В 1752 году, ровно за 170 лет до того, как Картер обнаружил гробницу царя Тутанхамона в Египте, археологи в Италии нашли триста свернутых древних свитков папируса. Они были обнаружены в останках виллы города под названием Геркуланум, недалеко от Везувия и современного Неаполя, погребенного под слоем вулканического пепла во время извержения 24 августа 79 г. н. э. Свитки были частью римской библиотеки, которую владелец (возможно, тесть Юлия Цезаря) хранил в своем доме – теперь его называют «Виллой папирусов». Хотя их раскопали более двухсот пятидесяти лет назад, нетронутые свитки сохранились до наших дней, хотя многие были обугленными и слишком хрупкими, чтобы их можно было развернуть.

На протяжении столетий считалось, что свитки останутся просто диковинками, выглядящими как куски обугленного дерева. Но недавно, в 2009–2016 годах, папирологи (ученые, изучающие такие свитки и обрывки папирусов) смогли прочесть некоторые надписи на свитках, даже не разворачивая их. Используя концентрированный пучок рентгеновских лучей, они сумели разобрать несколько отдельных букв благодаря контрасту между обугленным папирусом и чернилами, несмотря на то, что основу последних также составляет углерод. Это стало возможным благодаря тому, что чернила, судя по всему, также содержат небольшое количество свинца. Если методы продолжат совершенствоваться, однажды, возможно, мы сможем прочитать все, что написано на этих свитках. Это было бы замечательно, поскольку – учитывая богатство владельца и тот факт, что они принадлежали к его личной библиотеке – свитки вполне могут содержать, например, утраченные тома «Истории Рима» Тита Ливия[1].

Руины расположенного неподалеку города Помпеи были обнаружены за 150 лет до того, в 1594 году. Рабочие, копавшие ирригационную канаву, случайно наткнулись на древние развалины, но затем засыпали их и в то время больше не исследовали.

Так что первыми начались раскопки в Геркулануме в 1709 году. Чтобы вам было проще представить, насколько давно это происходило, подумайте о том, что Бенджамину Франклину тогда было всего три года; в том, что позже станет Соединенными Штатами, было двенадцать, а не тринадцать колоний (Джорджия была основана только в 1732 году); королева Анна занимала трон Великобритании – государственного образования, которое было создано в 1707 году актом парламента, объединившим Англию, Уэльс и Шотландию; а капитан Кук не высадится в Австралии еще около шестидесяти лет[2].

Это были самые первые археологические раскопки, проведенные на территории Европы или где-либо еще в мире, если уж говорить об этом. Обычно заслуга их проведения приписывается Эммануэлю Морису Лотарингскому, герцогу д'Эльбеф. В то время он жил в Италии недалеко от Неаполя и финансировал первые попытки прорыть туннель в земле Геркуланума: он купил это место именно потому, что в этом районе ранее были найдены древние куски мрамора.

Работники герцога случайно раскопали древнеримский театр в Геркулануме и смогли извлечь оттуда несколько мраморных статуй. Большинство из них украсили поместье герцога; другие были отправлены в разные города Европы, в том числе в некоторые музеи. Мы бы не назвали это археологией – происходящее было больше похоже на ограбление, поскольку о работах не велось никаких записей, а их целью было только извлечение красивых античных предметов, а не попытка узнать что-либо о среде, в которой они были найдены. Настоящие раскопки начались в Геркулануме несколько десятилетий спустя, а затем – в соседних Помпеях. Они знаменовали начало того, что мы сейчас называем археологией Старого Света, или, если быть более точным, классической археологией (которая занимается изучением древних греков и римлян). В значительной степени систематическая работа началась с усилий одного человека, Иоганна Иоахима Винкельмана, которого называют отцом классической археологии и который стал первым ученым, изучавшим артефакты из Геркуланума и Помпей.

Развитие археологии как дисциплины происходило в течение оставшейся части восемнадцатого и всего девятнадцатого века. Вероятно, следует отметить, что работа Винкельмана была частью эпохи Просвещения, которая началась примерно в то же время, что и самые ранние раскопки в Геркулануме, и охватила большую часть Европы. Внезапный, но устойчивый интерес к археологии и античности неудивителен, если рассматривать его в общем контексте времени, которое ознаменовалось прогрессом в различных науках, ростом числа национальных музеев и частных коллекций, постепенным взлетом дарвинизма и социального дарвинизма, а также завоеванием и колонизацией большей части остального мира Европой.

Вид на Везувий сквозь арку в Помпеях

Теперь мы знаем, что, когда в 79 г. н. э. произошло извержение Везувия, ряд древних городов были опустошены и погребены под слоем пепла, включая Геркуланум, Помпеи и Стабии. Только в Помпеях погибло более двух тысяч человек, а в Геркулануме и других городах этого региона жертв было еще больше. В те времена некоторые из этих местечек на берегу Неаполитанского залива были престижными городами, в которых богатые жители Рима строили дома для отдыха в праздники и летом. В некотором смысле мало что изменилось, поскольку и сегодня этот регион популярен среди туристов.

Извержению Везувия нашлись очевидцы. Одним из них был семнадцатилетний юноша, известный как Плиний Младший, племянник (и приемный сын) известного натуралиста, которого мы называем Плинием Старшим. Он описал разрушения в двух письмах римскому историку Тациту.

Плиний рассказал, что видел темные облака, молнии, пламя и пыль, много пыли в соседнем городе Мизенум. Он описал полную темноту, как в комнате без окон, в которой не зажжен свет. Он рассказал, что слышал, как женщины и дети плакали, а мужчины кричали. Вскоре, по его словам, стало светлее, но свет обеспечивал огонь, который быстро распространялся, охватывая город. А затем темнота вернулась вместе с непрекращающимся потоком горячего пепла. Если бы он и его спутники постоянно не стряхивали пепел с себя, они бы в конечном итоге были им раздавлены.

Это было интересное – и важное – время в римской истории. Переход от Римской республики к Римской империи начался примерно на сто лет раньше, когда в 44 г. до н. э. был убит Юлий Цезарь, а Август пришел к единоличной власти как первый римский император в 27 г. до н. э., положив начало династии Юлиев – Клавдиев. Когда в 79 г. н. э. взорвался Везувий, на троне был император Тит из следующей династии Флавиев.

Раскопки в Помпеях начались в 1750 году, почти в то же время, когда в Геркулануме были найдены обугленные свитки. Здесь время также остановилось тем поздним августовским утром 79 года н. э., и на столах осталась посуда для трапезы и еда, которую уже никогда не съедят. На улицах лежали тела – иногда убежища искали семьи, а в других случаях люди лежали в одиночестве, некоторые – все еще сжимая в руках драгоценности.

Катастрофа, охватившая Помпеи, буквально превратила в камень город и его жителей. Пепел и пемза смешались с прошедшим дождем, превратившись в цементообразную смесь, которая быстро затвердела и помешала позднейшим попыткам выживших вернуться и забрать свои вещи. Сотни тел и зданий оказались погребены под пирокластическим потоком. Со временем органические материалы, такие как дерево, хлеб и человеческие останки, медленно разложились. Образовались полости, каждая из которых имела форму предмета или тела, которые когда-то там находились.

В 1863 году Джузеппе Фиорелли, итальянский археолог, отвечавший за раскопки Помпей, выяснил, что это были за полости, или, скорее, чем они были. Он понял, что рабочие могут действовать как скульпторы, использующие так называемую технику выплавляемого воска, и обращаться с полостями так, словно те были формами для изготовления бронзовых статуй.

Итак, всякий раз, когда его команда натыкалась на полость во время раскопок, Фиорелли заливал в отверстие гипс. Когда пепел затем выкапывали, в гипсе оставалась точная копия того, что было там изначально. Им удалось восстановить останки множества тел, включая целые семьи, сбившиеся в кучу, а также, например, деревянные столы и другую мебель, и даже буханки хлеба. Они восстановили и нескольких домашних животных, включая собаку, все еще прикованную цепью там, где ее оставил хозяин. Она лежала лапами вверх в изогнутой позе, а отпечаток ее ошейника был отчетливо виден на гипсе.

Хотя метод Фиорелли хорошо работал для таких вещей, как хлеб и деревянные предметы, у него был серьезный недостаток, когда дело касалось человеческих тел: он не позволял увидеть кости и другие артефакты, которые остались в полости после распада тела, потому что теперь они находились внутри гипсового слепка. Одним из решений было бы использование какого-то прозрачного материала, например, смолы вместо гипса, но этот метод оказался гораздо более дорогим. Он был использован только для одной жертвы Везувия в 1984 году. Это так называемая Смоляная Дама, голову которой все еще украшают золотые ювелирные изделия и шпилька для волос.

Археологи также поняли, что можно повторно изучить сами гипсовые слепки, чтобы выявить кости и другие материалы, которые в них непреднамеренно включили рабочие Фиорелли. В сентябре 2015 года команда, в которую входили рентгенологи, археологи и антропологи, начала проводить лазерную визуализацию, КТ-сканирование и взятие образцов ДНК залитых гипсом останков. КТ-сканирование выявило самые удивительные детали, одна из которых касается четырехлетнего мальчика, которого нашли с родителями и младшим братом или сестрой. Можно увидеть, как он, должно быть, был напуган непосредственно перед смертью, хотя неясно, что его убило. Сканирование также показало, что многие из жертв получили травмы головы, возможно, в результате обрушения зданий или падения обломков камней, и что среди них были и представители активного взрослого населения, а не только дети, старики и больные, как считалось ранее.

Геркуланум был погребен под девятиметровой стеной быстро движущейся грязи, которая полностью поглотила и накрыла город. Геологи называют такой поток лахаром; похожие события происходили во время вулканических извержений совсем недавно – в 1985 году в Колумбии и 1991 году на Филиппинах.

Селевой поток сохранил большую часть Геркуланума, так что археологи нашли его таким же, каким он был в 79 г. н. э. Некоторые дома сохранились до высоты второго этажа, что очень редко встречается при раскопках, а на их стенах можно было увидеть картины и декорированную плитку. Восстановлены были даже деревянные предметы, такие как балки крыш, двери, кровати и колыбель.

Предполагалось, что жители Геркуланума смогли бежать из города, но в 1981 году, а затем снова в ходе дополнительных раскопок в 1990-х годах, были найдены по крайней мере триста тел в том, что археологи считают лодочными сараями на берегу. Вероятно, эти люди ожидали эвакуации и погибли мгновенно, когда перегретый воздух от извержения, достигавший более 500 градусов по Цельсию, пронесся по местности. Горячий воздух и затем раскаленный пепел сожгли их кожу и внутренние органы, оставив только скелеты, застывшие в агонизирующих позах.

Многие дома в Помпеях также сохранились после извержения, но здесь они были погребены под метрами пепла и пемзы. Один из них известен как Дом Фавна из-за бронзовой статуи, которая стоит во внутреннем дворе дома в большой чаше для сбора дождевой воды. Статуя изображает фавна – существо вроде сатира с рогами и хвостом, который играет на двойной свирели.

