Клубника!

Черт возьми!

Я чертыхаюсь, наклоняясь к заднему сиденью своей машины, чтобы взять пакет с покупками. Я перекидываю его через руку, чтобы свободной рукой захлопнуть дверцу машины, прежде чем направиться к маленьким черным воротам.

Не могу поверить, что забыла захватить клубнику. Это его любимая ягода.

Я знала, что что-то забыла, выходя из магазина, и теперь, боюсь, сюрприз будет неполным без десерта, который я запланировала. Клубника — любимое блюдо Майка, и мне так хотелось приготовить ему клубнику в шоколаде на десерт. Я не могу поверить, что забыла купить один из самых важных ингредиентов для неожиданного свидания, которое я запланировала.

Ух.

У меня нет времени вернуться и купить ее. Я едва успею приготовить ужин до прихода Майка с работы.

Когда я прохожу мимо маленькой калитки, у меня в заднем кармане начинает звонить телефон. Я перекладываю пакет с продуктами из одной руки в другую и лезу в карман. Я с удивлением вижу, как на экране высвечивается имя моей лучшей подруги Уиллоу, ведь она должна была бы сейчас работать в кафе.

— Уиллоу, у меня дела, можно я тебе перезвоню? — Нора, — перебивает она меня, в ее голосе паника. — Я знаю, что у тебя выходной, и я поклялась, что не буду звонить, но нам нужна твоя помощь.

— Что случилось? — спрашиваю я, поднимаясь по ступенькам на крыльцо, мое дыхание участилось, и я сразу же начинаю беспокоиться о том, что могло случиться, что заставило мою обычно спокойную подругу запаниковать. Я облегченно вздыхаю, когда останавливаюсь перед дверью и наклоняюсь, чтобы поставить тяжелую сумку с продуктами на землю, стараясь не опрокинуть ее и ничего не пролить.

— Это кофемашина для приготовления эспрессо. Она издает странный шум, и мы не можем заставить её работать. Мы пытались отключить ее от сети и дать ей остыть, но это не помогло. Я знаю, как важна эта машинка для вас с Роуэном, ведь это подарок вашего дедушки. Мне так жаль...

— Уиллоу! — кричу я, чтобы прервать ее болтовню. — Все в порядке. Расслабься. Эта машина такая старая, что из-за нее у нас постоянно возникают проблемы. Попробуй взять маленький молоточек из-под прилавка и постучать им по левой стороне, ближе к середине. Иногда, чтобы все заработало, нужно просто слегка прикоснуться к нему с любовью. Завтра я поговорю с Роуэном о том, чтобы починить или заменить её на этой неделе.

На пару минут на линии воцаряется тишина, и Уиллоу делает, как я предложила. Я слышу шипение, за которым следует торжествующий возглас, прежде чем она возвращается.

— Это сработало! Не могу поверить, что это действительно сработало! — она замолкает на минуту, затем спрашивает: — Подожди, что ты делаешь? Разве ты не говорила, что у тебя свидание или что-то в этом роде?

— Хм? — рассеянно бормочу я, роясь рукой под ковриком у двери в поисках запасного ключа. — О, да, так и есть.

— Нора, где ты?

— О, я дома у Майка. Я собираюсь заставить его... — мой голос затихает, когда в пальцах ничего не оказывается. — Это странно.

— Что?

— Я не могу найти запасной ключ. Он всегда оставляет его под ковриком у двери, но здесь его нет.

— Подожди, Майк — это тот парень, с которым ты встречаешься? Когда это случилось? Я думала, вы просто друзья. И почему его нет дома на вашем свидании?

— Он знал, что я зайду сегодня вечером, чтобы приготовить ему ужин, — бормочу я, выпрямляясь и оглядываясь по сторонам. Я подумываю позвонить Майку и спросить, куда он дел ключи, но передумываю. Это не было бы большим сюрпризом, если бы он знал, что я жду, не так ли?

— Почему бы тебе не позвонить ему? — спрашивает Уиллоу, повторяя мои мысли.

— Это сюрприз, он не должен был... О, подожди!

Я подпрыгиваю от восторга, когда меня осеняет. Несколько недель назад, когда Майк попросил меня полить его цветы и покормить кошку, пока его не будет в городе, я заметила, что замки на окне его гостиной сломаны. Я помню, что написала ему об этом, но мысль о том, что он, возможно, ничего не починил, наводит меня на мысль об альтернативном способе проникновения в его дом.

— Нора? — говорит Уиллоу в трубку.

Я сбегаю по ступенькам, сердце бешено колотится в груди, пока я огибаю дом и направляюсь к сломленному окну гостиной.

— Нора, что происходит? — взволнованный голос Уиллоу возвращает меня в настоящее.

— Кажется, я только что нашла способ проникнуть внутрь, дай мне секунду, — говорю я, осторожно потянув на себя окно и издавая радостный вопль, когда оно открывается. Я отодвигаю шторы, открывая взгляду типичный беспорядок в гостиной Майка. Я делаю заметку, что нужно прибраться, как только покончу с его ужином.

— О чем ты говоришь? Я думала, ты не смогла найти ключ?

— Ну да, но у него окно со сломанным замком. Я сказала ему об этом, но он, должно быть, забыл починить.

Уиллоу замолкает.

— Ты же не собираешься залезть в его дом через окно, правда? Даже ты должна понимать, что это безумие?

Услышав ее слова, я останавливаюсь, свесив одну ногу в проем.

— Что ты имеешь в виду?

— Нора!

— Это единственный вход.

— Звучит так, будто ты вламываешься в дом этого парня. Думаю, тебе стоит подождать, пока он вернется домой и впустит тебя. Он все равно будет удивлен, увидев тебя.

Я закатываю глаза от её слов. В такие моменты я вспоминаю о том, что, несмотря на наши близкие отношения, Уиллоу и я — совершенно разные личности, которые часто конфликтуют. Она осторожная подруга, придерживающаяся правил, а я безрассудная, по крайней мере, так мне говорили. Несмотря на это, для двадцатилетней девушки она ведет себя скорее, как мой старший брат Роуэн, чем как лучшая подруга.

Как бы я ни ценила ее заботу, я знаю, что Майк поймет. Мы с ним встречаемся чуть больше трех месяцев, и я не в первый раз прихожу к нему в гости. Когда я позвонила ему ранее на этой неделе, чтобы предложить заехать к нему вечером, он отвлекся. Он был так занят работой, что я знаю, он будет рад возможности немного отдохнуть и побаловать себя.

Я слушаю взволнованную тираду своей лучшей подруги, пока иду по дому, переступая через пару грязных ботинок по пути к входной двери, чтобы взять продукты.

—...Я имею в виду, что парень может вызвать полицию.

— Уиллоу, ты слишком много думаешь об этом, — говорю я, ставя пакет на стойку. Я морщу нос, глядя на грязную посуду в раковине, пока распаковываю продукты.

— Хорошо, но пообещай мне, что будешь осторожна.

— Да, мам. Я обещаю, — отвечаю я, пораженная ее заботой. — Разве ты не должна готовиться к ужину в ожидании ажиотажа?

— О, да, конечно. Боже, я нервничаю из-за предстоящего окончания. Ты никогда раньше не оставляла меня одну за главную.

— Все будет хорошо. Ты работаешь в магазине уже шесть месяцев. Ты знаешь, что делать, и я тебе доверяю.

— Ладно, — уступает Уиллоу. — Приятного вечера. Видит бог, ты заслужила это своим упорным трудом. Может быть, Майк окажется твоим Прекрасным Принцем.

Уиллоу права, я действительно заслужила этот выходной. Весь прошлый год я работала почти без перерыва, чтобы доказать своему брату, владельцу кофейни, где я работаю менеджером, что я не такой незрелый, безрассудный ребенок, каким он меня считает. Мой брат не склонен к романтике, и он считает, что мои мечты о том, чтобы жить долго и счастливо с идеальным мужчиной, — пустая трата времени. Это еще одна причина, по которой я так хочу, чтобы ужин с Майком прошел успешно. Если все пойдет по плану, я, возможно, просто докажу, что Роуэн ошибается насчет любви.

Мы знаем друг друга уже некоторое время, и я готова перейти на следующий уровень. Когда я упомянула об этой идее, он, казалось, поддержал ее, и мне не терпится увидеть выражение его лица, когда он войдет позже. Еще один образ всплывает в моей голове, когда я думаю о том, что может принести эта ночь. Но когда я представляю, как он целует и обнимает меня, вместо бледно-зеленых глаз и круглого лица Майка я вижу проницательные голубые глаза и сильную линию подбородка. Я быстро встряхиваю головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Ни за что на свете я не хочу думать о нем прямо сейчас.

Я вешаю трубку после того, как Уиллоу в последний раз предупреждает меня о том, чтобы я не заходила в дом Майка. Я снимаю куртку и вешаю ее на обеденный стол, закатываю рукава и готовлюсь начать резать овощи. Я погружена в свои мысли, когда слышу безошибочно узнаваемый звук полицейских сирен, доносящийся с улицы.

Какого черта?

Несколько минут спустя мое сердце подскакивает к горлу, когда входная дверь распахивается и в комнату врываются трое полицейских с пистолетами наготове. Я кричу и вскидываю руки вверх, не зная, что делать. Затем в коридоре появляется Майк, одетый только в спортивные штаны, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу.

— Нора? — бормочет он. — Какого черта! Что ты здесь делаешь?

Я кусаю губы, переводя взгляд с Майка на полицейских, которые, слава Богу, опустили оружие. На лицах у всех растерянное выражение.

Майк переводит взгляд с меня на продукты, разложенные на его прилавке.

— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? — спрашивает он.

— Я пришла, чтобы приготовить тебе ужин. У нас были планы, помнишь? — говорю я, смущенная его реакцией. — Я же говорила, что зайду вечером и приготовлю для тебя.

— Я этого не помню. Я никогда не соглашался на это, — шепчет он, оглядывая комнату, прежде чем остановиться на открытом окне. — Ты вломилась в дом через окно?

Я недоуменно хмурю брови, когда он делает шаг назад, словно испугавшись. Подожди, он что, боится меня?

— Я... я не нашла ключ, поэтому я...

Один из полицейских выходит вперед и встает между мной и Майком.

— Сэр, не могли бы вы выйти со мной, пожалуйста?

Когда он выводит Майка на улицу, ко мне подходят два других офицера, и, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, на меня надевают наручники и ведут к одной из патрульных машин, ожидающих снаружи. Я не могу поверить, что это происходит.

Когда я вхожу в полицейский участок, несколько пар глаз поворачиваются, чтобы проследить за моим движением, но я не обращаю на них внимания. Я всегда привлекал к себе внимание, это не в моей власти. Это не беспокоит меня так сильно, как раньше, когда я был моложе. Не сейчас, когда я сам сделал себе имя.

С юных лет люди говорили мне, что я напоминаю им судью Фредрика Коэна, одного из самых безжалостных судей, которых когда-либо видел штат, до его ухода на пенсию пять лет назад. Что ж, если я и напоминаю им этого жестокого человека, то только потому, что я его сын. Думаю, в конце концов, яблоко от яблони недалеко падает, поскольку я такой же безжалостный, как мой старик, если не больше, хотя я и ограничиваю свою жестокость.

За эти годы мало что изменилось, и от одного моего присутствия в участке в комнате воцаряется тишина. Впрочем, я не обращаю на них внимания. У меня одна цель: добраться до неё.

Нора Уайлд.

Двадцатиоднолетняя менеджер кофейни «Прекрасный вкус».

