Alessia Lautone

LOUIS VUITTON. IL LUSSO DI UN SOGNO

© 2021 Diarkos S.r.l.

All rights in this publication are reserved to Diarkos S.r.l. No part of this publication may be reproduced, stored in any retrieval system or transmitted in any form or by any means, electronic, mechanical, photocopying, recording or otherwise without the prior written permission of Diarkos S.r.l.

В оформлении обложки использована фотография:

© evemilla / GettyImages.ru Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© Chesnot, Ben Martin, Bertrand Rindoff Petroff, Mirrorpix, Jean-Francois DEROUBAIX, Apic,

James Devaney / GettyImages.ru;

© Antonin Cermak / Fairfax Media / GettyImages.ru;

© François GOUDIER / Gamma-Rapho / GettyImages.ru;

© Eric Rober / Sygma / GettyImages.ru;

© Martinus Andersen, Bert Stern, Anton Bruehl / Condé Nast / GettyImages.ru;

© GABRIEL BOUYS / AFP / GettyImages.ru

© Николаев В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

«У него взгляд человека, который собирается завоевать мир, – показывая на портрет Луи Вюиттона, говорит генеральный директор Дома моды Майкл Берк, открывая очередной, на этот раз токийский, этап (с 23 апреля по 19 июня 2016 года) передвижной выставки Volez, Voguez, Voyagez («Лети, Плыви, Путешествуй»). – Каждый раз, когда я произношу эти слова, у меня мурашки по коже. Все знают Дом моды Louis Vuitton, все знают бренд и отмеченную его логотипом продукцию, но мало кто знает достаточно об их истории. А она уникальна. – И повторяет: – Она действительно уникальна».

Луи всего десять лет, когда умирает его мать – модистка Мари Коронне Гайяр, у которой, по всей вероятности, юный Луи учился искусству понимания красоты. Его отец, рано овдовевший плотник, снова женится. Мачеха, как часто случается в сказках, пасынка недолюбливает. Но это не сказка, и строптивый Луи показывает характер – в 1837 году сбегает из дома в Париж. Ему всего тринадцать.

Два с лишним года он живет где придется и упорно трудится, чтобы заработать несколько грошей, которые позволят ему не умереть с голоду и стремиться к желаемой цели. Французская столица переживает промышленную революцию. В результате – огромное богатство немногих и бесконечная нищета большинства. Шестнадцатилетний Луи не падает духом и работает настолько усердно, что его замечает и берет в подмастерья Ромен Марешаль, владелец мастерской, производящей упаковочные коробки, разнообразные ящики и большие шкафы.

Очень скоро Луи выбился в мастера и сразу же, проявив смекалку, предложил хозяину изменить подход к изготовлению продукции, исходя их личных предпочтений клиентов. И мастерская начала производить дорожные кофры и сундуки по индивидуальным заказам с учетом конкретных условий путешествия: в карете, на корабле или на поезде. Именно сроки поездки диктовали требования к изделию: насколько возможно минимальный вес, максимальная прочность и устойчивость к дорожным условиям. Прошло еще семнадцать лет, и Луи, обретя заслуженную славу искусного мастера, покорил прекрасный парижский мир, заложив основы истории бренда Vuitton. Истории, тесно переплетенной с историей Франции.

Евгения де Палафокс-и-Портокарреро – последняя императрица Франции, более известная как Евгения де Монтихо в силу одного из дворянских титулов своего отца. Она родилась в Гранаде 5 мая 1826 года. Получив при крещении имя Мария Евгения Игнасиа Агустина, она была дочерью Сиприано де Палафокса-и-Портокарреро, герцога Пенара и графа Теба и Монтихо, и Марии Мануэлы Киркпатрик де Клосберн и де Гревинье, дворянки шотландского происхождения, от которой она унаследовала рыжие волосы и усеянную веснушками белоснежную кожу.

Ее мать, склонная к показной роскоши, желала всеми силами обеспечить своим дочерям прекрасное будущее. Используя свою дружбу с писателем Проспером Мериме, она отдает под его покровительство обеих дочерей: старшую, Марию Франциску, и младшую – Евгению. Мериме является наставником этих юных дворянок все то время, пока они обучаются в парижском коллеже Сакре-Кер, а затем вводит их в высшее общество французской столицы. После смерти мужа шотландская аристократка возвращается в Мадрид, где организует для дочерей роскошный светский дебют.

Через несколько лет, в 1844 году, Мария Франциска выходит замуж за герцога Альба, оправдав тем самым ожидания своей матери, которая продолжает верить, что ее младшая дочь обладает еще большим потенциалом: она необычайно красива, обаятельна и соблазнительна. К тому же у девушки прекрасная интуиция, и она довольно умна. Все это, по мнению графини-матери, достойно самого высокого приза. Достойно Парижа! Туда она и решает вернуться вместе с дочерью, убежденная, что в Париже у той больше шансов найти достойного ее высокопоставленного супруга. Евгения, следуя наставлениям матери, блистает в парижских салонах, где и привлекает внимание тогдашнего президента Второй республики Луи Наполеона Бонапарта.

Луи Наполеон – сын Луи Бонапарта, брата Наполеона, номинального короля Голландии, и Гортензии де Богарне, рожденной от первого брака императрицы Жозефины. После смерти старшего брата и Наполеона II, единственного сына корсиканского императора, он унаследовал династические права Бонапартов. И в 1848 году, после провала нескольких попыток переворота, Луи Наполеон большинством голосов был избран президентом Второй республики. 2 декабря 1851 года, в годовщину коронации своего знаменитого дяди, он распустил Национальное собрание в результате удавшегося государственного переворота и провозгласил себя принцем-президентом. Год спустя он с одобрения сената принял титул Императора французов.

Известный своей слабостью к женскому полу, он не мог не увлечься очаровательной юной испанкой. Вскоре ее семья получает личное приглашение императора на бал в Елисейском дворце. Для Евгении это был долгожданный момент: она может стать французской императрицей! Ведь новому режиму нужен наследник. 30 января 1853 года в соборе Нотр-Дам празднуется сиятельная свадьба. Молодожены прибывают в церковь в той же карете, в которой Наполеон и Жозефина в 1804 году ехали на коронацию. Роскошные торжества возвращают великолепие Версалю и возвещают о начале Второй империи.

Началась эпоха, позволившая Франции вернуть себе былое величие на европейской политической сцене. В то же время благодаря городским реформам Париж стал образцовой мировой столицей и центром новой эстетики, уже буржуазной по содержанию и еще аристократической по форме.

С первых же дней замужества Евгению тяготила роль декорации для царствующего супруга. 16 марта 1856 года, после двух выкидышей, она родила своего единственного ребенка, Наполеона Евгения Луи. Этим она посчитала свой долг по обеспечению престола наследником выполненным и решила посвятить себя делам империи.

«Меня обвиняли в легкомыслии и чрезмерной любви к нарядам, но это абсурд! Я прекрасно осознавала, в чем состоит роль государыни, которая схожа с ролью актрисы. А наряды – один из основных аспектов этой роли!» – пишет Евгения, находясь в изгнании. Как императрица, она является настоящей иконой моды для всей Европы. По соглашению с Наполеоном III, ее гардероб должен был состоять из вещей, стимулировавших развитие тех отраслей национальной экономики, которые больше всего в этом нуждались, таких как текстильная промышленность и ювелирное дело. Страсть императрицы к ювелирным украшениям и ее дружба с модельером Чарльзом Фредериком Вортом способствовали превращению Парижа в международную столицу моды. Положительный эффект сказался и на активизации всей экономической деятельности Франции.

Евгения считала стиль основой основ. Так она открывает для себя изделия Луи Вюиттона, изучает их, тестирует и нанимает его в качестве своего личного мастера по изготовлению изящных коробок для хранения своего гардероба, высоко отзываясь о его мастерстве. Именно она открывает перед Вюиттоном двери парижских салонов, знакомит его с августейшей клиентурой, быстро возжелавшей владеть его творениями и продолжавшей это делать всю свою жизнь.

Скоро Луи Вюиттон открывает свой первый магазин и мастерскую на улице Neuve-des-Capucines (Капуцинов), в районе, который часто посещает императрица в сопровождении самых высокопоставленных особ того времени. Имя улицы вошло в историю, его хотели видеть на своих кофрах и чемоданах, и этим именем он назвал сумку, созданную специально для Евгении, императрицы роскоши. Сумка «Капуцинес» до сих пор является эталоном классики в коллекциях Дома Louis Vuitton. Показывая ее покупателям в каждом новом магазине мира, продавцы рассказывают историю императрицы Евгении, первой разглядевшей в Луи гениального мастера.

В мастерской на улице Капуцинов в 1858 году Луи, совершив революцию в области дорожных изделий, изобретает первый и один из самых знаменитых своих чемоданов. Изготовленный из легких и прочных материалов, он представляет собой параллелепипед с плоской, а не округлой, как было принято, крышкой. Луи понимает, что с развитием железнодорожного транспорта и круизных лайнеров люди будут перемещаться активнее и им потребуются более функциональные контейнеры для вещей. Плоский прямоугольный чемодан идеально подходит для этого, позволяя складывать чемоданы один на другой. Это был успех!

Ни одна из знаменитостей того времени не обходится без его творений. Изобретательность Луи принимает самые оригинальные и даже экстравагантные формы. Принц Египта Юсуф Кемаль и султан Исмаил Пача делают ему заказы на серию чемоданов разных размеров; в кофре знаменитого путешественника Пьера Саворньяна ди Браззца есть даже кровать, а в кофре дирижера Леопольда Стоковского – секретер со столиком и полками, где хранились книги и партитуры.

3 января 1931 года на сцене Метрополитен-опера в роли Лючии в опере Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур» дебютирует неизвестная в Соединенных Штатах молодая французская певица. Вопреки всему успех незнакомки был оглушителен. В одночасье Лили Понс становится знаменитой и в течение следующих тридцати лет занимает ведущее место среди сопрано Нью-Йоркской оперы. Ее приглашают парижская Опера Гарнье, лондонский Ковент-Гарден, брюссельский Ла Монне, Театр Колон в Буэнос-Айресе и Чикагская опера. Лили очаровательна и покоряет публику своей осанкой. Звезда постоянно в разъездах, и вполне понятно ее обращение за помощью к Луи, который изготовил для нее сундук, вмещавший 36 пар обуви.

Каждое изделие его рук гениально функционально и прочно, как и слава его изобретателя, растущая с каждым новым творением. В 1875 году он создает первый вертикальный платяной сундук, оснащенный вешалками и ящиками для одежды, что позволяло перевозить гардероб без необходимости его упаковывать и распаковывать. Затем появились сундук для душа, сундук для алтаря, сундук для кровати и сундук для чайного сервиза, сделанный для махараджи индийского государства Бароды. В 1927 году Гастон Вюиттон, внук Луи, подарил писателю Эрнесту Хемингуэю сундук с его личной библиотекой.

«Продукция Louis Vuitton навевает размышления о способах путешествовать, каких больше не существует и какие никогда не повторятся», – говорит Карл Лагерфельд, незадолго до своей смерти посетивший выставку Volez, Voguez, Voyagez, проходившую в парижском Гран-Пале с 4 декабря 2015 года по 21 февраля 2016 года, а затем объехавшую весь мир от Токио до Нью-Йорка. Ему вторит Катрин Денев: «Здесь атмосфера настоящего путешествия… Сундуки Louis Vuitton заставляют вас воображать, какой была когда-то жизнь». И ваш спутник в этом длящемся целые эпохи путешествии – Луи Вюиттон и его бренд.

С самого начала Луи понимал, что для защиты от любых внешних воздействий чемоданы стоит обклеить прочной тканью. Для этого он впервые использовал серый хлопковый холст, пропитанный воском, что делало его водонепроницаемым. Его названием стали называть и сам чемодан – «Tрианон». Кроме того, мастер укрепил углы чемодана, снабдив их металлическими накладками. Появилась и опция установки внутри чемодана различных полочек и отделений для хранения одежды и аксессуаров. Изобретение чемодана добавило славы его таланту, а чемодан стал настолько узнаваемым и востребованным, что его принялись неоднократно копировать. Чтобы защититься от «пиратских» копий, Луи придумал окрашивать ткань в красно-бежевую полоску. Отныне это будет отличительной чертой всех его творений[1].

Но это мало помогало. Борьба с подделками сопровождает бренд Louis Vuitton на протяжении всей его истории. И только искушенные знатоки его продукции могли гордиться тем, что способны отличить оригинал от самой совершенной подделки.

Парижская мастерская на улице Капуцинов, в двух шагах от Вандомской площади, к тому времени стала слишком тесной, и в 1859 году Луи вместе со своими работниками перебрался в Аньер – отныне главное место в истории семьи и бренда. До 1850 года Аньер был деревней, принадлежавшей аббатству Сен-Дени. Во время Французской революции Наполеон Бонапарт, подавив недовольство монахов, превратил аббатство в Воспитательный дом Почетного легиона, в котором обучались дочери старших офицеров, награжденных самым престижным орденом Франции. С появлением железной дороги экономика Аньера стала бурно развиваться, а его сад на берегу Сены вскоре превратился в место прогулок парижан и, чуть позже, в полный жизни пригород Парижа.

Луи сразу пришлось по сердцу это место. Место, где он сможет устроить свою личную жизнь вдали от шумного Парижа, но достаточно близко, чтобы быть доступным для своих клиентов. И вновь интуиция не подвела его. В самом начале в мастерской работало всего 20 человек. В 1900 году число работающих в ней выросло до 100, а до 1914 года – до 225 мастеров. Здание мастерской было построено в «воздушном» стиле Эйфеля, сочетающем стекло и сталь. Все работники мастерской, обладавшие бесспорными техническими навыками, направляемые интуицией и гением маэстро, находились в глубокой личной связи с Домом, что стало еще одной отличительной чертой профессионального успеха Луи Вюиттона.

Правнук Луи, Патрик Луи, умерший в конце 2019 года, стал последним представителем семьи, работавшим в Аньере. В некрологе на его смерть от имени Дома упоминаются его заслуги, безмерная любовь к работе и творчеству и неустанное стремление к совершенству.

«Мастерство живо только тогда, когда оно передается по наследству» – одно из его любимых выражений. Он продолжает унаследованное дело, производя лучшие образцы своего творчества: прочнейшие сундуки, изделия из редких или экзотических видов кожи, исполняя эксклюзивные заказы. Все здесь по-прежнему делается вручную, как и в прошлом веке. «К чему менять то, что идеально и так хорошо функционирует?» – пояснял с улыбкой Патрик Луи.

Пока же, в возрасте тридцати трех лет, Луи встретил любовь всей своей жизни. В 1854 году он женился на 17-летней Клеменс-Эмили Паррио. Именно она вдохновила Луи на расширение мастерской и на новые творческие идеи. 13 июля 1857 года у них родился их единственный сын, Жорж Ферреоль Вюиттон.

В 1869 году султан Египта Исмаил-паша, известный как Исмаил Великолепный, открыл длинный список иностранных коронованных особ, для которых Луи Вюиттон стал привилегированным поставщиком. «Наша страна больше не Африка, – заявил султан. – Мы стали частью Европы. Поэтому для нас вполне естественно отказаться от старых привычек и принять новую систему, адаптированную к нашим социальным условиям». Исмаил хочет во что бы то ни стало модернизировать свою страну, даже ценой огромных долгов. В том же году на церемонии торжественного открытия Суэцкого канала он приветствовал мировую элиту. Восемьсот гостей, беспрецедентный прием. Императрица Евгения занимает на этой церемонии почетное место, что вполне заслуженно.

Это она решительно поддержала амбиции своего кузена Фердинанда де Лессепса, великого француза, как организатора и руководителя строительства Суэцкого канала, а также и амбиции Луи Вюиттона. Он разработал и произвел для султана несколько сундуков, которые были доставлены тому накануне торжества. Особенность этих сундуков состояла в том, что в них были полки для перевозки и хранения свежих фруктов.

Не исключено, что именно этими фруктами Исмаил Великолепный желал угощать своих гостей во время роскошного пира по случаю открытия канала. Это один из первых специальных заказов, которые Дом получает из Египта. Одновременно Исмаил просит Джузеппе Верди содействовать приобщению Каирской оперы к большому искусству. Мировая премьера «Аиды» возвеличивает славу египетской цивилизации.

Жорж рос в Аньере и с ранних лет дышал запахами мастерской своего отца. В подростковом возрасте он пережил бурный период Франко-прусской войны 1870–1871 годов. «Я призываю всех добропорядочных граждан поддерживать порядок. Нарушать его сегодня означает стать сообщниками наших врагов» – гласила прокламация Наполеона III, пытавшегося сдержать недовольство общественного мнения и рабочих масс многократными неудачами французских войск. Окончательное поражение становится неизбежным. Императрица Евгения, которую Луи очень любил, укрывается в Англии.

Мастерская в Аньере почти полностью разрушена, семья вынуждена вернуться в Париж. Для всех наступает трудное время. Страна меняется, ориентиры исчезают. И тем не менее Луи, которому на этот раз помогает сын, удается собраться с силами и вернуться в Аньер. Он изучает английский язык, чтобы расширить круг возможной клиентуры. И вновь побеждает. В 1885 году Луи открывает свой первый зарубежный магазин в Лондоне, на Оксфорд-стрит.

В 1886 году вместе со своим сыном Жоржем он изобрел инновационный пятибарабанный пружинный замóк.

Замóк был настолько эффективным, что после его испытания Луи решает публично, с газетных страниц, бросить вызов самому Гарри Гудини, артисту, известному своими невероятными трюками. Гудини способен освободиться от наручников, цепей, веревок и смирительных рубашек, часто вися на веревке или погружаясь в воду на глазах у публики. Он идеально подходит для того, чтобы попытаться открыть новый замок. Широчайшая рекламная кампания удалась лишь наполовину: Гудини так и не ответил на вызов Вюиттона.

В 1888 году история Louis Vuitton пополнилась изделием, которое и сегодня является одним из ее главных символов: на свет появилось очень элегантное полотно в стиле Damier [2], также носящее название фирменного принта Луи Вюиттона.

Но настоящая революция в истории Дома произошла в 1896 году. Луи не было в живых уже четыре года, он скончался 27 февраля 1892 года в возрасте семидесяти лет. Гениальная идея приходит в голову его сыну: он хочет, чтобы отец продолжал жить в своих творениях, чтобы они были отличными от всех, чтобы они были уникальными. Он создает монограмму, принт с инициалами LV, вдохновленный, по мнению некоторых, модным в позднюю Викторианскую эпоху восточным орнаментом, и, что более вероятно, напоминающий майоликовую плитку Gien с изображением цветка с четырьмя лепестками, которой была декорирована кухня семейного дома в Аньере.

Для Жоржа Вюиттона, который всю жизнь стремился найти мотив, способный помочь мгновенно идентифицировать его изделия и сделать их неповторимыми, он стал гарантией подлинности, которая характеризует бренд на протяжении всей его дальнейшей истории. Мотив монограммы состоит из заключенного в круг цветка с четырьмя круглыми лепестками, ромба с вогнутыми гранями, в который вписан тот же цветок, только в негативе, и, наконец, переплетенных инициалов его отца, у которого Жорж научился всему и от которого он унаследовал такое же необыкновенное упорство, интуицию, воображение и талант.

Принт Monogram был зарегистрирован в 1897 году как образец, а в 1905 году – как товарный знак. «Этот знак, – гласит пояснительный текст, – наносится любыми способами и в любых цветах». Однако поначалу новый узор вызывает неприятие. Публика требует вернуться к мотиву Damier. Жорж в бешенстве. И, не обращая внимания на критику, он с упрямой решимостью движется вперед, доверяя своей интуиции и будучи уверенным в том, что присутствие инициалов отца в принте принесет ему удачу.

И он выигрывает: напор убеждения и сила ума, воплощением которых является Жорж, сметают консерватизм восприятия. Пока же Monogram принадлежит исключительно сундукам и чемоданам. Бренд Louis Vuitton – это синоним путешествий. Путешествия – это мода времени. Железные дороги упраздняют границы и приглашают к передвижению, к открытиям. Сотни тысяч чемоданов, каждый со своей историей, каждый со своим предназначением. На протяжении всей второй половины XIX века и в начале XX века изделия с маркой Louis Vuitton хранили и защищали багажные тайны самых выдающихся людей.

Один из них – Поль Пуаре. После нескольких лет ученичества у ведущих модельеров того времени, Дусе и Ворта, он в 1903 году открыл в Париже ателье, носящее его имя. Первое, что он сделал, – убрал излишества из женского силуэта, и прежде всего корсеты. Неугомонный новатор, он не только изменил силуэт женской одежды, но и стал в авангарде продвижения своих идей и маркетинга. Французский дизайнер первым в рекламных целях стал публиковать собственные эскизы одежды, демонстрируя их всему миру. Для моды он – то же, что Пабло Пикассо для искусства.

Популярность Пуаре была необычайной. Он постоянно путешествует по Европе, и весь его багаж отмечен маркой Louis Vuitton. Покоряющий Париж, Европу и весь мир новатор моды просто обожает фирменные чемоданы бренда. Элегантные и прочные, они дают ему возможность перевозить свои коллекции, гарантированно защищенные от превратностей путешествий. Еще одна крупица славы Жоржа Вюиттона, который делом доказал, что является достойным наследником своего отца.

Как и Пуаре, он тоже путешествует по миру, продвигая бренд. Он проехал почти по всем крупным городам Америки, рекламируя изделия своего Дома. В 1901 году он выпустил первую дорожную сумку из мягкой кожи Steamer Bag.

Название произошло от английского слова steamer, означающего лайнер на паровой тяге, на каких тогда путешествовали по океану из Европы в Америку. Сумку отличали прочность и роскошный вид, а надежная застежка – карабин с замочком – обеспечивала сохранность содержимого. Сумка предназначалась для перевозки белья и одежды, используемых в долгих путешествиях. Она знаменует собой появление мягкого багажного изделия, линия которого будет развиваться в дальнейшем благодаря любви детей Жоржа к полетам. Сумка дала новую жизнь Дому. В 1913 году Жорж открывает на Елисейских Полях в Париже ставший легендарным бутик. Сегодня это стратегический бутик Louis Vuitton с оборотом 200 миллионов евро в год.

Жорж женился на Жозефине Патрелле, дав жизнь троим детям: Гастону-Луи и близнецам Пьеру и Жану. Последних, как и многих молодых европейцев и американцев Belle Époque, охватывает страсть к изобретательству, особенно в области воздухоплавания. Братья строят все, что могло бы летать, – даже вертолет и аэроплан. Отцовская мастерская тесна для их амбициозных творений, и они поставили в саду просторный павильон, куда доступ посторонним был категорически запрещен. Там они построили первую модель вертолета Vuitton-Huber, которую представили в Гран-Пале в рамках первой официальной международной выставки воздушного транспорта Air Show.

Для авиаперелетов нужны легкие и мягкие сумки. Пришло время снова изменить представление о путешествиях и о багаже для них. Для Европы это было время оптимизма и энтузиазма, пока она на время не превратилась в огромное поле битвы, покрытое грязью и кровью. Вскоре Жан заболевает и умирает. Тяжело пережив потерю брата, Пьер продолжил совместно начатую работу и усовершенствовал вертолет, создав еще две его модели: Vuitton II и Vuitton III.

В 1910 году Дом участвует в новой выставке воздушного транспорта все там же, в Гран-Пале: на ней Пьер представил два совместных творения близнецов – вертолет и аэроплан. Конец экспериментам Пьера положила война 1914–1918 годов, на фронтах которой он проведет более трех лет в составе 101-го пехотного полка. За воинскую доблесть он был удостоен ордена Почетного легиона. 28 сентября 1917 года его смертельно ранили во время выполнения боевого задания. Все, что осталось от мечты братьев-близнецов о полетах, оборвавшейся с их ранней смертью, – это несколько эскизов, моделей и фотографий.

Благодаря интуиции и стараниям принца Альберта, мужа королевы Виктории, в 1851 году в Лондоне впервые прошла Всемирная выставка. Она стала отправной точкой для всех последующих мировых экспозиций, особенно для второй, Парижской выставки, которая была призвана превзойти успех Лондона. Таким образом, в основе первых всемирных выставок лежало дружеское соперничество двух наций и двух государей: английской королевы Виктории и французского императора Наполеона III.

По правде говоря, первоначальный замысел выставки творений мирового искусства и промышленности принадлежит французам и датируется летом 1849 года. Но из-за опасений политических беспорядков он не был реализован. Так что Лондонская выставка явилась первой международной в этой области. Для нее знаменитый английский архитектор Джозеф Пакстон построил в Гайд-парке Хрустальный дворец – грандиозное здание из стекла и железа. За время проведения выставки его посетило более шести миллионов человек.

В 1855 году, через год после того, как Луи Вюиттон основал свою компанию, Франция бросила вызов британцам. Всемирная выставка в Париже проходила в районе Елисейских Полей. Были построены впечатляющие временные дворцы, павильоны для промышленных и изобразительных искусств, галереи различных станков и оборудования. Наполеон III стремился привлечь к участию в ней нации и государства, дабы погасить взаимную неприязнь. На время ему это удалось: на выставке были представлены 34 государства и 24 000 экспонентов. Пять миллионов посетителей восхищались изобретениями, предметами искусства, диковинками со всего мира. Успех был значительный.

Наполеон III принимал царствующих особ со всего мира: царя Александра II, султана Абдул-Азиза, Оскара де Сюида, Софи Нидерландскую, Франца Иосифа Австрийского, брата императора Японии. Для их размещения он полностью отреставрировал Елисейский дворец.

Для Louis Vuitton Всемирная выставка 1900 года имела решающее значение. Впервые он имел возможность продемонстрировать свои изделия такой звездной публике, привлечь к себе внимание избранной международной клиентуры. Его функциональные элегантные творения получают награды: серебряную и бронзовую медали. Всемирная выставка – это мир в миниатюре. Путешествие по ней – своего рода развлекательная панорамная экскурсия, что-то наподобие сегодняшних парков аттракционов.

Декорации выставки переносят посетителей на улицы средневекового Парижа с лавками, тавернами, менестрелями, а у подножия Эйфелевой башни художник Луи Дюмулен разместил гигантский вращающийся шар, расписанный диковинными животными. В одном из павильонов, посвященном мореплаванию, зрителям, лежащим на подвесных корабельных полках, предлагается совершить воображаемое путешествие по Средиземному морю от Вильфранша до Константинополя.

Плавание сопровождается звуковыми и световыми эффектами, «насыщенным йодом соленым ветром, хлещущим путешественника по лицу», – восторженный отклик прессы. В другом павильоне, с вывеской «Транссибирская магистраль Москва – Пекин», любители железнодорожных путешествий совершают поездку по ней, сидя в роскошно обставленном вагоне. Иллюзию движения создает двигающаяся перед окнами панорама пейзажей между Москвой и Пекином.

В современном Париже сохранилось множество великолепных памятников, свидетелей проходивших в городе выставок, и не меньшее количество памятников, вошедших в историю не только Франции. Построенный в 1878 году дворец Трокадеро с его двумя высокими башнями в мавританском стиле простоял в парижской столице более пятидесяти лет, прежде чем его сменил нынешний дворец Шайо, построенный к Всемирной выставке 1937 года.

В 1878 году Фредерик Огюст Бартольди в сотрудничестве с Гюставом Эйфелем, который разработал несущую конструкцию памятника, представил публике статую Свободы, которую Франция подарит Соединенным Штатам к столетию их независимости. Работа над этим проектом велась много лет, сдерживаемая перебоями финансирования. Однако после того, как голова статуи с диадемой, украшенной семью острыми зубцами, а также часть бюста и правое плечо с рукой, сжимающей факел, были выставлены в садах дворца Трокадеро, публика настолько восторженно оценила увиденное, что необходимые средства для продолжения работы были собраны достаточно быстро.

Дубликат плеча с рукой и факелом отправили в Филадельфию, где фрагмент был показан публике на выставке, посвященной столетию независимости. Демонстрация фрагментов статуи на крупных мероприятиях оказалась отличной стратегией. Бартольди, проявивший себя умелым промоутером, таким способом сумел подогреть интерес к проекту, который из-за дороговизны и технических трудностей мог быть заброшен и забыт. Сегодня полномасштабную статую можно увидеть в Нью-Йорке, а ее уменьшенную версию в Париже.

В 1889 году для входа на парижскую Всемирную выставку требовалось что-то величественное. Гюстав Эйфель подал предложение, которое было одним из 107 проектов для участия в конкурсе к 100-летию Французской революции. Жюри принимает проект Эйфеля вопреки протестам художников и интеллектуалов того времени, которые оспаривали целесообразность возведения башни, архитектура которой, по их мнению, резко контрастирует с утонченной парижской эстетикой. Вскоре после этого началось строительство одной из самых важных французских достопримечательностей. Несмотря на непрекращающиеся протесты, строительство было доведено до завершения, и 31 марта 1889 года башня была официально торжественно открыта.

Эйфелева башня стала доминантой Всемирной выставки. 300 метров в высоту, 15 000 металлических элементов, 2 500 000 заклепок, 26 месяцев монтажа рабочими, трудившимися на невиданной высоте. Вопреки всем критикам, инженер Гюстав Эйфель создал шедевр. То, что должно было стать временным сооружением, предназначенным на снос через двадцать лет после постройки, сегодня является одной из самых посещаемых достопримечательностей в мире.

Выставка 1900 года навсегда изменила облик и ритм жизни Парижа. За несколько недель до ее открытия по городу – под землей и под открытым небом – начали курсировать поезда метро, спроектированного инженером Бьенвеню (линия Венсенский замок – Порт-Майо). Дизайн входных вестибюлей метро был создан Гектором Гимаром в набирающем популярность стиле модерн и украшен росписью Поля Морана.

Абсолютно иначе стал выглядеть огромный квартал между Елисейскими Полями и эспланадой Дома инвалидов. Построенные здесь специально для выставки Большой и Малый дворцы функционируют и сегодня в качестве павильонов постоянно меняющихся экспозиций. Рядом соединяющий оба берега Сены мост Александра III, который до сих пор производит впечатление своей замечательной металлической конструкцией.

Архитектору Виктору Лалу было поручено спроектировать и построить на месте старой Счетной палаты новый ансамбль зданий. Его составили отель и вокзал Орсе, открывшиеся накануне выставки. Спустя 86 лет здание последнего прекратило существование в качестве железнодорожного вокзала и обрело новую жизнь уже знаменитым Музеем Орсе.

Архитектором Мариусом Тудуаром к выставке был полностью перестроен и Лионский вокзал. В нем на месте старого буфета появился знаменитый ресторан Le Train Bleu с роскошным декором, лепниной и гирляндами – настоящий театр, прелюдия к романтическим путешествиям. Во время Всемирной выставки 1900 года, принявшей 48 миллионов посетителей, Жорж Вюиттон отвечал за организацию целого раздела «Предметы для путешествия и изделия из кожи». Свой стенд он идеально расположил на вращающейся площадке в самом центре экспозиции.

Дух совершенства, характерный для Дома Louis Vuitton, признанного вне конкуренции, был очень высоко оценен посетителями и специалистами. За пределами Франции, как в Европе, так и за Атлантикой, бренд набирал известность и купался в лучах славы.

Гран-при на выставке в Антверпене в 1894 году; Гран-при на Всемирной выставке в Льеже в 1905 году; Гран-при в следующем году в Милане за чемоданы и сундуки. В 1908 году на Франко-британской выставке в Лондоне были представлены последние новинки Дома: мужские и женские шляпные коробки и сундуки, которые англичане могли купить в новом магазине на Нью-Бонд-стрит, 149. В 1913 году в Генте прошла последняя крупная довоенная выставка. На ней в отдельном павильоне были представлены новые кожаные изделия Дома: сундук Aéro, чемодан Escapade, вещевой мешок Inviolable, различные модели сундуков-шкафов.

За рубежом начиная с конца XIX века предметы с маркой LV стали приобретать статус предметов первой необходимости. Жорж Вюиттон принимал участие во Всемирной выставке в Чикаго в 1893 году, посвященной четырехсотлетию открытия Америки. Он посетил Америку еще раз в 1904 году по приглашению устроителей выставки в Сент-Луисе, где был назначен председателем жюри туристических товаров, что явилось данью уважения высокому авторитету Дома в этой области.

Это подтверждалось и полученными Гран-при: в 1906 году в Портленде, в 1910 году в Буэнос-Айресе и в Сиэтле на Тихоокеанской выставке Аляска – Юкон. Американское правительство пригласило Францию принять участие в этой выставке, а персонально Жоржа Вюиттона – в качестве президента дирекции французского раздела.

В мире зарождался автомобильный бум. Между первыми крупными марками французских автопроизводителей сразу же возникло острое соперничество, вылившееся в борьбу за первенство в автомобильных гонках. Первой крупной из них стала организованная в 1894 году по инициативе «Пти журналь» автомобильная гонка по трассе Париж – Руан. Участники автомобильных гонок приезжали к финишу измазанные в машинном масле. Багажник их машин представлял собой корзину, обмотанную плохо защищающей от пыли тканью, перевязанной веревками.

Жорж предугадал потребности потенциального рынка. В 1897 году он представил первый прототип автомобильного багажника, предложив делать их из пыленепроницаемой ткани. Система их защиты была вдохновлена цинковым сундуком, который еще его отец создал для путешествий по самым экзотическим местам, где господствуют сильные ветры и пыль. Багажники Жоржа являют единое целое с автомобилем, они герметичны и защищены от непогоды. И многофункциональны: хочешь – отправляйся в долгое путешествие, хочешь – участвуй в кратковременных гонках.

И вновь Вюиттон побеждает время. Одним из самых ценных его изобретений для автомобилистов стали элегантные вместительные шоферские сумки. Резиновые камеры, которые раньше использовались только в велосипедах, теперь стали реальностью и для автомобилей. Поэтому одна из сумок была предназначена для хранения запасной шины и камеры, а вторая – для перевозки предметов первой необходимости по выбору водителя. Продукция Жоржа так понравилась королю Испании Альфонсо XXIII, что он заказал три автомобильных багажника и шоферскую сумку.

Автомобиль окончательно завоевал весь мир. В 1907 году французская газета Le Matin объявила о проведении автомобильной гонки Пекин – Париж. Надо сказать, что уже в те годы несовершенные с современной точки зрения автомобили прекрасно выдерживали поездки на дальние расстояния. На участие в гонке был заявлен единственный итальянец Шипионе Боргезе на автомобиле Itala 35/45НР со своим верным шофером Этторе Гуиццарди. К нему присоединился и военный корреспондент газеты Corriere della Sera Луиджи Барзини, чтобы рассказывать о событиях гонки в своих репортажах. 10 июня, в 8 утра в Пекин прибывают только пять машин, чтобы принять участие в гонке, хотя их зарегистрировалось гораздо больше.

С первого дня итальянская команда превосходит всех в техническом и организационном отношении. Дом Louis Vuitton разработал для нее водонепроницаемый багажник, способный выдержать любые изменения температуры и погодные катаклизмы. Itala покоряет отдаленные суровые регионы Китая, Монголии, Сибири и России.

Луиджи Барзини, как только находит телеграфную станцию, отправляет в редакции газет Corriere della Sera и The Telegraph свои статьи и репортажи, которые придают событию все большую известность и которых с нетерпением ждут европейские читатели. Прибытие в Париж проходит с триумфом.

По возвращении в Италию Барзини пишет знаменитый рассказ «Половина мира, увиденная из окна автомобиля. От Пекина до Парижа за шестьдесят дней», опубликованный в 1908 году. За эти шестьдесят дней багажник, созданный для итальянцев Домом, прекрасно выдержал ухабы и переправы, поломки автомобиля, дождь, жару, холод, ветер и бури. В результате круг высокопоставленных клиентов-автовладельцев расширился многократно, сделав марку Louis Vuitton символом высокого статуса.

«По словам моей матери, из-за халатности няни я заболел бронхитом, отчего мои бронхи оказались чересчур чувствительными, и это отравило всю мою жизнь», – говорил Гастон-Луи, единственный из трех сыновей Жоржа, переживший Великую войну. Слабое здоровье юноши спасло его от призыва на военную службу. Он устраивается работать на фабрику, где, как предписывал ему врач, трудится близко к открытому окну. В 1906 году он женится на подруге детства Рене Версилье, дочери подрядчика общественных работ. Рене принадлежит к семье, которая была в дружеских отношениях с семьей Вюиттон еще со времен Луи. Год спустя Жорж официально ввел сына в семейный бизнес, зарегистрировав компанию «Вюиттон и сыновья», где оставался главным акционером.

Гастону-Луи двадцать четыре года. Он высокий, стройный, элегантный, с решительным лицом, на котором выделяются роскошные усы, такие же, как и у его отца, которому уже за пятьдесят. Он любит путешествовать: ездит в Англию совершенствовать свой английский, затем в Швейцарию, в Савойские Альпы. А вернувшись домой, тщательно изучает историю своей семьи, копается в прошлом – ищет истоки. В компании он отвечает за торговые операции, внутренние и экспортные. В его ДНК заложено врожденное любопытство, он исследователь и коллекционер.

Болезнь вынуждает Гастона-Луи то и дело прерывать учебу, но оставляет больше времени на чтение книг, в подборе которых помогает ему мать. И на коллекционирование, которое сильно увлекает его. В то же время он становится членом Национального комитета французской иллюстрированной литературы и Археологического, художественного и исторического общества Le Vieux Papier (здесь: «Старые документы»).

После него осталось множество заметок, записных книжек, проектов книг. Под псевдонимом Гастон Хеллеве он в качестве корреспондента сотрудничает с журналом L’intermediaire des chercheurs et des curieux (Дословно: «Посредник между исследователями и любознательными читателями»)[3].

Исследователь и коллекционер знаний – два понятия, которые точно определяют его натуру. Увлекшись под влиянием Всемирной парижской выставки стилем модерн, Гастон-Луи не довольствовался тем, что изучил все его ипостаси, но и лично спроектировал мебель для своей спальни.

Он – река в половодье. В постоянном поиске нового и прекрасного. Ему постоянно не хватает новых знаний и раритетов. Гастон-Луи – постоянный посетитель антикварных лавок и аукционов, где он скупает старинные сундуки и аксессуары для путешествий, добавляя их к своей огромной коллекции книг, разнообразной типографской продукции типа гостиничных багажных наклеек, которые в то время использовались отелями для маркировки крупного багажа своих гостей.

