Заметив у выхода из магазина Лену, я поспешила к подруге, собираясь узнать, а что, собственно, произошло с нашей дружбой. Но, увидев рядом с ней мальчика лет четырех, резко застыла на месте.

Хотя чему я удивляюсь? Лена оборвала со мной общение примерно лет пять назад, так что логично, что у нее могли появиться дети. Подруга просто везде меня заблокировала и не выходила на связь. И это при том, что мы вместе учились в институте и хорошо ладили.

Даже наши общие знакомые не знали, в чем дело и почему общительная девушка вдруг решила растерять всех друзей. Да, она не только меня вычеркнула из своей жизни, словно хотела начать все с чистого листа.

И вот я вижу ее в детском магазине, одетую скромно, но дорого, с собранными в гульку волосами и с уставшим, грустным видом.

Ее карие глаза, в которых всегда был огонек, теперь казались пустыми, и то, как она смотрела на раскапризничавшегося сына, говорило о хронической усталости.

Так что же с ней произошло пять лет назад? Она встретила мужчину, который заставил ее оборвать все связи, сделав ее домохозяйкой и затворницей? Возможно, если она влюбилась в какого-нибудь восточного красавца, сторонника традиций, уверенного, что женщина обязана подчиняться мужчине.

Лена же всегда мечтала о сказке и замужестве, но что-то по ее виду понятно, что сказка не самая хорошая.

Уже и не зная, стоит ли подходить к бывшей подруге, которая сама от меня отказалась, и копаться в прошлом, я уже сделала шаг назад, когда ее сын обернулся и я смогла лучше его рассмотреть.

Мальчик выглядел точной копией моего Егора в детстве, такие же черты лица, глаза, чуть оттопыренные уши и черные волосы. Такое ощущение, как будто фотография моего мужа, которую мне как-то показала свекровь, ожила и теперь смотрит на меня заплаканными голубыми глазами.

Что это, простая случайность? Или Лена встретила мужчину, который почти вылитая копия моего мужа?

Нет, я в подобное не верю! Глупо сейчас строить теории в попытке защитить себя от болезненной правды, которая уже обрушилась на меня, пригвоздив к месту.

Безрезультатно дергая сына за руку, привлекая его внимание и пытаясь вывести из магазина, Лена выпрямилась и проследила за его взглядом, отыскав меня среди стеллажей с одеждой.

На лице бывшей подруги промелькнул страх, и она с такой силой дернула сына, что тот запнулся и буквально повис на ее руке, заплакав еще громче.

Быстро посмотрев в сторону выхода, Лена потащила сына за собой, чуть ли не волоча его по полу, но, видно, осознав, что уже поздно сбегать, она резко остановилась и как-то поникнув, словно смирившись с неизбежным.

И, подойдя к бывшей подруге, снова посмотрев на ее разошедшегося сына, уже бившего ее кулаками по ноге и невнятно что-то требовавшего, я задала всего один вопрос, интересовавший меня больше всего, хоть я уже знала ответ на него:

— Это же сын моего Егора, верно?

— Д-да, — хрипло ответила Лена. Резко отпустив мальчика, так что он, не устояв, упал на пол, уже в таком положении став ударять ладонями по грязной плитке.

— О-чу ма-ынку! Ма-ынку! — плохо выговаривая слова, как для своего возраста, кричал ребенок, то ли залюбленный, то ли запущенный.

А я смотрела на него и видела Егора, еще не в полной мере прочувствовав боль от осознания измены.

Этот мальчик всего на год старше нашей Алены.

Значит, муж изменяет мне не меньше пяти лет, и это при том, что в браке мы всего шесть и уже стали планировать второго малыша.

У меня просто нет слов, чтобы описать всю ту гамму эмоций, которая терзает мою душу.

Я же верила Егору, считала его самым лучшим и делала все, чтобы быть хорошей женой. А он заделал ребенка моей подруге. И не факт, что он спал только с ней. Вдруг у него еще есть дети на стороне.

— Нам с тобой надо поговорить. Прямо сейчас! — Это был приказ, которому Лена подчинилась, хотя было видно, что сейчас она бы предпочла провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого разговора.

Кое-как успокоив своего сына, Лена оставила его в игровой комнате, а мы устроились неподалеку в зоне отдыха.

И скажу так, мне хватило этих двадцати минут, чтобы понять, что бывшая подруга и по совместительству любовница Егора плохо справляется со своими обязанностями матери.

Она срывается на ребенка, особо не следит за ним, если судить по его грязной футболке и побитым коленям, не говоря уже о сыпи на лице, не занимается, что видно по его поведению и дикции, и не питает особых чувств.

Мальчик словно для нее обуза, которая вытягивает из нее все силы. Но Лену мне не было жаль от слова совсем, в отличие от бедного ребенка, которому явно придется несладко в будущем.

— Рассказывай! — зло потребовала у Лены, с трудом сдерживая злость, которой так и хотелось дать волю.

— Все банально…

— Банально? Ты первая из моих подруг, кто родила от моего мужа! Так что ни черта это не банально!

— Пожалуйста, ну хоть ты не кричи. У меня просто раскалывается голова.

— Ой, прости, конечно, я буду вести себя сдержаннее. Подумаешь, мы встретились впервые за пять лет, и оказалось, что ты спала с Егором! Ну правда, чего это я завелась?

Мой голос чуть ли не вибрировал от злости, из-за чего в горле запершило и захотелось выпить воды.

Но я не собиралась бежать к ларьку, опасаясь, что Лена в буквальном смысле сбежит от этого разговора. А то по ее бегающим глазам понятно, что она сто раз пожалела, что поехала сегодня в этот торговый центр.

— Я переспала с твоим мужем всего лишь раз, по пьяни, в его машине, когда он выручил меня и подвез домой, забрав с корпоратива.

— А-а-а, ну раз один раз, то это не считается, да? Зато какой раз! Мы с Егором больше полугода пытались зачать дочку, а у вас вон как все слажено получилось!

А ведь это я попросила мужа помочь Лене, когда она позвонила мне пьянющая в хлам. Если бы я только знала, как лга захочет отблагодарить Егора, то хрен бы его куда отпустила.

Ну а он тоже хорош! Зная, что она моя подруга, еще и видя, в каком она невменяемом состоянии, он с ней переспал! А потом как ни в чем не бывало вернулся домой, еще и смеясь рассказал, как ему пришлось затаскивать Лену в ее квартиру, так как в машине ее разморило.

— Ты думаешь, почему я оборвала все связи? Мне было стыдно перед тобой и… По правде сказать, мне всегда нравился Егор, но я не хотела становиться между вами. Но ты можешь позлорадствовать. Муж все еще с тобой, а я так никого себе и не нашла, мучаясь с ребенком, у которого явно какие-то проблемы. Он же просто невыносим!

— Судя по твоей одежде, живешь ты хорошо.

— Егор не скупится на алименты и…

— Так он знает о сыне⁈ — Я невольно прокричала это так громко, что Лена вздрогнула и на нас стали оборачиваться люди.

Но мне было плевать на чужое осуждение, ведь мой мир перевернулся с ног на голову.

Я и не представляю, как смогу отойти от подобных новостей и взять себя в руки.

Сколько еще тайн скрывает от меня Егор?

А главное, как мастерски у него это получается, врать мне прямо в глаза, убеждая, что я у него единственная, и у него нет никого дороже нас с дочкой.

