— Вы сказали, что я смогу учиться здесь без надзора незнакомого извращенца!

— Милая, ты его даже не знаешь, — со вздохом процедил ректор.

— Будто вы не понимаете, зачем богатому мужчине брать на обеспечение сироту! Вы обманули меня!

Я невольно сорвалась на крик. Губы задрожали, ладони сжались в кулаки. К горлу подкатывал ком от ощущения бессилия. Ведь я уже здесь! Стою в красивеньком кабинете, потому что поверила этим ужасным людям!

Роберт Гант, ректор Королевской академии, лишь сильнее нахмурил лоб. Он старался сдерживаться, но я видела, как темнеет его аура от каждого моего слова. Я явно его раздражала.

— Дакота, послушай, — мужчина с трудом натянул улыбку, — ты знаешь правила. Они одинаковы для всех. Чтобы девушка была допущена к изучению магии, её должен взять на обеспечение богатый аристократ. Тебе просто не могли обещать иного…

— Но обещали! — зашипела я злобной кошкой. Да, это невежливо. Однако меня загнали в ловушку! — Я могу показать письмо! Я перечитала его сотни раз, прежде чем поверила!

— Вздор. Ты уже здесь, поэтому у тебя есть два варианта. Либо ты знакомишься с достопочтенным господином и принимаешь его помощь, либо… — ректор не сдержал тихого смешка, — … либо отправишься обратно в приют. И уж тогда твоё будущее будет определено.

Я растерялась. Меня не пугала судьба сироты, которая получит лишь крохи образования и не дотянется до магических наук. Я верила, что даже так смогу пробиться в люди.

Однако мне было необходимо остаться в Королевской академии. Я должна найти его! Я обещала!

Неожиданно в дверь кабинета постучали. Ректору сунули записку, и он удовлетворительно кивнул.

— Восприму твоё молчание за добрый знак. Наш гость уже прибыл. Будь здесь, скоро я вас познакомлю, — Гант кинул на меня неодобрительный взгляд. — И Дакота, сотри с лица эту гримасу. Аристократы любят, когда милые девушки им улыбаются. В конце концов, он заплатит за тебя большую сумму.

— Вы хотели сказать «заплатит за моё обучение», — с губ слетела горькая усмешка. Этот гад даже не прячет правды!

— Конечно. Именно так.

Ректор скрылся за дверью. Я услышала, как щелкнула ручка. Почти сразу подбежала и проверила — заперто.

Начала метаться по кабинету. Ощущала себя мышью, что попалась в мышеловку. А в качестве сыра мне подложили обещания о бесплатном обучении.

Что же делать?

Заключить сделку с незнакомцем, а после уйти в немилость? Нет, это не обычное подписание бумажки. Он свяжет нас магией. Я не выкручусь.

Тогда выход только один…

Выглянула в окно. Второй этаж. Если повезет, приземлюсь в высокие цветочные кустарники. Они смягчат падение. А дальше… дальше что-нибудь придумаю! Я знала лишь одно — сейчас нужно бежать.

Однако в момент, когда я уже открыла ставни, послышался щелчок дверного замка. Я вздрогнула и обернулась. Но на пороге стоял не ректор, а незнакомый мужчина. Едва ли тот, кому хотят меня представить. Молодой, статный и красивый. Такому точно не нужно платить за девушку, чтобы она его развлекала.

Мы встретились взглядами и застыли в немом непонимании. Наверное, в его голубых глазах переливались потоки магии. Иначе не понимаю, почему я вот так остановилась как зачарованная!

Когда же незнакомец решил что-то сказать, в коридоре послышался голос:

— Господин Поль, нам сюда.

Это ректор. Времени нет.

Я фыркнула и в один прыжок взобралась на подоконник. Ветер неприветливо ударил в лицо, словно кричал: «остановись». Но уж лучше я себе что-нибудь сломаю при попытке бегства, чем стану чужой собственностью!

— Эй, подожди! — крикнул мужчина, когда я прыгнула.

Я не боялась. Я сильнее обычной девочки и знаю об этом. Сгруппировалась, упала в кусты и быстро вскочила на ноги. Оценила своё состояние: одни царапины, не страшно!

Через пару минут я уже была в саду. Здесь целый зеленый лабиринт, можно будет скрыться хоть ненадолго.

— Найти её! Не дать уйти! — рвал глотку ректор где-то позади.

Я же постаралась выдохнуть. Шла вперед между высоких кустов и думала: «что же дальше?». Кажется, существует магия изменения внешности. Может, я притворюсь одной из здешних студенток, а потом…

Я не успела придумать ничего путного. Передо мной вдруг из ниоткуда возникло огромное препятствие, и я буквально врезалась в него! Отшатнулась, задрала голову и ужаснулась.

На меня смотрели те самые голубые глаза из кабинета.

Как он так быстро меня нашёл⁈

И кто он вообще такой?

Это что, тень исчезнувших крыльев?

— Это было смело.

Незнакомец усмехнулся, а я резко отшатнулась. В эту секунду почувствовала себя дикой кошкой, которая боится людей. Ещё чуть-чуть и могла зашипеть. Но мужчина неожиданно схватил меня за запястье, не дав уйти.

— Тише, тише. Подожди. Я хочу помочь.

Ну да, как же! Я враждебно взглянула на «спасителя», в моих глазах заплескалась магия. Это не ускользнуло от чужого внимания, но я должна была проверить…

Голубая аура. Светлая, не враждебная. Хочется нырнуть в неё и утонуть, настолько она казалась притягательной.

Он не врёт.

Я успокоилась, выдохнула и кивнула.

— Спасибо, но вы вряд ли сможете мне помочь.

— У тебя явно должна быть весомая причина прыгнуть со второго этажа. Ректор Гант обижал тебя?

Голос незнакомца показался приятным, в нём читалось искреннее беспокойство. Хотя с чего бы ему волноваться за незнакомую девчонку?

— Почти, — я отвела взгляд и не сразу подобрала слова.

— Ладно, смотрю, ты не очень разговорчива. Давай начнём сначала. Я Ласориан Рэндолский, можно просто Лас, — он приветливо протянул ладонь. — А как твоё имя?

— Дакота Синк.

Я недоверчиво подняла руку. К моему удивлению, мужчина весьма крепко пожал её. Будто намекал, что видит во мне равную.

— У вас странная фамилия, — честно призналась, продолжая следить за аурой Ласориана. Если соврёт — я замечу.

— Я не здешний. Но да сейчас это неважно. Чем ректор Гант так напугал тебя?

— Он не напугал. Вот ещё! Лишь обманул. Мне сказали, что я смогу учиться здесь бесплатно без чужой «помощи». Но сегодня ректор закатил глаза, когда услышал об этом. И сообщил, что ко мне будет представлен богатый мужчина. Как и ко всем бедным девушкам…

— Значит, ты не из аристократок?

— Бросьте, по мне видно!

Россыпь веснушек и непослушные вьющиеся волосы выдавали во мне простушку.

— Я бы так не сказал, — Лас тепло улыбнулся, и я на секунду смутилась.

— В общем, да, у меня нет богатого отца, который сможет нести ответственность за моё будущее. Но я всё равно не собираюсь ложиться под какого-то извращенца ради магического образования!

Последнее выпалила слишком яростно, потому что не хотела услышать очередное: «таковы правила».

— Думаешь, каждый мужчина, который берет на попечительство студентку, хочет только этого?

— Не сомневаюсь. Да и ректор почти прямо сказал, что меня собираются «купить».

— Вот идиот…

Я на секунду опешила. Гант — приближенный самой Королевы. Странно видеть человека, который так прямолинейно его оскорблял, хоть и не в лицо.

— В любом случае, отпустите меня. Или… или лучше помогите скрыться. Пожалуйста! У меня есть кое-какие деньги. Я заплачу.

Хотя для аристократа мои накопления — это лишь звяканье медяков.

— Ты хочешь сбежать?

Вопрос застал врасплох.

— Н-нет. Не совсем. Мне нужно остаться в Королевской академии. Я должна здесь кое-кого найти.

— Говоришь загадками и хочешь, чтобы я тебе помог? — Лас неоднозначно хмыкнул. Однако его аура оставалась всё такой же светлой и чистой. Значит, он упрекал меня не всерьез. И все же пока что я боялась рассказывать всю правду.

— Простите…

Мужчина задумчиво поднял взгляд к небу, а после пожал плечами.

— Ну, что с тобой поделать? У меня к тебе предложение. Почти меценатская помощь.

— О чём это вы? — я взглянула на Ласа с надеждой и опасением.

— Я стану твоим попечителем. Оплачу всю учебу и поручусь перед ректором. А взамен не попрошу никаких пошлостей. Разве что помощь, если она вдруг мне понадобится.

Я не сразу поверила в столь щедрое предложение. Пару секунд стояла и лишь удивленно хлопала глазами.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да и как вам может помочь бедная студентка?

— Пока не знаю. Но разве у тебя много вариантов? Ты ведь хочешь остаться в этой академии? Можешь пытаться прятаться, но я дам тебе от силы полчаса. После стражники сделают своё дело. В этом случае тебе нужно выбрать между неким извращенцем и мною. Неужели я такая плохая партия?

Лас вновь усмехнулся. Однако он делал это как-то… по-доброму. Я следила за его аурой. В ней не проявилось ничего темного. В то время как магический след Ганта буквально сочился ядом, когда он говорил о моей судьбе.

— Наоборот, ваше предложение слишком заманчиво. Но я уже попалась в одну мышеловку сегодня. Поэтому объясните, зачем вам такая ноша?

— А ты будешь ношей? Собираешься разрушить академию, убить кого-то или податься в предательницы Королевы?

— Нет. Я… я просто хочу учиться.

— Вот видишь? Тогда чего мне бояться? Я лишь хочу помочь бедной девушке, которая готова была сломать себе ноги из-за несправедливости судьбы. Пока не решил, слабоумие это или отвага, но выглядело очаровательно и смело. Да и деньги для меня — совсем не проблема.

Я задумчиво поджала губы.

Если соглашусь связать себя с мужчиной, он по закону сможет управлять моей судьбой. Но если Лас не врет, и это мой единственный шанс? По крайней мере, в его ауре я не видела лжи.

— Слишком рискованно, — сорвалась с моих губ навязчивая мысль.

— Кто не рискует, тот не меняет свою жизнь к лучшему.

Вдруг за спиной послышались голоса:

— Она там!

Я вздрогнула. К нам приближались стражники.

— Кажется, времени на принятие решения мало. Ну так что, Дакота? Ты согласна?

Вдох. Выдох.

Когда меня схватят, я уже никуда не денусь. Нужно как-то остаться в академии. Обратно в приют я не вернусь. Ни за что!

Я понимала, что ничего не знаю об этом человеке. Но у меня были все основания считать, что он не скрывает злого умысла. А главное — нужно действовать быстро. У меня, и правда, нет выбора.

— Согласна! — в сердцах выпалила я и тут же запнулась. — Однако они могут отказать вам, ведь по мою душу уже приехал аристократ…

— Едва ли кто-то здесь сможет отказать королевскому дракону.

Лас издал смешок, а я подавилась воздухом.

Что? Он сказал… королевскому дракону⁈

Скоро мы с Ласом стояли возле кабинета ректора. Стражники не решились даже подойти, когда заметили моего нового покровителя.

Неужели этот человек и правда из королевской семьи? Хотя удивляло совсем не это. Только подумать, он дракон! Я читала о них лишь в сказках. Даже не верила, что они существуют.

Глупая! Зачем я связалась с мужчиной, о котором почти ничего не знаю?

Впрочем, его аура светлая, и я не заметила в ней и намека на ложь. А мои глаза не обмануть. Кем бы он ни был, он искренне готов мне помочь. Это главное.

— Господин Рэндолский! — с нервным радушием поприветствовал ректор, когда мы вошли. — Мы не ждали вас сегодня.

Он резко встал со своего кресла и поправил пиджак. Все служители Божественной Королевы были седыми вне зависимости от возраста. Эта участь не обошла и Ганта в его сорок лет. Но готова поклясться, сегодня от вида Ласа он мог поседеть ещё раз!

— Вовремя приходят лишь ленивые, но честные. Чтобы быть по-настоящему продуктивным, стоит появляться на месте чуть раньше, — хлестко произнес дракон.

Ректор уже собирался рассыпаться в оправданиях переполоха, но его эмоции резко сменились, когда я вышла из-за широкой мужской спины. Хоть мы были не одни, меня пронзили осуждающим взглядом.

— О, вы нашли нашу пропажу, — проскрипел седовласый гад.

— Да. Она пробегала мимо.

Лас прошёл к гостевому дивану и весьма по-хозяйски разместился там. Я же чувствовала себя не в своей тарелке, но куда увереннее, чем раньше. Однако пока не знала, что сказать.

— Тогда позвольте отложить нашу беседу буквально на пару минут, — учтиво попросил Гант. — Я отведу леди в кабинет, где её ожидают, и сразу же вернусь к вам.

Вот тут стало страшно. Вдруг Лас сейчас лишь посмеется надо мной? И на самом деле он провёл меня как наивную девицу, чтобы вновь затащить обратно в лапы этих ужасных людей?

Я с надеждой посмотрела на дракона. Он ответил почти сразу:

— Вообще-то это не понадобится. Мы с Дакотой успели пообщаться. Ей больше не нужен покровитель, — Лас похлопал ладонью по дивану рядом и посмотрел на меня. — Присаживайся.

Я послушно подошла, но села у самого края.

Ректор замер. Затем он проводил меня взглядом, и показалось, что я слышу скрип его шейных позвонков при медленно движении головы. Будто все его тело закостенело от осознания ситуации.

— Простите, что это значит?

— Я возьму покровительство над Дакотой. Мы уже всё обсудили.

Лас говорил столь спокойно, буднично и легко, словно даёт распоряжение, а не объясняется с главой академии. Хотя обычно последнее слово в таких делах за ректором. Всё это вновь и вновь заставляло задуматься: «кто этот человек?».

Гант нервно сжал священную брошь в виде короны на своей груди, затем осторожно поправил её и медленно опустился в своё кресло.

— Господин Рэндолский, всё не так просто…

— Конечно, я понимаю. Я готов заплатить за все годы обучения Дакоты сегодня же.

Я тихо вдохнула и ненадолго задержала дыхание, чтобы скрыть охвативший меня шок. Это огромная сумма, на которую обычные семьи могут жить годами! А он готов так легко расстаться с ней ради малознакомой девушки!

— Дело не только в деньгах. Когда мы вкладываем магическую энергию в студента, мы должны знать, что в будущем он будет полезен нашей Королеве. Мужчины несут военную службу, но с женщинами несколько сложнее. Покровитель нужен юной девушке в том числе, чтобы он проследил за её дальнейшей судьбой. А вы же из-за специфики вашей деятельности и происхождения, увы, не сможете быть возле Дакоты так долго.

Я медленно перевела взгляд на Ласа. Интересно, что именно ректор имеет в виду?

— Я обещаю вам, что через пять лет, когда Дакота окончит обучение, я вернусь в Артикалис и прослежу, чтобы её судьба сложилась правильно.

Вернется в Артикалис? Что это значит? Неужели… истории о других мирах — это не сказки? И Лас буквально «нездешний»?

Я не могла сейчас использовать силу глаз. Это наверняка привлекло бы лишнее внимание. Однако я и без анализа аур понимала, что ректору стоит больших усилий сохранять лицо. Он явно всеми силами хотел отдать меня некому выбранному господину. Но каждый его аргумент разбивался о драконью решимость.

Гант тяжко вздохнул и начал переставлять на столе предметы, которые и так были на своих местах.

— Господин Рэндолский, я не сомневаюсь в вашей решимости и возможностях. И все же мне кажется, что аристократ нашего мира лучше подойдёт на эту роль.

Лас вдруг подался вперед и хмуро произнес куда тише, чем говорил ранее:

— Ректор, я правильно услышал, вы хотите отказать мне в возможности сделать благое дело, потому что я не из Артикалиса? Вам не кажется, что моя семья может расценить этот жест как некое межмировое… недопонимание?

Дракон не был груб и напорист. Напротив, последние слова он произнес почти шепотом. Словно сказал что-то запретное, о чем никому лучше не слышать.

Я не знаю, почему, но от этого тихого голоса у меня по спине побежали мурашки…

Гант тоже не остался равнодушным. Он сглотнул, вновь поправил свою брошь и, наконец, сдался:

— Хорошо. Если вы желаете стать покровителем девочки, я принимаю вашу кандидатуру. Конечно, если сама Дакота не против.

Ректор посмотрел на меня таким взглядом, словно мой буйный нрав — его последняя надежда. Я же улыбнулась и впервые за этот пугающий диалог произнесла:

— Что вы? Я согласна.

Было приятно морально добить этого торгаша чужими судьбами. Хотя на подкорке сидела мысль, что я могу пожалеть. Этот Ласориан… он явно обладает особенной властью и не так прост, как кажется.

— Я рад, что мы пришли к пониманию, — дракон удовлетворенно кивнул. После он перевел взгляд на меня и задумчиво хмыкнул. — Вижу, на Дакоте серая форма. На какой факультет вы собирались её определить?

Я быстро оглядела себя и постаралась стряхнуть с клетчатой юбки пятно. Но это было бесполезно. После звездного прыжка в кусты одежде хорошо досталось. И если грязь можно отстирать, то зашить все дырки будет сложно.

Однако я и не думала, что цвет формы обозначает что-то особенное. Увы, никакой информации о Королевской академии получить я не успела. Просто знала, что мне нужно попасть именно сюда.

— На факультет серых котов, — нехотя ответил ректор. — Я вижу, вы успели изучить наши регламенты…

Да уж, в отличие от меня. Если бы не Лас, я бы узнала о своём новом факультете постфактум. Увы, в нашем приюте было сложно получить информацию о «внешнем мире».

— Это моя работа: знать и исследовать всё наперед. А выбор никуда не годится. Отправьте её на зеленый.

— Что? — Гант опешил от такой наглости. Я удивилась не меньше него. Для меня большая награда просто остаться здесь. И неважно, в какой именно аудитории сидеть и как выглядеть.

— Это невозможно, — продолжил ректор. — Там учатся самые сильные студенты, а Дакота пропустила несколько месяцев. Она будет катастрофически отставать.

— Не проблема. Я помогу ей нагнать материал, если потребуется.

И вновь слова дракона шокировали. Он собирается вложить в меня не только деньги, но и время? Надзирательница нашего приюта всегда говорила, что у успешных людей это куда более ценный ресурс.

Почему он так старается ради случайной девушки?

— Дело ведь не в материале, — Гант устало потер переносицу. — В каждого студента закладывают ядро магии. И чем сильнее факультет, тем больше энергии передаётся ученику…

— Вы рассказываете мне тонкости, о которых я и так знаю, — перебил Лас. — Поверьте, я смогу помочь Дакоте в том числе в развитии способностей. Уверен, из неё вырастет отличный маг. Отправить девушку с необычным даром на слабый факультет — сущая глупость. Ведь в вашем мире это большая редкость.

До меня внезапно дошло. Неужели Лас заметил, как я использую силу глаз? И по одному их сиянию смог определить, что именно я умею? Это плохо.

— Ну… мои способности не магические, — аккуратно встряла я. — Просто природная особенность. Мне говорили, что некоторые люди видят всё в необычных цветах, а кто-то имеет более острый нюх или слух. Также и я вижу легкое свечение возле людей, ничего более.

С губ сорвался нервный смех. Я нагло врала. Да, когда-то в детстве я различала лишь легкий свет. Но сейчас это совсем другое. Со временем я поняла, что цвет ауры человека меняется в зависимости от его настроения, действий и характера. Смогла прощупать, когда мне врут, а когда говорят правду. Однако я старалась не рассказывать об этом страшим. Иначе меня бы заперли в приюте навечно.

Ректор и Лас с необычайной внимательностью выслушали, но дракон продолжил настаивать на своём:

— И все же, факультет зеленого паука подойдёт лучше. В конце концов, я не последний человек. Раз уж беру Дакоту под своё крыло, хочу верить в её успех.

— Хорошо, — с тяжбой на сердце согласился Гант. — Дакота, тебе стоит с особенным усилием молиться Божественной Королеве. Сегодня она сделала тебе поистине огромный подарок в лице столь внимательного покровителя.

Я улыбнулась, хотя в груди странно покалывало. То ли от предвкушения новой жизни в стенах академии, то ли от страха перед неизведанным.

Ректор выдвинул ящик своего стола и ловко кинул мне небольшой зеленый кристалл.

— На сегодня занятия уже окончены, поэтому к учебе приступишь завтра. Твою именную брошь придется переделать и подыскать тебе другую форму и комнату. Поэтому отдай этот камень коменданту общежития. Пока что он проводит тебя в гостевую спальню.

Я кивнула и прижала кристалл к груди, словно это самое большое сокровище. Всё ещё не верилось, что я буду официальной студенткой Королевской академии без… неприятных знакомств.

— Можешь идти. Стражники покажут, где находится общежитие. Остальные формальности и подпись бумаг оставим на завтра.

Я быстро поднялась с дивана, будто боялась, что ректор передумает. Уже собиралась бежать, но невольно посмотрела на Ласа. Тот тепло улыбнулся.

— Мы ещё увидимся позже. Как я понимаю, студентки встречаются с покровителями в выходные. Ну а пока, удачи тебе на учебе.

— Большое спасибо! — выпалила громко и взволнованно, а затем неловко поклонилась. Это было уже слишком, но меня переполняли эмоции. К тому же я вдруг поняла, что не успела нормально поблагодарить дракона за его помощь.

При виде моего неказистого жеста ректор не сдержал смешка. Я смутилась, и чтобы скрыть это, поскорее пошла к двери. Уже там вновь украдкой посмотрела на Ласа. Он всё ещё по-доброму улыбался.

Сжала кристалл в ладошке сильнее. Спасибо, Великая Королева. Кажется, мне и правда очень повезло.

Ласориан

Я проводил взглядом потрепанную, грязную, но до одури счастливую Дакоту и невольно шепнул:

— Милая девушка.

Однако Роберт был не в настроении поддерживать светскую беседу и сменил тон, едва захлопнулась дверь:

— Господин Рэндо́лский, — я отчетливо слышал, как он раздраженно набирает воздух своим вороньим носом, — позвольте спросить, что за цирк вы здесь устроили?

Вопрос пестрил плохо скрываемой агрессией и бестактностью, но ректор так сильно повеселил меня реакциями ранее, что я спустил ему это с рук.

— О чём это вы?

Я не смог сдержать улыбки. На этот раз уже искренней и откровенно ироничной.

— Вы прекрасно осведомлены о планах на эту девочку. И знаете, кому именно она должна была достаться. Так зачем вмешались? Мне кажется, вы должны были прибыть в Артика́лис для помощи, а не наоборот.

— Всё верно, Роберт. Этим я и занимаюсь. Помогаю со студенткой, которая под вашим давлением решила сбежать через окно.

— Ой, Ласориан, перестаньте! — натурально рыкнул служитель здешней королевы.

Я смолк. Вторую пулю неуважения пропускать уже не собирался. Даже если он стрелял вхолостую.

Улыбка пропала с лица. Я приподнял указательный палец, и в кабинете резко стало темнее.

— Не забывайте, с кем разговариваете…

Фраза прозвучала размеренно, тихо, но категорично. Не хватало ещё, чтобы здешний священник, которого засунули управлять академией, позволял себе гавкать в мою сторону.

Роберт вжался в стул, опасливо осмотрелся и присмирел. Он старался сохранять лицо, однако язык прикусил.

— Прошу прощения.

Я кивнул, и комнату озарила моя будничная улыбка, что развеяла тьму. Можно было возвращаться к сути вопроса.

— Когда я вошёл, девочка предпочла прыгнуть в кусты со второго этажа, нежели принять свою судьбу. Вы явно провалили дипломатическую миссию…

— Бросьте, — куда сдержаннее отвечал седой ворон. — Вы же знаете, ей такое падение не страшно. Заживет как на собаке.

— Свернуть шею при большой неудаче ей бы это не помешало. В ваших же интересах беречь Дакоту и считать каждый непослушный волосок на её буйной голове.

— Поверьте, мой способ был не менее действенным. Но вы вмешались очень не вовремя.

— А мне кажется наоборот, как раз кстати. Теперь у девочки есть страшный и бесчестный ректор, от которого её спас прекрасный и сильный дракон. Поверьте мне, принцип кнута и пряника работает лишь с мальчишками. А непослушным леди нужно давать особенные пряники.

— Кнуты? — Роберт непонимающе нахмурился. — Пряники?

— Не берите в голову, — я со вздохом отмахнулся. — Земное выражение моей милой матушки. Главное — доверьтесь мне. С моим участием ваш план возымеет успех с куда большей вероятностью. В конце концов, пока что лишь я могу обмануть её занятный дар.

Тёмные глаза ректора с опаской осматривали меня из-под густых бровей. Однако он уже не мог отказаться. Дело было сделано, Дакота согласилась. И я даже не думал, что всё пройдёт настолько хорошо. Без сучка, без задоринки.

— Ладно. В конце концов, вам доверяет Королева. К слову, вас ждали сначала в замке, но никак не здесь.

— Люблю быть непредсказуемым. На аудиенцию я ещё успею. Сделайте мне копию бумаг, которую подписывает покровитель, когда берет на попечительство студентку. Они ведь заверяются юридически?

Роберт поморщился, но быстро скрыл это. Священнику было не по нраву, что я без должного уважения и стремления говорю о встрече с их «великой королевой». Но пусть в этом мире она была сродни божеству, которое раздаёт магию всем достойным, для меня это просто сильная женщина… впрочем, с трагичной судьбой.

— Разумеется. Но позвольте спросить, зачем вы настояли на факультете зеленого паука? Это ведь бессмысленно и принесет нам больше проблем, чем пользы.

Вечно людям всё надо разжевывать и класть в рот.

— Милый друг, поверьте, в моих действиях абсолютно всегда есть смысл. Скажу больше, вам придется поселить Дакоту в одну очень конкретную комнату к определенной студентке.

— Я правильно понимаю, вы собираетесь раздавать поручения, не посвящая меня во все тонкости вашего плана?

— Если обо всём будет известно сразу, вы не сможете искренне сыграть злодея, который так нужен в нашем маленьком спектакле.

— Видимо, спорить бессмысленно.

На этом моменте я понял, что Роберт чуть умнее, чем мне показалось на первый взгляд. Видимо, религия не успела выесть весь его разум. Или именно она научила его робости перед более сильными существами. Кто знает?..

— Мы поладим, — удовлетворенно кивнул и кинул взгляд на дверь. — Дакота не знает, что о силе её глаз прекрасно известно и вам, и мне, верно?

— Да, её старались держать подальше от всех подробностей.

— Нам же лучше. Пусть пока что так и остаётся.

Я поднялся с дивана, подошёл к столу и протянул ладонь.

— Приятно было лично познакомиться. Надеюсь, что мы сможем помочь друг другу.

Роберт встал и пожал мне руку. Как и все, он не заметил ничего особенного.

— Я поселюсь в городе недалеко от академии. Старайтесь держать меня в курсе дела.

— Разумеется.

Я не надеялся, что он говорит правду. И на помощь его не рассчитывал. Лишь хотел, чтобы священник не слишком мешался под ногами.

— И ещё. Я надеюсь, что смогу посещать вашу библиотеку. С этим не возникнет проблем?

В этом мире я совсем недолго, но меня уже начала раздражать их полная, цензурированная скрытность. Здесь не было ни распространенной магической связи, ни быстрого доступа к информации. И даже перемещались они до сих пор посредством транспорта, телепортация была доступна лишь в особых случаях. Мысль про закрытые библиотеки и архивы и вовсе сводила с ума.

— Да, конечно. Нам нечего скрывать от союзника, — улыбнулся Роберт, и это была самая лживая из всех улыбок, которые я когда-либо видел.

Вышел из кабинета я с чувством неприязни. Невольно взглянул в коридор, по которому не так давно шёл сюда с Дакотой и буднично беседовал.

Что же… хоть девочка и правда милая. Надеюсь, с ней будет интересно.

Дакота

Мой путь до общежития пришелся на время ужина, поэтому остальных студентов почти не было видно. И слава Королеве. Ведь выглядела я сейчас как потрепанная оборванка.

Стражники провели меня через несколько длинных коридоров и оставили возле большой зеленой двери. Я ощупала кристалл в кармане пиджака и смело вошла.

У меня никогда не было своего дома, поэтому мысль об общежитии нисколько не пугала. Лишь бы повезло с соседями.

Однако то, что я увидела внутри, оказалось совсем не похоже на обстановку нашего приюта. Меня встретила не простая череда одинаковых дверей с номерами, а огромная золотая статуя. Это был паук, который висел вверх лапами на тонкой паутине. Из-за положения со стороны он напоминал корону. Выглядело величественно и немного пугающе.

Я замерла, не понимая, куда идти дальше? По обеим сторонам виднелись лестницы, но каждая вела в своё крыло.

— Извините? — произнесла погромче с надеждой, что где-то здесь комната коменданта, просто я её не заметила.

Но никто мне не ответил. Лишь драгоценные зеленые камни в глазницах огромного паука поблескивали, будто следили за мной.

Ну ладно.

Вздохнула и решила действовать по простому правилу — всегда иди направо. Уже подошла к одной из лестниц, как вдруг из ниоткуда зазвучал громкий строгий голос:

— Стой. Ты не принадлежишь этому факультету…

Вздрогнула и вдруг поняла, что металлический паук пришел в движение. Он начал мелено спускаться по широкой паутине, пока не достиг пола.

Если честно, я всегда побаивалась этих членистоногих. Потому замерла и начала гадать, неужели это и есть комендант? Или какой-то неведомый страж?

В голове успела родиться тысяча вопросов, как вдруг металлическое тело статуи раскрылось и оттуда начало выкарабкиваться куда менее крупное существо. Оно ворчало, неловко двигалось и старчески вздыхало.

— Куда пошла без броши? — донесся возмущенный голос. Он сильно отличался от того стального тона, который звучал ранее.

Совсем скоро по полу ко мне приблизился… как не странно, всё такой же паук. Однако он был ростом по колено, с седым пушком, а шесть из восьми его лап венчали мягкие зеленые тапки.

На меня уставился взгляд кучи недовольных глаз, и это уже больше походило на атмосферу коменданта общежития.

— Здравствуйте, я новая студентка, Дакота Синк.

— Мне хоть новая, хоть старая, — заворчал паук. — На тебе форма котов. Серый факультет в западной части замка. Иди к вашей пушистой тётке и не прибавляй мне работы!

— Меня хотели определить туда, но передумали. Вот, — я достала кристалл. — Ректор Гант просил передать вам. Он сказал, что меня нужно определить в гостевую спальню, пока не найдётся основное место.

Паук протянул свободную лапу, к которой кристалл тут же намертво прилип. Покрутил его перед собой и удовлетворенно кивнул.

— С этого и надо было начинать! — тон разговора моментально сменился. — Идём, Дакота. Женское крыло с левой стороны.

Паук бодро зашевелил лапами в сторону лестницы, и я поспешила за ним. Говорящих животных мне ещё встречать не приходилось. Хотя после королевского дракона я сегодня ничему не удивлюсь.

— Меня зовут господин Шарс, но для моих студентов я просто дедушка, без «господинов», — говорил комендант на ходу. — Я здесь всем заправляю, можешь обращаться по вопросам жилья, одежды и за нужными бытовыми мелочами. Скажи-ка мне, Дакота, а каким ветром тебя занесло в академию в самый разгар учебного семестра?

— На поступление сюда всегда есть очередь. Я в ней числилась целый год. И вот недавно мне сообщили, что кого-то исключили, и место освободилось.

— Раз говоришь про очереди, стало быть, ты не из аристократов?

Я неловко улыбнулась. Этот вопрос явно будет преследовать меня. Ну ещё бы. Вокруг такие красивые коридоры, высокие потолки, мягкие ковры. Я на фоне всей этой роскоши смотрелась как-то… нелепо.

— Да. Я сирота.

— Ты не подумай, — оживленно подхватил паук, — мне нет дела богатые дети или бедные. Я всех вас люблю как своих. Спросил, чтобы понимать, куда тебя лучше завтра заселить. Ты вообще как, девушка компанейская?

Дедушка паук вселял доверие. Он напомнил мне старого охранника нашего приюта. Тот всегда подкармливал нас пряниками, когда злобная надзирательница не видела.

— Ну… с ребятами моего возраста всегда стараюсь ладить.

Хотя это и было сложновато. Дети бывают разные. И часто жестокие.

— Можно вопрос? — спросила я, стараясь поспевать за шустрым провожатым.

— Разумеется.

— А чем вообще различаются факультеты здесь?

Дедушка Шарс остановился и удивленно посмотрел на меня кучей глаз.

— Правда не знаешь? Откуда ты к нам такая темная прибыла?

Комендант задал вполне закономерный вопрос. Но мне неоткуда было узнавать подробности обучения в той или иной академии. Выпускники приюта, которые успешно отправлялись учиться, больше к нам не возвращались. Я лишь знала, что только здесь обучают магии.

— Ну, я понимаю, что на это как-то влияет на возможность колдовать…

— Всё так, — кивнул паук и вновь зашевелил лапами в нужную сторону. — Поскольку у существ нашего мира нет своей природной силы, и она не передаётся по наследству, её получают другим способом. А именно — как раз при обучении в подобных академиях. Но наша самая лучшая и статусная, — дедушка гордо нахохлился, словно это его личное достижение. — Королева делится маленьким кусочком своей собственной энергии с каждым студентом. И так в нём появляется ядро, которое и даёт возможность использовать магию. Это ведь ты знала?

Я быстро покивала, хотя слышала о подобном лишь отдалённо.

— И чем более статусный факультет, тем больше сил ученикам отдаёт Королева, — продолжал комендант. — Поэтому быть пауком особенно престижно. У тебя банально будет больше возможностей! После нашего факультета ребята часто занимают высокие должности в обществе. Это не значит, что остальные хуже. Просто магический кусок им достаётся меньше.

— А как именно Королева делится силами?

— Это тебе предстоит узнать, когда проучишься здесь свой первый месяц. Ты лично встретишься с ней, и она наградит тебя магическим даром. Главное помни, что это будет подарок, который легко могут забрать, если вдруг вылетишь из академии…

Паук остановился у комнаты без номера на двери, прикоснулся к ней, и та послушно открылась.

— Гостевая спальня. Пока что будешь жить здесь. Но это всего на денек, может, на два.

Я вошла и осмотрелась. Даже нейтральная одноместная спальня выглядела роскошно. Подумать только, здесь в каждой комнате была своя ванная! У нас по утрам приходилось стоять в очередях…

— Твои вещи где-то у стражников? — спросил дедушка Шарс, и я смутилась.

— Если честно, у меня их нет, — призналась и нервно поправила волосы.

С каждым таким моментом я чувствовала себя не на своём месте. Хотя меня даже определили на самый сильный факультет! Хоть и с помощью Ласа. Но это ведь что-то да значит!

Комендант понимающе кивнул и не дал неловкой паузе затянуться:

— Тогда скоро мои помощники принесут тебе пижаму и прочее необходимое. Форму подготовим к завтрашнему утру. Кстати, о твоём внешнем виде. Тебе явно нужно обработать царапины. Я позову медсестру.

— Ох, не стоит, — я мотнула головой и потерла одно из маленьких пятнышек застывшей крови, ранка под ней уже затянулась. — Тут пустяки. Оно уже самое зажило.

Паук удивился. Я же не стала лишний раз объяснять, как так получилось. У меня всегда была быстрая регенерация. Ещё одна особенность тела наряду с глазами.

— Ты, наверное, долго добиралась, а ужин пропустила, — тактично перевел тему дедушка Шарс. — Я принесу тебе покушать прямо в комнату.

Я поняла, что и правда не отказалась бы от еды.

От такой простой заботы на сердце стало теплее. Всё же в новом месте всегда волнительно и страшно, но это пугающее существо оказалось человечнее многих людей, которых я встречала.

— Спасибо вам огромное, — ответила со всей искренностью, пока горло царапал ком из-за переполнявших меня эмоций.

— Пустяки, это моя работа. Закутать вас в паутину заботы. Главное не перепутать с ужином, чтобы случайно не отравить, — комендант захихикал в меховую бородку и вышел в коридор. — Располагайся, но сильно к одиночеству не привыкай. Мы одноместных комнат не держим. Ректор считает, что все студенты должны находиться в постоянном… как он это называет? Социальном тонусе.

Ох, знаю я, какой у их ректора «социальный тонус». Однако будущее соседство меня скорее радовало. Когда я оставалась одна, на меня нападали печальные мысли.

Вот и сейчас, едва дверь закрылась, я села на кровать и достала из-под воротника запрятанный медальон в виде небольшого ключика. Он висел на длинной, плотной веревочке.

Сняла единственную вещь, которую считала «своей». Только её и забрала с собой из приюта. Сначала долго смотрела на заветный ключ, а после крепко прижала к груди.

— Представляешь, Скай, я уже здесь. И совсем скоро мы обязательно встретимся, как и обещали…

Вечер я провела как королевская особа. Маленькие милые паучки, похожие на угольки, принесли мне пижаму, халат, банные принадлежности и прочие необходимые штучки. Дедушка Шарс накормил очень вкусным ужином.

Больше часа я нежилась в собственной ванной и чувствовала себя самой богатой студенткой в мире! Я засыпала туда все соли, залила пену и даже нашла на полочке лепестки цветов! Это было невероятное наслаждение. Стоит ли говорить, что после пережитого стресса и такого чудесного завершения вечера, я уснула как младенец?

Когда проснулась, новенькая форма академии уже ждала меня на стульчике. Белая блузка, зеленый пиджак, юбка, галстук и… заветная брошь в виде паука с изумрудными глазами. Никогда не думала, что буду так радоваться столь необычному украшению.

Только одно омрачало столь чудесное утро — мои волосы. Я легла спать с мокрой головой, а перед этим намывала их самыми душистыми шампунями. И теперь это был вьющийся ужас. Пришлось потратить немало времени, чтобы худо-бедно собрать капну в хвост.

— Ну… хотя бы так, — вздохнула, глядя на себя в зеркало и просто смирилась.

Взяла портфель, который принесли вместе с формой. Положила туда заботливо разложенные на столе учебные принадлежности и мышкой юркнула в коридор.

— Удачи, Дакота, — раздался величественный голос из статуи паука, когда я проходила мимо.

— Спасибо!

— Сейчас время завтрака, я могу отправить помощника проводить тебя в столовую.

— Не стоит, я обычно не ем по утрам. Поэтому сразу пойду в аудиторию.

— Плохая это привычка, — заворчал дедушка Шарс. Когда он говорил из огромной статуи, это выглядело немного комично и пугающе. — Ну ладно. Я вложил расписание и карту академии в передний карман твоего рюкзака. Там отмечены аудитории, в которых у тебя занятия.

Я быстренько достала ориентиры и ознакомилась. Улыбка сама собой растянулась на лице.

— Спасибо вам большое.

Неловко поклонилась и вскоре вышла из общежития.

В коридорах на этот раз было куда более оживленно. Студенты с формой разных цветов спешили кто куда. Многие переговаривались, из-за чего коридор наполнился песней учебной жизни.

Я пыталась идти возле стены, чтобы ни с кем не столкнуться и не пропустить нужного поворота. Честно говоря, в новом месте чувствовала себя очень неуютно. Казалось, словно все эти богатые дети обсуждают именно меня. И каждый раз, когда я слышала смех рядом, в голову приходила грустная мысль: «наверное, смеются над моими волосами или походкой».

Я нащупала через одежду медальон. Ничего. Где-то здесь мой Скай, а значит я точно не чужая. Вот только как его найти? Может, судьба будет к нам благосклонна, и мы окажемся в одной группе?

От мысли, что я могу встретиться со Скайем прямо сегодня, я взволнованно замерла. К щекам прилил жар, а дышать стало тяжелее.

Мы не виделись столько лет… узнает ли он меня? Глупости! Точно узнает!

— Эй, чего встала? — послышался голос незнакомого мальчишки сзади.

— Простите!

Я очнулась и побежала быстрее.

Совсем скоро нашла нужную аудиторию. Первое занятие было по защитным искусствам. Я немного напряглась, ведь буду единственной студенткой, у которой ещё нет магического ядра от Королевы. А значит, и практиковаться не смогу. Но, надеюсь, и мне найдётся дело.

Я думала, что приду в аудиторию самая первая. Хотела изучить новое место и учебники. Однако когда вошла в высокую дверь с красивой надписью «Кабинет защитных искусств», передо мной предстала очень странная картина.

В аудитории кроме меня была ещё одна девушка в форме пауков. Высокая, черноволосая и до одури красивая! Вот только занималась она чем-то очень сомнительным. На каждой парте были подготовлены книги и бутылки с водой. Как раз над одной из таких склонилась незнакомка и что-то подсыпала.

Я замерла. Студентка — тоже. Мы встретились взглядами, и я думала, что она начнёт оправдываться или хотя бы перестанет! Но эта тёмная леди со спокойствием досыпала в бутылку всё нужное, закрыла её и пару раз встряхнула. Будто в её действиях нет ничего странного!

— Эй, ты… ты что делаешь? — я не смогла скрыть искреннее недоумение.

Однако ответом мне была тишина.

Тут уж я не нашла ничего лучше, чем активировать силу глаз. Разумеется, возле девушки витала синеватая аура. Хоть и не однозначно-черная, и все же она замыслила что-то недоброе.

Жидкость на секунду окрасилась в зеленый, а потом вновь стала прозрачной. Незнакомка поставила бутылку, посмотрела на меня и поднесла указательный палец к губам.

— Ты ничего не видела, — шепнула она, и вдруг возле меня появилось облако фиолетовой пыльцы. Я невольно вдохнула сладковатый запах и… слабо поняла, что произошло дальше.

— Хорошо, — у меня появилась навязчивая мысль, что сейчас не случилось ничего особенного. И волноваться не о чем.

— Молодец, — улыбнулась черноволосая красавица и со стуком каблуков прошла к одной из парт. — Кажется, ты новенькая. Вон там есть свободное место…

Длинным пальчиком, на котором красовался идеальный маникюр, девушка указала на одно из мест. Я благодарно кивнула. Вскоре мы обе сели за свои парты, и повисла напряженная тишина…

Я хотела заговорить. Однако внутри сидело мутное осознание, что нужно сказать что-то конкретное. Обязательно расспросить странную студентку о том, что она здесь делала. Но вот незадача — едва я думала об этом, сразу же забывала: а что именно произошло?

Чувства и мысли смешались. Когда я размыкала губы, слова терялись. А во рту появлялось неприятное вяжущее ощущение и сухость.

Один раз я посмотрела на однокурсницу. Она как ни в чем не бывало читала книжку и не обращала на меня внимания. Однако мои глаза заметили, что от неё ко мне тянется тёмно-фиолетовый след. Она что-то со мной сделала. Но я не помнила, что…

Так я и просидела молча в попытках разобраться до того самого момента, как в аудиторию начали заходить другие студенты. Моё внимание переключилось. Я начала всматриваться в лица парней, чтобы найти те самые родные серые глаза.

От каждого нового мужского голоса я вздрагивала, но почему-то в этой группе девушек было больше. И ни в одном из вошедших студентов я не узнала Скайя.

Свободных мест оказалось много, поэтому ко мне никто не подсел. Все были заняты своими разговорами, ведь уже успели разбиться на группы. И к приходу профессора со мной никто не заговорил.

— Рассаживайтесь по местам, — громкий мужской голос заставил всех сесть за парты.

И в это мгновение я вспомнила… о чём-то. Взгляд невольно перешел на студента, который занял конкретное место на втором ряду, недалеко от меня. Некий блондин, который очень громко и весело шутил с самого прихода сюда.

Почему я смотрю на него?

Кажется, возле его места стояла та девушка?

Но что же там было ещё?

— Дакота Синк? — из пучины раздумий меня вывело лишь моё имя. Кажется, профессор повторял его уже несколько раз, а я слишком задумалась!

— Да? — я нервно отозвалась и посмотрела на преподавателя. Это был крепко сложенный мужчина лет сорока с тёмными волосами и строгим лицом.

— Ты новенькая? — продолжил он с улыбкой.

— Да.

— Меня зовут Дориан Рейк, я профессор защитных искусств, а также декан факультета пауков. Встань, пожалуйста, чтобы все тебя видели.

Я поднялась, привлекая всеобщее внимание. Блондин со второго ряда тоже обернулся. Он пробежался по мне оценочным взглядом, а после усмехнулся.

В голову вновь ударило понимание, что я должна ему что-то сказать…

… но что?

Мысли крутились, но не получалось ухватиться за нужную!

— Студенты, с сегодняшнего дня Дакота будет учиться вместе с вами, — продолжил профессор. — Расскажи немного о себе, пожалуйста.

Я совсем не готовилась, а тут ещё в голове всё путалось. Поэтому начала говорить самое банальное:

— Ну… меня зовут Дакота. Мне девятнадцать лет. Я поступила сюда по бюджетной программе, — запнулась. Лучше не стоит говорить, что я сирота из приюта.

— Расскажи о своих увлечениях, — постарался помочь профессор.

— Мне нравится читать, я люблю животных, утренние прогулки и…

Я резко смолкла. Взгляд зацепился за блондина, который взял бутылку и открыл её, чтобы сделать глоток.

Тут моя память словно очистилась!

Я трезво вспомнила, что однокурсница что-то подсыпала ему в воду.

Однако из-за помутнения я так медленно среагировала, что студент вот-вот собирался уже отпить.

А если она его отравит⁈

— Стой! — громко вскрикнула и за пару шагов оказалась возле блондина. Резко стукнула по его бутылке так, что она отлетела аж до стены, а всё содержимое расплескалось на студента.

— Ты больная⁈ — закричал парень, вскакивая.

Все ахнули. Я же быстро посмотрела на черноволосую девушку. Она с непониманием глядела на меня, будто моё неожиданное прозрение искренне шокировало её.

— Дакота, что ты делаешь⁈ — со всей строгостью спросил преподаватель.

Ещё с приюта я знала, что быть стукачкой — отвратительно. Но эта студентка… она не просто подсыпала что-то в воду, но ещё и нагло влезла мне в голову! Я посчитала, что она куда больше нарушила границы. Поэтому искренне выпалила:

— Профессор, когда я вошла в аудиторию, то увидела, как эта девушка что-то подсыпала в бутылку.

Я указала на отравительницу. Та держалась очень стойко. Только скрестила руки на груди и закатила глаза, словно её обвинение совсем не пугало, а лишь раздражало.

— Миранда, это правда?..

Реакция студентки была убийственной. Она лишь пожала плечами и безразлично поджала губы. После чего спокойно ответила:

— Да.

— Серьёзно? — протянул блондин и мазнул по обидчице презрительным взглядом. — Мира, если ты так соскучилась по мужскому вниманию после отъезда Акселя, могла бы просто подойти и попросить. Не нужно подливать мне в воду любовное зелье!

Голос парня быстро наполнился ядом, а на лице растянулась язвительная усмешка. Его сосед по парте мерзко захихикал. Миранда же показательно закатила глаза и поморщилась.

— Только в твоих мечтах, Харланд. Я пыталась тебя отравить.

Легкость, с которой девушка признавалась в преступлении, ввела меня в ступор. Она продолжала сидеть на своём месте и источала лучи сплошной уверенности. Словно признавалась в самом праведном деле!

— Вы слышали, профессор? — фыркнул блондин. — Гадина сама созналась!

Тем временем Рейк дошёл до бутылки, поднял её и как раз изучал остатки содержимого. Его ладонь загорелась магическим отблеском и уже через пару секунд он заявил:

— Ну, это бы тебя не убило. Однако такое поведение, конечно же, недопустимо, — профессор перевел строгий взгляд на виновницу конфликта. — Миранда, я вынужден отвести тебя к ректору и обо всём доложить.

— Ну разумеется, — раздраженно выдохнула брюнетка и поднялась со стула.

В момент, когда она проходила мимо, меня пронзили гневным взглядом. Однако я не растерялась и не стала опускать глаза в пол. Она повела себя вопиюще нагло, а я всё сделала честно!

— Сидите тихо. Я скоро вернусь, — отдал указание преподаватель, и вскоре вместе с отравительницей вышел в коридор.

Я замялась на секунду и уже собиралась пойти на своё место, как вдруг раздалось:

— Эй… Дакота, кажется?

Я остановилась и обернулась. Харланд смотрел в мою сторону с дружелюбной улыбкой на весьма красивом лице.

— Да?

— Спасибо тебе. Не знаю, что эта стерва подсыпала в бутылку, но если бы не ты, мне точно пришлось бы несладко. Я Харланд, можно просто Харл.

Он протянул руку, и я с удовольствием её пожала. На секунду показалось, что эта ситуация пойдёт на пользу, и получится завести хорошие знакомства. А то прижиться в уже сформировавшемся коллективе — сложное дело.

— Очень приятно. Я рада, что успела. Что теперь с ней будет?

— Мой отец — ректор этой академии. Так что можешь не сомневаться, Миранда получит по заслугам.

Слова Харланда вонзились в меня острым лезвием.

— Ты сын ректора Ганта? — удивленно переспросила я ещё разок.

— Да. Так что можешь обращаться ко мне по любым вопросам, — студент игриво подмигнул. — Если будут обижать или за другой помощью. Ты ведь новенькая. Наверняка ещё многого не знаешь.

Я улыбнулась, пока внутри старалась убедить себя, что родителей не выбирают! И нельзя ставить крест на однокурснике, лишь потому что его отец гадкий тип.

— Я и правда хотела кое-что спросить. Почему в этой группе девушек больше, чем парней?

Харланд усмехнулся и внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— А ты уже присматриваешься?

Поначалу я даже не поняла смысл вопроса. А когда всё-таки ухватилась за него, резко замотала головой.

— Ничего такого. Мне просто интересно. Много пустых мест и такой перекос. Я долго ждала в очереди, чтобы попасть в Королевскую академию. Поэтому думала, что группы здесь битком забиты.

— А, да, — Харланд отмахнулся с ноткой недовольства в голосе, — ничего особенного. Часть наших уехали на спортивные соревнования. Так что сейчас расходуют потенциал на побегушки за мячом.

— О, вот как…

— Харл, тебе бы сходить переодеться, — засмеялся сосед по парте. — А то вдруг эта дрянь ещё и пахучая. Надышишься и крякнешь.

— Без тебя знаю! Понять бы, что эта гадюка подсыпала мне в воду…

Пока парни спорили, я спокойно отошла к своему месту и села обратно. Двоякие ощущения остались после этой ситуации. С одной стороны, я сделала всё правильно, а с другой…

Как-то не по себе.

Интересно, что теперь будет с Мирандой? Впрочем, она явно из богатой семьи. Думаю, таким всё ни по чём.

Странно, но обратно в аудиторию вернулся лишь профессор. Без Миранды.

Вдруг её теперь исключат?

Хотя это не моё дело.

Возможно, я бы успела потонуть в мыслях о судьбе загадочной однокурсницы, если бы не начало лекции.

Занятие прошло хорошо. Правда иногда я конспектировала, не понимая, о чём речь. Нам разъясняли, как нужно открывать глубокий уровень энергетического потока, чтобы создавать более мощные барьеры. Но так как я магию ещё даже не нюхала, для меня всё это казалось абсолютно непонятным.

— Тебе придется много наверстать, Дакота, — честно произнес профессор Рейк наедине после лекции.

— Я знаю. Но у меня есть целый месяц, чтобы подтянуть теорию. К практике-то без магического ядра я приступить не смогу.

— Это правда. Однако всё равно не пропускай практические занятия. Будешь следить, как твои однокурсники ведут себя в боевых ситуациях. Насмотренность тоже помогает делу. А пока вот, — преподаватель придвинул мне две книги. — Постарайся изучить это в свободное время. Иначе так и будешь смотреть на меня непонимающим взглядом, пока не нагонишь материал.

Я на секунду смутилась. Не думала, что растерянность так отчётливо читалась у меня на лице. Но профессор по-доброму улыбнулся и развеял мою неуверенность.

Сложности не пугали. Мне выпал редкий шанс, и я должна ради него хорошенько постараться.

— Профессор, можно спросить? — произнесла я после того, как пообещала быть прилежной ученицей и уже собиралась проститься.

— Конечно.

— А что с Мирандой? Её исключат?

Декан усмехнулся и мотнул головой.

— Нет, не волнуйся. Их вражда с Харландом и не такое видела. Яд был не так ужасен, чтобы из-за него исключить. Его и ядом-то назвать сложно, в этот раз Миранда выдумала нечто этакое. Я не знаю, как её наказал ректор, но уверен, что уже завтра она выйдет на учебу.

Ну и славно. Мне стало проще отпустить неприятную ситуацию.

Следующие занятия прошли также неплохо, но не очень понятно. Зато росло количество учебников, которые нужно было изучить самостоятельно.

Да-а-а. Мне предстояли «веселые вечера». Сразу после невероятно вкусного обеда в столовой, я собиралась сходить выведать информацию о Скае и сесть за учебу, но у кое-кого были другие планы.

— Дакота Синк, вас ждёт у себя ректор Гант, — пропищал маленький паучок, приземлившись с паутинки мне на плечо.

Я испугалась на секунду, ведь не сразу заметила посланника. В коридоре я то и дело всматривалась в лица студентов, которые попадались мне на глаза.

— Спасибо.

— Сразу после подойдите к господину Шарсу. Вам определили постоянную комнату.

Уф, сколько волнительных событий за один день. Я кивнула, и паук тут же побежал к другому студенту.

В этой академии все получали «известия» от маленьких помощников комендантов. То тут, то там иногда пробегала лиса или серая кошка. Под потолком, если присмотреться, можно было периодически заметить белых птичек. Причем все эти вестники были размером с половину ладошки, не больше.

Интересно, что нужно от меня ректору?

Я успела накрутить себя, пока шла к кабинету. Однако на подходе увидела в коридоре Ласориана, который внимательно разглядывал какие-то бумаги. И тут-то всё встало на свои места. Мы ведь должны подписать документы о попечительстве!

Дракон повернулся ко мне, и на его лице появилась столь приятная улыбка, что на душе сразу стало спокойнее.

— Здравствуй, Дакота. Как твой первый день в академии?

— Здравствуйте! Всё отлично, спасибо. А вы чего здесь, посреди коридора?

— Ждал тебя, — Лас осмотрел меня чуть внимательнее. — Твои волосы сегодня выглядят очень мило.

Он старался казаться искренне вежливым, но я-то знала, что на моей голове настоящее несуразное гнездо. Один раз за сегодня на меня даже села белая птичка. Видимо решила, что это её дом.

— Знаете, я очень хорошо распознаю ложь, — ответила я скорее в шутку, чем с настоящим упреком.

— Знаю, — дракон лукаво улыбнулся, — но я честен. Твоя прическа напоминает мне о кузине. Она любила экспериментировать с волосами в магических попытках усмирить свою природную рыжеватость. Та ещё ведьминская оторва.

Казалось, что Лас ругал сестру, но в его мягком тоне читалась искренняя любовь. Наверное, он скучал по дому.

Мы вместе с драконом пошли дальше, кабинет был уже недалеко.

— У меня вот нет братьев и сестер, хотя я бы очень хотела. А у вас большая семья? — я запнулась. — Простите, если спрашиваю о личном…

— Ничего, я ведь сам завел разговор об этом. Да, у меня есть старшая сестра, кузина и кузен. Как раз последний и отправил меня сюда со всяческими дипломатическими поручениями.

— Он младше вас, но уже король?

— Мы одного возраста. Однако ты так удивилась… сколько, по-твоему, мне лет?

Я аккуратно скользнула по Ласу взглядом. Неловкий вопрос, но я сама загнала себя в эту паутину.

— Эм… лет тридцать?

Дракон вдруг загадочно усмехнулся, в его голубых глазах загорелся огонёк коварства, и он не спешил как-либо отвечать. Мы как раз подошли к приемной ректора, и Лас по-джентельменски открыл передо мной дверь.

— А сколько? — шепнула, потому что теперь было до жути любопытно!

— Как-нибудь расскажу в обмен на твой секрет, — также тихо ответил Лас, а затем громко известил секретаря: — Добрый день! Мы к ректору Ганту.

— Здравствуйте, господин Рэндолский! — отозвалась молоденькая девушка. — Конечно! Он вас ожидает.

Я поймала себя на мысли, что рядом с Ласорианом чувствовала себя комфортно и защищено. И это даже несмотря на неловкий диалог. Не было в нём ни высокомерия, ни аристократской чопорности. Это радовало.

Однако мои эмоции быстро сменились, когда в кабинете нас встретил не один лишь ректор…

Едва я вошла в кабинет, как встретилась взглядом с пожилым аристократом. Он стоял возле Ганта, и явно ожидал именно нас. Среднего роста мужчина, в дорогом костюме, с уложенными седыми волосами. В его внешности не было чего-то резко отталкивающего, но я сразу поняла, что он по мою душу…

— Ректор Гант, что здесь происходит? — раздался позади голос Ласориана. Он как раз закрыл за нами дверь.

— Господин Рэндолский, Дакота, позвольте представить, Веласко Поль. Достопочтенный аристократ из королевского рода. Владелец ткацких фабрик «Поль и партнеры».

Ректор говорил столь сладко, словно рассказывает маленькой девочке, какие вкусные у него конфеты. Я насупилась и взглянула на Ласа. Тот не выказывал прямого недовольства, однако сделал шаг вперед, как бы закрывая меня от глаз собравшихся.

— Перед подписанием бумаг и окончательным решением, — продолжил Гант, — я хотел всё же познакомить Дакоту с нашим достопочтенным гостем, чтобы она приняла объективное решение.

Опять какие-то интриги. Я надеялась, что сегодня они закончатся.

— Что ж, — с вежливой терпимостью подхватил Лас и подошёл ближе к мужчинам, — приятно познакомиться, господин Поль.

Дракон протянул руку, и старый аристократ без промедлений пожал её.

Я осталась стоять возле двери. На секунду даже возникла мысль снова пытаться убежать, но всё же здесь Ласориан. А мне предлагают выбрать. По крайней мере, так звучало на словах.

— Дитя, пожалуйста, не смотри на меня предвзято, — вдруг обратился ко мне Поль. — Я не имею на счёт тебя никаких тёмных замыслов.

Ну да, как же.

— Дакота, подойди ближе, — подозвал меня Ласориан, словно родитель, который пытается показать птенцу, что прыгать из гнезда не так уж страшно. У меня даже закрались сомнения: почему он столь спокоен? И всё же я собралась с духом и подошла ближе к дракону.

Хотелось выразиться грубо, но я прикусила язык. В приюте меня не редко знакомили с розгами из-за моей привычки говорить сразу, что думаю. В этом месте бить не будут, но… может найтись наказание и похуже.

— Господин Поль, приятно познакомиться, — я учтиво кивнула. — Однако хочу сразу отметить, что ректор ввел вас в заблуждение. Я уже выбрала покровителя.

Лас лишь улыбнулся.

— Я понимаю и знаю о ситуации. Но решил, что нужно всё обсудить ещё раз. Нас так и не представили. Ты могла надумать себе разных ужасов. Поэтому я пришёл обрисовать тебе настоящую картину. Со всем уважением к господину Рэндолскому, — Поль почтительно кивнул Ласу, — он всё же иномирный дипломат. Его работа не даст ему возможности пробыть в Артикалисе слишком долго. Он не сможет присматривать за тобой даже во время обучения в академии.

— Я весьма самостоятельная девушка и не нуждаюсь в постоянном контроле.

— Я и не говорю о контроле, дитя. Но ты выросла без семьи. Неужели тебе не хочется обрести дом?

На секунду в груди защемило. Поль говорил уважительно и с теплотой в голосе, но я понимала, что за всем этим может скрываться нечто неприятное. И если он преследует свои цели… в таком случае говорить о доме и семье с сиротой — это как приласкать уличного котёнка, а потом бросить его ещё раз. Очень больно и бессердечно.

Я потупила взгляд и поджала губы. Аристократ продолжил:

— У меня нет семьи и наследников. Мой дом полон слуг, но я хотел бы приобрести нечто большее. Дочку, которую я смогу всему обучить, а потом со спокойной душой передать ей все дела.

— Почему вы тогда не возьмёте мальчика? Их чаще делают наследниками, — я старалась не звучать враждебно. Но актриса из меня никудышная.

— Мне кажется, твердая женская рука не помешает моим фабрикам. Всё же мы шьем одежду. В моде девочки понимают гораздо больше.

Поль по-доброму посмеялся.

— К тому же, господин Поль — дальний родственник самой Королевы. Это возможность прикоснуться к божественному, — добавил ректор, лучась дружелюбием.

Как сладко стелют. И дом, и семья, и наследство, и даже королевский титул! Казалось бы, разве можно отказаться?

Я посмотрела на Ласа. Тот выглядел спокойно, лишь внимательно наблюдал за собравшимися. Когда мы встретились взглядами, он мягко произнес:

— Ты уже знаешь, что я могу предложить, Дакота. Решать только тебе. Я никогда не возьмусь что-то тебе навязывать. Особенно в таком вопросе.

Если честно, я отлично понимала, что здесь всё не гладко. Перед глазами стояло лицо ректора с ядовитой улыбкой, когда тот сказал: «он заплатит за тебя большую сумму». Тогда я поняла всё однозначно. А сейчас передо мной разыгрывали театр, чтобы исправить оплошность.

Уж не знаю, зачем я нужна этому Полю, но задобрить деньгами меня не получится.

Я вновь опустила взгляд. Знала, что заметят, и всё же активировала силу глаз. Зеленые зрачки засветились. Надеюсь, на солнце мой трюк будет не столь очевиден.

— Если хочешь, Дакота, я могу свозить тебя в мой особняк. Тебе ведь придется проводить выходные в городе. Увидишь, как там чудесно, — с улыбкой предложил Поль.

Я же спокойно осмотрела всех присутствующих с задумчивым видом. Словно принимала решение.

Аура ректора не изменилась. Такая же тёмная и гадкая. А вот цвет вокруг старого аристократа был другим. Мутным, словно смотришь в грязную воду. Не было там ни светлого, ни тёмного. Скорее что-то среднее. Но я уже успела на горьком опыте узнать, что это значит.

Аура приобретала подобный цвет, когда человек настолько искусно врал, что сам старался верить в свои благие намерения. Когда надзирательница говорила: «Это тебе на благо!», а после прикасалась ко мне и выпускала импульс магии, её цвет души становился таким же.

Вот только после я засыпала, а когда просыпалась, всегда чувствовала себя очень плохо. Столкнуться с магией надзирательницы было самым страшным наказанием для нас.

Я вновь посмотрела на Ласа. Его аура не изменилась. Такая же голубая, светлая, приятная. Он не давил на меня и просто ждал ответа. Да и зачем ему давить? Уж столь красивому мужчине студентка-сирота была даром не нужна. Он точно хотел помочь мне из бескорыстных побуждений. А вот под влиянием Поля меня ждут сюрпризы…

— Спасибо за ваше предложение, — я натянула улыбку, — оно очень щедрое. И всё же я откажусь. Уверена, ваша доброта может спасти другую сироту. Я всё равно ничего не смыслю в ведение бизнеса и моде, да и математика никогда не была моей сильной стороной.

