Как говорится, ничто не предвещало беды. Собаки тоскливо не выли под окном на Луну, черные кошки под самым носом дорогу не перебегали, ноги никто в автобусе не оттаптывал, птички не бомбардировали макушку, сны не то, что вещие, а просто плохие не снились, смутных в своей неопределенности предчувствий тоже никаких не возникло. В общем по нулям. Все было, как всегда. Подъем, завтрак, прочие дела… дорога на работу и выезд с бригадой электриков на аварийные участки.

В тот злополучный день, недалеко от города, всего в десяти минутах езды, в чистом поле произошел очередной обрыв линии электропередачи. Все дело в прошедшей ночной августовской грозе, сверкало и грохотало знатно, вот молнией и перебило провода. Хорошо хоть столбы бетонные и не погорели опоры, а то совсем морока была бы. Собственно говоря, раньше горели и часто, пока не заменили…

Дело в том, что здесь когда-то было болото, его в советские времена осушили избавив город от комарья, но болото было не простое, нет, не золотое… и чудища там не обитали, просто железная руда там имелась, чуть да маленько, но этого хватало чтобы в грозу местность оказывалась сильно намагничена и как результат, молнии частенько бьют в это поле. Тут даже не сеют ничего, обязательно сгорит урожай во время очередной грозы. Но траву убирают — сенокос для ближайшей деревни, потому больших пожаров не случается.

Короче провода на этом участке восстанавливали регулярно. Андрей Градов сам сюда пару раз уже наведывался. Давно следовало переместить ЛЭП в сторону, всего на каких-то жалких километр-полтора, но разве у нас что-то делается в угоду людям? Это же какие деньги надо вложить в перенос! Восстанавливать обрывы дешевле. Ведь если подумать, то что мешало стразу переместить, когда деревянные опоры меняли на бетонные?! Сие нам неведомо и люди время от времени остаются без света, а то и техника горит. Разве что с ремонта обрывов можно регулярно малую денежку себе в карман откладывать…

— Камень, ножницы, бумага? — предложил Михаил — напарник Андрея.

— Давай, — согласился Градов.

— Раз, два, три!

Андрей показал два пальца, сиречь «ножницы», а Михаил — кулак, то бишь «камень».

— Эх… — вздохнул Андрей и стал взбираться в «гнездо» подъемника. Не любил он это дело, как и Михаил, вот и разыгрывали, кому лезть.

Но не успел Градов приступить к работе, как в небе, по впечатлению прямо над головой, громыхнуло и ослепительно сверкнула молния ударив в злополучный столб, так что брызнули искры.

— Вот же…

Градов инстинктивно пригнувшийся в момент раската грома, стал медленно выпрямляться.

Иногда такое случается.

«И ведь облаков почти нет», — подумалось Градову.

Тут он услышал панический вскрик напарника:

— Андрюха, замри!

— Что?!

Михаил показал рукой чуть в сторону. А там…

— Елочки пушистые!

Андрей увидел, как метрах в двадцати в воздухе завис шар плазмы, классическая шаровая молния, что начала медленно двигаться в их сторону переливалась с ярко белого до оранжевого цвета! При этом расти в размерах.

Градов никогда раньше не наблюдал подобное явление природы вживую, но моментально узнал, как только увидел этот плазменный шар. Его дыхание тут же сбилось, сердце сбойнуло пропустив удар, в общем душа натурально свалила в пятки. Опаснейшее ведь явление.

Андрей сразу же вспомнил все слухи о непредсказуемом поведении этого феномена своим существованием опровергавшего все законы физики.

Говорят, что при встрече с этим плазмоидом, лучше всего не делать резких движений. А еще лучше замереть и не отсвечивать, глядишь и пронесет… и даже если пронесет в уже несколько пошлом смысле, считай, что легко отделался, все не куру гриль из себя изображать. А то есть у плазмоида какая-то сверхъестественная чувствительность, даже какая-то агрессивность к движению… сродни разумности… присущая бешеному зверю.

Вот напарники и замерли. Точнее Андрей застыл как памятник, а Михаил сразу юркнул в машину и закрыл все окна. Хотя Градов слышал, что стекло не всегда преграда для этого плазмоида.

Вообще феномен шаровой молнии уникален. Ей словно не подвластны законы гравитации, как хочет, так и летает, хоть по ветру, хоть против ветра, вверх и вниз. Этому плазмоиду даже законы пространства не писаны. Потому и может телепортироваться сквозь стекло, никак его не повредив. А еще известен случай когда шаровая молния забросила автомобильную покрышку на дерево. И не просто забросила, а разместила ее среди ветвей так, что никак не снять, как если покрышку повесили на ствол, а потом дерево двадцать лет росло дав мощные ветви…

Чудеса, да и только. Ну лучше бы этих чудес не видеть никогда. Очень уж страшно, до дрожжи в коленках и недержания мочевого пузыря.

В общем, сидя на самом верху опоры ЛЭП, Андрей много чего успел вспомнить про природу шаровой молнии и ее странностях.

Не зря, нобелевский лауреат Капица как-то сказал, что будь у него возможность прожить еще одну жизнь, то он посвятил бы ее изучению именно шаровой молнии.

«Лучше попасть под удар классической ветвистой грозовой молнии, — подумал Градов в тихой панике. — Шансов пятьдесят на пятьдесят, да еще говорят в паре-тройке проценте случаев, у выживших открываются паранормальные способности. Кто видит сквозь предметы, точно открылось рентгеновское зрение, кто ауры различает с возможностью лечения, у кого память становится абсолютной, кто еще чего… Но не в случае с шаровой молнией. Она тупо убивает, зажаривая до хрустящей корочки. Без вариантов».

В общем, явление шаровой молнии оказалось столь загадочным, что иные чудики не от мира сего, вообще приписывают сему явлению разумность и дошло даже до того, что считают этот шар плазмы элементалем или духом огня.

«Какая, однако, бредовая чушь в голову лезет», — удивленно подумал Андрей, мысленно сплюнув и затаив дыхание, продолжил наблюдать за парением сияющего шарика.

А шаровая молния все скользила над землей, выписывая зигзаги, то ускоряясь, то замедляясь, то меняя высоту полета, то вовсе замирая, так что иной раз действительно закрадывалась мысль в разумности этого плазменного сгустка, только какого-то… детского, игривого и любопытного.

И вот любопытство шаровой молнии распространилось на опоры ЛЭП, а точнее все еще лежащий на земле провод. Сгусток плазмы остановился, словно принюхался, а потом стал взлетать точно над проводом, едва не касаясь его, словно провод стал своеобразной лестницей.

«Ну же, лети дальше, — взмолился Градов. — Лети… Лети! Брысь отсюда!!!»

Добравшись до вершины соседнего столба, плазмоид застыл на месте словно раздумывая над чем-то, а потом двинулся по уже восстановленной линии к электрику.

«Твою же!» — взвыл он в мыслях и даже дышать перестал.

Андрей еще заметил странную частую пульсацию плазмоида сопровождающуюся цветовыми переливами, и до него в какой-то момент дошло, что шаровая молния пульсирует в такт частому биению его сердца!

Не выдержав нервного напряжения, уж очень близко подлетел сильно разросшийся плазмоид, Градов, не помня себя от паники попытался выпрыгнуть из корзины, уж лучше сломать себе ноги, чем зажариться…

Но не тут-то оно было! Шаровая молния ярко, словно гневно, вспыхнув кроваво-красным цветом, и рывком увеличившись в размерах до двух метров в диаметре, точно бешеная собака кинулась к беглецу, перехватив свою жертву на полпути к земле и заключив ее в свое нутро, а потом… в небе еще раз оглушительно прогремело и сверкнула новая молния попав точно в шаровую товарку, что породило ослепительную вспышку словно от взрыва свето-шумовой гранаты.

Наблюдавший за всем этим напарник Градова, после того как проморгался и вылез из кабины, убедившись, что опасности больше нет, стал лишь недоуменно озираться по сторонам, то и дело повторяя:

— А где Андрюха… вы куда дели Андрюху, сволочи?..

От его напарника не осталось и следа, ни тела, ни даже пепла…

Андрей Градов успел попрощаться с жизнью, когда понял, что его маневр не удался и он оказался внутри обжигающей плазменной сферы. Впрочем, вспышка обжигающей боли, причем обожгло как снаружи, так и изнутри, длилась лишь мгновение, а потом… что-то произошло и… он снова ощутил, что падает после мгновения-вечности невесомости, но вопреки ожиданиям приземление оказалось не жестким, а вполне себе мягким, даже слишком.

Чвак… раздался чавкающий звук и Андрей осознал, что погрузился в вязкую жижу по самую грудь. Лицо так же обдало липкой жижей, а еще через мгновение подключилось обоняние, что позволило ощутить весь спектр болотной вони.

— Что за черт?.. — изумлено пробормотал он и осторожно открыл глаза, удивляясь тому, что они на месте, да и веки целы.

Удивлялся сему факту потому, что в момент падения, когда оказался внутри шаровой молнии был точно уверен, что жар плазменной сферы в одно мгновение сжег ему весь кожный покров, по крайней мере, на лице точно. Как и носоглотку с легкими. Но нет, он видит и даже дышит без проблем.

«Слухи о стопроцентной смертоносности шаровых молний оказались несколько неверными…» — с облегчением и радостью подумал он, осознав наконец что жив.

— Чудеса…

И непонятно к чему больше относилось это понятие, к тому, что он остался жив и даже не пострадал, или же к окружающему его пейзажу. А вокруг, насколько хватало взора раскинулось классическое болото с топями и зарослями каких-то кустарников типа тальника или ивы, а также чахлыми с кривыми стволами березовыми рощицами на возвышениях.

— И где это я?.. Куда меня эта чертова молния занесла?..

Тут он заметил у горизонта легко узнаваемую цепь холмов. Создавалось впечатление, что какое-то чудовище вынырнуло из глубин болот и снова нырнуло, показав на поверхности свою спину. Сейчас эта «спина» была покрыта лесом и потому Андрей не сразу опознал ориентир.

— Или… в когда… — пробормотал он оторопело.

Лес, не осушенное болото… в общем все наводило на крайне неприятные мысли.

Но от их «переваривания» пришлось отвлечься.

— Уж лучше бы ноги сломал… и остался бы дома… — подумал он вслух, осознав, что его понемногу засасывает трясина.

Еще мелькнула мысль, что было бы крайне досадно выжив после того, что с ним произошло и возможно попав в прошлое, ну или в будущее (вдруг снова все заболотилось и заросло) утонуть в вонючей болотной жиже.

Андрей начал осторожно перебирать руками в попытке нащупать точку опоры, помня, что резко дергаться в таком положении нельзя, но руки проваливались сквозь жижу.

— Чтобы потом, через сотни лет, после осушения болота мою мумифицировавшуюся тушку нашли и сильно удивились современным зубным протезам и пломбам… Тьфу…

Сплюнув попавшую в рот жижу, Градов невольно провел языком по зубам и… не обнаружил пломб, как и дорогущих протезов. Это заставило его на несколько мгновений замереть. Зубы оказались целыми и все на месте.

Захотелось обследовать свое тело более тщательно на предмет наличия старых шрамов, от того же аппендицита, ну и так по мелочи — остались ли наколки — ошибки молодости, когда стало модно лепить на себя всякие иероглифы да прочую муть, чтобы подтвердить возникшую у него теорию, что его не просто загадочным образом перебросило во времени, но еще и обновило, по сути, пересобрало, только в идеальном состоянии, так сказать в «нулевом» варианте.

— Интересно… даже радостно… но все потом, главное — выбраться…

Градов снова начал перебирать руками в попытке выплыть, но все что он смог добиться, так это остановки дальнейшего погружения. Вот только это не только не радовало, скорее удручало, так как силы на сохранение нынешней позиции стремительно уходили. Подступила паника.

— Люди!!! Помогите!!! — закричал он.

Впрочем, быстро прекратил это бесполезное занятие. Во-первых, людей поблизости не наблюдалось, во-вторых, они до него не доберутся, в-третьих, крик лишь отнимал и без того подходящие к концу силы.

Но верно говорят: захочешь жить — еще не так раскорячишься.

Жажда жизни, заставила Андрея экспериментировать. Он вспомнил о своей одежде. Шаровая молния ее к некоторому удивлению не сильно попортила. По крайней мере он порадовался, что облачился для работы не в легкую курточку, а в хороший брезентовый плащ, такой не продует, и не промочит.

Снять его оказалось непросто, более того, эти попытки привели к тому, что Андрей погрузился в жижу по подбородок, а последнее движение, когда он снова начал одевать плачь на руки, но так, чтобы перед ним образовалась тканевая поверхность и вовсе утонул по самые брови, но первая же попытка выбраться оказалась на редкость удачной, он вскинул руки вверх и когда плюхнул их в жижу, то под брезентом оказался значительный воздушный пузырь, что удержал его от дальнейшего погружения, а потом и вовсе позволил чуть приподняться над поверхностью.

— Тьфу… тьфу… Так-то лучше… Погнали!

Погнать не вышло, тем не менее медленно, но верно Градов стал передвигаться по болотной жиже в сторону ближайшего островка с тальниковыми зарослями.

Успешные действия придали ему сил, так что на морально волевых он к закату, преодолев около сотни метров, добрался до зарослей и рухнул без сил. Их не осталось даже чтобы порадоваться. К тому же просто зверски хотелось пить.

Отлежавшись, Андрей почувствовал холод, его зазнобило и он стал копаться в карманах в поиске зажигалки. В этот момент он даже порадовался, что является курящим. Правда в последние годы пытался множество раз бросить эту пагубную привычку, что изрядно подорвало его здоровье, но без особого успеха.

Зажигалка нашлась в кармане, причем это была не китайская дешевка, что сейчас скорее всего просто не сработала бы, а хорошее изделие с откидным колпачком. Подарок на день рождения.

Наломав дров, Градов развел костер и стал скидывать с себя одежду пропитанную болотной грязью.

— Ах вы ж мать вашу! — вскричал он, обнаружив на себе множество успевших присосаться пиявок и начал их отдирать с отвращением на лице и мстительно бросать в костер. — Так вам сволочи, а не комиссарской крови!

Избавившись от мерзких тварей, Градов, стоя в дыму, чтобы его не сожрали другие кровососущие твари, на этот раз летающие, тщательно обтерся травой.

Подступил голод и не найдя ничего мясного, вроде тех же лягушек, принялся собирать рогоз, росший вокруг островка в великом множестве, чьи стебли и корни вполне себе съедобны, а если еще и приготовить в огне, то даже где-то и вкусны.

— И судя по их спелости, на дворе месяц август…

После позднего ужина, что лишь слегка перебил чувство голода и жажды, Градов провел ревизию своего имущества. Телефон после купания приказал долго жить, так же из прямых потерь стали кроссовки, что соскользнули с ног и остались где-то в толще болотной жижи. Деньги и документы размокли, осталась только металлическая мелочь. Часы не носил используя все тот же телефон для определения времени.

— Вот только если я попал, то светить всем этим не стоит…

Андрей прикопал все что могло его выдать столь явственно. Лишние вопросы ему были совсем ни к чему. Осталось разобраться с одеждой. Но она на его взгляд являлась обычной. Черные джинсы, особенно после купания выглядели затрапезно, плюс сказалось воздействие плазмы, так что их изрядно пожгло и им больше подходил эпитет лохмотья. Рубашка тоже ничего выдающегося, ну и старый классический свитер тоже не привлекал внимания, обычный серый без рисунков.

Осмотр себя в свете костра дало Андрею понять, что он не только пересобрался в идеальном состоянии, но и судя по всему помолодел. Отражение в полирований поверхности зажигалки подтверждало этот вывод.

— Ну что же, хорошая компенсация за попадалово — сбросить двадцать лет, плюс идеальное здоровье… осталось только понять, в когда же меня забросило?.. ну и не сдохнуть по глупости.

Но что-то подсказывало, это не эпоха динозавров и тому подобные времена. И это радовало. В противном случае можно было сразу топиться в болоте.

— В идеале, наверное, в каменный век попасть… — пофантазировал он с мечтательным оттенком. — Самое беспроблемное в социальном плане время… можно самому творить историю. Хотя, конечно, и в этом периоде есть свои негативные нюансы…

Посмотрев на небо, благо оно оказалось чистым от облаков, Градов без проблем отыскал Большую медведицу и понял, что если и угодил в прошлое, то в относительно недавние времена, потому как конфигурация звезд на его взгляд ничем не отличалась от привычной ему, а как он слышал, данное созвездие в этом плане одно из самых изменчивых и в том же Каменном веке мало чем напоминало нынешнюю форму.

— Ладно… чего гадать? Выйду к людям и определюсь с датой… Только бы не в сорок первый…

Ночь прошла непросто. Тучи комаров вились над Андреем Градовым, готовые в любой момент спикировать, чтобы облепить его и высушить до последней капли крови, так что пришлось ему организовать фактически круговой костер. Это отгоняло насекомых и давало тепло, но одно плохо, дров требовалось много, трак что приходилось часто за ними бегать. А поскольку из инструментов только собственные руки, то наломать их быстро в достаточном количестве получалось не быстро и тут уж комары не зевали. В общем покусали изрядно и Градов к утру, когда наконец одежда подсохла, страшно чесался.

Поскольку спалось плохо, да и как-то не сильно хотелось, то к утру Андрей сплел болотоступы из веток и коры тальника. С рассветом обзавелся шестом метра четыре длиной, и позавтракав все тем же рогозом, стал определяться с направлением движения.

— В город или в сторону поселка?

До поселка было ближе, но оставался вопрос, а есть ли этот поселок в природе? Этого он не знал.

— Если уж на то пошло, то не факт, что и город существует…

Так что направился в сторону поселка, в конце концов это просто ближе и путь выглядел перспективнее в том плане, что до следующего островка с растительностью идти ближе если двигаться в ту сторону.

Тщательно проверяя маршрут шестом, Градов плелся через болото от островка к островку. Иногда приходилось выписывать изрядные петли, чтобы найти относительно твердую почву и снова не провалиться в трясину.

Впрочем, все меры предосторожности все же не спасали его от купаний в болотной жиже. То кочка казавшаяся надежной таковой не являлась и ступив на нее Градов проваливался по пояс, то банально приходилось класть натуральную гать из веток, обламывая их от берез и тальника, бросая получившиеся фашины там, где не мог найти относительно безопасного пути и ползти по ним как червяк, окончательно добивая одежду, особенно пострадали штаны обзаведшиеся «модными» дырами.

Как бы там ни было, но к вечеру Андрей Градов все же добрался до края болота и даже вышел к речке-вонючке, что в числе прочих питала его. В будущем русло этой речки, как и других изменили, отведя в сторону.

— Болотник! Болотник!!! — раздались панические детские голоса. — А-а-а!!! Бежим!!! Спасайся!!!

Из ближайшей рощи, побросав всякие лукошки и корзинки, с воплями ужаса бросились прочь дети в количестве десяти-пятнадцати особей обоего пола и такого же возраста, только пятки сверкали.

Посмотрев на брошенные котомки Андрей увидел, что дети собирали грибы и малину и набрали изрядное количество, что неудивительно, если они занимались сим собирательством целый день.

Градов решил немного привести себя в порядок прежде, чем соваться к людям, ведь известно, что встречают по одежке, хотя бы просто простирнуть вещи, благо речка под рукой. Вновь развел костер, а из брошенной детской добычи набрал сыроежек, коих судя по названию теоретически можно есть сырыми, но лучше все же приготовить, хотя бы запечь над углями насадив на прутики. Ну и малиной не побрезговал, чтобы просто утолить жажду ее соком, пить из реки он не собирался.

Глядя в огонь и отмахиваясь веткой от комаров и прочих слепней, Градов пытался продумать для хроноаборигенов свою легенду: кто он, откуда и чего тут делает. Получалось откровенно плохо, в первую очередь из-за того, что банально не имелось основы в виде даты, от которой можно было оттолкнуться. Легенда, придуманная к веку девятнадцатому совсем не «плясала» для пятнадцатого, а родить что-то универсальное просто нереально.

— Придумывать для каждого века свою?

Попытался, но истощенный мозг уже откровенно саботировал работу и отказывался генерировать идеи.

— Кем я вообще могу представиться в идеальной ситуации? Иностранцем разве что… надо думать мой русский язык сильно отличается от общепринятого, что условно городского и тем более деревенского… А чего на болоте забыл и в таких обносках?

Тут Градов откровенно впал в ступор, потому как ответ на этот вопрос не находил. Да и пришло понимание, что иностранцем он может представиться исключительно для деревенских. А вот стоит только встретиться с кем-то из людей облачённых властью и его легенда рухнет как карточный домик, потому как не знает ни одного иностранного языка, да и о местных реалиях не в курсе.

— Плохи мои дела… Может отыграть роль беспамятного? Да еще и немого? С блаженных взятки гладки… Нет, не прокатит… сдадут в город, никто со мной возиться не будет, просто потому что не наработаю съеденное… А кому нужен лишний рот в деревне, где самим жрать нечего? А в городе доктора… в дурку определят… если сейчас есть эти дурки, а нет, так церковники примут… а это еще страшнее… демонов изгонять начнут… бр-р… Если сам не признаюсь, так меня все равно быстро вычислят… не дураки люди, быстро сообразят, что перед ними симулянт и тогда сдадут властям, а уж те начнут пытать на предмет, зачем симулировал, от кого сбежал, чего натворил. И надо думать висяков у них хватает, так что все повесят на меня и здравствуй в лучшем случае каторга сибирская. Не… не мой вариант.

Пришло понимание, что устроиться в России у него не получится.

— Значит нужно куда-то свалить, в ту же Америку, где моя манера говорить не вызовет большого удивления, ну и язык придется учить. А там глядишь смогу вернуться уже не голодранцем, но состоятельным человеком, учитывая мои некоторые знания, спасать Россию, хе-хе…

Градов чуть повеселел. Какой-никакой план он составил, по крайней мере в стратегическом отношении, осталось проработать тактические частности, но это уже не сегодня.

Тут дали о себе знать грибы, начав источать аппетитные запахи. Андрей съел сыроежки и заел их малиной. Организм, бросив все силы на переработку пищи, оставил мозг без энергии и, Градов тут же зверски захотел спать. Глаза слипались, он даже сходил к воде и умылся, даже чуть взбодрился, но стоило только вернуться к костру, как жар огня его тут же разморил, веки налившись свинцовой тяжестью закрылись, а открыть их не хватило ни сил, ни желания.

Андрею приснилось, что он плывет на стремительной яхте под парусом, дельфины вокруг прыгают, да летучие рыбы… а настоящую стремительность ей придавали подводные крылья, что подняли корпус яхты над водой на добрый метр. В детстве как-то успел несколько раз прокатиться на речных «ракетах», а потом узнал, что и парусные яхты такие делают, спортивные.

Но вдруг произошла катастрофа, яхта содрогнулась, резко клюнула носом, не иначе налетела крылом на топляк какие встречаются в морях и океанах не так уж и редко, («ракета» на его памяти тоже однажды столкнулась с бревном, правда тогда ничего не случилось непоправимого), и Градова, сорвав с место, сначала бросило на мачту спиной, а потом, кубарем протащив по палубе, швырнуло в воду…

— Вот он тать!

— Держи его!

— Бей аспида поганого!

Андрей проснувшись, даже не сразу понял, что произошло, только острая боль в спине, будто он действительно со всей дури долбанулся об мачту, только не во сне, а наяву и вода… он действительно оказался в речке и холодная вода его окончательно взбодрила.

В свете почти прогоревшего костра он увидел, что к нему с криками и каким-то дрекольем в руках несется толпа мужиков.

«Вот одним таким дрыном меня похоже и отоварили сонного, да так что я кувырком в реку улетел», — мелькнула мысль.

— Бей его други! — надрывался какой-то шибздик с козлиной бородкой, зато с самой большой палкой в руках среди прочих, Градов даже подумал, что именно этот гад его и оприходовал.

— У-у! Злыдень!!!

— Эй! Вы чего?!

Градов невольно отшатнулся от нападающих с яростно перекошенными лицами.

— Чего я вам сделал?!

Но его никто не слышал и не слушал.

Несколько молодых парней, лет по двадцать пять, бросилось в речку да еще с разбега, что стало их ошибкой ибо дно оказалось илистым и атаковавшие в один момент потеряли подвижность погрузившись в жижу по колено и выдрать ноги из нее оказалось не так-то просто. Но они вспомнили о своих дрынах и постарались в припадке гнева забить ими Андрея, что тоже боролся с илистой грязью в попытке отступить.

От первых ударов Андрей лишь каким-то чудом уклонился в стиле Нео из «Матрицы» или отбил, мягко перехватив и отведя эти оглобли в сторону руками, тем более что мужики попав в неестественное положение имели проблемы с координацией, как следствие замахи получались неточными и довольно слабыми.

— Да вы что, совсем с катушек слетели?! Чего деретесь?!! Что я вам сделал?!

— Ах ты паскуда! Он еще спрашивает?!! Н-на!

Этот удар тоже получился кривым и от него Градов снова уклонился, но понимая, что мужики скоро приноровятся, Андрей пошел на сближение, тогда мужикам станет орудовать своими дрынами несподручно.

— Бейте его, бейте! — скача на берегу повизгивал шибздик.

— Да я тебя самого урою уродца мелкотравчатого! — вспылил Градов.

— А-а! Бейте его! — визжал тот.

Очередной замах палкой Андрей перехватил рукой и отведя в сторону, (били без всяких затей сверху вниз, пытаясь попасть по голове, так что имея некоторую сноровку уберечься вполне реально), от выдрав ногу из ила, сделал шаг вперед и прописал правой в скулу мужика.

Удар получился смазанным, ведь приходилось держать левой дрын, а мужик в свою очередь пытался его вырвать, так что все находились в движении и с координацией было плохо.

— Ах ты гнида! — взвыл парень получив по морде.

Он еще раз дернул палку, Градов ее отпустил и молодой мужик не ожидавший такого подвоха от неожиданности завалился назад и плюхнулся в воду задницей. Взревев, тут же начал вставать, но Андрей не терял времени даром и выдрав вторую ногу, сделал еще шаг вперед и, в тот момент, когда противник наконец встал, нанес еще один удар. В этот раз кулак впечатался парню точно в нос, как на тренировке с грушей. Послышался хруст и мужик взвыл, хватаясь руками за лицо, а из-под рук обильно потекла кровь.

— Ы-ы-ы! Зашибу!

— Да скажите уже, чего вам от меня надо?!

Но и эта попытка перевести драку в мирное русло и разрешить несуразный конфликт словами не привела к успеху.

Пока Градов боксировал с одним своим противником, остальные мужики перебирали ногами в попытке с ним сблизиться. Андрей это конечно заметил и попытался отступить, но проклятый ил засасывал ноги все глубже и чем резче попытка вырваться, тем глубже проваливаются ноги.

— Черт бы вас побрал…

Очередная попытка зашибить его дрыном чуть не увенчалась успехом, но Андрей проявил чудеса изворотливости и его задело лишь вскользь. Но руку сильно ушибло. Тогда он подхватил палку, что выронил его первый противник все еще воющий из-за боли в сломанном носе и стал отбиваться ею от наседающих мужиков.

Только он делал не широкие замахи, а бил тычками, словно копьем. И его удары достигали цели. Кому в живот зарядил, кому в грудь…

— Ах ты паскуда!

Казалось, победа близка, мужики начав получать удары, стали приходить в себя, но тут свое слово сказал скачущий словно обезьяна на берегу коротышка. Он подскочив к самой кромке воды зачерпнул жидкой грязи и бросил ее в Андрея. Бросок при этом получился достаточно точным. Шмат грязи попал Градову в голову. Сам по себе удар по силе никакой, но вот грязные брызги залепили ему правый глаз.

— Сука! Тебе конец!

— Бейте его!

И в Градова полетел еще один шмат грязи, а за ним еще и еще.

Андрей попытался сбежать, под ставив спину под обстрел, при этом хотел промыть глаза от грязи, как кто-дотянулся до него и огрел палкой по голове.

Андрей, едва не потеряв сознание, рухнул в воду из-за чего чуть не захлебнулся. Пока он приходил в себе и вставал, надсадно откашливаясь от попавшей в носоглотку и легкие воды, противники добрались до него и побросав палки, что на короткой дистанции только мешают, начали ожесточенно месить его руками, обрушив град ударов. Все на что хватило Андрея это закрыть голову оберегая глаза, нос и зубы.

Но удары пробивали блок, так что кулаки достигали цели, как результат ему и нос расквасили, хоть и не сломали, и глаза подбили, порвав кожу в районе бровей, и по зубам съездили, хоть и не выбили, но губы были разбиты в кровь и по ушам попало, а один из ударов выбил челюсть, а то и вовсе случился перелом.

— Все, хорош… А то убьем… — сказал кто-то из более-менее здравомыслящих мужиков, видя, что их противник опал в воду и уже не помышляет не то, что о сопротивлении, но и защите.

— И по делом ему гниде!

— Хватит я сказал! Убьем, нас же за это самих на каторгу отправят!

— Так в болоте притопом…

— То не нам решать… Получил свое от нас и будя… Сдадим его в город, пусть там сами решают, что с ним делать. Наше дело маленькое…

Мужики видя поверженного противника, больше не пылали жаждой крови и подхватив Градова, стали выбираться на берег из холодной речной воды.

— Ты Митяй лучше дров в костер подбрось. Просушиться нам не мешает… сам-то сухой…

— Так я если бы в реку сиганул, меня бы по горло в тину засосало…

— Эт верно…

— Ха-ха!!!

«Вот же попал в переплет», — тем временем думал Андрей, понимая, что его с кем-то спутали и к этому кому-то у местных накоплюсь много вопросов.

Его самого тоже разоблачили до трусов, но не из человеколюбия, дескать тоже надо обсохнуть человеку, пусть он и супостат, а из мародерских побуждений. Руки и ноги после этого связали веревкой.

Мелькнула мысль, что зажигалка куда-то пропала. Так-то он крутил ее в руках, когда прилетело по спине, так что варианта три: либо в траве где-то затерялась, либо в огонь полетела, либо утопла.

Мелкий гаденыш, притащивший дров для костра, его при этом пнул в живот. К счастью, этого шакаленыша быстро отогнали.

— Не шали Митька… не дело связанного бить…

— Так он…

— Хватит! А то может развязать его и ты с ним честно подерешься?

Но честно драться этот «Табаки» даже с изрядно побитым Андреем не захотел.

Андрей же подумал, что ему в некоторой степени повезло, что драка произошла в воде иначе так легко он бы не отделался — запинали бы ногами. Но ноги у всех оказались обездвижены, а потом, когда выбрались на сушу, парни поостыли, причем в прямом смысле этого слова.

Узнать в чем именно его ошибочно обвиняют Градову не получилось, а потом он просто отключился несмотря на холод. Все-таки по голове ему прилетело порядочно, так что похоже выхватил сотрясение мозга, по крайней мере его стало подташнивать и на глаза давить.

Пробуждение вышло не самым приятным, а именно от пинка под ребра. Пнул его все тот же шакаленыш.

— Вставай тать… а то ишь разоспался словно барин какой…

Градов осознал, что наступает рассвет.

— Вставай и двигай… а то ишь разлегся словно на перине…

Андрей решил лишний раз рот не открывать, чтобы выяснить причину почему на него напали и оправдаться. Да и челюсть сильно болела, толком даже не закрывалась. С правой стороны скула сильно распухла. Разбитые губы на этом фоне пустяк.

«Только бы не перелом», — взмолился он.

— Шагай давай…

Его подтолкнули в спину и он побрел в указанном направлении. Градову оставалось только порадоваться, что сотрясение если и было, то легкое и организм с ним за ночь практически справился, потому как позывов тошноты не ощущалось, да и глаза вроде как пришли в норму, если не считать отеков, из-за которых он мог взирать на окружающий мир лишь через узкие щелочки.

«Выгляжу наверное сейчас, что называется, краше в гроб кладут», — невесело подумал он и понадеялся, что остаточные, после пересборки организма регенерационные процессы позволят выздороветь достаточно быстро.

Пробуждение вышло не самым приятным, а именно от пинка под ребра. Пнул его все тот же шакаленыш.

— Вставай тать… а то ишь разоспался словно барин какой…

Градов осознал, что наступает рассвет.

— Вставай и двигай… а то ишь разлегся словно на перине…

Андрей решил лишний раз рот не открывать, чтобы выяснить причину почему на него напали и оправдаться. Да и челюсть сильно болела, толком даже не закрывалась. С правой стороны скула сильно распухла. Разбитые губы на этом фоне пустяк.

«Только бы не перелом», — взмолился он.

— Шагай давай…

Его подтолкнули в спину и он побрел в указанном направлении. Градову оставалось только порадоваться, что сотрясение если и было, то легкое и организм с ним за ночь практически справился, потому как позывов тошноты не ощущалось, да и глаза вроде как пришли в норму, если не считать отеков, из-за которых он мог взирать на окружающий мир лишь через узкие щелочки.

«Выгляжу наверное сейчас, что называется, краше в гроб кладут», — невесело подумал он и понадеялся, что остаточные, после пересборки организма регенерационные процессы позволят выздороветь достаточно быстро.

Шли долго, часа два. Парни, а их всего оказалось пятеро, завели разговор о каких-то своих деревенских делах, костерили старосту, что наживался на своих односельчанах давая в долг под слишком высокую лихву, завышал стоимость аренды лошадей для вспашки с извозом и творил прочие непотребства с их точки зрения.

— А рубашка-то смотрите какая-то тонкая… — заметил все тот же Митяй.

— И цветастая…

Мужики перекинулись на обсуждение обычной вельветовой рубахи раскрашенную в полоску коричневым и желтым цветом.

— Украл поди злыдень…

— Дорогая… В корчму сдадим, за нее полведра сможем выторговать!

— Ведро!

— Не меньше!

Перспектива знатной попойки оживила конвоиров.

— Штаны жаль худые… рванина…

Пошло обсуждение одежды, подивились вязаному свитеру и перспективам его продажи за зеленое вино. Плащу удивились не очень. Его решили не продавать, как и свитер со штанами, разобрав для себя.

— Где одежку такую взял, аспид?! — толкнув Андрея в плечо, спросил один из мужиков.

Градов не ответил.

— Ну?! Че молчишь, еще получить хочешь? Так я быстро тебе навешаю!

— Оставь его Николка… не вишь, что у его пасть калечная, не закрывается… ничего кроме мычания он тебе не выдаст. Как ты тогда…

— Ха-ха-ха! — заржали парни, видимо вспомнив какой-то случай с подобной травмой.

— Вот же…

Этот Николка сплюнул и они все продолжили обсуждать свои дела, прыгая с темы на тему от перспектив урожая зерновых с брюквой и заканчивая недавно состоявшимся рекрутским набором. Урожай как водится прогнозировался скудным с перспективой жрать лебеду и прочие малосъедобные растительные дары земли.

Ну и про баб, конечно, балаболили. Какой же мужской треп и без женского вопроса? Вот и обсуждали то одну, то другую. Причем эта тема переплелась с отдачей односельчан в армию, потому как забрали в солдаты одного женатого и молодая жена с парой малолетних детей теперь осталась без мужика и стало быть можно предложить ей свои мужские услуги и это отнюдь не помощь по хозяйству.

Вот и деревня. Дворов двадцать, плюс-минус. Дома стояли вдоль речки примыкая к ней огородами. Но оно и понятно, так легче поливать, таская воду.

«Сильный ветер что ли был, что все крыши посдувало?» — невольно удивился Андрей, увидев, что почти половина домов без крыш, точнее с голыми жердями образующих скат.

Как раз сейчас некоторые ремонтировали свои крыши устилая их свежей соломой взятого с поля, через которое они шли. При этом часть поля была уже убрана, а местами все еще стояла пшеница, словно клоки волос на голове у страдающего стригущим лишаем.

Как подметил Градов эти участки были отделены друг от друга полосами земли примерно метровой ширины по одной такой полосе они и шли.

Пшеница не поражала своей густотой и налитостью колосьев. Посажена тоже то густо, то пусто. И эту пустоту занимала сорная трава: овсюг, полынь и прочий бурьян.

«Ну да, покидали как бог на душу положит, широко махнув рукой, — понял Андрей. — Это ведь не посадка автоматической сеялкой. Да еще поди птицы изрядную часть зерна склевали…»

От деревни к полю в свою очередь направилась толпа женщин и детей, что принялись скашивать пшеницу на своих участках с помощью серпов. Женщины косили, а подростки вязали скошенное в снопы.

Их процессию заметили и проводили взглядами, лишь подростки, наверное те самые, что от него сбежали, приняв за болотника, показывали в него пальцами и чему-то смеялись.

Деревня при ближайшем рассмотрении оставила гнетущее впечатление. Дома низенькие, маленькие с крохотными окошками затянутые мутным бычьим пузырем или своеобразными витражами из осколков битого стекла, причем, судя по всему, бутылочного. Печных труб не видно.

По улице с дикими воплями носились мелкие босоногие дети, лет пяти-семи, одетые в жуткие обноски, где заплатка сидит на заплатке.

Внезапно среди ни завязалась ожесточенная потасовка, причем дрались не только мальчики, но и девочки. При этом взрослые почти не реагировали на это побоище, лишь старый дед на них прикрикнул, но на него не обратили никакого внимания и продолжили с визгами мутузить друг друга. Там не просто дрались, но и кусались, образовалась куча-мала.

«Матерь божья!..» — мысленно воскликнул Градов, глядя на это побоище.

И лишь когда из ближайшего двора вышел мужик лет сорока, которому эти крики видимо сильно мешали и начал с матами раскидывать этих дерущихся детей в разные стороны словно щенков, при этом отвешивая крепкие подзатыльники и пинки, махач прекратился и детишки, все в царапинах и заляпанной в кровью одежде, что обильно текла из разбитых носов и губ, стали разбегаться кто куда.

— От звереныши! — даже с толикой восхищения произнес конвоировавший Андрея мужик, чьего имени он так и не узнал. — А мой-то каков, а! Видел, как твоему наподдал! Прямо как я тебе давеча! Ха-ха!

— Это кто кому наподдал?!

— Я! Забыл, что ли, как…

— Н-на!

Один из парней неожиданно врезал другому кулаком в ухо.

— Ах ты!..

Получивший оплеуху, быстро вскочив с земли, налетел на своего обидчика словно регбист, свалил его на землю и завязалась ожесточенная потасовка.

«Ну и дела… — обалдевал от происходящего на его глазах Градов. — Чего они такие все агрессивные?! Что дети, что взрослые… Агрессия так и прет. Готовы схлестнуться по малейшей причине, а то и намеке на нее. Или это все из-за спорыньи?»

Градов слышал, что в давешние времена, то есть в эти, в которые он угодил, зерно часто поражалось спорыньей, а она провоцировала агрессивное поведение у людей, при этом при температурной обработке вещества в ней содержащиеся не распадаются.

«Значит с местным хлебом надо осторожнее быть», — сделал он вывод.

— А ну прекратили! — крикнул неформальный лидер группы и попытался разнять дерущихся, что катались в пыли дороги со звериным рычанием. — Хватит, я сказал!

При этом Митька с Николкой принялись подзуживать драчунов.

— В ухо ему бей в ухо!

— В душу ему сунь!

Наконец дерущихся удалось разнять.

— Совсем ума лишились?! Устроили тут… Идем!

И процессия продолжила движение. Детишки что минуту назад ожесточенно бились друг с другом, что называется не на жизнь, а насмерть, вновь собрались в стаю и пристроились следом. Оно и понятно, новое лицо, какое-никакое развлечение…

Дворы огораживались плетнями из тонких палок, все того же тальника, причем почти у всех они были из относительно свежесрубленных, и потому внутреннее пространство хорошо просматривалось, а именно то обстоятельство, что они оказались засраны до неприличия. Никто их похоже не чистил, так что образовалось полузасохшее месиво из грязи и дерьма различных животных: куриц, коз, свиней, коров и лошадей. Ну и амбре над улицей висело соответствующе. Так что невольно вспомнилась присказка: «Хорошо в краю родном, пахнет сеном и говном». Сеном не пахло, а вот говном — да, аж глаза резало.

«Не удивлюсь если и люди свою лепту вносят вместо того, чтобы в сортире гадить. Да и сортиры не факт, что имеются в наличии…» — подумалось Андрею.

Как он потом позже выяснил, то все это «богатство» по весне вываливали на огород и поля в качестве удобрения. Так что про то, что огороды для повышения урожайности надо унавоживать селяне знали издавна. Другое дело, что форма сбора органических удобрений…

Наконец деревня осталась позади и процессия остановилась перед большим и богатым двором стоявшим на некотором отшибе от остальных домов и на некотором возвышении. Богатство выражалось в том, что жилой дом был большим, окна застеклены оконным стеклом, пусть и плохого качества — видно брак производства, а главное — крыша крыта досками и дранкой, а-ля черепица. Ну и во дворе чисто, животные по нему не гуляли за исключением кур, а сидели в стайках. А сам двор огорожен внушительным забором, как по толщине используемых палок в плетне, так и по высоте, сходу такой не преодолеешь.

Так же в пользу богатства говорила стоящая на самой макушке холмика ветряная мельница.

Еще одним штрихом служило то обстоятельство, что во дворе этого хутора залаяла собака. А содержать псину дело не дешевое. Ее капустой да брюквой не прокормишь. Только сейчас Градов понял, чего не хватало в деревне, пока они шли по улице — лая собак.

«Надо полагать тут староста живет, кулак местный», — понял Градов.

Гостей благодаря живой сигнализации заметили. Сквозь плетень на них смотрел пацан лет десяти.

— Батьку своего позови… — глухо потребовал вожак сей банды.

— Ага…

Пацан убежал и через пару минут появился староста и впрямь выглядел как типичный кулак с картинок. Главное что обут оказался не в лапти, а какие-то полусапоги. Ну в целом одежда добротная без заплаток.

Видом и статью чем-то напоминал заведующего складом из фильма «Операция «Ы»».

— И кого это вы притащили? — поинтересовался он, открыв калитку.

— Злыдня… — начал было Митька.

Но староста-кулак оборвал его взмахом руки.

— Кто это Демьян? — обратился он к лидеру.

Андрей вдруг подумал, что староста прикармливает этих парней, делая из них этакою силовую защиту, ведь быть богатым среди нищих тоже непросто, особенно когда люди до крайности доходят. Напасть могут.

«От рекрутского набора наверняка прикрыл, заработать дает на бухло в качестве батраков, да и так подкармливает. По крайней мере Демьян точно полностью его человек», — предположил он.

— Тать-колодник. Вы еще сами нам о нем говорили…

— Помню я о чем говорил. Вот только непонятно каким местом ты меня при этом слушал. Жопой поди… О каких приметах я тебе сказывал?

— Эм-м…

— Что мычишь как бычок от вымени оторванный? Колодник тот волосом черен, нос горбинкой, мочка правого уха рваное, одного верхнего зуба не хватает. А теперь посмотрите на него и скажите мне, хоть одна примета совпадает?

Конвоиры-ловцы посмотрели на Градова словно в первый раз увидели и погрустнели. Ну да, волосы оказались темно-русыми, нос прямой, и мочка уха целая. Зубы как у лошади смотреть не стали.

— Темно было…

— Только это вас и извиняет.

— А с другой стороны Василь Силыч, что честному человеку на болоте делать?

— Тоже верно, — степенно кивнул староста. — Это ты правильный вопрос задал. Может еще кто сбег, а мы о том просто не знаем… Бумаги при нем какие были? А то мало ли чего на болотах кто мог забыть по какой нужде…

— Не… одежка худая и все… не иначе крепостной, или дворовый чей в бега подался натворив чего в барском имении. А то и мастеровой или еще для каких нужд человечек. Руки у него вон какие… тяжелой работы не знающие. Как бы не музыкантишко какой. А это народ пакостливый…

Андрей сам невольно посмотрел на свои руки и признал доводы Демьяна. После пересборки, все трудовые мозоли исчезли. Да и те, что были, за таковые по нынешним временам могли не признать.

— Может быть… может быть… Набедокурил и в бега… Эй, ты кто таков и чьих будешь? — обратился староста к Андрею.

Но тот ничего внятного ответить не мог из-за опухшей челюсти, да и не придумал до сих пор что отвечать. Требовалось больше информации для проработки легенды. И первые наметки благодаря этим разговорам у него появились.

— Понятно, — пробормотал с недовольным видом староста. — Ладно… все равно соврет — не дорого возьмет. Узнать в городе надо. Может награду за беглого дают? Пошли кого в город, пусть узнает. Или сам сгоняй.

— Сделаю Василь Силыч… Лошадку бы для скорости… — попросил Демьян видимо не желая бить ноги.

— Хорошо… возьми Сухаря. А этого пока в подвал отведите… да оставь кого присматривать за ним.

— Вот… Николка присмотрит.

— Пусть он, — согласился староста и отошел в сторону, освобождая дорогу.

На хуторе старосты оказалось довольно прилично народу, одних взрослых под дюжину человек и все чем-то занимались, но все оставили свои дела, чтобы посмотреть на Градова, причем всех скорее заинтересовал не сам он, а его трусы. Наверное, будь он голый и то, столько заинтересованных взглядов не удостоился бы.

— Что это на нем?

— Срамота какая…

— Не иначе басурманская одежка…

— И креста на нем нет…

«Вот кстати да… ну, скажу, что потерялся во время драки», — подумал Андрей.

Наконец минута позора осталась позади, его провели через весь двор мимо каких-то стаек, овинов, бани и прочих строений не совсем понятного для Градова назначения, завели в какой-то сарай и там открыли люк ведущий под землю. Из проема дохнуло сыростью и плесенью, а также прочими непознаваемыми запахами, вроде кислятины и гнили.

— Давай, спускайся, — сказал староста.

— Хо-о-но… окоею…

— Чего ты там бормочешь? — нахмурился тот.

— Холо-оно…

Андрей мелкой дрожью тела попытался изобразить, что ему зябко.

— А, холодно! — догадался староста и посмеялся. — Ладно… будет тебе одежка… Да и не голым же тебя в одном этом непотребстве срамном потом в город везти… А теперь давай, спускайся сам… или тебе помочь? Так это быстро!

В помощи Градов не нуждался, а то знал он подобного рода помощь — столкнут вниз и вся недолга. Еще переломается.

Андрей оказался в подвале для хранения консервированных продуктов: капуста, огурцы, яблоки, (и что там еще квасят да засаливают в эти времена?) о чем свидетельствовали бочки, от которых и несло кислятиной. Непонятно только почему бочки до сих пор не вытащили наружу и как-то их не обработали для последующего использования, а стоят тут и гниют, да воняют. Изделия не самые дешевые. Разве что повторное использование не предполагается и тара пойдет на слом. И все равно не понятно, почему не вытащат. Сырость ведь пропитывает подвал. Во время спуска он приметил покрывшую стены потолок подвала пышную «вату» белой плесени, того и гляди обрушится все.