К этому дому прилегал удивительный сад, полный деревьев и других растений. Извержение похоронило много таких садов – как в Помпеях, так и в Геркулануме. Когда современные археологи, такие как профессор Университета Мэриленда Вильгельмина Яшемски, начали в 1961 году тщательные раскопки в тех местах, где когда-то были эти сады, они обнаружили корневые полости растений, которые когда-то там росли. Изучая их, они смогли реконструировать, какие деревья находились в этих садах, и по крайней мере в одном случае план целого виноградника.

После трехсот лет почти непрерывных работ археологи раскопали большую часть древних Помпей, хотя многое еще впереди. Например, стал ясен план города, поэтому теперь мы можем сказать, что население некоторых районов было зажиточным, в то время как в других в основном жили люди среднего или даже низшего класса. Сегодня туристы могут увидеть различные кварталы города и здания, которые там находились: бани, кожевенные заводы, торговые лавки и жилые строения. Например, в 2014 году доктор Стивен Эллис с группой археологов из Университета Цинциннати, которые вели раскопки у Порта Стабии, одного из главных въездов в город, объявили, что нашли десять зданий с двадцатью помещениями на первом этаже, в которых продавали или подавали еду и напитки. Такое расположение кажется типичным для Помпей, где даже в частных домах со стороны улицы часто располагались лавки.

Так что же ели и пили жители Помпей? Ответ на этот вопрос требует изучения множества факторов, которые, если задуматься, вполне резонны. Эллис и его команда раскопали ряд дренажных труб, туалетов и выгребных ям. Мысль о раскопках таких мест некоторым может показаться отвратительной, но правда в том, что материал, найденный в них, иногда может быть ценнее для археологов, чем золото, если это означает возможность понять, какой была жизнь горожан две тысячи лет назад. В эпохи до существования городских коммунальных служб мусор часто выбрасывали в уборные, где он и оставался, пока его не обнаруживали археологи.

Уличный пейзаж, Помпеи

В туалетах Помпей Эллис с командой нашли остатки «зерна, фруктов, орехов, оливок, чечевицы, местной рыбы и куриных яиц, а также редкие куски более дорогого мяса и соленой рыбы из Испании». В дренажной трубе дома, расположенного ближе к центру города (который мог принадлежать местному богачу), они обнаружили останки «моллюсков, морских ежей и даже деликатесов, например, разделанный сустав ноги жирафа». Эти исследования не только дают нам понять, что люди в Помпеях ели во время извержения, но и подтверждают неудивительный факт о том, что пища представителей разных социальных классов не была одинаковой.

Группа археологов Эллиса из Университета Цинциннати также внесла некоторые новшества в раскопки, которые они проводили в Помпеях. Во-первых, они были одними из первых, если не первыми, кто использовал iPad на рабочем участке в 2010 году. С его помощью они записывали данные; делали фотографии; использовали различные готовые приложения (причем первоначальное предназначение некоторых не было связано с археологией); а затем загружали данные на серверы в Цинциннати, все еще находясь на месте раскопок. Это может показаться удивительным, но многие участники раскопок по всему миру до сих пор записывают данные на бумажных носителях, иногда в трех экземплярах, и полагаются на ксероксы для копирования после окончания сезона раскопок.

Полы некоторых наиболее процветающих домов в Помпеях были покрыты мозаиками. Например, в Доме Фавна есть изображение знаменитой сцены битвы Александра Македонского с персидским царем Дарием III в 333 или 331 г. до н. э. В прихожей Дома трагического поэта есть напольная мозаика, изображающая черно-белую собаку (неопределенной породы) с красным ошейником. Под ее лапами написано cave canem, что на латыни означает «берегитесь собаки».

В других домах на внутренних стенах до сих пор сохранились картины. На Вилле Мистерий есть небольшая комната, возможно, столовая, все четыре стены которой расписаны сценами, интерпретированными ныне как изображения дионисийских мистерий, в частности, посвящение молодой женщины в религиозный культ. В других жилищах были нарисованы танцоры, семейные портреты, а также изображения фруктов и разных предметов. В некотором смысле это ничем не отличается от фотографий и картин, которые мы вешаем на стены.

На внешних стенах домов ученые обнаружили рекламу и предвыборные плакаты – социальные сети двухтысячелетней давности. Объявления размещались таким образом, чтобы их могли увидеть люди, идущие по улице и делающие покупки в лавках по обе стороны. Одно объявление сообщало о гладиаторском бое, который должен был состояться 8–12 апреля, хотя неясно, в каком году. Другое уведомляло о днях открытых рынков в каждом городе, происходящих в очевидной последовательности с субботы в Помпеях до пятницы в Риме, с остановками в городах Нуцерия, Ателла, Нола, Кумы и Поццуоли между ними.

Одно объявление на стене бара очень похоже на вывески, которые мы видим сегодня снаружи питейных заведений – это перечень предлагаемых напитков и их стоимость. Оно гласит: «Вы можете получить обычный напиток здесь за ас [мелкую монету], более хороший напиток за две, фалернское вино за четыре». Другое сообщение на стене лавки, из которой был украден медный горшок, предлагало награду либо за его возврат, либо за информацию о воре.

Кроме того, были обнаружены сотни объявлений о предвыборных кампаниях. В одном из наиболее интересных высказываний говорится: «Я прошу вас избрать Марка Церриния Ватию на должность эдила. Все ночные пьяницы поддерживают его». Другое, по-видимому, касающееся того же человека, гласит: «Мелкие воришки поддерживают избрание Ватии на пост эдила». Мы никогда не узнаем, победил ли он на тех выборах.

Помпеи и Геркуланум были не только местами, где раскопки проводились впервые, – они идут там по сей день, в течение трехсот лет. Просто изучив работу, проделанную на этих двух участках, желающие могут получить представление об истории достижений в методах раскопок и учета данных. Раскопки в Помпеях и Геркулануме демонстрируют, какой большой путь проделала археология за последние три столетия: от элементарных мероприятий в начале, которые немногим отличались от мародерства, к использованию гипса для реконструкции разложившихся тел и деревянной мебели, до сложных методов, используемых сегодня, таких как КТ-сканирование, рентгенография, лазерное экспонирование, анализ ДНК, а также запись и документирование в полевых условиях непосредственно на iPad с облачным хранилищем данных.

Кроме того, усилия по сохранению и консервации сделали эти места популярным туристическим направлением, что позволяет всем, а не только археологам, заглянуть в мир, существовавший две тысячи лет назад, и осознать, что в некотором смысле он куда больше похож на сегодняшний, чем отличается от него. Да, сейчас у нас есть более продвинутые технологии, такие как iPad, мобильные телефоны и беспроводной Интернет, но дома и еда в этом регионе Италии не так уж сильно изменились за прошедшее время. Нам знакома та же зависимость от выборных должностных лиц, покупки необходимых товаров в магазинах, выпивка в барах, и разочарование из-за мелкого воровства и краж. Люди держат тех же домашних животных и носят такие же украшения, едят из посуды и используют приборы, похожие на те, что использовали их предшественники. И хотя павлиньи языки больше не считаются деликатесом, а многие люди больше не чистят свою одежду при помощи мочи, в целом раскопки на этих участках учат нас, что древние жители Средиземноморья не слишком отличались от людей сегодня. И если мы когда-нибудь сможем развернуть и прочитать свитки, которые все еще исследуются на Вилле Папирусов, мы можем обнаружить, что и их частные библиотеки были очень похожи на наши.

Майским утром 1873 года Генрих Шлиман обходил древний холм на северо-западе Турции, наблюдая за своими рабочими. Он был уверен, что они раскапывают Трою, но пока не смог убедить всех скептиков.

Внезапно он заметил, что один из рабочих достал из-под земли медный котелок, за которым был виден отблеск золота. Отправив рабочего отдыхать, Шлиман и его жена София «расчистили сокровище при помощи большого ножа». Они действовали быстро, поскольку над ними нависала толща грунта, которая могла обрушиться в любой момент.

София сложила предметы в свою шаль и отнесла их в дом, где они вдвоем составили каталог и поняли, что же только что было найдено: королевское сокровище, состоящее из золотых ожерелий, колец и серег, а также две диадемы, обруч, еще шестьдесят серег и почти девять тысяч более мелких украшений. Также там были чашки, миски и другие сосуды из золота, серебра и электрума (природного сплава серебра с золотом), в том числе соусник из чистого золота (таких в мире было найдено всего два), и золотой сосуд в форме граната. В кладе были и другие предметы – медный щит и ваза; тринадцать наконечников копий; четырнадцать боевых топоров; кинжалы, меч и другое оружие из меди или бронзы; каменные рукояти, вероятно, от бронзовых мечей; и множество других предметов, подобных которым никогда не находили вместе нигде в мире.

Они упаковали все в ящики, тайком перенесли сокровище на лодку и отправили его в свою резиденцию в Афинах. Там София надела большую часть найденных драгоценностей, о чем мы знаем благодаря сделанной ими фотографии, которая и по сей день остается одним из самых знаковых изображений в археологии.

Шлиман объявил, что они нашли сокровище Приама. Открытие сделало их всемирно известными, и с тех пор эту историю много раз пересказывали в мельчайших подробностях. Но есть ли в ней хоть доля правды? И действительно ли Шлиман нашел Трою?

Об истории Троянской войны мы знаем в основном из «Илиады», написанной древнегреческим поэтом Гомером. Менее известные поэты предоставляют другие подробности в так называемом эпическом цикле. Хотя события поэмы, скорее всего, произошли в позднем бронзовом веке, вероятно, в тринадцатом или двенадцатом веке до н. э., важно иметь в виду, что история, скорее всего, была записана не ранее чем через пятьсот лет.

Согласно Гомеру, греки и троянцы воевали десять лет из-за женщины по имени Елена. В то время Елена была женой человека по имени Менелай, правителя небольшого царства или города-государства в южной части материковой Греции. Его братом был правитель города Микены Агамемнон, царь царей. Именно от этого города произошел термин «микенцы», которым археологи называют греков того времени.

Стена Трои VI

Менелая посетила делегация из Трои, важного портового города, контролировавшего торговлю на восток и на север от места своего расположения на северо-западе современной Турции. Среди ее членов был человек по имени Парис (также иногда его называют Александром). Он был принцем Трои, сыном царя Приама. Когда делегация отправилась домой, Елена оказалась в ее составе. Троянцы утверждали, что она присоединилась к ним добровольно, потому что была влюблена в Париса. Греки заявляли, что ее похитили.

Чтобы взять Трою и вернуть Елену, греки отправили большой флот и множество воинов под предводительством Агамемнона и Менелая вместе с другими микенскими героями, включая Одиссея и Ахилла. На то, чтобы это сделать, понадобилось десять долгих лет, и успеха добиться им удалось только с помощью трюка с троянским конем. В конце концов греки разрушили Трою, спалили ее дотла и вернулись домой с Еленой.

История Гомера изобилует подробностями, и все же ученые продолжают подвергать ее сомнению. Послужила ли основой для эпоса реальная историческая Троянская война? Можно ли найти археологические доказательства этого? Я полагаю, что ответ на оба вопроса – «да», и что теперь есть данные, подтверждающие, что война была историческим событием, случившимся где-то около 1184 г. до н. э. – примерно в то время, когда произошел закат микенской культуры и всего позднего бронзового века. Возможно, Троянская война была частью гораздо более значительной катастрофы.

