Серия «Я вовсе не слуга демонического бога»

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление табака. Курение вредит вашему здоровью.

Great Calamity Of Fire

Original title: I’m Really Not The Demon God’s Lackey

Russian language translation rights arranged with Hangzhou Fantasy Technology Network Co., Ltd through TLL Literary Agency.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026.

Great Calamity Of Fire пишет в жанре фэнтези, уделяя особое внимание сянься. Все его произведения написаны простым языком, благодаря которому получается переосмыслить традиционные героические, злодейские и иные образы. Богатое воображение автора погружает читателя в фэнтезийный мир, приправленный щепоткой сатиры. Так на страницах его книг раскрываются одновременно забавные и глубокие истории, которые никого не оставляют равнодушным. Более десяти тысяч читателей на ciweimao.

Лэндон Вуд по праву считался самым преданным искателем правды. Он был одним из сотрудников механического отдела Союза правды, ученым устрашающего ранга и подчинялся напрямую Кроуэллу Файту. Вуд хорошо разбирался в оружии, особую слабость питая к тяжелому огнестрельному.

Файт занимал должность главы отдела механики, а Уилл Уолтер руководил отделом алхимии. Эти двое были старыми приятелями, которые иной раз, приходя в кабинет к заместителю председателя Союза правды Андре, язвительно высказывались друг о друге.

После того как Андре обвинили в предательстве и установили за ним наблюдение, Файт, ввиду их тесного общения, стал объектом для вопросов и подозрений со стороны остальных ученых.

Сам факт проникновения в Машинную петлю подтверждал, что Файт пренебрегает своими обязанностями. Он чудом сохранил должность – если бы не стойкое желание второго заместителя председателя Союза правды захватить власть и возложить всю ответственность на плечи Андре, Файта, возможно, уже давно бы уничтожили.

Проект «Идол» требовал огромного количества ресурсов – человеческих, материальных и финансовых. И в конце концов то, что могло бы считаться совершенным, украли. Все оставшиеся образцы, а также связанные с проектом «Идол» склады и лаборатории практически обратили в прах. Союз правды понес ужасающие потери, из-за чего в рядах сотрудников организации случился раскол.

Проект «Идол» многие в Союзе правды не поддерживали с самого начала. Теперь же, когда конфликт обострился, проект решили отложить – это помогло избежать непредвиденных потерь и перенаправить потоки финансирования на другие, более очевидные проекты – например, разработку экзоскелетов.

Иными словами, из-за нападения на Машинную петлю ситуация в отделе механики, где и без того витало напряжение от неугасающих конфликтов, начала выходить из-под контроля. Файт пребывал в подавленных чувствах – он переживал сильнее, чем когда-либо, и потому принял решение уйти с головой в научные исследования, которые проводил в одиночку, дабы ни с кем не контактировать и ни о чем не думать. Его сотрудники сидели без дела и умирали от скуки – сказывалось отсутствие финансирования и свежих проектов. Так продолжалось до тех пор, пока их не привлекли к работе над новым планом.

Книжный магазин, информацию о котором Андре поведал искателям правды, внезапно стал для ученых целью номер один. На самом деле даже без влияния Андре они все равно захотели бы посетить книжный, потому что для искателя правды нет ничего важнее и привлекательнее, чем знания и правда. Важность знаний и правды могли перебороть только суперважные и нужные знания и правда.

Искатели правды во многом походили на фанатиков, жадно стремящихся к знаниям, не гнушающихся любых средств и методов, чтобы докопаться до истины и добыть или даже украсть знания. Те, кто состоял в конфликте с искателями правды, за спиной называли их душегубами, тем самым выражая свое презрение к отсутствующим моральным установкам ищущих.

Проблема заключалась в том, что ни Союз правды, ни Башня тайных ритуалов не могли с ними справиться. Искатели правды похищали информацию, а не жизни, мечты или души и потому в целом никому не причиняли вреда – стало быть, применять к ним штрафные санкции было бессмысленно. Тот, до кого дорвались искатели правды, никогда не терял знания навсегда. Он мог легко восстановить все, что знал, – просто для этого нужно было заново научиться.

Искатели правды – группа безумных фанатиков, которым удалось нащупать тонкую грань, позволяющую сверхъестественным существам получать то, что нужно, от обычных людей, с одной стороны – не принося им существенного вреда, а с другой – нарушая все моральные устои. И если их поступки считались простым нарушением правил, то стирание памяти людям представляло собой куда более серьезное деяние.

Среди всех последователей Союза правды искателем был каждый двадцатый, в то время как проповедником знаний – которые, как следует из названия, стремились к широкому распространению знаний, – один из ста. Следовательно, искателей правды среди ученых Союза правды было больше всего, и потому с ними приходилось считаться.

Они не были глупцами, но и адекватностью не блистали. Некоторые из них были настолько одержимы научными изысканиями, что практически не могли нормально работать. Амбициозные и безрассудные, они шли напролом и иной раз демонстрировали абсолютное равнодушие к человеческой жизни. Можно сказать, они были самым настоящим сборищем интеллектуальных психопатов.

К тому времени, когда приказ Андре перехватили во второй раз, отряд искателей правды во главе с Вудом уже прибыл на 23-ю улицу. Они действовали осторожно и потому решили сначала провести внешнюю разведку и понаблюдать.

Из информации, предоставленной Андре, невозможно было понять, какими силами обладает владелец книжного магазина. Вуд был чрезвычайно любопытен и поэтому решил занять выжидающую позицию. Спешки в наблюдении он не любил. Спустя полторы недели Вуд пришел к выводу, что продавец книг совершенно точно не выглядит так, как должно выглядеть могущественное существо, наделенное сверхъестественными силами.

Кроме того факта, что ремонтом в этом помещении занимался сам торговый конгломерат «Айлант», совершенно ничего больше не выдавало в продавце книжного магазина необыкновенную природу.

Лень – один из человеческих пороков, и в ней нет ничего зазорного, однако высшее существо совершенно точно справилось бы с ремонтом – легко, словно по щелчку пальцев.

А процесс, которым заправлял торговый конгломерат, был ужасно хлопотным, и проще было бы сделать все самому за пару секунд.

Единственный разумный повод для решения привлечь к ремонту людей «Айланта» мог заключаться в том, что продавцу книг суета работников виделась занятной и интересной, но и это был совершенно неубедительный аргумент.

Вуд заметил одно противоречие, которое шло вразрез с имевшейся у него информацией. В архиве данных владелец магазина описывался как существо, которое обожает рекомендовать книги, однако сотрудники торгового конгломерата «Айлант» так и не взяли ни одной из них, несмотря на то что они были самыми частыми посетителями книжного магазина на данный момент.

Выждав еще некоторое время, искатели правды пришли к выводу, что группа из торгового конгломерата «Айлант» прибыла сюда исключительно для проведения ремонтных работ.

И это было очень, очень, очень странно.

В головах некоторых интеллектуальных психопатов зародилась смелая мысль о том, что, быть может, этот владелец книжного магазина, от страха перед которым у многих дрожали поджилки, считающийся главным виновником призыва древнего эльфийского короля, на самом деле и не обладает никакой сверхъестественной, ни с чем не сравнимой силой.

Конечно, то, что он не принимал участия в ремонте и решил переложить его на плечи торгового конгломерата, вовсе не означало, что он был обычным человеком. Скорее всего, по какой-то причине он лишился своих способностей или почему-то ограничил свою силу.

Это открытие взволновало интеллектуальных психопатов. Они с нетерпением ждали приказа действовать. Долгое время они обсуждали план и наконец решили, что сегодня поздним вечером сделают первый шаг – проникнут в книжный магазин и разузнают все-все-все о его владельце.

Немало вопросов вызывала и помощница продавца книг.

Вуд, который находился в непосредственном подчинении у Файта, раньше участвовал в проекте «Идол». Его специализация никак не была связана с воссозданием людей, однако, пока проекту «Идол» не хватало научного персонала, Вуд немного трудился в лаборатории.

О том, что проект «Идол» направлен на создание искусственных людей, он догадался во время работы в лаборатории. По случайному совпадению он обнаружил людей в огромных колбах и… теперь его не покидало стойкое ощущение, что помощницу продавца книг он совершенно точно видел раньше. Вуд был почти уверен, что шрам на ее затылке появился в результате удаления штрихкода.

Операция началась поздним вечером, под покровом темноты. Искатели правды взломали дверь книжного. Они проникли сюда, словно кучка ворюг. С ворами их объединяло стремление украсть самое ценное – в случае книжного магазина это были знания.

– Оставайтесь внизу и проверьте все книги. Немедленно отступайте, если заметите что-то странное. Понятно? – Закончив раздавать указания, Вуд поднял пистолет и медленно, крадучись начал подниматься по лестнице

Союз правды разработал уникальный экзоскелет, который позволял бесшумно перемещаться. Встроенная функция маскировки не только скрывала носителя, но и уничтожала все его следы, из-за чего он двигался легко и незаметно, словно кошка.

С каждым шагом Вуд все больше и больше верил в то, что его догадки верны: владелец магазина не установил ни одного, даже самого простенького защитного барьера. Ступая все медленнее и осторожнее, Вуд наконец подкрался к двери, ведущей в спальню Линь Цзе.

Линь Цзе скользнул взглядом по ослепительному лезвию меча – от основания до самого острия. Снежинки, которые больше напоминали пепел, тихо падали на меч и стремительно таяли.

Эфир?

Линь Цзе, как опытный исследователь фольклора и разных народных верований, зачастую сталкивался с культурными явлениями, подразумевающими существование сверхъестественного, и, разумеется, слышал о таком понятии. Эфир обозначал существующее вокруг пространство или даже небо, являл собой основополагающий элемент, лежащий в ядре всего сущего, представляя собой пятую стихию наряду с землей, воздухом, водой и огнем, которые находили свое проявление во всем в окружающем мире.

Само по себе определение эфира было очень загадочным.

Древнегреческий философ Аристотель обозначил эфир как вид материи, который заполняет все мировое пространство и всю Вселенную и является субстанцией, отличной от земных элементов. В дальнейшем древние ученые использовали эфир для того, чтобы описать природу некоторых физических явлений.

Понятие эфира обрастало многочисленными объяснениями, однако развитие науки и техники привело к тому, что эта теория канула в небытие.

Линь Цзе не очень хорошо понимал суть эфира, поскольку не питал сильного интереса к физике и подобную литературу читал просто ради того, чтобы убить время, а не пополнить свои знания. Вопрос госпожи Сильвер, в котором сквозил намек на вселенскую загадку, скорее всего, был философским. Однако… вполне возможно, что он был и буквальным.

Линь Цзе ненадолго задумался, а затем спросил:

– Сон, который мне снится… Это эфир?

Эфир, согласно древним представлениям, представлял собой пятый элемент, тончайшую пятую стихию, что пронизывает все пространство и лежит в основе всего сущего. С точки зрения перспективы сейчас Линь Цзе находился вовсе не во сне, а в реальном пространстве, которое существовало за пределами материального мира. Само пространство как таковое… это ведь тоже эфир?

В голову Линь Цзе закралась смутная догадка. Быть может, в Азире эфир не просто философская концепция, а действительно существующая форма энергии, сравнимая с потоком сознания?

И тут его мозг пронзило озарение. Вся суть в названии. Азир!

Линь Цзе застыл, ошарашенный этой мыслью. Азир – эти китайские иероглифы звучали как «Азур», что означало небесно-голубой цвет или небеса, а небеса, в свою очередь, символизировали эфир! Ведь, согласно древнегреческим воззрениям, эфир – это «чистая сущность», которой дышат боги.

Это совершенно точно не случайное совпадение!

Вдруг в голову Линь Цзе закрался вопрос, которым он никогда раньше не задавался: почему Блэки переместил его именно в этот мир?

Где-то в глубине души он догадывался, что ему не дано узнать ответ.

Сильвер удивленно улыбнулась:

– Похоже, ты все прекрасно понял.

Линь Цзе на мгновение замялся, но все-таки решился сказать:

– Если честно, не очень…

Однако Сильвер лишь улыбнулась еще шире:

– Давай перейдем к следующему шагу!

«Но я правда ничего не понимаю!» – подумал Линь Цзе, однако промолчал. Только морщинка меж его бровей выдавала желание получить ответ. Впрочем, сейчас действительно было не до разговоров.

Сильвер заметила, как Линь Цзе поджал губы, и улыбка на ее лице тут же погасла. Со всей серьезностью она пояснила:

– Есть причина, почему ты не можешь вспомнить ничего, кроме навыков владения мечом. Дело не в том, что у эльфийского короля Канделы была плохая память. Скорее, сейчас твои знания не позволят во всем разобраться, и, чтобы не сбить тебя с толку, его воспоминания и навыки скрыты. Они проявятся, когда ты будешь готов.

«Надо же, какая умная память…» – подумал Линь Цзе, не понимая, смеяться ему или плакать. Он впервые слышал о таком.

Сильвер снова улыбнулась и пристально посмотрела ему в глаза:

– У большинства людей нет необходимых знаний и умений. Почти никому не приходилось переживать подобное. Такие вещи тесно связаны с сознанием и перетекают от высшего к низшему, от сложного к простому, подобно потоку, который в истоке уничтожает все на своем пути и слабеет, превращаясь в ручей ближе к концу. Яростная, неудержимая вода легко унесет с собой недостаточно прочную плотину.

Линь Цзе догадался, что Сильвер говорит о Блэки, – сам же он не был наделен такой силой.

На миг воцарилась тишина, и он спросил:

– Значит, если я хочу обрести все воспоминания эльфийского короля, сначала мне предстоит подготовиться, то есть понять, что это за воспоминания?

Это было похоже на вечный философский вопрос о курице и яйце – бесконечный цикл.

Сильвер покачала головой:

– Все, что тебе нужно, – это ключ.

А ключом, конечно же, являлся эфир, он же Акаша, он же первоначальный импульс, он же основа всего.

Она взяла Линь Цзе за руку, в которой он держал клинок, и подняла ее:

– Закрой глаза и сосредоточься на мече.

Линь Цзе тут же догадался, что Сильвер сейчас будет учить его использовать эфир.

Он не мог постичь то, что хранилось в памяти эльфийского короля Канделы, поскольку был самым обычным человеком, таким же, как миллиарды других людей, в то время как эльфийский король был уникальным – один на миллион. Их разделяла огромная пропасть – бесконечная, как пространство между небом и землей. Единственный способ слить воедино разум человека и память эльфийского короля – помочь Линь Цзе постичь суть того, что их связывало. Для этого были нужны меч, заточенная в его лезвии душа Канделы и его верность Линь Цзе.

Он затаил дыхание и зажмурился.

Перед глазами разлилась кромешная темнота, однако каждой клеточкой своего тела он чувствовал, как рядом с ним двигается Сильвер – ее тонкие пальцы аккуратно легли на тыльную сторону его руки.

Но сейчас его обострившееся внимание было приковано к рукояти меча, и ничего более в этом мире не существовало. Удивительно, что, зажмурив глаза и ощущая ладонью только холодную рукоять, Линь Цзе словно видел меч, устремленный вперед, – видел и чувствовал его так ясно, будто тот был продолжением его руки.

– Расслабься. Отпусти все мысли. Погрузи разум в меч… – тихо сказала Сильвер и отпустила руку Линь Цзе.

Тот задался вопросом, каким образом можно «погрузить разум в меч», и тут же почувствовал, что Сильвер отпустила его. В то же мгновение меч стал тяжелее, словно у него сместился центр тяжести. И именно это смещение втянуло его сознание прямо в лезвие.

Сильвер сделала это специально. Она все знала. В его ушах зазвучал ее хрустальный смех. Линь Цзе чувствовал, как падает, – словно у него из-под ног выдернули землю, отправив его в свободное падение в глубокую, незримую, бесконечную бездну.

Смех Сильвер переродился в калейдоскоп самых разных звуков, которые невозможно было описать словами. Оглушительный рокот сменялся тихим шелестом листьев, мягким пением цветов ириса на ветру, и все пространство отзывалось, резонировало с мелодией мироздания, приумножая все вокруг, подобно каплям в потоке, подобно вихрям в ветру.

Вжух! Линь Цзе наконец пришел в себя и открыл глаза. Вокруг все осталось неизменным – все тот же снег, все те же цветы ириса, все тот же меч в его руке. Вот только… Прямо сейчас все, что предстало перед его глазами, оказалось окрашено в темно-красный цвет – хаотичный, бурлящий, извивающийся. Сейчас он видел мир так, как видел его дух эльфийского короля Канделы.

– Это… эфир?

– Да, именно так. Это эфир. То, что ты видишь, исчезнет. Для начала тебе придется научиться хранить эфир, – улыбнулась ему Сильвер.

Линь Цзе кивнул.

– Хранить точно так же, как и этот сон?

Она взглянула на него и коротко усмехнулась:

– Точно так же, как и этот сон.

– А что потом?

– А потом я научу тебя, как им пользоваться…

Линь Цзе, кажется, целую вечность упражнялся с мечом. Он подумал, что, будь он персонажем компьютерной игры, шкала, отражающая его мастерство фехтования, стремительно бы заполнялась и вокруг его фигуры то тут, то там мелькали бы бесконечные +1, +1, +1, +1…

Линь Цзе искусно овладел мечом, а что до эфира, то пока он мог только хранить его – и лишь здесь.

Линь Цзе проснулся. Стоило ему открыть глаза, как до его слуха донесся скрип – кажется, кто-то поворачивал ручку двери его спальни. Этот звук тут же выдернул его из сонного оцепенения.

Кто-то пытался проникнуть в его спальню.

Будь это Селена, она непременно постучала бы. Кроме того, Линь Цзе почувствовал, что стоящий за дверью намного выше, чем Селена. Скорее всего, это мужчина. Неужели вор?

После перепланировки второго этажа его спальня стала куда меньше – между кроватью и дверью было метра три. Линь Цзе оказался в ловушке внутри собственной спальни. Он схватил меч, лежавший у кровати, одним стремительным движением вскочил и впился кончиком лезвия точно в шею взломщика.

Незваный гость не успел отбить атаку. Через секунду его лицо стало белее снега.

Сверкнувший в темноте блик, отразившийся от лезвия меча, осветил половину лица Линь Цзе. Он прищурился, разглядывая очень странное, совершенно не подходящее для вора одеяние.

– Ты вор?

Вуд прекрасно понимал, что хищение знаний тоже своего рода воровство. Но не успел среагировать. Осознав, что застигнут врасплох, он побледнел. Продавец книг уже знал, зачем они пришли. Искателей правды разоблачили еще до начала операции. Они проиграли битву, которая даже не началась.

Вуд не подозревал, что Линь Цзе по-прежнему спал. Его сознанием правил сон, и потому инстинктивно двигалось только тело, которое во сне постигало искусство владения мечом. Линь Цзе окончательно проснулся, только когда острие меча вжалось в шею незваного гостя. Владелец магазина и бровью не повел – как-никак к нему в спальню вломился вор, и он не мог позволить ему своевольничать.

В тот момент Линь Цзе как следует рассмотрел грабителя. Тогда он и понял, что одеяние, которое ему на первый, сонный взгляд показалось странным, на самом деле представляло собой броню из черной стали, только более грубую, лишенную изысканности – в отличие от доспехов, которые носили персонажи фантастических фильмов. Броню украшали сложные, витиеватые узоры, источавшие слабое мерцание. Вычурность линий не нравилась Линь Цзе. Нельзя сказать, что узор был некрасив, уродлив, но продавец книг питал большую любовь к строгим линиям без излишеств.

В действительности это скорее напоминало не броню, а некое устройство – то там, то тут торчали оголенные провода, из-за чего складывалось ощущение, что это одеяние (неважно, броня или механизм) – творение на стыке магии и технологий. Возможно, те, кто его надевал, просто отчаянно хотели выделиться среди других и обрести уверенность в себе с помощью реализации собственных фантазий.

Кто вообще в здравом уме будет вырезать столь сложные узоры на технологическом устройстве? Быть может, именно так выглядят экзоскелеты или механизмы местного производства? Линь Цзе задумался и уже было начал размышлять о названии для этого боевого – и выглядящего по-идиотски – костюма, но тут же заморгал, возвращая себя в реальный мир. Боевой костюм – не главное. Линь Цзе скосил взгляд на пистолет в руке вора – оружие внушало куда больший страх, чем броня.

Именно по пистолету в руках незваного гостя Линь Цзе догадался, что тот задумал совершить не просто кражу, а самое настоящее вооруженное ограбление. Преступник без всякого зазрения совести проник в его магазин – и по совместительству дом – и, вооружившись пистолетом, пришел в его спальню. Он определенно замышлял что-то страшное.

Ведомый этой мыслью, Линь Цзе вытянул руку и плотнее прижал острие меча к шее вора, словно намереваясь в следующую секунду вскрыть ему горло. Он сделал это специально, давая понять незваному гостю, что меч самый настоящий и потому голова вора тут же слетит с его плеч, если он решит предпринять что-то ужасное.

На самом деле Линь Цзе блефовал. Он просто защищался. Такой добрый, сострадательный человек, как он, никогда не смог бы ранить или – еще хуже – убить. Бояться нужно было не Линь Цзе, а безжалостных безумцев, которые врывались в жилые дома с оружием наперевес, – и незваный гость в его спальне относился к таким мерзавцам.

Продавцу книг предстояло защитить себя и свой дом, а для этого было принципиально важно с самого начала занять выгодную позицию.

Линь Цзе, вперив в него пристальный угрожающий взгляд, прохрипел:

– Внизу твои сообщники, не так ли?

С первого этажа доносились смутные, неясные звуки. При этом Линь Цзе не слышал, чтобы скрипела дверь, ведущая в спальню Селены. Время от времени он наблюдал за своей юной помощницей по книжному магазину. Ее раны практически затянулись, и потому она могла выполнять свои бытовые обязанности. Иногда у нее находились силы на то, чтобы забить пару гвоздей или разобрать мебель. Внезапно раздался глухой удар, словно на пол упало тело, а затем последовали крики.

Паника сменила шок во взгляде грабителя. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, как его кадык скользнул по краю плотно прижатого к шее острия меча, которое тут же окропилось каплями крови. Вуд отчаянно замычал, пытаясь показать Линь Цзе, что не может ему ответить, пока острие меча приставлено к его горлу.

– Опусти оружие, – грозным голосом приказал Линь Цзе.

Вуд на мгновение замешкался, затем медленно опустил дуло пистолета и осторожно начал присаживаться, скользя спиной по двери, чтобы положить оружие на пол…

Это был первый этап игры, которую затеял Линь Цзе.

Уголки губ продавца поднялись в усмешке. Не успел Вуд положить оружие, как одним взмахом меча Линь Цзе разрубил ствол пистолета на две части – лезвие прочертило серебряную дугу по воздуху и прошло через металл, словно раскаленный нож сквозь масло.

Острие меча описало полный круг и через секунду метнулось обратно – прямиком к кадыку Вуда. В этот раз оно застыло в сантиметре от кожи.

Вуд замер. Он не мог пошевелиться. Инстинкты и оголенные нервы так и кричали: не шевелись! Он украдкой покосился на идеально ровно разрезанный пополам ствол пистолета, и каждый нерв в его теле натянулся струной.

Вуд всегда был уверен в снаряжении, которое использовал. Пистолет он изготовил своими руками из лучших материалов, которые только можно было добыть на территории Нижнего округа. Ствол пистолета мог выдержать огромное напряжение, а его огневая мощь при максимальной калибровке была настолько ужасающей, что оружие напоминало переносную Пушку разрушения эфира в миниатюре. Разумеется, о безопасности и стабильности пришлось позабыть – в основе всей экипировки Вуда лежали новейшие экспериментальные технологии механического отдела, который пытался объединить печати белых магов с достижениями технического прогресса. Важно было контролировать каждое движение – в неопытных руках оружие в любой момент могло взорваться.

Проектам механического отдела давно уже не доставалось должного финансирования. Без материальной поддержки со стороны руководства Союза правды при создании снаряжения Вуду оставалось полагаться исключительно на собственные ресурсы. И вот теперь один взмах меча уничтожил все плоды его кропотливой научно-исследовательской работы.

Вуд не мог подобрать слов, чтобы описать боль, которая сковала его сердце. Пистолет – первый проект, который он воплотил в жизнь с помощью своих знаний. Каждая характеристика оружия представляла собой квинтэссенцию всего, чему он научился за всю жизнь. Сейчас его сжигало ощущение, что его знания украдены и уничтожены под корень.

К счастью Вуда, на нем все еще оставались доспехи. То было настоящее творение научного искусства, воплощение его мудрости и знаний. Шедевр, которым он гордился.

– Продолжай…

Линь Цзе смерил Вуда ледяным взглядом, в котором читался приказ опустить оружие на пол.

«Ты уже уничтожил его! Что тебе еще надо?!» – мысленно взвыл Вуд, для которого все происходящее превратилось в бесконечную пытку. Дрожащей рукой он положил то, что осталось от пистолета. Не успел он согнуться, как почувствовал неладное. Его слух уловил легкий скрежет и треск – такие звуки рождаются, когда что-то раскалывается на части.

Вуд побледнел – его мозг пронзило леденящее кровь осознание: трещала броня, в которую он сегодня облачился. Не успела эта мысль зародиться в его голове, как по броне змеями расползлись трещины. Боевой костюм разлетелся и осыпался на пол прахом уничтоженной гордости Вуда, в голове которого сейчас не было ни одной цензурной мысли.

Искатель правды в безысходном отчаянии наблюдал за тем, как, словно в замедленной съемке, с него осыпается броня – то, чем он гордился больше всего на свете. От пережитых потрясений его лицо стало серее пепла, а в голове набатом били все возможные проклятия и ругательства.

Только сейчас к нему пришло горькое, давящее понимание, что продавец книг мало того что разрезал пополам ствол его оружия, так еще и одним махом уничтожил его броню.

Линь Цзе спокойно, словно ничего не произошло, сказал:

– Вот и славно. Без этого удобнее двигаться, не так ли?

Он посмотрел на вломившегося в его спальню незваного гостя и подумал, что тот выглядит куда моложе, чем продавец представлял. Перед ним стоял парень лет восемнадцати, на лице которого застыло отчаяние, словно тот провалил вступительные экзамены в престижный университет и тем самым сломал себе жизнь.

– А теперь ты как миленький спустишься на первый этаж и вместе со своими подельниками будешь ждать приезда полиции. Молодость – прекрасное время, когда можно заниматься всем, чем только душа пожелает. Зачем же ты решил опуститься до нарушения закона и влез в сомнительную авантюру? Это совершенно неприемлемо. Ты отбираешь то, что принадлежит другим. Неужели думаешь, что эти вещи станут твоими? Ты еще даже не представляешь, каким трудом люди добиваются того, что у них есть, а ты воруешь. Это просто возмутительно!

Как настоящий наставник и учитель жизни, Линь Цзе отчитывал вора, пока вел его вниз. Он решил ограничиться самым главным посылом – время для нравоучений было не самое подходящее. Линь Цзе достал свое устройство связи и позвонил ученику Джозефа. Клод, как уже было известно, работал в полицейском участке.

Поначалу Вуд пребывал в состоянии крайнего шока. Только на первом этаже он нашел в себе силы жалобно простонать:

– Я… ничего не сделал! Это вы, между прочим, уничтожили мое творение! Даже если я вломился в ваш дом, то все равно ничего не успел сделать!

Эти жалкие слова были тщетной попыткой Вуда защитить себя.

Линь Цзе повернулся к нему и расплылся в снисходительной улыбке:

– Что-что? Я правильно тебя понял – ты пытаешься оправдать тот факт, что вломился ко мне в дом? Так не пойдет. Ты первым нанес удар, не так ли? Думаю, что пистолет и броню ты сделал сам, своими руками – значит, ты весьма талантлив. Мне очень жаль, что ты пошел по кривой дорожке, и потому я просто обязан преподать тебе урок. Ты должен радоваться, что ничего не успел натворить, иначе последствия были бы куда плачевнее.

Линь Цзе всей душой недолюбливал молодых людей, считающих себя королями этого мира, полагающих, что они могут вести себя как вздумается и что это сойдет им с рук.

Вуд сам не понимал почему, но его с ног до головы пробил ледяной пот. Напоминание об уничтоженной броне лишило его дара речи.

Внизу тем временем загорелся свет.

Перед книжными стеллажами валялись такие же молодые, как сам Вуд, парни, и все как один в так называемой броне местного производства, которая, однако, выглядела куда лучше, крепче и красивее, чем та, которую сделал Вуд.

Линь Цзе быстро и внимательно осмотрелся и насчитал шесть человек. Значит, сегодня в его дом вломились семеро молодых людей. Он и правда столкнулся с бандой.

Прямо сейчас все эти парни корчились в конвульсиях, схватившись за головы и судорожно катаясь по полу. Всюду были разбросаны раскрытые книги. Парни кричали так громко и отчаянно, что сразу было ясно: их терзала ужасная боль.

Можно было предположить, что они не обнаружили денег в кассе и потому решили попытать удачи на книжных полках: вдруг среди бумажных страниц найдется заначка? Тот, кто вломился в спальню Линь Цзе и к чьей шее сейчас прижималось острие меча, скорее всего, был их главарем.

Селена молча наблюдала за страданиями незваных гостей. Она обернулась на голос спускающегося по лестнице начальника и устремила на него невинный взгляд.

– Умница, – похвалил ее Линь Цзе.

Селена посмотрела на группу бьющихся в агонии грабителей, затем перевела удивленный взгляд на довольно улыбающегося Линь Цзе и озадаченно заморгала.

«Я ведь ничего не сделала…» – растерянно подумала она.

Селена находилась в своей спальне, когда услышала внизу странные звуки, словно там кто-то возился. Она спустилась и увидела людей, корчащихся на полу в муках боли. Вокруг были разбросаны открытые книги, а незваные гости безуспешно пытались выползти наружу, за пределы магазина.

Селена была очень сообразительной девочкой. Она тотчас решила закрыть входную дверь, чтобы не позволить им сбежать. Владелец книжного магазина похвалил ее – значит, она все сделала правильно.

Поэтому Селена со всей серьезностью кивнула и деловито поинтересовалась:

– Каковы наши дальнейшие действия?

Линь Цзе задумчиво посмотрел на свое устройство связи, на экране которого по-прежнему светился номер Клода.

– Предлагаю сначала выждать. Я уже вызвал полицию. Что это с ними такое?

Селена прекрасно понимала, что сейчас на полу извивались в конвульсиях ученые из Союза правды. Судя по тому, что вокруг валялись открытые книги, скорее всего, они были из тех, кто ищет правду, и пришли, чтобы поживиться знаниями. В этот раз их одержимость новыми знаниями сыграла против них – они попали в самую настоящую ловушку, поскольку Селена тоже каждой клеточкой тела ощущала ужасающую силу, сочащуюся со страниц этих книг.

– Они пришли, чтобы украсть знания. Думаю, что их жизням ничего не угрожает, – ответила Селена продавцу книг.

– Украсть знания… Книги… Неужели они собрались украсть мои книги? – Линь Цзе озадаченно посмотрел на содрогающихся от боли грабителей. Он подумал, что Селена очень странно выразилась, а ему пришлось догадываться о смысле ее слов, поскольку девочка мало что понимала об окружающем мире.

Вуд, услышав ее изобличающую речь, тут же выпучил глаза, успевшие покраснеть от гнева. На его лбу выступили вены. Он крепко сжал кулаки – так, что на ладонях остались лунки от ногтей, – и звенящим от гнева голосом заявил:

– Это поиск, а не кража! Именно так звучит девиз искателей правды. Именно этим занимается Союз правды. Разве можно называть стремление к знаниям кражей?!

Шлеп! Рука Линь Цзе, в которой он сжимал устройство связи, отвесила Вуду подзатыльник.

– Что ты сказал?

Вуд ничего не ответил.

– Повтори, что ты сказал, – потребовал Линь Цзе, прищурив глаза. – Союз правды?

В звенящей тишине раздались гудки.

Наконец кто-то на другом конце линии ответил на звонок. Линь Цзе кивнул Селене, приказав наблюдать за происходящим, и поднес к уху аппарат, в котором тут же прогремел полный уважительного почтения голос Клода:

– Господин Линь, у вас что-то случилось?

Даже в столь поздний час этот голос звучал так, словно Клод совсем не устал. Быть полицейским в Норзине очень сложно, для этого нужно всегда быть бодрым и энергичным.

Сначала Линь Цзе подумал о том, как тяжело приходится всем полицейским Норзина, но тут же отмел эту мысль, вспомнив трех людей в форме, что однажды посетили его магазин. Он пришел к выводу, что только Клод был по-настоящему предан своей работе.

Линь Цзе перевел взгляд на Вуда, который тем временем рассматривал своих агонизирующих подельников, и принялся объяснять Клоду ситуацию.

– Доброй ночи, Клод. Прошу прощения, что беспокою в столь поздний час, но, коль скоро ты ученик Джозефа, я решил довериться именно тебе. Значит, как обстоит дело… Только что, посреди ночи, какие-то наглые молодые люди вломились в мой книжный магазин.

– Что?! – словно не расслышав, крикнул Клод. В трубке раздались звуки взрывов и отдаленные вопли – очевидно, у него выдалась очень интересная ночь. Судя по всему, он отодвинул устройство связи подальше от уха и принялся выкрикивать приказы: – Группа два – наверх, группа три – в обход. Где медики? Окажите первую помощь раненым. Быстро, быстро, быстро! Эти чертовы засранцы сегодня сдохнут! Я их поймаю и засуну их ноги в их…

Тут же из устройства связи донеслась оглушительная какофония криков и звуков сражения.

Губы Линь Цзе сжались в тонкую линию. Судя по всему, он только что стал заочным свидетелем самой настоящей операции силовых структур.

Клод всегда производил впечатление очень спокойного, обходительного молодого человека. Но, кажется, сейчас он разволновался настолько, что изрыгнул поток грязных ругательств. Что ж, яблоко от яблони недалеко падает – очевидно, эту привычку он перенял от Джозефа.

Спустя несколько секунд Клод вернулся к разговору по устройству связи – и перед этим глубоко вздохнул, успокаивая себя.

– Кхе-кхе… Прошу прощения, господин Линь. Мы недавно обнаружили очередную группировку Кровавого застолья и выследили их. В одном из их мест нарвались на засаду. Прямо сейчас мы преследуем некоторых членов группировки.

Кровавое застолье? Линь Цзе нахмурился. Название показалось ему смутно знакомым. Погрузившись в воспоминания, он наконец понял, где он его слышал. Кровавое застолье упоминал Уайлд. В самую первую их встречу он сказал, что не так давно получил приглашение в организацию с таким названием. Линь Цзе поинтересовался, что это за организация, на что Уайлд ответил, что это не столько организация, сколько сборище людей, которым нечем заняться, кроме как устраивать увеселительные мероприятия. Такое название не подходило для группы желающих хорошо провести время, и Линь Цзе тут же заподозрил, что все не так, как на словах. Он посоветовал отказаться от этого приглашения, а Уайлд прислушался к его совету. Линь Цзе не ожидал, что снова услышит это название.

Судя по хаосу, который творился на фоне их разговора с Клодом, это были самые настоящие террористы, которые, помимо всего прочего, еще и осмелились выступить против Главного полицейского отделения Центрального округа. Какофония звуков, грохочущая из устройства связи, означала, что где-то на улицах Норзина разворачивался ужасающий бой.

Какое счастье, что Линь Цзе посоветовал старому Уайлду не связываться с этой группировкой и что тот прислушался. Иначе у книжного магазина – в этом не было никаких сомнений – стало бы на одного постоянного гостя меньше…

– Однако все это не так важно. Что у вас случилось, господин Линь? – деловито поинтересовался Клод.

Линь Цзе тут же вынырнул из своих мыслей в реальный мир и ответил:

– К нам ворвались семеро ворюг, называющих себя Союзом правды. Я уже поймал одного из них и обезвредил. Я подумал и решил, что лучше всего предоставить их тебе.

– Союз правды? Только не говорите мне, что это искатели правды! – словно не веря своим ушам, воскликнул Клод.

Линь Цзе тут же вспомнил, что уже слышал о них всего несколько минут назад.

– Да, это искатели правды, – подтвердил он.

Клод лишился дара речи. То, что его учитель так отчаянно пытался предотвратить, все же произошло. Пути продавца книг и Союза правды пересеклись, и теперь оставалось только молиться, чтобы Союз правды не пострадал.

– Вас понял. Прямо сейчас я нужен своим людям. Долг обязывает меня остаться. Могу ли я прийти днем и помочь вам разобраться с ними? – вежливо поинтересовался Клод.

– Разумеется, – понимающе кивнул Линь Цзе.

После обмена любезностями разговор подошел к концу. Линь Цзе окинул внимательным взглядом банду воришек и наконец посмотрел на Вуда – единственного из незваных гостей, кто, судя по всему, пребывал в здравом уме, пока его подельники корчились в муках.

– Что ж, подождем, пока не приедет полиция и не заберет всех вас. А пока… у меня есть несколько вопросов – и мне нужны ответы на каждый из них.

Линь Цзе попросил Селену снять броню с лежавших на полу нарушителей спокойствия. После того как девочка помогла снять с ворюг защитные пластины, Линь Цзе с удивлением обнаружил, что сегодня ему придется иметь дело с группой очень молодых людей. По лицам вломившихся в магазин незваных гостей текли слезы.

Линь Цзе оказался прав в своих догадках: Вуд, поднявшийся в его спальню, возглавлял эту банду. В среднем парням было около двадцати лет – никаких криминальных авторитетов, просто глупая, не осознающая реальных последствий шпана.

До ужаса нелепый мотив преступления – украсть книги – заставил Линь Цзе сменить гнев на милость. В его книжный магазин ворвалась банда вооруженных до зубов молодых людей – и всё ради поиска знаний. Линь Цзе чувствовал, что его долг – сделать все, чтобы вернуть глупых воришек на путь истинный. Значит, настало время научить их жизни.

Тем временем Вуд, с которым продавец книг обошелся весьма любезно, если сравнивать с тем, что натворила юная помощница, оторвал взгляд от валяющихся на полу защитных пластин доспехов и скосил глаза на острие меча, застывшее в опасной близости от его шеи.

Ученых и магов объединяло то, что им требовались внешние вспомогательные источники для управления потоком эфира. Без специальной подготовки они были не сильнее обычного человека, и потому максимальный уровень, на который могли претендовать, – это аномальный ранг. Иными словами, сейчас, лишившись вспомогательных источников управления потоками эфира, они были беззащитны, словно котята, которых затолкали в мешок и вот-вот бросят в воду.

Вуд застыл, потому что его разум пронзило леденящее кровь осознание. Он увидел ужасные страдания своих товарищей и понял, что искусственно созданная девочка не имеет к этому никакого отношения. Ничто вокруг не указывало на сражение. На телах не было ран. Его спутники корчились в муках, истошно крича, словно в кошмарном бреду. Их страх выходил наружу рвотой, и они отчаянно царапали свою кожу, словно пытаясь избавиться от того, что изводило их изнутри. Казалось, что они сошли с ума.

Открывшаяся перед Вудом картина выглядела как обернувшаяся провалом попытка украсть знания – словно душам искателей правды нанесли ответный удар.

Сердце Вуда сжали стальные тиски тревоги. Он растерянно наблюдал за своими товарищами, совершенно не понимая, что именно здесь произошло. Любая попытка украсть знания практически не могла обернуться крахом. Каждый из них ограничился одной книгой. Что же могло пойти не так?

Эфир концентрирует в себе энергию крови и души. Два потока сливаются в один. Ученые Союза правды искусно использовали энергию души и по духовному уровню превосходили большинство магов. Старая поговорка гласит, что хороший ученый может стать хорошим магом, однако хорошему магу не всегда суждено стать хорошим ученым.

Искатели правды были профессиональными ворами знаний. Они почти никогда не терпели неудач, но если такое и случалось, то по двум причинам. Первая – украденные знания представляли собой информацию, выходящую далеко за рамки их понимания. К этому можно было отнести запретные и древние знания, а также знания высокого уровня, превышавшего порог, который могла выдержать их душа. Их кража могла обернуться очень серьезными последствиями: привести к психической травме или разрыву души, спровоцировать самые неожиданные изменения в теле. Вторая причина – количество знаний. Если пожадничать, попытаться украсть слишком много и превзойти тот порог, что вмещала в себя душа, то это могло привести к перегрузке разума, которая провоцировала потерю памяти и вытеснение души из тела. Попытка украсть избыток знаний была сравнима с перееданием: если съесть слишком много, организм отторгнет все, что было поглощено.

Бывало и такое, что ненасытные искатели правды решались на безрассудную авантюру: украсть высокоуровневые знания в огромном количестве. Судя по тому, как подельники Вуда, словно умалишенные, агонизировали на полу, это была не единственная причина их неудачи. Каждый из них поставил себе цель получить знания из одной книги. Следовательно, малейшая попытка впитать знания из любой, даже самой простой книги, коих в этом магазине насчитывалось бесчисленное множество, могла привести к такому ужасающему результату и лишить искателя правды рассудка.

– Вы, стало быть, из Союза правды? – деловито поинтересовался Линь Цзе, опустившись на табурет, но по-прежнему держа острие меча у шеи Вуда.

Постепенно, один за другим, застигнутые врасплох воры перестали выть. Вероятно, их страданиям пришел конец. Сейчас они просто валялись на полу, как безвольные куклы, лихорадочно что-то бормотали под нос, пустым взглядом уставившись в пространство перед глазами. Только сидевший на полу Вуд сохранял какое-то подобие рассудка и, содрогнувшись, дернулся назад. В его голове еще были свежи воспоминания, как один взмах меча уничтожил его оружие и доспехи, которыми он так гордился.

– Да, – наконец выдавил он.

Линь Цзе расстроенно посмотрел на него, словно тот был студентом-отличником из элитной школы, которого застукали за кражей жвачки. Разумеется, хорошие оценки нисколько не отражают характер человека, однако в глазах Линь Цзе все происходящее выглядело очень и очень странным. У молодого человека, сидящего перед ним, была прямая дорога, полная перспектив и развития, но все равно он решился свернуть на кривую дорожку. Это было и смешно, и грустно.

Вуду такой взгляд был слишком хорошо знаком – именно так смотрели на искателей правды остальные члены Союза. Сердце терзали злость, недовольство и нежелание мириться с происходящим – однако он решил послушно молчать, потому что Линь Цзе вполне четко предупредил его о последствиях.

Дело было не в страхе. Если бы искателям правды была известна концепция страха, то никто не стал бы называть их безумными, сумасшедшими, ополоумевшими. Безумец не значит глупец. По-настоящему умный человек умеет подстраиваться под обстоятельства. Вуд хорошо знал это и потому терпел происходящее.

Линь Цзе тем временем решил продолжить свой допрос:

– Питер Холл и Роберт Троллоп. Тебе знакомы имена этих двух исследователей?

Потрясенный Вуд замер. Он не мог даже предположить, что именно задумал Линь Цзе.

По-настоящему умный человек умеет подстраиваться под обстоятельства, поэтому Вуд глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и ответил:

– Питер Холл раньше возглавлял медицинское отделение. Роберт Троллоп был последним главой отдела археологии, однако он погиб более ста лет назад. После его кончины отдел археологии пришел в упадок. Никто не хотел его восстанавливать, поэтому бывший председатель Союза правды упразднил отдел археологии.

«Подумать только – два ученых, которые возглавляли департаменты внутри Союза правды, так и не смогли получить книгу “Безграничная тьма. Возвышение и упадок Алфордентов”. Значит, эта книга очень, очень, просто невероятно ценная… Важно подумать об этом в долгосрочной перспективе. Судя по всему, главная проблема кроется в смерти Роберта. Даже если она была вызвана естественными причинами, маловероятно, что никто не захотел бы возглавить отдел археологии. Возможно, между Питером Холлом и Робертом Троллопом нет никакой связи. Но если это так, то последнее предложение вроде как лишнее. Совершенно точно, здесь что-то нечисто», – подумал Линь Цзе.

Продавец книг искусно читал людей, и потому от его зоркого взгляда не могло скрыться особое желание Вуда блеснуть своими знаниями. На его лице мелькнуло выражение торжествующего самодовольства, когда он рассказывал о Питере Холле и Роберте Троллопе.

– Как умер Роберт? – неожиданно резко поинтересовался Линь Цзе.

Вуд тут же осознал, что сболтнул лишнего, и судорожно сглотнул.

– Можешь не рассказывать – я могу вытянуть эту информацию из них, – многозначительно усмехнулся Линь Цзе, указывая на распластавшихся без сознания товарищей Вуда.

Вуд горделиво вздернул подбородок и презрительно протянул:

– Этого они точно не знают.

Линь Цзе задумчиво потер подбородок:

– Зато ты, кажется, знаешь многое.

– Разумеется, – довольно усмехнулся Вуд. – Мы, искатели правды, самые настоящие охотники за знаниями. Мы знаем намного больше, чем остальные люди, ныряем в такие глубины знаний, что и представить нельзя. Мы жаждем получить все знания, чтобы в конце концов узреть истину!

Линь Цзе пропустил его пафосную речь мимо ушей и задумчиво, словно обращаясь к самому себе, сказал:

– Раз ты не можешь сказать, значит, эта информация закрыта от общественности. Интересно, как ты получил секретные сведения… Судя по тому, что ты поступаешь так, как тебе вздумается, ты совсем не боишься ответственности. – Продавец смерил Вуда долгим тяжелым взглядом и нарочито любезно улыбнулся. – Скажу честно, ты не выглядишь как человек, который занимает высокую должность. Я могу предположить только один вариант, благодаря которому ты дорвался до секретной информации. Твои родители… занимают высокие посты в Союзе правды. Как думаешь, получится тебя использовать, чтобы заключить сделку с Союзом правды?

Разумеется, эти слова были блефом чистой воды. Линь Цзе, как порядочный и добродетельный владелец книжного магазина, готовый обогреть всякого, кто к нему забредет, совершенно точно не мог пойти на взятие заложника, шантаж и выкуп.

Причина, по которой он решил доверить это дело знакомому полицейскому – Клоду, – заключалась лишь в том, что он хотел более эффективно решить эту проблему. Ни на что другое он даже не претендовал.

Каждая клеточка в теле Вуда тут же напряглась. Скосив взгляд на острие меча, которое медленно приближалось к его шее, он тут же замотал головой.

– Нет? – Линь Цзе притворно вздохнул. – Жаль. Расслабься. Не нервничай ты так. Я просто пошутил. Не думал, что ты совсем шуток не понимаешь.

Не успел Вуд облегченно выдохнуть, как Линь Цзе снова надавил на него:

– Ну так что? Ты все время говоришь об искателях правды, добыче знаний и прочих важных вещах. Я не пойду на сделку с Союзом правды. Однако… вместо этого мы с тобой сыграем в игру. Попробуй отобрать мои знания. Если получится, то я тебя отпущу. А если нет… Считай, что все твои знания отныне принадлежат мне, и потому ты расскажешь мне о смерти Роберта.

Улыбка Линь Цзе с каждой секундой все больше и больше напоминала улыбку маньяка:

– Так как насчет игры?

Линь Цзе был весьма снисходителен, терпелив и великодушен по отношению к малолетнему бандиту, вломившемуся в его книжный магазин – и по совместительству дом. Как почти профессиональный психолог и наставник по жизни, продавец книг прекрасно понимал, насколько сильное эго бывает у людей, застрявших внутри собственного внутреннего мира. Такого человека невозможно образумить, просто прочитав ему лекцию о том, что можно делать и что нельзя. В данной ситуации лучший способ перевоспитать Вуда – дать ему возможность сделать то, что он возводит в абсолют: попробовать украсть знания. Линь Цзе ничего не добьется, если просто скажет ему, что ничего подобного не существует. Пусть лучше Вуд убедится в этом сам. Иногда стоит обжечься, чтобы перестать лететь к огню.

Расплывшись в улыбке, Линь Цзе постучал пальцем по виску:

– Все знания – вот здесь. Делай что считаешь нужным.

«Могу ли я отказаться?» – мысленно задался вопросом Вуд. На губах владельца книжного магазина теплилась улыбка – настолько снисходительная и в то же время зловещая, словно тот был котом, играющим с попавшейся в лапы глупой мышью. Тот факт, что он постучал пальцем по виску, будто таил в себе едва считываемый намек: попробуй Вуд не подчиниться правилам игры – и его голова тут же полетит с плеч.

Это была самая настоящая угроза! Очевидно, что у Вуда не было выбора. Будь он рядовым ученым, специализирующимся, например, на механике, он бы скорее встретил смерть, чем стал играть по его правилам. Едва ли Союз правды позволил бы раскрывать столь ценную секретную информацию ради жизни простого ученого, которого легко заменить.

Линь Цзе выстрелил наугад – но в точку.

Сам Вуд, конечно, не занимал важную должность, в отличие от своих родителей, действительно больших шишек Союза правды. Лэндон Вуд, которому исполнилось семнадцать лет, был истово преданным искателем правды – и по совместительству студентом факультета механики. Главе Союза правды Марии он приходился племянником, поскольку был сыном ее покойной старшей сестры. Можно сказать, что Лэндон Вуд фактически был вторым по счету наследником всего, что было у Союза правды. Однако… Он встал на сторону искателей правды, зачастую создавая проблемы и доставляя неудобства. Мария предпочитала держать между ними дистанцию. Наедине она, разумеется, позволяла себе на время снять маску и предстать перед Вудом заботливой тетушкой – надо же было хоть как-то заниматься его воспитанием. Но прямо сейчас Мария пыталась поднять свои силы до высшего ранга, потому дела Союза правды волновали ее в последнюю очередь. Почти все свое время она проводит в уединении и тренировках – но если она обнаружит, что ее племянника похитили, то весь Союз правды будет отвечать, и полетят головы.

Если Линь Цзе действительно решит взять его в заложники, то Союз правды пойдет на переговоры – никто не захочет столкнуться с гневом Марии. Однако независимо от того, чем закончится эта история, репутация Союза правды будет испорчена, а от Вуда, скорее всего, и мокрого места не оставят. Вуд прекрасно это понимал, и потому у него не было иного выбора, кроме как попытаться убить тигра, что засел в кустах в засаде и ждет момента, когда можно будет наброситься на жертву. Вуд чувствовал себя бабочкой, запутавшейся в клейких нитях паутины, все больше увязающей в ловушке с каждым взмахом хрупких крыльев.

– Давай сыграем! – процедил он сквозь стиснутые зубы. На дне его сердца осела обида от осознания, что его просто-напросто используют.

Не так давно он ясно слышал, что продавец книг связался с Клодом – тем самым учеником Джозефа, который был известен как человек, укротивший Священное пламя. Чтобы замять эту историю, продавец книг решил привлечь знакомого из Башни тайных ритуалов – одно это уже говорило о том, что он просчитал все дальнейшие событиях и не собирался давать Вуду ни единого шанса вырваться из ловушки. Оставалось только принять вызов.

Линь Цзе усмехнулся, немного приподняв меч. Он скользнул взглядом по бечевке, опутавшей руки молодого человека, и лениво поинтересовался:

– Чтобы «добыть знания», тебе не нужны руки, верно?

– Нет, не нужны! – прошипел Вуд сквозь едва не крошившиеся от давления зубы.

Кем он только себя возомнил, этот продавец книг! Сделав глубокий вдох, Вуд закрыл глаза и нырнул в глубины своего сознания. В большинстве случаев для успешной кражи знаний не требовалось погружаться в состояние медитативного транса – достаточно было Незримого прикосновения. Именно этим простым методом пользовались все члены банды Вуда.

Однако сейчас использовать его было равносильно добровольному прыжку в пропасть. Это была прямая дорога к гибели. Вуд так и не смог определить, к какому рангу относится владелец книжного магазина, но, едва переступив порог его спальни, он почувствовал невероятно мощную ауру, которая сулила ему скоропостижную смерть.

Потому он и замер на месте, не в силах пошевелиться, и стоял в оцепенении, пока Линь Цзе не уничтожил все, чем он так гордился, – оружие и доспехи.

«Сейчас самое главное – не украсть все знания, а просто успешно проникнуть в его разум. Нужно только лишь использовать всю силу, войти в контакт с его душой и выудить самый крохотный кусочек знаний. Так я выиграю наш спор и окажусь в безопасности – и меня обойдет стороной участь, которая постигла моих товарищей», – успокаивал себя Вуд. В конце концов, они вломились в книжный магазин, чтобы обогатиться знаниями, и вот сейчас продавец книг любезно предоставил ему такую возможность. Вуд должен был подготовиться и воспользоваться подвернувшимся шансом.

Он глубоко вдохнул, погружая себя в состояние внутреннего покоя. Некоторое время он пребывал в медитативном трансе, и, когда его внутренний покой достиг своего пика, Вуд попробовал извлечь знания из головы Линь Цзе – но тут же понял, что с душой продавца книг что-то не так.

«Неужели в его душе никаких барьеров?» – недоверчиво спросил себя Вуд. Он никак не мог понять, что за душа предстала перед ним. У продавца книг она была самая обычная, как у простого человека.

Быть может, это ловушка? Быть может, если погрузиться глубже, Вуд напорется на Душевные шипы? Быть может, его голову пронзит Молния разума? Вопросы терзали его, однако он не мог остановиться. Все, что ему оставалось, – продолжать свое погружение. Его раздирали сомнения, но он все-таки решил войти в контакт с душой Линь Цзе через Незримое прикосновение. Вуд глубоко вдохнул и нырнул с головой в душу продавца. Успешно! Он обрадовался и только собрался отступить, как в его разум хлынул черный поток ужасающих образов, заставляющих усомниться в понимании всего, что он знал. Образы заполонили собой каждый уголок его разума, его души. Их было так много, что Вуд уже не мог вмещать их в себя, и его разум словно трещал по швам от давления изнутри. В сознании развернулась кричащая бездна, разлился вопящий океан, до боли ослепительно воссияли звезды, которые широко раскрыли ужасающие глаза и уставились прямо на него. На Вуда обрушилось бесконечное темное небо. Воронка хаоса поглотила его, перемолола и пережевала.

Это ловушка! Все эти знания – ловушка! Продавцу книг не нужно было ставить никакую защиту. Каждая частица хранившихся в его голове знаний являлась смертоносным ядом, способным в одно мгновение уничтожить человеческий разум.

– А-а-а-а-а-а! Я сдаюсь! Я больше не играю! – истошно закричал Вуд, резко открывая глаза и судорожно мотая головой из стороны в сторону, чтобы сбросить с себя этот отравляющий морок. Он так сильно дернулся, что ничком упал на пол. Его тело пронзила агония. От страдальческих судорог веревки, связывавшие Вуда, ослабли. Сейчас не было ничего страшнее призрачных образов, пытавшихся его поглотить. Спустя несколько секунд Вуд дернулся в последний раз – и затих.

– Все нормально? – обеспокоенно поинтересовался Линь Цзе, садясь рядом на корточки и тыча парню в плечо. Теперь он очень сочувствовал Вуду: иной раз суровая правда жизни оказывается слишком жестокой для неокрепшего молодого сознания. Тот, обессилев, распластался на полу. Из его груди вырывались судорожные хрипы.

– Да, – ответил Вуд тусклым, приглушенным голосом.

«Что ж… парень не промах», – подумал Линь Цзе и вернулся на свой табурет.

– Вот и славно. Поднимайся, – сказал он.

Вуд, превозмогая себя, встал с пола.

Селена, которая все это время стояла неподалеку, увидела, что на затылке незнакомца открылась щель, через которую на нее уставилось глазное яблоко. Третий глаз.

Селена испуганно отшатнулась. По коже побежали мурашки.

Третий глаз, показавшийся на затылке Вуда, внимательно осмотрел все вокруг, словно новорожденный ребенок, озирающийся в новом мире, и закрылся. В то же мгновение щель исчезла, словно ничего не было. Но Селена была твердо уверена в том, что воочию видела, как у Вуда открылся на затылке третий глаз – сразу после неудачной попытки вытянуть знания из головы владельца книжного магазина. Только небесам было известно, что именно он обнаружил в душе Линь Цзе.

Между Линь Цзе и Вудом разгорелось невидимое противостояние – некоторое время они хранили молчание, а потом Вуд внезапно начал кричать о том, что сдается. Со стороны невозможно было сказать, удалось ли ему вообще извлечь хоть что-то из разума Линь Цзе. Предположим, что удалось. Был ли это прежний Вуд? Или, может, новые знания в его разуме спровоцировали аномальные изменения на уровне тела?

Любой другой на месте Селены, скорее всего, потерял бы сознание от увиденного. Однако девочка сама уже знала многое об этом мире. Именно она, как никто другой, понимала, на что способен ее начальник, и потому все это ее совсем не удивляло.

Она отвернулась, притворившись, что ничего не видела. Судя по всему, ее начальник очень хотел наказать незваного гостя за вторжение – он не стал принимать во внимание, что молодой человек был во много раз слабее него, и очень жестоко с ним обошелся.

Вуд с большим трудом поднялся, отряхнул одежду и послушно сел на свое место.

Линь Цзе был доволен произведенным эффектом. Молодых людей – таких, как Вуд, – в Японии называют «чунибье». Они мнят себя сильными и могучими и оттого теряют всякую связь с реальностью в бреду мнимого величия. Чтобы заставить молодого человека, страдающего от чунибье, вернуться с небес на землю, достаточно сильной эмоциональной встряски, заставляющей осознать, что все его поступки не имеют реального смысла. Только так человек навсегда усвоит урок и пойдет по иному пути.

«Замечательно! Сегодня я спас еще одного заплутавшего в лабиринте жизни юношу!» – довольно подумал Линь Цзе.

– Теперь ты понимаешь? К чему вся эта ерунда с добычей знаний и поиском правды?

Когда Клод заикнулся об искателях правды, Линь Цзе сразу же осознал, что это была группка студентов – злостных нарушителей академической дисциплины, с которой было трудно справиться. Можно сказать, это были суперботаники, готовые на все, чтобы знать больше. Проанализировав поведение Вуда и его друзей, Линь Цзе пришел к выводу, что они были глубоко одержимы самим процессом поиска знаний.

Вуд же благоговейно смотрел на Линь Цзе. Сжав кулаки, он решительно воскликнул:

– Я все понял! Все, что я видел и знал, было ложью! Они обманывали меня все это время, искажая все, что я считал истиной! Я ошибался. Ох, как же я ошибался!

Результат урока превзошел все ожидания.

Линь Цзе довольно улыбнулся и нравоучительно поднял палец:

– Не отчаивайся. Ты можешь все изменить к лучшему, если осознаешь свою ошибку. Запомни раз и навсегда: нельзя в этой жизни совершать бессмысленные поступки. Взламывать чужие дома и воровать – это неправильно. Кража книг все равно считается присвоением того, что тебе не принадлежит. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Ты еще молод. Тебя ждет светлое будущее. Не думай о жатве без посева! Очень важно научиться наслаждаться радостью от обучения. Истинное удовлетворение можно почувствовать, только если добиться чего-то собственными силами. Ты никогда раньше такого не испытывал, верно?

Вуд закивал.

– Вы правы во всем, – задумчиво сказал он. – Идея, которая управляет искателями правды, – это лишь строительство замков в небе. Чем дальше заходят искатели, тем более шаткими становятся их шаги. Мне важно возвести прочный фундамент и найти собственный путь.