В 1914 году мастерская в Аньере превратилась из производителя сундуков и чемоданов, как это было при его деде и отце, в производителя сундуков, чемоданов, а также различных изделий из кожи, ювелирных изделий и товаров для путешествий. В каталогах Louis Vuitton появляется все больше и больше предметов роскоши, украшенных тончайшей отделкой, – настоящих произведений искусства.

Не забывал Гастон-Луи и о семье: у них с Рене было семеро детей, включая маленькую Терезу, которая умерла, не дожив до четырех лет. В 2004 году во Франции вышла книга «Луи Вюиттон. Французская сага», в которой журналистка Стефани Бонвичини пытается изложить историю знаменитого Дома. Исследования приводят ее в Виши, где, по ее утверждению, Гастон-Луи Вюиттон, внук основателя, был тесно связан с режимом маршала Филиппа Петена, пособника нацистской Германии. С точки зрения LVMH, холдинга, к которому Louis Vuitton принадлежит с 1987 года, эта связь сильно преувеличена.

В 1940 году нацистам удалось вторгнуться во Францию, и правительству во главе с Полем Рейно пришлось покинуть Париж и обосноваться в Бордо. В этой сложной ситуации президент Альбер Лебрен подал в отставку, передав руководство правительством Филиппу Петену, который и подписал с Германией Ретондское перемирие. Согласно его условиям, столицей французского правительства становится Виши, небольшой городок на территории, не оккупированной нацистами.

Там Петен решил издать новую Конституцию и после руководства пятью сменяющими друг друга правительствами 18 апреля 1942 года подал в отставку, поручив возглавить новое правительство Пьеру Лавалю. Несмотря на это, Петен оставался главой государства до 1944 года, когда Франция была освобождена союзниками, а бывший генерал был депортирован в Зигмаринген. В следующем году он предстал перед судом, был приговорен к смертной казни, которую новый лидер Франции Шарль де Голль заменил пожизненным заключением. Генерал умер 23 июля 1951 года в возрасте девяноста пяти лет.

Что касается Жоржа Вюиттона, то он скончался в 1936 году, оставив сына управлять семейным бизнесом. Гастон-Луи – визионер[4] и эстет, человек, прекрасно ориентирующийся в настоящем и в то же время увлеченный будущим. Одно из его многочисленных страстных увлечений – витрины, их концепция и обустройство. В то время они обновлялись каждую неделю.

Глубокое понимание эстетики XX века привело его к созданию многочисленных макетов, основанных на искусном освоении витринных объемов и неожиданных графических решениях. Он автор многочисленных витринных сценариев, актуальных и сегодня. Искусству витрины он посвятил специальное эссе, которое опубликовал еще в 1925 году в журнале Vendre: «Искусство создания дисплея витрины, основанное на утонченном архитектурном чувстве и навыках театральной режиссуры».

Страстный путешественник, Эрнест Хемингуэй давно мечтал об идеальном сундуке для своих поездок. Такой для него и создал Гастон-Луи Вюиттон. В мае 1927 года он подарил писателю сундук-библиотеку с полками для книг и вещей и со множеством потайных ящичков. Этот сундук сопровождал писателя в его бесконечных путешествиях, вдохновлявших его на создание своих самых знаменитых романов.

С Парижем писателя связывал не только сундук. Именно в Париже он начал свою литературную карьеру, толчком к которой послужило его знакомство с Гертрудой Стайн. Она дала амбициозному американцу список книг, которые тот должен был прочесть, чтобы впитать литературный авангард того времени, особенно модернизм. Кроме того, в Париже этот американский эмигрант из так называемого потерянного поколения встретился с поэтом Эзрой Паундом.

Эта встреча стала основополагающей для Хемингуэя, не случайно он считал Паунда своим учителем и покровителем, благодаря которому литературные журналы начали публиковать его рассказы и стихи. Оставаясь в Париже, Хемингуэй продолжал сотрудничать с газетой «Торонто стар», написав множество статей, которые позже были собраны в нескольких антологиях.

Газета отправила его специальным корреспондентом в Геную на Международную экономическую конференцию, а затем в Константинополь – информировать о ходе войны между Грецией и Турцией. Оттуда он возвращается на поезде в Париж, страдая от малярии и укусов клопов. Гонорар, заплаченный ему газетой, – 400 долларов, сумма по тем временам немалая, – позволяет ему некоторое время спокойно заниматься писательским трудом. Но это продолжается недолго, его отправляют в Лозанну, где проходит мирная конференция между Грецией и Турцией. Затем – отдых и полные развлечений поездки: с женой в Италию, в Испанию, в Севилью, где он впервые видит корриду. По совету Гертруды Стайн он отправляется в Памплону на фестиваль Сан-Фирмино и там общается со знаменитыми матадорами того времени Никанором Вильяльтой и Мануэлем Гарсией, известным как Маера.

Именно в беседах с ними зарождается идея, не отпускавшая его всю жизнь и положенная в основу его романа «Фиеста» (первоначальное название – «И снова взойдет солнце»), который был с восторгом встречен критиками и публикой. Вернувшись в Париж, он написал несколько миниатюр, вдохновленных его военным опытом в Италии и рассказами о корриде и тореадорах.

Путешествия Хемингуэя многочисленны, а подаренный сундук – его постоянный спутник. Затем сундук исчезает и обнаруживается в подвале парижского отеля Ritz вместе с утерянной рукописью Festa mobile («Мобильная вечеринка»), шедевром, опубликованным посмертно[5]. Несколько лет спустя история этого подарка вновь ожила под пером Николя д’Эстьенна д’Орве.

Его рассказ Les sentinelles du vide («Стражи пустоты»), вместе с рассказами Янна Муа, Виржини Деспентес и Элиетт Абекассис помещенный под обложку книги La Malle («Сундук»), – о романтическом восхищении литературным духом района Сен-Жермен-де-Пре и любви к слову Дома моды Louis Vuitton. Эта любовь считывается и в бутике, посвященном письменности и расположенном в двух шагах от Café Flore, где коллекционные ручки, уникальные чернила и хрустальные чернильницы соседствуют в коллекции «Все о письме» с легендарными сундуками-библиотеками.

Пережитая катастрофа порождает у выживших страстное желание наслаждаться жизнью. Тем более что она не просто налаживается, но и обретает театральность – все легко, подвижно, необычно. Кардинально меняют свою внешность женщины. Направление женской моды – à la garçonne («под мальчика»): спортивная одежда, короткая стрижка.

Пара богатых американцев, Джеральд Клери Мерфи и Сара Шерман Виборг, спасая свой брак от недовольных им родительских семей, перебирается на Французскую Ривьеру и покупает виллу рядом с Антибским маяком. Очень быстро, благодаря их щедрому гостеприимству и любви к вечеринкам, вилла становится центром оживленного круга общения, в который входило большое количество художников и писателей потерянного поколения. Здесь принимают художников и писателей: Зельду и Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя, Джона Дос Пассоса, Жана Кокто, Пабло Пикассо, Арчибальда Маклиша, Джона О’Хару, Коула Портера, Дороти Паркер и Роберта Бенчли.

Не опоздал на встречу с новой жизнью и Louis Vuitton: в 1930 году им была создана Le Keepall – легкая и очень вместительная дорожная сумка, идеально подходящая для уик-эндов на Лазурном Берегу, для недолгих поездок, для того, чтобы сложить в нее самое необходимое в случае внезапного отъезда.

Сначала сумку изготавливали из прочной холстины коричневого цвета, но очень скоро заменили холстом Monogram, а позже стали делать из различных материалов разного цвета. Общей оставалась только форма сумки. Она быстро стала предметом первой необходимости, одним из самых востребованных изделий Louis Vuitton. С годами икона бренда будет неоднократно переосмысливаться многими дизайнерами.

Американский модельер Стивен Спроус для своей коллекции сезона весна-лето – 2001 создал провокационную версию, расписав канонической Monogram крупными буквами в белых и пастельных тонах, – Keepall Graffiti Monogram. (В память о Стивене Спроусе, умершем в 2004 году, дизайнер Марк Джейкобс повторил его версию в 2009 году, сделав надписи флуоресцентными.)

В 2003 году талантливейший японский художник Такаси Мураками создал свою нео-поп-версию оформления – Monogram Multicolor. В 2005 году он же представил коллекцию Keepall Monogram Cerises, украшенную веселыми и красочными макси-вишнями, а в 2008 году – Keepall Monogramouflage, в которой камуфляжный рисунок сочетается с монограммой бренда.

«Сначала яркая вспышка, ослепившая многообразием красок… Я принялась озираться по сторонам и везде видела только их, мне казалось, что я тону в них, что они хотят поглотить меня». Эмоциональное потрясение, полученное японкой Яёи Кусамой во время прогулки по усеянному цветами полю своей фермы, отозвалось в ее творчестве, сделав ее одной из самых высокоценимых художниц современности.

В 2012 году арт-директор Louis Vuitton Марк Джейкобс пригласил ее для сотрудничества в подготовке одной из самых крупных художественных коллекций французского Дома моды. Художница создает для нее множество предметов одежды, украшенных бросающимися в глаза крупными разноцветными горошинами. Ее рука видна и в оформлении линии сумок Louis Vuitton, включая Keepall, в которой классический холст Monogram был заменен на пятнистую кожу Monogram Vernis Dots Infinity.

Постоянный поиск новизны и желание разнообразить продукцию Дома привели Гастона-Луи к созданию в 1927 году первого фирменного парфюма Vuitton – Heures d’Absence. Во флаконе в форме позолоченного мильного камня[6], навевающего мысли о путешествиях. Как, впрочем, и все, что связано с Домом. Обычно флакон самодостаточен как предмет быта, даже абстрагируясь от его содержимого, ведь чаще флакон живет дольше, чем запах.

В каждом магазине Louis Vuitton, где бы он ни находился, есть парфюмерный фонтан, который позволяет наполнить пустые флаконы за считаные секунды. Это – и способ участия Дома в сохранении окружающей среды, и дань уважения к Les Fontaines Parfumées, творческой мастерской Жака Кавалье-Беллетруда в Грасе, где еще сто лет назад можно было наполнять флаконы духов непосредственно у источника. Heures d’Absence (1927), Je, Tu, II: Réminiscences (1928) и Eau de Voyage (1946): три композиции, ныне исчезающие, флаконы от которых сохранились до наших дней.

Les Fontaines Parfumées – волшебное место, окруженная зеленью, когда-то заброшенная на долгие годы 300-летняя фермерская усадьба. В 1970 году в ее стены вдохнули новую жизнь, преследуя две цели: сохранить ее аутентичность и утвердить ее современное и инновационное призвание, спроецированное в будущее. В 2016 году усадьба стала домашней лабораторией для ароматов Louis Vuitton. Ее возглавил мэтр парфюмерии Жак Кавалье-Беллетруд, который является создателем всех ароматов Дома. И сегодня это здание является символом самобытности и истории Грасса, прошедшего путь от города кожевенников до мировой столицы парфюмерии.

Понадобилось около четырех лет изучения исторического наследия и год реставрационных работ, чтобы к 2016 году Les Fontaines Parfumées вернулся к своему первоначальному облику, сменив только наполнение. Теперь здесь появились высокотехнологичная парфюмерная лаборатория, специальное оборудование и мастерская для обучения тонкостям обоняния. Кроме того, поместье может похвастаться роскошным садом с более чем 350 эссенциями, где исключительные сорта роз соседствуют с тысячами тубероз и двадцатью видами мяты. Этот сад – неиссякаемый источник вдохновения для Франсуа Демаши (Dior) и Жака Кавалье-Беллетруда (Louis Vuitton). На всех этапах создания парфюма фермеры, ремесленники и парфюмеры находятся в постоянном взаимодействии. Louis Vuitton и Christian Dior поддерживают производителей в Грасе, заключая с ними специальные партнерские соглашения. Les Fontaines Parfumées – это также место обмена опытом, где мастера-парфюмеры принимают и обучают молодых учеников.

«Невозможно отдать предпочтение чему-то одному. Цветы – как женщины, все они прекрасны в своем разнообразии и оттенках, – демонстрируя свой сад, говорит Жак Кавалье-Беллетруд, увлеченный алхимик и любитель цветов. – В процессе создания парфюма чем больше ингредиентов я добавляю, тем больше он приобретает индивидуальность и становится более совершенным. Однако наступает момент, когда ни один из ингредиентов, которые я пытаюсь добавить, не кажется мне подходящим. Тогда я понимаю, что пора остановиться. Аромат готов! Я пробую его на себе, и если, спускаясь по лестнице дома, вижу положительную реакцию жены, то уже знаю, что он будет успешным, в противном случае – снова в лабораторию. Создание нового аромата – это еще и возможность вернуться в прошлое. Как в случае с Météore. На его создание у меня ушло шестнадцать месяцев. У меня есть возможность не торопиться, попробовать новые ингредиенты, которые мне нравятся, на меня не давят ни сроки, ни бюджет, и, самое главное, мне не нужно идти на компромиссы. Аромат должен быть свежим и стойким. Создавая что-то новое, я почти всегда начинаю с аромата сицилийского мандарина, это, пожалуй, моя любимая нота, почти мой фирменный знак».

С течением времени магия обретает форму, сочетая мандарин, апельсин, опять же сицилийский, калабрийский бергамот, тунисский нероли, сычуаньский перец, гватемальский кардамон и яванский ветивер. Игра контрастов, которой мастерски управляет Кавалье-Беллетруд. «Мне нравится работать с черным и белым, холодным и теплым, чтобы создать связь, которой на первый взгляд не может быть». Дом Louis Vuitton сразу же влюбился в это новое творение и поместил Météore (вместе с двумя другими мужскими ароматами) в специально изготовленный эксклюзивный парфюмерный сундучок, вдохновленный оригинальными разработками Луи Вюиттона.

Назначенный главным парфюмером Louis Vuitton в 2012 году, Жак Кавалье-Беллетруд отправился в четырехлетнее путешествие по миру, чтобы создать первую парфюмерную коллекцию Дома. «Я совершил путешествие, наполненное эмоциями, после чего воплотил эти эмоции в ароматы», – вспоминает он. Если вы родились в Грасе, вы не можете не любить парфюмерию. Город славится своей парфюмерной промышленностью, которая берет свое начало в XVI веке. Жасмин, роза, гардения – выращивание этих цветов занимает большую часть территории, запахи смешиваются, создавая натуральные ароматы.

Не случайно Патрик Зюскинд написал в Грасе вторую часть своего шедеврального романа «Парфюмер», ставшего бестселлером и переведенного более чем на двадцать языков. Главный герой Жан-Батист Гренуй преследует свою безумную мечту – стать величайшим в мире парфюмером и властвовать над сердцами людей, создав аромат, способный вызвать любовь у каждого, кто его почувствует, и не останавливается ни перед чем, чтобы получить его. Для этого он отправляется в Грас, город парфюмеров в полном воздуха и света Провансе.

Во время учебы в школе в Грасе Жак Кавалье-Беллетруд часто проходил мимо внушительного портика заброшенного здания. Он еще не знает, что скрывается за его коваными воротами, и не подозревает, что в 2016 году это место станет его творческой мастерской. В возрасте восьми лет он пришел к своему отцу-парфюмеру и твердо заявил ему, что хочет пойти по его стопам. Он изучал ноты ароматов так же, как другие мальчики учатся играть на фортепиано. Еще до окончания сыном школы отец разрешает ему помогать в расчетах доз в формулах ароматов. На следующий день после получения школьного аттестата Жак начинает работать на парфюмерной фабрике в Грасе, где учится получать цветочные эссенции. В восемнадцать лет он создает свою первую формулу, но она еще далека от совершенства. Наставляя его, отец поучает: для создания парфюма недостаточно уметь смешивать несколько ароматов.

Страсть достигает уровня высокого искусства в работе на Louis Vuitton. В 2016 году, в год открытия лаборатории, появляется Apogèo, в котором радостные ноты ландыша соединены с ароматами лепестков жасмина, магнолии и розы. А изысканный аромат гваякового дерева и дымная эссенция сандала поддерживают букет, словно стебли, стремящиеся ввысь.

Запах Cоntre mоi вызывает в памяти встречу двух путешественников. Флюиды чувственности, которые позволяют эмоциям мгновенно выходить наружу. Навсегда очарованный ванилью, мэтр парфюмерии Жак Кавалье-Беллетруд переносит ее ноту на неизведанные территории, чтобы обогатить ее необычной свежестью. Мадагаскарская и таитянская ваниль в сочетании с ароматом лепестков цветка апельсина, розы и магнолии сливаются в восхитительный букет. Изысканные нотки горького какао подчеркивают бунтарский характер нового парфюма.

С парфюмом Dans La Peau мы возвращаемся к запахам кожи чемоданов Louis Vuitton. Эксклюзивный аромат, напоминающий запах, которым пропитано все в мастерской Louis Vuitton, дополнен нотами, напоминающими засахаренный абрикос, грасский жасмин и китайский жасмин самбак. Абсолютные ноты нарцисса и гармоничные мускусные аккорды завершают композицию.

Matière Noir – сочетание темной древесины и белых цветов, которое приглашает вас погрузиться в мир таинств. Исследование Вселенной – одна из самых захватывающих и авантюрных фантазий путешественников. Торжественные ноты ласкают кожу, словно перья. Matière Noire проникает в неприступные глубины благодаря путешествию по самым темным и драгоценным породам дерева, таким как пачули и агаровое дерево. Ноты агарового дерева, усиленные ароматом черной смородины, контрастируют с нарциссом и жасмином.

Mille Feux родился после посещения кожевенных мастерских Louis Vuitton. Здесь Жак Кавалье-Беллетруд увидел, как грубая кожа малинового цвета превращается в изящную сумку. Именно эта кожа, яркая, как спелый фрукт, натолкнула его на идею соединить запах кожи с запахом фруктов. Затем композиция была дополнена нотами ириса, шафрана и османтуса, белого цветка с абрикосовым ароматом.

С ароматом Roses des Vents мы возвращаемся в Грасс, где колыхаемые ветром великолепные розы, кажется, дышат. Элегантный и величавый благодаря нотам ириса и кедра, этот парфюм дополнен еще и нотами перца.

Парфюм Turbulences – дань уважения одному из самых пьянящих цветов – туберозе. Здесь она сочетается с ароматом драгоценных лепестков шелковицы и нотками кожи.

Attrape-Reves выходит на рынок в 2018 году: верхние ноты – бергамот, имбирь и личи. Центральные – турецкая роза, пион и какао. Базовая – пачули.

Для мужчин парфюмер создает аромат Au Hasard. В основе – аромат сандалового дерева с неповторимым запахом. В этот завораживающий молочный аромат он добавил ноты семян амбретты, которые слегка напоминают запах грушевого ликера, а следом – мускуса. На коже – пряные вариации кардамона. Еще один мужской аромат L’immensitè с имбирем, оттененным горьким грейпфрутом и смягченным чувственной нотой амбры, предназначен для долгих путешествий.

Женский аромат Le Jour se Lève начинается с нот мандарина, оживленных жасмином самбак и пронизанных искрящимся аккордом черной смородины.

Парфюм Louis Vuitton – это постоянное сочетание прошлого и настоящего. Пьер Саворньян де Бразза был проживавшим во Франции итальянским исследователем, посвятившим свою жизнь Африке. Именно он в 1880 году, в эпоху колонизации этого континента, подписал договор с королем Конго Мбе Макоко об основании на берегу одноименной реки французского поселения. Новое поселение было названо в его честь – Браззавиль. Улучшению жизни колонизированных племен он уделял много времени и энергии. Он с уважением относился к культуре африканцев и никогда не ставил перед собой цель грабить их, как это делало большинство европейцев. Африка только-только заполняет карту мира, география континента еще до конца неизвестна.

Колониализм с человеческим лицом начинает представлять клиент Дома Louis Vuitton, чьи мастера изготавливают чемоданы, сопровождающие его в дальних путешествиях. Обращаясь к памяти легендарного исследователя де Бразза, Жак Кавалье-Беллетруд создает Nouveau Monde – парфюм с совершенно неожиданным аккордом: горький аромат какао в сочетании с нотками очень редкого масла уд ассама и шафрана.

И не только они. Многие голливудские знаменитости, такие как Марлен Дитрих или Кэри Грант, пользовались исключительно чемоданами этого бренда. В эпоху jet set [7]пятидесятых и шестидесятых годов сумочки Louis Vuitton сопровождали самых знаменитых актрис в их бесконечных поездках.

В Италии, сразу после Второй мировой войны, режиссер Роберто Росселлини снял фильм-манифест неореализма «Рим – открытый город». Роль простолюдинки Пины он доверил Анне Маньяни, с которой у него завязались романтические отношения. Росселлини приступил к съемкам через два месяца после освобождения Рима.

В роли Пины Маньяни проявила себя незаурядной актрисой, обладающей драматическим даром, который не оставил равнодушными ни зрителей, ни критиков. Незабываемая сцена ее смертельной погони за грузовиком, в котором немцы увозят ее любимого мужчину, вывела итальянское кино из оцепенения, в котором оно пребывало до этого. Актриса получила премию «Серебряная лента» как лучшая актриса второго плана и окончательно прославила свое имя, став эмблемой нового итальянского кино, а ее характер женщины из народа, сильной, способной на большие чувства, мужество и щедрость, привлек к ней внимание всего мира. Маньяни – цельную, настоящую и так непохожую на голливудских див – Louis Vuitton одарил целым сонмом чемоданов и сундуков.

История актрисы, дочери неизвестного отца и оставившей ее юной матери-швеи, которая сразу же после родов доверила дочку бабушке по материнской линии и, чтобы избежать публичного скандала, переехала в Александрию, не так уж сильно отличается от истории маленького Луи Вюиттона, который после смерти своей матери бежал в Париж, не поладив с мачехой, тоже швеей. Две полные горечи истории, породившие два нерушимых мифа.

Анна Маньяни стала не просто оскароносной актрисой. Антидива первой величины, с глубокими пылающими глазами и непокорными волосами, она – ключевая фигура итальянского неореализма. Символ Италии, исцеляющейся от ран, нанесенных войной.

Время идет, и очередной чемодан от Louis Vuitton занимает место в колонках о путешествиях, появляющихся на страницах Vogue. Элегантная и универсальная сумка Express, родившаяся в 1930 году, описывается как идеально подходящая для города и коротких поездок.

Прошли годы, и в нее безумно влюбилась юная Одри Хепберн. В 1965 году она обратилась к Дому с просьбой создать для нее индивидуальную версию, чуть меньшую, чем та, что была на рынке в то время (30 сантиметров). Икона стиля и изящества, Хепберн уже тогда была звездой. Фильм «Римские каникулы» принес ей «Оскар» в 1954 году. Хепберн перевернула каноны женской красоты и утвердила утонченную, но легкую, простую моду. Одри миниатюрна, стройна, с большими, выразительными темными глазами и обворожительной улыбкой. Так непохожая на голливудских секс-бомб, Одри, в прошлом танцовщица, сумела создать модель стиля, не имеющую аналогов.

Сразу после «Римских каникул» кинокомпания Paramount Pictures предложила ей контракт на семь фильмов с двенадцатимесячными перерывами между работой, чтобы она могла выступать в театре. В 1954 году Хепберн вернулась на театральную сцену, чтобы сыграть главную роль в спектакле «Ундина» с американским актером и режиссером Мелом Феррером, за которого в том же году она вышла замуж.

В 1955 году звезда получила престижную награду: жюри «Золотого глобуса» присудило ей «Премию Генриетты» за лучшую женскую роль в мировом кино. После роли Наташи Ростовой в фильме Кинга Видора «Война и мир» (1956) она блистательно сыграла в фильме «Забавная мордашка» вместе с Фредом Астером (1957), исполнив роль юной, мечтательной продавщицы книжного магазина, которую влюбившийся в нее фотограф сделал своей моделью. Это один из немногих фильмов, давших ей возможность снова проявить свой талант танцовщицы в дуэте с Фредом Астером.

«Любовь после полудня» (1957) – плод нового сотрудничества с режиссером Билли Уайлдером. Затем – «Зеленые поместья» ее мужа Мела Феррера и «История монахини», фильм, принесший ей третью номинацию на «Оскар». В нем она сыграла роль монашки, работавшей в Конго медсестрой, но через семнадцать лет сложившей духовный сан, чтобы продолжить свою благотворительную деятельность в светском мире. Годом позже она сыграла роль полукровки, защищаемой Бертом Ланкастером, в вестерне Джона Хьюстона «Непрощенная».

Лучшим в карьере Хепберн стал незабываемый фильм Блейка Эдвардса «Завтрак у Тиффани», в котором ее замкнутая и интровертная героиня противостоит буйному и экстравертному персонажу Джорджа Пеппарда. Одри блистательна, эффектна, загадочна. Ее Холли Голайтли, молодая, лишенная комплексов, со страстью к бриллиантам, считается одним из самых запоминающихся и ярких образов американского кино XX века.

Одри Хепберн, пользующаяся известностью во всех уголках земного шара, хочет, чтобы ее Louis Vuitton идеально гармонировал с ее изящной фигурой. Так родилась самая маленькая модель сумочки Speedy 25.

Она и сегодня остается одной из флагманских моделей Дома. Элегантная и компактная, выполненная из мягкого полотна Monogram, она напоминает нестареющую икону, подернутую изысканным флером современности. Ее форма с характерными линиями дополнена двумя кожаными ручками и замочком с монограммой Louis Vuitton.

В 1970 году, со смертью Гастона-Луи, дела компании пошли на спад. Дом моды пришел в упадок, и у него осталось всего два магазина – один в Париже, второй – в Ницце. Но поскольку все проведенные экспертизы фиксировали значительный потенциал фирмы к развитию, речи о ее продаже не было.

Сыновья Гастона-Луи старались не покладая рук найти правильную стратегию выхода из трудной ситуации: старший, Генри-Луи, занимался продажами и магазином в Париже, а младший, Клод, – производством и складом в Аньере. Для продвижения бренда на перспективных направлениях – в Японии и Италии – они пригласили специалиста (впервые в истории Дома) не из членов семьи. Но настоящий взлет связан с блестящим союзом двух зятьев Гастона-Луи – мужей его сестер Одиль и Дениз – Анри Рекамье и Жана Ольястро.

Когда в 1977 году Анри Рекамье было предложено занять пост президента компании, ему было шестьдесят пять лет. Братьям Вюиттон хватило интуиции, чтобы доверить компанию этому необычному человеку. Он построил свою карьеру, занимая управленческие должности в сталелитейной промышленности, и посчитал, что те же методы управления возможно применить даже к такому замшелому семейному бизнесу.

Оборот в 77 миллионов, две торговые точки и 1500 квадратных метров производственных площадей – таков был актив семьи Вюиттон в то время. Рекамье решительно применил жесткую стратегию: полный контроль администрации над всеми этапами производственной цепочки, открытие сети магазинов, полностью принадлежащих Дому. В результате бренд начал возвращать утерянные позиции.

«С самого начала интерес был исключительно экономическим, ибо существовало много возможностей для оптимизации работы с продуктом на разных этапах цепочки – от производства до покупателя: маржа от производства, маржа от дистрибуции, маржа от розничной торговли. Здесь было над чем усердно поработать», – говорит Андре Сакау, правая рука Рекамье. Но самая большая заслуга дальновидной стратегии президента компании – это освоение японского рынка.

Парижский магазин Louis Vuitton всегда был полон японцев, раскупающих все, что в нем представлено. Рекамье отправился в Токио и в 1978 году открыл там первый магазин Дома в Азии. «Это было время, когда японские покупатели путешествовали по всему миру. У нас появилась новая клиентская база, мы просто должны были соответствовать ей. Конечно, из Японии мы понемногу распространились по всему миру. Мы следовали за спросом покупателей», – снова говорит Сакау.

Возглавивший японский филиал Кёдзиро Хата на протяжении многих лет разрабатывал уникальную модель управления бизнесом в Азии. В 1981 году он открыл магазин в богатом токийском районе Гинза и несколько раз расширял его площадь и обновлял интерьер. Японский филиал стал азиатским флагманом Louis Vuitton. Для продвижения бренда в остальной части азиатского континента Дом выбрал своего нового компаньона, Мишеля Гоманса, который и открыл его первые магазины в Гонконге, Сингапуре и Гуаме в 1979 году.

Экспансия бренда продолжилась на Ближнем Востоке, в Индонезии, Таиланде и на Тайване. Открываются магазины Louis Vuitton в крупнейших отелях мира, ориентируясь на путешествующих клиентов, особенно вездесущих японцев. За несколько дней до Рождества 1981 года распахивает двери и магазин на 57-й улице Нью-Йорка.

Сумки Louis Vuitton можно увидеть повсюду в мире, рост их популярности необычайно высок, взрывоподобно растет и производство. Перед руководством Дома встала задача сохранить тенденцию роста, поддержать темп развития и усилить контроль над этим. Результатом стала рекламная кампания 1981 года L’Ame du Voyage («Дух путешествий»). В каждом уголке земли – самом далеком, самом экзотическом, самом неизведанном – появлялся чемодан, сумка, сундук Louis Vuitton. В 1987 году, через десять лет после прихода Рекамье, масштабы актива Дома сильно изменились: оборот вырос с 70 миллионов швейцарских франков в 1977 году до 2,2 миллиарда франков в 1987 году, то есть в тридцать раз!

Чтобы удовлетворить спрос новых рынков, Дом спешно наращивал производство. Новые мастерские, новые фабрики, новый персонал, новые средства. Верный своим принципам, Дом по-прежнему ставит качество своей продукции выше прибыли. Роскошную вещь возможно продать только в том случае, если клиент доволен своей покупкой. Дом осуществляет скрупулезный контроль над каждым своим изделием. Параллельно с развитием производства бренд начал подпитывать воображение покупателей, чтобы обогатить миф Louis Vuitton и обеспечить его славу на все времена. Началась эпоха масштабных рекламных кампаний.

Начиная с 80-х годов французский фотограф Жан Ларивьер путешествовал по всему миру в поисках идеального образа для Louis Vuitton. Он снимал захватывающие сюжеты в таких малоизвестных широкой публике уголках земного шара, как Гренландия, Йемен, Бирма, Реюньон, Патагония, Таиланд и Непал, для первых публичных презентаций «Духа путешествий». Как и некоторые другие наиболее запоминающиеся образы Дома, эта невероятная серия внесла свой вклад в кристаллизацию базовой философии Louis Vuitton новой эры.

Путешествия, которые Ларивьер предпринимал для создания этих снимков, являлись экспедициями с целью поиска все более отдаленных и все более недоступных мест. Один из снимков был сделан к югу от озера Гран-Салар в Чили: «Мне потребовалось пять часов трястись на внедорожнике, чтобы добраться до места, которое является самым поразительным кратером в Чили. Когда я добрался туда, солнце уже садилось, и у меня не было времени поставить камеру на штатив, я бросил на землю мешок с песком, сбалансировал на нем камеру и сделал два снимка с двумя разными вспышками».

Обладая острым вниманием к деталям и фанатичным стремлением к точности, Ларивьер работает, представляя себе композицию фотографий еще до того, как он их сделает, отчего они нередко воспринимаются как продукт чистой алхимии. Он очень любит игрушки, которые занимают центральное место в его доме. Любит их с детства, с тех пор как, будучи ребенком в Анжере, он не отходил от витрин магазинов, мечтая обо всем, чем никогда не сможет обладать.

Игрушки – одна из главных тем его работ для Louis Vuitton. К 1989 году относится замечательная фотография одной из них. «Я сделал черно-белый снимок мотоциклетной коляски, стоящей на брусчатке мостовой. Как вы можете заметить, все остальное как бы исчезло из виду. На первом плане – монограмма LV на борту коляски. Это был настоящий вызов! Сейчас эта фотография находится в коллекции Центра Помпиду». В 1986 году в Гонконге он сделал фотографию «Ребенок и комета». «Эта фотография является первой в серии из девяти снимков кометы Галлея, главного героя истории, или, скорее, сказки, которую я сам сочинил. На этом снимке маленький мальчик ждет наступления ночи, чтобы увидеть пролетающую мимо комету».

Louis Vuitton и Жан Ларивьер – редкий пример тесного сотрудничества известного бренда с фотографом для создания своего имиджа. Дом дал Жану карт-бланш и благодаря ему вписал свою страницу в истории фотографии. «Танец гребцов» – один из самых ярких ее образов. «Оригинальность этой знаменитой фотографии заключается в том, что у нее, кажется, отсутствует фон. Я несколько дней ждал идеального освещения, чтобы добиться нужного эффекта. И дождался его, когда на противоположном берегу озера Инле в Бирме солнце выглянуло из-за горного хребта, а небо и море словно слились воедино».

«Кометы, – объясняет Ларивьер, – по своей природе величайшие путешественники во Вселенной. Незадолго до пролета кометы Галлея я вышел из задней двери дома семьи Луи Вюиттона в Аньере и оказался на улице Кометы. Не иначе как знак судьбы! Это совпадение подтолкнуло меня к созданию серии работ, задуманных как часть почти мифологической истории. Я представил себе комету в образе молодой женщины, путешествующей по миру с логотипом Louis Vuitton в руках. На одном из снимков она приветствует планету Земля, помещая монограмму LV на склон горы. Снимок был сделан при свете луны на вулканических склонах Мамдо острова Реюньон. В 1997 году на озере Инле в Бирме я сфотографировал воздушный шар с инициалами Louis Vuitton. Я организовал это в небольшом городке, специализирующемся на производстве изделий из бумаги. Я пригласил монахов монастыря Прыгающих кошек (их главное занятие – обучать кошек прыгать через обруч) помочь в съемках. Они построили плот, на котором разместился оркестрик, развлекавший округу всю ночь, пока моя команда заканчивала приготовления. К рассвету мы были готовы, и воздушный шар поднялся в небо».

Еще один его шедевр – фотография астронавтов-паломников. «В Тибете, у высокогорного озера, я встретил группу лам. Используя рисунки и язык жестов, я объяснил им, что они прибыли сюда с Луны! Я всегда был очарован Тибетом, где люди верят в реинкарнацию и практикуют левитацию. С необычайной охотой монахи вызвались надеть прозрачные шлемы, как у астронавтов, и маленькие рюкзаки Louis Vuitton».

«Все фотографии рекламных кампаний Louis Vuitton, которые я делал с 1978 года, – говорит Жан, – выполнены в панорамном формате, потому что, на мой взгляд, это лучший способ передать ощущение путешествия и запечатлеть просторы космоса во всем его чудесном величии». Вода, земля и небо. Пространство и время, остановленные творениями Louis Vuitton. И увековеченные снимками Жана Ларивьера.

А вот воспоминания фотографа о своем знакомстве с компанией Louis Vuitton: «Меня часто спрашивают, как произошла моя встреча с Vuitton. Это было волшебство. Подробнее я опишу это в книге, которую я сейчас заканчиваю, а в общих словах расскажу до ее выхода. Одно время я занимался темой стиля жизни и работал над рекламной кампанией ювелирного бренда Van Cleef and Arpel. Моя партнерша, которая также была фотографом, сказала мне, что собирается в Канаду, чтобы сделать репортаж о фильме с Кароль Лор и Льюисом Фьюри. Я не мог поехать с ней, пока не закончил кампанию для Arpel. К тому же я только что получил предложение от Криса Маркера: он хотел знать, соглашусь ли я неофициально поработать на Франсуа Рейхенбаха для фильма о жизни Жака-Анри Лартига[8].

Одновременно рекламное бюро Louis Vuitton собиралось создать каталог для бренда и предложило мне сделать это. Я не знал, какое из трех предложений выбрать. С одной стороны, я мог бы встретиться с Лартигом, которым восхищался, но в таком случае мое имя никогда бы не появилось в фильме. С другой стороны, я занимался только студийной фотографией, и идея путешествовать и поснимать для канадского фильма меня заинтриговала, и как только кампания для Van Cleef закончилась, я присоединился к своей партнерше в Монреале. Несколько дней спустя в такси мы обсуждали с ней сложный выбор между этими двумя возможностями, которые мне были предложены.

Внезапно я попросил таксиста остановиться. Припарковавшись на обочине, я попросил свою спутницу сфотографировать меня на перекрестке, на котором мы остановились. С моей «лейкой»[9] в руках она пересекла улицу, чтобы сфотографировать меня под дорожным знаком, на котором я из окна такси углядел табличку: авеню Лартиг. Когда мы вернулись в такси, я спросил ее: «Ты видела? Это невероятно, правда?» – «Ты это о чем? Что я должна была увидеть?» – удивилась она. На другом знаке этого же перекрестка была табличка: улица Ларивьер. Я не мог поверить своим глазам… Моя спутница расплылась в улыбке и сказала: «С Лартигом ты уже встретился, теперь со спокойной душой можешь ехать в Vuitton!»

Когда меня спрашивают, чем для меня является Louis Vuitton, я отвечаю: «Это моя семья. У меня о ней самые прекрасные воспоминания. Работая на бренд Louis Vuitton, я наслаждался единственной роскошью, которая необходима фотографу, – временем. Работая в труднодоступных местах, чтобы поймать идеальный для съемки свет, порой приходится ждать 3, 7, 30 часов или 3 дня. Я жду столько, сколько нужно, чтобы получить желаемый кадр. Это один из моих секретов.

Годы до и после моей работы на Louis Vuitton были и остаются посвященными исследованиям художественной стороны современного фотоискусства. В своей работе для Louis Vuitton я старался придать своим фотографиям наибольшую степень художественности. Я назвал эти серии L’oeuvre Vuitton («Творения Вюиттона»). Речь шла о создании фотоповествования, в котором я мог бы выразить свое чувство и свое видение бренда, не принимая во внимание ограничения, накладываемые жанром рекламы. Это позволило мне каждый год создавать оригинальные работы, которые я представлял бренду. Некоторые из этих фотографий были приобретены Музеем современного искусства имени Жоржа Помпиду, кроме того, они также были опубликованы издательством Louis Vuitton Editions в прекрасно изданных книгах, выпущенных ограниченным тиражом. Я имел счастье видеть некоторые из этих снимков напечатанными в воскресном издании «Нью-Йорк таймс».