Тем не менее, древние греки расходились во мнениях о том, случилась ли Троянская война на самом деле, и если да, то когда она велась. Большинство классических ученых Европы девятнадцатого века были убеждены, что Гомер полностью ее выдумал. Таким образом, когда Генрих Шлиман, полный дилетант в области археологии, решил начать поиски месторасположения Трои, он пошел против мнения большинства ученых своего времени.

Несмотря на сопротивление, Шлиман был полон решимости отыскать Трою и доказать, что Троянская война действительно имела место. Гораздо позже он утверждал, что впервые принял это решение в 1829 году, в возрасте семи лет. Отец подарил ему на Рождество книгу с иллюстрациями, на которой был изображен бегущий из горящего города Эней, а за ним – высокие стены Трои, которые микенцы осаждали в течение десяти лет. Эней отправился в Италию, где, по легенде, его более поздние потомки Ромул и Рем основали город Рим. Шлиман рассказывал, что именно в этот момент и решил найти Трою, заявив: «Отец, если такие огромные стены когда-то существовали, они не могли быть полностью разрушены: должны остаться их руины, просто они скрыты под пылью веков». И добавлял: «В конце концов мы сошлись на том, что я должен когда-нибудь раскопать Трою». Другие ученые ставят эту историю под сомнение, поскольку Шлиман начал рассказывать ее в довольно позднем возрасте, несмотря на то, что от раннего периода его карьеры остались многочисленные тома дневников, заметок и писем.

Шлиману было около сорока пяти лет, когда он скопил достаточно средств, чтобы перестать работать и посвятить оставшуюся жизнь поискам доказательств существования Трои и Троянской войны. Разнообразные махинации, к которым Шлиман прибегал в процессе накопления этого состояния, показывают, что ему нельзя было полностью доверять ни в личной, ни в профессиональной жизни.

В связи с этим особенно важна одна история, непосредственно связанная с «открытием» Шлиманом Трои – и слово «открытие» здесь определенно стоит взять в кавычки. В 1868 году он отправился в Грецию, а затем продолжил путешествие в Турцию. Шлиман рассказывал, как бродил по северо-западу Турции с томом Гомера в руке, пытаясь найти нужное место – достаточно небольшое, чтобы Ахиллес мог несколько раз обежать его, преследуя Гектора, в окрестностях которого бы были расположены как горячие, так и холодные источники.

Он осмотрел несколько мест, которые ранее предлагались в качестве возможного расположения Трои, но ни одно из них не казалось подходящим в достаточной степени. Затем он познакомился с вице-консулом США в Турции, Фрэнком Калвертом. Тот тоже занимался поисками Трои и считал, что нашел ее. Более того, он уже приобрел древний холм, который теперь носит турецкое название Гиссарлык, что означает «Место крепостей».

Калверт начал проводить предварительные раскопки на этом месте, но ему не хватало средств, чтобы продолжить работы на должном уровне. Шлиман, напротив, обладал достаточными финансовыми возможностями и с радостью объединил усилия с Калвертом. Тем не менее, начав раскопки и убедив себя, что холм действительно является местом древней Трои, Шлиман сознательно исключил имя Калверта из всех своих последующих официальных заявлений, лекций и публикаций, присвоив всю славу и признание. Только в 1999 году, благодаря книге, опубликованной Сьюзан Хьюк Аллен, удалось восстановить историческую роль Калверта как настоящего первооткрывателя Трои.

Первый сезон раскопок Шлимана в Гиссарлыке начался в апреле 1870 года. На тот момент у него еще не было официального разрешения от турецких властей, но это его не остановило. В тот сезон, как и в следующий, он не нашел ничего значительного. Поэтому в 1872 году при помощи большой команды он начал масштабные работы на участке, результатом которых стала огромная траншея, которую его рабочие прорыли через большую часть холма на глубину около 14 метров. Сегодня она известна под названием «Большой траншеи Шлимана», и ее до сих пор легко заметить посреди раскопа.

Археология в то время все еще находилась на ранней стадии развития. Хотя раскопки в Помпеях велись уже более века, в других местах в 1870-х годах проводилось не так много подобных работ. Однако уже существовали люди, обладавшие необходимыми знаниями (одним из них был Калверт), которые предупреждали Шлимана, что такие необдуманные действия могут привести к катастрофе. И они оказались правы.

Шлиман и его рабочие копали «Большую траншею» все глубже и глубже, проходя через множество построек и стратиграфических слоев. Выяснилось, что под холмом скрывалось девять городов, расположенных один над другим, хотя изначально Шлиман считал, что их всего шесть. Он остановился на втором слое от основания, который назвал «Сожженным городом». Шлиман был убежден, что правителем именно этого города был Приам. Но он ошибался. Сейчас благодаря анализу керамики и радиоуглеродному датированию мы знаем, что Троя II относится примерно к 2400 году до н. э., то есть к раннему бронзовому веку, более чем за тысячу лет до предполагаемой Троянской войны.

Если сегодня встать на дно «Большой траншеи» на том уровне, на котором остановились Шлиман с рабочими, и посмотреть прямо над собой, можно увидеть – далеко наверху – уровень, содержащий строение из огромных каменных блоков. Он расположен всего в паре метров от вершины холма, в тени, которую отбрасывают ветви и листья стройного дерева, растущего на современном уровне. Это здание было построено во времена Трои VI и использовалось в Трое VII. И это все, что осталось от дворца, относящегося к позднему бронзовому веку, – времени, на которое ориентировался Шлиман.

Впрочем, большая часть этого дворца исчезла. И исчезла она из-за Генриха Шлимана. Подгоняемые им рабочие прорубили каменные стены дворца Приама и выбросили большую часть этих камней на свалку. Если бы мы сейчас могли раскопать эту кучу мусора, мы бы с высокой вероятностью нашли всевозможные предметы, относящиеся к Трое Приама и Гектора, в том числе, возможно, глиняные таблички, использовавшиеся древними писцами.

Что же убедило Шлимана в том, что Троя II – это Троя Приама? Во-первых, на этом уровне он обнаружил огромные городские ворота, которые идентифицировал как описанные Гомером Скейские ворота. Считалось, что они были настолько широкими, что в них могли проехать рядом две колесницы. А во-вторых, его доклад о кладе Приама.

История о дне, когда они с Софией нашли сокровища, давно стала хрестоматийным примером в учебниках по введению в археологию, хотя ее правдивость маловероятна. Позже Шлиман признался, что соврал о роли Софии в этой истории. На самом деле ее не было на раскопках в тот день. Его собственные дневники и отчеты подтверждают, что она в то время находилась в Афинах. Шлиман объяснил, что хотел больше вовлечь ее в свою карьеру, надеясь, что она начнет проявлять больше интереса к тому, чем он занимается. Поэтому он включил ее в рассказ, чтобы она могла разделить его триумф. Сегодня ни один уважающий себя археолог не решился бы поступить так, как поступил Шлиман.

Некоторые ученые также предположили, что Шлиман нашел сокровища в разных местах. Они считают, что он собирал самые ценные предметы в течение всего сезона, а затем сообщил наивной публике, что все они были найдены вместе. Более того, поскольку предметы были найдены в Трое II, им на тысячу лет больше, чем должно было быть, чтобы их владельцем был Приам. Таким образом, клад Приама не является кладом и Приаму никогда не принадлежал.

Вскоре после объявления о своей находке Шлиман пожертвовал ее Берлинскому музею, возможно, в обмен на получение докторской степени по археологии в одном из немецких университетов. Однако сокровище исчезло после Второй мировой войны и считалось утерянным почти пятьдесят лет. Только в начале 1990-х годов российские власти признали, что оно было вывезено в СССР в числе военных трофеев, и назвали его компенсацией за потери.

Сегодня клад Приама выставлен в Пушкинском музее в Москве. Он остается там, несмотря на то, что права на него предъявляют четыре страны: Турция (потому что именно там находится Троя, а Шлиман, по словам турецких властей, вывез сокровища незаконно); Греция (потому что первоначально предметы хранились в доме Шлимана в Афинах); Германия (потому что Шлиман передал сокровища в Берлинский музей, и именно там они находились, пока не исчезли в 1945 году); и Россия (которая заявляет права на них в качестве компенсации за нацистскую агрессию). Так кому же клад принадлежит на самом деле? Этот вопрос до сих пор не решен, и Россия не проявляет признаков готовности передать сокровища кому-либо еще.

Интереснее всего то, что эти предметы сильно напоминают находки, сделанные в других местах, от островов северо-востока Эгейского моря до так называемых «Погребальных ям» в Уре, которые раскопал Леонард Вулли на территории современного Ирака. И хотя золотые серьги, булавки и ожерелья, найденные Шлиманом, не принадлежали Приаму, его жене или дочери, они их можно назвать образцами ювелирных украшений, которые были в моде по всему региону Эгейского моря и Древнему Ближнему Востоку в конце третьего тысячелетия до н. э. Эти предметы могут дать нам подсказки о древних торговых путях и связях между государствами того времени, что делает их куда более интересными для археологов, чем вымышленная связь с Приамом и «Илиадой» Гомера.

Шлиман продолжал работы в Трое в течение 1870-х и 1880-х годов, хотя в это время он также проводил раскопки в Микенах, ища материальные свидетельства существования царя Агамемнона. В качестве помощника в Трое он нанял Вильгельма Дёрпфельда, архитектора с некоторым археологическим опытом, который в конце концов убедил Шлимана, что он ошибался, и что в Гиссарлыке ему следовало сосредоточиться на Трое VI или Трое VII. Шлиман начал разрабатывать планы дополнительных исследований этих более поздних уровней, но в Рождество 1890 года он потерял сознание на улице в Неаполе и умер на следующий день.

Продолжение раскопок легло на плечи Дёрпфельда. Он получил финансовую поддержку от Софии Шлиман, которая хотела, чтобы он продолжил работу ее мужа на этом месте. Дёрпфельд сосредоточился на раскопках тех участков, которые Шлиман оставил нетронутыми, в основном вдоль краев холма. Как оказалось, эти руины были крайне впечатляющими. Он раскопал высокие каменные стены (каждая толщиной в несколько метров), которые могли бы отразить любую атаку, и большие ворота, приглашающие путников внутрь – после того, как их впускали стражники.

Это были развалины Трои VI, которая, по всей видимости, просуществовала почти пятьсот лет, с 1700 года до н. э. до 1250 года до н. э. Дёрпфельд определил многочисленные периоды города, которые обозначил буквами от «a» до «h». Последний период, Троя VIh, содержал признаки почти полного разрушения города. Для Дёрпфельда это стало тем самым доказательством Троянской войны, которое они искали. Он завершил свои раскопки и опубликовал результаты.

Тем временем путешественники, направлявшиеся в другие регионы Турции, особенно в центральную часть страны, начали находить руины другой древней цивилизации. В 1879 году, когда Шлиман еще вел раскопки в Трое, британский ассириолог Арчибальд Сейс выдвинул рискованную гипотезу – что эти руины принадлежат древним хеттам.