И младшая сестра моего лучшего друга.

Я нахожу её сидящей рядом со столом полицейского. Её светло-рыжие волосы откинуты на одну сторону, а горящие глаза устремлены на меня, как будто именно из-за меня она оказалась в полицейском участке. Вид ее скованных рук, лежащих на коленях, заставляет мою кровь кипеть от едва сдерживаемого гнева.

Она раздраженно фыркает и отводит взгляд, когда я подхожу к ней.

— Нора, — коротко говорю я.

— Люцифер.

— Люциан. — К сожалению, это фамильярный обмен репликами. Нора больше всего на свете обожает давить на меня. Она единственная женщина, которую я когда-либо встречал, способная одновременно расстраивать и заводить меня.

— Именно это я и сказала, — фыркает она, на мгновение поднимая на меня свои бледно-голубые глаза, прежде чем быстро отвести взгляд. — Не могу поверить, что тебя прислал Роуэн.

— Он хотел прийти, но я убедил его послать меня вместо себя. В конце концов, я твой адвокат. Но твой брат беспокоится о тебе, Нора.

Она фыркает, упрямо вздергивая подбородок, и я борюсь с желанием схватить ее, поэтому она сосредоточена на мне. Я хочу, чтобы ее красивые глаза цвета ясного неба смотрели на меня, но она не оказывает мне такой любезности.

Несмотря на мои близкие отношения с ее братом, мы с Норой обычно не ладим. Мне всегда удается вывести ее из себя, и наоборот. Если я сдержанный, то Нора необузданная. У нее сложные отношения с братом. Очень немногие люди на самом деле знают, что эти двое связаны, но я не виню ее за то, что она хочет держаться подальше от внимания, которое привлекает жизнь ее брата. К счастью, мало кого в нашем маленьком городке волнует известность Роуэна и они не обращают внимания на то, с кем он проводит время. Это одна из причин, по которой его изначально потянуло в этот район из города.

Роуэн практически вырастил Нору из-за того, что их родители не проявляли интереса к собственным детям. Ему нравится думать, что он строг с ней, но на самом деле он балует ее, чтобы компенсировать ту любовь, которой она не получала от их родителей. А поскольку Роуэн души не чает в своей сестре, мне часто приходится ее обуздывать.

Я старался держаться от Норы как можно дальше, но чем старше она становится, тем труднее мне держаться подальше. Теперь, когда я приветствую ее, я задаюсь вопросом, не было ли это ошибкой. Несмотря на то, что она встретила меня с вызовом, я вижу за ее маской испуганную, обиженную женщину, которую она пытается спрятать. Ее плечи опущены, а обычный огонь в глазах потускнел. Меня охватывает раздражение. Мне нужно выяснить, что произошло, и вытащить ее отсюда. Затем, наконец, придет время заявить о том, что она моя, как я и должен был сделать, когда впервые встретил ее в офисе ее брата два года назад.

Я подхожу к ней и борюсь с желанием наклониться и вдохнуть ее сладкий аромат жасмина. Ее груди вздымаются и опускаются, когда она пытается сдержать свое недовольство тем, что находится здесь, а мой член набухает от одной только близости к ней.

Я качаю головой и заставляю себя отвлечься от своих желаний, вместо этого сосредотачиваясь на насущном вопросе. Подходит офицер, и, не сказав больше ни слова Норе, я прошу его отвести меня к его сержанту. Десять минут спустя я снова рядом с Норой.

— На данный момент они собираются отпустить тебя, но человек, в чей дом ты вломилась, все еще рассматривает возможность предъявления тебе обвинений.

— Я... я не вламывалась, — возмущается она. — Это все недоразумение.

— Мы поговорим об этом позже, — твердо говорю я, изучая ее.

Нора молчит, и когда она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, я с удивлением обнаруживаю, что они затуманены слезами.

Я сжимаю в кулаках портфель, мои пальцы впиваются в твердую кожу, пока я пытаюсь справиться со своими эмоциями. Я хочу найти мужчину, который вызвал у нее такое выражение лица, и избить его.

— Снимите с нее наручники, — рявкаю я офицеру, резче, чем намеревался. Молодой коп бросается вперед и быстро освобождает запястья Норы. Вокруг них видны слабые красные отметины, и она трет нежную кожу. От этого зрелища во мне снова закипает ярость. Нам нужно убираться отсюда, пока я не сделал чего-нибудь, о чем потом пожалею.

Когда сержант рассказал мне подробности ареста, ревность захлестнула меня, как горячий асфальт. При мысли о том, что Нора может быть с кем-то другим, мне стало трудно дышать, и мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы ответить офицеру и добиться ее освобождения.

Не имеет значения, что я ненавижу сложившиеся обстоятельства. Нора нуждается во мне, и я должен на время забыть о своих чувствах, чтобы помочь ей.

Процесс проходит так гладко, как и следовало ожидать, и Нора все это время молчит. Я благодарен ей за молчание, но в то же время оно меня нервирует. Я не слышу, чтобы она снова заговорила, пока мы не выходим из участка, и она не натыкается на пьяного мужчину, которого ведут двое полицейских.

— Черт, — ругается она. — Как, черт возьми, он может быть пьян, если еще нет и семи?

— Тебе ли осуждать.

— Эй, — раздраженно кричит она и спешит за мной к моей машине. — Я же сказала, что это было недоразумение. Я не вламывалась в дом.

— Ты взломала его окно и...

— Окно уже было взломано, и, эй, ты можешь остановиться и выслушать меня?

Нора хватает меня за запястье и останавливает, заставляя повернуться к ней лицом. Гнев на ее лице исчезает, когда она внимательно смотрит на меня. Мне становится все труднее сдерживать свои чувства по этому поводу, и она, должно быть, читает на моем лице едва сдерживаемый гнев, потому что ее брови хмурятся, когда ее глаза встречаются с моими.

— Подожди, ты… ты злишься на меня?

Да.

Нет!

Я злюсь на себя, но не говорю ей об этом. Злюсь на то, что сохраняю дистанцию между нами и позволяю этому дойти до такого состояния. Я использовал все отговорки, какие только есть возможные, от нашей четырнадцатилетней разницы в возрасте до того, что она младшая сестра моего лучшего друга, чтобы держаться подальше. И все ради чего!

Чтобы толкнуть ее в объятия другого мужчины?

Нет, я не злюсь.

Я в бешенстве.

— Давай отвезем тебя домой, — говорю я сквозь стиснутые зубы, но она не отпускает мою руку. Ее пальцы впиваются в мое запястье, а глаза бегают по моему лицу.

— Люцифер…, я имею в виду, Люциан, — ее щеки горят, но она не сводит с меня глаз. — Мне жаль, что тебе пришлось проделать весь этот путь, но ты можешь сказать мне, что теперь будет?

Весь мой гнев рассеивается, когда я смотрю в ее невинные, полные страха глаза. Они смотрят на меня с таким доверием, что я невольно делаю шаг вперед и сокращаю расстояние между нами.

Вопреки здравому смыслу, я поднимаю руку и обхватываю ее подбородок, и воздух между нами наполняется обжигающим жаром.

— Ничего, — тихо шепчу я, сдерживая нежность, которая чуть не сорвалась с моих губ. Желание наклониться и коснуться ее пухлых губ своими растет с каждой секундой. — С тобой ничего не случится. Я позабочусь об этом.

Она не сводит с меня глаз, и никто из нас не делает ни единого движения, чтобы разорвать контакт между нами.

Неправильно так вести себя с моей клиенткой средь бела дня, но я не могу заставить себя озаботиться этим… или пошевелиться.

Только когда мы слышим вибрацию её телефона, Нора приходит в движение и отпускает мое запястье, отступая назад и заставляя меня убрать руку с ее лица.

— Я... это, наверное, Роуэн, — заикаясь, произносит она, лихорадочно ощупывая карманы в поисках телефона. Она не смотрит мне в глаза, когда принимает звонок и разговаривает со своим братом, но я не отрываю от нее взгляда.

Она идеальна, и понимает она это или нет, но на этот раз я не отойду от нее ни на шаг, пока Нора Уайлд не станет моей.

— Привет, Нора, не хочешь попозже сходить куда-нибудь выпить? — зовет Уиллоу.

Я поднимаю взгляд, вытирая столы, и вижу, что Уиллоу смотрит на меня с надеждой, но, должно быть, она прочитала ответ в моих глазах, потому что её лицо вытягивается.

— В другой раз?

— Да ладно, — ноет она, выхватывая тряпку у меня из рук и облокачиваясь на прилавок, чтобы рассмотреть меня. — Ты уже несколько дней в таком состоянии. Я думала, ты довольна тем, как прошло мероприятие анти-день святого Валентина. Мы получили солидную прибыль, и даже Роуэн вынужден был признать, что это был успех.

Я киваю в ответ на её слова и улыбаюсь, вспоминая, как мой брат неохотно признался мне, что был неправ, когда изначально отверг мою идею. Когда Уиллоу впервые в шутку упомянула о том, что кофейня будет посвящена теме, направленной против дня святого Валентина, чтобы помочь мне забыть Майка, я была в восторге от этой идеи. Все началось с того, что я хотела отвлечься от всего, что происходило в моей жизни, но это вышло за рамки всего этого. Сам день прошел успешнее, чем кто-либо из нас мог ожидать.

Тем не менее, это не смогло отвлечь меня от мыслей об одном адвокате. И не только потому, что он не давал мне ни минуты покоя с тех пор, как забрал меня из полицейского участка.

Уиллоу убеждена, что я все еще дуюсь из-за Майка, но это очень далеко от истины. Я не осмелилась опровергнуть ее предположения, потому что это означало бы признать, что мысли об адвокате моего брата постоянно крутились у меня в голове.

Формально, он и мой адвокат тоже, но это к делу не относится. Кстати, о дьяволе… Мой телефон вибрирует в кармане от входящего сообщения, и я знаю, кто это, даже не глядя. Люциан постоянно присылает мне сообщения с тех пор, как забрал меня из участка и отвез домой. Большинство его сообщений — это проверка, чтобы убедиться, что я не вляпалась в неприятности. Я притворяюсь, что это раздражает, но каждое из них вызывает во мне трепет от осознания того, что, когда он пишет мне, он думает обо мне.

Прошло уже больше недели с тех пор, как я в последний раз видела Люциана лично, и я все больше расстраиваюсь. Он достаточно заботлив, чтобы написать мне, но ни разу не позвонил и не пришел повидаться со мной. Так что я весь день игнорировала его сообщения. Если он так сильно хочет знать, держусь ли я подальше от неприятностей, он может прийти и убедиться в этом сам. Он знает, где меня найти. Каким-то образом Люциан всегда знал, где меня найти.

Тем не менее, это все, что я могу сделать, чтобы удержаться от того, чтобы немедленно не вытащить телефон и не прочитать сообщение, хотя бы для того, чтобы увидеть, насколько он близок к тому, чтобы сойти с ума из-за моего продолжающегося молчания, но я не хочу возбуждать подозрения Уиллоу.

— Я не в настроении никуда идти, — говорю я Уиллоу, протягивая руку, чтобы взять тряпку из ее рук, но она отстраняется. — Уиллоу!

— Как долго ты собираешься дуться на придурка, который вызвал на тебя копов? А?

Её гнев заставляет меня слегка улыбнуться. Довольно редко можно увидеть, как Уиллоу злится из-за чего-то, и я поднимаю взгляд, чтобы прокомментировать это, когда замечаю, что кто-то заходит в кофейню, и вот так внезапно я переношусь в тот день на парковке полицейского участка, когда Люциан погладил меня по щеке своей рукой. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что могло бы произойти, если бы нас не прервал звонок моего брата.