Линь Цзе всем сердцем чувствовал, что он должен наставить юношу на путь истинный:

– Тогда ступай с богом и найди свой путь. Ты пришел к такому выводу, значит, ты мудрый человек. Я тебе вот что скажу: мудрость важнее любых знаний. Знания помогают создавать новые вещи. Однако мудрость помогает создать новые знания!

– Мудрость… помогает создать знание… – как зачарованный повторил Вуд слова продавца, и в его глазах замелькали искры. Он смотрел на Линь Цзе словно на божество.

Тот сразу же вспомнил, зачем вообще устроил это нравоучительное представление. Он деликатно прокашлялся, прочищая горло, и улыбнулся:

– Думаю, тебе понадобится время, чтобы всесторонне осознать это. Давай сначала поговорим о Роберте.

Вуд, не колеблясь ни мгновения, кивнул и на одном дыхании выпалил:

– Роберт умер не по естественным причинам. Говорят, что он сошел с ума после того, как узнал секретную информацию, связанную с историей перехода от второй эры к третьей. Он не выдержал этого и покончил с собой. После его самоубийства несколько ученых пытались пролить истину на причины смерти Роберта, но в итоге тоже погибли. Никто не осмеливался прикасаться к тем архивам – все боялись информации, относящейся к тому периоду. Поднялась паника. Поползли слухи о том, что Великий мор тысячелетней давности воцарится вновь. Чтобы предотвратить панику, руководство Союза правды подписало приказ о ликвидации отдела археологии. Серия загадочных смертей, связанных с научно-исследовательскими материалами, выглядела очень странно. Полагаю, есть вероятность, что информация о том времени как-то повлияла на разум ученых.

Линь Цзе задумался на мгновение, после чего уточнил:

– Все архивные документы хранятся в строгой тайне?

– Да, так и есть. В Союзе правды осталась последняя копия книги «Безграничная тьма. Возвышение и упадок Алфордентов». Говорят, что именно из-за нее Роберт сошел с ума, поэтому доступ к ней ограничен. – Без колебаний Вуд дрожащим от восторженного энтузиазма голосом предложил: – Я могу принести ее вам, если хотите.

Линь Цзе удивился:

– Разве ты можешь достать ее?

Вуд закивал, его глаза лихорадочно блестели от восторга:

– Глава Союза правды Мария – моя тетка. Она сейчас пребывает в уединении и дала мне доступ к этой книге.

«Я догадывался, что родственники этого парня занимают высокое положение в Союзе правды, но чтобы настолько!.. Неудивительно, что он осмелился встать на путь воровства – с такой поддержкой можно поверить, что все сойдет с рук», – подумал продавец книг.

Не выходя из роли учителя, Линь Цзе напомнил Вуду:

– Только если у тебя есть такая возможность. Не переступай черту.

– Понял, – усмехнулся тот.

В это время его подельники начали приходить в себя. Они ошарашенно, разинув рты, оглядывались вокруг, словно не понимая, что именно произошло.

Линь Цзе попросил Селену развязать их. С большим трудом они смогли встать на ноги. К счастью, в Вуде они по-прежнему видели своего главаря, поэтому, едва встретившись с ним взглядом, все в знак извинения дружно поклонились Линь Цзе, поклявшись больше не красть ничего и не доверять искателям правды.

К этому моменту наконец прибыл Клод – и его глазам предстали послушные, словно ягнята, молодые искатели правды. Он сразу понял, что здесь произошло что-то страшное, однако… они это заслужили. Поскольку стороны конфликта уже успели достичь «конфиденциального соглашения», Клод формальности ради задал несколько вопросов и отпустил их с миром.

Банда искателей правды отошла на некоторое расстояние от книжного магазина. Вуд тут же повернулся к своим подельникам:

– Вы все это видели, верно?

Все устремили на него восторженные взгляды и закричали наперебой:

– Да!

– Истинная правда – в книгах!

– Знания божественны!

– Это было прекрасно!

– В моей жизни не было ничего лучше!

– Я хочу еще раз сделать это!

– Книги – квинтэссенция мудрости, евангелие знаний, они невероятны!

Вуд широко ухмыльнулся, демонстрируя все тридцать два жемчужных зуба, и раскинул руки:

– Что ж, с этого момента мы больше не верим в истину, верно?

С безумными улыбками на лицах все прокричали хором:

– Да!

Вуд продолжал надрывать горло:

– Так во что же мы верим?

Бывшие искатели правды переглянулись и торжествующе закричали:

– Господин Линь сказал, что мудрость создает новые знания. Отныне мы верим в мудрость!

Тем временем Клод решил задержаться в книжном магазине. Сперва он колебался, но набрался смелости и спросил Линь Цзе:

– Господин Линь, вы слышали что-нибудь об Уайлде?

– Уайлд? – Линь Цзе, который как раз убирал использованные веревки под прилавок, тут же поднял вопросительный взгляд на Клода. – Неужели Джозеф до сих пор не нашел своего старого друга? – взволнованно поинтересовался он.

Линь Цзе хорошо помнил, что изначально Джозефа привело в книжный магазин желание помириться с Уайлдом. Однако с тех пор прошел уже месяц, и, судя по всему, его поиски не увенчались успехом.

Уайлд тем временем успел пережить самый настоящий удар со стороны внезапно объявившегося человека, которого он считал своим сыном. Разумеется, нельзя исключать, что он нарочно скрывался от Джозефа – возможно, разногласия прошлого не позволяли ему сменить гнев на милость. Не столь важно, что у Джозефа были исключительно добрые намерения. То, что он хотел примириться с Уайлдом, совершенно не означало, что Уайлд был готов пойти ему навстречу.

– Хм… Ну, можно и так выразиться… – От волнения на лбу Клода выступили крупные капли пота. Старый друг! Какая умора. Больше всего на свете его учитель Джозеф хотел своими руками вырвать сердце и легкие черного мага. – Нельзя сказать, что его поиски оказались совсем безуспешны. Нам удалось найти несколько зацепок… Не так давно он появился возле 52-й улицы и провел там достаточно много времени – как минимум целый день.

52-я улица… Линь Цзе мысленно представил карту города и тут же замер, пораженный осознанием. Не там ли недавно произошла вторая серия взрывов? С тех событий прошла почти неделя, однако инцидент по-прежнему занимал первое место в новостных заголовках, и все газеты, журналы и телеканалы пристально следили за развитием ситуации.

Судя по всему, недавний взрыв был вызван совсем другими причинами. Если первый произошел из-за утечки газа, то в этот раз террористы под прикрытием проливного дождя заложили в канализации взрывчатку. Серия взрывов привела к обрушению фундаментов – поскольку улицы города долгое время были затоплены, центральная канализация вышла из строя и несколько из них оказались под толщей воды. Более того, террористы совершили беспрецедентную атаку на научно-исследовательские институты в Центральном округе Норзина. Именно их действия вынудили Главное полицейское управление Центрального округа развернуть сложную операцию по зачистке города от криминальных элементов – собственно, по этой причине несколько дней назад всюду выставили полицейских для наблюдения. Ужасно, что в ходе всех этих страшных событий Уайлд оставался неподалеку от 52-й улицы – большинство жителей пришлось эвакуировать, потому что этот округ больше остальных пострадал от наводнения.

Никому в здравом уме в голову бы не пришла совершенно безумная идея оставаться в том округе – тем более так долго. Голос Клода звучал настолько серьезно, что продавец книг тут же понял, что он намекал на тот самый день или несколько часов, когда произошел взрыв. Возможно, старый Уайлд связан с той атакой… Линь Цзе пришел к этому леденящему кровь выводу, пристально наблюдая за тем, как ведет себя Клод.

Неужели старого Уайлда настолько ранил тот случай с Чарльзом, что он решил пуститься во все тяжкие и вступил в террористическую организацию?

– Боюсь, я не видел его тех пор, как он в последний раз вернул книгу, – дрогнувшим голосом ответил Линь Цзе, чье сердце сжала стальными тисками тревога от мысли, что один из его старых клиентов – и старых друзей – решил пойти по преступному пути. – Он как-то связан с событиями на 52-й улице? – взволнованно спросил продавец книг. – Пожалуйста, не скрывайте ничего и скажите как есть.

– Да, – тяжело вздохнул Клод.

В целом они подозревали, что именно владелец книжного магазина спровоцировал недавние события, в которых были замешаны Белые волки, но, судя по всему, господин Линь не имел к этому никакого отношения. Однако… они так же не могли подтвердить, что с этим как-то связан Уайлд.

Всех их объединял книжный магазин, гостями которого они стали. Если представить череду событий в виде временной шкалы, Уайлд был первым, кто перешагнул порог книжного. Каменная гаргулья – его подарок – по-прежнему красовалась на прилавке, внушая страх каждому, кто на нее посмотрит. Просить владельца магазина оказать содействие в поимке Уайлда не представлялось возможным. Оставалось только надеяться, что продавец книг даст им хоть какую-то, даже крохотную подсказку.

– Учитель пытается выяснить его местонахождение, и мы хотели бы попросить вас о помощи. Мы готовы заплатить за содействие, – сказал Клод.

Конечно же, он умолчал, что Башня тайных ритуалов уже добралась до алтаря, что скрывался в глубинах канализации, и последние четыре недели проводила всестороннее, масштабное расследование. Так им удалось обнаружить эфирные следы Уайлда неподалеку от места событий. Улики, оставшиеся после кровавых жертвоприношений, также указывали на Уайлда.

Джозеф и Уайлд сталкивались так часто, что Джозеф прекрасно понимал, как именно выглядит магия Уайлда и какие следы оставляет черный маг. Поэтому, если Джозеф говорил, что обнаружил следы магии Уайлда, в его словах не могло быть сомнений. Он был прав на все сто процентов.

Линь Цзе нахмурился. Если Клод оперирует такой терминологией, как «выяснить его местонахождение», значит, старый Уайлд проходит подозреваемым по этому делу. Что же именно он натворил?

– Я сделаю все, что в моих силах. Коль скоро я дал свое согласие, думаю, сначала мы должны кое-что обсудить. Только что по телефону вы упомянули, что Кровавое застолье в бегах, верно? Вы следите за ними?

Клод согласно кивнул:

– Да. Эта организация появилась уже довольно давно и на протяжении своего существования занимается сомнительными делами. Влияние Кровавого застолья разрослось настолько, что их последователи таятся повсюду, а упоминания об этой организации появляются уже на протяжении нескольких десятилетий. Все это время мы проводили оперативно-разыскные мероприятия и недавно снова обнаружили их следы.

Неужели речь идет о финансовой пирамиде с многолетней историей? Звучит очень страшно.

Если членам Кровавого застолья удавалось в течение стольких лет водить за нос бравых сотрудников Главного полицейского управления Центрального округа, значит, в руках организации были сосредоточены огромные силы. Их можно было назвать по-настоящему могущественной преступной группой. Линь Цзе тут же вспомнил шум во время их разговора по телефону – он звучал так, словно за спиной Клода разворачивалась ожесточенная битва. Судя по всему, речь шла не о простой финансовой пирамиде, как изначально предположил Линь Цзе, а о самой настоящей террористической группировке.

– Старый Уайлд недавно рассказывал мне, что получил приглашение от Кровавого застолья. Тогда я попытался переубедить его… И теперь очень сомневаюсь, что он меня послушал. Он говорил, что скоро состоится так называемый пир. Застолье. Полагаю, что он имел в виду именно эти события, – тяжело вздохнул Линь Цзе, опустив плечи.

Клод на мгновение замер, выпучив глаза на продавца книг. Черный маг разрушительного ранга, Безликий человек в мундире из черной чешуи, Уайлд был приглашен на Кровавое застолье? Это очень, очень, очень важная информация!

Собственно, Кровавое застолье дало о себе знать вскоре после того, как Уайлд вышел из тени спустя столько лет! Неужели вопреки увещеваниям владельца книжного магазина Уайлд все же присоединился к Кровавому застолью?

Эта организация существовала в Норзине на протяжении многих лет. Представители самых разных фракций вступали в ее ряды. Собирая последователей, глава организации назначал задания и вознаграждение. Последователи выполняли задания, и все это время за ними наблюдал так называемый посредник. Башня тайных ритуалов подозревала, что за недавними событиями стояли члены Кровавого застолья. Изначально они думали, что Уайлд – с его-то характером и положением – никогда не присоединится к ним. Если же он ответил на их приглашение согласием… Значит, не так давно глава Кровавого застолья собрал членов организации и приказал действовать. Башня тайных ритуалов была обязана ускорить расследование.

– Премного благодарен за предоставленную информацию, – с этими словами Клод встал и почтительно склонил голову.

Он наконец-то понял, почему владельца книжного магазина описывали как доброе, благосклонное существо – все дело в том, что господин Линь был готов предоставить информацию по важным вопросам, коих в последнее время накопилось достаточно. Мало того что Кровавое застолье разбушевалось, так еще и охотники словно с цепи сорвались. Этого следовало ожидать – по природе своей охотники были буйными и непокорными, потому что в их жилах текла кровь Чудовищ из Царства грез. Они были жестокими дикарями, живущими в ожидании кровавой битвы. Запаха одной капли крови было достаточно, чтобы охотники сбились в стаю и бросились в бой. И теперь именно за кровь развернулось нешуточное сражение – на кону была оригинальная формула Белых волков.

Цзи Чжисюй уже встала во главе новой охотничьей организации – Пауки – и захватила большую часть территории, некогда принадлежавшей Белым волкам. Всего за три месяца Пауки пережили три ужасных мясорубки и бесчисленное количество мелких стычек.

Можно было подумать, что охотники позабыли о таких базовых вещах, как еда и сон, потому что битвы случались постоянно. С каждым сражением Пауки становились все сильнее. Однако так не могло продолжаться долго. Рано или поздно удача должна была отвернуться от Пауков. До Цзи Чжисюй дошли слухи о том, что другие группировки охотников уже планируют четвертую атаку, которой суждено решить исход этой войны. Если Пауки одержат победу – они выстоят и навяжут охотникам новый миропорядок. Если проиграют – потеряют все, что у них есть, включая головы на плечах.

Спустя пару недель после того, как Цзи Чжисюй в последний раз оказалась у книжного магазина, Бледный ночной дозорный Аккерман явился в старое убежище Белых волков и официально вступил в ряды Пауков.

Цзи Чжисюй с нетерпением ждала момента, когда Аккерман присоединится к Паукам.

Этот охотник, хоть и не получил официального подтверждения, по силе своей соответствовал разрушительному рангу. Он мог стать одним из самых могущественных бойцов в рядах Пауков – и очень долгое время никто не смог бы сравниться с ним по силе.

Аккерман взялся за задание, связанное с Уайлдом, а затем отказался, чем вызвал неодобрительный ропот за своей спиной. Многие решили, что в действительности Аккерман не был настолько силен, чтобы справиться с Уайлдом, и просто разыграл спектакль, который закончился, как только тот осознал, что именно ему предстоит.

Однако, если обдумать происходящее, можно было легко понять, что Союз правды не доверил бы столь важное задание тому, кто неспособен его выполнить. Союз правды, без всяких сомнений, верил, что Аккерман справится с этим заданием. К удивлению Андре, в конечном счете охотник решил отказаться.

Напрашивалась мысль, что Союз правды распространял эту новость, чтобы отомстить Аккерману, который даже не попытался оправдать их ожиданий. Охотника выставили высокомерным безумцем, которому хватило наглости своим обманом бросить вызов самому Союзу правды.

Все это не волновало Цзи Чжисюй – она безоговорочно верила в силу Аккермана, потому что тот был связан с владельцем книжного магазина. А всем известно, что продавец книг никогда и ни в чем не ошибается.

Аккерман прибыл в место, раньше служившее убежищем Белым волкам. Теперь здесь расположились Пауки. Охотники из других групп кружили возле нового пристанища Пауков и внимательно наблюдали за происходящим, готовые броситься в бой в любой момент. Все они уступали Аккерману по силе. Напугать Пауков масштабным набегом было практически невозможно.

Они взяли пристанище Пауков в кольцо, однако Аккерман, как настоящий мастер маскировки, без проблем скрыл свою ауру и пробрался внутрь, где встретился с Цзи Чжисюй.

– Добро пожаловать в ряды Пауков! – красавица расплылась в любезной улыбке и поклонилась простому, ничем не примечательному охотнику.

Аккерман кивнул в ответ на приветствие охотницы и смерил ту оценивающим взглядом. Глава Пауков, хоть и выглядела совсем юной девушкой, смотрела на него цепко и пристально – так смотрит спрятавшийся в траве, терпеливо выслеживающий добычу одинокий волк. От столь изучающего, опасного взгляда у любого бы пошли мурашки по коже от страха. Перед ним стояла настоящая охотница – сильная и закаленная в боях.

Аккерман с восхищенным удивлением отметил, что Цзи Чжисюй смотрела на него ясными глазами, в которых не было ни малейшего намека на то, что грязная, нечистая кровь повлияла на ее рассудок.

Аккерман чувствовал, что молодая охотница была очень сильна – как и он когда-то, когда только пробился в ряды сильнейших. Это означало, что Цзи Чжисюй уже вплотную подошла к разрушительному рангу. Оставалось сделать последний шаг и обрести могущество. Такую силу можно было получить только благодаря очень высокой концентрации нечистой крови в ее жилах. Удивительно, что внешне она совсем не изменилась, оставшись красивой девушкой со спокойным характером.

Внутренне содрогаясь от волнения, Аккерман вдруг вспомнил некий новый выбор, о котором говорил владелец книжного магазина. Очевидно, что он говорил о новом пути – причем новом не только для него, но и для других охотников. Никаких страданий от грязной крови. Никакой скоропостижной смерти в безумии.

Цзи Чжисюй заметила, как изменился взгляд Аккермана, и сразу поняла, о чем он подумал:

– Вы уже почувствовали это?

Аккерман кивнул и благоговейно вздохнул:

– Это та сила, которую даровал вам господин Линь?

– Именно так, – ответила Цзи Чжисюй, не отводя от него взгляда. – Он даровал нам способность контролировать грязную кровь.

Аккерман не смог сдержать эмоций и подавился вздохом:

– Да восславится имя господина Линя! Его дар поможет спасти всех охотников… О небеса! Отец, мать, учитель и друзья погибли именно из-за грязной крови. Я своими глазами видел, как их кости деформировались, как их тела обрастали шерстью, как на конечностях открывались новые глаза. Я был беспомощен. Я ничего не мог поделать. Отчаяние опустошает, оставляя в душе лишь выжженную землю.

Еще некоторое время он изливал душу, пока не осознал, что не стоит разговаривать о личном с незнакомым человеком, и не взял себя в руки. Ухмыльнувшись, он ткнул пальцем себе в висок:

– Как видишь, на меня грязная кровь тоже влияет. Мои эмоции становятся сильнее, и я перестаю их контролировать. Из-за этого я иной раз думаю, что я и правда выжил из ума.

Цзи Чжисюй прекрасно понимала чувства Аккермана. До того как в ее руках оказалась книга «Кровь и чудовища», девушка тоже страдала от галлюцинаций, которые стали ее вечными спутниками.

– Все будет хорошо. Продавец книг даровал нам, охотникам, евангелие. Благодаря его помощи мы сможем обрести новую жизнь, – успокаивающим голосом сказала Аккерману Цзи Чжисюй. Она пыталась укрепить доверие и поделиться с ним силами, которые получила от Линь Цзе.

Они прекрасно понимали друг друга. Каждый из них восхвалял владельца книжного магазина – и именно это позволило им сразу же стать отличными напарниками. Идиллия единства сладко тянулась до тех пор, пока охотники, окружившие логово Пауков, не решили напасть под покровом ночи.

Раньше в Норзине насчитывалось всего лишь три крупных организации охотников, включая Белых волков. Сейчас в кольцо их взяли две оставшиеся группы. Враги наступали так яростно, что им удалось в мгновение ока прорвать внешнюю оборону убежища.

Аккерман вскочил на ноги, намереваясь преподать им самый страшный в их жизни урок. Никто не смеет переходить дорогу господину Линю и тем, кто ему служит!

Вот только Цзи Чжисюй остановила его. Расплывшись в лукавой улыбке, она промурлыкала:

– Пусть заходят. Я приготовила сюрприз.

Аккерман удивленно посмотрел на нее. В этот момент Цзи Чжисюй подняла руку. Тонкая лоза обвилась вокруг ее изящного предплечья и в мгновение ока расцвела, превратившись в красную розу с нежными, хрупкими лепестками. Аккерман застыл как вкопанный, а затем нервно сглотнул, указав дрожащим пальцем на розу, вившуюся вокруг ее руки. То, что пережил охотник во время своего первого визита в книжный магазин, кровоточащим клеймом отпечаталось в сердце. Он не мог избавиться от того страха. Аккерман и подумать не мог, что владелец книжного магазина действительно отдаст цветок Цзи Чжисюй.

Что ж… Неудивительно, что девушка была так уверена в своих силах. Она тщательно все продумала. Внешняя защита всего лишь декорация, за которой крылась настоящая ловушка, готовая вот-вот захлопнуться.

Цзи Чжисюй нежно погладила покачивающиеся лепестки розы. Из бутона выглянуло глазное яблоко, которое кровожадным взглядом осмотрелось. Корни цветка уходили глубоко в землю. Значит, за неделю они уже разрослись по всему убежищу… Охотников, осаждающих убежище Пауков, здесь, в темноте, поджидал смертельно опасный кошмар.

С триумфальными криками они ворвались в пристанище Пауков – и сами Пауки начали отступать. Но когда уже должна была пролиться кровь, все вокруг задрожало.

Нападающие охотники сначала подумали, что это землетрясение, однако вскоре из-под земли вырвались огромные толстые стебли, которые расползлись по земле и по стенам. Из разлагающейся плоти извивающихся стеблей на них смотрели глаза и указывали отвратительные руки. Это было ужасное зрелище. Эта тварь напоминала чудовищное лоскутное одеяло, сшитое частично из растений, частично – из людей.

Не успели захватчики опомниться, как стебли и лианы схватили их, обвили руки и ноги, вонзились в каждое отверстие – в уши, глаза, носы, рты… Если бы кто-то из нападавших сохранил сознание и наблюдал за происходящим кошмаром со стороны, он бы увидел, в каких муках корчатся его товарищи, увидел бы, как отростки неведомой твари извиваются под их кожей, разрывая их, искажая тела. Вот только охотники уже почти отключились. Все, что осталось, – лишь мучительная боль и надрывные крики оттого, что их раздирают на куски. Это было ужасно. Отвратительно. Невероятно страшно.

Цзи Чжисюй довольно ухмылялась: ей нравилось наблюдать за тем, как все тонет в реках крови и кусках плоти. Из творящегося вокруг кровавого хаоса внезапно пророс цветок. Бутон раскрыл лепестки, обнажил клык и жадно взревел – Цветок желаний поглощал плоть охотников, превращаясь в монстра, словно явившегося из преисподней. Мешанина крови и плоти покрыла стены и пол логова Пауков. После случившейся в ту ночь расправы кровавая слава ткачихи кошмаров распространилась среди охотников.

Девушка, что первой решилась пойти новым путем, заручилась помощью владельца книжного магазина. И ее начинание завершилось триумфальным успехом.

Логово Пауков сверху донизу оказалось покрыто толстым слоем искореженной плоти и загустевшей крови. Концентрированный, еще свежий запах только что закончившейся резни проникал в легкие. Красноватая пыль туманила взгляд. Цзи Чжисюй с наслаждением прищурилась и глубоко вздохнула.

Невидимые щупальца бесформенной стальной решимости, раскинувшейся за ее спиной, словно осьминог, хватали души мертвых и тянули к себе. Проросшая из семени роза искорежила души, и все равно они были отличным материалом для подношения, поскольку ранее принадлежали существам со сверхъестественными силами. Цзи Чжисюй намеревалась принести эти души в жертву каменной гаргулье, стоявшей на стойке книжного магазина. Охотница ничем не могла отплатить продавцу книг за его бесценную помощь, и потому ей оставалось лишь тайно питать гаргулью.

Господин Линь весьма сурово обращался с теми, кто ему предан, относясь что к цветку, что к гаргулье исключительно как к украшениям его книжного. Не Цзи Чжисюй придумала это. Об этом ей поведал Цветочек – именно так она окрестила Цветок желаний. Оголодавший Цветочек набросился на самые сокровенные желания охотников и рассказал о том, что ему пришлось пережить, стоя на прилавке. Прожорливость цветка объяснялась его внутренней природой и тем, что продавец книг морил его голодом.

Цзи Чжисюй иногда задумывалась над тем, что продавец книг таким изощренным способом пытался приручить питомцев и породить в них истинное зло. Заставляя их страдать от голода, он мог быть уверен, что те с особой свирепостью бросятся на врага, как только придет время.

Стоявший рядом Аккерман словно завороженный наблюдал за тем, как логово тонет в крови. Пожав плечами, словно ничего не произошло, он подумал, что Паукам его помощь не нужна.

Отныне Аккерман видел Цзи Чжисюй совершенно в другом свете. Не столь важно, что их связывал продавец книг, – так или иначе, раньше он не относился к Цзи Чжисюй с должным вниманием, думая, что в силу возраста, сил и опыта она не стоит того, чтобы воспринимать ее всерьез. Однако только что на его глазах Цзи Чжисюй уничтожила налетчиков без какой-либо поддержки с его стороны. Владелец книжного магазина – самое прозорливое и мудрое существо в мире. Должно быть, он по достоинству оценил способности девушки – в частности, способность к разработке стратегии и руководству. В глубине души Аккерман уже признал Цзи Чжисюй равной ему самому.

Цзи Чжисюй тем временем покачала головой:

– На сегодня всё. Однако есть кое-что, в чем потребуется ваша помощь. Это очень важно.

– Я внимательно слушаю. – Аккерман тут же почтительно склонил голову. – Я готов служить, ибо таков мой путь.

Цзи Чжисюй улыбнулась, но ничего не ответила – просто жестом позвала Аккермана следовать за ней. Они направились в главный зал.

Пауки тем временем принялись собирать оставшиеся от погибших охотников военные трофеи. Кого-то удалось взять в плен – значит, нужно было как следует с ними разобраться. Цветочек занимался расчисткой поля боя. Сегодня логово Пауков атаковали сильнейшие бойцы двух оставшихся охотничьих отрядов. Сражение переломило ход их противостояния – элитные боевые единицы были уничтожены.

Завидев Цзи Чжисюй, Маркус и Кай сразу же поприветствовали ее. На протяжении многих лет они были теми, на кого Цзи Чжисюй могла безоговорочно положиться. Теперь она назначила их своими доверенными лицами – заместителями главы Пауков. Стоило Аккерману зайти в большой зал вместе с Цзи Чжисюй, как Маркус и Кай тут же смерили его изучающими взглядами. От него исходила слабая, словно подавленная аура. Цзи Чжисюй представила Аккермана своим заместителям. Маркус и Кай обменялись восхищенными взглядами. Они не ожидали, что на их сторону встанет такой сильный охотник и что он согласится работать с ними в одной команде.

В руках Цзи Чжисюй был могущественный Цветок желаний, уничтожающий все, что попадется на его пути. И все равно ни один человек в здравом уме не будет против пополнения рядов еще одним сильным бойцом – тем более что Аккерман по силе соответствовал разрушительному рангу.

Кай подошла и тихонько сказала:

– Госпожа, господин Хэйвуд прибыл, чтобы встретиться с вами.

– Поняла. – Цзи Чжисюй похлопала Кай по плечу и улыбнулась. – Я тоже собиралась повидаться с ним. Где он? Отведи меня к нему. Моя стальная решимость почувствовала присутствие Хэйвуда несколько минут назад.

Кай кивнула и повела за собой Цзи Чжисюй. Та поманила рукой Аккермана:

– Прошу следовать за мной. Господин Хэйвуд – сильный белый маг и доверенное лицо моего отца. Он на нашей стороне.

Аккерман заметил, что в глазах Цзи Чжисюй таился многозначительный намек, и тут же догадался, что требуется его помощь.

– Как пожелаете, госпожа, – согласно кивнул он.

Хэйвуду выделили пустую комнату. Компания «Роллс Индастриз» платила ему щедрое жалованье, как и полагается белому магу, наделенному особым статусом, и потому столь скромный прием вызывал у него отвращение.

Завидев Цзи Чжисюй, Хэйвуд расплылся в улыбке:

– Юная госпожа, я слышал, что вы хотите поставить новую Печать верности.

В этот момент Цзи Чжисюй резко вскинула свою трость, из которой тут же выскочило лезвие. Опасно прищурившись и растянув губы в ледяной усмешке, она сказала:

– Да, я хочу, чтобы ты поставил на себя новую Печать верности.

Хэйвуд тут же напрягся. В его глазах мелькнула тревога:

– Что вы имеете в виду? Для меня это самое настоящее оскорбление. Даже ваш отец не позволил бы себе так обращаться с уважаемым белым магом!

Он задрожал от ярости, но не успел разразиться гневной тирадой, так как за его спиной бесшумно, словно призрак, материализовался Аккерман и прижал острие ножа к его шее.

Холод металла в опасной близости от горла заставил Хэйвуда проглотить язык. Его голос дрогнул:

– Пожалуйста, остановитесь!

– Что тебе важнее – репутация или жизнь? – деловито поинтересовалась Цзи Чжисюй.

Хэйвуд судорожно, с трудом сглотнул:

– Моя… жизнь…

На него обрушилось осознание, что его подпольные дела – например, продажа информации о том, как снять Печать верности, – вышли наружу.

– Итак… У меня есть вопрос. Почему поставленная тобой Печать верности перестает действовать, хотя на то нет ни единой причины?

Хэйвуд тут же вскинул руки и, сокрушаясь, закричал:

– Это все торговый конгломерат «Айлант»! Они сказали, что предоставят мне прикрытие, чтобы я мог проворачивать скрытые сделки с надежными людьми. Я слишком увлекся!

Тем временем вдали от логова Пауков, где только что завершилась ужасающая бойня, в книжном магазине, царили спокойствие и умиротворение. Щурясь в свете настольной лампы, Линь Цзе листал регистрационную книгу, чтобы проверить адрес и контактные данные Уайлда.

Линь Цзе сказал Джозефу, что у него нет адреса Уайлда. В действительности он соврал. Адрес относится к категории конфиденциальных данных, а защита личной жизни клиентов – обязанность любого бизнесмена. Линь Цзе, на Земле изучавший фольклор и культуру, ввязался в бизнес, открыв здесь книжный магазин, и потому был вынужден следовать определенным правилам.

Как только Клод удалился, Линь Цзе достал регистрационную книгу и принялся искать адрес и контакты Уайлда. Регистрационная книга была не очень толстой, поэтому поиск не должен был занять много времени. Обычно Уайлд подолгу хранил у себя позаимствованные книги, прежде чем вернуть их. Линь Цзе помнил, что вносил в регистрационную книгу какую-то информацию, когда Уайлд впервые пересек порог книжного магазина. Но из смутного воспоминания невозможно было выудить полезную информацию, поэтому Линь Цзе пришлось взять учетную книгу и погрузиться в поиск. Наконец он нашел номер телефона и адрес, которые Уайлд записал в книге два года назад.

– 387-я улица… Это где-то в районе Нижнего округа. Старый Уайлд живет так далеко… Добираться сюда ему, должно быть, очень неудобно, – сочувственно вздохнул Линь Цзе, потому что даже на машине потребовалось бы три-четыре часа, чтобы преодолеть такое расстояние. И несмотря ни на что, старый Уайлд все равно из раза в раз преодолевал весь этот путь – только для того, чтобы вернуть книгу и взять новую. От осознания этого сердце Линь Цзе сжалось: он очень переживал за старого одинокого человека. Очень легко повлиять на того, у кого не осталось в этой жизни ни капли надежды.

Линь Цзе подумал, что обычным телефонным звонком здесь не обойтись. Во-первых, он не знал, действительно ли Уайлд связан с этим Кровавым застольем. Во-вторых, звонок без причины мог встревожить клиента, и события могли принять неожиданный оборот. Поэтому продавец решил лично навестить старого Уайлда и выяснить, как у него дела. Лучше сначала прощупать почву и только потом решать, что делать дальше.

Линь Цзе надеялся, что застанет старого Уайлда в здравом уме и твердой памяти. Однако, если старика вдруг не окажется дома, продавцу придется остаться неподалеку на несколько дней и провести свое личное мини-расследование. Вдруг он сможет найти признаки причастности Уайлда к террористической организации?

Теперь он мог оставить Селену присматривать за магазином. Наконец-то у Линь Цзе появилась возможность выйти в город на несколько дней. Если старого Уайлда обманом и убеждением заставили вступить в ряды преступной группировки, то он просто обязан сделать все возможное, чтобы вернуть его на путь истинный.

Разумеется, Линь Цзе прекрасно понимал, что его затея сопряжена с риском и опасностями. Раньше он был уверен, что старик Уайлд первым делом придет к нему за помощью или советом, если столкнется с трудным выбором. Сейчас события разворачивались не так, как ожидал продавец книг, – он давно уже не получал от старого Уайлда никаких известий. На то могло быть две причины: или у него все под контролем и нет нужды за него переживать, или он уже настолько погряз в этом, что не может вырваться и попросить о помощи.

Таким образом, у этого спектакля было всего лишь два сценария. Либо старый Уайлд обойдется без помощи Линь Цзе, либо нет. В любом случае Линь Цзе должен был отправиться к нему и выяснить, что именно произошло. Поездка в Нижний округ могла обернуться страшными опасностями, но, как сказала Сильвер, Линь Цзе уже мог постоять за себя.

Владелец магазина отложил регистрационную книгу и ручку, которой переписывал адрес Уайлда, и, глубоко задумавшись, почесал подбородок.

Он вспомнил, что во сне съел некий плод. Не совсем понятно, как изменилось тело, но Линь Цзе чувствовал, что стал сильнее, чем раньше. Кроме того, он начал постигать искусство владения мечом и вполне мог защитить себя в настоящем сражении. Нужно было попросить Селену изготовить защитный футляр, в который можно спрятать священный меч эльфийского короля Канделы… Линь Цзе с нетерпением ждал момента, когда он освоит искусство владения мечом – и Сильвер наконец посвятит его в историю второй эры.

Правда, перед этим нужно было уладить одну проблему: Линь Цзе не умел управлять потоками эфира. В этом он, к его сожалению, прогрессировал медленно. Продавец книг очень хотел создать собственный сон, вот только… Легко предаваться мечтам. Создать кристально чистый сон – точно такой же, как у Сильвер, – пока что представлялось Линь Цзе непосильной задачей. Иной раз он думал, что Сильвер специально заставила его пойти самым сложным путем.

В его голове роились бесчисленные вопросы. Он долго раздумывал над тем, над другим и наконец обнаружил, что время уже позднее. Вздохнув, он покачал головой и поднялся в спальню.

В ту ночь он снова встретился с Сильвер.

Как и всегда, перед его глазами воцарилась кромешная темнота, в которой забрезжил свет падающих снежинок. На протяжении нескольких ночей Линь Цзе продолжал вместе с Сильвер постигать искусство меча и создания своего Царства грез.

Он поведал Сильвер о своих сомнениях, но она пожала плечами – она не знала, как люди чувствуют потоки эфира и направляют их. Именно по этой причине она решила научить Линь Цзе собственному способу управления эфиром и твердо верила, что тот сможет с этим справиться. Иной раз Линь Цзе ловил себя на мысли, что Сильвер – самый бестолковый наставник из всех, что он когда-либо видел. Чуть позже он понял, что Сильвер просто не была человеком, однако она так и не сказала, кто она по своей природе.

Разумеется, Линь Цзе по-прежнему относился к ней с уважением. В конце концов, каждую ночь он приходил в ее Царство грез и сражался с монстрами. Монстрами, которыми командовала она. И если ее расстроить, на следующей день можно было проснуться с кровоточащими ранами по всему телу.

Сильвер была довольно жестока, поскольку все, что происходило в Царстве грез, в какой-то степени отражало реальность. Именно этот факт она использовала, чтобы заставить Линь Цзе хорошо учиться, и не могла понять, почему он считал это неприемлемым.

В конечном счете Линь Цзе смог создать свое первое Царство грез с помощью метода Сильвер. Это Царство на языке техники можно было бы назвать прототипом, на языке программирования – бета-версией, но для Линь Цзе это уже стало успехом. После каждого сна он просыпался таким уставшим и вымотанным, что решил больше отдыхать днем. Поэтому создавалось впечатление, будто Линь Цзе – лентяй, который только все время валяется и ничего не делает.

Так продолжалось до тех пор, пока Селена не закончила работу над футляром для священного меча Канделы – чтобы не привлекать внимания, она придала ему такую форму, словно тот предназначался для циня^[1].

Линь Цзе поручил Селене присматривать за магазином – перед этим он научил ее, как вносить записи в регистрационную книгу и вести переговоры с клиентами. Так начался его путь, цель которого – спасти старого Уайлда.

Стоило Линь Цзе переступить порог книжного магазина, как по стене переулка, спрятавшегося в тени неподалеку, расползлись зеленые лианы, складывающиеся в одно слово: «сюда». Мгновением позже лианы из букв сложились в стрелу, указывающую направление.

– Блэки? – воскликнул Линь Цзе, который сразу же понял, что таинственная тень снова пришла на помощь.

«В последнее время Блэки появляется чаще и всегда помогает мне», – подумал Линь Цзе, решив про себя, что чем-то порадовал Блэки – вот только непонятно чем.

Линь Цзе в минувшие дни не распространял собственные книги, но активно занимался другими делами – например, смог образумить юного Вуда и его банду, вернуть их с преступного пути на путь истинный. Не стоит забывать, что именно благодаря Линь Цзе отец Винсент, который до этого не мог вырваться из лап дурной привычки, обрел надежду на светлое будущее и начал искать себя.

Линь Цзе подумал, что Блэки одобряет его действия и хочет, чтобы он продолжал и дальше помогать людям. С этими мыслями Линь Цзе нырнул в переулок. Вокруг тут же воцарилась темнота, которая, однако, рассеялась уже через пару шагов. Перед продавцом книг возникла дверь небольшого дома. Линь Цзе удивленно изогнул бровь. Судя по всему, Блэки только что перенес его к месту назначения, наверняка использовав ту самую силу, с помощью которой перенес его с Земли в Азир. Но продавец отбросил эти предположения, потому что сейчас важнее всего было проверить, как поживает старый Уайлд. Линь Цзе вежливо постучал в дверь.

В темном зале Уайлд проводил очередной цикл жертвенных ритуалов, для которых ему требовались литры свежей крови и бесчисленные конечности Чудовищ Царства грез. В центре всего этого кровавого хаоса лежало уже мутировавшее тело Харриса.

Тук-тук-тук!

Уайлда тут же бросило в ледяную дрожь. Он не почувствовал никаких изменений в эфире. Кто же стучал в дверь? И как он появился перед ней совершенно незамеченным?

Черный маг взмахнул рукой, вызывая видение. В воздухе перед ним материализовалась картинка – молодой человек, в руках которого был футляр, напоминавший скрипичный ключ, словно возник из воздуха и вежливо постучал в дверь.

«Господин Линь?! Что привело его сюда? Неужели все дело в моих планах?»

Уайлд на мгновение застыл, не в силах пошевелиться. Он подумал, что руки его были по локоть в крови, а дом – слишком тесным… и атмосфера в нем совершенно не подходила для приема продавца книг.

Линь Цзе некоторое время ждал. Наконец дверь очень медленно открылась.

Старый Уайлд, которого он давно не видел, предстал перед ним в черной свободной мантии, испещренной сложными золотыми узорами. Сегодня он решил не скрываться под фирменной маской. Поэтому из-за двери показалось бледное, покрытое шрамами лицо, на котором теплилась приветливая улыбка.

Линь Цзе и раньше доводилось видеть настоящее лицо Уайлда. В момент их первой встречи старик пребывал в настолько тяжелых чувствах, что тоже не стал надевать маску.

Продавец книг никогда не судил людей по внешности. Он считал своим долгом обогреть старого Уайлда – и чаем, и словом – и порекомендовал ему самую первую книгу под названием «Воскрешение».

Уайлд широко открыл дверь и жестом пригласил Линь Цзе войти. Он осторожно поинтересовался:

– Господин Линь, что привело вас сюда?

– Есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить. Давно вас не видел в своем книжном магазине! Я обзавелся помощницей, которой можно доверить дела. И поскольку у меня появилось свободное время, я решил заглянуть в гости, – с улыбкой ответил Линь Цзе, заходя внутрь. – Надеюсь, не потревожил своим неожиданным визитом?

– Нет, что вы такое говорите? – Уайлд тут же примирительно поднял руки. – Мне очень приятно, что вы решили лично навестить меня.

– Это хорошо. Я даже не представлял, что вы живете настолько далеко от моего книжного магазина. Изучив карту, я подумал, что мне придется потратить полдня, чтобы добраться сюда на общественном транспорте!

Закрывая дверь за продавцом книг, Уайлд подумал: «Очень забавно это слышать от человека, который появился на моем пороге словно из ниоткуда!»

Вежливо улыбнувшись, он поспешил объясниться:

– Вы знаете, что я предпочитаю жить в более спокойной обстановке.

– Разумеется! Я знаю, что ваша работа носит научно-исследовательский характер и спокойствие вокруг – важнейший фактор успеха научных изысканий. Прекрасно вас понимаю! – Линь Цзе кивнул в знак согласия. По этой же причине его книжный магазин располагался далеко от шумных мест.

Время обмена любезностями – прекрасная возможность изучить внешний вид собеседника. Линь Цзе смерил старого Уайлда внимательным взглядом. Сегодня тот облачился в черную мантию и потому напоминал самого настоящего мага, скрывавшегося в мире людей. Черную мантию большинство жителей Азира никогда бы не надели. Удивительно, что Уайлду по душе такой стиль… Быть может, это на самом деле не мантия, а домашняя одежда или даже пижама? Забавно. Человек почтенного возраста переживает «синдром восьмиклассника»^[2] и потому одевается в такую одежду, чтобы почувствовать себя сильным, не таким, как все. Что ж… Первые сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет детства мужчины такие сложные! Именно так подумал Линь Цзе.

Уайлд, конечно же, заметил, как изучающий взгляд Линь Цзе скользнул по его мантии. Она была украшена узорами, связанными с его учителем. Уайлда обучал темный император, дракон-лингвист, последний потомок великанов, обладатель самого сильного голоса – Слейзер Август. В этот момент лицо продавца книг озарилось понимающей снисходительной улыбкой. Линь Цзе волновался, что Уайлд примет внимание к одежде на свой счет, и тут же поспешил сделать комплимент:

– У вас хороший вкус в одежде, мой старый друг.

Сердце в груди Уайлда учащенно забилось. Неужели продавец книг пытается незаметно намекнуть, что Слейзер Август – величайший из великих, и одобряет выбор Уайлда?

Внезапная догадка пронзила его сознание. Господин Линь знает его учителя!

Уайлд вспомнил книгу – «Гаснущая пустота», – содержание которой ему далось с трудом. В книге был представлен невероятный мир магии. Автор пытался выявить связь между законами жизни и смерти. Тогда владелец книжного магазина сказал, что автор данной книги – это колосс, держащий на плечах литературный мир, времена которого уже миновали. Колосс… Гигант… Великан…

Вот только Слейзер Август был последним выжившим великаном времен первой эры. Других великанов в мире не осталось.

Напрашивались всего два объяснения: либо книга сохранилась со времен первой эры, либо ее написал сам Слейзер Август. Это… напоминало подарок. Как сам Уайлд решил подарить владельцу книжного магазина шедевр, созданный его руками, так и Слейзер Август мог подарить Линь Цзе свое лучшее произведение.

Как это возможно? Владельца книжного магазина окутывал флер тайн и загадок, разделявшийся на бесчисленные туманные слои, через которые невозможно было пробиться, за которыми невозможно было увидеть то, что скрывалось внутри.

Быть может… продавец книг был самым настоящим богом?

От бесчисленного водоворота тайн, загадок и домыслов у Уайлда голова пошла кругом. Он предложил Линь Цзе сесть, налил им обоим горячего чаю и тут же приложился к кружке, надеясь успокоиться. Поставив чашку, Уайлд осторожно признался:

– Премного благодарен за комплимент. Я тоже так думаю. Для меня этот предмет одежды имеет особое значение, потому что символизирует очень важный период в моей жизни, который я никогда не смогу забыть.

Линь Цзе понимающе кивнул. Так вот в чем дело… Уайлд хранит мантию столько лет, чтобы вспоминать свою молодость. Старик действительно тоскует по прошлому. Что ж… Неудивительно, что его так легко обмануть – в том числе и человеку, к которому он относится как к сыну. Уайлд, вопреки почтенному возрасту, наивен как дитя. Такой человек совершенно точно не может быть злодеем… Если он действительно каким-то образом связан с Кровавым застольем, должно найтись логичное объяснение. Неужели его заставили? Судя по тому, как вел себя старый Уайлд, все дело было в обмане и принуждении.

Уайлд тем временем внимательно наблюдал за Линь Цзе. Он заметил, что складка меж бровей продавца книг немного разгладилась, что говорило о молчаливом понимании и одобрении. От этого у Уайлда словно гора упала с плеч. Он поинтересовался:

– Вы пришли ко мне из-за моего решения?

Линь Цзе слегка наклонился вперед, по привычке сложил пальцы домиком и поставил локти на колени. С очень серьезным выражением лица он сказал:

– Именно так. Вы связались с Кровавым застольем, не так ли? Неужели вы позабыли мой совет?

Лицо Уайлда озарилось торжеством:

– Я знаю, что Кровавое застолье в ближайшее время устраивает собрание, и хочу использовать эту встречу, чтобы убедить их стать вашими последователями и постоянными клиентами вашего книжного магазина.

В голове Линь Цзе, словно он был в мультике, появились всего два знака:?!

– Подождите. – Он поднял руку, останавливая Уайлда, и уточнил: – Вы хотите, чтобы они стали моими последователями?

Уайлд тут же прикусил язык, подумав, что сказал лишнего. Продавец книг никогда не упоминал, что нуждается в последователях. Он всего лишь рекомендовал покупателям книги, давал советы, помогающие выбраться из сложной ситуации и начать новую жизнь.

Уайлд осознал смысл намерений Линь Цзе, изучив его научную работу. «Обряды и церемонии секты пожирателей трупов» описывали различные жертвенные ритуалы. Жертвенный обряд всегда совершался, чтобы отдать дань уважения кому-то или чему-то. Обряды и церемонии, упомянутые в книге, были настолько жестокими, что если объект поклонения был богом, то это был очень злой бог, воплощавший вселенское зло. И раз господин Линь написал эту книгу, значит, без всяких сомнений, он занимал почетное положение проповедника.

Но, исходя из собственного примера, Уайлд думал, что «последователи Линь Цзе» и «постоянные клиенты его книжного магазина» – одни и те же люди, и потому так оговорился.

– Кхе-кхе. Я имел в виду… влюбленных в книги и верующих в знания. – Уайлд прикрыл рот рукой и кашлянул, пытаясь сгладить неловкое молчание, но потом решительно посмотрел на Линь Цзе и расправил плечи. – Я в неоплатном долгу за ту помощь, которую вы мне оказали. Я очень долго об этом размышлял. Одной гаргульи недостаточно, чтобы отблагодарить вас, однако все материальное кажется таким незначительным и несерьезным. Потому я решил следовать вашим идеям, помогая заблудшим найти подлинный смысл жизни, заставляя их прислушаться к вашему учению!

«Чего?!» – в глазах Линь Цзе застыло недоумение. Он и подумать не мог, что именно по этой причине старый Уайлд вступит в ряды Кровавого застолья. Хотя… Нет, это нельзя было назвать настоящим вступлением. Скорее, это тайное проникновение, чтобы спровоцировать бунт и уничтожить организацию изнутри! Какой… молодец! Линь Цзе был тронут до глубины души его словами. Два года он направлял Уайлда. Два года речей, советов и наставлений не прошли даром. Но такая затея могла оказаться слишком опасной для человека в столь почтенном возрасте, поэтому Линь Цзе решил еще раз дать ему совет:

– Мой дорогой друг. У вас благие намерения, но…

Линь Цзе замер. Его взгляд случайно скользнул за плечо старого Уайлда – из-под стоявшей позади ширмы по полу растекалась темно-красная кровь.

– Но что это?!

Линь Цзе увидел растекающуюся по полу кровь, вопросительно посмотрел на Уайлда и задумался над тем, что же тут творится. На основании своего жизненного опыта он сделал вывод, что это именно кровь, а не какой-то похожий на нее соус или другая жидкость. Судя по тому, какими темпами увеличивалась лужа, крови было довольно много. Проистекала она либо из большого контейнера с кровью, либо из раны на теле крупного животного.

Так возникали два вопроса. Во-первых, какое именно животное лежало за перегородкой?

Во-вторых, как вообще в доме Уайлда оказалось мертвое животное?

Как самый обычный человек, который не привык сталкиваться с подобным в повседневной жизни, Линь Цзе сначала удивился, а потом подумал, а не человеческая ли это кровь… Однако он тут же замотал головой, отбрасывая эту мысль, потому что все это время Уайлд сохранял спокойствие и разговаривал с ним абсолютно честно. Старик с энтузиазмом вел диалог с Линь Цзе и своим поведением уж точно не походил на человека, способного убить. Продавец книг верил, что старый Уайлд не стал бы обманывать его, ведь они были знакомы уже долгое время. Впрочем… если все-таки старый Уайлд солгал… для лжеца он вел себя на удивление откровенно. Слова, сказанные им пару минут назад, тронули Линь Цзе до глубины души, не оставляя ни единой причины сомневаться в подлинности намерений старого Уайлда. «Помочь заблудшим найти подлинный смысл жизни, заставить их прислушаться к учению». Какая забота по отношению к тем, кто сбился с пути! Какие праведность и добродетельность!

Линь Цзе искренне верил, что старый Уайлд всесторонне познал суть его наставлений.

Другие гости книжного магазина по-прежнему полагались на советы продавца книг, ожидая, что тот укажет им путь. Старый Уайлд отличался от них. Он вырвался из тумана прошлого и начал применять полученные знания на практике. Он всесторонне впитал в себя жизненную волю Линь Цзе и потому решил помогать другим заблудшим душам возвращаться на правильный путь, чтобы так они обрели новый смысл жизни. Если это не та самая священная любовь к ближнему, то что вообще в этом мире заслуживает называться любовью?

Нет более простого пути вернуть человека на путь истинный, чем заставить его прислушаться к учению господина Линя. Так Уайлд не только применяет на практике то, чему научился у продавца книг, но и позволяет ему претворить в жизнь главное желание любого бизнесмена – заработать деньги… Стоп-стоп-стоп! Не так. Конечно же, главное желание Линь Цзе – всем сердцем, всей душой помогать гостям его магазина. Уайлд взял на свои плечи обязательство помочь тем, кто попался в сети преступной организации. Своим священным долгом он считал привести их в книжный магазин, где Линь Цзе смог бы прочитать наставление и уговорить очистить душу. Если это не сострадание к ближнему, то что вообще в этом мире заслуживает называться состраданием?

В такую любовь, в такое сострадание Линь Цзе был готов поверить. Он успокоил бушевавшие в голове мысли и решил сначала прояснить ситуацию. Старый Уайлд открыл ему душу, излив мысли, что могли родиться только в голове у просвещенного человека. Нет ничего страшнее, чем после такого откровения оказаться неправильно понятым. Для старика это был бы невероятно сильный удар. Учитывая, что, руководствуясь благими намерениями, Уайлд вступил в ряды Кровавого застолья, кровь на полу могла появиться из-за их ужасных свершений.

Линь Цзе, сохраняя внешнее спокойствие и внутреннюю безмятежность, положил руку на футляр. Если виной всему происходящему действительно были мерзавцы из Кровавого застолья, то он не мог медлить, ожидая вмешательства Уайлда. Он был обязан сделать все возможное, чтобы очистить их грешные сердца.

Услышав его вопрос, Уайлд, который все это время сидел напротив Линь Цзе, тут же обернулся и проследил за взглядом продавца книг. Он сразу побледнел, как снег, и поспешно встал на ноги. Без всяких сомнений, Линь Цзе заметил кровь!

– Мне так жаль! – Склонив голову от огорчения, Уайлд быстро подошел к Линь Цзе. – Я очень спешил с уборкой и совсем не ожидал, что так получится! Какой позор, какой позор! Мне искренне жаль, что вы вынуждены лицезреть такое мерзкое зрелище. Я сейчас же разберусь с этим. Дайте мне минуту!

Уайлд вел себя так естественно и непринужденно, словно не происходило ничего странного, словно он постоянно отмывал полы от пролитой крови. Линь Цзе расслабился и спокойно поинтересовался:

– Так что там с кровью?

Уайлд неловко улыбнулся. Его сердце сжалось от чувства вины. Конец. Всему пришел конец. Господин Линь наверняка очень недоволен.

Уайлд тщательно следовал всем правилам ритуала жертвоприношения, которые были описаны в научной работе Линь Цзе «Обряды и церемонии секты пожирателей трупов».

Разумеется, продавец книг, видевший в этом священный ритуал, был вне себя от ярости оттого, насколько грязно и небрежно его провел Уайлд… Маг пытался найти себе оправдание – и безуспешно.

«Я черный маг, который убивает и уничтожает. Разрушение течет по моим венам. Я привык действовать грубо, мне неведомы филигранные действия. Я ничего не смыслю в технике и сурово обращаюсь с сырьем. В следующий раз… я обязательно буду аккуратнее и уважительнее к ритуалу!» – думал он.

Не столь страшно кое-как проводить ритуал, когда его не видят. Теперь, когда свидетелем его небрежности стал сам господин Линь, Уайлд был готов провалиться сквозь землю от стыда. Своими словами господин Линь наказывал его за беспечность.

Уайлд, который в глазах других был не знающим пощады и милосердия черным магом, сейчас стыдливо опустил взгляд, как провинившийся студент, допустивший ошибку в эксперименте, развернутом в стенах научной лаборатории. Он попытался объясниться перед господином Линем:

– Я тщательно изучил вашу работу и попробовал выполнить некоторые из этих… ритуалов… Однако… Как бы так выразиться… Это далось мне с трудом. Мне было нелегко понять смысл некоторых из них, а воспроизвести их, как описано в книге, оказалось еще сложнее, так что… Получилось так, как получилось. – С этими словами Уайлд виновато улыбнулся, указывая на растекавшуюся по полу кровь.

Линь Цзе на мгновение замер, и его губы сжались в тонкую линию. Что за ерунда?! Какой еще ритуал?! В своей книге он повествовал об обычаях народностей, проживающих на территории Китая, и, конечно, упоминал некоторые ритуалы древних времен.

Например, согласно трактату «Книга ритуалов», он же «Ли-цзи», жертвенный скот делился на «крупный», который назывался «тай-лао», и «малый», известный как «шао-лао». Крупный скот приносили в жертву древние императоры, в то время как малый жертвовали чиновники. У древних даосов были свои жертвенные животные.

У разных народов сложились собственные ритуалы, например чествование божества или восхождение на крышу, которые подразумевали определенные действия, использование специальных предметов – все ради конкретной цели.

Линь Цзе в подробностях описывал это в своей научной работе. Он хотел сделать книгу интереснее для обычного читателя, потому решил разнообразить содержание, добавив описание обычаев, связанных с использованием мяса жертвенных животных, и способы его приготовления.

Но Уайлд внезапно оказался очень любознательным стариком. Линь Цзе даже подумать не мог, что тот не станет ограничивать себя простым чтением, а попытается воспроизвести ритуалы, описанные им в книге. В его голове тут же возникла сцена, как изысканно одетый на западный манер джентльмен преклонного возраста закатывает рукава своей элегантной рубашки, хватается за нож, вонзает его в курицу, утку или, быть может, свинью… Пускает кровь… Вынимает внутренности… Образ получился некрасивым, и Линь Цзе замотал головой, отгоняя наваждение.

Он не знал, как к этому относиться, смеяться ему или плакать. Беспокойство, что зудело в сердце, немного смягчилось. Неудивительно, что попытка воспроизвести ритуал обернулась кровавой катастрофой. Ведь в своей книге Линь Цзе описывал рецепты китайских блюд… Даже китайцу, не имеющему опыта в кулинарии, было бы трудно справиться с готовкой – что уж говорить о пожилом человеке родом из культуры, напоминающей западную. В воображении Линь Цзе тут же возникла картина, которая могла скрываться за перегородкой.

– Ну что тут еще сказать? – снисходительно вздохнул Линь Цзе, заметив неловкость, застывшую на лице старого Уайлда. – Давайте я научу вас.

Уайлд тут же испуганно замахал руками, отказываясь от его просьбы:

– Боюсь, я развел там ужасный беспорядок и действовал очень грубо. Вам это не понравится… Это выглядит омерзительно!

– Хорошо, – понимающе кивнул Линь Цзе и улыбнулся. Он, как настоящий наставник по жизни, прекрасно понимал отчаянное желание начинающего повара скрыть свои кулинарные неудачи. – Тогда я останусь здесь и буду направлять вас издалека. Скажите, на каком этапе вы остановились?

Уайлд зашел за перегородку и взглянул на кровавое месиво – его незавершенный жертвенный ритуал. Суть ритуала заключалась в том, чтобы извлечь кровь Небесного волка, текущую по жилам Харриса, отследить, как именно она была получена, и использовать силу злого божества, чтобы воссоздать настоящего Небесного волка, способного контролировать пространство и время. В случае удачного завершения ритуала он бы заполучил себе Чудовище из Царства грез разрушительного ранга.

Чтобы провести ритуал, нужен был алтарь, и в этот раз им служил Гроб вечного сна – магический артефакт Багряного культа, который использовала для колдовства Морфея – черный маг разрушительного ранга, известная также как жрица. После ее гибели все черные маги бросились на поиски гроба. За право обладать им развернулась нешуточная борьба, и в конце концов артефакт попал в руки Уайлда.

В качестве подношений в этом ритуале использовались некие «двукрылый и двухлапый гонец Солнца с красной короной на голове и острыми когтями», «бледное, толстое тело о четырех конечностях, воплощающее грехи алчности, бездействия и глупости», а также «пьянящее вещество, способное возбудить, парализовать и свести с ума». Уайлд, который был искусен в черной магии, тут же догадался, что скрывалось под столь витиеватыми описаниями: «виверна^[3] (багровая сера)», «алчный грешник» и «зелье разврата».

Приобрести ингредиенты для ритуала оказалось не так трудно. Самое сложное – выполнить все необходимые действия, куда более замысловатые, чем в любом другом ритуале, который он проводил раньше. Когда на пороге его дома появился Линь Цзе, Уайлд уже в третий раз пробовал попытать удачу.

Он сделал все возможное, чтобы обеспечить лучшие подношения, потому что это прямо влияло на эффективность ритуала.

Так, в качестве «алчного грешника» Уайлд выбрал человека, стоящего во главе одного знатного рода Норзина. Сам по себе этот человек был выходцем из семьи простолюдинов и не имел никакого отношения к аристократии Норзина. Его жизненный путь привел его к статусу главы знатного рода. Как-то одна из благороднейших семей переживала ужасные потрясения. Род оказался на грани упадка, и потому глава семьи и его супруга доверили своего новорожденного сына верному слуге, строго-настрого наказав бежать как можно дальше, чтобы спасти его жизнь. Слуга бежал с младенцем. За ними бросились в погоню недоброжелатели. Тогда он доверил мальчика своему другу и его жене, а сам повел преследователей по ложному следу. В конце концов его жизнь оборвалась, но своей жертвой он спас наследника.