Я видела, как лицо ректора меняется с каждым моим словом. Поль же более искусно сохранял самообладание.

— Уверена, что не хочешь посмотреть, от чего отказываешься, дитя?

— Уверена, — я кивнула. — Я уже дала слово Ласориану. А своё слово я стараюсь держать. Оно для меня не менее ценное, чем подпись в документах.

В этот момент я ощутила, как теплая мужская ладонь ложится мне на плечо. С удивлением посмотрела на дракона, тот улыбнулся, и я невольно смутилась. Но вида не показала.

— Что ж, хорошо, — старый аристократ разочарованно вздохнул и надел цилиндр, который лежал на столе недалеко. — Не пожалей о своём решение, дорогая.

— Ну что вы, господин Поль. Ваше предложение было очень щедрым, но и я не последний человек. Смогу обеспечить Дакоту всем необходимым. Не переживайте.

Лас с вызовом взглянул на ректора, и его ауру на секунду пронзила нить тёмного раздражения. Как если бы неаккуратный художник брызнул чёрной краской на идеально голубое небо.

— Вы подготовили документы, ректор Гант?

— Ну разумеется…

Ласориан

Бумаги были подписаны. Чернила засветились отблеском магии и благополучно погасли. Теперь документ юридически подтвержден. Дакота оказалась в моей власти, хотя пока не подозревала, насколько жуткая паутина вьётся вокруг неё.

— Всё готово, — спокойно оповестил Гант, но в его глазах всё ещё читалось недовольство. — Ласориан Рэндолский, с этого дня вы официальный покровитель Дакоты Синк.

— Отлично, — я удовлетворенно кивнул. — Полагаю, теперь нам нужно обсудить финансовую сторону вопроса.

Дакота посмотрела на меня глазами виноватого котёнка, который от голода стащил самую большую рыбу в уличной лавке. Словно ей было совестно, что на неё тратят деньги. Это отчасти умиляло.

— Мы тут дальше сами, — я улыбнулся студентке. — Не хочу заставлять тебя слушать о скучных цифрах.

— Если вы не против, я бы и правда пошла. У меня сегодня ещё официальное заселение в общежитие.

— Конечно. Ступай.

Дакота просияла, заметив, что мой тон нисколько не поменялся после подписания документов. Она помедлила ещё немного, и не могла не добавить:

— Ласориан, спасибо вам ещё раз! Вы первый человек в моей жизни, который настолько добр к обычной сироте.

— Пустяки. Я уверен, столь старательную и бесстрашную девушку ждёт большое будущее.

Дако прелестно раскраснелась, неловко раскланялась и вскоре выпорхнула из кабинета. Мы с Гантом остались наедине. И теперь я собирался говорить с ним отнюдь не о финансах.

Едва взъерошенный лучик покинул это помещение, улыбка тут же исчезла с моего лица.

— Роберт, скажите-ка мне, что это было? — размеренно и холодно спросил я, опускаясь в гостевое кресло.

Ректор старался быть невозмутимым. Ни одной реакцией или жестом не желал выдать, что облажался.

— Вы про внезапный визит господина Поля? — Гант также сел в своё кресло.

Сегодня священник был куда более собран и строг. Кажется, он наивно захотел бросить мне вызов. Очень зря….

— Именно. Зачем это?

Я решил дать ему маленький шанс оправдаться, прежде чем приступать к делу. Но глупец совершенно не желал пользоваться моей добротой.

— Я последовал вашему совету. Заменил кнут на пряник. Так вы сказали в прошлый раз?

В моем взгляде уже отчетливо читалось презрительное недовольство. И когда ректор решил не прятать глаз, а ответить мне столь же дерзко, я понял, что нерушимых союзников в этом месте я не найду. Всем приходится объяснять по-плохому, раз они не хотят по-хорошему.

— Роберт, — я вздохнул и сцепил перед собой пальцы в замок, — прикрыться худо-бедными добрыми мотивами ты мог перед Дакотой, да и то не обманул даже юную девицу. Ходить вокруг да около передо мной я не позволю. Поэтому давай мы прямо сейчас расставим всё по местам.

Я моргнул, и через секунду весь кабинет охватил огонь. Хищные языки пламени стремительно начали расползаться по полу, шкафам и поедать роскошную ткань занавесок. Пару секунд, и пылающая опасность готова была коснуться ног ректора, но тот оставался вычурно хладнокровным.

— Ласориан, я знаю, как именно работает ваша магия, — преподавательским тоном начал глупый ворон, будто я мальчишка, который показывает характер в его кабинете. — В отличие от остальных драконов вашего рода, вы, увы, наделены способностью вызывать лишь иллюзорный огонь, не так ли?

На худом лице отразилась ядовитая ухмылка. И если ранее мы с этим идиотом могли замять конфликт искренними извинениями с его стороны, то теперь он так просто не отделается.

Я молчал. Пока что. Следил за действиями горе-священника. Тем временем пламя поползло вверх по ножкам стола и начало распространяться по столешнице. Оно достигло документов, где стояли наши с Дакотой подписи. Бумага почернела. Я не повёл и бровью, что заставило Ганта улыбаться ещё шире.

— Как я и думал. Ваша магия — это всего лишь очень красивая и реалистичная иллюзия…

С этими словами ректор самоуверенно положил ладонь прямо в огонь, что пожирал стол. В ту же секунду его глаза расширились от ужаса, а изо рта вырвался короткий каркающий крик, полный боли.

Роберт одернул руку, однако огонь уже пополз вверх по ткани его рукава. Кривясь от осознания и ужаса, глупец вскочил со своего места и начал метаться, да только он уже был загнан в пламенную ловушку.

— Ласориан, остановите это! — с раскаянием и горечью взмолил священник. Он сжал кулак, кожа на котором горела. В нос уже ударил характерный запах.

Я не сдержал удовлетворенной улыбки. Однако не стал затягивать с показательной поркой. Потому моргнул вновь, и всё исчезло.

Кабинет был цел. Занавески на месте. Нужный мне документ абсолютно не тронут.

Исчезли все последствия пожара.

Все.

Кроме одного.

Ректор с выпученными глазами смотрел на свою дрожащую руку, которая была абсолютно цела внешне, но болела как при сильнейшем ожоге.

— Как? — только и процедил Гант, подрагивая от осознания.

— А что тебя удивляет, Роберт? — скучающе спросил я, более не прячась даже за уважительным «выканьем».

— Это ведь была иллюзия. Но вы… вы навредили мне. Королевскому подчиненному…

В его голосе нарастала плохо скрываемая ярость. Но она казалась столь незначительной, словно писк крысы, которой ты наступил на хвост.

— Если неразумный ребенок суёт руки в печь, которую ранее растопил его отец, разве стоит винить в его глупости родителя? Ты сам обжёгся, Роберт. Однако в одном ты оказался прав, — я поднялся с кресла и поправил пиджак. — Мой огонь и правда отличается от обычного драконьего пламени. Его ты так просто не потушишь. А залечить ожоги не помогут никакие лекари и целебные мази.

Я улыбнулся со всевозможной дипломатичной добродетельностью, словно мы только что мило побеседовали и не более того.

— Надеюсь, ты занимаешь место главы академии, потому что и сам отлично умеешь усваивать уроки. Лучше не злить дракона, когда он предлагает тебе свою помощь.

Роберт смотрел на меня всё с той же злостью, но молчал. Словно пёс, который хочет кинуться, но понимает, что противник сильнее.

Ректор попытался размять руку, надеясь, что боль отступит. Но прикоснулся к коже и сразу болезненно заскрипел. Ощущения были такие же, как если бы он прижал ладонь к ожогу.

Я показательно скривился, зажмурил один глаз и сдержал язвительное «ауч».

— Я ведь говорил, рана весьма натуральная. Будь осторожен и береги руку, — протянул с лживой заботой.

— Какая омерзительная сила, — процедил Гант сквозь зубы.

— Не богохульствуй, Роберт. Всё же ваша святая королева призвала меня, как раз потому что ей нужна моя магия.

Глаза священника расширились от удивления. Ему и правда хватило лишь одного упоминания о «её величестве», чтобы прикусить язык.

— Давай сразу обговорим, что попытки подавать жалобы в замок абсолютно бесполезны и только больше меня разозлят. И вообще, не стоит переходить мне дорогу. Тем более, когда у меня в руках теперь это, — я взял со стола свой экземпляр бумаг, которые подписала Дакота. — Иначе я расскажу милой маленькой леди, какие у вас на неё планы.

Казалось, эти мои слова ранили седого ворона куда больше, чем любой ожог.

— Это саботаж и почти преступление! — гневно каркнул он.

— Уж поверь, я как-нибудь отмоюсь, — с моих губ слетел смешок. Забавно видеть, как жители этого мелкого, молодого мирка пытаются угрожать такому как я.

Ректор сжал в кулак здоровую ладонь. Он с минуту смотрел на меня дерзким взглядом, полным вызова, но… в какой-то момент этот неумелый интриган понял, что мои угрозы вполне реальны. И своей выходкой со стариком он попытался откусить кусок, который не то что не может проглотить, но ещё и вот-вот подавится.

— Я понял вас, господин Рэндолский, — с большим усилием выдавил из себя Роберт, пытаясь надеть маску почтительности, хотя та явно натирала ему лицо. — Простите мне мою оплошность.

«Хороший мальчик», — так и рвалось слететь с губ, но раз уж требуешь от собаки уважения, то и сам не бей её ногами, а хвали за правильное поведение. Потому я улыбнулся уже без ядовитой иронии, кивнул и вернул в свою речь уважительное обращение:

— Рад, что мы решили этот вопрос, ректор Гант. Подскажите, вы поселили Дакоту в нужную комнату, как я и просил?

— Конечно.

Роберт спрятал за спину «обожженную» руку, которая всё ещё подрагивала. Словно пытался сделать вид, что ничего не произошло. Стоит отдать ему должное, он довольно умело держал лицо, если обстоятельства вынуждали.

— Однако должен предупредить, ваш шаг может быть несколько опрометчивым, — продолжил Гант. — У нас тут произошёл инцидент, который может помешать вашим планам. По крайней мере, если вы желали сдружить девочек.

— О, я не собираюсь управлять чувствами и желаниями маленькой леди. Пока что мы с вами лишь создаём условия и декорации. А как в них играть пусть решает наша милая актриса. Получится у неё ужиться с соседкой или нет — неважно. Я смогу вплести в сюжет оба поворота событий.

— Если вы так уверены, то не смею с вами спорить.

Такое поведение Гант нравилось мне куда больше.

Вскоре я вышел из кабинета. Благо наш мелкий конфликт не вызвал ненужного интереса извне. Вероятно, стены Роберта прошиты магией, которая не дала его крику боли достичь ушек прелестных девушек, ведь те о чём-то напряженно говорили.

Дакота стояла у стола секретарши, молодой рыженькой Ифемии, которая явно поступила сюда на службу после академии. Она сполна показывала моей новоиспеченной подчиненной свой стервозный нрав, который утихал, лишь когда мимо проходил мужчина.

— Позвольте спросить, чего это вы так хмурите свои чудесные личики? — произнес я, тихо подойдя ближе.

Явно закипающая Дакота с удивлением посмотрела на меня, словно мышка, к которой подкрался кот. После чего стерла с лица любые оттенки недовольства и постаралась улыбнуться.

— Ничего такого…

— Эта нахалка не понимает, что такое уровни доступа, и почему я не могу рассказать ей ту или иную информацию просто так, — высокомерно фыркнула Ифемия.

Секретарша явно надеялась, что я тут же встану на её сторону. Хотя все эти уровни цензуры раздражали меня больше остальных. Впрочем, без тайн это королевство бы давно рассыпалось, как карточный домик.

— Ох, да ничего мне от вас не надо, — бросила ей Дакота, а после смягчилась в мою сторону: — Простите, Ласориан, я всё же пойду.

— Да, заселение, я помню.

Моя девочка уже почти ушла, когда я добавил:

— Дакота, в выходные я пришлю за тобой карету. Чтобы ты не заблудилась, пока ищешь мой дом.

Студентка растерянно обернулась.

— Я могу остаться в академии, чтобы не доставлять хлопот…

— Сразу видно, правил ты не читала, — с явным желанием уязвить процедила Ифемия. — У нас здесь не тюрьма. Студентам нужно отдыхать от стен академии. По уставу чётко прописано, что в выходные общежитие закрывается. Исключения — какие-то необычные и критические ситуации, или если студент живет не в столице. Но никак не праздное желание.

Дакота оскорбилась, что её искреннюю заботу о моём комфорте назвали «праздным желанием». Но не стала выражаться в сторону рыжей бестии. Просто смотрела на меня, словно той и вовсе не существовало.

— Я буду рад, и ты меня нисколько не стеснишь, — откликнулся я с мягкой улыбкой после того, как поучительная справка закончилась.

— Спасибо. Тогда я обязательно загляну.

На сим новоиспеченный паучок вышла коридор, дабы уже получить свой уголок в этой академической паутине.

— Не повезло вам с подопечной, господин Рэндолский, — уже куда более тактично и почти льстиво заговорила Ифемия.

— Она всего лишь ребенок, не стоит быть к ней столь суровой, — мой голос наполнился отеческой заботой. Это открыло мне возможность запустить корни иного характера в личное пространство секретаря.

Я сменил настроение и позволил себе игривость во взгляде.

— Подскажите, чем именно она интересовалась? Сами понимаете, я теперь должен присматривать за Дакотой.

— Понимаю, — Ифемия улыбнулась с долей кокетства. — Но не могу. Правила.

— Я примерно знаю суть. Она искала одного студента, верно?

Бестия удивленно захлопала глазами, но всё ещё молчала. Тогда я аккуратно обхватил её ладошку, пригладил нежную кожу большим пальцем, и тихо произнес:

— Не стоит этой ненужной официальности, Ифемия. Вы же понимаете, с моим положением я могу пойти к ректору, и получить всю информацию от него. Просто ваше общество мне куда приятнее.

Я опустился чуть ниже и по-джентельменски прильнул к женской ладони губами. Всего на секунду. Однако этого хватило, чтобы уловить, как сердце визави пропускает лишний стук.

— Ну… раз уж вы и так знаете, я расскажу, — шепнула она, стараясь спрятать взгляд.

Дакота

— Господин Шарс, может, расскажете что-нибудь о моей соседке?

Мы с комендантом шли по коридорам общежития к моей новой комнате. Сегодня к пушистым тапочкам паука прибавился шарф и большие очки. Последние скрывали его кучу глаз, отчего он казался более человечным.

— Какой я тебе «господин»? — запыхтел комендант точно кипящий чайник. — Может показаться, что у твоей соседки тяжелый характер, но если узнать её поближе, она хорошая девочка.

Я уже порадовалась и выдохнула, когда дедушка Шарс добавил:

— Правда, я её пока получше узнать не успел. Кхм, но уверен, что все дети заслуживают шанс. Она из богатой семьи. Вас поселили вместе из-за нашей программы социального равенства.

— А что это?

— Аристократов и бедных студентов селят в одной комнате. Чтобы вы могли лучше узнать друг друга и подружиться. А то ректор боится, что в ином случае обеспеченные детишки будут смотреть на остальных свысока.

Я удивилась. Неужели, ректор Гант управляет академией с искренней отдачей, и не выказывает предпочтения знатным особам? Даже удивительно.

— Пришли. — У двери голос паука почему-то стал тише. — Удачи, Дакота.

Дедушка Шарс похлопал меня лапкой по руке и быстренько скрылся за поворотом. Словно он чего-то опасался. Хотя это ведь бред?

Взглянула на дверь. Красивая, светло-зеленая. С витиеватыми цифрами «45».

Я пыталась подготовиться к новой встрече: подобрать слова приветствия и придумать, что рассказать о себе, как вдруг…

В нос ударил странный запах. И так сильно! Что-то горело⁈ Причем прямо передо мной, в комнате. А к ногам из щели потянулся дым.

Какая жуть, медлить нельзя! Вдруг соседка надышалась и уже успела потерять сознание.

Я тут же среагировала. Вспомнила, что браться за ручку в случае возгорания нельзя, ведь она может быть горячей. Поэтому быстро толкнула дверь плечом и залетела внутрь.

— Пожар⁈ — вскрикнула и начала вертеть головой.

Но увиденное удивило гораздо больше возможного огня. На меня смотрели большие зеленые глаза странной девушки. Всё её тело покрывала чёрная шерсть, будто кошачья. Причем форма лица под этой шубкой была человеческая, не звериная.

Прямо перед странной пушистой особой на столе стояла горелка, а на той небольшой котелок, в котором что-то активно и подозрительно булькало. Сначала я подумала, что запах и дым шёл как раз от этого варева, но нет!

Девушка-кошка ранее нанесла это булькающее нечто прямо на шерсть в области рук, от чего та дымилась!

Незнакомка так и застыла в этой позе, пока вдруг вся не скривилась и не закатила глаза.

— Святая королевская дева, — раздраженно промямлила девушка себе под нос и принялась дальше размазывать варево по шерсти. Запах и дым усилились.

Я встала, как вкопанная. Опять хотела как лучше, но получилось выставить себя глупо! Надо хоть сказать, что я так нагло заявилась не в чужую комнату:

— Простите, я Дакота. Меня поселили сюда сегодня. А вы?..

Я не договорила. Вопросов было так много! Не получилось сразу выбрать один. На секунду я подумала, что это комендант общежития серых котов. Потому что как-то так я её себе и представляла. Но на девушке была зеленая форма академии, как у меня.

— Знакомы, — уже куда громче и отчётливее бросила соседка, и тут мне в голову пришло жуткое осознание! Ведь голос кое-кого напоминал!

— Миранда⁈

— Покричи ещё, чтобы все сбежались, — фыркнула утренняя отравительница. — Дверь закрой, пока меня никто не увидел. И открой окно. А то и правда решат, что пожар…

Хоть её слова больше были похожи на приказы, чем на просьбы, я всё же послушалась. Потому что и сама залетела сюда как сумасшедшая.

Закрыла дверь и хотела повернуть замок, но обнаружила, что он уже был заперт!

— А как же я… — протянула себе под нос, и меня тут же перебил недовольный голос:

— Потому что ты теперь здесь живешь. Не очевидно? К моему большому сожалению, — последнее Миранда сказала шепотом, но явно хотела, чтобы всё было слышно.

Я лишь нахмурилась, бросила рюкзак на свободную кровать и вскоре распахнула окно. Однако шторы всё же оставила закрытыми. Пока копошилась, отравительница с недовольством рыкнула:

— И это не помогает!

Ложка для размазывания варева звякнула о котелок, куда была кинута.

Я осмотрела однокурсницу и поняла, что шерсть, которая недавно обгорела, моментально отросла. Словно никаких махинаций с ней и не проводили!

— Что вообще происходит?

— А ты как думаешь? Это ведь результат твоих стараний.

Миранда поднялась со стула и показательно-иронично покрутилась вокруг, чтобы продемонстрировать всё своё пушистое тело.

Пазл в голове начал складываться.

— Неужели это наказание от ректора?

Вот это Гант выдумщик-затейник!

— Именно.

Миранда взяла котелок и пошла к мусорному ведру.

— Ну, если это магия, то лучше воспользоваться каким-то рассеивающим заклятьем, а не пытаться себя спалить.

Меня одарили крайне недобрым взглядом.

— Ты у нас не только с крепкой волей и длинным языком, но ещё и самым большим умишком? Это не простая магия! А результат действия зелья. И от него нельзя так просто избавиться. Уж я знаю…

Миранда открыла ведерко и вывалила туда всю огненную жижу. Та подымилась, а после просто исчезла, словно на дне был портал в другое место.

— … это ведь я его сварила, — со вздохом добавила новоиспеченная соседка.

— Подожди-ка! — я беспорядочно начала указывать пальцем на пушистость. — Это… это что, и был твой яд для Харланда⁈

— А ты думала, я решила отравить студента, сына ректора, в стенах академии? — хмыкнула Миранда. Она поставила уже пустой котелок обратно на огонь и начала доставать из ящиков бутыльки, травы и непонятные порошки в мешочках.

Да у неё здесь целая магическая лаборатория!

— Почему ты разговариваешь со мной так, словно это я виновата?

До последнего не хотелось вступать в прямой конфликт, но нам его уже не избежать.

— А разве нет? — Миранда даже взгляд не подняла. — Зачем было лезть в чужое дело?

— А зачем было лезть в чужую голову⁈ — я невольно повысила тон, ибо это было уже за гранью!

Соседка поморщилась и отмахнулась.

— Ой, брось. Тебя вообще не должно было быть в аудитории во время завтрака. Что ты там делала?

Да какое это вообще имеет значение? Почему она ищет какие-то нелепые причины меня обвинить?

— Решила прийти пораньше, потому что не ем по утрам. Но какая разница? Это ты перешла все личные границы, а теперь обвиняешь меня в чём-то! Я уж молчу про попытку… — я запнулась и нервно обвела рукой пушистую фигуру, — … ошерстить однокурсника.

Как-то назвать это «отравлением» уже язык не поворачивался.

Миранда одарила меня недовольным взглядом, но не нашлась, что сказать, поэтому злобно и тихо выпалила:

— А лучше бы позавтракала или поспала лишний часок, а не таскалась по аудиториям. Может быть, кожа с волосами от сбалансированного питания и сна улучшились.

Это был удар ниже пояса. Настолько бестактно, некрасиво и нагло, что я даже замерла на секунду в попытках осознать сказанное. Стало жутко обидно, но я сжала кулаки и постаралась не подавать виду.

— Ну, знаешь ли…

Я фыркнула, метнулась к двери и распахнула её пошире.

— Ты что делаешь⁈

Я не ответила. Пошла к окну и начала открывать шире занавески.

— Дакота! — рявкнула Миранда, отходя в сторону, чтобы её шерстяную физиономию было не видно из коридора.

— А что Дакота? Я теперь тоже тут живу. А с тем, сколько ты надымила в комнате, дышать невозможно! — я пошла ко второму окну и распахнула его следом. — Вдруг эти твои ядовитые пары ещё хуже повлияют на мою кожу и волосы.

Последнее я процедила сквозь зубы. Я ведь не была неряхой и грязнулей! Всегда старалась ухаживать за собой настолько, насколько могла и знала. Кто же виноват, что эти непослушные кудри лезут во все стороны, а сколько не умывайся, веснушки и покраснения не отмоешь?

Ей-то легко говорить с фарфоровой кожей и идеальными волосами. На секунду даже стало приятно, что это всё покрыл слой шерсти!

Я стояла спиной к Миранде и смотрела на улицу, чтобы не показать, как она меня задела. И то ли на неё подействовал свежий воздух, то ли проснулась совесть. Но соседка произнесла без негатива в голосе:

— Дакота, прости, пожалуйста.

— За что? — я не спешила оборачиваться.

— За то, что наболтала лишнего. Я не умею сдерживать слова, когда злюсь. А потом об этом жалею.

Если честно, я сначала не поверила, хоть тон Миранды и стал мягче. Потому активировала силу глаз и обернулась. Аура прячущейся за углом соседки оказалась светловато-пунцовой. По моему опыту, так и правда отражался стыд, который испытывал человек. Видимо, аристократка говорила искренне.

— Только за это? — я смягчилась, но скрестила руки на груди.

Миранда закатила глаза, в её ауре тут же отразилась синеватая нотка раздражения, но она быстро рассеялась.

— И за то, что нагло залезла в твою голову. Просто это было быстрее, чем объяснять суть происходящего. Ты же новенькая. Тебе только предстоит узнать, кто такой Харланд Гант.

Я помолчала с недовольным выражением пару секунд, но в итоге всё же настороженно спросила:

— Он так плох?

Всё же родство с ректором даёт о себе знать.

— О, я тебе как-нибудь обязательно покажу.

— Значит, он заслуживал вот этого? — я осмотрела пушистую фигуру.

— Поверь мне, сполна. Но когда ректор узнал, что именно я собиралась сделать, он попросил профессора Рейка пополнить моё пролившееся зелье и в наказание заставил меня его выпить. Поэтому я и не пошла на занятия, — Миранда пожала плечами. — Сама по себе пушистость пройдёт только через неделю.

Уф, неделя…

В словах соседки, кажется, не было лжи. Я знала, что к сыну ректора стоит относиться настороженно, поэтому её рассказ имел смысл. Я выдохнула, кивнула и закрыла занавески обратно.

— И дверь, пожалуйста…

Миранда вышла из укрытия, лишь когда вся комната вновь была отрезана от внешнего мира.

— Неужели ничего теперь не сделать, и придется ходить вот так неделю?

Соседка подошла обратно к своему котелку и принялась засыпать туда розоватый порошок, который быстро заставил жидкость загустеть. Я подошла ближе и смогла наблюдать через плечо.

— Нет, конечно, я оставила способ избавиться от всей этой шерстяной радости. Но сделала его максимально неприятным, ведь думала, что это Харланду придется мучиться.

— Тебе ведь ненужно это есть?

— Если бы, — Миранда усмехнулась и выключила огонь. — Это сахарная паста. Есть лишь один способ убрать шерсть. Депиляция.

Я широко распахнула глаза. Мне стало больно лишь от одного осознания.

— В-всё тело? И лицо? — я даже чуть заикнулась.

— Да.

Миранда открыла один из ящиков и вручила мне несколько пар перчаток.

— Ты хочешь, чтобы я это делала⁈

Соседка скинула с себя блузку, оставаясь в юбке и маленьком топике. Шерсть была везде…

— Ой, да брось. Отличная возможность поквитаться со мной за все злые слова и мою утреннюю наглость, — Миранда села на стул и положила на стол руки, как бы намекая, что стоит начать с них. — Я не обижусь, если ты будешь делать это с удовольствием.

Я посмотрела на пасту в котелке, потом на перчатки и начала медленно их натягивать.

— Ну… может, ты хоть выпьешь что-нибудь обезболивающее?

— О, я это предусмотрела. Моё зелье блокировало все возможности сделать нужную процедуру нейтральной по ощущениям.

— Ужасная участь для мальчишки, — тихо заключила я, понимая, что на этом месте должен был быть Харланд.

— Я очень изобретательна. И отлично разбираюсь в зельях, ядах и эликсирах. Это моя магическая специализация, — Миранда горько усмехнулась. — Но это оружие легче всего использовать против создателя.

Паста успела поостыть, поэтому я аккуратно зачерпнула на ладонь немного и начала наносить на пушистую руку.

— Не так я представляла знакомство с соседкой.

— Дергай и не предупрежда…

Миранда не успела договорить, ведь первая шерстяная полоска была вырвана. Волосков было много, причем длинных. Это было явно больнее, чем просто следить за красотой ног. Потому раздалось сдерживаемое мычание из-за сцепленных губ.

— Веселенький будет вечер, — вздохнула я, осматривая пушистую бедолагу.

Депиляция большой кошки оказалась физически сложнее любых упражнений. Когда все видимые места на теле были избавлены от шерсти, у меня жутко болели руки и спина, а со лба то и дело вытирался пот.

Однако я не жаловалась. Миранде было хуже. Всё её тело жутко покраснело. И хоть соседка стойко держалась, когда дело дошло до живота, где была нежная кожа, даже она вскрикивала, сжимая губы.

— Ну… теперь лицо, — шепнула я. — Интимные зоны ты уж как-нибудь без меня.

— Только брови мне оставь, молю.

Когда я резко срывала полоску со щеки, то заметила, как по той стекает слеза. Мне стало совсем жаль беднягу, которую ещё утром я считала ужасной отравительницей. Конечно же, Миранда мигом смахнула ненужную влагу и сделала вид, что всё нормально. Хоть она и говорила, что это будет «заслуженное отмщение», но мне процесс не приносил никакого удовольствия.

— Если не помогают обычные зелья обезболивающего, может, есть что-то, с помощью чего можно разделить боль на двоих? — предложила я, ведь шерсти на лице было ещё предостаточно. А у Миранды такая нежная и чистая кожа.

Соседка на секунду удивилась. Я точно не видела за шерстью, но кажется, она тепло улыбнулась. Затем стоически выдохнула и ответила:

— Возможно, но не стоит. Мне, конечно, приятно, но я должна пройти всё до конца, — затем в её голос вернулись нотки требовательной аристократки. — Ты мне поможешь, если просто оставишь нормальную форму бровей. Я даже всё тебе очерчу. Нужно будет лишь правильно нанести пасту…

— Да поняла я, поняла.

Мы продолжили. Ещё час кропотливой работы. Закатав рукава рубашки, я выкладывалась на все сто процентов. За окном давно потемнело. И вот, наконец, я подала Миранде зеркало с довольным видом. Её лицо тут же приобрело противоположные эмоции…

— Какой ужас.

— Да ладно, краснота пройдёт.

— Я не об этом. С цветом кожи и раздражением справятся крема. Я про брови. Ты их всё-таки испортила.

Я внимательно осмотрела лицо соседки. Нормальные пушистые полосочки. Постричь бы только.

— Не правда, они даже ровные.

— И наполовину ободранные, — Миранда всмотрелась в моё лицо. — Впрочем, чего я ожидала?

Я невольно коснулась подушечками пальцев собственных бровей. Тут-то ей что не нравится? Здравствуй, плюс один комплекс.

— Эй, ты опять начинаешь!

— Да, прости. Яд нужно куда-то сцеживать, а то накопилось, — Миранда поднялась со стула и размяла спину. — Спасибо, Дакота. Правда. Ты весь вечер со мной провозилась, а ведь у тебя наверняка были другие дела.

И тут я вспомнила, сколько материала нужно изучить, чтобы нагнать программу. Хотя при мысли, что мои страдания закончены, а вот соседке ещё шерсть с закрытых зон убирать, а потом делать что-то со всей этой краснотой, стало чуть легче.

— Пожалуйста. Но чур я первая в ванную. Мне ещё форму надо постирать.

— Оставь в корзине, на утро тебе принесут чистую. И подожди секунду…

Миранда пошла к одному из трёх шкафов. Когда она открыла его, у меня глаза чуть на лоб не полезли. Там был просто женский рай. Я никогда не видела так много косметики, украшений, гребешков и ленточек.

Соседка взяла три баночки и отдала мне.

— Этим дважды моешь волосы. Это наносишь на длину, но не на корни, и смываешь через пятнадцать минут. А затем вот это держишь ещё минуты три и также смываешь.

Я растерялась, но все подношения волосяному богу приняла. Миранда продолжила с педагогическим видом:

— И прежде чем ложиться спать, высушиваешь волосы.

— Я же тогда усну только через час-полтора!

— Красота требует жертв. Давай, вперед. Я проверю. Ещё спасибо скажешь.

Гуру косметики оказалась права. Наутро я и правда могла её только благодарить. Ну и ругать за откровенный недосып…

— О божественная королева, они такие мягкие и послушные, — с восторгом произнесла я, рассматривая в зеркале свои кудри. Их даже не пришлось завязывать в непонятных хвост. Волосы струились по плечам, и скрывать такую красоту совсем не хотелось.

— А я что говорила?

Миранда сидела у туалетного столика и активно замазывала свои синяки под глазами, потому что спала она сегодня ещё меньше. Сразу после она принялась укладывать гелем брови и дорисовывать им хвостики. И тут я поняла, что пока в моём приюте мы с девочками радовались приготовленным из ягод румянам, мир косметики снаружи шагнул очень далеко.

Вскоре мы вышли из общежития и направились в столовую. Вообще-то я не чувствовала голода, но… не хотелось себе в этом признаваться, а всё же у меня появилось навязчивое желание попробовать общаться с Мирандой и вне нашей спальни. Своей уверенностью, красотой, внутренним стрежнем и знанием дела аристократка вызывала уважение. Да, она грубоватая, но всё же дедушка Шарс прав. Если присмотреться к ней получше, думаю, она хорошая и добрая девушка.

— Ты ведь вроде не завтракаешь? — спросила Миранда с полуулыбкой, заметив, как задумчиво я на неё смотрю.

— После вчерашней упорной работы тело требует подкрепления!

Я не сдержалась, и посмотрела на ауру соседки в это мгновение. Она была чистой и светлой. Хотелось бы верить, что я тоже ей понравилась. Хоть первая встреча у нас и не задалась. Но уж очень мало людей, с которыми я близка настолько, чтобы помогать им с депиляцией! Это что-то да значило!

— Идём. Покажу тебе вариант завтрака, который вкусный, полезный, и от него не поправишься, — улыбка Миранды стала ещё приятнее.

Однако через секунду мы услышали за поворотом громкий смех и девичий голос, который больше походил на писк раненного котёнка:

— Отдай, Харланд! Это совсем не смешно!

Миранда тут же насупилась и произнесла куда более грозно:

— А вот и отличная возможность посмотреть, почему некоторые гады заслуживают яда в своей бутылке!

Я сначала не поняла, о чём говорит Миранда. Но когда она стремительно пошла вперед, ничего не оставалось, кроме как поспешить следом. Мы завернули за угол и увидели вдалеке неприятную картину. Харланд с парочкой дружков с зеленого факультета, окружили в коридоре невысокую рыженькую девушку и перекидывали над её головой книги. А та в растерянности металась от одного к другому.

На бедняжке была серая форма, поверх которой она носила тёмную мантию. Видимо, именно это и послужило причиной издевательств.

— Фанни, это же учебники по продвинутой магии, — засмеялся Харланд, листая одну из книг, пока девушка пыталась подпрыгнуть и выхватить ту. — Зачем это кошке? Ты явно перепутала их с пособиями по бытовым глупостям.

Вдруг из учебника на пол повалились плетеные закладки из разноцветных ниточек с пушистыми хвостиками на концах. Девушка вздрогнула, а Харланд загорелся ещё более зловещим энтузиазмом. Не успела она отреагировать, как все плетеные закладки растащили задиры.

— О-о-о, что это тут у нас? — протянул со смешком сын ректора. — Другое дело, работать лапками — это уже под стать серым котятам.

Харланд начал тыкать в лицо Фанни пушистым кончиком, как если бы она и правда была кошкой, а он пытался навязчиво с ней поиграть. Впрочем, любая другая кошка уже вцепилась бы в его сверкающие наглостью глазенки. Но девушка казалась совсем тоненькой и слабой.

— Отдай, пожалуйста, ты её испортишь!

— Сделаешь новые. Давай, прыгай, кис-кис-кис…

Благо, к этому моменту мы как раз подоспели ближе!

— Харланд, ты опять за своё⁈ — послышался рык Миранды. В этот момент я уже успела обогнать её и подлететь к гаду.

От вида беззащитной студентки, над которой издеваются три подкованных в магии зеленых лба, у меня зубы свело! Ведь я тоже должна была попасть на серый факультет, если бы не Лас. И что, ко мне тоже было бы такое отношение? Просто потому что кто-то ходит в форме не того цвета?

— Эй, ты чего? — растерянно успел бросить Харланд, когда я решительно обхватила его руку и резко дернула вниз. Конечно, силёнок у меня было меньше, но эффект неожиданности сыграл своё дело. Я попыталась разжать кулак негодяя, чтобы забрать все плетёнки, но он так сжал ладонь, что вот-вот готов был их порвать.

— Отдай немедленно! Зачем вы издеваетесь над девочкой? Ещё и втроём!

Едва ли мои решительные, но всё же не столь сильные выпады убедили Харланда. Я просто повисла на его руке, как балласт, не более. Но вот приближение Миранды и то, как она извлекла из своей сумки пару склянок, быстро заставило парней умерить пыл.

— Нашла с кем снюхаться! — фыркнул Харланд и с толчком всучил мне украденное. А заодно кинул в Фанни отобранную книгу.

— Сегодня хочешь потерять обоняние? — спокойно спросила Миранда, крутя в руках прозрачный бутылек, жидкость в котором начала бурлить. — Могу устроить.

В это время я подошла к бедняжке и протянула ей отобранное рукоделие. Она благодарно улыбнулась, в то время как в её взгляде читалась обеспокоенность.

Свора Харланда быстро заметила, что их вожак собирается отступать, и сбежалась к нему.

— Тебе повезло, Миранда, что я джентльмен и не применяю к женщинам магию, — рявкнул Харланд, поправляя рукав рубашки, ведь я тот нещадно помяла.

— Жаль, что свой омерзительный характер ты также не сдерживаешь. Да и будем честны, ты просто боишься, что тогда не хватит силёнок на демонстративное занятие. Вот и экономишь свою холеную магию.

— Одного наказания от ректора тебе было мало? — спросив это, паук кинул взгляд на меня. — А в тебе, Дакота, я разочарован. Ты абсолютно не умеешь выбирать правильную сторону.

— Втроем издеваться над слабым — это уж верх истинно мужского поведения, — только и бросила я, пока поправляла съехавшую на бок мантию Фанни, отчего та смущенно потупила взгляд в пол.

Меня настолько переполнили эмоции, что сила глаз активировалась в стрессовой ситуации сама собой. Хотя я не особо зацикливалась на аурах. Тут сейчас происходила та ещё тёмнаяи гадкая мешанина.

Обменявшись ещё парочкой ласковых слов, парни ушли, словно собаки, которые громко гавкали, но не собирались приближаться. В коридоре стало тише, и тогда соседка смогла убрать своё булькающее орудие. Она подняла книги, которые обронили остальные мальчишки, и подала Фанни.

— Спасибо, Миранда, — наконец, заговорила девушка. У неё был тихий, мелодичный голос. — И тебе… Дакота, верно?

— Да. Приятно познакомиться. Хоть и в таких странных обстоятельствах.

— Этот гад после отъезда нормальных парней в край озверел, — процедила сквозь зубы Миранда, когда заметила, что одну из плетённых закладок Фанни всё же умудрились порвать.

— Да, даже не верится, что ты должна была выйти за такого замуж…

У меня так сильно расширились глаза, что чуть не выпали из орбит! Я посмотрела на Миранду, но та лишь хмыкнула и отмахнулась.

— Не бери в голову. Это были неудачные выдумки моего отца.

Фанни тут же смутилась.

— Ой, прости, я сказала лишнего…

— Ничего. Мы с Дакотой успели сблизиться за одну ночь сильнее, чем мне бы хотелось.

— Эй!

Я уткнула руку в бок, а Миранда по-доброму усмехнулась. Фанни выдохнула, улыбнулась и выудила из своих учебников две плетёнки — одну из чёрных, а другую из зеленых ниточек. Она протянула их нам с Мирандой.

— Вот возьмите. В знак моей благодарности.

Я принялась рассматривать подарок. Ниточки поблескивали на свету.

— Очень милые, спасибо, хоть и не стоило.

— Они напитаны моей магией, — Фанни заговорила куда оживленнее. — Это мой маленький проект. Вложите их в книгу, и если закладка пробудет в той сутки, то потом вы сможете попросить у неё найти ответ на какой-нибудь вопрос. Если он есть в тексте, она откроет вам нужную страницу…

— О, Фанни, это очень интересная задумка, — заметила Миранда. — Хотя преподаватели вряд ли будут в восторге.

— Да-а-а. Поэтому пока что сильно не злоупотребляйте ими на занятиях, пожалуйста. И я пойду. Меня ждёт профессор.

— Не хочешь рассказать ему про задир?

— Нет. Не хочу, чтобы он отвлекался из-за таких мелочей. Он очень занят.

Я слушала диалог девушек, но не смогла до конца уловить его суть, потому что кое-что в ауре Фанни вдруг меня смутило. До этого здесь было много негативных эмоций, и я не заметила этого. Однако сейчас я внимательно смотрела в след уходящей кошечки, и не могла понять… что это такое? Откуда оно взялось?

— Дакота? — отвлекла меня Миранда. — Ты идешь?

Я вздрогнула. Ещё раз посмотрела на удаляющуюся фигуру в сером. Нет, мне не показалось…

Я отключила силу и быстро проморгалась. Когда видишь нечто столь непонятное и негативное, иногда начинает щипать глаза. Посмотрела на Миранду. Наверное, пока не стоит ей говорить. Вдруг я ошиблась?

— Д-да. Иду.

Второй день учебы прошёл комфортнее. Во многом потому, что Миранда меня не отталкивала, и у меня появился человек, с которым можно обсуждать лекции, темы, расписание и прочее.

Когда находишь приятеля в коллективе, жить становиться легче. Правда вместе с собеседником я получила ещё и враждебные взгляды в спину. Но что поделать? Где-то прибыло, где-то убыло. Рядом с Мирандой мне было гораздо приятнее, чем с привилегированным сыном ректора. Хоть вчера он и сказал «обращаться по всем вопросам».

Вечером, пока соседка активно смешивала в своём фирменном котелке какие-то жуткие микстуры, я сидела за книгами. Лишь иногда посматривала на Миру и скрывала улыбку за учебником. В порыве приготовлений зелий она из утонченной аристократки превращалась в ворчливую ведьму, которая вслух ругала ингредиенты, «глупую кастрюлю» и вообще весь мир вокруг.

— Варишь очередную заразу для Харланда? — спросила я в какой-то момент.

— Нет, — соседка как раз кинула в варево нечто похожее на лапки насекомых. — Это суп.

Я замерла в удивлении, но Миранда быстро выдохнула с толикой профессионального раздражения и продолжила:

— Ну конечно это яд. Кровью девственницы не поделишься?

Надо поставить пометку в мысленном блокноте: не трогать эту злюку, когда она занята работой.

Вопрос смутил, но я быстро нашлась, что ответить:

— А что, твоя уже не подходит?

Мира фыркнула, прищурилась, нахмурилась… а после сделала вид, что этого вопроса не существовало. Мне и самой стало немного неловко за такое парирование. Но она опять первая начала!

— У тебя ведь, кажется, есть парень? — я попыталась сгладить углы. — Аксель, да?

— Да. Сейчас он вместе с другими ребятами на спортивных соревнованиях. Когда Аксель был здесь, Харланд вел себя куда более прилично. Так что теперь мне приходится держать его на прицеле. Папашка-то сыночке ничего не сделает, сколько не жалуйся…

Я улыбнулась и с тоской коснулась амулета, который висел на шее, под одеждой. Хоть Миранда и была отвлечена, она как внимательная орлица тут же приметила это.

— Дакота, а ты… кого-то здесь ищешь?

Вопрос застал меня врасплох настолько, что я чуть не свалилась с кровати.

— С чего ты взяла?

— Ты заглядываешь в лицо каждому встречному студенту в коридоре. Здесь учится твой брат? Или парень?

Мне не хотелось рассказывать слишком личное, но с другой стороны в этой моей тайне нет ничего такого. Да и вдруг Миранда что-то знает? Ведь секретарша ректора так и не согласилась сказать, учатся ли в академии хоть какие-то Скаи. И я не знала, как ещё искать его. Только надеяться на случайную встречу в коридоре.

— Ну… скорее последнее.

Щеки зажгло румянцем.

— А чего ты не спросишь в ректорате, в какой группе он учится?

— Это сложно объяснить, но… я знаю только имя. Без фамилии.

Миранда посмотрела на меня с удивлением, но вскоре тактично скрыла его за задумчивостью. Хоть она была резковата, но мне кажется, хорошо умела читать эмоции людей и подбирать слова. Когда хотела этого, конечно.

— И как его зовут?

Я мысленно поблагодарила, что соседка не стала расспрашивать: как же так получилось, что я даже полноценного имени не знаю. На самом деле, нам в приюте вообще не говорили фамилий других детей. Я свою-то узнала лишь из документов, когда отправилась в академию.

— Скай.

— Нет, таких не знаю. Наверное, учится не на зеленом. Ну, или не в нашей группе.

— Да, в этом и сложность. Не буду же я заходить в каждую аудиторию и рассматривать всех парней.

— А он почему тебя не ищет?

— Пока что не знает, что я здесь.

И вновь порыв удивления, который Мира тактично скрыла.

— У вас не было возможности связаться? Хотя бы письмами?

Я отрицательно мотнула головой.

— Если честно, мы последний раз виделись много лет назад. Я лишь знаю, что он тоже учится здесь.

— Да-а-а, интересное дело. Я вот также долго не виделась с Харландом, который в детстве был нормальным, и посмотри, что из него выросло…

— Скай уж точно не такой!

Я столь резко отреагировала, что соседка прокашлялась и добавила:

— Прости. Ты права. Вырасти таким, как Харл, ещё надо постараться. Ну, тогда можем с завтрашнего дня искать его активнее. Походить по общежитиям. В них не пускают, если тебя не проведет кто-то из факультета, но у меня есть кое-какие знакомые то тут, то там. Да и в аудитории заходить на осмотр не так уж стыдно. Просто нужно найти хороший повод…

Мне было приятно, что Миранда включилась в мою проблему и готова была помочь даже без просьб. Это лишний раз доказывало, что хоть в её котелке булькал яд, она всё же хороший человек.

Я хотела отложить книгу, чтобы взяться за другую, но вдруг на кровать выпала плетёная закладка, которую подарила Фанни. Я вспомнила о неприятной ситуации. А главное — о том, что видела в ауре этой милой девушки.

— Миранда, можно я кое о чём тебе расскажу, но ты не будешь спрашивать, как я это поняла?

Соседка посмотрела на меня с хмурым любопытством.

Я не хотела рассказывать о силе своей глаз. По крайней мере, если не случится что-то угрожающее и серьёзное. Но, кажется, с Фанни могло происходить нечто подобное прямо сейчас.

— Ну… да, конечно. Рассказывай.

— Мне кажется, что на Фанни кто-то ментально воздействует. Причем очень много и стабильно.

Я поняла это, когда увидела в её ауре фиолетовый цвет. Именно такой была пыльца Миранды, когда она помутнила мой разум. Иногда цвета аур были мутными и показывали общее настроение. Тёмная, если человек злится или светлая, если излучает добро. Но у некоторых эмоций и влияний есть свой определенный спектр. Изменение в разуме было фиолетовым. К сожалению, я хорошо успела это выучить.

Иногда в приюте девочек, которые вели себя особенно плохо или даже пытались сбегать, надзирательница водила в особенную «комнату прилежности». Я не знаю, что там делали, но после проказницы возвращались куда более мирными и покладистыми. Правда из их взгляда терялась искра, а в ауре появлялся этот красивый цвет, который быстро начал казаться мне зловещим. В глазах Фанни тоже была эта странная потерянность.

— Ты уверена? — только и спросила Миранда.

— Да. Почти на сто процентов.

Соседка стиснула зубы и откинула в сторону лопатку, которой перемешивала зелье.

— Зараза, неужели шайка Харланда даже до такого опустилась?

— К сожалению, я не знаю, откуда это на ней.

— Завтра же пойдём к профессору Рейку. Ты ведь сможешь ему рассказать? Я боюсь, что они сделают с ней что-то плохое. Я давно начала замечать, что Фанни с каждым днём всё больше ослабевает. Но даже подумать не могла, что кто-то на неё воздействует…

Мои секреты уж точно не стоили чужого самочувствия или, тем более, разрушенной жизни.

— Да, я расскажу. Но почему к профессору Рейку, а не декану серых котов?

— Он её покровитель. Фанни из бедной семьи. Она учится здесь по бюджетной программе.

— Поняла. Миранда, неужели ты думаешь, что Харланд и дружки могут вредить Фанни лишь потому, что она с другого факультета?

— Нет, дело не только в этом. Она не любит рассказывать, но Фанни не из нашего мира. Она отличается от нас. Её мантия… она скрывает фейские крылья.

— Фанни фея? — я не сдержала удивления. — Но это ведь сказки!

— Для кого-то сказки, а для кого-то причины оскорблять бедную девочку, ведь они считают её иномирным пугалом. Харланд явно узнал это от отца. Друзьям не говорит, но я сразу поняла, что он выбрал Фанни для издевок не просто так. Однако подумать не могла, что этот гад может зайти так далеко.

— Тогда завтра первым же делом пойдём к декану, — решительно кивнула я. — Хорошо, что её покровитель работает в академии…

Утром мы первым же делом нашли профессора Рейка. Смогли застать его в аудитории защитных искусств. Я честно рассказала обо всех своих подозрениях, но не стала слишком вдаваться в подробности о силе глаз.

— Хорошо, что вы пришли ко мне, — задумчиво произнес декан, потирая сильный подбородок. — Я замечал, что Фанни в последнее время чувствует себя неважно, даже направлял её в лазарет. Но мы с лекарем думали, что это недостаток витаминов. Да и она всегда была довольно слабой девушкой.

— Сама она не хочет вам жаловаться, — посетовала Миранда. — Боится лишний раз побеспокоить.

На лице Рейка появилась добрая, отеческая улыбка.

— Да, она такая робкая и чудесная девочка. Все думают, что сироты должны благодарить покровителей. Но в моём случае это Фанни вдохнула в меня новую жизнь. А я, глупец, не замечал столь жутких вещей, — профессор перевел на меня серьёзный взгляд. — И всё же, Дакота, это очень весомое обвинение. Скажи, как ты поняла, что на ней ментальное воздействие?

Миранда также посмотрела на меня с интересом, однако тактично добавила:

— Если нужно, я могу выйти.

Я замялась, но всё же мотнула головой и заговорила:

— Не нужно. Я знала, что в итоге кому-то придется рассказать, но не думала, что так быстро. Пожалуйста, пообещайте, что это останется только между нами.

Рейк и Миранда решительно кивнули. Тогда я продолжила:

— Если не вдаваться в подробности, у меня есть возможность чувствовать эмоции и намерения людей. Так я и смогла рассмотреть в ауре Фанни довольно сильное воздействие.

Все смолкли. Ещё бы. В такое сложно поверить.

— Но ведь в тебе ещё нет магического ядра, насколько я знаю? — уточнил профессор.

— Нет. Это у меня с детства. Наверное, даже с рождения. Мне говорили, что это физическая способность, не связанная с магией. Как более острый нюх у собак, например. Я понимаю, что это звучит странно, но, пожалуйста, поверьте мне. Моё чутьё никогда меня подводило.

— Интересный случай, — удивленно протянул Рейк, осматривая меня теперь более внимательно. — Я и правда не могу доверять таким доказательствам на сто процентов, но обязательно сегодня же проверю Фанни на наличие ментального воздействия и теперь буду куда более внимательно следить за ней. Доверьте это мне, а сами ступайте на завтрак.

Вскоре мы с Мирандой вышли в коридор. Она молчала всё это время после моего рассказа. На секунду я уже успела подумать: вдруг она сочтет меня какой-то неказистой. Не поторопилась ли я?

— Значит, ты можешь чувствовать намерения людей? — спросила соседка уже за завтраком, когда мы отсели подальше в уединенный уголок светлой столовой.

— Угу.

— И видишь это во всех людях вокруг?

— Нет. Это активируемая сила. Если я буду постоянно высматривать, то может заболеть голова, или я даже потеряю сознание.

— Ого…

— Тебе кажется это странным?

— Скорее необычным. А ты уже думала о будущей магической специализации?

— Мне до встречи с королевой ещё целый месяц. Я не вдавалась пока в подробности.

— Ну, специализация позволяет тебе сконцентрироваться на какой-то определенной магии. Остальной тоже можно будет учиться, чтобы уметь банально себя защищать и применять прочие базовые вещи. Но выбранное направление станет основной силой.

— Как твои зелья?

— Да, все они пропитаны моей магией. Может быть, в твоём случае это твой дар следователя? Сможешь после учебы работать в суде!

Миранда говорила почти восторженно, потому у меня отлегло от сердца.

— Не знаю, — я потупила взгляд. — Не уверена, что хочу этого.

Кажется, Миранда заметила, что я не очень горю желанием говорить о своих глазах. Потому она быстро сменила тему:

— Ну ладно, это можем обсудить после. Пока что у нас есть занятие поважнее, — соседка достала большой блокнот из сумки. — Нам нужно составить конкретный план по поискам твоего пропавшего принца. Скай с тобой одного возраста?

Я фыркнула от столь романтизированного упоминания, но была очень благодарна Миранде за её отзывчивость в таком деле. Наверное, я не ошиблась, когда доверилась ей.

— Да. Плюс-минус год.

— Тогда нам нужно осмотреть первокурсников и второкурсников. С нашим факультетом это будет сделать просто. Раз в месяц проводятся собрания, и очередное как раз скоро. А вот за котами, птицами и лисами нужно будет побегать.

Миранда задумчиво прикусила верхушку своего карандаша, а затем начала активно записывать.

— Три факультета помимо нашего. Первый и второй курс. По три группы. Т. е. надо обойти восемнадцать групп и узнать, есть ли у них какой-нибудь Скай.

— Жаль, что у меня не получилось выпросить у секретаря ректора списки.

— Да от этой рыжей стервы добра ждать вообще не приходится.

Мира была столь прямолинейна, что я чуть не подавилась чаем. Соседка тихонько посмеялась, заметив мою растерянность.

— Сегодня у нас будет отличная возможность встретиться с второкурсниками из белых птиц, — продолжила она.

— О чём это ты?

— У нас пара по магической зоологии. Причем практика. Это значит, мы пойдем в академический лес. А белые птицы как раз присматривают там за животными в рамках своей учебной программы.

— Скай не особо любил животных, — я ностальгически улыбнулась, смотря в свою кружку. — Хотелось бы найти его как можно скорее.

— Тебя не смутит, что он из птиц?

— А должно? — я удивилась такому вопросу. — Мне совершенно неважно, насколько он силен в магии и на каком факультете учится. Я просто хочу снова встретиться.

— Милая ты девушка, Дакота, — Миранда мечтательно вздохнула. — И одновременно очень уж наивная. Как олененок, которого очень рано отобрали у мамы.

Такое сравнение меня немного обидело.

— Верить в честность и преданность — это не наивность!

— Тоже верно. Не злись. Лучше идём на занятия. Зоология последняя. А пока успеем заглянуть в соседнюю группу зеленых пауков. Там поищем…

Увы, в других зеленых группах первого курса никакого Ская не оказалось. Благо у Миранды там были знакомые, поэтому мне не пришлось всматриваться в лица кучи парней. Так мы вычеркнули самые легкие варианты.

Учебный день тёк своим чередом, в котором остальные студенты чувствовали себя комфортно, а вот меня это «бурное течение знаний» уносило вдаль и пыталось утопить. Чем больше занятий я посещала, тем больше информации для самостоятельного изучения наваливалось. И как всё успеть?

— Можешь выдыхать, — улыбнулась Миранда под конец учебного дня, видя мой измученный вид. — Профессор Хёрт не будет сваливать на тебя кучу книг. Она приверженец стратегии «бросить детей в воду и следить, чтобы выплыли».

Нам как раз оставался на сегодня один практикум по магической зоологии, которого я особенно ждала. Через задний двор академии мы спустились в подземный туннель, и через минут десять по нему вышли в невероятно красивый лес, наполненный разноцветным свечением. Даже воздух здесь был каким-то другим. Более свежим и приятным.

— Как здесь чудесно, — заворожено протянула я. — Даже удивительно, откуда здесь столько магии?

Необычные светлячки, говорящие белки, летающие козлята. Всё это намекало на очень волшебную атмосферу леса. Но ведь в Артикалисе нет природной магии, её раздаёт лишь королева и только её подданным.

— Это место наполнено силами профессора, — пояснила Миранда. — Такова работа зоологических магов. Тех, кто выбрали своей специализацией животных. Они наполняют силами небольшое место, в котором даже у самых обычных зверей появляется интересное потомство. Правда если до подросткового возраста детеныша не возьмёт на попечительство другой маг, то силы зверька угаснут. И он станет самым обычным.

— Как интересно. Всех детенышей, которые тут рождены, пристраивают?

— Почти, — раздался вдруг за спиной громкий женский голос. — Ты у нас новенькая, раз задаешь такие вопросы?

Я обернулась. Возле нас стояла высокая женщина. Её коротких волос уже коснулась седина, а на лице виднелись морщины, но это не мешало ей источать одним своим видом энергичность и уверенность. В одной руке она держала странное существо, похожее на крысу с волчьей мордашкой. То глядело на нас не очень-то дружелюбно.

Сложив два плюс два, я поняла, что передо мной профессор Хёрт.

— Да, здравствуйте, меня зовут Дакота Синк. Я здесь первую неделю.

— А, ректор упоминал о тебе. Приятно познакомиться, я Эмилия Хёрт. Профессор магической зоологии.

Пока мы говорили, я заметила, что пришедшие сюда студенты просто разбрелись кто куда, словно никому и не надо было ждать указаний от преподавателя. В итоге занятие больше напоминало прогулку. Лишь мы с Мирандой остались стоять в обществе профессора.

— Ну что ж, Дакота, поздравляю, у тебя сегодня будет возможность выбрать себе кого-то из малышей. Если покажешь себя хорошо, и вы друг другу придетесь по вкусу, на все годы обучения он останется твоим.

— Правда⁈ — я моментально загорелась энтузиазмом. Мне так хотелось в детстве кошечку или… да хоть кого-нибудь рядом! Но в приюте, конечно же, не разрешалось.

— Правда. Только ты запоздала, и выбор может быть не велик…

Я невольно посмотрела на странного зверька в руках преподавателя. Тот оскалился.

— Ох, нет, об этом не думай, — профессор засмеялась и свободной несильно рукой щелкнула зубоскала по носу. — У Фуфика отвратительный характер. Я ищу ему студента, который будет очень плохо себя вести. Иначе я не знаю, как пристроить эту радость.

Кажется, полукрысу-полуволку очень не нравилось его чересчур милое имя. И Эмилия это понимала.

— Жаль у Харланда уже есть скакун, — Миранда приблизилась к зверьку, чтобы его рассмотреть. — Они прям одно лицо.

Полукрыс хищно щелкнул зубами прямо у носа соседки. Та спокойно отшагнула и хмыкнула, добавляя:

— И характером схожи.

Профессор ничего не ответила, но я заметила, как уголки её губ одобрительно дрогнули вверх. Однако тема быстро сменилась, потому что мимо нас прошёл высокий студент, которого Хёрт вдруг окликнула:

— Руперт! Покажи, пожалуйста, Дакоте малышей, которые сейчас ещё свободны.

Профессор быстро простилась, а нас на попечительство взял окликнутый второкурсник. На нём была белая жилетка и галстук, что позволило сделать вывод — он с факультета белых птиц. Цвет его формы отлично сочетался с чересчур бледным лицом, на котором, кажется, застыл отблеск недовольства. Но Руперт быстро стер его, едва заметил мой внимательный взгляд.

— Мне нужно прогуляться до террариума, проверить мою Леди, — сообщила Миранда.

— Если хочешь, есть парочка свободных змеенышей, — спокойно предложил Руперт.

Я посмотрела сначала на второкурсника, потом на соседку.

— Ты выбрала змею?

Наверняка над этим много раз шутили, учитывая характер Миранды.

— Ну да. Я не собираюсь глубоко погружаться в зоологию, а Леди даёт мне первоклассный яд. Синтезирует мою энергию, которой я делюсь, и выделяет его своими железами.

— А можно мне…

Я лишь начала, а Руперт тут же устало продолжил:

— Что-то более пушистое, милое и ласковое?

В его тоне не было ничего приятного. Но и в моем запросе — ничего плохого.

— Да, если можно.

Второкурсник молча указал мне в нужную сторону и пошёл вперед. Прежде чем мы разошлись, Миранда шепнула:

— Узнай у него про Ская.

Я кивнула, хотя этот молодой человек мало походил на хорошего собеседника.

Мы шли по лесу молча, и это нужно было как-то исправить. Поэтому я произнесла:

— Получается, со второго курса студенты не просто ходят сюда общаться и заниматься со своими питомцами, но и следят за лесом в целом?

Хотела как лучше, но получилось как всегда. Ведь Руперт вдруг хмыкнул и ответил недовольно:

— Нет, это делает только будущий рабочий класс. Тебе это не грозит.

Кажется, как Харланд издевался над прочими факультетами, считая себя выше, так и мой провожатый не любил пауков, просто потому что нам доставался кусок пирога побольше.

— У меня ещё нет магического ядра…

— Словно после получения ты перейдешь на другой факультет.

— Нет, это я к тому, что мне нужен малыш поменьше. Чтобы он мог дождаться, пока я получу магию и смогу установить с ним связь.

Руперт вдруг остановился, развернулся и окинул меня внимательным взглядом.

— Расскажи о себе.

Вопрос, а вернее даже приказ ввел меня в ступор.

— Чем больше похоже владелец и питомец, тем крепче между ними связь, — пояснил гордый птиц. — Кто твои родители?

— У меня их нет, — спокойно ответила я, надеясь, что это и правда нужно, и меня не водят за нос.

— Сирота?

— Да.

— Отстающая?

— Почему это?

— Ты попала сюда не в начале учебного года. Значит, конкурс завалила, но чьё-то исключение освободило тебе место.

Мне было неприятно, но всё же я кивнула.

— Неловкая сирота, от которой многого ждут, раз поместили на зеленый, — Руперт задумчиво осмотрелся. — Идём-ка. У меня есть для тебя кое-кто.

Я пошла следом за второкурсником. Его комментарии о моих сомнительных успехах мне не понравились, однако я решила держать язык за зубами. Хоть и давалось мне это с трудом. Однако грубить ему было бы глупо, ведь я всё ещё должна была узнать о Скае.

Вскоре мы вышли к небольшой поляне. Её окружали четыре дерева, а между ними тянулась зеленая изгородь. Этакий природный барьер в форме квадрата. Руперт взмахнул рукой, зелень расступилась и впустила нас внутрь.

Я задержала дыхание в предвкушении нового знакомства. Мне казалось, что за столь высокой оградой, вероятно, резвится куча самых разных пушистых малышей, ведь поляна была довольна большой. Но… увиденное сильно не совпадало с моими ожиданиями.

На траве перекатывался туда-сюда один лишь малыш. Это был щенок с синей шерстью, которая поблескивала на солнце. Но что главное — из его спины росли полноценные крылья, а голову венчала парочка смешных рогов. И если обычно собаки гоняются за своим хвостом, этот непоседа пытался обхватить лапами одно из крыльев, дабы притянуть его к себе и пожевать. Видимо, он достиг некоторых успехов, ведь кое-где виднелись белые перья.

— Нельзя! — грозно скомандовал Руперт, и щенок замер с открытой пастью.

— Какой милый.

— На этом плюсы заканчиваются, — тихо шепнул второкурсник. За это я одарила его хмурым взглядом, но он продолжил, словно не заметил моей реакции:

— Это щенок неболапов. Они очень популярны, отличные магические спутники, легки в обучении, привязываются к человеку. Вырастают до размеров небольших лошадей, поэтому на них можно совершать полеты. К ним имеют доступ только пауки и лисы. Остальные недостаточно хороши.

— Может, им просто нужно много энергии, поэтому их и привязывают к хозяевам с сильным ядром? — со вздохом поинтересовалась я. Негатив этого парня начинал раздражать.

— И это тоже.

— Если они так хороши, почему же тогда малыш всё ещё без хозяина?

Неболап медленно перекатился на живот, прилег и смотрел на меня взглядом любопытного ребенка, который прячется в засаде. Высокая трава и правда скрыла его мордашку. Но вздернутая попа охотника предательски торчала.

— Это брак. Он странного цвета, но это полбеды. У неболапов не должно быть рогов. Уж не знаю, как так вышло, что они у него выросли. Из-за этого щенок неловкий, не умеет летать, потому что не может держать баланс, да и про природную обучаемость он не в курсе.