Я благодарен бренду за то, что его выбор пал на меня, несмотря на то что до того я не опубликовал ни одной пейзажной фотографии. Такое остается исключительным явлением в рекламном мире вчерашнего и сегодняшнего дня. В последние годы в руководстве компании произошли большие перемены, и я благодарен господину Бернару Арно за то, что он продолжает доверять мне и позволяет продолжать свою работу».

Фотограф признается, что хотел бы запечатлеть Александру Давид-Неэль[10] для кампании Vuitton: «Она была исследователем, который для меня олицетворяет саму идею путешествия». Драматический период пандемии он назвал фотографированием лабиринта. «Когда я просыпаюсь утром, – говорит он, – мне кажется, что я герой какого-то научно-фантастического романа, в котором я перелистываю страницы замечательной коллекции книг из отдела фантастики 50-х годов. И вижу, что мой роман не такой захватывающий, как в тех книгах».

Уметь сделать, и сделать это известным. Имидж Louis Vuitton проецируется на новые рынки, новых клиентов, новые продукты. Сильный ход, причем с уважением к истории и ценностям прошлого. Теперь уже Louis Vuitton производит не только сумки и чемоданы, но и одежду, золотые украшения и парфюмерию. И Анри Рекамье не собирается на этом останавливаться. Он хочет создать группу с высоким международным престижем. В 1987 году в парижском отеле Plaza Анри Рекамье и владелец алкогольного гиганта Moet-Hennessy Ален Шевалье объявляют о слиянии активов в рамках новой группы LVMH (аббревиатура от Louis Vuitton Moet-Hennessy) с рыночной капитализацией 23 миллиарда франков. Это первая транснациональная лакшери-корпорация.

Однако скоро выясняется, что оба руководителя расходятся во взглядах на стратегию новой компании. Дело дошло до того, что над ней нависла угроза поглощения. В этой ситуации Рекамье принимает решение пригласить на главный пост в администрации группы молодого перспективного финансиста, который только что создал компанию Dior. И в 1988 году бразды правления гигантом берет в свои руки Бернар Арно. «Он был похож на прекрасного принца, – вспоминает Андре Сако, – и, как водится, прекрасным принцам в конце концов приходится таскать каштаны из огня».

Заслуга Арно прежде всего в том, что он поверил в перспективы слияния лакшери-компаний из, казалось бы, далеких друг от друга областей. А достоинство в том, что он дал свободу своим амбициям: на основании базовых продуктов компании – сумок, изделий из кожи и элитных спиртных напитков – создать невиданный доселе конгломерат, который охватит все сферы роскоши и станет мировым лидером в этой области.

Бернар Арно – третий партнер группы, с самого начала решивший стать номером один. Тайно организовав игру финансовых альянсов, он становится главным акционером, получив полный контроль над LVMH. Ничего такого Анри Рекамье не предвидел, приглашая Арно к управлению корпорацией.

Рекамье, родившийся в 1912 году в Пон-де-Руаде в департаменте Доуб, сначала работал в компании Hec. Затем он сделал карьеру в сталелитейной промышленности – логичный выбор для сына инженера. В 1936 году Рекамье начал свою профессиональную карьеру на сталелитейном заводе Peugeot. Десять лет спустя, в конце войны, он создал свою собственную компанию по торговле сталью Stinox. Он успешно руководил ею, путешествуя по миру, чтобы придать ей международный масштаб, и оставался ее владельцем в течение тридцати лет. В 1977 году, когда ему исполнилось шестьдесят пять лет, он продал ее компании Thyssen. На этом история могла бы закончиться. Однако для Анри Рекамье она только началась.

Он возглавил престижную, но скромную компанию Louis Vuitton. Его жена, Одиль Вюиттон, одна из правнучек основателя, являлась акционером компании наряду с пятью кузенами. В компании работало всего 70 человек, она имела только два магазина, чей оборот едва превышал 10 миллионов евро. Задолго до этого акционеры не раз обращались за советом к успешному боссу Stinox. В 1977 году они доверили ему управление своей компанией. С помощью своего шурина Жана Ольястро и Андре Сако Анри Рекамье преобразовал семейный бизнес, создав ему солидную репутацию.

Осталось лишь сделать Vuitton крупным международным брендом в сфере продуктов роскоши, превратить его малоизвестную монограмму в эмблему, узнаваемую во всем мире. Это Рекамье удается сделать с помощью своего зятя, публициста Жана-Франсуа Бентца. Для популяризации образа бренда они делают Louis Vuitton спонсором яхтенного Кубка Америки. Успех превзошел все ожидания: японские туристы, выстраивающиеся в длинную очередь вдоль авеню Марсо в Париже, договариваются о покупке не более одной сумки на человека.

Две даты. 1851 год: рождение Кубка Америки. 1854 год: рождение бренда Louis Vuitton. Более ста лет эти две истории развивались параллельно, пока, наконец, в 1983 году их судьбы не пересеклись.

И тут два слова. Первое – регата: венецианское слово, первоначально обозначавшее состязание гондол на Большом канале Венеции, теперь используется в более широком смысле – для описания гонок гребных или парусных судов. Традиционно это гонка на дистанцию вокруг буйков, позволяющая оценить качества лодки на разных режимах хода, но прежде всего – мастерство команды в маневрировании.

Первая известная регата состоялась в XVII веке в Англии. «Екатерина», лодка Карла II, против «Анны», лодки герцога Йоркского, брата короля. Победителем вышла команда короля. Первая официальная регата также состоялась в Англии, в 1826 году, когда парусный спорт только зарождался.

Второе слово – яхтинг: английский термин, восходящий к XVII веку и переживший бурное развитие в XIX веке с ростом числа аристократических яхт-клубов. Это английское изобретение, оно же – символическая демонстрация британской гегемонии над всеми морями мира.

22 августа 1883 года шестнадцать участников регаты выстроились на старте гонки Cowesper, которая, пройдя между буями No Mens и Sandhead, минуя маяк Nab, возвращается к финишу, обогнув остров Уайт.

Уверенная в своем превосходстве, основанная еще в 1815 году британская Королевская яхтенная эскадра бросила вызов американским коллегам из Нью-Йоркского яхт-клуба. Последний, основанный намного позже, в 1844 году, еще молод, но коммодора Джона Кокса Стивенса, который им руководит, это, похоже, ничуть не смущает. Он полон решимости победить английских моряков, не сомневающихся в том, что Джон потерпит поражение и уронит тем самым репутацию их бывшей заокеанской колонии, и насмехаются над ним.

Однако янки, ко всеобщему удивлению, прибыли к финишу более чем на двадцать минут раньше первой британской яхты Aurora. Когда экипаж небольшой яхты под названием America обогнал идущую на первой позиции королевскую яхту, она трижды отсалютовала своему противнику. Королева Виктория, правительница величайшей морской державы современности, спросила у стюарда, кто занял второе место в этой регате. «Ваше величество, здесь второго места не существует», – ответил тот. Этот ответ, состоящий всего из нескольких слов, до сих пор является лучшей характеристикой Кубка Америки.

Кубок Америки – безусловно, один из самых престижных и труднодостижимых трофеев: за 170 лет истории только четыре страны удостоились чести выиграть этот старейший спортивный трофей.

В 1870 году британский яхтсмен Джеймс Эшбери, владелец яхты Cambria, бросил вызов в гонке у Статен-Айленда всей флотилии Нью-Йоркского яхт-клуба. Он занял десятое место из семнадцати участников, попытался безуспешно опротестовать результат, после чего заявил, что обязательно отыграется в следующем году. Однако регата на Кубок Америки 1871 года была сорвана из-за споров и недовольства Эшбери, который на этот раз настаивал на том, чтобы со стороны американцев в гонке участвовала одна яхта, а не целый флот; его также возмущала система начисления очков и то, как гоночный комитет позиционировал периметр гонки. В итоге ему пришлось вернуться домой разочарованным и озлобленным отсутствием спортивной этики у американцев, которые, по его словам, украли у него победу.

Следующие два вызова американским яхтсменам бросили канадцы, но оба претендента потерпели сокрушительное поражение. До конца века было проведено еще шесть регат, в том числе первая, организованная чайным королем сэром Томасом Липтоном. Липтон, родившийся в Шотландии в ирландской семье, сам принял участие в пяти гонках с 1889 по 1930 год. Проиграл все, но остался в истории соревнований благодаря своему замечательному спортивному мастерству, благородству, с каким он принимал поражения, и откровенной любви к Кубку. Липтон извлекал огромную имиджевую и финансовую выгоду из своих отношений с Кубком. Он фактически был первым, кто ввел идею спонсорства регаты. Его последняя гонка состоялась в 1930 году, когда дебютировали удивительные гигантские яхты J-Class. Впервые регата проводилась в водах Ньюпорта, в ней чайный магнат сражался с Гарольдом Вандербильтом (из Нью-Йоркского яхт-клуба, NYYC), управлявшим очень мощной и современной (с алюминиевой мачтой) яхтой Defender Enterprise. У шотландской Shamrock V не было никаких шансов опередить ее.

С началом Второй мировой войны борьба за Кубок Америки прекратилась, и когда в 1958 году соревнования возобновились, яхты J-Class уступили место более компактным и дешевым 12-метровым судам. Следует сказать, что практически все яхты J-Class, построенные из алюминия в 1930-х годах, пошли на металлолом для военных нужд. Выжили только три из них и после реставрации вернулись к гонкам и плаванию по морям мира. В 1970 году интерес к Кубку проявили сразу несколько клубов.

Поэтому впервые были организованы предварительные гонки для отбора сильнейших и лучше подготовленных претендентов, которым предстояло соревноваться с представителями Нью-Йоркского яхт-клуба. Цель заключалась не только в том, чтобы выявить самого сильного и подготовленного претендента, но и в том, чтобы тот прибыл к главным соревнованиям измотанным гонками.

В 1983 году французский дом моды Louis Vuitton стал спонсором гонок, отбирающим претендентов, и открыл регату, которая в течение многих лет была известна как Кубок Louis Vuitton.

В конце концов случилось неизбежное – Америка потеряла Кубок: в 1983 году австралиец Алан Бонд с четвертой попытки явился в Королевский яхт-клуб Перта с золотой отверткой и поклялся, что с ее помощью он открутит болты, которыми Кубок крепится к пьедесталу. На мачте его яхты Australia II к концу гонки развевался флаг с кроликом-боксером – символом, говорившим больше, чем тысяча слов. Секретное оружие Бонда хранилось ниже ватерлинии яхты, в помещении, которое было скрыто длинной тяжелой тканью, защищающей его от любопытных глаз: это был киль с крыльями, которые значительно увеличивали ходовые качества его 12-метровой яхты.

В последней гонке Кубка Америки яхта Бонда Australia II соревновалась с уже выигрывавшим его Деннисом Коннером и его яхтой Liberty. В тот год Кубок Америки был главной темой: СМИ всего мира следили за этим событием и говорили о нем так, словно это был знак того, что вот-вот произойдет нечто судьбоносное. Для итальянской публики соревнования тоже стали популярными благодаря участию яхты Azzurra, первой, поднявшей итальянский флаг на арене Кубка Америки. Из-за технических проблем на борту австралийской яхты Коннер поначалу захватил лидерство, но австралийский рулевой Джон Бертран сумел сделать невероятное – отыграться. Ничья 3:3.

Седьмая, заключительная гонка потрясла всех: почти все время Liberty идет в лидерах, но внезапно нос Australia II выходит вперед. Последние мгновения гонки проходят в диком напряжении для публики и спортсменов. Коннер делает все возможное, чтобы отменить вердикт, который должен был быть вот-вот вынесен, но безуспешно: нервы австралийского экипажа оказались крепче, и он уже не упускает лидерство. Впервые за 132 года Нью-Йоркский яхт-клуб проиграл Кубок Америки.

После поражения 1983 года Деннис Коннер начал бурную деятельность с целью вернуть трофей в Соединенные Штаты. Разработанная Коннером схема проведения соревнований была принята за основу всех последующих регат Кубка Америки. Во время одной из них много шума наделали новозеландцы, впервые появившиеся на подобных соревнованиях. Их 12-метровая яхта, целиком изготовленная из стекловолокна, оказалась очень конкурентоспособной, хотя и уступила мощи яхты Коннера Stars & Stripes, которая, выиграв у них Кубок Louis Vuitton, затем взяла реванш у австралийцев, вчистую победив яхту Kookaburra III со счетом 4:0.

Деннис Коннер, прославленный как герой у себя на родине, долгое время наслаждался заслуженным триумфом. Возможно, даже слишком долго, пока в 1988 году Новая Зеландия не бросила ему вызов, который он принял. На этот раз соперничали новозеландская гигантская 90-футовая (около 27 метров) яхта и небольшой 55-футовый (16,76 метра) американский катамаран Stars & Stripes с жестким крылом, который оказался гораздо маневреннее и быстрее, обеспечив выигрыш Коннеру. Новозеландцы не сдались и начали судебную тяжбу, утверждая, что их противник был обязан участвовать в соревнованиях на судне, аналогичном их яхте. Сославшись на то, что в регламенте проведения гонок такое условие отсутствовало, суд подтверждает победу Денниса Коннера.

Чтобы впредь избежать подобных споров, было принято решение допускать до соревнований единый класс яхт, который мог бы заменить существующие 12-метровые. Таким стал класс International Americas Cup (IACC) с жестко заданными параметрами, но оставляющий конструкторам свободу выбора оптимальных решений для эффективности судна.

Премьера IACC состоялась в 1992 году: восемь команд, включая двух новичков из Японии и Испании, соревновались в Кубке Louis Vuitton. В финальной части регаты состязались итальянец Рауль Гардини и его яхта Moro di Venezia V, управляемая Полом Кайардом, и американец Билл Кох и его высокотехнологичная America 3. Как всегда, Билл Кох поднимается на борт America 3 бок о бок с блестящим рулевым Бадди Мелгесом, и магия их сотрудничества приносит им очередную победу. Хотя яхта Кайарда уступала в скорости победившей, она потрепала немало нервов звездно-полосатой команде, заставив ее бороться за каждую победу с полной отдачей сил. Кайард даже выиграл одну гонку с перевесом всего в три секунды, но это все, что он смог привезти домой. Команда Коха оказалась мастеровитей.

Кубок Америки 1995 года наконец-то оказался победным для Новой Зеландии. Благодаря опыту, полученному во время трех предыдущих регат, сэр Майкл Фэй собрал феноменальную команду, которая обошла шесть главных претендентов в гонках отборочного Кубка Louis Vuitton. Соревнуясь уже в рамках Кубка Америки с командой Денниса Коннера Young America, новозеландцы не оставили ей ни одного шанса, разгромив со счетом 5:0. Тысячи поклонников выстроились на улицах Новой Зеландии в ожидании возвращения экипажа, чтобы чествовать победителей, прославивших их маленькую страну на весь мир. Королевская новозеландская яхтенная эскадра стала четвертым хранителем Кубка Америки.

Регата Кубка Louis Vuitton 1999–2000 годов, в которой за выход в Кубок Америки соперничали десять претендентов, запомнилась как одна из самых захватывающих и зрелищных за всю историю. Сюрпризы, разочарования, гламур, технологии и абсолютная воля к победе характеризовали финал, в котором сошлись яхта Luna Rossa Challenge итальянского яхт-клуба «Пунта-Ала» и America One из Сан-Франциско, капитаном которой был Пол Кайард. Победив команду США со счетом 5:4, Luna Rossa впервые в истории Италии завоевала Кубок Louis Vuitton и честь побороться за самый высокий приз.

Впервые за 149-летнюю историю Кубка американский экипаж не присутствует в финальной регате ни в качестве фаворита, ни в качестве претендента на победу. В гонках Кубка Америки итальянцам выпало соревноваться с обладателями трофея – новозеландцами, которые с легкостью одержали победу над измотанной предыдущими соревнованиями трехцветной [11] командой со счетом 5:0. Кубок опять уплывает за океан, но радость победы омрачает уход из новозеландской команды Рассела Коутса и нескольких ее ключевых членов, которые становятся костяком новой команды, организуемой швейцарским синдикатом Alinghi, возглавляемым Эрнесто Бертарелли.

Регата Кубка Louis Vuitton следующего года, растянувшаяся на четыре месяца, оказалась не только самой долгой, но и самой тяжелой в ее истории. В финальной великолепной гонке состязались немецкий экипаж Bmw Oracle Racing и швейцарский Alinghi, который и выиграл со счетом 5:1. Борьба была настолько равной, что всякий раз победителя определял только фотофиниш. Настал черед финальных гонок Кубка Америки: швейцарский Alinghi против молодой и необычайно мотивированной Кiwi – команды Новой Зеландии.

Все понимают, что это не просто кубковый матч, а решающее столкновение между бывшими товарищами и коллегами. Кiwi горели желанием преподать предателям урок, но все пошло не так, как они рассчитывали: ошеломленная технологическим, конструктивным и дизайнерским превосходством швейцарской лодки новозеландская команда потерпела сокрушительное поражение (0:5) и передала Кубок в руки Alinghi, первого (и пока единственного) представителя Европы в истории соревнований. И в течение последних почти двадцати лет путь к победе обязательно проходил через соревнования в Кубке Louis Vuitton.

ЮАР в 2010 году, Бразилия в 2014 году и Россия в 2018 году – места проведения крупнейших соревнований в мировом футболе. И во всех трех отметился своим участием Дом моды Louis Vuitton. Его мастера создали специальный баул-футляр FIFA World Cup Trophy Travel Case для транспортировки и демонстрации переходящего футбольного Кубка мира. Именно в нем, изготовленном вручную в исторической мастерской в Аньере, самый знаменитый футбольный трофей хранился до первого показа перед матчем открытия чемпионата в России и все то время, пока лучшие команды мира не выявили сильнейшего, которому кубок и был вручен.

Элегантный и неожиданный дизайн нового предмета багажа подтверждает неувядающее мастерство Louis Vuitton в соединении традиций и передовых инноваций. Бренд заключил партнерские отношения с FIFA и Adidas, для которых он также создал лимитированную серию коллекционных сундуков для хранения и демонстрации специально разработанной и изготовленной Adidas для этого проекта коллекции из тринадцати реплик футбольных мячей Officiai Match Balls, используемых на всех мировых футбольных чемпионатах начиная с 1970 года.

Один из таких сундуков был продан на аукционе в Москве во время финальной игры, а вырученные от продажи средства передали Фонду Натальи Водяновой «Обнаженные сердца». Дом обращался к командам – победителям чемпионатов мира с просьбой поставить на мячах автографы игроков.

Четырнадцатым в этом сундуке стал футбольный мяч, дизайн которого был создан в стенах Louis Vuitton. Его копия стала элементом изысканной и в то же время забавной коллекции, в которой были представлены эксклюзивные версии сумок Keepall и Apollo, а также несколько небольших изделий из классической кожи Epi. Коллекцию украшал логотип FIFA World Cup. Были изготовлены и значки в виде инициала LV, предназначенные для раздачи участникам чемпионата.

Партнерство с Национальной баскетбольной ассоциацией (NВА) – первый случай сотрудничества Louis Vuitton с североамериканской спортивной лигой. Изготовленный для нее вручную в исторической мастерской Aньер дорожный чемодан Trophy обтянут фирменной тканью Monogram и украшен традиционными латунными уголками.

«Louis Vuitton и NBA – иконы и лидеры в своих областях, их союз объединяет исторические воспоминания с их необычными и удивительными моментами, – сказал Майкл Берк, президент и генеральный директор Louis Vuitton. – Louis Vuitton давно ассоциируется с самыми желанными трофеями в мире, и благодаря этому культовому партнерству традиция не иссякает: победа действительно путешествует в чемоданах Louis Vuitton».

Вдохновленный союзом французской моды и американского спорта, арт-директор мужского направления Дома Вирджил Абло создал лимитированную коллекцию одежды и аксессуаров, сочетающую эмблемы двух великих брендов. Коллекция адаптирует художественные коды марки к иконографии баскетбольной вселенной, соблюдая гармонию совместимости столь противоположных миров.

За основу коллекции принята идея гардероба баскетболиста, нашедшая отражение в трех основных дресс-кодах: переезды и перемещения воплощены в сером кашемировом спортивном костюме, украшенном графикой баскетбольного мяча; прибытие на игру – в синей плюшевой куртке с капюшоном, джинсах Monogram и футболке; а дресс-код пресс-конференции демонстрируют костюм и рубашка. Логотип NВА повторен на кармане костюма, на рубашке и галстуке.

В этой же коллекции – спортивная куртка с эмблемой LV на спине; многофункциональная спортивная сумка, декорированная красными, синими и белыми полосами – символом американского баскетбола, и рюкзак, выполненный в классическом стиле Monogram с контрастными белыми лямками. Здесь же уже знакомая нам сумка Keepall, дополненная боковой деталью, напоминающей баскетбольное кольцо.

Обувь представлена классическими мокасинами, кожаными дерби на толстой подошве, слипонами и кожаными ботинками, маркированными эмблемами Louis Vuitton на подошве. Украшения используют логотип NBA в виде подвесок, символизируя неразрывную связь между спортом, творчеством и ремеслом.

Музы моды непредсказуемы. Идеи для сегмента лакшери можно найти в мире спорта и его чемпионов не реже, чем в традиционных видах искусства. «Этой коллекцией мы отдаем дань уважения культурному вкладу баскетбола и его различных персонажей, а также идеи соотносимости как силы, способствующей единению людей», – комментирует Вирджил Абло.

Специальный футляр Louis Vuitton разработал и к розыгрышу первенства мирового чемпионата по регби-2015. Он был предназначен для перевозки знаменитого Кубка Уэбба Эллиса, главного приза в этом виде спорта. Дебют футляра состоялся во время финального матча на лондонском стадионе Твикенхэйм 31 октября.

«Кубок Уэбба Эллиса – самый желанный приз в регби и один из самых знаковых трофеев в мире, – утверждает президент World Rugby Бернар Лапасс. – Это символ единства, веселья, участия и совершенства, и он заслуживает индивидуального футляра, чтобы подчеркнуть его престиж». «Есть Louis Vuitton и есть William Webb Ellis: их полуторавековая история – это история героизма, преданности делу и совершенству. Обоим присущ один и тот же дух победителя. И вот, полтора века спустя, на восьмом Кубке мира по регби эти два героя наконец-то собрались вместе, чтобы подарить нам исключительный момент», – объясняет Майкл Берк, президент и генеральный директор Louis Vuitton.

В мастерской Aньера тщательно разработали дизайн коробки для знаменитого приза, представляющего собой большую чашу из позолоченного серебра. Обитый фирменным холстом Monogram дорожный футляр снабжен фирменным латунным замком и латунными же уголками, а сам футляр открывается спереди и сверху, что позволяет легко извлечь трофей. Футляр продолжает давнюю традицию Louis Vuitton по созданию элегантных и оригинальных изделий для путешественников, в которых они могут перевозить свои самые ценные вещи.

С момента своего основания в 2009 году онлайн-игра League of Legends стала глобальным феноменом. Она является самой популярной компьютерной игрой в мире и одним из главных предвестников взрывного роста киберспорта. Каждый год Riot Games [13] организует чемпионат мира по League of Legends для сильнейших игроков и команд планеты. В 2019 году он стартовал 2 октября в Берлине, где прошли отборочные этапы, продолжился 26 октября в Мадриде, где прошли четверть- и полуфиналы, и завершился 10 ноября финалом в Париже.

Для этого события Louis Vuitton в сотрудничестве с Riot создал уникальный футляр для главного трофея турнира – Summoner’s Cup, вручаемого чемпионам мира и считающегося самым престижным призом в киберспорте. В изготовленном на заказ футляре, первом в своем роде, воплощены как традиционный стиль Louis Vuitton, так и самые современные высокотехнологичные элементы, вдохновленные вселенной League of Legends.

«Для нас большая честь иметь Louis Vuitton как официального партнера в проектах, которые оказывают влияние на внешний вид, атмосферу и престиж нашего главного события – чемпионата League of Legends», – говорит Наз Алетаха, глава отдела глобального партнерства в области экспорта Riot Games. – Это историческое партнерство, подтверждающее огромное влияние, которое Riot Games и League of Legends оказали на кибериндустрию за последние девять киберспортивных сезонов».

Спустя более века после автопробега Пекин – Париж в 1907 году Восток по-прежнему остается притягательным для подобных полных приключений путешествий. И хотя с тех пор автомобильная промышленность ушла далеко вперед, интерес к автомобилям, составляющим историю автотранспорта, не утихает. В партнеры своего первого ралли Louis Vuitton выбрал Автомобильную федерацию Малайзии и заручился поддержкой реестра раритетных автомобилей Малайзии и Сингапура (MSVCR). Почти треть автомобилей, участвовавших в гонке, принадлежали местным коллекционерам.

После ночного отдыха в колониальном великолепии отеля Raffles водители почти семидесяти автомобилей и двух мотоциклов, произведенных до 1960 года, стартовали из Паданга, расположенного неподалеку от Сингапурского крикетного клуба. Среди участников – два известных и опытных французских водителя-энтузиаста, каждый за рулем своего Bugatti Grand Prix: Морис Созай на аутентичном 35-м и Антуан Прюне на таком же, но 37-й модели.

Учитывая участие в организации мероприятия Mg Car Club, в программу также вошли одиннадцать моделей автомобилей Mg, среди которых знаменитый Midget. Самым старым участником стал бескапотный автомобиль Mercer 1914 года с серьезным американским коллекционером старинных автомобилей за рулем. После трех дней езды по пыльным дорогам среди волшебных малазийских пейзажей автокараван триумфально въехал в Куала-Лумпур.

Швейцарские автомобили – большая редкость, даже в контексте Международного автосалона, ежегодно проходящего в Женеве. Поэтому понятны старания местных коллекционеров поддерживать в хорошем состоянии то немногое, что осталось от таких прежде великих швейцарских брендов, как Pic-Pic, Turicum, Zedel и Martini. Эти давно забытые марки украшают Tour du Léman, ралли старинных автомобилей вокруг Женевского озера. Организатором и куратором ралли является Фонд Пьера Джанадда и его музей в Мартиньи, а главным спонсором с 1995 по 1997 год был Louis Vuitton.

Мартиньи – небольшой городок, расположенный в часе езды от Женевы, обязательное место для посещения любителями искусства, археологии и старинных автомобилей. Фонд Пьера Джанадда организует выставки по всем трем направлениям. Леонард Джанадда построил музей рядом с римским амфитеатром IV века как дань уважения своему брату Пьеру, погибшему в результате несчастного случая. Рядом со зданием музея, открытого в 1978 году, – сад скульптур с работами Генри Мура, Константина Бранкузи и Эдуардо Чиллиды. В подземном гараже музея находится коллекция автомобилей, дающая полную панораму автомобильного производства.

В двух шагах от Мартиньи – Женевское озеро, на берегу которого стоит французский городок Эвиан, сохранивший слегка поблекшее очарование старинных курортов. Родниковая вода, бутилируемая здесь с начала XIX века, сделала название городка известным всему миру. Это место часто посещали Марсель Пруст и Жан Кокто, здесь нередко организовывали свои встречи различные дипломатические миссии. Спа-салоны, казино и роскошные отели Эвиана хранят память об эпохе роскоши и развлечений.

Как правило, время проведения ралли совпадает с периодом холодных северных ветров, поднимающих на Женевском озере высокие волны, отчего оно делается похожим на океан. Обычно спокойные воды с грохотом разбиваются о берега, сотрясая средневековую французскую деревню Нернье на южном берегу озера. Мощеные улочки Нернье отражают славное прошлое и придают Тур дю Леман непередаваемое очарование. Как того требует регламент, все автомобили относятся к началу XX века.

В 1995 году, на третий год своего существования, ралли, открытое только для автомобилей, произведенных до 1905 года, приняло в свои ряды Louis Vuitton в качестве нового партнера. Так появился на свет Louis Vuitton Trophy. Автомобили отправились в трехдневный пробег от ворот женевского парка Bastion, проехав в первый день через Нейлон, Ролле, Морж, Лозанну и Монтрё. На второй день караван пересек французскую границу и остановился на ночлег в Эвиане. В последний день, после остановки в замке Рипайле в Тонон-ле-Бен, проехав 112 миль (180 км), ралли финишировало у другого женевского парка – Eaux-Vivev.

В 1996 году к автомобильному ралли присоединяются винтажные образцы других средств передвижения. В первый день с близлежащего аэропорта Prangins взлетают и проносятся в небе над кантоном восемь самолетов Boeing, de Havilland и Stampe, построенные в 1930-х годах. На второй день в Монтрё по Женевскому озеру плывет пароход Pécadille, построенный здесь в 1897 году, следом – дюжина старинных яхт, а по берегу ездит Peugeot Eclair 1895 года выпуска – первый в мире автомобиль, оснащенный шинами, изготовленными братьями Андре и Эдуардом Мишлен.

В 1997 году, на пятый год своего существования, ралли вокруг Женевского озера было переименовано в Louis Vuitton Classics в преддверии подготовки к столетию первой автогонки, состоявшейся в сентябре 1898 года. Нынешнее ралли является данью уважения первому человеку, способному проехать со скоростью, превысившей 60 миль в час (100 километров в час).

По этому случаю была построена невероятно точная копия электромобиля Камиля Женатци 1899 года Jamais Contente в форме торпеды, позволившей ехать так быстро. 29 апреля 1899 года в Ашере, недалеко от Парижа, он разогнался до рекордной в то время скорости 66 миль в час. Оригинальный автомобиль хранится в Музее водного транспорта и туризма во французском Компьене.

Из Модены в Модену через Портофино: таков маршрут четвертого Italia Classica – ралли старинных автомобилей по памятным местам Италии. Городок Гирландина, расположенный в самом сердце Эмилии-Романьи, – родина семьи Феррари. Портофино, жемчужина Лигурийского побережья, своей красотой вдохновлял многих великих, среди которых и Ги де Мопассан. «Маленькая деревушка Портофино раскинулась лунной радугой вокруг залива, наполненного покоем…» – написал он. Приплыв сюда впервые в 1889 году на своей яхте Bel ami, писатель был очарован глубокой зеленью вод, жизнерадостным амфитеатром домов, лодками, которые дремали, слегка покачиваясь в мирной тишине залива.

В той же Модене Энцо Феррари более известен, чем его земляк Лучано Паваротти. Память о Феррари затмила даже память о герцогах д’Эсте, владыках города, возвеличивавших Модену в период перехода от Средневековья к Возрождению. Имя Феррари почитается автолюбителями всего мира, как никакое другое, а Модена – земля обетованная, где они могут отдать дань уважения вставшему на дыбы коню – эмблеме бренда Ferrari.

Модена – город тихий, восхитительно провинциальный, по мнению его гостей, привыкших к шуму больших мегаполисов. Историческая Модена выросла вокруг площади Пьяцца Гранде, в тени кафедрального собора Дуомо с возвышающейся над городом башней Гирландина. Центр города пересекают узкие пестрые улочки, сохранившиеся с XVII века. Через Модену проходит Виа Эмилия – древнеримская дорога из Римини в Плаценцию, – которую построил консул Марк Эмилий Лепид в первом веке до нашей эры. Провинция получила свое название от этой дороги. Через несколько сотен метров Виа Эмилия заканчивается площадью Гарибальди.

Здесь в огромном и величественном здании живет семья Феррари, основавшая в 1929 году знаменитую команду автогонщиков. Чуть дальше, на проспекте Чиро Менотти, находится штаб-квартира Maserati, исторического соперника Ferrari. За годы своего существования провинция Модена стала домом для многих гениев автомеханики: Стангуэллини на Виа Шедони, Алессандро де Томазо с его заводом на проспекте Вирджилио, «Серениссима» на улице Николо Бьондо и «Изо Риволта» в Формиджине. Сегодня имена всех этих легенд можно найти в списке автомобилей, участвующих в Italia Classica.

Маршрут первого автопробега Italia Classica, состоявшегося в 1991 году, проходил вокруг виллы Медичи. Ралли 1993 года пересекло Доломитовые Альпы, миновав палладианские виллы между Венецией и Кортиной. В 1995 году с ралли связал свой бренд и Louis Vuitton. В тот год автопробег стартовал от находящейся на вершине холма посреди виноградников кьянти деревни Сан-Феличе, расположенной в 15 километрах от Сиены.

В первый день пробег идет по дорогам вокруг Сан-Феличе. На следующий день машины спускаются к порту Пьомбино, откуда паромом отправляются на Эльбу. Следующий день посвящен поездке по этому суровому, гористому, великолепному острову. После чего машины возвращаются в Сан-Феличе по дороге через Кастильоне с остановкой в замке Поджиа-алле-Мура.

Одним из главных событий четвертого ралли Italia Classica в 1997 году был конкурс элегантности. Он проводился на моденской площади Пьяцца Гранде в перерыве первого дня пробега через Апеннинские горы к Форте-дей-Марми на Тирренском побережье. На второй день участники поднялись на север, в Портофино, и к вечеру снова вернулись в Форте-дей-Марми. На третий они спустились к югу, к Орнеллайо, где их принял в своем поместье маркиз Людовико Антинори[14]. Оттуда они вернулись в Модену по дорогам, вызывающим воспоминания о Mille Miglia (Тысяча миль)[15], и проехали мимо Aбетоне[16], где несколько поколений гонщиков Ferrari, испытывая новые модели автомобилей, сотрясали грохотом моторов стены домов. День закончился посещением конюшни Ferrari в Маранелло – своего рода возвращением домой для таких автомобилей, как 250 GTO, 860 Monza и 166 MM, участвовавших в Mille Miglia еще в 1950 году.

В Даляне, портовом городе на северо-востоке Китая, на полуострове между материком и Кореей, воскресенье. На улицах безумное движение, шум-гам, суматоха, толпы людей, обветшалые здания с переизбытком вывесок. Но, как и во всех мегаполисах, в Даляне есть свои укромные уголки: садики, дворики, переулки, где собираются мелкие торговцы и ремесленники, где царит настоящая уличная культура.

Все здесь происходит под открытым небом: стрекочут машинки устроившихся прямо на тротуаре швей; там же – занятые своим ремеслом сапожники и кузнецы; не обращая внимания на прохожих, сидят с мрачными лицами за столиками для игры в шашки или карты азартные игроки; торговцы предлагают фрукты, специи и чай.

На старте ралли старинных автомобилей по Китаю – пятьдесят машин из разных стран, представляющих все эпохи. Рядом с огромным Mercedes 1903 года стоят пять Rolls-Royce, два старинных Silver Ghost, три Phantom, целый прайд Jaguar: SS, XK 120, XK 140 и XK 150 и лимузин из Гонконга, произведенный в Китае в 1960-х годах, реставрированный и являющийся предметом коллекционирования.

Первый этап маршрута, до Инкоу, проходит по ландшафту, напоминающему средиземноморский. На второй день пейзаж меняется: дорога вьется мимо болот, уставленных нефтяными вышками, вдоль рисовых полей и скалистых гор, изувеченных каменоломнями. Прибыв в одну из деревень, команды делают перерыв.

На следующий день пробег превращается в гонки: покрытые грязью и пылью, прекрасные старинные автомобили летят наперегонки, кажется, раз и навсегда забыв об элегантности и размеренности существования. Пейзаж между Цзяньчаном и Чендэ величественен. День заканчивается в летней резиденции императоров династии Цин в последнем городе. Маршрут следующего дня включает в себя поездку в направлении Великой стены в Шисалине.

Мечта всех путешественников по Китаю – увидеть своими глазами это безумно амбициозное сооружение, ступить на его камни, уложенные теми, кто думал, что сможет сдержать вражеские нашествия с севера. Проехав по священной дороге, проходящей мимо гробниц династии Мин, и покинув Миньюань, караван, сопровождаемый автомобилями полиции, въезжает в Пекин в момент народных гуляний на площади Тяньаньмэнь. Победителем гонки становится автомобиль Jaguar XK 150. Но не все ли равно, кто победил, после такого замечательного путешествия?

Из Будапешта в Прагу через Вену. Это Louis Vuitton Classic Bohemia Run 2006. Участники ралли проведут ночь в этом производящем двойственное впечатление городе. Со времени China Run, последнего большого ралли, которому Louis Vuitton дал свое имя, прошло восемь лет. Ожидание того стоило. Новый пункт назначения – Златоглавая Прага, расположенная в самом сердце Европы. Автопробег проходит по территории трех стран, каждая из них – со своей культурой и судьбой, которые периодически пересекаются в ходе испытаний и поворотов истории. Пейзажи от Будапешта до Праги через Вену вызывают в памяти музыку Бартока, Малера и Яначека.

Среди знакомых персонажей – директор LV Classics улыбчивая Кристин Беланже, глава отборочной комиссии безупречно элегантный Кристиан Филиппсен и Рене Метге, исполнительный директор-организатор, помощник Кристин. Эта троица неизменно участвует в организации и проведении всех автомобильных проектов, спонсируемых Louis Vuitton.

Богемское ралли проходит в два этапа. Первый – из Будапешта в Вену. Автомобили стартуют с площади Рузвельта. Они разделены на семь категорий, каждая из которых может похвастаться ценными раритетами. В разделе Gran Turismo таким является Alfa Romeo 1900 Super Spring di Zagato, присланный Дэвидом Сайдориком, заядлым коллекционером всего, что создано ведущей миланской дизайнерской семьей.

Раздел The art of travel представлен Tara 603, знаменитым седаном высших функционеров компартий Восточной Европы в 60-е годы. В толпе зрителей можно узнать известных коллекционеров, привезших свои машины для участия в ралли: Артуро Келлера из Мексики со своим Mercedes Benz Type S; калифорнийца Питера Маллина, владельца очень редкого Talbot Lago Teardrop; Джима Халла, также из Калифорнии, с зеленым Delahaye; француза Жан-Поля Мутона со своим неразлучным Bugatti 44 Torpedo. Эти люди живут своей любовью к винтажным авто и делятся ею с бесчисленными зрителями на подобных мероприятиях.

