Наконец бесконечная дорога осталась позади. Автобус, два перелета, трансфер из аэропорта, мучительно долгое заселение в отель, где не могли найти мою бронь. И вот, спустя два дня после начала путешествия я, вымученная, но счастливая вошла в свой номер хорошего стамбульского отеля.

Бросила чемодан на пороге и помчалась к балконной двери. Стоило оказаться на милейшей террасе из белого камня с пузатыми столбиками перил, как дух перехватило от восторга. Внизу покоился дворик отеля с бассейном и стройными рядами лежаков. А дальше, насколько можно было видеть, распростерлась турецкая столица. Манила своими башенками великолепная Айя–София, откуда–то доносился густой и крепкий аромат кофе. Слышались звуки утреннего намаза.

Вся усталость исчезла, как ни бывало. Я рванула в душ, смывая последние крупицы скованности в теле. Надела новое ослепительно–белое платье, купленное специально для этой поездки. Никакого макияжа, только солнцезащитный крем. Красивая белая шляпа, очки, крошечная сумочка, в которую влезает телефон и бальзам для губ.

Решила идти просто куда глаза глядят. Уютные улочки, на которых с трудом умещался один автомобиль, поглотили меня на целый день. Милые кафе с улыбающимися владельцами, которые сами варили кофе и пекли бесподобную выпечку. Трое или четверо даже позвали меня замуж, заявив, что всю жизнь ждали именно меня! Множество кошек, которые ведут себя в городе как хозяева, сразу облепляли меня и терлись об ноги, стоило присесть.

Меня опьянила атмосфера, будто откинувшая во времени на несколько десятилетий назад. Звуки, запахи, яркие краски укутали в плотный кокон счастья. Закат я встречала на набережной Босфора с чашкой кофе и десертом. Здешний кофе со специями свел меня с ума. Я думала, что отныне не смогу жить без него, не смогу пить то, что раньше спокойно принимала за кофе. Однако эти мысли были слабыми. Не хотелось думать, что будет потом, когда я уеду. Было только здесь и сейчас.

Этот момент я заслужила. Пара лет после развода, бесконечное разгребание долгов, оставленных бывшим мужем, безденежье, самокопание, борьба с чувством вины и низкой самооценкой. Все это осталось позади.

Все решило творчество. Оно не просто спасало меня, вытягивая из пучины печали. Оно дало мне то, о чем я мечтала, наверное, всю свою жизнь – финансовая стабильность и независимость. Крупное издательство предложило шикарную сделку, заключило со мной контракт на несколько книг, а молодой, но уже именитый режиссер обихаживал меня три месяца, умоляя продать права на экранизацию бестселлера. Я всегда мечтала об экранизации, с самых первых написанных в стол строк. Но никогда я не хотела, чтобы это был российский режиссер. Однако этот был убедителен и пообещал, что, если все получится, следующий фильм будет совместной работой с моим любимым американским мастером. Отказываться было глупо, а я твердо решила не быть больше глупой и не упускать возможности. «Всегда говори да». И я согласилась.

Сумасшедший гонорар решил проблемы разом. Долги остались в прошлом, а я наконец получила возможность увидеть мир. Я никогда в жизни не уезжала дальше соседнего региона, а тут весь мир разложил передо мной свою обширную географию. Страны заманивали своими видами, вкусами, эмоциями. Но я всегда твердо знала, куда направлюсь в первую очередь. Стамбул.

Город меня не разочаровал. Он подтвердил: «Все правильно. Ты молодец. Все не зря». Как же я гордилась собой.

Я вернулась в отель около полуночи, жалея, что организм нуждается во сне хотя бы раз в пару суток. Было так жалко терять время на пребывание в номере. Никогда не понимала, зачем люди летят в другую страну и торчат две недели возле бассейна. Как же жажда нового? Любопытство?

На следующий день я совершила набеги на блошиные рынки. Меня категорически нельзя пускать в такие места, ибо внутренняя сорока вопит без конца: «Нам все это нужно! Купи! Купи! Купи!» Я купила легчайшее хлопковое платье, целый пакет красивых легких платков на подарки родным и подругам. Милые броши, яркие кольца, бусы, открытки и книжные закладки. И кофе! Я набрала столько кофе, что продавец в лавке – обаятельный молодой человек с дивной улыбкой, напоминавший какого–то сериального актера, – пошутил, что таможня остановит меня как контрабандистку.

Здесь я чувствовала себя редкой красавицей. Конечно, эти турки всем делали комплименты, улыбались с неподдельным восторгом. Но они делали это так, что казалось, что ты такая единственная, и все это только для тебя одной.

К вечеру меня ожидало разочарование. Оказалось, что на днях тут, в Стамбуле, буквально завтра состоится концерт моей любимой группы. Черт, ну почему я, которая следила за всеми их турами, упустила такое совпадение?! Я потратила целый вечер в интернете на поиски объявлений, вдруг кто–то продает билеты втридорога. Увы. В соседних странах билеты, конечно же, тоже были раскуплены.

Это был жестокий облом, до слез. Однако, проревев почти час, я решила, что приехала сюда не грустить и оплакивать упущенные возможности, а праздновать пойманные. К стадиону я все же приперлась, приставала ко всем подряд с просьбой продать билет. Послушала концерт снаружи с другими, кто прохлопал такой шанс. Впрочем, тоже было весело. Мы подпевали песни хором, обнимались и танцевали. Одна девушка расплакалась из–за того, что мечтала потрогать солиста за руку. Я смеялась, утешая ее и понимая одновременно.

На утро я проснулась довольная. Еще год назад я и представить не могла, что могу быть настолько близко ко всем своим мечтам и исполнять их. Этот день я решила посвятить культуре. Узнала, что в одном из музеев проходит редкая выставка, вот только после обеда народу там, как на базаре. Поэтому я пришла самая первая, за целый час до открытия.

Добродушный смотритель, вынесший кошкам две больших миски с водой и пакет корма, глянув на меня, сам предложил войти и насладиться экспонатами в тишине. Персональная выставка! Я миллион раз сказала «спасибо» и на английском, и на турецком (специально выучила несколько самых популярных фраз), и на русском, и зачем–то на итальянском.

Музей изнутри был похож на дворец падишаха. Великолепие, продуманность, масштаб, красота. Я потеряла дар речи еще в холле. Когда же попала в основной зал, готова была упасть в обморок.

Я никогда не была особым ценителем музеев, выставок, не разбиралась в художниках и скульпторах. Но красота – она и есть красота. Я подолгу стояла у каждого экспоната, чувствуя каждую деталь, пропуская через сердце. Никогда бы не подумала, что подобное мероприятие может на меня так повлиять.

Однако выставка подарила мне не просто яркие эмоции от наслаждения искусством.

Не знаю, сколько времени прошло, когда я услышала эхо приближающихся шагов. Стало чуть досадно, что пришел конец моей роскошной привилегии, но это уже не могло испортить впечатление. Я любовалась картиной, кажется, это был пейзаж. Обладатель шагов остановился в моем зале. Я с трудом оторвала взгляд от удивительных мазков и сочетаний цветов и повернула голову к вошедшему. И едва не потеряла сознание.

Все вокруг отошло на второй, на третий план. Передо мной, засунув руки в карманы брюк, стоял солист моей любимой группы. Тот, кого я не смогла увидеть вчера на сцене, сейчас стоял в нескольких шагах от меня в пустом зале музея.

Многие фанатки при встрече с кумиром сходят с ума, визжат, заикаются, бросаются со слезами на шею. Я же онемела от неожиданности, просто не веря, что это происходит со мной. Он, впрочем, тоже завис. Смотрел на меня своими серыми глазами, чуть приподняв брови. Я не могла понять этот взгляд, но в ту минуту, конечно, хотелось расценить как восхищение.

Тишину и оцепенение стряхнул его голос, мягкий и спокойный:

– Привет. Не помешаю?

Сказать, что я удивилась – не сказать ничего. От шока я лишь мотнула головой и хрипло выдавила на русском:

– Нет.

Потом опомнилась и повторила по–английски. Последние месяцы усиленно занималась языком, чтобы в поездке спокойно общаться с местными. Речь Неда – солиста – была мне понятна в песнях, которые я знала наизусть все до единой. Но в километрах видео, просмотренных в интернете, я зачастую с трудом понимала, что он говорит – бегло и глотая звуки. Далеко от идеального произношения на учебных курсах.

Он улыбнулся своей милейшей улыбкой, от которой я чуть не растеклась на полу. Все же немного собравшись, улыбнулась в ответ, наверняка очень глупо, и вернулась к картине, которая теперь утратила всякий смысл. Я попросту не видела ее.

Нед обошел зал по кругу, быстрее, чем экспонаты того заслуживали. Наконец оказался возле меня. Я изо всех сил таращилась на картину. Солист стоял рядом, так близко, что я ощущала тепло его тела и ненавязчивый запах парфюма. Мысли в голове сбились в хаотичный клубок.

– Я Нед.

– Я знаю, – выпалила я.

Кажется, он немного удивился, но виду не подал. Я потерла переносицу и выдохнула, убеждая себя не вести себя, как идиотка.

– Я вас узнала, – заговорила я чуть спокойнее. – Просто растерялась.

– Все в порядке, – его улыбка стала шире, более открытой. – Итак, эта картина понравилась вам больше остальных?

Я покивала и вернулась в мир пейзажа.

– Да. Есть в ней что–то… чарующее.

– Я слышал, это очень редкая выставка, и тут всегда много народу, поэтому пришел пораньше.

– И я тоже. Среди шумной толпы можно наслаждаться только концертом любимой группы. В остальном люди мешают услышать отклик души.

Нед посмотрел на меня с любопытством.

– Отлично сказано.

Снова неловкая пауза. Я не понимала, почему он стоит рядом и пытается склеить разговор.

– У меня несколько свободных дней. Может, подскажете, что еще можно посмотреть в этой стране?

Я пожала плечами.

– Я и сама тут в первый раз. И вообще это моя первая заграничная поездка, – зачем–то призналась я.

– Серьезно? – уже нескрываемое удивление.

И еще пара минут тишины. Потом он наконец повернулся ко мне и заговорил:

– Если честно, я уже не могу думать ни о какой выставке. Я бы выпил кофе. Может, составите мне компанию?

Моя внутренняя девочка, которая сотни часов провела, орошая подушку слезами под песни вот этого самого мужчины, оглушительно завизжала от восторга, требуя немедленно соглашаться. Внешне я была настолько в шоке, что не могла ни согласиться, ни отказаться, ни ответить хоть что–то. В глубине сознания даже мелькнула мысль сбежать, как в нелепом фанфике, который я однажды читала в приступе замутнения сознания. Только вот «сбежать» никак не вписывалось в концепцию решения на все говорить «да».

– Составлю, – с улыбкой ответила я, чему Нед очень обрадовался, судя по широкой улыбке и лучикам морщинок, разбежавшимся из уголков глаз.

Он по–джентльменски подставил мне локоть, и я, игриво присев в реверансе, протянула свою руку. На нем была футболка, а на мне платье без рукавов. Коснувшись его горячей кожи, я вздрогнула. Он тоже застыл на крошечное мгновение.

Когда мы оказались в холле, я резко остановилась перед самыми дверьми.

– А там нет каких–нибудь папарацци?

Нед кивнул с пониманием и попросил смотрителя, вышедшего нас проводить, чтобы тот проверил, не караулит ли кто снаружи. Вежливый турок вернулся через минуту и сказал, что снаружи очень много людей, ожидающих открытия музея. Глядя на наши озадаченные физиономии, смотритель предложил вывести нас через черный ход, за что мы хором благодарили его до самого выхода. Кажется, мы его слегка достали, потому что очень уж быстро и громко он захлопнул за нами дверь. От этого грохота мы опешили на мгновение, а затем, переглянувшись, дружно расхохотались. Нед глуше, а я, как всегда, звонко и в полный голос.

Мы побрели по тихим узким улочкам. Неловкость и стеснение между нами растворились в негромком разговоре, легких шутках и тихом смехе, в невесомых касаниях. Наконец мы наткнулись на крошечное кафе: всего два столика, пожилой хозяин и три рыжих кошки, созданных под копирку. Мы битых полчаса пытались запомнить их имена и кто из них кто, здорово повеселив хозяина кафе. Помимо невероятного кофе он принес нам рогалики с кунжутом и, забрав кошек, оставил нас с Недом вдвоем.

Поклонники почти всегда рисуют себе образ кумира. Представляют, как их любимый актер или певец ведет себя в жизни, что любит, как общается. Зачастую этот образ оказывается ложным. Звездная болезнь мало кого щадит. Однако Нед оказался именно таким, как я себе и представляла. В моей голове его образ был идеальным, и было чертовски приято лично убедиться, что не ошиблась в нем. Это было еще одним подтверждением, что я вообще–то умею разбираться в людях. Не то что бы это подтверждение было мне необходимо, нет. Но все равно было приятно.

Нед оказался легким, спокойным, уравновешенно–веселым. Мы говорили о Турции, о городах, которые нам кто–то когда–то нахваливал. Когда я упомянула о писательстве, он буквально подпрыгнул. В глазах его загорелся невероятно живой интерес, и он осыпал меня вопросами о вдохновении и новых идеях. Двум творческим людям несложно найти общий язык, даже если они занимаются совершенно разными видами творчества.

Пролетело несколько часов, хозяин кафе вынес большой зонт, чтобы укрыть нас от зноя. Нед утер взмокший лоб салфеткой, и я в порыве схватила его за руку. На его запястье остался след от черного креста, нарисованного маркером.

– Наношу их перед каждым концертом, – заговорил Нед, наблюдая за тем, как я, держа его руку, разглядываю нехитрый знак. – Они означают…

– Я знаю, это символ движения, выступающего за трезвость разума и души. Кресты означают, что ты выходишь на сцену без какого–либо допинга.

– Именно, – снова улыбка.

– Только ты ведь все время пьян, – заговорщицки прошептала я, наклонившись к нему через стол.

– Извини?

– На сцене. Ты пьян вдохновением, энергией своих песен, любовью толпы.

Нед запрокинул голову и рассмеялся. А я постучала указательным пальцем по своему виску.

– А я твоя чокнутая фанатка.

– Приятно познакомиться.

Он перехватил мою руку и поцеловал пальцы.

Это касание и этот легкий поцелуй выбил из–под ног остатки почвы. Радовало, что я сижу, иначе рухнула бы в объятия Неда.

– Пытаешься меня очаровать? – неловко пошутила я.

– Получается?

– Давно получилось. – Я неопределенно помахала в воздухе руками. – Тебе, наверное, все фанатки так говорят.

– Нет. В основном, они признаются в любви. Хотя многие благодарят за песни.

– И я благодарю. Твоей группе уже больше пятнадцати лет, а я открыла для себя ваши песни всего года три или четыре назад. И сразу отдала вам свое сердце. Твои песни помогли мне пережить трудное время.

– Я очень рад. Значит, все не зря.

Я улыбнулась, помешивая кофе.

– Я тоже всегда так говорю.

Поблагодарив хозяина, мы отправились дальше. Безлюдные улочки вывели нас на шумный проспект. На Неда обращали внимание, а значит, и на меня тоже. Заметив, что мне некомфортно, Нед постарался найти путь, который снова оставил бы нас наедине. Незаметно наступил вечер, и Нед предложил покататься на катере по Босфору.

– Тебе больше не с кем покататься? – спросила я чуть резче, чем хотела. – В смысле, почему ты целый день проводишь со мной? У тебя ведь… девушка, – добавила я тише, опустив глаза в пол.

Нед скрестил руки на груди и устремил взгляд в сторону горизонта. Глаза его заметно погрустнели.

– Все очень сложно.

Я закатила глаза и презрительно фыркнула. Волшебный ореол, окружавший солиста, растаял так же резко, как это порой случается с самыми обычными мужчинами.

– Я пойду.

Я развернулась, чтобы уйти. Хотя в голове маленькая девочка–фанатка визжала, что я совершаю одну из самых больших ошибок в жизни. Ну какая мне разница, есть у него девушка или нет. И вообще, он предложил покататься на катере, а не переспать.

Пока я злобно вышагивала по мостовой, неправедный пыл спал. Нужно было быстро решить, уйти или вернуться. За те несколько мгновений, что я думала, кто–то схватил меня за руку. Касание было мягким, не требовательным, не наглым. Я с удивлением обернулась.

– Слушай. Мне просто нравится твоя компания. Я хотел бы пообщаться еще.

Он не настаивал, не давил, не включал обиженную звезду. Он просил, мягко и с уважением. Сложно признавать, что ты не права и повела себя, как истеричка. Нед повторил вопрос:

– Так что? Прокатимся?

Я кивнула, чувствуя себя немного дурочкой. И это ощущение мне совершенно не нравилось.

Нед нанял небольшую яхту. Мы плавали несколько часов. Повисшее напряжение сдуло свежим соленым ветром, остатки унесли толстые чайки. Снова звучал наш смех, разговор плыл легко и душевно. Я просила Неда говорить чуть помедленнее, поскольку еще не идеально владею языком. А он мягко поправлял меня, если я совершала ошибки. Когда я делала паузу, пытаясь вспомнить нужное слово или фразу, Нед на удивление легко понимал, что именно я хочу сказать.

На берег мы сошли друзьями. Была глубокая ночь, и Нед сказал, что проводит меня до отеля. На что я попросила не брать такси, а дойти пешком. Оказалось, что мы оба слышали про несколько удаленных пляжей и город Каш и что лучше всего отправляться туда на машине, чтобы полюбоваться видами, которые сопровождают весь путь туда.

До отеля мы дошли, как мне показалось, слишком быстро. Остановившись у входа, я повернулась к мужчине, даже не пытаясь скрыть свое огорчение. Сверкнула в голове соблазнительная мысль пригласить Неда в свой номер. Но не хотелось рушить его впечатление обо мне. А самое главное, в тот момент я не видела в нем объект сексуального вожделения. Просто хотелось продолжать разговор, хотелось дальше находиться рядом, изредка касаясь руками или плечами. Нед пожал плечами.

– Жаль.

Я кивнула. Он помялся несколько мгновений, как подросток. Было так здорово наблюдать за ним… Так приятно было одно его нахождение рядом.

– Можно обнять тебя на прощание?

Я не ответила. Сделала шаг вперед и погрузилась в теплые заботливые объятия. В жизни Нед оказался куда выше, крупнее и сильнее, чем я себе представляла. Я, которая давно уже была одна, меньше всего на свете в тот момент хотела покинуть это объятие. Я привстала на цыпочки и мягко коснулась губами небритой щеки, вкусно пахнущей тонкой нотой парфюма, солью Босфора, крепостью кофе, теплом выпечки и терпкостью пряностей. Нед прикрыл глаза от удовольствия, губы его плавно растянулись в улыбке.

– Еще увидимся? – тихо спросил он.

– Надеюсь, – ответила я кокетливо–неопределенно, хотя на самом деле хотелось взять с Неда клятву на крови, что обязательно увидимся, и знать точную дату и время вплоть до секунд – тоже хотелось! Я неторопливо скрылась в отеле, изо всех сил заставляя себя не оборачиваться, чтобы не броситься любимому певцу на шею. Я чувствовала на себе его взгляд.

Этой ночью мне не спалось. Я заказала в номер кофе и сидела на своем роскошном балконе в плетеном кресле, укутавшись в пушистый халат. Город лежал передо мной как на ладони. Панорама ночных огней, стихшие звуки дремлющего города не мешали плавать глубоко в своих мыслях. Конечно, я думала о Неде. Я сотни раз рассматривала его фотографии, не моргая смотрела видео и, казалось, знала каждую черточку на его лице, каждую морщинку. Проведя с ним целый день наедине, я влюбилась еще сильнее, только теперь не в придуманный образ, а в настоящего мужчину, который оказался чудесным. Только лицо его оказалось немного более грустным, и морщины были куда глубже. Это еще больше подчеркивало его реальность.

Я раз за разом прокручивала в голове наши разговоры, в ушах стоял его смех, предназначавшийся только мне. Кожа помнила каждое касание. Я не жалела, что не соблазнила его или не позволила ему соблазнить меня. Я просто жалела, что у меня не будет больше шанса побыть с ним наедине и поговорить. Однако за тот день, что мы провели вместе, я была безмерно благодарна.

Уснуть я так и не смогла, усталости не было. Ранним утром, стоило солнцу гордо подняться над Стамбулом, я приняла душ, надела белую майку и короткую белую юбку–плиссе и покинула номер, чтобы отправиться в район Кадыкей, где пекли любимые бублики обожаемого мною писателя, который жил в этом городе. Спускаясь по лестнице, улыбнулась мысли, что было бы неплохо встретить здесь и писателя, одного из моих вдохновителей.

Однако у судьбы был приготовлен для меня другой сюрприз.

Едва я вышла из дверей отеля, как по улице пронесся звук автомобильного клаксона. Мне сигналить никто не мог, но я все же автоматически повернула голову. Удивление было запредельным. Перед отелем стоял белоснежный кабриолет, а рядом, широко улыбаясь, меня ждал Нед, тоже весь в белом.

Улыбка расцвела на моем лице сама. Я подошла к мужчине.

– Что ты тут делаешь?

– Жду тебя. Хочу пригласить на пикник.

Я уставилась на него с недоверием.

– Мы вчера говорили про пляжи и город… я опять забыл, как он называется.

– Каш.

– Точно. Давай исследуем их вместе? Я взял перекусить и побольше воды. – Он указал на сумку–холодильник, которая стояла на заднем сиденье.

Я кивнула и позволила Неду проводить меня к машине и открыть для меня дверцу.

– Как давно ты ждал? – спросила я, когда мы вклинились в поток других автомобилей.

Нед пожал плечами.

– Около часа. Не был уверен, как рано ты уходишь. Ты говорила, что не хочешь упускать ни минуты здесь.

– Ни единой, – подтвердила я, глядя прямо на него.

Нед повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Давай включим музыку!

Не дожидаясь ответа, я достала телефон, нашла подключение к авто и включила плейлист любимой группы. Его группы. Нед рассмеялся и попытался изъявить протест, но я была непреклонна. Кроме того, я заставила его петь.

– У меня в руках солист! Не прощу себя, если не организую персональный концерт!

Мы пели хором. Его мягкий баритон, легко меняющий тональности, на удивление неплохо сочетался с моим звонким чуть низким голосом. Какой же кайф не просто петь любимые песни в полный голос, ощущая в волосах струи ветра. А еще и слышать рядом живой голос, поющий для тебя одной, от всей души. Я всегда чувствовала энергию Неда даже через экран, понимала, почему толпа так легко заводится, едва его увидев. Но сейчас бурный поток, источаемый мужчиной, наполнял меня до краев. Ни от одного человека я не получала такой заряд.

Проносящиеся виды одурманивали своей красотой. Будто кто–то выкрутил настройки света и яркости цветов на максимум. Я, вырвавшаяся из небольшого сибирского городка, чувствовала, что схожу с ума в самом лучшем смысле.

      В порыве эмоций, задыхаясь от восторга, я обхватила Неда за шею обеими руками и с жаром поцеловала в щеку. Нед польщенно улыбался. Внезапно он повернулся, и наши губы встретились на одно короткое мгновение. Я удивленно рассмеялась и вернулась на свое сиденье. Я чувствовала призрачное касание на губах и аромат Неда на лице. Резко я осознала, что рядом со мной мужчина. Высокий, сильный и, черт возьми, привлекательный. Я увидела его совсем другими глазами. И поняла – если он попытается меня соблазнить, я ему это позволю.

Мы остановились возле смотровой площадки. Рядом находился магазинчик для туристов. Нам несказанно повезло, на площадке были только мы. Смотровая открывала удивительные виды на природу и прибрежный городок, расположившийся у подножия горы по ту сторону пролива. Нед предложил фото. Он несколько раз щелкнул меня на мой телефон на фоне панорамы, а затем подошел ко мне, обнял и сделал общее селфи.

– Перешлешь потом мне?

Я рассматривала совместное фото с улыбкой.

– Мне нужно подписать какой–то документ о неразглашении?

Нед искренне удивился и отрицательно замотал головой.

– Не боишься, что я захочу продать фото и… нашу историю?

– Нет, – спокойно ответил Нед.

Он нависал надо мной. Прямой взгляд потяжелел и чуть затуманился, дыхание стало глубже. И мое тоже. Я подошла ближе и положила ладони на широкую накаченную грудь. Провела касание выше, пальцы скользнули по мощной шее. Моя кожа казалась совсем бледной в сравнении с его бронзовым загаром. И этот контраст притягивал, завораживал.

Я встала спиной к широким каменным перилам, уперлась ладонями, подтянулась и уселась на ограду. Я не могла перестать улыбаться, да и не хотела. Я прикрыла глаза и подняла лицо вверх, подставляя солнечным лучам, и начала плавно отклоняться назад. Высота внизу была головокружительной. Нед взял меня за руки и крепко держал, пока я почти не легла на перила. Его бедра оказались меж моих коленей, отчего головокружение только усилилось. Я наклонилась еще, теперь голова моя была гораздо ниже перил, с волосами играл ветер. Я засмеялась, как смеются от смеси восторга и страха. Почему–то я точно знала, что Нед не отпустит.

Наконец он плавно поднял меня. Я еще смеялась, никак не могла отдышаться. Мужчина смотрел на меня с восхищением, искренний восторг всем к лицу, люди счастливые привлекательны, и Нед не мог отвести от меня своих серых глаз.

Он сам потянулся и поцеловал меня. Я вспыхнула от неожиданности и от цунами эмоций, которая накрыла с головой. Вот теперь эмоции оказались мощными и неудержимыми. Дышать мне было больше не нужно, хотелось только, чтобы этот поцелуй, горячий, чувственный, нежный и свежий как предрассветные сумерки, не прерывался. Я ощущала, как изнутри поднимается неукротимое пламя, сдерживаемое несколько лет. Освободителя лучше, чем Нед придумать было невозможно. Миллионы женщин по всему миру хотели бы оказаться на моем месте, но тут стояла я, и это здорово поднимало мою самооценку на добрую сотню пунктов.

Нед целовался отлично. Влажные поцелуи несли столько эмоций, столько чувств, энергия окутала нас плотным коконом, это было похоже, как если бы нас обоих включили в розетку. А на деле мы питались пульсом и вожделением друг друга.

Сильные руки мягко легли на мою талию, а затем без малейшего усилия приподняли меня в воздух. Сначала мне просто показалось, что я парю от нахлынувших ощущений. Руками я обвила Неда за шею, а ногами обхватила пояс, оказавшись чуть выше мужчины. Он держал меня так легко, будто я была пушинкой. Эта сила сводила с ума. Одна ладонь Неда сместилась на заднюю часть моего бедра ближе к ягодице, и развевающаяся юбка никак не могла послужить преградой.

Я запустила пальцы в короткие русые волосы Неда, оказавшиеся мягкими. Я знала, что, когда они отрастают хоть немного, начинают виться. Языки наши переплетались, находили друг друга раз за разом, желая изучить друг друга на вкус, запомнить. Пару раз от переизбытка эмоций я прикусила Неду губу, что только раззадорило его.

Он разорвал поцелуй и прильнул губами к моей шее, заставив меня издать стон слабости. В какой–то момент я приоткрыла глаза и пришла в ужас. На парковке уже было несколько машин, и их водители и пассажиры неловко топтались, не зная, как пройти на смотровую, пока ее оккупировала чокнутая парочка.

Я сдавленно пискнула и позвала Неда по имени. Пришлось повторить несколько раз, прежде чем он услышал, остановился и поднял на меня взгляд, подернутый вуалью страсти. Тараща глаза, я указала ему в сторону зевак. Он обернулся, хохотнул. И расхохотался, спрятав лицо у меня на груди.

– Боже, ты свела меня с ума.

Губы горели, все тело гудело от негодования, душа ликовала. Смущенные всеобщим вниманием мы быстро сели в машину и умчались прочь.

Я боялась, что между нами снова повиснет неловкость, но ее не было и в помине. Наоборот, помешательство помогло нам стряхнуть лишнюю стеснительность и стерло границу, отделявшую нас как знакомых. Нед улыбался, выглядел счастливым, немного встревоженным и по–прежнему возбужденным.