Гипотеза была смелой, потому что в Библии хетты казались связанными с регионом Ханаана, судя по упоминаниям Урии Хеттеянина и некоторых других персонажей. Но аргументы Сейса оказались убедительными и в конечном итоге были приняты другими учеными. К 1890 году, году смерти Шлимана, было опубликовано уже второе издание книги Сейса «Хетты: История забытой империи».

В 1906 году начались раскопки того, что оказалось столицей хеттов – Хаттусой, расположенной рядом с современным городом Богазкёй в 200 километрах к востоку от Анкары. Уже через год был обнаружен городской архив: тысячи глиняных табличек, содержащих договоры, учетные документы и королевские письма. Оказалось, что хетты были активны на территории всей Анатолии с примерно 1700 до 1200 года до н. э. Они даже контролировали территорию на севере Сирии, что объясняет, почему позднебиблейские авторы разместили их именно в этом регионе.

Теперь мы знаем о хеттах невероятно много, отчасти – благодаря немецким раскопкам, которые продолжаются в Хаттусе уже более века. Расшифровка хеттских табличек чешским ориенталистом Бедржихом Грозным всего через десятилетие после их первоначального открытия в конечном итоге доказала, что хетты играли важную роль в мире Древнего Ближнего Востока в течение всего второго тысячелетия до н. э., активно торгуя и воюя с другими великими державами, особенно с египтянами и ассирийцами.

Среди табличек есть несколько таких, которые документируют постоянные проблемы хеттов с маленьким вассальным царством Вилуса, расположенным в северо-западной Анатолии. В конечном итоге, примерно в начале XIII века до н. э. (вероятно, около 1280 года до н. э.) хетты подписали договор с царем Вилусы, человеком по имени Алаксанду.

Спустя непродолжительное время после расшифровки этой таблички некоторые ученые начали высказывать предположение, что за этим именем скрывается тот же человек, которого Гомер называет Александром (Парисом) из Илиона и который стал причиной начала Троянской войны из-за романа с Еленой. С лингвистической точки зрения Вилуса близка к греческому названию (W)Илион – исходный звук «W» в греческом языке, известный как дигамма, со временем исчез, и к эпохе Гомера город стал просто Илионом. И, конечно, имя «Алаксанду» звучит очень похоже на «Александр».

И хотя нет никаких твердых доказательств того, что эти сопоставления верны, как минимум эти таблички показывают, что хетты принимали участие в делах города на северо-западе Анатолии, который они называли Вилуса. Таблички также содержат информацию о том, что в этой местности произошло как минимум четыре войны, последние три из которых пришлись на XIII век до н. э. – то есть примерно то время, когда предположительно произошла та самая Троянская война. Ученым, которые считали, что Вилуса – хеттское название Трои, это предоставило дополнительные данные, подтверждающие, что Троянская война вполне могла быть историческим событием, а не просто частью мифов и легенд.

Тем не менее, аргументы Дёрпфельда о том, что разрушение Трои VIh было следствием войны, убедили не всех. Изучив его данные, Карл Блеген, археолог из Университета Цинциннати, пришел к выводу, что разрушение Трои VIh было вызвано землетрясением, а не войной. Он пришел к такому заключению, поскольку раскопки обнаружили, что стены были наклонены в разные стороны, и повсюду были разбросаны большие камни, что по мнению, Блегена могло быть вызвано только силами природы. Ему показалось, что городу, который был осажден и разрушен армией, лучше соответствует первый слой следующего периода, известный как Троя VIIa. Поэтому в 1930-х годах Блеген возобновил раскопки в Гиссарлыке, чтобы проверить свою правоту.

Ему осталось еще меньше материала для раскопок, поскольку Дёрпфель уже исследовал большую часть того, что оставил нетронутым Шлиман. Тем не менее, Блеген нашел достаточно доказательств, чтобы убедить себя, что Троя VIIa была разрушена людьми в ходе длительной осады. Его аргументы были довольно убедительны: застрявшие в стенах стрелы, оставленные на улицах тела и другие признаки того, что по крайней мере одно крупное сражение действительно произошло в то время в том месте.

Он обнаружил, что большие здания и дворцы предыдущего города были перепланированы таким образом, чтобы несколько семей могли жить там, где раньше размещалась только одна. Он также заметил, что емкость хранилищ в городе была значительно увеличена за счет закапывания очень больших кувшинов по горлышко в землю. Для Блегена все это было признаками города, находившегося в осаде, как описано в произведениях Гомера. Время разрушения города также подходило: он был уничтожен около 1180 года до н. э., что все еще укладывалось в предполагаемые рамки, обозначенные древними греками.

Более того, материальная культура – керамика и другие артефакты – показала Блегену, что между Троей VIh и VIIa существовала преемственность. То есть не было никаких доказательств того, что в Трое VIIa поселилась новая группа людей; скорее, казалось, что жители Трои VIh отремонтировали, восстановили и перестроили свой город после землетрясения в Трое VIIa. На самом деле сходство между слоями было настолько велико, что и Блеген, и Дёрпфельд, который еще был жив, считали, что то, что археологи называли первой фазой Трои VII, скорее всего, было последней фазой Трои VI – то есть Троей VIi, а не Троей VIIa. Однако к тому времени менять терминологию было уже слишком поздно. Таким образом, Блеген был уверен, что Трою VIh уничтожило землетрясение, а Трою VIIa разрушили микенские греки в попытке вернуть Елену.

Возможно, Блеген был прав. Но прошло пятьдесят лет, выросло новое поколение археологов, и в 1988 году были начаты новые исследования холма Гиссарлык. На этот раз раскопки вела международная группа археологов, возглавляемая двумя учеными – Манфредом Корфманом из Университета Тюбингена, который занимался изучением руин бронзового века, и Брайаном Роузом из Университета Цинциннати, который исследовал следовавшие за бронзовым веком периоды.

Помимо того, что экспедиция Корфмана очистила Большую траншею Шлимана и повторно изучила ее, пожалуй, самое важное, что они сделали – обследование сельскохозяйственных угодий вокруг Гиссарлыка. Они использовали устройства для дистанционного зондирования, чтобы заглянуть под поверхность земли без раскопок. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, какой именно зонд подходит лучше всего, но в конечном итоге они выяснили, что для этого типа почвы им нужен цезиевый магнитометр.

Поскольку человеческая деятельность, включая такие процессы, как сжигание, может изменять магнитные свойства мелких железных частиц в почве, это позволяет обнаружить разнообразные ямы, сточные канавы и даже стены. Иногда их можно обнаружить, даже если они закопаны, особенно если в них присутствуют сгоревшие или частично сгоревшие материалы. Тем не менее, группа Корфмана на собственном горьком опыте убедилась, что предварительные результаты нужно интерпретировать с осторожностью.

В 1993 году, спустя более чем сто лет после легендарных раскопок Трои Генрихом Шлиманом, Корфман объявил, что данные дистанционного зондирования показали наличие огромной закопанной стены, которая окружала Гиссарлык на расстоянии около 400 метров от цитадели. По предположению археологов, это и была большая городская стена, которая сдерживала Агамемнона, Ахилла и других греков в течение десяти лет во время знаменитой Троянской войны, увековеченной Гомером в «Илиаде» и «Одиссее».

Но когда археологи приступили к раскопкам, они не нашли стены. Вместо нее они обнаружили ров, доходящий в некоторых местах до двух метров в глубину. Со временем ров наполнился всевозможными предметами, от разбитой посуды до камней и случайного мусора. Эти объекты на изображениях дистанционного зондирования выглядели как сплошная масса, окружающая город. Впоследствии Корфман стал утверждать, что ров мог бы быть столь же эффективен в защите города, как и стена, но не все оказались согласны с таким выводом.

Один из уроков, который усвоили Корфман и остальной археологический мир, заключался в том, чтобы с осторожностью подходить к проведению пресс-конференций с объявлением о результатах дистанционного зондирования до того, как будут проведены раскопки для подтверждения предполагаемых находок. Другим выводом стало то, что, несмотря на ошибочную интерпретацию, дистанционное зондирование вполне может быть успешно использовано на этом памятнике. Вскоре Корфман и его команда заметили на дополнительных изображениях с магнитометра свидетельства существования огромного Нижнего города Трои, который находился под современными сельскохозяйственными полями, и о котором никто раньше не подозревал.

Оказалось, что все предыдущие археологи, от Шлимана до Дёрпфельда и Блегена, занимались раскопками исключительно в цитадели – верхней части города, где жили царь, его ближайшие родственники и свита. Останки, обнаруженные экспедицией Корфмана, увеличили площадь города как минимум в десять раз, до 20 гектаров, показав, что его население в конце позднего бронзового века составляло от четырех до десяти тысяч человек. Осада города такого размера вполне могла занять десять лет, если история Гомера имеет под собой хоть какую-то реальную основу. В своих научных публикациях Корфман начал называть город Троя/Вилуса – отсылка к хеттским записям, которые, как он считал, упоминали именно на этот город.

Другие находки Корфмана подтверждали работу Блегена. Например, как в цитадели, так и в Нижнем городе они также нашли доказательства разрушения Трои VIh в результате землетрясения и уничтожения Трои VIIa людьми – то есть войной. В одном случае они обнаружили поврежденный землетрясением дом из Трои VIh, а затем дом из Трои VIIa, построенный прямо на его руинах, только чтобы быть разрушенным в ходе войны.

Среди обнаруженных Корфманом доказательств военных действий – большое количество незахороненных тел, в том числе частично сожженные останки молодой девушки около семнадцати лет, а также наконечники стрел эгейского (или греческого) типа. Кроме того, была найдена как минимум одна куча камней для пращи – вероятно, приготовленных кем-то для того, чтобы метать их в нападающих изнутри городских стен.

Работы Корфмана также подтвердили более ранние выводы Блегена. После разрушения города Троя VIIa около 1180 года до н. э. следующий этап заселения, известный как Троя VIIb, указывает на появление совершенно нового народа. В слое этого периода были обнаружены абсолютно новые типы керамики, новая архитектура и другие элементы материальной культуры, включая печать с надписью – первое письменное свидетельство, найденное в Трое.

Все эти свидетельства указывают на то, что жители предыдущего города были полностью заменены новой группой. Таким образом, разрушение Трои VIIa можно рассматривать как возможное подтверждение историй Гомера о Троянской войне. Однако в своих произведениях Гомер, похоже, описал великолепные здания и высокие стены Трои VI, но при этом изобразил разрушение более позднего поселения. Будучи эпическим поэтом, он позволил себе объединить историю двух городов в один.

Не исключено даже, что Троянский конь является метафорой землетрясения, которое разрушило Трою VIh, ведь у греков богом землетрясений считался Посейдон. Как сова символизировала богиню Афину, так и конь ассоциировался с Посейдоном. По крайней мере, в поэтическом воображении можно представить связь «землетрясение = Посейдон = Троянский конь». Такое предположение выдвинул немецкий ученый Фриц Шахермайр еще в 1950-х годах.