Руперт говорил так, словно этот щенок сам виноват, что родился не столь совершенным. Меня вновь задело, что ворчливый второкурсник напрямую ассоциирует его со мной. Я не считала неболапа неправильным, но вот Руперт явно поставил на нас обоих клеймо «им вроде повезло, но они не дотягивают». Сирота-неумеха на зеленом факультете и рогатый бракованный неболап. По его мнению, мы отличная парочка.

Я не стала ставить крест на зверьке. Ему явно было одиноко на этой большой поляне. Наверное, у него много братьев и сестер, но тех уже разобрали. Я сделала пару шагов навстречу малышу. Чем ближе я подходила, тем активнее шевелился его пушистый зад охотника. Странно. Вроде собака, а с такими истинно кошачьими повадками.

Секунда, и на меня совершили самое жуткое нападение. Неболап резко выпрыгнул из засады, пробежал пару метров, неловко подпрыгнул, взлетел, перекувыркнулся в воздухе, потерял равновесие и кое-как успел зацепиться за меня, когда я подставила руки, чтобы словить пушистого недотёпу.

Я ощутила, какая у него мягкая шерсть, приятные на ощупь перышки, а в глазах-пуговках увидела искреннюю детскую добродушность. Неболап лежал у меня на руках кверху пузом и пытался шевелить лапами, чтобы поменять уязвимое положение и обнюхать нового человека.

Я активировала свою силу и поняла, что аура этого малыша настолько чистая, словно он ещё младенец. Тут его носик задергался, и он звучно чихнул. От всей его шерсти в этот момент разошлись блески, будто кто-то дунул на волшебный одуванчик.

— Ну что? — донесся голос Руперта. — Берешь его?

Я ещё раз посмотрела на малыша. Он кое-как сумел перевернуться, поставил передние лапы мне на плечи и начал активно обнюхивать моё лицо.

— А как его зовут?

— Имя хозяин выбирает сам.

Я не успела ответить. Мою щеку медленно облизнули, как бы пробуя на вкус. Учитывая, как завилял небольшой синий хвостик, я оказалась приятным блюдом.

— Да. Наверное. То есть точно. Беру! — со сменной решительностью ответила я. Пройти мимо такого игривого малыша у меня уже не получилось бы. От одной мысли, что придется поставить его на землю и уходить, пока он смотрит в след, оставаясь вновь в одиночестве и в тени своей «бракованности» мне становилось тоскливо. Да и… наверное, мы правда чем-то похожи.

— Отлично, он твой.

Второкурсник пожал плечами. Он собирался сказать ещё что-то, но со стороны послышался стук копыт, недовольное громкое ржание, а затем средь деревьев показался большущий чёрный конь, которого было видно даже за оградой. Его седлала знакомая мне фигура…

— Руперт! — весело крикнул Харланд без приветствий. — Некронту вновь нужно поменять подковы!

Я заметила, как второкурсник обернулся и нервно сжал за спиной кулак.

— Ты снова попросил одного из своих дружков увеличить его в размерах? Некронт ещё жеребенок! Ему вредно бегать здесь в столь взрослой форме. Естественно, подковы ему жмут!

— Птиц собирается читать мне нотации? — усмехнулся Харланд, а затем вдруг переключил внимание на меня. — О, Дакота. Смотрю, выбрала себе питомца?

В его глазах появилась язвительность. Думаю, он быстро понял всю иронию происходящего. Но я лишь хмыкнула и отвернулась, погладив неболапа, которого напугало ржание лошади.

— Иди и попроси помощи у кого-то другого. Я занят!

— Эй, Руперт, — тон Харланда стал странно-заговорщическим. — Ты же знаешь, я всегда предпочту твои услуги всем прочим птицам. Неужели ты, и правда, мне откажешь?

Мне кажется, в это мгновение второкурсник сжал кулак за спиной столь сильно, что будь его ногти длиннее, пошла бы кровь. Так они впились в кожу.

— Ладно, — выдохнув, спокойно ответил он. — Дакота, подожди меня здесь. Не выпускай неболапа дальше барьера.

Я кивнула, хоть и не понимала, почему бы Руперту не послать этого наглеца провалиться под землю.

— Так бы сразу, буду ждать тебя у конюшни.

И с этими словами Харланд погнал свою бедную лошадь прочь.

Ещё до того, как второкурсник успел скрыться за зеленой оградой, я набралась храбрости и поспешила спросить:

— Послушай, Руперт! У вас случайно не учится на факультете студент по имени Скай?

Он обернулся и смерил меня хмурым взглядом. Однако на фоне Харланда я казалась невинным цветочком, хоть и в зеленой форме. Поэтому мне нехотя ответили:

— Нет. Не знаю такого. По крайней мере, не в моей группе.

На этом он коротко махнул мне рукой и скрылся за зеленым барьером.

Мы остались наедине с неболапом. Он всё ещё сидел у меня на руках. Возможно, боялся, что я отпущу его и уйду. Наверное, с ним так часто поступали.

— Давай придумаем тебе имя? — с улыбкой предложила я. Затем подошла к дереву и села в его тени. Крылатый щенок разместился на моих коленях.

— Даже не знаю, как придумывают имя питомцам? — начала рассуждать я вслух. — Наверное, это должно быть связано с чем-то, что я люблю. Мне нравятся мятные пряники. Может, назвать тебя Пряником?

Я опустила взгляд на неболапа, тот склонил голову вбок, пытаясь понять, о чём речь.

— Нет, кажется, я читала книгу, где так звали кота. Он слишком много ел, если у тебя будет такой же аппетит, я тебя не прокормлю. Хм. О, у меня в приюте был очень добрый охранник, господин Кедр. Это самый чудесный мужчина, которого я знаю. Может, назовём тебя Кедр? А ласково можно звать Орешком или Кедриком. Как тебе такое?

Неболап, уловив мой радостный тон, очень весело замахал одновременно и хвостом, и крыльями. Так что я решила, что он доволен.

— Тогда решено! — это я сказала особенно громко с оживленным кивком. Кедрик подхватил волну радости: подпрыгнул, взлетел, потерял равновесие, кувыркнулся и… вдруг его рог со всей дури ударил мне прямо в лицо возле глаза!

Я услышала писк и звон. Кажется, пищал неболап, а вот звенело у меня в ушах. Я попыталась открыть глаза и поняла, что не закрывала их! Просто вокруг всё потемнело после удара, а через секунду даже звуки и те затихли…

Я проснулась и первым делом поняла, что лежу не на земле. Тело обнимало теплое одеяло, и вокруг витал странный аромат. Так пахли травы Миранды, когда она приступала к приготовлению зелий.

Голова побаливала. Веки были тяжелыми. Я постаралась открыть глаза, но полноценно получилось что-то увидеть только одним из них.

— Проснулась? — раздался рядом приятный, знакомый голос.

Тогда-то я пробудилась от болезненной неги окончательно. Кое-как приподнялась на локтях и посмотрела на говорившего.

— Ласориан?

Дракон сидел на стуле рядом с кроватью и читал. Теперь я окончательно поняла, что нахожусь в светлой палате лазарета. За окном виднелся закат. Неужели я пролежала здесь весь вечер?

— Тебе не стоит так резко двигаться.

Лас отложил книгу на столик рядом. Забавно, это был один из учебников, которые мне дал профессор Рейк, чтобы я нагоняла материал.

— Всё в порядке. Кажется, — с этими словами я окончательно села и притянула одеяло поближе. Меня успели переодеть в больничную пижаму. — А что вы здесь делаете?

— Мне обязаны сообщать о любых происшествиях, связанных с тобой. И как только я узнал, что ты в лазарете, поспешил сюда. Как ты себя чувствуешь? И что произошло?

Приятное и необычное чувство, когда о тебе заботятся. Хотя одновременно немного неловко. Я в академии меньше недели, а уже успела попасть в лазарет.

— Ничего такого, — постаралась улыбнуться и поняла, что левая сторона лица побаливает от движений. — На зоологии мне предложили выбрать магическое существо, которое я смогу привязать к моему ядру в будущем. Я познакомилась с милейшим неболапом, но… он неловкий и очень активный щенок. Слишком обрадовался, подлетел и ударил меня рогом.

— Неболап? — Лас задумчиво откинулся на стуле. — Я плохо знаком с местной фауной, но у них ведь нет рогов…

— Кедрик особенный. Его поэтому никто и не хотел брать.

Дракон вдруг странновато улыбнулся, а после добродушно кивнул. В его голубых глазах ни на секунду не проявилось недовольства или досады. Поэтому я посчитала, что не принесла слишком много хлопот.

— Ты не ответила, как чувствуешь себя?

— Вроде нормально. Голова немного побаливает, и левым глазом я почти ничего не вижу. А что говорят лекари?

— Тебе повезло. Глаз остался цел. Здесь успели помочь, и целительной магией предотвратили возможное сотрясение. Есть только один нюанс…

Лас взял со стола ручное зеркало и передал мне. Я посмотрела на своё отражение и обомлела. Огромный синяк растекся от моего лба прямиком до щеки. Возле переносицы он успел немного пожелтеть. Глазом я ничего не видела, потому что тот попросту опух!

Вот тебе и милый Орешек…

— О святая королева, — дрогнувшим голосом шепнула я и прикоснулась пальцами к синеве на лице. Было не больно. Наверное, лекари постарались. Однако выглядело просто ужасно.

Во мне теплилась надежда, что мы с Мирандой очень быстро найдем Ская, раз уж так основательно взялись за дело. Но если он увидит меня вот такой…

— Расстроилась? — с аккуратной нежностью в голосе спросил Лас.

Я поджала губы и опустила взгляд.

— А… а целительной магией нельзя это убрать?

— Здешний лекарь сказал, что предотвратил самое опасное, а это лишь синяк. Он принесет мази. Если будешь наносить каждый день на ночь, за неделю всё пройдёт.

Ничего не оставалось кроме как кивнуть и смириться, что мне придется ходить по академии с синим лицом. И как я в первые же дни умудряюсь найти столько злоключений?

— Но я могу помочь, — неожиданно произнес Лас.

Я ощутила, как его теплые пальцы прикасаются к моему подбородку и приподнимают тот. Дракон примерился, словно я картина, которую он собирался усовершенствовать парой мазков. Сразу после от его рук к моему лицу потянулась энергия. Это вызвало легкое чувство щекотки.

— Думаю, так будет лучше.

Дракон вновь откинулся на спинку стула.

Глаз так и остался заплывшим, поэтому сначала я подумала, что ничего не изменилось. Но едва посмотрела на себя в зеркало, тут же ахнула. Синяк полностью пропал! У меня было идеально ровное, светлое личико с моими привычными веснушками. И хоть я плохо видела левым глазом, в зеркале тот выглядел не хуже правого.

— Как? — с удивлением спросила я и уставилась на Ласа. — Вы целитель?

— Иллюзионист, — усмехнулся дракон. — Однако когда дело касается внешней картинки, моя магия работает даже лучше, чем целительная. Когда синяк исчезнет, я рассею заклинание. А пока и ты, и люди вокруг будут смотреть на твоё лицо через призму иллюзии. Не волнуйся, это не помешает тебе демонстрировать эмоции. Мои маски очень натуральны. Сможешь даже наносить макияж, если захочешь.

Я на секунду задумалась и осмотрела Ласа беглым взглядом. Широкие плечи, высокий рост, атлетическое телосложение. Точеный подбородок, мужественные скулы и такие притягательные голубые глаза. Я бы никогда не посмела высказать свои предположения вслух, но он словно прочитал мои мысли и весело произнес:

— Мой облик натуральный. В себе я магией ничего не меняю.

— Я ни о чём таком не думала! — спешно выпалила, а сама не знала, куда деть взгляд.

Я бы провалилась сквозь землю, но в дверь вдруг постучали…

— Войдите, — одобрительно произнес Ласориан, хотя на его губах ещё поблескивала хитрая улыбка из-за моего смущения.

Я выдохнула. На пороге показались двое. Миранда и профессор Рейк. К моему удивлению, на руках у соседки сидел Кедрик, который очень любопытно осматривался по сторонам. Наверное, ему не часто приходилось бывать вне леса.

— Здравствуйте. Мы пришли узнать, как Дакота себя чувствует, — профессор вошёл первым.

— А ещё принесли виновника, который очень раскаивается, — усмехнулась Миранда. Она выглянула из-за широкой спины преподавателя и невольно задержала взгляд на Ласориане. На её лице отразилось растерянное удивление. Наверняка Мира ожидала увидеть здесь лекаря или его помощника, а не моего патрона.

— Ласориан Рэндолский, покровитель Дакоты, — дракон встал, дружелюбно кивнул Миранде и протянул ладонь профессору. Последний с учтивостью пожал её.

— Дориан Рейк, декан факультета зеленых пауков и преподаватель защитных искусств.

— А вы, милая леди?

Лас одним приветливым тоном и обворожительной улыбкой умел располагать к себе людей. Даже моя бойкая соседка не осталась равнодушной. Хотя и очень быстро постаралась это скрыть.

— Миранда Хейл. Я новая соседка Дакоты.

— Очень рад знакомству. А рогатый малыш на ваших руках, стало быть, тот самый шебутной неболап?

Дракон нагнулся поближе к Кедрику, и тот смущенно и боязливо спрятался в складках пиджака Миранды.

— Не пугайте его, — попросила я.

— Профессор Хёрт отпустила этого сорванца из леса всего на часок, — с этими словами Миранда подошла ко мне и протянула неболапа. — Он хоть и виноват, но сделал всё возможное, чтобы тебе поскорее помогли. Кричал так, что даже я у серпентария услышала.

Я аккуратно взяла к себе Кедрика. Он старался двигаться очень осторожно. Немного потоптался на моих ногах и смирно лег. Думаю, будь он котиком, обязательно заурчал. Но его собачья натура позволила ему лишь грустно фыркнуть и виновато прижать уши.

— Всё хорошо, я не злюсь…

— Мне казалось, у тебя должен остаться большой синяк, — продолжала Мира.

— Да, — я посмотрела на Ласа и улыбнулась. — Это всё магия. Хотя я всё равно нормально вижу вас только одним глазом. Второй опух. Но лекари говорят, что ничего страшного не произошло.

— Я приношу извинения от лица всей академии, — Рейк обратился не столько ко мне, сколько к Ласориану. — Методы обучения профессора Хёрт несколько своеобразны, однако за каждый первокурсником, который ещё не научился управляться со своим питомцем, должен присматривать студент постарше. Но юноша, представленный к Дакоте, почему-то решил отойти в самый неподходящий момент. Мы примем меры, чтобы такого больше не повторялось.

— Мне стоит проявить строгость и проследить за исправлением ситуации? — Лас неожиданно посмотрел на меня.

Я растерянно мотнула головой.

— Нет. Ни профессор, ни Руперт не виноваты в произошедшем. Просто несчастный случай. Поэтому не стоит поднимать шум.

— Ну, раз ты сама так говоришь, — дракон кивнул. — Я, пожалуй, пойду. Если что-то случится или понадобиться — не стесняйтесь вызвать меня, как сегодня. До свидания, Дакота.

— До встречи!

— Я вас провожу, — вызвался Рейк, и вскоре мужчины вышли из палаты.

Миранда некоторое время смотрела им вслед, а когда дверь палаты плотно закрылась, негромко произнесла:

— Зачем мы ищем Ская, которого ты не видела кучу лет, когда у тебя такой покровитель?

— Миранда! — я искренне возмутилась, хоть в груди и зажёгся странный приятный огонечек.

— Правда, фамилия у него какая-то необычная. Он не здешний?

— Да. Кажется, из королевской семьи другого мира.

— Из королевской⁈ Мой вопрос становится ещё более актуальным!

— Перестань! Где я и где он? Лас смотрит на меня как на ребенка и брошенную сиротку. И вообще, я люблю Ская.

— Какой интересный порядок аргументов.

— Миранда! — в этот раз я протянула её имя с обидой в голосе. Меня ранило, что соседка может думать обо мне вот так поверхностно.

— Прости, олененок, — с улыбкой раскаяния попросила Мира. — Я шучу. Просто меня удивило, что такой видный мужчина решил взять под своё крыло сироту. Обычно покровители куда более старые, одинокие или странноватые на голову.

— А профессор Рейк?

— Он подходит под категорию одиноких. Вечно пропадает за своими рунными книгами или в попытках создать магические артефакты, хотя знает, что в вещах энергия плохо приживается. Кстати! Пока мы с ним шли сюда, он рассказал, что разобрался с ментальной заразой Фанни, которую ты рассмотрела.

— Харланда наказали?

— Увы, нет. Профессор говорит, что мерзавец не имеет никакого отношения к этому. И такой эффект возник из-за лекарств Фанни. Она слабая девочка и принимает много разных микстур для тела и духа. Как сказал Рейк, он подозревает, что недобросовестный лекарь примешивает в свои зелья ментальный порошок. Это создаёт впечатление, что его лекарства помогают больным избавляться от печальных мыслей. А на деле, он просто заглушает ментальной магией симптоматику. Ещё и порождает не очевидные, но неприятные последствия.

— Это возможно?

— Ну, как человек, который умеет изготавливать подобные порошки, скажу, что да, определенно. Но насколько теория профессора верна — он выяснит позже.

Я невольно вспомнила, как Миранда использовала один из таких на мне. Она продолжила:

— Самое главное, они заменят лекарства Фанни. А остальные дрязги нас уже особо не касаются.

— Не может ли быть такого, что профессор просто выгораживает Харланда? Всё же это сын ректора.

— Увы, это возможно. Очень многие преподаватели смотрят на гада сквозь пальцы. Ему завышают оценки и прощают различные выходки. Но мне кажется, что профессор Рейк не такой. А главное — он искренне любит Фанни и относится к ней как к дочери. Думаю, он не стал бы прогибаться под властью ректора в таком вопросе.

— Ну, главное, что Фанни теперь в безопасности. Это радует.

Хотя что-то во всей это истории сильно меня смущало…

Меня не оставляли в покое тревожные мысли о Фанни. Однако на следующий день я смогла с ней встретиться на перемене и незаметно проверила её ауру. Ментального воздействия не осталось. Потому мы с Мирандой смогли выдохнуть. По крайней мере, пока что.

Следующие дни прошли в сумбурных поисках Ская и попытках выучить всё то, что на меня свалилось. Я не преуспела ни в том, ни в другом. Потому утром в первый день выходных, я стояла у ворот академии с непонятным чувством осуждения к самой себе.

Миранда уехала к родителям прошлым вечером, и ночь я провела одна. Тогда-то неожиданно поняла, что успела привыкнуть к ведьминским бормотаниям этой своеобразной аристократки. Мы неожиданно приятно уживались с ней. Нужно было всего-то соблюдать два правила: не трогать Миранду первые полчаса после пробуждения и не прикасаться к её вещам. И то и другое я соблюдала из чувства банального самосохранения. Потому что за первое могли откусить голову, а во втором случае была велика вероятность нарваться на яд в самых необычных его формах.

Но тосковать от одиночества мне предстояло недолго. Вот-вот должна была подъехать карета Ласориана. К тому же, проводить меня вышел дедушка Шарс. Он старался по-особенному заботиться обо мне. Думаю, на зеленом факультете не так уж много сирот. Потому пожилой паучок считал своим долгом окружить одну из них родительской теплотой всех своих восьми лап.

— Ты прости, Дакота, — начал вдруг господин Шарс. — У меня в распоряжении одна лишь форма академии, халаты да пижамы. Поэтому я ничего лучше не смог найти.

Комендант говорил о моём зеленом платье, которое выдал сегодня. Своих вещей у меня не было, а ехать в обычной форме не хотелось. Поэтому дедушка принес летний вариант формы. Плюс поверх я накинула свой обычный пиджак, чтобы не замерзнуть, хоть погода и стояла по-осеннему приятная.

— Что вы! Я благодарна и за это.

— Но ты едешь в гости к знатному человеку…

— Мой покровитель не из тех, кто обращает внимание на такие мелочи. По крайней мере, мне так кажется.

Я улыбнулась, но одновременно вспомнила, что сам Лас всегда был одет с иголочки и не позволял себе расхлябанности во внешнем виде. Однако и я выглядела сейчас довольно аккуратно, пусть и по-студенчески скромно.

— Дакота Синк? — выкрикнул подъехавший кучер.

— Это я! Здравствуйте.

Попрощавшись с дедушкой Шарсом, я поднялась в карету, отдала сопровождающему свой почти пустой чемоданчик и припала к окну. Мы выдвинулись. Дорога от академии до города лежала через лес. И если на деревья я успела насмотреться, когда ехала сюда в первый день, то жизнь столицы была ещё мне не ведома.

Кучер сидел на козлах, потому я была представлена сама себе. С огромным удовольствием и вниманием я смотрела на аккуратные домики, чистые улицы и людей, которые спешили по своим делам. Всё казалось таким ярким и наполненным жизнью. После закрытого приюта не верилось, что я, наконец, стала частью всего этого.

Через два часа пути карета остановилась. Ранее я заметила, что мы въехали на территорию с более уединенными домами. В городе они довольно плотно жались друг к другу. Здесь же у каждой семьи был свой сад, огражденный забором.

— Приехали, — оповестил провожатый и помог мне спуститься.

Я застыла возле красивого двухэтажного дома из светлого камня. Всё вокруг дышало чистотой и уютом. Газон и кусты были идеально пострижены, а дорожка до крыльца вычищена. Наверное, арендовать такую красоту стоит больших денег.

Не успела я пропустить нескольких удивленных вздохов, как на крыльце показался мой патрон. Ласориан вышел на солнце, улыбнулся и приветливо взмахнул рукой. Он выглядел по-домашнему уютно: волосы чуть растрепались, а верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты. Однако даже так дракон не терял аристократичности, которая создавала между нами большущую социальную пропасть.

— Доброе утро, Дакота. Ты уже завтракала?

Его приятный голос заставил меня улыбнуться в ответ и забыть о предрассудках.

— Доброе. Нет. Я сразу направилась к вам.

— Чудесно, идём. Составишь мне компанию.

Я вошла в дом с чувством легкого трепета. Всё мне было интересно и привлекало, ведь Лас был закрытой, но увлекательной книгой. А жилище может очень много рассказать о человеке.

Первое, что я заметила — кроме нас в доме никого не было. Даже кучер запряг лошадь и сразу уехал. Ласориан проводил меня в столовую, где было накрыто на одного. Однако вместо распоряжений служанке, он быстро сам принес ещё один набор посуды. Это искренне поразило.

— А вы живете здесь один? — спросила я, когда мы сели за стол.

Завтрак выглядел очень самобытно, без пафоса и вычурности, но сытно и аппетитно. В большой сковороде ещё тихонько скворчали кусочки мяса, соседствующие с идеально приготовленной яичницей. На тарелочке покоились бутерброды с маслом и какой-то рыбкой. От чайника во все стороны расходился аромат ягод.

— А с кем мне здесь жить? — весело спросил Лас и заботливо взял мою тарелку, чтобы положить еду. Мне досталась добрая половина завтрака.

— Я про слуг.

— Ох, нет. Я не привык полагаться на посторонних людей. Я много путешествую и, если в каждой точке вселенной буду искать не только уединенное жилище, но ещё и проверенных людей — это будет ужасная волокита.

— Проверенных? — переспросила я, а сама взялась разливать чай, чтобы не казаться неблагодарной неумехой.

— Ну да. Это ведь люди, которые будут готовить мне еду. Перебирать мои вещи. Спать где-то в этом же доме, — Лас задумался на секунду. — Наверное, это звучит странно. Но в моей профессии нужна осторожность.

— Вы ведь дипломат из какого-то важного мира. Я думала, вас должны встречать везде с большой радостью.

— Самого важного мира, — особенно акцентировал внимание дракон. — И, увы, политика — штука сложная. Отнюдь не все и всегда рады меня видеть. Но ты давай ешь, а то остынет. А я старался.

Я как раз попробовала кусочки мяса и успела удивиться, насколько они нежные. И признание, что поваром выступал сам Лас, заставило мои глаза расшириться в изумлении.

— Вы сами готовите⁈

— Ну да. Не вкусно?

Лас хитро улыбнулся. Он не сомневался в своих талантах и явно ждал комплимента. Но и я не жадная до похвалы, тем более искренней.

— Наоборот! Очень вкусно! Но как же вы со всем справляетесь в этом огромном доме?

— Чтобы привести это место в порядок перед арендой я всё же нанял садовника и нескольких женщин для уборки. А так мне помогают кое-какие артефакты. В моём мире с ними гораздо проще. Магия вообще упрощает быт. У нас, например, все думать забыли даже о каретах и лошадях. А тебе пришлось проехать целых два часа.

— А как же вы путешествуете?

— По всему Первому миру то тут, то там раскиданы ведьминские лавки, где за небольшую плату тебе организуют телепортацию в нужную точку.

Я чуть не подавилась бутербродом. Телепортация на большие расстояния в нашем мире была доступна разве что… я даже не знаю, самой королеве?

— Да вы шутите!

— Совсем нет.

В порыве удивления, я не заметила, как с моей вилки предательски сорвался кусочек яичницы и упал прямо на белый воротничок платья. Я ойкнула, затем внутренне рыкнула на саму себя и постаралась поскорее вытереть след салфеткой, которую протянул Ласориан.

— Не расстраивайся. Переоденешься после завтрака.

Лас заметил, что я слишком много значения придала этой мелкой напасти.

— Нет, я… я замою. Подскажите, а где у вас ванная?

Дракон посмотрел на меня с хмурой задумчивостью.

— Дакота, у тебя нет других вещей кроме формы академии?

На секунду мне стало очень неловко и даже стыдно. Хотя за что? Разве я виновата в своей бедности?

— Да, но это не проблема, — я постаралась ломано улыбнуться.

— И правда, не проблема, — Лас тепло улыбнулся в ответ. — Доешь, пожалуйста. А после завтрака отправимся в город и купим тебе несколько нарядов и прочих нужных вещей.

Я покраснела. Вдруг он подумал, что у меня всё-таки есть какие-то деньги, просто ещё не представилось случая их потратить? И теперь надо как-то сказать, что он заблуждается.

— Ласориан, у меня совсем…

— А у меня — да, — он аккуратно перебил моё неловкое признание. — Дакота, я ведь несу за тебя ответственность. В том числе и финансовую. Поэтому не переживай, пожалуйста, о таких пустяках. Твоя задача хорошо и прилежно учиться, а я обеспечу тебя всем необходимым. В том числе одеждой. Прости, что эта мысль не пришла мне в голову сразу.

— За что же вам извиняться? — в сердцах произнесла я, чувствуя, что к горлу подошёл ком.

Мне было стыдно за своё положение и одновременно очень приятно, ведь дракон с такой заботой и теплотой говорил со мной. Я всё ещё не понимала, за какие заслуги мне в покровители достался столь добрый человек. В итоге из-за волнения я смогла пролепетать лишь:

— Спасибо большое.

И постаралась подавить ком вкусным завтраком и горячим чаем…

Ласориан

Присутствие Дакоты в доме напоминало чувство, когда ты приносишь с улицы котенка. Он аккуратно исследует территорию, неловко перебирает лапками и каждый раз посматривает, не следишь ли ты за ним. А к миски с молоком подходит, лишь когда точно убеждается, что это не злой розыгрыш и еду не выдернут прямо у него из-под носа. В общем, умилительно и пока что не приносило дискомфорта.

Правила академии идеально предоставляли мне свободу действий и возможность не устать от женской компании. При этом двух дней в неделю достаточно, чтобы укреплять моё влияние на кудрявый интерес многих влиятельных людей, о котором сама Дакота даже не подозревала.

Если бы не эти «вольные выходные», мне бы пришлось хорошо извернуться, чтобы иметь постоянный доступ в академию. Ведь не сомневаюсь, обозленный Гант ещё сделает свой ход в этой шахматной партии, дабы отбить у меня «королеву». Но пока что я мог сполна укреплять своё влияние вдали от его вороньих глаз падальщика.

Робость девочки меня радовала. Она не болтала слишком много, однако с удовольствием отвечала, если я задавал вопросы. Поэтому разговор всегда можно было направить в нужное русло. Потому наша поездка в карете до выбранного мною магазина оказалась весьма приятной.

Дальше я передал мою маленькую визави не самой очаровательной на вид хозяйке магазина, которая быстро расцвела, едва услышала, что платить мы будем золотом. А сам смиренно сел в кресло, дабы насладиться последними веяниями здешней отсталой моды.

Стоит отдать должное неприятной даме. Очень скоро Дакота вышла ко мне в милейшем наряде, который отлично подходил её юной и немного несуразной красоте…

— Ну как вам? — восторженно прощебетала хозяйка, которая явно была со мной куда более обходительная, чем с моим уличным котёнком. Вероятно, пронырливая женщина сразу поняла, что я лишь патрон бедной студентки. И решила, что её задача максимально угодить мне, забыв о чувствах девушки.

Я осмотрел вышедшую из примерочной Дакоту. Всё было отлично. Недостатки замаскировали, достоинства подчеркнули. Нежно-розовое платье идеально облегало узкую талию и добавляло недостающего объёма в груди. Вырез открыл длинную шейку, а рукава скрыли слишком худощавенькие ручки.

Одно лишь хитрая дама не учла — выражение лица Дако нисколько не красило этот образ. Она стояла с поджатыми губами и сдерживалась от грубости лишь потому, что не хотела омрачить мою доброту.

— Дакота, как тебе? — спросил я, и лицо охотницы за золотом с удивлением вытянулось. — Нравится?

— Да, но… — котёнок покружилась перед зеркалом и незаметно успела посмотреть на ценник, — … можем мы пойти в другой магазин?

Неприятная дама не дала мне ответить, потому что тут же по-театральному радушно засмеялась.

— Ох уж эти юные и глупые студентки, сами не понимают, какое счастье им подают на блюдечке, не правда ли?

Она явно ожидала от меня одобрения. Вероятно, брюзжащие старики часто отвечали подобной монетой, а затем отправляли своих подопечных молча наряжаться в очередной кукольный наряд. Хотя, уверен, редкая девушка решилась бы перечить. Ради красивых платьев они готовы терпеть многое. Но не Дакота. У этого котёнка всё же были когти.

— Право, вы что-то перепутали, — со вздохом произнес я и поднялся с кресла. — Я никак не считаю мою юную спутницу глупой. А если вы разбираетесь в моде столь же скверно, как в людях, то нам и правда нечего здесь делать.

По веснушчатому лицу пробежала улыбка.

— Подождите, я не хотела…

— Дакота, переодевайся. Кажется, эта леди не совсем поняла, что мы пришли за нарядом тебе, но никак не мне.

Как не распылялась в извинениях и оправданиях хозяйка магазина, своё она упустила. Мы вышли на улицу без единой покупки.

— Давай поедем сразу к швее. Мне успели посоветовать одну. Сошьём тебе наряды на заказ, так точно будет куда эффективнее, — я уже направился к карете, когда Дакота неуверенно ухватила пальчиками рукав моего пиджака. Словно ребенок, который пытается остановить слишком быстрого родителя.

— А давайте зайдём туда?

Я посмотрел в сторону, куда указывала худая ручка. Это был неприметный магазинчик без типичной для этой улицы большой вывески. Маленький, с одной лишь надписью на двери «Мурьян».

— Зачем? Ассортимент там явно не больше.

— Там точно должно быть дешевле. Отдавать такие деньги за одежду — это как-то странно.

Я в очередной раз улыбнулся. Почти искренне. Крутясь в королевских и знатных кругах, я успел забыть, что бывают девушки, которые не ахают от каждой возможности купить новое платье. Даже моя кузина, будучи умнейшей принцессой, всё равно поддавалась соблазнам моды.

— Дакота, экономика моего мира куда более развита, чем ваша. За один и тот же слиток золота я могу купить здесь целый дом, в то время как у себя мне бы хватило разве что на годовую аренду. Поэтому не скромничай.

Дако потупила взгляд, а после набралась смелости и всё же выпалила:

— Мне очень приятно, но я настаиваю. Мне не нужны платья, которые стоят дороже, только потому что какие-то незнакомые люди сказали, мол они более модные. Самое главное, чтобы ткань была качественная, сидело удобно и хорошо смотрелось. Остальное — это безалаберная расточительность.

Она вдруг вздернула носик и испуганно посмотрела на меня. Явно подумала, что сказала лишнего. Наверное, сам-то я казался тем ещё щёголем.

— Простите, я не имела в виду, что вы расточительный, потому что покупаете более дорогую одежду. Вы ведь можете себе это позволить, тем более, когда делаете такое хорошее дело для сироты, а я… я…

Она окончательно растерялась. Я какое-то время смотрел на неё с суровостью, но лишь потому, что эта реакция немного веселила. В хорошем смысле, издеваться над бедной девочкой у меня не было никакого желания, несмотря на мои сомнительные моральные ориентиры.

— Всё хорошо, — я, наконец, одарил смущенного котёнка улыбкой, и она смогла выдохнуть. — Я уважаю твою позицию. Мне кажется, такая скромность очень красит девушку твоих лет. И если ты так хочешь, конечно, пойдём туда.

В магазинчике под странным названием «Мурьян», которое больше подошло бы товарам для животных, нежели продаже платьев, нас встретила оживленная молодая девушка на вид чуть старше Дакоты. Покупателей у неё не было, что не удивительно, знатные особы обходили незнакомый серый магазин стороной. Потому нас одарили самым добродушным и, кажется, искренним вниманием.

— Здравствуйте, меня зовут Беллисия, добро пожаловать к нам! — внимание юной хозяйки в этот раз легло на Дакоту, что порадовало малышку. — А вы ведь из Королевской академии?

— Да. А что?

— О, я тоже училась там. Закончила совсем недавно и открыла свой магазин, — она задержала взгляд на зеленом пиджаке моей визави. — Только я с факультета серых котов. Как раз там и научилась магическому шитью.

Словно в подтверждение этих слов на нас из-за прилавка вальяжно посмотрел чёрный кот с ленточкой на шее. Видимо, символ этого места и магический питомец, которого девушка смогла унести с собой из академии. Заметив покупателей, кот выпрыгнул, потянулся и с недовольным выражением морды принялся чего-то ждать.

— Вам нужно что-то конкретное? — всё с тем же радушием спросила хозяйка, смотря то на Дако, то на меня. — Я с удовольствием сделаю вам скидку, раз уж мы из одной академии!

При мысли о ещё большей экономии моих денег котёнок заметно просияла, хотя и без этого Беллисия явно понравилась ей больше, чем несносная дамочка из прошлого бутика. На секунду Дакота посмотрела на меня, как бы спрашивая немого разрешения. Я лишь кивнул и предоставил девушкам возможность самим решать, что и в каких количествах может понадобиться юной студентке.

— Подожду на том диванчике.

После моих слов милые особы принялись рассматривать платья, сумки, туфли и шарфики. На этот раз к мнению Дакоты всецело прислушивались, а потому она выглядела очень увлеченной.

Здешний недовольный кот, как оказалось, тоже зарабатывает себе на корм. По просьбе хозяйки он носил им всякие ленточки и прочие аксессуары. Причем исполнял своё дело с особой прытью и быстротой.

Когда девушки уже удалились в небольшой кабинет, который служил примерочной, я ощутил нечто странное. В мою голову кто-то «постучал» с явной надеждой, нет, даже требованием о ментальной связи. И как бы ни были сильны ведьмы моего рода, не думаю, что это кто-то из семьи. Больно далеко Артикалис от Первого мира.

— Слушаю вас, — спокойно произнес я в ответ на мысленный призыв. Благо вслух говорить было не нужно.

— Господин Рэндолский, — голос был мужской и звучал лишь в моей голове, — меня зовут Гридерис Бриг, я советник святой Королевы Соларии и главный маг Артикалиса.

— Ох, а я думал, в вашем мире запрещена ментальная связь.

— Да, но дела королевы — это исключение. А вы пропустили аудиенцию её величества…

— Не совсем так, — я скучающе перевернул газету, которую рассматривал. — Я обозначил вашему человеку, что не могу прибыть в замок в выходные. Однако в пригласительном письме стояла сегодняшняя дата.

— Но у Королевы Соларии очень плотный график! — в голосе придворного мага послышалось возмущение, смешенное с искренним шоком. Ну, ещё бы. Кто-то смеет перечить их богине.

— У меня в выходные — тоже, — я невольно посмотрел в сторону кабинета, откуда доносился женский смех.

— Да как вы…

— Господин Бриг, — мне пришлось строго перебить возможную гневную тираду. — Я не мальчик на побегушках, а политический дипломат куда более влиятельного мира. А также член куда более древней королевской семьи. Королева Солария нуждается в моей помощи. Не наоборот. Поэтому давайте мы будем взаимно уважать время друг друга. Назначьте мне новую встречу в будний день, и я с удовольствием посещу дворец.

Мысленная связь не передаёт скрежет зубов. Иначе бы я сполна услышал, как недоволен придворный маг.

— Хорошо. Я вас понял, — ответил он после долгой паузы. — Мы пришлём вам новое извещение сразу, как только Королева Солария назначит день.

— Рад, что мы поняли друг друга.

Связь оборвалась до того, как я договорил. Но это заставило меня лишь усмехнуться. Нужно будет почистить голову и ауру от скрытого вмешательства амулетом, который создала для меня Рита перед моим отбытием сюда.

Дверь кабинета приоткрылась, оттуда выскользнула Беллисия. Она с улыбкой кивнула мне, как бы говоря, что они готовы начать показ выбранных нарядов.

Следующие полчаса Дакота скромно демонстрировала разные платья и костюмы. Ей не хватало кокетства светских моделей, однако в этой робости всё равно было нечто привлекательное. И всё же хоть я одобрительно хлопал, словно мы на самом дорогом показе мод, но сами наряды… казались весьма безвкусными. Я не мог осуждать за это Беллиссию или моего котёнка. Здесь скорее играла роль закостенелая мода этого мира. Платья были либо слишком пестрые, либо попросту неудобными, а иногда и то и другое сразу.

— Ну как вам? — взволнованно спросила Дако, демонстрируя последний из нарядов. Нежно-зеленое платье, которое по цвету отлично шло к её глазам, но по форме делало из утонченной хрупкой девочки, как говорила моя мама, «бабу на самоваре». Хотя я до сих пор плохо представляю себе самовар.

— Неплохо, — ответил я задумчиво и подошёл ближе. — Но, если вы не против, я кое-что исправлю. Беллисия, вы сможете колдовать прямо на Дакоте, как я вам говорю?

Хозяйка магазина и её кот застыли в изумлении, но вскоре девушка кивнула.

— Конечно.

— Отлично, — я без лишних сомнений потянул пышную юбку в сторону, что смутило мою модель, но она замерла послушным манекеном. — Здесь половину отрезайте, убираем объём, оставляем открытыми лодыжки. Нет. Даже укорачивайте чуть ниже колена. У Дакоты отличные ноги, не стоит их скрывать.

Я услышал, как на неожиданном комплименте котёнок нервно кашлянула, но не стал смотреть на неё, чтобы не смущать ещё больше.

— Сделаем вариант легкого платья, которое будет хорошо смотреться с высокими сапожками. Мне нужен бежевый ремень, такая же обувь в двух вариантах: туфли и сапоги. На каблучке сантиметров восемь. А ещё вон там на шкафу я видел у вас светлую шляпку. Принесите её и зеленую ленту в оттенок к платью.

Беллисия кивнула коту, тот прыгнул на шкаф за шляпкой, а сама хозяйка магазина начала исполнять мои указания. Платье покрыли потоки магии. Явно не очень сильной, поэтому работать нужно поскорее, чтобы успеть довести до ума хотя бы три-пять нарядов.

— Беллисия, делайте вырез посмелее, она же не монашка. Но не пошло. Чтобы хорошо смотрелся бежевый воротничок. Кстати, его тоже нужно добавить. С серыми пуговками, но чтобы оттенок не был слишком тёмным, иначе будет выбиваться.

Спустя десять минут кропотливой работы, девушки были вынуждены признать:

— Получается очень здорово, — с удивлением произнесла Дакота, когда кот водрузил на её голове шляпку с зеленой лентой. — Где вы этому научились?

В этот момент я придерживал подол, чтобы его ушили в ту длину, которая была нужна.

— Моя матушка — швея. Я любил проводить время в её мастерской и успел невольно многому у неё научиться.

— А ваш папа? — с детским и живым интересом спросила Дакота.

Я замер на секунду, но не дал юным леди возможности заметить этой перемены. Улыбнулся и посмотрел снизу-вверх на любопытную Варвару.

— Мой отец военный. Генерал армии Первого мира. Иногда именно от его тренировок я прятался в мамином шкафу, чтобы спокойно почитать. Женские разговоры об одежде отвлекали меньше, чем нужда маршировать весь день.

— Кажется, вы взяли от них самое лучшее. Когда вы говорите о маме, сразу понятно, что она очень добрая женщина. Наверное, это у вас от неё. А от папы…

Дакота вдруг запнулась.

— А от папы? — лукаво переспросил я.

— Ну… эм… — она взволнованно подбирала слова. — Настоящую мужественность. Наверное.

Ох, как мило.

Слышал бы эти слова мой отец…

Он бы не поверил.

Дакота

Мне было очень неловко от одной мысли, что я буду проводить выходные в доме Ласориана. А главное, что там будем только мы вдвоем. Однако ничего ужасного не произошло. После удачного похода по магазинам мы вернулись совсем поздно, ведь Лас решил показать мне столицу. По прибытии домой я приняла ванную и легла спать с самыми положительными эмоциями. Разумеется, спальня у меня была своя.

Просыпаться без будильника в виде топчущихся по тебе паучков оказалось отдельным наслаждением. Я открыла глаза с чувством, что отлично выспалась. Но куда больше меня поразило ощущение комфорта. Никуда не нужно бежать, никто не тормошит, не торопит. Можно закопаться в гору подушек и насладиться мягкостью одеяла. Кажется, в это утро я впервые по-настоящему расслабилась без всех нервов и беготни.

Однако приятный аромат с кухни быстро пробудил мой желудок, а тот уже приказал ногам поскорее двигаться в сторону еды. Вот только спускаться в пижаме невежливо, да и слишком интимно. Потому я умылась и надела одно из легких платьев, которое мне вчера купили. Бежевое, с милым голубым бантиком у воротника.

Рассматривая себя в зеркале, я вдруг поняла, что… у меня появились свои вещи. Не те, что выдавали в приюте. Не форма академии. А мои личные. Конечно, их купил Ласориан, однако он чётко дал понять, что я не должна смущаться его доброты и щедрости, ведь она искренняя.

Какое же это приятное чувство. И как же мне нравилось это платье.

Я спустилась в кухню. Хоть и знала, что Лас не держит слуг, но всё равно удивилась, когда увидела дракона возле плиты. Магические камни искрились под сковородой. Лас готовил и одновременно читал какую-то книгу. Но при этом всё вокруг него оставалось чистым и аккуратным, не единого пятнышка.

— Доброе утро, — произнесла я и подошла ближе. — Я могу помочь?

Кажется, дракон готовил оладьи. И они просто восхитительно пахли!

— О, Дакота, — он улыбнулся мне своей очаровательной улыбкой. — Уже проснулась? Прекрасное платье!

У меня было столь чудесное настроение, что я повернулась вокруг своей оси, демонстрируя наряд. Хотя в следующую секунду это показалось по-детски глупым поступком.

— Спасибо вам за него.

— Пустяки. Завтрак почти готов. Нальёшь нам чаю?

— Конечно!

Я невольно бросила взгляд на книгу, которую читал Лас, одновременно переворачивая оладьи. И тут удивилась вновь.

— Это ведь мой учебник по рунным начертаниям?

— Нет, это другой. Не буду же я копаться в твоих в вещах. Я взял себе копии книг по вашей программе, чтобы помочь тебе с основами. Ты ведь многое пропустила. Вчера мы развлекались, а сегодня посвятим день учебе. Если ты не против.

Хоть он и добавил последнее предложение, но мне показалось, что говорит Лас с педагогической непреклонностью. Однако его инициатива вызывала совсем другие эмоции, нежели нужда идти на очередное занятие. Мне было очень приятно, что столь важный человек занимается такими глупостями, как обучение сиротливой девчонки.

— Я с радостью, — честно призналась, пока расставляла чашки на стол. — Эти руны мне никак не даются. Я черчу в альбоме всё по схемам, но ничего не получается. А профессора не могут со мной нянчиться. В итоге на парах я чувствую себя потерянно, ведь у меня пропущено много базового материала.

— Это мы и будем исправлять. Магия в вашем мире работает несколько иначе, но все мы из одного теста, — словно в подтверждение, Лас ловко перевернул очередной румяный оладушек. — Но сначала завтрак.

Хоть обычно я и не ела по утрам, но еда дракона была на редкость привлекательной и вкусной. В тишине уединенного дома, наслаждаясь солнечными лучами, что пробивались через окно, мы с аппетитом позавтракали. При этом говорили о том, о сём. Я рассказала о неловком знакомстве с Мирандой. Лас посмеялся. О себе же он говорил только общие вещи, больше любил рассказывать неожиданные истории о знакомствах в иных миррах. Я же не лезла глубоко в драконью душу. Это невежливо, да и наверняка можно сгореть.

Как и обещалось, после завтрака мы сели заниматься. Лас объяснил мне заново азы рунных схем. Общую информацию я успела изучить, проблем с ней не возникло. Кочки на дороге к магии появлялись, когда я доходила до практики.

Начали с защитных схем. Я начала вычерчивать в альбоме нужные символы. Маги до получения ядра изучают их, чтобы после повторять на практике. Конечно, самые способные колдуны могут использовать магию и без рун. Но новички вырисовывают в воздухе то, что ранее они вычерчивали в альбоме.

Если изобразил всё верно — альбом «засчитывал руну», и чернила становились сначала светлыми, а после того, как ты верно повторил рисунок десять раз, он становился золотым. Вот все те руны, которые ребята выучили за три месяца, мне нужно было изучить за несколько недель и сдать альбом с золотыми чернилами. А базовых заклинаний было столько! И к каждой — свой рунический рисунок!

— На этом месте я всегда проваливаюсь, — вздохнула я и показала Ласу, что неправильно начерченные на всю страницу символы попросту исчезли. Надо было начинать всё заново.

Лас задумчиво посмотрел на меня. Затем подошёл со спины и склонился над моим плечом, заглядывая в альбом.

— Ты сначала наносишь точки, как сказано в учебнике?

Я нервно сглотнула. Было бы здорово, если бы между нами оказалось чуть больше расстояния. А то становилось неловко. Стоп, Дакота. Перестань думать о глупостях. Он сейчас просто твой учитель!

— Да, — в подтверждение я вновь нанесла нужные точки под надзором дракона. — На этой стадии всё хорошо. А потом я своими корявыми руками не могу их соединить! И ведь в будущем, когда нужно будет рисовать руну в воздухе, никаких точек не будет!

— Не говори так о себе, — с этими словами Лас вдруг накрыл мою ладонь с ручкой своей. Я дрогнула, и клякса чернил упала на стол. Свободной рукой дракон тут же накрыл пятно салфеткой и вернул всё внимание ко мне.

— А… вы… — я не знала, что сказать. Только взгляд спрятала, потому что сосредоточенное лицо патрона оказалось слишком уж близко.

— Дакота, соберись, — с преподавательской строгостью попросил он, что быстро меня охладило. — Я не могу нарисовать в альбоме руны за тебя, но могу направлять твою руку поначалу.

— Д-да, хорошо. Простите!

— Смотри, — Лас аккуратно повел мою ладонь, словно это он держит ручку, — прикасайся к бумаге чернилами совсем едва. Будто это продолжение твоих пальцев. И ты просто ведешь линию между звездами на небе.

Точки на альбомном листе вдруг и правда показались кусочками созвездия. Я поддалась и начала плавно двигать рукой.

— Вот так, — Лас ощутил легкость в моих движениях и отпустил меня. Словно подтолкнул на велосипеде, чтобы дальше я по инерции двигалась сама. — Хорошо.

У меня получалось. Я продвинулась в начертании этой руны куда дальше, чем обычно. Совсем скоро она уже напоминала схематичный щит, но… в итоге рука дрогнула, и чернила вновь исчезли.

— Я безнадежна, — произнесла с горьким вздохом. Мне всегда говорили, что я неловкая и скорее всё поломаю, нежели верну на свои места.

Вдруг на мою голову легла ладонь Ласа, и он ободряюще погладил меня. Всё это он делал с искренней педагогической выдержкой как самый терпеливый учитель.

— У тебя всё получится. А в будущем станешь первоклассным магом и сможешь колдовать вообще без рун. Ещё посмеешься над неудачами вначале.

Я улыбнулась. Такая вера ободряла. Потому я с решимостью покрутила ручку, размяла пальцы и принялась снова ставить эти проклятые рунические точки…

Так весь день и прошёл в учебных хлопотах. Однако со знающим преподавателем разгребать всю гору информации было гораздо проще, чем самостоятельно.

Ласориан предложил мне остаться ещё на одну ночь и поехать в академию утром перед занятиями. Но как бы ни было приятно в его доме, я не хотела злоупотреблять гостеприимством. Да и вставать пришлось бы очень рано.

Потому поздним вечером Лас сам вызвался сопроводить меня до академии. За разговорами с ним часы в дороге прошли совсем незаметно. Я думаю, любой житель Артикалиса хотел бы поговорить с таким человеком. Он знал так много о других мирах. А для нас и наш собственный иногда казался загадкой. Мне очень повезло.

Когда мы прибыли в академию, время уже клонилось к отбою. Однако окна нашей спальни как раз выходили на главные ворота. Потому я заметила, как высунулась тёмная головка Миранды, и соседка весело замахала мне рукой. Я с улыбкой тут же помахала в ответ.

— Кажется, ты успела найти здесь друзей, — заметил Ласориан.

— Пока что мы слишком мало общались, но… да, наверное. Не друзей, а лишь одного возможного друга. Но мне кажется, Миранда ценнее многих. Хотя и бывает ворчуньей.

— Отлично. А то я боялся, что знатные детишки с зеленого факультета не примут тебя из-за происхождения.

— Кто-то из них и правда сочится высокомерием. Но есть и добрые студенты. Мне просто повезло стать соседкой Миры. Если бы не это, мы бы с ней навсегда остались врагами, которые не поняли друг друга.

Лас взялся помочь мне нести чемоданы. В итоге даже последние мгновения выходных остались весьма приятными.

— Не буду смущать твою соседку, — сказал дракон и поставил сумки возле двери в коридоре. — Она, наверное, готовится ко сну. Да и ваш комендант кажется весьма внимательным и настороженным существом.

Лас незаметно покосился в сторону. Я тоже украдкой взглянула туда и заметила выпирающую из-за угла паучью лапку, которую дедушка Шарс плохо спрятал.

— Он просто заботится о нас с родительской теплотой. Вот и остаётся всегда начеку.

— Тогда я рад, что настоял на твоём переводе сюда. Доброй ночи, Дакота.

Лас протянул руку. Я сделала то же самое. Его прикосновение необычно взволновало меня, хоть в нём и не было ничего особенного. Рукопожатие показалось очень нежным, но не более.

— Хорошей вам дороги. Спасибо, что лично проводили меня. И за все платья, вкусную еду, помощь, разговоры…

Я поняла, что могу долго перечислять всё хорошее, поэтому неловко запнулась.

— Спасибо, что скрасила мои выходные. До встречи на следующих.

С этими словами дракон ушёл. Я же обернулась ему вслед и поняла, что уже жду, когда минуют пять будничных дней, чтобы снова оказаться в том славном доме.

Однако мою задумчивость вдруг нарушило открытие двери. Едва шум шагов стих, моя дорогая ведьма, которая явно подслушивала, выглянула в коридор и коварно мне улыбнулась.

— Как всё прошло? — протянула Мира, словно хитрая мурчащая кошка.

— Чудесно. И привет. Я очень рада тебя видеть!

На самом деле, если бы меня встретила пустая комната, я бы почувствовала себя одиноко и тоскливо после таких наполненных дней. Но общество Миранды было столь же приятно, поэтому я просто перепрыгнула птичкой с одной ветви жизни на другую. Будто и там, и там у меня уже свиты гнездышки.

— Вижу, ты привезла куда больше вещей, чем увозила.

Голос Миранды продолжал звучать с нотками игривых подозрений. В них не чувствовалось злого укола, скорее напротив. Я невольно вспомнила её слова о том, насколько Ласориан прекрасный мужчина. Видимо, соседка по лицу прочитала мои мысли, потому что моментально отшагнула от двери и жестом пригласила меня войти.

— Только не кипятись чайничком. Лучше заходи, рассказывай и показывай!

— Что показывать?

— Наряды, конечно!

Живой энтузиазм и искренний интерес Миранды быстро заставили меня простить её намеки. Часть этой ночи утонула в переодеваниях, рассказах, девичьем смехе и маленькой дозе невинных сплетен.

Но когда наступил новый будний день, я одернула себя от мечтательных выходных и вернулась с небес на землю. У меня есть цель. Вернее две. Хорошо учиться и найти Ская. Нужно о них не забывать.

Студенческая жизнь вновь начала свой виток. Профессор Рейк удивился, сколько рунических рисунков в моем альбоме позолотело за выходные. Профессор Хёрт лично провела мне инструктаж по выстраиванию отношений с моим рогатым озорником. Миранда и Харланд продолжили холодную войну. А я всё искала всеми доступными способами того самого, пока спрятанный под одеждой медальон-ключ обжигал мою кожу.

Так продолжалось, пока в середине недели к нам в столовой не подсела незнакомая девушка в зеленой форме. Она была явно старше нас. Без лишних приветствий, она протянула Миранде несколько листов и холодно произнесла:

— Я жду вторую часть оплаты.

Это показалось мне странным. Однако сама Мира спокойно достала мешочек из своей сумки и передала его студентке под столом, чтобы никто не видел.

— И никому, — пригрозила старшекурсница, пока я удивленно хлопала глазами.

— Разумеется.

Незнакомка ушла. Миранда спрятала бумаги в сумку и на мой логичный вопрос: «что это было?» ответила лишь, что расскажет вечером, после занятий.

Когда же мы, наконец, оказались в нашей комнате, соседка закрыла дверь на ключ, сразу же достала листы и с торжествующим видом передала их мне.

— Что это? — вновь спросила я ещё до того, как вгляделась в неровный почерк. А едва смогла прочесть, что же тут написано, как ахнула!

— Да, это именно оно, — с улыбкой отвечала Миранда.

— Списки студентов⁈ Но откуда? Секретарь сказала, что передавать их без веской причины и разрешения ректора запрещено!

Я быстро начала осматривать бумаги. Здесь был список первых и вторых курсов всех факультетов.

— Эта старшекурсница может по одному взгляду на человека выяснить о нём самую основную информацию. Имя, возраст, наличие магии. Не более. Но нам хватит.

— Подожди, ты что, заплатила ей за это? — смешанное чувство благодарности и вины сдавило грудь. — Миранда, я ведь не смогу с тобой рассчитаться…

— И не нужно! Деньги для меня не проблема, я просто хотела помочь тебе.

— Но…

— Никаких «но»! Дакота, я рада, что среди богатеньких и избалованных девиц зеленого факультета появилась столь искренняя и приятная девушка. Твоё стремление найти Ская благородно, хоть и немного наивно. И я очень хочу тебе помочь.

Я ощутила, что у меня вот-вот выступят слезы благодарности. Поджала губы и кивнула, твердо решив, что когда я смогу, сразу же выплачу Миранде весь долг. А пока…

Я опустила взгляд на списки.

— Зеленый факультет полупустой, ведь многие наши парни уехали на спортивные сборы. Но их мы опросили, никто не знает там Ская. А остальные здесь почти в полном составе, — произнесла Мира и встала рядом. Мы принялись упорно выискивать заветное имя.

Отпала сначала одна группа. Затем вторая. Я не понимала, как подруга может стоять рядом, ведь моё сердце билось так сильно, что оглушало! И вот, наконец…

— Скай Терб, — дрожащим голосом прочла я. — Второй курс факультета янтарных лисов.

— О, он недалеко ушёл от тебя, — одобрительно кивнула Миранда. — И, кажется, больше Скаев здесь нет. Значит, это точно он.

— Точно он, — повторила я, чувствуя, как коленки подкашиваются. Прошла на ватных ногах к стулу и села, при этом прижала список к груди.

Я прибыла в эту академию, чтобы найти моего Ская. Но это казалось таким близким и одновременно далеким мгновением. И вот он. Хоть сейчас беги в общежитие лисов и проси о встрече.

— Я добуду расписание лисов, и завтра ты сможешь с ним увидеться! — весело проговорила Миранда, но вдруг её голос испуганно дрогнул: — Дакота? Ты чего плачешь?

Она подошла и утерла мои щеки, словно я малый ребенок. А я и не заметила, что заплакала.

— Не верится…

— А зря! Давай успокаивайся. Не хватало тебе ещё опухнуть перед столь важной встречей. И вообще, — Миранда посмотрела в сторону шкафчиков, её «храма косметики», — нам ещё столько нужно с тобой сделать…

Подруга начала говорить что-то о бровках, цвете помады и прочем, но её голос звучал так, словно он где-то далеко. Я же опустила взгляд на бумаги, и смотрела лишь на имя.

Скай Терб.

Я нашла тебя…

Осознание, что я скоро увижу моего Ская, радовало и невероятно пугало одновременно. Я стремилась к этому столько лет, иногда жила лишь мыслью, что когда-нибудь мы будем вместе. И вот на пороге возможного счастья вдруг стало до жути страшно.

Появилось так много: «что если?».

Что если он меня не ждал?

Что если вообще забыл?

Что если полюбил другую?

Что если Миранда права, и наша с ним связь могла остаться лишь в прошлом. Ведь мы были детьми. И хоть тогда чувство казалось таким всеобъемлющим, прошло почти семь лет.

Съедаемая вопросами я никак не могла уснуть. Лишь тихо ворочалась с бока на бок и тяжко вздыхала, когда не находила ответов. Только под утро сон всё-таки захватил меня. Он попытался развеять мои сомнения, проводив меня в тот день…

— Эй, просыпайся, — тихо и недовольно шикнули у меня над ухом.

Я открыла глаза и осознала, что нахожусь совсем не в Королевской академии. Вокруг спало с десяток других девочек. Наши кровати располагались совсем рядом, их разделяли лишь небольшие тумбы.

Это явно мой приют «Божественный венец», а мне вновь было двенадцать.

Надо мной стояла Кэтти. Довольная гадкая девчонка, которая ни с кем особо не дружила, потому что была жадной и неприятной. В белой ночной рубашке до пят и взъерошенными волосами сейчас она была похожа на призрака.

— Что такое? — сонно спросила я, потирая глаза.

— Тихо, — вновь зашипела Кэтти. — На, держи, — она осмотрелась, не проснулись ли другие девочки, и всучила мне записку. А после принялась нервно ждать, когда я прочту.

Кое-как поймав отблески лунного света, я смогла рассмотреть знакомый почерк, от которого на лице тут же появилась улыбка. Это было послание от Ская. Очень короткое: «Жду тебя в саду на нашем месте».

— Но как? — тихо спросила я себе под нос, и Кэтти тут же ответила:

— Полезай в окно. Я посмотрю за всем. Но у тебя есть не больше двадцати минут!

Если честно, это нервозное, но навязчивое желание помочь от столь неприятной девочки очень меня удивило. Однако раз она принесла записку от Ская, а это точно его почерк, я могу ей доверять.

— Но окна и двери закрываются на ночь.

— Не спорь!

Я накинула на плечи пиджак от школьной формы. Верхнюю одежду нам выдавали, только когда мы получали разрешение выйти на прогулку. Потому и ботинок не было.

— Ты не можешь пойти в тапках, — зашептала Кэтти. — Они испачкаются, и надзирательницы завтра поймут, что ты ходила в сад.

— Тогда пойду босиком.

Кэтти кивнула, а я решительно сбросила тапки и спрятала под кровать. Отмыть ноги будет легче, чем грязь с белоснежных подошв. Конечно, на улице уже начинало по-осеннему холодать, но ничего. Потерплю.

Я тихонько прокралась мимо кроватей и осторожно прошла к окну. То и правда было закрыто на замок, но Кэтти потянула за незаметную веревочку, которая была привязана к ручке с противоположной стороны. Несколько пугающих минут, и путь наружу был открыт.

— Давай скорее.

Я кивнула и полезла в окно. В моменте оно предательски скрипнуло. Мы с Кэтти замерли, а спящая недалеко ученица поморщилась и заворочалась. Однако не проснулась.

Мы жутко рисковали. Если директриса Дорн узнает, нам обеим не избежать наказания. Многие девочки, проснувшись, побежали бы докладывать. Ведь за это положено вознаграждение как блюстителю порядка и законов. Здесь очень быстро убеждают, что донос — это не стукачество, а благо.

— Спасибо, — шепнула я Кэтти, когда выбралась через окно.

— Двадцать минут, — буркнула она в ответ.

Кивнув, я побежала в сад. Старалась держаться рядом с деревьями, чтобы никто не заметил меня, если вдруг следят из окон.

Раньше подобная ночная вылазка показалась бы глупым риском. Когда-то мы учились в одном классе: и мальчики, и девочки. Я могла говорить со Скаем, сколько захочу. Изменения начались полгода назад. Сначала нас разделили по разным группам, но ещё разрешали видеться в свободное время. Хоть его и было у нас два часа после ужина.

Месяц назад мальчикам и девочкам запретили общение вообще. Мы начали передавать записки, но в тайне. Надзирательницы ругались и даже наказывали. А сегодня утром я и вовсе услышала, как старшие обсуждают, что скоро наш приют станет женским.

Поэтому я бежала к заветному дереву как можно скорее. Мы со Скаем любили сидеть на его ветвях. Забираться нужно было совсем невысоко, однако плотная листва сразу же скрывала тебя от всего мира.

Он ждал меня. Его тёмные волосы были взъерошены, а пижама помята. В отличие от меня, Скай не побоялся испачкать тапки.

Я невольно улыбнулась, когда оказалась совсем близко. А вот Скай вдруг нахмурился.

— Ты чего босиком, Дакота⁈

Я остановилась рядом, пытаясь перевести дух, и только шире улыбнулась.

— Утром заметят грязь на тапках…

Скай посмотрел на свои ноги и недовольно хмыкнул.

— И ведь правда. Даже не подумал как-то. Ладно, давай-ка я тебя подсажу, а то поцарапаешься.

Он выставил ладошки лодочкой, чтобы я могла поставить ногу. Та была вся грязная, но времени думать о таких мелочах не было. Потому, придерживая сорочку, я ловко взобралась на длинную, крепкую ветку. Взгляд невольно упал на вырезанную тайную надпись на коре «Д+С».

— Прости, я совсем не подумал про обувь, — произнес Скай, взбираясь следом и садясь рядом.

— Ничего. Я вообще удивляюсь, как ты уговорил Кэтти помочь.

— Мне пришлось тайно отдавать ей свой ужин на протяжении трёх дней. Ты ведь знаешь, она любит поесть.

Скай неловко улыбнулся, а я перепугалась.

— Ты оставался голодным ради двадцати минут?

— Мне нужно было с тобой поговорить. Завтра может быть уже поздно, — с этими словами Скай взял меня за руку, а мне стало очень страшно от его потускневшего вида.