Я чувствовала, что лицо у меня краснее некуда, и улыбка, глупая, как у влюбленной девчонки. Оказывается, этих ощущений мне очень не хватало, и как же было здорово ощущать это снова.

– Я подобного со школы не чувствовал, – заговорил Нед. И он прокричал, запрокинув голову вверх: – Это удивительно!

Я рассмеялась от счастья.

Автомобиль нес нас дальше по дороге, виды становились еще прекраснее, но теряли очеловеченный облик. Идеальный асфальт сменялся старой каменистой дорогой, и в итоге превратился в гравийку.

– Куда мы едем? – спросила я, заинтригованная, но ни капли не напуганная.

– Ищем уединенные места. Если ты не против, конечно.

– Не против. Дикие места без туристов. Идеально.

Проигрыватель включил мою любимую песню, и я на автомате начала подпевать, забыв про то, что вообще–то мне медведь на ухо наступил. Все не слишком плохо, осоНедно, если я пела песню раз двести пятьдесят, а с этим треком именно так и было. Разбуди меня среди ночи, и я спою. Нед слушал с удовольствием, хотя было заметно, что погрузился в свои мысли, может, снова переживал тот период жизни, когда песня была написана.

– Всегда приятно слышать, как поют мои песни. Значит, они отзываются. Правда, я редко слышу, что их поет… не толпа.

– Я могу петь очень громко, будет звучать, почти как толпа! – засмеялась я.

– Нет, пой только ты.

Я выбирала песни, которые всегда отзывались в моей душе, пела от всего сердца. Спустя десяток треков, я поняла, что голос садится.

– Концерт окончен! – хрипло объявила я.

– Очень жаль. Мне понравилось.

– О нет! Ты лжешь! «Ты совсем не умеешь врать», – пропела я со смехом и игриво шлепнула Неда пальцами по плечу.

Он остановил авто.

– Теперь ты знаешь. И можешь уйти, – несколько грустно пропел он в ответ.

– Завез меня… – Я задумалась, как по–английски сказать «к черту на рога», ноне вспомнила ничего подходящего. – Одному Богу известно, куда. А теперь заявляешь, что я могу идти?

Мы снова расхохотались. Я огляделась.

– И где мы?

– Не имею понятия. Идем, узнаем?

Вокруг было широкое поле. Зеленая сочная трава доставала мне до плеч, а Неду – до груди.

– Найти меня! – воскликнула я и скрылась в зарослях.

– Что? Ты серьезно? – смеялся позади Нед.

С веселым хохотом я бежала через траву, которая щекотала руки и плечи, а иногда и подбородок. Я слышала легкие быстрые шаги Неда все ближе. Я обернулась и увидела, что он бежит следом и что он гораздо ближе, чем я думала. Я взвизгнула со смехом и ускорилась. Однако понимала, что соревноваться с ним в физической подготовке – дело гиблое. И я решила взять хитростью. Пробежав еще с десяток шагов, я резко нырнула вниз и скрылась в траве полностью.

– Эй! Где ты! – Я слышала, что он остановился от неожиданности. – Так нечестно!

«Честно–честно», – хихикала я себе в ладони, стараясь не расхохотаться в полный голос, что для меня было непростой задачей.

Я кралась потихоньку, чтобы не шуршать и не слишком шевелить траву. Нед тоже притих, и я не могла на слух определить, где он и в какую сторону движется. По старой привычке мелькнула тревожная мысль, что он вернулся к машине и бросил меня тут одну. Бурная фантазия вмиг нарисовала самые ужасные повороты событий, при которых я либо блуждала по диким турецким лесам, либо забредала в недружелюбную к туристам деревню.

Не в силах больше находиться в неведении, я вскочила и принялась оглядываться. Неда не было видно. Он выскочил из травы в полуметре от меня с воплем: «Попалась!» – и, обхватив за талию, поднял в воздух. Я звонко засмеялась, снова счастливая. Нед принялся крутиться вокруг своей оси и крутить меня, а я визжала от ужаса.

– Стой! Стой! Стой!

Когда Нед опустил меня на землю, я ощутила себя кошкой, которую крутили в трубе. Мир вращался с пугающей скоростью, я потерялась в пространстве, ноги заплелись, и я рухнула на траву.

– Я умираю! – вопила я сквозь смех.

Нед рухнул рядом и склонился надо мной. Странно, но его лицо было в фокусе моего зрения, в самом центре, а все, что было позади, крутилось, сливаясь в смазанное пятно без четких очертаний.

– Головокружительно, – прошептала очарованная я и протянула руку, чтобы коснуться небритой мужской щеки.

Нед прильнул к моей ладони, потерся, как ласковый кот, прикрыв глаза. Накрыл мою руку своей и поднес к губам. Начал медленно покрывать поцелуями каждый мой палец, затем ладонь. Я думала, он остановится. Но его мягкие губы продолжили прокладывать дорожку из медленных вкрадчивых поцелуев вверх по предплечью, задержались на сгибе локтя. На плечах к поцелуям присоединись поглаживания длинных пальцев. Губы скользнули по ключицам.

Я прикрыла глаза и погрузилась в ощущения. Его запах заполонил все вокруг. Весь мир исчез, остались только места на моей коже, где меня касались его пальцы и губы. Когда Нед провел кончиком языка вверх по моей шее, я шумно вздохнула и позволила себе его обнять и подтянуть к себе.

Крепкое сильное тело навалилось на меня, будто отрезая от всего вокруг: от прошлого, будущего, настоящего. Мы будто перенеслись куда–то в другое место, за пределы этой вселенной.

Нед тем временем покрывал нежнейшими невесомыми поцелуями мое лицо, зажав его между своих ладоней. Лоб, щеки, подбородок, нос, закрытые веки, виски. Он чуть скользнул своими губами по моим, и я потянулась к нему навстречу. Но он продолжил целовать мое лицо. Щетина приятно покалывала кожу.

Не знаю, сколько это длилось. Я сжимала его плечи, водила по груди, обхватывала крепкую мускулистую талию, даже осмелилась забраться рукой под пояс его шорт и потрогать каменную ягодицу. Желание, растекшееся из низа живота, топило меня. Я тонула в ощущениях и была совсем не против.

– Ты очень красивая. Нежная. Маленькая. И ты такая настоящая.

Каждое его слово ласкало вырывающимся дыханием.

– Нед, – прошептала я.

Он отозвался вопросительным мычанием, не пожелав отвлекаться от моего лица.

– Поцелуй меня.

Нед несколько мгновений терся своим носом о мой.

– Я исполню любое твое желание. Все, что захочешь, – прошептал он мне в губы, а затем поцеловал.

Этот поцелуй был таким, словно Нед наконец заполучил желаемое. Не знаю, как он делал это, но, когда он целовал меня, я чувствовала себя так, будто именно меня он искал всю жизнь, а затем долгие годы пытался добиться. И долгими бессонными ночами он мечтал вот об этом самом поцелуе. Возможно, так себя чувствовала любая, кому повезло греться в его объятиях. Но в то время, что мы провели вдвоем, я не сомневалась в своей уникальности

Легкая рубашка Неда, едва прихваченная на пару пуговиц, от беготни и страстных объятий совсем расстегнулась, обнажив идеальный торс. Крепкое мускулистое тело, тронутое южным загаром и покрытое крошечными бисеринами пота, выглядело нереальным, отфотошопленным для журнала. Но оно было настоящим. Горячим, твердым, гладким. Я не сдерживала себя, позволяла своим рукам гладить грудь, каменный пресс, гибкую спину. Его совершенная форма восхищала.

Тем временем мое тело все сильнее отзывалось на поцелуи и касания, которые были куда более деликатными, чем мои. Это мне тоже нравилось. Нед был осторожен, не наглел. Хотя прямо там, в траве, я уже мысленно позволила ему что угодно, я этого желала. Но он старался вести себя, как джентльмен. Да, длинные музыкальные пальцы забирались под край майки и поглаживали мои талию и живот, который, к счастью, я тоже привела в неплохую форму перед поездкой. Да, юбка перестала нести свою функцию прикрывания моего тела, ведь ладони Неда то и дело гладили мои согнутые в коленях ноги от ступней до бедер, пока еще не забираясь под нижнее белье.

Он тяжело дышал, что–то нашептывал между поцелуями, быстро, тихо и неразборчиво.

Желание сводило с ума. Я совершенно растеряла способность думать. Были лишь ощущения, огонь страсти, в котором я горела, сжигая заодно и Неда. Хотя, возможно, это как раз он сжигал нас обоих

Я обвила руками крепкую шею и почему–то представила, что Нед спокойно выдержал бы, усядься я ему на плечи. Эта мысль раззадорила. Я приподнялась на локтях и толкнула Неда на траву, а сама оказалась сверху. Теперь он лежал передо мной, распластавшись, с распахнутой рубашкой, обезоруженный. Чтобы закрепить свою позицию, я перекинула одну ногу через мужчину и уселась на него верхом прямо на пах, тут же ощутив, как сильно Нед жаждет продолжения. От столь близкого и собственнического жеста Нед издал слабый стон, который смел последние капли моего жалкого самообладания. Я стянула свою майку, оставшись в неприлично красивом бюстгальтере, купленном уже здесь, в Стамбуле. Увидев это, Нед восторженно и чуть обреченно выдохнул:

– Боже.

Я стащила ненужную рубашку с мощных плеч и заставила мужчину сесть, прижавшись к его телу своим. Нед прильнул губами к моей шее. Я, опираясь на плечи, чуть прикусила мочку его уха и тут же успокаивающе провела несколько раз кончиком языка.

Нед шумно выдохнул мне в грудь. Его поцелуи уже опустились опасно низко. Пальцы, гладившие мою спину, то и дело забирались под пояс бюстгальтера

– Я тебя хочу, – прошептала я по–русски, боясь и надеясь, что он поймет.

В этот момент на нас обрушился ливень: мощный, резкий и холодный. Я взвизгнула от ледяной воды, ударившей по разгоряченной коже. Мы вскочили, ругаясь на погоду и хохоча. Нед схватил меня за руку и побежал к машине.

– Стой! – закричала я и вырвалась.

Бегом вернулась на место нашего безумия, схватила брошенные вещи и вернулась к Неду

Он уже поднимал крышу кабриолета, и справился с этим довольно ловко.

Со смехом я рухнула на сиденье и тут же вскрикнула.

– Мокро! Я вся мокрая! – довольно громко заявила я, стараясь перекричать шум ливня.

Нед улыбался и утирал лицо. Я ждала, что наваждение, поглотившее нас в траве, отступит. Однако замкнутое крошечное пространство авто быстро накалило ситуацию до прежней температуры.

Я поймала взгляд мужчины. По моему полуобнаженному телу стекали дождевые капли. Срываясь с кончиков волос, скользили по полукружиям грудей и скрывались между ними. По животу бежали тонкие струйки, стремясь попасть–таки под пояс юбки.

Нед выглядел не менее вызывающе. И у меня с самоконтролем было куда хуже, чем у него. Я подалась в его сторону и языком слизала воду с его груди. Нед судорожно вздохнул. Его руки потянулись ко мне, чтобы вновь захватить в объятия. Я снова провела языком линию против движения струек по его телу, на этот раз от живота до самого подбородка. Я не остановилась, а закончила путь кончика языка на губах мужчины. Он тут же обхватил меня и поцеловал, с еще большим жаром.

Нед потянул меня к себе, и я перебралась к нему на колени.

– Такая маленькая, – пробормотал он, убедившись, что я не ударюсь головой о потолок машины.

Снова его эрекция упиралась мне между ног. Тело уже кричало, требуя большего, но эти безумно приятные прелюдии так не хотелось заканчивать.

Нед гладил мою спину, периодически пытаясь найти застежку бюстгальтера. Я искушающе прошептала ему в губы, не сдержав улыбки коварной соблазнительницы:

– Это расстегивается спереди.

Я ощутила ответную улыбку сквозь очередной испепеляющий поцелуй. Ладони Неда забрались под чашки белья, даже не попытавшись его сначала расстегнуть. Жар его рук, гладкая кожа с музыкальными мозолями коснулись нежной груди и вызвали почти болезненное удовольствие, погладив круговыми движениями затвердевшие соски. Это я выдержать уже не могла. Я откинула голову и громко застонала, непроизвольно сжав бедра.

Нед любовался тем, как я сдаюсь, с блаженной улыбкой. Он ловким движением расстегнул два крючка и откинул половинки белья в разные стороны. Моя грудь была прямо напротив его лица. Он обвел руками мои контуры, повторил кончиками пальцев силуэт. Ногтями я впилась в плечи мужчины. Из груди один за другим вырывались шумные выдохи вперемешку со стонами удовольствия. Ласки превратились в пытку

– Я больше не могу, – взмолилась я, снова по–русски

– Что ты сказала там, до того, как начался дождь?

Мозг мой был полностью сосредоточен на том, чтобы принимать сигналы тела там, где меня касался Нед. Думать в его планы не входило совершенно, поэтому понадобилось настоящее усилие, чтобы понять, о чем вопрос, и чего от меня ждет Нед.

Я улыбнулась, не то проскулила, не то простонала в ответ на очередное приятное терзание его губ.

– Хочу тебя, – сказала на русском.

Нед попытался повторить за мной. Ему понадобилось несколько попыток, чтобы я показала соединенные кольцом большой и указательный пальцы. Из его уст, его мягким, осипшим от страсти голосом, моя родная речь звучала невероятно возбуждающе. Нед спросил, что это значит, хотя наверняка все понял. Когда я перевела, его глаза стали еще чуть темнее от страсти

Снова череда поцелуев. На этот раз вперемешку с попытками Неда чуть приподнять меня, развязать завязки на шортах, спустить их вместе с нижним бельем. Заниматься моим нижним бельем сил и терпения не хватало уже ни у кого из нас, поэтому его край лишь сдвинули вбок. В следующее мгновение Нед обхватил меня за бедра, чуть приподнял, а опустил уже на себя. Когда он вошел, мы оба сладострастно выдохнули. По телу пробежала дрожь, передавшаяся Неду. Первые движения были неловкими из–за непривычки и неудобства позы в машине. Но желание и удовольствие взяли свое.

Нед направлял движения моих бедер и попы, сжимая их так крепко, что было до приятного больно. Моя грудь упиралась ему прямо в лицо, и он периодически примыкал к ней губами. По салону растекся острый мускусный запах. Машина наполнилась звуками шлепков, поцелуев, громких не сдерживаемых стонов. Я откинулась чуть назад, чтобы открыть Неду лучший обзор.

– Ты прекрасна, – буквально прорычал он.

Нед жмурился, вдыхал через сжатые зубы, лоб его от напряжения прорезали морщины.

Я вернулась в его объятия и ощутила, что тугой комок в низу живота пульсирует, готовясь взорваться

– Нед, – жалобно предупредила я

– Я чувствую, – слова пробились через полустон

Еще пара движений, и тело мое скрутила сладкая судорога незнакомой раньше силы. Нед подоспел тут же, прижимая меня к себе так, будто хотел, чтобы мы приплавились друг к другу. Стоны нашего облегчения слились в один, когда губы его нашли мои.

Постепенно мы успокаивались, приходили в себя. За пределами авто появились звуки. Снаружи продолжал бушевать дождь, обрушиваясь на сдвижную крышу нашей машины. Окна запотели от контраста температуры снаружи и внутри.

Лежа на вздымающейся груди Неда, я протянула руку и написала пальцем его имя на стекле. Он мягко улыбнулся, его лицо снова стало мягким, светлым и добрым. Рядом со своим именем он написал мое. Я смотрела на надпись, желая зафиксировать ее в своей памяти навсегда.

Снаружи бушевала непогода, а в салоне авто буря улеглась, и стало спокойно и уютно. Я слушала, как выравнивается ритм биения сердца Неда, как становится плавным и мирным его горячее дыхание, касавшееся моей макушки.

Никогда еще я не спала с парнем на второй день знакомства. Хотя я знала о нем столько, что, казалось, знаю всю жизнь. Но он–то меня не знал. Почему–то вдруг захотелось донести до него мысль, что я не сплю со всеми подряд. Хотя кто не переспал бы с кумиром? Я принадлежала сама себе и дала обещание не отказывать себе в своих желаниях. Так с чего бы мне было искать оправданий?

Я издала глупый звук, похожий на недовольное фырканье, и сама вздрогнула, поняв, что задремала. Нед, обнимавший меня все время, сместил руку с моей спины, погладил плечо, а затем провел по волосам.

– Ты в порядке?

– Да. Просто всякая ерунда лезет в голову.

– Я плохо постарался? – пошутил Нед.

Я захихикала ему в грудь.

– О нет. Ты отлично постарался. Я просто… – Я замялась, но все же решила озвучить, что меня беспокоило. – Хочу, чтобы ты знал: я не сплю со всеми подряд. И на второй день знакомства я не сплю.

– Я знаю, – искренне ответил он.

Я подняла голову и посмотрела на Неда, прикрывшего глаза, с удивлением и недоверием.

– Откуда ты знаешь?

– Ты не похожа на тех, кто так делает. Таких сразу видно. Они отталкивают.

Я продолжала смотреть на лицо, которое видела тысячи раз на разных фотографиях. Вблизи он оказался таким простым, неидеальным, но не менее красивым. Нед провел ладонью по лицу и негромко сказал:

– Я тоже не сплю со всеми подряд. Я не сплю с поклонницами. И на втором свидании тоже. Мне нужно хорошо узнать человека, суметь доверять ему.

Я открыла было рот, чтобы вывалить кучу волнующих меня вопросов, но Нед уже сам принялся на них отвечать:

– Не знаю, что произошло на выставке. Я не смог от тебя оторваться. И расстаться не мог. С тобой легко. Будто я тебя давно знаю.

Я снова положила голову на грудь мужчины, широко улыбаясь. Слышать это было приятно.

Кажется, мы все же уснули ненадолго. Тепло его тела обволакивало меня со всех сторон, будто кокон, в котором мне было хорошо.

Я проснулась первой от того, что у меня начало сводить ногу, неудобно зажатую между бедром Неда и рычагом переключения передач. Я поморщилась и попыталась принять более удобную позу, чем и разбудила мужчину.

Он сонно огляделся, наткнулся на мою улыбку, в которую были вложены неловкость от этой нелепости и легкое сожаление, что я потревожила его сон.

Кое–как я слезла с Неда, однако это не помогло. Я тихо взвыла от боли, не сильной, но резкой и неприятной. Попыталась вытянуть ногу, но места было мало. Тогда я распахнула дверь и высунула ногу наружу, выпрямляя.

Ливень уже прекратился. Тучи стыдливо разбегались, очищая яркое голубое небо и освобождая арену яркому солнцу. Нед вышел из машины, обошел ее и сел передо мной на корточки. Он уже натянул шорты, а я успела застегнуть бюстгальтер. Когда ногу почти отпустило, Нед мягко взял мою ступню в свои руки и принялся осторожно массировать. Я зашипела, скорее от щекотки, чем от боли. Но действия Неда стали еще нежнее. Затем его пальцы поднялись выше и стали разминать икроножную мышцу.

– Спасибо, – прошептала я.

– Это тебе спасибо. Я действительно не помню, когда испытывал что–то подобное. Знаешь, это… будто счастье. Безусловное. Словно… То самое…

Он выглядел задумчивым, будто мыслями находился где–то не здесь. Его слова звучали так чудесно, но я, обожженная прошлыми отношениями, вопреки желанию верить, делила на сто. Я прикрыла глаза и шумно выдохнула, пытаясь унять нешуточную борьбу, развернувшуюся между сердцем и разумом.

– Слушай, я, конечно, понимаю, что нужно было спрашивать раньше. Но меня беспокоит то, что у тебя девушка. Я никогда не хотела стать той, кто свяжется с чужим мужчиной.

Нед с пониманием покивал. Осторожно поставил мою ногу на порожек, встал и вернулся в машину. Я нервно поправила растрепанные волосы. Он, конечно, мог ничего мне не объяснять. Но он решил иначе.

– Знаю, как прозвучит. Но сейчас у нас все непросто. Мы… не знаю, как правильно называется то, что сейчас происходит. Мы не расстались. Но и не вместе. Все не так, и мы решили побыть врозь.

– Вот черт. – Я хлопнула себя по лбу.

– Нет, послушай. Твоей вины нет. Это длится уже довольно долго, несколько месяцев. Мы иногда отправляем друг другу сообщения, каждый знает, где находится второй. Но не более. Я все сильнее склоняюсь к тому, что мы расстанемся. И ты тут совершенно не при чем.

Я поджала губы.

– Честно? Верю с трудом, – по–дурацки хохотнула я. – Но ты не обязан мне ничего объяснять.

– Обязан.

Повисла тяжелая пауза. Вот теперь было неловко. С чего я начала трясти с него оправдания?

– Поедем дальше? – тихо спросил Нед спустя какое–то время. – Пойму, если ты захочешь вернуться.

Я долго смотрела на него. Ясные глаза, чуть виноватая улыбка, обаятельные лучики морщин вокруг глаз. Я не испытывала ни малейшего желания вернуться.

– Едем дальше.

Нед улыбнулся шире, взял меня за руку, переплел наши пальцы, поцеловал мое запястье. Я подалась вперед и оставила легкий поцелуй на губах мужчины. Звенящее напряжение между нами было сброшено, осталась тихая нежность. Однако я отчетливо понимала, да и Нед, думаю, тоже, что оно вернется. Мне точно этого хотелось.

Машина неторопливо вывела нас на шоссе. Нед не гнал, дорога еще оставалась мокрой, хоть солнце и стремилось как можно скорее это исправить.

– Мне кажется, я могла бы так ехать, ехать, ехать, – мечтательно промурлыкала я.

– Дороги ведь никогда не кончаются.

– Надеюсь.

Дорога плавно стелилась под колеса. Потрясающие виды, которые раньше я могла видеть только на картинках в интернете, выстраивались в ряды, желая показать мне свои лучшие ракурсы. Тело, получившее ударную дозу эндорфина и окситоцина, расслабилось, в голове было легко и тихо.

– Мне хочется на берег. Давай найдем дорогу к морю? – попросила я в полудреме.

– Конечно.

Я погрузилась в невесомый, как вуаль, сон. Казалось, я продолжаю любоваться сосредоточенным на дороге Недом и пейзажем, бегущем на фоне. Тихий голос солиста проник в самую мою душу, и я не понимала: звучит запись песни или поет для меня сам Нед.

Меня разбудило нежное касание. Нед плавно провел по моей щеке согнутым пальцем. Я открыла глаза и увидела лицо мужчины прямо перед собой. Пару раз сонно моргнув, широко улыбнулась. Протянула руки, обвила шею Неда и притянула в свои объятия.

Поцелуй был густым, как мед, теплым. Это было удивительное в своей гармоничности переплетение нежности и еще дремлющей страсти.

Я окончательно проснулась и услышала прибой. Плавно прекратив целовать солиста, я повернула голову и выдохнула от восторга. Мы стояли на песчаном пляже, пустом и чистом. Я сбросила сандалии и ступила на горячий белоснежный песок. Нед протянул руку и помог выбраться из машины. Он тоже был босиком. Мы подошли к кромке воды. Волны с шуршанием накатывали на берег, касались наших ступней и отбегали. Воздух пах солью и свежестью.

– Я раньше никогда не видела море. До приезда в Стамбул.

– Никогда? – Нед был в шоке.

– Ни разу. У нас в городе есть водохранилище, но оно, скорее, как большое озеро. Мы зовем его морем. Но это не море.

– И как тебе? Нравится?

– Я покорена, – прошептала я, глядя в бесконечную даль.

– И я покорен, – тихо ответил Нед, глядя при этом на меня.

В небе парили чайки, бойко на перебой рассказывая свои истории. Ветер играл с моими волосами и расстегнутой рубашкой Неда. Я сделала несколько шагов и вошла в воду по колено.

– Хочешь искупаться? – Нед шел рядом, держа меня за руку.

– Я не умею плавать. Но обожаю воду. Она такая… свободная. Сильная. В ней столько жизни. Она – сама жизнь.

Соленая дорожка прокатилась по щеке, вызвав улыбку.

– Эй? – осторожно позвал Нед.

– Это от счастья, – пояснила я. – От красоты. От того, что все, что казалось лишь глупыми несбыточными мечтами провинциальной девчонки, вдруг стало явью. Это все по–настоящему. Успех, экранизация, контракты, деньги, возможности. Стамбул. Море. – Я повернулась к Неду и коснулась небритой щеки, желая убедиться, что не сплю. – Ты по–настоящему.

Я снова повернулась к морю и зашла еще немного дальше. Ощутила, как губы расплываются в широкой улыбке. Я обернулась на Неда, который стоял на прежнем месте и внимательно следил за мной. Наклонилась к воде, погружая руки в невесомость. Соленая вода по ощущениям отличалась от пресной. Я подняла взгляд на Неда и, резко вскинув руки, окатила его целым фонтаном брызг. От неожиданности он подпрыгнул и расхохотался вместе со мной.

– Сейчас я тебе покажу, – шуточно погрозил он и направился ко мне.

Я повернулась было бежать, но неумение плавать остановило. Через мгновение Нед обхватил одной рукой мою талию и поднял меня. Потеряв дно, я завизжала от ужаса. Однако Нед все равно нес меня дальше от берега.

– Мне страшно! – Я вцепилась в Неда так, что никто в тот момент не смог бы расцепить мои пальцы.

– Тише, – нежно успокоил он. – Со мной не надо бояться.

И страх ушел. Его просто не стало. Нед остановился, когда глубина достигала ему чуть выше груди. Реши он бросить меня, я ушла бы под воду с головой. Но я твердо знала: он не сделает этого.

Нед перехватил меня так, что я оказалась у него на руках, как младенец. Инстинкт все же заставлял крепко держать мужчину за плечи.

– Ты можешь отпустить, – сказал Нед. – Просто ляг на воду. Я буду тебя держать.

Я смотрела с легким недоверием. Одно дело позволить утащить себя в воду. Другое – позволить отпустить.

– Верь мне, – прозвучало скорее не как заверение, а как просьба, что меня удивило.

Я медленно разжала пальцы, все еще немного придерживаясь за плечи Неда.

– Все хорошо. Тебе нужно полностью расслабиться. Позволь воде тебя держать. Мои руки будут прямо под тобой.

Совет «расслабиться» на воде всегда приводил меня в гневное исступление. Сейчас, когда вокруг не было никого, только бескрайние волны, этот совет казался еще более дурацким. Но одно–единственное негласное правило моей негласной игры гласило «на все говори «ДА». И я ему подчинилась. Я легла спиной на твердо подставленные ладони Неда. Прочувствовала каждую свою напряженную мышцу и заставила ее расслабиться.

Вода обволокла меня, приняв в свои объятия. Волны мягко покачивали, тихонько напевая плесканием. Сквозь закрытые веки солнце рисовало для меня дивные узоры. И руки Неда, которые то и дело касались меня, напоминая, что он рядом. Это было полетом, погружением в себя. Нырком во Вселенную. Шагом веры ей навстречу. Как снаружи меня укутывала вода, так изнутри меня заполняло счастье. Огромное, со вкусом соленой карамели, цвета морской волны, запахом прибоя, окруженное мягким шелестом воды и на ощупь как надежные руки мужчины, которого я называла «мужчиной моей мечты».

– Нравится? – спросил Нед.

– Да, – беззвучно ответила я по–русски.

Его губы мягко коснулись моих, и я ответила. Вот теперь точно было похоже на космос.

Нед держал меня на руках и начал медленно вращаться вокруг своей оси. Еще одно новое неповторимое ощущение. Я засмеялась и обхватила его шею руками. Мне казалось, я могу провести так целую вечность. Или бо́льшую ее часть.

Мы долго плескались в воде и хохотали. Я забралась Неду на спину, и он уплыл так вместе со мной далеко от берега. Мы бегали по берегу, сначала пытаясь догнать отхлынувшую волну, а затем пытаясь убежать от приливной. Камешков на берегу было немного, мы тщательно искали их, внимательно разглядывали и бросали в воду, соревнуясь, кто бросит дальше. Конечно, раз за разом побеждал Нед, а я, как проигравшая сторона, вознаграждала его поцелуем. Один из камней в руках мужчины привлек мое внимание. В нем был отпечатан след от раковины моллюска.

– Ого! Похоже на аммонит! Люди их специально ищут, а мы нашли случайно!