И сколько же он тратит на Лену, раз она может позволить себе дорогую одежду? Это, видно, не только алименты, но и дополнительный бонус за ее молчание, чтобы она не вмешивалась в его семью.

— Конечно знает. Я же сказала, что была влюблена в него, вот и думала, что если рожу раньше тебя, то он… станет моим.

— Какая же ты идиотка! Лучше бы потратила деньги сыну на развивашки, а не на шмотки. И знаешь, я рада, что ты так никого себе и не нашла!

Вскочив на ноги, уже из последних сил сдерживая желание дать пощечину бывшей подруги, и это как минимум, я развернулась, быстрым шагом направившись к выходу из торгового центра.

И сегодня меня ждал еще один неприятный разговор, но уже с мужем.

Но я не успела пройти и десяти метров, как Лена подскочила ко мне, схватив за запястье и быстро протараторив:

— Ты ведь теперь уйдешь от Егора, да? Ты же гордая, подобное не простишь и… и просто исчезнешь из его жизни.

Передернув плечами от отвращения, я выдернула руку из пальцев бывшей подруги, чувствуя к ней такую жгучую ненависть, что ее близость действовала на меня похлеще, чем красная тряпка на быка.

— А тебе какое до этого дело? Ты и так влезла в мою семью, надругавшись над нашей дружбой.

И все же, если так подумать, то Егор виноват намного больше. Лена была пьяной и доступной, а он воспользовался ситуацией, как будто ему было мало секса со мной. И если он так легко решился на измену с моей подругой, еще и в машине, то и подумать страшно, какую грязь он мог таскать в нашу кровать.

— Лиза, не надо спускать на меня всех собак. Да, я перед тобой виновата, я соблазнилась твоим мужем, но… Но это же было всего раз! И я сразу исчезла из твоей жизни, а не пришла с повинной, позволив тебе спокойно жить дальше вместе с этим шикарным мужчиной. А мне хотелось, очень хотелось это сделать. Все тебе рассказать, чтобы ты бросила Егора.

— Так что, я должна сказать тебе спасибо? Может, мне тебе еще в ножки упасть и поцеловать их?

Честно, Лена сейчас договорится и окончательно меня спровоцирует. И мне жаль, что она не пришла ко мне пять лет назад, не сознавшись в предательстве. Я бы тогда не тратила свое время на мужчину, который с легкостью пользуется пьяной девушкой, без опасений, что та потом все расскажет его жене.

— Я не это имела в виду. Просто, раз ты все равно уйдешь от Егора, то… то не могла бы ты умолчать обо мне и придумать другую причину разрыва. Ну или сослаться на другую любовницу, к примеру, его секретаршу.

Офигеть! Ну что за день! К такому потоку информации, еще и такой мерзкой, я не готова.

Мало того, что Лена смеет что-то там просить у меня, так она еще и в курсе, с кем спит мой муж!

Это что-то с чем-то!

А главное, я не могу понять, почему я ни разу не заподозрила Егора в неверности. Да, он у меня мужчина ого-го, высокий, широкоплечий, с пронзительно голубыми глазами, выделяющимися скулами и черными волосами, лишь слегка тронутыми сединой. А в общении ему нет равных. Муж умен, остроумен и знает, как завлечь людей.

Так что выходит, что я из-за своей любви была слепой, не замечая никаких знаков, которые обязаны были быть.

Я ведь была верна Егору, вот наивно полагала, что это у нас взаимно.

— А что мне еще для тебя сделать? Ты уж озвучь весь список, не мелочись.

— Лиза, тебе меня не понять. Ты вон какая… красивая. И без мужчины ты все равно не останешься. Еще и деньги есть. Даже собственная квартира в твоем распоряжении. А я полностью завишу от Егора. Но если он узнает, что мы встретились и ты все узнала по моей вине, он разозлится. И тогда может сократить мое содержание и реже приезжать к Кирюше. Пожалуйста, умолчи об этом. Не ради меня, а ради моего сына. Дай нам с ним возможность жить счастливо и… возможно, даже построить с Егором семью.

— М-да, Лена, наглость — это твое второе имя. Дай угадаю, хотя ты вряд ли ответишь честно, ты родила от моего мужа в первую очередь из-за его денег, решив оставить ребенка с целью получать алименты?

— Как я уже сказала, тебе меня не понять. Но от тебя зависит судьба моего сына.

— Не надо перекладывать на меня ответственность и давить на жалость. Не моя вина, что ты такая дура, еще и ленивая, раз зависишь от чужого мужа, даже не пытаясь содержать себя самостоятельно. Ну конечно, легче ныть и строить из себя бедную и несчастную, чем пахать на работе по десять, а то и двенадцать часов.

Не испытывая к Лене жалости и не собираясь ее понимать, я ушла.

У меня возникло ощущение, что словно все внутри меня выгорело дотла. Я чувствовала себя лишенной эмоций оболочкой, пустой, но еще не сломленной.

И я знаю, что вскоре прочувствую всю боль от предательства мужа, когда ночью буду лежать в кровати наедине со своими мыслями и воспоминаниями о счастливой жизни с Егором.

Но это будет чуть позже, когда я поговорю с мужем, соберу вещи, заберу доченьку и уеду из его дома, сразу же подав на развод.

Все-таки Лена хорошо меня знает, догадавшись, что я не смогу простить измену.

Да и как ее простить?

Как жить с мужчиной, в котором ты больше не уверена? Как строить с ним совместное будущее и целовать, гадая, а не целовал ли он до тебя кого-то другого.

И стоит мне закрыть глаза, как моя фантазия бьет меня по самым больным местам, вырисовывая в мыслях образ Егора, обнимающего других женщин, и сразу показывая сцены нашей любви.

Меня чуть ли на изнанку не выворачивало от подобного, но и не представлять всего этого я не могла.

Шесть лет совместной жизни, сотни обещаний, тысячи поцелуев, милая голубоглазая дочурка с пухлыми щечками и удар прямо в сердце.

Мой муж, на вид такой идеальный, оказался кобелем, которому, по сути, и не важно, кого тащить в свою кровать.

Сколько у него было интрижек и романов? Раз он так легко воспользовался телом Лены, а та в курсе, что он спит со своей секретаршей, не боясь слухов, то измены для него в порядке вещей.

А я как дура жила столько лет в розовых очках, наивно доверяя Егору, расхваливая его и ставя всем в пример.

Вернувшись домой, я ощутила легкое головокружение, видно, вызванное переутомлением, и, пошатнувшись, на несколько секунд застыла неподвижно, пытаясь прийти в чувство.

— А вот и мама пришла. Идем ее встречать, Аленушка, — прозвучал из глубин дома голос свекрови. И спустя меньше минуты она показалась в холле, ведя за руку мою принцессу.

— Мамочка! — звонко воскликнула доченька, бросившись ко мне.

Так что пришлось улыбнуться, как бы в этот момент мне ни было тяжело, и сесть на корточки, чтобы обнять свою крошку и поцеловать ее в курносый носик.

— Привет, мой солнышко. Ну как ты тут без меня?

— Хорошо. А где лошадка?

Покрутившись вокруг меня, не заметив пакетов с покупками, Алена сначала удивленно приподняла свои бровки, а потом нахмурилась, тут же надув нижнюю губу.