Уиллоу проследила за моим взглядом, направленным на вход, и тихо присвистнула. Я не виню ни ее, ни других женщин в кафе, которые не сводят глаз с мужчины в дверях.

При росте в шесть футов пять дюймов Люциан возвышается над всеми в кофейне, но не только его рост привлекает всеобщее внимание. Когда он входит в помещение в коричневом твидовом костюме-тройке и с решительным хмурым выражением лица, его окружает атмосфера.

В самом деле, разве это убьет его, если он улыбнется?

У него темная щетина на подбородке, которая гармонирует с его зачесанными назад волосами цвета воронова крыла, и его ярко-голубые глаза прищурены, когда он осматривает комнату в поисках меня.

— Кто это и что он делает в нашем маленьком городке и... почему он направляется к нам?

Я не отвечаю Уиллоу, мой взгляд прикован к мужчине, которого я безуспешно пыталась выбросить из головы всю последнюю неделю.

Я не понимаю этого. В течение многих лет Люциан меня только раздражал. С тех пор, как я встретила его два года назад, Люциан, похоже, поставил перед собой личную задачу помешать мне получать удовольствие. Он считает меня безрассудной, но я бы солгала, если бы не призналась, что половину своих безумных выходок я совершала только для того, чтобы вывести его из себя. Я улыбаюсь, вспоминая одно конкретное воспоминание.

Прошлым летом я была на званом ужине в доме моего брата, где также присутствовал Люциан. Он пришел с рыжеволосой девушкой, державшейся за его руку, и это зрелище свело меня с ума, хотя в то время я отказывалась думать о причинах. Поскольку я знала, что это разозлит его, я громко сказала помощнику моего брата, что на следующий день у меня в планах на обед — впервые прыгнуть с парашютом с мужчиной, которого я встретила в приложении для знакомств. Я краем глаза следила за Люцианом, рассказывая бедной женщине все о сексуальном инструкторе по прыжкам с парашютом, с которым у меня завязалась беседа. Я с удовлетворением наблюдала, как он сжал челюсти и проигнорировал попытки своей спутницы привлечь его внимание.

На следующий день я заехала в местное место для прыжков с парашютом и обнаружила, что Люциан ждет меня на парковке. Он потребовал, чтобы я отменила свои планы, приводя всевозможные причины, по которым было бы небезопасно прыгать с парашютом с человеком, которого я никогда не видела. Я вызывающе сказала ему, что буду прыгать с парашютом, независимо от того, что он думает, и если он так волнуется, то может тоже пойти. Конечно, свидание, о котором я заявляла, было уловкой, но мой интерес к прыжкам с парашютом был вполне реальным — с тех пор, как я узнала от Роуэна, что это одно из любимых увлечений Люциана. И вот, неделю спустя, я обнаружила, что прыгаю с самолета, пристегнутая ремнями к инструктору, одобренному Люцианом, и сам этот мужчина рядом со мной. Это был один из лучших дней в моей жизни.

Но он все равно мне не нравится.

Я клянусь.

Люциан из тех людей, которые всегда начеку. Честно говоря, он действительно выглядит как настоящий супермен, и он один из самых успешных корпоративных юристов в штате. Я часто задавалась вопросом, как моему брату удалось переманить его из своей фирмы в Сити, чтобы он приехал в наш маленький городок и работал исключительно на Роуэна. Но, несмотря на приятную внешность и властный вид, этот мужчина настолько неразговорчив, насколько это возможно. Он почти никогда не улыбается, и я не думаю, что у него вообще есть чувство юмора.

И всё же у меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю, когда он останавливается перед стойкой, и его холодные голубые глаза чуть смягчаются, когда встречаются с моими.

— Нора, — говорит он глубоким и бархатистым голосом. — Мы можем где-нибудь поговорить наедине?

— Я... — я краснею, когда у меня срывается голос. — Это из-за дела?

Я чуть не бью себя по лицу. Конечно, он здесь, чтобы поговорить о деле. Иначе зачем бы ему покидать свой роскошный офис и приходить ко мне в это маленькое кафе? Он никогда раньше этого не делал.

— Да, и ты бы об этом знала, если бы потрудилась ответить на мои сообщения, — говорит он, и я закатываю глаза от его отрывистых слов, не обращая внимания на то, как колотится мое сердце при звуке его голоса.

У него всегда был такой глубокий голос?

Я поворачиваюсь к Уиллоу и вижу, что она смотрит на нас с любопытством.

— Уиллоу, это мой адвокат, Люциан Коэн, о котором я тебе рассказывала.

Уиллоу одаривает меня озорной улыбкой, но я предупреждающе прищуриваюсь. Она столько раз слышала, как я жаловалась на Люциана, что знает о нем все.

— Да, но ты забыла упомянуть, что Люциан похож на Генри Кавилла, — поддразнивает она.

Люциан смеется, и этот звук вызывает во мне волну возбуждения, в то же время по коже пробегают мурашки от раздражения из-за того, что я не была тем, кто побудил его к этому.

— Приятно познакомиться с тобой, Уиллоу. Я тоже много о тебе слышал. Роуэн — счастливчик, — отвечает он, протягивая ей руку.

Моя лучшая подруга краснеет, пожимая ему руку, и мое разочарование растет.

Нет никаких сомнений в том, что Люциан знает, что он сексуален, но это не значит, что он должен флиртовать с каждой встречной женщиной. Внутренний голос говорит мне, что я веду себя нелепо, что он всего лишь проявляет дружелюбие к девушке своего лучшего друга, но я яростно замолкаю.

— Мы будем в моем кабинете, — говорю я немного резковато и, обойдя стойку, хватаю Люциана за руку и тащу его в свой маленький кабинет.

Я вталкиваю его в комнату и осторожно закрываю за собой дверь, прежде чем поднять глаза и встретиться с его темными, напряженными глазами. В них есть что-то, что напоминает мне океанские волны холодным днем.

Они угрожают захлестнуть меня своим хаосом.

Он мне даже не нравится, и все же, пока мы молча стоим в моем маленьком кабинете, нельзя отрицать, что между нами разгорается жар.

— Где ты был? — мой тон обвиняющий и немного требовательный, когда слова срываются с языка, и я заметно вздрагиваю.

Черт возьми!

В моем голосе прозвучало отчаяние?

Потому что это не так.

— У меня были кое-какие дела, которые мне нужно было выполнить. Но это не значит, что я игнорировал тебя, я писал тебе каждый день, по нескольку раз в день, на самом деле.

Он подходит ко мне на шаг ближе, поддерживая меня, пока я не прислоняюсь к столу.

— Ты не ответила ни на одно из моих сегодняшних сообщений, поэтому я был вынужден приехать сюда, чтобы лично тебя проведать.

В его словах есть смысл. Честно говоря, я не единственная его клиентка, и я уверена, что Роуэн не дает ему скучать. Держу пари, у него найдется миллион дел поважнее, чем приезжать ко мне.

— Ну, если ты был слишком занят, то должен был позвонить. Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь, — раздраженно говорю я, смущенная своим поведением.

Он резко отвечает на мой тон, прежде чем сделать еще один шаг вперед. Мое сердце трепещет в груди, а кожа под футболкой становится влажной с каждым его шагом, разделяющим нас.

— Ты скучала по мне? — хрипло спрашивает он, и от его голоса у меня между ног начинает пульсировать жар. Его взгляд ненадолго опускается на мои губы, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— Люциан, — я в панике перевожу взгляд на него и громко сглатываю. — Ты... я... Ты должен...

Он так близко, что мне трудно думать.

— Ты бы предпочла, чтобы я позвонил тебе, а не приехал?

— Д-да.

Нет.

Господи, я не знаю.

— Если бы я это сделал, то не увидел бы твоего лица, — хрипит он, обхватывая мою щеку ладонями. Я резко втягиваю воздух, когда его теплые, грубые руки касаются моей кожи.

— Люциан, я...

Господи, я не могу сосредоточиться достаточно долго, чтобы привести мысли в порядок.

— Нора, — хрипло произносит он, рисуя большим пальцем круги на моей щеке. — Я же говорил тебе, что позабочусь обо всем, позабочусь о тебе.

Я подношу свою руку к его и хватаю за запястье, чтобы отвести его ладонь от своей щеки, но мне трудно оторвать её от себя, когда он смотрит на меня так, как сейчас.

С такой неприкрытой потребностью.

Он наклоняется, и я облизываю губы в предвкушении ощущения его прикосновения к своим, когда громкий звонок его мобильного телефона возвращает меня в настоящее, и я отскакиваю назад.

О, боже.

Что я делаю? Я что, с ума сошла?

Я что, собиралась поцеловать Люциана? Он мне даже не нравится.

Верно?

— Да, — говорит он в трубку отрывистым голосом. Я прохожу мимо него к своему месту за столом и делаю вид, что смотрю что-то на своем компьютере, но с трудом могу сосредоточиться на чем-либо, кроме мужчины, стоящего в нескольких футах от меня.

Его присутствие трудно игнорировать, и когда я поднимаю взгляд от своего компьютера, то замечаю, что он смотрит на меня, пока говорит в свой телефон.

— Я буду там, — говорит он, прежде чем повесить трубку. — Нора...

— Ты можешь идти, — спешу сказать я, отводя взгляд, предвкушая и страшась его ухода. — Просто напиши мне подробности моего дела позже.

Когда Люциан молчит, я поднимаю глаза и вижу, что он безучастно смотрит на меня, и это напоминает мне о моей неприязни к нему.

Его чертовски трудно понять, и я думаю, это полезно, ведь он юрист и все такое, но я ненавижу, что не могу угадать, о чем он думает.

— Сегодня вечером, — говорит он хрипло. — Я пригласил Роуэна на ужин к себе домой. Тогда мы сможем обсудить ваше дело.

— Не нужно. Я сегодня вечером не свободна, — поспешно отвечаю я, бесцельно стуча по клавишам клавиатуры. — Мне предстоит много работы, но ты можешь держать Роуэна в курсе событий, и он даст мне знать, что вы обсуждаете.

Люциан некоторое время молчит, а затем издает низкий гудящий звук, от которого у меня по спине пробегают мурашки. Когда его телефон снова начинает звонить, я жду, что он немедленно снимет трубку, но когда он этого не делает, я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

Он засовывает руки в карманы, и я слежу за его движением, мои глаза расширяются, когда замечаю, что ширинка его брюк натянута, чего он даже не пытается скрыть.

Я не осмеливаюсь поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Пронзительный звонок его телефона — единственный звук, который наполняет комнату. Это если не принимать во внимание громкий стук моего сердца.

Люциан медленно приближается к моему столу и наклоняется вперед, кладя руки по обе стороны от клавиатуры и приближаясь так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

— Увидимся вечером, Нора, — хрипловато произносит он, и его губы изгибаются в легкой ухмылке. — Не заставляй меня ждать.

Он уходит прежде, чем я успеваю возразить на его слова.

Это так типично для него — появиться в моем кафе и предположить, что я сделаю все, что он потребует.

Ни за что на свете я не пойду к нему сегодня вечером.

Ни за что.

Я засовываю руки в карманы брюк и смотрю, как черный «Мерседес» въезжает на просторную подъездную дорожку к моему дому.

Две передние двери открываются, и я вижу Роуэна и девушку с каштановыми волосами, которую я встретил ранее в кафе. Даже если бы Роуэн сам не рассказал мне об этой женщине, не было бы сомнений, что у них отношения, судя по тому, как жадно он смотрит на нее.