«Разве что руки пока не доходят вынести да почистить, типа страда — полевые работы все силы и время отнимают? — подумал Градов. — Да и подвал могут новый копать, а этот наоборот закопают…»

Сырой холод подвала сразу же вцепился в тело Андрея начав высасывать из него тепло. К счастью, староста не обманул и подбросил одежды, причем не став затягивать. Но это, как понял Андрей не от доброты и душевной широты, а просто если сидящий у него в подземелье человек заболеет, а то и вовсе околеет, а он при этом является чьей-то собственностью, да еще дорогой собственностью, то придется отвечать перед владельцем.

Так что что староста можно сказать не поскупился, дал штаны, рубаху, старые лапти с портянками для них и даже какую-то рогожу кинули для использования по типу плаща.

В одежде, даже такой, заношенной до состояния марлевой прозрачности, стало чуть лучше, но ненамного и ненадолго.

Больше он ничего просить не стал, ни пить, ни есть, чтобы не лишний раз не вызывать раздражения. А то могут из вредности чуть позже зажать, чтобы помучился. Есть у людей облеченных хоть крошкой влияния такая неприятная черта — показывать свою власть над совсем беспомощными и куражиться. Так что если и просить, то чуть позже.

«К тому же, если верить одному персонажу, то мне сами все должны предложить и дать», — невесело усмехнулся Андрей.

Но пока что-то предлагать и давать ему ничего не торопились.

Главарь банды укатил на коне в город, его банда так же рассосалась, (может староста припахал для работ на своем хуторе за кормежку), кроме конвоира, что сидел на чурбаке подле подвального люка и скучал. Он пытался зацепиться языками с обитателями особенно с женской частью, но тем было не до разговоров, рабочий день в самом разгаре, так что все усердно впахивали. Может кто-то и хотел бы поболтать, но староста зорко следил за тем, чтобы никто не отлынивал от работы и прикрикивал на филонящих.

— Давай-давай, пошевеливайся… и ты не задерживайся… не спи — замерзнешь!

От скуки конвоир даже решил поболтать с пленником.

— Эй, — постучал он по люку, — не окочурился там еще?

— Не-эт… — ответил почти сразу Андрей.

Молчать и строить из себя партизана он посчитал глупым. Ему требовалась информация и этот Николка ее мог дать, для чего требовалось чтобы он болтал как можно больше для чего в свою очередь направлять его болтовню в нужное русло. Благо челюсть похоже все-таки не сломана и какие-то звуки можно издавать без неприятных для себя последствий.

— Так кто ты таков-то? Звать тебя как?

— Андрэй… Гх-адов…

— Адов?! Гадов?!

— Г-радов.

— А-а… а то послышалось невесть что… Гадов! Ха-ха! — засмеялся конвоир. — Так чего на болоте делал, раз ты не тот тать за кого тебя приняли? Сбег от кого?

Андрей над этим уже успел подумать и пришел к не слишком приятным выводам. А именно к тому, что выдать себя за свободного не получится. Документы нужны. Нет документов, скажем в болоте утопли, то нужно назвать место, где родился, где тебе документы делали с правом перемещения по территории и выяснится, что нигде он не отмечен. Все это легко и достаточно быстро проверяется.

«Могут принять за беглого татя, не того, что с рваным ухом, а какого-нибудь другого. Мало ли беглых татей на Руси? — думал Градов. — Фотографий нет, так что обязательно попаду под чье-нибудь описание. И хорошо если просто «снова» закуют в колодки и отправят по этапу в Сибирь, а могут ведь и чего похуже сделать. Вроде бы пойманным бегункам ноздри рвали и каленым железом тавро со словом «вор» на щеках или лбу делали. И даже если нет, то шкуру на спине обязательно исполосуют».

Подвергать себя подобной экзекуции очень не хотелось.

Свободным не представиться, но и чьим-то холопом тоже не прикинуться. Это проверят еще быстрее. И заинтересуются еще сильнее.

— Сбег… — решил «признаться» Андрей.

— А от кого?! — оживился сторож.

Поскольку Градов просто не представлял, что за помещики вокруг могут обитать, то решил поступить по примеру телефонных мошенников, что что-то невнятно бурчат, когда нужно назвать конкретное имя. Был у него опыт общения с подобной публикой. Дескать родственник позвонил, а когда Градов спросил: «Кто?», то услышал неразборчивый ответ и так пару раз переспрашивал, пытаясь разобрать невнятное бурчание.

Благо тогда быстро сообразил, что к чему и с радостью в голосе, дескать узнал, назвал совершенно левое имя: «Дядя Ваня!». Мошенник тогда радостно подтвердил, что дескать верно, это я, и попросил подкинуть деньжат, а то попал в переделку с автоаварией и заплатить пострадавшему не хватает, а я потом дескать верну. Андрей тогда лишь посмеялся и отключился.

У него же сейчас как раз и причина для невнятного ответа имеется — поврежденная челюсть, так что и притворяться почти не надо. Главное, чтобы сторож из неразборчивых звуков услышал что-то знакомое ему.

— Ви-д-г-др-об…

— Чего-чего?

— Ви-н-д-ра-т… — стал еще глуше бурчать Градов.

— Что-что? Ах ты ж… ничего не понять… Виноградов говоришь?

— Д-ха…

— Ах, вот оно что! И фамилью стал-быть взяли по имени хозяина вашего только начало обрезали.

— А-ха…

— Понятно. А чего сбег?..

— Убгу-бу…

Этого Андрей еще не придумал. Да и говорить действительно стало сложнее, челюсть заболела сильнее. Похоже несколькими фразами он выбрал лимит на какое-то время.

— Ах ты ж напасть… — правильно понял сторож трудности пленника, но это его не остановило от болтовни, что только порадовало Андрея, тем более что говорливый сторож стал обсуждать помещика Виноградова: — Да, суровый у вас был хозяин… да видимо наследник у него еще суровее…

Тут в монолог вмешался новый участник, точнее участница, если судить по звонкому девичьему голосу.

— А он взаправду музыкант? Я от тяти слышала…

— Не знаю…

— Так спроси!

— Эй, Андрейка! Ты музыкантом дворовым был при барине?

— А-ха…

Другого варианта Градов все равно придумать не смог, а по рукам его уже «разоблачили», что он кто угодно, но точно не крестьянин и не мастеровой. Холеные ручки-то. Значит из какой-то «белой» дворни, причем не трудовой, а из числа развлекательной. Ну мог быть еще из числа управленцев, этакий надзиратель, но такому бежать смысла нет, разве что не проворовался в пух и прах, но представляться беглым воришкой опасно — решат раскулачить, а потом концы в воду. Потому музыкант, с такого спроса нет.

Что до реальных музыкальных способностей, то максимум что он мог, это выдать три блатных аккорда на гитаре. Этого явно недостаточно для подтверждения квалификации музыканта.

— Пусть что-нибудь сыграет!

— Так на чем же ему играть-то?..

— И правда… Тогда пусть споет!

— Мы его помяли сильно и челюсть свернули, так что долго ему еще не петь…

— Тьфу на вас! Только и знаете, что драться! Как есть бараны!

— Анюта! А ну иди сюда, егоза! Ты чего там крутишься?! — прозвучал женский голос, видимо матери этой девчушки и она убежала под тяжелый вздох Николки.

— Что Андрейка… новый хозяин похоже в музыканте не нуждался и решил тебя на тяжелые работы определить?

— Угу…

— Понятно… после того, как слух барский ублажал песенками да музицированием, да жрал с барского стола стать обычным землепашцем — смерть. Понятно, что с непривычки в бега подался…

В голове же Андрея забрезжила смутная идея кем ему представиться. Впрочем, как он понимал, окончательный вариант будет зависеть от многих внешних факторов.

Андрей, сидя в темном, сыром и холодном подвале практически потерял счет времени. Его сторож о чем-то болтал, но его голос проходил для Градова как звуковой фон, типа радио или включенного телевизора, как он обычно делал дома, чтобы разорвать гнетущую тишину.

Смысла этот звуковой поток особого не нес и Андрей практически перестал вслушиваться в бормотание Николки, а тому похоже было все равно, главное, что есть слушатель. Андрей разве что односложно отзывался на какие-то вопросы, чтобы подтвердить, что слушает.

Николка в какой-то момент стал учить непростой крестьянской жизни Градова.

— …Уже бывал на дорожных работах?

— Нет…

— Так я расскажу, как у нас дело происходит… Для меня это почитай за отдых… да и для остальных тоже, не то, что барщина, где управляющий со своими сподручными смотрят, чтобы не филонили. На дорожных работах такого нет… проверяют уже готовый результат. Первым делом надо вырыть землянку… поскольку догляда за нами нет, то можно спать без просыпа сколько душе угодно… А когда спать уже нет охоты, тогда и выходишь на работы заваливать ямы землей с обочины… Есть у нас пара мостков, но вместо переделки мы обычно просто обтесываем на них бревнышки чтобы значитца свежими выглядели и, заплатив положенное исправнику, что в обозначенный срок проверяет сделанные работы, чтоб значится не придирался, получаем дозволение вернуться домой…

На это Андрей только усмехнулся, понимая, что с первым же дождем вся эта работа будет смыта водой, а мостки развалятся.

— Как у вас там барин, картоплю сажал?

— Э-э…

Но ответ Николку похоже не сильно интересовал, он продолжил говорить дальше:

— Нас вот пытались заставить сажать сей дьявольский овощ…

К счастью выслушивать эпопею с картофелеводством не пришлось. Прибежала Анюта с парой горшков в котором оказался обед.

— Не балуй, — предупредил страж и открыл люк.

Если Андрей и решился бы что-то задумать, то глаза успели отвыкнуть от света и они рефлекторно сильно зажмурились, даже рукой их прикрыть пришлось.

В горшке оказалось какое-то варево, но больше жижа с небольшими ошметками чего-то овощного: морковь, капуста и может быть брюква, да немного зерна на дне. Хлеб получил только Николка, Андрея им обделили.

«Не сильно-то и хотелось», — подумал он, вспомнив о спорынье.

Ложки у него не было, никто ему этот предмет тоже не выдал, так что пришлось просто пить. Собственно именно такая пища в его положении была практически оптимальной — не надо жевать, оставалось только сожалеть, что слишком уж жидковато.

— Ладно… давай обратно вниз двигай да сиди тихо… ночь из-за тебя не спамши… так хоть сейчас подремлю.

Николка закрыв люк за Градовым разлегся прямо на нем и практически мгновенно заснул.

Андрею не осталось ничего другого как сидеть в подвале и ждать круты в голове невеселые мысли и пытаясь составить далекоидущие планы, в том отношении, чем заняться после того, как он слиняет из России. Куда именно линять вопрос уже не стоял — в Америку. А вот чем заняться, это действительно вопрос вопросов. В голову ничего особо не приходило в плане производства.

«Оружие разве что, — подумалось ему. — Оружие всегда востребовано. Но это дело такое… Во-первых, денег нужно много для строительства завода, а во-вторых… если не отожмут бизнес, так быстро слямзят идеи…»

Так что теперь стоял вопрос в том, где взять быстро и много денег.

— Так… если до сих пор крепостное право, то это до 1860-го года… Клондайк еще вроде не распечатан и тем более Аляска…

Посмотрев на люк, Андрей предпочел замолчать, даже рот себе рукой зажал, чтобы его не подслушал Николка.

«Можно метнуться и по-быстрому надыбать золотишка, килограмм сто наберу и мне этого хватит до конца жизни, — размечтался он. — Так что можно без всяких заводов обойтись. Куплю себе земли, ранчо простое и буду жить-поживать…»

Вмешиваться в исторические процессы — спасать Россию он передумал.

«Только хуже могу сделать, — мысленно оправдывался Градов перед самим собой. — Да и что тут можно сделать?.. Для того, чтобы что-то сделать, надо пробиться на самый верх. А как это сделать? Для этого дворянином надо быть и то сожрут… без соли и с дерьмом. Ну и потом… вырулила же как-то страна и без моего вмешательства… Да и зачем спасать этот царизм? Прогнившая и костная система с компрадорской элитой, что не считает свою страну родиной и ничего не делающей для ее развития. Так и норовят в Париж сбежать, да Лондон. Сизифов труд. Англичанам сдадут за недорого… Революцию устраивать? Так максимум что я смогу это поднять бунт, бессмысленный и беспощадный, что быстро задавят».

В таких размышлениях незаметно пролетело время. Николка оказался мастак спать. Ничего ему не мешало, ни свет, ни шум, ни неудобная «кровать». Андрей и сам немного задремал.

Разбудили их уже ближе к вечеру. Трудовой энтузиазм у обитателей хутора спал, пришло время ужинать, вот и им принесли еды во все тех же горшках. На этот раз была овсяная каша, жидкая и склизкая, но Градов ерепениться не стал и быстро выпил содержимое.

— О! Демьян вернулся! — воскликнул Николка и обратился уже к своему главарю: — Ну что, ищут его? Сколько дают?!

— Нет…

Градов чуть приподнял люк и стал осматриваться через образовавшуюся щель.

— Вот же… Ну, может еще не подали известия о беглеце…

— Может и так…

— Тогда что с ним делать будем? Попридержим у себя пока в розыск не объявят да награду не посулят?

— Это уже староста решать будет…

Демьян отвел коня на конюшню и только после этого из дома вышел сам староста и задал тот же вопрос, что и Николка.

— Новых заявлений на розыск нет, Василь Силыч…

— Плохо…

— Давайте придержим его Василь Силыч! — со своими «пятью копейками» влез Николка.

— И сколько ждать? Неделю? Две? Месяц? Он сожрет у меня больше, чем награду дадут… это если его вообще объявят в розыск…

— На работы его поставить, чтобы еду отрабатывал. Здоровый ведь лось!

— И тебя при нем держать все это время, чтобы его сторожил да жрал за просто так? — усмехнулся староста. — А если узнают, что специально его держали, так еще и накажут. А он же молчать об этом не станет…

— Он виноградовский Василь Силыч, может к ним напрямую пойти?

— И что? Отберут и «спасибо» не скажут… — скривился староста. — Откуда кстати знаешь, что виноградовский?

— Так он сам сказал…

— И что еще сказал?

— Он действительно музыкант, да только после того, как старый барин помер, новому хозяину музыкант стал не нужен, в деревню его отправили, вот он не выдержал крестьянского труда и жизни, да в бега подался.

— Правда сие? — спросил староста у Андрея, заметив, что тот выглядывает из подвала.

— Д-ха…

— Понятно…

— Так что с ним делать, Василь Силыч? — спросил пропыленный и уставший Демьян.

— А что тут сделаешь? — снова скривился староста. — Так властям придется его сдать, а те уж пусть сами вопросы с младшим Виноградовым решают. Так что вы двое завтра со мной повезете его в город.

— Ясно.

Ночь пришлось провести во все том же подвале. Замка к нему не было, даже символического по типу засова, потому Николке пришлось снова устроиться сверху и спать на улице. Но как видно для него это проблем не доставило, благо ему для такого дела подкинули старую овчину в качестве матраца и рогожу для использования в виде одеяла.

Поутру Градов чувствовал себя полностью разбитым, глаза словно песком забиты, оставалось радоваться, что нет признаков простуды, чего он сильно опасался. Поспать толком не получилось, слишком холодно и неудобно. На сырой земле не полежишь, как собственно и на лестнице толком не устроиться, да еще тело затекает, то и дело приходилось разминаться для согрева, что напрочь сбивало сон.

— Выходи…

С завтраком Андрея прокинули, дескать нечего продукты впустую переводить, но хоть воды по его просьбе ему все же дали напиться.

Если он думал, что его повезут в город на телеге, то и тут он промахнулся. Староста видимо решил, что впустую ездить в город, только чтобы передать властям беглого, слишком расточительно, то загрузил телегу всяческим товаром на продажу, в основном всякая зелень и пару мешков муки, так что с сидячим местом пролетел не только Андрей, но и Демьян с Николкой, что тоже вынуждены были идти пешком, данное обстоятельство настроения им не прибавило, но и не особо огорчило. Они только свою обувку сняли.

«Ходить вообще полезно», — невесело подумал Градов, что последовал их примеру и пошел босиком, а то его расползающиеся лапти не выдержали бы и километра дороги.

Андрея, чтобы он не подался резко в бега, связали по рукам и конец веревки привязали к телеге, так и шел. Благо телега ехала в режиме быстрого шага, километров пять в час.

Из-за болота на пути в город пришлось дать широкую петлю и пройти мимо еще одной небольшой деревеньки от которой к времени Градова не осталось и следа. Может пошла на укрупнение предыдущего селения, а может сгорела до основания в какие-то лихие годы и восстанавливать ее не стали.

Обедом Андрея все же покормили, если можно таковым назвать черствый ржаной сухарь размером с ладонь. Плюс «вялая» луковица. Сподручные старосты получили из его рук по два сухаря, и помимо луковицы еще и по вяленой рыбешке, не то лещ, не то карп. В качестве питья они получили по кружке вонючей браги, и Андрею плеснули на пару глотков.

— Пей и шагай веселей!

Отказываться он не стал. Веселее правда не стало, градусов там было как у вина, но сил и правда вроде как прибавилось.

Сам староста ел вареное мясо, а вот свою брагу пить не стал. Ему допинг не требовался — сидел на телеге и погонял коня.

После небольшого отдыха вновь двинулись в путь. Разговорами его не донимали, Николка попытался его разговорить, но Андрей отбрехался тем, что челюсть вновь заболела после того, как пришлось грызть сухарь.

Что до реального состояния с челюстью, то с ней на удивление все было неплохо. Рот закрывался уже без болезненных ощущений. Да и опухлости на лице заметно спали, так что смотрел он теперь не через «амбразуру», а вполне нормально.

«Похоже я прав и регенерация после пересборки усиленная, — сделал он вывод и невольно помечтал: — Вот бы и дальше такой оставалась…»

До города добрались, когда солнце уже сильно склонилось к закату, еще час и стемнеет. На въезде в городскую черту стояла будка и шлагбаум раскрашенные в черно-белую полоску. Что-то это Андрею напомнило, но он так устал, что было не до анализа отмеченных факторов. Наступила психологическая апатия. Хотелось уже наконец добраться до места куда его ведут и просто отключиться. Разве что мелькнула мысль, что попал он точно не раньше правления Петра Первого, а вот насколько позже, это уже вопрос, хоть и не сильно принципиальный. По крайней мере на первый взгляд. Да и на второй — тоже. Вся та же бесправность и беспросветность…

— Кто такие? Цель приезда? — спросил пышноусый полицейский коему на вид было лет под пятьдесят со следами давнего ожога на правом виске.

Форма на вид простая: черные туфли (или что-то в этом роде), белые штаты, синий китель с красным воротником и погонами, на голове — черный кивер с красной тульей, у киверу прикреплен латунный знак в виде полосы на котором что-то написано.

Вооружен он оказался… топором. Правда на длинном под два метра топорище. Этакая алебарда. Тем более что топор имел дополнительные элементы в виде «клюва» и копейного острия, в общем и рубить и колоть, и зацепить-проломить способное.

«Последний элемент наверное нужен не столько для переламывания бошек, сколько для растаскивания горящих строительных элементов при пожаре», — понял Андрей.

— Да вот, беглого споймали на болотах… — ответил староста, сойдя с телеги. — Сдавать властям привезли.

— Ага… вижу. А в телеге что?

— Так товар на продажу немного взял. Чего зазря мотаться?

— Показывай, да пошлину плати.

— Да чего тут показывать… трава одна, петрушка с укропом, да чеснок с луком… Давай сделаем вид, что нет ничего, а я только беглого привез, а за это вот…

Староста раскрыл сумку, что носил через плечо в которой, судя по всему, имелся кувшинчик на полтора-два литра объемом. И надо думать там не сивушная брага, а хороший самогон. Этот кувшин стоил как бы не больше всей травы, а значит под ней имелось что-то более ценное.

— Хм-м…

Полицейский осмотрелся и не увидев ничего для себя подозрительного, кивнул.

— Годится.

Кувшин оказался в его руках и тут же исчез внутри будки, где похоже был устроен тайник на случай проверки начальством.

— Проезжай.

— Спаси тебя бог!

— Да уж спас… и не раз… — едва слышно пробормотал полицейский.

Города Градов понятное дело не узнал. Он и в его бытность не мог похвастаться современными постройками — обычный небольшой провинциальный городок тысяч на сто жителей, если не считать пятиэтажных хрущевок и прочих послереволюционных строений, но все же по большей части был кирпичным, и лишь в «историческом квартале» сохранись деревянные дома — историческое наследие в которых размещались различные музейчики и тому подобные культурные центры, но и им было не больше ста пятидесяти лет.

Впрочем, особо с нынешними городскими красотами познакомится не получилось. Староста увел телегу в переулки, прочь со взора так называемой чистой публики, что по вечернему времени да хорошей погоде активно фланировали по проспекту, воспользовавшись проулками коими пользовались «технические службы» города, то есть поставщики дров, сена, ассенизаторы и прочие о ком Андрей даже понятия не имел. По этим улицам в основном передвигалось «подлое сословие», то есть в основном слуги, выходя на центральные проспекты только в крайнем случае, чтобы вновь юркнуть в подворотни.

Но прежде чем ехать в управу сдавать беглого, староста по пути заехал в корчму. Хозяин заведения был ему хорошо знаком, может даже родственник какой, имелось у них какое-то едва уловимое сходство во внешности, быстро сдал продукты, получил расчет и только после этого двинулся к зданию в котором размещалась полицейская управа.

Часть пути к управе пришлось проделать по центральной улице и на них чистая публика то и дело посматривая морща носы и кривя свои лица, дескать оскорбили своим затрапезным видом.

Полицейская управа тоже оказалась выстроена из дерева, а перед зданием огороженным чугунным забором, располагался небольшой дворик. На входе в управу дежурила пара полицейских во все тех же будках стоявших по обе стороны от чугунных же двухстворчатых ворот. Один из дежурных получив объяснение от старосты о причинах их появления умчался в управу и вскоре вернулся.

— Ждите, сейчас его благородие дежурный прапорщик выйдет… — сообщил он и вновь засел в своей будке.

Прапорщик, парень лет двадцати, появился лишь минут через десять, уставший и раздраженный. То ли дел много, то ли наоборот от безделья страдал, но и новое дело ему радости совсем не принесло.

— Что тут у тебя?.. — спросил он с гримасой пренебрежения.

— Вот, ваше благородие, споймали беглого… от господина Виноградова сбег…

— Виноградова?

— Да. Сам признался, ваше благородие.

— Вроде не было прошений от него на розыск…

— Так может еще не подал, ваше благородие…

— Может и так. Ладно… разберемся.

Дальше Андрея под конвоем доставили в местный каземат, оказавшимся одним из немногих каменных строений в городе.

Из камеры дохнуло тяжелым смрадом из спертого воздуха, давно не мытых тел, а главное — нечистотами. Андрей аж отшатнулся. Но конвойный подтолкнул его кулаком в спину, буркнув:

— Заходь давай, а не то в рожу дам.

Пришлось зайти в темное помещение освещаемое лишь одним небольшим зарешеченным окошком под сводчатым потолком с полупрозрачным от пыли стеклом. Первое что бросилось в глаза — отсутствие нар. Лишь на полу кучами лежала старая солома на которой вповалку лежали люди.

После того как глаза привыкли к сумраку, Андрей смог оценить размеры камеры, что оказалась не так уж и велика, примерно с зал в хрущевке, ну может быть чуть больше. И вот в этой камере разместилось около тридцати человек. И все с вялым интересом посмотрели на новичка.

Градов никогда не соприкасался с тюремной жизнью, так что какое-то представление об оной имел только по книгам да фильмам. Так что невольно заробел

«Да и не факт, что это все работает в прошлом», — подумал он, при этом понимая, что страх и неуверенность показывать никак нельзя, тем не менее сказал:

— Вечер в хату!

Спустя пару мгновений сидельцы загудели между собой.

— Чегось?

— Малахольный какой-то…

— Какая ж это хата? Каземат…

— Дурачок поди…

Пока сидельцы гудели, Андрей понял, что попал не к варнакам каким и прочим мошенникам да ворам, а… не пойми к кому. Не выглядели эти люди преступниками. Одежда у всех деревенская, лапти, тужурки да армяки и тому подобная одежка. Криминальный элемент, по его мнению, должен выглядеть несколько получше, если это только не совсем какие-то пропащие душегубы что за стакан бормотухи замочить могут.

Почувствовав уверенность, Андрей спросил:

— Где тут свободное место?

— Где видишь свободное место, там и свободно… — произнес мужик неопределенного возраста, но сразу стало ясно, что в авторитете в этой группе сидельцев.

Из-за бород и усов вообще трудно было понять кому сколько лет, в равной степени могло оказаться как тридцать, так и пятьдесят, а все из-за ускоренного старения людей в эти времена. Да даже в середине двадцатого века пятидесятилетние уже выглядели развалинами, это уже в двадцать первом веке «полтинники» выглядели моложавыми живчиками особенно если спортом занимались и вредными привычками не страдали.

Еще градов приметил, что некоторые возрастные мужики сидят рядом с молодыми парнями. Невольно мелькнувшие мысли о всяких непотребствах были сразу отброшены, потому как в следующий момент он отметил явное сходство во внешности таких парочек, что позволило сделать вывод, что это близкие родственники.

— Ага…

Градов устроился подальше от мерзко воняющей параши, что представляла собой деревянную кадку литров на тридцать с веревочными петлями для переноски. Хорошо хоть крышка имелась. Стояла она по правую сторону от двери, а по левую находилось большое ведро с водой и деревянным ковшом.

Пол оказался каменным, всю солому подгребли под себя старожилы и никто ею делиться с новеньким собратом по несчастью явно не собирался. С конфликта из-за старой подстилки начинать было глупо, потому Андрей снял лапти и уселся на них опершись спиной о стену.

— За что повязали вас мужики? — спросил он, будучи уверенным, что кто-то да ответит.

Во-первых, всегда найдется балабол, кому будет в радость зацепиться языками с новеньким, есть такая категория людей, что молчать не могут, по крайней мере долго. А во-вторых, скучно должно быть людям, а тут какое-никакое развлечение.

Ответил, как ни странно, тот самый мужик-авторитет:

— Сам-то за что попал сюда?

— Беглый я.

— И чего бежал?

Градов решил немного скорректировать свою легенду и посмотреть, как она зайдет обществу, прежде чем втюхивать ее властям. А то старая версия слишком простая, его просто попробуют вернуть «владельцу», а с новой можно было рассчитывать на сочувствие и даже содействие.

— Дворовый бастард старого барина Виноградова. Услаждал его слух игрой на разных инструментах, да пел…

— То-то рожа у тебя гладкая… — произнес кто-то с усмешкой.

— Цыть! И что дальше?

— Так помре батюшка намедни, а его сыну я сразу не угодил. Да еще с молодой женой он приехал в поместье, ну и сами понимаете… взревновал меня мой братец…

— Так уж и без причины?

— Как есть без причины! Вот те крест! — перекрестился Андрей. — Ну не считать же за таковую то, что его жене моя игра и пение по нраву пришлось?

— Сначала пение, а потом и… — прозвучало предположение глумливым тоном.

— Цыть! Ты продолжай…

— По трезвому-то еще ничего, только зыркает зло, да гадости говорит — на конюшне все обещал запороть, еще ударить норовит, а как напьется, так просто спасу от него нет, драться лезет.

— И часто порол?

— Ни разу. Один раз дворовые уже схватили и повели, а хозяйка скандал устроила. Оно вроде, как и спина, да как петь при этом и играть? А она музыку очень любит, сама часто на клавесине играет… с собой этот инструмент из столицы привезла.

— Понятно…

— Уж не знаю в чем там дело… может по мужской части что не так… по крайней мере я не понимаю, как при такой молодой и красивой жене столько пить, вместо того, чтобы… наследников делать…

— Гы-гы-гы, — глухо засмеялись окружающие.

— А тут недавно напился до совсем уж невменяемого состояния… я как раз новые любовные романсы что в столице нынче популярны стали спел, да за шпагу схватился и начал за мной по всему поместью гоняться. В общем понял я, что проткнет он меня своей пырялкой и подался в бега. Так он за мной самую настоящую загонную охоту устроил из ружья да пистолей по мне палил, и чтобы не быть подстреленным, пришлось в болота уходить. Чуть не сгинул там… как выбрался, меня местные мужики словили. Вот и сдали властям.

— Да уж…

Градов осторожно осмотрелся и понял, что его история недоверия не вызвала, как впрочем и особого сочувствия.

«Видать обычное дело, — подумал он, — ну или не выпадает за рамки возможного».

— Ну а вы тут по каким грехам сидите? Бунтовали, что всех скопом повязали?

— Нет за нами грехов… рекрутские мы…

— А не староват ты для рекрута, дядя? — удивился Градов. — Да и остальные тоже большей частью…

— Так меня и много кого еще при прежней императрице в рекруты определили, да только не попали мы в армию…

— Почему?

— Разобрали нас по своим имениям разные князья да сановники и в свои крепостные определили.

— Ого! Вот так просто взяли и забрали?!

— Может и не просто… может записали нас в помершие или сбежавшие… Обычное дело.

— Что именно обычное? — не понял Андрей. — То что рекрутские наборы разворовывали и армия без солдат оставалась или то, что по пути умирали и бежали.

Многие на это невесело усмехнулись и авторитет кивнул, подтверждая:

— И то, и другое, барчук. В лучшем случае до полков доходила половина из забранных в рекруты. Остальные кто в пути помирал, кто бежал, а кого продавали.

Градов только головой покачал в изумлении.

— А теперь что же? Вскрылась правда со злодеяниями сановников?

— Да… как Павел Петрович на престол взошел в прошлом годе, так повелел всех нас из тех, кого разворовали, вернуть в армию… Кто сам уже не способен, так вместо себя сынов выставили… — кивнул он в сторону кучки из дюжины молодых парней, что держались наособицу.

Градов же для себя вычленил, что сейчас на престоле один из самых неоднозначных императоров России — Павел Первый.

«Коего золотой табакеркой прихлопнут английские агенты влияния и просто наймиты, — подумал он. — Так… в прошлом годе на престол взошел… а случилось это… нет не помню… грохнут его в тысяча восемьсот первом…»

Андрей слышал в свое время мысль, что он, при всей своей взбалмошности и непоследовательности, мог быть стать одним из лучших правителей, но он даже мысли не допустил бежать и спасать императора, открывая ему глаза на предателей в ближайшем окружении вроде тех же Панина с Паленым, даже если удастся вырваться из своей передряги.

Кто он такой для императора? Да никто. Пыль. Его слова — пустой звук. На дыбу в Тайный приказ отправят и будут долго пытать.

Писать письма? Не дойдут даже до адресата. А если и дойдут, то опять же не поверит.

«Зачистить основных фигурантов самому? — мелькнула мысль. — Так это только отсрочит неизбежный конец — англичане через год-два найдут других исполнителей. Очень уж многим Павел ноги оттоптал, ведь он, вот ведь погань какая, дворянство служить заставляет! Да и вообще прижал высшее сословие, вон тех же ранее разворованных рекрутов вернуть заставил. Так что смерть императора неизбежна, не простят ему посягательств на свои свободы. Чтобы выжить он должен был собрать преданную лично ему команду, чья жизнь будет зависеть от жизни лидера и потеряют все с его смертью. Ну и вести себя надо все же чуть вменяемей и не клепать пачками совсем уж идиотские законы что даже регламентируют какую одежду носить или не носить…

— Ты я вижу сам с сыном. Да и не ты один такой.

— Верно подметил. Помимо того, что прежних рекрутов обратно в армию отправили, провели набор по новому рекрутскому набору. А мы ведь за эти годы семьями успели обзавестись да детьми… вот и выпало моему Емельке служить. Мне-то что… осталось пять лет отслужить, глядишь, даст Господь и минует меня чаша горькая если доведется на войне побывать, и вернусь к семье живым и здоровым, не успеют еще забыть, ибо повелел император зачислить нам года, что пребывали мы в холопах в счет службы, а вот сыну полный срок придется отслужить — двадцать пять лет…

Мужик тяжело вздохнул, а его сын — Емельян сидел понурив голову.

Андрей невольно присвистнул.

— В каземате-то чего сидите, раз рекруты?

— Чтобы не разбежались…

— Нет, я в том смысле, почему к месту несения службы не идете?

— Ждем подхода еще рекрутских наборов из других уездов… и потом уже нас всех вместе поведут куда предписано.

— Понятно… И давно сидите?

— Третий день…

Рекруты затянули протяжную песню из серии «этот стон у нас песней зовется», а Андрей вдруг подумал, что тот, кому он начнет впаривать свою легенду может хорошо знать Виноградовых и его история, шитая белыми нитками, с оглушающим треском разойдется по швам.

«И что тогда?» — забеспокоился он.

Градов начал лихорадочно размышлять в попытке придумать новую легенду, что удовлетворит местных полицейских следователей, как бы они нынче ни назывались, но ничего толкового придумать так и не смог.

«Что же, остается надеяться на лучшее, — подумал он в конечном итоге. — Что следак не знает Виноградовых и не поинтересуется деталями, а также окажется достаточно участливым для того, чтобы… что?»

Андрей снова пригорюнился. Ведь даже если все пойдет по наилучшему для него сценарию то, что могут сделать власти в его отношении? Отпустить на свободу? В такой вариант он не верил. Это было просто невозможно.

«Ладно, буду разбираться по ходу дела», — решил он в итоге.

За крохотным мутным окошком окончательно стемнело, другого источника света в каземате не имелось и сходив до параши и справив малую нужду, Андрей, как и прочие, постаравшись выбросить все тревожные мысли из головы, постарался уснуть. Это удалось ему на удивление легко — сказывались предыдущие две бессонные ночи.

Проснулся от лязга засова и скрипа открываемой двери. В камеру заглянул тюремщик облаченный почему-то еще в фартук.

— Ты и ты, — показал он на ближайших сидельцев. — Выносите поганое ведро, а ты — бери для воды.

Спорить никто не стал и вскоре эта троица вернулась с пустой парашей и полным ведром с водой.

— А как тут с кормежкой? — поинтересовался Градов, почувствовав, как стало подводить живот.

До сего момента питался он не сильно обильно, так что неудивительно, что начались болезненные спазмы.

— Скоро должны принести…

И правда, где-то через час, вновь раздался лязг засова и скрипнула дверь. Пара солдат, если судить по форме занесли в камеру деревянное ведро, а на крышку положили старую сумку из парусины.

«Ну хоть не в корыте», — невольно подумал Андрей, увидев «хрючево».

Это даже баландой было сложно назвать. Явно какие-то очистки, скорее всего от репы, и прочая продуктовая не кондиция: капустные листы, свекольная ботва, еще что-то. Кто-то явно экономил в пользу своего кармана. По консистенции — жиденький супчик. По факту одна вода. Но голод не тетка…

В сумке оказались сухари.

Все как по команде и волшебным образом откуда-то достали деревянные ложки. А вот у Андрея такого девайса не оказалось.

— Люди добрые, а ни у кого запасной ложки нет?

— А твоя ж где?

— Да как-то не до ложки мне было, когда от барина убегал…

— Ну да… Остап! У тебя вроде есть лишняя. Дай человеку… видишь какая у него беда.

— Держи.

— Благодарю…

— Ишь… благо он дарит… — усмехнулся благодетель. — Барчук.

Ели по очереди, предварительно прочитав молитву.

Андрей невольно морщился от вкуса жрачки. По сути, пустая вода, слегка подкрашенная свеклой, листики которой, вместе с капустными обрывками иногда попадали в ложку.

— Что, непривычно после барской еды?! — глухо засмеялся один из мужиков.

— Да уж это определенно не шедевр кулинарии… Хоть бы картошки положили…

— Картоплю?

— Ну да…

— Чертово яблоко! — с неожиданным ожесточением воскликнул мужик.

— С чего вдруг? — удивился Андрей, припомнив, что картофель очень уж трудно завоевывал себе место в пищевой корзине крестьян.

Даже бунты были. Правда он в упор не понимал с чего к картошке возник такой негатив. Никогда, собственно, не интересовался.

— А с того! Кто это чертово яблоко съест тот холерой заболеет!

— Что за бред?.. — изумился Градов.

— Верно! — сказал другой. — Кто вкусит этот плод тот помрет в мучениях!

— Да с чего вы взяли?!

Мужики загомонили.

— Да, верно говорит! — вступил в разговор молодой парень. — У нас барин хотел эту пакость нечестивую выращивать, так место занимает много, а урожай никчемный был. Яблоки те зеленые с редиску размером и вкуса отвратного, а кто съел тот помер… Лучше бы ржи посадили или брюкву… а то от плодов этих диавольских сколько померло, а потом еще из-за голода не меньше, потому как землю под эту мерзость использовали вместо того, чтобы привычную пищу вырастить!

— Стойте… — произнес Андрей, осененный догадкой. — А вы что ели? То, что на кусте выросло? Или из земли выкопали?

— То, что на кусте выросло знамо дело!

— Вы что, совсем идиоты?! — воскликнул Градов натурально схватившись за голову. — Надо то, что в земле выросло есть!

— Ты кого идиотом назвал, ублюдок?! — полез в драку парень.

— А ну ша! — прикрикнул авторитетный мужик. — У нас трапеза! Не дело во время вкушения еды драться! Уймитесь! Угомонись Данила и ты… тоже не заносись! И про картоплю эту нечестивую больше ни слова!

Конфликтную ситуацию удалось замять, тем более что все хотели есть, так что действительно не до драки и разговоров.

Градов только изумлялся и это еще мягко сказано.

«Впрочем власти тоже хороши, не могли нормальную разъяснительную работу провести о том, что есть, как есть, — подумал он. — Наверняка еще и о том, как выращивать крестьянам не сказали, когда сажать, когда убирать… А те у кого что все же что-то получилось и знал, от урожая были не в восторге. Наверняка сажали густо, земли ведь пахотной мало, вот и экономили площадь, да еще не окучивали. А то и того хлеще — посадили на каких-нибудь неудобьях, где вместо нормальной земли одна глина, как результат там вместо нормальных клубней выросли плоды меньше шарика для пинг-понга… частью зеленые, что тоже не полезно и могло вызвать отравление даже если приготовить по уму. Да и этот урожай толком сохранить не смогли. Тоже ведь надо знать и уметь…»

— О! Гуща пошла!

На дне ведра, когда выхлебали всю воду, Андрей увидел немного плохо разваренного зерна: пшеницы, овса, ржи вперемежку с очистками от брюквы и все той же свеклы, а так же лука.

Сухари при этом никто не ел, хоть и разобрали, но спрятали за пазуху завернув в тряпицы. Андрей понял, что это на перекус в середине дня, что называется — заморить червячка, когда завтрак уже рассосется, а до ужина еще ждать и ждать, а голод уже кишки скребет. Кормили тут как он узнал два раза в день, утром и вечером часов в шесть-семь.

После еды начались какие-то разговоры, что в конечном итоге вновь закончились протяжной и тоскливой песней от которой хотелось лезть на стену. Но и предложить альтернативу, как конь Юлий из одного мультфильма про трех богатырей он не мог. Точнее мог, но просто не хотел.

Градов ожидал, что его практически сразу поведут к дознавателю, рабочий день явно начался, но время шло, а им никто не интересовался. Вот уж полдень прошел… Андрей весь извелся от неизвестности, снова пытался придумать более правдивую и не противоречивую легенду, но впустую.

Вновь лязгнул засов, Андрей аж вздрогнул, но это лишь стража пришла вновь сводить кого-нибудь за водой. Жаждой рекрутов хотя бы не мучали. А пили они много, но не столько от жажды, сколько для того, чтобы заглушить подступающий голод.

Но сколько воды не пей, а кишки долго обманывать не получится и вот в ход пошла заначка. Сухари ели медленно и вдумчиво, не то растягивая сомнительное удовольствие, не то вновь какой-то тактический прием по обману нутра.

Андрей подобным опытом и выдержкой не обладал, потому свой сухарь съел в один момент, когда мужики вокруг лишь глотали первый откусанный и пережеванный кусочек.

На зубах при этом что-то противно скрипело.

«Блин… сейчас ведь на каменных жерновах зерно мелют, вот и песок с мукой от этих камней попадает в хлебобулочные изделия, — догадался Градов. — Так эмаль всю к чертям недолго сточить и без зубов остаться. Этот хлеб либо вообще есть нельзя, либо надо глотать не жуя. То-то мужики сухари фактически рассасывают, а не жуют — зубы походу берегут. Умные…»

И опять лязг засова резанул по ушам. На этот раз пришли за ним.

— Эй ты, новенький! Давай на выход! И пошевеливайся! Его благородие ждать не любит. Мигом плетей пропишет для быстроты, — засмеялся тюремщик.

«Не повезло», — с тоской подумал Андрей Градов стоило ему только увидеть того, к кому его привели.

Перед ним за столом сидел молодой парень с тонкими чертами лица, что выдавали в нем капризную и много о себе мнящую натуру. В довершение ко всему выглядел он помятым и перегар чувствовался даже за три метра несмотря на попытки скрыть сей факт обильным обливанием духами. Видно, что ночь он провел «весело», скорее всего за игрой в карты и по хмурому виду и поджатым губам можно понять, что выигрышем там не пахло.

Вспомнилось правда, что при Павле Первом «гулять» ночью было строго запрещено. И это не чудачество, как можно подумать с первого взгляда, а попытка заставить знать, особенно служивую часть, вовремя приходить на свою работу если служили в гражданском секторе, ну и то же относилось к военным — чтобы были в расположении и тащили службу, а не спали до обеда, а потом ходили квелые до вечера, дабы потом снова пуститься во все тяжкие.

Но то в Петербурге. Там может эти правила вынужденно исполнялись, а здесь в провинции жизнь текла по старым порядкам, к коим привыкли за время «бабьего века». Так что еще хорошо, что этот щеголь вообще явился на службу, хотя откровенно манкировать своими обязанностями видимо не рисковали даже в провинциях. Всегда ведь может найтись доброхот, что дабы освободить местечко для себя, настучит в вышестоящие инстанции, а то и самому императору, а Павел Первый на расправу быстр и крут. Мигом в Сибирь отправишься.

«Такой помогать по доброте душевной точно не станет», — мелькнула новая мысль.

Сесть посетителю, конечно, не предложили. Пришлось стоять, причем у самой двери, дабы не оскорблять обоняние его благородия своими миазмами.

— Ну… рассказывай, кто ты таков есть и почто сбег от своего хозяина.

Андрей начал излагать свою легенду внимательно отслеживая реакцию молодого полицейского, но что-либо понять оказалось сложно, но радовало уже то, что он не обвиняет во вранье и не сыплет угрозами наказать за это, а значит все шло относительно хорошо.

То ли молодой полицейский не сильно хорошо знал Виноградовых, не то все сказанное счастливым образом укладывалось в реальность.

— …Потому прошу вас, ваше благородие, помогите мне, не дайте сгинуть! — воскликнул Градов и даже бухнулся на колени для пущей достоверности. — Всю оставшуюся жизнь за вас молиться буду и свечки в благодарность ставить! Заступитесь, ваше благородие! Сгубит ведь он меня! Хоть в рекруты меня запишите!

От последнего экспромта сам Градов удивился.

«Хотя… не такой уж и плохой вариант, — подумалось ему в следующий момент. — Дезертировать при случае большого труда не составит, особенно если удастся попасть в поход под командованием Суворова, где-нибудь в Италии… или еще раньше…»

— Заткнись! — поморщился полицейский и дотронулся руками до висков, чуть помассировал их. — Ясно все с тобой…

После короткой паузы лицо у полицейского разгладилось, словно он что-то придумал и обратившись к конвоиру, что стоял подле Градова, спросил:

— Малый каземат свободен?

— Так точно, ваше благородие!

— Помести его туда. Неча беглому с рекрутами сидеть.

— Слушаюсь!

Полицейский пренебрежительно махнул ладонью, дескать проваливайте и Андрея отвели обратно в полуподвал поместив в отдельную камеру размером три на два метра. Тут условия оказались получше, имелась лавка а-ля койка и даже столик. Похоже сюда помещали публику почище и выше статусом. Вот только улучшения условия содержания Градову не принесло ни малейшей радости, потому как ему не осталось ничего другого как тупо ждать решения своей судьбы без малейшей возможности как-то вмешаться и скорректировать оное.

Ужин, а он оказался тоже получше тех помоев, что кормили рекрутов: гречневая каша кою подали в отдельной глиняной миске с куском хлеба и кружкой взвара, так же не улучшило настроения.

«Что же он придумал на счет меня?» — билась в голове Градова тревожная мысль.

Но что-то ему подсказывало, что ничего хорошего.

— А ведь я, если подумать и все правильно сделать, нужным образом оформив бумаги — ресурс, и весьма не дешевый, — с ужасом осознал Андрей. — Эта сволочь меня может просто продать…

Еще больший ужас он испытал, поняв куда и кому его могут продать. Точно не в качестве обычного пахаря простому помещику.

— Сбегу… раз уже сбежал и значит могу доставить продавцу и покупателю проблемы. Значит продадут туда откуда сбежать уже не получится. Куда? Да на те же уральские заводы… там людей вечно не хватает. Засунут в самую глубокую шахту и все, больше света белого ее увижу.

Утром еда тоже оказалась нормальной, тоже каша, но на этот раз перловая.

Во второй половине дня во дворе раздался гомон и Андрей, встав на стол, приник к окошку под потолком, увидев расположившихся там в количестве двух десятков мужиков оказавшихся скованными кандалами.

— Каторжники что ли?

Но что-то с ними было не так. Градов только спустя минуту наблюдения понял, что все мужики молодые лет двадцати, все на вид здоровые, нет ни горбатых, хромых, косых и прочих дефектных. Если бы вели каторжников, то тогда оказались бы всякие-разные, как по возрасту, так и здоровью.

Парни поели тем, что принесли им в ведре, и тут во двор вывели его знакомцев, коих тоже на походной наковальне начали сковывать и крепить к общей цепи. Точнее по десятку на одну цепь.

— Понятно… чтобы не разбежались по дороге. Только кто не хочет служить все равно сбегут при первом же удобном случае…

Градов знал (об этом никто особо не любили говорить), что русская армия несла в заграничных походах большие потери именно дезертирами, что были сопоставимы с боевыми и санитарными потерями вместе взятыми. На чужбине образовывались целые поселения из таких бегунков. Сколько в той же Франции сбежало после взятия Парижа в Отечественной войне… Говорят, что заселили целый район этого Парижа, ну или его предместье.

Самоубийств опять же было много. От жизненной бесперспективности и тяжести службы. В общем не все выдерживали.