– Да мы просто счастливчики, – улыбался Нед.

– Еще какие. Оставлю его себе. Это хороший знак!

– Веришь в хорошие знаки?

– Верю, что хорошие знаки можно обнаружить повсюду и самому наречь их таковыми.

Я шутливо спрятала камень в бюстгальтер. Неда этот жест заинтересовал.

– Хочешь отобрать? – флирт начался сам собой.

– Хочешь, чтобы я попробовал?

Я игриво отступила на шаг, заманивая мужчину в игру. Он с легкостью принял приглашение и сделал шаг на меня, протягивая руку. Я увильнула и крутанулась на месте, специально именно так, чтобы юбка разлетелась, обнажив бедра. Взгляд Неда снова потемнел. Мужчина стянул рубашку и скрутил ее в жгут, не отпуская моего взгляда.

– Если вздумаешь ударить меня этой штукой, тебе не поздоровится, – абсолютно серьезно предупредила я.

Нед искренне удивился.

– Ударить? Нет! Ни за что. Это для другого.

С этими словами он махнул рубашкой так, что она обвилась вокруг моей талии. Не успела я возмутиться, как Нед потянул импровизированный аркан на себя, притягивая меня в свои объятия.

– Это нечестно! – шутливо протестовала я, не очень стараясь вырваться.

– Думаешь? – голос его стал ниже и тише.

Он коснулся моих губ своими, но я чуть отстранилась, буквально на пару миллиметров, чтобы ощущать тепло и дыхание Неда. Ладони мужчины уже блуждали по моему телу. Забрались под юбку и поглаживали ягодицы. Эти легкие касания сами по себе уже возносили на вершину блаженства. А ведь это еще не было даже прелюдией. От предвкушения по телу пробежала волна мурашек.

Нед стянул мою майку, мокрую насквозь, хорошенько отжал, встряхнул и набросил на дверцу авто.

– Пусть пока просохнет.

– А мне что, ходить вот так? – я показала на себя, оставшуюся в бюстгальтере.

– Нет, конечно.

Он протянул руку к застежке. Я отпрыгнула назад, но каким–то чудом запнулась, увязла в песке и упала на спину. Нед мгновенно оказался рядом и лег сверху, обхватив мои запястья руками. По телу разлился жар.

– Не больно? – спросил Нед.

Я помотала головой.

– Вот ты и попалась.

Он перехватил обе мои руки в одну свою. Свободной рукой медленно расстегнул застежку бюстгальтера, одарив меня победоносным взглядом в честь того, что научился с этой штукой справляться. Из расстегнутого белья выпал камень. Нед поднял его, покрутил у меня перед взглядом.

– Победил, – прошептала я на выдохе.

– Приятная победа. Я хочу свой приз.

– Можешь забрать камень себе, – с наигранной наивностью заявила я.

Нед прыснул от смеха, поцеловал меня в щеку и вложил камень мне в ладонь и зажал в моей руке.

– Камень мне не нужен.

С этими словами Нед поцеловал меня, а свободной рукой провел по груди. Я издала стон слабости прямо в его губы.

На этот раз он раздел меня полностью, а затем полностью разделся сам. Ощущать его наготу целиком было еще приятнее. Песок приятно щекотал спину при каждом движении. Нед покрыл поцелуями все мое тело от подбородка до кончиков пальцев ног. Его руки были повсюду, губы рисовали на моей коже удивительные узоры, язык оставлял влажные дорожки, которые тут же холодил морской ветерок.

Волны накатывали в такт с движениями нашего слияния. Удовольствие так же захлестывало меня волнами. Сильными, неудержимыми, свежими и живительными. Я прогибалась в пояснице, и Нед тут же просовывал под нее руку, обхватывая меня крепче, углубляя проникновение, управляя нашим общим наслаждением. Мои ноги, скрещенные на его талии. Крепкие плечи Неда, напряженные, с красиво гуляющими мышцами. Солнце подсвечивало капли соленой воды на его теле и освещало лицо.

Когда все закончилось, Нед положил голову мне на грудь, пытаясь отдышаться. Я запустила пальцы в его волосы. Он поднял еще затуманенный взгляд, поцеловал меня и снова устроился на моей груди.

– Мне очень хорошо, – прошептал Нед.

– Мне тоже.

Кажется, в тот момент это были самые главные слова. Никаких других признаний и обещаний момент не выдержал бы. Они были и не нужны.

Я слушала ровное дыхание и просто наслаждалась ощущениями в теле, на коже, в душе. Лучший отпуск, который я могла бы себе подарить.

Нед дремал примерно полчаса. Когда проснулся, долго смотрел на меня. Поцеловал и перевалился на спину.

– Давай еще немного поплаваем. Песок повсюду.

Прежде, чем мы отправились в воду, Нед достал из машины плед и постелил его на песок. Прямо голышом мы побежали в море и окунулись с головой. Снова всплеск новых ощущений. После Нед на руках вынес меня на берег и опустил на плед, сам лег рядом. Краем пледа укрыл меня и немного обтер мои плечи.

– Знаешь, что меня пугает?

Нед отрицательно покачал головой.

– Мы в консервативной стране, на каком–то диком пляже занимаемся сексом средь бела дня.

Нед прикрыл глаза рукой.

– Я ведь даже не подумал…

– Нам обоим было не до «подумать», – хохотнула я.

На нем уже испарилась морская вода, и загорелую кожу плеч и груди покрыли крошечные кристаллики соли. Я потянулась и слизала их языком.

– Вкусно.

Нед наклонился ко мне и слизал соль с моих ключиц и шеи.

– Действительно. Очень вкусно.

– А что ты там говорил про еду? Мы же, кажется, выбрались на пикник?

Нед моргнул пару раз, и его глаза округлились.

– Точно! Ты права! Сейчас все организую.

Нед натянул шорты, набросил рубашку и принес из машины корзинку для пикников. К этому времени я тоже успела одеться. Майка как раз высохла.

– Надеюсь, тебе все понравится. Я хотел собрать именно стамбульские закуски, чтобы не бургеры или… – Нед посмотрел на меня, даже не догадываясь, что русские берут на перекус.

– Борщ, – подсказала я и расхохоталась.

Он застыл на мгновение, быстро понял, что это была шутка и засмеялся вместе со мной.

– Ладно, показывай, что у тебя в корзинке, Красная шапочка.

Нед сел рядом, поставил корзинку, наклонился ко мне и легонько укусил за плечо.

– Итак. Это бублики с кунжутом. Симиты. Символ Стамбула! Горячие они, конечно, вкуснее. Далее. Хумус. Это вроде паста из бобов и кунжута. Есть джем из абрикосов. Еще пита. Это лепешка вроде пиццы.

– Пиде, – поправила я.

– Точно. Еще сыр, орехи. Так, на десерт у нас лукум и… эм… тылы…тулу… в обшем, трубочки с сиропом, похожие на пончики.

– Боже, все выглядит так аппетитно! Симиты еще теплые.

– У тебя ни на что нет аллергии? – заботливо уточнил Нед.

– Нет, – я помотала головой, с хрустом отрывая кусочек мягкого внутри бублика.

Нед с теплом во взгляде наблюдал, как я поедаю символ Стамбула.

– Стой! – воскликнул он. – Кофе!

Он метнулся в машину и принес большой термос.

– Парень в кофейне странно смотрел на меня, но поклялся Айя–Софией, что этот кофе со специями нам понравится.

– Ого. Серьезное заявление.

Нед открыл термос и налил в крышку горячий дымящийся кофе, восхитительно пахнущий кардамоном, анисом и корицей. Я взяла чашку двумя руками и, прикрыв глаза, вдохнула густой аромат полной грудью.

– Просто невероятно, – прошептала я, делая глоток.

Язык обожгло, но этот терпкий горьковатый вкус с пряным послевкусием, был настолько ярким и удивительным, что я не обратила внимания на температуру.

– Парень в кофейне явно очень дорожит Айя–Софией.

– Дашь попробовать? Чашка у нас только одна.

– Конечно.

Я передала Неду кофе. Он сделал глоток, закашлялся, подул на напиток, поглядывая на меня с подозрением. Снова отпил и удовлетворенно покивал.

– Отличный кофе.

– Знаешь, что, если пить с человеком из одной кружки или бутылки, то можно узнать все его тайны? – спросила я.

– Звучит здорово. Я хотел бы узнать твои тайны.

Я усмехнулась.

– Не думаю, что у меня их очень много. – Подумав, добавила: – И я хотела бы знать все, что у тебя на душе. Все, что ты носишь на сердце на самом деле.

Нед прильнул своим лбом к моему и прошептал:

– Если захочешь, я все тебе открою.

Я не ответила, но внутри умерла от восторга и воскресла благодаря окрыляющему счастью.

Мы принялись есть бублики, смазывая их то хумусом, то джемом, то вприкуску с малосольным сыром. Пиде с курицей была великолепна, несмотря на то, что остыла. Трубочки с карамелью оказались бесподобны. Однако я все косилась на лукум нескольких видов. Нед поймал мой взгляд и улыбнулся.

– Какой хочешь попробовать первым?

– Розовый. Он, кажется, содержит розовую воду.

– Мне сказали, в Турции это символ дружбы.

Нед взял красивый сладкий кубик, от солнца будто светящийся изнутри, и протянул мне. Я улыбнулась, потянулась к лакомству и обхватила губами, намеренно задев пальцы Неда.

– Ну? Как?

Я прожевала, вникая в необычный цветочный вкус, теплый, травянистый.

– На вкус как любовь.

– Теперь ты меня угости.

Держа кусочек двумя пальцами, поднесла к губам Неда, а у самой внутри уже кувыркнулся сладкий взбудораженный комок. Нед смотрел мне прямо в глаза. Его влажные губы сомкнулись вокруг моих пальцев. Я с трудом сглотнула нахлынувшее возбуждение. Лукум он забрал, но отпускать меня не спешил. Нед придержал мое запястье и облизал мои пальцы от самого основания. Не отпуская моей руки, прижал ее к своей груди и наконец стал пробовать сладость. Он покивал.

– Странно, но вкусно. Будто неправильно. Цветы в сахаре. Но от этого еще интереснее.

– Как у нас с тобой, да? – беззлобно поддела я.

– В каком смысле?

– Неправильно. Но вкусно.

Нед проглотил лукум и запил кофе. Абсолютно серьезно ответил:

– Я не считаю, что у нас с тобой все неправильно.

Я не ответила. Его слова гладили по шерстке. Ласкали душу. Ублажали самооценку. Я взяла фисташковый лукум и зажала его зубами. Игриво подергала бровями, призывая Неда взять кусочек. Он потянулся ко мне, его губы коснулись моих, но я, изначально замыслившая шалость, резко отстранилась и принялась жевать одна. Нед, посмеиваясь, обнял меня за плечи одной рукой, а другую запустил в мои влажные волосы. Его поцелуй пах сахаром и розой, был нежным, будто я была хрупким лепестком. Когда поцелуй закончился, я положила голову Неду на плечо и взяла кофе. Устремила взгляд на море.

– Как же хорошо, – выдохнула я, жмурясь от счастья.

– Очень, – согласился Нед, целуя меня в макушку.

Мы сидели так очень долго, наслаждаясь прибоем, божественным кофе, ласковым бризом, ароматом друг друга и видом прекрасного бескрайнего моря.

Солнце стало плавно клониться к другой стороне горизонта, намереваясь отдохнуть и уступить место ночи.

– У меня есть предложение, – тихо заговорил Нед.

– Я согласна.

Я почувствовала, как он улыбается.

– Я все же озвучу, чтобы моя совесть была чиста. К ночи мы не успеем вернуться в Стамбул. Кроме того, от Каша мы вообще ехали в другую сторону.

Мы рассмеялись.

– Зато дорога показала нам много удивительных мест. И море.

– Это точно. – Нед легко поцеловал меня. – Я смотрел по карте, в паре часов пути отсюда город Самсун. Он на красивом берегу. Я предлагаю поехать туда и остаться на ночь в каком–нибудь отеле с хорошим видом. Если захочешь, я сниму тебе отдельный номер и не буду приставать.

– Ну уж нет! Так я точно не согласна! – начала возмущаться я.

Нед счастливо улыбался.

– Ты ведь уже согласилась.

– Я согласилась на любые условия, при которых мы будем рядом и ты будешь ко мне приставать.

– Значит, едем?

– Вези меня куда угодно.

– Повезло мне.

Я повернулась к нему, решив, что он подкалывает. Но Нед был абсолютно серьезен.

– Спасибо, что пришла в ту галерею.

Я поцеловала его. Почему–то эти слова заставили меня подумать, что наша встреча действительно для него важна. Для меня она была каким–то волшебством. А для него? Не просто развлечением с очередной фанаткой. Это не вязалось бы с Недом. Я решила пока отложить этот вопрос, а может и вовсе выбросить из головы. Пока он был рядом, все остальное перестало иметь значение. Я просто любовалась им, пока он сворачивал наш пикник, переносил в машину сначала вещи, а потом и меня.

Поставив меня на песок возле авто, Нед глянул на море.

– Кажется, это называется «золотой час»? Можно я тебя сфотографирую на этом берегу?

– Мужчина, знающий про «золотой час» и сам предлагающий сделать фото? Ты вообще с этой планеты? – восхитилась я.

Нед взял меня за руку, и мы вернулись к воде. Я посмотрела в даль моря, чувствуя, как на лицо падает мягкий золотистый свет. Несколько раз щелкнул затвор камеры в телефоне Неда. Затем он подошел ко мне сзади, обнял и вытянул руку вперед, делая совместное селфи. Он прижался к моей голове щекой, а я прильнула к нему, положив свою руку на его плечо.

Нед показал, что получилось.

– Прекрасные снимки.

Нед чмокнул меня в висок, и мы все же сели в машину и двинулись в путь. В незнакомый ранее город Самсун.

На город уже опустилась ночь. Я глазела по сторонам, с любопытством разглядывая ярко освещенные чистые улицы. Я вытягивала руку из окна машины, ловя потоки встречного ветра. Самсун пах совсем иначе, чем Стамбул. Из–за порта сильнее ощущалось море.

Нед выбрал отличный отель на самом берегу. Один из верхних этажей здания, похожего на башню. Красивый уютный номер, отделанный деревянными панелями, большая кровать, мягкое кресло в углу. И балкон. Моя большая любовь – балконы. Спрятанный от любопытных взглядов, с потрясающим видом на море. Я облокотилась на перила и посмотрела вниз, где бежала лента городского шоссе, расшитая блестящими автомобильными фарами.

Взгляд зацепился за огоньки, будто парящие в воздухе, и отдалившиеся от кромки берега на небольшое расстояние. Когда меж маленьких огоньков вспыхнуло пламя большой лампы, я поняла, что это.

– Маяк! Там внизу маяк! – завопила я, перегнувшись через ажурно–кованые перила.

На талию легли теплые пальцы и заботливо потянули подальше от края.

– Осторожно. Тебе нравятся маяки?

– Не то слово. Я их обожаю. В них столько смысла. У них важная миссия.

– Давай сходим, если хочешь. Тут недалеко. – Нед прикинул расстояние. – Не больше пары кварталов.

Я повернулась к нему и обвила его пояс руками.

– Сходим завтра?

– Как скажешь.

Нед убрал мне за ухо выбившуюся прядь волос.

– За сегодняшний день будто целая жизнь пролетела, – прошептала я, млея от его касаний.

– А это ведь всего один день.

– Мне страшно спрашивать. Но еще страшнее не спросить. Сколько у нас времени?

– О чем ты?

– У тебя ведь тур. Ты сказал, что у тебя несколько свободных дней. Два прошло. Сколько еще осталось?

Нед тяжело вздохнул.

– Еще два. Если точнее, даже меньше. Послезавтра вечером у меня самолет из Стамбула.

Я поджала губы. На сердце стало тоскливо. Будто у сказки, в которой я оказалась, наметился конец. И он не был похож на «жили долго и счастливо». По щеке скользнула предательская слезинка, которую Нед тут же поймал пальцем. Он заметно погрустнел, но радовало, что не стал отмалчиваться или врать. Правда всегда лучше, даже если кажется неприятной и несет грусть.

Нед обнял меня, прижал к себе так, будто хотел, чтобы мы слились в одно целое.

– Было бы слишком хорошо, если бы время не истекало. Если бы мы не были им ограничены, – пробубнила я в его грудь.

– А мне кажется, мы бы просто перестали его ценить.

Я подняла взгляд и посмотрела Неду в глаза. Он продолжил:

– А я хочу ценить каждое мгновение.

– И я.

Мы долго целовались. Теплый городской ветер обдувал полуобнаженные тела, переплетенные в нежных объятиях.

После я предложила сходить в душ, потому что песок по–прежнему был везде, где только можно придумать. Нед со смехом согласился. Прежде, чем скрыться в роскошной ванной с джакузи, мы заказали ужин в номер. Я заявила, что на ночь обязательно нужно наесться мяса да пожирнее. Нед снова смеялся.

В душ мы пошли вдвоем, не сговариваясь. Будто это было очевидно, не требовало обсуждений. Наша белоснежная одежда упала на пол, потеряв надобность. Тропический душ был приятным, освежающим и успокаивающим. А тело Неда, впитавшее турецкое солнце и морскую соль, излучало тепло, казалось отлитым из бронзы. Мы просто стояли и наблюдали, как по коже стекают струйки воды. То и дело касались друг друга, целовались.

Выйдя, надели мягкие отельные халаты. Как раз принесли наш ужин. Несколько кебабов и местные шашлыки из разных видов мяса, а также овощные нарезки. Мы набросали на пол балкона подушек и уселись есть прямо так. Нед к стене, а я, облокотившись на мужчину спиной. Было вкусно. Мы угощали друг друга сочными ароматными кусочками, выбирали самое вкусное блюдо вечера. Много смеялись, целовались и подолгу молчали, глядя на то и дело вспыхивающий маяк.

Оказалось, что номер наш с видом на восход. Мы с Недом так увлеклись разговорами, что посиделки на балконе плавно перешли во встречу утреннего солнца. Пробуждающееся светило выглядывало из–за воды сначала робко, лишь немного окрасив небо и морскую гладь. Затем набралось смелости и выбралось почти наполовину.

Я начала клевать носом, и Нед перенес меня на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, я сонно развязала пояс халата и позволила Неду осторожно стянуть его с меня. Когда мужчина забрался под одеяло, я тут же придвинулась к нему, ища покоя в объятиях. Нед обнял меня. На груди у него было тепло. Запах его тела, кажется, уже успевший пропитать меня насквозь, сводил с ума. Я шумно втянула воздух. Нед будто прочитал мои мысли.

– Мне кажется, я весь пахну тобой. Мне мало твоего аромата.

Я пробормотала что–то ласковое по–русски, даже не запомнив, что именно. Неду перевод оказался не нужен. Он погладил меня по обнаженному плечу и поцеловал в лоб.

Когда я проснулась, солнце светило уже высоко в небе, очевидно перевалив за полдень. Неда в номере не было. Я позвала, но никто не отозвался. Я села в кровати, подтягивая одеяло к груди и потерла глаза, наводя фокус. На прикроватной тумбочке лежал букет красных тюльпанов. Перед поездкой я читала, что турки уделяют особое внимание языку цветов. Тюльпаны занимают для них почетное место. А красный цвет призван, чтобы передать всю силу и страсть своих чувств. Я с трепетом коснулась нежных бархатистых лепестков, гадая, знает ли об этом Нед.

Среди бутонов заметила карточку. Достала ее двумя пальцами, надеясь, что в ней не написаны слова прощания. Не хотелось даже думать о том, что Нед может исчезнуть вот так. Записка меня не разочаровала. «С добрым утром. Я ушел раздобыть на завтрак самый свежий хлеб и домашний джем. Скоро вернусь». На губах моих расцвела улыбка. Я не любила джемы, но творение местных кулинаров не отказалась бы попробовать ни за что на свете.

Я позвонила на ресепшн и попросила принести вазу для цветов и кофе. В дверь постучали буквально через пару минут. За это время я успела выяснить, что моей одежды в номере нет. Прибывший с вазой и кофе сотрудник гостиницы пояснил, что вещи отправлены в прачечную и вернутся ко мне в течение часа.

Я поставила тюльпаны в воду и вышла с чашкой на балкон, вновь устроившись на подушках, набросанных ночью. Городское солнце обжигало. Внизу кипела обычная жизнь. Сновали прохожие, проезжали авто, не такие яркие, как ночью, более деловитые. Откуда–то доносился азан – призыв к послеполуденной молитве.

Я пригубила горячий ароматный напиток и прикрыла глаза. Крепко, живительно, вкусно. На ум сразу пришел Нед. Я понимала, что теперь, каждое утро готовя кофе у себя дома, буду вспоминать солиста и нашу с ним короткую, но такую яркую историю. Легкая грусть попыталась просочиться в душу, но я ее не пустила.

Как раз вовремя появился Нед. Я не услышала, как он вошел в номер и прошел на балкон. Моей щеки нежно коснулись его намозоленные пальцы, заставив вздрогнуть. Трусливая тоска, выглядывавшая из–за угла, вмиг сбежала.

– Доброе утро, – прошептал он, склоняясь ко мне с поцелуем.

– Доброе. Я соскучилась, – искренне выдохнула я, снова ощутив вкус и запах его губ после недолгой, но разлуки.

– И я. Старался скорее вернуться.

Нед продемонстрировал бумажный пакет, взял меня за руку и увлек в номер. Из пакета Нед достал пару симитов, еще пышущих жаром печи, батон пышного белого хлеба, две баночки с джемом: из вишни и инжира, сверток с мягким сыром, уже разрезанным на ломтики.

– Сейчас принесут кофе.

Моя пустая чашка как раз осталась на балконе.

Мы ломали хлеб руками и обмакивали кусочки прямо в банки джема. Да простит меня моя бабуля, но такого вкусного джема я в жизни не пробовала. Нед купил его в какой–то крошечной лавочке, хозяин которой готовит варенья дома вместе с женой.

– Твои вещи еще не принесли?

– Нет, – ответила я с полным ртом.

– Потом отправимся гулять. Я узнал, что в Самсуне много достопримечательностей, связанных с мореходством. Например, музей на корабле.

– Интересно!

– И ты еще хотела на маяк.

Я кивнула, отправляя в рот ломтик сыра.

На удивление мы съели до последней крошки все, что принес Нед. Я завалилась на спину на кровать и простонала, что сейчас лопну. Мужчина аккуратно собрал все пакеты и выбросил в ведро, а затем лег рядом. От него невообразимо вкусно пахло кофейной терпкой горечью и сладостью вишни. Я потянулась, чтобы вдохнуть аромат глубже, но губы встретили поцелуй Неда. Кончиками пальцев он поглаживал мои ключицы, понемногу сдвигая край халата.

Снова все отошло на задний план, а затем и вовсе растворилось в его горячих касаниях. Сначала мягких, но все набирающих обороты, силу. Дыхания наши переплелись, столкнулись. Губы были везде. Мои губы на его шее. Его губы на моей груди. Я покрывала поцелуями его живот, а затем он оставлял языком влажный след на моих бедрах. Комнату наполнили глубокие вздохи и слабые стоны.

Снова мы были обнажены, вокруг было облако белых простыней, в которых мы путались, желая запутаться друг в друге. Медленный, вкрадчивый секс, во время которого мы будто распробовали друг друга, изучали слабые места, запоминали самые чувствительные точки. Каждое движение нежное, полное чувств. Слияние тел, губ, взглядов. Скорее, даже душ. Когда все закончилось, Нед окутал мен объятиями, и мы вместе пытались восстановить дыхание.

Нед чуть отстранился, чтобы взглянуть на меня. Потяжелевший взгляд, из которого еще не ушло безумие удовольствия и возбуждения, приоткрытые в тяжелом дыхании губы, испарина на лбу и по всему обнаженному телу. Все это приковало Неда, он не мог перестать любоваться. Приглаживал мои волосы, водил пальцем по пересохшим губам, повторял очертания моего лица.

– Не могу от тебя оторваться. Хочется напиться тобой.

– Лишь бы не было похмелья.

– Пусть будет. Чтобы я как можно дольше помнил все это, вот как сейчас.

Слышать это было и радостно, и грустно. Приятно, но больно. Я не хотела снова ощущать боль. Но и прерывать то, что было с Недом, было выше моих сил. Я решила тоже напиться. Выпить столько, сколько смогу. И пусть потом будет страшное похмелье. Но эта вечеринка того стоила.

Нед отнес размякшую меня в душ и мягко обтирал ладонями. Его касания были куда нежнее воды.

Принесли мою одежду, чистую и свежую. Я снова надела майку и юбку и заявила, что нужно купить в Самсуне какое–нибудь красивое платье. На память.

– Поможешь выбрать? – спросила я в лифте отеля.

– С удовольствием, – сказал Нед и обвил рукой мою талию.

Мы вышли на улицу и нацепили темные очки. Нед вел нас по навигатору. Сначала мы вышли на широкую набережную, параллельно которой тянулась полоса пляжа. Мы разулись и долго гонялись друг за другом по песку. На этом берегу не нашлось ни единого камешка, будто все побережье пропустили через сито. Набережная вывела нас к прекрасному зеленому парку, который тянулся на несколько километров. Когда впереди обозначились очертания маяка, сердце мое пропустило удар от волнения.

– Я думала, мы идем в другую сторону, – выдохнула я.

– Это самый главный пункт наших планов.

От берега к маяку вела песчаная коса с дощатым настилом. Нед сфотографировал меня на фоне этой дороги и прекрасного сооружения. Затем снова сделал совместное селфи.

– Зачем тебе эти фото?

Он искренне удивился.

– Чтобы возвращаться в этот момент. Посмотрю на фото, сразу вспомню, как у тебя горели глаза, какая счастливая улыбка расцвела на твоем прекрасном лице. Как крепко ты держала меня за руку.

Мои губы дрогнули. Чтобы скрыть это, я поцеловала Неда.

Мы подошли к башне света вплотную. На ступенях сидел старый смотритель с армудом – турецким стаканом для чая, похожим на тюльпан. Нед спросил, говорит ли тот по–английски. Смотритель кивнул и вцепился в нас внимательным взглядом. Нед спросил, можно ли внутрь?

– Вы женаты? – строго спросил мужчина.

Мы оторопели. Я почти выпалила честный ответ, уже готовая, что нас, развратников, пошлют куда подальше. Однако Нед соображал куда быстрее.

– Еще нет. Но она – моя невеста. У нас свадьба через два месяца. Выбираем место для церемонии.

Мужчина одобрительно покивал и поздравил нас. Мы с улыбкой поблагодарили. Смотритель отпил чай и сказал, что вообще–то маяк закрыт для туристов. Любоваться можно только снаружи. Но нам он сделает свадебный подарок и пустит внутрь. Но без съемок.

Я запрыгала от предвкушения и радости. Смотритель поставил стаканчик на медный поднос на крыльце и махнул рукой, зазывая нас последовать за ним. Огромными глазами я посмотрела на Неда, не веря, что увижу маяк не просто рядом, а изнутри.

Винтовая лестница казалась бесконечной. Ажурно выкованные ступени увлекали все выше и выше, к самому сердцу башни. Нед не выпускал мою руку, шел за мной, не отрывая глаз.

Смотритель что–то рассказывал на смеси английского и турецкого, в этой речи я понимала одно слово из десяти. Очевидно, это была история сооружения. Нед умудрялся задавать вопросы, я же просто впитывала понимание, где нахожусь. И с кем.

Наконец ступени вывели нас на площадку, где располагалась огромная зеркальная лампа. Я застыла, любуясь масштабом устройства. Лампа смотрела во все стороны сразу. Вокруг были стеклянные стены, открывавшие обзор и на город, и на море. Я вдруг почувствовала себя крошечной.

– Он спасал корабли? – спросила я по–русски.

Смотритель уставился на меня, затем на Неда. Солист попросил меня перевести. Чуть опомнившись, я повторила вопрос на английском. Турок закивал и принялся тараторить. Ответ мне был ясен. Внутри душа трепетала от счастья.

Затем нас вывели на балкон, опоясывающий маяк чуть ниже окон лампы. Турок пошел показать нам что–то с другой стороны, но я замешкалась. Посмотрела на верх башни. В этот момент щелкнул затвор камеры в телефоне Неда. В испуге я уставилась на него.

