«Я не могу встречаться с девушкой с таким индексом массы тела и таким процентом жира!»

В очередной раз оскорбленно фыркаю про себя, прокручивая слова бывшего.

Индекс массы тела! Да я до встречи с этим козлом только про почтовый индекс и была в курсе - и то уже успела забыть эти шесть цифр! Кто сейчас бумажные письма отправляет вообще?!

- Девушка, выходите на следующей? - голос за плечом вырывает из мыслей.

- Нет, - качаю головой.

- Давайте тогда поменяемся! - мужчина, пыхтя, начинает протискиваться мимо меня, попутно отдавливает ногу, заставив зашипеть, извиняется и, наконец, занимает место передо мной.

Приходится прогнуться в пояснице, чтобы уцепиться за поручень. Не то чтобы в общественном транспорте в час пик есть куда падать, конечно. Особенно мне.

А вот была бы я похудее…

Фу, черт! Как бы ни хотелось плюнуть и забыть, обида занозой сидит в голове.

Я вообще не толстая! У меня, между прочим, талия имеется, и очень даже заметная! Ну подумаешь, да, размер у меня «икс эль», а не «икс эс», как у некоторых! И что?

Спустя пятнадцать минут, еще несколько раз получив локтями в бок от особо ретиво пробирающихся к выходу трудящихся, наконец вываливаюсь из переполненного вагона на платформу. Поправляю сумку и торопливо иду к эскалатору.

У меня сегодня первый рабочий день!

Как я воевала с папой, чтобы мне дали возможность работать именно в клинике!

Да и не только с папой. Мама тоже была в ужасе. Как это «ее кровиночка» будет пахать на сменах в больнице! Там же вирусы, хамы-пациенты, кровь и грязь! Правда, папочка на эти ее слова оскорбился, что в его клиниках никакой грязи нет.

На медицинский мне в свое время не дали поступить именно поэтому. Потому что нечего «девочке из хорошей семьи» делать среди врачей, которые все сплошь поголовно разговаривают исключительно матом, не дураки выпить и с проблемами в семейной жизни из-за безумного графика.

С трудом отбила себе право на психологию. С этим мамуля с папой скрепя сердце согласились.

Правда, родители так и не узнали, что я параллельно с учебой тайком бегала на курсы профпереподготовки для медсестер. К счастью, в семье у меня был один тайный сообщник - моя бабуля! Иначе даже не знаю, как бы я справлялась.

Размеренно поднимаюсь по ступеням эскалатора, заставляя себя думать, что это такая тренировка. Он здесь на станции длинный, и уже к середине мне не хватает дыхания. В очередной раз вздыхаю про себя. Надо худеть! И не из-за всяких козлов! А просто, для здоровья! Хотя вообще-то, я на него и не жалуюсь…. Но хочется ведь быть такой же тростинкой, как Люба, моя соседка и подруга.

Она, правда, ест все что хочет - и ни на грамм не поправляется, только хохочет, что она ведьма в седьмом колене. А мне стоит только посмотреть на пирожное, как к бокам лишние полкило прирастают! Несправедливо…

Выхожу на улицу и жмурюсь от яркого солнца. Весна! Совсем немного и уже лето будет. Обожаю это время года, все такое свежее, молодое, зеленое!

Оглядываюсь по сторонам и, сориентировавшись, быстро сворачиваю по направлению к клинике. Тут целый квартал - почти все сплошь больничные корпуса, причем часть государственные, а часть - коммерческие. Хотя платные отделения теперь, кажется, почти везде есть.

Вестибюль административного корпуса клиники встречает меня прохладой - и охраной на входе!

- Вам куда, девушка? - интересуется у меня… нет, не дядечка в возрасте, а молодой парень, высоченный и со вполне себе мускулистой фигурой.

- Я в кадровый отдел, по поводу трудоустройства, - киваю, протягиваю свой паспорт, стараясь казаться уверенной, хотя поджилки трясутся.

Вдруг кто-то все-таки догадается, что я дочка директора?! У нас, правда, фамилия проще некуда - Ивановых по всей стране сотни тысяч. Да и отчество распространенное. Очень надеюсь, что это сочтут забавным совпадением. Папа поклялся, что никак не будет влиять на мою работу и ничего обо мне не скажет - я сама подавалась на собеседование и сама все прошла!

- Отлично, Агата Александровна, - документы мне возвращают. - Вам на второй этаж, налево, двести второй кабинет.

- Можно просто Агата. Спасибо! - говорю на автомате и охранник внезапно… подмигивает мне!

Мне! Подмигивает!

Растерянно и смущенно улыбаюсь в ответ и прохожу через турникеты. Чего это он?!

Нет, я, конечно, сегодня постаралась выглядеть максимально хорошо и по-деловому. И юбка на мне удачная - люблю ее, она подчеркивает талию. Но все равно….

Задумавшись и все сильнее нервничая, поднимаюсь на второй этаж и не глядя открываю дверь в коридор. И тут же сталкиваюсь с кем-то!

- Девушка, смотреть надо, куда идете! - раздается надо мной недовольный голос.

- Простите! - лепечу, чувствуя себя виноватой.

Поднимаю глаза и ловлю раздраженный взгляд. Высокий, на голову выше меня мужчина в белом халате поверх обычных брюк и рубашки бормочет что-то явно непечатное, быстро проходит мимо и сбегает вниз по лестнице.

Вздохнув, зачем-то поправляю юбку и рубашку, морщусь, растирая локоть. Вообще-то, мог бы и сам тоже извиниться! Вон, мне дверью прилетело, когда он ее толкнул!

Хотя ладно. Таких как я обычно не замечают, так что неудивительно.

Так, куда там мне говорил повернуть охранник, направо или налево?

Когда стучусь и открываю дверь двести второго кабинета, на меня, вздрогнув, оборачивается женщина в возрасте, видимо, кадровик.

Такое ощущение, что она ожидала увидеть кого-то другого, и с облегчением выдыхает.

- Здравствуйте, - говорю неуверенно. - Я по направлению… на собеседование…

- Да-да, проходите, садитесь! - мне кивают. - Давайте ваши документы.

Сажусь на краешек стула и протягиваю папку.

К счастью, ни одного вопроса по поводу моей фамилии и отчества мне не задают и подозрительных взглядов не кидают - похоже, действительно подумали, что просто совпадение.

- Так, Агата Александровна, первый этап вы, я вижу, успешно прошли, - кадровик, представившаяся Любовью Петровной, просматривает мои бумаги. - Вижу, у вас помимо высшего образования и диплома психолога есть свидетельства о прохождении курсов по специальности «младшая медицинская сестра по уходу за больными», да еще и «медицинский регистратор», интересно, - поднимает на меня глаза. - Почему такой странный набор?

- Я всегда мечтала учиться на врача, - неловко улыбаюсь, пожимаю плечами. - Но… в общем, так вышло, что не получилось. И поэтому прошла те курсы, которые смогла.

- Ну что ж, это вам только в плюс, - кивает Любовь Петровна. - Кстати, вы знаете, что в клинике есть целевая программа? Вы можете попробовать податься на нее и поступить в медицинский по целевому направлению, а потом продолжить работать у нас, даже без отрыва от учебы!

Закусываю губу. Это же мечта! Господи, если б у меня получилось…

Родители устроят мне грандиозный скандал.

- Я вас не тороплю с этим решением, - видя мои колебания, говорит женщина. - Тем более, что у вас еще есть почти три месяца, экзамены у целевиков начинаются только в августе. Но если решитесь, подать заявку нужно будет до июня.

- Спасибо вам огромное! - киваю ей. - А с работой…

- У вас есть все необходимые навыки, квалификация тоже подходящая, - Любовь Петровна уверенно закрывает мою папку. - Если условия вас устраивают, мы будем рады взять вас на должность администратора, - вдруг оглядывается, словно не хочет, чтобы нас подслушали, хотя в кабинете и так никого нет, наклоняется ко мне и продолжает тише, многозначительно. - А если вы хотите попасть под целевую программу, я могу оформить вас дополнительно на полставки… помощницей медсестры!

- Вы… вы серьезно?! - прижимаю ладони к груди. - А разве так можно?

- Понимаете, у нас так вышло, что недавно уволились несколько человек, - женщина вдруг немного суетливо поправляет стопку бумаг на столе, отводит глаза, потом снова смотрит на меня. - В клинике неукомплектован штат, и это создает дополнительные трудности в работе…. особенно не хватает младшего медицинского персонала.

- А как же график? - меня уже словно подхватывает и несет какой-то волной.

Я даже не замечаю нервозности кадровика, точнее, не обращаю на это внимания. Мало ли из-за чего она так напряжена, у человека работа тоже серьезная.

- О, насчет графика не волнуйтесь! Мы все уладим! - мне торопливо кивают. - У администратора график два через два, а вторая должность предполагает суточные дежурства… то есть, получится, вы будете работать три дня, день отдыхать, и так далее. То же самое выходит, два выходных в неделю!

Хмурюсь, что-то у меня не сходится эта математика, но Любовь Петровна быстро продолжает, не давая задуматься:

- Но главное - что вы получите необходимый опыт! И сможете подать заявку на учебу! Учтите, конкурс там приличный, поэтому ваша работа будет вам только в плюс! - и смотрит на меня с такой надеждой, что я сглатываю.

Черт! Я не умею отказывать, когда вот так…

- Ну что, Агата Александровна? - Любовь Петровна берет из стопки бланк. - Я вас оформляю?

И пока я продолжаю колебаться, добавляет негромко:

- Ведь это же ваша мечта!

- Да, конечно, - киваю, внезапно решившись. - Да, вы правы! Это моя мечта! Я… я согласна, да! Оформляйте!

- Замечательно! - с облегчением выдыхает кадровик. - Вы получите неоценимый опыт!

- А в каком отделении я буду работать? - соображаю вдруг, что мне не говорили о месте работы.

- Смотрите, мы поступим так. Администратором первый месяц вы будете сидеть в токсикологии, потом, возможно, переведем вас на другое направление - но это уже будет зависеть от загрузки, - отвечает Любовь Петровна. - А вот помощницей медсестры… с учетом того, что диплома о среднем медицинском у вас нет, но есть удостоверение «младшей медсестры по уходу»… Вы будете кем-то вроде «сестры милосердия», если выражаться устаревшими понятиями, - улыбается мне.

Невольно улыбаюсь в ответ. Сестра милосердия. Это даже звучит красиво…

- Разумеется, выполнение процедур или еще что-то такое вам поручать не будут, по закону нельзя. Но что касается отделения… Тут травматология и общая хирургия, без вариантов.

- П-почему без вариантов? - как-то мне становится страшновато.

Не рассчитывала я на такое глубокое погружение сходу!

- Держите, прочитайте и подпишите внизу обе страницы! - подсовывает мне бумаги кадровик.

Дожидается, пока я поставлю подпись, а затем удовлетворенно произносит:

- Дело в том, что как раз из этого отделения за последний месяц уволились три санитарки.

- В смысле? - растерянно смотрю на нее.

Документы у меня быстро забирают.

- О, ну, совпало так, - неопределенно водит в воздухе рукой женщина. - Так, теперь что вам нужно сделать! Все прививки и медосмотры у вас, разумеется, есть.

Я киваю. Конечно, я прошла все необходимые обследования и врачей, сдала все анализы, сделала прививки.

- Я позвоню старшей отделения, которая будет помогать вам разбираться, что и как нужно будет делать, - Любовь Петровна кивает сама себе. - Первая смена администратором у вас сегодня, а помощницей медсестры - через два дня. Так что сейчас вы идете в токсикологию, а дальше вам уже все подскажут на месте.

- Спасибо, - голова у меня немного кружится и даже в ушах слегка шумит от таких резких перемен.… во всем!

Как я скажу родителям, что буду работать администратором - и одновременно помощницей медсестры?! И молчать не выйдет, у меня же будет график суточных дежурств! О, господи, то есть, ночевать дома я тоже не буду!

Нужно срочно позвонить бабуле! Без ее помощи мне не справиться!

Из кабинета я выхожу в оглушенном состоянии, но тут же заставляю себя собраться.

Я ведь внезапно, сама того не ожидая, стала на шаг ближе к своей мечте!

- Ю-хуу! - шепчу тихо, расплываюсь в широченной улыбке и, не удержавшись, подпрыгиваю на месте от избытка эмоций!

Так, а теперь надо разобраться, где тут токсикология!

Мне в этом неожиданно помогает охранник на входе.

- Идемте, я вас провожу! - предлагает вдруг, когда я спрашиваю, куда мне идти. - У меня как раз перерыв сейчас десять минут, - кивает своему сменщику, который ухмыляется в ответ.

- Мне неловко вас отвлекать… - говорю смущенно.

- Да ладно, тут близко! Идемте! Меня, кстати, Сергей зовут, - он снова подмигивает.

- Очень приятно, Сергей, - отвечаю вежливо.

После нескольких минут петляний по территории мы действительно подходим к двери, над которой висит надпись «Токсикология».

- Ну вот, вы и на месте, - Сергей кивает мне на дверь. - Забегайте к нам в корпус, договорились? Кофе сходим выпьем!

- Конечно, - неопределенно улыбаюсь.

Как-то меня немножко напрягает его неприкрытое внимание. Нет, он, конечно, симпатичный… но мне сейчас не до этого!

Тяну на себя тяжелую дверь и оказываюсь в просторном, довольно-таки приятном и чистом помещении. Да, папуля не зря возмущался на мамины слова. В его клиниках действительно грязи не найдешь.

Тут же вспоминаю, как папочка утверждал, что все его сотрудники держатся в рамках допустимого.

И вздрагиваю от резкого громкого голоса, доносящегося из-за угла.

- Ну и какого хрена вы меня вытащили?! Кто из вас, альтернативно одаренных, решил, что синяк под глазом - это повод звать хирурга?! У меня других дел нет, по-вашему?!

Мужчине кто-то отвечает, я не могу разобрать, что именно, но слышу шаги, невольно пячусь назад и встаю за кадку с развесистой пальмой. Из коридора выворачивает крупный мужчина, которого мне из-за пальмы не видно. Зато отлично слышно зловещий голос.

- Значит, так. Поскольку времени немного, я вкратце матом объясню! Если еще кто-то из вас…

Зажимаю рот рукой. А лучше бы уши.

Ой-ей. Мама моя сейчас грохнулась бы в обморок. А потом пришла в себя и убила папочку.

- ….хотите шоу, вызывайте клоуна, ясно вам?! - заканчивает прочувствованную речь хирург.

Выдыхаю и делаю это, кажется, слишком громко. Естественно, мое убежище тут же перестает быть надежным.

Хотя я бы и так за ней не спряталась. Комплекция, к сожалению, не совпадает. У пальмы со мной.

- Так, а ты кто такая и что тут делаешь? - на меня сверху вниз смотрит… тот самый мужчина, с которым мы уже сегодня сталкивались.

В буквальном смысле.

- Я… э-э-э-э… новая… новый… - блею с трудом и тут же начинаю себя за это ненавидеть.

Ну почему я опять мямлю? Надо уверенно отвечать!

- Ну?! Новый кто? Геморрой мне на голову? - обрывает меня этот мужлан.

- Вы вроде врач! - выпаливаю вдруг, внезапно разозлившись. - А значит, должны знать, что геморрой не там образуется!

Мужчина хмыкает, окидывает меня взглядом с головы до ног, да таким взглядом, что мне жарко становится.

А еще почему-то… страшновато.

- Неужели санитарку новую все-таки нашли? - прищуривается язвительно.

- Не санитарку, а сестру милосердия, - изгибаю одну бровь.

Это единственное, что мне удается делать очень даже выразительно.

Но на наглого хирурга моя бровь никакого впечатления не производит.

- Милосерднее всего будет позволить вам уволиться сразу, - отмахивается этот гад. - Причем милосерднее для нас обоих. За мной!

- Я вообще-то еще администратор в токсикологии, - выпрямляюсь, стараясь держать себя в руках и говорить спокойно и профессионально. - Здесь я работаю ближайшие два дня! А помощницей медсестры в хирургии - только на третий день!

- Бумажки перекладывать они тут и сами смогут, а у меня в отделении рук не хватает! - хирург широкими шагами идет к высокой стойке, из-за которой выглядывает девушка. - Наталья, эту я забираю!

- Что значит «эту»?! У меня вообще-то имя есть! - возмущаюсь неприкрыто, хотя та, которую мужчина назвал Натальей, делает мне большие глаза, видимо, призывая к молчанию. - Никуда я не пойду! Меня приняли на работу сюда, здесь я и останусь!

Хам оборачивается ко мне и поднимает брови.

Черт. У него это получается куда круче, чем у меня.

- Агата Александровна, я вам звонила, а вы, видимо, не услышали. Вы забыли… - голос из-за спины, и я поворачиваюсь к Любовь Петровне. - …. документы, - договаривает женщина, уже заметив хирурга. - А они вам понадобятся. Еще раз здравствуйте, Роман Дмитриевич.

Фу. Не люблю Романов. Не нравится мне это имя!

Поджимаю губы, прогоняя неприятные воспоминания, и торопливо киваю, радуясь, что появился кто-то, кто сможет встать на мою сторону.

- Спасибо огромное! - забираю протянутую мне папку. - Любовь Петровна, вы ведь мне сказали, что я сейчас два дня работаю в токсикологии, верно?

- Да, все правильно, - кадровик кивает.

- Ну вот! А Роман… Дмитриевич требует, чтобы я шла с ним в его отделение! - замечаю какой-то нервный взгляд, который женщина кидает на хирурга.

А тот сложил руки на груди и недовольно смотрит на нас обеих.

- Ох, ну…. - Любовь Петровна суетливо поправляет брошку на плече. - Роман Дмитриевич, Агата Александровна, к сожалению, права… и потом, не вы ведь сами будете вводить ее в курс дела, а у старшей медсестры сегодня выходной…

- Превосходно! - ядовитым тоном произносит хирург, кидает на меня слегка презрительный взгляд свысока и, не удостоив даже словом, разворачивается и уходит.

Любовь Петровна выдыхает, как и девушка за стойкой, которая слышала весь разговор. Наталья, кажется, так ее зовут.

А потом обе сочувственно смотрят на меня.

- Что? - растерянно перевожу взгляд с одной на другую.

- Ой, что ж это я, - кадровик торопливо кивает мне. - Пойду! Хорошего первого дня, Агата Александровна!

- Спасибо, - договариваю уже в спину женщине.

Наталья качает головой и жестом показывает, чтобы я заходила к ней за стойку.

- Ну ты и влипла, - шепчет, стоит мне встать рядом с ней.

- Что значит «влипла», почему?! - смотрю на нее полуиспуганно-полурастерянно.

- Да ты хоть знаешь, с кем только что спорила? - Наталья смотрит на меня со скептической улыбкой.

- С врачом? - отвечаю неуверенно.

- Если бы, - девушка хмыкает. - То есть, с врачом, конечно. Хирургом. А еще заведующим отделением общей хирургии и травматологии! И параллельно главным кошмаром клиники - Романом Князевым!

Я дергаюсь так, что чуть равновесие не теряю на своих каблуках.

Нет. Да ну нет. Это.… просто совпадение!

«Ага, такое же, как твое отчество и фамилия - просто совпадение с именем и фамилией владельца клиники!» - ехидно подсказывает внутренний голос.

И все равно! Старательно воскрешаю в памяти лицо…

Нет, это не может быть он. Совершенно точно. Мы бы узнали друг друга!

Правда, столько лет прошло… Но все равно можно было бы узнать! На меня накатывают воспоминания, из-за которых становится неловко и немножко стыдно. Первая подростковая, почти детская любовь к мальчику-соседу. Наши клятвы друг другу. Его отъезд вместе с родителями. И письма…

Письма, которые я одно за другим два года отправляла в пустоту.

Ни разу не получив ответа.

- Ты чего зависла? - Наталья искоса смотрит на меня, одновременно перебирая и раскладывая по стопкам документы. - Дошло наконец? Слышала про Князева?

- Честно сказать, нет, - качаю головой.

- Ну ты даешь! - она закатывает глаза, потом, оглядевшись, наклоняется ко мне явно с желанием перемыть хирургу кости. - Он у нас как магнит для всего коллектива с икс-икс-хромосомой, особенно для новеньких!

- В смысле…. - начинаю, но девушка тут же перебивает, блестя глазами.

- В смысле - все на него залипают! Один раз даже главврач шепнула: «Хоть бы раз улыбнулся, глыба ледяная!»

Недоверчиво усмехаюсь, но Наталья продолжает, глядя на меня то ли с завистью, то ли с жалостью, то ли и с тем и с другим:

- Тебе… можно сказать, повезло, - пожимает плечами. - Или не повезло, тут уж как посмотреть. Посмела ему в лицо возразить. На полном серьезе. На глазах у людей!

- Я же не знала, что у вас тут культ личности, - качаю головой.

- Это не культ, - фыркает администратор. - Это такая, знаешь… смесь ужаса и восхищения. Больше ужаса, - добавляет задумчиво. - Он иногда правда орет так, что кажется, побелка потрескается. А тебе в его отделении работать! Так что не удивляйся, если на следующей планерке тебе начнут руку жать. За отвагу.

- То есть я уже почти героиня? - невольно улыбаюсь, не воспринимая это все всерьез.

- Типа того, - Наталья тоже фыркает. - Только не расслабляйся. У нас тут, знаешь ли, почти что армия. Приказали тебе - отдаешь честь и идешь выносить утку. Или пациента.

- Ну, честь я никому отдавать не собираюсь, - усмехаюсь двусмысленности фразы. - Тем более этому вашему… князю.

Девушка пододвигает мне стопку выписок.

- Держи, сделай ксерокопию, пожалуйста, а я остальное пока по папкам разложу, - а потом, когда я отхожу на пару шагов к принтеру, добавляет: - Но на самом деле Роман Дмитриевич очень крутой. Просто такой, ну…

- Глыба? - подсказываю, перекладывая документы.

- Нет! Ну, то есть, да. Но он гений! Такой молодой - а уже топовый спец! За границей стажировался и работал, но не остался там, а сюда вернулся. Недавно, помнишь, в Турции землетрясение было? Он там был, оперировал. Да и у нас здесь… пациентов с того света вытаскивает, буквально. Совсем недавно парня молодого привезли, вчерашнего школьника, после аварии - все думали, не жилец. Князев операцию делал, четырнадцать часов у стола стоял без перерыва! И вытянул его!

Незаметно вздыхаю.

Как бы мне тоже хотелось вот так… учиться, потом работать.

Машинально перекладываю бумаги, складывая копии отдельно, а сама напряженно размышляю. Если я действительно решусь и подам документы на ту целевую программу… Это же мне надо будет подготовиться!

- …а что характер поганый - так это у всех хирургов так, - доносится до меня сквозь раздумья голос. - Но Князев, конечно, и тут на первом месте. Добрый день!

Администратор здоровается с подошедшими к стойке людьми, и я встаю в уголочке, чтобы не мешать, одновременно слушая и стараясь запомнить, что и как говорит пациентам Наталья.

Ближайший час поток людей не снижается, и мы оказываемся завалены работой. Но чуть позже, когда становится поспокойнее, коллега предлагает мне сделать перерыв пять минут.

С благодарностью киваю и решаю выйти на улицу, чуть подышать. Может, и кофе выпить, тут вон есть автомат. Выбираю капучино, оплачиваю, дожидаюсь, пока можно будет забрать пластиковый стаканчик. Параллельно достаю из сумки, которую захватила с собой, мобильный.

Ой, мама…. в смысле, папа! Одиннадцать пропущенных!

Гипнотизирую взглядом экран, а потом малодушно смахиваю пальцем все уведомления.

Очень надеюсь, что никто про меня не догадался и папочке все-таки не настучали, что я тут самовольно устроилась на самую низкую во врачебной иерархии должность. Они с мамой, конечно, все равно узнают… Но лучше бы попозже.

Поэтому торопливо, не попадая по буквам, пишу в общую группу «мама, папа, я» в мессенджере, что у меня все в порядке, очень занята на работе - и отключаю на мобильном и звук, и вибрацию.

Выйдя на улицу, отпиваю кофе и глубоко вдыхаю. Перед глазами тут же встает лицо хирурга. Пока была занята, не отвлекалась на размышления, а теперь снова задумываюсь. Интересно все-таки, может ли он быть тем моим соседом? Или действительно совпадение? Имя-то и фамилия не так чтобы редкие. А отчество я у «моего» Ромки не знала, отца его я не помню, мать только - и то очень смутно.

С другой стороны, а нужно ли всем этим заморачиваться? Передергиваю плечами, давя в себе неприятные эмоции, очень напоминающие стыд. Он же мне не ответил ни на одно мое письмо. Я, выходит, была навязчивой девчонкой, вешающейся на шею мальчику, которому даже и не нравилась!

Ну и нечего вспоминать! Если даже это действительно он - и слава богу, что не узнал меня.

Встряхнувшись, возвращаюсь на рабочее место. К счастью, мне есть чем заняться. С непривычки к вечеру сильно устаю - нужно запоминать, где, что и куда складывать, как заполнять данные в электронном каталоге, с кем связываться и по каким внутренним телефонам. Поэтому заканчиваю смену с гудящей головой.

Слава богу, с Князевым я за день больше ни разу не сталкиваюсь. Как поняла, его вызывают из хирургии в крайних случаях, если нужна консультация смежного специалиста. А отделение токсикологии - не то место, где часто требуется хирург.

Ну и хорошо. Мне и так предстоит работать под его началом. И чем больше я об этом думаю, тем больше напрягаюсь. Потому что выступила сегодня с утра, конечно, крайне неудачно. Но, может быть, он все-таки не будет за это мстить?

На ночную смену вместо нас с Натальей заступает другая девушка, а мы, закончив, выходим из клиники.

- Ты к метро? - Наташа, с которой у нас за день сложились вроде бы нормальные отношения, кидает на меня взгляд.

- Да, я….

- Привет! - мужской голос сбоку, и я, повернувшись, вижу Сергея.

- А-а-а, ну ладно, я пойду! - коллега, сделав мне круглые глаза и многозначительно улыбнувшись, тут же сворачивает, оставляя нас с мужчиной наедине.

- Привет, э-э-э-э… не ожидала тебя увидеть, - говорю с неловкой улыбкой охраннику.

- Да я как раз освободился, смену сдал и подумал, что ты тоже доработала, - он пожимает плечами, пристраивается рядом, но не слишком близко, на расстоянии вытянутой руки. - Ну что, как первый рабочий день?

- Спасибо, неплохо, - киваю, медленно идя в сторону выхода с территории.

- Может, поужинаем вместе? - внезапно предлагает Сергей. - Я тут неподалеку отличное местечко знаю!

- Ой, я… - не знаю, как отказаться, чтобы не обидеть.

С одной стороны, можно было бы и сходить. С другой… ну как-то не цепляет он меня. А я всегда считала, что нечего мужчине морочить голову, если с самого начала понимаешь, что встречаться с ним не будешь.

- Слушай, я бы с радостью, но я… на диете! - выпаливаю быстро.

- С ума сошла?! - Сергей вдруг смеется, закинув голову назад. - Зачем тебе оно надо?

- Ну, вот так.… - развожу руками. - Не хочу лишний раз соблазнов. Да и первый день… устала.

- Понял, не дурак, - он кивает. - Но, кстати. Если уж ты заморачиваешься на эту тему, ни одна диета не поможет, если тренировки не добавлять. Хочешь, буду тренировать тебя? Тут в двух шагах хорошая открытая площадка, да и бегать с утра можно, как раз лето скоро! За компанию веселее!

А он упорный. Мне даже как-то импонирует, что не сдается сразу.

- Я подумаю, - киваю, усмехнувшись.

- Супер! Отлично! - Сергей улыбается в ответ. - Номер мой запиши, мало ли, вдруг понадобится.

Вздохнув, достаю мобильный, вношу цифры и по просьбе мужчины делаю ему дозвон - то есть, фактически, и свой номер даю. Ну да ладно. Вроде он адекватный, просто потом мягко дам понять, что отношения мне сейчас не нужны.

А затем, не успеваю я убрать телефон, как на экране высвечивается вызов от контакта «кадровый отдел».

С чего бы? Может, еще какие-то документы забыла принести или наоборот, они что-то забыли?

- Да, - отвечаю на звонок и поднимаю палец, прося Сережу подождать.

- Агата Александровна, добрый вечер, - узнаю по голосу Любовь Петровну, - тут такое дело… в общем, завтра вам нужно будет с утра не в токсикологию, а в хирургию.

Так и застываю с открытым ртом в первую секунду.

А во вторую до меня доходит.

Князев совершенно точно не забыл о сегодняшней утренней сцене. И явно решил показать, чье мнение тут в приоритете, а заодно отыграться на мне по полной!

Ч-черт, зараза! Как я скажу родителям?! Если они узнают, меня или упакуют в квартире и будут выносить мозг, или начнут коллективно спасать от самой себя - и страшно даже представить методы, которыми будет действовать мама.

Я надеялась, что у меня будут хотя бы сутки форы, и я успею обговорить все с бабулей! Виолетта Артемьевна товарищ такой, она, конечно, меня поддержит - но для этого с ней нужно поговорить, причем с толком и с расстановкой, торопыг бабуля не любит.

- Агата Александровна, вы меня слышите? - голос в трубке, и я понимаю, что так и не ответила Любовь Петровне, и Сергей тут же, рядом, смотрит на меня удивленно.

- Да, Любовь Петровна, - произношу наконец. - Слышу. Я поняла.

- И выйдете завтра в хирургию? - то ли вопрос, то ли утверждение, пополам с надеждой.

- Да, конечно, - выдыхаю безнадежно. - Выйду.

- Отлично! - облегчение в голосе кадровика прямо слышно. - До свидания!

- Хорошего вам вечера, - прощаюсь автоматически, как привыкла, отключаюсь и поворачиваюсь к Сергею.

- Проблемы? - тут же хмурится он.

- Нет, - качаю головой. - Но… мне бы поторопиться. Наверное, вызову такси! Прости, что я так… но мне правда нужно побыстрее домой.

- Да ты не извиняйся, - он машет рукой, одновременно пожимает плечами. - Конечно, что я, не понимаю, что ли.

Сергей дожидается, пока подъедет машина, и даже галантно открывает мне дверь. А я, только усевшись и подождав, пока такси тронется, быстро набираю подругу.

- Любаша! - говорю торопливо, как только она отвечает. - Ты мне очень нужна! Срочно! Как алиби, как подставное лицо и как друг, который умеет внятно врать.

- Ого, - Люба сходу прыскает, - начинается! У тебя что, свидание с женатиком? Или наконец-то решилась на убийство и нужен человек с доступом к хлорке и большим запасом черных мусорных пакетов?

- Почти. Меня в клинике ставят на сутки… санитаркой, - вздыхаю, зажмуриваюсь на секунду. - И.… я пока не сказала об этом родителям.

- Подожди-ка секунду, - голос у подруги подозрительно оживляется, - ты же должна была устроиться на ресепшен? Или у тебя теперь расписание с утра - «Здравствуйте, вы к терапевту?», а ночью - «Держитесь, я принесла судно?»

- Не смешно, - бурчу в ответ, невольно улыбаясь. - Ну ладно, чуть-чуть смешно. Но я правда пока не хочу объясняться. Так получилось! Меня взяли на две работы сразу, я тебе потом расскажу… Но ты представляешь, что у меня начнется дома?! С папой будет сердечный приступ, а мама припомнит все, от «ты девочка» до «никто тебя не полюбит в белом халате и с резиновыми перчатками». Мне просто нужно немного времени, чтобы их как-то подготовить! Поможешь?

- Ага, как в прошлый раз, - скептически говорит Люба. - Когда мы с тобой якобы пошли в театр, а потом ты ответила маме по видео-звонку из моей кухни, где надпись на стене «Жрем суши и пиво» видна была лучше, чем твоя голова.

Невольно смеюсь, а подруга продолжает:

- Или когда мы пошли на выставку художников-передвижников в Третьяковку, а оказались в Сочи на два дня! И твоя мама увидела тебя в сторис у официанта! - Люба хохочет, - когда ты в его шапке подавала хачапури и изображала провинциальную тетушку с Кавказа!

- Поэтому я теперь учусь на своих ошибках! - отвечаю сквозь смех, глубоко дышу, успокаиваясь. - Никаких театров и музеев! Нужно, чтобы ты честно сказала, что я у тебя! Ну, на ночь. Или что помогаю твоей тете с собакой, у которой стресс. Выбери, что поправдоподобнее!

- А Виолетту в соучастницы не хочешь? - ехидно интересуется подруга. - Она бы вообще сказала, что ты ушла в монастырь спасать бездомных котят и травмированных мужчин.

Да, бабушка еще и не такое бы сказала…

- Бабуля - мой план Бэ, - морщусь, колупая пальцем сиденье в машине. - Или Цэ. На случай ядерного конфликта с матерью. Но пока... выручи, а?

- Ладно уж, - сдается Люба. - Но только не за спасибо! А, скажем, за кофе в нашей любимой кофейне и подробности с этой твоей внезапной работы! И жду от тебя голосовое, где ты со шваброй орешь на пациентов: «Куда по помытому?!»

- Это вряд ли, - фыркаю с облегчением. - Спасибо, Любаша! Договорились! Только если на тебя мать насядет, не сдавай меня с потрохами, ладно? Я клянусь, что сегодня никого не убивала и не опозорила фамилию… пока что.

- Ну да, ну да, у вас же такая редкая фамилия, - хмыкает она. - Давай, удачи!

Отключаюсь и в очередной раз вздыхаю. Удача мне понадобится.

- Гатюша, ну наконец-то! - мама, стоит мне зайти в квартиру, выруливает в коридор с таким возгласом, как будто я месяц дома не была.

- Привет, мамуль, - киваю, скидывая туфли на небольшом каблуке и с наслаждением расправляя пальцы.

Я вообще-то специально удобную обувь надевала, понимала, что стоять или ходить много придется. Но все равно за день ноги устали.

- Ну что же ты так долго?! - мама всплескивает руками, подозрительно прищуривается. - Это тебя так на работе задержали? Это не дело совершенно! Отец! - повышает голос в сторону кухни. - Саша, почему наша дочь работает по такому жуткому графику?!

- Мама, я сама задержалась, успокойся, пожалуйста, - произношу мягко, уже слыша папины шаги, и тороплюсь сбежать к себе в комнату.

- Давай, переодевайся, руки мой и за стол немедленно! - командует мама. - Наверняка не ела нормально весь день! Ужас!

- Агат, привет! - голос папы.

- Привет, пап, я сейчас!

Прячусь в комнате и вздыхаю. Я люблю своих родителей. И они любят меня. Но… лучше бы нам любить друг друга на расстоянии.

Спустя полчаса я в третий раз повторяю про себя: нужно съехать.

Нужно жить отдельно.

Нужно. Съе - хать!

И в четвертый - глотаю слишком большую ложку оливье с лишней порцией майонеза, потому что маме иначе будет обидно.

- Еще котлетку? - в голосе одновременно и забота, и угроза.

- Мам, я наелась. Правда.

- Ты как птичка ешь! Что ты ела после завтрака сегодня? Ничего, так ведь? Это все твоя работа! - и она кидает обиженный взгляд на отца.

- А может, она влюбилась! - невинно добавляет папа, не отрываясь от мобильного.

Я делаю вид, что подавилась.

- Пап! - фыркаю. - Кстати, ты мне сегодня звонил. Одиннадцать раз. Случилось что-то?

Он только пожимает плечами.

- Просто хотел узнать, как ты. Вдруг случилось что-то, мало ли. Или не смогла найти нужный корпус…

- Заблудилась на рабочем месте между столом и кулером? - укоризненно смотрю на него. - Там между корпусами везде схемы висят. Со стрелочкой «вы здесь».

- Все равно. Я же обещал не лезть, - отвечает папа с видом мученика. - И не лезу. Просто уточняю.

- Одиннадцатью звонками? - никак не могу успокоиться.

Он отвлекается от мобильного, смотрит на меня и слегка улыбается.

- Детка, мы же просто переживаем! Вот станешь сама мамой - поймешь.

Мама кивает с полным ртом и тут же тянется за банкой.

- Вот-вот! А ты все «мама, не клади сметану». Сметана полезна. В ней кальций!

А еще жирность двадцать процентов, вздыхаю про себя, улыбаясь одними губами.

Кстати. Надо бы спросить!

- Слушай, пап, - отвлекаюсь от еды, - а что у вас там за текучка? Я слышала, что за последние два месяца из хирургии ушли… ну, несколько человек. Санитарки, кажется, и даже медсестра.

Он вскидывает на меня глаза, моргает, как будто не сразу понял, о чем речь.

- А, это? Обычная текучка, - пожимает плечами. - Сейчас все куда-то бегут, им подавай работу с гибким графиком и без напрягов.

- Но три за два месяца - это как-то… многовато, - закусываю губу.

Что-то у меня не стыкуется. Папа хмыкает и возвращается к экрану телефона.

- Хирургия - отделение сложное. Это же не салон красоты. Все хотят форсить в форме и белом халате, а запах хлорки и ночные дежурства никому не хочется. Пусть Князев ищет новых. Он справится.

Киваю. В голове крутится: справится-то он справится. Но почему тогда на него смотрят, как на монстра с топором вместо скальпеля?

- Может, они ушли из-за него? - пробую наощупь, осторожно.

- Из-за главного хирурга? - папа машет рукой. - Да ну! Он жесткий, да, но так все хирурги такие. Профессия обязывает. Просто работа непростая. Мало ли, совпало так. А среднего медицинского персонала у нас везде нехватка, - тяжело вздыхает.

- Да хватит уже, - ворчит мама себе под нос. - Вечно вы начинаете о проблемах… Да и вообще, что за темы во время еды!

- Мам, спасибо, все было очень вкусно, - говорю, вставая. - Пойду отдохну перед завтрашней сменой. И да, я завтра, скорее всего, поеду к Любе, переночую у нее, - замечаю вроде как вскользь.

- Обязательно позвони! - мама поднимает на меня глаза, недовольно морщится. - Вечно ты с этой своей Любой! Тебе надо больше бывать на людях, в обществе, встречаться с молодыми людьми! Ты так ни с кем не познакомишься, а если…

- Мам! - перебиваю быстро. - Мне сейчас не до того! Я устала, спокойной ночи!

Оставляю ворчащую маму, заводящую свою любимую песню о том, что «все это» до добра не доведет.

- Я тебе завтра пожарю оладьи, возьмешь с собой контейнер! - доносится до меня уже у комнаты.

Закатываю глаза. Ну да, конечно. Только килограмма оладьев мне и не хватало!

У себя быстро перебираю одежду. Я вдруг поняла, что не знаю, в чем мне идти завтра на работу! Для того, чтобы сидеть администратором на входе в клинику, у меня все есть, а вот чтобы помощницей медсестры…

Там же нужен не только халат, но и форма под него!

Черт! А Князев наверняка будет придирчиво за мной наблюдать!

Вздыхаю. Ну, в девятом часу вечера форму я все равно нигде не найду. Придется ехать в обычной одежде, надеюсь, мне найдется что-нибудь, чтобы переодеться.

Утром подскакиваю ни свет, ни заря. К сожалению, мама у меня тоже ранняя пташка, поэтому нет никакой надежды, что удастся улизнуть до эпопеи с оладьями, но мне каким-то чудом удается отбрыкаться от «классического» завтрака. Правда, контейнер с едой в сумку все равно приходится сунуть.

Добираюсь до нужного корпуса и торможу перед входом. Внутри все мелко дрожит - господи, у меня такое ощущение, что я ничего не знаю и не умею! А ведь проходила курсы медсестер и в больнице бывала… но почему-то именно сейчас жуткий страх, что я не справлюсь!

- Я справлюсь! - шепчу сама себе тихо. - Справлюсь! Обязательно!

Заставляю себя сделать глубокий вдох и толкаю дверь отделения.

Ощущение, что створка весит тонну. Как только захожу, сразу накатывает этот специфический больничный запах: смесь антисептика, кофе из автомата, легкой усталости, витающей в воздухе… слава богу хоть менее аппетитных запахов пока что не чувствую, повезло, значит - народу сейчас в приемном почти никого.

Оглядываюсь, пытаясь сообразить, куда идти. Вчера я потихоньку поспрашивала Наташу, она мне рассказала, что старшая медсестра здесь - Маргарита Сергеевна. Вроде как адекватная, но строгая.

Иду вперед и за первым поворотом сразу обнаруживаю женщину в белом халате. Стоит у поста, листает какие-то бумаги с видом капитана подлодки во время погружения.

- Доброе утро, - подхожу на подгибающихся ногах, голос у меня почему-то предательски тонкий. - Я… Агата. Новенькая. Санитарка. То есть…. помощница медсестры. Мне бы старшую найти, не подскажете?..

Меня сканируют пронзительным взглядом.

- Я старшая, - женщина кивает и уточняет: - Новенькая? Вчера взяли? Это же про тебя мне Князев говорил.

Вздыхаю про себя, киваю и молчу - что-то мне кажется, лучше мне не знать, что именно ей вчера говорил про меня Князев.

- Ты в чем к нам пришла, солнышко? - интересуется Маргарита Сергеевна скептически, оценивая меня с головы до пят. - Форма твоя где?

- Мне… простите, я просто только вчера поздно вечером узнала, что мне сегодня выходить! - отвечаю тихо и немного виновато. - Может, у вас найдется… что-то для переодевания?

- Найдется, - вздыхает старшая. - Только не факт, что влезешь. У нас тут контингент - сплошные угольники с ногами. Ну хоть обувь-то моющаяся у тебя есть?

- Да, это есть, - с облегчением киваю, хоть что-то у меня есть.

- Ну, идем тогда, - медсестра жестом показывает, чтобы я шла за ней.

Отводит меня в подсобку, видимо, одновременно играющую роль раздевалки, открывает металлический шкаф с формами. Смотрю на стопки аккуратно сложенной одежды, как заключенный на выбор робы.

- Вот. Попробуй это! - старшая протягивает мне комплект.

Эх. Я уже сейчас вижу, что верх будет слишком короткий, а низ - обтягивающий.

- Может.… еще какой-нибудь вариант… - спрашиваю неуверенно.

- У нас тут не модный показ, а стерильная зона, - отмахивается от меня старшая немного раздраженно. - Пошевеливайся! Мне еще тебе обязанности твои объяснять, а у нас пятиминутка через полчаса! Ежедневная врачебная конференция, - поясняет, уже направляясь к двери и заметив мое непонимание. - Так что давай, поживее! Сейчас приду!

Беру, что дали, и переодеваюсь. Ну, как переодеваюсь. Натягиваю на себя форменный комплект как оболочку сосиски. Штаны обтягивают бедра, рубашка топорщится на груди, застегивается с трудом.… Эх, ну я и красотка, ничего не скажешь! Хорошо, зеркала нет. Даже представлять не хочу, как я выгляжу!

- Агата, готова? Идем! - в комнатку снова заглядывает старшая медсестра. - Сейчас покажу тебе, где что. Пост, каталки, сменные простыни. Надеюсь, утку от тазика ты отличишь с первого раза! А то у нас уже был случай.

Объяснения сыплются, как аудиосообщение, поставленное на прослушивание в два раза быстрее. Что куда сдавать, кому звонить, как дезинфицировать, где что хранится. Я киваю как одержимая, ничего не запоминаю, все путается.

Надеюсь, мне будет у кого спросить, если что-то понадобится.

Проносимся по коридору от одного санузла к другому, и тут прямо перед нами распахивается дверь.

- Где у нас та новая, что с двойной должностью? - резкий голос.

Разворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с Князевым.

Мужчина окидывает меня взглядом.

Задерживается на форме, и я замечаю, как дергается у него кадык на шее.

Ну извините. Что было.

- Понятно, - говорит наконец. - Видели мы таких.

- Каких - таких? - уточняю, вдруг осмелев.

Зря. Лучше б молчала.

- Упакованных девочек, которых решили прогуляться по отделению, пока ждут своего «медицинского просветления», - презрительно бросает хирург.

У Маргариты Сергеевны дергается бровь.

У меня - все остальное.

Да как он смеет вообще?!

- Предупреждаю, - добавляет Князев, уже разворачиваясь, - если ты пришла сюда поиграть в героизм, я это моментально увижу. И долго ты тут не задержишься!

Сменные простыни лежат в шкафу с тугими дверцами, которые, стоит зазеваться, со всей дури прищемляют мне пальцы. Дезраствор - в тяжеленной канистре, которая, как оказалось, абсолютно не дружит с моими руками. Пока я пытаюсь налить немного в пластиковую бутылку с дозатором, он - естественно - плещется мне прямиком на ногу.