А я только сейчас осознала, что встреча с Леной сбила мне все планы, я так и не прошлась по магазинам и пропустила свою запись к мастеру маникюра.

Но это все такие пустяки по сравнению с тем, что мне удалось узнать.

— Лошадку ты получишь чуть позже, так что не надо дуться.

И снова через силу улыбнувшись, пытаясь не показывать доченьке, в каком ужасном состоянии я сейчас нахожусь, я притянула ее к себе и поцеловала в щечку.

Ну и пока я общалась с Аленой, я чувствовала на себе внимательный взгляд Антонины Григорьевны, заметившей, что со мной что-то не так.

Поэтому, стоило мне только завести дочурку в ее комнату, усадив посреди ее игрушечного царства, свекровь сразу же приблизилась, с тревогой во взгляде вглядываясь в мое лицо.

— Лиза, не таи, скажи уже, что произошло? Я и не помню, видела ли я тебя в таком подавленном состоянии. У тебя такой взгляд, словно умер кто-то. Ну же, говори, не томи.

Уже заранее схватившись за сердце, Антонина Григорьевна, с которой я прекрасно ладила, с искренней тревогой смотрела на меня.

Понимая, что как мать она может встать на защиту своего единственного сына и как-то его оправдать, я понадеялась на ее женскую солидарность, быстро рассказав ей обо всем в двух словах.

И нельзя было не заметить, что свекровь вздохнула с облегчением, ожидая услышать, что кто-то умер или болен. Но что-то по ее реакции нельзя было понять, что она сильно удивлена.

И тут меня осенило, новой болезненной вспышкой уколов в сердце.

— Антонина Григорьевна, вы что, знали, что у вашего сына есть ребенок на стороне?

Потупив взгляд, свекровь кивнула и тут же попыталась оправдаться, а заодно и попробовать обелить сына.

— Да, Лизочка, я все знала. Я же мать твоего мужа, так что он поделился со мной рождением внука. Но скажу сразу, я осудила его за измену, дав понять, что он поступил неосмотрительно, еще и допустил рождение ребенка, из-за которого его используют в качестве денежной копилки.

— И вы молчали.

— Молчала, потому что знала, что ты можешь отреагировать слишком буйно. А я бы не хотела, чтобы ты поссорилась и уж тем более рассталась с Егором. Вы же такая прекрасная пара. Прямо-таки идеально дополняете друг друга. Поэтому это было молчание во благо, ради вашей семьи. Поверь мне на слово, мой сын любит тебя, и никакие интрижки этого не изменят. Ты и Аленочка всегда будете стоять для него на первом месте. Ты же и сама прекрасно видишь, что он ради тебя готов пойти на многое и исполнит любой твой каприз.

— Скажите честно, у Егора было много любовниц?

Антонина Григорьевна решила не отвечать на этот вопрос, но я и так все поняла. Ее молчание было красноречивее любых слов. Любовниц было много, и она о них знала.

Вряд ли лично, как и вряд ли Егор с ней секретничал, обсуждая свою похотливую жизнь. Но как мать она лучше всех знала своего сына, а значит и знала, что он не отличается верностью. Знала, но молчала, боясь нашего расставания.

Вот только тот факт, что у Егора есть ребенок, говорит о том, что он пренебрежительно относится к контрацепции. И выходит, что я лишь чудом не получила от мужа, который, по ее словам, так сильно меня любит, венерический букет.

— Ладно, другой вопрос. Вы виделись со своим внуком?

— Несколько раз. Все-таки мы с мальчиком одной крови, он мой внук, хоть его мать… Ох, мать из нее никудышная. И я уже не раз говорила Егору, чтобы тот взял под контроль ее траты и требовал предоставлять чеки, чтобы точно знать, что деньги ушли на сына, а не на ее цацки. И порой я думаю, что было бы неплохо, чтобы Егор, — тут Антонина Петровна замолчала буквально на пару секунд, неуверенно взглянув на меня, — забрал мальчика себе, а ты…

— Заменила его никудышную мать. Шикарно! Егор будет заделывать детей на стороне, а я, прямо как Мать Тереза, буду принимать всех под свое крыло и ставить на ноги! А почему бы и нет!

— Лизочка, не заводись. Мне просто мальчика жалко…

— А меня вам не жалко? А Алену? Выходя замуж за вашего сына и рожая от него, я не давала согласие на одностороннюю возможность открытого брака! Я, значит, храню ему верность, а он гуляет направо и налево, заделывая детей!

Пустота в груди стала стремительно заполняться яростью, из-за которой хотелось все громить и крушить.

И только каким-то чудом я себя сдерживала. А может и просто берегла силы до прихода Егора, чтобы он столкнулся с моими разочарованием и яростью.

— Лизочка, я все понимаю, но это у мужчин в крови и…

— Нет, неправда! Даже животные могут хранить верность своему партнеру, выбирая одного на всю жизнь, а наши мужчины что, не могут⁈ Измена — это осмысленный выбор каждого. И если мужчина осознает цену верности и любит свою женщину, он никогда ее не предаст.

Антонина Григорьевна предприняла еще несколько неудачных попыток успокоить меня и обелить Егора, но это только сильнее меня раздражало. Ну а когда она стала приплетать мою дочку, с ее помощью играя на моих чувствах, якобы я не имею права лишать ее отца и рушить нашу семью, я чуть окончательно не сорвалась.

И так свекровь была не дура, она вовремя ретировалась, оставив меня одну, но позвонила Егору и предупредила его, что я все знаю. Так что муж вернулся домой чуть раньше обычного и подготовленный к непростому разговору.

И его спокойствие, как и лишенный сожаления взгляд, было для меня сравнимо с оскорблением.

Медленно приблизившись ко мне, уверенно смотря мне прямо в глаза, Егор застыл в каком-то полуметре, так и излучая силу.

Наверное, именно таким он был в офисе, создавая вокруг себя мощную ауру, чтобы сотрудники беспрекословно его слушались, опасаясь ввязываться с ним в дискуссии и идти на рожон.

Но я не его подчиненная, я его женщина, которую он клялся любить и уважать, так что его попытка подавить меня и заставить усомниться в своих моральных устоях не сработает.

Он изменил — он виноват, вот и все.

— Ты уже знаешь? — глухо спросил Егор, удивив меня этим вопросом.

Мне казалось, что у него достаточно смелости не ходить вокруг да около, чтобы оттянуть неизбежное. Но я ошиблась.

— К чему этот вопрос? Тебе ведь позвонила твоя мать и все тебе рассказала.

— Прости, это было глупо, — с мрачной усмешкой произнес Егор, нагло смотря мне в глаза. — Сам не знаю, зачем я это спросил. Похоже, это какое-то самоотрицание и надежда, что разговора, который у нас сейчас произойдет, все же не будет.

А вот для меня все это выглядит иначе. Мне кажется, что Егор не в полной мере осознает масштаб своей неверности. Он же самоуверенный и порой немного нагловатый, что раньше мне в нем нравилось. Но сейчас мне предстоит с ним потягаться, потому что мужу даже в голову не может прийти мысль, что я могу уйти от него.

Наверное, он думает, что я сейчас покричу на него, брошу несколько пустых угроз, поплачу для пущего драматизма, а потом он меня обнимет, поцелует и пообещает больше никогда меня не предавать. Ну и я, как наивная и влюбленная дурочка, сразу же ему поверю и дам шанс исправиться.