Память – это ворота в далекие миры, забытые, но от этого не менее драгоценные, покрытые позолотой пусть ушедшей, но славной эпохи, в которую человек охотно позволяет себе перенести, как это случилось с Гилом, главным героем романтической комедии Вуди Аллена «Полночь в Париже». В нашем случае желанной целью такого путешествия между прошлым и настоящим, где древность смешивается с красотой сегодняшнего дня и ностальгией по дню вчерашнему, является Венеция.

В апреле 2012 года сорок три старинных элегантных коллекционных спортивных автомобиля (Ferrari, Maserati, Rolls Royce и даже прототип Giugiaro) преодолели 1300 километров от Монте-Карло до Лагуны по увлекательному маршруту с горными дорогами и захватывающими дух видами Альп, по элегантным улицам вдоль палаццо Belle Époque на озерах Гарда и Маджоре, мимо знаменитых палладианских вилл Брентийской Ривьеры к венецианскому дворцу Сан-Джорджо Маджоре.

Пять дней по дорогам Монако, Франции, Швейцарии и Северной Италии с остановками в Ментоне-Сен-Бернарде, Стрезе, Вероне и Фьессо-д’Артико, прежде чем заглушить мотор в несравненном Бачино-ди-Сан-Марко 28 апреля.

Сбылось страстное желание Дома вывести на подиум всех этих автокрасавиц таким великолепным весенним днем.

В 1989 году оборот Louis Vuitton составил 690 миллионов евро, что в шестьдесят раз больше, чем при Анри Рекамье, а чистая прибыль за этот период достигла 20 % от суммы продаж. Этого было более чем достаточно, чтобы удовлетворить фондовую биржу, на которой акции компании котируются с 1984 года.

«Louis Vuitton был единственным Домом высокой моды, у которого в то время была потрясающая прибыль и необычайный потенциал развития, – вспоминает Андре Сако. – Думаю, именно это интересовало Арно больше всего и, уверен, интересует и сегодня».

После 140 лет семейной истории, начавшейся в середине XIX века и завершившейся выигрышем Бернаром Арно тяжбы в суде, практически все члены семьи Вюиттон покинули компанию.

Уже в 1989 году Ален Шевалье, не поверив в столь глобальные перспективы, ушел из LVMH и купил старинный французский Дом моды Balmain. Авантюра владения им длилась всего два года. Вероятнее всего, в отличие от Арно Шевалье не горел священным огнем роскоши и не верил в возможность, опираясь на Францию и ее традиции, завоевать весь мир. Он умер в 2018 году в возрасте восьмидесяти семи лет в своем доме в Межеве, Верхняя Савойя. Шевалье всю жизнь сторонился яркого света софитов.

«Этот скромный человек посвятил свой ум и талант службе большой политике и промышленности, способствуя своим миропониманием и решимостью сделать Францию лидером в секторе стиля», – заявил после его смерти президент Французской Республики.

Первую позицию в компании занял Бернар Арно. К ней он стремился с самого начала. Бернар Жан Этьен Арно родился 5 марта 1949 года в Рубе, в северном департаменте Гексагон. Его отец, промышленник Жан Арно, владел компанией Ferret-Savinel, занимающейся общественными работами. Таким образом, с самого детства Бернар, проявивший интерес к предпринимательству, впитывал в себя отцовский опыт, уже имевший долгую историю.

После окончания лицея Maxence Van der Meersch в Рубе и подготовительного курса в лицее Faidherbe в Лилле Бернар дополнил свое образование в парижской École polytechnique. В 1971 году он вошел в семейный бизнес, связанный со строительством и общественным работами, и вскоре убедил отца продать эту часть бизнеса за 40 миллионов франков и преобразовать компанию в Агентство по торговле недвижимостью, которое было названо Férinel. В 1977 году он стал его генеральным директором, а год спустя сменил отца на посту его президента. В 1981 году Бернар уехал в США и основал там компанию Férinel Inc., но в 1983 году вернулся на родину, чтобы начать свое восхождение к вершине списка самых успешных предпринимателей мира.

Вернувшись на родину, Бернар Арно решил, что ему следует диверсифицировать свои инвестиции и купить обанкротившуюся французскую текстильную компанию Boussac Saint-Frères, вложив в нее 15 миллионов долларов собственных денег. Многим казалось, что это слишком рискованный шаг, который мог поставить под угрозу его личные накопления, деньги всей семьи и весь его бизнес. Но к этому времени он уже осознал, что система холдинговых компаний работает наиболее эффективно, и благодаря протекции своего наставника Антуана Бернхейма, который помог ему понять эффективность и тонкости механизма групп-конгломератов, Бернар сумел заработать 80 миллионов долларов прибыли и приобрел-таки Boussac.

Некоторое время его холдинг активно расширялся, пока однажды Бернар не решил, что настал час разукрупнить его, продав практически все входящие в него компании. Эта операция принесла ему огромную прибыль. Себе он оставил только то, что было ему дорого: бренд Christian Dior и сеть универмагов Le Bon Marchè.

Сосредоточившись на развитии этого люксового бренда, он создал в рамках холдинга компанию Christian Dior Sa. Ему удалось приобрести и все парфюмерное подразделение Dior, которое впоследствии он тоже продал. Благодаря его авторитету, предпринимательским способностям и деловой хватке холдинговая система Арно принялась скупать лакшери-компании, люксовые бренды и топ-менеджеров. Так в 1988 году он получил контроль над LVMH, став ее основным акционером, председателем совета директоров и генеральным директором.

К тому времени Louis Vuitton Moet-Hennesy сам был огромным холдингом, включавшим в себя более шестидесяти брендов с громкими именами, представлявших модную одежду, аксессуары класса люкс, марки шампанского (Moet & Chandon, Dom Perignon, Veuve Clicquot, Ruinart, Krug) и других спиртных напитков, таких как коньяк Hennesy, виски Ardbeg и Glenmorangie, водка Belvedere, марки косметики и парфюмерии, такие как Emilio Pucci, Bulgari, Fendi, Loro Piana, Cova и многие другие. Одним словом, роскошь во всех ее проявлениях.

В 1999 году Арно открыл в Нью-Йорке американскую штаб-квартиру LVMH, разместив ее в поражающем воображение 24-этажном небоскребе на Восточной 57-й улице Манхэттена, недалеко от Мэдисон-авеню. Здание, спроектированное Кристианом де Порт-Зампаром, получило множество похвал от критиков за свою фантастическую архитектуру.

На протяжении столетий люди спорили о том, что же такое роскошь. Своей жизнью Арно лучше всего ответил на этот вопрос: роскошь – это возможность всегда баловать себя всем самым лучшим. Сам он прекрасно играет на фортепиано, у него дома постоянно звучит музыка: его вторая жена, канадка Элен Мерсье, – профессиональная пианистка. Он делит свое время между работой и семейными обязанностями, на которые у него достаточно времени.

Этому способствует и то, что многие ведущие посты в LVMH занимают старшие из его пятерых детей: Дельфина и Антуан (дети от первого брака с Анной Деваврин) руководят тремя ключевыми подразделениями LVMH. Первая дочь, родившаяся в 1975 году, является исполнительным вице-президентом Louis Vuitton; вторая, на два года ее младше, – генеральный директор Berluti и президент Loro Piana. Александр, старший из трех детей от второго брака, с января 2021 года занимает пост генерального директора Tiffany (до этого он возглавлял Rimowa, бренд роскошных предметов багажа, одно из последних приобретений холдинга).

Начиная с 90-х и по сей день Бернар Арно совершил десятки приобретений, опираясь на поддержку соратников, которые, в отличие от Шевалье, видят мир одинаково с ним и не ставят под сомнение авторитет генерального директора и президента группы.

Первый из них – Ив Карсель. Карселю сорок два года, но он уже продемонстрировал отличные управленческие навыки. Он занимал пост президента Descamps – бренда домашнего белья, откуда, по приглашению Арно, пришел возглавить отдел стратегии и развития LVMH. Ив Карсель – человек действия, к тому же несравненный дипломат. Придя в Louis Vuitton, он оценил состояние компании: «В конце 80-х годов компания переживала впечатляющее развитие объемов бизнеса. На рынок вышли новые модели, увеличилось количество открываемых магазинов.

Благодаря рекламным кампаниям, обыгрывающим тему духа путешествий, узнаваемость Louis Vuitton приобрела глобальный масштаб. Однако компанией уделялось мало внимания работе над собственным имиджем. Monogram – символ продукции бренда – почивал на лаврах быстрых темпов развития Дома, не испытывая реальной потребности в поддержании своей репутации, и потому практически не рассматривал новые формы самопрезентации на рынке. Ему не хватало инновационной свежести».

Этот анализ разделяет и Жан-Марк Лубье, в течение десяти лет руководивший работой магазинов Louis Vuitton: «В то время больше заботились о внешнем виде продукции и магазинов Дома. Многим людям был знаком Monogram, но не у всех он связывался в сознании с маркой Louis Vuitton». Чтобы устранить подобную ситуацию, новая, набранная Арно, команда менеджеров разработала беспрецедентную стратегию связывания воедино этих двух понятий и придания этой связи новой динамики. Омолаживаются существующие линии продуктов, создаются новые модели. Появляется мужская кожаная линия Taiga, предназначенная для любителей классики и элегантности.

Через сто лет после создания Жоржем Вюиттоном Моnogram входит в свой новый век во всем блеске. «На мероприятиях, посвященных имиджу компании, – говорит Жан-Марк Лубье, – принято было выставлять серию произведений искусства из прошлого. Именно этого мы и хотели избежать, поскольку это означало, что прошлое лучше настоящего. Напротив, мы решили показать Monogram инновационным продуктом целой эпохи». Новый рекламный слоган гласил: «Louis Vuitton удивляет мир с 1854 года». Арно собрал суперпрофессиональную команду, состоящую не только из ведущих сотрудников креативного и маркетингового отделов, но и из консультантов по коммуникациям и других звезд моды, включая Жан-Жака Пикара и Эди Слимана, который тогда только начинал свою карьеру.

Общими усилиями родилась идея, которая в очередной раз проложит смелую и дерзкую борозду в истории бренда: Louis Vuitton даст карт-бланш семи креативным новаторам, признанным таковыми современным миром моды. За основу творчества ими берется Моnogram. Отталкиваясь от него, каждый создает предмет своей мечты.

Ив Карсель вспоминает, как это произошло: «Весь мир понимает, что если Аззедин Алайя, Вивьен Вествуд, Хельмут Ланг, Маноло Бланик, Ромео Джильи, Сибилла и Исаак Мизрахи могут завестись и придумать что-то необычное, обыгрывая Моnogram, то это докажет его невероятную современность». Подготовленная дизайнерами выставка изделий объехала крупнейшие столицы моды: Париж, Нью-Йорк, Токио, Рим, Мюнхен, Гонконг, Лондон, Мадрид. Для Моnogram открывается современная эра. Коллекционеры заполняют магазины, пресса фиксирует феномен и заново открывает вечную молодость этого символа Дома, основателя современного лакшери.

Аззедин Алайя, тунисский дизайнер, одевавший, в частности, Грейс Джонс в фильме «Агент 007. Мобильная цель», Тину Тернер, Ракель Уэлч, Мадонну, Наоми Кэмпбелл, Стефани Сеймур, Карин Ройтфельд и Франка Соццани, представляет на выставке сумку Feline, смелое сочетание холста Monogram и кожи с леопардовым принтом.

Хельмут Ланг, дизайнер, разрывающийся между модой и искусством, превращает классический несессер Louis Vuitton в портативный диджейский djbag. Отталкиваясь от истоков французского бренда, а именно от производства чемоданов и сундуков, он создает сумочку, вмещающую 7 °CD-дисков. Это изделие пользуется необычайным успехом.

В попытке привлечь внимание молодежи к продукции Louis Vuitton Дом пригласил на роль лица компании одного из отцов-основателей хип-хоп музыки и пионера скретчинга и микширования, Грандмастера Флэша. Его культурное наследие, новизна решений Хельмута Ланга и традиции Louis Vuitton представляют собой некий идеальный союз прошлого, настоящего и будущего.

Первой реакцией Грандмастера Флэша было недоумение. «Я уж точно не тот, кого можно назвать моделью», – заявил он. Однако, познакомившись с работами Ланга и его команды, он загорелся желанием поработать с ними, но на своих собственных условиях. Во время съемок наивный барбадосский диджей категорически отказался надевать то, что противоречит его образу, и в сопровождении стилиста Баси Заморской отправился в Macy’s, где купил себе клетчатую рубашку, черные джинсы Dockers, пару ботинок Timberland и кепку Kangol, за которые заплатил из собственного кармана. «Я не хотел надевать ничего из того, что они мне предлагали. Все, что я собирался носить, должно было быть похожим на мой стиль». Устремляясь в будущее, Louis Vuitton рассказывает о своем прошлом и переворачивает его с ног на голову. И снова удивляет всех смелостью своих поступков.

Вивьен Вествуд, панк-дизайнер, создает для выставки поясную сумку, которую, впрочем, можно было также носить в руке или на плече. Король женской обуви Маноло Бланик изобретает овальный футляр с внутренней отделкой из розовой кожи, рассчитанный на пару туфель, вечернее платье и косметичку. Исаак Мизрахи представил абсолютно прозрачную сумку для покупок из мягкого пластика в сочетании с натуральной кожей Louis Vuitton и с сумкой из холста Monogram внутри. Ромео Джильи – своего рода рюкзачок из холста Monogram, созданный для современных амазонок мегаполиса. Испанский дизайнер Сибилла, переосмысливая классику, демонстрирует элегантный и неброский рюкзак Louis Vuitton, оснащенный зонтиком, который при необходимости открывается, чтобы защитить багаж и его владельца.

Успех выставки был ошеломляющим. В то время, как все более совершенные подделки заполонили рынок, лишая бренд и Monogram привлекательности, действия новой команды возвращают бренду его роль. Это было непростым делом. Речь шла о том, как эффективно сочетать актуальность исторического бренда, не просто выдержавшего испытание временем, но и победившего его, с эфемерным, быстротечным, сезонным: завоеванием позиций Дома в мире высокой моды и prêt-à-porter.

«На медийном и творческом уровне мы очень рисковали потерей корней и души бренда, деградацией его экономической модели, – говорит Ив Карсель. – До этого момента мы шли по стопам его основателя, максимально концентрируясь на вселенной путешествий. Мы находились в парадигме непрерывности производства и контроля над ним и дистрибуцией. Все ингредиенты новой модели уже были налицо, дополненные чрезвычайно сильной и долговечной идеей брендового продукта. Этот фундамент оказался достаточно прочным и до сих пор лежит в основе успеха бренда. Когда Бернар Арно принял решение вывести Louis Vuitton на рынок высокой моды, он имел перед глазами этот основополагающий идеал». И он доверился одному из самых эклектичных и креативных дизайнеров – Марку Джейкобсу, пригласив его на должность главного дизайнера бренда.

Родившийся в Нью-Йорке Марк Джейкобс свой путь в мире моды начал очень рано. Ему было всего пятнадцать лет, когда он создал дизайн коллекции трикотажа. Еще будучи студентом нью-йоркской Parsons School of Design, он только в одном 1984 году удостоился двух золотых наград: Perry Ellis Thimble Gold Award и Chester Weinberg Thimble Gold Award, а также премии за лучший студенческий дизайн года – Design Student of the Year Award.

Его первая коллекция была создана для Рубена Томаса, а в 1986 году, при поддержке Онварда Кашияма, он создал первую коллекцию, носящую его имя: Marc Jacobs label. В 1987 году ему удалось выиграть престижную премию Perry Ellis Award for New Fashion Talent, присужденную ему Советом модельеров Америки (CFDA), став самым молодым дизайнером, получившим ее, за всю историю. Когда Марк появился в стенах Louis Vuitton, он уже был известным и высоко оцениваемым дизайнером, творчество которого поражает и восхищает. Дом дал ему все, чтобы он проявил себя в полную силу своего дарования.

В качестве главного дизайнера Дома Марк Джейкобс основал дирекцию мужской и женской линий prèt-à-porter и способствовал рождению успешных проектов в сотрудничестве со Стивеном Спроузом, Жюли Верховен, Такаси Мураками и Ричардом Принсом. В его коллекциях уличный стиль дружески сосуществует с подиумной одеждой. Больше того, он выводит улицу на подиумы: «Мода бессмысленна вне жизни».

Гранж, хиппи, поп, оп-арт, бон-тон: от сезона к сезону мотивы моды кардинально меняются, что позволяет дизайнеру работать в мощном эстетическом поле, отдавая предпочтение чистым линиям. Никто не смог так передать суть 90-х, как он. Он понял их сущность, переосмыслил ее и трансформировал. Он определил границы моды, позволив Louis Vuitton войти в историю благодаря своим бунтарским и непредсказуемым творениям.

Марк Джейкобс нравится всем: он, кажется, считывает желания своих клиентов и претворяет их в жизнь, добавляя то, на что никогда бы не решилась даже женщина. Его любят как дизайнера и любят как личность. Таблоиды интересуются его личной жизнью. За свою карьеру Марк Джейкобс получил множество наград. В 1993 году он был назван лучшим дизайнером женской моды года за свою коллекцию Grunge. Затем CFDA трижды признавала Джейкобса дизайнером года в категории женской одежды, четыре раза – дизайнером года в категории аксессуаров и один раз – дизайнером года в категории мужской одежды. В 2011 году он получил премию Geoffrey Beene Lifetime Achievement Award. С 1997 по 2013 год он работал в Louis Vuitton.

До прихода в Louis Vuitton Джейкобса этот Дом моды создавал замечательные предметы багажа, используемые его клиентами по всему миру для хранения и транспортировки творений других дизайнеров. Теперь, благодаря Джейкобсу, начал создавать и их содержимое. Джейкобс вдохнул новую жизнь в логотип Louis Vuitton, начав с создания шляпной коробки и новой коллекции сумок Monogram Vernis, популярных среди подруг-моделей дизайнера, включая Наоми Кэмпбелл и Кейт Мосс.

Джейкобс любит провокативные решения, и после нескольких попыток ему удалось убедить Дом разрешить Стивену Спроузу создать граффити-версию холста Monogram: поверх классического изображения, придуманного еще Жоржем Вюиттоном, Спроуз нанес крупные надписи Louis Vuitton и LV – это был первый случай изменения монограммы, превративший сумки в арт-объекты. Для презентации своей последней коллекции для Vuitton Джейкобс в буквальном смысле оживил дизайн Спроуза, нарисовав его на теле модели Эди Кэмпбелл.

В 2003 году Джейкобс привлек к сотрудничеству японского художника Такаси Мураками, который предложил свои изменения в дизайн монограммы, добавив ей белый фон, многоцветные и розовые логотипы и буквы и цветы сакуры. В 2004 и 2005 годах он добавил к ней принт с изображением вишни. Плоды этого сотворчества двух гениев моды были увековечены как вещь must-have [18]для подростков и двадцатилетних, когда одна из сумок коллекции появилась в руке Реджины Джордж, популярной героини хитовой комедии сценаристки Тины Фей Mean Girls («Дрянные девчонки»).

На протяжении всей оставшейся карьеры Джейкобса в Louis Vuitton дизайнер продолжал перерабатывать и модернизировать сумки с монограммой французского модного Дома. В сезоне весна-лето – 2007 появляется Tribute Patchwork Bag – настоящее произведение искусства тончайшей работы, представляющее собой своеобразный микс из кусков пятнадцати ранее созданных брендом культовых моделей сумок из первоклассной кожи. Всего было выпущено 24 экземпляра данной модели. За три года все сумки, стоимость которых составляла 45 тысяч долларов, были распроданы.

По мере роста популярности холста Monogram растет и популярность аксессуаров с его логотипом. Джейкобс украшает им самые разнообразные подиумные модели – шляпы, зонты, веера и меховые муфты, которые потом можно приобрести в бутиках Louis Vuitton.

В сезоне весна-лето – 2008 с Домом сотрудничал художник Ричард Принс, создавший коллекцию сумок и модных топов с нарисованными спреем с жидкой краской лицами медсестер, на чепцах которых написана одна из букв названия Дома. Идея была подхвачена улицей: российский модельер Ульяна Сергеенко появилась в костюме медсестры Louis Vuitton на улицах Парижа. Шедевры Дома вдохновляли множество художников. В 2001 году швейцарская художница Сильви Флери переосмыслила видение знаменитой дорожной сумки Keepall, сделав ее бронзовую копию, а в 2006-м – серебряную.

С самого начала своей истории изделия Louis Vuitton подвергались пиратскому копированию. Они красивы и эстетичны. Они – икона, которую все хотят, но не все могут себе позволить, как вчера, так и сегодня. Дом моды постоянно использует новые приемы для защиты от подделок, но, как правило, без особого успеха.

Контрафактная продукция приносит компании огромные убытки. На городских уличных развалах по всему миру лежат разнообразные сумки а-ля Louis Vuitton, готовые осчастливить женщин, которым не по карману оригинал. Дизайны Дома являются одними из самых копируемых, и эффект обесценивания бренда – реальный. «Зачем мне тратить три или четыре тысячи евро на сумочку, если я вижу сотни таких же, как у меня?» – так рассуждают многие женщины. Фальшивую сумочку, которая в магазине стоит 3500 евро, можно найти на улице за 150–200 евро.

Существуют сайты, которые помогают распознать фальсификат и содействуют покупке оригинала. Сравнивая его и подделку, нетрудно отличить первое от второго, прежде всего это касается материала: классический брендовый слишком дорог для пиратов, как и материалы для отделки, а уж о качестве и говорить нечего – швы подделок явно машинные, в то время как швы оригинала сделаны вручную и с особой тщательностью.

На Рождество 1977 года в Италию прибыл правнук Луи Вюиттона, Клод Луи, чтобы начать судебную кампанию против всех фальсификаторов коллекции популярных сумок Speedy. Сегодня, пожалуй, нет ни одной женщины, у которой не было бы сумки Louis Vuitton, неважно, настоящая она или поддельная, главное, чтобы она несла все признаки бренда. Наследник семьи Vuitton обрушился с резкой критикой на пиратов, которые, по его словам, не только завалили фальшивками итальянские рынки, но и экспортируют их по всему миру.

Однако бренд знавал не только подделки. «Я начал с того, что хотел обладать самыми популярными брендовыми товарами того времени, но мне их отказывались продавать, потому что тогда никто не хотел иметь дела с чернокожими», – пишет в New York Times Дэниел Дэй, артистический псевдоним Dapper Dan, известный модельер из Гарлема. В те годы, еще не став знаменитым, он не опустил руки и начал различными путями скупать складские запасы сумок Gucci, Fendi и Vuitton, срезать с них фирменные логотипы и переносить их на свои фантазийные творения. Не на копии. На свои оригинальные творения. Но с украденными логотипами. В Гарлеме его уникальные вещи пользовались огромным спросом, воспринимаясь как эстетическая и социальная месть белому человеку загнанной в гетто афроамериканской общины.

В 90-е годы Дэй заработал на своих изделиях целое состояние. Его магазин на 125-й улице часто посещали звезды рэпа и хип-хопа, такие как Run-D-MC, LL Cool J и Public Enemy, которые надевали его вещи с логотипом Louis Vuitton, выступая на сцене. Частым гостем в его гарлемской мастерской был боксер Майк Тайсон. Там ему сшили легендарную куртку с надписью на спине Don’t believe the hype – строчкой из песни Public Enemy.

Слава Дэна гремела по всему обожающему его Гарлему, и довольно скоро крупные бренды узнали о нем и его кражах. Они затаскали Дэя по судам, вынудив закрыть свой бизнес. Но модельер стал легендой. «Я говорю, как уркаган, хожу, как уркаган. / Эй, подруга, меня заставляют шевелиться только бабки. / Мой статус – Dapper Dan, я потрясный парень высокого уровня. / Я работаю на свой имидж, а мой имидж работает на меня», – читает рэп Лил Уэйн. «Меня зовут Dapper Dan», – поет Майкл Джексон. Время для реванша пришло в 2018 году.

Креативный директор Gucci Алессандро Микеле выставил на подиум меховую куртку с огромными пышными рукавами, усыпанными крошечными логотипами модного Дома. Самые внимательные наблюдатели сразу же заметили, что эта вещь очень похожа на ту, которую Dapper Dan в 1989 году сшил для олимпийской чемпионки Дайан Диксон. В том случае шубка была из норки, а на рукавах красовался знаменитый Monogram – логотип Louis Vuitton. И хотя с тех пор прошло немало лет, это не помешало самой Диксон выразить протест в Instagram, обвинив Gucci в пиратском заимствовании.

Летом 1988 года Дайан, которая готовится к очередным Олимпийским играм, знакомится с Даппером Дэном. Она уже завоевала золотую медаль в мировой легкой атлетике на предыдущей Олимпиаде 1984 года. Ее тренер очень строг и не разрешает ей выходить на улицу по выходным. Но она обожает Даппера Дэна и 125-ю улицу. Именно там встречаются и ждут ночами напролет своего кумира его поклонники. Он не отказывает ни одной знаменитости Гарлема.

Первая его работа для Диксон – это переделка интерьера ее розовой Mazda. А потом шьет для нее из коричневой норки ту самую шубу с пышными рукавами, украсив их логотипом Louis Vuitton. Сохранилось фото, где она запечатлена в своей знаменитой норке. Дайан было двадцать пять лет, когда была снята эта фотография, и сделал ее сам Дэн. Шуба очень большая и громоздкая, носить ее было практически невозможно, и он несколько раз перешивал ее. Диксон предлагали за нее от 3500 до 4500 долларов, потому что это была шуба из натуральной норки и единственная в своем роде. Готовясь к Олимпиаде, Дайан большую часть времени проводила в теплых краях и надевала свою шубку на вечеринки или в клубы, когда возвращалась в зимний Нью-Йорк.

Ошеломленный неожиданными протестами, Алессандро Микеле сразу же дал понять, что этот его поступок – не присвоение чужого, а дань искреннего уважения к Dapper Dan. Больше того, он сделал ему предложение о сотрудничестве. И Дэниел Дэй вновь открывает свой легендарный магазин, а при нем ателье, обслуживающее индивидуальные заказы под брендом Gucci, который предоставил ему все необходимое, включая материалы и оборудование.

Энни Лейбовиц родилась в Уотербери, штат Коннектикут (США), 2 октября 1949 года в семье морского офицера и танцовщицы. Благодаря профессии отца она начала путешествовать по миру еще в детском возрасте. Очень скоро она увлеклась фотографией, желая запечатлеть редкие образы мира, впечатляющие пейзажи, неизвестные культуры. Поняв, что фотография – ее судьба, Энни в 1967 году поступила на первый курс факультета живописи в Художественном институте Сан-Франциско. Именно там она получила знания, позволившие ей стать замечательным профессиональным фотохудожником.

Она восхищалась работами великого Жака Анри Лартиньи, очаровывалась выдающимся талантом Ричарда Аведона. Ей было всего 20 лет, когда, будучи в Сан-Франциско, она сделала фотографию во время демонстрации против войны во Вьетнаме. Эта фотография попала на обложку журнала Rolling Stone, который в те годы являлся рупором либертарианской контркультуры 60-х годов, объединив под обложкой музыку, политику и свободу мысли. После чего его соучредители Ян Веннер и Ральф Глисон пригласили Энни поработать с ними, и она стала штатным фотографом журнала.

За этим последовали тринадцать лет сотрудничества, которые принесли Энни известность, а публике – незабываемые фотопортреты. Она увековечила Линду Ронстадт, Дэна Эйкройда, Джона Белуши, писателя Джона Ирвинга, принимала участие в турне Rolling Stones по Америке в 1975 году, опубликовав на его обложке 142 фотографии, включая знаменитую фотографию Джона Леннона, снятую 8 декабря 1980 года в Нью-Йорке, за пять часов до его убийства.

Последний портрет кумира. Снимок обнаженного экс-битла, обнимающего одетую Йоко Оно, был сделан Энни по заказу журнала в рамках продвижения их альбома Doublé Fantasy. На фото Джон Леннон предстает перед зрителем обнаженным и беззащитным, прильнувшим к телу любимой женщины. Она хотела снимать только Джона, но он настоял на том, чтобы позировать со своей подругой, однако Йоко отказалась сниматься обнаженной. Энни приходится импровизировать, и в результате получился легендарный кадр. К сожалению, это был последний прижизненный снимок Джона – через несколько часов певца застрелит фанатик.

Затем – сотрудничество с Vogue и Vanity Fair, на страницах которых Энни создала целые галереи фотопортретов знаменитых людей современной эпохи. Здесь она официально стала фотографом звезд и сильных мира сего, от королевы Елизаветы до Ким Кардашьян, ей позировало немало известных персонажей из шоу-бизнеса и политики. Многие из этих фотографий можно найти в книге A Photographer’s Life. 1990–2005, одном из самых значимых альбомов фотопортретов Энни. В 1990 году она получила премию Infinity Awards за прикладную фотографию, а в 1991 году провела персональную выставку в Национальной портретной галерее.

В 1983 году Энни Лейбовиц встретила писательницу Сьюзен Зонтаг. Вместе они начали работать над проектом, заказанным Ubs Women в 1990 году. Они сотрудничали четырнадцать лет, закончившихся метафорически – фотографией, на которой запечатлено безжизненно лежащее, убитое раком тело Сьюзен. Энни Лейбовиц запечатлела интимность, саму сущность объекта съемки. Этот ее снимок – душа подруги, запечатленная на пленке.

«Когда я говорю, что хочу кого-то сфотографировать, на самом деле это означает, что я хочу узнать этого человека, познать его личность. Чтобы сделать отличный снимок, я должна включить себя в контекст этой личности, в ситуацию, ею проживаемую. Идеальная фотография запечатлевает то, что вас окружает, мир, частью которого она становится».

Энни Лейбовиц одержима деталями съемки, ее подготовка – тщательная, порой даже маниакальная. Она слушает песни музыкантов, которых фотографирует, смотрит фильмы режиссеров, выступления танцоров, читает книги писателей. «Одна из вещей, которая бросится вам в глаза, когда вы разглядываете мои фотографии, – это то, что я не боюсь влюбляться в людей, которых фотографирую», – говорит она. И в этой фразе вся суть ее личности большого художника.

В 1983 году, когда закончилось ее сотрудничество с Rolling Stone, Энни впервые выставила свое персональное портфолио в нью-йоркской галерее Сидни Джениса. Тогда же ее фотографии обнаженных мускулистых танцовщиков трупп Марка Морриса и Американского театра балета свидетельствовали о переносе ее профессионального интереса от портрета к человеческому телу. После чего – долгое сотрудничество с Vanity Fair и пожизненный контракт с Vogue. Работа на журналы не мешала ей заниматься исследованием возможностей для профессионального самосовершенствования и освоением новых областей творчества, в частности престижных рекламных кампаний.

В 1986 году Энни Лейбовиц отсняла серию фотоплакатов для чемпионата мира по футболу, затем снимала рекламу для American Express, Gap, Milk Board. Однако скоро она теряет к этому интерес, возвращается к роли фотожурналиста, каким была в самом начале своей деятельности, и отправляется в Сараево. Вернувшись, она пишет автобиографию A Photograph’s Life («Жизнь фотографии»); организует ретроспективу своих лучших работ, демонстрируя ее от Сан-Франциско до Москвы; устраивает персональную выставку своих шедевров в лондонской Национальной портретной галерее, став первой из ныне живущих женщин-фотохудожников, удостоившихся такой чести.

В 2007 году начинается сотрудничество Энни Лейбовиц с Louis Vuitton, по заказу дирекции которого она сделала несколько портретов для рекламной кампании Core Values («Истинные ценности»). Как в сказочных путешествиях, совершаемых героями нашего детства, Core Values выстраивает маршруты и знаковые этапы жизни задействованных в кампании персонажей. Все они – истинные иконы нашей эпохи, среди которых есть и исторический президент переходного периода СССР Михаил Горбачев. На одной из самых выразительных фотографий он стоит задумавшись, прикасаясь рукой к полуразрушенной Берлинской стене. Эмоциональный эффект такой силы мог вызвать у зрителя исключительно мастер уровня Энни Лейбовиц, портретиста мощного темперамента.

Успех кампании Core Values превзошел ожидания. Она получила кучу призов и наград, поразив необыкновенной социальной направленностью и пожертвовав значительные средства в пользу Международного Зеленого Креста, основанного и возглавляемого все тем же Горбачевым. Не меньшее впечатление на зрителей произвели и другие портреты этой кампании: Катрин Денев, Штеффи Граф и Андре Агасси, которые активно поддерживали Climate Project, ассоциацию, основанную лауреатом Нобелевской премии мира 2007 года Элом Гором.

Позже к этому квартету присоединятся шотландский актер Шон Коннери, легендарный гитарист Rolling Stones Кит Ричардс и трио футбольных чемпионов – Пеле, Марадона и Зидан, три легенды, собравшиеся вместе у стола для игры в настольный футбол в мадридском кафе Maravillas.

Затем в Аргентине она снимает для Core Values отдыхающих там Фрэнсиса Форда и Софию Копполу. А в июне 2011 года – Анджелину Джоли, ныряющую в море в камбоджийской провинции Сиемреап. Актриса влюбилась в эту страну после того, как открыла ее для себя в 2000 году во время съемок фильма «Лара Крофт: расхитительница гробниц». Позже она вернулась туда в качестве посла Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, рассказывая об опасности противопехотных мин. Именно там она усыновила своего первого сына Мэддокса, забрав его из камбоджийского приюта.

Портрет-образ каждой из исторических икон, созданный камерой Энни Лейбовиц, несет высокий смысл, глубокий контекст и проникновенно-деликатен в демонстрации их внутреннего мира, их корней. В каждом из портретов зафиксирован редкий, но важный момент их жизненного пути, точнее, эмоция момента, достойного войти в галерею истории человечества. Наконец-то Louis Vuitton шагает в ногу со временем. Каждый эпизод кампании Core Values сопровождается фильмом, расширяющим его границы, подробной его хроникой, размещенной на специальном сайте – еще один незаменимый элемент современной коммуникации, добавляющий к оригинальному фотошедевру углубленный взгляд, выходящий за границы статичного изображения. За время трехлетнего сотрудничества в рамках кампании Core Values между Louis Vuitton и Энни Лейбовиц установились прочные отношения, основанные на взаимном уважении.

В рекламной кампании Core Values 2010 года приняла участие в качестве модели и сама Энни Лейбовиц вместе со своим давним другом, легендарным танцовщиком и хореографом Михаилом Барышниковым. История, стоящая за этими ее фотографиями, не менее, а возможно, и более интересна, чем сами снимки.

Считающийся одним из величайших танцовщиков XX века, Барышников покинул Советский Союз в разгар холодной войны. Его отец – армейский полковник, с которым он так и не нашел общего языка. «Его манеру поведения, его солдафонство я позже постарался передать языком танца», – сказал однажды Михаил. Его мать покончила с собой, когда он был еще подростком. Именно в это время он увлекся балетом и в шестнадцатилетнем возрасте был принят в Ленинградское хореографическое училище имени Вагановой, в класс известного хореографа Александра Пушкина. В 1967 году Барышников дебютировал на сцене Кировского театра оперы и балета в спектакле «Жизель». Годом раньше он получил свою первую серьезную награду – золотую медаль победителя конкурса молодых артистов балета в Варне (Болгария). А через год – золотую медаль на первом Международном конкурсе артистов балета в Москве. Его танец поражал зрителей невероятной технической сложностью, виртуозностью и эмоциональной выразительностью.

Несмотря на свою славу, сделавшую его одним из самых выдающихся деятелей культуры СССР, Барышников вскоре устал от удушающей атмосферы коммунистической России и в 1974 году, после выступления балета Большого театра в Торонто, остался в Канаде, а затем переехал в США в поисках личной и творческой свободы. Его мастерство жило вне каких-либо культурных барьеров. Театральные зрители во всех странах мира, где он выступал, восхищались его танцем точно так же, как и советские. В США Барышникова пригласили на работу в Американский театр балета, где он танцевал главные партии во многих постановках, став позже его художественным руководителем и хореографом.

Для рекламной кампании Louis Vuitton Энни Лейбовиц сделала его фотографию в своей нью-йоркской студии. Танцовщик стоит на подиуме в черном балетном трико и такой же майке, луч неяркого света направлен на его легендарные ноги. Энни сидит на полу неподалеку, рядом с ней – редко попадающий в кадр фотоаппарат и сумка для Neverfull от Louis Vuitton из холста Monogram, наполненная книгами о танце. Текст под снимком гласит: «Запечатленное мгновение путешествия звезды».

Последними, чьими фотографиями украсила знаменитую рекламную кампанию Энни Лейбовиц, были две величайшие спортивные легенды. Майкл Фелпс и Лариса Латынина подарили свои лица кампании Core Values 2012 года. Энни запечатлела молодого американского пловца в костюме от Louis Vuitton, сидящего рядом с 77-летней российской гимнасткой, бывшей рекордсменкой мира по количеству выигранных олимпийских медалей.

Louis Vuitton, как и все ведущие Дома моды, в происках эффективной рекламы собственной продукции нередко обращался к миру искусства, стремясь привлечь к сотрудничеству наиболее ярких и оригинальных художников и создавая фонды современного искусства. Ему это удавалось в полной мере. Дом вправе похвастаться тесными связями с ведущими художниками, дизайнерами, архитекторами и фотографами с мировым именем. Особенно это видно по коллекциям Марка Джейкобса, наполненным современным искусством. Следуя его идеям, они создают новые коллекции, проектируют здания и проводят свои выставки в самых шикарных магазинах.

Стивен Спраус – первый художник, которого Марк Джейкобс привлек к сотрудничеству с Домом. Эти двое, давние друзья, были близки по духу, а главное, сходились во мнении, что сферы их деятельности тесно взаимосвязаны и, влияя друг на друга, представляют собой пример гармоничного и взаимовыгодного симбиоза. Они оба понимают, что перемены для такого традиционного бренда – это единственный способ вдохнуть в него новую жизнь. Результат их сотрудничества – революционное изменение традиционного логотипа Louis Vuitton, первое в его долгой истории. Разработанный Стивеном дизайн новой сумки Monogram Graffiti сделал ее бунтарским, оригинальным и уникальным арт-объектом, потрясшим мир моды. Коллекция была распродана мгновенно. Этот смелый шаг Дома оказался выигрышным.