У той пары – они были самые простые, самые обычные люди – недавно родился сын. Они придумали легенду о том, что у них родились двойняшки. Мальчики выросли вместе.

Спустя какое-то время тот самый знатный род смог преодолеть все испытания, избежать забвения и возвыситься, но… На пути к возвышению они осознали, что у них нет наследников, поэтому послали людей на поиски своего сына.

Однажды родной сын тех простолюдинов случайно подслушал разговор родителей. Жадность затуманила его разум. Он предложил родителям выдать себя за наследника знатного рода, чтобы обогатиться, однако его не поддержали. Они были против – и он просто убил их. Чтобы претворить свой коварный план в жизнь, он убил и истинного наследника благородной семьи, использовав артефакт, меняющий личность. Так он вошел в знатный род, к которому никогда не принадлежал.

Шло время. Жадность и алчность все больше и больше завладевали его разумом. В рядах черных магов он нашел верных последователей, которые помогли превратить его неродную мать и неродных братьев в самых настоящих рабов. Он прикончил всех, кому была известна хоть капля правды. В конце концов он обезумел настолько, что убил старого главу семьи, возведя себя на вершину рода и далеко запустив щупальца своего контроля.

Путь, который он проделал, превратил его в идеальное подношение в качестве «алчного грешника», и теперь этот человек – точнее, его истекающий кровью труп – лежал на алтаре.

Да, большая часть крови, стекавшей на пол, принадлежала тому грешнику, известному как Джофри Нортон.

Уайлд подошел к алтарю, которым служил Гроб вечного сна. Линь Цзе он встречал в светлом зале, а ритуал проводил в темном мрачном углу, отгородившись ширмой. Стоило ему перешагнуть границу, как на его лице заиграли зловещие тени, полностью скрыв его кожу – остались лишь мерцающие холодным светом зеленые змеиные глаза.

Уайлд посмотрел на бледные пухлые конечности Джофри Нортона, труп которого раскинулся на алтаре, и тяжело вздохнул:

– Пока что я успел закончить только стадию кровопускания… Ритуалы, описанные в вашей книге, очень сложны. Вы изъясняетесь таким витиеватым языком, что мне потребовалось немало времени, чтобы понять смысл сказанного. Прошу прощения, что из-за отсутствия у меня опыта вам придется лично направлять мои действия.

Линь Цзе тем временем беззаботно опустился в глубокое кресло и глотнул чая:

– Не расстраивайтесь, мой дорогой друг. Как я и говорил, эта книга поможет вам постичь только некоторые идеи. Никто не властен над языковой и культурной разницей. Не понимать чего-то, с чем никогда не сталкивался, – абсолютно нормально. Каждый из нас специализируется на чем-то одном. Думаю, вам нужно заручиться поддержкой того, кто разбирается в этом, чтобы сделать свои первые шаги.

Кому, как не Линь Цзе, было знать, что эта книга побывала в двух разных мирах. Вполне естественно, что старый Уайлд не понимал многого из того, что было написано на ее страницах.

Кулинария – настоящее искусство, требующее определенного мастерства. Невозможно без подготовки освоить блюда экзотической кухни, с которой никогда не имел дела.

– Вы абсолютно правы! – Уайлд облегченно вздохнул – словно гора с плеч свалилась.

Линь Цзе тем временем вернулся к сути их разговора:

– Итак, вы находитесь на этапе кровопускания… Что ж… Это довольно сложный процесс для начинающего. Признаться честно, я сам не силен в этом и пару раз тоже умудрился запачкать весь пол. Ха-ха-ха-ха-ха!

Уайлд вежливо рассмеялся в ответ:

– Вы меня разыгрываете. Ваше мастерство не подлежит ни малейшему сомнению.

– Так уж и быть, шутки в сторону. – Линь Цзе тут же стал серьезным. – Сейчас самое главное – удалить внутренности.

– Удалить… внутренности?

– Именно так. Каждый орган нужно будет очистить отдельно. Ох… это нельзя сделать с помощью инструментов. Потребуется поработать руками. Старый Уайлд, я настоятельно рекомендую вам надеть перчатки, если вы боитесь испачкаться. Руками нужно достать все органы и обязательно тщательно промыть их.

– Хорошо… Я сделаю все, что в моих силах… – неуверенно ответил Уайлд. Даже для такого жестокого, повидавшего всякое черного мага этот процесс был слишком… извращенным. Господин Линь и вправду вел себя так, словно был проповедником демонического божества. Он мог легко достичь того, на что не были способны другие его последователи.

– Да, отлично. Напоминаю, что немного позже придется очистить кишки и набить их яркими по вкусу ингредиентами. В конце концов, никто не станет вкушать то, что не имеет интересного послевкусия, – улыбнулся Линь Цзе.

Уайлд кивнул, подумав, что под «яркими по вкусу ингредиентами», вероятно, подразумевается «зелье разврата».

До слуха Линь Цзе из-за ширмы донеслись очень странные звуки. Что ж… Ничего страшного. Когда увлечен процессом приготовления пищи, какие только звуки не получаются!

Спустя некоторое время Уайлд окликнул Линь Цзе и сообщил, что он закончил.

Линь Цзе чувствовал себя как рыба в воде – как настоящий учитель, он сейчас направлял запутавшегося ученика. Довольно улыбаясь, он деловито наставлял:

– Что ж, когда внутренности готовы к использованию, предстоит совершить одно крайне занятное действие. Отрежьте большой кусок мяса – проследите, чтобы там не было костей, – и затем используйте…

Линь Цзе осекся на полуслове. Он хотел сказать «палочки», но подумал, что Уайлд никогда не пользовался ими и не знает, что это такое, поэтому пришлось выразиться иначе:

– Используйте четыре тонкие деревянные палочки и воткните их в кусок мяса по углам. Затем положите внутрь кишки и заверните в мясо…

Старый Уайлд подавился вдохом оттого, насколько кровожадным был этот ритуал, на мгновение замешкался, но потом набрался смелости и осторожно поинтересовался:

– Какая цель у данного… ритуала?

Это был очень жестокий обряд, который невозможно было претворить в жизнь, не замарав руки по локоть в крови, и в каждом его шаге считывалось безумное варварство древних времен, далеких от цивилизации, коварное и ужасающее.

– Ну… этот ритуал нужен для того, чтобы помолиться о благословении. Он может принести удачу и привлечь благосклонность других.

Линь Цзе знал описание этого ритуала на древнекитайском языке, поэтому фразу, звучащую как «пусть наши дети и внуки встретят благодетелей везде, куда бы их ни привел путь», перевел на более понятный язык для Уайлда. Губы продавца книг дрогнули в улыбке:

– Это особая церемония из определенного региона, о которой я писал в своей книге. Разве не интересно?

Уайлд задрожал. Неужели он пытается привлечь благословение секты пожирателей трупов? Так легкомысленно обращаться с подношениями – настоящее кощунство… Ему этого не простят… Жертвы – это не игрушки…

– Интересно, очень интересно, – слабым голосом откликнулся черный маг, в душе которого зародилось ощущение, что его мир больше не будет прежним.

Итак, Линь Цзе словами направлял Уайлда, чтобы тот сначала должным образом подготовил жертвенные приношения – только так можно было придать им надлежащий вид.

Его визит стал для Уайлда неожиданностью, поэтому тот успел не все. Из-за культурной и языковой разницы смысл многих слов, упоминаемых в книге, ему был непонятен, и он полагался на Линь Цзе, надеясь, что тот сможет расшифровать их и объяснить.

Главная проблема заключалась в том, что ритуал, развернувшийся в доме Уайлда, существенно отличался от первоначального варианта. Линь Цзе знал, что такая проблема непременно возникнет, потому настоятельно рекомендовал Уайлду сначала прочитать эту книгу, чтобы немного погрузиться в культуру, прежде чем приступать к изучению языка. Он даже подумать не мог, что старик так глубоко погрузится в изучение культуры, что решит опробовать некоторые обряды на практике.

Нет ничего увлекательнее, чем местные культуры малых народностей, поскольку в них скрываются настоящие сокровища. Подобно шоколадным конфетам в коробке – пока не попробуешь, не узнаешь, что за начинка, – каждая культура таила свои уникальные черты. Любая страна могла познакомить ищущего с огромным множеством интереснейших обычаев, ритуалов, церемоний, которые только и ждали, когда люди погрузятся в них. Именно по этой причине Линь Цзе всей душой любил изучать фольклор.

Уайлд не мог постичь весь смысл, изложенный на страницах книги, поэтому Линь Цзе терпеливо объяснял ему каждое слово.

Когда Линь Цзе допил чай, старый Уайлд завершил подготовку. Неожиданно продавец книг, вспомнив кое-что важное, хлопнул себя по лбу. Он отставил чашку и спросил:

– Мой дорогой друг, вы закончили?

Уайлд как завороженный наблюдал за представшей его взгляду картиной. В Гробу вечного сна лежало тело Джофри Нортона, которое он тщательно подготовил к ритуалу. От «алчного грешника» остался только аккуратный комок бледной плоти, в которую по краям были воткнуты четыре деревянных кола с кишками виверны, накрученными им вокруг кольев. Какая интересная… конструкция.

«Зелье разврата» уже успело испариться – от багрово-серых кишок виверны так и несло жаром, – и над Гробом вечного сна застыл туман, медленно окутывающий алтарь. Туман этот тускло мерцал, словно звезды в кромешную ночь. Белая плоть на подложке уже потемнела, и по образовавшейся корочке расползлись трещины.

Уайлд посмотрел на нее и кивнул:

– Думаю, все готово.

И его пронзило осознание: верх и низ ритуальной конструкции – это то же самое, что небо и земля. Это был великолепный ритуал, проводящий параллель с самим миром. Неудивительно, что эти действия могут принести удачу…

В этот момент философский камень, венчавший Гроб вечного сна, начал впитывать кровь и энергию виверны, «алчного грешника» и «зелья разврата». Камень загорелся кроваво-красным светом, который с каждой секундой становился ярче. В воздухе над алтарем возник странный узор, напоминающий дверь.

Жертвенная церемония началась.

Уайлд взглянул на тело Харриса, кровь которого стекала по гробу, собираясь вокруг философского камня в комок энергии. Внезапно кровь испарилась, обратившись красной мглой, поднявшейся словно космическая туманность. Потоки тумана постепенно сгущались, напоминая нервы и мышечные волокна; по ним, словно разряды молний, мчался свет. В самом центре туманности свернулась червоточина.

Только что глазам Уайлда предстала эмбриональная форма Небесного волка! Невероятно!

Маг не мог сдержать своего восторга. Благодаря советам господина Линя он смог провести ритуал воскрешения, и так хорошо, что результат превзошел все ожидания. Это был невероятный успех – другие ритуалы, которые Уайлд проводил в прошлом, не заканчивались таким триумфом.

«Зелье разврата» ослабит волю воскрешенного существа, что позволит призывателю лучше управлять им. Энергия виверны сделает его душу озлобленной и кровожадной, а «алчность грешника» придаст расчетливости. Каждое пожертвование помогало воскрешенному существу становиться сильнее и крепче. Замечательно. Прекрасно. Просто великолепно!

– Ну вот и славно! – с облегчением вздохнул Линь Цзе, чувствуя радость за своего ученика – с таким сложным рецептом не каждый справится. – Забыл спросить: вы собрали кровь, которую слили?

– Да, разумеется! – кивнул Уайлд и посмотрел на бутылку с собранной кровью.

– Настоятельно советую добавить в нее воду и соль, вскипятить, а затем заморозить, чтобы кровь застыла. Полученное вещество можно разрезать на куски и использовать в качестве приношений.

Уайлд на мгновение замер. В ту же секунду его изумление переросло в неудержимый восторг. До чего удобный способ хранения крови! Благодаря ему можно будет проводить жертвенные ритуалы где угодно! Раньше Уайлд часто оказывался в ситуации, когда ему требовалось провести жертвенный ритуал, вот только необходимых ингредиентов под рукой не было. Мало того что приходилось тратить время на их поиски, так еще увеличивался риск быть пойманным. Неужели никто не додумался до этого раньше? Все гениальное просто. До чего же глуп он и остальные черные маги! Какое невежество!

Жертвенные ритуалы секты пожирателей трупов – это настоящее искусство, его невозможно сравнить с примитивными, грубыми ритуалами черных магов, которые больше похожи на жалкие пародии, нежели на настоящие обряды.

– Я так благодарен вам за все ваши наставления! – голос Уайлда дрожал от восторга. – Я обязательно покажу вашу работу всему миру! Это настоящее творение, квинтэссенция всего сущего, которую обязан изучить каждый живущий!

«Какая сладкая лесть! Ну что ты… Хотя… продолжай!» – довольно подумал Линь Цзе, отметив про себя, что Уайлд оказался достаточно способным учеником.

– Не нужно устраивать ничего особенного… – с улыбкой ответил продавец книг. Он выдержал паузу и спросил: – Вы все еще хотите отправиться на встречу Кровавого застолья? Признаться честно, эта затея кажется опасной… Не столь давно в моих руках оказалась Монета судьбы: одна из ее сторон символизирует удачу, а другая – несчастье. Предлагаю решить вашу судьбу с помощью монеты. Если выпадет сторона несчастья, то вам следует отказаться от встречи с Кровавым застольем.

Линь Цзе был готов на многое ради того, чтобы заставить старика отступиться от этой мысли – даже на обман. Он достал из кармана монету и пристально посмотрел на Уайлда.

Сердце мага забилось как сумасшедшее. Не веря своим глазам, он прищурился…

Неужели… продавец книг держал ту самую легендарную Монету судьбы?!

Тем временем, скрываясь в темноте, ассасин Дебора появилась на месте, где должен был состояться ритуал – жестокая, леденящая кровь церемония жертвоприношения… Неудивительно, что черный маг, известный как Безликий человек в мундире из черной чешуи, внушает людям страх одним своим именем. Именно так подумала Дебора, с отвращением отворачиваясь от залитого кровью алтаря. По долгу своей, так сказать, профессии ей часто приходилось исполнять заказные убийства и с особой жестокостью допрашивать людей, обладавших полезной для заказчика информацией, однако даже ее при взгляде на алтарь бросило в дрожь.

Дебора была наслышана о жестокости Уайлда, но и представить не могла, что он окажется настолько страшным человеком. Девушка превратилась в тень, скрывая все следы, что могли выдать ее присутствие. Уайлд тем временем приводил себя в порядок после кровавого ритуала. Дебора прокралась в главный зал и уселась напротив его гостя.

Ставшая тенью и невидимая глазу, она занесла руку над чашкой Уайлда и вылила туда яд.

Яд, известный как «Зов судьбы», был настолько силен, что даже черный маг разрушительного ранга не смог бы противостоять его воздействию… Дебора мысленно залилась коварным смехом, предвкушая момент, когда Уайлд выпьет яд. Это наказание за то, что он смеет творить ТАКОЕ с артефактом, который они так долго и кропотливо создавали.

Внезапно она увидела, как самый обычный на вид гость улыбнулся, прокручивая в пальцах монету.

У Деборы не было имени, которое ей дали родители. Ее путь ассасина начался с момента появления на свет. Главным инструментом, которым она в совершенстве владела с самого рождения, был верный ей нож. Путь ассасина никогда не бывает легок. Дебора пережила долгие годы изматывающих и иной раз жестоких тренировок. От ее человеческого тела не осталось ничего – ее принудительно модифицировали в существо, наполовину состоящее из теней, благодаря чему она могла эффективно скрывать свое присутствие и проворачивать заказные убийства. Дебора была лишена обычной жизни, но ни на кого не держала зла и принимала все как должное, искренне гордясь тем, что приносит пользу своей организации, настоящего названия которой она даже не знала. Ей был известен только символ – охваченный пламенем клинок.

Дебора до мозга костей была предана этой организации и совершенно точно была уверена в ее могуществе, ведь только такая организация могла постоянно следовать по пути света и праведности.

Весь мир ополчился против них. За каждым углом поджидали враги. Однако дело их было, без всяких сомнений, праведным, и потому у них не было иного исхода, кроме победы.

Дебора была готова стать пусть самой незначительной, но все равно шестеренкой в механизме, что ляжет в основу нового мира. В этом она видела цель всей своей жизни. Ради этого она была готова терпеть боль и идти на жертвы. Ради этого она могла принять смерть. Именно потому, когда ей поручили разобраться с Уайлдом, она без колебаний согласилась.

Ради этой миссии она пошла на ужасно болезненную вторую модификацию, которая позволила ей стать настоящей тенью. Между миром реальным и Царством грез существовал особый слой, известный как мир теней, где обитали существа, сотканные из тени. Как правило, они не проявляли агрессии и больше напоминали планктон, поскольку проводили все свое время, перепрыгивая из одной тени в другую, поглощая друг друга, сливаясь и перерождаясь.

Существа из мира теней не могли стать полноценной частью реального мира. Лишь очень немногие маги управляли ими, однако даже им под силу было только заставить их изменить или покинуть тень. Но в последнем даже не было смысла: теневое существо не могло существовать вне царства теней, как рыба не может долго прожить без воды. Поэтому вызывать существ из мира теней было бесполезно, и со временем к ним утратили интерес.

Дебора была неудачным образцом, появившимся в ходе нового эксперимента. Ее организация попыталась насильственно слить девушку воедино с существом из мира теней. Такие образцы, как она, в организации назывались теневыми червями. Во внешнем мире они носили гордое звание теневых убийц.

Она могла свободно перемещаться между миром реальным и миром теней, однако всякий раз, соединяясь с тенью, испытывала мучительную, уничтожающую рассудок боль. Теневые черви постепенно сходили с ума и убивали себя, лишь бы положить конец страданиям.

Однако все страдания стоили того. Всякий, кто посмел встать на пути организации, заслуживает смерти. Дебора прекрасно знала, что имя Харриса значилось в списке тех, кому суждено было умереть от рук организации.

На самом деле Харрис был одним из винтиков плана. Он не походил на Дебору, но виделся организации более полезным – и в то же время более непокорным. Организация сделала все, чтобы подчинить его себе. Харрис должен был использовать Магическое зеркальное яйцо, чтобы призвать Чудовище высшего ранга из Царства грез, потому что организация нуждалась в этом. Так они смогли бы уничтожить Багряный культ и все эти мелкие охотничьи группировки и слиться с ними. Харрис был очень полезен. Однако все пошло не по плану. Вмешался Уайлд, и Харрис встретил свою смерть в качестве жертвы, необходимой для ритуала. Белые волки и Багряный культ были действительно уничтожены, но оставшиеся силы охотников объединились в совершенно новую организацию.

Годы тщательного планирования обернулись оглушительным крахом.

Именно так думала Дебора. Ей суждено уничтожать всякого, кто чинит препятствия на пути организации, и потому Уайлд должен был умереть. «Зов судьбы» растворит мысли, уничтожит разум Уайлда. Вначале у него непременно возникнет зудящее чувство, словно по коже головы ползают полчища муравьев, которые чуть позже проникнут в кору головного мозга и в сам мозг. Невыносимый зуд сломит его волю к сопротивлению – Уайлд начнет чесать кожу, пытаясь избавиться от этого ощущения, пока не сдерет себе скальп, пока его ногти не вонзятся в череп и не достигнут уже высохшего мозга. Только тогда он сможет освободиться от боли. Так Дебора и представляла себе бесплодные попытки жертвы вырваться из цепких лап страданий. Прямо сейчас от успеха ее отделял всего один шаг.

То был ее фирменный стиль убийства. Ювелирный удар – без промедления, сомнений и колебаний. Когда теневая убийца нанесла визит Уайлду, тот принимал у себя в гостях самого обычного, ничем не примечательного человека. Дебору не интересовал этот гость из мира смертных. Все, что ей нужно было сделать, – это слиться с тенью и добавить яд в кружку Уайлда, как только представится возможность

Дебора замерла в ожидании. Неожиданно этот самый обычный молодой человек достал из кармана монету и, широко усмехнувшись, подбросил ее. Динь! Монета, крутясь, полетела вверх и на мгновение застыла в воздухе. На ее лицевой стороне было выгравировано веретено, напоминавшее зрачок, а вся монета в целом выглядела как самый настоящий глаз живого существа. Страх схватил душу Деборы в свои цепкие лапы. Ей казалось, словно за ней пристально следило что-то невидимое, словно ее крепко держала бесплотная рука. В мгновение ока весь мир сдавил ее в тисках. Девушку охватил неописуемый ужас. «Беги! Беги! Беги!» – кричали ее натянутые до предела нервы, потому что каждой клеточкой тела она чувствовала приближение большой опасности. Однако у Деборы не было ни времени, ни возможности убежать.

Монета, на мгновение застывшая в воздухе, упала и ударилась о край чашки Уайлда. Судя по всему, падение монеты пришлось на самое тонкое, самое хрупкое место стеклянной стенки – из-под ее ребра сразу расползлась тоненькая трещина, которая стремительно охватила всю чашку. Раздался треск, и стекло мгновенно разлетелось на тысячи крошечных кусочков, брызнувших во все стороны. Чай растекся по столу, залив осколки. Дебора видела, как тени, отбрасываемые осколками, дрожали и… словно дребезжали…

Девушка мысленно взвыла – к этому моменту она уже утратила дар речи. Убийственная сущность «Зова судьбы» проскользнула между миром реальным и царством теней и обрушилась на нее.

Реальный мир не смог бы атаковать ее, если бы она была настоящим существом из царства теней. Если бы она была человеком, то «Зов судьбы» разъел бы только ее разум, не причинив вреда телу. Вот только… в ее ситуации не было никаких «если».

Дебора была искусственно созданным существом, появившимся в результате эксперимента, и потому на нее влияли и мир теней, и мир реальный. Оттого что она частично была теневым существом, каждая клеточка ее тела могла мыслить, и потому зуд охватил ее всю, а не только головной мозг. Ей казалось, что по коже расползлась армия муравьев, проникающая в поры, вгрызающаяся в тело. Боль от зуда была даже хуже, чем та, которую она испытывала при перемещении между реальным миром и царством теней, отчего ей хотелось разорвать себя на части, лишь был не мучиться. Тело Деборы растворялось, поглощая само себя и возрождаясь вновь. Она беззвучно кричала, надрывая горло, и весь этот процесс замкнулся в петлю.

Рассеянные солнечным светом тени не привлекали никакого внимания. Дебора не могла сбежать отсюда. Она застряла между мирами, раздираемая зудом. Тьма, страдание и боль стали ее вечными спутниками…

Монета тем временем, издав звенящий звук, ударилась об пол, подпрыгнула пару раз и покатилась, а затем упала той стороной вверх, что принадлежала неудаче. Линь Цзе охнул, удивленно глядя на засыпанный осколками стекла стол, не понимая, как так получилось. Взгляд Уайлда потемнел. Он уставился на тени от осколков и словно о чем-то задумался.

Уайлд резко вскочил на ноги, пристально вглядываясь в тени на столе, которые, как ему показалось, на мгновение ожили. Взгляд обычного человека не смог бы увидеть столь легкого, почти незаметного движения. Тени как будто зашевелились, когда кружка треснула и чай пролился на стол. Если бы кто-то из обычных людей и заметил это, то, скорее всего, принял бы за игру света и тени, поскольку понять, что это, было практически невозможно – в том числе и существам со сверхъестественными силами.

Уайлд кое-что знал о царстве теней, потому что был очень опытным черным магом. И очень могущественным. Маг такого уровня уловит присутствие почти любого сверхъестественного существа. Мало кто – даже существо высшего ранга – мог незаметно появиться рядом с ним. А существа из мира теней относились к категории тех, чье появление сложно было почувствовать даже Уайлду.

Он сразу же догадался, что кто-то подослал к нему теневое существо, которое отравило чай в кружке. Какая удача, что господин Линь решил именно сегодня заглянуть в гости, иначе не миновать Уайлду смерти от яда.

Нет, нет, нет. Все не так.

Всемогущий и всезнающий господин Линь совершенно точно знал все наперед и потому пришел именно сегодня – именно для того, чтобы спасти Уайлда. Он был милостив настолько, что не только спас его жизнь, но и показал, как правильно провести жертвенный ритуал.

Безмерная благодарность к Линь Цзе расцвела в сердце Уайлда, переполняя каждую клеточку тела. Продавец книг уже не первый раз спасал его, и потому желание Уайлда отплатить Линь Цзе хоть чем-нибудь за его доброту стало еще сильнее.

Однако следом Уайлд задумался над тем, что теневое существо не могло пострадать от яда, потому что мир реальный и царство теней были разделены. Затем он вспомнил, что его нос уловил легкий, едва заметный запах крови, появившийся в тот момент, когда треснула кружка. И этот запах совершенно точно не мог бы появиться, будь в этом замешано существо из мира теней, ведь в их бесплотных телах кровь не бежит. Это было очень странно. Откуда тогда взялся запах?

Потемневшим взглядом Уайлд изучал стеклянные осколки. Значит, в гости сегодня пожаловало отнюдь не теневое существо. Его попытался убить образец, появившийся в результате эксперимента.

Уайлд, как черный маг, в совершенстве владеющий искусством созидания, прекрасно понимал, насколько опасен такой эксперимент. Тот, кто его проводил, не знал жалости, не внимал голосу разума. Все, что его волновало, – итоговый продукт, некий расходный материал с высоким коэффициентом полезного действия на ужасающе короткий срок эксплуатации.

Что ж… такое существо идеально подходило для заказных убийств… Если получится поставить производство подобных образцов на поток, то эффективность заказов многократно возрастет. Быть может, необъяснимые убийства, творившиеся в последнее время в пределах города, дело рук этих теневых созданий? Неужели именно в этом и кроется подлинная сущность так называемых теневых убийц?

Линь Цзе тем временем чувствовал себя крайне неловко: Уайлд так пристально разглядывал осколки стекла, словно ему было искренне жаль эту кружку.

«Так, успокойся, ты ни в чем не виноват. Это вышло случайно!» – как мантру, повторял Линь Цзе. Он просто подбросил монету, и совершенно случайно она ударилась ребром о стенку кружки. Никто не мог знать, что стекло окажется настолько хрупким, по нему пройдет трещина и кружка разобьется на тысячи осколков. Слишком твердая монета или слишком хрупкое стекло – вот в чем вопрос.

«Вот что ты наделал…» – все равно корил себя Линь Цзе.

В его голове родился коварный план – специально подбросить Монету судьбы так, чтобы выпало «несчастье», и тем самым отговорить старого Уайлда от его затеи. Вот только все вышло из-под контроля. Монета действительно предсказала неудачу, однако перед этим ударилась ребром о кружку и разбила ее – все, конечно, сложилось так, как хотел Линь Цзе, но в то же время немного иначе.

Он почти никогда не покидал стен своего магазина. Монету судьбы он подбросил, оказавшись в гостях у постоянного покупателя, и в итоге разбил ему кружку. До чего неловко.

Старый Уайлд нечитаемым взглядом смотрел на осколки. Неужели он был недоволен настолько, что намеревался содрать с Линь Цзе компенсацию за кружку?

– Кхе-кхе! – деликатно прокашлялся Линь Цзе. – Мой драгоценный друг, прошу прощения за столь нелепую случайность. Досадное совпадение… Я и подумать не мог, что так получится, и вы этого тоже не ожидали, верно? Судя по всему, эта монета довольно точно может предсказывать будущее – выпала «неудача», и разбилась кружка. Что ж… такой результат не считается. Давайте попробуем еще раз!

«Как бы сменить тему? Надеюсь, что новость о старом друге его заинтересует… По крайней мере, заинтересует больше, чем разбитая кружка!» – подумал он.

Линь Цзе встал и прошествовал к откатившейся в сторону монете. Обтерев ее от пыли, он словно между прочим сказал:

– К слову говоря, до вашего старого друга Джозефа дошли слухи о вашем пребывании близ 52-й улицы, и сейчас он разыскивает вас, чтобы поговорить. Вы так и будете скрываться от него?

Тем временем Уайлд достал выглядывавший из его черной мантии ритуальный нож. Острием он аккуратно коснулся пролитого на стол чая, отчего замысловатые узоры, в которые складывались тени, озарились красным, подтверждая его догадку о наличии яда.

У каждого уважающего себя черного мага был свой ритуальный нож, служивший колдовским инструментом для жертвенных ритуалов, нападения, заклинаний или любого другого вида колдовства. Сейчас Уайлд использовал ритуальный нож, чтобы выявить природу яда в чае, и тут же понял, что столкнулся с настоящим кошмаром каждого мага – ядом под названием «Зов судьбы».

Маги использовали эфир для усиления своего интеллекта, и потому их разум был в тысячи раз быстрее и чувствительнее, чем у других. Оттого они берегли свой рассудок, оттого «Зов судьбы», проникающий в глубины разума, мог почти наверняка умертвить мага, перед этим погрузив его в невероятные мучения. Какое коварство!

Без всяких сомнений, Уайлд перешел дорогу какому-то очень важному человеку или даже организации, раз на него было совершено столь жестокое покушение. Он погрузился в раздумья и молчал очень долго, потому что единственной причиной, по которой его могли возжелать убить, был тот факт, что его действия уничтожили Харриса, Белых волков и Багряный культ. И кому-то это совсем не понравилось.

Теперь все стало гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд, ведь за покушением наверняка стояли крайне опасные люди. К счастью Уайлда и к несчастью теневого убийцы, в ход сегодняшних событий вмешалась Монета судьбы господина Линя. Скрывающийся в тени убийца, скорее всего, лишился разума. Если нет… можно попытаться вытянуть из него правду…

Уайлд опасно сузил глаза. Сейчас они превратились в темно-зеленые щелочки, источающие ледяное свечение.

Стоило Линь Цзе упомянуть имя Джозефа, как уголок губ Уайлда дернулся в легкой усмешке:

– Джозеф… Как давно от него не было новостей. Нет, что вы, я не прячусь от него. Он мой старый друг, с которым раньше я имел честь очень часто… видеться. Боюсь, в последнее время я был немного занят… Уверен, что скоро у меня выдастся минутка – и я смогу вернуть ему долг, накопившийся за все эти годы…

«Как жаль, что старый Уайлд по-прежнему обижен на Джозефа. Не знаю, что между ними произошло, но, кажется, Уайлда это очень сильно задело. Однако это не так важно. Самое главное, что мы сменили тему разговора!» – подумал Линь Цзе, облегченно вздохнул и вернулся на свое место. Оглядевшись, он взял тряпку, лежавшую на столе под тем, что осталось от кружки, с ее помощью аккуратно собрал осколки стекла и бросил в мусорную корзину.

– Прошло столько лет. Иногда прошлое должно оставаться в прошлом. В конце концов, смысл человеческой жизни – прожить ее в счастье.

Уайлд убрал свой церемониальный нож в мантию и кивнул:

– Да, я понимаю. Вы абсолютно правы. Я не буду первым возобновлять наше… взаимодействие. Однако готов заверить: если он придет ко мне, то я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить… ошибки прошлого.

«Судя по всему, господин Линь просто не хочет потерять клиента. Дух эльфийского короля Канделы призвал демонический меч Джозефа, однако спусковым крючком событий, вероятно, был не он. Башня тайных ритуалов уже взяла мой след. Возможно, совсем скоро я вновь встречусь со своим старым другом», – подумал Уайлд.

Линь Цзе осознавал, что недопонимание между двумя старыми друзьями невозможно разрешить, просто поговорив. В этом не было ничего страшного. В конце концов, нет ничего сложнее в этом мире, чем человеческие взаимоотношения. Самое главное, что ему удалось сменить тему разговора. Он осторожно поинтересовался:

– А что именно вы делали вблизи 52-й улицы?

Уайлд тут же взволнованно воскликнул:

– Я сейчас смогу показать вам результат. Уверен, что вы будете в восторге!

Из-за ширмы раздался страшный шум, больше напоминающий рык дикого зверя. И кто-то захрустел – возможно, костями.

Гр-р-р-р-р-р-р!

Линь Цзе тут же повернул голову на свирепый рык, доносившийся из-за ширмы.

За ширмой мелькнул пушистый хвост, который сразу исчез. Спустя мгновение на его месте появилась собачья голова – лохматая и серая, с высунутым языком, со стоячими ушами и бледно-голубыми глазами, в которых застыла жажда разрушения. Хвост существа беспрестанно вилял из стороны в сторону, а лапы взволнованно тарабанили по полу, словно тварь едва сдерживалась, чтобы не разнести дом в щепки.

Впрочем, несмотря на устрашающий внешний вид, морда у зверя была глуповатой. Очевидно, что перед глазами Линь Цзе предстал так называемый «глупый и милый пожиратель домашних тапочек» и «продажная душа» или же просто хаски. Весь его внешний вид говорил о том, что пес принадлежал к категории глупых ездовых собак, таких как самоед, маламут и хаски, которые славились своим глупым поведением и чрезвычайно дружелюбным нравом.

На первый взгляд могло показаться, что это не хаски, а самый настоящий дикий зверь, потому что он был вдвое больше обычного земного хаски. Признаться честно, пес больше походил на полярного волка. Сибирский хаски – порода собак, которая генетически очень близка к волкам, потому сходство между псом и волком не казалось удивительным. Очень часто хаски играли волков в фильмах, которые крутили по телевидению.

Пес казался устрашающим волком, однако его подернутые дымкой глупости глаза выдавали безобидный характер. Человеку он бы ни за что не причинил вреда.

Линь Цзе с умилением любовался хаски – на Земле эта порода была известна своей страстью разрушать дом и устраивать беспорядок. Наконец он повернулся к Уайлду и спросил:

– Вы отправились на 52-ю улицу ради этого?

Уайлд торжественно кивнул, каждой клеточкой тела ощущая концентрированную мощь, изменяющую границы пространства и времени, исходящую от серебристого Чудовища из Царства грез. По своей природной сути оно больше напоминало черную дыру – маленькую, но могущественную. Без всяких сомнений, то был самый настоящий Небесный волк, Чудовище из Царства грез, способное свободно преодолевать границы времени и пространства, вынюхивать, преследовать и уничтожать.

– Да. Именно ради этого я и отправился на 52-ю улицу! – довольно заявил Уайлд, которого распирала гордость оттого, что сегодня он смог воплотить в жизнь самое успешное и лучшее действо в его жизни – и все благодаря жертвенному ритуалу и чуткому руководству со стороны Линь Цзе. Небесный волк по силе мог сравниться с Уайлдом. Ему суждено было разрушать.

Пока что Чудовище еще не достигло разрушительного ранга, потому что только появилось на свет из эмбриона и не могло в полной мере проявить свои способности. Однако если подпитывать его плотью и кровью имеющих силу существ, то со временем Небесный волк станет самым ценным помощником Уайлда. Для этого нужно было заключить с ним контракт и превратить его в своего слугу. Уайлд подошел к Небесному волку и опустился на корточки, одну руку положил ему на лоб, а другую – на затылок и с помощью эфира подавил его разум. Он проскользнул в его сознание легко и гладко как по маслу. Все прошло даже лучше, чем Уайлд предполагал, – он не встретил ожидаемого сопротивления.

В глазах Линь Цзе хаски, который до этого не мог устоять на месте и рвался вперед – играть или крушить, крушить или играть, – застыл, словно погрузившись в необъяснимое состояние транса. «Все потому, что Небесный волк чувствует силу господина Линя», – восторженно подумал Уайлд, осознав, почему Чудовище так покорно заключает контракт.

Удивительно! Тварь из Царства грез била едва заметная дрожь. Застывший взгляд, покачивающийся хвост, невозможность атаковать… Небесный волк был соткан из страха! Злобное Чудовище из Царства грез, способное повергнуть в страх всякого, кто его увидит, сжалось от ужаса из-за того, что перед ним сидел могущественный молодой человек. Казалось, что больше всего Небесный волк хотел убежать – как можно дальше.

Уайлд вздрогнул, поглаживая шею Небесного волка, пытаясь успокоить его. Линь Цзе с умилением наблюдал за открывшейся его взгляду картиной – старик улыбается, поглаживая собаку.

«Что ж… судя по всему, Джозеф очень сильно ошибся. Старый Уайлд так много времени провел на 52-й улице, чтобы спасти бездомную собаку! Какой молодец! А к Кровавому застолью он решил примкнуть, чтобы помочь этим террористам обрести настоящий смысл жизни и привести их в книжный магазин за моими наставлениями и советами. Как здорово! Одинокая и бессмысленная жизнь старика наконец-то начала меняться! Домашнее животное и новые идеалы как глоток свежего воздуха, как второе дыхание, как расцвет молодости в старом теле. Уверен, что Уайлд сейчас очень счастлив!» – радостно подумал Линь Цзе, прокручивая между пальцами монету. Его очень радовало, что старый Уайлд нашел себе занятие по душе, поборол тень, охватившую его сердце, начал общаться с другими людьми и своей добротой помогать им вернуться на правильный путь.

Благие намерения ни в коем случае нельзя останавливать – в противном случае можно серьезно ранить Уайлда… Теперь, когда жизнь старика налаживалась, Линь Цзе точно не должен был вмешиваться.

Пока продавец книг размышлял об этом, старый Уайлд направился к нему, с некоторым трудом волоча за собой хаски. Пес сопротивлялся и жалобно скулил, пытаясь вырваться из стальной хватки Уайлда и отбежать назад. Старику оставалось только изо всех сил тащить пса.

«Что-что? Неужели старый Уайлд – в таком-то возрасте – может помериться силами с огромным хаски?» – глаза Линь Цзе полезли на лоб от удивления, и он с интересом принялся наблюдать. Ему было очень нелегко…

Уайлд был старым, но очень сильным. Линь Цзе пришел к выводу, что не так уж хорошо знал своего старого клиента. Сильное тело в преклонном возрасте объясняло тот факт, что Уайлд мог в одиночку добраться до его книжного магазина. Несмотря на старость, он по-прежнему был полон сил.

Теперь Линь Цзе иначе смотрел на Уайлда. Ему казалось, что, возможно, не так уж и плохо, что тот решил выйти на связь с Кровавым застольем. Стоит спросить Сильвер, знает ли она какой-нибудь способ защищать людей.

Уайлд тем временем прижал зад собаки к полу и строго приказал:

– Грид, сидеть.

Линь Цзе снова с умилением уставился на очаровательное создание и ласково потрепал его по макушке:

– Какое красивое имя!

Уайлд кивнул. В ритуале он использовал «алчного грешника», чтобы Небесный волк всегда испытывал неутолимую жажду крови. Именно поэтому имя Грид, что означало «жадный», очень ему подходило.

Линь Цзе продолжал гладить его по голове, и от его движений неугомонный пес затих. Он немигающим взглядом смотрел в пустоту перед собой и покорно сидел, совсем не шевелясь, только высунул язык и время от времени тихонько поскуливал. Линь Цзе подумал, что Уайлду достался очень послушный пес. Да, у того от рождения был знаменитый разрушительный нрав хаски и устрашающий внешний вид, однако в действительности пес казался куда более послушным, чем Линь Цзе представлял. Глядя в его невинные глаза, он снова потрепал собаку по голове и усмехнулся:

– Что ж, собака – лучший друг человека, который прекрасно подходит на роль домашнего животного. Старый Уайлд, вы сделали отличный выбор.

– У вас прекрасное чувство юмора, – осторожно заметил Уайлд, подумав про себя, что только настоящее божество могло сравнить Небесного волка разрушительного ранга с домашней собакой.

Линь Цзе, сияя ослепительной улыбкой, протянул псу руку:

– Дашь лапу?

Грид осторожно поднял лапу и вложил ее в руку Линь Цзе. Тот несколько раз пожал ее, а затем протянул другую руку:

– А другую лапу дашь?

Грид послушно поднял вторую лапу и завилял хвостом.

Вот так Небесный волк был сломлен настолько, что вел себя как милый домашний песик. Губы Уайлда дрогнули. Он отвернулся, пытаясь не обращать внимания на взгляд Грида, молящий о помощи. Ему нужно было потерпеть – не каждый настолько сильно нравится господину Линю.

Линь Цзе еще некоторое время играл с хаски. Он заметил, что собака отличалась чрезвычайно ласковым и дружелюбным характером, а также отлично выполняла команды – значит, кто-то уделил много времени ее дрессировке.

Продавец книг подумал, что раньше у Грида был другой хозяин. Скорее всего, с ним что-то случилось, и Грид оказался предоставлен сам себе. Став бродячим псом, он скитался по улицам, пока его не приютил старый Уайлд. На 52-й улице произошел беспрецедентный по масштабу разрушений взрыв. Вероятно, первый хозяин Грида пострадал (или, что хуже, трагически скончался), и потому пес нуждался в новом друге среди людей.

Грид, хоть и был хаски впечатляющих размеров, прекрасно подходил старому Уайлду. Большой пес – хороший друг для пожилого человека, потому что сможет его защитить.

Линь Цзе случайно посмотрел в сторону ширмы и понял, что оттуда доносились хруст костей и чавканье.

– Неужели он все съел? – удивленно воскликнул Линь Цзе.

«Старый Уайлд, разве можно оставлять еду без присмотра, когда у тебя дома живет прожорливый хаски?..»

– Да, – Уайлд гордо улыбнулся и кивнул. – Все это я изначально приготовил для Грида.

Линь Цзе удивленно поднял бровь. Кому в голову придет кормить таким собаку?

Некоторое время продавец книг ломал над этим голову, но потом пожал плечами. Уайлд – очень предусмотрительный человек, который точно хорошо подготовился, прежде чем взять на себя ответственность за содержание Грида. Наверняка он тщательно изучил все что можно о хаски и только потом принял решение забрать его.

«Хорошо… я беспокоился, что Уайлду будет трудно с новым питомцем, но, похоже, старик знает что делает», – подумал он.

Линь Цзе снова потрепал Грида по голове, после чего вернулся на свое место.

– Думаю, что справиться с Кровавым застольем будет не так просто. Если вы все-таки решитесь пойти на собрание, то лучше взять с собой Грида. Он сможет вас защитить. Кроме того… иной раз нужно уметь отпускать обиды… Вы можете связаться с Джозефом и попросить его о помощи. Не так давно он изучал Кровавое застолье со своим учеником.

На основании того, что поведал ему старый Уайлд о Кровавом застолье, Линь Цзе сделал следующий вывод: его пригласили на встречу люди, не имеющие прямого отношения к ужасным событиям, и потому Уайлд искренне верил, что Кровавое застолье – это просто финансовая пирамида, состоящая из неприятных, но вполне безобидных бездельников, обманывающих людей. Вот только, по словам Джозефа, Кровавое застолье представляло собой чрезвычайно опасную преступную организацию, которую можно было назвать террористической. Судя по тому, какие звуки – а именно крики и взрывы – раздавались на фоне разговора с Клодом, Кровавое застолье было куда серьезнее, чем финансовая пирамида. Все это говорило о том, что организация прекрасно маскировалась для привлечения новых членов. Специальные люди, не имеющие отношения ко взрывам и убийствам, занимались вербовкой новых подельников, которые, не зная правды, вступали в ряды опасной вооруженной преступной группировки.

Старый Уайлд по образованию лингвист – быть может, его пригласили в Кровавое застолье из-за его специальности? Зачастую организации нуждаются в эксперте по расшифровке кодов или переводу документации с других языков. По крайней мере, так думал Линь Цзе. Поэтому Уайлду не грозила опасность, но в любом случае он должен был сохранять бдительность и действовать осмотрительно.

Уайлд приказал Гриду лечь у его ног и принялся поглаживать Небесного волка по голове, чтобы успокоить Чудовище. Некоторое время он раздумывал над чем-то, а потом его глаза загорелись:

– Благодарю за вашу заботу. Я буду осторожен.

По душу Уайлда пришел теневой убийца вскоре после того, как он присоединился к Кровавому застолью. У него было две версии, описывающие причины, по которым его попытались убить.

Первая версия так или иначе затрагивала события, которые произошли с Харрисом и из-за которых Белые волки и маги Багряного культа оказались уничтожены. Люди, стоящие за инкубацией Магического зеркального яйца, утратили контроль над ситуацией и потому послали теневого убийцу, чтобы устранить Уайлда.

Вторая версия заключалась в том, что кто-то внутри организации Кровавого застолья понял, что Уайлд не тот, за кого себя выдает, что он специально решил присоединиться, дабы привести Кровавое застолье к падению, и потому нанес удар на опережение.

Очень важно, что обе эти версии могли оказаться правдой, если кто-то из высокопоставленных лиц организации скрывался в тени и искусно дергал за ниточки. Кровавое застолье впервые за долгое время дало знать о себе именно после инцидента с Магическим зеркальным яйцом… И это подтверждало его подозрения, но пока что Уайлд не получил весомых доказательств.

Теперь маг был уверен в том, что интуиция его не подводит, потому что господин Линь заговорил об этом, а он, как известно, никогда не ошибается. Господин Линь за сегодня несколько раз напомнил ему о том, как важно быть осторожным, ведь враг может оказаться намного сильнее, чем он себе представляет. Вполне вероятно, в ближайшем будущем будут и другие попытки убить Уайлда, и потому перед ним открывались два пути: либо скрыться, либо подготовиться к бою.

В игру, как ему стало известно, вступил Джозеф, который занялся расследованием в отношении Кровавого застолья. Значит, организация попала под прицел Башни тайных ритуалов и будет прекрасной мишенью для атаки.

Господин Линь хотел предупредить его… что катастрофы не избежать. Когда Уайлд сорвет планы Кровавого застолья, когда сторонники утратят разум, об этом точно узнает Башня тайных ритуалов, и тогда-то Кровавому застолью придет конец. Воцарится самый настоящий хаос, однако Уайлд сможет воспользоваться ситуацией и выяснить, кто же из тени дергает за ниточки. До чего хитрый план! До чего глубокая стратегия – убить трех зайцев одним выстрелом! Именно этого и следовало ожидать от господина Линя! Уайлд искренне восхищался тем, как дальновиден и предусмотрителен господин Линь, разгадавший замыслы черного мага… Судя по всему, владелец книжного магазина прекрасно понимал, что Уайлда буквально разрывало на части от ненависти к Джозефу, и потому мудро посоветовал ему отпустить обиды прошлого, тем самым открыв ему возможность использовать Джозефа в своем плане.

Уайлд почтительно кивнул:

– Я непременно прислушаюсь к вашему совету взять с собой Грида и буду действовать осторожно.

– Для меня как для бизнесмена очень важно, чтобы как можно больше людей узнали о существовании моего книжного магазина, но даже ради этой цели я ни в коем случае не хочу потерять своего старого друга. Я долго ждал, когда в вас проснется вкус к жизни, и потому буду очень огорчен, если придется вновь лицезреть вашу гибель, – очень серьезным тоном сказал Линь Цзе.

Уайлд, которого его слова тронули до глубины души, тут же ответил:

– Разумеется!

Линь Цзе улыбнулся и снова достал монету:

– Ну, к чему такая серьезность? Давайте попробуем еще раз узнать будущее. Посмотрим, насколько вам везет.

Он специально сказал так, потому что все равно задумал подбросить монету таким образом, чтобы она упала нужной стороной вверх, и заставить старого Уайлда чуть больше поверить в себя.

Сердце мага замерло от изумления. Монета судьбы – чрезвычайно мощный магический артефакт, который даже существа высшего ранга не могли подбрасывать просто когда им вздумается. Чтобы использовать магические свойства монеты, требовалось подготовить алтарь для обращения к богине судьбы и искренне помолиться. Для активации монеты требовалось огромное количество эфира, и маг рисковал в одно мгновение потерять все силы. Разве можно подбрасывать ее, словно самую обычную монету?! Что, если продавец книг – сам бог судьбы?

– Смотрите, вам выпала удача. Значит, все хорошо закончится!

Линь Цзе и Уайлд обменялись взглядами и улыбнулись. Они ничего не сказали друг другу: все было понятно и без слов.

Прижимая к груди «Священное писание Солнца», словно надеясь, что оно успокоит терзающие душу сомнения, отец Винсент медленно шел по коридорам храма. Затейливые витражи пропускали лунный свет, который, танцуя, ниспадал на его одеяние. На дворе стояла глубокая ночь, и потому на глазах отца Винсента красовалась повязка, запрещающая ему смотреть на Луну.

Раньше он искренне верил, что такая повязка есть акт благоговейного смирения верующего перед Луной, которая дарует ему свою защиту и силу. Теперь же отца Винсента обуревали сомнения. Священный долг последователя Церкви Купола – хранить абсолютное уважение к своему божеству, и нет ничего более странного, чем запрет лицезреть подлинную форму их божества.

Священнослужители Церкви Купола верили в Луну, поклонялись ей, взывали к ее милосердию. Однако… они не могли знать, действительно ли поклоняются настоящей Луне. Им оставалось только принимать это на веру.

Винсент попытался изгнать предательские мысли, что уже пустили корни в его сознании, словно буйный сорняк. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сердце его отмеряло каждый шаг, пока он медленно следовал по длинному коридору к исповедальне, где его ожидал седьмой патриарх.

Величественный храм с высоким куполом, олицетворявший великолепие Луны, служил резиденцией седьмому патриарху. На стенах красовались филигранной работы витражи, под которыми выстроились изящные белые скульптуры. Картину завершал купол, через который проникал лунный свет.

Главный зал находился в самом сердце храма и мог вместить более тысячи человек. С двух сторон располагались помещения, которые использовали священнослужители. Исповедальня патриарха, стоявшего во главе прихода, была недоступна для простых прихожан, и только священники имели право переступить ее порог.

Вероисповедание Церкви Купола представляло собой самую распространенную религию в Азире. В приходах Церкви Купола простые люди иной раз могли встретиться с существами, наделенными сверхъестественными силами, – разумеется, не зная об этом. Патриарх Церкви Купола мог принимать у себя только сверхъестественных существ.

Во главе Церкви Купола стоял преосвященный отец. Затем, в порядке убывания ранга, следовали преосвященные сестры, патриархи, проповедники, пасторы, священнослужители и монахини.

Преосвященный отец был только один, избранный божественным правом. Преосвященных сестер было две, они представляли собой светлую и темную стороны Луны и отвечали за распространение по всему миру святого слова.

Семь патриархов носили титулы в соответствии с фазами Луны – патриарх новолуния, патриарх восходящей Луны, патриарх растущей Луны, патриарх полной Луны, патриарх убывающей Луны, патриарх исчезающей Луны и патриарх темной Луны. Именно в приходе последнего и находился Винсент.

Проповедники бродили по миру, повествуя о вере Церкви Купола везде, куда бы ни направились. С точки зрения обязанностей они практически ничем не отличались от священнослужителей. Можно сказать, они были пасторами-гонцами. Но проповедники были рангом выше пасторов, потому что являлись боевыми единицами Церкви Купола и в совершенстве владели искусством боя. Пасторы специализировались на исцелении, проповедники могли участвовать в бою. Можно сказать, что пасторы – «бракованные образцы», которые годились только на то, чтобы посвящать в веру обычных людей.

Ряды священнослужителей и монахинь состояли из очень слабых сверхъестественных существ, которые по силе своей мало чем отличались от представителей рода человеческого. Их было очень много, но они были так слабы, что большую часть времени сам факт их существования просто не замечали.

Винсент положил ладонь на ручку деревянной двери, ведущей в исповедальню, и, помедлив, медленно нажал на нее. Скрип двери эхом отдался в звенящей тишине пустого коридора.

Исповедальня представляла собой небольшую комнату, больше напоминавшую склеп, потому что единственным источником света служило крохотное окошко под потолком, через которое лился серебристый лунный свет, ниспадая на патриарха в красных одеждах.

Новым патриархом темной Луны была женщина по имени Ванесса. У нее были длинные прямые каштановые волосы, красивое лицо и мягкая улыбка, которой, казалось, можно было обогреть самое холодное сердце. Как и у Винсента, ее глаза тоже были завязаны, и все равно она одним своим присутствием могла вернуть в сердце покой и умиротворение.

То была сила патриарха темной Луны, известная как Обет безмолвия. Разумеется, сейчас Ванесса сдерживала ее. Если бы патриарх темной Луны дала своей силе свободу, то смогла бы полностью заглушить энергию эфира на многие километры вокруг, превратить эфир, лежащий в основе всего сущего, в воздух, который невозможно использовать. На поле боя Обет безмолвия был смертоносным оружием массового поражения.

Предыдущий патриарх темной Луны пал смертью храброго мученика в битве с Чудовищами из Царства грез. Поэтому преосвященный отец и преосвященные сестры избрали одного из проповедников седьмым патриархом и даровали ему часть своих сил.

Винсент вошел, опустив голову. Он поклонился и дрожащим голосом признался:

– Ваше превосходительство, боюсь, я согрешил.

Ванесса только вступила в должность патриарха, и это был первый в ее жизни священник, пришедший к ней в поисках покаяния и отпущения грехов. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Не так уж редко представители духовенства каялись перед вышестоящими служителями и просили прощения.

– Отец Винсент, чем же вы согрешили? – мягко спросила Ванесса, и губы ее растянулись в самой доброй и понимающей на свете улыбке. – Поведайте правду Луне, искренне покайтесь перед Луной, искупите свои грехи, осознавая каждое слово и действие, и Луна будет к вам милосердна.

Винсент прекрасно знал эти слова, потому что и сам часто их произносил. Сейчас в его сердце бушевали сложные чувства. Он всегда говорил эти слова, но никогда не слышал их в свой адрес. Отбросив эти мысли, он сосредоточился на своей так называемой исповеди. Спектакль должен был пройти безукоризненно. Продавец книг во всем прав: отец Винсент не должен выдавать себя. Будучи преданным служителем Церкви Купола, он был обязан немедленно донести обо всех аномальных явлениях, дабы никто ничего не заподозрил. Отец Винсент следовал сценарию диалога, который несколько раз успел прокрутить в голове:

– В последнее время… мне очень тревожно.

Губы Ванессы едва заметно дрогнули:

– Тревожно?

Винсент, словно раскаиваясь в чем-то, ответил:

– Да, мне очень тревожно. Я постоянно беспокоюсь, злюсь и не могу медитировать. Иной раз мне трудно дышать, мне холодно, и все тело дрожит. Кроме того, я часто слышу голоса и вижу… всякое…

– Остановитесь, – ласковая улыбка Ванессы буквально впечаталась в ее лицо. – Это не грех, отец.

Винсент медленно покачал головой:

– Прошу, выслушайте меня. Я сначала подумал, что виной всему моя усталость. Я очень много работал в последнее время, однако все оказалось гораздо серьезнее.

В его глазах тут же мелькнул испуг:

– Ваше превосходительство, я… я видел Луну в своих галлюцинациях! Я согрешил!

Несмотря на ласковую улыбку, в глазах Ванессы на мгновение промелькнул холод, однако она почти сразу же вернула себе успокаивающее дружелюбие, которым был окутан ее образ, и утешающим голосом спросила Винсента:

– Вы видели Луну? Вы уверены, что видели именно Луну?

Голос Винсента дрожал, словно тот был готов заплакать:

– Я… я никогда не видел Луну раньше, но знаю, как ее описывают. Уверен, что это была Луна. Я видел ее отражение. Ваше превосходительство, что мне делать? Неужто я недостаточно предан Церкви…

По-прежнему ласково улыбаясь, Ванесса спокойно ответила:

– Это все не столь важно. То была не настоящая Луна, а всего лишь плод вашего воображения. Вы никогда раньше не видели Луну, не так ли? Не волнуйтесь ни о чем. Вам нужно хорошо отдохнуть, и все наладится. Насколько я помню, не столь давно вам довелось попробовать священную лунную эссенцию. Принимайте ее чаще, если чувствуете тревогу. Уверена, что вы прекрасно понимаете, насколько она эффективна. Если вас беспокоит то, что вы якобы недостаточно преданы Церкви и Луне, молитесь о милосердии Луны.

Винсент покорно закивал, делая вид, что Ванессе удалось его убедить. Они еще немного поговорили, после чего он удалился.

Стоило отцу Винсенту повернуться к Ванессе спиной, как ласковая улыбка испарилась с ее лица.

– Предоставьте мне все зафиксированные наблюдения за отцом Винсентом, – ледяным тоном приказала она. – Я хочу знать, чем именно он занимался в последнее время.

Сбоку возник ее помощник и протянул ей свечу из белого воска.

Отец Винсент не знал, что за ним, как и за другими священнослужителями, которым давали священную лунную эссенцию, велось тайное наблюдение через их артефакты.

– Думаю, что столь резкая реакция отца Винсента на священную лунную эссенцию легко объясняется тем, что он предан Луне, и потому его разум очень подвижен во всем, что касается Луны. Он легко внушаем и думает, что смог увидеть истинный облик Луны. Это вполне нормально. Раз уж он добровольно пришел, чтобы сообщить о происходящем, думаю, что у него не возникнет сомнений в Церкви. Однако с подобными вещами нужно быть осторожнее. Сейчас важно убедиться, что никто не догадался об аномалиях, с которыми он столкнулся, – пробормотала Ванесса, забирая свечу из рук помощника и жестом приказывая ему удалиться.

Тонкими пальцами она коснулась фитиля – и тот сразу загорелся. Яркое пламя рождало струйку белого дыма, которая, извиваясь, поднималась, образуя клубящуюся завесу.

Священная эмблема, которая была у каждого священнослужителя, являла собой лучший инструмент для магии, поскольку в ней хранилась часть души владельца. Однако, кроме того, представители высшей иерархии могли использовать эмблемы для слежки. После обращения в веру и получения священной эмблемы священнослужитель попадал под пристальное наблюдение. Ни одно его слово, ни один его поступок не могли ускользнуть от зорких глаз тех, кто стоял во главе Церкви.

Белая свеча в руках Ванессы своими изгибами повторяла форму, которая использовалась для отливки священной эмблемы. Свеча была создана из особого материала, благодаря чему могла вступить в магическое единство с эмблемой. Пока она горела, Ванесса могла видеть все, что переживал тот, за кем велось наблюдение… Однако видение было доступно только со стороны священной эмблемы, и потому от священнослужителей требовалось носить ее на груди или постоянно держать в руках.

Ванесса произнесла заклинание. В дымовой завесе проявилась сцена. Ванесса увидела мужскую руку, лежащую на голове одного из последователей Церкви, услышала успокаивающий голос отца Винсента, читающего молитву, увидела длинный путь, который тот преодолел, чтобы посетить патриарха темной Луны – Ванессу – в этом церковном приходе, лицезрела сессии экзорцизма. Все это были повседневные дела, которыми Винсент занимался в своей маленькой приходской часовне. Они ее совершенно не интересовали. Внезапно в дымовой завесе появилось текстовое сообщение, которое отправил владелец магазина аудиовидеотехники Колин. Сердце Ванессы учащенно забилось. Она наблюдала за тем, как отец Винсент пустился в долгий путь к Колину, как впервые задумался о том, чем вызвано его состояние. Последняя сцена, открывшаяся перед Ванессой, была о том, как отец Винсент направился в книжный магазин, чтобы провести обряд экзорцизма.