— Люциан, — окликает он, и его лицо расплывается в широкой улыбке. — Спасибо, что пригласил нас. Не думаю, что ты знаком с моей девушкой.

Роуэн нежно улыбается своей партнерше, протягивая ей руку, которую она с готовностью берет.

— Вообще-то, мы уже познакомились, — говорю я, наблюдая за ними. — Уиллоу, верно?

— Верно. — Обращаясь к Роуэну, она добавляет: — Нора познакомила нас, когда он заходил в кафе ранее.

Я читаю вопрос в глазах Роуэна, но прежде чем он успевает задать его, наше внимание привлекает низкий рокот машины, сворачивающей на мою длинную подъездную дорожку.

Мы все наблюдаем, как красный «Мустанг-фастбэк» Норы 68-го года выпуска выезжает на подъездную дорожку, прежде чем припарковаться рядом с машиной Роуэна. Любовь Норы к классическим маслкарам никогда не перестает меня забавлять. Мы оба разделяем этот интерес, хотя она и не подозревает об этом. Водительская дверца открывается, и Нора выскальзывает наружу, одетая в короткое сексуальное платье того же оттенка, что и ее машина, и черные туфли на каблуках.

— Ты опоздала, — мягко упрекает сестру Роуэн, но та отмахивается от него, собирает свои рыжевато-русые волосы и откидывает их набок.

— Всего на несколько минут, расслабься, Роу.

Мой взгляд прикован к ней, когда она перегибается через водительское сиденье, чтобы достать что-то, похожее на бутылку вина, и мой член мгновенно затвердевает, когда ее платье задирается, открывая еще больше ее идеальных, кремовых бедер и едва заметный проблеск упругой задницы.

Блядь, я хочу ее.

Я, должно быть, не в своем уме, если позволяю своему желанию проявляться так открыто, когда ее брат находится менее чем в пяти футах от меня, но мой мозг, кажется, замыкает, когда она рядом. То, что я держался от нее подальше всю прошлую неделю, чуть не убило меня, но мне нужно было время, чтобы сделать кое-какие необходимые приготовления. И как же мне теперь сохранить рассудок во время ужина, когда она в таком виде?

«Боже, она совершенна», — думаю я, когда она направляется к нам.

Я борюсь с желанием пойти ей навстречу и прильнуть к ее нежным губам своими.

— Милое у тебя здесь местечко, — произносит она, остановившись передо мной, и протягивает руку, чтобы я взял бутылку вина. — Для хозяина.

Я не отрываю от нее взгляда, когда тянусь за ней, наши пальцы соприкасаются, когда я беру бутылку.

— Я думал, ты не сможешь прийти?

Ее щеки заливает приятный румянец, как будто она смущена тем, что ее уличили во лжи в присутствии брата и подруги.

— Да, ну, я перенесла кое-какие дела, чтобы выкроить время для этого.

— Какие де... — начинает спрашивать Роуэн, но его слова обрываются, когда Уиллоу толкает его локтем в бок.

Я сдерживаю ухмылку и отхожу в сторону, пропуская гостей в дом. Что-то подсказывает мне, что ужин не будет скучным.

Вскоре я убеждаюсь в своей правоте. Благодаря вину и компании ужин оказывается одним из лучших мероприятий, которые я мог бы спланировать. Все они были приятно удивлены, узнав, что я приготовил ужин сам, а это для меня роскошь. У меня редко хватает времени приготовить что-нибудь для себя, и я довольствуюсь едой навынос, которую часто заказываю в офисе.

Я как раз собираюсь приготовить кофе, чтобы мы могли поговорить о деле Норы, когда Уиллоу широко зевает. Я в замешательстве смотрю, как она кладет голову на плечо Роуэна и прижимается к нему. Еще несколько минут назад она была энергичной и разговорчивой, обмениваясь историями с Норой о различных реакциях, которые они получили на тему «Анти-День святого Валентина» в кафе.

— Ого, Уиллоу, ты выглядишь измученной. Ты хорошо выспалась прошлой ночью? — спрашивает Нора свою подругу. — Я знаю, что сегодня тебе пришлось рано вставать, чтобы открыть магазин, но обычно ты не такая уставшая сразу после ужина.

— Возможно, я засиделась дольше, чем следовало, — отвечает Уиллоу, лукаво улыбаясь Роуэну. Он отвечает своей собственной понимающей ухмылкой.

— Фу! Фу, фу, фу! СМИ! — Нора визжит. — Прекратите это сейчас же, вы оба!

Ее выходки вызывают смех у всех нас, но Уиллоу снова прерывается откровенным зевком. И тут я замечаю озорной огонек в ее глазах.

При таком впечатляющем выступлении я удивлен, что эта женщина не актриса. Если бы я не был юристом и не зарабатывал на жизнь тем, что имел дело с лжецами, я, вероятно, не смог бы сказать, что девушка Роуэна лжет.

Она настолько хороша.

Неудивительно, что Нора и Роуэн до сих пор этого не учли.

Однако, что меня озадачивает, так это причина всего этого. Я не понимал этого, пока Роуэн не предложил им отправиться домой, пока она не заснула за столом, и Уиллоу с готовностью согласилась.

— Я тоже поеду. Мы с Люцифером можем обсудить мое дело в другой раз, — говорит Нора, используя прозвище, которое она дала мне вскоре после нашей встречи. Я замечаю, что сейчас в этом нет особой остроты.

— Останься. Вам двоим нужно поговорить, — настаивает Уиллоу, ободряюще улыбаясь Норе, которая подозрительно смотрит на нее.

— Люциан, проводишь нас? — Роуэн отстраненно смотрит, как Уиллоу встает из-за стола и потягивается.

— Конечно, — отвечаю я, следуя за ними к выходу. Нора идет с Уиллоу к машине, а Роуэн отстает, явно намереваясь поговорить со мной наедине.

— Ты расскажешь мне, что происходит в офисе завтра? — спрашивает он, глядя на женщин впереди нас.

— Я так и сделаю, — говорю я ободряюще.

Роуэн на мгновение замолкает, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Я рад, что ты наконец-то приходишь в себя, — произносит он, шокируя меня.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашиваю я.

— Нора.

— Роуэн, я...

Роуэн прерывает мои протесты.

— Не пытайся сказать мне, что я не прав, Люциан. Я видел, как ты на нее смотришь. Единственная причина, по которой я ничего не говорил, заключалась в том, что было очевидно, что ты не собирался действовать в соответствии со своими чувствами, а она явно не обращала на это внимания. Я могу только предположить, что что-то изменилось с тех пор, как ты наконец сообщил отделу кадров, что готов нанять младшего сотрудника. — Он хлопает меня по плечу и смотрит в глаза, прежде чем продолжить: — Я хочу, чтобы ты знал, что нет никого, кому я бы доверил больше, чем свою сестру. Что бы ни случилось, я знаю, ты позаботишься о ней.

Всё, что я могу сделать, это кивнуть, слишком ошеломленный тем, что он сказал, чтобы сформулировать свои собственные слова. Конечно, Роуэн знает, что я начал процесс найма другого штатного адвоката. Если... Нет, когда я сделаю Нору своей, я хочу иметь возможность отойти от дел и работать меньше, проводить с ней больше времени. Мой лучший друг больше ничего не говорит, просто помогает Уиллоу сесть в машину, прежде чем сесть за руль.

— Отдохните немного, вы двое, — призывает она через открытое окно машины.

Я замечаю легкую озорную улыбку на лице Уиллоу, когда они отъезжают, и Нора не может этого не заметить.

— Эта маленькая хитрая суч…

— Кофе? — спрашиваю я, прерывая ее. Я кладу руку ей на поясницу, и она не спорит, когда я веду нас обратно в дом, на кухню.

Нора фыркает, запрыгивая на табурет и кладя обнаженные руки на холодный черный мрамор. Я бы счел всю эту ситуацию забавной, если бы моя кровь не кипела от желания прикоснуться к ней.

Я хочу развернуть ее табурет, встать между ее раздвинутых ног и погрузить свой твердый член в ее влажное тепло, доводя ее до самозабвения.

Я игнорирую свою растущую эрекцию, обходя гранитную столешницу, чтобы приготовить нам кофе.

— Какой кофе ты предпочитаешь? — спрашиваю я, стоя к ней спиной, но, когда она не отвечает, я оборачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня. — Нора?

— Что? — бормочет она, ее глаза затуманены. — Ты что-то сказал?

— Твой кофе, какой бы ты хотела?

— Мм-м... — ее взгляд скользит по моему лицу к открытому вороту рубашки, и она заметно сглатывает.

Её взгляд подобен ласке, и то, что она так откровенно смотрит на меня, только усиливает боль в моих яйцах.

— Нора?

Ее взгляд прикован к моему, и ее щеки розовеют от того, что ее застали за разглядыванием.

— Нет, я... я не хочу кофе. Я слишком взвинчена для кофеина.

— Разве?

Она облизывает губы, проводит пальцем по волосам, и в ее глазах невозможно скрыть желание.

Или нервозность.

Я обхожу прилавок, и она следует за мной всем телом, поворачиваясь ко мне лицом, когда я останавливаюсь перед ней.

Моя.

Боже.

Она идеальна, и я хочу, чтобы она стала моей.

Мы танцуем вокруг нашего желания каждый раз, когда оказываемся вот так близко, и когда я подношу руку к ее щеке, я понимаю, что на этот раз меня не остановить.

— Дело... — выдыхает она, ее глаза встречаются с моими, а руки прижимаются к моей груди.

Я жду, что она выйдет из этого оцепенения, наполненного похотью, и оттолкнет меня, но вместо этого ее пальцы сжимают ткань моей рубашки, стискивая мягкий материал в кулаке, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Потребность в ее глазах — это четкое отражение того, что происходит в моем собственном теле.

— Люциан, — снова пытается она, раздвигая ноги, чтобы я мог встать между ними. Я сдерживаю стон, когда ее платье задирается, открывая еще больше гладких, кремовых бедер. — Я... насчет дела.

— Я позабочусь об этом, — хриплю я, наклоняясь, но не поддаюсь удушающему желанию поцеловать ее. — Скажи мне, принцесса, к тебе когда-нибудь раньше прикасался мужчина?

При мысли о том, что кто-то может прикоснуться к ней — к тому, что принадлежит мне, — на поверхность всплывают мысли об убийстве, но я отгоняю их.

— Нет, — выдыхает она, крепче сжимая мою рубашку.

— А как же Майк?

— Кто? — спрашивает она, в замешательстве встречаясь со мной взглядом.

— Хорошо, — рычу я, чувство собственничества скребет меня в груди. Потребность заявить на нее права растет с каждой секундой. — Теперь ты моя, принцесса.

Я наклоняюсь и завладеваю её ртом. Ее губы приоткрываются, и это совсем не то, что я себе представлял. Она всхлипывает в поцелуе, когда наши языки соприкасаются, удовлетворяя потребность, в которой мы оба себе отказывали, и, черт возьми, она восхитительна на вкус.

— Люциан, — хнычет Нора, отпуская мою рубашку и обвивая руками мою шею, притягивая меня ближе, в то время как ее язык трется о мой с большей интенсивностью. От этого движения она придвигается ко мне, и от того, как ее сиськи прижимаются к моей груди, мой набухший член сочится за молнией.

— Блядь, принцесса, — хрипло выдыхаю я ей в губы, прежде чем осыпать поцелуями ее подбородок и изгиб шеи.

Она запускает пальцы в мои волосы, потираясь лоном о мое бедро, пока я прокладываю дорожку из поцелуев вниз по ее шее.

