эти пустые разговоры?

Евгений отчасти прав, сын не любит пачкать руки рядовыми заботами, предпочитает поручить даже самые мелкие поломки мастеру. В то время как Евгений многое умеет делать сам, и ему, человеку с большим состоянием, было не западло запачкаться, когда мы жили вместе.

Бывший приосанивается.

- Может быть, у тебя какая труба.… кхм… засорилась?

Выгибает бровь и смотрит провокационно, будто он - тот самый сантехник из фильма для взрослых, а я - заскучавшая домохозяйка.

Я не собираюсь реагировать на его пошлые шуточки или ещё более пошлые подкаты, говорю максимально строго и равнодушно, будто вообще не заметила порочные намеки:

- Проверь фильтр на стиральной машине. В прихожей на обувнице что-то не то с дверцей. И на десерт… кажется, на кухне нужно сменить сифон.

Ему ничего не остается, кроме как ретироваться.

*****

Переодевшись в домашнее платье, я решила заняться приготовлением ужина. Просто для того, чтобы рутиной прогнать тревожные мысли о сыне...

Я наполняю овощами пароварку, когда Евгений входит на кухню. Его торс всё ещё обнажен, но он соизволил надеть трусы и брюки.

С ящиком инструментов в руках он выглядит как воплощение горячей фантазии хозяйки, мечтающей о сексуальном мастере на все руки.

Ненавижу, как он двигается, с этой самоуверенной грацией матерого хищника.

Стараюсь не подавать виду, что он меня волнует.

- Эй, мастер-ломастер, - бросаю небрежно, - уже справился, что ли?

- Ты во мне сомневаешься?

Евгений усмехается, наклоняется за инструментами. Его мышцы играют под смуглой кожей, когда он сгибается. Проклятье, как же он хорош…

Включаю электрогриль, раскладываю форель. Рыба шипит и потрескивает, наполняя кухню ароматом. Оглядываюсь на бывшего - он стоит на коленях перед нижним отсеком рабочего стола, сосредоточенно что-то крутит.

- Надеюсь, ничего не сломаешь, - фыркаю я.

- Вика, - говорит не поднимая головы. - Ты же знаешь, что я могу починить что угодно.

Он прав.

Он может починить, что угодно, кроме наших отношений.

- В этой квартире точно не хватает мужских рук, - замечает он. - Я поправил ещё кое-что мимоходом. Так, по мелочи, но дьявол кроется в мелочах, не так ли?

Его голос.… Этот низкий тембр, чуть хриплый голос.

Как я могла забыть, что он особенным образом действовал на мои нервы, сердце и… все прочие части тела?

Что ж, ужин почти готов. Остается только немного поджарить хлеб для брускетт. Выполняя эти нехитрые действия, я слышу, как Евгений возится под мойкой. Каждый его вздох, короткие словечки, сказанные себе под нос, каждый шорох инструментов отзывается странным трепетом в груди.

- Готово, - выпрямляется, потягивается. - Это было просто, как два пальца об асфальт.

- Конечно, - отвечаю с деланным безразличием, - для тебя ведь нет ничего сложного.

Евгений подходит ближе, смесь аромата мыла и его персонального запаха тела окутывает меня плотным облаком.

Дышать почти нечем!

Кажется, этот ужин пройдет сложнее, чем я думала...

- Ужин почти готов, - говорю, отступая к плите.

Слава богу, есть чем заняться. Пароварка издает звук, что овощи уже готовы. Остается только разложить все по тарелкам и заправить салат.

Неожиданно вмешивается Евгений.

- Я помогу, - протягивает руку к овощам.

Какого черта он решил хозяйничать вместо меня?

Наши пальцы случайно соприкасаются.

Кончики пальцев кольнуло, через них будто проскользнул электрический разряд. Или это только мне кажется?

- Не надо, Евгений. Я сама. Присядь. И вымой руки перед едой, - добавляю как можно более нудно и скучно.

Может быть, хотя бы так его пыл угаснет?

Но я замечаю его взгляд, он будто наполнен шальным огнем.

На миг мне даже показалось, что он никуда не пойдет, схватит меня в охапку и зажмет, зацелует.

Но, усмехнувшись, бывший муж отступает.

У меня есть немного времени, чтобы прийти в себя.

«Прекрати, Вика!» - говорю себе.

Занимаю руки салатом, быстро собираю брускетты.

Евгений может быть кем угодно - бруталом с идеальным телом, мастером на все руки, и просто сексуальным мужиком, способным решать проблемы, но он разбил тебе сердце. Тот, кто предал однажды, может сделать это снова!

Но когда Евгений снова появляется, демонстрируя идеальные пропорции тела, я понимаю, что противостоять ему будет сложно.

Сев за стол, бывший муж щедро набирает салат, с аппетитом откусывает от хрустящей брускетты, на миг прикрыв глаза.

- Мммм… Соскучился по твоей стряпне, Вик, - признается он. - Пойдешь моим личным шеф-поваром? Жалованием не обижу, - показывает в улыбке крепкие, ровные зубы.

Он ест с аппетитом, эта искренность как-то по-особенному трогает изнутри.

Мне приходится себя тормозить, чтобы не вестись на подобные провокации.

- В какие неприятности влип Никита? - спрашиваю я.

- Я решу, - отзывается Евгений.

Снова в этой своей мужицкой манере отвечает: мол, это не твое женское дело, занимайся тем, что тебе по душе, проблемы оставь мне.

Конечно, это так по-мужски, но….

- Послушай, Евгений. Я должна знать, что происходит!

Через миг запиликал брелок моей машины.

Заработала сигнализация.

За окном - яркие всполохи огня.

Бух!

Громкий хлопок, от которого даже задрожали стекла, а сердце рухнуло вниз с большой высоты.

Виктория

- Что происходит? - подскакиваю к окну с гулко бьющимся сердцем.

Евгений быстро оттаскивает меня обратно.

- Сядь!

- Моя машина? Что….

Меня всё-таки тянет обратно, к окну.

Выругавшись, Евгений выбегает из кухни, быстро одевается и выходит.

- Сиди здесь! Не высовывайся.

За бывшим закрывается дверь, а я, похолодев от страха, смотрю, на свою машину, на которой горит бутылка какая-то.

Машину я оставлю во дворе, всегда было все хорошо, дом в благополучном районе, и здесь вот это!

Я в шоке от случившегося.

Остаться здесь? Нет!

Я тоже одеваюсь и выхожу из квартиры, только, в отличии от Евгения, не выхожу на улицу, а мчусь к охране. Возле подъезда установлены камеры.

- Только что кто-то поджег мою машину! Посмотрите, кто это был! - подбегаю к окошку.

- Что? У нас во дворе? - почесывает заспанные глаза охранница.

- Да!

- Пожарных вызвали?

- Нет ещё.

- Так вызывайте.

Этим вопросом, наверное, Евгений занялся? Или мне стоит позвонить?

Я в панике!

Никогда такие вопросы не решала, не занималась ничем подобным. Если случались проблемы, Евгений их решал.

У меня-то и проблем, как таковых, после развода не возникло, кроме бытовых сложностей, с которыми я была способна справиться самостоятельно. Но ничего сложного, ничего ужасного не происходило!

Теперь я стою перед сытым, раздавшимся в ширь мордастым лицом охранницы растерянная. Она же, зевнув, даже не пытается делать вид, что ей не плевать.

Я вылетаю на улицу, услышав брань Евгений. Разговаривает с кем-то по телефону таким матерным языком, что уши вянут.

Делаю несколько шагов вперед.

Бывший оборачивается так резко, словно отслеживать мое местонахождение заложено у него на уровне инстинктов.

- Зашла обратно. Живо! - командует он.

Голос звучит холодно и резко, как взмах острого лезвия.

В горле клокочут эмоции, я делаю несколько шагов назад и вваливаюсь обратно в холл дома. Больше не обращаю внимания на любопытные взгляды и вопросы тучной охранницы. Ленивая корова, боже! Так-то она должна охранять дом и отслеживать по камерам, что происходит во дворе. Если что-то подозрительное случается, на этот случай есть тревожная кнопка.

Хотя… О чём это я?

Ей же важнее сожрать кусок пиццы, пялясь в экран телефона, где включен какой-то сериальчик.

Я поднимаюсь обратно в квартиру, беру телефон, спускаюсь и делаю короткую видеозапись того, как это лентяйка даже не чешется, когда творится безобразие. Кину в общедомовой чат, такой вой поднимется. Людям только дай повод кого-то обругать!

Потом меня все же тянет обратно, на улицу.

Евгений запретил, но кто он такой? Просто бывший. Тень из прошлого.

Огня уже нет.

Я переставляю ноги с трудом, замечая, как Евгений обменивается крепкими рукопожатиями с мужчиной, который, судя по всему, дал ему огнетушитель, чтобы сбить пламя.

Евгений не стал дожидаться пожарных. Сделал все сам.

Он мог пострадать, пульсирует в голове мысль, которая меня беспокоит.

- Вика, - коротко выдыхает Евгений и машет головой, мол, ну что с тобой сделаешь?

Я застываю перед своей машиной и не могу поверить глазам. Дымок всё ещё поднимается от обугленного металла, а запах гари забивает легкие. Ладони становятся влажными, колени подгибаются.

- Вика, сядь.

Евгений появляется рядом, будто передвигается со скоростью света. Его руки уверенно направляют меня к скамейке. Голос бывшего мужа звучит твердо и уверенно. Впрочем, я не знаю, есть ли на свете силы, способные лишить его уверенности и силы.

- Просто сядь и дыши.

Я подчиняюсь, ощущая, как ледяной пот стекает по спине. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь обнять себя за плечи.

Евгений возвышается надо мной, суровый и собранный.

Он спокоен и дышит размеренно, будто ничего дурного не случилось.

Он держится так, словно никогда не уходил. Словно все так же несет ответственность за меня и нашу семью.

- Полицию надо вызвать, наверное, - шепчу я.

- Мой человек уже едет, - таков его ответ.

- Это снова…. Снова привет твоего папаши? - всё-таки заставляю себя сказать.

- Нет.

Я вскидываю взгляд на бывшего мужа, по щекам текут слёзы из-за пережитого страха.

- Почему нет? Он уже делал так в прошлом! Хотел поставить на место, как он выразился, «зарвавшуюся суку». Сейчас он снова объявился и из его рта не вылетело ни одного приличного слова, одни помои в мой адрес.

- Вик…

Евгений тянется ко мне, чтобы обнять. Психанув, отбиваю его руки.

- Нет! Не трогай меня…

- Ок, - поднимает руки.

Я всхлипываю, зажав рот ладонью. Но истерика не унимается.

Евгений присаживается передо мной на корточки и заглядывает в глаза.

- Это не отец. Гарантирую, не он. Я бы его прибил за ещё одну такую выходку, и он об этом знал.

- Может быть, забыл!

- Сегодня я ему напомнил и, поверь, он не совсем выжил из ума, чтобы творить подобное у меня под носом. Клянусь, это не он.

- Тогда кто?! Кто, Жень? Ну, кто…

Его взгляд полон сожаления и плохо сдерживаемой злости:

- Это из-за Никиты. Я говорил, он вляпался, - произносит отрывисто и резко отходит, чтобы закурить.

- Что? Но…

Евгений зло курит, всматриваясь в темноту вечера, опустившегося резко. Небо черное и низкое, свет фонарей - зловещий. Запах сгоревшей краски. У меня по плечам бегут нехорошие мурашки.

- Жень, это… - нет, я не могу поверить, что сын замешан в чем-то подобном.

Евгений оборачивается с сожалением в глазах.

- Никита натворил делов и в кусты, а его вот таким образом прессуют. Через близких.

- Почему?

- Всегда прессуют через близких и любимых. Потому что это всегда бьет больнее, потому что провинившийся ещё должен искупить вину, расплатиться и так далее, по списку. Понимаешь?

Отбросив окурок в урну, Евгений делает резкий шаг в мою сторону:

- Теперь ты понимаешь, почему я сорвался внезапно? И почему тебе стоит быть рядом со мной?

Моргаю.

Не в силах прогнать жуткую картину горящей машины.

Это все сюр какой-то.…

- Вика. Давай без глупостей.

Киваю, не в силах вымолвить ни слова.

- Нужно позвонить сыну, - говорю я. - Вдруг его… тоже?

Мой голос сорвался, дрогнув.

Как бы не был Никита виновен в случившемся, я хочу знать, что с ним всё в порядке.

Евгений достает телефон, набирает номер. Его голос звучит спокойно, почти равнодушно. Но я замечаю, как напряжены мышцы на его шее, как крепко сжаты челюсти.

Если ещё и с сыном случилось что-то нехорошее, я этого не переживу!

Каждая секунда - как стылая вечность.

Никита долго не отвечает, и моя нервозность вместе со страхом достигают пика.

Виктория

Меня начинает колотить крупной дрожью, я облизываю губы, пересохшие от волнения.

Не сразу замечая, как Евгений пялится на мой рот.

Прерывисто дышит и пялится, бесстыжий.

Но и во мне его бессовестный взгляд отзывается горячей волной. Не выдержав напряжения, я отвернулась.

- Алло. Ты какого хрена трубки не поднимаешь?! - рявкает Евгений. - Так… Ты… Невеста, мля, живо передай телефон моему сыну! Или вместо свадьбы у вас будут похороны!

Резко повернувшись, ищу взгляд Евгения.

Он поднимает руку и тянет ее ко мне, махнув, мол, давай ко мне. Я подаюсь вперед только для того, чтобы самой услышать голос сына.

- Пап… Ты немного невовремя, - голос сына звучит недовольным и немного запыхавшимся.

На плечо ложится тяжелая рука бывшего мужа, он быстро приобнимает меня таки покровительственным жестом, как это было ранее, когда его объятия были укрытием от всех невзгод.

- Никита, - вмешиваюсь. - Во что ты вляпался?

«Котик, давай поживее, пока я не остыла…» - едва слышно звучит недовольный, жаркий шепот невесты сына.

- Мам? И ты там? - удивляется Никита.

- А где мне быть! Во что ты влип?! Отвечай.

- Мам, это… В общем, не твое, - говорит этот поросенок. - Папе я уже рассказал. Все под контролем, тебе не о чем переживать.

- Я заметила, что ты точно ни о чем не переживаешь! Судя по всему, развлекаешься! - бросаю в сердцах и сердито отхожу, нервным жестом сбросив руку бывшего мужа.

Поднимаюсь обратно в дом, еду на лифте до нужного этажа.

У Евгения есть ключи, поднимется сам, ждать его не стану.

Как они меня не ждут и совсем со мной не считаются.

От обиды в горле першит.

*****

Евгений появляется через полчаса, наверное. Застывает на пороге, хмурый и собранный.

- Мне нужно уехать, с кое-какими людьми переговорить.

- Не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь! - всплескиваю руками. - Сыну расскажи, вы же тут оба уже все решили! Самостоятельные! Все лучше знаете! Все сами умеете! Мнение мамы-наседки и жены вам ни к чему!

- Бывшей жены, - остужает мой пыл Евгений.

Спасибо, что напомнил, конечно! Вот только я и не забывала об этом.

- Так, все на эмоциях.

- Все, кроме Никиты, очевидно! Ему хорошо живется.

- Судя по всему, он с этой девчонкой трахался, когда мы позвонили, - Евгений делает шаг вперед. - Когда на пороге неприятности, Вик, жизнь не заканчивается, не останавливается. Переживаниями себя можно только в постоянный стресс вогнать.

- Что ж, очевидно, наш взрослый сын знает прекрасный повод, как его снять!

- Тебе бы тоже не помешало, - добавляет бывший муж отрывистым, хриплым голосом, обдав меня с ног до головы жгучим взглядом. - Видно по женщине, когда она недотраханная. Либо мужика нет, либо тот, что есть, с твоими аппетитами, не справляется.

- Пошел вон. Ты, кажется, собирался решать проблемы сына?! Вот и решай.

Но он не слушает. Делает шаг ко мне, берет за локоть.

Его прикосновение словно электрический разряд. По всему телу пробегает дрожь, но не от страха.

- Так я ведь и твою проблему решить готов, Вик, - проводит ладонью по ширинке. - Только намекни, и ты уже будешь стоять лицом к стене и стонать от удовольствия.

Делаю шаг назад, Евгений не сводит с меня пристального взгляда.

- Не пытайся залезть ко мне в трусы, Евгений.

Он складывает руки под грудью.

- Рядом с толковым мужчиной трусы вообще не нужны. Забыла, что ли, - произносит он вкрадчивым голосом. - Что раньше ты часто по дому без трусиков ходила? Под всеми этими длинными платьями и юбками.

В лицо бросается жар.

Меня бросает из одной эмоции в другую.

Таких качелей не было давно!

- Есть на мне трусики или нет, больше не твоя забота, Евгений. Заглядывай под юбки своим шлюхам.

- Так есть или нет? - не унимается он.

- Нет. Доволен.

Глаза бывшего вспыхнули, через секунду он дерзко прижимает меня к комоду и сжимает лапищей ягодицы, но, почувствовав край трусиков через тонкую ткань платья, разочарованно отступает.

- Соврала.

- Я не обязана быть с тобой честной. Займись делами, а то складывается ощущение, что из нас двоих недотраханный - это ты.

- Нет, Викуль, у меня нет недостатка в сексе, - разводит руками. - Но есть недостаток кое в чем другом.

- В чём же.

- Сама знаешь.

Плевать.

Просто взял бы ушел и больше не поднимал эти темы, ещё и с таким наглым видом.

Совсем оборзел от своей вседозволенности!

- Ты так и не ответил, какие у Никиты проблемы?

Бывший вздыхает и почему-то зло зыркает на меня.

- Это все ты виновата! - тычет в мою сторону пальцем.

- Я?!

- Да, ты! - повышает голос, сжав кулаки. - Я хотел его в бизнес отдать, пусть бы занимался, работал, глядишь, из парня толк бы вышел. Но здесь ты вмешалась. «У мальчика тяга к музыке, у него талант! Нельзя тухнуть на нелюбимой работе…» Это же ты несла всю эту несусветную, типично бабскую, блевотную херню! Про то, что нужно заниматься исключительно тем, к чему есть призвание! А я, тоже дебил, взял и зачем-то тебя послушал! Пусть Никита занимается, чем ему хочется. Вот и дозанимался, млин!

- Ты ничего не рассказываешь, ты только орешь на меня! - тоже повышаю голос.

- А как не орать? Вик, как здесь не орать, скажи? Сын захотел с тобой остаться? Ок, принято. А ты оценивала, чем он занимался? Ты спрашивала, вникала? Или только была рада, что он музычку написывает! Это долгий путь, когда поднимаешься без большого бабла и связей! А наш сын не привык к долгим и сложным путям. Ему все сразу подавай. Деньги ему на проект понадобились!

- Что?! - ахаю. - Нет, постой… Он просил, да. Но у меня не было таких денег. Он даже вскользь заметил, что мы могли бы продать квартиру! Разумеется, я ему отказала на это…. Потом он сказал, что остыл к этой идее.

- Вот ни хрена не остыл, - огрызается Евгений. - Мне не могла сообщить, что ли? Я бы уже тогда понял, к чему это все ведет и предпринял предупреждающие меры!

- Снова ты все на меня сваливаешь! - психую я, сорвавшись на крик. - А может быть, все дело в том, Женечка, что ты при разводе нам ни хрена не оставил? Кроме этой квартиры?! Может быть, дело в этом?

Евгений мрачнеет лицом.

- Я предлагал тебе вариант, он тебя не устроил, - буравит меня тяжелым взглядом.

- Вариант оставить все, как было? Вариант остаться в браке с тобой, ложиться в постель и каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, содрогаться от отвращения, помня об увиденном? Ни за что!

При разводе он сразу дал мне понять, чтобы я не смела разинуть рот на его бизнес, деньги и имущество.

Что, если я хочу сохранить прежний уровень жизни, то я должна закрыть глаза на его измену.

В противном случае развод состоится, но я ничего не получу.

Вот и состоялся развод.

Он бросил нам с сыном квартиру с царского плеча…

А мог бы и вообще ничего не оставлять.

Наверное, я должна сказать ему спасибо, но я только злюсь!

- Никита от большого ума влез в долги. Потом хотел отыграться по-быстрому и влип в ещё большие долги. Потом решил денег поднять и… стоит ли говорить, что он провалился? - спрашивает Евгений.

- Много он должен?

- Кретин обратился к тем, кто дает много и сразу. А знаешь, почему? Потому что возвращать придется вдвое больше! Вот так, Вик. Большие долги. Интересы серьёзных людей задеты.

- Почему ты сразу мне не сказал?

- Не хотел, чтобы тебя беспокоили, но вот, как видишь! Всё слишком далеко зашло. Слишком!

- И поэтому ты решил приехать? Свадьба сына ни при чём?

- Стал бы я оставлять поспешно налаженную жизнь, бизнес и свою женщину?! - срывается с его губ.

Виктория

- Кажется, ты говорил, что тебе нужно срочно уехать, - шепчу вмиг пересохшим голосом.

Внутри будто что-то надломилось и трещины побежали во все стороны.

У него есть женщина, которую он называет своей. Я не должна испытывать боль по этому поводу, не должна, но почему в груди такой раскол, будто одни кровавые ошметки вместо сердца?

- Вик, - хмурится.

- Поезжай, - отворачиваюсь. - И будь так добр, заночуй где-нибудь в другом месте.

- Что ты обижаешься и отворачиваешься, как маленькая?! - психует Евгений.

Я резко разворачиваюсь и неожиданно для себя плюнула ему в лицо.

Плевок не долетел, ведь я - девочка, которая не умеет плеваться, но свой эффект это действие произвело.

- Будь на твоем месте мужик, - рычит Евгений. - Он бы уже лежал на полу и собирал свои зубы из лужи крови.

- Будь ты женщиной, я бы тебе все волосы выдрала, протащила лицом по асфальту и сунула наглой физиономией в кустики, которые регулярно обсыкают дворовые псы!

Мой голос звенит от напряжения, шум крови пульсирует так сильно, что давит даже на глаза.

- Ненавижу, - шиплю, как змея, сжав пальцы в кулак. - Хватило же тебе наглости! Имея другую женщину, подкатывать ко мне свои яйца! Кто она, Евгений? Или для тебя значения не имеет, кого предавать? Женщину, с которой прожил много лет, завел детей, или женщину, с которой кувыркаешься совсем недавно! Для тебя все едино! Не понимаю, зачем ты женился? Просто трахался бы направо и налево! Зачем создавал семью? Проваливай! Есть другая женщина, у нее и заночуешь! - выкрикиваю я. - Убирайся!

Господи, я такая злая, что готова перейти красную черту и вцепиться ногтями ему в лицо.

Поведу себя, как истеричка и хабалка, Евгений такое не любит.

А не плевать ли мне, что он любит? Он любит только собственный комфорт и кайф!

- Я поговорю с Никитой, чтобы он больше не смел тебя беспокоить своими проблемами.

Вот же гаденыш!

Создал такие проблемы…

Для себя, для меня, а теперь я вынуждена терпеть тошнотворное присутствие бывшего мужа.

- Я поеду. А ты…. успокойся. Приди в себя. Одна не выезжай. Не выходи никуда. Дома сиди!

- Да пошел ты. На хрен.

- Вик, это важно! - громыхает басом его голос. - Понимаешь, важно?!

- Важно для кого?! Я - всего лишь бывшая жена! Которую ты не любил и не уважал, иначе бы не оставил с одной квартирой! Ты даже сына нашего не любишь, потому что не стал поддерживать его интересы из родительской любви! Ты только дочери задницу готов нацеловывать, верно? И она во всем всегда на твоей стороне. Ах да, ведь папочка платит за ее учебу и проживание за границей!

В порыве злости я выкрикиваю ещё одну свою боль, о которой даже говорить не хочется и вспоминать - тоже.

Наша младшая дочь, Милана, при ссорах и разводе безоговорочно приняла сторону отца.

- Мам, это ваши дела и отношения, не мои. Папа останется папой… Неважно, сколько у него других женщин! - заявила она, покрывшись алыми пятнами.

Она стояла на своем и мяла в руках брошюру универа, куда несколько лет мечтала поступить. Она даже летала, узнавала там все.

Летала с Евгением, разумеется. Я в то время осталась здесь, устраивала девять дней после похорон моего отца. Мне было не до каких-то увеселительно-познавательных поездок.

Милана поступила и уехала, мы почти не общаемся.

Я приглашала ее приехать на Новый год, она сказала, что будет праздновать с друзьями, а потом в статусе Жени появилось короткое видео встречи с дочерью.

Что ж, она сделала свой выбор, и я в своей обиде не пытаюсь ей навязываться, и она сама мне редко пишет и звонит.

Когда звонит, разговор между нами неловкий и до того холодный, что меня тошнит, и я вздыхаю с облегчением, когда эта минута заканчивается.

Жива-здорова, а об остальном папочка позаботится - и квартирку в центре купит, и учебу оплатит, и модный шопинг в Милане.

Я все это знаю!

И обо всем этом мне хочется кричать.

Кричать от несправедливости.

Но вместо этого я выдыхаю:

- Ты оставил нас барахтаться с сыном и выживать, вот мы и выживаем, как можем. А теперь катись. На хрен. Отсюда. И можешь счет выставить! За помощь! - хриплю. - Да, выстави нам с сыном счет! Я оплачу его! Нам ничего от тебя не нужно, забери свои подачки и свою гребаную помощь!

- Б…ь! Да что ты такое несешь, женщина! Ты в истерике, угомонись!

Зло сверкнув глазами, Евгений вдруг делает рывок вперед и обхватывает меня локтем за шею, нагибает и тащит.

Я брыкаюсь, пинаюсь и посылаю проклятия, царапаюсь ногтями всюду, куда достаю. Муж шипит, но продолжает меня тащить.

- Тронешь меня, и я напишу заявление! - ору. - Я найду тех, кто не будет вилять хвостиком перед твоими деньгами!

- Заткнись! Остынь и… заткнись, Вика. Ради себя самой же…

Стены и коридоры пролетают перед нами. Евгений затащил меня в ванную и сунул головой в раковину, под кран, врубив ледяную воду бешеным напором.

Она ударила меня по голове и ошпарила, будто кипяток.

Евгений удерживает меня так с минуту и, когда мои зубы уже начинают лязгать от холода, отпускает.

Я сползаю на пол и, как собака, ползу на четвереньках, до стены. Там на нижней полке ровными стопками сложены полотенца. Голова дико ноет от ледяного холода, от всего… Зубы лязгают, меня колотит.

Бывший муж возвышается надо мной. Рубашка у него тоже промокла, лицо расцарапанное.

Так тебе и надо, говнюк…

Ноющая боль заставляет сосредоточиться на своих руках. На среднем пальце левой руки я сорвала ноготь до мяса, он болит ужасно. Надо будет срезать аккуратно.

- Надеюсь, ты успокоилась. Услышь меня. Дело серьёзное.

Не дождавшись ответа, бывший муж уходит.