И все бы ничего - я же специально брала с собой моющиеся кроксы, в больнице без такой обуви на смене нельзя. И сейчас быстро все вытираю - кое-как, туалетной бумагой. Но теперь тапок, зараза, начинает скрипеть! И чавкать! В коридоре. При каждом шаге!

Я старательно делаю вид, что ничего такого не происходит. Ну подумаешь, идет санитарка, вся красная, в форме в обтягон, да еще и из под одной из ног: кряк-кряк.

Фу, черт… первый день испытывает меня на прочность.

Уже мечтаю сбежать в санузел, как следует отмыть этот чертов крокс и сменить носки - их я каким-то чудом взяла с собой, сменную пару - когда, подойдя к приемному покою, вижу, как в двери въезжает каталка.

Скорая кого-то привезла? На каталке бабуля лет восьмидесяти с чем-то, сухонькая, но на лице у нее выражение, как у маршала при наступлении. Врач, который идет рядом, того и гляди закатит глаза к затылку.

- Где врач? - склочный старческий голос перекрывает остальные звуки в отделении. - У меня назначено, а мне капельницу до сих пор не сделали! Я ж по скорой приехала, положено без очереди!

Медсестры на посту даже не обращают внимания, а к бабуле с видом человека, который уже проиграл спор о бессмысленности происходящего, подходит молодой хирург, быстро проводит осмотр, о чем-то переговаривается с врачом скорой, который отдает бумаги и, кивнув, торопливо выходит.

- Раиса Григорьевна, - доносится до меня спокойное, - вы от нас уехали только вчера. Мы с вами уже это обсуждали. По скорой мы принимаем на госпитализацию только в остром состоянии. А у вас показаний для этого нет. Плановая госпитализация по направлению от хирурга.

- У меня грыжа! И камни! Вы же хирург, вот и дайте мне направление! - разоряется бабуля.

Я ловлю взгляд медсестры, она закатывает глаза и отворачивается, продолжая заниматься своими делами.

- Раиса Григорьевна, - продолжает хирург уже строже, - если вы можете громко возмущаться, значит, можете пойти, записаться к хирургу и лечь к нам планово. Я не имею права вас госпитализировать без показаний!

Невольно думаю о том, что… а если бы на месте этой Раисы была моя ба?

Бабуля, продолжая ругаться себе под нос, собирается слезать с высокой каталки, и я, желая помочь, подхожу ближе и протягиваю руку.

- Давайте я…

- Ишь ты! Подскочила! - рявкают на меня. - Не видишь, я женщина в возрасте! А ну не суйся!

Поспешно отступаю. Сочувствие испаряется. Хирург переглядывается с медсестрой.

Пока вздорная пациентка семенит к выходу, продолжая ворчать, врач, кинув на меня взгляд, приветственно кивает.

- Новенькая?

- Ага.… Агата, - представляюсь неловко.

- Ну поздравляю, Агат, с официальным посвящением. Раиса Григорьевна у нас - почти как боевое крещение, она тут регулярно бывает.

Хирург вздыхает и отходит, я, невольно улыбнувшись, делаю пару шагов назад - тапок опять скрипит, да так, что на меня даже оборачиваются.

Торопливо иду в боковой коридор, но не успеваю зайти, как поскальзываюсь и с глухим «ой!» впечатываюсь в стену.

- Под ноги не пробовала смотреть?!

Черт, Князев!

Смотрит на меня, прищурившись, и я в очередной раз чувствую, как щеки начинают гореть.

Ну почему я не умею не краснеть?! С моими рыжими волосами выгляжу настоящей дурочкой!

Выражение лица мужчины вдруг меняется, он вглядывается пристальнее, и я неловко отвожу глаза.

- Фамилия? - слышу резкое.

- Э-э-э, Иванова, - выдаю на автомате.

Можно подумать, он не знает! Хотя, наверное, просто не помнит, у него же из таких как я текучка…

- Редкая, - саркастический ответ.

- От бабушки по маминой линии! - отвечаю, не сдержав язвительность в голосе.

Скептический хмык, и хирург, развернувшись, уходит вперед по коридору.

Выдыхаю, прислонившись к стене. Переступаю ногами, тапок в очередной раз чавкает. Господи, еще только полдня прошло, а я уже вымотана… А ведь мне до завтрашнего утра работать!

Тут же задумываюсь о том, как повел себя Князев только что. Может быть… это все-таки он? И тоже узнал меня, но сомневается? А что будет, если узнает?

- Как там новенькая, жива еще? - из-за угла доносится женский голос.

- Пока да, - второй, в котором я узнаю старшую медсестру. - Чавкает по коридору, ногу себе залила, но держится. Раису Григорьевну пережила и не разревелась. Уже достижение.

Спасибо, конечно. Приятно быть живой после бабушкиного артобстрела и дезраствора.

- А еще Князев на нее наехал с самого утра, - продолжает Маргарита. - Я думала, она сбежит.

- Вот как? - нотки в голосе странные. - Чего это он ей заинтересовался? Никогда не замечал санитарок!

Замираю, вслушиваясь.

Почему такой раздраженный тон?

Мне почему-то сразу резко хочется стать поменьше и понезаметнее.… чтобы не увидели, что я невольно подслушиваю.

- Не знаю, - спокойное от старшей медсестры. - Сама удивилась. Вышел из кабинета, остановился и смотрит. Знаешь, вот это выражение его, когда диагноз еще неясен, но он уже заинтересовался, что это такое.

- Да ну, скажешь тоже! - резкий ответ. - Просто она новенькая. Волосы еще эти, вот у всех рыжих они как пережженная солома, никогда не нравились рыжие! И улыбается слишком много. У нас тут не конкурс «Мисс Стерильность», между прочим.

Мне становится обидно.

Чего это солома! Я вообще-то горжусь своими кудрями! Они единственное, что мне нравится в моей внешности!

- Она вообще откуда взялась, не знаешь? - продолжает та, с резким голосом. - Как-то не больно-то похожа на санитарку!

- Да мало ли, - негромкий ответ. - Может, через знакомых устроилась.

- Не та должность, чтобы по блату устраиваться, - хмыкает ее собеседница.

- Ну, если Князев не отпугнул - значит, девка с характером, - вздыхает старшая медсестра. - Может, ты и не так уж неправа. Ну, я в любом случае за ней пригляжу. Ладно, Лер, давай, дела не ждут.

Только тут я соображаю, что разговаривала старшая с Валерией - симпатичной молодой медсестрой. Мы с ней познакомились, и она - как мне казалось - была вполне дружелюбной, улыбалась даже, удачи пожелала на новом месте.

Ну что ж… неплохо будет вспомнить, что любой коллектив - это сплетни и лицемерие. И медики не исключение.

Выдыхаю, разворачиваюсь на цыпочках и ухожу вглубь коридора, к санузлу, куда шла изначально. Кажется, нужно быть поосторожнее с искренними улыбками. И с Князевым! Особенно с ним.

Не хватало мне только случайно оказаться объектом ревности! Хотя это просто смешно. Посмотреть на меня и на Валерию! Она стройная, фигура отличная, волосы темные, губы яркие - красотка, одним словом. А про меня говорит так, как будто я претендую на какое-то место рядом с хирургом!

Но ведь старшая сказала, что Князев смотрел на меня с интересом?

Тьфу, черт! Пора заканчивать эти глупости! Я вообще-то сюда пришла, чтобы получить шанс попасть на медицинский в обход родителей и их желания контролировать мою жизнь!

Кстати, надо поговорить со старшей медсестрой об этом. Если она будет знать, какие у меня цели, перестанет насчет меня сомневаться. Да, точно, и как мне раньше это в голову не пришло?

А все-таки любопытно, почему Князев мной заинтересовался…

Агата, хорош! - обрываю сама себя. Ты сама не уверена, он ли это. И вообще, ты санитарка с дезраствором в тапке, а он хирург и местное светило, за которым симпатичные медсестры охотятся! Так что давай, вперед, работать!

Остаток дня и вечер проходят в бесконечной суете. Каталки, простыни, утки… Как же мне повезло, что я ходила на курсы и практика, хоть и небольшая, в больнице у меня была. Иначе сложно представить, как бы я справлялась! К счастью, никто мне замечаний не делает, да и вообще не особо замечает, у всех остальных дел еще больше, чем у меня. Старшая пару раз скупо, но одобрительно кивает - и этого уже достаточно, чтобы приободриться.

К ночи, когда отделение немного затихает, я вползаю в пустую в это время ординаторскую. Ноги не держат, со стоном скидываю тапки и устраиваюсь на жестком стуле. Вымотана я до предела. И только сейчас вспоминаю, что за весь день и крошки не съела!

Хмыкаю, подумав, что при такой работе похудеть не будет проблемой, и сглатываю. Под ложечкой сосет и живот сводит от голода. Чаю что ли выпить?...

Оладьи!

У меня же мамины оладьи с собой!

В контейнере! Я в сумку их сунула, чтобы не спорить, и совсем забыла про них! Торопливо лезу за своим баулом, который засунула вниз под один из столов.

Вот они, моя прелесть! Открываю контейнер, разворачиваю фольгу, с наслаждением вдыхаю запах сдобного теста и, не сдержавшись, первый маленький оладушек запихиваю в рот целиком.

Мам, ну хоть раз в жизни ты оказалась права!

Я с любовью думаю о родителях, и мне вдруг становится так хорошо - и немного стыдно, что я закатывала глаза, когда мамуля совала мне с собой этот контейнер. Надо будет сказать ей, что я поела!

Включаю чайник, нахожу бесхозную чашку, споласкиваю, пара пакетиков чая у меня с собой тоже есть. И с облегченным вздохом снова сажусь, вытягивая ноги в носках с пандами. Те, на которые пролила раствор, были белыми, под цвет тапок, а эти смешные - но какие уж есть.

Но наслаждаться тишиной и покоем мне не дают.

Дверь распахивается с легким скрипом, и я замираю с оладушком во рту, подняв глаза на проем.

Ну конечно. Кто же еще это мог быть. Только Князев - мне и тут не может не «повезти».

Хирург тормозит на ходу, поднимая взгляд от бумаг, которые держит в руках, останавливается и смотрит прямо на меня. Потом медленно обводит взглядом весь «натюрморт» - контейнер на столе, кружку с чаем, по-моему, от него даже мои носки с пандами не ускользают - и возвращается к моему лицу.

- Ты, разумеется, в курсе, что нарушаешь санитарно-эпидемиологический режим? - в голосе сарказм пополам с хлесткой насмешкой.

Невольно сглатываю и кусок теста попадает не туда. Закашливаюсь, мужчина дергается ко мне, но, к счастью, откашляться получается сразу - поднимаю руку, машу, что помощь не нужна.

- Простите, я…. Это случайно получилось! - мямлю, тяжело дыша, и судорожно шарю глазами вокруг себя, ищу крышку от контейнера.

Куда я ее дела, черт побери?! На столе нет…

Князев выгибает бровь.

- Случайно достала еду, села и есть начала? - хмыкает. - Чего ты мельтешишь? У меня от тебя в глазах рябит!

- Крышку не могу найти, - в отчаянии поднимаюсь, заглядываю под стол.

- Господи, да успокойся ты, - слышу усталое. - Все равно ведь уже ела. Ну так сядь и доешь.

Я плюхаюсь обратно на стул. Щеки горят, опускаю глаза на чертовы оладьи.

- Хотите? - выпаливаю внезапно, неожиданно даже для себя. - У меня много…

- Неудивительно… - негромкое ворчание заставляет меня закусить губу.

Что он имеет в виду?! Что меня не прокормить?! Что я много ем и поэтому толстая?!

Или я накручиваю из-за своих комплексов?

- Мама наготовила с утра, а отказаться у меня не получилось… - бурчу себе под нос.

Ну вот почему я оправдываюсь? Я ж ничего плохого не сделала! Ну, во всяком случае, точно ничего такого уж криминального!

- Так что, хотите? - поднимаю взгляд на хирурга.

Он с сомнением смотрит на меня, потом на контейнер. И как будто… сглатывает? Или мне показалось?

- Тесто! - произносит укоризненно.

- Д-да.…

- Жареное!

- Ну да…

- На масле!

- А на чем еще…. - у меня уже все лицо полыхает.

Князев вздыхает и вдруг признается:

- Хочу.

Мне неожиданно становится смешно. Пряча улыбку, пододвигаю контейнер по столу в сторону мужчины.

- Берите. Для меня это правда нереальный объем, - говорю мягко. - Мама вечно пытается впихнуть в меня еды побольше.

- Это же мама, - Князев пожимает плечами, слегка улыбается, берет себе чашку и наливает чай, а потом присаживается за стол на расстоянии вытянутой руки от меня.

Устало усмехаюсь и двигаю оладьи еще ближе к нему.

Какое-то время мы сосредоточенно жуем, а потом хирург, вздохнув, откидывается на спинку стула, вытягивает длинные ноги, скрещивая их, и пристально, я бы даже сказала, чересчур пристально глядит на меня поверх чашки.

- Я испачкалась? - торопливо провожу рукой по губам, лезу за бумажным платком.

- Нет, - мужчина качает головой. - Скажи-ка мне, какого черта ты пошла в санитарки, Агата?

В первую секунду я теряюсь. От того, насколько дружелюбно и как-то по-свойски он спрашивает.

Во вторую меня охватывают подозрения. А… для чего, собственно, ему знать?

- Так вышло, - бормочу, отводя глаза.

- Выйти может инородное тело из прямой кишки, - язвительно смотрит на меня Князев. - А ты - влипла! Ты что, не понимала, на что идешь? Представляла себе… даже не знаю, что именно ты могла представлять. Администратором же тебя взяли. Ну и чего тебе не сидится в регистратуре? Романтики хочешь?

- Я хочу стать врачом! - внезапно, разозлившись на покровительственный и снисходительный тон, поднимаю глаза на хирурга и свожу брови.

- Так шла бы в университет, - пожимает плечами мужчина. - От того, что ты тут утки моешь и постели стелешь, ближе твоя цель не станет.

- Легко сказать…. - сникаю.

Не хочу сейчас думать о родителях. Мама столько лет, стоило только заговорить о медицинском, моментально попадала на больничный с давлением и мигренью, что... мне остается только надеяться, что когда я поставлю их перед фактом, она как-нибудь переживет. Но лучше бы это случилось попозже.

Ковыряю пальцем пятнышко на столе. Кто бы мог подумать, как быстро меняются руки при такой работе. У меня из-за дезрастворов и перчаток кожа вокруг ногтей уже пересохла, кое-где даже намеки на заусенцы вылезли, а ведь я буквально пару дней назад гигиенический маникюр делала - специально попросила снять лак и длину убрать, чтобы удобнее было.

- Слушай, - Князев говорит вроде бы спокойно, но каким-то немного напряженным тоном, - может, уволишься?

- Что?! - не верю тому, что услышала, смотрю на мужчину круглыми глазами.

- Увольняйся, говорю, - он пожимает плечами. - Не для тебя это место. Ну не потянешь ты. Я же вижу. Сиди вон… администратором. А лучше вообще… образование ведь есть у тебя?

- Естественно, есть! - я тяжело дышу от возмущения. - Высшее, психологическое!

Да как он смеет вообще?! Предлагать мне такое? Если он так ведет себя со всеми санитарками, неудивительно, что они бегут отсюда!

- Ну вот, - Князев поднимается, разводит руками. - Я вообще не понимаю в таком случае, чего тебе здесь ловить. Найди какое-нибудь теплое местечко, заделайся коучем или кто там всю эту психологическую байду людям на уши вешает… А в медицину не лезь. Она тебя пережует и выплюнет.

Подскакиваю с места, разъяренно глядя на мужчину.

Ох, как бы я ему сейчас сказала.…

Но даже в эту минуту, сквозь злость, застилающую глаза, где-то на краю сознания я понимаю: если хочу здесь остаться, мне нельзя идти с ним на прямой конфликт. Он в отделении - главный. Как он скажет, так и будет.

К папе я не пойду жаловаться ни при каких обстоятельствах.

Значит, придется справляться самой.

Изо всех сил стискиваю челюсти, шумно вдыхаю через нос, стараясь успокоиться, и замечаю странный взгляд, который кидает на меня Князев.

Словно он… ждет чего-то. Непонятно только, чего именно.

Ай, не плевать ли?!

- Благодарю вас за то, что беспокоитесь о моем состоянии, - цежу сквозь зубы. - Но я на своем месте. И никуда отсюда не уйду!

«Даже не надейся!» - добавляю про себя.

Уже было открываю рот, чтобы сообщить, что буду подаваться на ту целевую программу для поступления, о которой мне рассказывала кадровик, но вовремя останавливаюсь. Не стоит ему знать. Еще начнет палки в колеса вставлять!

- Упрямая, значит, - прищуривается хирург, глядя на меня. - Ну ладно. Не говори потом, что я не предупреждал!

Резко разворачивается и выходит из ординаторской.

- Хамло! - выдыхаю, когда дверь захлопывается. - Засранец! Самодовольный говнюк!

Ноги не держат от усталости и стресса последних минут. Плюхаюсь обратно на протестующе скрипнувший стул. Очень хочется разреветься, но я сильно кусаю губы, заставляя себя держаться.

- Не дождешься! - грожу в пространство кулаком и, вздохнув, собираю пустой контейнер. - Даже спасибо не сказал, - ворчу с невольной обидой.

- Агата? - в ординаторскую заглядывает одна из дежурных медсестер, слава богу, не Валерия, которая сплетничала про меня со старшей. - Пойдем, помощь твоя нужна.

- Да, конечно! - торопливо запихиваю обратно под стол сумку и сую ноги в тапки.

Задремать за ночь мне удается только однажды, минут на сорок - успеваю прикорнуть на куцем диванчике под утро, когда занимается рассвет. И к концу смены я уже действую, как механическая кукла, у которой вот-вот кончится завод.

Уговариваю себя, что это с непривычки. Нужно просто немного потерпеть - и организм приноровится!

- Ну ты как? - уже в самый разгар утра подзывает меня к себе старшая медсестра.

- В порядке! - стараюсь кивнуть как можно более бодро.

- Первые дежурства всегда тяжелые, - понимающе улыбается мне Маргарита Сергеевна. - Ну, с почином тебя! Ты молодец, все делала правильно, со всем справилась. Можешь идти, переодеваться!

- Спасибо, - облегченно выдыхаю и немного расслабляюсь.

Настроение поднимается то ли от похвалы, то ли от осознания, что я совсем скоро окажусь дома и смогу выспаться. Торопливо иду к каморке, где переодевалась утром, но свернуть в коридорчик не успеваю.

- Нет, - слышу резкий голос и замираю на месте. - Не знаю. Понятия не имею.

Князев. И какой-то раздраженный. Закусив губу, осторожно выглядываю из-за угла и вижу, что мужчина стоит спиной ко мне и разговаривает по телефону.

- Как я могу дать вам гарантию? - снова тихое и раздраженное. - Мы тут вообще-то не о поставках оборудования говорим!

Молчит какое-то время, потом тяжело вздыхает.

- Ладно. Пусть так. Это ваше дело, не мое. Но я попробую. Да, хорошо. Понял. Разумеется, на связи.

Отключается, и до меня доносится досадливо-злое:

- Дебилизм, вашу мать!

Еле успеваю дернуться назад и сжимаюсь, стараясь не отсвечивать и не издавать никаких звуков. Если Князев сейчас вывернет из-за угла прямо на меня, то сразу поймет, что я могла что-то услышать…

Но шаги мужчины отдаляются, и спустя несколько секунд я облегченно выдыхаю. В другую сторону пошел, слава богу!

Сама проскальзываю к каморке, переодеваюсь, лениво размышляя о разговоре, который только что подслу… услышала! Случайно, не специально!

Интересно, на что там у Князева могли требовать гарантии? Да еще и он считает это дебилизмом!

Ой, Агата, не все ли тебе равно? Твое дело маленькое - стараться как можно меньше попадаться хирургу на глаза и под руку. Потому что его обещание, что он, дескать, «меня предупреждал», очень сильно напрягает! Прямо спинным мозгом чую, мне обеспечат такую работу, что я взвою…

И чем я ему не угодила? Вздохнув, беру сумку, которую захватила из ординаторской, чтобы не возвращаться туда, и тащусь к выходу.

Господи, какое облегчение вдохнуть весенний свежий воздух, а не «ароматы» хирургического отделения! Выхожу за ворота территории, но свернуть к метро не успеваю.

- Агата! - знакомый голос заставляет завертеть головой. - Привет!

С другой стороны узкой улицы мне широко улыбается Сергей. С энтузиазмом машет рукой, и у меня не получается противостоять такому явному дружелюбию. После сплетен обо мне в отделении и практически ультиматума главного хирурга радостная улыбка охранника бальзамом ложится на душу.

- Привет, - подхожу к мужчине, стоящему возле двери в какую-то небольшую булочную, улыбаюсь.

- Ты сколько не спала? - на меня смотрят с сочувствием.

- Я с суток, - вздыхаю, сообразив, что на голове у меня, наверное, полный кавардак, кое-как поправляю волосы.

- По-моему, тебе нужен кофе! - Сережа ловит мой взгляд. - Хороший такой стакан, со сливками и сиропом! Что скажешь? Угощаю!

Уже открываю было рот отказаться, а потом понимаю, что мне еще с мамой надо выдержать общение. Папа-то на работу ушел, а вот мамуля дома… И я не могу просто прийти «после ночевки у подруги» и завалиться в постель, у нее возникнут вопросы…

И только тут я вспоминаю, что за сутки почти не проверяла мобильный! О, черт… Да, кофе мне абсолютно точно нужен!

- Ты прав, - киваю охраннику, который ждет моего ответа. - Не откажусь.

- Вот и отлично! - он довольно улыбается, открывает мне дверь. - Прошу! Здесь нормальный кофе готовят. И выпечка неплохая. Хочешь чего-нибудь?

- Нет, только кофе, спасибо, - что-то жевать у меня сил нет. - Ой, я не подумала… а ты же, наверное, на смене? Я тебя задерживаю.…

- Не говори глупостей, - Сергей слегка касается моего плеча, чуть сжимает. - Ничего мне не сделают за пять минут, у меня сейчас перерыв. Но да, небольшой. К моему огромному сожалению.

Кидает на меня такой многозначительный и выразительный взгляд, что я теряюсь.

Он что… флиртует со мной? В прошлый раз провожал, теперь эта встреча, кофе… Кидаю на Сергея взгляд исподтишка, пока он делает заказ, и тут же вздыхаю.

После недавнего расставания моя самооценка, которая и так-то где-то на уровне чуть выше плинтуса, скатилась ниже уровня моря. И вообще, мне сейчас не до отношений. Но почему бы и не пообщаться немножко с симпатичным мужчиной?

- Держи, - мне передают высокий стакан с кофе, - только лучше без крышки пока, горячий, обожжешься еще.

Невольно улыбаюсь от такой простой заботы, делаю первый глоток.

- Да, действительно вкусный кофе, - киваю, слизывая пенку, и замечаю, как взгляд моего собеседника останавливается на моих губах.

Сергей тут же отводит глаза, но мне уже становится неловко.

- Может, пойдем? - говорю негромко. - Не хочу, чтобы тебе нагорело за опоздание с перерыва.

- Тогда я тебя немного провожу, - он кивает.

Выхожу на улицу, достаю мобильный из сумки, чтобы глянуть, сколько времени, и тут телефон неожиданно оживает в руках. Люба!

- Извини, - смотрю на Сергея немного виновато, тут же отвечая на звонок. - Да, Люб! Что?!

- Агат, тебе бы срочно домой надо! - запыхавшийся голос подруги.

- Что случилось?! - выпаливаю в трубку.

- Короче, Агат… - Люба вздыхает, - твоя мама ко мне домой заявилась. Ты прости, я…

- О, ч-черт! - кусаю губы, сжимаю кулаки. - Что ей не сиделось дома?! Могла бы позвонить!

- А она и позвонила, - подруга цедит сквозь зубы. - Шерлок Холмс в юбке, блин…

- А что тогда…

- Она позвонила, Агат, начала спрашивать, и я… ну, завралась немного. Сказала, что ты была у моей тети, помогала ей с собакой, потом мы поехали ко мне, а потом сказала, что ты уже в душе и скоро поедешь домой, - продолжает Люба. - А матушка твоя, оказывается, под дверью стояла! И тут же позвонила! И я открыла, разумеется… что мне было еще делать. Как ты понимаешь, никакой тебя в душе не обнаружилось.

- Вот же дерьмо! - изо всех сил топаю ногой и ахаю, подвернув лодыжку.

- Агата?!

Тьфу, черт, еще и Сергей же здесь, рядом продолжает стоять.

- Что за мужчина там у тебя?! - Люба тут же оживляется, забыв про мою маму, в голосе жгучее любопытство. - Агата!

Закатываю глаза. Ну вот как всегда она.

- Люб, спасибо, что предупредила, я домой, - вздыхаю. - Потом позвоню, ладно? Если выживу, - добавляю мрачно, уже отключив звонок.

- Проблемы? - тут же спрашивает Сергей. - Я могу как-то помочь?

- Нет, - качаю головой. - Спасибо, Сереж. Мне надо идти.

- Слушай, если что-то нужно…

- Нет, правда, спасибо, - подпрыгиваю на одной ноге, потирая лодыжку другой. - И за кофе спасибо… ой!

- Не пролей, - он, усмехнувшись, подхватывает чуть не выпавший у меня стаканчик.

- Ага, ну.… я побежала! Увидимся! - машу ему рукой и действительно почти бегу.

К метро.

Откуда только силы взялись, после дежурства-то!

Добравшись домой, собираюсь с духом и вставляю ключ в замочную скважину.

Я даже не успеваю открыть дверь до конца - мама уже в прихожей.

В своем этом халате с огромными вырви-глаз розовыми цветам, с лицом «я только что вернулась с кладбища, где хоронили мою веру в тебя».

- О, пришла! Вернулась! Жива! Цела! Слава Богу! - голос мамы летит навстречу так, будто я только что вернулась с фронта без одной ноги.

Моргаю, отставляя сумку в сторону.

- Мам…

- Молчать! Не смей ничего говорить! Я всю ночь не спала! Я звонила Любе - знаешь, где она сказала, ты была?! У тети с собакой! У тети! У которой нет собаки!

Я прикрываю глаза.

- Так, мам, дышим, - говорю спокойно. - Глубоко дышим. У тети собак может не быть, но стресс у нее наверняка есть. Ты что-то перепутала.

- Опять твои шуточки! - мама вскидывает руки к потолку. - Мне позвонила Ольга Павловна! У нее муж работает в клинике! Она сказала, что тебя видели… в форме!

- Ну, я же работаю там…

- В форме санитарки, Агата! - произносит мама таким тоном, словно это слово «контрабандистка». - Ты была в отделении хирургии! Ты выносила.… эти… утки!

- Мам, это больничная реальность, - устало вздыхаю. - Люди… ну… пользуются утками.

- А ты должна пользоваться своим образованием! А не ходить в ночную, с больными, которые… господи, ты вообще дезинфекцию прошла?! А прививки?! А страховой полис?!

- Да, мама, я прошла все, - говорю терпеливо. - И полис у меня есть. И перчатки. И маска. И мозги. Хоть ты мне в этом и отказываешь, кажется.

Она прислоняется к стене, закрывает глаза.

- Я сейчас упаду. Честно! Я так больше не могу! Ты меня в могилу сведешь! Папа тоже ничего не знает?! Ты врешь не только мне. Ты врешь семье!

- Мам, я не врала, - сажусь на пуфик, смотрю на нее. - Я.… просто не сказала. Потому что ты именно так и отреагировала бы.

- А как мне надо было отреагировать?! Улыбнуться? Дать тебе с собой контейнер и кроссворд, чтобы не скучно в ординаторской было?!

- Так ты и дала, - улыбаюсь. - Контейнер, в смысле.

Она отлепляется от стены, подходит ближе и шепчет с надрывом:

- Агата.… зачем ты туда пошла?!

Я смотрю ей в глаза.

И не знаю, что ответить. Точнее, знаю, но…

«Затем» - это целый ком причин, следствий и желаний, который не развязать за один вечер.

- Потому что, мама, я хочу быть там, где мне интересно, - говорю тихо, пытаясь донести до нее, чтобы она поняла. - Я хочу работать. Заниматься настоящим делом. Помогать людям, хоть как-то. И представляешь, я проработала целые сутки и ничего со мной не случилось! Я не умерла, мам! Со мной все в порядке.

Она смотрит еще пару секунд. Потом шумно выдыхает, идет на кухню, бросает через плечо:

- Иди позавтракай. Я оладьи разогрею.

- Я их уже ела, - вспоминаю, о чем думала, когда достала тот контейнер. - Ночью. Они спасли мне жизнь, спасибо!

Мама поворачивается.

- И ничего не сказала! Видишь, даже в этом ты меня предала!

Это бесполезно.… Закатываю глаза и поднимаюсь с пуфика.

- Я не хочу есть, мама, спасибо, - отвечаю твердо. - Я устала и хочу выспаться.

- На пустой желудок?! - матушка раздувается, как недовольная лягушка.

- Да даже если и на пустой! - с трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос.

Знаю, что в этом случае мама просто почувствует себя победительницей. Чудо еще, что она до сих пор не использовала свой коронный номер: «все болит, ничего не помогает». Видимо, сильно я ее ошарашила.

- Я в душ! - говорю торопливо, пока мне не высказали еще какие-нибудь претензии.

Под аккомпанемент маминого ворчания и обещаний мне всех кар небесных и больного желудка с таким-то режимом, закрываюсь в ванной, раздеваюсь и с облегчением встаю под обжигающую воду.

Господи, как же хорошо-то…

Подставляю лицо под тугие струи и неожиданно в памяти всплывает сидящий напротив меня хирург во время нашего разговора сегодня ночью.

Он, конечно, хорош… зараза такая. Все при нем - правильные черты лица, породистый нос, решительный подбородок, губы…

Смутившись от собственных мыслей, мотаю головой, разбрызгивая воду. Нет уж, Агата, даже не думай! Во-первых, такой как он на тебя и не посмотрит, разве что чтобы посмеяться. Во-вторых, внешность - это, конечно, хорошо, но вот говенный характер она не искупает… И в-третьих, пятых и десятых, у него наверняка легион девиц всех форм и размеров в каждом отделении.

Не то чтобы меня это волновало…

Разозлившись сама на себя непонятно из-за чего, вылезаю из душа, закутываюсь в махровый халат и ползу в комнату. По пути отбиваюсь от очередной маминой попытки запихнуть в меня еду.

Кажется, мама обижается всерьез, потому что в конце концов в гордом молчании удаляется обратно на кухню. А я падаю в постель и отрубаюсь, похоже, прямо «на лету».

Просыпаюсь, по ощущениям, уже во второй половине дня, и какое-то время просто лежу с закрытыми глазами в полудреме, словно заново осознавая свое тело в пространстве. Ноги так и гудят с непривычки - находилась я за сутки. В который раз думаю, что пора мне спортом начать заниматься! И даже не столько чтоб похудеть, хотя это, конечно, будет приятный бонус. А вот чтоб выносливость себе повысить!

Вздрагиваю от внезапной громкой вибрации и шарю рукой на тумбочке рядом с кроватью.

- Алло? - откашливаюсь, голос со сна еще хриплый.

- У тебя голос как у певицы в кабаре, которая за вечер выкурила полторы пачки, - ехидный голос Виолетты окончательно вырывает из полусонного состояния.

- Ба! - смеюсь в ответ. - Ну ты скажешь…

- Запомни вот этот твой вариант смеха, очень сексуальный, - она в своем репертуаре. - Потом как-нибудь на мужчине испробуешь!

- Ой, ба, ну ты же знаешь, что мой последний оказался полным гадом, - вздыхаю и подтягиваюсь, усаживаясь в кровати.

- Я сказала, «на мужчине», а не на том твоем парнокопытном, - отрезает Виолетта. - А теперь рассказывай. Опять мать до истерики довела?

- Слушай, ба, может, я к тебе приеду? - спрашиваю вдруг. - Этот разговор не на пять минут.

- Ну давай тогда, собирайся, ноги в руки и приезжай. И не тяни, а то я вечером в оперу иду! - бабуля как всегда говорит конкретно и без сантиментов.

И да, культурная жизнь у нее куда интереснее и богаче моей.

- Скоро буду! - отключаюсь и сползаю с кровати.

Так, умыться, привести себя в порядок - ба терпеть не может, когда женщина, по ее личному определению, «неопрятно» выглядит.

- Куда ты опять собралась?! - естественно, мама теперь ни за что не оставит меня в покое.

- К бабуле, - говорю, проводя по волосам расческой.

В ответ только фырканье. Отношения у них странные - ба язвит над мамой по любому поводу, а мама считает, что женщине в возрасте Виолетты надо интересоваться огородом и рецептами маринованных огурцов, а не премьерами спектаклей и воскресными бранчами в ресторанах.

- Позвони, когда доберешься! - слышу вслед, когда уже закрываю дверь, и только головой качаю.

Я, кажется, так и осталась для нее девочкой с косичками, ходившей в музыкальную школу через два перекрестка. И мне это уже надоело.

- Ну, давай, я тебя слушаю, - Виолетта встречает меня внимательным взглядом.

Вздохнув, вываливаю все то, что со мной случилось за последнюю пару суток.

Только про Князева упоминаю вскользь - почему-то мне неловко рассказывать о нем подробно. Хотя как раз бабуля должна его помнить, мы ведь тогда все жили по соседству.

- Ба, я, честно, больше уже не могу, - жалуюсь в конце. - Сил никаких нет. Мама теперь будет скандалы закатывать каждый день…

- Агат, - Виолетта смотрит на меня строго, - тебе пора переехать!

- Да, ба. Ты права. Пора, - вздыхаю, кивая.

Выхода, похоже, нет. Если я не уеду, жизни мне не дадут. Правда, если уеду, есть вероятность, что на меня смертельно обидятся… Но это моя жизнь, в конце концов!

- Если решишься окончательно, у меня есть знакомая, которая квартиру сдает, - Виолетта берет мобильный, ища контакт. - И вроде бы как раз не слишком далеко от твоей этой клиники.

«Мать устроит истерику!» - мелькает у меня в голове.

Она сляжет в постель и будет шантажировать меня и отца скачками давления, болями в сердце, больными ногами, приближающимися инфарктом и инсультом.

И во всем этом буду виновата я.

Но тут же я представляю другое. Как на протяжении трех следующих месяцев прячусь, чтобы пытаться готовиться к возможному поступлению в медицинский, терплю мамины придирки, впихивание еды, непрекращающееся «пиление» на тему, что никто не возьмет замуж санитарку, что я заражусь всеми вирусами сразу, что…

- Да, - выпаливаю резко. - Да, Ба, я…. решилась! Позвонишь своей знакомой? Или напишешь? Или мне самой позвонить?

- Я скину тебе номер и предупрежу ее, что ты с ней свяжешься, - удовлетворенно кивает Виолетта, сверкая на меня довольным взглядом из-под модной оправы очков.

Мы с ней обе понимаем, что мне еще предстоит пережить реакцию маменьки. Но мне уже, в конце концов, двадцать три года. Я взрослый человек с законченным высшим образованием и работой… двумя работами! Про сепарацию от родителей, ее отсутствие и последствия этого в психологии сейчас, конечно, только ленивый не говорит. Но это действительно очень важно. Мне пора жить своей жизнью.

- Агат, ты только… не воспринимай всерьез, - напутствует меня перед уходом Виолетта. - Не слушай угрозы и не принимай близко к сердцу. Слушай себя и то, как у тебя все внутри ощущается, когда ты на своем месте. Тебе свою жизнь жить, а не родительскую.

Киваю, обнимаю свою Ба на прощание и в тот же вечер сообщаю маме с папой, что переезжаю.

Скандал разгорается фееричный.

Приходится, сцепив зубы, перенести несколько маминых истерик, две скорых помощи и обещание всех кар небесных, включая казни египетские, которые падут на голову неблагодарной дочери.

Папа, кстати, больше отмалчивается. И хоть смотрит неодобрительно - но по большому счету просто потому, что ему-то с мамой дальше жить…

А я созваниваюсь с бабулиной знакомой. Под аккомпанемент стенаний достаю чемодан и собираю вещи.

- За что мне такая дочь?! За что мне такое наказание?! Ты хоть понимаешь, что состаришься в одиночестве, в квартире с сорока кошками…

- И они обглодают мой хладный труп, когда я умру, - в конце концов отрезаю, перебивая маму, ахнувшую на этих словах. - Хватит, мам! Мой переезд - не конец света! Я справлюсь!

- Никакой благодарности! - мама, видимо, разозлившись - или устав страдать - хлопает дверью моей комнаты.

Так, у нас наступил период «гордого молчания и игнорирования». Ну и ладно, пусть. Я уеду и не придется терпеть взгляды, под которыми хочется съежиться и занимать как можно меньше места в пространстве. Поэтому договариваюсь с хозяйкой, что приеду смотреть жилье прямо с вещами.

Квартира на вид симпатичная, даже очень.

Тихий зеленый «старый московский» дворик, кирпичный дом, дверь с кодовым замком, отремонтированный подъезд - уже не плохо. Волнуюсь перед встречей, как перед экзаменом, хоть это и странно: я ведь просто снимаю жилье, а не прохожу кастинг в квартиру мечты. Но все равно нервно.

После звонка в дверь мне открывает женщина лет сорока пяти, в аккуратной блузке и строгой юбке, волосы собраны в идеальный хвост. Говорит быстро, четко, с ходу.

- Агата, да? Очень приятно, ой, как ты похожа на Виолетту, ну просто удивительно! Проходи, можешь пока не разуваться, пол я тут давно не мыла, так что сама помоешь потом - ну, когда настроение будет. Коммуналка по счетчикам, показания присылать в телеграм. Для мусора на углу дома контейнер. Если запутаешься с интернетом - там пароль на роутере, но он стерт, я бумажку прилепила рядом. Не потеряй, я его наизусть не помню!

- Э-э-э-э… ага! - киваю, одновременно пытаясь разглядеть, куда она указывает, и соображаю, почему у меня ощущение, как будто я уже не арендатор, а курсант в учебке.

- Кухня маленькая, но чайник греет быстро. Плита газовая, но не бойся, у меня за два года никто ничего не взрывал. Стиралка шумит и немного ходит по ванной, когда отжимает, зато стирает нормально. В ванной зеркало, но оно треснутое в углу - примета хорошая, это к деньгам. Посуды по минимуму, ну, ты же не ресторан открывать тут собралась?

- Э.… нет, конечно, - бормочу, растерявшись от того, как она тараторит. - Спасибо. Все… очень здорово.

- Спальня одна. Кровать новая, матрас тоже, недавно поменяла. Только шторы я не погладила, но ты справишься. С остальным, - она обводит рукой пространство, - сама разберешься, не маленькая.

С чем - с остальным?!

- Оплата помесячно, первого числа. Задержки я не люблю, но если без хамства - всегда можно договориться. Соседи тут тихие. Мужчин и котов не очень приветствую, но если совсем никак - решим по ходу дела! В целом ты мне подходишь. Ну что, заселяешься?

- Я.… да… Наверное, - выдыхаю.

Мне хочется сказать: «Можно я сначала поваляюсь на полу и осознаю, что я уехала от родителей?!»

Тут же вспоминаю, правда, про то, что пол немытый.

- Так «да» или «наверное»? - квартирная хозяйка с забавным именем Серафима Семеновна окидывает меня немного насмешливым, но вроде бы добрым взглядом.

- Да, - киваю уже увереннее. - Конечно, да.

- Ну и отлично! - Серафима хлопает в ладоши. - Все, заселяйся! Ключи вот, - протягивает мне простое колечко. - Тут два - от подъезда и от квартиры. Остальное, если что - по ходу. Удачи!

- А что не так с мужчинами и котами? - вспоминаю вдруг, провожая ее до двери.

- От них вечно одни проблемы! - отмахивается от меня Серафима. - Но если заведутся, не спеши выгонять! Польза тоже бывает. Пиши, звони, Виолетте привет!

И исчезает в мгновение ока, оставив меня одну в новом жилище.

Я закрываю дверь ключом изнутри и оглядываюсь.

Моя квартира. Моя. Квартира. МОЯ!

Поверить не могу!

Ощущение - как будто я переехала не в другой район, а в другую вселенную! Чуть подташнивает от нервов. Медленно обхожу все свои владения, делаю пару кругов по квартире, трогаю мебель, провожу пальцами по немного пыльным поверхностям, включаю чайник - просто чтобы что-то происходило.

Смена у меня в клинике завтра - и, к счастью, администратором, а не санитаркой, так что решаю, что сегодняшний день посвящу уборке.

Закупиться всякой простой химией и тряпками удается в магазинчике поблизости, и я до самого вечера радостно скребу, протираю и мою, и с чувством глубокого удовлетворения плюхаюсь вечером на диван.

И только тут соображаю, что еды у меня никакой нет!

И продуктовые уже все закрыты, а до круглосуточного придется тащиться через несколько улиц.

Эх, да уж…. дома я всегда могла подойти к холодильнику и выбрать, а тут… придется самой озаботиться. Ну и ладно! Беспечно фыркаю - быстрее похудею!

Утром, правда, подскакиваю ни свет ни заря - желудок сводит от голода.

- Во всем ищем плюсы, Агата, - киваю сама себе, говоря вслух. - Сейчас на работу пораньше приедешь - а там и кофе можно будет выпить с каким-нибудь бутербродом!

Всякого мусора я выгребла из углов немало, поэтому решаю, прежде чем ехать, выкинуть все лишнее. Где там, Серафима говорила, мусорные баки?

Нацепив тапочки и накинув сверху на пижаму с пандами джинсовую куртку, выбегаю на площадку и уже ступаю на первую ступеньку, когда дверь соседней квартиры открывается.

Поворачиваюсь, чтобы поздороваться с соседями, и застываю с поднятой ногой и открытым ртом.

В подъезд выходит…. Князев!

Только мне могло так повезти. Вот серьезно.

Стою посреди лестницы в нелепой композиции.

Эти дурацкие тапки с заячьими ушами, панды на пижаме, джинсовка поверх, в одной руке пакет с мусором, во второй ключи, в голове - гулкая пустота, как в колокол ударили.

Хирург тем временем закрывает дверь, поворачивается в мою сторону, сталкивается с моим ошалевшим взглядом и тоже явно впадает в кратковременный ступор.

Пауза между нами повисает такая многозначительная, что тут подошла бы какая-нибудь замедленная сьемка. Я успеваю подумать, что у меня даже мусорный пакет в руках не шуршит - видно, тоже от шока застыл.

- Соседка, - произносит наконец хирург. - Серьезно?

Голос ровный, но взгляд - как будто я только что испортила ему весь день.

Я пытаюсь выдавить из себя «доброе утро», но выходит что-то вроде:

- Ымммм….

Князев осматривает меня сверху вниз. Очень медленно. И не моргая.

А я невольно прижимаю мусорный пакет к груди, как будто он может меня прикрыть.

- Интересный наряд, - в голосе такая неприкрытая насмешка, что меня бросает в жар. - Новый дресс-код клиники?

- Это…. я не… - отчаянно ищу слова. - Я дома. То есть… ну, как бы… теперь.

- Ага. Дома, - мужчина кивает, как будто делает себе пометку в картотеке подозреваемых. - И как давно «теперь»?

- Со вчерашнего вечера, - признаюсь обреченно. - Совершенно случайно. Я не знала, что вы… ну, в общем…

Он прищуривается.

- Что я здесь живу? Или что в принципе существую?

Растерянно хлопаю глазами. Такого забудешь, пожалуй…

- Оба варианта звучат так себе, если честно, - язык у меня действует вперед мозгов, и я не успеваю вовремя заткнуться.

У него едва-едва дергается уголок губ, но не в улыбке, скорее в каком-то сухом «ага, понятно».

- Ну, можешь не переживать, - говорит тем временем хирург. - Я не из тех, кто приходит занимать соль и заводить дружбу по подъезду. И в общедомовом чате ты меня вряд ли найдешь.

- И слава богу, - вырывается у меня. - То есть, я хотела сказать, отлично! - пытаюсь поправить положение, но делаю только хуже и обреченно закрываю глаза.

Ну почему ты не можешь просто молчать, Агата?!

