Ржавчина открытого люка ракетной шахты перекликалась с красным мхом, которым поросло это забытое всеми гористое и безлюдное место. Люди тут не жили давно — в Калифорнии хватало нормальной земли, плодородной и ровной. А вздумал бы кто поселиться — ограда военной части, блокировавшая подходы на десяток миль вокруг, все-равно не дала бы пройти. Впрочем, даже прогуляться рядом — и то не пришло бы в голову нормальному человеку. А ненормальных отогнал бы вооруженный патруль, привлеченный одним из постовых на смотровых вышках.

Произошедшая на Земле трагедия мало что изменила — разве что дозорные сменили военную форму на охотничий камуфляж, не позволяющий догадаться о том, кому теперь принадлежит территория за забором. Но в готовности открывать огонь без предупреждения они безусловно превзошли тех, кто был до них раньше. Да и случайные путники уже вряд ли бы отделались тщательной проверкой документов — сгинули бы без следа, так и не рассказав о некоторых замеченных странностях.

Например, о том, что все, кто стоял на посту, были женщинами. Хотя, поговаривают, после Беды женщин в живых осталось больше — наверное, оттого что меньше привыкли рисковать, требуя у Черных обелисков немыслимое.

Дорога к военной части, да и внутри нее, шла откровенно скверная — грунтовка, переложенная бетонными плитами, да вдобавок огибающая сложный рельеф. Обычно передвигались здесь на тяжелых грузовиках, игнорирующих стыки и щербины в бетоне. Даже легковушке — и той было проще медленно катить по обочине.

Тем удивительнее было наблюдать недешевые «паркетники», рядком стоявшие поодаль от ракетной шахты. Семи черным, как на подбор, машинам, одолевшим неблизкий путь, пришлось нелегко — серо-желтая пыль покрывала их почти целиком, бампер на одной оторван, бока еще трех оцарапаны до металла.

Что-то явно случилось, чтобы редкая и дорогая по нынешнему времени техника без жалости была использована, чтобы довезти два десятка богато одетых матрон в церковных сутанах в эдакую глушь.

Необычная даже для обычного места группа выстроилась во всем парадном великолепии полукругом перед открытым люком ракетной шахты — давно утратившим свою изначальную функциональность, так как внутри него плескалась вода, покрытая бензиновой пленкой. Взгляды матрон то касались радужных переливов на воде — то останавливались на двух молодых женщинах в черных монашеских сутанах, поставленных на колени у люка. И настроения в этих взглядах менялось от благоговения до ярости, граничащей с ненавистью.

Две коленопреклоненные монахини, впрочем, не обращали на это никакого внимания — лишь изредка склоненные в жесте покорности головы слегка поднимались, чтобы на мгновение попытаться уловить настроение самой главной из прибывших — вставшей прямо напротив них. И была в этих попытках отчаянная надежда… Впрочем, все остальное время женщины смотрели перед собой с холодной отрешенностью уверенного в своей правоте человека.

Вездесущая пыль покрывала их сутаны — от длинного подола до серебряного шитья на вороте — свидетельством долгого пешего пути. Возле них лежал объемный холщовый мешок — тяжелый даже на вид — запыленный столь же сильно.

Стоявшая до того безмолвной главная матрона заговорила глубоким, хорошо поставленным голосом, и плечи двоих, до того скованные напряжением, невольно вздрогнули. Но всякая надежда в глазах тут же погасла, стоило упасть первым тяжелым словам.

— Властью, данной мне Орденом, я, Матерь-настоятельница Ордена, вершу церковный суд над коммодором Агнес и коммодором Марлой. — Неспешным речитативом начала невысокая, властная женщина, укутанная в ткани, шитые золотом. — В одном лице как судия и защитник, ибо все вы — дочери мои. И все вы — назвали меня матерью своей и согласились принять от меня любую кару. И вижу я великий грех на вас, моя Агнес, и моя Марла. Но в сердце моем достаточно сострадания и любви, чтобы принять ваше искреннее раскаяние. Говорите.

— Матерь-настоятельница, — понурившись, начала та, что звалась Агнес. — Сказано — отдай и воздастся. Он… Генри… Рыцарь Ордена отдал свою жизнь, чтобы избавить мир от Зла.

— И вы решили отдать ему купель, предназначенную для сына Его?..

— Он… Ведь сын — не значит младенец! — Подняла Агнес взгляд и с жаром произнесла. — Он дважды сокрушил врага человеческого! Он видит все с неба, как!..

— Этого недостаточно! — Громовым голосом прервала Матерь-настоятельница. — Он — не посвящен канонам. Он не знает миссии нашей и цели!

— Он пожертвовал собой для спасения людей!..

— Наши сестры жертвуют собой каждый день во славу Его. А сыну Его только предстоит родиться, — чуть отстранившись, плавным жестом указала она направо — на женщину лет сорока, удерживающую руку на своем округлившемся животике. — Так решил конклав! И вы знали о том решении!

— Это ведь политика, Матерь-настоятельница… Все знают, от кого этот сын…

— Ты забываешься, сестра! Конклав решил — зачатие было непорочным! Оспаривание этого — тяжкий грех!

— Анафема… Анафема… — Зашептались по обе стороны.

— Простите, Матерь-настоятельница. — Понурилась Агнес. — Это только мои неосторожные мысли. Я не делилась ими с сестрой Марлой, она действовала не по своей воле, но по моему приказу…

— Мне приятно слышать, что рассудок при тебе, и ты не упорствуешь в своем заблуждении. Но здесь и сейчас мы судим вас за деяние более тяжкое, чем богохульные мысли. Вы желали отдать все накопленное Орденом человеку недостойному!

— Но ведь это я принесла в Орден знания об этой шахте…

— И это станет главным смягчающим обстоятельством. Но помни — ты принесла знания о месте! Однако само содержимое шахты — принадлежало Ордену всегда! Ибо наполнялось во имя Его и слугами Его! Жаль, что сестры не говорили о своем плане открыто — мы бы поддержали их с первого же дня…

— Смиренно жду решения вашего, Матерь-настоятельница…

— Я полагаю, в мире все происходит по воле Его. И именно Он удержал от великого греха кражи, вовремя упредив ваше появление.

Агнес беззвучно и почти не шевеля губами пробормотала ругательства в адрес сестры по Ордену, которую считала верным другом.

— Скорблю лишь об одном: что не хватило вам рассудка, заблудшим дочерям моим, явиться с раненным рыцарем в мою прецепторию немедля же. Ему бы оказали всю возможную помощь! Вместо того — блуждали вы по горам, пробирались словно разбойники через посты, напали на сестер своих!.. Молитесь же и надейтесь, что ваше промедление не убило нашего рыцаря! И ежели так — это и будет главным отягчающим обстоятельством. Гретхен, — обратилась Матерь-настоятельница к древней старухе в своей свите, стоящей по левое ее плечо.

Та, словно молодая, шустро склонилась к запыленному мешку и попыталась его расшнуровать. Не добившись успеха — узел был стянут на совесть — еле слышно чертыхнулась, тут же попросив прощения за это у высших сил. Впрочем, посторонней помощи старуха просить не стала — блеснуло лезвие клинка, как оказалось, запрятанного в рукаве ее сутаны.

Из разрезанной мешковины показалось хранящееся там тело юноши — разрубленное на три части, опаленное огнем, верхняя часть которого безвольно лежала мешковине лицом вниз. Ветер дул в сторону, но матроны немедля приложили белоснежные платки к лицам. Разве что главная удержалась, глядя на плоть равнодушно, да старуха-подручная, вовсе не смутившись, принялась осматривать мертвеца.

Две коленопреклоненные монахини же, увидев посеревшую кожу, в отчаянии прикусили губы.

— Матерь-настоятельница, — проверив пульс на шее, произнес дребезжащий старушечий голос. — Тело рыцаря давно мертво. Полагаю, только отчаяние вело этих двух заблудших дев. Горе лишило их разума. Молю, пощадите их.

Агнес дрогнула, вслушиваясь, и поникла.

— Это многое меняет, — поджала Матерь-настоятельница губы. — Раз не было в том злого и рассудочного умысла, раз вело их сердце, пусть и запутавшееся в тенетах отчаяния… Я повелеваю: лишить сестер Агнес и Марлу званий коммодоров и направить в самый дальний наш монастырь, дабы несли слово Ордена и продолжали служение во славу Его. Но только лишь ежели те раскаются.

— Раскаиваюсь, Матерь-настоятельница, — без промедления ответила Агнес голосом обреченным и потерянным.

— Раскаиваюсь, Матерь-настоятельница, — вторила ей сестра Марла. — Молю об одном: не разлучать меня с сестрой. Вместе мы принесем пользы Ордену больше, чем по одиночке.

— Орден обдумает ваше пожелание, — величаво кивнули в ответ, скрывая искреннее облегчение: лишаться двух возвышенных «семерок» Ордену было крайне невыгодно.

Чуть не сотворили они, конечно, такое, что волосы вставали дыбом — но были нужны Ордену, а значит, требовался только повод для помилования. Старуха Гретхен — старая соратница — предложила вскрыть мешок и тихонько убить раненного рыцаря зачарованным костным плавником редкой твари, вещью крайне ценной и не оставляющей следов — пока все завороженно смотрели за сверканием стального клинка, он таился в другой руке. Живым этот неподконтрольный юноша, отметившийся смущением умов вернейших коммодоров и деяниями сколь грандиозными, столь же рискованными, Ордену был более не нужен — все, что он мог сделать полезного, тот уже умудрился сотворить. План был хорош, но даже он не пригодился.

«Влюбленные дурехи, тащили через горы мертвеца», — с сочувствием смотрела на монахинь Матерь-настоятельница.

— Матерь-настоятельница, — сжав губы до белых полосок, молвила Агнес вновь. — Позвольте, я лично пожертвую тело рыцаря во благо Ордена.

— Его плоть — великая ценность, — осторожно кивнула Матерь-настоятельница. — Талант видеть все, доставленный с телом нашего рыцаря, ныне будет храниться в этой шахте и ожидать взросления сына Его! Дабы принял он этот талант, когда придет время. Дозволяю, сестра Агнес.

«Попрощайся, девочка. Все мы когда-то любили».

Сестра Агнес встала с колен, подошла к телу, и вместе с мешком, на котором он лежал, одним движением отправила его вниз, в воду на дне шахты. Выдохнула, постояла, глядя, как бензиновые разводы на поверхности замирают в новом положении.

— Матерь-настоятельница, — повернулась она к той. — Обстоятельства этого дня не дали исполнить мой долг и доложить о событиях в Солт-Лейк-Сити. Проведением Его, Ордену была передана треть умерщвленного там Реликта и предложено участвовать в управлении страной.

— Что?.. — Растерялась та.

— Части Реликта хранятся в морозильнике недалеко отсюда.

— И вы молчали?.. Так. Если вы, две дурехи, решили, что этого достаточно для полного помилования — так знайте, нет! Этого не будет!

— Но можем ли мы молить вас дозволить нам самим выбрать обитель для наказания? — Вопросительно подняла бровь сестра Агнес.

— Я повелела — место отдаленное!.. Но, так уж и быть, вы можете выбирать среди удаленных мест, — проворчав, завершила та.

Переглянувшись с сестрой Марлой, сестра Агнес уверенно произнесла:

— Мы бы хотели выбрать для служения штат Мэн.

Подруга ее решительно кивнула, подтверждая прошение, крепко сжав кулаки — демонстрируя уверенность отправиться в известный край еретиков и убийц.

И скрывая капли воды на правой руке, коим вроде как неоткуда было взяться.

Богатство — тяжелая ноша. Скинешь парадное убранство с золотым шитьем, драгоценными камнями — и плечи поднимаются, и дышать становится легче без обременительного веса.

Матерь-настоятельница, одетая лишь в длинную белую камизу, покосилась на официальный наряд для выхода, развешанный на специальных для того помостах — те занимали чуть ли не всю длину узкой стороны рабочего кабинета длиною в двадцать футов. Как все это, торжественное и мрачно-помпезное, умещается на ее хрупком силуэте — точно знали только три доверенные помощницы, одевавшие Матерь. Сама она наверняка запуталась бы в шелке и тончайшей шерсти нарядов.

Глубоко вздохнув, немолодая, но и далеко нестарая женщина, отпила крошечный глоток из фарфоровой чашки. Небольшой круглый столик, который она занимала, был рассчитан всего на два сервировочных прибора и находился в углу кабинета — заповедный час отдохновения лидер влиятельнейшего религиозного Ордена штата Калифорния предпочитала коротать в одиночестве, изредка приглашая на поздний ланч одну из верных подруг.

Сегодня настроение было не до застольных бесед. Расположение духа Матери-настоятельницы не было плохим — наоборот, было оно весьма приподнятым, где-то даже торжествующим — но момент триумфа желалось смаковать в одиночестве. Тем более что сторону стола для возможной собеседницы плотно занимали письма и расшифровки секретных телеграмм — те самые вестники приятных перемен. Матерь-настоятельница желала вновь их перечитать, обдумать каждое из них — в прикуску с легчайшим и вкуснейшим печеньем и горячим чаем.

Между тем было без разницы, какое из сообщений брать в руки первым. Одинаково почтительные, написанные влиятельнейшими людьми, взявшими правление страной в свои руки, письма содержали одну и ту же мольбу — продать, уступить, пожертвовать или обменять на что угодно хотя бы унцию плоти Реликта, доставшейся Ордену.

Матерь-настоятельница, в общем-то, полагала, что после дележа плоти Реликта она столкнется с попытками «взвесить и разделить» все вновь. Рассказ опальной сестры Агнес о событиях в Солт-Лейк-Сити указывал на это — и две другие стороны-держатели плоти Реликта не замедлили прямо обвинить, что Орден забрал себе больше трети. Но в тех обстоятельствах — в сходящем с ума городе, фактически принимая навязанные условия — всем бы показалось, что другая сторона забрала себе больше.

«Сказали бы лучше спасибо, что вас там всех не поубивали», — первые ответы на обращения, написанные под диктовку Матери-настоятельницы, были выполнены именно в этом ключе. — «Благодарите, что наш рыцарь дал вам хоть что-то. А если продолжите упорствовать, обвиняя во лжи — мы придем к вам и заберем свое».

Такая отповедь охладила горячие головы — с тех пор желания новых правителей Америки уже не были столь вызывающе наглыми. Их риторика изменилась, и сейчас — через месяц после всех событий — больше никто не смел требовать. Но стал просить, предлагать и… искушать.

Матери-настоятельнице обещали рудники, совместные проекты и ценности — из правительства Первых. Предлагали обширную филиальную сеть для Ордена и ценности — из правительства Истинных. Но самое интересное предложил бывший президент Юга, до того категорично отказавшийся от владения хотя бы частью разорванного в клочья Реликта. Впрочем, в тот момент — пожелай он что-то большее, чем стать послушным администратором в стане победителей, то не долго бы и прожил…

А сейчас — смиренно просит продать «для научных исследований в институт Вашингтона и на Базу Морского Флота в Чикаго». Просит совершенно пустяковый вес, но заплатить предлагает чудовищно много по меркам Сан-Франциско и Ордена.

В то, что плоть Реликта нужна для науки, Матерь-настоятельница не верила. Скорее, решил скупать помалу, успокаивая чужую подозрительность смешным объемом закупки. Опасается, что когда-нибудь Реликта все-таки соберут в единое целое?..

Не удержавшись, Матерь-настоятельница встала из-за стола и прошлась по кабинету вдоль, вышагивая с убранными за спину руками.

Окна были заложены сложной мозаикой изнутри, снаружи же и вовсе стоял бронированный триплекс — на улицу и подворье не посмотреть. Потому взгляд невольно цеплялся за портреты на стене противоположной окнам — выполненные на холсте, в тяжелых рамах, все без исключения они были новоделом, из эпохи «после Беды». И на всех них была изображена сама Матерь-настоятельница в разных нарядах и обстоятельствах — даже нашелся портрет верхом на мутировавшей лошади: крайне зубастой, но, разумеется, покорной под ее рукой.

«Поддерживаю искусство и творцов», — с оттенком иронии отметила она. — «Без меня бы померли с голоду… Жаль, что рисовать соглашаются только меня… С другой стороны, а кого еще?..» — Добавилось цинизма в ее мысли.

Да и чем больше портретов ее достанется потомкам — тем меньше шансов, что образ основательницы, положившей всю жизнь и силы на становление Ордена, будет забыт.

«Как там, тот рыцарь, Генри?» — Качнулась мысль вновь в сторону Солт-Лейк-Сити. — «Спас заложников, уничтожил Реликта, пожертвовал собой… И что, кто-то помнит, каким он был?.. Имя его знают два десятка посвященных, фамилию — пятеро. Образ его… Разве что остался на отвратительных бумажных копиях розыскных листов…» — Сделав несколько шагов к рабочему столу, Матерь-настоятельница открыла нижний ящик и, покопавшись там, нашла скверного качества черно-белую распечатку. — «Никто не вспомнит твой подвиг, а имя забудут», — подытожила женщина равнодушно.

Лично она рыцарю ничего не обещала — ни славы, ни признания.

Сестра Агнес сказала, что церковь в Солт-Лейк-Сити клялась отлить в его честь конную статую в золоте. Но, как было известно Матери-настоятельнице, версия о трех президентах-победителях Реликта не предполагала никакого Генри. Так что и проект статуи был похоронен.

«Поэтому», — вновь обернулась глава Ордена на свои портреты. — «Пусть будут… А предложения — интересные», — обратила она взгляд на столик с письмами.

Пожалуй что, часть предложений она примет. Унция плоти, две унции, десяток — ничего не будет.

Матерь-настоятельница отдавала себе отчет, что все происходящее — интрига на долгие годы, а то и десятилетия. Что эти унции и фунты будут передаваться от одной стороны к другой, выступая новой мерой и эквивалентом власти. Но ей нравилась эта мысль — и она охотно соглашалась играть по новым правилам.

Тем более что сейчас, когда спрос на плоть Реликта особенно велик — есть шанс продать немного из хранилищ подороже, чтобы потом выкупить гораздо дешевле.

«Безопаснее всего продать Президенту Юга, да и предлагает он гораздо больше остальных», — взяв новую печеньку, легонько помахала Матерь-настоятельница ею в воздухе.

Точной оценки массы долей, имевшихся у сторон, не было. Только данные разведки — не подтвержденные, опять же, а добытые внедренной агентурой. По ним у Ордена, к великому сожалению, на руках было не так и много, как думали остальные.

Потому что делили-то кусками: по шесть у каждой из сторон. Реликта разорвало как-то удивительно равномерно — Матерь-настоятельница сама относила замороженные части в хранилище. Но стороны утверждали, что еще пару съел рыцарь Генри… Только эта драгоценная плоть Реликта сейчас была внутри затопленной ракетной шахты, вместе с его телом…

Матерь-настоятельница недовольно поджала губы.

Правила, принятые Конклавом, запрещали вынимать что-либо из проекта «Полярная звезда».

«А было бы неплохо изъять и пересчитать…»

Пока что Матерь-настоятельница была готова торговать примерно третью от массы одного куска — полагая, что неугомонный рыцарь смог проглотить только одну порцию. Но если там было бы два, то Орден принял бы гораздо больше предложений…

«Впрочем, мы поторгуемся, но примем все», — решив, поправила уголки писем глава Ордена. — «Они ведь тоже не знают, сколько есть у нас. Пусть думают, что гораздо больше. Самое важное — чтобы была иллюзия, будто Орден оставляет за собой неснижаемую массу в треть от общего веса. Тогда наша позиция — продавцов редкой плоти, но не власти, не сделает нас слабыми в глазах остальных».

Для возрождения Реликта достаточно желания двух Хранителей плоти — и пока Орден обладает достаточной массой Реликта, чтобы вновь ввести почти всесильное чудовище на игровую доску, с ним будут считаться.

Фактически, именно Орден и может это сделать, примкнув к Истинным или Первым — другие Хранители слишком увлеченно вцепились в дележ нежданно свалившейся власти над страной, и противоречия между ними, судя по данным разведки Ордена, нарастают изо дня в день. Мысль о том, что они захотят совместно возродить тварь — были лишены и оттенка правдоподобия. Вот купить плоть у других в надежде когда-нибудь получить козырь для себя — за это они не пожалеют многое из того, что практически бесплатно свалилось в руки, а значит и не ценилось пока что должным образом.

«Так что побольше цинизма и блефа», — отпила она чай. — «Меняем мнимое на настоящее, чужие страхи на золото и технологии — именно так попадают на страницы учебников».

К слову, предложение включить Орден и его деяния на страницы новых единых образовательных изданий уже было. Не в качестве элемента торга, но приятного дополнения к основному блюду. Историю, как известно, пишут победители — а это как раз тот случай…

«Надо будет выбрать один из портретов для учебника», — отметила себе Матерь-настоятельница.

Так что дела действительно шли отлично. Три новых президента кусались где-то там, в Вашингтоне, вновь ставшим городом-столицей, а к Ордену постепенно начали обращаться как к третейскому судье. И это даже без торгов за плоть Реликта.

Быть над законом и над властью — определенно нравилось Матери-настоятельнице.

Она бы — по велению приподнятого настроения — даже простила и вновь приблизила к себе сестер Агнес и Марлу, попадись те ей на глаза.

Но те давно отбыли в далекий штат безбожников, нести свет веры и учения…

«Отметить для секретаря — пусть отправит им мои личные поздравления на Рождество и пригласит обратно».

Еще полгода пусть помаются опалой и неопределенностью. Раньше этого времени Матерь-настоятельница все-таки видеть их не хотела.

Слишком много в них напоминания, что нынешнее торжество величия Ордена было достигнуто в результате халатности и случайностей… И не соответствует тому, что войдет в учебник.

Ибо Матери-настоятельницы в Солт-Лейк-Сити не было, а в учебнике будет написано наоборот.

«Пусть поздравление будет не на этот, а на следующий год. Исключим возможность чужих интриг вокруг чистых сердец… Заодно пусть хорошенько выучат официальную версию событий — это во благо Ордена…»

Но в секретные хроники Ордена, конечно, пойдет версия настоящая — и сестры, поклявшиеся сохранять тайну, прочтут, как можно завалить легчайшее поручение и совершить подвиг, провалить попытку кражи и быть прощенными. Хорошая притча для обсуждения сестер с их духовными матерями. Те, кто скажет, что ни за что не вляпались бы в такое — достойны повышения. Те же, кто скажет, что понимают их поступки — могут быть приближены…

Мысль Матери-настоятельницы совсем расплылась, тело стало расслабленным, чуть сонливым. Печенья с блюдца были подъедены более чем наполовину, чай подостыл, а витражи на окнах чуть потускнели — надвигался вечер, и традиционная вечерняя проповедь.

«Значит, время звать помощниц и вновь одеваться…» — С неохотой констатировала Матерь-настоятельница.

И уже взялась было за шнурок у стены, соединенный с колокольчиком в холле секретаря, как замерла от сухого, исполненного мрачной власти оповещения. От которого даже у нее, с ее-то опытом, пробрало мурашками спину и пересохло в горле. Всякая сонливость немедленно исчезла. А от услышанного — перехватило дыхание.

«Внимание! Хозяин Бездонных Песков принесен в жертву и больше не возродится. Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения».

«Внимание! В мире стало на один Реликт меньше. Смейтесь от радости или плачьте от горя, празднуйте или бросайтесь на стены от гнева — но делайте это тише, ибо сотворивший это может быть рядом с вами».

«Внимание! Второй Реликт пал от одной руки. Боги узнали, что такое страх, и готовы платить, чтобы навсегда забыть это чувство. Время вознести молитву, если вы знаете к кому обратиться. Вам дадут силу и цель».

«Внимание! Есть множество способов умереть легче и вернее, чем встать на след богоубийцы».

Тишина, образовавшаяся за посланием, позволила услышать собственное сердце, и была в его ритме тревога, граничащая с постыдной паникой.

Рука, сжимавшая шнурок, резко дернула его. Потом еще и еще, вызывая истерическую трель по бронзе в помещении рядом.

Ворвавшаяся внутрь охрана была встречена непечатными словами и замерла на пороге.

— Вызовите Гретхен! — Холодно потребовала Матерь-настоятельница, зло глядя перед собой.

«Она же проверила. Она же не могла предать…»

Старуха, явно слышавшая глобальное оповещение, явилась еле скрывающей страх и дрожь. Ее черное убранство было застегнуто через пуговицу — одевалась второпях, на ходу. Клобук на голове установлен неровно — великая ревнительница порядка и устоев выглядела жалко.

— Он был мертв, — лепетала она, стоя напротив столика, заполошно перебирая четки в руках, словно ученица семинарии, пойманная с дворником на сеновале.

— Насколько мертв? — Матерь-настоятельница не заглядывала в мешок с трупом рыцаря, доверившись верной подруге.

— Разделен на три куска… Плоть сожжена, будто прижгли… Х-холоден весь и без пульса… — Запинаясь, ответствовали ей.

— Трупный запах?..

— Его не было, — качнула та головой. — Но он был разрублен!..

Матерь-настоятельница со стоном уронила лицо на сложенные ладони перед собой.

Вновь дернула за шнурок — в двери показалось настороженное лицо личного секретаря.

— Зайди. Закрой дверь. — Дождавшись, пока тяжелую створку прикроют, глава Ордена продолжила. — Немедленно отправляйся на точку «Хлев». Мне нужен доклад, срочно. Бери самую быструю ящерицу.

— Самая быстрая улетела из города три недели назад и так и не вернулась. Мы полагаем, погибла — я докладывала…

— Валентина! — Гаркнула Матерь-настоятельница. — Бери вторую по скорости! Но чтобы информация о состоянии хранилища была немедленно у меня!

— Будет исполнено, — спиной вперед врезалась в дверь секретарь, открыла ее и скрылась.

— Садись, — после долгой паузы, распорядилась хозяйка кабинета, кивнув Гретхен.

— Тут бумаги… — Заметила та.

— Теперь это хлам, — мрачно отметила Матерь-настоятельница и движением руки смахнула ничего более не значащие бумажки на пол. — Садись и будем думать, как выпутываться.

— Ситуация настолько плоха?

— Как три года назад, — оскалились в ответ злой улыбкой. — Но мы ведь вывернулись, а?.. Казалось, весь мир против нас… Но сейчас… Они же будут думать, что это мы затеяли! Мы!..

— Так а в чем проблема? — подумав, ответила Гретхен. — Разве нет чести для Ордена, чтобы уничтожить Зло?..

— У нас обязательства… Мы дали гарантии…

— Никакие клятвы не главенствуют над служением Ему! — Блеснув фанатизмом в глазах, сказала старуха. — Юлия! — Шепнула она совсем тихо. — Ты разве не понимаешь⁈ Орден убивает второго Реликта! Отвергнув земные посулы и богатства!..

— Которые бы нам весьма не повредили… — Задумавшись над словами, скорее по инерции проворчала Матерь-настоятельница.

— Они это не понимают! Они думать не думают, что это случилось не по нашей воле! А мы… Орден!.. Убил Реликта! Второго!.. Ты скажешь — они выскажут претензии? Эти жалкие черви не посмеют и смотреть в нашу сторону!

— Президент Юга знает больше, чем остальные… — Поморщилась Матерь-настоятельница, найдя неприятный момент в складывающейся картине — пусть и не столь приятной, как величие Ордена после сделок с плотью Реликта… Но весьма и весьма привлекательной.

Но Президент — он может все испортить. Кое-какая весьма чувствительная информация неизбежно утекла к нему после смерти Генри. Да и немудрено — от «рыцаря» в Ордене слишком быстро отделались, поскорее попытавшись забыть. Так не поступают с героем — а значит, несложно было выяснить, что частью Ордена Генри никогда и не был…

«Лучше было действительно поставить ему памятник. Может, и не смутило бы отсутствие почестей — может, и не полез бы Президент Юга рыться дальше… Не проявил бы неприятную настойчивость и не добрался-таки до предыстории событий с первым Реликтом…»

После смерти рыцаря добывать о нем сведения оказалось гораздо проще — многие посчитали, что тайны больше нет, а деньги нужны всегда…

— Так свяжись с ним! Тройной союз раньше держал страх перед Злом! Пусть теперь его удерживает страх перед нами! А Президент Юга пусть подыграет!

— И что мы ему взамен?..

— Пусть правит, — пожала та плечами. — Все это — мирское. Только править он сможет, если мы будем за его плечом. Матерь-настоятельница, вот это все, — подняла Гретхен бумаги с пола, скомкав в руках и потряся над столом. — Теперь нам дадут бесплатно! Если действовать правильно!

— Ладно… Ладно, — помассировала виски та, что до посвящения в монахини звалась Юлией.

Потянулась было к шнурку, чтобы потребовать чай, но вспомнила, что доверенный человек отправлен с поручением.

Пришлось самой идти к шкафу, открывать створку и, замешкавшись перед пластиковыми бутылками с водой, протянуть руку за них и достать коньяк. Потому что чаем тут дело не решить.

— Значит, свяжемся с этим Президентом… — Разлила она в чашки ароматный напиток. — Как бы это сделать…

— Он звал вас своей духовной наставницей. Следует написать ему письмо, — подсказала Гретхен.

— Он же и отказался от меня…

— Он политик, он поймет свой шанс!

— Как бы не попасть к нему в зависимость… — Задумалась Матерь-настоятельница. — Он ведь тоже не дурак, будут требования…

— Вы договоритесь, я уверена!

— А другие?.. «Истинные», «Первые»?.. Что сказать им?

— За «Истинными» — Церковники из Солт-Лейк-Сити. Орден спас их, а они предали веру, не дав уничтожить Зло до конца! Мы можем смело их игнорировать — ибо порочны в своем властолюбии! Пусть стелются перед нами, заглаживают вину!

— На их претензии, допустим, нам есть что ответить. Но с чего бы им стелиться?..

— С того, Президент Юга, дурак такой, соединил оба войска и отдал командование военным из «Первых»! Себе что-то жирное под это дело выторговал, не без этого, и считал себя самым умным — полагал, что время войны прошло, а «Первые» убоятся поднимать мятеж перед угрозой возрождения Реликта. А Реликта-то больше нет!

Тут и Матерь-настоятельницу коснулась тень неуверенности в собственном светлом будущем — реальная сила, вооружения, армия — теперь действительно была за «Первым правительством». Даже уведи Президент Юга войска обратно к границе с Мексикой, без Реликта его быстро раздавят. Да и, откровенно говоря, не сможет он разъединить армию обратно — все слишком устали от войны.

— Так что военные, которые стоят за «Первыми» — они нашему поступку будут только рады! Ибо смогут взять Президента Юга и «Истинных» за шею! — Озвучила Гретхен те же выкладки.

— Они и нас могут попытаться…

— Вздор! Никто не знает нашей реальной силы! Но все слышали, что говорил голос с небес!

— Не богохульствуй. — С напускной строгостью произнесла Матерь-настоятельница.

— Так что только наша поддержка — гарант жизни соправителей страны! — Проигнорировав нравоучение, категорично подытожила Гретхен. — А мы — эту поддержку непременно выкажем! Ели сойдемся в цене. — С довольным видом отклонилась старуха на спинку стула.

— Президент знает… — Напомнили ей, что рассказ о мальчишке может сломать им всю игру.

— И будет молчать. Не в том он положении, чтобы портить легенду о всесильном Ордене, убивающем Реликтов сотнями!

— Ладно. Напишу письмо, — мысленно Матерь-настоятельница уже сложила первые строчки для секретной телеграммы. — Что до ложных богов? Ты же слышала.

— Много ли их имен вы знаете, госпожа моя?.. — Гретхен уже спокойно потянулась за печенькой. — Вот и я — ни одного. А без имен бесов — никто и не откликнется. Но даже если кто-то узнает имя…

— Что? — Насторожилась Матерь-настоятельница.

— Этот рыцарь, Генри… — Откусила та кусочек и прищурилась от удовольствия. — Он же уже сотворил на два подвига больше, чем предполагалось… И живет на одну жизнь больше, чем положено…

— Мне все равно до его жизни. Мне не хотелось бы, чтобы адепт очередного врага человеческого присвоил бы своему бесу победу над нашим рыцарем…

Обычная смерть — ладно. Никто не запретит соврать, что таких рыцарей, способных убивать Реликтов, у Ордена еще десяток. А вот битву за души и веру Орден проиграть не имеет права.

— О… — Чуть не выронила печенье Гретхен. — Вот поэтому, Юлия, ты и главная. Ведь будет глобальное сообщение о победе посланников Реликта… Обязательно будет… Нельзя, чтобы наш рыцарь пал от руки безбожников.

— Вот видишь… — Поморщилась та. — Поэтому, видимо, нам придется его охранять…

— Если цель — чтобы не убили бесопоклонники, то охрана — не самый надежный метод, — мягко выговорила Гретхен.

— Не могу понять, о чем ты…

— Ты главная, но слишком чистоплотная. Если цель — не возвеличивать сторонников ложных богов, то надо лишить их победы. Надо убить Генри до них. — Одним движением доела старуха остаток печеньки, аппетитно хрустнув ей.

— Мне определенно не нравится эта мысль.

— А мысль, что кто-то сожрал всю ракетную шахту и лишил проект «Полярная звезда» ресурсов — тебе нравится? — Вновь вспыхнули одержимостью глаза Гретхен. — Нам нужно вернуть ресурсы! Тело этого мерзавца должно оказаться на дне колодца! На этот раз — окончательно мертвым! И готовым расстаться со всеми украденными уровнями таланта!

Матерь-настоятельница понурилась и отвела взгляд.

Благодарность — это не качество, что помогает лидеру. Это верно… Но есть устав Ордена, и есть титул рыцаря… Начни они убивать своих же ради их талантов — чем это закончится?..

С другой стороны, нельзя допустить, чтобы слуги Реликта вновь подняли голову. Если те остались на территории страны…

Охрана рыцаря — решение гораздо более правильное. Взять Агнес и Марлу, у них есть опыт поиска…

Ярость резко вспыхнула в сердце после этих имен.

«А ведь они знали! Знали, что он воскреснет!»

Тут же вспомнились их слова о Генри — еретические, недопустимые — и были откинуты в сторону как вздор.

Но почему Реликт умер сейчас?.. Не в момент погружения, как должен был, если его плоть оказалась поглощена?.. Или Генри восстановился только на накопленных Орденах запасах? Зар-раза!!!

Восстановился в шахте — сбежал, за месяц украл другие части Реликта у Истинных и Первых… На сам факт хищения у посторонних Матери-настоятельнице было наплевать — если придерживаться линии, предложенной Гретхен, в том нет греха. У Зла, как известно, только один хозяин, и ежели кто-то открыто предъявит права на Реликта — она сделает так, что отмываться от неосторожных слов придется долго…

«А если не крал?..»

Хранилище Ордена — чудовищного уровня защищенности. Вряд ли у других надзор над ценностями налажен хуже, да и меньше чем за месяц — узнать, где; раздобыть планы, вскрыть… Слишком мало времени.

Куда проще предположить, что Марла и Агнес припрятали значительную часть Реликта, скрыв от Матери-настоятельницы и Ордена, и передали рыцарю…

«Не забыть лишить его титула в третий раз».

«И этих чертовок — под суд, немедля. Вызвать, и, если не явятся в месячный срок — объявить отступницами… Нет, нельзя — великий скандал. Это надо замять тихо, для Ордена все произошедшее должно остаться хитроумным планом руководства, где нет места предательству. Либо наградить, либо…»

— Давай пока что — теоретически! — Акцентировала Матерь-настоятельница. — Теоретически обсудим оба варианта действий. Кого предлагаешь привлечь к охране? И, допустим — к ликвидации?..

За обсуждением подошла к концу бутылка коньяка, и уже ополовинена вторая, когда в кабинете вновь появилась секретарь.

— Матерь-настоятельница, — вся запыленная, уставшая с дороги, та, между тем, выглядела весьма странно. Как человек, который держал внутри себя хорошую шутку долгое время, чтобы ее рассказать — и успел отсмеяться настолько, что уже от нее устал.

— Докладывай. — Кивнула Матерь-настоятельница.

Гретхен, откинувшаяся на спину стула и до того казавшаяся уснувшей, приоткрыла глаза, внимательно слушая.

— Наш рыцарь действительно жив и самостоятельно покинул хранилище. Опустошив его, поглотив все накопленные ресурсы.

Ладони Матери-настоятельницы невольно сжались в кулаки.

— Более того, он не тронул охрану.

Гретхен приподняла бровь от удивления.

— Да, они знали, но не доложили. Мне удалось расколоть тройку дежурных достаточно быстро. Все они покаялись и были отправлены моей волей, но вашим словом в удаленный монастырь.

— Что там случилось? — Не ждала глава Ордена ничего хорошего. — Ты чего улыбаешься?..

— Эти трое дежурили при шахте неотлучно, как велено в уставе. При очередной загрузке реагентов, доставленных на третий день после вашего визита, из шахты вышел очень красивый парень и склонил их к блуду… Потом он ушел, и оказалось, что шахта пуста.

— Они, что, прое… — Чуть не выматерилась в голос Мать-настоятельница. — Дали ему просто уйти⁈

— Он был очень харизматичен… Девчонки не смогли устоять…

— А реагенты⁈ Реагенты⁈ Как сестры думали такое скрыть⁈..

— Они решили, что шахта еще успеет наполниться, и никто не заметит…

— Ой, дуры! — взвыли в ответ.

— Они раскаиваются.

Матерь-настоятельница промычала что-то невнятное, закрыв лицо руками.

— Кража. — Веско заявила Гретхен. — Ну, я пойду, объявлю сбор команды?.. — Поднялась она из-за стола.

Матерь-настоятельница продолжала держать лицо в ладонях и раскачиваться из стороны в сторону.

Посчитав, что ответ положительный, старуха покинула кабинет.

— Слушай… — Обернувшись к закрывшейся двери, побаивающаяся Гретхен секретарша шепнула Матери-настоятельнице. — Юлия, а ведь забавно…

— Что забавно?.. Что, вот скажи?.. Вылез, обесчестил, сбежал… А ведь это — вернейшие наши кадры… — Пьяно покачнувшись, выпрямилась та. — Я никого сегодня больше не принимаю.

— Да я не о том…

— Завтра. Все завтра, — встав из-за стола, глава Ордена подошла к фальш-панели у стены, отодвинула ее и скрылась за секретной дверцей.

— Ну… Что на третий день… — Сказала секретарь тихонько, уже зная, что ее не услышат. — А был мертвый… Как совпало-то…

В оконном стекле отражалось вытянутое лицо с массивным подбородком, крупными ушами и носом с горбинкой.

«Порода», — одобрительно сказали бы в учебных заведениях Лиги плюща, забирая конверт с платой у родителей.

«Урод, иди сюда», — говорили в средней школе Нортхолда на западе Лондона, в районе Илинг, традиционно возглавлявшем рейтинг самых бедных и неустроенных.

Там Колин Фипс, меланхолично смотревший через стекло на деловые кварталы Вашингтона, научился драться, ничего не бояться и ждать. Возможно, в богатых школах этому тоже учат, но знания мистеру Фипсу достались куда дешевле.

Боевой характер позволил основать свой бизнес. Нестандартная внешность, ввиду изрядного цинизма и отсутствия страхов, помогала давить на партнеров выдуманным благородным происхождением и связями в верхах — на островах это ценилось и способствовало успеху. А умение ждать и не паниковать — что бы ни происходило, какие бы потрясения не накрывали мир — вознесли мужчину к сорока годам в статус полномочного торгового представителя и пэра Англии. Кого-то, правда, за это пришлось убить — так что ожидание вышло деятельным.

С другой стороны, его конкуренты ждать не умели вовсе — и, в массе своей, поубивали друг друга в хаосе безвластия и попытках силового передела рынка еще во время первых дней Беды.

Впрочем, мистер Фипс никогда не был о них высокого мнения — даже грабить-то они правильно не догадались: пользуясь блэкаутом, чужие корпоративные армии штурмовали склады и производства, опираясь на прежнее понимание ценного. Все отчего-то верили, что Беда — не навсегда, что все непременно вернется, как было раньше, и наворованные фунты стерлингов можно будет снова вернуть в оборот…

Люди мистера Фипса в это же время без особых проблем взяли на абордаж нефтяной танкер и контейнеровоз с продовольствием. Вопиющий акт пиратства — но Британия, так уж повелось, частенько наказывала пиратов не пеньковой веревкой на шею, а титулом рыцаря. Сэр Френсис Дрейк, сэр Генри Морган, сэр Джон Хокинс, сэр Уолтер Рэли — все когда-то брали чужой борт на абордаж. Так что, цинично выражаясь, действовал мистер Фипс в рамках доброй английской традиции. Что до последствий — как и со старинными пиратами, все зависело от государственной целесообразности. То есть, от того, насколько сильно власть имущие захотят жрать и обогревать свои дома. А это, в свою очередь, было прямо связано с тем, вернется ли нормальная работа электричества на остров.

Мистер Фипс был уверен, что принесенные Бедой перемены — навсегда. И свое последнее преступление — в мире, который еще помнил старые законы и пытался им подчиняться — совершил с холодным рассудком.

На палубе обнаружилась еще одна приятная особенность — судовые генераторы поддерживали энергопотребление кораблей, как и раньше. На берегу приборы нормально работали только под мостами и резкими обрывами, а в других местах — едва ли на высоте метра над землей. Возможно, сказывалось погруженное в воду состояние — мистер Фипс слышал рассуждения об этом краем уха. Практика интересовала его гораздо больше — а именно возможность выйти в море и с безопасного расстояния смотреть, как ярко горит Лондон в ночи, как тлеет он дымом он рассвете; как одиночные вспышки огнестрельного оружия перерастают в ожесточенные стычки с применением тяжелого вооружения. Наличие последнего в чужих руках беспокоило мистера Фипса сильнее всего.