Я бросаю ему вслед:

- Да что бы ты под землю провалился! - но проклятие летит в закрытую дверь, и я остаюсь одна.

*****

Хотела позвонить сыну, но что я ему скажу?

Только повою и продолжу истерику?

Нет, поговорю с ним, когда остыну.

Поговорю и перечислю все его косяки, за которые теперь мне приходится терпеть присутствие бывшего мужа.

Первым делом на следующее утро я вызвала слесаря, и он сменил мне замки.

Вот так.

Теперь никто не войдет, а сын, если надумает вернуться, тоже под дверью подождет немного и попросится внутрь.

Потом я все же выпорхнула из дома, в салон, который находится на первом этаже нашего дома, чтобы привести ногти в порядок. Мой мастер, Анна, ужаснулась, но постаралась все исправить. Теперь у меня красуются короткие ногти вишневого цвета, довольно непривычно, я привыкла носить длинные, но делать наращивание у мастера не было свободного времени. Запишусь на другую дату.

Состояние вчера было взвинченное, а сегодня во мне царит опустошение и апатия: не хочется ничего.

Когда звонит Олег Демин, предлагает встретиться и шутит, что готов даже на край света за мной приехать, я соглашаюсь.

Только на край света не отправимся, а вот в кафе напротив - вполне.

Это достойное заведение, мне нравится иногда там заказывать.

*****

Я сижу в кафе напротив Олега, который явно старается развеселить меня. Он рассказывает истории, улыбается так, словно мир принадлежит ему одному. Хочется верить в его заразительную уверенность.

Вдруг чувствую, как в воздухе что-то меняется.

Спину сводит холодными мурашками.

Оборачиваюсь и вижу.… Евгения, подходящего к нашему столику.

Он очень недоволен тем, что я ослушалась его приказа сидеть дома.

Его мрачное выражение лица не сулит ничего хорошего.

Виктория

Сердце внезапно начинает колотиться в горле.

Оно там - искромсанное на куски, кровоточащее, но всё ещё живое.

Я вспоминаю, как нам было хорошо вдвоем.

Давным-давно это было, но было же!

Я не выдумала наше прошлое, оно было по-настоящему счастливым.

К сожалению.

Будь у нас все не в ладу, было бы проще сейчас остаться одной и переживать наше расставание. Но вместо этого с его возвращением память подбрасывает мне картинки счастливых мгновений, нашептывая о том, как много их было…

Евгений не большой мастер произносить пламенные речи, но когда клялся мне в любви, то произнес такие слова

- Я буду беречь твое сердечко, а ты… ты давно - в моем! - и после этих слов он показал мне татуировку с моим именем на груди.

Я растаяла, как снежинка на горячей ладони, после таких признаний.

Некстати вспоминаю, как Евгений целовал меня на нашей свадьбе - неприлично горячо и долго, так, что даже гости устали считать после криков «Горько!»

Эти счастливые воспоминания сейчас как отравленные клинки, которые вонзаются по самую рукоять.

В ушах гремят слова бывшего мужа о его женщине.

Разве это справедливо?

Этот кобель и там хорошо устроился…

Богат, прекрасно выглядит, привлекает женщина, а я… до сих пор не отпустила эту болезненную привязанность.

Она стала отравленной, с ненавистью, но всё ещё живая.

Как хотелось бы мне взять и отрубить ее одним махом.

Пожалуй, мне стоит побольше стараться обращать внимание на других мужчин.

Переспать с кем-нибудь, в конце концов…

Тот же Демин - красавчик.

Пусть я его не хочу, никакой дрожи и учащенного пульса рядом с ним, о мокрых трусах и речи не идет, но, может быть, это взрослый вид симпатии - с уважением к границам другого человека, без африканских страстей, без животных инстинктов….

Нужно дать этому мужчине шанс.

Ещё лучше - просто дать и посмотреть, как пойдет.

Вдруг он в сексе такой мастер, что я потом буду над собой смеяться, что так долго не хотела никого к себе подпускать…

Не буду скрывать, для меня важен секс и тем обиднее, что у меня секса теперь не стало, а у Евгения его хоть отбавляй.

О, этот козел и здесь хорошо устроился.

Молодец, ничего не скажешь.

- Добрый день.

Скупо поздоровавшись, Евгений присаживается рядом.

Он присел за наш столик, не спросив разрешения.

В этом - весь он, Евгений всюду чувствует себя королем, хозяином положения.

При этом меня неприятно царапнуло изнутри, что Демин не сделал Евгению ни одного замечания. Он просто молча принял или, как говорится, проглотил, что наше свидание прервал своим появлением мой бывший муж!

Темный взгляд Евгения сверлит Олега, словно пытается прожечь в нем дыру.

Мужчины знакомы, нет необходимости представлять их друг другу.

Олег поправляет манжеты своей рубашки, пытаясь выглядеть невозмутимо, но я вижу, как его улыбка становится натянутой.

- Привет, Женя.

Евгений кивает мне, но его внимание сосредоточено на Олеге, так, что кажутся ненастоящими небольшие мимолетные искорки ревности в его глазах.

Я стараюсь придать своему голосу приятную легкость:

- Не ожидала тебя тут увидеть.

Казалось бы, нейтральная фраза, но мои слова будто вязнут в воздухе. Я чувствую, как напряжение между двумя мужчинами нарастает, словно грозовой фронт на горизонте.

- Я просто проходил мимо, - отрывисто говорит бывший.

Ага, как же! Почему я в это ни капельки не поверила?

Я такая наивная… Глупая!

Если нам с сыном угрожает опасность, если Евгений приказал мне сидеть дома, а сам уехал без оглядки, это могло означать лишь одно - за мной присматривали. Незаметно, но эффективно.

О, почему я только сейчас до этого додумалась? Могла бы избежать этих сложностей, как сейчас.

- Ты поговорил, с кем хотел? - уточняю я обтекаемо.

Не желаю посвящать Демина в некоторые нюансы.

Думаю, это ни к чему. Мы не настолько близки, чтобы я рассказывала ему обо всем, что происходит в моей жизни.

- Поговорил, - кивает Евгений. - Я свою часть выполнила, а вот ты…

Его взгляд схлестнулся вокруг моей шеи удавкой.

- Я же просил, будь дома.

Все.

С расшаркиваниями покончено.

Евгений злится так сильно, что расстегивает на рубашке ещё одну пуговицу. Его словно душит. А меня-то так как душит злобой, ты и представить себе не можешь.

- Как видишь, я не уходила далеко от дома! - взмахиваю руками. - Посетила салон, чтобы сделать маникюр, решила заглянуть сюда. Все в радиусе пятиста метров.

Евгений сощуривается: не любит, когда ему перечат или оспаривают его мнение.

- Тем более, как видишь, я не одна, рядом со мной - надежный защитник, - говорю я, накрыв ладонью руку Демина.

Тот пожимает мои пальцы в ответ, а потом подносит руку ко рту и целует.

- Не знаю, в чем дело, но если что, то я на подхвате, - приятным голосом говорит он и заглядывает мне в глаза. - Можешь на меня рассчитывать.

Вот так легко!

Может быть, зря я себя накрутила?

Что, если бы сын ко мне напрямую обратился, рассказав о проблемах, и я попросила бы помочь кого-то вроде Олега Демина?

Что, если бы он согласился? С намеком на то, что своей женщине помочь не против, и после этого мы бы сошлись?

Чего теперь гадать, как говорится?

Сын решил все за нас двоих.

Накосячил он сам, а терпеть присутствие невыносимого бывшего придется и мне.

Евгений сверлит взглядом Олега. Тот все замечает, но пытается придать разговору легкости.

- Если ты присел, может быть, закажешь что-нибудь? - спрашивает он. - Или ты уже все?

Демин стреляет глазами за спину Евгения, намекая, что ему - пора.

- Провожу жену домой, потом будет все, - твердо стоит на своем и никуда не спешит уходить.

- Бывшую жену, - поправляет Демин. - Вик, я тут подумал, как насчет вечеринки? Друзья собираются, будет весело! - он старается говорить дружелюбно, но чувствуется, что это скорее для вида, потому что присутствием моего бывшего мужа Демин очень недоволен.

Я смотрю, как Евгений поджимает губы, явно не в восторге от этой идеи.

Мягко говоря, не в восторге.

Он в бешенстве, сжимает пальцами переносицу.

Меня неожиданно сильно выбесил его жест: сидит тут, изображает, как его все выводит из равновесия, а меня от одного его присутствия выворачивает наизнанку!

- Ты знаешь, последняя неделя была такой напряженной. В том числе, и на работе, думаю, немного отвлечься будет самое верное.

- Плохая идея, Вик, - заявляет Евгений. - Очень плохая. Я обрисовал ситуацию, но ты продолжаешь делать все наоборот.

- Я о чем-то не знаю? - интересуется Демин.

- Например, о проблемах женщины, на которую слюни пускаешь! - отрывисто произносит Евгений.

- Сыночек накрутил дел, - объясняю я. - Евгений примчался помочь сыну и опасается, как это отразится на мне.

- Не переживай, рядом со мной тебе не грозит опасность, а что касается Никиты, то он уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно ответить за то, что натворил, не так ли?

По сути, Демин прав, но меня его замечание неприятно полоснуло изнутри.

- Будь у тебя дети, хотя бы один, ты бы по-другому запел, - сообщает ему в ответ бывший муж. - За проблемы ребёнка переживаешь всем сердцем, каждой клеточкой сердца.

Я фыркаю. Переживает он, ага.

Рисуется!

Переживал бы, не допустил всего этого.

Переживал бы, не бросил нас выживать!

Переживал бы….

О, этот список можно продолжать бесконечно.

- Олеж, не обращай внимания на слова Жени. Так-то он сам лишь недавно вспомнил, что у него, помимо дочери, ещё и сын имеется, - с мягкой усмешкой произнесла я.

Зачем я дразнила взбешенного зверя?

Просто потому что за короткий срок, что мы общались, он вывел меня из себя на все тысячу процентов!

- Вечеринка, значит, - барабанит пальцами по столу. - Пожалуй, я тоже там буду.

О нет, только этого не хватало!

- Маленький нюанс, вечеринка только для тех, кто в паре.

- Без проблем, - мотнул головой Евгений. - Щелкну пальцами, и моя ласточка будет рядом.

Вот гондон.

Ласточка у него!

От гнева у меня темнеет в глазах.

Он меня так называл, когда был в игривом настроении.

До развода, разумеется.

- Главное, не ошибиться, Евгений, ту ли ласточку ты пригласишь. В таком обилии девушек легко потеряться.

- Поверь, милая, я не ошибусь, - сверлит меня тяжелым взглядом. - Я знаю, что делаю.

Сомневаюсь.

Мне кажется, он просто приехал для того, чтобы обгадить мне жизнь, потому что так и не смог пережить, что я отказалась его прощать.

Тем временем Олег хлопает в ладоши, потирая их:

- Вечеринка! Обожаю праздники. Будет весело.

Моё сердце в этот момент екнуло, будто в знак протеста…

Виктория

- Как ты, мам?

- Что-что?

Я недоверчиво переспрашиваю.

Спустя сутки! Целые сутки прошли, прежде, чем сын соизволил объявиться и спросить.

- Я спрашиваю, как ты, - его голос звучит виновато. Он торопливо объясняется. - Отец сказал, тебя не беспокоить. Мол, ты на взводе из-за всего, а ему надо тебя успокоить.

- Поверь, он меня ничуть не успокоил.

Самое странное, что даже не попытался вновь появиться в моей квартире.

А я так хотела бы видеть выражение его лица, когда бы он понял, что я сменила замки!

- Мам, прости, я не хотел, чтобы это тебя коснулось, - вздыхает Никита.

- Боже, Ник…. Ты мог бы обратиться ко мне! Мы бы вместе что-нибудь придумали.

- А я обращался. Ты отказала, - напоминает мне сын.

- Ах, отказала?! - я закипаю. - Да, отказала! Не хочется мне, знаешь ли, на улице оказаться с голой задницей! Твой отец, единственное, что и оставил нам после развода, так эту квартиру в центре. И что бы потом делали, продав ее?

- Мам, ты знаешь… Сейчас все снимают и ничего. Вот, например, Богуцкого знаешь?

- Не знаю я никакого Богуцкого! Кто это, вообще?

- Блогер. Миллионник. У него доход бешеный, но своего жилья нет. Он арендует. Живет там, где захочет. Сегодня здесь, а потом зимует в Дубаи, весной ещё куда-то отправляется, - в голосе сына слышится восторг.

- Прошу прощения, Никита, что возвращаю тебя с небес на землю, но образ жизни блогера - это, во-первых, его заработок и имидж. Во-вторых, лишь отредактированная картинка! Да он там чешет, что ему выгодно, а такие, как ты, уши развесили и всему рады. Ник, милый, ты же толковый парень.

- Я понял, мам. Понял. Просто я в этой семье - белая ворона. Слушай, может быть, я, ну, вообще не родной? Может быть, вы меня просто усыновили? - спрашивает он с неожиданной горечью.

Я потеряла границы, где заканчивается любовь и начинается воспитание. Потерялась в своих переживаниях после развода, а сына разносит мечтаниями, оторванными от реальности.

- Не говори ерунды, Ник. Ты наш, родной, любимый. И очень…. Очень желанный.

Я некстати вспоминаю, как безумно радовался Евгений, когда узнал, что первенцем будет сын, как он целовал мне живот, как был готов исполнить любой каприз беременной…

Так давно это было и так сладко!

Даже не верится, что это было с нами, что Никита был когда-то такой крошечный, что помещался на одной руке.

- Может быть, и так, но Милане все достается по щелчку, а мне - ни хрена! - выдает он в сердцах.

Я, психанув, в таком же тоне ему отвечаю:

- Надо было продаваться папочке, Ник, и тогда у тебя не было бы проблем с деньгами! Но ты же знал, что он не разрешит тебе тратить время на ерунду, которой он считает твою музыку. Вот ты и остался со мной, решив, что это мало на что повлияет. Но повлияло, Ник. Повлияло! И, уж прости, что мне не захотелось продавать квартиру, чтобы ты мог финансировать свой проект.

Вот и поговорили!

Только поругались.

Я скидываю звонок.

Злюсь на сына, какой же балбес!

Точно, белая ворона, оторванный от жизни, в своих мечтаниях.

То ли дело Милана - уж что-что, а денежки она считать умеет и выгоды прогнозировать, не зря на экономическом учится.

Настроение безнадежно испорчено, одна надежда на вечеринку у Демина, которая состоится сегодня вечером.

Повод для вечеринки?

Неважно…

Уверена, у Демина есть веский повод.

Или его нет.

Но он из тех, кто любит веселиться, полная противоположность Евгению, тяжелому на общение.

*****

Я долго думала, что надеть, и в итоге остановила свой выбор на красном платье от знаменитого дизайнера. Я купила его незадолго до того, как застукала мужа на измене, но так ни разу и не надела.

С тех прошло время, дизайнер стал ещё популярнее, и некоторые вещи из прошлых коллекций днем с огнем не сыщешь.

Так что, если переживать за мнение посторонних, то я не ударю в грязь лицом. Остается только доверить мастерам из салона укладку и макияж с акцентом на глаза.

Демин прислал за мной машину с водителем. Едва мы отъехали, как за нами следом трогается с места ещё один автомобиль, и следует до конечного адреса.

Наверное, это охрана, о которой говорил Евгений.

*****

Покидаю машину, чувствуя себя под прицелом взглядов тех, кто уже собрался.

Красное платье струилось по телу, словно расплавленная лава. Каблуки четко выстукивают ритм.

Я, безусловно, волнуюсь.

В браке с Евгением подобные сборища были для меня привычными, но развод выбил из колеи, круг общения сменился. Общаться с женой крутого бизнесмена хотят все, иногда в надежде на протекцию, иногда просто, чтобы было, как говорится. Чтобы, когда прижмет и понадобится помощь, окажется, что связи уже налажены.

У меня был большой и, как я считала, тесный круг общения, но я жила в иллюзиях.

Жена богатого бизнесмена, не последнего человека с большими связями была интересна всем, а одинокая разведенка, которой оставили лишь крышу над головой, которая ещё и на работу вышла, что просто «фу» для многих, это совершенно другой уровень.

И, к сожалению, этот уровень значительно ниже прежнего.

Или все к лучшему?

Теперь я избавлена от иллюзий, теперь я знаю, сколько в этой дружбе было фальши и желания банальной выгоды.

Поэтому я чувствую, как на меня смотрят и обсуждают.

Мне кажется, барабанная дробь в моих ушах все громче с каждым шагом. Коттедж искрится иллюминацией, доносится музыка, смех, звон бокалов, шум разговоров. Стараюсь сохранять самообладание, но как же трудно.

Я поднимаю голову повыше, отыскивая взглядом Олега.

И вот он, Олег. В светло-голубой рубашке, он привлекает к себе взгляды.

В счастью, он движется мне навстречу, мы встречаемся посередине.

Он подходит, не сводя с меня пристального взгляда. Я уверена, что все его внимание сейчас приковано ко мне. Но внутри всё ещё царапает какое-то непонятное чувство. Словно меня раскачивает на волнах сомнений, а может, не надо было соглашаться на эту вечеринку?

Но что сделано, то сделано.

- Вика, рад, что ты пришла, - голос Олега мягкий и успокаивающий. - Выглядишь роскошно.

Он наклоняется к моей руке, целует. Выпрямляется, приподняв свой бокал с шампанским.

- Выпьешь?

Рядом, как по волшебству, появляется официант. Я беру бокал с шампанским и поднимаю в улыбке, будто отвечая на невидимый тост. Сладкие пузырьки обжигают под языком, а мои глаза на мгновение зажмуриваются в иллюзии праздника.

- За хороший вечер.

- Пусть он будет таким, - подхватывает Олег.

Между нами завязывается легкая беседа, пока мы идем в дом, лавируя между гостями. Я чувствую запах выпивки, аромат дорогих духов. Жар приливает к телу, отвыкнув, я сильно волнуюсь, но стараюсь этого не показывать.

- Ты так и не ответил, в честь чего вечеринка?

- О, просто удачно закрыл контракт, - отзывается Олег.

- Да ты просто везунчик, - я стараюсь придать своему голосу легкость.

Пальцы Олега касаются моего плеча, он поглаживает обнаженную кожу перед тем, как подцепить сползшую бретельку.

Взгляд Олега плавно перемещается по моему лицу, замерев на губах, а потом он резко отводит его мне за спину.

Я обернулась и увидела его.

Евгения.

В компании девушки с длинными платиновыми волосами.

Мне хотелось бы сказать, что она выглядела, как дешевая шалава, но, увы, нет, она была одета со вкусом и держалась достойно..

Евгений держит её за руку. но его взгляд прокатывается по моему телу, будто сразу отметив, что я не надела бюстгальтер.

Соски покалывает, будто сотней иголок, от его взгляда...

Виктория

Я застываю, пока Евгений приближается вальяжно. Он несет голову высоко, несмотря на то, что его лицо всё ещё носит следы нашей стычки. Проще говоря, у него рожа расцарапана так, как будто ему в лицо бросилась дикая кошка, но при этом он выглядит королем.

Бесит.

По телу - дрожь. Рука Олега переползает на талию, я пытаюсь сосредоточиться на этих ощущениях, а не на других, но получается плохо. Ладонь у Олега едва теплая, пальцы слегка поглаживают мою талию.

- Евгений, - здоровается Олег первым. - Рад видеть. Представишь спутницу?

- Охотно, - самодовольно блеснул улыбкой бывший. - Это Арина.

Он представляет свою спутницу непринужденно, не давая никаких определений их отношениям.

Что-то заставляет меня протянуть руку первой.

- Вика. Бывшая жена Евгения, а вы, должно быть, та самая… новая любовь? - интересуюсь я.

Девушка смеется, прильнув к груди Евгения. Ее пальчики крадутся по его груди, а голосок звучит капризно, она жеманно ломается.

- Новая любовь? Ах, вы же знаете Женю, он такой… ох. Брутал. Скала… И под пытками не признается, что любит без ума, но… есть знаки, - подмигивает она.

Потом она с торжеством смотрит мне в лицо, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на жалость.

Она, что, жалеет меня? Вот же гадина!

- Как добрались?

Взяв бокал с шампанским, Евгений не сводит с меня глаз.

Господи, это просто неприлично, так сверлить меня. На новую любовь свою пялься, тем более, она тебя заливает слюнями.

В горле резко пересыхает, поэтому я тоже беру шампанское, хоть и не планировала пить на этой вечеринке.

- Отлично, - я делаю глоток, чувствуя, как холодные пузырьки щекочут горло. - А вы?

- А мы замечательно! - вклинивается Арина. - Правда, немного опоздали, но были на то причины… Серьёзные.

Она обводит языком губы и страстно смотрит на Евгения, демонстрируя явно «важную причину», по которой они остановились. Потрахаться им приспичило! Что же мне так паршиво, а?

- Чем занимаетесь, Арина? - в разговор вступает Демин Олег.

- О! Я риелтор… Сейчас занимаюсь поиском инвесторов в классный проект.

Риелтор? А больше похожа на эскортницу, которая решила слетать в Дубаи на поиски инвестора, ага, любовника богатого она ищет, вот и все.

Тьфу!

Как Евгений мог притащить.… эту?!

Или просто его настоящий уровень - вот такой. Девушки, которые могут раскрыть рот только для того, чтобы заглотить хорошенько?

У нее же на лице написано «сосу глубоко», а про интеллект и чувство собственного достоинства - ни словечка.

Позорище просто!

Стоп, Вик… А тебе не плевать ли, м? Не слишком ли много эмоций по отношению к бывшему?

- Было приятно познакомиться, - качнул головой Демин. - Что ж, чувствуйте себя, как дома, веселитесь. Вика, прошу, - подставляет мне локоть. - Ты ещё не оценила вид сверху, пойдем, покажу.

Я с благодарностью схватилась за это предложение уйти, и мы удалились. Олег ведет меня на второй этаж, оттуда - к отдельной лестнице, ведущей на крышу.

Забираться по лестнице в моем узком платье и скользких туфлях - не самая лучшая идея. У меня трусливо трясутся колени, а Олег, помогая, делает только хуже, его прикосновения меня раздражают тем, что в них недостаточно уверенности и силы.

Он будто спрашивает: тебе помочь или не мешать? И, если я отвечу «не мешать», то он легко кивнет и отойдет в сторону. В этом все дело. Он слишком поверхностный и не увлечен мною так, чтобы глубоко и надолго.

Возможно, мне стоит активнее проводить свободное время и больше смотреть на мужчин, которые меня окружают. Вдруг найдется кто-то достойный?

А пока… Мы выбираемся на крышу. Здесь, наверное, действительно потрясающе, но у меня кружится голова, и я даже не могу подойти к краю, чтобы оценить вид сверху.

- Эй, в чем дело?

- Я жутко боюсь высоты, - улыбаюсь слабо.

- Здесь под ногами - прочнейший пол. Подходи, не бойся! Ну же, - приглашает он меня.

- Спасибо, Олег, я отсюда все прекрасно вижу.

- Ну что же ты такая? - со смехом тащит меня за собой. - Смотри…

Я с трудом удерживаю тошноту, зажмурившись.

Вечер идет не так, как запланировали, меня все сильнее преследует желание уйти. Поэтому я вырываюсь из рук Олега и отлетаю обратно, к поручням лестницы, ведущей в дом.

- Давай спустимся, пожалуйста. Мне здесь некомфортно.

- Ты ведь даже не попыталась, - произносит Демин разочарованно. - Эй, я сюда приглашаю только особенных!

- Я рада быть в их числе, Олег.

Польщена немного, но этого недостаточно, чтобы перебороть желание сбежать. К тому же здесь прохладно!

- Ты какая-то отстраненная, - замечает Демин. - Отстраненная и холодная, Вик. Это… утомляет, знаешь ли!

- Ну, извини, что я не из таких девок, которые сразу встанут на колени, чтобы открыть рот и порадовать тебя за то, что ты позвал их на крышу.

- Да я же не о том говорю, Вик. Ты к себе не подпускаешь, а я не могу быть монахом, понимаешь? Пригласив тебя на эту вечеринку, я надеялся, ты решишься, но….

- И как крыша, по-твоему, должна была этому поспособствовать?

- Если тебя не впечатляет секс под звездами, то я уже не знаю, - разводит он руками.

Вот какой, усмехаюсь про себя.

Привык, что девушки клюют на его состояние, доставшееся ему по наследству. Механизм на фирме отлажен, ему там даже появляться лишний раз не нужно, разве только для того, чтобы черкнуть парочку-другую подписей. Кажется, таких, как Демин, называют мажор. Никогда таких… не уважала. В этом все дело.

Господи, сама тесно общалась с мужчиной, полной противоположностью Павлова, а теперь, что? Ну, вот такой он, Демин… За сорок, а будто мальчишка. Меня это даже здорово отвлекло поначалу, а потом… как будто все стухло.

- Просто немного нервничаю из-за сына.

- Аааа… Ясно. Что ж, надеемся, он справится.

И все…

Никакой заинтересованности и предложения «давай помогу» или хотя бы участливого «что случилось?»

Я остро понимаю сейчас, что вкладываться деньгами и связями в проблемы женщины захочет только тот, кто с ней спит или приходится довольно близким. А вот такое, как у нас, «привет-пока» с легким намеком на флирт не тянет на то, чтобы кто-то посторонний впрягался в это. Возможно, будь у нас хотя бы секс, но… Мне претит сама мысль, ложиться под кого-то из расчета или просто, чтобы не быть одной.

- Хорошо. Тогда давай просто наслаждаться вечером.

- Отличная идея, - я улыбаюсь, хотя внутри все скручивается от боли и особенного чувства, будто только сейчас я просыпаюсь, поняв, во что превратилась моя жизнь.

*****

Вечер тянется невыносимо долго и мучительно.

Олег, словно поняв, что ему со мной ничего не светит, легко переключается то на одну девушку, то на другую. Он уделяет мне время, всё-таки он сам меня пригласил. Но все чаще крутится то с одной, то с другой.

Вечеринка набирает обороты, становится более шумной и развязной. На некоторое время я теряю Демина из виду и почему-то совсем не удивлена, когда натыкаюсь на него в дамской комнате. Перед ним стоит на коленях какая-то брюнетка, с удовольствием заглатывая, а он движется довольно отрывисто, сжимая ее волосы.

Я на несколько секунд застываю, видя, как движется туда-сюда его зад, кстати, довольно рыхлый для его телосложения.

Поняв, что не стоило так долго стоять, я делаю шаг назад.

- Вика? - Демин замечает меня первым. - Вик, постой! Это… Просто соска. Так, для снятия напряжения.

- Вообще-то я всё ещё здесь! - деланно возмущается она, выпустив изо рта его прибор.

- Просто закрывайте дверь в следующий раз.

Я быстро ухожу, нечаянно толкнув локтем девушку в толпе собравшихся гостей.

- Эй! Смотри, куда прешь! - возмущается она, резко обернувшись.

Арина.