Вторым был один из самых ярких представителей японской культуры Такаси Мураками. Его дерзкие, необычные по форме работы свидетельствуют об их корнях в субкультуре отаку, распространившейся в 1980-х годах. Она возникла как продукт преодоления травмы Второй мировой войны: атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки и военного поражения Японии. Для творчества художника характерно присутствие в нем персонажей моэ [19] из аниме[20] и манга[21]. Вырванные из первоначального контекста и смешанные с другими элементами, они создают новый художественный язык. «Когда я впервые увидел работы Такаси, я улыбнулся и подумал: это же бомба! Откуда она взялась? – рассказывает Джейкобс. – И сразу же: как было бы здорово привлечь того, кто придумал этот умопомрачительный мир психоделических существ, стилизованных марионеток, волшебных грибов и глаз медузы, к работе над культовой монограммой Louis Vuitton!»

Мураками был одним из первых художников, внедривших концепцию ремикса[22] в мир искусства в 1990–2000-е годы. В его работах для Louis Vuitton фигуры манга перемешаны с историческим логотипом Дома.

Первой созданной Мураками линией стала коллекция сумок Monogram Multicolore в 2003 году. В 2005-м он создал дизайн задорной коллекции Cherry Blossom, а затем Cerises, в которой, как видно по названию, доминирующим мотивом стали вишни – символ японской весны, – свисающие с логотипа LV. В 2003 году он снял аниме Superflat Monogram, а в 2009 году – продолжение, Superflat First Love.

В первом аниме маленькая девочка заходит в магазин Louis Vuitton и попадает в волшебный мир, а во втором главным героем становится Гастон Вюиттон в детском возрасте, который переносится во вселенную манги. В 2007 году Мураками создал для Louis Vuitton мотив Monogramouflage, представляющий собой слияние двух принтов: Monogram и Camouflage. Чуть позже Дом спонсировал выставку художника Copyright Murakami mostra в лос-анджелесском МоМА и в Бруклинском музее Нью-Йорка, возле которого был устроен знаменитый перформанс якобы уличных торговцев подделками, предлагающих прохожим подлинные сумки Louis Vuitton, – провокационная пародия на фальсификаторов, нарушающих авторские права. В 2009 году он также создал дизайн QR-кода, образованный изображением одного из его персонажей в окружении отдельных элементов Monogram. Сканирование кода перенаправляет на страницу японского мобильного сайта, который рекламирует товары, сделанные по дизайну художника.

Заха Хадид, великий иракский архитектор и первая женщина, получившая Притцкеровскую премию – аналог Нобелевской премии в области архитектуры, предложила Louis Vuitton свой дизайн сумки LV Bucket Bag. Слияние наследия Louis Vuitton и уникального стиля архитектора привело к появлению сумки, которая больше похожа на современную скульптуру. Сумка была выполнена из формованного пластика и служила скорее предметом искусства, нежели утилитарно. И это понятно, к разработке дизайна сумки Хадид подходила так же, как она работала с архитектурными и скульптурными проектами. Уже в форме увеличенной в несколько раз скульптуры сумка была представлена в 2006 году на передвижной выставке Icones в здании Espace Louis Vuitton в Париже.

В начале 2000-х годов с Домом тесно сотрудничал и Ричард Принс, создав для него дизайн дорожной сумки Weekender Pulp Monogram. Высокая мода сочетается в ней с уличным стилем. Поверхность сумки из знаменитого жаккардового денима искусно расписана неровными мазками горчичной и голубой краски и покрыта микропленкой прозрачного винила, который делает сумку водонепроницаемой.

По мнению критиков моды, этой сумкой Марк Джейкобс раздвинул границы художественного изделия. А для некоторых он даже нарушил их. Но, безусловно, сумка оказалась функциональной и узнаваемой для всех. И к тому же шикарно выглядевшей.

«Роскошь – это нечто, медленно проникающее в нашу ДНК, преображает нас, делая нас другими». На открытии нового магазина Louis Vuitton в Гонконге на Кантон-Роуд в 2008 году итальянец Фабрицио Плесси создал завораживающую инсталляцию под названием II lusso è lento («Роскошь неспешна»): в двух гигантских стеклянных витринах медленно стекало иллюзорное расплавленное золото.

Фабрицио Плесси – один из пионеров европейского видеоарта, изучающий свойства различных материалов, новейших технологий, которые он использует в своем творчестве. «Для каждого конкретного случая, который я внимательно исследую, я подбираю подходящее конкретно для него решение. Размышляя над историей Louis Vuitton, я подумал о самом роскошном, что только может быть: о золоте. Не в материальном, а в метафорическом смысле. Золото, которое плавится очень медленно. Разница между модой и роскошью очень очевидна: мода – это тренд, это быстрота, это динамика, это взаимозаменяемость. Роскошь – напротив, это нечто, медленно проникающее в нашу ДНК, преображает нас, делая нас другими».

Художник также создал первую в истории цифровую сумку. Выполненная из черной Epi, созданной Жоржем Вюиттоном в 1920 году, сумка оснащена сверхплоским маленьким жидкокристаллическим дисплеем, на котором изображен логотип Дома на фоне медленно текущей золотой лавы. Сумка Molten была выпущена ограниченным тиражом в 88 экземпляров. В Китае это счастливое число, символизирующее золото.

Художник и скульптор Сандро Киа учился сначала во Флорентийском институте искусств, затем там же в Академии изящных искусств. Одна из главных фигур трансавангарда, движения, представленного в 1980 году на Венецианской биеннале его идеологом и художественным критиком Акилле Бонито Оливой. В качестве скульптора-монументалиста Киа выставлял свои фигуративные работы в самых известных музеях современного искусства в Европе, Японии и США. Для Louis Vuitton он создал дизайн шарфа, перенасыщенного красками, визуально формирующими завораживающие призрачные формы.

На протяжении многих лет художница Мисс. Тик играла ведущую роль в процессе признания стрит-арта равноправным направлением художественного искусства. В результате ее работы стали частью государственных и частных коллекций. Она начинала как художница граффити на стенах домов в парижских пригородах, рисуя главным образом женские портреты, дополняя их короткими текстами. За что ее неоднократно штрафовали, арестовывали, а владельцы домов с проклятиями смывали ее рисунки. Марк Джейкобс обратился к художнице, чтобы она в своей манере нарисовала портрет основателя Дома. Взяв за основу его карандашный рисунок, хранящийся в Музее Вюиттона в Аньере, Мисс. Тик изобразила его на цветном фоне, на котором Луи Вюиттон выглядит нашим, слегка попсовым, современником.

Родившаяся в 1925 году Андре Путман – один из величайших дизайнеров интерьеров и предметов обихода XX века. В 1990 году она разработала для Louis Vuitton квадратный фуляр Chemin Faisant из шелкового крепа с нанесенной шелкографией. В 2006 году она предлагает свою версию дизайна обновления великой классики Дома – сумки Steamer Bag для выставки в Париже, ей посвященной. Отдавая дань уважения братьям Монгольфье, один из которых был ее дедом, она представила знаменитую сумку в виде воздушного шара в черно-белую клетку.

Британская художница Билли Ахиллеос, окончившая факультет технических искусств и специальных эффектов в Колледже искусств Уимблдон, в 2010 году создала для Дома инсталляцию «Коллекционер», выставленную в витрине магазина Louis Vuitton на Нью-Бонд-стрит. Ею Дом решил необычно отметить столетний юбилей своего подразделения Small Leather Goods (небольших кожаных аксессуаров). Билли сделала для инсталляции четыре фигурки зверюшек, используя в качестве материалов аксессуары бренда: ремни, сумки, монетницы из кожи, с которой работает Louis Vuitton. Живность на первый взгляд не самая милая – то ли кузнечик, то ли саранча, броненосец, бобр и хамелеон. Подбор их не случаен, каждый символизирует ту или иную из основных ценностей Дома.

Так, броненосец – синоним прочности материалов, но в то же время их мягкости; бобр – функциональности творений Louis Vuitton; хамелеон – универсальности и цветового богатства; кузнечик был выбран за сходство звука, издаваемого его крыльями, со звуком закрываемой молнии. Есть еще и другие, изготовленные Билли для Louis Vuitton, но не вошедшие в эту коллекцию: белка, кошка, сова, лягушка, змея, краб, утка, петушок и многие другие. Каждое ее творение – дань уважения мастерству и ремесленным традициям Дома, который уже более ста лет производит высококачественные и оригинальные аксессуары. Да и сами ее работы подтверждают связь между традициями ремесленничества, восходящими к 1854 году, и современным искусством, которыми так дорожит Louis Vuitton.

«Я из тех людей, которые видят картины повсюду: в облаках, на небе, в мыльных пузырях, на воде, – объясняет Билли Ахиллеос. – Мне часто кажется, что я вижу лица в узорах мебельной обивки. Когда я начала работать над этим проектом, я зашла в магазин Louis Vuitton и стала искать животных в выставленных аксессуарах. Я представила, что они в них есть, и стоило только напрячь зрение, чтобы разглядеть в брелоке для ключей из Damier Graphite лапу бобра. Или что другой аксессуар из холста Monogram – лапка кузнечика. У меня нет никакого заранее заданного дизайна. В один момент передо мной лежит куча сумок или мелких кожаных изделий, а через несколько часов это лягушка».

Арман Пьер Фернандес – французский и американский художник, один из основателей нового реализма. С Louis Vuitton его объединяли страсть к бесконечным вояжам. Он любил расписывать черно-белые или монохромные ткани связанными с путешествиями фразами, разлетающимися во все стороны, словно выдавливаемые из тюбика краски. Одну из таких работ, названную «Монограмма художника», он создал специально для Louis Vuitton, – фуляр в ярких цветах, поверхность которого была полностью заполнена фразами так, что их можно было читать, поворачивая фуляр во всех направлениях. В 1998 году плодом сотрудничества художника с брендом стали три футбольных мяча в стиле Monogram: Luxury, Fury и Pleasure, разложенные по отдельным полкам шкафа.

Дизайнер, художник и архитектор Рон Арад, родившийся в Тель-Авиве в 1951 году, с начала 1980-х годов, экспериментируя с различными формами и материалами, создает свои штучные или ограниченно серийные работы, привлекая к себе постоянное внимание специалистов и публики. Работы неоднозначные, парадоксальные, провокативные, выполненные несомненно талантливым человеком, которого либо обожают, либо ненавидят. Рон стал одним из величайших дизайнеров конца XX века. Созданная им машина для прессования мусора с выходящей из нее грудой спрессованных сумок Louis Vuitton – это провокация с целью дать ход дискуссии о культуре потребления и роли в ней дизайнера.

Джефф Кунс, признанный одним из самых дорогих и влиятельных ныне живущих художников, создает для Louis Vuitton коллекцию сумок Masters («Мастера»). Изделия этой ограниченной серии были посвящены великим художникам, шедевры которых занимают центральное место на знаковых сумках Дома: «Отдыхающая девушка» Франсуа Буше, «Восхитительная земля» Поля Гогена, «Завтрак на траве» Эдуарда Мане, «Кувшинки» Клода Моне, «Триумф Пана» Николя Пуссена и «Древний Рим» Уильяма Тернера. Набор картин определен духовной связью Кунса с каждым из этих художников.

«Они – часть моей ДНК», – признается Кунс. «Когда кто-то идет по улице с этой сумкой или сидит с ней в кафе, – говорит Кунс, имея в виду сумку Neverfull с фрагментом картины Mане, – они сообщают всем о своей любви к гуманизму». Как и в первой серии коллекции Masters, Кунс добавляет свои инициалы JK к монограмме LV и представляет обе в новом шрифте. Это радикальное изменение для модного Дома, который никогда ранее не позволял переделывать свой канонический логотип. Как картины Кунса из серии Gazing Ball («Магический шар») вписывают его имя в историю искусства, так и коллекция Masters делает художника частью культурного наследия самого Louis Vuitton, демонстрируя силу связи современности с общей культурной историей.

Обновленный логотип LV был изготовлен из позолоченного металла и размещался на правом углу внешней стороны сумки, а такой же логотип Кунса – на левом. На каждой сумке также имелась этикетка в форме надувного кролика – неизменный мотив, присутствующий в творчестве Кунса в течение всей его карьеры, а внутрь сумки поместили биографию и портрет художника.

Современный швейцарский художник Урс Фишер не мог упустить возможности посотрудничать с Louis Vuitton. Результатом этого многогранного сотрудничества стали смелые решения в широком ассортименте изделий из кожи, готовой одежды, обуви и аксессуаров. В этой коллекции, получившей название Louis Vuitton x Urs Fischer, буйная творческая энергия художника стала отправной точкой для преображения одной из главных составляющих эстетики модного Дома, его символа и визитной карточки – знакового принта Monogram, созданного в 1896 году Жоржем Вюиттоном, и логотипа LV, нарисованных вручную в технике, которую художник называет эскизами памяти.

Получившиеся в результате мотивы были тщательно проработаны для каждого конкретного изделия этой коллекции с изменениями размера, перспективы, цвета и техники нанесения. Доступный в двух цветовых вариантах, черно-красном и черно-белом, обновленный Monogram является ключевым декоративным элементом, украшающим все дизайны коллекции. Помимо готовой одежды, аксессуаров и обуви, семь сумок специального выпуска – Keepall, Cabas, Onthego, две Neverfulls, Speedy, Pochettes Accessoires и очаровательный жесткий футляр для косметики – используют монограмму Урса Фишера, выглядящую особенно эффектно благодаря изысканной технике тафтинга[23], при которой бархатистый материал помогает создать дополнительную текстуру и тактильный рельеф. Урс Фишер создал также серию забавных персонажей для витрин бутиков бренда по всему миру.

В 2017 году Дом Louis Vuitton возвращается туда, откуда начиналась его история, – на Вандомскую площадь. Это место очень символично для него, поскольку, как и Версальский дворец, площадь является одним из лучших образцов французского искусства XVII века. Под влиянием Людовика XIV и Жана Батиста Кольбера Версальский дворец стал колыбелью французской роскоши и витриной французского мастерства и сметливости по всему миру.

Вандомская площадь и Версаль, спроектированные и построенные архитектором Жюлем Ардуэн-Мансаром, имеют общее наследие, остающееся важным для Louis Vuitton и сегодня. Эти два прекрасных примера французского искусства воплощают в себе ту традиционную элегантность и мастерство, которые являются главными характеристиками деятельности Louis Vuitton. Как для достойного наследника этих традиций, для Дома было естественно создать здесь свои мастерские и демонстрировать свои творения.

На четырех этажах Louis Vuitton Vendome покупатели могут ознакомиться со всей продукцией бренда: женской и мужской готовой одеждой, кожаными изделиями и сумками, аксессуарами для путешествий, включая классические предметы багажа и последние новинки, обувью для мужчин и женщин, ювелирными изделиями и часами, изысканной бижутерией, тканями и парфюмерией, а также товарами для дома. Кроме того, здесь можно увидеть отдельные специализированные выставки, типа Objets Nomades – коллекции экспериментальных, но функциональных предметов интерьера и мебели для путешествий и дома, мебели и аксессуаров Louis Vuitton.

Все представленное в этой коллекции – плод уникальной коллаборации фантазии лучших дизайнеров мира с легендарным мастерством Дома. Objets Nomades раздвигает границы возможного, подтверждая приверженность Дома принципам исключительного мастерства и любви к творческим инновациям. Среди объектов – оригинальное подвесное кресло Cocoon от братьев Кампана, изящное кресло-качалка Lune от Марселя Вандерса, виртуозный табурет Blossom от Токудзина Ёсиоки, вдохновленный цветком – элементом канвы Monogram, и инкрустированный стол Talisman от Индии Махдави.

Мир света представлен люстрой Concertina от лондонской студии дизайна Raw Edges и спиральной люстрой Spiral от швейцарской студии Atelier Oi. Небольшие предметы коллекции, такие как лампа Bell Lamp от Edward Barber и Jay Osgerby, доступны для немедленной покупки, а более крупные можно заказать. Коллекция Objets Nomades обновляется каждый год, позволяя покупателям постепенно открывать для себя шедевры постоянно растущей коллекции, а также новые творения, представленные на выставке Fuorisalone в Милане.

И это лишь некоторые примеры эффективного союза Дома и искусства. Здесь же расположены и торговые точки. Магазины Louis Vuitton – не только замечательные коммерческие объекты, но и образцы высокого искусства. Краеугольным камнем такой стратегии является архитектурный отдел Дома, основанный в 1998 году и возглавляемый Эриком Карлсоном и Дэвидом Макналти. «Наша конечная цель – создавать магазины, которые не являются магазинами. То есть такую открытую городу и миру среду, где посетители испытывают целый спектр ощущений, за исключением чувства присутствия в универмаге», – говорит Макналти.

Первой экспериментировать с такими пространствами начала Япония. Первый не-магазин был построен в 1999 году в городе Нагоя. В тендере на его проектирование участвовали четыре японских и одно французское архитектурное бюро. Единогласно победил проект архитектора Дзюна Аоки, предложившего революционный дизайн, не имеющий никаких отсылок к французскому стилю. Огромный куб из расположенного в шахматном порядке прозрачного и матового стекла, черные кубы вывески и логотипа, кожа и стекло интерьера. Одновременно глобальный и уникальный, этот проект определит автономную архитектурную линию, которая позже приживется в Японии.

Окончив в 1980 году Токийский университет, Аоки стал автором многих престижных проектов, которые принесли ему репутацию изысканного дизайнера, способного формулировать новые и амбициозные идеи. Но именно работа на Louis Vuitton принесла ему международный престиж. Задуманный Аоки в 2002 году токийский магазин Omotesando представляет собой систему стеклянных параллелепипедов, внутри которых посетитель открывает для себя личную территории одной и той же вселенной, перемещаясь между разными уровнями магазина с удивительной плавностью и не замечая их границ. Архитектурная команда Аоки проектировала и магазины Дома в токийских районах Роппонги Хиллз и Намики-Дори, а также, совместно с американским архитектором Питером Марино, магазин на престижной Пятой авеню Нью-Йорка.

«Чтобы быть успешным архитектором, ты не можешь позволить себе иметь слишком много бедных клиентов», – говорит Марино, один из самых востребованных архитекторов среди крупных компаний, работающих в сфере роскоши и моды. В 2007 году он получил медаль за заслуги от Американского института архитекторов за магазин Louis Vuitton в Гонконге. Для бренда, помимо Парижа и Гонконга, он также проектировал интерьеры магазинов в лондонском районе Нью-Бонд-стрит, сингапурском Марина-Бэй, шанхайском Пудонге и римском Этуаль.

Талант Марино заключается в том, что он изобретает и интерпретирует уже изобретенное, не впадая в пародирование и повторения, разрушая тем самым устаревшую маркетинговую стратегию коммерческой архитектуры. В 2010 году в Лондоне он представил свою идею Коллекционного дома, символа владения новой роскошью, с художественной мастерской, торговым и читальным залами, офисом и подсобными помещениями. Обилие турецкого мрамора, шелковых ковров, лакированного дерева – признаков роскошной жизни – в интерьере магазина Дома на лондонской Нью-Бонд-стрит в престижном районе Мейфэр – это краеугольный камень в искусстве жить Louis Vuitton. В 2019 году Питер Марино создает галерею современного искусства, которая становится большим, чем просто магазин. Красочное, пробуждающее эмоции место, где можно провести целый день, погрузившись в мир моды, искусства и дизайна.

Это обновленный магазин Louis Vuitton на Нью-Бонд. На фасаде – разноцветье Monogram Louis Vuitton, внутри – царство искусства, дизайна и моды, сорок три работы двадцати пяти художников и многочисленные инсталляции. Питер Марино полностью перестраивает интерьер, убирает колонны и создает абсолютно открытое, полное воздуха и света пространство из полностью просматривающихся трех сообщающихся уровней. Пройдя по полу из камня и мрамора с шахматным узором Damier – отсылка к знаковому узору сумок Vuitton, – вы попадаете в огромный холл, где размещены и витрины, выходящие на Нью-Бонд-стрит. Скульптурная лестница в виде двойной спирали из светлого дуба, обрамленная столбами-тотемами из дерева, смолы и светодиодов, созданная художником Мэттом Ганьоном, задает круговое движение, подчеркнутое снимком гигантской оранжевой спирали – работы Джоша Сперлинга.

Среди других работ – обрамляющая большое сердце светящаяся надпись Трейси Эмин «Любовь – это то, чего ты желаешь»; женский силуэт на желтом фоне собран из крупных стеклянных бусин Фархадом Мошири, заимствовавшим традиционную ремесленную технику иранских женщин. Здесь же розово-оранжевый макси-тотем с человеческими чертами работы Аарона Карри и оптическая лестница Джима Лэмби, созданная специально для Louis Vuitton и представляющая собой переливающиеся яркими красками виниловые полосы-ступени.

Новый магазин – это еще и лакомое место для любителей дизайна: здесь представлены некоторые предметы из коллекции Objets Nomades, такие как свисающие с потолка кресла Cocoon братьев Кампана; цветы Origami от Atelier Oi, собранные в букеты; лампы Concertina Shade от Raw Edges, создающие световую крышу; двери от Гаэтано Пеше, несколько дизайнерских столов, таких как Wom Table Мартино Гампера, Angelo Mangiarotti 1970-х годов, Basilica Table Марио Беллини и сервант Шарлотты Перриан 1958 года.

Наконец, нависающий над водной гладью на краю гигантского торгового комплекса Марина-Бэй, спроектированный американским архитектором израильского происхождения Моше Сафди, сингапурский магазин Дома, открытый в 2011 году, представляет собой настоящий вызов ансамблю комплекса и окружающей городской среде, кардинально отличаясь своим оригинальным видом и независимостью. Его форма острова-корабля из стали и стекла заключает в себе сложный механизм, объединяющий обыгранные фантазией Питера Марино коды, ценности и смыслы бренда Louis Vuitton.

Плодом сотрудничества Дома со всемирно известными архитекторами Фрэнком Гери и Питером Марино стал впечатляющий магазин в Сеуле, чье открытие явилось чествованием тесной связи между Louis Vuitton и корейской культурой. Отдавая дань уважения корейскому наследию и культуре, архитекторы создали на вершине престижного Чхондам-дона в районе Каннам уникальное в своем роде здание. Авторство оригинального фасада из гнутого стекла принадлежит Фрэнку Гери, а оформление динамичных интерьеров – Питеру Марино. Придумывая дизайн, Фрэнк Гери берет за основу форму существующего здания Фонда Louis Vuitton в Париже, дополняя ее вдохновляющими его элементами исторической корейской архитектуры, такими как крепость Хвасон XVIII века, а также динамикой знаменитого корейского танца Донгнаэ хакчум («Танец журавлей»).

«Когда я впервые посетил Сеул почти двадцать пять лет назад, меня поразила связь между архитектурой и природным ландшафтом. Я до сих пор отчетливо помню сильные впечатления от сада храма Чонмё, – объясняет Фрэнк Гери, добавляя: – Я счастлив, что разработал проект Louis Vuitton Maison Seoul, отражающий традиционные ценности корейской культуры».

29 января 2012 года Дом открывает свой первый магазин в Италии – Louis Vuitton Roma Etoile Maison на знаменитой площади Сан-Лоренцо-ин-Лучина, в дорогом сердцам римлян месте – бывшем кинотеатре Etoile.

«Расположив магазин в этом историческом месте, почти столетие служившем кинематографу, мы приняли двойной вызов – архитектурный и культурный. Не отрекаясь от впечатляющего прошлого этого места – эмблемы Вечного города, мы соразмерили свои силы с беспрецедентным проектом, в котором соединяются воедино исключительное мастерство, искусство и культура», – говорит Ив Карсель, президент Louis Vuitton. В этом культовом магазине не только представлены самые красивые творения Дома, но и, отдавая дань мифу о Голливуде на Тибре, есть возможность смотреть кино на большом экране.

В Вечном городе, где киношникам поклонялись, как богам Древнего Рима, Этуаль был Пантеоном. Построенный в 1907 году под названием Lux et Umbra, он стал первым городским кинотеатром в золотой век немого кино. С 1914 по 1917 год на месте первоначального здания был построен кинотеатр Corso. Фасад здания, выполненный в стиле модерн, вызвал столь яростные споры, что архитектору Марчелло Пьячентини пришлось перестраивать его за свой счет. Спиралевидным завиткам венского и северного модерна римляне предпочли неоклассические барельефы национальной культуры. На протяжении десятилетий здесь проводились церемонии и культурные мероприятия, связанные с кинематографом, эксклюзивные и регулярные кинопоказы. В 1970 году кинотеатр стал называться Etoile, продолжая служить качественному итальянскому кино вплоть до своего окончательного закрытия в 1991 году.

Возвращая это здание к жизни, расположив в нем уникальный магазин, Louis Vuitton постарался сделать все, чтобы отдать дань уважения необыкновенной истории этого дорогого сердцам римлян места. «Дело было так, – вспоминает Питер Марино. – Louis Vuitton попросил нас, помня о славном прошлом кинотеатра Etoile, провести его масштабную реконструкцию, оставив в целости фасад, построенный в самом начале XX века. Я люблю такие задачи, конкретные и захватывающие с концептуальной и архитектурной точек зрения. В основе проекта лежали три главных фактора: сохранение исторической входной группы в память о прежней киножизни здания; барочная лестница в форме чаши, отвечающая архитектурной ноте города, и наличие кинотеатра на первом этаже, увековечивающее историю этого места. И все это в стенах магазина Louis Vuitton. Для меня это и есть дух Рима».

Истоки истории взаимоотношений Венеции и Louis Vuitton теряются во времени. Кое-кто утверждает, что именно четырехлепестковые цветы на фасаде Дворца дожей вдохновили Жоржа Вюиттона на создание знаменитого мотива Monogram. Вряд ли мы когда-нибудь получим достоверное тому подтверждение, но, безусловно, Венеция, город эстетов и художников, всегда была источником вдохновения для Дома Louis Vuitton, который поддерживал тесные связи с искусством с момента своего основания.

Среди самых верных его клиентов – многочисленные личности, давно и преданно любящие Серениссиму (Светлейшую)[24], такие как коллекционер Пегги Гуггенхайм, которая завещала городу свой замечательный музей. Или Карлос де Бейстеги, который дал легендарный Балло дель Секоло (Бал века) под фресками Тьеполо в своем дворце Лабиа в Венеции и чей изготовленный Louis Vuitton сундук Malle Courrier, объехавший весь мир, о чем свидетельствуют десятки облепивших его гостиничных этикеток, был выставлен Домом на открытии венецианского магазина.

Войдя на улицу Сан-Марко, что в двух шагах от знаменитой одноименной площади, сразу же поражаешься удивительному зрелищу, которое предлагает этот рационалистический и монументальный дворец, построенный по проекту архитектора Бренно дель Джудиче в 1936 году. Взгляд приковывают два барельефа скульптора Наполеоне Мартинуцци: лев на фасаде – символ Венеции – и катушка кинопленки на боковой стороне здания – эмблема Венецианского кинофестиваля, свидетельствующая о кинематографическом прошлом здания.

Так оно и есть – магазин Louis Vuitton Venezia находится в историческом здании, где когда-то был кинотеатр Teatro San Marco, проект, имеющий как архитектурное, так и ремесленное и культурное значение. Для писателя и историка искусства Адриана Гетца этот восставший из пепла подобно фениксу кинотеатр, расположенный между площадью Святого Марка и церковью Сан-Моизе, в нескольких шагах от Гранд-канала, является примером смешения архитектурных стилей.

«Возможно ли одновременное сосуществование в кинозале неоренессанса и необарокко?» – задается Гетц вопросом. «Возможно», – отвечает своим творчеством автор здания, архитектор Бренно дель Джудиче, создавший самый настоящий манифест современной архитектуры вместе со скульптором Наполеоне Мартинуцци и художником Гвидо Кадорином дель Джудиче. Их шедевр, по словам Гетца, «образец баланса между аутентичной венецианской традицией, откуда вышли эти три человека, и вторжением подлинного модерна в тень базилики Святого Марка». А зал, рассчитанный на более чем 1100 мест, «больше напоминает корабельную архитектуру, чем традиционные итальянские театры: большой подвесной общедоступный балкон, никаких лоджий, никаких лож. Похоже на круизный лайнер, где нет ни первого, ни второго класса. Произведение искусства абсолютно нового типа».

Сегодня, войдя в просторный зал первого этажа, вы можете пройти в отдельные отсеки, посвященные мужской и женской кожгалантерее, товарам для путешествий, аксессуарам, коллекциям ювелирных изделий и часов. Концепция архитектуры и обстановки интерьера, разработанная Питером Марино, основана на взаимодействии света и тени – геометрической симфонии кьяроскуро (светлый-темный), напоминающей знаковый мотив Дома, Damier. Большие темные плитки пола постепенно уступают место бежево-серым. В нишах стен расположились стеллажи из светлого или мореного дуба, украшенные золотистыми латунными полосками, они контрастируют с темным деревом прилавков.

Магазин – лидер по объему продаж в Италии – находится в Милане. Это Louis Vuitton Montenapoleone, расположенный на одноименной улице в здании дворца Таверна, исторического здания с красивым неоклассическим фасадом. Проектируя его интерьер, все тот же Питер Марино выбрал так называемый жилой стиль, воссоздающий уютную домашнюю атмосферу с особым вниманием к деталям, характерным для роскошного жилища.

Уже при входе в магазин создается ощущение, что вы попали в изысканный современный дом, состоящий из множества помещений: хорошо освещенный вход, гостеприимная приемная и уют комнат, где покупатели могут примерить одежду и аксессуары в абсолютном уединении. Двери главного входа открываются в просторный холл, бывший изначально внутренним двором, о чем свидетельствуют арки с колоннами, увенчанными капителями, и очень высокий потолок с большим световым люком. В залах, посвященных коллекциям сумок, мелких кожаных изделий и аксессуаров, использовались дорогие материалы, такие как ониксовый мрамор для полов или дерево анигре для витрин, тщательно подобранные для того, чтобы сделать обстановку максимально эффектной, сохранив при этом ощущение интимности. Лестница из стекла и мрамора, отделанная полированной сталью, ведет в мезонин. Обе стороны лестницы украшены драгоценной позолоченной металлической конструкцией с цветочным мотивом Monogram.

В этом уютном пространстве, предназначенном для часов, ювелирных изделий и роскошных сумок из экзотической кожи, царит ощущение абсолютного уединения и безмятежности.

Флорентийский магазин Louis Vuitton находится в здании дворца XIX века, где все дышит историей, хотя и помещенной в элегантное современное пространство. Для отделки интерьера были тщательно подобраны традиционные местные материалы. Магазин занимает два этажа, соединенных эффектной стеклянной лестницей, которая сама по себе является произведением искусства и дизайна: перила лестницы полностью обтянуты кожей глубокого синего – флорентийского цвета.

«Мы захотели предложить Парижу исключительное место для искусства и культуры, нам хватило смелости и чувств, чтобы доверить реализацию проекта знакового здания XXI века Фрэнку Гери», – говорит Бернар Арно. Фонд Louis Vuitton поддерживает искусство во всех его проявлениях. Штаб-квартира Фонда была открыта 27 октября 2014 года и является совместным детищем прославленного архитектора Фрэнка Гери, автора многочисленных глобальных проектов, и, конечно же, Бернара Арно. Культура – это роскошь, а глава LVMH – величайший в мире эксперт по роскоши.

Фрэнк Гери – гений архитектуры XX века. Отдавая ему дань уважения, другой гений, лауреат премии «Оскар» Сидни Поллак снял о нем документальный фильм «Фрэнк Гери. Создатель мечты». В нем, рассказывая, порой в ироническом ключе, о своей долгой жизни, архитектор раскрывает основные постулаты своего творчества: за такими его титаническими проектами, как музей Гуггенхайма в Бильбао, концертный зал Диснея или юридическая школа Лойолы в Лос-Анджелесе, стоит осмысленная идея и тщательный выбор материала, который будет использоваться. Остальное – это работа, еще раз работа плюс воображение.

Среди голосов, звучащих в фильме Поллака, выделяется голос исследователя творчества Гери, который на примерах объясняет, в чем его гениальность. Гери не просто проектирует здания, он создает символы обновления городской среды, превращая постройки в архитектурные культовые объекты, что доказывает, например, эффект Бильбао.

Один из ведущих представителей архитектурного деконструктивизма, Френк Гери родился в Торонто в 1929 году. Сейчас он живет в Лос-Анджелесе, где купил дом, который перестроил до неузнаваемости. При этом он не стал его реставрировать, это было бы слишком банально, а встроил его в новый, соорудив своего рода китайскую коробку.

Удостоенный в 1989 году за высочайшие достижения в архитектуре Притцкеровской премии, Гери, как и полагается гению, подвергается ожесточенной критике противников его художественных критериев. Для некоторых его стиль деконструкции внешней и внутренней структуры объектов давно устарел. В пример обычно приводится неудача архитектора со строительством здания бывшего Американского центра.

«Я хотел возвести здание, которое вписалось бы в среду старого парижского квартала. Но за время между началом и концом строительства ландшафт вокруг кардинально преобразился, и в результате все стало напоминать самый скучный из голландских кварталов», – заметил Гери с огорчением, пытаясь оправдать провал. Архитектор прекрасно держит удар, недаром он занимался боксом и карате, закалившими его характер. И его ответом на критику становятся новые работы. Например, та, которую он делает для Louis Vuitton.

Фонд Louis Vuitton стремится создавать культуру, а значит, и роскошь, доступную для всех желающих.

Расположенное между двумя огромными зелеными массивами – Булонским лесом и садом Аклиматасьон, здание Фонда представляет собой белое бетонное двухэтажное здание площадью семь тысяч квадратных метров, которое окутывают двенадцать навесных элементов, внешним видом напоминающих паруса, благодаря чему здание и получило название «Стеклянный парусник».

Паруса изготовлены из отдельных, отражающих свет стеклянных панелей, соединенных между собой уникальным способом. Отсылка к форме парусного корабля становится очевидной благодаря наличию большого пруда рядом со зданием. Общая площадь – 846 гектаров, на которой расположены одиннадцать галерей с постоянными экспозициями и обширное пространство для временных выставок, складские помещения, офисы, учебные и лабораторные залы, магазин, ресторан и киноконцертный зал, вмещающий от 350 до тысячи зрителей, в зависимости от его конфигурации.

Грандиозность архитектурного сооружения вполне сочетается с интерьерной простотой его белых функциональных объемов, где все подчинено главному – искусству. Коллекция Фонда Louis Vuitton, посвященная в основном интернациональному современному искусству, состоит из сотен работ – картин, скульптур, инсталляций и мультимедийных произведений, разделенных на четыре категории: Созерцательность, Поп-арт, Экспрессионизм, Музыка и звук. В ней широко представлены работы ведущих современных европейских, азиатских, африканских и американских художников, таких, как Марина Абрамович, Жан-Мишель Баския, Маурицио Каттелана, Тасита Дин, Олафур Эльфассон, Альберто Джакометти, Дэн Флавин, Эллсворт Келли, Уильям Кентридж, Ив Кляйн, Мелеко Мокгоси, Такаси Мураками, Нам Джун Пайк, Джузеппе Пеноне, Зигмар Польке, Герхард Рихтер, Томас Шютте, Энди Уорхол, Ай Вэйвэй, и многих других. Помимо известных мастеров, Фонд представляет и продвигает работы начинающих художников, особенно из Африки и Азии.

Программа мероприятий Фонда Louis Vuitton включает в себя постоянные и временные выставки, различного вида презентации, образовательные мероприятия, мастер-классы, концерты, танцевальные представления, экскурсии и встречи с деятелями различных видов искусств. Ежегодно Фонд организует две временные экспозиции, представляющие искусство отдельных стран и художников, как это было в случае с выставкой «Иконы современного искусства. Коллекция Щукина», которая имела огромный успех и привлекла более миллиона посетителей, и с выставкой известного французского дизайнера Шарлотты Перриан Le monde nouveau de Charlotte Perriand («Новый мир Шарлотты Перриан»). Возможно, не случайно Фонд решил посвятить выставку этой необыкновенной женщине, известной своими революционными решениями в дизайне, способными сметать догмы своей эпохи и создавать новый образ современной нам жизни.

В 1927 году, в возрасте всего двадцати четырех лет, Шарлотта Перриан начала десятилетнее сотрудничество с Ле Корбюзье и Пьером Жаннере в знаменитом ателье на улице Севр, 35, в Париже. Шарлотта добавляет тепла в проекты Ле Корбюзье: там, где он рационален, она эмоциональна. Там, где он излишне строг, она эмпирична. Она вкладывает человечность в каждый предмет повседневной жизни. Выставка начинается с истоков ее творчества, а затем затрагивает его важные аспекты, связанные с ее увлечением японской культурой в 40-е годы, в результате чего она была приглашена в Страну восходящего солнца для консультаций в области промышленного дизайна, значительно обогатив свое творчество полученным опытом.

Скончавшаяся в 1999 году «Шарлотта Перриан, – пишет Фонд, – свободная женщина, пионер современности, ведущая фигура в дизайне XX века, которая внесла свой вклад в формирование нового искусства жизни. Ее творчество является основополагающим элементом социальных, политических и культурных преобразований, подобно сундукам Луи Вюиттона, которые, переживая века, трансформируют социальный контекст».

Что касается выставки коллекции Щукина, то это действительно уникальное и незабываемое событие. Никогда прежде из России не привозили столько картин, чтобы собрать их в одном месте французской столицы. Ее демонстрация представляла собой кульминацию культурных событий 2016–2017 годов и Франко-российского года культурного туризма. История искусства была бы иной, если бы многие из лучших французских живописцев не сталкивались на протяжении своей карьеры с русским купцом и текстильным промышленником Сергеем Щукиным, меценатом, который живо интересовался зарождающимся искусством своего времени и тогда еще малоизвестными именами художников.

Свою последнюю картину он купил ровно за сто лет до выставки, в 1916 году. В его коллекции работы Моне, Гогена, Ван Гога, Сезанна, Матисса, Пикассо и многих других великих мастеров искусства рубежа XIX и XX веков. Первая крупная выставка работ из коллекций российских меценатов Щукина и Морозова «Сто произведений Эрмитажа» прошла на холме Квиринал в Риме в 1999–2000 годах и побила рекорд посещения, уступив лишь выставке картин Караваджо. Шестнадцать лет спустя в футуристическом здании Фонда Louis Vuitton в четырех его залах на четырех этажах разместилось более 130 работ, включая двадцать две – Матисса, двадцать девять – Пикассо, двенадцать – Гогена, восемь – Сезанна и восемь – Моне и другие великие образцы современного и авангардного искусства, светил импрессионизма, постимпрессионизма и модернизма.