Тогда он ушел своим небольшим торговым флотом из порта Лондона, дошел до военной базы в Портсмуте, пребывающей в раздрае из-за рухнувшей системы управления и противоречивых приказов, договорился на боевое сопровождение — попросту купив тамошнее руководство за тогда еще что-то стоящие фунты. И вернулся в столицу империи, имея боевые катера за спиной. Объятый волнениями город, спаливший и разграбивший к тому времени девяносто процентов всех складов, к тому времени отчаянно хотел жрать.

Десять миллионов населения — даже для груженого контейнеровоза это слишком много. Сто тысяч тонн полезного груза на общее число желающих — выйдет несерьезные десять килограмм. Неделя жизни, две?..

Но Колин Фипс и не собирался продавать всем.

Судовое радио позволило договориться с теми, кто тоже хотел есть и кормить свои семьи, но мог бы заплатить чем-то более существенным, нежели бумажками с портретами мертвой королевы.

К оговоренному моменту в порт вкатились броневики покупателей — оценили прикрытие торгаша и поняли, что придется вести дела честно. На берег ушли контейнеры с едой, а в руки Колина Фипса лег документ, утверждающей его власть над портом Лондона. Сумасшедше выгодная сделка ценою в сотню тонн консервов, овощей и фруктов. Одна из множества — на пути к титулу и власти.

Впрочем, те, кто в те времена звался правителями в Лондоне, понимали шаткость своего положения и готовы были выписывать любые бумаги. Позже, защищая собственные интересы, Колин Фипс их поддержит, вновь одолжив боевую силу в Портсмуте — на этот раз не ограничившись деньгами, а пригласив военное руководство в деловые партнеры. Официальные власти к тому моменту, с обеими их палатами и премьером, показали свою полную бесполезность — и почти не сопротивлялась, когда бразды правления империей, над которой когда-то не заходило солнце, взяли совсем другие люди. В основном военные и близкие к ним личности. А как стало поспокойнее — после того, как подавили бунты, расчистили дороги от банд, и привели к покорности города — старую традицию с говорильнями возродили, но фамилии пэров в обоих списках обновились почти полностью.

Для новоявленного пэра Англии — сэра Фипса — не все проходило совсем уж гладко. Пришлось уступить должность министра финансов и сделать еще несколько шагов в сторону от должностей, за которые всерьез готовились грызть глотки. Было бы крайне неприятно, пережив все потрясения Беды, сдохнуть от отравы в утреннем чае или сгореть заживо в заминированном автомобиле — новая элита страны проходила естественный отбор.

Нет, можно было бы включиться в общее веселье, но мистер Фипс не рвался контролировать совсем уж все деньги страны. Ему бы хватило гораздо более скромных объемов — лишь бы поменьше отчетности и надзора.

Взять хотя бы должность торгового представителя Англии — страна и парламент пока не очень понимали с кем торговать, как проводить расчеты и что брать за основу меры обмена. Мистеру Фипсу легко отдали это направление, радостно выдохнув, что опасный соперник ограничился таким пустяком. А уж то, что он продолжительное время будет вынужден находиться вне территории страны, решая рабочие вопросы — было и вовсе прекрасно. Тем более, что сэр Фипс забирал из Лондона часть своего боевого флота, пусть и переложив его снабжение и дооснащение на государство — главное, чтобы воевал не дома, а где-нибудь подальше. Торговля в нынешние времена дело опасное — это признавалось всеми.

Времена натурального обмена грозились вернуться надолго — а вопросы точной оценки ложились на покупателя и продавца. С одной стороны, нелегкая задача. С другой стороны, все что сверх оценки на островах и ниже оценки на континенте — оставалось в руках мистера Фипса щедрыми комиссионными. Но, в общем-то, вся авантюра с торговым представительством была затеяна вовсе не ради них.

Корабли с боевой поддержкой проводили разведку портов на континенте — где-то торговали, где-то грабили, а где-то поднимали флаг Англии, пользуясь слабостью местной власти. Только люди, остававшиеся на чужой земле под английским флагом, служили не короне и новоизбранному королю, а мистеру Фипсу. И со временем территорий таких скопилось столько, что сам мистер Колин начинал задаваться вопросом — с какой стати он ездит в этот сырой Лондон отчитываться перед теми, кто контролирует земли куда как более скромные?

— Впору задуматься над собственной династией, — шутили капитаны боевых кораблей, которых тоже содержал мистер Фипс, выделяя щедрые куски с колониальных доходов.

И слова их падали на благодатную почву. Все-таки сложно так долго крутить словами, выдавая себя за титулованного наследника — и не захотеть им стать. Сложно смотреть на себя в зеркало в детстве и успокаиваться, сравнивая себя с лошадиными рожами английских лордов. Мол, я не хуже, и докажу это остальным… Стать равным пэрам Англии получилось — так почему бы не сделать еще один шаг вверх?

В конце концов, время вокруг такое, что когда — если не сейчас?..

Страха не было — но холодный расчет удерживал мистера Фипса от резких движений. Мало объявить себя королем, правителем, тираном, вечным лидером или президентом — куда важнее удержать статус.

За мятежником, безусловно, отправят Британский флот — но он отобьётся. Под его властью достаточно возвышенных, кораблей, дирижаблей — сверхдоходы и сопутствующая им щедрость позволили набрать множество друзей.

Но что делать с другими странами?.. Многие державы удержались на плаву после Беды, кое-где даже обошлось без гражданской войны. Как они отнесутся к вооруженным людям под непонятным флагом, орудующим на богатых землях?

Как к разбойникам, к пиратам, над которыми нет ни закона, ни права на территорию. Бесконечная война со всеми рано или поздно истончит любую силу и волю.

Значит, нужно признание нового государства от страны достаточно мощной, чтобы с нею считались. Тогда территории под властью Колина Фипса получат должную респектабельность — с ними будет возможно заводить дипломатические отношения, торговать и заключать союзы. Но за такое признание возьмут дорого — и настолько, что мысль стать основателем династии надолго отошла на второй план. Мистер Фипс не отказался от замысла — и продолжил зарабатывать деньги ради будущего. И терпеливо ждал, выискивая возможность шагнуть дальше. Ждать, как уже говорилось, Колин Фипс умел.

Плата, достойная, чтобы быть преподнесенной и принятой за признание, нашлась.

Но мистер Фипс не был бы отличным торговцем, если не взялся бы продать ее еще дороже. Уж слишком необычной была находка, слишком перспективной…

Настолько, что Колин Фипс все больше подумывал оставить ее себе, рассчитывая отделаться лишь услугой, исполненной при ее помощи.

Не самая наивная мысль — то, что может принести победу в войне, могло позже преспокойно уехать с мистером Фипсом. В конце концов, его новой державе эта находка тоже весьма пригодится.

Осталось найти подходящую страну — ту, где в услугах мистера Фипса крайне нуждались — и заключить с ней мирный договор на правах главы нового государства.

На самом деле, искать было несложно — Америка содрогалась в гражданской войне. Америка — государство, признание которого будет достаточно веским, чтобы к нему примкнули остальные без потери лица. Плюс к этому, Америка достаточно безопасна, потому как расположена достаточно далеко от колониальных владений Фипса, чтобы желать их освоить самостоятельно — во всяком случае, в ближайшие годы. И Америке плевать на гнев «Старого света» — вечные противоречия подтолкнут их действовать наперекор бывшему сюзерену. Отвесить болезненный щелбан Лондону — милое дело.

Да и цена завершения гражданской войны, которую мог предложить мистер Фипс — получалась весьма символической…

Так что товар, загруженный Колином в трюм боевого корабля и способный принести победу (Северу или Югу — ему было без разницы), обязан был стать той самой последней ступенькой к вершине власти.

Словом, Колин был преисполнен энтузиазма, отправляясь в опасное плавание — воды Атлантического океана, и без того неспокойные, ныне были наполнены не самыми приятными обитателями, способными прогрызть даже броневую сталь. Впрочем, эхолоты и боевое оснащение делали риск умеренным.

Он прибыл вовремя — не сомневался в этом ни секунды. Север и Юг Америки замерли в неприятном, высасывающим все ресурсы противостоянии — как год, как три и пять лет назад. На стороне Севера — сохраненные производства, высокая плотность населения и союз двух отмежевавшихся было правительств. На стороне Юга — Реликт. И никаких признаков, что длящаяся годы война закончится.

А тут — мистер Колин Фипс, с предложением победить. По размышлению, предложение было передано Северу — те казались перспективнее.

Фипс, оценив на месте ситуацию, взвинтил ценник даже выше, чем планировал — дела Севера шли неважно. Потом, в ходе торгов, можно будет кое-что скинуть, но добавить самое главное — пока же не стоило обнажать своей истинный интерес к сделке.

Потом… Потом же случилось что-то непонятное, нештатное, никем не предусмотренное. Он бы сказал — невозможное!

Юг словно бы испугался неведомо чего и пошел на мирные переговоры. А Север счел возможным эти переговоры поддержать. И, по всей видимости, они смогли договориться.

Все проходило неестественно быстро — неправильно быстро для завершения противоречий с историей в несколько лет, и мистер Фипс впервые за карьеру почувствовал неприятное ощущение, как земля уходит из-под ног.

Его товар не нужен был примирившейся державе, и это было весьма скверно.

Перед переговорщиками он делал каменное лицо и просто говорил, что предложит эксклюзив другому покупателю. Мало ли воюющих стран?

Его уговаривали подождать — задабривали подарками, обеспечивали теплый и комфортный номер на высотном (!) этаже здания, демонстрирующем превосходство человека над ограничениями, навязанными извне.

Но Колин понимал — эта задержка техническая, северяне просто опасаются, что итоговый мирный документ могут не подписать. А сам мистер Фипс и его товар им более не нужны.

Вернее, товар-то нужен всем. Но не по такой цене.

То, что мирный договор подписали, Колин Фипс понял, когда метрдотель сообщил, что номер оплачен только до следующей пятницы — и уточнил, будут ли господа оплачивать дальше?..

«Или укатятся ко всем чертям на свой сырой остров».

Скверно — мистер Фипс чувствовал разочарование. Радиоприемник доносил ему подробности битвы в Солт-Лейк-Сити — там три президента завершали последнее дело перед большим миром, избавляясь от Реликта.

Впрочем, англичане знали, что это просто слова — от этой твари так просто не избавиться. На старом континенте они тоже были — а где этой мерзости нет?.. Владельцы Реликтов — или слуги Реликтов, если говорить честнее — прибрали под себя территории соседей и угомонились только после прямых угроз ядерным оружием. С места теперь этих сволочей не сковырнуть, творят на своих территориях черте что, но экспансию остановили. Адептов разной степени силы и безумия — этих рассылают, создавая головную боль всем окружающим.

Все упиралось в нежелание превращать родную страну в ядерную пустыню. Победитель хотел править, а не выслушивать проклятия в свой адрес — особенно в Европе, где за речкой уже могла быть чужая страна, на которую, хоть и плевать, но ветер-то может подуть и в твою сторону…

Нет, Реликта просто так не уничтожить — и услуги торгового представителя Англии все еще могут понадобиться и быть весьма щедро оплачены…

Когда этим днем мистер Фипс услышал глобальное объявление, что Реликт Бездонных Песков мертв, настроение скатилось в несвойственную ему меланхолию. Пришло понимание — за этот рейс он не окупит даже топливо.

Что же, приходилось признать поражение и готовиться к отбытию домой. Надо немного подождать — и другой покупатель непременно найдется.

В дверь номера бодро постучали — характерным перестуком, словно мелодию выбивали.

Колин заинтересованно повернулся — так стучался только поверенный правительства, Джордж Брок. Честно говоря, он поначалу изрядно раздражал степенного Колина своей активностью и чрезмерной подвижностью. Массивный, но весь какой-то округлый и прыгучий, мистер Брок, выставленной против чопорного Фипса, казался тому насмешкой над ним. Но по прошествии дней Колин убедился в деловых качествах Джорджа — они перешли на «ты» — и в его осведомленности о делах власти.

Собственно, исчезновение мистера Брока из поля зрения — и было первой ласточкой того, что англичанам пора сворачиваться.

Тем страннее его появление сейчас.

«Пришел попрощаться?»

— Войдите, — бархатным тенором распорядился Фипс. — Открыто.

Деревянные двери как гарантия безопасности в мире возвышенных— это ли не шутка?..

— О, мистер Фипс! Рад вас видеть! Не помешал? — Вкатился на кажущихся короткими из-за комплекции ножках мистер Брок, подошел к англичанину и завладел его рукой. — Бесконечно рад вас снова видеть! — Жал он ладонь. — Приношу извинения, был крайне занят по рабочим вопросам, но мне нет прощения! Предлагаю в качестве извинений лучшее вино и ужин за мой счет!

— А вы знаете, я, пожалуй, приму ваши извинения именно в этой форме, — улыбнулся одними губами мистер Фипс. — В отеле?

— Есть совершенно чудесное место! Был там на днях — вам понравится, уверяю!

— Доверюсь вашему вкусу. — Кивнул Фипс и направился вслед за деловитым приятелем — тот, будучи меньше, все равно обгонял его на пару шагов, в какую бы сторону ни поворачивал.

На улице перед отелем их ждал «Роллс-Ройс» двадцатых годов — сколько стоило его поддерживать в должном виде и снабжать запчастями в нынешние времена вызывало уважение даже больше, чем сам статус авто.

Водитель, мигом выбравшись из-за руля, почтительно открыл перед ними двери.

— Неплохая машина, Джордж, — сдержанно похвалил он.

— Машина друзей, — с явным сожалением провел тот рукой по дверной карте. — Мне на такое не заработать.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — с укором добавил Фипс. — Но еще сильнее это делают другие.

— Иногда мне тоже начинает так казаться, — туманно отозвался мистер Брок, будучи в некоторой задумчивости, но почти мгновенно переключился на свежие сплетни внутри новой власти в Вашингтоне.

Три разрозненных правительства пытались въехать в кабинеты, и это не могло не остаться без курьезов, иногда пикантных — а рассказчиком Джордж был замечательным.

— Меня могут хватиться на корабле, — отметил Фипс, как «Роллс-Ройс» покинул границы города, а за спиной ему пристроились «Хамви» сопровождения.

— Не беспокойтесь, Колин, мы вернемся засветло! — поспешили заверить его. — Маршрут абсолютно безопасен, но мои друзья дали дополнительную охрану.

— Ваши друзья?

— Возможно, они станут наши общими друзьями! Я на это весьма рассчитываю!

— Мы едем к ним?

— Простите, но в отеле нас могли слушать. — Пожал тот плечами.

— Обещанное вино и ужин ожидают нас там?

— Все так, мистер Фипс.

— Надеюсь, они оправдают мои ожидания. И впредь, мистер Брок, предупреждайте о таких мелочах. — Повернулся Колин к окну.

Его спутник приобрел вид виноватый и с веселыми историями более не лез.

«И куда же мы направляемся?» — Тем не менее с любопытством разглядывал Колин округу.

Возделанные поля — прямо рядом с городом. Огромное количество людей на них, ручной труд.

«Тоже проблемы с продовольствием», — констатировал он. — «Города хотят есть, а грузовоз с картошкой из Египта уже так легко не доставить. Эти фанатики с Реликтом внутри пирамиды сами кого угодно сожрут…»

Машины съехали на узкую дорогу — отлично асфальтированную, с декоративным заборчиком по обочине и скошенной травой.

«Какое-то поместье?» — Смотрел мистер Фипс вперед, где за лесной косой вырисовывался силуэт двухэтажного бело-синего строения с акцентированной колоннадой крыльца в центре.

Явный новодел, но с закосом под колониальные времена — такое Колину нравилось.

Площади вокруг были большие — декоративный газон, неестественно-зеленый. Небольшие участки леса — все словно бы нарисованные, идеальные. Перед домом же бегали и смеялись две мелкие девчонки, играя в догонялки.

— У вас настолько безопасно? — Удивился Фипс.

Люди на полях, дети — и это при тварях, прекрасно прокладывающих себе пути под землей. Вряд ли тут иначе, чем за океаном.

— Смотря какого уровня возвышенные у вас в охране, — пожали в ответ плечами. — У мистера Марантиса за округой следят очень сильные специалисты. Так что да, полагаю — безопасно.

— Чем занят мистер Марантис? Он и есть ваш друг, я верно полагаю?

— Вы в чем-то коллеги, мистер Фипс. Мистер Марантис занимается продовольствием.

— Полагаете, у нас найдутся общие темы?

— Будьте уверены.

— Правда, я слабо понимаю, чем могу быть полезен мистеру Марантису. Острова не экспортируют продовольствие, а забирать его объемы и вести через океан…

— Речь не о поставках, мистер Фипс. Но, я уверен, вы можете быть весьма полезны друг другу. — Добавил тот с легким энтузиазмом.

— Не найдется ли у вас времени пояснить? — Машина неспешно подкатывала к декоративному фонтану у входа в поместье, вокруг которого дорога делала легкий круг.

— Торговые переговоры, мистер Фипс. Одни покупатели уходят, другие появляются.

— Ах, это, — невольно проявилось разочарование в голосе.

— Иные люди богаче целого штата, мистер Фипс.

— Но не целой страны.

— Если таких богатых людей много, и у них есть крайняя необходимость…

— Предлагаете держать ценник? — Хохотнул Колин.

— Если в нем будет моя комиссия, отчего нет, — улыбнулся Джордж вновь живой и веселой улыбкой. — Но знайте, мои друзья тоже мне платят, говорю откровенно. Так что будьте с ними помягче, прошу.

— Ради ваших комиссионных? — Улыбался Фипс.

— Я их честно заработал, пытаясь умягчить ваше черствое сердце! — Неловко поерзал тот на кресле. — Разве нет?

— Вы просто попросили.

— А разве я мог сделать больше⁈ Я же не прожжённый делец, я просто старый человек, которому не помешает вилла в хорошем месте!

— Раз так, то попробую что-то для вас сделать. — Фипс дождался, что слуга при поместье откроет ему дверь, и выбрался на дорожку.

Ему позволили сделать пару шагов вперед, и только потом с крыльца спустился мужчина в белоснежном костюме военного фасона, с воротником под подбородок и темно-синими узорами на лацканах. Обладал он шикарной шевелюрой, седой до белесого состояния, зачесанной назад и вправо; загорелым, в темных родинках, лицом и узловатыми руками, которые держал у пояса. Судя по качеству одежды и взгляду — местный хозяин.

— Мистер Марантис, я верно полагаю? — Замер на месте мистер Фипс.

— Он самый. — Шагнув вперед, предложил местный хозяин руку для пожатия. — Мистер Фипс, наслышан. Пройдемте в дом. Мне не терпится чем-нибудь угостить вас с дороги. Что предпочитаете в это время суток? — Встал тот сбоку и жестом указал на пространство холла за открытой дверью.

— Что и всегда — чай без сахара, мистер Марантис. Более крепкое только после рабочего дня.

— Разве он не завершился? — Хохотнул хозяин.

— Пока есть сделка — я всегда на работе.

— Хм. Брок успел вас просветить?.. — Уточнили, стоило им зайти в прохладный, напоенный приятными запахами свежих цветов холл.

Вокруг никого не было — огромное помещение с ведущей спиралью на второй этаж лестницей отчего-то гасило все звуки, и разговор их не отзывался эхом о декоративные панели из темного дерева и паркет.

— Только о том, что спрос на мой товар возрос.

— Возрос — слишком громко сказано. Скорее, он появился, — остановился Марантис перед ним. — Присядем? — Указал он на диванчик у стены. — Ваш чай готовится, его принесут.

— Благодарю, — занял предложенное место Фипс. — А что касается спроса — он есть всегда. Спрос на силу, на власть, на победу…

— Не сейчас и не в этой стране, — сев поодаль, отрицательно качнул головой хозяин дома.

— Я планирую быть в Аргентине через неделю.

— Нищая страна.

— Они найдут деньги. Или страны не станет вовсе. — Слегка дернул плечами мистер Фипс.

Распадется на сотни мелких областей с собственными властителями, которые зальют там все кровью.

Радио доносило ту еще печальную картину — так что Фипс не соврал. Другое дело, что Аргентина из-за этих самых обстоятельств для его целей не подходила вовсе.

— Может быть, найдут, — нахмурился Марантис. — Но, скажем, не через неделю… Через три недели, а? Одна-три — есть ли разница?

— Цена не будет ниже. Я прошу понять: Англия в моем лице как союзник прибыла предложить Америке эксклюзив. Я, признаюсь честно, не уполномочен говорить о сделке с частными лицами.

— Но вы все-таки говорите. — Улыбнулся тот, подразумевая себя.

— Если цена будет прежней, меня хотя бы поймут. В Америке мир, я вернусь с деньгами. Две галочки напротив двух пунктов.

— Как насчет одной галочки и небольшого побочного заработка?

— Не на моей должности, мистер Марантис, — покачал Фипс головой.

— Тогда попробуйте убедить меня, за что такая прорва денег. — Отклонился хозяин дома на спинку дивана.

Колин изобразил вежливое удивление:

— Кажется, вы меня неверно поняли…

— Черт! Мы согласны на тот ценник, что сказал Брок, но это будут не только мои деньги. Нас несколько, и мне надо быть чертовски убедительным, чтобы никто не соскочил в последний момент!

— У вас есть серьезная проблема, которую вы желаете решить при помощи моего товара?

— Еще какая, — буркнул тот.

— Быть может, вы расскажете о ее сути? Поверьте, дальше меня информация никуда не пойдет. Моя репутация основана на деликатном отношении к тайнам покупателей. Если я буду знать — возможно, отговорю вас самих. А быть может, подскажу убедительные аргументы для ваших друзей.

Мистер Марантис надолго задумался.

— Вы же знаете, что у нас тут теперь мир и всеобщая любовь? — С раздражением махнул он рукой.

— Да, мистер.

— И вы, должно быть, догадываетесь, что происходит после войны? — Посмотрели исподлобья.

— Множество вещей. Какая именно вас беспокоит?

— Чужие взгляды. Взгляды на мой бизнес. Эти твари уже пропихивают поправки в закон о рабстве. Всю войну их не волновало, кто обрабатывает поля и кто их кормит!

— Я не видел следов принуждения у людей в поле.

— Коллективная эволюция. Все до одного — возвышенные в подчинении у бригадира. — Хмыкнул мистер Марантис. — Не переживайте, это все бродяги и сброд, преступники и воры.

Мистер Колин Фипс не переживал. Ему было наплевать.

— И это было законно всю войну! А сейчас… Они хотят все отнять! Все, у меня, у моих друзей! Эти нищие с запада и юга смотрят на наши богатства и грезят, как бы все забрать!

— Тут нужен хороший юрист, я полагаю.

— Нет! Законы они напишут. Слишком много голодранцев в Вашингтоне, и все они скулят на ухо своим президентам!

— В самом деле, я не понимаю, как десяток дополнительных уровней возвышения могут помочь решить ситуацию.

— Все просто, мистер Фипс. Мы планируем убить их лидеров. — Сухо высказал тот.

— Г-хм. Правила этики не позволяют обращать наши услуги против бывших, даже несостоявшихся клиентов, — с оттенком сожаления произнес Колин.

Только вляпаться в заговор ему не хватало.

— Это не ваши клиенты.

— Но…

— Мистер Фипс. В Солт-Лейк-Сити уехали одни президенты. А приехали подменыши. У меня есть доказательства, вам принесут ознакомиться. Отселенные семьи, бывшие друзья и любовницы, увольнения близких друзей, переводы в другие города знакомых, проверки… Наших президентов убили и подменили. Вместо них — непонятные люди, которые готовы принимать непонятные законы!

— Дело неприятно пахнет политикой.

— Вы приехали, чтобы вмешаться в дела суверенной страны и дать оружие Северу против Юга, вам ли говорить об этом?.. — Усмехнулся Марантис. — Все, что мы хотим — уничтожить это кубло, которое нам навязали. Мы не планируем новой войны — Боже упаси! — но вице-президенты, которые непременно уцелеют, нам знакомы. К слову, это они забили тревогу о подмене… Президента Юга мы стерпим, он необходим. Но наши лидеры — вновь станут нашими! И они будут весьма признательны нам…

— То есть я могу рассчитывать на бонус по исходу дела? — Неожиданно заинтересовался мистер Фипс.

— Можете рассчитывать, — кивнули ему. — На весьма щедрый бонус.

— На мой выбор?

— В пределах разумного.

— О, есть у меня на уме нечто необременительное, — легонько улыбнулся торговый представитель. — Да, я думаю, мне есть, что вам предложить.

— Итак. — Внимательно смотрел мистер Марантис.

Фипс достал из внутреннего кармана блокнотик, раскрыл на нужном месте и передал хозяину дома.

— Что это? — Вглядывался тот в отлично детализованную зарисовку ручкой. — Черный Обелиск?

— Верно. Обратите внимание на правый нижний угол.

— Скол? Не понимаю, — листнув на страницу дальше, тот не нашел продолжения.

— Отсутствует четверть покрытия у нижней грани. Поврежденный Черный Обелиск. До конца неясно, как это смогло получиться — Обелиски считаются нерушимыми. Возможно, столкнулись два Обелиска, возможно брак производства. Тем не менее в Испании мне досталось это.

— И как это должно нам помочь?..

— Внутри Черного Обелиска обнаружился Реликт. Нерожденный. — Мягко заявил Фипс, уже с привычным удовольствием наблюдая за удивлением собеседника — а потом и ужасом осознания.

— Вы хотите сказать…

— Я не хочу сказать, что в каждом Черном Обелиске — Реликт. У меня для этого нет подтверждения. От одной мысли, что нечто, выдающее нам таланты, говорящее с нами голосами наших близких, способно в один миг стать кровожадной тварью, требующей экспансии и жертв, если честно, мне становится не по себе. Так что я полагаю, что зародыши Реликтов могут быть схожи с Черными Обелисками, как плод ядовитый быть весьма схож со съедобным.

— Но если вы не ошибаетесь, то…

— Мистер Марантис, — с легким осуждением перебил его Колинс. — Я не делаю никаких заявлений, это всего лишь предположения. Возможно, чуть позже, когда мы завершим сделку, то сможем обсудить природу Реликтов за бокалом вина. Но пока — оставим теорию и вернемся к практике.

— Хорошо… — Поджав губы, удержался Марантис. — И зачем нам этот гнилой обелиск? Свести с ума все население страны, когда те узнают и впадут в истерику? Вы хоть понимаете, что это означает? Что надежды нет, нас сотрут в любой миг, как этого захотят! Этим знанием вы собрались торговать⁈

— Ну зачем же кому-то об этом знать? — Успокаивая, поднял Фипс ладонь. — Людей, лишенных надежды, крайне сложно держать в узде. А вам нужна спокойная, подконтрольная держава вместо анархии близкого конца света, не так ли?

— Тогда я не понимаю… Джордж сказал, вы предлагаете десяток уровней возвышения, а не эту мерзость! — Ерзал на месте, пытаясь скрыть страх, хозяин дома.

— Я предлагаю вам услугу по контакту с привезенным мною нерождённым Реликтом. Он, как и настоящий, назначит вас верховным жрецом, даст семь уровней возвышения вам и по три вашим людям. Но не получит власти над вашими душами. А как придет время — я верну вот этот осколок, отколовшийся от Обелиска, на место, и он про вас забудет, вернувшись в свой бесконечный сон.

— Вы хотите сказать, что можете контролировать… Вот это? — Облизнув пересохшие губы, кивнул Марантис на незакрытый блокнот.

— Ну разумеется. Я им владею. Этим божеством. — Усмехнулся мистер Фипс. — И предлагаю вам всю силу этого божества, без последствий. Силу которой, все так боятся, покорную вашей воле. Семь уровней — это достаточно, чтобы решить вашу проблему с правительством?..

— Черт возьми, да! — Лихорадочно смотрел землевладелец.

— Вот видите. Осталось собрать плату и привезти ее на мой корабль, оснащенный ядерным оружием.

— Это вы к чему?..

«Да уж понятно к чему — и не думайте пытаться отобрать у меня — мое».

— Ни к чему, мистер Марантис. Мой корабль будет надежным местом для любой платы, но до корабля вам придется сопроводить ее самим. Мы принимаем художественные полотна классиков, музейные ценности и части высокоуровневых зверей. Более подробно можно будет согласовать с мистером Броком.

— Снова Англия тащит к себе все диковинки мира…

— Мы возвращаем их на остров.

— Куда притащили из Рима и Греции… — Вставлял слова Марантис, думая совершенно о другом.

— У нас они будут в большей сохранности.

«Лично у меня».

— Вот что, мистер Фипс…

— Колин.

— Да, Колин. А ваша зверушка… Вы же слышали объявление? Об убийце Реликта?

— Полагаете, убийца полезет на мой корабль? — Усмехнулся Фипс. — Он даже не знает о существовании там Реликта.

— Но ваш Реликт… Как насчет него? Видит ли он кошмары из-за смерти таких же, как он?..

— Вздор…

— Существенное обстоятельство. Если Реликт потребует от меня убить богоубийцу, все наши планы пойдут пеплом по воде. — Вновь выглядел Марантис деловым человеком, без налета почти религиозного ужаса, чуть ли не обуздавшего его совсем недавно.

— Мне кажется это надуманным, но если вас это беспокоит…

— Беспокоит. Я слышал, как Реликт расправляется с непокорными.

— Давайте договоримся так, мистер Марантис. Я немедленно отправляюсь на корабль и проверяю, верны ли ваши опасения. Результат сообщу через мистера Брока.

— Договорились, — энергично встал тот с дивана. — А я немедленно займусь сбором средств.

— Приятно было общаться с деловым человеком, — откланялся Колин.

Чай ему так и не принесли, ужином не покормили, но мистер Фипс был не в претензии.

Будучи в приподнятом настроении, он распорядился водителю «Роллс-Ройса» гнать в порт. Джордж остался в поместье — обговаривать, что есть ценного у местных богачей, и с чем из этого они готовы расстаться. Список обязан был получиться внушительным.

«Но главное — свои люди в правительстве. И незначительная просьба, которой непременно пойдут навстречу — ведь новичкам всегда кажется, что вещи стоят дороже слов на бумаге».

Через два часа он достиг корабля. Через час добрался до хранилища с поврежденным Обелиском. Еще через полчаса связался с мистером Броком — тот уже был в городе.

— Возникли некоторые сложности. Решаемые. Все в силе. Но понадобится чуть больше времени для подготовки сделки, — говорил мистер Фипс в радио, лежа в трюме на боку и стараясь не дрожать от холода, боли и страха.

— Нет проблем, дружище! Как много времени тебе нужно? День, два?..

— Не больше двух недель.

— Но…

— Две недели, — против воли вырвался инфернальный рык из его горла. — Готовьте деньги, Джордж.

Фипс нажал на отбой. Две недели — такой срок.

И ничтожный человек между ним и его мечтой.

— Генри, — с ненавистью вымолвил Первожрец Нерожденного, чувствуя, как чужая сила коверкает что-то внутри тела, давая новую силу его талантам — и прибавляя новый, грубый, но такой необходимый.

Колин закрыл глаза и почувствовал направление.

Железная рольставня повернулась, впуская еще немного рассветных лучей в уютный зал кафетерия.

— Многие едут до Огасты, а там им ни за что не скажут, что свернули не туда, — хозяин заведения, мистер Портер, спустился с табурета возле окна и перенес его к следующему. — Столица вымирает, вот и зарабатывают на приезжих. — Снова встав на табурет, тот дотянулся до завязок на высоте и крутнул через них механизм на окне. — Вам еще повезло, что вовремя вернулись обратно. Обычно местные отправляют еще дальше, в Хаултон на границе. Там путников разворачивают обратно, ехать приходится снова через Огасту…

Вновь стало светлее — в этот раз полоса света легла прямо на мой стол с разогретым жарким и какой-то местной настойкой из голубики. Раньше-то освещение было только от газового фонаря, поставленного на высокую барную стойку из темного дерева.

Заявился я рановато — в общем-то, в полную темень, до открытия. И да, в моем понимании, тот самый разрекламированный по радио «штат Мэн» с его новым поселением возле «Леса Смерти» действительно должен был находиться где-то в районе столицы штата. Но черное и невзрачное с высоты местечко никак не тянуло на новый центр притяжения человечества — талант, позволяющий заглянуть за горизонт и посмотреть на город своими глазами, заставил всерьез в этом сомневаться. Я уж подумал, может беда какая случилась — пожар или война, и решил перестраховаться — уточнить информацию где-нибудь по пути. Заметил огонек возле небольшого поселения — и велел летающей ящерице снижаться к нему.

Владельцем огонька оказался мистер Портер, в ранний час обходивший таверну — мужику не спалось.

Понятное дело, что прямо к нему ящерица не села — незачем пугать местных видом наверняка редкой, а то и небывалой для местных, твари, прирученной людьми в далекой Калифорнии. Приземлился я у самых окраин, выходящих на Огасту, отправил Жабу искать себе пропитание — чешуйчатый страх божий уже стабильно откликался на прозвище — и ногами отправился добывать информацию. Тут главное, чтобы не пальнули сгоряча — вряд ли по ночам ходят приличные люди…

Но обошлось, и мистер Портер — крепкий мужик, который все же смотрел на меня с некоторым сомнением, придерживая двустволку на сгибе руки и вглядываясь в темень через высоко поднятый фонарь — даже пригласил на ранний завтрак.

Мою версию, что я пешком добрался до столицы штата, но та показалась мне крайне сомнительным местом, он принял без возражений — тут я попал, что называется, «в яблочко».

Персонально для меня ничего не готовили — разогрели вчерашнее, но и за это я был благодарен. С едой в пути было сильно так себе, а наверху холодно и ветер в лицо, никакая маска не спасала.

Вернее, это я сам себе устроил гонку, решив двигаться на восток страны максимально быстро. Уверен, по дороге можно было найти хорошее заведение, спать на мягком и в тепле… Но наворотил я такое, что придавало сил не спать и не есть.

«Вас пытается поглотить Пособник Перемен, уровень двадцать шесть».

«А ну не кусаться!» — Строго выговорил я, сдержавшись и не вздрогнув от ощущения двух мелких иголок, вонзившихся в кожу.

Я покосился на роскошного, переливающегося всеми цветами радуги ската, словно широкий шарф занявшего место на моих плечах.

Хтонь, плотно осевшая в моих мозгах и не стесняющаяся подслушивать мысли, выражала недовольство ретроспективой воспоминаний. Выражала она так уже добрую неделю — с момента, как я сцапал ее с куском Реликта, к которому она присосалась, и отнес в подходящего размера бассейн. Где мы этого Реликта на пару поглотили.

И что, вы думаете, хоть какая-то благодарность⁈ Да черта с два!

Я, видите ли, отнял его законную добычу. Хтонь, видите ли, ее поймала и ела, а тут явился я…

«Да я ж тебя на нее положил!»

Никакого понимания.

На секундочку: Хтонь жрет одно яблоко примерно за три дня. Я их и обновлял-то просто чтобы яблоко не запахло.

Что-то более плотное и калорийное Хтонь ест еще медленнее, потому что мелкая. Кусок Реликта она даже не надкусала!..

«Ты бы его не съела все равно!»

Но нет, смертельная обида. Никакие увещевания не помогали. А я как-то к Хтони привык.

Пришлось воровать у местных церковников их часть Реликта и идти на мировую. Мол, половина раньше твоя, половина сейчас моя — мир?

Да черта с два! Этот математик начал мне выводить, что половина от половины Реликта и половина от шестой части неравноценны.

Параллельно в мире гремели надписи о смерти второго Реликта, но мне было на это наплевать. На все наплевать, когда вредничают и больно кусают за плечо.

Сошлись на том, что скормлю ей еще четверть Реликта — чтобы «по-честному».

«Когда? Скоро!»

В вопросах времени Хтонь ориентировалась не очень хорошо. Возможно, вообще не воспринимала реальность через этот термин — так что сотрудничество возобновилось.

Единственное: периодически покусывала с посылом «а помнишь, как ты у меня Реликта спер?», но только когда я сам об этом воспоминал.

«Вас пытается поглотить Пособник Перемен, уровень двадцать шесть».

«Да дам я тебе еще Реликта! Да, скоро. Нет, „скоро“ еще не наступило».

Вот так и живем. Да, я-таки начал ее видеть — поглощение содержимого ракетной шахты позволило перегнать Хтонь в уровнях.

«Так что теперь знаю, какая она красивая».

На плечах повеяло чем-то довольным, с примирительными нотками. Мол, так уж и быть, подождет это «скоро» еще немного…

— Так мне на северо-запад, по развилке? — Уточнил я у мистера Портера, отдавая должное еде.

— Помните, проходили милю назад перекресток? Весь перерытый, живого места нет?

— Неужели туда?

— Да, по этой дороге, в сторону холмов, — обернувшись, подтвердил хозяин кафе. — Не беспокойтесь, там все так скверно от силы футов пятьсот. Дальше дорога куда как лучше.

— Странно, — хмыкнул я.

— Что нет ни таблички, ни знака, а перекресток в состоянии крайне неприглядном? — Перетащил хозяин кафе табурет к другой стене. — Так это борьба местных властей. Были и таблички, была и хорошая дорога, но…

— Снесли?

— День как снесли, а дорогу перекопали, — кивнул тот. — И делают так постоянно. Испортить — дело нехитрое. Зато больше половины путников едет до Огасты.

— Мелочно как-то.

— А что они могут поделать? Правительство штата считает, что земли захвачены проходимцами. Налоги не платят, законы не соблюдают. Но у штата нет армии, а военная база в Портленде федерального подчинения, они защищают себя и город. Да и не сковырнуть, поздно. Сами виноваты. — Припечатал мистер Портер. — Сначала им было не до слухов о «Лесе Смерти», потом без разницы до постройки нового городка возле него. А как те земли объявили о самоопределении, и люди ушли туда, так всполошились…

— А вы? Не хотите в этот… Новый город? — Отпил я напиток.

— Пока по этой дороге едут люди, не вижу смысла. Да и потом, — остановившись возле последнего окна, задумался мужчина. — Посмотри на стену у двери, — кивнул он за мою спину.

Я обернулся — в свете начинающегося дня были видны десятки розыскных листов с фотороботами, именами и описанием преступлений. Чуть ниже — название штата и ценник «живым или мертвым», бесхитростно указанный в патронах.

— Ого, — не знал я, как на такое отреагировать, и обернулся, глянув вопросительно.

— Вот все они сейчас — в Новом городе. Розыскные листы действуют только до перекрестка, за ним — новая территория, где старых грехов нет. Хочу ли я поехать туда, к ним?.. — С сомнением покачал мистер Портер головой. — Пусть все они остаются там и сгинут до единого.

— Там, я слышал, соблюдают законы, — осторожно принялся я уточнять важную для меня информацию.

— Три вида законов, — для иллюстрации, мужик показал три пальца, оттопырив большой. — Для простых людей, для возвышенных и возвышенных высокого ранга. Их соблюдают, но устроит ли тебя крупный штраф за твою жизнь?

— Нет, сэр.

— Зато все будет по закону. Ты прошел возвышение?..

— Да, сэр.

— Тогда не забудь таскать знак на плече, — хлопнул он себя ладонью над сердцем. — Проживешь дольше.

— Спасибо, мистер Портер, учту. Может, посоветуете еще что-нибудь?

Закончив со ставнями — в зале уже было практически светло, а стулья со столов я помог спустить ему еще в самом начале — мужчина сел напротив, отодвинув стул чуть в сторону от стола, чтобы не нависать над ним.

— Точно туда пойдешь? — Скорее, констатировал он.

— Я издалека, сэр. Сам себе не прощу, если развернусь у финиша.

— Тогда ищи команду искателей, из приличных. Не подскажу, — чуть поднял он ладонь. — Выбирай тех, кто на второй или третьей магистрали работает. Те, кто возле города копается — из неудачников, там ничего нет, все выбрано. Те, кто дальше четвертого ходят, новичка не возьмут. Разве что приманкой.

— Магистрали? — Запнулся я о первое необычное.

— Этот «Лес Смерти» разрабатывают люди серьезные, с калькулятором в голове. Они первым делом наладили строительство железобетонных путей под землей — защищенных, закрытых от всякой мерзости. По ним, как по шоссе, в лес заходишь. Сначала построили первую магистраль и по ней выбрали все, что есть в окрестностях леса. Всех тварей повыбили, все редкие растения собрали… Потом вторую, глубже в лес… Да, если решишь задержаться — купи справочник. Вещь недешевая, но необходимая, лучше всегда держать в кармане. Не все надо трогать, не все пропустят в город, а за многое — отправят копать новую магистраль… За каждый проступок, считай, отправляют копать — говорят, техника ближе к центру леса дохнет даже под землей, приходится киркой и лопатой…

— А как отличить надежных людей от ненадежных? — Поерзал я на месте.

Вот уж задача — пять лет пытаюсь, да и то пролетаю время от времени…

— Надежным новичок не нужен.

— М-да.

— Но может повезти. Отряды расширяются, кому-то надо таскать провизию и припасы. А там — смотри: как одеты, куда ходят, как говорят между собой. Мнение со стороны я бы не слушал, зависти там много.

— Спасибо.

— Да не за что, — развел он руками.

— А как этот Новый город выглядит?

— Тоннели. Все закопано под землю, на поверхности трубы да дороги. Иногда ямы, а в них дом. Мне там не нравится, — откровенно подытожил он.

— Тут у вас, конечно, красиво, — повертел я головой.

— Ну и вот. Зачем мне все это бросать?.. Доход свой имею, а с Нового города сами приходят, о всяком рассказывают. Многим там тоже не по себе. Все думают заработать и поехать домой.

— Кому-то удается? — Выразил я интерес.

— Еще как. Кто не помрет.

В дверь кафе звучно постучали — ботинком, наверное.

— Кого это принесло в такую рань, — недовольно проворчал мистер Портер, обернулся на фонарь, возле которого лежало его ружье, но все-таки отправился к двери безоружным. — Открываю! Что шумите!