Та, которую привел с собой Евгений. Манеры у нее, конечно, мда… И словарный запас - туда же.

- А, это ты! Знаешь, - хмыкает она. - Я даже не удивлена, ахах. Ты нарочно меня толкнула, потому что сама хочешь быть с ним. С Женей! Я видела, как ты на него пялилась, слюнями его залила с головы до ног. И, эй, подруга… Этот мужик - мой! - заявляет она, подступив близко, прошипела. - Сними себе другого!

Она двигает рукой и опрокидывает на меня блюдо с тарталетками, стоявшее рядом. Вот черт! На моем платье теперь виднеются следы от рыбы, соусов и бог знает, чего ещё.

- Стерва!

Я в гневе смотрю на эту дуру, а она отступает:

- Извини, но ты сама слишком близко стояла к столу!

Развернувшись, она быстро прошмыгнула в толпу, оставив меня в негодовании.

Ну и что мне делать? Бросаться следом за ней и кидаться в драку?

Я решила подняться наверх, немного застирать платье или хотя бы оттереть пятно.

На втором этаже - куча спален. Я толкаю рукой дверь одной из них и сразу же стягиваю платье, завонявшееся рыбой.

Здесь есть небольшой санузел, я застирываю пятна в раковине, как вдруг…

За спиной тихо щелкает дверь.

Оборачиваюсь.

- Что ты здесь делаешь?

- Я знал, что ты подашь мне сигнал и захочешь немного развлечься, - мужчина делает шаг вперед, сбрасывая пиджак.

Виктория

- Ты неверно все понял, Олег, - говорю я дрогнувшим голосом.

Сейчас особенно остро ощущаю свою уязвимость, и в голове крутятся только дурные мысли. Почему-то отчетливо проносятся все эти слухи и мнения о том, что может дурного случиться на подобных вечеринках, где море алкоголя и все взрослые, разнузданные, с опытом. Олег, он, только на первый взгляд кажется безобидным. Но у него в руках сосредоточены деньги и связи семьи.

Взгляд мужчины фокусируется на моей груди, я прижимаю платье, которое вымочено под струей воды.

- Ты хорошо выглядишь, - продолжает Олег, расстегивая рубашку. - Очень хорошо. Жаль, что ты застала эту сцену в туалете, но я так и не закончил, - сообщает он. - И ты сразу же убежала наверх. Я понял, что это твой намек…

- Ты все неправильно понял! - обрываю его я. - Неправильно, Олег. Я ушла, потому что не стоит быть свидетельницей секса между двумя людьми.

- Да брось, ну какой секс? Так… - отмахивается. - Просто девчонка немного размяла свой язычок.

Он совсем близко, мое сердце готовы выпрыгнуть из груди.

У Демина немного поплывший взгляд, вместе с тем он горящий, как факел. Он принял что-то? Посерьёзнее, чем бокал-другой шампанского? Скорее всего, так! Он отходил несколько раз, возвращался…

Да, вполне мог немного покурить или, боже, даже не знаю.

- Вик… - застывает совсем рядом, опустив ладонь на раковину. - Ты же не думала, что взрослый активный мужик будет обходиться без секса, пока ты хвостом перед его носом крутишь?

- Я не кручу хвостом перед твоим носом, Демин!

- А как это называется? - сощуривается он нехорошо. - За нос меня водишь, как мальчишку! Думала, я ладошки в кровь стираю, фантазируя о тебе?

- Как вижу, не стираешь, нет нужды. Этим кое-кто другой занимается.

- А в мыслях только ты… - наклоняется.

Он не такой высокий, как муж, и не такой накачанный, но всё-таки значительно выше и сильнее, чем я.

- Что же ты такая красивая баба, а? - спрашивает он, как будто у самого себя и дергает у меня из рук платье. - Брось тряпку!

Сердце испуганно взметнулось в горло. Перед глазами все поплыло.

Я всего один раз оказалась в подобной ситуации, ещё в универе, на дурацкой вечеринке. Тогда однокурснику, налакавшемуся до бессознательного состояния, помешали, а кто помешает сейчас?

- Отпусти, - выдыхаю я.

Перед глазами темнеет.

Я ищу рукой опору, но влажная рука в мыле соскальзывает с раковины.

- Что за…

Демин меня подхватывает и встряхивает.

В этот миг кто-то громко и настойчиво барабанит в дверь.

Демин сжимает меня, не давая упасть, и хмурится.

- Вика, открой! Немедленно! - гремит голос моего бывшего мужа.

- Тронешь меня, он тебя убьет, - шепчу я. - Просто так. Потому что до сих пор считает меня своей собственностью. Даже после развода. Думаешь, я кручу хвостом у тебя перед носом? Дурак. Я просто не позволяю случиться тому, после чего ты будешь в инвалидном кресле кушать через трубочку!

Демин всё-таки прижимает меня к себе рывком и даже касается моих губ, потом отталкивает.

- Вот же.… Ядовитая дрянь!

- Ещё какая, - соглашаюсь я, больно ударившись плечом о кафель. - Открой дверь. Пока он ее не вынес.

- У меня полно охраны в доме! - отвечает Демин, нервничая.

- И это тебя не спасет. Он будет быстрее.

- Да пошли вы! Оба!

Демин резко выходит и открывает дверь нараспашку.

- Чего тебе?! - спрашивает он у Евгения.

Тот влетает, будто вихрь, толкнув Демина в грудь ладонями. Олег отлетает на диван, пошатнувшись.

- Я пришел поговорить с женой, и тебе лучше убраться.

Я беру полотенце с крючка и обматываю его вокруг груди, выхожу на слабых ногах.

- С бывшей женой, ты хотел сказать?

Услышав мой голос, Евгений мгновенно переключается на меня. Его взгляд скользит по мне, опускается на голые ноги, плечи.

Потом он резко посмотрел на Демина, на его расстегнутую рубашку.

Кажется, он реально сейчас его убьет.

- Между нами ничего не было, - трусливо выдает Демин.

Евгений размял шею, хрустнув позвонками.

- Не было? Вот как? Рядом с тобой - шикарная, полуобнаженная женщина, а у тебя ничего с ней не было. Ты импотент, что ли?

- Нет, - Демин обнажает зубы. - Баба сильно сложная попалась, задолбался бегать перед ней! Забирай свою разведенку! Пусти. Ну же!

Евгений медленно разжимает пальцы и отходит на шаг в сторону.

- И дверь за собой закрой, - бросает вслед Демину, который убежал, как обделавшийся щенок.

Даже не оглянулся!

- Что ты творишь, Евгений? - возмущаюсь я. - Совсем берега попутал?

- А ты?! - прет на меня стеной. - Совсем охренела? У меня перед носом зажиматься с какими-то придурками! Он обнюханный, если ты не заметила! - возмущается.

- Да какое тебе дело?! Мы разведены! У тебя там… новая женщина… твоя женщина! Платиновая-резиновая Арина! Вот иди и ею командуй!

В ответ муж хохочет коротко, но хрипло.

- Ну что ты, милая. Разве бы я назвал своей женщиной такую тупую соску, м? Ты же мои вкусы знаешь! - пялится на меня голодно. - И, кстати, Арина прекрасно справилась со своей задачей, да. Вроде тупая, как пробка, а погляди-ка, сумела-таки тебя подловить и выманить.

- Что?! - ахаю я. - Ты… Это был твой план?! Зачем?

- Затем, что иначе ты бы и не подумала убраться с этой вечеринки. Затем, что тебе, Вик… Я не шутил, лучше не светиться. Но ты же упрямая как коза, ты же лучше всех все знаешь, поэтому назло мне решила пойти на вечеринку, где хозяин нюхает для того, чтобы тусить всю ночь! А ты, дурная совсем, если не осознаешь опасность, которую представляют такие люди в эти моменты. Он может быть рохлей и маменькиным пирожочком в обычной жизни и превратиться в зверье, которое ни хрена не соображает! А ещё…. - он смотрит зло. - Ты пьешь. Просто берешь и пьешь, не глядя. Берешь все, что на подносе тебе принесли. Там шмаль может быть!

- О, ты у нас большой специалист по шмали, похоже?

- Знаешь, что бывает, когда ты вот так тупо пьешь и не думаешь? - рявкает он мне в лицо. - Знаешь? Ты себя не контролируешь! Вообще! Из тебя буквально веревки вить можно, а ноги.. ноги сами разъезжаются в стороны. И если доза большая, то тебя может целый коттедж поиметь, а ты будешь дико довольная и не сможешь сказать нет! Ты и не представляешь, что такая дурь делает с человеком! Ломает его волю. Все! Воли нет. Сознание в отключке. Только один инстинкт - трахаться, спариваться, как животное. Иметь все, что под руку попадет… - кривит губы, сойдя на хриплый шепот. - И если меня, идиота, быка здоровенного однажды свалило, то тебя… Тебя, хрупкую женщину, вообще на раз-два размажет!

В запале он выдает признания, которые для меня совершенно неожиданные.

- Что ты сказал?! - схватилась я за его слова.

Пытаясь понять.

Осознать.

Подумать.

Если так, если все так, почему он тогда вел себя, как последняя скотина?

Почему?!

Мне хотелось вытрясти из него правду, но Евгений не собирался отчитываться.

- Сказал, домой ты у меня поедешь! И будешь сидеть, млин, как принцесса в замке, пока я не скажу, что тебе можно выйти и прогуляться без опасений!

- Ах ты, посмотри, какой! Кем ты себя возомнил? Моим хозяином? Этому не бывать!

- Ты слишком много говорить стала! Закрой рот! - рявкает. - Или я сам его тебе сейчас закрою.

Наверное, стоит помолчать, но я не могу заткнуться, и снова распахиваю рот, чтобы обрушить на голову этого ненавистного мужика все ругательства, которые мне только известны, а он делает рывок вперед.

Впивается в мои губы требовательным поцелуем.

Виктория

Губы Евгения все такие же, как я помню - горячие, твердые и очень настойчивые, жадные.

Едва успев коснуться, он сразу же раскрывает рот и втягивает мои губы по очереди, покусывает. Лижет и довольно урчит.

Снова набрасывается вбирая ещё больше и больше… меня.

Меньше все это на поцелуй похоже. Больше смахивает на то, что Евгений решил полакомиться… мной.

Нагло и дерзко сожрать подчистую.

А я стою.

И даже не пытаюсь его оттолкнуть: тело стало вялым, руки плетьми повисли.

Воля подавлена, и разум тщетно бьется взаперти. Его поработили, он что-то требует, возмущается, но безрезультатно.

Тело сейчас неподвластно требованиям разума. Оно живет своей жизнью и хочет получить то, чего было лишено так долго.

Так долго, что аж всхлипнуть хочется и повиснуть на бывшем муже, потом укусить его хорошенько, до крови…

Так, чтобы захлебнулся моей болью и отчаянием!

Явился он.

Спасатель фигов….

Сначала изменил, потом, как танком по мне прошелся, нагло заявив, что в случае развода мне ничего не достанется.

Размежевал нашу семью, разделил надвое, ведь доченька сразу смекнула, что у мамы-то денежек на Мадрид и покупки в Милане нет и не будет, поэтому быстренько переметнулась под крыло отца и даже в мелочах мне соврала, когда сказала, что с друзьями будет отмечать Новый Год, а сама, сука брехливая, к отцу умотала.

Так сразу бы и сказала, я к отцу поеду, зачем лгать? Зачем?

Меня трясет: ядовитой боли во мне слишком много.

Она перебродила и превратилась в нечто убийственное, в то, что меня разрушает изнутри понемногу, словно из крепкой стены кто-то вынимает по маленькому кирпичику.

Один за другим…

Там-сям, в разных местах.

Незаметно на первый взгляд, но если быть в моей шкуре, если не врать самой себе, то можно понять, как мало во мне осталось от прежней меня.

До слез.

Евгений сминает меня в объятьях сильнее и неспешно поднимает пальцы к груди, рисуя спирали, которые быстро сужаются.

- Красивая. П…ц. Сильно похудела. Для кого? - интересуется.

Во мне загорается злость.

Для кого похудела?

Это же ты из меня все соки выпил и продолжаешь пить, питаться мной, надкусывать.

Ему всегда мало, и сейчас мало, в особенности.

- Отпусти, - вяло отзываюсь.

Он сразу же ловит мой язык, посасывая ритмично, увлекая за собой, втягивая.

Отпускает и бубнит мне в губы.

- Ты этому говнюку была не рада, так что хоть сейчас мне не ври. Хочешь же меня.

- Нет. Ты насильно это делаешь, - вскидываю на него взгляд, кипящий обидой.

- Ты насильника из меня слепить не пытайся, Вика. Чувствую же, течешь.

- А ты, как всегда, только одним сексом все решить пытаешься. Как ты не понимаешь, нарешался уже, Жень. Нечего здесь уже решать! Нечего!

Из меня вырывается глубокий всхлип. За ним - обжигающая волна по телу.

Слёзы прорываются потоком.

Макияж точно будет испорчен, как и платье, как и этот вечер.

Как и вся моя жизнь.

Кому хочется прожить пол жизни с мужчиной и потом остаться разведенкой за сорок? Никому!

Вот и мне не хотелось, но так сложились обстоятельства.

Евгений обнимает меня крепче и ведет носом по скуле, повторяя обжигающую дорожку из слез.

- Ну что ты творишь, а? - шепчет хрипло. - Зачем снова - в клочья? Зачем, Вик? Я ведь все сделал, как ты хотела. Ты сказала, что я мудак, и видеть меня не желала. Я и ушел. Давить не стал, а мог бы…

- Ты попытался! Ты… Ты поставил нас с Никитой в эти условия, ты купил у меня дочь! Отобрал, побренчав золотишком, а сейчас, что?! Наскучила тебе твоя женщина, и ты решил бывшей кинуть пару палок?

- Так ведь хочется же тебе, Вик! Хочется! - рявкает он и предлагает неожиданно. - Заново давай. После расставания. Без всякой херни. Да, изменил. По факту. Обстоятельства - уже дело десятое. Изменил, развелся, как ты хотела. Все! Даже оставил тебя! - его голос то повышается, то становится ниже, словно его тоже мотает на этих качелях. - Даже уехал, млин, чтобы не касаться.

- Вот и живи там, куда ты у-у-уеха-а-ал!

Мне хочется заткнуть свой рот кулаком, потому что из него уже вырывается какой-то отчаянный рев.

Я ведь так сильно тогда не плакала, у меня будто сил не было, а сейчас, с запозданием, здравствуй.

Накатывает и плющит.

Ещё и в присутствии бывшего!

Теперь-то его самомнение вообще взлетит в небеса.

- Пытаюсь. А ты? Ты здесь? А? Как? Живешь ли? Не похоже! Предлагаю заново начать! - настойчиво повторяет, целуя меня в скулу горячо и жадно опускается до губ, целуя.

Его пальцы проникают за резинку трусиков и поглаживают меня там, щекочут нежную кожу.

Мне кажется, меня сейчас на клочки разорвет только от предвкушения. Во мне будто две части сейчас борются, одна едва не подыхает от боли, другая изо всех сил за жизнь через обещанное удовольствие цепляется.

- А женщину свою, м? Куда денешь? Или Арина и есть твоя женщина?

- Что ты заладила? Соску я привел, ясно? Соску тупую, чтобы тебя побесить и отвлечь!

- Подлец! - припечатываю его. - Подонок! - бью по щеке.

Евгений распахивает глаза, в них плещется жидкий огонь, как золото.

Кажется, сейчас он точно ответит мне что-то нехорошее, но…

Вместо этого он тянет восхищенно:

- Вот это моя ласточка!

Я злюсь ещё больше и пинаю его коленом в пах, но выходит пнуть лишь в бедро, и он коварно воспользовался открывшейся возможностью.

Его наглая рука сразу потянулась к запретному.

Ладонь опускается на промежность, пальцы оттягивают тонкую ластовицу белья, проникая под него.

Я дергаюсь, как ужаленная, а ноги так и норовят меня подвести, совсем не держат.

Евгений легко считывает мое состояние и подталкивает к кровати.

Толкает.

Падаю.

Тут же ловит.

Не дает упасть свободно, поддерживает и подавляет.

- Не смей.

- Хочется же тебе, Вик. Хочется, не отрицай, мммм… Как я по этому скучал, - его пальцы беззастенчиво скользят вперед и назад. - Сука, как скучал…. Моё же это все было. Мое! Сам дурак… Попался, как сопляк!

- Хватит! - пытаюсь его оттолкнуть или поближе притянуть?

Неважно. Все смешивается сейчас.

- Да, ты права. Хватит. Пора делом заняться… - нежно прикусив губу, посасывает ее, ускоряя движения пальцев. - Тшш… Ты не дергайся, Вик. Я тебе хорошо сделаю и свалю, честно.

Виктория

Оттолкнуть Евгения не получается, он словно скала, и ласкает меня жадно и рьяно, чувствую себя беспомощной перед этой стихией, и удовольствие накатывает безумными волнами. Чем больше сдерживаю тебя, тем сильнее вспыхивает в глубине тела, до острой рези и потемнения перед глазами. Глупо сдерживать потоки, когда плотину прорывает, но я всё ещё делаю это.

Не хочу показывать свою слабость перед бывшим мужем, не хочу… Боже, это невозможно хорошо! Слишком… Почему я просто не переспала с кем-нибудь, аааааа!

Взрываюсь совершенно неожиданно, и этот оргазм сокрушает меня всю, ломает по всем фронтам. Бедра дрожат, как в лихорадке, меня выгибает мостиком. Рядом приглушенно выругался Евгений, его голос звучит с восхищением.

- Какая, а… Вот же дурочка гордая! Зачем? Вик… Нам так хорошо вдвоем! - хрипло шепчет он. - Хорошо же!

- А ещё тебе хорошо было с той девкой, которую ты пялил, - выдаю дрожащим голосом. - Яростно натягивал!..

Губы Евгения дергаются.

- Не напоминай! Как ты, вообще, там оказалась?!

- Как? Мне знакомая нашей семьи прислала фото. что ты в клубе с девкой какой-то. Я не поверила, ведь ты должен был заключать сделку, а ты…. - слова застывают комом в горле.

Это слишком обидно и горько.

- Там ты развлекаешься от души, - заканчиваю я.

Из памяти не стереть эту картину: какая-то смазливая шалава, чуть старше нашей дочери, голая, на теле болтаются остатки разорванного лифчика, трусы спущены до колен, и мой муж, остервенело долбящий эту девку.

- Иди ко мне, - требует он, захватывая внимание.

Крепко сжав ладонями лицо, заглядывает мне в глаза.

- Я очень пошумел тогда.

- Пошумел?! Ты в загул на три дня ушел! А потом явился, как ни в чем не бывало, чисто выбритый, вымытый, с розами! Вот он, я, чистый, примите меня в семью! - злюсь. - Да пошел ты!

- Да не в загуле я был, Вика. Дела решал, - трет щетину. - Поняв, что меня накачали, как лоха какого-то, я из себя вышел. Хозяина клуба выцепил на следующее утро и измордовал его до инвалидной коляски. Пришлось решать с людьми, за которыми он стоял.

- Зачем?!

- Затем, что на его территории шалавы в корень охеревшие, подсыпают дряни, чтобы затащить в койку мужика, такие тупые, что даже дозу отрегулировать не в состоянии. Она клялась, что хотела лишь чуть-чуть поддать, лишь бы подцепить кого-то. Ею не интересовались, админ пригрозил, если она в тот вечер на приватах кассу не сделает, уволит к чертям. Она и решила подцепить меня. Дозу не рассчитала, решила добавить, наверняк!

- Что ты вообще делал в этих клубах?!

- Да как обычно, дела решал. Некоторые сделки только так и совершаются, под видом отдыха мужиков, которые просто пьют и трындят о своем, пока девка пляшет стрип.

- Замечательные открытия получаются. Для тебя это привычное дело, значит! - кричу, сорвавшись. - Значит, ты всю нашу жизнь меня обманывал, похотливый козел! Вот и проваливай к своим бабам!

Евгений смотрит на меня разочарованно.

- Вот об этом я и говорю, Вик. Смысл мне был тогда перед тобой извиняться, а? Ну, смысл! Если ты даже сейчас, спустя время, когда должно отпустить, когда все эмоции должны улечься, выслушать не хочешь, факты принять. Я, блин, перед тобой сейчас расшаркиваюсь, как было, а ты ведешь себя, как сука последняя!

- Ты повел себя тогда, как мудак. И нет, мне неинтересно сейчас, что было тогда. Надо было тогда рассказывать, а сейчас… Сейчас это выглядит как фирменное издевательство, как подачка с барского плеча. Плевочек снисходительный… Поэтому мне плевать, Жень. Плевать, что ты тогда три дня после этого делал - ещё баб трахал, уйдя в загул, или разборки устраивал. Я умирала эти три дня, вот что я знаю. Я умирала, а ты - нет. Ты пришел, сияющий, отмытый до скрипа и уверенный, что я просто закрою глаза и поведусь на эти гребаные брюлики, которые ты мне притащил вместе с цветами. Привык шалава покупать и жену… тоже захотел купить. Вот только не вышло, да, Жень! Не вышло купить!

- Не вышло купить, ты права. И признаться, что было, тогда я не мог. Гордость не позволила. Тупая, млин, гордость! Не хотел я выглядеть в твоих глазах лохом, которого можно так поймать. Я же не первый день варюсь, а тут что-то расслабил булки, называется. И в этом есть доля твоей вины, Вик.

Я ахаю: вот это поворот.

- Расслабился я в браке с тобой, другими категориями мыслить начал. Мир большой, теплый и безопасный, - передразнивает он голос моего инструктора по йоге, Тамары. - А ты в курсе, что это не так? Ты в курсе, что твоя йогиня, мне все время глазки строила, пока ты не видела, и обещала показать свой лотос в таком ракурсе, - хмыкает. - В каком у меня точно ни разу не было секса. Ты же, млин, Вик… Как с шорами на глазах жила!

- Вот их и не стало, Жень. Благодаря тебе. А теперь вали отсюда. Боже… Просто свали.

- И как ты пойдешь? Платье мокрое, трусы - тоже! - демонстративно тянет их вниз.

Я цепляюсь за них изо всех сил, ткань рвется. Я выругалась матом.

Евгений засмеялся.

Я.… Я впервые так грязно выругалась, за что его всегда останавливала.

- Ах, тебе смешно! - я бросаю своими рваными и мокрыми трусами ему в лицо. - В этом весь ты, самодовольный подонок, уверенный, что любое дерьмо сойдет тебе с рука.

- Не любое. Не сошло. Поэтому мы и расстались, забыла? - напоминает он. - А теперь я хочу начать сначала. Дай только раскидаться с проблемами Никиты. Они тут все охренели!

- Да мне плевать! Прайс выставь за свои услуги, защитничек.

- Не говори мне про прайсы, - выталкивает грубо. - А то я прайс выставлю и только натурой от тебя соглашусь принять! Только натурой, Вика, - смотрит жарко.

- Да пошел ты.

Воздух между нами дрожит от гнева, напряжения и искр, которые рассыпаются всякий раз, когда мы сталкиваемся взглядами.

- Знаешь, это хорошая идея. Пойду, Вик. Вот как раз между твоих ножек я и пойду! - заявляет он, навалившись на меня.

- Не смей! - шепчу, приглушив стон от решительных действий бывшего мужа.

Он прижимается пока лишь брюками и раскачивает бедрами.

- Ты всего меня уже запачкала, - усмехается. - Вик… Вика-а-а… Дай, а? - утыкается носом мне в шею. - Соскучился! Думал, так невозможно скучать, как я по тебе скучаю. Так не бывает. Но бывает…

Самой же хочется, да.

Очень хочется.

- Это ничего не изменит, - говорю я строго. - Ничего! Мы в разводе, это так и останется.

- Один момент, Вик.

Он достает телефон и набирает чей-то номер, сказав прохладным тоном:

- Между нами все кончено. Вещи мои можешь выкинуть. Я не вернусь.

Я замираю, услышав, что это реальный разговор.

Не фикция.

Евгений так близко, что мне все хорошо слышно:

На том конце от шока застывает кто-то, потом отмирает со словами.

- Когда? Женечка, ты что такое говоришь?

Он вздыхает, скрипнув зубами:

- Я решил остаться. Здесь мой дом, сын. И… - делает паузу, посмотрев мне прямо в глаза. - Моя любимая женщина.

- Любимая женщина? - голос собеседницы Евгения на визг срывается. - А я тогда кто? Я тогда, кто для тебя?!

- Просто замена. Суррогат. Копия, - не щадит словами. - Неудачная, бледная копия моей жены. Не звони.

Виктория

Евгений отбрасывает телефон в сторону и тянется к моим губам.

От возмущения у меня закипает кровь и натянутые нервы тренькают, как гитарные струны.

Я охаю в шоке:

- Ты, что, реально считаешь, что после такого я буду с тобой целоваться и заниматься сексом? Ты просто на голову больной! - кричу.

Господи, у него реально там другая женщина!

Не Арина эта, не соска тупая, а другая!

Это правда.

Пока я перевариваю воспаленным сознанием эту новость, резанувшую по больному, Евгений говорит отрывисто. Его голос глухой и в то же время сильный, полный эмоций.

- Больной. Тобой. И, знаешь, Вик… Я ведь только в разлуке это понял, насколько сильно тебя люблю. А так… хорохорился до самого развода, да. Я же, млин, мужик. Гордый. Орел на коленях не ползает! Кретина кусок, - на себя ругнулся.

Я отползаю в шоке.

- Ты, боже… Мерзавец! Значит, у тебя реально кто-то есть!

Я не могу в это поверить.

Но это так…

Пока я здесь умирала от боли, цеплялась за рутину, выживала, как могла, он там себе жизнь припеваючи всё-таки наладил.

В отношения даже залез, которые сейчас рушит играючи.

А что ещё он может сломать по щелчку пальцев?

Приблизительно, все.

Он не видит ценностей. Не ощущает их стоимости…

- Для тебя верность - пустой звук. Я сейчас поверила, какой ты кобель, Жень. Сейчас, а не тогда, понимаешь? - шепчу.

- Да что ты заладила! - злится. - Я тебе уже и в любви признался, и бабу кинул, потому что муторно мне от той жизни, потому что это не жизнь вовсе и даже не копия, это сраное издевательство над самим собой, и я так больше не хочу!

- Я-я-я-я… Ты задумался о том, каково все это осознавать мне?

Евгений вновь подгребает меня под себя:

- Я… Я все налажу, Вик. Ты не пожалеешь, клянусь. Вик… У нас все будет. Я все исправлю. А хочешь, давай ещё ребёночка заведем?

Пока он застыл без движения, я отталкиваю его и, нырнув под руку, просто сбегаю обратно в ванную, закрывшись там.

- Вика. Это глупо. Ну, что мне эта дверь? Выбью! - вздыхает. - Давай лучше домой поедем? Сейчас одежду тебе привезут и рванем домой.

- Без тебя! В моей квартире твоей ноги не будет!