Князев делает шаг вниз по лестнице, проходя мимо меня и не оглядываясь.

- И кофе в халате на площадке я тоже не практикую. Так что не надейся на утреннюю болтовню.

На это я все-таки заставляю себя промолчать. А так и хочется сказать какую-нибудь… гадость.

Дверь подъезда хлопает внизу, и только тогда у меня получается выдохнуть.

- Екарный бабай! - выдаю шепотом, прижимая к груди пакет с мусором, как родной. - Вот свезло мне, так свезло…

Сердце колотится так, как будто я только что с экзамена сбежала.

Это не может быть случайность… Нет, серьезно. Какие шансы, что моим соседом станет именно он - и именно здесь?!

Медленно спускаюсь вниз, глядя себе под ноги и считая ступеньки, чтобы успокоиться. Двадцать три ступеньки спустя думаю, что это все-таки может быть и совпадение. Еще спустя семнадцать ступенек решаю, что какая мне, собственно, разница? Мало ли соседей, которых я в жизни никогда не видела? Да и кому я вообще нужна, в тапках с ушами…

Выхожу из подъезда, нервно оглядываюсь, но Князева не вижу - видимо, ушел уже. Или уехал! Такие, как он, пешком наверняка не ходят - передвигаются только на машинах стоимостью с три годовых зарплаты санитарки.

- «Не надейся на утреннюю болтовню», - бурча себе под нос, передразниваю Князева, пока иду к мусорному баку. - Ага, а я прям мечтала с тобой по утрам лясы точить!

Швыряю пакет внутрь и уже разворачиваюсь, когда до меня из бака доносится писк.

О, боже, нет! Там… кажется, кто-то выбросил котят! Или щенят! Нет, мамочки, я этого не переживу снова! Я как-то один раз наткнулась на такое… и рыдала потом целые сутки!

- Нет! - у меня вырывается стон, когда писк повторяется. - Да ну нет же!!! Мне же… на работу надо!

Чуть не топаю своими чертовыми ушастыми тапками, мотаю головой, и после очередного писка… не выдержав, лезу обратно в бак.

Мне везет. Если это, конечно, можно назвать везением. Полусырой слабо шевелящийся мешок лежит прямо сверху на куче мусора.

- Господи-господи-господи.… - развязываю его трясущимися руками, и на свет выползает… нечто!

Мелкое, грязное, клочкастое - одним словом, блоха…

А я вспоминаю пророческие слова моей квартирной хозяйки. Про мужиков и котов, от которых одни проблемы.

- У меня тут, кажется, комбо! - мрачно смотрю на трясущегося котенка. - А как все хорошо начиналось!

Беру это создание на руки, он такой худющий, что больше похож на тряпочку с ушами. Мокрый, жалкий, а запах… господи!

- Ну конечно, - бормочу, зажав его в уголке куртки и бегом летя в сторону своего подъезда. - Утро, мусор, чертов сосед-хирург, снова мусор, кот, и давай, Агата, попробуй теперь нормально позавтракать!

Забегаю домой, кое-как переодеваюсь сикось-накось, запихиваю новоприобретенную блоху в свой шарф и в какую-то коробку - слава богу, нашлось что-то подходящее. Хорошо хоть времени у меня пока хватает. Нахожу на карте ближайшую ветеринарку, к счастью, всего две остановки на автобусе. В итоге она оказывается даже ближе, чем я думала, но толку от этого ноль.

На ресепшен меня встречает девушка, которая смотрит на меня с коробкой в руках так, как будто я тут им не котенка, а дохлую курицу притащила.

- У вас запись?

- Нет! - качаю головой. - Я в мусорке нашла.… вот. Но он дышит, пищит, можете позвать врача, пусть его посмотрят…

Девушка заглядывает в коробку, морщится.

- Мы таких не принимаем. У нас нет подходящего оборудования. Если он простужен или, не дай бог, с вирусами - он просто… ну…

- Что «он просто»?! - невольно повышаю голос. - Вы сейчас серьезно?! Это живое существо! Можете хотя бы врача позвать?

- Дежурный врач сейчас занят, - на меня кидают высокомерный взгляд. - И вообще, таких - только в госклиники. Или куда-нибудь, где есть стационар. Мы за таких не беремся.

«Таких» - это каких?! У меня аж руки трясутся. Чуть не рыдая от злости и бессилия, разворачиваюсь и быстро выхожу наружу, прижимая к себе коробку.

Так, надо найти какую-нибудь крупную клинику, а не ветеринарный кабинет.

Набираю свою Ба - она вечно говорит, что разбирается в «кошачьих драмах», и кошки у нее не переводятся.

- О, ты нашла себе жильца? - Виолетта хмыкает в трубку. - Отлично. Вот теперь заживешь. Главное, не называй его как бывшего!

- Да какое имя, Ба, мне бы его до клиники довезти, он пищит как чайник на плите! - притопываю ногой. - Куда ты свою Миледи возишь?

Бабуля говорит мне название, я торопливо вбиваю в поисковик - е-мое, на метро час ехать с пересадками! Плюнув на все, вызываю такси.

Доезжаю туда практически на грани истерики. Я и на работу уже начинаю опаздывать, и котенка этого несчастного жалко… Но в этой ветеринарке нас хотя бы не отфутболивают.

- Срочный случай? - спрашивает врач, заглядывая в мой шарф и вытаскивая блоху на свет божий.

- Вы…. вы его возьмете? - сжимаю ладони.

Мужчина кивает, но не слишком обнадеживающе.

- Оставляйте. Попробуем. Но не факт, что справимся. Слишком маленький, явное переохлаждение, слабый, наверняка больной насквозь... Все может быть.

Вцепляюсь в край стола, как будто он - единственное, за что можно удержаться. Мне почему-то очень хочется, чтобы это дрожащее существо выжило.

- Пожалуйста, сделайте все, что сможете, - прошу отчаянно. - Я потом приеду, заплачу, все, что нужно, я…

- Да-да, - кивает врач. - Мы вас наберем. Только телефон, пожалуйста, нормальный укажите. Не какой-нибудь телеграм, а сотовый, чтобы дозвониться. И имя какое у него? Записать надо.

- Э-э-э-э… - черт, а Ба была права, надо как-то назвать. - Компост? - выпаливаю первое, что приходит на язык.

На мусорной куче же нашла…

- Ну, Компост так Компост, - усмехается ветеринар. - На ресепшен все ваши данные оставьте.

Быстро заполняю нужные бумаги, оплачиваю первичный прием и выхожу из клиники на ватных ногах. Смотрю на часы…

- Черт подери!!! - вырывается у меня стон.

До начала рабочего дня двадцать пять минут осталось! Я точно опоздала!

Снова вызываю такси - этот котенок мне на вес золота обойдется - и прошу таксиста поторопиться.

- Э-э-э, красавица, а штрафы ты за меня платить будешь? - укоризненно тянет дядечка с каким-то непроизносимым именем. - Как доедем - так доедем!

Действительно, чего уж теперь…

На территорию больницы я вбегаю спустя сорок минут. Волосы как метелка, не успела даже собрать их в пучок, одежда в беспорядке, про лицо вообще молчу.

Врываюсь в отделение токсикологии на всех парах и буквально врезаюсь - в кого? Правильно. В Князева.

Хирург ловит меня за плечо, хмурится, отступает на шаг и осматривает с ног до головы.

- Ты не слишком ли долго мусор выносишь? Или решила пижаму переодевать по вдохновению?! Почему такое опоздание?!

Хлопаю глазами, пытаюсь отдышаться, сердце колотится, сумка сползает с плеча. И чувствую, как в глазах и в носу начинает щипать. Кусаю губы, стараясь сдержаться, но ничего не получается, слезы сами собой ползут по щекам. От усталости, от нервов, от того, что я реально спасла живое существо из мусорки, а сама теперь выгляжу, как будто только из нее вылезла.

- Так, а ну-ка, иди сюда, - меня выводят на улицу, а потом…

…. неожиданно протягивают платок!

- По какому поводу истерика? - спокойно спрашивает Князев.

- Я-я…. т-там… - заикаюсь, пытаясь что-то выговорить, но ничего не получается, и от этого слезы льются еще сильнее.

Он меня уволит, проскальзывает обреченная мысль…

Мне же говорили про него… медсестры. Что он не терпит эмоций, срывов на работе и всего такого прочего. Что он сам профессионал и требует того же от других, иногда - да чего там «иногда», чаще всего! - с перебором.

- Я подожду, пока ты успокоишься, - ровный, очень ровный голос, таким говорят с буйными пациентами и маленькими детьми. - А ты сейчас успокоишься, сейчас еще немного проплачешься, сделаешь один вдох, другой, третий…

Каким-то чудом мой организм прислушивается к этому голосу, подстраивается под мерный счет, который переходит просто в цифры.

- Четыре, пять, вот так, молодец, еще… восемь, девять… давай, дыши, глубже. Пока жива - все можно решить! Двенадцать, тринадцать…

На пятнадцати я понимаю, что слезы действительно отступают.

А на двадцати начинает слегка кружиться голова.

- Это из-за переизбытка кислорода, - Князев поддерживает меня за локоть. - Сейчас скорая какая-нибудь подъедет, под выхлопную трубу встанешь и все пройдет.

- В-вы шутит-те.… ик!.. так… - икнув, делаю последний глубокий вдох и вытираю мокрые соленые щеки.

- Раз начала понимать мой сарказм, значит, уже в состоянии соображать, - хирург протягивает мне очередной бумажный платок - у него все карманы ими, что ли, забиты?!

Сморкаюсь в белую бумажку - чего уж стесняться, теперь-то, когда он меня во всех видах увидел. Да и сейчас… я ж зареванная - просто писаная красавица, кожа тонкая, как у многих рыжих, краснеет моментально, нос распухает, глаза в щелки превращаются… короче, мечта аллерголога просто! Точнее, не мечта, а наглядное пособие.

- Ела? - неожиданный вопрос.

- Что? - непонимающе смотрю на мужчину.

- Ты сказала, что переехала вчера вечером, - спокойно поясняет Князев. - Вряд ли у тебя была еда в запасе, а судя по мусору, который вытаскивала с утра, ты полночи занималась уборкой, так?

Застываю с открытым ртом. Впечатляет… Это он, оказывается, не только мою пижаму с тапками успел заметить, да еще и выводы сделал, причем правильные!

- Д-да, - киваю, сообразив, наконец, что от меня ждут ответа.

- Пойдем, - меня снова подцепляют под локоть.

- Куда?... - растерянно оглядываюсь через плечо. - У меня.… работа…

- Не убежит никуда твоя работа, - фыркает мужчина. - Там еще один администратор есть. На меня сошлешься, скажешь, этот засранец Князев поймал на подлете и заставил пересчитывать утки в хирургии.

Краснею, отворачиваясь.

- Что, думаешь, я не знаю, какие обо мне страшилки ходят по всей больнице? - вот теперь в голосе слышна язвительность, и я вздыхаю.

- Я страшилок не слышала, - отвечаю негромко. - О вас говорят как о профессионале. А любой профессионал имеет полное право.… требовать от других такого же серьезного отношения к делу.

- Интересное мнение, - на меня кидают внимательный взгляд, а потом хирург открывает передо мной дверь - оказывается, мы уже дошли до ближайшей кофейни. - Так, тебе сейчас нужно…

- Американо с обезжиренным молоком… - бормочу себе под нос.

- Сахар тебе нужно поднять, - укоризненный ответ. - Бледная, как поганка. И не вестись на всю эту чушь про обезжиренные продукты, как будто они полезнее обычных!

В итоге мне суют в руки кофе со сливками и пирожок с мясом, а себе Князев берет черный чай без сахара.

- Почему вы.… - мне жутко неловко, я рядом с ним сама себе кажусь еще толще, чем обычно.

- У меня плановая через час, я не ем с утра перед операцией, - внезапно поясняет мужчина.

- Почему? - смотрю на него, распахнув глаза.

- Как-нибудь расскажу, - хмыкает он. - Может быть. Ешь! И пойдем, времени мало.

Кофе оказывается вкусным, пирожок тоже - именно то, чего мне не хватало. И мои утренние страдания уже кажутся абсолютной ерундой. Все будет хорошо, котенок под присмотром ветеринаров, работать мне сегодня на ресепшен, а не санитаркой - в общем, жизнь-то налаживается!

Исподтишка кидаю взгляд на мужчину, который бодрым пружинистым шагом идет рядом со мной, и тут же отворачиваюсь, снова краснея, потому что он в эту же самую секунду посмотрел на меня.

- Значит, так, Агата, - за несколько метров до входа в отделение токсикологии Князев останавливается. - У меня для тебя задание на сегодня.

- Какое задание? - мне становится одновременно любопытно и не по себе.

Неужели… неужели он что-то узнал про меня? Чего он хочет?!

- Твоя задача, - серьезно начинает хирург, - продумать… как следует!

Я даже приоткрываю рот от нетерпения.

- … причины, по которым ты хочешь остаться здесь работать, - заканчивает этот…. этот… у меня слов нет!

- Что?!

- Ты меня услышала, - мужчина смотрит на меня, чуть издевательски приподняв бровь. - Я не шучу, Агата. Если у тебя для работы в медицине есть достаточно серьезные причины, я готов тебя выслушать и даже помочь. Если ничего, кроме детской наивной мечты - извини, но в таком случае делать тебе здесь нечего! Врач - профессия не для девочек с распахнутыми глазами, готовых разреветься по любому поводу.

Беру все свои мысли о нем обратно.

Те, кто меня предупреждал, были правы. В том числе он сам.

Профессионал…. и засранец.

- Я расстроилась из-за котенка, - цежу сквозь зубы, хотя даже мне самой теперь причина моих слез кажется какой-то… глупой и детской.

- Об этом я и говорю, - Князев кивает, теперь даже язвительности в его голосе не слышно. - Поверь мне, я действую исключительно в твоих собственных интересах. Ты выгоришь на этой работе. Выгоришь и уйдешь, точнее, уползешь и будешь долго приводить себя и свою психику в порядок. Я такого насмотрелся.

Собираюсь что-то возражать, но он останавливает меня жестом, кидает взгляд на часы.

- Я сказал - ты услышала. Мне пора, у меня операция. Встретимся сегодня вечером после твоей смены, к тому времени я хочу услышать от тебя взвешенный и спокойный ответ - что заставило тебя пойти на эту работу и почему ты хочешь остаться! Подумай как следует.

Не дожидаясь моей реакции, разворачивается уходить и в последнюю секунду бросает через плечо:

- И собери волосы! Приемный покой - не место демонстрировать красоту, даже если ее столько, сколько у тебя!

Вот же зараза!

Вроде как комплимент сделал - и одновременно опустил ниже плинтуса!

- Высокомерный индюк! - ругаюсь себе под нос, быстрым шагом идя в отделение… и одновременно скручивая свои рыжие кудри в тугой пучок. - Плод любви выхухоли и утконоса! Чтоб тебе муравьи весь зад искусали! Чтоб тебе…

- Ты чего? - недоуменно косится на меня Наталья, с которой мы сегодня опять работаем вместе, когда я, пыхтя от возмущения, захожу к ней за стойку. - Ты вообще где была? Рабочая смена началась полчаса назад!

- Князев, засранец, поймал, - шиплю, качая головой.

Надо же, а формулировочка-то подходит! Он прям как знал, что я захочу это сказать.

- О-о-о, - девушка кивает сочувственно, даже не задавая вопросов, зачем я, собственно, могла понадобиться хирургу. - Это он может, это да.

К счастью, в приемный заходят, и нам становится не до разговоров. Хотя я продолжаю то и дело стискивать то зубы, то кулаки.

Услышать он хочет! Причины, почему я хочу в медицину! Каким образом это его вообще касается?! Какое ему до этого дело?! Что, он каждую санитарку опрашивает на предмет мотивов, зачем она устроилась в больницу? И ведь не первый раз уже! Он же мне говорил тогда, ночью, когда мы ели оладьи, чтобы я увольнялась.

А кстати… действительно.

Зачем ему это все?

Ни малейших идей на этот счет у меня нет. Разве что он так радеет за общее дело, что в принципе не терпит рядом с собой никого, кто не относится к профессии так же серьезно, как он сам. Это, кстати, отчасти может объяснять текучку персонала в хирургии.

В одном я не сомневаюсь - какие бы причины у Князева ни были, чтобы вот так меня пытать, он не отступится. Действительно потребует ответа. А самое ужасное, если ответ ему не понравится - у него есть все рычаги, чтобы меня даже не уволить, а сделать так, чтоб сама ушла.

В очередной раз скриплю зубами. С этим хирургом мне к стоматологу придется скоро идти!

И все-таки, почти против моей воли, начинаю думать и размышлять. Сколько в моем стремлении идти в медицину настоящей потребности, а сколько - оставшегося «подросткового бунта» и желания что-то доказать моим родителям, уверенным, что «я девочка и мне нужно просто удачно выйти замуж».

Итогом дневных размышлений становится мрачная мысль, что Князев, конечно, сволочь - но крайне умная сволочь. Потому что я как-то никогда не анализировала свои желания и на деле у меня очень романтичные представления о медицине. А ведь я уже увидела, что реальность обстоит совершенно по-другому!

А еще чем ближе к вечеру, тем больше я начинаю нервничать. Потому что на самом деле для меня… ничего не изменилось! Я действительно хочу идти во все это, учиться, добиваться! И понимаю это абсолютно точно! Вот только… что будет, если мои аргументы не убедят хирурга?

- Ты чего какая-то потерянная сегодня, Агат? - спрашивает меня Наталья примерно за полчаса до конца рабочего дня, когда я уже не нахожу себе места и берусь перепроверять, правильно ли подшиты согласия на обработку персональных данных, которые подписывает каждый пациент.

- Да я…. - запинаюсь, а потом вспоминаю… у меня же отличная причина есть для оправданий! - …котенка нашла сегодня в мусорном баке, полуживого, - выдаю как на духу.

- Ой, господи! - администратор сочувственно всплескивает руками. - Выживет хоть?!

- Ветеринар сказал, что они попробуют, но фиг знает, - пожимаю плечами, вздыхаю. - Я так перенервничала с утра, да еще и чуть на работу не опоздала, бежала, как сумасшедшая, а потом…

- Ну да, ты говорила, хирург тебя нагрузил, - понимающе кивает Наталья, оборачивается ко мне, склоняется чуть поближе, переходит на шепот. - Слушай, а как с ним вообще?

- В смысле?! - пугаюсь, глядя на нее.

- Ну, ты же в хирургии еще работаешь! - девушка возбужденно блестит глазами. - Я про Князева чего только не слышала!

- Все правда, - говорю мрачно, кидаю взгляд на часы и закрываю последнюю папку.

К нам уже подходит сменщица, которая работает в ночную смену, Наталья отвлекается - и слава богу. У меня получается ускользнуть, быстро попрощавшись со всеми. Выхожу из отделения, отчаянно надеясь, что никого не увижу и смогу просто поехать домой. Мало ли, может, хирург задержался или вообще передумал…

Ага, как же!

Не успеваю дойти до шлагбаума - выхода с территории клиники - как слышу у себя за спиной низкий насмешливый голос.

- Сбежать собралась?

- Даже не думала, - парирую через плечо, не оборачиваясь, хотя поджилки трясутся. - Но вы не сказали, где именно мы должны будем встретиться.

- Ну вот, встретились, - Князев, поравнявшись со мной, слегка придерживает меня за руку повыше локтя. - Подожди секунду.

Что-то быстро печатает в мобильном, потом прячет телефон и кивает мне.

- Идем. Перехватим что-нибудь.

- Понятие «нормальный ужин» вам знакомо? - слегка язвительно смотрю на него. - Или вы питаетесь только тем, что успеваете «перехватить»?

- Работа такая, знаешь ли, - мужчина прищуривается. - С питанием у нас у всех… проблемы! - окидывает меня многозначительным взглядом с головы до ног, и я вспыхиваю от унижения.

- Если даже я сейчас и не в идеальной форме, вы не имеете никакого права намекать…

- Стоп-стоп, что?! - хирург даже останавливается, снова хватая меня за локоть, вглядывается мне в глаза. - Сдурела, что ли?!

Закусываю губу и отвожу взгляд.

- Прости, - слышу вдруг негромкое, очень простое и, похоже, совершенно искреннее извинение. - Я совершенно не это имел в виду, Агата. И я сейчас абсолютно серьезно! Мне и в голову бы не пришло так оскорблять женщину, даже если бы у нее были какие-то… проблемы, а у тебя…. э-э-э-э… вообще все нормально с этим.

- Ладно, - отвечаю еле слышно, киваю, и меня отпускают.

- Черт, ну ты меня сбила с толку, - вздыхает он.

- Знаете, что, - решившись, поднимаю голову и смотрю на него прямо. - Нам необязательно идти куда-то ужинать и все такое. Я и так вам скажу.

- Вот как, - в его глазах мелькает что-то, подозрительно похожее на разочарование и даже как будто снисходительность. - Ну, я слушаю тебя.

- Так вот, вы хотели услышать аргументы, почему я выбрала медицину и собираюсь в ней остаться! - начинаю уверенно. - Во-первых….

- Стоп! - хирург тут же перебивает, наклоняет голову, а потом…

Потом вдруг мягко усмехается. И взгляд у него теплеет.

- Достаточно, - слышу спокойное.

- Не поняла, - растерянно смотрю на мужчину.

- Ты весь день думала о том, как доказать мне, что ты хочешь здесь остаться, - Князев сует руки в карманы, слегка пожимает плечами. - Продумала как минимум три причины, так?

- Вообще-то пять, - лепечу, сбитая с толку.

- О чем и речь, - мужчина кивает. - Обычно дня на раздумья, с учетом моей репутации, хватает. И человек, который оказался здесь - я имею в виду, в медицине - случайно, решает, что овчинка выделки не стоит.

- То есть… люди что, просто уходят? После ваших слов? - смотрю на него, нахмурившись. - И много было таких?

- Достаточно, - он отводит взгляд, кивает кому-то, видимо, прощаясь.

Невольно гляжу в ту же сторону и вижу женщину, точнее, девушку - медсестру из хирургии! Ту самую Валерию, которая в разговоре со старшей медсестрой перемывала мне кости! А теперь, проходя мимо, в упор смотрит на меня, и взгляд у нее совершенно не доброжелательный.

Черт, кажется, я только что подкинула в огонь сплетен о себе еще несколько дровишек. Как бы самой себя не подпалить теперь окончательно!

Эх, недаром раньше рыжих сжигали на кострах…

- Агата! - меня выдирают из мыслей.

- Да, простите, - мотнув головой, снова сосредотачиваюсь на Князеве. - День был… тяжелый. Вы что-то сказали?

- Правило первое, - прищурившись, отрубает хирург. - Я по два раза не повторяю. Слушать и запоминать сразу!

- Мы сейчас не на работе! - набираюсь смелости и, расправив плечи, смотрю прямо на мужчину.

- Правило второе, - усмехается тот. - Пока ты на территории больницы - ты на работе. У врачей вообще крайне мало времени «не на работе». Тебе всегда могут позвонить, выдернуть с выходных, из отпуска, из сна и посреди свидания.

Только вздыхаю на это.

- Каким образом ты планировала действовать? - Князев смотрит на меня сосредоточенно и серьезно.

- Мне сказали, что есть программа, куда я могу подать заявку, - говорю, вспоминая объяснения кадровика. - Чтобы поступить в университет по целевому направлению и продолжать работать в клинике.

- Есть такая, да, - хирург кивает. - Ну, тогда пиши заявление, - и расплывается в злорадной улыбке Чеширского кота. - Предупреждаю сразу, будущих студентов от отделения хирургии курирую.… я!

Закрываю глаза на секунду. Господи, во что я ввязываюсь?!..

- Я поняла, Роман Дмитриевич, - словно со стороны слышу свой голос. - Я могу идти?

- Куда? - ехидное.

- Домой, - вздыхаю устало. - Спать. У меня завтра суточное… у вас.

Мужчина смотрит на меня скептически, но через несколько секунд кивает.

- Иди. И поесть не забудь.

Да что они все, сговорились?! Второй мамочки мне тут не надо!

Тот факт, что я ухитряюсь промолчать, можно считать достижением. Единственное, на что меня хватает, - это послать Князеву раздраженно-высокомерно-усталый взгляд, и то, подозреваю, ему все эти взгляды глубоко пофигу.

До дома я доезжаю быстро - все-таки квартира действительно расположена очень удачно по отношению к клинике. А вот зайти туда не успеваю. Потому что мне звонят из ветеринарной клиники.

- Алло? - торможу у подъезда, зажмуриваюсь, скрещивая пальцы.

Хоть бы выжил, хоть бы выжил…

- Агата Александровна?

- Да, я…. как там мой кот?!

- Пока окончательно сказать не можем, но надежды уже побольше, чем утром.

Выдыхаю, тащусь к скамеечке, плюхаюсь на нее.

- Он сейчас, конечно, в тяжелом состоянии, у него запущенный кальцивироз…

Господи, а это еще что за зверь? Надо хоть погуглить…

- Но должен выжить, - заканчивает ветеринар.

- Это хорошо, - невольно улыбаюсь. - Тогда… мне, наверное, нужно будет заплатить за стационар и за лечение, чтобы вы его продолжали держать….

- Да, я как раз об этом и собирался вам сказать, - мужчина называет приблизительную сумму, которую нужно будет внести, и я закусываю губу.

Деньги у меня есть, есть счет, которым я пользовалась всегда - папа просто регулярно закидывал туда определенные суммы. Но раз я начала жить самостоятельно… хотелось бы и содержать себя самой! Понятно, что голодать меня родители не оставят, но и трогать их деньги я больше не собиралась.

И, кажется, сейчас на котенка уйдут все мои личные небольшие запасы, которые и так «похудели» после съема квартиры. Ну что ж, значит, так надо.

- Хорошо, я поняла, заеду завтра с утра, - вздыхаю и, закончив разговор, встаю со скамейки.

Ни о каком заказе готовой еды речи теперь нет, надо экономить!

Поэтому, преодолев усталость, тащусь в небольшой магазинчик, покупаю какую-то замороженную овощную смесь, яйца - хватит, чтобы и поужинать, и позавтракать. Дома готовлю нехитрую еду, отвечаю на сообщения Любы, которая жаждет встретиться, чтобы обсудить во всех подробностях мою новую работу и «новых мужчин» вокруг меня. Только фыркаю - от этих «новых мужчин» мне одни проблемы! Да еще и квартирную хозяйку надо будет уламывать, чтобы разрешила кота оставить…

Утром, встав пораньше, добираюсь до ветеринарки, теперь уже на метро. Котенка мне показывают - клочкастое, ушастое, напоминающее сейчас летучую мышь создание выглядит таким страшным и больным, что я только вздыхаю. Выкладываю круглую сумму за лечение блохи и еду на работу.

Мое второе утро в хирургии начинается настолько бодро, что глаза на лоб лезут.

В смысле - с окрика старшей медсестры, которая вылетает из процедурной с криком:

- Где новенькая?! Кто положил хлорку в шкаф с перевязочными?!

Я, вздрагивая, появляюсь из-за угла, где как раз разбирала коробку с перчатками.

- Это я, - поднимаю руку. - Мне никто не сказал, что туда нельзя, а она же в упаковке.…

- Да хоть в чем! - кипятится Маргарита Сергеевна. - Запоминай, что и куда кладут, поняла?!

- Конечно, - торопливо киваю, забирая «неположенное».

Ловлю на себе чуть презрительный взгляд Валерии, но старательно не реагирую. Я хотя бы сегодня не в обтягивающей мои формы… собственно, форме. Успела, к счастью, заехать в магазин и купить себе подходящее по размеру. Поэтому спокойно делаю свое дело, не боясь наклониться и услышать треск разошедшегося по швам костюма.

Князев сегодня с самого утра занят по самую макушку, поэтому на меня внимания не обращает, чему я тихо радуюсь. И сама после обеда, когда старшая медсестра кажется более-менее свободной, подкатываю к ней на предмет заявления.

- А-а-а, это да, это можно, - рассеянно кивает в ответ на мой вопрос Маргарита. - Берешь обычный лист и пишешь, с шапкой, на имя главного врача…

Замираю на секунду. А ведь главный врач наверняка в курсе, что у владельца клиники Александра Львовича Иванова есть взрослая дочь по имени Агата! И он тут же доложит обо мне папе!

С другой стороны, а чего я так боюсь? Я уже уехала от родителей. Не беру их деньги. Правда, за учебу наверняка придется платить, а у меня таких сумм не водится… Но ладно, мне сначала еще поступить ведь надо!

Нахожу листок и ручку, только сажусь за стол, как дверь открывается практически с ноги.

- Это вы, что ли, санитарка! - в проеме встает женщина лет сорока, в каком-то невероятном халате и тапочках… с пухом и перьями!

О, господи, мои кролики с ушами еще, оказывается, ничего….

- Вы тут сидите, а в туалете на полу мусор валяется! - предъявляют мне претензию.

- Я сейчас уберу, - киваю, поднимаясь.

- Нет, вы подумайте только, - продолжает разоряться пациентка. - Меня мало того что госпитализировали не в одноместную палату с отдельным душем и туалетом, как я договаривалась, так еще и общий туалет в коридоре грязный до ужаса! Это как вообще называется?! Я на вас жалобу подам!

- Простите, пожалуйста, - стараюсь говорить вежливо и спокойно, - но я проверяла туалет буквально… - кидаю взгляд на часы, - …двадцать минут назад. И там было чисто.

- Она еще и хамит мне! - ахает женщина. - Да ты, милочка, вообще в курсе, с кем разговариваешь?! Я вашу клинику засужу, если понадобиться!

Черт, только не хватало мне скандала с моим именем!

- Я ведь сказала, я сейчас все уберу, - иду к двери, собираясь пройти мимо скандальной пациентки.

Протискиваюсь рядом с женщиной, которая и не думает отходить. И тут она всплескивает руками и начинает кричать:

- Ты меня толкнула!!! Совсем уже …?!

А дальше разражается таким матом, что у меня уши сворачиваются в трубочку, а лицо начинает полыхать! Я таких выражений в жизни не слышала!

Вставить хоть слово не получается, вокруг уже собирается народ, как из воздуха материализуется старшая медсестра, которая пытается уладить конфликт, кидая на меня взгляды, обещающие медленную смерть на костре инквизиции.

- Да я же ничего не сделала.… - пытаюсь сказать, объяснить. - Я просто…

- Что здесь происходит?! - громыхает над всеми нами.

Князев. Злой, как собака.

- Это вы мне объясните, - пациентка с перекошенным и красным от крика лицом поворачивается к хирургу. - Почему ваш персонал позволяет себе унижать и оскорблять клиентов?!

- Прошу прощения, мы со всем разберемся, - успокаивающе говорит ей мужчина. - О ком вы говорите?

- Как о ком, о ней, разумеется! - в меня тычут пальцем.

- Я ничего не сделала! - в отчаянии повышаю голос. - Всего лишь сказала, что…

- Да-да, послала меня на три буквы, сказала, что только что убирала туалет! - взвизгивает пациентка.

- Не было этого! - ахаю возмущенно.

- А когда я попросила убрать, еще и толкнула меня!!!

- Да я же просто сказала, что сейчас пойду и все уберу! - на глаза у меня аж слезы навертываются от такой несправедливости. - Я вас пальцем не трогала!

- Молчать! - рявкает Князев, потом поворачивается к пациентке. - Алиса… м-м-м-м, Игоревна, я разберусь, все виновные будут наказаны.

- Вот именно, разберитесь! - женщина кидает на меня презрительный и одновременно торжествующий взгляд. - А то понабирают всяких по объявлению…

- Будьте добры, вернитесь в палату, - голос хирурга становится чуть холоднее, но все равно он вежлив. - Иванова, за мной! - цедит мне.

Еле сдерживаясь, отчаянно до боли кусая губы, иду следом за мужчиной. Это несправедливо! Несправедливо! За что он так?! Да, конечно, здесь у нас пациенты, они все не на курорт попали, они нервничают, боятся, им тяжело, но почему я-то должна отдуваться за это все! Меня просто оболгали, а теперь, может.… может, вообще уволят?!

Ловлю краем глаза довольный взгляд Валерии, которая как нарочно проходит мимо, смотрит на меня с превосходством, и с трудом удерживаю всхлип.

Князев заходит в свой кабинет, разворачивается ко мне, но качает головой, когда я тянусь закрыть дверь.

- Оставь щелку, - говорит еле слышно, одними губами. - Быстро и очень тихо, в двух словах, что это было?!

- Она зашла… - начинаю, но меня перебивают.

- Еще тише!

- …. начала шуметь, что в туалете не убрано, - продолжаю шепотом. - Я сказала, сейчас уберу, пошла на выход, а когда мимо нее проходила, она начала вопить, что я ее толкнула.

- Ясно, - Князев кивает, потом быстро подается вперед, шепчет мне почти прямо на ухо: - Я сейчас буду на тебя орать. Не пугайся и не впадай в истерику.

- Что? - смотрю на него круглыми глазами, а потом меня просто практически сносит звуковой волной.

- Иванова, ты, твою мать, что вытворяешь?!

В первую секунду зажмуриваюсь от ужаса, потому что от того, что и, главное, как он говорит, хочется провалиться сквозь землю… а для начала промыть уши.

«И ему рот с мылом», - всплывает в голове матушкиным голосом.

Потом я ловлю взгляд мужчины, и вдруг понимаю, что… он приглашает меня… поучаствовать в том, что сейчас творит!

- Что ты молчишь?! - громыхает мне почти прямо в лицо, а сам поднимает ехидно брови в немом вопросе. - Сказать нечего?!

- Роман Дмитриевич, - выдавливаю плачущим голосом, - да я же.… я же…

- Что «ты же», Иванова?! - продолжает хирург, кажется, войдя в раж. - Ты мне еще тут будешь оправдываться?! Твои задачи в отделении какие?!

Вышагивает передо мной взад-вперед, цитируя мне мою должностную инструкцию, а я только вставляю полузадушенные «да», «конечно» и «простите».

Наконец Князев выдыхается и, чуть сжав мне напоследок плечо рукой, показывает глазами за дверь.

- Работать!!!! - рявкает напоследок. - Быстро! И чтоб я видел, что и как ты делаешь, ясно?!

- Да! Конечно! Всенепременно! - киваю, вздрогнув от последнего окрика.

- Зайдешь через два часа, отчитаешься!

- Да-да! - киваю, как болванчик, и выскакиваю за дверь.

Все, кто стоит в коридоре или идет мимо, тут же делают вид, что заняты очень срочными делами. Выдыхаю, вытираю сухие глаза рукавом и торопливо иду в туалет.

Наехала на меня там пациентка или не наехала, а если мусор - надо убрать.

Правда, мусора там толком и не обнаруживается, пара фантиков от конфет, которые кто-то бросил мимо ведра. И из-за этого весь сыр-бор?!

Протерев заодно раковину, смотрю на себя в зеркало, вздыхаю. Все равно красная вся…

- Ты как? - заглядывает внутрь Маргарита Сергеевна.

- Я.… все… все хорошо, - говорю, заикаясь от неожиданности.

- Ну ничего, - старшая сочувственно кивает. - Он вообще-то отходчивый. Раз только наорал, но не выгнал, значит, все не так плохо.

- Ага, - киваю в ответ. - Простите, - извиняюсь на всякий случай, но старшая только машет рукой и выходит.

Слава всем медицинским богам, с вредной пациенткой я больше не сталкиваюсь. А через два часа действительно стучусь в кабинет к хирургу.

- Войдите, - спокойный голос из-за двери.

- Роман Дмитриевич, - неуверенно просовываю голову внутрь. - Вы сказали зайти отчитаться…

- Входи, - хирург кивает, сам продолжая писать в каких-то бумагах и не поднимая от них глаз. - Дверь можешь закрыть. Сейчас, минуту, до точки допишу…

- Конечно, - киваю, прикрыв за собой створку, и незаметно оглядываю кабинет.

В первый-то раз ничего не заметила, не до того было. А теперь любопытно. Одна стена слева от стола вся дипломами и свидетельствами увешана, у другой шкаф, часть полок забита бумагами, часть - дверцы непрозрачные, не видно, что там. На столе все документы-документы, только в уголке возле ноутбука небольшое фото, но повернуто оно к мужчине. Что там, интересно?

- Садись, - Князев вырывает меня из размышлений и разглядываний, откладывает ручку, откидывается на спинку кресла.

- Роман Дмитриевич, можно спросить? - говорю вдруг.

- Спрашивай.

- Почему вы так себя повели сегодня?

Он слегка пожимает плечами, смотрит на меня чуть устало.

- Не думай, что я все время собираюсь тебя прикрывать. Просто я знаю эту пациентку. Она к нам уже не первый раз попадает. И каждая ее госпитализация начинается со скандала и заканчивается скандалом. Никому - и мне в первую очередь! - не хочется, чтобы на нас накатали очередную жалобу. Потому что пострадает все отделение, а не конкретно ты.

- Понятно, - киваю, соглашаясь.

Ну, да, в его словах действительно есть резон.

- Все равно спасибо, - говорю тихо.

- Пожалуйста, - ехидный хмык, потом вздох. - Оладьев у тебя случайно нет с собой сегодня?

- Увы, - развожу руками, невольно улыбаясь. - Я от родителей сбежала, теперь никаких оладьев.

На секунду думаю, что в принципе могла бы и сама нажарить, если уж ему хочется.… Но тут же заставляю себя выбросить эту мысль из головы.

Фу-фу-фу, Агата! С чего вдруг?! Ну и что, что вы теперь соседи?! И что, что он тебя прикрыл?! Сам же сказал, что не будет так делать все время… и с утра наехал в подъезде.

- Почему сбежала? - с интересом смотрит на меня хирург, не подозревая о буре в моей голове.

- Устала от заботы, переходящей все разумные границы, - вздыхаю, вспомнив мамины обиженные голосовые, которые она присылала мне сегодня.

- Могу понять, - Князев кивает. - Так, ладно. Закончили трепаться.

- Вы просили, чтоб я вам доложила, что сделала за два часа…

- Нахрена оно мне надо? - изгибает брови мужчина. - Я просто как повод использовал, чтоб ты явилась. Заявление написала?

- Не успела, - хмурюсь, качаю головой. - Как раз села, когда пациентка та… как ее… Алиса Игоревна зашла.

- Садись, пиши, - мужчина протягивает мне лист бумаги и ручку.

- Спасибо, - устраиваюсь на уголке стола.

- Да что ты там как двоечница приткнулась, сядь нормально, - раздраженно говорит хирург, проверяя мобильный. - Черт… - хмурится, глядя на экран. - Давай, дописывай побыстрее и вперед, работать!

- Конечно, - торопливо пишу, очень надеясь, что не сделала какой-нибудь ошибки в шапке заявления или в каких-нибудь формулировках.

Листок у меня практически выдергивают из-под руки, как только ставлю последнюю точку.

- Все, Иванова, - поторапливает меня хирург, вставая. - В темпе вальса! Вперед и с песней!

- Уже ушла, - киваю, действительно выметаясь из кабинета.

И чего он такой, как в одно место ужаленный?!

Впрочем, размышлять о Князеве долго мне не приходится. Работы в отделении полно и меньше не становится, а рук у меня всего две. Только к ночи выполняю все задания, которые дала мне старшая медсестра, и со вздохом облегчения устраиваюсь на стуле, чтобы хоть немножко отдохнуть. Только и надеюсь, что никто не придет снова ругаться - Князев сегодня уехал рано, в ночную не остался, поэтому защищать себя, если что, придется самой.

К счастью, все пациенты, даже самые скандальные, спят - и у меня получается чуть-чуть подремать. Но к утру я опять как сонная муха. Нещадно зевая, выползаю в утреннюю прохладу и ежусь от усталости и недосыпа.

Ну ничего, ничего.… где там моя квартирка, где там моя кроватка…

В подъезд захожу, уже с трудом осознавая себя в пространстве. Но, услышав громкие голоса где-то вверху, озадаченно хмурюсь. Что за шум с утра пораньше?!

И, кажется, на моем этаже?...

Да, точно, на моем!

И один голос - абсолютно точно Князева!

Застываю на полпролета ниже площадки, увидев женщину в возрасте - крайне рассерженную, и уставшего взъерошенного хирурга, который, видимо, услышав шаги, ловит мой взгляд, а потом… быстро спускается вниз!

- Дорогая, вот и ты наконец! - выдает, заставив меня ошалело открыть рот и моментально проснуться.

- Что?!

- Быстро, подыграй мне! - яростное очень тихое шипение на ухо, мою талию сжимают так, что я чуть не вскрикиваю. - Мама, познакомься, - преувеличенно бодрым тоном сообщает Князев, развернув меня лицом к стоящей на несколько ступенек выше женщине, уперевшей руки в бока. - Это моя невеста!

У меня от ужаса дыхание перехватывает, закашливаюсь с такой силой, словно все легкие наружу сейчас вылезут.

- Вот как, невеста, - скептическое сверху.

Меня щиплют пониже талии, заставив взвизгнуть.

- Здрас-с-сте.… - выдыхаю машинально. - Меня зовут Агата.

- Агата?! - на ее лице вдруг расплывается широченная улыбка. - О, господи, Ромка! Что ж ты сразу не сказал! Так ты что, нашел ее?! Ту девочку, в которую был влюблен?!

Ошарашенно смотрю на Князева, который с такой скоростью краснеет, что я начинаю опасаться, все ли у него в порядке с давлением.

- Нет, мама! - рявкает хирург, избегая смотреть мне в глаза. - Ты ошиблась! Это… это…

- Ага, я это… - не зная, как себя вести, решаю на всякий случай поддержать мужчину.

Ну а что, мне еще работать с ним!

Да и вообще, он меня так держит, что мне больно! Наверняка синяки на боках останутся.

- Я, в общем…. ну… не та… - путаюсь в словах, видя, как снова подозрительно прищуривается его матушка. - Я просто Агата, вот! Соседка его. И коллега.

- Ой, так вы работаете вместе! - всплескивает руками женщина.

- Да-да, я как раз… с ночной смены, - пытаюсь незаметно отцепить от своей талии железные пальцы Князева.

- Ох, а я вас тут держу, - расстраивается матушка. - Так походите скорее, конечно! Я же Ромочке тут привезла, пойдемте, поедим! Вы же наверняка голодные!

- Э-э-э-э…. ну, в общем… ай! - вскрикиваю от очередного щипка. - Да, конечно!

- Проходите, проходите, - женщина расплывается в улыбке.

Черт, я даже не знаю, как ее зовут! Разве невеста не должна знать имена родителей жениха?! Тьфу, черт, ну какие невесты и женихи!

Князев меня на площадку практически поднимает, не отлепляясь от моего бока, а когда я на автомате сворачиваю к своей квартире, дергает на себя.

- Ку-уда пош-шла?! - шипит на ухо. - В мою квартиру!

- С ума сошли?! - суфлирую ему в ответ. - Какого лешего…

- Тихо! - Князев замечает взгляд матери, которая выглядывает наружу, не понимая, куда мы подевались, и улыбается ей во все тридцать два зуба, наклоняется ко мне.

- За мной иди! - сдавленное в ухо.

- Ну я тебе это припомню! - бормочу на грани слышимости, и меня вталкивают в дверной проем.

- Агата, что же вы, проходите скорее! - матушка хирурга выглядывает из кухни.

- Вы меня простите, я… - неловко мнусь на пороге, а потом кидаю искоса взгляд на мужчину.

- Ох, он даже не сказал, как меня зовут, да?! - она упирает руки в боки. - Ну Роман! Ну дождешься ты у меня! Детка, я Маргарита Семеновна!

- Очень приятно, - выдыхаю с облегчением.

- А мне-то как приятно! - она несколько раз кивает, а сама достает из холодильника многочисленные судочки и контейнеры. - Ой, Агата, но вы ведь с дежурства, наверняка вам душ хочется принять, вы идите, мы с Ромочкой подождем!

- Нет-нет, мне.… - в ужасе закрываю глаза.

Не хватало мне еще здесь в душ идти!!!

- Ром, ну что ты стоишь как истукан! - пеняет Маргарита Семеновна тем временем хмурому, как грозовая туча, хирургу. - Совершенно не заботишься о своей невесте!

- Да уж… - выдыхаю, на меня нападает немного истерический смех, который не получается сдерживать.

- Сейчас, - Князев обжигает меня взглядом, выходит из кухни, а его мама мне… подмигивает!