И людей понять можно. Никому не охота быть «механизмом к ружью приставленным», да еще убить могут, или что еще хуже — покалечить и потом, если выживешь, влачить жалкое существование без руки или ноги сидя на паперти у церкви.

Но с нелегкой солдатской судьбы Андрей переключился на свою насквозь неясную.

Вдруг в неурочный час лязгнул засов и открылась дверь.

— Выходь давай… а то ишь, развалился как барин какой.

— К-куда? — спросил Градов невольно дрогнувшим голосом.

— На кудыкину гору! А ну выходи давай! А не то сам вытащу да пропишу пару тумаков для вразумления!

Ерепениться Градов не стал — смысла нет. Все равно вытащат и побьют.

Его отконвоировали к черному ходу, где уже находился давешний полицейский, но он был не один, а стоял в кампании из трех типов подозрительной, если не сказать сильнее — бандитской наружности.

— Вот, доставил, ваше благородие!

— Вижу… — кивнул полицейских и обратился к троице: — Вот он, беглый от вашего хозяина… Забирайте.

«Все-таки продал, сука!» — зло подумал Градов.

И не успел Градов что-то сказать, как его схватили за шиворот и подтолкнули к троице, а те его подхватив, ловко связали по рукам и ногам и в их действиях явно чувствовался немалый опыт подобного «пеленания». После чего его подхватили под руки и буквально вынесли за пределы двора госучреждения.

За оградой стояла телега, на которую Андрея и швырнули точно мешок с картошкой.

— Лежи тихо и не дергайся, а иначе враз по голове получишь, — сказал старший из этой бандитской троицы и показал кожаный мешочек. — Там песок со свинцовой дробью, так что памяти лишишься враз. Только потом еще и страдать будешь долго, блевать и глаза в кучу не соберешь, ха-ха!

«Ну да, устроит мне тяжелое сотрясение мозга, — понял Андрей. — А оно мне совсем ни к чему…»

— Понял ли? Или на деле продемонстрировать для большей понятливости?

— Понял…

— То-то же. И если в дороге доставишь неудобства какие — пеняй на себя.

Старший лихо вскочил на коня, так что Андрей почему-то подумал о том, что он казак, второй бандит сел на «водительское» место, а третий расположился рядом с Градовым для плотного контроля пленника.

Ехали все теми же задними дворами, стараясь не мелькать на улицах и в эти моменты «контролер», зло ему шептал:

— Только пикни…

Никто на них особо внимание не обращал несмотря на то, что один из пассажиров был связан. Видно, что это дело если не привычное, то известное и ни у кого вопросов не вызывало. Ну да, крестьяне бегут, их ловят, такие вот охотники за головами и возвращают обратно. Проза жизни.

Выехали за город, потом долго ехали, да только не доехали. Пришлось ночевать в поле, но хоть поесть нормально дали. По утру снова отправились в путь и лишь к обеду наконец оказались в точке назначения — каком-то поместье при деревеньке из десятка изб.

— Прибыли.

Андрея сдернули с телеги и отвели в поместье с которым было явно что-то не то. Не выглядело оно сильно обжитым. Впрочем, удивляться этому оказалось нечего, ибо как вскоре выяснилось, предназначалось оно не для жизни помещика и даже не управляющего, а для содержания пленников.

Пленника провели в подвальное помещение, настоящие казематы, что не ожидаешь увидеть под довольно ветхо выглядящем деревянным домом. Сняв с него путы, Градова втолкнули в каменную камеру три на два метра, коих как он успел заметить, тут насчитывалось с дюжину, и в которой даже окна не оказалось.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, и он оказался в кромешной темноте.

— Вот это я попал, так попал… — выдохнул Андрей, в полной мере осознав в какие по-настоящему крупные неприятности угодил.

В нос дохнуло сыростью и запахом плесени, а еще нечистотами, но оно и понятно — ведро в которое предназначалось гадить стоит без крышки, так что запахи вообще ничем не блокируются. А из-за полной темноты так и мимо часто делали… в общем воняло просто зверски. Но человек такое существо, что быстро ко всему привыкает, ну почти ко всему, по крайней мере через полчаса Градов перестал воспринимать запах нечистот.

Делать было нечего, и Андрей улегся на нары, ему не оставалось ничего другого, как ждать и надеяться на то, что подвернется случай сбежать.

«Одно плохо, эти ребята в данном бизнесе уже давно, так что наверняка не одну собаку съели на том, чтобы никто не смог сделать ноги. Маршруты отработаны, кто надо — прикормлен, чтобы не задавали лишних вопросов и не мешали. Даже ложку отобрали, чтобы мог использовать как оружие», — с тоской подумал Градов.

— Нет… не впадать в уныние… нужно искать варианты… ведь кто ищет, тот найдет…

Андрей вскочил с лежанки и начал обследовать камеру, но ничего не нашел — стены голые, кирпич шершавый и влажный, на удивление качественный, так что не крошился и даже раствор оказался крепким, так что уподобится графу Монте-Кристо и вытащить кирпич ему было не суждено, по крайней мере в достаточно близкой перспективе. А то, что он в этой камере надолго не задержится Андрей был уверен. Покупатели такого живого товара как он наверняка имеются постоянные и, как сформируется достаточная группа, их поведут, потому как ради одного-двух вряд ли станут лишний раз дергаться. Вопрос в том, как быстро соберут нужное количество для перегона. Может осталось ждать день-два, может неделю, но вряд ли сильно дольше.

В общем дверь оказалась крепкой, возможно даже дубовой и подогнана очень плотно, если зазоры и имелись, то очень небольшие, в общем не просунуть ничего в щелочку, чтобы как-то убрать засов. Да и просовывать нечего.

Обследовал лежанку. Тут тоже ловить оказалось нечего. Сделали ее из половинок тонких стволиков, но хорошо обтесали, так что ничего отколупнуть не представлялось возможным.

— Разве что разломать… но это будет сразу заметно тем, кто за мной придет и заставит их сразу насторожиться… обшмонают и найдут.

Отчаяние начало захлестывать Андрея. То, что удастся сбежать по дороге он не верил. Система конвоирована отработана не то что за года и десятилетия, а за столетия.

«Нас не просто свяжут, скорее всего колодки какие нацепят или кандалы и тогда без вариантов, — размышлял Градов. — Так что единственный вариант, это решить все до того, как меня обездвижат».

Но вариантов он не видел.

Видимо нервы сказались, а может время подошло избавиться от лишней жидкости, в обще он захотел сходить по малой нужде.

— Сволочи…

Андрей встал и начал нашаривать парашу ногой. Найти-то он это ведро — нашел, вот только не был уверен, что попадет в цель. Так-то и черт с этим, хоть на стену гадь, но неизвестно как к этому обстоятельству могли отнестись хозяева подземелья, могли ведь и наказать, то есть хорошенько побив. А потом еще и заставить все отмыть, причем не только свою камеру, но еще и прочие. Так что следовало проявить благоразумие.

Пришлось, подавляя брезгливость, взять ведро, поставить его на нары и только после этого сделать дело.

Подумалось, что ведро можно использовать как оружие, тяжелое ведь. Но отмел эту идею — как и в случае с нарами — заметят.

Кривясь от отвращения Градов обследовал досочки ведра на предмет возможного скола, но и тут его ждало разочарование. Только руки изгваздал в дерьме, пришлось их тщательно оттирать о штаны и возюкать по стене пальцами, чтобы собрать на них влагу и снова отчищать…

В темноте Андрей полностью потерял чувство времени, так что для него прошла целая вечность прежде чем дверь снова открылась и камеру осветил сильно коптящий огонек сальной свечи, что показался ему ярче светодиодного фонарика, так что даже невольно отвернулся и прикрыл рукой глаза.

На пол бросили сухарь и поставили ковш с водой, так небрежно, что почти половина вылилась, а объем и без того был не сильно большим, примерно с половину литра.

— Уроды…

«В дверь тоже не пробиться навалившись всей массой да с разбега, — сделал вывод Градов, заметив, что уровень открытия двери ограничен толстой веревкой по центру. — Продуманные сволочи… Даже слишком».

Часть воды он потратил на то, чтобы отмыть пальцы, а потом стал размачивать сухарь и осторожно его есть, чтобы не попортить зубы каким-нибудь камешком.

Сухарь был небольшим, размером с ладонь, так что лишь приглушил голод. Сразу стало понятно, что тратиться на пленников в плане их пропитания, да еще в режиме ожидания, тут никто не собирается. Не помрет с голоду и ладно.

— Разве что в пути станут чуть получше кормить, чтобы ноги могли переставлять и не падали от бессилия…

Кормили два раза в день, как по своим ощущениям определил Градов.

Андрей пытался придумать как ему выбраться из плена, но мозг уже долго не получавший нормальной богатой жирами и сахарами пищи почти не работал. Навалилась апатия. Мысль, что можно попробовать что-то сделать, когда его поведут из камеры опорожнять парашу умерла, когда поганое ведро забрал какой-то горбатый юнец. Собственно он и приносил еду, забирал ковшик под присмотром надзирателя, Андрей рассмотрел здорового мужика в дверном проеме. Тот контролировал обстановку в одной руке держа жировую свечу, а в другой — кожаный мешочек с песком и свинцом, так что даже если получится выбить дверь, то просто получишь по голове и улетишь в нирвану, это в лучшем случае.

Разжалобить своих тюремщиков Андрей даже не пытаться не стал.

«Их наверняка молили о пощаде и не раз, только никому это не помогло, — подумал он. — Души их черствы… Грозить тоже бесполезно».

Так прошел день, потом второй. Андрей погрузился в оцепенение, выходя из него только для того, чтобы поесть, когда приносили еду, да справить нужду.

Хлопнула где-то соседняя дверь в подземелье.

— Опустите меня?! — послышался едва различимый голос очередного пленника.

Он бил несколько минут в дверь, но вскоре затих. Надзиратели даже не реагировали на его крики.

Видимо отсутствие активной мыслительной деятельности в плане поиска способа произвести побег привело к тому, что расход энергии сократился, как результат сработал эффект накопления и… Градов замер, почувствовав, что в голове заворочалась какая-то идея. Вполне реалистичная.

— Монте-Кристо… Монте-Кристо… Монте-Кристо… — повторял он как заведенный, боясь упустить появившуюся мысль.

И тут в голове словно вспышка сверкнула, и довольно призрачная мысль, что готова была в любой момент развеяться, как легкий дымок на ветру, развернулась в четкий и ясный план.

— Да!

Андрей, что все это время вышагивал по камере от двери до стены, без сил рухнул на нары, полностью опустошенный, но счастливый, даже можно сказать словил экстаз сродни оргазму.

— Теперь посмотрим кто кого… — прошептал он с предвкушением и угрозой.

Мелькнула мысль, что может не получиться, но Градов от нее отмахнулся. Он собирался дать бой, даже если он станет для него последним. Рабом он становиться не собирался ни при каких обстоятельствах.

— Мы — не рабы, рабы — немы. Лучше сдохнуть в процессе, чем влачить скотское существование без надежды на спасение.

— Давай Апанас, время… — сказал один мужик другому, сгребая со стола медные копейки — выигрыш игры в кости. — Твоя очередь идти.

Эти двое для непосвященных и залетных выполняли роль прислуги при барском доме, ну и малец-горбун для мелких дел.

Играли в беседке обвитой хмелем, заодно ужинали, ну и выпивали, но в меру.

— Да нехай, еще посидят… — отмахнулся тот, сгребая кубики и беря стакан из которого только что пил брагу. — Ставлю три копейки…

— Да и так засиделись. Час уж как должны свою пайку получить. Иди.

— Еще посидят, чай не помрут. А мне отыграться надо. Чувствую, что повезет мне сейчас.

— Отыграешься… когда сделаешь свое дело, — возразил второй, главный в этой паре тюремщиков и он не собирался прогибаться даже в мелочах, потому как знал, стоит уступить хоть раз в мелочи и попытки его продавить продолжатся, а там и до потери главенства недалеко.

Хотя изначально их статус был равным, вон до сих пор в подвал ходят по очереди, но там, где собирается от двух и больше особей сразу же начинается выстраиваться иерархия, кто-то становится лидером, а кто-то — подчиненным.

— Ступай.

Главарь отобрал у напарника-подчиненного деревянный стакан с кубиками и с сильным стуком поставил его на стол, словно печать на документе-приказе поставил.

— Ладно…

Апанас нехотя встав из-за стола, позвал мальчишку:

— Эй, Зосим! Где тебя черти носят?! В подвал пора идти к этим червям!

— Здеся я… — выглянул горбатый пацан из-за угла дома.

— Идем.

Апанас взял жировую свечу, а горбун прихватил в одну руку ведро с водой, а в другую корзину с сухарями. Им уже все давно было подготовлено.

Первые две процедуры кормежки прошли штатно, Апанас и не ожидал от простых крестьян проблем, рабы они и есть рабы, рабская сущность уже въелась в их душу, так что они давно смирились, а вот при открытии третьей двери слегка напрягся и даже понадежнее перехватил гасило — мешочек с песком и свинцовой дробью. Там сидел ублюдок помещика Виноградова и он чувствовал, что от этого кренделя можно ожидать проблем.

Эти бастарды, как их называют благородные, не забитые крестьяне, мнят о себе невесть что… Вот и этот плод оприходования дворовой девки барином вел себя неправильно с самого начала. Апанас ждал, что тот начнет кричать, умолять, биться в истерике, может даже предлагать оплату за свое освобождение. Последнее он ожидал особо.

«Ведь не мог этот ублюдок, живя при барине и музицируя, не скопить грошей, причем на весьма значительную сумму и запрятать в тайнике. Если не сам барин его одарил, так наверняка успел украсть помаленьку, — думал он. — Может побить его как следует да вытрясти место, где он упрятал свои капиталы?»

Деньги Апанасу были нужны, как, впрочем, и всем прочим людям, другое дело что его снедал грех игромании и деньги улетали просто со свистом. Иногда даже на баб не хватало. Впрочем, когда припирало желание обладание женщиной, он просто шел в деревню и брал первую же попавшуюся особь женского пола, разве что откровенными старухами брезговал. Иногда даже до какого-то укромного места не доводил, не то, что до дома. Мог прямо на улице дело свое сделать. И никто ему даже помешать не пытался.

Поначалу-то, конечно, мужики пытались возмущаться, даже как-то толпой собрались, если можно считать толпой пять человек, да только он всех их отходил, так что зубы во все стороны летели, да кости хрустели, когда ломались руки или ноги и не помогли им палки. Да и как иначе, если он превосходил всех на две головы в росте? Ну и опыт драк, он ведь не какой-то там мужик сиволапый, а природный казак, с самим Пугачевым по молодости куролесил.

В последнее время ему и вовсе полюбилось брать девок на виду у их мужей или отцов. Ворвется в дом, даст мужику в лоб гасилом, так что тот с ног валится и глаза в кучу собрать не может, а пока глава семейства приходит в себя, задирает подол его жене и…

Зосим открыл дверь прерывая сладостные воспоминания Апанаса.

— Дядька… кажись этот… того…

— Чего «того»?

— Кончился… вона лежит… на полу и не шевелится…

Отбросив пацана от проема, Апанас, просунув руку со свечей в проем заглянул сам внутрь камеры. И правда, этот ублюдок преподнес все-таки сюрприз, крайне неприятный, потому как с него денег теперь не получить, да и нагоняй от хозяина они тоже выхватят.

— Ах ты ж сучий потрох… — сплюнул Апанас и со смесью растерянности, досады и злости уставился на лежащее тело.

Свет жировая свеча давала довольно скудный, но было видно, что виноградовский ублюдок каким-то образом порвал себе вены на правой руке и под ней натекла уже целая лужа.

«Вон и морда в крови… похоже, что перегрыз», — пришел он к заключению.

Такое на его памяти еще ни разу не случалось. А занимался он этим в той или иной форме… да практически всю сознательную жизнь. Казаки в это время были для крестьян частенько ничем не лучше всяких поганых татар, что налетали на поселения ради захвата полона. Разве что лишь в последнее время их хорошо прижали, и теперь налетами занимались откровенные банды от которых официальное казачество стало всячески открещиваться. Ну а кто-то перешел вот на такую форму работорговли пойдя под «крышу» различных аристократов.

Что до растерянности, то никто не ждал, что пленники могут свести счеты с жизнью, слишком это не вязалось с христианской моралью, по которой самоубийца однозначно попадал в ад. Церковь в этом направлении хорошо поработала за века промывки мозгов дабы паства была послушна и не думала артачиться, сбегая от кабалы в том числе вот таким весьма радикальным образом и продолжало горбатиться на властьимущих.

«Может все дело в том, что он ублюдок, бастард и ближе к бла-агародным, а те уже не столь религиозны как крестьяне и вполне могут удавиться или застрелиться от всяких глупостей вроде неразделенной любви, хе-хе, — подумалось ему. — Да, пожалуй в этом все дело…»

— Держи, — сунул Апанас свечу в руки мальчишки.

А сам, сняв веревку-ограничитель с двери, вошел внутрь, чтобы вытащить тело.

— Вот ведь скот… обосрался…

Впрочем, это обычная и ожидаемая реакция. Он бы сильно удивился если бы тело не произвело посмертную дефекацию, а так все оказалось в пределах ожидаемого.

Апанас наклонился чтобы взяться за ноги сдохшего пленника, как тело резко дернулось и правая нога, что до этого момента была полусогнута, распрямилась и врезалась пяткой ему в грудь. В последний момент Апанас все же успел среагировать, но все же оказался недостаточно проворен, чтобы совсем избежать удара. Тут и возраст, тут и расслабленный образ жизни с отсутствием тренировок, ну и конечно не совсем трезвое состояние.

Но и такой удар оказался весьма действенным и тать получив удар в солнечное сплетение пяткой упал на спину, схватившись за грудь руками и захрипев. Может что-то хотел сказать мальцу-горбуну, что стоял и смотрел на происходящее широко открытыми глазами, да с отвисшей челюстью вместо того, чтобы с криком бежать прочь из подземелья зовя на помощь второго бандита.

Андрей тем временем резво вскочив на ноги обрушился на татя, что начал ворочаться на полу в попытке встать и частично у него это уже получилось, но тут он получил мощный удар ногой в голову, а потом еще и еще.

— На! На тварь! Получай!!!

Градов обрушил на своего противника град ударов, ломая тому нос, челюсть, выбивая зубы. Тать пытался закрыться руками, все же он был весьма крепким, ну и частичное опьянение снизило чувствительность, так что голову он прикрыть все же смог, тогда Андрей переключился на торс, и услышал как захрустели ломаемые ребра.

— Ы-ы-ы!!! — мычал избиваемый согнувшись в позе эмбриона.

Андрей же немного придя в себя от неконтролируемой ярости что заволокла его сознание с первыми ударами по ненавистной роже разбойника, обратил внимание на все еще стоящего в дверном проеме горбатого мальчишки. Тот наконец осознав, что дело пахнет керосином, дико заверещал и бросился прочь вместо того, чтобы захлопнуть и запереть дверь. Но страх такое чувство, что просто выбивает из сознания все рациональное мышление.

Все ли горбуны такие неловкие из-за своего телесного дефекта или только этот, Андрей не знал, но этому не повезло фатально. Во-первых, в развороте дернулся слишком резко и огонек и без того не слишком сильный, погас. Во-вторых, пацан рванул прочь, не разбирая дороги, забыв про ведро с водой и корзину с сухарями, что поставил на пол, вот об ведро он сослепу и споткнулся и в результате упал.

— А-а-а-а!!! — верещал он на одной ноте. — Мертвяк восстал!!! А-а-а!!!

Пацан попытался встать, но Андрей уже был рядом сам споткнулся о горбуна, сам упал и повалил назад на пол свою жертву.

— А-а-а!!! Не ешь меня!!! А-а-а!!!

Пацан в панике яростно отбивался от «мертвяка» всеми руками и ногами и Андрею довольно чувственно прилетало, так что он сам не став миндальничать, нанес вслепую несколько сильных ударов.

— А-а-а!!!

К счастью полной темноты в коридоре все же не было, тюремщики оставили открытым люк и проникающего в него света хватило, чтобы разобрать хоть что-то. Сначала Градов двинул мальцу в солнечное сплетение, тот прекратил орать и закашлялся.

Подхватив его за шиворот, Андрей бросил парня в свою камеру сбивая с ног умудрившегося встать татя, готовящегося взять реванш. После чего закрыл дверь и задвинул засов. Не теряя ни секунды, он подхватив опрокинутое ведро бросился к выходу из подземелья, а там уже звучал приближающийся недовольный и где-то даже злой голос второго бандита.

— Апанас! Ты чего там творишь?! Кобылья ты срака! Совсем уже опоганился?! Девок тебе мало решил Зосиму свой уд вставить?!

Андрей, стремглав выскочив из подвала оказался лицом к лицу со вторым татем. Заминка татя длилась всего мгновение и он начал приседать, потянувшись правой рукой к сапогу.

«Засопожник!» — сразу понял Градов и метнул в противника ведро.

Бандиту пришлось на секунду отвлечься, чтобы отбить и уклониться от летящего ему в голову тяжелого деревянного ведра, и этой секунды Андрею хватило, чтобы сблизиться с врагом и пойти на таран.

Градов в плане драки был, что называется не лыком шит. В свое время родители записали его на вольную борьбу, после нескольких лет занятий, даже однажды занял третье место на районных соревнованиях в юношеской категории. По окончании школы тренировки были заброшены, о чем он сейчас остро пожалел…

Столкновение. Андрею показалось что он врезался в дерево, настолько жестким получился контакт, и тем не менее ему удалось свалить своего соперника находившегося в крайне неустойчивом положении, после чего попытался зайти ему за спину и взять на удушающий.

— Ах ты паскуда! — ярился тать.

Увы, силы были неравны, соперник Андрея оказался очень силен и тоже похоже что-то умел в борьбе, ну или просто от природы ловкий. Завязалась потасовка, когда ни одна из сторон не могла взять верх, тать был силен, но Градов выкручивался за счет борцовской техники.

— Убью! — брызгал на лицо Андрея слюной тать и отравляя зловонным дыханием из смеси гнилых зубов и сивушной браги.

Градов на разговоры силы не тратил. Он все внимание уделял тому, чтобы противник не дотянулся до своего сапога и не достал нож. Против ножа его борцовского мастерства точно не хватит — этот гад порежет его на ленточки для бескозырок. Сразу ж видно, что руки у него заточены для действия колюще-режущим оружием.

Так они и катались по полу некоторое время пока в какой-то момент сильно увлекшись процессом не заметили, как подобрались слишком близко ко входу в подвал и не рухнули в открытый зев.

— Ы-ы-ы!!! — взвыл тать, выгнувшись дугой.

Андрею тоже захотелось взвыть от дикой боли, что он ощутил в левой руке в районе плечевого сустава, падение с двухметровой высоты не обошлось для него без травматических последствий.

«Только бы не перелом», — подумал он, вскакивая на ноги.

Бандит тоже попытался встать, но у него возникли какие-то проблемы с ногой рухнул как подкошенный.

— Ы-а-а!!!

Градов же принялся делать отбивную из второго татя.

— Н-на! Получи тварь!

Третий или четвертый удар получился особенно удачным, бандит вдруг перестал реагировать на удары, а потом и вовсе задергался словно в припадке и вскоре совсем затих.

Нанеся еще несколько ударов, Андрей остановился и отступил на шаг, осознав наконец, что его противник сдох.

— Туда тебе и дорога, мразь… — сплюнул Градов кровавую слюну и без сил опустился на пол, сползя по стене.

Тать разил ему верхнюю губу, рассек бровь над левым глазом, ну и в целом отходил прилично.

Андрей, вспомнив, что вообще-то еще ничего не кончено, достал из сапога поверженного врага нож и прислушался к звукам. На крики могли прибежать другие обитатели данного «пансионата», но шло время, а никакого шума говорящего, что кто-то сейчас прибежит на помощь этим двум тюремщикам-вертухаям не было.

Градов облегченно выдохнул, потому как не представлял, чтобы он делал, появись кто-то еще. С ножом и больной рукой против полноценного противника он бы не выстоял. Да и этих-то смог забороть только из-за эффекта неожиданности.

Убедившись, что опасности нет, Андрей обратил более пристальное внимание на свое поврежденное плечо, осторожно ощупав его правой рукой. Исследование показало, что это скорее всего вывих. Он уже встречался с таким недугом, не раз и не два.

В вольной борьбе это дело обычное, спорт травмоопасный, но главное он знал как с этим повреждением бороться даже в одиночку. Подобная «рэмбовщина» не рекомендуется, конечно, но ему сейчас помощь получить не от кого, тем более от квалифицированных травматологов, так что выбора просто нет, придется изображать из себя Рэмбу, а точнее героя Мэла Гибсона из фильма «Смертельное оружие». Правда изображенный в фильме метод плохо выполним и придется подготовиться к процедуре получше.

Нужна веревка и что-то к чему можно надежно привязать руку и это что-то должно быть неподвижно: столб, дерево…

Пришлось выбираться из подвала и начинать обыск особняка. Делал он это осторожно, а то вдруг все же кто-то еще есть в наличии кроме этой парочки здоровяков и пацана, просто был в отдалении и не слышал ни криков, ни звуков борьбы, а сейчас вернулся. Но нет, чем дольше Андрей шарился по особняку, тем больше убеждался в том, что в доме никого нет. Везде царило запустение, обжитыми оказались лишь две комнаты на первом этаже.

В одной из них он нашел нужную ему веревку, а во дворе подходящий столб, что использовался видимо для привязи лошадей. Примотать себя к столбы оказалось непросто, но он справился с этой задачей.

— Ну… главное, чтобы получилось с первого раза… — пробормотал Градов.

После чего несколько раз глубоко вздохнув, сделал резкое движение вверх с поворотом.

— А-А-А!!! — раздался его полный боли крик.

А вспышка боли была такая, что аж в глазах потемнело. Но он добился главного — сустав встал на место и рука обрела подвижность, хотя любое движение заставляло его страдальчески морщиться. Так что пришлось руку подвязать косынкой, материю для которой он так же нашел при поиске веревки.

— Ф-фух…

Немного придя в себя, Андрей вновь вернулся в особняк для более вдумчивого обыска жилых помещений. Ему требовалась одежда, а то мало того, что на нем откровенное рванье, так еще и обгажена, причем сознательно, для придания реалистичности картине собственной смерти.

Кровь, что якобы натекла из раны на запястье, он тоже имитировал больше своими фекалиями разведенные водой и мочой. В темноте все равно не видно ничего, но для пущей правдоподобности сверху полил все настоящей кровью, что он получил, прокусив себе губу, ну и обмазал все вокруг рта…

С одеждой проблем не оказалось. В больших котомках двух татей нашлось сменное белье, причем чистое и довольно новое. Нашлась и верхняя одежда, только с обувью имелся напряг.

— Придется с трупа снимать, — понял Градов. — Ну или второй своими сапогами поделится. Надо кстати мальца этого вытащить, пусть воды принесет… и согреет.

Андрей спустился в подвал прихватив с собой один из пистолей, что он так же нашел в вещах бандитов. Всего их было три, плюс один мушкет и пара сабель, а так же целая коллекция ножей, от небольших, до длинных кинжалов.

Зарядил пистолет, порох и пули имелись в специальных мешочках. Но перед этим использовал его ударный механизм тля того, чтобы поджечь небольшую кучку пороха и клочок бумаги, дабы уже от нее запалить свечку. Жировые свечки он тоже нашел в комнатах. Так-то кресало с трутом он тоже нашел, но не стал возиться.

«Кстати, тут ведь еще пленники есть, — вспомнил он оказавшись внизу. — Вот только что с ними делать? Отпустить? Отпущу конечно… Но когда? Сейчас? Или лучше завтра?»

— Ладно, я подумаю об этом завтра, — решил он, чувствуя, что мозги совсем не работают и не могут просчитать все последствия такого шага. — Сначала хорошо поем и отдохну… ну и помоюсь.

Андрей подошел к «своей» камере, поставил свечку на пол, накинул веревку-ограничитель и сдвинул засов. В дверь тут же ударилось тело запертого в камере татя, но она выдержала.

— Отошел назад или пулю сейчас влеплю, — пригрозил Градов.

— Выпусти меня ублюдок или хуже будет!

— Отошел от двери и выпустил мальца.

— А если не выпущу?

— Тогда шлепну тебя. Причем сделаю это с радостью. Ты еще жив только потому, что я пока не знаю, что с тобой делать. Ну и может заначка у вас есть, а то в вещах ничего не нашел, кроме мелочи всякой. А у вас должно быть больше.

— А если скажу, где значка — выпустишь?

— Нет конечно. Убью.

— Тогда ничего не скажу!

— Скажешь. Я тебя на ремни резать буду и раны солью посыпать, так что скажешь.

— Тогда я его убью!

— Убивай, — пренебрежительно скривился Андрей. — Не он, так один из пленников мне поможет в моих делах. Просто в этом случае ты точно будешь подыхать очень долго, а так влеплю тебе пулю в башку, ты и почувствовать ничего не успеешь. Ну? Долго мне еще ждать?

— Ладно… — после долгой паузы ответил бандит.

Андрей сбросил стопор и открыл дверь шире.

— Выходи Квазимодо или тебе больше в камере с этим уродом нравится?

Горбун все не появлялся.

— Ну нет так нет, это твое решение…

— Нет! Я выхожу!

— Живее!

Горбун вышел.

— Закрой дверь.

А когда тот выполнил распоряжение, отдал новый приказ:

— Сними с этого сапоги… И не делай резких движений, а не то подстрелю.

Дальше не отходя от пацана больше чем на пять метров, контролировал все его действия, будь то добыча воды из колодца имевшегося при особняке, до готовки. В чем нагреть воду тоже нашлось. В сарае нашелся казан, литров на десять-двенадцать.

Как согрелась вода, Андрей как мог помылся и облачился в новую одежду. Сапоги с портянками оказались впору.

Поужинал кулешом, что приготовил горбун, причем готовил не только для него и себя, но и пленников.

— Ну, рассказывай…

— Ч-что?

— Все. Как дошел до жизни такой, что прислуживаешь в банде работорговцев?

— Дык это… что велели то и делал… забрали меня из деревни…

В общем история если верить рассказчику оказалась банальной и Андрея на самом деле не сильно интересовала, ему просто требовалось, чтобы горбун разговорился и дальше отвечал по инерции.

— Давно у них уже?

— Третий год…

— Сколько еще в банде человек, кроме тех двоих, что сейчас в подвале?

— Трое…

— Точно?

— Я больше не видел и не слышал…

«Значит это те, кто меня сюда привез», — понял Андрей.

— Когда они должны вернуться?

— Дак кто ж их знает?.. Как найдут еще кого, так и вернутся…

— Людей воруют?

— И воруют, если под руку попадется кто подходящий… и покупают…

— Если много воруют, так слухи должны пойти о пропажах и люди стали бы сторожиться…

— Больше покупают.

— Да как же они это делают? — удивился Градов.

— Так не они же покупают… а хозяин их. Вроде как покупает людишек для себя, а потом продает их кому-то дальше. Я так слышал от этих, что персиянцам да в туретчину главным образом… хотя и в Хиву с Бухарой могут.

— Так ему же со всех купленных надо налоги платить, да и сами крестьяне должны подати в казну платить. Если некому трудиться, то тогда он должен этого из своего кармана выплачивать. Невыгодно это получается…

— Так барин этих людей записывает как помершими от болезни, ведь то чума, то оспа, то холера, то еще какая напасть. Да и в счет померших от голода засчитывает, — как несмышленышу объяснял горбун.

«А ведь и правда. Нестыковка какая-то получается, — призадумался Градов. — Не многовато ли людей мрет в России от голода и болезней? Не завышаются ли потери?»

При сильном недоедании люди мельчают, становятся слабыми, но сейчас средний рост лишь немногим меньше чем в двадцатом веке, то есть примерно сто семьдесят сантиметров. По крайней мере он успел этот момент отметить в той деревне в которой его изловили. А она впечатление зажиточной ну никак не производила.

Рекруты конечно это отдельная история и туда брали крепких и высоких, настоящий цвет нации на убой отправляют. Но и тут что-то не сильно билось. Откуда такие крепкие и высокие, при тотальном голоде, что люди мрут как мухи?

Понятно, что голод имеется как данность, неурожай никто не отменял, но может не все так плохо? А на потери от голода списывают продажу людей в дальние края. Дело это должно быть выгодным. Работорговля вообще дело выгодное, выгоднее только наркотой торговать.

— Сколько стоит человек?

Горбун вопросу явно удивился. Не знать таких вещей? Не знать свою цену? Это же всем ведомо.

— Отвечай!

— Мужик за двести рублей купить можно, а если ремеслом каким владеет, то и того дороже, как бы не в два раза… Молодая баба может за пятьдесят рублев быть продана… А если красивая да не порченая, то за сто…

— А дети?

— Мальчики от пяти до пятнадцати лет — двадцать рублей, а девочки — десять…

Андрей плохо, а точнее вообще не представлял покупательную способность денег в этом времени, но цена в десять-двадцать рублей за детей его как-то не сильно впечатлила.

— Ясно…

Хотелось материться.

«Но чему удивляться? — думал он. — Если есть официальный внутригосударственный рынок работорговли, то не может возникнуть и тайного, но с продажей за границу, что вроде как запрещено… но именно, что вроде как. При больших объемах продаж, прибыльность зашкаливает. А сколько официально мрет от голода и болезней в России? Десятки тысяч? Да даже если половина из таких «померших» продается налево, то это сотни миллионов чистого дохода! Кто же от такого откажется?!»

Андрей невольно вспомнил о своих временах. Там ведь работорговлю так и не смогли победить, как продавали людей, так и продают, только акцент сместился с мужчин на женщин, коих загоняли в подпольные бордели. Ну и дети тоже выросли в цене — извращенцев развелось очень уж много.

Вдруг еще подумалось, почему помещики не насаждают картофель, хотя бы заставляя его растить на своих полях. Потому как если вырастить его и внедрить, так и голод исчезнет и не получится на него списывать убыль населения.

«Вот только и церковь тоже не активна в этом вопросе, им ведь прирост паствы нужен… так нет, называют картофель дьявольским овощем, — припомнил Градов. — Неужели долгогривые тоже в деле продажи православных магометанам?! Не сами так в доле?..»

— Ладно… пойдем пленников кормить.

После кормежки, Андрей запер горбуна в одной из пустых камер. Этому пацану он не доверял, мог или сбежать, или вовсе прирезать, на худой конец освободить Апанаса и уже тот оприходует. Срываться с места прямо сейчас он не собирался, требовалось нормально отдохнуть, ну и понимание, что далеко он все равно до ночи не уйдет останавливало. Если уж срываться, то утром.

Еще раз прошелся по территории усадьбы и обнаружил в конюшне двух коней и сбрую к ним для верховой езды. Наличие четвероногого транспорта порадовало, это давало возможность уйти в отрыв. Подсыпал им овса и сена, да воды подлил.

Вернувшись в хозяйский дом, принялся за сборы. Первым делом собрал продовольствие. Тут собственно выбор был небогат, различные крупы: гречка, овес, пшеница, рожь. Взял всего по полукилограммовому мешочку. Солонина и проклятые сухари. Соль. Лук с чесноком. Больше тут ничего не было.

Нашелся в вещах разбойников небольшой медный котелок на пару литров, так что готовить было в чем.

Потом занялся одеждой. Взял еще полный комплект от нижнего белья до кафтана коричневого цвета. Так же прихватил плащ не то из брезента, не то из парусины. Причем у него почему-то было два капюшона, один малый, хорошо садился на голову, а другой — большой, словно для того, чтобы на шапку надевать.

Ну и оружие. Три пистолета и мушкет. Калибры устрашали. Все почищено, ничего не болтается, в общем эти два урода за оружием смотрели как следует. Пулилейки. Андрей решил взять все огнестрельное. Хоть и устаревшее для него оружие, до ужаса неудобное и не эффективное в плане точности и дальности, но понятное. На близкой дистанции можно навести шороху.

А вот что касается холодняка…

— Большая часть разве что на продажу, — пробормотал он, осторожно покрутив саблю. — Я ей себе скорее харакири сделаю, ну или ногу отрублю.

Ножи и кинжалы его так же не заинтересовали. Выбрал себе один утилитарного вида нож, которым можно как хлеб порезать, так и воткнуть в кого.

— Вот только не засыпаться бы на этом деле… Только внимание к себе лишнее привлеку… Но деньги нужны. Без них никуда. Кстати, деньги… у этих уродов должна быть заначка.

При обыске он нашел немного денег, в основном медь и немного серебряных монет всего на десять рублей. Бумажных денег не оказалось.

Андрей спустился в подвал.

— Ну что Апанас, вот и пришло твое время. Говори, где заначка и отправляйся в ад.

— А нету у меня заначки, ублюдок, ха-ха-ха! — воскликнул он и засмеялся словно удачно пошутил. — У Тита где-то есть и у него много должно быть, под сотню рублей серебром, копил, но где она я не знаю! Так-то же, ха-ха-ха!

Градов поверил ему сразу.

«Ладно… Не жили богато и не хрен начинать. По крайней мере на данном этапе…» — подумал он.

— Какой сейчас год и число.

— Что?.. — изумился бандит, так что даже смеяться перестал.

— Плохо слышать стал? Какое сегодня число и год?

— Про число не знаю… двадцать пятое, может и двадцать восьмое… августа, а так ныне тысяча семьсот девяносто седьмой год.

— И на том спасибо…

Андрей, наведя пистолет на Апанаса, потянул за спусковой крючок. Сверкнул сноп выбитых кремнем искр, от них вспыхнул с шипением порох на полке…

БАХ!!!

Выстрел раздался оглушительно, да еще в замкнутом пространстве.

«Ну и с порохом похоже переборщил, — предположил Андрей, оценив мощною отдачу, пистолет чуть не вырвало из руки. — Хорошо еще ствол не разорвало…»

Все заволокло зловонным дымом, так что Андрей даже закашлялся и поспешил выбраться наружу. Что до результата выстрела, то пуля вошла точно в сердце татя и тот рухнул как подкошенный.

Прибытие новых бандитов Андрей особо не опасался. Наступил вечер, а они как он убедился на своем опыте устраиваются на стоянку примерно за час до заката. Местные в усадьбу тоже, судя по всему, лишний раз не совались, а если и делали это по каким-то причинам, те же продукты доставить: свежей зелени и овощей, то приходили днем. В общем устроился спать без особых переживаний и опасений.

Ночь пролетела как миг. Градов отметил, что с момента его попадания в прошлое это была первая боле-менее нормальная ночевка, на матрасе из соломы, поверх слой из тонкого войлока, потом шерстяное одеяло в качестве простыни и еще одно одеяло использованное по прямому назначению. От этого постельного белья сильно попахивало, видимо давно не стирали, если вообще стирали, но Андрею это нисколько не помешало.

Сготовив нехитрый завтрак из все той же гречневой крупы с солониной и поев Андрей сначала выпустил горбуна.

— Оседлай коней.

Сам стал внимательно смотреть за его действиями, чтобы понять, что к чему, так как опыта в этом деле у него не было ни малейшего.

— Проваливай, — скомандовал он, когда процедура была закончена.

Пацан неуклюже побежал прочь, а Градов снова спустившись в подвал, открыл двери. Всего камерах находилось три человека, обычные крестьяне словленные на дорогах.

Андрей так понял, что эта банда занималась именно похищениями. А что, похитили и бог весть, что с человеком случилось. Может утоп на речке, зверь в лесу задрал, когда по дрова ходил или грибы с ягодой, а может сбежал от хозяина…

Это официально купленных можно переправлять практически без проблем. Сами купленные не знают куда их ведут, думают что к новому хозяину и не рыпаются, а в итоге попадают на южные рабские рынки, когда их на последнем этапе сажают на лодки и переправляют за границу.

— Выходите православные и бегите до своих хат. Вон там продуктами запаситесь, ну и еще чего прихватите…

Крестьяне вылезли из своих камер настороженно зыркая на своего освободителя. Никто даже не поблагодарил. Двое из трех тут же зайцами бросились прочь и лишь один из них не стал спешить и решил прибарахлиться.

Взобравшись в седло он стронул лошадей и поехал прочь из этого поганого места. Отъехав уже на порядочное расстояние, обернулся и удовлетворенно улыбнулся увидев поднимающийся к небу столб черного дыма. Он напоследок устроил небольшую пакость, так чтобы вызвать пожар. Просто в одной из комнат особняка запалил несколько жировых свечей с таким расчетом, что когда они прогорят, запалят прислоненные к ним щепки, березовую бересту ну и дальше уже все перекинется на кучку дров выстроенную решетчатой башней, а там и дом займется. Вот и занялся.

— Гори-гори ясно, чтобы не погасло…

Что до маршрута, то после всех размышлений Градов пришел к выводу, что его единственный шанс как-то вписаться в этот мир, это прибиться к казакам, хотя подозревал, что тут тоже просто не будет. Казаки уже не так охотно принимают беглых, и формула: «С Дона выдачи нет», уже не сильно работает. А тех, кого все же не выдают и оставляют у себя, старшины сами холопят, так что для простых крестьян хрен редьки не слаще получается. Ну и если не повезет, тоже продать могут, Турция совсем рядом… и мразей среди казаков не меньше, а то и больше.

— Не так давно вроде какой-то казачий бунт был… — смутно припомнил историю Градов.

«Надо попробовать к графу Орлову прибиться, тому, кому вроде как Павел Первый повелел в Индию отправиться, — подумал Андрей. — Ну или к Платову».

Собственно, только этих двух исторических личностей и знал по данному времени.

— Осталось только придумать, чем их заинтересовать… Может быть новыми пулями типа юбчатых, что позволят увеличить дальность стрельбы, а также точность? Казаки народ ушлый и должны по достоинству оценить новинку… это станет моим билетом для принятия в их общество.

Но сомнения все же оставались, но другого варианта он все равно пока не видел.

Андрей, конечно, знал, что конь не машина, но что все будет так непросто, к этому его жизнь не готовила. Эти животные, вот ведь какое дело, тоже уставали и уставали довольно быстро. Вообще Градов с лошадьми раньше дела не имел, даже не катался в деревне, только лишь издали видел, но у него сложилось впечатление, что эти коняшки своими размерами несколько меньше тех, что он помнил по своей прошлой жизни.

Под конец первого дня путешествия кони едва переставляли копыта, хотя Андрей делал несколько остановок, чтобы пообедать и поужинать, но видимо взятый им темп для животных оказался чрезмерным. Это при том, что, по его оценке, удалось отъехать в лучшем случае на полсотни километров. А если по прямой, то сильно меньше, ведь дорога довольно сильно петляла, ага, те самые семь загибов на версту.

— Ну да, степные… в лучшем случае смески степной с какой-нибудь европейской или арабской породы… — сделал он вывод. — Точно не орловский рысак… Да и возраст… старенькие уже, наверное, вот и не тянут. Надо было того пацана с собой взять, сейчас бы за лошадьми ухаживал… так сказать проводил техническое обслуживание. Впрочем, ТО мне могут провести в любой первой встречной техстанции, то бишь деревне.

Одна такая деревушка как раз показалась ему на глаза и Градов повернул к ней. Лошади умные твари, поняли, что там их ждет отдых и зашагали гораздо бодрее, понукать не пришлось.

Всадник, да еще с заводной лошадью привлек всеобщее внимание, тут же набежали вездесущие дети, целая толпа.

«И скольких из вас в итоге продадут на рабских рынках записав как померших от голода?» — невольно подумал Андрей.

Встряхнув чуть головой, прогоняя ненужные мысли, спросил:

— У кого из вас кони в хозяйстве есть?

Часть ребятни загалдела, что у них.

— Ты и ты! — показал он на самых старших в ораве. — Заработаете по копейке если обиходите моих коней. А ты и ты тоже заработаете по копейке если завтра утром их тоже обиходите и оседлаете.

Ребята радостно заверещали и повалили всей гурьбой к речке-переплюйке, начав активно помогать обихаживать коней превратив это все в игру.

— Есть тут у вас какая одинокая бабка у которой переночевать можно?

— Конечно!

С ночлегом дело решилось быстро, особенно когда он предложил за постой пять копеек и дал продукты для готовки позднего ужина и завтрака. Только увидев покосившуюся избушку с земляным полом, топившуюся по-черному Градов, предпочел заночевать в сарайчике, в котором обитала бодливая коза, там и копна свежего сена подходящая имелась. А то в доме пахло неприятно, дымом, мышами и чем-то еще плохо опознаваемым, ну и Андрей не хотел в этом признаваться самому себе, но у него, после обитания в тесных и темных подвалах, развилось что-то вроде клаустрофобии, становилось тяжелее дышать, начинало ускоренно биться сердце и остро хотелось выбраться на свежий воздух под открытое небо.

Уже проваливаясь в сон Градов подскочил словно ударенный током. Острое чувство тревоги лишило его даже намека на сонливость.

— Что не так?.. — спросил он себя.

Сходу ответить на вопрос не получалось, потому пришлось мысленно отмотать день к началу и начать анализировать его чуть ли не поминутно. Возникло чувство, что он где-то допустил ошибку или чего-то не учел.

— Отпустил пацана? Он добежит до хозяина этого рабского накопителя и про все ему настучит? Ну так не убивать же его было… или запереть с запасом продуктов, чтобы дождался той троицы?

Градов поджал губы, ибо понял, что да, при таком варианте у него появилась бы дополнительная фора. Но через минуту пришло понимание, что проблема не только и не столько в горбуне. Где-то он допустил еще более грубую ошибку, но понять в чем именно она заключалась все никак не получалось.

— А если все оценить с точки зрения моего времени?.. — подумал он.

И тут все встало на свои места. В голове словно вспышка сверхновой возникла от постигшего его озарения.

— Вот же я дундук! Я же ушел на угнанной тачке! На двух угнанных тачках! Да по оживленной дороге, где на каждом повороте следящая камера, только тут в качестве камер выступают местные жители, что просканировали меня не хуже, а то и лучше всяких сканеров! Я оставил после себя жирнющий след, да буквально сам рисовал стрелки, где и куда проехал!

Андрей сделал себе невольный фейспалм.

— Ну не идиот ли?..

Впрочем, посыпал голову пеплом Градов недолго. Делу этим не поможешь, надо думать, как быть дальше.

— Только резко менять направление движения, в идеале на строго противоположное и пробираться мимо поселений, чтобы «камеры» не срисовали…

Вот только легко сказать и практически невозможно реализовать на практике. Местность оказалась довольно плотно заселена, мелкие деревеньки на десяток домов возникали тут и там как грибы после дождя и везде его срисовывали. Полями тоже оказалось не проехать, по причине того, что на них велись какие-то сельхоз работы, что-то убирали, вывозили, вновь зачем-то пахали, ведь вроде бы рановато для посева озимых…

А передвигаться по лесу на конях невозможно. Да и не факт, что и там его не срисуют сборщики даров леса и охотники.