— Ты восхитительна на вкус, принцесса, — я царапаю ее кожу. — Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус. Ты ведь этого хочешь, правда?

— Хм, да.

Я чуть в штаны не кончил от того, как хорошо она реагирует на мои прикосновения.

Господи, я должен был сделать это раньше. Мне следовало поцеловать Нору, как только я увидел ее два года назад, потому что я никак не могу насытиться ею. Я должен был сделать ее своей и избавить нас обоих от неприятностей и разочарований, но, похоже, мне придется наверстать упущенное.

Нет смысла наверстывать упущенное время, но я чертовски постараюсь.

Я всегда мечтала о своем первом разе, какая женщина не мечтала? Я прочитала так много книг об этом, чтобы подготовиться к тому моменту, когда это произойдет.

У меня все было спланировано.

Всё.

Вплоть до звуков, которые я издавала, когда наконец решалась поделиться этой частью себя, но когда я так близко к Люциану, мой пульс бешено колотится, и, честно говоря, то же самое происходит и со всем остальным во мне. Кровь так сильно стучит у меня в ушах, что я с трудом могу вспомнить все, что планировала.

Я всегда гордилась тем, что умею держать себя в руках, но в последнее время я стала терять самообладание, а с Люцианом я просто хочу расслабиться.

Отказаться от контроля, за который я так долго цеплялась. Отдать ему все и позволить заботиться обо мне.

Моя голова запрокидывается, когда он проводит губами по моей шее, мои губы раскрываются в стоне, когда он скользит пальцем по моим соскам через ткань платья.

— Черт возьми, детка, ты восхитительна, — говорит он, обдавая мою кожу горячим дыханием. Я наклоняюсь ближе, задыхаясь, когда моя киска трется о его мускулистое бедро. Ощущения настолько сильные, что моя киска пульсирует от желания... но чего?

Я понятия не имею, но надеюсь, что Люциан знает. Я надеюсь, он знает, что делать с моим телом, потому что оно молит о его прикосновениях. О большем.

Обо всем на свете.

— Блядь, принцесса, ты идеальна, — молвит он, поднимая свои губы навстречу моим, и я открываюсь для него. Я вскрикиваю, когда он обхватывает меня рукой за поясницу и поднимает с табурета на кухонную стойку, ставя на уровень своих глаз.

Он встает между моими бедрами, и я обвиваю ногами его бедра, прижимаясь своим пульсирующим телом к его эрекции. Его губы притягиваются к моим, в то время как его руки скользят по моей спине, вслепую ища молнию, прежде чем издать разочарованный звук, когда он не находит ее.

— У него её нет, — хихикаю я, жадно ища его губы.

— Я думаю, тогда ты не будешь возражать, если я сделаю это. — Он хватает меня за вырез и разрывает платье, обнажая мою грудь. Наверное, меня будет волновать тот факт, что он порвал мне платье, когда мой туман похоти рассеется, но сейчас я могу думать только о том, насколько это было горячо.

— Принцесса, я лишу тебя девственности сегодня ночью, ты ведь это знаешь, правда? — спрашивает он, обхватывая мои сиськи и поглаживая чувствительные бутоны подушечками больших пальцев. — Верно?

Я нетерпеливо киваю, подавшись навстречу его прикосновению, но он отстраняется, заставляя меня застонать.

— Ответь мне, Нора. Ты должна знать, что это закончится только тогда, когда я буду по самые яйца внутри тебя, буду любить твое тело и боготворить его так, как никто никогда не любил. Ты ведь понимаешь это, правда?

— Да, — нетерпеливо шепчу я, мое тело практически вибрирует от желания.

Люциан издает отрывистый звук, прежде чем наклониться и прижаться губами к моим губам. Его поцелуй становится собственническим, когда он погружает свой язык в мой рот. Я задыхаюсь от поцелуя, когда он тянется назад и хватает меня за задницу, от его крепкой хватки жар пульсирует у меня между ног.

— Ты даже не представляешь, не так ли? — рычит он мне в губы, упираясь своей эрекцией в мое ноющее лоно. — Ты даже не представляешь, как долго я думал об этом, да?

— Люциан? — спрашиваю я в замешательстве.

— Два года, — рычит он, и его поцелуй становится мучительным, когда он касается моих губ своими. — Два гребаных года я должен был сидеть сложа руки и притворяться, что мне все равно. Притворяться, что я не следил за тобой, как одержимый преследователь. Боже, я не могу поверить, что Роуэн не надрал мне задницу.

Это важно.

Слова, слетающие с его губ, совсем не бессмысленны, и я знаю, что должна обратить на них внимание, но едва ли могу сосредоточиться на чем-то, кроме вкуса его губ или его теплого, древесного запаха.

— Я наверстаю все это, — рычит он, впиваясь пальцами в мою кожу, словно желая наказать. — Я наверстаю все то время, что мы потеряли.

В нем есть что-то особенное. Что-то дикое, когда он заключает меня в объятия и выносит из кухни. Я обнимаю его, уткнувшись лицом ему в шею, пока он несет меня наверх, в, как я предполагаю, главную спальню.

Я почти ничего не вижу в комнате, когда Люциан опускает меня на кровать, не отрывая взгляда. Он опускает губы, грубо касаясь ими моих, прежде чем проложить дорожку из поцелуев вниз по подбородку и шее. Я отстраняюсь, предоставляя ему больше доступа к чувствительным частям моего тела.

— Моя идеальная принцесса, — хрипит он, его горячее и тяжелое дыхание касается моей кожи. Я вскрикиваю и выгибаю спину, когда он обхватывает губами твердый сосок, нежно посасывая чувствительный бутон. Он переходит к следующему, уделяя ему столько же внимания, и с каждым рывком во мне поднимается новая волна желания.

— Пожалуйста, — хнычу я, умоляя его облегчить жгучую боль между ног.

Он сказал, что позаботится обо мне.

Обо всем на свете.

— Я с тобой, детка, — рычит он, опуская палец к моим стрингам и отодвигая их в сторону. Я подпрыгиваю, когда его палец касается моей влажности. — Блядь, ты вся мокрая, детка.

Я задыхаюсь, когда он раздвигает мои складочки большим пальцем, нежно проводя им по моей влажности. Громкий стон вырывается, когда его большой палец касается моего клитора, и жар разливается по моему животу и поднимается вверх по позвоночнику.

— О, Люциан!

Его большой палец медленно водит кругами по чувствительному бугорку нервов, и я хватаю его за запястье, обхватывая ногами наши руки, в ужасе от того сильного чувства, которое нарастает во мне.

Несмотря на все мои безрассудные поступки, секс — это единственное, в чем я поставила точку, потому что я хотела — жаждала — разделить его с особенным человеком, но я не думала, что это будет так сильно.

— Все хорошо, детка, — успокаивает он, проводя губами по моему животу. — Доверься мне, ладно?

Я вздрагиваю от его глубокого голоса, прежде чем кивнуть. Он полностью убирает руку, прежде чем стянуть с меня стринги, затем раздвигает мои бедра и поднимает колени, оставляя меня более обнаженной, чем я когда-либо чувствовала в своей жизни.

Не прерывая зрительного контакта, Люциан наклоняется и проводит губами по внутренней стороне моего бедра. Мое тело напрягается в предвкушении, но когда он проводит языком по моим складочкам, я превращаюсь в тряпичную куклу.

Моя голова падает на подушки, когда его язык жадно ласкает мою промежность. Мои колени дрожат от желания.

— Люциан, пожалуйста... — я всхлипываю, когда он проводит подушечкой большого пальца по моему входу.

— Я знаю, милая, — говорит он. — Не могу дождаться, когда смогу полизать твою спелую, девственную киску, пока ты не кончишь на мой язык.

— О, Боже!

Мое лоно сжимается от желания, когда он погружает свой язык между моих складок и обхватывает мой вход.

— Блядь, принцесса, — рычит он, — ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы сделать это. Ты вкуснее всего, что я когда-либо пробовал своим языком.

Я выгибаю спину и вскрикиваю, когда он ласкает мой набухший клитор. У меня кружится голова, а сердце готово выскочить из груди.

— О, Боже! Люциан!

Я зарываюсь пальцами в его густые волосы, пока он ласкает мою киску с отчаянием изголодавшегося мужчины, подводя меня все ближе и ближе к краю.

Оргазм, который пронзает меня насквозь, неистовый и заставляет мое тело содрогаться от головокружительного удовольствия. Я поднимаю невидящий взгляд, пока наслаждение сотрясает мое тело, накатывая волнами, каждая из которых больше предыдущей. Люциан не убирает свой язык, пока я не отодвигаюсь, когда клитор становится слишком чувствительным.

— Люциан...

У меня пересыхает во рту от чувства стыда за то, что только что произошло, но Люциан не дает мне сосредоточиться на этом, вместо этого прижимаясь своими губами к моим, и мы целуемся. Он наклоняет голову набок, углубляя поцелуй и жадно проводя своим языком по моему.

— Ты чувствуешь свой вкус на моих губах, принцесса?

Его прерывистое дыхание касается моих губ, его палец играет с моими сосками, разжигая удовольствие, которое, как я была уверена, прошло.

— Я хочу тебя, — шепчу я ему в губы. — Ты нужен мне, Люциан.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

— Да! О, Боже! — я всхлипываю ему в губы, когда он теребит мой сосок, нежно покручивая его между большим и указательным пальцами, посылая боль в мое чувствительное лоно. — Я хочу этого... тебя. Всего.

Люциан наклоняется, заглядывая мне в глаза, но, должно быть, видит то, что ищет, потому что наклоняется и прижимается губами к моей шее.

— Тогда ты получишь это, принцесса, — хрипит он. — Я дам тебе все.

Идеальная.

Нора сейчас само совершенство, такая же совершенная, какой она была, когда я впервые столкнулся с ней в офисе ее брата в ту среду днем, два года назад. Они с Роуэном были в самом разгаре брато-сестринской ссоры, и я помню, как стоял в офисе и наблюдал за ними, полностью загипнотизированный ее красотой и пылким духом, но я держался на расстоянии.

Решил, что это к лучшему, что я так поступил. В то время Норе было всего девятнадцать, и у нее были такие большие мечты о том, что когда-нибудь у нее будет грандиозный роман, мечты, который, как я думал, не смогу ей дать. Я был старше ее на десять с лишним лет и уже привык к тому, что любые светлые чувства, которые я питал к ней, казались мне запретными. Не говоря уже о том, что она была сестрой моего босса. Но быть с ней вот так... сейчас... это кажется правильным.

В течение двух лет я думал — фантазировал — об этом самом моменте. О том, чтобы прикоснуться к ней, заявить на неё свои права. Я так старался держать ее на эмоциональном расстоянии, хотя у меня не хватило сил держаться подальше. Вместо этого я дразнил и задирал ее, нажимая на любую кнопку, которая, как я знал, выведет ее из себя и заставит зашипеть на меня, как рассерженного котенка. Но теперь, когда она предстала передо мной обнаженной, а все стены, которые я так тщательно возводил, разрушены, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не потерять самообладание.

Нора наблюдает за мной из-под ресниц, и желание, отражающееся в ее глазах, угрожает ослабить тот небольшой контроль, за который я цепляюсь.

— Ты такая идеальная, — выдавливаю я из себя, проводя языком по губам, чтобы ощутить вкус её влажной киски, и, черт возьми, она восхитительна на вкус. Я хочу еще раз уткнуться головой ей между ног, просто чтобы посмотреть, как она разваливается на части.