– Ты чего! Мы же не должны.

Широко заговорщицки улыбаясь, Нед приложил к губам указательный палец, призывая молчать.

Простор, открывшийся вокруг, обезоруживал. Порывы морского ветра начисто выдували из головы все мысли. Я судорожно втянула воздух, пытаясь справиться с эмоциями. Нед обнял меня сзади, обвив талию обеими руками. Положил мне на плечо подбородок. Я обхватила его руки своими, глубже утопая в объятиях. По моим щекам текли слезы.

– Я так счастлива, – прошептала я.

Нед промолчал. Лишь крепче прижал к себе, зарываясь носом в мои волосы, с которыми играл ветер. Смотритель наконец замолчал. Кажется, он любовался нами. Может, вспоминал свою молодость и любовь тех лет. Может, думал о жене. Все эти мысли, вопросы пришли позже, когда мой писательский мозг начал воспроизводить произошедшее в памяти. А в тот момент я просто наслаждалась мгновением.

Пока спускались, я считала ступени. Триста шестьдесят пять ступеней. Как дней в году. В самом низу я остановилась и посмотрела вверх, в самый центр закручивающейся спирали. Лестница – как год. Спуски и подъемы – как целая жизнь. У нас с Недом было всего четыре ступени. И мы уже стояли на краю третьей. Сердце тоскливо сжалось.

Его голос вытянул из грустных мыслей, когда он позвал меня. Нед стоял в дверном проеме. Полутемный холл резко контрастировал с ярким солнечным днем снаружи, и силуэт солиста был окружен ореолом света. Будто сиял.

На улице мы снова взялись за руки и принялись горячо благодарить смотрителя за такой щедрый подарок.

– Хочу поделиться с вами пожеланиями, какие приняты у нас.

Я вытянулась, будто струна, готовясь впитать местную мудрость. Смотритель заговорил медленнее, подбирая слова для перевода.

– Вы как половинки одного целого. Дополняйте друг друга, поддерживайте во всем и оберегайте от невзгод. Желаю, чтобы вы всю жизнь прожили в любви. Желаю состариться на одной подушке. Пусть Аллах пошлет вам здоровье и никогда не разлучает. Желаю, чтобы вы провели вместе самые прекрасные дни, полные самой яркой и самой большой любви.

Смотритель так разволновался, будто женил нас. Сердце в груди билось с такой силой, что, казалось, сейчас выскочит. Я плакала, Нед обнимал меня. «Дни, полные любви». «Дни». Мы еще раз поблагодарили турка и ушли вдоль берега, по пути обернувшись и помахав на прощание маяку и его смотрителю.

Я совсем сникла.

– Плохо было его обманывать.

– Эта ложь никому не принесла боли. Смотритель не нарушил правил. А мы увидели маяк. Я никогда не был внутри.

– Это мой первый настоящий маяк.

Нед тяжело вздохнул и обнял меня за плечи. Остановил и повернул к себе. Слезы текли неудержимо.

– Мне так нравится быть рядом, когда сбываются твои мечты. Когда что–то происходит с тобой впервые.

Я не могла подобрать слов. Я обещала себе, что больше никогда не привяжусь к мужчине. Что следующему ухажеру придется годами доказывать, что на него можно положиться. И что произошло? Я за три дня вросла в Неда. И мне было больно от одной мысли, что мне придется его отпустить.

Он тихо позвал меня по имени.

– Едем со мной. Мы не должны расставаться здесь, в Турции.

Я широко распахнула глаза, ошеломленная внезапным предложением. О подобном можно было только мечтать. Но это происходило на самом деле.

– Слушай. – Нед опустился на песок и потянул меня за руку, усадил себе на колени. – Я не строю иллюзий. Не говорю, что мы теперь будем жить долго и счастливо. Но я верю, что мы встретились не зря. Не только для того, чтобы провести вместе всего два, пусть и потрясающих дня. Мне мало. Мне очень хочется побыть с тобой еще. Я не прощу себе, если просто уеду, даже не попытавшись заполучить для нас еще немного времени. Я не могу остаться, ты ведь понимаешь. У меня есть обязательства. Но у тебя отпуск. Позволь мне еще немного побыть его частью. Позволь сделать твой отпуск еще лучше.

Я ощутила, что на губах моих играет счастливая улыбка.

– Ты так меня уговариваешь, будто я отказываюсь.

– Так ты согласна?

Я кивнула.

– Я же сказала это еще вчера на диком пляже. Согласна на все. Поеду, куда позовешь.

Настал черед Неда улыбаться. Он буквально светился от счастья. Сжал меня крепче, поцеловал страстно, горячо. Снова нас накрыло эмоциями мгновенно, но я первая взяла себя в руки.

– Мы в городе. Думаю, не стоит нам так яростно показывать свои чувства.

Нед еще несколько раз коротко поцеловал меня и уткнулся в мой лоб своим.

– Значит, завтра утром вернемся в Стамбул. Возьмем тебе билет в Загреб на тот же рейс, что и у нас. И улетим в Хорватию.

Улыбка сползла с моего лица.

– Хорватия.

– Что не так?

– Туда нужна виза. У меня ее нет.

Нед оторопел. Взгляд его погрустнел.

– То есть, ты можешь поехать только туда, куда виза не нужна?

– Именно. Вся Европа исключается. Почти.

Нед задумчиво потер подбородок.

– Хочешь кофе?

– Всегда.

Мы нашли ближайшую кофейню. Нед открыл в телефоне расписание тура, где были прописаны даты перелетов, заселений в отели и выступлений. Я открыла список безвизовых стран для россиян. Мы не заметили, как принесли наш заказ, кофе уже остывал и все слабее призывал нас ароматом. Прошло не меньше получаса, прежде чем мы составили совместный график. В целом, получилось весьма удачно для наших общих планов.

Еще три дня после отъезда Неда у меня было на Стамбул. Затем меня ждал перелет в Тбилиси, там пара дней с Недом. Совместный переезд в Батуми, там еще два дня. Совместный перелет в Ереван и вместе три дня. Нас ждала еще целая неделя. Дальше у него сплошняком была шенгенская Европа. Конечно, я понимала, что Нед в эти дни не будет принадлежать мне целиком, как здесь, в Турции. Но это было куда больше, чем если бы мы расстались завтра вечером, чтобы больше никогда не увидеться.

– Я договорюсь, чтобы нам с тобой забронировали места в самолете рядом, и чтобы номера в отелях у нас тоже были общие.

Когда план был составлен, сердце немного отпустило тягучее предчувствие тоски. Мы выпили кофе, пообедали долмой, просто божественной на вкус. Держась за руки, вышли на улицу. Мы бродили бесцельно, разглядывая дивную, хоть и простую архитектуру.

– Не знаю, в чем дело. Но даже если бы меня вдруг поместили на эти улицы, я бы сразу поняла, что это не Стамбул. Этот город совсем другой. Здесь иначе пахнет, атмосфера совсем другая, ритм другой. Он будто моложе.

– Так и есть. Я гуглил, – улыбнулся Нед в ответ на мой немой вопрос.

Нед рассказал, что Самсун был основан в VII веке как греческая колония, и каким империям он только не принадлежал, пока османы не завоевали его в XV веке. На территории Стамбула же первые поселения возникли еще до нашей эры. Я никогда не была большим фанатом истории, но Нед рассказывал с жаром, с подлинным интересом. А я испытываю большую слабость к тем, кто интересуется тем, о чем говорит.

Мы вышли на торговую улицу. По обеим сторонам выстроились рядами магазины, лавки и лотки. В самом центре выступали уличные певцы.

– Давай послушаем! – взвизгнула я и потащила Неда к импровизированной сцене.

Нед послушно следовал за мной. Группа молодых ребят играла на классических акустических гитарах и бааламах – что–то вроде нашей балалайки, только напоминающая форму луковицы. Один парень играл на духовом инструменте, который я приняла за флейту, она придавала композиции драматизм. Нед сказал, что эта штука называется дудук. Еще был какой–то местный барабан, с одной стороны музыкант ударял по нему тонкой деревянной палочкой, а с другой – деревянным молотком.

Их солист исполнял песню на турецком. Он с легкостью и шквалом эмоций вытягивал долгие пронзительные ноты. У меня по коже мурашки пробежали толпой. Я показала Неду свою руку, покрытую пупырышками впечатления. Нед в ответ показал свою, тоже всю в мурашках.

Я обхватила обеими руками его плечо и прислонила голову. В голове мелькнула мысль снять ребят на видео, на память. Но двигаться не хотелось. Хотелось впитать этот момент до капли, запомнить его до секунды.

Песня закончилась. Мы с Недом принялись с жаром аплодировать. Музыканты раскланялись, смущенные такой реакцией. Обычно прохожие плавно обтекали группу, на ходу бросая в открытый кофр монеты и купюры. Мы были единственными, кто остановился послушать.

– Может, хотите сами выбрать следующую песню? – на ломаном английском спросил их солист.

Нед вопросительно посмотрел на меня. Растерявшись, я пожала плечами. Посмотрела Неду в глаза, вспомнила одно из его кавер-выступлений. Не отводя взгляда, ответила:

– «Stand by me». Бен Кинг.

Нед чуть улыбнулся, прижал меня к себе и спросил парней:

– Знаете ее?

Вместо ответа музыканты начали наигрывать вступление.

– Это? – спросил один из них.

– Да!

– Можете присоединиться, если захотите, – предложил солист и запел. Он пел на английском, но я прекрасно знала перевод.

Когда приходит ночь,

И на землю опускается тьма,

И только лунный свет

Способны видеть мы..

Но я не буду бояться,

Нет, я не буду бояться.

До тех пор, пока ты будешь рядом со мной.

Нед, на куплете пританцовывающий одной ногой и прищелкивающий пальцами в такт, на припеве неожиданно присоединился, взорвав в моем теле новую бомбу с мурашками.

О моя дорогая, моя дорогая,

Останься со мной, останься

Сейчас и навсегда,

Останься со мной.

Я искренне удивилась, когда услышала помимо двух мужских голосов еще один – женский. Свой собственный.

О мой дорогой, мой дорогой,

Останься со мной, останься

Сейчас и навсегда,

Останься со мной.

Мы пели втроем. Выходило удивительно, даже я это слышала. Мягкий баритон Неда, мой голос, чуть низковатый, но странно нежный, и протяжный поистине арабский тембр уличного музыканта. Вместе мы звучали чарующе на фоне местных инструментов.

Вокруг стала собираться толпа. Нед заметил ее первой. Поймал мой взгляд. В его глазах я прочитала беспокойство. Не поняла сразу, в чем дело, мы же привлекли внимание к музыкантам. А потом меня осенило. Мы привлекли внимание. Если бы на улице оказалась одна из фанаток Неда, она подняла бы жуткую шумиху. А шумиха нам была не нужна.

Бросив несколько купюр в кофр, мы ускользнули в ближайший переулок, а через него оказались на другой улице, менее шумной. Прошли немного вдоль витрин, пока я не встала как вкопанная, увидев прекрасное льняное платье.

Нед без вопросов завел меня в магазин. Хозяйка магазина продавала красивые повседневные наряды из льна из хлопка, которые сама же и шила. Я показала на понравившееся платье, которое привлекло мое внимание.

Оно было нежно–голубым, без рукавов, без выреза декольте, чуть выше колена длиной. По краю подола шла ручная вышивка, поражающая воображение. Зеленая веточка с листьями струилась непрерывно, ее украшали традиционные алые турецкие тюльпаны.

Я примерила и осталась довольна. Вышла в зал, где Нед уселся ждать, пока уткнулся в телефон, чтобы решить вопрос с нашими билетами и заселением. Когда он поднял взгляд, я покрутилась для эффекта.

– Выглядишь потрясающе.

Я выбрала еще пару платьев, одно из них решила взять вместе с голубым.

Я снова прошла среди вешалок и манекенов. И тут заметила в углу костюм. Шорты и свободная рубашка. Ткань была белой, чуть сероватой, нежного легкого оттенка. Женщина, кивнув на Неда, уточнила, что костюм вообще–то унисекс и может подойти и мужчине. Мы с Недом переглянулись и в голос заявили, что оба примерим.

Мы вышли из примерочных одновременно и встали друг перед другом. Неду очень шло. Он не застегнул рубашку, как и я, тоже надев ее поверх белой майки. Мы повернулись к зеркалу и увидели совместный образ. Я с шумом втянула воздух от восторга.

– Вау! – только и смог сказать Нед. – Мы берем. Можем пойти прямо в них?

Хозяйка просияла. Я взяла у нее координаты магазина в сети, чтобы оставить самый чудесный отзыв и расхваливать место всем своим знакомым.

Мы гуляли до позднего вечера, держась за руки. Когда стемнело, засели со стаканчиками кофе и коробкой свежайшего лукума недалеко от маяка. Положив Неду голову на плечо, я задумчиво ела сладости и наблюдала за тем, как вращается лампа. Нед обнимал меня одной рукой, другой подавал сладкие кубики.

– Когда мы возвращаемся в Стамбул?

– Есть самолет на утренний рейс. Еще целый день сможем погулять там. Есть пожелания, куда пойти?

Я пожала плечами.

– Айя–Софию еще не видела. Дворец султана. Цветные улицы.

– Все, к сожалению, не успеем, – грустно вздохнул Нед. – Но что–то точно посмотрим!

Он старался подбодрить меня, чувствуя и видя, как меня топила неуправляемая меланхолия.

– Я неправа. Неправильно делаю, что начинаю скучать по тебе уже сейчас. Может, завтра на Землю рухнет метеорит, и расставаться нам не придется. Сейчас ты еще здесь. А я уже скучаю.

Нед повернул меня к себе. Провел по моим волосам своими длинными музыкальными пальцами. Легонько коснулся кончика носа, затем поцеловал.

– Я бы очень многое отдал, чтобы не уезжать от тебя.

Я обхватила его лицо руками, и Нед прикрыл глаза от удовольствия. Он уткнулся носом в мою ладонь и втянул запах.

– Ты так вкусно пахнешь.

– Ты тоже, – слабо прошептала я, приблизившись к его губам своими, но не касаясь.

Я поцеловала Неда в одну щетинистую щеку. Затем в другую. В лоб. В нос. В крепкий подбородок. Снова в лоб. Провела по бороздкам морщин подушечкой пальца. Нед замер, наслаждаясь моей лаской. Я поцеловала висок, ощутив, как сильно пульсирует венка. В бровь. Под глаз. Снова в лоб. Потерлась своим носом о нос Неда. Уткнулась в его лоб своим.

Нед подался вперед совсем чуть–чуть, сократил минимальное расстояние, что нас разделяло. Поцелуй был нежным, чувственным, с легким привкусом морской соли и печали. Пальцы Неда вплелись в мои волосы, сдвинув их назад. Ладонь легла на мое плечо. Стянула рубашку и забралась под лямку майки, добравшись до теплой кожи.

Нежность таяла от нарастающего жара. Переплавлялась, приобретая иную форму, более крепкую, жгучую, острую.

Нед опомнился первым. Приложив нечеловеческое усилие воли, он разомкнул поцелуй.

– Вернемся в отель? – задыхаясь, попросил он.

Мы поднялись с песка. Я обернулась на маяк, помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй.

Едва зайдя в номер, мы с Недом набросились друг на друга. Он подхватил меня на руки, я обхватила его пояс ногами. На пол полетели пакеты с покупками, а следом наши одинаковые рубашки и белые майки.

Всю ночь мы не сомкнули глаз. Часы пролетели в поцелуях по всему телу, в объятиях, сладких стонах, нежных нашептываниях, игривых прикусываниях, чувственных касаниях. Щетина Неда легонько царапала нежную кожу на внутренней стороне бедер, сильные руки мягко сжимали мою грудь, оглаживали ягодицы. Его сильное рельефное тело красиво двигалось, освещенное светом луны и слабыми отсветами ночного города.

Чем дольше мы занимались этим, тем больше мне хотелось. В коротком перерыве я даже успела подумать, как было бы здорово, если бы Турцию накрыла чудовищная буря. Чтобы в небо не мог поднятья ни один самолет. Чтобы на улицу выходить было опасно. Или даже запрещено. Чтобы мы застряли в этом отеле, в этой кровати.

Мы снова встречали рассвет на балконе, укутавшись в одно одеяло. Стоять я не могла, колени дрожали, все тело сладко ныло. Я сидела на коленях у Неда, прижавшись к его груди, вдыхая аромат нашей ночи, пропитавшей каждую нашу клеточку, каждую нить простыней, каждую молекулу воздуха. Мне просто не хотелось покидать кокон его объятий. Он зарывался носом в мои волосы, поцеловывал затылок, оголенные плечи.

– Если хочешь, я останусь, – выдохнул он, прижавшись губами к моей щеке.

– Я хочу этого больше всего на свете, – честно призналась я. – Но не позволю тебе так поступить.

– Мне кажется, если бы ты сейчас согласилась, вся магия разрушилась бы. Ты слишком хорошо меня понимаешь. Это держит меня. И немного пугает. Но я безумно, безумно хочу, чтобы это не прекращалось. Но… нам пора. Скоро самолет.

Мы наскоро приняли душ, собрали вещи. Выселяться из номера, ставшего нашим убежищем, тоже было грустно.

Отчасти мое эгоистичное желание сбылось. Наш рейс задержали на несколько часов. Мы с Недом все это время провели, бродя по магазинам аэропорта и уничтожая кофейные запасы зала ожидания бизнес–класса.

Глядя на застывшее табло, Нед корил себя за то, что не повез нас на машине. Мы снова могли бы наслаждаться прекрасными видами и делать остановки на поцелуи и еще что–нибудь интересное. Но мне было все равно. Какая разница, если он был рядом?

Полтора часа полета я спала на плече Неда. Когда мы приземлились в Стамбуле, до рейса Неда оставалось всего три часа. Глупо было ехать в город, погулять все равно не успели бы. Нед предложил мне уехать, не провожать его. Но я решила остаться.

Мы целый час провели в парфюмерном магазине. Нам обоим понравился один чудесный аромат. Он пах черным перцем, цитрусами и пряностями. Нед купил флакон и подарил мне.

Мы уселись в зале ожидания, я изучала упаковку. Аромат оказался унисекс.

– Везет нам на такие штуки, – задумчиво подметила я.

Я сняла пленку, открыла коробку и втянула аромат из флакона. Пшикнула на шею. Помотала головой, окружая себя облаком раскрывающихся нот. Попросила Неда послушать. Он признал, что аромат просто восхитительно мне идет. Подумав секунду, я пшикнула на Неда. От неожиданности он рассмеялся.

– Ну, что скажешь? – спросил он, наклоняясь ко мне.

– Тебе идет. Теперь буду пользоваться и думать о тебе. – Голос предательски дрогнул.

– Всего три дня, милая, – постарался утешить Нед.

Подушкой пальца он смахнул мою слезинку.

– Думаешь, зря мы это все затеяли? – невпопад вдруг спросила я.

– Нет! Нет! – искренне изумился Нед. – Совсем не зря.

Когда в аэропорту появились остальные члены группы и команда, вокруг воцарился хаос. Девушки посходили с ума. В зал ожидания они попасть не могли, но все равно я ощутила укол ревности. Нед представил меня ребятам, и они устроили мне теплый прием. Гитарист и барабанщик смотрели с любопытством, но были приветливы.

Перед посадкой Нед подошел ко мне и крепко обнял, уткнувшись носом в плечо. Набросил мне на плечи свое худи, которое брал на пикник. Долго не отпускал меня. Я изо всех сил старалась не расплакаться. Но не вышло.

Нед целовал мои влажные от слез щеки и обещал, что будет скучать и очень ждать. Попросил стамбульского менеджера отвезти меня в город. Я смотрела ему в след, сколько это было возможно. Перед тем, как войти в гейт, он обернулся и помахал мне. Приложил руку к груди, и я сделала то же самое.

Пока такси везло меня, растерянную в Стамбул, на телефон пришли сообщения. Нед перед самым взлетом отправил наши совместные фотки. Следом пришел скриншот экрана. На обоях стояла моя фотография, сделанная Недом на маяке. Я стояла на балкончике и смотрела на панорамные окна комнаты лампы. «Так ты будешь со мной. И еще твой запах».

И вот я вернулась в свой номер в отеле. Казалось, меня не было здесь несколько лет. Когда я выходила отсюда в прошлый раз, я думала, что вернусь этим же вечером. А на деле умчалась вглубь страны с солистом своей любимой музыкальной группы.

Душу тяготила тоска, все тело ныло, будто оставшись без защиты огромного Неда, который в последние дни все время был рядом. Я дала себе мысленную пощечину и отправилась в ледяной душ, чтобы немного взбодриться.

День был еще в разгаре. Поэтому я надела одно из новых платьев и отправилась гулять. Для начала уселась перекусить на террасе уютного кафе. На руки мне тут же забралась трехцветная кошка, вытянулась у меня на коленях и принялась довольно тарахтеть. Я поглаживала мягкую шерсть на спинке, почесывала за ушком. Сфоткала кошку и отправила Неду. В ответ пришло: «Завидую ей». Я горько усмехнулась.

Оглядывая улицы, к своему огорчению поняла, что Стамбул для меня потерял краски. Стал не таким красивым, запахи не так манили, вкусы не так поражали, звуки казались слишком громкими, воздух – слишком горячим и душным.

Доедая свой обед, вкуса которого даже не распробовала, открыла в телефоне путеводитель по Стамбулу. Безынтересно пролистала список достопримечательностей. Ткнула наугад. Открылась легендарная улица с зонтиками в районе Каракей. Я запустила навигатор и отправилась на прогулку.

Прекрасный Стамбул все же смог меня отвлечь. Своими очаровательными улочками с аккуратными красивыми домиками, будто нарисованными или вылепленными из кондитерской мастики. Своими чудесными людьми. Колоритными лотками и лавочками. Улица с зонтиками вызвала у меня поистине детский восторг. Запрокинув голову, я любовалась потолком из пестрого полотна ярких веселых зонтов. Они создавали на улочке приятную тень, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь ткань, бросали на стены и мостовую разноцветные блики. Я прошла от начала до конца улицы два раза, ощущая, как восторг только нарастает. Уселась на резную деревянную скамью, на которой уже сидели два пожилых турка, широко мне улыбавшихся.

Я сняла короткое видео, сделала несколько снимков и перевела дух. Мне стало стыдно перед Стамбулом. Город всем, каждым камушком брусчатки, каждой дощечкой, каждым звуком и ароматом напоминал, почему я вообще здесь и как об этом мечтала. А оказавшись здесь, потеряла интерес только потому, что рядом со мной не было мужчины. Это осознание и раскаяние включило все чувства на полную. Я буквально услышала щелчок переключателя в своей голове.

Я вдохнула Стамбул полной грудью. Запах горячей выпечки из пекарни напротив. Аромат кофе на песке, который варили в десятке метров от меня. Табачный дым моих соседей по скамье. Тепло брусчатки. Сухая историчность домов. Ткань зонтов, нагретая на солнце. По коже пробежала волна мурашек. Я достала телефон и в деталях, во всех красках записала этот момент в заметки.

После я отправилась смотреть на район Балат и его разноцветные дома. Для этого нужно было плыть на пароме. Всю дорогу я стояла возле леера и всматривалась, как воды Босфора обтекают борт судна. Как меняется берег, превращаясь из одного района в другой.

Примерно в середине пути ко мне подошел парень. Он был высоким и стройным шатеном с умопомрачительно голубыми глазами, окруженными ореолом густых черных ресниц, так что создавалось впечатление подводки или сурьмы, или чего–то в таком духе. Он представился Керемом. Я смотрела на него с любопытством. Я представилась и стала слушать его рассказы о Босфоре. Однако большая часть слов пролетала мимо меня. Отчасти из–за шума двигателей и рассекаемых волн, отчасти от того, что мысли мои вновь вернулись к Неду.

Мы с Керемом все же мило пообщались. Когда сошли на берег, он предложил посидеть где–нибудь или прогуляться вместе. Я добродушно улыбнулась и вежливо отказалась, объяснив тем, что у меня есть парень. Керем заметно поник, но пожелал мне хороших каникул и отвалил к компании, очевидно своих друзей.

Конечно, я не клялась Неду в верности. Ничем не была ему обязана. Нас не связывали постоянные отношения. Мы были…черт, я даже не знала, кем мы были. Курортным романом? Стамбульским приключением? Турецким впечатлением? Но намерения обаятельного Керема были недвусмысленны, а заводить второй курортный роман одновременно с первым у меня не было ни малейшего желания.

Группа мужчин, к которой присоединился Керем, что–то громко обсуждала и поглядывала в мою сторону. Может, мне показалось и я проявила излишнюю осторожность, но в чужой стране, где ты совсем одна блуждаешь по случайным улочкам, осторожность не может быть излишней. Я присела на скамью неподалеку от причала и сделала вид, что звоню своему парню. Я громко спросила по–английски, где он, а потом демонстративно обрадовалась, что он уже совсем рядом. Может, это помогло, а может, парни ничего такого и не замышляли, но они ушли, продолжая громко разговаривать.

Ко мне подошли две девушки, представились туристками из Германии и предложили составить им компанию. Я была немного напугана и согласилась, предупредив, что иду к цветным домам. Девчонки, Астрид и Грета, сказали, что им без разницы, лишь бы не зайти в какой–нибудь неблагополучный переулок.

Мы весело болтали по–английски, делились впечатлениями о Стамбуле, обменивались мнениями об уже посещенных местах. Стоило войти в район цветных домов, как разговор резко смолк. Мы будто попали в сказку. Или в кадр мультфильма. Астрид даже потерла глаза, чтобы убедиться, что не спит. Одно дело видеть что–то невероятное на фотках в интернете. Совсем другое – оказаться в этом месте наяву. Ряды слившихся домов по обеим сторонам улицы пестрели красками: желтые, фиолетовые, красные, зеленые, синие, розовые, бирюзовые, оранжевые. Какие–то были яркими и сочными, другие – нежными пастельными. Кованые балкончики, купола тканевых маркиз над окошками первых этажей, цветы на подоконниках, разноцветные стекла и витражные мозаики. Все вместе это смотрелось на удивление гармонично.

Центр улицы был вымощен плиткой, а по бокам к домам примыкали лестницы, так как улица уходила вверх. Девчонки шли по центру, снимали друг друга на камеры, восхищенно попискивая. Я же шла по ступеням, разглядывая каждый домик в деталях. Снова забыла про камеру, хотя перед поездкой думала, что фотографировать буду каждый свой шаг, чтобы запомнить каждую эмоцию. На деле я настолько впитывала впечатления, что забывала про телефон. Остановившись у домика с фиолетовыми стенами и мозаичными окнами, я думала: интересно, какой свет создают внутри кусочки желтого и зеленого стекла? Прикрыв глаза, я вдруг ощутила присутствие Неда. Будто он стоял у меня за плечом и завороженно вздыхал в унисон со мной. Я зажмурилась и робко обернулась. Конечно, Неда рядом не оказалось. Я достала телефон, чтобы написать ему сообщение. Пока размышляла, стоит ли навязываться и показывать свое помешательство, телефон в руке вдруг зазвонил. Я вздрогнула и едва не выронила устройство. Нед звонил по видеосвязи. Глянув на спутниц, ушедших далеко вперед, я ответила. Голос изменил мне, и я просто улыбнулась вместо приветствия.

– Привет, как ты?

Нед улыбался, лежа на подушке.

– Скучаю, – прошептала я, забыв про свои сомнения секунду назад.

Улыбка Неда стала грустной.

– И я скучаю.

– Как Загреб? – спросила я, чтобы сменить тему и не разрыдаться.

– Он… милый.

– Хорошо долетели?

– Да, отлично. Парни задавали про тебя много вопросов.

– О, правда?

– Да. Кто ты, чем занимаешься. Они сказали, что ты очень красивая и им не терпится познакомиться с тобой поближе. А я сказал, что не позволю им отнять у меня ни минуты.

– Да ты ревнивец, – пошутила я.

– Я даже сам не подозревал, насколько.

– Ха–ха, – наигранно хохотнула я. – Смотрю, ты уже в отеле?

– Да. Есть пара часов на отдых, потом саунд–чек.