- Тогда в мой отель поедем! И там…

Я резко хватаю тяжелый дозатор для мыла и разбиваю им зеркало.

Слышится звон битого стекла.

- Вик, ты что творишь?! - кричит страшным голосом бывший муж, начиная ломиться в дверь.

- У меня в руке осколок, Женя. Тронешь меня или попытаешься, я… Я себя порежу!

- Ты этого не сделаешь! - заявляет он.

Хлипкий дверной замок не выдерживает напора сильного тела, выламывается с глухим треском.

Евгений распахивает дверь, я крепче перехватываю осколок, приставив к своему горлу.

Острые грани врезаются в ладонь, рассекая плоть.

- Вика! - ахает он. - Брось!

- Уйди. Оставь меня в покое! Я сделаю это! Это не пустые угрозы! - надавливаю сильнее.

От адреналина боли совсем не чувствую, только ощущаю, как по коже заскользило горячее.

- Вика! Твою мать!

Его аж затрясло, лицо вмиг бледнеет.

- О-той-ди, - командую по слогам. - Не трогай меня, Жень. Не трогай. Это не шутки… Ты изменил. Ты мне душу с мясом вырвал! А когда я по щелчку глаза закрыть не захотела, заявил глумливо, что, настаивая на разводе, я останусь ни с чем. Мы развелись! Ты укатил жить за границу. Сыто, вкусно, с дочерью на короткой ноге, бабу себе нашел! Не шалаву, а бабу! Сейчас примчался, спасителя из себя корчишь, а на деле ведешь себя… как последняя мразь! В трусы ко мне залезть хочешь! Всех баб мира перетрахать готов, да?! Вот только, если ты будешь настаивать, тебе придется трахать только мой труп! Потому что я больше так не могу! Мне осточертела эта история, твое вранье, твоя мерзость и твоя наглость… Ты не любишь меня, ты только себя любишь… Ничего не можешь сделать по-человечески, НИ-ЧЕ-ГО! Так, чтобы не потоптаться по душе грязными сапогами! Это не твой стиль… Ты… Ничем не лучше своего отца! - выкрикиваю я и надавливаю сильнее.

Выматерившись, Евгений отступает, не сводя с меня напряженного взгляда.

- Я не буду сейчас с тобой спорить. Все, отошел, видишь? Дай позвонить, вещи тебе привезут. Все, вечеринка окончена. Домой поедем.

- Не с тобой!

- Да, блин! Вика!

- Не с тобой, я сказала! Не надо меня спасать! Я лучше сдохну, чем помощь из рук твоих приму, оставь при себе подачки свои! И сына не трогай…

- Так вот здесь нестыковка, Вик. Я его брошу, ага. И его на лоскутки порежут, вот такие дела, - разводит руками и добавляет тихо. - Я реально не хотел приезжать. Думал, из глаз долой, из сердца вон. И даже поверил в это на время. А потом… накрыло ещё в самолете. В аэропорту все наши встречи-проводы вспомнил, как дышать, забыл. Увидел и все, забрало упало. Ничего не хочу. Ничего, Вик. Только к тебе. Все пустое.

- Не надо ко мне. Не на-до. Или, что.… Ну, на могилку можешь ходить! - смеюсь нервно.

Острый край туда-сюда по моей коже скользит, раня.

- Сейчас тебе привезут одежду. Поедешь отдельно. Не со мной. Годится? Я на расстоянии буду. Только не делай глупости, Вик. Прошу тебя.

Он отступает, спиной вперед.

Насколько мне позволяет увидеть позиция, рухнул безжизненно на кровать, позвонил, давая распоряжения.

Потом застыл без движения.

В ожидании.

И я тоже застыла.

Сначала затекли пальцы, потом рука.

Уже держать вот так стало невыносимо.

Потом просыпается боль, и хочется скулить.

Потом в тело возвращается страх и за ним в ледяной плен тело охватывает шок: что мы творим?

Что я творю?!

Когда привозят вещи, меня уже трясет.

Евгений оставляет пакет на пороге ванной комнаты и выходит на балкон, покурить.

Я с трудом опускаю руку, она словно задеревенела, пальцы совсем не слушаются. Не могу их разжать.

Чёрт.

Они как будто все сильнее сжимаются вокруг осколка, в судороге, ещё глубже режет ладонь и пальцы.

Становится не на шутку страшно.

Прикрываю глаза, желая оказаться как можно дальше от этого кошмара и, похоже, от самой себя, в том числе.

- Женя, - тихо зову мужа.

Мне кажется, он даже не услышит.

Но он мигом оказывается рядом и заглядывает мне в глаза, округлившиеся от страха.

- Я не могу разжать пальцы. Не могу!

- Тихо. Я сейчас.

Евгений быстро переступает через осколки битого зеркала и хватает меня за мокрую от крови ладонь, греет пальцы. В них понемногу возвращается тепло. Вместе с болью.

Чёрррт, как это больно!

Всхлипываю.

- Сейчас, ласточка, потерпи, - воркует над моей рукой. - Отчаянная моя. Безбашенная совсем, а… Сердце просто в фарш!

Он быстро избавляет меня от осколка в руке, потом достает аптечку и ловко обрабатывает рану.

- Пока так, - лепит пластырь. - Но надо зашить. Собирайся. Или тебе помочь?

- Нет. Я сама. Не надо.

Ищу взглядом.

Лишилась аргумента, блин, шантажировать нечем.

Евгений это замечает и усмехается горько.

- Урок усвоен. Поехали, а? Больше к тебе не полезу. Но рядом буду, потерпи. Это ненадолго.

Он выходит из ванной комнаты. Я бросаю ему в спину.

- Что, опять к бабе своей переметнешься? Переиграешь? - смеюсь. - Давай по горячим следам! Пока не поздно!

Виктория

После моего крика Евгений обернулся, чтобы посмотреть на меня устало. Возраст в этот миг резко накладывает на его лице черные тени, обозначая скорбные заломы у рта, глубокие горизонтальные складки на лбу, усилив темные провалы под глазами.

- Я не то имел в виду, Вик. Я вернулся. Не для того, чтобы метаться туда-сюда, как флюгер. Я буду рядом. Но в трусы к тебе больше не полезу. Сама захочешь - ок, я открыт для тебя и всегда доступен. Только свистни.

- Не буду я тебе свистеть!

- Как скажешь. Собирайся, Вик. Прошу. Тебе отдохнуть надо и мне, наверное, тоже. Я несколько суток не сплю, - смотрит исподлобья. - Просто факт, Вик. Не претензия. По сути, тот трындец, который я сейчас разгребаю - это все последствия моих давних поступков.

С этим и не поспоришь.

Мы покидаем вечеринку, которая к тому времени превращается вообще во что-то слишком разнузданное и грязное. Вижу парочки, которые зажимаются по углам, без стеснений, а кое-где даже трио, и они уже приступили, тьфу…

Евгений перехватывает мой взгляд, объяснив:

- Типично мажорские вечеринки. Все друг с другом перетрахаются, а потом разъезжаются чинно. Теперь ты понимаешь, почему я должен был находиться рядом?

- Да ты просто Бэтмен! - не удержалась я от колкости.

Евгений хмыкает:

- Буду считать, что это комплимент.

По пути мы заехали в травматологию. Мне зашили порезы, наложили несколько швов. Клиника частная, лишних вопросов никто задавать не стал.

К концу поездки я вымоталась так, что даже уснула на заднем сиденье.

Приезжаю к себе в квартиру, сразу рухнула на кровать, в одежде, не переодеваясь.

Сон глубокий и длительный. Я понимаю, что уже светло за окном, когда просыпаюсь, но встаю лишь затем, чтобы закрыть шторы и снова лечь спать.

Просыпаюсь от настойчивого телефонного звонка и удивленно смотрю на экран: звонит Милана.

Дочь.

Отвечаю не сразу.

После третьего звонка окончательно просыпаюсь и только потом подношу телефон к уху.

- Алло.

- Привет, мам. Как ты?

- Тебя отец попросил мне позвонить? - сбиваю я ее чрезмерно дружелюбный и приторный настрой.

- Что? Мам…

- Если ты считаешь, что если он вернулся в Россию, то это обязывает тебя с нами общаться, то зря. У твоей мамы все по-старому, ни денег для тебя, ни связей. Так что зря ты мне сейчас звонишь. Пока!

Я сбрасываю звонок и нет, мне не стыдно.

Она перезванивает.

- Какая муха тебя укусила?! - кричит со слезами. - С тобой невозможно общаться стало.

- А с тобой противно, - отвечаю я, выпустив, наконец, обиду, которая меня сжирала больше года. - Да, противно. Продалась за деньги отцу, только его навещала, лгала мне, а теперь корчишь из себя хорошую дочу? Не стоит! Живи, как жила!

- Вот поэтому я с тобой и не хотела общаться! Ты меня винишь! Винишь! А что мне было делать? Вы развелись! Вы с отцом! Не я… Вы для меня оба остались родителями! И, знаешь, это хуже не бывает, когда приходится выбирать сторону!

- Ну, ты и выбрала, - говорю, зло усмехаясь.

Мне самой от себя тошно. Противно, во что превратилась моя боль - в сплошной черный гной, который больше не удержать внутри, он вырывается наружу уродливыми комками, злыми словами, агрессией на родную дочь.

А я ведь на руках ее держала и не могла наслушаться, как она дышит.

Что с нами стало? Со всеми нами…

Теперь я вижу в ней врага, предателя!

- Ты и выбрала, так что теперь плачешься, м? Сыто и вкусно на денежки отца живется, зачем тебе неудачница-мама? Бай-бай, доча.

В ответ я слышу только ее рев и истеричные всхлипывания.

- Я не знала, что ты меня за этот выбор возненавидишь! Я всего лишь не хотела отказываться от того места, куда мечтала поступить учиться, - оправдывается она. - И да, я тебе редко звоню, не приезжала! Потому что чувствовала от тебя холод и осуждение, а теперь… Теперь ты меня ненавидишь, мама! За что?!

- Возненавидь меня в ответ, - предлагаю ей. - Сразу полегчает.

- Тебе сейчас легко? - плача, спрашивает она. - Легко ненавидеть? Если да, то я… Больше тебе не звоню.

- Не звони. Но не перекладывай на меня ответственность. Ты не будешь звонить, потому что тебе самой так удобнее, просто закрыть глаза.

- Ну, что я должна была сделать, мам? Возненавидеть его? Так ведь это он тебе изменил, не мне… Он для меня так и остался отцом! И он пообещал, что ничего не изменится, что мы будем семьей. Но он не справился, не смог, и ты… Не захотела идти ему навстречу, а теперь винишь меня. Неужели было бы лучше, если бы я осталась рядом и тихо возненавидела вас обоих за упущенные возможности?

- Что ж, радуйся. Ты ничего не упустила. А теперь извини, мне пора.

- Мама! Скажи хоть, как у вас дела? Ник проговорился, что он встрял. По-крупному, мам?

- Обсуди это с папочкой. Не со мной.

- Да, блин, мама! Я переживаю!

- Ааааа… Так ты за него переживаешь, ну, что ж, Евгений жив, здоров и полностью в своем репертуаре. У него сытая, обеспеченная жизнь, женщина имеется. Он в шоколаде!

- Нет. Он не в шоколаде. Он сам не свой. И ты, мам… Тоже.

- Не читай мне морали! Пока! - сбрасываю звонок.

Потом я сразу же набираю номер Евгения, он отвечает.

- В следующий раз, когда захочешь ворваться в мою настроенную жизнь, как слон в посудную лавку, подумай о том, что тебе здесь не рады! Ни тебе, ни твоим продажным гонцам.

- Что случилось? - интересуется он.

- Доченька твоя звонила. Интересовалась, как у меня дела, - смеюсь сквозь слёзы. - Наверное, папуля за этот звонок ей много денежек пообещал, да? Потому что она сама мне никогда теперь не звонит и даже приезжать отказывается, тебя выбирает!

- Что?! - удивления в его голосе так много, что его не скрыть. - Она говорила, что вы общаетесь, даже рассказывала мне кое-что о том, как вы с Ником живете. Но, сама понимаешь, проверять, так ли это, спрашивать у тебя я не стал, она бы меня послала!

- Она тебе солгала, Женя. Много и часто лгала. Мы не общаемся, вообще. И только что я высказала ей все, что думаю о ее продажном поведении.

- Вик! - вздыхает он. - Ну, чего ты творишь? Это же наши дети! Я так понимаю, Милана с Ником общается тесно, он ей рассказывает, она мне - пересказом и врет, что поддерживала связь с тобой. Мы разошлись, а они нашли способ вот так… общаться и поддерживать друг друга. Наши войны не должны детей затрагивать. И нет, дорогая, я не возненавидел Никиту за то, что он решил остаться с тобой.

- Ты просто лишил его поддержки. Любой. Как и меня. Что на языке современных детей означает «я тебя ненавижу». А если добавить к этому то, что твой отец послал его на хрен, когда он к нему обратился, то вот и получилось, что получилось.

- Но я его не ненавижу! Что за глупости?! - восклицает бывший муж. - А ты? Ты дочь свою ненавидишь? За то, что она не стала отказываться от своих планов? Только честно ответь.

- Что, если да?

- Так ты ответь, и я попытаюсь понять.

Через несколько секунд колебаний я отвечаю:

- Нет, конечно. Нет, но ты и представить себе не можешь, как мне было обидно и больно, что дочь… моя дочь выбрала поддержать блядуна-папашу и посмела прокричать, что он изменил мне, а не ей, что для меня ты быть мужем перестал, но остался ее отцом. Я бы хотела…. да, я бы хотела, чтобы дети остались со мной, чтобы поддерживали слепо и без оглядки… Чтобы разделили мою боль, но, увы… Это эгоистично и, может быть, неправильно, но что вышло, Жень, то вышло… Все в руинах, - признаюсь я. - Только что дочь позвонила, и мы поругались.

- Ясно.

- Что тебе ясно?! - злюсь.

- Что работы много. Не только разгрести завалы Ника, но и другой работы до хрена. В отношениях.

- Ой, мля, - не удержалась я. - Посмотрите-ка на него! Восстановитель нашелся. Тебе больше идет роль крушилы! Что ты тут восстанавливать собрался? Это не семья уже даже. Тут все, понимаешь, все друг другу врут!

- Так и происходит, когда все рушится до основания. Я хочу это исправить. А ты? Ты на моей стороне, Вик?

Я едва не задохнулась от возмущения.

- Буду ли я на твоей стороне? На стороне предателя, который изменил и цинично пытался прогнуть меня под то, чтобы я закрыла на это глаза? Буду ли я на стороне того, по чьей вине наша семья развалилась? Нет!

- Возможно, ты не услышала меня. Я хочу собрать нас, починить то, что сломал. Собрать нас всех и снова сделать семьей - идеальной, крепкой семьей, какой мы были раньше. Я прошу тебя помочь.

- Ломал ты все в одиночку, Жень, а как строить - так давай вместе? Тебе не кажется, что это слишком нагло? Сам изменил, сам не посчитал нужным объясниться, сам оставил меня и сына на хлебе и воде. Ты сам все сломал! Сам! И Нет, Женя, я не буду тебе помогать создавать вновь ту идеальную семью, о которой ты печешься. Ее не было. Была только лживая иллюзия этой семьи, все друг другу врали, все!

- Блин, Вика! Не было такого! - гаркает он. - Не было! Один раз я тебе изменил, и то лишь потому, что меня накачали. Лишь поэтому! Если бы ты на себе почувствовала, как это работает, ты была бы более снисходительна ко мне.

- Предлагаешь мне сделать то же самое?

- Да нет же! Нет! Ни за что! Это насилие, я на такое тебя ни за что не подпишу, и никогда сам не поставлю тебя в такие условия.

- Тогда, что, Женя? Тупик получается. Я не могу тебя ни понять за то, как ты повел себя потом, ни простить. Ты вел себя, как сволочь, и я сейчас не подам тебе руки. Если ты будешь тонуть, я сяду рядом и буду смотреть, на то, какая красивая и глубокая там вода.

Эти слова вылетают из моего рта быстрее, чем я могла бы их остановить.

Жуткие и несправедливые слова.

Я сама не верю в то, что говорю. И, когда представила, если бы дело было так, мне самой стало страшно.

По коже мороз. Вот, значит, во что превратился наш брак, наша любовь - в черную, глухую ненависть.

- Я понял. Понял, кого ты возненавидела. Меня. И это заслуженно, но чертовски больно.

Я быстро сбрасываю звонок, чтобы не ответить ему: мне тоже.

Тоже больно от этой обиды и ненависти…

Евгений всё-таки не может бросить все так, чтобы последнее слово оставалось не за ним. Следом он отправляет мне сообщение, в котором просит быть осторожной, не высовываться и просто не показывать, что я существую.

Я перечитываю это сообщение и злюсь ещё больше от того, что он вернулся командовать моей жизнью.

Выходные закончились, и мне нужно возвращаться на работу.

Когда-то я могла себе позволить не работать, но эти времена давно в прошлом.

Когда-то я не задумывалась о том, что такое жить от зарплаты до зарплаты, теперь мне приходится жить иначе.

Раньше я меняла наряды, как мне вздумается, а сейчас, со своих настоящих денег я не могу себе позволить купить все, что хочется.

Я просто банально не потяну ценник вещей тех брендов, к которым привыкла. Я просто донашиваю все купленное ранее, комбинируя различные варианты так, чтобы они смотрелись оригинально и свежо.

За год я в этом преуспела так хорошо, что никто даже не догадывается, насколько, на самом деле, мне пришлось нелегко перестроиться жить иначе.

А теперь…

Теперь этот мужлан решил все заново отстроить!

Строитель нашелся.

Поэтому пошел бы ты в задницу, Евгений.

Я могу взять отгул на день или два, но не могу себе позволить просто не выходить на работу.

Поэтому я готовлюсь, как обычно, и на следующее утро мне даже удается покинуть дом.

До работы я прогуливаюсь обычно пешком в хорошую погоду. Совмещаю необходимость утренней разминки и экономлю деньги на такси.

Неудивительно, что с таким набором Никита решил рискнуть и найти денег где-то в другом месте.

Я успела преодолеть ровно половину пути до места своей работы, как вдруг мне резко преграждает путь черный внедорожник, заехав колесами на бордюр.

- Ты совсем рехнулся? Хватит меня преследовать! - возмущенно кричу я.

Дверь распахивается, меня затаскивают в салон мужские руки.

И это... не мой бывший.

*****

Евгений

- Да, слушаю.

Голос сына звучит настороженно.

Я бы многое отдал, чтобы отношения в семье были такими же, как раньше. Но Вика уверена, что все было ложью и её не переубедить.

Втемяшила себе в голову, будто я всегда от нее гулял, и ее не переубедить. Этому способствуют многие факторы, и все они играют против меня.

Даже я сам играл против себя, когда гордость и злость не позволили мне повиниться, как следует, перед женой. Я не хотел быть слабаком и слюнтяем, которого развели и поимели, как лоха! Я решил занять позицию силы, слишком был взвинчен, разгребая последствия вспышки собственного гнева.

Пер быком на жену, думая, что она побоится остаться одна, не захочет ничего менять.

Не те аргументы, совершенно не те.

За годы брака мы так привыкли друг к другу, что жена и ее верность, присутствие рядом стали чем-то собой разумеющимся. Привычка - вторая натура, и иногда начинает казаться, что ничего измениться не может.

Но жизнь показала, что это не так.

У жизни свои планы, и в ответку может прилететь не слабо.

У меня был шанс покаяться и просить прощения, но я не хотел решать вопрос с позиции слабого, хотел остаться на коне и быть тем, к кому прислушиваются и опасаются.

Забыв при этом, что семья и любовь - это не про страх и не про «слушаю и повинуюсь, потому что боюсь».

Когда понял, как заигрался во всесильного, стало уже поздно: прилетело не слабо.

Брак развалился, дети разделились и даже здесь мне не хватило ни ума, ни благородства разрулить все мирно. Я уверенно пошел до самого конца, в надежде, что Виктория сдастся первой, ведь она - жена, мать, хранительница очага. Она - та, кто придерживает и тормозит, когда меня заносит. Вот только ни тормозить, ни придерживать меня она не стала, отпустила контроль, опустила руки и вот куда нас это привело.

Семья в руинах, от нее лишь одно название.

И все мы, неприкаянные, мыкаемся.

Ни любви, ни поддержки, ни счастья, ни понимания, как это разрулить…

Вика отказывается мне помогать восстанавливать семью из руин. Значит, это должен сделать я сам?

Сам сломал, сам построю?

А хватит ли у меня сил и решимости на это.

Раньше было легко: ведь рядом всегда была она, и я четко понимал, для чего это все, а теперь…

Теперь мне предстоит бороться за семью в одиночку, зная, что она не протянет своей руки.

Но начинать с чего-то надо, верно.

И первое, что я сделаю - это избавлю сына от иллюзий в отношении той, на ком он собирается жениться.

Евгений

- Есть разговор, - говорю сыну без приветствий.

Пусть знает, что дело серьёзное, и никаких шуточек.

- Что случилось, пап? Я в квартире, как ты и сказал, никуда не лезу, ни с кем не общаюсь.

- Кроме этой своей, да?

Я даже имени ее не запомнил, знаю лишь кличку, прозвище и это о чем-то говорит.

- Буду у тебя через пятнадцать минут. Подъеду, маякну, выйдешь.

- Хорошо. Пап, это серьёзно?

Тру переносицу, призывая себя не срываться.

В последнее время это мне удается все хуже.

Потому что рядом нет той, кто меня успокаивал и дарит гребаный дзен. Я думал, это все сказочки, мол, женщины обеспечивают тебе душевное равновесие, делают погоду в доме и прочее бла-бла-бла. Мне казалось, это просто красивые слова для определения той типичной женской роли, которую играет слабый пол в отношениях с мужчинами.

Но я ошибался.

Понял, как это ценно и как сильно мне не хватает Вики, только тогда, когда ее лишился.

Сразу стало понятно, кто я есть без жены.

Как сильно мне её не хватает: всё идёт наперекосяк, и нервы сдают.

Казалось, я был непробиваем и несокрушим, как скала.

В том-то и дело, что был.

Когда-то.

Но только не сейчас.

Сейчас я нервный и злой, дерганый, кусаюсь на всех по поводу и без него.

Вот и сейчас я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наорать на сына и не отвесить ему поджопников, а потом… потом и дочери пиздюлей выписать хочется. Ей хватило наглости позвонить мне после разговора с Викой и пожаловаться на маму. Я сдерживался, как мог, но, чувствую, ещё одного разбора полетов я просто не выдержу.

Вернулся и не знаю, за что хвататься.

Проблемы - половина беды.

От семьи ничего не осталось, вот что тревожит меня больше всего!

На такой результат я точно не рассчитывал, когда согласился на развод и решил, что нужно держаться подальше от Вики, раз она этого так хотела, раз не пожелала пойти мне навстречу.

Даже бабу завел, блин.

Суррогат голимый.

На Вику внешне похожа, и на этом сходство заканчивается.

Сейчас мне самому от себя противно, я зол на себя, а срываюсь, черт побери, на тех, кто вокруг меня.

- Я приеду, и мы поговорим! - почти рычу. - Без фокусов, Никит, давай!

- Понял, - отвечает серьёзно и говорит. - Прости, пап. Я не хотел устраивать тебе проблемы. Просто одно потащило за собой второе, а потом… потом я уже это не контролировал, - признается совсем тихо.

Я понимаю его.

Да, понимаю

По молодости тоже куролесил.

И понимаю, почему Ник действовал так беспечно: он привык, что его тыл прикрыт, а сейчас это не так, и он понял это слишком поздно.

*****

Тревога не отпускает.

Пока ехал к сыну, постоянно смотрел по сторонам, в зеркало заднего вида.

Нет, слежки, не было, но меня не отпускало паршивое ощущение, что я что-то упускаю или уже упустил.

Дерьмовое чувство, никому не пожелаю такое на своей шкуре ощутить, как и все то дерьмо, в которое мы вляпались семьей…

Никита выходит и сразу садится в машину, рядом со мной.

- На, полюбуйся.

Без предисловий я бросаю ему на колени конверт.

Там фотографии и флешка с видеозаписью, пусть посмотрит, как его «невеста» приваты исполняет и отсасывает со скоростью пылесоса.

Нет, не мне, но.… одному из моих приятелей.

Когда только узнал, что сын жениться собрался, увидел фото и подумал, что лицо девушки мне знакомым показалось.

Попросил пробить за эту девицу.

Потом о проблемах узнал, вылетел сразу же.

По прилету меня уже ждала информация.

С корабля на бал.

Я едва сошел по трапу, а мне уже тренькнуло уведомление о выполненной работе: фото, видео, явки-пароли, полный набор.

Наблюдаю за реакцией сын, он нервно засовывает фотографии обратно в конверт.

- На флешке видео, - подсказываю ему.

- Не буду я это смотреть! Зачем ты мне это показываешь?!

- Затем, что твоя невеста - шалава, на которой пробу некуда ставить. Официанткой она работает, как же! Более того, уверен, она тебя узнала и сразу же решила подмазаться к творческому мальчишке, с прицелом на то, чтобы присосаться к денежному источнику. Ты ведь денежками на свои проекты сорил? Сорил…. Вот и подсуетилась она.

- Мы полгода встречаемся!

- Ради того, чтобы быть обеспеченной до конца дней можно и полгода из себя овечку покорчить. Признайся, ты даже не пробил на нее инфу, поверил всему, что она тебе рассказала.

- Мне тошно, пап, хватит! Я же… Она мне нравится по-настоящему! Она… Беременна, блин!

- На твоем месте я бы завтра же молчком отвез ее на тест и проверил, твоего ли ребёнка она носит.

- И, что, если моего?

- А это уже тебе решать. Но учти, свадьбы не будет. Ни с этой шалавой, понял? Я добро на эту свадьбу не дам, не хватало мне ещё, чтобы все, кто ее раком имел, узнали, что она стала частью моей семьи.

- Хватит.

- Тебе самому-то не противно, а?!

- Да я же не знал! - орет Никита и неожиданно бросается на меня, ударив кулаком по лицу.

Я аж охренел. Вот это зазвездил! У меня скула взорвалась болью и заныла.

- Прости! - тушуется сын. - Я…

- Не говори, что не хотел. Хотел. В тебе эта злость давно сидела, не так ли? Злость, обида. Может быть, даже зависть. Потому что Миланка с тобой общается и треплется. Без задних мыслей, конечно, она хвастается, без желания тебя задеть. И ты, как старший брат, тоже не хочешь думать о ней плохо. Но…. что-то черное и нехорошее каждый раз внутри поднимается, да? С самого дна. Обида.

Никита смотрит на меня шокированно:

- Как? Ты, что, мои мысли читаешь?!

- И за мать ты тоже на меня злишься. И на Милану… И на деда.