- Построже с ним, милая, а то он иногда ну такая бестолочь…

- Мама! - голос из коридора, Роман возвращается, сует мне в руки полотенце и ехидно кивает на дверь ванной.

- А переодеваться я во что буду?! - шиплю ему, как рассерженная кобра. - Вы вообще в своем уме?! Что вы тут устроили?!

- Давай свои ключи, зайду и возьму тебе твою пижаму с пандами! - отрезает хирург.

- А давайте я просто пойду и скажу, что никакая я не невеста и мы прекратим весь этот цирк!

- Не вздумай! - Князев прижимает меня к стене. - Мне мать жизни не даст после такого…

- А то так она прямо вам жить мешает! - дергаюсь, пытаясь вырваться.

- Лучше не выступай!

- А то что!

- А то…

Краем глаза мы оба замечаем движение - Маргарита Семеновна, что ли, выглядывает из кухни? - а потом хирург просто…

… берет и впивается в мои губы поцелуем!

Я даже ахнуть не успеваю, вообще ничего не успеваю - ни сообразить, ни подумать.

Потому что, черт подери, целуется этот гад просто… ошеломительно!

И когда отпускает меня минуту спустя, мне только и остается, что хлопать глазами и дышать, как рыба, вытащенная из воды.

И он дышит так же.

А еще мне в живот недвусмысленно упирается кое-что твердое.

- Это для конспирации, - шепчет Князев, снова чуть покраснев и сдвинувшись.

- Угу, - киваю глубокомысленно. - Я так и поняла. Вот это вот, - показываю глазами вниз, - тоже конспирация?

- Именно!

- Прекрасно!

- Вот и замечательно!

Мы оба слегка выдыхаем.

- Я сейчас принесу тебе твою пижаму. Ты делаешь вид, что все у нас прекрасно, - говорит мне тихо и быстро. - Изображаешь перед моей матерью счастливую невесту! А я за это… готовлю тебя к поступлению и рекомендую декану медицинского! Идет?

- А если откажешься… - Князев чуть прищуривается и не договаривает фразу, но я очень живо представляю, что именно он может мне устроить.

Заставляю себя дышать. Очень медленно. Через нос.

Ах, он… шантажист!

С другой стороны, ничего же страшного, так ведь? Ну, попритворяюсь я полчасика.… А потом всегда можно будет сказать, что мы расстались! Зато у меня будет рекомендация от хирурга, а это, знаете ли, тоже немаловажно…

А еще… а еще мне очень, просто до ужаса любопытно, что там за такая первая любовь, у которой имя как у меня?!

- Ну? - мужчина чуть крепче сжимает мои плечи, а потом вдруг криво усмехается. - Соглашайся! Тебе одна сплошная выгода со всех сторон. И я вполне приличный кандидат в женихи, ни одного оперативного вмешательства, селезенка на месте, медосмотр проходил три месяца назад…

- Ага, и зубы свои, - не удержавшись, закатываю глаза. - Я что, лошадь выбираю?!

- Ну, знаешь ли…

- Ладно, - киваю быстро. - Я сейчас вас…

- Тебя! - поправляет меня хирург.

- …тебя прикрываю, - вздыхаю, откидывая голову и прижимаясь затылком к стене. - До вечера. А дальше ты выкручиваешься, как хочешь!

- Договорились. Ключ от квартиры где? - он изгибает бровь. - Принесу тебе одежду. И не бойся, не собираюсь я копаться в твоем белье!

- В наружном кармане сумки, - так и хочется засветить ему между глаз, но я сдерживаюсь.

- Ладно, - мужчина кивает. - Иди, мойся, сейчас мать отвлеку и принесу все.

Отпускает меня и торопливо скрывается в коридоре, а я, зайдя в ванную и прислонившись к стене, с трудом сдерживаюсь, чтобы… не знаю, то ли засмеяться, то ли заплакать.

Это какой-то абсурд!

Хотя…. если вспомнить мою матушку и ее маниакальное желание пристроить меня на максимально «теплое» местечко и выдать замуж… Самое забавное, что я, в общем-то, как раз могу его понять.

Устало качаю головой, морщусь и, быстро раздевшись, встаю под душ. Слава богу, тут хотя бы душевая с непрозрачными стенками. Я бы не полезла… но, блин, после суточной смены такое ощущение, что вся пропотевшая и пропахшая дезрастворами. И вообще - зеваю так, что чуть челюсть не сворачиваю - спать хочу!

Мне везет. Или не везет, тут уж как посмотреть. Когда в ванную раздается легкий стук, я стою, закутавшись в полотенце, и причесываюсь.

- Да-да, - отвечаю негромко.

- Твоя одежда, - Князев, приоткрыв дверь, протягивает мне аккуратную стопку, но тут же зависает.

Остановившимся взглядом смотрит на мои влажные кудряшки, которые я перекинула через одно плечо себе на грудь.

- Спасибо, - тяну на себя свою пижаму, которую мужчина не сразу отпускает.

- Угу, - кивает рассеянно, продолжая пялиться теперь уже на грудь - слава богу, все прикрыто, полотенце удачное, большое.

- Роман Дмитриевич! - шиплю ему почти в лицо.

- На «ты»! - он наконец приходит в себя, обжигает меня взглядом. - Не забудь!

И, попятившись назад, вылетает из ванной.

А я выдыхаю и одеваюсь, чувствуя себя героиней какого-то дурацкого ситкома.

Приведя себя в порядок, выхожу на кухню и оказываюсь в эпицентре бури по имени Маргарита Семеновна.

- Ну наконец-то! - мама Князева хлопает в ладоши. - А то я уж подумала, ты там решила заодно порядок навести! Ты знаешь, Ромочка у меня с детства любил, чтобы все по линейке, все на своих местах! - игнорирует сердитый взгляд своего сына и кивает мне. - Ну, садитесь-садитесь, ешьте!

- Спасибо, - бормочу, присаживаясь за стол и стараясь не выдать себя нервной дрожью.

- Омлет, сыр, колбаска, вот тут винегрет, он с горошком, я сама мариную, между прочим! - рот у Маргариты Семеновны не закрывается ни на секунду. - Я и хлеб пеку сама, в хлебопечке, но он у меня особенный, с орегано, но ты, Агата, скажи, если не любишь. Не все переносят специи! Вот у Ромки в детстве была аллергия на укроп, представляешь?! Кто бы мог подумать… Ешь-ешь, милая, ты какая-то худенькая!

Я давлюсь кусочком хлеба.

Что?

- Мама, - устало тянет Князев, - может, дашь человеку поесть в тишине?

- Ой, а что я, мешаю что ли?! Да ладно тебе, Ром! Агата же не посторонняя! Вы ж у нас теперь… ну, ты понимаешь! - женщина машет рукой. - К тому же молчать за едой вредно! Вот я как-то раз молчала за ужином - и подавилась! Никто не услышал! Спаслась только потому, что мой первый муж, папа Ромы, уронил вилку и полез под стол. А я, значит, машу ему, лицо красное, булькаю что-то еле-еле, а он мне такой: «Марго, что за театр ты устроила?! Переигрываешь!»

Не выдерживаю и хихикаю, утыкаясь в чашку с чаем.

- Вот, вот, - кивает Маргарита Семеновна, сияя. - Хорошая ты девочка, Агаточка! Мне сразу понравилась. Скромная, веселая… и с огоньком. Не то что эти современные! Все одинаковые, ресницы, губы, ногти по пять сантиметров… А у тебя все свое, да?

- Э-э-э.… - тяну, краснея и не зная, куда деваться.

- Свое-свое, - утверждает она за меня. - Я вижу! У меня глаз наметанный! Я, между прочим, еще с тех пор, как работала в отделе кадров в Райпищепроме, с первого взгляда могла определить, у кого волосы свои, а кто букли искусственные подкладывает! Вот ты - настоящая. Да, Ромочка?

- Угу, - бормочет хирург с таким видом, как будто сидит на допросе без права звонка адвокату.

- Вот и прекрасно! - Маргарита Семеновна кивает. - Ромочка, кстати, пока не забыла, будь добр, принеси мне… - замолкает на секунду, окидывает взглядом кухню. - Ах да, соль йодированная закончилась! И еще, помнишь, я тебе говорила - мне надо, чтоб ты купил в аптеке ту мазь!

- Мама, серьезно? - мужчина скептически смотрит на нее. - Сейчас?

- Ну конечно! А что? Агата же не убежит! Мы тут пока поболтаем. Ты же говорил, у тебя потом дела, так вот и сходи! А мы чаю попьем, да, детка? Ты ведь не против остаться со мной на десять минут, дорогая? - ласково смотрит на меня Маргарита Семеновна.

- Нет… конечно, нет, - улыбаюсь, стараясь не трястись.

- Хорошо, - Князев, устало вздохнув, встает. Бросает на меня многозначительный взгляд и выходит.

А как только дверь захлопывается, мама Романа резко меняется в лице.

Садится напротив, подкладывает мне еще один кусочек хлеба, смотрит в упор и говорит все тем же ласковым, но теперь уже каким-то чересчур понимающим голосом:

- Детка… скажи мне только правду. Ты же не невеста моему сыну?

- Почему вы… с чего вы… нет, вы ошибаетесь, Маргарита Семеновна! - мотаю головой. - Мы с Романом действительно жених и невеста….

- День рождения у него когда? - смотрит на меня женщина, улыбаясь.

И я застываю с открытым ртом.

Потому что, естественно, понятия не имею!

Правда, мне тут же приходит в голову… если это тот самый Ромка Князев из моего детства, то…

- Двадцать шестого августа, - выдыхаю, отводя глаза и вдруг снова почувствовав то неприятное, даже мучительное чувство неловкости, из-за тех писем и того, что я ими навязывалась, а в итоге оказалась не нужна…

Маргарита Семеновна вздергивает брови, кивает.

Значит, это все-таки он. Раз совпадают не только имя и фамилия, но и дата рождения… Надеюсь, хирург никогда меня не узнает! Я сгорю со стыда, если выяснится, что он получал и читал все те мои детские писульки.

- Ну хорошо, значит, ты в курсе и про то, что у него есть шрам на груди, - спокойно говорит мама Князева. - Так ведь? Его невозможно не заметить.

- Д-да, - киваю, стараясь делать это уверенно.

И попадаю впросак.

- Милая, у Ромы нет никакого шрама, - вздыхает моя собеседница, укоризненно глядя на меня. - Точнее, есть, конечно, несколько небольших. Но не на груди. Не умеете вы с ним врать….

- Я сразу ему сказала, что ничего из этого не выйдет, - упираюсь локтями в стол и прячу горящее от стыда лицо в ладонях.

Да почему мне так не везет с этим семейством?! Перед Романом стыдно за письма, перед его мамой - за вранье.

- Детка, не переживай так. На вот лучше, чаю выпей, - передо мной ставят чашку. - Мне любопытно, как он тебя заставил? Ты, уж прости, не похожа на робкую овечку, которая покорно согласится на все подряд.

- Я в отделении хирургии работаю, - делаю глоток чая, поднимаю глаза на женщину. - И планирую поступать в медицинский университет. Роман Дмитриевич мне пообещал, что если я притворюсь, то он меня подготовит и рекомендацию напишет.

- Вот как, - взгляд Маргариты Семеновны становится цепким и внимательным. - Интересно…

- Что интересно? - вздыхаю, передвигая туда-сюда чашку.

- Знаешь что, детка? - она вдруг улыбается с такой обаятельной хитринкой в глазах, что я, не в силах устоять, невольно улыбаюсь в ответ. - А давай-ка… мы ему не скажем, что я вас раскусила!

- В смысле?! - растерянно смотрю на нее. - Нет-нет-нет, Маргарита Семеновна, я…

- Ну так ты же хочешь поступить, - женщина наклоняется чуть вперед, ко мне. - Ромка тебя подготовит! Вообще странно, что он такое предложил, всегда терпеть не мог возиться с новичками… Но раз пообещал - сделает, он упрямый.

Это уж точно…

- И рекомендации от него вес имеют! - прибавляет его матушка.

Тьфу, черт! Семейство шантажистов!

- Да и тебе же делать-то ничего не придется! - добивают меня. - Он будет уверен, что я поверила, я - просто буду делать вид, что все в порядке. Одна ты в выигрыше!

- А вам какой резон? - подозрительно прищуриваюсь, глядя на нее.

- Детка, моему сыну давно требуется хорошая встряска, - Маргарита Семеновна недовольно поджимает губы. - Я на сто процентов уверена, что ты ему это устроишь!

- Э-э-э-э….

- Ну так что, по рукам? - мне протягивают ладонь, весело подмигивают.

Даже представлять не хочу, что устроит мне Князев, когда все это выяснится! Но моя ладошка уже сама собой тянется через стол.

- По рукам!

Ох, кажется, я об этом очень сильно пожалею.

 «Привет, Ромка!

Я не знаю, дойдет ли это письмо, потому что ты теперь живешь так далеко, и адрес мне твоя мама наспех на бумажке написала. Но я все равно решила написать. Потому что это так несправедливо, что ты уехал!

А я даже не успела вернуть тебе твою книжку про травмы и переломы! Правда, я прочитала почти все! И теперь представляю, что мы с тобой вырастем и оба станем врачами. Правда, мне мама говорит, что это занятие не для девочек… Но ты же мне поможешь подготовиться, если что?

Я уже успела соскучиться. Напиши мне!»

(Из первого письма Агаты)

* * * * *

Хлопает входная дверь, и я вздрагиваю. Не от страха, а потому что все еще пытаюсь осознать, с чем, собственно, только что согласилась.

- Мам, кто выписывал тебе рецепт?! - раздается раздраженный голос из коридора. - Два провизора эту чертову надпись расшифровывали…

- Ко мне какие претензии?! - парирует Маргарита Семеновна. - Своим коллегам предъявляй!

Роман появляется в дверях кухни, окидывает нас внимательным взглядом. Увидев, что мы с его матерью сидим, прихлебывая чай и вообще без взаимной агрессии, подозрительно прищуривается.

- Что вы тут….

- Болтаем, - одновременно отвечаем мы с Маргаритой Семеновной.

- Ага, болтаете, - скептически хмыкает хирург. - Что она тебе уже рассказала, Агата? Про свое увлечение садоводством, которое бросила после того, как случайно посадила редиску в вазон для орхидеи?

- Ты это все еще помнишь?! - смеется мама и, встав за чайником, хлопает сына по плечу. - Ром, ну вот какой ты зануда, честное слово! Весь в отца! Вот что тебе мешает быть полегче, поулыбчивей? Ну вот может хоть рядом с Агатой оживешь!

Князев кидает на меня взгляд. Я тут же опускаю глаза, уставившись в кружку.

- Кстати, - вдруг говорит его мама, - а давайте вы в выходные к нам за город приедете! Отдохнете, в баньке попаритесь, шашлычки, все как надо!

Я давлюсь воздухом.

- Что?..

Князев тут же поднимает бровь.

- Мам, ну…

- Не «ну», а «да»! - отрезает она. - Я уже давно жду повода! А тут такая новость! Помолвка! Самый настоящий праздник! - поворачивается ко мне так, что ее сын не видит, и подмигивает!

- Не думаю, что… - начинаю, надеясь хоть как-то выкрутиться.

- Агата, милая, я тебя умоляю, - перебивает Маргарита Семеновна. - Неужели ты не хочешь в выходной попариться в баньке с веничком? А потом выйти на веранду, в халатике, чай попить с медом? Я мед у соседа покупаю, самый настоящий, липовый, у него своя пасека!

- Я… у меня, наверное, смена будет… - неуверенно смотрю на хирурга.

- Так в отделении же Рома смены формирует! - хлопает в ладоши его матушка. - Что он, с невестой в один день не сможет выходной поставить?! Сможешь ведь, Ром!

- Смогу, - сухо сообщает Князев.

Ах ты ж… гад!

- Видишь, как замечательно! - радуется Маргарита Семеновна. - Все, решено, я готовлю гостевую комнату!

У меня во рту пересыхает.

- Я не знаю…. это… ну…

- И не волнуйся, - снова подмигивает мне женщина. - Я банные простыни выдам, на всех хватит!

Баня. Простыни. Князев. Я.

Нет, я точно не выживу.

Роман качает головой, вытирает лоб рукой.

- Мам, ну ты даешь…

- Вот именно, даю вам шанс! - бодро обрывает его она. - И вообще, хватит ерундой заниматься. Агате надо отдохнуть! Так что давайте… А то я еще много чего вам расскажу, например, как ты в детстве…

- Все, Агате действительно пора отдыхать! - Роман хватает меня за локоть. - Выдвигаемся! Я тебя провожу… э-э-э-э, до квартиры! Ты сама говорила, что тебе там комфортнее спать, так ведь?! - говорит многозначительно. - Тем более мне все равно сейчас на работу!

- Было так приятно познакомиться с тобой, детка! Скоро увидимся! И не забудьте купальные принадлежности! - весело кидает вслед Маргарита Семеновна. - И крем для лица, Агата, а то у нас воздух свежий, а ты вся такая… нежная!

Дверь захлопывается у меня за спиной, и я медленно выдыхаю.

- Вы точно родственники? - спрашиваю, глядя на Романа.

- У меня иногда тоже закрадываются сомнения, - он закатывает глаза. - Ладно. Отдыхай. От поездки за город я постараюсь отвертеться.

- А если не выйдет? - смотрю на него нервно.

- Разберемся, - меня слегка подталкивают к двери моей квартиры.

- Но все-таки…

- Я сказал, разберусь! - раздраженно ответствует хирург, а потом, покосившись на свою дверь, вдруг крепко прижимает меня к себе.

- Да какого черта?!..

- Тихо, - цедит мне прямо в лицо. - Улыбнись мне!

- Чего?!

- Я сказал, улыбайся! - выговаривает хирург сквозь зубы, сам широко растянув губы в улыбке. - Быстро! А то уволю!

- Да вы издеваетесь! - шиплю, старательно улыбаясь, хотя, кажется, выходит скорее оскал.

- Да блин, ну ты что, улыбаться не умеешь?! Естественнее! Представь, что ты ждала этого момента весь день!

- Точно издеваетесь, - вырывается у меня со стоном. - Меньше всего я ждала, чтобы меня прижал к стенке какой-то нахальный наглый мужлан, да еще и только потому, что его матушка смотрит в дверной глазок!

- Чего это вдруг я мужлан?! - внезапно оскорбляется Князев.

- Угу, определения нахальный и наглый, значит, вас не смущают? - закатываю глаза. - Отпустите меня уже!

- Сейчас, - его взгляд сползает на мои губы.

- Роман Дмитриев-в-м-м-м….

Договорить мне не дают.

Очередной поцелуй заставляет не просто замолчать. Мне по каким-то непонятным причинам перестает хватать воздуха!

Чертов хирург действует до того напористо и уверенно, что сопротивляться ему у меня не хватает ни сил… ни, честно говоря, желания. Потому что целуется эта сволочь так, что колени подкашиваются.

- Наглый, говоришь? - кажется, ему тоже не хватает воздуха, потому что дышит чересчур тяжело.

- Именно! - нахожу в себе силы выпрямиться, сколько позволяет его железная хватка. - И нахаль…

Меня снова целуют. Между нами почти что война… только боремся мы, отчаянно сминая губы друг друга, сталкиваясь зубами и языками.

- Уверена, что… не хочешь взять… свои слова назад? - выдыхает мужчина, отпустив меня через пару минут. - Что-то я не заметил, чтобы ты сильно.… сопротивлялась…

- Да вы просто целуетесь… так себе! - выдаю, еле дыша. - Опыта мало, что ли?

- Че-го?! - Князев смотрит на меня мгновение, приоткрыв рот, а потом хищно прищуривается. - Так себе целуюсь?!

- Конечно, - слегка пожимаю плечами. - Ну что это такое, действуете как неандерта…

Мне кто-нибудь хоть одну фразу даст договорить до конца?!

Чувствую себя тряпочкой, распростертой по стене… точнее, по двери квартиры. А его губы просто везде! Не дают ни секунды передышки, ни мгновения отдыха, руки уже сползли с талии куда-то вниз, где это совершенно не талия, а совсем даже наоборот. А мои пальцы тоже черт знает где, поглаживают его шею под рубашкой, забираются в волосы… с трудом сдерживаю стон, который рвется из груди! Черт побери, что он творит… что я творю?!

- И ты мне еще что-то…. тут… будешь говорить? - его слова спустя несколько минут могли звучать бы самодовольно, да вот только Князев сам прижимается ко мне с такой силой, что мы с ним, кажется, сейчас просто дверь выломаем. И дышит так, как будто только что марафон пробежал.

- Еще раз поцелуешь меня без разрешения… и я тебя укушу! - собираю в кучку остатки своих мозгов и упираюсь в грудь мужчине руками, старательно отталкивая его от себя.

- Надо же, на «ты» перешла наконец, - ухмыляется хирург. - Можешь и не рассчитывать! Не поцелую! Пока сама не попросишь!

- Не дождешься! - парирую, пытаясь удержаться на ногах и шаря в сумочке, отыскивая ключ.

- Не это ищешь? - он приподнимает колечко с двумя ключами, и я только тогда вспоминаю, что отдавала их ему, чтобы он мне одежду принес.

Выхватываю из рук хирург звякнувшую связку и торопливо вставляю нужный ключ в замок.

Сердце колотится, колени трясутся, ноги подкашиваются… я одновременно и злюсь, и почему-то мне обидно непонятно из-за чего, а еще до сих пор ощущаю на своем теле крепкие мужские руки… И от понимания того, что он это все делал только из-за своих каких-то соображений и ради поддержания видимости фиктивных отношений, хочется поорать или поплакать… или разбить что-нибудь об его голову!

- Агата, - зовет меня Князев, когда я уже переступаю порог и собираюсь захлопнуть дверь.

- Ну что еще? - раздраженно оборачиваюсь на мужчину, который делает шаг назад и сует руки в карманы.

- Спасибо.

Хлопнув глазами, растерянно смотрю, как он, кивнув мне, разворачивается к своей квартире.

- Отдохни, выспись, - слышу негромкое. - Я тебе вечером напишу.

С трудом подобрав челюсть, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной - теперь уже изнутри.

Что за человек?! Ничего с ним понять не могу…

То он ядовитый, как гюрза, то строгий, то прикрывает меня перед пациентами, то…. касаюсь пальцами распухших и немного саднящих от сумасшедших поцелуев губ.

Если бы я была чуть больше уверена в себе, то сказала бы, что фиктивную невесту так не целуют!

Хотя червячок внутри так и точит, гундя занудным голосом, чтобы я не брала всякую чушь в голову. Попалась просто в удачный… или неудачный момент под руку.

- Скорее уж под губы, а не под руку! - ворчу себе под нос ехидно, а потом вздыхаю.

Эх, когда-то я думала, что влюблена в своего соседа, мальчишку с лучистым взглядом и задиристым характером. А теперь этот мальчишка мой начальник и одновременно фиктивный жених. На каком своем жизненном повороте я, блин, свернула не туда?!

Плюхаю на тумбочку в коридоре сумку и только тут вспоминаю, что одежда, в которой я ходила на работу, осталась в ванной у Князева. Дергаюсь было, но машу рукой. Черт с ней. Ничего такого там нет, потом заберу.

Адреналин, который помогал держаться на ногах рядом с Романом и его матушкой, начинает выветриваться, накатывает усталость. Плюс меня еще и накормили под завязку… Надо, кстати, своим родителям позвонить! Мама, наверное, до сих пор на меня дуется, но рано или поздно ей ведь надоест.

Мысли путаются, и я, плюнув на все, ползу в комнату и отрубаюсь, не успев коснуться щекой подушки. Последнее, что мелькает в голове - смутный несформулированный до конца вопрос: он вспомнил меня или все-таки нет, и что там за поиски непонятной любви с моим именем, о которой я так и не спросила у Маргариты Семеновны?

К счастью, выспаться мне удается прямо, как говорится, до упора. Просыпаюсь уже в сумерках и первые полчаса просто нежусь в кровати, даже мобильный не проверяю. Встать заставляет голод. С тоской заглядываю в пустой холодильник - не до покупок и готовки мне было в последнее время. Провожу ревизию денег на своем счете в приложении банка и решаю, что баловать себя тоже иногда надо! Поэтому, умывшись и одевшись, спускаюсь вниз. Вроде бы я видела кофейню с пекарней через пару домов отсюда?

По дороге, все-таки включив телефон, вижу пропущенные от папы, от бабули… и Любаша звонила тоже, а вот мама - нет. Ох, и в ветеринарку же надо позвонить!

Но сначала решаю все-таки набрать папу.

Жму на иконку вызова, один гудок, второй, третий… и на пятом трубку поднимает, естественно, мама.

- Привет, мам, - стараюсь говорить спокойно. - А чего папа не подходит? Занят?

- Он в душе, - сухой недовольный голос. - Но если ты считаешь, что можешь общаться с отцом, игнорируя мать…

- Мам, я не игнорирую, - устало вздыхаю. - Просто я очень занята, у меня дежурства.…

- Ну да, дежурства, как же. Санитарка в какой-то подзаборной больнице, и все у нее дежурства! - мама вспыхивает моментально.

Даже не пытаюсь напоминать, что вообще-то я работаю в папиной клинике, и уж точно не «какой-то подзаборной». А она продолжает:

- Что, домой заехать религия не позволяет? Или хотя бы позвонить не по пути за какими-нибудь уличными пирогами на прогорклом масле?

- Мам, ну какие пироги? - морщусь, неприятно это слушать. - Я же уехала всего пару дней как… а сегодня просто очень устала, недавно только проснулась…

- Устала?! - в голосе звучит торжественное негодование. - А я, значит, отдыхаю! Утром давление, днем голова, ночью бессонница - а дочь у нас по ресторанам шатается!

- Я не в ресторане… - пытаюсь вернуть разговор в спокойное русло, но дохлый номер, мама слышит только себя.

- Могла бы и на ужин пригласить мать, если уж такая самостоятельная! Ты же теперь все сама, кроме еды, денег, здоровья и заботы, которую тебе, между прочим, дали в детстве сполна!

Манипуляция уровня бог. И ведь работает. Как всегда. Потому что хочешь, не хочешь - а чувство вины тут же появляется где-то внутри.

- Мам, я не ссориться звоню, - говорю как могу мягко. - Просто хотела услышать, как вы.

- Да что с нами будет… живы пока, - язвительное ворчание. - Ты только учти: мать у тебя одна! И если ты думаешь, что можно вот так взять, уехать, забыть, вычеркнуть…

- Никто никого не вычеркивает! - перебиваю ее. - Я просто живу отдельно.

- Ну-ну, - подозрительно мирно отвечает мама. - Ладно. Не буду тебя отвлекать от дел. Ты же занята. У тебя там своя жизнь.

Своя жизнь. Словно это обвинение.

Заканчиваю разговор и стою минуту, просто глядя на тротуар.

Ну какого черта, почему я вечно чувствую себя во всем виноватой?!

Даже аппетит пропал.

Вздохнув, поднимаю глаза и вижу вывеску - я уже дошла до той кофейни-пекарни, куда собиралась. Ну, даже если сейчас ничего не хочется, можно все равно что-нибудь купить, хоть вот на завтрак. Решительно толкаю дверь и захожу в пахнущий ванилью и кофе уютный небольшой зальчик. Иду к витрине - возле кассы небольшая очередь из двух человек. Решив, что буду брать, рассеянно оглядываюсь по сторонам. И замираю.

Потому что за одним из столов в углу сидит Князев. И не один.

Привет, Ромка!

Как у тебя дела? Я отправила уже два письма, а ответа до сих пор нет, наверное, они не дошли, или у тебя не хватает времени написать?

Я не обижаюсь, честно. Просто…. я думала, что это неважно, что ты уехал - ведь мы же все равно договаривались переписываться. Ну да ладно. Может, это письмо дойдет нормально.

Я тут решила попробовать подружиться с Дашей, ну, ты ее помнишь, наша соседка с последнего этажа. И она сказала, что дружить по письмам нельзя, наверняка у тебя теперь кто-то другой, как у всех мальчиков, которые уезжают в другое место. В общем, мы с ней как-то быстро разругались, так что дружбы не получилось. С тобой мы ни разу не ругались. Ну, только тогда, когда я случайно облила тебя горячим чаем.

Если у тебя уже есть новые друзья и подруги тоже - я очень рада! Вряд ли они, конечно, знают, как ты умеешь ругаться - чай был действительно очень горячий, и мне до сих пор за это немножко стыдно, прости еще раз. Хорошо, что наши мамы тогда ничего не услышали, правда? Наверняка помыли бы тебе с мылом рот, а мне уши.

Я очень жду и надеюсь, что ты мне напишешь и расскажешь про своих новых… (неразборчивое густо закрашенное слово) …друзей! Кто-нибудь из них тоже хочет стать врачом?

(Из третьего письма Агаты)

* * * * *

Князев меня пока не замечает, а я торопливо пригибаюсь, делая вид, что рассматриваю пирожное, стоящее внизу на витрине.

И, чуть повернув голову, рассматриваю его спутницу, которая как раз сидит ко мне лицом, закинув ногу на ногу. Красивая… тяжелые темные волосы выглядят такими потрясающе блестящими и гладкими, словно она только что из салона. Хотя может так оно и есть?

Невольно заправляю за ухо выбившуюся из хвоста кудряшку. Тут же вспоминаю, что я сама у парикмахера не была уже месяца четыре. С завистью кошусь на девушку. У нее-то наверняка не бывает ералаша на голове, как у меня, когда не расчесалась на ночь! То и дело встаю, а волосы торчат на голове, как рога!

Поджимаю губы, говоря себе: Агата, не смотри! Ну зачем глядеть и расстраиваться из-за того, чего у тебя нет и никогда не будет?! Но краем глаза невольно отмечаю стройные худые ноги, дорогущее платье, ухоженное лицо…

Нафига Князеву в качестве фиктивной невесты понадобилась такая корова, как я, если вокруг него такие газели крутятся?!

Аппетит, и так после разговора с мамой скатившийся куда-то под плинтус, сбегает окончательно. С тоской смотрю на пирожные, пирожки и разные виды хлеба, и мне противно от самой себя. Наверняка та девушка питается одними салатами. Непонятно, правда, зачем он в таком случае позвал ее именно сюда.

Очередь продвигается вперед, и как раз в момент, когда я подхожу к кассе, Князев со спутницей поднимаются и идут к выходу.

Не заметит, надеюсь…

Да уж, конечно! Так мне повезти не может.

- Агата?! - раздается удивленно-непонимающее. - Ты что здесь делаешь?

- Будьте добры, фитнесс-нарезку и травяной чай навынос, - говорю вежливо продавцу за кассой, а уже потом, сделав вид, что я ничего не заметила, оборачиваюсь. - Ой, Роман Дмитриевич. Я вас не увидела.

Князев хмуро смотрит на меня, на картонный стакан с чаем, который передо мной ставит продавец, и на упаковку из нескольких кусочков ржаного хлеба с какими-то семенами.

- Ты опять без ужина? - спрашивает почему-то раздраженно. - Зачем покупаешь эту чепуху?

- Что-то я не припомню, чтобы просила вас комментировать мой рацион, - поднимаю брови.

- И снова на «вы», - он слегка закатывает глаза. - Мать целый холодильник еды оставила! Там и на тебя хватит!

Только собираюсь ехидно уточнить, не хочет ли он сначала разобраться в своих девицах и невестах, как в дверь кафе заглядывает его спутница.

- Ромочка? Ты куда подевался? - спрашивает, чуть прищурившись и с интересом глядя на меня. - А это кто?

- Это.… - Князев на секунду словно теряется, и я, черт знает зачем и почему, торопливо говорю первая.

- Я коллега Романа Дмитриевича.

- Ой, правда? - девушка расплывается во вполне доброжелательной улыбке.

- Да, конечно, - быстро делаю шаг вперед, протягиваю ей руку. - Меня зовут Агата.

- А я Ульяна, - она кивает, пожимает мою ладонь, смотрит на Князева. - Ром, а ты никогда не говорил…

- Агата устроилась совсем недавно, - хирург слегка качает головой, кидает на меня непонятный взгляд.

- О-о, правда? - Ульяна снова улыбается, заговорщически округляет глаза, наклоняясь чуть ближе ко мне. - Ну и как вам с ним работается?! Он же такой зануда!

- Перестань, - морщится мужчина, перебивая.

- Ой, скажи еще, что я не права, - девушка закатывает глаза, смотрит на меня. - Ох уж эти мужчины…

- И не говорите! - кидаю многозначительный взгляд на хирурга, широко улыбаюсь.

А самой почему-то так тошно… Ну и зачем он просил притворяться именно меня? Когда вот, пожалуйста, рядом с ним есть красивая, доброжелательная, хорошая девушка… Я к ней даже неприязни никакой не могу почувствовать, такая она милая…

Так, стоп, Агата! А с чего ты вообще должна чувствовать к ней неприязнь?! Князев у тебя не в собственности! Ревновать его ты никакого права не имеешь!

Да я и не ревную!

Не ревную, сказала!

Просто не понимаю, почему он так себя ведет. А еще больше не понимаю - какого черта я ему подыгрываю, когда должна просто развернуться и гордо уйти!

«Подготовка к поступлению и рекомендации, Агата!» - напоминаю сама себе.

Я смогу работать и учиться! Заниматься тем, о чем мечтала! И вот как только добьюсь того, чего хотела, с каким же удовольствием я пошлю всех к черту! И Князева - в первую очередь!

- Так, по-моему, тебе пора, - Роман тем временем, пока мысли у меня скачут в разные стороны, недовольно смотрит на Ульяну.

- Как вежливо, я просто в восторге, - она отмахивается от него, улыбается мне. - Агата, я очень рада познакомиться! Надеюсь, не последний раз видимся!

- Конечно, - киваю с энтузиазмом, которого не чувствую.

- Я вызову тебе такси, - Роман достает мобильный, но Ульяна только машет рукой.

- Я уже сама вызвала, не парься, через несколько минут подъедет! Все, давай, пока! - тянется и легко чмокает его в щеку.

Отвожу взгляд и, пока девушка идет на выход из кофейни, спешу сделать вид, что у меня как раз появилось что-то крайне интересное в мобильном. Меня это все не касается!

- Так, мне тоже пора! - торопливо киваю Князеву, делаю шаг вперед, к дверям.

- Стоять, - хмурый голос. - Куда рванула? Вместе пойдем.

- С чего бы вдруг…

- Ты же домой? - хирург кидает на меня мрачный взгляд.

- Естественно… - свожу брови.

- Я тебя провожу. Нечего по темноте шляться. Давай сюда эту свою фигню, - вытаскивает у меня из рук пакет с хлебом. - И пей свой чай, а то он уже наверняка остыл.

- А какого черта вы мной командуете?! - я вдруг чувствую, что разозлилась. - Отдайте сюда! Я сама пойду!

- Не веди себя, как ребенок, - раздраженный вздох.

- Почему бы вам не догнать Ульяну и не провести время с ней? - спрашиваю ядовито. - А заодно могли бы представить ее, а не меня в качестве невесты своей маме!

Мужчина смотрит на меня сначала удивленно, а затем расплывается в ехидной улыбке.

- Ты что, ревнуешь?

- Кого, вас, что ли?! - хмыкаю, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушной. - Делать мне больше нечего! Просто не понимаю, зачем вам я, когда выбор очевиден! - все-таки иду на выход, надоело тут стоять, на нас, по-моему, и так уже косятся.

- Выбор кажется очевидным, только когда не владеешь всей полнотой информации, - Князев пристраивается рядом со мной, и я закатываю глаза. Действительно зануда.

- А ты не владеешь, - продолжает мужчина. - Мы с Ульяной росли вместе.

Дверь кафе приглушенно хлопает за нами. Выбрасываю стакан с нетронутым чаем в урну и разворачиваюсь к нему.

- Вот как! - цежу сквозь зубы. - Росли вместе! С детства, наверное!

- А что тебя удивляет? - поднимает брови хирург. - Да… ну, то есть, не с самого детства, но школу заканчивали в одно и то же время, жили рядом….

- А больше, значит, никаких друзей у вас не было?! - на глаза мне неожиданно наворачиваются слезы.

Из-за чего я так расстраиваюсь? Ведь я же уже решила - хорошо, что он меня не помнит. Но отчего-то эти его слова об Ульяне, как о подруге детства, причиняют такую боль, что с трудом получается не расплакаться.

- Не понял… - теперь мужчина смотрит на меня растерянно.

- Знаете что, Роман Дмитриевич! - выпрямляюсь во весь свой не слишком высокий рост, расправляю плечи. - Идите вы… к себе домой! Оставьте меня в покое! Не надо провожать, вообще ничего не надо! И к вашей маме я не поеду! И невестой вашей притворяться не собираюсь! Чушь собачья! Хватит с меня!

- Что за муха тебя укусила?! - слышу по голосу, что Князев тоже начинает заводиться, но и сама остановиться не могу.

- Можете считать, что это был шершень! И у меня в связи с этим просветление в мозгах!

- Что-то не очень похоже!

- Ах вы.... отдайте! Дайте сюда! - дергаю на себя пакет с хлебом, который он продолжает держать в руке, мужчина не отпускает, дергаю еще раз и… рву его.

Все падают на землю.

Закусив губу, смотрю на это. Сегодня точно не мой день. Абсолютно точно.

- Агат, я… - немного неловкое сверху, а я опускаюсь на четвереньки, поднимаю все кусочки, заворачиваю в пленку, которую он наконец выпустил.

Рука не поднимается выкидывать. Хлеб все-таки… Раскрошу и птицам отдам. Вон тут сколько семечек. Правда, пернатым вроде нужно сырые. Ну, значит, возле дома выброшу.

- Давай я тебе другой куплю, - Князев говорит вроде мягко, как будто даже извиняющимся тоном, но меня это не трогает.

- Да не хочу я ничего! - выпаливаю, встав. - Отстаньте от меня!

Разворачиваюсь и торопливым шагом иду обратно к дому.

Между лопаток горит, так и тянет оглянуться, у меня полное ощущение, что мужчина идет следом, просто на небольшом расстоянии, но я заставляю себя смотреть прямо перед собой.

Я просто устала, уговариваю себя. Последний звонок маме был тот еще, смены тяжелые и непривычные, явление матушки Князева и наш с ней разговор, да и сам хирург с его нелогичным поведением.… Надоело все! Я всего лишь хотела честно работать и заниматься тем, что мне нравится! А в итоге уже втянута в какие-то дурацкие интриги!

Невольно шмыгнув носом, по-детски вытираю его рукавом и, достав ключ, захожу в подъезд. Плевать! Сейчас вскипячу чайник, попью чаю и лягу спать. Надо завтра поехать и узнать, что там с моим котом. Надеюсь, он уже оклемался. Заберу его домой, мурлыкать мне будет. Не зря же я его нашла! Это совершенно точно был знак небес, чтобы спасти меня от надвигающейся депрессии!

А всех мужиков - к черту!

Тщательно закрываю за собой дверь квартиры, переодеваюсь, ставлю чайник. Желудок, зараза, жалобно урчит - оно и неудивительно, я же ела только утром, когда меня Маргарита Семеновна кормила.

Стоит вспомнить мать хирурга, как в дверь тут же раздается стук.

Я даже вздрагиваю всем телом от неожиданности и внезапного испуга. Подскакиваю к двери, стараясь действовать бесшумно. Черт, вот интересно, если я посмотрю в глазок, с той стороны будет видно, что в нем потемнело? Господи, веду себя как дурочка…

Очередной стук снова заставляет передернуться.

- Агата! - приглушенный голос хирурга. - Не валяй дурака и открой дверь!

Уже было набираю воздуха в грудь, чтобы ответить, но тут же закрываю рот и складываю руки на груди.

С чего вдруг я должна открывать?!

Снова стук, еще громче.

- Агата! Открой, сказал!

- Роман Дмитриевич, вам заняться нечем?! - чуть повышаю голос, чтобы он меня услышал. - Идите к себе! Нечего ко мне ломиться, все равно не открою!

Из-за двери раздается приглушенный мат.

- Идите к себе, говорю! - закатываю глаза. - А то соседи полицию вызовут!

- Дурдом.… - не слишком громкое, но отчетливое. - Вот оно мне надо?! Агата!

- Я пошла спать! - делаю шаг назад. - Можете хоть до посинения стучать!

Кажется, дверь в ответ слегка пинают. И я против воли расплываюсь в язвительно-довольной улыбке.

Ничего-ничего! Это мы еще посмотрим, кто кого!

К счастью, долго стоять под дверью Князев явно не собирается.

Не царское дело. И слава богу!

До меня доносится раздраженное топанье, затем хлопок соседской двери, и наступает тишина. Выдохнув, тащусь обратно на кухню, выключать чайник и думать над тем, как мне не повезло попасть в весь этот замес.

Правда, долго размышлять не получается - хоть я и спала большую часть дня, усталость продолжает накатывать волнами, поэтому, выпив чаю, снова ложусь спать. Снится мне в итоге какая-то ересь - как будто я опять вернулась в то время, когда мы с Романом дружили, только одновременно вместе с нами в этом сне что-то делает Ульяна, и в итоге просыпаюсь я рано утром, еще больше злая на чертова хирурга.

- Все он виноват, - бухчу себе под нос, собираясь и чувствуя, как желудок сжимают голодные спазмы.

Не в силах больше терпеть, забегаю за кофе и пирожком по дороге к метро - и еду в ветеринарную клинику.

- Ну что, - врач выглядит довольным, когда лезет в один из стеклянных боксов и ставит передо мной на смотровой стол клочкастого, худого, но вполне себе бодрого котенка, который тут же намыливается сбежать. - Получайте вашего живчика!

- С ним точно все в порядке? - уточняю с сомнением.

- Откормится и будет в порядке, - усмехается мужчина, правда, тут же становится серьезным. - Смотрите, основное лечение закончено, но по результатам последних анализов я оставляю ему диагноз кальцивироз - некоторые кошки остаются носителями этого вируса пожизненно, поэтому учтите, если у вас дома есть еще животные, держать их вместе со здоровыми нельзя!

- Других кошек нет, - качаю головой. - А это… не опасно для него?

- Нет, - ветеринар улыбается. - И для людей тоже не опасно, не переживайте.

- Ну и отлично, - выдыхаю с облегчением.

Из ветеринарки я уезжаю на такси - все-таки решаю не мотаться на общественном транспорте с котенком, мало ли, как он это переживет. В коридоре квартиры, осторожно поставив переноску на пол, открываю дверцу.

- Ну что, добро пожаловать, - говорю негромко.

С невольной улыбкой наблюдаю, как мелочь сначала неуверенно, а потом активнее, начинает с любопытством исследовать все вокруг. В детстве, да и позже тоже у меня животных не было, а у Виолетты ее кошек котятами я почти не помню, и мне очень забавно смотреть на то, как котенок проверяет каждый уголок квартиры.

- Знаешь, - говорю ему задумчиво, когда животинка, притомившись, залезает ко мне на руки, - ты не Компост. Ну в самом деле, вон ты какой светлый, почти белый! Если вымыть тебя как следует, так вообще белоснежный станешь, наверное. Будешь Компот!

Слышу в ответ довольное урчание, словно маленький моторчик затарахтел, и непроизвольно расслабляюсь. Единственное, о чем переживаю - так это о том, что мне завтра на смену в токсикологию, а Компота придется оставить дома. А если с ним что-то случится?!

В итоге весь оставшийся день я вожусь с котенком. Погуглив, заказываю специальный большой «манеж»-клетку, в котором можно будет оставить малыша, пока меня не будет - жалко его невозможно, но лучше уж так, чем он что-нибудь на себя не дай бог уронит. Вот привыкнет, тогда можно будет и без этого обходиться. Звоню всем, кому не позвонила вчера, болтаю с бабулей, с Любой - подруга все напоминает, что мы так до сих пор и не встретились, а она сгорает от любопытства. Отбиваюсь тем, что скоро приглашу ее в гости, и, едва успев закончить разговор, вижу звонок из больницы.

- Агата, - смутно знакомый женский голос, - это старшая из токсикологии. У вас сменщица заболела, сможете выйти завтра и послезавтра вместо дневной в ночную смену? Оплата будет за них с коэффициентом, оформим, не волнуйтесь.

- Д-да, - растерявшись в первый момент, все же соглашаюсь и тут же повторяю увереннее. - Да, конечно, не вопрос.

- Ох, ну отлично! - слышу облегчение в голосе женщины. - Тогда завтра вечером сменяете Ларису, дневного администратора!