Она увидела обветшалый фасад книжного магазина и старенькую дверь. И все это выглядело… нормально. Это был самый обычный, самый простой, самый непритязательный магазин из всех, что можно было вообразить. Сложно было представить, что в его стенах произошло что-то, заставившее отца Винсента измениться.

Ванесса нахмурилась. В ее голову закралась мысль, что, скорее всего, она слишком много думает, а тревожность отца Винсента обусловлена злоупотреблением эссенцией. Он принял слишком много, и его сознание слегка затуманилось. Если дальше накачивать его эссенцией, скорее всего, его тело адаптируется.

Тем временем перед ней открылся зал книжного магазина. Первое, что бросилось в глаза, – старый деревянный пол. Затем кадр сместился вверх, и она увидела сидящего за прилавком продавца книг.

Ванесса вздрогнула и судорожно заморгала, чтобы убедиться, что ей не показалось. За прилавком сидел… вовсе не человек!

На стуле скорчился непонятный черный силуэт, очертаниями напоминающий человека, но, без всяких сомнений, не имеющий отношения к миру обычных людей.

По спине Ванессы пробежали ледяные мурашки. Она быстро отвела взгляд. Сердце стучало как сумасшедшее, и течение крови гулким шумом отдавалось в ушах. Она снова посмотрела на сцену внутри дымовой завесы.

Что именно… там произошло?

Отец Винсент, судя по всему, не почувствовал никакой угрозы и бесстрашно подошел к тени, с которой вступил в разговор. Он выдал себя с головой. Тени это не понравилось, и она припугнула отца Винсента с помощью каменной гаргульи и Цветка желаний.

Книжный магазин, который на первый взгляд казался самым обычным и непримечательным, на самом деле представлял собой логово демона, в котором у всех на виду лежали предметы чудовищной, разрушительной силы.

Отец Винсент тут же понял, с какими артефактами ему пришлось столкнуться, и закричал от страха. Однако он по-прежнему не осознавал, что самое страшное – далеко не предметы…

Сердце Ванессы оборвалось, когда тень выскользнула из-за стойки и схватила Винсента за запястье. Тьма, окружившая священнослужителя, напоминала бесконечную бездну, знающую, что такое страшная вечность. Ванесса могла увидеть миллионы, миллиарды и триллионы глаз, светящихся внутри тени, словно звезды на угольно-черном небе. Меж звезд растянулись переплетенные щупальца, готовые в любую секунду вырваться наружу из сосуда, напоминавшего человека.

«Нет, нет, нет! Я умру! Я не могу просто так умереть! Я должна сражаться!» – мысленно кричала Ванесса. Она думала, что стала жертвой иллюзии, и отчаянно пыталась активировать Обет безмолвия, чтобы заморозить весь эфир вокруг себя.

Стоило ей привести эфир в движение, как бесчисленные взгляды демонических глаз устремились к ней. Щупальца, бесформенные, скользкие, липкие, обвили ее лодыжки и руки, сомкнулись вокруг ее шеи, лишая ее возможности дышать. Тепло улетучивалось из тела Ванессы. Она напрягла каждый мускул, боясь пошевелиться.

Каменная гаргулья и цветок по силе не могли сравниться с леденящей кровь мощью тени. Однако именно эти два артефакта так напугали Винсента, что чуть не остановили его сердце.

Ванесса видела, как Винсент вновь принялся разговаривать с тенью. Она не слышала, о чем они говорили, – слова, слетающие с их губ, искажались, перерождаясь в оглушительную какофонию. Винсент, кажется, выяснил что-то, и новое знание породило в нем волнение.

В конце концов силуэт передал отцу Винсенту книгу.

Взгляд Ванессы тут же приник к обложке. Она не успела прочесть название – щупальца, обездвижившие ее тело, исчезли, и Обет безмолвия, который она не могла активировать, тут же сработал, затушив свечу и прервав видение.

Границы Обета безмолвия расширялись, заглушая эфир вокруг. Везде воцарилась звенящая тишина, прерываемая только судорожным, рваным дыханием Ванессы, в голове которой проносились вопросы: «Что это было? Чудовище из Царства грез? Монстр? Явление демонического бога?!»

Вера в Луну через некоторое время взяла верх. Ванесса закрыла глаза, чтобы успокоить взволнованный разум, который терзали вопросы. Что бы то ни было, отец Винсент, без всяких сомнений, что-то задумал. Тень поручила ему явиться и поговорить с Ванессой. И эта книга… Ванесса чувствовала, что просто обязана что-то предпринять…

Она вызвала помощника. Тот незамедлительно явился и, с почтением склонив голову, опустился на колени. Ванесса протянула руку и погладила его по волосам, расплывшись в самой теплой улыбке, на которую только была способна:

– Ступай, Хаймун. Убей его и принеси мне книгу, но перед этим убедись, что в ней нет ничего опасного. Не оставляй следов. В прошлый раз ты уже допустил эту ошибку.

Помощник – точнее сказать, преданный слуга – зачарованно смотрел на прекрасную Ванессу, а потом, медленно наклонившись, поцеловал ее руку.

– Я сделаю все, что вы пожелаете. Смысл моей жизни – служить вам. Самая великая честь – выполнять ваши приказы! – восторженно выдохнул он.

Ванесса кивнула. Преданный слуга удалился. Она подошла к тазу с водой, стоявшему на столике в углу исповедальни, опустила пальцы в воду, очертила ими круг, и среди поднявшейся ряби явилось лицо пожилого мужчины в роскошном золотистом одеянии. Прямо сейчас он читал молитву, и Ванесса его потревожила. Он открыл глаза и сурово спросил:

– В чем дело, седьмой патриарх?

– Ваше святейшество, мне нужно кое о чем доложить вам…

Выйдя из исповедальни, отец Винсент резко выдохнул, словно сбрасывая напряжение. С помощью «взгляда Луны» – особого вида зрения, который позволял хорошо видеть в темноте, – он осмотрел протянувшийся перед ним узкий коридор. Судя по тому, как вела себя Ванесса, он ничем себя не выдал.

Он знал, что седьмой патриарх, не столь давно занявшая свой пост, в действительности не была такой мягкой, понимающей и доброй, какой казалась на первый взгляд. Во многом это было связано с ее способностью Обета безмолвия, но по большей части лишь отражало ее наигранную любезность по отношению к подчиненным и к последователям.

В целом догадки Винсента нельзя было назвать абсолютно беспочвенными. Даже такая религиозная организация, как Церковь Купола, полнилась сплетнями, и потому отец Винсент был наслышан о характере Ванессы еще до того, как она стала преемницей патриарха.

Каждый патриарх заранее готовил себе преемника. Ванесса была ассистенткой предыдущего патриарха темной Луны, помогая ему управлять седьмым приходом. Она унаследовала эту должность, когда предыдущий патриарх темной Луны скончался, поэтому все, кто служит подле этого прихода, знали ее.

Несмотря на внешнее дружелюбие и мягкость, Ванесса отличалась суровым характером. Она была мстительной и мелочной и не прощала даже самых незначительных обид. С ней нужно было держаться настороже и не совершать ошибок, чтобы не навлечь на себя гнев, скрывающийся под маской милосердия.

Узнай Ванесса о крамольных сомнениях, терзавших сердце Винсента, она бы наверняка заперла его в стенах исповедальни и призвала церковных проповедников, которые сначала попытались бы вернуть его на путь истинный, а потом заставили бы замолчать навеки, чтобы наружу не просочились его слова о том, что с лунной эссенцией что-то не так.

К удивлению Винсента, Ванесса не сделала ничего подобного и отпустила его с миром после исповеди, утешив и наказав почаще принимать лунную эссенцию. Отец Винсент думал, что ему удалось обвести ее вокруг пальца и заставить поверить, что он доложил ей обо всем от испуга.

Все это говорило о том, что с лунной эссенцией и правда было что-то не так… Наверняка к Ванессе приходили и другие священнослужители, встревоженные своим состоянием, и потому каждое ее слово было четко выверено и отрепетировано. Отец Винсент почувствовал, что, когда они разговаривали, она использовала Обет безмолвия, чтобы подавить его волю. Священнослужитель на мгновение впал в оцепенение, как только Обет безмолвия распространился на его тело, но почувствовал, как бережно спрятанное в мантии «Священное писание Солнца» поглощает потоки эфира, исходящие от Ванессы, и удерживает его разум от подчинения. От этого осознания сердце Винсента пропустило удар.

Судя по всему, владелец книжного магазина был абсолютно прав – во всем. Представители Церкви Купола слишком долго обманывали тех, кто следовал за Луной… Отец Винсент, которого вскормила вера в Луну, не мог смириться с тем, как все, во что он когда-либо верил, разрушается. Его терзали сомнения. Стоит ли ему рассказать правду? Хватит ли у него на это сил? Сможет ли он выдержать последствия, с которыми непременно столкнется, стоит ему пошатнуть основы веры? Винсент пребывал на перепутье и не знал, какую дорогу выбрать. Он решил занять одну из келий священников, что располагались по бокам от храма, чтобы все спокойно обдумать.

В ту ночь он долго ворочался, прежде чем усталость наконец сморила его.

Ему снился необыкновенно красивый сон, больше напоминавший иной мир. Он стоял у озера, в безмятежной глади которого отражалось бархатное ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Перед ним застыла безликая женщина, облаченная в черные одежды. Над ее ладонями светились миниатюрные Солнце и Луна. Почему-то Винсенту казалось, что раньше он уже видел эту женщину…

Его вниманием завладели крохотные светила. Солнце, зависшее над одной ладонью, больше напоминало ослепительный огненный шарик, в котором таилась мощная энергия, казалось, так и норовившая вырваться чередой взрывов. Луна над другой ладонью своим слабым сиянием даровала мечущейся душе покой и умиротворение. Каждое из светил обладало уникальной божественной силой, влияющей на человеческие судьбы.

Луна, парящая над одной из ладоней женщины в черном, источала такое спокойствие и безмятежность, что Винсенту было не по себе. Луна, в которую верил он, не могла даровать ему покой. Ему не с чем было сравнивать. Та божественная сила Луны, влияние которой привык ощущать на себе Винсент, вызывала лишь отвратительные мысли о холоде, сырости и влажном мхе.

– Избранный, наконец-то ты пришел, – пропела женщина.

Винсент замер, словно громом пораженный. Снившийся ему мир и так выглядел словно страничка из сказочной книги. Слово «избранный» эхом отозвалось в его ушах. Единственное, в чем отец Винсент мог считать себя избранным, так это в том, что владелец книжного магазина доверил ему «Священное писание Солнца».

Винсент не понимал, кажется ему это или нет, но голос женщины звучал немного скованно, словно она никогда раньше не разговаривала. Но сейчас было не до этого. Его терзало кое-что другое.

– Кто вы? Где мы находимся? Что вы хотите от меня? – засыпал он ее вопросами.

На что женщина ответила:

– Тебе не нужно знать мое имя. Это мой сон. Мои владения. Мое царство. Ты оказался здесь, потому что нас объединяет общий враг… Верь своему сердцу, и все тайное скоро станет явным.

Общим врагом могла быть только Луна. В мире Винсента было две Луны – та, которой поклонялась Церковь Купола, и та, что сейчас успокаивала его одним своим свечением. Одна из Лун была настоящей, а другая – фальшивой.

«Неужели эта женщина – настоящая богиня Луны?» – буквально кричало чутье Винсента. Он не мог отвести завороженного взгляда от Солнца, огненного шара над ладонью женщины. В то же мгновение его разум затмило непреодолимое желание.

«Я хочу… хочу… Отдай мне его!» – подумал Винсент и протянул руку. Жар Солнца опалил кончики его пальцев, а затем он медленно положил всю ладонь на светящийся шар.

Женщина смерила его непроницаемым взглядом и предупредила:

– Помни, что обратного пути не будет.

Отец Винсент понимал, что прямо сейчас под его ладонью – нечто опасное, вот только он никак не мог себя контролировать, словно кто-то сверху, дергающий за невидимые ниточки, заставил его принять Солнце.

Раздался взрыв.

Жар растекся от кончиков его пальцев по всему телу. Сознанием Винсента завладел ослепительный белый свет, который расширялся и расширялся до тех пор, пока не поглотил все, что он видел. Винсенту казалось, что он сам превратился в Солнце, теплое и светлое.

Хаймун, крадучись, следовал за Винсентом по пятам и оказался у двери, ведущей в его келью. Опасаясь быть пойманным, он затаился неподалеку на пару часов, ожидая, пока Винсент уснет. Наконец, когда не оставалось сомнений, что сон Винсента окреп, Хаймун вошел в келью и бесшумно достал из рукава отравленный кинжал. Словно мышь, он незаметно подкрался к безмятежно спящему священнослужителю. Его глаза ядовито сверкнули в темноте, когда он с предвкушением занес над отцом Винсентом кинжал.

«Ради ее превосходительства. Ради Церкви Купола. Ради Луны!» – словно мантру, повторял себе Хаймун всякий раз, когда убивал неугодного.

Однако сейчас все пошло не по плану. В тот момент, когда Хаймун уже готовился вонзить кинжал в тело спящего священнослужителя, книга «Священное писание Солнца», которую тот сжимал в руках, внезапно вспыхнула. Хаймун не успел среагировать. Божественная сила Луны огнем растеклась по его венам, поджигая его плоть изнутри вместе с одеждой.

Прогремел взрыв.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – ядовитый кинжал, жалобно звякнув, упал на пол, а сам Хаймун взревел от раздирающей его сильнейшей боли. Сейчас этот человек, будто пришедший из полыхающего ада, напоминал горящий факел. Ужасающий крик вырвал отца Винсента из сна. Он открыл глаза, и первое, что увидел, – почерневший, обуглившийся труп, вокруг которого разверзлось алое пылающее море.

Раздался грохот. Крыша начала рушиться. Отец Винсент вскочил с кровати. По обгоревшим клочьям одежды он узнал личного слугу патриарха темной Луны.

– На нас напали! Напали! – Снаружи раздались крики и выстрелы, а затем – топот бегущих ног, который приближался с каждой секундой.

Мир пошел кругом перед глазами Винсента. Пожар, обугленный труп личного слуги патриарха темной Луны, крики священнослужителей, торопливые шаги… Все слилось в ужасающий калейдоскоп.

Отец Винсент стал жертвой церковного заговора и доложил вышестоящему в иерархии лицу о своих тревогах. В руках у него было «Священное писание Солнца», что представляло собой воплощение ереси, которое к тому же вызвало пожар и спалило дотла слугу патриарха темной Луны.

Что ему оставалось делать в такой ситуации? Только бежать. Другого варианта не было.

Паника охватила Винсента. Он глубоко вздохнул, успокаивая разум, потому что сейчас ему особенно необходимо было ясное сознание, и решительно выпрыгнул из окна кельи. Как только его ноги коснулись земли, он бросился бежать.

Отец Винсент – единственный, кто присутствовал на месте пожара, не считая личного слуги патриарха темной Луны. Вот только из двух очевидцев один уже был мертв, и рядом с его телом лежал кинжал. Любой, кто окажется на месте происшествия, путем логических умозаключений придет к выводу, что Винсент убил слугу Ванессы и поджег келью, дабы замести следы.

Винсент понял, по какой причине слуга Ванессы вообще оказался в его келье. Ванесса наверняка о чем-то догадалась и послала своего человека, чтобы убить его. Было очевидно, на чью сторону встанет Ванесса. Попадись Винсент в руки Церкви Купола, смерти ему не миновать. Именно поэтому сейчас он бежал что было сил, спасая свою жизнь.

Винсент выпрыгнул из окна и не совсем удачно приземлился. Отойдя от бушующего огня на безопасное расстояние, он услышал грохот выбиваемой двери и металлическое бряцание доспехов. За его спиной раздались удивленные крики:

– Куда он делся?

– Неужели он сбежал?

Винсент оглянулся. Крыша кельи почти обрушилась. За окном виднелось по меньшей мере с десяток проповедников, облаченных в серебряные доспехи и вооруженных длинными мечами.

Главный проповедник холодным взглядом окинул келью, охваченную огнем, и почерневший труп. Высоко подняв меч, он взревел:

– Служитель Хаймун убит. Отец Винсент – предатель веры, убийца и поджигатель! За ним! Разделитесь и возьмите его в кольцо. Сообщите всем служителям седьмого прихода и инквизиции, чтобы оцепили округ!

«Проклятье! Они будут преследовать меня!» – чертыхнулся Винсент и бросился прочь, на ходу накладывая на себя магические усиления, мысленно проклиная на чем свет стоит Ванессу и ее жестокость. Для нее все закончилось бы хорошо, если бы Хаймун завершил начатое. Винсент был самым обычным священником, который не имел ни статуса, ни влияния. Можно было легко скрыть его смерть, выдав, например, за неудачный акт экзорцизма. У патриарха темной Луны нашелся бы тысяча и один способ замести следы и ввергнуть Винсента в небытие. За плечами Ванессы стояла вся Церковь Купола. Но все пошло не так, как задумала патриарх. Погиб ее преданный слуга Хаймун, а не Винсент. Ей оставалось только повернуть ситуацию в свою пользу и приказать проповедникам убить его на месте.

Не столь важно, как развивалась бы история. В итоге Винсента все равно настигла бы смерть. Ванесса сосредоточила в своих руках достаточно влияния, чтобы раздавить его, словно простого муравья.

Единственное, что выбивалось из безукоризненных планов Ванессы, – это светящаяся книга «Священное писание Солнца», которую Винсент так судорожно сжимал в руках, словно от этого зависела его жизнь.

«Продавец книг велел, чтобы я пришел к нему за советом, если удостоверюсь в своих мыслях… Та девушка из сна немного похожа на его помощницу в книжном магазине. Неужели он все предугадал? Неужели все это часть его плана? Быть может, сон, в котором я взял в руки само Солнце, указывает на силу книги? Быть может, именно она спасла меня от смерти и вызвала пожар?!» – галопом проносились мысли в голове Винсента. Он так увлекся размышлениями, что споткнулся и растянулся на земле. Спешно поднимаясь на ноги, он подумал, что ему выпал шанс стать фигурой в партии, которую разыгрывали высшие существа.

Ванесса сразу же раскусила отца Винсента. Но это было неважно. После всего произошедшего ему казалось, что владелец книжного магазина наперед просчитал все шаги Ванессы – или, быть может, даже всей Церкви Купола.

Судорожно сжимая в руках «Священное писание Солнца», Винсент обернулся на охваченный огнем храм – пламя уже вырвалось за пределы его кельи и следовало за ним по пятам. Крики проповедников, угрожающий звон их доспехов подтверждали, что с каждой секундой опасность приближалась. Воздух сгустился от напряжения. Сердце отца Винсента стучало как сумасшедшее.

Он не мог даже подумать о том, чтобы вступить в бой с проповедниками. Любой из них был в разы сильнее него. Огонь сдерживал их продвижение. Если бы не пламя, Винсент не смог бы вырваться. «Священное писание Солнца» в его руках пульсировало, излучая жар и безграничную мощь, заставляя огонь расступаться перед Винсентом, открывая ему путь к бегству. Пламя стало главным препятствием для проповедников, но при этом никак не мешало Винсенту бежать.

До фанатизма преданные Церкви проповедники приближались, беря его в кольцо, которое с каждой минутой сужалось. Он был просто обязан вырваться, иначе его ждал лишь один исход – казнь за предательство веры. Винсент, который всю жизнь был самым обычным священнослужителем, мог только бежать сломя голову. Но он устал. Его ноги подкашивались, а тело сотрясала дрожь.

В седьмом приходе Церкви Купола служило более сотни проповедников – от аномального до устрашающего рангов по классификации APDI. Любой из них мог легко убить Винсента. Страшнее проповедников была только инквизиция, которая уже оцепила всю территорию седьмого прихода. Врагу не пожелаешь положения, в котором оказался Винсент, – за ним охотились все представители духовенства.

«Это точно конец…» – подумал Винсент. Мир перед его глазами потемнел. Земля на мгновение ушла из-под ног. Невидящим взглядом он уставился на «Священное писание Солнца» – книга ослепительно светилась, и лучи, бьющие от обложки во все стороны, сливались в золотистую сферу. Во всем этом было столько мощи, словно невидимая магия порождала вокруг оглушительной силы смерч.

«Открой… Открой меня!» – донеслось до слуха Винсента. Тот лишь тяжело вздохнул и криво усмехнулся. Ему больше ничего не оставалось. Затаив дыхание, он осторожно коснулся обложки книги и медленно открыл ее.

В ту же секунду проповедники наконец прорвались сквозь стену огня и окружили Винсента. Они вскинули мечи и направили на него. Ведущий проповедник, не колеблясь ни секунды, поднял и опустил правую руку. Этот жест означал «убить». Проповедники пустили в ход и оружие, и магию.

Винсент открыл книгу, со страниц которой тут же хлынул ослепительный свет, заполнивший собой все пространство. Сегодня не было ветра, но страницы зашелестели сами по себе. Золотистые письмена срывались с бумаги и кружились вокруг отца Винсента, а сила, прежде запертая в книге, наполняла каждую клеточку его тела.

Винсенту казалось, что время остановило свой ход. Он закричал. Его тело охватил огонь. Он чувствовал себя так, словно кожа и плоть – выжженная бесплодная земля, словно кровь – раскаленная лава. Невыносимый жар слепил глаза. Все тело пылало, словно вулкан, который вот-вот изрыгнет лаву. Сознание ускользало. Винсент вспомнил о Солнце, которое во сне взял в руки. Стоило ему подумать об этом, как его руку обдал невиданной силы жар. Винсент осторожно поднес ее к лицу – на ладони и вправду лежал крохотный огненный шар, напоминавший Солнце. Шар изверг пламя, озарился ярким светом и начал стремительно увеличиваться.

Винсент расслабился. Он чувствовал, что больше не может продолжать. Вся сила, что наполнила его тело, перетекла в Солнце, которое он держал в руке. Солнце с каждой секундой становилось все больше и больше…

Проповедники, застыв в ужасе, смотрели, как предатель Церкви протягивает к ним руку, а в ней – из ниоткуда появляется огненный шар, похожий на пульсирующее жаром Солнце.

Один метр. Три метра. Десять… Радиус шара увеличивался. Наконец Солнце стало размером с трехэтажный дом. Ночное небо посветлело. Энергия зашкаливала. Все вокруг дрожало от силы. Аномальный ранг, устрашающий ранг… разрушительный!

Проповедники покорно сложили мечи. Некоторые попятились и в конце концов бросились бежать.

Винсент, который тем временем поднялся в воздух, ничего этого не видел – его ослепил яркий свет, который он сам же излучал. Его кожа пошла трещинами, через которые пробивалось теплое, почти обжигающее сияние. Он посмотрел на огненный шар и испытал облегчение. Сорванным до хрипоты голосом он прокричал:

– Восславим… Солнце!

Словно вторя его призыву, огромный шар внезапно сжался до прежних размеров, а затем взорвался, заливая все вокруг ослепительным светом и проникающим в каждую клеточку тела жаром. Ведущий проповедник, стоявший в первый рядах нападающих, мгновенно обратился в пепел.

Огонь и жар расходились на все четыре стороны, подобно цунами, проистекающему из единого центра, сжигая все на своем пути.

Его святейшество стоял, склонившись над водой в тазу. Только что подошел к концу его разговор с Ванессой. До чего интересные разворачиваются события – в книжном магазине на 23-й улице обитает демонический бог, продающий книги и управляющий сознанием тех, кто попадет ему в лапы… Однако утверждать, что продавец книг – это демонический бог, неправильно. В этом мире только Луна обладает по-настоящему божественной природой, а все остальные якобы высшие существа – еретики, посягающие на святое. Ванесса твердо уверена, что на существование этого демонического бога нельзя просто закрыть глаза, и потому его нужно уничтожить.

Именно об этом думал преосвященный отец Церкви Купола. Облаченный в роскошные золотые одежды старик отвел взгляд от воды, служившей средством связи между последователями Церкви, и поднялся на ноги, опираясь на золотой скипетр, глухо стукнувший о пол. В его глазах застыла твердая решимость.

То был Биас Родни, нынешний преосвященный отец Церкви Купола, гордый представитель касты высших существ Норзина. Скипетр, что он держал в руках, насчитывал около трех метров в длину и являл собой символ его власти. Скипетр олицетворял тьму и свет – две разные грани единого, которые не могли существовать друг без друга. По кругу венца скипетра располагались фазы Луны, представляющие семь патриархов. Скипетр короновала полная Луна. Новолуние, восходящая Луна, растущая Луна находились с правой стороны внешней петли, а убывающая Луна, исчезающая Луна и темная Луна – с левой стороны внутренней петли.

Используя этот скипетр, преосвященный отец Церкви Купола мог взывать к силе всех патриархов и преосвященных сестер. Можно сказать, что все силы даровались отцом и потому могли быть отозваны в любой момент.

Преосвященный отец направился к самому сердцу храма – туда, где лучи лунного света пробивались через круглое окно в огромном куполе, своим светом озаряя покоящийся на каменной платформе священный артефакт – Серебряную плаценту. Легенда гласила, что Серебряная плацента – все, что осталось от святой, подарившей жизнь Луне.

В этом храме хранились и другие священные реликвии – Древнее кольцо и Спящее дитя Луны. Скульптуры, олицетворяющие всех преосвященных отцов прошлого, возвышались в нишах, окружающих зал по всему периметру, всем своим видом внушая благоговение и покой.

– Значит, демонический бог задумал создать свою веру… – пробормотал преосвященный отец, и его глаза зловеще блеснули. – Стало быть, владелец книжного магазина, известный нам по имени Линь Цзе, периодически выходит на контакт с представителями разных фракций, дабы собрать последователей. Его влияние становится все сильнее и сильнее. Однако, чтобы создать новую веру, нужно время. Много времени. Возможно, он задумал пошатнуть опоры нашей веры с помощью лунной эссенции. Зло, что скрывается под маской добра, еще не успело окрепнуть и пустить корни, а потому боится раскрыть свою истинную природу и держится в тени, боясь, что его обнаружат и выкорчуют. Какая нелепость – священная эмблема отца Винсента принесет ему погибель…

Преосвященный отец расплылся в довольной улыбке и нежно провел пальцами по Серебряной плаценте, покоившейся на каменном алтаре.

– Эффект лунной эссенции уже дает о себе знать. Первой подопытной группе суждено стать самыми преданными слугами Луны, которые не остановятся ни перед чем – даже перед вратами смерти. Нужно еще немного времени – и можно будет приступать к действиям… Скоро… скоро вы сможете спуститься из Царства грез, совершенно не волнуясь о том, что скажут на это мерзкие люди.

Взгляд преосвященного отца был добрым – и в то же время в нем сквозила какая-то фанатичная преданность, словно Серебряная плацента когда-то принадлежала его телу. Внемля его словам, она зашевелилась, как живой организм…

Внезапно сердце преосвященного отца Родни охватила тревога. Он тут же повернулся к окнам храма, украшенным розами, и увидел яркий белый свет где-то вдалеке. Он присмотрелся и понял, что свет этот поднимается с самого края горизонта и в самом сердце светового зарева виднеется круглое пятно, ярко светящееся, подобно утреннему солнцу.

Это было невозможно. На дворе стояла глубокая ночь.

– Там… находится седьмой приход. Что с Ванессой? – сдавленным голосом спросил преосвященный отец Родни самого себя. Он не успел договорить – до его слуха донесся шипящий звук, словно где-то рядом плавился металл.

Преосвященный отец испуганно посмотрел на свой скипетр – темная Луна, что располагалась с левой стороны внутренней петли, начала плавиться. Темный шар истекал жидким золотом, но капли, не успев коснуться пола, испарялись прямо в воздухе из-за того, что внутри них словно горел иссушающий их огонь. Через две секунды темной Луны как ни бывало.

– Как это возможно?! – Гримаса ужаса перекосила лицо преосвященного отца. Каждая Луна на его скипетре была вместилищем силы патриарха, которого она символизировала, а не просто физическим символом. Даже если патриарх умирал, его сила возвращалась в одну из сфер на скипетре преосвященного отца, а не исчезала, растворяясь в небытии.

То, что сфера темной Луны расплавилась, означало только одно: Ванесса умерла, столкнувшись с какой-то неведомой ранее мощью, которая смогла полностью уничтожить силу патриарха темной Луны.

Преосвященный отец Родни осторожно коснулся места на скипетре, где пару мгновений назад красовалась темная Луна, и тут же отдернул обожженные пальцы.

Он посмотрел на свою дрожащую руку, и его словно молнией пронзило ужасающее осознание: жар не более чем иллюзия. Его обожгла божественная сила Луны.

Тем временем за его спиной бесшумно возникла очень красивая женщина в белом монашеском одеянии.

– Ваше святейшество, на седьмой приход Церкви Купола совершено нападение. Взрыв, предположительно спровоцированный отцом Винсентом, разрушил храм седьмого прихода. На данный момент подтверждена гибель двухсот тридцати трех членов духовенства, включая Ванессу. Информация о произошедшем уже донесена до остальных приходов. Отец Винсент объявлен в розыск.

Это была одна из двух преосвященных сестер – ее звали Шерил.

Преосвященный отец Родни тяжело вздохнул, рассматривая сожженную кожу на своей ладони:

– Стало быть, отец Винсент сбежал?

Шерил опустила глаза:

– Да.

Несмотря на суровость, сквозящую во взгляде, улыбка отца Родни была такой же ласковой, как когда-то у Ванессы.

– Помню его совсем маленьким. Он рос славным ребенком и был очень привязан к священнослужителю, который посвятил его в веру. Помню и того священника… Кажется, он проживал в храме милосердия, что находится в ведении седьмого прихода? Пусть патриарх убывающей Луны передаст ему мои глубочайшие соболезнования.

Шестой патриарх, Уэнинг Кристиан Бак, отвечал за инквизицию. Его суперспособностью был Суд над ересью.

Старого священника, который вырастил отца Винсента, могли использовать как заложника. Тогда отец Винсент стал бы легкой мишенью.

Шерил кивнула и молча скрылась в тени.

Винсент вырос в Церкви Купола. Все свое детство он провел в приюте, принадлежавшем Церкви, и потому его жизнь, как и жизни его сверстников, была предопределена. Он стал священником и посвятил себя служению Церкви. Юного Винсента обратили в веру и рукоположили в сан. Он трудился в храме милосердия, где помогал нуждающимся и вел самую обыденную жизнь вместе со своим наставником.

Его наставника – престарелого священника – звали Теренс. Он был очень простым и скромным, но в то же время благородным человеком с большой буквы, поскольку самоотверженно лечил бедных, ничего не прося взамен. С точки зрения Закона о классификации APDI, Теренс по уровню своих сил едва-едва соответствовал нижней планке аномального ранга, но Винсент считал, что в медицине ему равных нет.

Посмотрев со стороны на храм милосердия, можно было подумать, что от храма там одно название. Это была деревянная постройка, больше напоминавшая хибару, с вечно протекающей крышей. Она затерялась среди трущоб, и потому вокруг жили одни бедняки. Храму милосердия не выделяли финансирования, и служителям этого места иной раз приходилось тяжелее, чем местным прихожанам, которые существовали за чертой нищеты и едва сводили концы с концами.

Несмотря на все тяготы, отец Теренс не позволял себе унывать и всячески подбадривал подчиненных ему священнослужителей. Он говорил о том, что помогать другим – это священный долг, что под взором Луны благодарность прихожан – лучшая награда. Ему охотно верили, но в этом мире не бывает чистого альтруизма. Шло время, и почти все священнослужители, не выдержав невыносимых условий, самыми разными путями старались перевестись в другое место. Даже отец Винсент, который дольше всех служил в храме милосердия, тоже в конечном счете сбежал – впрочем, перед уходом он постарался благословить как можно больше прихожан.

Престарелый священник оказал неизгладимое влияние на юного Винсента. Именно благодаря ему, приняв священнический сан, он посвятил себя служению прихожанам, в отличие от других священников, которые не гнушались уклоняться от своих обязанностей или даже избегать их. Именно по этой причине местные особенно любили Винсента, и он приобрел весьма хорошую репутацию в седьмом приходе. Если существовал на свете укромный уголок, где отец Винсент мог бы ощутить покой и умиротворение, то это были стены храма милосердия.

Быть может, Теренс не поверит воспитаннику, но обязательно укроет его от беды – именно так подумал Винсент, однако тут же выбросил эту мысль из головы. Наверняка он сможет найти здесь приют на одну ночь и потом продолжит свой путь. Но, вспомнив, насколько изранено его тело, он принял решение остаться, пока не окрепнет и не сможет передвигаться самостоятельно. Винсент ни в коем случае не желал впутывать отца Теренса в происходящее, но был обязан рассказать ему о лунной эссенции…

Тяжело дыша, он припал спиной к двери. Вдалеке послышался гул людских голосов. Жители близлежащих трущоб просыпались. В окнах загорались огни. Сердце Винсента сдавила тревога. Он прекрасно понимал, что вышестоящее духовенство отдало приказ о его устранении, потому что каждый предатель Церкви – он же отступник, он же еретик – заслуживал смерти. Приход опечатали. Информация распространялась со скоростью света.

Какофония звуков шумела далеко-далеко, но Винсенту казалось, что голоса звучат рядом с ним, что преследователи дышат ему в ухо.

Винсент чувствовал, что его тело утратило прежний облик. Он прикоснулся к векам и тут же отдернул руку – глаза по-прежнему жгло от боли. Перед ним была кромешная тьма – и все равно он мог различить зажегшийся свет.

Обычному человеку не под силу понять всю мощь, сосредоточенную в руках Церкви Купола… Прямо сейчас отец Винсент остался один на один с этим… религиозным гигантом.

Изнутри послышался металлический скрежет, словно с двери снимались цепи. У храма милосердия не нашлось бы ничего ценного, что можно было бы украсть, однако вокруг раскинулись трущобы, и потому дверь на ночь следовало запереть.

Раздался скрип. Из открывшейся двери вышел отец Теренс, на ходу застегивающий свою потрепанную временем рясу. Увидев черную фигуру, лежащую у дверей храма, он застыл в изумлении.

– Что… Винсент?! – голос старого священника дрогнул, стоило ему узнать в черной фигуре мальчишку, которого он воспитал. Он тут же увидел растекающуюся под ним кровь, зияющие раны и две страшные черные дыры на лице, где когда-то были глаза. – Винсент, что произошло?! Ты столкнулся с Чудовищем из Царства грез? Со злым духом? Экзорцизм не удался? Или… на тебя напал тот предатель веры, из-за которого оцепили весь приход?!

Престарелый священник помог Винсенту подняться и, поддерживая его под руку, завел в храм, где уложил на длинную скамью. За плечами Теренса был большой опыт врачевания. Он достал аптечку и принялся обрабатывать раны Винсента, добавляя к лекарствам магические силы.

Отец Теренс быстро понял, что что-то здесь не так. Раны Винсента затягивались с поразительной скоростью. Божественная сила, которую использовал старый священник, только ускоряла исцеление и метаморфозы: обломанные кости, оборванная плоть вырастали заново, переплетаясь друг с другом. Это выглядело очень жутко. Обуглившиеся черные раны покрылись твердой коркой, напоминавшей выжженную, пересохшую землю. Из трещин на теле пробивался слабый красноватый свет. Казалось, что каждый орган в теле Винсента жил своей жизнью.

Теренс отступил назад, выронив из рук аптечку:

– Винсент, сын мой! Что… с тобой случилось?

Прямо сейчас Винсент не выглядел как преданный последователь Церкви Купола. Луна всегда хранила таинственное, холодное, темное спокойствие. Обуглившиеся раны, льющийся из трещин свет… Это точно нельзя было назвать проявлением силы Луны.

Теренсу вспомнились крики – именно из них он узнал, что в рядах священнослужителей объявился предатель веры. Его мысли пронзило леденящее кровь осознание, в которое он отказывался верить.

В маленьком храме царила тишина. Снаружи уже собрались люди. Некоторые даже ломились в двери.

Теренс снял цепи. Ему нужно было сказать только одно слово, и люди, так остервенело стучавшие, словно стервятники, накинулись бы на Винсента.

Винсент каждой клеточкой своего тела чувствовал взгляд престарелого священника. Возможно, его сейчас поглотил страх или, быть может, разочарование… Винсент открыл было рот, чтобы объясниться, но горло сковала сухость. Он боялся сказать правду.

Престарелый отец Теренс каждый день своей жизни совершал добро – и все благодаря непоколебимой вере. Он искренне верил, что именно Луна принесет мир и гармонию людям. Он всей душой желал распространить учение Луны, чтобы помочь обычным прихожанам поверить, что Луна простит их грехи. Он верил, что благодаря Луне весь мир станет лучше.

Сознаться в отступничестве от Луны – значит уничтожить все, что отец Теренс делал на протяжении всей своей жизни. И в то же время это был единственный вариант.

– Мне очень жаль… – прошептал Винсент, тяжело поднимаясь со скамьи и опускаясь на колени перед престарелым священником. Опустив голову, судорожно хватая ртом воздух, он дрожащим голосом произнес: – Я не оправдал ваших надежд и предал Луну. Я тот самый предатель веры, за которым ведет охоту Церковь…

От его признания Теренс едва не лишился чувств. Он смерил Винсента подавленным, разочарованным взглядом, несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоить себя, и ударил Винсента по плечу:

– Неужто ты ждешь, что я скрою твои грехи, подобно тому как скрывал их в прошлом?! Я – преданный служитель Церкви! Я – преданный служитель Луны!

Винсент опустил голову еще ниже. С каждым ударом престарелый священник бил все сильнее и сильнее.

– Запомни! Это… в последний раз.

Теренс схватил Винсента за воротник. Старик был вне себя от такой злости на человека, которого он воспитал, что, казалось, в одно мгновение состарился еще на десять с лишним лет. Посмотрев в зияющие чернотой глаза Винсента, Теренс толкнул его в сторону молитвенной комнаты.

– Спрячься там! Но… если тебя найдут… Я уже не смогу помочь!

Винсент знал, что престарелый священник обязательно поможет ему, и все равно в его душе расцвела радость. Заходя в молитвенную комнату, он обернулся:

– Перед тем как уйти, я должен вам кое-что сказать…

Его слова прервал свист лезвия. Пустые глазницы Винсента залила кровь. Бывший священнослужитель замер, подавившись вдохом, когда кровь брызнула на его лицо. Из резаной раны, которая рассекла его грудь, вырвались струи горячего воздуха.

Патриарх убывающей Луны, Уэнинг Кристиан Бак, парил в воздухе. Из-под черной маски, скрывавшей его лицо, на Винсента взирали ледяные глаза. В его руках красовалась огромная черная коса, из-за чего он больше напоминал жнеца смерти, пришедшего забрать душу. Цепи ползли вверх по стенам, превращая помещение в тюрьму.

Голова старого священника откатилась в угол. Из его погасших печальных глаз по-прежнему текли слезы.

В Церкви Купола было всего два патриарха, по силе соответствующих разрушительному рангу, и патриарх убывающей Луны, Уэнинг Кристиан Бак, был одним из них. Из всех ныне живущих патриархов он к тому же был самым старым. Уэнинг Кристиан Бак стоял во главе инквизиции, и во многом его становление произошло благодаря характеру. Жестокий, равнодушный, не знающий пощады, Бак был известен как Пожинающий Жизни и Вестник Смерти. Некоторые называли его Королем Мертвецов – мир полнился слухами о том, что его коса унесла десятки тысяч жизней, включая жизни сверхъестественных существ. Инквизиция преследовала и жестоко расправлялась с отступниками и предателями веры – не было для Бака греха страшнее, чем ересь. Если воскресить всех, чью линию жизни обрезала его коса, то их хватило бы на целый город или даже маленькое королевство – собственно, именно по этой причине его прозвали Королем Мертвецов. Уэнинг Кристиан Бак всегда ходил только в черном. Картину довершали черная маска с узором, имитирующим череп, и громадная коса, которую он использовал в качестве оружия. Патриарх убывающей Луны являл собой воплощение бога смерти, упивающегося жизнями, и потому от одного только его имени стыла в жилах кровь.

Бак был верным патриархом Церкви Купола и, получив приказ преосвященного отца, немедленно выдвинулся в путь, чтобы как можно скорее прибыть в храм милосердия. Изначально перед ним было открыто два пути. Первый путь – взять Теренса в заложники, если Винсент не явится в храм, чтобы попросить того о помощи. Второй – затаиться, а потом уничтожить Винсента, если тому все-таки хватит наглости искать защиты у Теренса, поскольку любой предатель веры представляет огромную угрозу для Церкви Купола.

События сегодняшнего дня вели ко второму пути – и потому было не столь важно, выживет в этой бойне Теренс или нет. Уэнинг Кристиан Бак видел в нем простого старого священника, ничем не отличающегося от обычного человека и потому не имеющего никакой ценности для Церкви. Теренсу просто не повезло встать перед Винсентом в тот момент, когда Уэнинг Кристиан Бак замахнулся косой, – вот и всё. До чего глупая смерть!

Стоило Баку завести над ними косу, как божественная сила Луны озарила лезвие, словно черное пламя. Коса разрезала воздух, очертив вибрирующую светящуюся дугу, при взгляде на которую, казалось, можно было порезаться – настолько острым было лезвие.

Голова Теренса слетела с плеч. Бак же приготовился нанести второй удар.

Он знал, что первым ударом почти разрубил Винсента на две части. Скорее всего, в этот момент предатель Церкви уже находился одной ногой за гранью смерти, потому что был истощен, вымотан, слаб, ибо плохо управлял потоками эфира.

Как глава инквизиции, Бак был обязан уничтожить предателя Церкви. Он всегда был осторожным человеком, наперед продумывающим ходы: еще до отправки в храм милосердия он просмотрел все отчеты, в которых анализировались способности предателя веры по имени Винсент.

Судя по всему, отступник использовал какую-то неизвестную ранее силу, с помощью которой смог разрушить церковь седьмого прихода и убить Ванессу. В смерти Ванессы не было ничего удивительного: новый патриарх темной Луны, недавно вступившая в должность, по силе своей относилась лишь к устрашающему рангу. Да, у нее имелась достаточно сильная способность – Обет безмолвия, но в бою она была очень слаба.

То состояние, в котором Бак застал Винсента, говорило о том, что неведомая сила, позволившая Винсенту разрушить церковь седьмого прихода и убить патриарха темной Луны, обратилась против него. Даже если Винсент неожиданно стал силен настолько, что, согласно Закону о классификации APDI, мог бы претендовать на разрушительный ранг, сейчас он бы не смог справиться с такой мощью. Бак же довольно долгое время находился на пике разрушительного ранга и потому не боялся предателя веры.

Все эти мысли вертелись в его голове, не находя выражения в словах – Бак хранил молчание. Сквозь прорези черной маски в виде черепа на Винсента равнодушно смотрели совершенно пустые, лишенные эмоций глаза. Бак высоко занес косу и стремительно разрезал ею воздух. Пропитанное темной, убийственной силой Луны лезвие являло собой смертоносное оружие. Все, чего касался ледяной металл, умирало – даже пространство вокруг него искажалось и разрушалось, рождая черную дыру, воронкой уходящую в самое сердце церкви.

В то же мгновение Бак использовал свое фирменное умение – Суд над ересью. Позади патриарха появилась тень убывающего полумесяца.

Суд над ересью – причина, по которой преосвященный отец Родни послал именно патриарха убывающей Луны за душой предателя веры. То была способность, которая воплощала в себе волю Луны и направлялась Лунным законом, и потому не было человека, способного ей противостоять. Из названия следует, что Суд над ересью определял, верил ли противник Бака в Луну или нет. Собственно, именно поэтому уникальная способность могла в одно мгновение убить предателя Церкви.

Итак, противником Бака стал еретик – отступник, не верящий в Луну. Не было казни более идеальной, чем эта. Бак торжественно объявил грядущую смерть Винсента:

– Умереть в свете Луны – честь для такого предателя, как ты!

Когда лезвие косы сверкнуло почти у шеи Винсента, тот, словно в замедленной съемке, поднял руку и схватил его.

Рука Винсента была усеяна обугленными, окровавленными рубцами. Сила, вложенная Баком в атаку, оторвала ему ладонь, обнажив расплавленную плоть, которая больше напоминала красно-золотую бурлящую лаву. Плавящийся металл зашипел. Жар, вздымавшийся над обрубком кисти Винсента, оставил на лезвии косы вмятину в форме ладони. Металл стремительно таял. Края лезвия полыхали красным, опаляя воздух вокруг. Все тело Винсента вспыхнуло, словно пламя, когда он приблизился к Баку.

«Как?!» – мысленно взревел патриарх убывающей Луны. Прищурившись, он наблюдал за происходящим, не веря своим глазам, – жар, исходящий от лезвия, и сила Винсента намного превосходили его воображение. Как опытный боец, он не поддался панике и вновь занес косу, чтобы нанести третий удар и обезглавить отступника – пусть даже тот испортил его оружие.

Винсент вздернул подбородок и даже не уклонился. Другую руку он прижал к лицу Бака, и черная маска тут же пошла вмятинами. Скрывавшееся за ней лицо стало белее снега. В глазах на секунду мелькнул ужас, потому что перед ним стоял пылающий Винсент.

Патриарха постигло страшное осознание: Суд над ересью не возымел никакого эффекта.

– Что, удивлен? Хочешь узнать, почему ты ничего не можешь сделать? – прохрипел Винсент и залился диким смехом. – Потому что свет Луны – это всего лишь отблеск Солнца.

Глаза Бака расширились от шока – только что Винсент своими словами уничтожил все, что патриарх знал об этом мире. Страх и неверие захватили его сердце и разум. Бака пробила дрожь. Он чувствовал, как невероятно сильная, сжигающая мощь перетекает с ладони Винсента в его тело. Божественная сила Луны, что текла в его венах, воспламенилась, словно головка зажженной спички, брошенной в керосиновую лужу. Вера в Луну убила того, кто самозабвенно ей следовал. Раздался взрыв, а за ним крик боли.

Яростное пламя вырвалось из тела Бака. Божественная сила Луны, что раньше наполняла его тело, и черная засасывающая воронка, порожденная Судом над ересью, взорвались. Патриарх разрушительного ранга в мгновение ока превратился в пепел. Этот взрыв был в разы сильнее, чем тот, что сравнял с землей седьмой приход Церкви Купола.

Огненный шар вырвался за стены храма милосердия и осветил глухое ночное небо. Деревянные стены храма мгновенно обратились в пепел, который сила взрыва раскидала во все стороны. Все вокруг утопало в ослепительном сиянии.

Там, где раньше был храм милосердия, на коленях стоял Винсент, держа в руках покрытую копотью и пеплом голову престарелого священника. Из его зияющих пустотой глазниц на землю падали золотые огненные капли.

Губы Линь Цзе задрожали. Он смотрел в окно, и его терзало необъяснимое чувство вины. Что ж, это доказывало, что у него все еще есть совесть. Он пробормотал себе под нос:

– Первые два взрыва произошли не так далеко от книжного магазина. Этот взрыв случился в нескольких улицах от меня… Неужели я проклят? Но я ведь не имею к этому отношения, не так ли?

Линь Цзе прекрасно помнил, что в последний раз, когда он выразил надежду на то, что все наладится, случился ужасный взрыв газа, обративший всю улицу в руины. Линь Цзе стал судорожно вспоминать, не говорил ли чего-то подобного в последнее время, и пришел к выводу, что не говорил. Расстроенно покачав головой, он задернул шторы и вернулся к столу. Что ж… судя по всему, взрыв газа – довольно частое явление для Норзина.

Последние три года Линь Цзе почти каждый месяц видел подобные новости, потому что тут и там время от времени случались взрывы. Линь Цзе даже подозревал, что в основе промышленности Норзина лежит производство взрывчатки, а не газа. Конечно, такие предположения он делал в шутку, чего не скажешь о некоторых желтых изданиях Норзина, которые так далеко зашли в своих изысканиях и жажде сенсаций, что утверждали, будто газовые заводы на самом деле подпольно производят оружие под эгидой компании «Роллс Индастриз». Они говорили, что каждый новый взрыв газа – это испытания новых видов смертоносного вооружения…

Другие – более надежные – СМИ заявляли, что им удалось поговорить с неназванным источником в рядах вышестоящего руководства компании «Роллс Индастриз», который любезно поделился информацией о том, что так называемый газ в действительности представляет собой вид новой, нестабильной энергии. Ее источник был найден в Нижнем округе и пребывает в экспериментальной стадии разработки, из-за чего часто происходят аварии на производстве.

Все по-своему смотрели на происходящее. Регулярные взрывы стали одной из городских легенд Норзина. Так или иначе, когда к руководству Центрального округа приходили за ответами на вопрос о причинах взрыва, то только отмахивалось. «Не обращайте внимания. Это просто взрыв газа», – всякий раз говорило оно.

Линь Цзе вернулся к чтению книги и принялся осторожно перелистывать страницы. Обычно в такой час он видел десятый сон, но сегодня так увлекся чтением, что не заметил, как наступила ночь. Если бы не взрыв газа, он до самого рассвета не оторвался бы от книги.

– Я очень редко засиживаюсь допоздна… – вздохнул Линь Цзе.

Он вложил закладку между страницами, закрыл книгу и начал готовиться ко сну.

К книге «Безграничная тьма. Возвышение и упадок Алфордентов» прилагались очень детальные и яркие иллюстрации. Страницы таили бесчисленное множество волшебных образов, подобные которым Линь Цзе встречал только в легендах. Он думал, что эта книга – квинтэссенция древних мифов и истории, от которой просто невозможно было оторваться. Ранние деяния эльфийского короля по имени Кандела, последнего властителя Алфордентов, совпадали с тем, что Линь Цзе видел во сне, потому теперь он был склонен считать, что книга повествовала о реальных событиях, которые, к сожалению, нельзя было проверить или доказать, так как все это происходило очень давно.

Он дочитал до повествования о наступлении эры безграничной тьмы, когда мрак поглотил Солнце и Луну.

Линь Цзе подумал, что, несмотря на написанное в книге, солнце и луна, как и полагалось небесным светилам, все еще озаряли небосвод – непохоже, что их действительно поглотила тьма. Так он пришел к выводу, что Солнце и Луна могут символизировать богов. Значит, эта часть книги повествует об их смерти.

– «Солнце погасло. Кожу Луны разорвали звери», – процитировал он отрывок из книги. До чего пространное описание – под эти слова можно подобрать массу версий исторических событий…

Чем больше Линь Цзе думал об этом, тем сильнее начинала болеть голова. Он продолжил разговаривать сам с собой:

– Между прочим, Сильвер обещала, что расскажет мне правду после того, как я постигну искусство меча. Чувствую себя обманутым! А создание Царства грез – это вранье в чистом виде!

С этими словами он выключил свет и нырнул под одеяло.

Линь Цзе уже научился создавать свое первое Царство грез, но оно не было настоящим Царством – только пустая, безграничная, непроглядная тьма, в которой Линь Цзе мог лишь вслепую ходить кругами. Он схоронил весь собранный им эфир в созданном им Царстве грез. Только уснув, он мог войти в то особое состояние, в котором ему удавалось видеть и чувствовать потоки эфира. И теперь ему казалось, что время остановилось, а он так и не смог научиться ничему новому.

В Царстве грез было очень трудно создавать объекты, похожие на те, что существовали в реальном мире. В подлинности многих из них Линь Цзе уже начал сомневаться. Но сегодня ему в голову пришла гениальная идея, благодаря которой, возможно, получилось бы облегчить процесс создания.

Когда Линь Цзе снова открыл глаза, вокруг царила кромешная темнота. Он протянул руку в эту темноту, пошевелил пальцами и ощутил под ними какую-то плоскую поверхность. Опустив взгляд, он увидел старинный стол из красного дерева, на котором в живописном беспорядке лежали книги, планы лекций, очки, письменные принадлежности и пара кусков старого пергамента. Линь Цзе довольно улыбнулся и постучал костяшками пальцев по столешнице. Текстура дерева, звонкий стук – все как по-настоящему.

– Сработало! – воскликнул он и уверенно откинулся на спинку рабочего кресла, которое тут же материализовалось из пустоты за его спиной. Кресло, которое он создал силой мысли, оказалось таким же удобным, как и кресло из реального мира. Линь Цзе закрыл глаза и откинул голову назад. Ногами он чувствовал деревянный пол.

Он поднял глаза и посмотрел на такой знакомый потолок.

А потом огляделся – кромешная тьма превратилась в кабинет, заставленный книжными стеллажами, пахнущими старыми книгами. Рядом с письменным столом было окно, через которое пробивался солнечный свет. В воздухе кружилась кабинетная пыль. Пышная зелень на улице шелестела на ветру. Он был уверен, что стоит только открыть окно, как по стене расползутся ветви плюща, и стоит только открыть дверь, как перед ним вытянется длинный коридор, ведущий к лестнице.

До боли знакомое место… Воплощение его собственного дома, где он прожил больше двадцати лет до переноса в новый мир. Самое любимое место на свете, каждый дюйм которого он знал как свои пять пальцев. Наконец-то одно из его мечтаний исполнилось! Линь Цзе был уверен, что в будущем в Царстве грез он легко создаст что угодно.

Его захлестнула ностальгия. Он ласковым взглядом скользнул по бумагам на столе. Внезапно в его голову взбрела сумасшедшая идея. А что, если… во сне можно создавать людей? Линь Цзе покачал головой, отгоняя эту безумную мысль.

Селена, как всегда, проснулась с первыми лучами солнца. Она умылась, повязала фартук и стала готовить. В обязанности помощницы по книжному магазину также входило будить начальника Линя к завтраку.

Они сели за стол и принялись за еду. Селена то и дело украдкой поглядывала на Линь Цзе. Что-то волновало девочку. Внезапно она перестала есть и уставилась пристальным, немигающим взглядом прямо в глаза начальнику. Это было очень забавно, потому что ее щеки были набиты едой, как у хомяка.

Линь Цзе по-доброму улыбнулся. Отложив палочки, он ласково спросил:

– Ты хочешь что-то сказать?

Он прекрасно понимал, что Селена находится в том возрасте, когда дети задают родителям неудобные вопросы. Он стал девочке и отцом и матерью и потому считал своим долгом проявить снисходительное терпение к ее детскому любопытству.

Селена некоторое время медлила, но потом кивнула и уверенно заявила:

– Я хочу стать Луной!

Да, она сказала именно это. В глазах Линь Цзе мелькнуло непонимание, а ласковая улыбка цементом застыла на губах. Ну и что ему на это ответить? Девочке вдруг захотелось стать Сейлор Мун?

Линь Цзе довольно быстро понял, что и Селена страдает от «синдрома восьмиклассника». Всякий раз проверяя ее домашнее задание, Линь Цзе чувствовал, что оказался на настоящем съезде восьмиклассников, искренне верящих в собственные паранормальные способности, отличающие их от обычных людей.

В глубине души он находил это смешным, но не позволял себе потешаться вслух, потому что понимал, что именно так выглядела некая форма познания мира в глазах Селены. Девочке это нравилось, она впитывала новые знания как губка, и Линь Цзе решил позволить всему идти своим чередом. В конце концов, ничего страшного в этом не было, и девочка раз за разом подтверждала свою природу вундеркинда.

Линь Цзе всегда использовал нестандартные методы обучения. Он учитывал индивидуальные особенности и способности каждого ученика и был прекрасным наставником, которого все просто обожали… Он не получил педагогического образования, но со своей задачей справлялся замечательно. Строгих требований к ученикам у него, к слову говоря, не было – учителя Линя отличал мягкий характер.

И все равно заявление Селены – апогей ее «синдрома восьмиклассника» – заставило его удивиться. Такое поведение показалось ему слишком детским. Он прекрасно знал, что Селена – вундеркинд. На вопрос «кем ты мечтаешь стать?» многие дети называют Супермена или других вымышленных персонажей, и сейчас Селена нисколько от них не отличалась. Линь Цзе, судя по всему, ошибался, думая, что Селена окажется взрослее сверстников – слишком спокойной и способной была девочка. Видимо, в душе она по-прежнему оставалась маленьким ребенком.

В голове Линь Цзе тут же возникла картина: Селена, ставшая Луной, нависла над миром и заливисто хихикает, как солнышко в детской передаче «Телепузики». С трудом сдерживая смех, он фыркнул. Селена, от взгляда которой не укрылись попытки учителя Линя подавить смех, подумала, что ее не приняли всерьез, и недовольно надула свои и без того огромные щеки.

Если бы только Линь Цзе знал, какие серьезные происшествия развернулись прошлой ночью! Следуя приказу Вальпургии, Селена сделала свой первый шаг – передала останки Солнца, погребенные в Царстве грез, созданном Вальпургией, отцу Винсенту, в руках которого оказалось «Священное писание Солнца». Так к Винсенту перешла часть силы Солнца.

Это стало катализатором стремительного развития событий. В игру вступил преосвященный отец из Церкви Купола. Им повезло, что Церковь оказалась недостаточно внимательна и пропустила атаку со стороны неизвестного противника. Высокомерие вышестоящего духовенства сыграло на руку Селене. Руками Винсента она смогла убить двух патриархов и обратить целый приход в пепел.

Успех Селены стал первой ступенькой к заключению договора между девочкой и Вальпургией. Их путь начался весьма успешно, но, если хочешь свергнуть ложных богов, требуется гораздо больше, чем просто объединиться и действовать сообща.

Сила настоящей Луны уже текла в жилах Селены. Вальпургии хватало сил только на то, чтобы помогать Царству грез существовать. Вмешиваться в реальность она пока не могла.

Наивная, маленькая, не знавшая жизни Селена почувствовала, что ведьма, существующая уже многие века подряд, использует ее. Сейчас не было времени сожалеть. Нужно было действовать. Именно поэтому девочка решила привлечь Винсента.

В теле отца Винсента, служившего при Церкви Купола, текла божественная сила Луны, берущей начало от Солнца. В его руках было «Священное писание Солнца», и потому Винсент был идеальным кандидатом, восприимчивым к божественной силе Солнца. То, что он уже утратил всякое доверие к Церкви Купола, тоже играло на руку Селене. В определенном смысле она его спасла – передала ему частичку силы Солнца, благодаря которой Винсент избежал смерти. Он пережил ужасные страдания, но это был не самый страшный исход.

В глазах всех служителей Церкви он, предатель веры, стал омерзительной опухолью, которую никак не вырезать, отвратительным жуком, который никак не мог умереть. И потому они использовали бы любые средства, бросили бы в бой лучших бойцов, лишь бы уничтожить его, даже если в мясорубку попало бы очень много несчастных людей, которым просто не повезло оказаться рядом.

Селена и Вальпургия единогласно сходились во мнении, что продавец книг открыл перед ними лучший путь. Конечно, он ничего не сказал об этом, просто расчистил им дорогу и ждал их согласия. Несомненно, Линь Цзе знал все наперед, но никогда об этом не упоминал.

Вальпургия почувствовала ауру Сильвер, исходящую от его тела. Значит, одна из первозданных ведьм и ее давняя подруга пыталась вернуться в реальный мир, для чего и вступила в контакт с таинственным владельцем книжного магазина. Они были на одной стороне.

Тогда Селена и Вальпургия решили действовать как можно скорее. Они не знали, как это повлияет на планы Линь Цзе. Селена ввела в игру Винсента, а потом всю ночь терзалась сомнениями. Ей было тревожно при одной только мысли о том, что своим поступком она нарушила планы своего начальника. Собственно, поэтому она и решила осторожно поговорить с Линь Цзе.