- Дед - козел и старый маразматик! - возмущается. - Он мог бы протянуть руку помощи, а он в ответ выдал мне тираду о неподходящей жене для своего сына. То есть, тебя! Мама с тобой уже разведена, а он до сих пор ее клянет. Да пошел он в жопу со своей помощью. Даже если бы он согласился мне помочь деньгами, после его слов, я бы ему в рожу плюнул!

Слушаю его негодование, и душа как будто отогревается.

Этот разговор непростой и местами некрасивый, но откровенный.

Мы давно так не говорили.

Я… давно… со своими так не говорил.

Потому что самоустранился.

Оказался виноватым и не смог покаяться, обозлился на себя, но вылил это на самых родных и близких.

Лишился всего.

Лишил их… всего.

Как теперь это все собрать из руин?

- В общем, с девкой этой реши. Уверен, ты поступишь правильно, - говорю сыну.

Никита смотрит мне в глаза, потом отводит взгляд. Чувствую ему сейчас нелегко, но он не любит ложь. По его глазам я понимаю, что он расстроен, но расстанется с этой девицей.

- А что с мамой? - спрашивает Никита. - Она злится, что я не сказал ей о твоем появлении.

- Всё сложно, - говорю коротко. - Но я работаю. Все, иди.

Я успеваю обнять сына напоследок и тру ноющую скулу.

Вот это удар у сопляка!

С виду не скажешь, что он так ударить может. Мой пацан, мужик!

Моя гордость не успела развернуть во всю ширь.

Потому что на телефон упало сообщение:

«Твоя жена у нас»

Виктория

- Вы кто? - выдыхаю я.

Внедорожник мчится в неизвестном направлении.

- Конь в пальто, неужели неясно? - мрачно бросает мужчина пугающей внешности.

Боже, я думала, что мой Женя иногда - страшный в гневе, но я понимаю, как я на самом деле ошибалась, когда смотрю в лицо этого мужчины и даже не могу смотреть дольше нескольких секунд.

Он совершенно точно не в гневе, и, тем не менее, у меня от него кровь стынет в жилах от ужаса.

Какой у него тяжелый взгляд. Как удавка…

А эти пальцы, недобрая усмешка.

Он всего лишь шевельнулся в моем направлении, а я уже забиваюсь в угол, молясь, чтобы он меня не трогал.

- Не нравлюсь? - смеется. - И чё я бабам не нравлюсь, а? - спрашивает у водителя. - Толян, я, что, страшный?

- Базара нет, ты страшный. Я бы сходил под себя, если бы встретил тебя ночью неожиданно.

В ответ мужчина грубо хохочет и тянется, коснувшись моего лица пальцами. Меня ведет от страха и омерзения.

- Покувыркаться бы с такой, красивой. Люблю, когда бабы подо мной воют.

- От ужаса? - ржет водитель.

- Я предпочитаю думать, что от наслаждения. А те, кто считает, что я не прав, плохо кончают.

Новая усмешка.

Мне так дурно и страшно, что я теряю сознание.

*****

Очнулась и понимаю, что меня уже куда-то привезли. Я на постели. Комната небольшая, без окон.

Дверь?

Заперта.

Есть небольшой санузел, слава богу, и на этом все.

Я воспользовалась унитазом. Страшно хочется пить, есть вода из-под крана, я пью ее так, словно она из чистейшего родника!

Потом плетусь обратно до узкой, небольшой кровати и падаю на нее, свернувшись калачиком.

В голове полно мыслей.

Кто они такие? За что?

Неужели наш Никита связался с настолько отбитыми и опасными людьми!

Это же открытый криминал…

Сколько времени так проходит, я не знаю.

Мне кажется, я сойду с ума от неизвестности.

Когда дверь открывается, я вскакиваю и не знаю, куда деваться.

Меня колотит.

В комнату заглядывает мужчина, не тот, что меня похитил, другой. У него более мягкое выражение лица и одновременно с этим более скользкое, как у крысы.

- Очнулась, спящая красавица? У нас на тебя уже очередь выстроилась! - ржет, схватившись рукой за пах. - А теперь разденься.

- Что?

- Разденься и села на пол. Живо! - покрикивает он, направив на меня камеру телефона. - Нужно передать приветик кое-кому.

*****

Липкий страх вынуждает делать все, о чем говорит этот крысеныш.

Съемка быстрая, им достаточно показать меня перепуганной, сломленной и трясущейся от холода, прикрывающей грудь руками и волосами.

Эти минуты унижения и страха мне никогда не забыть…

*****

Евгений

- Сегодня ты мне нужен, - скрипуче звучит в телефоне голос отца.

- Извини, ты не вовремя.

- Мне нужно тебя срочно увидеть! - злится. - По-твоему я молодею, что ли? Хочу рассказать тебе о том, что может тебе достаться, если ты…

- Да пошел ты на хрен, мудак старый! Толку от твоего бабла, если ты сидишь на нем, как Кощей? Если внуку своему в помощи отказал, а теперь, что? Теперь Никиту на счетчик поставили, мою жену похитили, а ты.… маразматик старый.

- Что? - удивляется.

- Что слышал!

- Что им нужно?

- Деньги, разумеется! Мне нужно время, чтобы вывести столько активов, и я договорился об отсрочке на три дня. Именно столько займет обработка платежа и прочее. Но кое-кто не захотел ждать. Кое-кто решил получить ещё больше гарантий! - Мог бы у меня попросить! - скрипит отец. - Хоть ты и кичишься, что можешь меня выпнуть из фирмы, отобрать бизнес, но денежки мои ты не отберешь.

- Вот пусть эти денежки тебя и провожают в последний путь! Пусть эти денежки и будут рядом с тобой, когда ты останешься при смерти.

- Не ори на меня! Нужны деньги? Сколько?!

- Какая тебе, нахрен, разница?

- Большая. Одно дело, поставить на место зарвавшегося щенка, чтобы знал цену деньгам, другое дело, когда кто-то переходит границы. Деньги, Женя, - сто лет он меня так не называл. - Сколько?

- У тебя, что, гора налика имеется?

В ответ отец скрипуче смеется.

- Я человек старой закалки и у меня всегда есть нал. На черный-черный день.

- Главное, вытащить Вику. Остальное - потом. Я тебе все верну. У меня есть нужная сумма.

- Это необязательно.

- Все верну! - упрямлюсь.

- Как знаешь, - хмыкает отец и добавляет строго. - Ты это не должен так оставить!

- Понимаю. Без нотаций давай. Скоро буду.

*****

На все про все у меня уходит меньше двадцати четырех часов.

Собрать нужную сумму, договориться о встрече, приехать.

Приезжаю пораньше и сильно нервничаю, злюсь, что Вика оказалась в это втянутой.

Сердце кровит за нее.

Короткое видео, где она раздевается и садится на пол, в тонком белье, поражает меня до глубины души.

Я не могу смотреть, как ей страшно, просто не могу…

Главное, увидеть бы ее, вытащить, а потом…

Все остальное - потом.

Неважное!

Я все исправлю. Все!

Господи, какой я дебил!

Наконец, они появляются.

На трех машинах.

Дуболомы, которых наняли припугнуть нашу семью, и те, у кого Никита занял денег.

Нашел, у кого брать! Они с мясом кусок из глотки вырвут, а ещё любят мухлевать и навязывать лишние проценты так, что за всю жизнь не отвяжешься.

Выползли и чувствуют себя слишком вольготно.

Пока собирали деньги, отец мне все уши прожужжал про старые времена, уважение и силу кулаков. Мне кажется, он по тем временам ностальгирует сильно, когда был на коне, а я вот - не очень.

Те времена напоминают мне о не самом сладком детстве, о том, как отец изводил всю семью, как мама страдала.

Но потом меня бьет по голове осознанием, что я сам недалеко от него ушел, получается.

Я сам стал воплощением того, на кого не хотел быть похожим.

Это отрезвляет.

Я вдруг резко увидел все, что не хотел видеть.

Как будто прозрел.

И ужаснулся.

Даже когда сюда прилетел, хотел действовать с привычной позиции силы, не желая каяться в произошедшем, не желая признавать, что это все - моя вина.

Решил слегонца все под свои интересы прогнуть, мало задумываясь, а каково все это время было Вике?

Я ведь свои обиды лелеял и боль, злился, что она меня совсем не чувствует, что верить мне перестала, а сам…

У меня эмпатия к самым близким, как у табуретки, получается.

- Деньги? - движется в мою сторону один из мужчин.

- Сначала я хочу увидеть жену.

- Бывшую жену.

- У Павловых бывших жен не бывает, - говорю коротко.

- Она в той машине, - кивает на крайнюю. - Но сначала деньги.

Я показываю, что у меня есть, чем расплатиться.

- Здесь даже больше? - интересуется главный.

Тот, кто все это затеял. Слишком вальяжный чистоплюй, чтобы мараться самому, поэтому всегда действует через посредников.

- Да, тут больше.

- Почему? - удивляется, моргнув.

- Вот почему.

Быстро подойдя к нему, я с одного удара выбираю ему челюсть. Он падает на землю, ударом ноги выбиваю нос.

Немного оторопев, его охрана срывается с места, но больше бить я его не стану.

- А теперь послушай сюда, говнюк. У нас был уговор, а ты решил его нарушить. Подстраховаться решил? Это выйдет тебе боком! Забирай деньги и проваливай.

Уговор есть уговор. Никита ведь все равно им должен, сам подвязался.

- Ещё один косой взгляд в сторону моей семьи…

Побитый кивает согласно, мол, понял, понял…

Заигрался.

Власть пьянит и дурманит разум.

Но теперь-то ему указали на место.

Я забираю Вику.

Через минуту она уже сидит в моей машине.

Бледная, перепуганная и осунувшаяся.

Сидит, зажав ладони между коленей, и даже не двигается, смотрит перед собой.

- Вик.… Они тебя обижали?

Она едва заметно качает головой.

- Не тронули, нет. Но… - прикрывает глаза.

- Понял. Все кончено, Вик. Поехали, да? - спрашиваю осторожно.

Хочу к ней прикоснуться и страшно. Она будто хрустальная сейчас.

По коже - острые мурашки.

- Поехали, чего стоишь? Я хочу домой.

Завожу автомобиль, трогаемся с места.

- Скоро будешь дома, Вик.

- Нет, - она мотает головой. - Я хочу домой. Хочу туда, где его больше нет, нет нашего дома… Все, что было потом, это как непрекращающийся кошмар.

- Тебе нравится тот дом? Он снова будет твоим.

- Не смеши, ты его продал.

- Выкуплю обратно! Слышишь?

- Господи, Жень, это просто стены. Я другое имела в виду, как ты не понимаешь? - смахивает слёзы.

- Понимаю, Вик. Понимаю. Но как, скажи? Как мне исправить прошлое?

Виктория

Мы приезжаем, Евгений провожает меня до двери квартиры. Я открываю ее и оказываюсь внутри.

Такое чувство, будто я чужая в этом пространстве.

Жизнь изменилась за эти сутки. Все стало другим, я сама, в том числе.

- Ты как? - интересуется Евгений.

Он тоже вошел и у меня сейчас нет сил, чтобы его прогнать.

Более того, я просто не хочу оставаться сейчас одна, не могу. Мне слишком страшно…

Голоса, угрозы - всё это крутится в моей голове.

Бесконечно долгие часы в ожидании.

Липкий страх, въевшийся под кожу.

- Всё хорошо, - шепчу.

Обхватываю себя руками за плечи, дрожу.

Меня колотит!

Холод пронизывает до костей.

- Не уверен, что хорошо, но, Вик… Клянусь, это больше не повторится.

Евгений смотрит прямо, уверенно.

Его взгляд тяжелый и мрачный, я рада, что он вытащил меня из лап этих козлов.

- С Никитой, - хрустит шеей. - Разговор будет жесткий. Прости, Вик, но я обязан дать ему в морду, и это правильно.

- Как знаешь, - говорю безразлично и вдруг начинаю беззвучно плакать.

Вся эта ситуация, весь этот кошмар…

Ничего бы не случилось, будь Женя рядом.

Не измени он мне, все было бы по-прежнему!

Евгений стоит, стиснув кулаки.

- Тебе отдохнуть надо, - говорит глухо.

- Уходи! - кричу. Через секунду. - Нет, останься. Я… Мне страшно, - признаюсь. - Страшно остаться одной сегодня. Побудь здесь, не знаю, комнату выбери…

- Я буду рядом, - твердо кивает.

Он стоит на месте, а я хочу, чтобы он меня обнял.

И пусть я вырвусь и обзову его козлом, предателем, ублюдком, но…

Вскидываю на него взгляд, ничего не говоря, Женя срывается ко мне, с бранью на губах и крепко стискивает, обнимая.

Целует волосы, часто дышит.

- Все хорошо, Вик. Ласточка моя, ну, что ты.… Поплачь. Мне поплачь. Полегчает… Гарантирую.

- Нет, я тебе не верю.

- Правильно, я этого не заслужил. Прости. Господи…

Евгений сжимает меня изо всех сил и вздрагивает.

Я в кольце его рук, и меня трясет вместе с ним.

С этими глухими, сухими рыданиями, от которых его трясет и меня по инерции.

Нас обоих трясет, накал сильнейший, эмоции на надрыве.

Сейчас задохнусь в кольце его рук, но и не находиться там не могу.

Он - моя опора сейчас, пусть ненавистная.

Но если Женя сейчас отойдет, я просто упаду на пол, рухну без чувств, сил и эмоций.

- Не прошу забыть. Просить меня простить тоже не имею права, но… Прости, Вик. Я был дураком.

Глаза Жени воспаленные, как будто в них насыпали песка.

- Я не хотел выглядеть лошком, которого легко накачать шмалью, и я.… по привычке решил, что силой и давлением раскидать проблемы будет вернее. Вел себя мерзко, но не видел… Тогда не видел. Не понимал, как меня несет под откос. Обиделся, что ты вот такая принципиальная, чистая девочка. И решил, да гори оно все. Опустил руки и все на самотек пустил, а надо… Надо было бороться!

- Прежде всего, надо было быть честным, Жень, - сквозь слёзы говорю я. - А сейчас, что? Ну… Поздно. Пусти, я хочу умыться. Я грязная… Грязная после всех этих угроз.

Меня снимали в белье, но такое чувство, будто голой. Словно потоптались по мне сапогами, замазанными в скользкой глине.

- Нет, ты чистая. Ты самая лучшая, ты… - бормочет Евгений и утыкается лбом мне в плечо, сипло дышит. - Сделаю, как скажешь. Ванну тебе набрать?

- Да.

- Погорячее?

- Все ты знаешь, - слабо улыбаюсь.

- А компанию тебе составить? - сразу же втискивает свои интереы.

- Не наглей.

- Понял, не буду, - соглашается мгновенно. - Но я останусь до утра.

- Хорошо.

Я хотела попросить его о том же самом, но он меня опередил.

*****

Я едва не отключилась в ванне, полной горячей воды. В какой-то момент поняла, что плавно отъезжаю: верный признак, что пора выбираться. Скоблила тело жесткой мочалкой так сильно, что стала цвета вареного рака.

Переодевшись, плетусь на кровать. Женя - за мной.

Я - под одеяло, а он ложится сверху, на расстоянии вытянутой руки.

Подкладывает руки под голову и продолжает смотреть.

- Я не засну, если ты будешь на меня так пялиться.

Кто-то звонит в дверь.

Я вздрагиваю.

- Тише. Я посмотрю. Спи.

Женя целует меня в щеку и быстро встает, покидает комнату.

Кто-то настырный звонит и звонит.

Прислушиваюсь.

Крадусь на цыпочках до коридора.

Мужчины разговаривают злым, напряженным шепотом.

- Бать! Какого хера приперся?

- А чё ты трубки не поднимаешь?! Как прошло все?

- Норм.

- Что значит, норм? Ты со мной нормально разговаривай.

- Батя, блин. Я тебе щас вмажу. Свали по-хорошему, завтра пообщаемся.

- Как Вика? - немного помолчав, резко спрашивает свёкр.

- Пережила страшное. Напугана. Надеюсь, справится, она… сильная девочка, - голос Жени дрожит в этом моменте.

- Сильная девочка, - передразнивает его отец. - Это ты сильным быть должен, и об колено, слышь… Об колено всем хребет сломать! Чтобы знали, что Павловых трогать нельзя! Что семью трогать нельзя!

- Хватит! Разбушевался. А где же ты был, а? Когда внук к тебе пришел за помощью? Отказал молчком и мне ничего не сообщил! Я мог бы это предотвратить!

- Кто не без греха, - неожиданно покладисто вздыхает отец. - Так… Ты давай там… В порядок жену приведи, успокой. День рождения Неярова. Понял? Вы оба должны быть там. При параде. Пусть все сдохнут и зубы обломают от зависти. Ты должен быть на коне, и точка!

Отступаю назад, в спальню, задевая по пути дверь. Ойкнула, зашипев.

Голоса в тот же миг смолкают.

- Спокойной ночи, бать.

- Уснешь тут с вами.…

Евгений возвращается в спальню, когда я уже лежу под одеялом и старательно делаю вид, будто сплю.

Он ничего не говорит, ложится поверх одеяла и замечает, как будто в пустоту.

- Если не хочешь, заставлять не стану.

- Не хочу. Но пойду… Если это нужно и поможет… Черт знает, чему. Просто поможет.

- Да. Конечно. Спасибо. Я вернулся, Вик. Дом выкуплю.

- Нет, не стоит. Это всего лишь дом, стены. Я уже привыкла к этой квартире.

- Никита не женится, - добавляет Евгений. - Невеста его - шлюха, я все ему доказал.

- Что, одна из тех, с которыми ты кувыркался?

- Нет. Вик, я всего с одной бабой тебе в браке изменил, под дурью. Никого не было!

- А потом? - спрашиваю ревниво.

Очевидно же, что он не жил монахом все это время.

- Впрочем, не отвечай. Даже бабу постоянную себе натрахал.

- Я - это пример, как можно протрахать собственное счастье, - смотрит на меня с тоской. - И видит око, да зуб неймет.

- А ты попробуй, - предлагаю с усмешкой. - Вдруг на этот раз тебе повезет?

Евгений

Не могу понять, играет сейчас Вика со мной или нет?

На что подталкивает?

Знает ведь, что адреналин делает меня бешеным и жадным до секса, знает, что тормоза давно слетели! Или не подозревает, что я лишь чудом сейчас держусь, чтобы в нее не сорваться?

Знает?

Или нет?

Заглядываю ей в глаза, ничего не понимая.

Только то, что она на пределе, и лучше бы не соваться, да?

Или сунуться?

Но если огребу?

А я огребу, как пить дать!

Дело не в том, что ссусь огрести от Вики ещё раз.

Просто не хочу все испортить, сломать окончательно.

Хотя, тут, похоже уже и ничего не осталось на то, чтобы ломать.

Сломано все, к чертям!

- Давай поспим, - предлагаю и не верю, что сам это говорю.

Хрен я усну, конечно. С таким штыком в трусах, с таким раздраем в мыслях. Пусть она поспит, а я буду ловить ее мирное дыхание и уверять себя, что смогу все исправить, потому что сейчас на плаву держит только эта хлипкая надежда. Я внезапно понимаю, что весь мой оплот - это Вика, все хорошее во мне, что не позволило мне оскотиниться и стать таким же, как мой папаша, это тоже она, любовь к ней, которую я благополучно извратил своим же поступком. То, как я с ней обошелся, непростительно.

- Ясно.

Огонек в глазах Вики тухнет, она отворачивается и с горькой обидой шипит:

- Тогда свали нахрен, из моей кровати, из моей спальни, - ее голос крепнет. - И из моей, блин, квартиры! Или, что, ты и на нее нацелился? Недостаточно много забрал? Теперь забрать хочешь ещё и эти квадратные метры, и рядом трешься! И сам не ам, и другим не дам?! Вали отсюда! - выдает с рыком и внезапно разворачивается, бросившись на меня с подушкой.

Прежде, чем я успел среагировать, Вика несколько раз отлупила меня подушкой по лицу.

- Ненавижу! - и отбросила несчастную в сторону.

Вот и вся ее ненависть ко мне, вся злоба.

Она даже в таком состоянии мне причинить зло неспособна, а я…

- Я дурак, Вик. Слепой дурак.

- Даже спорить не буду! - сдувает прядь со лба. - Ещё раз повторяю. Вали к своей женщине, которую где-то натрахал, и находиться со мной на одной кровати не смей! Нашел место для сна!

- Да разве с тобой рядом уснешь?! Прекрати орать, успокойся уже, блин! - повышаю голос.

- А я не могу! И тебе, реально, Женя, сейчас лучше свалить и не мешать мне.

- Спать?

- Ну, потом спать, да.

- А до этого?

Кажется, я туплю, и прямой взгляд Вики это подтверждает.

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы понять, к чему она клонит. Понять и поверить.

Потом, за секунду принять решение.

И быстро кинуться к ней, пока не передумала! - Мне уже не надо! - возмущенно отталкивает за плечи.

- Да брось… Прекрати! Я буду рад оказать тебе… гуманитарную помощь! - нарочно ее подначиваю, добиваясь, чтобы она взорвалась в возмущении и выплеснула на меня всю свою злость.

Именно это она и делает, укусив меня за губу. Укусила и не отпускает, сжимает зубы все сильнее и сильнее. Я мягко обхватываю ее губу и посасываю, хаотично шарю руками по телу, выпускаю стон боли и удовольствия, потому что наши тела идеально стыкуются даже на этапе притирки, когда между нами - слои одежды.

Новый укус, клацнув зубами ещё раз, отпускает.

- Ви-и-ика, - стону, бросившись целовать ее уже так, как хочется. - Иди ко мне, дурная моя. Взрывная…. Иди… Да… Вот так… Дай ещё свой ротик, я по нему соскучился. Дашь?

- Пусть тебе твоя баба везде дает, а я… - сверкает глазами, оттолкнув. - Сейчас я тебе ничего давать не собираюсь. Хочу взять и пошел на хрен!

Такой жар. Накал. Тонкая игра ненависти и желания.

Я уже трясущимися пальцами расстегиваю ширинку, приподнявшись. Вика быстро избавляется от пижамных шортиков с трусиками.

Черт!

Первое касание, как ожог. Трусь об ее влажный вход, оттягивая момент. Но она тянуть не согласна и сама посылает бедра вверх, находя то, чего жаждет.

Мне только остается засадить ей в ответ одним толчком и рухнуть, с ругательствами. Вжать ее в матрас своим телом и уйти в отрыв частыми, жесткими толчками.

Глаза Вики распахиваются, с губ срывается крик.

Такое чувство, что она хочет меня оттолкнуть, но сама же притягивает поближе и распахивает бедра шире.

- Ещё! - требует, неугомонная.

Первый взрыв настигает ее почти сразу же. С всхлипом и судорогой, такой острой и частой, будто у нее приступ.

Я зачарованно вбираю каждый миг ее болезненного удовольствия и не хочу растерять ни капли.

Все внимание - на нее.

Все - только к ней.

Двигаюсь жарко и быстро, продолжая.

Прижимаюсь лбом к ее, собирая жаркое дыхание и стоны.

Вика впивается пальцами в мой зад. Будь у нее ногти, у меня бы сейчас весь зад был в жестоких, кровавых царапинах.

Она же меня пришпоривает касаниями, ей богу.

Горячая моя… Недолюбленная!

Сколько у тебя не было, а? Все это время?

Так и хочется спросить, но я не решаюсь.

Спрошу - лишусь… шанса и, возможно, яиц, снесет мне их к чертям! Нет… Говорить сейчас опасно и разговоры ни к чему, когда вот такое общение плодотворнее намного.

Ей хочется, и я даю, даю на пределе своей выдержки.

Потому что невероятно сложно не обкончаться самому, когда она раз за разом это делает.

Страх и жажда жизни - лучшая из острых приправ к сексу, и наш секс сейчас так щедро приправлен, что все горит.

Горит и полыхает, когда я чувствую, что пора изменить позу и немного отстраняюсь, давая ей возможность самой выбрать.

Вика толкается бедрами вверх и одновременно давит на плечи.

Уйти вниз с головой или позволить ей быть сверху?

Угадываю ее желания по малейшему движению, изменению в дыханию и блеску глаз.

Так, будто и не расставались.

Как я по этому скучал, словами не передать.

Не по сексу в отрыв. Его у меня было завались, но самая жаркая долбежка с раскрепощенными девицами не давала мне этих эмоций, а я по ее эмоциям голодный и больной, их хочется ещё и ещё.

Мне даже суррогатка, слегка похожая на Вику лицом, ничего в постели не давала, думал о бывшей постоянно, но понимал - не то, не так.

Просто.… не та.

И все краски смазываются, вкус теряется.

Не та - и весь свет клином сошелся только на том, чтобы вернуться.

А предлог нашелся, и я умчался так быстро, что даже не попрощался.

Просто перед фактом поставил. На планы насрал, на все наложил большой и толстый.

Когда душой не рядом с человеком, никакие планы и удобства не удержат.

Когда душа в плену у другой, только к ней и тянет.

Только в нее и хочется.

Вика быстро взлетает наверх и ерзает у меня на бедрах, насаживаясь отчаянными рывками.

Предупредить о том, что я без резинки?

Да, черт, какая, нафиг резинка сейчас? Я без защиты в ней, и от понимания этого мощно раскатывает.

Слишком вкусно Вика на мне движется, слишком много в ней удовольствия, так что, когда она, запыхавшаяся и вспотевшая, ловит последний приход экстаза, отдаваясь этому мигу целиком, я не выдерживаю. Выстреливаю в нее полным баком, словно гейзер вскрывается.

- Чччёрт, ааааааа… - вырывается из меня.

Она и не думает слезть, замедляется, ловя затухающие спазмы, мои судороги, впитывает все-е-е-е-е, кажется, даже меня целиком просто поглощает.

Хотя, если быть честным, я давно уже поглощен ею.

Вика обессиленно распластывается на мне сверху, я ее обнимаю и поглаживаю по дрожащим плечам и спине. Мы так и не разделись, но чувство, что в этом взрывном сексе мы обнажились больше, чем телами. Соприкоснулись изголодавшимися сердцами, я это ощутил.

Пусть отрицает, но было единение.

Я его прожил. Каждый миг…

Медленно стекаю вниз по кровати, продолжая держать Вику. Она вяло перекатывается на бок, я продолжаю ее обнимать, и через несколько минут она уже спит.

Вот это женщина…. Отымела меня и в сон провалилась!

А поговорить?

Евгений

Утром я просыпаюсь от методичного стука, поначалу этот звук напоминает стук кровати о стену. Мысли устремляются в порочном направлении, тело оживает, в памяти живо предстают подробности вчерашней ночи.

Все откликается, пах охвачен огнём.

Пожалуй, пора закрепить результат.

Я шарю по кровати рукой, ищу жену, смакуя мысленно варианты, как именно встретить утро. В какой позе, с какими словами.

А мне все из них нравятся.

Но рука, похлопывая по кровати в поисках женского тела, встречает лишь пустоту.

И ничего, кроме неё.

Я приподнимаюсь и понимаю, что лежу на кровати один.

Вики рядом нет.