— Это все, за что ты хочешь извиниться?

— Лиза, тебе надо понять одну простую вещь. Ты…

— Самая главная женщина в твоей жизни, самая любимая и важная, — со злым смешком перебила мужа, моментально догадавшись, что он собирается мне сказать. — И ты не хочешь со мной расставаться и надеешься, что я смогу забыть о твоем промахе. Ведь измена членом — это не измена душой. Да? Я права?

И как же сильно мне не понравилось выражение лица Егора.

Несмотря на сарказм и злую издевку, прозвучавшие в моем голосе, муж снисходительно улыбнулся, посмотрев на меня как на дурочку.

Мне даже показалось, что я знаю, о чем он сейчас думал: «Пусть злится и выпустит пар, все равно она никуда от меня не денется, и дальше угроз о разводе дело не зайдет».

И необъятная гордость Егора не позволяла ему признать свою вину и искренне продемонстрировать свое раскаяние.

Хотя какое раскаяние? О чем я вообще говорю? Муж ни в чем не раскаивается и с удовольствием будет изменять мне снова и снова, разве что проявляя в этом деле больше осторожности, чтобы его глупая жена ни о чем не узнала.

— Лиза, девочка моя…

— Я уже подала на развод через госуслуги. И если ты думаешь, что я шучу и могу стерпеть подобное оскорбление, то ты полный дурак.

Усмешка очень медленно сползла с губ Егора, стоило ему наконец-то заметить, что я настроена очень серьезно. И он больше не выглядел так самоуверенно и нагло.

— Лиза, я не хочу, чтобы ты действовала сгоряча и под давлением обиды и эмоций. У нас с тобой есть дочь, есть общие цели, не говоря уже о том, что нам хорошо друг с другом. Сама подумай, разве я плохой муж? Я зарабатываю более чем достаточно, я забочусь о тебе, исполняю каждое твое хочу, не контролирую и не бью.

— Да, ты всего лишь мне изменяешь. Такой пустяк, честное слово! Так может и мне переспать с кем-нибудь?

— Не смеши! Я не позволю тебе лечь под другого мужчину.

— Почему? Ах да, это уже другое. Женщины не должны изменять, это привилегия мужчин.

— Мне кажется, тебе надо успокоиться, выпить горячий чай и хорошенько обо всем подумать. Уверен, завтра мы с тобой сможем поговорить спокойно, без нервов и вспышек злости.

Я ничего не ответила мужу, развернувшись и быстро взбежав на второй этаж.

Вот еще! Я больше не останусь в его доме и не буду послушной женой, знающей, что на обеденном перерыве или в командировке он спит со своей секретаршей или с кем-то еще.

Но уехать не получилось.

Егор, словно предвидя, что я собираюсь сделать, хотя я это и не скрывала, просто запер меня в спальне, забрав мой телефон и не выпуская до самого утра.

И хорошо еще, что эта комната была соединена с сан узлом, и пока я была в ванной, муж соизволил оставить мне на прикроватном столике ужин, а также записку: «Прости. Люблю тебя. Не обижайся» — кратко, сухо, неискренне.

Сказать, что я была злая, значило бы ничего не сказать. Давно я не переживала такого спектра отрицательных эмоций, от которого меня бросало в жар и трясло.

И каким только добрым словцом я только ни прошлась по Егору, сожалея, что его не было рядом, чтобы я могла выпустить пар.

Когда же муж соизволил открыть дверь и заглянуть в комнату, я, проведя почти всю ночь без сна, из-за нервного перевозбуждения не сумев отдохнуть, встретила его равнодушно, мечтая покинуть этот дом как можно быстрее.

Я и не думала, что такая тяжелая ночь напрочь уничтожит трепещущие во мне отголоски чувств, лишив меня боли и глупой любви.

А то я боялась, что как только первый шок спадет и злость ослабнет, я начну думать над своей жизнью и присутствию в ней Егора, став скучать по нему и сожалеть о расставании.

Теперь же хрен ему, а не сожаления!

Взять и запереть меня в комнате, как будто я не свободный человек, а какая-то бесправная рабыня! Нет-нет, подобное я ему ни за что не прощу.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Проголодалась? — как ни в чем не бывало спросил Егор, при этом смотря на меня с легкой опаской, словно я какой-то дикий зверь, от которого стоит ждать нападения.

И меня радует, что он тоже выглядит неважно. А круги под глазами дают понять, что не одну меня сегодня мучила бессонница.

— Доброе утро? А оно доброе? Ты уверен? Я с тебя в шоке, Егор. Ты регулярно мне изменяешь, похоже, трахая все, что движется, а потом просто берешь и закрываешь в комнате. А сейчас спрашиваешь меня, как я себя чувствую? Ну ты и сволочь! Ты на меня еще на цепь посади, чтобы я не смогла уйти от себя!

Я говорила громко, хоть в горле и першило, с вызовом смотря в голубые глаза мужа, поражаясь его наглости.

— А что я должен был сделать? Позволить тебе уйти? Или ты забыла, что ты моя жена и…

— И что? Я вроде в загсе не подписывала документы на передачу самой себя в твою собственность! Какого черта ты запер меня в комнате? Какое право ты на это имел?

— Лиза, не надо орать, у меня и так голова гудит. — Егор скривился, реагируя только на звук моего голоса, но никак не на смысл произносимых мною слов.

— Мы разводимся.

— Нет!

— Что значит нет? Егор, открою тебе тайну, женщины уже очень давно могут сами подавать на развод, что я и сделала еще вчера. Так что ты можешь спокойно развлекаться со своими любовницами и заделывать им детей.

Мрачнея прямо как грозовая туча, неверный смотрел на меня исподлобья, начиная пугать.

И как бы я ни храбрилась и ни пыталась вести себя дерзко, в груди начал просыпаться страх.

Егор намного крупнее меня, он полностью владеет ситуацией из-за своего физического превосходства и может снова закрыть меня в комнате. А у меня даже телефона нет, чтобы позвонить родным или в полицию. И я не имею ни малейшего представления, чего мне стоит ждать от мужчины, которого, как мне совсем недавно казалось, я очень хорошо знаю.

Бред какой-то! Почему я должна все это терпеть?

— Если ты еще не поняла, Лиза, то повторю, никакого развода не будет. Ты моя жена, мать моего ребенка, так что я тебя не отпущу.

— Это из разряда «нравится — не нравится, терпи, моя красавица»?

— Это из разряда «я буду до конца бороться за нашу семью».

— О какой семье идет речь? Все, поздно, нас уже нет. Ты сам разрушил нашу семью своими изменами. А сейчас ты делаешь только хуже. Поверь, если ты будешь держать меня взаперти, то я не смирюсь и не передумаю уходить от тебя, а возненавижу только сильнее. Ты этого хочешь?

Ничего мне не ответив, разве что упрямо посмотрев на меня, как бы говоря «все будет по-моему и ты все равно меня простишь», Егор молча вышел из комнаты, спустя полчаса принеся мне завтрак и снова оставив одну.

Четыре дня! Целых четыре дня я просидела взаперти, не покидая пределов спальни и не в состоянии связаться с внешним миром.

И это я не говорю о том, что Егор не пускал ко мне дочку, огородив ее от меня. И не удивлюсь, что таким образом, через мои материнские инстинкты, он хотел повлиять на меня и быстрее склонить к «примирению».