Я вернулся к жаркому, лениво посмотрел талантом, кто там за дверью — после очередной эволюции пришлось долго привыкать к тому, что сознание одновременно видело и сверху, и вокруг, и подвалы, и под землей, доводя до ступора и невозможности ориентироваться, где находишься сам. В итоге научился настраиваться — словно бы выделять отдельный звук из общего шума и «видеть» только его. Надеюсь, это пройдет, организм привыкнет, но сейчас — приходилось так…

— Мистер Портер! — Уловив образ за дверью, я тревожно вскрикнул, резко встав из-за стола.

Но не успел — звук ружья немедленно ударил по ушам, и тело хозяина заведения протащило между столиков, оставляя за ним алые полосы на дощатом полу.

Команда, отданная Хтони, накинула на тело невидимость, а я отскочил к стене.

— Быстрее! — Выматерились у входа, и в заведение вошли два потрепанного вида субъекта.

Один из них перезаряжал ружье, второй выцеливал кого-то еще в зале — в первую очередь посмотрев на мой сервированный столик.

— Ружье со стойки! — Нашел тот первую добычу. — Я в карманах посмотрю. Ты, лезь за стойку, кассу смотри!

«Вот же твари», — чуть отстраненно наблюдал я, как первый копошится в карманах трупа.

Посмотрел вокруг кафе — стоит потрепанный пикап «Форд» с заведенным двигателем, внутри никого.

Я Подхватил табурет, оставленный мистером Портером возле окна, взвесил его в руке, примеряясь. Подошел к мародеру и обрушил его тому на голову. Тот беззвучно завалился на мертвеца.

Второй грабитель, что орудовал за стойкой, судя по звукам разбитого стекла, пытался найти кассу. Хотя, быть может, в таком месте ее и не было — да и зачем?.. Кому сейчас нужны чеки?..

Я подошел к стойке и нажал на колокольчик вызова персонала — был тут такой, бьющий стальным язычком по потемневшей бронзе. Звук получился на диво чистый — грабитель удивился, резко поднялся во весь рост, глядя на него. И получил табуретом по голове.

— М-да, — привалился я к стойке, нащупал рукой высокий барный стульчик и взгромоздился на него. — Вот же дерьмо… — Повеяло тоской.

Жил себе человек, спокойно работал, а тут два утырка вломились…

Позади раздался звук шагов — я резко отпрянул в сторону, вновь скрывшись под способностью Хтони.

— Отличный талант, — стоял в полный рост мистер Портер, выковыривая из своего тела дробь. — Полезный, сильный. Уровень четвертый, а? Раз я не вижу.

— Мистер Портер, сэр? — Вышел я из невидимости и с тревогой смотрел на хозяина. — Вам бы врача…

— Генри, — с укоризной посмотрел он. — Все со мной хорошо. — Вновь достал он из груди кусочек свинца. — Не первый год живу у дороги, не первый раз ко мне залетают всякие идиоты… Ты садись, стынет же.

Сам он сел через столик от моего, старого, невозмутимо занимаясь своим телом через прорехи в рубашке.

Я, подумав, занял свое место. Только аппетит пропал.

— Признаюсь, подумал, это твои напарники, — не смотрел он на меня.

— Мистер Портер! — Возмутился я.

— Да-да. Я уже видел. Ловко ты их табуретом… Да и не с твоим талантом промышлять на дороге… Продашь мне их?

— Что, простите?

— Они еще живы. — Мельком посмотрел он на тело на полу. — По крайней мере, один точно. На кафе много не заработать, куда чаще я продаю таких придурков в Новый город. Кто-то решает чуть разбогатеть перед въездом в место, где им все простят. Кому-то не везет, но ехать домой с пустыми карманами не хочет…

— Должно быть, у вас много запасных рубашек, — буркнул я.

— Большая проблема, — покивал он. — Но в Новом городе хорошие швейные цеха. Бери там обувку обязательно — отличная… За одного придурка, сданного на строительство магистрали, город платит щедро. Не всем, Генри, не всем, — улыбнулся он, опережая вопрос, чего бы мне не сдать преступника самому. — Гражданам города, на жизнь которого покушались.

— Там свое гражданство?

— Вроде того, — пожал мистер Портер плечом и чуть скривился от боли. — Вот же зараза, — пошел он искать в своей плоти кусок застрявшего железа.

— Но мы вне перекрестка, — напомнил я.

— Законы Нового города — там, где его жители. Дам тебе половину, Генри. Соглашайся — я, сам понимаешь, и сам бы их заломал. Но есть право охотника, и я его нарушать не стану. Ты добыл — я честно выкупаю. Не согласен — я дострелю их и выкину в карьер на западе.

— Тогда половину и завтрак бесплатно, — хмыкнул я, не особо горя энтузиазмом торговать людьми.

— Идет. — Улыбнулся мистер Портер. — Пойду, сменю рубаху, и поедем.

— Машина кому уходит? — Спохватился я.

— Машина, ружье, содержимое карманов — все твое. — Ушел мистер Портер за стойку, нагнулся там, осматривая тело. — Жив! Какая крепкая башка… Нам везет, Генри.

Тут же оттащил за ноги в центр зала к другому грабителю. Вернулся обратно — поискал там что-то — и присел рядом с бандитами с мотком веревки, принявшись стягивать руки и ноги. Делал он это сноровисто, явно не в первый раз — впрочем, сам ведь говорил…

— А через вас машину и остальное можно будет продать?..

— Можно. — Хмыкнул он, выпрямляясь. — На будущее: если ворованную вещь пытается сбыть не гражданин, то ждут его большие проблемы.

— Значит, снова половина цены?..

— Еще не заехал в Новый город, а соображаешь получше иных жителей. Но можешь рискнуть и продавать самостоятельно, — мистер Портер зашел за дверь за стойкой, оставив ее приоткрытой.

— Да я не жадный, — отозвался я негромко.

— Правильное качество, — донеслось отдаленное. — Жадные долго не живут.

Я посмотрел талантом — раздевшись до пояса, мистер Портер приводил себя в порядок влажным полотенцем. Остаток рубахи был откинут в сторону, а в открытом шкафу рядом с зеркалом дожидались еще десяток рубах, маек и жакетов одинакового фасона.

«Странное местечко».

— Куда убрать тарелки? — Быстро подъев оставшееся, уже не прислушиваясь к вкусам, уточнил я громко.

— Ставь на стойку. Заедем по пути к моему сменщику, он уберет потом. Не закрываться же на целый день…

— Он тоже охотится? — Выполнил я просьбу.

— Если везет, то да. Если нет, то стоит за стойкой и скучает. Не каждый день праздник, Генри.

Я покосился на два тела — вот уж у кого праздник… Впрочем, сами виноваты — никакого сочувствия я внутри себя не ощущал. Слишком яркой в памяти была картина хозяина кафетерия, лежащего в крови на полу.

— А как получить гражданство, мистер Портер? — Решил я понадоедать вопросами, пока у мужика хорошее настроение.

— Или год живи, или купи дом, или завали какую-нибудь редкую тварь.

— Выглядит несложно. Хотя бы прожить год.

— М-да? А по мне так — проще дом купить. — Отозвался он, одеваясь.

— Если деньги есть, да, вы правы. Но это — если они есть. — Выразил я сожаление, вполне свойственное для новичка.

— В любом случае, месяца на два жизни ты себе заработал, — вышел хозяин кафе и тоже посмотрел на связанные тела. — Если не шиковать, не играть в азартные игры, не ввязываться в мутные проекты и не скупать части Реликтов у вызывающих доверие людей.

«Вас пытается поглотить Пособник Перемен, уровень двадцать шесть».

— А такое тоже продают?.. — Удивился я.

— Да мошенники, разумеется! — Хохотнул он. — Но, если двух Реликтов убили, отчего бы не попытаться продать оставшиеся от него части?..

Плечо снова цапнули, но уже разочарованно.

— Так если Реликт мертв, то вся другая его плоть станет тухлым мясом… Говорят, — прикусил я язык.

— Ну вот, ты такое слышал и знаешь, что все это — ерунда и вранье. А дураки поверят.

— Значит, или спокойная жизнь, или подвиг.

— Спокойная жизнь в Новом городе, — покачал тот головой, словно сомневаясь в соседстве этих слов. — Прими совет: если через месяц не найдешь команду, уезжай. Кончится второй месяц, придется идти с плохой командой или лезть в долги. Тебе это не нужно.

— Учту, сэр. — Кивнул я.

— И не лезь совершать подвиги. Ничем хорошим это не кончится.

Я закивал даже раньше, чем он завершил.

— Этих в кузов? — Уточнил у него.

— Ну не на сидения же. Хватай его за руки. — Хекнул мистер Портер, в свою очередь поднимая первого бандита за ноги.

Быстренько закинули в кузов пикапа — тот так и продолжал переводить топливо на холостых оборотах. Бандит издал короткий стон — видимо, начал приходить в себя.

— Надо бы побыстрее, — заторопился хозяин кафе. — Кто его знает, какие там таланты. Хотя какие таланты у этого сброда… — Добавил он, успокаивая то ли меня, то ли себя.

Но второго положили аккуратнее — даже борт опустили, чтобы уложить.

Вернулись обратно в помещение — мистер Портер попросил подождать, пока закроет двери. То ли черный ход остался не закрытым, то ли кладовые, я не уточнял…

Пока ждал — решил для интереса запомнить физиономии преступников с объявлений о розыске. Мало ли как обернется…

— Мистер Портер, а если вытащить преступника за перекресток и сдать властям, они выплатят награду?

— Куда же они денутся, — глубокомысленно ответили мне. — В Новый город частенько заезжают хедхантеры как раз за этим делом. Вывозить тело целиком не обязательно — голова вполне пойдет.

— И как их успехи?

— На моей памяти, сняли всего два объявления, а добавили десяток.

— Понятно, — равнодушно пожал я плечами, не собираясь этим промышлять. Вот обойти опасность — это, после всего пережитого, будет мудро.

Но статистика, конечно, интересная.

Хотел уже отвернуться, как отметил на смежной стене еще портреты — их закрывали шторы, раздвинутые мистером Портером. Тяжело заметить.

Да и немного этих бумажек было — всего два, они еле виднелись за краем ткани, помещенные друг над другом.

Встал, прошелся по залу, чтобы рассмотреть их поближе.

Блеклые какие-то, копия копии. Имен нет, награды нет — странно.

— Поехали, Генри, — позвал меня мистер Портер от входа.

— А кто это? — Смотрел я на листки бумаги. — Тоже разыскиваются?

— Это — почетные граждане Нового города.

— Тогда почему нет имен? И изображения такие смазанные? — Отчего-то заинтересовался я, всматриваясь в отпечатки.

— Никто не знает имени. Эти фото — вообще все, что мы о них знаем.

— Мистер Портер?

— Гражданином города может стать тот, кто убьет редкую тварь, Генри. Эти двое убили по Реликту.

Я сглотнул, вглядываясь в блеклые копии. Узнавая себя, каким был в Калифорнии. Узнавая себя, каким был в Солт-Лейк-Сити.

— Говорят, это сделал один человек. — Чуть охрипшим голосом произнес я, зная, что сейчас выгляжу совсем иначе.

— Может быть. — Произнес он равнодушно. — Но каждый из этих двух будет принят в Новом городе с почестями.

— Понятно, — отвернулся я от изображений.

— Если они живы, Генри, — наставительно произнес он, глядя на меня. — А это — очень вряд ли. Так что не завидуй и не пытайся попасть на одну с ними стену.

— Даже не думаю об этом, сэр!

— Живи тихо и спокойно месяц. Потом домой. А если повезет — не лезь в герои, дурное это дело! — Наставлял мистер Портер вполне даже искреннее. — Понравился ты мне, парень. Не хочу, чтобы ты сгинул.

— Благодарю, сэр!

— Просто пойми, парень. На одно удачное геройство обязательно будет тысяча бездарных смертей. Везение и удача — не то, на чем надо основывать бизнес! Только планомерный подход, осторожный, предсказуемый! — Сели мы в трофейную машину. — Выбираешь цель по уровню, действуешь по инструкции!

— А если случилось так, что нет возможности? Нет инструкций? Нет шанса избежать драки, не оставшись подлецом? — Спросил я, хлопнув своей дверью.

— Если уж такое случится… Надень хотя бы нормальный костюм и заранее сделай нормальное фото! — Проворчал мистер Портер, нажимая на газ.

— Да, те распечатки, конечно, ужас какой-то…

— Да причем тут фото? Нормальное фото на могилу — вот о чем я говорю! — Рявкнул он, погнав машину по поселению.

Ну или так, да.

Впрочем, геройствовать я и не собирался. Так — осмотрюсь по сторонам. Авось не самое плохое место.

В нем, по крайней мере, вряд ли станут выставлять обвинение за кражу целой шахты с реагентами, свальный грех с тремя охранницами, выведывание тайн одного Ордена, кражу Реликта у другого, похищение ценной летающей рептилии, покушение на Президента и…

Я прикусил губу в сомнениях.

— А вы не порекомендуете хорошее фотоателье?..

За решеткой, сваренной из прутьев арматуры, откровенно маялись и страдали два несостоявшихся грабителя, кое-как сидевших на узкой лавке у стены.

Клетушка для «товара» была откровенно крохотной — встать, развернуться, пройти туда-сюда четыре шага и сесть обратно. Еще была опция прыгать на решетку: угрожать, брызгая слюной и требовать адвоката. Но у Томми — так звали хозяина «загона» — под рукой лежала длинная палка со стальным оголовьем. Он как-то ловко пырял им под ребра, быстро отучая шуметь и нарушать порядок. Место у него для этого было подходящее — сидел он за столом недалеко от клетки и для наведения порядка даже на ноги не вставал.

К слову, вполне возможно Томми звали как-то уважительно, через «мистер» или «сэр», но хозяин кафешки, доставивший меня и мои трофеи, разговаривал с ним по-простому.

— Две тысячи, Томми. Всегда было две тысячи за голову! — Нависал мистер Портер над местным главным, сидящим за потрепанным столом с тумбой и старинного вида настольной лампой.

Томми курил, глядя на приобретения, а в ответ на всю экспрессию слегка меланхолично покачал головой.

— Полторы тысячи, Портер. Сейчас — не всегда. Твари прорыли вход в новую магистраль и всех там сожрали. Работы остановлены.

— Сожрали — значит, цена на новых должна быть выше! Они все равно будут копать, не там, так в другом месте!

— Будут, — согласился Томми. — Но когда? Набрать новую сотню копателей, это не добрать двух-трех. Город эти деньги должен найти. Должен подыскать новый маршрут или оплатить зачистку старой штольни. Сколько дней они будут решать? Есть у тебя такие сведения?

— Да это тут причем…

— При том, что я этих доходяг должен буду кормить из своего кармана.

— Да ладно, эти-то крепкие, поголодают недельку…

— Недельку они и так поголодают. Порядок такой — вдруг кто выкуп даст.

— Нас выкупят! — Дернулся на месте один из бандитов, но к решетке соваться не стал. — Дай весточку отправить в Логово на восьмой!..

— А ну затих. — Палка врезала по металлу решетки. — Видишь же, люди разговаривают. Куда лезешь? Придет твой черед — хоть в городскую администрацию письма пиши, если грамотный.

— Грамотный, — буркнул тот.

— Во, слышал? — Пыхтел, стоя на месте, мистер Портер. — Грамотный — значит, сдашь его дороже, бригадиром будет. А мне мои две тысячи — уж будь добр.

— Да это он на словах грамотный. Видел бы ты их записки — самому переписывать приходится, чтобы братья-родственники на выкуп собрали… Но за этих — ну кто три штуки собирать станет?.. Голытьба.

— У нас есть друзья! — Отозвался второй бандит, страдальчески приложив руку к голове.

Та чуть кровила — сам виноват, содрал уже поджившую рану, когда из кузова решил деру дать. Но запутался ногами в веревке, да и лег недалеко.

— А ну заткнулся, пока я добрый!.. — Прикрикнул на него Томми. — Так вот, Портер, у меня глаз наметанный — эти только как приложение для кирок и лопат пойдут. А пока снова копать станут, кормить мне их недели три, а то и месяц. Мясом кормить — чтобы мышцы никуда не делись. Это, сам понимаешь, сумма немалая.

— Пять сотен в месяц на кормежку? У тебя тут отель, я смотрю? — С удивлением осмотрелся мистер Портер.

Словно впервые видел бетонный закуток, где из всего интерьера — стол да стул хозяина среди бетонных стен и двух клетушек. Вторая — расположенная у другой стены — пока что пустовала.

Понятно, что остальное рабочее пространство у Томми там, куда уходят двери из клеток — тут, вроде как, смотровая: сдать преступника и договориться о цене. Либо же выкупить угодившего за решетку приятеля — раз неделю на это дают.

— Не ерничай. Ты им по башке еще врезал крепко. Это сейчас они сидят, а если ты уйдешь, и блевать начнут? Доктора надо звать, снова расходы.

— Две тысячи. Или выведу и пристрелю ко всем чертям.

— Не имеете права! Нас выкупят! — Заголосили оба, встав на ноги.

— Так я вас сдавать и не стану! — Рявкнул на них мистер Портер. — И пристрелю по полному на то праву, как убийц!

— Не горячись, — поднял ладонь с тлеющей сигаретой Томми. — Два патрона — это, как ни крути, убыток. А тысяча семьсот баксов — как ни крути, прибыль.

— Две тысячи.

— Тысяча восемьсот, или я тебе эти два патрона прямо сейчас подарю.

Я смотрел на эти торги чуть отстраненно, не чувствуя азарта. Это мистер Портер искренне возмущен, а Томми явно смакует минуты общения. Мне же — без разницы получить на сотню больше или меньше. Разве что удивляло, что торг шел в долларах — почти везде их сменил натуральный обмен, и патроны так закрепились на первой позиции: занимают мало места, не портятся, полезные сами по себе. А тут — снова бумаги, интересно…

Сам предмет торгов, по ощущениям, даже не понимал, куда вляпался. Двое за решеткой глядели волками — никакого раскаяния там не было. И смотрели не на Томми или Портера, а на меня — запоминали мое лицо, мечтали о мести.

«Ходи, оглядывайся», ага. Там и гадать не надо, все на поверхности… Иногда морды искажал страх, когда мистер Портер обещал их пристрелить, или же палка Томми шла на замах. Но бандиты почему-то верили, что их непременно выкупят, и уж тогда они меня найдут…

В их башке отчего-то закрепилась логическая связь палка-боль-Томми, а вот табурет-боль-Генри — никак.

«А ведь в этом городке это может стать проблемой», — озадачился я.

Новое место — это, конечно, интересно и увлекательно. К слову, дойти до самого города мы не успели — увязли в предместьях, похожих на строительную площадку и бараки нищеты, чтобы скинуть трофеи.

Но как дойдем, вопрос-то встанет во весь рост — придется как-то ставить себя, если не хочешь примыкать к какой-то из сил. Исключений-то раньше не было.

В Калифорнии я был вроде как частью Ордена, да и Агнес знала, что меня лучше не трогать. В Уэлсе пришлось усмирять менталистку — невеликая проблема, она там и была единственной проблемой. В Солт-Лейк-Сити — запугивать группу мистера Чанга, оказывать впечатление на церковников, через Амелию воздействовать на «Арийских братьев»…

Словом, без того, чтобы влезть повыше по шкале опасности в глазах окружения — не обходилось. Иначе никто не хотел вести дел.

Сейчас ручного менталиста не было — видел ее по телевизору в свите Президента: грустная, работать приходится. «Засунуть» себя в авторитетную группу, на правах уважаемого человека — не хочу. Надоело, что проблемы сообщества как-то быстро становятся собственными.

Но и одиночкой быть — это каждому придурку, вроде этих, за решеткой, объяснять, что лучше ко мне не лезть. Накладно может выйти.

«Может, сразу обозначить для общественности степень собственной опасности?.. Провести презентацию, так сказать» — Изучал я двух разбойников.

— А давай я их выкуплю, мистер Портер. — Устав слушать препирательства, чуть шагнул я от стены у входа. — Напрямую. Я же смогу делать с ними все что захочу?

— Так. — Ответил вместо него Томми.

— И продать потом?

— Почему нет? Только неделю на выкуп ты обязан дать. Таков порядок.

— Меня устраивает.

— Генри, нет! Подожди. Томми! Мы на минуту, — отошел ко мне мистер Портер. — Пойдем на улицу, проветримся.

Я пожал плечами и толкнут от себя тяжелую дверь.

А за ней — пройдя через короткий тамбур — еще одну, с удовольствием глотая свежего воздуха. Сыро в подвальном помещении, наполовину врытом в землю, попахивает плесенью даже через облако сигаретного дыма. Но в таком месте, правда, и не должно пахнут фиалками…

— Думал перебить цену? — Хлопнул меня по плечу мистер Портер. — Торги навязать? Надо было со мной для начала советоваться — я бы отговорил, — наставительно выговаривал он мне, встав рядом. — С Томми такое не выйдет. Сейчас упрется — и выше тысячи восьмисот уже не поднять. Не надо было.

— Да нет, я в самом деле возьму.

— Да завязывай, сплоховал и ладно. Со всеми бывает.

— Мистер Портер, по две тысячи за голову. У меня есть деньги.

— К-хм. — Даже как-то растерялся он. — Решил начать карьеру работорговца?.. Тут ведь своя наука, не всем пойдет.

— Справлюсь.

— Да что-то сомневаюсь. Это ведь тебе не табуретом по башке бить, Генри — надо держать в страхе, но не портить товарный вид. Заметил, Томми по рукам, по просунутым в решетку пальцам, и по башке им ни разу не ударил?.. И много он вообще замахивался?..

Я изображал, что внимательно слушаю, разглядывая откопанные линии ям, по которым изредка двигалась тяжелая техника. Вокруг — земляные холмы, растрескавшаяся под солнцем земля и пыль. До ближайшего деревца — шагов двести, все остальные, видимо, пошли на доски для тропинок и мостков, которыми соединялись угрюмого вида строения — ангары с редкими окнами и бетонные бункеры вроде того, что был за спиной. Видимо, в моменты дождей тут размывает так, что не пройти толком. Где нет зданий — глухие дощатые заборы, за которыми и не видать ничего. Успокаивало, что это именно «промзона», жить тут я бы не стал.

Сам же Новый город обещал быть в полумиле севернее — мистер Портер собрался продавать там трофейную машину. А вот здесь, на въезде, охотно брали «рабочие руки» — не только убийц, но и должников, да и просто тех, кто был согласен на еду и какую-то плату, которую город отдавал даже кандальным, даря призрачный шанс когда-то откупиться.

— Да они и без этого его боятся, это ж Томми! — Продолжал втолковывать хозяин кафетерия. — Он — человек известный, его даже такая голытьба знает, побаивается. Вдруг даже выкуп соберут — с поклоном отдадут. А ты человек новый. Придет вся их бригада — ну не добрым же словом останавливать станешь!.. Не те люди, не оценят — денег не дадут, бесплатно отберут, да еще в долги попытаются загнать, к словам придравшись… Ну, что молчишь?

— С уважением слушаю, сэр. — Вздохнул я.

— Вот! Правильно делаешь! Ты возьми в толк: даже если никто за этих двух не заступится, и уйдут они тебе, так ни черта ты за них не заработаешь! Жилья-то у тебя нет, даже подвал — и тот арендовать придется и держать в надлежащем виде! А они же тебе все засрут, все испортят, лишь бы штрафы на тебя навесили потяжелее! И что ты с ними сделаешь? Изобьешь? Так это доктора звать — а они тут ой как дерут! Еще и кормить этих обормотов, пока копать не станут снова… Понял, Генри?

— Понял, сэр.

— Вижу, что не понял. Хорошо, город начнет копать, люди понадобятся — и куда ты этих работничков поведешь? Снова к Томми? Так он все-равно скажет «тысяча восемьсот». Из принципа, я его знаю! И что? Пойдешь пристраивать через его голову?.. Нет, если копать начнут, то город, так уж и быть, заберет и за две пятьсот, за три — даже глаза закроют, что ты не гражданин, лишь бы документы были в порядке… Но не стоит эта головная боль двух тысяч, уж поверь… А меня рядом не будет, уж извини. Не нанимался я тебя стеречь, дальше сам.

— Я понимаю, мистер Портер.

— Так что сейчас возвращаемся и сдаем по тысяче восемьсот. Зря ты влез, я бы еще сотню точно сверху взял…

— Сдаем за две, я забираю. Рассчитаюсь, как машину и ружья продадим, ничего?

— Точно решил? Не отступишься? — Хмыкнул он где-то даже разочарованно.

— Все будет хорошо, мистер Портер.

— Да уж вряд ли, — просопел он, пожимая протянутую мною руку, кивнул на дверь снова и зашел первым. — Пошли, при Томми подтвердим договор. Тут свидетель нужен, дело такое… — Вздохнул мужик. — Да и бумажки надо заполнить.

Вернулись — а там на нас смотрели три пары заинтересованных глаз.

— Он берет, — со звуком родителя, разочаровавшемся в решении тупого, но совершеннолетнего наследника, махнул на меня рукой мистер Портер. — А я, стало быть, отдаю. По две тысячи.

— Добро, — кивнул Томми.

— С бумажками поможешь?

— Без проблем.

— Ну готовься, с-сука, — раздалось в мой адрес азартное от решетки.

Те аж на ноги встали, радостные.

— Я уже владелец? — Уточнил у Томми.

— Ага. Теперь эти двое — твои проблемы. Иди вон, палку поищи на улице, и усади их снова на жопу. Ну или пни посильнее, авось попадешь, — местный босс залез в ящик стола и достал пять листков, переложенных копиркой и ручку.

— Да зачем, — пожал я плечами, касаясь мыслями никогда не спящей Хтони.

— Эй… Эй! Эй, ты что творишь⁈ — Взвизгнул в истерике женский голосок из-за решетки.

Угрюмый бандит, неожиданно оказавшийся роскошной блондинкой в минимальной форме одежды — красная латексная мини-юбка с черными чулочками, рубашечка на босу грудь и симпатичная мордашка с алыми губками — в шоке ощупывал себя.

— Ого, — замер с ручкой в руках Томми.

Рядом что-то неопределенное булькнул мистер Портер.

— Ты че со мной сделал⁈ А⁈ Руки! Руки!!! — Закричал он, заметив протянувшиеся к нему грабки второго.

— Мадама, не ерзай, тебе понравится. — Сладострастно смотрел на бывшего подельника второй, игриво помахивая ладонью, по которой получил.

— Арчи, это я! Арчи, это Мелвин!

— Мальвина, крошка, не упрямься.

— Арчи, мы с тобой Линдермана брали, Арчи! Арчи, мать твою!..

— Цып-цып-цып, краля…

— А ну отошел от меня!.. — Забился тот в угол камеры в ужасе и пытался отмахаться изящной ножкой в чулочке.

Иногда даже попадал по сладострастной харе, откидывая того назад, но отбить вожделение не получалось. Это надо еще уровней двадцать шесть, чтобы такому противиться…

— Сэр, может, заполним бумаги в кафе? — Обратился я к Томми. — Заодно отметим сделку. Я угощаю.

— А?.. Да, отличная идея. — Хмыкнул он.

— Не оставляйте меня одного!!!

— Дорогуша, мы подружимся!

— Твою же… — Восхищенно смотрел на меня мистер Портер.

Я же дошел до дверей и раскрыл створку перед ним.

— Томми, Мистер Портер, вы же не хотите досматривать?..

— Что? Нет! — Вышел он бодрым шагом.

— Я закрою, и к вам. — Поднялся Томми, опираясь на свою палку.

— Как скажете, сэр. — Вновь вышел я на улицу.

Там, цокая от удовольствия, крутил головой мистер Портер.

— М-да, — поглядывал он на меня время от времени, как папаша на сына, в которого всегда верил.

— Есть тут место поприличнее? — Без особой надежды уточнил у него, глядя на отвалы земли вокруг и хозяйственного назначения постройки.

— Как не быть? Ресторан «Лагуна» — вон, видишь, за бараком синее?

— Другой барак, но синий?

— Ты на внешний вид не смотри. Место только с виду такое, но внутри — шикарно сделано, для своих. Какой-то ресторан в Огасте по плиточке разобрали и сюда перенесли.

— Морская кухня?

— Ты в штате Мэн, Генри. Самая лучшая морская кухня!

Главное, чтобы песок на зубах не скрипел — уже будет отлично.

Ресторан, на удивление, действительно оказался приличным — прямо со входа окутало уютом, теплом и приятными запахами кухни. Интерьер — словно и нет бардака за порогом, в самом деле словно заведение на первой береговой линии. Даже сцена есть для выступления группы — с колонками и микрофоном. Естественно, пустующая. Только окна высоковато — в них только небо и видно, здание тоже в землю утоплено. Впрочем, смотреть на улице не на что, только аппетит портить.

Фейсконтроль в виде скучающего охранника кивнул мистеру Портеру, как старому знакомому, и указал на комнатку, где можно было привести себя в порядок — умыться, отряхнуться.

— Официантов здесь нет. — Уселся Портер за столик в углу. — Тут по-простому, меню на столе — потом к барной стойке делать заказ. Поднос с едой там же забирать.

Несмотря на день, люди в заведении были — орудовали ложками над своими блюдами и по сторонам особо не смотрели. Так, глянули на нас — и отвернулись, не узнав.

— Мне, наверное, то же самое, что и вам, — посмотрел я на запечатанный в заламинированный листочек меню. — Я половину из этого даже не представляю, как выглядит.

Мидии то, мидии се, лобстеры, запеканки из рыбы — я такое и не пробовал никогда.

— Не дрейфь, тут все вкусное и съедобное. Ладно, как себе так — пусть как себе… Ты что пьешь? Коньяк, бренди?

— Кофе или чай. — Не найдя в списке даже бургеров, убрал я листок.

— Тогда я тоже кофе. — Кивнул он, поднялся и ушел делать заказ.

К моменту, он как вернулся, уже подошел Томми — уселся за наш столик и с любопытством смотрел на меня. Но говорить он начал, только когда мистер Портер сел на свое место.

— Короче, по три тысячи за голову. — Щедрым жестом запустил он руку в накинутый поверх водолазки серый пиджак и достал пачку денег.

Обычных долларов — только с яркими штампами на каждой купюре.

— Томми? — Удивленно поднял брови мистер Портер.

— Я все документы оформил, забираю этих доходяг себе.

— Томми, баба-то за пять идет…

— Вы ушли — иллюзия с этого олуха спала. Сидят по углам, оба плачут, — хихикнул он. — Ладно, до дела еще не успели дойти… Так что мужики, оба. А цена высокая, чтобы наш друг Генри и не думал на эту ерунду с перепродажей время тратить, — придвинулся Томми азартно к столу. — Короче, есть бордель во внешнем круге. Девочки все свободные, ни одной кандальной, но внешность такая, что пойло приходится в полцены продавать. Генри, как тебе идея стать совладельцем?

— Чего? — Удивился я.

— Двадцать процентов твои, и ты на моих труженец делаешь тела с обложек Плейбоя. Мисс Январь, мисс Июль — я тебе покажу, чтобы фантазию не напрягать. Переезжаем в центр, организуем заведение для элиты. Цены ставим космос, но все равно будут платить! Это золотое дно!

— Чего, бл*ть? — Повторил я слегка обескураженно.

А как же слухи по городу, а как же страх, что «перейдешь ему дорогу — тебя оприходует лучший друг»?

Рядом жизнерадостно заржал мистер Портер:

— А я знал, что ты не пропадешь, малой! Соглашайся — золотое дно. Томми — человек надежный.

— Шикарный у тебя талант, — отсчитывал, между тем, хозяин каземата баксы. — Да, придется посидеть при борделе, но мы можем решить с вип-обслуживанием. У девочек тоже должен быть выходной — это все поймут.

— Мистер… Томас…

— Для тебя — Томми, — росла горка долларовых и двадцаток передо мной, не вызывая никакого энтузиазма.

— Мама очень просила не идти работать в бордель. Понимаете, я с детства красивый, поэтому дал клятву…

— Это все предубеждение, — отложив баксы, Томми попытался взять меня за руку. — Ты же не сам работаешь, просто посидишь в холле. Будешь как будто охранник. О! Бухгалтером! Бухгалтер — профессия уважаемая. У маменьки ведь нет предубеждений перед бухгалтерами?..

Навалилась тоска такая, что невольно отвернулся к сцене, лишь бы эти морды, лучащиеся энтузиазмом не видеть. А ведь они мне добра хотят — и искренне считают, что я благодарить должен.

«А я ведь двух Реликтов завалил, и одного — сожрал»…

«Вас пытается поглотить Пособник Перемен, уровень двадцать шесть».

«Да угомонись… Да, скоро…»

Бормотание двух типов начало тихонько раздражать. Чтобы не слушать, вновь коснулся Хтони.

И на пустую сцену неторопливо вышагнул Льюис Армстронг — каким я его помнил по видео — в синем пиджаке, синем галстуке, с широченной располагающей улыбкой.

Свет в заведении чуть притих, и пространство ресторана наполнило живое исполнение «Удивительного мира» — пробирающее, завораживающее, заставляющее этих двух заткнуться.

В ресторане никто не посмел притронуться к ложке, пока песня не закончилась. А как исполнитель с достоинством удалился, стали оборачиваться с ошеломленным видом — почудилось ли, было ли на самом деле — или это все несвежая рыба и надо бить повара?..

— К черту шлюх, — сглотнул Томми. — Генри, мы идем в шоу-бизнес. Я знаю людей, я все организую!

Работорговец, бухгалтер в борделе, концертный директор…

— В вашем карьерном списке предусмотрено повышение до убийцы элитных тварей? — Повернувшись, мрачно посмотрел я на них.

— Н-но зачем⁈ — Искренне удивился Томми. — Генри, ты же можешь пораниться!

— Еще час, максимум два.

— Что? — Встрепенулся я, посмотрев на мистера Портера.

Вопросов я ему давненько не задавал — сидел себе на скамейке за столом кафешки сомнительного вида и изучал купюру в один доллар, украшенную фиолетовым штампом.

Стол располагался на улице, а само кафе представляло собой грузовой контейнер с прорезанной дверью, окнами и выведенной из крыши трубой. Внутри жарили мясо, пластали на тонкие ломти, заворачивали в бледную лепешку и щедро поливали острым соусом.

Стоило получившееся блюдо неприлично дорого — двадцатку за порцию вместе с чаем, но если не покупать — из-за стола прогоняли. А сидеть на траве, как человек двести, ожидающих своей очереди на вход в город — не хотелось.

Не потому, что эти сотни все до единого были бродягами — разные люди с надеждой смотрели на закрытые ворота, запирающее ущелье, долину и здоровенный холм за ней, заросший хвойным лесом.

Просто не хотелось раз за разом отшивать разных проходимцев, предлагающих «выгодную работу», «поменять доллары по выгодному курсу», «купить, продать» и — из самого забавного — «провести без очереди». Как-будто по их слову мрачные стальные створки метров в шесть высотой, украшенные колючей проволокой, отъедут за бетонные стены проходной…

Местами «продавцов» и «нанимателей» прогоняли пинками — там, где они совались к крупным группам из людей серьезных, чаще всего семейных, с детьми.

Но кто-то верил и платил — и конкретно этот мошенник, получивший плату, исчезал навсегда. Зато появлялись его подельники.

Да и не отпустил бы меня мистер Портер к «переселенцам» — как повел в сторону кафешки и усадил на скамью, так и остался опекать. Его приятель Томми отправился «устраивать все» в город — для «граждан» тут в стене была своя калитка. И энтузиазма было в нем столько, что тросточка, на которую он всерьез опирался, была будто бы и не нужна — тот словно танцевал, а не шел. И ведь ни слова согласия от меня не услышал — просто был уверен, что ни один дурак не откажется зарабатывать кучу денег, почти ничего не делая.

Возможно, в чем-то он был прав — я ведь и не отказал. Отчего бы, вместо коллекционирования различных неприятностей, не потратить какую-то часть жизни на зарабатывание хрустких, зеленоватых бумажек? Сесть на мешок из них до конца жизни, правда, не получится — на каждой купюре отпечатана дата внутри того самого фиолетового штампа, после которой она перестает что-либо стоить. Говорят, защита экономики города — без штампа сюда бы навезли миллиарды, а без даты, поди угадай, сколько «баксов» крутится в обороте — люди тут имеют повадки уходить в Мертвый лес со всеми накоплениями и дохнуть. Потерянные денежки город посчитает и «перевыпустит», потратив на что-нибудь.

Так что придется время от времени ходить с деньгами в обменный центр и проставлять на них новые даты. В общем-то, не самое обременительное дело.

— Говорю, максимум еще два часа сидеть, — Портер глянул на наручные часы, а затем на солнце.

И то, и другое указывали на приближение полудня.

«Новичков» — тех, кто в Новый город прибыл впервые и не обзавелся штампом в паспорт или местным документом — пускали за ворота скопом, дважды в день. Там тормозили перед вторыми створками и, пока громкоговоритель объяснял местные особенности и правила, накрывали всех талантом, который должен был очистить одежду, багаж и владельцев от вшей, клопов и разнообразной заразы. Ехали-то сюда со всей страны, и путь у многих был не из легких — жрать, что придется, спать, где получится. В общем, разумная предосторожность, чтобы потом все это не расплодилось внутри.

Потом первые ворота закрывались и открывались вторые — а дальше оформляй бумажки и делай что хочешь. Как в любом большом городе, все зависело от способностей и везения.

Можно было довериться обещаниям рекрутеров — они, как я видел талантом, тоже скучали с той стороны ворот в ожидании потока новичков, с рекламными плакатами и табличками, пока еще валяющимися на земле рядом. Надписи предлагали вещи простые и понятные: работу, жилье, горячее питание, достойную плату, «талант бесплатно!». Где-то были подписаны названия фирм, где-то просто «сбор урожая». Обещались особые условия семейным — таких, к слову, на обочине было много.

Но всегда можно было попытаться найти дело самому — в Долине, так называемом «внешнем контуре», или в самом городе, запрятанном под холмом.

Все это еще мне предстояло пройти — но мистер Портер решил объяснить все заранее. В том числе о том, что вторые ворота открываются почти сразу — остается лишь их иллюзия, которую видят только люди без возвышения. Соответственно, и ждать со всей толпой не надо — можно сразу идти вперед. И бумаги можно будет оформить раньше всех, не стоя в общей очереди. Правила и местные законы так или иначе услышишь — динамики повсюду. Еще и памятку вручат, под роспись.

— Да было бы куда торопиться, — хмыкнул я, убирая доллар в нагрудный карман.

Надо будет его побыстрее потратить — три дня до окончания срока действия. Все бы купюры отсортировать — но не здесь же. Слишком многие поглядывают голодным взглядом на наш стол — запахи жареного мяса разносились далеко — и если бы не прохаживающаяся тут и там местная полиция, уже наверняка попросили бы поделиться или накормить. А тут — три штуки баксов, может и резьбу сорвать…

— Ну, денек-другой Томми даст тебе отдохнуть, — ухмыльнулся мистер Портер. — А дальше готовься зарабатывать большие деньги.

— Внутри так скверно с развлечениями? — Проявил я вялое любопытство.

— Да как сказать, Генри. Есть, где потратить деньги. — Пожал тот плечами, пригубив пластиковый стакан с остывшим чаем. — Но ты не сравнивай живое исполнение и компакт диск. Запись песни — это же дешевка, записи у всех есть. — С пренебрежением отозвался Портер. — Видел хоть одно приличное заведение, где нет живых артистов? Все хотят, чтобы пели специально для них. А тут, в Новом городе, где ты можешь завтра сдохнуть, все хотят чувствовать себя королями, хотя бы на один вечер.

— Если они пьяными полезут обниматься с Льюисом Армстронгом… — Усмехнулся я.

— А что, не смогут?

— Да, наверное, смогут. Только он же умер давно. Его, наверное, и не надо показывать. Да и остальных… — Призадумался я следом. — Вскроется же, рано или поздно, что это все — иллюзия, фальшивка.

— Пусть у Томми голова болит, — дернули в ответ плечом. — Томми человек толковый, он свои деньги до последнего цента отработает. Вот ты говоришь — фальшивка. А он скажет — гастроли, всего один день. Весь город плакатами завесит. И то, что завтра этот твой…

— Армстронг?..

— Нет, — поморщился Портер. — Гастроли из рая — перебор. Кого-нибудь другого давай.

— Тейлор Свифт.

— Ну вот она, — покладисто кивнул он. — Приехала на день, максимум на два.

— А потом гримерку заблокируют местные бугры и потребуют ее на приватный танец.

— Значит, убежит тайным ходом…

— Ну, если так. — Согласился я.

— Или не убежит. Томми договорится, и у бугра будет незабываемая ночь.

— Мистер Портер…

— У Томми полно на все согласных девочек. Уверен, найдется та, что всю жизнь хотела стать этой самой Тейлор…

— Будут приезжать исключительно артисты. — Мрачно заявил я.

— И зря. Учти, у Томми на все согласных мальчиков нет.

— Фу, мистер Портер. Фу.

— С девочками, согласись, оно естественное. Так что не мешай этой Тейлор посетить наш славный город. — Улыбался мужик.

— Пусть просто поет.

— Пусть. — Успокаивая, медленно кивнул он. — Но денег будет меньше.

— Да и ладно. — Вздохнул я.

— Это ты сейчас так говоришь. Потом вкус к деньгам придет. В молодости всегда и всего мало… Да не возмущайся, — хлопнул мне по плечу свободной рукой. — Это куда лучше, чем давать себя пристрелить пару раз в неделю.

Я хотел было возразить, но внутренне махнул рукой.

— Вы у нас охранником? Томми сказал, дает вам долю из своих.

— Я буду за его здоровые ноги. Ты же видел, как он хромает.

— Да бегает как молодой. — Фыркнул я.