– Буду следить за фанатскими видео в сети. Как и всегда.

Лицо Неда погрустнело.

– Милая… – прошептал он.

Мы помолчали несколько секунд, и, кашлянув, Нед спросил, как я провожу время и чем занимаюсь. Я переключила на внешнюю камеру и показала ему улицу.

– Я тут в сказку попала. Это очень красиво.

Нед придвинулся ближе к экрану, чтобы лучше рассмотреть происходящее вокруг меня.

– Воу! – выдохнул он. – Это так красиво.

– Кажется, будто не по–настоящему, да? Вживую еще удивительнее, можешь мне поверить.

– Я верю. Покажи себя на фоне этих домов.

Я снова переключила камеру и отвела чуть от себя, чтобы Нед сделал скриншот.

– Ты чудесно выглядишь. Это новое платье?

– Да. Тебе бы тут понравилось.

– Мне очень жаль, что у нас было так мало времени на Турцию.

– Мне тоже. Но у нас будет еще время. Так что я стараюсь не грустить. Получается, правда, не очень хорошо.

– У меня не получается вовсе.

Увлеченная разговором и лицом Неда, я не заметила, как вернулись Астрид и Грета.

– О, это твой парень? – одна из девушек бесцеремонно заглянула в экран через мое плечо.

Рядом уже оказалась другая.

– Oh mein Gott! Это же…

– Я перезвоню, – сказала я в телефон и тут же отключила.

Перепугавшись не на шутку, повернулась к девушкам, чтобы отчитать их за нарушение личных границ. Однако они начали атаку первыми. Наперебой принялись спрашивать меня, неужели этот ТОТ САМЫЙ Нед, как я с ним познакомилась, как вышло, что я воркую с ним по телефону, и в курсе ли я, что у него есть девушка. Выйдя из себя, я послала их к черту на английском, а потом уточнила маршрут на русском. И покинула прекрасную улицу и компанию дурочек, испортивших такой чудесный момент.

Найдя через пару кварталов кафе, я заказала кофе и кутабы и позвонила Неду, но на этот раз без видео.

– Слушай, извини, но они тебя узнали. Задавали кучу вопросов, я их послала.

Я вывалила ситуацию на Неда за несколько секунд.

– Мне жаль, что они испортили тебе такой момент. Тебе там очень понравилось. Надеюсь, ты не слишком расстроилась?

Злость как рукой сняло. Я тут же растаяла, тронутая заботой и тем, что Нед так точно понял мои чувства.

– Теперь не слишком.

Мы еще немного поболтали, пока Неду не нужно было оправляться на проверку звука. Он пообещал, что будет показывать мне концерт по видеосвязи, только из одной точки. Это было очень приятно, и я сказала, что буду ждать с нетерпением.

Перекусив, я проверила, когда следующий паром в обратную сторону. У меня оставался час, поэтому я посвятила его неторопливой прогулке обратно.

На пароме оказались и Грета с Астрид. Они косо смотрели на меня и перешептывались. Я ушла на другую сторону судна и сняла Неду видео, как наслаждаюсь морским воздухом, и как ветер играет с моими волосами.

Вернулась в отель я как раз к началу концерта. Нед набрал мне, когда группа шла из гримерной на сцену. На фоне вопили фанаты.

– Пожелай нам удачи, – попросил он.

– А она вам нужна? Судя по звукам – не особо, – смеялась я.

– Нам нужно, чтобы ты ее пожелала, – уточнил Нед.

– Желаю вам удачи и отличного выступления.

Парни хором поблагодарили, а Нед приложил руку к сердцу и улыбнулся мне. Я повторила его жест и устроилась на кровати. Стоило им выйти на сцену, стадион взорвался воплями фанатов, у меня чуть не разорвало динамик. Нед пристроил телефон и послал в камеру воздушный поцелуй. Когда повернулся к фанатам, новая волна криков чуть не снесла меня с кровати.

Я подпевала любимым песням и любовалась, как Нед блистал и купался в любви. При этом он не забывал подбегать к телефону и посылать мне улыбки, поцелуи и теплые взгляды.

Спустя два часа, когда концерт закончился, и группа вернулась в гримерку, Нед устало опустился на диван и утер полотенцем мокрые от пота лицо, шею и грудь.

– Я почти побывала на концерте.

– Я чувствовал, что ты рядом.

– Вы были великолепны. Столько энергии!

Мы немного поболтали. Нед выглядел уставшим, да и я за день вымоталась и чувствовала, как веки наливаются свинцом. Он мягко окликнул меня по имени, и я поняла, что задремала во время разговора. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы закончили разговор.

Наутро я проснулась знаменитой. Точнее, проснувшись, я еще не знала, что мое лицо мелькает на всех сайтах и по всем каналам, собирающим сплетни.

Утром я приняла душ, сходила на завтрак, отметив, что персонал как–то странно на меня поглядывает. Собравшись на прогулку, я покинула номер. Пока спускалась в холл отеля, зазвонил телефон. Я ответила не глядя, решив, что это Нед. Однако трубка затарахтела голосом моей лучшей подруги Кристины.

– Мать, я тебя отправила в Турцию чтобы что? Правильно, склеить горячего турка! А ты что? Молчишь несколько дней, кидаешь две жалких фотки, а сама? Склеила солиста своей любимой группы и молчишь?

Кристина расстреливала меня вопросами и своими же ответами, как из пулемета. Я не понимала, что ей нужно.

– Ты какого фига звонишь? Это же дорого!

– Ты там совсем, что ли? Ты и Нед! И ты молчишь, зараза такая! Как это случилось? Расскажи мне все.

– Подожди. Как ты узнала?

– Смеешься! Да ваши фотки по всему интернету!

В этот момент я как раз вышла из отеля и встала как вкопанная. На меня тут же обрушился шквал вопросов, вспышки фотокамер ослепили. Возле гостиницы собралась целая толпа репортеров, каждый из которых хотел оторвать от меня кусочек.

– Какого…

– Что вас связывает с Недом? Давно у вас длятся отношения? Это случайная связь или у вас на него планы? Вы знали, что у него есть девушка? Дайте свой комментарий! Ваш книжный успех в родной стране связан с тем, что вы любовница Неда?

Вопросы сыпались со всех сторон на нескольких языках. Только тех, что были заданы на английском, было уже слишком много. Остальные понимать даже не хотелось. Я стояла в растерянности с открытым ртом и разглядывала журналистов, что тыкали мне в лицо микрофоны, камеры и телефоны. В ухе меня звал голос Кристины.

– Что там происходит?

– Тут…

– Уходи оттуда! – рявкнула подруга, выдернув меня из ступора.

Я вздрогнула и метнулась назад в отель. Толпа рванула за мной, но в холле их задержала охрана и не позволила пройти внутрь. Я убежала в свой номер и рассказала подруге, с чем столкнулась. Она постаралась меня подбодрить, но помогало мало.

– Неда эти пираньи, наверное, разорвут. Давай я тебе позже перезвоню.

– Постой, ну расскажи хоть немного. Как он вообще? Такой, как ты себе представляла?

Я почувствовала, как лицо вспыхивает от жара и смущения.

– Ой, я прям вижу, как ты покраснела, – пропела Кристина.

– Он замечательный… – мечтательно вздохнула я. – Мне так с ним хорошо. Я скажу тебе по секрету…

– Тааак, это мне уже нравится.

– Я поеду к нему через два дня. Мы встретимся в Грузии.

– Вот это да! Ну ты даешь! Горжусь тобой. Главное – будь осторожна. Держи меня в курсе перемещений, поняла? Чтобы я знала, где ты и с кем. Это первое правило безопасности путешествий в другие страны.

– Да–да, мамочка, конечно. Буду отчитываться о каждом своем шаге.

– И мальчику своему скажи, чтобы вел себя хорошо, – шутливо–поучительным тоном наказала подруга.

– Вот еще! – возмутилась я, и мы расхохотались.

– На фотках в интернете ты выглядишь потрясающе. Давно тебя такой не видела. Рада, что ты снова влюблена и живешь на полную.

От удивления я замолчала, хлопая глазами.

– Видишь, как хорошо, что ты развелась с этом своим мудаком. Все сразу пошло как надо.

– Думаешь, я влюблена? – задала я глупейший из вопросов.

– Ну… Тебе, конечно, виднее. Но я готова почку отдать, что именно так и есть. И еще, я, конечно, не знаю Неда, но уверена, его чувства взаимны.

Мы попрощались с Кристиной, и я открыла интернет. Оказывается, нас сняли, когда мы пели вместе с уличными музыкантами. Кто–то даже выложил видео. К слову, звучали мы в самом деле здорово. Затем, когда мы ели лукум на пляже Самсуна. Кто–то сделал фотки даже в аэропорту. Последней каплей стал блог двух немецких туристок, выложивших видео, как я разговариваю с Недом по видеосвязи, и активно рассказывающих, какой я человек. Из всего этого картина вырисовывалась следующая: начинающая писательница окрутила солиста популярной группы, у которого есть девушка. Сама она капризная, грубая, и, наверное, хочет и сама залезть на сцену, потому что поет неплохо.

Я в ужасе перечитывала статьи, в которых наш роман с Недом обрастал дикими идиотскими подробностями. Кто–то нарыл мою биографию и знал, что я разведена и недавно стремительно стала знаменитой писательницей, чью книгу вот–вот экранизируют. Одно отстойное издание даже предположило, что девушка Неда не просто в курсе его «регулярных похождений», но наверняка сама находит девиц на развлечение своему парню. А может, и присоединяется к их утехам. К счастью, настолько отмороженных на голову оказалось мало, и в основном все сочувствовали его девушке.

Пока я сидела в номере, тараща глаза в экран и прикрывая рот ладонью, чтобы хоть как–то сдержать вопли гнева и ужаса, позвонил Нед.

– Я только что узнал. Ты как?

– Я… я не знаю. Это все так мерзко…

– Да уж. Мне очень жаль, что тебе досталось.

– Что теперь будет? Тебе скандалы ни к чему…

– Мне не привыкать. Ты, возможно помнишь, что было, когда я разводился с женой?

– О да, – я нервно хохотнула. – Тебя обвиняли в регулярных изменах. Даже находились твои «многочисленные любовницы». А ваши дети – способ, которым она пыталась тебя удержать.

– Ты ведь знаешь, что все это – полнейшая чушь?

– Я не могу этого «знать». А вот ты знаешь, что я тебе поверю, что бы ты ни сказал.

Нед замолчал, пораженный моим резким тоном.

– Ты злишься на меня?

Я вздохнула. Конечно, я знала, что все это не правда. Я прекрасно помнила и бурные обсуждения прессы вокруг развода Неда. И он, и его жена оба утверждали, что им просто нужно идти дальше, они остаются друзьями ради их двоих детей, но их отношения как мужа и жены себя изжили. Однако желтая пресса, да и огромные издания продолжали настаивать на том, что всему виной его бесчисленные измены, находили свидетелей и даже непосредственных участниц этих измен. Кроме того, один из журналов был таким настырным, что нарвался на судебный иск. И хотя юристы Неда этот суд выиграли, потому что журнал не смог представить твердых доказательств, все равно такой пиар не прошел бесследно, и за Недом закрепилась слава бабника.

Я потерла переносицу и перевела дух. Мягко ответила Неду, который уже два раза позвал меня по имени, вырывая из пучины мыслей.

– Нет. Нет, не на тебя. На них. Не понимаю. Ты ведь человек. Обычный человек. Кому какое дело, с кем и когда ты встречаешься. Зачем лезть в чужую постель.

– Я тоже этого никогда не понимал.

– Отвратительно. Мне жаль, что ты с этим сталкиваешься постоянно.

– Раз ты теперь известная писательница, тебя тоже это ждет.

– Что ж, может, это поможет увеличить продажи.

Мы рассмеялись.

– Если серьезно, я просто в ужасе. Мне что, сидеть еще два дня в номере? Они же и шагу ступить не дадут.

– Поговори с персоналом отеля. Они могут вывести тебя через служебный вход. Надень что–нибудь неприметное. Очки. Шляпу. У тебя есть такая, с широкими полями. Чтобы скрыть лицо. Или подумай над тем, чтобы намотать платок. Это ведь Турция. И сможешь спокойно гулять.

– Хорошая мысль! А у тебя в этом большой опыт.

– К сожалению, да.

Несколько секунд молчания.

– Мне очень жаль, что ты не можешь приехать ко мне уже сейчас. Я чудовищно скучаю.

– Я тоже… Знаешь, поговорила с тобой, и стало как–то спокойнее.

– Я рад этому. Звони в любой момент, ладно?

– Меня только одно беспокоит. Твоя девушка…

Нед вздохнул.

– Она не звонила. Комментариев не давала. Не знаю, видела или нет.

– Однозначно, видела.

– Да, скорее всего. Это ничего не изменит между нами. Между мной и тобой. Я хочу, чтобы ты приехала ко мне и мы провели вместе столько времени, сколько сможем.

– А она?

– Я же говорил, что мы на пороге расставания. Возможно, эта шумиха – отличный повод наконец переступить этот порог.

– Но мы ведь с тобой все равно расстанемся.

– Нет, – отрезал Нед. – Это с ней я расстанусь. Слушай. Мы с ней были вместе около двух лет. Но за несколько дней с тобой я познал гораздо больше. Я давно столько не чувствовал, мне не было так хорошо. И я не хочу это упускать.

Я ощутила, как по щеке ползет слеза счастья.

– Я тоже. Но как…

– Давай будем решать проблемы по мере их поступления, хорошо? У нас есть время, чтобы подумать. А пока я хочу скорее тебя увидеть.

Спустя час я спустилась в холл отеля, осторожно поглядывая на вход. Подошла к администратору, а тот вызвал управляющего. Последний, очень вежливый и спокойный, объяснил мне, что в отель пресса не попадет. Он не смог пообещать, что персонал будет молчать и воздержится от комментариев. Однако, попытался успокоить он меня, никто из персонала не видел меня в компании Неда, поэтому по существу им заявить нечего.

– Только и придумать им ничто не мешает.

Управляющий предложил выводить меня через служебный вход и сразу усаживать в машину, которую отель любезно предоставит. Конечно, машина не будет катать меня целыми днями, куда я только пожелаю, но в центр доставить сможет. Это было больше, чем я могла ожидать от персонала.

К слову, персонал того отеля в Самсуне, где мы останавливались с Недом, раздавал комментарии направо и налево. Инсайдер оставался неназванным, но адвокат Неда мелочиться не стал. Он пригрозил, что весь отель ответит за утечку подробностей личной жизни его клиента. Возможно, именно поэтому мой стамбульский отель вел себя хорошо и оберегал меня. А может, у него просто с человечностью было получше.

Последние два дня в Стамбуле прошли под флагом паранойи. Я, конечно, много гуляла и посещала запланированные места. Но каждую секунду ждала, что вот–вот кто–то подбежит ко мне и начнет тыкать в лицо камеру и спрашивать о Неде.

Айя–София оказалась еще величественнее, чем я себе представляла. Под огромным куполообразным сводом расцветали букеты свечных люстр, а великое множество маленьких оконцев складывалось в удивительный узор из лучей солнца, проникавших в святое место. В мечети висела густая атмосфера значимости, историчности и святости. Тяжесть веков величия империи сочилась из каждого камня. Я ощущала себя крошечной и очень–очень юной. В один прекрасный момент восхищение мое дошло высшей точки: из глаз полились слезы, как и всегда, когда я не в силах пережить восторг внутри себя.

Следующим вечером я села в автомобиль отеля с чемоданом. Меня ждал рейс в Тбилиси. Я попросила водителя ехать медленнее, чтобы напоследок полюбоваться волшебным городом, который долгие годы был моей мечтой. А когда мечта сбылась, она принесла много радости и исполнения других заветных, даже тайных желаний. Мне было грустно прощаться со Стамбулом. Уезжая, я оставила в нем кусочек сердца, как оставляют монетку в фонтане, чтобы вернуться. Я знала, что вернусь еще не раз. И что, сколько бы стран я отныне ни посетила, Турция останется моей любимой. Потому что она стала первой. Потому что стала символом моей победы в жизни. Потому что она подарила мне встречу с Недом.

Пока я добиралась до аэропорта, мне позвонила мой литературный менеджер. Задыхаясь, она сообщила, что весь тираж моей книги смели в один момент.

– Уже предзаказов несколько десятков тысяч! Мы экстренно печатаем дополнительные тиражи. Привлекли сторонние типографии. Я такого еще не видела!

Я и сама от восторга забыла, как дышать.

– Как же здорово получилось с этим скандалом!

Я предупреждающе кашлянула, но менеджер намека не уловила, продолжила восхищаться успехом книги.

– Мне не кажется это веселым. Мне тут шагу не дают ступить.

Менеджер осеклась.

– Кхм. Жаль, конечно. Но ты не можешь не радоваться плюсам.

Конечно, я радовалась.

В аэропорту люди косились на меня, несмотря на большие очки и худи с капюшоном, которое Нед отдал мне перед своим отъездом. За спиной раздавались щелчки фотозатворов и громкий шепот.

Из зала ожидания я позвонила Неду и рассказала про то, что книга моя разлетается, как горячие пирожки.

– Это же здорово!

– Да. Но… наверное, я еще не привыкла к славе. Пока что все это неприятно.

– Через три часа ты прилетишь, и мы будем рядом. Это будет приятно?

– Еще как.

Минуты тянулись бесконечно. К счастью, полет был недолгим. Возня на таможне. Вопросы и суровые взгляды пограничника.

И вот я вышла в зал международного аэропорта Тбилиси. Нед ждал меня, выглядывал в толпе прибывших. Я остановилась, любуясь его взволнованным лицом, покрытым тенью нетерпения.

Когда он увидел меня, широко улыбнулся, отчего из уголков глаз разбежались лучики морщин. Я побежала к нему навстречу и запрыгнула в объятия, обхватив ногами пояс. Нед обнял меня крепко и тут же зарылся носом в мои волосы, пахнущие парфюмом, купленным перед его отъездом.

Мы стояли так несколько минут, не в силах разомкнуть объятия. Я вдыхала его запах, изнемогая от счастья. Казалось, что мы были в разлуке целую вечность, а не каких–то неполных три дня.

– Наконец–то, – пробормотал Нед, касаясь шепотом кожи на моей шее, вызывая тем самым волну мурашек по всему телу.

Мы посмотрели друг на друга, и я с жаром поцеловала его. Еще несколько минут он отказывался поставить меня на пол. А я делала вид, что это меня смущает. Несмотря на то, что Нед держал меня уже довольно долго, ни один мускул в его теле не дрогнул от усталости. Казалось даже, чем дольше он держит, тем ему легче.

– Едем в отель? Наш номер ждет.

От слова "наш" я задрожала всем телом.

– А уж мы как ждем, – выдохнула я в губы солисту.

Машина уже ждала снаружи. Нед сам сел за руль и ориентировался по навигатору. В Тбилиси уже стемнело, и Нед был чрезвычайно сосредоточен. Я любовалась его нахмуренным лбом и внимательным взглядом.

Я радовалась каждому красному светофору, ведь, пока мы стояли, Нед смотрел на меня, целовал мои руки и наклонялся к моим губам.

– Как ты добралась? Полет прошел хорошо?

– Одна молоденькая стюардесса узнала меня и показывала пальцем другой, думая, что я не вижу. А так все прошло отлично. Но время чудовищно тянулось.

– Понимаю.

Номер Неда оказался большим и очень уютным. Огромная кровать отделялась сдвижной перегородкой от остальной комнаты. Окно во всю стену было зашторено тяжелой темно–изумрудной портьерой. Нед сказал, что утром меня ожидает неповторимый вид.

– Неповторимый вид прямо передо мной, – сказала я, затягивая мужчину в поцелуй. Долгий, томный, сладкий.

Мы дали волю рукам. Независимо от нас они стягивали ненавистную одежду, которая толстой стеной стояла между касаниями тел. Момент, когда я ощутила его тепло всей кожей, показался вторым рождением. Мне хотелось только одного: чтобы ночь не кончалась. Чтобы никогда не пришлось вставать с мягкой смятой кровати и открывать шторы. Чтобы вся жизнь осталась переплетением наших дыханий, шепота, судорожных вздохов и громких выдохов.

Изнеможенные, мы уснули под утро. Я укуталась в объятия Неда, положив голову на крепкую грудь, невероятно пахнущую нашими слияниями. Он целовал мою макушку, интервалы между поцелуями все увеличивались, пока Нед не провалился в глубокий сон.

Я проснулась через пару часов и поняла, что спать больше не хочу и не могу. Меня накрыло вдохновение. К сожалению, телефон остался в сумке, а значит, пришлось выбираться из уютного гнезда, свитого мной и Недом на огромной кровати. Я подняла с пола футболку, в которой Нед меня встречал, и устроилась в широком мягком кресле. Опершись на одну ручку спиной, на другую я сложила ноги и погрузилась в новый сюжет.

Не знаю, сколько прошло времени, я, как и всегда, отключилась от реального мира, полностью перенесясь в выдуманный. Очнулась, с трудом оторвавшись от телефона, когда ощутила на себе теплый любопытный взгляд.

– Ты чего? – нежно спросила я, слегка смутившись, что меня поймали с поличным, и села в кресле ровно.

– Ты пишешь книгу?

– Как ты понял?

– Сразу видно. Когда человек в своем творчестве, у него меняется лицо, взгляд. Видно, что он не находится здесь, даже если здесь его тело.

– Ни убавить, ни прибавить, – улыбнулась я.

Нед встал, надел штаны и сел на пол возле кресла. Он положил голову мне на колени и обвил мои ноги руками.

– Я посижу с тобой.

– Извини, я продолжу, пока идет мысль.

Он лишь ободряюще улыбнулся. Я вернулась в историю. Близость Неда, вопреки робким опасениям, не сбивала меня с толку. Я будто получила дополнительный источник энергии. Пальцы скользили по экрану, сокращая слова насколько это возможно, чтобы потом можно было разобрать. Руки не успевали за мыслями. Герои и их судьбы похитили меня на несколько часов.

Когда сегодняшнее шоу творческого фонтана закончилось и я очнулась, оказалось, что спина чудовищно затекла, пальцы одеревенели, а глаза слезятся. Навалилась жуткая усталость. А Нед дремал на моих коленях, все так же сидя на полу. От нежности к нему защемило сердце.

Я мягко провела по его волосам, чуть жестковатым.

– Эй.

Он поднял на меня сонный взгляд и улыбнулся. Казалось, не может быть момента счастливее.

– Как дела?

– Отлично. Написала сразу две главы. Давно не было такой вспышки вдохновения. В такие моменты я стараюсь не отвлекаться. Потому что…

– Поток сразу иссякнет. Мысль убежит.

– Точно.

Конечно, кто лучше поймет творческого человека, чем другой творческий человек, который каждый день сталкивается с тем же самым.

– Вернемся в постель? Я устала.

Вместо ответа Нед поднялся, взял меня на руки и, целуя, отнес в постель.

– Мне очень нравится, как мои вещи смотрятся на тебе. Ты кажешься еще более хрупкой, маленькой. Страшно тебя отпускать. Вдруг не смогу защитить.

Я грустно вздохнула. Нед задрал футболку, оголив мой живот. Провел ладонью пару кругов, а затем наклонился и принялся целовать.

Усталость брала верх, несмотря на то, что очень хотелось продолжить обмен ласками. Нед не настаивал, но нежность его была бесконечной. Он целовал мои руки и ноги, не оставляя без внимания ни сантиметра моего тела. Неразборчиво нашептывал чувственные слова. Я слышала их уже сквозь дрему, и они плотнее погружали меня в глубокий крепкий сон, полный чудесных видений.

Я проснулась в объятиях Неда, который уже не спал.

– С добрым утром, – прошептал он, целуя меня.

– С добрым. Который час?

– Почти полдень.

– Ты давно проснулся?

– Минут сорок назад, примерно. Не хотел тебя будить. И оставлять тебя одну в кровати тоже не хотел.

– Это очень мило, – проворковала я, глядя ему в глаза и отчетливо понимая: я влюбилась по уши.

Эта мысль пугала. Но в то же время наполняла душу теплом, светом, затапливала меня, накрывала с головой. Нед ухватился за мой взгляд, будто почувствовав мысли. Он прильнул своим лбом к моему, зажмурился и с жаром заговорил, нарочито медленно, чтобы я могла разобрать его речь:

– Я пропал в тебе. Совсем. За три дня места себе не находил, жил от одного твоего звонка до другого. Я хочу, чтобы ты все время была рядом.

– И я этого хочу. Безумно хочу.

Нед сгреб меня в объятие.

– Можно тебя похитить?

– Ты уже это сделал, – хихикнула я.

– Рад слышать.

– У нас есть какой–то план на день? Или просто будем прятаться тут?

– Может, посмотрим вместе город? Поищем уютные кафе, красивые места, достопримечательности?

– Отличная идея. Я голодна.

Нед поднялся с кровати, сдвинул перегородку вокруг кровати и с торжественным видом встал у зашторенного окна. По краям пробивался солнечный свет.

– Ты готова увидеть нечто невероятное?

Я села в кровати и широко улыбнулась.

– Готова.

– Та–да–ам! – пропел Нед и сдвинул портьеру одним широким жестом.

У меня отвисла челюсть. Такой красоты, которая явилась мне, я не видела даже на картинках. Это крыло отеля располагалось над склоном, из–за этого складывалось ощущение, что долина стелется прямо к нашему окну. Зеленые холмы волнами перетекали почти до самого горизонта и упирались в горный хребет, мощный и величественный.

– Бог мой. Как красиво, – выдохнула я.

Я подошла к окну и прижалась к Неду спиной. Он потянулся и поцеловал меня.

– Мы должны покататься по этим долинам. В Батуми мы с тобой поедем на машине.

– Это похоже на традицию, – улыбнулась я.

– Замечательную традицию. Мы с тобой столько стран повидаем, все исколесим.

– Но…

– Я знаю. Я попросил своего юриста, чтобы он нашел способы получить визу для тебя. И Шенген, и в мою страну. На это потребуется время и подготовка к собеседованию, но я не сомневаюсь, что все получится. У меня закончится тур, и я буду свободен. Возьму перерыв, и мы с тобой поедем, куда только пожелаешь.

Я слушала его и не верила. Мне казалось, что я неправильно все понимаю. Должно быть, мои познания английского меня подводили? А может, я все еще спала?

Но запах Неда, его теплые объятия, вкус его поцелуя, голос над ухом и этот невероятный вид были настолько прекрасными, что становилось понятно – придумать такое невозможно. Ни один человеческий творец не в силах тягаться с природой и силой влюбленности.

Я медленно повернулась к Неду и посмотрела в глаза, пытаясь найти в них хоть один, самый крошечный намек на то, что он шутит. И не находила.

– Если ты, конечно, этого хочешь.

– Хочу…, – хрипло прошептала я, будто завороженная его взглядом.

Улыбка расцвела на его лице, исполненном счастья.

– Почему? – просипела я

В глубине души, конечно, я знала ответ, но желала услышать его наяву, чтобы убедиться, что все происходящее – не плод моего разыгравшегося воображения.

– Потому что я влюбился в тебя беспросветно.

Глупые девичьи слезы неумолимыми ручейками побежали по моим щекам.

– Почему ты плачешь? – осторожно спросил Нед.

– Это мое сердце оттаивает.

Настал черед Неда растрогаться. Он зажал веки большим и указательным пальцами и смущенно усмехнулся, удивляясь самому себе и тому, что происходило между нами. Нед прижал мою ладонь к своему сердцу.

– Это большая честь для меня.

Взявшись за руки, мы гуляли по старым узким улочкам Тбилиси. Пока что мне удавалось найти некое сходство с Турцией, однако очень явно чувствовалось, что это совсем другая страна. Во–первых, по обилию русской речи вокруг. Мы с Недом нашли нереально живописную кафешку с видом на горы. Время уже перевалило за обед и стремительно близилось к ужину. Поэтому я смело предложила позавтракать хинкали.

Пока мы ждали еду, нам принесли домашний сулугуни и пряный лимонад. Лимонад на основе знаменитой минералки и лимонов с добавлением базилика, тархуна и щавеля покорил нас обоих. Он очень освежал на местной жаре, а про то, каким был вкусным, я вообще молчу. Мы выпили сразу целый кувшин и попросили еще.