Я еще и слышала, как в соседней комнате плачет по вечерам и утрам Алена, беспрерывно зовя меня, пока я ее пыталась утешить моя свекровь.

У меня прямо сердце разрывалось от боли, а руки порой непроизвольно сжимались, словно в попытке обнять свою девочку и прижать к груди.

И, как я и говорила, моя ненависть к мужу усиливалась с каждым днем.

Не понимаю, Егор вроде не дурак, он руководит целым отделом в компании, так почему он поступает как последний урод? Надеется, что во мне за несколько недель разовьется стокгольмский синдром?

Как будто я смогу полюбить изменника, держащего меня взаперти и не позволяющего увидеться с доченькой.

Навещая меня регулярно по утрам и вечерам, Егор пытался меня разговорить, принося дорогие подарки и чуть ли не усыпая комнату цветами. А уж сколько обещаний он мне надавал! Дошло до того, что он будет целовать землю, по которой я ходила.

Ну разве не идиот? Идиот!

При этом с каждым моим отказом его попытки помириться со мной становились все жестче, а реакция на нет была все эмоциональнее.

Дошло до того, что Егор несколько раз чуть не принудил меня к сексу, с такой злобой сжимая меня в руках и целуя, что на моем теле остались синяки.

Я же в отместку укусила его за язык, за что получила пощечину, от которой глаза защипало от слез.

— Дур-ра! — прорычал Егор, тут же выйдя из комнаты и оставив меня одну, с полным отсутствием защищенности.

Тяжело дыша, с запозданием реагируя на все происходящее, я буквально сползла на пол, закрыв лицо руками и расплакавшись.

«Ты моя жена и должна исполнять супружеский долг! Должна… Должна… Должна…» — звенел у меня в ушах голос Егора, не позволяя забыть о его требовании и попытках стянуть с меня домашнее платье.

Урод!

Разве это можно назвать любовью?

Да какая это к черту любовь!

Егор разве что говорит, что любит меня, но ведет себя со мной так, что кажется, что он меня возненавидел.

Так прошло еще чуть больше недели, а может и две недели. В какой-то момент я поняла, что сбилась со счета.

Одиночество, скука, тоска по доченьке и неопределенность буквально сводили меня с ума. Но я продолжала верить, что вот-вот кто-то объявится и спасет меня.

Не может же Егор так ловко врать моим родным и друзьям, чтобы они так долго не поднимали паники. Или может?

А что если он купил их молчание?

Последняя мысль так сильно меня напугала, что на меня накатила новая волна истерики, от которой горло будто сжимало спазмами, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Не знаю, сколько прошло времени, может несколько часов, а может минут, но когда дверь открылась, я ощутила вспышку ужаса, быстро сменившуюся агрессией.

Нет! Хватит с меня!

Каким бы сильным ни был Егор, я просто обязана с ним справиться, чего бы мне это ни стоило!

В голове сразу же пронеслась картинка, как я хватаю настольную лампу и ударяю моего заточителя по голове, а потом выбегаю из комнаты, чтобы забрать Алену и навсегда сбежать из этого дома.

И я уже была готова пойти на отчаянный шаг, как затравленный зверь вскочив на ноги, когда вместо Егора увидела в дверном проему бледную, взволнованную Антонину Григорьевну, с жалостью смотревшую на меня.

— Я так больше не могу, — тихо произнесла женщина, стерев со щеки покатившуюся слезу. — Знать, что ты сидишь здесь совсем одна, еще и слышать, как плачет Аленушка… Это же выше моих сил. Я же человек, а не робот, и я… Мне так жаль тебя. Я просила Егора одуматься, но он меня проигнорировал.

Пока женщина все это говорила, я встала на ноги, пересиливая слабость и заново планируя свой побег, не веря, что меня выпустят так легко.

Сделав шаг в сторону, свекровь кивнула и слабо улыбнулась.

— Он вернется где-то через часа два, я уже собрала вещи Алены и спрятала в одном из отделений твои документы. А внизу вас ждет такси.

Ничего не сказав в ответ, я быстро вышла из спальни, ставшей мне ненавистной, и бросилась к доченьке, ждавшей меня у лестницы.

— Мамуля! — радостно крикнула моя малышка, повиснув на моей шее и уткнувшись ливом в шею.

А я снова расплакалась, но на этот раз от счастья, что спустя столько дней я могу обнять самого дорого мне человечка.

Я ненавидела Егора так же сильно, как и любила его до всей этой ситуации с ребенком Лены и изменами.

Он казался мне самым лучшим, чутким и понимающим, поэтому я не ожидала от него ничего подобного. Ну как можно было допустить хотя бы одну мысль, что мой муж превратится в совершенно чужого мне мужчину, который вместо того, чтобы отпустить и вымаливать мое прощение, просто запрет меня в четырех стенах, еще и попробует уговорить заняться с ним сексом.

Егору словно было плевать, что я нахожусь в шаге от нервного срыва, что я живой человек, которому нужна свобода, и что своими поступками он не добивается моего прощения, а делает все в разы хуже.

Мне даже думать о нем не хотелось, потому что внутри сразу же поднималась волна агрессии к нему.

Счастье, к которому мы с мужем так долго шли, разбилось на мелкие осколки, и уже ничего нельзя было исправить и вернуть.

Все! Ни о каком «долго и счастливо» больше не могло идти и речи.

Из моей опоры и защитника Егор превратился в жестокого надзирателя, попытавшегося сломить мою волю.

И вырвавшись из его лап, сидя в такси и не веря, что я наконец-то свободна, прижимая к себе дочурку, я не сразу отреагировала на вопрос таксиста. И, судя по раздражению в его голосе, он уже не один раз успел мне его повторить.

— Так куда мне вас отвезти? Девушка, вы меня слышите?

Опомнившись, я назвала адрес родителей, хоть и понимала, что Егор в первую очередь будет искать меня у них. Но другого места, в котором я могла бы передохнуть и собраться с мыслями, чтобы понять, что делать дальше, я так и не вспомнила.

— Лизочка! Что с тобой произошло? Егор повторял, что ты серьезно приболела, но запрещал нам тебя навещать!

Мама, как только увидела меня, сразу же бросилась ко мне, сжав в крепких объятьях, а вслед за ней и отец, тут же добавив:

— Мы уже все на нервах. Караулили Егора у дома, ходили в полицию, но нам никто не помог. Хотели уже брать его дом штурмом, но тут один мой друг посоветовал чуть обождать, пока вернется его брат, какой-то там опытный адвокат или прокурор, который поможет нам разобраться, что с тобой и где ты, надавив на этого придурка! Как раз через час и должны были ехать к тебе.

Папа с такой яростью говорил о Егоре, которого раньше всячески восхвалял, что мне стало в разы легче.

А то я уже успела испугаться, что родители захотят встать на его сторону, чтобы не потерять богатого зятя. И теперь я удивляюсь, почему вообще усомнилась в них. Как будто они давали мне для этого повод.

Снова заплакав, несмотря на попытки держаться молодцом и быть сильной, я вкратце все пересказала, и мы с родными пришли к мнению, что мне небезопасно оставаться у них. А то мало ли что Егору придет в голову.

Не знаю, на что рассчитывает бывший, но ради «любви ко мне» он явно перейдет все границы дозволенного. И ему плевать, что это не любовь, а какое-то помешательство.