В ходе раскопок в Гиссарлыке отряд под руководством Брайана Роуза из Университета Цинциннати, изучавший следующие за бронзовым веком периоды, также сделал множество находок. В 1993 году была обнаружена статуя римского императора Адриана выше человеческого роста, а в 1997 году – крупная мраморная голова императора Августа. Греки позднего эллинистического периода, а затем и римляне возвели свои сооружения на цитадели и создали в нижней части холма хорошо организованный город с квартальной планировкой, который Корфман обнаружил на этом участке наряду с развалинами бронзового века.

Эти поздние обитатели Гиссарлыка также были убеждены, что именно здесь находилась древняя Троя. Они дали этому городу название «Новая Троя» как на греческом, так и на латинском языках. Даже Александр Македонский, Юлий Цезарь и другие исторические личности в последующие столетия посещали это место, чтобы отдать дань уважения. Именно находки из этих более поздних периодов сначала убедили Фрэнка Калверта, а затем и Генриха Шлимана в том, что они ведут раскопки в нужном месте.

Позже на вершине холма был построен храм Афины, а затем и храм Юпитера. Это объясняет, почему Троя Приама находилась гораздо ближе к поверхности, чем ожидал Шлиман. Строители эллинистического и римского периодов срыли верхнюю часть холма, чтобы получить ровную поверхность для возведения храмов, театров и других сооружений, характерных для их городов. Эти города, известные как Троя VIII и IX, стали последними, построенными на этом месте.

Манфред Корфман скоропостижно скончался в 2005 году, но международные раскопки продолжаются под руководством новых исследователей. Интерес к раскопкам и дистанционному зондированию на территории Гиссарлыка и вокруг него не угасает. Возможно, это место еще хранит немало тайн древнего города, вдохновившего создание одного из величайших эпосов в истории.

Пирамиды, мумии и иероглифы. Пожалуй, именно египтология является той областью археологии, которая больше всего завораживает широкую публику. Однако, возможно, и проблем с ее пониманием больше, чем с любым другим направлением. Кажется, что все – от школьников до пенсионеров – очарованы древним Египтом и знают о нем хотя бы что-то. Но так ли это на самом деле? Объем неверной информации о Древнем Египте, особенно распространяемой через интернет, поражает.

Каждый год египтологи и их коллеги вынуждены опровергать многочисленные заблуждения («нет, пирамиды не строили еврейские рабы»), – а их почтовые ящики заполняются вопросами после выхода в эфир очередной передачи, утверждающей, что пирамиды построили инопланетяне, что они использовались для хранения зерна или что Сфинксу десять тысяч лет. Все эти нелепые идеи обычно придумываются любителями-энтузиастами. Поэтому в этой главе мы рассмотрим три темы – пирамиды, мумии и иероглифы, – чтобы читатели смогли лучше разобраться в зачастую сомнительных заявлениях, касающихся этих аспектов жизни в древнем Египте.

Первые археологи, работавшие в Египте, часто не были настоящими египтологами или изначально не планировали становиться таковыми. Например, родившийся в 1778 году Джованни Баттиста Бельцони, известный под прозвищем Великий Бельцони, был цирковым силачом ростом около двух метров и мог поднять двенадцать человек одновременно. Тем не менее, его можно считать и своего рода инженером. В 1815 году Бельцони впервые отправился в Египет, чтобы предложить османскому правителю новый план по забору воды из Нила, и в итоге стал одним из первых египтологов. Правда, этот термин следует применять к нему с осторожностью, так как он больше запомнился разграблением гробниц и коллекционированием мумий, чем научной работой или археологией, хотя и был одним из первых, кто исследовал храм Рамсеса II в Абу-Симбеле.

А вот Карл Лепсиус и Огюст Мариетт по праву считаются гигантами египтологии, хоть они и были ниже ростом, чем Бельцони. Уроженец Пруссии Лепсиус в 1842 году возглавил экспедицию в Египет, основной задачей которой было описать как можно больше памятников, и с этим она справилась поразительно хорошо. Ее результатом стали двенадцать огромных томов рисунков и иллюстраций, опубликованных на немецком языке в период с 1849 по 1859 год под названием «Памятники из Египта и Эфиопии». Подготовка сопроводительных текстов заняла еще более сорока лет – они были опубликованы лишь спустя десятилетие после смерти самого Лепсиуса. Именно это собрание текстов и гравюр многие считают фундаментом современной египтологии.

Огюст Мариетт, родившийся во Франции в 1821 году, начал раскопки в Египте по поручению Лувра около 1850 года. Восемь лет спустя он был назначен первым директором Управления по делам древностей Египта. Среди прочего он построил первый национальный музей, коллекция которого до сих пор является основой Египетского музея в Каире.

Своей карьерой эти двое во многом обязаны событию, которое произошло в 1823 году, когда Мариетту было всего два года, а Лепсиусу – тринадцать. Это одно из самых известных событий в египтологии – расшифровка иероглифов.

Чтобы понять, как это произошло, нам нужно вернуться в 1799 год, примерно через год после того, как Наполеон и его войска вторглись в Египет в рамках грандиозной кампании по завоеванию Ближнего Востока. Вместе с ними приехали более 150 ученых, инженеров и исследователей. Им было поручено изучать и описывать состояние страны, в том числе древности и памятники. Сегодня многие считают, что их работа положила начало изучению Древнего Египта, подготовив почву для последующих открытий Лепсиуса и Мариетта. Кроме того, они непреднамеренно вызвали в Европе волну египтомании, которая сохраняется и по сей день, в том числе в США – ярким примером этого является отель «Luxor» в Лас-Вегасе.

Как бы то ни было, французские войска находились в деревне Розетта в дельте Нила, занимаясь то ли восстановлением форта, то ли рытьем окопа – версии расходятся. Однако в процессе они обнаружили надпись, датируемую 196 годом до н. э. Она была создана в честь Птолемея V – египетского фараона, который в остальном не оставил особого следа в истории. Эта находка оказалась крайне важной, поскольку текст на Розеттском камне был написан тремя разными системами письма: в верхней части – египетскими иероглифами, в средней части тот же текст был повторен демотическим письмом, которое использовалось в повседневной египетской письменности, а в нижней трети камня надпись была продублирована на древнегреческом.

Используя эту трехъязычную надпись, выдающийся французский ученый Жан-Франсуа Шампольон сумел разгадать систему египетских иероглифов. Он сделал это благодаря тому, что, как и все ученые его времени, мог прочесть греческую версию текста. Шампольон заметил, что в тексте много раз встречаются два королевских имени: Птолемей и Клеопатра. После этого он искал повторяющиеся символы в египетских иероглифах, которые могли бы соответствовать этим именам, и в конечном итоге использовал их в качестве ключа к расшифровке. Шампольон был не единственным ученым, работавшим над этой задачей – его почти обогнал британский лингвист Томас Юнг. Тем не менее, именно Шампольон получил признание за окончательную расшифровку в 1823 году, всего через двадцать четыре года после обнаружения камня в Розетте.

Внезапно оказалось, что все «красивые картинки», нарисованные на стенах гробниц знатных людей и выгравированные в других местах, на самом деле представляли собой длинные надписи, содержащие биографии, прижизненные достижения и многое другое. Один набор иероглифов, часто встречающийся в таком контексте, теперь известен как символы вечности, что вполне логично для погребений.

Также выяснилось, что семьсот-восемьсот иероглифических знаков могли читаться в разных направлениях, но при этом система оставалась последовательной: фигуры на изображениях всегда были повернуты «лицом» к началу строки. Кроме того, знаки можно было читать по-разному. Например, иероглиф мог быть логограммой и обозначать сам изображаемый предмет (например, птицу или быка); мог представлять одиночный звук – первую букву слова, обозначающего этот объект; также он мог быть слоговым знаком, передающим сочетание согласных; или же он мог использоваться как детерминатив, уточняющий значение соседнего слова.

Неудивительно, что в Древнем Египте читать и писать умели немногие – вероятно, всего около 1 % населения. Писцы занимали уважаемое положение при дворе, поскольку вполне возможно, что не все фараоны и царицы были грамотными.

Хотя многие из сохранившихся до наших дней надписей уцелели благодаря тому, что были высечены в камне, например, на стенах храмов и других зданий, египтяне куда чаще писали на листах папируса – сплющенных стеблях тростника, росшего вдоль Нила, который служил им аналогом бумаги. Хотя папирус был не таким долговечным, как каменные надписи, благодаря сухому климату Египта до нас дошли тысячи свитков.

Для письма использовали чернила, изготовленные из угля и других материалов. Они могли быть черными или красными, причем часто в одном тексте использовались оба цвета. В таких случаях слово, написанное красным, могло обозначать начало нового предложения, помогая читателю понять, где заканчивается одно и начинается другое, поскольку в египетском письме не было привычной нам пунктуации. Красные чернила также могли обозначать начало заклинания, заголовок или название главы, в зависимости от контекста и необходимости.

После расшифровки иероглифов ученые получили возможность прочитать многочисленные записи, оставленные как на камне, так и на папирусе, и начали с уверенностью восстанавливать историю Древнего Египта. В этом им одновременно помогали и мешали труды историков, путешественников и жрецов греко-римского периода.

Одним из таких источников был Геродот, греческий историк V века до н. э., который описал свои путешествия по Египту, включая подробности строительства пирамид и процесса мумификации, многие из которых оказались крайне неточными. Другим был жрец Манефон, живший в эллинистическом Египте в III веке до н. э. Он попытался составить список правителей Египта от древнейших времен до своей эпохи.

Манефон разделил историю Египта на периоды – эту систему мы используем и сегодня. Несмотря на то, что он исказил многие имена и допустил некоторые хронологические ошибки, в целом его сведения были достаточно точными, особенно учитывая, что он составлял этот список спустя почти две с половиной тысячи лет после основания Первой династии Египта. Согласно его классификации, Древнее царство началось около 2700 года до н. э., во времена Третьей династии. Этот период выделяется строительством пирамид для фараонов Четвертой династии, примерно с 2600 по 2500 год до н. э.

Древнее царство просуществовало около пятисот лет и рухнуло примерно в 2200 году до н. э., после 91-летнего правления фараона Пиопи II. Однако его длительное царствование, начавшееся, когда он был шестилетним ребенком, скорее всего, не было главной причиной кризиса. Недавние исследования предполагают, что ей могли стать климатические изменения, выражавшиеся в засухах и голоде, которые опустошили как Египет, так и значительную часть Древнего Ближнего Востока.

После распада Древнего царства последовал период анархии, известный как Первый переходный период, когда несколько династий боролись за контроль над всей страной, но ни одна не смогла добиться полного господства. Затем наступил период Среднего царства, которое продолжалось примерно до 1720 года до н. э., когда Египет был захвачен гиксосами – народом, пришедшим с севера, из региона Ханаана. Гиксосы правили Египтом, пока около 1550 года до н. э. не были изгнаны египетскими войсками под предводительством двух братьев – Камоса и Ахмоса.