— Значит, это правда? Вас переводят в другой приют?..

Скай отвел взгляд и ответил не сразу. Но я и сама всё поняла. К горлу тут же подступил горький ком, а глаза наполнились слезами. Мне до последнего не хотелось в это верить…

— Боюсь, что так, — наконец, ответил Скай. Когда он вновь поднял взгляд, то тут же обхватил руками обе мои ладони и крепко сжал. Его обхватила мальчишеская паника от вида женских слез. — Дакота, пожалуйста, не плачь.

— Но, — голос предательски дрожал, — мы ведь теперь никогда… никогда не увидимся. Почему они это делают? Зачем?

— Не знаю.

Скай не удержался и с теплотой обнял меня. Я уткнулась в его плечо и тихонько всхлипнула.

— Однако ты не права. Это не конец. Мы обязательно встретимся. Но позже. Когда повзрослеем. Я найду тебя, как когда-то принц Георг нашёл свою Жозефину.

— Ты опять читал запрещенные книжки! — я с горьким возмущением посмотрела на Ская. — Никаких других королей и принцев не существует. А тебя могут наказать!

— Сказала ты, сидя со мной в саду ночью, — он улыбнулся и с нежностью погладил меня по волосам. — Дако, не все правила нужно соблюдать. Тем более в таком месте.

Скай посмотрел на высокий забор, который отделял наш приют от внешнего мира. Даже сейчас мы не могли рассмотреть, что же скрывается там. Разве что видели в отдалении высокие деревья. За двенадцать лет я так ни разу не побывала за стенами. Как и остальные дети.

Я тихонько шепнула:

— Зато вы сможете посмотреть на окрестности, пока будете переезжать…

Скай всегда был свободолюбив и не желал подчиняться правилам. За что был близко знаком с розгами директрисы.

— Я лучше бы провёл годы с тобой взаперти.

Эти слова вызвали в груди приятное жжение, которое смешивалось с горьким осознанием скорой разлуки. Мы выросли вместе со Скаем. Первые цветочки из нашего садика он подарил мне в четыре года. И мы никогда не могли бы подумать, что вот так неожиданно расстанемся…

— Но у нас мало времени, — засуетился мой принц. — Я расскажу тебе свой план, но сначала…

Он отпустил меня и достал из кармана что-то позолоченное. Я не сразу поверила своим глазам. На раскрытых ладонях Скай держал два медальона: один в виде сердца с замочной скважиной по центру, а второй — небольшой ключик. Немного повозившись, он открыл сердце этим самым ключом. В том оказалось пустое пространство.

— Откуда это у тебя? — я не сдержала удивления.

— Украл у тётки Янкс.

— Украл⁈

— Она забрала их у одной из старших девочек. Якобы конфисковала. Так что они не её.

— Но Скай… это ведь опасно! За кражу ты уже не отделаешься розгами.

— Тётка знает, что его украл кто-то из мальчишек. А завтра нас всех увезут. И тогда ей придется успокоиться. Поэтому не переживай, пожалуйста. Нас не поймают.

— Нас?

Скай помедлил, не отвечая, а после неуверенно спросил:

— Можно я возьму немного твоих волос?

Я не понимала, зачем, но кивнула.

Нам не давали ни ножей, ни ножниц. Потому Скай кое-как смог подрезать небольшую прядку острым краем ключа. Скрутив локон, он заботливо положил его внутрь медальона и закрыл тот.

— Теперь твоя частичка будет со мной, — сказав это, Скай протянул мне ключ. — А это тебе.

Я взяла второй кусочек. Это было так приятно, мило и опасно одновременно. В духе Ская и его книжек, где выдуманные рыцари совершают подвиги ради своих возлюбленных. Я никогда не читала их, только слушала пересказы. Однако знала, что через нашего сторожа у мальчишек получается как-то добывать подобные истории. Сказки были чудесны, вот только… если их находил кто-то из надзирательниц, следовало слишком страшное наказание. Провинившихся ждала комната прилежности. Оттуда они всегда выходили сами не свои и никогда не могли точно сказать, что с ними там делали. Но все сюжеты забывались. Благо, Скай никогда не попадался со своими книгами.

Однако сейчас, как бы ни было ужасно наказание, я кивнула, прижала ключик к груди и со слезами произнесла:

— Спасибо.

— Не плачь, Дако, — Скай заботливо вытер ладошками мои щеки. — Я ведь не рассказал тебе главного. Мы с тобой обязательно встретимся снова. Когда исполнится восемнадцать, нам дадут возможность выбрать, где учиться. Я собираюсь поступить в Королевскую академию. И ты тоже стремись попасть именно туда. Я буду искать тебя, а ты ищи меня. Мы получим лучшее образование, станем магами, а затем я… — он волнительно запнулся, — … я женюсь на тебе, и мы будем жить вместе на свободе!

От таких слов мои щеки вспыхнули столь сильно, что слезы должны были высохнуть от жара. Я спрятала взгляд, пошатнулась и чуть не свалилась с дерева, но Скай вовремя подхватил мою руку и помог удержаться.

— Ты чего?

— Я… я… — воздуха не хватало, — … я поняла!

— Отлично!

— Но что, если у тебя или у меня не получится поступить именно туда?

Будем честны, я скорее волновалась о себе. Скай был очень способным в учебе. Во многом поэтому его всё же любили некоторые надзирательницы, которые вели у нас уроки. Они всегда отмечали, что он способный. А я… сколько бы ни старалась, никогда не могла выделиться.

— Тогда договоримся, что каждый год, в первый день зимних каникул, мы будем ждать у ворот этой академии. В полдень. И так до самого конца, пока не встретимся!

Уверенный тон Ская вселял надежду. Он говорил столь сердечно и горячо, что в моей душе не мог не разгореться огонь веры.

— Хорошо. Я обещаю!

— Я тоже. Даже не обещаю, клянусь всей своей рыцарской честью! — Скай вновь сжал мои ладони и широко улыбнулся. — Вот увидишь, эти годы пролетят незаметно, ведь мы будем знать, что в будущем обязательно встретимся. Поэтому, пожалуйста, Дако, не плачь. У тебя снова будут болеть глаза на утро.

— Я стараюсь, но… — с губ сорвался невольный всхлип, — … не получается.

Скай притянул меня к себе и обнял. Я думаю, у него тоже навернулись слезы. Но он не хотел, чтобы я заметила.

Мы посидели так немного. Молчали и обнимались. Я слышала, как шумно стучит его сердце. И мне хотелось плакать ещё больше.

— Наверное, вас переводят, потому что последнее время мальчиков чаще забирают на усыновление, — я постаралась заговорить хоть о чём-то.

— На усыновление ли? — Скай шумно выдохнул.

— О чём ты?

— Дако, а ты видела когда-нибудь родителей, которые приезжают за теми, кого забрали?

— Нет, но… я думаю, надзирательницы не хотят, чтобы другие дети это видели. Всё же больно понимать, что приехали не за тобой. Мне было бы очень обидно. Недавно забрали Шаю, хотя она всегда была вредной, плохо училась и не отличалась даже красотой. Я лежала всю ночь и думала: а чем я хуже Шаи? Почему какая-то пара выбрала именно её?

— Ты лучше всех на свете, — волнительно произнес Скай и обнял меня ещё крепче. — Нам не нужна семья, если мы есть друг у друга.

— Даже если ты будешь где-то далеко?

Я оторвалась от него, приподнялась и заглянула в серые глаза.

— Конечно, — уверенно и твердо ответил мой Скай, а затем робко коснулся губами моего лба. Это был первый раз, когда он решился поцеловать меня. Сердце упало и подпрыгнуло вновь.

Казалось, что время остановилось. Я смотрела в глаза Ская, силясь запомнить его как можно отчетливее, ведь нам предстояла такая долгая разлука.

Вдруг со стороны, откуда я пришла, появились еле заметные блики, как от солнечных зайчиков. Это явно был сигнал нетерпеливой Кэтти.

— Мы сильно задержались, — тоскливо заметил Скай. — Нам пора.

Он помог мне спуститься. И вот наступила самая мучительная секунда, когда нам надо разойтись в разные стороны, но мы медлили.

Скай вдруг отвернулся. Никак не мог заставить себя уйти, но не смотрел на меня. Он тоже плакал.

— Я хоть увижу тебя утром?

— Не знаю, Дако. Спрячь ключик. Не доставай, пока не пройдёт месяц, как мы уедем. И запомни…

— Королевская академия. Первый день зимних каникул. В полдень, — на одном дыхании повторила я. — Запомнила!

— Не обещаю, а клянусь, — прошептала я слова Ская из сна совсем тихо, когда проснулась, и взгляд уперся в потолок привычной спальни.

Было рано. Только-только начало светать. Я думала, что смогу поспать ещё пару часов, как вдруг раздалось:

— Что?

Миранда тоже не спала. Даже не так! Я повернула голову и поняла, что соседка выглянула из ванной, где уже закончила водные процедуры. Хотя до занятий оставалось добрых три часа. А Мира хоть и уделяла себе много времени, но не настолько!

— Сама с собой говорю, — я приподнялась на локтях. — А ты чего не спишь?

— Важный день. У нас много дел, — Миранда повязала на мокрые волосы полотенце и полноценно зажгла свет в комнате. — Тебе тоже пора вставать. Хотя по твоему лицу вижу, что ты не особо-то и засыпала.

— Да, только подремала немного. Но зачем так рано?

Я хоть и задала вопрос, но уже ощутила кожей пяточек мягкость зеленого ковра под ногами, потому что начала вставать. Всё равно не усну. Слишком сильно волнуюсь.

— Буду тебя прихорашивать!

Миранда развернула ко мне стул и пригласительно похлопала по сиденью аккуратной ладошкой. Сама же плутовка хитро улыбнулась.

— А на счёт сна не волнуйся, — продолжила подруга и открыла ящик со свежесваренными микстурами. — У меня тут найдётся кое-что для бодрости. Чтобы убрать синяки под глазами. И для ровного тона лица…

Ведьма красоты продолжала извлекать разные баночки. Мне же оставалось понадеяться, что хотя бы часть из них нужно будет наносить на лицо, а не принимать внутрь.

Повинуясь доброй, хоть и пугающей инициативе Миранды, я села на указанный стул возле туалетного столика. Посмотрела на себя в зеркало. Да, Дакота. Выглядишь ты неважно. Вернее, если бы сегодня был обычный день, я бы даже ничего особенного не подумала. Но едва представляла, что вот такой меня увидит Скай, как сердце забивалось в дальний угол грудной клетки и отказывало гонять кровь по венам.

Придвинулась ближе. Щеки раздраженно покраснели. Кое-где шелушилась кожа после разновидностей новых мыльных средств, в которых я успела накупаться. И, конечно, на лбу по закону подлости появилась парочка предательских прыщиков.

— Веснушки оставляем? — задумчиво протянула Миранда, разглядывая синюю жидкость в очередном бутыльке.

— А чем тебе не нравятся мои веснушки? — протянула я с легкой обидой в голосе, хоть и понимала, что они делают меня более… простой и деревенской что ли.

— Ты права, они тебе даже идут, — кивнула Мира и подошла ко мне с набором своих зелий. — Знаешь, некоторые девушки сейчас рисуют себе веснушки.

— Глупости, — посмеялась я, ведь понимала, что подруга просто пытается меня подбодрить.

— Клянусь королевой! Мне они, конечно, не подошли бы, но вот рыженьким или русым девочкам — очень даже да. Что ж, — Миранда взяла первые две микстуры. — Приступим. Это нужно выпить, чтобы пропала усталость. Примешь, и организм решит, что вы истинно по-королевски проспали эту ночь. А это я замешаю и нанесу тебе на лицо на полчасика. Когда смоем — будешь как новенькая!

Я с подозрением взяла у подруги первый сосуд. Желтоватая жидкость пахла травяным чаем…

— Если бы я хотела тебя отравить, то сделала бы это уже давно, — как ни в чем не бывало произнесла Мира, активно замешивая микстуры для маски.

— Справедливо, — кивнула я и выпила зелье бодрости.

Ведьма не обманула. Всё же она была специалистом своего дела. По телу прошла дрожь, которая зарядила энергией.

— Ого!

— Посильнее всяких крепких чаев и кофейных напитков, — улыбнулась Миранда. — Однако каждый день такое пить не будешь. Желудок может не выдержать.

Мой личный стилист в лице одной из самых знатных аристократок академии взялся за дело. На лицо быстро был нанесен холодный слой синего вещества, которое по ощущениям превратилось в камень уже через пару минут.

— На этих предателей из переходного возраста мы точечно нанесем отдельное средство, — шептала Миранда, пока прихлопывала по лбу кистью с каким-то очень пахучим порошком. Я еле сдержала порыв долгих чиханий.

— Какую форму бровей хочешь?

Вопрос поставил меня в тупик.

— Ты в этом явно лучше разбираешься.

— Люблю людей, которые доверяют мастеру!

Полтора часа Мира усердно колдовала. Щипала волоски, подстригала кончики волос, показывала мне своё великолепное изобретение — зелье, в которое можно опустить ногти, подержать пять минут, и достать их с идеальным цветным маникюром!

Потом ванная и… макияж. Его я почему-то особенно боялась.

У меня была лишь одна просьба — не переусердствовать. Я хотела остаться натуральной и настоящей. Чтобы к Скаю на встречу не пришла разукрашенная кукла. Хотя от моей просьбы Миранда даже оскорбилась. Ведь её дневной макияж никогда не был кричащим.

— Почти готово, — оповестила подруга, водя щеточкой по моим ресницам.

Последний час я сидела спиной к зеркалу. На мне уже была форма академии. Мы явно не успевали позавтракать, но было объявлено, что «красота требует жертв».

Правда пока происходило последнее преображение, я была словно в трансе. Потеряла любое значение и счёт времени. Лишь снова и снова прокручивала в голове наш разговор со Скаем на дереве. Пыталась представить, как же он меня встретит. И за этими мыслями всё вокруг казалось таким мелким и незначительным, что пролетало мимо.

— Так, — Мира засуетилась, — последний штрих.

Её слова заставили меня вынырнуть из омута раздумий, где я чуть не утонула.

Подруга побежала к своей шкатулке и достала оттуда пару великолепных небольших сережек с зелеными драгоценными камушками. Не вычурных, но очень нежных и аккуратных.

— Держи, — с улыбкой протянула она.

— Я… не могу…

— Хотя бы на день! Они очень подойдут к твоим глазам.

— Ты не понимаешь, у меня даже уши не проколоты!

— Так и не надо, они на зажимах.

Я согласилась, хоть и скрепя сердцем. Всё же не удивлюсь, если эти серьги стоят дороже, чем все мои вещи. Вдруг потеряю.

Не поворачиваясь к зеркалу, я прицепила на уши украшения. Волосы были собраны в высокий хвост, так что они пришлись очень кстати. Мне не особо нравилось моё лицо, когда щеки не скрывали пряди, но Мира сказала довериться ей.

— Готова?

Нет.

Ни к чему.

Ни к себе.

Ни к Скаю.

Ни к этому дню…

Я помедлила, а потом вдруг дала себе звонкую пощечину. Миранда даже вздрогнула от неожиданности.

— Ты чего⁈

— Надо было себя отрезвить, а то я совсем расклеилась.

С этими словами я обернулась к зеркалу и… обомлела. Никогда я не видела себя столь красивой, женственной, но при этом всё такой же натуральной.

Все неровности кожи ушли, но мои веснушки остались. Бровки были аккуратно выщипаны и красиво уложены волосок к волоску. Глаза выглядели такими большими и выразительными! Оказалось, у меня длинные ресницы, если их хорошо прокрасить. И очень миловидная форма губ.

Макияж был ненавязчивым, моё лицо мне очень нравилось, потому открывающий его волнистый хвост радовал, а серьги… они и правда смотрелись изумительно.

Я бы так и расплакалась, если бы меня не перебило ворчание Миранды:

— Ну вот, теперь заново пудрить щечку, — фыркая, моя ведьма уже тыкала в лицо пушистой кистью.

Обернувшись к ней, я поддалась вперед и крепко обняла. Подруга растерянно приподняла руки, словно сдаётся. Она явно не самая тактильная девушка, но меня переполняло столько эмоций!

— Не вытри об меня макияж, мы его ещё не закрепили!

— Спасибо, Миранда! — в сердцах произнесла я. Косметическая фурия смягчилась и… даже обняла меня в ответ.

— Только бы сегодня у тебя всё прошло хорошо, оленёнок, — произнесла она с заботой старшей сестры.

Ну а дальше всё как в тумане…

«Сегодня после пар он будет ждать в аудитории защитной магии. Я договорилась», — эти слова Миранды крутились в голове снова и снова.

Скай не будет знать, зачем именно его позвали. Его реакция в момент, когда мы встретимся, окажется самой натуральной.

Что я прочту в его серых глазах?

Радость?

Счастье?

Удивление?

Или… разочарование и сомнения?

А вдруг он и вовсе не узнает меня?

На сегодняшних занятиях я присутствовала лишь как телесная оболочка, и та могла показаться прозрачной. Вроде телом была где-то здесь, а вот мыслями витала далеко. Время в этот день отслеживалось не академическими часами, а учащенным стуком моего взволнованного сердца.

Лекции то тянулись и казались затянутыми, то мелькали с огромной скоростью. Помню, Мира говорила со мной на переменах. Пыталась отвлечь. Но в моей голове наши разговоры сохранились лишь отрывками.

— Поверить не могу, что макияж так ровно лег на иллюзионную маску Ласориана, — протянула соседка ещё утром и чуть потянула меня за щеку.

— Не надо, пожалуйста, — я зажмурилась. Глаз уже почти не болел, и видела я им хорошо, но при навязчивом прикосновении появлялось неприятное ощущение.

— Прости, прости…

Помню, как Харланд оценивающе пробежался по мне наглым, липким взглядом, когда мы вошли в аудиторию, а потом кинул противное:

— Ого, Дакота, да ты оказывается ничего!

И от его тона стало гадко на душе, будто мне не комплимент сделали, а облили чем-то пахучим.

Но окончательно я очнулась и вынырнула из океана страхов и мыслей о Скае лишь на последней паре по целительным искусствам. Когда время стало особенно тягучим. Казалось, что оно веревкой медленно оплетается вокруг моей шеей, и скоро удавка затянется.

Я сидела в аудитории, что-то записывала за лектором, но в какой-то момент перестала и окончательно выпала из реальности. Словно заснула. Именно тогда надо мной раздался грозный голос:

— Синк, у тебя с твоим отставанием хватает наглости намеренно пропускать материал?

Я вздрогнула. Если честно, даже эта фраза ухватилась за моё сознание лишь потому, что меня под партой локтем ударила Миранда.

Растерянно хлопая глазами, я посмотрела на профессора Онкс. Эта женщина пугала меня. Она слишком сильно была похожа на директрису приюта. Та же черная мантия, седые волосы священного служителя, поставленный голос с нотками превосходства и тираническая аура. К тому же, она заправляла лазаретом, и от неё всегда пахло… абсолютной чистотой. Такая бывает лишь в операционных. И этот запах пугал.

Но сегодня даже страх перед авторитетом потонул в попытках осознания предстоящей встречи. Я быстро посмотрела на свои записи и поняла, что пропустила добрую половину лекции…

— Простите, профессор Онкс…

Моих извинений служительнице Королевы было недостаточно. Она хмуро хмыкнула, указала на Миранду и резко спросила:

— Твоя подруга чуть не утонула. Её успели вытащить на берег, но она не дышит. Твои действия?

Я растерялась, но довольно быстро ответила:

— Постараюсь сделать искусственное дыха…

Меня с грубостью требовательно перебили, пренебрежительно махнув рукой:

— Вода плотно засела в легких. Какой-то парнишка успел принести тебе стандартный набор медика. У тебя есть не больше минуты, иначе ты её потеряешь.

Я начала учить составы таких наборов. Но там нет обычных лекарств, которые можно просто применить по назначению. Всё поделено на ингредиенты, и лекарь прямо на месте смешивает нужное. Даже если бы я захотела, то не успела бы выучить все рецепты за прошедшее время!

Я молча пыталась вспомнить хоть что-то. Миранда начала жестами пытаться подсказать мне, но на её плечо тут же легла худая рука и сжала то.

— Мертвые не разговаривают. Ну так что, Синк?

— Простите, я… не успела выучить нужного рецепта.

Редкий человек может одним взглядом выразить своё разочарование так, чтобы внутри появилось чувство, словно ты абсолютно ни на что не годен. Но эта тёмная леди одна из них.

— Хейл, — профессор разжала ладонь, — помогайте вашей протеже.

— Порошок сельце́вии смешивается с экстрактом фармальзи́на, а затем испаряется в потоках подконтрольной магии, дабы искусственно направить пары в легкие…

— Тогда пар безопасно испарит всю воду, превратив ту в чистый кислород, — подхватила профессор, медленно шагая к своему месту. — Отлично. Жаль, что Синк успела вас убить.

— Это какие-то основы зельеварения, — неожиданно вмешался Харланд с ленивой скукой в голосе. — Зачем нам посещать искусство целительства, если доступ к этой магии есть лишь у священных служителей Королевы?

Я впервые была благодарна Харланду. Он переключил недовольство тёмной гарпии на себя. Взглядом она вцепилась в него не хуже, чем голодный коршун в брошенный кусок мяса.

— А вы не собираетесь пойти по стопам вашего достопочтенного отца, младший Гант?

— Ох, нет. Моя боевая магия слишком хороша, чтобы менять её на управление потоками жизни…

Харланд самодовольно ухмыльнулся, но профессор заставила его угрюмо смолкнуть одним лишь вопросом:

— Тогда почему вы сейчас здесь, а не представляете нашу академию на боевых испытаниях?

Я видела лицо однокурсника лишь со стороны, но мне показалось, что оно побелело от злости. Миранда рядом совсем тихо посмеялась и пояснила шепотом:

— Харланд должен был поехать на соревнования как боевой маг, из-за чего жутко задирал нос, но Аксель поставил его на место.

Всё это могло показаться мне очень интересным, и я бы даже немного порадовалось, что с таких вот зазнаек кто-то сбивает спесь, но… ударили в колокол. Занятия были окончены.

— Пора, — кивнула Миранда и покрепче сжала мою ладонь, которая начинала подрагивать. — Я провожу!

Мне и правда нужна была помощь, чтобы дойти до правильного кабинета. А то я бы заблудилась, или поток студентов, которые теперь превратились в серые тени, смел бы меня с пути. Мы с Мирой дошли до поворота к заветной аудитории. Она поправила мне волосы с сестринским волнением и со вздохом произнесла:

— Ну, готова?

Я помедлила, прежде чем ответить, но… наконец, улыбнулась и даже смогла унять дрожь.

— Да, — я кивнула и посмотрела в сторону кабинета, где меня ждал он. — В конце концов, это ведь мой Скай. Что может пойти не так?

В один момент я и правда перестала дрожать. А может, просто больше не замечала этого? Казалось, всё в мире потеряло ценность и уже не существовало. Лишь ручка двери, на которую я положила ладонь, тихий знакомый кабинет и… такой родной человек, отобранный у меня чужой прихотью и течением времени.

Я с трудом толкнула дверь. В это самое мгновение перехватило дыхание. В лицо ударил ветерок из открытого окна. Я невольно вспомнила свежесть детства, когда мы со Скаем забирались под лестницу, где пробегал вот такой же сквозняк, и он шепотом рассказывал мне истории обо всех его рыцарях, принцессах, каких-то других королей и безымянных воинах. Всё, что он вычитывал в запрещенных книжках. Из них я узнала о феях, драконах и даже о других мирах.

Секунда, и вот взгляд уцепился за высокую, стройную фигуру, что стояла у окна ко мне спиной.

Я замерла.

Чёрные волосы кудрями спадали на широкие плечи. На нём была форма янтарного цвета. Руки он держал в карманах штанов и, кажется, не услышал, что я вошла.

Ноги отказались слушаться. Я превратилась в сплошной комок нервов. Через этот плотный, спутанный клубок пытался пробиться луч искреннего счастья. Но его свет для меня преграждали страшные опасения…

Я активировала силу глаз. Приятная аура, но какая-то… холодная. Чужая. Незнакомая. Или мне кажется? Он ведь мог просто измениться. Это нормально. Все люди меняются.

Новый поток ветра вырвал из-под моей руки дверь, и она вдруг с грохотом захлопнулась, окончательно обозначая: «обратного пути нет». Вы здесь. Момент, к которому вы шли почти семь лет необратимо происходит прямо сейчас.

— Скай? — нервно пискнула я в момент, когда он начал оборачиваться. В эту секунду от неуверенности даже мой собственный голос показался мне противным скрежетом.

— Да? — услышала я спокойный ответ.

Скай обернулся. У него красивое лицо. Настолько, что взгляд не сразу смог на нём хорошо сконцентрироваться. Дымка моих собственных эмоций, которую обычно я никогда не замечаю, сейчас заискрилась настолько, что мешала обзору.

— Это ты меня звала? — тактично, но холодно спросил Скай, и у меня внутри всё рухнуло. — Мне сказали, у тебя какое-то важное дело.

И тут я поняла.

Наконец, смогла рассмотреть.

Глаза, нос, губы. Даже этот голос. Всё могло измениться, но…

— Можешь говорить быстрее, пожалуйста, — прервал он мои мысли. — Не хочу показаться невежливым, но у меня много дел.

Я не ответила. Не смогла. Просто взяла и вышла прочь из аудитории. Видела, как странно он смотрел в след, может, даже хотел остановить. Но я выскочила ловкой мышью и накрепко закрыла за собой дверь, словно попыталась оставить там мою неловкую попытку нырнуть в прошлое.

— Что такое⁈ — ко мне тут же подбежала Миранда. — Он тебя обидел⁈

Подруга разволновалась. Она едва ли могла понять, что произошло по одному лишь моему лицу. Ведь взгляд остекленел, и эмоции растворились в одном сплошном разочаровании.

— Это не он, — коротко ответила. — Это не Скай.

— В смысле? Не Скай Терб?

— Нет. Просто… Скай Терб — это не мой Скай.

— Ох, — Миранда выдохнула, как если бы ожидала гораздо худшего, — странно, ведь в списках он был единственным.

Вечер прошёл тяжко. Мира извинилась перед лисом за недопониманием, отвела меня в комнату, напоила чаем и ъпомогала правильно смыть косметику. Я же чувствовала себя куклой, которую не поставили на красивую полку детского магазина, а бросили куда-то в глубину тёмной корзины, где меня никто никогда не найдёт и не купит.

— Может, он просто не смог поступить в эту академию? — тихо спросила подруга, пытаясь оживить во мне надежду.

— Я смогла, а Скай нет? Такого не может быть. Тогда с ним наверняка что-то случилось…

— Дакота, не раскисай. В эту академию ведь могут не попасть не только из-за нехватки баллов. Может, Ская усыновила семья добрых рабочих, у которых своя ферма. И он решил, что его призвание продолжать дело отца, а не обучаться магии. Прошло семь лет, так многое могло поменяться!

— Но Скай никогда бы не изменил своей мечте, — губы задрожали. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Не хочу плакать. Мира права. Нельзя опускать руки после первого поражения. — Однако если он и правда просто не смог поступить, то мы увидимся с ним зимой.

— Правда?

— Да. В первый день зимних каникул у ворот академии, в полдень.

— Ну вот видишь! Значит, всё будет хорошо!

— Я просто… — голос дрогнул, а ладонь невольно потянулись к лицу, — просто так надеялась увидеть его сегодня!

С этими словами я тихо заплакала, но быстро ощутила, как Мира с теплотой обнимает меня.

— Вы ждали друг друга целых семь лет, Дакота. Подумаешь, ещё три месяца. Это ведь такие мелочи.

Я нервно всхлипнула. Мне вдруг стало неприятно от себя. Не хотелось казаться такой слабой. А в итоге Миранда только и делает, что носится со мной и моей историей с самого момента нашего знакомства.

— Да, — я постаралась утереть слезы. — Ты права.

— Какой он? — весело спросила подруга и принялась расчесывать мои волосы. — Твой Скай.

— Он… рыцарь.

— Рыцарь? — переспросила подруга с добрым смешком.

— Да, — я и сама, наконец, улыбнулась. — Мечтательный и целеустремленный. Иногда я смотрела на его ауру, и мне казалось, что его чувства создают образ крыльев за его спиной. И он вот-вот унесет меня куда-то в своё сказочное королевства из книжек. Когда он был рядом, я думала, что всё возможно.

— Я даже немного тебе завидую.

— О чём ты?

— Мой Аксель приземленный чурбан, жесткий материалист, который вообще не умеет мечтать. Практичный мужчина — это, конечно, здорово. Но капелька романтики и фантазии ему бы не помешало.

Я вдруг поняла, что все две недели только и делаю, что твержу о себе, да о Скае. А когда Мира упоминала своего парня, почти ничего не спрашивала. Это было очень грубо.

— Расскажи о нём ещё. Ты, кажется, говорила, что он победил Харланда и поехал на соревнования вместо него?

— О, да, это было отличное зрелище, — подруга усмехнулась. — А вообще… он этакий плохой парень, которого все боялись. Мой папа до сих пор не очень в восторге. Он-то надеялся, что я выйду замуж за «идеального сына священного служителя». Аксель же боевой задира со своим собственным чувством справедливости. Когда я его встретила, подумала, что лучше держаться от такого подальше. Грубый, неотёсанный, резкий и с первого взгляда высокомерный. Но на деле это оказалось оболочкой.

— Тогда всё логично. Я плохо разбираюсь в отношениях, но звучит так, словно именно такой боевой и прямолинейный мужчина может справиться с твоим нравом.

Чёрная бровка Миранды вдруг скептично поползла вверх. Она глядела на меня через зеркало, всё ещё стоя за моей спиной.

— Какой это такой «нрав»? — подруга перехватила расческу как оружие.

— Истинно ведьминский, — тихонько шепнула я, сдерживая улыбку. — Скай рассказывал, что в некоторых сказках ведьм сжигали как раз за их характер.

— Ах ты гадина! — Мира рассмеялась. — Аксель не любит сказки и какие-либо книги с сюжетной выдумкой. Говорит, что всё это бред и стоит изучать лишь то, что пригодится тебе в реальности.

— С моим Скаем они бы явно не подружились…

— Да, пожалуй, — подруга опустилась ниже и взглянула в зеркало через моё плечо так, что наши лица оказались на одной высоте. — Но, как видишь, противоположности тоже могут притягиваться.

И правда, мы даже внешне были с Мирандой очень разными. Черноволосая аристократка с бледной, фарфоровой кожей и острыми чертами лица, и я… такая кругленькая, веснушчатая, со своей копной светлый крестьянских волос.

— Я рада. Не знаю, что бы без тебя делала.

— Ходила бы растрепанная и с неровными бровями, — Мира умела испортить милый момент. — Кстати об этом…

Подруга отошла к своему храму косметики, достала оттуда бархатный мешочек на завязках и вскоре передала его мне.

— Это тебе. Тут самое основное. Чтобы ухаживать за кожей и наносить естественный макияж, если вдруг захочется.

Ох, и вновь из-за её доброты стало жутко неловко. Я открыла подарок и поняла, что там много различных баночек, которые наверняка стоили кучу денег!

— Миранда, я не могу…

— Даже не думай отказываться. Моя семья занимает производством и реализацией косметики. Мне это ничего не стоит. И ты ничего не должна.

— Ну, хорошо, — я выдохнула, а сама задумалась о том, что в выходные нужно поискать себе работу. Надеюсь, Лас меня поддержит.

Вскоре подруга пошла в ванную, а я выглянула из окна, откуда открывался вид на главные ворота академии.

История со Скаем не была окончена. Мы лишь поставили маленькую запятую. Мира права. Что такое три месяца, когда за спиной целых семь лет?

Я здесь. В нужном месте. Это главное.

Первый день зимних каникул. Полдень. Ворота академии. Я дождусь…

Ласориан

Буквально на следующий день после отъезда Дакоты, мне пришло новое приглашение из королевского замка. В этот раз с моими желаниями считались. Королева Солария назначила аудиенцию на середину недели.

В положенное утро во мне не проснулось волнения. Напротив. Всё это было даже интересно. Очная ставка с той, кому явно придется не по нраву моё вмешательство. Однако здешнее «божество» меня не пугало. Её предки — всего лишь выскочки, которые решили, что могут поиграть в творцов. И теперь их дети платят за это своей свободой, жизнью, плотью. Настолько, что вынуждены обращаться к магу из другого мира. Какая ирония.

Собираясь выходить из дома, я ментально готовился к шахматной партии и надеялся, что она будет увлекательной. И вдруг моя противница сделала первый ход. Видимо, белыми фигурами будет играть она.

Я уже стоял в коридоре, когда в мою дверь постучали.

— Доброго дня, господин Рэндолский, — зазвучал смиренный женский голосок, когда я поспешил открыть.

Передо мной предстала невысокая, хрупкая девушка. Миловидная, с длинными светлыми волосами и аристократичными чертами лица. Я не видел её раньше, но сразу понял, что за птичка приземлилась на моём пороге. Глаза глубокого янтарного оттенка и небольшая корона, что венчала голову прелестницы, снимали с неё нужду представляться.

— Принцесса Диви́ника, — с любопытным удивлением протянул я, — здравствуйте. Какая приятная неожиданность.

Женское личико окрасила сдержанная улыбка, и гостья кивнула мне. Вероятно, это мог быть поклон, но здешняя королевская семья не спешила признавать моего положения. Разве что считать ровней себе, но не выше.

— Матушка-королева отправила меня, чтобы я сопроводила вас во дворец.

— Это очень мило с её стороны.

А также странно. Зачем посылать ко мне свою неполноценную дочь? Хочет выказать расположение? Или боится, что я опять пропущу аудиенцию?

Мой взгляд скользнул через принцессу. У ворот стояла карета, которая полностью соответствовала описанию «королевская».

— Я польщён и ценю столь широкий жест, — мой голос идеально выдавал нужные ноты притворной доброжелательности. — Позволите?

Я предоставил юной леди свой локоть, и она с тактичностью приняла помощь. В этот момент я заметил белоснежную перчатку на её ручке в столь жаркий день и внутренне расхохотался.

Они знают о моей силе. Не удивительно. Академический ворон до сих пор пытается зализать свой ментальный ожог. А раз королева имеет власть над всеми своими священниками, она могла вынюхать всё и без его прямого доноса.

Вскоре мы с Дивиникой уже ехали в карете. Уж не знаю, зачем её мать отправила сюда это симпатичное, но молчаливое создание, однако её общество меня угнетало. Она явно здесь не по своей воле, но умело контролирует свои эмоции, чтобы не выдать этого.

— Как ваше здоровье, принцесса? — спросил я, специально выдав скучающую нотку в голосе.

Она повернулась ко мне, точно кукла, которую дернули за ниточку. Пару раз медленно моргнув янтарными глазами, странная особа нарисовала на лице всё ту же учтивую улыбку, и коротко мне ответила:

— Спасибо, хорошо, — этикет требовал задать ответный вопрос. — Вам нравится у нас, господин Ласориан?

— Столица весьма хороша, — я выглянул в окно, за которым по чистым улицам прогуливались аристократы. — Впрочем, полное мнение я смогу составить, только когда увижу, как живут люди, которым не повезло попасть под королевскую милость и получить магическое ядро.

— Милость моей матери — это дар, а дар нужно заслужить. Счастье земное настанет в момент, когда силу богов получат лишь избранные. Ведь чёрное сердце, одаренное магией, способно отравить своим смольным ядом весь мир…

— … и невинный смертный падет под гневом недостойного, — нехотя перехватил я. — Принцесса, я ознакомился с божественным писанием Артикалиса прежде, чем прибыть сюда.

Звучало всё это очень красиво. Магия, которая даётся лишь избранным, а не тем, кому «повезло с рождения». Добрым, святым, благодетельным. Может быть, первая прибывшая сюда «богиня» и считала так. Но я уверен, сейчас догма превратилась в одно сплошное желание поддерживать тоталитарную и беззаговорочную власть. А силу даровать тем, кто молчит и платит.

— Меня греет ваше внимание к нашему миру, господин Ласориан, — очередная святая любезность показалась приторной.

Мне стало тошно от этой девицы. Она напоминала балерину в шкатулке, которая танцует, лишь когда её матушка откроет крышку. И лишь под ту музыку, которую для неё выбрали. Искусственная, кукольная и либо лживая, либо по-глупому наивная. Но из-за её истории всё равно глубоко несчастная.

С моих губ рвался желчный вопрос: «Разве именно вы, Дивиника, не являетесь живым доказательством того, что ваша семья заигралась в богов и проиграла?» Однако я сдержался. Не время быть грубым. Сейчас я их союзник. Нужно поддерживать образ. Ведь вдали уже виднелись башни высокого замка…

Принцесса проводила меня до самых заветных дверей тронного зала. Слуги и охрана не смели подходить слишком близко к главным коридорам. Заметив это, я сделал вывод, что королева Солария совсем плоха. Не удивительно, что новую аудиенцию мне назначили столь быстро.

— Матушка ожидает вас, — тихо произнесла Дивиника и кивнула мне. — Здесь я должна проститься с вами. Спасибо за интересную беседу.

Эту девочку хорошо натренировали на смиренное пение нужных лживых нот.

— Вам спасибо, что сопроводили меня. Надеюсь, мы с вами ещё встретимся.

Меня одарили всё той же скромной улыбкой, после чего Дивиника ушла. Видимо, даже ей не разрешалось входить в тронный зал.

Стучать не пришлось. Едва я остался один, двери сами медленно приоткрылись. Внутри было столь темно, что падавший из коридора свет тут же пожирали тени.

— Входите, господин Рэндолский, — раздался женский голос, который при всей доброжелательности звучал властно и холодно. Ни одна из женщин, что правили в моём родном мире, не умела говорить с таким ощутимым стержнем своего превосходства. Впрочем, не удивительно, обе королевы, которых я застал, были честными и добрыми женщинами. Сейчас же передо мной олицетворение тоталитарной монархии.

Я вошёл. Двери за спиной тут же закрылись. Вокруг осталась лишь тьма и тишина. Вязкая, мерзкая. Когда понимаешь, что в этих тенях прячется нечто, и оно явно следит за тобой, а вот ты его попросту не видишь.

— Добрый день, королева Солария, — громко заговорил я, желая заполнить пространство своим голосом. — Спасибо за тёплый приём и общество принцессы. Этот жест стал для меня приятной неожиданностью.

— Как вам моя дочь? — с материнской назидательностью спросила властительница здешней тьмы.

Кукольная. Лживая. Искусственная. Поломанная. И, по воле ваших предков, неполноценная. Все эти слова вертелись на языке. Я осмеливался так думать лишь потому, что знал — в мои мысли без позволения не пробьётся даже здешнее божество. И всё же вслух произнес:

— Чудесная девушка. Думаю, с её красотой в Артикалисе едва ли кто-то сравнится.

Последнее даже не было ложью. Пусть внутри Дивиника пуста, но снаружи прекрасна как цветок. Это сравнение столь же приторно напускное, как она сама.

Видимо, мой ответ пришелся её величеству по вкусу. Тьма начала отступать. По краям тронного зала постепенно загорались свечи. Свет потянулся дорожкой от меня и далее. Осветил высоту стен, дороговизну ковров, прелесть картин, мощь колон, высоту трёх ступеней и, наконец, добрался до подножия трона.

Ещё пара секунд, и в тусклом освещении я увидел её. А также ещё одну фигуру. Нелицеприятный седой мужчина в чёрной мантии стоял сбоку от ступеней, что вели к трону. По всей видимости, это тот самый придворный маг, Гриде́рис Бриг, который связывался со мной. Взгляд лишь на секунду задержался на нём. После всё внимание было обращено к той, кто заслуживал его куда больше. Не только из-за своей королевско-божественной сущности. Ох, нет. Меня поразило не величие, красота или твердость стана, а то… насколько ужасно она выглядела.

Почти весь женский силуэт был закрыт красной мантией, а голову венчала крупная корона, которая продолжалась на лицо золотой маской. Она скрывала глаза, лоб, щеки, оставляя открытой лишь подбородок и губы. И даже так я заметил, что кожа её неестественного землисто-черного оттенка. Выглядывающие из-под мантии пальцы были иссушены. Я уверен, все её волосы выпали. И даже широкое одеяние не спрятало простую истину — худоба дошла до смертельной точки, достигнув которой обычные люди уже не живут.

Вот вам и божество. Вот и передача магических сил лишь тем, кого ты назовёшь достойным. Передо мной на троне сидел живой труп. Женщина, которой по добытой информации должно быть не более сорока. Уверен, каждый день она страдала от боли, но заглушала её магией. Однако даже самая мощная сила не могла уже скрыть всех повреждений, не могла исцелить их. Физическая оболочка не выдерживала божественной доли. Потому она и сидит взаперти. Ведь если люди узнают, их вера в идеальную королеву пошатнется.

— Вы сможете что-то с этим сделать? — прямо спросила Солария без хождений вокруг да около. Стоит отдать ей должное. Даже в столь жутком состоянии, она держалась по-королевски достойно. Впрочем, наверняка она может заглушать боль и жить дальше. Её проблема — предательство тела, которое не должны увидеть поданные.

— Разумеется. Моя иллюзия столь сильна, что никакой маг не заглянет за маску, если вы того не захотите. И даже вы сами сможете вновь видеть себя прежней.

— Тогда приступайте, — королева подняла руку и указала длинным худощавым пальцем на один из портретов. Возле того тут же зажглось больше свечей. Со стены на меня смотрела красивейшая из женщин с такими же горящими янтарными глазами, как у принцессы Дивиники.

Печальная картина.

— Сегодня я ваш холст, господин Ласориан, — добавила она, и я впервые уловил в холодном голосе эмоцию. Легкая усмешка. Словно она и сама признавала иронию происходящего.

— Тогда я стану вашим лучшим художником.

Я кивнул и подошёл ближе. Поднялся по ступеням к самому трону и протянул руку. Бриг следил за мной со стороны точно верный пес, который готов кинуться, едва я сделаю резкое движение. Однако сколько бы я не потешался над здешним эгоизмом псевдо-богов, Солария не нуждалась в чьей-либо защите и казалась внутренне сильной женщиной. Встреться мы при других обстоятельствах, я бы бесконечно уважал её…

Королева протянула мне ладонь, но за секунду до прикосновения та облачилась в перчатку. Я нескрываемо усмехнулся.

— По-видимому, наказание лишь одного слишком наглого ворона обернулось для меня большой ошибкой.

Худая рука вдруг сжала мою с особой силой. Я не чувствовал боли, но намёк был более чем ясен. Она недовольна.

— Священные избранники — мои дети, мои глаза, частички моей души. Я знаю обо всем, что происходит с ними. Впредь будьте осторожнее в словах и действиях, господин Рэндолский. Я бесконечно уважаю вас и вашу семьи, и не хотела бы недопонимания между нами.

Мне нравилось, как эта женщина пытается говорить с позиции силы. Хотя это её миру стоит опасаться, если вдруг начнётся война. Но я был отправлен сюда исключительно с дипломатической миссией, потому не спешил сбивать с неё спесь.

— Прошу прощения. Если вы не против, я преступлю к делу.

По облаченной в перчатку руке потекла моя магия. Кожа начала розоветь, губы полнеть и наливаться жизнью, а худой стан визуально расширился. И хоть в силе своей иллюзии я был уверен, однако знал, что раз зашла речь о Ганте, будь он неладен, мы обязательно затронем на этой аудиенции мои притязания на Дакоту…

Когда моя магия закончила делать своё дело, на троне вновь сидела прекрасная женщина с портрета. Она не спешила снимать свою маску, однако на её плечи упали светлые кудри, которые делали этот образ железной леди более человечным.

— Благодарю вас, Ласориан, — при всей официальности мне показалось, что королева говорит от сердца. Если оно у неё не было сожрано божественными демонами.

— Я рад помочь, Солария.

Моё фривольное обращение по имени в ответ на такой же жест от её величества заставил губы сторожевого пса сжаться до белесой полосы. Однако сама «богиня» словно и не заметила этого.

— Теперь, когда мы закончили, я бы хотела задать вам вопрос…

Начинается.

Я выпрямился, свел руки за спиной и изобразил интерес во взгляде.

— Каковы ваши планы на счёт девочки, в судьбу которой вы так неожиданно ворвались?

— Девочки? Вы не желаете произносить её имя?

Хотел бы я добавить следом: «Вам стыдно?», но это было бы уже чересчур. Однако Солария и без того поняла мой вопрос верно.

— Вы… осуждаете меня? — она спросила это без надменности и властности в голосе. Её не удивляло, что кто-то иномирный смеет идти против её божественной воли. Эта женщина словно бы не ожидала осуждения именно от меня.

— А вы считаете, что не могу?

Солария не спешила отвечать. Она медленно посмотрела на Брига, и тот понимающе кивнул. Вскоре он ушёл, и мы остались одни. Пока тяжелые двери не закрылись, в зале стояла испытующая тишина. Наконец, королева нарушила её:

— Я знаю правду о принцессе Алении, Ласориан.

Что?

Я не ослышался?

Это имя просвистело пулей над головой, которая едва не приговорила меня к смерти.

Солария произнесла это спокойно и размеренно, без желчи и яда в голосе. Однако я едва сдержал дрожь во взгляде. Если мы и разыгрывали шахматную партию, эта женщина сейчас поставила мне уверенный и пугающий шах.

— О чём это вы? — я не позволил себе выдать волнения.

— О её судьбе и вашей причастности к ней. Не волнуйтесь. Эта правда досталась мне дорого. Я связана магическим пактом с источником. И даже если бы захотела, никому и ничего не смогу рассказать. Никогда. Поэтому ваша репутация в безопасности.

Какое-то время я просто всматривался в её фигуру и проклинал маску, которая скрывала глаза. В её голосе всё также не было надменности. Она не наслаждалась тем, что забрала у меня разом несколько фигур с шахматной доски. Но я не понимал…

Откуда?

Кто мог рассказать?

Зачем?

Ведь знали лишь самые близкие. Те, кто никогда бы не подложил мне такую свинью. Они не могли. Значит, я где-то ошибся? Но где?

Я не знал, что ответить. Давно политики не загоняли меня в подобный тупик. Усмешка сама собой спала с губ. Отрицать или выведывать подробности явно не было смысла. Только покажусь дураком.

— Знали правду об Алении и всё равно отправили ко мне свою дочь?

— Конечно. Ведь я не стала относиться к вам хуже. Защищать мир, государство и семью — ваш прямой долг. Более того, если вам вдруг понравится моя Дивиника, я буду только рада. В ваших жилах течет кровь первых драконов. Я знаю, какой силой вы можете наделять своих женщин. Возможно, этот союз поможет ей всё-таки выполнить долг.

— Предлагаете мне жениться на вашей дочери? — это было столь неожиданно прямолинейно, что удивляло и казалось большой хитростью. Я не понимал эту женщину. Оттого на месте опасений во мне разгоралось ещё больше азарта.

— Просто хочу, чтобы вы подумали об этом. Если подобный политический союз вы сочтете выгодным, конечно.

Абсурд ситуации дал мне право быть чуть более раскованным.

— Думаете, я смогу жить под пятой матриархата?

Я очень постарался вовремя найти синоним к словосочетанию «под каблуком».

— Думаю, что я вижу перед собой мужчину, который часто задавался вопросом: «Почему судьба сделала королем не меня?». Потому и считаю своё предложение более чем уместным. Ведь вы станете не просто королем, а божеством для здешних людей.

Это переходило все границы. Что она о себе возомнила? В грудине сдавило от возмущения, однако я ни на секунду не показал гнева. Лишь удивленно скривил губы, будто слова заставили меня задуматься, но не более.

— Вынужден заметить, что вы приписываете мне слишком ярую амбициозность. Стать королем, — я натурально усмехнулся. — Если бы меня тяготило подобное желание, я бы женился на Алении год назад. Моё положение полностью меня устраивает. К тому же, у меня куда больше власти, чем многие могут предположить.

Мы вместе играли в игру светской беседы без грамма уничижения и угрозы. И даже если какие-то слова могли прозвучать двояко, голосом никто из нас не смел надавливать на болезненные точки.

Эта женщина была хороша. Её умело натаскали в вопросе «как быть королевой». Но как тогда она умудрилась столь бездарно вырастить свою дочь всего лишь куклой? Или всему виной природный талант, которого сполна лишена Дивиника?

Солария кивнула, будто бы ставя точку в столь неудобном разговоре. После чего вернулась в русло основной темы.

— В свете правды об Алении, думаю, вы понимаете моё удивление, касательно девочки и вашего осуждения. Вы и сами готовы на всё ради благого дела. Разве мы с вами не похожи?

Вот так невзначай и прямо предложила подложить под меня свою дочурку, а теперь вновь продолжала о Дакоте.

Похожи ли мы?

Ответ очевидный.

Я не играю в бога, когда совершаю те или иные поступки. При всей моей эгоцентричности и себялюбии, которые глупо отрицать, моя мотивация и правда всегда скрыта лишь в защите дома. В то время как эта семейка явно сидит на игле обожествления. И так ли им важно защищать людей Артикалиса, а не просто слушать мольбы и оды?

Увы, при всей открытости нашего диалога, я не мог говорить прямо.

— Ваше величество… — я с улыбкой попытался добавить в голос больше приятного дружелюбия, — … Солария, я вмешался в судьбу Дакоты исключительно потому, что хочу помочь вам. Это часть моей миссии — поддержать Артикалис и показать наше расположение к дипломатическим отношениям. Потому не ищите в моих действиях злого умысла. Я лишь увидел, что ваш последователь не справляется, и решил взять ситуацию в свои руки. Поверьте, вы только выиграете от моего участия.

Я ждал попытки магического воздействия, чтобы проверить мои слова на истинность. Но, как успел убедиться, эта женщина была не глупа. Даже если бы она и смогла пробиться в мою голову, это едва ли осталось незамеченным. А тогда шахматная доска просто по-варварски перевернется. И мы не сможем продолжить игру.

— Это те слова, которые я хотела услышать, Ласориан, — спокойная фраза ознаменовала конец сегодняшней маленькой баталии. — Полагаю, уже скоро вы вместе с ней прибудете сюда, чтобы ваша подопечная получила магическое ядро.

— Именно так.

— Я буду рада встретиться с вами вновь и, наконец, познакомиться с девочкой лично.

Быть может, хотя бы тогда ты перестанешь безлично называть её просто «девочкой»…

Дакота

Наступили очередные выходные. Миранда в этот раз задержалась и собиралась поехать к семье только на утро. Поначалу я не поняла, почему она решила провести в общежитии лишнюю ночь, но пробуждение перед отъездом расставило всё на свои места.

Подруга настояла, чтобы я принарядилась и вновь разрешила ей помочь с макияжем. Миру впечатлили мои рассказы о том, как мы с Ласом посещали магазины и рестораны. И теперь она считала, что после истории с ненайденным Скаем мне следует развеяться в новом амплуа.

— Я не хочу, чтобы Ласориан подумал, будто я стараюсь вычурно выглядеть из-за него, — честно призналась я с ощущением жгучей неловкости.

— Только глупые мужчины думают, что всё мы делаем для них, — со знающим видом заключила Миранда, стряхивая излишки пудры с пушистой кисточки. — На деле же каждая женщина стремится быть красивой в первую очередь для себя.

Спорить было бесполезно, да и… мне не хотелось. Сколько не отрицай, но за горой ненужных мыслей кроилось теплое девичье желание выглядеть красивой. Конечно, я не воспринимала Ласа как мужчину, который может на меня посмотреть с интересом. И всё же почему-то хотелось предстать перед ним в новом образе.

Каково было моё удивление, когда у ворот академии меня встретил не хмурый кучер, а сам…

— Ласориан? — удивленно протянула я, увидев дракона возле знакомой кареты.

— Доброе утро, — он улыбнулся в привычной манере, словно делал это на автомате, но когда взгляд голубых глаз настиг меня, дракон лишь на секунду, но изменился в лице. На том застыло немое удивление, а сразу после улыбка стала ещё шире. — Ты… чудесно выглядишь, Дако.

Обращение кольнуло в самое сердце. Моё имя так не сокращали с тех самых пор, как мы расстались со Скаем. Словно сама судьба подглядывала со стороны и хищно укусила, как бы намекая, что я позволяю себе лишнего с другим мужчиной.

Хотя что я делаю?

Миранда права, женщины стараются быть красивыми в первую очередь для себя!

Кажется, я слишком надолго смолкла, потому что Ласориан успел открыть дверь кареты и произнес более буднично:

— Прошу на борт. Позавтракаем где-нибудь в городе?

Вскоре мы уже ехали по лесной дороге. Я окончательно откинула глупые мысли в сторону и решила, что стоит сразу поговорить о важном, чтобы это не тяготило меня все выходные.

— Ласориан, я хотела бы кое-что обсудить.

Дракон перевел на меня заинтересованный взгляд и кивнул.

— Можно мне… работать в выходные?

— Работать?

— Да. Мне хотелось бы вернуть долг моей подруге и просто иметь какие-то личные деньги, хотя бы небольшие.

Лас задумчиво нахмурился.

— Но подожди, разве я не давал тебе деньги на карманные расходы? Или этого оказалось слишком мало?

Я потупила взгляд, и пальцы сами чуть нервно начали перебирать оборки голубого платья.

— Я думала, вы нашли их. Я оставила их в шкафчике в коридоре, когда пришла пора уезжать.

— Что? Но зачем?

— Вы очень добры ко мне. Оплатили обучение, одежду, даёте возможность жить у вас. Я не могу брать ещё и ваши деньги.

Лас хотел что-то сказать, но я набралась смелости перебить его:

— Знаю, для вас — это мелочь. Но для меня — нет. Я считаю, что всё нужно зарабатывать честным трудом. К сожалению, скопить самой на обучение в академии я просто не могу. Никто в моем возрасте не смог бы. Но зарабатывать на собственные расходы я в состоянии. Разрешите мне, пожалуйста!

— Как же я могу запретить тебе работать? — несмотря на слова, в голосе Ласа всё же читалась суровость. — Но где и кем?

— Я… я пока не знаю. Может, меня возьмут официанткой в один из ресторанов. Или помощницей в магазине. Конечно, я не обладаю бытовой магией, но где-нибудь пригожусь!

На какое-то время повисла тишина. Тем временем лесной пейзаж за окном успел смениться на городской.

— Нет, так не пойдёт, — ответил, наконец, Лас. — Я уважаю твоё желание зарабатывать. Ты большая молодец. Но я не могу позволить тебе работать в чужом месте. Всё же я за тебя отвечаю. Кроме того, ты должна учиться. Как минимум один день нам нужно тратить на твои задания.

— Я знаю. И подумала, что я могу тратить один день на учебу, а другой на работу.

— И лишиться единственного выходного? Чтобы шесть дней учиться, а один единственный тратить на явно физически сложный труд?

Я понимала, что Лас заботится обо мне. И всё же пришлось добавить решительности в голос, пока ладони сами по себе сжались в кулаки.

— Я справлюсь! Вы даже не представляете, насколько жизнь в академии и в вашем доме кажется мне роскошью. Вы думаете, это сплошная работа, а счастлива, что могу учиться на свободе. Это для других студентов занятия в тягость. А для меня они большой подарок судьбы. И даже если я устаю, то всё равно каждое мгновение думаю, как мне повезло. Желание самой зарабатывать свои собственные деньги тоже для меня не пустой звук и не жизненный жестокий рок. А моя маленькая реализация. Ведь у меня нет совсем ничего своего! Платья купили мне вы, косметику подарила Миранда, даже форма и та от академии. Я хочу зарабатывать хоть что-то честным трудом, и каждая мелочь будет меня очень радовать, ведь она моя. Понимаете?

Я увлеклась. С таким жаром говорила всё это, что заставила Ласа застыть в изумлении. От волнения даже дыхание сбилось, а щеки раскраснелись. Ведь если честно, признаться в своей бедности и жалости — очень сложно. Даже когда они такие очевидные!

— Хорошо, Дакота, — мягко произнес дракон наконец. — Я согласен, ты можешь работать. Но не в чужом месте.

— Как это?

— Ты ведь сама сказала, что в моём доме не хватает слуг. Работай у меня. А я буду платить тебе. Подойдёт?

Я задумалась.

— Ну, какая это работа? — моих губ коснулась тоскливая улыбка. — Если бы вы попросили, я бы и так сделала всё, что нужно.

— Правильно. Но если мы говорим о работе, то я буду не просить, а приказывать на правах хозяина дома. И относиться к тебе всё также по-доброму, но требовательно и справедливо. А я, стоит заметить, тот ещё педант, когда дело касается быта. Отчасти потому и веду его сам.

Работать служанкой…

Эта роль нисколько меня не смущала. Я готовилась к чему-то подобному. Хотя будет странно проводить один день в роли работницы, а второй — гостьей. И всё же это самый лучший вариант, ведь я знаю, что мой наниматель — добрый человек.

— Только пусть это будет именно работой, а не прикрытием, чтобы давать мне деньги, ладно?

— Ох, Дако, — Лас вдруг рассмеялся. — Ты иногда очень меня удивляешь своими просьбами. Может, тебе и платить поменьше?

— Столько, сколько платят неопытной служанке в подобном доме. Больше я взять не смогу.

— Ну, хорошо. Договорились. Получается, после завтрака у тебя начнётся первый рабочий день?

Я улыбнулась и кивнула. Если честно, этот вопрос вдруг согрел изнутри. У меня есть учеба, своя работа, появятся собственные деньги. Никто даже не представлял, как всё это ценно для сироты, которая раньше мечтала хоть глазком посмотреть на жизнь людей за высокой оградой. Для них здесь — это просто тяжелая жизнь. Для меня же — сокровище.

Однако моя серьёзность в вопросе вызывала у Ласа явно противоречивые чувства. Он то посмеивался, то казался пугающе строгим. Я даже начала думать, не обидела ли его требованием отпустить меня работать? Словно я не уверена в его намерениях, потому и ищу способ получать деньги где-то ещё.

Поэтому, когда дракон отвернулся к окну, я незаметно активировала силу глаз. Чтобы понять, не стал ли мой покровитель хуже ко мне относиться и не воспринял ли мою просьбу оскорбительно.

Аура Ласа была всё такой же нежно-голубой, как самое чистое небо. Лишь изредка в ней пробегали оранжевые нотки веселости. Я успела выдохнуть, когда дракон вдруг произнес:

— Смотри-ка, там твой декан.

Я выглянула на улицу и заметила профессора Рейка и Фанни. Было очень необычно видеть их в будничной одежде, а не форме академии. Они о чём-то беседовали и явно шли с цветочного поля, потому что Фанни несла целую корзину красивейших моринов, а профессор держал сумку, откуда виднелись атрибуты уже прошедшего пикника.

Они не заметили нас, и я собиралась исправить это, помахав рукой, но вдруг…

Всё ещё активированная способность глаз уловила пугающую деталь. Аура Рейка, когда он был рядом со своей протеже, наполнилась чем-то тёмным, пугающим. Совершенно необычным для столь порядочного человека, каким он являлся.

Я быстро спряталась и начала наблюдать за ними скрытно.

— Дакота, что-то не так? — спросил Лас, заметив моё резкое изменение.

— Д-да, — я всё всматривалась в фигуры, пока мы отдалялись от них.

Не могла понять, что же это такое? Чем именно пропитана аура профессора? Я столь сильно напрягла глаза, что они защипали. А в нос вдруг ударил странный запах… знакомый и далекий. Забытый, но пугающий. Я не могла его описать, но точно поняла, что это запах той самой комнаты прилежности из приюта.

— Ласориан, мне кажется, — запинаясь, всё же прошептала я, — … кажется, что профессор Рейк не такой, каким хочет выглядеть.

— О чём это ты?

Я не знала, могу ли ему довериться. Впрочем, если не Ласу, то кому? Ректор не станет разбираться, может, он даже всё знает. С другими преподавателями я не близка. Коменданта серых котов — не знаю. А мы с Мирандой просто студентки и без помощи влиятельного человека едва ли что-то можем.

— Понимаете, — начала я тише, чтобы кучер за стенкой кареты точно не услышал, — на Фанни, ту рыжую девушку, которая шла вместе с профессором только что, кто-то ментально воздействовал. Мы думали, что это наш главный задира, сын ректора. Потому рассказали всё Рейку, ведь он её покровитель. Профессор заверил, что во всём разберется, а потом сказал, что дело в лекарствах Фанни. Но… но мне кажется, это он делает с ней что-то жуткое, и лишь прикрывается добрым отношением к сироте.

На последнем слове у меня к горлу подступил ком, а во рту пересохло. Ведь я такая же. Нас отдают под покровительство незнакомым мужчинам, которые могут делать всякое. И никто не скажет им плохого слова.

— Дакота, ты уверена? — Лас стал значительно серьёзнее. — Ваш декан очень уважаемый человек. Зачем ему ментально подавлять сироту?

— Я не знаю. Мне кажется, Фанни очень покладистая и добрая девушка. Не понимаю, по какой причине её волю нужно ломать. И всё же… что-то в их союзе очень нечисто.

— Как ты это поняла?

Я замялась и потупила взгляд. Тогда Лас неожиданно продолжил:

— Это и есть твоя сила глаз?

Вопрос прозвучал столь неожиданно, что у меня от испуга свело желудок.

— Н-но… откуда вы знаете?

— Профессор Рейк мне и рассказал. После нашей встречи в лазарете.

— Он ведь обещал! — невольно проронила я слишком уж эмоционально. Дракон заметил, как изменилось выражение моего лица, и вздохнул.

— Дако, ты мне не доверяешь? — в его голосе появился привкус тоски и даже разочарования. Мне стало неуютно. Уж если я рассказала профессору, почему скрываю от человека, который так много делает для меня?

— Нет, нет, — я судорожно мотнула головой. — Простите. Просто… я боюсь, что меня могут посчитать каким-то странным уродцем и будут обходить стороной, ведь я могу заглянуть дальше слов и явных эмоций. В детстве у меня почти не было друзей, потому что девочки знали, что я вижу больше, чем обычный человек. А это приносит сплошной дискомфорт.

— Я не из тех, кто от тебя что-то скрывает и прячет, — на лице Ласа появилась его обычная, приятная улыбка, и мне стало легче. — Поэтому не волнуйся. Значит, ты видишь намерения и истинные чувства людей? Как?

— Да. Они разного цвета. И иногда, но очень-очень редко, если эмоция сильная, я могу почувствовать запах. Как раз сейчас я не просто увидела нечто зловещее в ауре профессора, но и почувствовала неприятный запах, пока всматривалась в него.

— Значит, твою силу можно развивать, — задумчиво заключил Лас. — Но сейчас не об этом. Дакота, пообещай мне, что больше никому ничего не скажешь. Даже своей подруге.

— Но… почему?

— Это может быть опасно. Ты права, влиятельные люди не хотят, чтобы о них знали больше, чем они показывают сами. Профессор Рейк не должен ничего заподозрить. Не говори, что ты видела их вместе с Фанни. И не используй силу глаз рядом с ним.

— Хорошо. Но почему нельзя сказать Миранде?

— Пока что для твоей безопасности лучше не то что не говорить никому, но даже не думать об этом. В академии много лишних ушей.