Созвонившись со своим другом и проговорив с ним более получаса, папа с облегчением улыбнулся, что вселило в меня некую надежду на хороший исход.

— Доча, ты сейчас вместе с Аленой поедешь к Елисею, он вас приютит, а заодно поможет разобраться с Егором, чтобы тот к тебе не лез.

— Это тот мужчина, про которого ты мне вскользь рассказал?

— Да, он старый друг моего товарища и главный прокурор в нашем городе. Так что если кто и знаком с законом, привыкнув разбираться с неуправляемыми из-за денег людьми, то это он.

— А мне обязательно жить у него? Все-таки незнакомый человек. Это как-то… неловко.

— Обязательно. Елисей беспринципный и неподкупный, так что у него в свое время было много недоброжелателей, которые не сразу поняли, что с ним лучше не связываться. Ради своей безопасности он живет в охраняемом жилом корпусе, в который незнакомцам не проникнуть. Даже курьером следует запрашивать подтверждение на выезд. Ты не волнуйся. Женька его уже обо всем предупредил, так что он сам дал согласие. Классный мужик. Он просто не мог оставить девушку с ребенком в беде.

Папа так сильно расхвалил этого Елисея, что я решила доверить совершенно незнакомому мне мужчине.

Да и, по правде сказать, особого выбора у меня не было, ведь не прошло и пяти минут, как моим родным стал названивать Егор.

На новом месте я чувствовала себя намного спокойнее и увереннее, правда, меня все равно преследовал страх, что бывший может с легкостью меня отыскать и с помощью доченьки заставить подчиниться ему.

И несмотря на все мои попытки держаться и верить в лучшее, неопределенность давила на нервы, а страх за себя и Алену порой душил, перекрывая доступ к кислороду.

Но при Елисее и его помощнике, который частенько приезжал к нам, я всячески храбрилась, не желая показаться слабой перед малознакомыми мужчинами. И уж тем более мне не хотелось напрашиваться на жалость. Подобного моя гордость точно бы не перенесла.

Ну а так пока все было относительно неплохо.

Елисей оказался вежливым, приятным в общении мужчиной, хоть на первый взгляд и показался мне неэмоциональным и холодным, но потом я поняла, что это особенность его внешности, придававшей ему строгости, и голоса, звучавшего низко и всегда непреклонно.

Поначалу я его смущалась и постоянно переживала, что мы с дочкой нарушаем личное пространство Елисея. Но за несколько недель он никак не высказал своего раздражения и не намекнул, что устал от нас.

Наоборот, мужчина был предельно вежлив, всегда интересовался моим самочувствием, поддерживал разговор, а порой даже, возвращаясь с работы, приносил моей Алене что-то вкусное.

— Всегда мечтал о дочке, но с детьми, как и с женщинами, не сложилось, — как-то поделился со мной Елисей, когда мы поздно вечером сидели за кухонным столом, обсуждая приготовления к разводу с Егором.

— Так и не повезло встретить достойную женщину?

Если честно, это было странно. Да, Елисей производит впечатление строго мужчины, от которого не добиться ласки, но так только на первый взгляд. Надо лишь копнуть чуть глубже, чтобы узнать, что кроется за маской властного мужчины, от которого не дождаться улыбки.

Но в целом он хорош собой, внешность у него чисто мужская, без намека на смазливость, еще и обеспеченный, да и щедрый тоже.

— Почему же, встречал. Как достойных, так и не очень. Но все вечно шло наперекосяк. Порой мой график работы вынуждает меня засиживаться за делами допоздна, не отвлекаясь ни на что другое, а подобное придется по вкусу не каждой женщине. Вам ведь нужна забота и внимание, чего у меня в обрез. Ну и романтиком я никогда не был. И если в моей профессии я спец и сразу понимаю, что к чему, то вот понять женские намеки и взгляды мне не так легко. Я предпочитаю, когда мне говорят прямо, без игр «а угадай, что я хочу и о чем думаю».

Кивнув в ответ, не зная, что еще спросить, чтобы не показаться излишне наглой, я воспользовалась моментом, пока взгляд Елисея задумчиво блуждал по кухне, и снова стала рассматривать его лицо, находя чуть заостренные черты очень даже симпатичными.

Елисей в целом казался мне все привлекательнее и привлекательнее, стоило мне узнать о нем что-то новое или поговорить по душам.

И окажись я в другой ситуации, я бы и не обратила на него чисто женского внимания, а сейчас, когда из всех родных и знакомых я чаще всего вижу и общаюсь именно с ним, я начинаю привыкать к этому мало эмоциональному, но хорошему мужчине.

Мне с ним было спокойно и комфортно, и не было ощущения, что он пытается показать мне лучшую сторону себя, надевая лицемерную маску.

Нет, Елисей был настоящим, он не стеснялся своих недостатков и не выставлял напоказ свои достоинства.

В какой-то момент я поймала себя на том, что сравниваю его с Егором, делая пользу в сторону сероглазого мужчины, а не бывшего.

Но это и понятно. Сейчас, когда я вне досягаемости мужа, я смотрю на наш брак трезвым взглядом, понимая, что наши хорошие отношения были выстроены благодаря моему послушанию, а также отсутствию конфликтности. Я не спорила с Егором, принимая его точку зрения, никогда не шла против его слова и не устраивала истерики, так что у него не было возможности показать мне другую сторону себя, которая не терпит своеволия.

Сейчас мне кажется, что даже Антонина Григорьевна опасалась своего сына, поэтому и была с ним всегда так мила, тоже во всем соглашаясь и избегая конфликтов с ним.

Но как бы ни было на самом деле, в Егоре я окончательно и бесповоротно разочаровалась.

Бывший не оставлял попыток связаться со мной, чуть ли не терроризируя моих родных, карауля их у дома с целью добраться до меня. А прошлым вечером Егор превзошел самого себя, чуть не подравшись с моим папой. И если бы не вмешательство соседа, то я и представлять не хочу, чем все могло закончиться.

И подобная мания, ну или одержимость, пугала меня.

Чего еще ждать от мужчины, не способного понять, что между нами уже не может ничего быть?

Все, мы больше не семья и после подобных выкрутасов никогда ей не станем. Я даже не хочу, чтобы моя Аленка поддерживала общение со своим неуправляемым отцом, потому что вряд ли это приведет к чему-то хорошему.

И Егору в его тридцать восемь уже пора бы научиться слышать слово «нет», а не действовать по своему наитию, опираясь на свой эгоизм и желания.

Ему было плевать на мои чувства, и его совсем не волновало, что своими поступками он медленно меня разрушает, забирая чувство стабильности и внушая страх.

Не знаю даже, как бы я со всем справилась, если бы не поддержка родных и Елисея, который за эти несколько недель стал для меня настоящей опорой.

— Мамочка, хочу кататься! — восторженно прокричала Алена, когда мы с ней вышли на улицу, медленно двинувшись в сторону детской площадки.

И мне нравилось, как все было оборудовано в этом жилом комплексе, огороженном от внешнего мира стеной и охранным постом.

Здесь есть и площадка, и теннисный корт, и футбольное поле, и мини-парк, и даже искусственное озеро.

Страшно представить, сколько в подобном месте стоят квартиры или их аренда, но цена явно соответствовала предоставляемому уровню комфорта.