Наконец подоспел обед. Огромное блюдо с полутора десятками красивых и безумно пахнущих хинкали. Все были одна к одной, с идеальными складочками – рай гурманского перфекционизма. Я объяснила Неду, уже вооружившемуся вилкой и ножом, что хинкали едят руками, взявшись за «хвостик», который не доедают, а оставляют в тарелке. Он удивился, но спорить не стал, а впился зубами в горячее нежное тесто.

Мы хлюпали мясным бульоном, обжигались сочной начинкой и смеялись, глядя друг на друга.

– Боже, почему это так вкусно! – воскликнул Нед.

– Знал бы ты, какие я делаю пельмени! – проговорила я с полным ртом.

– Ты? Делаешь сама?

– Угу, – промычала я.

– Ты удивительная!

– Каюсь. Виновна.

Когда на блюде осталось всего две штуки, я отвалилась на спинку стула и сложила руки на животе.

– Я сейчас лопну, – простонала в полный голос.

– Я бы еще съел, – пошутил Нед.

Мы расхохотались. Я сделала глоток лимонада, наблюдая, как Нед доедает последние хинкали.

– Все. Теперь я тоже лопну. Но оно того стоило. Как они это делают?

– Столетия опыта.

– Мне кажется, я больше никогда не захочу есть.

Нас снова затянули улицы, магазинчики, крошечные пекарни, традиционные кондитерские.

Незаметно мы оказались у входа в национальный ботанический сад. Нед купил билеты и две бутылки воды. Сад оказался целым парком, похожим на заповедник. Дикие растения прекрасно уживались с саженцами из других климатических поясов. Скалы, покрытые мхом, водопады. Дивной красоты резные деревянные мостики через овраги и провалы. Стоя посередине, над бездной, мы застывали вдвоем и падали в бесконечность взглядов друг друга.

– Помнишь, как было в Турции? – спросила я вдруг на одном из таких мостов.

– Помню все до мельчайших деталей. Но что именно ты имеешь в виду? – Нед увидел в моих глазах дьяволенка, потирающего ладошки. – Что ты задумала?

Спиной вперед я отступила к широким перилам, поставила ладони на грубый брус, подтянулась и уселась.

– Ты сумасшедшая, – выдохнул Нед, крепко обхватывая мою талию.

Я положила руки на его плечи. Мне не было страшно. Снова. Я знала, что Нед не позволит упасть. Еще никогда я не чувствовала в мужчине столь крепкой опоры.

Я, как и неделю назад в Турции, когда мы только выехали из Стамбула «на пикник», отклонилась назад, нависая над пропастью. Хватка Неда усилилась. Какая–то птичка пролетела совсем рядом и взмахом крылышка задела мои распущенные волосы.

Я взвизгнула и дернулась, но Нед не отпустил даже на полмиллиметра.

– Возвращайся, пожалуйста, – в его голосе слышалась тревога.

С его помощью я выпрямилась и, тяжело дыша, встретилась с взволнованным взглядом Неда.

– Зачем ты это делаешь?

– Еще крепче привязываюсь к тебе эмоционально. Если это возможно – привязаться еще крепче. А еще так я чувствую жизнь. Каждой клеткой ощущаю, вдыхаю полной грудью.

Нед прижал меня к перилам и поцеловал с таким жаром, будто это его только что вытащили из пропасти.

– Ты сама сумасшедшая и меня с ума сводишь, – восхищенно выдыхал он в мои губы.

Мы вдвоем преодолевали крутые подъемы, карабкались по горам, а затем спускались наперегонки, весело хохоча. Из парка мы выбрались уже под вечер, и тут обнаружилось, что в саду не ловила связь. Понять это помог оживший телефон Неда, на котором одно за другим градом упали сообщения и пропущенные звонки.

– О нет…

– Что??

– Я забыл про саундчек.

Я закрыла рот ладонью и в ужасе округлила глаза.

– Насколько мы опоздали?

– Я должен был быть там час назад. Совсем из головы вылетело. Нам надо ехать.

– Конечно.

Нед вызвал такси, и, пока мы ждали, до меня вдруг дошло.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Он посмотрел на меня, будто я сказала несусветную глупость.

– Разумеется. А ты не хочешь?

– Хочу! Никогда не видела, как проводят чек.

Когда мы приехали, команда выглядела страшно недовольной. Я поежилась и выразила сомнения насчет своего присутствия. Но Нед настоял, чтобы я осталась, а если у кого–то проблемы, то пусть скажут об этом ему.

Я устроилась неподалеку от сцены, где группа настраивала инструменты. Огляделась. Территория огромного стадиона была пуста, но от мысли, что через сутки, во время концерта здесь будет не протолкнуться, по коже пробежали мурашки.

Нед предупредил, что будет очень громко, ведь нужно проверить звук во всех точках, где будут находиться слушатели. Меня попросили помочь и отвели чуть дальше от сцены, усадили почти посередине.

Гитарист первый раз ударил по струнам, и аккорд гулко отозвался в моем сердце, эхом пробежав по коже волной мурашек. Когда над территорией стадиона пронесся голос Неда, усиленный микрофоном, я забыла, как правильно дышать. Я вдруг вспомнила, с кем провожу эти дни. Черт, Нед ведь суперзвезда, недосягаемый кумир миллионов, и мой в том числе. Он недоступный, будто сказочный персонаж, парень из телевизора, картинка из журнала. Но для меня – это самый настоящий живой мужчина, нежный и внимательный, чувственный и заботливый. И он влюблен в меня.

Пока играла медленная песня, я слушала, не сдерживая слез. Затем парни прогнали одну из самых энергичных и инструментально–нагруженных. Басы заставляли сердце подпрыгивать в груди, от бодрого ритма ноги принялись танцевать. Это был рефлекс. Дома, стоило включить песни группы, я начинала подпевать во весь голос и танцевать «будто никто не видит».

Группа прогнала еще несколько песен, звукорежиссер настроил аппаратуру как следует. Менеджер раздал указания световикам и тем, кто занимался спецэффектами. Затем меня попросили подойти ближе и спросили, какую песню исполнить специально для меня. Я назвала свою любимую. Тогда Нед поманил меня к себе. Я приподняла брови в немом вопросе.

– Спой с нами? Парни, вы не против? Она классно поет.

– Мы видели в интернете, – беззлобно поддел гитарист.  – Давай, смелее.

– Да вы прикалываетесь, – пробурчала я по–русски, взбираясь на сцену с помощью Неда.

– Это она матерится?

– Нет, скорее всего, спрашивает, не прикалываемся ли мы, – улыбнулся Нед.

– Сегодня по русскому получаешь отличную оценку.

На сцене мне вручили микрофон и попросили что–нибудь сказать, чтобы проверить звук.

– Мама, я сейчас буду петь со своей любимой группой.

– Там что–то про маму, значит, не ругательства, да?

– Научи потом его паре бранных слов, он их собирает, – попросил Нед, указывая на барабанщика.

– Не вопрос. Целый словарь помогу составить.

Я нервно хохотнула и посмотрела на Неда. Парни заиграли интро моей любимой песни. Мой кумир стоял рядом, сжал мою руку и запел. Я застыла от восторга. Живая музыка, живой голос, остальные члены группы подпевали на бэке. Я присоединилась на припеве. Первые пару слов голос дрожал от волнения, но общая энергия была такой мощной, к тому же, ободряющий взгляд Неда очень вдохновлял. Я легко вошла во вкус, прикрыла глаза и запела так, как мы пели с Недом на торговой улице Самсуна.

Это было удивительно. Наши голоса, слившись в один, звучали очень гармонично. Мы оба вкладывали в песню душу, а голоса группы на заднем плане добавляли наполненным смыслом строкам эмоциональности и надрыва. Когда мы допели, я тяжело дышала от переизбытка чувств. Нед сиял, группа была в восторге, а вся команда принялась яростно аплодировать и свистеть.

Нед притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

– Во дает. Нужна подходящая песня, и мы могли бы записать с ней коллаборацию. Что скажешь, Нед? Здорово будет.

– Я согласен.

Я чувствовала, как свечусь от счастья. Группа с командой общались еще пару часов. Мне принесли кофе и козинаки из фундука и арахиса с медом. Я перекусывала местными сладостями и любовалась Недом за работой. Как любил шутить мой дедушка: одна из вещей, на которую можно смотреть вечно – как работают другие. Если серьезно, у меня слабость перед людьми, увлеченными своим делом. Когда твое хобби становится делом всей жизни. Я всегда считала, что это великий дар. И была страшно горда тем, что Вселенная мне этот дар преподнесла.

Нед был серьезным, все проверял тщательно. Но не забывал периодически поглядывать в мою сторону, обмениваться со мной нежными взглядами и теплыми улыбками.

Ко мне подсел барабанщик и спросил разрешения угоститься сладостями с моей тарелки. Я с радостью поделилась. Затем он показал мне видео нашего совместного выступления, которое снял кто–то из персонала, и похвалил меня. Сказал, что голос, хоть и не поставлен профессионально, но характер чувствуется, и удовольствие от процесса тоже очень важно. Я попросила переслать видео мне. После недолгого молчания парень сказал:

– Неду ты на пользу.

От неожиданности я поперхнулась кофе, тут же укорив себя за неуклюжесть.

– Приятно слышать.

– Мы уже много лет одна команда. И мы видели друг друга в разных состояниях. И знаем, какие состояния как влияют на творчество и на работу. Так вот. Такого состояния, – музыкант показал в сторону солиста, – мы у Неда давно не видели. У него бывает тяжело на душе, он склонен загонять себя в депрессивные настроения. Но ты – лучшая защита от этих настроений.

Я была шокирована в лучших чувствах. Не в силах сдержать счастливую и гордую улыбку, пробормотала:

– Спасибо.

– Тебе спасибо.

Этот трогательный разговор по душам так и подталкивал задать барабанщику вопрос о девушке Неда. Ее существование – единственное, что легкой тенью омрачало нашу историю. Но в конце концов я решила, что будет нечестно расспрашивать коллег Неда у него за спиной.

Наконец Нед поднялся к нам и сел рядом. Обнял одной рукой за плечи и притянул к себе.

– Болтаете?

– Да, рассказываю твои самые страшные секреты. Весной он чудовищно храпит от аллергии. Он постоянно разбрасывает носки по номеру. И эти проклятые кеды он поменяет только тогда, когда они развалятся к чертовой матери, и то он сменит их на точно такие же. А когда он с детьми, то забудь, сколько ему лет. Знай – в этот момент ему столько же, сколько младшему.

– Ты ее спугнешь, – рассмеялся Нед, краснея.

– Нет–нет–нет! Продолжай! Очень интересно.

– Он заставляет всех ходить на пробежку!

– О нет! Да ты тиран! – звонко расхохоталась я. Тут же наклонилась к Неду и заговорщицки зашептала: – Я тоже люблю пробежки.

Нед победоносно вскинул вверх кулак и коварно захохотал.

– Вдвоем мы сделаем из них марафонцев!

– Так, пожалуй, я и в самом деле лучше пробегусь. – Барабанщик поднялся, взял у меня еще кусочек козинака и добавил: – Подальше от вас, маньяков.

Смеясь, мы помахали ему на прощание.

– Устала?

– Нет! Все так интересно! Я будто в свой сон попала. – Я прильнула к лбу Неда своим. – В свой самый заветный и сладкий сон.

– Я тоже.

Мы переплели наши пальцы и поцеловались.

– Можем ехать. До завтрашнего дня мы свободны. Будем изучать Тбилиси. Есть идеи?

– Придумаем что–нибудь. Или, как и в Турции, будем импровизировать.

– Прекрасный план. Слушай. Я должен спросить. Ты ведь будешь завтра на концерте?

Я резко выпрямилась и уставилась на Неда округленными глазами.

– Я? На вашем концерте?

– Ну да. Ты ведь хотела.

– Я мечтала об этом, – выдохнула я, не веря своим ушам.

– Здорово! Мы покажем тебя охране, и парни устроят тебя прямо возле сцены, у ограждения. Если хочешь, можем и между ограждением и сценой…

– Нет! Так все будут таращиться. Я буду за ограждением.

Нед развел руками.

– Отлично. Как пожелаешь.

– Ущипни меня, пожалуйста…

– Зачем? – улыбнулся Нед.

– Потому что я не верю, что это происходит со мной.

Нед не стал меня щипать. Он нежно провел пальцем по моему лбу, вниз до кончика носа, затем по губам к подбородку. Мягко коснулся губами щеки.

– Помогло?

– Нет. Так ощущение сна еще сильнее.

Нед наклонился ко мне, будто желая шепнуть что–то на ухо. А сам чуть прикусил мочку, отчего мое тело вмиг вспыхнуло от страсти.

– Ты нарываешься… – прошептала я. Должно было получиться предупреждающе, но вышло как–то слабо и побежденно.

– Тогда я продолжу, чтобы точно нарваться, – его дыхание щекотнуло прядь волос и шею.

– Только не здесь, – я игриво отстранилась.

– Конечно, ты права.

Попрощавшись с группой до завтра, мы покинули стадион. Город уже накрыли вечерние сумерки, однако в старых районах от этого не стало тише. Наоборот, отовсюду звучала бойкая речь, смех и песни. То тут, то там группками стояли или сидели местные, пили чай со сладостями и курили трубки.

Болтая и медленно бредя, мы вышли на странную улочку. Она была увешена фонариками и флажками. Однако людей на ней не было. Одни ворота были украшены гораздо праздничнее. Их венчали гирлянды из белых цветов, ленты, по земле были рассыпаны лепестки, крупа и монетки. А со двора доносилась народная песня.

– Здесь, наверное, свадьба! – догадалась я.

В этот момент из ворот вышли двое парней, изрядно навеселе. Они громко смеялись и обменивались шутками, каждая из которых усиливала их хохот. Кода молодые люди заметили меня и Неда, они бросились к нам с распростертыми объятиями.

– Гамарджоба! – кричали они. – Добро пожаловать! Проходите, будете гостями.

– Мы? Но мы никого там не знаем!

Парни захохотали так, будто мы выдали им очередную шутку.

– Это традиция! На свадьбу зовут всех, кого только встретят в день празднования. Чем больше народу, тем счастливее будут молодые!

– Что они говорят? – спросил Нед по–английски, и я опомнилась, что все это время общалась с парнями на русском.

Я перевела разговор. Парни пригласили Неда снова, на этот раз по–английски. Он посмотрел на меня.

– Пойдем? – попросила я с горящими глазами. Мне было жутко интересно посмотреть на свадьбу местных.

– Пойдем. – И он обратился к парням: – Но мы не приготовили подарок.

– Это не важно! Идемте!

И парни утянули нас во двор дома, залитый светом фонариков, гирлянд и свечей. Столы, поставленные буквой «П» ломились от блюд с угощениями, кувшинов с вином, фруктов и овощей, сыров и свежих шашлыков, которые мужчины готовили тут же на огне.

Наше вторжение парни ознаменовали криками и просто толкнули нас во двор. Мы застыли, ощущая неловкость, но присутствующие приветствовали нас аплодисментами. Нас усадили в середине стола, в руки тут же сунули бокалы с вином, поставили тарелки, которые тут же наполнились дымящимся шашлыком.

– Что происходит? – смеялась я, уткнувшись в плечо Неда.

– Я не знаю! Это странно. Но здорово!

– Итак! А теперь приглашенная звезда!

Мы с Недом застыли, решив, что нас специально втянули, чтобы похвастаться. Однако под аркой из лозы с подготовленным барным стулом уселся высокий грузин. Молодой, но с седыми висками.

– Да ла–а–адно! – моя рука с поднесенным кусочком шашлыка застыла, не добравшись до рта.

– Что? Знаешь его?

– Подписана в соцсетях. Он известный кавер–исполнитель. Играет на гитаре и поет популярные песни. У него удивительный голос, тебе понравится.

Певец затянул народную песню. Голос его, сильный, брутальный, с хрипотцой пробирал до глубины души. После грузинской песни были пара популярных песен на русском. Все гости подпевали, и я тоже, а Нед просто любовался мной.

– Расскажешь потом, о чем эти песни?

– Конечно.

После певец начал исполнять мою любимую песню Короля рок–н–ролла, и я, опьяненная вином и радостью, прильнула к Неду.

Затем снова была народная песня, веселая, жизнерадостная. Многие принялись подпевать и выходить из–за стола, чтобы потанцевать. Несколько девушек вытянули меня из–за стола и увлекли в общий хоровод. Было здорово. Весело, душевно, почти как дома. Мы прыгали, смеялись, разбивались на маленькие группки, а затем снова сливались в кольцо. Несясь очередной круг, я бросила взгляд на Неда. Он выглядел завороженным, любовался каждым моим движением.

Когда начался медленный танец, и танцующие разбились по парам, я вдруг осталась одна. Посмотрела на Неда и поманила к себе пальцем. Он, как зачарованный, поднялся с места и пошел ко мне. Вернуться в кокон его объятий было приятно. Это ощущалось как настоящее счастье.

– Тебе он нравится? Этот певец?

Я подняла глаза и встретилась со взглядом Неда.

– Ревнуешь?

– Да, – честно ответил он.

– Ты мой самый любимый и единственный певец, музыкант, и вообще мужчина.

– Звучит как признание… – с трепетом, прикрыв глаза, прошептал Нед.

– Кажется, это оно и есть.

Я потерлась о его нос своим. Нед крепко обнял меня, спрятав в коконе своих рук. Я уткнулась в его вздымающуюся грудь и надеялась, что он не заметит дрожи. Подняв глаза, встретилась с его взглядом и поняла: мне хочется, чтобы он чувствовал мою дрожь. Чтобы он знал, когда я счастлива, когда мне грустно, когда я разморена, а когда полна энергии. Когда меня разрывает от злости, а когда я нежусь, переполненная любовью. Больше всего на свете я хотела, чтобы Нед знал о каждой моей эмоции, чувствовал мои чувства, и чтобы был рядом, когда я проживаю каждое. Первый человек на целом свете, от кого я не хотела прятаться.

Ночь на свадьбе незнакомцев пролетела в радости и веселье. Я выпила четыре бокала вина, это на четыре бокала больше, чем я пила за последние лет десять. Алкоголь не входил в список моих увлечений, я его не любила, не понимала и даже презирала. Но на грузинской свадьбе отказаться от вина было не просто невежливо – это было невозможно.

Всеобщее настроение располагало к громким пышным тостам и звону бокалов. К тому же, домашнее вино высочайшего качества из винограда, выращенного под местным солнцем с любовью и заботой, было невероятно вкусным и ароматным. И коварным. С непривычки я здорово опьянела и висела на Неде. Он заставлял меня побольше есть. Когда у меня закружилась голова, он спросил кого–то из соседей по столу, нельзя ли в это время раздобыть кофе. Соседи тут же подсуетились, скрылись в доме, а через какое–то время принесли мне большую чашку ароматного крепкого свежесвареного кофе. Он быстро помог мне прийти в себя и немного протрезветь.

Гости стали расходиться только под утро. Прощаясь, все подолгу обнимались между собой, как старые друзья, и с молодоженами, которые выглядели ни капли не уставшими.

Мы с Недом в обнимку добрели до отеля. Ноги у меня немного заплетались, но тут стоило винить не вино, а полночи танцев, переизбыток эмоций и усталость.

– Мне не нравится быть пьяной. Извини, что тебе пришлось это наблюдать.

– Все хорошо.

– Ты тоже пил вино, почему ты трезвый?! Это нечестно.

– Наверное, потому что я в три раза тебя больше, – усмехался Нед.

– А выпил в три раза меньше, – я глупо хохотнула.

Нед подхватил меня на руки и закружил, заставив звонко завизжать.

– Мне нужно тебя спросить кое о чем.

– Я все расскажу, только не кружи!

Нед рассмеялся и втянул меня в долгий нежный поцелуй.

– До чего же ты чудесная.

Я глупо счастливо улыбалась и зацеловывала лицо мужчины.

– Что за вопрос?

– Почитаешь мне свою книгу?

Я удивленно икнула.

– Тебе интересно?

Лицо Неда вытянулось, будто я сказала что–то обидное.

– Конечно! Мне очень интересно. Я хочу прочитать все твои книги. Но они ведь на русском. Поэтому тебе придется мне переводить.

– С радостью.

– Почему ты так удивилась?

Что я могла сказать? Что мой бывший муж за несколько лет не удосужился прочитать ни строчки из написанного мной?

Вернулись в номер мы с лучами рассвета. Он красиво озарял холмы, подсвечивая их золотом. Мы с Недом долго принимали душ, поглаживая друг друга, повторяя пальцами дорожки воды на телах. Его тело было совершенством. Греческие боги, атланты, анатомические модели, австралийские пожарные – все они были ничем на фоне Неда. Ни капли жира, рельефные мышцы, но без перегибов, ничего лишнего. Тело его было сильным, ловким, гибким, при этом не напоминало картинку. Оно было живым и настоящим. Странно было это понимать сейчас, глядя на него вживую, ощущая его тепло, слыша его запах, зная его силу.

Все эти мысли разожгли во мне такое желание, какого я не испытывала еще никогда. Я точно знала: если не возьму Неда прямо сейчас, то просто умру. Я вцепилась ногтями в крепкие ягодицы, распаляясь все сильнее. Впилась в его губы жадным собственническим поцелуем.

– Ого, – только и смог вымолвить Нед между поцелуями, и то этот секундный разрыв показался мне вечностью.

– Ты мне нужен прямо сейчас, – я едва дышала, чувствуя, что вот–вот потеряю сознание от безумного возбуждения.

Нед подхватил меня и усадил себе на пояс. Я уже решила, что он сейчас возьмет меня прямо здесь, в душевой, внизу живота ныло предвкушение. Однако Нед отнес меня в комнату усадил на кровать. Я потянулась к нему руками и губами. Но Нед перехватил мои запястья рукой и прижал к своей груди. Наклонился ко мне и на ухо, дразня жаром своего дыхания, нашептывал ласковые слова.

Он стал покрывать мою шею и спину поцелуями. Затем лег на спину и позвал к себе. Я забралась на Неда и захватила его губы. Его ладони оглаживали мои изгибы, будоража влажную кожу. Ласки Неда, смелые, нежные, чувственные, были похожи на волны, то подбрасывающие к небу, то роняя к низменному желанию большего. Руки вытворяли что им вздумается, соревнуясь с губами.

Не знаю, сколько длились взаимные ласки. Они не преследовали цель скорее достичь пика удовольствия. Это был обмен нежностью, страстью. Апогей то подкатывал, то отстранялся подобно волне. И я радовалась, что мы можем продолжить.

Тело – штука неумолимая. Неизбежный оргазм обрушился на меня внезапно, заставив изогнуться и выкрикнуть имя своего мужчины. Затем я обмякла в его руках, продолжая содрогаться от волн эйфории. Кажется, у меня даже кончики пальцев онемели, так мне было хорошо. Нед поглаживал меня по спине кончиками пальцев, и каждое его касание отзывалось приятными ударами тока.

Лежа в кровати, то и дело переплетая наши пальцы, мы перешептывались нежностями и милыми глупостями.

– Вот это да. Ты не на шутку завелась. Интересно, сколько еще в тебе кроется.

Я загадочно улыбалась, думая о том, что и сама не подозреваю, какие еще эмоции этот мужчина способен во мне вызвать.

По его выравнивающемуся дыханию я понимала, что он засыпает.

– Ты потрясающая. Мне никогда не было так хорошо. Не помню чувства лучше, чем когда я с тобой. Милая моя.

Он целовал мою ладонь, мои пальцы, осыпая крошечными поцелуями до кончиков ногтей.

– Я часто о тебе мечтала. Слушала песни, смотрела видео. И мечтала, что когда–нибудь окажусь хотя бы в нескольких десятках метров от тебя. Увижу вживую. В тайне, конечно, были и мечты, и сны о том, что у меня когда–то будет мужчина, хоть немного похожий на тебя. Мне казалось, я так хорошо знаю тебя, так хорошо понимаю. И почему–то была уверена, что и ты меня понял бы.

Нед приподнялся на локте и смотрел на меня очень внимательно.

– Но даже в самых смелых мечтах я не могла представить такое. Такую близость. Такое понимание. Такую заботу. Такую взаимность.

Нед нежно поцеловал меня в висок и погладил по волосам.

– Это удивительно, правда? И чудесно.

– Иногда мне казалось, личная жизнь у меня не складывается, потому что я жду тебя. И не хочу, чтобы рядом был кто–то не похожий. А теперь получается, что я действительно ждала тебя. И вот ты рядом… И я влюблена в тебя без памяти.

– А я влюблен в тебя.

Я улыбнулась.

– Сегодня на свадьбе, когда мы танцевали, ты подумал, что я впервые призналась тебе в чувствах… Но это ведь не так.

Лицо Неда вытянулось, в глазах блеснула тревога.

– Это ведь не впервые. Каждый мой поцелуй, каждое касание – это признание. Когда я сказала, что поеду с тобой, куда бы ты ни позвал – это тоже было оно. И когда я плакала от счастья. И покупка одинаковых костюмов. И песни. И доверие там на скале, когда я знала, что ты меня не отпустишь. Это все – мои признания. А самый первый раз был, когда я, стоя в галерее, согласилась выпить с тобой кофе.

Нижняя губа Неда едва заметно дрожала, глаза влажно блестели от переизбытка чувств.

– Не знаю, поняла ли ты. Но мое первое признание тоже было в галерее. Когда я тебя увидел, и все произведения искусства не просто померкли – они перестали существовать. И я понял, что не покину галерею без тебя.

Я прильнула к его груди, кутаясь в теплые нежные объятия. Мы уснули. Крепко, безмятежно, сладко.

Я проснулась первой и любовалась видом из окна. Прошлая ночь казалась сказочным сном. Голова Неда лежала на моем животе, руки опоясывали тело и ноги. От него было жарко, к тому же, полуденное солнце уже подкрадывалось к кровати, и лучи начинали поджаривать с одной стороны. Но ни за что на свете я не захотела бы отстраниться от мужчины.

Он проснулся очень скоро, не дав мне заскучать. Его заспанный вид, разморенный, по–утреннему беззащитный, заставил меня улыбнуться. Кажется, именно с утра, в момент пробуждения, люди самые чистые и светлые. Отчасти они еще не покинули объятия безмятежности и отдыха, головы еще не начали перемалывать дневные заботы и тревоги. А уж проснувшийся влюбленный человек поистине прекрасен.

Нежные поцелуи сделали утро еще приятнее.

– Мы не проспали? Когда тебе нужно быть на стадионе?

Нед глянул на часы.

– Время есть. Давай найдем завтрак?

Я не успела ответить. За меня это сделал желудок, заурчавший на весь номер.

– Единогласно, – хохотнул Нед.

– Давай найдем место с красивым видом?

– И ты мне почитаешь?

Я снова удивилась, будто слышала эту просьбу впервые. Думала, он уже и забыл. Я лишь кивнула, счастливая, что он всерьез этого хочет.

Мы, не сговариваясь, надели наши одинаковые костюмы, купленные в Самсуне. За несколько дней на меня лег красивый загар. Конечно, я была бледнее Неда, выросшего и живущего на западном побережье Штатов. Но костюм на загорелой коже смотрелся еще красивее.

Мы нашли уединенное кафе во дворике. С одной стороны оно было отгорожено красивым каменным зданием, а с другой выходило на лес и горы. Пока ждали свою еду, молча любовались красотой.

– Я не первый раз в этой стране. Но каждый раз удивляюсь, как у них тут хорошо. Воздух, виды, гостеприимство, еда. Кажется, тут все так по–домашнему. Хочется взять тут домик и приезжать отдыхать от суеты и шума.

– Звучит здорово, – мечтательно протянула я.

– Подумаем об этом? – серьезно спросил он.

Я нервно отпила лимонад.

– Мне очень хочется сказать, что обязательно подумаем…

– Звучит, как будто будет «но».

– Но ты сказал, что мы будем решать все вопросы по порядку. Давай так и поступим.

– Ладно.

Нед согласился, но внимательно следил за мной, пытаясь понять мои мысли.

– Слушай. – Я взяла его за руку. – Мне просто немного страшно планировать так далеко.

– Почему? – спросил Нед мягко. – Ты не веришь, что получится?