Странным образом, несмотря на то что они были братьями, Камос считается последним царем XVII династии, тогда как Ахмос – первым царем XVIII династии, которая ознаменовала начало нового периода в истории Египта, известного как эпоха Нового царства. Этот период продолжался до конца XIII века до н. э. и включал правление таких выдающихся деятелей, как могущественная царица Хатшепсут, воинственный Тутмос III, фараон-монотеист Эхнатон, юный правитель Тутанхамон, а также десять фараонов по имени Рамсес. Хотя Египту удалось пережить великий крах всей цивилизации бронзового века, произошедший примерно в 1177 году до н. э., и продолжить существование в период Третьего переходного периода, во время Саисского возрождения, а затем под властью греков и римлян, включая Александра Македонского и позднее Клеопатру, он уже никогда не достиг той мощи и величия, которыми обладал в эпоху Нового царства.

С переводом иероглифов в начале XIX века ученые смогли начать читать и изучать другие письменные источники, оставленные древними египтянами. Эти тексты включают в себя всё – от поэм и рассказов до экономических документов и религиозных текстов. Одно из наиболее часто встречающихся произведений, написанных на папирусе и высеченных на стенах гробниц знатных людей – «Книга мертвых», также известная под названием «Сказания о восхождении во свет». Это, по сути, было руководство, помогающее умершему попасть в загробный мир сразу после смерти. Оно содержало ответы на вопросы, которые должны были быть заданы перед тем, как душа получала разрешение войти в царство мертвых – своего рода «шпаргалка» для загробной жизни. Этот текст был тесно связан с церемонией взвешивания сердца, во время которой на одну чашу весов помещалось сердце покойного, а на другую – перо, символизирующее истину и справедливость (ма'ат). Если сердце весило столько же или меньше, чем перо, – то есть если оно не было отягощено грехами и несправедливостью, – умершему позволяли войти в загробный мир.

Чтобы душа могла оставаться в загробном мире, физическое тело умершего должно было сохраняться нетронутым даже спустя долгое время после смерти. Именно здесь вступает в действие процесс мумификации. Некоторые из самых ранних мумий, найденных в Египте, сохранились естественным образом, но, конечно, так происходило не всегда. Кроме того, существовала проблема с тем, чтобы тело оставалось погребенным и не становилось добычей шакалов, гиен и других падальщиков.

Из-за этого появились два решения. Первое – это сам процесс мумификации. Второе – создание мастаб, кирпичных сооружений, напоминающих скамьи, которые использовались для защиты захоронений. Многие ученые считают, что мастабы стали предшественниками пирамид. Рассмотрим эти процессы по отдельности.

Начнем с мумификации. Даже сегодня многие пытаются проводить такие эксперименты, часто в рамках школьных проектов в начальных классах. Обычно для этого используют цыплят, а не людей или домашних животных, что, безусловно, к лучшему (если, конечно, сам цыпленок не является домашним животным).

О процессе мумификации мы знаем довольно много, отчасти – благодаря подробному описанию Геродота, который изучил этот процесс во время своего пребывания в Египте. Он писал, что тело следует поместить в особый осушающий солевой состав, называемый натроном, и оставить там на семьдесят дней. Натрон вытягивает влагу из тела и способствует его мумификации. Этот процесс, разумеется, не происходит мгновенно, поэтому и требуется столь длительное «купание».

Кроме того, необходимо удалить некоторые внутренние органы. Для этого мумификатору предписывалось сделать разрез сбоку тела и извлечь желудок, верхний и нижний отделы кишечника, легкие и печень. Эти органы помещались в сосуды, которые мы сегодня называем канопами. Это современное название появилось благодаря первым египтологам, которые ошибочно связали эти сосуды с греческим мифом о Канопе – микенском воине, участвовавшем в Троянской войне, который, по легенде, был укушен змеей и умер во время путешествия по Египту.

Канопы были неотъемлемой частью гробниц. Наборы сосудов могли отличаться друг от друга, но в период Нового царства их крышки изображали четырех сыновей Гора, которые охраняли внутренние органы:

• желудок и верхний отдел кишечника помещали в канопу с крышкой в форме головы шакала;

• нижний отдел кишечника – в сосуд с крышкой в виде головы сокола;

• легкие хранились в канопе с головой бабуина;

• а печень помещали в сосуд с крышкой, имеющей форму человеческой головы.

После этого полость в теле заполняли ароматными травами и специями, а разрез на боку вновь зашивали.

Однако сердце оставляли внутри тела, так как древние египтяне считали, что оно является центром разума и будет необходимо в загробной жизни. А вот мозг важным органом не считался, и его просто выбрасывали. Существовало два способа его удаления.

Один из них заключался в использовании длинного металлического проволочного инструмента с загнутым на конце крючком. Его вводили в нос покойного и продвигали до полости мозга, после чего резко вытаскивали, вытягивая за собой части мозга. Если с первого раза его не удавалось вытащить полностью, процедуру повторяли.

Другой способ удаления мозга заключался в том, чтобы запрокинуть голову покойного назад и закапать в нос концентрированную кислоту. Когда она попадала в полость мозга, тот растворялся. Затем голову наклоняли вперед, и серая вязкая масса просто вытекала через нос. Вуаля – полость мозга становилась пустой.

Точный метод, который использовали древние египтяне, до сих пор остается предметом научных дискуссий, но все современные гипотезы восходят к Геродоту. Именно он первым описал, как бальзамировщики вытягивали большую часть мозга через ноздри с помощью изогнутого железного инструмента, а затем «промывали остатки лекарствами». В 2012 году в черепе 2500-летней мумии был найден предмет, который идентифицировали как инструмент для извлечения мозга. Исследователи считают, что он, вероятно, использовался как для разжижения, так и для удаления мозга.

Процесс бальзамирования проводился вдали от родственников усопшего, что, возможно, было мудрым решением, поскольку иногда происходили несчастные случаи. Например, у жрицы по имени Хенттави, жившей при правлении XXI династии (примерно в X веке до н. э.), во время мумификации впали щеки. Чтобы вернуть им объем, бальзамировщики, по-видимому, следуя тогдашнему обычаю, набили их ватными прокладками. Однако они перестарались, и в какой-то момент обе щеки просто разорвались. Это означало, что ее тело не сохранилось в целостности, а значит, согласно верованиям древних египтян, ее душа не смогла попасть в загробный мир. Однако об этом никто не знал, пока в наше время мумию не развернули.

В последние годы мумии, хранящиеся в Британском музее, а также в других учреждениях Великобритании, Германии и Египта, были повторно изучены с помощью современных методов компьютерной томографии (КТ) и трехмерной визуализации. Эти исследования принесли ряд интересных открытий. Мумии, среди которых есть как члены царских семей, так и простолюдины, охватывают разные исторические периоды – от 3500 года до н. э. до 700 года н. э. Они принадлежат людям разного возраста, от детей до взрослых. У некоторых были обнаружены татуировки, у других – различные заболевания, почти у всех были проблемы с зубами. Одно из исследований касалось певицы по имени Тамут из Фив, которая была мумифицирована около 900 года до н. э. Оно показало, что в ее погребальных повязках были спрятаны защитные амулеты. Кроме того, в ее артериях обнаружили кальцинированные бляшки, что, возможно, стало причиной ее смерти от сердечного приступа или инсульта. Другие исследования, проведенные на мумифицированных животных, выявили, что у трети из них внутри повязок практически не было останков, вызвав споры о причинах подобной практики.

Мумификация тела была лишь одной из задач, стоявших перед древними египтянами. Нужно было также защитить мумию от воздействия внешней среды. Именно поэтому примерно до 3000 года до н. э. над могилами, в которых помещали мумию, строились мастабы – низкие сооружения из кирпича-сырца. Слово «мастаба» в переводе с современного арабского означает «скамья», схожесть с которыми и дала название этим постройкам. Такая конструкция обеспечивала защиту: даже если буря сметала весь песок с кладбища, мастаба оставалась на месте, не позволяя мумии подвергнуться воздействию окружающей среды или стать добычей хищных птиц, гиен и других падальщиков.

Возможно, именно мастабы привели к созданию пирамид несколько веков спустя. Точная причина появления первых пирамид остается неясной, но маловероятно, что она связана с древними пришельцами. Судя по всему, фараон Джосер, правивший во времена Третьей династии, вскоре после 2700 года до н. э., первым поручил своему визирю Имхотепу создать более величественное место для своего захоронения. Так появилась Ступенчатая пирамида – первая из построенных в Египте. Имхотеп, помимо того, что был архитектором, также служил личным врачом Джосера. Позже его стали почитать как отца египетской медицины, а со временем он перешел в статус бога исцеления, из-за чего его даже связывали с греческим богом врачевания Асклепием.

Ступенчатая пирамида Джосера в Саккаре

При взгляде на Ступенчатую пирамиду можно заметить, что Имхотеп, по сути, просто сложил шесть мастаб одну на другую, уменьшая их размер по мере приближения к вершине. От такой пирамиды до огромных гладкостенных, известных нам сегодня за пределами Каира, оставался всего один шаг – достаточно было заполнить промежутки и сгладить стороны.

Конечно, все было гораздо сложнее, и вопрос о том, как именно фараоны строили пирамиды, до сих пор вызывает оживленные споры. Многие ученые склоняются к версии, что использовались блоки, лебедки и системы ременных передач, аналогичные тем, что применяются для подъема тяжелых камней сегодня. Однако есть и сторонники гипотезы, согласно которой блоки поднимали на место по земляным пандусам, которые спиралью опоясывали пирамиду. Если этот метод действительно использовался, то после установки последних камней на вершину последним этапом строительства должна была стать разборка этих пандусов. Существуют и другие гипотезы, например, что для подъема блоков внутри пирамиды использовалась скрытая внутренняя рампа, которая теперь уже не видна. Однако современные эксперименты по воссозданию строительства пирамид показывают, что, хотя блоки были многочисленными и тяжеловесными, египтяне вполне обладали необходимыми технологическими навыками, чтобы построить из них пирамиды самостоятельно. Так что нет никакой необходимости прибегать к концепциям о вмешательстве инопланетян.

Важно помнить, что такие большие пирамиды не строились отдельно – они обычно были частью гораздо более обширного погребального комплекса, который включал в себя церемониальные дворы, религиозные святилища и другие сооружения, предназначенные для увековечения памяти фараона. Ступенчатая пирамида – тоже лишь одна из частей погребального комплекса Джосера.

То же самое можно сказать и о комплексе в Гизе, расположенном за пределами современного Каира, где были построены три величайшие египетские пирамиды. Эти пирамиды представляют собой единственный сохранившийся памятник из первоначального списка Семи чудес света Древнего мира. Кроме того, они являются одним из немногих культурных объектов на Земле, которые можно относительно легко увидеть с Международной космической станции.