Мерный тихий стук - это звук робота-пылесоса, который застрял на ковре и упорно толкается в ножку кровати.

Я освобождаю бедолагу и встаю, первым делом прохожусь по квартире.

Дверь в ванную комнату заперта, тонкая полоска, едва слышный шорох воды и шум фена подсказывают, что Вика - там.

Азарт во мне поднимается темной волной. Прокрутив защелку, без трудов попадаю внутрь.

Вика замечает меня через отражение в зеркале, выключает фен.

- Доброе утро.

Она молчит, а потом резко сдергивает с крючка полотенце и швыряет в мою сторону.

- Прикройся. И больше не разгуливай по моей квартире в голом виде. Когда ты съедешь? Надеюсь, уже сегодня ноги твоей здесь не будет, - заявляет она прохладным тоном.

- Что случилось?

Полотенце я автоматически поймал, но не думал, что отхвачу словесного леща!

Ночь была изумительной. Не только жаркий, спонтанный секс на грани, но и все остальное было на высоте.

Я соскучился.

Боги, как я соскучился по этой женщине.

С ней даже просто спать - нечто невероятное. Спать, обнимать во сне, прижимать, когда вздрагивает, пристраивать губы в изгиб между плечом и шеей, вдыхать аромат ее тела и просто дышать ею.

Я изголодался по эмоциям, которые мне дарила близость с ней, и получил этого.

Но не хватило.

Лишь пригубил.

Аппетит разыгрался.

Хочется большего.

Хочется. Всю. Целиком.

Присвоить.

Зацеловать. Залюбить. Не отпускать!

Ни за что и никогда.

Ревную ее дико.

Едва пригубил, захмелел.

Теперь понять не могу, как я мог ее тупо протрахать?!

Как мог настроить против себя, обидеть?

Я снова только ее дышу и живу, как прежде.

Но как быть с тем временем, которое мы провели в разлуке?

Его не вернуть.

- Вик, доброе утро, - пытаюсь быть доброжелательным.

- Это ни к чему, - обрывает меня с усталым вздохом. - Ни к чему улыбаться и делать вид, будто ничего не было.

- Аааа... Что ж, так даже лучше.

Шагаю вперед, прижав ее к раковине.

- Красивая, жесть…

Готов идти на таран, уже взял на прицелом. Дуло готово к бою.

Мажу по ее лицу быстрым взглядом, отмечая, что она уже прихорошилась, глазки подкрасила, ресницы…

Красавица!

- Я не то имела в виду, Женя. Отстань, не то феном по твоей наглой физиономии тресну, - угрожает она. - Я не стану делать вид, будто мы не переспали. Но это ничего не меняет. Мы с тобой в разводе, все так и останется.

- Что? Вик, послушай…

- Ты мне изменил, Женя. Изменил даже не тогда, когда шалаву драл, будучи под действием каких-то веществ. Ты изменил мне потом, позднее. Предал нашу любовь, вел себя, как подонок и мерзавец. Вот в этом ты мне изменил. Потому что тот Женя, которого я любила, так бы со мной никогда не поступил. Не стал бы по мне топтаться, а ты потоптался. Ты выбрал сторону. Личный комфорт. Тебе было плевать, как мы с сыном живем и выживаем… Так что теперь я на твои подкаты и доброжелательные улыбочки с обещанными щедрыми жестами не поведусь!

Отчитала, как отрезала.

И взгляд холодный.

- Но нам хорошо….

- Было неплохо, - перебивает и выходит, бросив через плечо. - Бывало и лучше.

- Вика! Не говори так со мной…

- Ты прав. Не говорить с тобой - лучшая стратегия. Покинь мою квартиру. У тебя вообще-то куча своей недвижки и богатенький папочка имеется!

Твою мать.

Кажется, эта крепость не собирается мне сдаваться.

*****

Виктория

Я собираюсь на работу тщательнее, чем обычно.

Не стану врать себе, мне хотелось выглядеть на все сто сегодняшним утром.

Хотелось почувствовать, что я ещё контролирую хотя бы что-то в своей жизни, пусть это что-то будет всего лишь красиво наложенный макияж. Кто бы что ни говорил, но правильный макияж придает уверенности в себе, а ещё он, будто легкий фильтр, немного все улучшает. И жизнь кажется капельку, но всё-таки лучше.

Тем не менее, так просто Евгений не сдается.

Хозяйничает на моей кухне, варит себе кофе.

- Не забудь прибрать за собой. Чашку вымой и поставь, откуда взял.

Он тщательно исполняет мою просьбу. Я немного залипаю на его широких плечах и красивой, мужицкой спине.

Евгений у раковины с маленькой чашкой в руках смотрится, ммм… сексуально.

Господи, почему я раньше не эксплуатировала этого мужика подобным образом?

Надеть бы на него мой маленький фартук и заставить жарить яичницу. Уверена, кое-что сгорит быстрее, чем приготовится завтрак.

Так, заставляю себя отвлечься от этих мыслей.

- Ты куда сейчас? - интересуется он.

- На работу, - отвечаю сдержанно.

- На работу? - стискивает челюсти, видимо, собираясь сказать что-то неприятное.

Или сумничать!

Я смотрю на него, как на врага, будучи готовой бить на поражение цели, если он позволит себе высказаться в неприятном тоне.

Но Женя молчит, только ноздри раздуваются, и глаза мерцают, выдавая его эмоции.

- Тебя подбросить?

- Спасибо, я поеду на такси.

- Вик, - хмурится. - Ещё не….

- Не безопасно? Но ты, вроде меня вытащил и даже проучил тех типов. Да или нет? - злюсь.

Злюсь, потому что мне страшно!

Но неужели я буду сидеть взаперти, в четырех стенах и просто ждать от него подачек, как милостыню?!

- Проучил. Порешал дела, но надо ещё закрепить результат и лучше тебе… Побыть рядом.

- Долго?!

- Тебе так неприятно, что ли? - всё-таки взрывается. - А по тому, как ты на мне скакала, так и не скажешь, что я тебе противен.

- Просто твой член под руку повернулся, не придавай себе излишнего значения.

- Вот сучка! - шипит. - Хочешь поехать на такси? Ок. Значит, поедем на такси, - подчеркивает.

Неужели от него так просто не избавиться?

- Поверь, нам обоим было бы намного легче, если бы ты просто оставил меня в покое. Принял бы факт, что все осталось в прошлом. И позволил нам жить дальше. Нам, а не только себе.

- Но оно ведь в прошлом не осталось, Вик. Себе хотя бы не ври.

- О, я-то себе не вру! А ты? Ты ещё по прилету заявил, что у тебя есть любимая женщина, а когда-то твоей любимой считалась я. Потом ты свою новую любимую женщину на три буквы при мне послал. Ты отношения разорвал так просто, как будто высморкался, и все. И где же тебе верить, Жень? Где ты врешь мне, а где - самому себе?

В ответ он молчит, но и никуда уходить не собирается.

Приходится мне ехать на работу в его сопровождении.

*****

После разрыва с Евгением мне пришлось искать работу. Было непривычно, ведь я давным-давно не работала, а так пришлось снова примерять на себя роль персонала, того, кто прислуживает. Небольшой, атмосферный ресторан европейской кухни, где я работала администратором. Это место мне помог найти Олег Демин.

- Скажешь, во сколько заканчиваешь. Я тебя заберу.

Звучит так, будто за этими словами звучит нечто большее, чем просто подвезти меня до дома.

- Виктория, добрый день, - приветствует меня владелец ресторана, Алексей Вадимович. - Прошу, в мой кабинет.

Нехорошее предчувствие закрадывается внутрь.

- Что-то случилось?

Он плотно закрывает за мной дверь и указывает рукой на кресло.

На столе - распечатанное заявление об уходе по собственному желанию.

- С вас требуется только дата и подпись, - говорит он. - Прошу.

- Это из-за того, что я не вышла? Но я предупредила, что…

- Нет, - качает головой. - Но вы же понимаете… - смотрит мне в глаза.

- Нет, не понимаю.

- Окей, не люблю эти долгие объяснения. Я взял вас на работу по рекомендации вашего знакомого, а теперь… - разводит руками. - Увы.

Всё ясно.

Олег Демин, на поверку, оказался мелочным говнюком!

Прямо противостоять Евгению он не смог, и вот каким образом он решил отомстить мне…

Ещё один удар судьбы и, как показали, дальнейшие события, этот удар был не последним.

Евгений

Оставив Вику возле ресторана, долго сижу в аллее напротив. Курю одну за другой, пытаясь переосмыслить свою жизнь за последний год.

Все пошло по одному месту.

Все!

И кто в этом виноват, спрашивается?

Как же надоело вариться в чувстве вины, оно все пребывает и пребывает, будто ей нет конца и края.

Дожился…

Жена работать вынуждена, и нельзя сказать, что я не знал.

Знал, конечно, но думал, что ей это быстро надоест, что она передумает.

Но вот сюрприз - ей не надоело и она не спешила просить меня о помощи, а я удила закусил и…

Да чтоб меня!

Очередная сига тлеет до самого фильтра, немного обжигает пальцы.

Сколько я тут сижу, неизвестно.

Пока ворочаю мысли в своей голове, мне прилетает сообщение, что девушка Никиты съехала от него. С чемоданом вещей и в слезах.

Что ж, молодец.

Послушал отца.

Вот только это не избавит его от воспитательных процедур.

Я ещё человека приставил, который потом в его внутрянку заглянет: чё он там продвигать собрался и как. Если понадобится, и с фонариком в задний проход залезут, проверят.

Хватит самодеятельности, сынок.

Пора брать яйца в кулак и отвечать за свои поступки.

Неожиданно замечаю, что Вика выходит из ресторана.

Растерянная какая-то, долго ищет что-то в своей сумочке, не находит, медленно идет вдоль здания, заходит в кафе.

Пропадает из поля моего зрения, и я иду следом.

Разумеется, я сразу подумал, что про работу она солгала и просто встречается с кем-то! Ревность опаляет изнутри, до самых кишок пробирает.

Я наблюдаю за женой издалека, она заказывает чайник с чаем, десерт какой-то и просто сидит, медитирует, что ли? Или ждет кого-то?

Переписывается? Взгляд от теле

Ах ты ж…

Мое терпение на исходе, и я решаю подойти.

Передвигаюсь, как сапер по минному полю, опасаясь, как бы Вика раньше времени меня не спалила.

Но мог бы и не прятаться, потому что она меня не замечает, не обращает на окружающий мир никакого внимания.

Она чувствует что-то неладно лишь после того, как я подошел со спины и заглянул к ней через плечо.

Открыт сайт с вакансиями.

Вика вздрагивает и оглядывается, прижав ладонь к груди.

- Твою мать, Женя. Не подкрадывайся!

- Я не подкрадывался. Ты… - хмурюсь. - Тебя украсть можно, а ты бы и не заметила. В курсе? Что стряслось?

Вика быстро сворачивает вкладку и отворачивается в сторону:

- Ничего!

- А если честно? - не унимаюсь. - Вик.

- Ну, что?! - всплеснула руками. - У меня проблем до жопы. Доволен?! И их количество после твоего появления только увеличивается!

- С работой проблемы?

- Скорее, с вами, мужиками. Да что с вами не так? Мелочные ублюдки! - выдыхает она и распускает волосы по плечам.

Я оторопело смотрю на нее.

- Ну, что? Ты тоже мелочный, Жень! Ты наши двадцать с лишним лет в браке оценил в половину квартиры. В половину, потому что со мной ещё и взрослый сын жил. Мужик. Со своими, блин, потребностями!

- Ты по факту скажи, что стряслось.

- Мне эту работу помог найти Демин. Он же помог и уволиться! Так тебе ясно? Боже… И если ты думаешь, что все горят желанием видеть среди работников женщину за сорок с минимальным опытом работы, то ты ошибаешься!

- Ты права. Как мудак себя вел. Щас все будет, - достаю телефон.

Перевожу на карту Вики крупную сумму.

Она долго смотрит на свой телефон, а потом резким движением опрокидывает мне на голову чайник.

Чай уже остыл, поэтому меня не ошпарило, но на голове повисли веточки смородины и какие-то листочки.

Рядом ахает официант, в нашу сторону спешит администратор.

- Все норм! - поднимаю руку. - Ущерб возмещу.

Светлое сиденье дивана испорчено, все в пятнах ягодного чая.

- Вот как ты проблемы решаешь. Деньги кидаешь, как кость - собаке. Да пошел ты! - сердится Вика и убегает, подхватив сумочку.

- Сейчас-то что не так?! - кричу ей вслед.

Ответа нет, приходится сплюнуть в сторону листик и рассчитаться под пристальными взглядами собравшихся посетителей кафе.

После этого мне приходится переодеться, а там и отец уже вызванивает, ворчит, пердун старый.

Приходится ехать к нему в офис и попутно ещё другие дела решать.

Встречи, звонки, важные контакты.

Пора напомнить всем о себе.

Занять прежнее место, дать всем понять, что Павловых трогать себе дороже.

Ради этого приходится напоминать о долгах, об услугах, оказанных ранее.

Я помню все и сейчас, будто принципиальный бухгалтер, взыскиваю долги.

*****

- Ты опоздал! - заявляет отец сразу же, как только я на пороге его кабинета появился.

- Дела решал. Чё хотел от меня?

- Юриста я уже отпустил, у него встреча была назначена. Но вот… - постукивает скрюченным пальцем по стопке бумаг. - Здесь все.

- Что все?

- Все это! - взмахивает руками, посмотрев на меня, как сыч. - Бизнес мой! Не хочу ждать, пока ты его у меня отберешь, как пригрозил.

- Я просто напомнил тебе, что давно не щенок. Не нужны мне твои бабки!

- Как это не нужны? - ахает возмущенно. - Я для кого это все строил?! Копил!

- Для себя?

- Я на тот свет все равно это не заберу. Устал я. На песок хочу. К морю. Давно не был на море.

- Ааааа…. Так ты просто лишний груз скинуть хочешь? - смеюсь.

- С тобой разговаривать невозможно! - злится отец.

- Я второй раз за день это слышу! А тем временем, мне есть, в кого пойти. Да! Есть. Это в тебя я такой.

- Ещё расскажи мне про детские травмы, сейчас на каждом углу об этом орут, а у меня.… у нас, в наше время, никаких детских травм не было! Батя один раз об мою голову табуретку сломал, и ничё, я на него не злился.

- Теперь все понятно, почему ты такой. С прибабахом. Во всем табуретка виновата.

- Однако я тебе по голове табуреткой не бил, а ты посмотри на себя! - смотрит хмуро и недовольно из-под бровей. - Значит так. Я решил оставить все тебе. Ещё при жизни. Не думай, что это все раз и просто. Будет время, объясню нюансы, и…

- Мне это не нужно.

- Тебе не нужно, о детях подумай! Короче, мне плевать! Сам не возьмешь, я на тебя завещание составлю!

- Откажусь.

- Чтоооо?! - хрипит. - Ты больной, что ли?! Ты там в своей загранице последние мозги растерял?

- Это у тебя в голове последняя извилина высохла, если ты считаешь, что кинул кусок, а я буду в прыжке его зубами ловить и…

Внезапно я замолкаю, выматерившись, и стискиваю кулаки.

Понимаю, почему отец меня так бесит.

Потому что я вижу в нем себя и в себе вижу его.

- В чем дело? - интересуется.

- Ни в чем. Я на тебя разозлился, из-за подачки, а сам Вике сегодня денег кинул просто так. Много…

- И чё? Баба деньги нужны. Хорошее дело сделал.

- Если это хорошее дело, почему она мне чайник на голову надела?

Отец смеется хрипло и придерживает ладонь возле сердца, кашляет, со слезами на глазах.

- Какой ты суровый дядя, я бы на это посмотрел! - ухмыляется. - Я вот, о чем подумал…

- Прокашляйся, а то сейчас задохнешься.

Замечаю я это с раздражением, а сам переживаю. Батя, всё-таки.

Какой есть, черт его дери, такой есть!

Другого нет и не будет.

И эта его забота корявая… Тоже за живое цепляет.

- Просрешь Викторию, будешь, как я. На старость лет. Уже подыхать пора, а кругом - никого, и дары твои щедрые никому нахрен не сдались, - заявляет он угрюмо.

В этой угрюмости и его взгляде чувствуется тоска.

Я даже проникаюсь к нему жалостью, и отец это почувствовал, начав кричать:

- Все, пошел на хрен, сидишь тут! Зыришь на меня с жалостью! Себя пожалей! Жену просрал, дети от тебя отдалились. Не нужны мои деньги, я найду, кому их подарить! Охотников много найдется… на благотворительность все пущу.

- Проорёшься, позвонишь. Но учти, я к тебе на приемы бегать не стану, понял?

Он поднимается и застывает, ухмыльнувшись:

- А я понял, кому деньги подарю! - трет руки довольно.

Что ещё этот старый хрыч задумал?

Виктория

Евгений кинул мне деньги, словно подачку.

На, мол, тебе за весь этот год….

Я вспылила и ушла, а потом долго не могла отделаться от мысли, что поступаю неправильно. Я каждый раз показываю свои эмоции, демонстрирую, что Евгений меня задевает, что мне не плевать.

Он ведётся, потому что эмоции - его слабость. Он всегда был жадным до моих эмоций, всегда! И за этот год мало что изменилось, напротив, он, как оголодавший, впитывает каждый всплеск.

Эмоциональный вампир, вот он кто!

Я стараюсь не думать о нем, но не получается.

И это пугает больше всего.

Потому что из некоторых ситуаций невозможно выйти победителем. Особенно когда противник - это человек, который знает все твои слабые места.

И особенно когда в сердце всё ещё остались живы чувства…

Стоит признать, я не перестала любить бывшего мужа, и он утверждает, что тоже до сих пор любит меня. Но его любовь стала уродливой и грязной, разве любящий мужчина так расчетливо бы наносил удары, желая сломать и прогнуть?

Как мне теперь снова поверить в его слова, что он может быть другим, что он сожалеет.

Нет, не получается даже на миг представить!

Целый день я мечусь: то в поисках работы, просматривая объявления, то в прострации и задумчивости, в мыслях о том, во что превратилась моя жизнь. Добавить сюда стресс, перенесенный после похищения, и становится легко понять, какой компот творится у меня в мыслях.

Просто непередаваемый!

А потом, вечером, на пороге моей квартиры появляется гость, которого я не ждала.

Рита.

Я не могу поверить своим глазам, когда вижу ее по ту сторону двери.

Она звонит без конца, раздражает неимоверно.

Я открываю резко.

- Что тебе нужно?

- Виктория Сергеевна, - у нее вид побитой собаки. - Я хочу с вами поговорить.

- О чём, Рита? Нам не о чем разговаривать?

- Пустите меня? - мнется.

Глаза грустные, со слезами.

Да за что мне это?

Я отступаю, давая ей пройти, но предупреждаю:

- Дальше коридора я тебя не пущу. Выкладывай по-быстрому, что хотела.

Она вздыхает и поднимает на меня грустный взгляд.

- Виктория Сергеевна, вы должны… Должны меня понять.

- Вот это номер. С чего бы это?

- Как женщина - женщину! - заявляет она. - Я же беременна, в конце концов! - всплескивает она руками. - Беременна от вашего сына! У нас ребёночек будет! - канючит она. - Понимаете? А ваш бывший муж… Настроил Никиту против меня. Помогите!

Она цепляется за мои руки и смотрит в глаза с надеждой.

- Я мамой стану! Вы должны меня понять! Должны!

- Рита, прекрати, - прошу я. - Ты не со мной должна говорить.

- У вас внук будет! Неужели вам своего внука не жалко? Внука или внучку… А вы представьте, ребёнок будет с его глазами, с глазами Никиты. Да войдите же вы в мое положение! - умоляет она. - Вы должны!

- Должна?

- Да! Должны, как мама меня понять, как свекровь вмешаться и повлиять на сына. Он же хочет перечеркнуть нашу любовь!

- Ах, любовь. Рита, послушай, не ты ли первая перечеркнула любовь, прикинувшись не той, кем являешься.

Она прикусывает свой язычок, но быстро находится:

- Да, у меня не самое благородное и чистое прошлое. Но клянусь, я больше приватами не зарабатываю, это в прошлом! Могу я оставить в прошлом свои ошибки и пойти дальше так, словно этого никогда не было?

- Можешь, наверное. Или нет. Рит, повторюсь, ты не со мной на эту тему говорить должна, а с Никитой, которого, как ты утверждаешь, любишь.

- Но вы же, как мать, можете повлиять на Никиту. Он с вами после развода остался, значит, вы для него авторитетный вес имеете.

- Я не стану влиять на решения сына. Это неправильно.

- А вот ваш муж на него надавил!

- Надавил или просто показал то, о чем ты промолчала?

- Да вы сами в это верите?! - кричит она. - У вашего мужа вид мужика, который только нагибать умеет, я с такими много работала, и…

Я морщусь:

- Избавь меня от подробностей, Рит. Ещё раз повторяю: решение за Никитой, и, если он решил…

- Смерть ребёнка будет на вашей совести! - перебивает она. - Вы это понимаете? Вы такой грех на душу возьмете?!

Это начинает меня утомлять, и я резко выдаю в ответ:

- Ты на меня свои ошибки не перекладывай! И ответственность за свои поступки не вешай. Это был твой выбор - утаить правду о прошлом. Твой! И, если ты это сделала, то понимала все риски. А теперь о ребёнке. Если тебе так дорог малыш, то никто тебе не указ делать аборты!

- Вы сами в это верите? Ваш муж мне проходу не даст! - жалуется.

- Не нужно демонизировать моего мужа.

- Да он жуткий тип, признайтесь. И он… Он будет настаивать на том, чтобы я аборт сделала.

- Ты хочешь сохранить ребёнка? - прямо спрашиваю я.

- Я хочу… Хочу сохранить отношения с Никитой.

- А ребёнка? Отдельно ребёнка. Вне зависимости от Никиты? - спрашиваю я и до того, как она отвечает, понимаю, что она никогда не скажет вслух, будет продолжать юлить и врать всем нам.

Ребёнок для нее был лишь средством для того, чтобы Никита женился на ней, и все.

Больше ничего в этом не было!

- Вы - жестокая и холодная! - бросает с обвинениями. - И бог вас накажет!

Я открываю дверь и показываю рукой:

- Иди. Ты меня не убедила.

Рита уходит, бубня под нос проклятия, адресованные мне.

Закрыв за ней дверь, я понимаю, что в одном она была права: я могла бы многое, если бы захотела…

Даже сейчас Евгений показывает, что многое от меня зависело и зависит до сих пор.

Но мы заигрались.

Оба.

Он - в правильность убеждения «я мужик, мне можно все!»

Я - в обиды зарылась.

В обиды на него, на детей… На весь белый свет перенесла обиду на Женю, и пока не знаю, как избавиться от обиды.

Она словно червоточина во мне, с того самого дня, как я узнала об измене мужа.

Я обиделась на него: да как он мог!

И даже теперь, зная правду, продолжаю обижаться, но уже по другому поводу…

Всё-таки заставляю себя позвонить сыну.

Слышу, голос у него безжизненный.

- Привет, мам. Прости, я не в форме. Размазало меня что-то этой ситуацией. С Ритой.

- Привет. Я всего лишь хочу убедиться, что твое решение, Ник, это твое решение, а не давление отца. Мы оба знаем, как он может давить.

- Ты про Риту? - вздыхает. - Мам, я подумал. Хорошо подумал. И предложил ей пройти тест ДНК на отцовство. Если бы это был мой ребёнок.… Но она наотрез отказалась проходить, сказала, что ее это унижает. И я понял, она мне лжет. Поэтому решение может быть только одно, - произносит он неожиданно твердо.

Чувствую, повзрослел.

Именно сейчас.

- Ладно, что мы все обо мне, да обо мне? Тошнит, - признается и спрашивает. - Как ты, мам?

Голос Никиты срывается, становится глухим:

- Отец звонил, орал, сказал, что из-за меня тебя похитили, как гарант. Я… Я этого не хотел! - добавляет нервно. - Не думал, даже, мам! Честно! - звучит так по-детски, что я тихо всхлипнула.

Никита молчит, дыша прерывисто, а потом он добавляет тихо, с искренним раскаянием, которое не отыграть:

- Мама, прости меня. Прости.

Виктория

До дня рождения Неярова остается всего один день.

Я, честно говоря, в шоке от того, сколько всего случилось за эти несколько дней. На меня столько всего навалилось! У других людей и за всю жизнь столько острых моментов не наберется, а у меня - за неделю.

Бомбит по всем направлениям, жизнь лупит беспощадно, словно отыгрываясь за все те сытые, спокойные и уверенные два десятка лет, проведенные в браке с Женей.

Я все чаще называю его Женей, и это пугает.

Хотя, наверное, в том, что мы снова сближаемся, нет ничего противоестественного.

Общаются же другие пары в разводе, говорю себе.

Но только не мы.

Нет, мы просто общаться и дружить не сможем.

Что это вообще за чушь такая - дружить с бывшими?

Дружить с теми, кого любил, обожал, по кому сходил с ума, с кем занимался крышесносным сексом, а потом… просто дружить?

Нет!

Только не это…

Или опять все дело в нас?

Только в нас самих.

Кто-то смог бы дружить и не вспоминать моменты жаркой близости, кто-то смог бы дружить и не натыкаться на острые, ядовитые шипы обид.

Кто-то другой, тот, кто отпустил, забыл, любить перестал.

Тот, в ком не осталось другого тепла и внимания, чем то, которым можно наделить любого случайного человека, симпатичного хоть немного по духу.

Вот и весь секрет!

Я натыкаюсь на тайну, которую сама о себе не хочу знать: я до сих пор люблю бывшего мужа.

А он.…

Говорит, что любит, и какая-то часть меня в это верит.

Как он раскрывается рядом со мной, как смотрит, как говорит и держится.

Все во мне ноет от болезненного и сладкого узнавания, ведь не только Евгению не хватало эмоций, но и мне - тоже.

Но только как быть с тем, что между нами - просто тлеющие руины, куда ни ткнись.

Наверное, мне просто нужно уехать и отдохнуть.

Да, было бы неплохо.

Деньги теперь у меня есть, смеюсь.

Звонок.

Евгений, разумеется.

О, будто чувствует, что я думаю о нем.

Сердце толкается куда-то в горло и бьется там, словно умалишенное, даже ладошки вспотели.

Не волнуюсь же я, как девчонка перед первым свиданием?

Но именно это и происходит.

Я волнуюсь: в голове звучат все его признания, душу бередят взгляды, обещания, поступки, ч-ч-чёрт! С этим сложнее, тут плюс на минус и выходит в ноль, а я не знаю, что мне со всем этим делать.

Ещё же и сын проблемный, и дочь, которая печется только о самой себе…

И во всем этом виноваты мы, родители!

Облизнув пересохшие губы, всё-таки отвечаю.

- Что случилось? - тревожно спрашивает Евгений.

- А?

- Ты долго не отвечала, бл.… - ругнулся. - Я уже не знал, что и думать!