Но теперь, когда тот едва сдерживал смех, ей казалось, что его совершенно не заботили ее действия, даже если они изменяли судьбы других людей. Он просто ждал, когда к нему в нужное время придет нужный человек, чтобы направить его в нужное русло. Линь Цзе выглядел как дирижер, управляющий оркестром. Он небрежно, ни о чем не заботясь, перебирал струны судеб, ожидая, какая нота отзовется резонансом.

Сейчас начальник Селены, похоже, просто забавлялся.

Ее сердце сжалось от разочарования. Она решилась на то, что, как ей казалось, было очень важно сделать, но все ее великие свершения в глазах начальника Линя остались лишь детскими забавами. Селена с трудом проглотила еду и спросила:

– Что тут смешного? Что плохого в том, что я хочу стать Луной?..

Чуткий Линь Цзе сразу же уловил в голосе девочки легкий намек на недовольство. Да уж… С детьми иной раз сложно серьезно разговаривать.

– Ничего! В целом это неплохая идея. Я только за! – Линь Цзе неловко прокашлялся и с усилием стер с лица улыбку, стараясь выглядеть как можно более серьезным, но озорной блеск в глазах все равно выдавал его настрой.

Он чувствовал себя как самый настоящий отец. Ему казалось, что он и правда удочерил девочку, которая теперь задает ему такие важные и серьезные вопросы. Стоит учесть, что Селена совершенно точно не была обычной девочкой… Никто из обычных детей не хотел стать Луной, верно?

Селена кивнула в знак благодарности. Для нее слова начальника прозвучали как формальная отговорка. И тем не менее… судя по всему, начальник Линь одобрил ее действия. Она облегченно вздохнула. Напряжение, давившее на нее всю ночь, спало.

Линь Цзе на мгновение задумался и решил во что бы то ни стало воспользоваться удачно подвернувшимся шансом привить девочке важные ценности. Он назидательно поднял палец и сказал:

– Ты поставила перед собой очень трудную задачу – стать Луной. Думаю, что для начала мы должны продумать план действий. Может, расскажешь мне, как тебе пришла в голову эта идея? Почему ты хочешь стать Луной?

Селену его вопросы сбили с толку. Тщательно обдумав все возможные ответы, она робко сказала:

– Потому что… Луна красивая.

Да, именно так. Впервые в жизни она испытала благоговейный трепет восторга, когда оказалась в Царстве грез Вальпургии. Она тогда ни о чем не могла думать, потому что все, что было в ее голове, – это мир, усеянный звездами, прекрасный настолько, что она больше всего на свете хотела остаться в нем навсегда, стать его владычицей. Только поэтому она согласилась помочь Вальпургии.

Губы Линь Цзе дрогнули. Очень понятная и простая причина. Что ж… дети – самые чистые души в этом мире, способные видеть сквозь внешнее и воспринимать скрытое…

Продавец книг – и по совместительству куриного супа – не собирался сдаваться. Он задал вопрос:

– А знаешь ли ты, откуда берется красота Луны? Все дело в том, что сама по себе она не умеет светиться. Красивый лунный свет – это отражение солнечного света. Свет Солнца очень силен, и потому на него нельзя смотреть прямо, без очков. Да, он очень теплый, но ему не суждено проникнуть в глубины человеческой души. Луна принимает солнечный свет и изменяет его, превращая в прекрасное, чарующее сияние. Смирение, мягкость, терпимость, кротость – таковы черты Луны. Если ты хочешь стать Луной, значит, тебе нужно развить в себе эти качества. Кстати, ты знала, что Луна – это не только небесное светило, но и мост, который соединяет людей? Где бы человек ни находился, ночами скучая по родине, он всегда поднимет взгляд на Луну – и точно такую же Луну увидят те, по кому он тоскует. Именно поэтому Луна всегда олицетворяет собой самые чистые, искренние эмоции и поддерживает усталых путников, заблудившихся в лабиринте жизни. – Линь Цзе ласково погладил Селену по голове и добавил: – Луна – это не бездушный светящийся камень в небе, поскольку люди доверяют ей свои чувства и помыслы. Только осознав это, ты сможешь стать Луной.

Линь Цзе пришла в голову одновременно простая и гениальная идея. Раз Селена захотела стать Луной, значит, он должен был подыграть ей и оказать всю необходимую помощь. Именно так он завоевывал расположение постоянных гостей его магазина.

Каждый бизнесмен понимает, что для процветания дела очень важно потакать клиенту и всячески ему подыгрывать, ведь клиент всегда прав. Человек приходит к нему, чтобы услышать то, что хочет услышать. Если Линь Цзе станет говорить то, что думает, то распугает всех своих клиентов, потому что правда не всегда бывает сладкой. Иной раз некоторые ответы могут звучать очень неприятно и, что еще хуже, повлечь за собой негативную реакцию, что крайне невыгодно для развития бизнеса. Кому захочется слышать в свой адрес что-нибудь резкое, даже если каждое слово – чистая правда?

Линь Цзе мог сколько угодно мечтать изменить мышление других людей, но, как настоящий бизнесмен и психолог, он только направлял своих гостей на верный путь, взывая к их собственной логике и не пытаясь что-то доказать. Разумеется, многое зависело от ситуации. Иногда, чтобы вправить мозги неразумному, приходилось действовать жестко. В конце концов, смысл всякого обучения – как раз понять что-то новое, поэтому с каждым нужно было разговаривать на понятном ему языке.

Именно по этой причине после переноса в новый мир Линь Цзе никогда не пренебрегал ежедневными тренировками – мало ли какого идиота принесет нелегкая на порог его книжного магазина?

Однако грубую силу и запугивание нельзя назвать эффективными способами обучения, когда речь идет о ребенке. Все это стресс для неокрепшей психики, который оказывает хоть и незаметное, но в любом случае негативное влияние и в будущем непременно скажется на характере и моральных ценностях, и не лучшим образом.

Учитель Линь верил, что чистота детской души и неподдельный интерес к миру – это важные, хорошие качества, которые стоит беречь. Однако «синдром восьмиклассника», который уже укоренился в сознании Селены, серьезно его тревожил. Настало время выкорчевать это чунибье, пока оно не толкнуло девушку на кривую дорожку.

В чунибье не было ничего плохого – до тех пор, пока оно не проявлялось плохими поступками, поэтому Линь Цзе был просто обязан привить ей правильные ориентиры и ценности. Желание подражать Луне – хорошая отправная точка для того, чтобы сформировать верные идеалы для Селены, развить ее характер вокруг этой мечты и скорректировать курс. Линь Цзе считал себя праведником, возжигающим огонь моральных ценностей на пути заплутавших.

Селена задумчиво кивнула. Она умолчала, что не до конца поняла слова начальника, но из всего потока речи ей удалось для себя прояснить три вещи.

Во-первых, Луна и Солнце между собой связаны. Солнечный свет – причина существования света лунного. Здесь самое важное – это трансформация, из которой рождается сила Луны. Луна берет внешнее и преобразовывает в собственное, уникальное, сильное внутреннее. В действительности Луна вбирала не только силу Солнца, но и силу всей Галактики, просто влияние Солнца было самым значительным. Что ж… разумеется, начальник Линь знает всё на свете. Он только что подробно объяснил ей взаимосвязь между Луной и Солнцем. Именно об этом и говорила Вальпургия.

Во-вторых, у Луны были свои определенные качества.

В-третьих… Селена плохо понимала, что именно было «в-третьих», поскольку это больше напоминало некую нравственную догму, нежели научную информацию.

Итак, вечной и неизменной Луне суждено было стать воплощением чего-то божественного в глазах людей, из-за чего у нее непременно должны были появиться последователи – например, Церковь Купола.

В сердце Селены закралось подозрение, что начальник потешается над ними. Она вспомнила, какая безжалостная решимость двигала проповедниками, которые бросились в погоню за Винсентом, и подумала, что Церковь Купола – вовсе не мирная религиозная организация, верящая в спокойную и нежную Луну, а скорее сборище озлобленных фанатиков, которые так отчаянно жаждали контролировать разум последователей Церкви, что плевать хотели на «смирение, мягкость, терпимость, кротость». Церковь Купола не признавала мнений, отличных от религиозных догм. Одной только Луне известно, сколько других жертв – таких же, как Винсент, – впали в зависимость от лунной эссенции и позволили протянуть через свои головы нити кукловода.

В основе любой религии лежат два столпа – вера и власть. Нужно собрать последователей и объединить их силу, нужно возродить истинную веру.

Итак, два патриарха погибли в бою с Винсентом. Обет безмолвия и Суд над ересью – уникальные способности, у которых более не было носителей. Первоначальное название Суда над ересью – Смерть истока, потому что в основе этой способности лежала сила, управляемая законами истока, способная уничтожить все сущее, – то было присутствие божественной руки. Церковь Купола прибрала к своим рукам эту уникальную способность. Неизвестно, что случилось, где произошло непонимание, однако она превратилась из оружия массового поражения, из разрушительной силы, стирающей с лица этого мира все, что имеет иной исток, в обычную мощь, направленную против истока ереси. С точки зрения смысла, с точки зрения силы Суд над ересью сильно уступал по разрушительной мощи Смерти истока.

Эту силу применяли не так широко, как могли бы применять Смерть истока, и потому уровень воздействия этой способности сильно снизился. Неудивительно, что Вальпургия с таким презрением относилась к лжебогу и даже называла его зверем – фальшивое божество обладало огромной, грубой, почти первобытной силой, которую по глупости своей не умело использовать.

От проницательного учителя Линя, конечно же, не укрылась задумчивость Селены. Он подумал, что девочка все усвоила и потому обучение стоит продолжать. Линь Цзе убрал руку с ее головы, похлопал по плечу и сказал:

– Стать Луной – задача со звездочкой, но, как говорится, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Нет ничего невозможного до тех пор, пока ты всем сердцем, всеми помыслами отдаешься цели. Усердно трудись, совершай добрые дела, и однажды, я верю, ты станешь Луной, которая кроется в душе каждого человека.

Губы Линь Цзе растянулись в многозначительной улыбке. Какая искусная игра слов! Он специально завуалировал смысл и посоветовал Селене стать Луной «в душе каждого человека», ведь так маленькой, наивной девочке не придется взлетать в небо… Хотя… стать космонавтом – очень достойная мечта.

– Угу! – Селена послушно кивнула в ответ на улыбку Линь Цзе.

– Я верю, что у тебя все получится. Давай теперь обдумаем план добрых дел…Свое становление Луной можешь начать с помощи отцу Винсенту. Церковь Купола, судя по всему, использует определенные… вещи… чтобы контролировать своих священников. Это очень, очень плохо, и такие гадости нужно пресекать на корню! – сказал Линь Цзе, торжественно улыбаясь.

Продавец книг очень переживал за Винсента и пару дней назад послал кое-кого навести справки. До сих пор от священника не было ни одной весточки.

Помочь отцу Винсенту – это очень хорошая идея. Разумеется, Линь Цзе не собирался толкать ребенка в пучину опасностей. Весь его замысел сводился к тому, чтобы попросить у нее помощи в исследованиях, дабы найти какие-нибудь доказательства.

– Вот что я тебе скажу, Селена. Так называемая Луна – выдумка, а врать – очень нехорошо… – Линь Цзе вдруг вспомнилась главная героиня аниме «Сейлор Мун» – принцесса Усаги, – и он тут же добавил: – В моем родном городе тоже жила… Луна. Красивая девушка, у которой была даже своя фирменная фраза: «Я несу возмездие во имя Луны!» Она стремилась исполнить правосудие небес.

Как будто Луна есть символ справедливости, а милые девушки – ангелы справедливости. Линь Цзе внимательно посмотрел на Селену и оставил это умозаключение при себе, опасаясь пошатнуть свой авторитет в ее глазах.

Селена заметила, что начальник Линь что-то не договаривает – очень уж странно блестели его глаза, – но в данный момент ее больше волновало уже сказанное. С самого начала Линь добивался именно этого. Он хотел, чтобы Селена свергла Церковь Купола и заложила фундамент новой веры. Для этого было необязательно завоевывать уважение и благоговение народа…

Раньше Селена никогда о таком не помышляла. Ее заветной мечтой был побег из лаборатории. Она желала обрести свободу, стать настоящей личностью. Но когда вырвалась из клетки, прикрывающейся наукой, вдруг поняла, что больше не знает, о чем мечтать. И теперь привычный ей взгляд на мир стремительно менялся. Селена знала, что ей оставался лишь один год, и мечтала о том, чтобы ее запомнило как можно больше людей. Да. Она не хотела умирать безымянной девочкой. Она хотела, чтобы мир знал ее.

– Да, хорошо, я сделаю это. – В глазах Селены горела решимость. – Я помогу отцу Винсенту… свершить… правосудие.

– Да, да, именно так, – кивнул Линь Цзе, ужасно довольный собой – до чего же он хороший учитель и наставник!

Селена воспользовалась шансом уйти на послеобеденный сон и вернулась в Царство грез.

Вальпургия восседала полубоком на иллюзорном полумесяце. Ветер развевал ее черное платье, обнажая фарфоровую кожу стройных ног. Изящные босые ступни она погрузила в воду и время от времени болтала ими. Каждое движение порождало расходящуюся кругами рябь. Вальпургия поставила локти на колени, оперлась подбородком в ладони и о чем-то глубоко задумалась.

Селена осторожно подошла ближе. Быть может, ей показалось, но щеки Вальпургии покрылись румянцем. Она пробормотала:

– Во имя Луны или как-то так…

Выждав немного, Селена тихонько позвала ее по имени. Вальпургия вздрогнула, перестала водить стопами по воде и подняла ноги. Затем она выпрямилась и неловко прокашлялась, прочищая горло:

– Что такое, Селена?

Если бы Селена не видела этого своими глазами, то она никогда бы не поверила, что женщина, которая, сгорбившись и уперев подбородок в руки, сидела на иллюзорном полумесяце, болтая ногами, – та самая первозданная ведьма, о которой ходили легенды.

Румянец стремительно исчезал со щек Вальпургии. Это напоминало фокус «бяньлянь» из сычуаньской оперы, когда актер стремительно меняет маски на глазах у зрителя, так что тот не успевает этого заметить. Селена подумала о том, насколько таинственна душа у любого разумного существа. Для нее, девочки из лаборатории, это казалось невероятным и странным. Селена была уверена: Вальпургия счастливо улыбалась, когда начальник Линь сказал, что Луна – красивая девушка. Вот только… в действительности Вальпургия стояла выше Луны и Солнца в иерархии этого мира. Она не была Луной, она играла эту роль, дабы развеять скуку, терзавшую ее многие годы.

Но с определенной долей условности Вальпургию можно было считать Луной.

Вальпургия была очень, очень красивой. Ее красота выходила за грань человеческого понимания. Как абсолютное совершенство, она могла заставить сердце любого застыть в восторженном трепете. Однако определение «девушка» явно ей не подходило – не так уж и молода была первозданная ведьма, познавшая вечность.

Все это сбивало Селену с толку.

Первозданные ведьмы – самые древние разумные существа, появившиеся в чреве первозданного хаоса Азира. В их руках сосредоточилась огромная сила, контролирующая все сущее в мире. С точки зрения времени Вальпургия была такой же древней, как и сам мир.

Никто не знал, как в действительности выглядит первозданная ведьма. Облик красивой женщины в черном платье Вальпургия использовала для того, чтобы войти в человеческое общество. Возможно, она приняла образ молодой женщины, словно намекая, что способна создать всё.

Селена смущенно опустила взгляд. В ее голове роились мысли. Мечтательное выражение лица Вальпургии постепенно сменилось спокойной строгостью. Она не знала, что творится в сознании у этой девочки, но чувствовала, что что-то пошло не так и ей стоит это выяснить. Вальпургия вежливо улыбнулась. Иногда сделать вид, что ничего не произошло, – лучшая тактика.

– Что тебя тревожит, Селена? То, что случилось с отцом Винсентом? Да… Я слышала… – С этими словами Вальпургия грациозно соскользнула с полумесяца и подошла к девочке. – Ты помнишь, что я сказала? Он ждал этого. Он ждал, когда ты сделаешь первый шаг. Он совершенно точно примет то, что мы сделаем дальше, потому что именно благодаря ему мы смогли начать действовать. Мы служим его цели. Когда Винсент придет к нам, мы объединим силы и приступим ко второму этапу. Во имя справедливости… Церковь Купола должна кануть в небытие…

Селена кивнула. Вальпургия протянула руку и ласково коснулась лица девочки:

– Если ты не хочешь положить начало новой вере, не хочешь, чтобы тебе поклонялись последователи, тогда Винсент вознесется до небес. Пусть Церковь Солнца займет место Церкви Купола.

– Новая вера обязательно должна появиться? – спросила Селена.

Вальпургия не ожидала такого вопроса. Она удивленно поинтересовалась:

– А ты как думаешь?

Вальпургия специально ответила вопросом на вопрос, чтобы помочь девочке выразить свою мысль. Первозданная ведьма уже доверила Селене свое Царство грез и свои силы. Можно сказать, что та была ее ученицей и преемницей.

Селена опустила взгляд. Она не могла выбросить из головы картину ужасной, трагичной смерти престарелого священника, который погиб из-за своей преданности вере – так же, как умерли патриархи. И отец Теренс, и патриархи придерживались одних убеждений и были ослеплены своей верой, но разница между ними оставалась огромной, словно между небом и землей. Селена боялась, что новую веру постигнет та же участь, что и Церковь Купола. В ее голову закрался вопрос: может, было бы лучше, если бы церквей – неважно каких – не существовало вообще?

Селена не могла найти ответ. Все было слишком сложно. Она задала его первозданной ведьме.

Вальпургия ласково улыбнулась:

– Дитя мое, божеству не нужны последователи. Скорее, последователям нужно божество. Людям отчаянно нужно верить… во что-то. Да, вера, живущая в сердце самого обычного человека, ничто для Солнца, ничто для Луны. Однако Солнце и Луна нужны людям. Человеческие души нужно питать, защищать, дарить им надежду, и именно по этой причине существуют церкви. Последователи Церкви Купола привыкли к тому, что есть место, которое дарует им покой и умиротворение свыше. Если ты разрушишь Церковь Купола, не предложив верующим ничего взамен, то они потеряют все, что у них было. Они завянут без веры, как цветы без воды. Ты должна помочь им осознать, что их обманывает не их вера, а те, кто пользуются их доверием.

Слова Вальпургии привели Селену в замешательство – это было очевидно по непониманию в ее взгляде.

Вальпургия залилась хрустальным смехом. Она подвела девочку к иллюзорному полумесяцу, мягко покачивающемуся в воздухе, усадила на него и сказала:

– Все очень просто, дитя мое. Зверь нашел для себя красивое пристанище, однако люди воспользовались его глупостью, чтобы творить ужасные вещи. Людям нужна новая вера. Нужны слова, которые провозгласят новую веру… Новое учение новой Церкви. Пусть их придумает твой начальник Линь. Думаю, он очень хорош в этом. Делай то, чего ты желаешь. Вот и всё.

Селена осторожно спросила:

– Ты ведь первозданная ведьма… Почему тебя вообще волнует то, что происходит в мире людей?

С этими словами она прикоснулась к иллюзорному полумесяцу. На мгновение ей показалось, что он больше похож на старое кресло-качалку.

Вальпургия нарочито ласково улыбнулась, даже не подозревая, что в душе девочки зародились сомнения:

– Все потому, что я заключила сделку с человечеством. Я поклялась защищать слабых существ, когда над ними сгущается тьма. Это обещание, которое я не могу нарушить. Думаю, что представители духовенства Церкви Купола скоро сбегут в страхе, поскольку рано или поздно до них дойдет, какие беды они на себя навлекли. Но им, слепо верящим в свои убеждения, недостает прозорливости и мудрости. Если они и побегут, то побегут из страха и злобы, однако перед этим попытаются спасти свою Церковь и потому будут гнать Винсента до самого книжного магазина.

Вальпургия была права: представители духовенства Церкви Купола были напуганы до смерти. Всего за одну ночь – точнее, половину ночи – главная церковь целого прихода обратилась в пепел, а два патриарха трагически пали, взорвавшись, словно фейерверки. Один из них стоял во главе инквизиции, второй обладал очень важной способностью, и потому их потеря была ужасна для Церкви Купола.

Духовенство не могло замять события той ночи, равно как не могло предотвратить распространение слухов. Масштабы событий были слишком велики. Никто, за исключением глупых простаков, не поверил бы в очередной взрыв газа. Разумеется, все существа, наделенные сверхъестественными способностями, равно как и их организации, уже давно выяснили, что именно произошло.

Люди, далекие от этого мира, могли поверить, что Луна разгневалась на них и обрушила божественную кару. Сверхъестественные существа же разделились на два лагеря. Кто-то считал, что события, произошедшие в приходе, спровоцировал предатель веры, который по неосмотрительности власть имущих заполучил некую силу, берущую начало из истока. Кто-то был близок к правде и думал, что грянул божественный гнев, которым разразилось Солнце, использовав обличье Луны.

Конечно, верховное духовенство Церкви Купола сразу же издало приказ о высшей мере наказания предателю веры, и любой, кто посодействует его поимке, мог претендовать на награду.

Все сверхъестественные существа Норзина только и говорили что о произошедшем в Церкви. Крупные влиятельные организации решили выждать и понаблюдать за ситуацией, в то время как независимые одиночки уже начали действовать – они могли получить огромные деньги, предоставив хоть какие-то, даже самые простые сведения.

Наступило обычное утро. Пока люди, живущие в обычном мире, взволнованно обсуждали очередной взрыв газа, по миру сверхъестественных существ расходились тревожные волны. Винсент, ставший виновником событий, которые привлекли внимание всего Норзина, всю ночь стоял на коленях в сердце взрыва и оплакивал престарелого священника. С первыми лучами солнца он подавил свою ауру и бросился бежать. Горевшее в его венах пламя подавляло божественную силу Луны.

Последователи Церкви Купола боялись приближаться к месту взрыва. Они и не подозревали, что все это время Винсент скрывался у них под носом. Именно благодаря силе Солнца ему удалось избежать опасности, спрятавшись на самом видном месте.

Наступил новый день, а вместе с ним новая жизнь. Винсент поднял голову и посмотрел на витрину книжного магазина. Он сделал глубокий вдох, толкнул дверь и вошел внутрь.

Винсенту было очень плохо. Одежда, которую он носил, будучи священником, полностью сгорела в битве с патриархом убывающей Луны. Сейчас Винсент был облачен в черную мантию с капюшоном.

Неудивительно, что его одежда сгорела. Не было на свете одеяния, которое смогло бы пережить взрыв силы разрушительного ранга. Черную мантию он позаимствовал у Бака, от которого остался только пепел. Патриарх убывающей Луны носил мантию невероятного качества. Каждая нить была усилена магией, каждый уголок одеяния подвергся воздействию невидимых человеческому глазу магических техник разрушительного ранга. Мантия была соткана из особенного материала, который служил щитом невероятной силы, – именно благодаря ему Винсент выбрался невредимым из сердца взрыва разрушительного ранга. Бак умер, потому что Винсент коснулся его и взорвал изнутри. Собственно, поэтому мантия не спасла его.

Именно она, позаимствованная у испепеленного Бака, помогла Винсенту скрыться от Церкви Купола и брошенных в погоню преследователей. Винсент был слишком слаб, чтобы принять еще один бой. Почти сутки он скрывался и восстанавливался. За это время Винсенту удалось немного изучить свое новое тело, появившееся в результате метаморфоз, вызванных ядром Солнца. В этом теле таились новые силы.

Ядро Солнца – тот самый крошечный огненный шар, напоминающий Солнце, который он взял из рук женщины, что однажды ему приснилась. Тело Винсента пережило невероятные метаморфозы, благодаря которым он смог впитать бесконечные знания, содержавшиеся в ядре.

Книга «Священное писание Солнца» стала неотъемлемой частью Винсента. Все потому, что письмена, слетевшие со страниц книги, таили в себе силу Солнца. Пока что Винсент не научился полностью контролировать эти знаки и мог использовать только три из них.

Первый знак назывался Возвышение Солнца. Он активировал ту самую способность, которую Винсент использовал в самом начале трагических событий, – именно с ее помощью он поджег Хаймуна в момент покушения. Потом, когда его окружили проповедники, отрезав путь к бегству, Винсент вновь применил Возвышение Солнца. Энергия, дарованная Солнцем, превратилась в огромный огненный шар, который убил Ванессу.

Второй знак отвечал за Подавление Луны – как и следует из названия, он естественным образом подавлял божественную силу Луны, поскольку основная ее часть была дарована Солнцем. Для Селены и Вальпургии это играло особую роль, поскольку фальшивое божество, которому служила Церковь Купола, аккумулировало у себя украденную силу, способную в любой момент взорваться, словно пороховые бочки или вулкан. Подавление Луны уничтожило Бака и было одной из причин смерти Ванессы, которой не удалось применить Обет безмолвия.

Третий знак позволял использовать способность Огненное тело. Винсент перестал быть человеком, как только в его руках оказалось ядро Солнца, потому что ядро заменило его человеческое сердце и само его тело теперь было будто Солнце: в его жилах текла раскаленная лава, в легких клубился обжигающий пар, под кожей то тут, то там появлялись солнечные пятна, случались солнечные вспышки. Все его тело клокотало как вулкан, жерло которого обдали кипящим золотом. Используя Огненное тело, он превращался в человекообразное воплощение Солнца, в гуманоидный сгусток живого огня.

Разумеется, в повседневной жизни Винсент мог сохранять свой человеческий облик.

«Священное писание Солнца», которое даровал ему всевидящий и всезнающий продавец книг, не было таким мощным без ядра Солнца. Стоило пальцам Винсента коснуться ядра, как все вокруг вспыхнуло, потому что энергия ядра перетекла в «Писание». Благодаря ядру Солнца Винсент сразу взлетел до устрашающего ранга – существо такой силы нельзя было недооценивать. Согласно Закону о классификации APDI, существо устрашающего ранга называлось таковым, потому что могло породить массовую панику, внушая ужас множеству людей.

К устрашающему рангу относились также всем известная глава новой охотничьей организации, она же Цзи Чжисюй, и оставшиеся в живых пять патриархов Церкви Купола. Все они по своей силе превосходили большинство существ со сверхъестественными способностями.

Используя Огненное тело, Винсент мог высвободить силу, равную низшей ступени разрушительного ранга. Он мог стать сильнее, но столь сильный всплеск энергии лишил бы его сил на какое-то время. Винсент понимал, что за один день невозможно восстановиться. Его загнали в тупик, и он использовал ядро Солнца, чтобы отбить атаку. Он взял много сил взаймы, и его собственных стало меньше. Иными словами, это было равносильно тому, чтобы сократить свою жизнь ради временного прилива сил.

Вот только… Винсент думал, что этого недостаточно. С его уровнем он мог противостоять только одному существу разрушительного ранга. У Церкви Купола были еще преосвященные сестры и сам преосвященный отец Родни. Они сдерживали себя лишь из-за страха перед неизвестными способностями Винсента. Стоит им понять, что он не настолько силен, как кажется… Они непременно попытаются уничтожить его – и неважно, чего им это будет стоить.

Винсент понимал, что в этой войне он не может полагаться только на себя и свои силы. Целую ночь он размышлял о том, что произошло. Бушевавшие в сердце чувства улеглись, пылающий от гнева разум остыл, и к Винсенту вернулась способность трезво оценивать ситуацию. Поэтому он прекрасно понимал, что преимущество, которое ему удалось получить, на самом деле было лишь хрупкой иллюзией.

К счастью Винсента, в этот раз ему удалось добраться до книжного магазина. Он глубоко вздохнул, толкнул дверь и переступил порог.

– Добро пожаловать! – тут же отозвался продавец книг.

От его приветствия у Винсента словно гора с плеч свалилась. Он облегченно вздохнул. Натянутые до предела нервы – если можно было так назвать то, что осталось от нервной системы Винсента, – тут же расслабились. Он почувствовал, как все тело с головой накрыла волна усталости.

Странным образом стены книжного магазина даровали чувство безопасности. Стоило подумать о теплой, приветливой улыбке продавца книг, как в душе воцарялось спокойствие, даже если враги наступали со всех сторон. Всего несколько дней тому назад он пришел в книжный магазин. Кажется, это было в прошлой жизни – или даже не с ним.

Винсент откинул капюшон и огляделся. Впрочем, не совсем огляделся, поскольку глаз у Винсента больше не было. Они испарились в тот момент, когда его ладонь накрыла ядро Солнца, и в глазницах больше не было глазных яблок – только свет и жар. Если бы Винсент открыл то, что люди называли глазами, из них бы вырвались ослепительные лучи света, поэтому, чтобы не выдать себя с головой, он держал глаза закрытыми и под глухой повязкой.

Как и всегда, владелец книжного магазина сидел за прилавком и читал книгу. «Добро пожаловать!» – эти два слова автоматически сорвались с его губ, стоило ему услышать скрип двери, и только тогда он закрыл книгу и поднял взгляд.

Линь Цзе нахмурился, увидев Винсента, и тут же расправил плечи.

– Отец, с возвращением… Что-то случилось? Вы… неважно выглядите, – осторожно произнес он, тщательно подбирая слова.

Стоявший перед ним Винсент казался измотанным и напряженным, словно его нервы, натянутые как канаты, вот-вот лопнут. За плечами Линь Цзе был довольно богатый жизненный опыт. Он знал, что только одно чувство в мире могло так сильно преобразить человека. И это была ненависть.

Винсент пропал на несколько дней. Сегодня он вернулся одетым в другую одежду, не такую, какую носят священники. Очевидно, что многие годы он был слишком сильно предан вере в Луну, и потому сам факт использования Церковью лунной эссенции не смог бы заставить его просто так отвернуться от веры. Значит, за эти несколько дней Винсент столкнулся с чем-то… страшным.

Изначально Линь Цзе предлагал Винсенту скрыть свое знание, что Церковь Купола намеренно его травит, и честно рассказать только о побочных эффектах, чтобы прощупать почву. В теории этот вариант развития событий был наименее рискованным, но, возможно, Винсент чем-то выдал себя. Линь Цзе предположил, что Церковь Купола, заподозрив неладное, могла начать за ним слежку или даже заставила его сделать что-то из ряда вон выходящее, отчего Винсент воспылал ненавистью к тому, во что верил всю свою жизнь. В итоге он предал Церковь и сбежал в книжный магазин.

Линь Цзе отложил книгу, сложил пальцы домиком и решил сделать выстрел наугад – но в точку:

– Вы здесь… Неужели Церковь Купола что-то сделала с вами и близкими вам людьми?

Селена, как очень хорошая помощница владельца книжного магазина, тем временем поставила на стойку две чашки горячего чая.

– Простите, что побеспокоил вас и отнимаю ваше время, – скривился в гримасе Винсент, закрывая за собой дверь, подходя поближе и устало садясь напротив.

Украдкой он посмотрел на Селену. Она стояла совсем рядом. Винсент теперь был на все сто процентов убежден, что она та самая девочка из его сна. Между ними существовала некая связь. Он чувствовал, что она кто-то вроде члена семьи, которому он мог довериться. Это чувство успокаивало. Винсент не столь давно потерял близкого человека, и ощущение, что рядом есть кто-то, на кого он мог бы положиться, сглаживало ненависть, подобно прохладной воде оазиса, смягчающей иссохшее в пустыне горло. Если это так, то… она самая настоящая Луна.

Селена поймала взгляд Винсента, скрытый за черной тканью повязки, и едва заметно кивнула, словно подтверждая его догадку. Винсент резко выдохнул. Значит, продавец книг просто скрывался в тени и помогал ей. Именно он заставил Колина, занимавшего магазин по соседству, думать, что здесь что-то неладно. Он сделал это, зная, что Колин вызовет Винсента – тогда еще отца Винсента, – чтобы тот провел сеанс экзорцизма в стенах книжного магазина. Все ради того, чтобы Винсент пришел к нему и узнал истинную природу Церкви Купола. До чего продуманный, дальновидный, искусный план!

Кстати, о соседях… Винсент поймал себя на мысли, что по соседству больше нет магазина аудиовидеотехники, потому что он не чувствовал там биения жизни. Значит, продавец книг умел избавляться от обычных людей, после того как они выполнили свое предназначение в разыгранной им партии.

– Церковь Купола использовала лунную эссенцию, чтобы контролировать разум членов духовенства и… – Винсент прикрыл глаза, потому что каждое слово давалось ему с трудом. – Старый священник, который вырастил меня, как отец, который привел меня к вере, убит… Я понимаю, что он умер из-за меня. Он должен был жить. Ох, если бы я только поступил иначе!..

К сожалению, в жизни не бывает никаких «если». Винсент не смел даже думать о том, что могло бы произойти. Он бежал в сторону храма милосердия, зная, что отец Теренс его защитит, и все это время за ним по пятам следовал патриарх убывающей Луны. Значит, целью Церкви был старый священник.

Если бы Винсент не направился за помощью в храм милосердия, они взяли бы его в заложники, и последствия для старого священника могли бы быть даже хуже. Патриарх убывающей Луны убил его случайно, одним взмахом косы, и потому отец Теренс умер, не испытывая страданий.

Линь Цзе молчал. Рассказ Винсента потряс его до глубины души. Он догадывался о том, что случилось нечто ужасное, но даже представить не мог, что Церковь Купола окажется воплощением зла. Церковь совершила убийство. Отняла бесценную жизнь. И все это ради определенной цели.

Линь Цзе на мгновение задумался и понял, что в пределах Норзина Церковь Купола была влиятельнее и в некотором смысле даже страшнее, чем «Роллс Индастриз». За ней стояло множество верующих прихожан, которые настолько фанатично следовали за Церковью, что с радостным улюлюканьем встретили бы новости о том, что она кого-то убила, – разумеется, Церковь всегда все делает во благо.

– Мне очень жаль, – тихо сказал Линь Цзе, придвигая к себе чашку с чаем. Он чувствовал, что Винсент не хочет распространяться об этом.

Все люди разные, у всех свои способы справляться с горем и переживать радость. Будучи искусным психологом, Линь Цзе осознавал, что Винсент сейчас нуждался не в утешении, а в одобрении и поддержке.

– Что вы будете делать дальше? Я поддержу, чем смогу, и моя помощница тоже, – с очень серьезным выражением лица поклялся Линь Цзе. – В шкафу Церкви Купола совершенно точно кроется много скелетов, раз они способны на такие ужасные вещи. Они обманывают не только духовенство, но и верующих всего Норзина. Возможно, руки Церкви Купола по локоть в крови несогласных… Быть может, сейчас мы единственные, кто знает правду. Зло, что таится под маской добра, может убить, стоит ему только захотеть. Церковь Купола прогнила насквозь, приютив в своих стенах убийц, воров и обманщиков. Страшно представить, что они могли сотворить за столько лет в Норзине.

Селена тут же закивала, соглашаясь со словами Линь Цзе, и звенящим от волнения голосом сказала:

– Они верят в фальшивую Луну. В чудовище. В зверя, что украл силу и имя Луны и скрывается под ее добрым обликом ради свершения зла. Мы должны пролить свет истины на происходящее и разрушить Церковь Купола. Это справедливое возмездие за причиненные страдания.

Линь Цзе удивленно посмотрел на Селену. Милое дитя! И когда она только научилась так красноречиво говорить? Он ничего не рассказывал ей, но она каким-то образом смогла соединить все точки и сама воссоздала в голове полную картину происходящего. До чего способная, умная девочка… Линь Цзе подумал, что Селена тайком заглянула в книгу «Безграничная тьма. Возвышение и упадок Алфордентов», которую он обычно читал у себя. Сказанное девочкой было близко к содержанию книги. Не могла же она сама это придумать?

Линь Цзе не стал с ней спорить и перевел пристальный взгляд на Винсента.

– Справедливое возмездие, – прошипел Винсент сквозь плотно сжатые зубы. – Да. Именно так. Я заставлю их заплатить!

Линь Цзе тяжело вздохнул. Ненависть – очень сильное чувство, которое способно изменить человека до неузнаваемости… Еще несколько дней назад Винсент был понимающим, мягким священнослужителем, а сейчас он горел изнутри от ярости, от жажды мести.

– Не идите на поводу у ненависти. Не позволяйте горю отобрать ваш разум. Вам нужно сначала успокоиться, а потом уже продумать план. Думаю, многое вам сейчас не под силу. Вы должны воспользоваться шансом…

С этими словами Линь Цзе потянулся к книжной полке.

Винсент глубоко вдохнул, пытаясь усмирить кипящую в венах лаву, которая так и грозила вырваться наружу:

– Воспользоваться… шансом? Каким?

– Боюсь, вы меня неправильно поняли. Вот, возьмите. – Линь Цзе протянул ему книгу. – Сначала вам нужно успокоиться.

Винсент замер. Тогда продавец положил книгу на стойку перед ним и сказал:

– В первую очередь вам нужно обрести душевный покой и найти новую жизненную цель. Да, сейчас вами движет месть, но, удовлетворив эту жажду, вы останетесь ни с чем. У вас не будет силы, что заставит двигаться вперед. Вы понимаете это? Вам нужно что-то еще. То, что станет опорой в вашей будущей жизни. В конце концов… темнее всего перед самым рассветом. Даже самая длинная ночь заканчивается, а после – восходит солнце.

Линь Цзе искусно читал людей и прекрасно понимал, что Винсент чувствовал себя так, словно застрял в трясине, из которой не выбраться. Он не осознавал, что с ним что-то не так. А еще Линь Цзе, как профессиональный советчик, был уверен, что отец Винсент уничтожит свою душу и измотает себя, если доведет месть до конца.

Месть – это, конечно, иногда нужно и полезно, но самое главное – верша возмездие, не потерять себя. Сейчас важно было помочь Винсенту найти дальнейший путь. Линь Цзе решил использовать роман «И восходит солнце» Эрнеста Хемингуэя, напечатанный шрифтом Брайля. Суть этой грустной истории о свободе, справедливости, несгибаемости и настойчивости. Линь Цзе был уверен, что Винсент сможет понять смысл.

Винсент взял книгу и осторожно провел пальцами по обложке. Каждое слово продавца книг било точно в цель, оставляя в его душе глубокий след. Винсента терзало чувство растерянности – и в то же время он пребывал в шоке. Он посмотрел на название, выведенное странными буквами. В его душу закралось сомнение. Неужели продавец книг и правда хочет, чтобы он успокоился? Неужели он пытается его остановить от разрушения Церкви Купола здесь и сейчас?

Вниманием Винсента завладели слова на обложке – «Вечная смерть». По его коже поползли мурашки. Не веря своим глазам, он спросил:

– Вы считаете, что я должен найти… что-то еще, что стало бы моей опорой?

Довольный собой, Линь Цзе сделал глоток чая. Он чувствовал себя как благородный пастух, который спас заплутавшего ягненка.

Расплывшись в любезной улыбке, он кивнул:

– Именно так. Попробуйте прочесть эту книгу. Думаю, она будет полезна для вас.

Линь Цзе ободряюще улыбнулся:

– Не советую жить одной только местью, потому как месть, равно как и любую другую цель, однажды получится воплотить в жизнь. Однако жизнь – это не только «здесь и сейчас», но и «там и потом». И важно помнить, что в жизни всегда можно получить гораздо больше, чем просто прожить то, что ждет впереди. Ваша жизнь станет прекраснее, интереснее, насыщеннее, если вы расширите свои горизонты…

Выдержав многозначительную паузу, продавец книг усмехнулся:

– Разумеется, перед этим следует разобраться с плохими парнями из Церкви Купола и дать мертвым упокоиться с миром.

Винсент кивнул. Он принял четкое решение, глубоко вздохнул, словно набираясь смелости, и медленно раскрыл книгу. Его тут же бросило в дрожь, когда он услышал шелест страниц, таящих запретные и загадочные знания.

Его сковал страх. Разум заполонили неописуемые видения. Весь мир погрузился в непроглядную тьму, которой не было ни конца, ни края. Винсенту казалось, что он свалился с табурета, на котором восседал каждый гость книжного магазина, и теперь падает в бесконечную космическую бездну. Его тело было невесомым, и вокруг, кажется, не существовало ровным счетом ничего.

Тьма перед глазами Винсента обратилась стремительным водоворотом. Он распахнул глаза. Каждая клеточка его тела пылала нестерпимым жаром.

Багряное пламя выжигало то, что осталось от его глаз. Гигантская струя пламени извивалась, словно живой дракон, и в центре струи ослепительным светом сиял огромный огненный шар. Кипящую поверхность шара усыпали черные пятна, испещрили свирепые вихри, от которых вздымались спиральные языки огня.

Черные пятна постоянно двигались. Одни увеличивались в размерах, сталкивались друг с другом, с вихрями, пожирали друг друга. Другие превращались в зияющие черные дыры. Иные сжимались, растворяясь в небытии.

Огненный шар был наполнен духом разрушения. Он был само разрушение. Его ядро непрерывно разрушалось и возрождалось, разрушалось и возрождалось. Шар извергал обжигающий пар и неукротимое пламя, пульсируя, как сердце, сжимаясь и расширяясь, словно его изнутри разрывала кипящая чудовищная ярость. В бесконечной, мертвой, пустой тишине космоса несуществующим эхом отдавался его рев.

То было Солнце, что движется к своей гибели.

Винсент потерял дар речи. Его обуревали самые сложные чувства. Потрясенный, он тянулся к огненному шару, не в силах преодолеть этот порыв. Его тело загорелось и начало впитывать силу Солнца, ибо между ними существовала неуловимая связь.

Внезапно на Винсента обрушилось ужасное осознание. Он видел конец пути Солнца. Видел смерть, разрушение небесного светила… Это был и его конец. Вот только… Солнце не гасло. Как только Солнце начинает разрушаться, оно дарует жизнь новому Солнцу, которое будет светить до тех пор, пока не разрушится и не породит новое Солнце.

Неужели это и есть та самая вечная смерть?

Винсент был потрясен. Он стал силен настолько, что вполне мог убить противника разрушительного ранга. Если он полностью овладеет силой ядра и «Священного писания Солнца», то для него это будет равносильно восхождению к высшему рангу. Он не знал, что может быть выше в известной ему иерархии силы, принятой Законом о классификации.

Продавец книг только что распахнул для него двери в новую жизнь. Винсенту больно было осознавать, насколько однобоко и узко он воспринимал окружающий мир. Теперь перед ним открылись новые широкие пути, которые будут множиться, удлиняться и расширяться до тех пор, пока он сам не решит остановиться. Он чувствовал кожей волю Солнца, не наделенного разумом, и в голове у него бушевал хаотичный, прерывистый, возобновляющийся поток сознания.

Сердце Винсента билось как сумасшедшее.

«Что произойдет, если я смогу установить связь с Солнцем? Стану ли я солнечным божеством? Неужели владелец книжного магазина говорил именно об этом? Неужели это то, на что я смогу опереться в будущей жизни?!» Вопросы непрестанно рождались в его голове. Винсент чувствовал, что теперь уж он точно понял, что имел в виду продавец книг.

Вместе с благоговейным трепетом его охватило липкое, парализующее чувство страха. Если высший ранг – это не предел сил, а всего лишь возможная грань, которую смогли представить себе ничтожные существа, то что кроется за его пределами? Что кроется в бесконечном гигантском космосе? Есть ли вообще конец у всего?

Винсент даже боялся подумать о том, на каком уровне находился владелец книжного магазина, который мог себе позволить легко и непринужденно раздавать такие знания… Неужели он сам Господь Бог?

Винсент был уверен, что на самом деле за обликом самого обычного человека таится сущность ужасающей силы.

Линь Цзе пристально наблюдал за тем, как с каждой секундой темнеет лицо Винсента, пока тот читал книгу. Наконец, когда ему показалось, что Винсент немного успокоился и пришел в себя, владелец магазина нарушил воцарившееся молчание:

– Я говорил о том, что нужно воспользоваться шансом, потому что в действительности вы ничего не сможете сделать. Конечно, я сейчас утрирую. Предположим, что вы вышли против Церкви и объявили ей бой. Предположим, что вы смогли победить пятерых, десятерых… Но вы один. Ваши силы конечны. На стороне Церкви Купола бесчисленное множество последователей и служителей. Нет в этом мире ничего более ценного, чем жизнь, и отдавать ее для того, чтобы забрать с собой нескольких гадов, бессмысленно…

Винсент оцепенел. Он не мог пошевелиться. Все, что ему оставалось, – слушать голос продавца книг. По телу прошла дрожь, приводя его в чувство. Винсент покрылся холодным потом и испуганно взглянул на продавца книг. Словно завороженный он кивнул:

– Да, вы абсолютно правы, как и всегда.

Линь Цзе внимательно посмотрел на бывшего священнослужителя и убедился в том, что тот действительно все понял, а затем продолжил:

– Думаю, что такой ход мыслей до добра не доведет. Однако… в вашем рукаве есть очень сильный козырь, который можно использовать против Церкви Купола.

Винсент сразу же понял, о чем говорит продавец книг. Лунная эссенция.

Да, владелец магазина был прав: Винсенту не под силу в одиночку уничтожить Церковь Купола. Сейчас важнее всего было переломить ситуацию в свою пользу и пошатнуть основы веры. Для этого прекрасно подошла бы лунная эссенция как доказательство злодеяний Церкви, вот только вся она была уничтожена во время взрыва в приходе…

Конечно же, Винсент рассказал об этом Линь Цзе, но тот лишь покачал головой:

– Это не столь важно. Одна партия не имеет значения. Важен источник и химический состав – именно это может стать доказательством. И даже это не так важно… Главное, чтобы вам поверили. – Линь Цзе сложил пальцы домиком и деловито продолжил: – Если рассуждать логически, то наверняка существуют определенные каналы, по которым Церковь получает сырье. Если так, значит, торговый конгломерат «Айлант» и «Роллс Индастриз» могут быть с этим связаны. Я попрошу их представителей помочь в расследовании. Результаты необходимо предать огласке такого масштаба, который сможет пошатнуть авторитет Церкви Купола. Вы, как священнослужитель, разбираетесь в этом лучше меня. Хм… Вполне возможно, сейчас высшее духовенство только и думает о том, как заставить вас замолчать. Логично предположить, что за вами ведется слежка.

Линь Цзе помассировал виски, а потом достал устройство связи и позвонил Клоду:

– Алло, полиция? Возникли проблемы с Церковью Купола.

Тем временем преосвященный отец Родни не находил себе места от волнения. Он мерил шагами комнату и все думал, думал, думал: «Винсент, судя по всему, добрался до книжного магазина, владелец которого – взявшийся из ниоткуда высший – и есть виновник всего происходящего, творящий черт-те что, скрываясь в тени. В конце концов, разве мог самый обычный священник внезапно обрести такую силу? Разве мог он заподозрить, что лунная эссенция влияет на его разум? Именно об этом сообщила Ванесса незадолго до своей смерти. Должно быть, владелец книжного магазина – слуга демонического бога! Если он задумал пошатнуть влияние Церкви Купола и низвергнуть ее в небытие, значит… То, что случилось, – это только начало конца. Хотя… какая разница? Что с того, что продавец книг – высшее существо? Разве я не такой же?!»

Преосвященный отец Родни сощурился на орнаменты своего скипетра. Та Луна, которая расплавилась, уже успела восстановиться, но стала светиться чуть-чуть тусклее. Родни пришлось использовать священный артефакт – Спящее дитя Луны, – который можно было сравнить с ребенком Луны, унаследовавшим часть ее силы.

Взмахом руки он приказал присутствовавшим разойтись и окликнул Шерил.

– Я здесь, – тут же отозвалась очень красивая женщина в белых монашеских одеждах, излучающая ауру святого благородства. Она ласково погладила руками живот, и на ее лице застыло выражение материнской нежности.

Родни деловито поинтересовался:

– Как проходит зачатие Бака?

Шерил улыбнулась в ответ:

– Все в порядке, скоро я выведу его из тьмы.

Стоило ей это сказать, как ее лицо исказила гримаса боли. Женщина схватилась за живот. Сквозь тонкие, красивые пальцы ручьем хлынула кровь. Лоб ее покрылся холодной испариной. Шерил испытывала невероятную боль, от которой получала наслаждение.

– Жизнь… смерть… цикличны… Мертвые… оживают… – прохрипела она и упала на пол.

Из выпуклого живота Шерил вырвалась рука взрослого мужчины – и вылез воскресший Бак. Тело Шерил оказалось практически разорвано на две части. Эти половины подняли свои бледные руки, оперлись на пол и сели, изо всех сил пытаясь не расползтись. Первым начал выворачиваться разорванный живот, а потом – и все то, что осталось от Шерил. Так явилась другая женщина.

Преосвященная сестра темной стороны Луны. Анджелина.

Преосвященный отец торжественно провозгласил:

– Мы едины с Луной, рождаясь во свете, умирая во тьме. Всякий раз, когда Луна завершает цикл, в котором свет сменяется тьмой, цикл жизни и смерти обращается вспять и мертвые возрождаются с дыханием новой жизни.

Бак опустился на колени перед преосвященным отцом Родни. Его глаза блестели истовой преданностью.

– В этот раз я не подведу! – поклялся он.

Клод изучал отчеты, так или иначе касающиеся Кровавого застолья. Его стол был завален бумагами, рассортированными по важности и значимости для расследования. Какие-то из них он уже посмотрел и отштамповал, чтобы передать в работу другим отделам, какие-то ожидали своей очереди.

Сейчас вся его работа вращалась вокруг Кровавого застолья. Бесконечный рабочий день только начался. В то самое утро, только-только завершив командование операцией по зачистке, Клод сразу же поспешил в офис и с головой углубился в бумаги.

Работать в следственном отделе Башни тайных ритуалов очень нелегко. От постоянного стресса и напряжения Клод в столь молодом возрасте рисковал остаться без своей красивой шевелюры. В последнее время волосы так и сыпались с его головы, и каждый день он, заметив в зеркале все расширяющуюся линию залысины, только недовольно цокал языком.

– Иногда я думаю, что он взял меня в ученики только для того, чтобы обзавестись персональным рабом, – пробормотал под нос Клод и, тяжело вздохнув, переложил очередные бумаги в стопку уже изученных документов.

Бип! Его устройство связи издало звуковой сигнал. Клод на мгновение замер, а потом сразу же схватился за аппарат и нахмурился, как только увидел на экране номер звонившего. Господин Линь.

Клод принял вызов. В трубке тут же зазвучал голос Линь Цзе:

– Алло, полиция? Возникли проблемы с Церковью Купола.

Клод был так удивлен, что чуть не уронил устройство связи себе на ногу. А что не так сделала Церковь Купола? Какое вообще они имеют отношение к продавцу книг?

До чего странно! Хотя… подождите… Неужели за нападением на Церковь Купола и разрушением храма милосердия стоит владелец книжного магазина? Все возможно. Если так, то его недовольство вполне понятно.

Что же такого сделала Церковь Купола продавцу книг, что он решил обрушить на них весь свой гнев?

Владелец книжного магазина едва-едва сменил гнев на милость, когда недавно вызвал Клода, чтобы тот поставил на место племянника председателя Союза правды. Юнец, чья наглость не знает границ, разозлил продавца книг, и ему очень повезло, что он остался в живых. Компания непокорных молодых людей – искателей правды – вломилась в книжный магазин и столкнулась там… с чем-то… из-за чего каждый из них стал послушным паинькой, внимательно слушающим наставления продавца книг.

Клод считал, что искатели правды получили суровый урок. И поделом.

Господин Линь был змеем-искусителем, в совершенстве владеющим искусством одурманивания при помощи сладких, заманчивых слов. В его распоряжении был целый магазин, полки которого ломились от книг, пропитанных бесчисленными, бесконечными знаниями.

Господин Линь подмял под себя Союз правды.

Совет старейшин придерживался мнения, что владелец книжного магазина может быть связан с божеством знаний и правды, и, возможно, он появился в Норзине для того, чтобы вернуть членов Союза правды, канувших в пучину заблуждений, на путь истинный. И вот, пока Союз правды раболепно вилял хвостиком, теряя лицо, Церковь Купола решила вмешаться и все испортить…

– Господин Линь, могу ли я узнать детали случившегося? В чем именно оказалась замешана Церковь Купола? – вежливо поинтересовался Клод.

Линь Цзе тут же рассказал ему все, что случилось с Винсентом, не забыв сделать особый акцент на коварных планах Церкви Купола по зомбированию умов и на опасности, в которой находился Винсент, посмевший их разоблачить. По его словам, Винсент был несчастной жертвой, которая, разумеется, нуждалась в защите со стороны благородной полиции.

– Лунная эссенция… – повторил Клод вслух и тут же напрягся. Он не сомневался, что продавец книг рассказал ему правду. Существо такого уровня, как господин Линь, не опустится до лжи. Башня тайных ритуалов была просто обязана провести расследование, если у лунной эссенции и вправду были побочные эффекты. Сам факт использования этого вещества вскрылся совсем недавно, равно как Кровавое застолье дало о себе знать впервые за долгое время. Быть может, эти два события связаны между собой? Если так, то это могло стать большой проблемой, затрагивающей тысячи и тысячи людей.

Это был очень важный вопрос, который Клод не мог решить в одиночку. В первую очередь ему требовалось посоветоваться с Джозефом и донести полученную информацию до совета старейшин.

Зажав устройство связи между плечом и ухом, он спешно натянул на себя пальто:

– Извиняюсь, господин Линь, но я вынужден попросить вас подождать. Смею надеяться, что вы не станете предпринимать никакие меры без моего участия. Я запрошу у начальства инструкции и прибуду к вам, как только смогу.

Линь Цзе понимающе кивнул. Конечно, он был абсолютно согласен с Клодом – сейчас было важно сидеть тише воды, ниже травы, чтобы не дать врагу возможности нанести удар.

Владелец магазина еще раз напомнил Клоду, что именно они в этом конфликте представляют собой пострадавшую сторону, для которой ситуация складывается крайне опасным образом, и потому они надеются на скорое прибытие полиции и восстановление справедливости с точки зрения закона.

Клод, разумеется, согласился с его словами – хорошо, что Линь Цзе не видел, как тот скептически поджал губы, всем своим видом демонстрируя недоверие. Что еще Клод мог сказать? Ничего. Он мог только вежливо улыбаться и кивать в знак согласия.

Наступила ночь.

На некотором расстоянии от книжного магазина в воздухе парил Бак. Одетый в новую черную мантию, он практически сливался с темнотой. Маска, скрывавшая его лицо, теперь была без прорезей и черт, что складывались бы в узор, и с глухой черной пластиной на лице он выглядел особенно жутко.

В воздухе с металлическим визгом появилась коса с изогнутым, как полумесяц, лезвием.

Бак парил, повернувшись лицом к книжному магазину. Он чувствовал, как внутри его стен билась жизнь. В здании находились три человека. Винсент прятался на первом этаже, в самом магазине, а продавец книг и его недавно нанятая помощница спали наверху.

В этих стенах теплилась жизнь, и потоки эфира, исходящие от спящих тел, были самыми простыми, один проще другого. Особенно это касалось продавца книг – от него исходили самые обычные волны эфира, как и от любого простого смертного. Очевидно, это была маскировка. Дешевый фокус, чтобы пустить пыль в глаза. Безобразная, насквозь фальшивая ширма.

На много километров вокруг магазина чувствовались сильные потоки эфира, яркие, словно ослепительные огни ночных маяков. Эти потоки принадлежали сверхъестественным существам, которые заняли выжидательную позицию. Все хотели поживиться тем, что осталось от прихода Церкви Купола. Стоило Баку появиться рядом, как колебания эфира тут же улеглись. Существа попрятались, ожидая легендарного сражения между патриархом убывающей Луны и могущественным владельцем книжного магазина. Воздух вокруг едва не искрил от напряжения, как будто вот-вот должна была разразиться буря.

Слухи расползались быстро. Все уже знали, что Бак, известный как Король Мертвецов, пал в схватке с предателем веры и потом был воскрешен с помощью преосвященной сестры. Это было самое унизительное поражение в его жизни…

В этот раз Бак не мог проиграть. Преосвященный отец и преосвященные сестры даровали ему силу, так много силы, что он смог мгновенно вознестись на высший уровень. Да, это была сила взаймы, за которую он потом не расплатится, но сейчас он чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Эфир, исходящий из его тела, напоминал черное пламя, несущее смерть всему, что встретит на своем пути, поглощающее энергию, дыхание и жизнь всего, что попадется в ловушку его гнева.

Предатель веры Винсент использовал непревзойденную мощь, благодаря которой смог подавить божественную силу Луны, однако эта мощь поглощала слишком много энергии, и потому Винсент не мог ее использовать постоянно. Прямо сейчас он был слишком слаб, чтобы нанести Баку какой-либо существенный урон.

Однако в этот раз Баку суждено было вступить в бой с самим владельцем книжного магазина. Этого он не боялся, потому что слова преосвященного отца давали ему силы. Неважно, какого ранга противник. Даже если он окажется высшего ранга, сам преосвященный отец тоже высший. Бак ничего не боялся. Истинные последователи Луны никогда не боялись смерти, ибо все циклично под Луной. Он был един с Луной.

Бак уверенно полетел вперед – и вот он уже парил в воздухе напротив двери, ведущей в магазин. Он опустился на землю, поднял повыше косу и распахнул дверь. Черным штормом он ворвался внутрь и… тут же застыл. Все вокруг заливал ослепительный белый свет. Бак не выдержал и закрыл глаза ладонями.

– Что это?! – прохрипел он. Боль разъедала его глаза, отдавалась набатом в голове. Превозмогая боль, Бак открыл глаза. По его щекам побежали слезы.

Подождите… Что?! Слезы?!

Бак был потрясен. Давным-давно, возвысившись до разрушительного ранга, он позабыл, что такое душа. Каждая клеточка тела, каждое ощущение находились под его строгим контролем. Бак позабыл, что такое эмоции, и уже давно не проливал слез, ведь плачут только смертные. Он опустил взгляд, посмотрел на свою одежду и обувь – и понял, что видит того, кем он был очень давно – в прошлой жизни, обычной, человеческой жизни.

Бак встрепенулся и поднял глаза, чтобы как следует оглядеться вокруг. Он ожидал всюду увидеть заставленные книгами полки, вот только… Его окружал не книжный магазин, а, скорее, старый особняк. Бак посмотрел вперед и увидел танцующие в воздухе бледно-золотистые лучи – такие порождает солнечный свет, проникающий сквозь щели закрытых створок.

Бак был уверен в том, что на дворе стояла ночь. Значит, он попал в чей-то сон.

– Проклятье! Я должен был почувствовать ловушку! – выругался Бак, внимательно осматриваясь и осторожно делая шаг назад.

Открывшееся перед ним помещение выглядело как зал, раскинувшийся на весь первый этаж старого особняка. Бак огляделся и увидел спрятавшуюся в углу лестницу на второй этаж. По обе стороны от него возвышались стеллажи, полки которых немного прогнулись под тяжестью книг. Если проследовать прямо, можно было увидеть несколько дверей, ведущих в комнаты. В центре зала красовались диван, чайный столик и создающие уют безделушки.

Все окна на первом этаже были закрыты, и потому Бак не мог узнать, что находится за стенами особняка. Его терзало леденящее кровь ощущение, что кто-то пристально следит за каждым его шагом под покровом тени.