– Верю. Но будто не стоит дразнить счастье планами. Знаю, звучит немного глупо.

– Нет, ни капли. Я понимаю. – Он поцеловал меня осторожно и тепло. – Я все сделаю, чтобы получилось. И чтобы ты не боялась.

Нам принесли две скворчащих сковородки с чахохбили, горячую лепешку, сулугуни и лодочку хачапури. Нед сказал, что перед концертами всегда ест, как слон, чтобы запастись энергией.

– А сладости?

– И сладости. Обязательно.

Я заказала еще козинак из нескольких видов орехов, пастилу и каду – знаменитое домашнее печенье с начинкой из пережаренной с маслом и сахаром муки.

Я наелась гораздо быстрее, мне хватило сковородки и пары кусочков хачапури. Я попивала чай с печеньем, пока Нед сметал со стола все заказанное. Я объяснила, как правильно есть лодочку. Сначала отломить хвостик, размешать яйцо с сыром и макать тесто в начинку.

Когда на столе не осталось ни крошки, Нед выглядел довольным.

– Я обжора. Теперь ты это знаешь.

– Ну, глядя на тебя, я никогда и не думала, что тебя можно успокоить парой листьев салата.

Мы расхохотались. Расплатились и получили от хозяина кулек с печеньем в подарок.

– Заметила, что нам попадаются удивительные люди? Они всегда к нам добры.

– Потому что мы классные, – выдала я, не задумываясь. – А классные люди видят других классных людей издалека. Мы притягиваем хорошее.

Нед обнял меня за плечи, и мы побрели по улочкам. Вышли к фуникулеру, который переправлял людей на гору.

В это время народу было немного, в основном туристы. Нам даже не пришлось обсуждать. Просто встали в очередь и продолжили разговор.

В кабине подъемника на нас косо поглядывала группа молоденьких девчонок, и я едва могла сдержать улыбку. К счастью, им хватило воспитания не тыкать в нас камерой и не приставать с воплями.

Наверху нас ждал необыкновенный подарок. Потрясающая панорама города. Крошечные домики белели далеко внизу, утопая в густой темно–синей зелени. По бокам скалились горы, отпугивая от города ветра. Гид рассказывал группе о старом советском заброшенном дворце культуры в форме корабля. Даже отсюда оно выглядело внушительно. Я перевела Неду, что это за здание. Его очень впечатлило, только он не понял, почему такая красота стоит без дела столько лет. Я лишь пожала плечами.

– Добро пожаловать на территорию СССР. Не на все вопросы можно найти ответы. Особенно, если дело касается монументальных зданий. Одна страна их придумала, а когда место заняла другая, всем стало не до дворцов социального значения.

Я рассказала о подобном объекте в моем городе. Недостроенный дворец пионеров. Стоит в зрелищном месте, выглядит отлично. Всех изменений с момента постройки – граффити да подростковый мусор. Каждый уважающий себя старшеклассник там побывал, если он, конечно, не мамочкина трусишка.

– И ты туда лазила?

Я поджала губы и приподняла брови, изображая, что попалась.

– Обещай, что, если я расскажу, ты никогда не расскажешь об этом моей маме!

– Обещаю, – серьезно ответил Нед.

– В своем городе я облазила все заброшки, стройки и недострои. Обожаю это.

Нед округлил глаза так, что мне стало смешно.

– Я бесстрашная. Или безумная. Не знаю.

Я посмотрела вдаль, смахивая с лица волосы.

– Удивительная. Ну что, почитаешь мне?

– Ну, раз ты попросил трижды, конечно, почитаю.

Обычно я стеснялась читать вслух. Что свои истории, что чужие. На презентациях книг это было настоящей пыткой. О книгах я могу говорить часами. Читать их вслух – нет… Но с Недом все, решительно все было иначе. Я не испытывала ни малейшей неловкости. Только предупредила, что это первый черновик.

Я начала читать и переводить Неду. Это оказалось проще, чем я думала. Общение с носителем языка явно пошло мне на пользу. Получалось не так быстро, как если бы я читала на языке оригинала, мне хотелось и при переводе сохранить свой стиль.

Нед слушал внимательно, наблюдал за моим лицом, ловил каждое слово. Я не сомневалась, что ему интересно. Прочитав две главы, я шумно выдохнула.

– Устала. Давай продолжим позже.

Нед огорчился, но спорить не стал.

– Я бы слушал без остановки. Это очень интересно. Ты пишешь так захватывающе.

– Спасибо, – я чувствовала, что буквально свечусь от удовольствия.

– И куда пропали ее братья?

– Ну конечно! Так я тебе и рассказала. Если честно, пока сама не знаю.

– Ты не знаешь концовки? – Казалось, Нед решил, что неправильно понял.

– Не–а. – Я хохотнула. – Нет. Герои рассказывают историю постепенно. Я не знаю, как они себя поведут, что сделают. И в чем тут дело – я тоже пока что не знаю. Тем интереснее писать. Ведь если знаешь финал, разве интересна середина? Все как в жизни.

– Это так похоже на то, что делаю я. Я не знаю, каким будет следующий аккорд. Какой инструмент захочет присоединиться к композиции. Какая тема запросится в песню. Какие слова следующими выстроятся в строчку. Я просто отключаю мозг и позволяю чувствам управлять. И все выходит само собой.

Я кивала, соглашаясь с каждым словом. Это было мне слишком хорошо знакомо.

– Знаешь, что я думаю? – тихо и очень серьезно спросил Нед.

– М–м? – мурлыкнула я.

– Что кто–то наверху специально освободил мне время в Стамбуле. И подкинул мне флаер выставки. Чтобы я пришел туда и встретил тебя.

– Наверное, это безумный писатель все подстроил. Сделал все лучшим для нас образом. И теперь пишет про нас эту историю. И сам не знает, что будет дальше.

– Главное, чтобы он написал для нас хорошую концовку, – прошептал Нед и поцеловал меня.

Мы молча сидели, любуясь видом. Каждый из нас знал, о чем думает второй. Удивительно, когда вам не нужно говорить. Когда молчание не нужно заполнять пустой болтовней, если не хочется. Когда вам хорошо просто в тишине ощущать тепло друг друга. Тепло не только тела, но и родственной души.

Нед глянул на часы.

– Нам пора.

– Мама, я иду на концерт любимой группы! – прошептала я, не до конца веря тому, что говорю.

Вокруг стадиона, куда нас привезло огромное авто с несколькими охранниками, уже творилось оживление, хотя до концерта оставалось несколько часов. Толпы фанатов, блогеров и журналистов выстроились за ограждением, ожидая своих кумиров. Девушки скандировали имена членов группы, размахивали самодельными плакатами и купленными постерами. Когда двери автомобиля открылись и группа выбралась на улицу, нас буквально смело звуковой волной девичьих криков и визгов. За час до этого я выразила сомнение, что мне стоит появляться на публике вместе с группой, но парни единогласно заявили, чтобы я не придумывала.

На мгновение публика смолкла, когда Нед взял меня за руку. Затем все снова принялись вопить, каждая девочка желала привлечь к себе внимание. Пока парни останавливались для селфи с фанатами и автографов, секьюрити провели меня вперед. Кто–то крикнул мне в спину, чтобы я катилась, откуда пришла. Я не обиделась, ведь сама еще не так давно с ревностью смотрела на совместные фотографии Неда и его девушки.

Я ждала в гримерной. Группа ввались туда спустя полчаса, заметно заряженная энергией поклонников. Воодушевление и приятное волнение заполнило большую комнату с мягкими диванами, несколькими музыкальными инструментами и вазой с фруктами. Вскоре в гримерку постучали, и вошел юноша с подносом, на котором принес большой заварочный чайник и несколько чашек.

– Ваш теплый мятный чай с ромашкой.

– Спасибо.

– Полезно для связок, – пояснил мне гитарист.

– Без сахара, лимона, меда и не слишком горячий.

– Это из вашего райдера? А как же девочки, виски и кубинские сигары? – нелепо пошутила я.

Группа смерила меня недоуменным взглядом и дружно расхохоталась.

– Мы обычно поем для разминки. Давай, закажи пару песен, – попросил Нед.

– И спой с нами, – добавил барабанщик.

Я задумалась и попросила для начала одну из старых лиричных песен. Парни здорово удивились и обрадовались.

– Черт, а я ведь люблю эту песню! Сто лет ее не пели.

Мягко зазвучала акустическая гитара, перебором задевая струны моей души. Приятный баритон Неда заполнил комнату, заставив сердце трепетать. Парни присоединились, и трио переливалось разными тональностями. Я и забыла, что меня тоже попросили спеть с ними. Подпевала одними губами, вспоминая, что чувствовала каждый раз, когда слушала эту песню несколько лет назад, когда только открыла для себя творчество группы.

Затем парни исполнили а капелла одну из самых сложных композиций. Сложной она была, потому что требовала многократной и резкой смены тона и ритма. Я знала, что Нед признанный мастер вокала, но слышать вживую то, что на записи всегда считала профессиональной обработкой, оказалось настоящим сюрпризом.

Под конец я попросила спеть мою самую любимую песню, и Нед, не спрашивая, какую именно, уселся за фортепиано, стоявшее в гримерной, начал играть. Я подошла и села с ним рядом на скамейку, только спиной к инструменту. Мы запели хором, а парни аккомпанировали. Наш дуэт получился чувственным, пронизывающим, слова шли от самой души каждого из нас. Допев, застыли, задумавшись, совсем забыв, что находимся не одни. Обменялись нежными взглядами.

Перед выходом на сцену Нед с улыбкой протянул мне черный маркер.

– Конечно, это будет обман, но я хочу, чтобы это сделала ты.

Я принялась рисовать на кистях его рук черные кресты.

– Почему обман? – спросила я, дрожа. Ответ я знала, но снова хотелось услышать все от него.

– Потому что эти знаки на руках означают, что я выхожу на сцену трезвым. Никакого алкоголя или веществ. Но сейчас я пьян тобой.

Я широко улыбнулась и горячо поцеловала солиста. Нед позвал секьюрити и попросил проводить меня в фан–зону.

– Увидимся. Я буду выступать только для тебя.

– Врунишка, – крикнула я, удаляясь по коридору стадиона.

Охранник провел меня за ограждение, где только собирались поклонники, купившие самые дорогие билеты. Те, кто могли быть к кумирам ближе всего, возможно, во время концерта им удалось бы даже коснуться Неда, который любил выбегать к публике. Я огляделась, наблюдая, как пространство заполняется людьми. Еще пару недель назад я и представить не могла, что не просто попаду на концерт, я буду крутить роман с фронтментом группы. Любая из девушек, пришедших сегодня на стадион, мечтала о том же. И я понимала каждую. Познакомившись с Недом ближе, я завидовала сама себе.

На разогреве выступила какая–то местная группа. Горячие кавказские парни исполнили несколько зажигательных треков, соединивших в себе традиционные мотивы и современную обработку.

Заиграло интро вводной песни концерта, и фанаты взревели единой волной. От предвкушения я тоже завизжала. Девушка, стоявшая рядом со мной, прижала руки к сердцу. Она не отрывала от Неда глаз, а потом вдруг перевела взгляд на меня и оглядела мой костюм – точно такой же, как и у солиста. Я сделала вид, что ничего не заметила. Мне и впрямь было не до чужой зависти. Я пришла сюда, чтобы наслаждаться.

Группа была великолепна. Живые голоса, любимые песни, активные танцы. От исполнителей шли такие потоки энергии, что однозначно заряжались даже самые дальние слушатели. Что уж было говорить о нас, кто видел шоу в нескольких метрах.

Нед блистал. Он поглядывал на меня, но я отчетливо понимала: во время выступления он был пьян не мной, а всеобщей любовью толпы, которая наполняла его вдохновением. Периодически он замолкал, давая фанатам допеть самые известные строчки. Уверена, их мог бы допеть даже тот, кто не знал, что именно за группа исполняет трек. А уж мы, фанаты, с легкостью подхватывали за солистом слова и пели, будто все были его одной большой подпевкой. Наш общий голос то и дело перекрывал ревущие динамики. Мы с девушками скакали на месте и визжали, как ненормальные. Во время бурных танцев и беготни по сцене расстегнутая рубашка Неда сползла сначала с одного плеча, потом и с другого. Прямо на ходу он стянул ее отнес и к инструментам. Когда же еще через пару композиций, пока играл длинный проигрыш, абсолютно мокрый Нед стянул майку, от восторженного возбужденного ора наверняка содрогнулся весь Тбилиси. Выступление он продолжил полуобнаженным, в шортах и своих бессменных кедах. Вид этот впечатлял и влюблял в себя.

Шоу было необыкновенным, ярким, живым, заряжающим. Огромные экраны крупным планом показывали то Неда, то других участников группы, как под микроскопом являя зрителям малейшую их эмоцию. У парней Неда, пишущих песни и музыку самих, с эмоциями не было проблем, они раз за разом проживали то, что их вдохновило. В каких–то композициях это было даром, а иные казались проклятием.

Музыкальные соло уносили меня в космос. Персональное выступление гитары, саксофон, барабаны, которые послушно выдавали мощный выброс адреналина.

Во время исполнения одной из самых мотивирующих песен Нед спустился со сцены и побежал вдоль ограждения. Фанатки тут же полезли на преграду, толкаясь и визжа, желая иметь возможность оказаться как можно ближе.

Нед взобрался на металлический заборчик прямо передо мной. Я ощутила его запах, усиленный потом. Кожа его блестела, пот стекал струйками по груди и рельефному прессу, словно выточенному искусным мастером. Я мгновенно возбудилась и смотрела на своего солиста с нескрываемым восхищением. Он поймал мой взгляд и подмигнул. Протянул руку. Но, прежде чем я успела сообразить, меня оттолкнули, и в Неда вцепилась другая девушка. Она схватила его за руку, тут же обхватила ладонями бицепс и попыталась поцеловать. Ее оттянули едва не за волосы две другие девицы. Началась толкучка, и меня оттиснули назад. Каждая пыталась потрогать мужчину, и мне стало обидно за него. Нед подал охране незаметный сигнал, и крепкие парни мягко отодвинули обезумевших фанаток. Меня же наоборот вытолкали назад к ограждению. Нед уже переместился в другую часть фан–зоны. Там люди вели себя куда более приемлемо. Протягивали ему свои плакаты, которые он охотно демонстрировал другим. На них были написаны его главные напутствия, которые он часто повторял со сцены, или самые любимые всеми цитаты из песен. Вернувшись на сцену, Нед рассылал в разные стороны воздушные поцелуи. Та часть фанатов, куда «прилетало» послание, взрывалась восторгом.

Инцидент не испортил мне настроение, тем более, что один из охранников остался стоять рядом и то и дело поглядывал в мою сторону. Я была счастлива. Конечно, все эти песни мы с Недом пели, оставшись наедине. Я пела с его группой. Но общее настроение целого стадиона было непередаваемым. Это уникальные ощущения, которые стоит испытать хотя бы раз. Я была счастлива, что нахожусь в самом центре и чувствую и понимаю эмоции тысяч людей.

Южная ночь быстро накрыла город, и освещение и световые эффекты придали атмосфере вечера еще больше красок, сделав выступление глубже и интимнее.

Когда настал черед финальной песни, весь стадион включил фонарики на телефонах, основной свет приглушили, а из специальных установок вырвались мириады конфетти. Блестящие широкие полоски облаком окутали весь стадион, вызвав у толпы взрослых людей поистине детский восторг. Фольгированные конфетти отражали искусственный свет и из–за ярких бликов казались звездами, падающими в качающийся океан светлячков.

– Загадывайте желание! – зачем–то прокричала я по–русски.

Девушка, стоявшая рядом (это уже была не та, что пыталась облапать Неда), услышала меня и поняла. Она схватила мою руку, зажмурилась и, вероятно, последовала моему совету. Готова поспорить, она загадала, чтобы ее заметил кто–то из группы, влюбился и позвал с собой колесить по миру.

Я любовалась Недом, который купался в поистине своей стихии. Неся в толпу свои эмоции, он питался их любовью, дышал восхищением и пил желание, которое бесспорно испытывала каждая вторая девушка на стадионе. К его мокрому телу прилипли конфетти, и я уже представляла, как буду их снимать.

– Вот бы снять с него эти блестяшки! – прорычала девушка, стоявшая с другой стороны от меня.

Я покачала головой, не отрывая глаз от Неда. В конце шоу они с парнями долго кланялись, рассылали воздушные поцелуи и улыбки, признавались публике в любви и выражали искреннюю благодарность.

Когда группа наконец покинула сцену, девушки продолжали скандировать имена ее участников, кричали о любви, кто–то истерично просил сделать ей ребенка. Часть людей из фан–зоны отправилась на автограф–сессию. Меня же секьюрити подозвал к себе и, как только я приблизилась, схватил под мышками и легким движением перенес через ограждение. Девушки вокруг заорали от возмущения, просили выбрать лучше их, и другим охранникам пришлось их сдерживать.

Меня проводили в гримерку, где группа пыталась отдышаться и немного прийти в себя перед тем, как раздавать автографы. Едва войдя, я оказалась в объятиях Неда. Взмокший насквозь, он тяжело дышал, но счастливо улыбался. Поцеловав его, я ладонью утерла мокрый лоб, чтобы пот не попал в глаза. Затем стянула с его плеча белое полотенце и принялась обтирать вздымающуюся грудь и каменные плечи.

Остальные участники группы справлялись сами. Через некоторое время Неду принесли его майку и рубашку со сцены. Затем менеджер объявил, что выход к фанатам через пять минут. Парни жадно пили воду, отбрасывая одну бутылку за другой. Я тоже попила, потому что знатно наоралась любимых песен, и теперь горло саднило.

На автограф–сессии, куда Нед попросил сходить и меня, нас ждал сюрприз. Оказалось, что днем в Тбилиси прилетела его девушка.

Пока Нед с группой раздавали автографы, отвечали на вопросы и фотографировались в обнимку со счастливыми фанатами, я стояла в сторонке и пыталась понять, что думаю о происходящем. Смогла бы я жить жизнью, в которой есть только вечная дорога, восторженные крики, ловушки папарацци и вожделение миллионов незнакомых людей.

 Автограф–сессия показалась мне не самой приятной стороной жизни популярных исполнителей. Я думала, что, даже если достигну популярности схожей с популярностью своих любимых писателей, все равно никто не будет пускать слюни по моей внешности. И большую часть времени я смогу проводить там, где захочу, а не там, где этого будет требовать неистовствующая армия фанатов. Сколько из этих девиц действительно сходили с ума по Неду? Не просто по его эталонной внешности, потрясающему голосу и красивому звучанию песен. Сколько из них вдумывались в его песни, хотели понять, что за ними стоит? Сколькие понимали и сопереживали? Вряд ли хотя бы одна из сотни. Происходящее вдруг вызвало во мне отторжение.

Вселенная, возможно прочитав мои мысли, вдруг задала вопрос в самое яблочко, хоть и незнакомым голосом:

– Можешь представить себя, привязанной к ему? Подстраивающейся под его плотный график, перемены настроения. Можешь представить, что твой успех, который сейчас стремительно набирает высоту, будет подчинен не твоему вдохновению, а его удобству?

Женский голос был очень спокойным и несколько грустным. Я повернула голову и резко выпрямилась. Рядом стояла девушка Неда. Она не выглядела злой или злорадствующей, в ее глазах я не увидела ни намека на желание отомстить или подселить мне в голову удобные ей мысли. Она наблюдала за Недом и задавала вопросы мне, но могло показаться, что разговаривает сама с собой.

– Он хороший. Просто от этой жизни он никогда не откажется.

– И не должен, – попыталась вступиться я.

Девушка кивнула.

– Не должен. Но и мы не должны отказываться от своей жизни и дарить ему. Можем, если захотим. Но не должны.

Я долго смотрела на ее красивые черты лица и вспоминала все фотографии, на которых она улыбалась Неду и целовала его. Они выглядели очень счастливыми. В какой момент это исчезло? В голове роились вопросы, но я почему–то не могла задать ни один.

– Я говорю не из ревности. Просто уже знаю, что как бы ни было все волшебно в начале, рано или поздно наступит рутина. И далеко не каждая с ней справится, если будет знать, что в ее жизни нет ничего, кроме этого мужчины.

Она снова попала в самое сердце. Я всегда боялась стать той девушкой, в чьей жизни есть только мужчина, пусть даже самый замечательный, и ничего кроме.

– Он ждет, что женщины пойдут на все, чтобы быть с ним. А когда этого не происходит, разочаровывается.

– А ты? – наконец ко мне вернулся дар речи.

Она пожала плечами.

– Пока не знаю. У меня работа. И я люблю ее. Я много достигла. И просто не могу все это бросить, это для меня важно.

– Но он разве попросил об этом?

– Не попросил. Но заметно охладел, когда я дала понять, что не могу все время находиться рядом с ним.

– И ты думаешь, так будет со всеми?

Одному богу известно, зачем я задавала эти вопросы.

– А ты, конечно же, думаешь, что с тобой все будет не так, как с другими.

– Рано или поздно все из нас встречают кого–то «не такого».

Девушка Неда лишь хмыкнула.

– Я не скандалить приехала. И не отстаивать свои территории. Я приехала расставить точки над i, потому что мне не нравится, как меня выставляют в прессе. Мне неинтересно быть обманутой дурочкой, ждущей Неда дома, пока он развлекается с очередной пассией.

Я промолчала и не показала виду, как эти слова меня задели. Я ждала, что она уйдет, но она стояла на месте, скрестив руки на груди. Мне не хотелось уходить первой, хоть я и понимала, как это по–детски.

– Знаешь, что про тебя пишут?

– С детства стараюсь не прислушиваться к сплетникам.

– Говорят, твои достижения – это результат отношений с Недом.

– Слушай. Ты сейчас пытаешься унизить меня, а унижаешь себя. Мне жаль, что у нас с Недом отношения завязались, пока еще не закончились его отношения с тобой. Это неправильно. Это меня действительно беспокоит. Но не нужно пытаться меня задеть.

Она лишь фыркнула. А я все же ушла. Подошла к одному из охранников, к самому «знакомому» – тому, который стоял рядом со мной во время концерта, и попросила помочь мне вернуться в отель. Через десять минут авто уже везло меня со стадиона.

Пару часов я металась по номеру, не находя себе места. К своему огорчению пришлось признать, что слова девушки Неда меня задели. В них было здравое зерно, в чем–то я была с ней согласна, но осознавать это оказалось очень больно. Да и быть третьей лишней в их незаконченных отношениях мне было чертовски неприятно. Хотя чего я ожидала? Я ведь с самого начала знала, что он не свободен. Да, но я ведь не ожидала, что между нами в самом деле разгорится нечто сильное и серьезное.

Так я ходила от стены к стене, перебрасывалась от мысли к мысли. Утомив саму себя и не дождавшись Неда, я легла на кровать прямо в одежде и смотрела в незашторенное окно. Темные волны холмов подкатывали слишком близко и массивно, пугали своей силой. Я ощутила, как по щекам бегут слезы. Чем дольше не было Неда, тем сильнее я запирала себя в тюрьму собственных волнений. И это мне чертовски не нравилось.

Нед появился поздней ночью. Сквозь поверхностный сон, сморивший меня, я слышала, как он вошел в номер. Подошел к кровати и долго стоял рядом, вздыхая. Затем мягко погладил меня по волосам и заботливо укрыл. Сердце защемило от нежности, что исходила от него волнами.

Нед вышел, и я слышала, как он включил воду в ванне. Он говорил, что после концертов любит полежать и расслабиться в горячей воде. Я оставалась в комнате еще какое–то время. Затем встала и вошла в ванную.

Нед лежал в большой чаше, откинув голову на сложенное полотенце. Свет был приглушен. Я стояла в дверном проеме, не в силах ни выйти, ни войти. Сердце и тело тянулись к нему, а разум убеждал, что на хрен мне не упали все эти трудности. Не для того я несколько лет выбиралась из последствий развода.

Но все эти дни с Недом оказались сильнее разума. Я сделала несколько шагов и присела на край ванны. Провела пальцем по его плечам, возвышавшимся над водой. Он приоткрыл глаза и выпрямился. Обхватил мою талию ладонями и прижался щекой к моему животу.

– Присоединишься? – попросил он.

Я молча разделась и погрузилась в ванну, прижавшись к Неду спиной. Я ощущала, как между нами залегла трещина. Она меня пугала, из нее сочилась тоска. Ощущение тела Неда немного отодвинуло это чувство, но я знала, что ненадолго.

Большие сильные руки обхватили меня, ограждая от плохого. Нед уткнулся носом в мой затылок и жадно вдохнул запах.

– Ты как будто далеко… – прошептал он.

Я лишь вздохнула. С ответом не нашлась. Не хотела быть той, кто поднимет непростую тему. До появления девушки Неда было легко игнорировать ее призрак, забывать о факте ее существования. Она казалась мне чем–то выдуманным, абстрактным, нереальным. Но реальность не любит, когда ее игнорируют, она напоминает о себе звонкими пощечинами. И сегодня я всей душой ощущала эту пощечину. Теперь эта женщина обрела плоть, голос, тяжелый взгляд и колкие слова, которые безошибочно вонзила мне в сердце.

– Мы с ней расстались. Официально. Сделали заявление. Завтра сможешь увидеть в новостях. Она сказала, что ей важна карьера. Я сказал, что влюблен. Мы идем дальше разными дорогами и не мешаем друг другу.

Я натянуто улыбнулась, хотя Нед не видел моего лица.

– Твое молчание меня пугает, – прошептал он.

– Меня тоже, – призналась я.

– Поделись, о чем думаешь.

– Это слишком сложно даже для меня самой. Какой–то чудовищный клубок из противоречий.

– Но почему?

Я повела плечом. Говорить не хотелось. Не хотелось обсуждать, давать этому всему места и времени, которых у нас и так было слишком мало. Но я прекрасно понимала, что иначе не получится.

Я задумчиво водила ладонью по водной глади.

– Жалко, что здесь нет моря, правда?

– Мы поедем с тобой к морю. И проведем там столько времени, сколько захочешь.

Я кивнула, толком не разобрав его слов за шумом в своей голове. Нед тихо позвал меня по имени.

– Мне кажется, я тебя теряю. И от этого очень страшно. И больно.

– Расскажи об изменах, – попросила я.

Нед застыл.

– Только скажи правду. Не оскорбляй меня ложью, пожалуйста. Я сейчас очень узко мыслю. Есть ты, есть все эти волшебные дни, что мы провели вместе. Есть целая куча воспоминаний, которые я сохраню навсегда, что бы ни было дальше. Есть чувства между нами, понимание, восхитительный секс. Но прежде, чем я зайду дальше и позволю себе нырнуть еще глубже, я хочу понимать, что там на глубине. Рано или поздно придется вести себя как взрослые, решать серьезные вопросы, сталкиваться с недостатками друг друга и принимать их. Я имею право знать, что меня ждет.

Нед погрузил руку в воду и обтер лицо.

– Я понимаю, что ты очень устал. Но я хотела бы поговорить сейчас.

– Конечно. Ты заслуживаешь правды. Но, боюсь, она тебя оттолкнет.

Эти слова уже сами по себе были ответом. Но в вопросе чувств я бываю упряма, как ослица.

– Позволь мне самой решать.

– Всем своим партнершам я изменял.

Я шумно выдохнула. Идеальный образ, выстроенный за несколько дней, чуть треснул и покрылся тонкой паутинкой из нескольких трещин.

– И жене. И девушкам. Это все были случайные связи, короткие. Ничего не значащие. Я скучал по дому, по ним. Искал тепла. Знаю, звучит по–идиотски, но мне нужно постоянно ощущать присутствие того, кого я люблю. И кто любит меня.

Слова его девушки, пусть теперь и бывшей, заиграли новыми красками.

– Неужели случайные связи дают это? – скрыть жесткую иронию в вопросе мне, конечно, не удалось

– Нет. Но они затыкают эту дыру. Хоть и ненадолго.

– И как ты потом смотрел им в глаза?

– Это ведь ничего не значило… – Нед запнулся. – Конечно, я ненавидел себя. Но недолго. Если честно, очень недолго. Если всплывало, тогда чувствовал себя негодяем. Я никому не хотел причинить боль.

– А ей ты изменял? Ну, до меня.