В общем ко второму дню побега Градов понял, что от коней надо избавляться и уходить иным способом. Либо пешком, что очень не хотелось ибо придется бросить большую часть груза, а так же провиант, либо…

«По реке на лодке», — принял он решение.

Осталось только добраться до реки и добыть лодку.

Погода резко испортилась. Вот вроде было солнечно с утра, а уже спустя пару часов все небо заволокло серой пеленой. А потом и вовсе пошел дождь. Пришлось быстро добираться до ближайшей деревушки и проситься под крышу.

Дождь шел с небольшими перерывами целый день, так что дороги развезло, превратив их в грязевую кашу. Несмотря на это Градов все же выдвинулся в путь, с каждым днем его беспокойство росло от понимания, что за ним уже наверняка снаряжена погоне если не той самой троицы, что его выудила из тюрьмы, так других кого работорговец послал. Людей для подобных поручений у него должно хватать.

До цели — одного из притоков что впадал в Оку оставалось совсем недалеко, Андрей намеревался добраться до селения стоящего на его берегу незадолго до заката и попытаться обменять там коней на лодку, а в идеале одно коня на большую лодку, чтобы можно было забрать с собой второго скакуна, когда вечер резко перестал быть томным.

Что заставило Андрея обернуться, он и сам не понял. Может быть реакция его что-то почувствовавшего коня. Но когда обернулся, то увидел, что позади за ним скачет три всадника. Мелькнула мысль, что может эта троица не по его душу, просто спешат по своим делам, но… рисковать не стал и дал шенкеля своим скакунам.

— Но! Н-но!!! Вперед залетные!!!

Уставшие кони, такое впечатление, даже удивились решению своего нового хозяина, но нем не менее начали разгоняться и вскоре перешли в галоп, а из-под их копыт высоко в воздух подлетали комья грязи.

В первые же секунды скачки Градов чуть не вылетел из седла так как не имел опыта езды в таком режиме и он буквально упал на шею своего скакуна обхватив ее руками.

— Н-но! Р-род-дим-мые… — продолжал он уговаривать своих скакунов поднажать.

Андрей то и дело оборачивался и вынужден был констатировать, что противник не только не отстал или хотя бы сохраняет дистанцию, но и постепенно сокращает расстояние. Еще несколько минут скачки и его догонят. И еще вопрос, выдержат ли его кони эти несколько минут скачки?

«И есть ли смысл скакать если все равно догонят?» — мелькнула мысль.

Увы, но другого решения у него не имелось. Идея — остановиться и принять бой, как возникла, так и пропала. Оружие не заряжено и он просто не успеет зарядить даже один пистолет. Ну, один может и успеет, вот только противников трое и даже если он одного свалит, что не факт, то остальные его захомутают, а потом еще и отомстят за своего товарища.

Говорят, что чудес не бывает, но маленькое чудо все же случилось. Один из преследователей, точнее его конь, поскользнувшись на дорожной грязи, упал. Всадник видимо все же успел среагировать и соскочить, так что не сильно пострадал, но вот конь точно выбыл из скачки, а значит и его всадник. Теперь преследователей осталось двое. Увидев, что случилось с их товарищем эта парочка проявила благоразумие и чуть сбавила прыть, чтобы тоже не грохнуться на землю, как результат — расстояние между беглецом и погоней перестало сокращаться.

— Н-но! Н-но!!!

В какой-то момент мимо что-то мелькнуло, буквально на расстоянии вытянутой руки. Обернувшись в очередной раз, Андрей увидел, что в землю впилось стрела, и посмотрев на преследователей, отметил что один из всадников натягивает лук и пускает очередную стрелу.

Этот выстрел оказался чуть точнее, но стрела впилась не в тело Градова, а в седельную сумку с одеждой.

Он решил было попытаться маневрировать, устроить что-то вроде зигзага, но быстро отказался от этой идеи, во-первых кони в связке, что мешает подобному маневру, во-вторых, его скакун поскользнулся и лишь чудом не свалился, ну и в третьих, такой маневр увеличивает пройденный путь, в то время как погоне несется по прямой и соответственно начинает быстро сокращаться дистанция, буквально метр в две-три секунды, а общее расстояние и так не сильно велико, порядка ста пятидесяти метров.

Но любая система всегда стремится к равновесию и везение не может длиться вечно. Его кони стали сдавать, в то время как погоня держала темп, то ли кони были свежее, что сомнительно, то ли просто моложе и потому сильнее, что вероятнее, и дистанция вновь начала сокращаться.

А тут еще стрела попала, да в больное плечо.

— А-а-а!!! — взвыл от острой боли Градов.

Извернувшись, так что едва не сверзился с коня, он смог вырвать проклятую стрелу правой рукой, но в любой момент могла прилететь еще одна, да в место куда-нибудь похуже, например в голову или в позвоночник.

Но тут ему повезло, дорога сделала крутой поворот, от преследователей его на некоторое время прикрыли деревья. Понимая, что его все равно догонят и достанут, он решился уравнять шансы и свернул в лес. Да, скорость упала до шага, приходилось либо объезжать деревья, либо низко пригибаться, но и преследователи не могли двигаться быстрее. В лесу лук стал почти бесполезным, хоть дистанция сократилась до пятидесяти метров, главное, чтобы между участниками погони имелись деревья с густой кроной вроде березы, но на такой короткой дистанции это как ни странно все же довольно проблематично обеспечить ибо лес оказался довольно редким, местные его неплохо проредили вырубая на дрова и строительство.

Понимая, что надо как-то отбиваться, Андрей решил все же попробовать зарядить пистолет на ходу благо одну из «пушек» он показательно держал при себе если надо будет кому-то пригрозить, ну и деревенские проявляют больше уважения если видят оружие.

Пролетела еще одна стрела да так близко, что еще чуть-чуть и Андрей мог остаться без правого уха.

— С-сука…

Наконец процесс зарядки был завершен. Осталось не потратить выстрел впустую.

— Вот только как?..

Над этим вопросом Андрей напряженно размышлял едя по большей части полуобернувшись, чтобы отслеживать действия противника, контролировать стрелка и выбирая путь так, чтобы он мог как можно реже стрелять.

План все же появился и не раздумывая больше, Градов принялся его реализовывать, он пустил коня чуть быстрее, в очередной раз обернулся и… вылетел из седла ударившись о низкую ветку.

— А-а-а!!!

Конечно тут же вскочил и попытался вновь влезть в седло, но не получалось. Играть практически не приходилось. Рука действительно болела сильно, тут и вывих недавний и совсем свежее ранение в плечо. Одежда кстати обильно пропиталась кровью.

Тут и преследователи подоспели. Стрелок оказался чернявым, татарских кровей.

— Я сдаюсь… сдаюсь… — глухо и устало произнес Андрей, подняв руки, стоя при этом так, чтобы его скакун находился между ним и преследователями.

Те подъехали ближе. Татарин опустил лук и спустил тетиву, хотя стрелу не убирал, готовый в любой момент к выстрелу.

Второй всадник, презрительно сплюнув слез со своего коня доставая веревку из седельной сумки.

В лесу раздался свист. Видимо о себе дал знать третий охотник за головами, похоже что его конь не получил травм, как и сам всадник. Татарин рефлекторно дернул головой в сторону звука и Градов в этот момент выхватил пистолет, что засунул под подпругу и нажал на спусковой крючок.

«Только бы осечки не случилось!» — взмолился он мысленно, припомнив, что такое оружие довольно часто подводило стрелков в самый неподходящий момент.

К счастью агрегат не подвел и знатно бабахнул, да так, что ствол натуральным образом разорвало в руках Андрея. Что тому виной, плохое качество изготовления ствола или его износ, может пороху сильно переложил (ну не знал он нормы, вот и сыпанул щедро, да еще в движении, да на нервах), а может все из-за того, что Андрей зарядил сразу две пули для надежности поражения цели, ну или все факторы вместе сказались…

— А-а-а!!! — раздался сдвоенный крик боли.

Орал татарин, которому пуля угодила в правое плечо. А вот вторая пуля угодила в его коня, причем скользнула по шее перебив вену и кровь толчками выплёскивалась на землю.

Вторым кричавшим оказался второй преследователь. Кусок разорвавшегося ствола угодил ему в лицо.

Сам Андрей к своему изумлению не пострадал. Руку он поднял довольно высоко, так что осколки от ствола полетели вправо, влево и верх.

Что до стрелка, то тот орать быстро перестал. Сначала он безвольной куклой свалился с коня, а потом и сам его конь, что начал шататься словно пьяный из-за потери крови, рухнул наземь.

Градов метнулся к луку татарина и не придумал ничего умнее как бросить его в крону соседнего дерева, где он благополучно застрял, повиснув на ветке.

— Порешу быдло! — заорал тот, кто собирался его вязать и убрав руки от окровавленного лица, ему оказывается выбило левый глаз, выхватил большой нож, почти свинокол.

«Поляк что ли?» — мелькнула мысль.

Градов бросил рукоять с ошметками ствола в окривевшего охотника за головами, что чуть пошатываясь двинулся в его сторону, и вскочил в седло своего коня. Тот от мощного выстрела лишь чуть вздрогнул и переступил ногами недовольно фыркая от запаха порохового дыма, видимо обстрелянный конь, да и второй тоже не сильно взволновался. Осколки ствола его тоже не задели — спасли седельные сумки, вот в них дырочки появились.

— Пся крев! На куски порежу, курву!!!

Андрей попытался подъехать к коню раненого охотника за головами, чтобы либо прихватить его с собой, либо порезать шею, но не преуспел — противник встал у него на пути, защитив своего скакуна. А потом и сам вскочил на него.

Погоня продолжилась. Причем их снова стало двое. Но хоть больше не стреляли по нему из лука.

Неожиданно лес резко закончился и перед Андреем раскинулось убранное поле.

— Н-но!

Чуть отдохнувшие кони резко перешли с легкой рыси на галоп и Градову снова пришлось проявить все свои способности, чтобы не выскочить из седла. Погоня тоже ускорилась и его начали обходить с флангов, при этом третий охотник за головами начал раскручивать самый настоящий аркан.

Бросок.

От первой попытки себя заарканить Градов банально отмахнулся рукой, сбив петлю в сторону.

— Быстрее! Быстрее! — подстегивал коней Андрей.

Поле оказалось небольшим и его удалось преодолеть всего за минуту скачки, чтобы войти в узость тропы стиснутой деревьями. Преследователям пришлось теперь скакать друз за другом и впереди шел тот, что орудовал арканом, как раз собрав эту ловчую веревку для нового броска.

Снова что-то требовалось придумать, чтобы разорвать дистанцию. Уходить в лес теперь не вариант, там его если не арканом, то просто перехватят зажав в клещи, стегнут хлыстом обвив шею, или вовсе приголубят кистенем…

И вновь Градову повезло. По дороге двигалось стадо коров и влетев это стадо, он начал нахлестывать ни в чем неповинных буренок. Раздалось возмущенное мычание, ну и закричал что-то пастух, дескать, ты что творишь паразит такой-сякой, но Андрей добился своего, а именно того, что и без того бредущее кучей стадо окончательно смешалось создав для погони на некоторое время дорожную пробку. Это обеспечило Градову пусть короткую, но фору.

— Но! Но!!! — настегивал он уже до предела измученных коней.

И вот впереди показалась деревня, точнее даже село если судить по размерам и тому, что виднелась церковь.

Андрей вихрем пронеся по главной улице, чуть не стоптав слоняющихся по ней детей.

— Прочь с дороги!!!

Вот и причал в виде нескольких деревянных ветхо выглядящих мостков и пришвартованных к ним лодок. Из одной из них выгружали улов.

Андрей резко остановившись, спрыгнул с тяжело дышащего и роняющего пену с губ коня. Подхватил седельные сумки, сначала со своего, а потом и с заводного и бросил это все в лодку, отметив что именно у этой лодки имеются весла, а как у других — неясно.

— Эй! Ты чего творишь?! — возмутились наглыми действиями чужака рыбаки.

Андрей же прыгнув следом за своими вещами, выхватил из тюка саблю.

— Пошли прочь! И весло положь! Положь говорю иначе покромсаю на куски!!! — заорал Градов.

Причин нервничать у него хватало — погоня уже вылетела на берег.

Градов схватился за весла, успев поставить их в уключины и взвыл от боли в левом плече, когда попытался сделать гребок.

Отчалить у него все же получилось и он через боль, сделав еще несколько гребков выбрался на стремнину и его понесло течение, не слишком сильное, но и не слабое.

Преследователи меж тем бесновались на берегу. Весел у пустых лодок действительно н имелось. Их хозяева речных транспортных средств по каким-то причинам забирали с собой. Вот они и разбушевались, погнав кого-то за «двигателями».

Андрей же, понимая, что его настигнут очень быстро, принялся распаковывать свои оружейные трофеи, а точнее огнестрел.

— Только бы с навеской пороха не перемудрить… — пробормотал он, не желая повторения взрыва ствола, сейчас ему так точно не повезет.

Он только-только успел зарядить два пистоля и мушкет, как увидел стремительно приближающуюся погоню. Сидевшие на веслах мужики споро работали веслами. На носу устроился одноглазый поляк и то, что он держал в руках Андрею сильно не понравилось, потому как у него тоже было что-то огнестрельное, ствол короче чем у мушкета, но длиннее пистолетного, этакий обрез-лупара.

Проверять меткость одноглазого Градов не желал и потому выстрелил первым из мушкета.

— Тьфу ты… — с досадой сплюнул он, заметив, что промахнулся мимо цели и попал в гребца, что завалился в лодку.

Транспортное средство преследователей из-за этого закрутило, там началась перебранка, второй гребец не желая повторить судьбу своего товарища отказывался грести и в итоге вовсе вывалился за борт и погреб к берегу.

Арканщик после приказа одноглазого поляка, выбросил за борт тело убитого рыбака и сам сел за весла.

Андрей все это время не филонил, а прочистив ствол мушкета, спешно его перезаряжал. Но стрелять не спешил, дистанция для такого оружия была явно великовата.

«Выстрелю, они быстро сократят дистанцию с которой уже можно будет стрелять из своей бабахи, так что не успею перезарядить длинноствол, а для стрельбы из короткоствола будет еще далеко», — понял тактическую задумку противника Градов.

Поняв, что беглец раскусил их план поляк ругнулся на своем языке, что-то там про матку.

«Сейчас кто ошибется первым… — вяло подумал Андрей. — Или… они рассчитывают, что я ослабну от потери крови…»

А на спине, как чувствовал Градов и впрямь было очень мокро и кровь похоже продолжала сочиться. Рану опять же, как он припомнил, нанесли широким наконечником, охотничьим, специально выбрав такой, чтобы подранить, но не убить.

— Суки… не дождетесь…

Градов начал втыкать ножи в кормовую лавку. Делал это со всей силы, всаживая в мягкую древесину клинки на пару сантиметров минимум. А потом еще и две сабли положил между ними, так как ножи ставил не в ряд один к одну лезвием к лезвию, а в два ряда, один впереди, другой чуть сзади.

Одноглазый впередсмотрящий это заметил, даже что-то сказал своему напарнику, но видимо не понял, что задумал беглец. А Градов потом и остальные вещи положил под кормовое сидение, а потом еще и сидушку на которой сидел, после чего, сцепив заранее зубы, резко затормозил веслами и сделал несколько сильных гребков назад.

Поляк несколько секунд непонимающе смотрел на происходящее, а потом видимо догадавшись в чем дело, что-то закричал своему напарнику, но было уже поздно, расстояние стало уверенно сокращаться, и когда оно по его мнению достигло оптимального значения, метров сто, может чуть меньше, Андрей упал на дно лодки и просунул ствол мушкета в небольшую амбразуру, что он сформировал из ножей.

Лодка качалась на воде от его действий, плюс волны, так что прицелиться оказалось весьма трудной задачей, к тому же требовалось учесть паузу между моментом нажатия на спусковой крючок и собственно выстрелом, а это где-то полторы секунды.

Бах!

Мушкет не подвел и выплюнул свинцовый шарик с облаком густого дыма.

В последний момент поляк упал на дно лодки в носу, гребец чуть замешкался, но тоже решил упасть. Пуля угодила в борт, брызнула щепа и в следующий момент раздался пронзительный крик гребца.

— Попал… — удовлетворенно прошептал Андрей и подтянул к себе пистолеты.

Что-то, размахивая своим ружьем, остервенело орал поляк, посылая проклятия на беглеца и обещая ему самые страшные кары.

Бах!

Поляк выстрелил стоя во весь рост.

Бздынь!

Раздался звонкий звук и один из ножей вырвало из доски.

Плюс сильно вздрогнула одна из сабель. Андрей сделал вывод, что поляк стрелял крупной дробью, что тоже логично, ей с дальнего расстояния не убьешь, если конечно не попасть в крупные вены, а вот остановить остановишь.

Бах! Бах!

Дважды выпалил в ответ из пистолетов Андрей. Потом подумал, что надо было бы еще больше сократить расстояние перед этим.

«Все равно не факт, что попал бы, а вот потом пришлось бы быстро убегать, а рука уже и так едва слушается», — подумал он.

И убедился в своей правоте, когда вернул лавку на место и сел за весла, чтобы снова разорвать дистанцию. Соревноваться в скорости перезарядки своего оружия с поляком он не собирался. И только лишь вновь увеличив отрыв, принялся за перезарядку мушкета и пистолетов.

Бах!

Градов решил палить на удачу с запредельной дистанции е делая больше попыток сближения.

БАХ!

Он все же рискнул заложить усиленный заряд пороха и вложил две пули. Ему требовалось вывести своих противников из строя раньше чем сам потеряет сознание, а то, что он рано или поздно отключится он уже не сомневался. Первые признаки уже появились, начало мутить в глазах, шумит в ушах и общая слабость с тошнотой.

БАХ!

— А-ы-ы!!! — вскрикнул кто-то в лодке.

Кого-то зацепило. Может вновь гребца-арканщика, а может одноглазого поляка.

К радости Градова, противник не выдержал и повернул к берегу.

Андрей же продолжил плыть на лодке и течение спустя пару часов, когда начали сгущаться сумерки, вынесло его к какому-то городку.

За это время он немного привел себя в порядок, как мог перевязался старой одежной и натянул на себя новый комплект.

На берег Градов решил сойти на диком берегу, а не на причале. Все-таки заявиться с кучей оружия на борту в город не самая разумная идея, а там наверняка какое-то начальство имеется, может даже полицейский пост. В общем оружие требовалось спрятать и в город войти минуя официальные посты потому как при себе у него никаких бумаг нет, а как известно: без бумажки ты — букашка…

Загнав лодку в небольшой заливчик Андрей решил немного подкрепиться, благо на дне лодки имеется некоторое количество рыбы.

«Ну и глядишь эта парочка мимо проплывет, если все же снова пустились в погоню спустя какое-то время», — подумал он.

То, что его в любом случае будут искать, он не сомневался.

«Для того гонористого поляка поймать меня этот уже не только и не столько работа, сколько личное дело, после того как я ему глаз выбил и возможно подстрелил, — пришел к выводу Андрей. — И даже если придет приказ прекратить преследование, то он все равной пойдет по моему следу…»

А то, что удастся сбросить преследователей с хвоста Градов теперь сильно сомневался.

— Что же делать-то, а?.. — вздыхал он со смешанными чувствами: раздражением, злостью и тихой паникой.

Пока варилась уха, (Андрей без лишних затей вырезал из рыбин филе и бросил в котелок с водой жменю пшеницы, плюс покрошил луковицу, да посолил), припрятал оружие для чего поднял дерн возле какого-то колючего кустарника (в них он не разбирался, разве что шиповник мог опознать уверенно). Себе оставил только самый неказистый из всех ножей.

Уже окончательно стемнело, Андрей съел свое варево и почувствовал себя гораздо лучше, он начал готовиться к походу в город, затушил костер, собрал вещи в котомку, когда увидел, что по реке проплыла лодка с двумя типами на борту. Хоть и было довольно далеко, но ему показалось, что это те самые охотники за головами.

— Проклятье…

Первой мыслью Градова было отказаться от посещения города, вместо этого сесть в лодку и под покровом ночи миновав населенный пункт, добраться до какого-то другого жилья, но тут дала о себе знать рана в плече пульсирующей болью. Все говорило о воспалении, а значит нужно срочно провести обработку. В городе должны быть доктора, и хоть он о них был невысокого мнения, ни руки не моют, ни инструмент не дезинфицируют, но все же что-то они уметь должны, какие-то лекарства есть помимо кровопускания. А если затянуть, то есть все шансы словить гангрену, а это весьма продолжительная и довольно мучительная смерть.

«Или лучше все-таки к деревенским знахаркам обратиться», — засомневался Градов.

В свое время он наслушался ужасов о медицинских практиках прошлых веков. В частности, о том, как в просвещенной Франции лечили ее Короля-Солнце, Людовика какого-то там по счету, каких только изуверств с ним не творили! Регулярно поили сурьмой отчего он облысел, но это еще полбеды из-за этого «лекарства» у него образовались кишечные язвы которые прижигали раскаленным прутом пропихивая его через задницу. Как результат в заднем проходе образовывались анальные шишки и опухоли, которые вырезали ножницам без наркоза! Потом ему выдернули все зубы, дескать темный налет это поражение зубов червями, сломали при этом нижнюю челюсть и вырвали часть нёба!

Отечественные знахарки на этом фоне выглядели как-то предпочтительнее. Они хотя бы травами лечат, а не толченым пометом летучих мышей, кровью девственницы и мочой новорожденного и тому подобной хренью. По крайней мере по них он никаких леденящих душу историй не слышал.

Решив не выкапывать обратно оружие, Градов, как окончательно стемнело, так что появились звезды, столкнул лодку и поплыл, доверившись течению, проскользнул мимо города, где его наверняка чуть ли не с собаками ищет та парочка, а там и не заметил, как уснул.

Проснулся от холода и от того, что его мелко трясло. И не совсем понятно отчего его трясло, от собственно холода или же началась горячка.

— Все-таки воспаление… — пробормотал он, потрогав лоб.

Лоб был горячим, щеки горели, во рту сушняк, голова болит…

Лодку ночью приткнуло к берегу и пришлось снова выходить на стремнину. Впрочем, плыл он не так, чтобы долго, когда он увидел очередное селение и понимая, что все, без чужой помощи ему однозначно каюк, направил лодку к причалам у которых уже суетился народ.

— Спасите православные…

— А ты хто сам будишь? — спросил его один из мужиков.

— Человек… обшитый кожей…

Андрей растянулся на мостке имитировав потерю сознания, хотя он был не так далек от того момента, когда реально мог лишиться чувств.

— И что с ним делать?..

— К старосте нести… и батюшку позовем… пусть они решают…

— И правда!

Приняв решение, мужики подхватили Градова и поволокли в село. Одного из юнцов послали за священником. Несли небрежно, Градову захотелось взвыть из-за острой боли в ране. К счастью дом старосты оказался недалеко.

— Это еще кто? — недовольно и настороженно спросил староста.

— Так приплыл и грохнулся без памяти…

— А если он заразный больной? А вы его сюда приволокли?!

Все тут же отпрянули от лежащего.

Андрей порадовался, что его перед разговором положили на землю.

«А то могли ведь и бросить при этих словах», — подумалось ему с невольной усмешкой.

— Позовите Лукерью! Пусть осмотрит!

Сразу стайка пацанов, что мгновенно стеклись к месту происшествия со всего поселения, сорвались с места и что-то вопя, про то кто первый, наперегонки помчались к этой Лукерье.

Явился священник. Ему пересказали историю появления подозрительного гостя. Никто ничего не предпринимал, только лишь едва слышно о чем-то между собой судачили, пока не пришла женщина.

— Что тут у вас?

— Да вот, прибило к нам… — сказал гулко староста, явно проглотив неприличные слова. — Посмотри, что с ним. Вдруг больной? Сама ведь знаешь, то холера, то еще какая напасть…

Женщина кивнула и присев рядом с Андреем начала его осматривать, щупать лоб, смотреть в глаза, открывать рот… Градов решил, что можно ненадолго прийти в себя и сразу обозначить свою проблему.

— Ранили меня тати… стрелой в спину… Помоги… все что есть у меня в кошеле себе за это возьми…

Все облегченно выдохнули и лица разгладились и стали переговариваться более оживленно, даже весело. Ну да, ранение — это не болезнь, коя на других перекинуться может.

— Несите его ко мне.

Градова вновь подхватили под руки и ноги, и понесли к знахарке.

В ее доме, точнее в сенях, его положив на длинный стол, сноровисто разоблачили от одежды и начали промывать рану, а потом еще и напоили густым травяным отваром.

— Как там рана моя? Справишься? — спросил он озабоченно.

— Видала и хуже… Как звать-то тебя?

— Андрей… Градов…

— Не беспокойся Андрей, справлюсь. И не с такими ранами справлялась. Бывало приносили таких у кого мясо уже гнило… и ничего, выживали.

Андрей успокоился. Женщина явно понимала в лекарском деле, об этом можно было судить хотя бы по тому, что она вымыла руки перед тем, как взяться за работу. Опять же по стенам висели связки сушеных трав, коренья, а не лягушки со змеями, да прочие «некротические» атрибуты темной ведьмы.

Андрей вырубился, а когда проснулся, то уже было светло. Он лежал во все тех же сенях, на том же столе, но укрытый теплым одеялом состоящего из одних заплат, набитый шерстью.

— Он проснулся! — послышался детский девичий голосок.

Сидевшая на чурбачке девочка, занимавшаяся перетиранием сушеных трав, вскочила и выбежала на улицу.

— Ученица моя… — прокомментировала вошедшая через минуту Лукерья. — Как себя чувствуешь?

Она потрогала его лоб рукой.

— Ну, вроде помирать не собираюсь… По крайней мере не знобит. Лишь рана саднит и дергает.

— Это нормально.

Градову дали сначала ведро для справления малой нужды, а потом принесли горшок с жидкой овсяной кашей на молоке дав при этом помыть руки.

— Благодарю…

В животе появилась приятная тяжесть.

— Расскажешь, кто тебя и за что стрелой подбил?

— За властями уже послали? — встрепенулся Градов.

— Нет… Староста сам завтра отвезет тебя в город.

— Эх… — тяжело вздохнул Градов. — Добьют меня тогда… лучше уж тогда от лихоманки помереть, чем так…

— Кто и за что?

— Я — бастард помещика Виноградова. Он мне даже часть своей фамилии дал — Градов…

Андрей поведал Лукерье свою легенду. О том, что стал жертвой работорговцев решил не сообщать. Тогда точно властям могут сдать. И ладно если эти власти заинтересуются историей с правильной точки зрения и начнут расследование, а если в сговоре, как тот полицейский?

— Вот такие дела Лукерья… Рыщут сейчас его псы в поиске меня, наверняка сейчас в городе, и если властям меня сдадут, то снова отдадут наследнику… братцу моему на погибель, чтоб его черти драли. И не знаю я как спастись от них. К казакам хотел сбежать, да не пробиться к ним. Не успею видать, тем более с раной… Да и казаки… а вдруг выдадут? И тогда все мои потуги с побегом будут напрасными.

— Ясно… — протянула задумчивым тоном знахарка и покивала головой о чем-то сильно задумавшись.

Андрей же невольно отметил, что женщина несколько отличается от классических деревенских баб. Явно какое-то образование получила.

«Либо настоящая бастардка, что в барском доме воспитывалась, либо крепостная, но в которую хозяин вложился для обучения, тому же лекарскому делу, такие крепостные уже в разы дороже идут», — подумал он.

Неожиданно на глазах Лукерьи набухли слезы. Андрей сначала подумал, что это его история так впечатлила женщину, но оказалось, что нет.

— Есть один способ помочь тебе Андрей… — смахнув слезы, каким-то отстраненным тоном произнесла Лукерья.

— Какой? — почувствовав подвох, спросил Градов.

— Пойти в солдаты.

— Кхе-кхе! — закашлялся Градов.

— Да… иначе тебе несдобровать. Староста отвезет тебя в город и там тебя сдадут твоему брату-хозяину. Но я сделаю так, чтобы он тебя не возил в город… староста мне крепко должен и я этот долг с него стребую… он даст телегу, в которой тебя укроют от чужих глаз, чтобы ты догнал один из рекрутских наборов…

Андрей невольно вздернул бровь, подумав, а что ему мешает, оторвавшись от погони уйти к тем же казакам?

— Ты, наверное, хочешь знать, с чего это я решила из-за тебя стребовать дорогой долг со старосты, при том, что ты для меня абсолютно чужой человек?

Андрей не стал шутить, дескать из любви к ближнему своему, а только лишь кивнул.

— Да… я это делаю не просто так, не по доброте душевной… дело в том, что в рекруты забрали моего сына… и я хочу заменить его тобой.

— А разве это возможно?

— Вполне. Какая им разница кого в солдаты взять, тем более если заплатить нужному человеку…

На это Андрей только хмыкнул.

— Так что я не дам тебе возможности сбежать после того, как выведем из зоны поиска тебя этими подручными холопами твоего брата-барина.

— Что же… твои резоны понятны, — кивнул Андрей.

«Из огня да в полымя… — подумалось ему. — Но по крайней мере этот вариант лучше прочих. Пусть в рекруты сдают, главное оторваться от охотников за головами работорговца. А там уже будем посмотреть…»

— Только как моя рана? Не забракуют?

— Нет… Я действительно хорошая лекарка, так что вылечу эту рану за то время, что будем в пути.

— Что же, мне не остается другого выбора как согласиться.

Лукерья кивнула ему и вышла из дома — пошла договариваться со старостой о проведении своей махинации.

Вернулась она только где-то через час со вполне удовлетворенным видом, так что даже и спрашивать не потребовалось. Только спросил:

— У людей, что станут нас сопровождать, есть оружие?

— Зачем?

— На случай если те два сподручных моих брата все же за нами увяжутся? Одному из них я выбил глаз, да и второго подранил, так что они очень злы и будут очень активны в своих поисках, чтобы мне отомстить.

— Не волнуйся, помощники старосты не лыком шиты…

Лукерья вновь приготовила отвар, что Андрей выпил. Рану снова промыли и помазали мазью. От отвара Градов погрузился в этакое дремотное состояние, когда ни о чем не думалось, ничего не хотелось и вообще все воспринималось как-то отстраненно и урывками.

Поел — поспал, поел — поспал… вот крытая телега, что-то похожее на фургон американских переселенцев, только каркас выполнен из ивовых прутьев, да сверху кусок парусины как укрытие от дождя. Андрей припомнил, что видел что-то похожее в фильме «Вий», в таком молодого послушника везли отпевать ведьму.

В фургон вместе с Лукерьей сел сурового вида мужик лет тридцати без правой ноги ниже колена.

«Похоже на комиссованного солдата, — вяло подумал Андрей. — Поспрашивать бы его про нынешние армейские порядки раз уж мене предстоит самому лямку ратную тянуть…»

Да на «водительское» место устроился боевого вида парень.

Неизвестно сколько они проехали, Градов из-за настоек Лукерьи вообще потерялся во времени, но однажды послышался повелительный окрик знакомым голосом:

— Эй, вы быдло! А ну стойте!

В просветы прутьев Андрей заметил, как повозку догнало четыре всадника и одного из них Андрей узнал — одноглазый поляк, именно он потребовал остановиться. А вот арканщика среди них не имелось, зато было три бандитского вида типа.

Одноногий ветеран достал из-под тюков на которых они все сидели небольшой арбалет и сноровисто его зарядил. При выстреле в упор действенная штука, но это лишь один выстрел.

«Похоже все-таки надо было им рассказать про оружие, — подумалось Градову. — Придумал бы как объяснить его наличие…»

Андрей не успел оформить свою мысль до конца, как ситуация начала стремительно развиваться. Лукерья что-то шепнула возничему и тот не вступая в переговоры, резко взмахнул рукой, и из его руки словно выстрелила черная молния и раздался отвратительный чавкающий звук.

— А-а-а!!! — заорал поляк, схватившись за лицо.

Возничий, резко дернув рукой назад, снова взмахнул ей в сторону очередного противника и тот всхрапнув, стал вываливаться из седла. И еще один слитный взмах и вот уже третий всадник уже беззвучно заваливается на круп коня с перебитым позвоночником.

Четвертый всадник, видя такие дела и не желая попасть под удар этого виртуоза, успел среагировать и дернул коня выходя из зоны поражения, но тут вступил в схватку сидевший в своеобразной засаде одноногий ветеран, приставив свой арбалет к щели в стенке и нажал на рычаг.

Банг!

Раздался специфический звук арбалетного выстрела и болт угодил в бок четвертого всадника с фатальными для него последствиями.

Возничий же, новым ударом добил все еще орущего поляка, угодив ему точно в лоб и пробив череп.

— Офигеть… — только и смог вымолвить Андрей, глядя на это все выпученными глазами.

Эта парочка быстро обобрала трупы, разделила между собой найденные денежные средства, и снесла тела подальше в лес, после чего на место возничего сел ветеран, а молодой парнишка, попрощавшись и пожелав удачи, погнал назад трофейных лошадей.

— Я тоже так хочу… как этот… вжух-вжух плеткой такой и все мертвые лежат.

На что Лукерья только хмыкнула, но пояснила:

— Такому с детства учатся… по несколько часов в день надо заниматься.

— Когда и где он так тогда умудрился выучиться?

— Пока коров пас.

— Оказывается пастухи — опасные люди…

Дальнейший путь Андрею совершенно не запомнился, потому как приключениями больше отмечен не был, ну и Лукерья продолжала поить его отварами, что туманили ему разум. Но оно и понятно, избавившись от опасности, подопечный мог начать делать глупости решив отказаться от сделки, что ей совершенно ни к чему.

В конце концов они доехали до места назначения, точнее догнали колонну рекрутов, коих словно преступников в кандалах гнали куда-то на север. По внешнему виду и впрямь особо опасные варнаки, все заросшие, грязные, в жутком рванье и разило от них совсем не фиалками. С помывкой в пути никто не заморачивался.

При этом большинство оказались нагружены связками дров. Андрей отметил, что и эта остановка была использована для пополнения дровяного запаса. Под присмотром конвоиров рекруты обламывали нижние ветки у деревьев. Точнее один рубил доверенным ему топором, а остальные нагружались.

— В Питерхсбурх идут… — произнес увечный ветеран и это было одно из немногих предложений, что Андрей услышал от него за все время пути.

— А палки зачем?

Нона этот вопрос отставной солдат ничего не ответил.

Лукерья провела переговоры с начальником перегонной команды и вскоре произошел обмен. Она обливаясь от счастья слезами вела молодого парня замученного вида, гладя его по голове и что-то неразборчиво шепча ему на ухо, под хмурые, завистливые и пустые взгляды оставшихся в строю.

«Да, такому в рядах вооруженных сил действительно не место, — подумал Андрей, глядя на парня, слишком уж он выглядел интеллигентно-домашним. — Дедушки такого враз нагнут… а потом такие в петлю лезут, ну или стреляются».

Его самого повели на освободившееся место и вскоре на руке Градова оказались оковы. Офицер, ставший богаче на несколько десятков рублей, лишь убедился, что замена произошла адекватная в плане качества будущего «пушечного мяса», не косой, не хромой и не горбатый, зубы все на месте и не гнилые. Полный осмотр он проводить не стал, да даже если бы и провел, то подкопаться ему было бы не к чему, рана заживала ускоренными темпами, что удивило Лукерью, хорошо знавшую как должно быть на самом деле.

Сама лекарица забрав сына, задерживаться не стала и поспешила в родные края.

— Встать! Шагом марш! — заорали унтеры, по команде севшего в седло офицера.

— You're in the army now, о-о-о, ты теперь в армии… мля, — пропел Градов и сплюнул. — А я оказывается неплохо помню эту песенку и вообще английский. Похоже пересборка мне еще и память улучшила…

Андрей, перестав получать взвары от Лукерьи, окончательно пришел в себя только под вечер, когда уже в сумерках колонная рекрутов добралась до постоялого двора — этакая придорожная деревянная гостиница в три этажа с большой конюшней, несколько отдельно стоящих домиков неясного Градову назначения (Баня? Может этакие люксовые номера?), а поодаль виднелась деревня, что видимо являлась основным поставщиком провизии. Скорее всего вести о скором прибытии такой оравы рекрутов были доставлены загодя специальным гонцом, потому как пища для рекрутов уже была готова.

Выставили все те же деревянные ведра с жидким варевом.

Андрей заметил, что их конвоирам из числа солдат поставили посуду получше — чугунный казан, ну а офицерам принесли индивидуально в тарелках, причем, судя по всему, тарелки являлись их собственными, взятые из обоза. Еду им принесли их денщики — личные слуги в солдатской форме.

Цепь с кандалов кстати сняли, хотя сами оковы остались — широкие ржавые браслеты с кольцом.

На полянке неподалеку от постоялого двора, что использовалась в иное время как парковка для транспорта: телеги да кареты, развели костры. Теперь стало понятно, для чего рекрутами в пути при любой возможности собирались дрова. Градов кстати принес свою порцию, что тащил на себе сын Лукерьи.

Конвоиры расположились по периметру. Всего их было около двадцати человек. Они поставили палатки, так же развели костры, только дрова они не сами тащили и не у рекрутов взяли, а им выделили из запасов постоялого двора. Пока четверо спали, один стоял в карауле, глядя в сторону рекрутов.

«В принципе можно пойти на рывок, — подумал Андрей, оценив обстановку. — Пальнут конечно, но если хорошенько петлять, то можно проскочить…»

На ночь как оказалось рекрутов не связывали между собой цепью, так что у горячих голов появлялся шанс на побег, пусть и сопряженный опасностью быть подстреленным часовыми.

То, что за ускользнувшими беглецами отправят погоню, Андрей сильно сомневался. Ночь, лес… да и днем тоже по его следам никого не пустят. Другое дело, как долго удастся побыть на свободе? Ведь информация о беглецах разойдется широко и ради копеечной награды деревенские такого сами изловят и сдадут властям.

«Это я уже проходил, — подумал Градов. — В лучшем случае поймавший меня помещик запишет в свои крепостные, тогда снова можно будет попробовать сдернуть уже по зиме… с новой игрой в догонялки. И то не факт, потому как может всплыть, а при нынешнем императоре подобное самоуправство чревато. Выдаст. В худшем варианте, он меня сразу продаст работорговцам, от которых я и так едва ноги унес…»

В общем бежать в России резона не было, так что Градов постарался устроиться поудобнее на импровизированном матраце — котомки набитого сеном (тоже осталось от сына Лукерьи), чтобы совсем уж на голой земле не лежать, и хоть немного поспать. Но получалось плохо. Устроиться на такой крохотной лежанке, чтобы либо задницы не касалась земли, либо плечо, это надо уметь. И даже кое-как устроившись, заснуть мешал внешний шум. В основном перхание и кашель.

Как видно далеко не всем пошли на пользу прогулки под осенними дождями, люди простудились и вместо того, чтобы хоть как-то их лечить, да хотя бы дать горячее питье — оставили ночевать под открытым небом да на голой земле, если не считать того, что сами люди приспособили под лежанки.

Люди конечно закаленные были, не то, что в двадцатом-двадцать первом веке, но и их железного здоровья не хватило. Не успели их довести до пункта назначения в срок, до холодов и непогоды. И вот результат.

Кроме того наступления сну мешал холод. Костер, конечно, вещь хорошая в качестве источника тепла, но пока одна сторона греется, другая отчаянно мерзнет и приходится постоянно ворочаться. И это у Андрея еще имелся армяк — что-то вроде короткого халата-пальто, но без пуговиц. А у большинства и того не было.

Но большинство измученные долгой дорогой вырубались мгновенно стоило только устроиться на подстилке и не мешал им не холод, ни ветер, ни дым.

Градов спал урывками, скорее даже дремал, потому утром был разбитым. К тому же подняли их еще затемно. Из села заявился священник, чтобы прочесть какие-то молитвы. Он кстати прихватил у одного из бандитов крестик, оказавшегося серебряным.

Двое рекрутов после ночевки стали совсем плохими и буквально не встали. Один из унтеров проверил их на предмет симуляции и доложился офицеру:

— Горячие, господин поручик. Лихоманка у них.

Тот только кивнул и один из его подчиненных — писарь, открыв что-то похожее на папку сделал в своих листках запись. Самих больных отвезли в поселок, чтобы местные их выходили, даже выписали какие-то документы, чтобы потом они смогли самостоятельно добраться до места назначения… если выживут.

Андрей несколько опешил.

«Неужели им действительно все равно сколько придет к месту назначения? — удивился он. — Или подобные потери изначально заложены в план? По типу боя-усушки-утруски? И чтобы получить нужное количество солдат рекрутируют с запасом?»

Недоумение Градова вызывало то обстоятельство, что в строю было еще несколько человек, что находились на грани, то есть еще немного и тоже слягут. А учитывая уровень нынешний медицины, то велика вероятность, что часть из них помрет, подхватив воспаление легких. Но вместо того, чтобы как-то подлечить их, купировав первые симптомы, всех вновь, после не слишком обильного завтрака, погнали по дороге.

— А-апчхи!

— Кхе-кхе…

— Кха-кха…

— Гхы-гхы…

Тут и там слышалось чихание и кашель разной степени надсадности.

И тут, как назло, ближе к обеду, который не предусматривался, если не считать заныканого с завтрака сухаря, вновь пошел дождь.

Рекрутов погнали по мгновенно раскисшей земле к ближайшей деревне и распределили по первым же попавшимся дворам, по овинам, конюшням и прочим сараям. Солдаты укрылись в домах, ну а офицеры — в доме старосты.

Мокрую одежду при этом снимали и развешивали сушиться под крышей, а сами обкладывались сеном, благо этого добра сейчас во дворах хватало с избытком. Андрей поступил аналогичным образом и мгновенно вырубился, как впрочем и остальные.

Этот дождь не добавил здоровья больным и слегло еще три человека.

Сам дождь шел целый день, так что заночевать пришлось в деревне, чему все порадовались. Тепло, сухо, ветер не пробирает на открытом пространстве. Даже то, что на ужин была совсем уж жидкая баланда — кормили за счет местных, не сильно ухудшило настроение. Почти целый день на восстановление сил, нечастая удача.

Рекрутов то и дело проверяли солдаты, делали они это мимоходом до ветру. Да и чего проверять? Все сованы цепью. Из-за чего самим до этого самого ветру приходилось ходить всей толпой. Впрочем, ходили недалеко, шаг от сарая и делали свои дела.

Молодые парни оживали прямо на глазах.

— Эх, выпить бы… — провожая сальным взглядом молодуху, что пошла доить козу в соседнюю сарайку, произнес один из парней довольно разухабистого вида. — Для сугреву…

— Это да…

— Хороша девка… я б такую помял на сеновале… Эй красивая! Давай миловаться!

— Что, прямо при всех? — нашлась с ответом молодая девушка, после короткой паузы и фыркнула.

— Они отвернутся! Правда ведь?!

— Да-да! — закивали некоторые.

— Или даже поможем товарищу, а то вдруг не справится!

Парни засмеялись.

— Чего это я не справлюсь?! Справлюсь! — полез в драку герой-любовник, но его уняли.

— Не многовато вас помогальщиков? — продолжала потешаться девица, все какое-то развлечение.

— Тут как посмотреть! С одной стороны, так-то вроде и много, но мы уже давно идем… устали, так что если с другой стороны посмотреть, то хорошо если все за одного полного сил сойдем! Ты и не заметишь, что мы сменились один за другим, ведь в другой сторону смотреть будешь… Ну и от тебя много зависит, может тебе одного мало, так что глядишь нас хватит с лихвой, так что наконец довольной останешься… а то поди попыхтит на тебе твой суженый, отвалится, а ты ничего и не почувствовала. Бабам-то нужно подольше, чем мужикам!

— Ха-ха-ха!

— Или вот еще можешь попробовать сразу с двумя. Пробовала с двумя-то сразу? Так попробуй! На седьмом месте от счастья будешь!

— Тьфу на вас, охальников! — не выдержав, сплюнула девушка и едва не расплескав содержимое ведра, убежала в дом с горящими от смущения щеками.

— Ха-ха-ха!!! — заржали рекруты.

Андрей понял, что общины избавились по большей части от мусора: любителей выпить, гуляк и забияк, да всяких лентяев и, только если таких не хватало в строй попадали справные парни.

— Эй барчук, а тебе сколько заплатили за замену того лопуха? — спросил его парень, что один из немногих имел при себе верхнюю одежду, такой же армяк.

Градов даже не сразу сообразил, что обращаются к нему.

— Нисколько…

— Как так?!

— А вот так…

— Расскажи!

И Градов, немного подумав, решил, что молчать смысла нет, в который раз поведал свою легенду про бегство от самодура брата-помещика, просто обойдясь без имен, чтобы ни у кого не возникло дурной идеи его попробовать заложить.

— …Подстрелили из лука… рану мою сами видели, но я бросившись в реку, смог переплыть ее, а там добрые люди помогли: укрыли и выходили. Не по доброте душевной конечно, а предложив заменить собой того парня. Ну вот, так я и оказался в армии.

— Вона че!..

История вызвала у рекрутов нешуточный интерес.

— А ты как я понимаю, тоже по замене пошел? — в свою очередь спросил Андрей, чтобы переключить внимание окружающих с себя на другого человека.

— Так и есть!

— И зачем? Неужели так много предложили?

— Семьдесят рублев дали! Да только я готов был и без денег охотником записаться!

— Чего так?

— Так отдали за меня девку дворовую. Так она непраздная уже была, заделал ей кто-то из бар ублюдка… и видно не угодила чем-то кому-то, может хозяйкам не по нраву было видеть ту с кем муж прелюбодействовал… Так и ладно бы… Так она ж привыкла к более богатой жизни, а по крестьянскому хозяйству не очень-то и умела работать, на белых работах была в барской усадьбе, прибиралась, да еду к столу подавала значит… Ну и сама себя чуть ли не барыней начала считать, покрикивать на меня начала. Но от этого я ее быстро отучил… — показал парень внушительных размеров кулак, под понятливые хмыки соседей. — А что до неумения, так тоже не беда, научилась бы, вбил бы в нее знания постепенно… Так она паскуда такая оказалась слаба на передок и это несмотря на то, что брюхатая! Сколько я ее ни бил, не шло ей дуре впрок, все равно бегала на блядки! Успевала с кем-то перепехнуться, а мне что теперь? Терпеть? Ладно один ублюдок от барина был бы, дело хоть и горькое, но привычное и никем не осуждаемое, не я первый, не я последний… но если и все прочие от кого угодно, но не от меня родятся? Это же позор полный и так посмешищем для всей деревни стал! Чувствую, что однажды убью эту шалаву такую! И ведь никак от нее не отделаться теперь! А это разве дело? Так ладно бы ее саму забил, так и дите мог бы прибить, а это грех великий! Не отмоешься и еще непонятно как барин к этому отнесется… может и рукой махнет, а может и взъяриться… А тут набор рекрутский объявили! Ну и сынка старосты нашего решили прибрать до кучи — не смог отмазать староста своего сынка, сам управляющий барина выбирал кого в солдаты отдать. Уж не знаю в чем там дело, не то сынок этот старосты к дочке управляющего подкатывать стал, не то по какой другой причине отомстить решил, слухи разные ходили… вот я и предложил себя на замену, подальше от греха! Ну а деньги семье отдал, на приданое сестрам хватит, да прикупить из живности чего смогут, так что голодать несколько лет точно не будут! А та стерва пусть одна крутится да отдается всем подряд, глядишь и проживет если не за так свою мохнатку подставлять станет, а деньги за это брать!