— В том и дело, что не положено боссу бегать. Скоро будет руководить, а бегать придется мне и нанятым мною парням. Есть надежные, не переживай. Так что, один-два дня, Генри. Один-два дня, и все завертится. — С воодушевлением посмотрел мистер Портер на ворота.

— Как скажете, мистер. Как скажете.

Продолжать я не стал — талантом заметив оживление у механизма внешних ворот.

— Сейчас запускать будут. — Прокомментировал собеседник лязг железа. — Пока сиди, тут, как на самолете — спешить некуда. А то эти, вон, того гляди — затопчут, — кивнул он в сторону оживившихся путников, часть их которых чуть ли не бегом рванула вперед.

— Ранг таланта со слов запишут? — Посмотрел я на желтый прямоугольник, нашитый поверх куртки на уровне сердца мистера Портера.

Желтый — это первые три уровня возвышения. Хотя первый от третьего отличался прилично, в решении объединить знак различия был свой смысл — слишком много было тех и других в городе, и слишком сильно гнобили бы «третьи» — «первых», если бы их сразу обозначить. А так — поди угадай, насколько опасному человеку уронишь кружку на голову — и надо ли это вообще делать…

Фиолетовый — цвета штампа на деньгах — уровни от четвертого до шестого. Основные кормильцы Нового города — именно они тащат из Леса за холмом ценные находки, защищают и обеспечивают порядок внутри. И, разумеется, владельцы «фиолетового» лоскута ткани — основной источник проблем для всех остальных.

Красный прямоугольник на одежде незнакомца — хороший повод перейти на другую сторону улицы. Седьмых и выше уровней, по словам мистера Портера, в городе мало — поэтому избежать их несложно. Проблемы начнутся, если они сами захотят встречи.

При всем этом, Новый Город признавал только боевые уровни возвышения. Искательские, сельскохозяйственные и просто бестолковые — которые легко раскачать именно по причине своей бестолковости, не ценились. Несогласным предлагалось доказать, что небоевой талант способен принести победу.

Томми успокаивал — то ли себя, то ли меня — что мой талант иллюзий уж точно примут за боевой. Но на всякий случай он отправился в город первым, чтобы предварительно провести переговоры на мой счет — были у него там знакомые.

«С фиолетовой нашивкой жить, знаешь ли, гораздо спокойнее».

У Томми была желтая — и тех, кто наградил его хромотой, она не остановила.

Разумеется, самовольная нашивка цветов на одежду сурово наказывалась — вплоть до лишения гражданства. А тех, кто не носил свой цвет — ожидал крупный штраф и толкование законов не в его пользу. Что не мешало закрывать нашивку верхней одеждой, если это было выгодно.

Правила, в общем-то, придумывалось для людей вовсе без нашивок — чтобы верно оценивали свои силы и обходили неприятности стороной. Но не прошло и месяца с момента ввода соответствующих законов, как появились нашивки организаций, банд и известных отрядов — черной нитью поверх соответствующего цвета. А то и — просто вышивкой поверх нейтрального цвета, если человек без возвышения. А там — трижды подумаешь, стоит ли трогать человека из крупной бригады, пусть у него и нет боевого таланта — зато за него придет мстить двое-трое «фиолетовых». Нашивки не запрещались — наоборот, город их фактически узаконил после введения вышивок на знак для полиции, чиновников и внутренних служб. Как-то им тоже нужно было различаться, а с чеканкой знаков были проблемы.

На вопрос: «можно ли оставаться просто честным гражданином, без банд и криминала?» — мои новые друзья недоуменно переглянулись и показали на самих себя. Один — торгует людьми, второй — сбывает ему людей. Столпы общества, сразу видно…

Ладно, я тут гастролями известных личностей заниматься собрался — авось не вляпаюсь никуда…

— Иди потихоньку, — поднялся и сам мистер Портер с места. — Эти вроде утрамбовались.

— Ага.

— И, как учил — сразу по стеночке вперед.

Впереди уже хрипло заговорили динамики, рассказывая о чудесном месте, куда столь везучим людям удалось добраться.

Я зашагал к воротам, оглядывая по пути опустевшее место ожидания, заваленное разным мусором и хламом. На машинах новичков не пускали — для права на свои четыре колеса требовалось платное разрешение. А то и газон бы распахали колесами…

От стены — из технических входов — уже вышли местные уборщики с инвентарем и мешками, чтобы под обещания о будущем успехе и перспективах собрать весь этот хлам.

Я кивнул ближайшему пареньку в бумажной униформе поверх одежды, а тот отчего-то отвел взгляд.

Да ну — нашел, чего стыдиться, я вот за двумя орденами и тремя правительствами прибирал, через кровь и ванны с трупами…

Голос из динамиков, между тем, от восхвалений перешел к конкретике:

«В городе не существует тюрем, но есть штрафы, каторга на западном руднике и принудительные работы на пользу города. В городе нет суда, адвокатов и присяжных, но есть патрульные судьи, способные посмотреть в прошлое. Ни одно преступление не останется не раскрытым, ни один виновник не уйдет от наказания. Любой ущерб будет оплачен».

Я обогнул стоящих в проходе людей — вот же встали-то, под ногами железный рельс направляющих, а все равно, видимо, страшновато шагнуть вперед.

«В городе уважают право человека на самоограничение собственных прав. Сделки с ними не запрещены, но не одобряются и ограничены временными рамками. К покупателям предъявляются требования по содержанию и обеспечению».

Люди переглядывались, не понимая сказанного.

Да чего тут не понимать — город воротит нос от работорговли, прямой или завязанной на «коллективную эволюцию». Но нуждается в дешевом рабочем труде — иначе бы попросту запретил это все.

«Высшим преступлением является посягательство на жизнь гражданина, выраженное прямо и не подразумевающее двоякого толкования. В этом случае, гражданин или город как выразитель его воли в праве забрать все личные свободы виновных».

Я принялся пробираться по стенке вперед — мимо охранников, которые не давали «новичкам» прислониться к стенам или зассать тут все от прилива нервных чувств. Смотрели на меня настороженно, ожидая всякой пакости, но я кивал в сторону иллюзорных ворот — настоящие как раз отъехали в сторону.

«Новый город — город возвышенных. Не пройдет и недели, как вам предложат первый талант. Полезные городу таланты будут отданы вам бесплатно. Полезные работодателю оплатит он сам, закон запрещает брать за них плату».

А за полезные лично для себя — тут изволь раскошелиться. Ну, оно и понятно…

«Внимание! Воздействие, уровень семь: „Очищение уставшего путника“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

Можно было бы и принять, но кто его знает, что там…

«Внимание! Воздействие, уровень шесть: „Запечатление образа“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

«Разрешить», — спохватился я.

Делают картотеку всех жителей? Если так — то будет глупо в нее не попасть и потом объясняться, почему так вышло.

«Внимание! Воздействие, уровень семь: „Снятие отпечатков пальцев“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

«Разрешить», — а случись что, я себе новые отпечатки сделаю. Да и лицо тоже…

«После получения бесплатного таланта житель обязуется исполнить связанный с ним контракт. Неисполнение контракта карается полным поражением в личных правах на время до истечения контракта. Через год житель получает гражданство и может претендовать на второй бесплатный талант на свой выбор. Работайте честно, соблюдайте законы, и достаток никогда не покинет ваш дом. Все в ваших руках!».

«Внимание! Воздействие, уровень пять: „Воодушевление“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

«Внимание! Воздействие, уровень четыре: „Родные стены“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

Только на слова не полагаются, в общем — вон, как у людей глаза загорелись. А то приуныли было — за левый талант еще и отработать придется, хоть он и бесплатный…

Пауза какая-то длинная — что, все? Эдак они все пойдут уже — а я только за ворота вышел.

«Прослушайте перечень требуемых городу вакансий…»

— Это надолго, — успокоил я сам себя, оглядевшись за воротами.

Рекрутеры уже выстроились в коридор, расположившись в каком-то своем давно установленном порядке — позади них рядком стояли автобусы и пикапы праздничной расцветки, в флагах США, с красивыми лозунгами на борту и вымытыми окнами, но меланхолично курившими водителями поодаль.

— Добрый день, сэр. Охранное агентство «Флоид и партнеры» предлагает пять сотен подъемных и две тысячи в месяц для начала, — пристроился рядом мужик в бежевом костюме, ненавязчиво предлагая отрез ламинированной бумаги. — Рассмотрите, если будет время.

Я взял бумагу, и тот отступил в сторону, ближе к стене — явно не собираясь вставать в общий коридор рекрутеров.

«Две тысячи», — хмыкнул я, рассматривая бумагу с адресом и краткими условиями.

Предлагали право на авто, на ношение оружия и служебное жилье.

«Сойдет как запасной вариант», — сложив, сунул я бумагу в карман.

Больше никто не сунулся — простые рекрутеры разве что проводили любопытствующим взглядом, вновь сосредоточившись на ожидании основной массы людей.

— Так, мне, видимо, сюда, — пробормотал я, глядя на комплекс зданий справа.

Первое из них — песочного цвета — пятиэтажным прямоугольником блокировало вид на долину. Сверху прохаживались вооруженные люди, в окнах же первых этажей был виден отсвет от мониторов; сидели клерки официального вида — в белых рубашках и брюках.

Я прикинул высоту нависающей над долиной скалы ущелья — метров сорок — видимо, этого достаточно, чтобы электричество работало нормально на всех этажах.

Ко входу шла выложенная плиткой дорога — широченная, но все равно зелень по краям вытоптана. Значит, точно сюда — другого подходящего направления для сотен новых жителей не видно.

— И где Томми? — Хмыкнул я, на всякий случай осмотрев улицы рядом.

Что-то ни у входа, ни где-то в переделах видимости нет…

— Значит, о всем уже договорился и пошел налаживать дело в город, — сделал я вывод, вновь подбодрив себя звуком собственного голоса.

Мистер Портер тоже обещал подойти — можно и его дождаться, но смысл?.. Никогда не нравилось, когда водят куда-то за руку.

К этому времени я уже дошел до дверей и оттолкнул от себя легко поддавшуюся створку.

Внутри — прохладный и широкий холл, как в банке, с множеством клерков за единым П-образным столом, расположенным вдоль стен. Везде — хромированные столбики, перетянутые бархатной нитью, создававшие эдакие лабиринты в общем пространстве — от входа до каждого клерка.

Ко мне сразу же шагнул служка с бумажкой и номером «четыре» на ней. Электронная очередь?

Тот, правда, обернулся в сторону окна, и тут же с извиняющимся тоном уточнил:

— Сэр, вы уже прошли возвышение?

Оставалось кивнуть.

— Вам в другое здание, я провожу, — обрадовали меня искренней улыбкой.

— Валяйте, Альберт, — прочитал я его имя на нагрудном бейджике.

Тот предупредительно открыл для меня дверь, а на его место тут же встал другой паренек — отчего-то, после вручения ему пачки с номерками, весьма от этого грустный.

— Через улицу, сэр. Как вам долина, город? — Вышагивая чуть впереди, Альберт то и дело оборачивался.

Вид на долину открывался действительно любопытный — даже если не использовать талант, просматривалась она весьма хорошо.

— Что тут раньше было, Альберт? — Отметил я множество однотипных строений, выстроенных улицами, вокруг которых пытались отстроиться позднее.

Домов, даже на первый взгляд, было под несколько тысяч.

— Эм, — замешкался он. — Говорят, туристический город. Я из Атланты, сэр, всего год тут. — С извинениями добавил он.

— Да неважно.

— Могу узнать, сэр.

— Говорю же, не важно, — вздохнул в ответ.

Что мне до старого названия, если даже здешние хозяева решили его не сохранять?..

Место отличное — широкая долина, несколько прудов, на которых видны лодки рыбаков, здоровенная гора, обеспечивающая красивый вид из окна и пешие прогулки для жителей. Наверняка было поселение для миллионеров или для туристов с большим кошельком.

Пока все не испортила Беда. А конкретно для этого места — громада высоченного леса за горой.

Смотреть на «Лес смерти» талантом я уже пробовал — и тут же прекратил, когда на затылок надавило ощущением, будто кто-то смотрит в ответ.

До горизонта, с черными, серебристыми кронами — «Лес», если подняться на гору, занимал бы все пространство до горизонта. И даже не веяло — давило от него настолько угрюмым и чуждым ощущением, что хотелось просто спалить его, наплевав на все его ценности. Одновременно, было чувство, что Лес желает сделать тоже самое с остальным миром.

Жить рядом — ломая в себе подсознательное желание немедленно сбежать — такое себе удовольствие.

«С другой стороны, а где сейчас безопасно?»

Раз с доходов, вытаскиваемых из недружелюбной территории, город окреп настолько, что спокойно посылал правительство страны, смысл тут находиться определенно был.

Во всяком случае, достать меня здесь будет трудновато. А в этом, в общем-то, и весь смысл.

— Прошу, сэр, — очередное здание было угрюмей, всего в один этаж — и окна больше походили на узкие бойницы.

Толщина стен, видимая в окнах — под два метра. Не дом, а бункер…

«Решеток нет — так и наплевать», — вздохнул я, кляня Томми с Портером.

Мог бы и объяснить, что тут дальше и как.

— Дверь, прошу, — отодвинулся Альберт в сторону от металлической створки, предлагая открыть самостоятельно.

Я дернул, прилагая обычное усилие — не шелохнулась, как закрытая.

Зато ожил экран, который до того я полагал выцветшей табличкой — там появились цифры.

— Откроется, если будет больше сотни. — Раздался голос издалека.

Я обернулся — Альберт уже стоял сильно поодаль, но смотрел с любопытством.

— Это проверки такие? — Матюгнулся я несильно и вновь взялся за ручку.

«Активировано умение: Сила Гризли, уровень двадцать восемь».

— Альберт! — Рявкнул я, недовольно ставя дверь рядом со входом и глядя на ноль на табло. — Прибор сломался! Альберт! — Крикнул я вслед убегающему пареньку.

— Ну и бардак, — хмыкнул, глядя в тишину и сумрак пространства за входом. — Есть тут кто?

В ответ — тишина.

По уму, вернуться надо обратно — взять Альберта за шиворот и попросить объясниться.

С другой стороны — талантом впереди виделись зеленоватые силуэты людей, и идти было к ним куда ближе. А еще — я еще раз посмотрел на улицу — памятное первое здание уже штурмовали сотни новоприбывших.

— М-да. — Почесал я затылок и шагнул вперед — в длинный коридор с единственной дверью впереди.

На полу были различимы секции — от одной до тридцатой — словно отсчитывалось расстояние от входа, только не в футах, дюймах или метрах. Скорее, две цифры отделяли два шага — не больше.

Впрочем, пока шагал — разницы особо не почувствовал. Видимо, если и был тут какой-то тест, то сломалось все вместе с дверью на входе.

— А нет, зараза, — под конец обратил я внимание на карманы с какой-то мелочевкой на одежде, изрядно оттопыренные.

Словно те враз потяжелели. В руках же — никакой разницы.

Ладно, будем считать, что этот тест тоже пройден.

Новую дверь, хоть и массивную, помня судьбу прошлой, оттолкнул осторожно — та отворилась без особого сопротивления, показав тамбур с тусклым освещением перед еще одной дверью, до которой идти шага три.

Пока прошел это расстояние, первая дверь захлопнулась. Что-то загудело в стене, свет тревожно замерцал и погас.

— Ну, Альберт, — скрипнул я зубами.

Тронул дверь впереди — хотя бы не закрыта…

Впереди небольшой холл с диванчиком, телевизором, журнальным столиком — обычное место для ожидания. Окон нет и света нет, но это давно не мешает.

Один минус — нет никакой другой двери. А люди — совсем рядом, за парой стен.

— Минуту, сэр, я сейчас подойду, — завибрировал пол. — Пожалуйста, дождитесь меня.

Голос солидный, человека в возрасте. Да и журналы на столе — свежие, часть отпечатана в Вашингтоне, часть прямо тут — «Вестник Нового города».

А поскандалить я всегда успею — завалился я на кресло, взял прессу в руки, и только потом пробрало ощущением какой-то неправильности.

Я уже несколько минут не дышал — вернее, грудная клетка поднималась и опускалась, но без потока воздуха. При этом, я в полной темноте читаю прессу — пока только кричащие заголовки с титульной страницы…

Посмотрел по сторонам — стоит стеклянная банка «Колы». Интересно, там кислота? Царская водка? Махнуть что ли, на радость тем, кто наверняка смотрит в помещение через камеры…

«Да к черту», — отмахнулся я, давя раздражение внутри себя.

Привычка к скрытности — это правильно, но раз можно повесить на грудь «фиолетовый лацкан» и отсечь кучу проблем — так почему бы не сделать это сразу?..

«У Томми, видимо, договориться не получилось — вот он и сдернул в город. Или где этот жук потерялся?» — Перебралось на него раздражение. — «Ладно, потом с ним поговорим».

— Что тут пишут? — Беззвучно произнес я, разворачивая «Вестник». — «Диверсия в тоннеле?» А говорили — звери прорыли…

По материалам полиции выходило, что сначала был взрыв, и уже потом на беспомощных строителей через образовавшийся провал напали местные Лесные обитатели. Сведения верные, получены от достойных доверия людей, близких к расследованию…

То есть из местной полиции «течет», а, значит, те никакие не сверхлюди, и тоже берут взятки…

Со стороны дверей загудело компрессором — и через какое-то время легкие с небольшой болью расправились, получив свою долю воздуха.

Замерцав, загорелся свет над головой — одновременно включился телевизор, показывая знакомую шлюзовую с невысоким мужчиной в армейской форме, в камуфляжной кепке, с фиолетовым прямоугольником над сердцем.

— Меня зовут майор О'Хилли, внутренняя безопасность Нового города. — Смотрел мужчина прямо в камеру. — Вы не возражаете, если я зайду?

— Заходите, — убрал я газету и поднялся на ноги.

— Благодарю, — дверь тут же открылась, и тот же господин вошел в помещение. — Майор Крис О'Хилли, — протянул он руку и шагнул навстречу ко мне.

— Генри.

Тот вопросительно посмотрел, ожидая продолжения, но я предпочел не заметить.

— Предлагаю сменить обстановку и пройти в мой кабинет, пока готовятся ваши документы, Генри.

— Не против. А что это, вообще, было? — Отразил я легкое раздражение и посмотрел по сторонам.

— Вы отклонили воздействие седьмого уровня, пока были возле ворот, Генри. Это зафиксировала система — была еле заметная задержка от момента воздействия до получения сведений. Не вините Альберта, он выполнял стандартный протокол проверки.

— Когда сбежал и ничего не объяснил? — Хмыкнул я.

— Не всякий сможет спокойно смотреть на вырванную с мясом пятитонную дверь. Он клялся, что вы хотели ей в него кинуть. — Обозначил майор слабую улыбку.

— Вычтите дверь из его зарплаты.

— Его премия все равно будет выше. Как и ваш приветственный бонус в городе. Но давайте обговорим все в моем кабинете. — Указал О'Хилли на выход.

«Сразу бы сказали про компенсацию», — проворчал я внутри себя, двигаясь за зашагавшим вперед майором.

— Майор, сэр. — Замялся я, неосознанно проведя рукой по карману. — А тот мужчина из охранного агентства…

— Он подходит ко всем, кто игнорирует иллюзию. Поверьте, он не хотел вас оскорбить ежемесячной платой, которую вам предложил. — Мягким голосом заверили меня.

«Оскорбить двумя штуками в месяц?..»

— Я так и понял. — Отделался в ответ нейтрально. — Еще вопрос: тут на территории был мистер Томми… Томас… — Замялся я, не помня фамилию — да и не зная ее, если честно. — Возвышенный-«тройка», ходит с тростью, в возрасте.

— Мистер Генри, — с укором ответил майор, остановившись у входа на улице. — Вы знаете, законами Нового города попытка сокрытия высокого ранга путем коммерческого подкупа чиновников не одобряется.

— Оу…

— Я понимаю, что вам, столь могущественному гостю города, не хотелось бы привлекать к себе излишнее внимание. Но давайте согласимся, что суммы вы для этого выбрали неподходящие, — словно шутку произнес майор. — За десять или даже двадцать тысяч ни один мой сотрудник не пойдет на такой проступок. Они не святые, но чувство самосохранения — великая вещь. Сегодня ты выдашь желтую степень опасности, а завтра твой дом и половину города придется отстраивать заново.

— Поверьте, и в мыслях нет…

— Весьма рад слышать! Прошу, нам в следующее здание. — Указал он на довольно симпатичное строение в три этажа, которое было бы уместно назвать жилым домом — на всех окнах занавески, видны горшки с цветами, а если заглянуть внутрь — то обычные спальни, кухни, душевые.

Для одно человека он большеват — но местное руководство тут с комфортом бы разместилось.

— Так что будет с Томми, майор, сэр?

— Ничего, ведь он действовал по вашему поручению. А возвышенных «красной» степени у нас не принято наказывать за подобную мелочь. Но я попрошу впредь вместо взяток просто говорить мне — все устрою в лучшем виде. Сэкономите кучу денег.

— А взамен? — Не удержался я, хоть и хотелось помалкивать, вкушать весь этот мед и уточнять, насколько далеко мне тут можно делать что я захочу, и как много мне за это ничего не будет.

Но ведь обязательно должно быть какое-то «но»?

— Взамен, Генри, вам необходимо носить красный знак отличия на груди. Новый Город — город возвышенных, и чем выше их ранг, чем больше их на улице, тем спокойнее жителям.

«Мистер Портер говорил иначе. Кстати…»

— Еще меня сопровождал мистер Портер. Надеюсь, мы сможем встретиться позже?

— Ваша свита в целости и сохранности будет ожидать вас у выезда из комплекса. Им предоставят все условия.

— Благодарю.

— Но мы можем предоставить вам проводников гораздо более компетентных. Они покажут вам город и ответят на все ваши вопросы.

— Мне достаточно этих двух. У нас с ними намечается деловое сотрудничество.

— Как скажете, Генри. Моя задача — обеспечить для вас наиболее комфортабельное пребывание внутри Нового города. Возможно, он вам понравится, и вы захотите остаться на более длительный срок.

— Откровенно говоря, мне тут уже нравится. — Ответил я честно, пока майор широким жестом отворял передо мной дверь.

— Обычно это говорят после вручения ключей от дома, машины и сотни тысяч на мелкие траты.

— Странно, что все возвышенные страны еще не здесь, — под впечатлением, покрутил я головой.

— Мы делаем все, чтобы это исправить, — вежливо улыбнувшись, майор прошагал до двери на первом этаже с золотой надписью по шлифованной стали: «Отдел внутренней безопасности. Руководитель». — Чай, кофе? — Остановился он в центре небольшой комнаты со столом, компьютером и отдельным столиком, где стояла кофемашина и чайник.

— Просто воды, — кивнул я на закрытые бутылки.

Судя по всему, готовить чай пришлось бы самому майору.

— Берите, какая вам понравится. — Открыл О'Хилли смежную створку и, обогнув массивный стол, уселся в кресло. — Присаживайтесь, Генри.

Я подхватил бутылку, чистый стакан и последовал приглашению.

— По регламенту я должен провести с вами беседу, объяснить ваши права и привилегии, — дождавшись, пока я займу место, майор убрал кепку в сторону и пригладил седые волосы. — Будем считать, мы с этим справились. Документы жителя скоро принесут, вместе с документами на дом и машину. Ах да, ваш знак отличия, — открыв ящик стола, он достал красный прямоугольник и передал его через стол. — Наклейте на уровне сердца. Часть подъемных вам придется потратить, чтобы нашить подобное на всю одежду. В том числе футболки — лето здесь жаркое.

— Какое наказание, если я забуду это сделать?

— Зачем вам лишаться привилегий, Генри? Согласитесь, они достаточно ценны, чтобы терять их из-за подобной мелочи. — Вздохнув, О'Хилли нагнулся куда-то под стол и достал початую бутылку коньяка. — Не желаете? — Заговорчески подмигнул он.

— Нет, — набулькал вместо этого я себе воды в стакан.

— Тогда и я не буду, — чуть погрустнел он. — Ах да. Еще по регламенту мне надо сделать вам предложение.

Я насторожился.

— Да ничего особенно, служба на Новый Город. Графика нет, задания в пределах ваших сил. Оплата выше всех похвал, досрочное получение гражданства, перевод во внутренний контур, доступ первой очереди к редким реагентам, доступ к знаниям третьей ступени, доступ к закрытому рынку талантов. — Буднично перечислял он.

А я аж заерзал.

— Рынок талантов?.. — Закинул я пробный шар.

— Преступники, Генри, — развел он руками. — Некоторые совершают такое, что оставить их в живых нет никакой возможности. От них остаются таланты. Таланты, в зависимости от ранга, разыгрываются на аукционах. Иногда таланты забирают за долги. — Смотрел майор чуть в сторону. — У нас научились их извлекать и пускать в оборот. Звучит жутко, но вы бы знали, Генри, как много подлостей совершали люди, чтобы убить и завладеть чужой способностью…

— Теперь совершают чуть меньше?

— Теперь сделки полностью контролирует город. И допускает на них не всех.

— А черный рынок?..

— Боремся. — Не стал майор отрицать наличие проблемы. — Но что может предложить вам черный рынок?.. Таланты кулачных бойцов?.. Я видел, что вы совершили с дверью — вам такая мелочь не нужна. А все ценное — только для своих. Так везде, разве нет?..

— Это интересное предложение. Все, что вы сказали…

— Подумайте, Генри. Нет никаких сроков, никаких обязательств. Если хотите — я направлю вам человека на следующей неделе, он покажет вам примеры того, к чему вы можете получить доступ.

— Может, на этой неделе? — Придвинулся я чуть вперед.

— Разумеется. В вашем доме будет проводной телефон, он позвонит и все с вами обсудит. — Хлопнул майор по поручню кресла. — Возможно, какие-то вопросы?

— Насколько безопасно в городе? Там, откуда я родом, под землей рыли норы зубастые твари размером с коня. А в воздухе летало такое, что могло за раз утащить человека.

— Город надежно прикрыт — это все, что я могу сказать, не выдавая внутренние тайны. — Располагающе улыбнулся О'Хилли. — Во внешнем контуре неприятностей гораздо больше от людей, чем от тварей. Каждый день приезжают сотни переселенцев, и не все из них спокойные.

— Много головной боли, а?

— Это у внешней безопасности. Долина — внешний контур. В любом случае, вам вред нанести эти жители не смогут. Уверен, даже прорвись твари из Леса — вам ничего не будет угрожать.

— Такое случается?

— В первые годы, когда мы разрешали селиться на той стороне холма. Вы знаете, глупая была идея — показывать хищникам, где есть добыча. Сейчас прорывы практически не случаются. Да и будь такое — внутри города предпринято достаточно мер, чтобы остановить тварей. Цены на реагенты падают — вот и вся беда. Уж больно много трупов тупого зверья.

«А долина?..» — Хотел было спросить, но промолчал.

И без того видно, что никаких укреплений в долине нет.

Да и стали бы местные элиты лезть под гору, если бы можно было остаться под чистым небом и теплым солнышком.

Надеюсь, он не соврал про меры защиты — спать в доме, когда из земли может вылезти какая-нибудь тварь, это, пожалуй что, не самая хорошая смерть — в прошлом можно было бы подохнуть гораздо красивее.

На всякий, осмотрелся вокруг талантом — отметив вспышки золота и синего на верхних этажах — и заглянув в подпол, до фундамента и ниже.

— О'Хилли… Майор, сэр, — откашлялся я и отпил воды. — Я вас сильно огорчу, если скажу, что прорыв идет прямо сейчас?..

Тот нахмурился и недоуменно уставился на меня.

— Здоровенная, метра в два тварь, роется прямо в фундаменте под нами. Я это вижу, О'Хилли. Вижу, как здоровенные когтистые лапы уже прорвали двухметровый слой бетона до подвала.

Тот, выслушивая, изменился в лице.

— Ч-что оно делает?

— Роет, О'Хилли, — сдержался я, чтобы не рявкнуть.

— Вверх или вниз?

— Вверх!

— Простите, мне надо срочно отойти! — Рванул майор с места.

— Да уж не сомневаюсь.

— Дождитесь меня! И ничего не предпринимайте, прошу!

— Это ваша работа, — сдержанно отозвался я, наливая себе воду. — Да какого черта! — Встал я и пошел готовить себе кофе.

Там у них аппарат стоит и пачка зерен — я такого вечность не пил. Пока поднимут тревогу, пока подгонят способных тварь убить, я чашек пять осилю.

Выйдя в приемную, поклацал кнопками — и аппарат загудел системой очистки. Принюхался к зернам — если тут такое продают, то любые деньги… Или попросить подарить?.. Я ж им катастрофу предотвратил…

Посмотрел в окно — никого. Не то, что сирен не слышно — незачем панику поднимать, рядом двести неуправляемых человек с детьми — даже не бегает никто. Хотя тут проводные телефонные линии, чего бегать…

В общем, взял чашку с ароматным напитком и вернулся обратно.

Горько, вкусно — ммм…

«Да какого черта нет тревожной команды⁈» — Не выдержал я и талантом вновь заглянул в подвал.

Где страшная тварь стального цвета — как саранча из горячечных кошмаров — сидела на полу, положив верхнюю пару лап-багров в ладони стоящего перед ней на коленях майора О'Хилли.

«Так» — меланхолично посмотрел я на полупустую чашку. — «Пока она будет его жрать, успею допить. Вопрос, успею ли налить вторую? Или следует спасаться уже сейчас, прихватив самое ценное — кофейный аппарат и зерна?..»

Ну это же явное ментальное воздействие — майор продолжал стоять на коленях возле твари и что-то ей говорить. Движение губ вижу, но распознавать речь не научился. Презентует себя, как вкусный и полезный завтрак?.. А та почему не жрет?..

«Или что тут, вообще, происходит?» — В раздражении отложил я кофе и внимательно осмотрел обстановку в подвале.

Вот майор, вот стальная саранча перед ним, вот лаз через фундамент, ею прокопанный. Лаз ведет, что логично, вниз и вбок, где упирается в… Нет, не в гнездо или другие ходы. Он просто завершается внутри земли, будто именно из подвала изначально и шел…

То есть, не тварь пыталась забраться в дом, а хотела из него сбежать?..

Поразмыслив, остался допивать кофе. Рано или поздно майор вернется, и… Да пошлет меня куда подальше с моими расспросами.

Хотя — покосился я на красный прямоугольник на одежде — не сможет. А значит, подождем — изредка поглядывая в сторону подвала.

Через минут пятнадцать майор все-же поднялся с колен, отряхнул брюки и энергично зашагал к лестнице на первый этаж. Саранча же завалилась боком, принявшись выцарапывать что-то на бетоне заточенным багром. Я присмотрелся — весь пол оказался покрыт рисунками, надписями… Вчитался — и как-то стало не по себе.

Вновь нашел взглядом майора — тот забирал бумаги у коллег в другом кабинете неподалеку и складывал их в объемистый кожаный чемоданчик. Не удивлюсь, что там мои документы, ключи, деньги и все обещанное — чтобы вручить и побыстрее спровадить.

Нет уж, я тут не все кофе выпил… А чтобы нам было проще друг друга понять — я встал и прошелся за стол, чтобы поднять с пола бутылку коньяка, которой меня так соблазняли. Выставил ее на столешницу, сдвинул к ней поближе чистый стакан. Договор ожидался доверительный.

— Генри. — Бодро окликнули знакомым голосом позади.

О'Хилли обошел мое кресло сбоку и с энергичным и крайне радостным видом остановился у своего места, оставшись на ногах.

— Майор, сэр. — Кивнул я, грея чашку в руках и не порываясь подниматься с кресла.

— Ваши документы готовы. Я позволил себе добавить некоторый бонус — вы были правы, эта сволочь прорыла ход в подземелье, но я активировал защиту, и ее разметало в клочья. Жаль, что вам не довелось понаблюдать — у нас там щиты двадцатого уровня, вешь крайне эффективная. Прошу, проверьте бумаги, — попытался он вручить мне чемодан, но я не убрал чашку, и портфель пришлось ставить на край стола.

— Присаживайтесь, майор.

— Тысяча извинений, но меня вызывают на первый пост. — Изобразил он расстройство.

— Но минутка-то у вас найдется? — Взглядом я показал на свою кружку.

— О, да, конечно. Даже пять минут, ради вас. — Натянуто улыбнувшись, майор все-таки уселся на краешек своего места, напряженной спиной показывая, что крайне торопится.

Но уж ради меня…

Одновременно он с сомнением покосился на бутылку коньяка и стакан — сомневаясь, оставил ли ее на полу или поставил на стол сам.

— Почему вы называете свою дочь сволочью, но при этом стоите перед ней на коленях? — Уточнил я.

Тот вроде и не дернулся — сидел абсолютно спокойно. Только зрачки расширились на мгновение, как у хищника перед прыжком.

— Не понимаю, Генри. Что?

— То создание серебристого цвета расцарапало весь пол надписями «мама, прости». Фраз «папа, прости» я не увидел — полагаю, потому что она гораздо чаще общается с вами.

— Кто вам рассказал? — Стал жестким его взгляд.

— Я видел только что.

— Там двадцатый уровень щитов…

— И что? — Недоуменно посмотрел я на него.

— У вас не может быть двадцатого уровня…

Я покосился на красный значок у груди:

— Потому что для него еще не придумали цвет?.. О'Хилли, не надо тянуться под столом к тревожной кнопке, я же ее тоже вижу. Лучше берите коньяк и плесните себе. И объясните мне, черт возьми, что случилось с вашей дочерью. — Потому что у пацана такого красивого почерка быть не может. Особенно, если он становится огромной стальной саранчой.

Рука майора замерла в сантиметров пяти от кнопки непонятного назначения. Мог бы, в самом деле, и вжать. Но вместо этого он последовал моему совету.

Янтарного цвета жидкость заполнила стакан почти доверха — и была принята внутрь разом, со сноровкой, выдававшей большой опыт.

— Зачем вам это? — Смотрел он чуть в сторону. — Учтите, шантаж не пройдет. Мое руководство в курсе и оказывает содействие.

— Мне любопытно.

— Идите со своим любопытством к черту. — Буркнул он, глянув на пустой стакан.

— А если я смогу помочь?..

— Как? — Посмотрел он хмуро. — Город не может помочь, а ты, значит, сможешь…

— О, раз город не смог, то, действительно, — подавил я в себе вновь непонятно чего высунувшееся желание делать добрые дела.

Действительно, что это я?..

Отложил чашку, взвесил портфель в руках — тяжеленький. Интересно, что там бонусом?..

Открыл — какая-то полулитровая баночка с мутным содержимым. На вид — хочется выкинуть. А вот если посмотреть талантом — аж золотом переливается, насколько мощная внутри штука…

— Я зерна еще прихвачу? Уж больно кофе у вас хороший. — Я дождался мрачного кивка и поднялся. — Ну, тогда всего наилучшего.

— Генри… Подождите, — не дали мне даже пройти половину пути до двери.

— Майор, сэр?

— Прошу, вернитесь.

— У вас же срочный вызов на первый пост? — Деловито уточнил я.

— Две минуты. Я прошу.

— Раз вы нашли пять минут, то и у меня найдутся. — Уселся я обратно.

Майор же забрался на кресло поглубже.

— У вас есть дети?

— Мне достоверно неизвестно, но, кажется, нет.

Тот хмыкнул, коснулся бутылки, но все-таки удержался и сдвинул пальцем от себя подальше.

— Возможно, вам будет сложно понять то ощущение постоянного восторга… Желание дать все, обеспечить всем, любить и оберегать… Баловать без меры.

Я терпеливо ждал. Хотя после «баловать» и длинной паузы уже начал о чем-то догадываться.

— Очень хочется всегда держать ее за руку и вести рядом с собой, чтобы никто не обидел. Но это ведь невозможно, понимаете?.. Нельзя контролировать все! Иногда руку приходится отпускать, доверяясь ее уму, надеясь, что воспитал правильно. В конце концов, она взрослая, и может принимать самостоятельные решения. Должна принимать! У нас, сотрудников города, есть определенные привилегии. Мы почти ничем не рискуем, касаясь Черного обелиска. Не рискуют и наши дети — город даст все необходимые реагенты. Пройти эволюцию нет никакой опасности! Просто попроси то, что будет правильно! Посоветуйся с родными, выбери талант и получи его, черт возьми! Не придумывай ничего от себя!

— А она?..

— Она и двое ее подруг решили, что точно знают, как пройти Лабиринт. — Прикусил майор губы и добавил тем же тоном. — Это наш внутренний полигон для элиты.

— Я знаю, что такое Лабиринт.

— Знаете?

— Даже знаю, зачем его нужно пройти, — сделал я акцент на предпоследнем слове. — И если об этом была в курсе ваша дочь, то ее можно понять.

— Понять?.. Что эта дуреха решила взять талант абсолютной защиты, не посовещавшись ни с кем, кроме двух других дур⁈ Это вы предлагаете мне понять?

— То есть, эта ее форма саранч… Стрекозы — и есть талант абсолютной защиты?

— Она думала, что будет красивые спецэффекты, как в кино. Что она будет прежней, просто неуязвимой.

— Ну, хотя бы не тихоходка, — хмыкнул я, вспомнив неуклюжее создание в виде гусеницы. — Талант можно заменить. Вы пробовали?..

— Талант — можно отменить. А внешность — нет. Если мы так поступим, она останется в таком же виде. Это мне сказали точно.

— Взять второй талант? Изменения плоти? Я слышал, есть и такие.

— Он должен быть выше уровнем, чем основной талант. Без субсидий города, это очень дорого.

— Но реально. — Кивнул я, успокаиваясь.

Нет тут большой беды — рано или поздно соберут реагенты и вернут ей прежний вид.

— Нереально, — медленно покачал майор головой. — Даже дочь заместителя мэра в том же виде, в котором она есть… Политика, Генри. Мы не можем взять огромную кучу ресурсов и потратить на своих близких. Нас сожрут. Засудят, уволят, изымут имущество и свободу. А мою дочь, мою Кейт, принудительно лишат таланта. Сейчас она хотя бы неуязвима к холоду, голоду…

— Но склонна к побегу…

— Да! Но не для того, чтобы устроить в долине кровавую баню! А потому что устала, потому что хочет уйти из города, чтобы не ставить под удар семью… Я благодарен вам, что вы вовремя заметили и не позволили этому случиться. Моя малышка совсем не знает жизни вне города, я бы сошел с ума, пытаясь ее разыскать…

Здоровенная неуязвимая стальная стрекоза — в самом деле, тут и глаза не сомкнешь, переживая… Хотя отцовские чувства — наверное, такие.

В сердце толкнулось давнее воспоминание — последние слова отца, поляна, ярко-алая тварь и дымящееся выстрелом двустволка в руках…

— В общем, вы вынуждены прятать Кейт, пока не получится собрать реагенты под новую эволюцию.

— Да.

— А пока вы собираете, Кейт сходит с ума, сидя в холодном подвале.

— Ночью она поднимается сюда и помогает с бумагами. Играет на компьютере, переписывается через локальную сеть…

«Шанс того, что ваш собеседник — не чудовищного вида саранча, никогда не может равняться нулю…»

— Как переписывается? У нее ж багры такие, что бетон режет.

— Под ними пальцы… Не пальцы, а… Не знаю, — чуть беспомощно произнес он. — Но она ловко управляется. Вы знаете, когда закрыта дверь — и я слышу отзвуки клавиш, и то, как она ставит посуду, я вижу мою Кейт, прежнюю… Я чувствую, что она там.

— Она утратила способность говорить?..

— Что-то вроде слабой телепатии. Голос… Скрежет псевдокрыльев о хитин… — С выдохом положил он лицо в ладони и с силой растер. — Когда она впала в истерику, пришлось эвакуировать район. Это очень болезненно. Так что она молчит. Сидит в подвале и молчит.

— Есть предложение.

— Да? — Глянул майор, тщательно давя надежду.

— Я могу вывести вашу дочь в город.

— Я тоже могу, у меня есть полномочия объявить общую эвакуацию! — Вспылил он.

— О'Хилли…

— Простите, Генри.

— Так вот. Я могу наложить на вашу дочь иллюзию, провести ее в город и куда она захочет. — Демонстративно щелкнул я пальцем, и в кабинете начали как у себя дома прохаживаться старые президенты США, голливудские знаменитости и нелепо пытающийся протиснуться через них олененок.

О'Хилли замер, с изумлением глядя на творящееся вокруг.

— Никто не сможет заметить подмены. — Вновь щелкнул я пальцем, и иллюзии исчезли. — Это не исцеление, но некая мера, чтобы ваша Кейт немного взбодрилась.

— Сколько вы за это хотите?

— Кроме того, — продолжил я вместо ответа. — Два старичка, этот Томми и Портер, про которых вы в курсе, предложили мне общее дело — устраивать концерты для ресторанов и концертных залов. Я тут подумал, какая разница, кто будет на сцене?

— Генри, если она запоет, у всех пойдет из ушей пойдет кровь! И это не сравнение, так и будет!

— Будет достаточно, если она станет красиво танцевать. — Вновь щелчок пальцами, и в кабинете появилась обольстительная Мерлин Монро, в полную грудь принявшаяся выводить песню-поздравление с днем рождения для президента.

— Красиво танцевать? Стоп! Зачем вам вообще Кейт, если все выступление будет иллюзией?..

— Мне — вообще незачем. Сцена может быть абсолютно пуста, — пожал я плечами. — Для Кейт, полагаю, это будет весело.

— Но зачем…

— О'Хилли, майор, сэр. — Придвинулся я вперед. — Я в городе человек новый. Своим новым партнерам не верю ни на грамм. Я вообще с некоторых пор человек недоверчивый. И если можно усилить свои позиции, взяв в проект дочку не самого последнего чиновника — я это сделаю. Особенно, если вы за это дадите мне расклад о реальной ситуации в городе. Я читал ваш Вестник — там про диверсию на первой странице. Мне важно знать, кто ее устроил и зачем. Или кто мог устроить и какие цели преследует.