Эти три пирамиды относятся к периоду Четвертой династии Древнего царства, которую часто называют веком пирамид. Они были построены одна за другой в правление трех фараонов – отца, сына и внука: Хуфу (он же Хеопс), Хафра (он же Хефрен) и Менкаура (он же Микерин), как их называли позже греки. Пирамида, возведенная Хуфу вскоре после 2600 года до н. э., является самой ранней и самой большой, поэтому сегодня она известна как Великая пирамида Гизы. Мы знаем, что ее построил именно Хуфу, отчасти благодаря оставленным внутри граффити рабочих, упоминающим его имя. Вторая пирамида, построенная Хафрой, вероятно, связана со Сфинксом, поскольку он расположен там, где изначально находился вход в этот погребальный комплекс. Третья пирамида, построенная Менкауром – самая маленькая, и вход в нее может вызвать приступ клаустрофобии. Те, кто спускался туда, отмечают, что даже невысоким людям приходится наклонять голову, чтобы не задеть потолок, а их плечи задевают стены узких внутренних коридоров. Особенно гнетущее впечатление создает ощущение тяжести массивных каменных блоков над головой.

Великая пирамида – самая известная из трех. Ее строительство предположительно заняло от десяти до двадцати лет, но маловероятно, что она была построена рабами. И уж точно ее не строили еврейские рабы, как иногда утверждается, поскольку пирамиды были возведены как минимум за восемьсот лет до предполагаемого времени прихода евреев в Египет в соответствии с библейской историей об Иосифе.

Греческий историк Геродот, из работ которого мы знаем о процессе мумификации, утверждал, что строительство пирамиды потребовало работы ста тысяч человек, сменявшихся четыре раза в году. Однако археологические раскопки жилых помещений и кладбищ, проводившиеся с 1990-х годов, показывают, что рабочая сила, вероятно, состояла из крестьян, фермеров и представителей низших классов, которые нанимались на строительство за оплату в период простоя, после завершения сбора урожая. Более того, их хорошо обеспечивали, предоставляя пищу, воду и медицинскую помощь. Помимо сезонных рабочих существовал постоянный штат в несколько тысяч человек, состоявший из профессиональных строителей, инженеров и ремесленников, которые управляли процессом и обеспечивали техническую экспертизу. Фактически строительство пирамид можно рассматривать как грандиозный государственный проект, который способствовал развитию экономики, так как значительные средства из царской казны вкладывались в оплату труда, производство инструментов и обеспечение рабочих.

Очевидно, что для строительства требовалось огромное множество людей, поскольку количество каменных блоков в каждой пирамиде было колоссальным. Например, Великая пирамида изначально, вероятно, имела высоту около 146 метров и длину каждой стороны около 230 метров. В ней насчитывается 2,3 миллиона каменных блоков, причем некоторые из них весят несколько тонн, а общая масса пирамиды оценивается почти в шесть миллионов тонн. Первоначально ее покрывала наружная облицовка из белого известняка, но эти блоки давно исчезли, так как многие из них были использованы повторно в более поздних постройках – как в самом Каире, так и в деревнях, окружающих пирамиды.

Внутри Великой пирамиды находится система проходов и камер, которые до сих пор вызывают споры среди исследователей. Судя по всему, первоначальный вход и коридор вели вниз, в погребальную камеру, расположенную ниже уровня земли, где, вероятно, должен был быть похоронен фараон. Однако возможно, что план строительства был изменен, поскольку другой проход ведет вверх, к Большой галерее, а затем в Царскую камеру, где до сих пор находится крупный гранитный саркофаг.

Также существуют два узких канала, которые идут вверх от Царской камеры к обеим сторонам пирамиды. Ранее их называли вентиляционными шахтами, хотя сейчас некоторые исследователи считают, что они имели скорее ритуальное назначение. В последние годы эти шахты нашли практическое применение, когда было замечено, что большое количество туристов внутри пирамиды создает проблемы, связанные с повышением уровня влажности от их дыхания. В шахтах были установлены вытяжные вентиляторы, которые выводят влажный воздух наружу и заменяют его сухим пустынным воздухом. Это почти сразу решило проблему. Так что, если вы находитесь внутри Великой пирамиды и слышите гул кондиционеров – это не игра вашего воображения.

Что касается Сфинкса, он стоит у входа во вторую пирамиду, построенную Хафрой, и египтологи отмечают сходство его лица со статуями фараона. Тем не менее, Сфинксу не десять тысяч лет, как утверждают некоторые любители альтернативных взглядов. Он был создан примерно в 2550 году до н. э. и расположен в одной из каменоломен, где египтяне вырубали блоки для пирамид. Этот участок оставили нетронутым, так как основная часть камня была «гнилой» – то есть недостаточно прочной для использования в строительстве. В результате основу высекли в форме тела, а затем добавили каменные блоки, чтобы сформировать лапы, голову и лицо.

Сфинкса уже однажды откапывали в древности: фараон Тутмос IV оставил надпись, в которой утверждал, что, будучи еще молодым принцем, он уснул в тени статуи, которая тогда была засыпана песком до самой шеи. Это произошло примерно в 1400 году до н. э. Во сне Сфинкс якобы сказал ему, что если он расчистит песок, то будет вознагражден короной Египта. Принц откопал Сфинкса и укрепил его разрушенные блоки. Когда он действительно стал фараоном, он поставил между лапами статуи «Стелу Сна» – именно там ее нашли современные египтологи.

Существует легенда, что нос Сфинкса был уничтожен войсками Наполеона в 1798 или 1799 году, когда они использовали монумент в качестве мишени для стрельбы. Однако это неправда. Несмотря на то, что солдаты действительно стреляли по Сфинксу, его нос был утрачен задолго до этого. Согласно арабскому историку аль-Макризи, писавшему в XV веке, нос был отбит в 1378 году правителем-поклонником суфизма, возмутившимся тем, что египетские крестьяне приносили дары Сфинксу и поклонялись ему как языческому идолу.

В наши дни в Египте используются новейшие технологии для исследования самых известных архитектурных памятников, в том числе гробницы Тутанхамона и ряда пирамид – от Ломаной и Розовой пирамид в Дашуре до Великой пирамиды Хуфу в Гизе.

Например, в 2015 году египетские, японские, канадские и французские ученые применили инфракрасную термографию для выявления аномалий в нескольких пирамидах. Они обнаружили различия в температуре между разными каменными блоками. Полученные данные могут указывать на наличие скрытых полостей или неизвестных внутренних структур, которые ранее не были зафиксированы.

Для получения дополнительных данных о подобных скрытых полостях ученые также используют мюонную радиографию: детекторы фиксируют космические частицы, которые проходят сквозь твердые структуры, но могут указывать на наличие в них пустот. В 2013 году этот метод уже применялся для исследования пирамиды майя в Белизе. В конце 2015 года в Ломаной пирамиде в Дашуре (построенной за столетие до пирамид в Гизе) установили сорок мюонных детекторных пластин общей площадью десять квадратных футов и оставили на сорок дней. Результаты, опубликованные в апреле 2016 года, оказались многообещающими: они четко показали уже известную вторую камеру внутри пирамиды, а также исключили возможность существования других, ранее не обнаруженных помещений в пределах зоны действия детекторов. Следующим объектом для исследования станет Великая пирамида Хуфу. Это означает, что пирамиды, которые были в центре внимания археологии и египтологии с момента зарождения этих наук, снова становятся объектом передовых исследований[3].

В целом, этот экскурс в мир Древнего Египта был направлен на то, чтобы пролить свет на выдающиеся достижения этой великой цивилизации, а также на недавние открытия и современные технологии, которые помогают их совершать. Надеюсь, что теперь читателям будет легче оценивать различные утверждения о древних египтянах – особенно по поводу трех главных тем: пирамид, мумий и иероглифов, – независимо от того, поступают ли эти утверждения из интернета, телевизора или от доброжелательных знакомых. Однако важно помнить, что популярные темы – далеко не все, чем занимаются египтологи. Например, на ежегодной конференции Американского исследовательского центра в Египте (ARCE) в 2016 году ученые представили доклады на такие темы, как «Царская власть в Третьем промежуточном периоде», «Погребальные практики Нового царства на восточной границе в Телль-эль-Борге, часть II», «Механика египетских царских наскальных надписей» и многие другие. Эти исследования не всегда попадают в популярные телепередачи, но именно они позволяют глубже понять историю и культуру древнеегипетской цивилизации.

В 2001 году Британский музей организовал выставку под названием «Агата Кристи и археология». В основном Кристи известна своими детективами, в том числе романами об Эркюле Пуаро, но однажды, по слухам, она сказала: «Археолог – это лучший муж, какой только может быть у женщины. Чем старше она становится, тем больше он ею интересуется».

Агата Кристи хорошо знала, о чем говорила. Многие прочитали хотя бы одну ее книгу, но мало кто знает, что она была замужем за археологом Максом Маллованом. Он был правой рукой Леонарда Вулли на раскопках в городе Ур на территории современного Ирака. В 1930 году, когда Малловану было двадцать шесть лет, а Агате сорок, она приехала посетить этот археологический памятник: как и заметную часть британцев того времени, ее привлекли сообщения о находках из знаменитых «ям смерти» Ура. Она хотела увидеть их своими глазами, но в итоге Маллован очаровал ее куда больше, чем великие ямы смерти. Они поженились спустя шесть месяцев. Впрочем, после замужества Агата перестала быть желанным гостем на раскопках. Вскоре после этого они покинули Ур и начали проводить собственные исследования в других местах. С тех пор она сопровождала мужа в большинстве экспедиций и писала свои книги прямо на раскопках – конечно, когда не помогала ему обрабатывать находки.

Что же касается того, почему после замужества ее больше не хотели видеть в Уре, то вот что гласят слухи: жена Вулли, леди Кэтрин Вулли, не хотела делить внимание мужчин на раскопках ни с кем другим. Впрочем, Агата, похоже, быстро нашла способ отомстить: по распространенному мнению, Прекрасная Луиза, первая жертва в ее романе «Убийство в Месопотамии», была списана именно с леди Вулли. Луиза описана как красивая жена археолога с трудным характером. Те, кто был в курсе, сразу узнали в ней леди Кэтрин – которая, похоже, не особенно-то и расстроилась.

Древний город Ур расположен на реке Евфрат, чуть севернее того места, где она впадает в Персидский залив. Этот регион известен как Месопотамия – от греческих слов meso и potamia – земля «между реками», Тигром и Евфратом.

Ур был знаменит еще в древности. Он был постоянно заселен примерно с 6000 г. до н. э. и вплоть до 400 г. до н. э. – тогда Евфрат изменил русло, и Ур окончательно забросили. В бронзовом веке, начиная с 3000 г. до н. э., у города были все характерные черты месопотамского поселения, включая религиозные сооружения – устремленные в небо зиккураты. Вулли отождествлял это место с Уром Халдейским, упомянутым в книге Бытия в связи с библейским патриархом Авраамом, но остается загадкой, был ли он прав.

Вулли и Маллован начали раскопки в 1922 году – тогда же, когда Картер обнаружил в Египте гробницу Тутанхамона. Однако к изучению кладбища на территории памятника они приступили только в середине пятого сезона раскопок, в 1926–1927 годах. С 1927 по 1929 годы археологи раскопали шестнадцать царских могил, которые и принесли им славу. Всего, включая более поздние раскопки Вулли после 1931 года, на территории кладбища было найдено около 1850 непотревоженных захоронений. Царские могилы, таким образом, составляли лишь небольшую их часть.