Звучало очень зловеще.

— Ладно. Я поняла.

— Расскажи мне больше о Фанни. Что в ней такого особенного? Почему Рейк выбрал именно её?

— Я… не знаю. Может, она просто нравится ему внешне, и он, — слова застряли в горле, — … он ею пользуется.

— Вряд ли. Он не из тех мужчин, кто поставит на кон свою идеальную репутацию ради простого животного желания. Что-то ещё?

Хотелось верить, что Лас прав.

— Она учится на факультете серых котов. Довольно слабая здоровьем. Очень милая и вечно боится лишний раз побеспокоить своего покровителя, поэтому мальчишки её задирают.

— Задирают?

Тут я поняла, что не сказала о главном!

— Да. Потому что она фея.

— Фея⁈ — голос Ласа вдруг прозвучал столь проникновенно и жутко, что одно это слово могло обернуться преградой на дороге и заставить нашу лошадь споткнуться.

Он помрачнел. Я ещё не видела Ласориана столь настороженным и напряженным.

— Да. Я не знаю подробностей, но под своей мантией она скрывает крылья. Наверное, именно поэтому даже сейчас была в плаще, хотя день жаркий.

— Откуда в вашем мире могла взяться фея⁈

Лас спросил таким тоном, будто это я её затащила в Артикалис, академию и отдала в руки профессору.

— Я… не знаю. Если честно, я до рассказа Миранды о Фанни вообще думала, что феи — это сказки. Впрочем, как и драконы.

Мой голос дрогнул, и Лас тут же смягчился. Видимо, осознал, что отреагировал слишком ярко и враждебно. Я не понимала, почему его так задела эта ситуация.

— Понял, — напряженность сменилось строгой хладнокровностью. — Дакота, предоставь это полностью мне. Я сам во всем разберусь в самые ближайшие дни. А ты сделай всё, чтобы Рейк ни о чём не догадался.

Решимость, с которой говорил дракон, немного пугала.

— Конечно.

— И ещё кое-что. Нам нужно научить тебя скрывать свечение глаз, когда ты используешь силу. Чтобы никто не догадывался, что ты её применяешь.

— Думаете, я могу?

— Почти уверен. Мне кажется, что это твоя природная магия. И её точно можно тренировать.

Я не сдержала неуверенного смешка.

— Глупости, Ласориан. В Артикалисе никто не обладает природной магией. Вы же знаете…

— Значит, ты особенная, — его губ коснулась ободряющая улыбка.

Лас приходил в норму, а я вдруг ощутила, как внутри загорается маленький огонек от этих простых слов. Хоть я и не верила, что это природная магия. Такого просто не может быть.

— Только давай это останется нашим с тобой секретом.

— Разумеется! Я как раз хотела попросить: пожалуйста, не говорите никому о моей силе.

— Не собираюсь. Чем меньше людей знает, тем в большей ты безопасности. И вообще, пока ты не научишься полноценно контролировать себя, чтобы не выдавать ни отблеска магии в моменте, давай я наложу иллюзию. Твои глаза станут от этого чуть тусклее, но зато незнающий не заметит изменений.

— А так можно?

— Да. Но перед теми, кто уже в курсе, всё равно стоит быть осторожнее.

— Это только Миранда и профессор. Я надеюсь. Ведь вам-то он рассказал…

За завтраком Лас был напряжен. Мы остановились в очень милом ресторане и даже решили поесть на террасе, ведь погода стояла отличная. Однако вместо путешественника, который может с огромным интересом радовать своими историями, передо мной сидел хмурый солдат, ожидающий выстрела врага.

Я не думала, что история Фанни так повлияет на патрона. Но списывала это на его доброту. Он не смог пройти мимо моей беды. Наверное, история такой же сироты вновь взволновала его.

Из уважения я старалась говорить меньше. Тем более что завтрак был очень вкусным, и весомую причину для молчания искать не пришлось. И все же я не смогла скрыть заинтересованного взгляда, который Лас в итоге заметил.

— Твой глаз почти зажил, — произнес он неожиданно.

Я встрепенулась.

— Вы можете видеть сквозь иллюзию?

— Конечно, это ведь я её создал. Даже удивительно, ведь прошло всего ничего.

— На мне всегда быстро всё заживало, — я пожала плечами. — Если подумать, у нас в приюте у многих было так. Кто-то даже шутил, что наша ворчливая повариха тётка Сью владеет какой-то тайной магией и подмешивает ту в еду, — с губ слетел задорный смешок. — Но это выдумки, конечно. Просто сложности закаляют.

— В приюте было тяжело? — Лас удивил меня пронзительной и тоскливой серьёзностью в голосе. Я невольно стерла улыбку с лица и отложила приборы.

— Я не люблю много думать об этом, — старалась сдерживаться, но внутри всё равно покалывало. — Без родителей всегда тяжело. А в «Королевском венце» были особенно строгие порядки, наша академия по сравнению с ними и рядом не стоит, но… лучше так, чем на улице.

— Прости, что затронул неприятную тему.

— Ничего. Я не бегу от прошлого. Оно сделало меня такой, какая я есть.

«Хотя некоторые наказания от директрисы лучше бы стереть из памяти», — подумала я, но вслух озвучивать не стала. Не хотела показаться плаксой.

Завтрак остался позади. Когда мы вошли в дом, Лас оставался хмур. Благо у меня была тема для разговора и возможность заняться делом:

— Могу я где-то найти рабочую одежду? Здесь ведь наверняка осталось что-то от прошлых хозяев. Не хочу запачкать платье.

Дракон кивнул.

— В кухне есть кладовка, где хранится форма служанок. Переоденься и приходи. Выдам тебе поручения.

Я спешила приступить к своей первой настоящей работе. Это окрыляло. Конечно, нежиться в огромной ванной или мягкой кровати, мило болтать с Ласом, сидя в креслах на крыльце или читать в гостиной у камина — всё это было невероятно приятно. Но мысль, что даже такая маленькая работа делает меня чуточку самостоятельнее, вдохновляла куда больше, чем самый королевский отдых.

Платье служанки было простеньким. Серым, длинным, с рукавом до локтя, с белым воротником. Самое маленькое оказалось мне велико, но я повязала передник и смогла утянуть лишние сантиметры, которые болтались.

— Я готова, — громко доложила, войдя в гостиную. Лас уже умудрился разжечь огонь. Правда от того не ощущалось большого тепла, но оно было и не нужно. Солнечная погода заботливо обнимала всё яркими лучами.

— Сделай мне кофе, — коротко произнес дракон, стоя у камина и не отрывая взгляда от него.

Если честно, я никогда даже не пила кофе. Один раз Миранда дала понюхать это черное варево, в которое она даже сахар не добавляла, и мне стало не по себе.

— Вам какой-то конкретный? — уточнила менее уверенно.

— Горячий. Крепкий. С молоком. Без сахара, но с добавлением капли ванильного сиропа и измельченного мускатного ореха. Всё найдешь на кухне.

— Хорошо.

Повторяя про себя все ингредиенты вновь и вновь, я быстренько вошла на кухню и сразу всё записала. У меня было очень смутное представление о том, как готовить кофе. Я знала лишь из рассказов Миранды «какой это тонкий, аристократический напиток». Кажется, в Артикалисе он появился совсем недавно, был представлен на одном из приемов у Королевы. И соседка пила его скорее для удовольствия, ведь для бодрости могла смешать себе зелье…

Ну ладно.

Будем работать с тем, что есть.

Я достала небольшую кастрюльку, налила воды, нашла пакет с кофе… первая сложность возникла, когда я поняла, что он в зернах. Но, наверное, так и нужно. Засыпала немного, залила водой, принялась варить.

Когда всё покипело и побулькало, я перелила в чашку получившееся тёмное месиво. Выливала через сито, чтобы зерна не попали. Ну… пахло почти как у Миранды. Так, теперь добавим немного молока. Пару нажатий на дозатор сиропа. Прямо сверху посыпала найденным измолотым в порошок орехом…

Постояла, подумала и на всякий случай всё это перемешала ложкой.

— Готово, — куда менее вдохновлено чем раньше произнесла я, когда вынесла Ласу кофе на небольшом подносе.

Он уже сидел в кресле, но всё ещё просто смотрел в камин. Дрова там горели, но огонь их не пожирал, а просто опоясывал.

Дракон кивнул, взял чашку, сделал глоток…

Я с большим вниманием следила за его лицом. Даже думала включить силу глаз. Но ни один мускул Ласа не дрогнул, когда он просто поставил чашку на столик у кресла.

— Переделай, — спокойный приказ без каких-либо эмоций в голосе.

— А… почему? Я не против! Но что я сделала не так?

— У тебя всплыло цельное зерно. Кофе нужно молоть перед варкой в турке. Для этого на кухне есть специальный прибор.

Как я умудрилась не всё выловить через сито⁈

Ну что ж. Кивнув, я удалилась на кухню. Мне предстояло не просто найти некий агрегат для измельчения кофе, но ещё узнать, что такое «турка». Я уж не стала говорить Ласу, что варила напиток в обычной кастрюле.

Конечно, можно было прямо сказать, что я совершенно ничего не знаю о приготовлении этого тёмного напитка аристократов. Но я боялась, что Лас сочтет меня совсем бестолковой и заберет назад своё предложение о работе. Кому нужна служанка, которая даже напитки нормально подать не может?

Потому я решила справляться своими силами и смекалкой.

Турка была не подписана, но я решила, что нечто схожее с кружкой на длинной ручке нужно как раз для таких дел. Я старалась как воин, у которого самая важная миссия. Будто Лас мой генерал, и от кофейной бодрости зависит, выиграем ли мы войну, но…

— Переделай, — услышала я вновь тем же самым голосом.

— А что не так? — я прижала к себе поднос.

Успокаивало лишь одно — Лас нисколько не злился.

— Слишком много кофе. Пить невозможно.

А дальше понеслось.

«Мало кофе».

«Ты всё размешала, получилось месиво».

«Слишком холодный».

«Слишком горячий».

«Слишком много сиропа».

«Слишком мало сиропа».

Чашки на столике множились. Я начала закипать быстрее, чем горячительный напиток в турке. После очередного замечания я просто забрала кофе с собой и добавила больше этого глупого сиропа, ничего не переделывая. Увы, дракон имел какой-то особый нюх, ведь даже не пробуя, заключил:

— Это тот же самый. Вари новый и не мухлюй.

На этом моменте я поняла, что хоть Лас и говорит холодным приказным тоном, но процесс его забавляет. Может, решил показать, что работа служанки мне не по зубам? Ну уж нет!

Я бегала туда-сюда. Исписала кучу бумаги новыми и новыми заметками в духе: «когда одно нажатие сиропа — мало, но два — много, нажимать всё-таки дважды, но второй с такой силой, словно похлопываешь по спинке котика».

У меня некоторые конспекты по учебе не были такими подробными, как просто один единственный метод приготовления кофе для Ласориана!

Чашки скоро закончились. Я хотела мыть их, но дракон сказал наливать… в бокалы! Наверное, чтобы я видела, сколько неудачных попыток уже за спиной.

За этим кофейным мучением прошло целых три часа!

И вот, наконец…

— Этот подойдёт, — сказал Ласориан, делая глоток из стопки! Ведь все остальные ёмкости закончились. А дракон сидел в окружение чашек, бокалов и стаканов, которые простирались даже по полу.

Я успела жутко устать, и всё же улыбнулась.

— Я тогда налью его в одну из нормальных чашек. Только помою.

— Не нужно, — Лас поставил стопку на пол. Больше было некуда. — Я не люблю этот кофе.

В моменте у меня внутри всё рухнуло. Я замерла, потому что понимала — только пошевелюсь, и тело не выдержит. Оно точно потянется вперед, чтобы дать дракону подносом прямо по голове!

— А зачем же вы… — только и промямлила я.

— Это любимый кофе моего отца, который идеально умеет готовить лишь мама, и мне хотелось посмотреть, сможешь ли ты сделать с нуля нечто похожее. Получилось неидеально, но неплохо.

Я не знала, то ли заплакать, то ли рассмеяться. Ведь когда делаешь даже такое маленькое дело с душой снова и снова, когда стараешься и получаешь результат, обычно выдыхаешь и радуешься, ведь всё было не зря. А тут…

— Дакота, присядь, — всё с той же строгостью попросил Лас и указал на кресло напротив.

Я молча послушалась, хотя мой потрепанный вид и тесно прижатый поднос, который уже возненавидели мои пальцы, намекали на потерянность в пространстве.

— Ты думала, какую специализацию выберешь? — неожиданно спросил Лас. — Через две недели аудиенция.

Эта выбившаяся нота из песни: «принеси, подай, переделай» заставила меня оживиться.

— Нет.

Лас кивнул, словно этого ответа и ожидал.

— Бери магию рассеивания.

— Что? — я, наконец, смогла разжать поднос. — Но почему?

— Это отличный способ противостоять абсолютно любой другой магии. Обычная защитная убережет тебя от огненного шара, но не от пропитанного энергией яда или ментального вмешательства. А рассеять можно что угодно. Ты просто запрещаешь магии существовать вокруг тебя на какое-то время. Отключаешь её.

— Но… но если бы всё было так просто, никто бы не специализировался на защитном колдовстве, всегда выбирали бы рассеивающую. Профессор Рейк, — имя обожгло горло, — … говорил, что даже он не рискнул дотянуться до рассеивающей магии. Лишь один маг на десятки тысяч способен развить её в себе.

— И ты — один из них, — эти слова прозвучали так отчётливо, без промедлений, раздумий и сомнений. Словно мне дали пощечину, чтобы пробудить и отрезвить.

Уверенность Ласа поразила до глубины души.

— С чего вы взяли? Я отстающая неумеха! — в голосе невольно прорвалась нотка надрыва. Говорить о себе такую грустную правду человеку, который сделал на меня ставку, было тяжело. Но и врать тут не за чем.

— Ты девочка с природным талантом.

— Это вы из-за моих глаз решили? — я болезненно усмехнулась и вновь прижала глупый поднос, будто щит. — В них ничего магического!

— Возможно, — Лас откинулся на спинку кресла. Когда он добродушно улыбался было проще, чем сейчас с этой его железной строгостью. Она немного пугала и в то же время заставляла трепетать, словно передо мной самый жестокий цензор. — Но, если честно, иметь талант — это меньшее, что нужно для успеха. Куда важнее — стремление, упорство и желание. И как мы поняли, подобной силы у тебя хоть отбавляй.

Лас обвел безучастным взглядом все проклятые чашки и бокалы.

— Вы так из-за одного кофе решили⁈

— Нет, конечно. Это лишь маленький повод проверить, начнёшь ли ты жаловаться и канючить, если я заставлю тебя тратить целые часы на сущий пустяк.

— Я теперь ненавижу кофе, — нервно произнесла я, и на моих губах появилась усталая улыбка.

Лас улыбнулся в ответ. И в один момент он стал… прежним.

— Я, конечно же, не настаиваю, — продолжил дракон поучительно, но уже куда более мягко. — Просто советую. Ты можешь добиться больших высот, Дакота. В тебе есть то, чего не хватает очень многим детишкам, когда им достаётся самое сильное ядро. Ты готова рваться вперед и прогрызать себе дорогу, ведь за спиной у тебя одни горести. И работа над собой для тебя — не каторга, а удовольствие и возможность. В то время как другие зелёныши понимают: даже если провалятся, дома их ждёт богатство, семья и уют. И твоя природная сила… ты зря недооцениваешь её.

Я застыла и могла лишь моргать. Впервые кто-то говорил с такой верой в меня. В приюте я всегда восхищалась Скаем, словно он главный герой всех запрещенных сказок. А сейчас столь важный и мудрый человек сказал, что я тоже достойна большего.

Ласориан поднялся, широким махом перешагнул тары и размял плечи.

— А теперь давай я помогу тебе прибрать этот кофейный апокалипсис, и мы сходим прогуляться. Здесь всё пропахло, да и думаю, на первый день работы вполне хватит…

— Нет, — я резко и уверенно поднялась. — Я сама всё уберу! Вы пока подождите на крыльце. Только книжку возьмите. Вдруг я задержусь.

— Дакота, тебе не стоит теперь всегда храбриться лишь из-за того, что я сказал.

— Я просто хочу честно доделать свою работу! Да, я устала, но поблажки мне ни к чему. Справлюсь!

Моя уверенность заставила Ласа с улыбкой согласиться. Я же готова была сказать абсолютно всё, лишь бы он не увидел, во что я превратила кухню за эти три часа. Там произошло целое кофейное побоище, и теперь предстояло всё отмыть.

Но этим разговором Лас определил, о чём будут наполнены мои мысли, когда я буду оттирать бедную турку…

Сложно.

Не выдать волнения было очень сложно.

Занятие по защитной магии поджидало меня почти сразу, как я вернулась после выходных. Благо это был практикум. И поскольку я ещё не успела обзавестись ядром, то лишь наблюдала, как остальные студенты разбились по парам и оттачивают защиту.

Миранде «повезло» попасться против Харланда. А может это никакое не совпадение, и профессор решил дать парочке выпустить пар. Однако подруга отлично справлялась с ветреными потоками, которые то и дело направлял в неё сын ректора. Хоть у Миры была необычная специализация на зельях, она преуспевала в основных дисциплинах, насколько могла.

Я всё занятие просидела на скамье за импровизированным столом, ведь арена для практикумов не предполагала парт, лишь места «для зрителей». Однако даже в таких условиях я с большим рвением вырисовывала в своём альбоме руны. Почти не поднимала головы, чтобы профессор Рейк не решил обратить на меня внимания… но увы.

Когда занятие завершилось, и я уже собиралась поскорее уйти, декан попросил задержаться. Я кивнула Миранде и осталась наедине с возможным чудовищем.

Вдох, выдох.

Успокойся, Дакота. Главное не показывай, словно что-то не так.

— Ты отлично продвигаешься, — похвалил Рейк, когда внимательно пролистал мою книгу рун. — В таком темпе скоро сможешь нагнать ребят по теории. Останется только получить ядро и хорошенько взяться за практику.

— Господин Ласориан очень помогает мне.

Профессор доброжелательно улыбнулся и вернул книгу. Когда я потянулась за той, то заметила, что моя ладонь предательски дрожит. Увы, это не ускользнула и от взгляда Рейка. В моём приюте детей очень быстро отучали врать, а после доводили до состояния, когда ты сам себя изводишь, если что-то скрываешь от надзирательниц. Ведь правда обязательно раскроется и последует наказание.

Я не придумала ничего лучше, кроме как быстро взять рунный дневник и постараться улыбнуться. Вышло ломано и скверно, ведь Рейк нахмурился.

— Дакота, ты в порядке?

Его вопрос был пропитан вполне обычным, чуть взволнованным тоном, но мне показался самым мерзким из скрипов. Словно кто-то провел острыми когтями по стеклу, и издаваемый звук прошёлся по каждой клеточке тела, заставляя те сжаться.

— Я просто неважно себя чувствую.

— Что такое?

— Голова болит с утра. И подташнивает.

Лицо декана стало ещё более напряженным, а взгляд цепким.

— Твой покровитель ведь не даёт тебе пробовать алкоголь? Конечно, ты уже взрослая и по закону можно, но… я бы советовал воздержаться.

Какое же жуткое лицемерие! Он делает с Фанни нечто страшное, подчиняет её ментально, а меня опрашивает со святым осуждением праведника?

Я так возмутилась, что злость заменила волнение и помогла откинуть волну эмоций подальше, а на их место пришло спокойствие натянутой струны.

— Нет, что вы. Но мы ужинали в одном из ресторанов города. Может быть, я что-то не то съела.

Кажется, мой ответ удовлетворил Рейка.

— Что у тебя дальше по расписанию?

— Основы алхимии.

— Лучше иди в лазарет, пусть они тебя осмотрят. А то надышишься реагентами, станет ещё хуже. Я всё объясню преподавателям.

— Спасибо большое. Тогда я могу идти?

— Конечно.

Пытка враньем закончилась. Я будто прошла мимо жуткого зверя, который охранял выход из аудитории. Однако, увы, теперь придется идти в лазарет и притворяться там. И если многие ребята были бы рады пропустить одно-другое занятие, я скорее расстроилась. Всё, что не объяснит преподаватель, я буду нагонять в личное время. А его просто не хватает!

Благо со мной живет лучший профессор зельеварения нашего курса. Думаю, Миранда поможет мне закрыть пробел. Так что я ещё легко отделалась.

В лазарете меня быстро осмотрели и отпустили, наказав просто отдохнуть сегодня и не перенапрягаться. Я выпросила разрешение пойти хотя бы на зоологию, пообещав, что буду тихонько сидеть под деревом и общаться с неболапом.

К тому моменту алхимия ещё не закончилась, и я думала подождать мою группу в коридоре, как вдруг заметила странное. Впереди из-за поворота вышел Ласориан. Он не говорил, что собирается посетить академию на неделе. Может, его опять вызвали, потому что я якобы плохо себя чувствовала?

Хотя нет. Не мог он прибыть так быстро.

Дракон не заметил меня, несмотря на пустоту коридоров, поскольку он сразу повернул к лестницам. Те вели в сторону учебных кабинетов.

Я решила поспешить и нагнать моего патрона, чтобы хотя бы поздороваться. Но не успела его окликнуть, как Лас вдруг вошёл в один из кабинетов, даже не постучав. Я несколько опешила, когда поняла, куда именно направлялся дракон.

Аудитория защитных искусств. Вероятно, там находился профессор Рейк.

Неужели Ласориан так быстро решил разобраться в ситуации с Фанни? И собирается это сделать столь прямолинейно?

Я осмотрелась. Коридоры всё ещё были пусты, студенты не успели заполонить их. Подошла тихонько к двери и прислушалась.

— Господин Рэндолский? — раздался голос Рейка. — Неожиданный сюрприз. Здравствуйте.

— Добрый день, профессор, — голос Ласа казался обычным, не враждебным.

— Вы пришли поговорить о Дакоте?

— Нет. О другой студентке.

Я вдруг услышала, как щелкнул дверной замок. Словно его закрыли с другой стороны. Видимо, это сделал Лас, поскольку профессор непонимающе заметил:

— Если вы хотите, мы можем пройти в комнату преподавателей, там нам не помешают. Разве что мои коллеги. Но такому человека, как вы, вряд ли есть, что скрывать.

— Я не боюсь вмешательства посторонних. Думаю, в нашей ситуации о конфиденциальности вопроса стоит беспокоиться вам, — голос дракона изменился. В нём начали проявляться нотки натянутости и ядовитой иронии.

Рейк понял, что дело дурно пахнет. К тому же, Лас уже намекнул на тему их разговора.

— Раз вам не обязательно беседовать тет-а-тет…

Замок вдруг вновь щелкнул, а дверь передо мной попросту распахнулась. Причем сделано это было по магической прихоти, ведь шагов я не слышала. Меня застали врасплох! Рейк стоял, приподняв ладонь, которой ранее и начертил магический знак, а Лас удивленно обернулся.

— Дакота, входи, пожалуйста, — улыбнулся мне профессор, и я окончательно поняла, что влипла…

Я кожей ощущала невидимое напряжение. Чувствовала себя загнанной в мышеловку. И через отверстия в коробочке смерти на меня глядели глаза декана. Не знаю, почему я столь резко взволновалась, но чутьё подсказывало, что Лас не просто так пришёл сюда, столь удачно подгадав, когда у Рейка окно в расписании.

— Всё хорошо, Дакота, — голос дракона вдруг стал спасательным кругом, который кинули утопающему. Я тут же посмотрела на моего патрона. Он выглядел серьёзно, напряженно, но всё же коротко улыбнулся и кивнул. — Входи, раз уж ты здесь.

Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, я вошла в кабинет.

— И закрой за собой дверь, — тут же попросил профессор. Его тон был странным. Я никогда не слышала, как Рейк говорил с такой… гадкой уверенностью. Почти высокомерием. Он всегда казался мне добрым и понимающим преподавателем. По крайней мере, пока я не увидела его с Фанни.

Лас подозвал меня к себе жестом, и я подошла ближе. Встала рядом, но так, чтобы скрыться за его спиной, если потребуется. Дракон и сам сделал шаг вперед, становясь преградой между мной и профессором.

— Если вы хотите попытаться прикрыться Дакотой или из-за её присутствия отсрочить наш диалог, я вынужден вас огорчить, — Ласориан говорил сдержано, холодно и спокойно. Будто судья, который пытался осадить разбуянившегося заключенного, ведь того всё равно посадят под стражу, кого бы он ни звал за трибуну свидетелей.

— Нет, что вы? — Рейк стоял спиной к своему столу. Сейчас он оперся на него и скрестил руки на груди. — Вокруг моего кабинета стоит защитный купол для сбора информации. Я просто почувствовал, что нас подслушивают. И решил, что это недопустимо. И так, о чём вы хотите побеседовать?

— О вашей подчиненной. О Фанни Чойз, — коротко и строго отчеканил Лас.

— Ох, — профессор усмехнулся и вздохнул. — О Фанни, значит…

Он знает. Он понимает, зачем мы здесь. И, кажется, амплуа загнанного зверя теперь должен примерить на себя Рейк. Но… он всё ещё выглядел собранно и уверенно.

Я очень внимательно следила за этими двумя. Как меняется их мимика. За мелкими жестами. За быстрыми взглядами. Показалось, что я стала секундантом на дуэли. И вот-вот кто-то из них выпустит первый залп магии. Мужчины внешне выражали своё полное спокойствие, но внутри у них творилось нечто иное…

Я помедлила немного, а после моргнула и активировала силу глаз. Меня уже застали за подслушиванием. Я уже оказалась втянута в круговорот странного события. Разве может быть хуже?

Профессор тут же заметил, как изменились мои глаза. Как Лас и сказал, незнающий не поймёт, но тот, кому я уже рассказала о силе, в столь напряженной ситуации сможет заметить. И декан вцепился в меня взглядом, точно коршун.

— Что видят твои глаза, Дакота? — усмехнулся вдруг Рейк.

Я всмотрелась сначала в одну ауру. Затем в другую. Как я и думала. Цвет эмоций дракона всё такой же чистый и светлый, но если раньше голубой оттенок напоминал воздушность облаков, то теперь я глядела на сталь, которая поблескивала решимостью окраситься в красный.

А вот декан был совсем другим. Наполнен грязно-желтым мутным цветом.

— Я вижу, что вы боитесь, профессор, — я постаралась звучать столь же уверенно, как мой патрон. — Что ваше сердце наполнено чернотой.

— Вот как, — Рейк издал несколько издевательских смешков. — Эта сила явно неидеальна, раз не видит сути.

— Сути? — подхватил вдруг Ласориан. — И какова же «суть»?

— Для начала скажите, в чём вы меня обвиняете? — декан раскинул руки в стороны и пожал плечами, будто говорил нам: «я открытая книга, так что же в надписях моей души вам так не нравится?».

Я замерла в ожидании. Ведь сама не смогла бы сформулировать, что именно увидела в тот день. Рейк явно делал с Фанни нечто ужасное, как-то воздействовал на неё. Но как? А главное, зачем?

Неожиданно оказалось, что Лас знает ответ.

— Дориан Рейк, я обвиняю вас в насилии над вашей подчиненной, сиротой Фанни Чойз, которая находится под вашим патронажем.

— Насилием? — декан вдруг рассмеялся уже в голос. — О чём вы? Я не из этих…

— Речь идёт не о сексуальном насилии, — резко оборвал его Ласориан, и мне показалось, что на секунду ему стало тяжело говорить. Но всё же дракон продолжил: — у меня есть основания считать, что вы узнали о чудодейственной природе Фанни и нагло используете её фейскую силу для изготовления артефактов, которые весьма редки в Артикалисе. Разбираете её на маленькие кусочки…

— Что? — невольно проронила я, будучи в шоке. Ведь ожидала многого, но о таком и подумать не могла.

— Когда-то феи отвоевали себе свободу и бежали в свой закрытый мир. Всё потому, что их кровь, кусочки крыльев и даже внутренние органы являются мощнейшим катализатором магии. Одни из самых могущественных артефактов были сделаны из фейских сердец. Из их крыльев алхимики варили истинно пугающие зелья, которые не должны существовать. Феи многим пожертвовали, чтобы их перестали воспринимать как куски мяса во славу магии. И вот в Артикалисе, мире без природной энергии, появляется фея-сирота, которую берет под свой патронаж искусный маг с чистейшей репутацией доброго преподавателя. Здесь мало говорят о других мирах. Архивы закрыты и требуют доступа. Многие простаки думают, что иные расы — лишь выдумка. Но вы-то знали о скрытой силе этой девочки, когда прибрали её к рукам, не так ли, профессор?

Я не верила своим ушам.

Что если Фанни была столь болезненна не сама по себе?

Что если она такая бледненькая, потому что её кровь постоянно забирают, а потом попросту стирают память?

Что если она вечно сонная и слабенькая, потому что ей просто не дают спокойно жить?

Что если она прячет крылья, потому что те в порезах и рубцах?

А что будет в конце? Когда одной крови и кусочков крыльев станет мало?

— Это правда? — прошептала я дрожащим голосом, смотря на профессора. Я знала, что он делает нечто ужасное. Но не думала, что настолько…

Профессор не отвечал. Лишь смотрел то на меня, то на Ласа с самой чёрной смесью эмоций. Там было всё: осуждение, гнев, страх. Я ощутила, как от такого потока негативных чувств мне становится дурно, но всё же не стала отключать силу глаз. Наблюдать, как ранее столь добрый профессор срывает маску и показывает истинное лицо мерзавца — это опыт, который сполна нужно пережить.

— Скажи уже что-нибудь, Дориан, — хмыкнул Лас тоном судьи, ожидающим от обвиненного последнего слова. Он уже вынес ему приговор. И едва ли Рейк может сказать хоть что-то стоящее в своё оправдание.

— Вы не понимаете, — презрительно протянул профессор сквозь скрип зубов. — Думаете, я монстр? Но я делал всё это, чтобы даровать магию обделенным. Что вы можете знать? Пришедший маг из самого продвинутого мира и сирота, которая лишь недавно вырвалась на свободу. Вы не знаете обратную сторону избранности. Королева и её пешки утверждают, что магию нужно заслужить. Что Артикалис будет идеальным, если доступ к силе будет лишь у честных и праведных. Возможно, когда-то это работало. Но системе, которая держится на мнение одного божественного монарха всегда приходит конец. И гнить она начинает изнутри. Мы уже стоим на краю пропасти. Ещё один шаг, буквально одно поколение, и Артикалис утонет в несправедливости, где магия даётся не лучшим, а богатым и знатным. Разве вы в Первом мире не переживали нечто подобное? — он выстрелил взглядом точно в Ласа. — Эпоху, где магов считали высшими слоями общества, а обычным людям приходилось подбирать крошки с аристократского стола и умирать от голода?

— Так ты тайный борец сопротивления?

Вопрос Ласа поразил меня. Сопротивление? Разве существует хоть кто-то, кто пойдёт против Её Величества?

Профессор лишь хмыкнул и не ответил прямо. Он продолжил свою злостную тираду:

— Несмотря на происхождение, я видел всё это у нас. Видел, как хорошие, честные люди умирали, потому что сказали всего одно слово против королевы, и были признаны нечестивыми. Их лишали не просто магического ядра, а даже возможности просить помощи у магов целителей. Только подумайте! Она даёт возможность исцелять раны лишь тем, кто отдал ей свою душу. Я понимаю, почему манипуляцию энергией мертвых даруют лишь избранным. Но светлую магию! Почему она доступна лишь её адептам? А я скажу вам! Чтобы контролировать общество. Ведь существует такая зараза, против которой поможет лишь магическое вмешательство. И если вдруг ты заболеешь, то получишь помощь только в случае, если угоден королеве.

Последние слова Рейк буквально прорычал. В эту секунду он был похож на пса, которого держат на цепи, но тот пытается вырваться и кусает руку хозяина. Тогда я смогла рассмотреть в его ауре кое-что ещё. За всей этой грязной смесью ненависти в чувствах этого человека разливалось целое море горя и сожалений. Рейк явно говорил об умерших «неугодных» неспроста.

Но…

— Но разве всё это даёт вам право издеваться над Фанни? — спросила я в сердцах подрагивающим голосом. — Она ведь не виновата во всех горестях нашего мира! А вы буквально высасываете из неё жизнь!

— Я не врал, когда говорил, что по-отцовски люблю Фанни, — голос Рейка зазвучал с металлической строгостью. — Во многом потому, что эта девочка согласна со мной. Прежде чем начать истязать её для изготовления артефактов, я дождался её одобрения. Она знает, что жертвует собой во имя благой цели!

Это откровение выбило из меня воздух, будто кто-то сильный ударил под дых. Я растерялась и окончательно запуталась, но вот Лас был непреклонен.

— В каком возрасте ты забрал Фанни под своё покровительство? — спросил дракон без тени сочувствия.

— Какое это имеет значение⁈

— Самое прямое. Ты вырастил её, дал ей возможность учиться, рассказал о каких-то высоких целях. Конечно, наивная и добрая девочка поверила тебе. Взрослому мужчине, преподавателю с огромным багажом опыта и знаний, подчинить маленькую сироту — это ведь так просто.

— Судишь по себе, Ласориан? — профессор гадко усмехнулся и бросил многозначительный взгляд в мою сторону.

— Меня никто не разбирает на кусочки ради своих целей! — рявкнула я, не желая терпеть подобные глупые выпады. — И если Фанни согласна, тогда почему я чувствовала ментальное воздействие на неё? Вновь будете врать о каких-то там лекарствах?

— Нет, — с ядовитым смешком подхватил Лас, — я думаю, всё прозаичнее. Он смог убедить маленькую девочку жертвовать собой. Но когда она выросла, когда ощутила, как с каждым кусочком крыла или забором крови ей становится хуже, её решительность пошатнулась. Думаю, её согласия в детстве хватило, чтобы заклеить гнилую совесть этой заплаткой. Но когда Фанни начала жаловаться и отказываться, он стал применять ментальное воздействие. Не так ли, Дориан?

Профессор отвел взгляд в сторону, и это было куда более красноречиво, чем любые слова. У меня невольно сжались кулаки.

— Что самое ценное вы забрали у неё? Какой кусок? — процедила я, почему-то всё ещё обращаясь к этому гаду на «вы», как к своему профессору. — Не смейте лгать! Я увижу!

Мои глаза начала застилать пелена. Картинка стала размытой, и я не сразу поняла, что это накатили слезы. Но я тут же стерла их кулаком и продолжила смотреть точно на Рейка, ожидая ответа.

Когда он заговорил, внутри всё сжалось…

— Почку, — тихо шепнул профессор. — Но после я исцелил её с помощью того артефакта, который создал благодаря её органу. А люди всё равно могут жить лишь с одной…

— Мерзавец! — выкрикнула я с такой эмоциональной силой, что будь у меня магия, Рейка бы просто снесло энергетической волной.

А дальше всё было как в тумане.

Я не знаю зачем, но моё тело само рвануло вперед. Мне хотелось наброситься на него! Выцарапать глаза, вырвать волосы, ударить кулаками по этим тонким губам, чтобы он больше не произносил таких ужасных слов.

И я бы сделала это. Но крепкие руки Ласориана обхватили меня, останавливая. И даже так, я разъяренной кошкой рвалась вперед.

— Фанни! Бедная Фанни! — слезы ручьем бежали по моим щекам, пока я брыкалась. — Она тебе так доверяла! А ты отрезал от неё по кусочку и изменял память⁈

— Дакота, остановись! — грозно приказал Лас, пока Рейк лишь холодно смотрел на мою истерику.

— Но она ведь была просто маленькой девочкой! Осталась одна в чужом мире. А он пригрел её и вот так поступил! Просто потому что у неё нет родителей, которые заступились бы. Решил, что раз она сирота, то нас можно использовать как расходный материал⁈ Ведь всем на нас наплевать⁈

Я быстро выдохлась в своём хаотичном рвении. Хватка Ласа никогда не дала бы мне вырваться. Головой я понимала, что это к лучшему. Что я, мелкая девчонка без магии, могла сделать такому, как Рейк? Но сердце так болело! Внутри всё разрывалось. И казалось, единственное лекарство, которое может помочь от этой боли — вцепиться в лицо мерзавца.

— Я люблю Фанни, — отозвался профессор, а меня душило, что он смеет произносить её имя! — Но вам этого не понять…

С этими словами Рейк впервые сделал резкое движение. Он моментально потянулся рукой в поясную сумку, желая что-то достать. Время замедлилось, а счёт перешел на секунды. Я ощутила, как по телу пробежала дрожь от осознания: сейчас произойдет нечто ужасное…

Профессор достал из сумки кристалл. Рыжего оттенка, словно волосы самой Фанни. От того моментально начала расходиться энергия, причем очень мощная. Если это будет взрыв, всё помещение моментально рухнет.

Я не знала, что делать. Бежать и пытаться остановить его или кинуться прочь из кабинета? Но Ласориан решил всё быстрее. Дракон моментально отодвинул меня назад, а сам резким рывком вышел вперед, создавая защиту из своего собственного тела.

В эту секунду та боль, которая сковала меня, почему-то отступила. Мне было так обидно и горько за Фанни, ведь я невольно сравнивала её с собой. Понимала, что могла оказаться на её месте. Я была такой же одинокой и слабой девочкой, но… но теперь у меня есть человек, который без раздумий защищает меня.

— Даже не надейся! — крикнул дракон, когда магия неожиданно перекинулась на тело Рейка.

От Ласа разошлась волна энергии. Столь мощная, что я невольно пошатнулась и еле устояла на ногах.

Всё стихло.

В этот раз время замедлилось уже по-настоящему.

Я заметила, как летящая с полки книга, движется совсем медленно. И окончательно упадет на пол только через минут пять, не меньше.

Что произошло? Это сила самого Ласориана?

Ответом на мой вопрос стал звон. На кристалл, который хотел использовать Рейк, не действовал новый закон времени. Он выпал из ладони профессора и звякнул при столкновении с полом.

Сам профессор просто… застыл. Отпустил артефакт и замер.

— Что происходит? — шепнула я и несмотря на магию смогла выпрямиться.

Лишь профессор остался стоять на месте. Его глаза были раскрыты, но взгляд стал серым, как у мертвеца. Руки опустились, он весь приосанился, а с лица пропали любые эмоции.

— Всё хорошо, — голос Ласориана отрезвил меня. — Он больше не опасен.

Дракон пошёл вперед и вскоре поднял рыжий кристалл. Казалось, замедление времени не касается лишь нас двоих и этого кусочка энергетического камня. Я же нахмурилась и активировала силу глаз, которая потухла, когда я рвалась в истерике напасть на профессора.

Но это было ошибкой.

Большой ошибкой.

И дело совсем не в ауре Рейка. Она просто стала абсолютно серой. Безжизненной. Как если бы сознание человека стерли, и он перестал быть способен на какие-либо эмоции. И это пугало, но…

…но было нечто куда более жуткое.

Меня вдруг ослепило новым цветом, который заполонил всю ауру Ласорина. Небесно-голубой, столь присущий ему, бесследно исчез. Его место захватил абсолютно красный. Глубокий, пугающий, опасный цвет.

В нос ударил настоящий запах крови. Я даже ощутила её железный вкус на языке. Раньше мне не приходилось чувствовать ауру столь явно. Она казалась такой мощной, что надавила на плечи тяжестью тысячи камней.

Это был цвет чудовища. Настоящего монстра. Того, кто желает смерти. Это эмоции человека, способного на настоящее убийство прямо сейчас. Я никогда не видела кровавых аур. Но уверена, нечто подобное смогла бы рассмотреть в волке, который уже поймал свою жертву и разрывает на куски её плоть.

В одну секунду мне показалось, что аура Ласориана живет отдельно от него. Что это какой-то драконоподобный монстр с зубастой пастью, который смеется и обнажает клыки, желая впиться в чужую глотку.

Мне стало дурно.

Меня затошнило.

Дышать стало тяжело. Словно эта беснующаяся аура дотянулась до меня и начала натурально душить.

Голова закружилась, а на лбу проступил пот.

Руки и ноги задрожали, тело сковал жар.

Живот скрутило с такой силой, что я согнулась и просто старалась хватать ртом воздух.

Хотелось бежать, но боль и ломота во всём теле не давали этого сделать. Казалось, я умру прямо здесь. Прямо сейчас. Этот кровавый монстр сожрёт меня. Поглотит. Удушит.

Ласориан… сейчас я вдруг поняла, что никогда не встречала человека более ужасного, чем тот, кто стоит передо мной.

— Дакота! — раздался вдруг его взволнованный голос, и дракон кинулся ко мне.

А за ним этот монстр! Это клыкастое, когтистое, красное чудовище. Я видела настоящую кровь, которая вытекает из него там, где ступает нога Ласа.

— Не подходи! — еле прохрипела я. — Не трогай меня!

Отшатнулась назад и хотела убежать, но ноги непослушно подкосились, и я вот-вот рухнула бы на пол, но мужские руки подхватили меня. Я уперлась в Ласа обезумевшим взглядом сверкающих от энергии глаз.

Его лицо. Оно… оно было всё таким же добрым, взволнованным. Словно он переживал за меня и не понимал, что происходит. Но за ним. За его плечами на меня скалилась эта ужасающая кровавая аура. Мне показалось, она тянет ко мне свои когтистые лапы, чтобы сомкнуть их на шее.

— Нет! — из глаз вновь хлынули слезы. Страшно. О Королева, как же было страшно! Я понимала, что сейчас умру. Что меня переломят, как веточку. Утопят в этой жажде крови.

— Дако, — голос Ласориана прозвучал так, будто он где-то вдалеке.

Я поняла, что не могу убежать. Поэтому зажмурилась, сжалась, расплакалась и просто надеялась, что всё закончится.

Я всегда знала — нужно бороться. С любой опасностью необходимо сражаться за свою жизнь. Но представший передо мной монстр вселял такой ужас, что не оставалось никаких сил. Страх так царапал внутренности, что хотелось просто поскорее дождаться своего конца.

— Дако, перестань!

Ощущения были притуплены. Ведь я чувствовала лишь боль в сердце, и как жгло легкие от недостатка воздуха.

— Дако, пожалуйста, послушай!

Чужие объятия. Лас накрепко прижал меня к себе, ведь я не стояла на ногах. Но в эту секунду я подумала лишь о том, что он хочет удушить меня таким образом. А потом кинет мой маленький трупик на съедение этому монстру…

— Ты чудовище! — кое-как выдавила я из себя.

Вдруг пространство вокруг изменилось. Стало светло и свежо. Задул настойчивый ветер, который словно говорил мне: «вот, дыши!». Я обмякла и отключила силу глаз. Казалось, что вот-вот потеряю сознание, но Лас не отпускал…

— Дакота, — голос дракона звучал особенно настойчиво. — Дакота!

Меня аккуратно встряхнули. И это словно бы запустило организм, заставляя сердце вновь биться, а легкие наполняться воздухом. Я звучно вдохнула носом и распахнула глаза.

Лас всё ещё крепко обнимал меня. Смотрел с волнением и непониманием прямо в глаза. Я же глядела на него испуганным зверем. Аура исчезла. Ну конечно. Ведь сила глаз была неактивна.

— Отпустите меня, — уже спокойнее попросила я на грани с лепетанием и мольбой.

— Что произошло? Почему ты так испугалась?

Я ответила не сразу. Наконец, разум начал осознавать картинку вокруг. Мы были не в аудитории, а совершенно в ином месте. Цветочная поляна, которую солнце ненавязчиво окутывало своими лучами. Летний ветер ласково трепал волосы. Всё вокруг дышало жизнью и спокойствием. Но у меня внутри продолжал стягиваться клубок самых жутких эмоций.

— Дако?

— Не называйте меня так! — проговорила с обидой и гневом. Сокращенно ко мне обращались лишь самые близкие. Я позволила Ласориану, думая, что он хороший человек, но… возможно я ошибалась, и дракон смог как-то обмануть мою силу?

— Пожалуйста, скажи, что произошло? Ты увидела что-то пугающее во мне?

От столь прямого вопроса я вздрогнула. Образ этого кровавого чудовища вновь представал перед глазами. Казалось, оно и сейчас где-то рядом, просто я его не вижу.

— Ясно, — с тоской в голосе продолжил Лас, не дождавшись моего ответа. Затем он покорно отпустил меня и отошёл на несколько шагов вглубь поляны. Летние цветы обнимали его ноги и будто шептали мне: «очнись, ты ошибаешься». Ведь в этом антураже абсолютной свободы и спокойствия дракон казался столь… прекрасным.

Но возможно, этого он и добивается?

— Я кое-что покажу тебе, Дакота.

Лас остановился метрах в пяти и обернулся. Вдруг из-за его спины разрослась тень, которая моментально сформировалась в крупные крылья. Когда-то я уже видела их отблеск. Я думала, они драконьи, тёмные, покрытые чешуей. Но ошибалась.

Сейчас я видела светло-голубоватые, почти прозрачные крылья. Они переливались всполохами магии, к которым тут же потянулись все цветы. Казалось, ещё немного и бутоны оторвутся от стеблей, чтобы дотянуться до него.

— Ты… не дракон? — непонимающе спросила я, хоть и не до конца понимала, зачем Лас показывает это сейчас.

— Частично, — с горечью усмехнулся Лас, и его крылья изменились. Она разрослись до масштаба драконьих, стали куда более материальными и грубыми. Голубой цвет сменился тёмно-синим. Но главное — магические всполохи превратились в маленькие звезды. Как если бы эти крылья оказались сотканы из кусочков ночного неба.

— Я могу превращаться в дракона и даже обладаю особым обжигающим дыханием, — продолжил он. — Мой отец — истинный красный дракон. Мне передался его тотем перевоплощения. Хоть я и не владею привычной для нас магией огня. Но моя мама — фея. И кровосмешение породило нечто… необычное.

Я моргнула, и крылья Ласа снова стали светлыми, полупрозрачными, фейскими.

— Я скрываю эти крылья. Не из страха, конечно. Но наш народ воспринимают слабым и покорным. И у меня нет желания доказывать каждому проходимцу, что скорее я отрежу от него кусок, чем наоборот.

Последняя фраза укусила и заставила поджать губы. Теперь все слова Ласориана я тут же примеряла на ту чудовищную фигуру.

— Зачем вы мне это рассказываете? Я видела, — невольно запнулась, — … нечто столь ужасное…

— Мою маму похитили, когда она была беременна мной, — почти перебил меня Лас. — Её также хотели лишить крыльев, крови, органов, жизни. Тема моего народа трепетна для меня. В истории Фанни я вновь увидел мою маму, которая еле спаслась. Потому вышел из себя, хоть и старался не показывать этого. Однако от взгляда твоих глаз моя злость не скрылась.

От столь неожиданного откровения я растерялась, и всё же произнесла, помедлив:

— Ласориан, это была не злость. Это была…

— Жажда крови?

Я лишь кивнула. Лас отвел взгляд в сторону. Я не видела на его лице раскаяния или сожаления. И пока не понимала, как к этому относиться.

— Ты считаешь, что он этого не заслуживал?

— Смерти? — само слово обожгло язык.

— Да.

— Я думаю, это решать не нам, а судьям.

Лас вдруг усмехнулся.

— Как говорят на родине моей мамы: «А судьи кто?». К тому же, я ведь не убил его. Хоть и желал этого всем сердцем. Но даже если бы убил… разве, это было бы так ужасно? — он вновь повернулся ко мне и посмотрел точно в глаза. — Я бы никогда не позволил ему и дальше преподавать здесь и оставаться твоим профессором.

— Так вы хотели сделать это для меня? — я мотнула головой. — Простите, но это очень неловкая попытка выкрутить факты.

— Ты начинаешь рассуждать как взрослая, — его губ коснулась улыбка. — Нет, в том моменте я ненавидел и презирал его, лишь потому что вспомнил маму. Но если хочешь знать, то да, Дакота. Я тот человек, который готов на убийство для защиты любимых и родных. Ты считаешь, это неправильно?

Я потупила взгляд. Ни о чём таком мне ещё не приходилось думать. Смогла ли я решиться запачкать руки в крови, чтобы, например, защитить Ская или Миранду?

— Это… абсурдно, — сорвалось с губ. — Нельзя самолично лишать людей жизни без суда и следствия, насколько бы ужасными они ни были.

— Возможно, в этом мы расходимся, но… мою жажду крови по отношению к Рейку ты теперь понимаешь чуть лучше?

Я вновь посмотрела на Ласа с задумчивостью и опаской.

«Мама»…

Как я могла понимать, насколько сын любит свою мать, если у меня её никогда не было?

Могла ли я убить ради своей мамы? Откуда мне знать…

Я лишь могу представить, какая это крепкая и нерушимая связь.

И если вся эта ситуация с Фанни и правда вернула Ласа к воспоминаниям о маме, то я не могу его осуждать. Ведь и сама хотела кинуться на Рейка, когда примерила на себя роль сироты, которую разбирают по кусочкам «во благо». Хотя я, конечно же, никогда бы не убила его, даже если бы могла.

А тут чувство ненависти не за себя, а из-за любви к маме. Воспоминания о том, как кто-то чуть не лишил её жизни. Ещё и в момент, когда она была беременна тобой. Как часто люди думают: «а что если?» и испытывают ужас и страх, когда фантазия рисует жуткие картинки. Хоть они и остаются лишь в голове, но эмоции гложут нас по-настоящему.

— Если хочешь, можешь посмотреть на меня вновь, — предложил Ласориан, но я мотнула головой.

— Нет. Мне больше не хочется сегодня использовать силу глаз. Слишком много негативных эмоций прошло через неё. У меня до сих пор остаётся чувство… тошноты.

Ласориан

Как я мог так ошибиться?

За столько лет использования иллюзорной магии для обмана даже самых продвинутых исследователей, всё всегда проходило хорошо. Драконья кровь хоть и не даровала мне доступа к разрушительному пламени предков, но она полноценно питает мою куда более изощренную силу. Потому у меня всегда было преимущество.

Что же случилось теперь?

Нет.

Это не моя ошибка.

Я просчитался лишь в том, что недооценил Дакоту.

В том странном месте в ней смогли взрастить нечто большее, чем кто-либо предполагал. Если она может видеть даже сквозь мою иллюзию в столь юном возрасте, когда у неё даже нет магического ядра…

На что же она будет способна после?

Нужно изучить силу этих глаз лучше. В какой-то момент она станет сильнее, и сможет рассмотреть мою истинную натуру и без энергетического всплеска. А пока что не стоит рядом с ней раскладывать на кусочки чужие личности.

— Господин Рэндолский, — голос ректора вывел меня из омута мыслей.

Я сидел в его кабинете. После того, как Дако успокоилась, она вышла в сад, чтобы подышать свежим воздухом и подумать обо всем. Я же пообещал разобраться со всеми проволочками этого грязного дела.

— Да?

Я поднялся со стула. Рядом со мной сидел в неподвижной безжизненной позе Рейк, за которым я номинально следил. На деле же я настолько выжег иллюзиями мучений его разум, что он едва ли когда-то уже очнется.

Ректор нёс сверток чёрной, словно похоронной ткани, в которую было завернуто нечто крупное. Он плотно закрыл за собой дверь, повернул ключ, дошёл до стола, встал рядом со мной и раскрыл содержимое савана.

Взгляд уперся в десяток различных магических вещиц. Для начала кое-какие защитные артефакты. Наверное, то, что Рейк смог создать с помощью кусочков крыльев Фанни и собственной магии.

Несколько зелий. Я не знал точно, что это, но в Первом мире когда-то из крови фей любили варить зелья правды. Блаженная вещь, с которой никакой суд не нужен. Вот только может разрушить разум того, кто её пьёт.

И наконец…

— Видимо, из её почки он сделал это, — произнес я и поднял медальон в виде черного солнца.

— А это вы нашли при нём? — Гант указал на тот самый камень, который хотел использовать профессор.

— Да. Телепортационный артефакт. Думал сбежать, — я покрутил в руках рыжий кристалл. — Наверняка слил из Фанни немало крови, чтобы напитать его.

Я видел, как чёрный ворон закипает. Вот только в отличие от нас он злился совсем не из-за бедной сироты, которую чуть не пустили под нож.

— Еретик! — сквозь зубы прокаркал Гант, кидая гневный взгляд на безвольного профессора. — И эту змею я пригрел у себя в академии!

— Значит, вы ничего не знали? — буднично спросил я, не обращая внимания на вспышку ярости, которую ректор кое-как сдерживал. Казалось, он вот-вот кинется и собственноручно задушит декана.

— Конечно нет! — мой вопрос оскорбил адепта. — Я никогда не позволил бы какому-то смертному посягать на святое! Лишь Её Величество способна решать, кто может владеть магией, а кто нет. Души артефакторов сгниют в агонии, ведь они разрушают основы нашего мира! Магия не должна продаваться за деньги! А все эти богомерзкие побрякушки именно к этому и приведут!

— Но ведь вы разрешаете изготавливать и использовать бытовые артефакты. Так где грань?

— Я бы запретил даже это!

С моих губ слетел невольный смешок. Ну да. Забрать у людей свет и тепло от банальных энергетических камней. Посмотрел бы я, как они зажили, если бы в конец помешались. Наверное, их согревала бы вера в королеву…

Ох уж эти попытки усидеть на двух стульях.

Одновременно я невольно задумался. Когда-нибудь эти фанатики и правда могут запретить зельеварение и даже самые простейшие бытовые артефакты. Тогда новая подруга Дакоты рискует изрядно пострадать. Впрочем, то уже не моё дело.

— Спасибо вам за содействие, господин Рэндолский, — Гант постарался успокоиться. — Дориан Рейк отправится на суд и, я уверен, будет казнен.

— Нет.

Я ответил абсолютно спокойным голосом и положил артефакт обратно на стол. В глазах ректора тут же зажглось осуждение и непониманием.

— Вы не можете…

— Могу, — перебил я и отряхнул руки. Прикасаться к вещам, что сделаны с помощью сил фей — это словно трогать органы собственных собратьев. — Рейк уже никогда не будет прежним. Его воля сожжена. Он заперт в клетке собственного разума. За пару секунд я заставил его пережить тысячи и тысячи операций, когда из него вырезали важные куски, как он делал то с Фанни. Возможно, он и сейчас видит их. Так или иначе, я не убил этого мерзавца по одной конкретной причине. Если вы сейчас пустите его под суд, Фанни останется без покровителя. Её судьба опять будет не определена. Какой-нибудь другой аристократ сможет позариться на иномирную диковинку. Мне этого не надо. И ей тоже. Она достаточно натерпелась.

— Чего же вы хотите?

— Никто ничего не узнает. Пусть всё пройдёт тайно. Заприте его где-нибудь в катакомбах королевской церкви, а всем вокруг сообщите, что профессор Дориан Рейк отправился в долгую экспедицию. Там через пару лет он может умереть, но обязательно оставит своей наследницей Фанни. А вместе с тем полноценно дарует ей свою фамилию. Дабы сирота стала законной представительницей семьи.

— Это всё преступления против…

— Если вы не сделаете, как я прошу, я сообщу о произошедшем в Илли́зиум прямиком королю фей. Представляете, как это будет выглядеть? В мире, где заявлена магическая чистота, появляется аристократ, что изготавливает артефакты из органов феи. Именитый и уважаемый человек, декан главной академии. Вы думаете, сможете доказать, что королева ничего не знала? Ваш ждёт жуткий межмировой конфликт. И если считаете, что феям плевать на всего-то одну сироту — вы сильно ошибаетесь. Война против всех за банальное право жить очень объединяет и заставляет ценить тех, у кого просто такие же крылья.

Гант нервно поджал губы. Он сверлил меня напряженным взглядом. Я буквально видел, как на его лице отражается весь тот поток мыслей, который проносится в седой голове. Наверняка, прямо сейчас Солария глядит на меня через эти глаза и самолично принимает решение.

— Хорошо, господин Рэндолский, — ответил мне ворон после долгого молчания, словно ему дали разрешение. — Мы сделаем, как вы хотите.

— Славно. И я заберу артефакты, — с этими словами я завернул в ткань всё «богатство» Рейка.

— Зачем они вам?

— Я владею технологией, по которой жизненные силы фей можно вычерпать и поместить в единый сосуд. Если отдать его Фанни, он будет поддерживать её, пока та окончательно не поправится.

Я видел, что и это сильно не понравилось ректору, но он промолчал. И слава богам. Но только не тем, в которые верил сам священник…

Вскоре я вышел в сад. Занятия ещё шли, потому вокруг было пусто. Когда я нашёл Дакоту, она стояла у небольшого пруда и смотрела на высокий каменный забор, который отделял академию.

— Как ты? — тихо спросил я, чтобы предупредить Дако о своём приближении.

Она вздрогнула, словно вынырнула из этого самого пруда, в котором вместо воды плескались беспокойные мысли. Обняла себя руками и потерла ладонями плечи.

— Всё нормально. Кажется.

От веселой наивности котёнка не осталось и следа. Сегодня эта девочка стала чуточку взрослее. Жаль, что подобным способом. И всё же это полезно, учитывая, как много ждёт её впереди.

— Замерзла?

Я поравнялся с Дако, ощущая, как к ботинкам подступает влага. Ещё немного и будем стоять в воде. Но её саму, кажется, это нисколько не смущало.

— Нет.

Мы смолкли. Я решил не наседать на неё какое-то время. Просто ждал, когда она сама заговорит.

— Что теперь будет с Фанни? — вопрос обжег ей горло.

— Я всё исправил. Будет заявлено, что Рейк просто уехал. А через несколько лет объявят о его смерти, но найдут документы, по которым Фанни станет полноценной наследницей.

— Так можно? — женский голосок моментально зазвучал оживленнее.

— Да. Так нужно. Пока она учится в академии, ей необходим номинальный патрон. А дальше Фанни сможет стать самостоятельной и жить своей жизнью.

— Значит… его всё же ждёт смерть?

— Не от моих рук. И только если так решит суд. Ты ведь этого хотела?

Я вопросительно посмотрел на Дакоту. Русая головка неуверенно кивнула. Но отпечаток печальной задумчивости так и остался на молодом лице. Её явно волновало нечто большее.

Я и истинный цвет моей ауры?..

— Дакота, могу я сделать что-то, чтобы тебе стало лучше?

— Лучше? — она непонимающе нахмурилась.

— Тебя явно что-то гложет. Я не знаю, о чём именно ты думаешь. Но в детстве матушка всегда учила: если человеку плохо, а ты не понимаешь, как ему помочь, просто спроси прямо. И тогда ты точно не окажешься навязчивым или равнодушным.

Я улыбнулся. Надеялся «выплыть» из ситуации на очередном добром напутствии матери. Но Дако с растерянной задумчивостью посмотрела на наше отражение в водной глади и вдруг спросила:

— А можно мне когда-нибудь познакомиться с вашей мамой?

Такого вопроса я никак не ожидал. Заметив, как удивление появляется на моём лице, котёнок тихо произнесла:

— Простите. Глупость какую-то спросила…

Глупость. И правда. Тебя ведь, моя милая, никогда не выпустят за пределы этого мира. Возможно, ты не увидишь ничего дальше академии, города и королевского дворца. Ты начала в клетке, в ней и придется остаться. Лишь прутики могут смениться на более позолоченные.

От этих мыслей даже у меня на душе стало тяжело. А я давно перестал жалеть сироток просто потому, что у них тяжелая судьба.

— Ну почему же? — я улыбнулся с идеальной отточенностью и положил ладонь поверх русых волос. К моей радости, Дако не дернулась. — Когда подрастешь и получишь ядро, может, мы что-нибудь придумаем. Уверен, ты ей понравишься.

Очередная ложь для очередной женщины. Но хоть в конце я постарался присыпать правды. Моя мама и правда была бы без ума от столь милой, доброй и наивной девочки. Она всё ещё живет мыслью, что когда-нибудь я передумаю и женюсь. Кажется, смерть моей предыдущей невесты мама переживала даже сильнее, чем родственники самой Алении.

И вот я в новом витке чужого мира. В очередном колесе фатума, где в центре опять оказалась юная девушка.

Что же, милая моя Дакота, если тебе и будет суждено погибнуть в конце этой мировой гонки, надеюсь, не от моей руки.

С этой мыслью я с особой нежность погладил русую голову и убрал ладонь. На секунду мне показалось, что котёнок потянулась следом, будто я отбираю у неё последние крупицы тепла. Как настоящая кошка, которая желает, чтобы хозяин продолжал ласки. Однако девочка быстро одернулась и осуждающе поджала губы.

Я внутренне выдохнул. Простроенная мною по крупицам связь не потерялась окончательно.

— А поле с цветами, — заговорила вдруг Дако, — это была ваша иллюзия, да?

— Да. На самом деле, мы всё время находились в кабинете.

— Очень натуральная. Я даже чувствовала запах цветов.

— Спасибо, — я наклонился и поймал проплывающий мимо бутон в кувшинке. — В этой магии я лучший.

Затем смахнул с лепестков влагу и протянул его Дакоте. Та тоскливо улыбнулась, перенимая маленький подарок.

— Но вы мне лжете, господин Ласориан, — тихо шепнула она вдруг, крутя в руках цветок.

Меня будто кольнули иголкой. Я даже напрягся на мгновение, но Дако меланхолично добавила с тяжестью горького принятия:

— Я никогда не смогу выбраться из Артикалиса.

Почему-то эти слова, сказанные с такой тоскливой, искренней печалью, задели меня сильнее, чем я ожидал. Неужели она что-то поняла?

— Это ведь запрещено законом, — продолжила Дакота, и я выдохнул. — Но это ничего. Я привыкла так жить, — она посмотрела на высокий забор, пальцы сжали цветоножку столь сильно, что та готова была сломаться. Кажется, котёнок еле справлялась с желанием заплакать. — Однако вы можете… можете показать мне море?

— Море? — я запнулся об эти слова.

— Угу. И горы. И другие города. Всё, что есть хотя бы в этом мире.

— Ну… конечно. Когда у тебя будут каникулы…

— Нет, нет. Сейчас. Хоть что-нибудь.

Она сакрально прошептала эти слова, будто просила меня о чём-то противозаконном. В это мгновение мне показалось, что передо мной совсем маленькая девочка. Та самая, которая ещё живет в закрытом приюте. Которая молится, чтобы за ней пришла мама и забрала домой. Но делает она это уже по инерции, ведь давно поняла, что ничего подобного не будет. Девочка, которую засмеют остальные дети, если когда-нибудь она скажет, что хочет посмотреть на море. Ведь оно где-то там, за высокой оградой. В мире, которого словно и не существует для этих «избранных малышей».

Тут я понял, что горло зацарапал ком. Взгляд зеленых глаз, полный мольбы о такой глупости, как иллюзорное море, пробило даже редкостного циника, каким я успел стать.

Кажется, я сочувствовал моему котёнку…

— Конечно, — прокашлявшись, кивнул я и протянул Дакоте руку.

Она аккуратно вложила свою ладонь. Как-то даже недоверчиво, словно боялась, что обману. Не потому что опасалась конкретно меня, просто уже перестала надеяться. Даже сама не понимала, но давно согласилась на всё и отчаялась. Как Фанни, которая готова была отдавать себя по кусочкам, лишь бы хоть один любимый ею человек был рядом. И плевать, что сам он любит её только как объект грязной выгоды.