Внезапно он почувствовал, что его сила бесследно исчезла, словно ее никогда и не было. И при этом… вокруг него не хватало движущихся потоков эфира. Да, Бак сейчас не мог почувствовать эфир, не говоря уже о его использовании. Неужели он и правда стал простым смертным? Неужели он теперь самый обычный человек?

Магические силы покинули Бака, освободив место чувствам и эмоциям, которые обрушились на него бурным потоком. Всю свою долгую жизнь он подавлял их, возводя в своей душе каменную дамбу, чтобы каждую секунду держать под контролем. Теперь, когда магических сил не стало, дамбу прорвало, и все чувства, все эмоции хлынули на него, накрывая с головой.

Он испытал гнев, презрение, страх. Никогда в своей жизни он не ощущал столь ярких эмоций – все равно что долгое время находился под водой, задержав дыхание, а потом вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух.

Все когда-то притупленные чувства обострились, чуть ли не сводя Бака с ума.

Конечно же, Баку не нужны были эти эмоции, ставящие его в один ряд с простым человеком, потому что именно они могут привести его к краю бездны – его, патриарха Церкви Купола, занимавшего очень привилегированное положение, свысока взирающего на копошащийся у его ног, не стоящий его внимания мир.

Эмоции раздирали Бака изнутри. Он чувствовал, что все, на чем основывалось его внутреннее естество, дало трещину и начало разрушаться. Прямо сейчас у него не было ничего, кроме этих жалких, отвратительных чувств. Превосходство, которое подпитывало Бака, в чьих руках была власть над жизнью и смертью, сменилось страхом перед забвением и пустотой.

«Нет. Это невозможно. Это иллюзия! Обман! Я должен успокоиться. Мне нужно найти способ развеять этот морок. Я должен разгадать, в чем сила противника. Моя сила по-прежнему со мной…» – всячески успокаивал себя Бак. Он повернулся и уставился на закрытую деревянную дверь, за которой скрывался неизвестный ему мир. Он глубоко вдохнул и нажал на ручку. И…

Безуспешно. Дверь была наглухо заперта. Как бы сильно он ни давил на ручку, как бы сильно ни толкал дверь, она не двигалась с места. Казалось, она вросла в стену, стала единым целым с пространством вокруг.

Бак судорожно хватал ртом воздух. В оцепенении он уставился на свои пальцы, крепко-крепко сжимавшие дверную ручку, и не смог поверить своим глазам. Его пальцы дрожали.

Потом на Бака обрушилось ужасающее осознание – дрожь подчинила не только его пальцы, но и ладони, запястья и руки вплоть до предплечий, перекинулась на все тело. Ноги подкашивались, пол уходил из-под них.

«Как такое возможно? Уму непостижимо! Почему же мне страшно?!» – кричал его мозг, но ни на один из вопросов у него не было ответа.

Никогда прежде Бак не испытывал столь обезоруживающего бессилия. Шло время, и каждый раз, когда его руки дергались от дрожи, бессилие перерождалось в отчаяние, а отчаяние – в удушающую истерику.

Его рука, ставшая ватной, соскользнула с дверной ручки, словно та била током и лишала чувств. Бак тяжело дышал и всеми силами пытался успокоиться. С трудом он повернулся к спрятавшейся в углу лестнице.

Тот, кто наслал на него эту иллюзию, наверняка хотел, чтобы Бак поверил в реальность заклинания и решил, что мир вокруг – настоящий. Не сумев открыть дверь, Бак последует коварному замыслу заклинателя и поднимется на второй этаж, чтобы найти там подсказки. Его сознание окончательно поверит в реальность окружающего мира вокруг, и он никогда не сможет выбраться из этого особняка. Тогда-то ловушка и захлопнется.

Бак хмыкнул. Его не проведешь дешевыми фокусами. Он слишком хорошо знал, что такое иллюзия. Стало быть, единственный способ выбраться – это продолжить исследовать первый этаж.

Бак не планировал подниматься наверх. Зачем? Это все равно что добровольно шагнуть в пропасть, потому что именно этого и добивался заклинатель, построивший иллюзию. Лестница на второй этаж – прямой путь в ловушку: заклинатель наверняка позаботился о том, чтобы на втором этаже все выглядело даже более реалистично, чем на первом. Так жертва поверит в то, что существующий вокруг особняк настоящий, и перестанет бороться. Реалистичная иллюзия заставит треснуть барьер, окружающий каменное сердце и холодный разум Бака. С каждым новым предметом будет появляться новая трещина. Медленно, но верно барьер разрушится, и Бак сойдет с ума.

Сейчас было важно действовать от противного. Путем логических умозаключений Бак предположил, что изъян в иллюзии, который докажет, что все вокруг фальшивка, кроется где-то на первом этаже. Да, это место было обустроено очень реалистично – вплоть до полок, прогнувшихся под весом книг. Но создать столь детальную иллюзию не так-то просто. Если Бак сможет найти изъян в одной из книг, иллюзия разрушится сама собой.

Бак глубоко вздохнул и наконец-то успокоился. Его моральное состояние, что было на грани разрушения, пришло в норму.

– Что с того, что у меня не осталось сил? Я прожил долгую жизнь, и на моей стороне накопленные смелость и мудрость. Этого ты у меня не отнимешь. Одной иллюзии недостаточно, чтобы сломить меня! – сказал он себе.

Медленно, словно крадучись, он подошел к книжному стеллажу. Постепенно его шаги становились все смелее и смелее. Да, Король Мертвецов вернулся и снова в игре.

– Что тут нас? Сейчас посмотрим, какие фокусы ты умеешь показывать, – деловито произнес Бак, доставая с полки книгу.

Существо как минимум разрушительного ранга превратилось в пепел прямо на их глазах, и его смерти предшествовала лишь безмолвная тишина. Не было ничего – ни грандиозной битвы, от которой сотрясается земля, ни оглушительных криков, ни громких слов. Час прошел в тишине, и этот же час отобрал жизнь у Бака – у патриарха убывающей Луны, у главы инквизиции, у существа разрушительного ранга, у Короля Мертвецов и Вестника Смерти. Он всегда был одним из сильнейших представителей Церкви Купола, и… его жизнь оборвалась. Он возвышался над всей иерархией Норзина и только что на глазах у существ в разы слабее него умер быстро и незаметно, словно ничтожный комар.

Не столь давно Норзин всколыхнули два сильных взрыва, отобравшие жизни двух патриархов. Эти новости потрясли весь сверхъестественный мир, и все же… Смерть сильного существа в результате мощного взрыва нисколько не противоречила законам логики, поскольку взрыв был прямым следствием некоего столкновения, за которым можно было наблюдать со стороны.

Любое существо со сверхъестественными способностями каждой клеточкой тела прочувствовало всю силу двух взрывов и потому совершенно не удивлялось масштабу разрушений, из-за которых церковь, относящаяся к седьмому приходу, исчезла с лица земли. Мощности таких взрывов не смогли противостоять даже патриархи. Неважно, насколько они были могущественны, пусть даже перед битвой их силы были умножены в несколько раз, – столкновение с такой мощью могло обернуться только смертью. То, что сильные патриархи пали, встретившись с ней, лишь в очередной раз напоминало о том, насколько была велика пропасть между ними и существами, что стояли ниже в классификации рангов APDI.

Однако сегодня у книжного магазина не произошло ровным счетом ничего. Неизвестность и непонимание усиливали и без того жуткий страх, охвативший всех существ, – прямо у них на глазах умерло существо как минимум разрушительного ранга. Не было ни битвы, ни сопротивления, ни каких-либо изменений в эфире. Не было ничего, что привело бы к гибели патриарха. Значит, противник подчинил его, сокрушил, уничтожил.

Уничтожить существо разрушительного ранга… Преосвященный отец Родни прибег к ритуалу для воскрешения Бака, и тот вернулся в мир, преисполненный новых сил, потому что преосвященный отец наверняка благословил его и сделал все, чтобы патриарх не потерпел поражения. Без всяких преувеличений можно было сказать, что в эту ночь Бак максимально приблизился к тому, чтобы стать высшим существом.

И несмотря на всю силу и мощь, которые пронизывали его тело, Бак умер, даже не успев зайти в книжный магазин, – именно это пугало больше всего. В итоге страх охватил всех сверхъестественных существ, что стеклись к магазину, дабы своими глазами увидеть сражение между сильнейшими существами. Те, кто смог, бежали отчаянно, словно звери, уносящие лапы от ревущего пламени, охватившего лес. Наверняка в тот момент больше всего они жалели о том, что у них нет дополнительных ног или крыльев. Они боялись, что бежали слишком медленно и вполне могли кончить так же, как Бак. Умереть… из-за ничего.

Клод сломя голову мчался к книжному магазину. За ним следовали его люди. Он замер на месте, увидев, что на него несутся толпы сверхъестественных существ, в глазах которых был лишь животный страх. Клод тяжело вздохнул и приказал своим людям хватать свидетелей.

Существа в панике бежали прочь от магазина, спасая свои жизни, и совсем не ожидали, что путь к отступлению им преградят люди из Башни тайных ритуалов. Они не смогли прорваться сквозь отряд Клода, и тот быстро похватал их и отвел на допрос. Схваченные разделились на две группы. Некоторые, узнав стоявшего перед ними светловолосого молодого человека, задыхались от возмущения, не понимая, кто донес на них. Иные отчаянно хотели сбежать и потому умоляюще смотрели на Клода, надеясь на его милость.

Клода совершенно не волновали охотники за головами. Он презирал их за то, что они зарабатывали на жизнь, выполняя прибыльные кровавые заказы, и только и мечтали о том, чтобы мир погрузился в хаос. Сохраняя профессиональные спокойствие и невозмутимость, он расспросил их о подробностях происходящего. Его сердце пропустило удар, как только он узнал, что Бак мертв.

Клод снова опоздал.

Ему рассказали, что Бак умер неожиданно и легко, словно высохший листок, сорванный с ветки осенним ветром, и тогда Клод невольно испустил вздох облегчения. Он тут же огляделся вокруг и про себя отметил, что дома поблизости от книжного магазина не пострадали. Невидимое сражение высших существ никаких не повлияло на мир вокруг.

Господин Линь был человеком слова. Он не стал устраивать грандиозную битву, которая могла перевернуть небо и землю, и потому на стенах домов не было ни царапины. Удивительно. В этот раз техника уничтожения сильного существа была мягкой, словно весенний дождь, и не шла ни в какое сравнение с последней катастрофой, потрясшей город.

Судя по всему, господину Линю даже не пришлось напрягаться, чтобы отобрать жизнь у Бака – существа разрушительного ранга, граничащего с высшим. Бак для него не был достойным противником.

Прошло время. Клод добрался до книжного магазина и обнаружил, что окна закрыты, свет выключен. Окна домов вокруг были таким же, темными и зашторенными, – значит, все поблизости спали.

Судя по всему, чуткий сон господина Линя потревожили, и потому, раздраженный тем, что его разбудили, он легко и безмолвно раздавил одну обнаглевшую мошку, распугав всякую мелочь, кружившую вокруг.

«Пожалуй, не буду его тревожить. Лучше вернусь днем, когда книжный магазин откроется для посетителей», – подумал Клод. Да, сейчас он стоял у дверей магазина потому, что сам продавец книг любезно попросил его прийти, но это совсем не гарантировало, что Клод не попадет под горячую руку и вернется живым. Ему, разумеется, было не под силу справиться с владельцем магазина, который очень не любил, когда его будили. У Клода не было ни малейшего желания испытывать судьбу.

Конечно, до этого вряд ли дошло бы, поскольку именно продавец книг попросил Клода прийти, и все равно тот придерживался мнения, что не стоит сейчас заходить внутрь. Сегодня среди бегущих существ удалось поймать несколько лиц, которые находились в розыске за преступления, – очевидно, они пытались смешаться с толпой. Можно сказать, что ночь прошла плодотворно.

Клод подозвал своих людей, раздал им указания и заставил рассредоточиться, напоследок напомнив, что они должны успокоить всех горожан, взволнованных произошедшим. Задумавшись, он пробормотал себе под нос:

– Наверное, именно это имел в виду господин Линь, когда сказал, что они в этом конфликте представляют собой пострадавшую сторону, для которой ситуация складывается крайне опасным образом, и потому надеются на скорое прибытие полиции и восстановление справедливости с точки зрения закона.

Все потому, что господин Линь подозревал, что сегодня вокруг книжного магазина соберутся очень опасные существа – охотники за головами. Помощь, о которой он просил Клода, была нужна далеко не им. Охотники за головами окажутся в опасности, столкнувшись с таким сильным существом, как господин Линь. Несомненно, они бросятся бежать, и поэтому Клод должен поспешить и поймать их до того, как они успеют подальше унести ноги.

Как и ожидалось от господина Линя! Он всегда был очень дружелюбен и внимателен и всегда предвидел все наперед. Учитель Клода Джозеф и специальный человек, направленный советом старейшин, были совершенно правы, оценивая владельца магазина. Для своих врагов он был настоящим монстром.

Клод поднял взгляд на небо. Именно в небе встретил свою смерть Бак – патриарх убывающей Луны. Он исчез, не оставив после себя ни малейшего следа на девственно-чистом небосклоне. Очевидцы клялись, что не ощутили никаких эфирных колебаний…

Клод сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Интересно, к какому уровню относилась техника, которую использовал продавец книг?

Союз правды принял Закон о классификации APDI, в соответствии с которым разделил всех существ со сверхъестественными способностями на ранги: аномальный, устрашающий, разрушительный и неописуемый, он же высший. Эта классификация появилась потому, что до сих пор в Азире существовали только существа таких уровней. Никто не мог подняться выше, за пределы классификации.

Теперь Клод прекрасно понимал, почему совет старейшин Башни тайных ритуалов до сих пор держался в стороне. Судя по всему, они обдумывали, какие меры предпринять в отношении владельца книжного магазина… Быть может, они хотели возвыситься до того уровня, которого не существовало в рамках Закона о классификации APDI?

Не веря своим глазам, преосвященный отец Родни протягивал дрожащие руки к Серебряной плаценте, не обращая внимания на льющиеся из нее кровавые реки. Плацента напоминала бьющееся в предсмертной агонии существо. Происходящее отобрало у нее все силы, и потому пульсация начала слабеть. Обугленный нарост блестел от сочащейся крови. То, что казалось содрогающейся плотью, отрастало, но очень, очень медленно.

Преосвященный отец Родни еще раз взглянул на Серебряную плаценту. Его яростное лицо смягчилось. Он хотел дотронуться до плаценты, но не решился и обошел алтарь по кругу.

– Вы испугались? – мягко спросил Родни, словно говорил с маленьким ребенком. – Расскажите, кто сделал вам больно? Позвольте вашему покорному слуге помочь. Пожалуйста, одарите меня силой… Хотя бы еще раз…Пожалуйста, верните ее мне…

Его дыхание отяжелело. Серебряная плацента несколько раз сильно сжалась, словно больное сердце, отчаянно пытающееся биться. Льющаяся кровь застилала обугленный нарост, который затянулся новой тонкой кожей.

Только после этого Серебряная плацента вновь слабо засветилась. Скипетр преосвященного отца Родни наполнился светом следом за ней – но сфера, символизирующая убывающую Луну, осталась темной. С учетом того, что пару мгновений назад Серебряная плацента была ранена изнутри, можно было прийти только к одному выводу… То была не просто временная потеря. Сила убывающей Луны была отнята у самой Луны.

Сердце Родни камнем рухнуло вниз. Он не показал паники, затопившей разум, – лишь ласково улыбнулся и мягко обратился к Серебряной плаценте:

– Вы прекрасно справились. Я ваш покорный слуга, который на веки вечные будет предан вам. Благодаря вашей защите и милости я сотру с лица Азира любого, кто осмелится причинить боль.

Он еще некоторое время наблюдал за тем, как затухает пульсация Серебряной плаценты, а потом повернулся и вызвал преосвященную сестру. Ее прекрасное лицо было белее снега, а в глазах застыл животный страх. Она упала на колени перед Родни и дрожащим голосом прошептала:

– Ваше святейшество… я… не чувствую Бака. Кажется, что его больше не существует, словно кто-то стер его душу, не оставив ничего.

Бака отправили в погоню за Винсентом. Путь привел его к дверям книжного магазина… Значит, в исчезновении Бака виноват исключительно продавец книг. Да, да. Владелец книжного магазина уничтожил Бака и отобрал частичку божественной силы у самой Луны!

Кто он такой? Что он за существо?..

Удивительно, что, несмотря на столь ужасные события, в Норзине царило спокойствие – даже высшему существу пришлось бы приложить немало усилий, чтобы убить противника разрушительного ранга. К этому рангу относились создания, которые с легкостью могли спровоцировать масштабные разрушения и стереть в порошок целый район. Как же продавец книг смог уничтожить Бака, что по силе своей был на вершине разрушительного ранга, так легко, словно даже пальцем не пошевелил?

Неясная гримаса вновь исказила лицо преосвященного отца Родни. Он махнул рукой и сказал:

– Понятно. Можешь идти.

Преосвященная сестра удалилась.

После этого в зал вошел патриарх полной Луны и поведал преосвященному отцу обо всем, что произошло близ книжного магазина и чему были многочисленные свидетели. Чем больше он говорил, тем страшнее было преосвященному отцу Родни, тем сильнее он от этого злился. Он так крепко сжал скипетр, что рука его побледнела, а костяшки пальцев настолько заострились, что, кажется, о них можно было порезаться.

Неужели в этом мире существовали высшие существа, способные легко и быстро уничтожить представителя разрушительного ранга? Или… быть может… владелец книжного магазина уже достиг уровня, которого не было даже в легендах и мифах?

«Быть того не может! Существа, чья сила превосходит высший уровень, реальны только в Царстве грез. Первозданные ведьмы, боги… Все они живут только в Царстве грез. Никто в реальном мире не смог бы стать настолько сильным! А если бы смог… Тогда сила, за который я гнался всю жизнь, не имеет никакого смысла. Да. Ошибки быть не может!» – лихорадочно размышлял преосвященный отец Родни. Он был напряжен – его зубы сжались до скрежета, а глаза налились кровью.

– Конечно, ошибки быть не может! – внезапно услышал он чей-то голос – низкий, манящий, пленительный. Родни быстро повернул голову, чуть не свернув шею, и увидел стоящего в углу человека, облаченного в черную мантию. То был мужчина. Размытое лицо словно затянуло пеленой тумана, и потому Родни видел только его светящиеся серебристые глаза. На груди черной мантии красовался узор, каждая линия которого источала магическую силу, – меч, чье лезвие было окутано пламенем.

Родни тут же вспомнил, как называется этот символ, – Путь огненного меча.

Человек в черном подошел и смерил Родни нечитаемым взглядом:

– Преосвященный отец, неужели вы больше не верите в свои идеалы?

– Разумеется, верю и знаю, что я прав! – Родни задохнулся от гнева, но ярость сменилась кротким непониманием. – Однако… Линь Цзе… Владелец книжного магазина… Что, черт возьми, творится? Почему Винсент может противостоять самым сильным представителям Церкви Купола? Вы сами видели, что мы не смогли справиться с ним. Что насчет вас? Разве вы не говорили, что поможете мне?!

С каждым словом Родни как будто задыхался.

– Идиот! – Человек в черном презрительно посмотрел на него. – Вам нужно сохранить Церковь Купола или получить силу, превосходящую высший ранг?

Преосвященный отец Родни вздрогнул. Он понял, что в такой ситуации не имеет права гневаться, и тут же покорно склонил голову, взволнованно прошептав:

– Конечно силу.

На что человек в черном ледяным тоном ответил, чеканя каждое слово:

– Тогда перестаньте думать о том, что не имеет значения, и сосредоточитесь на подготовке к ритуалу, который поможет Луне выбраться. Если Луна сможет покинуть Царство грез, тогда мы перейдем к следующему этапу – расширим трещины, ведущие в Царство грез, и заберем силу Луны. Мы будем снабжать вас всем необходимым. Дело не терпит отлагательств. Нужно как можно скорее закончить подготовку. Торговый конгломерат «Айлант» скоро выдаст себя. Вы хотите свести на нет все наши усилия? Помните, что ваша главная задача – помочь Луне выбраться из Царства грез. Остальное не имеет значения. Понятно?

Родни покорно кивнул:

– Да.

Человек в черном подошел к окну. Скрестив на груди руки, он посмотрел в угольное ночное небо:

– Господин Михаэль позаботится о Линь Цзе – тот уже дважды сорвал наши планы. Он враг Пути огненного меча. Мы сделаем все, чтобы избавиться от него. Что касается Винсента… Неважно, что он собирается делать. Неважно, что случится с Церковью Купола. Это не ваше дело.

С этими словами человек в черном повернулся к Родни, зловеще прищурив серебристые глаза:

– Помните: мы поставили вас во главе Церкви Купола не для того, чтобы вы защищали ее. У вас не хватит ума и способностей для этого.

Родни прекрасно знал, что за человек стоит перед ним. То был один из десяти основателей Пути огненного меча, который ныне носил кодовое имя Габриэль. В прошлом он был преосвященным отцом, стоящим у истоков Церкви Купола в начале третьей эры. Да, по сравнению с ним Родни действительно не хватало ума и способностей…

«Еще один магазин?!» – мысленно закричал Клод. Он чувствовал, что в его руках только что оказалась новая, очень ценная информация.

В последнее время он с головой погрузился в расследование касательно Кровавого застолья и совсем упустил из виду, что соседний магазин аудиовидеотехники закрылся. Возможно, предыдущему хозяину было выгодно продать помещение?

Сердце Клода забилось как сумасшедшее, когда на него обрушилось осознание, что Селена будет управлять соседним магазином. Она была помощницей Линь Цзе, и, похоже, он лично подготовил ее к тому, чтобы стать боссом соседней лавки. Изначально и речи не шло о том, что он позволит ей возглавить собственное заведение… А теперь… он использует ее в борьбе с Церковью Купола.

Если Церковь действительно контролирует прихожан с помощью сомнительных методов, то ее крах всего лишь вопрос времени. Людям нужно во что-то верить, и потому на смену Церкви Купола должна была прийти новая вера, потому что любая вера – основа стабильной жизни горожан. В случае краха Церкви Купола другие фракции были просто обязаны предложить горожанам альтернативу.

Что ж… Как обычно, все, что делал господин Линь Цзе, было исполнено глубокого смысла.

Клод был довольно сообразительным молодым человеком, и потому в его голове тут же нарисовалось дерево самых разных вариантов развития событий, однако точную информацию он получит, если поговорит с Винсентом и Селеной. Господин Линь уже дал ему ответы на многие вопросы, и можно было не тратить время на попытки угадать.

Господин Линь был настроен весьма доброжелательно и великодушно по отношению к Башне тайных ритуалов… Быть может, это проверка на лояльность?

Как только этот вопрос возник в голове Клода, он сразу подумал: «Даже не знаю, что тут проверять. Наши сердца и души в любом случае принадлежат вам. Можете не переживать. Мы в вашем полном подчинении. Больше всего на свете совет старейшин жаждет заполучить вас… Хм… точнее вашу силу».

Разумеется, о таком он ни за что не сказал бы вслух.

Клод не так хорошо был знаком с Селеной и Винсентом и подозревал, что какую-то часть информации при разговоре с ним они решат утаить, однако его наставник Джозеф был в довольно хороших отношениях с господином Линем.

Клод деликатно кашлянул, прочищая горло, и вежливо поинтересовался:

– Что за магазин вы планируете открыть, если не секрет?

Линь Цзе на мгновение задумался, а затем ответил:

– Соседнее помещение немного больше. Думаю, что почти все книги я оставлю здесь – посетители по-прежнему смогут покупать их или брать на время домой. А рядом откроем книжное кафе, где можно будет насладиться книгой, потягивая вкусный напиток. Там больше места, и потому гостям будет удобнее общаться. Клиентами кафе будет заниматься Селена.

Итак, Линь Цзе вознамерился расширить бизнес и привлечь больше клиентов и потому решил развести коммерческую деятельность по двум помещениям. В соседнем гости смогут читать книги, попивая кофе или чай, а покупать или брать книги будут там же, где и всегда. В помещении, которое так любезно предоставил Колин, Линь Цзе решил организовать место для чтения и отдыха. Назначить Селену ответственной за книжное кафе – очень разумная идея. Будущая управляющая была очень красива! Даже ничего не говоря, даже не выражая никаких эмоций, она все равно притягивала взгляды. Собственно, поток клиентов напрямую зависел от Селены. По логике будущим гостям она покажется куда более привлекательной, чем Линь Цзе… По крайней мере, внешне.

«Все понятно. До чего хитрый план!» – подумал Клод. Неужели Линь Цзе решил открыть книжное кафе, чтобы укрепить связи между теми, кто приходит за книгами?

Джозеф как-то упоминал, что дела у книжного магазина шли не очень хорошо, поскольку люди очень часто брали книги на дом и долго не возвращали. Собственно, возможность взять книгу на дом – та самая причина, по которой посетители практически не пересекались друг с другом. Между ними не было и не могло быть связи.

Владелец магазина, несомненно, взаимодействовал с гораздо большим количеством людей, чем было известно. Значит, у него было в разы больше преданных почитателей. Из этого следовал логичный вывод: влияние, которым располагал книжный магазин, выходило за рамки их воображения. Возможно, последователи продавца книг уже были разбросаны по всему миру, и поэтому о многих из них до сих пор не было никакой информации.

И вот Линь Цзе задумал открыть книжное кафе. Значит ли это, что он преследует свою цель: создать некую организацию или даже фракцию, состоящую из постоянных посетителей книжного магазина? Стало быть, Селена встанет во главе этой организации?

В голове Клода кружился водоворот догадок. В поисках ответов на вопросы он проследовал за Винсентом и Селеной в новое помещение, расположенное по соседству. Недавно его привели в порядок и отремонтировали. Переступив порог, Клод увидел элегантный зеленый интерьер – тянувшиеся по потолку лианы, расставленные повсюду цветочные горшки, различные декоративные растения, украшавшие перегородки… Книжное кафе разительно отличалось от скрывавшегося в полумраке книжного магазина.

Да уж, торговый конгломерат «Айлант» постарался на славу. Они разработали дизайн-проект, который Линь Цзе дополнил своими идеями, а те, в свою очередь, основывались на книжных кафе, которые он успел посетить во время жизни на Земле. Для Азира, чей уровень технологического развития сильно отставал от Земли, такой дизайн был в новинку и потому мог покорить сердца гостей.

Сам книжный магазин остался таким же. У Линь Цзе поначалу не было денег на ремонт, но со временем он привык ко внутреннему обустройству и решил ничего не менять – все потому, что основную массу денег из посетителей будет выкачивать книжное кафе. Можно сказать, что Линь Цзе, как самый настоящий бизнесмен, все тщательно продумал.

Клод очень часто посещал располагавшиеся в Центральном округе магазины, рестораны и кафе, которые были излюбленными местами у влиятельных жителей Норзина. И все равно столь необычный для Азира стиль книжного кафе Линь Цзе заставил его сердце замереть.

Нельзя сказать, что кафе было квинтэссенцией эстетики. Клод просто не видел ничего подобного раньше и потому пребывал под большим впечатлением.

– Неужели все это придумал господин Линь? – Клод неуверенно попытался завязать разговор с его помощницей, которая хмурилась и молчала. Несмотря на то что девушка все время отмалчивалась и никак не взаимодействовала с посетителями, за исключением подачи чая и книг, Клод ощущал исходящую от нее чрезвычайно опасную ауру. Он был очень восприимчив к подобным ощущениям. Можно сказать, что в мире сверхъестественных существ он был своего рода полицейским, и потому ему часто приходилось иметь дело с преступниками. Он чувствовал, что по ее венам текла непокорность. Девочка напоминала острый меч, который сдерживают ножны: если бы ей пришло в голову что-то сделать, она непременно бы это сделала. Если бы не господин Линь, она, скорее всего, моментально попала бы в розыск и возглавила список самых опасных преступников в мире сверхъестественных существ.

Селена молча кивнула и осмотрелась. В ее взгляде промелькнула восторженная нежность:

– Да, все это придумал господин Линь! Он лично направлял рабочих.

Линь Цзе каждые несколько дней заходил в будущее книжное кафе, чтобы проконтролировать процесс ремонта, которым занимался торговый конгломерат «Айлант», и убедиться, что результат соответствует его ожиданиям. Линь Цзе был настолько поглощен новым проектом, что волновался за него даже больше, чем за обустройство собственной спальни. Клоду оставалось только в очередной раз удивиться способностям господина Линя. Что ж… владелец книжного магазина по праву достоин считаться всезнающим и всемогущим.

Винсент все это время молчал. На его лице застыло мрачное выражение. Он опустился в первое попавшееся кресло и начал рассказывать о том, что пережил совсем недавно.

Итак, Винсент и Селена придумали хитрый план: чтобы уничтожить Церковь Купола, нужно пролить свет на злодеяния верховного духовенства, а затем обратить в новую веру людей из прихода, где раньше служил Винсент. Действовать нужно было именно так, потому что людям будет куда проще поверить Винсенту благодаря репутации, которую он приобрел в приходе. Однако оставалось еще кое-что… Для реализации этого плана требовалась помощь Башни тайных ритуалов.

– Не думаю, что возникнут проблемы. Мы не станем вмешиваться, если на основе Церкви Купола зародится новая религия, – задумчиво ответил Клод. – Основной вопрос заключается в том, как распространить новую веру. Думаю, вы не хуже меня знаете, какое положение занимает Церковь Купола в Норзине. Чтобы новая вера смогла появиться, ее учение и название должны быть зарегистрированы официально.

– Я подготовила все необходимое для получения официальных документов. Вам нужно только передать их.

Не просто так Линь Цзе выбрал именно Селену в помощницы – ну до чего ответственная девушка, которая в очередной раз продемонстрировала эффективность своей работы!

Селена тем временем спокойно продолжала:

– Что касается того, какие средства мы используем… Об этом вам не нужно беспокоиться.

Винсент достал из кармана помятую сигарету и тихо сказал:

– После побега я смог раздобыть образец лунной эссенции – конечно, не без помощи моего прежнего, так сказать, коллеги. Вы можете забрать образец, чтобы изучить состав.

Несмотря на то что глаза бывшего священника скрывала повязка, Клод никак не мог отделаться от неприятного давящего чувства, словно из-под нее на него смотрит нечто… очень страшное.

Еще один опасный игрок в этой партии…

– Хорошо, – кивнул Клод. – Башня тайных ритуалов сделает все возможное в рамках плодотворного сотрудничества. Мы не останемся в стороне, если Церковь Купола действительно творит столь ужасные вещи. Однако напоминаю, что искоренить столь влиятельную организацию – очень сложная задача, и потому нам придется координировать усилия и работать вместе.

С этим словами он протянул руку и пристально посмотрел на Селену и Винсента:

– Что ж… будем рады с вами сотрудничать.

Винсент украдкой бросил взгляд на Селену, которая даже не пошевелилась, несмотря на жест Клода. Бывший священник понимал, что впереди их ждет сражение с чем-то гораздо большим, и потому встал и протянул руку в ответ. Крепкое рукопожатие положило начало их сотрудничеству.

Пока Клод, Селена и Винсент разговаривали в соседнем помещении, Линь Цзе занимался делами в книжном магазине. Неожиданно ему позвонила Цили.

Он достал устройство связи и увидел на экране имя юной госпожи, которая обещала, что скоро нанесет ему личный визит. Судя по всему, она уже разрешила вопросы, из-за которых ее визит был отложен на неопределенный срок.

Владелец магазина нажал кнопку приема вызова. С другого конца линии раздался голос юной госпожи, в котором звучали стальные нотки:

– Здравствуйте, господин Линь!

Одного только звука ее голоса было достаточно, чтобы полностью осознать, сколько жизненной силы было в девушке, больше напоминавшей ребенка. Сейчас в ее голосе, помимо стали, слышалась и тревога – именно так он звучал, когда девушка впервые оказалась в книжном магазине и обратилась к Линь Цзе за помощью.

– Здравствуй, Цили! Ты наконец-то решила свой вопрос? Быть может, я чем-то могу тебе помочь? – в голосе Линь Цзе теплилась ласковая улыбка.

Девушка на другом конце провода замялась, а потом, понизив голос, сказала:

– Да. Думаю, мне нужна ваша помощь. Мои люди смогли забрать книгу у Конгрива – моего глупого брата, который всегда хотел прибрать к рукам власть в торговом конгломерате. Вот только мы не смогли понять ни слова в этой книге, поэтому я обратилась к вам.

Конгрив… Глаза Линь Цзе слегка расширились. Имя показалось ему знакомым, и он, задумавшись, забарабанил пальцами по столу.

Линь Цзе знал, что за последние несколько лет Цили сама, без чьей-либо помощи, поднялась на вершину иерархии торгового конгломерата «Айлант». Ее восхождение было окутано ворохом слухов и старых баек. Поговаривали, что ее отец больше любил детей, рожденных вне законного брака, или что его настоящая любовь – любовница. Очевидно, что путь Цили к вершинам торгового конгломерата «Айлант» был нелегок, потому что ее окружали алчные братья и сестры, с которыми приходилось считаться.

Что же такое торговый конгломерат «Айлант»? Это крупная коммерческая организация, созданная несколькими семьями. Деятельность конгломерата делилась на три ветви, каждую из которых контролировала одна семья. Можно сказать, в «Айланте» существовал принцип разделения властей. Если бы Цили захотела расширить свою сферу деятельности, ей пришлось бы столкнуться с ограничениями как внутри, так и за пределами организации.

Внутри конгломерата многие люди выступали против нее, и громче всех звучал голос человека по имени Конгрив. Его противостояние имело свои причины: до возвращения Цили в семью Чапман Конгрив с большей вероятностью мог унаследовать весь семейный бизнес и уже успел обзавестись преданными сторонниками. Он мог уничтожить Цили – однако ему помешали ее сверхъестественные способности и стремительное восхождение по карьерной лестнице.

Силу Конгрива нельзя было недооценивать даже сейчас, когда Цили уже достигла вершины. Конечно, все карты были у нее на руках, и все равно она пока что лишь давила на Конгрива, но не пыталась избавиться от него. Этот человек был способен пойти ва-банк, и потому Цили приходилось сохранять бдительность и осторожность в противостоянии с ним.

Она позвонила Линь Цзе и сказала ему, что забрала у Конгрива какую-то книгу. Это означало, что девушка звонит не просто поболтать. Все было очень серьезно. Вполне возможно, что эта книга хранила какие-то важные сведения или доказательства, которые реально использовать против Конгрива, чтобы заставить сторонников отвернуться от него. Именно по этой причине Цили вышла на связь с Линь Цзе…

Она безоговорочно доверяла владельцу книжного магазина… а еще, хоть на ее стороне было очень много способных, умных, образованных людей, никто из них не понял написанного.

В целом Линь Цзе мог похвастаться тем, что разбирается в криптографии, однако она не входила в сферу его деятельности, и потому его познания были далеки от профессионального уровня. Он тактично ответил:

– Конечно, я попробую вам помочь! Но только в рамках своих возможностей, потому что я не особо силен в этой области.

Цили просияла – это было слышно по ее голосу:

– Просто чудесно! Большое вам спасибо! Я сейчас же приеду и принесу книгу!

«Эй-эй, полегче! Не нужно радоваться так, словно я уже все расшифровал. Юная леди вообще не слышала, что я сказал?» – подумал Линь Цзе и тяжело вздохнул. Со стороны могло показаться, что Цили Чапман все равно, что написано в книге. Она просто искала повод прийти. Такая важная персона, но все еще маленький ребенок…

Линь Цзе, как взрослый и ответственный человек, был просто обязан помочь девочке.

– Подожди-ка… Говоришь, эта книга раньше принадлежала Конгриву? Значит, в ней может быть что-то важное для него, что вполне можно использовать в вашем соперничестве? – уточнил Линь Цзе.

Цили тут же согласилась:

– Да, именно так. Мои источники утверждают, что в этой книге, весьма вероятно, содержатся материалы, которые станут уликами против Конгрива, поэтому она очень важна для него. Это может быть связано с его странными перемещениями, которые я заметила в последнее время. Предполагаю, что данные зашифрованы с использованием какого-то древнего языка, и потому я сразу же решила обратиться за помощью именно к вам. В последнее время Конгрив вмешивается в мои дела. Например, частично перехватывает мои поставки. Правда, делает он это очень аккуратно, так что мои люди пока не смогли выяснить, какую цель он преследует.

Линь Цзе строго сказал:

– Не спеши. Судя по всему, он не предпринимает никаких мер предосторожности. Ты достаточно прочно стоишь на вершине торгового конгломерата, однако то, что ты не можешь одолеть Конгрива, говорит о том, что за его плечами еще есть сильная поддержка. Не стоит недооценивать его. Будь он дураком, он не смог бы обзавестись соратниками. Не было бы причин поддерживать его. По тону твоего голоса я могу предположить, что эта книга тебе очень легко досталась. Тебе это не кажется странным?

Цили нахмурилась, осознав, что Линь Цзе намекает на то, что эта книга вполне может оказаться ловушкой.

И правда… Стоило Белле донести ей о странных действиях Конгрива, как ее люди всего через несколько дней раздобыли эту книгу. События разворачивались слишком быстро. В другой ситуации она наверняка бы задумалась о том, что все это спектакль, ловушка, инсценировка. Однако неприязнь к Конгриву так глубоко укоренилась в ее сознании, что она ни о чем не задумалась. Кроме того, информатор, который помог ей достать книгу, когда-то был доверенным помощником Конгрива. Пока Цили не использовала Очарование души и разума, чтобы обратить его в верного союзника.

Очарование души и разума – способность, которую Линь Цзе подарил ей три года назад. Пока поддерживалась связь с другим человеком, что зависело от его душевной стойкости, Цили могла внушить ему симпатию, любовь, принятие, уважение, преданность и другие положительные чувства к себе. Даже если чувства нельзя было с абсолютной уверенностью назвать положительными, сформировавшееся отношение так или иначе оказывалось полезным для Цили. Собственно, ее и прозвали ведьмой из рода Чапман, потому что подавляющее большинство тех, кто с ней встречался, так или иначе заражались ее обаянием.

Информатор на стороне Конгрива не стал исключением. Он попал под непреодолимую мощь обаяния Цили, и она нисколько не сомневалась в его честности и преданности.

Девушка медлила с ответом:

– Да, книга и правда досталась очень легко, но…

«Но если это ловушка, значит, мой информатор больше не предан мне», – подумала она.

При взгляде со стороны, глазами другого человека, становилось ясно, что все это слишком похоже на ловушку. Информатор из лагеря Конгрива всегда активно участвовал в мозговых штурмах и планировании, поэтому остаться не у дел он точно не мог. Значит, существовала вероятность, что Конгрив вернул контроль над информатором и теперь тот служит ему в качестве двойного агента.

Линь Цзе покачал головой и строго сказал:

– Понимаю, что хочется надеяться на лучшее, но не помешает готовиться к худшему. Ты не задумывалась над тем, что не можешь понять написанное в книге, потому что информация в ней ложная, которая тебя зацепит? И обернется против тебя.

Взгляд Цили потемнел. Она нахмурилась:

– Если эта книга – ловушка, которая, как я думала, поможет уничтожить Конгрива, то изучать ее дальше…

Глаза Линь Цзе сузились. Он закончил мысль за девушку:

– Да, это может оказаться опасно для тебя!

По коже Цили побежали мурашки. Как хорошо, что на этом свете есть господин Линь! Если бы не его мудрость, она бы уже давно начала действовать, потому что слишком легкомысленно отнеслась к Конгриву. Она бы так и думала дальше, что эта книга – отличная возможность избавиться от соперника. Линь Цзе был прав – вряд ли Конгрив идиот. Если бы он оказался хитер, он бы перевернул все ее действия так, словно эта книга принадлежит ей, а не ему. В зависимости от того, какая информация содержалась в книге, Цили могла оказаться в беде.

Это не было похоже на Конгрива… Слишком умно и коварно…

По тишине, воцарившийся в устройстве связи, Линь Цзе понял, что Цили разволновалась от обрушившегося на нее осознания, и потому поспешил успокоить ее:

– Пока что это просто предположение, верно? Давай я сначала посмотрю на книгу. Думаю, здесь, в книжном магазине, будет вполне безопасно поговорить с глазу на глаз.

«Конечно безопасно! У меня в гостях знакомый офицер полиции!» – подумал он.

Цили охотно согласилась с его предложением:

– Я так и планировала! Просто сейчас… посмотрев на ситуацию с другой стороны… я сама начала думать, что Конгрив, возможно, действительно замыслил что-то против меня… – В ее голосе прозвучала усмешка. – Что ж, я заставлю его понять, что такое боль.

Линь Цзе нахмурился, подумав, что усмешка, сквозящая в угрозе, не сулит ничего хорошего. Долгие годы сытой, богатой жизни, судя по всему, сильно изменили девушку. Безжалостность зачастую рождается в изнеженных сердцах.

Он помнил, что в тот день дал Цили книгу, которая, как он думал, окажется полезной для нее. Книга, известная как «Общение без насилия», вполне могла прорастить в сердце юной госпожи зернышко любви. Цили страдала от несчастий, которые ей приносила семья, и потому очень важно было взрастить в ней любовь к миру и научить, что насилие не выход.

Судя по всему, Цили сбилась с пути.

Линь Цзе деликатно прокашлялся, прочищая горло, прежде чем разразиться нравоучениями. Он считал своим долгом помочь Цили вспомнить первоначальное наставление.

– Ты помнишь слова, которые я сказал тебе тогда?

Цили кивнула:

– Конечно! Вы сказали мне взаимодействовать с другими, используя любовь и мудрость, а не насилие…

Да, именно это Линь Цзе сказал в тот день. Это был очень прямолинейный совет.

Он рассмеялся в ответ:

– А у тебя хорошая память! Именно так я сказал.

– Да! Поэтому все эти годы я следовала вашему совету, была любезна со всеми и завоевывала сердца людей, никогда не прибегая к насилию.

Наставления господина Линя были выгравированы в ее памяти.

Цили очень любила использовать Очарование души и разума, потому что эта способность помогала куда эффективнее добиваться своих целей, чем грубые методы. Всякий раз, когда она вступала с кем-то в контакт, ее собеседник попадал под действие Очарования души и разума. Эта способность позволяла очаровывать даже марионеток, которыми хозяева руководили из-за кулис, и потому власть имущие никак не могли помешать своим подчиненным взаимодействовать с Цили. Благодаря этой способности девушка могла с легкостью внедрять своих шпионов. К тому времени, как скрывающийся в тени кукловод осознавал происходящее, в его окружении не оставалось преданных ему людей – все они, попавшие под очарование Цили, нисколько не сомневались в ней и потому были очень лояльны. Все начиналось с легких чувств, например сострадания или восхищения, которые затем сменялись очарованием. Так, все, кому Цили вскружила голову, искренне верили, что она пример, достойный подражания, и в целом лучший человек на свете. Иными словами, Цили источала так называемую ауру главного героя, благодаря которой люди самым естественным образом притягивались к ней.

При всей очаровательности это была очень страшная способность, которая поражала людей, словно инфекция. Впрочем, это работало, только если сила духа жертвы была слабее, чем у Цили. Если в сердце собеседника горели твердая решимость и уверенность, склонить его на сторону Цили с помощью Очарования души и разума было попросту невозможно, однако это не становилось проблемой: у Цили и так было достаточно преданных последователей, которым она могла поручить любую задачу.

Линь Цзе нахмурился и нравоучительным тоном спросил:

– Раз ты так хорошо помнишь мои наставления, почему ты вдруг решила, что можешь причинять другим боль только потому, что тебе захотелось? Очень важно все обдумать! Попробуй поговорить с Конгривом и выяснить, что именно он сделал. Если он и правда совершил что-то ужасное и даже не раскаивается по этому поводу, то ты можешь сдать его в полицию. Нет нужды марать руки. Так получилось, что у меня в магазине сейчас находится один из офицеров Главного полицейского управления Центрального округа. Вероятно, он сможет помочь тебе.

Линь Цзе предполагал, что Клод будет рад помочь Цили – в конце концов, так он мог убить двух зайцев одним выстрелом. Точнее, получить две галочки в свой послужной список.

– Вы правы, – смиренно ответила Цили. – Думаю, я просто перенервничала. От Конгрива нужно избавиться другим способом… Например, передать его в руки правосудия. Так мои сторонники будут больше доверять мне. Я стану для них примером!

Конгрива и правда нельзя было уничтожить грубыми методами. Акт насилия мог испортить ее репутацию. Как-никак именно благодаря Очарованию души и разума Цили приобрела столько сторонников, которые искренне поверили в то, что ей суждено встать во главе торгового конгломерата «Айлант», возвысить его на пути к славе и победить «Роллс Индастриз» в честной коммерческой конкуренции. Она, разумеется, поступала правильно с точки зрения закона. Ее действия могли по достоинству оценить. Однако… ее и Конгрива связывали родственные узы – у них был общий отец. И в действиях Цили могли усмотреть жестокость по отношению к собственному брату и подумать, что бизнес превыше семьи. Если бы он ударил первым, она бы дала сдачи. Но господин Линь предложил ей обратиться за помощью к правоохранительным органам. Тюремное заточение станет самой настоящей пыткой для гордого и высокомерного Конгрива, подобно публичной казни, которую увидят не только сверхъестественные существа, но и обычные люди. Его заточение послужит предупреждением для всех, кто задумает выступить против Цили. Идеально.

Линь Цзе был очень доволен тем, как легко ему удается наставлять людей на путь истинный. Он сказал:

– Умница. Если предашь это дело огласке, то продемонстрируешь всем свой характер и моральные принципы. Люди проникнутся к тебе доверием, и ты сможешь еще быстрее подниматься по карьерной лестнице.

Цили раскраснелась от волнения. Она прижала устройство связи к горящей щеке и воскликнула:

– Огромное спасибо за наставления! Я была очень нетерпелива.

За плечами Конгрива стояло предостаточно сторонников. Чтобы избавиться от них, используя насилие и грубые методы, пришлось бы потратить слишком много ресурсов. Господин Линь дал ей верный совет. Цили могла с помощью любви и очарования переманить этих людей на свою сторону.

– Ну вот и славно! Рад, что ты все понимаешь! – Губы Линь Цзе растянулись в легкой улыбке.

Цили, будучи одной из представительниц торгового конгломерата «Айлант», была вхожа в высшее общество и уже усвоила методы, которыми не гнушаются взрослые богачи, однако в сердце Линь Цзе теплилась надежда на то, что она не забудет своих первоначальных намерений, будет следовать своим принципам и никогда не опустится до грубой силы.

– Ах да. Вспомнила. Хотела спросить… Вам понравился мой подарок?

Дворецкий поведал Цили, что спустя несколько минут после того, как он передал господину Линю Монету несчастья, кто-то из магазина по соседству принес ему Монету удачи. Будь на месте господина Линя кто-то другой, все бы подумали, что это просто совпадение. Однако господин Линь на то и был тем самым господином Линем – все, что происходило вокруг него, было неслучайно. Он наверняка предвидел появление Монеты несчастья и спланировал все так, чтобы одновременно с этим получить еще и Монету удачи. Каждое событие, каждый шаг были продуманы до мелочей.

Линь Цзе подумал о весьма занятной монетке «два в одном» и вспомнил, как она разбила кружку старого Уайлда. Он неловко рассмеялся в ответ:

– Мне очень понравилось. Это… забавная вещица, но иногда использовать ее не совсем удобно.

Так он ответил потому, что не питал интереса к предсказанию будущего и не интересовался мистикой, судьбой и прочей эзотерикой. Для него Монета судьбы была лишь мелкой безделушкой, которую можно было хранить для коллекции и время от времени подкидывать, чтобы – разумеется, веселья ради – узнать будущее.

Восторг Цили несколько поутих. Конечно, это было очевидно: для господина Линя, высшего существа, способного легко и просто управлять человеческими жизнями, Монета судьбы не несла ничего ценного.

Цили расстроенно надула щечки:

– Поняла вас. В любом случае это был скромный подарок. В этот раз в благодарность за вашу помощь я обязательно преподнесу достойный дар, который порадует вас!

– Ну что ты… Не стоит! Монета не так уж плоха, спасибо, этого достаточно! – запротестовал Линь Цзе.

– Стоит! Я достаточно долго занимаюсь подготовкой нового подарка… – чуть ли не пропищала Цили, и голос ее звучал так слащаво, что резал слух.

Линь Цзе по этому голосу понял, что эмоции буквально раздирали Цили изнутри и что отказа она не примет, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как согласиться:

– Хорошо, буду ждать с нетерпением! Мне очень любопытно!

Цили сразу же повеселела и радостно сказала, что тоже с нетерпением ждет.

В ту же секунду Линь Цзе озарила догадка касательно той партии товара, которую перехватил Конгрив. Возможно, это было каким-то образом связано с Церковью Купола. Судя по всему, поставщиком лунной эссенции являлся торговый конгломерат «Айлант».

– Ты, случайно, не знаешь, что именно за товар перехватил Конгрив? У тебя есть список? – взволнованно спросил он Цили.

Та неопределенно ответила:

– Пока что мы проводим внутреннее расследование. Многое нам неизвестно.

– Ты слышала про священную лунную эссенцию?

– Что это такое? – Цили на мгновение замешкалась перед ответом. – Неужели вмешательство Конгрива имеет к этому отношение?

– Ну… в последнее время происходит много событий, связанных с Церковью Купола. Думаю, ты слышала об этом. Все дело в том, что Церковь Купола использует лунную эссенцию, чтобы контролировать прихожан, и это вещество им поставляет торговый конгломерат «Айлант».

Из новостей Линь Цзе узнал, что два недавних взрыва произошли в местах, связанных с Церковью Купола. Он предполагал, что это каким-то образом касается предательства Винсента. Тот узнал то, что не следовало знать, и Церковь Купола предприняла попытку избавиться от него. Поэтому и случились два так называемых взрыва газа.

Теперь Линь Цзе совершенно иначе смотрел на прошлые взрывы. Быть может, это и не газ был вовсе? Быть может, представители высшего сословия использовали взрывы, чтобы скрывать свои злодеяния – например, убийства неугодных?

Цили, которая происходила из аристократической семьи и являлась весьма влиятельной личностью в торговом конгломерате «Айлант», скорее всего, могла что-то об этом знать.

Цили задумчиво ответила:

– Если это так, то, скорее всего, у Конгрива есть очень сильный союзник.

В этот момент колокольчик на двери книжного магазина звякнул. Клод вошел и тут же отчитался:

– Образец лунной эссенции, предоставленный Винсентом, передан на экспертизу. Мы постараемся найти сопроводительные документы. Так мы сможем проследить цепочку, выйти на людей, принимавших участие в сделке, и выяснить происхождение.

Линь Цзе отложил устройство связи и спросил:

– Вы уже закончили свой разговор? Каковы наши дальнейшие действия?

– Я доложил начальству о необходимости принять меры. Буду ждать дальнейших указаний.

Вошедший следом за ним Винсент твердо заявил:

– Я пролью свет на преступления Церкви Купола и создам взамен новую веру.

– А я помогу, – отозвалась Селена, которая зашла последней.

Поигрывая устройством связи, Линь Цзе задумчиво сказал:

– Так вышло, что я только что разговаривал с Цили по этому поводу и теперь примерно догадываюсь, кто за этим стоит. Когда будут известны результаты экспертизы?

Клод ответил:

– С минуты на минуту. Я пришел не один, а со специалистами, и они…

Не успел он закончить, как в книжный магазин вошел его подчиненный. В руках у него была папка с бумагами.

Клод взял папку и подошел к стойке Линь Цзе:

– Видите, господин Линь, мы действуем оперативно.

Линь Цзе вернулся к разговору с Цили и расспросил ее о том, что удалось выяснить про перехваченный Конгривом груз. Затем он изучил анализ состава лунной эссенции. Как он и предполагал, формула почти на 100 % совпала с образцами, которые перехватил Конгрив.

Все это было неслучайно. Скорее всего, именно от лица Конгрива была заключена сделка с Церковью Купола.

Клод осторожно добавил:

– В составе лунной эссенции есть один компонент… Мы не можем понять, что это такое, и… предполагаем, что это может быть что-то живое.

Что-то живое?

От этих слов по коже Линь Цзе пробежали колючие мурашки.

Он взглянул на отчет, затем – на образец лунной эссенции в пластиковом пакете и натянуто вежливо улыбнулся. Сейчас его тактикой было отступление.

Он положил бумаги в папку, ту – на стойку и пододвинул ее Клоду, тем самым показывая, что уже ознакомился с отчетом.

После заявления Клода о том, что в составе лунной эссенции есть «что-то живое», Линь Цзе совершенно по-другому смотрел на нее. В его сердце давно укоренилась неприязнь ко всему, что вызывает привыкание, и теперь, после открывшейся информации о составе эссенции, эта неприязнь превратилась в жгучее, мерзкое чувство.

Линь Цзе вспомнил, что лунной эссенцией были пропитаны сигареты. Стало быть, едва прикурив и затянувшись, можно было попасть под ее влияние. Это значило, что если Клод прав и среди компонентов и правда есть «что-то живое», то с большой долей вероятности это «живое» попадет в организм потребителя через затяжку. Кроме того, нельзя было забывать о существовании так называемых пассивных курильщиков. Под воздействие вещества могли попасть и другие люди, находящиеся поблизости.

Линь Цзе вспомнил, что в тот день Винсент так сильно страдал, что чуть не затянулся сигаретой прямо в книжном магазине. Продавцу очень повезло сразу понять, что именно намереваться сделать Винсент. Запрет курить в помещении помог ему избежать беды – тогда Линь Цзе строго-настрого наказал больше не прикасаться к сигарете, пока Винсент внутри магазина.

Сама мысль о «чем-то живом» внутри сигареты была отвратительной до тошноты.

Взгляд Линь Цзе снова упал на образец, пропитанный лунной эссенцией. Он подумал, что секрет кроется в том неизвестном компоненте. Стало быть, это не просто привычка. Винсент, как и другие, стал жертвой паразитов.

Клод кивнул, словно подтверждая мысль, которую так и не озвучил Линь Цзе:

– Согласно результатам анализа, все компоненты лунной эссенции получены естественным путем и не содержат ничего, что могло бы вызвать привыкание. Причина пристрастия в этом неизвестном компоненте. – С этими словами он повернулся к Винсенту – жертве пагубной привычки – и продолжил свою мысль: – Отец Винсент получал лунную эссенцию из сигареты в течение относительно короткого периода времени. Изначально симптомы были не столь очевидны, и он вовремя прекратил. Паразиты боятся огня, поэтому, как бы странно это ни звучало, отцу Винсенту очень повезло получить ожоги. От воздействия высокой температуры все паразиты в организме умерли, и потому отец Винсент избежал отравления.

Винсент со всей серьезностью кивнул. Он решил пока не посвящать Клода в истинное положение дел, не стал рассказывать о Солнце и Луне, поэтому тот, судя по всему, подумал, что Винсент овладел уникальной силой огня.

– Я должен поблагодарить господина Линя. Если бы не его внимательность и неравнодушие, я бы, возможно, утратил разум.

Несмотря на то что живые паразиты, которыми Винсент оказался напичкан после регулярного воздействия лунной эссенции, были уничтожены во время его слияния с ядром, в его сердце по-прежнему жили удушающий страх, гнев и ненависть.

Винсент боялся того, что могло бы случиться, если бы сама судьба не свела его с господином Линем. Гнев и ненависть были порождены осознанием, что сотни и тысячи неповинных людей продолжали употреблять лунную эссенцию, совершенно не подозревая о злодеяниях Церкви Купола, добровольно впуская в себя паразитов, контролирующих сознание.

Винсент был далеко не первым священнослужителем, который пострадал от лунной эссенции, – многие другие коллеги по религии, с которыми он был знаком, также регулярно подвергались ее воздействию.

Он пока не знал, что именно задумала Церковь Купола, и тем не менее пришел к выводу, что верховное духовенство стремилось реализовать некий план – возможно, даже непостижимый. Винсент лишь слегка приоткрыл завесу тайны, окутывающей замыслы Церкви Купола, и седьмой патриарх, Ванесса, тут же, без суда и следствия, распорядилась устранить его. Можно было сделать вполне логичный вывод: даже та малая часть информации, которую случайно узнал Винсент, не должна была увидеть свет, потому что Церковь Купола скрывала каждое свое действие. А это значило, что только Винсент и его союзники могли раскрыть правду!

На плечи Винсента легло тяжкое бремя. Теперь он был движим не только гневом и ненавистью, но и чувством долга. Он считал себя ответственным за разоблачение злодеяний Церкви Купола. Его благие намерения походили на то, как он по доброте душевной, из чистого сострадания разъезжал по домам прихожан Церкви, помогая им изгонять злых духов… Все потому, что есть вещи превыше ненависти.

Винсент крепко сжал кулаки. Его отношение к происходящему очень сильно поменялось.

Линь Цзе тем временем задумчиво сказал:

– Что ж, в любом случае нам придется начать с торгового конгломерата «Айлант»… Только что юная госпожа Цили поведала мне любопытную – и полезную – информацию.

Он коротко рассказал Клоду, Винсенту и Селене о том, что Конгрив перехватил некий груз, и о том, что с высокой долей вероятности за всем этим стоит таинственный игрок, который управляет своей пешкой, скрываясь в тени. Если получится вычислить, куда именно пропала перехваченная Конгривом партия, то, быть может, они выйдут на Церковь Купола и узнают, что на самом деле замышляет верховное духовенство.

Клод наконец-то смог осознать весь масштаб бедствия. Его бросило в дрожь, когда он понял, что все это время на другом конце линии была Цили Чапман из торгового конгломерата «Айлант». Клод подумал, что случайно нашел золотую жилу – все потому, что до сорока процентов средств, которые выделялись разведывательному отделу, поступали от торгового конгломерата «Айлант». Можно сказать, что эта корпорация была их самым главным спонсором.

Когда Уайлд зачастил в книжный магазин, Башня тайных ритуалов заподозрила неладное. Так, представители этой фракции были склонны считать, что магазин стал тайным оплотом черных магов. Однако за книжным магазином стоял торговый конгломерат «Айлант», и потому Башня тайных ритуалов никак не могла решиться на полноценное расследование.

Да, да! Даже наличие веской причины для официального обыска и возбуждения дела не было достаточным оправданием – больше всего на свете Башня тайных ритуалов боялась сокращения финансирования.

Теперь Клод с нетерпением ждал полезной информации от Цили.

Линь Цзе снова взял устройство связи и поднес его к уху:

– Цили, ты слышала, о чем мы только что говорили?

Та коротко ответила:

– Да.

В ее голосе слышалось волнение. Что-то живое входит в состав лунной эссенции? Какой ужас! События, которые разворачивались вокруг Церкви Купола, приобрели слишком интересный оборот. Судя по всему, у ее собеседников на том конце линии был определенный план по свержению Церкви Купола, и после успешной реализации они намеревались создать новую веру.

Цили всецело поддерживала эту идею, потому что в пределах Норзина Церковь Купола считалась таким же влиятельным игроком, как и торговый конгломерат «Айлант». При этом Церковь была достаточно тесно связана с «Роллс Индастриз» и часто сотрудничала с ней.