- Хорошо, - попрощавшись, кладу трубку, смотрю на свернувшегося рядом клубочком Компота. - Это даже и к лучшему, - говорю ему. - Для тебя так уж точно. Будешь себе спать ночь, а я поработаю!

Больше всего меня радует тот факт, что я целых двое суток не буду видеть Князева. И даже пересекаться с ним. Во всяком случае, очень надеюсь…

На следующий вечер прихожу на работу - Лариса, администратор, быстро передает мне дела и убегает, а я остаюсь сидеть в приемном в одиночестве.

К счастью, несколько первых часов проходят спокойно. Я поначалу очень переживаю, что произойдет что-то, с чем не смогу справиться, но время тянется, ничего не случается, и мне в итоге удается успокоиться. А уже ближе к полуночи в отделение заходит мужчина с молоденькой девушкой в каком-то полуобморочном состоянии на руках.

Подскакиваю, тут же показывая ему, куда ее можно положить.

- Здравствуйте, - он разворачивается ко мне. - Нас должны были ждать…

- Да-да, - доносится из коридора, и я чуть вздрагиваю - к нам стремительно подходит Князев.

Ну вот чего ему в хирургии не сидится?!

- Это по поводу вас мне Игнатьев звонил? - уточняет полувопросительно, обращаясь к мужчине.

- Да, - тот не отрывает взгляда от девушки, лежащей на каталке. - А вы… нарколог? Или как это… токсиколог?

- Нет, я хирург, - Князев качает головой, почему-то искоса смотрит на меня. - Но Даниил Антонович попросил именно меня, так что… сейчас возьмем все нужные анализы, а дальше посмотрим и разберемся. При необходимости привлечем нужных специалистов. Я сам оформлю поступление в стационар, - кивает мне, и я, решив, что не буду говорить с ним больше, чем это нужно по работе, просто киваю в ответ.

Видимо, что-то с этой девушкой случилось нехорошее. С сочувствием смотрю на нее и на ее спутника, который все время держится рядом.

Спустя час, уже глубокой ночью, после обследования и анализов, показываю им свободную палату - Князев успел еще кинуть мне, что нужна одноместная. Ну, отделение не забито, так что проблем быть не должно. Если что, просто сошлюсь на распоряжение хирурга.

- Доктор подойдет к вам, как только получит на руки результаты, - стараюсь говорить успокаивающе, глядя на бледную пациентку, которую зовут Софьей, и на мужчину, который так и не отходит от нее ни на шаг.

А уж как он на нее смотрит… мне даже неловко немножко. Вздыхаю про себя. Кажется, они друг в друга влюблены просто по уши. Прямо в воздухе разливается что-то такое!

- Если хотите, могу принести вам попить, - обращаюсь к Софье. - Перед анализом на запрещенные вещества не рекомендуется пить много воды, чтобы не сбить показатели, но у вас уже все взяли, так что…. Может, чаю?

- Спасибо, - девушка кивает, улыбается.

- Я сейчас! - улыбаюсь в ответ. - А вам? - смотрю на ее спутника.

- Нет, спасибо, - он качает головой.

- Может, кофейку? - решаю его слегка подбодрить, а то жалко, переживает же. - У меня даже есть нормальный, не растворимый! - вспоминаю, что специально взяла с собой на ночь, чтобы не ходить сонной, пару пакетиков натурального молотого кофе, который можно заваривать прямо в чашке. - Отсыплю вам от своих щедрот, так уж и быть!

- От такой щедрости не откажусь, - усмехается мужчина.

- Вот и отлично, - торопливо выхожу из палаты, забегаю в крохотную комнатку персонала за стойкой администратора, нажимаю кнопку на электрическом чайнике, чтоб подогрелся, кидаю взгляд на часы.

Выйдя, ловлю краем глаза движение - Князев. Подходит к одной из дверей, к нему навстречу выходит одна из дежурных врачей. Они о чем-то переговариваются, и я не могу не заметить, каким глубоким голосом он разговаривает с женщиной. Даже как будто шутит о чем-то, потому что она тихо смеется, склонившись к его плечу.

Вот.… зараза! Дамский угодник! Все вокруг него готовы на задних лапках ходить! Одни сплошные женщины кругом - и Ульяна, и Валерия в хирургии, и вот еще одна…

«И ты, невестушка!» - ехидно добавляет внутренний голос.

Раздраженно фыркнув, иду за закипевшим чайником, готовлю чай и кофе и возвращаюсь в палату.

- Думаю, совсем немного осталось, - помогаю Софье сесть и опереться на подушку. - Вот, держите - осторожнее, не пролейте! Я разбавила, но все равно горячий!

Протягиваю чашку и мужчине, но тут дверь в палату распахивается без стука.

- Так, ну что тут у нас? - зашедший Князев недовольно хмурится. - Это что за чаепитие?

- Пациентке нужно было попить, - отвечаю, старательно держа голос ровным.

- Ладно, хорошо, - он морщится, машет мне на выход и утыкается в бумаги, которые держит в руках.

Не удержавшись, мечу в него убийственный взгляд и торопливо выхожу из палаты.

К счастью, меня отвлекают. В отделение поступает еще пациент, теперь уже по скорой, и ближайшие четверть часа я занимаюсь оформлением бумаг. Когда все снова стихает, слышу негромкие голоса из палаты и решаю проверить, как там Софья со своим спутником.

- У вас все в порядке? - спрашиваю, постучавшись и заглянув в палату. - Может быть, что-то нужно?

Девушка выглядит какой-то напряженной и испуганной, а мужчина сразу оборачивается ко мне.

- Вы знаете, да, вы можете нам помочь? - спрашивает у меня. - Соня нервничает, не хочет оставаться одна, а мне нужно отойти… на полчаса примерно. Можете побыть с ней? Если, конечно, у вас есть такая возможность.

Ну… вроде сейчас никого нет, да и как раз на пост медсестра села, сказала, что ей нужно документы проверить - позовет, если что.

- Да, разумеется, - соглашаюсь, тут же вспомнив, что, кажется, даже не представилась им. - Меня, кстати, зовут Агата, - киваю, улыбаюсь. - А вы как, не против? - смотрю на пациентку, и та, помедлив, кивает.

Мужчина уходит, а я сажусь рядом на стул. Девушка мнет в руках одеяло, дергается от каждого звука, и мне хочется ее как-то хоть чуть-чуть подбодрить.

- Все будет хорошо, - говорю негромко, она вскидывает на меня глаза, слабо, с трудом улыбается.

- Очень надеюсь, - отвечает, покачав головой. - Просто… от меня столько проблем…

- Это нормально, - вздыхаю. - Я тоже… проблемная, - вспоминаю вдруг, как Князев долбился ко мне в дверь и слегка усмехаюсь.

Наверняка он в тот момент думал обо мне, как об одной из главных бесячих проблем в его жизни. Это даже как-то… настроение поднимает!

- Зато с нами не скучно, - выдаю, поддавшись своим мыслям, и Софья как-то малость истерически, но все же смеется.

- Это уж точно! - откидывается на подушке, и я вижу, что она все-таки немного расслабилась.

- Вы отдохните, - говорю ей мягко. - Хотя бы попробуйте. Скоро медсестра подойдет, капельницу отключит, и сможете нормально поспать. А завтра будет легче.

- Спасибо, - девушка кивает и теперь уже спокойнее прикрывает глаза, а до возвращения ее спутника действительно успевает крепко заснуть.

«Сдав» мужчине его подопечную, возвращаюсь на пост - хорошо, что никто так и не приходил. Вроде бы никаких срочных дел у меня нет? Быстро просматриваю все оставшиеся бумаги, убираю со стола и, встав, подхожу к окну приемного.

Небо уже начинает светлеть, рассвет скоро. Наблюдаю, как постепенно разгорается утро. За плотной застройкой, конечно, не сразу видно, как солнце встает, но когда поднимается выше, жмурюсь от ярких лучей. А потом внезапно, дернув дверь, выхожу на улицу.

Тут же окутывает зябкой ранне-утренней прохладой. Обхватываю себя за плечи руками, пытаясь согреться, оглядываюсь по сторонам, прислушиваюсь. Неподалеку на территории больницы есть небольшой сквер, и оттуда доносится птичье пение. Надо же… я всегда была любительницей поспать. Даже не помню, когда, собственно, я вот так вот бодрствовала на рассвете? А как, оказывается, хорошо в это время.…

- Замерзнешь, - раздается немного грубоватое, и мне на плечи ложится халат.

Оборачиваюсь и ловлю взгляд вышедшего на улицу хирурга.

Я сейчас в таком мирном настроении, что мне не хочется спорить. Поэтому просто киваю.

- Спасибо, - отворачиваюсь от него, снова глядя в ту сторону, где за домами встает солнце.

Правда, тут же вспоминаю, про свои неизбежные веснушки, высыпающие на носу и щеках каждую весну, и слегка морщусь. Надо купить солнцезащитный крем, а то мой почти закончился…

Спокойное молчание длится недолго.

- Я разговаривал с матерью, - Князев сует руки в карманы, я смотрю на него искоса. - Она… очень ждет тебя в гости.

У меня вырывается раздраженный вздох. Ну вот снова он…

- Я вроде бы сказала, что не хочу притворяться больше, - кидаю на него сердитый взгляд.

- У нас с тобой договор, - напоминают мне хмуро.

- Дебильный договор, - бурчу еле слышно себе под нос.

- Что?

- Ничего, - стягиваю с плеч халат, впихиваю его в руки хирургу. - Конечно. Разумеется. Договор. Я - вру, что я ваша невеста, вы - пишете мне рекомендацию и готовите к поступлению.

- Да что с тобой происходит? - Князев сводит брови.

Смотрю на него и думаю, что объяснять бесполезно. Сам не понимает, а значит, и не поймет, смысл пытаться и время тратить. Ну и потом, не напоминать же ему про рыжую смешную глупую девчонку с двумя косичками…

- Я устала, - говорю холодно. - Простите, Роман Дмитриевич, мне надо идти. Дату визита к вашей матери напишите мне сообщением заранее, чтобы я подстроила под это свои планы.

- Какие еще планы? - мужчина сжимает челюсти.

- У меня, представьте себе, есть своя личная жизнь, - парирую, уже поворачиваясь обратно ко входу в отделение.

- Так, я сейчас не понял… - хирург кидает на меня яростный взгляд. - Какая еще личная жизнь?! Ты моя невеста!

- Фиктивная!

- Какая разница?!

- Очень даже существенная! - пячусь от него подальше. - И потом, это ненадолго!

- Да хоть насколько! - взмахивает рукой Князев. - Ты что, полагаешь, я буду терпеть, что моя невеста… с кем-то…

- О, боже, да угомонитесь вы! - шиплю ему в лицо. - И потише! Хотите, чтобы все отделение в курсе было?! Вам не все ли равно? Вы сейчас мой фиктивный жених. Потом станете фиктивным бывшим.

- Не.… - он начинает, но тут же останавливается, закрывая рот.

Окидывает меня злым взглядом. Делает шаг назад.

- Мы еще поговорим об этом, - звучит угрожающее.

Закатываю глаза и, вздохнув, резко разворачиваюсь и иду к двери. Слава богу, меня никто не останавливает. А то даже и не знаю, как на это могла бы среагировать! И слава богу, что никто за мной в отделение не идет. Князев, как видно, пошел в хирургию по улице, а не внутренними коридорами. Ну и пусть охладится!

Смена идет своим чередом, и я, уже выпив весь свой кофе и давя зевки, почти заканчиваю, когда один из врачей просит меня отнести несколько историй болезни в кабинет. Киваю и, подхватив папку, тороплюсь доделать все поручения.

И в нескольких метрах от нужной мне двери неожиданно вижу… Валерию.

Медсестра из хирургии окидывает меня презрительно-злым взглядом, от которого я даже теряюсь в первую секунду.

Что я ей сделала-то?!

А девушка быстро оглядывается по сторонам, словно хочет убедиться, что поблизости никого нет, и делает шаг в мою сторону, останавливаясь прямо передо мной.

- Не рассчитывай, что Князев на тебя поведется! - шипит мне прямо в лицо. - Думаешь, кудри свои выкатила, ресницами похлопала - и мужик твой?! Корова!

От внезапности обвинения хватаю ртом воздух, в шоке не знаю, что ответить, а медсестра продолжает:

- Будешь продолжать изображать из себя невинную овцу, которой нужна помощь, - вылетишь из отделения, не успев «мама» сказать, поняла?!

- Так вы уж определитесь, я все-таки корова или овца? - вырывается у меня.

Вот всегда так, как ляпну от растерянности…

- Умную решила из себя построить? - Валерия прищуривается.

- Я вообще не понимаю, о чем вы! - выпаливаю наконец. - С чего вы решили, что…

- Ой, вот не на-а-адо, - тянет она брезгливо. - А то никто не видит, что хирург в токсикологию мотается в твое дежурство!

- Ох, господи, так… у него же пациенты сегодня здесь! - я даже смеюсь от облегчения.

Правда, тут же вспоминаю наш с хирургом чертов договор. И обрываю смех, закусывая губу. Счастье, что никто не в курсе о том, что именно он мне предложил! Не хватало мне врагов в хирургии только потому, что Князев, видите ли, привлекает все женское внимание в радиусе нескольких десятков метров от себя!

- Слушай, - говорю миролюбиво, переходя на ты.

Ну а чего, она мне тыкает, а я к ней на «вы» должна обращаться?

- Не претендую я на… вашего хирурга! - качаю головой. - У него действительно пациентка сегодня была в отделении! Да и вообще…

- Я сказала, ты услышала! - перебивает Валерия, кривя губы. - А то, знаешь, всякое может случиться… Больница - дело такое, - многозначительно изгибает брови и, резко развернувшись, уходит вперед по коридору.

Выдохнув, смотрю ей вслед. Сама себе не верю - меня реально сочли соперницей? Одновременно снова накатывает злость на Князева. Блин, завел бы себе кого-то постоянного! И не пришлось бы ни матери врать про невесту, ни… вот это вот все!

А я теперь отдувайся! За всех!

Напоминаю себе, что у меня есть цель. И это все просто поможет мне в будущем. Но сколько ни уговариваю себя, мысль о том, что можно обойтись и без рекомендаций хирурга и его помощи, кажется все более соблазнительной.

Раздраженно топаю в кабинет, оставляю нужные истории болезней, забираю папку, которую врач просил отнести меня на пост.

А когда тороплюсь обратно, прямо за углом в меня врезается хирург, который, видимо, как раз провожал Софью с ее спутником - вон они, тут же стоят.

Папку вышибает у меня из рук, бумаги летят в разные стороны.

- Осторожно! - шиплю Князеву, отступая на шаг.

- Может, просто надо смотреть, когда по углам носитесь, как электровеник? - язвительно фыркает мужчина.

- Может, просто надо иногда спускаться со своего Олимпа и обращать внимание, куда идете?! - огрызаюсь, но тут же прикусываю язык.

Не надо было так….

- Простите, - бурчу под нос и наклоняюсь, собирая с пола разлетевшиеся листы.

- Следите за собой! - ледяной ответ, и хирург, развернувшись, стремительно уходит вперед по коридору.

Тьфу, зараза! Мог бы тоже извиниться! Или хотя бы сказать «ничего страшного»! Морщу нос, скорчив рожицу, и тут же замечаю, что на меня смотрят Софья с… как там этого мужчину зовут, Андрей вроде?

Становится дико стыдно, даже лицо начинает гореть.

- Простите, - снова извиняюсь, теперь уже перед ними. - Просто… у нас, в общем… ну вот так. День такой.

- Бывает, - мужчина пожимает плечами.

- Зато не скучно, - вспоминаю вдруг, что говорила девушке ночью.

Она хихикает в ответ.

- Спасибо, - благодарит внезапно. - За все. Не только за чай и кофе.

- Главное, чтоб вы больше не возвращались сюда по плохой причине, - киваю им на прощанье.

Пока отношу папку к столу, вижу, как мужчина нежно придерживает девушку за талию, помогая ей выйти и сесть в машину, и вздыхаю. Даже немного завидно в хорошем смысле, как он о ней заботится, всю ночь рядом провел, не отходя, да и теперь вот…

А мне ехать с Князевым к его родителям и притворяться там перед ними его невестой, зная, что его матушка все знает и тоже играет в какую-то свою игру. Вот оно мне надо?!

- Ну да, зато не скучно! - говорю теперь уже себе, усмехаясь, а потом мне приходит в голову мысль, и я расплываюсь в предвкушающей улыбке.

Я ведь действительно буду единственная, кто в курсе всего происходящего! И со стороны Романа, и со стороны его мамы…

Если уж я все равно умудрилась угодить в историю… то почему бы не попробовать получить от всего этого какое-никакое удовольствие?

Придя к этому выводу, сдаю смену второму администратору, выхожу из отделения, решительно достаю мобильный и набираю Любашу. А когда она отвечает на звонок, с места в карьер выпаливаю:

- Солнце, мне срочно нужна твоя помощь!

Я, правда, думала, что сейчас приду домой и рухну спать… Ну да ладно, на том свете отоспимся!

- О, господи, который час вообще?! - зато подруга душераздирающе зевает в трубку.

Отодвигаю мобильный, кидаю взгляд на время и недоуменно поднимаю брови, снова прижимая телефон к уху.

- Вообще-то уже девять тридцать! Ты чего, спишь до сих пор?

- Вообще-то, - голос у Любы хоть и сонный, но сарказм прекрасно слышится, - сегодня суббота! Ты на календарь смотришь?!

- Суббота? - растерянно качаю головой. - Слушай, я запуталась в днях недели… правда что ли суббота уже?!

- Нет, я придуриваюсь! - фыркает Люба. - У меня в отличие от тебя график пять-два! Ты со своими суточными и ночными дежурствами уже совсем того! Ладно, раз уж все равно разбудила, давай кофе что ли попьем вместе… Заодно расскажешь! Дай только мне намек, чтоб я проснулась окончательно. Это как-то связано с тем секси-красавчиком хирургом, твоим начальником, о котором ты мне упоминала?!

- Не помню, чтоб я использовала слова «секси-красавчик», - морщусь в ответ, вздыхаю. - Но да, с ним…

- Уи-и-и-и-и! - у Любаши в трубке что-то шумит и падает. - Ну все! Я уже встала! Давай, в нашей кофейне через час... Нет! Через сорок минут!

- Ого, скорость впечатляет, - невольно усмехаюсь.

- Я иначе сдохну от любопытства, - пыхтит в трубку подруга. - Все, до встречи!

Отключаюсь и, подумав немного и решительно кивнув сама себе, набираю сообщение Князеву - номер свой он мне все-таки всучил, и мой взял.

«Нужно, чтобы Маргарита Семеновна была от меня в восторге, или наоборот?»

Ответное сообщение приходит моментально. Надо же, быстро он…

«В смысле - наоборот?»

«Ну, чтобы она решила, что не дай бог ее сыну такую жену и захотела от меня избавиться…»

Маргарита Семеновна и так будет в курсе происходящего. Но Князев-то - нет!

«А ты сможешь?»

«Не проблема!»

«Ну попробуй....»

Следом за последним сообщением прилетает смайлик со скептически поднятой бровью, и я усмехаюсь.

Кажется, кого-то ждут очень интересные выходные.

- Агат, ты… прикалываешься?! - Любаша смотрит на меня круглыми глазами с открытым ртом. - Он. Предложил тебе. Стать его невестой?!

- Фиктивной, - поправляю тут же.

- А потом его мама предложила то же самое?!

- Ну, в каком-то смысле, - вздохнув, отпиваю кофе, слизываю с губ молочную пенку.

- А потом на тебя наехала его вражеская баба…

- Люб, Валерия - не вражеская баба, - невольно смеюсь, - а медсестра в отделении, у которой просто виды на Князева…

- Да какая разница! - она отмахивается. - Раз она претендует на твоего мужика, значит, вражеская баба - и все тут!

- Он не мой мужик!

- Он твой жених!

- Фиктивный!

- Ой, сейчас фиктивный, потом настоящий, - Люба снова машет рукой, чуть не сбив свою чашку со стола. - И вы с ним едете в гости к его маме. Которая сказала тебе взять купальник. В баньку! Париться! И ты хочешь одеться девицей облегченного поведения?! Чтобы притворяться перед его мамой, которая в курсе, что ты притворяешься, и перед Князевым, который не в курсе?!

- Э-э-э-э.… - закусываю губу, неуверенно смотрю на нее. - Что, неудачная идея?

- Идея настолько всратая, что я в полном восторге! - хохочет подруга. - Бо-оже, я хочу видеть его лицо, когда ты перед ним появишься! Черт, а нельзя тебе куда-нибудь в лифчик камеру засунуть?

- В какой лифчик?! - меня пробивает на смех. - Что она там тебе снимет, изнанку одежды?

- Когда ты наденешь то, что мы сейчас тебе подберем, можешь поверить, - с торжеством кивает мне Люба, - лифчик будет - самое подходящее место для камеры!

В голову мне вползают сомнения о правильности обращения к подруге… а еще всплывают разной степени приличности воспоминания о том, что мы с ней вместе творили… И то, как я в грузинском ресторане в Сочи представилась тетушкой официанта, только что приехавшей из горного аула, - далеко не самое безбашенное!

Но прежде чем я успеваю подумать о том, что, может быть, не стоит лезть на рожон, Люба берет меня в оборот и тащит сначала к себе домой.

- Да ты что, с ума сошла? Ты же на два размера меня меньше! - отнекиваюсь, пока подруга упорно сует мне в руки какую-то блестящую тряпочку.

- Да оно тянется, это во-первых! - Люба расправляет ткань, прикладывает ко мне. - Во-вторых, оно мне чутка велико, я просто не удержалась и купила последний размер, подумала, велико - не мало. Но так и не надела. А в-третьих, ты похудела!

- Ой, ладно тебе, - машу рукой.

- Не маши, не маши! - Любаша со скоростью света притаскивает сантиметровую ленту. - Ты помнишь, мы с тобой мерки снимали?! Вот, у меня все записано! - откуда-то, чуть не из воздуха, достает какую-то бумажонку. - Давай глянем!

- Люб, ну что ты как…

Договорить не успеваю, подруга грозно накидывает на меня ленту, словно хочет задушить. А потом с торжеством тыкает мне прямо в нос.

- Смотри! В груди на два сантиметра! - быстро обхватывает талию. - А в талии на целых четыре! Нет, ты глянь, глянь!

- Да я просто живот втянула, - невольно расплываюсь в довольной улыбке, становится приятно.

Неужели и правда похудела? Вообще-то, с суточным графиком, нервами последних дней и отсутствием еды дома неудивительно…

- Ой, не прибедняйся! - Люба тоже широко улыбается, окидывает меня восхищенным взглядом. - Ничего ты, Гатюш, не видишь. Ты же Венера! Самая настоящая! Такая грудь, такая попка… вон какой перепад между талией и бедрами! Не то что у меня, полтора размера в прыжке, и попа плоская, как блин! - сморщив нос, оглядывает себя. - А ты в себе вечно недостатки ищешь! Все из-за твоего козла последнего!

- Ой, ну хватит! - обнимаю подругу. - Мы с тобой обе классные!

- Вот! Вот это разговор! Натягивай! - снова сует мне в руки платье.

Платье надеть-таки удается, ткань действительно хорошо тянется. Круглыми глазами смотрю на себя в зеркало, вокруг меня довольной юлой вертится Любаша.

- Нет, ну ты посмотри только! Ты посмотри! Если твой Князев не евнух, то просто так ты от него точно не уйдешь! - припечатывает уверенно.

- Я.… вообще-то… не на этот эффект рассчитывала, - лепечу, закусывая губу и глядя на приподнятую вверх, почти «стоячую» в глубоком вырезе грудь.

- А на какой еще?! - хихикает подруга. - Он же как нырнет к тебе в декольте, так и не вынырнет! Будет сидеть слюнями обливаться!

- Ну-у-у…

- Короче, ты как хочешь, - Любаша складывает руки на груди, - но, по-моему, это именно то, что надо!

- Меня вообще-то Маргарита Семеновна в баню приглашала, - вздыхаю, еще раз оглядев себя в зеркале.

- Ну и что? Для бани сейчас тоже чего-нибудь сообразим! Но тут, конечно, в магазин сгонять придется, - Люба задумчиво кивает, потом хлопает в ладоши. - Давай переодевайся обратно и пойдем! У меня одна девочка есть знакомая в магазине, она подскажет и скидку свою сделает!

- Люб, у меня сейчас с деньгами так себе.… - говорю неловко, но на меня тут же машут руками.

- Да ты что, обидеть меня хочешь?! - она упирает кулачки в бока. - Ты сколько раз меня выручала! Вот и я тебя выручу! Ну, побежали!

Подчинившись вихрю по имени Любаша, домой я возвращаюсь уже к вечеру, нагруженная пакетами и с гудящими ногами. Меня встречает мяукающий белый комочек.

- Сейчас, мой маленький, сейчас, мой хороший! - торопливо кормлю Компота, а после того как котенок заканчивает есть, беру его к себе на руки.

Компот, пригревшись, располагается у меня в выемке рядом с шеей и так мурлычет, словно моторчик маленький тарахтит на ухо. Осторожно, чтобы не потревожить, дотягиваюсь до мобильного и замираю, увидев пропущенные сообщения.

От Князева!

Пишет, что его родители ждут нас в наши следующие с ним два выходных, которые он поставил в графике совпадающими.

Пожимаю плечами. Ну поставил и поставил. Мне бы вот к своим родителям съездить… но пока я на такие подвиги не способна. Мама наверняка весь мозг вынесет. Нет уж, лучше я потом…

Кстати! А почему бы Роману не оказать мне ответную услугу?! Пусть бы попритворялся перед ними моим женихом! Может, мама тогда перестанет клевать мне мозг хотя бы на эту тему!

Решив поговорить с хирургом позже, благополучно отрубаюсь прямо на диване вместе с котенком и высыпаюсь до упора. К счастью, ближайшие смены у меня стоят удачно, и я работаю не в хирургии, а в токсикологии - видимо, Князев все расписание перелопатил, чтобы нам с ним совпасть.

А в утро дня икс меня будит звонок - но не будильника, а мобильного.

 «Ромка, привет!

У нас такая жара, я сегодня весь день была на речке. Помнишь, мы с тобой бегали тайком купаться на мелкое место? Теперь я туда одна хожу, про него так никто и не узнал. Наше дерево сползло еще ниже, стало совсем удобно сидеть на ветке. Я уже ногами легко дотягиваюсь до воды, ствол над ней низко нависает. Вспомнила тут, как мы с тобой хохотали и оба грохнулись в воду прямо в одежде, и пришлось признаваться моей Ба. Наплели тогда черти чего, по-моему, она так и не поверила нам.

Не знаю, почему вдруг я об этом вспомнила. Наверное, потому что первое лето без тебя какое-то тоскливое.

Ну да ладно. Как проходит твое лето? У вас тоже жарко?

Я все надеюсь, что какое-нибудь из писем ты получишь и ответишь.

Буду рада получить от тебя весточку.

Счастливо!»

(из десятого письма Агаты)

* * * * *

- Алло? - кое-как беру мобильный и отвечаю, не успев продрать глаза.

- Агата, это Роман, - до отвращения бодрый голос хирурга. - Слушай, мы должны были ехать сегодня вместе, но меня ночью выдернули к пациенту. Сможешь сама добраться, на такси? А я сразу из больницы поеду. Адрес скину тебе.

- Ага, конечно, - киваю, с трудом сдержав душераздирающий зевок.

- Вот и отлично! Встретимся там, - короткие гудки.

- Ты как всегда немногословен, - падаю обратно в постель, откидывая руку с мобильным.

Какое-то время еще лежу с закрытыми глазами, но потом со стоном скидываю с себя одеяло. Надо вставать и собираться. Неудобно будет, если приеду слишком поздно - все-таки нас ждут к определенному времени.

Умывшись, кормлю Компота и завтракаю сама - хоть я и довольна, что похудела, но в последние дни все-таки стараюсь покупать домой какую-то еду, а то так можно и ноги протянуть. Проверяю вещи, которые кинула в сумку с вечера, запихиваю подальше с глаз долой купальник, который Люба практически заставила меня купить.

Очень надеюсь, что насчет бани Маргарита Семеновна пошутила! Ну, или хотя бы можно будет отказаться! Потому что то, что подружка назвала купальником… в общем, мне даже в зеркало на себя было смотреть неловко, когда я его мерила. Не знаю, в каком таком помрачении ума я согласилась его взять! Нет, он, конечно, секси! Но с моими формами…

Ладно, выбора все равно нет, потому что и другого купальника у меня тоже нет - то ли куда-то задевала, то ли просто у родителей остался. А ехать к маме с папой, чтобы забрать - это шквал вопросов от них, отвечать на которые мне не хочется.

Натягиваю на себя платье, которое мне отдала Любаша, расчесываю кудрявую копну, поднимаю волосы наверх, скручивая в свободный пучок. Подумав, решаю все-таки не краситься слишком сильно. Подруга предлагала полноценный боевой раскрас, но с утра - это уж слишком, даже с учетом того, что я вроде как собираюсь играть в девицу облегченного поведения перед Князевым и его родителями.

Глубоко вздыхаю, глядя на себя в отражении. Грудь тут же чуть вылезает из выреза. Ну… давай, Агата, с богом.

Поморщившись, беру сумку и вызываю такси. Нет, про мать я как раз Романа могу понять. Когда тебе бесконечно выносят мозг на тему, когда уже наконец женишься и заведешь детей, на все что угодно пойдешь, чтоб от тебя отстали. Вздохнув, вспоминаю свою мамочку, которая еще и шантажирует своим здоровьем, да и не только им… Вообще мама хирурга вроде производила впечатление адекватного человека, но откуда мне знать, так ведь? Мы с ней виделись-то всего пару часов.

Может, Маргарита Семеновна, поглядев на меня, тоже решит, что не стоит продолжать это представление?

Ехать приходится долго. Да еще и таксист несмешно шутит и упорно пытается втянуть меня в разговор, хотя единственное, чего хочу я - помолчать!

- Ну что, красавица, почти приехали, - мужчина сворачивает на ухоженную дорогу, рядом с которой красуется указатель - «до озера 2,5 км».

Тут еще и озеро есть… И дома, виднеющиеся по бокам проезда за заборами, выглядят дорого и основательно. С любопытством оглядываюсь по сторонам, когда машина тормозит возле одного из въездов.

- Вот и на месте! - таксист неожиданно выходит первым, я даже не успеваю сориентироваться, как мужчина открывает мне дверь, подает руку. - Вы сюда к друзьям приехали?

- Э-э-э-э.… - я не успеваю ответить и выйти из машины, когда на плечо водителя опускается рука и оттаскивает его в сторону.

- К жениху! - слышу мрачное и вижу Князева, который, посверлив взглядом слегка сжавшегося таксиста, переводит глаза на меня.

И спотыкается, замерев и уставившись прямо мне в вырез.

- Привет! - вылезаю из машины, не дождавшись, пока мужчина протянет мне руку.

- А-а-а… ну да, - Роман с явным усилием поднимает взгляд на мое лицо. - Эт-то что?!

- Какие-то проблемы? - спрашиваю сладким голосочком, глядя на него в упор. - Вы… ты, кажется, говорил, что я могу попробовать произвести такое впечатление, чтобы твоя мама решила, что не дай бог тебе такую невесту?

- Но не настолько же! - рявкает мужчина, снова сползая взглядом мне на грудь.

- А что, что-то не так?! - прищуриваюсь, глядя на него. - Ну тогда… уважаемый, подождите, пожалуйста! - быстро говорю таксисту, который уже пятится от нас подальше. - Я с вами обратно поеду!

- Не вздумай! - меня хватают за руку повыше локтя, дергают к себе, тут же, не успеваю я сориентироваться, отбирают сумку. - Давай сюда, - хмуро цедит Князев, отходя чуть в сторону. - А вы езжайте! - бросает в сторону бедолаги таксиста.

Невольно качаю головой. Кажется, у меня в приложении такси только что упал рейтинг пассажира.

- Идем, - хирург открывает мне калитку сбоку от въездных ворот, пропускает на территорию.

Оглядываюсь и с восхищением вздыхаю. Ох, ничего себе, какая красота!

Мощеная красивой «естественной» плиткой, напоминающей неровной формы камень, к дому ведет извилистая дорожка. По бокам высажено огромное количество цветов, явно подобранных, чтобы все вместе они создавали интересные композиции. Тут же чуть подальше и кусты, и несколько деревьев по обеим сторонам тропинки.

- Невероятно! - выдыхаю абсолютно искренне. - Это Маргарита Семеновна всем тут занимается?

- Да, - уже не так хмуро кивает мне в ответ хирург. - Мама любит с цветами возиться.

- Очень красиво! А какие розы!

- Да… красиво, - слегка рассеянное.

Оборачиваюсь с улыбкой к мужчине и вижу, что он смотрит на меня, а не на цветы. Черт… кажется, я покраснела.

- Идем в дом, - голос у него приобретает какие-то новые нотки, но я не успеваю понять какие, потому что хлопает дверь и раздается голос Маргариты Семеновны.

- Дети, ну где вы там застряли?

Князев, чуть поморщившись, раздраженно вздыхает и снова цепляет меня за локоть.

- Агата, детка, наконец-то… - матушка хирурга запинается на секунду, расширенными глазами глядя на мой наряд, но тут же расплывается в широченной улыбке. - Превосходно выглядишь! Просто превосходно! Какое платье!

Краем глаза замечаю, что Роман немного растерянно хмурится, но Маргарита Семеновна уже перехватывает меня у сына, берет под руку и незаметно для него подмигивает.

Ох… кажется, мы с ним оба попали…

- Ну, пойдем, милая! Я тебе все здесь покажу! Ром, а ты позови папу, а то он опять в гараже с удочками своими возится!

- Может быть, не… - начинает было хирург, но на него тут же машут рукой.

- Ой, не начинай! Дай мне пообщаться с Агатой!

Кидаю на Князева малость панический взгляд, но тот, ободряюще мне кивнув и многозначительно округлив глаза, уходит в дом.

- В честь кого представление, меня или моего сына? - весело спрашивает Маргарита Семеновна, заставив меня в очередной раз покраснеть. - Ты только не подумай ничего дурного, детка! Ты действительно прекрасно выглядишь! Ну, может, немного чересчур прекрасно, ты же понимаешь, о чем я!

- Конечно, - слегка усмехаюсь, расслабившись. - Представление для вас, ну и для Романа тоже… немножко. Может быть, кстати, вы хотите… м-м-м-м…. быть немного менее дружелюбной ко мне?

Мама хирурга весело смеется.

- А-а-а, вот ты что удумала, - фыркает, глядя на меня. - Посмотрим, посмотрим.

- А… Дмитрий Константинович, - вспоминаю отчество отца Князева, которое тот мне называл, - в курсе происходящего?

- Ой, что эти мужчины понимают! - отмахивается от меня Маргарита. - Ну их! Дима ничего и не заметит, если его носом не ткнуть! Вот если бы ты явилась с каким-нибудь спиннингом последней модели, вот тогда все внимание было бы тебе… точнее, спиннингу. Ну ладно, пойдем! Ты все-таки у меня в гостях, покажу тебе все!

Меня проводят по всем дорожкам в саду, рассказывая и демонстрируя посадки, цветы, большой очень ухоженный сад на заднем дворе, с огородом, грядками и плодовыми деревьями.

- Вот приедешь к нам осенью, угощу тебя своими помидорчиками-огурчиками, - довольно говорит мне Маргарита. - У меня они прямо с грядки, сахарные!

Киваю, не говоря ничего вслух и не желая обижать ее, но про себя сомневаюсь, что когда-нибудь приеду к ним осенью - к тому времени весь этот фарс наверняка будет закончен, я поступлю в медицинский, буду работать и учиться… неожиданно чувствую какое-то даже огорчение и тут же заставляю себя встряхнуться. Нет, Агата! Не вздумай!

- Ну вот, а тут у нас банька! - показывает мне в сторону основательного деревянного строения женщина. - Почти все готово, Дима уже начал протапливать понемножку, как раз к вечеру сможете сходить попариться!

Не успеваю я ничего возразить, как Маргарита Семеновна оборачивается.

- Дима! Ромка! Ну наконец-то! - машет двум мужчинам, идущим по направлению к нам по тропинке. - Где вы ходите?! Отец, познакомься, это Агаточка!

- Добрый день, - со спокойной улыбкой кивает мне… копия Князева, только лет на двадцать постарше. - Рад познакомиться с вами, Агата.

- И мне очень приятно, - лепечу, стараясь не обращать внимания на хирурга, который, прищурившись, задумчиво смотрит на меня.

- Отец, давай может банькой займешься? - тут же берет мужа в оборот Маргарита.

- Да необязательно… - произношу торопливо и испуганно, но договорить мне не дают.

- Ой, детка, ну что ты в самом деле! - мама Князева подталкивает меня к хирургу. - Не смущайся! Все же свои! И вообще, идите с Ромкой погуляйте! Ром, давай, отведи свою невесту, покажи ей озеро! Как раз аппетит нагуляете!

- Я.… - не успеваю ничего возразить, как мне на талию ложится рука.

- Конечно, - голос Романа звучит спокойно, даже, пожалуй, мягко. - Пойдем, Агата.

- Давайте-давайте! - с энтузиазмом кивает Маргарита Семеновна. - Я как раз курочку в духовку поставлю, уже все замариновалось! Вернетесь - кваску холодного выпьете и в баньку, да, Агатушка? Квас у меня свой, домашний, на мяте и смородине, очень вкусный!

Пока нам не успели перечислить остальное - я подозреваю, обширное - меню, Князев подталкивает меня по тропинке вперед. Выводит за калитку и сворачивает в сторону, где асфальт заканчивается почти сразу, переходя в плотно утоптанную дорожку.

- У тебя другой обуви нет? - с неодобрением осматривает мои босоножки на каблуке.

- Я же не собиралась по пересеченной местности бегать! - вздыхаю, покачав головой. - Иначе бы взяла кроссовки…

- Не боялась, что придется срочно делать ноги отсюда? - внезапно усмехается мужчина, идя рядом со мной.

- А почему и кого я должна была бояться? - отражаю его усмешку. - У вас, между прочим, прекрасные родители!

- У тебя, - отвечают мне резко.

- У меня не такие, - качаю головой, идя вперед, но тут Князев тормозит меня, беря за локоть.

- Я говорю, ты мне должна говорить, «у тебя», а не «у вас»!

- Ой, да, извините… то есть, извини, - пожимаю плечами, прищуриваюсь. - У нас же договор!

Мне не по себе от того, что он стоит так близко от меня. Дергаю на себя локоть, Роман отпускает слишком резко, и я тут же, взмахнув рукой, оступаюсь и теряю равновесие на неровной дорожке.

- Вот так я и знал! - меня ловят за секунду до позорного падения.

Вцепляюсь в крепкие плечи, вскидываю взгляд на лицо мужчины, которое сейчас буквально в нескольких сантиметрах от моего.

В горле почему-то моментально пересыхает, я сглатываю, машинально облизываю губы и замечаю, как и у него дергается кадык на шее.

- Сп-пасибо, - выдыхаю шепотом.

Он молча смотрит мне в глаза, я слышу его дыхание, которое как будто становится чуть громче, чуть тяжелее… а потом взгляд мужчины сползает на мои губы.

Он… поцеловать меня собирается?!

Похоже, что да…

Потому что наклоняется ниже, прижимает меня к себе крепче…

И буквально за секунду до касания со стороны дороги, от которой мы ушли совсем недалеко, раздается громкий автомобильный сигнал!

Мы оба вздрагиваем, шарахнувшись друг от друга в разные стороны. Я выпрямляюсь, восстановив равновесие, прикусываю язык и отвожу взгляд, не в силах смотреть сейчас на Романа. Поэтому не знаю, какое у него выражение на лице.

- Может, не пойдем к озеру? - раздается какое-то чуть сдавленное. - Неудачные у тебя туфли для прогулки, да и вообще…

- Да нет, почему, пойдемте… то есть, пойдем, - наклоняюсь и, дернув ремешки, снимаю с себя босоножки. - Вот и все, - выпрямившись, старательно улыбаюсь мужчине, делая вид, что ничего и не произошло.

- Босиком?! - теперь он, не отрываясь, смотрит на мои ступни.

- Ну а что такого? - смело киваю. - Я очень хочу на озеро! Тут же недалеко?

- Да, минут десять, - рассеянно кивает Князев. - Ладно, но только, умоляю, смотри под ноги!

Закатив глаза, отворачиваюсь и первая иду по тропинке вперед. Я бы, может, побоялась где-то в другом незнакомом месте ходить без обуви, но тут не лес, так, что-то типа парковой зоны, тропинка явно ухоженная, чистая, мусора нет совсем. А босиком я ходить обожаю, жду каждое лето - так почему бы и не прогуляться, раз уже так тепло? Вернемся - ноги помою, да и все дела!

До озера действительно оказалось недалеко, Роман не соврал. Спустя примерно четверть часа мы выходим на пологий берег с чистейшим, золотистым под солнцем песком, и я оглядываюсь вокруг, расплываясь в улыбке.

- Какая красота! - выдыхаю восхищенно.

- Подойдем к воде? - мужчина тоже слегка улыбается, кидает на меня взгляд искоса.

- Конечно! - отбросив на песок босоножки, которые все это время несла в руках, почти бегу вперед, тихонько смеясь.

Как я люблю воду! Нет ничего лучше! В детстве летом я на речке часами могла зависать - даже не обязательно купаться, просто быть рядом с водой… в памяти вдруг мелькает смутная картинка. Сколько времени мы провели с Ромкой вместе на нашем дереве над рекой! Но я выбрасываю ее из головы. Не хочется сейчас накручивать себя воспоминаниями и портить настроение.

Добегаю до кромки и решительно делаю шаг вперед, в озеро. Резко втягиваю воздух сквозь зубы, по коже бегут мурашки.

- Агата! Ну куда ты лезешь, вода же ледяная еще! - строгий голос сзади.

- Зануда! - бурчу себе под нос.

- Я все слышал!

Фыркнув, качаю головой и бреду по щиколотку в воде в сторону купы деревьев в нескольких десятках метров от нас. Ноги немеют от холода, но мне даже нравится. Приглядевшись, с улыбкой замечаю, что здесь тоже есть дерево, нависающее над водой.

Ставлю ногу на нагретое солнцем дерево, на приятно шершавую под ступнями кору, и, подтянувшись за сухую ветку, поднимаюсь на ствол, лежащий практически горизонтально.

- Детский сад…. - ворчание за спиной. - С ума сошла?! Куда тебя несет? Агата! Спускайся, - тон Князева как-то меняется, и я оборачиваюсь на него.

- С каких пор ты стал таким скучным? - разглядываю такое знакомое и одновременно незнакомое лицо.

Роман смотрит как-то так, что в груди рождается холодок.

Он что… узнал меня?

- Ты зато у меня очень веселая, - нарушая повисшую паузу, ворчливо говорит хирург.

И пока я не успеваю опомниться от того, что он сказал «ты у меня», мужчина легко подтягивается за ветку и одним прыжком тоже оказывается на стволе.

- Эй! - вцепляюсь куда придется, а то дерево под нами закачалось.

- Ты же хотела, чтобы я залез, ну вот он я, пожалуйста, - Князев как-то слишком быстро оказывается совсем рядом со мной. - Осторожнее, - обхватывает мою талию одной рукой. - Хочешь посидеть здесь? Как…

Обрывает сам себя на полуслове, оставляя меня гадать, что именно он хотел сказать, опускается, держа равновесие, на ствол и тянет мою руку, помогая тоже сесть.

- Не боишься испачкаться? - спрашивает негромко. - Или зацепить что-нибудь? Платье еще испортится…

- Такое ощущение, что я все время должна чего-то бояться, - немного раздраженно передергиваю плечами, думая больше о своем. - Бояться твоих родителей, бояться, что подверну ногу, бояться, что что-то не получится, бояться, что останусь одна, бояться, что выберу не ту профессию.… Какого черта я должна постоянно двигаться с оглядкой?! Понятно, что мозги надо использовать по назначению и не лезть на рожон там, где это действительно не нужно! Но постоянно только и делать, что переживать… Так жизнь закончится, и не успеешь оглянуться, как поймешь, что только и делал, что чего-то опасался… И вспомнить в итоге нечего!

Выплеснув все, что накопилось, я даже не жду ответа - наоборот, тут же думаю, что зря я тут «на трибуну» влезла. Но неожиданно слышу спокойное и твердое:

- Ты абсолютно права.