— Так кто ж за такое деньги платить станет?! Это если за так, всегда можно с чужой жинкой потешиться, — возразили ему. — А деньги лучше в кабаке на хмельное потратить!

— Да плевать! Помрет, так туда ей дуре и дорога!

Финишный отрезок дался рекрутам тяжело, а главное — с большими потерями. Дожди лили не переставая и поручик, видимо как и его лошадь желая побыстрее попасть в родное стойло до которого осталось всего-ничего, вместо того, чтобы уводить людей в деревни и пережидать непогоду, гнал мужиков до постоялых дворов. Они хоть и довольно часто встречаются, каждые пятнадцать километров, плюс-минус, но пройдись под холодным дождем пять километров, да по грязи, а там у мужиков от обувки одно название осталось, большинство так и откровенно босиком уже шли.

В итоге слегло больше тридцати человек и еще девять отдали богу души, сгорали за день-два от горячки. Их хоронили на деревенских погостах.

«Вот так вот… еще даже солдатами не стали, а уже гибнут людишки пачками», — подумалось Градову.

Сам он переносил марш хоть и тяжело, но зараза к нему не цеплялась. Не то организм после переспобрки эффективно сопротивлялся инфекциям беспощадно их давя своим иммунитетом, а может все из-за сапогов, да армяка. Армяк этот, что Андрей почти вынужденно сменял на свой трофейный кафтан, хоть и выглядел очень непритязательно, но войлок был хорошо пропитан каким-то жиром и успешно сопротивлялся промоканию.

— А кафтан твой все равно отберут потом, да и плох он для пешего хода, не спасет от непогоды, — приводила ему доводы Лукерья.

К слову сказать своего сына она собрала схожим образом, вот только от одежки к моменту обмена у него ничего не осталось кроме штанов да рубахи. Отобрали «люди добрые».

Вот и его сапоги да армяк служили причиной зависти очень многих рекрутов хулиганистого нрава, то есть тем, кому остался всего один шаг до бандитской стези, но их загребли раньше в армию.

Поначалу Андрея пытались развести на игру в кости, где бы ставкой с его стороны стала его одежа с обувкой, но он сразу отказался. Тогда попытались однажды ночью напасть, тишком подойдя и приставив к его горлу нож.

— Лежи тихо байстрюк, а не то…

Подельники этого типа начали стягивать с него обувь.

«Так скорее всего сынка Лукерьи и обобрали, — подумал Андрей. — Только не на того напали…»

После всех произошедших с Градовым приключений, после того как он попал в прошлое, с него словно кожа со змеи слезло… стеснение что ли. И если раньше он дал бы себя безропотно раздеть, только бы не встрять в неприятности, да еще с вероятностью получить телесное повреждение, то сейчас ему стало почти все равно, по крайней мере страха больше не было. Скорее вспыхнула злость и желание сделать кому-то больно и вот эти несчастные сами подставились.

Главарь этой троицы не ждал сопротивления, привык уже, что когда приставишь к жертве нож, то она теряет всякую волю к сопротивлению. Но в этот раз что-то пошло не так.

Андрей резко схватив руку с ножом, провел болевой прием.

— А-ы-ы! — взвыл главарь.

Градов же продолжил привычное ему по тренировкам движение и в считанные мгновение оказался на спине противника. Только сейчас это была не тренировка и даже не спортивная схватка, а потому вместо удушающего приема, он сделал более жесткий хват и рывок.

Раздался противный хруст, очень похожий на треск дров в костре и, тело под ним несколько раз конвульсивно дернувшись, безвольно обмякло.

В первый момент никто даже ничего не понял, ни его «одноцепники» проснувшиеся от возни и сейчас вяло шевелившиеся и недоуменно озирающиеся по сторонам, ни подельники главаря стоящие с озадаченным видом, слишком быстро все произошло. Они даже не успели вмешаться.

— Эй, вы чего тут делаете, херы собачьи?! — глухо прорычал Глеб, тот самый ходок, что предложил девице попробовать тройничок.

Градов успел за это время перезнакомиться со своими «одноцепниками» и с некоторыми другими.

— Так это…

Подручные главаря попав в нестандартную для них ситуацию откровенно зависли и не знали как реагировать.

— Чего это?! Валите к себе, бараны вшивые!

Но эта парочка все не уходила, лишь отступала на пару шагов, глядя на тело своего вожака с которого медленно слез Градов.

— Эй… Пахом… — позвал один из них своего вожака.

Но тот понятное дело не отозвался.

— Взяли эту падаль и свалили туда откуда вы вылезли, — с угрозой произнес Андрей. — Живо уроды!

Чуть вздрогнув, они подхватили своего вожака и убрели к своему костру. Проснувшиеся у соседних костров снова устроились спать, а вот «одноцепники» наоборот оживились.

— Ты что… его… того? — чуть выпучив глаза, спросил Роман, то, что сбежал от участи главного деревенского рогоносца.

— С чего ты взял? Просто придушил… — как можно более безмятежно ответил Андрей.

— Ага…

Все посмотрели на Градова с сомнением и даже опаской.

— Спите.

— Ага…

Но только все начали вновь укладываться спать, прижимаясь к кострам опасно близко из-за чего их и без того до крайности заношенные рубахи и штаны стали обзаводиться прожженными дырочками от стрельнувших из костра мелких угольков, как к их костру вновь подошла давешняя парочка, понятное дело, что без главаря.

— Чего приперлись, оболтусы? — вздохнул Андрей. — Извиниться хотите за свое неподобающее поведение? Давайте… только быстро. А то спать охота, что прямо мочи нет.

Парочка вновь впала в ступор и переглянулась между собой. Сценарий разговора был явно сломан.

— Ты это…

— Нет. Прощения просят не так. Понимаю, что делали вы это в своей жизни редко, потому опыта нет. Давайте, вторая попытка.

«Одноцепники» вновь приняв сидячее положение с интересом смотрели на разворачивающееся представление и даже начали глухо посмеиваться.

— Ты это…

— Эк тебя плющит-то, паря! — уже откровенно ерничал Градов, а потом повернулся ко второму. — Давай ты что ли попробуй, а то у твоего товарища не получается.

«Одноцепники» Градова уже откровенно смеялись.

— Помер Пахом…

— А мне какая печаль? Помер и хрен с ним. Даже порадуюсь, хоть и грешно конечно, но дрянь был человек. Как говорится, не он первый, не он последний, хотя конечно хотелось бы чтобы как раз-таки последний. Сюда-то вы чего приперлись? Или покаяться пришли, что порешили своего главаря? Так это не ко мне…

— Так это… ты это… — вновь вступил в разговор первый, коего Андрей для себя обозвал Еще Тупее.

— Чего я?

— Кончил его…

— Ты ври да не завирайся. Все видели, что вы его унесли. Сами его кончили, а теперь на меня хотите все свалить? Тут свидетелей полно, что он еще дышал, когда вы его к себе тащили.

— Точно…

— Дышал…

— Еще и стонал…

Послышались подтверждающие реплики.

— Так это…

Но Еще Тупее не смог развить свою мысль, получив удар локтем в бок от своего чуть более умного товарища, коего Андрей для себя обозвал просто Тупой.

Хоть сколько-нибудь умные, да просто что-то соображающие, по его мнению, вообще в подобный мелкокриминальный блудняк не лезут. Сшибаешь копейки, а в случае поимки несешь ответственность как за многомиллионный разбой. И именно такую мелочь чаще всего и ловят для показухи и «палок» в отчетах.

Андрей снова посмотрел на Тупого, но тот только хмуро зыркал.

В принципе Градов понимал этих молодых забияк, туповатые, но агрессивные, с простыми желаниями и еще более простыми, даже примитивными методами получить это желаемое, просто взять и отнять воспользовавшись своим физическим превосходством. Планировать что-то на хоть сколько-нибудь продолжительный период… Они и слова-то такого скорее всего не знают и даже в «завтра» не заглядывают, живя по принципу: день прожил и ладно и будет день — будет пища.

Все на что хватило их мозгов, или даже скорее просто инстинктов, это осознать что сами по себе они никто и, раз лишились того, кто их вел за собой и указывал, что делать, то надо прибиться к кому-то, кто так же будет их вести и указывать. А к кому? К тому кто прибил их прошлого вожака, конечно! Это же в их понимании логично. Ведь в этом случае у них появится еще более сильный вожак и соответственно добыча с ним будет больше, а значит и их доля с этой добычи. В общем это этакие псы, которым нужен хозяин.

«Вот только нужны ли они мне? Проблемные ведь… — задался вопросом Градов. — С одной стороны они слишком тупые, сложных дел им не поручить и присматривать придется даже поручив простые задания. А с другой стороны, как сказал один не самый глупый человек, хоть и крайне неоднозначный в лане репутации: нет отбросов, есть кадры. Глядишь, на что-нибудь да сгодятся. Да просто как силовое прикрытие… Главное, чтобы распределили их вместе со мной. Ну а не распределят, так не велика потеря, собственно вообще ничего не теряю».

— Что парни, попали как куры в ощип? Теперь опасаетесь, что остальные, кого вы так или иначе нагнули, после того, как лишились вожака, вас самих хорошенько нагнут и наваляют?..

Парочка продолжала молчать, лишь Еще Тупее вздохнул, а просто Тупой плотнее поджал губы.

— Садитесь к нашему костру… Как хоть зову-то вас, грешники?

— Кирилл… — представился Еще Тупее.

— Дай угадаю! — воскликнул Градов посмотрев на второго: — Мефодий?!

— Нет… Борис, — представился просто Тупой.

— Садитесь…

«Одноцепники» Андрея очень удивились его решению.

— Ну что братва… то есть друзья, возьмем на перевоспитание пару заблудших душ? Богоугодное дело, глядишь и зачтется в свое время, да пару грехов спишется… — поднял он глаза к небесам.

Глеб на это только усмехнулся, поняв, что к чему. Уж он тупым точнее не был.

— Дело твое…

Остальные лишь пожали плечами. Им было все равно. Они от этих двоих никак не страдали, даже Роман. Может он стал бы следующим объектом разбоя, но споткнулись об Андрея, что показался Пахому более простой и податливой жертвой и фатально ошибся.

«Видимо на лицо я по сравнению с прочими кажусь смирной овечкой», — подумал Градов.

Что до смерти Пахома, то никто расследование проводить не стал, хотя Андрей на этот счет изрядно напрягся.

— Вот уж правда, помер Максим и хрен с ним.

Похоронили его на кладбище вместе с еще одним помершим ночью и на этом все.

Никто Андрея не сдал. Ни «одноцепники», это понятно — какие-никакие, а товарищи уже. Ни другие, что наверняка что-то видели и слышали. Да и зачем им? Вот если бы с этого они могли что-то получить, то может и заложили бы. А так… только лишний геморрой, попробуй докажи, а потом еще ходи и оглядывайся.

«Хотя ту же одежду с меня за молчание могли потребовать, но… все-таки хорошо, что я эту парочку к себе приблизил, это должно быть остудило горячие головы», — пришел он к выводу.

Вот и столица Российской Империи — Санкт-Петербург. В культурно-бандитской столице России Андрей никогда не был, потому ничего знакомого не видел. Да и вряд ли бы увидел. Большая часть встреченных домов являлись деревянными. Опять же их провели по окраинам города и привели к группе зданий на набережной Невы обнесенных высоким глухим забором.

Это оказались специально построенная для приема рекрутов казарма с помывочной, потому как баней этот едва прогретый сарай назвать было сложно и вода подавалась чуть теплой.

— Раздевайтесь! Одежду скатали в полотенце и под руку! — то и дело кричал служащий при входе в баню солдат весьма почтенного возраста, выдавая каждому это самое полотенце в виде холста из грубой ткани, почти мешковины, изрядно застиранное и протертое до многочисленных прорех кои даже и не пытались штопать.

После того, как все разделись и скатали одежду, начали проходить внутрь в своеобразный предбанник, где другой солдат выдавал банные принадлежности.

— Одна шайка на все помывочные дела! — орал он, выдавая каждому входящему деревянный тазик литров на десять объемом, но заполненным лишь на две трети.

Под подмышку совали мочало.

— Проходи, не задерживай!

Рекруты проходили дальше, клали на верхнюю полку под потолком свою одежду, на длинный стол стоящий вдоль стены ставили тазик, а у самой стены стояли большие деревянные плошки с чем-то черным внутри. Ну или казалось черным из-за крайне скудного освещения, что поступало из нескольких маленьких окошек устроенных под потолком.

Хроноаборигены хорошо знали, что это такое, они макали мочало сначала в воду, а потом в это полужидкое черное месиво и начинали им активно натираться, так что становились черными, что твои негры. Только лишь лица не трогали. Андрей повторил за ними. Получилось не очень удачно в том плане, что состав попал в глаз и его начало сильно щипать, так что пришлось потратить часть воды на промывку органа зрения.

Потом все быстро натирали этим составом голову и начинали смывать моющее средство. Потом проходили дальше, оказались в помещении, где вытирались насухо и одевались. Такой вот помывочный конвейер.

После помывки людей погнали в соседнее здание, где работали парикмахеры. Одни стригли, но не наголо, а оставляя короткий ежик, на удивление ровный, но тут видимо сказывалось наработанное мастерство, хотя ножницы могли бы и поострее сделать, ибо иногда не столько стригли, сколько вырывали клоки волос, а другие — брили бороды, делали это опасными бритвами от вида которых Градов аж содрогнулся.

«Жесть какая! — мысленно воскликнул он, увидев, что на некоторых бритвах имеются следы крови, а у первых побрившихся имеются следы порезов. — Допустим СПИДа и даже гепатита можно не бояться, хотя с желтухой это не точно, но ведь есть другие болезни, что передаются через кровь, тот же сифилис или еще какая пакость…»

Присмотревшись, кто бреет лучше всех, Андрей сказал своим сподручным:

— Пробиваемся вон к тому брадобрею у которого мизинца нет на правой руке…

— Ага…

И эти двое, точно ледокол, начали расталкивать образовавшуюся толпу в стороны. Кто-то стал возмущаться, но пара сподручных тычками заставила уступить свое место. За Градовым подались остальные его «одноцепники».

Андрей, протянув десять копеек, сказал:

— Твое почтение, отдам, если побреешь чистой бритвой или эту над огнем подержишь…

Да, к солдатам простым рекрутам, ну и крестьянам понятное дело, следовало обращаться именно так «твое почтение», это Андрей выяснил еще во время перехода. Это потом, когда они сами станут солдатами к вышестоящим из числа унтер-офицеров потребуется обращаться по званию, перед этим добавляя слово «господин». К офицерам же надо будет обращаться по «достоинству», все эти благородия и прочие высокородия…

Так же он не пожалел несколько монет, чтобы разговорить одного из конвоирующих его солдат, чтобы тот разъяснил ему, как различать звания. Это ведь в его времени все просто, посмотрел на погон и понял кто главнее, по лычкам да по звездочкам. А тут погоны информации на себе не несли, да и были они по одному на левом плече выполняя роль хлястика, чтобы удерживать ремень. При том было странно то, что ремни носили на обоих плечах, но погон имелся лишь на левом…

— Зачем это тебе, лапоть?! — сплюнул тот, скривившись.

«Вот кстати тоже странно, — подумал Градов. — Откуда у простых солдат такое пренебрежение к крестьянам, тем более что сами вышли из сего сословия? Всего лишь чуток приподнялись и уже нос воротят…»

— Не хочу попасть впросак, твое почтение. А то мало ли что, скажу чего не того, так и накажут еще сильно…

— Это да… Ну, слушай тогда… начну с солдат, зовемся мы нижние чины и делимся на рядовых младшего оклада и старшего оклада. Рядовой старшего оклада командует плутонгом из десяти солдат. По сути рядовой старшего оклада это капрал, но новый император это звание упразднил. Дальше идут унтер офицеры в число которых входят: младший унтер-офицер, подпрапорщик, портупей-прапорщик и фельдфебель, а распознать их можно по следующим приметам…

В общем различать звания оказалось делом непростым, тут и помпоны играли роль, что свисали с концов шляп и ленты нашитые по краю этих шляп, и шарфы на шее, нагрудные знаки и много чего еще. Тем не менее по описаниям да на примерах Андрей разобрался что к чему.

Зачем платил? Ведь этому всему обучат.

Градов рядовым оставаться не собирался, а для того, чтобы его отметили, он должен был сразу показать себя толковым малым все схватывающим на лету, а то порядки в павловской армии еще те и не хотелось бы усваивать знания с помощью розг.

Опять-таки зачем, если не считать опасности телесного наказания? Затем, что он считал, что у унтер-офицера возможностей на побег будет больше, чем у просто рядового. Ну а нет… значит не повезло. Да и деньги не такие уж и большие потратил. Но больше конечно наблюдал, как между собой общаются солдаты, как взаимодействуют с унтерами и офицерами.

Что до денег, то Лукерья, после того как договорилась с Градовым об обмене на своего сына, вернула ему все его накопления.

Тот только кивнул и достал из кармана новую бритву.

— Трофейная, — сказал он. — Испанская, из толедской стали.

Даже на вид эта бритвы выглядела как-то изящнее. Ну и даже Андрей в свое время слышал про толедскую сталь, дескать очень хорошие клинки из нее получались. И правда, бритье прошло, что называется без сучка без задоринки. А вокруг то и дело слышались вскрики и ругань тех, кого брили инструментами отечественного производства, коим не сильно помогала регулярная заточка об широкие кожаные ремни.

Дальше была медкомиссия. Снова пришлось раздеться догола, с точки зрения будущего, осмотр был произведен формально, чисто внешне, на то, что большая часть кашляет и температурит внимание не обращали, единственное на чем по мнению концентрировались медики — это на венерических заболеваниях, так что паховую область осмотрели тщательно и прощупали на предмет опухолей. И нет-нет, да находили больных срамной болезнью. Этих сразу куда-то уводили.

— И что с ними станет, твое почтение? — пока одевался после осмотра, поинтересовался Андрей у солдата, что смотрел за порядком, стоя у дверей.

— В инженерные роты отправят… дохнут там людишки как мухи по осени. Но туда им и дорога порченым…

— Почему дохнут?

— Так переправы обычно строят в холодной воде… вот и сгорают как поминальные свечки.

— Понятно…

«Этакая деловая утилизация заразных людей, — подумал Градов. — Ну а что с ними еще делать? Эффективно лечить сифилис еще не умеют… так хоть пусть напоследок хоть какую-то пользу принесут. Хотя есть один способ, пусть и болезненный, что может помочь на ранних стадиях. Можно было бы озолотиться, учитывая сколько сейчас больных среди высшего света и сколько они готовы заплатить за избавления от сего позорного недуга…»

Возникла даже мысль подсказать кому-то идею, но быстро передумал, припомнив царящие нравы в высшем свете особенно при прежних правительницах, когда у жен имелись официальные любовники, а у мужей — любовницы и ревновать при этом супругов считалось делом недостойным. В общем разврат стоял такой, что святых выноси…

«Пусть болеют и дохнут эти чертовы рабовладельцы, — решил он. — Ну и риск заражения хоть как-то сдерживает людей от безудержного блуда. А если эта опасность исчезнет, то их и вовсе всех развезет в моральном плане, бросятся во все тяжкие со всем пылом и жаром».

— А что с нами дальше будет?

— Покупатели придут… В гвардию будут набирать.

— Ясно…

— Тебе вот точно в гвардию прямая дорога. Ростом, статью и ликом вышел на зависть многим…

«Боже упаси!» — мысленно взвыл Градов.

Причин для не желания служить в гвардии в его понимании было предостаточно, во-первых, сбежать сложнее, а во-вторых, учитывая что нынешний император любит «играть в солдатиков», то гвардия его любимая «игрушка» и солдат там задрачивают на шагистику просто до состояния андроидов каких-то. Не дай бог повернулся на долю секунды раньше или позже, или ногу поднял на сантиметр выше или ниже положенного… Ну и внешний вид, что должен быть идеальным. В общем ад. А если оплошает перед самим императором, что частенько лично наблюдал за всеми этими экзерцициями, то… суровое наказание было неизбежным.

— Тех сразу в полках учить науке воинской станут, а прочих в солдатские школы определят и только после научения всем премудростям там разошлют в полки.

— И долго учить будут?

— Почти год.

«Покупатели» долго ждать себя не заставили и пришли за «товаром» в районе полдня следующего дня. Офицеры все в разноцветных камзолах, представляли гвардейские полки: Преображенский, Семеновский и Измайловский, а также гвардейский Егерский батальон.

Андрей сначала хотел затеряться в казарме.

— А ну выходь! — проревел на него солдат.

— Приболел я… твое почтение, кхе-кхе…

— Вставай лапоть! — взрыкнул солдат и буквально смахнул Андрея с лежанки на пол. — А не то вдарю, да так, что вмиг излечишься!

— Встаю, твое почтение… встаю…

Делать нечего, пришлось Градову встать, симулировать болезнь не вышло, тем более что все больные уже вышли из казармы и строились неровными линиями под затрещины старых солдат. Стой тут и не шевелись! Не крутись! В носу и жопе не ковыряться, когда их благородия будут проходить вдоль строя!

И вот первый «покупатель» из Преображенского полка с недовольной мордой стал двигаться вдоль строя и указывать стеком на приглянувшихся ему рекрутов:

— Ты… ты… ты…

Указанные рекруты выходили из строя и их словно под конвоем уводили гвардейцы, что прибыли вместе со своими командирами.

— Ты…

«Тьфу ты!» — сплюнул Градов.

Но тут ему в голову пришла идея и он приступил к ее реализации.

— Радость-то какая! — воскликнул Андрей, выскочив из строя и бухнувшись на колени перед офицером, а потом и вовсе схватился за его ноги. — Спасибо тебе Господи! Самого Государя ампиратора увижу! Счастье-то какое!!!

— Встать! Молчать!

— Ужо я испрошу у него о милости! — продолжал дурным голосом орать Андрей. — Меня ведь невеста ждет дома, ваше благородие! Красивая аж страсть! Вы бы только видели ее, господин офицер! Краса неописуемая! Может еще не выдали ее за другого и успею возвертаться да жениться! Отпустит ведь меня ампиратор до дому! Поймет ведь печаль мою… не откажет ведь заступник наш…

— Встать сукин сын!!! — орал офицер в бешенстве, пытаясь вырвать свою ногу в высоком сапоге из цепкой хватки Андрея и со всей силы лупя своим стеком по его спине. — Отпусти мою ногу смерд смердящий!!!

Тут к Андрею наконец подскочили солдаты-гвардейцы и пнув под дых да врезав в ухо, оторвали его от ноги своего командира.

— Всыпать ему плетей! Да так чтобы кожа с него лоскутами слезла!!! — визжал офицер.

Слова не разошлись с делом. Андрея оттащили к столбу, что стоял напротив строя с железным кольцом на высоте двух метров. С Градова стремительно сорвали армяк, сноровисто связали руки и вдели конец веревки через кольцо после чего привязали с обратной стороны за крюк. Потом буквально разорвали на спине рубаху и через несколько секунд свистнул хлыст.

— А-а-а!!! — заорал Андрей, когда его спину обожгло первым ударом.

А потом еще и еще…

Орать он перестал на втором десятке, а потом и вовсе отключился.

В себя Андрей Градов пришел уже в казарме.

— Ы-ы-ы…

Спину резануло болью.

Сам он лежал на своей койке на животе.

На его стон тут же среагировали окружающие.

— Ну и зачем ты это все устроил? — спросил гуляка Глеб.

— Пить…

Ковш с водой ему поднес Кирилл.

— Так зачем?

Остальные тоже уставились на него с интересом ожидая ответа.

— Гвардия ведь… не хухры-мухры!

— За хер такую гвардию и на хер… — отпив воды, прохрипел Андрей.

— Чего это?

— Жизни в гвардии нет, от слова совсем. Сами ведь знаете, что я байстрюк, так что много чего услышал от всяких господ про службу в той же гвардии. Там ужас что творится! Император тот еще… в общем лучше служить в самом зачуханном полку, чем в блестящей гвардии.

— Хм-м…

— Сильно меня порвали?

— Да уж не слабо… — хмыкнул Глеб. — Ярился тот офицерик… словно бес в него вселился. Требовал тебя вообще до смерти забить, но другие его все же остановили.

— То-то и оно мужики… Вешаются в этой гвардии солдатики пачками с таких вот офицериков. Забивают их там почем зря… Где там мой мешок?.. Не умыкнули еще?

— Нет. Вот он, — ответил второй его сподручный по имени Борис и достал из-под лежанки мешок Градова.

— Отлично… достань оттуда самый большой березовый туесок…

Лукерья надо сказать собрала для Андрея этакую аптечку на все случаи жизни, всякие травяные сборы как для лечения поноса, так и запора, при простуде и прочих хворей, имелись средства от глистов, ну и мазь для заживления ран дала, туесок объемом так с пол литра.

— Помой руки… намочи потом мою рваную рубаху и протри спину, после чего тонким слоем нанеси на раны эту мазь…

Борис кивнул и вскоре выполнил порученное дело.

Градов только зубы стиснул от болезненного жжения, что охватило всю его спину, а каждое движение причиняло острую боль. Щипало и зудело страшно, ну и пованивало довольно специфически, но это уже совсем пустяк, хотя из чего была сделана мазь он, пожалуй, знать не хотел, потому как мочой от нее несло весьма отчетливо.

Рваную рубаху Андрей кое-как починил… деревянной иголкой, что хорошо подходила для тонких тканей из грубых нитей. Но не для того, чтобы носить, для этого у него имелась сменная рубаха, а чтобы накинуть на спину и не дать армяку сильно растревожить раны, когда придет время выступать.

Никто рекрутов дольше необходимого в столице держать не собирался, переводя на них продукты и, после того, как «покупатели» отобрали для гвардейских полков пополнение, их всех поутру погнали в солдатскую школу, что располагалась возле небольшого городка под Санкт-Петербургом.

— Поднажми лапотные! — прикрикивал на них младший унтер-офицер. — Двойной дневной переход нужно успеть сделать! Не успеете дойти, то будете ночевать в голом поле и без еды. Остановок на постоялом дворе не будет. А если успеете, то вас ждет добрый ужин, а не те помои, что жрали раньше!

Чтобы выдержать этот переход Градову пришлось употребить второй шарик обезболивающего, а первый он выпил перед сном. Так что перенес этот марш-бросок достаточно уверенно, хотя накинутая на спину рубаха оказалась красной от крови и вновь пришлось мазать мазью и закидываться очередным шариком обезбола, чтобы опять относительно нормально переночевать.

Шли скорым шагом, в два, а то и в три раза быстрее, чем плелись до этого по пути в столицу. И за шесть семь часов дошли до какого-то городка, но его обошли стороной и еще через час хода оказались возле военного городка обнесенного натуральным частоколом с дозорными вышками.

— Добро пожаловать в мушкетерскую солдатскую школу!

Внутри городка оказалось множество строений различного назначения от казарм и складов до штаба.

Про ужин младший унтер-офицер не соврал. Почти. Каша действительно была густой… Вот только, прежде чем попасть в столовую, требовалось пройти процедуру выдачи различной казенной обновы, а потом еще и правильное облачиться в оную.

На вещевом складе каждому рекруту выдали по два комплекта нижнего белья: рубаха с панталонами до колен сероватого цвета. Далее собственно форма в виде условно белых штанов и белого камзола, на деле тоже светло-серое.

Плюс полагался мундир или сюртук — длиннополая верхняя одежда из плотной зеленой ткани, пошитая так, что открывала низ живота, с подбоем из все того же серого цвета сукна. На левом плече сероватый погон, того же цвета широкий лежачий ворот, на рукавах серого же цвета обшлагами на с парой пуговиц в лацканах, и на груди по две все того же сероватого цвета полосы.

Застегивался мундир этот в районе солнечного сплетения на крючки, а все пуговицы были нашиты с внешних сторон этих светло-серых полос и полагались лишь для красоты.

Снизу на зеленом сукне с правой стороны имелось еще две пуговицы. Полы мундира, его края сводились вместе на пуговицу.

На шею полагался платок, скорее короткий шарф черного цвета.

В общем странная и не слишком практичная форма, строгая и относительно красивая, и эти последние критерии похоже стояли во главу угла. Ну, может еще и относительная дешевизна. Павел Первый не любил излишнюю пышность и старался на всем экономить.

Обувь — это что-то с чем-то. Представляли собой чулки со штиблетами и лакированных черных ботинок. Штиблеты застегивались на двенадцать пуговиц и подвязывались ремешком под коленом.

На голову нахлобучили поярковую шляпу в форме двууголки. Формально это треуголка, но передний угол был так слабо выражен, что на деле это была именно двууголка.

Так же в комплект входил серый плащ, не то из парусины, не то еще какого брезента.

Ну и завершала форменную одежду темно-серая шинель. При этом если исподнее с формой были новьем (если и ношеное выдали, то это было незаметно, то есть по какой-то причине носили недолго), то плащи и шинели явно не первой свежести. Кажется, что еще немного и начнут расползаться.

— Бери шинель, летом не мерзни, зимой не потей! — посмеивался каптенармус, выдавая комплекты, что подносили ему помощники, что на глаз определяли кому какой размер выдать, тем более что всего этих размеров было два. — Славьте государя нашего императора за шинели! Великое дело измыслил для солдата русского!

— Почему? — спросил кто-то.

— Потому, балда ты стоеросовая, что до этого вместо шинелей были лишь епанчи — это такие плащи из ткани и хорошо если они были пропитаны маслом и совсем удача если вощеные, что от дождя да снега хоть немного спасало, как у европейцев поганых заведено! Только в европах зимой тепло и там в этих епанчах еще можно ходить, ну или на юге где-нибудь у нас еще ничего, а здесь на севере зимы не чета ихним, особенно тут под столицей, и народу по зиме простужалось и мерло просто страсть! На иной войне столько солдат не теряли, как зимой от мороза да сырости студеной! Больше того скажу, государь-император — благодетель наш, повелел тем, кто в караулы зимой заступать станет выдавать валенки и тулупы, за что ему отдельный земной поклон! А до того стояли в этих башмачках да мундирах, мерзли как цуцики, никакие поддевки под мундир не спасали, руки и ноги отмораживали, пальцы теряли и это еще повезет если только пальцы оттяпают… а так потом после караула с жаром валялись неделями да богу души отдавали…

Помимо разной одежды с обувью выдали различную сбрую в виде трех белых тканевых (парусиновых) ремней да две сумки. Одна сумка полотняная, фактически походный мешок для всяких условно личных вещей и инструмента: шила, ниток, ложки, глубокой деревянной миски и деревянного же стакана (что тоже выдали), сухпайка в виде сухаря да мешочка крупы плюс принадлежности для чистки, всякие щетки и расчески. Так же дали керамический горшок объемом на полтора литра. Вторая сумка сделана из кожи, квадратной формы под боевые принадлежности со смешным названием «лядунка».

— Блядунка, гы-гы… — тут же переиначил ее Глеб.

К лядунке приторачивалась жестяная флага примерно литрового объема.

Один короткий ремень предназначался для перепоясывания камзола, мундир при этом не подпоясывался. Поверх него накидывались другие два ремня крест-накрест. Один ремень для ношения этой самой лядунки-блядунки, а второй — для холодного оружия, но его пока не выдали.

Ну и завершали процесс выдачи вещевого довольствия — парик.

— Пока собственные волосы не отрастут, будете носить это!

«Это» представляло собой конструкцию из стальной проволоки соединенной в круг и с этой проволоки свисали пучки конского волоса и каких-то ниток. Так же в комплект сего с позволения сказать парика входили войлочные букли. А сзади висела длинная коса.

Но и это оказалось еще не все. Выдали так же постельное белье в виде покрывала из грубой ткани и шерстяного одеяла. Полотенце в виде куска все той же серой ткани. Ни подушки, ни наволочки с пододеяльником не дали.

В соседнем складе рекрутам выдали пищевое довольствие сразу на месяц в виде различных круп, из расчета примерно сто грамм в день. Так же сразу на месяц каждому выдали по два фунта соли.

— Кроме того, ежедневно будете получать по два фунта хлеба, фунт мяса, две чарки хлебного вина и гарнец пива.

Как Градову стало ясно чуть позже, фунт это примерно четыреста грамм, чарка — сто грамм, а гарнец — три с четвертью литра.

— Если хотите что-то сверх этого, масла или овощей, то придется покупать через меня.

— А на что покупать-то? — спросил кто-то.

— За деньги если у кого есть.

— Так нема…

— Ну значит и говорить не о чем.

По прибытию в казарму всю эту форму пришлось на себя напяливать. К счастью, к каждому новичку приставили солдата, который и стал помогать сделать все правильно.

— О! Знакомец! — невольно воскликнул Андрей, увидев мужика с коим и прочими рекрутами он сидел в городском каземате. — Как звать-то тебя? А то и не познакомились тогда даже. Меня Андрей Градов.

Опознать его без бороды оказалось непросто, но памятью на лица Градов никогда не жаловался, так что опознать сумел. Нашлось среди «старожилов» еще несколько знакомых лиц.

— Здрав будь… А зовут меня Харитон.

— А сын твой где? Ефим кажется…

— Емельян…

— Ну да… Надеюсь не помер в дороге?

— Нет, Господь уберег, — перекрестился тот. — Хотя померло в дороге немало, еще больше по деревням оставили, подхватили где-то понос… А сына моего в гвардию забрали…

— В какой полк?

— В егерский батальон…

— Понятно…

Градов морщась снял свою одежду.

— Эк тебя… За что? — спросил мужик, увидев кровоточащие раны на спине Андрея.

— Тоже в гвардию забрать хотели, только я туда попадать не пожелал, вот и пришлось устроить представление, да видно оно им не шибко понравилось, вот и наказали…

Кто слышал, стали глухо посмеиваться, да пересказывать остальным в лицах и красках, что именно устроил Градов на распределительном пункте в столице.

— Но ты не переживай, егерский батальон не самое плохое место из возможных…

— Почему?

— Из-за тактики ведения боевых действий, то есть из-за манеры воевать, — поправился Андрей, увидев, что слово «тактика» ни о чем большинству не говорит. — Выжить у егерей гораздо больше шансов чем у простой пехоты вроде нас.

— Так чего ж ты от гвардии отказался коли так?!

— Гвардия гвардии рознь Харитон. Вот взяли бы меня в егерский батальон, так я бы не отказался. А в семеновский или еще какой полк, это чистый хоррор… то есть мрак и ужас. Лучше уж в простую пехоту.

— Хм-м… И что за манера у них воевать?

— Егеря — застрельщики. То есть стреляют издалека, потому как у них не простые гладкоствольные ружья, а нарезные — штуцера… в общем если мы будем палить во врага с трехсот шагов и получать в ответ залпы встречая их грудью, то егеря палят начиная с тысячи… И стреляют зачастую из леса, и как правило в штыковую атаки они не ходят, что для нас станет делом привычным.

— Вот оно как? Спасибо Андрей, успокоил.

«Хотя тут конечно от командира зависит, может ведь дурак попасться или жадный до наград, а значит коему нужно себя проявить геройским подвигом…» — подумал Градов, но говорить об этом не стал.

С помощью уже более-менее опытных в облачении в форму новобранцев, одеться удалось достаточно быстро. Как и наскоро привести в порядок это подобие парика, заплести косу навив ее на проволочный хвостовик тянущийся от обруча до середины поясницы, затянув ее черной лентой и завить букли. А чтобы они не разматывались, прикрепить их кусочками все той же проволоки.

«Вот вроде все неплохо с этой формой, но с париком конечно, а точнее уставной прической Павлуша дал маху…» — раздраженно подумал Андрей.

В свое время он как-то читал про ужасы возведения форменной прически с использованием мыла, мела, муки, пудры и даже сахара. Оставалось только надеяться, что с прической в обычных пехотных подразделениях не так строго, как в гвардии, где за всем этим бредом смотрит сам император.

— Ну вот, хоть на людей стали немного похожи! — прокомментировал младший унтер-офицер, после облачения и построения рекрутов. — Теперь можете себе ужин готовить. Но сначала за хлебом и вином с пивом зайти надо.

Теперь Андрею стало понятно, для чего нужен керамический горшок, когда их достали бывалые новобранцы. А то он подумал — чтобы еду готовить. Оказывается для пива.

Водку все выпили сразу у раздачи.

Явно разбавленная, градусов двадцать. Да и на вкус сомнительного качества, сивушные масла явно присутствовали. Практически как у «паленки», что Градов однажды имел сомнительное удовольствие продегустировать.

«А что до градусов, то стандарт в сорок градусов Менделеев вроде установил, так что может сейчас так и надо?» — засомневался он.

Пиво на вкус оказалось… довольно отвратным, это даже не «мыло», явно не фильтрованное. Андрей, если уж на то пошло, предпочел бы простой квас. Но он знал, что это не у пивовара руки растут из жопы, а просто еще не выделили нужные дрожжи, что сделают только в конце девятнадцатого века.

«Хотя нам скорее всего какие-то осадки сливают, да с просроченным смешивают», — подумалось ему.

Мясо тоже оказалось так себе и это еще мягко говоря. Одни жилы да хрящи на которых видимо по недоразумению или неопытности мясника что разделывал куски туши виднелись кусочки мяса. Но хоть откровенно костей не было… а это все ж таки какой-никакой, а необходимый организму белок. В общем приготовить и съесть можно и даже нужно. Тем более что новобранцы и такому мясу были рады ибо видели они его в своей прошлой жизни на столе ну очень редко.

Что до готовки еды, то в казарме имелось несколько небольших печек по типу того, что в деревнях строят в так называемых летних кухнях, на две конфорки. При них уже имелось по два керамических котелка на три литра объемом, для готовки сразу на плутонг-отделение из десяти человек.

Между этими печками поставленные на равном расстоянии друг от друга, располагались стойки для оружия: мушкетов и сабель, сейчас пустые.

Так же на плутонг предоставлялось одно деревянное ведро для воды, предназначенной для гигиенических процедур и для варки каш да похлебок. Ну и хлебнуть можно, из колодца все-таки брали. Их довольно много выкопали.

«Странная конечно практика готовки пищи самими солдатами в казармах, — подумал он привыкнув в свое время к тому, что еду готовят на кухне повара и едят в столовой. — Но, с другой стороны, в чем-то правильно. Солдаты сами будут контролировать готовку и норму расхода ингредиентов. Опять же экономия средств на содержание пищеблока и не нужна столовая. Опять же экономия дров, ведь и пища готовится, и казарма обогревается…»

Что до десятка, то он сформировался из «одноцепников» Градова.

— Кто готовить умеет, так чтобы не отравиться? — спросил он у своих товарищей-одноцепников, вызвав в казарме глухой смех.

— А сам-то что?

— Могу и я, но за результат не отвечаю, так что есть будете на свой страх и риск и если начнете гадить дальше, чем видите, то, чтобы ко мне претензий потом не было, ибо я честно предупреждал.

Эта не весть бог какая шутка вызвала в казарме бурю смеха.

— Нет уж, давай я сварю кашу, может не как моя мать сготовлю или сестры, но точно без дристни обойдемся, — сказал Роман.

Оказалось, что кашеварить могут все, дело не хитрое, да и сам Андрей если уж на то пошло вполне мог сварить гречку или горох без обещанных тяжелых последствий, просто ему как бы не в масть заниматься готовкой, по крайней мере не столь простых блюд.

А с утра начался ад — круг первый.

Андрей ожидал, что день начнется побудкой и суматошным одеванием на время, в общем все то, через что он прошел во время службы в российской армии. Но нет, ничего подобного. Хотя встали рано, но оделись без нервотрепки, оправились, умылись, приготовили еду, перед этим сходили за утренней порцией хлебного вина с пивом и хлебом с мясом, а перед этим в свою очередь состоялось богослужение, кое провел полковой священник.

На этот раз выдали солонину и похоже не первой свежести, но если хорошо приготовить: пожарить, потушить, то съедобно. По крайней мере Градов для собственного успокоения старался убедить себя в том, что легкое заветривание это даже полезно, дескать мясо прошло частичную ферментацию и вообще есть народы из числа северных, что едят откровенную тухлятину… даже деликатесом считается такая еда. Вот и им деликатес так сказать выдали…

«Сволочные интенданты, — мысленно все же ругнулся он, понимая, что те крутят всякие мутные схемы, закупая по бросовым ценам всякий неликвид и проводя в документах как свежевшее и отменного качества, а разницу понятное дело кладут себе в карман и с этим ничего не поделать. — Ну и делятся с командованием…»

— Выходи строиться! — заорали вошедшие в казарму младшие со своими пиками унтер-офицеры.

Вот с этого момента и начался ад.

— Становись в шеренгу! Ровнее!

Унтера, под суровым присмотром фельдфебеля, проводили равнение с помощью своих пик упирая их древками в грудь подчиненных.

— Друг к другу плотнее, чтобы почти соприкасались плечами!

Один из унтеров провел ладонью между рук новобранцев.

— Вот так!

— Пятки вместе, носки врозь! Шире!

Нашлись и придирки к внешнему виду.

— Шарф поправить!

— Треух набок!

Да, эту шляпу требовалось носить не роно, а чуть набекрень, что придавало солдату вид чуть франтоватый и лихой. Зачем так было сделано Андрей не очень понимал, тем более что шляпа эта и без того не слишком надежно сидела на голове из-за этого дурацкого парика, а сдвинутая набок и вовсе норовила свалиться. Потому в походе такой ерундой никто не страдал и все натягивали эту шляпу на свои головы максимально плотно и ровно и офицеры по этому поводу ничего не говорили, тем более что сами делали так же.

Тут, начав прохаживаться вдоль строя, взял слово стоявший в стороне фельдфебель, возрастной, лет пятидесяти, лицо которого выдавало в нем алкоголика причем не первой стадии:

— То, что вас мужиков облачили солдатскую форму, еще не делает вас солдатами! Вы остаетесь подлыми мужиками в солдатской форме, только и всего! Чтобы стать солдатами, вы должны многому обучиться и первым делом это позитуре! То есть правильной строевой стойке! Это не только даст красивый вид, но и даст всю надлежащую развязку и проворство, чтоб все нужные повороты и движения на марше и в бою совершать могли! Чем непринуждённее и естественнее будет строевая стойка, тем менее она будет тягостнее для вас самих! А то сейчас смотреть на вас противно! Аж тошнит! Стоите скособоченные, как обезьяны! Так вот, первым делом будем исправлять вашу кривобокость! Выровнять плечи! Оттянуть их назад!

В дело вновь вступили младшие унтер-офицеры, двинувшись вдоль двух шеренг, чтобы исправить неправильную стойку живительными тычками и ударами своих пик, кому плашмя по плечам, кому тупым концом в живот.

— Опустить левое плечо, а правое подними! Еще! Вот так!

— Плечи назад!

— Грудь выпятить вперед!

— Брюхо не высовывать!

Фельдфебель продолжал наставлять:

— Плечи и руки держать назад, приложа их к телу! Руки должны быть вольно опущены вниз, локти обращены назад ближе к телу, не сгибая оных, передний шов мундирного рукава должен быть виден спереди. Ладони лежат прямо по ляжкам так, чтобы средний палец приходился на самой средине внешней части ляжки, пальцы не согнуты! Это нужно, чтобы вы могли правильно держать ружьё, и меньше занимать во фронте места, ровно столько, сколько необходимо, чтобы свободно действовать.

Снова пробежка младших унтеров, что проверяли правильность выполнения новобранцами распоряжение фельдфебеля, а тот все продолжал вносить новые уточнения:

— Голову держать прямо и непринуждённо, но не опускать. Подбородок не вытягивать, и не опускать, и тем более не вздёргивать его к верху! Каблуки вместе на одной линии, а носки разведены врозь на одну пяту! То есть так, если бы к ним приставить во всю длину башмак того же размера. При этом большие пальцы ног должны находиться против самых выемок плеч!

Очередная пробежка унтеров.

— Колени должны быть вытянуты, но не напряжены. Вид иметь бодрый, вниз не глядеть, колени не сгибать, не дрожать, не перегибаться вперёд или назад, голову не опускать, правую руку опустя держать близко тела, корпусом не шевелить.

Наконец стойка была сформирована каждому новобранцу.

— Вот так и стоять! И стоять будете до тех пор, пока стойка сия не станет для вас естественной и привычной! А те, кто после этого нарушит ее, будет наказан битьем шомполами!

Фельдфебель прохаживался вдоль строя внимательно вглядываясь в стойку каждого новобранца, подмечая самые малые недочеты и исправляя их тычком своей пики.

— Руки плотнее прижать к телу! Плечо опустить! Голову поднять, и держи ее ровно, а не склоняй на бок как собака!

Наконец он удовлетворился внешним видом подчиненных. Но просто так терять время не стал и стал выдавать нужную информацию, про что Градов частично выяснил еще во время пути, а именно о званиях, как их определить по внешним признакам и форме обращения.

— Офицерский состав представлен следующими званиями: прапорщик, подпоручик, поручик, штабс-капитан и капитан…

«На деньги моего времени: прапорщик так и остался прапорщиком, подпоручик — младлей, поручик — лейтенант, штабс-капитан — старлей, а капитан остался капитаном», — соотнес Андрей это все к привычным ему званиям.

— К офицерам следует обращаться «ваше благородие»!

— Дале идут штаб-офицеры: майор, подполковник, полковник и бригадир. К штаб-офицерам за исключением бригадира следует обращаться «ваше высокоблагородие»! К бригадиру — «ваше высокородие»!

Градов не понял с чем соотнести бригадира, потому как дальше шел генералитет: генерал-майор, генерал-поручик, генерал-аншеф и генерал-фельдмаршал. С соотношением к привычным ему званиям тоже проблем не возникло. К первым двум генеральским позициям следовало обращаться «ваше превосходительство», а к последним двум — «ваше высокопревосходительство».