Наверное, никогда я не выстраивал иллюзию с такой отчётливой точностью. Чтобы каждый кусочек мозаики был на своём месте. Мысленно я и сам перенесся в тот первый раз, когда мы с семьей оказались на море. Когда мама вела меня за руку, пока маленькие ноги утопали в песке. Когда отец первый раз посадил на плечи, и я вдохнул полной грудью солоноватый воздух.

Можно ли создать магической картинкой всё это? То тепло и любовь, которые неосознанно ощущаешь в детстве, когда родители дарят тебе такую, казалось бы, простую вещь. Простую для тебя, и никогда недоступную другому ребенку.

Поскольку я уже не раз прикасался к Дакоте, я смог воздействовать иллюзией и на её разум. Потому вода, которая дотрагивалась до наших ног, начала казаться ей куда теплее. Вместо мокрой, зябкой травы под подошвой появился нагретый песок. А на месте высокой ограды теперь сияло бескрайнее море. Истинное олицетворение свободы.

Я сжал руку Дакоты крепче. Как мама, которая держала, чтобы я не запнулся в песке.

Тогда Дако открыла глаза. Не знаю, зачем она их закрывала, но это показалось… милым. Словно ребенок, которому несут подарок, и он не хочет увидеть лишнего, чтобы не испортить сюрприз.

На её лице моментально отразился неподдельный восторг. Такой всепоглощающий и искренний, что зеленые глаза вновь наполнились слезами. Эмоции нашли выход. В ней накопилось так много за сегодняшний день. То были ужасные чувства беспомощности, страха и гнева. Но сейчас она старалась плакать от мысли, что счастлива.

— Можно? — спросила она, скинула ботинки, и потянула меня за собой дальше в воду. Я же сделал так, чтобы каждая песчинка под ногами кольнула её пяточку, словно все они настоящие.

— Конечно, — я кивнул и пошёл следом.

Я не стал обманывать иллюзией собственный мозг. Для меня вода осталась ледяной, а к ногам липла мерзкая тина. Но это мелочи…

Мы вошли в воду по колено. Затем Дако замерла, долго смотрела на бескрайность и неохватность этого места и просто плакала, крепко сжимая мою ладонь.

А в реальности со стороны мы просто два идиота, которые стоят в осеннем пруду.

Ну и пусть…

Возможно, иллюзия свободы — это единственное, что я могу дать этой девочке. Лишь недолгое ощущение безопасности под моим крылом. Такой же лживой, как это самое море…

Прошло почти две недели после инцидента с Рейком. Студентам было объявлено, что профессор вынужденно отправился в научную экспедицию, а место декана временно заняла госпожа Онкс, наш преподаватель целительства. После этого появилось чувство, что зеленый факультет крепко сжали в тиски дисциплины…

В один из дней я обучала Кедрика на магической зоологии. Для сдачи зачета нам необходимо показать, что питомцы знают не менее пяти бытовых команд и две боевые. В моём случае мне нужно было научить малыша ровно летать и управляться со своими рогами.

Бытовые команды мы выучили быстро. Кедрик был неловким, но очень умным мальчишкой. А когда я поняла, что он любит яблоки, наши занятия заиграли новыми вкусовыми красками!

Но вот с полетом ничего не получалось. Не потому что неболап не хотел. Просто рога его вечно перевешивали, и он стремительно падал камнем вниз.

— Ничего, дружочек, — ласково проговорила я, подойдя ближе, когда Кедр упал в кучу листьев. — На сегодня нам пора заканчивать, но в следующий раз всё обязательно получится. Время ещё есть. А когда я получу магию и смогу тебя подпитывать, твои крылышки окрепнут, и тогда ты точно полетишь быстрее всяких птиц!

Кедр весело замотал головой, чтобы скинуть с рогов прилипшие листочки. Вдруг со стороны поляны послышалось:

— Правда есть риск, что к этому моменту ты его раскормишь, и тогда начнёт перевешивать пузико.

Я обернулась. К нам медленно подходила Миранда, которая заметила гору лежащих в мешке яблочек.

— Я просто запасливая, — со смешком ответила и помогла Кедру снять листья с головы. — А ты чего здесь? Вы с Леди уже закончили?

Едва я спросила, как из-за густых черных волос подруги выглянули два желтых фонарика, а затем с приветливым шипением показалась сама змея собственной персоной. Зеленая чешуя Леди поигрывала бликами на солнце, а её клыки каждый раз немного меня пугали…

Кедр невольно прижался к моей ноге.

— Мы решили прогуляться, пока занятие ещё не закончилось. Пойдёте с нами?

— Коне…

Не успела я ответить, как мою ногу решительно боднули. Я посмотрела на неболапа, вздохнула и взяла сжатый комочек на руки.

— Надо бороться со своими страхами, смотря им в лицо, — шепнула я совсем тихо, но Леди всё равно зашипела громче и прерывистее, словно хихикала над двумя трусишками.

Волшебный лес профессора Хёрт был чудесным местом. Сама я ничего не видела дальше приюта и академии, потому не могла сравнивать, но даже Миранда с её вечными разъездами на каникулах, восхищалась здешними красотами. Поэтому студенты любили просто прогуливаться местными тропками. Главное находиться в контакте со своим питомцем, ведь даже самые обычные вещи делали вас ближе.

— Дойдём вон до того водоёма? Возле него растут красные пельярки. Мне нужно их собрать для одного проекта.

— Так ты позвала нас погулять, потому что тебе нужна лишняя пара рук? — с улыбкой спросила я.

— Можно ведь совмещать приятное с полезным! Я припрятала там корзиночку. Профессор Хёрт, конечно, разрешила собирать травы для зелий в её лесу, но на счёт ядовитых грибов речи не шло. Так что хотелось бы пронести их незаметно.

Сомнительная авантюра, но я не могла не согласиться. Даже если откажусь — Мира упорно пойдет нарушать правила одна. Нужно составить ей компанию в дружеских неприятностях.

Однако нам сегодня не суждено было побыть грибниками. На подходе к небольшому водоёму, возле которого возвышалось огромное склоненное к воде дерево, мы услышали всхлипы. И голос мы узнали сразу…

— Фанни? — я выглянула из-за ствола, чем застала фею врасплох.

Она сидела на небольшой скамье, и впервые я увидела, что мантия не прикрывает её крылья. Фанни быстро утерла слезы и тут же постаралась спрятать богатство своей расы, но было уже поздно. Я успела увидеть, что её крылышки совсем прозрачные. На них было много мелких рубцов. Рейк явно отрезал маленькие кусочки так, чтобы крылья смогли зажить. Правда красота их от этого терялась…

— Ты чего тут? — спросила Миранда, выглянув из-за моего плеча.

— Я… простите, — Фанни быстро похлопала ладошками по щекам и попыталась улыбнуться. Это была её обычная реакция. Она старалась быть веселой, словно думала, что на иное просто не имеет права. Эти две недели мы завтракали вместе, чтобы поддержать её после «отъезда» профессора. Казалось, что с феей всё хорошо, и вот…

— У тебя что-нибудь болит? — я присела на скамью рядом.

— Нет, нет! Просто… — Фанни начала говорить, и вдруг не выдержала, вновь всхлипнула и из её глаз потекли слезы. — Сегодня ректор Гант сказал, что моё изобретение не прошло отбор, и Королева запретила дальнейшую разработку.

— Это те самые плетеные закладки, которые ты нам подарила? — Миранда села рядом с Фанни с другой стороны.

— Угу. Магию разрешено вкладывать в вещи, только если это признают бытовой необходимостью. А мой проект назвали «деградацией».

— Что⁈ — я искренне возмутилась. — Ты даже не представляешь, как поиск по страницам помогал мне этот месяц учиться! Нужно было запомнить столько информации, что я просто терялась. А с твоим поиском по учебникам всё получалось быстро и эффективно!

— Я тоже думала, что его признают полезным, — фея вновь всхлипнула. — Но ректор сказал, что это рушит фундамент обучения. Якобы качественный поиск информации помогает студентам лучше запоминать весь материал. Может, он и прав… я не знаю. Но так грустно, что с идеей придется проститься.

— Неужели ничего нельзя сделать⁈

— А что тут сделаешь? — вздохнула Миранда в ответ на моё негодование. — Закон об артефактах строг. Если магию и можно купить, то лишь ту, которая бытово необходима. Например, камни энергии для выработки света или сумки с подпространством, для перемещения тяжелых грузов. Поэтому я и выбрала зелья. На их счёт закон более мягок. По крайней мере, пока что…

Я поджала губы, а Фанни утерла ладошками новые слезы.

— Если бы господин Рейк был здесь, он бы помог защитить мой проект, — тихо шепнула она.

Для меня эти слова стали ударом под дых. В голове пронесся момент, когда профессор сказал, что вырезал из Фанни почку. Я аккуратно приобняла фею, вместе со мной к ней прижался Кедрик, который сидел у меня на коленях. Бедняжка удивленно распахнула глаза, но не сопротивлялась.

— Не думаю, что у декана получилось бы переубедить саму Королеву. Но ты не отчаивайся, пожалуйста. Редко у кого выходит изобрести что-то великое с первого раза. Я уверена, с твоей фантазией ты ещё сможешь придумать нечто чудесное и полезное даже по мнению закона.

— С-спасибо…

— А на счёт отъезда профессора, — подхватила Миранда, — если вдруг тебе бывает одиноко, можешь приходить по вечерам к нам в комнату. Я договорюсь с комендантом о пропуске.

Фея раскраснелась и спрятала взгляд.

— Это было бы здорово. Если и правда можно.

Фанни посмотрела на меня, а я резво кивнула.

— Конечно!

Вдруг под моей рукой, которой я всё ещё приобнимала бедняжку, почувствовалось странное шевеление.

— Ох, Милкс! — вскрикнула фея, и я тут же испуганно отринулась. Из-под мантии на плечо хозяйки выползла крупная улитка, которая недовольно зашевелила щупальцами, смотря в мою сторону.

— Это мой питомец, — поспешила пояснить Фанни. — Его слизь обладает лечебными свойствами, и профессор Хёрт разрешает мне здесь бывать… ну… чтобы он мог подлечивать мои крылья. А то они очень хрупкие и иногда рассыпаются.

Помедлив, Фанни стыдливо и медленно стянула с себя мантию. Решила довериться нам в ответ на доброту. Сейчас вблизи я заметила, что рубцы покрыты слоем прозрачной слизи. Видимо, как раз работа Милкса.

В очередной раз стало тоскливо от осознания, что все эти порезы фея списывает на естественную слабость, попросту забыв, что это сделал с ней её патрон…

— Какая гадость, — бестактно произнесла моя соседка, смотря на слизь. — А можно мне собрать немного для зелья?

— Миранда!

— Что? Научный интерес! Фанни должна меня понимать.

Фея тихо рассмеялась и кивнула. Поначалу я подумала, что подруга просто до жути грубая, но… кажется, она хотела показать, что все эти рубцы не имеют никакого значения. Как если бы крылья были абсолютно обычными, без рубцов, налитые былой красотой.

— Милкс, можешь сцедить немного своей слизи для Миранды?

Улитка вновь недовольно зашевелила щупальцами, но медленно поползла к ведьме. Наверное, если бы Милкс мог говорить, он оказался тем ещё ворчуном.

Пока Мира занялась своими странными делишками, уже и думать забыв о каких-то там ядовитых пельярках, я тихонько спросила у Фанни:

— А ты никогда не хотела отправиться в мир к другим феям?

Лицо серой кошки накрыла тень напряженной задумчивости, словно я спросила о чём-то запрещенном.

— А есть мир, где живут только феи?

— Конечно. Мне рассказал Ласориан, мой патрон. Он называется Илли́зиум.

— Красивое название, — протянула Фанни и посмотрела куда-то вдаль, на высокие деревья впереди. — Но, наверное, нет. Я не считаю себя какой-то не такой. Мне кажется, я могу и заслуживаю жить в Артикалисе.

— Я не это имела в виду! Конечно, ты полноценная часть Артикалиса. Просто… тебе там могло быть хорошо. Там другие феи, которые бы лучше тебя понимали.

— А почему меня могут не понимать здесь? Я ведь обычный человек, просто с крыльями. Но даже летать с ними не очень-то получается.

Кедрик на моих коленях поддерживающе фыркнул.

Я же теперь чувствовала себя неловко.

— Прости, если сказала лишнего.

— Ничего! Я понимаю. И ценю твою заботу. Но здесь у меня уже есть моё местечко, покровитель, и, кажется, даже… почти друзья, — последнее она сказала шепотом, будто боялась, что я её одерну. — Я много училась, чтобы поступить в лучшую академию. И да, я учусь не среди пауков, но мой факультет мне очень нравится. А тот мир, Иллизиум, он может быть на словах более родной, но ведь мы сами выбираем, где наш дом. И вообще, самое главное — это не условия вокруг, а ты сам и люди, которые тебя окружают. Остальное приложится.

Я невольно вздохнула, но… Фанни можно было понять. Не все рвутся на свободу, в другие миры, за высокие стены. Кто-то хочет работать здесь и сейчас, чтобы обустроить своё счастье в выбранном месте. Им хватит маленького уютного уголка, главное, чтобы он был наполнен искренней любовью.

— Это всё очень здорово, но мы прогуляли здесь весь перерыв, — заметила Миранда. — Если не поспешим, можем опоздать на следующую пару.

— У вас сегодня ещё занятия? — спросила Фанни.

— Да, — Мира поднялась со скамьи и начала аккуратно упаковывать небольшую скляночку слизи. — У нас должны быть защитные искусства, но пока не нашли замену профессору Рейку, ставят либо другие занятия, либо дают материал на самостоятельное изучение.

— И всё же опаздывать не стоит, — я кивнула.

— Конечно. Идите. Мы с Милксом ещё посидим. У нас на сегодня уже всё закончилось.

— Загляни вечером в гости. Моя мама отправила мне целую коробку вкуснейших пирожных. Нужно помочь нам с Дакотой их съесть, чтобы мы окончательно не располнели.

Услышав о чём-то столь вкусном, Кедрик посмотрел на меня с осуждением, словно я вот прямо сейчас их жую, а с ним не делюсь.

Уже когда мы шли по коридорам академии, я вспомнила об этом и заговорила:

— Ты вернулась от мамы несколько дней назад и ничего не сказала про пирожные?

— Да, ты ложишься спать, а я достаю их из-под кровати и ем одна, чтобы не делиться, — Мира усмехнулась. — Нет никаких пирожных. Зайду и куплю после пар. Просто Фанни слишком уж скромная девочка. Нужен был какой-то предлог, чтобы она к нам пришла. А то я за неё волнуюсь. Этот отъезд профессора Рейка… что-то тут нечисто. Да и Акси просил меня приглядывать за Фанни, когда уезжал.

Я хотела ответить, но в спину мне умудрились резко врезаться.

— Харланд, смотри, куда прёшь! — тут же злобной львицей зарычала Миранда до того, как я вообще успела опомниться.

— А чего вы ползете⁈ — ухмыльнулся сынок ректора в ответ. — Сегодня будет вести лекцию какая-то важная персона. Я просто пытался придать вам ускорения!

— Я тебе сейчас такого ускорения придам, не остановишься потом ещё три дня! — вновь крикнула подруга, но подлец уже скрылся за поворотом. Лишь ветер от его магии сильнее подул в спины, подхватывая блондина и унося быстрее прочь.

— Да ладно, — я отмахнулась. — Забей на него. Давай и правда поспешим. Видимо, сегодня будет что-то поинтереснее самостоятельного изучения защитной магии.

Ласориан

— Провести лекцию о других мирах? — я с удивлением посмотрел на Ганта, который сегодня с утра лично наведался ко мне в дом. Такого предложения я уж точно не ожидал.

— Как вы знаете, один из основных преподавателей академии неожиданно ушёл в бессрочный отпуск посреди года, — ворон прокашлялся. — Поэтому мы сейчас приглашаем разных интересных людей для беседы со студентами, раз у нас появились свободные часы.

Я сидел в кресле. Гант расположился напротив и сейчас разглядывал гостиную. Он старался делать это незаметно, но моё жилище его явно интересовало. Как и вопрос: почему до сих пор никто из слуг не предложил чаю?

— Разве это не противоречит вашей закрытой политике? — я прищурился, разглядывая бледное, носатое лицо. — Я слышал, что в некоторых школах запрещают даже обычные сказки с упоминанием других королей. Просто выдуманных, что уж говорить о настоящих, но правящих за пеленой миров.

— Её Святейшество желает развеять миф о нашей нетерпимости. Мы и правда сдерживаем людскую вседозволенность, ведь это порок. Но не желаем прослыть невеждами в глазах возможных политических союзников.

— Думаете, одна лекция это изменит?

— Нет, но это отличный первый шаг. Тем более, когда у нас в академии часто бывает столь редкий и почтенный гость. Вы так не считаете?

Гант явно темнил. Но идея казалась мне довольно веселой. Интересно посмотреть, что выйдет из их желания немного приоткрыть дверцу с табличкой «цензура», за которой скрывается целая чёрная дыра.

— Хорошо. Когда?

— Сегодня, если вы не возражаете.

— Почему так скоро? Не хотите дать мне возможности подготовиться?

Я не сдержал смешка.

— Что вы? В этом просто нет необходимости. Выступление будет вести профессор Онкс. Она задаст ряд вопросов, на которые вы уж точно сможете ответить без подготовки.

Онкc? Кажется, ещё одна адептка. Ясно. Это не «открытая лекция», а попытка заставить заядлого меж мирового путешественника сказать то, что им нужно.

— А если студенты решат задать свои вопросы?

— Мы постараемся выделить время и для этого.

Ладно. Даже с явными ограничениями задумка всё равно остаётся забавной.

— По рукам.

Днём я уже был в академии. Моими слушателями должны были стать первые и вторые курсы зеленого факультета. Ставить эксперименты над самыми молодыми мышками вполне логично. Любопытные, впечатлительные, но ещё не успевшие поверить в свои собственные силы, потому пугливые перед рукой закона.

Даже интересно. Моё нахождение здесь и этот жест говорят о том, что королева Солария стремится к развитию внешней мировой политики. Но зачем это столь закрытому Артикалису? Неужели их дела плохи?

— Добрый день, господин Рэндолский!

В главном холле, возле королевской статуи, меня с улыбкой встретила седовласая статная священница в чёрном. По одной её сдержанной, но выразительной мимике я понял, что она из бывалых игроков лицемерных баталий. Есть женщины, от которых веет стервозно-восхищающим нравом, словно они обновляют этот шлейф каждое утро вместе с брызгами из флакона дорогих духов. И передо мной стояла одна из представительниц такой вот увлекательной касты.

— Здравствуйте, — я приветливо улыбнулся, краем глаза замечая, что на адептке нет перчаток. Гант определенно должен был рассказать ей о моей силе — иллюзорно искажать восприятие человека после одного лишь прикосновения к нему. Значит, прийти сюда без лишнего слоя защиты — её решение. Это мигом зажгло искру уважения внутри меня.

— Каролина Онкс. Профессор целительного искусства и временный декан зеленого факультета.

— Наслышан. Приятно познакомиться.

Я лишь кивнул и не стал пытаться поцеловать руку священницы. Мы перекинулись парой дежурных фраз и направились к нужной аудитории, по дороге обсуждая предстоящее мероприятие.

Сказать, что мне не впервой выступать на публике — ничего не сказать. Потому внутри не было и намека на волнение.

Самая большая аудитория академии встретила нас замирающим придыханием. Ещё секунду назад стоя за дверью, я слышал гул голосов и женский смех. Вероятно, некий дипломат из королевской семьи другого мира особенно заинтриговал именно девушек. Даже интересно, как на всё это отреагирует Дакота.

Место преподавателя заменили на несколько кресел с небольшим столиком посередине. Я опустился в одно из них и быстро пробежал взглядом по аудитории в поисках зеленых внимательных глаз. Парты уходили рядами вверх, создавая отличную видимость.

Ах, вот она.

Быстро обнаружив в набитой котятами коробке своего найденыша, я улыбнулся Дакоте. Она выглядела растерянной, но едва кивнула мне в ответ. Парочка девиц с удивлением обернулись на мою протеже. Однако они быстро встретились с грозным взглядом черноволосой валькирии, что сидела рядом, и тут же отвернулись.

— Студенты, — начала профессор поставленным голосом, — сегодня нам представилась ценная возможность побеседовать с главным дипломатом Первого мира, господином Ласорианом Рэндолским. Это первое официальное мероприятие в Королевской академии с участием иномирного гостя. Потому я прошу вас отнестись ко всему с большим вниманием и благодарностью. То, что вы услышите, нельзя прочесть в книгах или услышать из чужих рассказов.

Ученики начали переглядываться, пытаясь осознать груз ответственности, который возложили на их хрупкие плечики. Я же внутренне умилялся от витавшего в воздухе: «радуйтесь, что великая королева разрешила вам послушать иномирного сказочника!».

— Здравствуйте. Рад вас всех сегодня здесь видеть, — с расслабленной улыбкой произнес я, когда представилась возможность.

— Господин Рэндолский, расскажите нам о своём родном мире, — с приятной ноты начала беседу профессор.

В моей голове заработал надуманный таймер. Как много правды я успею сказать, прежде чем наше интервью вынуждено закончится.

Поехали.

— Мой мир носит такое название, поскольку из множества других он был создан первым рукой истинных богов. Они сотворили смертных по своему образу и подобию, даровали нам магию и навсегда исчезли. Все остальные миры — это отростки, которые посадили во вселенной наши колдуны. Прочие боги — лишь наши могущественные маги, которые в какой-то момент решили собрать собственный конструкт и наполнить его своими правилами.

Я не стремился выбирать выражения. Раз уж они дали мне возможность говорить и хотят за счёт моего авторитета приобрести галочку в строчке «мы открыты к меж мировой дипломатии», пусть пожимают плоды.

— Получается, вы считаете, что королевская семья Артикалиса — тоже лишь маги из Первого мира? — улыбка Онкс стала назидательной. Словно она видела во мне студента, который заблуждается и играет в нигилиста. Постановка вопроса явно говорила о несогласии. А ведь я сказал истину сродни «чтобы людям жить, им необходимо дышать».

— Да. Корни всех сильнейших существ вселенных уходят именно к нам. В том или ином поколении семья Артикалис жила в Первом мире.

Я неожиданно задумался, как же это эгоцентрично-нелепо называть мир своей собственной фамилией.

Профессор Онкс кивнула. Я думал, она решит спорить со мной, однако священница выбрала другую тактику.

— А есть ли какая-то информация о том, откуда взялись и куда делись боги-основатели, о которых вы говорите?

— Увы. Вначале всего лежит загадка. Такова суть любой религии, иначе она не была бы таковой.

— Получается, есть вероятность, что и те боги, что создали Первый мир, тоже лишь чьи-то потомки, а не абсолютная сила, которая положила начало всему?

— Я так долго путешествовал по вселенной, что могу с уверенностью вам заявить — тогда нашлись бы хоть какие-то доказательства существования жизни до появления богов-основателей.

— Но ведь в столь загадочном вопросе отсутствие доказательств не может являться истинным аргументом.

Адептка улыбнулась шире. Я тихо усмехнулся в ответ. Еретики…

— Вы хотите верить, что королевский род Артикалис куда божественнее, чем есть на самом деле?

— Не хочу, я знаю и верю, — твердо ответила Онкс, но тут же ласково добавила, посмотрев в зал: — однако мы не осуждаем людей за другой взгляд. Тем более, когда это иномирные гости, которые выросли совершенно в иных условиях.

В аудитории же стояла тишина. Казалось, никто из студентов не ожидал, что под конец учебного дня на них скинут такой вот валун сомнительной информации.

Я не удержался от очевидного вопроса:

— Тогда почему количество людей, которым королева Солирия может даровать силы, столь ограничена? В Первом мире более семидесяти процентов жителей обладают магическим даром. В Артикалисе, по последним подсчетам, не более тридцати, не так ли?

Впрочем, я прекрасно понимал, как седая змея может уйти от ответа ещё до того, как она заговорила.

— Всё уже разъяснено в божественном уставе, господин Рэндолский. Глава третья учения Артикалиса: «Магия — это дар, а дар нужно заслужить. Счастье земное настанет в момент, когда силу богов получат лишь избранные». Дело не в ограниченности сил нашей Королевы, а в её избирательности. Расскажите нам, какова магия в вашем мире?

Последний вопрос был задан до того, как я успел усомниться в уже надоевшей мне проповеди. «У нас не мало ресурса. Просто мы расходуем его лишь на тех, кто заслужил!». Смешно.

— Потому в этом зале так много детей аристократов? Так удачно получается, что большая часть избранных из достопочтенных семей, — я произнес это задумчиво, невраждебно, но понимал, что фраза может кусаться. — Что же до магии, по обычаю мужчины нашего мира обладают силой тотема и могут перевоплощаться в различных существ, например, драконов. Женщины же получают более широкий спектр магии через фамильяров — божественных проводников. Однако кровосмешение всё чаще приводит к примерам разнообразия.

— Почему правящая семья уже много веков именно красные драконы?

— Тотем моей семьи считается наиболее близким к божественному, ведь одним из богов-основателей был дракон.

— Получается, в Первом мире также правящая власть передаётся потомкам богов?

— Мы не разбрасываемся такими пафосными определениями как «потомки богов», — я усмехнулся, но постарался сделать это дружелюбно. — Семья Рэндолских правит, потому что мы заботимся о наших людях. Мы не задавливаем божественным авторитетом и не говорим, что наша власть неприкасаема.

«В отличие от вашей святой королевы», — добавил я уже мысленно.

— Тем не менее, если люди верят в вас, а вы отвечаете им честной работой для улучшения жизни, разве взять под контроль передачу магии — это не отличное решение? Ведь тогда сила никогда не достанется злым, корыстным и ужасным людям.

— Выбирать «добрых и достойных» — большая ответственность, недоступная одному смертному априори. Я могу быть уверен, что с ней справлюсь я и мой брат, нынешний король. Однако что если наши потомки окажутся иными? Если они будут не стараться во благо, а гнаться за властью и утонут в эгоизме?

— Как же это возможно, если именно вы воспитаете этих детей?

— Даже самые любящие родители не могут слепить из ребенка исключительно хорошего человека по своему образу, — я говорил эти слова с легкой болью на сердце, невольно вспоминая моего отца. — Есть слишком много других факторов. И если лишь один винтик не выдержит, мы получим жестокого монарха, который владеет всей магией мира. Того, кто сам решает, кому передать силу, а у кого забрать. При его правлении люди будут обречены на страдания, а сделать с этим ничего не смогут. Ведь при вашей системе передачи магии, общество просто не имеет возможности для выражения своего мнения.

— Под «выражением мнения» общества вы подразумеваете политический переворот?

— Да хоть даже и так. Любой монарх должен править с осознанием, что он делает это для людей, и если оступится — народ либо поддержит его и поможет подняться, либо ударит сильнее, чтобы тот наверняка рухнул в небытие. В моменте это решение его подданные будут принимать, исходя из настоящих качеств своего короля. Абсолютной власти не должно существовать. Народ — идеальная совесть своего монарха. А в Артикалисе её искусственно затыкают.

Онкс неоднозначно хмыкнула. Она взяла со стола несколько бумаг и заглянула в них. Священница идеально делала вид, что ситуация полностью под её контролем.

— У каждой монеты есть две стороны. Например, вы знаете, что Артикалис — мир с самым низким уровнем преступности? В то время как в Первом мире даже некоторые члены королевской семьи до сих пор пребывают в тюрьме.

— Наслышан. Вероятно, вы считаете это плюсом здешнего режима правления. Но ведь на противоположной чаше весов цензура и закрытость от всего иномирного, — я кинул беглый взгляд в зал. — Наверняка многие студенты думали, что драконы — это просто сказка, пока не встретились со мной. Что до скандала с одним из моих родственников — это лишь говорит о качестве и нейтралитете нашей судебной системы. В Первом мире судят даже королей. А кто может осудить вашу королеву, если она вдруг окажется неправа?

— Этого попросту не потребуется, — Онкс сдержанно улыбнулась. — Пастух не может ошибиться, когда ведет своих смиренных овец на пастбище. Разве что к ним не прибьются хищники.

На последнем слове профессор скользнула по мне холодным взглядом.

— Что же до закрытости, — продолжила священница, — Иллизиум, мир фей, ведь также полностью отрезан от иных миров. Но вы не осуждаете их политику, и даже принимаете его?

Вдох, выдох. Народ моей матери — вечная больная тема.

— Прошу, не сравнивайте себя с феями. Это бедные существа, которые стали жертвой жестокости, ведь сама их плоть является катализатором магии. Им пришлось воевать, чтобы добиться неприкосновенности, дабы их крылья не висели товаром на чёрных рынках…

— Вселенная вне Артикалиса крайне жестока, — перебила меня профессор. — И зная историю фей, где люди попросту не смогли сдержать свой злой нрав, вы задаетесь вопросом: почему мы стараемся уберечь от такого влияния наших детей?

Я допустил ошибку, когда начал говорить о феях столь открыто. Надо было додуматься, что седая змея использует это в качестве аргумента.

— А ведь если бы магия раздавалась подконтрольно, — продолжила она, — никто из преступников никогда бы не смог напасть ни на одну из фей.

Язык жгла фраза: вашему предшественнику это не помешало. Однако я связан договором и не привык нарушать слово… по крайней мере, без чёткой выгоды.

— Увы, мерзавцы умеют носить маски, — проскрипел я, смотря точно в глаза адептке. Мне кажется, она прекрасно знает о ситуации с Рейком и нагло подменяет факты. Потому что уверена, что я не разыграю запретную карту.

Увы, так и есть. Поэтому я попросту сменил тему:

— Если вы желаете добиться мира, где не будет гнета магии, почему бы просто не посмотреть в сторону Земли?

— О чём это вы?

— Мир, где нет вообще никакого волшебства. Его создательница отдала всю себя не для того, чтобы просто выдать людям силу, а сделала нечто большее. Наполнила Землю условиями, чтобы её потомки могли развиваться и жить иначе.

— Есть мир, где вообще нет магии? — послышался из аудитории голос какого-то мальчишки.

Я обратил на него внимание. То был блондин с первых рядом, лицо которого всё скривилось в гримасе непонимания и отвращения, когда он услышал о такой простой истине. Его крупный нос выдавал в нём сына здешнего ректора.

— Именно.

Такое откровение встряхнуло зал волной шепотков. Наконец, в нашей напряженной беседе появились новые голоса.

— Но как же люди получают тепло… и свет? — удивленно и робко спросила одна из студенток.

— Мы с вами слишком сильно зациклены на магии, которая преподносит нам всё готовое. Однако люди Земли сами изобретали даже самое простое. У них есть все блага цивилизации. Просто их свет не от магических камней, а от электричества.

— Молнией и я управлять могу, — хмыкнул кто-то с задних парт.

Я вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Вот только вы, молодой человек, едва ли понимаете, как работает даже ваше приземленное волшебство. Вы рисуете руну, говорите заученную команду, и молния просто появляется, — я разомкнул ладони и между ними пробежал иллюзорный разряд тока. — Но представьте, что у вас нет абсолютно ничего. Никаких сил. Ваши предки и вовсе жили в пещере, но в какой-то момент научились добывать огонь. Затем занялись земледелием и сами, без магии, разработали систему идеального урожая. Они развивались, по-разному использовали блага природы и вот, в какой-то момент, изучили свой мир настолько хорошо, что БЕЗ МАГИИ научились строить самолеты, которые летают в небе не хуже драконов. Изобрели лампы и системы отопления, в которых нет ни крупицы привычной нам мистической энергии. Всё это они сделали, потому что им не давали костылей в виде магии для ходьбы. И через тяжелые испытания они научились бегать куда быстрее, чем многие из нас. Я бывал в разных мирах, и некоторые из них застряли настолько в прошлом в сравнении с «немагическим миром», что смешно смотреть. У землян нет особых сил, но есть наука. Это волшебство, которое строится не на энергии извне, а на их собственном интеллекте и знаниях. И если и говорить об идеально честной системе, где все равны перед природой с рождения, то это именно она. Ведь люди рождаются одинаковыми в плане тела и способностей. А уже дальше их успех зависит от их стараний и вложенных усилий.

В аудитории повисла гробовая тишина. Казалось, я рассказал студентам о чём-то невероятном, во что просто нельзя поверить. Причем я всегда любил Землю искренне, потому сейчас не врал, отчего на лице появилась улыбка. Но священница умудрилась припечатать мой одухотворенный рассказ простым вопросом:

— Но разве вашей матери не пришлось бежать из этого «идеального» мира, где она потеряла способность ходить, чтобы приобрести фейские крылья?

Я тут же пронзил Онкс холодным, жестким взглядом. Мама была моей слабостью, я с трудом контролировал себя, когда её задевали. Надо с этим что-то делать…

Мою реакцию седая змея приняла за положительный ответ, и её губы даже на секунду дрогнули вверх.

— Всё же вдаваться в крайности — пагубно, — мягко продолжила она. — Для обеспечения безопасности жизни людям нужна магия. И наш Артикалис — золотая середина между развращенными мирами, где любой злодей может получить доступ к силам с рождения, и той же Землей, где человек может остаться инвалидом, лишь потому что ему не повезло.

— Я правильно понимаю, вы сейчас назвали мою родину «развращенным миром»?

Ситуация начинала накаляться, хоть я и говорил как можно сдержаннее.

Как нельзя кстати раздался кашель. Явился здешний ворон, который своим карканьем поспешил вмешаться.

— Господа, я думаю, на сегодня достаточно, — проговорил ректор Гант, который всё это время стоял где-то за задними партами. — Студенты и так получили огромный пласт информации для раздумий. У вас вышла познавательная беседа. Господин Рэндолский, огромное спасибо вам за выступление.

Ничего не оставалось делать. Я лишь кивнул. Студенты начали собираться и потоком вытекать из аудитории. Профессор Онкс резко вернулась на волну дружелюбия и, когда мы поднялись, тихо шепнула мне:

— Простите, если мои слова вас задели. Конечно же, я не имела ввиду ничего плохого по отношению к вашему дому.

Меня не могли задеть слова обычной еретички. Разве что хотелось показать им своё место. Ведь что бы они не думали о себе, хорошие или хотя бы нейтральные отношения с Первым миром им необходимы.

— Не переживайте об этом, — ответил я с сухой улыбкой. — Как вы сказали? Мы не осуждаем людей за иной взгляд.

«Даже если он ограниченный», — додумал я про себя.

Когда мы уже вместе с ректором вышли из академии, в коридоре нас встретила толпа. Я надеялся произвести несколько иное впечатление на студентов, однако женская половина, кажется, следила за мной глазами, нежели слушала ушами.

— А можно… автограф? — робко попросила одна из девушек, подходя и краснея. Словно я звезда эстрады, а не меж мировой дипломат.

— Простите, мы спешим, — с привычной улыбкой ответил я, но быстро отыскал на задворках толпы знакомые зеленые глаза, которые с любопытством наблюдали за ситуацией.

— Дакота, — громко окликнул я и сдержанно махнул рукой. — Я приеду за тобой в пятницу вечером. У нас в выходные очень много дел.

Хотелось лишний раз подчеркнуть, что в окружении кучи миленьких студенток, в первую очередь я думаю о моём котенке. Хотя парочка девиц недобро на неё поглядели. Но да это даже весело.

— Поняла, — ответила Дако, не растерявшись.

Весь этот день — лишь сумбурное отступление от главного. Впереди нас ждёт встреча с королевой, на которой Дакота получит ядро и впервые встретится со своим главным врагом лицом к лицу, хоть даже и не подозревает, что они с ней уже связаны…

Дакота

Наступили заветные выходные. На пороге стоял день, когда я получу своё магическое ядро и стану полноценной студенткой Королевской академии. Мне, сироте из закрытого приюта, предстояло увидеться с Её Святейшеством. Говорить с ней, отвечать на вопросы, озвучить одно из важнейших решений в жизни.

От осознания мне становилось дурно. Ласориан хотел, чтобы в свободный выходной мы съездили в город развеется, но я попросила разрешения остаться дома и поработать. За делами я могла хоть немного расслабиться. Иначе состояние одеревенения охватило бы меня окончательно, и я бы замерла, смотря на часы и высчитывая каждую секундочку.

Лас был очень требовательным хозяином дома. Мне, как своей гостье, он разрешал многое и никогда не просил даже о мелких усилиях в быту. Но едва я надевала серое платье служанки, как превращалась в бойца в войне за его педантичность.

Все книги в библиотеке дракона лежали в определенном порядке, создавая своими корешками нужную цветовую гамму с плавным переходом. У каждой вещи было своё чёткое место. Он не терпел ни малейших пыли и грязи. И хоть мой патрон никогда открыто не ворчал, но он с холодным видом передвигал кувшин или тарелку в нужное положение, если я ставила их не так.

В общем, дел у меня всегда было хоть отбавляй. Со временем я поняла, что Лас не держит слуг не только из-за личных предпочтений и безопасности, а потому что вынести его внимание к деталям мог отнюдь не каждый. Однако я всё переносила терпеливо. Некоторые тётки в нашем приюте требовали и похуже.

Наконец, наступило заветное утро. Одевалась я дрожащими руками. В замок нужно было явиться в форме академии. Она — своего рода символ достоинства. Ранее дедушка Шарс сам заботливо уложил мне новый чистенький, отпаренный парадный наряд. От обычного облика студента его отличал пиджак с золотыми пуговками и крупной брошью в виде паука.

За завтраком Лас не давил на меня вопросами о предстоящем выборе. Напротив, старался отвлечь прочими темами для разговора:

— Как в академии отнеслись к известиям о других мирах?

— О, вы произвели настоящий фурор, — я улыбнулась, но не стала добавлять, что больше всего взбудоражилась женская половина. — До самого конца недели на перерывах только и делали, что обсуждали: каково это жить без магии, если вдруг ты родился не в том мире или природа тебя ею не наградила. А сам ты не сможешь получить её просто честным служением королеве.

— Вот как, — веселость Ласа утихла, и он хмуро хмыкнул. — А что ты сама думаешь?

Я отложила ложку и замерла, смотря в свою тарелку с ароматной кашей и свежими ягодами.

— Если честно, моё понимание широты миров так ограничено. Я ведь была-то всего в паре мест Артикалиса. И мало представляю, как выглядит всё даже здесь. Что уж говорить о других мирах. Мне словно бы рано об этом рассуждать. Но я всегда с большим интересом слушаю, как вы рассказываете о прочих кусочках вселенной. Это напоминает мне… — я запнулась, — … приятные моменты из детства.

— Приятные моменты?

Мне почему-то было очень неловко говорить Ласориану о Скае. Хватало, что я нагрузила этим Миранду. Да и какое ему дело до моих любовных увлечений? Но я всё же кивнула.

— Один мой друг в приюте рассказывал мне сказки о других мирах, хоть это и было запрещено.

— Скай, кажется, верно?

Я подняла на патрона удивленный взгляд.

— Да, но… откуда вы знаете?

— Я как-то застал тебя о чём-то спорящей с секретарем. Ты тогда просила у неё списки академии. Она мне и сказала, что ты искала в них некого Ская. Это мальчик из твоего приюта?

Я разволновалась. Сама не знаю, почему. Лас и Скай словно существовали в разных мирах, а я просто переходила из одного в другой. Мой разум не хотел признавать, что они могут знать друг о друге. В этом не было ничего странного или пугающего, и все же я ощущала себя некомфортно.

— Да. Мы вместе с ним росли до двенадцати лет и дружили, — как можно спокойнее постаралась ответить я, ведь волнение казалось таким иррациональным.

— Только дружили? — Лас спросил это буднично, но меня внезапный вопрос кольнул в самое сердце. Я будто не хотела, чтобы мой патрон знал больше, но… это ведь так глупо!

— По-особенному дружили, — произнесла я твердо, а сама сцепила руки в замок под столом, чтобы направить пустое переживание в напряжение мышц. — И как раз собирались встретиться в Королевской академии.

Последнее я добавила для самой себя. Как бы дала своему внутреннему протесту пощечину. Ведь с чего бы здесь волноваться? Зачем сторониться этой темы? Почему у меня в груди что-то столь сильно сжимается? Всё ведь просто и понятно! Лас — мой покровитель, а Ская я люблю. И нет ничего плохого в том, чтобы первый знал о втором. Я ведь с удовольствием рассказывала о той же дружбе с Мирандой. И здесь всё то же самое.

Лицо Ласа не выражало ни удивления, ни осуждения, ни радости. Он смотрел на меня с легким интересом. Как если бы мы просто говорили о моих делах в академии или рассуждали, что будем есть на обед.

Печалило ли меня это?

Нет, какая глупость…

— Что-то пошло не так? Или вы всё же смогли встретиться?

— Нет, к сожалению, Скай не смог поступить в академию. По крайней мере, я так думаю.

Сердце настойчиво отстукивало желание закончить на этом. Но разум настоял, чтобы я добавила:

— Однако мы встретимся зимой. В первый день каникул. Мы давно договорились так сделать.

— Это чудесно. Нужно будет найти тебе красивое платье для зимнего праздника в академии, — Ласориан с теплотой мне улыбнулся, и я выдохнула. Это и правда просто повседневная тема для него. Впрочем, почему я думала иначе?

— Ты почти не притронулась к еде, Дакота, — заговорил вновь дракон после недолгой паузы. — Волнуешься перед встречей с королевой?

— Да. Нам, кажется, пора выезжать…

В потоке волнения я совсем не заметила, как прошла поездка до замка. Словно только недавно поднялась в карету, и вот уже мы с Ласорианом идём по великолепным коридорам.

Шаг. Ещё шаг. Ковры были мягкими, и всё же я слышала звук стука подошвы о пол так громко, как если бы рядом отбивали барабанную дробь.

Вдох. Выдох. Нужно успокоиться. В конце концов, огромное количество студентов до меня проходили через это. Для нашей Королевы — мы просто маленькие росточки, которые имеют шанс распуститься благородными цветами. Да, наверное, её дело можно сравнить с уходом за садом. Она просто сажает нас, поливает магией, и затем следит в надежде, что нас не сожрут сорняки.

И я — лишь маленький нераскрывшийся бутон в огромном саду. Мне нечего переживать и бояться. Да, я скорее полевая ромашка, нежели прекрасная роза. Но мы обе в зеленых одеяниях. А значит — сейчас равны.

За этими метафорическими рассуждениями я не заметила, как мы приблизились к части замка, где непосредственно живет королевская семья. Взгляд невольно упал на статую женщины, которая стояла у нас на пути. Я замерла в странном ощущении. Подняла взгляд на каменное лицо и прищурилась.

Что это за чувство?

— Дакота? — позвал меня Лас, удивленно оборачиваясь.

— Эта статуя… — начала я, но прикусила язык. Я хотела бы описать словами всё то, что приходило в голову, когда я смотрела на неё. Однако не получалось.

Дракон подошёл ближе и окинул величественную женщину взглядом.

— Эоника, — задумчиво протянул он. — Первая королева Артикалиса. По сути, его создательница. Что тебя так заинтересовало в ней?

— Не знаю, — я осмотрелась вокруг. Дело было не в статуе, нет. А в этом месте. — У меня такое странное чувство, словно я это уже видела.

— В мире моей матери это чувство называют — дежавю. Когда человек думает, что происходящее он будто бы уже переживал.

— И откуда оно появилось? Я определенно никогда не бывала здесь.

— Возможно, ты так много думала об этом дне, что тебе снилось нечто похожее. Мы ведь запоминаем отнюдь не все сны. И, поверь моему опыту, многие замки похожи друг на друга.

Я ещё раз посмотрела на статую Королевы Эоники и, наконец, поняла, что меня так сильно смущает.

— Да, наверное. В моём сне здесь, кажется, стоял фонтан. А может это и вовсе была картинка в какой-нибудь книге.

Лас кивнул, и мы пошли дальше. Нам нужно было пройти к тронному залу, но это оказалось не так уж и просто. Коридоры были длинными, пустующими и за очередным поворотом оказывалось лишь продолжение пути, а не заветные двери. Даже стража вся была какая-то одинаковая из-за их формы. Однако дракон знал, куда свернуть на очередной развилке.

— Ты решила, какую магию сделаешь своей основой?

Этот вопрос должен был прозвучать. Хотя Лас откладывал его как можно дольше, чтобы не волновать меня ещё сильнее.

— Да.

— И какой?

— Можно я не буду говорить сейчас? Это ведь мой выбор, верно?

Дракон посмотрел меня с ноткой хмурости во взгляде, но довольно быстро смирился и согласился.

Я же, если честно, подумывала выбрать зоологию. Мне очень нравились занятия с Кедриком и просто проводить время в магическом лесу академии. И от мысли, что я смогу также наполнить энергией какое-то место, где буду выращивать необычных зверьков, а затем пристраивать их в хорошие руки, внутри растекалось тепло. Это ведь как свой вечный, пушистый детский сад.

Конечно, специализация на рассеивании — это просто невероятный выбор, которому позавидует любой маг, но… я всё же не верила, что у меня может получиться. Я руны-то рисую криво. Какое мне отрицание материи энергий?

— Ласориан, а мы скоро… — начала спрашивать я, подняв взгляд от узора ковров, и вдруг с ужасом осознала, что я в коридоре совсем одна.

Оглянулась один раз. Второй. Никого. Дракон словно беззвучно исчез.

Я кинулась поскорее за поворот, но никого там не нашла.

— Ласориан⁈ — проговорила я уже куда громче, но ответа не было.

Высокие потолки, колонны, картины и… я одна в плену этой роскоши.

Не понимая, что же произошло, я поспешила в том же направлении, куда мы шли. Однако замысловатые коридоры напоминали лабиринт. Иногда попадались двери, я стучала, надеясь найти стражу или слуг. Но вокруг было пусто.

Почему?

По пути нам встречались люди. У входа в замок нас опросили, дали разрешение на вход. Но куда все делись? А главное — куда исчез Лас?

Наконец я дошла до очередной двери, постучала и услышала негромкое:

— Войдите.

Фух, всё-таки я здесь не одна, а то уже напридумывала себе всякой жути.

— Здравствуйте, — произнесла я громко, входя внутрь.

Меня встретила огромная библиотека в виде округлой комнаты, стены которой были до потолка заставлены книгами. Но что куда примечательнее — в центре за небольшим столом в кресле сидела молодая девушка.

Я подошла чуть ближе.

Девушка в милом голубоватом платье подняла на меня взгляд красивых янтарных глаз. Ещё никогда я не видела такого насыщенного и притягательного цвета.

— Добрый день, — учтиво ответила она. — Кто вы и чем я могу вам помочь?

— Простите, что побеспокоила. Меня зовут Дакота Синк. Я первокурсница Королевской академии. Пришла с моим патроном для получения магического ядра и… кажется, заблудилась.

Я неловко улыбнулась. Незнакомка обвела меня в меру заинтересованным взглядом. У неё были очень приятные черты лица, потому она располагала к себе с первых же мгновений. Невольно взглянув на книги, которые она читала, я заметила знакомые обложки учебников.

— О, так вам нужно к моей матери? — с этими словами девушка поднялась со стула, а я замерла.

Передо мной что, принцесса⁈

— Д-да, — я чуть заикнулась от неожиданного осознания.

Принцесса задумчиво кивнула и пошла к двери. Я думала, что она проведет меня в тронный зал, потому пошла следом. Однако Дивиника вдруг остановилась, взяла из углубления в стене колокольчик и позвонила. Возле дверей тут же появился стражник прямо из воздуха!

— Найдите господина Рэндолского и сообщите, что его протеже ожидает в библиотеке, — она смолкла на секунду. — И распорядитесь принести нам чаю. Дакота, какой ты предпочитаешь?

Мне было сложно собрать мысли в кучку, но я постаралась проговорить поскорее:

— Чёрный. С сахаром!.. Пожалуйста.

Я не совсем понимала, что происходит, но когда тебе задает вопросы член королевской семьи, нужно просто отвечать.

Мужчина в черных одеяниях кивнул и молча исчез.

Стало интересно, откуда принцесса знает, что мой покровитель именно Лас. Но я не стала спрашивать. Он ведь иномирный дипломат. Конечно, в замке знают о нём и его делах в Артикалисе.

— Матушку неожиданно вызвали на важное заседание, — наконец пояснила Дивиника. — Поэтому давай подождём здесь твоего патрона, а после вы вместе пойдете на аудиенцию, как только доложат об окончании собрания.

— Конечно. Спасибо вам большое.

— Да не за что, — принцесса приятно улыбнулась и указала на стол. К моему удивлению, там само собой появилось ещё одно кресло. Вскоре мы сидели напротив друг друга.

— Вы изучаете академические дисциплины? — мне стоило больших трудов подобрать вопрос в такой-то ситуации, но очень не хотелось остаться в неловкой тишине.

— Да, — принцесса осмотрела учебники, взмахнула рукой, и они исчезли. Казалось, всё это место пропитано магией даже больше, чем магический лес профессора Хёрт. Всё так легко появлялось и пропадало по одному лишь желанию…

— Я тоже сейчас учусь самостоятельно по тем же книгам.

— Самостоятельно? — с удивлением переспросила Дивиника. Её искренний интерес заставил меня немного успокоиться. Не хотелось чувствовать, что я надоедаю своим обществом.

— Да. Учеба началась ещё летом, а я поступила в академию лишь месяц назад. Поэтому мне приходится многое наверстывать самой, ведь мои однокурсники давно тренируются на магической арене. А я только получаю ядро.

Ладони лежали на коленях, и я сжимала и разжимала те под столом. Это помогало расслабиться.

— Вот как. Наверное, тебе тяжело. У меня есть учителя, однако мне иногда не хватает возможности обсудить всё изученное со сверстниками, — она перешла на шепот. — Как минимум, я никому не могу пожаловаться, как же мне надоело учить состав каждого лекарственного препарата.

— О, понимаю, — я не сдержала доброго смешка. — Даже неожиданно, что у принцессы это тоже вызывает трудности.

— С меня требуют даже больше, чем с обычных студентов, — устало протянула Дивиника, но на её лице всё ещё была улыбка. Разговор строился довольно легко, и покалывание внутри отступило.

— Наверное, это глупый вопрос, но почему вам нельзя учиться в Королевской академии?

Принцесса растерялась.

— Ну… это так… просто не принято. Хотя я была бы рада.

— Мы с вами могли быть однокурсницами.

— Да, наверное.

В янтарных глазах на секунду промелькнул отблеск глубокой тоски. Зря я подняла эту тему. Даже королевские особы иногда находятся взаперти. Просто их клетка куда более роскошная.

Принесли чай и зефир в шоколаде в качестве угощений. Какое-то время мы молчали, и я ощущала странное. Это была уже не неловкость тишины, а чувство, будто нам обеим есть, что обсудить, но никак не найти слова. А может, я слишком много о себе возомнила…

И всё же принцессе не часто случается встречаться со сверстниками. Поэтому я всё же набралась смелости и заговорила первая:

— Вам не бывает одиноко?

Вопрос был довольно личный, и я опасалась реакции Дивиники. Она на секунду напряглась в удивлении, словно мой вопрос уколол иголкой. Но после осмотрела огромную библиотеку, где нас окружали лишь книги, и тихо ответила:

— Нельзя назвать мою жизнь одинокой. Всё же у меня есть учителя, служанки. Вокруг всегда довольно много людей.

— Я понимаю, — с этими словами я отложила на блюдечко надкусанный зефир. — Вокруг меня тоже всегда было много народа. Я даже спала в одной спальне с десятками девочек моего возраста. Но знаете, я думаю, что количество людей вокруг никак не влияет на внутреннее чувство.

— В смысле?

— Можно быть очень одиноким даже в толпе. У меня вот был лишь один дорогой мне человек. И только с ним пропадало это гадкое ощущение, будто ты не на своём месте.

— О, — задумчиво протянула принцесса и опустила взгляд в чашечку с чаем, — наверное, я понимаю. Когда у меня получается остаться наедине с мамой, внутри становится теплее.

— Да, я как раз об этом, — я запнулась, поджала губы, но всё же продолжила: — У меня, к сожалению, нет родителей. Наверное, рядом с мамой никогда не чувствуешь себя беспокойно или ненужно, как это бывает наедине с собой. Хотела бы я когда-нибудь ощутить нечто подобное.

Дивиника посмотрела на меня с сочувствием и тоской во взгляде. Однако на секунду мне показалось, что есть в выражении её лица что-то ещё. Словно она грустит не только о моей судьбе.

— А где сейчас тот человек? С которым ты чувствовала себя нужной.

Мысль о Скае кольнула сердце.

— Нас разлучила судьба. Но скоро мы обязательно встретимся. Я стараюсь не печалиться об этом, ведь сейчас у меня появились другие люди, рядом с которыми я не ощущаю одиночества.

— Твой патрон?

Я и правда говорила о Ласе и Миранде, но прямой вопрос словно щелкнул по носу своей внезапностью.

— Да. И он тоже.

— Он хорошо с тобой обходится?

— Конечно. Почему вы спрашиваете?

— Я знаю, что люди не всегда делают добро лишь из благих побуждений. Если вдруг он обидит тебя, не терпи унижения ради учебы в академии. Лучше приходи ко мне.

Эти слова поразили до глубины души. Такая забота показалась даже немного странной, ведь мы почти и не знакомы толком. Хотя для принцессы помочь одной сиротливой студентке — это как накормить котёнка. Вряд ли чего-то стоит. И можно раздавать это благо просто за красивые глаза и жалостливые речи.

— Спасибо вам. Но, надеюсь, всё будет хорошо.

Тема стала несколько неловкой, потому я окинула взглядом потолок, который был украшен фреской с девой-воительницей, и постаралась заговорить о другом:

— Ваш замок просто невероятен. Даже королевская академия не сравнится с его красотой.

Дивиника вновь принялась пить чай, потому ответила не сразу:

— Да. Это место пропитано магией, поэтому здесь позволено чуть больше. Например, проверенные временем и службой стражники могут перемещаться между комнатами.

— Это как леса магов-зоологов?

— Да. Только вместо благодатного места для животных здесь огромная каменная постройка, которая работает на силе королевской магии.

— В коридоре мне и вовсе показалось, что тут у вас целый лабиринт.

— Это правда. В главном холле, где находится тронный зал, зал советов и королевские покои, коридоры и вовсе могут менять направление.

— О, возможно, именно так мы и разминулись с моим патроном.

— Уверена, он уже скоро придет.

Я кивнула.

— Какое ваше самое любимое место в этом замке?

Принцесса задумалась.

— Наверное, эта библиотека. В ней книги, которые собирали все женщины нашего рода. Каждая хранит крупицу королевской мудрости. А что тебе понравилось?

— Я успела осмотреть не так много, но статуя первой королевы Эоники в коридорах чудесна.

— О, да. Её поставили не так давно, потому она относительно новая и оттого ещё более красивая.

Я невольно нахмурилась.

— Недавно? А вы знаете, что было там ранее?

Дивиника смолкла на секунду, задумавшись.

— Точно и не помню. Кажется, раньше в коридорах было довольно много фонтанов, в которых струилась магическая энергия. Наверное, там стоял один из них.

Это совпадение… немного пугало.

Мы ещё какое-то время говорили с Дивиникой о разном: учебе, сверстниках, магии. Минуты текли незаметно, когда оказываешься напротив самой принцессы и понимаешь, что она такая же девочка, как и ты. И несмотря на богатство, роскошь и происхождение, её могут мучить всё те же вопросы.

Очередной виток разговора уже за второй или третьей чашкой чая вдруг прервал шум. Дверь в библиотеку распахнулась без стука. На пороге оказался Ласориан, который был хмур и взволнован.

— Дакота! — произнес он, оглядел меня и выдохнул. За его спиной раздался незнакомый мужской голос:

— Я же говорил, что с вашей протеже всё в порядке.

Дракон оглянулся на пожилого мужчину-священника. В глазах моего патрона отобразился мимолетный гнев, но он быстро унял эмоции, когда услышал голос Дивиники:

— Рада вновь видеть вас, господин Рэндолский.

Так они знакомы лично?

— Здравствуйте, принцесса, — уже куда спокойнее кивнул ей Лас. — Дако, идём. Королева освободилась и готова принять нас.

Я с теплой улыбкой на лице простилась с Дивиникой и вскоре вышла в коридор.

— Я провожу вас, — учтиво предложил священник и пошёл вперед.

Лас вдруг взял меня за руку. Причем сжал ладонь так крепко и напряженно, будто боялся опять потерять в этом замысловатом лабиринте стен. Я с удивлением посмотрела на дракона, и тот произнес лишь:

— Чтобы нас снова не раскидало по разным частям замка.

Я послушно сжала его большую ладонь в ответ. Впереди была встреча с самой Королевой, и ещё недавно я ужасно волновалось. Но стоило Ласориану просто взять меня за руку, как показалось, что я смогу пройти через любые испытания судьбы. Ведь даже если я всего-то маленькая сиротка, что чудом попала на зеленый факультет, рядом со мной настоящий дракон.

Адепт Бриг, как позже назвал его Лас, быстро привел нас к большим дверям тронного зала. Этот день умудрился оказаться куда более красочным на впечатления, чем я ожидала, а ведь самое главное здесь, впереди.

— Входите, — раздался властный, стальной голос ещё до того, как мы успели постучать. Он слышался столь отчётливо, словно говорившая стоит прямо над моим ухом.

Двери открылись сами. Нас встретило огромное светлое помещение с зеленым широким ковром и аллеей колон по бокам. Впереди, на возвышении, виднелся трон.

Мы медленно выдвинулись. Я не смогла удержаться и всё же кинула несколько беглых взглядов по сторонам. На стенах висели портреты королевских особ. От первой божественной властительнице Эоники до принцессы Дивиники. Все они были так красивы…

Но женщина, перед которой мы предстали в итоге, остановившись у ступеней трона, в жизни была куда прекраснее. В янтарных глазах Её Величества словно горело настоящее пламя уверенности и непоколебимости. Каждая черта её лица была идеальна. Фигура будто высечена из камня лучшими мастерами. На ней было черное платье с витиеватой россыпью узоров. Они напоминали вены, по которым струится огненно-янтарная магия. А её корона словно состояла из раскрасневшегося под жаром металла, что подчинялся прихоти королевы, и даже в таком состоянии послушно держал форму на её голове.

— Ваше Святейшество, — выговорила я на выдохе и низко поклонилась. В эту секунду мне пришлось отпустить ладонь Ласориана.

— Королева Солария, — вторил мне дракон куда менее обожествлено. Он лишь склонил голову, а после отступил на шаг назад, делая меня главной героиней сегодняшней встречи.

На секунду я растерялась. Но вдруг раздалось тихое:

— Не переживай. Я с тобой.

Это точно говорил Лас, но ни королева, ни прошедший ближе к ней адепт, кажется, не слышали сказанного. Слуховая иллюзия? Неважно. Главное, что переданные слова — правда.

— Здравствуй, дитя, — с родительским назиданием поприветствовала меня королева. Я подняла голову. Она смотрела на меня, говорила со мной. Казалось, это сон, запрещенная сказка. Ведь ещё полгода назад я даже не могла мечтать о такой встрече.

— Здравствуйте.

Ладони подрагивали, и я спрятала их за спину.

— Представься.

Короткий приказ, простой приказ пронзил тело, и внутри в мгновение загорелось желание беспрекословно подчиниться.

— Я Дакота Синк. Студентка первого курса Королевской академии, бывшая воспитанница приюта «Королевский венец», — в горле пересохло. Взгляд скользнул по стене на изображение большого золотого паука прямо над троном. — Ученица факультета зеленых пауков. Прибыла вместе со своим покровителем, Ласорианом Рэндолским, чтобы просить Вас даровать мне магическое ядро согласно моим силами и способностям.

— И как ты сама считаешь, каков твой уровень способностей?

Её Святейшество не сводила с меня строгого, оценивающего взгляда. Лас рассказал мне, как следует представиться, а Миранда пересказала свою встречу с королевой. И я думала, что самое сложное — не запутаться в первом. Потому что подруге не задавали никаких вопросов, просто даровали ядро.

Неужели дело в том, что она из уважаемого рода и пришла вместе с отцом, а я — сирота?

Но ведь и Фанни говорила, что Королева была благосклонна, показалась ей великой и приятной женщиной, которая совсем не требовала ничего объяснять.

А что со мной не так?

Эти мысли вихрем пронеслись в голове. Как можно оценить себя саму? Я на мгновение краем глаза посмотрела на Ласа. Может, лучше на этот вопрос ответить ему? Ведь если я похвалю себя — это можно счесть пустым бахвальством. А если укажу на недостатки, могу показаться недостаточно подходящей для зеленых пауков.

Дракон лишь тепло улыбнулся, когда заметил мою заминку и обращенное к нему внимание. Королева терпеливо выжидала, но продолжала сверлить меня взглядом. В это мгновение она казалась прекрасной, но жестокой металлической статуей.

— Смелее, Дако, — и вновь шепот, который услышала лишь я. — Просто скажи правду. Ты ведь знаешь, что достойна этого.

Точно. Я прошла сложнейший месяц учебы в академии, где каждый преподаватель спрашивал с меня в три раза больше, чем с обычного студента. Если бы я не имела права претендовать на ядро, меня бы просто давно исключили.

Но я здесь. И это само по себе главное доказательство, что я заслужила стоять в этом зале…

— Преподаватели зеленого факультета считают, что я хорошо догоняю программу. Ни разу не встал вопрос о моей недобросовестности по отношению к учебе. Только поэтому я сейчас перед вами, Ваше Святейшество.

Мой голос начал звучать увереннее. Однако веру в себя приходилось выдавливать. Руки за спиной всё ещё подрагивали. Лас определенно видел это.

Королева словно чувствовала мой страх. Она склонила голову в бок и долго молчала. Взгляд янтарных глаз пытался не просто залезть вглубь моей души, а продырявить ту насквозь. Не растеряться, и молча ожидать ответа было сложно. Сразу закрадывались мысли: «неужели, я сказала какую-то глупость?». Когда на тебя вот так смотрит главный человек мира… нет, божественное существо — это само по себе испытание.

И вдруг интерес Её Величества потух. Будто она полностью изучила меня, и решила, что этот экземпляр не стоит внимания. Хотелось верить, что я лишь ошибаюсь и надумываю. Но вот Королева повернула голову вбок, вздохнула и заговорила скучающе:

— Дитя, разве тебя не собирались определить на иной факультет?

Вопрос вонзился лезвием под ребра. Меня будто уличили в самом ужасном и аморальном обмане. Буквально поймали за руку.

Впрочем, чего я ждала? Подобная деталь едва ли могла ускользнуть от самой властительнице. Я разве что надеялась, что моя непримечательная фигура не привлечет к себе внимания, и она не станет изучать моё дело столь детально. Но, кажется, она вычленила эту информацию вот прямо сейчас, просто смотря на меня.

Стоило больших усилий, чтобы собраться и ответить хоть что-то:

— Да, это так.

— И на какой факультет хотел назначить тебя ректор академии до того, как вмешался твой патрон?

С каждым словом мне словно подписывали смертный приговор. Я даже не думала, что всё может обернуться столь плохо. Неужели меня ждёт лишь слабое ядро и перевод в другую группу?