Я хочу ласкать её, просто чтобы услышать, как она всхлипывает от удовольствия, произнося моё имя. Я тысячу раз представлял это в своей голове, но на самом деле реальность намного лучше.

Я не помню, чтобы когда-нибудь кого-то хотел так сильно, как Нору. Она идеальна.

«Она моя», — думаю я, наклоняясь и целуя ее, заглушая ее стоны и исследуя ее рот своим языком. Ее тихие хныкающие звуки заставляют меня еще отчаяннее расстегнуть молнию и погрузить свой член в ее лоно с интенсивностью изголодавшегося по сексу мужчины. Трахать ее глубоко и жестко, пока она не начнет выкрикивать мое имя.

Пока она не почувствует зависимость от моих прикосновений.

— Люциан, — хнычет она в моих объятиях. — Пожалуйста. Трахни меня. Я хочу, чтобы именно ты лишил меня девственности.

— Блядь, детка, — шиплю я, отстраняясь, её слова почти доводят меня до предела. Мне нужно быть внутри нее прямо сейчас.

Нора ошеломленно наблюдает за тем, как я встаю с кровати и снимаю рубашку. Она бесстыдно пробегает глазами по моему телу, ее дыхание вырывается короткими рывками, когда я обнажаю каждый кусочек кожи. Я провожу руками по своему твердому, как камень, животу, внимательно наблюдая, как она облизывает губы, в ее глазах ясно читается желание. Ее взгляд следует за моими пальцами, когда я расстегиваю ширинку и опускаю молнию на брюках, прежде чем стянуть их вместе с нижним бельем. Мой твердый член выскакивает наружу, толстый и истекающий предэякулятом.

— О!

Нора замирает, переводя взгляд с моего члена на мои голодные глаза. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я читаю в них волнение. Я снимаю штаны и нижнее белье, прежде чем опуститься на кровать на колени.

— Люциан... — снова шепчет она, не отрывая взгляда от моего члена. — Он... он... потрясающий.

Как бы я ни был польщен ее реакцией на мой твердый член, я с трудом могу сосредоточиться на чем-либо, кроме потребности быть внутри нее. Я ползу к ней, чувствуя себя хищником, сокращая расстояние между нами, прежде чем поставить колено между ее раздвинутых бедер.

— Все хорошо, милая, — шепчу я, наклоняясь и целуя ее. Губы Норы тут же приоткрываются, и я погружаюсь языком в ее рот, поцелуй одновременно эротичный и откровенно порочный. Я беру ее правую руку и притягиваю к своему члену. Я стону, и она задыхается у моих губ, когда ее пальцы обхватывают головку моей толстой эрекции.

Мое дыхание становится прерывистым, и я почти кончаю, когда ее пальцы сжимаются вокруг моей длины. Я толкаюсь в ее крепкую хватку, прижимаясь к ее мягкой руке. Я отпускаю ее руку и прикасаюсь пальцами у неё между ног, к ее влажности, проглатывая крики Норы, когда провожу подушечкой большого пальца по ее набухшему клитору.

— Я долго думал об этом, милая, — хриплю я, мое дыхание становится прерывистым, пока я ласкаю ее пальцами. — Думал о том, чтобы трахнуть твою спелую киску столькими способами, что это стало моей зависимостью.

— Ч-что ты имеешь в виду? — ее слова превращаются в стон, когда я провожу пальцем по клитору. Я жадно оглядываю ее лицо, оценивая реакцию на мои прикосновения.

Желая большего.

— Ты даже не представляешь, как долго я хотел тебя?

Она моргает, глядя на меня, прежде чем ее глаза расширяются от шока.

— Но... все это время?

— Каждую секунду, — хрипло говорю я, погружая свой средний палец в ее девственную дырочку, и издаю стон, когда она сжимает кончик моего пальца. Она туже, чем я ожидал, и я почти изливаюсь в ее руках. — Расслабься ради меня, милая.

Боже, она восхитительно влажная, но тугая, такая чертовски тугая, когда я осторожно погружаю в нее палец. Нора хватает меня за плечо свободной рукой, когда я просовываю палец дальше второй костяшки, трахая ее им, прежде чем добавить второй палец.

Это пытка, но я отказываюсь причинять ей боль.

Сдерживаясь, я умираю от желания войти в нее, но мне нужно подготовить ее к моему члену. Я засовываю два пальца в ее тугой вход, потирая большим пальцем клитор, и она расслабляется в моих объятиях, ее тело дрожит подо мной, а ее крики становятся громче с каждым движением.

— Люциан! — всхлипывает она, приподнимая бедра мне навстречу, пока я трахаю ее пальцами, все быстрее проникая в ее тугой вход, не отрывая взгляда от ее лица и впитывая ее реакцию на мои прикосновения.

Прекрасная.

Боже мой, она — самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел, и, кажется, я не могу насытиться. Ее спина приподнимается над матрасом, а голова откидывается на подушки, когда она кончает, выкрикивая мое имя и крепко сжимая мои пальцы.

— О, Боже, — всхлипывает она, ощущая волны удовольствия на моих пальцах. — Люциан, о!

— Вот так, милая, кончи для меня, — напеваю я, когда она расслабляется, позволяя ей насладиться ощущениями, пока Нора не превращается в дрожащее месиво в моих руках, ее грудь вздымается, когда она пытается отдышаться. Я вынимаю пальцы из ее тугого входа и кладу их на головку своего члена.

— Детка, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, проталкивая головку члена в ее тугой вход. — Черт, ты такая тугая, детка. Скажи мне, что хочешь, чтобы мой член был в твоей девственной киске.

— Пожалуйста, — хнычет Нора.

— Что «пожалуйста», милая? Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Ее щеки становятся еще розовее, но она не сводит с меня остекленевших глаз, когда говорит.

— Пожалуйста, трахни меня, Люциан. Я хочу, чтобы твой член был во мне. Пожалуйста.

Я смотрю на нее, когда подаюсь бедрами вперед и погружаю свой член в ее влажную дырочку, мой громкий стон заглушает ее крик, выкрикивающий мое имя.

— Боже, — реву я, борясь с желанием кончить и излить в нее свое семя. Она такая чертовски тугая, ее горячая киска сжимается вокруг моего члена, как в тисках. Я стискиваю челюсти и замираю в ней, прежде чем опустить взгляд и заглянуть ей в лицо. — Ты в порядке, милая? Тебе очень больно?

— Он... он такой большой, — хнычет она, поднимая руки к моим плечам и впиваясь ногтями в мою кожу. — Это немного больно, но в то же время приятно. Пожалуйста, не останавливайся.

— Ты уверена?

— Да, пожалуйста, не останавливайся. — Она извивается подо мной, задыхаясь от ощущений. Я хватаю ее за бедро и прижимаю к своему, и ее губы раскрываются в довольной улыбке, когда мой член погружается в нее еще глубже.

— Черт, принцесса, — хриплю я, вгоняя свой член в ее тугой вход, наблюдая, словно влюбленный дурак, как ее глаза затрепетали и закрылись, и она уткнулась лицом мне в шею, всхлипывая мне в кожу. — Сегодня вечером я едва мог сдержать желание трахнуть тебя. Я отчаянно хотел, чтобы все ушли, чтобы я мог заполучить тебя для себя.

— О, боже...

— Тебе это нравится, не так ли? Я знаю, что одного запаха твоих духов достаточно, чтобы довести меня до предела.

Мои пальцы сжимаются на ее бедре, когда я жестко вгоняюсь в нее, раскачивая кровать с каждым толчком.

— Боже, Люциан... ещё... пожалуйста.

Я сильнее вдавливаю Нору в матрас, мои толчки становятся все более лихорадочными, по мере того как я работаю над ней своим членом. Я наклоняюсь и дразню ее клитор большим пальцем, не отрывая взгляда от ее лица, желая увидеть, как она снова кончает.

— Теперь ты моя, Нора, — хриплю я, сильнее надавливая на ее клитор и пробегая голодным взглядом по ее подпрыгивающим сиськам.

Ебать! Она потрясающая. Ее крики, то, как она реагирует на мои прикосновения, — все в ней просто идеально.

— Быстрее... пожалуйста, — кричит она, ее пальцы сжимают простыни, когда я врываюсь в нее. Хныканье вырывается из ее горла, и бедра дергаются вокруг меня, когда я все сильнее и быстрее вгоняю в нее свой член. Я так чертовски близок, что мои яйца болят от желания разрядки.

Я жадно наблюдаю, как спина Норы снова выгибается, когда ее тело сотрясает очередной оргазм, ее мышцы сжимаются вокруг моей твердости и подталкивают меня к краю. Я реву, изливая свое семя в ее влагалище, киска ритмично сжимается и выдаивает меня до последней капли. Пот стекает по моему лицу, когда я трахаю ее во время оргазма, жестко входя в нее, пока ничего не остается.

Моя.

Я ни за что не отпущу её после этого. Я провожу рукой по лицу Норы, откидывая назад волосы, и изучаю ее. Она выглядит прекрасно. Хорошо оттраханная, и теперь она принадлежит мне.

Я тебя люблю.

У меня вертится на языке произнести эти слова вслух, но я вижу, что она еще не готова к ним. У меня было два года, чтобы подготовиться и признаться в своих чувствах, так что я не могу ожидать, что она согласится со мной.

— Ты в порядке? — вместо этого спрашиваю я.

— Хм, — бормочет она, одаривая меня усталой улыбкой, которая сменяется зевком. — Никогда не чувствовала себя лучше, но я так устала.

— Я приведу нас в порядок, а потом ты сможешь отдохнуть, — шепчу я, целуя ее в лоб, прежде чем отстраниться и окинуть взглядом женщину, от которой я заставлял себя держаться подальше до этого момента.

Больше нет.

— Хорошо, — кивает она, но глаза её закрываются. Я отстраняюсь от неё и встаю с кровати, прежде чем наклониться и взять ее на руки. Она тихонько вздыхает, ее голова падает мне на плечо, пока я несу ее в ванную.

— Теперь ты моя, — шепчу я, крепче сжимая ее в объятиях.

Моя.

Я просыпаюсь от звука льющейся воды. Первое, что я замечаю, — это боль в теле и мягкость простыней, на которых лежу.

Я с трудом открываю глаза, радуясь, что в комнате мало света, но все равно ловлю себя на том, что моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд на комнате. Первое, что я осознаю, — это не моя комната, и я морщу брови в замешательстве, прежде чем все возвращается на круги своя.

— О Боже, — стону я от стыда, натягивая одеяло на голову. Я помню все о прошлой ночи, вплоть до мельчайших развратных деталей. Кстати, об этом…

Я сбрасываю одеяло и сажусь, ищу глазами Люциана и ловлю его как раз в тот момент, когда он выходит из ванной.

— Ты проснулась, — произносит он своим глубоким голосом, но я с трудом могу сосредоточиться на этом. Он полностью одет в сшитый на заказ черный костюм и белоснежную рубашку. Его галстук свободно болтается на шее, а две пуговицы расстегнуты, намекая на восхитительные мускулы под тканью.

Снимай это!

— Который час? — спрашиваю я, зевая, глядя на что угодно, только не на мужчину, который раскачивал мое тело так сильно, что я все еще чувствую его внутри себя.

— Четверть шестого, — отвечает он, и я слышу, как он подходит ближе к кровати. Я не поднимаю глаз, пока он не опускается на кровать рядом со мной. — Тебе нужно немного поспать. Тебе еще рано вставать.

— Ты что, думаешь, я тоже не встаю ни свет, ни заря? — спрашиваю я, прищурившись, глядя на него.