Держа свою куколку за ручку, я повела ее к качелям, в который раз вспомнив о Елисее, который должен был вот-вот вернуться домой.

И может, мне так только кажется, да и все дело в банальном желании найти в мужчине защиту и опору, но между мной и Елисеем порой чувствуется некая химия, с которой в последнее время все труднее бороться.

Что-то во мне прямо кричит во весь голос, что я поступаю неправильно, привязываясь к этому сероглазому мужчине, еще до конца так и не разорвав отношения с Егором, не добившись развода. Но я ничего не могла с этим сделать.

Когда Елисей возвращался домой и мы сидели рядом на кухне, я чувствовала себя на своем месте и находила утешение в общении с ним. Все тревоги и проблемы разом отступали на задний план, а невидимый груз, давивший на меня, сразу же исчезал.

— Папа! — Радостный крик Алены заставил меня вздрогнуть сначала от неожиданности, а потом уже от страха.

И, успев схватить дочку, прежде чем она спрыгнула с качелей и понеслась к своему отцу, я прижала ее к себе, обернувшись к охранному посту.

Не знаю как, может, подкупив охрану, а может, пустив в ход угрозы, Егор сумел проникнуть на территорию частного жилого комплекса и, выйдя из машины, резким движением снял солнцезащитные очки, посмотрев на меня таким злым взглядом, что по позвоночнику пробежались колючие мурашки, а мышцы во всем теле разом напряглись.

— Папа! Мы здесь! — Прокричала Алена, махая Егору рукой. И хотя она редко вспоминала о своем отце, больше скучая по бабушке, сейчас она чуть ли не рвалась к нему, вынуждая меня сильнее сжать ее ладошку.

Не сводя с меня взгляда, Егор быстро направился в нашу сторону, еще и с таким выражением лица, что я посмотрела по сторонам в надежде найти кого-то, кто бы в случае чего мог меня защитить.

Вот только сегодня на детской площадке были только женщины и дети.

— Ты и правда думала, что можно взять и так легко уйти от меня? — дрожащим от злости голосом спросил Егор, застыв в метрах двух от меня.

Еще и Алена сумела вырваться, тут же бросившись к нему, обхватив за ноги, но бывший не обратил на дочку никакого внимания, словно ее и не было.

Переборов страх перед Егором, я распрямила плечи, пытаясь казаться увереннее, чтобы он не думал, что стоит ему найти меня, как я сразу же дам слабину.

Посмотрев на пост охраны, я ощутила неприятное покалывание внизу живота, вызванное перенапряжением.

У ворот стоял всего один охранник, и то он смотрел куда угодно, но только не в нашу сторону.

И сейчас вся надежда на Елисея, который обещал вернуться пораньше, еще и вместе с моими родителями, чтобы мы обсудили первое заседание по разводу, назначенное уже в эту пятницу.

— А что не так? Почему я не могу уйти? Я хочу развестись с тобой и имею на это право. И мне все равно, что ты думаешь на этот счет. Поэтому давай ты не будешь устраивать сцены на глазах у других людей, особенно перед нашей дочкой, и просто оставишь меня в покое? Я уверена, найдется ни одна девушка, которая с удовольствием станет твоей новой женой.

— Все сказала? Выговорилась? А теперь пошли, мы едем домой.

— Нет, я никуда с тобой не поеду. И если ты думаешь, что, проявляя маскулинную агрессию, прямо как пещерный человек, не умеющий разговаривать и не учитывающий чужое мнение, это что-то изменит между нами, ты глубоко заблуждаешься.

В ответ на мои слова Егор усмехнулся, зло и надменно, после чего опустил голову, посмотрев на Алену, все это время безрезультатно пытавшуюся добиться его внимания.

И не ожидая от бывшего ничего хорошего, я ощутила чуть ли не панический страх за свою доченьку, с помощью которой он запросто может надавить на меня.

А мне еще, как дуре, хотелось верить, что Егор ни за что не тронет Алену. Она же его дочка, как он не раз повторял, любимая и самая прекрасная.

— Значит, ты не хочешь идти со мной по-хорошему? Ладно, придется по-плохому. Но запомни, Лиза, ты сама виновата в происходящем. Если бы не сбежала от меня, выслушала и дала второй шанс, нашей семье и дальше бы все завидовали.

— Егор, не надо впутывать сюда Алену.

— А почему нет? Она часть меня, и я хочу забрать ее домой. Если ты против, то это уже твои проблемы.

С легкостью подхватив дочку на руки, бывший насмешливо посмотрел на меня и развернулся, быстрым шагом направившись к машине. И мне ничего не оставалось, как последовать за ним, без попыток выхватить у него мою девочку, чтобы не навредить ей.

И если бы не въехавшие на территорию две машины, одна из которых принадлежала моим родителям, а вторая Евгению, я и не знаю, как бы смогла справиться с Егором, чтобы при этом не пострадала Алена.

Перекрыв выезд джипу моего бывшего, Елисей вышел из машины, недовольно нахмурившись и поправив очки, которые в дороге и за работой были его неотъемлемым атрибутом.

— Уважаемый Скворцов, вам мало проблем и вы решили их приумножить? Я уже подал судье прошение на запрет о приближении к Елизавете, могу также добиться, чтобы вас ограничили в доступе в общении с ребенком. Вы этого хотите?

— Я хочу, чтобы ты отошел с моего пути, — чуть ли не прорычал сквозь зубы Егор, попытавшись оттолкнуть в сторону Елисея.

Но мой новый знакомый, а то и друг, не шелохнулся, упрямо не уступая дорогу этому козлу. И к нему через несколько секунд подключились мои родители.

— Я уже вызвал полицию, сообщив о похищении ребенка, — зло отчеканил папа, встав по правую руку от Елисея, — Так что отпусти Алену, если не хочешь потом объяснять следователю что к чему. А вообще, Егор, тебе пора заканчивать этот цирк и смириться, что моя дочь ушла от тебя.

Надменно фыркнув, бывший все равно упрямо шагнул вперед, но Елисей с папой не позволили ему пройти к джипу. И тогда, обернувшись и посмотрев на меня зло и с обидой, он передал Алену моему папе, сделав это так резко и небрежно, что дочка расплакалась. После чего обошел мужчин, сев за руль и посигналив, чтобы ему дали дорогу.

Я же, подскочив к папе, взяла на руки доченьку, поцеловав ее в розовую щечку и пытаясь успокоить, про себя словесно пройдясь по бывшему.

— Вот тебе и неподкупная охрана, — язвительно произнес Елисей, после того как отогнал свою машину и дал Егору проехать, — Надо обязательно связаться с владельцем комплекса.

Все, что я смогла, так это натянуто улыбнуться, продолжая прижимать к себе Алену и с благодарностью смотреть на высокого, немного худощавого мужчину, чей взгляд серых глаз будто проникал под кожу, ощутимо меня согревая.

Развод с Егором выдался для меня настоящим мучением. Бывший в никакую не хотел идти на компромисс, показав себя настоящего: жестокого, эгоистичного и злопамятного.

Можно подумать, что я своим уходом от него ранила бедняжку до самой глубины души, заставив испытать адскую боль и возненавидеть меня.

Ну конечно! Я-то всего лишь не захотела мириться с его изменами, как и жить с осознанием, что не только Лена может воспитывать его ребенка, раз он так халатно относится к контрацепции.