— На факультет серых котов, Ваше Святейшество, — отвечала я скорее на автомате. Ведь в голове творился такой бардак, что собрать слова в предложения становилось всё сложнее.

Да и как я буду спорить с самой Королевой?

Кто я вообще такая?

Наконец, взгляд янтарных глаз вновь сфокусировался на мне. Это послужило ментальной пощечиной.

Соберись, Дако.

— Тогда почему я должна отдать более сильное ядро тебе? Выпускники зеленого факультета Королевской академии получают самый большой магический потенциал, на который только могут рассчитывать студенты в их возрасте. Но разве ты не крадешь его у того, кто это право заслужил и смог бы попасть на твоё место своими силами, а не с помощью иномирного аристократа?

Сердце билось всё быстрее. Оно вторило Её Величеству и буквально кричало мне с каждым отстукиванием: «А ведь она права». «Ты самозванка». «Скай не смог поступить, а такая неумеха, как ты, учится на элитном факультете?».

Казалось, даже моё собственное тело меня предаёт. Я ощутила, как вспотели ладони, как ноги стали ватными, как губы задрожали. Наверное, со стороны я выгляжу жалко. Заигравшаяся сирота, которая решила, что её жизнь может стать сказкой. И вот в самый ответственный день меня ставят на место…

В мой плотно запутавшийся комок хаотичных мыслей вдруг ворвался уверенный голос Ласориана:

— Не дай ей себя сломить.

И хоть это был иллюзорный звук, я вдруг заметила, что взгляд Королевы на секунду метнулся в сторону дракона, будто и она это услышала.

Мне словно дали секундную передышку. Момент, в который нужно взять себя в руки.

Хватит ныть и жалеть себя. Хватит сомневаться. Даже перед лицом самой богини здешнего мира я должна постоять за себя и держать ответ. Потому что только я одна знаю, что осталось за моими плечами, какой путь был пройден, и что именно я заслуживаю…

— Ну что, дитя?

И вновь Она смотрела только на меня.

Если бы эта встреча была беговым марафоном, то во мне бы сейчас открылось второе дыхание. По крайней мере, я ощущала это именно так. Раннее сжавшиеся легкие вновь наполнились воздухом. Плечи расправились. Я подняла голову.

Внутри разгорелся огонь решимости.

В момент показалось, что моё ранее расхлябанное, ватное тело, которое желало развалиться на этом месте, превратилось в сплошную натянутую струну. Каждая клеточка тела напряглась, стремясь куда-то ввысь. Я разве что не встала на носки, чтобы казаться ещё выше, ещё увереннее. Как кошка, что выгибает спину, чтобы впечатлить врага размером.

Этим напряжением в теле я будто высекала искры для внутреннего огня. Чтобы он разгорелся ещё больше. Ведь…

Да что они все вообще знают обо мне⁈

— Вы спрашиваете меня, почему я достойна этого дара. Хорошо, я скажу, — никогда мой голос ещё не был наполнен таким стальным надрывом. Внутренняя обида стала силой, которая отразилась в громком звучании. — С самого детства я была лишена всего. Я не просто бедна и не хожу в аристократских шелках. Жизнь лишила меня даже столь простой вещи, как любовь и поддержка родителей. Мне не дали услышать голоса моей мамы, чтобы хотя бы он немного согревал меня впереди, когда появились трудности. Я с самого начала была одна. А главное — природа не наделила меня в противовес даже талантом. Мне никогда не давалась учеба. В детстве на уроках я лишь притворялась, что понимаю хоть что-нибудь, а потом сама снова и снова изучала всё то, что мои сверстники запоминали с первых слов. И да, у меня не выходило быть лучшей и самой достойнейшей, я всегда была в тени, всего лишь «средней ученицей». Но я старалась каждый-каждый день. Я прикладывала много усилий, чтобы заполнять чем-то светлым пустоту во мне, которая была туда вложена при рождении. И сейчас я не жалуюсь Вам, Ваше Святейшество, и не прошу сострадания. Я лишь хочу, чтобы вы увидели, что перед вами стоит старательная, трудолюбивая и добросовестная студентка. Вы спрашиваете у меня, почему одно из сильнейших ядер должно достаться мне, и вот мой ответ: потому что в Артикалисе магия даруется в награду тем, кто заслуживает её. Не за золото, не за имя. А за реальные дела, которые мы совершаем. За доброе сердце, которое не очернилось испытаниями. За мою короткую жизнь у меня было много моментов, когда я оступалась о чужие подножки и падала. Но я всегда поднималась и продолжала трудиться. И я добилась своего места своими силами! — последнее я отчеканила с огненным напором. — А помощь моего патрона, которую вы ставите мне в вину — это не удачная порука. Это судьбе надело давать мне очередную пощечину, и она протянула руку помощи. В момент, когда я этого заслуживала!

Показалось, что время остановилось. Все присутствующие замерли и смотрели на меня в изумлении, пока я пыталась остыть после своей разгоряченной и эмоциональной речи. Даже дыхание сбилось, отчего с губ слетело несколько тяжких вздохов. Словно пробежала марафон.

Как бы после такого мне и правда не пришлось пуститься в бегство. Из замка. Потому что говорить в таком тоне с самой Королевой — ужасное преступление.

Я замерла и могла теперь лишь смотреть на Её Величество. Пыталась уловить хоть какое-то изменение на лице и понять, что это сулит мне. Уже бы провалилась сквозь землю, но спасала всего одна мысль — за моей спиной Ласориан. Если вдруг я оступлюсь настолько, что начну падать, он поддержит. Оставалось надеяться, что мы не полетим в пропасть вместе.

Секунды тянулись вечностью. Мне так сильно хотелось активировать силу глаз, чтобы посмотреть эмоции Королевы! Но это было бы слишком.

Над головой будто зависло лезвие гильотины. И мне вот-вот вынесут приговор.

Её Святейшество казалась непреклонной статуей, в янтарных глазах которой плескалось удивление. И вот, наконец, её мимика ожила. Лицо не скривилось в гримасе, даже напротив… губы растянулись приятной, одобрительной улыбкой. В этом даже можно было рассмотреть что-то родительское. Словно мной гордятся.

— Хорошо, — произнесла она всего одно слово, а у меня внутри взорвался такой бум эмоций, что я готова была разрыдаться! Не от горечи, конечно, а просто потому что этой волне чувств необходимо выплеснуться хоть куда-то.

На глазах появилась предательская влага, но я сдержалась и широко заулыбалась, не скрывая искреннего счастья.

Я никогда и никому не жаловалась. Не говорила, как больно и сложно порой бывало. Сегодня из меня это вырвалось впервые. И на душе стало так спокойно от осознания, что никто не осуждает. Хоть я и выплеснула всё на саму Королеву!

— Подойди ко мне, дитя, — подозвала Её Величество ласковым приказом.

Я обернулась на Ласа. В эту секунду он глядел на Властительницу странным недобрым взглядом. Но едва заметил моё внимание, как тут же улыбнулся и кивнул.

Наверное, показалось?

Сейчас неважно.

Я набралась храбрости и начала подниматься по ступенькам. Пара мгновений, и я оказалась рядом с троном. Королева вытянула руку, на которой красовался крупный перстень с печатью паука. Я знала, что нужно делать дальше по рассказам Миранды. Обе мои ладони аккуратно обхватили протянутую руку. Она была такой холодной…

Однако до того, как начать ритуал передачи сил, Её Святейшество вдруг спросила:

— Скажи мне, какую специализацию ты хочешь выбрать?

— Я… ещё не решила.

Улыбка Королевы вдруг стала назидательной.

— Тебе придется выбраться сейчас.

И вновь я застыла в изумлении, не зная, что сказать. Вроде бы всё уже решила, но в то же время надеялась хоть на небольшую отсрочку, чтобы подумать.

— Обычно у студентов есть немного времени, чтобы освоиться с магией в принципе, а уже потом решать, — вмешался вдруг Ласориан.

— Да, когда студенты приходят в срок, — не теряя добродушия, колко ответила Королева.

А у меня в ладонях всё ещё была её рука. Я словно держала кусочек льда. Вряд ли он растает под жаром моего волнения, но вот я сама ощущала, что холодок подбирался к локтям.

Возможно, именно это не дало мне ужасно растеряться. Я смогла сразу же взять себя в руки. Лас попытался ещё что-то возразить, но с моих губ слетело решительное:

— Всё хорошо, — я повернула голову к заботливому патрону и кивнула. А затем вновь посмотрела в янтарные глаза. — Ваше Святейшество, я выбираю специализацией магию рассеивания.

— Что⁈ — раздался со стороны голос пожилого адепта, который всё это время стоял молча.

Я посмотрела в его сторону сверху вниз, поскольку стояла на возвышении. И заметила, что священник выглядит крайне шокировано. Наверное, на его веку эту специализацию просили единицы.

И я понимала. Мне и самой было страшно. Я ведь совсем недавно решила отказаться от этой безумной идеи и стать магом-зоологом. Однако… моя собственная речь будто убедила и взволнованное сердце, что мы справимся. Так со многим справлялись, хотя казалось, что это невозможно. И вот, наконец, у нас появился человек, который искренне верит в нас. Если Лас считает, что я смогу, почему бы не попробовать?

Конечно, я могу остаться слабеньким магом, у которого в итоге просто ничего не получится. Надо мной начнут потешаться или ещё что хуже. Это сложный путь, но… когда моя жизнь бывала лёгкой?

А главное, встреча с принцессой Дивиникой показала мне, что неважно — сирота ты или королевская особа. Все мы одинаковые. С теми же страхами, неуверенностью и проблемами. Никто не рождается совершенным. Всего приходится добиваться самим.

И я добьюсь.

— Дитя, ты уверена? — холодок появился не только на коже Королевы, но и в её голосе. Казалось, она недовольна моим выбором. Но я уже столько наворотила в этом зале, что обратно поворачивать не стану.

— Да, Ваше Святейшество. Если вы позволите, конечно.

— Это самая сложная специализация. Отрицание энергий — это сродни природному контролю над ними. А он подвластен в полной мере лишь королевской семье. Но даже из наших родственников лишь малая часть рискнувших смогла овладеть такой силой.

Я грустно улыбнулась. Докатилась. Сама Королева говорит, чтобы я не прыгала выше головы.

Может, и правда стоит…

— Нет, — мои мысли перебил голос Ласориана, который раздался словно над самым ухом. — Всё правильно. Иди до конца.

Я невольно сжала ладонь Её Величества чуть сильнее. Она ощутила это и едва нахмурилась. И всё же я произнесла с улыбкой ребенка, который понимает, что впереди его ждёт грязная лужа и шлепки родителей. Однако ему ну очень нужно в ней искупаться…

— Я понимаю все риски. И всё же выбираю магию рассеивания.

Королева какое-то время молчала. Она смотрела точно мне в глаза, словно надеялась, что я всё же передумаю. Давала последний шанс. Но я уже решила стоять на своём и впервые не собиралась сомневаться. Иначе никогда ничего не выберу. Будем честны, если бы не Скай, я бы даже не рискнула пытаться поступать в Королевскую академию. Но вот я учусь там. Так может не стоит бояться брать на себя ответственность?

Да, могу ошибиться. Да, могу остаться вообще без нормальной магии. Но что, если получится?

— Хорошо, дитя, — с особым хладнокровием произнесла Её Величество и медленно кивнула.

После чего её пальцы особенно вжались в одну из моих ладоней. Всё это время мы продолжали держаться за руки.

Начинается.

Королева закрыла глаза и сосредоточилась. Я повторила за ней.

За пеленой черноты, не поднимая век, мне вдруг показалось, что я вижу, но по-особенному. Не было передо мной ни трона, ни лица Королевы. Однако вырисовывался её силуэт. Он был соткан из нитей, по которым перетекала энергия. Когда я попыталась понять, откуда берется эта сила, то чуть не ослепла. Магическое ядро в груди Её Величества, прямо возле сердце, горело огромным зеленым костром. И как раз из него к моим ладоням тянулся свет.

Секунда, и я начала сквозь закрытые веки видеть собственные пальцы. Затем руки, запястья, локти. Невидимые во мне нити, которые ранее никак не светились, постепенно напитывались зеленой энергией. Они горели куда более тускло, и всё же… моё тело напитывалось магией. Настоящей.

Это было особенное чувство. Словно я всю жизнь ходила по леденящему морозу, но уже привыкла к состоянию холодной потерянности. И вот впервые меня пустили погреться у чужого огня. Такого мощного, согревающего, уютного. Впервые тело наполнилось теплом. Я даже задышала спокойнее, ровнее. Было сложно не погрузиться в приятную негу сна, настолько уютный кокон создавала вокруг божественная магия.

На моем лице наверняка застыла блаженная улыбка. Руки расслабились, и теперь королеве самой приходилось поддерживать их. Вот уж и правда великое благо…

Так прошла минута. Вторая. Третья. Я быстро потеряла счёт времени, ведь попросту не хотела, чтобы это заканчивалось.

Но вдруг как гром среди ясного неба раздался странный звук. Удар. Звонкий, грубый, не щадящий. Кажется, это была пощечина.

Я распахнула глаза и увидела, что нахожусь всё в том же зале, но вокруг не было ни Ласориана, ни Королевы. Трон тот же, но он пустой. Однако ощущение, что я здесь не одна, меня не покидало.

Я резко обернулась и заметила две фигуры. Высокая, статная женщина с сединой в волосах, голову которой венчала корона. Она стояла ко мне спиной, потому я не видела её лица.

Зато отчетливо могла рассмотреть молодую девушку, которая лежала у её ног на зеленом ковре. Совсем юная, наверное, даже младше меня. С красивыми янтарными глазами и светлыми волосами. Она была похожа на принцессу Дивинику.

Бедная девушка держалась за щеку и, кажется, еле сдерживала слезы, пока женщина гордо высилась над ней, потирая руку в перчатке.

— Я не ожидала такого от тебя, — со всевозможным пренебрежением заговорила королевская особа. — Ты понимаешь, что своим глупым поступком можешь разрушить вообще всё, что строила наша семья⁈

— Это не глупо, — сквозь боль процедила девушка и подняла голову, чтобы посмотреть прямо в глаза обидчице. — Я люблю его!

Ответом на её искренний порыв стала ещё одна звонкая пощечина, сопровождаемая порывом зеленой энергии. Удар был столь сильным, что девушка упала на спину.

— Вы что делаете⁈ — вскрикнула я.

Жестокая леди обернулась. Наши взгляды встретились. Я не успела рассмотреть её лица, увидела лишь всё ту же королевскую янтарность глаз. И тут…

— Дитя? — раздался рядом мягкий голос.

Я словно очнулась. Только сейчас открыла глаза и вновь оказалась перед Королевой Соларией всё в том же зале. Её Величество отпустила мои руки, и столь странное видение просто оборвалось.

Я невольно быстро огляделась. Всё было на своих местах. Может, я на секунду уснула?

— Дакота, всё в порядке? — тут же спросил Ласориан, делая шаг вперед.

— Д-да, — неуверенно ответила я, отшагнула от Королевы и достопочтенно поклонилась ей. — Благодарю за столь ценный дар, Ваше Святейшество. Я не подведу вас.

Её Величество окинула меня взглядом, в котором читалась нотка подозрения. Я же не понимала, что произошло, однако старалась держать лицо.

Что я увидела?

Прошлое принцессы Дивиники?

Но Королева была там седой и куда более старой.

Или это будущее?

Нет, ничего не сходится.

— Продемонстрируй, — властно приказала Её Святейшество, и я на секунду растерялась. Точно. Перед благодарностями нужно показать, что магия внутри прижилась.

Но я ощущала себя столь неуверенно и непонятно, что все руны попросту вылетели из головы! Я вытянула ладонь, чтобы нарисовать в воздухе хоть что-то, но не могла вспомнить.

Боже, Дакота, давай! Хоть что-нибудь!

— Создай свет, — с теплотой произнес Ласориан, и его голос вернул мне почву под ногами. — Первая точка — верхняя звезда.

Я смогла сосредоточиться. Лас своим маленьким вмешательством словно повернул ключик и завел механизм, чтобы мои руки наконец смогли начать двигаться. Пальцы нарисовались в воздухе нужную руну. Я начала с верхней звезды, и дальше всё пошло само.

— Люксима, — вымолвила я нужное слово, и в моих ладонях зажегся белоснежный, яркий фонарик из чистой энергии.

На лице невольно появилась улыбка. Переживания о странных картинках отошли на второй план.

Я колдую. Управляю магией. Этот день и правда настал!

— Хорошо, — коротко кивнула Королева. — Добро пожаловать в ряды избранных Артикалиса, дитя. Мы надеемся на тебя.

На этом аудиенция была окончена.

Я выходила из зала всё с тем же огоньком света в руках, никак не могла на него налюбоваться. Словно ребенок, которому впервые подарили игрушку. Ласориан хвалебно погладил меня по голове, и вскоре мы оказались в здешних коридорах, которые на редкость быстро вывели нас на улицу.

Только столкнувшись с солнечными лучами, я развеяла заклинание. В лицо ударил свежий осенний ветер, который уже сулил холода. Но мне казалось, что сегодня началась новая жизнь, будто второй день рождения.

— Я горжусь тобой, — с особым трепетом произнес Ласориан, и я ответила ему искренней улыбкой. Моё счастливо лицо было куда красноречивее любых слов.

— Даже не верится…

— Что ты смогла накричать на королеву, требуя подарить тебе ядро? — посмеялся вдруг дракон, а я испуганно запнулась. Патрон успел пройти на пару шагов вперед к главным воротам, а я остановилась.

— Правда? Это звучало так, будто я на неё кричу?

— Не бери в голову. Ты была великолепна, — Лас поманил рукой, указывая на карету. — Как на счёт поехать и отпраздновать столь прекрасное событие?

— Да.

Я обернулась ещё разок, чтобы посмотреть на великолепие замка. И вдруг в голове всплыла совершенно необычная мысль. Настолько несвойственная мне, что даже показалось, что она не моя, а её вложили со стороны…

— Ласориан…

— Что? — патрон остановился и с любопытством обернулся.

— Мне кажется, или Королева ни разу не назвала меня по имени?

Увы, эйфория от получения новых сил длилась недолго. Первую неделю мне хватало просто осознания, что я могу колдовать. После я радовалась, что у меня получаются базовые заклинания для защиты и кое-какого нападения. Однако когда на третью неделю прозвучало коронное: «ну что, Синк, хватит отсиживаться, иди на арену», я получила знатный урок в виде проигранной дуэли с самой отстающей из студенток.

Миранда всячески поддерживала и говорила, что мне просто нужно время.

Ласориан утверждал, что талант к магии рассеивания ещё проявится.

Но время шло и случилось то, чего я боялась — у меня не получалось воззвать к своей специализации.

Каждый маг может создать перед собой щит энергии. Но базовая магия меркнет перед той, которую ты сакрально выбрал для себя. Пока Миранда варила зелья, которые могли усыпить врага с одного вдоха, а Харланд и вовсе щелчком пальцев мог лишить противника возможности дышать, я проигрывала дуэль за дуэлью.

— Одно лишь радует, — шепотом произнесла я над ухом Кедрика, сидя на скамье под массивным дубом в академическом лесу, — моя энергия смогла напитать тебя, и теперь ты не потеряешь своих особенностей.

Пушистый дружок сидел на моих коленях и зализывал царапину на ладони, которую я успела схлопотать на вчерашнем боевом практикуме. Кедр стал ещё более оживленным и способным, когда между нами образовалась связь. Казалось, он теперь понимает меня даже без слов.

— Куда больше проку бы было, отпили ты ему рога, — неожиданно раздался позади голос Харланда. — Может, он наконец-то начал бы ровно летать.

Я оглянулась. Однокурсник совершенно беззвучно подъехал к нам на своём чёрном скакуне, который вновь был выращен до размеров взрослого коня. Харланда нисколько не смущало, что его жеребенок мог испытывать дискомфорт от всех этих метаморфоз.

— Опять нетерпеливо играешь в бравого всадника? Дал бы Некронту нормально вырасти.

— Нотации от неудачницы меня не очень-то интересуют, — фыркнул Харланд и спешился. Он звучно и болезненно хлопнул ладонью по шее лошади, грозно приказывая: — Стой здесь.

Я отвернулась и просто понадеялась, что однокурсник уйдёт своей дорогой. Но нет. Он решил сесть рядом. Это удивило, но в лице я не поменялась.

— Тебе что-то нужно? — спросила я прямо.

— Да, можно и так сказать, — Харланд засунул руки в карманы пиджака. Осень уже разыгралась холодной симфонией, и нам успели выдать теплую форму. — До меня дошёл слух, что ты со своей стервозной подружкой всерьёз думала, что я как-то магически подчиняю рыжую малявку с факультета котов. Это правда?

День и так не задался, а столь странный разговор с неприятным собеседником стремился меня добить. Прошло уже столько времени, как профессор Рейк отправился «в путешествие». Фанни почти успела восстановиться. А он вдруг заговорил со мной сейчас?

— С чего ты взял?

— Да неважно. Я вроде как первый спросил. Отвечать вопросом на вопрос — невежливо.

— Тебе ли говорить о вежливости?

Я фыркнула. Кедрик на моих руках сидел в напряжении и с недоверием поглядывал на нашего собеседника.

Харланд смолк, но всем видом показывал, что ждёт ответа. Я же не понимала, откуда он вообще мог узнать о наших с Мирандой догадках? Разве что профессор всё-таки рассказал его отцу. Но Рейку это было невыгодно.

— Долго будешь молчать?

— Даже если так, — я пожала плечами. — Что тебя удивляет, Харланд? Ты издевался над Фанни со своими дружками, сколько я здесь уже учусь. А то и дольше.

Парень хмуро хмыкнул и недовольно поджал губы. Его взгляд устремился куда-то вперед, а нога в массивном ботинке нервно отпнула несколько приземлившихся на землю листьев.

Харланд Гант был… обижен?

— Значит, думаешь, что я мерзавец, который может ментально склонять девушку непонятно к чему?

На секунду мне стало стыдно за свою прямолинейность, а потом я вспомнила момент в коридоре. Когда они заставляли бедную Фанни прыгать перед ними, словно она кролик в несуразной сценке.

— Я думаю о тебе ровно то, что ты сам заслуживаешь.

— О-о-о, вот как, — он гадко усмехнулся. — А ты связалась со святой Мирандой и думаешь, что всё вокруг прекрасно понимаешь, да? Только я в своих действиях хотя бы честен. А она — та ещё змея.

Я абсолютно потеряла смысловую и причинную связь этого диалога. Казалось, Харланд решил поговорить ни о чём и обо всем сразу.

— Если ты пришел пытаться очернять здесь Миру — лучше сразу уходи. И без тебя день тяжелый, — последнее вырвалось шепотом само по себе.

Настроение было ровно такое, как пейзаж на улице — серо, зябко и беспросветно. Правда природа оживет, а вот воскреснет ли моя магия — большой вопрос.

Однокурсник замолчал и снова хмуро уставился куда-то вперед. Я же не понимала, зачем он вообще тут сидит и пытается со мной разговаривать? Все эти недели я интересовала его ровно на уровне «одна шуточка в день о том, какая Дакота Синк бестолковая».

Вдруг мне показалось, что Гант младший нервничает. Как-то странно перебирает пальцами в черных перчатках и напряжен подобно натянутой струне. Но таких эмоций он не проявлял даже на боевой арене в сложном спарринге. С чего бы вдруг ему волноваться рядом с «непутёвой неудачницей»?

— Нет, это всё какая-то бредятина, — рыкнул вдруг Харланд и вскочил с места.

Я же ощутила такое неприятное послевкусие от этого странного разговора. Словно на меня пришли, вылили чужое негодование, а я даже не просила со мной говорить!

— Что именно? — не удержалась от вопроса в спину, когда однокурсник уже вскакивал на коня.

— Ничего, — хмуро буркнул тот.

Захотелось его хоть как-то укусить в ответ, хотя меня ужалили явно несуразно и незаслуженно. Я постаралась показаться как можно более равнодушной:

— В следующий раз, когда появится желание поболтать — скачи мимо.

— Не смогу, если ты снова будешь визжать, когда твой непутевый щенок тебя опять покалечит.

Это было уже слишком! Смеяться надо мной — ладно, я могу пропустить слова мимо ушей, ведь на мнение такого человека глубоко плевать. Но зачем трогать Кедра, которому просто не повезло родиться необычным?

Однако когда я повернулась, чтобы ответить, Харланд уже начал скакать прочь. Видимо, его Некронт открыл какую-то свою особую способность и перемещался тише ветра. Я лишь сильнее прижала к себе Кедрика, возмущенно кривя губы.

— Не слушай этого идиота.

Но вдруг от малыша начали расходиться странные вибрации. Он столь же недовольно глядел в сторону удаляющегося обидчика, и вдруг те самые «несуразные рога» засветились еле заметным свечением.

Я не поняла, что происходит, но в ту же секунду Некронт вдруг резко остановился, встал на дыбы и попросту скинул своего ездока прямо в лужу осенней грязи!

На секунду я испугалась, не свернул ли себе Харланд шею от такого резкого падения, но по гневному воплю сразу стало ясно, что сына священника подобной выходной не убить.

— Чем больше твой конь, тем больнее падать, — тихо посмеялась я.

— Ты что творишь, глупая зверюга⁈ — распылялся тем временем однокурсник.

И вдруг от Кедра снова разошлась странная вибрация. Тогда Некронт на выкрик в свою сторону вдруг фыркнул и просто убежал, куда глаза глядят. А ведь буквально минуту назад он беспрекословно слушался хозяина.

— Это… ты делаешь? — пораженно зашептала я, и поскорее отошла с неболапом подальше, чтобы нас точно не обвинили в преступлении о загрязненном пиджаке и чести ректорского сына.

Кедр был поражен не меньше меня, но неуверенно кивнул.

— Ты что, как-то воздействовал на Некронта?

Неболап посмотрел в сторону случившейся аварии, затем снова на меня, и по его растерянному взгляду я поняла, что малыш и сам ничего не понимает. Я же применила базовое заклинание изучения и заметила, что вокруг Кедра витает флёр слабенькой магии.

— Святая королева, это ведь твоя первая особая способность, — с искренней улыбкой заключила я, подняла Кедра и покружила. — День резко стал куда лучше!

Через пару дней наступили очередные выходные. Мы с Мирандой стояли недалеко от входа в академию, и обе ждали наши кареты.

— Так и сказал? — усмехнулась подруга. — Что я та ещё змея? Как-то слабенько. Это даже не оскорбление.

Из-за проснувшегося таланта Кедрика, я только сейчас вспомнила о странном разговоре с Харландом, и рассказала о нём Мире.

— Да. Он вообще был странным. Смущался что ли.

— Смущался? Харланд? Нет, не может быть. У него это чувство вырезано вместе со стыдом.

— Тоже верно, — я тихо посмеялась, посильнее кутаясь в шарф. — За тобой приедет кто-то из родителей? — спросила, теребя ручку чемоданчика.

— Да. А за тобой лично Ласориан? — Миранда двояко улыбнулась.

— Не знаю. Может, пришлёт кучера.

— Какие у вас планы на выходные?

— Один день я буду работать, нужно разобрать несколько кладовок. Лас негодует, когда где-то в доме есть бардак, даже если он его не видит. А второй, — я вздохнула, — снова потратим на бесполезные тренировки.

— Эй, — подруга ободряюще приобняла меня, — не говори так. Всего несколько недель прошло. Не все становятся первоклассными магами за такой короткий срок.

— Уже больше. Да и я не стремлюсь стать лучшей. Мне бы просто кусочек от сил от моей специализации.

— Ты выбрала сложную магию. Нужно время.

Я замялась. Понимала, что прямо Миранда никогда не обвинит меня в глупом выборе, который обернулся для меня трагедией бессилия. Но жалость в её глазах читать не хотелось. Поэтому я посмотрела вперед и как раз заметила, что у ворот остановилась добротная карета.

— Доченька!

Дверь кареты открылась, и оттуда высунулась высокая черноволосая женщина с очень приятным лицом. Несмотря на мокрую погоду, волосы её были идеально уложены, а белоснежный наряд оставался кристально чистым. Кучер моментально предложил ей помощь.

Миранда помахала рукой и кивнула мне.

— Идём. Моя мама давно хочет с тобой познакомиться.

Я с энтузиазмом пошла следом за подругой. Мне всегда было очень приятно стать частью чего-то семейно-теплого. И отношения в семье Хейл явно из таких.

— Мама, это Дакота Синк, я много о ней рассказывала.

— Илона Хейл, — едва мы подошли, милая женщина тут же протянула мне руку в элегантной белой перчатке, и я её аккуратно пожала.

— Я так рада с вами познакомиться.

— Ох, а я как рада! От моей Миранды сбежало по меньшей мере две соседки. Так словно, что она смогла ужиться с тобой.

— Мама! — возмутилась юная ведьма, но госпожа Хейл лишь посмеялась. Я тоже не сдержала улыбки.

— Не ворчи, милая. Это ведь правда.

Мира вздохнула и покачала головой.

— Я погружу вещи, и можно ехать.

— Дакота, не хочешь с нами? — мама подруги напоминала щебечущую раннюю птичку. — В эти выходные мы планируем отправиться в соседний городок за покупками.

Пока она спрашивала, Миранда отошла к кучеру, чтобы отдать свои сумки.

— О, спасибо за предложение, но меня ждёт мой патрон. И работа.

Госпожа Хейл моментально изменилась в лице.

— Он заставляет тебя работать?

— Ох, нет-нет. Это моё желание. Я хочу зарабатывать своим трудом.

— Вот как. Это… необычно, — светская леди явно не понимала меня, но вдумчиво кивнула и не осудила. Напротив, в какой-то момент она улыбнулась и заговорила чуть тише. — Дакота, у меня совсем немного времени, пока эта кусючая змейка нас не слышит. Скажи, у неё всё хорошо?

— Конечно. Почему вы беспокоитесь?

— После нашего небольшого конфликта из-за её молодого человека, она стала куда меньше мне рассказывать. Поэтому я очень рада, что у неё появилась подруга.

— Не переживайте. Миранда боевая, смелая, умная и… просто лучшая, — я пожала плечами, ведь перечислять слишком долго, поэтому можно уместить в одно слово, и это совсем не будет ложью. — У нас всё хорошо. И в учебе, и вообще. Немного воюют с Харландом, но это их обычное состояние.

— О, да, юный Гант, — госпожа Хейл протянула его имя так, словно он по-рыцарски погиб, а не вырос тем ещё гадом. — На самом деле, моя Мира куда ранимее, чем может показаться. Так что ты присматривай за ней, ладно? — она ещё раз оглянулась, чтобы убедиться, что дочь говорит с кучером. — В своё время отец слишком сильно давил на неё, пытаясь контролировать круг общения. Он делал это от чистого сердца, но не по годам выросшая Миранда умудрилась разочароваться в дружбе, когда узнала, что некоторые девочки общаются с ней, потому что так велят родители. Она совсем закрылась, и я рада, что у неё появился человек, который умудрился пролезть через эту выстроенную броню.

Вот оно что. Я долго гадала, почему у столь успешной девушки, как Мира, почти нет здесь друзей. Одна я и Фанни. И мы обе ей «не по статусу». Видимо, в своё время она сильно обожглась о фальшивые связи среди аристократских кругов.

— Я буду стараться, — самоотверженно кивнула. — Хотя, если честно, чаще Миранда мне помогает, чем наоборот. Но я буду с ней рядом, обещаю. К тому же, скоро вернется Аксель, и ей станет ещё веселее.

Отчасти я побаивалась момента, когда парень Миры приедет в академию. Наверняка она будет больше времени проводить с ним, а я не хочу быть третьей лишней. Но это всё иррациональные мысли. Главное ведь, чтобы подруга была довольна и счастлива.

— О-о-ох, Аксель, — лицо госпожи Хейл сморщилось, словно она съела лимон.

— Что Аксель? — бойко спросила вдруг Мирада, которая умудрилась уловить знакомое имя. Её мама тут же радужно заулыбалась, словно ничего не было.

— Обсуждаем с Дакотой, как будет весело, когда он вернется.

Мира посмотрела на меня с подозрением. Я лишь смогла неловко улыбнуться в такт её маме. Видимо, родители подруги всё ещё не очень-то довольны выбором своей дочери. Но в случае огненного характера нашей ведьмы, им приходится смириться.

Из-под пытливого взгляда меня освободила подъехавшая знакомая карета. Как же вовремя!

— Ну, мне пора, — быстро пропела я на одном дыхании. — Было приятно познакомиться, госпожа Хейл!

— Взаимно, милая!

— На пару минут оставила, — услышала я ворчливое шипение Миры за спиной, — а вы уже спелись.

И правда «змейка»…

Я сидела в кладовке и разбирала вещи Ласориана, когда наткнулась на небольшую простенькую шкатулку. Руководствуясь указанием: «разобрать абсолютно всё», я заглянула внутрь. Казалось, в этом нет ничего предосудительного, ведь эта моя находка завалялась среди кучи одежды и бытовых мелочей, до которых у хозяина руки дошли в последнюю очередь. Да и ранее в таких коробочках я находила ремни, галстуки, запонки и прочие обычные аксессуары. Но на этот раз всё оказалось интереснее.

Внутри лежало несколько писем. Бумага была столь сильно пропитана женскими духами, что я тут же уловила цветочные нотки. Но главное — среди конвертов лежало невероятно красивое золотое кольцо с большим синим камнем. Даже удивительно, что такую красоту вот так хранят в обычной деревянной шкатулке, а не особенной маленькой коробочке.

Я не собиралась читать письма, но на одном из конвертов невольно заметила подпись: «Моему любимому Ласориану». Внутри гадко зацарапалось любопытство, распыляясь до покалывания в груди. Но я хмуро закрыла чужой тайник и отложила его на полку. А сама затянула передник потуже и продолжила заниматься уборкой.

Через пару часов, когда я уже заканчивала, в коридоре показался мой патрон, который с улыбкой заглянул в кладовку.

— Ты отлично справляешься, — заметил дракон, осматривая почти идеальный порядок.

За время работы у Ласориана я поняла, что он относится к чистоте абсолютно по-особенному. Ему мало, чтобы всё просто лежало на своих местах. Нужна была очень чёткая структура хранения. Либо алфавитный порядок в случае с книгами, либо идеальный переход цветов, либо то и другое вместе взятое. Это было сильно сложнее в исполнении, зато когда заканчиваешь, даже самая обычная кладовка выглядит безупречно.

— Спасибо, я почти закончила, — произнесла, приклеивая небольшие карточки с обозначением содержимого к тёмно-зеленым коробам, которые стояли на полках. — Правда не знаю, куда положить это.

Я спустилась с небольшой подставки и протянула Ласу мою необычную находку. Отчасти мне хотелось посмотреть на его реакцию.

С лица дракона пропала улыбка, едва она взял шкатулку. Хоть та и была забыта, он явно понимал, что внутри.

— Ты заглядывала туда?

Вопрос застал врасплох. Я принялась расклеивать последние карточки, а отвечала между делом:

— Ну да. Чтобы понять, куда положить. Но я думала, там простой ремень или галстук.

— Ясно, — Лас открыл шкатулку и с тоской во взгляде осмотрел содержимое. — Я не думал, что взял его с собой. Это кольцо принадлежало моей невесте.

Что?

Последнее слово отдалось грохотом выстрела в ушах.

Я резко обернулась и посмотрела на патрона с плохо скрываемым удивлением, настолько это заявление стало неожиданностью.

— Невесте⁈

Поняла, что спросила чересчур эмоционально и отвела взгляд.

— Ой, простите, это не моё дело…

— Ничего, — Лас грустно улыбнулся. — К сожалению, это всё давно в прошлом.

Я смогла выдохнуть и ощутила, как из груди вместе с воздухом вышло непонятное напряжение. Взяла себя в руки и спросила уже куда более спокойно и корректно:

— Вы… расстались? Можете не отвечать, если не хотите.

— Она умерла.

Тихий ответ прогремел вторым выстрелом. Я даже подумать не могла, что он скажет нечто подобное. Всегда лучезарно-доброжелательный Ласориан никогда не казался человеком, с которым произошло нечто столь страшное.

— Простите, — еле выдавила из себя. — Мне не стоило влезать…

— Ничего. Я пережил это и оставил в прошлом. Увы, жизнь бывает жестокой, но нужно идти дальше, — он протянул мне шкатулку. — Положи, пожалуйста, к остальным аксессуарам.

— Вы не хотите найти для неё более укромное место? — спросила я, когда дракон уже повернулся, чтобы выйти в коридор. Я не видела его лица, но Лас замер на секунду, словно раздумывая. После чего коротко мотнул головой.

— Нет. Лучше пусть оно лежит здесь.

— Хорошо.

Я не стала спорить. Лишь ещё раз посмотрела на невероятной красоты кольцо.

Лас не показывает этого, но, думаю, ему тяжело. Если бы я узнала, что Скай погиб, медальон на моей шее начал бы обжигать кожу тяжбой воспоминаний. Иногда мы не можем ничего изменить. И остаётся только постараться пережить и забыть. Хотя душащая безысходность страшнее любой боли, и раны от неё заживают гораздо дольше.

Смотря на кольцо, я вновь невольно уловила фразу с конверта: «Твоя Аления». На душе стало тяжело. В один миг некая незнакомая девушка из чужого прошлого приобрела имя. К тому же, если на ней хотел женить Ласориан, значит, она была хорошим человеком. Как жаль.

Я закрыла шкатулку и постаралась найти ей самый лучший уголок среди прочих мужских аксессуаров. На секунду даже показалось, что я словно хороню память об этой девушке. Вот я погасила свет и медленно закрыла дверь с противоположной стороны. Хотела сразу уйти, но ненадолго задержалась и приложила ладонь к ключику, что висел на шее.

Ох, Скай, надеюсь, с тобой всё хорошо…

— Дакота, подойди, — раздался голос Ласа, и я поспешила вынырнуть из омута переживаний.

— Я закончила, — поспешила заодно доложить, когда зашла в гостиную.

В камине вновь горел огонь, но на этот раз настоящий, отчего было по-уютному тепло. К тому же, эту комнату дракон часто использовал в качестве кабинета и проводил здесь много времени. У каждого дома есть свой особенный запах, который напрямую связан с его хозяином. И я по-особенному отчетливо улавливала его, когда заходила именно в гостиную. Жилище Ласа с его появлением здесь постепенно обретало аромат травянистых ненавязчивых благовоний, словно их только недавно опалили огнем. Запах смешивался с ощущением абсолютной чистоты… хотя, возможно, последнее я чувствовала, потому что сама же её и наводила.

— Твоё первое официальное жалование, — с улыбкой произнес дракон и протянул мне небольшой кожаный мешочек.

Я быстренько вытерла руки о передник и нетерпеливо взяла свои первые личные деньги. Внутри всё затрепетало. Мы не договаривались о какой-то конкретной сумме, Лас сказал, что будет платить мне в зависимости от сделанного. Потому, когда я открыла мешок и оглядела сумму, то невольно произнесла:

— Но здесь слишком много.

Казалось бы, зачем жаловаться? И всё же…

— Мы договаривались, что вы будете платить мне, как обычной служанке. А они вряд ли столько получают за один рабочий день в неделю.

Конечно, я была благодарна за доброту Ласа. Но мне важно знать, что я получаю именно то, что заработала. В этом ведь весь смысл.

— Ты права, — неожиданно кивнул дракон. — Однако я совсем необычный хозяин, а требовательный и дотошный перфекционист.

«О, это правда», — невольно прозвучало у меня в голове, но я промолчала.

— Работать со мной непросто, а ты ни разу не пожаловалась и выполняешь все поручения с большим вниманием. Хотя наверняка иногда задумываешься: «какая разница, в каком порядке будут лежать носки».

Я не сдержала секундной улыбки, по которой Лас всё понял.

— Вот видишь. Так что это нормально, что я плачу больше. Ты это заслужила.

— Ну хорошо. Спасибо вам огромное, — я взяла в руку несколько монет. Деньги, которые заработала собственным трудом, даже ощущались приятнее и весомее. — Потратить первую оплату на следующий же день — это расточительно, да?

— Смотря, что ты хочешь купить.

— Я найти какой-нибудь подарок для Миранды. Она много для меня сделала и столько всего подарила. Хотя я даже не знаю, что нужно человеку, у которого и так всё есть.

— Это очень мило. Но если хочешь завтра прогуляться по лавкам, нужно провести тренировку сегодня. У тебя ещё остались силы после уборки?

Я легко согласилась, хотя и чувствовала небольшую усталость. Но последнее время казалось, что моё состояние никак не влияет на результат тренировок. Что бы я не делала, всё равно не получалось воззвать к магии рассеивания.

Однако я не собиралась сдаваться. Потому очень скоро переоделась и вернулась к Ласориану, чтобы получить новое задание. Из образа моего начальника он вернулся к статусу наставника и протянул мне непонятную сферу.

— Давай попробуем сегодня поработать с ней.

Я с интересом оглядела шар, заполненный плотной тёмно-фиолетовой энергией. Та переливалась внутри, словно я смотрела на абсолютно чёрное ночное небо. Казалось, во всем Артикалисе не сыскать столько артефактов, сколько хранилось у одного Ласориана. Тем более когда они запрещены дальше бытового использования.

— Что это?

— Маленькая световая безделушка. Однако она источает магию, если её активировать, — Лас прикоснулся пальцем к верхушке шара, и по его поверхности поползли световые лучи.

— Это похоже на ночник.

— Да, есть что-то такое, — рассказывая, Лас пошёл к окнам и начал их зашторивать. — Этот артефакт выпускает совсем небольшие магические импульсы, превращая их в свет.

— Моя задача постараться рассеять свет?

— Именно так, — дракон подошёл к столу и завел устройство, похожее на часы. — Они будут отбивать чёткий интервал. Шар загорается раз в десять секунд. Ровно перед этим будет раздаваться щелчок. Я думаю, если ты будешь идеально знать момент, шансы повысятся. Устройся на диване поудобнее. Можешь снять обувь и залезть с ногами. Пусть тело чувствует себя комфортно.

— Хорошо.

Я сделала всё так, как сказал дракон. Откинулась на спинку дивана, обложила себя подушечками, чтобы руки не затекали держать перед собой сферу и приготовилась работать.

Вдруг вокруг стало абсолютно темно. Я поняла, что Ласориан погасил огонь в камине.

— Ты ведь не боишься темноты? — раздался голос, но его носителя я уже не видела.

— Нет. Но зачем это?

— Чтобы ты ещё лучше ощущала момент. Постарайся думать, что твоя цель — не отменить всплеск магии, а остаться в полной темноте.

Вдруг на мои плечи опустилось что-то мягкое. Лас укутал меня в плед. Причем я даже не поняла, как он успел подойти.

— Словно ты хочешь уснуть в уюте, и лишь вечно мигающий яркий свет мешает это сделать.

— Я поняла. Вы будете здесь?

Однако мне уже никто не ответил. Лишь закрылась дверь, за которой тоже было темно.

Я сосредоточилась. Часы отчетливо тикали девять раз и на десятый происходил щелчок. Сразу после сфера загоралась, освещая всё вокруг.

Мне совсем не было страшно. Наоборот, ночь и темнота у меня ассоциировались со спокойствием и умиротворением. И яркая вспышка, которая вновь и вновь загоралась, лишь раздражала глаза, заставляя щурится.

Я правда старалась. И после каждого щелчка надеялась, что уж в этот раз получится. Но увы, сфера вновь загоралась. Иногда я невольно меняла цвет освещения или создавала вокруг шара защитный барьер. Но магия артефакта срабатывала точно на десятый счёт.

За попытками погасить неприятный свет я провела очень много времени. Уж не знаю, сколько раз я слышала этот щелчок, но казалось, что уже и без него могу идеально рассчитать момент.

Моя магия иссякла, и в итоге уже никак не проявляла себя. Просто ничего не получалось. Комнату вновь и вновь заполняла вспышка энергии.

Я начала уставать. Однако всё равно продолжала выжимать максимум. Решила, что буду пробовать, пока Ласориан не вернется и не узнает, как обстоят дела.

В какой-то момент я укуталась поплотнее, задвинула себя в самый удобный уголочек дивана и вытянула ноги. Восемь, девять, щелчок. Попытка отменить вспышку, и новая неудача.

— Я безнадежна, — выдохнула и опустила сферу на колени. Уткнулась лицом в спинку дивана и совсем отчаялась.

Восемь, девять, щелчок.

Я резко отпрянула от мягкой поверхности, понимая, что света не было. Или мне просто показалось?

Восемь, девять, щелчок.

— Нет, — прошептала я, как бы приказывая магии замереть, и… тьма осталась абсолютно целостной.

— Получилось? — спросила вслух, не веря своим глазам.

— Не совсем, — раздался вдруг из темноты незнакомый голос и ровно на щелчок, когда сфера должна была загореться, её накрыла женская бледная рука. Я успела увидеть лишь длинные пальцы, после чего ощутила, что шар выхватили из моих ладоней.

Внутри всё рухнуло от страха. Правильно говорят, мы боимся не тьмы, а того, что в ней.

— Кто здесь⁈ — вскрикнула я и вскочила на ноги. — Ласориан!

Однако на мой крик никто не отзывался. Я лишь услышала, как вокруг меня кто-то ходит. Отчетливый стук каблуков. Ровно в такт тиканью часов.

Тогда я кинулась к двери. Заперто. Начала стучать в дверь, но за той стояла гробовая тишина. Попыталась воззвать к магии, чтобы зажечь хоть маленький светлячок — тщетно.

Стук каблуков стих. Некто остановился где-то во тьме.

— Накричалась? — скучающе, с ноткой раздражения в голосе спросила некая женщина.

— Кто вы и что вам нужно? — я вжалась спиной в дверь. Тело охватил липкий страх.

— Хочу тебе помочь.

Я вглядывалась во тьму, но не видела абсолютно ничего. Однако так напрягала глаза, что они заболели. Кажется, сердце начало на каждый тик часов отстукивать по три раза, не меньше.

— Помочь?

— Да. Посоветовать не тратить зря силы и время. Не получится у тебя сейчас рассеивать магию. Ты для этого ещё слишком маленькая.

Я не знала, что ответить. Чувствовала на себе чужой взгляд, отчетливо понимая, что эта женщина смотрит сквозь тьму, и хотелось скукожится в маленький комочек. Но я держалась.

— О чём вы?

— Ненавижу глупые вопросы, — она недовольно цыкнула языком. — Вместо того чтобы пытаться тщетно потушить огонёчки по прихоти этого скользкого дракона, тебе нужно повзрослеть.

Уж не знаю, что здесь происходит, но… я решила попробовать полноценно прощупать странный диалог. Кажется, меня не спешили атаковать. Хотя обстановка очень уж пугала. Было такое ощущение, что я закрыта в одной тёмной клетке с хищным зверем.

— Повзрослеть? И сколько мне нужно времени?

— Дело не в возрасте. Ты в душе ещё такой ребенок, что смотреть тошно.

— Но… как мне это изменить?

— Самой? Никак.

Я вдруг ощутила, что некто находится совсем рядом. Услышала чужое дыхание. Уловила запах… сладко-ягодный? Не успела понять, ведь в мои подрагивающие руки буквально вложили сферу, а затем до жути холодные пальцы с некой игривостью щелкнули мне прямо по носу.

— Подождём, когда этот мир сломает тебя. И уже после, возможно, у тебя хоть что-то получится, Дакота.

Ласориан

Я рассматривал проклятое кольцо. И как оно умудрилось попасть сюда? Да ещё и с письмами Алении. Я уверен на все сто процентов, что не брал эту шкатулку с собой. Едва ли я подвержен нежелательной чувствительности, которая толкнула бы мои руки засунуть столь явную улику в одну из сумок. Сначала кто-то рассказывает королеве Соларии правду, затем эта драгоценная дрянь оказывается в моём доме. Дело нечисто…

Вдруг в мои мысли ворвался будоражащий, жуткий крик Дакоты. Это случилось столь неожиданно, что я даже вздрогнул.

— Какого черта?

Моментально забросив кусок печального прошлого в коробку, побежал к гостиной, где оставил мою горе-ученицу два часа назад. Зажёг иллюзорный свет возле себя, нащупал ручку двери и быстро вошёл внутрь.

— Что случилось⁈ — спросил, когда уже обхватил дрожащие ладони котёнка.

Она вжималась в угол дивана, судорожно оглядывалась по сторонам, а мигающая сфера упала на пол и укатилась куда-то к камину.

— Здесь… здесь кто-то есть, — прошептала Дако, и я увидел неподдельный страх в её зеленых глазах.

Я тут же активировал магические камни, которые осветили всю комнату. Строго осмотрелся. Мы были одни. Как странно.

— Она была здесь! Правда была!

Я ничего не понимал. Дакота тряслась как лист на ветру. Но в дом никто не мог проникнуть незамеченным. На всякий случай проверил все окна. Закрыто. А любого, кто попытался бы пройти сюда через портал без позволения, просто откинуло бы невидимой защитой.

— Дако, эй, тише, — я сел рядом и приобнял котёнка. Она вжалась в меня, словно утопала в болоте, а я её единственное спасение. — Что произошло?

— Здесь была женщина. Она говорила со мной. Я подумала, что смогла потушить свет сферы, но это была она…

— Женщина? Какая?

— Не знаю. Я не видела её. Только слышала.

— И что она сказала? — я говорил заботливо, без издевки, словно успокаивал ребенка, которому приснился кошмар.

— Сказала, — Дакота запнулась, глотая ртом побольше воздуха, — сказала, что мои тренировки бессмысленны. Я должна сначала повзрослеть, если хочу управлять столь сильной магией.

Поначалу я решил, что котёнок просто уснула, и ей приснился страшный сон. Но после этой фразы внутри появилось колкое подозрение. Хотя… этого не может быть. И всё же совет крайне осмысленный.

— Всё хорошо, — я успокаивающе погладил Дако по плечу. — Это просто сон. Здесь сейчас никого нет. Только ты и я.

— Сон? — она осмотрелась, точно не верила своим глазам. Даже активировала силу, но не разглядела ничью ауру, кроме моей.

— Да, — я указал на укатившуюся сферу. — Думаю, ты задремала с артефактом в руках. Это не удивительно. Ты потратила много сил в попытках развеять магию.

Наконец, дыхание Дако стало спокойнее и размереннее. Её ладони перестали трястись, она вытерла влагу со лба и рвано кивнула.

— И правда. Опять сон…

Эта маленькая оговорка напрягла.

— Опять?

— Угу. Когда Её Величество даровала мне ядро, тело окутало приятное тепло, и я задремала буквально на минутку. Однако мне приснилось тогда нечто странное. Наверное, из-за новых магических ощущений и волнения.

— Что ты видела?

— Сцену, как Королева отчитывает принцессу Дивинику. Кажется, она что-то говорила о позоре семьи. В общем, полный бред.

Наконец, Дакота осознала, что находится в моих крепких объятиях, и попыталась вытянуться, словно струнка. Я ослабил хватку, и она, неловко улыбнувшись и покраснев, аккуратно отодвинулась.

— Спасибо… за заботу.

Я улыбался в ответ, но сам глубоко и тяжело задумался. Всматривался в горящие зеленые глаза, и пытался найти ответ. Внутри рокотало жгучее любопытство. Неужели эта девочка настолько сильна, что при первом же соприкосновении с Соларией получила кусочек ключа к правде?

И если это так, возможно, некая женщина, которая приснилась ей сейчас, явилась не случайно. Но кто это мог быть? Неужели та, о ком я думаю? И что если это был совсем не сон?

— Вас… что-то беспокоит? — спросила вдруг Дакота, и я понял, что она уловила изменение цвета моей ауры. Я позволял ей видеть невинные эмоции в истинном виде. Иллюзорно сиять сплошным добродушием было бы слишком подозрительно.

— Да. Ты лучше не рассказывай больше никому об этом сне с королевой, хорошо? Религиозные фанатики могут не так понять.

Глаза Дако расширились от удивления.

— Прости, я имел в виду святых адептов. Само вырвалось.

С губ слетел смешок. Конечно, беспокоило меня другое. Если Солария поймёт, что в девочке столь рано проклевывается потенциал, учеба Дакоты моментально закончится. Они и так рисковали, когда отправили её развиваться дальше в академию. А в момент, когда прозвучало коронное «я выбираю магию рассеивания» внутри псевдо-богини явно всё перевернулось и с трудом встало на место. Мы рискуем, но этот риск в итоге должен оправдать себя.

Но куда интереснее и пугающе другое. Если здесь и правда была некая женщина, которая говорила с Дако, что будет дальше? Сейчас котёнок может её слышать, но если магия в её теле окрепнет, сможет ли некая личность влиять сильнее? Нужно придумать, как обезопасить ментальное состояние моей протеже. Если это та, о ком я думаю, даже отголосок её сознания может разрушить разум юной девушки и пересобрать его заново.

— Получается, у меня так ничего и не вышло, — печально заключила Дако, глядя на мигающий шар.

— Ничего страшного. Главное, что ты не сдаешься. У тебя исключительная специализация. Для её освоения нужно много времени.

— Вы мне так говорите после каждой неудачи…

— Дакота, давай уже полноценно перейдём на «ты»?

В девичьих глазах отразилось неподдельное изумление. Словно этого предложения ожидали меньше всего.

— Но как же… я у вас работаю.

— В дни службы, если захочешь, можешь обращаться ко мне уважительно, — я по-доброму усмехнулся. — Но в остальном — переставай выкать. Мы уже не чужие друг другу люди.

Дакота задумчиво смолкла, а затем неуверенно произнесла:

— Ну хорошо. Ласориан, вы… — она запнулась, — то есть, ты… — и вновь смолкла на секунду, после вдруг похлопала себя ладошками по щекам, пытаясь окончательно проснуться, и заговорила громче: — может, мы поужинаем? Я могу приготовить!

— Ты устала после всего. Пойдём, я приготовлю, а ты посидишь на кухне и составишь мне компанию.

Дакота куда более оживленно поднялась с дивана, словно все кошмары растворились в небытие. Или она пыталась сделать вид, что всё хорошо, или её порадовало моё предложение перевести общение в более неформальную обстановку.

— Тогда я хочу… твой мясной пирог.

— О, вот как, — мы вместе зашагали на кухню, — а чаевые нашему ресторану оставите?

— Всё возможно, — Дако хитро улыбнулась, — я ведь теперь девушка при деньгах.

Я тихо посмеялся в ответ. В моменты, когда она вела себя вот так естественно и дурашливо, я невольно забывал, что передо мной девушка, от которой зависит столь многое…

На следующий день я из серого платья служанки перевоплотилась в милый наряд светской девушки. Мы с Ласорианом отправились за покупками, чтобы найти подарок Миранде.

Когда я шла под руку с моим патроном, который, что таить, производил на женщин вокруг своей красотой и явным достатком огромное впечатление, я и сама словно попадала под лучи его представительности. В эти моменты мне казалось, что и я могу держаться в большом обществе как равная. Хотя бы пока нахожусь рядом с Ласом.

Во всех лавках и магазинах нас встречали с большим вниманием и доброжелательностью. Показывали самые роскошные вещи, всегда улыбались и помогали. Оттого мне было ещё более неловко отказываться от покупки. Я смотрела на все струящиеся ткани, заколочки, украшения и понимала — всё это уже есть у Миранды. Она может позволить себе купить хоть весь этот магазин. А мне хотелось найти для неё что-то особенное.

Наши хождения по магазинам продлились до обеда, и мы зашли поесть в уютное местечко. Уже за едой я заметила, что из кармана пиджака Ласориана выглядывает небольшая коробочка. Видимо, он купил что-то, пока я бегала от прилавка к прилавку в поисках «того самого».

— Что это? — поинтересовалась я.

— Это? — Лас достал коробочку и положил на столик. — Да так. Купил небольшой подарок одной знакомой. Можешь посмотреть, если интересно.

По тону Ласа казалось, что обсуждаемая «знакомая» не очень-то ему важна. И всё же во мне проснулось любопытство. Дракон вместе со мной внимательно выбирал подарок, и мы каждый раз сходились в едином мнении: «здесь нет ничего достаточно привлекательного».

С разрешения я притянула к себе коробочку и заглянула внутрь. На бархатистой подушечке лежал золотой браслет. Явно дорогой по ценнику, но какой-то… обезличенный своей простотой.

— Ты, кажется, говорил, что такие украшения — это безвкусица.

Я улыбнулась. Если честно, «ты» в сторону Ласориана всё ещё давалось мне с большим трудом. Речь приходилось контролировать, чтобы случайно не «выкнуть». А после во рту оставалось вязкое чувство, словно я сказала что-то не то.

— Да, — дракон пожал плечами, — но некоторые девушки любят подобную дорогую безвкусицу. Увы, твоя подруга явно не из них, поэтому наши поиски ещё не закончены.

Я кивнула и вернула подарок некой незнакомке. Внутри продолжало покалывать излишнее любопытство, но я постаралась задвинуть его в дальний угол сердечка и закрыть там на замок. Какая мне вообще разница, кому Лас может покупать украшения? Он ведь взрослый, представительный мужчина. А я всего лишь его ученица.

После обеда мы продолжили шествие за покупками. Все дорогие магазины остались позади. Дальше нас ждал разве что рынок с лавочками.

— Хочешь пойти туда? — спросил Ласориан, видя скопление людей впереди.

— Да. Мне кажется, в таких местах как раз можно найти что-то душевное, сделанное руками и с заботой человека. А в дорогих магазинах в основном дорогие пустые вещицы.

Дракон одобрительно кивнул. Из аристократского центра города мы нырнули в пучину жизни обычных людей. Здесь было куда больше народа, а лавочек кричали, торговались, толпились. Однако когда нам улыбалась очередная бабушка, к которой мы подходили, чтобы посмотреть на украшения её былых лет, я понимала, что она рада нам от чистого сердца, а не потому что на мне дорогое платье. Здесь перед нами не спешили расступаться только из-за одежды. Всех считали за равных. И шум казался каким-то более родным, будто работящие пчелки жужжат в ульях.

— Попробуйте заглянуть в лавку к старику Вирсу, — посоветовала нам одна из женщин, к которой мы подошли посмотреть россыпь самых ярких бус. — Он покупает украшения и прочие интересные вещички с рук. При этом вкус у него отменный. Да и лавку он свою держит больше для души, как коллекционер. Сможете урвать что-нибудь необычное и по хорошей стоимости, если приглянетесь старику.

— А где нам его искать? — мне показалось, что именно туда нам и нужно.

— Он в той стороне на краю площади. Дом прямо у выхода. Не ошибетесь.

Вскоре мы были на месте. Лас открыл передо мной скрипучую дверь, и я заглянула внутрь старой антикварной лавки. Нам не соврали. Здесь и правда было из чего выбрать. Просторное помещение всё было уставлено самыми различными вещами. С полок на нас смотрели жуткие маски, в уголках покоилась старая красивая мебель, на стенах висели расшитые в ручную ковры. Часто в подобных местах стоит неприятный запах старых вещей, но здесь было очень чисто, уютно и приятно.

Едва зазвенел колокольчик над дверью, к нам вышел высокий и крепкий мужчина. От «старика» у него была лишь седина в волосах и завитых пышных усах. Он вытирал руки о передник, словно недавно сам мастерил что-то в своей подсобке.

— Чем могу помочь?

— Здравствуйте, мы ищем подарок юной леди, — Лас опередил меня с вежливым ответом.

— Обычно что-то для «леди» ищут в центральных ювелирных магазинах, — усмехнулся в усы Вирс, разглядывая наш внешний вид.

— Там всё какое-то… бездушное, — честно призналась я. — А мне нужно нечто особенное для дорогой подруги.

Он с уважением и пониманием кивнул в ответ на эти слова. В один миг из заблудившихся аристократов мы для него стали людьми, которые пришли сюда, потому что разбираются в деле.

— Платьёв, шарфиков и прочих женских радостей у меня нет, — проговорил мужчина и пошёл к окну, где стояли стеклянные витрины. — Но есть большая коллекция разных украшений. Давайте посмотрим что-нибудь здесь.

Я послушно пошла следом за продавцом. А Лас решил осмотреться в столь интересном месте.

— Опиши мне свою подругу.

От столь неожиданного вопроса я несколько растерялась.

— Ну… она умная, сильная и очень мне помогает во всем, поэтому я и хочу что-нибудь ей подарить.

Вирс хмуро задумался, его усы словно шевелились в такт потоку мыслей.

— Может, что-то такое? — он показал мне крупный амулет в виде золотого паука.

— Очень красиво, но… мы и так учимся на факультете зеленого паука и постоянно носим подобную брошку.

— Ох, даже так. А как на счёт парных колец? Обычно их покупают влюбленные, но у дружбы куда больше срок годности, чем у любви, — Вирс достал шкатулку с кольцами, которые складывались в различные узоры, если их приблизить друг к другу.

— Выглядит интересно, — протянула я, хотя внутри понимала, что эффекта «это точно оно» не произошло.

Внимательным взглядом я начала рассматривать прочие украшения на витринах. Их было большое множество, они лежали весьма хаотично. Серьги, амулеты, кольца — всё в одну кучу. И тут я остановилась на одной конкретной брошке, и внутри точно взорвался град эмоций.

— Она!

Я указала на большую брошку, которая лежала где-то с краю, словно о ней давно забыли.

— Уверена? — Вирс с трудом протиснул руку, чтобы достать нужное украшение. — Она старая, почти ничего не стоит, и вряд ли будет хорошо смотреться на красивых платьицах леди.

Продавец протянул мне находку. Это была большая, где-то даже неказистая брошка с олененком, которого обвивала зеленая змея. Но выглядело это не хищно, а заботливо и оберегающе. Словно эта брошь была создана для нас с Мирандой.

— Да! Я её возьму!

— Там у оленя мех потерся.

— Ничего, я всё починю!

Слыша мои жаркие ответы, к нам подошёл Ласориан. Я показала ему брошку, и одна из бровей патрона скептично приподнялась вверх.

— Ты уверена? — спросил он. — Это то, что мы искали?

— Абсолютно точно!

— Ну раз так, мы её берем.

Я видела, как Лас тянется к кошельку, и тут же строго остановила его руку. Мне важно было самой заплатить за этот подарок. Однако когда я начала выкладывать монетки, продавец по-доброму засмеялся.

— Не нужно ничего. Я вам её дарю.

— Что?

— Давно я не видел, чтобы люди так светились от находки в моем магазине. Да и она не так уж много стоит.

Я поджала губы и осмотрела мою брошку. Что если Мире она тоже покажется лишь дешевой глупостью?

— Вы ведь мастер? Сможете сделать её более ценной? Например, вставить драгоценные камушки вместо глаз змеи. Сделать вокруг неё золотую кайму. Я заплачу!

— Конечно. Это без проблем.

Я вернула в большую, мозолистую ладонь моё маленькое сокровище.

— Только олененка не трогайте. Я его сама починю. Пусть он остаётся самым обычным. А вот змею сделайте более богато украшенной.

— Не волнуйся, я сделаю скидку. Тебе хватит на всю брошь.

— Нет-нет. Дело не в деньгах.

Вирс вдруг переглянулся с Ласорианом, и я заметила, как второй тепло улыбается.

— Можете сделать олененку драгоценное сердце, — произнес вдруг дракон.