В сфере интересов Фонда Louis Vuitton немалую роль играет и музыка. Ей отдан центральный зал здания, который принимает музыкантов и артистов всех современных направлений музыкального искусства, предлагая слушающей их публике уникальную среду пребывания благодаря архитектуре и исключительному качеству технического оснащения здания. Художественная программа Фонда отражает видение Фрэнка Гери: «Построить в Париже величественный корабль, символизирующий культурное призвание Франции».

«Каждый день по всему миру покупатели переступают порог наших магазинов в поисках чего-то необычного и уникального из того, что может предложить им наш Дом. Их энтузиазм побуждает Louis Vuitton идти все дальше и дальше, трансформируя начальные замыслы его основателей в великое приключение, которое продолжается и набирает энергию с каждым днем».

Майкл Берк, генеральный директор Louis Vuitton, прекрасно знает историю бренда и понимает, что все достигнутое – результат деятельности великих гениев-мечтателей, которые вкладывали в реализацию своей мечты все силы, оставляя свое место другим гениальным мечтателям, которые в свою очередь придавали реальную форму своим мечтам и фантазиям. Когда в 1997 году в Louis Vuitton пришел Марк Джейкобс в качестве художественного руководителя будущей коллекции женской и мужской готовой одежды, аксессуаров, обуви и изделий из кожи, Дом широко раздвинул границы своей универсальности. Задача состояла в том, чтобы, вступая в совершенно новый мир, мир высокоскоростного массового потребления, не растерять основополагающие ценности, сделавшие бренд великим. Вызовом для Дома на этом пути стал выбор женской и мужской коллекций, каждой со своими правилами, со своим потребительским кругом.

Первая коллекция послужила репетицией для Марка Джейкобса и его команды. Настоящим дебютом Louis Vuitton в мире моды стал показ коллекции следующего года. Внимание к деталям в крое и конструкции одежды, богатство материалов, гармония красок: линия prêt à porter от Louis Vuitton представила новую концепцию роскоши. В весенне-летней коллекции 99-го года дизайнер предложил повседневную одежду лаконичного кроя для женщины, которая путешествует через все времена года. А это предполагает элегантную и практичную одежду, которую можно поместить в более объемные чемоданы. Именно в коллекции осень-зима – 1999/2000 уже угадывается фирменный стиль Louis Vuitton. Аксессуары многоцветны, плащи, длинные юбки или узкие брючки практичны и удобны. Материалы подчеркивают силуэт и придают бренду элегантность и актуальность.

Уже весной 2000 года Джейкобс одержим буржуазной элегантностью семидесятых – лифы и юбки, затянутые поясами, – и не сдерживает себя в использовании канвы Monogram почти во всех моделях, появляющихся на подиуме. А затем, осенью того же года, загорается новой идеей, выпустив коллекцию, вдохновленную энергией Парижа середины восьмидесятых. В эпоху пост-панка Марк Джейкобс увлекается бежевым цветом и лакированной кожей, представив миру новое видение роскоши, которое в очередной раз идеально соответствовало роскошному миру Louis Vuitton.

В летней коллекции 2001 года стиль милитари ассоциируется с острой чувственностью, которая прорывается сквозь всю его строгость. С помощью Стивена Спроуза, легендарного дизайнера нью-йоркского андеграунда 1980-х годов, Джейкобс решил «испачкать» легендарный Monogram, покрыв его граффити из букв, составляющих название бренда. А уже осенью он представляет нам образ загадочной женщины, раскрывая его коллекцией одежды для путешествия, которое переносит ее в романтическую вселенную «Доктора Живаго», идеально сочетая женскую коллекцию с мужской.

В сезоне весна-лето – 2002 с Домом сотрудничает художница Жюли Верховен, создавшая полную наивности и озорства коллекцию, в которой, исследуя время, она блуждает по эпохам. Для коллекции осень-зима – 2002/2003 Джейкобс обращается за вдохновением к героиням Хичкока, для контраста одевая их в одежду с легко угадываемыми эскимосскими мотивами. В сезоне весна-лето – 2003 Джейкобс воспевает миф о парижской девушке: развевающаяся на ветру прическа конский хвост, кукольный наивный взгляд, красота белизны, легкости и свежести, которая сочетается с легким макияжем. Для сезона осень-зима – 2003/2004 Джейкобс создает одежду, предназначенную для современной, сильной и чувственной героини. Геометрический крой, смелые, на грани шока, контрасты.

Следующей весной в новой коллекции активно используется золото. Ее героиня – звезда голливудского pin-up[26] на высоченных каблуках, вокруг которой фейерверк и сказочная атмосфера, полная роскоши и гламура. Осенняя коллекция следующего года вдохновлена нежностью картин Джеймса Тиссо и Цугухару Фуджиты. Множество деталей, изысканных и эффектных, присутствует в коллекции весны 2005 года, посвященной суперженщине Марка Джейкобса, помещенной им в атмосферу 40-х годов.

Осень-зима – 2005/2006 – путешествие в Вену загадочной, утонченной женщины. Весна следующего года – сопровождаемое рок-музыкой эпатажное турне по дорогам в атмосфере 80-х. Осень-зима – 2006/2007 – мягкие цвета, мягкие линии, сдержанная элегантность, смешение тканей и безупречный крой. И обязательное внимание к деталям, выражающим все богатство рукотворного мастерства Дома.

В коллекции весна-лето – 2007 преобладают пастельные тона и цветочные принты. Она вдохновлена тканями XVIII века и, возвращаясь к зимним темам, воссоздает легкий аромат улицы. Вскоре интуицией Марка Джейкобса была рождена самая дорогая сумка в мире – Louis Vuitton Tribute Patchwork Bag. Изготовленная в двадцати четырех экземплярах, она была мгновенно распродана по цене 45 000 долларов за каждый. Это было больше, чем сумка, это было концептуальное произведение искусства, которое на самом деле вызывало недоумение у тех, кто видит в нем только модный объект.

Осень-зима – 2007/2008 – это девушка с сумкой Monogram. Цветовая гамма и фактура вдохновлены работами Вермеера, голландского художника XVII века. Для рекламной кампании коллекции Louis Vuitton выбрал Скарлетт Йоханссон, 22-летнюю красавицу, воплощающую роль роковой женщины, чьи платиновые волосы и томные позы напоминают о сиренах из голливудских фильмов. Коллекция весна-лето – 2008 была представлена сотрудничеством Марка Джейкобса с американским художником Ричардом Принсом. Джейкобс отправил на подиум двенадцать топ-моделей, таких как Стефани Сеймур, Ева Герцигова, Наталья Водянова и Наоми Кэмпбелл, в костюмах медсестер с белыми шапочками. Когда модели выстроились в ряд, нарисованные на каждой шапочке отдельные буквы составили название – Louis Vuitton.

Сезон осень-зима – 2008/2009 посвящен новой женственности, представленной захватывающими дух образами, которые придали коллекции необычайную смелость. В разгар великой рецессии 2009 года, ознаменовавшейся всеобщим экономическим кризисом, Марк Джейкобс, верный девизу «Когда акции падают, парижанка укорачивает платья», выставил на подиум коллекцию коротких ярких юбок, оживленных экстравагантными деталями и сказочными аксессуарами. Этим он выказал свое искреннее уважение к любимому городу, в котором всегда мечтал родиться. Это был показ-исповедь, завершенный вечной Je ne regrette rien Эдит Пиаф.

В сезоне осень-зима – 2009/2010, как и в предыдущей коллекции, Джейкобс вновь продолжает ноты легкой фривольности и элегантности. Это дань уважения 80-м годам и их музам. Весной-летом 2010 года, после двух сезонов, проведенных в роскошном уединении парижских салонов, Марк Джейкобс снова возвращается к творческой работе, опираясь на богатое лакшери-наследие Дома. Отправная точка: практичная и повседневная одежда, которая подходит для часто путешествующих людей. Точка прибытия: новая эра отдыха. «Если женщину создал Бог, то одевает ее Марк Джейкобс» – под таким пафосным девизом прошло дефиле-манифест, воспевшее высокую женственность. Коллекция сезона осень-зима – 2010/2011 продемонстрировала свою красоту под музыку фильма, подарившего миру актрису Бриджит Бардо.

Как когда-то написала американская писательница Сьюзен Зонтаг, бывшая долгие годы выразителем мнений интеллигентских кругов США и Европы: «Не стоит недооценивать связь между скукой и дурным вкусом. Плохой вкус по своей природе невозможен в богатых обществах или в кругах, способных испытывать психопатологию роскоши».

Эта мысль может служить эпиграфом к модному показу сезона весна-лето – 2011, послужившему для Марка Джейкобса поводом продемонстрировать собственную концепцию плохого вкуса. Движения моделей гипнотизирующе замедлены, искрящиеся краски перемешаны, как и сверкающие текстуры, и все это парадоксальным образом умудряется возвести декаданс в ранг искусства и подтвердить неисчерпаемость ноу-хау мастеров Louis Vuitton.

В сезоне осень-зима – 2011/2012 в центре энергичной коллекции, наполненной предметами модного фетиша, царит новая сумка Lockit, безусловный символ истории бренда. В сезоне весна-лето – 2012 главные темы Джейкобса: зрелищность, интимность, причудливость и жизнерадостность. Его находка – знаменитая карусель на подиуме, позволявшая представить публике в элегантной игровой форме украшающие жизнь изделия, одежду, обувь и разнообразные аксессуары – стала символом модного показа, который рассказывает о вечной романтике парижской моды и ее творцах.

Для показа сезона осень-зима – 2012/2013 Марк Джейкобс воссоздал в парижском Cour Carrée du Louvre среду и атмосферу старинного железнодорожного вокзала с настоящими рельсами и синим локомотивом, украшенным золотым логотипом бренда. 47 моделей сошли с поезда в сопровождении безукоризненных носильщиков, которые несли за ними любимые сумки бренда, украшенные стразами, пайетками и меховыми деталями. И в памяти всплывают все те чемоданы, дорожные сумки и косметички, которые путешественники носили с собой на протяжении веков. Стрелки больших часов вокзала идут в обратном направлении, поворачиваются вспять, напоминая об ушедших годах.

Это был последний, фантастический спектакль, поставленный Марком Джейкобсом для Louis Vuitton, эффектное прощание великого стилиста с Домом. Хронологически выдержанная демонстрация, повторяющая элементы показов других его коллекций, словно киноремейк его основных гениальных дефиле.

Апогеем его шестнадцатилетнего сотрудничества с Домом, оставившего глубокий след в истории не только бренда, но и истории моды в целом, стала специальная выставка в Париже с простым и выразительным названием Louis Vuitton – Marc Jacobs. Куратор выставки стремилась продемонстрировать духовную связь между основавшим Дом в 1854 году Луи Вюиттоном и креативным директором Maрком Джейкобсом, пришедшим в Дом в 1997 году. Эта выставка – путешествие в мир Дома и творческого гения двух великих людей, которые отважились бросить вызов традициям, разрушив границы между историей и современностью.

Кто мог бы заменить личность такого масштаба, способную вдохнуть новую жизнь в традиционный бренд и перенести его в иное, дерзновенное измерение? На слуху только одно имя – Николя Жескьер, возможно, лучший среди дизайнеров своего поколения.

Он родился 9 мая 1971 года в Комине, небольшом городке на севере Франции. Уже в двенадцатилетнем возрасте он сказал родителям, что мечтает работать в мире моды. Что было само собой разумеющимся, поскольку мальчик делал модели из домашних занавесок и создавал украшения, черпая идеи из люстр своей бабушки. В пятнадцать лет с помощью отца он отобрал свои лучшие эскизы одежды и отправил их Аньес Б., французскому стилисту, которая сразу разглядела в мальчике большой потенциал и пригласила на стажировку в Париж. Затем последовала учеба-работа под руководством дизайнера Корин Кобсон, после чего в 1991 году Николя начал свою карьеру в качестве ассистента знаменитого дизайнера Жан-Поля Готье.

В 1995 году он был приглашен на работу в дом моды Balenciaga, основанный еще в 1919 году. Два года спустя Николя был назначен его креативным директором: его структурированные, футуристические силуэты с шикарным парижским духом получили высокое признание. В течение трех сезонов он был креативным директором различных брендов, включая итальянский дом моды Callaghan. В октябре 2001 года Жескьер получил золотую медаль Совета модных дизайнеров Америки как лучший молодой иностранный дизайнер. В 2006 году газета The Times назвала его одним из 100 самых влиятельных людей в мире. В 2007 году французское правительство наградило его орденом Кавалера искусств и литературы.

Сегодня Николя признан одним из самых интригующих дизайнеров своего поколения, он автор нескольких трендов, распространившихся по всему миру. 5 ноября 2013 года Николя Жескьер присоединился к группе LVMH в качестве художественного директора женских коллекций Louis Vuitton. В ноябре 2014 года, через год после его прихода, Wall Street Journal провозгласил его новатором года в области моды, а в декабре того же года он получил Британскую премию моды как лучший международный дизайнер года.

Первый публичный показ на глазах у всего мира моды – сдержанный, лишенный излишеств, в котором проявилась почти маниакальная скрупулезность дизайнера по отношению к качеству изделий. Платья, аксессуары и кожаные пояса гармонично дополняют друг друга, создавая геометрические и четко структурированные силуэты. В облегающей одежде соседствуют узкие талии и короткие разрезы. Благородные материалы отлично сочетаются с кожей и шерстью. Модели выходят на подиум с сумками квадратной формы через плечо – уменьшенная версия сундуков, которые составили славу Дому. Среди гостей человек, особенно дорогой для Николя, – Жан-Поль Готье.

На показе сезона весна-лето – 2015, проходившем в великолепном здании Фонда Louis Vuitton, подиум будет снова отдан женщине-путешественнице. Для нее Жескьер создал гардероб, навеянный творчески переосмысленной модой 60-х и 70-х годов. Силуэт графичен, в трех основных цветах: черном, белом и красном. Жескьер соединяет различные виды тканей для слегка расклешенных мини-платьев из сетки и кожи, платьев из пайеток с длинными молниями, фантазийных бархатных костюмов, жакетов и футболок со вставками из макраме.

Коллекция осень-зима – 2016/2017 – возвращение в прошлое, обращение к исторической памяти Дома и современное переосмысление знаковых вещей бренда, их обновление и адаптация к эстетическим запросам настоящего и проецирование в будущее. Коллекция весна-лето – 2017 была показана на строительной площадке будущего магазина Louis Vuitton на Вандомской площади. Подходящее место для показа моделей, исполненных в строгих тонах в стиле сдержанной элегантности, подчеркивающей асимметрию силуэта.

Для показа коллекции Louis Vuitton осень-зима 2018/2019 во внутренних двориках Лувра XIX века приземляется космический корабль. Идея коллекции – путешествие во времени сильной и агрессивной женщины. Костюм с кожаным корсетом, плюшевый объемный свитшот, трансформирующийся в мини-платье.

Показ коллекции осень-зима – 2020 прошел на фоне двухсот хористок в платьях различных эпох, начиная с 1400 года и заканчивая 1950-м (работа лауреата премии «Оскар», художника по костюмам Милены Канонеро), поющих текст, написанный специально для показа известными клипмейкерами и музыкантами Вудкидом и Брайсом Десснером, положенный на электронно аранжированный микс из классиков, таких как Бах. Поэтическая атмосфера и роскошный антураж, иллюстрирующие коллекцию, которая, по словам ее автора, является полной противоположностью скучным total looks[27].

Коллекцией сезона весна-лето – 2021 Николя Жескьер стирает гендерные границы и окончательно упраздняет понятие мужская/женская одежда. Тем не менее за основу этих первых шагов к унисексу он берет силуэты 80-х годов. Несмотря на то что из-за разгула пандемии Covid-19 показ коллекции состоялся в форме онлайн, ей удалось поразить и восхитить всех ее увидевших.

Мода – это игра, и Дом охотно в нее играет. Представляя в рамках Круизной коллекции – 2021 Game On, художественный руководитель женских коллекций Николя Жескьер, играя мастями колоды карт, щедро разбрасывает свои козыри по самым знаковым изделиям Дома, включая кожаные сумки, готовую одежду, обувь и аксессуары, которые презентует посол Louis Vuitton, актриса Леа Сейду. Еще один игровой элемент – очередная интерпретация Monogram: один из компонентов принта – четырехлепестковый цветок – заменен маленьким сердечком.

Бросаются в глаза черно-белые сумки Petite Malle и Vanity PM. Геометрия сумки Square из белой кожи с золотой цепочкой усиливает эффект. Сумки Dauphine, Speedy, Neverfull и Keepall с монограммой Game On Monogram украшены большими игральными картами, гигантскими сердцами и ярко-красными, синими, розовыми и фиолетовыми цветами, а также золотой фурнитурой. Пара белых кроссовок Archlight с кожаной отделкой также украшена ярко-красным сердцем. Эти кроссовки идеально смотрятся в дуэте с сумкой Paname. Но суперзвездой коллекции, несомненно, является сумка Monogram Heart, первая в истории Дома сумка в форме сердца.

Роскошные Capucines BB из белой кожи Taurillon и наплечная Тwist из белой кожи Epi завершают игру иллюзий, в основе которой колода карт, верных спутников путешественника, участников развлечения, способствующего единению. Game On – это беззаботное приключение, в котором играют свою роль все сферы компетенций Дома, от высокого исполнительского мастерства до эффективной творческой стратегии.

Громкое имя. Возможно, именно поэтому София Коппола – женщина, которая никогда не уклоняется от вызова. Небольшого роста, рассудительная, волевая, она не боится производить впечатление. И не боится рисковать.

Дочь одного из величайших кинорежиссеров в истории, она сама и режиссер, и сценарист, и актриса, и стилист. Ее режиссерский дебют состоялся в 1999 году фильмом «Сад девственниц-самоубийц». София стала первой американкой и третьей в истории номинанткой на премию «Оскар» за лучшую режиссуру c фильмом «Трудности перевода». «Оскар» она получила, но только за лучший оригинальный сценарий. Утешением могли служить две другие премии за лучшую режиссуру и лучший сценарий этого фильма – «Золотой глобус» и «Независимый дух».

В 2006 году София сняла фильм «Мария-Антуанетта», который был номинирован на главный приз Каннского кинофестиваля «Золотую пальмовую ветвь». В 2010 году жюри под председательством Квентина Тарантино присудило ей «Золотого льва» Венецианского международного кинофестиваля за лучший фильм из всех показанных на нем. В 2017 году выходит ее фильм «Роковое заблуждение», за который она получила первую премию за режиссуру на Каннском фестивале.

Ее актерская карьера сложилась не так удачно: почти все ее работы в этом качестве становились мишенью безжалостной критики. С пятнадцати лет София Коппола близка миру моды: сначала она была стажером в Chanel, сегодня она – муза Louis Vuitton. Мода – ее страсть.

«Я была в Аньере, в этом волшебном ателье, где увидела потрясающих мастеров, создающих фантастические прототипы будущих изделий Louis Vuitton. Я поехала туда, чтобы заказать им сумку, идея которой крутилась у меня в голове, но ничего подобного я не могла найти ни в одном магазине. Именно там и возникла мысль сделать совместную коллекцию», – вспоминает София в интервью журналу Elle. «Какую сумку вы хотели заказать?» – спрашивает журналистка. «Вместительную, но не громоздкую. И не броскую. Простую сумку на каждый день, классический шик, но лишенный статусности. Я хотела, чтобы это была моя сумка и чтобы мои подруги тоже могли бы иметь такую же сумку, как у меня». – «Что для вас означает понятие «роскошь»?» – «Если говорить о мире материальном, то что-то очень красивое, сделанное специально для меня», – отвечает София.

Может быть, именно поэтому она обожает Марка Джейкобса. Их отношения – одна из величайших платонических историй любви в моде. Впервые они встретились в начале 90-х годов, когда Джейкобс работал дизайнером для Perry Ellis. Он – подающий надежды молодой талант, которого еще со скандалом не уволили после показа ставшей легендарной коллекции в стиле гранж; она – девушка, которая ищет собственный жизненный путь и уговаривает свою мать Элеонору пойти с ней на один из его модных показов. За кулисами они знакомятся с дизайнером, и Джейкобс и Коппола начинают встречаться. Это любовь с первого взгляда: у них схожие вкусы в музыке и искусстве. Они понимают друг друга и нравятся друг другу.

Вскоре Марк создает свой бренд и начинает невероятную шестнадцатилетнюю карьеру в Louis Vuitton. София идет по стопам отца и тоже добивается успеха. Их отношения крепнут. Именно он одевает ее для церемонии, где она получает «Оскар», и продолжает подбирать ей костюмы для публичных выступлений. Она спокойная, рассудительная, он неугомонный и эпатажный, но оба – люди стиля и элегантности, видимо, поэтому они так долго сотрудничают.

Первая сумка, созданная Софией Копполой для Louis Vuitton, называется SC Bag: разных размеров (от самой маленькой до самой большой) и в пестрой гамме цветов. Она же создала ее специальную версию исключительно для парижского универмага Le Bon Marché Rive Gauche, одного из любимых мест Софии в Париже.

Окрыленная успехом, София не просто предложила свои идеи для новой коллекции Louis Vuitton Resort 2012, но и приняла участие в ее подготовке на всех этапах от разработки дизайна до производства конечного продукта, работая рука об руку с Жюли де Либран, директором по дизайну бренда. Страсть Софии к моде хорошо известна, а ее дружба с Марком Джейкобсом делает ее замечательным дизайнером и вдохновляющей музой для этого Дома моды.

Хорошо известен сделанный Энни Лейбовиц снимок Софии для рекламной кампании Louis Vuitton. На нем София вместе со своим отцом, режиссером Фрэнсисом Фордом Копполой. Сидящий отец, держа в руке сценарий, горячо спорит с лежащей на траве дочерью. Фотография снята в окрестностях Буэнос-Айреса, где Фрэнсис Форд Коппола работал над одним из своих фильмов. Надпись гласит: «В каждой истории есть удивительное путешествие», при этом тема путешествия явно интерпретируется как душевный опыт, передающийся из поколения в поколение, от отца к дочери.

Когда Louis Vuitton организовал в Токио прием по случаю открытия выставки, посвященной музам Дома, его почетным гостем была Кейт Мосс. Ее отношения с Марком Джейкобсом – особенные, как и все отношения, которые имеют давнюю историю. В начале ее модельной карьеры и в начале дизайнерской карьеры Джейкобса никто из них и представить себе не мог, что впишет такую важную страницу в историю мировой моды.

Рост Кейт – 170 сантиметров – маленький для модели. Сара Дукас, скаут талантов, выловившая ее в аэропорту Нью-Йорка, говорит: «Она маленькая, но девчушке с таким лицом и такой решимостью в Нью-Йорке будет пытаться подражать каждый». Кейт в то время было всего четырнадцать лет, и она ухватилась за этот шанс. Покинув дом в лондонском пригороде Кройдон, она перебралась в Нью-Йорк и скоро стала иконой моды. Стиль – юная бунтарка. Она не просто худая, она очень худая и всегда выглядит как человек, который случайно оказался в окружении роскоши, на которую ему наплевать.

Интерес к Кейт подогревают ее любовные истории, например с актером Джонни Деппом и музыкантом Питом Доэрти, и многочисленные фотографии в глянцевых изданиях, как, например, та, которую сделала Корин Дэй для британского журнала The Face: обнаженная пятнадцатилетняя Кейт. Она неуправляема, не раз становилась причиной скандалов, но с нее все как с гуся вода, потому что ее стиль уникален и неповторим.

Мир моды, хотя и клеймит Кейт за порой далеко выходящее за рамки приличий поведение, никак не может расстаться с ней. Как, например, Louis Vuitton, который выбрал ее в качестве звезды короткометражного фильма, в котором Кейт танцует с одним из величайших танцовщиков современности Михаилом Барышниковым, а позже выходит на подиум в суперкоротких черных шортах, держа во рту зажженную сигарету. Провокация, пощечина нравам и правилам приводит публику в недоумение, но она же и аплодирует Кейт в финале показа. Но та же Кейт Мосс не раз выходила на подиум Дома в безупречном стиле bon ton.

В Cour Carrée Лувра, под знаменем белого цвета и конфетных оттенков, в атмосфере ностальгических воспоминаний о моде 50-х годов, она вышла в воздушном мини-платье с бросающей отблески на ее лицо диадемой. А в финале карьеры, на пороге своего сорокалетия, она приняла участие в показе коллекции Maрка Джейкобса, которая переносит зрителя в фильм 40-х годов. Двор Лувра превращается в воображаемый отель, модели – в известных актрис того времени. В очередной раз Кейт Мосс очаровала всех своими волосами цвета воронова крыла и почти полностью прозрачным платьем.

Ей было сорок четыре, когда вместе с Наоми Кэмпбелл она неожиданно появилась на мужском показе в тренче [28]Monogram, чтобы отдать дань последней коллекции Кима Джонса, придуманной им для Louis Vuitton. Тренч из блестящей ткани лаке со знаковым названием бренда, надетый на голое тело, в ансамбле с высокими тяжелыми ботинками-амфибиями создает мощный, потрясающий воображение образ.

Сегодня она так же прекрасна и очаровательна, как и прежде. Катрин Денев родилась в 1943 году в Париже. Она третья из четырех дочерей театральных актеров Мориса Дорлеака и Рене Денев. Чтобы отличаться от остальных сестер, тоже актрис, – Франсуазы, Сильви и Даниэль Дорлеак, она взяла фамилию матери. И стала звездой номер один во Франции.

В 1992 году Катрин была номинирована на премию «Оскар» за лучшую женскую роль в фильме «Индокитай». А в 1998 году за лучшую женскую роль в фильме «Вандомская площадь» она получила премию на 55-м Венецианском международном кинофестивале, «Серебряного медведя» на Берлинском кинофестивале и кучу всяких других. Она – муза Ива Сен-Лорана, но она – и муза всех французов. По этой причине она также муза Louis Vuitton. Сделанные Энни Лейбовиц фотографии Денев необыкновенны. На них актриса загадочна, чувственна, обворожительна. По меркам Дома, она идеальная путешественница: практична, элегантна и неподвластна времени, как чемоданы Louis Vuitton, которые ждут своего часа на дымном вокзале Парижа.

Чувствующая стиль, очаровательная, сдержанная и эксцентричная одновременно, Кейт Бланшетт – актриса, которая ближе всего стоит к великим дивам Голливуда.

Эта австралийка из Мельбурна, с американской кровью по отцу, умершему, когда Кейт было всего десять лет, рано проявила свой актерский талант, еще в спектаклях школьного театра. Но настоящим триггером к профессии стало случайное участие в съемках фильма во время ее поездки в Египет. Вернувшись в Мельбурн, Кейт поступила в Национальный институт драматического искусства. Окончив его, начала сниматься в различных телесериалах.

В 1997 году в кинофильме Шекхара Капура «Елизавета» она сыграла английскую королеву. Это был прорыв в большое кино. Роль принесла ей первый «Золотой глобус», множество других наград и первую из ее шести номинаций на «Оскар». Еще одна, на этот раз победная, будет в 2004 году за роль Кэтрин Хепберн в фильме «Авиатор»; следующая – в 2006 году за «Скандальный дневник», в 2007 году – за роль Елизаветы I в картине «Золотой век» и за роль второго плана в фильме «Меня там нет». И наконец, в 2013 году съемки в фильме Вуди Аллена «Голубой жасмин» принесут ей второй «Оскар» и третий «Золотой глобус» (второй был за ленту Тодда Хейнса о Бобе Дилане и его тысяче жизней).

Напряженная карьера, полная интересных, всегда разных ролей, требующих от актрисы полного преображения. В 2015 году она играет вместе с Кристианом Бейлом в картине Терренса Малика «Рыцарь кубков» и снимается в фильме Тодда Хейнса «Кэрол», за лучшую женскую роль в котором она была в очередной раз номинирована на «Оскар» и «Золотой глобус».

Немало времени Кейт Бланшетт отдает и сотрудничеству с Louis Vuitton. Их взаимная любовь длится бесконечно долго. Она не пропускает ни одного из модных показов Дома, участвует в его приемах, выставках, инаугурациях. Кейт, с ее нестареющей красотой, идеально воплощает образ женщины Дома: динамичной, чувственной, нежной, строгой. Их отношения представляют для обеих сторон особую ценность: «Очень часто именно зрелым женщинам есть что сказать, – говорит она в интервью журналу Vogue. – Что меня беспокоит? С тех пор как у меня появились седые волосы, я много думаю только об одном: как сильно мне хочется радоваться жизни».

Коренная парижанка, прекрасная актриса, дышащая атмосферой кино с раннего возраста. После окончания театрального училища отметилась ролями в таких известных голливудских фильмах, как «Бесславные ублюдки», «Робин Гуд», «Полночь в Париже», «Миссия невыполнима: Протокол «Призрак» и «Отель «Гранд Будапешт». Во французском кино Сейду работала с режиссерами Кристофом Оноре, Ребеккой Злотовски, Абделлатифом Кечишем, Бертраном Бонелло, Ксавье Доланом, Бенуа Жако, Арно Деплешином и другими. Она единственная, наряду с Адель Экзаркопулос, актриса, получившая из рук Стивена Спилберга «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале. В 2021 году вышло сразу четыре фильма с ее участием: «Джеймс Бонд: Не время умирать», «Французский диспетчер» Уэса Андерсона, «История моей жизни» Ильдико Эньеди и «Франция» Брюно Дюмона.

Играет Леа и в спектакле Николя Жескьера, который выбрал ее для презентации своей знаменитой коллекции Game On, в которой творец вольно обращается с классическим холстом бренда, смешивая на нем краски, логотипы и четыре масти карточной колоды. Посол Louis Vuitton Леа Сейду помогает ему преобразить новую коллекцию в фантастическую иллюзию, где расцветают трефы, колют пики, сияют бубны и царит всемогущее сердце червей.

Высокий (рост – 192 см), прекрасно сложенный Уго Маршан – звезда и ведущий танцовщик Парижской оперы. Его увлечение танцем началось в детстве в Нанте: первые уроки в девять лет, поступление в Школу Парижской оперы в тринадцать, зачисление в труппу в семнадцать, а когда ему исполнилось двадцать три года, Орели Дюпон, директор балета Парижской оперы сказал: «Сегодня, по общему согласию с директором Парижской оперы, я с большим удовольствием объявляю Уго Маршана танцором этуаль (высшая ступень исполнительской балетной иерархии) балета Парижской оперы». В ноябре 2014 года он получил свою первую главную роль в «Щелкунчике» в постановке Рудольфа Нуреева.

Louis Vuitton выбрал Уго Маршана для презентации своей ювелирной коллекции. С другой стороны, как рассказал Уго в интервью журналу Vogue, он «хотя и не одержим модой, но очень сильно ее любит. Нам, живущим в Париже, повезло: нас окружают прекрасные образы моды, они вдохновляют нас часто менять стиль».

Многогранная, независимая и современная Наоми Осака – одна из самых сильных теннисисток всех времен, идеально воплощающая образ женщины Louis Vuitton. Наоми стала лицом Дома на презентации новой коллекции Николя Жескьера весна-лето – 2021. «Помимо тенниса, моя самая большая страсть – мода, и нет более знакового бренда, чем Louis Vuitton. Для меня большая честь работать с Николя – он дизайнер, творчеством которого я восхищаюсь, у нас общая любовь к японской культуре и стилю. Быть послом мирового бренда – это действительно сбывшаяся мечта для меня», – говорит Наоми.

Она стала первой азиатской теннисисткой, вышедший в лидеры одиночного разряда, и первой японской теннисисткой, выигравшей турнир Большого шлема. Ее выдающиеся успехи в теннисе в сочетании с активной деятельностью вне корта делают ее имя одним из самых громких в мировом спорте. В 2013 году Наоми ворвалась в компанию звезд профессионального турнира WТА, поразив фанатов и СМИ мощной подачей и выносливостью. Вскоре после этого, в январе 2016 года, она прошла квалификацию на свой первый турнир Большого шлема, дойдя до третьего круга. В том же году она получила награду WТА Awards как лучший новичок сезона.

Два года спустя, в 2018-м, Наоми проводит один из самых сильных своих сезонов, выиграв два турнира Большого шлема. В 2020 году, завоевав второй титул на US Open, Наоми была названа Спортсменкой года по версии журнала Sports Illustrated, Самой влиятельной женщиной в спорте по версии журнала Adweek, Самой высокооплачиваемой спортсменкой всех времен по версии Forbes и вошла в сотню самых влиятельных персон по версии журнала Time. К тому же она стала одним из лидеров движения за гражданские права как в спорте, так и вне его, выступая с заявлениями, обличающими социальное неравенство.

Родившаяся в японской Осаке Наоми – любимая дочь отца-гаитянина и матери-японки. В возрасте трех лет она вместе с семьей переехала в США. Но, живя там, она представляет Японию на соревнованиях и является лицом Олимпийских игр в Токио 2021 года. «Наоми – уникальная женщина, которая не просто представляет свое поколение, но и является исключительным примером для всех. Ее карьера и убеждения вдохновляют. Я поражаюсь Наоми, она остается верной себе и не поступается своими принципами и ценностями», – говорит о ней Николя Жескьер.

«Я много думал о Диане Вриланд, вернее, не о ней конкретно, а о той степени одержимости и зависимости от моды, а также удовольствия и боли, которые вызывает эта зависимость, – публикует слова Марка Джейкобса Vogue. – Вещи не должны быть простыми и небрежными, я бы хотел видеть, как женщины одеваются, следят за собой и выглядят идеально».

Яркая, эксцентричная, дерзкая и заводная Диана Вриланд – обозреватель и редактор в области моды, инициатор запуска многих культовых карьер и тенденций, выдержавших испытание временем. Ее роль в укреплении легенды Louis Vuitton трудно переоценить. «Новое платье ничего не значит, важна жизнь, которую вы ведете, нося его», – говорит она в фильме Лизы Иммордино Вриланд «Диана Вриланд. Императрица моды» (2011), где она играет саму себя.

Диана – икона моды и стиля, ее слава бежит впереди нее. Она – предтеча той журналистики, которая полностью отдает себя миру, о котором пишет, диктует его черты и особенности, не всегда соблюдая этику и объективность, но запечатлевая его. Она формировала стиль этого времени и поведала нам о нем. Времени, пережившего глубокие перемены, от Великой депрессии до сексуальной революции, и ставшего точкой отсчета для мира, бегущего быстрее, чем он сознает это.

Не менее эксцентричная и яркая, обладательница несметной коллекции экстравагантных шляпок, итальянская фэшн-журналистка, редактор и стилист Анна Пьяджи не следовала за модой, это мода следовала за ней. В 1988 году Карл Лагерфельд, тщательно документировавший ее жизнь, издает книгу-комикс «Карл Лагерфельд рисует Анну Пьяджи» – своеобразный дневник моды, в котором назвал ее мировой иконой стиля. В 2006 году Музей Виктории и Альберта посвятил ей выставку Anna Piaggi: Fashion-ology, на которой было представлено 265 пар обуви и 2865 платьев из ее коллекции. Знаменитый дизайнер обуви Маноло Бланик говорит о ней: «Она последний в мире авторитет в области женской моды».

После кончины Анны Пьяджи 7 августа 2012 года мир моды осиротеет, потеряв в ее лице человека, находящегося в постоянном поиске новых идей и новых стилей, нонконформиста, живущего вне общепринятых норм и самостоятельно создающего их. Она открыла для себя винтаж еще до того, как он стал модой. Она предвосхищала ее тенденции, и многие стилисты вдохновляются придуманными ею шляпками или воланами ее юбок.

«Моя шляпа – это нечто личное. В нее вложена душа, чувства и ощущения, которые движут этим маленьким миром», – поясняла она. Ее шляпы стоили того, чтобы посетить выставку Hot-ology, для которой она отобрала 60 экземпляров из 600, находящихся в ее коллекции. Помимо шляп, здесь были представлены журналы мод, платья и маски. А еще сундуки Louis Vuitton, из которых свисали великолепные красочные фуляры.

В течение двадцати четырех лет она вела очень популярную колонку моды в Vogue Italia, где делилась с читателями подробным и оригинальным мнением обо всех величайших стилистах. Но и сама она была частым гостем на страницах газет и журналов, информирующих о модных показах и прочих мероприятиях, где она появлялась в своих экстравагантных нарядах и необыкновенных шляпах. Она возила их повсюду в баулах и чемоданах с логотипом Louis Vuitton, выдержавших испытание временем и экстравагантностью этой необыкновенной женщины.

Сначала сундуки, затем чемоданы, а дальше – сумки, готовая одежда, обувь, часы… Louis Vuitton никогда не переставал рассказывать о своем путешествии во времени с помощью необычных рекламных кампаний, креативность которых постоянно удивляет.

В 1997 году для художественного оформления рекламной кампании L’invitation au voyage («Приглашение к путешествию») Марк Джейкобс, бывший в то время креативным директором Louis Vuitton, пригласил известный голландский дуэт Инес ван Ламсвеерд и Винуд Матадин[29]. Основной деталью образа модели стала легендарная сумка Speedy Monogram Empreinte 1926 года. В снятом ими рекламном ролике героиня случайно находит ключ, открывающий секрет управления воздушным шаром, и с этой сумкой в руках отправляется на шаре в смелое путешествие на поиски своей судьбы. Взлетев из двора Лувра, резиденции императрицы Франции Евгении, которая назначила Луи Вюиттона своим личным поставщиком багажа и тем самым сделала бренд популярным, шар проплывает над зданием, ставшим колыбелью Дома.

В 1981 году была запущена рекламная кампания L’Ame du voyage («Дух путешествия»), слоган которой стал неотъемлемой частью Дома. В фокусе кинокамеры – знаменитые чемоданы Vuitton, с которыми героиня путешествует по всему миру. За этой кампанией последовали другие, не менее успешные. Для рекламной подачи новой кожи Mongram Vernis фотограф Бруно Даян предложил красочную интерпретацию семи смертных грехов.