— Это закрытая информация.

— Придется нарушить правила. Придется прикрывать меня и свою дочь от неприятностей, если они случатся. Я, в свою очередь, обязуюсь не тащить ее в эти неприятности специально, и самому не лезть в местные заговоры. Майор, не надо смотреть на меня с таким подозрением. Я просто хочу осесть в вашем чудесном городе надолго. И хочу знать, откуда могут прилететь неприятности, чтобы быть к этому готовым. Вам не кажется это разумным?

— Какие еще условия?

— Пока не придумал, — развел я руками.

— Может, схему обороны города? Карту минных полей? Содержимое сейфов главного хранилища? — Не сдержавшись, майор все-таки взялся за бутылку, но от волнения отбил стеклянную дробь горлышком о каемку стакана.

— Захочу — сам посмотрю, — отмахнулся в ответ.

Тот поперхнулся первым же глотком и посмотрел на меня с легкой паникой.

— Но я вряд ли захочу, — честно признался ему. — Хочу в следующие полгода хорошенько выспаться, вкусно есть и ничего не делать. А! Чтобы красивые девчонки для меня пели и танцевали! — Подытожил было, но отметил хмурую харю и уточнил. — Огромные железные саранчи не в моем вкусе. Уверен, у нее прекрасная душа, и человек она великолепный, но…

— Но она откусит тебе башку, если ты сунешь к ней свои лапы.

«Похотливо лапать ее крылья?.. Эм, пожалуй — нет».

— Вот видите, — развел я руками. — Никакого урона девичьей чести. Впрочем, я не уговариваю. Я выставляю перечень услуг, которые хочу получить. Взамен Кейт покинет на какое-то время свой подвал, а вы вновь почувствуете себя хорошим отцом. Если нет — то нет. Две минуты кончились.

— Я согласен. Пойдемте в подвал, Генри.

— Приведите ее сюда. Волшебство уже начало действовать, — отмахнулся я.

Хтонь вполне дотягивалась — с хорошим запасом.

— И как далеко?.. — Задержался в проеме двери майор, уже было выбежавший из кабинета. — Как далеко она сможет отойти от вас?..

— Футов двести, полагаю. Постарайтесь убедить ее не отходить на большее расстояние. Специально искать я ее не стану. И лучше бы, если о моем предложении она узнает от вас. Пока будет идти — пусть подумает. Может, еще откажется. — Взялся я вновь за чашку.

Майор исчез из кабинета, чтобы объявиться обратно через какие-то пять минут.

— Там не она! — Возмущенно заявил он. — Там какая-то брюнетка в кожаном плаще!

— Кейт Бейкинсел. Актриса, играла в «Другом мире». — Повернул я голову к майору. — Ну а чего вы хотите? Я же не знаю, как выглядит ваша Кейт.

— Вот же фото, — резким движением он повернул ко мне фоторамку на столе.

Симпатичная блондинка в объятиях матери — тоже блондинки. Не красавица, но некая завлекательная харизма присутствует.

— Принято, забирайте, — отмахнулся я.

Через пять минут майор вновь прибежал, но смущенный.

— Дочка просит вернуть прежний образ. Говорит, если подруги узнают — у меня будут проблемы.

— Хорошо. Может, есть какие-то предпочтения?..

— М-м… Как бы… Она просит, чтобы под кожаной одеждой было белье, — рассматривал майор стену. — Иначе ей холодно.

— Готово.

— Надеюсь, белье приличное? — Строго посмотрел он.

— Такое носила моя бывшая девушка. Она из строгой католической семьи.

— Ну, если так… — Унесся он обратно.

В этот раз его не было два десятка минут. И возвращался он — бережно придерживая длинноволосую брюнетку из голливудского фильма под локоток, обращаясь с ней как с самой великой ценностью.

— Генри, это Кейт.

Я к тому времени стоял лицом к двери и обозначил внимание легким наклоном головы.

— Кейт, это Генри. Он предлагает прогулки под иллюзией в город.

— И сольную карьеру на сцене, — подтвердил я. — Если захочешь. Или можно просто гулять недалеко от дома.

Та вопросительно посмотрела на отца — а тот смутился.

— Да, Генри собирается показывать иллюзии на сцене… То есть, люди не будут знать, что это иллюзии. Но там шумное, многолюдное место, и…

Кейт топнула ножкой. Легонько — если визуально. Только гул пошел по перекрытию.

— Но если хочешь — конечно, можешь танцевать и петь! Генри все устроит! Только… Петь тебе нельзя… — Кашлянул он в сторону. — Ты ведь понимаешь…

— Будет фонограмма, — подхватил я. — Все серьезные звезды поют под фонограмму. Просто открывают рот в такт. Никто же не хочет услышать отдышку и хрипы запыхавшегося певца, — улыбнулся я.

Кейт тоже улыбнулась.

— Образ певицы может быть любой. Покажешь мне фото, запись музыки. А еще лучше — видео.

Кейт демонстративно потерла указательным и большим пальцем.

— За все платит твой отец. Что? Доля с концертов, тебе⁈ — Возмутился я. — А ну не топай мне тут, в подвал все провалимся!.. Да тут сцену придется укреплять — какие еще доходы!.. Нет, ты не толстая!.. Нет, я такого не говорил!.. Слезы на меня не работают, юная леди! Вот не надо так демонстративно отворачиваться!.. Да мы сами людей наберем, зачем нам твоя тусовка?.. Выход на закрытые площадки?.. М-м… Ладно, по результатам первого концерта. Десять процентов…. Двадцать… Не больше!

— Генри, — оторопело переводил О'Хилли взгляд то на молчавшую дочь, то на меня. — Ты что, ее слышишь?

— Слышу. — Тяжко вздохнул я. — Еще одна шиза в моей голове… Слышь, не лезь к Хтони! То, что я ей должен — это только мое дело! И не надо меня обсуждать за моей спиной!.. — Возмущался я обмену мнениями в моих мыслях.

— Генри, эм…

В это же время образ Кейт начал быстро мелькать — сменяясь соблазнительными формами и нарядами.

— Генри!!!

— Это не я, — обреченно заявил в ответ, пытаясь достучаться до Хтони и призвать ее к порядку. — Это ваша дочь вышла напрямую на генератор иллюзий и развлекается по полной.

— Кейт, это что за разврат⁈ Немедленно прекратить! — Рявкнул папаша. — Иначе запру в комнате!..

Тут же наступила оглушительная тишина и в уголках глаз молодой Бритни Спирс появились слезы.

— Кейт, маленькая, прости дурака. — Взволнованно залепетал он. — Ну какой подвал? Ну нет конечно! Делай как нравится, просто… Представь, что в таком виде тебя увидит мама!..

Надо же — подействовало. Стоит строгая дама в сером костюме с юбкой.

— Ну вот! Совсем другое дело! — Обрадовался О'Хилли.

А я старался не коситься на актрису фильмов взрослого жанра, активно строящую мне глазки. Месть за дизайн нижнего белья?.. Хоть бы только это.

— Короче, майор. Дурная это все идея! Я через неделю завалю двух-трех Реликтов и притащу к вам, вылечим вашу дочку. А пока — пусть подождет здесь, ну что ей за мной мотаться?.. — Не выдержал я.

— Это все напрасные переживания, — мягко выговорил мне О'Хилли, взяв в руки мою левую ладонь. — Кейт — тихая и послушная девочка. И будет вести себя хорошо, чтобы не расстраивать меня и маму. Верно я говорю?

Строгая дама с четвертым размером груди кротко кивнула.

— А я пока не только подготовлю вам материалы по группировкам в городе, но и обзвоню некоторых личностей, которые обязательно захотели бы подмять под себя новичка-десятку. Сделаю им отеческое внушение.

— Ладно. — Со скрипом согласился я. — Один день, а там посмотрим.

Нет, в самом деле, я бы послал все к демонам — но Хтони отчего-то понравилось болтать с огромной прямоходящей стальной саранчой!!! Вплоть до того, что без нее — она никуда.

А я ведь Хтонь с детских пеленок носил, вот такусенькой-плотоядненькой нашел и выкормил до двадцать пятого уровня… Неужели она меня не любит? Неужели так легко сменит носителя?.. И откажется от обещанной плоти Реликтов?..

В мыслях Хтонь заметалась и замешкалась — и даже испытала несвойственное ей чувство вины. А потом попросила(!) взять с собой это забавное создание, которое разбавило ей мой монотонный бред размышлений.

Последнее, конечно, обидно… Но да пусть будет у нее подружка… Ненадолго.

Кейт радостно попрыгала на месте, бетонная плита под ней тоскливо загудела — прямо как я…

— Чемоданчик не забывайте! — Напутствовал счастливый папаша.

— Машина хоть грузовая? — Буркнул я. — Ну, не выдержит, так рядом побежит… — Проигнорировал я возмущенную особу и пошел на выход.

И ведь зарекался же иметь что-то общее с хорошими делами, а ведь нет — вляпался…

Хотя информация по городу все равно нужна, как и «крыша» в делах коммерческих. То, что прилепили красный значок — вообще не означало будущего спокойствия.

Кстати, насчет красного…

— Майор?

— Да, Генри? — Вышел он следом.

— Так будет правильно? — Кивнул я на Кейт, у которой по моей просьбе появился красный прямоугольник на груди.

— М-м… Тест бы она прошла… Но два новых «красных»… Разговоры пойдут.

— А если так?

Мой знак сменился на фиолетовый. Такой же появился на Кейт.

— Это, конечно, нарушение правил…

— Знак все еще красный, сэр. А иллюзия — не одежда. Да и спокойней нам так будет, надеюсь, — вздохнул я.

— Принимается.

— Всего хорошего, сэр. Приедем завтра.

— Лучше я к вам!

Что-то не нравится мне его тон… Радостный слишком…

Я уже выходил из кабинета, как услышал позади шелест фольги и звук отсоединяемой розетки.

Позади стояла Кейт, умудрившаяся нагрузить на себя системный блок, монитор, кофеварку и пачку зерен.

Не, ну если прикинуть, верхняя пара клешней, потом ее эти хваталки…

«А ничего, хозяйственная», — одобрительно кивнул я.

Уже на улице открыл портфель, поискал ключи от машины — брелок «тойоты» был с веревочкой и картонкой, где был написан номер и цвет. Огляделся талантом — такая нашлась вне комплекса зданий, на парковке к уходящей в долину дороги.

Пока мы тут возились, две сотни новых жителей тоже обрели документы — и загружались кто по автобусам рекрутеров, кто по машинам встречающих. Часть уже выехала — часть решила пойти пешком.

В этой суете даже мы с техникой терялись, казались мелкой деталью обстановки. Оно и к лучшему.

— Генри, мальчик мой! — Издали окликнул меня Томми, от волнения подняв руки вместе с тростью.

Рядом с ним как любимому родичу махал рукой мистер Портер — и оба немедленно направились ко мне.

— Представляешь, тут все сегодня сошли с ума! Сначала вели себя, будто не знают, кто такой старина Томми, потом не брали деньги и делали вид, будто им мало… А затем и вовсе посадили меня под замок! Возмутительно!.. А кто эта прекрасная леди? — Уточнил Томми, до того поглядывая на Кейт, будто та случайно задержалась рядом и сейчас уйдет.

— Это наша новая солистка. Зовут Кейт.

— Эм. Генри, — с укоризной глянул на меня Томми. — Давай такие вопросы решать коллегиально. Мы все же одна компания.

— Она любимая родственница местного большого босса.

— М-да?

— Мне очень настоятельно рекомендовали рассмотреть и увидеть в ней талант. Иначе бы вы так и остались сидеть в тюрьме.

— Нет, ну я вижу потенциал… — Задумчиво произнес Томми.

Рядом закивал его подельник.

— Да, такая красивая грудная клетка — это какой, наверное, мощный голос!

— Она немая.

— Ой, да у кого из нас нет мелких недостатков!

Время отмирало, когда лоскут полупрозрачного облачка проходил через окно, и застывало вновь, пока синева неба занимала его полностью. Я не дышал — оказывается, теперь можно этого не делать; не слышал сердца — то, что теперь было вместо него, работало бесшумно.

Если лежать и просто смотреть в окно в стене над изголовьем кровати — полное ощущение, что подвижна во всей вселенной только моя мысль. Да и та, обленившись, спряталась куда-то.

Тихонько сопящая где-то на краю сознания Хтонь исчезла — перебралась в мысли Кейт. Они совместно что-то тащили в подвал отданного мне дома — одноэтажного, с деревянным полом — одного из тех «курортных», что я видел от ущелья. Наверное, она осталась бы на первом этаже, не сломайся под ее ногой половая доска. А так — другого варианта, в общем-то, не было. Тем более что внизу был скорее цоколь для развлечений — с бильярдом, небольшой сауной и пустыми стеллажами для винных бутылок. Пол там был бетонирован, потолки достаточно высокие, а сам подвал по площади повторял дом наверху — под сотню шагов в длину и тридцать в ширину. Я их возню даже не слышал.

В одной из пяти спален, выбранных мною, было так много тишины и спокойствия, что даже подсматривать не хотелось. Впервые накрыло понимание, что можно никуда больше не бежать, не лететь, не стремиться. Вот она — конечная точка пути на карте, и даже внутри нее все складывается так, что можно отпустить ситуацию и бездумно смотреть на небо. Жилье, машина, статус — все свалилось в руки как-то легко, буднично, и было принято без протеста. Потому что да — городу нужны высокоуровневые возвышенные, и они будут стараться их удержать. А то, что ты вроде ничего не должен — так ерунда это все. Деньги имеют свойство заканчиваться — начнешь работать. Пока работаешь, обзаведешься приятелями, подругой. И вот — уже не чужие люди вокруг, и случись что — от атаки тварей до штурма силами федерального правительства — будешь защищать то, что внутренне ощущаешь «своим», «родным». Никуда не денешься.

А мне так — даже мелкие хлопоты не грозят. Даже просевшую в пути подвеску на «Хайлюксе» отправился чинить мистер Портер — добровольно и даже с некоторым удовольствием. А я говорил, что Кейт надо было грузить в кузов пикапа, а не выделять ей место спереди. Джентльмены, блин — там стойка так просела, что весь узел под замену. Но, в общем-то, все сошлись в мысли, что нам просто дали бракованную машину, а не Кейт весит под тысячу фунтов…

По рабочим вопросам — Томми отправился регистрировать фирму. Налогов в Новом Городе нет — вместо них берется один процент с общей суммы обновляемых купюр, когда у тех подходит срок действия — но для договоров надо было иметь название конторы и почтовый адрес. Адрес, в общем-то, был, а с названием Томми обещал не мудрить, взяв что-нибудь нейтральное.

По вопросам безопасности — в подвале сидела стальная саранча, неуязвимая благодаря своему таланту. В городе — ее папаша, который прикроет, случись что. А если и случится что — то я достаточно живучий.

Так что — все просто великолепно. Даже удивительно как-то…

Только кушать хотелось — но пока достаточно слабо, чтобы для этого вставать с кровати. Если тут есть доставка, то остается и в самом деле поверить, что справедливость на свете есть — и вот она, награда за мои труды во благо человечества.

Я почесал босую ногу другой ногой и вздохнул — впервые минут за пятнадцать, наверное.

Внизу что-то клацнуло, а потом грохнулось так, что дрожь пошла по стеклам.

«Ну и пусть, ну и ладно», — даже глазом не повел.

Здание тут на монолитной плите; каркас, хоть и деревянный, но с кучей распорок — просто так не сложится.

Грохот повторился, а следом послышался металлический вой ярости.

«Внимание! Воздействие, уровень восемь: „Гнев цикады“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

— Да полчаса дайте побыть счастливым! — Заорал я в потолок. — Просто полчаса!

И вроде даже притихли, но ощущение спокойствия ушло безвозвратно.

«Что там у вас?» — Потянулся я мыслями к Хтони, но та вместо связного ответа хлестнула волной ярости и желанием кого-нибудь сожрать.

Хотя желание сожрать там постоянное… Но в этот раз — прямо сильное.

Посмотрел в подвал талантом — яснее не стало. Урон ограниченный, без повреждения конструкций — бильярдный стол перерубило пополам, а потом еще на четыре части. Жаль, я планировал поиграть…

Еще дверь между внутренними помещениями подвала лежала на полу — вышибло с кусками деревянного косяка. Ну, тоже не велика потеря.

А вот о причинах такого буйства как-то и спрашивать не хотелось — потому что Кейт вновь лежала на полу и водила пальчиком по бетону, отчего в нем появлялись глубокие царапины. На этот раз без читаемых надписей — просто что-то злое, агрессивное, на остатках эмоций. То, что кипело ранее — уничтожило стол и дверь.

Была б она обычной девчонкой — я скинул бы вниз что-то сладкое.

Скинув отображаемое иллюзией, скептически присмотрелся к стальному насекомообразному созданию — но тут вообще не ясно, есть ли полости для потребления пищи. Там даже глаз-то не видно — там, где они были бы у стрекозы, более светлая полоска стали, и все.

Главный вопрос — надо ли соваться к ней вообще?.. И приходилось признать — придется.

Потому как гибель бильярдного стола может оказаться не последней. А вокруг еще так много хрупкого, которое я начал принимать как личную собственность.

— Можно войти?.. — Постучал я, приоткрыв подвальную дверь. — Спуститься?.. Короче, я иду. — Не дождался я ответа, только скрежет по бетону исчез.

Пока шел, внизу послышалась какая-то оживленная суета — это Кейт засунула обломки бильярдного стола в угол комнаты и накрыла ковром. Получился здоровенный горб из пола, который вообще ничего не прикрывал — что не помешало девушке смотреть невинным взглядом, встречая меня в центре помещения.

— Вы так громко думаете, — поморщился я, «поймав» внутри черепной коробки паническую перебранку Кейт и Хтони. — И нет, она не может заменить стол иллюзией. Может, но я же все равно увижу настоящее. — Тут же поправился я, сходя с последней ступеньки.

Кейт виновато шаркнула ножкой.

Я уставился на борозду в бетоне и вздохнул.

— Что случилось?.. Не может ничего не случиться — во-первых, стол. Во-вторых, Хтонь требует отвезти к кому-то и подержать, пока она их съест. Переживает за тебя, — чуть смягчил я тон. — Стол-то новый купим, с первого же концерта. А Хтонь у меня одна, и мне крайне грустно, когда она расстраивается… Да, на тебя мне все равно, ты приложение к договоренностям с твоим отцом… Нет, это не я работаю на твоего отца, а ему от меня кое-что нужно… Чтобы ты была счастлива, прикинь?.. Он врет?.. Хтонь, включи ей звук, — схватился я за виски. — Это же невозможно!

Кейт посмотрела скептически, а затем к чему-то прислушалась. После чего медленно и тихо, словно готовая оборвать слово после следующего звука, произнесла:

— Эти сволочи смеются надо мной.

И замерла в изумлении — вновь способная говорить.

Сегодня с ней не первый ступор — пока ехали, Кейт сидела что та сова — с округлившимися глазами, чувствуя каждую кочку, чувствуя пластик дверной карты, мягкость кресла и все остальное, что ощущала до того, как талант абсолютной защиты отрезал от нее, оставив вместо прохлады, жара, боли — только чувство прикосновения, чувство габарита.

Добрались до дома — ходила вокруг, бегала, щурилась навстречу ветру, гладила зеленую траву. Ладно хоть без свидетелей — возрастные сотрудники нашей фирмы свалили, а от посторонних прикрывал дощатый забор.

Хтонь использовала ее собственные воспоминания, комбинировала, достраивала — и транслировала в мозг.

Так отчего бы не дополнить иллюзию до звуковой? Всего-то надо представить, как произносишь слова. А мне — не блокировать воздействие, поддаваясь наведенной нереальности.

— А что ты им сказала? — Осторожно уточнил я.

Даже партнеры — Томми и Портер — не знали фамилию мисс Кейт, и какого именно начальника она родственница. Привязать ее к О'Хилли вообще крайне сложно — хотя бы потому, что внешность другая.

— Попросила за подругу, — певучим напевом ответили мне и вновь зависли.

Это она так волнуется — комкая платье кулаками и стараясь глубоко дышать. И то и другое — не настоящее, но смущает ее только голос.

Привыкнет. Ко всему хорошему привыкаешь.

Только отвыкать будет сложно — Хтонь я ей не отдам. Впрочем, если дело с концертами пойдет хорошо — авось и заработает себе на талант, чтобы исправить внешность.

Или ее папаша сорвется и наворует. Не верю, что у него нет возможности хапнуть. Но он показался мне достаточно разумным человеком — значит, хапать будет много, разом и так, чтобы никто не поймал. Возможно, ему придется долго ждать подходящего момента — или готовить его, но этот точно дождется.

— То есть за себя? Помочь с концертами?

В одной из подвальных комнаток уже был собран и подключен к местной городской сети компьютер — мне даже особо возиться не пришлось, чтобы прокинуть вниз проводку и удлинить кабель. Так что, насытившись старыми-новыми ощущениями, Кейт решила написать подругам.

Девчонка кивнула:

— Да.

— А почему они должны помогать?

— Потому что я — это я! — Хотела она топнуть по полу, но сдержалась. — Они должны мне! Все они! Занимали деньги! Просили! Умоляли! — Злилась Кейт.

— Видимо, организовать концерт — это непросто.

— Непросто — это вытащить Лью из тюрьмы! Непросто — защитить Розали от придурка из «Олд Манкис»! А у их родителей клубы! Им ничего не стоит!

«Внимание! Воздействие, уровень восемь: „Цикада расправляет крылья“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

И только воздух загудел, словно от близкой электрической дуги.

— Отставить полеты! Вон в тот угол пинай, добивай мой стол.

— Я спокойна!

— Да Томми найдет нам зал. А подруги еще локти кусать будут. Подумаешь…

— Не-ет. Ты не видел, что они мне написали! Как насмехались надо мной!

Над дочкой шефа внутреннего контроля? Через которого она их отмазывала и защищала — ну не сама же она все устраивала?

— Они, что, бессмертные? Или очень тупые? — Изумился я всерьез.

— Они же знают, что я сижу в подвале… — Понурилась Кейт.

— Ты — допустим. А папа твой терпеть станет? Он же им шеи свернет.

— Я не стану жаловаться!

— Скажу тебе так — все твои чаты он читает раньше тебя.

— Он бы не стал.

— Но он может.

— Он дал слово.

— Тогда дело совсем скверное, — напрягся я. — А они тебя прямо жестко отшили? Это важно.

— Ну.

— То есть — раньше себе такого не позволяли?.. — Дополнил я.

— Раньше я ничего не просила. Это они просили…

— Погоди. До этого… Как вы общались раньше? День назад? Неделю? Вы ведь разговаривали?

— Обычно… — Иллюзия изобразила пожатие плечами. — Сочувствовали мне, фотки присылали.

— А набери-ка майору О'Хилли.

— Я жаловаться не стану!

— Я тоже. Но если любишь отца, набирай его номер и переключи на голосовой.

— Зачем?..

— Вот и послушаешь. Не дрейфь, даже про стол ничего не скажу. — Поднялся я с места и шагнул в сторону закутка с компьютером.

Но дал Кейт себя опередить — и все настроить. У нее под баграми действительно своеобразная пара конечностей — вместо пальцев ловкие щупальца, по десять на каждой, и пользуется она ими весьма ловко. Только смотреть на это без иллюзии жутковато — гораздо приятнее смотреть, как быстро она печатает, и игнорировать, что иногда клавиши жмутся словно сами по себе.

Наушники были с гарнитурой — их я взял в руки, приложив один амбушюр к уху, а второй оставив, чтобы девчонке было слышно.

— Да, дорогая? — Отозвался удивленный голос. — Мне доложили, что вы доехали. Все в порядке?

— Папа, тут Генри хочет с тобой…

— Я не всесильный, так далеко иллюзия не дотянется, — шепнул я ей.

И та, грустно вздохнув, быстренько принялась печатать.

«Генри хочет с тобой поговорить».

— Передай ему микрофон, дорогая.

— Мистер О'Хилли, у вас на службе все хорошо?

— К чему такие вопросы?

— Кейт, перекинь ему переписку с друзьями насчет подруги.

— Я не стану! — Зашипела она.

— Что в ней, Генри?

— Кейт не хочет ее перекидывать. Но я бы на вашем месте задумался, почему два представителя золотой молодежи ведут себя так, словно вас уже можно не бояться. Будто вас совсем скоро уволят, например. — Позволил я себе не самое приятное предположение.

Девчонка отшатнулась и задела кресло бедром — то отлетело к стене и разлетелось на две части.

— Что у вас за шум?

— Кейт за вас переживает. Но переписку скидывать отказывается.

— Кейт, милая… — Обеспокоенным голосом попросил майор.

«Я все скину», — виновато обернувшись назад, напечатала она.

— Благодарю.

— Конец связи. — Нажал я на красный значок кнопкой мышки и убрал наушник в сторону. — Рекомендую сделать скриншоты. Смайлики плохо копируются.

— Разберусь. — Буркнули мне.

— Я кресло утащу, починить?

— Оно мне все равно не подходит. — С сосредоточенным видом Кейт встала напротив монитора — словно чуть согнувшись

Без иллюзии — попросту сидя на полу нижней прыжковой парой конечностей.

— Ну да, давайте ломать все, что тебе не подходит… — Поволок я половинки по полу.

Скрывая серьезную обеспокоенность на лице. Потому как проблемы ее отца могли совсем скоро стать моими личными. Как минимум — не будет никакой пользы от мутировавшей в цикаду девчонки, сплошной убыток и сломанная мебель. А если ее отца решат добивать, то нет ничего проще, чем сделать это через дочь — попросту ее спровоцировав.

— Кейт, — задержался я. — А твоя чудесная идея с побегом — она твоя собственная?.. — Остановился я у лестницы.

— Да. Моя собственная.

— И что, из друзей бы никто не помог?.. С транспортом там, картой, просто повидаться?.. Кейт?..

«Внимание! Воздействие, уровень восемь: „Спокойствие Цикады“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

Холодно-то как… До инея на стенах…

— Какие же они гады, — пробормотал я себе под нос, заинтересованно касаясь рукой изморози. — Притормози, я видел сверху железный короб. Сможешь залезть в него и сделать то же самое?

— … зачем?

— Бог ты мой, в какой дыре вы раньше жили? Это называется холодильник!.. Что?.. — обернулся я на вышедшую Кейт. — Наверху ничего нет, я проверил. Даже стиральной машины.

— Они хотели… Как ты можешь… — Уходил ее голос в вибрации, от которых дребезжали легкие предметы, и на этот раз неиллюзорно — от вибраций чуть расправленных крыльев.

— Ну ты еще дом снеси, — добродушно отозвался я. — Это ведь так поможет твоему отцу. Хаос прямо в центре долины, солирует Кейт О'Хилли.

Та притихла, но смотрела все еще тяжелым взглядом.

— Я пытаюсь понять, как извлечь пользу от нашего с тобой соседства. Пока что ты только все ломаешь, царапаешь пол и истеришь.

— Я…

— Ну да, огромное стальное насекомое со сломанной судьбой. — Терпеливо кивнул. — Вон там дверь — иди, если хочешь такой остаться. Или сиди спокойно и дай своему отцу придумать, как отвернуть башку врагам. Или хотя бы проверить, есть ли угроза. — Смягчил я тон.

— Просто сидеть и ждать?..

— Будь полезной. В твоем случае — скинь все переписки, отсоедини кабель и ничего не трогай. Никому не пиши, никому не звони, ничего не ломай.

Стоит, понурившись.

— Давай, я починю кресло? — С надеждой на примирение подняла она взгляд.

Я посмотрел на две развалившихся части. Тут без сварки делать нечего — от удара кронштейн по шву разлетелся. То есть хуже креслу не будет.

— Хорошо.

— Я могу сильно нагреть металл… — Присмотрелась Кейт к частям и сделала тот же вывод.

— А, нет. Мы с мистером креслом пойдем гулять на улицу. — Подхватил я его и поперся по ступенькам вверх.

— Генри! — Возмутились в спину.

— Я спасаю нас от пожара!

— Я не бесполезная!

— Хорошо, уже несу железный бак.

Лестница легонько подпрыгнула, а фундамент загудел.

— Просто! Сиди! Спокойно! — Рявкнул я.

Хтонь внутри мыслей загудела и назвала меня бесчувственным подлецом.

Спросил ее насчет запасного дома, если этот замерзнет, сгорит и развалится пополам.

Предложила переползти в другой дом, а жильцов съесть.

А бесчувственный подлец — я.

Когда влиятельный человек просит называть себя «просто Вилли» и, хоть вежливо, но очень настойчиво просит разделить с ним ужин, как-то подсознательно готовишься к неприятностям. Вернее, к тому, что некоторые чужие проблемы постараются сделать общими.

В этот раз майор О'Хилли был в гражданской одежде — серые брюки, пуловер навыпуск с широким воротом, коричневые туфли. Для обстановки домашнего кафетерия, обслуживающего два десятка домов в округе — почти идеально.

Свою машину — камуфляжной расцветки «Форд» — он запарковал в улице от заведения и добирался сюда пешком, словно и в самом деле живет где-то неподалеку и ходит сюда ужинать.

К слову, я бы не отказался так и поступать каждый завтрак, обед и ужин — кафешка оказалась недалеко от моего дома. Так что я тоже добрался без машины. И Кейт — тоже абсолютно спокойно прошлась вместе со мной.

— Я же просил, — укоризненно смотрел на меня майор, подсаживаясь за наш столик — угловой, в самом конце заведения. — Зачем тут Кейт?

Как зачем? У нас возврат. Только оформить надо вежливо, чтобы один не стал угрожать последствиями, а вторая не взбрыкнула и не решила что-нибудь мне отсечь.

— Это ее выбор, — пожал в ответ плечами, одновременно высматривая официантку.

Хотя выбор, в общем-то, был моим — если бы я ушел «по своим делам», то осталась бы. А так — на встречу с отцом потребовала идти вместе.

— Мисс! — Махнул я рукой смуглой девчонке в форменном передничке, о чем-то болтавшей с барменом.

Заказ пока не делали — только-только подошли.

— Кейт, у нас будет скучный, технический разговор. — Убеждал ее О'Хилли.

— Тогда я поскучаю и ничего не пойму, — мило улыбнулась она.

— Ты разговариваешь? — Понизил майор голос, не скрывая взволнованного удивления. И тут же притих, когда подошла официантка.

— Мне глазунью, бифштекс, — посмотрел я на меню. — Кофе.

— Мне только кофе, — отозвался О'Хилли.

— Мисс? — Посмотрела официантка на Кейт.

— Я на диете, — с сожалением смотрела та в меню.

— У нас все, спасибо. — Подытожил я.

— Кофе сейчас принесу, а бифштекс будет через двадцать минут.

Надеюсь, к этому времени семейство О'Хилли меня покинет.

— Генри. — Оценивающе смотрел на меня майор. — Генри, вы хотите быть очень богатым?

— Не передать, как часто мне это предлагали, и как плохо это заканчивалось. — Обаятельно улыбнулся я. — А вот и кофе. — Опередил я мужика.

За минут пять, пока официантка бегала к столу, расставляя кружки и разливая кофе, вся заготовленная сила предложения как-то сдулась, скисла — и О'Хилли это чувствовал.

Потому мы просто пили кофе. Никаких предложений, заманчивых посулов — просто мрачнеющий мужик, глядящий в сторону от меня и своей дочери.

— Мне нечего предложить. — Выдавил он из себя. — Вы правы.

— Я ничего не говорил.

Но да — человек умный, раз понимает, что тут наши дороги расходятся — он с проблемами и Кейт идет в одну сторону, а я в другую. Потому что бывший руководитель внутреннего контроля мне неинтересен, а его азартное предложение с кучей денег означает, что дела еще хуже, чем можно предположить, раз нужна помощь малознакомого возвышенного со стороны. Возможно, к собственным силам и средствам уже перекрыли доступ.

— Проводите нас с дочкой? — Поставил он кружку. — Я вам так безмерно благодарен, — глянул он на Кейт. — Эта прогулка, и ее голос… Или дайте хотя бы время, чтобы я подогнал машину с чехлом…

— Пап? — Не понимая, подала голос Кейт.

— Мы возвращаемся на пост. — Строго произнес он. — Так нужно.

— А как же… — Заволновалась она, глядя отчего-то на меня.

— Провожу, конечно. — Все-таки поддался я слабости.

— Подождите… Это из-за бильярдного стола и кресла⁈

— Нет, — поморщился я.

— Из-за той трубы в полу?

— Нет… Какой трубы? — Насторожился я.

— Тогда в чем дело? Что случилось? — Ерзала она месте, и ламинат под ее стульчиком покрывался изрядными царапинами.

Ладно хоть сидим далеко…

— Генри — человек в городе новый. Ему чужие неприятности не нужны. Все отменяется. — Выдохнул майор, словно отнимая из рук уже подаренный сюрприз, который придется вернуть в магазин.

— А свои неприятности Генри не хочет получить? — Прищурилась она, а воздух легонько загудел от движения псевдокрыльев.

— Кейт! Немедленно прекрати! — Одернул ее майор. — Он — единственный, который хотя бы пожелал помочь! Помни этот день! Каждое его мгновение подарено им. Не его вина, что я больше не могу платить.

— Тебя увольняют? — Понурилась девушка.

— Те две девчонки… Твои подруги… Хлоя и Шаррон. — Словно подбирал майор слова, чтобы не сорваться на ругательства. — Они считают, что это была твоя идея. С эволюцией.

— Чего⁈ — Возмутилась Кейт.

— Хлоя — дочь заместителя мэра города, — пояснил О'Хилли для меня. — Шаррон — дочь главного энергетика. Они ввязались во все втроем.

— Это была не моя идея! Это Хлоя!

— Тише. — Шикнул на нее отец. — Короче, пострадали все трое. Кейт — особенно сильно, но две другие дурехи тоже сидят по домам. И они, в отличие от Кейт, могут разговаривать. И капать на уши всем, кто их может слышать.

— Месть отцов? — Вздохнул я, всерьез сочувствуя.

— Если бы. — Повертел О'Хилли кружку в руках, словно желая швырнуть ее куда-нибудь. — Нашелся кто-то еще, со стороны. Предложил заместителю мэру талант для его Хлои. Цена — мой пост. Так-то мы приятельствуем, дружим семьями — оттуда девчонки и познакомились. Но сейчас он всерьез готов поверить, что всему виной моя Кейт, а значит, и я. Или уже убедил себя в этом.

— А заммэра может снять начальника внутреннего контроля?

— Нет. На мое место назначает городской совет. Но Лэсс достаточно влиятелен. А если убедит Кемерона, это главный энергетик, то может продавить вопрос на будущем совете. Ему нужен только повод.

— Побег, а? — Напомнил я.

— Побег, — кивнул он. — Я посмотрел переписки. Я заглянул куда дальше, чем ты прислала… Прости, Кейт, как все уляжется, я извинюсь и не стану так больше делать. Но не сейчас. Побег — никогда не был твоей идеей. А твоему бывшему молодому человеку я сверну шею.

Что и требовалось доказать.

— И что, в заговоре участвуют все? — Был я любопытен, потому как до подачи еды оставалось еще минимум минут семь.

— Кто-то слил фотографии твоего нынешнего вида, — подумав, все-таки обратился майор к дочери. — Впрочем, ты знаешь кто. Уверен, не случись такого…

Часть стола хрустнула под изящными девичьими пальчиками.

— Они тебя ненавидят. Не видят в тебе больше человека.

— Эка вы жестко, — неодобрительно покачал я головой. — Столу-то уже хана, но если она сорвется?

— Моя Кейт не такая. Она выдержит.

Расскажите бильярдному столу… И что за, черт возьми, труба⁈..

— Совсем все ненавидят?.. — Тихонько уточнила она. — Совсем-совсем?

— Может, кто-то молчит, но не хочет идти против остальных. — Смягчил голос О'Хилли. — Надо анализировать, но на это нет времени. Ни на что нет времени, надо действовать быстро. Я думал, что… Впрочем, не важно. — Натянуто улыбнулся майор.

— Хотели сделать что-то такое, что, вдобавок, принесет кучу денег, — кивнул я. — Добавляем к вашим проблемам с Советом… Стойте, не подсказывайте, — поднял я ладонь. — Давайте я попробую угадать.

Своих денег у него нет — в размере целой кучи — иначе бы Кейт уже обзавелась необходимым талантом. Раз так, то деньги должны быть чужие — долей с чего-либо. Если для дела нужен: возвышенный высокого уровня, предполагается хороший гешефт, и успешное завершение должно упрочить положение майора на своем месте, то…

— Не на подвиг ли вы нацелились, О'Хилли?

— Вилли — я настаиваю. Или Вильям, если вы хотите, но давайте по-простому.

— Так я прав?.. — Даже с некоторым разочарованием смотрел я на официантку с моей едой на подносе.

Еще бы минутку — а так отделается общими фразами и уйдет, мол, не буду мешать ужину. Впрочем…

Официантка подошла ближе и расставила все за соседним столиком, пожелав сидящей там пустоте приятного аппетита.

— Потом поем, — отмахнулся я от удивленного взгляда майора. — Так как?

— Правы. Есть одна интересная наводка, но нужна боевая поддержка. Помните, вы спрашивали по поводу статьи в газете? Взрыв в тоннеле?

— Было такое.

— Газетчики докопались только до внешнего слоя — работы действительно заблокированы, люди погибли в результате чужого злого умысла. Зверье пришло после того, как всех скосило взрывной волной. А на самом деле — накрыло не строителей, а два поисковых отряда, возвращающиеся с добычей. Тоннель удлиняли вглубь леса, но часть его выходов на поверхность давно работает. В общем, убито семнадцать поисковиков — все от четвертого уровня возвышения до девятого. С тел забрано все ценное, кроме того — недельная добыча. Это чертова уйма денег, Генри. И вот появилась наводка, что кое-кто начал тратить меньше, чем обычно.

— Меньше, не больше? — Удивился я.

— В этом и странность. Человек этот, — майор покосился на заинтересованно слушающую Кейт. — Не очень хороший. Когда нет денег, берет в долг. И все одалживают, потому что ранг у него — восьмой боевой. Если убьет кого — отделается штрафом.

— А долги сам себе прощает?..

— Почему?.. Платит, если не злить. Только он вспыльчивый. А сейчас, говорят, притих — гудит умеренно, пьет на свои. Хотя в Лес не выходил давненько.

— Такие себе доводы.

— У меня чутье. Да если и тряхнуть эту мразь хорошенько — все-равно что-то обнаружится. Во всяком случае, жаловаться он не пойдет.

— Ясно, чего вы сами не хотите, — скептически покачал я головой. — Под захват «восьмерки» у вас, наверное, какой-то убойный отряд, а? Но просто так его использовать не дадут. Не под такие улики. А со мной — может, и получилось бы.

— С пустыми руками точно не уйдем. О последствиях не беспокойтесь — я нашу форму дам, лицо прикроем. Он сам себе поклянется, что попал под каток структуры и еще легко отделался.

— Ну хоть не банк грабить предлагаете…

— А смысл? Все купюры в банке переписанные, — пожал он плечами. — На первом же обновлении прихватят. Генри… Вы верите в чутье? Вот у меня чутье, что именно этот тип — причастен. И если я прав…

— То победителей не судят, это понятно. Медальку дадут, повысят. Майор для вашей должности — не маловато, а?

— Я до Беды был майором. На своем месте я просто директор. Но вы правы, мою и Кейт проблему это решит. А вы получите долю, которая полагается в таких случаях. И не только долю, Генри. Вы еще не знаете, но за крупными и сильными отрядами всегда есть кто-то наверху, из Совета. Мне будут очень благодарны. И вам — тоже. Жить станет несравненно проще, когда город видит в вас серьезную пользу. А Совет — это и есть город.

— О'Хилли… Вильям, — поправился я, оперевшись локтями о край стола и чуть наклонившись вперед. — Если и были времена, когда я бежал спасать всех хороших людей от всех плохих, то они прошли. У меня есть уважительная причина — вас когда-нибудь разрезали на три части и тащили полмесяца в мешке?

— Бог уберег.

— Надеюсь, вы поймете меня правильно.

— Папа, я могу!..

— Нет, ты не можешь. — Холодно отрубил майор.

— Но я — «восьмерка»!

— Нет. Нет и точка. Генри, я могу надеяться, что этот разговор не уйдет дальше этого стола?..

— Разумеется.

— Тогда мы с Кейт не станем вам мешать ужинать. Кейт, принеси поднос Генри.

Та встала с холодностью королевы, принесла поднос — я чуть напрягся, не шваркнут ли мне его на голову — но аккуратно поставила передо мной.

— Если ваше предложение в силе, — поднялся О'Хилли. — Мы с Кейт подождем за соседним столиком. Потом я довезу вас обратно. И, Генри, мы действительно вам очень благодарны.

— Спасибо, Генри, — на одной ноте произнесла Кейт. — Извини за стол, кресло и трубу.

Я замер с вилкой в руках.

«Может, прямо спросить, что за труба?.. Нет, слабая позиция», — продолжил я спокойно ужинать. — «Газ к дому не подходит… Вода?.. Тогда все залило бы… Хотя отопление я не включал — как проверить-то? Талантом посмотреть, что ли? Да там этих труб в подвале!..»

— Не умеют тут готовить, — с ворчанием поднялся я, кидая на стол несколько купюр. — Яичницу — и ту запороли. Пойдемте, Вильям.

— Да, конечно.

— Вы не против, если мы по пути кое-куда заедем? — Поправил я одежду на себе. — Ненадолго.

— Разумеется. Какой адрес?

— Понятия не имею. — Пожал я плечами. — Где этот ваш главный энергетик живет. Покажем ему красивую и здоровую Кейт — та с ним поздоровается и поедем дальше.

Лицо О'Хилли отразило яростное движение мыслей.