Растерянно поворачиваюсь к хирургу, но сказать ничего не успеваю.

Потому что он вдруг решительно подается вперед и накрывает своими губами мои!

Легко ахнув, вцепляюсь в его плечо - мне на секунду кажется, что я сейчас потеряю равновесие. А он, видимо, воспринимает это, как активное согласие… И тут же сильнее прижимает меня к себе, насколько это возможно на такой неустойчивой «скамейке» под нами, углубляет поцелуй, да так, что мне только остается закрыть глаза и подчиниться… потому что, черт подери, как же он целуется! Как целуется!!!!

Это даже покруче чем тогда, возле моей двери…

Заставляет задыхаться от нехватки воздуха, ласкает языком, губами, руки тоже уже черт знает где, да и мои не отстают, одна поглаживает спину, другая уже спускается с крепкой груди на каменный пресс.

А дальше происходит то, что и должно было произойти.

Я, слишком сильно сдвинувшись, теряю равновесие.

Взвизгнув, цепляюсь за шею Романа, тот хватается за одну из сухих веток, которая тут же с треском ломается, и мы с ним оба летим в воду! Ледяную!

К счастью, тут неглубоко, примерно по пояс. Еще к большему счастью, нет никаких камней, только песочек. Но свое мнение по поводу ситуации я, вынырнув и нащупав ногами дно, выражаю очень коротко и емко. Одним словом.

Хирург такой воздержанностью не страдает.

- Ах ты ж… - от матерной тирады, раздавшийся над озером, с купы деревьев снимается стайка птиц.

А я начинаю хохотать.

- Ох, господи…. - задыхаюсь от смеха так, как только что задыхалась от поцелуев.

- Смешно тебе?! - с неприкрытой угрозой в голосе обращается ко мне мужчина, с волос которого по лицу ручейками стекает вода.

- О-о-о, - меня просто складывает пополам.

- А ну, иди сюда! Утоплю!

- Нет! - взвизгнув и продолжая смеяться, кое-как передвигаюсь по воде в сторону берега.

Бежать, естественно, не выходит, да и Князев значительно выше меня, там, где мне воды по талию, ему только до бедер доходит. Поэтому догоняют меня быстро.

- Маленькая.… вредная… какого черта я только повелся! - мужчина хватает меня в охапку, приподнимает на себя. - Быстро из воды! Простудишься!

- Я не пойму, ты злишься или переживаешь? - продолжая хихикать, повисаю на нем.

- Конечно, злюсь! Детский сад, блин!

Мне помогают выйти на берег - ну как помогают, вытаскивают практически на руках. И только тут я понимаю, что да, действительно, у меня зуб на зуб не попадает. Не хватало еще заболеть!

- Пусти меня, - отпихиваю от себя Романа.

- Не говори глупостей, я тебя быстрее до дому донесу, чем ты будешь сейчас босиком идти!

- Я тяжелая! - возражаю, стуча зубами и выглядывая свои босоножки.

Другой обуви у меня с собой нет, так что надо забрать.

- Да где ты тяжелая-то?! - хирург снова делает шаг вперед и делает попытку взять меня на руки.

- Сдурел? - уворачиваюсь и, увидев обувь, иду туда.

- Так, ладно, давай тогда по-другому. Агат, я серьезно, так будет быстрее и комфортнее, - он опять подходит ко мне, чуть поворачивается. - Залезай ко мне на спину. Я дойду быстро. Тебе нужно согреться, у тебя зуб на зуб не попадает. Ну, давай!

Вздохнув, соглашаюсь, и меня действительно быстро подхватывают под коленки. Прижимаюсь к мускулистой спине, сцепляя руки в замок на его шее. И теплее немножко… хотя, конечно, рубашка у него тоже мокрая.

Зато у дома мы оказываемся спустя всего минут десять.

Наше появление производит фурор.

Маргарита Семеновна выбегает на крыльцо, всплескивает руками и с открытым ртом смотрит, как Роман осторожно опускает меня на землю.

- Ох, Божечки.… - выдыхает растерянно.

- Мам, что там с баней? - обращается к ней сын. - Агате срочно надо согреться!

Маргарита Семеновна тут же начинает суетиться, да так, что я не успеваю ничего сообразить, как на меня уже накидывают одно полотенце, в руки суют стопку других и простыню и практически волоком тащат на задний двор к бане.

- Агатушка, ну как же так?! - причитает мама Князева. - Ты не поранилась? Ничего себе не повредила? Ромка! Ромка, оболтус, а ты куда смотрел?! Утопить невесту вздумал?!

Мне так смешно и стыдно одновременно, что даже ответить ничего не получается.

- Кто еще кого утопил! - препирается тем временем Роман с матерью. - Она сама кого хочешь утопит и сверху еще рыбкой прыгнет!

Не успеваю возмутиться, как Маргарита Семеновна, которая еле достает своему сыну до плеча, грозит мужчине кулаком.

- Ой, молчи! Молчи, пока я не разозлилась окончательно! Ну куда ты пошел, сам-то тоже мокрый с ног до головы! Иди давай…

- Я в дом, мама, - краем глаза замечаю, что Роман кидает на меня взгляд, но тут же отводит его. - И успокойся ты. Ну, подумаешь, промокли. Ничего с нами не случится, не в первый раз…

Запинается и в ту же секунду, развернувшись, стремительно уходит.

А я остаюсь стоять с открытым ртом.

Черт подери.

Да. Он меня вспомнил.

Лицо заливает таким жаром, что я краснею, по-моему, по самую шею.

- Агатушка, детка, иди скорее, - мама Романа то ли не замечает его оговорки, то ли не придает ей значения, отвлекая и меня тоже. - Давай, грейся! Внутри все найдешь, что нужно, там и душ есть, и парная, пользуйся всем, я все новое положила! Одежду промокшую оставляй пока в предбаннике, полотенец тебе должно хватить, платье твое постираем, в доме сушилка есть, быстренько все высохнет! Не переживай!

Меня почти что вталкивают в дверь и закрывают ей за мной. Выбросив пока из головы все лишние мысли, оглядываюсь по сторонам, вдыхаю аромат дерева и трав. Как здесь, оказывается, уютно… на полу тканые грубоватые, но очень подходящие для этого интерьера коврики. В углу скамьи и стол, накрытый скатертью, тут и электрический чайник, и чашки, и заварник, и прозрачный кувшин… видимо, с квасом. Приоткрываю дверь сбоку и вижу душ и еще один проход - там, видимо, парилка.

Тут же чувствую, как снова начинают стучать зубы. В бане очень тепло, но я естественно вся мокрая до трусов, и сырая ткань неприятно холодит кожу. Бросив на скамью полотенца, торопливо сдираю с себя платье и все остальное и решаю сначала чуть ополоснуться под душем, а потом уже идти греться. Знаю, что надо бы в обратном порядке, но в озере вода же не слишком чистая…

Хватаю широкую простынь, быстро заскакиваю под душ и спустя пять минут открываю тяжелую деревянную створку, ведущую в парную. Лицо тут же обдает жаром. Осторожно и плотно прикрываю за собой дверь, опускаюсь на скамью и осматриваюсь.

Одна часть помещения - два уровня недлинных, но таких, что вполне можно улечься в полный рост, скамеек вдоль одной стены. Напротив, у другой стены - какая-то сложной формы, хоть и небольшая, печь, окруженная глубоким поддоном, в котором выложены горой пышущие жаром камни, тут же рядом на полу ведро с водой и ковшом на длинной ручке. На стене пара веников, еще один - в углу, в тазу, оттуда поднимается резкий хвойный запах. Замочен в чем-то специально? Все-таки в бане я не специалист.

Ровно дышу, вдыхая горячий воздух. Удивительно, но мне комфортно - видимо, температура здесь сейчас не достигает каких-то высоких значений. И слава богу, погреться как раз, а вот экстрим с вениками и сиганием в бочку с ледяной водой - это не для меня. Хватит и того, что в ледяное озеро мы с Романом уже нырнули.

И тут меня накрывает, я вспоминаю его слова. Со стоном утыкаюсь лицом в ладони, даже слезы наворачиваются.

Он меня помнит…

Интересно, как давно? Сразу вспомнил? Или узнал недавно и просто молчал?

- Господи… - шепчу вслух, подтягиваю к груди колени, упираюсь в них лбом, обхватываю ноги руками, сжимаясь в комочек. - …как же стыдно….

И вскрикиваю от испуга, потому что...

- С чего вдруг? - раздается одновременно со звуком открывшейся двери.

- Какого черта?! - дергаю на себя сложенную под попой простыню, кое-как прикрываюсь, сжимаясь еще сильнее, и круглыми глазами смотрю на Романа, зашедшего внутрь и закрывшего за собой дверь.

Из одежды на нем только полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер, и я против воли залипаю взглядом на мощной груди, не в состоянии отвести глаза.

Вот это да…

Мне вдруг становится горячо, все тело сводит, а пальцы начинают зудеть - так хочется прикоснуться к гладкой, чуть смуглой коже, обрисовать мышцы, погладить…

Агата! Стоп! Включай мозги!

Отчаянно пытаюсь стряхнуть с себя наваждение и выдыхаю:

- Ты что здесь делаешь?!

- Греться пришел, - невозмутимо отвечает хирург.

Хватаю ртом горячий воздух, не зная, что на это ответить, а мужчина в два шага оказывается возле меня и опускается на скамью совсем рядом, почти касаясь моей коленки.

- Я.… пойду, наверное… - мямлю так, что мне самой от себя тошно, кое-как пытаюсь натянуть ткань, чтобы прикрыть все стратегические места, но…

- Ты меня боишься? - негромкий вопрос, Роман поворачивается ко мне. - Чего ты стесняешься?

- Нет. Ничего, - шепчу, отворачиваясь.

- Ты сказала, что тебе стыдно!

- Мне неловко перед твоей мамой, - выдаю полуложь-полуправду.

- Ни за что не поверю, - мягкий ответ. - Посмотри на меня, Рыжик?

Это прозвище, то самое, детское прозвище, которым он меня называл когда-то, заставляет вздрогнуть, зажмуриться, закусить губу.

А потом происходит невозможное.

Мужчина просто резко, быстро разворачивает меня, практически усаживая к себе на колени, крепко сжимает руками, не давая вырваться.

- Пусти! - выдыхаю, не поднимая глаз.

- Нет, Рыжик, - сдавленный ответ. - Не отпущу. Помнишь, что ты сказала там, на озере?

- Нет.…

- Так жизнь закончится, не успеешь оглянуться. А потом будешь жалеть, что… - он не договаривает, подается вперед, и я чувствую его губы на своих.

Этот поцелуй как-то отличается от того, который совсем недавно случился у нас на озере. Но я не могу понять, что в нем другое… честно сказать, вообще ничего не могу понять. Потому что мне не дают даже шанса на то, чтобы задуматься.

Его пальцы зарываются в мои влажные волосы, тянут, распуская пучок, который я наспех накрутила себе после душа, заставляя запрокинуть голову. Роман тут же спускается к моей шее, с нажимом проводит по ней губами, прихватывая кожу над бешено бьющейся жилкой. Чуть прикусывает ключицу, заставив ахнуть.

Ниже, еще ниже, и у меня вырывается абсолютно бесстыдный стон, когда мужчина, сдернув кое-как замотанную на мне простыню, забирает в рот один из сосков.

Ох, что же он творит… Запускаю пальцы в его растрепанные волосы, вторую руку закидываю ему за спину, провожу по теплой, чуть вспотевшей коже, отчаянно кусаю губы, пытаясь сдерживаться.

- Вкусная… - выдыхает Роман, на секунду оторвавшись от моей груди, поднимает на меня лихорадочно блестящие в полутьме помещения глаза. - Сладкая… - очередной, уже совершенно не нежный, скорее напористый поцелуй в губы. - Моя… - еле слышно.

Меня вдруг резко приподнимают, усаживая на скамью второго уровня, а мужчина оказывается чуть ниже, между моих раздвинутых ног, отделенный только сползшей и съехавшей черте куда простыней.

- Нет…. - только и успеваю пискнуть и тут же ахаю, почувствовав его губы на своем животе, где-то возле пупка.

- Нет? - он вскидывает на меня хитрый взгляд, практически не отрываясь от моей ставшей невероятно чувствительной кожи, запускает руки под простыню, сжимает и поглаживает мои бедра, пробираясь все дальше.

- Н-нет… - выдыхаю уже не так уверенно.

- Точно? - его пальцы комкают и тянут ткань и, наконец, откидывают ее в сторону, а я зажмуриваюсь от стыда и одновременно от скручивающего все тело предвкушения.

- Красивая ты, Рыжик… - судорожный вздох, горячее дыхание на моей коже.

А потом он опускает голову, и я чувствую осторожное, но сильное касание его языка.

- Ох… - мне самой неловко звуков, которые издаю, но и сдержаться не получается.

Потому что… потому что… такого у меня никогда не было!

А Роман словно сам получает удовольствие от моих стонов, ласкает меня, не останавливаясь ни на секунду, одновременно то сжимая грудь, то тиская и поглаживая попу, и только усиливает напор, когда меня начинает потряхивать от подступающего удовольствия.

Зажимаю рот ладонью, прикусываю, чтобы хоть как-то сдержать крики, рвущиеся из груди, но ничего не выходит - все тело сводит судорогой, по мышцам волнами пробегает дрожь…

А я-то думала, что такого не бывает…

Ну уж во всяком случае, точно не со мной…

Мне вдруг становится тяжело дышать.

Жарко?... Воздуха не хватает?..

- Агата…. Рыжик мой… - сдавленный, вибрирующий голос прорывается в плывущее сознание. - Агата?!

Привет, Ромка!

Как твои дела? Я тут заболела, да так, что попала в больницу - мама (как всегда, ну ты помнишь, какая она) сошла с ума и вызвала скорую, а они не стали возиться, сразу предложили поехать. Честно сказать, лучше уж в больницу, чем терпеть мамины методы лечения, их даже папа опасается, хоть и сам врач. Точнее, не совсем врач, то есть, я тут узнала, что это называется «непрактикующий» врач или что-то типа того, но… ну, в общем, неважно.

В общем, я валяюсь в палате и познакомилась с классными девчонками. С одной, Любой, мы вообще подружились! На нас, правда, сердятся, что мы шушукаемся по ночам, но нам от этого только смешно.

Было бы забавно, если бы я, когда вырасту, случайно попала в больницу, где ты работаешь! Ты бы наверняка (густо зачеркнуты несколько слов).

Ну, в общем, ладно. Пока! Я скоро поправлюсь, и ты тоже не болей и будь здоров!

(Из двадцатого письма Агаты)

* * * * *

- Агата?! Ну-ка, посмотри на меня! Рыжик!

С трудом пытаюсь сфокусировать взгляд, но сконцентрироваться не получается. Слышу мат сквозь зубы, потом чувствую, как меня закутывают в простыню, подхватывают на руки, и спустя несколько секунд жар вокруг сменяется нормальной температурой.

- Ну же, Рыжик… - легкое похлопывание по щекам, я ощущаю крепкие пальцы на запястье, в том месте, где колотится пульс. - Давай, приходи в себя! Вот, выпей.

Мне помогают приподняться, к губам прислоняется прохладное стекло стакана, делаю пару глотков и после этого наконец удается окончательно проморгаться.

Первое, что вижу перед собой, встревоженное лицо Романа.

- Так, у тебя, похоже, просто давление скакануло, - касается моего лба. - С непривычки и температурной нагрузки. Перед глазами не кружится? Не тошнит?

С трудом сдерживаю ядовитую фразу, что не с чего пока, и качаю головой.

Он почти сразу же облегченно выдыхает и чуть насмешливо улыбается.

- Знаешь, я, конечно, как и любой мужчина, высокого мнения о своих способностях, - звучит малость язвительное, - но падать в обморок после оргазма - это все-таки перебор! Так можно и эректильную дисфункцию заработать!

Открываю рот, собираясь что-то сказать - не знаю, что - но тут же закусываю губу и зажмуриваюсь, закрывая лицо ладонями.

Господи боже ты мой! Я только что стонала в его руках, пока он.…

- О-о, нет, я тебя умоляю, только не начинай вот это вот все! Агата! - мои кисти пытаются оттянуть от полыхающих щек. - Ну перестань, Рыжик, чего ты прячешься? Дай мне посмотреть на тебя!

- Насмотрелся уже, - бурчу себе под нос, но он слышит.

- Нет, не насмотрелся! Ты что, стесняешься меня? Тебе не кажется, что поздновато для этого?

- Для такого никогда не поздно, - парирую уже чуть громче, но все-таки опускаю ладони.

- Ну вот, так-то лучше, - довольное, и меня тут же притягивают поближе к мужскому телу.

От неловкости, что касаюсь его обнаженной кожи, не знаю, куда девать руки и взгляд. И по вполне логичному развитию событий, решив, что лучшая защита - это нападение, выпаливаю:

- Ну и давно ты меня узнал?

Мужчина чуть напрягается, но тут же расслабленно откидывается на стену.

- Недавно, - отвечает спокойно, немного небрежно. - Точнее…. буквально сегодня, когда ты на то дерево над озером залезла.

- Почему сразу не сказал? - подозрительно прищуриваюсь.

Роман пожимает плечами, обнимает меня чуть крепче.

- Не знал, как… Растерялся.

- Но ты меня поцеловал там, на дереве…

- Я тебя и до этого целовал, - он кидает на меня насмешливый взгляд. - Возле двери в твою квартиру.

- Там твоя мама в глазок смотрела, - чуть закатываю глаза.

- Дело не в этом, Рыжик, - он резко меняет позу, затаскивая меня к себе на колени, да так, что я оказываюсь на нем верхом и снова смущаюсь, потому что на мне только тонкая простыня, а на нем наспех замотанное полотенце.

- А в чем? - старательно пытаюсь не думать о том, что давит мне снизу на бедро.

- В том, что ты мне давно нравишься, - спокойно и просто отвечает мужчина. - С самого первого дня, как в клинике появилась.

От этой новости я выпадаю в такой осадок, что не сразу понимаю, когда меня снова начинают целовать и лезть руками в места, которые…

- Эй! - возмущаюсь невнятно, потому что рот у меня занят и, судя по всему, освобождать его не собираются. - Ты что делаешь?!..

- Собираюсь тебя совратить, что, непонятно? - Роман на секунду отрывается от моих губ, многозначительно и ехидно приподнимает одну бровь.

- А если я не хочу?

- Не надо врать мне, Рыжик, - меня опрокидывают на скамью, но осторожно, так, чтобы не ушиблась. - ты меня не хочешь?

- Я… ох.… - непроизвольно выгибаюсь под его прикосновениями, у меня вырывается стон.

- Хочешь… - мужчина начинает дышать тяжелее, наклоняется, нависая надо мной и прижимая к скамье. - Какая же ты… огненная! Вся как пламя… коснись - и полыхнет! И эти твои волосы, - выдыхает тоже практически со стоном, наматывает тяжелую, еще влажную копну на кулак, тянет, заставляя запрокинуть голову. - Я как только эти волосы увидел, сразу… - обрывает сам себя, резко склоняется, прижимаясь губами к бьющейся в бешеном темпе жилке на моей шее.

Закидываю руки ему на плечи, тяну к себе, желая почувствовать всю его тяжесть - мне уже плевать, где мы, что мы, кто мы…

Как вдруг раздается стук в дверь.

И я, дернувшись всем телом, чуть было не сбрасываю Князева с себя - он от неожиданности даже равновесие теряет, еле успевает уцепиться одной рукой за ножку стола, стоящего рядом, чтобы не упасть.

- Агатушка, у вас там все в порядке? - приглушенный голос Маргариты Семеновны. - Я кваску принесла холодненького, вы уж, наверное, все выпили?

Роман роняет голову мне на плечо, пока я трясусь от с трудом сдерживаемого смеха.

- У нас все есть, мама! - рявкает громко в сторону двери. - Не надо никакого кваса!

- Перестань! - шиплю ему, спихиваю мужчину в сторону, встаю, отворачиваясь, как следует заматываю на себе простыню и подхожу к двери. - Полотенце поправь! - бросаю через плечо и открываю.

- Ну что, согрелись? - Маргарита Семеновна, сияя улыбкой, протягивает мне еще один стеклянный кувшин.

- Да, спасибо большое, баня у вас чудесная, - отвечаю искренне, стараясь не думать о том, какие «чудеса» тут только что творились.

- Я рада, что тебе понравилось, детка, - женщина доброжелательно мне кивает, делает круглые глаза, подмигивает, и я заливаюсь краской.

Она что, поняла, что…. ох, Боже!

А потом до меня доходит, что она, наверное, имела в виду нашу с ней договоренность, и мне на секунду становится дурно.

Кошмар. Маргарита Семеновна ведь думает, что я специально дурю голову хирургу! А он… а он что? Я ему нравлюсь, то есть я для него настоящая невеста что ли? А его мама думает, что не настоящая? Тьфу, черт, как же я запуталась в этом вранье!

- Мам, ты бы нам хоть время дала себя в порядок привести, - недовольный голос Романа за моей спиной.

- Да ухожу я уже, ухожу, - она слегка закатывает глаза, снова мне подмигивает, - Мы с отцом вас ждем! Вы же наверняка голодные! Давайте, приводите себя в порядок и приходите! - разворачивается и идет по тропинке к дому.

- Чего это вы с ней перемигиваетесь? - подозрительно спрашивает у меня мужчина, но я игнорирую вопрос, делая вид, что не услышала.

- Квасу хочешь? - спрашиваю, беря со стола стакан. - Холодный.

- Я тебя хочу, - шепот мне на ухо, крепкие руки обвивают мою талию. - Горячую…

- Ром, перестань, - качаю головой, отцепляю от себя нагло пробирающиеся куда не надо ладони. - Я не могу. Ну как ты сам это все представляешь?! У тебя тут родители в соседнем доме, и они нас ждут!

- Что-то это тебе не мешало еще полчаса назад, - он отступает, бросает на меня раздраженный взгляд, но тут же усмехается. - Ну ладно, Рыжик. Вот уедем, и сегодня ночью вся моя будешь, обещаю! Пойдем, мать наверняка там уже весь стол уставила едой.

- В простыне? - неловко осматриваю себя.

- Ты отлично выглядишь, - Роман качает головой. - Еще лучше, конечно, ты выглядишь вообще без одежды… - уворачивается от моей ладони, которой я хотела шлепнуть его по плечу, смеется. - Ну вон, накинь вторую сверху на плечи, если стесняешься. Практически римская тога!

- Да уж, конечно, - скептически вздыхаю. - До Венеры мне далековато….

- В самый раз!

Не успеваю оглянуться, как меня подхватывают на руки.

- Ты что?! - вцепляюсь ему в шею.

- У тебя обуви нет, - Князев улыбается. - И потом, мне нравится. Так совершенно точно не сбежишь.

- Можно подумать, я собиралась, ага. В простынке, - фыркаю, прижимаясь к нему крепче.

Меня доносят до крыльца и опускают на чистые нагретые солнцем доски. Вздохнув, обхватываю себя руками. Все равно немного неловко. Да и к тому же, тут ведь не только Маргарита Семеновна, но и отец Романа…

- Идем в дом, я поднимусь на секунду к себе, одежду возьму сменную. А ты иди к родителям, - он показывает мне на коридор. - Кухня-столовая там. И не бойся, ничего они тебе не сделают!

Сглотнув, смотрю вслед мужчине, который тут же сворачивает куда-то в сторону, и вздыхаю. Окидываю себя критическим взглядом. Ну ладно, ноги-грудь прикрыты, на плечи тоже простынка накинута… И правда, не съедят же меня.

Медленно иду в сторону, куда мне указал Роман, и очень быстро оказываюсь в уютном разделенном на несколько частей пространстве. Здесь действительно и кухонная часть, и гостиная, отделенная от кухни условной перегородкой - простым стеллажом со сквозными полками, на которых стоят цветы. И столовая - большой круглый стол на шестерых, стоящий в эркере.

- Агаточка! - пока я окидываю взглядом помещение, меня замечает Маргарита Семеновна. - Проходи, детка, проходи! Ну как ты? Все хорошо?

- Да, спасибо большое, - киваю с неловкой улыбкой, потуже стягивая на груди простыню, исподтишка оглядываюсь, пытаясь увидеть отца Ромы.

- Ох, милая, да не стесняйся ты так, все же свои, - женщина машет на меня рукой. - Дима снова к своим удочкам ушел, скоро вернется. Пойдем, уже все готово, сейчас есть будете. Голодная наверное? А я вот индейку с розмарином приготовила, овощи запеченные, салатики… Ну, давай, садись вот сюда, за стол, что тебе положить?

- Может, подождем всех? - скованно пожимаю плечами, опускаюсь на один из стульев возле стола.

Скатертью застелен, белая, льняная, вышитая. Красиво смотрится…

Маргарита Семеновна ласково мне улыбается.

- Знаешь, детка, я так рада, что Ромка тебя нашел, - говорит вдруг тихонько.

- Я же… мы же… ну, вы помните про то, что он притворился, что… - мямлю себе под нос, на что женщина усмехается.

- Конечно, помню, - встает, обрывая разговор, и идет в сторону кухни. - Думаю, сейчас уже все подойдут, так что достану-ка я уже горячее, а то как бы не пересохло в духовке.

- Вам помочь?...

- Сиди, детка, - Маргарита Семеновна снова машет рукой. - Да и неудобно тебе. Кстати, что там твое платье? Давай закинем стирать, а потом в сушилку? Часа через два все будет готово!

- Ой, а я его в бане оставила, простите, не сообразила… - поднимаюсь с места.

- Не извиняйся, мелочи какие! - она ставит на середину стола большой стеклянный противень, от которого идет какой-то умопомрачительный аромат. - Я сейчас схожу.

- Не надо, я сама, - качаю головой.

- Ну… ладно, - Маргарита Семеновна улыбается. - Давай. Где стоит стиралка, я тебе покажу.

Киваю и торопливо иду обратно к тому заднему выходу, куда меня завел Роман. К счастью, во дворе все тропинки каменные и чистые - так что и босиком можно пробежаться. Забегаю в баню, оглядевшись, нахожу и хватаю сырое платье и белье, которые свернула в компактный комочек. Ну вот, теперь можно и обратно.

Не успеваю зайти в дом, как слышу голоса. Черт знает из-за чего пугаюсь и юркаю в какую-то небольшую нишу.

- … дурить голову, - доносится до меня скептический голос.

- Перестань, пап, - недовольный ответ Князева. - С чего ты взял вообще?

- Да с того, что знаю тебя, как облупленного, - рубит Дмитрий. - Это ты матери можешь мозги пудрить!

- Я уже давно вырос, пап, - чуть раздраженное.

- А соображения в чем-то, иногда кажется, как у десятилетнего, - усталый вздох. - Ладно. Пойдем, там мать, наверное, уже переживает, что все остыло.

Удаляющиеся шаги, и я выдыхаю. Понимаю, что все это время крепко прижимала к себе платье, даже влажный отпечаток на простыне остался.

Ну и о чем они говорили?!

Почему-то у меня неприятное ощущение, что обо мне.

- Ох, Агата, ну не будь ты параноиком, - бурчу себе под нос. - Прямо надо им тебя обсуждать…

И все же выкинуть из головы лишние мысли получается с трудом. Может, Дмитрий Константинович, как и Маргарита Семеновна, сразу посчитал, что наши с Князевым отношения - фикция? С другой стороны, ну и что? Мало ли, что он посчитал, уж сейчас-то понятно, что никакой фикцией между нами и не пахнет…

«Кому понятно? - вступает мой ехидный внутренний голос. - Секс вообще-то, как известно, не повод для знакомства! Тем более что секса как раз и не было!» У нас с Романом не такие отношения… так ведь? Он же узнал меня! И вообще, то, что он делал, и что мне говорил….

Краснею, отмахиваюсь от дурацких мыслей и решительно иду обратно в кухню-столовую.

- Ой, Агаточка, вернулась, отлично, - Маргарита Семеновна снова замечает меня быстрее всех. - Идем.

- Агата? - а вот ближе всех тут же оказывается Роман, который стремительно подходит ко мне. - Ты что? Что случилось?

- Ничего, ты чего распереживался, - пожимаю плечами. - Мне платье постирать надо…

- А-а-а, - мужчина облегченно кивает.

- Идем, детка, покажу тебе, - его мама увлекает меня в коридорчик, показывает отдельную «прачечную», точнее, как она говорит сама «постирочную».

- Ну вот и все, не переживай! - Маргарита Семеновна выставляет нужный режим в стиралке, куда я закинула одежду. - Идем! Все готово!

На удивление, мне вполне удается расслабиться. Родители Романа очень милые люди, ведут себя безупречно вежливо и деликатно, еда вкусная - в общем, я действительно отлично провожу время. Рома тоже легко поддерживает разговор, то и дело закидывает руку мне на плечи, приобнимая, или наоборот незаметно опускает вниз и поглаживает мне коленку - кажется, его очень забавляет, что я при этом краснею.

- Может, останетесь, - предлагает Маргарита Семеновна, когда я уже забираю сухую одежду и, переодевшись, снова выхожу в гостиную - мы перешли от стола на диван с креслами и пьем тут чай. - Комнат хватает, завтра еще отдохнуть сможете!

- Нет, мам, мы домой, - отказывается Роман, кидает взгляд на часы. - Агате завтра вечером на ночное дежурство заступать в токсикологии…. Так что нам уже пора, - смотрит в мою сторону так многозначительно, что мне становится жарко.

Маргарита Семеновна хоть и пытается нас уговаривать, но Роман стоит насмерть, и его мама наконец отступает.

- Жалко, что так недолго погостили, но вы приезжайте еще, ладно? Агаточка, обязательно приезжай! - обнимает меня на прощанье.

- Спасибо вам большое, - мне даже неловко от такого искреннего дружелюбия.

Отец Романа тоже прощается со мной, пожимает руку сыну. Успеваю поймать серьезный взгляд, который Дмитрий посылает ему, но Рома тут же берет под руку уже меня.

- Пойдем, Агат, - выводит на крыльцо, я еще успеваю оглянуться и помахать его родителям, которые тоже вышли нас проводить, но хирург уже тащит меня за собой и усаживает в подъехавшее такси.

- Куда ты так несешься? - спрашиваю у него, морща нос. - У тебя же смена послезавтра с утра, а у меня завтра вечером, сам говорил.

- Еще немного, Рыжик, и у меня пар из ушей пойдет! - шепчет мне на ухо усевшийся рядом мужчина. - Хочешь, чтобы я тут сдох с тобой рядом?

- Ты о чем…. а-а-а-а, - до меня доходит с опозданием, а еще я вздрагиваю и тихо охаю, потому что одна его рука моментально оказывается у меня где-то под платьем!

- Убери сейчас же! - отпихиваю от себя этого озабоченного.

- Точно смерти моей хочешь! - стонет он тихо, но усмехается и отодвигается.

- Включите кондиционер посильнее, пожалуйста! - ехидно прошу водителя. - А то моему соседу жарко!

- Без вопросов, - мужчина за рулем реагирует спокойно, слава богу.

- Остудись! - шиплю язвительно Князеву.

- Скорее простудись, - фыркает хирург. - Хочешь ухаживать за мной, когда я слягу с температурой?

- Не забыл, что мы с тобой фиктивные жених и невеста? - напоминаю вполголоса.

- Чтоб я больше этой ерунды не слышал от тебя, Рыжик! - недовольное в ответ.

- С чего бы вдруг? - продолжаю развивать тему. - Ты мне ничего такого не говорил, что могло бы как-то поменять наш статус…

- А сама ты не поняла? - он снова придвигается ближе, обхватывает меня теперь за талию, целует за ушком, заставляя покрыться мурашками.

- Н-нет, - упрямо мотаю головой, ерзая на сиденье.

- Никаких фиктивных отношений, Рыжик, - Рома обдает мое ухо горячим дыханием.

- Ну да, конечно! Только натуральные, только хардкор, - отказываюсь сдаваться.

- Именно, сладкая…

Он все-таки ухитряется повернуть меня к себе и целует.

Черт, этот мужчина как выдержанное вино… пьянит с первого глотка…

И я, плюнув на все свои возражения и сомнения, обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй.

Доехав до дома, из машины мы практически вываливаемся. Хорошо, водитель попался молчаливый и понимающий - никак не отреагировал. Ну и Рома все-таки помогает мне выйти, правда, тут же так крепко прижимает к себе, что идти не получается.

- Да отпусти же ты.… - выдыхаю кое-как, воздуха не хватает.

- Ни за что, Рыжик… - меня снова целуют, правда, через минуту наконец отпускают, но только для того, чтобы крепко взять за руку.

Как будто я собираюсь убегать!

К дверям квартир - и его, и моей, мы поднимаемся, целуясь на каждом лестничном пролете. Правда, когда Рома начинает судорожно шарить по карманам, ища ключи, я его останавливаю.

- Мне надо кота покормить, - шепчу, задыхаясь. - Он один весь день почти…

- Тогда к тебе, - тут же принимает решение мужчина.

Компот встречает нас у самой двери, истошно мяукая.

- Да ты ж мой хороший, соскучился, - кое-как восстановив дыхание, подхватываю котенка на руки. - Сейчас, сейчас…

- Давай я помогу, - Рома скидывает обувь, быстро проходит на кухню. - Где тут у тебя его корм?

- В шкафчике, - показываю на нужную дверцу.

Спустя буквально несколько секунд у Компота в миске уже лежит паштет, а меня практически уволакивают в комнату.

- Господи, ну что ты как неандерталец?! - смеюсь, не в силах сдержаться.

- Я слишком долго терпел! - Князев качает головой, тоже улыбается, но в глазах как огонь полыхает, зрачки расширены, дыхание тяжелое. - Ты и представить себе не можешь, как долго, малышка…

Лихорадочно задирает на мне платье, тянет через голову, отбрасывает в сторону и, даже не сняв бюстгальтер, просто дергает чашечку вниз и втягивает в рот сосок.

- Ох, Боже…. - я только и успеваю, что вцепиться руками в его плечи, чтобы не упасть - колени подгибаются, желание скручивается внизу живота до боли.

- Агата… Рыжик мой… иди сюда!

Мы практически падаем на диван - хорошо, что я не стала его сворачивать перед отъездом, только аккуратно застелила. Рома моментально вклинивается между моих ног, вжимается в меня пахом, двигается так, что с ума можно сойти. Обхватываю его за спину, глажу и царапаю.

- Сними это… сними! - выдыхаю, сама не своя от его поцелуев.

Мужчина рывком стягивает с себя футболку, приподнимается, чтобы расстегнуть джинсы, и снова притягивает меня к себе, только теперь я уже чувствую его жар через тонкую ткань белья и сама приподнимаю бедра к нему навстречу, лишь бы быть поближе.

- Сейчас.… - он, задыхаясь, отрывается от моей кожи, свешивается с края кровати, нашаривает скинутые джинсы. - Сейчас, сладкая…

Стягивает с меня кружевные трусики, сам избавляется от белья, и я на секунду зажмуриваюсь.

- Рыжик, - слышу чуть насмешливый и одновременно страстный шепот, - ты что, испугалась меня?!

- Н-нет…

- Тогда открой глаза, - меня целуют, в этот раз нежно, и я, послушавшись, тут же упираюсь взглядом ему пониже живота.

Уф-ф-ф…. всем моим бывшим, хоть их и можно пересчитать на двух пальцах одной руки, до этого далеко…

- Поможешь? - Роман протягивает мне квадратик из фольги, приподнимает бровь.

Молча киваю и вдруг с облегчением улыбаюсь.

А мне нравится его подход! Мой предыдущий парень вечно ворчал, что ему ощущения не те! Правда, всегда затыкался, когда я напоминала ему, что в таком случае я совершенно не против детей.

Касаюсь пальцами гладкой кожи, провожу, поглаживая, до основания и обратно, и с удовлетворением слышу сдавленный стон.

- Убьешь меня, Рыжик…

- Даже не собираюсь, - раскатываю латекс, и еле успеваю закончить, как меня тут же опрокидывают обратно на диван.

Первое касание, первое движение - давящее, сильное, но осторожное - и я не могу сдержать стона.

- Господи, Агата, какая ты… - стон в ответ, и меня словно уносит, подхватывая волной.

Все ведь помнят это ощущение во время сильных волн? Когда кажется, что ты никак не можешь противостоять стихии, которая крутит и вертит тебя, как захочет?

Вот и я подчиняюсь движениям мужчины, тому, что он со мной делает… И ни капли об этом не жалею. Поджимаю пальчики на ногах, запрокидываю голову, выгибаясь в его руках - слышу его стон и не сдерживаю свои. Потому что такого удовольствия я никогда и ни с кем не испытывала.

Похоже, что удовольствие получилось запредельным для нас обоих. Роман практически не двигается, просто устраивает меня у себя под боком, обнимает, утыкается мне в шею, щекоча дыханием.

- Сейчас, Рыжик…. давай полежим немножко? Я потом встану, сделаю тебе чай... или может ты хочешь что-то?

- Ничего, - мне так уютно, комфортно, расслабленно и хорошо, что шевелиться не хочется. - Ничего не хочу. Давай полежим.

Закрываю глаза… и распахиваю их, когда до лица доползает луч солнца, проглянувший через не закрытые шторами с вечера окна!

В первый момент непонятно откуда накатывает испуг. Кошусь на лежащего рядом крепко спящего мужчину и выдыхаю. Это ж надо, как мы вырубились оба! Прямо на моем диване, который даже не двухспальный, а скорее полуторка, в обнимку. Интересно, а который вообще час?

Кое-как выбравшись из постели, торопливо накидываю на себя халат, который висел тут же, недалеко, на спинке стула - скрыть скорее свои бока, попу и грудь. Была бы я похудее хоть чуть-чуть… а так все равно немного накатывает стеснение, хотя теперь-то уж чего.

Иду в коридор, за мной бежит и путается под ногами Компот.

- Сейчас покормлю тебя, - шепчу ему. - Ты только не мяукай, не буди его!

Выкладываю коту паштет, роюсь в сумке, нахожу мобильный… матерь божья, еще только шесть утра! И чего я подскочила в такую рань?!

Возвращаюсь обратно в комнату, но Роман уже раскинулся на всю кровать, а сдвигать его с риском разбудить мне не хочется. Что я, не знаю, что ли, что он на износ работает? Пусть поспит.

Зевая, иду в ванную умываться и в душ.

- Ой, е-мое.… - только тут вижу в зеркале копну у себя на голове.

Это же самый настоящий колтун! Я ведь вчера после падения в озеро воспользовалась шампунем, который стоял на полочке в бане у Маргариты Семеновны. И, конечно, ни о каких специальных средствах для кудрявых волос речи не шло! А мне нельзя так… у меня тогда стог сена на голове будет! Ну вот он, собственно, и есть… Я-то думала, что вернусь домой и все поправлю, но, естественно, даже и не вспомнила.

Ладно, придется тогда сейчас голову помыть со всеми средствами. Вот и хорошо, что рано встала!

Возня с волосами занимает у меня почти час. С одной стороны, люблю свои кудри. С другой - столько времени уходит на такую длину!

Выйдя из ванны, прохожу в коридор и встаю перед небольшим низким комодиком, над которым висит приличных размеров зеркало, расплетаю закрученную на голове тонкую простынку. Теперь их надо как следует прочесать определенным образом, «пожамкать» пальцами, сформировать и дать высохнуть.

Но спустя пару минут, когда стою, наклонившись вперед и перекинув волосы вниз, моей талии касаются теплые ладони, заставляя взвизгнуть от неожиданности. Рывком выпрямляюсь, вскидываю голову, влажная копна падает на спину и плечи, и сталкиваюсь взглядом с улыбающимся Романом.

Он в одних только боксерах, и такое ощущение, что тоже уже успел завернуть в ванную и умыться - на лице и волосах кое-где не вытертые до конца капельки воды.

- Такое зрелище с утра точно не для слабонервных, - хрипло сообщает мне мужчина, подцепив пальцем один из локонов.

- Что? То есть… в смысле? - нервно улыбаюсь, но меня тут же притягивают поближе, вжимают в бедра, давая ощутить совершенно однозначную реакцию.

- Это просто утро, - лепечу, сжимаясь в его руках.

- Это просто ты ходячий секс, - ухмыляется мужчина, но тут же хмурится. - Что с тобой такое, Рыжик? Почему ты все время дергаешься и нервничаешь? Я делаю что-то, что тебе неприятно?

- Нет, что ты! - торопливо качаю головой. - Ничего!

- Не ври мне, - он прищуривается. - Агат, не надо скрывать от меня, что тебе некомфортно или, не дай бог, больно! Говори со мной! Расскажи о том, что и как тебе нравится! Что мне делать, чтобы тебе было хорошо?

- Ты все делаешь правильно, - качаю головой, мне дико неловко обсуждать эту тему вслух. - Правда, Ром. Мне… было очень хорошо вчера ночью.

- Тогда сейчас почему ты колючая, как ежик? - он откидывает волосы с одного моего плеча, тянет за пояс халата, в который я машинально вцепляюсь. - Вот опять! Что не так?

Ну как ему сказать, что вчера все было в полутьме бани, а потом в темной комнате! А сейчас утро, солнце… и мне просто некомфортно выставлять перед ним свою далекую от совершенства фигуру.

- Агата!

- Ну что?! - вырывается у меня сердитое. - Что «Агата»?! Ты сам не видишь, что ли?

- Чего я не вижу? - он внимательно вглядывается мне в лицо, потом отодвигает меня на расстояние вытянутой руки, окидывает взглядом с ног до головы. - Я вижу тебя, Рыжик. Красивую и дико упрямую!

- Я не в форме, - выдыхаю наконец, отводя глаза.

- О-о-о, бля-я… - ошарашенное.

- Не матерись! - бурчу себе под нос.

- Да у меня других слов нет! А ну посмотри мне в глаза! - Роман снова дергает меня к себе, прижимает. - Какой мудак сказал тебе такую херню?!

- Ну Ром….

- Нет, ты ответь! Кому мне нужно пересчитать зубы?!

- Никому не нужно, я и сама знаю, что мне неплохо бы привести свою фигуру в порядок!

- Так, Рыжик, - меня разворачивают лицом к зеркалу, мужчина встает сзади, за моей спиной, продолжая прижиматься, смущая и заставляя сглатывать слюну. - Руки опусти.

Недоверчиво смотрю на него через зеркало, он приподнимает одну бровь, слегка улыбается.

- Веришь мне?

Помедлив, киваю.

- Вот и отлично. Опусти руки.

Его пальцы снова тянут за пояс халата, развязывают и медленно, не снимая до конца, раздвигают полы.

- Смотри на себя, - его голос становится вдруг ниже и бархатистее, одна ладонь ложится мне на шею рядом с ключицей, другая ползет вниз.

- Не надо… - выдыхаю так тоненько и неуверенно, что самой неловко.

- Посмотри, какая ты красавица, - Роман, не обращая внимания на мои слабые возражения, которые, собственно, и до настоящих возражений-то не дотягивают, стаскивает халат с одного моего плеча, обнажая грудь.

Берет мою безвольно висящую руку, тянет вверх.

- Проведи по своей коже. Она же гладкая, как шелк, и сияет… погладь, - кладет мою ладонь мне же на грудь, свою сверху, заставляет слегка сжать, и я чуть не вскрикиваю от внезапного прилива удовольствия.

- Вот так… - снова шепот на ухо, - а теперь…

Халат сползает и со второго плеча тоже, мужчина отбрасывает его куда-то назад.

- Ласкай себя, - хриплый почти что приказ, мою вторую ладонь тоже кладут на грудь. - Сожми, потяни… не отпускай… посмотри на эти изгибы, - его руки оставляют мои, продолжающие лежать на груди, спускаются на талию, ведут ниже, к бедрам. - Ты же самая настоящая Венера! Смотри на себя! Агата!

Я уже с трудом дышу через приоткрытый рот, ловлю его лихорадочный, темный, возбужденный взгляд через зеркало.

- Прогнись, - горячая ладонь давит мне на поясницу, заставляя изогнуться. - И ты еще сомневаешься в себе? Ты же… кошка! Пантера! Господи, я с ума от тебя схожу…

Чуть было не теряю равновесие и, чтобы не упасть, опираюсь ладонями о комод. Мужчина прижимается ко мне сзади, откидывает волосы с шеи, впивается в нее губами.

- Не закрывай глаза! - очередная сдавленная команда, а его руки уже берут меня за бедра, и спустя какую-то секунду мы оба стонем, когда он оказывается во мне. - Не закрывай!