Он одаривает меня легкой улыбкой, протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. Дрожь пробегает по моему телу от простого прикосновения к его коже, и это заставляет меня немного отстраниться.

— Тебе нужно немного отдохнуть, Нора. Больше всего на свете я хотел бы провести утро с тобой, но мне нужно быть в офисе пораньше, чтобы подготовиться к встрече.

Я кусаю губы от его слов, отгоняя вопрос, который мучил меня со вчерашнего вечера. Этот мужчина — парадокс. Я не понимаю, почему он решил жить и работать в нашем маленьком городке, когда, несомненно, мог бы зарабатывать гораздо больше денег, работая в городе.

— Почему ты переехал сюда? Разве у тебя не было работы в какой-нибудь модной фирме в городе? — спрашиваю я, любопытство берет верх.

— Я обнаружил, что работа в компании твоего брата подходит мне больше, чем жизнь в городе, — отвечает он, но я чувствую, что он чего-то недоговаривает.

«Что ты делаешь со мной?» — вот что я действительно хочу спросить.

— Почему ты купил этот дом, вместо того чтобы ездить на работу из города? — вместо этого спрашиваю я. До вчерашнего вечера я видела Люциана только в доме моего брата, в офисе или в других местах города.

— Я купил его два года назад. Дом был выставлен на продажу, и мне нужно было переехать сюда, чтобы быть поближе к...

Его голос затихает, и я в замешательстве приподнимаю бровь.

— Ближе к Роуэну? Это потому, что ты его адвокат? Должно быть, он щедро платит тебе, раз ты решил переехать сюда.

— Конечно, — шепчет Люциан, наклоняясь и касаясь губами моего лба. — Отдохни немного. Я поставил будильник, чтобы разбудить тебя в семь.

— Подожди, — поспешно говорю я, хватая его за запястье, когда он встаёт, чтобы уйти. Я с трудом сглатываю, когда он снова обращает на меня свои пронзительные голубые глаза. — Прошлой ночью ты сказал... То есть, ты все спрашивал, представляю ли я, как долго ты ждал. Что ты имел в виду?

Он не произносит ни слова, вместо этого пристально смотрит на меня, что меня нервирует. Я почти выдыхаю с облегчением, когда звонок его телефона отвлекает его внимание.

— Кажется, нам есть о чем поговорить, — молвит он, полностью игнорируя пронзительный звук, доносящийся из телефона в его руке. — Вчера вечером мы почти не разговаривали.

— Люциан...

— Поговорим вечером. Я не знаю, когда закончится твоя смена, так что напиши мне, когда закончишь с работой, и я заеду за тобой.

Я в замешательстве смотрю на него, пытаясь осмыслить слова Люциана. Они достаточно ясны и понятны для понимания, но трудно ассоциировать этого человека со злодеем, каким я его себе представляла. До своего ареста я воспринимала его только как надоедливого, властного друга моего брата. Я всегда считала его холодным и бесчувственным, это я поняла по тому, как он себя вел.

Наблюдая за ним, у меня возникает чувство, что я ошибалась. Все как в тумане, но я помню, как Люциан ухаживал за мной прошлой ночью. Тепло его рук, когда он обнимал меня всю ночь.

Я откидываюсь на подушки и наблюдаю, как он занимается своими утренними делами, и когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание, мое сердце трепещет в груди, но в голове бушует буря.

Что изменилось?

Помимо того, что я только что переспала со своим адвокатом, я не могу избавиться от ощущения, что между нами что-то изменилось, и я одна в неведении, потому что не могу понять, что именно. Уже почти шесть, когда я, наконец, заставляю себя вылезти из постели. Я отправляю сообщение Уиллоу перед тем, как пойти в душ.

Мое тело ноет, когда я хожу по дому в халате, от которого сильно пахнет Люцианом. Примерно через полчаса я слышу звонок в дверь и подхожу к двери, чтобы впустить в дом мою лучшуюподругу.

— Нора! — говорит Уиллоу, устало изучая меня. Она наблюдает за мной, чтобы понять, в каком я настроении, и как бы мне ни хотелось разозлиться на нее за ее вчерашнюю уловку, трудно злиться на Уиллоу, когда отчасти из-за нее у меня выдался самый потрясающий вечер, о котором я только мечтала.

— Сильно ли разозлился Роуэн, когда узнал, что ты лжешь? — спрашиваю я, отходя в сторону, чтобы пропустить ее.

— О, он совсем не разозлился. Он был так же готов вернуться домой, как и я. Мы едва успели переступить порог, как...

— Тише, тише, я ничего не хочу знать о ваших с моим братом любовных делах. Фу! Соблюдай правила, Уиллоу. Никаких разговоров о постели. Никогда.

Уиллоу одаривает меня озорной улыбкой.

— Ты не дала мне закончить, я собиралась сказать, что он натер мне ноги.

— Держу пари, что так оно и было.

Я выхватываю сумку у нее из рук и заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что она принесла мне одежду, которую я просила.

— Итак, как все прошло с Генри Кавиллом?

— Неужели тебе хочется знать? — говорю я, закатывая глаза, не желая делиться тем, что произошло прошлой ночью между мной и Люцианом. Часть меня хочет увидеть, как ее немного распирает любопытство из-за того, что она выкинула прошлой ночью. — Почему бы тебе не сварить нам кофе, пока я одеваюсь?

— Ладно, не рассказывай мне о своей жаркой ночи. Я вижу все красные пятна у тебя на шее, так что я сама заполню пробелы.

Я бросаю на нее сердитый взгляд, плотнее закутываюсь в халат и направляюсь в хозяйскую спальню, но останавливаюсь у подножия лестницы. Я кусаю губы, размышляя о том, чтобы поделиться с ней тем, что меня беспокоит. Они с моим братом довольно быстро сошлись и влюбились друг в друга за короткий промежуток времени. Я не могу не задаться вопросом, был ли секс частью этого, и изменилось ли что-нибудь для Люциана после прошлой ночи.

«Ты даже не представляешь, как долго я хотел тебя?» — сказал он.

— Нора, с тобой все в порядке?

Я поднимаю глаза и вижу, что моя лучшая подруга смотрит на меня с беспокойством в глазах, поэтому я улыбаюсь ей.

— Да, я в порядке.

— Ты выглядишь немного растерянной, это из-за Люциана? Он что-то натворил? — спрашивает она, ее глаза сужаются до щелочек, и я усмехаюсь тому, как быстро она переключилась на защиту.

— Нет, он не сделал ничего, чего бы я не хотела, но... хм, я расскажу тебе об этом позже, хорошо?

Она кивает на мои слова, и я ухожу одеваться. Благодарная, что она нашла время забрать мою одежду из квартиры. Через несколько минут я выхожу и нахожу на обеденном столе полный завтрак из яиц, бекона и тостов.

— Ты приготовила это всего за пару минут?

— Я только что сварила кофе, но, похоже, твой Супермен приготовил тебе завтрак перед уходом.

Моё сердце трепещет от её слов, и я пытаюсь скрыть, как сильно этот жест трогает меня. Нет, я не таким представляла Люциана. Долгие годы препирательств с ним и попыток действовать друг другу на нервы заставили меня забыть, кто он на самом деле?

— Так мы собираемся поговорить об этом? — спрашивает Уиллоу, когда мы садимся за стол завтракать. — Люциан ведь не причинил тебе вреда, правда?

— Ничего подобного. — Я подношу чашку с кофе к носу и вдыхаю сильный аромат, позволяя пару немного успокоить меня. — Он просто сказал кое-что, что привело меня в замешательство.

— Например, что? — спрашивает она с набитым яйцами ртом.

— Вчера вечером он все спрашивал, знаю ли я, как долго он меня ждал.

— Разве вы, ребята, не ссорились постоянно? Роуэн сказал, что вы двое ладите, как зажженная спичка и бензин.

— Да. Он был адвокатом Роуэна в течение двух лет. Впервые я встретила его, когда он пришел в офис на собеседование. Теперь, когда я думаю об этом, Роу сказал мне, что ему пришлось практически умолять Люциана согласиться на собеседование, и он был уверен, что тот откажется от работы, но Люциан согласился почти сразу. С самого первого дня мы с Люцианом только и делали, что спорили. Он всегда придирается ко мне из-за моих «романтических фантазий», как он их называет. Он считает, что мои стандарты необоснованны.

— Хм, — бормочет Уиллоу, набивая рот едой. — Как ты думаешь, может быть, он влюбился в тебя с первого взгляда и каждый раз дразнил тебя, чтобы ты не поняла, что он чувствует?

— Это смешно, — говорю я, поднося чашку к губам и не обращая внимания на жжение от горячего напитка, на это легче не обращать внимания, чем на ее слова.

Они остаются со мной во время завтрака и по дороге на работу. Нелепо думать, что такой мужчина, как Люциан, идеальный почти во всех отношениях, мог питать ко мне чувства в течение двух лет и ничего с этим не поделать.

Позволила бы я ему?

Мысли о нем постоянно крутятся у меня в голове, и когда позже в тот же день я получаю от него сообщение с вопросом, когда я заканчиваю работу, я сразу же отвечаю. У меня к нему так много вопросов, и именно по этой причине я разрешаю ему заехать за мной.

Лгунья.

Ладно, может быть, я тоже хочу его увидеть. У меня есть вопросы, на которые хочу получить ответы, и часть меня желает убедиться, что то, что произошло прошлой ночью, не было случайностью.

— Эй, босс. — Раздается стук в дверь моего кабинета за секунду до того, как она распахивается, и в комнату заглядывает Ким, одна из моих бариста. — У нас проблема.

— Вам нужна моя помощь с клиентами? — спрашиваю я, вставая. Уже несколько минут пятого, и я не думала, что персоналу нужна моя помощь, поэтому закрылась в своем кабинете.

— Нет, ну, не совсем. Это Уиллоу.

Ее слова заставляют меня выбежать из кабинета и застыть на месте, когда я понимаю, что она имела в виду. Клиентов достаточно много, и все идет гладко, если не считать бросающихся в глаза препираний, из-за которого задерживается очередь.

— Уходи, — рычит Уиллоу на Майка, сжимая в руках тряпку.

— Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Я просто хочу поговорить с ней, Уиллоу. Где она?

— У тебя хватило наглости сюда явиться!

Когда Уиллоу начинает обходить стойку, я принимаю это за сигнал к тому, что пора вмешаться. Я встаю между ними и, схватив Майка за руку, оттаскиваю его от очереди.

— Я разберусь с этим, извините, — говорю я, одаривая клиентов своей лучшей улыбкой и уводя Майка в сторону своего кабинета. Я оглядываюсь и качаю головой на Уиллоу, когда она пытается последовать за нами. Я могу сказать, что она хочет защитить меня, и как бы я ни ценила ее, я не могу допустить, чтобы мои проблемы повлияли на мой бизнес сильнее, чем это уже произошло.

Я отпускаю Майка, и он следует за мной в мой кабинет. Я закрываю за собой дверь, прежде чем обернуться и посмотреть на мужчину, которого, как я убеждала себя, могла бы полюбить, но, глядя на него сейчас, не могу не задаться вопросом, что же в нем привлекало меня с самого начала. На нем грязные синие джинсы и белая рубашка, которые всего неделю назад почему-то казались мне привлекательными. У него детское лицо, из-за которого люди решили бы, что он моложе своих двадцати шести лет.

Я не могу не сравнивать его с Люцианом и нахожу, что ему чего-то не хватает.