С 2002 года Louis Vuitton стал доверять оформление многочисленных рекламных кампаний своих коллекций готовой одежды Мерту Аласу и Маркусу Пигготту[30]. В этих кампаниях участвовали Наоми Кэмпбелл, Ева Герцигова, Дженнифер Лопес, Скарлетт Йоханссон, Хлоя Севиньи, Ума Турман и Кристина Риччи – оскароносные актрисы впервые пришли в мир рекламы в дополнение к самым известным моделям.

Родившиеся соответственно в 1971 году в Стамбуле и в 1970-м в Бангоре (Уэльс), Алас и Пигготт познакомились в Лондоне в середине 1990-х годов. Мерт уже был фэшн-фотографом, а Маркус – декоратором в фэшн-фотографии. Они стали деловыми партнерами, и вскоре крупнейшие лакшери-бренды, привлеченные их уникальным творческим стилем, соревновались за приглашение их к сотрудничеству. В основе их стиля – разнообразие стереотипов женских характеров: женщина волевая, уверенная в себе и своей силе; женщина раздражающе самовлюбленная или холодно соблазнительная, и прочие…

Фотохудожники сделали все черно-белые фотографии для 52-го номера журнала Visionnaire, где Наоми Кэмпбелл, Жизель Бундхен, Лу Дойон и Эвандро Солдати предстают в чрезвычайно утонченных эротических образах. Их авторский фотоальбом Private выходит в зеркальной золотой коробке с тиснением в виде монограммы Louis Vuitton. Дом был признателен дуэту Мерт & Maркус за его большой вклад в развитие своего имиджа.

Затем последовали рекламные кампании коллекций нового креативного директора Louis Vuitton Николя Жескьера: Серия 1 и Серия 2.

Серия 1 – это новаторский рекламный триптих, в котором три мастера фотографии – Энни Лейбовиц, Юрген Теллер и Брюс Вебер – дают свою личную интерпретацию коллекции осень-зима – 2014/2015, получившую British Fashion Award за лучшую рекламную кампанию.

В Серии 2 эти же фотохудожники снимают коллекцию весна-лето – 2015. Основываясь на первоначальной идее сравнения стилистических словарей Энни Лейбовиц, Юргена Теллера и Брюса Вебера, эта новая, полиморфная фреска представляет интернациональное видение моды через личное осмысление каждым художником.

Цель Серии 2 – передать ощущение того, что зритель каждый раз смотрит на происходящее в новом ракурсе. Энни Лейбовиц сфотографировала датскую топ-модель Фрею Беху Эриксен на верхних этажах трех еще строящихся зданий Нью-Йорка, захватывая перспективу Центрального парка. Юрген Теллер сделал снимки не менее известных моделей Джин Кэмпбелл, Рианны Ван Ромпей, Дафни Симонс и Марты Мей ван Хаастер в типичном парижском доме среди элегантной, классической и аристократической французской мебели. Мягкий свет, освещающий черную обивку стен, создает визуальный диссонанс между привычным и необычным. Брюс Вебер вместе с американской киноактрисой Дженнифер Коннелли отправляется в Майами, снимая ее в графической игре теней и света, где актриса почти сливается с фоном, становясь элементом общей визуальной композиции.

Новый триптих модного Дома представляет собой нечто большее, чем просто рекламную кампанию. Он воплощает идею о том, что мода – это прекрасный объект пристального наблюдения, который дизайнер, фотограф, модель и мастер обогащают, привнося в нее свою личную индивидуальность.

Несколько рекламных кампаний для Louis Vuitton оформил дуэт Лес Гусман. В 1996 и 1997 годах – две особенно важные. Первая – для линии сумок, созданной по заказу крупнейших дизайнеров того времени, вторая – для новой линейки кожи Epi, где впервые она была представлена в различных цветах. За псевдонимом Лес Гусман скрывается семейная пара – Констанс Хансен и Рассел Пикок. Они познакомились в 1984 году в Нью-Йорке, она была фотографом натюрмортов, а Рассел, скульптор по образованию, оставшийся без гроша в кармане после длительных гастролей по Европе, согласился работать на нее. Скоро они поженились и начали работать в мире рекламы под этим псевдонимом.

В их рекламных кампаниях часто фигурирует властная женщина с обманчиво милым личиком, похожая на куклу Барби. Мужчины на их снимках, как правило, находятся на заднем плане или в тени. Это слегка преувеличенное выдвижение героини на первый план придает их работам толику юмора и иронии. Этот же прием они использовали и в работе для Louis Vuitton, добавляя в фотографии легкомысленность и нелепость поз моделей.

Отмечая первую годовщину своего пребывания на посту креативного директора Louis Vuitton, Николя Жескьер устраивает фотосессию, пригласив для этого знаменитого Жан-Поля Гуда, модного фотографа, которого он всегда любил и считает важнейшей фигурой в формировании своего вкуса. Гуд – не просто фотограф, рамки его творческих интересов не поддаются однозначному определению: он графический дизайнер, иллюстратор, художник по костюмам, режиссер рекламных фильмов и мероприятий.

Он родился в 1940 году в Сен-Манде, недалеко от Парижа, в семье художников. Творческий путь начал с карьеры иллюстратора. Переехав в Нью-Йорк, Гуд был принят на работу в качестве арт-директора журнала Esquire, а затем New York Magazine. В ходе работы он открыл для себя и публики мира моды немало моделей и певиц, некоторые становились его спутницами жизни. Например, Грейс Джонс, чей образ, созданный фантазией Гуда, наложил сильный отпечаток на поп-культуру 80-х годов. «Реклама – это не искусство. Это средство коммуникации, которое может позволить художнику выразить себя. Но некоторые рекламные ролики настолько красивы, что их можно смело считать произведениями искусства», – сказал он в интервью Le monde.

Он неоднократно фотографирует своего друга, модельера и дизайнера обуви Аззедина Алайю, гения, в юном возрасте покинувшего родной Тунис с горсткой денег в кармане и большими надеждами в душе, чтобы покорить Париж. Устроившись бебиситтером в семьи маркизы де Мазан и графини де Блежье, он в то время, как дети засыпали, шил платья, которые эти знатные дамы надевали на светские приемы или в театры.

Так начинается его слава, а также партнерство с немецким художником Кристофом фон Вейе, который оставался с ним до последнего дня его жизни. Принципиально не вписывавшийся в существующие каноны Алайя навязывает свою идею скульптурной женственности своим клиенткам, которых принимает в самом сердце своего мира – на кухне. Гуда и Алайю объединяли фанатичная страсть к творчеству и невысокий рост. Хотя на фото, снятом Гудом для Louis Vuitton на фоне монограммы Дома, Алайя в тоге римского императора предстает гигантом, колоссом высокой моды.

Творцом двух рекламных кампаний новых коллекций готовой одежды Louis Vuitton в 2001 году стал еще один маэстро модной фотографии, Патрик Демаршелье. С тех пор как в возрасте семнадцати лет он получил в подарок от отчима его старый «Кодак», в нем проснулась страсть к фотографированию. Она же привела Демаршелье к увековечиванию актеров, художников и политиков. В 1989 году своим личным фотографом его выбрала принцесса Диана. В рекламных проектах для Louis Vuitton Демаршелье помещает своих моделей в городскую среду. Его фотографии горожанок размещаются на различных рекламных носителях, включая огромные билборды.

Для съемок в рекламной кампании нового парфюма Louis Vuitton – Coeur Battant – приглашает актрису Эмму Стоун. Фоном съемок были выбраны вилла Малапарте и скалы Фаральони на итальянском острове Капри. В окружении всей этой красоты героиня ролика радуется жизни, грустит, гуляет, танцует, плавает, не переставая мечтать о встрече со своим возлюбленным. Желанная встреча происходит в Париже, во внутреннем дворике Лувра, превращенном по этому случаю в поле прекрасных цветов. Над ним внезапно появляется розовый флакон Coeur Battant.

Для рекламы коллекции украшений Louis Vuitton Volt Дом привлек четырех талантливых людей: оскароносную актрису и лицо бренда Алисию Викандер, танцовщика и руководителя балета Парижской оперы Уго Маршана, художницу и артистку Шэрон Алекси и китайскую модель Мао Сяосин. Снятая режиссером Жан-Батистом Мондино рекламная кампания с их участием – смелая метафора ритма, движения и энергии коллекции. Созданная художественным директором Дома по часам и ювелирным украшениям Франческой Амфитеатроф коллекция выходит за все известные жанровые рамки. Тридцать шесть изделий, исключительно в стиле унисекс, посвящены двум знаковым инициалам Дома – L и V, образующим архитектонический дизайн, представленный во всем своем многообразии.

Концептуально дух путешествий а-ля Louis Vuitton не столько в открытии нового места для оставления там своего следа, сколько в использовании его образа для демонстрации основных ценностей Дома. Как это сделала фотограф Вивиан Сассен, во времена пандемии снявшая в рамках рекламного проекта «Воображение отправляется в полет» стайку детей, путешествующих среди завораживающих неземных пейзажей Исландии – страны огня и льда, игры света и тьмы.

Природа на снимках занимает большую часть кадра, а брендовые вещи Louis Vuitton становятся маленькими персонажами этой истории наряду с героями-путешественниками, играя роль деталей, оживляющих картины фантастического мира ледников и равнин. Сменяющие друг друга ландшафты контрастны – черный песок пляжей, отражающиеся в бескрайней водной глади высокие горы, снежные равнины, затянутые льдом озера, пещеры в застывшей вулканической лаве и пробивающиеся сквозь туманное небо робкие лучи солнца. И радостные глаза детей, мечтательно вглядывающихся в будущее. В их детском мире все возможно: шляпные коробки волшебным образом превращаются в барабаны, сундуки – в Эйфелеву башню, огромного размера ключи от чемоданных замков маршируют вдоль береговой линии острова.

Исполнительный директор Louis Vuitton Майкл Берк заключил многомиллионную сделку по приобретению крупнейшего в мире алмаза Sewelo весом 1758 каратов. Необработанный, размером с бейсбольный мяч алмаз является наиболее крупным из когда-либо обнаруженных с тех пор, как в 1905 году был найден Cullinan, впоследствии расколотый на два камня. Sewelo был поднят в апреле 2019 года из принадлежащей Канаде шахты в Ботсване. Его название переводится с языка сетсвана как редкая находка.

«Думаю, многие наши конкуренты были потрясены этой сделкой, – сказал он в интервью The Times, добавив: – Решение купить алмаз потребовало смелости и веры в наш опыт». Покупая его, Louis Vuitton пошел на большой риск. На вид алмаз напоминает большой кусок угля, и трудно предсказать, каким будет результат после его очистки и огранки. Это зависит от многих факторов: сколько качественных каратов можно извлечь из камня после огранки, чтобы получить максимальную цену, сколько примесей содержится в камне, как его оптимально огранить.

Это лишь одна из историй, которые на протяжении многих лет связывают имя Louis Vuitton с миром ювелирных украшений и драгоценных камней. С самого начала своей истории Дом тяготел к этому миру. Ювелир Луи Картье создавал свои шедевры для принцессы Евгении, постоянной клиентки Louis Vuitton. Для самого Картье Louis Vuitton изготовил несколько баулов-сейфов, предназначенных для перевозки ювелирных наборов ко двору русского царя, а также большое количество футляров для драгоценностей, заказанных царствующими особами всего мира. В 1930 году для отделки своих роскошных несессеров в стиле ар-деко Дом привлек лучших ювелиров и производителей хрусталя того времени.

Для работы над ювелирной коллекцией L’Ame du Voyage («Дух путешествий») Дом пригласил талантливого парижского ювелира Лоренца Баумера. Используя желтое, красное и белое золото в сочетании с гранатами, рубинами, сапфирами, огненными опалами и бриллиантами, он вручную, с помощью самых современных техник (камни имели от 65 до 77 граней), изготовил прекрасные изделия. Некоторые были в форме символов знаменитого бренда – цветка или звезды, более округлые или, наоборот, – с заостренными углами.

Они делали уникальные изделия коллекции узнаваемыми в любом уголке мира, как и неповторимый стиль Дома в целом. Почти все изделия объединены таким сильным символическим элементом, как круг, который для Баумера олицетворяет совершенство. «Я воплотил в драгоценностях свою страсть к путешествиям. На создание L’âme du Voyage меня вдохновили утренний японский сад, юбка танцовщицы фламенко и океанские волны, накатывающие на далекий австралийский берег», – сказал Лоренц Баумер.

Нью-йоркская художница Тересита Фернандес известна своими завораживающими инсталляциями, создающими спокойную медитативную атмосферу, выходящую за пределы физического и временного пространства. В 2008 году художница создала для Louis Vuitton стену-витраж с непрерывно стекающими по ее поверхности каплями конденсата. Тремя годами позже Louis Vuitton поручил ей создать величественную люстру, представляющую собой нити дождя из драгоценных камней. Сегодня она освещает зал первого ювелирного магазина Дома на углу Вандомской площади и Рю-де-ла-Пэ.

В 2018 году Louis Vuitton пригласил на должность художественного директора по ювелирным изделиям и часам Франческу Амфитеатроф, сманив ее у Tiffany & Co., где она сначала была простым дизайнером, а с 2013 по январь 2017 года занимала пост директора по дизайну. Франческа родилась в Гонконге, обучалась искусству дизайна в Лондоне, набиралась опыта в Риме, Москве и Нью-Йорке. В мир моды она вошла в 1993 году с коллекцией серебряных украшений, выставлявшейся в лондонской галерее White Cube. Позже работала над проектами ювелирных изделий, бижутерии и аксессуаров для таких крупных брендов, как Balenciaga, Alice Temperley, Chanel, Fendi и Marni. Под руководством Франчески Амфитеатроф компания Tiffany & Co. изменила дизайн серии Return to Tiffany, а изделие из последнего ювелирного проекта бренда – коллекции HardWear – было на Леди Гага в рекламе Super Bowl.

«Когда я пришла в Vuitton с первой коллекцией Rides of the Knights, я хотела заявить этим о начале новой эры», – говорит дизайнер. Коллекция пропитана духом рыцарства, и ей удалось добиться эффекта погружения в эпоху благодаря рыцарской атрибутике и гербовым щитам, которые в украшениях выглядят необычно и очень современно. Во многих использованы монограммы бренда – трилистник, шеврон и V-образные мотивы, делая принадлежность изделий мгновенно узнаваемой. Следующей ее коллекцией стала Steller, символизирующая космическое путешествие к далеким планетам, в которой художник представляет себе исследование космоса, странствуя между мирами.

«Ювелирные изделия мне нравятся тем, что они предоставляют широкие возможности для поиска новых форм и их творческого переосмысления», – говорит Франческа. В коллекции девяносто изделий, разделенных по семи космическим темам в зависимости от основного камня. И главные из них – бриллианты в необыкновенном обрамлении. Среди изделий – великолепное колье Astre Rouge с восьмикаратным рубином исключительной чистоты, работа над которым потребовала 2000 часов; чокер [31]Lune Bleue, который переосмысливает узор Damier (900 часов работы); оригинальное колье Céleste с австралийским опалом и комплект Soleils, украшенный тремя желтыми сапфирами из Шри-Ланки весом восемь, четырнадцать и тридцать два карата (результат почти 1600 часов работы).

Дом не чужд и издательским инициативам. Его Louis Vuitton’s City Guides – ежегодно обновляемые путеводители по городам (в настоящее время в коллекцию входят такие итальянские города, как Рим, Милан и Венеция) – пользуются большой популярностью. Каждый путеводитель – путешествие по разным городам мира, открывающим свой неповторимый характер через кухню, вино, отели, искусство, дизайн. Часто в них содержатся рекомендации посетить важнейшие достопримечательности, а также информация о предстоящих выставках и концертах. Louis Vuitton предоставляет читателю неожиданный, порой альтернативный взгляд на эти города. Путеводитель предлагает стильное путешествие между реальным и виртуальным, знакомство в непринужденной атмосфере с историей и различным иконографическими языками городов.

Путеводители в шутливом тоне рассказывают о буднях парижанина, римлянина, лондонца. Парижанин, как правило, перемещается быстрым шагом, обвешан сумками и носит темную одежду, но когда выходит солнце, переодевается в бежевые цвета и, напевая, медленно гуляет по городу. Личному транспорту он предпочитает метро и принципиально одинок. Считающийся шумным и кичливым римлянин регулярно опровергает все клише, которыми его наделили, и совершенно не замечает их. На самом деле он настолько привык к красоте, что, кроме поражения его футбольной команды, ничто его не может тронуть.

Великий актер Альберто Сорди, самый римский из римлян, говорил: «Рим не похож ни на один другой город. Это великий музей, жилая комната, по которой можно ходить на цыпочках». Что до лондонца, то у каждого жителя тут свой стиль. Житель Амстердама, причудливого, беззаботного города – профессиональный велосипедист. В коллекции путеводителей Louis Vuitton – Сингапур, Сан-Франциско, Мехико, Рио-де-Жанейро, Тайбэй, Стамбул, Москва, Шанхай, Сидней, Токио и многие другие. И в каждом путеводителе – оригинальная точка зрения на самые захватывающие места в мире. Семь тысяч адресов, включающих традиционные, проверенные временем места, соседствуют с экзотическими, экстравагантными и модными. Разумеется, в каждый путеводитель включена подробная карта города, облегчающая знакомство с ним и передвижение.

Эти издания обращены к журналистам, писателям, деятелям мира искусства и литературы, которые вместе с художниками, предпринимателями и творческими талантами из самых разных областей вносят свой вклад в поддержание и передачу духа своих городов, делая каждый путеводитель особым.

На страницах каждого из них, как правило, присутствует выбранный Louis Vuitton специальный гость, который делится своими впечатлениями о любимых местах. В случае с Римом это была французский посол Катрин Колонна. О Милане рассказывал фотограф Джованни Гастель. Для повествования о Париже Louis Vuitton выбрал Валери Лемерсье. Актриса, певица, писатель прекрасно знакома с проблемами и тревогами французских женщин из высшего и среднего класса, ей доставляет прямо-таки садистское удовольствие наблюдать за тем, как они становятся жертвами собственных настроений.

В своих фильмах и песнях она использует ироничный и страстный взгляд на жизнь, одновременно критический и лишенный разочарования. Таков же ее взгляд и на историю города, с которым связан и Дом Louis Vuitton. «Я просыпаюсь очень рано и выхожу на улицу, когда город еще только открывает глаза», – говорит Лемерсье. Среди прочих диковинок она рекомендует Pharmacie du Théatre Francois (аптеку Французского театра), любимую аптеку актеров, специализирующуюся на траволечении: «Их Gouttes du Bolchoi («Капли Большого театра») прекрасно снимают хриплость голоса».

Еще одно издание Louis Vuitton – Travel Book – также посвящено различным городам и странам мира, но, в отличие от путеводителей, представляет собой альбом иллюстраций. Альбом, посвященный Риму, – это приглашение исследовать красоту Вечного города и оценить ее через восхитительные рисунки американского художника Майлза Хаймана, перенесенные на страницы издания с выставки Rome by Miles Hyman (октябрь 2018) в Istituto Centrale per la Grafica.

По заказу Дома художник сделал более сотни оригинальных рисунков. «Палитра римских красок вдохновляет меня, – говорит Майлз Хайман, – прежде всего меня очаровывает многообразие оттенков городских фасадов: охряные, золотисто-желтые, светло-голубые, бирюзовые, не говоря уже о широкой гамме красного, где каждый из оттенков богаче предыдущего. Рим – один из тех городов, которые требуют времени, чтобы побыть в обществе их красок, прежде чем вы сможете понять их очарование. Но берегитесь: когда вы полюбите их, когда вы поймете их и проникнетесь их уникальной душой, это будет любовь страстная и вечная».

Подготовку каждого тома серии Travel book Дом доверяет какому-нибудь всемирно известному художнику, который на несколько месяцев отправляется в выбранное место и откуда возвращается с двумя сотнями работ, рассказывающих о его личном видении. Десятки мегаполисов можно открыть для себя как в печатной, так и в электронной версии альбома. По Эдинбургу читателя сопровождает писательница Александра Макколл Смит. По Нью-Йорку – актриса Бетт Мидлер. Дзиро Танигути показывает нам свою Венецию, Габриэлла Джанделли – Австралию, Лоренцо Маттотти – Вьетнам.

И наконец, издание Fashion Eyes – о дорогих сердцу Дома местах рассказывают своими снимками модные фотографы. Так, например, Оливьеро Тоскани сделал много снимков Кретто ди Бурри[32], Сесил Битон подарил нам Венецию.

Швейцарский Ла-Шо-де-Фон – родина таких известных людей, как архитектор Ле Корбюзье, пионер автомобилестроения Луи Шевроле или писатель Блез Сендрар. Средневековых зданий здесь почти не найти: в 1794 году сильный пожар едва ли не полностью уничтожил городок. В 1825 году инженер Шарль-Анри Жюно начал отстраивать его заново по прямоугольной схеме наподобие американских городов. Сейчас он считается оплотом швейцарского ар-нуво, но прежде всего это один из важнейших мировых центров часового мастерства. Размещение здесь Международного музея часового искусства – свидетельство высокой оценки вклада местных мастеров в мировую часовую отрасль.

В музее более четырех тысяч экспонатов, от солнечных до атомных часов, многие из них представляют огромную историческую ценность, иллюстрируя историю измерения времени. С июня 2009 года Ла-Шо-де-Фон входит в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО и носит титул метрополии часового дела. Вундеркинд индустриальной революции XIX века, сегодня он является местом, куда приезжают не только профессиональные часовщики, но и люди других профессий: архитекторы, инженеры, художники, историки, увлеченные историей этого места, бывшего когда-то уникальной промышленной и социально-политической лабораторией, о феномене которой даже упоминал в своем «Капитале» Карл Маркс.

В 2002 году Louis Vuitton принял решение изготавливать часы своего бренда именно здесь, где сосредоточены элитные производители точнейших механизмов, циферблатов, корпусов и стрелок. Очень скоро первые часы Дома Тambour, благодаря благородному узнаваемому дизайну, нашли свое заслуженное место среди других часовых брендов. Всего за несколько лет часовая линейка пополнилась новыми моделями, конкурируя на рынке часов с известнейшими марками. На первом часовом предприятии Дома работало около тридцати мастеров. Производственные мощности постоянно нарастали, предвосхищая столь же быстро растущий интерес к часам Tambour.

Позаимствовавшие название и эстетику у первых миниатюрных часов, созданных в 1540 году, Tambour – это культовые часы массового спроса, прекрасно подходящие для путешествий по суше и воде, для занятия спортом – словом, для всех любимых Домом занятий. Tambour Tourbillon, Tambour in Black, Spin Time, Diving, Regatе, Regatta Navy – для мужчин. Tambour Forever, Blush, Lovely Cup – для женщин. Последняя модель, Tambour Street Diver, поступила в магазины по всему миру в апреле 2021 года.

Каждые часы имеют собственный оригинальный механизм, ставший результатом сотрудничества Дома с такими престижными швейцарскими часовыми компаниями, как La Joux-Perret, Dubois Dépraz и Zenith, которые разработали беспрецедентные механические или автоматические опции часов, как, например, компас Tambour Orientation LV233, указывающий владельцу, в какой бы точке мира он ни находился, расположение севера. Было бы трудно поверить, что такой лакшери-бренд, как Louis Vuitton, не выпустит технически безупречные часы специально для дайверов. Действительно, есть модель и для них – Tambour Diving в водонепроницаемом, выдерживающем давление до 30 атмосфер стальном корпусе, снабженном отличным механизмом с автоподзаводом.

В создании уникальных часов Louis Vuitton принимали участие и именитые архитекторы, такие как итальянка Гаэ Ауленти, сотрудничество с которой Дом начал еще в 1978 году, когда она придумала дизайн портфеля с инновационной покраской soft touch. Через десять лет она сделала для Louis Vuitton проект первых часов для путешественников Monterey, бросив вызов моде и времени.

Для тех лет это были необычные часы, с циферблатом, показывающим часовые пояса, мировое время, даты и даже фазы Луны. Ауленти продолжила создавать новые революционные модели Monterey. Вторая их версия впервые в мире получила корпус из оксида циркония – недавно открытой невероятно прочной керамики. Новинкой оказалось и такое же прочное сапфировое стекло, не подверженное царапинам и сколам.

Альбер Бенсуссан, в то время коммерческий директор часового и ювелирного подразделений Louis Vuitton, сказал в интервью итальянской газете Corriere della Sera в 2008 году: «Наш подход – это подход настоящих часовщиков: мы намеренно решили не относиться к часовому рынку как к новому придатку бренда, как это делают многие модные марки. Louis Vuitton Watch следует той же философии, что и все остальные линии, носящие имя нашего Дома: идеальный баланс между традициями и современностью, максимальное внимание к качеству исполнения и эксклюзивность продаж.

Идея нашей стратегии заключалась в сконцентрированности на качестве и аутентичности часов Louis Vuitton на всех этапах – от дизайна до послепродажного обслуживания. Именно качество и аутентичность помогают нашей продукции с течением времени занять свое место в сердцах покупателей. Настоящие часы не должны выходить из моды через несколько месяцев», – заключает Альбер Бенсуссан.

Чтобы еще выше поднять уровень своего мастерства, в июле 2011 года Louis Vuitton приобрел La Fabrique du Temps («Фабрика времени»), женевское ателье высокого часового искусства, которому было поручено разрабатывать для бренда эксклюзивные и надежные механизмы часов. Большое (четыре тысячи квадратных метров) предприятие владело самыми современными цифровыми технологиями и специалистами всех профессий, необходимых для производства часов Louis Vuitton.

Часовые мастера, инженеры и дизайнеры, создающие часы Дома, обеспечивают их высочайшее качество, подтверждая его престижным знаком Swiss Made, наносимым на циферблаты. Каждые из продающихся в более чем 200 магазинах часов марки Tambour предварительно проходят 60 тестов качества, прежде чем получить продажный сертификат. Желающие приобрести некоторые модели самых точных из существующих часов, таких как Tambour Tourbillon Monogram или Tambour Repetition Minutes, вынуждены ждать не менее года. Эти эксклюзивные часы – золото, бриллианты корпуса, управляющее колесико с инициалами LV, ремешки различного тиснения – поставляются в футляре Monogram, имеющем пятьдесят цветовых комбинаций.

В XIII–XIV веках венецианские вельможи, переезжая на лето на свои виллы, разбросанные по берегам реки Брента, привозили с собой самых нужных слуг, в том числе сапожников и башмачников, которые в Венеции основали свой цех еще в 1268 году. Так родилось самое знаменитое обувное производство, начавшееся с ремесленных традиций, а затем ставшее промышленным, передовым, формирующим самые важные международные бренды.

Первые следы обувного производства в Ривьере-дель-Брента относятся к 1898 году, когда предприниматель Джованни Луиджи Вольтан основал крупную фабрику в этом регионе, первое механизированное обувное производство в городке Стра недалеко от Венеции. Двадцать пять лет спустя там же была основана Художественная школа искусств и ремесел для подготовки модельеров и обувных мастеров. Именно здесь Louis Vuitton открыл свою первую обувную фабрику. Затем, покоренный итальянским подходом к изготовлению обуви, в 1998 году Дом основывает небольшую мастерскую в Фьессо-д’Артико, которая за годы работы превратилась в образцовую фабрику. Перестроенная в 2009 году архитектором Жан-Марком Сандролини, она увеличила рабочую площадь до 14 тысяч квадратных метров, на которых разместились четыре цеха: классической мужской обуви, элегантной женской, сникеров[33] и мокасин.

«Завод в Фьессо нацелен на производство качественной обуви в промышленных масштабах, – говорит Серж Альфандари, бывший в те годы директором обувного направления Louis Vuitton. – Каждое наше изделие требует от 150 до 250 операций. Именно здесь производятся самые эксклюзивные и сложные модели, сшитые и отделанные практически вручную. Мы продаем не обувь, а эмоции. Это основополагающая причина того, чтобы хорошо выполнять нашу работу». Хотя Louis Vuitton начал производить обувь только в 1998 году, очень скоро этот сектор по получаемой от него прибыли стал вторым после производства сумок.

От первоначального эскиза до подиума – для мастеров женской обуви ни один из этапов не представляется слишком амбициозным или сложным. Уровень профессионализма и технического оснащения настолько высок, что дает команде мастеров возможность легко преодолевать любые проблемы. В Фьессо человек и машина работают вместе, в общем стремлении к совершенству. Но главная работа лежит на плечах мастеров. Именно они подбирают материал, будь то технические ткани, кожа или экзотические кожи, они кроят каждую деталь изделия и выбирают технологию сборки – от ручного крепления каблука до индивидуального подбора цвета на швы ботинок. Их команда воплощает мечту в реальность.

Сплав традиций и инноваций обеспечивает высокие требования к изделию как со стороны его творцов, так и клиентов Made-to-Order[34]. Особенно это видно по производству становящегося все более массовым и технически сложного вида обуви – кроссовок уникальных фасонов. Впервые в своей истории французский бренд позволяет покупателям стать частью процесса создания дизайна своих кроссовок с помощью революционной программы Now Yours Run Away.

Заказанные клиентом кроссовки создаются практически в бесконечном количестве комбинаций, гарантируя уникальность и отвечая индивидуальному стилю. Клиент может сделать выбор из девяти цветов (темно-синий, ярко-красный, оранжевый, солнечно-желтый, ярко-фиолетовый, коньячный, чистый черный и белый) и четырех вариантов принта вставки (Monogram, Monogram Eclipse, Monogram White и Damier Graphite). Он также может выбрать, где разместить логотип бренда – на пятке или на боковой части обуви. Срок изготовления кроссовок по индивидуальному заказу составляет семь недель.

Когда итальянская консалтинговая компания Nomisma, основываясь на параметрах роста выручки, рентабельности и добавленной стоимости за период с 2014 по 2019 год, создала список из четырех тысяч итальянских компаний, которые должны вывести Италию из кризиса, она упомянула и производства, осуществляемые в стране иностранными брендами, такими как, например, фабрика Louis Vuitton в Фьессо-д’Артико. С 2014 по 2019 год ее оборот вырос со 180 до 283 миллионов.

Модели мужских туфель – плод тесного сотрудничества дизайнеров и производственников, и каждый вносит свои знания, опыт и мастерство в процесс их изготовления. Начиная со специально разработанной колодки и включая техники сшивки отдельных деталей методом Goodyear, Blake и норвежской ручной строчкой. Особой техники требует и ручная прошивка подошвы. А завершает процесс нанесение на кожаную поверхность изделия необычной патины с помощью воскового лака, воды и кисти.

Операция длится в течение нескольких часов, пока мастер не добьется желаемого эффекта светящейся изнутри краски. Одной из главных задач фабрики является преемственность поколений, передача мастерства молодым обувщикам. Это очень важно, чтобы мастерство жило и дышало, чтобы обеспечить будущее обувного искусства. С учетом этого фабрика в Фьессо играет еще и роль учебного центра, воспитывающего специалистов, способных не опускать качественную планку уникальной обуви с маркой Louis Vuitton.

Есть место здесь и современному искусству. В полном зелени внутреннем дворике фабрики находятся две гигантские скульптуры обуви, созданные Джоаной Васконселос[35] и Натали Декостер[36]. В галерее на площади около 260 квадратных метров разместились тематическая библиотека и музей, связанные с обувной вселенной. Здесь можно увидеть туфли из Индии или Китая, посвященные обуви картины Энди Уорхола или Ральфа Гибсона, а также работы художников – друзей Дома, таких как Яёи Кусама или Ричард Принс.

Представленные в магазине Дома в Miami Design District, изготовленные в Аньере, кроссовки Hardsided Trunk Sneaker и коробка к ним Sneaker Box с рисунком Monogram Eclipse стали звездами вселенной кроссовок и предметами первой необходимости для фанатов этого вида обуви. Sneaker Trunk предназначен для хранения большого количество обуви: восемь ящиков для высоких кроссовок и шесть – для низких.

В основание сундука добавлены два специально разработанных зеркала, чтобы можно было любоваться обувью во время примерки. Внешние стенки и дверцы Sneaker Trunk обтянуты холстом Monogram, а стеклянная передняя дверца Sneaker Box позволяет установленным на наклонном основании кроссовкам оставаться на виду. К тому же в нише под этим основанием можно разместить средства по уходу за обувью и другие необходимые аксессуары. Прозрачная дверца Sneaker Box открывается вперед, что дает возможность складывать их один на другой.

Если верно, что именно женщины с их индивидуальностью, отличным вкусом и экстравагантными запросами сделали Дом великим, то не менее верно и то, что для Louis Vuitton, пожалуй, никогда не существовало проблемы гендерных различий. Основатель Дома производил сундуки, устраивающие и женщин, и мужчин, а позже – такие же сумки и чемоданы.

Мужчина Дома – это путешественник, бросающий вызов времени, любящий роскошь, комфортную и функциональную. Именно поэтому, когда Марк Джейкобс в 1997 году вывел на подиум мужчину Louis Vuitton, он, вероятно, вдохновлялся именно такими клиентами. Марк, как и основатель Дома Луи Вюиттон, – новатор. Как и Луи, он тонко чувствует свое время, формирует его и интерпретирует, присваивает ему культурные коды и задает тенденции, определяющие историю современной мужской моды. Так что вышедший на подиум мужчина-модель в пижаме, сжимающий в руках плюшевого медведя, – очевидная для всех отсылка дизайнера к декадентскому Оксфорду – возможно, является способом возродить этот вид одежды, по-разному интерпретированной стилистами.

Это происходило с 1910 года, когда Поль Пуаре предложил женщинам одно из своих скандальных и революционных творений – широкие брюки, очень похожие на модные в те годы пижамы, посеяв первые семена, быстро давшие всходы в виде широкого распространения этого элемента одежды и среди женщин.

«Мода – это не необходимость. Она взывает напрямую к сердцу. Это, скорее, прихоть, каприз. Вам это не нужно, но вы это хотите», – говорит Марк Джейкобс. И его главная забота, чтобы и мужчины следовали этой максиме. Марк Джейкобс уникален в мире моды тем, что способен распознать таланты своих сотрудников и дать им возможность развиваться. Это больше всего проявляется в мужской одежде – области, в которой, как модельер с улыбкой утверждает, он не так уж хорошо разбирается. Поэтому с 2006 по 2011 год под ненавязчивым руководством Марка Джейкобса мужской модой Дома занимался разделяющий его художественные взгляды опытный дизайнер Пол Хелберс.

В 2011 году на этом посту его сменил Ким Джонс, который начинал как дизайнер в команде Марка Джейкобса. Пришедший в 2013 году на должность художественного директора Louis Vuitton Николя Жескьер назначил его креативным директором мужского направления. Уход Марка Джейкобса заставил Дом задуматься о новых формах работы с быстро развивающимся рынком мужской одежды. Дому нужен кто-то, кто втянул бы в орбиту своих интересов молодежь, добавив привлекательные для нее нотки поп-культуры в симфонию роскоши.

Ким Джонс родился в 1979 году в Лондоне в семье датчанки и англичанина. Его отец-гидрогеолог перевез семью в Эквадор, когда Киму было всего три месяца. Уделом его детства была кочевая жизнь: Эфиопия, Кения, Танзания и Ботсвана, а затем Карибы. Подростком он вернулся в Лондон, где в 1992 году поступил на художественное отделение Брайтонского технологического колледжа, затем окончил факультет графического дизайна и фотографии Камберуэллского колледжа искусств. Степень магистра в области моды он получил во всемирно известном лондонском Центральном колледже искусства и дизайна имени Святого Мартина, специализируясь на мужской одежде.

Тема путешествия роднила его, воспитанного постоянными переездами, с Домом. Поэтому неудивительны его отсылки в дебютной коллекции 2011 года к воспоминаниям о проведенном в Кении детстве и краскам масайского одеяла, которое он хранил в качестве сувенира. Посвященная путешествиям, в основном по Африке, коллекция состояла из удобных костюмов, наполненных молодой энергией. Благодаря Джонсу Louis Vuitton очень быстро стал культовым брендом, популярным не только у фанатов бренда, но и среди мировых знаменитостей – первые ряды на его показах занимают селебрити, готовые скупить всю коллекцию разом. Во много раз вырос коэффициент узнаваемости Louis Vuitton, особенно у молодых хайпбистов[37].

Дело в том, что впервые лакшери-бренд обратился к миру уличной моды: знаменитая коллекция осень-зима – 2017/2018, плод сотрудничества Дома с американским брендом Supreme, стала настоящим блокбастером Louis Vuitton. Ким Джонс проработал директором мужского направления Дома до 2018 года, и надо сказать, что все эти годы оказались знаковыми как для мужской линии, так и для всего бренда в целом. «Работать с Кимом было огромной привилегией, – говорит Михаэль Берк, президент и генеральный директор Louis Vuitton. – Его способность задавать новые тенденции безупречна, а его талант и целеустремленность обеспечили Louis Vuitton прочное положение ведущего бренда в современной мужской одежде класса люкс. Все, кому посчастливилось работать с ним, желают ему успехов в его новом приключении».

Расставание с Кимом не повлияло на позиции Дома в мужской моде, тем более что на смену ему пришел не менее креативный американский модельер и дизайнер одежды Вирджил Абло, намеренный продолжить начатый Кимом Джонсом путь завоевания более молодого рынка благодаря умелому сочетанию высокой и уличной моды, а также коллаборациям с другими известными брендами. Абло стал первым афроамериканцем, занявшим пост креативного директора французского Дома моды. И словно самоутверждаясь в этом качестве, он открыл свой первый показ парадом двадцати чернокожих моделей – своих друзей-художников, одетых во все белое. При нем поменялись и условия проведения дефиле: отныне никаких показов для кучки избранных, в зале – три тысячи гостей, две из них – обычные молодые люди. Большое внимание уделяется аксессуарам, которые становятся неотъемлемой частью наряда. И по возможности не очень дорогими, чтобы они были доступны молодежи.