Толчок, еще один, Роман впивается в меня взглядом через зеркальную гладь, словно цепляя и не позволяя отвести глаза.

- Ты просто огонь, Рыжик… Горишь и полыхаешь… и я вместе с тобой… - выдавливает через наши общие вздохи и стоны. - Смотри, как нам хорошо вместе! Видишь?! Видишь, какая ты?!

- Вижу.… - выстанываю ему в ответ. - Боже, еще! Ром! Не останавливайся, пожалуйста…

- Ни за что! - он двигается быстрее, все ускоряясь и ускоряясь. - Смотри на меня!

Удовольствие обрушивается сразу, лавиной - у меня начинают дрожать ноги, не получается сдержать крик, а мужчина продолжает с силой вбиваться в мое тело, впечатывая в себя и не отрывая от меня взгляда. И только в самый последний момент, уже увидя гримасу наслаждения у него на лице, я зажмуриваюсь, не в состоянии больше держать глаза открытыми.

- Боже, Рыжик… - долгий стон, меня вжимают в мужское тело так, что, кажется, мы с ним срослись в одно целое. - Ты… просто… нечто!

 «Привет, Ром.

Не знаю, зачем я пишу в пустоту, наверное, пора заканчивать с этим… Но мне все кажется, что, может быть, ты все-таки как-нибудь ответишь, мы ведь так долго были хорошими друзьями - да и, честно сказать, поделиться мне особенно не с кем. Разве что с Любой, ну ты помнишь, я рассказывала про то, что подружилась с ней, но она сейчас в летнем лагере и вернется еще только через две недели.

Неприятно, когда тебя дразнят. Еще неприятнее, когда мама с папой, вместо того чтобы поддержать, тычут тебя носом в то, что ты и так знаешь.

Нет, я понимаю, что они хотят для меня всего самого лучшего, мама не устает это повторять, да и папа тоже - они замечательные, вот только методы иногда выбирают… те еще.

В общем, письмо получилось какое-то грустное. Да еще и погода отвратительная, дождь за окном. Надеюсь, у тебя получше. Ну ладно, пока».

(Из двадцать седьмого письма Агаты)

* * * * *

Весь оставшийся день Роман, по его же собственным словам, активно работает над тем, чтобы вернуть мою самооценку в адекватное состояние.

Я так же активно сопротивляюсь, не столько потому, что мне хочется, сколько потому, что нам обоим, кажется, это доставляет удовольствие - мы дурачимся и шутим по любому возможному поводу, а еще целуемся без конца, даже во время обеда, на который Рома вытаскивает меня в кафе поблизости.

- Тебе вечером на смену, давай не будем сейчас тратить время на готовку, хорошо? - обнимает меня в ответ на мои возражения, что можно и приготовить что-то по-быстрому.

Меня, конечно, в основном интересует, что мне надо экономить, а не по кафе расхаживать. Родительские деньги на карте, куда мне папа раньше регулярно кидал суммы, я продолжаю не трогать, вообще убрала ее подальше. А до зарплаты еще неделя.

Князеву я, правда, об этом не говорю. Мы вообще не затрагиваем тему моих родителей. Я даже не уверена, что он понимает, чья я дочь - ведь когда мы дружили детьми, нас это все не интересовало, да и у папы тогда еще не было сети клиник, это он чуть попозже раскрутился.

- Ты не оставила мысль о том, чтобы поступать и учиться? - уточняет у меня мужчина, когда мы, поев, выходим из кафе и решаем немного прогуляться.

- А почему я должна была ее оставить? - пожимаю плечами. - Нет, конечно. Я же заявление написала. Даже уже нашла и скачала часть учебников, по которым готовиться надо… У тебя хотела попросить, кстати, чтобы ты посмотрел критическим взглядом и сказал, что убрать, что добавить.

- Посмотрю, - Рома кивает, хмурится, о чем-то задумавшись.

Я и сама то и дело отвлекаюсь и кручу в голове, как дальше будут развиваться наши отношения? Понятно, что невеста - это немножко перебор, вот так вот сходу. Но… ну, мы, наверное, можно сказать, что встречаемся, так ведь?

- Провожу тебя до отделения, - сообщает мне Роман безапелляционно ближе к вечеру, когда я, посмотрев на часы, потихоньку начинаю собираться.

- Не выдумывай, - отмахиваюсь от него. - Что я, сама не доеду?

- Это ты не выдумывай, - мужчина сводит брови, глядя на меня. - Во-первых, на улице уже темно, тебе может быть некомфортно! Во-вторых, я хочу быть уверен, что ты добралась нормально! В-третьих.…

- В-третьих, ты зануда, - усмехаюсь, глядя на него и качая головой.

Роман складывает руки на груди, сердито смотрит на меня. Не выдержав, подхожу и, потянувшись, целую его в упрямо сжатые губы.

- Но очень милый зануда, надо признать, - шепчу и хихикаю, потому что меня тут же обнимают, прижимая крепче.

- Рыжик, я что-то не пойму, ты что, не хочешь провести со мной вместе еще немного времени, пока мы будем идти до работы? - урчащий тон, от которого мурашки бегут по спине.

- Конечно, хочу, - выдыхаю, ежась под прикосновением его губ к шее. - Но… ты считаешь, это разумно?

- Что именно? - Рома выпрямляется, удивленно смотрит на меня.

- Я санитарка, - напоминаю ему.

- Сегодня вечером ты администратор в токсикологии.

- Ну ладно, хорошо, администратор, - покладисто киваю. - А ты… главный хирург отделения.

- Не могу проследить за твоей логикой, Рыжик, - он качает головой. - И что?

- Ну…. тебе не кажется, что это как-то… слишком? - мямлю, отводя глаза. - В смысле...

- Агата, ты меня с ума сведешь, вот честно! - стонет мужчина, закатив глаза. - Очередной приступ самоуничижения? Какая разница, кто ты и кто я?! Я мужчина, ты женщина… очень соблазнительная, замечу, - усмехается, поглаживая меня по спине и ниже. - Мы с тобой вместе - только это имеет значение. И вообще, кому какое дело!

- Полагаю, твоим поклонницам в хирургии точно есть дело, что ты начал встречаться непонятно с кем, - парирую хмуро, вспомнив вдруг Валерию с ее угрозами, что я вылечу из отделения, стоит мне «похлопать глазками» в сторону хирурга.

- Господи, каким поклонницам, Рыжик?! - Роман фыркает, весело глядя на меня. - Ты что, ревнуешь, что ли?! С ума не сходи.

- Я-то не ревную, - чуть-чуть кривлю душой, потому что женщин вокруг него слишком много вьется, стоит только вспомнить ту же Ульяну, «подругу детства». - Это тебя некоторые… ревнуют.

- Ерунда, - решительно обрывает Князев. - Я никому для этого поводов не давал!

Покачав головой, решаю не спорить. Как мужчине объяснишь, что ему не всегда и нужно «давать повод». Достаточно, что вон он, симпатичный и свободный, гуляет по отделению. Этого хватает, чтобы некоторые дамы уже решили, что присвоят его себе.

- Ладно, Рыжик. Не спорь и собирайся, - тем временем говорит мне хирург.

- Лучше бы отдохнул, - ворчу в ответ, понимая, что дальше спорить бесполезно. - У тебя смена завтра утром.

- Успею еще, - меня целуют и отпускают. - Но это очень мило, что ты обо мне заботишься, - он кидает на меня хитрый взгляд.

До больницы мы добираемся без происшествий. Роман останавливает меня в нескольких шагах от входа в токсикологию.

- Хорошей работы, Рыжик, - обнимает и легко целует на прощанье. - Звони, если что, ладно? Или пиши! Утром пересечемся, я к тебе зайду.

- Ладно, - невольно улыбаюсь.

Мне и в самом деле приятно. От всего. И от того, что он так внимателен. И от того, что и как говорит… Провожаю взглядом мужчину, помахавшего мне напоследок и бодрым шагом направившегося к выходу с территории, и захожу внутрь отделения.

- Привет, Наташ, - здороваюсь с дневным администратором, которая сейчас должна будет сдать мне смену.

- Привет, - та улыбается, подмигивает. - Ух ты, у кого-то хорошее настроение сегодня?

- Типа того, - широко улыбаюсь в ответ.

- День хороший? - на меня смотрят с любопытством.

- Очень, - вздыхаю, снимая легкую куртку и накидывая халат.

Коллега явно жаждет подробностей, но, к счастью, в приемном покое появляются пациенты, так что нам с ней обеим становится не до того.

В целом, ночь проходит сносно. Если не считать пациента под чем-то явно химическим, которого привозит специальная скорая. Наше отделение, конечно, имеет психиатрический статус, но обычно таких товарищей везут в отдельный стационар. А тут молодой парень явно траванулся по полной программе, на скорой его, конечно, фиксировали, но тут он внезапно успевает соскочить с каталки и с воплями побежать, куда глаза глядят… точнее, не глядят. Потому что почти сразу врезается в стену. Я даже испугаться не успеваю.

Нет, все-таки токсикология - точно не мое направление. Как и психиатрия.

Перед рассветом в отделении наступает тишина, и я клюю носом над кипой бумаг, когда слышу, как осторожно приоткрывается дверь. Проморгавшись, смотрю, кого там принесло… и подскакиваю с места!

- Па…. Александр Львович! - смотрю на зашедшего внутрь отца.

- Доброе утро, - папа подходит, здоровается, смотрит на меня, наклонив голову. - Ну как ты тут?

- Я в порядке, - уже придя в себя, сухо киваю.

Зачем он явился?! Я ведь просила, чтобы он никак не показывал, что я его дочь!

- Простите, Александр Львович, у меня работа, - показываю на стопку документов. - Вы… что-то хотели?

- Кто составляет тебе расписание? - прищуривается папа. - Я видел перетасовку в графике. Почему такие странные дежурства?

- Я выхожу на смену, когда это необходимо, - пожимаю плечами. - Подробности мне не докладывают. Меня все устраивает.

- Ну хорошо, - он кивает, подается вперед и понижает голос. - Агат, ты бы заехала.

- Ты мог мне написать или позвонить, - шепчу на грани слышимости. - Зачем было заходить сюда?!

- Дорогая, не будь такой упрямой, - папа укоризненно качает головой. - Мама скучает, и я тоже…

- Мама вечно мной недовольна! - парирую, кинув на него многозначительный взгляд. - И если и скучает, то по тем нотациям, которые я вечно от нее выслушивала!

Едва выпаливаю это, как мне сразу же становится стыдно. Это же мои мама и папа…

- Прости, - отвожу глаза. - Я…. заеду.

- Хоть бы показала, где ты сейчас живешь, - он поджимает губы. - Почему ты не снимаешь деньги со своей карты? Наверняка какую-нибудь халупу арендовала…

- Это нормальная квартира, пап, - вздыхаю устало, - по бабушкиной рекомендации сняла, у ее подруги, успокойся.

Тут же соображаю, что, наверное, давать такие подробности не стоило, но уже поздно. Это у меня после ночи мозги плохо варят…

- Ладно, - папа делает шаг назад. - Не пропадай, пожалуйста! Заезжай домой!

Киваю в ответ, заставляю себя улыбнуться.

- До свидания, Александр Львович, - говорю, беря первый лист из стопки и показывая, что занята.

- Давай, дочь, - папа, кивнув, выходит из отделения, и я облегченно выдыхаю.

Слава богу, никто здесь не появился в это время!

А к концу моей смены, когда вокруг уже привычный шум и движуха, появляется Роман.

- Привет, Рыжик, - здоровается тихо, не обращая внимания на то, как я округляю глаза, показывая, чтоб он держал язык за зубами. - Держи, кофе принес тебе, - протягивает мне стаканчик.

- Спасибо, - не могу не улыбнуться в ответ. - Я сейчас уже смену сдам и пойду. Ты как, до вечера сегодня? Или на сутки?

- Вообще до вечера, но хрен знает, всякое может случиться, - мужчина пожимает плечами. - Ладно, неважно. Отдыхай, высыпайся, я там просмотрел твой список литературы, который ты мне на почту скинула, кое-что добавил. Если что-то будет непонятно, спрашивай.

- Спасибо, - легко, стараясь действовать незаметно, касаюсь его руки, чуть поглаживаю.

- Черт, Агата.… - глаза у него вспыхивают. - Учти, я поменяю расписание! Выходные у нас должны совпадать!

Закатываю глаза и, улыбнувшись, машу мужчине, чтобы шел к себе. Мне еще журнал заполнить надо.

- Постараюсь не задержаться, - шипят мне практически на ухо. - Так что вечером жди!

Дома мне только и хватает сил, чтобы покормить Компота, который за последние дни заметно округлился.

- Да ты ж мой красавчик, да ты ж мамина булочка, - сонно глажу котенка, явившегося ко мне под бок и устроившегося вылизываться после еды.

Тарахтит, как маленький моторчик! А какой красивый стал, белый-белый, и шерстка мягкая, пушистая! Уже почти засыпая, думаю, что надо бы купить ему какой-нибудь красивый, а заодно и защитный, ошейник, вроде есть такие… но додумать не успеваю, проваливаюсь в сон.

В кои-то веки высыпаюсь до упора! А то ночь до дежурства мне спать толком и не дали, да и до этого какая-то ерунда со сном, точнее, с его распорядком…

- Ой, Агата, забудь ты уже про этот распорядок сна! - говорю сама себе вслух, с удовольствием потягиваясь в кровати до хруста. - Ты же будущий врач! Когда закрыла глаза, тогда и спишь!

В памяти тут же всплывает мамин голос, с противными интонациями утверждающий, что ни один человек не может нормально жить, учиться и работать, если не спит «как минимум восемь-девять часов и обязательно в темное время суток», но я решительно выкидываю его из головы и соскакиваю с постели. Чувствую себя прекрасно, даже с какой-то радостью делаю простую зарядку - и вспомнила же упражнения! - а потом бегу в душ.

Я еще утром, когда вернулась домой, решила, что приготовлю сегодня ужин сама. Рома поест, когда придет - надеюсь, не задержится. Поэтому быстро привожу себя в порядок и бегу в магазин - продуктов у меня нет совсем, а время к вечеру, я все-таки почти весь день спала.

Возвращаюсь, нагруженная пакетами, встаю к плите. Мне, конечно, еще непривычно здесь готовить, ведь совсем недавно переехала, но приспособлюсь. Да и изысков никаких делать не собираюсь, все простое - тушенная в сметане и специях курица, запеченные овощи.

Сквозь шкворчащую сковородку не сразу слышу, что в квартиру звонят. Неужели уже Рома пришел? Быстро вытираю руки и бегу в коридор.

- Ты рано… - улыбка, расплывшаяся у меня на губах, замирает, едва я распахиваю дверь.

На пороге стоят мои родители.

- Мам… пап…. - с трудом справившись с первой растерянностью, киваю. - Привет. Я…

- Не ждала нас, да, дочь? - мама чуть поджимает губы.

- Я просто не ожидала, - отхожу в сторону, пропуская их, закрываю дверь. - Вы меня врасплох застали, - старательно улыбаюсь. - Проходите!

Черт, видимо, взяли бабулю в оборот, и та им сказала, у кого я сняла квартиру. Чего она мне не позвонила, не предупредила?! Хотя…. я ж тоже не говорила ей, что не надо сообщать родителям адрес, сама виновата. Бросаю взгляд на отца, тот осматривает коридор с недовольным лицом. Мама от него не отстает.

На меня накатывает привычное и до тошноты знакомое чувство неловкости, как будто я в чем-то виновата. Не знаю, куда девать руки, топчусь на месте - как ребенок, который принес родителям тетрадь на проверку и уже по их выражениям видит, что допустил ошибки, причем глупейшие.

- Что же мы стоим в коридоре? - говорю наконец. - Проходите в комнату. Я ужин готовлю, сейчас, проверю, что там на плите.

- О, Господи! - мама хватается за сердце, увидев вышедшего из кухни Компота. - Это еще что?!

- Мой кот, - слегка пожимаю плечами.

- Ты только-только начала жить самостоятельно, а уже живность всякую тащишь в дом?!

- Мам, это мой дом, мой кот и мое дело, - сдерживаюсь, чтобы не грубить.

- Это съемная квартира, дочь! - в ее голос пробиваются «воспитательные» нотки.

- И у меня есть договоренность с хозяйкой, - отказываюсь сдаваться и резко перевожу тему. - Налить вам чаю? Ужин еще не готов.

- Кого ты ждала? - в разговор вступает папа.

- Что? - отвожу глаза, лихорадочно соображая, как ответить.

- Ты дверь когда открывала, сказала «ты рано», - он прищуривается.

- Агата, у тебя кто-то есть? - мама, прекратив обходит комнату по периметру, тут же разворачивается ко мне.

- Мам, я не пойму, вы в гости пришли или допрос мне устраивать? - складываю руки на груди.

- Гатюш, ну конечно, в гости, ну что за разговор, - мама расплывается в улыбке. - Отец, давай, садись! Чайку попьем, поболтаем! - смотрит на меня выжидательно.

- Сейчас чайник поставлю, - давлю вздох и киваю.

Но до кухни дойти не успеваю. Очередной звонок в дверь, как раз когда я выворачиваю в коридор - и у меня сжимается в груди. Это точно Роман! Вот только время для знакомства с родителями сейчас крайне неудачное!

Торопливо, пока они еще в комнате, открываю, рванув на себя створку.

- Ром…

Сказать мне ничего не дают. Просто обхватывают и целуют.

- Я чуть не сдох сегодня, - мужчина отстраняется, широко улыбается, пока я хватаю ртом воздух. - Хочу тебя до ужаса!

А потом переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.

О, Боже, нет….

- Ром, хорошо, что ты пришел, - меня аж трясет от паники и от всей этой ситуации. - Познакомься, это… это… моя мама… и папа.

- Роман Дмитриевич, - тон моего отца не предвещает ничего хорошего.

- Добрый вечер, Александр Львович, - а вот Князев говорит ровно и безэмоционально.

- Вы знакомы?! - реплика от мамы.

Двое мужчин меряются взглядами, а потом папа переводит глаза на меня.

- Агат, давай я сам чайник поставлю. Там мама у тебя что-то хотела спросить насчет мебели в комнате…

- А-а-а, да-да, Гатюш, идем! - мама хватает меня за руку, тянет за собой, а отец кивком подзывает к себе Романа.

- Мам… да стой ты! - с трудом вырываюсь, пока меня чуть ли не вталкивают в комнату. - Что происходит вообще?! Отпусти, я пойду к папе!

- Агат… - она почему-то выглядит странно встревоженно.

- Мама, может, хватит уже?! - разозлившись, упираю руки в бока. - Я взрослый человек!

- Гатюша…

Не слушая ее, выхожу в коридор, иду к кухне и останавливаюсь, услышав…

- … в порядке, - спокойный ровный тон Романа.

- В порядке?! - трясущийся от ярости голос моего отца. - Я тебя, Роман Дмитриевич, о чем просил?! У нас с тобой была конкретная договоренность - ты присматриваешь за моей дочерью и отговариваешь ее от работы в больнице!

Что?!...

Хватаюсь за стену, воздух в легких внезапно заканчивается.

- .... и взамен на это получаешь абсолютную свободу действий в отделении! - доносится до меня издалека. - А ты что сделал, мать твою?!

С усилием выпрямляюсь, делаю шаг вперед, на кухню. Папа разворачивается ко мне, но я не смотрю на него, смотрю только на побелевшего хирурга, на лице которого проступает ужас.

- Да, Ром, - выговариваю с трудом, глядя прямо ему в глаза. - Что ты сделал?

- Рыжик… - мужчина дергается ко мне, но я выставляю руки, ладонями вперед.

- Не называй меня так. Ответь на вопрос.

- Дочь… - папа тоже делает шаг вперед.

- А ты… молчи! Лучше молчи, отец! - никогда я так его не называла.

Но сейчас у меня в груди и в голове начинает раскручиваться такой смерч, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать орать. Кричать во весь голос! Останавливает только то, что я так скорее себя до истерики доведу.

А устроить истерику очень хочется! Очень!

Стискиваю зубы с такой силой, что они скрипят.

Все они.… все, без исключения, до сих пор считают меня ребенком, который не в состоянии принимать решения! И истерика не поможет. Наоборот, сделает хуже.

- Милая, ты успокойся, - ласково начинает папа, подтверждая мои мысли. - Ты же знаешь, что мы с мамой просто беспокоимся о тебе, я…

- Замолчи, отец, - не знаю, как и откуда в моем теле берется такой голос.

Он как будто и не мой. Я никогда не говорила так - без тени сомнения, холодно, отстраненно, практически командным тоном. И папа, кажется, что-то понимает. Потому что растерянно запинается на полуслове.

- Я хочу услышать ответ на мой вопрос, - снова поворачиваюсь к Роману. - У тебя правда была договоренность с моим отцом?

- Агата….

- Была?! - не отрываю взгляда от мужчины.

- Все было не так! - голос у него чуть срывается.

- Тогда как? Объясни мне! - складываю руки на груди.

Он отводит глаза, и эта секундная заминка говорит мне больше, чем все остальное.

- Ты с самого начала знал, кто я, - не задаю вопрос, утверждаю, глядя на проступающее на лице Романа виновато-умоляющее выражение. - Знал, что я дочь владельца клиники. Знал, что я та девочка, с которой ты дружил в детстве. Та девочка, которая писала тебе письма, не получая на них ответа…

- Письма?.. - отец хмурится, но я не обращаю на него внимания, потому что Князев продолжает молчать.

- Ты врал мне все это время, - голос у меня практически пропадает. - Врал, что узнал меня значительно позже, только когда увидел на том дереве…. Врал, что поможешь с поступлением. Одна сплошная ложь… Что же я вам такого сделала, а, Роман Дмитриевич?

- Нет, Агата, я не…

- Каким еще поступлением?! - голос отца.

- Гатюша, что происходит? - а это мама за моей спиной, пришла-таки из комнаты.

Внезапно все в моей голове выстраивается в стройную картину. Как быстро Князев взял меня под свое крыло в хирургии, а ведь я слышала разговор медсестер, что такое поведение для него нетипично. Тот самый первый разговор с хирургом в мое ночное дежурство, когда мы с ним вместе ели оладьи. Он еще тогда говорил мне, чтобы я увольнялась. Скандал, когда он прикрыл меня перед пациенткой - конечно, раз он пообещал моему отцу, что будет за мной присматривать…

- Уходите все отсюда, - я отхожу, пятясь, останавливаюсь в дверном проеме, глядя на троих самых близких мне людей.

Точнее, тех, кто должен был быть самыми близкими. А вместо этого…

- Агата! Дочь, что вообще… - мама с отцом начинают говорить одновременно.

Перевожу взгляд на Князева и указываю подбородком в сторону двери.

- Я никуда не уйду, - он качает головой, глядя прямо мне в глаза. - Я должен тебе объяснить! Агата, я не думал… не собирался... не хотел, чтобы все было так!

- Вот именно. Не думал. И не хотел. Но сделал, - в груди у меня давит.

- Агата!

- Ладно, раз не собираетесь уходить, значит, уйду я! - резко разворачиваюсь, быстро иду в комнату, подхватываю мобильный, сумку.

- Стой! Куда ты.… - Роман под родительские вопли, в которые я даже не вслушиваюсь, дергается ко мне, обхватывает за плечи.

- Не трогай мою дочь! - его за локоть хватает отец, и это дает мне возможность вывернуться.

- Агата, что за манера обрывать разговор! Успокойся, ничего страшного же не случилось, мы сейчас сядем, спокойно все обсудим и все решим… - а это уже от матери.

Естественно, не могла не сесть на своего любимого конька. Как будто мне до сих пор пять лет, и достаточно отвлечь, сунуть конфетку и погладить по голове, чтобы я успокоилась.

- Садитесь, обсуждайте и решайте, - расправляю плечи. - Без меня. А когда закончите - уходите и захлопните за собой дверь! Видеть никого из вас я больше не хочу!

Не в силах больше находиться там, выбегаю на лестничную клетку. Слышу, как отец что-то кричит Роману, тот огрызается, слышу, что зовет меня, явно уже выскочив в подъезд, но, плюнув на все, бегу вниз, прыгая через ступеньки и не чуя под собой ног, просто бегу, так, как будто от этого зависит моя жизнь.

Мне невероятно везет. Далеко бы я, конечно, от хирурга не убежала - с бегом у меня вообще так себе дела обстоят. Но выскочив из подъезда я неожиданно натыкаюсь… на свою квартирную хозяйку, которая как раз выходит из машины!

- Агата! А я тебе писала и звонила….

- Простите, ради бога, - запыхавшись, затравленно оглядываюсь, хватаю ее за руку. - Мы можем отъехать отсюда?! Ненадолго?! С квартирой все хорошо, честное слово…

- Прыгай! - Серафима реагирует моментально, открывает машину, и выезжает, едва я захлопываю дверь.

Дергано оборачиваюсь и успеваю увидеть выскочившего из подъезда хирурга.

Но уже все. Машина поворачивает за угол, выезжает на проспект, и я выдыхаю.

- Простите, - говорю тихо и слышу сама, как дрожит у меня голос. - И спасибо вам огромное… вы меня просто спасли, честное слово….

- Не извиняйся, - хозяйка квартиры сосредоточенно следит за дорогой. - Я сейчас долг отдала. Мне когда-то тоже помогли сбежать, твоя бабуля, кстати. От мужа. Сейчас бы его назвали модным словом абьюзер. А тогда нам просто говорили: «Бьет - значит, любит. Терпи, сама виновата, доводишь мужика».

- Меня никто не бил… - вздыхаю, уже успокоив дыхание. - Просто… врали. Вы были правы, - добавляю после паузы. - От мужиков и котов одни проблемы.

- Понятно, - женщина кивает, как будто и в самом деле все поняла.

Закусываю губу, вспомнив Компота. От него-то как раз никаких проблем нет, а я его бросила! Накатывает чувство вины, но, надеюсь, ничего с ним не случиться. Еда и вода у него стоят, да и я в квартиру все равно вернусь, не сегодня - так завтра.

Серафима тем временем сворачивает в небольшой карман, паркуется и смотрит на меня.

- Так, у тебя план есть? Дальнейших действий? Куда тебе?

- А вы.… простите, я не спросила, вы за чем-то приезжали, что-то нужно было? - соображаю, что она ведь говорила, что звонила и писала, а я мобильный не проверяла почти весь день.

- Не срочно, - Серафима отмахивается. - Я бы не стала врываться в квартиру, не переживай. Всегда заранее договариваюсь с квартирантами о приезде. Просто мимо проезжала и подумала, дай заеду, если ты дома. Ну так что ты планируешь делать?

- Я сейчас бабуле позвоню, - решаю вдруг, доставая мобильный из сумки.

Могла бы и Любаше, но подруга, когда мы с ней переписывались пару дней назад, упоминала, что возьмет недельку отпуска, съездит в дом отдыха, так что она сейчас не в городе.

Смахиваю десяток пропущенных от Князева, туда же, не открывая и не глядя, отправляю кучу сообщений. Не сейчас. Нет у меня сил выслушивать оправдания. Тошно от одной только мысли о том, что он, зная все, притворялся, лишь бы получить какие-то там преференции от моего отца.

- Ба, - говорю, как только Виолетта поднимает трубку. - Можно я приеду?

- Приезжай, - бабуля явно по голосу понимает, что у меня не все в порядке и не тратит время на расспросы по телефону. - Ты где сейчас? Одна?

- Я с Серафимой.…

- Отлично, вдвоем приезжайте! Передай ей, чтоб не отнекивалась, я ее сто лет не видела уже! Все, жду вас!

Опускаю мобильный, передаю слова бабули Серафиме, та хмыкает.

- Ладно, поехали!

У Виолетты мы оказываемся через полчаса. Всегда поражаюсь, как она успевает великолепно выглядеть и при этом моментально накрывать на стол - там уже красуются пара бутылок вина, какие-то нарезки, закуски, сыр… Я, как бы плохо мне ни было, только теперь вспоминаю, что практически ничего не ела сегодня. Сначала спала, потом готовила, и даже попробовать не успела.

- Так, девочки! - Ба разливает темно-красное вино по бокалам. - Давайте! За встречу, по какому бы поводу она ни была. Агат, а ты садись, сейчас будешь рассказывать, что такое у тебя стряслось, что на тебе лица нет. Ты, кстати, похудела как будто?

- Да, мне тоже так показалось, - кивает Серафима, и они обе окидывают меня взглядом с головы до ног, так что хочется поежиться.

В итоге - сама не понимаю, как оно так получается - я под вино вываливаю обеим слушательницам все, что произошло между мной и Князевым, разве что интимные подробности опускаю.

- А я ведь помню этого мальчика, - задумчиво говорит Виолетта, когда я, выговорившись и выпив уже черт знает какой по счету бокал, обвожу плывущим взглядом стол. - Сына наших соседей. Его отца тогда по службе перевели черт знает куда. Вот только… Говоришь, писала ему?

- Да неважно, - с трудом отмахиваюсь, качаю головой. - Ему на меня плевать. И тогда было. И сейчас. Это я, дура, поверила…

- Не гони коней, - Серафима качает головой. - Вон, он тебе звонит и пишет весь вечер! Когда на женщину плевать, так себя не ведут!

Бросаю тоскливый взгляд на мобильный, который вибрировал почти без остановки, пока я его не отключила. Очень хочется поверить… но во мне сейчас такая гремучая смесь злости, обиды и стыда, приправленная вином, что думать ни о чем я не могу.

- Мне на суточное дежурство послезавтра, - выдыхаю со стоном. - В хирургию, черт бы ее побрал! Что я делать буду?!

Виолетта с Серафимой переглядываются.

- Иди-ка ты, Агат, поспи, - решительно кивает бабуля.

- Мама наверняка звонить тебе начнет, - я уже еле ворочаю языком. - И папа тоже…

- И что? - Виолетта язвительно улыбается. - У нас свободная страна, пусть звонят. Я тоже в своем праве, отвечать или нет. Давай-давай, иди, отдохни! А мы с тобой еще посидим. Ну и молодежь пошла, совсем пить не умеют, - фыркает, обращаясь к Серафиме, когда я кое-как поднимаюсь на ноги.

Невольно усмехнувшись, качаю головой и ползу в комнату для гостей, где всегда ночевала, оставаясь у бабули. Практически падаю на диван, натягиваю на себя уютный шерстяной плед. До меня издалека доносятся негромкие голоса двух женщин, разговаривающих в гостиной, и от этого вдруг чувствую себя маленькой девочкой, которой хорошо и спокойно, а из неприятностей - разве что разбитые коленки, да и те скоро заживут. Стараясь подольше удержать это ощущение, закрываю глаза и практически моментально проваливаюсь в сон.

Утро наступает рано и одновременно с головной болью. Не знаю даже, что, собственно, приходит первым.

- Никакого больше вина! - обещаю себе, сползая с дивана и зигзагами двигаясь в сторону ванной.

К счастью, после умывания становится полегче, и на кухню я прихожу уже вполне бодрая. Хотя до Виолетты, хлопочущей у плиты, мне все равно далеко.

- С добрым утром, - улыбается мне бабуля. - Чай в термосе заварен, наливай. Завтракать будем через полчаса.

- Доброе утро, да я не голодная, - невольно морщусь.

- Ну тогда просто садись и чайку выпей, - она кивает в сторону стола.

Вздохнув, думаю, что вот мама не преминула бы прочитать лекцию о полезности и важности завтрака. Да еще и надавила бы как следует на чувство вины - она-то готовила, время тратила, с кастрюлями и сковородками с самого утра, а некоторые нос воротят…

Неудивительно, что я похудела. Достаточно было всего лишь перестать есть, когда тебе этого не хочется.

- Спасибо, ба, - выдыхаю, отпив горячий чай.

- Не за что, - она присаживается напротив. - Как ты?

- Получше, - киваю, бездумно водя пальцем по скатерти. - Во всяком случае, точно лучше, чем вчера.

- Решила, что будешь делать?

- Для начала, наверное, вернусь в квартиру, у меня там Компот один, - вздохнув, пожимаю плечами.

- Серафима, кстати, сказала, чтоб ты не переживала - если совсем никак тебе будет, просто напиши ей, она заедет, покормит кота, - бабуля смотрит на меня внимательно. - А дальше что?

- Продолжу работать, - пожимаю плечами. - Как бы там ни было… у меня есть обязанности. Я не могу просто взять и забить на них. Да и заявление написано, насчет поступления. Буду готовиться, поступлю, выучусь…

«И пошлю всех нахрен!» - думаю про себя кровожадно.

- Молодец! - Виолетта кивает мне, и я вижу гордость в ее взгляде. - Вот это моя девочка! Всегда знала, что ты с характером! Тебе просто не давали его проявлять!

Неожиданно улыбаюсь, мне становится невозможно приятно. Бабуля меня поддержит. И Любаша тоже поддержит, обязательно. А два человека - это уже много! Я не одна! И от этого накатывает облегчение.

А Князев - ну что Князев. Мало ли у меня было бывших?

Ну ладно, хорошо, не так уж много… и все те еще козлы. Он просто пополнил строй. Неприятно, конечно, разочаровываться в человеке. Но я могла бы и сама понять, что раз он проигнорировал меня и мою дружбу в юности, то и во взрослом возрасте вряд ли бы сильно изменился.

Задавливаю червячок сомнения, который тут же подбрасывает сцены между нами… то, что Роман делал. То, что он мне говорил. То, как он говорил. С другой стороны, полно их, таких, которые женщинам в уши льют то, что нам хочется услышать! А мы, дурочки, ведемся!

Побыв еще с бабулей, включаю мобильный, удаляю все насыпавшиеся уведомления, стираю сообщения, не читая, и кидаю Князева и родителей в черный список. Маму с папой потом достану, когда обида немного уляжется.

Все равно они найдут способ узнать, что со мной и как. К Виолетте заедут или в больницу - папа-то точно будет знать, что я вышла на работу. Вот и ладно.

Настроив себя, еду на свою съемную квартиру, очень надеясь, что никто меня там не ждет. Проблема, конечно, что мы с Романом живем так близко. Но ничего. Он же за мной следил по просьбе отца. Ну так теперь может быть свободен от всех обязательств.

В квартире действительно никого нет, кроме встречающего меня и мяукающего Компота. И в подъезде я ни на кого не натолкнулась, а ведь боялась. Накатывают противоречивые чувства - вроде и облегчение, а вроде и обида - значит, Князеву я действительно не больно-то и нужна.

Покормив кота, задавливаю в себе желание плюхнуться на диван и начать страдать - вместо этого открываю учебники и пособия, и начинаю составлять план занятий. Времени у меня немного, до конца лета всего три месяца, а я успела многое забыть! Не отрываюсь от книг почти до самого вечера, и только когда темнеет, разгибаюсь и отодвигаюсь от заваленного бумагами стола.

За весь день мне никто не позвонил и не написал, но почувствовать себя заброшенной не успеваю - мобильный вибрирует, и я вижу на экране имя Сергея.

В первый момент даже не понимаю, что это за Сергей такой! А потом соображаю - это же тот охранник!

- Привет! - отвечаю на звонок.

- Привет, Агата! - довольный голос. - А я уж подумал, что не ответишь, занята…

- Да нет, просто не сразу увидела, мобильный на беззвучке стоял, - откидываюсь на спинку стула. - Как дела?

- Отлично, а у тебя как? Я что-то тебя давно не видел на территории, ты работаешь?

- У меня сейчас график гуляет, - слегка пожимаю плечами. - То ночь, то сутки, то хирургия, то токсикология…

- Ясно, - он огорченно прищелкивает языком. - Совсем не отдыхаешь! Может, сходим поужинаем?

Ни на какие ужины и свидания мне не хочется, но и обижать его тоже неохота. Поэтому решаю просто прикрыться работой.

- Слушай, может в другой раз? - спрашиваю осторожно. - У меня завтра суточное…

- Так давай я тебя утром встречу! - с энтузиазмом предлагает мужчина. - Завтрак вместо ужина, а? Как тебе?

- Ну.…

- Кстати, ты вроде говорила, что хочешь спортом заняться? Нет, тебе и так отлично, не подумай, я просто вспомнил! - говорит торопливо. - Но я с утра разминку делаю в сквере возле больницы, там и уличные тренажеры есть. Хочешь присоединиться? Так, немного, зарядку сделаем! А потом перекусим - и на работу! Ну, что скажешь?

- А давай! - внезапно решившись, киваю.

Роман

«Привет, Рыжик.

Как глупо все получилось, если бы ты только знала. Еще более глупо, что я сижу над этим письмом. Потому что смысл? Все равно не отправлю. А какая разница, если все равно не отправлю, можно и написать.

Короче, так вышло, что меня отправили в интернат. Прикинь? Сам бы не поверил. Но отца услали в какую-то жопу мира, мать поехала за ним, а меня, чтобы учился и не пинал хуи, оставили в школе-интернате.

Да, прости, я помню, что обещал тебе не материться. Но хреново получается.

В общем, мать была вся в слезах и соплях, но выхода не было. Поэтому я на два года завис в этой (несколько слов густо зачеркнуты). На каникулы удавалось приезжать к предкам, но ненадолго.

А потом, когда родители вернулись, забрали меня окончательно и все-таки приехали туда, куда должны были изначально, в почтовом ящике обнаружилось чуть не три десятка твоих писем. Как только влезли, все мятые были. Ну и горазда ты писать, подруга!

Жаль, что я не получил их вовремя. Тут-то можно признаться. Они бы меня здорово поддержали. Как мне было хреново в том месте, ты не представляешь. Но я честно прочитал их все, Рыжик. И даже начал отвечать. По порядку. Правда начал! А потом пришло то последнее письмо. Видно, задержалось. И теперь отправлять я ничего, конечно, не буду.

Ну и зачем я все это пишу? Дебилизм.…»

(Из неотправленного письма Романа)

* * * * *

- Роман Дмитриевич, так что там с пациентом? Он скандалит, требует, чтобы операцию проводили…

- Вы сдурели?! - на полушаге разворачиваюсь к одному из врачей-ординаторов. - Мы теперь операции по требованиям проводим?! У него сейчас показатели такие, что он у меня откинется на столе!

- Он грозится, что позвонит… руководству…. - молодая ординатор пятится под моим взглядом.

- Да хоть Господу Богу! - рявкаю на нее. - И окажется на приеме у апостола Петра быстрее, чем собирался! Не морочьте мне голову, делайте свою работу и следите за показателями! Когда поднимем до нужных значений, тогда и обсудим возможность операции! Все!

Девушка зашуганно кивает и уносится, а я захожу к себе в кабинет, грохнув дверью.

Я не здесь должен быть! А рядом с Агатой! Но нет же, вызвали на срочную операцию… а потом попробуй уйди, то одно, то другое.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не выматериться как следует. Где сейчас мой Рыжик, черт подери? Нет, утром-то она появится, должна появиться. У нее дежурство. А Агата не из тех, кто бросает работу на середине.

Это ее отец с матерью могут думать, что она девочка-цветочек, которую надо в теплице растить. Я-то знаю, что это не так! Знаю настоящую Агату, ту, которая упрямо идет к цели, ту, которая на все готова, лишь бы добиться того, чего по-настоящему хочет. И я ей в этом помогу, какими бы карами ни грозил мне Иванов, ее папаша и мой непосредственный начальник. В конце концов, у меня тоже есть имя и репутация. Работу всегда найду! Но своего Рыжика не отдам!

Стискиваю зубы покрепче. Я придумаю способ и заставлю ее меня выслушать! Она поймет, должна понять…

- Роман Дмитриевич! - стук в дверь.

- Что? - вздыхаю устало.

- Там по скорой тяжелый…

- Иду, - киваю, стараясь сосредоточиться.

Пациенты на первом месте, никуда не денешься.

Освободившись поздно вечером, домой решаю не уезжать. Даже если Агата вернулась в квартиру, не буду же я к ней ломиться посреди ночи. Она наверняка отсыпается перед сутками, а мне и в отделении есть где поспать. И даже удается подремать несколько часов.

А утром, когда на улице уже окончательно рассвело, я, кое-как продрав глаза, подхожу к окну, выходящему на сквер - и застываю.

Какого… хрена?!

Там Агата! С каким-то козлом, который помогает ей разобраться с уличными тренажерами - а на деле лапает моего Рыжика то за талию, то за….

В глазах темнеет от ревности, и я, шарахнув дверью, вылетаю из хирургии через приемный покой, не обращая внимания на удивленные взгляды, которыми меня провожают медсестры на посту.

- Нет, знаешь, на такое мне гибкости не хватит, - доносится до меня веселый голос Агаты, когда уже подхожу к скверу, где расположена спортплощадка.

- Да ладно, все у тебя нормально с гибкостью, - довольно басит кандидат в смертники.

В голове у меня мелькает картинка изогнувшейся перед зеркалом девушки, и руки сами собой сжимаются в кулаки. Конечно, у нее все прекрасно с гибкостью! Но это совершенно точно не касается той сволочи, которой я сейчас ноги поотрываю!

Вывернув из-за кустов, которыми обсажена площадка, встаю перед тренажерами.

Козел рядом с моим Рыжиком кажется смутно знакомым, но мне плевать. Агата, столкнувшись со мной взглядом, замирает и тут же перестает улыбаться, а вот этот ее «тренер» доморощенный даже в первую минуту не обращает на меня внимания. Большая ошибка, чувак!

- Неудачное время для зарядки! - я и сам слышу, что голос даже не получается сделать язвительным.

Мне сейчас не до шуток!

- Не понял? - мужик, только сейчас заметив мое присутствие, поворачивается.

- Объяснить подробнее?! - стискиваю кулаки. - Отошел от нее!

- Так, Роман Дмитриевич! - Агата спрыгивает с… где она там сидела, и встает передо мной, загораживая мудака в спортивной форме. - Прошу прощения, но абсолютно не ваше дело, чем, когда и с кем я занимаюсь! И уйти отсюда нужно вам, а не Сергею!

- Это как раз целиком и полностью мое дело, где ты, что ты делаешь и с кем! - делаю шаг в сторону, чтобы видеть козла, но Агата сдвигается следом за мной. - А этому Сергею лучше свалить отсюда, пока я ему не повыдергивал то, чем он спортом занимается!

- Роман Дмитриевич! - злое от Агаты.

- Я предупредил! - снова делаю шаг в сторону, сверля взглядом прищурившегося мужика. - И на километр к ней не приближайся! Учти, я хирург. Сам оторву, сам пришью! Но не факт, что в том же виде, в каком было, ясно?!

- Ты, хирург, следи за своим языком! - складывает руки на груди качок.

- Сереж, не надо! - просит его Агата, и я закусываю язык с такой силой, что во рту появляется привкус крови.

Это я, значит, Роман Дмитриевич, а этот ушлепок - «Сережа»?!

- Агат, пойдем отсюда, - придурок делает шаг к ней, кидает в мою сторону неприязненный взгляд.

Нет, он точно сейчас нарвется!

- Сереж, я не хочу для тебя неприятностей, - Агата смотрит на мужика, в котором я наконец опознаю одного из охранников административного корпуса, затем прожигает меня взглядом. - У моего начальника, - ядовито выделяет слово, - проблемы с личными границами. Мы разберемся.

- Агат, ты уверена? - он не отрывает взгляда от девушки. - Я не собираюсь тебя оставлять, если ты в опасности…

- Это ты здесь в опасности! - перебиваю его.

- О, господи, да хватит уже! - рявкает Агата на меня. - Да, Сереж, все в порядке! Мне с ним работать еще целые сутки! Вряд ли он меня пришибет, у него в отделении санитарок не хватает!

- Да как ты.… - начинаю, хватанув ртом воздух, но она перебивает.

- Я сказала, хватит! Сереж, спасибо тебе, что показал упражнения, и извини за… это! - на меня кидают красноречивый взгляд.

- Ну… ладно, - мужик, грозно посмотрев напоследок, наконец сваливает.

Мамке своей пусть грозные рожи строит, тоже мне, нашелся Рэмбо!

- Это я, значит, «это»?! - разворачиваюсь к Агате.

- Ты не просто «это», - она упирает руки в бока, отступает на два шага. - У меня вообще слов нет! Какого хрена, Роман Дмитриевич?! Ты сдурел, такое устраивать под окнами хирургии?!

- Какая разница, под чьими окнами я это устроил? Да и вообще, при чем здесь окна?! Это какого хрена тебя с утра пораньше лапает какой-то левый хмырь?!