— Что ты здесь делаешь, Майк? — спрашиваю я, обходя свой стол и усаживаясь.

— Я... — начинает он, его взгляд блуждает по комнате, прежде чем, наконец, встретиться с моим. — Я хотел прояснить ситуацию. Знаю, что сказал копам, что ты разбиламое окно, чтобы проникнуть внутрь, но я просматривал наши сообщения и увидел то, где ты рассказала мне об этом и попросила все отремонтировать. Я видел, что ты прислала это, когда меня не было в городе, и просил присмотреть за моим котом и растениями, но я... Я думаю, что тогда на самом деле не прочитал этого.

Какое-то время я молчу, наблюдая за ним. Затем я говорю:

— Ты сказал, что не помнишь, чтобы мы с тобой что-то планировали.

— И я все еще не понимаю, — встревает Майк, не сводя с меня глаз, и я вижу, что он говорит искренне. — Все, что я знаю, это то, что мы разговаривали по телефону несколько дней назад, и я был отвлечен во время телефонного разговора. У меня было время подумать об этом, и я не верю, что ты лгала, когда говорила, что у нас были планы. Я просто... Прости, Нора. Я не слушал тебя.

— Майк...

— Прости, что ввел тебя в заблуждение и заставил поверить, что мы встречаемся. Я просто... Мне и в голову не приходило, что ты это серьезно.

От его слов у меня внутри все переворачивается. Это происходит не в первый раз. Кажется, я всегда придаю слишком большое значение происходящему. Мое сердце сжимается, когда я начинаю задумываться, не делаю ли я то же самое сейчас с Люцианом.

Нет.

С внезапной ясностью я понимаю, что ничего подобного с Люцианом я себе не представляла. Майк никогда не смотрел на меня так, как Люциан, и не прикасался ко мне так, как он. Он любит меня, я уверена в этом. Что еще более шокирует, так это осознание того, что я тоже люблю его.

— Все в порядке, — наконец говорю я, гордясь тем, что мой голос звучит твердо и ровно. Моё внезапное прозрение наполняет меня великодушием. — Наверное, какая-то часть меня подозревала, что между нами что-то не ладится, и именно поэтому я как бы настояла на ужине. Я просто не ожидала, что все перерастет на такой уровень.

Майк кивает в ответ на мои слова, и выражение его лица немного смягчается.

— Прости, Нора. Я не хотел вызывать на тебя полицию, но когда я вышел из душа и услышал шум, доносящийся из кухни, я подумал, что это взлом. Я запаниковал и вызвал копов, прежде чем выйти посмотреть, что происходит.

— Честно говоря, — соглашаюсь я, — мне следовало сначала позвонить, прости.

— Это не твоя вина, — говорит Майк, засовывая руки в карманы джинсов. — Думаю, я...

Его слова обрываются на полуслове, когда дверь распахивается и входит раскрасневшийся Люциан. Его глаза темнеют и холодны, когда он осматривает комнату, прежде чем войти и закрыть за собой дверь.

— Эй, вы не возражаете? У нас здесь частная встреча! — произносит Майк, свирепо глядя на Люциана, но его голос дрожит, и в нем слышится легкая дрожь.

— Учитывая, что ты угрожал выдвинуть против нее обвинения, я не думаю, что было бы разумно встречаться с Норой без ее адвоката.

Тишина в комнате становится еще более напряженной, когда Люциан с громким стуком бросает свой портфель на стол, прежде чем обойти его и встать рядом со мной. Он кладет руку мне на плечо, что не остается незамеченным Майком, чьи глаза расширяются.

— А теперь говори, что хотел и проваливай нахуй.

Я никогда не теряю самообладания. На самом деле, я довольно известен в своей области своим хладнокровным поведением, и меня даже называли холодным, что, честно говоря, чаще всего так и бывает, но не в том, что касается Норы.

Когда дело доходит до Норы, я не могу контролировать свои чувства. Все в ней подталкивает меня к иррациональности. Я разрушаю все, что пытается встать у меня на пути, и прямо сейчас именно этот долговязый парень, по какой-то причине, кажется, привлек внимание Норы.

Крайне непрофессионально разговаривать с ним так, как я только что сделал, или даже поддерживать между мной и Норой что-то, кроме профессионального хладнокровия, но он должен видеть, кому она принадлежит.

Когда Роуэн зашел в мой офис после того, как ему позвонила Уиллоу и сообщила, что Майк в кафе и Нора разговаривает с ним наедине, я вылетел из офиса, как летучая мышь из ада. Я прибыл в кофейню через несколько минут и был встречен взбешенной Уиллоу.

— Я так рада, что ты здесь, — сказала она, бросаясь ко мне с обеспокоенным выражением на лице. — Пожалуйста, заставь его уйти. Это последнее, что нужно Норе.

Я поспешил мимо столиков и чуть не сорвал дверь ее кабинета с петель, борясь — и не сумев — сдержать жгучую ревность, которая наполнила меня, когда я вошел и обнаружил женщину, в которую безумно влюблен, в компании ее бывшего возлюбленного, мужчины, который предал ее чувства, не меньше. Я просто не мог скрыть своей сильной неприязни к этому человеку.

— Мы все равно закончили, я сказал то, что хотел сказать, — говорит долговязый парень. Затем, повернувшись к Норе, он произносит: — Мне еще раз жаль, Нора.

— Спасибо, что зашел, Майк. Я ценю твои извинения, — отвечает Нора, и ее тон мягче, чем я бы предпочел, разговаривая с человеком, который буквально вызвал на нее полицию.

— Постой, — говорю я, когда он направляется к двери, чтобы уйти. Нора напрягается рядом со мной, но я не отрываю взгляда от парня, который выглядит так, будто хотел бы оказаться где угодно, только не в этой комнате со мной. — Ты должен сказать полиции, что не будешь выдвигать обвинения, или я сделаю все, что в моих силах, чтобы…

— Хорошо, Господи Иисусе! — говорит парень, свирепо глядя на меня. — Я сейчас пойду и разберусь с этим. — Затем он выбегает из кабинета.

Мы провожаем его взглядом, и Нора ждет, пока за ним закроется дверь, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Это было не очень любезно с твоей стороны.

— Я не собирался быть любезным с этим подонком.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Люциан, — шепчет она мягким голосом, проводя пальцами по моей груди и играя с пуговицами. — Твоя ревность очевидна.

Я резко втягиваю воздух от ее слов, но не утруждаю себя отрицанием того факта, что мне было неприятно встречаться с мужчиной, который вызывал у неё симпатию, пусть и недолгую. Вполне естественно, что я ревновал, видя их вместе.

— Нора...

— Знаешь, я его не люблю, — говорит она, словно читая мои мысли, и опускает взгляд на свои пальцы, но только на секунду. — Мы встречались несколько месяцев, и мы ни разу не поцеловались и не прикоснулись друг к другу, не то, что произошло между тобой и мной.

— Ты вломилась в его дом.

Нора закатывает глаза от моих слов.

— Ради бога, Люциан, я не вламывалась в его дом. Оставь это, ладно? Кроме того, я больше не хочу говорить о Майке. Я бы предпочла поговорить о том, что происходит между нами.

Я пробегаю взглядом по ее лицу в поисках... Понятия не имею, что я надеюсь найти. Она, должно быть, смущена моим внезапным проявлением привязанности, но как, черт возьми, мне хотя бы начать рассказывать ей о своих чувствах к ней на протяжении многих лет, не отпугнув ее?

Не покажется ли это жутким, если я расскажу ей, что приехал, чтобы быть рядом с ней? Черт возьми, я устроился на работу к Роуэну и переехал в этот маленький городок, просто чтобы быть рядом с ней. Конечно, Роуэн стал моим лучшим другом, и я люблю свою работу, но это не меняет того факта, что она — причина всего этого.

— Нора... — я пытаюсь выразить свои чувства словами, но у меня комок в горле. С юных лет я вращалась во влиятельных кругах. Большая часть моей работы связана с тем, как я умею обращаться со словами, и все же я теряю дар речи перед этой двадцатиоднолетней женщиной, которая смотрит на меня своими прекрасными глазами цвета морской волны.

— Знаешь, я поняла это, — шепчет она, теребя пальцами мой галстук. — Я всегда считала себя умной, но на это у меня ушел целый день, и, кажется, я наконец-то поняла.

— Что я влюблен в тебя?

Ее глаза расширяются, а губы так мило приоткрываются.

— Ты сказала, что понял это.

— Да, но я подумала... То есть, я догадалась, что ты понял, но часть меня думала, что мне это кажется. Я не ожидала, что ты это скажешь. Ты действительно любишь меня?

— Ты спрашиваешь, уверен ли я? — спрашиваю я, наклоняя голову набок, чтобы получше рассмотреть ее. Она, кажется, шокирована моими словами, но не отстраняется, поэтому я поднимаю руку и касаюсь ее щеки. — У меня было два года, чтобы подумать об этом, и я уверен. Я влюблен в тебя, Нора Уайлд. И влюблен уже давно.

Она прерывисто вздыхает, но не отводит от меня взгляда и не отстраняется. Надежда подступает к горлу при мысли о том, что она, возможно, питает ко мне какие-то чувства. Я не жду от нее слишком многого так скоро, но я не могу не надеяться, что она даст мне шанс показать ей, как сильно я ее люблю.

Как хорошо я могу о ней позаботиться.

— Я... — она запинается, нарушая молчание. Нора облизывает губы, и во мне вспыхивает вожделение. Наконец-то меня переполняет желание увидеть, как она разваливается на части в моих объятиях, как это было прошлой ночью.

Она тоже это чувствует? Интересно, ее тело гудит от желания, как и мое.

Мне нужно снова оказаться внутри нее.

Мне необходимо почувствовать ее мягкие трусики и стоны на своих губах, когда я доведу ее тело до оргазма. Мой член пульсирует под ширинкой, и мне требуется все мое мужество, чтобы не прижать ее к столу, не задрать ей платье и не вогнать свой твердый член в ее тепло.

Она влажная для меня? С нее капает, как прошлой ночью, когда я ласкал ее киску, пока она не выкрикнула мое имя?

Ебать!

Она мне так нужна. Я хочу ее, но здесь так много людей. Я никак не могу заполучить ее без того, чтобы все в кофейне не услышали наши крики, и я не собираюсь делиться ее прекрасными звуками.

Я убираю свое прикосновение с ее щеки и беру ее за руку.

— Давай уйдем отсюда, — говорю я, хватая свой портфель свободной рукой.

— Н-но моя смена закончится только через час, — протестует она, хотя уже идет за мной к двери, не делая попыток разжать мою руку.

Я не отвечаю, пока мы выходим из офиса и проходим через кофейню. Мы пересекаем столовую широкими шагами. Я открываю перед ней дверь, но кто-то окликает ее, останавливая на пороге.

Нора оборачивается и видит, что к нам спешит Уиллоу.

— Эй, ты забыла свой телефон.

— О, — щеки Норы заливаются красивым румянцем, когда она забирает свой телефон у подруги. — Прости, я...

— Не беспокойся о кофейне. Все равно скоро закрываться. Я тебя прикрою, — говорит Уиллоу, подмигивая Норе, прежде чем вернуться в кофейню.

— Мне не следовало уходить с работы раньше времени, — шепчет Нора, поднимая глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, но в них безошибочно угадывается желание.

Наверное, мне следует поступить правильно и не мешать ей проводить день, но я не могу заставить себя это сделать.

— Я хочу тебя, — говорю я, позволяя ей прочесть желание в моих глазах.

— Хорошо, — шепчет она. — Тогда пошли.

Три года спустя