От званий армейской пехоты перешли к званиям армейской кавалерии, потом к артиллерии и закончили флотскими.

Информации было много, ее даже Андрей с трудом усваивал, особенно в плане определения званий, все эти значки, шарфы, отделка шляп…

Вчерашние мужики не выдерживали столь длительного бездвижного стояния оловянными солдатиками и то один, то другой то и дело производили какое-то движение той или иной частью тела, что мгновенно замечалось младшими унтер-офицерами и они псами срывались с места и начинали орать на новобранца.

Градову же стойка давалась достаточно легко, как встал, так и стоял, глядя прямо перед собой. Конечно, то тут, то там тело начинало чесаться, особенно саднила спина, но он смог абстрагироваться от подобных отвлекающих факторов.

— Повтори! — стремительно сблизившись с Градовым потребовал от него фельдфебель, пошевелив здоровенными усами, как у Буденного, отчего-то все это время недовольно косивший на него злым глазом.

Может от того, что ему не досталось ни одного замечания ни от младших унтер-офицеров, ни от него самого.

От фельдфебеля дохнуло густым ароматом перегара и ядреного табака.

Андрей повторил все слово в слово.

Фельдфебель недовольно скривившись не получив даже самой малой причины придраться, отступил, даже похвалил сквозь губу:

— Молодец…

— Рад стараться, господин фельдфебель! — рявкнул Андрей в ответ с видом лихим и придурковатым, как согласно легендам заповедовал еще Петр Первый Великий.

На это фельдфебель только поджал губы и продолжил лекцию из которой выяснилось, что при Павле Первом за каждым званием четко закрепилась конкретная должность. Те же младшие унтер-офицеры являлись замами командиров взводов, коими в свою очередь являлись подпрапорщики. Портупей-прапорщик оказался никем иным как знаменщиком и что интересно, он обязательно должен был быть из благородных. Фельдфебель — замкомроты. И это звание — потолок карьерной лестницы для солдат из подлого сословия.

А еще не так давно солдат вполне мог, за какое-нибудь героическое деяние стать офицером, но при восшествии на престол Павел Первый повелел уволить всех офицеров не дворян из армии, ну или позволил им остаться в звании фельдфебеля.

Потом пошла информация о боевых подразделениях. Так роты состояли из взводов, а взвода — из плутонгов.

Боевой состав батальонов делился на роты фузилеров и гренадеров.

— Кто из вас кем станет, определят уже в частях, в коих вам придется нести службу!

Чем фузилеры отличались от гренадеров Андрей не очень понял.

«Разве что шапками да ростом», — с сарказмом мысленно усмехнулся он.

Так же Градова удивил штатный состав рот в плане не боевых должностей. Про денщиков он и раньше слышал в свое время потому им не удивился, тем более что их набирали как правило из послуживших солдат и получивших ранение, что не позволяло им активно выполнять строевые экзерциции, но хозяйственные работы выполнять были вполне способны, ну или дворяне своих слуг в солдат-денщиков записывали, а вот то, что в боевом подразделении официально прописаны всякие ложкари, слесари, цирюльники, какие-то фрунтовые мастеровые, это конечно удивило. Так же в батальоне значился подлекарь и аудитор. Ну и флейтщики с барабанщиками — целый музыкальный взвод из двадцати одного человека на батальон. Были еще сверхкомплектные, то есть по факту всякие обозники.

Стояли долго, до самого заката. У некоторых новобранцев от напряжения случались судороги и они падали на землю… Андрей же выстоял лишь на морально волевых, но и ему тяжело далась эта позитура, ноги гудели, а пятки онемели.

Позитура оказалась цветочками, ягодки как водится были впереди, когда спустя неделю во время которой все освоили стойку, начался второй круг ада под названием «равнение».

Под эту команду новобранцев учили не теряя своей стойки, самостоятельно равняться со стоящими в строю рядом с ним без понукания младших унтер-офицеров. Положение головы, плеч и ног в этой задаче имело определяющее значение. И тут начинался бардак в плане уставных противоречий. В частности армейские практики обучения новобранцев не соглашались с требованиями устава, о том, чтобы солдаты «во время ученья и под ружьём голову всегда держали направо». Тем самым солдаты лишались своей «позитуры», а во время марширования неизбежно теряли своё место и ломали строй.

Так что приходилось подчиняться здравому смыслу. В итоге запрещалось в какую бы то ни было сторону хоть малость поворачивать голову. Тем более были запрещены всякие повороты туловищем. Солдатам разрешалось только косить глазом через своё плечо в ту или иную сторону, пытаясь разглядеть плечо соседа по шеренге, чтобы оценить, не выбился ли из строя.

Хотя, с другой стороны, поворот головы направо был неизбежен, например, при обучении рекрут, когда они вынуждены смотреть на вышедшего из строя флигельмана…

Провести равнение строя дело оказалось непростым, как правило образовывалась вогнутая дуга или волна.

— Ровнее! Не выпирай! — отталкивали унтера новобранцев назад.

Обучение новобранцев длилось весь световой день, доводя их до изнеможения, оставалось только радоваться, что дни осенью становились короче, а зимой станут совсем краткими и все остальное время новобранцы были предоставлены сами себе, если можно так выразиться, потому как тратили его в основном на приведение себя в порядок, чистку и починку форменной одежды ибо она начала расползаться уже после шести месяцев носки, так как была пошита из поганой ткани. Ну и так работы хватало, той же воды наносить в баню, дрова принести и наколоть не только себе, но и унтерам с офицерами, плац от снега очистить и плац-поле примерно пятьдесят на сто метров за территорией солдатской школы, на котором можно было маршировать целой ротой построившись в колонну либо развернутым строем.

Плюс учебные караулы регулярно стоять приходилось.

Но свободное время все же удавалось выкроить достаточно много и Градов занялся собственным физическим развитием. Пересборка конечно привела его тело в оптимальное состояние, но можно было сделать лучше дополнительно повысив физические кондиции. Так что поставив свой медный котелок с водой дабы она нагрелась и потом можно было обмыться, он принялся за физические упражнения: отжимания, приседания, подъем корпуса на пресс и так далее.

— Что это ты делаешь? — удивился Глеб, что валялся на койке по соседству.

— Тренируюсь.

— Зачем?

— Затем, что дальше будет только хуже и тех сил, что мы сейчас имеем едва хватит на все те экзерциции, что нас заставят делать. Или даже не хватит. Так вот, я не хочу проверять, хватит мне сил или не хватит, я лучше подготовлю свое тело к предстоящим испытаниям пока на это есть время. Ну и в жизни всякое может случиться…

— О чем ты? — спросил уже Роман.

— Мы будущие солдаты и вы не можете не понимать, что рано или поздно мы все окажемся на войне. Или кто-то сомневается, что Россия не вступит в ближайшем будущем в очередную войну?

— В этом сомнений быть не может, — согласился Харитон. — Или с туркой опять схлестнемся или же с европейцами…

— Верно. Причем случится это скорее рано, чем поздно, — кивнул Андрей.

— Это понятно, — сказал Роман. — Но при чем тут твои упражнения.

— При том, что на войне всякое может случиться, мужики. Не всегда нашей армии сопутствует успех, случаются и досадные неудачи. И если попасть в плен к европейцам еще ладно, будет плохо, но терпимо, то если попадешь в плен к турку… Надо мне вам объяснять, чем это может нам грозить?

— Нет…

— Ну вот, чтобы не оказаться у этих басурман в плену и не лишиться самого дорогого, то бишь своих яиц, что они так любят отрезать православным, нужно иметь крепкие ноги, чтобы суметь от них достаточно быстро сбежать. Вот в том числе укреплением ног я сейчас и занимаюсь, — сказал Градов начав делать приседания. — Вы сами сейчас проверьте насколько ваши ноги на самом деле слабые. Давайте вместе со мной. И раз… и два… и раз… и два… давайте-давайте, присоединяйтесь!

— Ха! У меня сильные ноги! Сколько раз я сбегал от мужиков с чьими жинками гулял! — засмеялся Глеб и вскочил со своей койки.

— Докажи! Покажи что сможешь сбежать и сберечь свои яйца и сможешь дальше радовать баб!

— Да запросто!

Глеб встал рядом с Андреем и начал совершать приседания вместе с ним. Но уже на двадцатом приседании от его ухмылки не осталось и следа. Ноги начали гудеть.

— Ну что? Далеко убежал? — ухмылялся теперь Градов. — Да Глеб, я верю, ты был быстрым бегуном и легко отрывался от обманутых мужей, но ты бегал лишь на короткие дистанции, а в случае с бегом от турков, придется бегать на большие расстояния, десятки верст! Давайте мужики, присоединяйтесь! Мне не хотелось бы, если уж случится такая беда и нам придется бежать, спастись одному. Борис, Кирилл, давайте, становитесь рядом. Или вы предпочтете сдохнуть от жестоких мучений в руках басурман?

— Так это…

— Нет, мы тоже не хотим попасть в плен, ни к басурманам, ни даже к европейцам, — сказал Борис и встав рядом с Градовым тоже начал приседать.

Приседали они недолго и быстро свалились.

— Ничего… не все сразу, — утешил он своих сподручных. — Вот увидите, через месяц тренировок сможете приседать как я. Давайте теперь подъем корпуса. Кирилл, прижми мне ноги к полу…

Сцепив руки за затылком, Андрей принялся за новое упражнение.

— А это зачем? — спросил Глеб.

— Недостаточно крепких ног, чтобы далеко и быстро убежать, нужно еще и дыхание. Ты когда бегал, чувствовал, как в груди словно ком встает и глотку рвет, так что воздух приходилось буквально проталкивать внутрь?

— Ну да… было дело…

— Ну вот, чтобы это не стало помехой, нужно еще и живот с грудиной укреплять.

— Хм-м… Подсоби-ка мне Рома… — спустя некоторое время попросил Глеб, присаживаясь рядом с Андреем.

Роман так же прижал ноги Глеба к полу и тот начал упражнение.

— Да… непростое дело оказывается, — признал Глеб, после нескольких подъемов корпуса.

Больше Андрей никого не агитировал и не пытался убедить в нужности физических занятий. Да если уж на то пошло, то ему по большому счету было наплевать, будет кто заниматься или нет. Но постепенно количество «физкультурников» увеличивалось, видимо никому не улыбалось попадать в плен к басурманам, чтобы с большой долей вероятности стать кастратом, ну или просто рабом и ворочать веслами на галерах или куда там пленных определяют.

Кто-то, позанимавшись, отваливался, дескать смысла нет, но потом увидев первые результаты тех, кто не смалодушничал и увеличил свои показатели, снова приступали к тренировкам да с удвоенной энергией, так что их приходилось осаживать, чтобы не перестарались.

— Во всем нужна мера, заниматься слишком много тоже плохо…

Далее шел третий круг ада — к позитуре и равнению, кои продолжали отрабатываться по часу в день дабы не забывалось и совершенствовалось, добавились повороты.

Даже в двадцать первом веке новобранцы путаются с лево-право, а уж в это время и подавно. Тут-то и начались основные наказания, ибо нет-нет, да кто-то в очередной раз ошибется, сделает поворот недостаточно быстро и четко в результате чего столкнется с соседом, ломая весь строй.

Младшие унтер-офицеры и фельдфебель грязно ругались называя новобранцев тупыми ослами и прочими представителями животного мира отличающихся особенной неуклюжестью.

Но в учебной роте в которой состоял Андрей, эту проблему он быстро решил и не идиотизмом по типу сено-солома, а гораздо эффективнее и проще.

— Какой ты веры, Кирюха? — спросил он своего сподручного, что все никак не мог запомнить, где у него право, а где лево.

— Так это… православной стал быть…

— Вот именно! ПРАВОславной! А какой ты рукой крестишься?

— Так это… Вот этой…

— Вот! Это и есть правая рука, православный! Ты православный крестишься правой рукой!

— А-а-а!

Поворотами занимались еще недели две.

Быстрее всех повороты освоил Градов, что собственно и неудивительно, благо что они мало чем отличались от тех, что используют в российской армии.

Это инструктора конечно отметили, причем сам фельдфебель, коего как оказалось звали Карп Вязов.

— Ты делаешь успехи в освоении солдатской науке, рекрут!

— Рад стараться, господин фельдфебель!

— Молодец! Но сила армии в ее общей слаженности действий и потому назначаю тебя флигельманом!

Флигельманом назывался правофланговый солдат, который, выполняя приём, показывал остальным, что следует им делать. По команде обучающего «СЛУШАЙ!», правофланговый солдат первой шеренги выбегал из строя вперёд и становился напротив третьего человека своей шеренги, подав немного правое плечо вперёд. Рекруты обращали взгляд направо на флигельмана, наблюдая, однако за тем, чтобы ни в коем случае не поворачивать головы и плеч.

— Благодарю за доверие, господин фельдфебель! — проорал Градов с восторгом.

«Звучит как еврейская фамилия», — невесело подумал о своем «звании» он, заняв свое новое место в строю.

— Слушай! — тут же гаркнул фельдфебель.

Андрей выскочил из строя встав на положение место.

— Направо!

Так и крутился он волчком под злые команды фельдфебеля, что казалось пытался довести Градова до изнеможения и падения или хотя бы пошатнуться «закрутив» ему вестибулярный аппарат, но после пересборки, Градова можно было посылать в космос без тренировки этого органа отвечающего за ориентацию в пространстве.

— Кругом! Налево!

«Может как-то задобрить его попробовать? — подумалось Андрею. — Вот только как?..»

Несмотря на то, что после усиленных экзерциций на плацу Градов возвращался в казарму, что называется без задних ног, тренировки он не бросал, просто перенеся основной упор с ног на руки для чего даже изготовил подобие гантелей из глины, с коими правда приходилось обращаться очень осторожно, чтобы не поломались, впрочем всегда можно было вылепить новые…

Но не физкультурой единой.

Однажды Андрей обратился к одному из младших унтер-офицеров, что Градову показался более человечным что ли, они тоже получали свои порции спиртного и продовольствия.

— Чего тебе, рекрут?

— Господин младший унтер-офицер не могли бы вы подсказать к кому можно обратиться чтобы поднять уровень грамотности. Писать и читать я умею, но с ошибками, в частности не всегда понятно, где и когда какую вариацию буквы «и» ставить, плюс другие моменты, хотелось бы избавиться от этого недостатка. Я готов заплатить за уроки три рубля.

Младший унтер-офицер поднял бровь. Цена была весьма неплохая.

— Зачем это тебе?

— Тоже хочу стать унтер-офицером. И для этого желательно быть грамотным.

На это младший унтер только понятливо усмехнулся.

— Не удивлен. Глядя на тебя, сразу понимаешь, что далеко пойдешь если не убьют. Что до уроков, то могу их провести я.

— Благодарю, господин младший унтер-офицер!

Так что Андрей в течении недели подтягивал правописание, а оно в нынешнее время оказалось весьма непростым, имелось много «лишних» букв по сравнению с привычным для Градова алфавитом, ну и с буквой «и» действительно имелись непонятки, но он их в конце концов все усвоил.

А усвоив, стал обучать грамоте желающих, коих оказалось на удивление много. Но тут дело не только и не столько в желании стать грамотным, сколько в том, что по вечерам действительно образовывался некоторый избыток свободного времени и его требовалось ем-то занять.

Но были и такие, кому грамота требовалась по чисто утилитарным целям — письмо написать и прочитать ответ. Так например Харитон, после намека ему со стороны Андрея на такую возможность, хотел написать письмо своему сыну в гвардейский егерский батальон и узнать, как у него дела, все-таки беспокоился за него.

Можно конечно попросить кого написать и прочитать ответ, но это либо ответную услугу надо оказывать, либо платить. А Андрей обучал бесплатно. По крайней мере все так думали и он уверял в этом окружающих. Так-то задумка была глубже — расположить к себе людей, положив еще один кирпичик в стену формируемого лидерства. Приобщение к спорту было явлением из той же категории, потому как он выступал не просто зачинателем, но и становился тренером, то есть говорил, что и как правильно нужно делать, что волей-неволей закреплялось в мозгах окружающих…

«Такой вот ХП — хитрый план», — мысленно удовлетворенно улыбался Градов.

Андрей, откровенно говоря, еще сам не знал, как и когда сможет воспользоваться создаваемым инструментом, планировать что-то в долгую невозможно, все может перевернуться с ног на голову в любой момент, людей банально могло разбросать по разным полкам, но это не мешало ему, что называется загодя стелить соломку в надежде на удачный исход. Получится использовать — замечательно, нет — печально, но не смертельно, тем более что это ему почти ничего не стоит.

«Надо только как-то извернуться и сделать так, чтобы хотя бы мой плутонг не раздербанили и определили хотя бы в одну роту, а в идеале влили в один взвод, — подумал он. — Значит нужно сделать его лучшим, чтобы за него ухватился покупатель и физическое развитие должно обеспечить это превосходство…»

Солдат конечно могли потом разбросать не то что по разным взводам и даже ротам, но и батальонам, но собрать их снова в одно подразделение это уже дело будущего и придется смотреть на месте, глядишь и найдется возможность.

«Особенно если будут деньги, — подумалось ему. — А они как известно могут решить почти любой вопрос…»

Четвертым кругом ада стало марширование.

— Для солдата всего важнее уметь хорошо маршировать, для того должен он сему совершенно обучен быть! — наставлял фельдфебель. — Маршировать следует вытянувши колено, носки вон, ногу опускать не на каблук, не сгибая оной, а на носок, корпус держать прямо, а не назад, и не высовывать брюха, но вытянув грудь и спину!

По команде «МАРШ!» солдат должен был поднять левую ногу, не сгибая колено, и вытянув носок, причём высота поднятия ноги определялась только вкусами каждого конкретного начальника. Левая нога не опускалась до тех пор, пока правая нога не приподнимется до такого положения, когда у неё только одни пальцы касались бы земли, а сзади видна была вся подошва. В это мгновенье левая нога опускается на землю, но не каблуком, а носком, который тянется таким образом, чтобы перед фронтом никогда не была видна подошва.

Когда левая нога опускается на землю тотчас же и весь корпус на неё опереться должен, а правая нога с не согнутым коленом и опущенным книзу носком выносится вперёд точно так же, как перед этим выносилась левая нога.

Команда «СТОЙ!» подавалась под любую ногу. Рекрут должен был просто приставить оказавшуюся позади ногу к передней без всякого «приступа».

Для русской армии шаг был принят в два прусских фута, то есть около пятидесяти одного с половиной сантиметра или не более трех четвертей аршина то есть в пятьдесят три с четвертью сантиметра. Темп марша, то есть число шагов в минуту также был невысок — семьдесят пять шагов.

Но это походно-парадный марш.

Имелся так же «скорый» или «деплоядный» шаг, ширина которого также была два прусских фута, а темп равен ста восьми шагам в одну минуту, применявшийся при маневрировании на местности и ведении боевых действий.

— Надлежит солдатам, маршируя, иметь вид настоящий солдатский, голову и глаза иметь направо, если мимо кого маршируют, то на ту Особу глядеть! Слушай!

И снова Градову приходилось выскакивать из строя, чтобы показывать остальным как надо все правильно делать, только не на месте, а шагая вдоль строя. Но его таким было не взять.

— Марш!

И Андрей маршировал вызывая зубовный скрежет у фельдфебеля.

— Встать в строй!

Дальше новобранцев начали выдергивать из строя по одному и заставляли маршировать и вроде по одному у всех получалось неплохо, не без огрехов, но унтера быстро вносили правки.

— Первый плутонг, встать здесь! Марш!!!

И вот тут начались проблемы. Если по одному маршировать все научились, то попытка пройтись строевым шагом в составе группы обернулась полным фиаско. Десять человек построенные в две шеренги буквально с первых шагов терял всякий строй.

— Бараны! Все в стадо сбиться норовите! Держать строй, скоты!!!

Тяжелее всего новобранцам было выдержать длину и темп шага. Хотя с последним помогали барабанщики, отбивавшие ритм. А вот с длиной — беда, никакой разметки на плацу не имелось, да и сам плац представлял собой утоптанную до каменного состояния землю.

Младшие унтер-офицеры упирали свои пики в грудь новобранцев, ее длины как раз хватало на шеренгу из пяти человек и таким образом ограничивали смещение тел.

— Шаг! Шаг! Шаг!

Но стоило им убрать пики, как все снова возвращалось на круги своя.

На спины новобранцев, что все никак не могли выдержать равнение при маршировании, обрушилась новая волна наказаний… Доставалось за компанию и Градову.

Особенно тяжело приходилось возрастным новобранцам, причем не только физически, но и морально-психологически.

Впрочем, первым сорвался с нарезки один из молодых рекрутов. Он буквально бросился на третировавшего его младшего унтера, что то тупым концом свою жертву стукнет в плечо, грудь или в живот, причем довольно чувствительно, то острием кольнет чуть ниже спины, выдавая при этом едкие комментарии, типа:

— Не отклячивай задницу! А то кто-то может тебя понять не так! Ха-ха-ха!

Бывают такие моральные уроды, что упиваются своей властью ибо нет ничего хуже маленького, но гнилого человека полуившего крупицу власти над ближним своим.

И вот после очередного такого укола парень сорвался.

— У! Ирод поганый!!! Получи гнида!

Вот только унтера своими пиками как оказалось владели что твои шаолиньские монахи боевыми шестами и напавшего новобранца унтер довольно умело сдерживал, то и дело валя его на землю, но тот вскакивал и снова бросался в бой.

— Нет! Стой!!! — крикнул ему Андрей, но окрик не подействовал. — Остановись, дурак!!!

У парня полностью упала планка и он всецело отдался все это время копившейся ярости.

Младший унтер-офицер нанес еще несколько ударов взбесившемуся новобранцу, но тот практически никак не реагировал и продолжал попытки дотянутся до ненавистного ему унтера.

Андрей понимая, что все сейчас закончится очень плохо, унтер перехватил свою пику и явно готовился нанести уже не останавливающий, а смертельный удар, бросился вперед, чтобы сбить взбесившегося новобранца и скрутить его, хотя уже понимал, что это ничего не изменит — парня показательно накажут, либо забив шомполами до смерти за бунт, либо без затей повесят.

И тут в парня прилетела пика, что вонзилась ему в спину. И бросил ее фельдфебель как копье.

— Ы-ы-ы!!! — взвыл раненый новобранец, и выгнувшись дугой, рухнул на колени, а изо рта его обильно полилась кровь.

Парень закашлялся, а потом медленно повалился на мерзлую землю, а упав, замер без движения с открытыми глазами.

Рекруты недовольно загудели, в их венах, что называется начала вскипать кровь. Еще немного и мог начаться бунт, бессмысленный и беспощадный. Глубока чаша терпения мужика, но и она имеет свойство наполняться до краев и опрокидываться, сметая накопившимся гневом все вокруг, словно селевый поток.

— Бунт?!! — завизжал атакованный ранее младший унтер-офицер, взяв свою пику на изготовку.

На него стали медленно надвигаться новобранцы, коих что-то еще удерживало от срыва в кровавый угар и это отнюдь не пика унтера, его бы просто задавили толпой. Сам унтер медленно отступал, но не бежал, видимо спинным мозгом понимая, что стоит ему сорваться с места и показать свою задницу, как его тут же настигнут, просто в силу инстинкта, что требует от охотника догнать добычу и, разорвут на части. А толпа рекрутов сейчас на ментальном уровне превращалась именно в такую стаю хищников, один за другим присоединяясь к этой стае, медленно, но неумолимо теряющую последние человеческие черты.

Требовался какой-то последний элемент — воздействие, чтобы начавшаяся реакция стала необратимой.

— Стоять! — орал Градов, отвешивая удары то одному, то другому, делал подсечки, валя на землю тех кто огрызался, тем самым пытаясь привести людей в чувство и стряхнуть с них вылезшую из глубин наружу животную составляющую смывающую способность думать и понимать последствия своих действий. — Ничего не измените! Только хуже сделаете!!! Опомнитесь!!! Если начнем бузу, то обратной дороги не будет! А нам тут деваться некуда! Всех побьют, а кто уцелеет — повесят в назидание другим! Не дурите мужики!!!

Это помогло. То один, то другой словно избавлялись от какого-то наваждения и начинали смотреть на мир более осмысленным взглядом.

— Стройся! — заорал фельдфебель. — Живо строиться, мужичье!!!

И новобранцы, все еще гневно гудя, но с каждой секундой все глуше, стали выстраиваться в две шеренги.

— Так-то же! И запомните на будущее скоты! Еще одно такое неповиновение и будет казнен каждый третий! Поняли меня?!!

С этими словами фельдфебель, сверкнув напоследок бешеным взглядом, вынул пику из убитого им новобранца и отер лезвие о его форму.

Пятый круг ада — держание ружья.

Казалось, что из всех возможных способов внедрили самый неудобный, но приятный для созерцания сторонними лицами.

Андрей, как всегда, выступал манекеном стоя перед строем. То, что по сути он загасил бунт ему никаких послаблений не дало. Впрочем, можно было уже радоваться тому, что вообще никаких последствий для новобранцев не последовало.

Впрочем, через некоторое время стало ясно почему никто не стремился дать этому делу ход…

Имелся в роте новобранец лет тридцати, со странным для Градова именем Силуан, невысокий, щуплый, едва прошедший по своим физическим критериям в рекруты, но очень проворный и в первую очередь ментально. То есть мог за короткое время стать своим в любой компании, болтал без умолку и имелась у него страсть собирать всяческие сплетни, а потом их распространять.

Откуда он их брал? Так сошелся с денщиками офицеров, ну а те от господ дворян набирались различной информации, пока прислуживали им при разговорах.

«Природный разведчик», — взял Градов этого балабола на заметку, потому как при некоторых обстоятельствах тоже мог пригодиться.

Андрей даже несколько завидовал таким сверхкоммуникабельным людям. Сам он с людьми сходился достаточно трудно и для этого ему приходилось прилагать определенные морально-психологические усилия.

— Оказывается у нас еще тишком все прошло, — рассказывал однажды вечером с заговорщицким видом Силуан. — Месяца не прошло, как в еще в одной солдатской школе бунт случился! Там правда с едой что-то совсем непотребное было, гниль да тухлятина с червями… Сожгли они свою школу да разбегаться начали. Так побили их всех, а кого не побили — казнили! Прав тут Град…

— То-то у нас с мясом получше стало, — хмыкнул один из солдат.

Остальные тоже невесело глухо посмеялись. И правда с пару недель как действительно стали выдавать мясо, а не только всякий неликвид.

— Да, говорят начальника той школы и всех офицеров, что выжили после рекрутского бунта в Сибирь отправил… очень император гневался.

— Туда им и дорога…

— А лучше бы конечно тоже на плаху, — послышались голоса.

— Но и это еще не все! — упиваясь всеобщим вниманием продолжал вещать Силуан.

«Пожалуй для тайной работы он не сильно пригоден, — подумал Андрей. — Слишком любит публичное внимание. Но в любом случае полезным может быть если нужно кого-то раскрутить на информацию…»

— Да говори уже, черт ты этакий!

— Говорят в Риге взбунтовался целый полк из бывалых солдат, что под началом самого Суворова в походы ходили!

«Да, кстати, интересно было бы на самого Суворова взглянуть, — подумал Градов. — Легенда все-таки!»

— Чего это они?

— Тоже из-за еды непотребной?

— Нет!

— А из-за чего?

— Из-за маршей и причесок этих! Не по нраву они им пришлись…

— Ну да… понять их можно… Не раз в битвах были, врагов не единожды били, а их шагать как нас заставляют…

— Вот-вот!

— И что с ними стало? Тоже побили и казнили?

— Нет! — свистящим шепотом ответил Силуан и совсем тихо продолжил: — Сказывают всем полком к немцам ушли! В Пруссию!

— Ох ты ж!

— Страсти-то какие!

— Врешь поди!

— За что купил, за то и продаю! — возмутился главный ротный сплетник.

Эти новости солдаты еще потом долго обсуждали между собой. А что до отсутствия реакции начальства на несостоявшийся бунт, то никто не хотел светиться перед императором с такими новостями, что наверняка находился в бешенстве от бунта и особенно из-за дезертирства «рижского» полка и мог отреагировать совсем неадекватно.

Так что учение продолжилось как ни в чем ни бывало.

— Держать ружье крепко и прямо на плече, вверху не близко к голове, а внизу недалеко от тела, крепко прижав к оному приклад, держать тремя пальцами сверху, двумя снизу, стволом вон, а ложу к телу прижать, дабы ружьё не шевелилось! Все приемы делать скоро и коротко по флигельману!

Существовало несколько видов держания ружья, но два основных, это «на плече» и «под курком».

И если стойку с ружьем освоили достаточно быстро, то вот марширование с ним же, а главное — проведение поворотом, превратился в настоящий кошмар. И если до сего момента наказания были явлением хоть и регулярным, но не слишком массовым, то при маршировании с ружьем редко кому удавалось удержать его недвижимым, что бесило фельдфебеля и младшие унтер-офицеры замучались махать рукой с зажатым в ней шомполом хлеща по уже изрядно битым спинам новобранцев, рассекая кожу в кровь.

Не избежал наказания и Градов, все-таки мушкет был очень тяжел, около восьми килограммов, а рука очень быстро уставала, тренировки же длились часами, так что очень скоро ствол мушкета начинало мотылять даже если просто стоишь по стойке «смирно», а уж в движении и подавно, особенно когда тебя задевают соседи.

Совсем нещадно пороли тех, кто ронял оружие, вспарывая спины до самого мяса. Хотя от мушкета там осталось одно название. Стволы расстреляны до невозможности, ударный механизм разболтан, а вместо кремния вставлен обычный камень, ложе все в трещинах… В общем чисто учебное оружие.

Градов проснулся от звука упавшей табуретки и с трудом разлепил глаза.

Свет в казарме давали печки, ведь дверок у них не было, а две из трех горели круглосуточно.

Андрей уже собирался снова закрыть опустить веки и повернуться на другой бок, ну мало ли кто до ветру ночью пошел и неловко спросонья уронил табуретку — бывает, но тут послышался какой-то хрип, а потом в темном углу в свете отблеска ему показалось, что нечто массивное раскачивается.

«Тфу ты мать твою! — мысленно ругнулся он, вскакивая со своих нар. — Вот уж правда, дурной пример заразителен!»

— Эй! Подъем братва!

Градов подхватил болтающееся на веревке тело и приподнял его.

— Чего шумишь, Град?.. — отозвался кто-то сонно.

Спали все крепко, что неудивительно, учитывая, как их всех задалбывали за день инструктора.

— Висельник у нас!

— Ах ты ж!..

Поднялась суета. Висельника в итоге вытащили из петли, благо что задушился он не до смерти.

— Ну я ему устрою! — прорычал один из взрослых мужиков, еще до армии хорошо знавший несостоявшегося самоубийцу. — Ты чего это решил устроить паршивец?!

Но не случившийся самоубийца только попытался отвернуться, а из его глаз покатились слезы.

Что до заразительного дурного примера, то это был уже не первый случай подобной попытки свести счеты с жизнью, правда случалось это в других учебных ротах батальона. Две попытки вышли вполне удачными. И вот третья…

Андрей встретился взглядом с Харитоном. И тот выглядел весьма озабоченным и растерянным. И его можно понять, если уж в простых солдатских школах творится такой лютый треш, так что новобранцы в петлю лезут от невозможности выдержать психологической и физической нагрузки, на фоне того, что их жизнь по сути рухнула, то что происходит в гвардии?

Так-то Харитон успел списаться со своим сыном и даже получил ответ, но такой… никакой, дескать все нормально, служу и прочее бла-бла-бла… и то, что на фоне уже третьей попытки суицида Харитон подсел на измену это ожидаемо.

— Напиши ему еще письмо…

— Не на что…

Ну да, со средствами было совсем плохо. Так-то солдатам должны были платить какие-то деньги, если верить Силуану, то аж одиннадцать рублей в год, но, во-первых, они еще не солдаты, а рекруты, а во-вторых, даже то, что им было положено уходило в счет оплаты формы и питания.

«Интересно, стоимость пороха и свинца, что мы потратим при стрельбе при ведении боевых действий, тоже из нашего жалования вычтут?» — подумал зло Градов.

Вычитать деньги из солдатского жалования за форму и еду он считал подлостью. Содержание солдата в полном объеме должно брать на себя государство.

Но даже в боевых полках живых денег в качестве жалования от государства солдаты не видели. Опять же если верить ротному сплетнику, то выкручивались различными работами на городских стройках, верфях или полевых работах. И даже часть того, что получали, до половины суммы, приходилось отдавать командирам, за возможность сходить на шабашку.

Но в его заначке еще осталось немного монет.

— Я дам денег.

— Спаси тебя бог, Андрей!

— Сочтемся… свои же люди. Пусть узнает, как можно из гвардии перевестись в наш полк… точнее в тот, куда нас определят, если захочет конечно… Только пусть спрашивает об этом у офицерских денщиков, а не у сослуживцев.

Харитон только кивнул.

Шестой круг ада — ружейные приемы.

— Солдат есть механизм к ружью приставленный!

И в этой фразе заключалась альфа и омега при производстве ружейных приемов. А оных оказалось восемь, это основных, потому как имелось еще несколько дополнительных, каждое движение было четко прописано и не дай бог хоть в чем-то ошибиться, все надо делать, быстро и четко, как пресловутому механизму и синхронно с остальными.

Тут даже Градову пришлось непросто, почувствовал себя бойцом кремлевской роты почетного караула, когда те свои финты с карабинами крутили.

— Что пишет? — спросил Андрей у Харитона, увидев у того в руках письмо от сына.

В гвардии как оказалось обучали грамоте в обязательном порядке, так что Емельян написал сам, а не с помощью сослуживцев, как в первый раз и это послание оказалось гораздо более содержательным, чем предыдущее.

Методика в гвардии несколько отличалась от солдатской школы, но оно и понятно. Там предпочитали индивидуальный подход, так к каждому новобранцу приставлялся «дядька» из послуживших солдат, что и обучал всему необходимому своего подопечного.

«Вот откуда дедовщина в российской армии пошла», — невесело хмыкнул Андрей, когда Емельян в паре предложений описал, что за это научение ему в качестве благодарности приходится выполнять все хозяйственные работы за своего учителя.

— Ну хоть без беспредела откровенного обходится, — пробормотал он с содроганием вспоминая свой печальный опыт службы в девяностых.

Некоторые солдаты чтобы избежать дальнейшего унижения со стороны «дедушек» с серьезным риском для здоровья вплоть до возможной инвалидности, подавали рапорта с просьбой отправить их на войну в Чечню. Вот так вот, свои сослуживцы были страшнее чем ваххабиты…

— Так, что там с возможностью перевода?

Градов нашел нужное место в письме.

— Ага… деньги нужны. Ну это прогнозируемо… Ого! А губа у офицериков не дура! Им бы губозакатывающую машинку еще использовать… Пятьсот рублей! Мать их так! — воскликнул он изумленно и возмущенно.

— Да… — сокрушенно покивал Харитон. — Таких денег нам ни в жизнь нигде не заработать…

— Так… а он сам-то хочет из егерей в мушкетеры перевестись? Я этот момент пропустил в этих каракулях…

— Хочет конечно!

— Ну, тогда деньги найдем.

— Где? Как?!

— Это вопрос второстепенный, — чуть улыбнулся Градов. — Так что ты не переживай, достанем мы деньги. Главное, чтобы твой сын глупостей не наделал.

— Не наделает…

Улыбался же Градов по той причине, что, по сути, в его команду вливается дополнительный человек, делать будет что ему скажут, а главное будет при этом молчать.

Да, Андрей, по сути, задумал создать своеобразную банду. Опять-таки еще непонятно как она будет использоваться, точнее удастся ли вообще ее возможностями воспользоваться, но инструмент все же создавал ибо лучше пусть будет и лежит, чем понадобится, а его нет.

Он собирался без затей обнести дом какого-нибудь богатого аристократа. Да хоть того же Дерибаса, что наворовал просто умопомрачительные сумы при строительстве Одессы.

«Из его дома можно вынести десятки, а то и сотни тысяч рублей», — невольно размечтался он.

Другое дело, что трех человек под рукой для этого маловато и нужно либо увеличивать численность сподручных, либо выбирать цель не столь масштабную и богатую.

Послушав Силуана, он понял, что сколько-то значительных денег честным трудом не заработать, а деньги ему конечно же требовались. Ведь срываться в побег лучше имея что-то в загашнике, а не с пустыми руками и его банда должна была ему эти капиталы обеспечить.

Круг седьмой — шаржирование.

Это обучение заряжанию и стрельбе.

Тут надо отдать должное, в первое время никто скорости в процессе заряжания от новобранца не требовал.

— Главное, чтобы вы осмыслили все фазы этого сложного действа, их последовательность и значимость для достижения результата — меткого и действенного выстрела. Проворство приобретается уже само самою чрез упражнения…

Ну потом конечно же темп заряжания стали увеличивать.

Но вот странное дело, русская пехота, ставшая знаменитая своим штыковым боем этому самому штыковому бою почему-то не обучалась. Андрей все ждал, когда же начнут тренировать сим весьма нужным приемам, ведь рукопашная чуть ли не основной тактический ход нынешнего времени, но так и не дождался.

Как не дождался и обучению бою холодным оружием. Что, наверное, тоже не помешало бы в жизни, ведь не знаешь когда и каким местом она к тебе повернется. Может и понадобится всего один раз, но… увы и ах.

«Ну и зачем нам эти железяки? — задавался он резонным вопросом. — Только лишний вес да неудобство от них, болтаются под жопой. Чисто для красоты?»

Только у него хватило ума не задавать глупых вопросов вслух инструкторам.

Вообще непонятно зачем солдату шпага при наличии штыка.

«Ну, может кустики там порубить на дрова…» — выдвинул он предположение. — А так видимо придется самому как-то учиться… вдруг все же пригодится. Поищем учителя среди солдат из малороссов, то бишь казаков. Они должны что-то уметь… в теории».

После случая с висельником, Андрей решил присматриваться к сослуживцам более внимательно и своим подопечным тоже наказал глядеть.

— Обращайте внимание на случаи если вдруг при вашем приближении до сего момента ведущийся оживленный разговор стихает. Интересоваться о чем говорили не надо, просто потом покажите мне этих тихушников, — специально для Кирилла уточнил Андрей.

— Так это… есть такие, — выдал тот неожиданно.

— Да? И кто?

— Так это… вон те… — начал было поворачиваться Роман, чтобы показать на «подозреваемых».

— Не показывай! Просто имена скажи.

— Так это… я не знаю… не помню…

Градов чуть прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и не вспылить. Увы, Роман был ну очень… туповат, киношный Форест Гамп по сравнению с ним просто гений, по крайней мере с винтовкой тот не тупил, в отличие от этого. Память как у рыбки, так что в его голове даже имена не держались, чтение и письмо ему так и не далось, даже по слогам чтение не освоил.

Андрей тратил кучу времени по вечерам, чтобы вбить в него те же ружейные приемы и шаржирование, потому как он в них тоже путался. То, что он усвоил, где у него право, а где лево уже можно было считать за достижение класса «эпик».

И дело тут не в ответственности за тех, кого приручили. Градов не отличался особым человеколюбием и конечно он не являлся святым. Андрей являлся продуктом жестких «святых девяностых», когда произошел жесткий слом моральных ориентиров и вместо социалистической идеи увеличения общественного блага, при котором ты часть этого общества и работаешь на всех в одной связке с другими и возвышаешься вместе со всеми, пришел капиталистический эгоцентризм, где человек человеку — волк, с лозунгом: «умри ты сегодня, а я — завтра», где заботиться нужно прежде о себе самом и окружающих рассматривать именно с этой позиции, что они могут тебе дать для еще большего улучшения своего положения.

Вот и Роман для Градова являлся лишь ресурсом, возможно одноразовым в зависимости от ситуации в какой они окажутся, либо послать куда для отвлечения внимания от себя, либо выступить щитом, причем в прямом смысле этого слова, то есть выставить его в строю впереди себя, чтобы принял на свою грудь вражеские пули. Потому и вкладывался в него, он был ценен именно свое тупостью.

Что до подозрительных типов, то Роман их все же показал их Градову и Андрей принялся их отслеживать.

На первый взгляд в них ничего такого подозрительного не было, то, что общаются часто между собой тоже объяснимо, с одного уезда, жили в соседних деревнях и до армии частенько встречались в драках. Есть на Руси такая забава драться деревня на деревню. А в армии вот сошлись.

Градов сам не очень понимал, чего он так закусился на этой троице. Но подспудно чувствовал, что от них могут быть какие-то проблемы, а проблемы ему совсем не нужны. А еще эта троица — возможный ресурс, если все сделать правильно в нужный момент, а дополнительные ресурсы как раз не помешают. А может все дело в том, что возник какой-то элемент игры. С развлечениями было совсем плохо, а если еще точнее, то вообще никак, если не считать за таковое игру в кости на щелбаны. Ну вот и начал играть в шпионов.

И вот однажды одного из этой троицы поставили в учебный караул перед казармой, стоять на морозе в тулупе и валенках.

Андрей, прокачав ситуацию начал подозревать, что именно задумали эти новобранцы. Собственно вариантов тут имелось немного, если вообще не единственный, а именно дезертирство.

И вот эти деятели, одевшись, пошли на выход прихватив по ружью и сабли, причем последних взяли по три штуки, видимо на продажу. Хотя тут имелись и иные варианты.

Вышли.

Андрей растолкал своих сподручных.

— Живо за мной!

Те подчинились беспрекословно, по примеру своего вожака прихватив шпаги.

Выбравшись из казармы, Андрей убедился, что троица решила свалить, потому как караульного на месте не имелось.

«И момент подобрали верный — снегопад», — отметил он.

— Далеко собрались, парни? — спросил Градов, догнав уходящих, что собирались перебраться через забор.

— Град…

— Ага, он самый, Исай.

— Чего тебе?.. Сам что ли не видишь?

— Ну мало ли… может немного заблудились… до ветру шли… оно и неудивительно заплутать в таком снегопаде. А что оружие прихватили, так может забоялись кого… вот и решили охранять друг друга пока один дела делает…

— Гы-гы, — посмеялись сподручные Андрея.

— Уйти хотим… мочи уже нет… — хмуро сказал второй из троицы дезертиров по имени Сафрол.

— Да… забьют нас тут… — вторил ему Федор.

Эти двое тоже не блистали интеллектом.

— Да понял он все… Что вы перед ним оправдываетесь?!

— Ты прав — понял, — кивнул Градов. — Только дать вам сбежать я не могу позволить.

— Что, выслужиться хочешь, барчук? Думаешь наградят?!

— Хотел бы, то уже поднял бы тревогу.

— Ну так зачем мешаешь?

— На это есть две причины. Первая — нас за ваш побег накажут. Оно конечно не в первой, но все равно неприятно… да еще ни за что.

— А вторая причина?

— Уберечь вас хочу от глупости.

— Чего это глупости?!

— Ну сами подумайте парни, далеко ли вы убежите? Снег конечно укроет ваши следы, но от глаз местных вам точно не спрятаться, а охотники тут знатные, враз выследят и вас казнят в назидание другим.

— Уйдем… А кто заметит, то лучше бы не видели…

— Допустим, что сможете уйти. И что дальше? В разбойники подадитесь?

— Не твое дело…

— Ребят, вы хоть знаете сколько в среднем живет одна банда на большой дороге? Я имею виду независимая банда не имеющая подвязок с сильными мира сего, через которых сбывают свою добычу? Пара-тройка месяцев максимум, потом ее показательно ловят с привлечением армии, устраивая загонную охоту слово на волков, чтобы полиция могла отчитаться о своей эффективности, а начальник мог получить награды и чины.

Беглецы переглянулись.

— Значит в уже существующую банду вступим… — сказал главарь. — Что имеют связи с, как ты сказал, сильными мира сего…

— Ты уже знаешь к кому пойдешь, Исай? А где гарантия что вы им нужны? Где гарантия, что они не посчитают вас подставой — засланными казачками? С чего вы решили, что они вас сами не подставят властям, и вы в лучшем случае окажетесь на сибирской каторге? В худшем вас просто кому-нибудь продадут, да тем же шведам на их железные рудники, где вы и сгинете, не увидев больше белого света…

Парочка сподручных переглянулась. О такой перспективе они явно не размышляли.

— Мы и тут сгинем… либо на войне убьют… а я не хочу подыхать на войне… — поджав губы, понимая что теряет влияние на своих сподручных, сказал Исай.

— Никто не хочет…

— Так… айда с нами?

— Я уже сказал, что далеко не убежать… Уходить надо с умом.

— Э-э… о чем ты Град?

— О том, что срываться в побег, во-первых, надо летом, а во-вторых, делать это надо во время похода. И желательно не в пределах России, а за границей, где искать нас будут уже не так активно.

— Так ты сам…

— Сам-сам… Мне тоже нет никакого интереса ловить пули грудью и служить двадцать пять лет солдатом, в лучшем случае вытянув к концу службы звание фельдфебеля, это не предел моих жизненных мечтаний знаешь ли. Так что парни, возвращаемся в казарму и терпим, поджидая подходящего момента и чем нас будет больше в этот самый момент, тем выше окажется вероятность успеха.

Дезертиры переглянулись и Исай после короткой паузы, сказал:

— Хорошо Град…

«Еще три человека найти и будет полный плутонг, — с удовлетворением подумал Андрей. — Главное потом придется как-то извернуться, чтобы его вновь собрать в кучу, и я в нем оказался главным — рядовым старшего оклада…»

Так и пролетело девять месяцев тяжелейшей в физическом и психологическом плане учебы.

В конце весны 1798 года устроили торжественное построение и начальник солдатской школы в звании генерал-майора, этакий колобок — отожрал пузо с ряхой на солдатском мясе (может потому его частенько заменяли рыбой, ну и в постные дни, коих оказалось довольно много с мясом прокатывали), тот еще весельчак оказался, пошутил напоследок:

— …Как баба вынашивает девять месяцев ребенка, прежде чем родить его на свет, так и вы за девять месяцев обучения, что можно сравнить с вынашиванием, родились настоящими солдатами! Ха-ха-ха!

В школу же прибыли «покупатели» от различных мушкетёрских полков, что начали разбирать «новорожденных» солдат.

Андрей опасался, что всех, кого он определил в свою банду, (а он потратил последние деньги и даже котелок медный отдал, чтобы с помощью младшего унтер-офицера, что помог ему подтянуть грамотность, определить нужных ему людей в «свой» плутонг), разберут по одному в разные полки, но к счастью «покупатели» совершали свои «покупки» не в розницу, а мелким оптом, сразу плутонгами.