Дизайнер дебютировал на парижских подиумах в июне 2018 года с коллекцией весна-лето – 2019. Тогда же его имя вносят в список ста самых влиятельных людей года по версии журнала Time. Два года спустя Вирджил Абло предваряет показ новой коллекции весна-лето – 2021 запуском в цифровую сферу короткометражного мультипликационного фильма под названием Zoooom With Friends. В нем некий рисованный персонаж по имени Zoooom и группа анимационных зверей и цветов с чемоданом Louis Vuitton отправляется в путешествие из Парижа в Шанхай – второе место показа коллекции.

Непосредственно на показе были продемонстрированы модели, разработанные в рамках концепции Upcycling Ideology («Идеология апсайклинга»)[38]: прочная внесезонная одежда, изготовленная из бывших в употреблении тканей. Они же были показаны и в Шанхае среди городских причалов, перед глазами тысячи зрителей, в декорациях и атмосфере гипнотической вселенной. В шоу приняли участие и герои мультфильма – Zoooom и его друзья в виде гигантских надувных марионеток, символизирующих лейтмотив, близкий Вирджилу Абло с момента его прихода в Louis Vuitton в качестве креативного директора: смотреть на мир глазами детей.

Приключение продолжилось в Токио 2 сентября показом мод, который передал суть сюрреализма через мотивы одежды, с одной стороны, амулеты и гигантские воздушные шары – с другой. Эмблематические образы Louis Vuitton были дополнены творениями, вдохновленными ганскими корнями Вирджила Абло, а также работами афрофутуристов. «Я не хочу просто представлять собою меньшинство, я хочу, чтобы все изменилось. Именно поэтому я учредил Postmodern Scholarship Fund – фонд в миллион долларов для чернокожих детей, изучающих моду. Эта индустрия продолжает игнорировать определенную часть населения. Я хочу убедиться, что двери, которые я открываю, остаются открытыми и для них и что они смогут занять мое место, когда я уйду».

Молодежь обожает его, обожает его творения, представляющие собой симбиоз спорта, улицы и роскоши. «Мода – это закрытая, элитарная система. Я разомкнул ее периметр, впустив всех желающих. Когда я публикую адреса своих показов в социальных сетях, я делаю это не ради рекламы, а потому, что моему проекту нужно больше зрителей, будь то показ мод в Париже или мастер-класс в Гарварде».

Вирджил Абло ввел в мир одежды искусство переработки. Он перерабатывает материалы и идеи, создавая в результате нечто невероятное. «Я представляю мир не таким, какой он есть, а таким, каким я хотел бы его видеть. И хочу показать, насколько современным может быть такой легендарный бренд с долгой историей: это рискованно, но, если не пачкать руки, эта профессия не имеет смысла». Инженер-строитель, магистр архитектуры, диджей, личный стилист рэпера Канье Уэста, дизайнер-самоучка, креативный директор и основатель Off-White – собственного культового бренда для миллениалов, он был выбран Louis Vuitton именно за разносторонность и многоплановость своего гения, настолько нестандартного, что никогда не понятен вектор его устремления.

Такаси Мураками, самый известный японский художник, смешивающий высокую и низкую культуру, Восток и Запад, традиции и мангу, сотрудничал сначала с Maрком Джейкобсом, а затем с Вирджилом Абло. «Его взгляды не многим отличались от взглядов Марка в свое время. Но и время Вирджила – тоже эпоха: афроамериканец во главе парижского Дома моды. И я ожидаю, что границы его идентичности будут все шире и шире. Речь идет о переходе, которым означена позитивная неустойчивость моды, позволяющая ей, постоянно впитывая разнообразные стимулы, развиваться порой намного свободнее, чем искусство».

Такаси и Вирджил – друзья, оба они обладают уникальной способностью соединять в своем творчестве несоединимое, чтобы трансформировать современность, и в этой серьезной игре они оказывают друг на друга большое влияние. Когда Марк Джейкобс пригласил Такаси Мураками сотрудничать с Louis Vuitton, он заявил в Vogue: «Этот опыт был впечатляющим браком искусства и коммерции». Для Такаси «как Стинг был англичанином в Нью-Йорке, так и Марк Джейкобс был американцем в Париже, пытавшимся утвердить свою американскую идентичность во Франции. Его первое сотрудничество со Стивеном Спроузом и искусством граффити было вызвано именно такой потребностью. Этот эксперимент соединения искусства и моды оказался настолько успешным, что родились другие, в том числе и мой собственный. Для меня это был, безусловно, эпический переход в новое качество. Сейчас коллаборации уже в порядке вещей, но мы должны всегда помнить, кто был первопроходцем».

Вирджил внимательно следил за этим слиянием: «Это был совершенно революционный эксперимент: бескомпромиссное слияние искусства и моды. Это также стало поворотным моментом в развитии моего творчества. Способность Мураками к деконструкции, его эстетическая и концептуальная свобода были для меня неисчерпаемым источником вдохновения».

Деконструкция присуща и творчеству Вирджила Абло, который не побоялся публично объявить о конце уличной моды, того способа одеваться, того способа бытия, который сам же и навязал лакшери-моде, обеспечив ее успех на подиуме и вне его. О чем было откровенно написано в комментарии, сопровождавшем коллекцию: «Уличная одежда – это определение, свободно принятое всеми, отвергнуто Вирджилом Абло. Благодаря разрушению современных критериев дресс-кода, сама идея уличной одежды, которая была так популярна, требует нового определения. Сегодня это определение характеризует не только одежду, но и способ ее ношения.

Готовя коллекцию Louis Vuitton осень-зима – 2020, художественный директор Вирджил Абло изучал антропологическую эволюцию костюма и способы перепрограммирования традиционного дресс-кода. Приталенные и зауженные силуэты покидают зону комфорта: чопорные коды одежды старого мира нейтрализованы и переосмыслены, уступив место одному – радости жизни. Не позволяй повседневности определять твою жизнь».

То, что кажется переломным моментом в творчестве Вирджила, на самом деле всегда было его отличительной чертой, его продолжением в мире моды и роскоши. Не позволять повседневности определять твою жизнь и затянуть тебя.

Из-за проблем со здоровьем Вирджил был вынужден резко снизить свою творческую активность. «Сокращение обязательств и рабочего ритма помогло мне. Я стал более рассудительным. Я много спорю сам с собой, в результате – новые вызовы и поиск новых способов противостоять им». С высоты достигнутых успехов, отвечая на вопрос о своем видении идеального мира, Абло говорит: «Это тот самый мир, где голос чернокожего человека звучит громко и ценится; где сегодняшние и завтрашние поколения могут видеть многих своих представителей на руководящих постах. Где меньше дверей, которые им приходится открывать, и больше разных креативных и талантливых безумцев, сидящих там, где сейчас сижу я».

Кем бы вы хотели стать, когда вырастете? В детстве наши мечты и стремления олицетворяют архетипы: Художник, Коммерсант, Архитектор, Путешественник. Знакомые персонажи повседневной жизни, определяемые тем, что на них надето, дресс-кодом, который мы ассоциируем с их профессией и образом жизни. Наше сознание приучено определять архетипический гардероб человека, помогает нам идентифицировать его личность и профессию. Нередко эти образы связаны с нашими персональными представлениями о социальном, культурном и гендерном ландшафте общества.

Мужская коллекция Louis Vuitton осень-зима – 2021 словно исследует бессознательные предрассудки, заложенные в нашу коллективную психику архаичными общественными нормами. Предопределенное восприятие навязывает нам искусственные мифы, связанные с генетикой людей, с идеями искусства. Мода для Вирджила Абло – инструмент, с помощью которого можно повлиять на эти предубеждения: изменить ценности, сохранив их коды. Логика отражает традиции черной культуры, которая использует риторические фигуры (иронию, каламбуры, импровизацию) для инверсии и игры с коннотациями устоявшихся кодов.

Эти приемы создают новые смыслы и подрывают устоявшиеся каноны, например стандартное предложение на английском языке может иметь совершенно другое значение в простонародном афроамериканском английском. Вирджил Абло применяет эти приемы в своей методологии дизайна, обогащая грамматику узнаваемых архетипов новыми генами.

28 ноября 2021 года Вирджил Абло скончался от ангиосаркомы сердца, с которой боролся в течение нескольких лет.

Я захожу в магазин Louis Vuitton в обычное утро четверга, в самый разгар пандемии Covid-19. Я выбрала Рим, потому что Лацио – в желтой зоне, поэтому многие магазины открыты, но пандемия ощущается и здесь. Прогуливаясь по центру, можно заметить, что все они полупустые. Прекрасный солнечный день, отражающийся в витрине, где выставлена пирамида прозрачных сундуков, чья нагота прикрыта отчетливо различимой Monogram.

Мне на память приходит фотограф Дэвид Лашапель, который сделал снимок обнаженной рэперши Лил Ким, расписанной эмблемами Дома с ног до головы. Изначально фотограф хотел снимать ее в ангаре аэропорта, в окружении сундуков бренда, и чтобы на ее тело были нанесены имена ее друзей. Однако Дэвид выбрал другое решение. Уличный художник Эрни Валес потратил несколько часов на то, чтобы с помощью аэрографа разукрасить тело певицы вензелем LV. Лил Ким как предмет роскоши. Кто знает, почему эти прозрачные сундуки напомнили мне об этом. Обнаженные, как Лил Ким, и, как и она, роскошные.

Я открываю дверь и оказываюсь в просторном торговом зале. Передо мной соединяющая все этажи магазина огромная спираль лестницы, из тех, что часто можно увидеть в кино. Ее широкие легкие ступени залиты светом, пронизывающим все помещение. Столб из легендарных чемоданов и сундуков пронзает здание с первого по верхний этаж. Белые с серыми полосами плитки пола и деревянные панели стен светлых тонов создают во всем помещении атмосферу безмятежности и изысканности.

Я оглядываюсь: магазин полон покупателей. Настолько, что некоторые, сидя в небольшой гостиной за стаканом воды, ждут, когда освободится продавщица. Я прогуливаюсь по этажу. Наблюдаю за женщиной, примеряющей пояс, за двумя продавцами, занятыми разговором. Стойка с шарфами завораживает. Это произведения искусства во всех оттенках розового. Я задерживаюсь у прилавка с пеналами для карандашей, обложками для блокнотов и ежедневников. В двух шагах – гантели для фитнеса, волейбольный мяч Monogram в поп-раскраске, с нанесенными на него знаковыми инициалами разных размеров. В сетчатой сумке висит еще один мяч, футбольный, явно подарочный, стоимостью 1950 евро, он одноцветен и украшен мотивом Monogram.

Спорт – важная составляющая истории Дома. Для чемпионата мира по футболу 1998 года Louis Vuitton создал футбольный мяч с мотивом Monogram, выпущенный ограниченной нумерованной серией. Дом дарил его политикам, звездам шоу-бизнеса, спортивным журналистам, писателям и художникам. Так родился Rebonds, альбом с фотографиями знаменитостей, вся выручка от которого была передана в фонд UNICEF[39].

Затем – сотрудничество с Майклом Кларком, капитаном австралийской команды по крикету, вместе с которым Дом разработал огромный дорожный сундук Louis Vuitton Cricket Trunk, способный вместить крикетное снаряжение целой команды. Выполненное по индивидуальному заказу, ультрашикарное изделие, обитое культовой тканью Дома Damier Graphite. Позже этот роскошный сундук от Louis Vuitton, выдержавший многочисленные поездки на соревнования по всему миру, был выставлен Майклом Кларком на аукцион Christie’s, а вырученные средства, более 170 000 долларов, пошли на благотворительность в пользу Сиднейской детской больницы.

Я иду дальше, ищу историю, ищу Monogram. Вот и сундуки. Производят впечатление. Останавливаюсь рядом с ближайшим. Он очень большой, полный разных отсеков. В нем воплотилась вся любовь к путешествиям, которая привела маленького Луи к тому, чтобы стать одним из крупнейших производителей сундуков в мире, но, по иронии судьбы, этот, вероятнее всего, не отправится в путь, а останется просто предметом мебели. Как бы то ни было, но сундук возвращает меня в ту историю, которую я читала и изучала последние несколько месяцев. Я глажу его рукой, рассматриваю в мельчайших подробностях, и не могу набраться храбрости спросить, сколько он стоит.

Темный камень пола, стены из полированного коричневого дерева и кожи – это антураж мужской вселенной, расположенной на нижнем этаже. Здесь представлены коллекции готовой одежды, обуви, аксессуаров, изделий из кожи, часов. Тут же ювелирные изделия и парфюмерия. Рядом с небольшим залом, где отдыхают покупатели, полки с прославленными сумками. Появляется продавщица: черный костюм, бежевая шелковая блузка, туфли на плоской подошве, неброский макияж. «Чем могу помочь?» Я спрашиваю ее, есть ли здесь что-нибудь из исторических моделей, она удивленно смотрит на меня, затем отвечает: «Иногда случается, что здесь появляются модели, навеянные старыми, когда-то бывшими в моде, но, разумеется, несколько осовремененными, как, например, Dauphine».

Dauphine – легендарная сумка, созданная в 1976 году и переосмысленная Николя Жескьером для коллекции «Круиз – 2019». Сочетание двух цветов ткани Monogram, плечевой ремень-цепочка и магнитная застежка символизируют креативность Дома в адаптации традиций к современности. Я делаю вид, что не знаю этой сумки, и сосредотачиваю свое внимание на великолепной Capucines mini из кожи аллигатора. Знаменитая сумка-трапеция, названная в честь парижской улицы Капуцинов, где в 1854 году Луи Вюиттон открыл свой первый магазин. Сумка переливается оттенками голубого.

Спрашиваю о ее цене, хотя хорошо знаю, что в случае с Louis Vuitton предпочитают говорить не о цене, а о ценности изделия. Ее сообщают лишь по запросу клиента. Дом устанавливает цены, исходя из ценности продукта, творческого подхода к его созданию и процесса производства. Не случайно это единственный бренд, который никогда не делает скидок, ибо ни ценность изделия, ни цена работы дизайнеров и мастеров не зависят от времени его жизни на рынке.

Консультант по работе с клиентами отходит, чтобы уточнить цену, возвращается и говорит: «21 300 евро. В других цветах она может иметь другую цену». – «Сколько стоит черная?» – спрашиваю я. Она снова уходит. Возвращается. «17 000». Я поражаюсь: «Почему такая разница? Разница в цвете больше четырех тысяч евро!» Она улыбается и терпеливо объясняет: «Здесь очень тонкая работа. Как вы видите, цвет отличается в центральной части и по бокам. У него есть свойство менять оттенок при смене освещения. Сумка стоит дороже из-за того, что за этим стоит сложная работа и дорогая технология. Кожа отбеливается, затем специально обрабатывается материалом, который называется белый агат. Отсюда у этой кожи натуральный цвет, никакой краски».

Это историческая сумка. В июне 2019 года Louis Vuitton запускает проект Artycapucines, в котором приняли участие шесть современных художников – Сэм Фоллс, Урс Фишер, Николас Хлобо, Алекс Израэль, Тшабалала Селф и Йонас Вуд. И каждый создал дизайн своей версии культовой сумки Capucines. В следующем году еще шесть художников переосмыслили этот знаковый аксессуар согласно своему уникальному эстетическому видению: Беатрис Мильязес, Жан-Мишель Отониэль, Джош Смит, Генри Тейлор, Лю Вэй и Чжао Чжао.

Беатрис Мильязес превратила изысканную сумку в калейдоскоп текстур и цветов, наложенных на кожу ягненка. Французский художник Жан-Мишель Отониэль сделал полную смену стиля с использованием рафии[40], декора по верхнему краю, напоминающего шелковое атласное боа, и витой ручки с черными жемчужинами. Нью-йоркский художник Джош Смит предложил свою версию, вдохновленную одной из его же собственных ярких картин, в точности перенеся ее на поверхность сумки.

Подобным образом поступил и другой американец, Генри Тейлор, воспроизведя на поверхности сумки с помощью передовой лазерной печати и традиционной техники рельефное лицо основателя лос-анджелесского музея Underground, портрет которого написал в 2017 году. Сумка в версии пекинца Лю Вэя, с алюминиевыми пластинами и подвижными металлическими сферами для крепления ручки, выглядела довольно футуристично и скульптурно. И наконец, Чжао Чжао предложил графичную версию с элементами, покрывающими всю поверхность сумки, как сложный пазл. Всего по двести экземпляров каждой версии было представлено в бутиках Louis Vuitton по всему миру.

В римском магазине редко можно встретить у дверей владельца бренда. Тогда как в парижском это обычное дело: каждую субботу Бернар Арно появляется там лично, выслушивая недельный отчет управляющего. Арно интересует все, включая объемы продаж и ассортимент самых популярных моделей. У него прекрасная память. «Мне нравится проверять магазины, я считаю, что так и должно быть. Я всегда говорю своим сотрудникам: вы должны как можно меньше находиться в офисах и как можно больше в магазинах, – говорит владелец LVMH. – С другой стороны, в больших магазинах Louis Vuitton, таких, как этот, офисы очень маленькие, так что директорам приходится много времени проводить в зале, контактируя с покупателями».

Арно доброжелателен к клиентам, улыбается им, перебрасывается словами, хорошо осознавая, что они, и только они, являются истинной ценностью бренда. В магазинах Louis Vuitton по всему миру взято за правило: перед открытием продавцы собираются на брифинг, обсуждая поступившие новинки и обмениваясь своим опытом работы с покупателями.

Louis Vuitton производит изделия из кожи на двадцати пяти фабриках по всему миру (восемнадцать – только во Франции, остальные – в Италии, Испании и США). Для управления ими Дом привлекает инженеров, специализирующихся на промышленном производстве. Мастера обоих полов, прошедшие обучение в специализированных школах в Италии и Франции, работают бок о бок, профессионально решая производственные задачи, постоянно меняющиеся в зависимости от требований рынка. Все они регулярно проходят обучение и курсы повышения квалификации в соответствующих центрах компании.

В конце сборки сумки остается еще несколько ответственных операций. Работница берет ее в руки, тщательно осматривает в поиске дефектов, открывает и закрывает, дергает за ручки и, наконец, протирает замшевой тряпочкой, то есть совершает то, что в Доме называет le beu geste («акт любви»).

И все-таки самые известные и популярные сумки сделаны не из кожи. Две трети изделий Vuitton производятся из его всемирно известного холста, представляющего собой хлопчатобумажную ткань, покрытую смолой, что делает ее практически неизносимой. Дешевое сырье для люксового продукта, что позволяет получать очень высокую норму прибыли.

Дом гарантирует, что сумки выдержат испытание временем. Для этого они проходят испытания в нескольких лабораториях (одна из них находится в Италии), где на специальных машинах тестируется каждый из компонентов изделия, поставляемых двумя сотнями партнеров. Например, есть машина, тестирующая пружину застежки, которая должна открываться и закрываться не менее десяти раз в день в течение десяти лет. Таким образом, машина имитирует работу пружинного зажима 36 000 раз. Другая машина имитирует сгибание и разгибание обуви, потому что на практике некоторые детали сумок многократно подвергаются подобному действию.

Испытывают изделия и в климатических камерах, где воспроизводится климат разных географических зон – тропически жаркий, полярный, влажный, сухой, дождливый, пустынный, морской. Как только завершатся и эти испытания, сумка переходит к Луи, самому строгому роботу в семье Vuitton.

Его механическая рука сначала имитирует трение сумки об одежду, а затем снова и снова бросает сумку на пол. Если она выдерживает и это, сумка готова к продаже. Испытания длятся не более 72 часов – Дом не может позволить себе заставлять клиента ждать желаемое изделие. Но есть и эксклюзивные сумки, изготавливаемые из элитной кожи, например крокодиловой. В Аньере, где началась история Дома, до сих пор исключительно вручную искусные мастера производят такие изделия, сырье для которых стоит невероятно дорого.

Сотрудничество Дома с художниками и креативными творцами привело к созданию впечатляющих дизайнов, будь то медицинская сумка для врачей скорой помощи, расписанная бабочками Дэмиеном Херстом; косметический баул Синди Шерман или большая коробка для хранения трусов-боксеров от Карла Лагерфельда для коллекции Celbrating Monogram, посвященной 160-летию основания бренда.

Среди них также упомянутый выше сундук-кровать исследователя Пьера Саворньяна де Бразза для его экспедиций 1905 года или более изысканные и элегантные изделия для хранения одежды и туалетных принадлежностей для самых гламурных персон начала XX века, от Жанны Ланвен до Поля Пуаре. Великие умы и писатели, в том числе Эрнест Хемингуэй и Франсуаза Саган, заказывали у Louis Vuitton сундуки для хранения своих книг и письменных принадлежностей.

Мастерская в Аньере продолжает процветать, производя многие из самых знаковых творений Дома, включая изделия на заказ: от классического плоского сундука до контейнеров для цифрового звукозаписывающего оборудования. Все эти творения охватывают прошлое, настоящее и будущее бренда, демонстрируя его историческое наследие, отвечающее запросам современности. Примером может служить Malle Fleurs – миниатюрный сундучок с водонепроницаемым внутренним покрытием для хранения букета цветов.

Он был разработан еще Жоржем Вюиттоном в качестве бонуса – наполнив сундучок свежими цветами, он посылал его важному клиенту в знак благодарности за сделанную им покупку. Клиент имел возможность вернуть сундучок в магазин, где, по его просьбе, его переделывали под сигаретницу или шкатулку для украшений. На показе коллекции весна-лето – 2020 Вирджил Абло поставил на подиум многократно увеличенный Malle Fleurs, наполнив его сезонными цветами.

Другие культовые багажные изделия, такие как коробка для пикника начала XX века, превратились в сундук для хранения дорогой столовой посуды. В обувной коробке Monogram Eclipse представлены самые знаковые модели обуви, а в переносном кукольном домике Malle Maison Vivienne живет новый талисман Louis Vuitton – милая кукла Вивьен с головкой в виде цветка Monogram.

Луи Вюиттон считал необходимым жить рядом с местом своей работы. Вот почему семейный дом в стиле ар-деко фактически находился в двух шагах от мастерской в Аньере. Дети Вюиттонов играли в саду, катались на лодках по Сене и учились семейному ремеслу у мастеров, прежде чем войти в бизнес. Дом Жоржа-Луи Вюиттона, перестроенный в конце XIX века по проекту местных архитекторов в стиле французского модерна, сохранился до наших дней. Витражи, настенные украшения и мебель до сих пор хранят воспоминания о семейных встречах, праздниках, важных решениях, таких как внедрение принта Monogram или открытие первых магазинов за рубежом.

Покой семейного дома – магическая атмосфера этого места, в котором жили великие умы, творческие и перспективные. В Аньере вас встречает все тот же, знакомый еще основателю Дома, аромат свежеструганой древесины. Длинные стволы тополя, бука и даже экзотической аукумеи пилятся на доски, из которых изготавливают знаменитые сундуки и прочие деревянные изделия.

Даже звуки здесь не изменились со временем: стук молотков, вгоняющих гвозди в доски, стрекот швейных машинок. Звуки живой, дышащей мастерской. Несмотря на впечатляющую историю, мастерская – не музей, а полное жизни пространство, где трудятся мужчины и женщины разного возраста и происхождения, которых объединяет любовь друг к другу и уважение к своему ремеслу, дающему жизнь вечным изделиям Дома.

За несколько веков практически не изменились и ручные операции, ежедневно повторяемые мастерами: тщательное нанесение клея на полотно Monogram, натяжение его на деревянные детали, прибивание металлической арматуры к краям и углам сундука для обеспечения его прочности, прибивание или оклейка внутренней части крышки сундука.

Из нововведений – только раскройная машина с программным обеспечением, гарантирующая высочайшую точность процесса, что позволяет оптимизировать расход драгоценной кожи, идущей на создание кожаных изделий Louis Vuitton. Процесс контролирует всего один мастер-закройщик. Рядом с ним работницы вручную тщательно дорабатывают детали самой сумки, деликатно окрашивают и полируют ребра ремешка, окрашивают в тон кожи бегущие по нему нитяные строчки. Каждый мастер трудится, с гордостью осознавая свою принадлежность к сообществу, создающему постоянно совершенствующиеся изделия.

Музей тоже здесь, рядом с мастерской и семейным домом. В нем – постоянно меняющиеся экспозиции. Именно здесь Louis Vuitton расположил знаменитый павильон Time Capsule («Капсулу времени»), ставший передвижной по всему миру выставкой-путешествием по истории Дома, где представлены его знаковые инновации в области технологий и дизайна за все время его существования.

Экспозиция рассказывает об истории бренда, начиная с момента его основания в 1854 году, с помощью редких и знаменитых предметов, отобранных из личного архива Louis Vuitton. Строго соблюдая визуальную хронологию знаковых исторических моментов, она демонстрирует, как Дом предвосхищал потребности и желания меняющегося мира, следуя за технологическим прогрессом и сопровождая его новыми творениями, полными фантазии и изобретательности. В Time Capsule исторические реликвии соседствуют с самыми современными изделиями бренда, подчеркивая его постоянное стремление к инновациям.

Мы видели, что новая рекламная кампания Louis Vuitton выбрала в качестве посланников бренда детей и предпочла игровую форму, чтобы противостоять трудностям исторического этапа. Тем самым она бросила вызов ковиду, выбрав для старта мирового турне своей выставки See LV китайский город Ухань, откуда пошла гулять по миру эта жуткая болезнь.

Выставка – бесстрашная дань уважения к стране, в страданиях преодолевшей эту напасть. Она расположилась на двух этажах самого роскошного торгового центра столицы провинции Хубэй, всего в нескольких сотнях метров от рынка, где впервые был обнаружен вирус.

Эта выставка – хорошо продуманная маркетинговая операция. В условиях пандемии, когда все страны мира самоизолировались, закрыв границы, заморозив авиасообщение, решение Китая распахнуть двери в страну было неоценимым. Внимание к этой огромной стране подогревала и стратегия Си Цзиньпина по возрождению экономики Уханя (и Китая в целом). Действительно, президент Китайской Народной Республики не просто объявил о снижении импортных тарифов и заключении соглашений о свободной торговле, но и сделал посещение всех туристических достопримечательностей города бесплатным, доступным для всех.

Бесплатными всегда были и выставки Louis Vuitton. Исключением не стала и эта – See LV, работавшая вплоть до 6 декабря 2020 года. Отличная стратегия Louis Vuitton, целью которой было с помощью See LV добиться успеха на обширном китайском рынке, который, в отличие от европейского и американского, явно находится на подъеме. Таким образом, бесплатная выставка на целый месяц превращает Ухань в китайскую столицу моды, титул которой обычно принадлежит Шанхаю.

31 октября, в день открытия, в город устремились толпы поклонников моды, выкладывающих фотографии с выставки в социальных сетях, распространяя по всему миру информацию о более чем 160-летней истории Дома, о знаковых вещах бренда, о мастерах, их сотворивших, о творчестве лучших дизайнеров: Марка Джейкобса, Николя Жескьера, Кима Джонса и Вирджила Абло.

Прошлое, настоящее и будущее сливаются, взаимопроникая и взаимоуравновешиваясь и возвращая Дому все то, что у него отнял кризис. Демонстрируя некоторые из величайших инноваций в дизайне и технологиях, See LV приглашает посетителей открыть для себя все аспекты истории и творчества Louis Vuitton через призму современности, объединяя экстраординарную коллекцию современных моделей, сундуков начала XX века и художественных коллабораций, таких как новая коллекция Artycapucines.

Дом всегда очень внимательно относится к китайскому рынку. Летом 2018 года он снизил цены на свою продукцию, продаваемую в Китае. «С целью поддержать усилия, которые местное правительство предпринимает для сокращения существующего разрыва в ценах между Китаем и зарубежными странами, возникшего в результате снижения налогов на предметы роскоши, Louis Vuitton незамедлительно скорректирует свои цены в Китае и продолжит поступательно работать в этом направлении», – написала газета Milano Finanza.

Когда правительство Пекина, чтобы стимулировать внутреннюю покупательную способность, снизило импортные пошлины в среднем на 20,7 процента, Louis Vuitton тотчас же обновил цены на китайском сайте электронной коммерции и в магазинах бренда. Снижение цен составило в среднем от 3 до 5 процентов. В конце концов, Китай является крупнейшим рынком для Louis Vuitton.

Более десяти лет назад бренд стал популярным у китайского среднего класса, рискуя, по мнению его владельцев, оттолкнуть этим более состоятельных покупателей. Поэтому Дом предпринял ответный ход: сосредоточиться на ультрароскоши. Один из показов готовой одежды в парижском Булонском лесу стоил ему около 10 миллионов евро и шести месяцев работы. «Vuitton всегда сидел за столом великих. Vuitton изобрел стол великих», – говорит его генеральный директор Майкл Берк в документальном фильме «Луи Вюиттон. Гений роскоши».

Случаются ситуации, когда чрезвычайные обстоятельства диктуют новые нормы жизни. Люксовые бренды стараются приспособиться к новым требованиям, как это было в случае с Covid-19, когда стало обязательным ношение защитных масок. Burberry, Off-White, Fendi и многие другие пробуют свои силы в создании таких масок. Свою люксовую версию, которая вошла в коллекцию Cruise 2021, предложил и Louis Vuitton. LV Shield – привлекательный и элегантный головной убор индивидуальной защиты – представляет собой солнцезащитный козырек, который крепится к стильной повязке-ремешку, украшенной фирменной монограммой LV. Сам экран изготовлен из тонкого фотохромного материала, который реагирует на прямые солнечные лучи, меняя свой цвет с полностью прозрачного на тонированный.

Если для нас такое все еще смотрится диковиной, то на азиатском рынке сочетание роскоши и защиты уже давно в ходу. Придумка, при которой защитный экран превращается в шапочку, обеспечит ему выживание на всех широтах, даже когда мы оставим чрезвычайную ситуацию позади.

Некоторые вещи Дома также меняют стиль. По-новому выглядят ботинки Pillow («Подушка») – последний тренд сезона осень-зима – 2021. О том, что они удобные и теплые, говорит и название, и форма. Футуристический и модный стиль в сочетании с комфортом. Ботинки теплые, на толстой подошве и с пуховым наполнителем. Новинка представлена в трех оттенках: белом, черном и хаки. Идеальное сочетание, созданное для этого пандемического периода, когда люди преимущественно сидят дома, а значит, их внешний вид и стиль более домашний, во имя комфорта. Дом моды назвал эти ботинки «собранием парадоксов». Впрочем, как и всю последнюю коллекцию, созданную Жескьером как торжество унисекс-формы.

Во времена пандемии Louis Vuitton, набравшись храбрости, решил устроить первую сезонную распродажу на итальянском горном курорте, выбрав для этого прелестное место – Кортина-д’Ампеццо. В ее организации ему помог местный лакшери-ретейлер, разместивший весь ассортимент бренда в своем историческом помещении на Corso Italia 76–78. Конечно, рождественский шопинг в итальянских снегах в условиях антиковидных правительственных постановлений оказался не самым популярным, но тем не менее Дом в очередной раз продемонстрировал свою креативность и динамичность.

И не только в торговле. В поддержку мероприятий правительства по противостоянию ковиду французская группа LVMH реорганизует свое парфюмерно-косметическое подразделение во Франции, чтобы производить как можно больше дезинфицирующего геля. «Столкнувшись с риском резкого дефицита геля во Франции, – объявила группа, – Бернар Арно попросил парфюмерно-косметические подразделения LVMH мобилизовать свои производственные мощности, чтобы производить и предлагать государственным органам значительные объемы гидроспиртового геля».

Гель бесплатно поставлялся органам здравоохранения Франции и, в первую очередь, в 39 парижских общественных больниц, а также компании Esagono[41]. По словам представителей группы, производство геля будет длиться столько, сколько потребуется. Двенадцать тонн дезинфектанта было произведено только в первую неделю.

Гелем дело не ограничилось – Louis Vuitton произвел сотни тысяч масок для французских медиков. Три сотни мастеров на пяти предприятиях изготавливали нехирургические маски, одобренные различными правительственными органами, говорится в заявлении компании. В частности, на фабрике в Сент-Флоренсе их производством занимались 22 швеи.

Пандемия дала возможность Дому пересмотреть концепцию роскоши, помогая разглядеть ее ранее не определенные и туманные контуры. Вирус, безусловно, поставил перед многими вопрос: зачем мы живем в этом мире? Многие избавились от поверхностного взгляда на жизнь и свое место в ней. Прекратились привычные показы мод в Париже, Лондоне, Милане или Нью-Йорке. Для многих это катастрофа, ужас, конец света, никакой публики, никаких фотовспышек, нет ажиотажа и адреналина. Однако остается сущность роскоши.

Ситуация позволяет Дому – но правильнее было бы сказать, обязывает – вернуться к своим истокам, к истории роскоши, которая началась с мечты и с того человека, кто имел смелость эту мечту осуществить, кто был достаточно одержимым, чтобы предвидеть будущее, и обладал энергией, чтобы воплотить свое видение в жизнь. Благодаря пандемии Louis Vuitton вернулся к началу, к истокам, к прекрасной истории маленького мальчика Луи, который начал свое путешествие в Париж, не имея в кармане ничего, кроме своей мечты.

реклама 1

Выходные 1

Выходные 2

Портрет Луи Вюиттона (1821–1892)

Жорж Вюиттон (1857–1936), сын Луи Вюиттона, со своей женой Жозефиной Патрелле и детьми Гастоном-Луи (1883–1970) и близнецами Пьером и Жаном, около 1900 г.

Обложка каталога Louis Vuitton 1901 г. на английском языке

Всемирно известная мастерская Louis Vuitton в Аньер-сюр-Сен, Франция. Мастерская основана Луи Вюиттоном в 1859 г.

Мадам Рекамье, внучка Луи Вюиттона, с багажом Louis Vuitton в отеле Regent, 21 января 1987 г.

Дорожные принадлежности. Vogue, 1930 г.

Этап изготовления сумки Elipse из канвы Monogram в мастерской Louis Vuitton. Февраль 1999 г. в Аньере, Франция

Открытый футляр с отделениями для восьми пар обуви и два футляра для драгоценностей. Vogue, 1934 г.

Чемоданы, выставленные в магазине Louis Vuitton в Риме в день его открытия 27 января 2012 г.

Замок винтажного чемодана Louis Vuitton

Сумочка-клатч со знаменитой монограммой LV

Кейт Мосс идет по подиуму во время показа мужской одежды Louis Vuitton осень-зима 2018/2019 в рамках Парижской недели моды 18 января 2018 г. в Париже, Франция

Актер Крис Нот и актриса Сара Джессика Паркер на фотосессии «Секс в большом городе» Энни Лейбовиц для журнала Vogue 5 марта 2008 г. в Нью-Йорке

Модель Твигги держит сумку Louis Vuitton. Vogue, 1967 г.

Модель Твигги с сумкой-конвертом Louis Vuitton. Vogue, 1967 г.

Диана Вриланд (1903–1989), редактор отдела моды журнала Vogue, в своем офисе, 1 мая 1963 г.

Одри Хепберн с сумкой Louis Vuitton в аэропорту Хитроу перед отъездом домой в Швейцарию, 5 ноября 1966 г.

Марк Джейкобс, креативный директор дома Louis Vuitton с 1997 по 2014 г.

В настоящее время существуют новые варианты исполнения этой ткани: наиболее известные из них – классический двухцветный и авангардистский в тридцати трех цветах, но лишь на лаковой коже и джинсовой ткани.

Полотно в коричнево-бежевую шахматную клетку.

Ежемесячный французский журнал, состоящий из вопросов и ответов читателей на различные энциклопедические темы. Он посвящен главным образом искусству, истории, генеалогии, литературе и религии.

Человек, видящий картину будущего в целом или в отдельных, контекстуально обусловленных проявлениях.

Рукопись с воспоминанием Хемингуэя о годах своего юношеского пребывания и образования в Париже с 1921 по 1926 год, впервые опубликованная в 1964 году.

Обломок мраморной колонны, обозначавший нулевой километр Византийской империи.

Круг обеспеченных людей, проводящих жизнь в авиапутешествиях по всему миру. Этот термин возник в 1950-е годы вместе с широким распространением реактивной гражданской авиации.

Знаменитый французский фотограф и художник.

Знаменитая марка высококлассных фотоаппаратов.

Французская оперная певица, поэтесса и композитор, более известная как путешественница, писательница и исследовательница Тибета.

Цвета итальянского флага.

Международная федерация футбола.

Американская компания, разработчик видеоигр, издатель и инициатор киберспортивных турниров, основанная в 2006 году.

Один из самых известных в мире виноделов.

Гонка на выносливость по дорогам Италии, проводившаяся с 1927 по 1957 год.

Городок в горах Центральной Италии, сегодня популярный горнолыжный курорт.

Самый богатый человек Франции и один из самых богатых людей в мире.

Иметь обязательно (англ.).

Рисованный объект фетишизации.

Японская анимация.

Японские комиксы.

«Перемешивание» отдельных элементов базовой композиции с привнесением внешних для нее элементов и спецэффектов.

Объемная ковровая вышивка.

Историческое торжественное название Венецианской республики.

Модели готовой одежды, поставляемые крупными модельерами в массовое производство.

Растиражированная модель красивой, часто полуобнаженной девушки определенного стиля.

Тотал-лук (от англ. total look – полный образ) – это комплект одежды, подобранный в одном цвете, его оттенках или материалах.

Дождевой плащ – двубортный, с погонами, отложным воротником, манжетами, кокеткой, поясом и разрезом сзади.

Голландский дуэт фотографов, заслуживший признание во всем мире своими работами для ведущих fashion-изданий и рекламных кампаний.

Еще один из самых успешных и популярных дуэтов среди фотографов моды.

Короткое ожерелье, плотно прилегающее к шее.

Гигантский памятник из цемента работы Альберто Бурри на месте развалин городка Джибеллина в память жертв разрушительного землетрясения на Сицилии.

Подвид спортивной обуви, также известный как кроссовки.

Изготовление по индивидуальному заказу.

Португальская художница, известная своими масштабными инсталляциями.

Известная французская скульптор-монументалист.

Фанатики модных тенденций, гоняющиеся за последними новинками популярных брендов одежды и аксессуаров.

Создание новых вещей из старых без производственной переработки материала.

Ведущая организация в системе ООН в области защиты и развития детей.

Натуральное природное волокно, получаемое из листьев пальмы Raphia farinifera.

Мировой бренд высокопрофессионального обслуживания салонов красоты.