Несмотря на то что ветвь конгломерата, во главе которой стояла Цили, обладала бесчисленными складскими запасами, коммерческая деятельность могла оказаться под угрозой, если бы в торговую игру вступила «Роллс Индастриз».

Во всем этом Цили видела довольно легкий способ заработать деньги. Если бы Линь Цзе и его соратники основали новую веру, если бы прихожане, которые к ней обратились, были в том числе и постоянными посетителями книжного магазина, то перед Цили открылась бы прекрасная возможность для монополизации – разумеется, в случае краха Церкви Купола.

Цили с нетерпением ждала визита в магазин. Она была готова сорваться с места в любой момент.

Собеседники по обе стороны линии предвкушали дальнейшее расследование. С помощью Селены Винсент готовился начать первую проповедь…

Тем временем в центральной капелле Церкви Купола группа священнослужителей и монахинь ожидала преосвященного отца. Глаза их были, как и полагается, закрыты повязкой. Те части лиц, что были видны, выражали раболепный восторг и раскраснелись от волнения.

Большинство из них были самыми обычными священниками и монахинями, как Винсент прежде. Собственно, поэтому они практически никогда не могли вживую лицезреть представителей высшего духовенства. Исключением были встречи с патриархами или упрощенный обряд обращения к вере на аудиенции у новоиспеченного патриарха.

Преосвященного отца и преосвященных сестер они могли видеть издалека и только раз в год в ходе церемонии, посвященной рождению бога.

Сердца священнослужителей и монахинь были преисполнены подобострастного восхищения и упоения мощью тех, кто стоял во главе Церкви.

Для самых обычных, рядовых служителей Церкви редкая возможность встретиться с преосвященным отцом и преосвященными сестрами была величайшей честью. Они пытались обуздать волнение, но покрасневшие лица и шеи выдавали все эмоции. Некоторые из них даже дрожали, предвкушая встречу.

Прекрасная преосвященная сестра, наблюдавшая за ними со стороны, ласково улыбнулась, назвала несколько имен и сказала:

– Те, кого я назвала, следуйте за мной. Остальные – ожидайте своей очереди.

– Да! – хором ответили священники и монахини, вызванные преосвященной сестрой. Они осенили себя знамением в виде полумесяца и проследовали за ней во внутренний зал.

Их глаза были завязаны, и потому они не могли видеть, что их красные щеки и шеи усыпаны отметинами, края которых дергались и кривились, словно там копошились черви.

Те священнослужители и монахини, которых назвала преосвященная сестра, сохраняя восхищенное молчание, вошли во внутренний зал. Они очень волновались, но все равно сдерживали эмоции, потому что сам священный зал Церкви Купола, будучи местом для поклонения святым реликвиям и статуям прошлых преосвященных отцов, требовал соблюдения элементарных правил этикета.

В большинстве случаев во внутренний зал за центральной капеллой мог войти только преосвященный отец и преосвященные сестры. Даже семи патриархам вход сюда был закрыт.

Никто из служителей не знал, почему назвали именно их имена, но это было неважно – прямо сейчас их переполняла безмерная гордость. То, что обычному священнослужителю или монахине позволили войти во внутренний зал за центральной капеллой, уже было главным событием всей их жизни.

На белом алтаре в центре зала возлежала Серебряная плацента. В стенных нишах стояли статуи прошлых преосвященных отцов и другие священные артефакты.

Все вокруг было пропитано торжественным величием.

Преосвященный отец Родни, облаченный в роскошную мантию, увенчанный белым головным убором главы Церкви, стоял на ступенях перед алтарем, держа золотой скипетр.

Родни с удовольствием наблюдал за тем, как священнослужители и монахини раболепно встают на колени, кланяясь ему. Он тут же профессионально растянул губы в благосклонной улыбке, легко кивнул и теплым голосом сказал:

– Пожалуйста, встаньте с колен. Нет нужды в излишней вежливости. Все, кого благословила Луна, – мои дорогие дети. Ко всем я отношусь одинаково.

От его слов священнослужители и монахини преисполнились горячей благодарности. Напряжение и волнение, сжимавшие их сердца, в мгновение ока испарились. Вот так одними только словами преосвященный отец изменил их состояние, наполнив невидимой духовной силой, которую породило восхищенное уважение к нему.

Преосвященный отец Родни, сияя улыбкой, оглядел каждого из пришедших на поклон. Его улыбка засияла еще ярче, когда он разглядел выступившие на их лицах и шеях пятна.

Он шагнул вперед. Его голос зазвучал еще громче:

– Должно быть, вам всем интересно, зачем я призвал вас во внутренний зал?

Ответом ему была тишина. Никто не осмелился бы заговорить с преосвященным отцом, неважно, насколько любезен и доброжелателен он был. Между низшими священнослужителями и монахинями и верховным духовенством пролегала непреодолимая пропасть.

Родни, вовсе не ожидая, что кто-то ему ответит, продолжал пространную речь:

– Вы все, должно быть, знаете, что внутренний зал за центральной капеллой – самое священное место в Церкви Купола, куда никогда не ступит нога обычного человека, потому что здесь хранятся три священных реликвии и возвышаются статуи преосвященных отцов прошлого. Сегодня вам свыше дарована честь переступить порог этого зала, поскольку вас объединяет общая черта, отличающая от остальных.

Общая черта, которая отличает от остальных? Это, казалось бы, противоречивое утверждение вызвало недоумение среди священнослужителей и монахинь. Все это время они наравне с братьями и сестрами по религии верой и правдой служили Церкви, и в каждом их дне не было ничего, что отличало бы их от остальных. И тем не менее были те, кто сразу же понял, о чем именно говорил Родни.

Один из священников, едва скрывая волнение в голосе, осторожно спросил:

– Ваше святейшество, все дело в лунной эссенции?

Преосвященный отец Родни кивнул. Благосклонная улыбка намертво прилипла к его губам.

– Именно так, дитя мое! Сначала я должен поведать вам правду о священной лунной эссенции.

Он повернулся, торжественно обошел алтарь по кругу и нежно погладил Серебряную плаценту.

– Такое вещество, как священная лунная эссенция, по природе своей предназначено для улучшения медитации – оно помогает входить в состояние транса и укрепляет связь с Луной. В действительности священная лунная эссенция также используется для устранения ненужных качеств, свойственных человеку. Ее главный компонент происходит из священной реликвии – Серебряной плаценты… Ваши тела начали меняться, как только вы впервые употребили священную лунную эссенцию. Все это время таинственный некто наблюдает за изменениями в ваших телах.

Священнослужителей и монахинь совершенно не заботил факт самой настоящей слежки. Напротив, мысль о том, что за ними наблюдали представители высшего духовенства, приводила их в восторженный экстаз. Следующие слова преосвященного отца Родни заставили их сердца биться так быстро, что те чуть не выскочили из груди.

– Поздравляю вас, немногих из служителей Церкви. Вы – избранные, – торжественно заявил Родни. – Сегодня вам будет дарована привилегия коснуться священной реликвии.

Коснуться… священной реликвии?!

Все замерли, не осмеливаясь поверить в происходящее. Только потом осознание слов преосвященного отца породило пьянящий восторг.

Это было похоже на самый прекрасный несбыточный сон. Нет ничего священнее, чем войти во внутренний зал за центральной капеллой и прикоснуться к реликвии – это было сродни тому, как если бы нищему бездомному простолюдину вдруг даровали привилегию войти во дворец и своими ничтожными руками коснуться трона, на котором восседает правитель. То была неисполнимая фантазия, которая существовала только в мечтах, не находя воплощения в реальной жизни.

Как сказал преосвященный отец Родни, лунная эссенция происходила из Серебряной плаценты – реликвии Церкви Купола. Собравшиеся в зале служители и монахини употребляли эссенцию, и это значило, что внутри их тел были частички священной реликвии. То была великая честь. Восторг сводил их с ума. Преданность Церкви Купола и вера в Луну достигли своего пика.

Тут же один из священнослужителей раболепно упал на колени. Его примеру последовали и остальные, осеняя себя лунным знамением.

Преосвященный отец Родни милостиво улыбнулся:

– Целую вечность Луна будет защищать вас, ее преданных служителей. Идите, дети мои!

Потеряв всякий рассудок от восторга, священнослужители и монахини совсем не обратили внимания на то, что их любимый, великолепный преосвященный отец упомянул, что священная лунная эссенция может отсеивать не самые хорошие качества, но не сказал, что это за качества и почему те, кого сегодня пригласили во внутренний зал, получили право прикоснуться к священной реликвии.

Во главе с преосвященной сестрой они встали вокруг алтаря и протянули руки к покоившейся на нем Серебряной плаценте.

Их было семеро.

Они прикоснулись к священной реликвии, и спустя несколько мгновений Серебряная плацента внезапно озарилась серебристым светом, от которого перед глазами забегали пятна.

Преосвященный отец Родни стоял рядом и с непроницаемым лицом наблюдал за происходящим. Он поднял руку с надетым на нее Древним кольцом – одним из трех священных артефактов.

– Предания древности гласят, что в день полнолуния возродится Спящее дитя Луны. Плацента, плод и матка готовы. Родильное место уже готово. Пусть же Луна откроет глаза, пусть обретет тело, пусть вдохнет легкими воздух.

Преосвященный отец Родни семь раз произнес это заклинание, каждый раз используя разные сферы, символизировавшие разные фазы Луны, венчавшие его скипетр. При очередном заклинании в воздухе вокруг алтаря появлялись сложные руны, которые разрастались, разлетались во все стороны и в конце концов сливались воедино, поднимаясь к круглому окну на потолке.

Когда прозвучало последнее заклинание, весь внутренний зал был озарен светом мерцающих знаков. В этот момент кто-то из священников увидел, что сам зал по форме напоминает утробу матери. Да, именно так: внутренний зал за центральной капеллой являл собой настоящий жертвенный алтарь. Семь священников находились в самом его центре и не могли сдвинуться с места.

Плацента источала необычное серебристое свечение, которое дрожало, как живое. На лицах священников застыл испуг. Они не могли пошевелиться от ужаса.

– Что происходит?! – один из них наконец осмелился открыть рот и задергался в попытке вырваться. В тот миг, когда он нашел в себе силы заговорить, повязка с его глаз спала.

Преосвященный отец Родни не стал сдерживать его и сказал только:

– Да начнется ритуал. Молю тебя! Явись!

Священник не успел отреагировать – рядом с ним раздался пронзительный крик. Обездвиженный, он никак не мог повернуть голову, потому изо всех сил скосил взгляд в направлении крика. Краем глаза он увидел то, что не сможет забыть до последнего вздоха.

Охваченное ярким светом тело монахини стремительно раздувалось, словно шар. Красные пятна, появившиеся на коже, набухли, превратившись в плотные волдыри, похоже, наполненные желтым гноем и жидкостью. Они лопались и кровоточили. Казалось, их были сотни и сотни. Волдыри теснились, появляясь практически друг на друге, разъедая кожу так, что живого места не оставалось. Монахиня надрывно кричала от боли. Ее тело раздулось, как мешок, прежде чем забиться в предсмертных судорогах. Из горла монахини вырвался последний крик. На мгновение наступила тишина.

То была последняя сцена, которую в своей жизни увидел священник. Его тело пронзила острая боль. Через разорванный живот выпали кишки, хаотично извиваясь, словно живые. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, – глаза, которые уставились на него.

Блаженная улыбка заиграла на губах преосвященного отца Родни, который с маниакальным удовольствием наблюдал, как семь избранных, стоявших вокруг алтаря, в мгновение ока превратились в кучу изуродованной плоти. Кровавые реки залили алтарь, превратив белый цвет в ярко-красный.

Запечатанный со всех сторон внутренний зал пропитался запахом крови. Статуи прошлых преосвященных отцов утратили былое величие и торжество, превратившись в жутких, кровавых исполинов.

Священнослужители и монахини до последнего вздоха пытались бороться. На их лицах теперь уже навеки застыли страх и паника. Наконец искры жизни в их глазах потухли.

Преосвященный отец Родни подошел к алтарю и с извращенным интересом принялся наблюдать за священником, который все еще оставался в живых и тщетно пытался устоять на ногах.

Итак, основным компонентом священной лунной эссенции были клетки священной реликвии Спящее дитя Луны, которые помещались в организм носителя и при пробуждении подвергали тело ужасным метаморфозам, тем самым создавая убежище для нисхождения в этот мир божественного существа, независимо от того, пребывало ли оно во плоти или в духе. То был эмбрион, некий зародыш.

Собственно, Серебряная плацента, возлежавшая на алтаре в центре внутреннего зала, не просто так называлась плацентой. Весь зал представлял собой и алтарь, и «чрево»… Теперь, когда «плод», «плацента» и «матка» появились в одном месте, из плода родился бог!

Родни, задыхаясь от восторженного экстаза, обвел взглядом кровавое месиво. То был настоящий бог, которому поклонялись тысячи лет. Сегодня бог и вправду должен был спуститься из Царства грез в реальный мир. Люди увидят его мощь и преклонят пред ним колени.

С чавкающими звуками щупальца, вырвавшиеся из кровавой дыры на груди священника, хаотично извивались, устремляясь в разные стороны, словно пытаясь разорвать его пополам и расширить дыру, из которой они появились.

Кха-кха! – священник отхаркнул кровь, судорожно пытаясь сдержать эти щупальца. Какое-то время он боролся, пока наконец не рухнул на пол. Силы окончательно его покинули. Линия жизни оборвалась. Стоило ему упасть, как щупальца перестали извиваться – в мгновение ока они обмякли и тоже упали на пол. При взгляде на эти щупальца можно было увидеть в них склизкие, окровавленные кишки.

Воцарилась мертвая тишина. Преосвященный отец Родни и преосвященная сестра остались единственными живыми существами во внутреннем зале, пол которого был покрыт кровавым месивом.

Преосвященный отец Родни, замерев в предвкушении, продолжал смотреть на кровавые трупы. Он даже не моргал, словно боялся пропустить малейшее изменение. Шло время. Восторг на его лице исчез, уступив место разочарованию и ярости.

Семеро служителей были мертвы… Это означало… что ни один из них не смог противостоять Луне. Они оказались совершенно бесполезны для рождения божества!

В порыве гнева преосвященный отец Родни саданул руками по алтарю и, задыхаясь, подозвал стоявшую в стороне преосвященную сестру. Он повернулся к ней и без единой эмоции во взгляде приказал:

– Шерил, приведи следующую партию.

– Слушаюсь! – с этими словами преосвященная сестра вышла из внутреннего зала, перед этим нацепив на лицо самую доброжелательную на свете улыбку, чтобы усыпить бдительность очередных подопытных.

– Всё в порядке, всё в порядке… – Преосвященный отец Родни повернулся к алтарю и взял на руки плаценту, которая содрогалась и издавала слабые крики. Стены алтаря поглощали кровь и внутренности. Вскоре вокруг не осталось ни одной красной капли. Все засияло чистотой, будто никакого месива тут и не было.

Под воздействие лунной эссенции попали многие. Значит, среди такого количества «плодов» обязательно найдется тот, кто поможет осуществить ритуал до конца.

– Время не ждет. Кажется, пришла пора расширить производство… – пробормотал себе под нос Родни.

Анни замерла, услышав слова Афины. Вопрос «Вам… всем сегодня приснился тот самый кошмар?» содержал два смысла. Во-первых, Афина сказала «вам всем» – значит, она говорила не только про Анни, но и про всю ее семью. Во-вторых, три страшных слова – «тот самый кошмар» – означали конкретный сон. Значит, Афина во сне увидела все, что увидела Анни.

Сам факт ее звонка говорил о том, что Афина узнала или каким-то образом догадалась, что Анни, ее мужу и детям минувшей ночью приснился кошмар. Откуда она могла узнать? Это было самым страшным и в то же время самым необъяснимым.

Анни могла поклясться, что с момента ее пробуждения прошло не более десяти минут. Она была так потрясена, что ничем не выдала сковавший ее страх. Узнать о происходящем получилось бы, только скрытно установив в доме систему наблюдения… Но Афина не была таким человеком и никогда так не поступила бы. Даже если бы она следила за подругой, то вряд ли бы мгновенно узнала обо всем.

В голове Анни рождались догадки одна абсурднее другой. Она чувствовала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди.

Ее голос дрогнул, когда она спросила:

– В чем дело, Афина? Почему ты спрашиваешь?

Афина тут же почувствовала тревогу в голосе Анни и взволнованно ответила:

– Вы тоже видели храм милосердия… отца Винсента… престарелого священника… того патриарха… и страшный пожар…

Бессвязные слова срывались с губ Афины так быстро, что Анни тут же вообразила себе, как изо рта подруги летят брызги слюны. Однако сейчас ее волновало не это, а одно слово, которое произнесла Афина.

И это слово было «тоже».

Значит, Афине тоже приснился этот сон. Они увидели один и тот же кошмар.

– Да. – Дрожь пробрала тело Анни. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Все так. Джордж и дети тоже видели его.

Афина взволнованно воскликнула:

– И мне приснился такой сон! Не только мне, но и Полу!

Пол – так звали мужа Афины.

Анни показалось, что они все сходят с ума. Произошедшее явно не было простым совпадением. Может быть, если отец Винсент умер, оставшийся после него злой, мстительный дух принялся бесчинствовать… Это звучало нелогично. Церковь Купола по-прежнему предлагала щедрую награду за его голову, а это значило, что Винсент жив.

Что, черт возьми, творится?

На другом конце провода прозвучал обеспокоенный голос Афины:

– Боже мой! Что происходит?

Анни сжала трубку так, что побелели пальцы, и спросила:

– Раз уж ты позвонила, может, ты что-то знаешь?

Нормально звонить кому-то из близких в поисках поддержки, однако здравый смысл и банальная логика подсказывали, что, коль скоро звонок состоялся, нужно узнать у подруги, что делать в такой ситуации, а не спрашивать, снился ли ей такой же кошмар.

Анни специально задала столь коварный наводящий вопрос, поскольку подозревала, что Афина, возможно, знает что-то важное.

На том конце линии воцарилось молчание. Спустя какое-то время Афина ответила:

– Сон приснился не только мне и тебе. Больше сотни прихожан видели этот кошмар в одно и то же время!

Больше сотни прихожан?! Анни недоверчиво прищурилась. Такое количество поражало. Она тут же взволнованно спросила:

– И откуда ты это знаешь?

– Мне сказали, что сейчас готовится некое тайное собрание для тех, кто видел этот кошмар. Еще я слышала, что тем, кому приснился сон, отец Винсент помогал в прошлом. Как ты думаешь, то, что мы видели во сне, произошло на самом деле?

– Тайное собрание? Когда? Где? Сколько человек придет? Что нам намереваются сказать?

– Сегодня в шесть вечера, в недавно открывшемся книжном кафе на 23-й улице. Как я поняла, они ожидают несколько десятков человек. Что же до обсуждения… этого я не знаю. – Афина выдержала паузу и тихонько добавила: – А еще я слышала, что там будет офицер из Главного полицейского управления Центрального округа. Очевидно, ему известна какая-то секретная информация о Церкви Купола, которая касается отца Винсента.

Сердце Анни билось все быстрее:

– В собрании участвует офицер полиции?

– Да! Вот почему я отчасти верю в то, что во сне мы увидели правду. Разве мог такой замечательный человек, как отец Винсент, оказаться тем, кем его описали в новостях? Так… ты пойдешь на собрание?

Анни, замявшись, посмотрела на мужа:

– Мне нужно подумать.

Ее не отпускало смутное предчувствие, что пойти или не пойти в книжное кафе – это очень важный выбор, который окажет огромное влияние на ее жизнь, разделив ее на «до» и «после».

– Хорошо! Подумай как следует, прежде чем сообщить о своем решении. Я уже подтвердила, что приду и буду наблюдать за процессом! Я хорошо знаю 23-ю улицу и когда-то даже покупала диски в магазине аудиовидеотехники. Рядом с ним стоял мрачный книжный магазин, в который, кажется, никто и не ходил… Однако именно на месте магазина аудиовидеотехники открылось книжное кафе…

Анни, слушая болтовню подруги, погрузилась в свои мысли.

На самом деле Анни и Афина очень сильно заблуждались, потому что этой ночью кошмар приснился сотням прихожан. Винсент использовал силы Селены, чтобы максимально раздвинуть границы Царства грез, поэтому все люди, с которыми он так или иначе пересекался, оказались в этом радиусе. За многие годы, что Винсент трудился на поприще священника, он помог более чем трем тысячам прихожан.

Он думал, что среди них около тысячи решат поверить ему, большинство из оставшихся будут долго сомневаться, некоторые проигнорируют сон и несколько – доложат Церкви Купола. Винсент оценивал ситуацию, внимательно наблюдая за реакцией каждого из прихожан, что оказались в границах Царства грез.

В целом все было именно так, как он и представлял.

Той тысяче прихожан, что уже начали верить этому сну, предстояло стать основой, первой группой последователей новой веры.

Разумеется, Винсент не мог просто так повести за собой тысячу человек. Чтобы распространить веру, необходимо избрать апостолов. Собственно, именно для этого и затевалось собрание в книжном кафе по соседству с магазином. Из всех присутствующих прихожан Церкви Купола десять человек будут избраны апостолами веры в Солнце.

Так называемый офицер Главного полицейского отделения Центрального округа присутствовал на собрании, чтобы подтвердить союз и сотрудничество со стороны рыцарей Башни тайных ритуалов. Им предстояло пролить свет истины во тьме. Светом истины должно было стать распространение собранной ими информации, которая могла пошатнуть авторитет Церкви Купола.

Винсент покинул Царство грез и, открыв глаза, увидел стоящего перед ним Клода. Тот буквально только что получил отчет от своего подчиненного, действовавшего под прикрытием в рядах обычных людей. Клод передал Винсенту список с именами участников собрания и информацию о каждом из них, а затем похлопал по плечу:

– Дальше все будет зависеть от тебя.

Винсент прикрыл веки и глубоко вздохнул. Успокоив чувства, он кивнул и решительно ответил:

– Я не подведу господина Линя.

Белла, умудренная опытом горничная, улыбнулась своей юной госпоже, которую распирала энергия, и спокойно проследовала за ней с тяжелым чемоданом в руках. На его поверхности мерцали темно-красные символы, говорившие о том, что чемодан на самом деле необычный. Они напоминали печать, которая надежно защищала латунную шкатулку, где Белые волки хранили оригинальную формулу, но, в отличие от нее, выглядели более совершенными. Можно сказать, что эти символы были своего рода запечатывающим массивом, который использовался для предотвращения утечки эфира и его сохранения.

Совершенство сквозило в каждой их черте. Это говорило о том, что над ними поколдовал белый маг очень высокого уровня.

Белла прекрасно понимала, почему Цили так уверена в том, что господин Линь оценит подарок. Юная госпожа потратила целых три года на его подготовку, и сегодня Линь Цзе подарят самое настоящее чудо, которое сложно было воплотить в жизнь даже торговому конгломерату «Айлант» с его огромными финансовыми ресурсами и связями.

По сравнению с содержимым чемодана, Монета несчастья, подаренная ранее господину Линю дворецким, была просто детской игрушкой. Она не шла ни в какое сравнение с тем подарком, который подготовила Цили. Он был… великолепен. Великолепен даже для такого сильного существа, как господин Линь, который, как верила Цили, живет уже много веков.

Они вышли из переулка, и Цили внезапно остановилась. Веселье, сиявшее на ее лице, испарилось. Остолбенев, она уставилась на улицу напротив книжного магазина.

Разумеется, все сверхъестественные существа знали, что виной всему была битва между эльфийкой и главой Багряного культа.

Все вокруг книжного магазина обратилось в руины, которым предстояло долгое восстановление. Конечно, даже сейчас, когда вокруг кипели работы, все выглядело лучше, чем в самых бедных районах Норзина. Вот только Цили все это было безразлично.

Ее острый взгляд тут же заметил предупредительный знак с надписью «Ремонтные и строительные работы». Под надписью красовалось название компании «Роллс Индастриз», выведенное ярким желтым цветом.

Значит, строительными работами напротив книжного магазина занималась компания «Роллс Индастриз», которая решила реализовать здесь очередной проект.

– Что «Роллс Индастриз» здесь забыли? Книжный магазин находится в отдаленном месте, почти что рядом с трущобами. Почему они вообще заинтересованы в развитии этого района?

Цили нахмурилась. На душе было неспокойно.

Ей казалось, что группка жадных тупых орков заявилась на секретную землю, чьи недра едва не лопались от скрытых сокровищ, о которых раньше знала только она… И теперь она обнаружила, что орки не только изучили территорию вокруг, но и позарились на святое – начали возводить свои отвратительные постройки рядом с ее сокровищницей.

Осознание этого заставило ее сердце замереть. Цили сжала кулачки и, скрипнув зубами, уставилась на знак.

– Проклятье! Я слишком увлеклась тем, что копала под Конгрива, и совсем не обратила внимания на то, чем занимается «Роллс Индастриз»… Не могу поверить, что не узнала об этом раньше! Эти орки не стали бы соваться туда, где для них нет выгоды. Я давно уже знаю про местность вокруг книжного магазина – она не имеет никакой коммерческой ценности, так что… единственное, что могло привлечь их внимание, – это господин Линь.

Ужас! Драгоценная земля, которую она скрывала несколько лет, стала лакомым кусочком для этих уродливых зеленых орков!

– Быть может, не стоило мне волноваться, что я побеспокою господина Линя? Навещай я его чаще, разве осталось бы здесь место для «Роллс Индастриз»? Проклятье! – Цили сердито топнула ногой. Даже в порыве гнева она, миниатюрная и хрупкая, выглядела совершенно безобидной. Казалось, что предел ее возможностей – пнуть человека по колену.

Пока юную госпожу разрывало от злости, пока она, топая ногами, изрыгала странные метафоры про орков, ее верная горничная Белла сохраняла спокойствие и любезно улыбалась.

Она наклонилась и многозначительным тоном спросила:

– Госпожа, вы хотите, чтобы я выяснила, кто инициатор проекта, а кто – ответственное лицо?

– Хмпф! – фыркнула Цили и надула щеки от гнева. Ей потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. – Да, выясни все! – прохрипела она. – Все-все-все! Потому что никто, даже орки из «Роллс Индастриз», не сможет отнять мое сокровище!

– Хорошо, – кивнула Белла.

Цили горделиво вздернула подбородок и заявила:

– Как бы то ни было, в любом случае я первая познакомилась с господином Линем. Он будет очень доволен сегодняшним подарком. Никакие их подлости и хитрости не сравнятся с этим! Думаете, что сможете сблизиться с господином Линем с помощью какой-то стройки? Размечтались!

Цили знала: представители «Роллс Индастриз» вообще не понимали господина Линя. Больше всего на свете он не любил, когда вокруг его книжного магазина стоял шум. Его главное увлечение в жизни – играть роль владельца книжного магазина, и для этого требовалась соответствующая обстановка. Если бы к нему в магазин заявились случайные люди, которые только притворяются гостями и нарушают покой и умиротворение, господин Линь этого бы им не простил и наказал бы со всей строгостью.

От этих мыслей Цили вновь повеселела.

Она вприпрыжку подошла к двери книжного магазина, взволнованно положила на нее руку и слегка нажала, чувствуя, что ее сердце забилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Прошло три года – и наконец-то она вернулась.

Три года тому назад случился переломный момент в ее жизни, ставший точкой отсчета для всего будущего.

Дзинь! – звякнул колокольчик. От знакомого звука на ее глаза навернулись слезы. Тело бросило в дрожь. Дверь, скрипнув, отворилась, и Цили наконец увидела сердце книжного магазина.

Стеллажи, заставленные книгами. Стойка. Лестница позади. Черноволосый молодой человек, который переставляет книги с полки на полку или переворачивает страницы той, что лежит на прилавке. Теплый тусклый свет.

Все было точно так же, как три года назад.

Линь Цзе стоял у одного из стеллажей и листал книгу. Подняв голову, он увидел, что в дверях книжного магазина застыла юная леди и с детским восторгом смотрит на него.

– Ци…

Не успел он договорить, как юная госпожа стремительно, словно порыв ветра, бросилась к нему на шею. С глухим стуком ее голова уткнулась в его грудь.

Линь Цзе инстинктивно развел руки, чтобы поймать девочку, и все равно почувствовал тупую боль в груди от такого удара. Он подумал, что, будь на его месте мальчишка ростом поменьше, не знающий, что такое спорт, Цили с легкостью сбила бы его с ног. Как много силы крылось в маленьком, хрупком девичьем теле!

Цили крепко прижалась к нему, а он похлопал ее по спине и успокаивающим голосом сказал:

– Ну что ты, что ты. Всё хорошо. Всё в порядке.

В его голове возникла мысль, что эта девочка совсем не изменилась за три года. Он думал, что за это время Цили, может быть, повзрослеет, станет более независимой, и потому с удивлением обнаружил, что, несмотря на минувшие годы, она так и осталась чувствительной плаксой.

Цили судорожно обнимала Линь Цзе еще несколько минут, но вдруг осознала, что совсем позабыла о хороших манерах.

Смутившись, она отпрянула и сделала пару шагов назад. Потом принялась нервно поправлять платье и, заикаясь, произнесла:

– Прошу прощения, господин Линь…

Она могла сколько угодно хвастаться, что давно знакома с Линь Цзе, и все равно такое поведение казалось излишне… интимным. Цили боялась, что господин Линь рассердится.

Линь Цзе не выдержал и прыснул от смеха. Он нагнулся и ласково потрепал ее за щечки:

– Всё в порядке. Мы давно не виделись!

Сердце Цили так и норовило выпрыгнуть из груди. Она замерла, глядя на его ласковую улыбку, и не могла ничего сказать в ответ.

К счастью, в этот момент в книжный магазин вошла Белла и поставила чемодан на прилавок. Она учтиво поклонилась, скрестив руки перед собой:

– Господин Линь, мы пришли к вам в гости, как и обещали. Надеюсь на ваше прощение, если потревожили вас. Это подарок от юной госпожи.

Линь Цзе вернулся к прилавку и посмотрел на чемодан. Такие можно было увидеть в фильмах – обычно они набиты пухлыми пачками банкнот.

Линь Цзе расплылся в улыбке:

– Встречи с вами более чем достаточно. Нет необходимости в столь дорогих подарках…

Линь Цзе было совершенно не интересно, что за подарок скрывает тяжелый чемодан из черной кожи. В нем не было предвкушения, что вот-вот Цили откроет застежки, а те, лязгнув, явят его взору деньги.

Конечно, Линь Цзе как бизнесмена нельзя было назвать аскетичным святошей, считающим, что деньги – это грязь, но столь роскошные жесты его и правда не интересовали: их трехлетнюю дружбу с Цили нельзя было измерить деньгами. Кроме того, деньги – как раз то, что портит отношения.

Прямо сейчас Линь Цзе было неважно, что за подарок подготовила ему юная госпожа. Важно было, что она нашла время и приехала. Именно внимание важнее всего.

Все молча обменялись взглядами и улыбками. Им не нужно было разговаривать, чтобы понимать друг друга. В книжном магазине сейчас царила очень приятная атмосфера.

Линь Цзе почесал подбородок, деликатно прокашлялся и, стараясь сдержать свою сияющую улыбку, сдвинул чемодан в сторону:

– Ну как я могу это принять?

Он почувствовал, что чемодан кажется тяжелым – настолько, что двигать его было очень и очень трудно. Линь Цзе стоило больших усилий удержаться и не скривиться от приложенных усилий.

Цили тем временем забралась на высокий для нее табурет у стойки и заерзала, чтобы усесться поудобнее, но стоило ей услышать слова Линь Цзе, как она сразу же посмотрела на него со взволнованным нетерпением:

– Это подарок, который я все эти годы тщательно готовила. Прошу вас, примите его!

– Это… – Линь Цзе на мгновение замешкался, но, встретив умоляющий взгляд Цили, перестал сопротивляться и беспомощно вздохнул. – Да. Хорошо.

В глубине души он волновался, что Цили, как очень искренний и немного наивный человек, возможно, последние три года экономила на себе, чтобы подготовить подарок… Линь Цзе чувствовал себя папой, который забирает деньги, подаренные дочке на Новый год, и это ощущение порождало в нем гложущее чувство вины.

Лицо Цили тут же озарилось улыбкой.

– Несколько лет назад вы изменили мою судьбу. Если бы не вы, я бы не стала такой, какой являюсь сейчас. Что бы я ни делала, каким бы дорогим ни был подарок, его все равно будет недостаточно, чтобы выразить мою благодарность и признательность. Я могу только стараться вернуть этот моральный долг. Не переживайте. Подарок действительно дорогой, но его подготовка не составила для меня особого труда. Главное, чтобы вам понравилось. Пока вы счастливы, я знаю, что все, что я делаю, – не зря.

Цили на одном дыхании выпалила это и украдкой взглянула на лицо Линь Цзе. Тот лишь счастливо, хоть и сдержанно улыбался, и потому она тихонько вздохнула с облегчением.

Замечательно! В этот раз подарок понравился господину Линю. Как здорово, что он пришелся ему по вкусу!

Девочка горделиво выпятила грудь. Ей грело душу осознание, что именно она лучше всех понимает господина Линя.

Линь Цзе смотрел на нее так, словно знал, что спрятано в чемодане. Цили совершенно не удивлялась – как-никак это же сам господин Линь! Защитная печать, созданная руками белого мага разрушительного ранга, не могла скрыть от взора господина Линя то, что в чемодане. Было бы очень странно, если бы это было не так.

Белла наблюдала за происходящим со стороны и тихонько вздыхала. Она подумала: «О, моя милая госпожа! Вы не столь давно клялись заставить господина Линя всецело ощутить ваши чувства, но уже позабыли об этом и стали скромничать… Так не должно быть. Он никогда не узнает о ваших чувствах, если вы не скажете об этом напрямую…»

Увидев блаженную улыбку, в которой расплылась Цили, Белла лишь покачала головой. Все это было неважно. Госпоже уже ничем не помочь.

Линь Цзе улыбнулся:

– Я очень и очень рад, однако в будущем больше не приму от тебя подарков! Достойным дара я буду считать себя, только если помогу тебе чем-нибудь. Тогда это станет равноценным обменом.

Его очень расстраивало, что юная милая Цили слишком сильно надеялась на него и чересчур безрассудно доверяла ему. Она была неоправданно высокого о нем мнения, возводя его в ранг божества. Это не есть хорошо… И потому лучше бы сохранить между ними некоторую дистанцию. Они вполне могли быть лучшими друзьями, но их дружбе придет конец, если юная госпожа продолжит и дальше к нему так относиться – поклоняться, словно божеству. Линь Цзе знал, что Цили его не обманывает. Учитывая ее положение и влияние в торговом конгломерате «Айлант», даже самые дорогие подарки не были дорогими в ее глазах. Юная госпожа могла многое себе позволить. Ее личная горничная Белла профессионально сохраняла спокойствие – стало быть, и, по ее мнению, в подарке не было ничего необычного.

В этот раз Линь Цзе был вынужден скрепя сердце принять его.

Цили послушно кивнула. Ее сердце с каждой минутой могло остановиться – настолько сильно ее переполняло счастье.

На первый взгляд могло показаться, что господин Линь, руководствуясь формальными причинами, пытался вежливо отказаться. Для Цили главное значение имели его слова о том, что она может вновь обратиться к нему за помощью в будущем. Для нее не было чести большей, чем получить от всемогущего, всесильного, всезнающего и всеведущего господина Линя предложение помощи. Стало быть, сейчас господин Линь и правда счастлив.

Цили не преминула воспользоваться шансом – куй железо, пока горячо. Господина Линя надо было брать тепленьким. Она тут же воскликнула:

– Откройте чемодан и посмотрите, что я вам подарила! Я потратила очень много времени на подготовку подарка. Если вам не понравится, то я сделаю все, чтобы найти другой, самый лучший и драгоценный подарок…

Она вспомнила, что только что Линь Цзе сказал, что другие подарки будет принимать только в ответ на его помощь, и быстро добавила:

– Кроме того, у меня с собой книга, о которой мы с вами говорили. Надеюсь, что вы поможете мне расшифровать ее содержимое, и тогда я буду просто обязана подарить вам еще что-нибудь!

Линь Цзе не покидало странное чувство, что здесь что-то не так. Он представил это следующим образом: он помогает Цили, а она ему в благодарность за помощь дарит подарок. По какой-то непонятной ему причине все выглядело так, словно Цили принесла этот подарок заранее, чтобы подарить наперед, а потом попросить его о какой-то услуге. Словно… покупала ее. Собственно, в этом и заключалась разница между двумя этими ситуациями – в первом случае помощь можно было получить совершенно бесплатно, а потом уже, при желании, отплатить подарком, чтобы выразить благодарность.

Линь Цзе подумал, что Цили, как девочка, которая обладала качествами, свойственными стоящим у власти крутым боссам, очень любила дарить ему подарки, словно пыталась усилить его привязанность к ней. Тяжело вздохнув, Линь Цзе кивнул. В целом она была права: подарок действительно мог укрепить его благосклонность.

– Я очень ценю твои намерения, но тебе не следует меня задаривать дорогими подарками. Для меня лучший подарок – книга или что-то связанное с культурой.

Сказав это, Линь Цзе посмотрел на черный кожаный чемодан. Белла, как профессиональная горничная, тут же вежливо предложила свою помощь:

– Позвольте мне.

Линь Цзе кивнул. Белла ловко принялась открывать затейливые застежки чемодана.

«Как необычно!» – подумал Линь Цзе. Скорее всего, внутри было что-то ценное, поэтому сложный замок защищал дары. Это было вполне логично. Сгорая от любопытства, он наблюдал, как горничная наконец открыла чемодан.

Клац! – звук открывшихся застежек был именно таким, как Линь Цзе себе представлял.

Он тут же заглянул внутрь и, увидев содержимое чемодана, растерянно заморгал, совершенно сбитый с толку. Если звук застежек он вообразил довольно точно, то подарок… разительно отличался от его фантазий.

В чемодане действительно лежало «что-то», и лежало стопками. Вот только это были не стопки банкнот, как Линь Цзе привык видеть в фильмах. Скорее, это были даже не отдельные стопки, а единый массив из камня, и слои этого массива накладывались друг на друга.

Без всяких сомнений, в чемодане лежало что-то… окаменевшее.

Взгляду Линь Цзе открылся кусок каменной породы бледно-серого цвета, представлявший собой тонкие гребни с напоминавшими чешую узорами и кровеносные сосуды, расширяющиеся от центра и расходящиеся по тем самым слоям, что он принял за стопки. В самом центре находилось сердце.

Линь Цзе не мог поверить своим глазам. Неужели ему подарили окаменелость некогда живого существа, отлично сохранившего внутреннее строение?

Цили тут же поспешила объяснить:

– Это сердце древнего дракона из первой эры.

История Азира гласила, что первая эра наступила не менее ста миллионов лет назад. Значит, глазам Линь Цзе предстал кусок окаменелости, возраст которой насчитывает как минимум столько же. Более того, это было чрезвычайно редкое ископаемое, которое даже имело неповрежденные мягкие ткани и органы. Святые небеса, разве столь ценная историческая реликвия не должна храниться в музее?

Уголки рта Линь Цзе медленно поползли вверх. В определенном смысле этот подарок как с точки зрения ценности, так и с точки зрения произведенного эффекта во много раз превзошел чемодан, набитый банкнотами.

Разумеется, такие вещи никак нельзя выставлять на всеобщее обозрение, потому что их ценность невозможно измерить в деньгах: исторические артефакты находятся далеко за рамками понятия «рыночная цена». Никто не в силах был определить стоимость этого предмета, и потому его невозможно было продать. Неудивительно, что юная госпожа Цили призналась, что даже ей пришлось потратить целых три года на подготовку подарка…

Даже компании «Роллс Индастриз» было бы весьма затруднительно раздобыть сердце древнего дракона из первой эры, что уж тут говорить о торговом конгломерате «Айлант». Чтобы прибрать к рукам столь ценную реликвию, одинаково требовались и деньги, и влияние.

Линь Цзе смотрел на окаменелость в чемодане, не понимая, смеяться ему или плакать. Теперь понятно, почему чемодан оказался таким тяжелым – внутри лежал древний камень.

Кусок окаменелости в длину достигал примерно пятидесяти сантиметров и, судя по всему, уже подвергся тщательной обработке. В самом его центре располагалось сердце, от которого во все стороны расходились кровеносные сосуды. Одного взгляда хватало, чтобы понять: сердце было больше головы Линь Цзе.

«Забавно… И в этом мире были динозавры!» – подумал он.

Норзин – город с уникальным строением. Верхний округ расположен над землей и отделен от Нижнего округа, подземные ресурсы которого монополизированы компанией «Роллс Индастриз». Стало быть, только им известно, что можно было найти под землей.

Стоит добавить, что различные теории о происхождении жизни в Азире так и не получили должного развития – например, Линь Цзе раньше никогда не слышал о доисторических существах, напоминавших земных динозавров, и потому окаменелости представляли собой редкие явления. Собственно, поэтому исторический артефакт, который ему подарила юная госпожа Цили, мог быть во много раз ценнее, чем Линь Цзе себе представлял.

Если отбросить размышления об исторической и научной ценности, окаменелость в виде сердца после обработки выглядела настолько реалистично, что ее можно было по праву сравнить с настоящим произведением искусства, над которым трудилась рука прирожденного гения. Сердце выглядело совсем настоящим, и казалось, будто каменный слой треснет и оно начнет биться.

Судя по всему, его извлекли из неповрежденного скелета. Наверняка это был технически сложный процесс, что лишь подтверждало признание Цили о том, как много времени и сил она потратила на этот подарок.

Цили повернулась к Линь Цзе и с обожанием уставилась на него:

– Господин Линь, вам нравится мой подарок?

В мире сверхъестественных существ была своя история, которая гласила, что третья эра – это эра людей, вторая эра – это эра эльфов, первая эра – эра гигантов, а первобытная эра – эра древних драконов. Древние драконы существовали во времена первой эры, но уже начали постепенно исчезать. Ко второй эре, известной также как эра без света и огня, древние драконы вымерли. От них остались лишь скелеты, которые в будущем стали чрезвычайно редкими и ценными материалами. Чем древнее был скелет дракона, тем больше силы таилось в его костях.

Первобытная эра на временной ленте закончилась так давно, что уровень современных технологий не позволил бы никак использовать или обработать останки драконов. Собственно, поэтому Цили выбрала сердце древнего дракона первой эры – они были ближе к третьей эре с точки зрения времени.

Немаловажно, что она подарила Линь Цзе самое настоящее сердце, и потому скрытый смысл подарка не требовалось объяснять. Все и так было понятно, верно?

Линь Цзе подумал, что преподнести древнее ископаемое в подарок – то же самое, что использовать атомную бомбу для фейерверка. Это было чересчур. Мысленно усмехнувшись своей шутке, он нацепил на лицо самую счастливую улыбку и довольно кивнул:

– Это бесценный дар. Можно сказать, настоящее сокровище. Другие люди увидят в этом самый обычный камень, но лично я вижу в нем уникальный символ историко-географических изменений.

Глаза Цили полезли на лоб. Неужели есть те, кто посчитает сердце древнего дракона обычным камнем?! Любой маг высшего ранга возжелает заполучить хоть маленькую часть от тела древнего дракона, будь у него такая возможность. Никто в этом мире не осмелится называть столь ценный артефакт обычным камнем! А если осмелится, то, значит, он самый высокомерный и невежественный человек в мире… или же его сила во много раз превосходит силу древнего дракона.

Однако в словах господина Линя нельзя сомневаться. Выходит, он лично знаком с такими людьми… А господина Линя окружают только достойные и сильные люди…

Слова Линь Цзе заставили девушку осознать, что сила, которая была заточена в окаменевшем сердце, совершенно не волновала его. «Бесценный символ историко-географических изменений» – вот почему владелец книжного магазина оценил этот подарок.

На Цили обрушилось леденящее душу осознание: для всесильного, всезнающего и всемогущего господина Линя все эти артефакты просто детские игрушки! Кроме того, быть может, господин Линь в далеком прошлом своими глазами видел живого древнего дракона, и потому кусочек его мертвого тела для него нисколько не интересен. Окаменелость лишь напоминание о прошлом… Напоминание о том, что древние драконы тоже были свидетелями истории.

Пока в голове Цили бушевал ураган мыслей, Линь Цзе изо всех сил старался и дальше изображать восторг:

– Главное в этом подарке – что его подарила мне ты. Ты его приготовила своими руками. Вот что делает его неповторимым!

Он прекрасно понимал, сколько времени, сил и средств юная госпожа Цили потратила на то, чтобы найти сердце древнего дракона и привести его в порядок. Никто не знал, какой объем работы понадобился, чтобы придать древнему артефакту тот вид, в каком он предстал перед Линь Цзе.

Именно добрые намерения представляют собой самый бесценный дар.

Конечно, Линь Цзе не мог просто закрыть глаза на все старания Цили… От одной мысли о том, какую сумму маленькая девочка заплатила за этот подарок, у него перехватило дыхание. За этим подарком стояли огромные деньги. Будь у Линь Цзе столько денег, он не стал бы заниматься книжным магазином, а сбежал бы куда подальше, чтобы провести оставшиеся дни в тишине и комфорте, за чтением книг.

В сердце господина Линя воцарилась пустота.

Нежные щечки Цили залились краской. Она прошептала:

– Я очень рада, что вам понравилось.

Белла не знала, что делать со своей юной госпожой. Сам факт простого общения с господином Линем лишал юную Цили всякого самообладания. Горничная тяжело вздохнула. Какое счастье, что юная госпожа не почувствовала едва заметное изменение в голосе господина Линя!

Линь Цзе же взглянул на сердце древнего дракона – и в тот же момент на него камнем рухнуло одиночество, а в душе болезненной стеклянной крошкой осела печаль.

Он прекрасно скрывал свои эмоции. Чувства, терзающие его сердце, для других были незаметны, как трепет крыльев стрекозы, что стремительно пролетает над озером. Но за плечами Беллы был многолетний опыт работы горничной, и потому она научилась читать даже тщательно скрываемые эмоции. Из увиденного она сделала вывод, что господин Линь не только воочию видел могущественных, величественных древних драконов, но и был с ними очень тесно связан.

По едва заметным эмоциям, на мгновение проскользнувшим в его взгляде, можно было понять, что он ужасно тоскует по прошлому и страдает оттого, что никогда не сможет вернуться к прежним временам.

Ах, как много самых безумных, самых диких тайн окружает господина Линя!

Личность господина Линя и его… мастерство… манили больше всего. С высоты опыта прожитых лет мастерство господина Линя тянуло примерно на неописуемый, он же высший, уровень, однако сама его личность по-прежнему оставалась тайной за семью печатями.

Можно было подумать, что господин Линь появился из воздуха. Они не нашли ни одного следа, ведущего в его прошлое. Удостоверение личности и документы на книжный магазин – подделка, которую помогла изготовить Цили, чтобы отплатить за помощь.

Весь господин Линь был соткан из тайн и загадок. И вот наконец в таинственной тьме забрезжил слабый лучик света.

Горничная изо всех сил старалась усмирить сердце, которое билось как сумасшедшее. Быть может, господин Линь – Чудовище, что выжило в первую эру? Тогда в истории должны были остаться его следы.

Сердце Беллы так и норовило выскочить из груди. Она была уверена, что в тумане тайн и загадок, окутывавшем личность владельца книжного магазина, мелькнул слабый проблеск правды. В голове горничной одна за другой рождались догадки. Во-первых, если господин Линь существовал еще в первую эру, значит, он совершенно точно не был человеком, потому что в те времена людей было очень мало или, может, они вообще не существовали. Во-вторых, господин Линь не мог быть эльфом, поскольку эльфы появились из пепла, в который обратился мир после эры гигантов. Кровавые войны сотрясли Азир, и после низвержения гигантов эльфы смогли основать свое королевство, обрести невиданное могущество и постепенно сжить своих врагов со свету.

История Азира разбита на периоды, и в каждом из них сильнейшим был тот или иной вид существ. Лишь четыре первозданные ведьмы все это время оставались силой заметной, абсолютной и непоколебимой, существование которой было подтверждено множеством источников. Но первозданные ведьмы являлись в женском облике, и вариант, что господин Линь был на самом деле одной из них, можно было исключить.

Оставались только древние драконы. Среди них были те, что оставили особый след в истории. Например, Бакак – дракон бедствия, ныне символ разрушения; Феликс – дракон истока, ставший символом мудрости; Слиферин – небесный дракон, он же символ эфира.

Из списка драконов, которые могли быть связаны с Линь Цзе, можно было исключить небесного дракона. Обратившееся камнем сердце, которое юная госпожа Цили принесла в дар Линь Цзе, принадлежало именно ему – а это, в свою очередь, доказывало, что жизнь Слиферина оборвалась в первую эру.

Небесный дракон был рожден эфиром, и потому каждая клеточка его тела – бесценный мощный материал для самого невообразимого колдовства. Сердце небесного дракона – ядро, преобразующее эфир, и потому оно дороже всего, что возможно представить. С помощью крошечного кусочка эфира, преобразованного сердцем, можно было с легкостью достичь разрушительного ранга и уничтожить существо разрушительного ранга. Большинству было невдомек, как применять этот бесценный магический артефакт. Если передать кусочек сердца древнего дракона в правильные руки и использовать его как ядро для ритуального алтаря или как артефакт, аккумулирующий энергию в скипетре, можно сотворить невообразимые вещи.

Кроме драконов, эльфов и гигантов, существовали и древние элементали первой эры, например ученый светлого элементаля Альфред…

Белла вспомнила всех величайших могущественных существ первой эры. Ее не покидало ощущение, что ее знаний недостаточно, что она ведает так много и в то же время ничего. Она решила при первой же возможности поискать исторические данные о первой эре. Весь визит горничная молча наблюдала за разговором юной госпожи Цили и Линь Цзе.

Ее не волновало, сможет ли она узнать правду о господине Лине. Она прекрасно понимала, что Линь Цзе, скорее всего, был одним из легендарных, бессмертных существ, и потому он просто не сможет принять Цили – и дело здесь не столько в расе, сколько в бесконечной пропасти между ними. Человек никогда не сможет полюбить муравья. Человек сможет полюбить только подобного себе. Со стороны юной госпожи это была безответная любовь, обреченная на крах. Белла подумала о том, что, коль скоро она профессиональная, опытная, надежная горничная, ей придется помочь юной госпоже осознать и принять это и по возможности сгладить всю боль, которую принесет ей осознание.

Белла была уверена в том, что с большой долей вероятности господин Линь окажется одним из древних драконов. Судя по его внешнему виду и манере поведения, скорее всего, он не дракон бедствия.

Что известно о господине Лине? Белла начала мысленно загибать пальцы. Книжный магазин, наставления, советы, знания, мудрость, проницательность… В Азире считалось, что символ мудрости – дракон истока – есть хранитель всех знаний в мире и о мире. Если владелец магазина и был древним драконом, то именно драконом истока. Вот только, насколько Белле было известно, дракон истока по силе своей соответствовал разрушительному рангу, в то время как силы господина Линя, казалось, относились к неописуемому или даже превосходили его.

Продолжая обмениваться с Цили любезностями, Линь Цзе заметил пристальный, изучающий взгляд ее горничной. Таким взглядом обычно смотрят на то, что нужно изучить, понять и осмыслить и что одновременно сильно пугает. А когда Белла перевела глаза на Цили, губы горничной сжались в тонкую линию, словно ее что-то тревожило.

Линь Цзе подобные эмоции были очень хорошо знакомы. До чего заезженный сюжет мыльной оперы, которую крутят по телевизору в восемь часов вечера! Юная богатая представительница знатного рода без памяти влюбляется в скромного бедного парня, у которого за душой нет ничего, кроме богом забытого книжного магазина, и ее личная служанка, желающая защитить госпожу, пытается выгнать его метлой. Не для него их роза цвела!

Линь Цзе вопросительно изогнул бровь. Конечно, ситуация вряд ли дошла до точки невозврата, но то, что Цили потратила огромные средства на драгоценный подарок в виде окаменелости, наводило на соответствующие мысли. Он бы прекрасно понял, если бы Белла, пытаясь защитить хрупкое сердце госпожи, решила запретить им общаться. Очень часто в подобных сюжетах защитник достает толстую пачку денег… чтобы купить разрыв отношений.

Линь Цзе ни в коем случае не обрадовался бы такому исходу событий. Для него дружба с Цили была бесценна, и ни за какие деньги он бы не стал ее прерывать.

«Многие годы Церковь Купола использует очень жестокие методы борьбы с отступниками веры. Они готовы заплатить любую цену, чтобы избавиться от предателя веры, что наводит на мысль о больших деньгах. Убийства и поджоги – то, на чем зиждется борьба Церкви Купола с ересью. На такие шаги даже духовенство не пойдет, если за этим не стоит большая выгода. Даже если бы Церковь Купола не марала свои руки в крови… ее последователи ежегодно вносят пожертвования. Всюду строятся храмы Церкви Купола, а преосвященный отец, преосвященные сестры и патриархи – все хорошо одеты и сыты. Стало быть, недостатка в деньгах они не испытывают. Если Церковь Купола канет в Лету, если на ее место придет новая Церковь во главе с Винсентом, который станет новым преосвященным отцом в новой вере, все эти деньги будут переданы на благотворительность и помощь бедным. Однако… у Церкви Купола столько денег, что, даже если одеть и накормить всех нуждающихся, останется еще очень много… Их стоит передать в управление торгового конгломерата “Айлант”. Я искренне верю, что юная Цили распорядится ими с умом. Пусть это будет моей благодарностью за ее доброту ко мне», – подумал Линь Цзе. Он случайно встретился взглядом с Беллой и слегка улыбнулся. Та замерла, увидев искорки в его глазах.

«Неужели господин Линь понял, о чем я думаю? Его улыбка… Он признается… Он дракон!» – мысленно закричала она, пораженная этим осознанием.

Линь Цзе отвел взгляд и отодвинул чемодан с бесценным даром в сторону. Тепло улыбнувшись, он напомнил Цили:

– Кажется, тебе нужна моя помощь в расшифровке?

Румянец на щечках Цили тут же потускнел. Овладев собой, она кивнула:

– Да, вы правы. Эту книгу мои люди нашли в тайнике Конгрива. Она была хорошо защищена.

Девушка повернулась и жестом приказала Белле достать книгу. Горничная тут же извлекла ее из-под юбки.

Что-что? В голове Линь Цзе, словно в комиксе, нарисовались вопросительные знаки. На платье, что носила горничная, было много карманов, но… почему книгу она достала из-под юбки? До чего странно!

Линь Цзе взял книгу и прищурился. Обложка была пустой, без названия, без надписей, светло-коричневого, почти телесного цвета. На ощупь – непонятная, она напоминала искусственную кожу, но более тонкую и мягкую, с едва заметными линиями рельефа.

«Нет… Надеюсь, я ошибаюсь…» – Ошеломленный догадкой, Линь Цзе уставился на книгу в руках и почувствовал, как по спине пробегает холодок.

Книга из человеческой кожи. Книга, обтянутая человеческой кожей!

Столь страшная догадка не была лишена оснований, потому что подобное Линь Цзе уже видел. Однажды в прошлом, еще будучи специалистом, изучающим фольклор, в своих научных исследованиях он наткнулся на затерявшуюся вдали от цивилизации деревню, жители которой соблюдали очень странный обычай: использовали для обтяжки барабана кожу, снятую со спины умершего человека. Всякий раз, когда приходило время провести церемонию жертвоприношения, каждая семья, каждый двор доставали свой барабан, обтянутый человеческой кожей, и били в него, чтобы воззвать к духам и попросить их принять жертву. Этот обряд он подробно описывал в книге, которую дал старому Уайлду, – «Обряды и церемонии».

Желая удовлетворить свое исследовательское любопытство, Линь Цзе попросил разрешения понаблюдать за процессом создания барабана, и, к его удивлению, жители с энтузиазмом согласились. На ощупь обтяжка тех барабанов была точно такой же, как обложка книги, которую он сейчас держал в руках.

Линь Цзе, даже не успевшего ознакомиться с содержанием книги, уже бросило в дрожь. Его лицо стало белее бумаги.

В той деревне было принято делать барабаны из человеческой кожи от тоски по мертвым и из уважения к ним. Кожу, которую использовали для обтяжки музыкального инструмента, срезали со спины недавно умершего человека и били в этот барабан специально для того, чтобы призвать душу покойного. Жители деревни верили, что душа покидает тело начиная со спины и потому кожа на спине обладает определенными свойствами, соединяющими ее и душу, и может служить вратами между потусторонним миром и миром земным.

Кожу со спины покойного снимали жрецы с помощью специальных церемониальных ножей. Весь процесс являл собой священный ритуал, который могли претворять в жизнь только специально подготовленные люди. Да, цивилизованному человеку подобный обычай может показаться дикостью, однако в действительности это не более чем примитивное проявление культурных представлений о смерти, к которому нельзя плохо относиться, поскольку жители той деревни не могли похвастать уровнем развития.

Разумеется, такова была личная точка зрения Линь Цзе. Он много лет посвятил изучению фольклора, обычаев, обрядов и церемоний и в своей исследовательской деятельности так часто сталкивался с невероятными ритуалами, что его ничего не могло удивить.

И вот сейчас ему, как обычному человеку, оказавшемуся в более-менее развитом мире, стало не по себе от одной мысли о книге в обложке из человеческой кожи.

Он изо всех сил пытался думать о том, что эта книга – исключение. Она принадлежала Конгриву – человеку, который тайно заключил сделку с Церковью Купола, поставлял им компоненты для лунной эссенции, и все ради наживы. В том, что у него была такая книга, определенно не имелось никакой фольклорной составляющей.

Было совершенно неясно, кому раньше принадлежала эта кожа. Был ли тот человек мертв или жив в момент ее снятия? Учитывая, что именно Цили рассказывала про Конгрива, Линь Цзе склонялся ко второму варианту. Он подумал о том, что кусок кожи мог принадлежать невинному человеку, и книга в руках стала еще тяжелее.

Какой ужас! За всем этим стояли Церковь Купола, которая не гнушалась использовать нечто ужасное для контроля над прихожанами, убивать людей без суда и следствия, прикрываясь так называемой верой в божество, и Конгрив, переплетающий книги обложками из человеческой кожи… Они совершали ужаснейшие преступления, которые никак нельзя было объяснить, оправдать и понять.

Самая настоящая организация, преследующая свои цели под прикрытием праведности, и маньяк-убийца… Именно так подумал Линь Цзе, прежде чем решился открыть книгу.

Воцарившееся молчание нарушила Белла, которая только подтвердила догадку Линь Цзе. Она сказала:

– Мы так и не смогли понять, что написано в этой книге, но зато обнаружили, что она сделана из человеческой кожи: и обложка, и даже страницы – они были особенно тонкими.

В это мгновение Белла заметила, что владелец книжного магазина сидит неподвижно. В помещении стояла такая тишина, что можно было услышать падение иголки на ковер. Сердце Беллы пропустило удар, когда она увидела, каким взглядом Линь Цзе смотрит на раскрытую книгу. Он уставился на страницы, не говоря ни слова. Горничная не знала, правильно ли понимает его чувства, но в и без того темных глазах Линь Цзе бушевала гроза. Его взгляд заволокли черные тучи – вестники будущей смертоносной бури.