Причем как Градов узнал через всезнайку Силуана, кому какой плутонг достанется, офицеры решали с помощью… карточной игры. Ага, вот так вот засели и всю ночь играли, пытаясь выиграть самые лучшие подразделения в числе которых оказался и плутонг Градова. Такой вот вариант жребия, плюс развлеклись и дело сделали. Более того, после того как был произведен розыгрыш они начали обмениваться своими «выигрышами», ведь лучший плутонг — это конечно хорошо, но кому-то был важен такой показатель как численность, вот и меняли между собой один лучший плутонг на два, а то и три посредственных, где вместо здоровых и молодых, служили уже не столь высокие и более возрастные.

— Вам выпала честь служить в прославленном Белозерском мушкетерском полку! У которого имеется длительная и славная история! Не посрамите его честь и будь его достойным! — патетично воскликнул их «покупатель» подполковник Сербин Николай Степанович, что как оказалось исполнял обязанности командира полка и сейчас ожидал подтверждение своей должности и заодно повышения в звании.

Потом был четырехдневный переход к новому месту службы, кое оказалось почему-то под Новгородом.

«Спрашивается, где Белозерск и где Новгород», — изумлялся странностям Градов.

Их из солдатской школы выпустили лишь в одной расползающейся от ветхости форме, всю остальную амуницию сдали обратно на склад.

Под Новгородом выстроили казармы еще белевшие свежими бревнами. Вообще Павел Первый прекратил дурную практику содержания солдат на в домах горожан, если это городской гарнизон и деревенских хатах, повелев построить за счет средств городских бюджетов казармы. Чему многие солдаты были совсем не рады.

Жить в домах им было куда как вольготнее в том числе по пропитанию, хоть и приходилось для этого выполнять какие-то хозяйственные работы. А теперь нужно службу тащить: маршировать, да упражняться в шагистике и шаржировании, плюс ружейные приемы до автоматизма доводить.

Андрей хоть и считал, что казарменное положение для армии благо, но конкретно сейчас и для него это было не в тему. При поселении на квартирах имелось больше свободы передвижения, что ему сейчас требовалась.

Тем временем новичков провели по складам, где им выдали всю необходимую амуницию, отличавшейся по расцветки от ранее носимой тем, что сукно мундира имело темно-зеленый цвет, а подклад — красный.

Далее их распределили по подразделениям, размазав тонким слоем по всему полку, то есть распихав по одному-два человека на плутонг, туда, где наблюдался особенно сильный некомплект личного состава.

Градову выпало влиться в состав первого плутонга первого взвода первой роты и что характерно, первого же батальона.

Первичным распределением занимался сам комполка Сербин. Он просто шел вдоль шеренги вместе с командирами батальонов и говорил:

— Эти тебе, эти твои, ну и оставшихся забирай ты…

Далее командиры батальонов, делили плутонги между своими подчиненными — командирами рот, а те уже вместе с командирами рот распределяли солдат, что называется поштучно.

Перед Андреем встал старый солдат, лет сорока.

— Я, рядовой старшего оклада, — произнес он, чуть скривившись, видимо ему новое «павловское» звание вместо капрала сильно не нравилось. — Зовут меня Мефодий Титов. Я командир первого плутонга и ты должен меня слушаться как отца родного. Это понятно?

— Так точно, господин рядовой старшего оклада!

Мефодий скривился еще сильнее, как от стрельнувшей зубной боли.

— Для начала, зови меня вне боевой обстановки и в отсутствии офицеров и унтер-офицеров «старший». Усвоил?

— Так точно, господин старший!

— Место твое вот здесь… Располагайся.

— Слушаюсь, господин старший!

— А это Варфоломей, — чуть хлопнул Мефодий по плечу рядом с ним стоящего солдата лет сорока. — Отныне он твой дядька… Не знаю, чему там вас в этой школе учили, но он научит тому, что нужно знать у нас. К нему же обращайся со всеми вопросами. Ясно?

— Так точно, господин старший.

— Отлично.

— Меня так и зови — дядька, — сказал Варфоломей.

— Слушаюсь.

— Теперь давай приведем тебя в порядок. И сначала надо побриться… А потом покажешь, чему там вас в школе солдатской научили.

Парикмахеры в полку оказались настоящими профессионалами, побрили чисто и инструменты имели из качественной стали.

«Хоть барбершоп открывай», — невольно подумал Андрей.

Потом пришлось показывать все чему новеньких обучили в солдатской школе и наблюдатели остались увиденным довольными. В общем учить их еще чему-то — только портить, о чем и сказал рядовой старшего оклада Мефодий.

Градов все ждал какой-то подлянки, по его мнению их должны проверить на прочность, но нет все шло в рамках приличия. Вот уже и поужинали полученными продуктами, принялись ложиться спать и в тот момент, когда Андрей уже начал думать, что все пройдет ровно, к нему подошел один из довольно молодых солдат в исподнем, лет на двадцать пять с зажатой в руках грудой тряпья и бросил на пол перед его койкой. После чего потянулся за формой Градова. Ее полагалось аккуратно складывать, скатывать и подкладывать под одеяло-покрывало под голову на манер подушки.

— Руку убери, — отбил Андрей руку нахального солдата.

— Чего?!

— Того! Убери свои грабли от моей формы или я тебе их сломаю!

Андрей вскочил со своей койки и встал перед много возомнившим о себе солдатом.

Со своих коек приподнялись и стали с интересом смотреть на развивающиеся события остальные солдаты. Градов невольно отметил, что его сподручных пока не трогают. Но оно и понятно, аборигены заметили, что Андрей для них является авторитетом и решили сломать главаря, а потом уже и остальных под себя подмять.

Его подопечные кстати стали подтягиваться к месту конфликта, но Градов только отрицательно мотнул головой, показывая, чтобы пока не вмешивались иначе может образоваться свалка с побоищем, так что лучше провести разборки в мини-масштабе не доводя до крайнего обострения.

— Отдай форму барчук. Не почину тебе новику в новье ходить, когда мы бывалые в старье ходим…

— Ха-ха! Насмешил, сейчас животик надорву от смеха, — ответил Градов, вот только в его голосе совсем не было веселых нот. — Когда для вас придет время замены формы я это сделать не смогу, потому как на меня уже записана новая, а на деле будет твоя рванина висеть, так?

— Ничего… купишь новую.

— На какие шиши?

— Нет, ну так заработаешь.

— К тому моменту, когда уже подойдет мне срок менять форму?

— Это уже твоя печаль.

— Да? Вы действительно хотите, чтобы в вашем взводе и роте ходил солдат-чухан в разваливающихся обносках? Вам самим-то приятно будет? Все ведь остальные смеяться будут.

— Значит займешь у опчества и купишь.

— Не интересно. Сам занимай и покупай.

Нахал решил от слов перейти к делу и толкнул Андрея в грудь плечом, отчего тот упал на свою койку, а агрессор снова потянулся за формой.

Градов пробил сопернику в печень, отчего тот задохнулся и осел на пол.

Андрей снова встал и врезал в челюсть попытавшегося подняться соперника, отчего тот рухнул как подкошенный, после чего сказал:

— Повторяю: руки прочь от моей формы. Кто еще попробует ее забрать у меня или моих товарищей, тому я сломаю руку.

— А не много ли ты на себя берешь, барчук? — подал голос еще один солдат, лет тридцати, видимо из неформальных главарей, подобием которого собирался стать сам Градов.

«Откуда узнали, что барчук? — невольно задался вопросом Андрей. — У меня что, на роже это написано? Или успели кого-то расспросить? Хотя наверное все-таки что именно на роже написано…»

За его спиной появилось еще несколько силуэтов.

— Беру столько, сколько могу унести. Лишнего не хапаю, дабы не спотыкаться при хотьбе.

— Точно? Не переоцениваешь себя?

— Хочешь проверить?

— А хоть бы и так…

— Ну попробуй. Только ответь мне прежде на один вопрос.

— Это какой?

— Ты — бессмертный?

— Чего?

— Того. Спрашиваю: ты бессмертный или хочешь сдохнуть раньше времени?

— Угрожаешь?!

— Предупреждаю. Вы, конечно, можете меня затоптать толпой, хотя тут еще бабушка надвое сказала, получится или нет, но тогда вам лучше сразу меня порешить, потому что, если оставите в живых, я вас завалю. В первом же сражении пристрелю одного за другим. Сами понимаете, никто разбираться не станет, откуда там пуля прилетела, сдохли и сдохли, бросят в общую яму и закопают.

— Ты что, совсем дурной?.. — похоже опешил от такого жесткого отпора главарь.

Такого в его практике явно раньше не случалось, вот и растерялся.

— Я — нормальный. А вот вы у себя в роте явно какие-то дурные порядки завели. Почти бандитские. Поганое дело по бандитским законам жить. Это надо себя сильно не уважать…

— Не тебе их оспаривать.

— А почему бы и не мне?

Тут на полу стал приходить в себя «торпеда». Андрей чуть пнул его под дых, сказав:

— Забирай свое тряпье и вали отсюда. Увижу еще у своей койки — урою.

Главарь чуть дернул головой и «торпеда», подхватив свое шмотье, исчезла.

— Ша! — вмешался в происходящее рядовой старшего оклада Мефодий, что все это время чего-то выжидал и не вмешивался в то, как его нового подчиненного прессует явно левый боец, а потом и его главарь. — Буча нам тут не нужна, Антип. Сам знаешь, офицеры разбираться не будут, всех накажут, но хуже то, что отлучки в город запретят. Никому это не нужно и тебе в первую очередь. К тому же тебе могут зарубить повышение, вот-вот младшим унтер-офицером станешь, сумму уже нужную собрали, и ты все это из-за какой-то мелочи хочешь похерить?..

— Ладно… живи, — поджав губы и сверкнув глазами, сказал этот Антип и скрылся со своими людьми в сумраке казармы.

— Бедовый ты, барчук… — покачал головой Мефодий.

— Какой есть.

Далее все успокоились и начались обычные солдатские разговоры. Как отметил Андрей, солдаты любили поговорить за политику. Сейчас главной темой являлось восстание ирландцев, о котором Градов ничего не припомнил, но не само по себе, а в связи с тем, как это может их затронуть, а именно станут ли русские войска участвовать в подавлении этого бунта.

— Не первый раз уже восстают… и никогда раньше Россия в это не вмешивалась, так и сейчас не вмешается…

— Верно…

— Англы сами справятся…

— Так говорят франки этих ирландцев поддерживают…

— И что с того?

— Так революция у франков случилась… свергли своего короля… вроде как народную власть объявили, — совсем шепотом сказал солдат, — а наш император от этого очень огорчен и зол был… Если ирландцы тоже к их революции примкнут, так Франция много сильнее станет и еще куда полезет революцию устраивать? В саму Англию вторгнутся, тех же шотландцев взбунтуют. А могут в итальянские королевства или германские полезть… так разве не захочет ли государь этому воспрепятствовать?

— Ну, если так посмотреть… то да…

В общем говорили много, но так ни к чему не пришли. Ну и сама тема опасная стала, некоторые солдаты были того возраста, что отлично помнили пугачевский бунт, а то и подавляли его.

«Значит очень скоро полыхнет, — подумал Градов. — Суворова и Ушакова вот-вот пошлют против франков в Италию и Средиземное море, Павлуша все-таки впишется в этот замес, рыцарь долбанный…»

— И что, можно вот так вот взять и купить себе звание? — поинтересовался Андрей у Варфоломея на следующий день. — Слышал я, что у англов такая практика распространена широко, но про то, что и у нас такое возможно — нет.

— Что, хочешь себе звание прикупить, Андрейка? — усмехнулся тот.

— А чего бы и не прикупить, коли возможность есть? Все лучше, чем простым солдатом быть!

Возможность купить звание Градова очень заинтересовала. Дело даже не в тщеславии, плевать он на это хотел, а в чисто утилитарных моментах и привилегиях, что дают унтер-офицерские чины. Надбавки в жаловании опять же. Командовать самому всегда лучше, чем когда командуют тобой, появляется определенная степень свободы.

Ну а главное — фактор Антипа. Градов понимал, что тот явно сильно обиделся на него, потому как новенький не прогнулся и тем самым подорвал его авторитет в глазах окружающих. Не сильно, но неприятно.

Пока что он чужой командир и власти над Андреем у него нет, потому как командует другим плутонгом взвода, но стоит ему стать младшим унтер-офицером, как его власть распространится на весь взвод и тогда Андрею придется весьма несладко. Антип станет мстить пользуясь своей законной властью и тут уже особо не вякнешь — в момент наказание заработаешь.

Так что следовало как можно скорее искать выходы из сложившейся ситуации, и либо самому быстро становиться унтером, либо переводиться в другой взвод, а лучше роту или даже батальон. Вот только непонятно, что легче сделать, вот он и интересовался у дядьки.

— Ну да, ну да… командиром быть оно завсегда лучше, чем простым солдатом лямку тянуть… А деньги-то на такую покупку у тебя имеются, а? — продолжал насмехаться дядька.

— Нет, но если купить звание все же можно, то найду.

— Найдет он! — уже откровенно смеялся Варфоломей. — Где ты деньги решил найти?! Это же не грибы, чтобы под кустиком каким спокойно лежат-растут тебя дожидаючись. А то деньги все ищут, да никто не находит, а ты значит решил взять и найти!

— Ну заработаю. Чего ты к словам цепляешься?

— Заработает он! — еще сильнее рассмеялся дядька.

— Чего смешного?

— Так смешно же! Тебе тогда реальнее действительно будет кошель с деньгами найти, чем заработать! Ой насмешил так насмешил ты меня Андрейка! Давно так не смелся!

— И что тебе показалось смешным?

— Все!

— А конкретнее?

— Даже не знаю с чего начать… Ну слушай тогда паря, как дела обстоят… Заработать деньги можно только в артели, на отхожих работах. В Новгороде сейчас много строят, так что рабочие руки там нужны и мы стало быть там работаем. Вот только заработок невелик сам по себе, так как берем много дешевле, чем берут строительные общества…

Андрей понятливо кивнул. Демпинг он и в Африке демпинг.

— Да и эти строительные общества зарабатывают не сказать, чтобы много, едва на пропитание им хватает…

— Но у нас пропитание свое…

— Ну да, так как бы получается, что нормально должно выходить. Вот только так да не так. Половину заработанного отдай командирам, что позволили на эти приработки отлучиться. Они вроде как тоже рискуют, вдруг проверка внезапная, а нас в казармах нет… при нынешнем императоре можно крепко огрести за такое. Оставшиеся деньги так же делятся пополам, одна половина в общий котел отходит, а вторая — у тебя остается, кои ты можешь тратить как захочешь.

— И что за счет этого… общака приобретается?

— Не перебивай, расскажу все, не торопись… Из общака этого к этому пропитанию приварок купи, ту же зелень или масло. Это раз. Два — форму ту же купи… сам уже понял, что на объявленный срок ее не хватает, изнашивается быстрее, а выглядеть нужно всегда хорошо. Офицерам плевать, что ткань плохая и расползается. Накажут за непристойный облик. И вот на форму-то большая часть средств и уходит. А она дюже дорогая… и вот из тех денег, что все же остались в общаке после всех трат и формируется плата за звание.

— И сколько стоит чин младшего унтер-офицера?

— Как договоришься, но на Антипа договорились за двести рублей. И это еще божески. Знаю случаи когда и за триста и за четыреста и даже за пятьсот рублей звание покупалось. Но, по правде сказать, так обычно во время войны или сразу после нее платить приходится, за счет трофеев всяких. Обычно в то время сразу несколько взводов своих людей продвигает, взамен убитых и уволенных по ранению, вот и приходится предлагать больше других.

— Хм-м…

— Вот тебе и «хм-м». Сам считай Андрейка, сколько тебе понадобится работать, чтобы заработать двести рублей. Если эту сумму мы собирали почти два года, чтобы получить своего командира и над нами не поставили какого-нибудь дворянского юнца-хлыща, чтобы станет куражиться над нами дабы показать свою власть. А то иногда такие попадаются… — покачал головой Варфоломей, убрав с лица даже намек на веселье.

— Хм-м… Раньше в отставку отправят по выслуге срока, чем столько скоплю.

— Вот и я о том же… Но даже эти крохи, кои ты мог получить в руки и потратить на вино или гулящих девок, у тебя в ближайшее время заработать точно не получится…

— Почему это?

— Антип не даст и Мефодий за тебя вступаться не станет, потому как он следующим в младшие унтер-офицеры метит и сориться ему с Антипом ни к чему. За пределы лагеря ты выйдешь только если нас в поход направят…

«Вот же иху мать!» — мысленно ругнулся Градов.

— Ну и твоих товарищей тоже до работ не допустят… Так что сам думай, как долго в таких условиях они останутся твоими товарищами.

— Да уж…

Андрей не питал в этом отношении иллюзий. Троица под началом Исая отколется очень быстро. Ну и остальные вслед за ними. Как говорится, ничего личного.

— Ну и потом, не знаю как там у англов с продажей званий дело обстоит, может действительно купить может любой, у кого лишняя деньга в кармане завалялась, а только у нас с этим все несколько сложнее.

— В смысле?

— В коромысле! Чтобы что-то купить, нужно чтобы появился нужный товар на продажу…

— О чем ты?

— О вакансии… У нас как раз в роте со службы один фельдфебель уходит, отслужил он свои двадцать пять лет… здоровье у него уже тоже не очень, ранен человек был… так что остаться не может, вот и потянулась цепочка из звеньев-званий. На его место поднимется подпрапорщик, на место подпрапорщика наш младший унтер-офицер и на его место уже Антип поднимется.

— Понятно… В другой батальон перевестись так понимаю тоже дело не бесплатное?

— Не бесплатное, хоть и не слишком дорогое, рублей десять… — кивнул дядька. — Да только ничего такой перевод для тебя не поменяет. Даже как бы хуже не стало.

— Чего это?

— Антип тебе, конечно, теперь спуску не даст, станет придираться по мелочам, как и к твоим товарищам, чтобы отколоть их от тебя. Тебя самого найдет за что наказать по всей строгости — отыграется, но потом глядишь успокоится и больше злобствовать не станет. А если в другой батальон попадешь, так о тебе быстро все узнают, и как ты понимаешь, никому такой строптивец там не нужен, так что тебя там быстро обломают и никакие угрозы отомстить не помогут. Да и сейчас бы тебе не помогло, но за тебя готовы были встать твои товарищи и никому замятня не нужна, а в другом батальоне их не будет.

Андрей понятливо кивнул головой.

«Нужен какой-то альтернативный способ решить проблему», — подумал он, но пока у него не имелось даже тени понимания, что тут можно сделать.

Все мог бы решить начавшийся поход, но пока особых разговоров на эту тему не велось, а значит Суворов еще не отправился в свой последний поход, закончившийся для него с одной стороны поражением — единственным в его военной карьере, а с другой — триумфом.

Градов, если повезет, собирался свинтить в Италии.

— Главное, чтобы наш полк взяли в этот поход… Но до похода этого еще надо дожить.

Градов просто не помнил когда он начался, может в этом 1798 года, а может в следующем. Столько ждать ему было в лом, ну и к тому моменту когда он собирался дезертировать, в кошеле уже должно позвякивать много золотых кругляшей.

Немного подумав, Андрей пришел к выводу, что решать вопрос надо через офицеров.

«Вот только что им предложить, раз денег у меня нет и не предвидится? — снова погрузился он в раздумья. — Все что у меня есть из интересного, это колпачковая пуля, что я хотел казакам втюхать. Заинтересуется ли кто-то из офицеров идеей?»

Чтобы понять к кому лучше обратиться, следовало сначала узнать, чем дышит офицерский состав полка, а в этом деле не было равных Силуану.

— Силуан… — остановил Андрей главного сплетника солдатской школы.

— Чего Град?

— Просьба есть.

— Какая?

— Нужно собрать сведения об офицерах полка.

— Что за сведения? — насторожился тот.

— Да как раз по твоей части. Ничего такого специально вызнавать не надо, тем более всякие темные и грязные делишки, а только то, что на поверхности лежит, то, что и так всем известно и я сам все со временем узнаю, но мне это нужно знать сейчас, а не потом.

— Зачем это тебе?

Удивление сплетника было понятно, потому как Андрей не состоял в числе тех, кто охотно слушал всякие небылицы, и тут такой поворот на сто восемьдесят градусов.

— Это уже мое дело Силуан.

— Ну раз твое, так может сам и узнаешь? — обиделся сплетник.

— Силуан… во многих знаниях — многие печали.

— Ну не знаю… по мне так как раз наоборот все получается, чем больше узнаю, тем веселее…

— Меньше знаешь — крепче спишь.

— Да и сплю я тоже хорошо.

— Ладно, скажут так, что мне эти сведения нужны, чтобы попробовать выпутаться из того положения, в котором я оказался. И если получится, то потяну за собой остальных и тебя не забуду.

— И чем тебе помогут сведения, что я добуду об офицерах?

— Понять, с кем из них имеет смысл иметь дело.

— Что за дело?

На это Андрей только усмехнулся. Силуан оставался верен в себе в попытке узнать все обо всех. Сошелся с местными сплетниками и те его просвещали о делах полка, ну и он в ответ им что-то втирал.

— А вот это точно пока тебе знать не стоит.

— Ну, даже не знаю… — начал «ломаться» сплетник. — Что я с этого получу?

— Точно не получишь от меня в ухо… — пошутил Градов, что начал раздражаться, так что в этой шутке была лишь доля шутки.

— Эй!

— Ладно. Я буду тебе должен. Сильно должен.

— Долг — дело такое… Мне бы чего сейчас…

— Хорошо. Вот…

С этими словами Градов сорвал с груди массивный серебряный крестик.

— Держи. Минимум рубль сможешь выручить.

— Да ты чего Град?! — аж отшатнулся Силуан.

— Держи и дай мне нужную информацию.

— Да будет тебе Град… что я не понимаю, что ли… — смутился сплетник. — Расскажу, так и быть… Что конкретно тебя интересует?

— Кто из офицеров держит слово и не обманет простого солдата, а кого солдаты считают ненадежным…

— Ага, понятно… То есть ты хочешь с кем-то из них заключить какой-то договор…

— Силуан,..

— Ладно-ладно…

— Ну и у кого проблемы может какие-то есть, — продолжил давать вводные Андрей. — Финансовые или еще какие…

— Да с деньгами у всех проблемы, — усмехнулся Силуан. — Так что тут не промахнешься. Деньги всем нужны.

— Ну тогда осталось узнать, для кого честь не пустой звук и сдержит слово, данное солдату, а для кого слово — пустой звук.

— Ага… С бесчестными проще. Точно не стоит связываться с командиром второго батальона. Он солдат за людей не считает, если прочие на промашки какие-то могут закрыть глаза, тот этот обязательно придерется и накажет. Часто срывает зло на солдатах опускаясь до рукоприкладства…

— Ясно. Этот мне уже не интересен. Давай дальше.

И Силуан продолжил сливать Градову добытые за эти дни сведения. Андрей даже удивлялся тому, как много тот успел узнать.

И хоть большая часть информации не имела большого значения, но все же проскакивали крупицы полезных сведений.

«В принципе можно обратиться к двум третям офицеров со своим предложением, — сделал вывод Градов на основе полученных характеристик. — Осталось лишь присмотреться к ним лично и уже на своих впечатлениях сделать окончательный выбор».

А Силуан разошедшись, перешел на откровенные сплетни:

— А командир третьего батальона, в молодуху влюбился! И теперь сидит пьет горькую… страдает значит…

Андрей мысленно поморщился и уже хотел оборвать сплетника, такие подробности личной жизни из категории «грязное белье» ему были не сильно интересны, и никогда не понимал любителей ток-шоу вроде «Пущай треплются», где обсасывалось кто кому дал или кто кого бросил, но тут в голове словно щелкнуло.

Во-первых, подспудно ему не сильно нравилась собственная идея внедрения колпачковой пули, потому как это внедрение будет иметь еще и обратный эффект — враги тоже внедрят эту новацию. Не сохранить сей секрет долго. Да и никто не станет его хранить — продадут в один момент, причем не за дорого.

«И еще неизвестно, кто внедрит эту пулю быстрее, — подумал он. — У нас в отечестве с этим всегда беда, пока рак на горе не свистнет, никто не почешется. А в данном случае свист может оказаться такой, что Соловей-Разбойник разрыдается горючими слезами от зависти».

В общем не хотелось ему, чтобы те же лягушатники обзавелись пулей раньше России, а они могут. Новации они всегда внедряли быстро, это у них не отнять. Тогда Поход Суворова мог обернуться еще большей катастрофой. Его армию просто уничтожат еще в Италии.

Во-вторых, офицер к которому Андрей обратится с этой идей мог решить, что он за эту идею требует слишком много. А Градов действительно мелочиться в своих просьбах не собирался. Он хотел ни много ни мало собрать всю свою банду в отдельный плутонг и стать в нем как минимум рядовым старшего оклада. Это, говоря, по совести, даже ему самому казалось несколько перебором, а уж местные так и вовсе могли возмутиться сей наглости.

«И даже если вдруг все получится, удастся создать свой плутонг и даже стать его командиром, этого все равно мало, — размышлял Андрей. — Мне нужно стать как минимум младшим унтер-офицером и тут уже пули точно не хватит. Потребуется что-то еще, более значимое. Но чего нет, того нет».

И тут, спустя мгновение после того, как он услышал скабрезную сплетню про комбата третьего батальона, в голове появилась новая идея. Довольно дерзкая и опасная, но если все получится так как он задумал, то очень выгодная.

— Стой Силуан…

— Что?

— Напомни имя комбата третьего батальона.

— Майор Гордеев, Афанасий Демидович…

— Он женат?

— Э-э… не знаю…

— Надо узнать.

Силуан кивнул.

— Легко.

— И еще один момент…

— Да?

— Надо узнать, какие у него отношения с денщиками.

— В смысле?

— Ну, чисто деловые, они просто бессловесные слуги, что только выполняют приказы, либо же есть среди них тот, кто имеет более доверительные отношение. Что-то вроде дядьки, что может присоветовать… То есть такой денщик, с которым он уже много лет, прошли вместе кучу испытаний и этот слуга уже стал этаким… членом семьи, или что-то в этом роде.

— Понял. Узнаю.

— Давай… И еще, узнай, девица та замужем или еще нет.

Силуан на это только кивнул.

Сам Андрей невольно скрестил пальцы на удачу.

Всю недостающую информацию Силуан знал уже к вечеру следующего дня. Даже удивительно.

— Вызнал я все, что ты хотел Град! — нетерпеливо заговорил он.

— Что там майор, женат?

— Нет… Сговорен вроде, но пока свадьбы не было.

Андрей понятливо кивнул. Он еще в своем времени слышал про то, что офицеры из тех что попроще в плане знатности женились поздно, когда им было уже лет под сорок.

— А девица та?

— Замужем за каким-то стариком. Ей двадцать, а ее мужу больше пятидесяти!

Тут тоже ничего удивительно, девушек как раз выдавали замуж рано ибо женская красота штука весьма недолговечна. Ну и неравный брак дело в эти времена тоже явление обычное.

— Еще что-то про нее известно?

— Ага!

— И?

— Про такую бабу в деревне сказали бы — блядь!

— Даже так?..

— Ага! С мужиками спит… и вроде муж ее об этом знает и… не препятствует! Но у господ свои причуды.

— Ну да…

— И как только майора угораздило на такую запасть? — удивлялся Силуан.

— Любовь зла… полюбишь и вот такое… галантный век, епта…

«Но для меня так даже лучше!» — подумал Градов.

— Тут у мужей есть официальные любовницы, а у жен — любовники. А ревность считается чувством недостойным…

— Вот дела… — только покачал головой сплетник.

— Давай дальше. Что по денщикам? Есть там среди них у майора Гордеева в статусе «как бы член семьи»?

— Есть…

Андрей едва не закричал от радости. Если бы такого денщика не имелось его задумка если и не теряла смысл, то очень сильно осложнялась.

— Зашибись! Покажи его мне!

— Идем!

В данном случае оставалось радоваться, что Павел Первый повелел находиться командирам при своих полках неотлучно ограничив отпуск одним месяцем. К лову сказать, солдатам тоже стал полагаться отпуск в 28 дней. А то в прежние времена командный состав мог не появляться при своих подразделениях месяцами.

Жили офицеры в небольших домиках, по два-три человека, а начиная с комбатов — по одному.

В своеобразную офицерскую деревушку они вошли строевым шагом словно идут по делу, так что никто не обращал на них внимание.

— Вон тот… — еще шагая отметил нужного человека сплетник.

Силуан показал на старого мужика лет пятидесяти пяти, а то и все шестидесяти в солдатской форме. Такой действительно подходил под категорию «дядька», что мог знать своего подопечного с детских пеленок.

Сейчас денщик с крылечка выплескивал мутную воду из большой чаши. Видимо брил своего господина.

— Вижу. Как его зовут?

— Данила Захарьев.

— Понял. И за мной должок Силуан и я его отдам сторицей, — пожал руку сплетнику Александр.

— Да чего уж там…

Градов поспешил к домику в котором обитал майор Гордеев, а Силуан болванчиком, развернувшись на месте пошел обратно. Денщик уже открыл дверь, чтобы скрыться внутри.

— Данила!

Денщик обернулся с удивленно-хмурым видом.

— Ты кто таков?

— Рядовой Градов.

— И чего тебе надобно, рядовой? Ты ведь не из батальона Афанасия Демидовича.

— А ты что, знаешь всех солдат батальона своего хозяина? — в свою очередь удивился Градов.

— Не твое дело солдат… да и недосуг мне с тобой болтать…

— Постой! Дело есть!

— Какое еще дело?

— Твоего хозяина касаемое!

— Что за дело?

— Ну не будем же мы на пороге во всеуслышание трендеть? Но поверь, дело важное и… где-то даже деликатное.

Денщик нахмурился еще сильнее. Ситуация ему явно не нравилась.

— Твоя правда… Погодь маленько, я сейчас узнаю, насколько могу освободиться и тогда поговорим.

Градов только кивнул.

Денщик скрылся в домике, но пробыл там не слишком долго. Старый слуга явно знал немало способов, как пользуясь полным доверием хозяина, выбить для себя некоторое время, чтобы отлучиться по своим делам. Ну и если что, так у майора под рукой имеется еще два денщика ибо майорам их согласно Устава полагалось по трое.

— Идем…

Денщик отвел Андрея на задний дворик. Там находилась конюшня и сортир. В конюшню они и зашли.

— Говори, чего хотел.

— Слышал я, что твой хозяин страдает от неразделенной любви к одной барышне, да так что теперь пытается смыть свое горе вином…

— То не твоего ума дела, солдат! — вспылил денщик.

— Не пыли Данила, — жестко ответил Градов. — Так-то мне плевать с высокой колокольни на страдания твоего хозяина пусть хоть сопьется в пень, но так уж вышло, что мы можем друг другу помочь.

— Чем это ты помочь можешь?

— Сделать эту девицу более благосклонной к твоему хозяину. Даст ему после такого разок или два, глядишь майор пить перестанет.

— Как это?! — явно удивился денщик. — Чем это ты помочь можешь?!

— Искусством. Девушки создания чувственные, эмоциональные и если воздействовать на эти их душевные струны, то глядишь станет к майору та девица более внимательна.

— Что ты имеешь ввиду?

— Песни. Майор споет несколько песен для своей возлюбленной, таких песен, что даже самое холодное женское сердце растает, потечет слезами, а потом и вовсе загорится ответной страстью.

— Хм-м… А что за песни? Тут ведь известные исполнять не стоит…

— А ты в теме как я погляжу! — усмехнулся Андрей. — Песни мои. Их никто не слышал, так что никто не сможет обвинить твоего хозяина в том, что он их украл. Более того, если мы заключим соглашение, то для всех будет так, что он их сам сочинил.

— И что ты за это хочешь?

— Много чего. И это я стану обсуждать с майором лично.

— Как же ты с такими талантами в армии оказался?

— Да вот как раз из-за этих талантов и оказался. Но то мои дела. В общем иди к майору и скажи, что есть такой солдатик из барчуков, что песенки любовные складно сочиняет на господский лад и, если договориться с ним, то…

— Не учи батьку детей делать! Сам разумею, что и как говорить. Жди тут… сейчас поговорю с Афанасием Демидовичем, он как раз ныне почти в норму пришел…

«Главное, чтобы в свое любовной лихорадке не перегорел», — подумал Андрей.

Заскучать Градов не успел, снова появился старый денщик и призывно махнул рукой.

— Идем, Афанасий Демидович изволят с тобой поговорить.

Зашли в домик. Денщик при этом вышел.

Майор Гордеев оказался достаточно молодым человеком, не больше тридцати лет, но с опухшим от долгого запоя лицом. Он посмотрел на Андрея мутным взглядом.

— Кто таков?!

— Рядовой младшего оклада Андрей Градов, ваше высокоблагородие!

— Не ори… — поморщился майор.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

— Давай… пой.

— Я бы лучше написал, ваше высокоблагородие.

— Пой.

Пришлось петь. Градов выбрал песню исполненную Козаченко под названием «Последняя любовь». В свое время ему пришлось послушать немало песен этого певца — родители по нему фанатели и в поездках часто ставили кассету с ним. А ездить приходилось немало. Помимо Казаченко пришлось послушать немало других исполнителей подобного плана.

— Эта песня мне не подходит, — поморщился майор Гордеев.

— Я знаю, ваше высокоблагородие… У меня есть другие, возможно более подходящие.

— Хм-м… понятно. Ну, рассказывай… чего хочешь за песни?..

— Я хочу, ваше высокоблагородие, служить в вашем батальоне. Но не просто так, а стать для начала командиром плутонга. За каждого солдата под своим началом — песня. За то, что вы меня сделаете командиром этого плутонга — три песни. А если есть возможность возвести меня в чин младшего унтер-офицера, то за это еще семь песен.

— Хм-м… — с явным изумлением посмотрел на Градова майор. — Почему именно семь, а не десять?

— На данный момент, это все что есть из достойного, ваше высокоблагородие. Остальные песни уровнем пониже, купеческие, мещанские, а то и вовсе крестьянские.

— Хм-м… Ты меня заинтересовал… Из бастардов значит?

— Так точно.

— Оно и видно… Ладно Андрей, считай, что мы договорились. Теперь спой ту песню, что мне нужна. И если она подойдет, то я даю слово, что ты станешь командиром своего плутонга.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

Дальше Градов спел песню Амирамова «Молодая».

Майор после прослушивания песни сидел с широко открытыми глазами, находясь явно под впечатлением.

— Да-а… — наконец протянул он. — Это… то, что надо… Определенно… только очень уж откровенно…

— Новое слово в поэзии, ваше высокоблагородие. Точно привлечете к себе внимание публики. Может возникшая вокруг вас слава будет с некоторым скандальным оттенком, но… запретный плод сладок и вами обязательно будут интересоваться.

Майор Гордеев встряхнулся и достав из сундука что стоял под его койкой, пачку бумаг, сказал:

— Пиши слова! И ноты!

— Простите, ваше высокоблагородие, но нотной грамоты я не знаю, всегда играл на слух — импровизировал. Могу только наиграть на гитаре…

— Досадно… Ну хоть так. Кстати, ты эти песни уже исполнял?

— Никак нет, ваше высокоблагородие.

— Хорошо. И ты понимаешь, что болтать о нашем соглашении не стоит?

— Конечно, ваше высокоблагородие. Я даже песни категорией ниже петь не стану, чтобы ни у кого даже тени подозрения не возникло.

— Вот и хорошо…

Андрей, чтобы клиент точно не сорвался с крючка, записал еще одну песню исполненную Казаченко — «Запретная».

— Вот, ваше высокоблагородие, может эта еще лучше будет…

— Хм-м…

Майор Гордеев честно предупредил, что дело ими затеянное не быстрое, ну и следовало выдержать паузу между открытием дара стихосложения у Афанасия Демидовича и проявлением фаворитизма к самому Градову.

— Причину опять же надо придумать, почему я к тебе решил благоволить…

— У меня есть предложение, ваше высокоблагородие.

— Какое?

— Я хорошо знаю штыковой бой. Точнее несколько действенных примеров. Могу продемонстрировать свои умения, и вы будто бы этим фактором сильно заинтересовались и захотели обучить свой батальон.

— Хм-м… это очень хорошая идея Градов. Очень… Такому интересу с моей стороны действительно никто не удивится, как и то, что благодаря этому твоему таланту, я решу продвинуть тебя во младшие унтер-офицеры. Хотя сделает тебя несколько дороже для выкупа, но это пустяк, с Николаем Григорьевичем я договорюсь… Так что прояви свое умение. Тем боле что штыковому бою солдат действительно стоит обучить.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

Так что, вернувшись в казарму, Андрей развел бурную деятельность, для начала вечером в казарме пристав к своему так называемому дядьке с вопросом:

— Дядька, а есть ли у нас в роте или даже батальоне люди, умеющие на вот этих железяках рубиться? — указал он на солдатскую шпагу.

— Ха-ха! Железяках! Ха-ха-ха! Забудь об этих железяках, ха-ха!

— Чего так?

— В походе мы их в обоз сдаем, да и во время сражения не цепляем, чтобы в ногах не путались. А то во время бега ее так болтает, что может привести к падению. У нас мушкет со штыком есть, а это все баловство одно.

— Вот кстати про мушкет со штыком… Нас в школе штыковому бою, как и шпажному, тоже никто не учил. А здесь будут учить?

— А чему тут учиться? — казалось искренне удивился Варфоломей. — Коли врага в грудь штыком вот и все умение.

— Ну может все-таки есть какие-то хитрости? Очень уж подыхать не хочется…

— Никому не хочется… но тут все в руке божьей… даст бог — выживешь.

— На бога надейся, а сам не плошай… — парировал Градов. — Неужели нет тех, кто хорошо постиг умение штыкового боя?

— Ну чего ты ко мне с этим пристал, как репей, Андрейка?

— Вестимо что — научиться хочу и выжить.

— Это понятно. Только ради чего тебя кто-то чему-то будет учить?

— Как это чего? — реально удивился Градов. — Разве не лучше если в бою выживет как можно больше товарищей по оружию? Глядишь благодаря этому выживет тот, кто потратит свое время и научит остальных, что выжив, прикроют его спину…

— А если его пулей убьет или ядром? Все усилия псу под хвост.

— И что, только из-за этого теперь бездействовать? — все сильнее удивлялся Андрей.

Варфоломей на это только пожал плечами.

Градова несколько обескураживал солдатский пофигизм и фатализм.

— Тогда давай я научу желающих штыковому бою.

— Чего?..

— Я могу показать несколько приемов штыкового боя…

— Так чего ты мне тут голову морочишь, коли умеешь?! — вспылил дядька.

— Чего сразу морочу? Во-первых, хочу обменяться опытом и научиться чему-то новому. Вдруг кто-то может показать то, чего я не знаю?

— А во-вторых?

— А во-вторых, хочу обменять свои умения на обучение шпажному бою. А то я этой ковырялкой действительно обращаться не умею.

— Да никто тут из числа солдат это не умеет, — махнул рукой Варфоломей. — Только офицеры этими шпагами машут и то больше, чтобы на дуэли друг дружку по поводу и без проткнуть… Учить им нас — быдло, недосуг.

— Ладно… готов просто обучить желающих штыковому бою.

— Зачем тебе это?

— Я же только что объяснял! Чем больше народу будет уметь драться на штыках, тем больше выживет и тем выше вероятность, что кто-то из выживших прикроет меня, не будучи убит… а то если все вокруг меня из-за своего неумения подохнут, то и меня подколют быстро.

— Ну, так-то да… — почесал голову Варфоломей. — Ладно… с этим вопросом надо к капралу… то есть к старшему идти.

Объяснил ситуацию рядовому старшего оклада Мефодию Титову.

— Хм-м… ну давай посмотрим, что ты в действительности умеешь. А то говорить ты мастак… Эй! Филимон!

— Чегой?! — отозвался суровый воин с уродливым рваным шрамом на левой щеке.

— Ты у нас в штыковой мастак драться. Покажи молодому свои умения, а то он грит, что может нас чему-то научить.

Все кто слышал эти слова, засмеялись. Их можно было понять, дескать чему может научить их ветеранов, прошедших огонь и воду, какой-то сопляк?

Сразу же набралась толпа солдат, что бросили свои повседневные дела связанные в основном с починкой формы.

Взяли мушкеты, только штыки отсоединили, чтобы реально друг друга не поубивать и встали друг напротив друга в коридорчике.

Андрей волнения почти не чувствовал, он еще в солдатской школе приноровился к тяжелому и длинному мушкету отрабатывая приемы штыкового боя. Единственно что его несколько беспокоило — перед ним опытный ветеран, что прошел через несколько реальных рукопашных, а значит он мог реально что-то уметь.

«Или ему крупно везло, что противник умел еще меньше», — подумалось Градову, но делать на эту ставку он не стал.

— Начали! — дал команду командир плутонга.

— Ха! — с выдохом атаковал Филимон, сделав шаг вперед, наклонив тело и ткнув мушкетом во всю длину рук.

Удар простейший и Градов легко провел контрприем. Отклонил мушкет Филимона ударом своего мушкета слева-направо и в свою очередь подшагнув сделал короткий толчок в грудь противника, так что даже легонько коснулся того срезом дула.

— Ты труп.

Все молчали ошарашенные. Никто не ожидал что Филимона одолеет какой-то молокосос.

— Еще раз! — потребовал соперник, явно заводясь.

— Давай…

Филимон снова атаковал и с тем же результатом, разве что попытался удержать мушкет, но это очень непросто.

— Еще раз!

В третий раз Филимон попытался крутануть своим мушкетом вниз, чтобы пропустить отбивающий удар Градова и потом кольнуть снизу вверх, но этот маневр тоже не прошел.

— Стоп! — остановил схватку Мефодий. — Теперь ты атакуешь, Андрейка.

— Нет проблем.

Филимон приготовился к отражению атаки, выставив мушкет вперед в полусогнутых руках. Только колоть Андрей не стал, понимая, что с большой долей вероятности его приголубят на контратаке, вместо этого он перехватив мушкет чуть наискосок в согнутых руках толкнул его от себя с силой опуская на ствол мушкета Филимона, что тот как и ожидалось начал колющий удар. Произошло плотное сближение, где колющий удар уже не провести, но у мушкета ведь есть еще приклад. Вот им Андрей и провел удар чувствительно приложив соперника им в лоб, так что тот чуть опешил. Отшагнул назад и снова провел колющий удар.

Все произошло очень быстро.

— Еще? — спросил Градов.

— Нет… — задумчиво ответил Мефодий. — Драться ты и впрямь мастак. Перенять твое умение будет делом благим… Начинай учить пока мой плутонг.

Мефодий развел активную деятельность, собрал своеобразный совет старших, где они и постановили провести обучение всех солдат роты.

Офицеры как и ожидалось учением солдат не заинтересовались, так что на поток никто ничего ставить не стал, но и не мешали учиться в свободное от службы время.

И вот спустя месяц после начала процесса, Градовым и его штыковым боем «заинтересовался» комбат третьего батальона майор Гордеев. Как он там все провернул для Андрея осталось за кадром, но вскоре он стал числиться в составе первого взвода второй роты третьего батальона рядовым старшего оклада. Ну и по совместительству инструктором по штыковому бою. Майор Гордеев в отличие от своего коллеги — командира первого батальона развернул обучение официально, вписав это в план, так что солдаты по часу в день занимали отработками ударов.

В его плутонге так же оказались все его товарищи по солдатской школе. Троица во главе с Исаем за это время успела от него отколоться, но Градов закрыл на это глаза, люди как ни крути ему все равно нужны, и сделал предложение им снова оказаться под его рукой, на что они с радостью согласились.

— Пуля — дура, штык — молодец! Запомните эти простые, но бесконечно мудрые слова, — наставлял Градов солдат ведя тренировку.

А оные перешли на качественно новый уровень хотя бы за счет того, что были сделаны простейшие тренажеры для отработки первичных ударов в виде чучел. Потом, когда все удары вбивались в обучаемого до автоматизма, переходили на парное обучение солдат против солдата.

— Младшего унтер-офицера получишь еще через пару месяцев, как поощрение за обучение штыковому бою, — сказал майор.

— Благодарю, ваше высокоблагородие!

Сам майор разительно преобразился. Неизвестно дала ли ему та девица на которую он запал, Андрею на это было глубоко плевать, но популярность, кою Афанасий Демидович заимел в светской тусовке точно с лихвой компенсировала любовные страдания по той великосветской шлюшке, ну и другие особы видимо готовы были с ним вступить в контакт третьего рода, так что комбат сиял как начищенный пятак и был довольным как кот обожравшийся сметаны.

Для кого-то жизненная трагедия является счастливым случаем. Так случилось и для Андрея Градова — в роте сильно заболел подпрапорщик. Начал жаловаться на боли в правом боку и Андрей заподозрил у него воспаление аппендицита. При уровне нынешней медицины — фальный исход предрешен. Так и случилось, спустя неделю, в середине августа, подпрапорщик опоенный маковым отваром почти избавившего его от мучительной боли, скончался.

Майор Гордеев, как и обещал, после проведенной перестановки должностей, на освободившееся место младшего унтер-офицера назначил Градова. Андрей сменил мушкет на пику и помпон на шляпе заменил на более веселенькой расцветки.

На некоторое время ему пришлось вспомнить недавние времена обучения в солдатской школе, потому как его начали гонять вбивая необходимые знания коими должен обладать младший унтер-офицер.

Что интересно, учился он не один, а вместе с Антипом, коего так же произвели в унтера.

Смотрели при этом на Андрея другие унтера… сложным взглядом. Оно и понятно, новик, не прослужив и полгода, не побывав ни в одном сражении, стал младшим унтер-офицером, к чему правильные солдаты идут годами и даже десятилетиями, как тот же Антип. Словно дворянчик какой-то. В общем в свое общество его не приняли, да Андрею на это было начихать, главное, чтобы не мешали слишком уж активно.

— Не верю я тебе, — сказал ему ротный фельдфебель Ян Бондарев. — Вот не верю и все… Чувствую, что прохиндей ты первостатейный Андрейка, одно слово байстрюк… Смог как-то примазаться к его высокоблагородию…

— Это твое право, верить мне или нет, господин фельдфебель, да только изволь поставить меня с моим взводом на городские работы, нам тоже лишняя копеечка не помешает.

— Нет… не верю тебе… ты учудишь чего, а мне за тебя ответ держать.

— Все будет ровно, господин фельдфебель.

— Нет.

— Господин фельдфебель… не хочется доводить дело до крайности, но ты сам отметил, что его высокоблагородие ко мне благоволит, а уж почему — дело десятое. Но я ведь могу ему пожаловаться…

— Вот значит как?..

Градов промолчал, лишь твердо посмотрел в глаза фельдфебеля.

— Ладно… будут тебе работы… Пойдешь кирпичи лепить.