Но почему-то Кейт сообразила раньше — радостно взвизгнув и попытавшись обнять.

— А ну тихо! — Рыкнул я, резко отступая назад и на выход из кафе. — Руки отрубишь.

— Ой…

— Сэр! — Радостно крикнула официантка в спину. — Спасибо за чаевые, сэр!

— Это не чаевые, это за стол, — буркнул я, шагая к углу дома, за которым была запаркован «Форд» майора.

— Генри, — догнал меня О'Хилли. — Считаете, сработает?..

— Вы приезжаете с «красным» возвышенным — допустим, с «десяткой», у вас здоровая дочь. У этого Кэмерона та же проблема. Что он подумает?..

— Что я где-то украл ресурсы. Или вы мне помогли.

— А если вы знакомы с человеком, который может помочь, то какой ему резон добиваться вашей отставки? С вами нужно дружить, Вильям.

— Лэсс тоже узнает. — Закусил губу майор, шагая рядом.

— Тогда готовьте коньяк и хорошую закуску. Уверен, он захочет в гости. А там — помиритесь, выясните имя того, кто хочет вас подсидеть. В нем ведь все дело, не в ваших знакомых.

— Но Лэсс захочет посмотреть на Кейт…

— Ладно. — С демонстративным недовольством скрипнул я зубами. — Один день я ее подержу у себя. Заедете к нам, если он захочет. Но будет условие.

— Какое, Генри?

— Мне нужна от нее информация.

— Я скажу ей — она вспомнит все, даже если забыла.

— Я все скажу! — Поддакнула довольная Кейт позади.

— Договорились. — С важным видом кивнул я. — Давайте для проверки, — притормозил я, шагнув чуть в сторону, чтобы стальная туша меня не снесла.

Кейт с пробуксовкой остановилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Какую именно трубу ты сломала?

— Какую из двух? — Осторожно уточнила она.

Именно так я открыл в себе новый талант — ругаться матом на столбы, пинать заборы, а недовольным гражданам показывать красный прямоугольник на груди.

За тем, как отъезжал от дома кортеж из пяти машин, мы наблюдали вдвоем — я да Томми, дрожащими руками докуривавший уже вторую сигарету.

— Берите третью, — покосился я на него. — Сейчас снова пальцы обожжете.

— А? Да… Вот ч-черт, — откинул он самокрутку без фильтра и снова потянулся за портсигаром.

Заместитель мэра и майор О'Хилли явились тем же вечером, в девятом часу — когда солнце уже окрасило светло-бежевого цвета забор и стены дома в оттенки розового и растянуло повсюду длинные тени.

И ладно бы только вдвоем приехали — с целой командой охраны, блокировавшей улицу.

Мистер Лэсс Коэн, казалось, вообще отучился ходить куда-то в одиночестве — из машины выбрался вместе с тремя помощниками, с ними же зашел в дом. О'Хилли — даже тот выглядел на вторых ролях, хотя вроде как был тут, чтобы повидать дочь. Но его как-то ловко оттирали в сторону, что он то и дело разговаривал из-за чужих спин. Впрочем, мистер Коэн в эти моменты хватал его за руку и ставил рядом с собой, показывая степень расположения и дружбы.

Понятно, что заехали они «ненадолго», «случайно были рядом», «как там моя любимица Кейт? Хлоя часто о ней спрашивает». Но, честно говоря, выглядело все войсковой операцией — у людей в руках были приборы, непонятного вида камни и предметы. Талант слепило от золотого, ярко алого цветов, которыми они сияли — а в желудке неприятно скребло от того, что иллюзия может вскрыться.

С другой стороны, даже если «чудесное исцеление» признают мошенничеством — мне-то что? Я никаких услуг не продавал, никаких гарантий не давал — и за этим же самым сможет спрятаться О'Хилли.

После первых проверок, впрочем, от души отлегло — спутники Лэсса многозначительно покивали боссу, и тот расплылся в дружелюбной улыбке, дав усадить себя за стол и напоить чаем. А еще он пару раз вставал, невзначай обнимал Кейт — просил сфотографировать их вместе, чтобы «показать Хлое, вот она обрадуется». Даже пытался взять ее на руки и покружить — почти получилось, но в гостиной не было для этого места. А еще одна доска в полу сломана — не до танцев. Лесс обещал прислать плотника, чтобы починил. Я попросил еще сантехника и электрика — и получил два благосклонных кивка в ответ.

— Вы хоть знаете, что это был за человек? — Дрожащий огонь зажигалки касался новой сигареты в руках Томми.

— Ага. Третий заместитель мэра. Заведует жильем, которым владеет город. — Кивнул я. — Квартиры, дома.

— «Квартиры, дома», — передразнил Томми. — Вся земля в собственности города! Он распределяет участки под строительство в долине и под холмом. Это его родственница у тебя в доме?..

— Нет.

— Уф-ф, тогда легче. — Затянулся он. — Честно, я уже собрался выходить из темы. И тебе рекомендовать, чтобы не связывался. Это очень опасный человек.

— Выглядел добряком. — Хмыкнул я.

В самом деле — невысокий, добрый старичок под шестой десяток лет. Глаза цепкие, умные — но в остальном, душа компании. Когда уселись за стол — вел себя, словно сам принимал гостей: рассказывал истории, спрашивал, шутил и смеялся. На своем посту набрал небольшой лишний вес — над чем тоже подшучивал. Минут через пятнадцать уже было ощущение, что знаю его давным-давно. При этом, никаких тревожных сообщений от системы — талантов Лесс не применял.

Понятно, что для Томми места за столом не нашлось — да и в самом начале он скользнул куда-то к стене, а потом ушел в сторону кухни, убедительно гремя чайником и столовыми приборами. Вышел эдакий камердинер, сервирующий стол.

— Видел бы ты этого добряка в деле… — Передернуло Томми. — Славно, что он меня не узнал. Ч-черт, хорошо, что и знать не должен.

— У вас же легальный бизнес, Томми?

— Легальный. Ему меня прихлопнуть — даже не заметит.

— Да с чего бы?..

— С того, что я владелец борделя, Генри, и нахожусь в одном доме с его…

— Не родственница, нет. — Перебил я. — Точно говорю.

— Так какого черта он приперся⁈

— Ты же слышал — это подруга его дочери. Заехал повидаться.

— Нет, никакие деньги не стоят таких напрягов, Генри. Лучше бы ты дал меня посадить. Я бы вышел, невелика вина — попытаться дать на лапу. И мы бы сделали дело с этими гастролями. А сейчас…

— А сейчас придется, — спокойно констатировал я. — Ты же слышал разговор за столом.

— Я? Я ничего не слышал! Я ничего не знаю! Я вообще — завтра же уезжаю в длительную командировку! — Не выдержали его нервы.

— И как отреагирует Лэсс, если дочка пожалуется, как обошлись с ее подругой? Она ведь хотела петь на сцене — ей пообещали это. А я заверил, что привлек к этому делу самых толковых парней.

— Я — глубокий старик! Я — пенсионер! У меня сердце!

— Сердце, легкие, печень и все остальное, что могут вырезать и вам же скормить.

— Это жестоко, Генри.

— Зато будут деньги. Меньше, чем хотелось бы, но будут.

— Она — любовница мистера Лэсса? — С тоской покосился Томми на дом.

Правда, смотреть ему бы лучше в сторону подвала — где и просидела Кейт, пока ее полная иллюзия развлекала гостей в холле. Ну не с ее же сотнями футов стального тела носиться в гостиной — там пол не выдержит. Пришлось идти на такой шаг.

Говорит, вымоталась и устала — хотя, скорее, это даже не нервное, а результат контакта с Хтонью. Настолько плотной инсценировки — визуально видимой талантом как переливы золотисто-фиолетового облака, накрывшего весь первый этаж — я еще не помню. В этот раз гостям не смогли бы помочь ни камеры, ни иная бездушная техника: Хтонь наполнила эту реальность — реальностью собственной, твердой, плотной, ощутимой и зримой, но для этого без церемоний черпала весь набранный опыт, всю память из разума девчонки. Фактически, Хтонь и побывала ею — а будь у нее хоть какие-то амбиции и желания, кроме как вкусно жрать и получить порцию одобрения, то могла таковой и остаться. И никто — кроме меня — уже никогда не вспомнил про стальное насекомое в подвале, которое звалось бы таким же именем.

В общем, надо радоваться, что Хтонь добрая. Иначе в мир вышло бы такое чудовище, что ой — идеальный хищник, способный жить тысячами жизней.

— Генри?

— А?.. Нет. Не любовница.

— Тогда чья она дочь?

— Шефа внутреннего контроля. — Приоткрыл я карты. — Это тот, с военной выправкой. Мистер О'Хилли.

— Час от часу не легче… — Тоскливо вздохнул он.

— Этот вас чем пугает?

— Да ничем. Прекраснейший человек. Просто ходит возвышенный по улицам, а потом р-раз — и исчез. Ни крови, ничего, только заметка в вестнике, что «Такой-то и такой-то нарушил правила города и был исключен из списков граждан», а потом в другой газетке, с меньшим тиражом, появляется его талант в продаже с аукциона.

— Не такой и честный был тот возвышенный, а?

— Может, и не такой, — буркнул Томми. — Но кто-то отделывается штрафом, а кто-то пропадает.

— Значит, ему вы сможете отказать, ведь так? — Усмехнулся я. — Пусть его дочка погрустит, отец ничего не сделает честному человеку.

— Генри, прекрати! Черт… Сколько концертов ей будет достаточно?

— Одного-двух, думаю, — пожал я плечами. — Это же спонтанное увлечение. Я же говорил — она немая. Ее голос — мой талант.

— Ты говорил за нее весь вечер? — Покосился он. — Выходило ловко…

— Она говорила, я улучшал. — Выкрутился я. — Не до конца немая, дефект речи из-за эволюции.

— А если ей понравится? — Уже принял реальность Томми и грустил.

— Тогда папа купит ей красивый голос. Или не очень красивый — на что денег хватит… Томми, это моя договоренность — за вашу свободу и мое спокойствие. Вы же не решили, что я согласился работать на них вечно?

— Нет, ну если так… — Приободрился он.

— Постарайтесь проявить себя в лучшем виде, и, может быть, мистер Коэн все-таки узнает ваше имя. С хорошей стороны.

— Не дай бог, Генри. С плохой, с хорошей стороны — не дай бог. — Суетливо перекрестился он, зажимая сигарету в зубах. — Я маленький человек, мне это ни к чему.

— Тогда просто не злите его.

— Ох я и влетел… — Протер он широкий лоб рукавом. — Если что — я работаю на тебя, Генри. Ты меня нанял. Я сам — ничего не делаю, никуда не рвался!

— Сделайте хорошо, и вернемся к старой теме. Я и сам не рад, — тут только глубоко вздохнуть.

Потому что поздно что-то переигрывать. Мистер Лесс весьма интересовался, какого черта Кейт делает у меня дома — пусть и в мягких, обходительных томах. Девочка совершеннолетняя, взрослая, но совсем непонятно, с чего бы ей в первый же день уезжать в чужой дом одаренного-десятки. Нет ли тут ментального контроля, который в городе под строгим запретом?..

Собственно, один из приборчиков уже показал, что ментального контроля нет — но свои сомнения Лесс выразил недвусмысленно. В его времена молодая леди не могла жить в доме чужого мужчины, будучи не помолвленной. «Впрочем, эти новые веяния…»

Мы с О'Хилли столь же мягко указали, что «Кейт у меня наблюдается» на тот самый «всякий случай», как у врача. Не на въезде в город же мне оставаться — это просто бестактно, запирать меня там. Да и не смогли бы — О'Хилли вполне конкретно указал взглядом на красную нашивку на моей груди.

Ну а Кейт выступила с радостной новостью, что скоро будет петь на сцене. Чем доставила крайне яркие эмоции своему отцу и мне.

О'Хилли — крепкий человек, виду не подал, просто кивнул. Я же улыбался и медленно считал до ста. Я им тут помогаю, а мне снова якорь на шею на неопределенный срок…

Не сорваться помог только жирный намек от О'Хилли, как же дорого обошлись мои услуги. Очень дорого — и «если бы не старинная дружба с отцом, Генри вряд ли бы вообще прибыл в Новый город. Он теперь мне как сын».

Ладно, быть «сыном начальника внутреннего контроля» — в общем-то, может быть полезным в дальнейшем. Я же тут жить собрался — так что посчитаем вложением в будущее…

Опять же, дом у меня тут уже есть — и его уже завтра починят… А насекомых мы вытравим…

В общем, этап «принятия» прошел довольно легко. А после разговора с Томми — оставалось смягчить горькую пилюлю тем, что с мистером Лэссом лучше не шутить и какое-то время действительно приглядеть за Кейт. Дальше — «рецидив эволюции», и руками развести. О'Хилли к этому времени решит свои трудности. Что он там пообещает мистеру Коэну — и как будет отмазываться, когда не сможет дать — его проблемы. А я вновь зарекусь делать хорошие дела.

— Томми.

— М-м? — Смолил он сигарету.

— Кто тут вообще главный, в городе?

— В какой его части?

— Вообще. В общем и целом. Мне тут сказали, что таких, как мистер Коэн и О'Хилли, назначает Совет. Что-то ни строчки ни о каком Совете я в брошюре, которую выдают новичкам, не видел. Там вообще про голосование раз в четыре года.

— Как Совет решит, так и проголосуют. — Покивал Томми. — Помнишь, я спросил, в какой части города главный? Ну вот. Совет — это хозяева районов города. Владельцы самых крупных и сильных поисковых отрядов. Где они квартируют — там район главы Совета.

— И что, мистер Коэн может прийти туда и распорядиться их землей? — Не понял я.

— Может прийти и вышвырнуть их оттуда, — грустно улыбнулся он. — Но если перегнет палку и всем остальным бандам не понравится, как он ведет дела, то его заменят. Новый город — город одаренных, ты же слышал, а? Вот самые сильные из них — посчитай, и есть Совет.

— И что они говорят, если О'Хилли возьмет и уничтожит одного из них?

— Ну, во-первых, члена Совета он не тронет, — рассудительно начал старик. — А вот ликвидировать тех, у кого с башкой проблемы — самое милое дело. Тут все согласятся.

— Как же честные люди, пропадающие просто так?

— А ты думаешь, такого нет? — Фыркнул он. — Только за них Совет с него не спросит. На мелкую сошку Совету все равно. Порядок, Генри — за него готовы платить жизнями. Даже переплачивать.

— И кто главный в нашем районе? — Посмотрел я по сторонам. — Симпатично тут, к слову.

— Симпатично, — фыркнул он. — Симпатично, потому что недавно все отстроили! Да явились тут три недели назад… Прежних бугров под нож, банду под себя. Но порядок обеспечивают, это верно.

— Не, ну вкус есть. Деревца вон в клумбах… И что, остальной Совет промолчал, когда коллег по цеху вырезали?..

— Да некому жаловаться было. За один вечер все провернули, утром уже на согревшем фундаменте центрового кабака церковь заложили.

— Погоди… Церковь?..

— Ну да. Эти две из какой-то секты на западе. Называют себя как-то кудряво, запамятовал… Ты это, если вздумал их ломать и старшим становиться — добром тебя прошу, не лезь. Были прецеденты — весь город потом гудел, и никто больше на них не дергался. Хотя территория вкусная. — С опаской заглянул он мне в лицо.

— Орден святого Беранжера?

— Ага, они.

— Сестра Агнес, сестра Марла?

— Пресвятая матрона Агнес, пресвятая матрона Марла. Генри… Ты их знаешь?.. — Посмотрел он как-то странно.

— Очень хорошо, — улыбнулся я открытой улыбкой.

И плечи развернулись сами собой — словно тяжелый груз скинул.

— Генри… Это самое… Надеюсь, они не будут петь?.. — Осторожно уточнил он.

— Будут, Томми. А захочу — еще станцуют. В какой они стороне? — Посмотрел я по сторонам.

— Что-то мне кажется, что в другой стороне от благоразумия. — Пробормотал Томми.

Но я уже окинул талантом квартал и отыскал сложенный из дерева католический костел с двумя островерхими башенками и обширным пристроем.

— Значит, мне туда. — Зашагал я к цели. — Стоп.

«Кейт!» — Позвал я через Хтонь. — «Давай на улицу, в церковь сходим».

И тут же поморщился от волны паники с обрывками фраз «я не готова!», «платье!», «а как же папа и мама⁈»

«Просто сходим в церковь», — поморщился в ответ.

Эмоции тут же пропали, сменившись глухой стеной.

А через какое-то время из дома вышла Кейт в облике безутешной вдовы.

— Идем к друзьям, — проигнорировав, произнес я. — Томми, ты с нами?

— Ни в коем случае! — Заторопился он.

— А придется. — Равнодушно пожал я плечами.

От дома до церкви идти было три улицы и два поворота — но даже за это расстояние Тони умудрился совершить три попытки побега, а как понял, что не получится, заполнил оставшийся путь непрерывным нытьем.

— Томми, вы не кот, и мы идем не к ветеринару. — Уже подустал я от его возражений, сотен придуманных важных дел и попыток «подождать нас тут».

Последние шагов триста я поставил ему в пару Кейт — упросив, чтобы та взяла его за локоток. И то — Томми пытался сдернуть в какую-то подворотню.

С девушкой, если бы та соответствовала видимой комплекции, у него очень даже может быть получилось — она бы отпустила его или упала. Тут эффект вышел полностью обратный — бодрый старичок чуть не вывернул себе руку, когда рванул на себя сотни футов прямоходящей стал. После чего окончательно загрустил.

— А если мне отрежут вот это самое, что скажешь — «извините, ошибся»? — Язвил он. — А то я не знаю, как эти монахини относятся к таким заведениям, как у меня.

— Томми, мы идем к очень рациональным людям. Они точно знают, что если из твоего борделя сделать швейный цех, то завтра работницы сами перебегут в другой бордель.

— Тогда почему вот она — в траурном платье? — Недовольно дышал он в сторону Кейт.

— Маскировка, Томми. Черная фата на лицо — очень умный ход.

Где-то в мыслях я отчетливо уловил пренебрежительное фыркание — но с довольной ноткой. Мол, «не для этого, но ладно, хвали».

Она еще и перегородку в мыслях где-то поломала…

— Вы поймите, мне туда нельзя!

— У вас итальянская фамилия, вы наверняка католик. Отчего добрый католик не может посетить церковь?

— Потому что у меня другое начальство!

— Все под богом ходим, Томми.

— Да я про Совет! Я плачу Рудику Винштейну, и ему очень не понравится, что я тут был.

— Да кто же ему скажет?..

— Всегда есть глаза — завистники, злопыхатели, шпионы! Все завидуют чужому счастью!

— У вас такое лицо, что вряд ли можно позавидовать.

— Да я сам себе не завидую! А если Рудик узнает — так вообще!.. Генри, можно я останусь здесь?

— Нет, нельзя. — Вздохнул я. — Этим вечером я твердо решил, что вам следует укрепить свою веру. А то есть в вас нестабильность, Томми, вихляния из стороны в сторону. Сегодня меня чуть не бросили, а ведь с меня потребуют концерты…

— Я был напуган!

— На въезде отчего-то пробивали мне желтый ранг, а не фиолетовый, как мы договорились.

— Они не брали деньги! Я пытался купить вам хоть какой-то!

— И про мистера Винштейна сказали только сейчас. А ведь начни у нас получаться, долю пришлось бы отстегивать…

— Он бы взял арендой помещения, — заторопился Томми. — На наши доли это бы не повлияло!

— А может, его было бы проще убедить отнять дар у заезжего лопуха, а? Правил не знает, не делится, всего-то «желтый». С «фиолетовым» бы он связываться и не захотел бы.

— Да, но у тебя… У вас же красный…

— Так ты этого не знал, — равнодушно пожал я плечами.

— Знаешь что, Генри. Вот ты сейчас меня серьезно обидел. — Захлопал он глазами, пытаясь вызвать слезу. — Чтобы кто-то сказал, что Томми Виллани ведет дела бесчестно!.. Да я с места больше не сдвинусь!.. Ай!.. Да это не девка, а трактор! Отпусти, отпустите меня!

— Ну вот. Чтобы не было больше между нами непонимания — исповедуешься монахиням. А они тебя простят и придумают, как тебе жить дальше.

— Почему все хотят придумать, как мне жить⁈ Я живу тихо и спокойно, помогаю людям!.. А они за это — говорят мне гадости!.. — Возмущался он, но уже без огонька, с приятием и покорностью. — Ну Генри! — Возопил он, когда из-за поворота появилась деревянная постройка со шпилями.

— Святой водой бы на вас плеснуть, эка корежит, — скептически прокомментировал я. — Да тише вы, церковь все-таки.

Тем более из дверей только что вышла несуетливая процессия мужчин в черных одеждах — весьма одухотворенного вида, с четками в руках и сине-зелеными тату по телу и лицу. Пятерка явно честных тружеников остановилась у подножия лестницы, повернулась ко входу и перекрестилась. Один, правда, сделал движение рукой в не ту сторону, за что получил подзатыльник от босса, понурился и перекрестился правильно.

Тут же из темноты подкатили видавшего вида черные мерседесы — местами простреленные, с помятыми крыльями — и забрали просветленных от церкви по ночным делам.

— Генри, я плохо переношу пытки! — Страдальчески шепнул Томми. — У меня встанет сердце, и тебе до конца жизни будет стыдно. А если я оговорю себя и помру⁈ Как ты потом посмотришь мне в глаза на небесах — мне, честному человеку⁈..

— Ну какие еще пытки? — Подергал я свое ухо, чтобы вытрясти оттуда все его слова за этот вечер. — Зачем? Сами все расскажете. Перед вами — молодая, быстрорастущая организация. А вы пришли на собеседование.

— А как же исповедь?..

— Так организация такая, что собеседование и исповедь одновременно, — пожал я плечами. — Вы мне нужны, Томми. Со всеми вашими грешками и планами. Так что вываливайте все смело — и не смейте врать. Иначе как же вы будете смотреть мне в глаза на том свете? — Похлопал я его по плечу и пошел вперед по лестнице.

Надеюсь, дерево подъема выдержит Кейт. Впрочем — присмотрелся я — доски для строительства выбрали толстенные, на ступенях и полах и вовсе двойные.

Неудивительно — у Агнес и Марлы из-за эволюции сейчас должны быть похожие проблемы с весом… Не ляпнуть бы только вслух…

В размышлениях, поднялся на самый верх и вступил на камень перед дверью — тесанный, обычный гранит.

Сверху басовито загудел колокол, а затем еще и еще раз. С улицы — позади, повсюду — раздались тревожные крики, звуки заводимых моторов, клацание оружия. Я посмотрел талантом сверху — к церкви подтягивались как бы не сотня человек со всего района.

«Вот же, блин»… — Смотрел я на сигнализацию под своими ногами. — «Реагирует на высокий уровень?..» — Пришла догадка.

— Свои! — Рявкнул я громко, пытаясь вклинится между боем колокола. — Марла, Агнес!!! Это Генри!

— И зачем орать? — Распахнулась дверь в костел.

В отсветах желтого цвета камина показалась высокая девушка в золотой парче по черной ткани, с жемчужным ожерельем, медитативно перебираемым пальцами — большим и указательным, увенчанными золотыми перстнями. Сверху голову прикрывал массивный клобук с вышивкой на латыни — тоже золота фунта на три.

— Это я пришел. Вот. — Хмыкнул я, разглядывая внешний вид Агнес. — Ничего себе вы тут свечками наторговали…

— Ты должен был прийти и пришел, — величаво кивнула она.

— Ага. Только у вас дверной звонок заело, — посмотрел я наверх. — Колокол отключите, сейчас все соседи сбегутся.

Та, словно не услышав, под колокольный звон вышла из церкви, застыв на возвышении лестницы и смотрела, как собираются у подножия люди — там же стояла Кейт и вконец зашуганный Томми.

И только, как дотекла основная масса людей с улиц, голос затих.

— Братья и сестры! — В получившейся тишине глубокий, грудный голос Агнес прозвучал особенно громко. — Час пробил. Все, что вы слышали на проповедях — явилось истиной, как и было предречено! Верующие — вам воздастся. Неверящие — падут ниц и раскаются. Генри! — Выставила она руку в требовательном жесте.

Интуитивно решил не выделываться и молча встать рядом с лицом серьезным и одухотворенным.

Часть моей одежды — где крепился красный лоскут, тут же взяли и потянули вверх, демонстрируя всем.

Толпа ответила гулом одобрения.

«А, дак это местные силы быстрого реагирования», — смотрел я на бойцов, разглядывающих знак ранга с одобрением — и некоторым облегчением?

Презентуют новые силы организации — массам?

— Генри, яви им свою мощь! — Затребовала Агнес.

Тут же захотелось сделать что-нибудь похабное, но, пожалуй, увеличивать что-нибудь и снимать штаны — этого она мне простит.

«Иллюзию вспышки ядерного взрыва сделать, что ли?.. Так полгорода свалит куда подальше…»

«Может, сломать что-нибудь?» — Сомневался я.

«А теперь — песня!» — Да не… Надо что-нибудь изящное.

— Дева, — подойди, — мягким, но громким голосом обратился я к Кейт. — Не бойся.

Та, обернувшись неуверенно — выглядело, что сомневается, но на самом деле контролировала, чтобы Томми не сбежал — поднялась по ступеням. А тот, гад такой — тут же юркнул в толпу.

Нет, с чистой совестью так не поступают. Но да ничего, как раз вовремя.

— В твоей душе горе? Не беспокойся, я дам тебе новый смысл. — Положил я руку на ее лоб. — Прими часть моей силы. — Скомандовал я Хтони вернуть ей истинный облик.

Ну как вернуть — скорее, наложить творчески доработанный — с сияющими ярким светом лезвиями и перистыми крыльями вместо стрекозиных, с переливчатым доспехом вместо блеклой стали. Но самое главное — иллюзия оставила в ней человеческие черты. Пусть и, на всякий случай, поперек лица и появилась плотная серая повязка, закрывающая лицо — мало ли кто в толпе опознает дочку шефа внутреннего контроля.

Кейт, казалось, сама охренела от получившегося результата — впав в ступор самым натуральным образом.

— Найди предателя, чадо. — Громко повелел я.

Та, не понимая, посмотрела на меня.

Но где-то как раз вовремя всхлипнул улепетывающий со всех ног Томми — и Кейт, чуть присев, резко взметнулась в воздух в его сторону. Дерево настила смялось, оставив отпечатки, яркая сияющая черта прочертила небо — и тут же неподдельной болью завопил знакомый голос, которому прошибло плечо багром, и нечеловеческой силой подняло над землей.

Обратно Кейт шла с нанизанным на светящийся белым серп старичком, и толпа с суеверным страхом расступалась перед ней.

Поднявшись обратно, девушка скинула Томми к ногам — и тот, всхлипнув, свернулся клубком.

— Спасибо, дитя. — Мягко погладил я Кейт по голове.

И та превратилась обратно в девушку под черной вуалью.

В голове мурлыкнуло довольством. Надеюсь, это была Хтонь.

«Охренеть», — одними губами произнесла Агнес.

— Вы все видели! — Провозгласила она вместо этого и подняла мою руку. — Завтра мы пойдем в бой!

Толпа разразилась воплями восторга, топотом, маханиями руками и выстрелами в воздух.

— Но я не хочу! — Искренне шепнул я в сторону.

— Никто не хочет, — шепнули в ответ, тряся мне руку, словно судья в боксерском матче — отмечая победителя. — Надо!

— Всем разойтись! — Распорядилась Агнес. — Завтра будет славная победа!.. Генри, пойдем.

— Ага, — кивнул я, стараясь не выдавать грусть. — Это, кстати, Кейт, а на полу — Томми. Можно им тоже зайти? Мы по делу.

— Томми — тоже по делу?

— Мой концертный директор. Тот еще прохвост.

— Ну, заносите, — властно распорядилась она. — Кейт, девочка, не трогай его — испачкаешься. Пойдем со мной, — доброжелательно указала она ей на вход. — Расскажи, твоего мужа убил Генри?..

— Н-нет. Я не замужем.

— Ох, как необычно! Тогда наверняка история вашего знакомства очень интересная! Мне не терпится послушать… Только подожди секунду, — зашли они внутрь, и пока тяжелая створка вставала на место, я еще успел услышать громкое, — Марла! Марла, бросай свои опыты… Марла, тут Генри с девчонкой и концертным директором!..

И тут же — звуки шагов, такие быстрые, знакомые…

Я же присел на верхней ступени лестницы и покосился на раненного Томми.

— Сам пойдешь или вперед ногами?

— Я тяжело ранен… Мне нужен врач… — Простонал он с пола.

— У тебя третий-боевой, — тут только вздохнуть, глядя в надвигающуюся темень.

Люди местами еще стояли, поглядывали в нашу сторону — благо, никто не решился подходить.

— Мне пробили плечо! Мне холодно… Я вижу свет…

— Да уже кровь прекратила идти, и рана затягивается… Ты зачем побежал?

— Думал, смогу убежать, — хмыкнул итальянец совсем другим тоном.

В котором, впрочем, не было ни капли раскаяния.

— Знаешь, какая между нами разница?.. Я вот сейчас тоже хочу убежать. Но точно знаю, что ни черта не получится. Пойдем уже — собеседоваться…

С показным кряхтеньем, Томми поднялся на колени и оглядел одежду.

— Возмутительно, шелковая рубашка… И брюки — считай, пропали. Ботинок! Я потерял ботинок, — заволновался он совсем уж искренне, встав на ноги и глядя по сторонам. — Это же настоящая «Италия»!..

— Да найдут — принесут… Я думаю, тут не воруют. Не сегодня уж точно. — Предложил я ему плечо опереться. — Пойдемте, старина, ваша клюка тоже куда-то пропала.

— Как-нибудь сам дойду, — горделиво поднял он подбородок, шагнул и поморщился. — Ладно, дайте локоть… А эта Кейт — что вы с ней сделали?.. Это же не иллюзия! Я всем телом это чувствую, — зашипел он, неудачно наступив на разутую ногу.

— Слышали, что не надо будить чудовище, спящее внутри женщины?..

— Но не буквально же!..

— Иногда получается, что буквально, — уклончиво ответил я.

— Знаете, я, пожалуй, приму предложение и перейду в вашу команду. А то, что ранили меня почти смертельно — так это бывает… Я, знаете ли, тоже по глупости хотел всякое — но теперь ни в коем случае! Слышите? Я себе не враг!

— Договоримся, — равнодушно дернул я плечом.

Помог перейти через порог, где мы остановились перед Агнес и могучей монахиней рядом с ней — с непроницаемым взглядом и черной робой поверх борцовской фигуры.

— Это — сестра Корнелия, наш келарь. Она заведует хозяйственными делами. — Коротко представила женщину Агнес.

— О! Мне нужна новая рубашка, брюки, и где-то там в темноте мой ботинок и трость!

— Это — Томми Виллани, предприниматель. — Представил и я раненного спутника. — Хочет быть полезным Ордену. Ваша проповедь произвела на него неизгладимое впечатление.

— Все именно так, как сказал мой друг Генри!

— У нас есть на него досье? — Внимательно осмотрела его Агнес с ног до головы.

— Есть. — Меланхолично произнесла келарь. — Работорговец, содержатель борделя…

— Добрый католик! — Попытался вставить тот слово.

— Работает на Винштейнов.

— На какого из?..

— Старшего, Руди.

— Придется откупать?..

— Наверное, уже не придется, — сестра Корнелия посмотрела на меня с почтением.

— Он мне нужен. — Подал я голос.

— Почему концертный директор?.. — Вновь смотрела на меня Агнес.

— Так получилось. Долгая история.

— Ладно. Сестра, забирайте его. Как разберетесь с финансами и решите, как встроить его предприятия в нашу организацию, приведите в порядок и накормите. Сегодня он заночует у нас.

— Н-но!..

Тяжелая женская рука легла на плечо Томми и повела в сторону неприметной боковой дверцы.

— Генри! — Пискнул он, пытаясь обернуться. — Генри!.. Ты обещал!

— Все будет хорошо, — заверил я его до того, как за ним закрылась дверь. — Все будет хорошо. — Повторил я для Агнес. — Ведь так?

— Не совсем. У нас проблемы. — Повернулась она от меня и двинулась вглубь зала.

— «У нас»? Нет, погоди. Когда уже будет «У нас огромные доходы», «У нас куча власти»… Да хотя бы «У нас шведский стол»⁈ — Заворчал я, двигаясь следом. — Почему я вечно прихожу на проблемы?..

Обстановка вокруг была преисполнена благочестия: три кресла, два черных дивана вокруг овального журнального столика из темного дерева, на котором небрежно валялись перетянутые резинкой десятки и двадцатки — немного, тысяч на пять долларов. Там же, со стороны занявшей массивное кресло Агнес, лежал хромированный пистолет — в тени хрустального бокала с вином. Еще на столике стояли недопитые стаканы с чем-то янтарным, от пепельницы в центре шел едва заметный дымок от недавно затушенных сигарет — поднимался вверх и уходил через горизонтальное окошко под слегка скошенным потолком. Стены, оббитые темным бархатом, больше подошли ночному заведению, как и позолота на ручках кресел и массивной двери. В углу комнаты симпатичная женщина в монашеском обличии что-то нашептывала пунцовой от услышанного молоденькой блондинке.

— А вот там за дверью у вас, значит, молельный зал. — Отодвинул я от себя чей-то недопитый стакан с виски и развалился на диване.

— Кабинет от прежних владельцев достался. — Первым делом Агнес сняла с руки жемчужные четки и принялась снимать с рук тяжелые золотые кольца. — Оказался хорошо укреплен и уцелел при штурме. Почему бы не использовать?

— Для тех же целей? — Кивнул я на деньги.

— Добровольные пожертвования.

— А пистолет?

— Подарок.

— Виски, пепельница, вино?..

— Рабочая обстановка. Если не угощать — люди нервничают. Могут посчитать, что я ими недовольна, начнут делать глупости… Ты не рад нас видеть? — Сняв тяжелый клобук, Агнес с удовольствием распустила узел из волос.

— Рад, — прислушался я к себе. — Нет, честно. Шел просто поздороваться, а сейчас увидел — и на душе тепло… Марла, ты не могла бы не лезть девчонке под одежду?..

— Мы просто разговариваем, — отмахнулась она. — Или ты ревнуешь? Это твоя новая девочка, да?

Нет, в самом деле — если просто сесть на диван, закрыть глаза и сказать себе — рядом Агнес, Марла, живые, все с ними хорошо — то действительно поднимается волна радости с искорками счастья и признательности. Ощущение крепкой стены, на которую можно опереться…

А открываешь глаза — и на тебя смотрит расчётливая дама, которая уже все насчет тебя распланировала, а в углу ее коллега беззастенчиво пытается меня спровоцировать, чтобы я выдал ей свое истинное отношение к Кейт.

Немудрено, что я вообще о них не скучал, когда свалил из Калифорнии. Нет, ну может чуть-чуть — как скучаешь по приятному, чуть болезненному ощущению — по возможности оторвать корочку на зажившей ранке. Но не ушибаться же каждый раз всем телом ради этого!..

— Я просто беспокоюсь, как бы ты себе чего-нибудь не отрезала. — Выразительно щелкнул я пальцем.

Со снятой иллюзией, Марла выглядела почти завалившейся на огромное стальное насекомое — которое в испуге подняло багры-лезвия вверх.

— То-то я думаю, откуда у нас третье кресло, — задумчиво смотрела в угол Агнес. — Это же не иллюзия?

— Неа. — С затаенным торжеством ждал я реакцию Марлы.

— Ты такая красивая, — с придыханием сказала та и начала нежно водить ладонью по хитиновому животику.

«Генри!» — Толкнулась в сознание чужая паническая мысль.

«Терпи, это она шутит надо мной».

— И где ты нашел, хм… Эту красоту? — С интересом посмотрела глава местной секты на меня.

— Стечение обстоятельств. Папа этой девушки — большой чин в местном муравейнике.

— Он тоже — разумное насекомое?

— Да нет… Он — руководитель внутреннего контроля. У них там бонусы на эволюцию для семей чиновников, вот он и сгрузил ресурсов, чтобы дочка взяла уверенный пятый уровень с полезным навыком. А Кейт решила стать героем всего мира и захотела неуязвимость. За что получило такой вот облик и полноценный восьмой уровень в довесок. Теперь, чтобы это исправить, ей надо восьмой же уровень контроля плоти, а это, сами понимаете, недешево. Вот и сидела у папы в подвале, а я заметил ее попытку побега. Ну и не дал глупости случиться. А там — подумал, чего бы не сходить с ней на прогулку.

— Влюбился?..

— Папа у нее больно уж высоко сидит. А я тут решил в шоу бизнес пойти, концерты делать из иллюзий. Ну и вот — перед вами первая будущая звезда. Сами понимаете, с таким-то отцом — взлет ракетой обеспечен. Но… В общем, не все гладко получается — там против папы Кейт заговор, но он, вроде как, решает, с моей посильной помощью…

— Конкретнее?

Я краем глаза уловил, как Марла целует хитиновый панцирь, поднимаясь все выше, и вновь демонстративно щелкнул пальцами.

Теперь на месте Кейт сидел огромный, жирный и волосатый мужик.

«Генри!!!»

«Что? У тебя же есть контроль на иллюзией — сама тогда обороняйся».

— Нет, ну так не интересно, — С разочарованием, отодвинулась Марла от закрытого платяного шкафа. — Давайте про заговор.

— Кто-то проплачивает Лессу Коэну — знаете такого?..

— Знаем. — Обе синхронно кивнули.

— В общем, кто-то предложил ему денег, чтобы он поставил вместо О'Хилли другого человека. Там подоплека такая, что у Коэна и еще одного городского чиновника — дочери брали эволюцию вместе с Кейт, и все трое попросили не то, что было согласовано.

— То есть, в городе три стальные стрекозы?

— Одна стрекоза и два неведомых создания. Я не уточнял. — Пожал я плечами. — Но другие тоже сидят по домам, чтобы не пугать народ. И винят Кейт, что это она их надоумила.

— Неправда! — Проскрипела верхняя дверца шкафа.

— Да это без разницы. И О'Хилли, и Коэн, и этот третий… Кемерон, вроде. Они дружили раньше — а сдавать друзей не хорошо. Но с такой дочкой — о какой дружбе может идти речь?..

— Это все Хлоя! — Вновь застонал шкаф.

— Маленькая, давай я смажу твои петли? У меня есть сладкие взбитые сливки… — Нежно провела Марла пальчиком по древесине.

Шкаф тут же превратился в напольные часы и отполз в угол.

— Я же говорю — это повод. Недовольным папашам пообещали деньги и возвращение нормальной внешности дочерей. Те решили, что, раз такое дело, О'Хилли им больше не друг. Решили снимать его с должности — и через тусовку детишек организовать ей побег. Но детишки оказались достаточно тупы, чтобы обсуждать это во внутренней тусовке. Что-то просочилось — и Кейт заметила изменившееся к ней отношение. А там ее папа воспользовался служебным положением и полез читать переписки… В общем, снимут его, если ничего не делать. Ко мне, вон, вчера пришел — О'Хилли нашел тут наводку на банду, которая взорвала две бригады поисковиков в тоннеле — тоже, слышали, наверное? — и хотел уговорить меня их немного поубивать. Но я с этими авантюрами решительно завязал — это, кстати, вам на будущее — и предложил показать Коэну исцеленную Кейт. Чтобы тот, рассчитывая на помощь своей дочке, вновь задружился с О'Хилли и сдал ему заказчика.

— И сколько ты дней уже в городе? Недели две? А зашел только сейчас? — С укором произнесла Агнес.

— Да я только вчера приехал!

— Но знаешь то, что почти никто в городе не знает.

— Ну не везет, что поделать. — Тут только плечами пожать. — Теперь, вон, Лэсс Коэн хочет сходить на концерт Кейт. А Томми, зараза бесхарактерная, как увидел этого зам. мэра, так чуть в бега не подался. И, наверное, убежал бы — отпусти я его сегодня… — Констатировал я. — А тут он ляпнул про новых хозяев района, и церковь. Оставалось только имена уточнить — да потащить его за шкирку…

— То есть, ты пришел, чтобы припугнуть своего приятеля? А не для того, чтобы поблагодарить нас — спасителей твоей жизни?..

— У нас спасения по бартеру прошли. — Отмахнулся я. — Я — вас, вы — меня.

— Ладно, окажем тебе услугу.

— Но-но! Вы с этого Томми, как я услышал, свое и без того возьмете — и на полную катушку. А мне он нужен только на один-два концерта. Так что нечего мне тут долги вкручивать. Вы мне, к слову, уже задолжали — за представление на входе. Да еще в банду свою записали, не спросив…

— Разве ты в нашей банде? — Незаметно подкралась ко мне Марла, и присела ко мне на коленки, заставив отклониться на спинку дивана. — Это мы — в твоей. — Хрипло завершила она, целуя в уголок губ.

Из угла негодующе зазвенели часы.

— Марла, отставить блуд в храме. — Распорядилась Агнес, и ее подчиненная тут же присела рядом, целомудренно положив руки на закрытые коленки.

«Не ведись, иначе будут провоцировать тебя», — передал я Кейт.

Но, судя по фырканию в ответ, ничего этим не добился.

— А ведь Марла права, — кивнула женщина в золотом. — Это мы в твоей банде, Генри. И у нас — у тебя — в самом деле проблемы.

— Я, как из люка шахты выбрался, сразу это понял, — мрачно вздохнул в ответ. — Что, ваша высокопоставленная мегера уже спустила всех псов на мои поиски?

— Не говори такого о Матери-настоятельнице! Чтобы ты знал — мы получили радиограмму беречь тебя и немедленно запросить дополнительные ресурсы для обеспечения безопасности! Ты теперь — зерцало рыцарства! Победитель и защитник! Главная надежда человечества! — И чуть более спокойно завершила. — Короче, нельзя, чтобы какой-то отщепенец из культа тебя бездарно завалил. Люди ведь тут же узнают — Ордену будет стыдно.