– Господин Линь? – осторожно окликнула она.

Линь Цзе медленно кивнул и натянуто улыбнулся:

– Да, я слушаю. Продолжайте, пожалуйста.

Белла увидела вымученную улыбку на его лице, и по ее коже побежали мурашки. «Господин Линь в гневе!» – промелькнуло в ее голове. И все равно он потребовал, чтобы горничная продолжала. Белла видела в этом предвестие беды и, ни о чем не раздумывая, прокашлялась, прочищая горло, понизила голос и продолжила объяснения.

Линь Цзе снова взглянул на страницу. Разумеется, он был вне себя от гнева. В его руках – квинтэссенция самых извращенных, леденящих душу преступлений, жестокость которых не знает границ. Линь Цзе задыхался от ярости. Он глубоко вздохнул, возвращая себе остатки самообладания, и принялся перелистывать страницы, изучая написанное.

– Что? – Первое же слово, которое бросилось в глаза, выглядело точно так же, как знаки, начертанные на священном мече, который Линь Цзе хранил в спальне.

Стало быть, это эльфийский язык, существовавший во времена второй эры, давно уже канувший в Лету, растворившийся в реке истории. Неудивительно, что Цили, в руках которой были сосредоточены огромные ресурсы, не смогла найти никого, кто был бы в силах перевести эту книгу.

Разумеется, скорее всего, она держала свои поиски в секрете, потому что не могла допустить, чтобы о книге узнало слишком много людей, среди которых могут быть лишние глаза и уши. Возможно, Цили нашла бы подходящего лингвиста, расширь она зону поиска. Например, она могла обратиться к старому Уайлду… Но тот сейчас работал под прикрытием, внедрившись в ряды Кровавого застолья, и потому не располагал временем.

Цили повезло – Линь Цзе заполучил память эльфийского короля Канделы. Какая-то часть его воспоминаний была подернута туманом, однако эльфийский язык он знал как родной.

Линь Цзе внимательно изучил написанное на страницах и с удивлением обнаружил, что содержание сильно отличается от того, что он уже успел навоображать.

Прежде всего в книге не было ни слова о темной магии, которая тут же приходит на ум, когда дело касается фолианта, полностью сделанного из человеческой кожи. Кроваво-красные письмена напоминали хаотичный монолог – вопросы без ответов, ответы без вопросов, какие-то редкие, выпадающие из контекста высказывания… Иными словами, это было похоже на разговор автора с человеком, которого вообще не существовало. Общий тон монолога звучал снисходительно, однако все предложения были сформулированы крайне заманчиво.

Со стороны могло показаться, что автор – психопат, а книга – дневник его ежедневной душевной борьбы.

«Неужели Конгрив сошел с ума?» – подумал Линь Цзе и принялся зачитывать содержание вслух. Дочитав до конца, он увидел, как Цили и Белла обменялись непонимающими взглядами. Эту книгу нельзя было назвать уликой, которую можно использовать против Конгрива, что определенно их разочаровало.

Цили задумчиво сказала:

– Ну что ж… по крайней мере, теперь мы уверены, что именно он перехватил груз, который впоследствии передал Церкви Купола.

Да, в книге – точнее, в дневнике – встречались очевидные намеки на Церковь Купола. Конгрив также упоминал места их встреч, так что, пока он будет продолжать сотрудничество, Цили и Белла смогут выйти на след и пролить свет истины на их злодеяния.

«Нет! – подумал Линь Цзе, опасно прищурившись. – Это написал не Конгрив…»

Он в очередной раз пролистал книгу от начала до конца. Ему нужно было привести свои мысли в порядок и распутать этот клубок.

Итак, общий тон, прослеживаемый в дневнике, звучит снисходительно, властно и заманчиво. На страницах встречаются такие громкие утверждения и обещания, как «торговый конгломерат “Айлант” лишь пыль», или «я помогу тебе захватить власть и низвергнуть Цили», или «ради великой цели» и так далее.

Это не имело смысла – разве что Конгрив был сумасшедшим с раздвоением личности. Слова складывались в длинные предложения, а те – в огромные абзацы, которые звучали слишком логично и грамотно для психопата. Линь Цзе подумал, что это некая форма передачи сообщений.

Быть может, эта книга, сделанная из человеческой кожи, была чем-то вроде «волшебного зеркала»? Конгрив говорил с ней, и ответы чего-то свыше появлялись на ее страницах?

Это звучало дико, но логично. Линь Цзе не был в этом уверен. У него было не так много времени, чтобы погрузиться в материал, к тому же оставалось то, что он не слишком хорошо понял. Пока что это была лишь догадка, которую Линь Цзе решил держать при себе, чтобы не пугать женщин.

– Прошу вас оставить эту книгу мне. Есть фрагменты, которые я пока не могу точно перевести. Пока я занимаюсь переводом, вы должны изучить места, где они проворачивали свои махинации. Проверьте там все, что можно. Вдруг вы найдете какие-нибудь зацепки. В книжном кафе по соседству – тот, к кому вы можете обратиться за помощью, – полицейский из Главного отделения Центрального округа.

Цили и Белла скрепя сердце удалились. Линь Цзе решил на время отложить книгу и снова сосредоточился на чемодане, в котором лежало окаменевшее сердце.

Он совсем не заметил, как на последней странице вдруг появилась сочащаяся кровью строка: «Я нашел тебя».

Оцепеневшая Цили вышла из книжного магазина вслед за Беллой. Подошла к концу их первая за три года встреча. Она прошла быстро, неловко и торопливо, и все равно Цили была очень довольна. Сегодня она смогла восстановить контакт с господином Линем. Теперь остается только надеяться на улучшение ситуации и укрепление взаимодействия. Впрочем, сейчас речь шла не только об общении с Линь Цзе или подарках. Если хочется наладить отношения с господином Линем – значит, придется завязать отношения со всеми людьми, которые были хоть как-то связаны с книжным магазином. Только так Цили могла поддерживать связь с господином Линем. Общий интерес и общие знакомые – ключ к поддержке любых отношений.

Прошедшие три года научили ее, что не бывает вечных друзей и врагов. Есть только вечная выгода… Цили испытывала чувства к Линь Цзе, но прекрасно понимала, что в его глазах она была всего лишь клиентом его магазина. А любого клиента может заменить другой клиент… И неважно, что господин Линь – бизнесмен, который ценит своих покупателей.

Обычному гостю книжного магазина будет довольно советов и наставлений господина Линя, однако Цили была слишком амбициозна и хотела большего. Она мечтала, чтобы однажды, на старости лет, господин Линь вспомнил, что у него когда-то была клиентка по имени Цили.

Белла, склонив голову, тихо сказала:

– Моя госпожа, я думаю, что господин Линь…

Ее голос вырвал Цили из размышлений – девушка тут же опомнилась и расстроенно отозвалась:

– Да, я знаю, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, что он вечно живущее существо, потому мы с ним существуем в разных мирах и мои мечты никогда не станут реальностью.

Белла совсем не ожидала, что ее госпожа, которая утратила всякий рассудок, едва переступив порог магазина, окажется такой рассудительной и проницательной. Ей вдруг стало не по себе.

– Моя госпожа… – прошептала она.

Цили же подняла взгляд и расплылась в счастливой улыбке:

– Господин Линь общается со мной намного мягче и любезнее, чем раньше.

Белла кивнула в знак согласия, но потом покачала головой. Она сказала, что господин Линь действительно показался более общительным, искренним и чутким, чем это было три года назад, что сегодня в книжном магазине больше нет той удушающей атмосферы отчуждения, что царила в нем раньше, но в то же время… сам Линь Цзе стал гораздо страшнее и сильнее, чем когда-либо.

Белла до сих пор помнила каждую малейшую деталь первой встречи с господином Линем. Книжный магазин, внутри которого разливается неяркий теплый свет. Юная госпожа, которая очень увлечена беседой. Владелец книжного магазина, который бархатным голосом медленно, вкрадчиво повествует о том, как важно использовать правильно подобранные слова, чтобы достичь своих целей, не замарав руки по локоть в крови. Каждое его слово бьет точно в цель.

Даже спустя столько лет Белла так и не смогла забыть взгляд продавца книг. Он смотрел на них так, что у нее складывалось жуткое ощущение, что их разделяют целые миры. А еще она помнила тень за его спиной… И тень эта скалила зубы в усмешке…

Цили вопросительно склонила голову набок:

– Страшнее? Ни в коем случае! Господин Линь – самый добрый и мягкий человек на свете.

Ее губы растянулись в мечтательной улыбке. Влюбленность явно туманила разум госпожи. Белла же, ведомая чувствами, которые обрушились на нее в книжном магазине, сказала:

– Господин Линь рассердился… Надеюсь, что никто не будет лезть под горячую руку. Это значило бы навлечь на себя гнев господина.

Цили заложила руки за спину и спокойно ответила:

– Учитывая текущие обстоятельства… Если кто-то и навлечет на себя гнев господина Линя, то это будет какой-нибудь подлец или интриган, от которого ничего хорошего ждать не приходится. Например, Конгрив, который пытается разрушить торговый конгломерат «Айлант». Он мало того что тайно перехватывает поставки, так еще и подбивает клиентов на незаконные сделки. Боюсь представить, что он уже успел натворить.

Белла сказала:

– Я немедленно отправлю наших людей на разведку в те места, где проходили встречи. Судя по всему, на нашей стороне будет сотрудник Башни тайных ритуалов. Если найдем свидетелей и доказательства, то сможем заставить Конгрива заплатить за свои деяния.

В это мгновение Цили и Белла вдруг резко остановились и посмотрели в конец улицы: там словно из ниоткуда появился молодой человек – светловолосый и голубоглазый. На его безупречно красивом лице сияла обезоруживающая улыбка. Все в нем казалось слишком идеальным и потому неестественным, отчего молодой человек больше напоминал статую, созданную руками гениального творца.

Госпожа и горничная напряглись в ожидании. Молодой человек увидел их и кивнул, не сбиваясь с уверенного шага. Наконец он поравнялся с ними. Обе замерли, напряженно прислушиваясь к ощущениям, но так и не уловили враждебной ауры, которая могла бы от него исходить. А молодой человек направился к книжному магазину.

Может быть, он клиент господина Линя? Это был первый вопрос, что пришел в голову Цили. Она оглянулась и… увидела, что на спине молодого человека красуется тонкий крест – ярко-красный, цвета свежей крови.

Именно такой вопрос возник в голове Линь Цзе. Неужели динозавры Азира – это самые настоящие драконы из легенд?

Три года прошло с момента перемещения Линь Цзе в Азир. В общем он начал разбираться в том, как устроен его новый мир. Он довольно легко адаптировался к новой жизни и обзавелся знаниями, типичными для подавляющего большинства жителей этого мира. Дело было вовсе не в хорошей памяти Линь Цзе: просто история Азира по сравнению с земной историей казалась ему чересчур незамысловатой.

Исторические данные, предоставленные официальными источниками, описывали первобытную, первую, вторую и третью эры. В совокупности четыре эры длились более ста миллионов лет, поэтому с точки зрения времени историю Азира можно было сравнить с историей самой Земли. Конечно, за этот срок произошло достаточно событий, чтобы описать их в нескольких толстенных томах истории Азира. Во вторую эру по миру разошелся Великий мор, погубивший древний народ, и появилась Стена тумана. Все существовавшие ранее цивилизации канули в небытие после многочисленных катастроф, а это означало, что вся история вплоть появления Стены тумана представляла собой одно сплошное неясное пятно. В основном сохранилась та небольшая часть истории, когда в третью эру на руинах прошлого воздвигли город Норзин, являющий собой чудо всесторонней индустриализации. В истории Норзина не было практически ничего, кроме технического развития, поэтому единственное, что стоило изучать, – это восстание, когда Норзин разделился на Верхний и Нижний округа.

Восстание начали те, чей разум изменился под воздействием великой Стены тумана. Начались времена кровавого хаоса. Вот только… столь мрачные моменты истории людям иной раз не следует знать в деталях. Поэтому в Азире история, равно как и искусство, для учащихся стала чем-то вроде факультатива. На изучение исторического материала отводился всего один урок в неделю, а экзамены по этой дисциплине и вовсе отсутствовали…

Линь Цзе узнал правду об истории второй эры, только когда начал читать «Безграничную тьму. Возвышение и упадок Алфордентов». Оказалось, что в этом мире на самом деле существовали эльфы и другие волшебные и необычные существа.

В прошлом Линь Цзе краем уха слышал о каких-то сверхъестественных силах, но всегда занимал позицию неверующего скептика, потому что никогда не сталкивался с ними лично. Однако теперь он верил во всё.

Эльфы – тот самый неизвестный народ, что прекратил свое существование во вторую эру. И у них было свое королевство. Стало быть, вполне возможно, что так называемый древний динозавр времен первой эры может оказаться самым настоящим драконом из легенд.

Никто не знал наверняка, чем обусловлены пробелы в исторических данных. Были ли они утеряны или намеренно скрыты?

Сердце Линь Цзе обуревали сомнения. Прямо сейчас перед его глазами билось прозрачное сердце. Стоило каменной оболочке разрушиться и перестать сдерживать пульсацию, как оно начало безостановочно биться. Прозрачное сердце напоминало пульсирующий туман, некую энергию, что непрерывно светилась белым, сжималась и расширялась в такт.

Тончайшие кровеносные сосуды, расходившиеся во все стороны от сердца, обретали цвет. Они загорались жизнью, напоминая новые побеги, что произросли из засохшей земли. Белый твердый камень ожил, напитался жизненной силой, которая с каждой секундой пульсировала быстрее и быстрее.

Рука Линь Цзе все еще лежала на сердце. Кожей он чувствовал изменения. Прежде холодное и твердое, каменное сердце стало теплым и мягким. Линь Цзе пальцами ощущал его биение.

Волосы на голове продавца книг встали дыбом.

– Так… спокойствие… только спокойствие! – глубоко вздохнул Линь Цзе, чувствуя, что его собственное сердце тоже колотится все быстрее. Он решил, что сначала нужно отойти от сердца древнего дракона, которое светилось и пульсировало и оттого напоминало бомбу замедленного действия, готовую вот-вот взорваться.

Линь Цзе попытался пошевелиться и… понял, что какая-то невидимая сила пригвоздила его руку к сердцу и не отпускает.

– Что такое?!

В самом центре сердца мелькнула вспышка. От нее протянулись тонкие полосы энергии, которые, словно длинные змейки, обвили руку Линь Цзе и поползли прямо к его сердцу.

– Что за…

На лбу Линь Цзе выступила ледяная испарина. Он закричал:

– Блэки, помоги! Что-то происходит!

Блэки, который все это время как будто скрывался в тени в ожидании просьбы, тут же размытой тенью появился на окне книжного магазина.

Линь Цзе впервые в жизни был без ума от радости. Вот только… черная тень застыла на стекле, повернулась, чтобы посмотреть на Линь Цзе, и бесследно исчезла.

Исчезла…

Бессмысленность борьбы камнем обрушилась на Линь Цзе. Верный друг оставил его. На мгновение он почувствовал, что от него отвернулся мир.

Линь Цзе натянул на лицо вымученную улыбку, но в глубине души проклинал себя на чем свет стоит. Стиснув зубы, он изо всех сил пытался вырваться из этой ловушки.

К его счастью, благодаря Сильвер и тому, что происходило в Царстве грез, он стал намного сильнее, чем раньше. Невидимая рука, что никак не хотела его отпускать, ослабила свою хватку.

«Так… Продолжай в том же духе!» – мысленно подбодрил себя Линь Цзе.

Однако расползавшиеся по руке полосы энергии оказались намного быстрее. Он не мог уследить за ними. В мгновение ока они оказались в его груди.

Линь Цзе испытывал странное ощущение, будто нечто проникло в его сердце. Удивительно, что это проникновение не принесло боли… только тепло и спокойствие.

«Это… эфир, который я почувствовал во сне?» – подумал он.

Из груди Линь Цзе вырвался столп слабого света. В ушах зашумел ветер, дующий далеко-далеко от его книжного магазина.

«Энергия резонирует со мной!» – подумал Линь Цзе. Его сердце затопило чувство близости с невиданной силой, словно он спустя многие годы встретил старого друга…

Линь Цзе перестал вырываться. Словно в замедленной съемке, его движения стали слабее. В голову пришла невероятная мысль, и он тут же посмотрел на пульсирующее сердце.

«Подожди… Почему ты едино со мной? Неужели я потомок дракона?» – подумал он.

«Очнись… Мы не одной расы…» – услышал он в ответ свой голос.

Линь Цзе был поражен до глубины души. Поначалу он думал, что подобный резонанс невозможен, поскольку Линь Цзе – самый обычный человек, а потом вспомнил, что его тело претерпевало невероятные изменения. Например, как-то раз он в Царстве грез Сильвер съел плод, и на следующее утро у него выросло восемь дополнительных зубов, отчего он стал чуть ближе к так называемому совершенному человеку.

Линь Цзе вспомнил дерево из Царства грез Сильвер. Толстый ствол и ветви напоминали огромного дракона, расправившего крылья. Раньше он думал, что это просто странное дерево, однако окаменелость в виде сердца древнего дракона заставила его посмотреть на все другими глазами.

Быть может, это дерево само по себе было драконом? Что за плод он тогда съел? Почему изменилось строение его тела?

Линь Цзе не мог получить ответы на эти вопросы. Сейчас он только мог предполагать, что изменения в его теле породил тот плод и из-за этих изменений вырвавшееся из каменного плена ожившее сердце решило, что они одного вида, и захотело войти с ним в резонанс.

Это же объясняло, почему Блэки испарился, только появившись, – потому что так называемое сердце древнего дракона не причинит вреда Линь Цзе.

И все же… почему он так быстро ушел?

У Линь Цзе кружилась голова. Стало трудно думать. Он чувствовал, что сердце вливает в него слишком много энергии, отчего он ощущал себя раздутым, словно шар, переполненный водой. Энергия пронеслась по телу волнами, принося с собой покалывающее онемение. Линь Цзе не чувствовал кожу, левую половину груди, горло, левую половину лица и левый глаз. Казалось, что сердце древнего дракона наконец-то нашло, куда выплеснуть то, что накопилось за миллионы лет.

К счастью, все в этом мире заканчивается. Пульсация начала угасать.

Линь Цзе наблюдал за тем, как световые полосы энергии, обвивавшие его руку, поочередно опадали, превращаясь в кляксы света на полу, которые вскоре испарились, словно их и не было. И вот… сердце древнего дракона вновь обернулось камнем.

Линь Цзе размял затекшую руку и тяжело вздохнул, подавляя непонятно откуда взявшееся желание ударить что-нибудь или, еще лучше, кого-нибудь. Он только хотел убрать руку с сердца, как послышался звон колокольчика. Дверь книжного магазина скрипнула.

Линь Цзе растерянно повернулся и увидел вошедшего в магазин златовласого юношу, к губам которого намертво пристала фальшивая, словно пластмассовая, улыбка. На его груди висел красный крест. В следующее мгновение незваный гость вытащил из ножен длинный меч.

Сейчас он выглядел как истребитель драконов из сказаний и легенд.

Михаэль прошел мимо двух слабых существ, не удостоив их вниманием. Поначалу они показались ему подозрительными, но те, кто слабее него, не стоят его взгляда, равно как жалкая букашка не стоит взгляда человека.

Все низшие формы жизни Михаэль видел насквозь. Ничто не могло скрыться от его пристальных глаз. Взгляд знания помогал ему увидеть все, что можно было увидеть: мысли, расу, происхождение, личность, способности, опыт и будущее. Между ним и другими существами развернулась огромная, непреодолимая пропасть.

Когда Михаэль достиг высшего, неописуемого, ранга, он был взбудоражен новыми возможностями. Он упивался способностью видеть судьбы других людей и управлять ими, как кукловод управляет марионетками. Но шло время, и он встречал все больше и больше людей, видел все больше и больше жизней. Со временем они ему наскучили, и пренебрежительное отношение к чужой жизни стало неотъемлемой чертой его личности.

Достигнув высшего ранга, Михаэль понял, что на самом деле люди мало чем отличаются от муравьев. Как муравьи хаотично копошатся в муравейнике, так и люди суетятся в своем гнезде. За всю их жалкую жизнь им выпадет лишь несколько редких шансов сделать выбор. Человеческие судьбы скучны, потому что, если изучить их все, можно заметить, что люди живут по одним и тем же сценариям.

Долгое время Михаэль считал мир пресным и скучным.

Так продолжалось до тех пор, пока он не обнаружил в этом мире весьма любопытную особенность. Внутри Царства грез существовало некое место безграничных возможностей, однако по сей день туда не ступала нога ни одного разумного существа. В давно умершем, засохшем, закостеневшем сердце Михаэля зародилось некогда забытое предвкушение.

Вот только Царство грез было отгорожено от мира людей Стеной тумана. Четыре первородные ведьмы постарались на славу. Их мастерству Михаэль мог только изумляться и завидовать. Стена тумана надежным барьером окружила мир, и лишь изредка в самых нестабильных местах появлялись небольшие трещины, через которые Чудовища из Царства грез выбирались наружу.

Так появились охотники – те, кто выслеживал и уничтожал Чудовищ.

Люди боялись снов не меньше, чем диких зверей и монстров. В их глазах Царство грез было источником чистого зла. Михаэль с этим был не согласен. Грезы и сны лишь коварные декорации, скрывающие путь, который не существует в реальном мире. Путь безграничный и близкий к истоку. Чтобы ступить на него, необходимо было разрушить барьер, отгораживающий мир реальный от Царства грез. Михаэль не мог сделать это в одиночку. Да, он поднялся до неописуемого, высшего ранга, но все эти формальные рамки затрагивали только его интеллект и силы. Главная проблема крылась в непреодолимой пропасти между мирами.

Собственно, именно так появился Путь огненного меча. Представители этого пути объединились для достижения общих целей и идеалов. Разумеется, в ряды последователей пути входили не только основатели. За долгие годы, прошедшие с момента основания, число представителей пути росло. К ним присоединился и тот самый владелец книги из человеческой кожи – маг проклятой крови, которого звали Зуйкаку.

Зуйкаку специально вошел в контакт с Конгривом, чтобы через него осуществлять контроль над самыми сильными молодыми людьми в торговом конгломерате «Айлант».

Однако внезапно, словно из ниоткуда, нарисовалась Цили, которая стремительно вознеслась по карьерной лестнице. Они начали следить за ней и выяснили, что она была как-то связана с владельцем книжного магазина.

Ее появление не смогло полностью нарушить планы Пути огненного меча. Конгрив был лишь пешкой в их руках. Их главным союзником была Церковь Купола. Вот только не успели они и глазом моргнуть, как некий предатель веры пошатнул фундамент Церкви, породив неведомый ранее хаос.

И вновь все ниточки привели к владельцу книжного магазина по имени Линь Цзе.

Итак… дважды, нет, трижды планы Пути огненного меча были нарушены. И все из-за продавца книг. Люди, следившие за книжным магазином, доложили, что его владелец всевидящ, всеведущ и всесилен. Именно поэтому Михаэль решил разобраться с ним лично. Его не столько волновал срыв планов, сколько привлекало так называемое всезнание продавца книг. Эти слухи были смешны, потому что даже сам Михаэль не осмеливался называть себя всезнающим. Удивительно, что этому существу высшего ранга, что таинственным образом появилось в Норзине, хватило наглости так себя вести.

Да, другие описывали владельца книжного магазина как всевидящего и всезнающего, и совершенно очевидно, что ему это нравилось.

«Ну давай, покажи мне, что именно дает тебе право называться всезнающим. Если я не сочту это забавным, то сделаю так, чтобы твоя жалкая жизнь на этом и закончилась!» – подумал Михаэль, перед тем как толкнуть дверь книжного магазина и вытащить меч из ножен.

До этого он тайно наблюдал за магазином, и разочарование уже засвербело в груди.

Итак, Цили и Белла принесли сюда книгу из человеческой кожи. Все это было тщательно спланировано последователями Пути огненного меча. Несмотря на мощь, сосредоточенную в их руках, им так и не удалось найти этот книжный магазин. Они использовали и обычные, и магические способы, но все без толку. Казалось, что вокруг него возвышается стена непроницаемого тумана. В этом заключалась одна из причин, почему магазин их так заинтересовал.

Поэтому представители Пути огненного меча приказали Зуйкаку взять под контроль «крота» на стороне Конгрива и подсунуть ему книгу из человеческой кожи. Эту книгу должна была найти Цили. Разумеется, она и ее преданная горничная отнеслись бы к ней как к важной улике против Конгрива, содержание которой они никак не могут понять, и обратились бы за помощью в расшифровке к тому, кто скрывается в тени и дергает за ниточки из-за кулис. Они бы обратились к Линь Цзе.

Все это было частью хитрого и коварного плана.

У Пути огненного меча были свои информаторы в Союзе правды, которые следили за последователями Церкви Купола через эфирную систему наблюдения. Они же и передали сведения о подозрительной активности возле книжного магазина. Предатель веры, бывший отец Винсент, вероятно, получил от владельца магазина приказ основать новую веру и низвергнуть Церковь Купола в небытие.

Разумеется, представители Пути огненного меча предупредили преосвященного отца Родни, чтобы тот не придавал слишком большого значения событиям вокруг Церкви Купола, потому что ни при каких обстоятельствах они не могли допустить хаоса.

Михаэля немало разочаровало, что якобы всевидящий и всезнающий продавец книг не заметил, что местоположение книги из человеческой кожи можно отследить, и потому не предвидел его прибытия – в противном случае он бы не позволил этим глупым дамочкам, Цили и Белле, вот так просто уйти.

«Судя по всему, твое всезнание не более чем пыль в глаза. Значит, сегодня я преподам тебе урок и заставлю ощутить полную беспомощность!» – подумал Михаэль, и на его лице мелькнула маниакальная усмешка.

Тем временем Зуйкаку, который стоял во главе целого корпуса магов, занимался подготовкой к операции по уничтожению книжного кафе по соседству с магазином. Жизни всех, кто находился внутри, сегодня должны были трагически оборваться.

«Надеюсь, страдания на твоем личике хоть немного меня развеселят!» – подумал Михаэль. Внезапно стоявший за прилавком продавец книг обернулся. В теплом неярком свете книжного магазина на Михаэля уставился один-единственный золотой зрачок, и его свечение было пропитано яростью и жестокостью.

Владелец магазина обернулся к нему так, что только половина его лица была освещена. Михаэлю предстали блестящая темная чешуя и обнаженные в зловещей улыбке острые мелкие зубы, отчего продавец книг больше напоминал монстра под кроватью, пожирающего людей в ночи.

Сердце Михаэля отсчитывало тяжелые удары. Каждый из них оглушал, словно раскат грома, и был настолько силен, что сотрясал эфир вокруг. Старые стены богом забытого книжного магазина заглушали биение его сердца. Эмоции на лице Михаэля застыли пластмассовой маской. Внезапно его пробрала дрожь – и это было неожиданно, потому что о существовании подобной эмоции он уже давно успел позабыть. Его охватил всепоглощающий ужас перед огромными крыльями, застилающими небеса.

Сила дракона…

Глаз дракона, который уставился на Михаэля, то закрывался, то открывался вновь. Потом взгляд скользнул к мечу Михаэля. В то же мгновение лицо владельца книжного магазина потемнело.

«Кажется, этот человек хочет убить меня… У него явно недобрые намерения!» – подумал он.

В голове Линь Цзе хаотичным вихрем проносились мысли, когда красивый златовласый молодой человек переступил порог книжного магазина и обнажил меч.

Во-первых, продавец книг был абсолютно уверен, что это настоящий меч. По размеру он не слишком отличался от священного меча, что Линь Цзе хранил в своей спальне, но вот форма… Такую он раньше не встречал. Самый настоящий крест! Линь Цзе не знал, имел ли символ креста религиозный смысл в верованиях Азира, и потому не смог сразу определить, был ли незваный гость последователем какой-либо религии или даже членом культа. Если да, то ситуация могла выйти из-под контроля, потому что религиозный фанатизм способен толкнуть человека на ужасные вещи.

Во-вторых, этот человек явился в книжный магазин и обнажил оружие. Можно было исключить мотив случайного убийства, потому что незнакомец, судя по всему, преследовал вполне конкретную цель – избавиться от Линь Цзе – и потому пришел прямо к нему. Цили и Белла, покинувшие книжный магазин несколько минут назад, тоже могли быть вероятными целями заказного убийства, но исполнитель явился уже после их ухода.

Линь Цзе с ужасом осознал, что Цили и Белла чуть не оказались на волоске от гибели.

Сегодня вечером в книжном кафе по соседству собралось достаточно много посетителей, и здесь царило невиданное оживление, тогда как прежде захудалый, никому не нужный книжный магазин не мог похвастаться популярностью у горожан. А сегодня сюда явилась даже полиция.

Совокупность этих факторов наталкивала на следующую мысль: у молодого человека была какая-то цель, и, вероятнее всего, он пришел отомстить. Однако из этого следовал другой вопрос: зачем кому-то мстить такому доброму, дружелюбному, любезному и в целом самому обычному владельцу самого обычного книжного магазина, как Линь Цзе? На этот вопрос у него пока не было ответа.

То, что он ко всем относится хорошо и стремится поддерживать добрые отношения, не означает, что другие будут относиться к нему так же. Судя по всему, бывший отец Винсент принес книжному магазину не только пользу в виде наплыва посетителей в книжном кафе, но и определенные проблемы. Видимо, Винсент стал костью поперек горла Церкви Купола, позарившись на кусок пирога, который она ревностно защищала. Это было логично – в конце концов, его планы направлены на то, чтобы основать собственную веру и свергнуть Церковь Купола.

Что ж… это многое объясняло. Видимо, Церковь решила отправить кого-то, чтобы пресечь все это на корню. Если она смогла узнать цель, с которой собрались люди в книжном кафе, то не исключено, что в Линь Цзе они видели главного идеолога восстания.

Если так, то… Церковь Купола будет готова на что угодно, лишь бы сохранить власть.

Ей удалось привлечь на свою сторону тысячи преданных последователей. Представители высшего духовенства не боялись, что их злодеяния станут известны обычным прихожанам – те охотно поверят в любую простую и понятную ложь. А знающие люди будут молчать, боясь за свою жизнь. Стало быть, жестокие и беспощадные методы, которые использует Церковь Купола для устранения неугодных, будут эффективны.

Линь Цзе понимал, что за Конгривом стоит кто-то еще. Изначально Конгрив послал кого-то за книгой из человеческой кожи… Глаза продавца книг пылали гневом. Воспоминания о кожаных страницах и обложке, пропитанных кровью невинных, были так свежи в сознании, что он никак не мог подавить их. И вот сейчас, когда он был вне себя от ярости, к нему заявился человек с оружием в руках. Нет нужды попусту тратить драгоценную злость. Сначала – битва, а разговоры можно отложить на потом.

Михаэль промолчал в ответ. Нахмурившись, он размышлял над тем, что сказал владелец книжного магазина. Говоря о полиции, вряд ли он имел в виду обычных копов из мира людей. Продавец книг напоминал кукловода, что скрывается в тени кулис и дергает за ниточки, и потому совершенно невозможно, чтобы он говорил об обычной полиции.

«Судя по всему, он все продумал заранее и предугадал, что я попадусь в ловушку… До чего хитрый ход! Стало быть, полиция, которую он упомянул, – это Башня тайных ритуалов», – подумал Михаэль. В мире сверхъестественных существ именно Башня тайных ритуалов занималась поддержанием порядка и восстановлением справедливости.

Михаэль располагал лишь разрозненными данными о сложившейся ситуации и потому, перед тем как нагрянуть в книжный магазин, даже не потрудился использовать эфир для расследования. Он выяснил, что в помещении по соседству предатель Церкви Купола, бывший отец Винсент, собрал прихожан, намереваясь обратить их в новую веру. Михаэль не заметил присутствия людей из Башни тайных ритуалов…

Самовлюбленность сыграла с ним злую шутку. Люди для него были подобны муравьям, что копошатся у его ног. Михаэля совершенно не волновало, что с ними будет. Все его мысли занимал всемогущий и всезнающий владелец книжного магазина. Кто бы мог подумать, что ситуация выйдет из-под контроля…

Тело Михаэля было практически уничтожено и потому непригодно для использования. Все стало очень сложно.

Размышляя над словами владельца книжного магазина, Михаэль пришел к выводу, что Башня тайных ритуалов устроила здесь засаду. Неважно, насколько сильны Зуйкаку и его корпус магов, – они не смогут потягаться с рыцарями Башни тайных ритуалов. Но страшнее всего была не засада, а то, что владелец книжного магазина, казалось, насквозь видел Михаэля и потому заранее подготовился к атаке.

Михаэль мысленно усмехнулся и прищурился. Он на своей шкуре почувствовал, что не может сравниться силой с Линь Цзе, и все равно отказывался верить, что тот был всезнающим и всевидящим. Скорее, продавец книг был прозорлив, а прозорливость не имеет ничего общего со знанием. Бесспорно, прозорливости ему было не занимать. Владелец книжного магазина строил планы на десять шагов вперед, прежде чем сделать хотя бы один.

Битва интеллектов. Игра, в которую играли существа высшего уровня.

Михаэль прохрипел:

– Если ты древний дракон, то мудрости в тебе даже больше, чем в Феликсе. Судя по всему, ты никогда не раскрываешь все свои стороны…

Сперва он подумал, что владелец книжного магазина был воплощением Бакака, дракона бедствия, символизирующего разрушение и исчезнувшего в первую эру.

Михаэль, элементаль света, пережил первую эру, но все равно был не таким старым, как древние драконы. Когда слава Михаэля только начала расходиться по Азиру, древние драконы уже канули в небытие, остался лишь один – Феликс, он же дракон истока. Михаэль даже один раз повстречал его, однако спустя всего несколько лет услышал о его гибели.

Отношение Михаэля к владельцу книжного магазина изменилось. Ему противостояло могущественное древнее существо, и потому он был просто обязан относиться к своему противнику с должным уважением.

«Что? Что с ним не так? Почему он восхищается мной после того, как я сказал, что вижу его насквозь?» – Линь Цзе был озадачен и сбит с толку. Он никогда раньше не слышал ни о каком Феликсе. Голос незваного гостя звучал так, что становилось очевидно: он с самого начала пришел именно к нему. Он не только знал Линь Цзе, но и, судя по всему, был наслышан о нем от других людей. И вот сейчас незнакомец обнаружил, что в действительности Линь Цзе отличается от того, каким его рисуют слухи, и представляет собой очень умного человека. В какой-то момент Линь Цзе показалось, что незваный гость попросту издевается над ним. Или, осознав, что план притвориться сумасшедшим и сбежать пошел коту под хвост, он решил сменить тактику и пустить продавцу книг пыль в глаза, дождаться помощи и найти возможность улизнуть?

Линь Цзе был слишком умен, чтобы его можно было так легко обвести вокруг пальца. Судя по всему, незваный гость отчаянно хотел что-то сказать, и Линь Цзе, конечно же, был обязан вытащить из него хоть какие-то сведения. Выводить людей на чистую воду – то искусство, которое он постиг в совершенстве. Линь Цзе ни в коем случае не мог проиграть в этой битве! Скучающим голосом он сказал:

– Другие видят лишь образ. Разумеется, это не настоящий я. Все воспринимают меня по-своему и полагаются на субъективные ощущения. То, что известно другим, – это вторичные данные. То, что известно тебе, – это информация, которая уже прошла обработку субъективным восприятием. Ты ворвался в мой книжный магазин, намереваясь убить меня и при этом не зная ничего обо мне. Из этого следует только один вывод: ты тот еще глупец!

Линь Цзе взглядом, полным превосходства, посмотрел на незваного гостя.

«Не знаю, издевался ли он надо мной на самом деле, но лучшая защита – это нападение! Думаю, он переживет этот удар», – решил он.

Красивый юноша производил впечатление надменного, самовлюбленного человека, неспособного остаться равнодушным к провокациям. Именно такие люди в порыве гнева показывают свое истинное обличье.

Наступила кульминация этого спектакля. Раньше незваный гость считал Линь Цзе самым обычным владельцем самого обычного книжного магазина и потому не ожидал от него таких слов и действий. Теперь же, когда Линь Цзе морально подавил его, незваный гость подумает, что тот скрывает какой-то большой секрет.

– Ах ты! – Михаэль захлебнулся яростью. Он прожил сто миллионов лет и всегда и во всем превосходил всех живых существ. Впервые за его почти вечную жизнь кто-то посмел назвать его глупцом. Его это так задело, потому что именно своим интеллектом он гордился больше всего. Линь Цзе мастерски надавил на больное, и оттого Михаэль тут же пришел в ярость. Он был вне себя от злости, и больше всего на свете ему хотелось стереть владельца книжного магазина с лица Азира.

Он поднял взгляд и увидел, что черная чешуя на лице Линь Цзе вновь скрылась под человеческой кожей. Сейчас владелец книжного магазина выглядел как самый простой человек.

Михаэль осознал, что в этом изменении крылся глубокий смысл. Люди не видят Линь Цзе таким, каков он на самом деле. Значит, существо перед ним вполне могло быть древним драконом бедствия, тем легендарным Бакаком, что просто скрывается под личиной владельца книжного магазина по имени Линь Цзе.

Михаэль вспомнил, что Линь Цзе мгновенно перевоплотился из полудракона в человека. Если добавить к этому то, что он говорил про Феликса… Быть может, продавец книг все-таки не дракон бедствия Бакак?

Михаэль настороженно прищурился. Впервые за многие сотни и тысячи лет он был потрясен:

– Кто ты такой?!

«Если легендарный дракон бедствия Бакак не есть подлинная сущность владельца книжного магазина, то кто же он? Неужели он ушел в тень в те времена, когда я еще не явился на свет?..» – лихорадочно размышлял Михаэль, пытаясь найти правду. Его сердце учащенно забилось. Неужто… перед ним было то самое «неизвестное», что он искал с самого начала?

«Похоже, мне удалось его одурачить! Судя по тому, какое у него лицо, он уже умудрился придумать еще более удивительную версию меня. Без понятия, что у него на уме, но это не так важно. Главное – получить от него полезную информацию», – подумал Линь Цзе, крайне довольный произведенным эффектом.

Он расплылся в сладкой, ядовитой улыбке:

– Прежде чем задавать вопросы другим, может быть, стоит сначала рассказать о себе? Искренность открывает двери, знаешь ли.

В глазах незваного гостя не было страха. Значит, за ним стояли те, на кого он мог положиться. Возможно, за его плечами была крупная преступная организация вроде Кровавого застолья. Раз уж они решили послать своего человека в книжный магазин, чтобы убить Линь Цзе, то… вполне может быть, что в дальнейшем они сотворят куда более страшные вещи.

Линь Цзе понимал, что врагов у него гораздо больше, чем один молодой человек. Не было никакого смысла избавляться от незваного гостя. Даже если Линь Цзе уничтожит его – по его душу придут другие. Значит, нужно заниматься лечением не симптомов, а болезни. Нужно устранить первопричину, чтобы предотвратить кровавое будущее.

В безопасности книжного кафе по соседству можно было не сомневаться. Клод уже вовлечен в это дело и к тому же пообещал, что Джозеф приедет сегодня вечером.

Линь Цзе был обязан провести мини-расследование. Сначала нужно вывести молодого человека на разговор, заставить его рассказать о себе что-то… Потому что искренность открывает двери. Что же касается того, что именно понимается под словом «искренность»… С этим пусть молодой человек разбирается сам.

Михаэль усмирил эмоции, раздиравшие его изнутри. Значит, искренность открывает двери? Тогда все проще простого. Он хотел узнать, что именно скрывается под обликом владельца книжного магазина. Он не мог задавать вопросы, предоставляя в обмен информацию о своей обычной личности, потому что это было бы крайне невежливо по отношению к существу такого уровня. Кроме того, просьба продавца книг не была лишена смысла.

Разумеется, Михаэль не мог призвать свое настоящее тело элементаля света. Придется пользоваться словами.

– Альфред Харви Грэнтэм… Так звучит половина моего настоящего имени, которое давно кануло в прошлое. Мое нынешнее имя – Михаэль. Этого достаточно, чтобы доказать мою искренность.

В именах скрывалась невероятная сила. Даже половины имени было достаточно, чтобы обрести контроль над элементалем света, чья сила ниже разрушительного ранга.

Линь Цзе задумчиво прищурился. Он так просто назвал свое настоящее имя… Даже если он назвал только половину имени, этого вполне достаточно, чтобы Главное полицейское управление Центрального округа нашло его через свои базы данных.

Судя по всему, Михаэль – его кодовое имя внутри организации. У человека по имени Михаэль был меч, напоминавший религиозный символ… Это не было простым совпадением. Возможно, он принадлежал к некой организации, связанной с этим верованием.

Впервые за три года в Азире Линь Цзе столкнулся с подобным.

Из первичных данных, полученных путем наблюдений, можно было сделать определенные выводы. Линь Цзе непременно узнает правду, если проведет анализ.

Итак, судя по поведению незваного гостя, тот или переволновался, раз так легко выложил хотя бы половину имени, или же за ним стоят могущественные союзники, на которых он мог положиться. С другой стороны, с такой легкостью выдается только фальшивая информация. Стало быть, та половина имени, которая стала известна Линь Цзе, – ненастоящая.

Линь Цзе сейчас никак не мог проверить подлинность имени, что начинается с Альфред Харви Грэнтэм, а отследить человека по кодовому имени Михаэль и вовсе представлялось невозможным. Значит, пока что эту информацию придется отложить. Любые данные важны, но они становятся совершенно бесполезны, если их нельзя проверить.

Этот Альфред Харви Грэнтэм мог бы обмануть кого угодно на месте Линь Цзе, но не самого Линь Цзе. Продавец книг накопил богатый опыт общения с людьми и потому не мог так легко пойматься на удочку.

Линь Цзе принялся распутывать клубок иным путем. Итак… Цили с легкостью переманила на свою сторону доверенного человека Конгрива. Книга из человеческой кожи – важная улика, однако ее содержание нуждается в переводе, который может занять очень много времени. Книга из человеческой кожи могла вывести на… убийцу.

Линь Цзе вдруг пришла в голову весьма любопытная догадка. Раз уж атрибуты незваного гостя так напоминают религиозные… быть может, между Землей и Азиром есть связь?

Он впервые увидел что-то, хотя бы отдаленно напоминающее земную культуру в чужом мире. Вдруг именно по этой причине Блэки телепортировал его в Азир? Теперь у Линь Цзе не было иного выбора, кроме как провести расследование и собрать информацию про эту организацию.

Что ж, на этом в размышлениях можно было ставить точку. Линь Цзе покачал головой и усмехнулся:

– И это все?

Он посмотрел Михаэлю прямо в глаза, словно стремясь заглянуть ему в душу, и вкрадчивым тоном сказал:

– Юный Михаэль… такие трюки не смогут одурачить меня. Неужели ты думал, что я этого не знаю?

Юный Михаэль?! Какая наглость!

Михаэль подавился своим гневом. Его лицо исказила гримаса ярости, обезобразила настолько, что уродство нельзя было описать словами. Он чувствовал, как с каждым словом владельца книжного магазина его гордость и самооценка безжалостно вколачиваются куда-то ниже плинтуса, и в его сердце зародилось жгучее желание ударить кого-нибудь по лицу. Вот только… Михаэль не мог броситься с кулаками на стоящего перед ним человека, и все, что ему оставалось, – только стиснуть зубы и терпеть, терпеть, терпеть, чувствуя, как мрачнеет его лицо.

И в какой-то степени… то, что владелец книжного магазина свысока смотрит на него, называет его «юным Михаэлем», лишь подтверждает, что в иерархии высших рангов он возвышается над ним. Но все это было сейчас не так важно. Главная причина, от которой лицо Михаэля стало таким мрачным, прозвучала во второй половине фразы: «Неужели ты думал, что я этого не знаю?»

Что именно он знает? Настоящее имя Михаэля? Почему он сейчас зовет себя Михаэлем? Быть может, он знает вообще все, что так тщательно скрывает Михаэль? Неважно, что именно знал владелец книжного магазина. От его вкрадчивого голоса, утверждающего всезнание, сердце Михаэля сжалось и пропустило удар.

Линь Цзе заметил неуверенность, мелькнувшую в глазах златовласого юноши, и решил пойти ва-банк. Ему было нечего терять – мяч давно уже оказался на его стороне поля, поэтому даже неправильная догадка, которая с головой выдаст незнание Линь Цзе, не сможет изменить ситуацию. Он сейчас словно позабыл о сочувствии и добросердечности и не собирался смягчать участь незнакомца, который пришел его убить и сам теперь оказался на пороге смерти.

Линь Цзе растянул губы в коварной улыбке и тоном человека, знающего все наперед, начал перечислять:

– Метатрон, Разиэль, Кассиэль, Задкиил, Камаэль, Михаэль… Всего их десять, хочешь, продолжу?

Стоило Линь Цзе произнести первое имя, как он почувствовал, что его догадка была верна. Выстрел наугад – и в точку.

В лице Михаэля не было ни кровинки. Он судорожно хватал ртом воздух, зрачки его сузились, превратившись в щелочки. Он держался, даже когда потерпел поражение в их битве и оказался на пороге смерти. То, как стремительно изменилось выражение его лица, можно было сравнить с искусством смены маски в сычуаньской опере.

Рассудок Михаэля дал трещину, пошатнулся окончательно и бесповоротно.

Никто, кроме первых десяти родоначальников Пути огненного меча, никогда не знал их кодовых имен… Почти всегда они действовали в одиночку. Каждый из десяти представлял собой существо, давным-давно достигшее самых высоких вершин этого мира. Каждый из них действовал так, как считал нужным, и обращался за помощью только в самых крайних случаях. Лишь их подчиненные, например нынешний преосвященный отец Родни из Церкви Купола, наставником которого был Габриэль, могли знать кодовое имя своего наставника. Им даровалась честь узнать только одно кодовое имя. Имена остальных родоначальников Пути огненного меча оставались в тайне.

Всю свою жизнь Михаэль был уверен, что никто не знал их имен… до этой секунды.

Спокойная улыбка Линь Цзе и темные, бездонные, таинственные глаза, в которых хранилась вся мудрость этого мира, породили в Михаэле леденящий страх оттого, что его видят насквозь.

Он впервые задумался, что его жертвы, с судьбами которых он забавлялся, словно кот с клубком шерсти, чувствовали то же самое. Как все перевернулось! Он оказался на месте своих жертв.

Михаэль надтреснутым голосом ответил:

– Значит, моей искренности недостаточно…

В убийственном спокойствии, которое источал Линь Цзе, сквозила власть. Он точно знает гораздо больше, чем показывает. Всезнающий, всеведущий и всемогущий.

Три слова в очередной раз всплыли в голове Михаэля, заставив его скривить губы в горькой усмешке. Сейчас ему оставалось только признать, что это была абсолютная правда…

– Хорошо, что ты это понимаешь! – Линь Цзе усмехнулся, искусно продолжая свой спектакль. – Признаться честно, не так уж много я знаю – только несколько имен. Скорее всего, на этом все, так что можешь не волноваться.

Михаэль замер, утратив дар речи. Как будто можно было в такое поверить!

Он боялся даже представить, назовет ли владелец книжного магазина вторую половину его настоящего имени. Ставить на это он не решался.

Михаэль глубоко вздохнул. Чтобы узнать, что за существо таинственный владелец книжного магазина, придется предложить что-то, что его заинтересует. Учитывая, насколько всеведущ и всезнающ был продавец книг, он давно уже знал, кто такой Михаэль и что такое Путь огненного меча. Стало быть, единственное, что могло его сейчас заинтересовать, – это информация, связанная с Церковью Купола.

До Михаэля дошли слухи, что владелец книжного магазина обожал помогать своим клиентам и что бывший отец Винсент стал одним из них. Этому высшему существу очень нравится играть роль обычного продавца книг… Подождите-ка… А что, если… Мозг Михаэля пронзила догадка. Кажется, он начал понимать логику, сквозящую в действиях владельца магазина.

Невозможно быть всемогущим и всезнающим, изображая продавца книг. Поэтому, даже если он на самом деле все знает, ему все равно придется предоставить разумное объяснение, откуда у него та или иная информация. Собственно, владелец книжного магазина все знал наперед, но устроил этот спектакль специально, чтобы загнать Михаэля в ловушку и заставить его выдать секретную информацию. Потом, прикрываясь ролью продавца книг, он передаст эту информацию Винсенту, а на вопрос того, откуда он об этом узнал, сошлется на «осведомленные источники».

Настоящий древний монстр, скрывающийся под хитрой личиной обычного владельца магазина…

Осознавая всю серьезность ситуации, Михаэль сказал:

– Церковь Купола уже увеличила внутренний оборот священной лунной эссенции и через семь дней приступит ко второму этапу жертвенного ритуала…

Михаэль не смог договорить – он зашелся жутким кашлем. Столь долгий разговор отобрал последние крохи сил, и его тело больше не выдерживало. И все равно он по-прежнему старался держать глаза открытыми. Его признание дало желаемый эффект – он увидел, что глаза Линь Цзе загорелись.

Продавец книг обдумал эту важную информацию и тихо сказал:

– Я благодарен за то, что ты рассказал мне об этом… Мне жаль это признавать, но, скорее всего, тебя не спасти.

– Всё в порядке.

Линь Цзе вопросительно изогнул бровь. Он думал, что Михаэль ударится в истерику, осознав приближение смерти, однако тот был на удивление спокоен. Клокочущая ярость уступила место смирению и принятию. Гримаса гнева сменилась легкой улыбкой. Слабым голосом он спросил:

– У меня появилась идея… Я хочу пригласить вас вступить в наши ряды. Что думаете?

«Ну и что это значит? Хочешь, чтобы я присоединился к вам, потому что ты не можешь меня одолеть в честном бою? За дурака держишь?!» – мысленно возмутился Линь Цзе, услышав слова Михаэля.

Он не мог согласиться на это предложение. Во-первых, речь шла о преступной группировке, которая занималась распространением сомнительных веществ среди служителей Церкви Купола. Во-вторых, эта группировка имела какое-то отношение к производству книг из человеческой кожи.

«Предложить мне вступить в группировку, которая только тем и занимается, что совершает преступления! Неужели я выгляжу как злой антагонист, на долю которого выпало столько страданий, что он решил отомстить миру?! Это просто смешно! Кроме того, ты уже на грани смерти… Даже если я приму твое приглашение, то как мне в нее вступить, если ты умрешь прямо здесь, в моем магазине? Что за бред?!» – думал Линь Цзе.

Из этого следовал один-единственный логический вывод: юный Михаэль – очень хитрый человек. В действительности его предложение ничего не значит. Он не хочет видеть Линь Цзе в рядах их преступной группировки, лишь пытается сыграть на его нервах, потому что осознает, что долго не протянет. Юный Михаэль искусно нажимал на нужные кнопки. Большинство людей, услышав такое предложение в столь критичный момент, сочтут его ложью, но в глубине души начнут сомневаться в том, сколько правды было в словах этого человека. Эту битву выиграет Михаэль, если Линь Цзе пойдет на поводу у своих сомнений или поддастся искушению.

«Что ж… юный Михаэль – достойный соперник в играх разума», – подумал Линь Цзе и широко улыбнулся, решив ответить отказом на его предложение.

Хотя… в этом не было смысла. Юному Михаэлю осталось жить не так долго. Все, что он рассказал раньше, пока что бесполезно, поэтому лучше воспользоваться тем, что он еще жив, и заставить его рассказать все как есть. А для этого нужно подыграть. Нет ничего плохого в том, чтобы подыграть злодею ради достижения благой цели.

«Я притворюсь, что соглашаюсь на его предложение, и вытяну из него больше информации!» – твердо решил Линь Цзе.

Добросердечный и порядочный Линь Цзе никогда не обманывал других. Сначала он хотел поговорить с Михаэлем по душам, потому что люди на смертном одре, которым уже нечего терять, говорят от всего сердца. Вот только он и подумать не мог, что юный Михаэль – преступник, которому чуждо все человеческое, – будет хранить молчание и даже начнет игру разума с Линь Цзе.

«Что ж… ты первый начал, так что не вини меня за то, что я нанесу ответный удар. Все будет по-моему!» – подумал Линь Цзе, расплываясь в улыбке и вопросительно изгибая бровь. Он спросил:

– Ну и зачем мне это? Не думаю, что есть смысл вступать в ряды тех, кто даже покушение нормально спланировать не может.

Линь Цзе уже успел убедиться в том, что Михаэль очень хорошо реагирует на провокации. Хочешь заставить такого человека заговорить – обращайся к нему снисходительно, будто он ничтожная мошка. Конечно же, Линь Цзе оказался прав. Лицо Михаэля стало белее снега. Гнев чуть было не затмил то, что осталось от его сознания.

Пока что Линь Цзе не знал, что у него на уме.

В итоге Михаэль смог взять себя в руки и даже вернул себе привычную самодовольную ухмылку. Он заявил:

– Я знаю, что ты хочешь сказать, однако это ни на что не влияет. Раз уж ты знаешь наши кодовые имена, значит, понимаешь смысл Пути огненного меча. Разве это не захватывающе? Разве не великолепно? Мы вместе сможем найти связь с тем самым путем… Сможем войти в неизвестность… Это величайшее дело, единственная цель, к которой нужно стремиться. Глупым смертным этого не понять. Ты хочешь помочь Винсенту и тем самым дать отпор Габриэлю. Это совершенно нормально и никак не повлияет на наше сотрудничество. Я пришел сюда ради тебя и только ради тебя… Если захочешь, я помогу убить Габриэля. – Глаза Михаэля зловеще заблестели, а уголки рта в ухмылке поднялись еще выше. – Думаю, что мы с тобой очень похожи. Все делаем только во имя забавы. Я прав?

Линь Цзе не стал отвечать на столь очевидную попытку сбить его с толку и задумчиво прищурился, глядя на Михаэля. Значит, речь идет о Пути огненного меча… Что ж… Очевидно, он имел дело с очень сложной составляющей иудаизма, которая носила название каббала, оно же Древо жизни или перевернутое Древо жизни.

Линь Цзе выбросил из головы все, что ему сказал Михаэль, и сосредоточился на анализе новой информации. Тот факт, что представители этой группировки использовали имена ангелов в качестве кодовых имен, уже оставил у Линь Цзе самые плохие впечатления.

Будучи ученым, который всю свою исследовательскую деятельность вел в поле фольклора, Линь Цзе приблизительно представлял, что такое Древо жизни. Его чувствительный разум сразу же породил соответствующие ассоциации, когда Михаэль заговорил про Путь огненного меча.

Каббалистическое Древо жизни есть созданный Богом план всей Вселенной, средоточие путей к божественности.

Древо жизни состоит из трех столпов, десяти сфирот, четырех миров и двадцати двух путей.

Каббалистическое Древо жизни можно было рассматривать в качестве карты культивирования боевых искусств. Посредством культивирования самосовершенствования через пути, которые назывались меридианами, можно было достичь десяти сфирот, то есть десяти царств, и в итоге стать совершенным человеком.

Десять сфирот, что идут по Древу жизни снизу вверх, являют собой путь человека к статусу небожителя или божества. Если посмотреть с другой стороны, то путь сверху вниз через десять сфирот и есть тот самый Путь огненного меча, что представляет собой излияние божественности. У каждой из десяти сфирот были свои хранители – имена некоторых из них Линь Цзе недавно назвал.

Логика подсказывала, что в основе идеологии преступной группировки лежит каббалистическое Древо жизни. Стало быть, они возомнили себя богами, раз используют Путь огненного меча в качестве названия?

Из того, что сказал Михаэль, Линь Цзе волновало кодовое имя Габриэль. Судя по всему, именно Габриэль является истинным вдохновителем Церкви Купола. И если Михаэль предложил Линь Цзе убить Габриэля, то… в рядах этой преступной группировки возник раскол…

– Ты в курсе, что я знаю о твоей цели, так что можно было обойтись и без этого пафоса. Думаешь, мне нужна твоя помощь, чтобы убить Габриэля? Посмотри на себя! Кого ты вообще можешь убить в таком состоянии? Ты стоишь на пороге смерти, и все, что тебе остается, – продолжать свою браваду, – ехидно сказал Линь Цзе.

Он чувствовал, что каждое его слово попадает в цель, и потому продолжал давить на больные точки Михаэля. Линь Цзе ухмыльнулся и добавил:

– Что ж, хорошая идея, однако вам стоит подумать о том, насколько вообще реально претворить в жизнь ваши планы. Вы, ребята, так и не добились успеха, верно? Тогда почему ты думаешь, что другие присоединятся к вам, если у вас нет ничего, кроме легенды?

В голосе Линь Цзе звучала уверенность. Он не сомневался, что представители Пути огненного меча так и не достигли цели. Если бы все этапы, что описывает каббалистическое Древо жизни, можно было пройти, то каждый мог с легкостью стать богом.

Линь Цзе говорил о том, что легенды, лежащей в основе идеологии Пути огненного меча, недостаточно для того, чтобы он хотя бы подумал о вступлении в организацию, и потому Михаэль был обязан предложить ему что-то более… существенное.

Все это было лишь на словах. Линь Цзе прекрасно понимал, в каком состоянии находится Михаэль, и знал, что тот ничего не сможет ему предложить. Все эти слова, все это давление предназначались лишь для того, чтобы выудить из Михаэля чуть больше информации.

И план Линь Цзе сработал. Михаэль понял намек. Превозмогая себя, он кивнул:

– Хорошо.

Бум! В книжном кафе по соседству раздался взрыв некой силы, настолько мощный, что земля на мгновение задрожала. Все вокруг заходило ходуном, и лишь спустя некоторое время землетрясение утихло до небольших толчков.

Линь Цзе подпрыгнул на месте и тут же повернулся в сторону шума.

– Ха-ха… Похоже, план Габриэля провалился… Надеюсь, он выживет… Ха-ха-ха… – Михаэль залился злорадным смехом. – Мое предложение всегда будет в силе. Я готов принять тебя в любое время, если ты решишь присоединиться. В качестве жеста доброй воли я готов пообещать, что Конгрив Чапман больше не получит от нас никакой помощи и все наши ресурсы и силы покинут торговый конгломерат «Айлант».

Жизнь постепенно угасала в глазах Михаэля. Наконец с его губ сорвался последний хриплый вздох. Он прошептал:

– Удачи.

И бездыханное тело рухнуло на пол книжного магазина.

Линь Цзе совершенно не волновал труп. Всем сердцем, всеми мыслями он был в книжном кафе по соседству, где, кажется, что-то произошло.

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Шеф-редактор Татьяна Медведева

Ответственный редактор Мария Соболева

Литературный редактор Мария Самохина

Арт-директор Елизавета Краснова

Иллюстрация на обложке BARSENN

Оформление блока Tusya_art

Леттеринг на обложку Елизавета Краснова

Корректоры Татьяна Князева, Елена Гурьева

Цинь – китайский музыкальный инструмент.

Синдром восьмиклассника – разговорный термин из манги и аниме, используемый для описания детей раннего подросткового возраста, которые переоценивают себя и свое значение, считая, например, что обладают скрытыми уникальными способностями или знаниями, которые могут поставить под угрозу мировой порядок и т. п.

Виверна – более слабый и почти неразумный дальний родственник дракона, жестокая и агрессивная рептилия.