- Может быть, я была в душе или в туалете? Ты об этом не подумал? А ещё я могла банально не слышать! Или…

- Или куча других, гораздо более мирных вариантов, Вик, я в курсе. Но после недавних событий мне в глотку сразу цепляется страх и душит, сука, аж дышать невозможно. Ты точно в порядке, Вик?

Я некстати вспоминаю, что у него на груди так и красуется татуировка с моим именем.

- Почему ты татуировку не свел? - невпопад спрашиваю я. - Когда мы расстались! Сейчас не о причинах, а о последствиях. Ты ожесточился. Разве не логично было бы ее свести?

*****

Евгений

Есть только одна женщина на всем белом свете, которая может уложить меня на лопатки, не применив силы.

Только словом.

Или взглядом.

Это она.

Вика, моя Ласточка.

Как сейчас.

Всего лишь вопрос, простой, казалось бы, вопрос. Но он задевает такие глубины, каких я сам в себе не знал до этого момента.

Она всегда видела меня лучше и глубже, чем я казался сам себе или другим.

Может быть, поэтому я с ней? Другие бы меня не вывезли, а она…. всегда твердила, что я хороший.

Даже когда перед свиданием с ней я тщательно смывал с кулаков кровь и обливался парфюмом с головы до ног, чтобы не пахло разборками и потом.

Нес всего себя к ней и знал, что она видит во мне большее, чем просто Павлова Евгения.

- Я не знаю, Вик, - отвечаю честно. - Это было бы логично, да. И, если быть честным, меня об этом даже ревниво спрашивали, кокетливо требовали перебить другой татуировкой, скрыть узором, но есть вещи, которые не касаются никого, кроме нас двоих. Так всегда было и так всегда будет. Вне зависимости от того, останемся ли мы вместе или разойдемся жить по отдельности. Это мое и твое, ты - мой выбор, и я не отказываюсь от всего, что у нас было. Поэтому татуировка будет со мной всегда. И потом… - усмехаюсь. - Может быть, я тешу себя надеждой, что именно так ты ко мне ближе, даже если не хочешь этого.

- Ну, хватит, - говорит изменившимся голосом. - Красиво говорить начал, давно ли? - смеется тихо. - Ты вообще не большой мастер переговоров.

- Да, я в курсе. И сейчас мне приходится из себя щипцами признания вытягивать. Но к чему это привело? Я ведь тогда ни объясниться, ни извиниться толком не смог, и все из-за своего дебильного характера. А потом… Стану, как мой папаша. Мерзкая старая сволочь. Нет, не хочу…

- Ясно. В общем, у меня все хорошо. И я честно не знала, стоит ли отвечать на твой звонок.

- Ясно, - повторяю за ней.

Хотя ни черта не ясно.

И мне волнительно так, что на рубашке подмышками расползаются мокрые пятна.

Да, блин!

Я не волновался так, когда подкатывал к ней и звал на свидания. Такую девочку отхватил, ля, сам себе завидовал!

Ну, не привык я на брюхе ползать, извиняться.

С ноги всегда двери вышибал и брал нахрапом, а извинения и деликатность - сорри, это не про меня, слоны не танцуют балет.

- Напоминаю про день рождения Неярова.

- Помню.

- Тебе нужно салон, все дела? - уточняю. - Водителя дам. Маякни, когда понадобится.

- Я тебе напишу, - соглашается Вика.

- Водитель передаст тебе карту, там безлимит. Трать, сколько хочешь. Я тебя не покупаю! - прикусываю щеку. - Просто не знаю, как исправить сломанное и восстановить пропущенный, сука, год.

- Никак, - звучит равнодушное. - Нужно жить дальше. Может быть, мы даже дружить будем? Как думаешь?

- А?

Это как?

Не знаю, что у нее на уме, но у меня опять - ступор! Ступор всего организма.

- Ладно, не бери в голову. Так, мысли вслух… - отзывается Вика с легким смехом.

По телу бегут мурашки. Я бы слушал и слушал, как она смеется, но жена заканчивает разговор первой, и мне приходится с этим мириться.

*****

Через день

Как и договаривались, заезжаю за Викой. На мне строгий костюм, вечер планируется в обществе шишек разной величины. Оплошать нельзя.

Интересно, как оденется Вика? Вдруг назло что-нибудь выкинет?

Я же не знаю, какие мысли бродят в её голове?

Но вот она появляется, и я испытываю странную смесь злости и восхищения.

Злюсь, что продолбал такую женщину.

Из-за тупой даже не гордости, а гордыни и чувства собственного величия, которое сдулось как проколотый воздушный шар без нее.

Вика выбрала простое черное платье в пол.

Оно не выглядит траурным или чопорным, потому что декольте довольно низкое, в разрезе мягко покачивается грудь, и бедро обнажается почти до самой промежности, когда она шагает.

Каждым шагом превращает мои мозги в кисель и плавит выдержку.

- Рот прикрой, пап, - советует Никита, сидящий рядом.

Евгений

Я поспешно выбираюсь из машины, чтобы открыть перед Викой дверь и помочь ей сесть.

В голову вдарило. Я, кажется, забыл, какой сногсшибательной может быть моя женщина.

Внутри все волнуется, море вышло из берегов - она была и остается моей женщиной.

Остается только подтянуть реальность под эти запросы.

Вика останавливается напротив меня, в очередной раз на меня накатывает.

Теперь уже её парфюмом.

Один и тот же аромат, которому она много лет не изменяет, и это ещё один удар мне под дых, потому что оживляет в голове десятки, сотни, нет, даже тысячи воспоминаний о счастливых моментах, и каждый из них мне под кожу иголками впивается.

Чувствую себя живым, как никогда прежде.

Живым и больным на всю голову, этой невероятной женщиной.

- Что-то не так? - интересуется она. - Ты странно на меня смотришь.

- Пытаюсь подавить в себе неандертальца.

- Вот как?

- Хочется забросить тебя на плечо и утащить в пещеру, - прикрываю глаза. - Но поедем на праздник. Где справедливость?

Вика улыбается, сначала осторожно, и только губами, но потом чуть-чуть расслабляется, и улыбка затрагивает ее глаза. Она подает мне руку, я помогаю ей присесть и расправляю платье, черт… Пальцы дрожат, как у законченного пьяницы, когда нечаянно коснулся кожи бедра.

Нечаянно ли?

Дыхание Вики тоже на миг сбивается.

- Ну вы, как маленькие, - Никита оборачивается с переднего сиденья. - На свадьбу пригласите?

Вика моргает, с удивлением посмотрев на сына. Ее взгляд беглый, но полный беспокойства. Она скользит по лицу Никиты, сын качает головой:

- По лицу не бил.

- По лицу не бил, значит? - с вопросом посмотрела на меня.

Я развожу руками:

- Но вломил пару раз, Вик. И извиняться я за это не буду.

- Всё нормально, ма. Я накуролесил и последствия могли быть гораздо хуже. Похоже, я рано замахнулся на кое-что большее. Обещаю, впредь буду умнее, - говорит он.

Вика сжимает его плечо.

- Я в тебя верю.

Никита выбирается из машины, обходит ее и садится на место водителя.

- Я поведу. У тебя, пап, на роже написано, как хочешь завалиться на заднее и потискать маму.

- Никаких потискать! - хмурится Вика. - Что за разговоры такие? Мы в разводе, и это не изменится!

- Ну, посидеть рядом тоже будет неплохо, - заявляю я и с облегчением плюхаюсь рядом.

Просто так сидеть не получается, конечно же, и я сразу сгребаю руку Вики в свои ладони.

У нее такие длинные и красивые пальцы.

Как о многом я забыл, а теперь не могу налюбоваться.

Черт, кажется я ни на миг не отойду от нее на протяжении целого вечера.

- Ты сейчас во мне дыру прожжешь, Женя, - тихо замечает Вика.

Я двигаюсь к ней, шепнув на ушко.

- В одной из твоих дырочек я бы ещё раз с удовольствием побывал.

У нее по шее бегут крупные мурашки, она поворачивается: длинные серьги с темно-бордовыми камнями качнулись в ее ушках.

- Только в одной, Женя? - уточняет она.

Наступает мой черед замурашиться.

До торчащей ширинки.

- С огнем играешь.

- Раньше как-то справлялась, - замечает она и медленно поднимает свободную руку, проведя пальцем по моей скуле и чуть ниже, вдоль линии роста щетины.

- Блин, родители! - откашливается Никита. - Я хоть и не слышу, о чем вы там шепчетесь, но чувствую себя максимально некомфортно. Мне от вас сбежать хочется. Куда-нибудь на Марс.

- Не надо на Марс, - отвечаю, не сводя взгляда с лица жены. - Пожалей бедных марсиан, ты и там жестко накосячишь, им потом разгребать.

Вика смеется, отвернувшись, Никита засопел сконфуженно. Я чуть-чуть расслабился, но, черт, напряжение в штанах ничуть не спало, наоборот, утвердилось в своем намерении.

*****

Отец тоже на празднике. Вырядился в смокинг и выглядит бодрее, чем когда я пересекся с ним в офисе, держится молодцом. Одобрительно скользнул взглядом по всем нам, чему я удивился. Ведь он считал Никиту шалопаем и мажором, на котором пахать надо. Видимо, понял, что я собрался прибрать Никиту к своим рукам и учить уму-разуму на работе.

- Кнут всегда работает, - вполголоса замечает он. - Парню пойдет на пользу.

- Да уж, ты большой мастер метода кнута, а о пряниках и не вспоминаешь. Старческое, наверное.

Я не стал упускать шанс подколоть его, пусть знает, что я перед его состоянием не робею и не собираюсь плясать под его дудку ради капиталов.

- Мелкий говнюк, - замечает он.

- Ну что вы, разве можно назвать Женю мелким? - услышала наш разговор Вика.

- И то правда. Просто говнюк. Пройдем? - кивает на Неярова, который находится в центре внимания.

Павловы тесно вели дела с ним, потом я переехал: конечно, большая часть бизнеса работала и здесь, рулил удаленно. Но всё-таки личные контакты, общение, тесное партнерство - все это перестало иметь для меня значение. По сути, я бежал. Сам затопил корабль и сбежал, теперь придется заново заявлять о себе, и благосклонное настроение Неярова мне только на руку.

Мы обмениваемся рукопожатиями, а на Вику Неяров обращает внимание:

- Виктория, ваш муж надолго решил вернуться?

- Евгений мне больше не муж, - улыбается она. - Но да, надолго.

- Навсегда, - подчеркиваю я.

- Какое упущение, - хмыкает Неяров. - То, что он больше не муж, - разъясняет. - Я бы локти кусал на его месте. Что ж, поздравляю с возвращением.

От его взгляда не ускользнула ни одна деталь. Неяров только со стороны кажется флегматичным и ленивым. Но китам не нужно быть резкими, они давят иначе. Если я - резкая и злая акула, то он - кит. В какой-то степени даже живое ископаемое, редко у какого человека у власти остаются собственные принципы.

Я старался не отходить от Виктории ни на шаг, но мне все же приходится ее оставить, когда Неяров приглашает выкурить нас с отцом по сигаре.

- Мама на тебе остается, - замечаю Никите.

- Пап, она уже совершеннолетняя, если ты забыл.

- Не корчь из себя дебила, ты понял, что я имею в виду.

- Ну, может быть, и понял, но я ей - сын, а не охранник ее юбки.

Вот козел, нарывается, чтобы я ему зубы пересчитал?!

- Это ради ее же безопасности. .

- Ага, я так и поверил. Вот сейчас точно и пальцем не пошевелю, когда кто-нибудь пригласит ее потанцевать.

Нервничаю все сильнее.

Ещё никто рядом не материализовался, но это лишь потому, что я рядом! Стоит отойти, и все…

- Женя, ты идешь? - зовет отец.

Делаю шаг к жене.

- Вика….

- Тебя зовут, Женя, - выдыхает она и, качнувшись вперед, легонько целует, приобняв.

Меня пробивает током, тянет продолжить этот поцелуй, впиться алчно, наплевав на приличия. Но жена уже скользнула назад.

Что за игру она затеяла?

Я отхожу, голова тяжелая, сердце бомбит…

Разговоры за закрытыми дверьми - важные, безусловно, но душой я не здесь, только мозгами. И всё ещё преисполнен нетерпения: ну, когда уже? Разговор, как назло, неспешный. Неяров в своих водах, и никуда не спешит, а у меня подгорает, губы всё ещё обожжены поцелуем, за грудиной - сердце работает на пределе.

Наконец, возвращаюсь сын замечаю сразу же. Он один. А я… не могу найти Вику. Ищу ее взглядом среди толпы.

Нет, нигде нет!

Волнение подкатывает.

И вдруг - нахожу.

Она не одна. Танцует с каким-то мужиком, у которого голова вся - седая.

Но мужик же! И он ее по-мужицки уверенно ведет в танце.

У меня перед глазами заволокло алым.

- Черт, просил же, - рычу сдавленно.

Никита пожимает плечами.

- Я пытался, как мог, но ты же знаешь, у меня слабый вестибулярный аппарат, от постоянных танцев укачало. И потом, что я мог сделать? Там целый генерал летных войск в отставке.

- Он ей в отцы годится! - шиплю.

- А выправка до сих пор идеальная. Долго наблюдал за нами. Потом подошел и - оп, они уже танцуют. После разговора.

- Что говорил?! - начинаю пытать сына.

- Как минимум, он, в отличии от тебя, хорошо говорит комплименты. Маме зашло.

Да етить твою налево! Зашло ей…

Кто-то звонит.

Достаю телефон и с раздражением смотрю на экран: а этой что надо? Разве я неясно выразился, что между нами все кончено?!

Разумеется, я ей не отвечаю, она следом шлет смс:

«Я прилетела»

Ну и на кой мне эта бесполезная информация? Я для себя всё решил.

Евгений

С нетерпением жду, пока танец закончится. Прыткого старикана хочется схватить за грудки и встряхнуть, как следует: неужели неясно, что женщина занята? А черт, на Вике нет кольца, при ней рядом нет кавалера.

И каждый прыткий мужик может спокойно пускать на нее слюни, не боясь, что за это может прилететь по голове.

Я стою напряженный, как зверь перед прыжком.

Едва дожидаюсь, пока смолкнут последние ноты мелодии, и сразу же подлетаю. Старикан не спешит отпускать. Ко всему прочему, у него пышные седые усы, напоминают обувную щетку. Он не спешит отпускать Вику, мусолит ее руку между своих ладоней и заглядывает ей в глаза.

- Вик, я тебя потерял. Надеюсь, ты не скучала, пока я был на переговорах. Сын говорит, развлекал тебя, как мог, - произношу, перетягивая внимание на себя.

Долго обдумывал, как бы сказать так, что нас связывает очень многое, но не скатиться при этом в претензию. Вроде бы получилось или не очень? Я уже ничего не понимаю, но чувствую, как Вика переводит на меня взгляд, и плавлюсь.

- Сын? - уточняет усач.

- Евгений, отец двух детей Виктории, - представляюсь я, протянув ладонь. - Двух взрослых детей.

- Быть этого не может, - усмехается он. - Вика совсем юная девушка. Может быть, вы обознались? - стреляет взглядом.

Старый, сморщенный…. хрыч!

Давно на пенсию, а девчонок клеит так, как будто ему на тридцать лет меньше.

И хоть я умом понимаю, что Вика - не по старикам, но… бесит!

Ведь он продолжает держать ее за руку и медленно протягивает ладонь мне.

Рукопожатие сухое и неожиданно крепкое.

- Вячеслав Владимирович, - представляется он.

Ах, так!

Я в ответ тоже сжимаю его руку как можно крепче и трясу, глядя ему в глаза. Он свой взгляд не отводит, смотрит прямо с какой-то забавой.

Будет ли ему так же смешно, если я выбью ему все зубные протезы?

- Рад знакомству, - отзывается бодро.

- Евгений - супруг, - отзывается Вика. - Бывший.

Могла бы и не говорить, да?

Но она сказала, и старпер прямо раздухарился, надув грудь колесом.

- А где ваша пара? - уточняю я.

Мы всё ещё трясем ладони друг друга.

- Дважды разведен. На третий раз - вдовец, - отзывается он. - То есть свободен и открыт для новых впечатлений.

- Уверен, на вечере диско пятидесятых или шестидесятых вы вполне сможете подобрать себе пару, - усмехаюсь я, аж скулы сводит от моей улыбки.

- Спасибо за танец, Вячеслав Владимирович. Наконец-то кто-то может достойно вальсировать, - улыбается ему Вика и сообщает. - Мой супруг ужасно танцует.

- Ты никогда не говорила.

- Вот сейчас говорю, ты ужасно танцуешь. И на свадьбе, и на всех наших годовщинах ты оттаптывал мне ноги.

- Вот как?

- Да. Иначе, почему, как ты думаешь, я стала выбирать туфли с длинным носом? Все потому, что было не жалко обувь.

Вот сучка…

И веселится.

- На пару слов, Жень, - Вика касается моей руки и только после этого мы с этим стариком синхронно разжимаем руки.

Отхожу, внутри будто часовая бомба тикает.

- Прекрати, - просит Вика.

- Что именно?

- Ты знаешь, что! Смотреть на меня так, словно я до сих пор - твоя собственность. Это не так.

- Я смотрю на тебя так, потому что снова хочу тебя в своей жизни. Понимая, что это, возможно, будет сложно достичь, но я трудностей не боюсь. Ты видела меня в роли последнего гондона, позволь показать тебе…

- Мне не нужно, чтобы ты играл передо мной какую-то роль!

- А что же тебе нужно?

Ее дыхание участилось, зрачки расширились. Я чувствовал, как она борется с собой и говорит, кажется совсем не то, что хотела сказать:

- Ничего! Просто будь собой! И….

Да, чёрт, это совсем не то! Но она решила до последнего отыгрывать в приличную бывшую жену, а я хочу, чтобы она решилась выйти из этого образа и дала жару.

- Быть собой. Знаешь, что я хочу сделать? - шепчу хрипло, касаясь губами ее уха.

Дрожь проносится по ее телу вместе с мурашками.

- Не надо… - прошептала, почти умоляя.

Но я уже не мог остановиться. Близость Вики сводила с ума.

Я резко вжимаю ее в стену и целую. Поцелуй вышел грубым, почти жестоким. Но она отвечает - так же отчаянно, так же жадно.

Наши языки сплетаются в яростном танце. Вжимаюсь в нее так крепко, что чувствую ее сердцебиение - в себе.

Это что-то нереальное!

- Ненавижу тебя, - срывается с губ Вики между поцелуями.

- А я тебя люблю, - отвечаю, не отрываясь от ее губ.

- Лжец.

Вика посмотрела на меня с укором, укусив за нижнюю губу.

- Есть очень хороший способ проверить, так ли я вру. Дай мне шанс, - прошу, углубляя поцелуй.

- Ненавижу тебя за то, что делаешь со мной, - признается Вика. - Но ещё больше ненавижу себя за то, что не могу остановиться.

Эти слова вскружили мне голову.

Некоторые женщины - как яд. Вика как раз такая - смертельно опасный яд, но, черт возьми, насколько же она сладкая, оторваться нереально!

- Хочу закончить этот вечер, - признается она.

- Прямо сейчас? - стискиваю ее ладонь, целуя хаотично.

- Да, пожалуй, да.… Достаточно…

Черт, я воспринимаю её слова, как прямой приказ к действию и не хочу медлить ни одной секунды!

Быстро пишу сыну смс о том, что мы уходим.

«Можешь повеселиться, но без последствий!» - предупреждаю его.

«Ок»

И чуть позже ещё одна смс вдогонку:

«Мне ждать пополнения в нашем сумасшедшем семейства?»

- Говнюк! - шиплю я. - Может быть, всё-таки двинуть ему по роже несколько раз?

- А?

Вика смотрит на меня немного туманным взглядом, ее глаза таинственно мерцают при этом. Не могу оторваться, любуюсь.

Выжимаю из машины максимум разрешенной скорости, рука Вики лежит рядом с коробкой передач, я касаюсь ее время от времени.

Вот уже знакомый двор, возле подъезда есть свободное парковочное местечко.

Предвкушение волнует кровь и вдруг я слышу от Вики:

- Спасибо, что довез! Пока!

Сочный чмок в ухо отдается звоном внутри моей головы.

- Эй! Что за фокусы?! Я… - торопливо выбираюсь следом. - Я думал, мы продолжим.

- Зря думал, - отзывается со смехом. - Ты был не очень убедителен.

- Плохо целуюсь, что ли?! Раньше тебе нравилось!

- Попробуй за мной поухаживать, -закатывает глаза. - Боже, всё тебе подсказывать нужно.

- Аванс хочу!

- Уже был аванс. Твой язык слишком глубоко побывал у меня во рту. Я считаю, этого достаточно.

- Я могу его ещё кое-куда пристроить. Так, как тебе нравится. Ну? - предлагаю, посмотрев на Вику в упор.

Вижу, она колеблется.…

Соглашайся, ну же!

Виктория

Предложения Евгения пьяно ударяет в голову. Или во всем виновато шампанское? Не стоило пить и одного бокала?

Но как же глупо списать безумное притяжение между нами на банальную выпивку!

А потом, что, я не хозяйка своему телу и во всем были виноваты пузырьки шампанского?

Мысль соблазнительная в своей ясности: уверена, так делают многие, списывают все на выпивку, когда хочется оторваться по полной программе.

Женя делает шаг вперед, коснувшись моей руки, заглядывает в глаза:

- Ты не пожалеешь. Я так тебя отлюблю…

- Не растерял навыки? - спрашиваю охрипшим голосом. - Натренировал свой язык на другой, а теперь принес его мне?

Бывший муж застывает, стиснув челюсти.

Во мне говорит ревность, ядовитая и злая ревность, которая никак не успокоится и не может найти себе выход.

- Я таким… только с тобой занимался, - сообщает отрывисто. - Не стал бы я каждой такое устраивать. Это против моих принципов.

Почему-то я ему сейчас верю, объясняться вообще не в его природе, но он это делает ради меня, а я…

- Спасибо за вечер, было приятно вспомнить и почувствовать себя в такой атмосфере красоты и роскоши, но на этом - все.

- Поехали вместе?

- Я поеду одна, и в свою квартиру я тоже поднимусь.… одна.

- Вик.

- Женя, не начинай. Одним сексом разбитую вазу не склеишь, ты не находишь?

- Твою мать. Скажи, чем… Чем я могу эту гребаную вазу склеить?

- Явно не спешкой. И не порть впечатление от вечера, пожалуйста. Я натанцевалась на месяц вперед, наслушалась комплиментов, ощутила себя… живой.

Вижу, как Евгения корежит, ведь он сильно ревнует, к гадалке не ходи, он был готов избить болтливого старика!

Внимательно наблюдаю за его реакцией на мои слова: сорвется или нет?

Господи, я сама не знаю, чего мне больше хочется: чтобы он сдержался и доказал серьёзность своих намерений?

Или, чтобы сорвался и утащил меня следом за собой в этом неистовстве?

- Как скажешь, так и сделаю. Поехали, - предлагает свою руку и на этот раз я не отказываю ему.

*****

Мы попрощались с Неяровым, он лишь понимающе скользнул по нам оценивающим взглядом и кивнул. Вместе с Женей отправились на парковку, почти не разговаривая, обмениваясь лишь предложениями по делу.

Доехали до дома в полном молчании.

Евгений остановил машину, можно было покинуть салон, но я почему-то медлила и даже как будто была рада, что Женя задерживает меня вопросом:

- Я, что, правда, дерьмово танцую?

- Ага. Ужасно! - объясняюсь с удовольствием.

- Подучи, - предлагает сразу же.

- Не выйдет. Врожденное чувство ритма либо есть, либо его нет. У тебя его нет. Извини, но танцевать с тобой - это подвиг!

- Твою мать. Во мне, вообще, есть что-то, что тебе нравится? Или нет?! - кажется, он психует.

- Честно говоря, я даже не знаю… За что я тебя полюбила. Не могу ответить. Думаю, никто не смог бы ответить, почему ты любишь именно этого человека, а не другого, с набором примерно таких же качеств или даже лучше… Чувства идут вразрез с логикой, умом и когда трезвый рассудок предупреждает держаться подальше, сердце, наоборот, может требовать иного.

- И чего же требует твое сердце? - совсем тихо спрашивает Женя.

Я смотрю ему в глаза:

- Ты знаешь. Но так же знаешь, что обидел меня слишком сильно, и какими бы горячими не были твои объятия и поцелуи, я не могу отдаться этим чувствам целиком, чтобы потом не сожалеть.

- Отдайся. Сожалей. Я буду рядом, чтобы убедить тебя в обратном, - произносит он с сильной вибрацией в голосе.

- Черт побери, ты просто создан вести сложные переговоры!

- Это да? - уточняет он.

- Да, но не сегодня.

В ответ Евгений виртуозно выматерился, а я рассмеялась от души.

Пожалуй, впервые за все то время, что мы снова держимся вместе, я рассмеялась от всей души и без горечи: так забавно было наблюдать почти детскую обиду на лице взрослого, сурового мужика, которого побаиваются многие.

- Я понимаю, что ты делаешь, Вик, - неожиданно говорит он. - И хочется, и колется, в этом вся наша правда. Ты мне не доверяешь по понятным причинам, и сейчас… - делает паузу, заглянув мне в глаза. - Ты хочешь, чтобы я за тебя решил. Продавил, взял то, что нам обоим так хочется, а ты бы при этом… была как бы ни при чем. Ведь это же я, такой-сякой, озабоченный, только сексом проблемы решаю, а ты… Ты о высоком, гордая. Но вот в чем дело, Ласточка моя. На сей раз я давить не стану.

- О, а что же ты делаешь?

- Настойчиво предлагаю, это другое. То есть, предлагать себя и отношения со мной я не перестану, но додавливать тебя на близость, склонять к ней - увольте. Сама решающий шаг сделаешь!

- Или нет!

- Посмотрим. Я наберусь терпения. Поцелуешь меня на ночь?

- Да пошел ты! Обойдешься!

- Вик, ну, чего ты? На тебя не угодишь.

- Так, может быть, тебе просто найти себе кого-то помоложе, попроще и поудобнее? - предлагаю с ядом.

- Нет. Я все решил.

*****

После этого вечера я испытывала смешанные чувства: тихая радость, что мы начинаем общаться нормально и даже где-то гордость, что Евгений повел себя достойно, но всё-таки присутствовала и досада, потому что хотелось продолжения.

Но я не согласна получить его на условиях, мол, признайся, что ты меня тоже хочешь.

Честно говоря, все это настолько сложно, что самой становится тошно. Иногда начинает казаться, что я слишком замороченная и сама же от этого страдаю.

*****

Следующее утро преподносит свои сюрпризы.

Отец Евгения приглашает меня в офис, причем, приглашает довольно вежливо, но о причинах не сообщает.

Поначалу я хотела отказаться, но любопытство пересилило.

Поэтому во второй половине я всё-таки поехала и никак не ожидала, что в приемной столкнусь кое с кем.