— Мой герой, — шепнула Марла сбоку, принявшись слишком тщательно поправлять мне штанину от колена и вверх.

Из вершины часов выскочила кукушка и мерзко зашипела.

— Вы тут прекращайте, — скинул я ладошку, подобравшуюся почти к карманам. — Сливать стратегическую информацию при посторонних. Даже у стен есть уши, не говоря про часы!

— Да ей все равно никто не поверит, — отодвинулась недовольная Марла. — Тут человек по двадцать в неделю называют себя убийцей реликтов, а каждый третий с ним лично знаком.

— Я думаю, девочке полезно знать, в какую серьезную организацию она вступает. — Поддакнула Агнес.

— Не то, чтобы мне было без разницы, но рекомендую снова вспомнить, кто ее папа.

— Один выбор дочери принял — и со вторым согласится. Тем более, что это будет на пользу Кейт. — Посмотрела Агнес на иллюзию массивных часов. — Пока папа будет искать ресурсы, девочка сможет ходить в строгом монашеском одеянии по городу. А что до концертов — отчего бы мистеру Коэну не посещать время от времени церковный хор?.. И никаких хлопот с концертными залами.

А ведь звучит завлекательно. Ну не сидеть же мне с Кейт всю жизнь — а тут есть на кого оставить. Безопасность, прогулки, общение… Да, рядом Марла — но тем и хорошо решение, что оно не выглядит идеальным. Идеальное — это, чаще всего, недостаточно проверенное…

— Давайте обсудим это позже, — поморщился я. — Для начала — что у вас… Хорошо, что у нас за проблемы? На какой бой ты завтра собралась всех вести? Да еще так громко, чтобы весь город мог услышать и подготовиться.

— Когда мы забирали этот район, кое-чего не учли. — Задумчиво посмотрела Агнес на стол. — Такие вещи, в общем-то, неочевидны — они подразумеваются. Но знают о них только те, кто живет тут давно.

— А если чуть-чуть покороче?

— Тут все в городе основано на поиске, поисковиках, на добыче из Леса смерти. Город основан ради этой добычи. Все доходы, вся власть и независимость города держится на продажах ценных реагентов во внешний мир. На это подкупают чиновников и в штате Мэн, и в Вашингтоне, а до того, как тот стал снова столицей — отправляли подарки даже в Техас. Пока реагенты проще купить, а не отнять силой — Новый город будет стоять. И на его бунтарство и неподчинение закроют глаза.

— И тут приходите вы, и вырезаете крупный поисковый отряд.

— Лишь его верхушку, прогнившую и преисполненную грехов. Но да — мы их ликвидировали и провозгласили власть Ордена на его территории. Навели порядок, занялись обустройством, открыли при храме начальную школу. Людям стало легче жить — к нам переезжают, о нас идут хорошие слухи.

— Но вы — не поисковики.

— Именно. Мы — не поисковики. И город дал нам месяц, чтобы это исправить. Мы тут три недели, у нас есть неделя, чтобы атаковать Лес смерти и вернуться с добычей. Неделя, чтобы вступить в бой и выйти из него победителем.

— А если не получится?..

Агнес закрыла глаза и открыла их после небольшой паузы.

— Понятно. — Прокомментировал я.

А что тут неясного? Уничтожат и поставят перспективный отряд — чтобы на доходы от района покупали снаряжение, еду, платили возвышенным и таскали из Леса добычу. Которую продадут тут — за доллары с ограниченным сроком действия.

— Так что завтра мы пойдем в бой. — Подытожила Агнес. — Мы ждали только тебя.

— А если бы я не пришел?..

— Но ты пришел.

— … и все проповеди оказались ложью… Кстати, что я в них делаю? — Возмутился я.

— Ничего из того, что делаешь обычно.

— Даже скучно, — вздохнула Марла. — А ведь мы с тобой делали так много нескучного, — жарко произнесла она мне на ухо.

— Но, допустим, пробки… Допустим, я бы не успел.

— Генри, мы отвечаем за целый район! Конечно, мы бы провозгласили кого-нибудь еще вместо тебя. Но в Лес все равно пришлось бы идти — контролер от города не даст просто притащить в мэрию купленные где-нибудь части тварей.

— А это не вы, случаем, тоннель подорвали?..

— Нет. Генри, и в мысли не пришло бы. Платить жизнями за постыдную отсрочку — больно слышать от тебя такое.

— Приношу извинения. — Отвел я взгляд. — Слушайте, а те кварталы, которые числились за взорванными отрядами — они теперь чьи?

— До завершения расследования — ничьи. Числятся за покойными.

— То есть, два места в Совете совсем скоро освободятся… А сколько их всего, интересно?..

— Мы свое место еще не заняли. Смогу ответить, когда вернемся из похода. Тут, в Долине, еще можно посчитать — но что происходит под горой, я не знаю.

— Понятно, — поерзал я на месте.

Так бы, возможно, ситуация чуть прояснилась. Кто его знает — взрывали поисковиков ради добычи или все же ради их мест в Совете?.. Сколько голосов там нужно для решения важных вопросов?..

О'Хилли наверняка в курсе — можно у него уточнить.

Стоп, а ведь не два места освободятся — смотрел я на исполненную спокойствия Агнес — кто-то мог рассчитывать, что будут свободны целых три.

Всего-то надо, чтобы какой-то дерзкий Орден не справился. Не вернулся из боя.

Ведь многие не возвращаются — а тут и вовсе случайные новички….

— Ты своих на завтра настроила — сможешь перенести на послезавтра? — Сосредоточился я.

— Перенести-то смогу. Но речь уж больно красивая получилась… — С недовольством прокомментировала та. — Марла, отстань от Кейт! — рявкнула она.

Я резко повернулся, не обнаружив ту возле себя — зато та стояла у часов.

— Я всего-то хотела потрогать ходики…

Часы немедленно преобразились в какую-то лютую смесь шипов и лезвий.

«Не поможет. Сейчас лифчик на тебя повесит»

«Тогда что?!!»

Хотел было порекомендовать превратиться в шефа Марлы — и даже сформировал мысль, но тут же порозовел ушами от некоторых воспоминаний.

«Сама, все сама»

— Ой. — Отпрянула Марла в сторону. — Так нечестно! — Повернулась она ко мне.

Из угла невозмутимо смотрела сестра Корнелия — местный келарь. Нет, ну прием эффективный — даже шкаф был сексуальней. Хотя вкусы у всех разные, конечно. Но эта, если узнает, еще и зашибет — есть такое подозрение.

Я только вопросительно поднял брови — мол, какие ко мне вопросы.

— Нет, откладывать выход нельзя, урон авторитету, — все же ответила Агнес. — Люди слышали, город слышал. Завтра мы идем в бой.

— А есть ограничение на количество людей в отряде? Нижняя планка?

— Есть даже одиночки. Есть одиночки, входящие в Совет. — Веско уточнила Агнес. — Важно только то, что ты принесешь — ценность помноженная на количество. У нас сотня бойцов, мы атакуем через тоннель во втором контуре. Мне сказали, две тонны плоти — не костей — будет достаточно. От нас отстанут. На следующие выходы мы сможем нанимать другие отряды.

— А этот контролер — насколько заранее ему нужно сообщать?

— Контролер просто посмотрит в прошлое.

— А, он из этих, из судей… — Напряженно размышлял я. — Знаешь что… Не против, если мы прогуляемся на разведку втроем? Например, прямо сейчас?..

— Генри, сотня человек с нами и две тонны — это несложно.

— Но не в те времена, когда кто-то может хапнуть сразу три места в Совете. Да еще подрывают так хитро, что эти ваши судьи-контролеры оказываются бесполезны.

— Вода, твари — там что угодно окажется бесполезным…

— Те, кто устроил взрыв, знали, когда отряды будут возвращаться. Наверняка это потребовало усилий, агентуры, подкупа… Ты же — просто сказала время на весь город. Сотня человек, о которых даже жалеть никто не станет — не то, что расследовать.

— Там был четвертый контур, его только строили. Второй — как оживленная улица. — Прикусила Агнес ноготь на большом пальце.

— Внизу — да. А вверху только твари. И кто-нибудь, кто может подняться вместе с нами. Или ты сможешь заблокировать выход, пока мы не вернемся?.. На оживленной-то улице?

— Ты накручиваешь. Идти втроем — авантюра.

— Вчетвером, — тоненьким голосом произнесла сестра Корнелия из угла.

— Еще и Кейт надо на кого-то оставить.

— Восьмой уровень неуязвимости Лесу! Не просто неуязвимости! Мы просили защитить нас от Леса смерти! И вот! — Обратилась она вновь в стальное и смертельно опасное насекомое. — Смотрите! Смотрите внимательно! Неужели я пострадала зря⁈..

— В общем-то, да. — Спокойно кивнул я. — Еще и папу расстроила. Так вот, мы идем втроем.

— Вчетвером, — изучала Марла обличие Кейт. — Прямо сейчас, пока никто не ждет, и можно уйти тихо. Или сотней, но завтра вечером.

— Рядовой, разговорчики, — усмехнулся я.

— Она — восьмой, с защитой от Леса. Мы с Агнес — седьмые. — Повернулась та ко мне. — Мы — обуза, не она.

— Вы знаете свои таланты. Она ломает своими мой дом.

— Научится.

— А такие вещи, как дисциплина? Нет, идея — полная ерунда. — Покачал я головой. — Как я ее отцу в глаза смотреть буду?..

— А как она будет смотреть? Ей всю жизнь прожить виноватой и бесполезной?

— Ну да, давайте сделаем ее жизнь куда короче…

— Пусть идет с нами, — подала голос Агнес.

— Да что с вами не так! — Возмутился я.

— Ты ведь не дашь нам умереть.

— Разумеется. Но трое — не четверо! — Попытался я достучаться до разума.

— А она должна посмотреть на Лес. Увидеть, что зло уязвимо. Увидеть маленькую его гибель. Это ведь страх заставил ее взять такую эволюцию. И верни она облик без победы над злом — останется сломанной.

— Па-па-ша! Папаша ее мне яйца отрежет за такой сеанс терапии!

— Он будет гордиться дочкой.

— И махать моими яйцами в воздухе!

— Генри.

— Ну что? — Искал я в стаканах на столе, чего замахнуть внутрь покрепче.

— А с каких пор тебя стал волновать мистер О'Хилли?

— С тех пор, что он может наделать мне — нам! — множество неприятностей!

— Так он на должности только благодаря твоей помощи, по твоим словам.

— Ну и пусть будет, помогает…

— А должен — служить.

— Кому — Ордену? — Схватился я за стакан, на котором каемка казалась чистой.

— Ордену. Тебе. Ты решаешь, как для него лучше. Как сделаешь сейчас, взяв с нами Кейт.

— И я вот так и скажу — «я решил подвергнуть твою дочь смертельной опасности»?

— Потому что никакой опасности рядом с тобой нет. И ты выказал ему свою милость. Пусть ценит. И служит верно.

— Эй, это все еще мой папа!..

— То есть, ты не идешь — верное решение! — Обрадовался я.

— Иду. — Буркнула та, вновь превратившись в свой человеческий облик.

— Идешь, понимая, к чему это приведет? — Мягко улыбнулась Агнес. — Принимая этой всей душой? Ты ведь все слышала.

— Ну… Генри, вроде, неплохой человек, — отвела она взгляд. — Вряд ли он сделает папе что-то во вред.

— Вот видишь. Даже дитя понимает, что лучше для ее отца.

— Вы слишком в меня верите, — закинул я в себя виски и поморщился.

— Тебе не нравится?

— Еще как. — Откашлялся я и поставил стакан на место.

— Потому что придется соответствовать. — Согласно покачала Агнес головой. — Марла, принеси вина из погреба. Пока дойдем — все выветрится, а сейчас нам не помешает немного расслабиться.

Та, кивнув, вышла из комнаты.

— Знаешь, когда мы отбили это место, обнаружили еще и целый погреб с неплохой коллекцией, еще с тех времен, до Беды.

— Поэтому построили сверху церковь?

— Нет, тут оказался великолепный фундамент. — Осуждающе глянули на меня. — Его годами укрепляли, ставили защиту. Но не успели активировать. Когда тащишь двух беспомощных монашек с улицы — зачем?..

— Поминать не будем, — отвел я взгляд.

— Заблудшие души — почему нет?..

Марла появилась буквально через пару минут — с двумя бутылками и чистыми бокалами.

— Там капелланша из погреба тоже три бутылки взяла, — заговорческим тоном произнесла она, расставляя все на стол. — Чуть не столкнулась с ней.

— Ну и порядочки у вас.

— Чтобы ты понимал в высоком искусстве вербовки, — одними глазами рассмеялась Агнес.

— Ах да, там же Томми… Хотя, три бутылки вина, — усомнился я, вспомнив габариты сестры Корнелии.

— Водки.

— Тогда он наш. — Поднял я бокал. — Ну, за будущую победу!.. Кейт, приношу извинения, — развел я руками.

— Мне тоже! Только трубочку надо — у меня рот под локотком!

— Запоминай, — шикнула мне Марла, подмигнув.

— Вот почему с вами так хорошо, но так мерзко? — Погрустнел я.

Если покопаться в себе, то не найдется там геройства ни на грамм. Жизнь отучила самым жестоким образом — так бьют током собаку, чтобы не лаяла.

Много боли за каждой попыткой спасти всех и каждого. Но, как та собака — если вор полезет через забор, придется бросаться молча, целя пастью в шею, чтобы наверняка. Потому что первым делом эти самые воры пристрелят пса — так как знают, что он тут есть, и он опасен.

Я краем глаза посмотрел на Агнес, ведущую валкий и массивный серебристый кадиллак по улицам города. Без парадных одеяний, каких-либо знаков принадлежности к Ордену — просто упрямая женщина с подобранными в короткий узел волосами, в черной спортивной форме, прущая к назначенной цели. Сама себе руководитель, погонщик, духовник и палач — потому что не жалеет себя. Рядом с ней — Марла, в тех же одеждах, только светлые волосы прикрыты темным платком. Она тоже верит во что-то высокое — почти столь же сильно, как в Агнес.

И обе хотят, чтобы я поступал так же. И каждый раз, когда я почти погибал, с азартом брали меня за руку и показывали на новую цель — нужную им, но не мне.

Как им объяснить, что в следующий раз, когда их дом загорится, я просто вытащу их из здания, но дам всему сгореть?..

Машина заваливалась на заднее левое колесо — там, подавляя азарт и мандраж, сидела Кейт. Часть дивана под ней пришлось срезать и выбросить — поэтому хрупкая девочка в иллюзии держалась за верхнюю петлю над дверью. Петля скрипела, но держалась.

Кейт пока интересно — там, впереди, она постарается найти что-нибудь такое, благодаря чему вернет свой начальный облик без груза сожаления. Мол, да — взяла эволюцию, была в этом вашем Лесе смерти, ничего интересного. Пусть этим занимаются сумасшедшие.

Сумасшествия во мне тоже не было. Разве что в умеренных пределах — позволяющих беззаботно жить, словно на мир не надвигается катастрофа.

Что до визита в Лес — я в самом начале знал, что пойду туда. Еще до визита в штат Мэн — в момент, когда выбрал направление на него.

Невозможно жить возле океана и не побывать хотя бы раз. Так и с Лесом смерти — слишком он рядом, чтобы не пересечь его границу.

И ровно как с океаном — можно омыть ноги, можно забраться по грудь и немного проплыть, контролируя дно под ногами. Можно совершить ошибку — и отлив отшвырнет тебя от берега, вода потащит течением на простор, откуда будет не выбраться. А можно поверить в себя и решить переплыть океан во что бы то ни стало. Погибнуть бесславно, от собственного тщеславия.

Но городу достаточно пощипывать богатства Леса по самой кромке, на периферии. Нам предстоит сделать едва ли несколько шагов глубже — и это расстояние с нашими талантами проходимо. Если никто не запаникует и не даст унести себя волной.

— Тут как в Ридервилле? — Подал я голос. — Милые стальные создания шестнадцатого — двадцать пятого уровня?

— Проще. — Следила Агнес за дорогой. — В Ридервилле тварям жрать нечего, пустыня. Те, кого ты видел, вышли с пятого контура, если считать по местным правилам. Всех своих, что послабее, съели и вышли. А тут — на пятый даже тоннель не докопали. Есть выходы на третий и начало четвертого. Дальше работы остановлены — сам знаешь, почему.

— А тут, получается, есть что кушать.

— Ну да. Поисковики каждый день ходят. — Невесело усмехнулась она. — Твари плодятся так, что выходят в долину. Первый — пятый уровень, вожаки до девятого. Нас еще не было, но, говорят, в прошлый раз объели все так, что бюджеты на рекламу пришлось удвоить. «Приезжайте в самый счастливый город на Земле!» — слышал?

Слышал и приехал… Впрочем, не я один.

— Со мной две сотни новых жителей было. Вечером, наверное, еще пара сотен заедет.

— Места много, дома новенькие. — Кивнула она.

— Город это устраивает?

— Город под холмом. Там безопасно.

— Мы едем туда? — Смотрел я на наше движение талантом сверху.

Долину застраивали вдоль традиционных линий улиц и авеню, растянутых по сторонам света. Пока что наш путь упирался аккурат в холм.

— Да. Город посмотрим в следующий раз, эта дорога идет насквозь. Вход в радиальные тоннели с той стороны холма.

— А мне вообще говорили, что на первые два контура ходят только неудачники. Мол, все выбрано.

— Генри — поисковики, вообще-то, от слова поиск. Не от слова «охотники» и «загонщики». Нормальный отряд прокрадывается тихонько, собирает травки-веточки-шишки и надеется, что среди этого есть что-то ценное. Встречу даже с одной тварью переживают не все. А на первом-втором контуре тварей полно. Ценного — не очень.

— То есть требуемые от вас две тонны — это еще и зачистка окрестностей.

— Полезное дело. — Покладисто согласилась Агнес. — Только сколько наших там останется?.. У меня людей около сотни, из которых ранги выше четвертого боевого — только у нас с Марлой. Пока мы выбиваем вожаков, остальные режут мелочь, складируют и умирают сами — только так… С тобой будет гораздо легче. Прикроешь иллюзией — и никаких проблем. Хоть там тварей на колбасу крутить можно…

— Звучит как план.

Если там только до девятого уровня…

— Еще бы. Потому ждали тебя до последнего. — Начала Агнес снижать скорость. — Потом схему можно повторить. Две тонны плоти — это эволюция третьего уровня, не меньше. Огромная куча денег.

Если бы долина была покрыта водой, уступ перед нами формировал бы удобную бухту — закрытую с трех сторон высоким скальным выступом. Дорога поднялась и круто свернула сначала влево, потом вправо — а там Агнес остановилась, следуя повелительному жесту постового. Ехать дальше все равно помешали бы железные ворота, освещенные тускло-фиолетовым светом прожекторов.

— Мы на третий-радиальный, вот разрешение на выход в Лес, — обменявшись дежурными приветствиями, Агнес передала постовому бумагу с солидно выглядящей печатью.

— Тут на сотню человек, — посветил мужчина фонариком в салон, вглядываясь в цвета ткани, нашитых возле груди.

Четыре «красных» лоскута — компания крайне представительная.

— Будет четверо. — Агнес выставила ладонь, предлагая вернуть бумагу. — Никого больше.

— Ждите, предупрежу пост на той стороне. — Вместо этого ушел тот с бумагой.

— Это еще разрешение на каждый выход получать? — Слабо удивился я.

— Из долины — да. Если живешь в городе, делают постоянный пропуск.

— И не знают, кто мог взорвать два отряда на четвертом?..

— Я так думаю, прошли пешком со второго или третьего уровня. — Расслабленно откинулась Агнес на сидение. — Там же, на поверхности, нет заборов, Генри. Только очень опасно.

— А могли эти два отряда найти что-то такое ценное, из-за чего их взорвали? — Ради разминки ума, предположил я.

— А кто его знает…

— Для этого кто-то должен был знать, за чем они идут. — Подала голос Марла.

— И выдержит ли оно взрыв, — не особо верил я в эту версию, но сидеть в темени, подсвеченной фиолетовым, да еще в тишине…

— Ценное — выдержит. — Заметила Агнес. — Если высокого уровня… Ты передумал? Версия с заговором отменяется?

— А кто его знает. — Невольно повторил я ее слова.

— Возвращаемся в город и собираем отряд?.. — Даже с некоторой надеждой уточнила шеф.

— Вот ее отец, — кивнул я на Кейт. — Говорил, что люди, предполагаемые подрывники и налетчики, живут тихо и богато. Для такого надо бы сначала продать добытое…

— Или иметь заказчика, который все заранее оплатил. Например, отряд что-то нашел, но своих сил не хватило добыть. Предложили богатому покупателю, попросили аванс на найм второго отряда…

— Аванс он дал, но решил не платить всей цены?.. Взорвать и забрать дешевле? — Продолжил я за притихшую Агнес. — Может быть.

— А ты говоришь — политика. Обычный грабеж, — поерзала она.

— Но два места в Совете освободились…

— Да территорию уже поделили, наверное, между соседями. Или поделят, как кончится расследование. Тогда новых мест в Совете не будет. К нам ведь в первую очередь соседи полезли. Получили по рукам и ушли.

— А что может помешать соседям?.. Придержать, напугать?..

— Сильный отряд. Но у сильных уже есть своя территория.

— У вас же получилось. Да еще вдвоем.

— Мы свое за ночь взяли, все слишком быстро произошло. С соседями на утро пересеклись, с каждым по отдельности. Границы обозначили. Сложно было, но тут, Генри, с каждым по отдельности дело улаживали. А тут — сразу все соседи будут против, — усмехнулась она.

— А кроме сильного отряда?.. Например, если руководитель внутреннего контроля намекнет, чтобы не лезли?..

— Я в папинах делах не разбираюсь, — пожала плечами Кейт.

Но это она так — просто из-за тишины в салоне посчитала, что спрашивают ее.

— Одно на другое ложится очень удобно. — Продолжил я. — И две территории освободились, и майора О'Хилли хотят заменить на кого-то удобного.

— Вот узнает твой майор, кто все затеял — тогда можно говорить. До этого: самый простой вариант — самый верный. Кто-то увидел возможность украсть по-крупному и украл.

— Можно подождать и узнать. — Поддакнула Марла. — Может, про нас тоже будет что-нибудь.

— Значит, возвращаемся?.. — Отчего-то пискнула Кейт.

— Нет, сегодня по графику — подвиг. — Произнес я строго. — Да и сами подумайте — ну сотня человек! Даже если против вас ничего не замышляют, там половина порежется, половина заблудится, половина начнет стрелять по своим…

— Это уже три половины…

— Завтра, вот увидишь, четвертая половина сбежит или притворится больной. Короче, геройствуем обычным коллективом.

— А я?.. — Заикнулась Кейт вновь.

— А ты наблюдаешь и восхищаешься. Кто-то должен восхищаться, чтобы не чувствовать себя идиотами. — Я замолчал, заметив возвращающегося постового.

— Господа, — вновь скользнул фонарик по салону. — С вами хочет поговорить мой начальник.

«Ну вот — Кейт спалили. Разговор с ее папашей ожидается чуть раньше. Оно и к лучшему».

— Матерь Агнес, — запнувшись, сверился он с бумажкой в руках. — Вас приглашают на пост.

«Хотя странно — приглашали бы меня».

— Только меня — или я могу взять с собой человека?

— Только вас.

— Ждите, — кивнула она нам и выбралась из машины, деловито последовав к воротам.

Там, за приоткрытой после выхода постового калиткой, просматривалось угрюмое здание, вырубленное в скале — зато освещенное из окон нормальным, чуть желтоватым теплым светом.

— Что там? — Шепнула Марла.

— Пока ничего, идут, — буднично ответил я, следя за ними талантом через окна. — Зашли, проверяют какой-то рамкой. Агнес выкладывает вещи из кармана на стол, снимает медальоны. Требуют снять крест, отказывается. — Комментировал увиденное.

Рядом с удивлением поглядывала Кейт. Хотя чего бы удивляться — я ж ее побег и увидел…

— Входит в кабинет, кроме нее и постового никого. Садится за стол перед монитором. На экране какой-то мужик. Постовой уходит, разговаривают по видеосвязи.

— О чем?

— Не знаю. Не умею читать по губам. — Смотрел я за беседой, протекающей вроде как благожелательно. — Агнес слушает внимательно, а тот улыбается и весь из себя джентльмен. Лет под шестьдесят ему, первый раз вижу. — Продолжал я комментировать. — Весь в домашнем, из дома работает. Или, вероятнее всего, разбудили.

А почему, спрашивается, будить важного человека из-за каких-то поисковиков?..

— Не нравится мне это все, — вздохнул я, стараясь по мимике отгадать суть беседы. — Хотя улыбаются, вроде шутят…

— Как он выглядит? — Спросила Марла.

— Как сильно пьющий Санта, но без бороды. Ресницы седые, густые. Лицо округлое, нос чуть приплюснут, губы тонкие, глаза карие, подбородок волевой, с ямочкой. Следы лишнего веса.

— У нас с тобой был разный Санта. — Хмыкнула она.

— Да и этот явно без подарков, — посмурнел я. — Агнес пытается возражать. Улыбок больше нет. Этот — на экране — давит. Наклонился вперед, что-то выговаривает…

— А что сестра? — С тревогой смотрела Марла в сторону ворот.

— Отвела взгляд, руки на коленях. Эмоций нет. Слушает. Тот, на экране, успокоился. Снова давит улыбку, как добрый родственник. Много говорит.

— Это Пэрри Кинг, — вставила слово Кейт. — Наверное, он. — Уже неуверенно добавила она. — На рождество в городе проводят бал, я его помню. Меня с ним знакомили. Ну, или очень похож на него.

— Кем работает Пэрри Кинг?

— Я не знаю. Какой-то чиновник.

— Это глава службы безопасности города. — Вместо нее «вспомнила» Марла.

— И что ему нужно от Агнес?

— В прошлый раз — две тонны плоти со второго радиального тоннеля. Или бросить валять дурака с Орденом, переехать под гору и занять хорошую должность.

— То есть работать на него?..

— Ага. — Коротко вздохнула Марла. — Видимо, ему нужны две тонны.

— Как же формула? Ценность помножить на массу?

— Генри, я не знаю.

— Да я просто так спросил. Их правила — как хотят, так и меняют… О, Агнес кивнула. — Буднично отметил я конец беседы, в которой после определенного момента один только говорил, а вторая почти всегда только слушала. — Конец, экран погас.

— Значит, делаем, как они скажут.

А рядом воспрянула Кейт — прямо на границе сознания появилось ощущение чьего-то довольства.

То сначала убеждается, какая она храбрая, потом радуется короткой передышке. Впрочем, простительно — она так и вовсе комнатный цветок… Была, до того, как стала огромным стальным насекомым.

«Вот кстати», — пришла запоздалая светлая мысль, и я попросил Хтонь «дотянуть» свое присутствие до Марлы.

«Марла», — для эксперимента позвал я.

— М? — та, не задумываясь, откликнулась.

«Попробуй ответить не вслух. Обратись ко мне мыслями. Как я сейчас».

Та вздрогнула и повернулась ко мне. И ведь немало в ее жизни было самых разных событий — но сейчас глаза отражали искреннее изумление.

— Это как?

— Хтонь эволюционировала. Давай, тренируйся. Только отведи себе уютный уголок в мыслях, чтобы мы тут с ума не сошли. Мы — это я и Кейт. Потом Агнес подключим. — Следил я за тем, как ту ведут обратно по зданию, на выход.

«А какая дальность связи?» — Тут же постучались в сознание.

«Футов двести. Не проверял. И веди себя как обычно — у тебя лицо застыло».

«Ну конечно, ничего необычного!.. Обычный день!..» — Огрызнулась Марла. — «А мысли мои ты можешь читать?»

«Только Хтонь. Ты же с ней и разговариваешь сейчас. А ей ты без разницы. Ей вообще все без разницы, кроме жрать. Ай!.. Да добуду я тебе этого Реликта…»

«Какого Реликта?..» — Спросили меня на два голоса.

«Долгая история. Да и Агнес, вон, идет». — Буркнул я и вывесил в мыслях огромную табличку «Не беспокоить!».

Первым решилась спросить Марла — уже после того, как ее шеф села в кресло, захлопнула дверь и чисто механически пристегнулась, глядя куда-то перед собой.

— Едем обратно?

— Что? Обратно? Зачем обратно? — Словно не понимая, переспросила Агнес, будучи все еще в своих мыслях. — А, нет. — Прикусила она губу, глядя, как отворяются впереди ворота — медленно откатываясь со стальным скрежетом в стороны ровно настолько, чтобы пропустить машину. — Едем вперед.

— На второй радиальный? Добывать две тонны плоти?

— Нет. — Медленно проехала Агнес вперед.

— На третий? — Вопросительно подняла бровь Марла. — Сестра?..

— Четвертый.

— Так его же затопило? А проход взорвало?..

— Насосы откачали воду. Теперь там только дыра в своде, через которую внутрь заселилась небольшая шайка тварей. Мистер Кинг уверен… Генри, мистер Кинг это…

— Я знаю.

— В общем, он уверен, что такие храбрые и могущественные мы легко справятся с тварями, и работы по восстановлению можно будет продолжить. — С абсолютным, где-то даже меланхоличным спокойствием продолжила Агнес. — Город будет весьма благодарен нашему отряду, примет его и закроет глаза на некоторые моменты, которые не разрешают религиозным организациям зарабатывать деньги в Новом городе. Штрафы, если интересно, грандиозные.

— Слушай…

— Не хочу. — Отрезала она, разгоняя машину по тоннелю.

— Агнес, а тут Генри такую штуку придумал, — бодро перевела она тему. — Генри, покажи!

— Да потом, — попытался я увильнуть.

— Генри, по-жа-луй-ста!

— Ладно. — Растянул я сетку общения через Хтонь и на Агнес. — Только рулем не дергай, сейчас Марла в мысли постучится.

— М-да? — Словно прослушала она.

Затем плавно сбавила скорость. Прислушалась к себе.

И разразилась в мыслях такой отборной бранью в адрес правления города, мистера Кинга, людской подлости и каких-то подонков из своего окружения — уже нового, обретенного здесь — что мы в машине чуть ссутулились, чтобы не зашибло и нас заодно.

При этом, за рулем оставаясь абсолютно бесстрастной — разве что руль сжимала чуть крепче.

«Агнес, тут же Кейт!»

«Нет-нет, я согласна».

«Дело — дрянь?» — Мысленно уточнила Марла.

«Хуже. Нас списывают. Поисковики не занимаются охотой на тварей. Только новички это знать не должны. Новички вообще мало понимают, как тут все устроено, и могут заблуждаться — так он сказал».

«Четвертый — это какой уровень?»

— Десятый — шестнадцатый, — взяв себя в руки, уже вслух произнесла Агнес.

— Терпимо.

— Да. — Кивнула она. — Дойдем в радиальный, оттуда под иллюзией в проход наверх. Через лес обратно, в обход горы. Утром сдадим Кейт родителю и уходим из города. Мне прямо сказали, что неисполнения не потерпят.

— А если исполнить, плюшки пообещали?

— Мертвецам обещают что угодно. Но да, город согласен отдать нам две территории в долине, которые остались без хозяев. Вместе с их местами в Совете.

— Он имеет право такое обещать?

— Генри, городу плевать на долину. Им интересно, чтобы не было беспорядков. Если мы справимся, значит — удержим территорию. Город готов нас признать — городу это ничего не будет стоить.

— То есть, воевать придется.

— Кого-то удержит признание от города. Остальные, узнав детали, не сунутся сами. Может быть, кто-то рискнет — отдельные сумасшедшие.

— То есть, награда выглядит реальной. — Оценил я.

— Ну да. — Холодно отметила Агнес. — Награда соответствует заданию. Просто кто-то не оценил свои силы и помер.

— Третье место в Совете — кому?..

— «Десятке», тебе. Ему ведь доложили, кто в салоне машины. А еще постовой узнал Кейт.

Та дернула ручку над дверью так, что она осталась в ее руке.

— За ее найм мы должны рассчитаться сами. Мистер Кинг знает, что в отряд она не входит.

— Высадить не предлагал?..

— По его словам, это ее личное дело. Мистера Кинга интересует только результат. Он примет нашу сторону, если О'Хилли будет на нас зол. Но девочка взрослая и сама решает.

— Как самоубиться, — дополнила Марла. — Интересный дедушка.

— Или знает, что папу списали, — дополнил я. — Майор же все-равно докопается, кто дал добро.

Потому что, раз мистер Кинг знаком с дочкой коллеги и убежден, что миссия безнадежна, должен был настаивать, чтобы контракт с Кейт расторгли.

Мы бы, разумеется, не согласились — без иллюзии добраться домой у Кейт ноль шансов даже ночью. Не в облике стальной твари, не с ее знанием долины — которую она видела только из окон папиной машины.

Не согласились бы и взяли всю ответственность на себя.

«А ведь „десяткой“ должен был представлять меня О'Хилли перед друзьями — Лэссом и Кэмероном. Красный лоскут на одежде — это всего-то от седьмого и выше…» — Пришла запоздалая мысль.

— Еще посмотрим, кто кого списал, — буркнула Кейт. — И уезжать вам не надо! Папа завтра все решит.

— Может, и вправду не надо уезжать.

— Генри, через кого ее отец собрался решать проблемы? Через тебя. Ты помочь ему больше не сможешь, из-за нас. Извини, — сбилась Агнес.

Из-за того, что меня снова записали в свой отряд — и любое появление без них будет означать, что я предал их в бою. Преступления вне города никого не интересуют. А вот за те, что внутри него — меня уничтожит сам О'Хилли.

Которому и убить меня — означает лишиться должности. И не убивать, а продолжить вести дела — приведет к тому же самому.

— Значит, вариант у нас только один. — Подытожил я.

— Да.

— Едем и убиваем всех в тоннеле.

Слева радостно вскрикнула Кейт и попыталась обнять.

— Если, конечно, доедем, — философски смотрел я на взрезанную когтями крышу машины, будучи прижатым стальным телом к подозрительно хрустнувшему дивану.

Строительный погрузчик, взревев двигателем, сдвинул крупные камни с вершины искусственного завала, обнажая зев тоннеля на метр от сводчатого потолка.

— Стой! Достаточно! — Рявкнул, стараясь перекричать двигатель, высокий мужчина в спецовке и белой каске.

Машина откатилась обратно, забирая с собой волну мелкого щебня.

— Не красная дорожка, но что можем, — прокомментировал невысокий чиновник по правую руку от меня.

Выглядел тот неважно — с темными кругами от недосыпа под глазами, мятом костюме — словно в нем и спал до момента, когда его разбудил звонок о нашем прибытии.

На нас он по-началу смотрел волком — все это время его бригада занималась «консервацией тоннеля», а тут потребовали обеспечить доступ.

— Протиснемся. — Кивнул я. — Вы только не рваните тут все раньше времени.

Тоннель, после обнаружения новых «жителей», было решено списать. По словами мистера Гебриэла — так звали чиновника, на долю которого выпало нас сопровождать — город до последнего цеплялся за сохранение радиального коридора.

Слишком много сил и средств было потрачено на строительство, а находки, которые удалось забрать с поверхности — только подогревали амбиции городского руководства, желающего копать дальше и получать сверхдоходы.

Но сначала диверсия, с гибелью строителей и поисковиков — Гебриэл не видел смысла скрывать детали — потом гибель бригады, которая откачала воду и сунулась внутрь. И крайне неприятная новость о стае тварей, для которой каменные стены тоннеля стали новым логовом. Как выяснилось, они заселились туда чуть ли не сразу после взрыва — вода, затопившая тоннель, не доходила до места пролома, залив только ту часть, что ближе к горе и городу. А тут воду откачали — и прямо на обед явились люди.

Смертей вокруг тоннеля стало слишком много — а еще тяжелее оказалось их скрывать от журналистов.

«Вот же подлая профессия, которую не выкосила даже Беда…» — Жаловался Гэбриэл, на которого тоннель буквально спихнули, когда стало ясно, что тут — все.

До этого строящийся радиальный коридор курировал какой-то золотой мальчик из города — чей-то сын, но как начались проблемы — Гэбриэля «повысили». И вот, теперь если твари решат выйти в город — за все будет отвечать он.

Так что последнюю неделю он тут и в самом деле ночевал — организовывал завал и готовил минно-взрывные работы на участке тоннеля за нашими спинами, чтобы окончательно похоронить тоннель под скальной толщей. Напоследок — закроются железобетонные ворота, с которых уже срезали золотые буквы с названием. Будет просто дверь в никуда, а новый радиальный коридор станут копать в другом месте.

— Жаль, что не узнать, какие ублюдки взорвали наших людей, — жаловался он, найдя во мне благодарного слушателя.

— Вода, твари, — поддакнул я.

— Да нет, — поморщился он. — Воду-то мы откачали. Судья ходил вместе с разведчиками — рисковые парни… Но, говорит, что видит только прошлое места. А там все взорвано. Нет места — нет прошлого… Говорит, было бы что целое, а так… — В сердцах плюнул чиновник.

— Так тоннель ведь в нашу сторону целый.

— Преступники верхом пришли и ушли. Через лес. — Моргал он часто, чтобы отогнать сонливость. — А с других тоннелей смотреть без толку — там столько людей ходит.

— Найдут. Рано или поздно найдут. — Постарался я вернуть в него веру в лучшее.

На что он просто махнул рукой и начал показывать мне, что все готово к взрыву. И вообще — не надо это мне все, лучше вернуться в город.

Сошлись на том, что он не может уйти, потому что на работе. И мы не можем — по той же самой причине.

Только после этого он скомандовал частично разобрать завал.

— У вас будет время до завтрашнего полудня. — Кивнул Гэбриэль. — Как договорились, — посмотрел он на свои часы. — Сверим?..

Часов у меня не было — зато нашелся хронометр у Агнес.

Она, как и остальные, молчаливыми тенями нас сопровождали, слушая и не вмешиваясь.

Синхронизировали даже секунды — хотя выделенных нам десяти часов должно было хватить на все, что угодно: и для того, чтобы победить, и чтобы проиграть, и чтобы сбежать, если решим, что дело нам не нравится.

— Весь тоннель — два часа пешим ходом. — Напомнил чиновник.

— Спасибо сэр, вы очень помогли, — кивнул я, примериваясь к проему в провале.

— Да я-то что… Это вы мне очень поможете, если у вас получится. — Улыбнулся он. — Стану большим шефом! Такая должность! Знали бы вы, как не хочется все взрывать. А теперь-то уж точно, — покосился он на девушек и отвел взгляд.

— Генри, — тихонько обратилась Кейт. — А мы можем кое-что заказать из города? Перед тем, как пойдем?..

Я вопросительно посмотрел на чиновника.

— Да без проблем. Отправлю ребят, привезут. Вы налегке, а?.. Не помешает еда, походная плита и балончик с газом. Что-то найдем даже здесь.

— Электросамокаты. — Проигнорировав сказанное, попросила Кейт.

— Электросамокаты? — Словно не услышав, уточнил тот.

— Ага. — Радостно кивнула она. — Два часа пешком! — С возмущением пояснила она на мой вопросительный взгляд. — А машина сверху все-равно не пройдет.

— Идея хорошая. Мистер Гэбриэл, нам нужно четыре электросамоката и переносная музыкальная колонка.

— А-а…

— Чтобы вы не зашибли нас, когда мы будем возвращаться — мы включим музыку.

— Логично. — Осторожно кивнул он.

— Вот деньги, — сгреб я наличность из кармана. — Тут тысяч двадцать, должно хватить.

Кейт покивала — мол, в бюджет укладываемся.

— Более чем, думаю. — Тоже оценил Гэбриэл. — Но займет какое-то время. Митч, подойди! — Жестом подозвал он мужчину в каске, а затем сам направился к нему, суя деньги и что-то втолковывая.

Тот слушал явно недовольно.

— Сдачу можно оставить себе, — громко дополнил я, и дело сдвинулось. — Только надо побыстрее!

Во всяком случае — Митч вполне помчался на выход из тоннеля, к видимой из проема парковке автомобилей.

— А купит, ночь же? — Шепнул я запоздалое сомнение.

— Это Новый город, тут все есть, в любое время. — Отмахнулась Кейт. — Вам тут понравится!

— Да я уже в восторге, — пробормотал в ответ. — Два дня в гостях, а как будто из родного города не выезжал. Все такие же приветливые.

Хоть и были определенные сомнения, что Митч провозится до самого утра — и открытия магазинов, но он в самом деле справился, вернувшись через какой-то час.

— Вот, — выгрузил он из кузова пикапа четыре аляповато-выглядящих самоката: от кислотно-зеленого до черного с красным рисунком. — Ваш заказ. Заряд проверил — в норме. Один взял попрочнее, — посмотрел он на меня.

Я только кивнул, одобрительно оглядывая более основательное устройство с крупными колесами.

«Это для Кейт. Остальные разбирайте — кому что нравится».

«Зумеры спасают мир», — отчего-то мрачно прокомментировала Агнес, выбирая черный.

«А по мне так — весело!» — Ухватилась Марла за зеленый.

Мне достался желтый — идиотско-радостный, как вся наша бравая затея, если смотреть со стороны.

— И колонка, — вручил мне Митч темно-синюю сливообразную «JBL».

Я сделал вид, что включаю ее, вместо этого иллюзией запустив главную тему из Бенни Хилла.

— Пойдет, — солидно кивнул, предпочтя не заметить, как Агнес закрывает лицо ладонью. — Вот ее и включим, когда вернемся.

— Может, найдется что-то другое? — Осторожно заметил оттиравшийся рядом чиновник. — Момент ожидается значительный.

— Да плевое дело. Мы люди серьезные и композиции бережем. Не повторяться же.