- Тебя это не касается, - Рыжик разворачивается и идет в сторону отделения, кинув в мою сторону: - Он, в отличие от некоторых, не исполнял поручение моего отца!

Удар ниже пояса… но справедливый.

- Агата, давай поговорим! - ловлю ее за руку. - Пожалуйста! Все совсем не так, как ты думаешь!

- Вот как? - она выдергивает у меня ладонь, складывает руки на груди. - Ну так просвети меня. То есть это не мой отец вызвал тебя и сказал: моя дочь собирается прийти в больницу работать, тебе надо сделать так, чтобы она выбросила мысли о медицине из головы?

- Ну… да, но…

- И не он подкупил тебя тем, что даст тебе полную свободу действий, если ты сделаешь то, что он просит?

- Не совсем, но, в общем….

- Мне интересно, секс со мной был в планах с самого начала, или это твоя личная инициатива?

- Рыжик, не говори чуши! - взрываюсь, обхватывая ее за плечи.

- А какого черта ты представил меня своей матери как невесту? - она снова вырывается. - Это тоже часть хитроумного плана?

- Да не было никакого плана! - запускаю руку в волосы. - Я просто… просто… она в очередной раз достала меня с этой женитьбой, вот я и…

- Ну, зато у меня был план, - широко и язвительно улыбается Агата. - Твоя мать сразу поняла, что ничего между нами нет!

- В смысле? - смотрю на нее растерянно.

- В прямом, - Рыжик ядовито усмехается. - И мы с ней договорились, что я продолжу изображать твою невесту, раз уж ты сам такое придумал.

- Я уже ничего не понимаю…. - выдыхаю, качая головой.

- Ну как же, - она разводит руками. - Мне со всех сторон это было выгодно! Твоя мать все знала и с удовольствием мне подыгрывала, ты обещал, что подготовишь меня к поступлению и дашь мне рекомендации, я в сплошном плюсе! А секс… ну что секс, так вышло, и кстати, было совсем неплохо, тут ничего не скажу, у тебя с этим все в порядке!

- Агат, зачем ты так… - снова подхожу к ней, на этот раз медленнее. - Ты же так не думаешь. И делала это все не для выгоды.

- Да с чего ты взял?! - он пятится от меня назад, но мы уже подошли к самому краю площадки, где вместо покрытия начинается трава, и девушка, взмахнув руками, оступается.

Рывком ловлю ее и прижимаю к груди.

- Пусти сейчас же! - шипит мне в лицо.

- Нет, - качаю головой. - Не пущу. И не ври мне, что ты спала со мной ради выгоды! Только не ты, Рыжик.

- С чего ты взял?! - он дергается сильнее, бьет меня кулаком по плечу. - Люди меняются!

- Не настолько, - вглядываюсь ей в глаза, в те самые, такие же зеленые, как в детстве, в такую же рыжую крапинку.

Агата морщит нос, сводит брови, отворачивается - и перестает вырываться. Мельком кидаю взгляд туда же, куда и она, в сторону отделения, но мне не до деталей сейчас.

- Роман, хватит, - вздыхает утомленно. - Давай прекратим устраивать сцену. У тебя работа, у меня работа… нам обоим есть чем заняться и кроме дурацкого выяснения отношений.

- Это не дурацкое выяснение отношений, - качаю головой, ослабляя хватку, и она выпутывается из моих рук, тут же отходя на пару шагов в сторону. - Рыжик, слушай. Да, я виноват, что принял предложение твоего отца и соврал тебе. Точнее, не соврал, а умолчал.

Она фыркает, закатывает глаза, но я упрямо продолжаю:

- Но все остальное не было ложью! Ну вспомни! Вспомни тот наш разговор, когда я просил тебя продумать и рассказать мне причины, почему ты хочешь остаться работать в медицине!

- Ты их тогда и слушать не стал, - Агата складывает руки на груди, но взгляд немного меняется.

- Потому что сразу увидел, что ты настроена решительно! - киваю ей. - Агат, я же знаю, что ты взрослая, самостоятельная, временами дико упрямая.… Никто не может диктовать тебе, как жить и что делать - ни твои родители, ни я, ни кто-то другой! И я тогда еще сразу решил, что не буду исполнять просьбу твоего отца. Потому что это бессмысленно и бесполезно.

Агата смотрит на меня подозрительно, но молчит, и это добавляет уверенности.

- Да и потом… я хоть когда-то давал тебе понять, что у тебя не выйдет? Что тебе бы лучше задуматься и попробовать поменять направление? Что медицина - это не твое?

Девушка отводит глаза, а я заканчиваю:

- Я собирался сдержать все обещания, которые давал тебе, Рыжик. И сдержал бы. Да и сейчас сдержу.

- Одно обещание ты не сдержал, - тихое, очень тихое, так, что мне даже кажется, что я ослышался.

Но переспросить не успеваю.

- Нам обоим пора на работу, Роман Дмитриевич, - Агата кидает взгляд на часы на запястье. - Точнее, я вообще уже опаздываю! Мы….

- Мы не договорили, - произношу медленно и раздельно, глядя ей прямо в глаза. - Мы закончим этот разговор сейчас, Рыжик, но продолжим позже. Я не отступлю.

Она только немного раздраженно вздыхает и разворачивается ко входу в отделение. Я иду следом, не отставая ни на шаг. Вообще она права, у нас обоих действительно работа, и для личных дел времени сейчас нет. Одно хорошо - Агата по крайней мере почти всегда у меня на глазах. А еще я не могу перестать крутить в голове ее слова, пытаясь понять…

Она действительно сказала то, что я услышал, или мне показалось? Какое обещание я не сдержал?

Старательно, шаг за шагом, фразу за фразой, вспоминаю наши разговоры, рабочие моменты, прогулку у озера, время, проведенное у родителей и потом, вместе. Ничего не понимаю… Что я упускаю?

Работа не дает ни минуты передышки - наверное, еще и поэтому нужная мысль приходит мне в голову не сразу. Только под утро, когда измочаленный возвращаюсь к себе в кабинет после очередного экстренного случая, меня наконец осеняет, что именно это может быть!

И одновременно с этим накатывает дикое смущение.

Письма.

Те письма, на которые я не ответил…. потому что мне было неловко писать два года спустя. Точнее, я на них отвечал… но так и не отправил.

Зажмуриваюсь на секунду, пережидая приступ стыда. Оглядываюсь по сторонам - отделение уже начинает просыпаться, но Агаты не видно. Могла где-нибудь прикорнуть в уголке, тяжело на сутках… Но даже если бы увидел ее сейчас, словами тут не объяснишь.

И спустя несколько часов, вырвавшись со смены, я еду домой. Знаю, что Рыжик уже тоже у себя дома.

Мне нет необходимости искать… я и так знаю, где лежит стопка немного мятых, чуть изменивших цвет от времени конвертов. Они ездили за мной везде. В студенческое общежитие. С квартиры на квартиру. Ее письма. И мои, написанные в ответ, еще тогда, годы назад.

Агата

К счастью, отвлекаться на что-либо кроме своих обязанностей у меня времени нет. И это, пожалуй, единственный плюс в сегодняшней рабочей смене.

Потому что первая, с кем я сталкиваюсь взглядом, залетев в отделение вперед Князева - Валерия, та медсестра, которая уже однажды угрожала мне проблемами, если я продолжу изображать перед хирургом «корову или овцу» и строить ему глазки.

Та медсестра, которую я заметила в окне отделения, когда Роман не давал мне уйти на спортплощадке. И сейчас Валерия встречает меня таким взглядом, словно собирается посыпать солью землю, по которой я хожу.

Я делаю вид, что не замечаю ни ее испепеляющего взгляда, ни того, как она тут же склоняется к уху другой медсестры, что-то нашептывая. Работы много, день только начался, и мне не до чужих взглядов и пересудов. Но внутри все равно свербит - как бывает, когда спинным мозгом чуешь, что неприятности где-то совсем рядом.

Все проясняется через час.

- Иванова! - подзывает меня старшая медсестра с холодной интонацией, от которой все внутри съеживается. - Срочно принеси чистое постельное в четвертую палату, туда сейчас пациента переведут.

- Конечно, - киваю, отправляясь за бельем.

Но когда открываю дверь палаты, сердце уходит в пятки.

На полу прямо у кровати мутная лужа. На мокрой простыне валяется небрежно брошенное одеяло. Все выглядит так, как будто я не убрала за смену, хотя я точно помню: эту палату проверяла перед началом дежурства.

Понимаю, что кто-то специально «устроил» бардак, и уже собираюсь бежать за тряпкой, когда слышу за спиной нарочито громкий голос Валерии:

- Вот так санитарки у нас работают! Утром только смена началась, а уже как после торнадо!

Она с довольной ухмылкой стоит в дверях вместе с Маргаритой Сергеевной. Старшая медсестра оглядывает палату с прищуром. Валерия довольно приподнимает брови, с превосходством глядя на меня.

- Ой, девоньки, мне бы обезболивающее… - в этот момент к нам заглядывает бабушка, которую я смутно помню, вроде в соседней палате лежит.

- Алевтина Анатольевна, вы зачем встали? - старшая медсестра строго смотрит на нее. - Идите к себе! Сейчас я разберусь и подойду! Агата! В чем дело, не хочешь объяснить?!

Я уже открываю рот, бабушка, продолжающая стоять здесь же и держаться за косяк, качает головой.

- А чего ты ругаесся, чего ругаесся? - приговаривает укоризненно. - Это ж не девочка нагадила! - качает головой. - Это вот эта высокая медсестричка минут десять назад тут разливала что-то! Бормотала что-то, вроде как «исправить надо» и «выскочка»… Мне больно было, так я и вышла, посмотреть кого-никого, чтоб укол попросить…

Воздух в палате мгновенно сгущается.

Маргарита медленно переводит взгляд на Валерию, чья улыбка тут же гаснет.

- Валерия? - голос у старшей медсестры ледяной и гремит почти как бикс с инструментами. - Вы хотите что-нибудь объяснить?

- Я…. я зашла, увидела… - лепечет та, а я мысленно благодарю бабушку и прикусываю губу, чтобы не заулыбаться слишком уж радостно.

- Вижу, вам заняться нечем, Валерия, раз тратите время на проверку палат? - спокойно говорит Маргарита Сергеевна. - Идите в приемный покой, на вас сегодня процедурная и перевязки, ясно?

- Да… - Валерия бросает на меня ненавидящий взгляд и поспешно выходит.

- Алевтина Анатольевна, спасибо вам, и идите к себе, хорошо? Не надо ходить по коридору! Я сейчас, - старшая кивает пациентке, снова поворачивается ко мне. - Не думай, что я не вижу, как ты стараешься, - говорит вдруг устало и тихо. - Все в порядке. Давай, убирай тут, и не принимай все близко к сердцу. В нашей работе это не помогает. Помогает только терпение. И крепкая спина.

- Спасибо, - отвечаю негромко и киваю.

Уборка много времени не занимает, а остальное дежурство я стараюсь держаться подальше от перевязочной. Вот не хватало мне только разборок и ревности! И так перед Сергеем дико неудобно, что хирург на него наехал!

Черте что…. Князев ревнует меня, Князева ко мне ревнует Валерия… не хватает только мне его к кому-нибудь ревновать, и будет полная гармония, блин!

Невовремя вспоминаю Ульяну, которую видела когда-то в пекарне вместе с мужчиной и морщусь. Еще одна «подруга детства». Нет, хватит с меня всех этих проблем!

К счастью, хирург видимо очень занят всю смену, и мы с ним ни разу не пересекаемся. Закончив работу, выползаю на свежий воздух, думая только о том, что сейчас доеду домой и упаду спать, но и этого мне спокойно сделать не дают!

- Дочь! - уже на выходе с территории больницы меня догоняет папа. - Давай поговорим!

- О чем нам с тобой разговаривать? - приостанавливаюсь, глядя на него.

- Так, ну ты, дочь, за языком-то следи, - отец хмурится. - Если бы не я, ты…

- Что «я», пап? - перебиваю его. - Не устроилась бы администратором и санитаркой? На одну из самых грязных и тяжелых работ в больнице? При вечной нехватке среднего и младшего медперсонала? Или что, если бы «не ты», - ядовито показываю пальцами кавычки в воздухе, - я бы, может быть, не потеряла пять лет в университете, на специальности, куда не хотела идти?

- У тебя прекрасная специальность, - возмущается папа. - Психология - это отлично…

- А я и не спорю, - устало качаю головой. - Только это совершенно не та специальность, которую я хотела. И не то, чем мечтала заниматься. Но знаешь, пап, - смотрю на него, слегка развожу руками, - я не обвиняю ни тебя, ни маму. В последнее время это стало так модно, валить все на родителей. Так вот, ни в коем случае. Я сама виновата! Что не проявила характер! Не настояла! Не была достаточно твердой в том, чтобы следовать своим желаниям, а не вашим! Ответственность целиком и полностью лежит на мне! Вот только, пап, я хочу, чтобы ты меня услышал и понял, а заодно и передал маме!

Делаю глубокий вдох, глядя отцу прямо в глаза.

- Я люблю тебя, - говорю твердо и спокойно. - И маму тоже люблю. Вы мои родители, вы сделали для меня все возможное, пока я росла, дали мне любовь и заботу, и этот факт ничто не изменит. Но я отказываюсь дальше жить по вашей указке. Отказываюсь, папа! - перевожу дыхание, глядя на папу, который стоит в явном замешательстве.

- Но, Агат…

- Вам, может быть, и хочется оградить меня от всего плохого, - продолжаю, покачав головой. - Но, во-первых, это невозможно в принципе, а во-вторых, мне это не нужно! Моя жизнь - это моя жизнь! Мои ошибки - это мои ошибки! Вам пора принять тот факт, что я выросла. И единственное, на что я согласна - это на диалог между нами, на диалог равноправных взрослых людей! Я буду рада и благодарна услышать от вас совет и принять помощь - когда попрошу у вас этого совета и помощи!

Отец молчит, и я не знаю, прочувствовал ли он мои слова, но решаю, что нужно просто дать ему время. Мои родители ведь на самом деле умные люди. Очень надеюсь, что они поймут и осознают, что их дочь повзрослела.

- Не надо пытаться причинять мне добро! - заканчиваю тише, делаю паузу. - Я устала, у меня была тяжелая смена. Передавай маме привет. Я не собираюсь пропадать, позвоню ближе к выходным и заеду, когда у меня будет свободный день. Надеюсь, у нас получится… нормально пообщаться.

Киваю папе напоследок и, решительно развернувшись, шагаю к выходу с территории. И с каждым шагом чувствую, как меньше и меньше становится тяжесть на моих плечах! Даже в ногах появляется какая-то легкость, несмотря на то что они гудят после суток на работе! И дышать легче и радостнее!

Остается еще, правда, Князев и наши с ним отношения в подвешенном состоянии. Но я решаю, что, по примеру Скарлетт О’Хара, подумаю об этом позже.

Добираюсь до дома, кормлю Компота и понимаю, что мне даже спать отчего-то не хочется. Видимо, нервная система сейчас в таком состоянии, что организм на волне адреналина отказывается отдыхать.

Ну и ладно. Я сейчас тогда почитаю что-нибудь, вон, хоть из анатомии, чтобы в памяти освежить, а как успокоюсь - лягу спать и…

Мои планы прерывает звонок в дверь.

Смотрю в глазок - Роман.

- Что тебе нужно? - повышаю голос, не отпирая замка.

- Агат, открой, - приглушенное в ответ. - Я ненадолго. Просто хотел отдать тебе кое-что.

Снова заглядываю в глазок, хмурясь, но разглядеть ничего не получается. И что он хочет мне отдать?

Поколебавшись, поддаюсь своему любопытству, правда, лицу старательно придаю максимально недружелюбное отношение.

- Я после дежурства, - говорю холодно, открыв дверь, - и очень устала. В чем дело?

- Я помню, - Роман кивает. - Я тоже после дежурства… Поэтому не прошу, чтобы ты сейчас поговорила со мной. Но хочу, чтобы ты… поняла… в общем, вот.

Протягивает мне старую коробку, которую я беру, растерявшись от того, насколько смущенным он сейчас выглядит. Ни дать ни взять, мальчишка, которого поймали на какой-то неловкости.

- Что это? - спрашиваю машинально.

- Посмотришь, - он нервно усмехается, запускает пальцы в растрепанные волосы, переминается с ноги на ногу. - И я очень надеюсь…. что мы поговорим, потом, вечером. Хорошо?

- Ладно, - отвечаю, помедлив.

- Ладно, - Роман снова неловко кивает. - Ну… я пойду.

- Угу, - киваю, глядя на топчущегося на месте мужчину.

- Позвони мне, - он все никак не сдвигается с места. - Или зайди. В смысле, в квартиру позвони или зайди, но можешь и на мобильный…. я звук включу.

- Хорошо, - берусь за створку с намеком, что собираюсь закрывать.

- Пока, - Князев наконец отступает на шаг, и я, еще раз кивнув, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Уф-ф-ф, даже колени трясутся… с чего вдруг?

Выдохнув, тащусь в комнату и сажусь на диван, держа коробку на коленях.

- Как думаешь, что там? - спрашиваю у тут же сунувшего ко мне нос Компота. - Вот сейчас мы и посмо… ох!

Трясущимися пальцами перебираю пожелтевшую бумагу.

Письма. Мои письма, господи ты боже мой!

Не выдержав, закрываю лицо руками, всхлипываю - даже не знаю, то ли из-за стыда, то ли из-за нахлынувшей волной нежности, то ли еще из-за чего-то.

Поверить не могу! Зачем он их сохранил?!

Еще один вопрос - почему он получал их, но не отвечал?!

Глубоко дышу, трясу руками, пытаясь успокоиться и не разреветься. Хожу кругами вокруг этой коробки на диване минут пять. Потом, решившись, снова беру ее в руки и достаю всю пачку.

И только тут замечаю, что между моими конвертами, вперемежку, лежат свернутые листки бумаги. Опускаюсь прямо на пол и начинаю осторожно раскладывать вокруг себя письма, чтобы не перепутать.

- Он… писал ответы? - спрашиваю у самой себя шепотом.

Странным образом первым мне в руки попадается письмо, которое Ромка написал, видимо, сразу, как только получил все мои… Зажимаю рот рукой, читая ровные строчки, из глаз все-таки льются слезы… Интернат! Как же так?!

Поверить не могу, что Маргарита Семеновна и Дмитрий Константинович могли так поступить с сыном! Осторожно откладываю исписанный листочек в сторону, так бережно, как будто он может искрошиться в руках, и беру следующий.

Спустя два часа я, зареванная, с красным лицом и распухшими глазами, окидываю взглядом пол, заваленный бумагой - конвертами, моими тетрадными листочками, его записками. Прислоняюсь спиной к дивану - так и сидела все это время на полу - машинально поглаживаю устроившегося с удобством на моей подушке Компота. Два года переписки в пустоту… как все по-дурацки у нас получилось!

Если бы не этот интернат, Ромка ответил бы мне сразу.

Если бы мы продолжили обмениваться письмами, он бы наверняка поддержал меня в моем желании поступать на медицинский.

Если бы, если бы… да кабы.

Все случилось так, как случилось.

Моя жизнь могла бы сложиться совершенно по-другому, но какой смысл теперь об этом рассуждать?!

Я ведь сказала сегодня папе, что это моя жизнь. И мои ошибки. И…

Подскакиваю с места, несусь в ванную, быстро, ахая и фыркая, умываюсь ледяной водой, стараясь не тереть лицо - быстрее сползет краснота. И едва успев промокнуть кожу, выскакиваю наружу, на лестничную площадку.

Только после того, как звоню в квартиру Князеву, до меня доходит, что он ведь, как и я, после дежурства. Наверняка лег и отрубился, а я тут….

Но додумать не успеваю. Потому что дверь распахивается почти сразу.

И мы даже ничего не говорим друг другу. Я просто делаю шаг вперед, а он ловит меня в охапку, прижимает к себе и целует, как в последний раз!

- Я чуть не умер за эти два часа, - шепчет мне лихорадочно, оторвавшись на секунду от моих губ.

- Не надо умирать, - с трудом перевожу дыхание, улыбаюсь ему. - Кто же меня подготовит к экзамену? Ты ведь обещал…

- И сдержу слово, - он широко, радостно улыбается мне и, подхватив меня под бедра, прижимает к стене. - Рыжик мой…

- Ромка.… - выдыхаю в ответ, уже с трудом соображая под его прикосновениями. - Мой Ромка.

- Твой, - последнее, что я успеваю услышать, прежде чем нам становится не до разговоров.

- Я все-таки считаю, что к твоим родителям мы должны поехать вместе, - упрямо говорит Роман, поглаживая мою руку, то сплетая, то расплетая наши пальцы.

Я вздыхаю и давлю зевок, уткнувшись носом ему в плечо.

Нам в постели было, конечно, не до марафонов на несколько часов. Нервное напряжение, в котором пришлось жить обоим в последние дни, резко ушло - поэтому заснули оба практически одновременно, отрубились моментально, да так и проснулись в обнимку, даже во сне не двигались. А потом лежали и болтали - не знаю, как Ромке, а мне было просто хорошо от того, что мы рядом и все у нас наконец наладилось.

- Ну что ты вздыхаешь? - фыркает мужчина. - Я не хочу, чтобы тебе опять начали ездить по мозгам!

- Может, и не начнут, - слегка пожимаю плечами. - Я папе все высказала, надеюсь, они с мамой успеют хоть немного осознать тот факт, что их дочурка стала взрослой девочкой.

- Очень взрослой, - Роман вдруг сдвигается, переворачиваясь и подминая меня под себя. - И очень сексуальной…

- Ну что ты творишь? - хихикаю от поцелуя, которым мне щекочут шею.

- А на что похоже? - он приподнимает голову, хитро улыбается. - Соблазняю!

- А надо? - изгибаю бровь и тянусь рукой вниз, к его животу. - Может, нужно наоборот?

- М-м-м-м… - стонет мужчина, прильнув губами к моей ключице. - Не нужно… наоборот…

- Ох, Боже…. - ахаю и выгибаюсь, когда мои руки, как-то извернувшись, резко поднимают наверх, фиксируя запястья крепкой хваткой, при этом Роман уже непонятно как оказывается не только на мне, но и во мне.

- Рыжик мой... - выдыхает он, продолжая ритмично, но медленно, очень медленно, слишком медленно двигаться.

- Ромка… - со стоном вырывается у меня его имя. - Быстрее!

- Нет, солнце, я тебя сейчас помучаю, - задыхающийся шепот. - Взрослую мою девочку… Какая же ты сладкая...

- А ты… вредный! - кусаю губы, чтобы не кричать от удовольствия.

- Еще какой! - он усмехается, продолжая удерживать мои руки и не давая шевелиться.

Впрочем, все равно в итоге выходит по-моему. Правда, к тому моменту я уже начинаю умолять и всхлипывать, не в состоянии сдерживаться под накатывающим наслаждением.

- Моя ты, Рыжик! - Роман сжимает меня так крепко, что мне почти больно - но только хочется, чтобы сжимал еще крепче, еще сильнее. - Вся моя… без остатка… любимая…

- Твоя…. - соглашаюсь, уже с трудом ворочая языком, - …любимый!

Мы сплетаемся в единое целое, не отрываясь друг от друга, стонем и вскрикиваем, уже не сдерживаясь, и приходим к финалу одновременно, вздрагивая и прижимаясь друг к другу.

- Никуда я тебя одну не отпущу, Рыжик, - сообщает мне Роман, тяжело дыша.

- Я так понимаю, что это был твой коварный план, чтобы меня отвлечь? - уточняю слабым голосом, не в состоянии сразу прийти в себя.

- Что-то типа того, - короткий смешок. - Сработало?

- Более чем, - сдавленно смеюсь в ответ, моргаю, старательно фокусируя взгляд на его лице. - Но тогда и к твоим родителям нужно будет съездить.

- В баньке попариться? - многозначительно изгибает брови Ромка.

- Поговорить!

Я хочу все-таки посмотреть в глаза его родителям и понять, они вообще осознают, какую ошибку сделали и как ужасно поступили со своим сыном?

Да, наверное, разговаривать об этом бесполезно. Они люди немолодые, устоявшихся взглядов. Но в любом случае, мне надо хотя бы сказать его маме, что ни о каких «договоренностях» между нами не может быть и речи. Не хочу больше никаких интриг друг у друга за спиной!

В итоге Роман созванивается со своими родителями, я пишу своим, и «визиты к родственникам» у нас оказываются запланированы на два выходных подряд, причем к моим мы поедем в первую очередь.

- Да и ладно, какая разница, - машет рукой Ромка. - Даже хорошо, одним махом со всеми разберемся.

Я отношусь к этому не так оптимистично, но решаю не спорить. Тем более что Князев, решив, что нечего время терять, составляет для меня программу подготовки к экзаменам, от которой глаза на лоб лезут.

- Ты же сказала, что хочешь поступить! Ну вот, если сделаешь и выучишь все, что я тебе тут прописал, то точно поступишь, - пожимает плечами и улыбается.

Закатываю глаза, но соглашаюсь - чего уж там, я действительно хочу поступить.

- Будешь проверять, как я усвоила материал? - уточняю многозначительно, устроившись с ним в обнимку на диване теперь уже у меня в квартире, мы переместились ко мне, чтобы покормить Компота.

- Обязательно буду, - Ромка с предвкушением прищуривается, кидает на меня хитрый взгляд. - Будешь хорошей девочкой, которая все выучивает, - будет тебе награда. А если будешь плохой ученицей… - меня даже передергивает от низкого хриплого голоса, живот скручивает от предвкушения. - Ну, тогда придется тебя наказывать…

- Ты сейчас вот совершенно не мотивируешь меня быть хорошей! - усмехаюсь и, потянувшись вперед, слегка кусаю его за ухо.

- Кажется, наказать тебя придется заранее! - рычит он, опрокидывая меня на диван, пока я смеюсь, уворачиваясь от наглых, нахальных, горячих… и таких сладких губ.

* * * * *

- Рыжик, выдыхай, - Ромка, прижав меня к себе, целует в висок. - Это всего лишь твои родители. Чего ты так переживаешь? Это я должен нервничать!

- Ты-то с чего вдруг? - стараюсь успокоиться, стоя перед подъездом, где попросила Князева повременить минутку перед тем как подниматься в квартиру.

- Ну ладно, я должен был бы нервничать, - поправляется он, - понравлюсь ли будущим тестю с тещей. Но так как твоего отца я и так знаю, а про мать наслышан, то понимаю, что горячей любви между нами скорее всего не случится. Что ты так смотришь? - хмурится, глядя на меня, стоящую с открытым ртом.

- В смысле, тестю с тещей… - выговариваю кое-как.

- А-а-а-а, - Ромка хитро улыбается. - Ну а ты что, думала, что мы с тобой просто сексом без обязательств что ли заниматься будем? Ай, больно вообще-то! - хватается за бок, в который я его от души ткнула локтем. - Не обижайся, Рыжик! Я обещаю, я сделаю тебе красивое предложение, честное слово! Я вообще-то и планировал! Но мне казалось, ты и сама понимаешь, что я настроен серьезно, и дело вовсе не в том, что твой папочка - владелец клиники! Хотя… - делает паузу и со смехом уворачивается от очередного моего тычка. - Все, шучу! Шучу я!

- Паяц, - ворчу себе под нос, пряча улыбку.

Но обстановку он все-таки разряжает, так что я уже могу вполне искренне и без внутренней дрожи улыбнуться маме, открывшей нам дверь.

- Привет, мам, - здороваюсь первая, пока матушка окидывает взглядом сначала меня, а потом Князева, стоящего рядом. - Познакомься, это Роман….

- Добрый вечер, - Ромка чуть сильнее сжимает мою руку, останавливая. - Приятно познакомиться, точнее, возобновить знакомство. Мои родители ведь когда-то были вашими соседями.

- Да, я в курсе, - мама чуть поджимает губы, но потом все-таки кивает. - Рада вас видеть. Заходите, стол уже накрыт.

- Спасибо за приглашение на ужин. Агата упоминала, что вы очень вкусно готовите, - Князев говорит спокойно и доброжелательно, чуть улыбается. - Даже угощала вашими оладьями - честно сказать, не помню, чтобы ел когда-нибудь такие вкусные.

- Оладьями? - мама даже теряется. - Когда успела?

- Ты мне на первое дежурство оладьи готовила, - улыбаюсь маме. - Помнишь? Мы тогда с Ромой их пополам съели.

- Ну хоть не выбросили, - ворчит матушка, но я вижу, что это ворчание больше по привычке.

- Александр Львович, - Ромка первый здоровается с вышедшим из комнаты отцом. - Рад вас видеть.

Папа хмыкает, но пожимает протянутую руку, и я выдыхаю. Вроде не все так уж плохо.

Ужин проходит - на удивление! - вполне мирно. Не обходится, конечно, без папиных язвительных замечаний и без маминых завуалированных упреков, но в целом…

- Агата, ты вообще ешь? - мама окидывает меня недовольным взглядом. - Такое ощущение, что килограммов на десять похудела!

- Всего на два, мам, - отвечаю спокойно. - И конечно, я ем.

- В этой вашей больнице.… - начинает она недовольно.

- Прошу прощения, но это вообще-то и моя больница тоже! - внезапно вступает папа, хотя обычно старается матери не возражать.

- У нас отличная столовая, - примиряюще говорит Князев, - благодаря Александру Львовичу. Спасибо вам за это, немногие так заботятся о своих сотрудниках, что нанимают нормальных поваров и следят за качеством поставляемой продукции, - кивает отцу, который хоть и незаметно, но вполне довольно улыбается. - Агата очень ответственно относится к своему графику, поэтому я постараюсь почаще напоминать ей, чтобы она вовремя ела, обещаю, - добавляет для моей мамы. - Конечно, это не ваша домашняя еда, но тоже совсем неплохо.

- Ну хоть кто-то будет заботиться о том, чтобы ты не голодала, - мама укоризненно качает головой, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не сказать, что со своим питанием я и сама разберусь.

Ну, зато Роман набирает себе «очки» у моих родителей, при этом не давая меня в обиду и вежливо, но твердо пресекая все попытки предъявить в мой адрес претензии или начать «учить жизни».

В итоге как-то так само собой выходит, что мама приглашает нас через недельку-полторы, когда мы оба будем на выходном, на еще один «семейный ужин», а папа даже успевает что-то по мелочи обсудить с Ромой насчет работы.

Но окончательно я выдыхаю только на улице.

- Ну вот, Рыжик, все хорошо, а ты переживала! - Князев обнимает меня и легко целует сначала в кончик носа, а потом и в губы. - Одно плохо….

- Что?! - пугаюсь, вскидывая на него взгляд.

- … что я тебя уже так долго не целовал, что соскучился по нашим поцелуям, - смеется этот невозможный мужчина. - А через неделю-полторы на очередном ужине снова придется скучать!

- Ой, прямо уж, соскучился, - бурчу, улыбаясь. - На работе мы ведь тоже не целуемся…

- И это ужасная несправедливость, - он кивает. - Но работа есть работа, так что там попробуем обойтись без поцелуев. Но сейчас мы, слава богу, не на работе, так что поехали домой, Рыжик!

* * * * *

Зато наш приезд в гости к родителям Романа начинается феерично. Потому что, стоит нам пройти в калитку, как на шее растерявшегося Князева с визгом повисает… Ульяна!

Складываю руки на груди и смотрю на это зрелище, приподняв брови.

- Э-э-э-э.… - мужчина, поймав мой взгляд, поспешно разводит в стороны руки.

Он, в общем-то, и так ее не обнимал в ответ, но все равно!

- Ну чего встал как неродной! - отлипает от него девушка, оборачивается на меня, расцветает улыбкой. - Ой, привет! Ты же, кажется… Агата?

- Она самая, - отвечаю мрачно.

- Сергеева! - рявкает на вздрогнувшую Ульяну Роман, делает шаг в сторону, хватает меня за талию и практически прикрывается мной от «подруги детства». - Ты сейчас очень сильно осложнила мне жизнь! Какого черта?!

- Не поняла… - та растерянно смотрит на Князева, а потом расплывается в хитрой улыбке. - Да ла-а-адно! - переводит взгляд на меня. - Агат, ради бога, прости! Я ж не знала! Этот кадр вечно молчит как партизан! Не думай ничего лишнего, честное слово, я чужое руками не трогаю! - поднимает вверх ладони, заставив Романа возмущенно подавиться, а меня хмыкнуть.

- Я что вам тут, табуретка?! - выдает обиженно мужчина.

- Ой, не цепляйся к словам, - отмахивается Ульяна. - И вообще! Чего, ты думаешь, я здесь делаю? - смотрит на нас радостно, чуть не приплясывая на месте. - Я замуж выхожу! - показывает правую руку с аккуратным колечком на безымянном пальце. - Приехала к крестной рассказать!

Это она про маму Романа, что ли? Хотя… если они дружили семьями, уже потом, когда родители Князева переехали, то Маргарита Семеновна действительно могла стать ее крестной.

- Поздравляю, - с облегчением выдыхает Роман, прижимая меня к себе чуть крепче. - Мы тоже…

- Чего вы тоже? Женитесь, что ли?! Уи-и-и! - подскакивает девушка.

- Агата, Ромка! - на крыльцо выходит Маргарита Семеновна, за ней Дмитрий Константинович. - Ульян, ну чего вы там все встали, идите в дом!

- Теть Мар, что ж вы не сказали-то? - Ульяна оборачивается к ней. - Что у Ромки невеста!

- Потому что она думала, что невеста фиктивная, - говорю негромко, заставив всех вокруг замолчать.

- Агаточка…. - мама Романа выглядит растерянной и как будто виноватой, оглядывается вокруг себя, явно не зная, что говорить.

- Пойдемте-ка все, действительно, в дом, - мягко произносит Ромка, внимательно посмотрев на переглянувшихся родителей. - Там и поговорим.

Разговор у нас выходит не таким тяжелым, как я думала. Во-первых, Ульяна обладает каким-то невероятным оптимизмом и умением находить хорошее в плохом, и то и дело разряжает обстановку, а во-вторых, я понимаю, что не хочу разборок. Да и не нужны они, по большому счету, никому. Только одно меня мучает - те два года, которые Роман провел без родителей.

Но этот вопрос я, улучив минуту, задаю Маргарите Семеновне наедине, когда вызываюсь помочь ей на кухне. Женщина опускается на стул, роняет руки на колени, глаза у нее моментально наполняются слезами.

- Агат, я понимаю, как это выглядит, - говорит тихо, отводя глаза. - И вины с себя не снимаю. Если бы могла - все бы отдала, чтобы вернуть то время и поступить по-другому.… Меня моя свекровь накрутила. Мать Дмитрия тогда еще жива была, отношения у нас с ней всегда были сложные, тяжелые. Любила она невзначай гадость какую-нибудь сказать, да так, что и ответить не получалось. Зудела и зудела над ухом, мол, жена за мужем должна идти, да еще и Диме шипела, вот, мол, уедешь один, так жена твоя тут же хвостом на сторону вильнет, и на сына не посмотрит. Для тебя это, конечно, не довод сейчас… Но тогда времена другие были. По-другому все воспринималось. А Ромка… он всегда такой самостоятельный был, - смотрит на меня устало, виновато. - Куда Диму служить отправили… не место там сыну было. Одна-единственная школа, пара-тройка учителей на все предметы. Я знала, что он мечтает о медицинском. И если бы потерял эти два года в учебе - то не поступил бы потом. Тогда я так думала, - вздыхает, качает головой. - Да, моя ошибка и моя вина, что оставила его. Я за этот грех отвечу. Дима тоже переживал это, но не так - мужчины все-таки не женщины. Он больше нервничал, что мог сына упустить, все волновался, чтобы Ромка мужчиной вырос, не играл ничьими чувствами… Но это, видно, у него в крови.

Мы молчим пару минут. Я задумчиво разглядываю узор на скатерти и думаю, что у меня нет никакого права судить. Тем более, что и сама знаю, что это такое - подчиняться условностям, которые тебе навязывают с детства, делать так, как тебе кто-то говорит, а не так, как ты сама считаешь нужным. Причем все из лучших побуждений.

А Роман на родителей уже давно не сердится. Он вообще не из тех людей, кто будет искать виноватых или лелеять собственные обиды. И это прекрасно.

- Я понимаю, - говорю наконец негромко. - То есть… я сама никогда бы так не поступила, но понимаю, почему так поступили вы.

- Спасибо, Агат, - Маргарита Семеновна кладет свою ладонь мне на руку, ненадолго сжимает. - Я, знаешь, уже потом, когда стала старше, постепенно начала понимать. Наше поколение ведь не было таким склонным к самоанализу, какими стали вы, - грустно улыбается. - Вы сейчас знаете больше нас, и про психологию, и про воспитание, много про что еще. Но я еще когда молодая была, решила, что постараюсь быть хорошей свекровью. Не такой, как моя. Чтобы плохая традиция на мне прервалась, - чуть усмехается.

- У вас получается, - усмехаюсь в ответ.

- Так, дамы, вам не кажется, что вы тут задержались с разговорами? - на кухню заходит Роман, подходит ко мне, обнимает.

- Все в порядке, сынок, - Маргарита Семеновна встает, улыбается ему. - Мы с твоей невестой обо всем поговорили.

- И больше никаких интриг? - многозначительно изгибает брови мужчина.

- Никаких! - мы отвечаем хором и невольно смеемся.

Если бы в тот день, когда я, трясясь от волнения, в первый раз заходила в хирургическое отделение, кто-нибудь сказал мне, что я выйду замуж за главного хирурга - по совместительству друга моего детства - я бы, пожалуй, посоветовала этому кому-то обратиться к психиатру. Причем платно и срочно! А теперь вот, спешите видеть! Стою у зеркала в белом платье с безумно тяжелой юбкой и фатой, которую упорно норовит сдуть фен, работающий слишком близко.

- Любаш, ну может хватит уже? Ты мне сейчас дыру просушишь на голове! - морщусь и сквозь зеркало смотрю на подругу, которая честно пытается помочь.

- Я же стараюсь создать эффект ветерка! Чтобы ты была как с подиума! - оправдывается она и фыркает. - Вот не благодари потом, когда Князев расплачется от счастья!

- Это я сейчас расплачусь, если мы не найдем мой букет, - подбираю свои юбки, чтобы в них не вцепился Компот, крутящийся сейчас под ногами.

Кот такого же цвета, как и платье, и Любаша уже предложила взять его с собой вместо букета.

- Не смей реветь, макияж потечет! - подруга критически оглядывает мое лицо, удовлетворенно кивает. - Ты красавица! - смотрит на звякнувший мобильный и радостно кивает. - Вот, Виолетта написала, чтобы мы ехали прямо в ЗАГС, она разберется с букетом!

Судорожно вздыхаю и сажусь прямо на край комода.

- Я либо выйду замуж, либо сойду с ума….

- Сначала замуж, потом с ума, - подбадривающе улыбается Люба. - Очередность, подруга, это святое!

Все наши родители очень просили соблюсти ритуал, чтобы жених и невеста встретились только перед самой регистрацией. Вроде как примета хорошая. Мы с Ромой под уговорами согласились, но я уже жалею! И он наверняка тоже! Друг друга можно было бы хотя бы поддержать…

К месту церемонии мы с Любой подъезжаем на отдельной машине, и сразу следом за нами из еще одного авто царственно выходит моя бабуля.

- Девочка моя, ты прекрасна! - улыбается, протягивает мне букет. - Вот он, твой шедевр. Нравится?

Букет и правда выглядит идеально. Белые розы, полевые цветы, веточка эвкалипта, и все это аккуратно перевязано лентой.

- Он прекрасен.... - киваю, кое-как улыбаясь и пряча дрожащие пальцы в складках юбки. - А теперь, может, кто-нибудь напомнит мне, как дышать?

Любаша с серьезным видом встает рядом

- Давай, невеста. Носом вдох, ртом выдох, в обморок не падаем!

Я вижу его раньше, чем он меня. Роман стоит в черном классическом костюме, в котором выглядит как герой из какого-то старого фильма, нервно поправляет манжеты и бросает тревожные взгляды то в зал, где уже сидят скрипачи, то по сторонам.

А когда наконец видит меня, выдыхает и улыбается так, что все вокруг перестает иметь для меня значение. Внезапно становится неважной тяжелая юбка, шуршащая фата, музыка в отдалении… Только этот мужчина, который, не отрываясь, смотрит на меня.

- Привет, невеста, - шепчет мне на ухо, когда я оказываюсь рядом.

- Привет, жених, - улыбаюсь в ответ.

Церемония проходит быстро. Мы обещаем любить и поддерживать друг друга, целуемся под бурные аплодисменты, я слышу, всхлипывают моя мама и Маргарита Семеновна в сторонке. Любаша ловит мой взгляд и показывает мне большой палец вверх.

- Ну все, - Ромка смотрит на меня предвкушающе. - Теперь ты целиком и полностью моя, бывшая фиктивная невеста!

- Это кто еще тут чей, бывший фиктивный жених, - усмехаюсь ему. - Не надейся сбежать. Я теперь твоя санитарка по жизни.

Мы оба смеемся, и большего нам в этот день и не нужно.

___

Семь лет спустя

- Поверить не могу, что моя же собственная жена отказалась со мной работать, - в очередной, уже, наверное, сотый раз вздыхает Роман, закидывая ногу на ногу и наблюдая, как я собираю документы в сумку.

- Не начинай снова, - усмехаюсь в ответ. - Можно подумать, ты не в курсе был. Да и вообще… не хочу, чтобы ты был моим начальником.

- Я мог бы быть ласковым и справедливым.... - улыбается муж многозначительно.

- Ты? - я ехидно прищуриваюсь. - Ты бы закатывал глаза каждый раз, когда я опаздываю. А потом отчитывал при всех.

- Так я это и дома делаю! Зачем терять такую возможность?

Смеюсь, не удержавшись, подхожу к нему и чмокаю в нос.

- Ты же знаешь, что акушерство и гинекология - это мое, Ром. Да, сначала я думала о хирургии… но и там есть хирургия, просто своя, специфическая. Я хочу в родильное отделение. Мне там хорошо.

Муж снова наигранно вздыхает, но в глазах у него я вижу гордость.

- Конечно, знаю, акушер ты мой гинеколог. Иди. Но знай: если кто-то тебе там нахамит, я явлюсь и покажу им, как надо вести себя с моей женой.

Только закатываю глаза. Подумаешь, ерунда какая! Мне уже ничего не страшно. После того как на меня кто только не наезжал за последние годы… от Валерии, медсестры в хирургии, которая, к счастью, ушла в декрет - родила сынишку от Сережи, того самого охранника! - до моего же собственного папочки, который прошел все стадии от «какой кошмар, мое дитятко станет врачом» до «ты не должна посрамить нашу фамилию».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ага, а то у нас фамилия-то такая редкая. Ивановых же днем с огнем не сыщешь. Хотя я вообще уже много лет как Князева.

- Аришу там твоя мама не перекормила до состояния колобка? - спрашивает у меня тем временем муж, глядя в мобильный. - А то мои спрашивают, когда к ним внучка приедет.

Наша дочка, которой уже скоро пять, появилась не по плану - я как раз заканчивала второй курс, когда узнала, что беременна. Но при том количестве обожающих бабушек и дедушек, которые у нее были с самого рождения, проблем с ребенком у нас не было совсем. Хотя я все равно взяла академ, не желая, чтобы первый год малышка была с кем-то, кроме родной мамы. Да и потом мы с Ромой по максимуму проводили время с дочкой - до такой степени, что его и мои родители начинали спорить между собой, кто будет в следующий раз забирать ребенка.

- М-м-м-м.… у нас с тобой выходные совпадают через три дня, - припоминаю расписание. - Давай все вместе к твоим съездим.

- Отличная идея, - Роман многозначительно улыбается, подходит ко мне и обнимает. - Как насчет сходить на озеро? К нашему дереву? А потом… в баню?

- Ох.… - у меня подгибаются колени от его поцелуя.

Семь лет - а мы так и сходим друг по другу с ума. Семь лет с того самого дня, когда я, еле дыша под фатой, шла к нему под музыку. Семь лет смеха, ссор, крутящегося под ногами кота, топота детский ножек, жареных оладий по воскресеньям и бессонных ночей рядом - то жарких дома, то рабочих в больнице.

Ловлю взгляд мужа, который смотрит на меня так, словно я - лучшее, что случилось в его жизни, и улыбаюсь.

Потому что так оно и есть. Мы - лучшие друг для друга. И в этом наше счастье.

Конец