Егор угрожал, просил вернуться, порой умолял, а порой обещал сломать меня, будто подпав под какое-то раздвоение личности. Одна его часть хотела вымолить мое прощение любой ценой, а вторая втоптать в грязь.

Бывший не приходил в суд и срывал заседания, из-за чего его не раз выгоняли из здания суда и штрафовали, но ему было все равно.

Не знаю даже, о чем он думал в такие моменты, видно, считая, что такими грязными способами может добиться отсрочки развода, но спустя целых пять месяцев я получила желаемое — свободу от этого мужчины.

Хотя по совету Елисея мне и пришлось нанять личного телохранителя, чтобы выбираться в город и по делам без опаски наткнуться на Егора. А такой риск был, ведь бывший пытался несколько раз выследить меня и даже подослал ко мне свою мать. Вот только по лицу Антонины Григорьевны сразу было понятно, что она советует мне и дальше держать дистанцию от ее сына, хоть на словах она переубеждала меня в обратном.

Ну а так у меня на руках запрет на приближение ко мне, за что я должна сказать спасибо такому замечательному человеку, как Елисей. Он не позволил Егору запугать меня, отбил «атаки» его адвокатов, выбил для Алены приличные алименты, да и в целом поддержал меня в этот непростой для меня момент.

И когда Егор окончательно отстал от меня, смирившись со своим проигрышем, и пришло время съезжать от Елисея, я ощутимо расстроилась, хоть порой упрямо и отрицала, что меня влечет к этому мужчине не только душевно, сколько физически. Мне хотелось ощутить на себе прикосновения его рук и губ, и зарыться руками в его на вид жесткие волосы, не говоря уже обо всем прочем.

И подобные желания, которые преследовали меня на протяжении последних двух недель, но которые я не могла осуществить, злили и заставляли чувствовать себя неловко.

Все-таки Елисей вел себя со мной безукоризненно, ни намеком, ни взглядом не показав, что я ему интересна как женщина.

В целом, он выполнил свою задачу, исполнив просьбу друга и защитив меня от бывшего мужа, так что нас с ним больше ничего не связывает. Так почему меня не оставляло ощущение, что он и сам не хотел прощаться со мной?

Или это я просто принимала желаемое за действительность?

— Так, я уже договорилась с родителями, поэтому к вечеру нас с Аленой здесь уже не будет. Ты наконец-то сможешь снова почувствовать себя полноправным владельцем апартаментов, а не ждать по часу, пока ванна освободится, — с улыбкой произнесла, лишь бы начать разговор.

Елисей как раз собирался наведаться в свой офис, а я, приготовив завтрак на нас троих, заметно нервничала, что никак не могла скрыть.

И вот почему руки так предательски дрожат?

Застыв с кожаным кейсом в руках, так и не спрятав в него документы, Елисей обернулся, внимательно посмотрев на меня, и неожиданно предложил:

— А может, вы с Аленой не будете съезжать?

— Но это же неправильно. Я не хочу тебя стеснять, к тому же… Жить вот так с мужчиной, который по сути тебе никто, это странно.

— Ты меня не стесняешь. И мы вполне можем изменить статус «никто» на нечто другое. Если попробуем. Что думаешь?

Смотря в его серые глаза, такие манящие и честные, я больше всего на свете хотела согласиться, но не могла.

Мне казалось неправильно вот так начинать отношения, когда я, по сути, была столько времени зависима от его опеки. Кто знает, может, я влюбилась в него назло самой себе, чтобы побыстрее вытеснить из сердца Егора или воспользоваться его силой, которой мне так не хватало.

— Я… откажусь. Но с удовольствием схожу с тобой на свидание. Правда, чуть позже. Для начала мне хочется сосредоточиться на себе и дочке, а уже потом, когда я буду готова, мы можем попробовать изменить наш статус.

Елисей в ответ улыбнулся, так искренне и нежно, что в груди что-то защемило.

И как же сильно ему шла улыбка, делавшая его лицо в разы симпатичнее и добрее.

Прошел уже почти год, как я развелась с Егором, а меня порой до сих пор преследуют мысли о нем.

Еще и помимо моей воли накатывают воспоминания, которые я гашу в себе, не собираясь уделять этому мужчине так много времени.

И все же мне было тяжело. А все потому, что произошел слишком резкий переход от доброго и любящего мужа до какого-то деспота, который хотел держать меня под контролем, не брезгуя угрозами.

Наверное, легче было бы поверить, что Егора подменили и тот человек, преследовавший меня и требовавший вернуться к нему, иначе он навредит моим родным и заберет дочку, вовсе не был моим мужем.

И честно, я безумно рада, что в тот день прогуливалась по торговому центру, собираясь скупиться, и натолкнулась на Лену и ее сына. Иначе я бы и дальше жила с Егором как блаженная, ничего не видя дальше своего носа.

Так что я хочу, чтобы он навсегда исчез из моей памяти, позволив уверенно двигаться дальше.

Ну а пока мы с ним взаимодействуем исключительно из-за алиментов, вот и все. И как в наказание, обидевшись на меня, бывший отказывается видеться с дочкой, но зато Антонина Григорьевна порой навещает нас, избегая разговоров о сыне.

Но тяжелее всего пришлось Алене, из чьей жизни резко исчез ее папа. И в силу ее возраста было невозможно рассказать ей всю правду, как и как-то сгладить углы.

Дочка долго капризничала, звала его, буквально требуя, чтобы он пришел к ней, злясь на меня, считая, что это я не даю ей с ним видеться.

Но шло время, и понемногу она успокаивалась, и образ Егора стирался из ее головы. Да и куда сильнее ей стал интересовать Елисей, с которым мы часто виделись в парках и на площадках.

Он уделял Алене так много внимания и был так ласков с ней, что она быстро к нему привязалась. Так что когда мы с Елисеем сошлись и стали жить вместе, она отнеслась к этому относительно спокойно, правда какое-то время ревновала меня к нему, а то и его ко мне.

— Как думаешь, кто у нас будет? — тихо спросила, выйдя из детской, только уложив Алену спать, и снова коснувшись своего живота.

Не знаю, что это у меня была за мания, но мне нравилось поглаживать его, чувствовать, как малыш толкается и представлять, как возьму его на руки.

— Мне почему-то кажется, что девочка. Но ты же знаешь, что пол мне не важен. Главное, чтобы малыш был здоров. — Подойдя ко мне, Елисей осторожно приобнял меня за спину, уводя вслед за собой в гостиную, чтобы по традиции обсудить прошедший день.

— Ох, когда там уже это гендер-пати? Я так с ума сойду от любопытства.

Сев на диван, кое-как удобно умостившись среди подушек, я с наигранным недовольством посмотрела на Елисея, который втянул меня в эту авантюру.

А ведь он не производит впечатление человека, который любит подобные праздники и всякого рода нежные моменты. Но он меня приятно удивил, охотно отзываясь на каждое мое предложение и предлагая свои идеи.

Так что только на следующей неделе мы сможем в кругу родных узнать, кто же у нас родится.

Улыбнувшись, Елисей склонился ко мне, с нежностью поцеловав в губы, и я тут же прижалась к его боку, позволив себе расслабиться.

Как же все-таки хорошо сидеть вот так рядышком, в обнимку, с любимым мужчиной, и чувствовать тепло его тела, согревающее меня изнутри.