Это была брюнетка, высокая и стройная.

Её тёмные волосы струились по спине, ниспадая водопадом на платье цвета пыльной розы.

- Вам не назначено, так? - уточняет секретарша моего свекра, очевидно, уже теряя терпения. - Я не могу вас пропустить. Тем более, у Константина Сергеевича уже назначена встреча на ближайшее время.

- Да, мне не назначено!

Девушка громко опускает сумочку на рабочий стол.

- Но, поверьте, есть исключения из правил. Для членов семьи.

- Вот как? - удивляется секретарша.

- Да. Я - невеста его сына, - заявляет уверенно девица.

Секретарша переводит удивленный взгляд на меня: меня-то она знает и осведомлена, что отец Евгений назначил встречу мне.

Девушка обернулась и на миг застывает.

Я тоже на мгновение теряю дар речи: она на меня похожа, безусловно. Только моложе и грудь намного больше, так и норовит выскользнуть из глубокого декольте. Под платьем нет лифчика, и крупные соски натягивают ткань платья.

- Виктория, кажется, - смотрит сверху-вниз. - Какой сюрприз! Признаюсь, я хотела встретиться с тобой позднее, но не знала, где тебя найти, а страничка в сети у тебя закрыта. И эта встреча, честно говоря, так даже лучше.

Она уверенно направляется ко мне походкой от бедра и утягивает в коридор:

- Есть хорошее выражение. Пусть прошлое остается в прошлом, не тревожит настоящего и не лишает нас будущего. Понимаешь, о чем я? Нет! Что ж, скажу прямо.… Хватит вешаться на моего Женечку!

Виктория

Я ещё раз внимательно посмотрела на эту женщину и замечаю холодно:

- Ты не представилась.

- Что?

- Ты не представилась, - объясняю терпеливо. - Ну, знаешь, фамилия-имя-отчество. Достаточно будет и имени.

В ответ она вскидывает голову и вздергивает подбородок:

- Слишком много чести! И так все понятно. А ты…. Забудь, слышишь, о Женечке! Ты с ним пожила, у вас было много времени. Но твой срок вышел, и он нашел себе…. посвежее, помоложе!

Какая тупость, она не придумала ничего лучше, чем уколоть меня своей молодостью.

- Я бы оскорбилась, будь ты причиной нашего развода, - отвечаю спокойно. - Но это не так, поэтому я спокойно могу заверить, что Женя нашел не посвежее и помоложе, а просто… подобрал, что попалось под ноги.

- Что? - ахает.

- Подобрал, что попроще и… - показываю пальцем на лицо. - Ничего не замечаешь, м? Ты похожа на меня.

- Нет, наоборот! Это ты на меня похожа! - возмущается.

Я открыто смеюсь: теперь мне становится понятно, что Женя просто соврал, сказав, что у него есть «любимая женщина». Он хотел меня позлить, и это сработало. Меня триггернуло от этих слов, но… теперь я понимаю, что тогда он просто хотел вывести меня на эмоции и что он не лгал, сказав, что та женщина для него ничего не значит.

- Над чем ты смеешься? Ты, мерзкая, старая… - сжимает кулаки. - Воспользовалась тем, что у сына проблемы или, может быть, даже подговорила его и вперед…. Понеслась ложиться под бывшего! На ностальгии сыграла! Женечка - мой!

- Ты не в курсе, да?

- Не в курсе чего?!

- Евгений терпеть не может, когда его называют «Женечка». Есть причины.

- Интересно, какие?

- Весомые. Если он тебе о них не рассказал, то и я тебя посвящать не стану, такие дела, - развожу руками. - Теперь будь добра, отойди в сторону, у меня назначена встреча со свекром.

- Он тебе больше не свёкр, он… - активно начинает говорить она.

- Конечно, не свёкр, - раздается за нашими спинами скрипучий голос вредного старика. - Папуля, как минимум! Папочка! И жена моего сына опаздывает на встречу к папочке. По какой-то нелепой причине…

Свёкр смерил неприязненным взглядом эту девушку с головы до ног и рассмеялся.

- Ты смотри-ка, Вик, сходство имеется! Теперь-то ты понимаешь, как Женя локти кусал, что продолбал тебя, если решился… на эту дешевую мочалку.

- Что? Ах… Послушайте, я…

- Нет, это ты послушай. Шлендра! Выпендрилась, как проститутка, приперлась без приглашения. Пошла вон, дешевка. У меня по плану встреча, а я терпеть не могу, когда нарушают мои планы.

- Да неужели вы не понимаете?! У них все давно закончилось, умерло! Между ними нет ничего. Она… Она просто за кормушку цепляется! - возмущается девица.

Вот хабалка!

- Тебя по телефону бросили, - напоминаю ей. - А ты прилетела за Женей на другой континент. Совсем нет никакой гордости, - качаю головой. - И кто тут цепляется?

- Стерва!

- Что здесь происходит? Ты как, вообще, здесь? Зачем?! - раздается голос Жени с другой стороны.

Мне даже хочется рассмеяться вслух от нелепости происходящего. Бывшая Евгения меняется в лице, натягивает на него улыбку, а в глазах появляется беспокойство.

- Женеч.… - начинает и обрывает себя. - Женя, мы не договорили, и я решила…

- Я тебя бросил. Все четко. Решение свое не меняю. Ты какого хера прилетела? Ещё и в офис к моему отцу приперлась! Хотела ему втереть о неземной любви между нами? Так нет ее. И, кстати, было забавно услышать про кормушку. Твои мотивы ясны. Так что… Свали по-хорошему.

- Ну уж нет! Неужели ты не понимаешь, что происходит. Оглянись, эта старая…

Евгений делает шаг вперед и накрывает ладонью рот своей бывшей девушки, медленно приближает свое лицо к ней.

- Уверена, что хочешь продолжить начатое? - встряхивает бедняжку так, что ее всем телом передернуло. - На выход.

Он утягивает ее за собой, свёкр касается моего локтя, уводя в кабинет.

- Начнем? - говорит бодро. - Ты же видишь, какая жалкая пародия тебя завелась у моего сына. Смех, да и только!

- Зачем вы меня пригласили? - спрашиваю настороженно.

Потому что не жду ничего хорошего от свекра.

Он ещё и сына своего позвал, явно что-то задумал.

- Есть одно дельце, - произносит свёкр, когда мы оказались в его кабинете.

Он с трудом опускается в кресло, не скрывая, каких усилий ему это стоит.

- Проклятый артроз. Совсем замучил, - улыбается слабо. - Да, я позвал тебя не просто так. Женю, тоже. Чего я не ждал, так это появления клоунессы. Невеста, твою мать… Назначила же себя! - усмехается. - Это жалко настолько, что даже разозлиться не получается. А ты? - смотрит на меня внимательно из-под кустистых бровей.

Легко качаю головой.

- Для меня ясно одно - подобным образом я бы никогда не унизилась. И да, он ее бросил по телефону, при мне. Это было настолько легко, он будто он фантика избавился, и я возмутилась, как так можно? Ведь он называл ее «любимой женщиной». Просто мне назло, очевидно.

- Вот и славно, - потирает ладони.

- Что, славно?

- Славно, что тебе все понятно, что на дополнительные разборки времени тратить не придется. И… Славно то, что это недоразумение между вами не встанет.

- Мы не вместе, - очерчиваю границы.

Упрямо.

Да, пока не вместе!

- Когда?

- Уместнее будет слово «если».

- Нет, именно «когда вы будете вместе» Это очевидно! - уверенно заявляет. - Ладно, сами разберетесь, не маленькие. Мне важно другое.

Он делает паузу и придает себе торжественный вид.

Даже я немного оробела, чувствуя, что он сейчас произнесет что-то важное.

- Ты унаследуешь весь мой бизнес, - произносит он. - В ближайшее время.

Повисает гулкая тишина, в которой мое сердце удивленно и оглушительно громко бахает, его стук слышен далеко за пределами грудной клетки.

- Что? Это шутка такая?

- Я похож на шутника? Нет. Ты станешь наследницей.

- Почему? У вас вообще-то сын имеется.

- Сын, который крутит носом и до сих пор играет в самостоятельного и крутого сынулю.

- Внуки есть.

- Аааа… - машет ладонью. - Одна по заграницам учится, у второго блажь на уме. Может быть, даже хорошо, что он следует желаемому, вопреки всему, но бизнес ему не доверю. Нет, ни за что. Хоть и отдаю себе отчет, что передать нажитое в руки семьи - моя истинная цель. Но… нет… Не сейчас, рано. Ты - идеальный кандидат, гарант того, что все достанется семье.

- Я ничего не смыслю и воротить таким бизнесом… нет, увольте.

- Мой управляющий тебе в помощь. Надежный мужик. Быкует иногда, но мне кажется, что у тебя есть на него управа.

В кабинет после короткого стука входит Евгений.

- Вик, извини! - сразу говорит он. - Я и понятия не имел, что она припрется. Липучка!

- Вот, - хлопает в ладоши свёкр. - Я же говорю, у тебя есть на него управа. На встречу плевать, перед бывшей женой за появление другой бывшей оправдывается!

- Постойте, так это… - смотрю в шоке на Евгения.

Он хмурится.

- В чем дело?

- Мой управляющий - Евгений! - заявляет свёкр и переводит взгляд на Женю. - Ты согласен?

- Что? О чём речь?

- Вике нужна будет твердая рука и грамотное управление всем капиталом, который она от меня унаследует. Я решил, что если ты отказываешься владеть всем, пусть будет по-твоему, владеть моими капиталами ты не будешь. Так, что… ты согласен стать управляющим для Виктории? Или мне подыскать другого расторопного кандидата? Главное, чтобы под юбку состоятельной и красивой женщине не полез, конечно, ведь это такой соблазн, три в одном… Красивая, свободная и состоятельная женщина! Лакомый кусочек!

Виктория

Скрип зубов Евгения эхом разносится по всему кабинету.

Я смотрю на него, он смотрит прямо перед собой, прожигая отца взглядом.

На меня даже не взглянул, подлец.

Не мог расстаться со своей мочалкой, как следует, и она притащилась сюда…

И сейчас на меня даже не посмотрит, кипит от злости на отца, а я…

Снова где-то на периферии его интересов.

Достало, боже!

- Не хочу я этого управляющего, - говорю я.

- Другого - нет, - заявляет вредный старик. - Либо Женька, либо…

- Значит, я откажусь от ваших заводов-пароходов.

- Как?! - ахает свёкр, выпучив глаза от удивления. - Ты, может быть, не понимаешь, какое богатство плывет тебе в руки…

- А вы.… - поднимаюсь. - Кажется, так ничего и не поняли. Я не осталась с вашим сыном ни ради богатства, ни ради того, чтобы сохранить уровень жизни, к которому привыкла. И больше года жила, как обычная смертная. Как видите, с голоду не померла, так что… Оставайтесь на своих горах сокровищ один. Или на пару с сыном…

Забросив сумочку на плечо, я резко выхожу из кабинета.

- Женя, а ты чего молчишь?! - раздается из кабинета.

- Ты все испортил, папаша. Доволен? - рявкает Евгений и выбегает следом за мной.

Я спешу к лифту, нервно жму на кнопку несколько раз, быстро проскальзываю внутрь.

Откидываюсь спиной на стену, створки съезжаются.

Евгений не успеет.

Я с облегчением закрываю глаза и вдруг…

Вжух!

Он всё-таки успел!

Втиснулся, раздвинул двери и влез, бахнув ладонью по кнопке.

- Какого черта?! Я, что, даже уйти спокойно не могу? Без преследования!

- Клянусь, я об этом не знал.

- О чем именно, Жень? Многовато событий для одного дня, ты не находишь?

- Я не знал, что у отца на уме. Мы должны были встретиться, я и не подозревал, что он это выкинет.

- А про девку свою?! - меня аж колотит. - Тоже не знал?

- Она кинула смс, что прилетела, - отвечает нехотя. - Но я и не…

- Господи, да заткнись ты уже! - бью его своей сумочкой по плечам. - Надоел! Это ты не знал, об этом не подозревал… Это вообще не в твоей компетенции! - ещё раз бью его сумочкой, теперь уже по шее прилетает удар. - С каких пор ты таким деликатным стал?!

- С таких, что я перед тобой эти церемонии развожу! - кричит так, даже шея покраснела. - И пытаюсь соответствовать, быть сдержанным, а не переть напролом, как обычно! Херня получается! - выдает и бросает жарко. - Лучше по старинке!

Евгений адресует мне взгляд, от которого колени подкашиваются, а через миг жестко впечатывает меня в стену лифта.

- Отпусти, дурак! На нас смотрят! Тут камеры.

- Завидуют! Не отпущу! Задолбала меня пинать!

- Уходи! - почти рычу в его горячий рот, слизывая языком требовательный жар его губ.

- Не могу, лифт уже едет вниз. Мы должны поговорить.

- Нам не о чем говорить.

- О, есть о чём, - он нагло хватает меня за задницу, сжав ее до боли. - Очень даже есть.

- Отпусти мой зад!

- Самый роскошный зад, что я трогал. Мммм… И ты самая роскошная, желанная, моя единственная и любимая.

- Звездишь, Женя! Твоей единственной мне уже никогда не стать! Ты баб перелопатил… хрен знает, сколько.

- Единственная, - выталкивает упрямо. - Королева всегда одна. Единственная.

Ох, черт… Его комплименты всегда такие неотесанные, а хватка грубоватая и жесткая, но как же мне этого не хватает!

О, я даже себе признаться не желаю, как сильно по нему скучала, а это время в разлуке, будто в тумане бродила - то ли жила, то ли плутала во снах, откуда не было выхода.

Чувства притуплены, эмоций почти не было, но сейчас каждая стычка - как откровение, проникает прямиком под кожей.

Терпко и горячо.

На грани ожоги.

Сладость с щедрой горстью жгучего перца.

От жадных, грубоватых поцелуев Евгения стягивает все узлом, низ живота ноет, рябь по телу, возбуждение превращается в острые мурашки на коже. Дотронься до обнаженного участка - и все вспыхнет, даже под прицелом видеокамер.

- И не подумаю тебя отпускать.

Он впечатывает в меня свои бедра, я с трудом сдерживаю стон.

Его брюки и мое платье - точно не заслон, а хлипкая преграда, которую так легко сорвать.

- Ты знаешь, что делаешь со мной?

- Я с тобой?! - поднимаю на него глаза. - Нет, наоборот! Это все ты! Ты играешь со мной, как кот с мышкой.

- Неправда.

- Ещё какая правда.

- Закрой рот, - прошептал почти нежно. - Или я его закрою.

- Не смей.…

Мое дыхание учащается с каждой секундой.

Мне изо всех сил приходится бороться с собой.

- Знаешь, что я хочу сделать? - хрипло выдыхает, касаясь губами моего ушка.

- Не надо… - отзываюсь слабо.

- Надо. Я больше не смогу остановиться. Твоя близость сводит с ума. Сейчас мы приедем, и я проведу пальцем по твоим трусикам, собирая с них влагу. И потом.… Попробую все то, что под ними.

У меня перед глазами темнеет от этого порочного обещания.

Цепляюсь за плечи Евгения, чтобы не упасть.

Он целует меня с настойчивостью урагана, сметающего все на своем пути. Поцелуй вышел грубым, почти жестоким. Но я, послав все сомнения к черту, ответила - так же отчаянно, так же жадно.

Эта история меня порядком измотала, выпила много крови и иссушила немало нервов.

Наши языки сплелись в яростном танце.

- Давай покончим с этим? - предлагает Евгений. - Ласточка, ты же видишь, я весь твой, и сердце к твоим ногам, и всего себя… Да бери уже, блин!

- Взять? - губы опухли.

- Возьми! - требует.

Осоловело моргаю, внезапно поняв, что лифт уже остановился.

Двери распахнуты, и наши объяснения стали достоянием общественности - несколько офисных работников наблюдают за нами, не дыша.

- Чё встали, бесплатное кино закончилось!

Евгений утаскивает меня за собой, сев в его машину, начинаем синхронно смеяться, как ненормальные.

- Ты их рожи видела?

- Да!

Новый поцелуй.

Мы тянемся за ним синхронно и с трудом разрываем рты.

Евгению кто-то звонит.

- Если это снова твоя мочалка или…

- Дочь, - отвечает Евгений, едва бросив взгляд на экран. - Подождет. Пусть весь мир подождет.

- Лучше не скажешь.

Виктория

- Кажется, я до дома не доеду, - хрипло выдыхает Евгений. - Давай на заднее? Взорвусь?

- Я тоже, - признаюсь.

Но через миг становится страшно: вдруг я зря решила дать нашим отношениям шанс? Хоть ещё и не озвучила это прямо, но все же…

Женя мгновенно отзывается, почувствовав мои сомнения.

Он прижимается лбом к моему, часто дышит, опаляя выдохами мое лицо.

- Не сомневайся. Прошу. Я докажу, что достоин второго шанса.

- Я ещё не озвучила.

- Мммм… Словами не озвучила, но глаза, жесты, поцелуи… Сказали больше, чем слова. Ты просто опасаешься.

- Да.

- Я тоже боюсь, - признается он сиплым голосом.

- Что? Тебе-то чего бояться?

- Что снова облажаюсь. Нет, не про измену сейчас говорю. Про другое. Вдруг не справлюсь? Не вывезу твой уровень… Снова сделаю что-то не так, не так скажу, не так посмотрю… - смеется напряженно. - Не так подкачу. Обидишься. Уйдешь в оборону…

Его признания звучат откровенно и тронули меня за живое. Я-то думала, он непробиваемый и была уверена, что его самооценка и мнение о себе выкованы из титана, не поддаются сомнениям.

Но, оказывается, мы ошиблись.

Оба.

Подумали друг о друге не так, пришли к неверным выводам.

- Я слышала, что там, где страх, там всегда самый большой ресурс.

- Да-да, я тоже что-то такое слышал, - Евгений смотрит мне на губы, потом в глаза, снова на губы. - Предлагаю пойти туда вместе. Рискнем… И, если что, то твои страхи мне понятны.

- А мне - твои.

- Тогда лезь на заднее! - целует горячее.

Это занимает всего несколько секунд.

Не больше!

Мы горячие и несдержанные, хихикаем, как озабоченные подростки, разогретые опасностью быть застуканными.

Вот только кое-что мешает предаться страсти окончательно.

Звонок телефона.

Сначала - телефон Евгения, потом - мой.

Они не умолкают!

- Да что такое! - сердито порыкивает он.

Приходится немного прерваться. Я проверяю свой телефон.

- Мне тоже дочь звонила.

- Может быть, реально что-то стряслось? Ответить надо. Черт… Я думал, со взрослыми детишками не бывает проблем в стиле «помешали маме с папой словить кайф»!

- Не поверишь, но я думала точно так же! - смеюсь я, продолжая воевать с тугой ширинкой на брюках бывшего мужа.

- Да. Что стряслось, Милан?

Евгений пытается говорить ровным голосом, но дыхание у него частое и прерывистое.

Мне все хорошо слышно.

- Пап, тут такое дело. Я прилетела.

- Куда?

- Домой. На родину.

Меня безумно развезло от поцелуев и предварительных ласк. Я, словно наркоманка, смотрю на суровое лицо бывшего мужа, касаюсь губами колкой щетины на упрямом подбородке и спускаюсь поцелуями на шею. Ширинка, наконец, поддалась моим усилиям. О, ладонь вкусно скользнула под брюки, пальчики оттянули резинку трусов и сжались вокруг твердой мужской плоти.

- А? Что?

Евгений не понимает слов дочери? Или не воспринял их всерьёз?

Его взгляд плывет, веки прикрываются. Он прикусывает губу, и это смотрится невероятно сексуально. Его сдержанность и напор, жажда…

От нашей страсти даже воздух превратился в кипяток.

- Пап, говорю тебе, я приехала. Домой, в Россию.

- Эмм… Зачем?

- Хочу проведать брата и маму, - голос Миланы задрожал. - Мне надоело, что она видит во мне врага. Ты ведь обещал мне! Ты поклялся, что ничего не изменится, что вы будете вместе… Ты говорил, чтобы я ни о чем не переживала и не смела портить себе будущее из-за ваших ссор, а теперь… Теперь мама видит во мне врага, и Никита со мной тоже общается не так, как раньше! Все стало не так, как раньше, а ты упорно делал вид, что все в порядке! Но ты врешь. И мне, и себе… Я это вижу. Ты тоже другой, дерганый, холодный… Нет, мне это надоело, слышишь? И если после этого ты решишь больше не платить мне за учебу, то пусть так и будет! - высказавшись, дочь шмыгает носом, плача.

- Милан, - вздыхает Евгений. - Ты немного невовремя позвонила, я…

- Ты не приедешь за мной?

- Малыш, ты уже большая девочка, можешь взять такси. Увидимся позднее, ладно? И обсудим все. Ты забронировала отель?

- Нет, - сипит. - Я думала…

- Зря ты так подумала, - отрезает Евгений. - Звони Никите, вдруг брат захочет тебе помочь? Но если он тебе откажет, то ты знаешь, что делать: открываешь сайт, бронируешь свободный номер в гостинице, вызываешь такси. Это реальная жизнь, детка, и она бывает сложной.

- Ты как-то странно со мной разговариваешь.

- Потому что я занят. И я буду занят весь этот день и вечер… И… маме тоже не названивай, - заявляет он, скинув звонок.

- Это было сурово. Какой ты злой папочка, оказывается!

Евгений откидывается затылком на сиденье и громко стонет, дернувшись бедрами вверх.

- Папочка едва не залил тебе кулак. Я.… Хочу тебя… Иди ко мне! - перетаскивает на колени и впивается поцелуем в рот.

Нам о многом нужно поговорить, ещё больше обсудить, сделать.

Сколько дров наломали и ошибок наделали, просто волосы дыбом!

Но когда я позволяю себе хотя бы ненадолго забыть о проблемах, отодвинув их на второй план, я понимаю, что, следуя обидам, страхам и сомнениям, мы с бывшим мужем упускаем важное - саму жизнь.

Со всеми ее взлетами и падениями.

Мы летали высоко-высоко, и мы уже упали… Отказали себе в возможности подняться и предпочли, обидевшись, разбежаться в разные стороны.

Но море всегда после отлива возвращается к родному берегу, и настало время для принятия родного и близкого, любимого - со всеми его недостатками и ошибками.

- Помнишь, как ты потребовал? Если любишь, простишь? - спрашиваю я, на миг прервавшись.

- Болваном был, - признается муж, уткнувшись носом мне в грудь. - Я тогда многого не понимал и бесился, потому что сам себя даже простить не мог.

- Тогда сейчас ты должен простить мне то, что я не захотела тебя прощать вот так, с пол оборота.

- Да-да, согласен! А ты выйдешь за меня? - уточняет он.

- Что? Нет.… Неподходящее время для таких разговоров.

- Я без резинки и хочу наградить тебя ребёнком. Мне кажется, сейчас самое подходящее время…

- Ты просто хочешь отстранить меня от бизнеса своего отца, признайся.

- Так ты согласна?

- На что именно? - я теряюсь.

Слишком хорошо мне сейчас и мыслить здраво не всегда получается.

- На все. Я думаю, ты должна согласиться на все… хорошее, - схитрил бывший муж.

Ох, на такое грех не согласиться, конечно.

- Мы справимся. Теперь я всегда буду рядом и не свинчу, куда подальше, от первых же сложностей. Люблю. Тебя.

Так много непростого в наших отношениях, но я сейчас готова признаться себе, что этот сложный мужчина - любим мной, и что он - единственный мужчина в моей жизни.

*****

Спустя три года

- А вот и наша мамочка-босс! Уф, наконец-то, мам….

Милана спешит мне навстречу и протягивает полугодовалую Валечку.

- Милан, ну, куда? Я только пришла, даже руки не вымыла…

Следом за мной входит Евгений, неся в руках многочисленные покупки.

Шопинг удался на славу. Перезагрузка от будней молодой мамочки прошла успешно. И, откровенно говоря, мне было приятно гонять своего сурового мужика с пакетами и примерять новое белье, невинно интересуясь его мнением.

Как он на меня смотрел, ох…

Я думала, там примерочная сгорит вместе со мной.

- Мам, не знаю, как ты с этим справляешься, но я… точно пас! - признается Милана. - Она тебя ждала и никак не хотела переставать плакать, я уже думала, что поеду к няне и…

- Хорошо, что эта умная мысль так и осталась лишь мыслью! - говорит мой новый муж, который когда-то был бывшим мужем. - Няня сегодня слегла с температурой, именно поэтому мы попросили тебя посидеть с сестренкой.

- Я и посидела, но устала так, будто трое суток на ногах провела.

Я быстро переодеваюсь, умываюсь и с радостью забираю Валюшу. Грудь уже немного ноет от прилива молока. Валя радостно обхватывает губками тугой сосок и сладко причмокивает.

- А ведь ты была намного более капризной и непослушной, чем Валя, - замечаю я, посмотрев на Милану.

Сейчас наша семья снова вместе.

Было непросто воссоединиться после стольких обид, горьких слов, но сила прощения и любви, искренней любви к близким, сделала свое дело. На все каникулы Милана прилетает к нам, а потом ее ждет трудоустройство…

Мы с Евгением снова поженились, но не сразу, а через полтора года.

Полтора года он усердно доказывал, что достоин быть мужем, а не просто страстным любовником.

В конце концов, его упорство и стремление все исправить покорили мое сердце, и я решила сказать ему «да». Потом я забеременела… Было немного страшно: я не самая молодая мамочка, но беременность и непростые роды остались позади, а меня теперь окружают родные и близкие, готовые помочь и быть рядом.

- Готова поспорить, что Никита давал жару больше, чем я.

- Мальчишки, - вздыхаю я.

Сейчас Никита работает на фирме деда, бок о бок трудится рядом с отцом. Я всё-таки приняла предложение свёкра… Он, кстати, клятвенно обещал, что будет загорать на песке и не подойдет и на километр к управлению фирмой, но этот вредный старик всё-таки держит руку на пульсе и постоянно спрашивает, «как дела».

Неугомонный старик…. Хотя, стоит признать, что и он смягчился настолько, насколько позволил его возраст и непростой нрав. Всегда сложно меняться. Меняться, когда закостенел в своем образе и не различаешь дом и семью, сложнее вдесятеро…

Но всё-таки нам это удалось.

И, главное, что мы вместе…

- Красивая, на тебя похожа, - замечает муж, поцеловав меня в шею.

- Да? А я думаю, что у Валюши - твои глаза.

- Тогда понятно, почему она с тебя взгляд не отводит…

Евгений за эти годы здорово поднаторел в том, чтобы говорить и быть более откровенным в беседах, и больше не прячется за мнение «я мужик, как я сказал, так и будет…»

- Если бы ты видела себя моими глазами, то поняла бы, как сильно я тебя люблю, и что я не вижу своей жизни без тебя, - признается он.

Как после такого признания не растаять и не признаться ему в ответных чувствах? У меня вот не получилось остаться равнодушной.