Нед шумно сглотнул.

– Да, – ответил хрипло.

Следующий вопрос терзал меня куда сильнее остальных. По сути, только он и интересовал меня. Но теперь я одновременно и боялась услышать ответ.

– Ты хочешь знать, была ли ты очередной случайной связью?

От того, что Нед так легко читал мои мысли, стало невыносимо больно. Как можно потерять такое взаимопонимание. Я тут же одернула себя. О каком взаимопонимании могла идти речь, если я совершенно не понимала его сейчас?

Сил хватило лишь на слабый неуверенный кивок.

– Когда я тебя встретил, я хотел найти кого–то, чтобы провести время. Не переспать, а просто посмотреть вместе Стамбул, пообщаться. Чтобы на меня не смотрели как на суперзвезду, источая при этом послушание и восхищение. Чтобы я побыл кем–то обычным, кто может просто понравиться. Но с тобой все по–настоящему получилось, понимаешь? Я тебя увидел и пропал. Решил, что не могу уйти, не попытавшись познакомиться. А когда мы познакомились, я хотел только одного. Чтобы ты была рядом. И с того дня ничего не изменилось. Ты мне нужна. Не как временная замена кому–то. Именно ты.

Нед повернул меня к себе и посмотрел в глаза. Его собственные влажно блестели в полумраке ванной комнаты. Голос дрожал. Руки, охватившие мои плечи, тоже. Будто ему было страшно.

– Поверь мне, пожалуйста.

– Но когда я не буду рядом все время? Когда я месяцами буду отсутствовать?

– Почему ты будешь отсутствовать месяцами? – его удивление удивило меня.

– Потому что у меня есть дела. Мне нужно заниматься книгой, продвижением, продажами. У меня в России близкие, дом

Нед молчал.

– Тебе снова понадобится кто–то рядом. А мне это не нужно, Нед. Есть либо я и никто другой. Либо без меня.

Он схватил меня за руки и прижал к груди.

– Не будет никого. Кроме тебя никто не нужен.

Я грустно улыбнулась.

– Уверена, что в начале каждых отношений ты был уверен, что третьего человека не будет.

– Да. Но… С тобой все иначе.

– Больше всего на свете мне хочется в это верить

– Коварные вопросы. Правильного ответа не было. Такого, чтобы не оттолкнуть тебя. Правда отвратительна. Ложь отвратительна еще больше.

Я отодвинулась к другому краю ванны. Она была большой, но, конечно, не настолько, чтобы хотя бы не касаться Неда. Нужно было встать, одеться. Воссоздать хоть какое–то подобие ограды. Но я продолжала сидеть в остывающей воде, ощущая, как остывают еще утром полыхавщие чувства. Я сидела рядом с ним обнаженная во всех смыслах. И думала о том, как хотелось бы вернуть время на несколько часов назад. Туда, где выдуманная мною сказка не разбилась.

Я подтянула к себе колени и обхватила их руками.

– Дай мне шанс? Я не подведу…

– А если подведешь? Просто пойдешь дальше? А я снова буду собирать сердце по кусочкам? Я еще эти не до конца склеила.

– Почему ты позволяешь ей все испортить?

Я приподняла брови.

– Это не она все портит. Она просто напомнила, что я – третья лишняя. Я не должна здесь быть.

– Должна! Слышишь, должна… – Нед подался вперед, обхватил мои колени руками и поцеловал. – Только ты и должна здесь быть. И никто другой.

– Я схожу прогуляюсь, ладно? Мне нужно подышать

Нед молча глядел, как я выбираюсь из его объятий и покидаю ванну. Пока я натягивала первую попавшуюся одежду, он вышел в комнату, обмотав бедра полотенцем. Если бы не все это, я бы набросилась на него, откинув эту дразнящую тряпку. Но на душе у меня кошки самозабвенно драли мягкую обивку.

– Сейчас глубокая ночь. Не ходи одна.

– Я недолго и недалеко. Мне правда нужно побыть одной.

Когда я проходила мимо Неда, он протянул ко мне руку, но я отодвинулась, боясь прикосновения. Стоило ему коснуться меня, и я бы поплыла.

Я спустилась в холл отеля. Подошла к выходу и застыла, глядя в тьму грузинской ночи. Это был хороший район, вокруг было много света и красивых домов. Но я находилась в чужой стране, на улице царила ночь, а я была одна и чертовски расстроена. Все героини увиденных в жизни фильмов ужасов и триллеров всплыли в моей голове одна за другой и единогласно заявили, что идея хуже некуда. Рисковать собой из–за того, что поссорилась с парнем – на это говорить "да" я не хотела. Я свернула в гостиничный ресторан и заказала кофе.

Я сидела добрых сорок минут, не сделав ни глотка. Держа чашку за тонкую ручку, крутила ее на блюдце и тонула в мыслях, сомнениях и желаниях. Время с Недом подарило мне столько счастья, света и любви. Но оно же напомнило, как сильно я склонна идеализировать людей. Как сильно привязываюсь к мужчинам. И что я та еще фантазерка, раз успешно прикрывала выдуманным образом истинный.

Часть меня безумно не хотела отпускать солиста, желала остаться с ним. Желала доказать, что я "другая" и со мной все будет иначе. Между нами действительно было нечто особенное, сильное, мощное. И отпустить это было страшно еще и потому, что впредь каждый мужчина будет неизбежно сравниваться с Недом и неизбежно будет проигрывать. Эта же часть справедливо подмечала, что я корю Неда за то, как он обходился с другими девушками. Не со мной. А я ведь не знала, как вели себя они…

Как же был силен страх его потерять. Как же был силен страх потерять себя. Может, если бы не мой тяжелый развод, все воспринималось бы иначе.

Я уронила голову на руки и издала полустон–полурык отчаяния.

– Пожалуйста, мне нужен знак. Помоги принять верное решение.

Вселенная любит меня, дурочку, и всегда помогает, когда я прошу помочь с принятием верного решения, а не дать что–то готовое.

Так сработало и сейчас. Внезапно зазвонил телефон, который я автоматически взяла с собой. Привычка современной писательницы. Носить телефон повсюду, ибо не знаешь, в какой момент настигнет вдохновение.

Я с опаской глянула на экран, думая, что звонит Нед, чтобы попросить меня вернуться. Но каково же было удивление, когда дисплей высветил имя известного кинорежиссера. Я ответила, даже не попытавшись скрыть удивление

– Слушай, знаю, у тебя свои дела, чувства, отношения, все такое. Но подготовка к съемкам начинается через два дня. Ты мне нужна.

– Я? Нужна? Для чего?

Режиссер возмущенно хмыкнул.

– Для чего?! Мы вообще–то твою книгу экранизируем! Кто лучше всех знает, как все должно выглядеть? Какие должны быть главные актеры? У нас пробы. Ты бы знала, кто пробуется на главную роль, ты бы уже бежала в аэропорт. Сценарий надо просмотреть. Я тебе отправлял на электронную почту, но понимаю, что тебе было некогда. Я не обещаю, что ты будешь всем рулить на сто процентов, сама понимаешь, но твое мнение важно!

Голова пошла кругом от восторга и трепета.

– Я все же не очень понимаю. Вы – уже именитый режиссер. Последняя экранизация, снятая вами, снесла все топы, покорила публику, вознесла вас на Олимп. Да многие от восторга задыхаются, услышав вашу фамилию. Почему такая острая потребность во мне? Я не отказываюсь, просто хочу понимать.

– На самом деле, у меня довольно корыстные помыслы. Ты молодая и сейчас взлетаешь. Все говорят, что у тебя большое будущее. А мне нужно закрепиться, как ты выразилась, на Олимпе. Один успешный фильм – это хорошо. Однако проще всего остаться мастером одной работы. А мне нужно доказать, что я разный и могу многое. Хочу снять тебе такую бомбу, чтобы разорвало весь мир. Чтобы ты и думать забыла о том американском режиссере. Но без тебя мне бомбу не нашпиговать порохом по самое не могу.

Я и в самом деле готова была бежать в аэропорт пешком.

– Я вылетаю ближайшим рейсом в Стамбул, а оттуда к вам.

– Я поищу для тебя квартиру неподалеку от площадки.

Я положила трубку и бросилась в номер. Однако, поднимаясь в лифте, вспомнила, что там ждет Нед.

Я вошла тихо, надеясь, что он уснул. Но он сидел на полу, прильнув спиной к кровати и смотрел в окно. Тоска так больно сжала сердце, что я не смогла удержать тяжелый вздох. Я села рядом и обняла крепкие рельефные плечи. Любовалась печальным прекрасным профилем, озаренным лунным светом.

Мне хотелось сказать Неду, что я должна уехать, и дело не в нем. Но слова застряли в горле, когда он коснулся моих запястий, поднес их к губам и начал целовать. Руки мои сами обвили его шею, на которой с силой бился взволнованный пульс. Я прильнула своей щекой к щеке Неда и ощутила на ней слезы. Его сильные руки обняли меня, в последний раз укрывая в надежный кокон. Наши губы нашли друг друга. Мы целовались с трепетной жадностью. Я знала, что мне нужно запастись его запахом, его теплом, его телом, объятиями. Нед еще не знал, но, должно быть, чувствовал. В страсти проскальзывали боль и отчаяние. Может, стоило остановиться, но ни один из нас не мог и не хотел. Мы должны были испить до дна хотя бы эту ночь, раз больше времени у нас не было.

Руки плавно скользили по разгоряченным телам. Пальцы проминали влажную кожу. Мои ногти в исступлении оставляли алые полосы на Неде. Его губы оставляли на мне поцелуи, от которых кожа горела, будто прижженная. Он старался покрыть собой каждый миллиметр меня. Сбитое дыхание щекотало и заставляло покрываться мурашками.

Мы не стали взбираться на кровать. Овладели друг другом прямо на полу. У подножия кровати лежал пушистый ковер, который оказался очень мягким. Секс был чувственным, медленным, Нед то и дело шептал на ухо что–то нежное, а затем его слова терялись в стоне. Нед зарывался носом в мои волосы, утыкался в шею и ловил сердцебиение. Ногами я обвивала его пояс и позволяла поднимать меня на вершину удовольствия.

Затем я сидела сверху, лицом к лицу с Недом, опираясь на его плечи. Он следил за каждой моей отразившейся эмоцией. Ловил каждый мой стон и судорожный вздох, его имя, сорвавшееся с моих губ.

После я лежала на его груди, выводя пальцем замысловатые бездумные узоры на рельефном торсе. Слушая ровное сердцебиение и ровное дыхание. Вдыхая наш общий запах, жалея, что не могу собрать его во флакон. Я ждала, пока Нед уснет, чтобы я могла уйти.

– Не уезжай… – попросил он вдруг и чуть крепче сжал руки на моей спине.

– Я должна.

Я приподнялась и посмотрела в красивые, ставшие такими любимыми и родными глаза.

– Правда, должна. Скоро начнутся съемки экранизации. И режиссеру очень важно, чтобы я принимала участие. И мне это тоже очень важно.

– Я понимаю.

Нед с трудом сглотнул.

– Можно тебя проводить?

Я, которая надеялась избежать этого, но в тайне мечтала, чтобы он предложил это, грустно улыбнулась и кивнула. Еще какое–то время мы лежали, изредка целуясь. А потом пришло сообщение о том, что для меня забронировано место на ближайший рейс в Стамбул, и регистрация на него заканчивается через два часа.

– Мне пора…

Мы торопливо оделись, я небрежно бросала вещи в чемодан. Мне было на них плевать. Хотелось взять только документы и костюм, купленный в Самсуне.

– Подари свою толстовку, – попросила я, держа черную кофту с капюшоном.

Нед подошел ко мне и коснулся вещи, задев при этом мои пальцы.

– Все твое, о чем только пожелаешь.

Я до боли закусила губу и отвернулась, чтобы Нед не видел, как подступают слезы. Он обнял меня сзади.

– Ты сильнее, чем я. И не так эгоистична. Ты не просила меня отказаться от моей жизни.

– Потому что понимаю: я стану первым, что ты возненавидишь, лишившись того, что делает тебя тобой.

Голос прозвучал гораздо тверже и холоднее, чем я хотела. Но я говорила, что думала, что чувствовала. Эта истина была применима для нас обоих.

В такси ехали молча. Нед держал мою руку и гладил дрожащие пальцы. В аэропорту я прошла регистрацию. Пора было отправляться в зону ожидания.

– Мне пора.

Я смотрела себе под ноги и умоляла себя поднять на Неда еще один взгляд. Он мягко приподнял пальцем мой подбородок и невесомо поцеловал. Утер слезинки, бегущие по щекам.

– Спасибо тебе за все эти дни. Я никогда этого не забуду, – проговорила я дрожащим шепотом.

– Это были одни из лучших дней моей жизни. И это правда. Можно звонить тебе иногда?

Я судорожно выдохнула и подняла взгляд к потолку. Продолжать оставаться на месте было невозможно, но сдвинуться с места я не могла. У меня не было на это сил.

– Я не знаю, – голос сорвался, и я тихо заплакала.

Нед прижал меня к себе. Я плакала, уткнувшись в его грудь, а он целовал меня в макушку.

– Я сделаю перевод книги и отправлю тебе. Мы ведь не дочитали. Если хочешь.

– Очень хочу, – его голос тоже дрожал.

Я посмотрела ему в глаза. В них стояли слезы. Казалось, ему куда больнее, чем мне. Ведь он наверняка считал, что мой отъезд – отчасти и его вина.

Объявили начало посадки на мой рейс. Я мотнула головой, не веря, что наше время истекло.

Я сделала пару шагов назад, насильно отрывая себя от Неда, к которому приросла каждой клеткой тела, каждой частичкой души. Разрыв этот был куда болезненнее, чем все, через какие я проходила когда–либо. У нас было все, чтобы быть счастливыми. Но в данный момент наше общее счастье сделало бы нас обоих несчастными. Свежая рана страшно ныла и заливала тоской зияющую дыру в душе. Я видела, что с Недом происходит то же самое.

В конце концов соединенными остались лишь кончики пальцев наших вытянутых навстречу друг другу рук. Кто–то должен был сделать последнее усилие, но никто не мог.

Я резко вернулась к Неду, прильнула к его губам, сделав последний вдох в его атмосфере. Так же резко разомкнула последний поцелуй, развернулась и быстро ушла, ни разу не обернувшись. Я покинула Тбилиси, а затем и Стамбул, подаривший мне счастье. В Москву летела абсолютно новая я с абсолютно разбитым сердцем.

Во время пересадки я получила сообщение. «У нас было так мало времени. Но ты сумела дать мне так много. Я сделаю все, чтобы ты могла не сомневаться во мне». Я отключила телефон и не включала до самого прилета в Россию.

Меня встречал режиссер. По дороге из аэропорта он делился новостями и планами, а я никак не могла сосредоточиться.

– Давайте я немного посплю, помоюсь и поем. А затем мы будем пахать минимум двадцать пять часов в сутки и сотворим такую бомбу, что все напрудят в штаны от восторга.

– Отличный настрой!

Режиссер отвез меня к дому, в котором снял квартиру. Отдал мне ключи, и мы договорились о встрече на следующий день.

Войдя в красивую квартиру, я первым делом подошла к окну. Вид открывался потрясающий. Центр столицы лежал как на ладони. Маленькая сибирячка внутри меня визжала от восторга и просила ущипнуть ее.

Я позвонила родителям и подруге, что добралась в целости и сохранности. Попросила приехать кого–нибудь с кое–какими моими вещами, потому что мне побывать дома явно удалось бы нескоро. Подумав какое–то время, написала и Неду. Он ответил благодарностью и словами, что скучает. Я не нашла в себе сил на еще хоть какое–то сообщение.

Подготовка к съемкам захватила меня. Именитые актеры, блогеры, шоумены – все хотели попасть в наш фильм. Некоторые роли я вручала сразу, стоило артисту войти. Это было оно – точнейшее попадание. Несмотря на то, что во время работы над книгой я не видела в потенциальной экранизации ни одного русского лица.

Мы постоянно корректировали сценарий, даже меня это достало, и как только это вывозил несчастный сценарист.

По утрам мы отбирали актерский состав, днем ехали на студию, где предстояло снимать сцены в помещениях. Там обсуждали с декораторами обстановку и цветовую гамму. Вечером дизайнеры показывали эскизы костюмов.

Через две недели сумасшедшей гонки оказалось, что шить костюмы вдруг стало некому. И я срочно вызвала Кристину с ее командой, только они могли отшить такие сложные работы по чужим заготовкам в максимально короткие сроки и без малейшей потери качества.

В один из вечеров нам с подругой удалось вырваться на пару часов и прогуляться по ночной столице.

– Могли бы мы с тобой представить, что все так будет? – мечтательно пропела Крис.

– Мне кажется, я сплю. Это все будто не со мной.

Крис тряхнула меня за плечи, а затем развернула к панораме города.

– С тобой, детка! Смотри! Москва у твоих ног! Ты покоряешь этот мир!

Я крепко обняла ее.

– Рада, что ты рядом.

Мы гуляли, болтали, обсуждали режиссера и команду. Наконец она задала вопрос, который, должно быть, тревожил ее с самого приезда.

– А что Нед?

Упоминание солиста больно кольнуло, ведь я старательно прятала мысли о нем даже от самой себя.

– Звонил? Писал?

– Писал, что скучает. Шлет фотки из разных городов. Звонил, но я не взяла. Не смогла. Страшно слышать его голос. Боюсь себя. Кажется, тут же сорвусь и уеду к нему.

Слова бурным потоком лились сами, Кристине даже не нужно было задавать вопросы.

– Я даже песни не включаю. Хотя, ты знаешь, в последние годы не было ни дня, чтобы я не послушала его группу хотя бы полчаса. Скучаю по нему безумно. Сплю в обнимку с его толстовкой. Я дурочка, да?

Крис покачала головой.

– Нет. Вовсе нет.

– Со временем станет легче?

– Непременно. Ты же знаешь, время все исправляет.

Через пару месяцев мы со съемочной группой разбили ритуальную тарелку с подписями режиссера, моей и других членов команды о треногу камеры. Так начались съемки, и я утонула в сумасшедшем графике. Я находилась на площадке почти сутками. Не хотела упустить ни минуты жесткого процесса, из которого творилось волшебство. Много общалась с актерами, помогая им понять героев, объясняя их мотивы и прошлое, не описанное в книге, а существующее только в моей голове.

Ночами я писала новую книгу. В перерывах на перекусы переводила новые фрагменты на английский, чтобы отправить Неду. Он читал их сразу же, в какое бы время они ни были отправлены. Задавал вопросы, восхищался. В редкие минуты, когда было время просто потупить в соцсетях, я смотрела видео с концертов моей любимой группы и вспоминала, каково это – испытывать эти эмоции вживую.

Спустя полгода после моего отъезда из Тбилиси я получила удивительные новости. Мне оформили Шенген и визу в другие страны. Конечно, мои творческие успехи сыграли немалую роль. Но я знала, чей адвокат постарался на славу, раз меня даже не пригласили на положенные собеседования. В тот день я долго думала, гипнотизируя свой телефон. Все же набрала Неда. Он ответил почти мгновенно, отчего я растерялась. Это был первый телефонный разговор с момента расставания.

– Мне дали визы. Спасибо тебе огромное. Теперь мне открыт целый мир.

– Ты его заслужила.

Я улыбалась.

– Чувствую, как ты улыбаешься. Мне не хватает твоей улыбки.

– Нед, я…

Я хотела свернуть разговор. Но Нед не дал мне такой возможности. Он спросил, как у меня дела и как идет работа над фильмом. О своем творчестве я могла говорить часами, и Нед это знал. Я легко отвечала на его вопросы, с радостью делилась всем, что узнала, что меня удивило, что злило в индустрии, а что восхищало. Нед слушал с интересом.

Снова время пролетело как один миг. Разговоры с солистом всегда были настоящей машиной времени. Когда я опомнилась и сказала, что мне нужно бежать, Нед произнес лишь одно:

– В любой момент, когда ты скажешь, мы поедем в любую точку на карте мира.

Я бросила трубку и разрыдалась.

Однако этот разговор показал мне, что я могу не бояться себя. Я снова слушала его песни, когда было время. Конечно, вспоминала каждый момент, проведенный вместе.

Вскоре я дописала книгу, мы с редактором довели ее до совершенства, и она увидела свет. Грядущая экранизация повысила мою популярность, и книга была нарасхват. Я срывалась с площадки, чтобы провести презентации, пообщаться с читателями и прессой. Все пытались узнать хоть что–то о грядущем фильме, но я бережно хранила секреты, как и было положено. Мое лицо мелькало на обложках журналов, его крутили в блогах вместе с обложкой новинки. Меня разбирали по косточкам, не забывая, конечно, историю с Недом.

Нед подлил масла в огонь, выпустив новую песню. Только дураку не было понятно, что трек посвящался мне и нашему роману в Турции. Но далеко не все могли понять истинный смысл сильных метафор и подлинную глубину чувств, заставивших Неда написать такие строки и такую музыку.

Съемки на другой локации – на потрясающем острове, похожим на райский, снова перетянули мое внимание. Я звонила близким на пару минут в день, просто заверить, что со мной все хорошо. Было нелегко, но я обожала свою жизнь и книгу, которая привела меня в эту точку.

Режиссер предложил мне камео. Появиться в фильме в эпизодической роли. Это было в духе одного из моих любимых писателей. И я, конечно, согласилась, выбрав для себя роль крошечную, но заметную.

Сниматься в кино оказалось непросто. Надо было преобразиться. Влезть в чужую шкуру. Прожить не свои эмоции. То, что всю эту заварушку придумала я, мне чертовски помогало.

Ближе к концу съемок команда пиарщиков принялась за разработку постеров, планирования продвижения. Кругом шла голова от их терминов.

Когда съемки были окончены, режиссер сказал, что на период постпродакшена я могу быть свободна. Пока фильм монтировали и обрабатывали, я отправилась домой. Оказалось, что прошло полтора года с тех пор, как я уехала в Стамбул «на две недельки». Я была выжата до последней капли. Сил не было ни на что. Я тупо лежала в своей кровати и спала. Через три дня родители отвезли меня на свою милую дачу, на которой как раз поспела моя любимая черная смородина. Днями я валялась в траве в обнимку с соседским котом. А вечерами папа разжигал костер, и я любовалась пламенем и звездами.

Нед занимал мои мысли постоянно. Мы не общались уже несколько месяцев. Точнее, это я не общалась с ним. Он продолжал присылать фотографии и нежные слова. Но я настолько ушла в работу, что совсем отключилась от него. Теперь же ничто не мешало с головой окунуться в тоску, которая, как оказалось, никуда не делась. Только стала еще сильнее.

Я читала все новости, где упоминалось его имя. Ни одного намека на девушку. Журналы назначали огромные награды, и папарацци дежурили сутками в надежде поймать его с очередной пассией. Но Нед был один. И выглядел грустным. Пресса обвиняла меня в том, что я разбила сердце солиста популярной группы.

Перелистывая присланные им фото, я удивлялась. Больше половины даже не помнила. Больше всего шокировало меня фото Неда с моей новой книгой в руках. В сообщении было подписано, что он счастлив был быть самым первым ее читателем.

Спустя две недели меня прорвало. То ли сказался накопившийся стресс, то ли чувства к Неду. Но следующие три дня мама с Кристиной слушали мои стенания, утирали мои слезы и гладили по голове. А еще приносили успокоительные, когда я срывалась на истерические рыдания, и оставались рядом, когда я засыпала.

Когда отпустило, мы все вместе уехали на рыбалку. Природа, молчаливая и спокойная – была лучшим лекарством для души, измотанной диким графиком, постоянным шумом и гулом голосов.

Незаметно пронеслись месяцы дома. Каждый день я неистово, хоть уже и без истерик, тосковала по Неду. Даже сходила на пару свиданий. Одно из них оказалось полным отстоем. Другое было вполне терпимым, но, как и ожидалось, парень был далеко не Недом. Я решила, что просто пока не готова, и отстала от себя. Пресса пустила слух, что у меня роман с актером, сыгравшим главную мужскую роль. Самой популярной славилась сплетня о том, что у нас с режиссером отношения далеко не только рабочие. Режиссер, к слову был симпатичным, на несколько лет меня старше, и мы неплохо ладили. Но, конечно же, все эти бредни были неправдой.

Дата премьеры была назначена. Мне было нужно вернуться в столицу. Нас с режиссером и главными актерами ждали на разных ток–шоу, где нам предстояло подогревать интерес публики. Я уехала, и снова Москва меня поглотила. Она снова меня перемалывала, пусть и не так активно, как во время съемок.

Мы с Кристиной готовились к премьере. Она сшила мне потрясающее лаконичное платье нежно–голубого цвета с эффектными деталями. Деньги брать отказалась, попросила лишь еще один билет на премьеру.

В день премьеры меня трясло от волнения. Я не видела итоговый вариант, сгорала от любопытства. Режиссер уверял, что мы разорвем Канны. Я ему верила. Мы приехали к кинотеатру вместе. Вели себя как лучшие друзья. За время съемок мы и в самом деле неплохо общались, узнали друг друга получше, поняли, что у нас много общего, поэтому совместная работа оказалась куда приятнее, чем я ожидала. Хотя не обошлось без пары горячих споров на виду у съемочной группы, но и их мы смогли решить.

Фотографы стрекотали, как обезумевшие цикады, ослепляя бесконечными вспышками. Мне вся эта мишура была не интересна. Хотелось скорее увидеть фильм.

Огромный кинозал, где я с близкими заняла ряд в самом центре. Режиссер сидел прямо передо мной. Экранизация получилась идеальной. Будто снятой из моих мечтаний. Я плакала от восторга, красоты, эффектности.

Стоило на экране появиться надписи «Конец», зал взорвался. Как мне сказали позже, овации длились пять с половиной минут. Я обнималась с режиссером, родителями, подругой, актерами, операторами, с какими–то случайными людьми. Тонны поздравлений, цветы.

В водовороте объятий я вдруг оказалась в чьих–то сильных руках. В нос ударил до боли знакомый запах, не изменившийся за почти два года. Я подняла взгляд и встретилась с глазами Неда, полными восторга и трепета. Он боялся моей реакции.

– Ты здесь, – выдохнула я, испытав вдруг необыкновенное облегчение.

– Твой фильм просто невероятный.

Меня оттащили в сторону, чтобы снова сфотографировать, взять короткое интервью. Мы с режиссером нахваливали друг друга. Он дежурно. А я – очень искренне. Я была действительно восхищена его работой, плюс была взволнована появлением Неда. Я не понимала, как он тут оказался.

Когда на глаза мне попалась Кристина, не отводившая от меня пристального взгляда, паззлы сошлись.

– Это все ты! – я схватила ее за руку.

– Слушай. Я просто хочу, чтобы ты подумала. Он все это время был один. Ждал тебя. Просто подумай.

– Спасибо, – шепнула я одними губами и крепко обняла подругу. Она преподнесла мне лучший подарок, о котором я только могла мечтать.

Пока я кружилась среди разных людей, Кристина представила Неда моим родителям, и они мило болтали.

Зал наконец начал пустеть. Нас ждал фуршет, но я задержалась. И Нед тоже.

Мы стояли в полутемном кинозале. От переизбытка чувств у меня подкосились ноги, но Нед тут же ловко поддержал меня. Эти руки. Этот запах. Эти глаза. Эти губы так близко. Я протянула руку и провела по его щеке, проверяя, реален ли он или мерещится мне. Нед перехватил руку и прижал к своему лицу. Затем с благоговением поцеловал ее, вдыхая аромат. По телу пробежала дрожь, застав вздох сорваться с моих губ. Нед тут же поймал этот вздох, впившись в меня поцелуем, полным боготворения и чувств. Граница рухнула. Я обвила его шею и отдалась поцелую, который носила в себе два года.

Нас кто–то окликнул, но мы едва заметили. Нас позвали снова. Я отстранилась от Нед и пообещала звавшему, что сейчас приду. Задыхаясь от счастья, я произнесла заветное имя:

– Нед? Могу я кое о чем попросить?

– Все, что угодно.

Он боялся, что я попрошу оставить меня. Дать мне жить спокойно. Забыть этот курортный роман.

Но я попросила о другом.

– Отвези меня в Стамбул.