— А я точно не сплю? — Оглядел он нас с сомнением.

— Увы — нет. Но вам бы в самом деле выспаться. — Бережно приобнял я его, отворачивая от Кейт, которая именно сейчас решила сбросить себя иллюзию.

В мыслях продемонстрировал ей кулак — и стальная цикада на электросамокате вновь стала обычной девчонкой.

— Давайте быстрее, — непонятно чего ерзала Агнес, хмурясь.

«Что-то не так?»

«Да ей еще отчет в Орден писать», — хихикнула Марла. — «Со всеми деталями».

«Зато все перестали нервничать», — оставил я эту мысль для себя, скомандовав всем.

«Вперед, к подвигу, через позор!» — Стараясь выглядеть браво, повел я свое транспортное средство к куче щебня.

И уже закинув самокаты внутрь и переведя туда отряд, махнул рукой чиновнику:

— Мы скоро.

Тот сделал вид, что поверил.

Во всяком случае, никто обратно заваливать провал не начал — ни сразу, ни через десяток минут, как мы уже достаточно далеко отъехали от входа.

Крошечные колеса самокатов рассекали тонкий слой воды на полу, фары позволяли видеть и объезжать камни. А как мы посовещались и выяснили, что все прекрасно видят в темноте — преимущество высокой эволюции — то выключили электрический свет.

Пахло сыростью, плесенью и землей.

Еще минут через десять мы миновали брошенное насосное оборудование — со всеми шлангами, генератором и запасом топлива — и приостановились.

«Уже близко» — Отметила Агнес, вглядываясь вдаль — где тоннель, изгибаясь, закрывал вид.

«Пахнет чем-то» — это Кейт.

«Мокрой свалявшейся шерстью», — кивнула Марла. — «И костром. Генри?»

Я потянулся талантом вперед — за еще не пройденные километры, следуя поворотам радиального коридора.

Пока не наткнулся на ссутулившегося примата — смахивающего на помесь орангутана и дикобраза — угрюмо пялившегося в темноту перед собой, поджав под себя заросшие шерстью пятки. Рядом тлел костерок, в углях которого лежали кости какого-то зверька — крысы, может быть. По левую руку существа валялась крупная дубина — примитивного вида, но талант упрямо подсвечивал ее фиолетовым.

«Низший воин Кобо, уровень шестнадцать».

«Что там, Генри?» — Шепнула она вновь.

«Иммигрант. Вынужденный переселенец», — старался в мыслях я быть спокойным.

«А?» — Хором не поняли девчонки.

«Жило-было племя на пятом контуре, его, по всей видимости, выдавили дальше. Раз оно заняло удобную пещеру на четвертом. Или какого черта у низшего воина шестнадцатый уровень?»

Для наглядности, продемонстрировал им увиденное в мыслях — вместе с названием и уровнем над головой примата.

В ответ — тишина в мыслях.

«А еще они, судя по всему, разумны, если выставляют постовых». — Поспешил я их вновь обрадовать.

«Мимо не пройти? Разворачиваем самокаты?»

«Да пройдем», — успокоил я. — «Между прочим, первая встреча с разумным иноземным видом — тут как минимум родоплеменное устройство».

«Предлагаешь установить контакт?» — Хмыкнула Агнес.

«Если бы они нас не жрали, то можно было. А так — сюда их никто не звал. В общем, если разумные — скоро сами свалят», — отставил я самокат к стене.

«Очень здорово. Теперь не помешало бы сообщить нам, как ты собрался это провернуть. Потому что у нас, если ты забыл — седьмые уровни».

«Восьмой!»

«…и нам одна эта горилла на всех — выше крыши».

«Ну, мы же не собираемся драться честно. Я вообще прикинул — это невозможно»

«Выбираемся наружу и приманиваем к ним какую-нибудь сильную тварь?» — Предположила Марла.

«Хороший запасной план! Да слазьте уже, будем осваивать новые методы»

Те, словно нехотя, но подчинились, выстроившись передо мной полукругом.

«Я тут на кое-что обратил внимание. И есть желание это испытать».

«Самое время», — мрачно констатировала Агнес. — «На поверхности ведь мы были так заняты».

«Разговорчики в строю!» — Рявкнул я в мыслях подслушанным у друзей отца тоном. — «В общем, мы будем читерить».

Я потянулся к Хтони, всегда присутствующей рядом — визуально, если откинуть иллюзии, она все еще лежала на моих плечах, только теперь от нее протянулись туманные линии к остальным из нашего бравого отряда.

Короткая просьба-образ, и Хтонь, выразив эмоцию, схожую с удивлением, но перетекла частично на плечи каждой. А еще после короткой просьбы — обволокла их целиком.

«Ты долго будешь стоять с отсутствующим взглядом?»

«Тс, я работаю», — холодно ответил я. — «Марла, ты все еще работаешь ножом?»

«Да, он с собой», — потянулась та к поясу.

«Не нужно», — по моей просьбе, часть Хтони обратилась в нож. — «Сожми ладонь на рукояти».

«Эт-то что?» — Сбилась она.

«Хтонь. Она же — твой клинок двадцать пятого уровня. Настрой ее под себя — просто представь». — Продолжался разговор в полной темени.

Для нас, впрочем, освещенной, словно в яркий день.

«Агнес?»

«Я забрала у отступницы талант замораживать воздух. Плюс мой паралич».

«Будешь останавливать врагов. Вокруг тебя — броня двадцать пятого уровня. Вокруг каждого из нас, не сопротивляйтесь», — чувствовал я, как Хтонь обволакивает рот и нос, покрывает глаза.

«Это крайне необычно», — словно сглотнула Агнес, сдерживая мандраж.

«Кейт»

«Лезвия тоже покрыты? Да?» — С азартом спросила она.

«Двигайся позади и никого не порежь», — скомандовал я, предсказуемо получив волну уныния в ответ.

Я же освободил из руки Спицу — та, давно не ощущавшая свободы, словно недовольно загудела.

Ей покрытия из Хтони было не нужно. Словно сотканная из запрессованной лавы, та желала любого врага. До тридцатого уровня, желательно.

Тоже еще один нахлебник, развивающийся из моих ресурсов. Ладно хоть свою часть она забирала и от Хтони.

«Так ярко сияет», — тихонько восхитилась Кейт, увидев.

«Клянусь, обучусь владеть оружием», — пообещала себе Агнес.

Если ресурсов Хтони на это хватит — может, и стоит.

Признаюсь, немного сомневался в затее. Но, наблюдая, как Хтонь воплощает реальность, когда Лэсс Коэн зашел к нам в гости, не мог не прийти к следующему шагу — раз Хтонь способна подменять собой какой-то объем пространства, то почему бы не поставить эту измененную реальность себе на службу?

По наблюдениям, в тот час все помещение гостиной искрилось от ее влияния — но самые плотные области были там, где Кейт играла саму себя, составляя оболочку ее образа — тактильно приятную, ощутимую. Остальным пространством люди свободно дышали, перемещались через нее. Но самое важное — если раньше искорки Хтони были видны и вне дома, то теперь ужались только до одного помещения.

То есть, Хтонь была конечна — исчерпаема. Возможно, когда подрастет, то сможет просто заполнить весь тоннель и перемолотить тут все. Но пока — ее хватает на четыре «доспеха» и один полноценный клинок. Остальной запас создавал между нами связь, образовывал объем, в котором мы двигались — и подменял его иллюзией.

Так-то можно просто заколоть беднягу-постового воплотившейся Хтонью в виде сосульки с потолка — на это, в общем-то, ее ресурсов тоже хватит. Но Агнес и Марле стоит попробовать новое оружие. А мне — проследить за Кейт, чтобы не полезла вперед.

«Готовы устроить геноцид отдельно взятому разумному племени?»

«Да!»

«Тогда вперед. Но помните — история вас осудит».

Здоровенная обезьяна, покрытая стальными шипами, выглядывающими из плотной шерсти, тоскливо почесала зад и поднялась на лапы. Перебрав конечностями, словно разминая их, она взяла здоровенную дубину с пола и махнула ей пару раз перед собой, глядя грозно и воинственно. Затем, вздохнув, посмотрела на костерок и свободной лапой потерла впавшее пузо — то отреагировало голодным и тоскливым звуком.

Что-то сильно ударило в висок.

Недоуменно посмотрев перед собой и осознав подобием разума, что лапы не слушаются, обезъяна рухнула на пол головой вперед — за секунду раньше, чем о каменный пол ударилась ее дубина.

— Первый готов, — шепнула над ним неведомо откуда объявившаяся девушка в черном, с красным лоскутом на груди, и снова исчезла из виду.

Где-то в глуби пещеры, на ложе, собранном из людских черепов, закрытый одеялами из кожи и покрытой мягкой шкурой, вздрогнула и выпала из сна обезьяна куда более массивная — но при этом, гораздо более старая на вид. Шерсть ее, когда-то блестящая, ныне была скорее седой, чем серебристой, а глубокие морщины покрывали все лицо вокруг срезанного до черепа носа.

Тяжело вздохнув, шаман племени Кобо перепутанными сном и старостью рассудком попытался осознать событие, заставившее его проснуться. А как понял, открыл белесые, почти слепые глаза, помогая себе двумя руками, уселся прямо — нащупал посох из синей кости, с тремя лопнувшими кристаллами, перетянутыми желтой сталью — но в которых все еще горел огонь душ предков.

На него уже смотрели десятки глаз — молодые обезъяны-наложницы племени, до которых ему уже не было дела. Угодливые родичи, готовые подсунуть вкусный кусок плоти. Двое учеников — мечтающие, когда он сдохнет, чтобы занять его место, но сейчас почтительно упавшие на каменный пол Теплой пещеры. Игнорируя их, шаман племени стукнул посохом об пол.

— Скажите вождю, к нам идет парное мясо, — усмехнулся он щербатым, почти беззубым ртом.

Благо, было кому переживать ему жесткую пищу с поверхности. Но у этих — глупых и мягких, мясо вкусное, можно глотать, не жуя.

Совсем скоро он и сам собирался наведаться к ним — но раз еда сама пришла…

— Ты. — Ткнул он посохом в старшего ученика. — Пойдешь с ним и принесешь мясо ко мне. И не смей пробовать первым! — Треснул он посохом об пол.

Тот, не поднимая морды, попятился на выход — разве что зыркнул зло, думая, что старый шаман, вновь развалившийся на своем ложе, не увидит.

Но тот, игнорируя суету племени — движение мягких лап, принявших массировать его ступни; ароматные кусочки, подсунутые прямо у рта — лежал, вцепившись лапой в посох.

Лежал, упрямо заставляя разум использовать переданные предками знания — и через определенное время ощутил столь приятное чувство падения в темноту. А еще через миг — шагал среди воинов племени, по левую руку от вождя, в теле здоровом и молодом.

Которое, пожалуй, и займет, когда «эта старая развалюха помрет».

Но до этого — истово ненавидящий его ученик покажет ему охоту. Раньше вкусное мясо не убивало постовых — и старый шаман чувствовал некоторое беспокойство.

Не прошел ли через тоннель кто-то более сильный? А может, сильный съел его мясо и теперь пришел за ними?.. Эта мысль ему не нравилась — поэтому шаман предпочел ее не думать.

Вот мысли о целом стаде вкусной плоти, скрытой всего-то под горой — это ему нравилось. Пусть постового убьет сотня этих жалких бесшёрстных существ, пусть они пойдут дальше — молил он предков. И племя снова будет хвалить его, как в день, когда они съели много живых — а потом, пройдя по их следам, в провал в земле — и мертвых, но еще теплых и не подгнивших.

Еще будет славно, если это мясо, как и прежнее, носит с собой богатство из внутренних территорий. Шаман поерзал, ощущая, как кости греются от Слезы бога, зарытой внутри черепов. Но мясо — тоже хорошо. Тогда племя совсем скоро даст приплод, и они пойдут через камни. Съедят всех. Потом вернутся обратно и съедят всех.

Дальше шаман не планировал.

Между тем, отряд воинов — два по два и еще два — достигли трупа постового.

Тот, отрыжка зловонных духов, смел развести костер!!! Наверняка ослеп, глядя на его пламя, и не заметил, как подошло вкусное мясо.

«А где само мясо? Убили и ушли?» — Тронуло шамана разочарование. — «Даже не забрали оружие. Боялись».

Вожак перевернул труп, показав ученику шамана пробитый череп незадачливого Жесткого мяса. Впрочем, если долго варить — то даже эта плоть сгодится на пищу.

Что-то больно кольнуло Сосредоточие Рода — в подвздошье, ровно как недавно. Именно такая боль вырвала его из сна — и кольнула вновь, и снова!..

На глазах его ученика, завалился вперед один воин. Согнулся и рухнул на колени вожак.

«Засада!» — Заорал шаман, перекидывая волю и силу в растяпу, бездумно глядящего, как алая полоса, зло жужжа, пытается пробиться через Защиту предков в амулетах.

Осознал себя шаман в сыром тоннеле, холодном, полным запахов крови, смерти и отчаяния. Воины племени умирали — завывая в злой ярости, крутясь вокруг в попытках найти подлого врага.

«Жаль, что в руках ученический посох», — отметил шаман, напитывая его душой, вытянутой из недотепы напоследок.

Но и этого должно было хватить — против злых духов, убивающих последних из стойких. Нестойких же — в панике бегущих обратно — он убьет и съест сам.

Грянул посох о камень пола — и сотни духов предков, оскаля зеленоватые черепа, волной пошли по тоннелю. Мигнули ярко-зеленые вспышки, и тело ученика — как он сам, лежащий на своем ложе — довольно оскалилось.

Он видел, как невидимок швырнуло о стены — двое посмели подняться, одна замерла.

И только один силуэт остался стоять — в зеленоватом свете колдовства, покрывшего стены.

Шаман чужими глазами смотрел на стальное тело и поднятые лезвия, на злые крылья, распахнутые во всю ширь.

И застарелый страх тронул сердце — настоящее сердце — болью.

Именно эти существа гнали племя Кобо в черные коробки перед тем, как сознание покинуло их. Именно они были повинны, что в небе больше нет трех лун, а племя вымирает, испытывая голод и смерть. И теперь оно вернулось.

«И оно поплатится», — упрямо ударил шаман посохом вновь.

Три фигуры невидимок, поднявшиеся на ноги, снова грохнулись о камень.

Но не тварь из прошлого. Оно, расправив стальные крылья, заорало — застрекотало на высокой ноте, терзая уши и плоть, вытесняя рванувшую к ней зеленую волну. Пересиливая ее — до бурунов из зеленого и стального, которые упрямо двигались в сторону шамана.

Первым треснул посох — или же боль в слезающей шерсти стала нестерпимой?.. Или тому была виной злая алая полоса, все-таки пробившая амулет и вонзившееся в плечо?.. А может, это обреченное понимание беспомощности перед старым врагом заставило его откинуть мертвое — уже мертвое тело — и вернуться в собственное?..

Но в следующий миг шаман вновь открыл глаза на своей лежанке.

— Уходим. — Тихо произнес он. — Уходим! — Грянул его визгливый голос, эхом отразившись от каменных стен.

Словно молодой, без привычного степенства, поднялся он с лежанки.

Следовало сохранить племя — его самок и молодняк. Уйти на поверхность, отъесться и вернуться сильными!

«И забрать все вкусное мясо, да. Съесть всех», — обещал он себе, зло смотря перед собой — на застывшую в ужасе родню.

— Уходим! Пришли Жнецы. — Холодно добавил он, и тогда племя в ужасе метнулось на выход — к разлому на поверхности, взяв с собой только самое ценное.

И ему надо забрать. И ему надо уходить — чтобы вернуться сильным. Он сможет — есть тело младшего ученика. И есть Слеза бога. С ней он уничтожит даже этого хилого Жнеца — он бы убил его и сейчас, просто ученический посох не выдержал.

Да, Слеза бога — главное, не забыть ее.

Зло махнув посохом на самочек, рыдающих на полу — прогнав их злым голосом, он, наконец, повернулся к ложу, собираясь лично разобрать его руками. Это его добыча, его тайна, его сила.

Холод, возникший в спине, протянулся до самого сердца. А из ослабевших рук выпал посох — которому, впрочем, не дали упасть.

Младший ученик шамана, вытирая о седую шерсть длинный клинок из небесной стали, с довольным видом смотрел на символ главного шамана в своих рук.

— Ты был глуп и неудачлив, старик, — сплюнул он на мертвеца, завалившегося на ложе из черепов. — Не следовало сидеть в пещере, где сидят Жнецы! Я буду умнее. Я поведу племя к вкусному мясу по поверхности!

И ушел, любуясь посохом. Оставив нечто гораздо более ценное под телом мертвеца.

Место трагедии, впрочем, пустовало едва ли половину часа. Через устланную мехами и шкурами поверженных врагов часть тоннеля прошли четверо — из тех, кто мертвый шаман называл мягкой едой.

Двое придерживали третью за руки, а позади них держалась еще одна, которая словно и бы и хотела помочь, но держалась позади — впрочем, то забегая вперед, то отбегая назад, то еще всячески мешаясь.

— Клади Агнес на возвышенность. Только скинь труп старой обезъяны, — усталым голосом произнес самец.

— Тут ложе из черепов.

— Марла, им без разницы. Не на пол же.

Странная компания, которую так хотели съесть, разместив подругу, попадала на камни вокруг ложа от усталости.

Долгое время они молчали, пока тишину не нарушил голос самой молодой из них:

— Она будет жить? — Словно дрожал он от испуга.

— Седьмой уровень? — Мрачно спросил самец. — Сейчас перелом ноги и ребер зарастет и побежит. Вприпрыжку побежит! Элементарное дело — держать Хтонь на себе!

— Марле не хватало длины клинка. — Слабо простонав, отозвались от ложа.

— Ну и что? Спица все равно догрызла бы защиту, как и получилось. И толку?

— Я хотела помочь.

— И все храмовые защитные амулеты в дребезги. Будешь теперь начальству отписывать за каждый, — с неприкрытой мстительностью выговаривали ей. — А там много — я штук пять насчитал, пока куски из тебя выковыривал.

— Никто не знал, что так получится. — Разумно заступилась та, что звалась Марлой. — Если бы не Кейт, то…

— То Спица просто догрызла бы защиту. Я же не паниковал! Я же был спокоен — вы-то куда⁈

— Ну, ты мог не паниковать и по другой причине, — отвернулась она, разглядывая что-то у стен.

Затем поднялась и принялась разглядывать добычу племени, собранную со вкусного мяса. Верхние одежды — невкусные, но красивые.

— По какой-такой?

— Ну, иногда ты не боишься, потому что не очень умный. — Произнесла та, не оборачиваясь.

— Вот сейчас удар в сердце. — Уселся самец на мертвого шамана. — Живешь, доверяешь — а тут такое.

— Марла права, — слабым тоном донеслось от ложа. — Без разведки, на Тень шамана двадцать восьмого уровня. А если бы он был сам?..

— Но мы победили, — упрямо произнесли в ответ.

— Потому что мы везучие. — Сдержав боль от вздоха, прокомментировала та, что звали Агнес.

— Не соглашусь.

— В прошлый раз ты гнал грузовик с Реликтом и разбил его о Черный обелиск.

— Это и был план! — Возмутились в ответ. — Между прочим, говоря об уме, я тут единственный, кто умеет считать.

— М-м? — Обернулась Марла.

— Попробуй — тебе тоже понравится. Посчитай одежды у стены, и что свалена на полу, — кивнул он на подстилки важных членов племени. — А то я вот смотрю на постель уважаемой сестры Агнес и насчитываю шестьдесят четыре черепа. Операция умножения — ширина, на длину, на высоту. Четыре на восемь на два. И вот прикидываю: в проходческой бригаде смена тридцать человек. В бригаде по откачке воды — десяток. Семнадцать — это два отряда, светлая им память. Все известны поименно. Пятьдесят семь получается. Семь лишних.

— Как у тебя вообще язык поворачивается? Это же люди!

— Добавляю интереса в прикладной некромантии — в центре постельки, вместо одного черепа, талант показывает какую-то дрянь, от которой у меня зайчики в глазах, как от сварки. — Проморгался он. — То есть, лишних все-таки шесть. И неизвестная хрень.

— Шесть бедняг, убитых в лесу, — поерзала Агнес. — Простите меня, люди. Не желая зла, против своей воли лежу на вас.

— Или шесть подрывников, заваливших кучу народа. — Задумчиво добавил тот. — И их добыча. Достаточно ценная, чтобы прятать вот так.

— Тогда почему не забрали, когда бежали?..

— Да тут много ценного осталось. Думаю, хватит даже Кейт на эволюцию по смене внешности. Мы же с ней должны расплатиться, так?..

— Показывайте ценное! — Тут же отреагировала четвертая. — Я буду стаскивать все к выходу! Нет, сначала я пригоню самокаты! Мы все-все заберем! — Не спрашивая разрешение, унеслась она, как та стрекоза.

— Беги-беги, — одобрили ее решение. — А мы тут пока порассуждаем о некоторых странностях.

— Ты вообще — одна большая странность.

— Береги ребра. И слушай внимательно. — Посерьезнел он. — Кто у нас в городе отвечает за контроль над одаренными? Кто может припугнуть и заставить действовать совместно два отряда? У кого проблемы такие, что срочно нужны огромные ресурсы для эволюции, которых не достать легально? Кто может пообещать, что расследования у громкого преступления не будет? Кто, не дождавшись добычи, хотел от меня, чтобы я штурмовал место, где эта добыча может быть?..

— Кейт не понравится этот ответ, — ответила Марла, перебирая без брезгливости одежды с нашитыми одеждами отрядов.

— А как тебе понравится, что этот некто связывается с двумя семерками и десяткой, и отправляет их ночью в лес, на третий? Вместе со своей дочкой — для контроля?..

— Словно что-то надо забрать с третьего уровня, — скривившись от боли, произнесла Агнес. — Но мы же не работаем на О'Хилли.

— Даже если работаем — какая разница? Мы — наемники. Только вот…

— У нас изымут добычу? — Где-то даже спокойно произнесла Марла. — Кейт расстроится.

— Да вряд ли изымут все. Но часть — это ведь добыча отрядов. Она уйдет родственникам. И часть совершенно непонятная, потому что никем не посчитанная. — Раздался в пещере вздох.

— Так зачем О'Хилли хотели отстранить? — Спросили с ложа.

— Чтобы новый начальник вел расследование. А не всячески ему препятствовал. Дело не в местах в Совете. И да, я очень доверчивый, признаю. — Склонили голову.

— То, что под Агнес — тоже отдаем?

— А вот это — трофей.

— Ну хоть не полный растяпа, — мягко ответили ему.

— Да я вообще!.. — Возмутились в ответ.

— Мы ничего никому не отдадим. — Жестко ответила Агнес. — Все переговоры буду вести я. Любая слабина — признание в соучастие. Грызться будем за каждую кость в этой дыре.

— Или так. Ай!..

— Ай!.. Ай!.. — Вторили с ложа и от стены. — Это что⁈ — Возмутились на два голоса.

— Это Хтонь напоминает, что ей тоже положена доля. — Мрачный голос огласил пещеру. — Привыкайте.

«И как мы проиграли столь бестолковым существам?» — Смотрел бестелесный дух шамана сверху до того, как требовательный зов из посоха не затянул его в одну из своих сфер.

В кабинете приятно пахло сигарой и дорогим парфюмом, перебивая привычные канцелярские запахи бумаги и пыли. Не то, чтобы помещение было из низших чиновничьих — наоборот, наличествовал массивный начальственный стол с приставленным к нему столом поменьше для посетителей. А в шкафах со вставками из стекла просматривался приличный набор посуды — если понадобится сервировать стол для гостей.

Но этот неизбывный запах делопроизводства, который присутствовал в каждом присутственном месте — было не выветрить. Связки документов на столах вдоль стен, квелые цветы на подоконнике, которые давно никто не поливал — все невольно напоминало посетителям о Законе, Правилах и неприятной особенности, что кто-то за их соблюдением поставлен приглядывать.

С другой стороны, когда дорогие ароматы приходят в такой кабинет, чиновник со скорбью вспоминает, что бывают люди и неподконтрольные — по крайней мере, ему лично.

И им приходится приносить чай, разрешать смолить сигару и внимательно следить, не произнесет ли он шутку — чтобы засмеяться вовремя.

Пэрри Кинг — одутловатый мужчина на закате лет, ряженый в красное пальто поверх сорочки, заявившийся в кабинет мистера О'Хилли в обеденный час, не был ему начальником.

Их имена в прихотливой структуре контроля над городом были сразу под табличкой «Совет» — и пусть даже находились рядом в общей схеме, но пересекались эти люди редко.

Мистер Кинг на посту начальника службы безопасности зорко смотрел, чтобы жизнь в городе и долине сохраняла видимость приличий, не стесняясь в силах и средствах. Мистер О'Хилли как начальник внутреннего контроля, в общем-то, занимался тем же самым — просто работал только по возвышенным. И, естественно, у каждого были свои информаторы, свои подчиненные, свои боевые отряды. И куча причин винить в каждом своем провале, в каждой неудаче — бездействие коллеги.

Хотя сотрудничали, не без этого.

Был еще нюанс — объясняющий, почему, при схожих обязанностях, один одет дорого и выглядит королем жизни, а второй отличается армейской скромностью.

Просто мистер Кинг, вместе с офисом и подчиненными, сидит под горой, непосредственно в Городе — бывает на приемах, часто жмет руки мэру и заместителям, решает необременительные проблемы богатых людей своего круга.

А мистер О'Хилли вынужден встречать опасных возвышенных лично, поэтому почти круглый год обитает на посту у въезда в долину. Ничьи влиятельные руки не жмет — кроме редких «фиолетовых» и очень редких «красных» гостей города, которые уже завтра могут стать опасными преступниками. А проблемы ему наваливает город, не собираясь добавлять сверху «за беспокойство».

Оба друг друга терпеть не могли.

Но сидели за столом и смеялись над шутками друг друга. Один принес коньяк. Второй сервировал стол.

— Раньше у тебя был неплохой кофе. — С некоторым пренебрежением выловил мистер Кинг чайный пакетик за ярлычок и убрал его на блюдце.

— Теперь только чай, — хозяин кабинета развел руками. — Дочка, Кейт, забрала аппарат и зерна.

— Хорошая девчонка. И бойкая. Буквально вчера подписывал представление на ее имя — дадут медаль, вопрос решенный. В большом деле поучаствовала.

— Только креститься двумя руками, что все обошлось. — Ответили ему улыбкой, полной сдержанной гордости.

— Я слышал, она в Центре эволюции. Специалисты прочат девятый-десятый уровень второго таланта. Если отсечь первый, конечно — но с ним, как я понимаю, дело улажено? — Вопросительно поднял он кустистые седые брови. — Можно и не отсекать?..

— Да, вроде как. Но я все-равно бы убрал мертвую ветку. Ни к чему она девчонке. Надеюсь, в этот раз она проявит благоразумие.

— Ну и как, стоило оно того?

— Авантюра? Признаюсь, я проспал как сурок до утра и узнал только утром. Так что даже понервничать не довелось.

— Я про другое, — окунул мистер Кинг сигару в коньяк и раскурил. — Стоит счастье дочери шести десятков трупов, О'Хилли?

— Это какой-то философский вопрос? — Словно бы растерялся он.

— Самый практичный. Твоя дочь жива, получает новый талант. А семьи тех, кого ты обрек на смерть, останутся без кормильцев. Город поможет, отдаст таланты родителей… Но все же — ты точно нормально спишь? Не всаживаешься чем-нибудь, чтобы мертвецы не шастали под окнами?

— В себе ли ты, мой друг?

— Меня так не называй.

— Да уж не стану. — Холодно смотрел на гостя О'Хилли. — Что за нелепые обвинения? Какие еще шесть десятков⁈

— Тон-то не повышай. Официального обвинения пока нет. Но я для себя решил — пойду, посмотрю майору в глаза. Может, увижу там что-то для себя.

— Ну, смотри внимательно. — Наклонился майор чуть вперед. — Это называется изумление. Смотри — не ослепни. Что за вздор ты несешь?

— И что, даже в отставку не подашь? Останешься сидеть на своем месте, убеждая, что вокруг никто ничего не понимает?..

— Объясни толком, в чем ты хочешь меня обвинить.

— В гибели отрядов Моралеса, Кардина, Паркера и технического персонала города.

Майор звучно рассмеялся.

— Ты совсем выжил из ума на старости лет. Я сижу на посту почти круглосуточно. Все мои звонки, визиты — в журналах.

— Это ты организовал, — убежденно произнес мистер Кинг.

— Перри, если ты кому-то ляпнул, что способен расследовать подрыв лучше меня, и ничего не достиг — впрочем, я этому не удивлен — но обвинять в этом меня! Просто от бессилия, чтобы как-то вывернуться!

— Ты виновен, — качал он головой, помешивая чай потухшей сигарой. — И со мной согласны люди.

— У меня тоже есть друзья, Перри. Еще есть Совет. Им точно не понравится, что ты лезешь в мое расследование, похищаешь моих людей, скрываешь от меня свидетелей.

— Чтобы они не погибли по странному стечению обстоятельств.

— Чтобы запугать, и они не произнесли твое имя. Чего же ты вскинулся? Я расследую множество версий, в одной из них за взрывом стоишь ты.

— Ну, расследуй, — оставив сигару в чаше, поправил тот складку пальто. — А я вот что скажу, майор. Дочери ты все равно лишишься.

— Это прямая угроза жизни и здоровью. Пугаешь, чтобы я замял расследование?..

— Нет, майор, нет. С твоей Кейт все будет хорошо. Она будет живой, здоровой, в рассудке. Но ты ее лишишься — потому что ей все о тебе расскажут.

— Еще бы она слушала такого проходимца, а не родного отца.

— Ей расскажут новые друзья. Они, знаешь ли, сами сообразили о некоторых нестыковках. Им, знаешь ли, неприятно, и они легко вывалят на Кейт всю правду. Они хотят быть с ней честными.

— Не один проходимец, а трое — велика ли разница? — Дернул тот плечом. — Все это — чушь и вздор, уважаемый подозреваемый. Я — ее отец. И мне она поверит.

— Через неделю она завершит эволюцию — там и посмотрим. Если не поверит друзьям — поверит газетам. Я все-равно доведу расследование до конца. — Поднялся мистер Кинг с места.

— Я полон решимости сделать то же самое. До встречи в суде.

— До встречи в суде, — коротко кивнул мистер Кинг. — Подонок.

Мистер О'Хилли размениваться оскорблениями не стал и молча проводил гостя взглядом. Затем без особых эмоций, обернув платком, забрал со стола чашку с сигарой, отнес к столу возле окна — и остатками чая полил почти засохшее растение.

С нижнего ящика стола извлек пластиковый пакет для улик, куда та самая сигара аккурат поместилась. В другой такой же пакет перенес кружку и сильно ударил сверху, чтобы та раскололась. Оба пакета вновь вернулись в стол.

А сам хозяин кабинета вернулся на свое рабочее место и крепко задумался. Вплоть до момента, как в дверь осторожно постучали.

— Войдите, — краем глаза отметил он непрочитанное сообщение на планшете, вмонтированном в стол.

Ему пытались что-то сказать, но он велел не беспокоить — и не успел отменить приказ.

— Мне сказали проследовать в этот кабинет, — отодвинув элегантной тростью дверь, в помещение вступил солидно выглядящий джентльмен в светлом костюме и бежевых штиблетах.

Выглядел он как те, кого коренной ирландец терпеть не мог — сноб с отвислыми ушами и острым носом, неприятным островным акцентом и способностью смотреть сверху вниз столь пренебрежительно, что руки сами тянулись в карманы, чтобы сжать кастет.

Впрочем, О'Хилли был ирландцем в третьем поколении, и встретил гостя с привычной доброжелательностью.

— Присаживайтесь, сэр. Чай?.. Впрочем, чай у нас отвратный, быть может — сразу коньяк?

— Спасибо за предупреждение, воздержусь. А для алкоголя рановато. Хотя, я смотрю, тут все не против заложить прямо с утра. — С некоторым нетерпением уселся тот в кресло. — Итак, какие тут дальше церемонии? Если нужны деньги — просто скажите, я сильно спешу.

— Итак, мистер… — Проигнорировав слова, О'Хилли нажал на значок в планшете. — Мистер Фипс, я верно понимаю? «Красный» уровень — позвольте поздравить. В нашем городе таких могущественных людей как вы, немного. Город с радостью приветствует вас и готов сделать все возможное, чтобы вы задержались.

— Увы, я ненадолго. И я уже прочитал вашу брошюрку про знаки.

— Но, если бы задержались, город готов предоставить жилье и ресурсы. Мы заинтересованы, чтобы вам тут понравилось.

— Я даже не гражданин вашей страны.

— Это не имеет значения. У нас свое гражданство, свои правила.

— И как вы обеспечиваете свою независимость? — Отчего-то заинтересовался тот.

— Силой и деньгами, разумеется. Деньги приносит добыча ресурсов из леса. Сила в наших жителях. С этим сочетанием вынуждены считаться все, даже Вашингтон.

— Он вас не признает никогда. А как окрепнет — подомнет под себя. — Тут же разочаровался гость.

— Мы тоже становимся сильнее с каждым днем. К нам присоединяются весьма могущественные возвышенные.

— И вы ведете списки, как я понимаю?..

— Ну разумеется. Моей работой является контроль за внутренним положением дел среди одаренных. Чтобы они получили все, чего хотят — не мешая, впрочем, другим людям с талантами высокого уровня.

— Есть кое-что, чего я весьма хочу. — Застыло лицо гостя.

— Давайте попробуем. Тут, в долине, за иные радости можно заплатить всего-то деньгами.

— Для начала, я хочу знать, есть ли у вас цена. — Переставил мистер Фипс трость от правой ноги и уложил ее себе на колени. — Цена небольшого нарушения, отступления от правил — не подумайте ничего лишнего.

О'Хилли собрался уже отшутиться — или выбрать жесткую линию служителя закона, смотря что ему захочется на этот раз.

— Да. — Хрипло ответил он. — У меня есть цена.

— Что мне нравится в вашей нации — это деловой подход. У меня дома пришлось бы трепать языками половину дня, а результат был бы тем же самым. Итак, назовите ее, будьте столь любезны.

— У вас есть дочь?

— Нет.

— Тогда вам, быть может, не понять этого ощущения чуда, когда маленькое белокурое создание берет вас за руку, называет «папа», и вы клянетесь себе всегда ее защищать и оберегать…

— Давайте конкретнее. — Поморщился мистер Фипс. — Ваша дочь болеет? На ней проклятие? Какого уровня? Мне нужны детали.

— Она попала в плохую компанию, — отвел О'Хилли взгляд. — Какая-то религиозная секта. Она совсем перестала мне звонить.

— Мне их проучить? — Поднял тот бровь.

— Я хочу, чтобы вы их всех убили. Главарей секты. Их трое, и они — сильные возвышенные.

— Это — правильное решение, мистер. Секты — такая дрянь, сам сталкивался в паре городов. Пока не развесишь руководителей по деревьям, ничего не помогает.

— Вот именно! Они получили над ней огромное влияние. Молю — убейте их. О последствиях не беспокойтесь, я вас выведу.

— Я и не беспокоюсь. Говоря начистоту, я приехал в ваш городок убить одного человека. Трупом больше — трупом меньше, не вижу разницы. Главное для меня — справиться быстро. Я ограничен во времени.

— Раз вы торопитесь — вам нужен его адрес? Машина, пара людей, чтобы не заплутали, и кто-нибудь с надежными документами, чтобы отогнать зевак и полицию? Верно понимаю?

— Черт, увольняйтесь отсюда и идите ко мне на службу! Так легко мне еще никогда не было.

— Угадывать желания гостей города — моя работа. Увы, я прикован к этому месту — дочь, семья, сами понимаете…

— Мне это неинтересно. Нет — значит, нет. Итак, у меня есть имя. И у меня есть сведения, что он находится здесь.

— Детали? — Листнул майор экран планшета.

— Прибыл, вероятнее всего, недавно — неделя, может, две. Сильный возвышенный, по-вашему — «красный». Фамилии, увы, нет. Есть имя — Генри.

— Генри…

— У вас, я так думаю, не так много гостей с такими вводными данными? — Ерзал тот от нетерпения. — Или это проблема?

— Проблемы нет, мистер Фипс. Скажу больше — я знаю, о ком вы говорите. И так сошлись звезды, что он возглавляет секту, о которой я говорил. Да, руководителями числятся две матери-монахини, но…

— Подробности мне неинтересны. Давайте коротко порадуемся, что наши цели совпали, и вызовите уже автомобиль со всем, что вы мне пообещали. — Выдохнув от облегчения, расслабился гость.

— Я должен предупредить. Он выше двадцатого уровня.

Мистер Фипс замер, потом чуть повел головой, будто услышав что-то крайне неприятное для себя.

— Этого следовало ожидать. В городе есть кто-то, кому можно дать денег, чтобы он сделал для нас с вами грязную работу? Я не ограничен в средствах. Я ограничен во времени! — Отчего-то рявкнул он так, что вздрогнули стекла.

— Боюсь, он задурил голову руководству города, и те слишком ему благоволят. Ни один отряд не возьмется идти против города. Не сейчас. Возможно, ваши партнеры могут помочь? Я готов провести их за стены со всем необходимым вооружением.

— Дерьмо и преисподняя!!! — Дернулась голова мистера Фипса, словно тому защемило нерв.

А затем и все тело прошло волной — словно кости в нем стали жить своей жизнью

О'Хилли привычно расфокусировал взгляд, будто бы и не замечая происходящего с гостем. Мало ли какие у людей эволюции — и какими особенностями они обладают.

— Возвращаться — это терять время. — Хрипел мистер Фипс. — Нельзя терять время.

— Но другого варианта нет. Как бы я не хотел вам помочь… Как бы я искренне не ненавидел тех, кого вы и сами хотите убить, — развел майор руками. — Я — ваш союзник, не забывайте.

— Я вернусь. Через неделю. Нет-нет-нет!!! — Закричал тот, словно пытаясь кого-то остановить. — Через пять дней, я буду спешить… И я буду с грузом. Будет грузовик. Его нельзя досматривать.

— Никто и не станет, мистер Фипс. Просто пришлите ко мне человека — и я все решу. Никаких очередей и ожиданий на посту.

— Ожидание недопустимо, — словно оправившись, выпрямился тот на кресле. — Я скоро приду. Никуда не уходите. Пять дней. — Вскочил мистер Фипс и покинул кабинет быстрым шагом, чуть ли не срываясь на бег.

— Ну и денек, — оставшись в тишине, прокомментировал О'Хилли. — Такой день спасет только виски, — потянулся он к бутылке на полу, но с досадой замер, отметив новое сообщение на планшете.

«Двое „красных“. Анжелина Доу и Анжелика Смит. Дамы, вдовы».

— Боевой «красный» у дам? Ах, вдовы. Наследие мужей, полагаю, — хмыкнул он, отписав, чтобы проводили к нему со всем почтением.

«Степенные леди в возрасте?» — Пытался угадать он.

И удивился в какой уже раз за день, когда двумя беспечными вихрями в его кабинет ворвались две особы едва ли лет за тридцать — в платьях — цвета морской волны и светло-зеленом — которые хоть и в пол, но с широкополыми шляпками и сетчатыми перчатками в комплекте, отчего облик двух щебетавших созданий выходил совершенно легкомысленным.

Да, черт побери, они даже не давали вставить ему слова! Сначала, словно его и нет — разве что кидая на него взгляды, будто он участник беседы — стали обсуждать джентльмена в приличном костюме, которому стало плохо на улице, что бедняга аж упал. Но потом встал и куда-то понесся. Потом принялись обсуждать дорогу и нестерпимую жару в салоне их машины, в которой сломался кондиционер — а на улице так холодно, что окна открывать совершенно невозможно!

— Что за чудовищный у вас климат? — Обвинили О'Хилли, но вновь не дали время для ответа.

Все попытки рассказать о преимуществах их ранга пропали даром — те итак были убеждены, что все им должны. А сунутые в руки деньги — вместе с ключами от дома — вертихвостки восприняли как нечто само собой разумеющееся.

— Будет ли прислуга? Ой, как будто сейчас можно найти толковую прислугу!.. — А ведь О'Хилли уже было открыл рот, чтобы злорадно ответить, что не предусмотрена.

Но нет — снова затараторили, обсуждая все на свете. В том числе бедолаг-мужей, которые оба-двое умудрились сдохнуть на охоте на зверя двадцать третьего уровня.

Да он бы на их месте давно застрелился! Вернее — пристрелил бы их. Нет, устроил бы им несчастный случай.

— А тут есть католическая церковь?

О'Хилли с удивлением обнаружил, что у него в самом деле что-то спрашивают — и даже ждут, чтобы он ответил.

— Я слышала, что есть католическая церковь. Новая. — Уточнила вторая. — Хотим посетить с дороги. Нужен адрес.

— Да, конечно, — по памяти выдал он тот адрес, что был в мыслях на поверхности.

— Благодарим! — К великому облегчению для майора, упорхнули обе.

«Тьфу!» — Дернул О'Хилли головой, словно как после сильного пропущенного в голову.

Посмотрел на сиротливо стоящую бутылку виски и вновь отказался — на этот раз осознанно. После такого визита голова только еще сильнее разболится.

«Надо отказаться от алкоголя. Совсем» — Принял он решение. — «Совсем не время расслабляться».

Неделя — может, меньше, никто не знает точно — и его Кейт очнется от эволюции. К этому времени надо все решить.

Этот, дерганный, из Англии — на него надежды нет. Значит, надо форсировать расследование.

О'Хилли откинулся на кресло и закрыл глаза. И только по дрожи век было видна напряженная работа мыслей.

Прошло, должно быть, не менее часа — но, когда майор открыл глаза, он вновь улыбался.

Теперь у него был план.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюция Генри — 4