— Боюсь, что оно в маленькую брошку не поместится.

Я робко отвела взгляд и сделала вид, что осматриваю другие украшения.

И вдруг грудь раскололась надвое от невыносимой жгучей боли, которая начала пытаться вырваться наружу. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело как при контузии. Мне показалось, что меня настиг сердечный приступ, когда я дрожащей рукой указала на один из амулетов и еле-еле выдавила из себя:

— От… откуда это у вас?

Видимо, я пошатнулась, потому что Лас тут же подошёл ближе и взял меня под локоть. Но для меня сейчас перестало существовать вообще всё вокруг. За стеклянной витриной лежал медальон в виде сердца с замочной скважиной.

Я не могла ошибиться.

Это был медальон Ская…

Я не верила своим глазам, но в то же время не сомневалась. Да, мне приходилось видеть этот медальон всего один раз, когда-то давно в ночи. Но я отлично запомнила его, ведь это та ниточка, которая связывала меня со Скаем.

И вот золотое сердце с замочной скважиной здесь. Не бережливо покоится на груди у сердца, которое любит меня и ждёт встречи, а лежит под холодной витриной, рядом с прочими «безделушками». Ищет себе нового хозяина.

Невидимую нить, которая связывала нас со Скаем, словно перерезали в один момент ржавыми ножницами. И мне стало так больно, будто вместе с этим задели главную артерию, и теперь я мучительно истекаю кровью.

— Откуда? — мучительно повторила я и посмотрела на старого продавца взглядом раненного зверя.

Вирс растерялся от подобной реакции. Нахмурился, почесал седую бороду и заговорил так спешно, будто оправдывается:

— Мне продал его какой-то парнишка.

И вновь со скрежетом сомкнулись ржавые ножницы, перерезая ещё одну ниточку моих надежд. Неужели это был сам Скай?

Нет.

Он не мог просто продать символ нашей связи.

— Когда? — перебила я. — Как он выглядел?

Вопросов было так много!

Вирс посмотрел растерянно на меня, затем на Ласа. Тот строго кивнул ему, настаивая на ответах. Дракон всё ещё держал меня под руку, а я не вырывалась. Пока что я стою на ногах, но с каждым новым фактом ощущается, как от стоп вверх тянется леденящее чувство холода.

— Месяца три назад. Может больше, или меньше. Точно не помню. Как выглядел, — старик протянул последнюю фразу и задумчиво почесал затылок, — я бы честно хотел помочь, но ко мне приходит уйма людей. А он ничем не выделялся. Обычный парнишка. Я подумал, что из рабочих: одежда была простая, а плечи широкие, явно привык трудиться.

— Какого цвета у него были волосы? — я хваталась за каждый факт, как за спасительную веточку, которая может вытянуть меня из этого болота ужаса.

— Кажется, он был в капюшоне, я не рассмотрел.

— Может, вспомните форму академии?

— Нет, ничего такого. Простая одежда.

Внутри было так больно, что все физические ощущения притупились. Я даже не почувствовала, как сильно впиваюсь зубами в нижнюю губу. Будто она онемела.

— Неужели совсем ничего примечательного не запомнили? — вмешался Ласориан. По его взволнованному тону я поняла — он догадывается, в чем дело, и беспокоится за меня.

— Было кое-что, — начал Вирс, подумав. — Он казался нервным, выглядел даже как-то воровато. Но вы не подумайте. Я краденное не беру. Поэтому перед покупкой медальона проверил все сводки по последним пропажам. Я все их фиксирую, чтобы не спонсировать всяких проходимцев, которые обирают честных людей. Этого, — он постучал массивным пальцем по стеклу, под которым лежало золотое сердце, — нигде не было. Потому я поверил словам парня о том, что он его.

— Он говорил что-то ещё? — нервно вмешалась я. — О том, откуда это сердце у него?

— Ведь аксессуар не особо мужской, — добавил Лас.

— Точно не помню. Кажется, что-то промямлил про наследство, — наконец, Вирс нервно выдохнул и заговорил без былой растерянности: — послушайте, если он его всё-таки украл, я правда здесь не при чём. Мне не нужны проблемы с законниками. Я чётко сверился со всем списком пропаж и сделал всё по регламенту. Это чистое золото, я выкупил его за большие деньги. Так что если парень украл его у вас, и вы хотите вернуть, нам придется составлять акт и прочее…

— Подождите, мы ни в чём вас не подозреваем, — перебил его Ласориан, а затем мягко обратился ко мне: — Дакота, скажи нам, почему ты так разволновалась?

Степень моего оцепенения достигла максимальной точки, и онемение дошло до языка. Странно, но я не плакала. Просто не верила во всё происходящее. Это выглядело, как глупый сон.

Когда Лас заговорил со мной, я подняла на него взгляд, в котором явно читалась вся боль. Дракон приобнял меня за плечи, подбадривая своим теплом.

— Он не ваш? В чём тогда дело?

Вопрос Вирса подтолкнул меня к тому, чтобы, наконец, заговорить:

— Я… простите, такой же медальон был у моего потерянного друга, — одеревеневшими руками я кое-как достала из-за воротника золотой ключ. — Вот, у меня есть вторая часть. Можно мне… попробовать его открыть?

Внутри появилась малюсенькая надежда, что замок не поддастся, и я смогу выдохнуть. Наверняка таких украшений очень много. Они популярны среди возлюбленных и не только.

Да.

Ещё ничего не решено.

Старик скептично оглядел меня, но не стал возражать. Он достал увесистый медальон и протянул мне.

И тут моя ладонь начала предательски дрожать так, что золотое сердце затряслось. Это ведь вещь Ская. Больше пяти лет он носил его на своей шее.

Я немощно сжала медальон в кулачок. Мужчины терпеливо ждали, когда я приду в себя и решусь. Наконец, я смогла кое-как собраться и поднесла ключ к замочной скважине.

Звяньк. Звяньк. Несколько раз я промазала мимо из-за дрожащих пальцев. Или просто хотела отсрочить момент истины, который может принести ещё больше боли?

— Если это он, что там внутри? — спросил Вирс на опережение.

— Локон моих волос, — тихонько шепнула я, и, наконец, ключ идеально проник в сердце.

Секунда.

Вторая.

В ушах поднялся оглушающий шум, когда я сделала решающий поворот, второй, и вот медальон раскрылся.

Я бы отдала всё на свете, чтобы увидеть там что угодно, кроме проклятого локона моих непослушных, вьющихся русых волос.

Но увы.

Правда жестоко ударила мне под дых, и на глазах появились душащие слезы.

— Это он.

На дрожащей ладошке я подняла открытый медальон, демонстрируя Ласу, продавцу и вообще всему миру факт зверского предательства…

Ласориан

— Я куплю его, — последнее, что я сказал старику, прежде чем мы с Дакотой вышли из лавки украшений.

В обычных условиях она бы начала меня отговаривать, ведь крупный медальон из чистого золота оказался довольно дорогим. Но сейчас Дако была сама не своя. После горького осознания, она закрылась. Смотрела под ноги, сжимала в кулачках два кусочка одного целого и никак не могла сложить пазл жесткой реальности.

Мне было её жаль. Хоть я и знал, что в какой-то момент колесо судьбы сделает свой оборот, и на Дакоту начнёт выплескиваться печальная правда о её потерянном друге. Отчасти я приложил руку к тому, чтобы запустить бесповоротность событий в ускоренном ритме. Но сегодняшняя находка была чистой случайностью, которую никто не подстраивал. Просто неожиданный и неприятный сюрприз.

Но оно и к лучшему. Такими маленькими шажками жизнь подготовит Дако к полному разочарованию, которое ждёт её в конце. И, возможно, когда она узнает всю правду, ей будет менее больно, чем могло быть.

Впрочем, почему меня это беспокоит? Мне не стоит слишком сильно проникаться чувствами этой девочки. Но сегодня я должен подсластить горький напиток, который подсунула ей судьба. Просто чтобы она могла спокойно учиться и развиваться дальше, а не закрылась в себе окончательно. Поэтому, когда мы были уже в карете, я заговорил первый:

— Дакота, это ещё ничего не значит.

Она не отвечала какое-то время. Просто смотрела на медальоны.

— Разве? По-моему, всё очевидно…

— Ну не скажи. Скай мог потерять медальон, а некто нашёл его и продал.

— Возможно, но ведь продавец сказал, что это был молодой парень. Какое-то очень грустное совпадение.

Дакота уже не плакала. Думаю, если бы у меня была её сила глаз, и если бы я мог посмотреть сейчас на цвет её настроения, он оказался бы сплошной серостью. Этакой бездной безысходности и отчаяния. Бедная сирота жила лишь с мыслью, что в мире есть мальчик, который её ждёт и ищет. А теперь у неё в руках улика предательства. Если бы я не был втянут в эти события и не переживал из-за Дакоты, а просто услышал подобный рассказ в каком-нибудь пабе, он показался бы мне до жути сентиментальным.

— Да, может быть, он и сам его продал, — продолжил я с задумчивостью. — Но на то могли быть причины.

— Какие? — сдавленно спросила котёнок, и в её голосе прозвенела не только обида, но и нотки гнева. — Я бы никогда не продала свой медальон. Он связывает нас. Это моя главная ценность.

— А если бы эти деньги были нужны, чтобы спасти от смерти Миранду? А у тебя бы больше ничего не было. Неужели даже тогда не продала бы?

— Это крайности, Ласориан, — Дако фыркнула.

— В нашей жизни всякое возможно. Его близким могла понадобиться помощь. Или ему самому. Конечно, эти медальоны очень важны для вас. Но любая вещь по своей сути лишь материальная побрякушка. Куда важнее сохранить связь. Может, Скай продал его, чтобы иметь возможность всё-таки приехать к тебе в назначенный день. Вдруг он заболел, и ему нужны были лекарства. Можно придумать очень много причин.

С каждым моим словом напряженные плечики Дакоты опускались, будто она выдыхала. Хмурость морщинок разглаживалась, и в её стеклянном взгляде появлялось всё больше чувств, главным из которых была надежда.

— Наверное, ты прав, — тихо шепнула она. — Я сразу подумала о самом плохом.

— Так устроен наш разум, — я подбадривающе улыбнулся. — Мы моментально прокручиваем самые плохие варианты развития событий. Но на деле, если бы Скай просто забыл тебя, то продал бы медальон гораздо раньше, не находишь? Зачем ему столько лет хранить его у себя, чтобы избавиться, когда до вашей встречи осталось не так уж много?

Я подбирал всё новые аргументы, хотя на деле уже знал исход этой маленькой истории двух сиротских сердец. И всё же не надо Дакоте беспокоиться раньше времени. До финального аккорда есть ещё примерно месяц. Пусть проживет его спокойно.

— Да, — согласилась Дако и к ней вернулась частичка бодрости. — Если бы дело было в деньгах, он мог продать его давно. Значит, это обстоятельства.

— Именно.

— Правда теперь я беспокоюсь, не случилось ли со Скаем что-то ужасное. Он должен был поступить в Королевскую академию вместе со мной, но не смог. И дело тут не в знаниях или способностях. Ему что-то помешало.

— Если хочешь, Дакота, я могу постараться найти его с помощью своих связей.

— Это было бы здорово, но… к сожалению, я не знаю даже его фамилии.

— Мы знаем, как его зовут, и что он жил в приюте «Королевский венец».

— Да. До того, как мальчиков в полном составе не переселили в другое место.

— С этого я и могу начать. А там, кто знает, может выйду на его приемную семью.

С каждым моим словом Дакота расцветала.

— Ты правда можешь сделать это?

— Не обещаю, что найду, но попробовать никто не мешает. Надеюсь, с моим статусом мне дадут доступ к самым банальным архивам в сиротских домах.

Я продолжал улыбаться. Вымерено до каждого миллиметра. Ведь на деле я давно знал, в какую семью попал бедняга Скай, и какая незавидная судьба ждала его в дальнейшем.

— Спасибо! Ты так много делаешь для меня, — пропела Дако на одном дыхании, после чего посмотрела на медальоны и поменялась в лице. — Ой. Я… я отдам тебе все деньги за него, честно! Как только заработаю.

Выглядело так, словно она только сейчас окончательно поняла, что за второй кусочек её золотых воспоминаний пришлось заплатить.

— Перестань, пожалуйста. Это мой подарок.

— Нет, нет, — Дако взволнованно замотала головой. — Я всё верну!

Я не стал переубеждать и дальше, ведь в подобных вопросах моя протеже была больно уж принципиальная. Вместо этого я задумался, могу ли и правда выдать фамилию семьи, которая усыновила её друга? Не хотелось бы, чтобы она по глупости сорвалась и поехала в другой город на их поиски. Тем более, что и там её ждёт сплошное разочарование…

Ладно, поживем-увидим.

— Едем в академию? — спросила Дако, окончательно оправившись от потрясения.

— Да. Кстати об этом, — я достал из кармана кулон в виде черного солнца и протянул котёнку. — Отдай, пожалуйста, это Фанни. Это одна из вещей Рейка.

Она уже тянулась мне на встречу, но от упоминания последнего имени тонкие пальцы дрогнули.

— Зачем?

Я всё же вложил замысловатую вещицу в ладонь. Хотя трогать артефакты, зная, что когда-то это был кусок феи, мне тоже было неприятно.

— Я собрал в нём всю энергию, которую Рейк высосал из Фанни. Конечно, это уже не поможет ей убрать рубцы с крыльев или отрастить новую почку. И всё же артефакт пропитан её энергией. Он сможет помочь ей быстрее восстанавливаться и будет оберегать в случае чего.

— Но ведь это противозаконно, — тихо шепнула Дако, пряча кулон. — Артефакты запрещены.

— Не в этом случае. Я обо всем договорился с ректором Гантом. В этом случае действует закон мира фей. Что украдено, должно быть возвращено. Скажи ей, что это подарок от Рейка. Она ведь всё ещё верит в его любовь и заботу.

Дакота осмотрела кулон и нехотя кивнула.

— Ну хорошо.

Остальное время поездки я старался говорить о чём-то отвлеченном, чтобы к моменту нашего приезда Дако хоть немного развеялась. Получилось скверно, что не удивительно. Все её мысли были заняты Скаем. Уверен, теперь она будет ждать дня их встречи ещё больше.

— До следующей недели, — произнес я и взмахнул рукой вслед уходящей Дакоте. Она повернулась и тоскливо улыбнулась мне, а после продолжила шагать по вымощенной камнем дорожке.

Ровно в этот момент я услышал с противоположной стороны кареты женское воркование:

— Лас, я так рада, что сегодня ты приехал раньше!

Внутри зацарапалось раздражение. Я ответил не сразу. Дождался, пока Дако скроется за воротами, чтобы она точно ничего не увидела и не услышала. Благо у моей новой спутницы хватило ума, чтобы стоять с другой стороны кареты и не показывать носа.

— Я ведь просил ждать, пока не закончу с делами, — проговорил, всё ещё не спеша обходить разделяющую нас преграду.

— Прости, просто я так скучала!

Ну что же, прыгаем из одного омута лжи в другой.

— Да, — вздохнул, — я тоже…

Дакота

Последние дни осени не радовали солнцем. Погода испортилась, и наступили первые холода. Однако именно в этот день мне было тепло на душе. Был выходной, который я проводила не с Ласорианом, а в компании Миранды и Фанни. Мы гуляли по ярмарке, отогревались горячим шоколадом, а главное — шли сделать одно очень волнительное дело.

Почтовое отделение встретило уютным теплом и запахом древесины. Я развязала шарм и расстегнула верхние пуговицы зеленого клетчатого пальто.

— Волнуешься? — с доброй улыбкой спросила Фанни. После того, как у неё появился амулет, она стала куда лучше и живее выглядеть.

— Да, немного, — я нервно нащупала во внутреннем кармане пальто заветный конверт. Всю прогулку боялась, что выроню его.

— Ну, ничего. Отправишь, и пути назад уже не будет.

— Этого я и боюсь.

— Выше нос, — провозгласила Миранда. — Наконец-то в деле Ская появились хоть какие-то положительные новости. Радоваться нужно.

— Это правда. Я даже не верю, что Ласориан смог узнать фамилию и добыть адрес семьи, которая усыновила Ская.

Я вытащила письмо и пробежалась взглядом по конверту. Выведенные там слова засели в моей голове очень глубоко. Скай Фелц. Город Харникос. Улица Адептики, дом 37.

— Может, лучше всё-таки дождаться каникул и съездить самой?

— В каникулы он уже сам должен сюда заявиться, — фыркнула Миранда.

Подруга меньше всех смотрела на ситуацию с найденным медальоном с оптимизмом. Если Лас и Фанни, которой я успела поведать мою маленькую историю, твердили, что есть много причин и нюансов, то Мира повторяла лишь одно:

— Если он решил вот так тебя бросить, я найду его и выцарапаю глаза.

Когда она это говорила, Фанни улыбалась мне теплой улыбкой, одним взглядом прося не зацикливаться на плохом.

— Но вдруг он уже не живет с ними?

— Перешлют по новому адресу или сообщат тебе о его судьбе, — уверенно отвечала Мира. — Давай, олененок, хватит искать отговорки.

После того, как я подарила Миранде особенную брошку, она всё чаще называла меня так. Это согревало. Словно между нами образовалась настоящая связь, которую я обозначила своим маленьким подарком. Подруга носила брошь, почти не снимая. Для меня это было очень ценно.

— Если бы у меня была возможность написать профессору Рейку, я бы точно это сделала.

Когда Фанни упоминала своего мучителя в положительном ключе, у меня до сих пор замирало сердце. Но в ответ мне приходилось лишь вымученно улыбаться и кивать.

— Он так и не сообщил тебе адреса? — спросила Миранда, которой я так и не смогла рассказать правду о профессоре.

— Нет, — фея потупила взгляд. — Только передал это, — она положила пальцы поверх кулона в виде черного солнца.

— До сих пор удивляюсь, что тебе разрешили носить полноценный артефакт. И откуда Рейк вообще взял его?

— Я тоже не понимаю, но ректор Гант заверил, что проблем не возникнет.

Как же я не любила врать. И всё же заговорила:

— Быть может, профессор отправился в мир фей? Но нам об этом никто никогда не расскажет, ведь такие дела абсолютно секретны. И амулет как раз оттуда. Ласориан тоже пользуется артефактами в своём доме, поскольку он иномирное существо, ему не запрещают.

— Это было бы здорово, — протянула Фанни. — Теперь я ещё больше буду ждать его возвращения.

Я поджала губы. Миранда моментально заметила это, так что пришлось отвернуться.

— Я… пойду ещё раз перечитаю письмо, прежде чем отправить.

— Главное не выкини его как десятки других, — соседка по-доброму усмехнулась. — Пойду займу очередь и проверю, нет ли писем на моё имя.

— Я с тобой!

Они с Фанни ушли в другую часть огромного помещения, а я села на стул в одинокий уголок. Он был оборудован для подписания писем. Удобно развернув письмо на столе, я начала изучать его внимательным взглядом. Оценивала последовательность, логичность, пыталась понять, ничего ли не упущено.

Наконец, взгляд добрел до самых важных слов, и я решила в сотый раз перечитать их:

Прошла ещё неделя. Зеленый факультет гудел из-за новости о скором возвращении спортсменов. Но больше всего, конечно же, волновалась Миранда. Я никогда не видела её столь мило обеспокоенной. От мысли о скорой встречи с возлюбленным у неё всё валилось из рук, а у меня, наконец, появилась возможность отплатить подруге за заботу и участие в истории со Скаем.

В очередные выходные Мира осталась в академии. Она боялась, что пропустит приезд Акселя. Я решила, что тоже побуду с ней. Отпросилась у Ласориана, и мы впервые были полностью предоставлены сами себе в стенах академии.

— Кусок в горло не лезет, — со вздохом сообщила Миранда на обеде и отодвинула тарелку с едой.

— Ты уже который день живешь только на кофе, — я посмотрела на кружку подруги, и внутренне вздрогнула от воспоминаний. — Поешь.

— Не хочу.

— Почему ты так волнуешься? У вас ведь с Акси всё хорошо. Он вернется, и вы просто будете вместе.

— Не знаю, — Мира потерла висок. — У меня какое-то плохое предчувствие. Вдруг что-то пойдет не так, и ему не выплатят деньги за победу? И тогда он не сможет оплатить учебу…

— А он ехал туда за этим?

— Да. Отец отказался оплачивать его обучение. Они вообще практически не общаются. Так что для Акси это был единственный шанс остаться в академии.

Я задумалась. Да уж. Если за девушек может кто-то поручится, то парням из простых семей, без поддержки родителей, рассчитывать не на что. Но зато они куда свободнее. Хотя мне грех жаловаться, ведь с Ласом моя жизнь стала только лучше.

— Ну а… ты не сможешь…

— Он не возьмёт деньги, — с уверенностью обрезала Миранда до того, как я сформулировала вопрос. — Аксель слишком гордый. Я пыталась ему помочь, но мы только поругались.

— И всё же не стоит переживать. Акси уже выиграл. Уже едет домой. Вряд ли ему просто скажут, что все обещания об оплате учебы — ложь. Ласориан говорил, что Её Величеству выгодно давать шанс на образование способным студентам, которые хороши в бою. Потому и соревнования в основном нацелены на командные и дуэльные поединки. Так можно выявить отличных будущих военных, — я задумчиво посмотрела в свою кружку. — Хотя не знаю, против кого нам нужно воевать…

Не успела Миранда мне ответить, как в столовую влетела Фанни. Причем натурально. Её спрятанные фейские крылышки позволили кошке в прыжке пролететь вперед пару метров и ловко приземлиться на ножки.

— Приехали! — шумно оповестила Фанни.

Все тут же поднялись с мест и побежали кто в коридор, кто припал к окнам. Миранда нервно поправила волосы.

— Как я выгляжу?

— Как всегда изумительно!

Подруга строго кивнула и стремительно зашагала в коридор. Мы с Фанни шли чуть позади, чтобы не нарушить возможного единения двух сердец. Хотя вокруг всё равно было шумно и без нас.

— Я так рада, что Акси возвращается, — пропела фея с широкой улыбкой и вновь высоко подпрыгнула. Её крылышки зажили, это радовало.

— Ты тоже много с ним общалась, да?

— Довольно-таки, — оживленно кивнула Фанни. — Аксель первый встал на мою защиту, когда увидел, что меня задирают. Как-то раз его даже сильно ранили в стычке. Харланд проткнул ему руку воздушным лезвием.

— Ого. Даже так…

— Да. Я тогда испугалась. Честно говоря, не понимала, почему какой-то незнакомец с другого факультета так подставляется ради меня. Но я была очень счастлива, когда Акси решил по-братски обо мне заботиться. Его не надо было ни о чём просить, он сам всё понимал. С ним учеба в академии резко стала приятнее.

— Кажется, он очень хороший человек. Не каждый решится броситься под удар, чтобы защитить незнакомку.

— Угу. Он тогда сказал, что я напоминаю ему сестру. Уж не знаю, как сложились их отношения, ведь с семьей Акси сильно поссорился, но… хочется верить, что это хорошая ассоциация, — Фанни издала добрый смешок.

Я посмотрела на идущую впереди соседку, которая уверенно двигалась ко входу.

— Я рада, что у Миранды есть мужчина, который заставляет её испытывать такие чудесные эмоции. Я за эту неделю впервые увидела её такой влюблено-рассеянной.

— Да-а-а, они чудесная пара. Идеально подходят друг другу. Каждый умудряется по-своему смягчать пылкий характер второго, но при этом вокруг них такая огненная аура, прям ух, — Фанни вздернула плечами. — Смотришь и думаешь: лишь бы не оказаться между этими двумя, когда они ругаются.

Мы тихонько посмеялись, из-за чего Мира вдруг оглянулась на нас с подозрительным прищуром. Однако она была столь увлечена мыслью, что вот там за поворотом может встретить Акселя, что ни на секунду не остановилась и вопросов задавать не стала.

Ещё с десяток секунд, и мы подошли к главному входу в академию. Сюда вовсю входили студенты с поездными сумками и чемоданами. В основном, все в форме зеленого паука. Много старшекурсников, которых встречали друзья и однокурсники.

Миранда нервно оглядывалась и вертела головой. Переступала с ноги на ногу и очень волновалась. Я всматривалась в лица приходящих. Знала, что Аксель блондин, поэтому у меня самой сердце начинало биться быстрее, когда появлялся светленький студент, но… по реакции Миры было понятно — это не он.

— Акси тебе понравится, — проговорила Фанни, также подпрыгивая и смотря сквозь толпу. — Он может показаться грубоватым и резким, но в душе очень добрый и справедливый.

Мы стояли минут пятнадцать. Но в итоге на пороге появился высокий, широкоплечий мужчина с большим шрамом на глазу, и… стало ясно, что больше никто не появится.

— Профессор Зерг, — поспешила к нему Миранда, а мы с Фанни взволнованно переглянулись и пошли следом. — А где Аксель?

Профессор Зерг, по всей видимости, основной преподаватель боевых искусств у зеленого факультета, которого ранее заменял его коллега, окинул Миру взглядом и широко улыбнулся.

— Не переживай, скоро будет. Он отпросился в город. Прям таки умолял меня высадить на рыночной площади, — мужчина нагнулся и добавил тише: — я видел, как он забегает в ювелирную лавку. Наверняка приедет с подарком для тебя.

— Нашёл куда тратить выигранные деньги, — заворчала Миранда с явным облегчением, в которое примешивались нотки разочарования, ведь придется опять ждать.

— Давай подождём в комнате? — предложила я. — Выпьем чаю.

— Отличная идея! — подхватила Фанни.

И Миранде ничего не оставалось, как послушно поплестись за нами.

Следующие два часа были длиннее, чем вся неделя! Мы втроем старались говорить о чём-то отвлеченном, но каждая из нас волновалась. Я не знаю, почему мы с Фанни так переживали. Но когда рядом с тобой эмоционально пылает близкий человек, ты не можешь не разделить с ним эти чувства.

Надеюсь, что счастье от момента тоже передастся и нам.

— Да где же он? — прикусывая большой палец, проскрипела Мира, глядя в окно.

— Ты так волнуешься, словно он не за подарком пошёл, а попросил высадить его возле… борделя, — с запинкой произнесла Фанни, покраснев от одного слова.

Я посмеялась, и тут в дверь постучали. Мне кажется, от этого звука в комнате всё замерло. Миранда посмотрела на нас, словно ей нужно было доказательство, что это не иллюзия её взволнованного разума.

— Мира? — раздался мужской голос за дверью… и всё моментально задвигалось быстрее!

Подруга тут же кинулась открывать, а мы с Фанни зачем-то начали убирать посуду от чаепития, будто сейчас Аксель войдёт и начнёт тыкать пальцем: какие мы неряхи. На секунду даже появилась мысль спрятаться в ванной! Но зачем?

Наконец, бедлам закончился звуком открывающейся двери. Я прям ощутила, как от Миранды в эту секунду исходит волна абсолютного счастья. Казалось, эту энергетику можно было уловить в воздухе и потрогать руками.

— Ох, да ты стала ещё красивее…

— Аксель, — дрогнувшим голосом шепнула Миранда, и её моментально подхватили и прижали к себе сильные руки.

Акси одним шагом оказался в комнате, бурно кружа возлюбленную, словно она совсем невесомая. Подруга вскрикнула то ли от неожиданности, то ли от радости. И тут же потянулась поцеловать долгожданного рыцаря, который вернулся с победой.

Мы с Фанни переглянулись, улыбнулись и постаралась отвести взгляд. Однако Аксель быстро заметил, что они тут не одни и бодро произнес в какой-то момент:

— О, у тебя новая соседка? Или гости?

Он поставил Миру на ноги, повернулся к нам, и только в этот момент я смогла разглядеть лицо…

Сложно описать всё то, что я испытала в эту секунду.

Во мне будто что-то умерло.

Наверное, нечто подобное испытывают люди, когда им сообщают о смерти близкого.

Чувство душащей безысходности, которое сжимает легкие, останавливает сердце и скручивает до боли желудок. Когда к горлу подступает тошнота, но это не физический рефлекс. Он душевный.

Я моргнула, и сила глаз активировалась сама собой.

Да, Аксель тоже понял это. Счастливая улыбка с его лица пропала, и он смотрел на меня с ужасом, как глядят на призрака. Словно не верил, что я и правда стою перед ним.

Он изменился. Вернее в нём не осталось почти ничего похожего на тот образ из прошлого, за которым я гналась. Даже цвет волос и тот был другим. Голос сломался с возрастом. Черты лица изменились.

Но эти серые глаза. Я всё поняла, едва мы встретились взглядами. И когда смогла рассмотреть его энергию, которая даже «на вкус» осталась той же самой, просто более терпкой, у меня закружилась голова, и появилось чувство, словно отнимаются ноги.

— Дако? — он смог заговорить первым, убирая руки от Миранды, будто обжигаясь. — Это правда ты?

Я пошатнулась. Фанни подхватила меня под руку, но я успела сесть на стул, который удачно был рядом. Дыра внутри начала разрастаться.

— Что? — непонимающе, но испуганно пискнула Мира, смотря то на меня, то на Акселя.

Акси.

Конечно.

Как я сразу не поняла?

Он ведь даже буквы в имени оставил почти те же. Просто переставил их местами.

— Скай…

— Скай? — в ужасе переспросила Миранда. — Что это значит⁈

Я понимала, что подруга не в курсе о происходящем. Но от этого не становилось легче.

Никогда ещё я не чувствовала себя так плохо, как в эти мгновения. Во мне словно появилась сквозная дыра, которая разразилась болью. И в голове крутилась лишь одна мысль: «лучше умереть прямо здесь и сейчас, чем чувствовать это».

Я даже не могла представить ситуацию, когда мне было бы ещё хуже. На секунду показалось, что лучше бы я узнала о смерти Ская, чем видеть эти серые глаза, которые смотрят на меня с таким всепоглощающим сожалением.

Ему даже не надо было ничего говорить. Я и сама всё понимала.

В одно мгновение у меня забрали и возлюбленного, ради встречи с которым я жила все эти годы, и близкую подругу. Миранда так быстро успела стать для меня важной частичкой жизни. Но теперь их обоих выдирали из моего сердца, оставляя жгучую пустоту.

Чем я заслужила всё это?

— Аксель, объясни, что здесь происходит? — дрожащим голосом умоляла Миранда, словно застала окровавленное место преступления и не могла поверить своим глазам. Она говорила что-то ещё и ещё, будто билась в клетке безумной птицей, но я не могла разобрать всё. В ушах стоял писк.

Только у Миры были силы говорить. Меня заткнула боль, от которой сворачивало все органы и подступало чувство головокружения и тошноты. А Скай… я не знаю. Он только смотрел, будто не верил в моё присутствие.

Но я здесь.

Я. Настоящая Дакота. Та самая, которой он пообещал быть вместе.

Я здесь. Я сохранила себя для него.

А он?

Передо мной стоял не мой Скай. Не заботливый, темноволосый парень с такой доброй улыбкой и рыцарским сердцем.

Это был другой человек. Какой-то ужасный предатель. И одно его присутствие делало мне больно.

— Дакота, я… — он попытался что-то смутно прохрипеть и растерянно смолк, не находя слов.

Ему тоже больно? Нет. Стыдно. Конечно. Ведь всё это было так ужасно.

Мне хотелось встать. Хотелось обвинить его. Хотелось закричать. Хоть что-нибудь, лишь бы это чувство горечи перестало обжигать всё внутри. Чтобы оно вырвалось наружу.

Но я просто остолбенела. Ощутила, как по щекам текут слезы. Однако они были столь же естественной реакцией сейчас, как дышать. Нет. Плакать было даже проще.

Взгляд метался из стороны в сторону. На Миранду. На Акселя. В сторону. Смотреть на них было больно.

Я всё же попыталась встать. Не знаю, зачем. Просто ощутила, что мне нужно уйти, иначе я задохнусь в этом смраде несправедливости жизни.

Однако ноги оказались столь ватными, что я пошатнулась…

— Дакота! — вскрикнула Фанни, которая тихо и печально смотрела за всем этим со стороны, ни в силах помочь.

Я начала падать. Но даже не выставила вперед руки, чтобы не удариться лицом о пол. Может, если мне станет больно физически, это хоть немного затмит рану, открывшуюся в сердце.

Вдруг я ощутила, как меня подхватывают сильные руки. Его руки. Скай успел вовремя. Упал на колени, но поймал меня, не дав упасть.

Ох, как же я долго ждала этого момента. Больше семи лет я жила мгновением, когда он снова обнимет меня. Когда я смогу ощутить его тепло рядом и понять, что я вновь под самой крепкой защитой за спиной моего Ская.

А что теперь?

Я подняла взгляд и увидела, как через его плечо на меня взволнованно смотрит Миранда. И мои глаза окончательно заполнили слезы. Настолько, что картинка размылась. Мне хотелось рыдать как ребенку: громко и навзрыд. Но я сдержала режущий ком в горле, лишь издав тихий, протяжный писк немощности.

— Дако, ты в порядке? Давай я отнесу тебя в лазарет.

Какое глупое предложение. Какой тупой вопрос. Конечно я не в порядке! И никакая магия исцеления тут не поможет. А эта забота резала хуже ржавого ножа, уже пронзившего плоть!

Прикосновения Ская ко мне вдруг показались разрядом тока. Мне стало так мерзко. Так гадко. Я вывернулась беспомощным котёнком, который рыпается в страхе, что ему снова сделают больно. От неожиданности он всё-таки отпустил меня, я рухнула на пол, но быстро вскочила и побежала к двери.

Наверняка это было похоже на приступ безумия. Я и ощущала себя именно так. Ревущей, обезумевшей дурой, которая жила какими-то пустыми детскими мечтами и теперь столкнулась с жестокой реальностью.

— Подожди!

Он был быстрым. Оказался рядом и тут же схватил за руку. Я остановилась, подняла взгляд, и в голове всплыло мгновение из детства, когда все приютские детишки в голос жаловались на скорость Ская в глупых догонялках. Будто разум и окружение говорило: посмотри, это он.

Но сердце не верило.

Не хотело верить.

Ведь мой Скай… он бы никогда не сделал мне так больно.

— Отпусти! — завопила, как ошпаренная, дергая рукой столь сильно, что если бы он не послушался, я бы просто сама себе выломала запястье. — Скай… Аксель… — я запнулась, задыхаясь от рвавшегося изнутри крика, — неважно! Отстань от меня!

С этими словами я выбежала в коридор.

Не могла оставаться рядом с этими людьми. Ещё пару минут назад они были для меня самыми родными. Были моей семьей! Настоящей и единственной. У меня никогда не было родителей, сестер, братьев — вообще никого. Но Скай и Миранда закрыли эту дыру, и я в какой-то момент смела надеяться, что счастлива.

Дура!

Какая же я идиотка!

У меня никогда никого не было. Я нашла и… снова потеряла. Судьба опять забирала у близких, словно снова и снова смеялась мне в лицо и кричала: такая как ты недостойна, чтобы её просто любили. Глупенькая безродная заморашка.

Я никогда не бежала так быстро, хоть и задыхалась от боли. Вылетела на улицу без верхней одежды. В вечерней темноте добежала до ворот. Стражники недоуменно посмотрели вслед, но не остановили, ведь был вечер выходного и многие студенты разъезжались из академии.

Да и кого я обманываю?

Всем вокруг плевать, хоть я трижды задохнусь в своих слезах.

Я вскочила в первую попавшуюся пустую карету и шумно выпалила адрес Ласориана.

— Но я жду здесь… — попытался возразить кучер.

— Плевать, я заплачу больше! Пожалуйста! Поехали!

Мне нужно оказаться подальше отсюда. Может быть, хотя бы возле Ласориана эта боль немного утихнет. Иначе я просто не вынесу такого испытания.

Чем я это заслужила?

Я ведь хороший человек.

Я не сделала ничего дурного.

Так почему я так несчастна, что бы ни делала?..

Два часа в карете оказались очень сложными. Когда я выбегала из комнаты, мне хотелось остаться наедине с собой и своими мыслями. И вот я заперта в маленьком пространстве. За окном темно. А из звуков вокруг лишь стук колес и барабанящий снаружи дождь.

Я могла зажечь магический огонёк, но решила ехать в темноте. Осталась наедине со своими мыслями. Пыталась проанализировать всё происходящее. Понять, что же мне делать дальше.

Я злилась на Ская. Даже ненавидела его. Он предал меня, и здесь не получалось найти оправданий. Кто угодно мог сказать: это было давно, вы выросли. Но почему я смогла пронести сквозь время тепло внутри себя, а он всё перечеркнул? Нет. Это нечестно. И здесь всё однозначно.

Однако Миранда…

Кажется, она не знала, что у Акселя есть девушка. Или не понимала, что это именно я. Хотя нет. Уверена, такая как Мира никогда бы не согласилась «быть второй» или «стать заменой». Она искренне переживала в моменте. С ней судьба сыграла злую шутку, потому что Скай ничего не сказал, но…

Но менее больно мне от этого не становилось.

Головой я понимала, что нельзя злиться на Миранду. Но чувствуем-то мы сердцем. И оно ужасно ныло из-за поступка обоих. И от осознания, что я уже не смогу относиться к подруге как прежде, становилось ещё больнее.

У меня забрали всех. Даже Фанни и та будет на стороне Акселя, ведь я лишь её приятельница, а он успел стать ей почти братом. Остался один лишь Ласориан.

Я звучно всхлипнула. Хоть была одна, всё равно старалась не реветь навзрыд. Сдерживаться. Прятаться. Но вот сначала вырвался один всхлип, затем второй. И в итоге я уткнулась в ладони и горько заплакала, не скрывая чувств.

Стук колес заглушал мои стенания. Где-то даже послышался гром. И в моменте я даже позволила себе вскрикнуть в один голос с гулом природы. Но и это не помогло.

Вдруг внутри появилось странное чувство. В пучине боли проросло зернышко чего-то ещё. Страха. Я вдруг поняла, что за мной словно наблюдают. Прямо из темноты напротив.

Резко подняла голову и посмотрела на противоположное сидение. Мы как раз проехали мимо фонаря, и через занавески он тускло осветил другой край кареты. Там было пусто. Но только в момент, когда горел свет.

Вот тьма снова наполнила всё вокруг, и я ощутила это вновь. Кто-то смотрит на меня. Смотрит и… улыбается? Мои глаза не видели её. Но я знала, что она здесь. Та женщина, которая говорила со мной однажды. В голове всплыла её фраза:

«Подожди, пока мир сломает тебя. И уже после, возможно, у тебя хоть что-то получится».

Моё тело должен был полноценно охватить страх, но он так и остался лишь маленьким зернышком чувств. Я не боялась. Ведь чего мы опасаемся, когда смотрим в темноту? Даже если там кто-то есть, мы боимся не его. А боли или даже смерти, которую он может за собой принести.

Мне уже больно.

И даже если эта странная женщина из тьмы решит меня здесь задушить, хуже не станет.

Поэтому нет, я не боялась.

— В этот раз я не сплю, — произнесла я тихо, вглядываясь в несуществующий силуэт. Хотела проговорить это спокойно и твердо, но… вновь безвольно всхлипнула.

Уверена, что в это мгновение я услышала настоящий смешок. Мне не показалось. Она правда была здесь. Но почему-то не могла говорить. Вместо этого я вдруг моргнула, и свет ударил в глаза.

Опять.

Снова какое-то видение, которое в этот раз даже не пытаются замаскировать под сон.

И оно снова началось с той же ноты. Со звука хлесткой, жестокой пощечины.

Я вдруг поняла, что нахожусь в роскошной спальне. Воздух здесь был пропитан цветочным ароматом. Кажется, лилии. На фоне играла приятная мелодия без слов. И всё это могло создать чудесную вечернюю атмосферу, если бы не громкий плач девушки.

Кажется, это вновь была принцесса Дивиника. Она горько плакала, лежа на заправленной постели. Её щека горела, как и ладонь, на которую я опустила взгляд. Это была не моя рука. Но смотрела я на неё сверху, будто это я только что ударила бедную девушку столь сильно, что она рухнула на кровать.

— Хватит реветь, — послышался грозный голос, наполненный осуждением и раздражением. — Ты будущая королева. Такой бред вообще не должен тебя волновать. Возьми себя в руки и забудь о нём. Тебе уготована такая судьба, а ты тратишь силы на слезы по мужчине!

Ответом на эти жестокие слова стал очередной громкий всхлип принцессы. Он показался знакомым. Я также плакала буквально минуту назад.

— Что ты с ним сделала?.. — хрипло спросила она.

— Что было нужно. Хватит. На тебя жалко смотреть, — процедила сквозь зубы женщина, чьими глазами я наблюдала…

… и вдруг всё стало как прежде. Ровно на моменте, когда телега подпрыгнула на какой-то кочке, приводя меня в чувства.

Ощущение чужого присутствия пропало. Мы въехали на хорошо освещенную территорию. Сейчас я точно знала, что напротив никто не сидит.

Всё было как прежде, за одним лишь исключением — моя щека жутко горела, словно от самой сильной пощечины. А соленые слезы становились обжигающими, когда скатывались по несуществующей отметине чужой ладони.

— Приехали, юная леди! — провозгласил кучер, останавливая лошадь.

Я тут же выскочила из кареты. Наступила в лужу, брызги полетели во все стороны, а дождь поспешил омыть мою раскрасневшееся лицо. Я выгребла все деньги, которые остались с моей зарплаты после покупки броши для Миранды, и отдала их мужчине. Сразу после побежала к дому Ласориана.

К боли примешалась жуткая растерянность. Я словно переставала понимать, где правда, а где выдумка. И во всем этом болезненном бреду лишь фигура Ласа казалась мне тем маяком, возле которой всё развеется и сразу станет проще.

Я громко, надрывно постучала. Свет в окнах горел, но показалось, что в доме никого нет. Наконец, раздались шаги. Но когда мне открыли… я обомлела от увиденного.

— Только не ты, — с режущим раздражением раздался женский голос.

Меня встретило не заботливое волнение патрона, а нечто… гадкое и неожиданное. На пороге дома Ласориана, преграждая мне путь внутрь, стояла девушка. Она смотрела на меня сверху вниз и в прямом, и в переносном смысле.

Рыжие волосы. Тонкая талия. Пышная грудь.

Я её знала.

Это секретарь нашего ректора.

Ифемия.

Сначала захотелось спросить: что она вообще здесь делает. Но Ифемия затянула посильнее пояс атласного халата, и под рукавом блеснул знакомый мне золотой браслет. Ласориан покупал его для какой-то знакомой, когда мы выбирали украшение для Миранды.

Что же…

Вот она.

«Знакомая».

Стоило догадаться.

И опять, казалось бы, а какое мне должно быть дело? Почему я вообще могу волноваться из-за личной жизни Ласориана? Он ведь всего лишь мой патрон, который мне вообще ничего не должен.

Однако рана от предательства в груди разрослась сильнее, словно её дополнили ещё одним ножом в спину. Это так мерзко: чувствовать боль, но не иметь никакого права заявить о ней.

Холодные капли дождя били по моему раскрасневшемуся лицу, словно давали множество пощечин. Нашептывали мне: «Да кто ты такая, чтобы возмущаться ещё и из-за этого?». Но я и не собиралась. У меня уже не осталось никаких сил о чём-то думать и анализировать мои чувства. Все ниточки эмоций так натянулись, что попросту порвались на кусочки.

Мне хотелось одного: чтобы хотя бы пустили согреться и переночевать. Пути обратно до академии я уже не вынесу.

— Можно я войду? — спросила и ощутила себя нищенкой, которая пришла просить милостыню.

А ведь я многие выходные жила здесь так, словно была маленькой хозяйкой этого красивого дома. Лас всегда окружал меня такой заботой, что я и представить не могла ситуацию, в которой вот так стою и прошусь внутрь.

— Нет, — рыкнула вдруг Ифемия, от чего я окончательно растерялась.

Я невольно активировала силу глаз и заметила, что её аура отчётливого чёрного цвета. Она искренне ненавидела меня в этот момент. Но… за что? Даже если она женщина Ласориана, чем я ей так противна?

— Простите, что?

Почему вообще я обращалась к ней на «вы»⁈ Но язык не повернулся грубить с порога. Ментальная усталость и жуткая обстановка вокруг измучили меня.

— Ифи, кто там? — раздался голос Ласориана изнутри. Он показался мне теплом, которым веет от разожженного камина. Я понимала, что сейчас здесь лишняя. Но если мне не разрешат хотя бы согреться — просто не знаю, что делать.

Я посмотрела на Ифемию. Та одним злобным взглядом приказала молчать, а сама протянула громко:

— Я забыла заплатить кучеру, дорогой. Не переживай. Я всё решу.

«Дорогой»? Как… гадко. Просто от осознания, что кто-то подобным льстивым женским голоском называет так моего патрона. Это не клеилось в голове.

Ифемия вдруг вытолкнула меня своим телом дальше от двери, босыми ногами встала на измокший коврик снаружи и прикрыла дверь. Я отшатнулась и окончательно растерялась. Она же понизила голос и зашипела змеей:

— Уходи прочь! — со мной говорили как с прибившейся ненужной собакой! — Ты и так портишь нам все выходные. Наконец-то хоть один полностью свободный день, когда мы можем побыть с Ласом вдвоем, и тут опять появляешься ты. Даже не думай. Нет. Не сегодня.

Сложно описать всё то, что я чувствовала. Свалившаяся правда о Скае раздавила меня. А эта рыжая дрянь додавливала, будто я вредоносная блоха.

Недавно я с таким знанием рассуждала с Дивиникой о чувстве одиночестве и ненужности… но теперь понимаю — это был лишь пустой трёп. Настоящее отчаяние я испытала сейчас.

Когда я бежала из комнаты в академии подальше от Ская, я хотя бы знала, куда мне идти. Думала, что могу обратиться к Ласу. Наивно надеялась, что у меня есть маленький уголочек, где мне посочувствуют.

А что сейчас?

Если она меня выгонит, куда мне идти?

Обратно в карету? И о чём я попрошу? Я ведь отдала кучеру последние свои деньги…

Но дело даже не в ночлеге. Мне было так плохо, что тёплой кроватью уже не поможешь. Хотелось найти плечо, в которое я смогу уткнуться и зарыдать.

У каждого человека должна быть такая возможность.

Неужели я так о многом прошу?

Просто немного тепла и сочувствия.

Ещё недавно я думала, что у меня появились настоящие близкие люди… так почему сейчас меня пинают под дождь, будто я не нужна никому?

— Нет, — наконец, ответила я, вкладывая в одно маленькое слово весь протест против этой несправедливости. — Если Ласориан не хочет меня сейчас видеть, пусть он скажет мне это в лицо. И тогда я уйду.

Я сделала шаг вперед, давая понять, что Ифемия меня не остановит. Однако она не дала дойти до двери. Сделала короткий взмах рукой и приказала:

— А ну тихо.

И опять как с какой-то собакой!

Это уже просто слишком!

Я собиралась возмутиться, но вдруг… поняла, что мой голос пропал. Губы размыкались, я шевелила ими, но ничего не было слышно. Это какое-то заклинание немоты? Ещё и ноги не слушаются!

— Я не пущу тебя на порог дома. Ты тут не нужна. Уйди хотя бы на сегодня и дай своему патрону спокойно выдохнуть без камня на шее в виде глупой студентки.

Она вытянула руку, указывая на карету. Чернота её ауры пожирала всё вокруг.

Мне стало дурно. Не от её магии, хотя это был по-настоящему подлый трюк. Дыра внутри разрослась настолько, что от боли звенело в ушах. К горлу начал подступать ком. Но на этот раз то были не слезы сожаления. Ох, нет.

Я ужасно злилась на эту рыжую дрянь! Она в одно мгновение превратилась в олицетворение всей той Судьбы, которая только и делает, что пинает меня ногами.

Родители? Нет, Дакота, ты сирота.

Друзья? У тебя слишком странные глаза, чтобы кто-то с тобой водился.

Успехи? Ох, нет, ты неумеха.

Мальчик, который стал единственным светом? Знаешь, он полюбит другую. Даже шанса тебе не даст! Просто не дождётся!

Лучшая подруга? Она уже выбрала его, хоть вы обе об этом не знали.

Патрон? Тебя даже не пустят к нему на порог, если явишься без разрешения.

Старайся. Старайся. Старайся. А всё равно останешься одна.

Вся боль от лишений в мгновение превратилась в жгучий гнев. Я шумно и быстро задышала, словно вот-вот взорвусь. Давление подскочило, и виски заболели. Тьма вокруг Ифемии казалась уже не её ненавистью ко мне, а пеленой, которая попросту застилала мне глаза.

И вдруг я ощутила, как в спину меня кто-то подталкивает. Как если бы я боялась прыгнуть в воду, потому что не умею плавать, и некто решил помочь. Это прикосновение очертилось на коже, а затем прошло как бы сквозь меня. Коснулось души, пролезло через сердцевину разрастающейся там раны, и вытолкнуло нечто мешающее.

— Давай, — послышался над ухом женский шепот. — Теперь получится.

Разумом я не понимала, что происходит. Просто знала, что смогу. Набрала в легкие побольше воздуха и закричала, что есть мочи, будто никакого магического запрета не существовало:

— ДА КТО ТЫ ВООБЩЕ ТАКАЯ, ЧТОБЫ МЕНЯ ВЫГОНЯТЬ⁈

Ифемия широко распахнула глаза, понимая, что её заклинание попросту развеялось, будто его и не было. Но на этом действие не остановилось. От меня во все стороны разошлась волна энергии, отрицающая любую магию. В доме что-то со звоном упало, лопнуло, затрещало. Свет погас, и всё попросту стихло.

Всё.

Кроме быстрых шагов Ласориана, которые приближались к двери…

Ласориан. Чуть ранее.

Я сидел в гостиной у камина и читал, когда в мою голову с навязчивым ментальным диалогом решил влезть кузен. Впрочем, в этом мире у меня было не так много интересных собеседников, так что ворчать не приходилось. Что не говори, а я скучал по дому.

— То есть, она просто сидит рядом с тобой и смотрит в стену? — спросил в какой-то момент Дерек, когда я поведал ему историю моего очередного свидания.

Я оторвал взгляд от книги, которую листал, и посмотрел на Ифемию. Рыжая чаровница, по крайней мере, она себя таковой считала, лежала на диване, и её мимика активно жила своей жизнью. Вот она улыбалась самой счастливой из улыбок. А затем мило жмурилась, и губы размыкались для слов, которые были слышны лишь в её голове.

— Сейчас она смотрит в потолок, если это важно, — скучающе отвечал я также ментально.

— Но что она видит?

— Я не знаю. Она ещё одета, значит, что-то невинное. Я просто активирую в её мозге поток иллюзий с общими набросками и сюжетом, а он уже сам достраивает нужные детали.

Ифемия явно засмеялась. Благо смеха тоже не было слышно. Он у неё весьма противный. Однако в её фантазиях я явно тот ещё юморист.

— Но ведь ты не знаешь до конца, что она там видела. И когда вам приходится всё-таки говорить по-настоящему, разве это не приводит к нестыковкам?

— Я редко с ней общаюсь по-настоящему. Только по делу. А дальше активирую эту шарманку.

Ифемия принялась обнажать плечи, стягивая с себя халат, и я решил вернуть взгляд в книгу. Какие же скучные входные мне предстояли. Просто ужас. Нужно придумать, как на утро её отвадить отсюда.

— Но при этом она думает, что у вас полноценные отношения? — продолжал негодовать Дерек.

— А как иначе? Мне нужен шпион под носом этого носатого лицемера. Дежурить возле Дакоты в академии я не могу.

— Но Лас, это… гадко, — кузен протянул слова с нотками осуждения, а сам усмехнулся.

— Хоть мы общаемся ментально, я слышу твои смешки, Дерек, — я говорил без раздражения. Женатому и правильному королю меня не понять. Оно и ясно. — И вообще, по-настоящему гадко было бы с ней спать за крохи информации. А так каждый из нас получает то, что хочет. Подарки-то у неё вполне материальные.

— Ты всё ещё используешь женщину…

— Я не разделяю людей по половому признаку, когда решаю, как и когда они могут быть мне полезны, — перевернул страницу. — Но да, женщины сотрудничают со мной с большей охотой. И, пожалуйста, перестань играть мою давно почившую совесть. Эта дамочка глупа, груба и даже если бы я прямо ей предложил вот такой формат времяпровождения за золотые безделушки, мне кажется, она бы согласилась.

— Ладно-ладно, я понял. Лучше расскажи, что там с твоим основным проектом?

— Я приблизил к себе Дакоту максимально возможно. К сожалению, нужная магия в ней до сих пор не проснулась. Кроме того, девчушку начали терзать видения…

— Видения?

Я отвлекся от книги и устремил взгляд в огонь камина. Читать одновременно с диалогом у меня получалось без проблем. Но сейчас речь зашла о чём-то более важном, чем несущественные рассуждения «что хорошо, а что плохо».

— Да. Как я понимаю, с ней говорит некая женщина, которая знает куда больше, чем хотелось бы.

— Думаешь, это кто-то из их рода?

— Уверен. Это началось, когда она соприкоснулась с Соларией, и та дала ей ядро. Вместе с кровью и силами Дакота явно получила себе в разум ментального паразита.

— Звучит паршиво. Что ты собираешься с этим делать?

— Пока буду наблюдать. Если пойму, что её личность захватывает другая сущность, буду действовать более радикально и искать ментального мага. Хотя для этого лучше доставить Дако хоть ненадолго в Первый мир.

— Королева её не отпустит.

— Ну ещё бы, — я усмехнулся.

Кузен помедлил, прежде чем произнести:

— Лас, давай на этот раз обойдёмся без смерти девочки.

Ох, как же они все уже надоели…

Я бы ответил грубостью, но в дверь вдруг постучали. Щелкнув пальцами, я аккуратно вывел Ифемию из мира иллюзий, перед этим встроив в её картинки правильное расположение вещей.

— Милая, кто-то стучал. Открой, пожалуйста.

Она растерянно огляделась и кивнула, поправляя халат.

— Конечно.

Когда секретарша ушла, можно было вернуться к ментальному диалогу:

— Я сотни раз спасал наш мир от катастрофы без крови, но стоило один раз довести до смерти одну маленькую принцессу, и мне об этом будут напоминать до конца дней, — не сдержал вздоха, хотя понимал, что и его Дерек услышал. — Королевство Алении могло стать для нас полномасштабным врагом в мировой войне. Артикалис в сравнении с ним — маленькое болотце. Так что у меня нет причин действовать радикально. Ты просил меня наблюдать и аккуратно дергать за ниточки «на всякий случай». Я именно так и делаю. К тому же, — я помедлил, прежде чем продолжить, — мне нравится мой котёнок. Она чем-то напоминает мне маму в молодости. Кажется слабенькой добрячкой, но в ней есть стержень. Поэтому в этой гонке ментальных лошадок я делаю ставку на неё.

— Ладно. Я доверяю тебе. Прости, что снова об этом напоминаю. Но я чувствую ответственность перед этой девочкой. В конце концов, магические технологии, с помощью которой проводили внедрение сил в детей в том приюте, Артикалису подарили мы.

Я кивнул, словно забыл, что кузен меня не видит. Одновременно заприметил, что Ифемия задерживается, а разговора у двери не слышно.

— Подожди секунду, — ментально попросил, а после произнес громче вслух: — Ифи, кто там?

— Я забыла заплатить кучеру, дорогой. Не переживай. Я всё решу.

Обращение заставило невольно скривиться. Я выдохнул, и вернулся к диалогу с Дереком:

— Я всё понимаю. Лучше скажи, узнал ли ты, откуда пошла утечка информации, и почему Солария знает правду об Алении?

— К сожалению, я до сих пор этого не выяснил. Но делаю всё возможное. Ты ведь понимаешь, в курсе были буквально единицы. Все из семьи. Никто из нас тебя бы не предал.

— Да…

Я собирался продолжить диалог, но в одно мгновение по дому пронесся магический импульс такой силы, что устройство связи в моём ухе просто лопнуло. Взорвавшийся артефакт обжег ударной волной, и я невольно зашипел от боли.

В доме погасли все магические камни. Горел теперь лишь огонь в камине.

Одно ухо не то что теперь не слышало, в нём стоял жуткий гул. Меня не контузило лишь из-за природного драконьего усиления тела. Однако я смог уловить, что со стороны входной двери доносятся крики. Какого же демона там творится⁈

Смахнул кровь и тут же ринулся в коридор.

Проклятье, этой бестолковой нельзя доверить даже простую работу дворецкого!

К моему удивлению, никого в коридоре не оказалось. Поняв, что Ифемия с кем-то за порогом, я резко распахнул дверь. Секретарше пришлось отпрыгнуть ужалено в сторону.

Увиденное поразило до глубины души даже столь прожженного опытом человека, как я. Под проливным дождём стояла Дакота, которая глубоко дышала, будто ей не хватает воздуха. Испуганная Ифемия теперь жалась в стороне, заметив моё появление, а я…

Я начал быстро складывать мозаику воедино. Магические устройства в доме отключились, мой горе-передатчик даже умудрился взорваться. Ифи выгнала Дакоту за порог, видимо, использовала на ней своё заклинание и заставила молчать.

Только это ранило Дако настолько, что она смогла активировать силу?

Нет.

Тут что-то не так.

Эта рыжая дрянь не рассказала мне о самом главном. Видимо, в академию вернулся Скай…

Эти рассуждения промелькнули в голове за секунду. Я выстрелил гневным взглядом в сторону Ифемии.

— Что здесь происходит⁈

— Она пыталась меня прогнать, — ответила вдруг Дакота через ком обиды в голосе. Я же удивился вновь. После той волны антимагии, которую она испустила, эта девочка могла не просто стоять на ногах, но даже умудрялась говорить?

— Она… она всё вырубила! — растерянно промямлила секретарша в своё оправдание.

В это мгновение я уже не смотрел на Ифемию. Всё внимание было приковано к Дако. Она вообще понимала, что смогла сделать? Впрочем, если моя теория верна, и носатый ворон решил умолчать о столь важном событии, а его помощница оказалась слишком глупа, чтобы придать этому значение… тогда Дакоте сейчас не до магии.

Только подумать, я готовился к этому моменту ещё до прибытия в Артикалис, и одна лишь недо-любовница чуть всё не испортила!

— Ласориан, я… — Ифемия собиралась расплакаться, наивно думая, что это ей поможет.

— Хватит, — резко отрезал я, сделал шаг назад и ловко перехватил из коридора висевшее пальто. Через секунду оно было кинуто в лицо пораженной секретарше.

— Дакота, заходи скорее в дом, — с непритворной мягкость попросил я, уступая дорогу.

Котёнок лишь кивнула. Она не злорадствовала даже в такой ситуации. Поджала губы, и на ватных ногах, хлюпая промокшей обувью, переступила через порог.

— Что всё это значит⁈ — возмутилась Ифемия, и её голос будто вызвал гром, что прогремел над самой головой.

— Уходи прочь. Остальные вещи я вышлю тебе в академию.

— Что⁈ Но куда я пойду⁈ Уже ночь!

— Тебя это не сильно волновало, когда ты пыталась выставить Дако за дверь, — во мне бушевала не притворная ярость. И злился я не только из-за чуть не испорченного плана. То был гнев на самого себя, ведь я умудрился допустить такую оплошность. Но главное в висках оглушающее отстукивала мысль: «как вообще можно было поступить подобным образом с Дакотой в её-то состоянии?» Даже если не знать всех подводных камней. Выставить студентку в ночи на дождь! Ифемия вообще шевелила извилинами хоть немного? Неужели она правда думала, что я не узнаю об этом, если не сегодня, то хотя бы завтра? Я и так не испытывал к этой женщине светлых чувств, а сейчас она и вовсе стала мне противна.

— Я… мне… — она испуганно мямлила, осматриваясь, — … ты ведь шутишь?

Я посмотрел на ворота. Там ещё виднелась тусклая тень кареты, на которой, видимо, приехала Дако.

— Тебе стоит поспешить, пока кучер не уехал, — с этими словами я собирался закрыть дверь, но Ифемия резко выставила руку, помешав.

— Постой, Лас! У меня даже нет денег, чтобы ему заплатить!

Я холодно посмотрел на золотое безвкусное украшение, которое сам же подарил этой мерзавке. Будем честны, его стоимости хватит, чтобы безбедно прожить несколько месяцев, что уж говорить о меньшем.

— Расплатишься браслетом.

Я захлопнул дверь. С этого момента Ифемия перестала существовать в рамках этого дома, даже если всё ещё пыталась стучать и чего-то там добиваться. Ни я, ни Дако не желали её слышать.

В коридоре было темно. Я активировал иллюзорный огонёк, и он осветил Дакоту. Та даже не дошла до гостиной. Она прижалась спиной к стене в коридоре, и спустилась на пол. Сидела сейчас на ковре, по которому мерно разрасталась лужа.

Она не плакала. По лицу стекали капли, но, кажется, это были остатки дождя. Дако исступленно смотрела перед собой стеклянным взглядом. Будто все эмоции из неё уже выдрали, и больше ничего не осталось.

Это был момент, когда понимаешь, что слова излишне. Я мог бы прямо сейчас скомандовать ей переодеться и пойти скорее отогреваться к камину, но казалось, что ей нужно совсем не это.

На улице раздалось ржание лошади, и крики Ифемии стихли. Она побежала к карете, когда поняла, что это её единственный шанс уехать прямо сейчас. Теперь нас окружала не только полутьма, но ещё и тишина. Лишь дождь бился о крышу.

Я постоял немного и молча сел рядом с Дакотой прямо на пол. На мне были рубашка и брюки, последние быстро принялись мокнуть из-за влажности ковра. Но то мелочи.

— Расскажешь мне, что случилось? — спросил я тихо, хотя и знал правду.

Дакота лишь помотала головой. От одной мысли у неё снова намокли глаза. Я услышал, как она сцепила зубы, чтобы не заплакать. Мне же не пришлось играть сострадание. Я и правда сочувствовал ей в этот момент.

Вместо прочих расспросов, я просто обнял Дако обеими руками и прижал покрепче к себе. Впервые пожалел, что во мне нет настоящего огненного дара, и я не могу в один щелчок пальцев сделать мою кожу горячее, чтобы согреть этот комок боли.

В любой другой ситуации подобная нежность между нами была бы неуместна, наверняка Дакота раскраснелась бы и заробела. Но сейчас она лишь замерла на пару секунд… а после прижалась к моей груди и, наконец, горько зарыдала в голос. Ранее сдерживаемые эмоции выплеснулись наружу, и я нисколько не осуждал её за эту слабость.

Одной рукой продолжая обнимать Дако, второй я погладил её по мокрым волосам. Мой план сработал. Она сдружилась с соседкой, которая являлась новой возлюбленной того самого Ская, столь удачно сменившего имя. Разочаровалась в обоих и теперь у неё остался единственный человек, которому можно доверять — я.

Такой удар стал спусковым механизмом для пробуждения магического дара, который должен поставить королеву Соларию в неловкое положение.

В общем, всё шло как нельзя лучше.

… но пока она вот так плачет, на душе было весьма паршиво.

— Ничего, — шепнул я, продолжая гладить её волосы. — Ты ещё всем им покажешь…

Конец первой книги