Андрей лишь только чуть пожал плечами. Ему было не принципиально.

— Благодарю, господин фельдфебель.

Так в конце августа Градов со своим взводом оказался в Новгороде. Точнее на заводе располагавшемуся чуть ниже по течению, где самыми примитивным способом лепили кирпичи, то есть замешивали глиняную массу в обыкновенных земляных ямах и потом уже ее зачерпывая лопатами помещали в формы из деревянных опалубок. Глину брали тут же, как и воду из реки и лишь песок откуда-то из другого места подвозили на больших лодках. На них же подвозились дрова для обжига. Дрова эти рубил другой солдатский взвод.

Работа тяжелая и грязная, но альтернативы ей не было, кроме как сидеть в казарме и шагать по плацу, да стоять в караулах.

Градов невольно отметил, что мог бы довольно значительно усовершенствовать технологию, того же замеса глиняной массы, да хотя бы конный привод сконструировал, да и с формой кирпичей можно было бы поиграть, сделать их, например, больше и со сквозными отверстиями, но махнул на это рукой. Ему это не нужно.

Всего на этих работах его взвод должен провести около месяца. Много на прогрессорской идее не заработать, тем более что не факт, что хозяин производства не имеет понятия о такой простейшей механизации работ, и раз не делает, то значит ему выгоден именно ручной труд, особенно дешевый солдатский, видно же, что не первый год по такой схеме работает. А что до заработка, то тут имелись другие виды.

— Силуан…

— Да Град?

Вне строя для своего плутонга Андрей оставил неформальное обращение.

— Я освобождаю тебя от работ, но взамен ты кое-что для меня сделаешь.

— Что?

— То, что у тебя лучше всего получается — соберешь необходимую информацию. Для чего отправишься в город. Вот тебе на расходы…

Градов сыпал Силуану в руки последние деньги, чуть больше пятидесяти копеек.

— Последнее отдаю… загляни в какой-нибудь кабак попроще… ну, не мне тебя учить, лучше меня знаешь, что там дальше делать.

Силуан на этот только с усмешкой кивнул.

— Что конкретно ты хочешь знать?

— Ничего такого особого. Для начала, выясни какие банды орудуют в городе, имена главарей, да в каких районах ошиваются.

— Хм-м… А еще?

— Имена чиновников, откровенных воров.

— Хм-м… Град…

— Что?

— Зачем тебе это?

— Ты ведь не дурак Сил. Но так и быть, скажу тебе прямо, скоро в Европе начнется очередная война, будут давить франков, чтобы уничтожить их республику и восстановить монархию, Россия в этой войне обязательно поучаствует. Согласен с этим?

— Ну да… наш император обязательно захочет побить бунтовщиков…

— Так вот, нас тоже скорее всего пошлют в те дальние края воевать с франками, вот только воевать мне не интересно. А тебе?

— Да тоже как-то не особо хочется, — аж поежился Силуан.

И было с чего. Он уже успел наслушаться историй о боях от ветеранов, как ядра прилетают в строй разрывая людей на куски, проделывая при этом целые оды. Или как картечный выстрел пробивает целую просеку в строю, при этом кровища, кишки, мозги…

— Так вот, думается мне, что лучше свинтить где-нибудь там из армии. Мы еще молодые, выучим язык и заживем… вдовушек каких-нибудь молодых себе возьмем, их после очередной бойни будет в достатке, когда мужиков десятками тысяч положат в землю. Но чтобы сразу можно было стать состоятельным человеком, а не примаком нищим, коим будут о том напоминать каждый день, нужны деньги. Много денег и я собираюсь их взять у заворовавшихся чинуш. Как тебе мой план?

— Звучит привлекательно…

— А бандиты тебе тогда зачем?

— Все-то тебе расскажи… Ладно-ладно… они нужны для отвлечения внимания, чтобы сразу подумали на них и другие версии даже не рассматривали.

— Понял.

— Тогда вперед.

Силуан не подвел. Заявился под утро бухой и помятый, но с нужными данными. Правда сразу рассказывать ничего не стал.

— Отдохнуть мне надо…

— Иди, проспись…

Спал он до самого вечера, а потом, приведя себя в порядок и плотно поужинав, поведал о том, что ему за ночь удалось узнать.

— Самым богатым считается городской голова… зовут его Лухин Александр Иванович. Сам из купцов.

Андрей только понятливо кивнул. Стоять у колодца и не напиться? Все градоначальники так или иначе воруют, вопрос в том, что кто-то знает условную меру, а иные хапают как не в себя. Ну и подношения от деловых людей для получения всяких разрешений и «закрытия глаз».

Опять же если сам из купцов, то изначально купил себе место головы не затем, чтобы работать на всеобщее благо, а чтобы имея властные полномочия, самому еще больше разбогатеть.

К слову сказать сесть в кресло городского головы хотели многие и у многих, как ни странно, это получалось. Дело в том, что в последнее время очень уж часто они менялись, никто дольше полутора лет на месте не задерживался.

— По бандитам что?

— В городе орудует сразу три крупные шайки неких Зосимы Бороды, Игната Рожи и Евлампия Шило. У них по десять-пятнадцать человек под рукой.

— Кто чем занимается? Они ведь, по сути, поделили между собой криминальные сферы деятельности, чтобы не толкаться. Собственно, мне интересен тот из них, кто промышляет домовым разбоем.

— Этим промышляет Рожа. У него свой кабак.

Градов понятливо кивнул. Хорошее прикрытие в плане легализации.

— Ну что же, посмотри однажды мы рожу этого Рожи…

Андрей, дабы не отрываться от народа, работал вместе со всеми. Таскал глину в заплечных корзинах (даже тут хозяин производства отказался от использования коней или быков, таскал воду, месил эту глину, лепил кирпичи и полученные изделия относил в сушилку — обычный сарай. Подсохшие кирпичи потом подносили к обжиговой яме, где уже специалисты укладывали их специальным образом. Таких ям было несколько и как минимум половина из них извергала из себя жаркий дым. Потом пару дней кирпичи остывали в яме их вытаскивали и грузили в струги. В общем производство работало почти бесперебойно.

Кормили весьма плотно, правда в основном рыбой, ну и каши конечно.

Ночевали в бараках.

Поскольку солдат сорвать с работы могли в любой момент, то платили за работу в конце дня, так что монеты постепенно копились на руках и солдаты жаждали эти деньги потратить в свое удовольствие, так что составлялся график по которому солдаты отпускались в город в увольнительную на сутки. Там они пускались во все тяжкие: упивались до беспамятства, играли в азартные игры, кутили с продажными девками…

И вот пришло время плутонгу Андрея идти.

— Идите развлекайтесь, — сказал он своим людям. — Только постарайтесь срамную болезнь на конец не подцепить.

Его бойцы засмеялись.

— А ты что же? — спросил Исай.

— А я просто по городу погуляю…

— Если позволишь, то я с тобой пойду, — сказал Харитон.

— Чего так?

— Не хочу ни пить, ни баб гулящих…

— Хорошо, идем со мной.

Члены его плутонга-банды ушли веселиться в ближайший кабак, а Градов с Харитоном стали слоняться по городу.

По сути, Андрей проводил разведку местности.

А вообще вид Великого Новгорода его изрядно разочаровал — большая деревня. Дома по большей части деревянные, хоть и большие — усадьбы.

Градов ожидал большего. Сильно большего. В общем город эпитету «Великий» ну никак не соответствовал. А вот званию «захолустный» вполне отвечал. О чем еще говорить, если его при прежних императрицах использовали как место ссылки неугодных дворян?! Их тут кстати довольно много жило, как бы не треть от общей численности. А всего, если верить Силуану, то город насчитывал около десяти тысяч жителей, может даже поменьше.

«О каком развитии города вообще можно вести речь при такой калейдоскопичности смены руководства? — подумал Градов. — За год только можно в дела вникнуть и только-только начать что-то делать… Такое впечатление что они живут по принципу: хапнул сам, дай хапнуть другому».

Посмотрели на особняк нынешнего городского головы. Мало что увидели, но оно и понятно, все богатые дома огораживались высоким дубовым забором. Но собственно Градову был интересен не сам особняк Лухина, а пути отхода.

— Я увидел все что хотел. Возвращаемся.

По некоторому размышлению Андрей понял, что с желанием обнести дом городского головы он хватил лишку.

Во-первых, дом его — настоящая крепость, как и все прочие дома богатых людей Новгорода. Это не дворцы, какие сейчас строят в Петербурге с большими окнами и с большим количеством самих окон, с хлипкими широкими двустворчатыми дверями, чтобы в них могли пройти дамы в пышных платьях. Здесь дома натуральным образом баррикадировались на ночь, закрывая окна тяжелыми ставнями, а двери узкие и толстые дополнительно подпирались изнутри брусьями так что тараном не выбить, потому пока вскроешь такой орешек семь потов сойдет не говоря уже о том, что будет весьма шумно и кто-то может позвать подмогу — ту же полицию с дежурным отрядом солдат из городского гарнизона. И тогда пиши пропало. Тут должны работать профессионалы со специальным инструментом…

Во-вторых, такие люди содержат достаточно большой штат слуг и конечно же хорошо вооруженную охрану, так что даже если получится достаточно быстро вскрыть «орешек», то завяжется бой да со стрельбой, а огнестрела у них как раз и нет. Это тоже время, а главное — жертвы. Не говоря уже о все том же шуме, на который опять-таки среагируют органы правопорядка.

Что касается жертв, то их Градов, тем более среди своих людей, допускать не хотел. Все-таки у него ни разу не спецназ, и оружия нет кроме ножей, хотя часть огнестрела он изначально собирался получить от местного криминального авторитета, что как раз пробавлялся подобным домовым разбоем.

Ну и, в-третьих, особых денег в доме городского головы могло и не оказаться. Он все-таки больше купец, а не чиновник и аристократ, так что все его деньги по мнению Андрея скорее всего крутятся в торговом деле, чем бы тот ни занимался. Ну может и окажется пара тысяч рублей на мелкие карманные расходы, плюс какие-то украшения да драгоценная посуда, связываться с которыми та еще морока. Это все ни о чем. Слишком много мороки и риска с получением по итогу незначительного результата. Так что овчинка не стоит выделки. Ему требовался куш в десятки тысяч рублей.

В общем первоначальный план оказался несколько переусложненным. Он ведь хотел часть разбойников из банды Рожи оставить на месте преступления для отвода глаз полиции.

«Да уж, накрутил я, прям на голливудский боевик, — мысленно сетовал Градов. — Проще надо быть, проще… ибо в простоте залог успеха».

Оставалось только радоваться, что свой первоначальный план он никому не озвучивал, лишь чуть приоткрыл завесу перед Силуаном, но это именно что грубая заготовка, которую десять раз можно переделать.

В город Андрей со своей бандой-плутонгом прибыл на лодке. Если точнее, то в старый город соваться не стали, а высадились на левом берегу, где располагался посад из откровенно деревенских домиков да полуземлянок. Здесь обитал всякий разнорабочий люд, да крестьяне с окрестных деревень пришедших заработать копеечку на отхожих промыслах.

На берег сошли, когда на небе высыпали звезды, благо небо было безоблачным и даже светила Луна, что позволяла видеть хоть что-то, ибо об освещении улиц конечно же никто не озаботился.

— Вот этот кабак… — сказал сплетник-разведчик.

Кабак стоял на пересечении двух улиц, собственно их только две и имелось и недалеко от ворот ведущих в старый город. Удачное месторасположение. Сам кабак представлял собой двухэтажное деревянное здание, довольно обширное по площади. На первом этаже располагалась питейная, где употребляли дешевую сивушную бормотуху, а на втором этаже располагались «нумера» с не менее дешевым и потому старыми и страшными гулящими бабами.

Впрочем, после бормотухи, те, кого тянуло на любовные подвиги, на их возраст и внешний вид внимания не обращали, да и разглядеть что-то в свете, что давала паршивого качества сальная свеча, коя едва разгоняла сумрак комнаты едва горящим огоньком, не так уж просто.

Дверь кабака неожиданно открылась и из проема довольно здоровый бугай звероватого вида вышвырнул вопящего тщедушного мужичонка в одних портках весьма несвежего вида, спереди — желтоватые, а сзади — коричневатые.

— А-а-а-а! Ироды! Нехристи! Дайте в долг!

— Пошел прочь отсюда! Здесь милостыню не подают и в долг не наливают, — рыкнул вышибала.

— Богом прошу!

— Пшел!

Вышибала заехал кулаком шибздику в ухо и тот свалился на землю, после чего поскуливая отполз в сторону.

Вышибала зыркнув исподлобья на Градова скрылся в кабаке. Следом вошел Андрей со своими людьми.

В нос тут же шибануло смрад из множества неприятных запахов, тут и дым от сжигаемого в плошках жира, что использовались для освещения на каждом столике, смешанного с дымом ядреного табака, тут и тяжелый духан немытых тел, амбре от застарелой мочи и подаваемой бормотухи — обычной браги, ну и конечно кислая вонь от блевотины.

Вдоль стен стояли длинные лавки. Вместо столиков, использовали здоровенные бочки.

«Их наверное тяжелее сломать в отличие от столиков, — понял Андрей. — Драки же дело в кабаках подобного низшего пошиба дело обыденное и на ремонте мебели разориться можно…»

В качестве стульев служили чурбаки. Ну тут тоже понятно, таким не особо помашешь в драке в отличие от табуреток.

Народу в кабаке оказалось довольно много, десятка три человек. Сразу две компашки человек по пять-шесть в разных углах тянули свои песни, но друг другу не мешали, кто-то смеялся, кто-то что-то кому-то горячо доказывал, там спорили, в другом месте играли в кости.

В общем свободных мест не было, но Градов сразу приметил один полупустой «столик» возле которого кучковалось три изрядно набравшихся человека, что уже едва сидели на своих чурбаках. Вот к ним он и направился со своими людьми.

— Сгиньте с глаз долой, — не сильным ударом руки в плечо сбил он на пол пьяного завсегдатая сего заведения. — Вы тоже исчезните.

Парочка упавшего собутыльника, окосевшая от выпитого, спорить не стала и мутным взором оценив неравенство сил, на рожон лезть не стала и шатаясь, переместилась куда-то в другое место.

— Эй! Почему мой стол еще пуст?! — заорал Андрей и найдя глазами разносчика, добавил: — Эй, ты! Живо тащи бухло!

Половой не промедлил и метнулся в соседнее помещение, где находились запасы спиртного, так как классической барной стойки не имелось. Вход туда кстати тоже охранялся.

К слову сказать, рядом с этим входом начиналась лестница, что вела на второй этаж.

На «столике» появился мокрый глиняный кувшин литра на три, его видно просто погрузили в бочку с бухлом, а не наполнили аккуратно из ковша. Так же поставили деревянные стаканы, кои похоже никто никогда не мыл с момента изготовления.

Исай принялся разливать бормотуху в стаканы. Понюхав содержимое своей емкости Градова аж передернуло от отвратного запаха. Ему вдруг вспомнилось, что он где-то не то читал, не то слышал, что недобросовестные шинкари добавляли в свое бухло ацетон, чтобы оно стало более забористым. Потому как градусность той же браги относительно невелика и чтобы ею напиться, надо сильно постараться вот и идут в ход подобные добавки.

«Вот и верь после этого, что в прошлом было все натуральным… Надеюсь предпринятые меры смогут защитить и от этого фактора, — подумал Андрей. — А пить это дерьмо придется не слишком много…»

Перед тем как пойти на дело он на берегу выпил стакан льняного масла и людей своих заставил это сделать.

Что до возможных сроков, то все дело в том, что, входя в кабак Градов не обнаружил в нем Рожи, хотя по данным Силуана он как правило находится в своем кабаке, на «козырном» месте. Этот авторитет по собранным им сведениям должен сидеть за столиком у входа в складское помещение.

Там он не просто следил за обстановкой в своем заведении, но и играл в кости. Азартных людей, но при этом не слишком охочих до того, чтобы упиваться в хлам сомнительного качества пойлом на Руси оказывается хватало с избытком. Вот Рожа и тянул деньги в том числе и с них.

— Ну, за успех! — короткими и емкими тостами начал косплеить Андрей генерала из фильма «Особенности национальной охоты».

После чего, резко выдохнув, опрокинул содержимое в себя одним махом и застыл на несколько мгновений борясь с последующей реакцией собственного организма. А организм явно вознамерился избавиться от употребленного бухла.

— Буэ… давай дальше… — просипел Градов.

Исай разлил по второй.

«Да где же ты мать твою, — зло подумал Андрей, поглядывая на столик, где должен сидеть Рожа. — Я твою рожу за такое дерьмовое бухло так отделаю, что она станет похожа на жопу…»

Поданный кувшин подошел к концу, когда Андрей наконец увидел свою цель. Рожа с довольным видом подтягивая станы спускался по лестнице со второго этажа.

— Рожа… — кивнул Силуан.

— Вижу…

Градов чувствовал себя не очень хорошо. Выпитое начало на него действовать. Да и его люди тоже уже под мухой, что наверняка скажется на координации движений, точности и силе удара.

«Видимо защита из масла оказалась не так хороша, как о ней говорят», — подумал он.

— Готовы? — спросил он. — Все всё помнят, что нужно делать?

— Да… — нестройным хором ответили те, кивая головами.

Рожа тем временем спустившись, занял свое место за столиком. Андрей пока пил это паршивое пойло пытался посчитать сколько человек этого авторитета находится в общем зале. Насчитал четверых. Два вышибалы на входе, один прикрывает вход, где содержится бухло и одновременно лестницу на второй этаж и еще один сидит за столиком вместе с Рожей. Плюс сам рожа.

— Тогда начинаем…

Андрей, глубоко вздохнув, вскочив с чурбака и схватив стоящего напротив Исая за ворот рубахи, заорал ему в лицо:

— Что ты сказал, морда?! А ну повтори!

— Да срать я хотел на тебя!

— Ах ты мразь! Н-на!

Андрей с Исаем оказались на относительно свободном пятачке пространства. Их тут же окружили члены его группы и как будто начали пытаться их разнимать и пытаться уговорить прекратить бузу.

— Хватит!

— Прекратите!

Но конечно же эти попытки не имели успеха. Сцепившиеся в драке только сильнее распалялись и молотили друг друга кулаками одновременно отталкивая «миротворцев».

Подобные драки делом были привычными, потому никто особо не всполошился, только лишь подхватив кувшины с бухлом отступили к стенам.

Градов как мог контролировал обстановку и отметил, что вышибалы пока почему-то бездействуют. Это было не по плану. По плану они должны были сорваться со своих мест, попытаться успокоить дебоширов и получить свое от «миротворцев», в частности от Глеба и Романа.

Во время очередного смещения по залу, когда они всей гурьбой уронили одну из бочек, увидел заинтересованный взгляд Рожи.

«Похоже ему нравится наблюдать подобные побоища», — подумал он.

— Переходим к основному действу, — предупредил Андрей своего напарника.

— Ага…

— Н-на!

«Соперники» закружили по залу осыпая друг друга ударами, а вокруг них продолжали суетиться «миротворцы» тем самым формируя толпу из-за которой мало что видно. И толпа эта смещалась к столику за которым все еще сидел Рожа.

Расстояние до цели было все-таки не так уж и велико, так что вся эта толпа добралась до цели достаточно быстро. Поняв, что хозяину заведения это может доставить неудобство, вперед шагнул привратник охранявший лестницу и вход на склад. Плюс из-за столика поднялся личный телохранитель Рожи.

Они еще ничего не подозревали и потому не особо напряглись, были уверены в своих силах, что сквозило в их уверенных движениях, этаких с ленцой. Дескать щас вам всем наваляем, не в первый и не последний раз.

— Работаем! — резко скомандовал Градов.

Сподручные Исая: Сафрол и Федор кинулись на телохранителя Рожи, а сподручные самого Градова: Борис и Кирилл атаковали второго человека Рожи. Сами Андрей и Исай кинулись на авторитета прямо через стол смахивая своими телами все что на нем стояло: кувшины, тарелки, стаканы…

Силуан и Харитон вместе с Глебом и Романом остались на подстраховке.

Рожа в последний момент все понял, потянулся к поясу, где у него болтался нож, но было уже поздно. Градов со всей дури засветил ему в грудину в район солнечного сплетения.

— Кха!

Стоявшие у входа вышибалы тоже поняли, что пошло что-то не так и кинулись на помощь к своему предводителю. Только их уже встречали сподручные Исая и Андрея, что завалили своих соперников жестко выведя их из строя сильными ударами по головам кожаными мешочками с песком.

Вышибалы невольно притормозили увидев, что дело дрянь, но их в свою очередь атаковали Глеб с Романом и Харитон с Силуаном, а потом и прочие присоединились.

Вышибал подвела инерция мышления. Они привыкли все недоразумения решать кулаками, ну может еще дубинками, если противник окажется вооружен ножом, и такое в кабаках нередко случалось, но сами холодняком не пользовались, так что их просто задавили массой, свалили на под и быстро вывели из строя.

А Исай с Андреем тем временем пеленали Рожу по рукам и ногам.

Выпивохи до сего момента прилипшие к стенке и наблюдавшие за происходящим вдруг осознав, что происходит чего-то сильно не того, словно получив команду на ментальном уровне, бросились бежать из кабака.

— Этого тоже берем на всякий случай, — кивнул Градов на телохранителя Рожи.

— А с этими что делать? — спросил Исай, имея виду остальных подчиненных авторитета.

«Вот ведь… — раздосадовано подумал Градов. — И правда, что с ними делать?»

С собой их брать не хотелось, но и оставлять не дело. Андрей понимал, что они быстро окажутся на свободе и что они дальше предпримут неизвестно. Так что тут напрашивал естественный вывод взять их с собой и решить вопрос с ними позже.

— Тоже берем с собой… Харитон, сходи с Глебом и Романом на задний двор, может в конюшне коняшка имеется да телега какая…

— Понял.

Пока осматривали конюшню, Андрей с Исаем быстро осмотрели склад с бухлом густо провонявший этой самой сивухой. Тут стояло множество бочек, пустых и еще полных, а также множество глиняных кувшинов на полках — расходник, бьются часто, и конечно стаканы, что кучей валялись в бочке.

Но то, чего Андрей хотел найти, не находилось. А именно оружие, кое тут обязательно должно иметься. Значит оно лежало в каком-то тайнике.

— Борис, Кирилл, подтащите телохранителя Рожи сюда.

Те быстро выполнили приказ и Градов просто воткнул ему в плечо нож, после чего его провернул.

— Ы-ы-ы!!!

— Где оружие?

— Ы-ы-ы!!!

Андрей провернул нож еще больше.

— Ы-ы-ы!!!

— Где оружие…

Телохранитель кивнул в сторону.

— Показывай.

Телохранителя подвели к тому месту, на которое он кивнул и тот пнул одну из бочек. На которой стояла другая.

Бочку освободили от товарки и вскрыли. Внутри действительно оказался довольно богатый арсенал из дюжины пистолетов и знакомых дробовиков, а также огневой припас в виде пуль и пороха. Здесь же лежали всякие тесаки и инструмент в виде ломиков и кувалд, и какие-то здоровые не то гвозди по типу костылей коими в более поздние времена прибивали рельс к шпалам, не то еще что-то.

«Может это нужно для сбивания петел с дверей?» — предположил Андрей.

— Забираем.

Конь действительно нашелся, причем не один, а сразу три. Два из них оказались достаточно неплохими скакунами под седло, по крайней мере так сказал Харитон, что разбирался в лошадях. А еще один старенький мерин предназначался под таскание телеги.

— Берем? — спросил он имея ввиду скакунов.

Кони явно предназначались для спешного бегства.

— И что с ними делать?

— Продадим, — сказал Силуан. — Рублей по сто выручим точно и это даже не полцены.

— Их наверняка знают…

— Продадим тем, кто не знает.

— Ладно, тебе виднее… если сможете продать, чтобы потом нас не прихватили, то уводим с собой.

Рожу и его сподручных сгрузили на телегу и покатили в ночь не задерживаясь в кабаке дольше необходимого. Все-таки банда Рожи насчитывала около пятнадцати человек и две трети ее состава оставалась не задействованной (то ли отдыхали, то ли на дело пошли), потому в любой момент они могли нагрянуть, чтобы отбить своего предводителя. Вполне возможно кто-то побежал за ними, да хотя бы тот юнец что работал тут официантом. Его, увы, упустили. Так что Андрей не стал задерживаться для тщательного обыска кабака.

«Хотя вряд ли он тут держит что-то ценное, — подумал он. — Сюда в любой момент могли нагрянуть власти, не говоря уже о том, что все могло сгореть в пожаре, кои случаются с завидной регулярностью, так что заначки он держит в других местах…»

Татей сгрузили в лодку. Как оказалось помимо людей телегу его люди положили несколько мешков со всякой всячиной, что успели приветить из кухни. В этом кабаке готовили нехитрые закуски, ну и просто жратву для самого Рожи и его людей. Правда сама кухня не являлась частью непосредственно кабака, а существовала как пристройка к конюшне. Но оно и понятно, кухня источник повышенной пожарной опасности…

— Что в них? — спросил он у Харитона.

— Зерно какое-то, тут — мука, а здесь — соль.

Градов прихватил немного соли с собой.

— Зачем? — удивился Харитон.

— Тебе лучше не знать. Езжай.

Роман с Глебом, а также сам Харитон повели коней и телегу с грузом к кирпичному заводу.

Отплыли недалеко, буквально на километр-полтора и пристав к берегу, разожгли костер к коему подтащили Рожу и вытащили кляп.

— Эй! Вы кто такие?! Вы хоть знаете на кого руку подняли?!

— Не воняй… — поморщился от крика Андрей и легко пнул авторитета в брюхо, отчего он заткнулся и захрипел. — А что до того, кто ты, то знаю. Ты — Жопа… то есть Рожа. Тать, чья банда обносит дома местных богатеев. Пограбил ты немало, десять лет уже этим занимаешься, так что должен скопить приличный запасец средств. И я хочу получить это все.

— Не отдам! Ты ничего не получишь!

— Отдашь…

— Нет!

— Ну чего ты как маленький?.. Взрослый ведь человек, загубил, наверное, немало жизней за время своей татьбы, и должен понимать, что под пытками говорят все. Рано или поздно, но говорят все, лишь бы только прекратились мучения. А я буду резать тебя на ремни и посыпать солью раны. И это больно, Рожа, чертовски больно. В конце концов от тебя останется лишь подобие человека… Давайте парни, по хорошему человече не понимает, значит будет по плохому. Привяжите его вон к тем деревцам…

Борис и Кирилл подхватив авторитета сноровисто привязали его к указанным деревьям.

Градов подойдя сзади распорол рубаху Роже обнажив спину, что оказалась вся в шрамах. Впрочем, она у многих такая, да и у самого Андрея.

— Ну что, скажешь по-хорошему или все-таки выбираешь вариант по-плохому?

С этими словами Андрей провел ножом по спине пленника и выступила кровь.

— Ты думаешь я сам по себе?! — дернувшись, воскликнул Рожа.

— А это не так?

— Нет конечно, глупец! Ты знаешь, кто такие ушкуйники?

— Речные пираты…

— Верно. Думаешь они были сами по себе?

— Думаю, их снаряжали бояре.

— Вот именно! Бояре снаряжали ушкуйников и те отдавали им большую часть добычи!

— И ты хочешь мне сказать, что тоже вроде такого ушкуйника?..

— Верно! Все что я получал с грабежа, отдаю тому, кто стоит надо мной.

— И кто же это?

— Какая тебе разница?

— И все же…

Андрей сделал еще один надрез на спине Рожи.

— Ы-ы-ы… нынешний голова Новгорода…

— Ясно.

Чего-то такого Градов подспудно ожидал. Ну не верил он, что подобные банды могут долго существовать без прикрытия сверху, ни сейчас, ни позже. Награбленное ведь надо где-то сбывать. Сами они этим вряд ли занимались. Могли конечно, но это риск и просто навар будет меньше. А так купец вполне это мог сбыть где-нибудь в другом месте, а то и вовсе за границей.

— Но все же думаю, ты за это время все же успел скопить денежек на черный день. И думаю там скопилось немало…

Рожа надо отдать ему должное поупирался некоторое время, так что Градов снял с его спины два ремня и щедро посыпал обнаженную от кожи плоть солью.

— Хорошо! Скажу! Только смой эту соль!!!

— Сначала скажи.

— На хуторе одном! Тут недалеко!

— Сколько там твоих людей?

— Двое! Роль сыновей играют при старике!

— Веди.

Градов смыл ему со спины соль. Правда долго и далеко Рожа идти не смог, так что пришлось его тащить.

Хутор действительно оказался недалеко, в этом Градову повезло, а то ведь мог с другой стороны города располагаться.

Когда подошли к группе строений, то уже начало светать. Вокруг хутора раскинулись поля, так что незаметно к нему подобраться было невозможно, тем более что там как оказалось имелась как минимум одна собака. Это Андрей выяснил уже в пути, задавая авторитету уточняющие вопросы пообещав снова посолить ему раны в случае отказа говорить.

— Заряжаем огнестрел.

С этим справились быстро.

— Исай, заходи слева, а я — справа. Пошли!

Они бросились в атаку двумя тройками, держа по два ствола. Остальные остались у дороги ведущей к хутору на контроле. В любой момент здесь могли появиться остальные члены банды. Хотя Рожа уверял, что об этом хуторе никто кроме него не знает и даже та пара татей, что там находилась никак не была связана с остальными. Но это могло быть враньем, хотя по логике вещей, могло оказаться правдой.

Залаяла собака.

Из дома вышел один из татей и практически тут же юркнул обратно захлопнув дверь. Обороняющиеся уже не успевали подготовиться к отражению атаки в том плане, чтобы зарядить огнестрельное оружие и успеть выстрелить. Разве что в их арсенале имелся лук и кто-то из них умел им пользоваться, что тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Нападающие быстро пресекли поле и уперлись в тын — невысокий в полтора метра плетеный забор. Вроде преграда несерьезная, но способная задержать на некоторое время вполне достаточное, чтобы успеть что-то сделать обороняющимся.

— Ломайте!

Кирилл и Борис принялись разбирать забор выдергивая из него прутья, сам Андрей контролировал окружающую обстановку, а точнее окна дома в котором обитали тати.

Одна из окон-бойниц открылась, то есть внутрь убрали рабу с остеклением и высунулся ствол мушкета.

Бах! Первым выстрелил Градов дробью из недоружья в сторону окна.

Бах! Выстрелили в ответ и пуля пролетела где-то в стороне из-за сбитого прицела.

Наконец сподручные проделали достаточно широкий проход и атакующие ворвались внутрь.

Бах! Это прозвучал выстрел от группы Исая и послышался собачий скулеж. Пес оказывается имел свободу в пределах хутора и кинулся на группу Исая.

Они почти одновременно оказались у дома.

— Сдавайтесь! — предложил засевшим внутри Андрей.

— Идите к черту!

Градов кивнул и Кирилл начал бить прихваченным им молотом в дверь в районе засова.

— Рассредоточиться! — приказал он, отметив, что все сгрудились возле двери. — Контролируем окна и крышу!

Приказ он отдал вовремя. Один из защитников попытался высунуть в окно руку с пистолетом, чтобы практически вслепую выстрелить в толпу у двери, но жестоко за это поплатился — Исай рубанул по ней тесаком и практически отрубил кисть.

Пистолет, упав на землю, впустую щелкнул ударным механизмом.

— А-а-а!!!

Бам! Очередной удар молота сделал свое дело, разбил доски двери. За ней показался толстый лежащий поперек брус. В общем пришлось еще поработать молотом, чтобы окончательно разбить дверь в труху.

Андрей заметил смутную тень в сенях и выстрелил из перезаряженного пистолета-переростка.

Бах!

Брус был сдвинут тесаком в сторону и то что осталось от двери удалось открыть. Правда внутри мало что можно было увидеть из-за темноты, а больше из-за дыма оставшегося после выстрела Андрея.

Но постепенно дым рассеялся и Градов увидел, что он не промахнулся. На полу валялось тело с мушкетом в руках. Это оказался старик.

Бах! Прозвучал снаружи выстрел.

Андрей, подхватив мушкет, бросился на звук и обнаружил, что один из татей как-то выбравшись из дома смог напасть на человека Исая — Сафрола, сильно его при этом подрезав.

Выстрел оказался пустым, а тать при этом делал ноги в сторону леса.

Бах!

Это выстрелил Андрей из трофейного мушкета практически навскидку. Дистанция была невелика, около пятидесяти метров и он умудрился попасть беглецу в левую ногу, чуть выше колена.

— Ы-ы-ы!!!

— Добейте его.

К раненому татю бросился Федор, чтобы отомстить за своего раненого товарища.

Бах!

Градов же занялся самим Сафролом.

— Проклятье… долбанный ниндзя…

Рана оказалась очень плохой — колотой в живот. В общем Сафрол протянул еще минуту и умер.

Смерть подчиненного всегда плохо. Но тут еще проблема в том, что такие потери произошедшие на отхожих работах могут привести к большому недовольству со стороны командиров, ведь снижается списочный состав подразделений, который и без того не дотягивает до штатного.

Так-то подобные небоевые потери дело не редкое, то кто-то траванется, то несчастный случай на производстве — бревном придавит или утонет, то в кабацкой драке подрежут… В качестве наказания таких проштрафившихся отлучат от возможности подработки. Если клад есть, то это не так уж и страшно конкретно для Градова, но что хуже — задолбают стоянием в караулах. Оставалось лишь надеяться, что от комбата удастся откупиться несколькими песнями.

— Ладно… тащите сюда Рожу, пусть показывает свой тайник в обмен на легкую смерть. Но сначала последнего татя добить надо…

С добиванием проблем не возникло. С отрубленной рукой особо не посопротивляешься. Так что выбили дверь ведущей в жилую часть дома, это оказалось значительно проще, хватило пяти ударов.

Бах!

Последний тать, сидевший в «красном» углу дома, то есть под иконами, пораскинул мозгами, причем в прямом смысле этого слова.

— А-а-а!!! — раздался истошный женский визг.

В доме так же оказалось две бабы, вроде как жены татей. А может действительно жены. С этим Андрей разбираться не стал. Просто связали.

— Отставить! — рыкнул Градов, когда баб решили оприходовать его люди уже повалив их на пол и начав задирать юбки.

— Да чего такого Град? С них не убудет… — произнес Борис.

— У тебя прибудет. Гонорея или сифилис. Я тогда тебя сам прикончу потому как не стану подле себя терпеть больных людей, чтобы самому случайно не заразиться. Ну!

Борис с Кириллом с неохотой оставили женщин и те забились в угол.

— Лучше обыщите дом.

Дом, что называется, перевернули верх дном. Нашли боеприпасы к оружию и еще по мелочи, те же продуктовые запасы, одежда, ткани.

Привели Рожу.

Тайник оказался в бане. Пришлось разобрать настил, благо половинки бревен не были никак закреплены и немного копнуть, чтоб добраться до бочонка литров на пять. И вот внутри бочонка оказались золотые и серебренные монеты.

— Сколько тут?

— Две с половиной тысячи рублей… — глухо ответил Рожа, болезненно морщась.

— Это все?

— Да…

Градов нанес удар ножом в сердце новгородского авторитета.

«И вот куда теперь все это богатство деть?» — с тяжелым вздохом подумал Градов.

Раньше он над таким вопросом не задумывался даже. Главное было получить.

«Без денег плохо и с деньгами не лучше», — продолжил он мысленно досадовать.

Ни в банк положить, ни какому-то доверенному лицу вручить из-за отсутствия таковых. В тайнике тоже не спрятать. Как-то не сильно он доверял своим людям. Каждый из них мог в любой момент дезертировать и тайник этот прибрать к своим рукам.

«Разве что сразу разделить между всеми? — подумалось ему. — Это примерно по двести пятьдесят рублей на рыло…»

И тут словно мало было проблем, другая появилась.

Такая куча золота и серебра произвела на всех большое впечатление и конечно не могло не вызвать некоторый разброд и шатание в умах.

— Град…

— Даже не начинай, Исай, — скривился Андрей. — Это не те деньги ради которых можно пойти на риск. Для одного еще туда-сюда… А так, тут всего по двести пятьдесят рублей на брата. Еще что-то с продажи коней получим, но тоже не сильно много если поделить на всех. Деньги конечно все равно не малые, но и не заоблачные. Тут потратился немного, там еще чуток и вот уже денег нет…

— Ну да…

Андрей увидел, что людей начало понемногу отпускать. Мозги наконец включились.

— Только куда их деть? С собой возьмем?

— Идея не лучшая, но ничего другого не остается… — вздохнул Градов.

В армии особо не воровали, но только собственно из-за того, что воровать по сути нечего. Но что случится если засветить деньги или кто-то проболтается?

Впрочем, кроме Силуана среди его людей болтливых людей не было, да и сам Силуан все же несколько по другой части. Проболтаться его подручные могли только по пьяни, но и с этим в армии не забалуешь.

На конюшне обнаружилось еще два коня. Один весьма неплохой скакун, а второй под телегу или плуг, в общем обычная крестьянская лошадка.

— А ну вылазь! — прозвучал требовательный голос Исая, стоящего возле стога сена.

— Ты чего? — поинтересовался у него Андрей.

— В стоге сена кто-то сидит… Вылазь говорю, иначе подожгу сейчас!

— Не надо… — прозвучал глухой ответ.

Сено зашевелилось и наружу действительно выбрался парень лет восемнадцати, что встал и хмуро на них зыркал, ничего хорошего он для себя не ожидал и правильно делал.

Исай, разочарованно скривившись, может ожидал, что там спряталась молодая девка, потянулся за ножом.

— Стой… — остановил его Градов.

— Что?

— Погоди. Тебя как зовут, чучело? — обратился Андрей к парню, чье лицо было не обременено печатью большого интеллекта.

«Но его между тем хватило спрятаться, а не влезать в драку, — оценил Градов. — Или он тут в сене изначально спал и просто не стал выползать, как только началась заварушка».

— Кузьма…

— Кто для тебя был Рожа?

— Никто…

— А старик?

— Дед мой…

— А остальные двое?

— Дядья…

— А на самом деле? Я ведь знаю, что они не родственники, ни между собой, ни старику.

— Никто… Но дед Тит, мне действительно дед…

— Так уж вышло, что мы его убили…

— Туда ему и дорога… — кивнув, сказал неожиданную для всех фразу Кузьма.

— О как! И за что ты его невзлюбил?

— Не давал мне с девками потешиться.

— С теми двумя бабами?

— Нет… Рожа с Лопарем и Саввой девок сюда то и дело привозят. Сажали их в избу вон ту… — показал Кузьма на «собачью будку» без окон. — Говорил, что отдаст мне только если за них не заплатят. А девки гладкие… Я как-то хотел опробовать одну, так меня побили так что два не помер…

Андрей переглянулся со своими людьми. Все всё сразу поняли, а именно то, что вторая банда Рожи занималась еще и похищением людей. Ну и денег тогда в бочонке маловато с такого бизнеса получилось. Должно быть больше, на порядок больше. Градов сильно пожалел, что прикончил Рожу, но чего не изменить, того не изменить и горевать смысла нет.

— Проверили тот домик?

— Да, — кивнул Исай. — Пусто.

— Оно и к лучшему…

Андрей с сомнением посмотрел на Кузьму. Прежний план с учетом наклонностей этого придурка ему стал нравиться гораздо меньше. Но все же решил его реализовать.

— В общем Кузьма у тебя два варианта. Первый — мы тебя кончаем, как всех остальных на этом хуторе…

Кузьма посуровел лицом, но падать на колени и просить пощады не стал. Правда Андрею подумалось, что это не столько мужество, сколько недостаток интеллекта и о просьбе о пощаде он просто не подумал.

— Второй вариант — ты идешь с нами и делаешь все что я скажу. Какой вариант выбираешь?

— Я с вами.

— Отлично. Отныне тебя зовут не Кузьма, а Сафрол. Понял?

— Нет… Зачем мне менять имя?

— Потому что я так решил.

— Кхе-кхе! — закашлялся Исай. — Град, ты серьезно хочешь устроить такую подмену?!

— Ну а почему нет? — пожал Андрей плечами.

Исай продолжил изумленно пучить глаза и Градов пояснил:

— У нас потеря, за что нас не похвалят, а совсем даже наоборот. Так что мы ее должны восполнить. Я поговорю с комбатом, скажу, что настоящего Сафрола пришли в кабацкой драке, дело обычное, ну а мы прихватили якобы его убийцу на замену того, кого он убил. Думаю, майору будет глубоко наплевать, кто там на самом деле в его батальоне служит, главное, чтобы численный списочный состав не уменьшался. Остальным можно сказать, что провели замену. Дескать поменяли нашего Сафрола… на другого Сафрола. Но тебе, конечно, предстоит его быстро натаскать и обучить воинской науке.

— Хм-м… если так посмотреть, то да… может прокатить… Главное, чтобы он сам лишнего не болтал.

— Вот и присмотри за ним, не выпускай за пределы плутонга. Не зря же ты теперь рядовой старшего оклада.

— Присмотрим…

Подменить погибшего Сафрола на Кузьму получилось без особых проблем и стоило это Андрею всего в три песни, причем не самых лучших. Майору Гордееву действительно было наплевать на то, кто служит под его началом, главное, чтобы количество совпадало. А вот среди солдат это вызвало некоторое оживление. Им задвинули легенду с заменой и вот это их не на шутку возбудило особенно новичков.

— Это что же получается… можно скопить некоторое количество денег и вместо себя охочего поставить? — задавались они вопросом.

— Только где ты такие деньги скопишь?

«А ведь и правда… — задумался Градов, удивившись, что ему эта идея раньше в голову не пришла. — Можно же ведь тупо купить крестьянина и поставить его вместо себя! Благо денег на такую покупку хватает».

Правда вставал вопрос дальнейшей легализации. Это по выслуге двадцати пяти лет солдат становится свободным и согласно указу Павла Первого отправляется на поселение в Саратовскую губернию. А если ты не выслужил срок и заменился, то значит снова вернешься к прежнему зависимому состоянию. Если не отдадут прежнему помещику, так станешь государственным, хрен редьки не слаще… все зависит от места проживания и компетенции управляющего, ну и его степени вороватости.

— Или как?

В общем этот вопрос еще требовалось прояснить с правовой точки зрения, но что-то подсказывало Андрею, что тут в законах имелось огромное белое пятно, так что официально сменить опытного солдата новобранцем никто желанием гореть не будет. Разве что только за очень большие деньги и неофициально, да еще придется прояснить, откуда собственно взялись такие деньжищи. Ведь никому лишние проблемы не нужны, а они в этой связи могут возникнуть.

Вот после войны — да, можно сказать, что это с продажи трофеев. Но в том-то и дело, что на войну Градову очень сильно не хотелось, потому как чтобы он ни говорил своим людям, а ситуация могла возникнуть разная, в том смысле что дезертировать незаметно не получится и придется вступать в бой, в котором и убить могут. А если все же сбежать в условиях войны, то наказание в случае поимки окажется крайне суровым — смертная казнь, чтобы другим неповадно было.

Впрочем, Градов вдруг осознал, что для него все может оказаться проще, а именно расплатиться с комбатом не деньгами, а песнями. Что до социального статуса, то и этот вопрос решаем.

«Дам еще несколько песен, чтобы он при этом оформил мне вольную», — пришла Градову очередная светлая мысль в голову.

Но тут имелся один нюанс.

— А захочет ли он меня отпускать? Я стал для него слишком ценным ресурсом. Тут я сам себе невольно яму вырыл, став поставщиком популярных песен и «свою» популярность он вряд ли захочет просто так терять. Вот же гадство…

«Как бы не натолкнуть его на мысль, выкупить меня из армии в личную собственность, чтобы посадить куда-нибудь под замок дабы не подвергать опасности, — вдруг подумалось ему. — Так что мне наоборот не стоит слишком уж частить с выдачей песен, да еще в таком товарном количестве…»

В общем по итогу план остался прежним — попробовать свалить на свободу во время какого-нибудь похода.

А войной в воздухе как раз остро запахло, даже больше — засмердело.

Силуан, что являлся во взводе главным поставщиком новостей из внешнего мира в первых числах декабря 1798 года принес следующие сведения:

— Россия заключила договор о военном союзе с Англией, Австрией, Неаполитанскими королевством, какими-то немецкими княжествами и османами против Франции… хотят свергнуть республиканский строй и вернуть монархию…

Старые солдаты недовольно ворчали — союз с Османской империей было для них, да и прочих, как серпом по самому дорогому, потому как имелись ветераны, что успели отметиться в битвах против этих басурман, да и вообще Османская империя враг, что называется экзистенциальный, что бы ни значило это слово.

«Сейчас Суворова погонят в Италию, а потом будет Швейцарский поход», — с некоторым предвкушением и одновременно тревогой подумал Андрей.

С тревогой, потому как их полк могли и не взять в поход.

Так и случилось. Белозерский мушкетерский полк который еще 2 октября 1798 году был переименован в мушкетерский генерал-майора Кульнева (Павел Первый продолжал чудить и повелел перейти на английский манер обозначения армейских полков, а там это делалось по именам командиров полка, что породило определенные неудобства и путаницу), в этот поход не отправили.

— И что теперь? — хмуро спрашивал Исай, когда это стало очевидно.

Его состояние можно было понять, ведь было уговорено, что они свалят из армии во время заграничного похода, а их в поход не взяли.

— Не знаю. Ждем, — недовольно скривившись, ответил Андрей.

— Чего ждем?!

— Как повернется ситуация. Может подкрепления Суворову понадобятся или Ушакову и про нас вспомнят…

Да, Ушаков с черноморской эскадрой отправился в Средиземное море помогать туркам и итальянцам и отбил Ионические острова, вышвырнув оттуда франков.

— Или еще куда погонят. Сам ведь видишь, что там творится и наш император в стороне от таких событий точно не останется… захват Мальты, где располагается Мальтийский орден, главой которого его провозгласили, он им точно не простит. Такую игрушку отобрали…

— Ладно…

А французы и правда продолжили ураганить в Европе.

Еще в начале года захватили Голландию кою обозвали Батавской республикой.

В декабре того же 1798 года французские войска неожиданно перешли Рейн, заняли Майнц, форт Кастель, обложили Эренбрейтштейн и овладели Рейншанцем при Мангейме.

В Италии из захваченной Папской области, они создали Римскую республику. В начале декабря 1798 года французские войска также заняли Пьемонт, где была провозглашена Пьемонтская республика. 23 января 1799 года французы вошли в Неаполь, где была провозглашена Партенопейская республика.

12 марта 1799 года Франция объявила войну Австрии.

Наполеон тем временем отрывался в Египте.

В конце июня 1799 года Силуан всех «обрадовал»:

— Мы идем на войну!