Они датируются приблизительно 2500 г. до н. э. – практически ровесники пирамид Гизы. Хотя многие из захоронений на этом кладбище были очень простыми, царские гробницы поражали своей роскошью. Они представляли собой либо сводчатые, либо купольные каменные камеры, в которых покоились тела правителей. Камеры располагались на дне глубокой ямы, попасть в которую можно было только по крутому спуску. Драгоценные погребальные дары чаще всего находили в камере рядом с телом, а за пределами камеры и в яме рядом с ней были уложены четырехколесные повозки, быки и многочисленные слуги.

В «ямах смерти» нашли множество слуг: в одной из них было более семидесяти тел, в другой – более шестидесяти, в третьей – сорок. Большинство были женщинами, но встречались и мужчины. Вулли предполагал, что они выпили яд перед тем, как спуститься в яму. Однако проведенная в 2009 году в Пенсильванском университете компьютерная томография некоторых черепов показала, что как минимум часть этих людей убили ударом острым предметом в затылок чуть ниже уха. Смерть наступила мгновенно.

Несмотря на то, что многие гробницы разграбили еще в древности, найденные Вулли и Маллованом погребальные дары были просто потрясающими. Среди находок были золотые тиары, золотые и лазуритовые украшения, кинжалы из золота и электрума, даже золотой шлем – скорее всего, церемониальный, потому что золото плохо защищает в бою. Также там обнаружили и изящные скульптуры, например, пару фигур, изображающих козла на дереве (его часто называют «бараном в чаще» из-за сходства с библейской историей о жертвоприношении Исаака). Одна из этих очаровательных скульптур сейчас находится в Британском музее, а другая – в Музее археологии и антропологии Пенсильванского университета.

Кроме того, археологи, работавшие в Уре, обнаружили останки деревянной арфы с инкрустацией из слоновой кости и лазурита, которую Вулли позже воссоздал. В одной из царских гробниц также находился деревянный ящик с инкрустацией на передней и задней сторонах, который Вулли назвал Штандартом войны и мира. Он полагал, что его, возможно, несли на шесте перед войсками во время сражений, подобно тому, как римляне веками позже будут носить свои знамена. Такое предположение он выдвинул из-за изображенных на нем сцен, которые включают что-то похожее на сражение, за которым следует представленная царю добыча, а затем – победный пир. В сцене пира среди фигур есть музыкант с арфой в руках. В том числе на основе этого изображения Вулли провел свою реконструкцию. Конечно, эти сцены могли изображать и что-то совершенно иное – и это мог быть просто обычный деревянный ящик, а не штандарт. Дискуссии и дебаты об интерпретации этих предметов продолжаются и сегодня, почти через сотню лет после того, как Вулли и Маллован обнаружили царские гробницы.

Они не были первыми археологами, которые нашли удивительные вещи в археологических памятниках Месопотамии. К середине 1800-х годов серьезные раскопки проводились во множестве древних памятников на Ближнем Востоке. Их финансировали такие учреждения, как Британский музей и Лувр, и проводили в числе прочих Остин Генри Лейард и Поль-Эмиль Ботта. Они руководили раскопками на территории современного Ирака – например, в Ниневии и Нимруде, столицах Ассирийской империи в VIII и VII веках до н. э. Они отправляли в музеи великолепные экспонаты – например, огромных крылатых быков, фризы со львами и другие предметы, которые теперь выставляются в Британском музее и Лувре. Немецкие и американские музеи также присоединились к этому занятию и спонсировали экспедиции и раскопки в других местах региона – к примеру, в Вавилоне, Уруке и Ниппуре.

Археологам также помогали эпиграфисты – ученые, изучающие древнюю письменность. В их числе был британский ученый Генри Роулинсон, который помог расшифровать клинопись в 1830-х. Ее использовали для записи аккадского, вавилонского, хеттского, древнеперсидского и других языков древнего Ближнего Востока – так же, как сегодня латинский алфавит используют для записи английского, французского, немецкого, итальянского, испанского и других языков.

Служивший офицером британской армии на территории современного Ирана, Роулинсон раскрыл секрет клинописи таким же образом, как Шампольон расшифровал египетские иероглифы – переведя текст, записанный на трех языках. В случае Роулинсона надпись была сделана на древнеперсидском (языке, сохранившемся до наших дней), эламском (другом древнеперсидском языке, давно вышедшем из употребления) и вавилонском. Она была высечена по приказу царя Дария I Великого на скале в местности Бехистун в Иране около 519 года до н. э., на высоте 120 метров над пустынной равниной.

Часто повторяют историю, которую первым рассказал сам Роулинсон. После того, как он потратил почти 12 лет, с 1835 по 1847 годы, поднимаясь и спускаясь по шатким лестницам и строительным лесам, чтобы переписать эту надпись, он в конце концов нанял «дикого курдского мальчика», чтобы тот спустился по веревке с вершины скалы и скопировал последние строки длинной надписи. Прежде чем каким-то образом зацепиться на камнях, чтобы переписать последние детали, мальчику пришлось взбираться по отвесной поверхности, раскачиваясь на веревке из стороны в сторону.

К 1837 году, всего через два года после начала проекта, Роулинсон уже разобрался, как читать первые два абзаца древнеперсидской части. Он представил свои выводы в опубликованных в 1837 и 1839 годах официальных отчетах, опередив других – включая пожилого ирландского пастора по фамилии Хинкс, который также работал над расшифровкой надписи. Говорят, что Роулинсону потребовалось еще двадцать лет, чтобы расшифровать вавилонскую и эламскую части надписи и успешно прочитать текст полностью.

Тем временем в декабре 1842 года Поль-Эмиль Ботта начал первые в истории археологические раскопки на территории современного Ирака. Хотя он родился в Италии, он служил французским консулом в Мосуле. Эта должность давала ему достаточно свободы, чтобы по поручению парижского Лувра вести археологические раскопки. Именно так он и проводил большую часть времени – при активной поддержке своего начальства во Франции.

Сначала Ботта сосредоточил усилия на группе холмов, известных как Куюнджик, которые находятся прямо через реку от города Мосул. Там он мало что нашел и быстро сдался – как оказалось, преждевременно. От одного из своих рабочих он узнал, что в местности под названием Хорсабад, расположенной в двадцати с небольшим километрах к северу, нашли несколько скульптур, поэтому в марте 1843 года он перенес раскопки именно туда, и сразу добился результата. В течение первой же недели он начал раскапывать огромный ассирийский дворец. Сначала он думал, что нашел останки древней Ниневии, но теперь мы знаем, что Хорсабад – это древний город Дур-Шаррукин, столица Саргона II, ассирийского царя, правившего с 721 по 705 г. до н. э.

Что касается Остина Генри Лейарда, то он не собирался проводить раскопки в Месопотамии – по крайней мере, сначала. В 1839 году, когда ему было двадцать два, он по суше отправился с другом из Англии на Цейлон (ныне Шри-Ланка). Они проехали через Турцию, посетили Иерусалим, Петру, Алеппо и другие древние города, и в мае 1840 года достигли Мосула. Там Лейард увлекся археологией и заинтересовался раскопками древних холмов через реку от Мосула, но вернуться и начать раскопки смог только через пару лет.

В 1845 году Лейард начал раскапывать археологический памятник Нимруд, который он сначала считал древней Ниневией. Он находится в нескольких километрах вниз по течению от Мосула. Чтобы обмануть местного правителя, одноглазого и одноухого деспота Мухаммада-пашу, Лейард притворился, что отправляется на охоту, но тайно взял с собой инструмент для раскопок.

Прибыв на место, первую ночь он провел в хижине местного деревенского старосты – и видел сны о том, что может найти. Позже он описал это как «видения подземных дворцов, гигантских чудовищ, скульптур и бесконечных надписей». Это было скорее предзнаменование, чем сновидение – всё это и многое другое он действительно обнаружил в последующие годы.

На следующее утро он начал копать. Его отряд состоял из шести местных рабочих, которых он разделил на две группы. Они начали раскопки на двух разных участках, расположенных на холме далеко друг от друга. Первый день раскопок еще не закончился, а они уже обнаружили комнаты со стенами, покрытыми резными надписями. Эти комнаты принадлежали двум разным сооружениям – за один день Лейард нашел не один, а два ассирийских дворца. В результате он увеличил бригаду в два раза – до одиннадцати рабочих. Позже он еще раз расширил ее, теперь до тридцати человек.

Из найденных Лейардом надписей в конце концов стало ясно, что северный дворец построил правитель по имени Ашшурнацирапал II. Двести лет спустя правитель по имени Асархаддон построил южный дворец. На территории памятника также есть центральный дворец, построенный Тиглатпаласаром III – его обнаружили позже. Также построить на этом месте здания и монументы приказал сын Ашшурнацирапала II по имени Салманасар III. В общей сложности правители возводили здесь свои сооружения более двухсот лет, с 884 по 669 г. до н. э.

После Лейарда другие археологи продолжали раскопки в Нимруде почти до сегодняшнего дня. Совсем недавно, в марте 2015 года, это место снова попало в новости. Тогда боевики ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация) опубликовали видео, на котором они бульдозерами и кувалдами разрушают археологические памятники и уничтожают находящиеся в Музее Мосула артефакты из Нимруда.

О своих удивительных открытиях в Нимруде Лейард опубликовал книгу. Среди них Черный обелиск Салманасара III – столб высотой более двух метров, покрытый надписями о подвигах царя. Там упоминается библейский Ииуй, царь Израиля. Книга вышла в 1849 году и мгновенно закрепила его репутацию как археолога, бесстрашного искателя приключений и талантливого писателя. Лейард назвал книгу «Ниневия и ее руины», потому что думал, что раскапывает именно ее. Это был неудачный выбор названия. Когда Роулинсон расшифровал надписи с этого памятника, стало ясно, что на самом деле это древний город Кальху, он же библейский Калах, а вовсе не Ниневия.

Кальху был второй столицей, построенной ассирийцами. Первой был сам Ашшур. Статус столицы принадлежал Кальху почти 175 лет, с 879 г. до н. э. до 706 г. до н. э. После этого Саргон II ненадолго сделал столицей Дур-Шаррукин, а затем Синаххериб перенес ее в Ниневию. Но где же Ниневия? На тот момент никто еще ее не нашел.

В 1849 году Лейард вернулся в Мосул на еще один сезон раскопок, которые продолжались до 1851 года. На этот раз он сосредоточился на Куюнджике – холме, который Ботта покинул за семь лет до этого. Теперь у него было достаточно денег, чтобы нанимать до трехсот рабочих одновременно – в десять раз больше, чем в Нимруде.

Лейарду повезло больше, чем Ботта. Его бригада сразу раскопала стены с рельефами и изображениями. Они принадлежали дворцу, построенному Синаххерибом, который правил с 704 по 681 г. до н. э. Сначала Лейард называл его «юго-западным дворцом». Там он обнаружил то, что мы сейчас называем «Библиотекой Ашшурбанипала» – две большие комнаты, на полу которых глиняные таблички были сложены на тридцать сантиметров в высоту. Когда началась их расшифровка, стало очевидно, какое на самом деле название носил дворец – «Несравненный». И на этот раз наконец переведенные Роулинсоном таблички подтвердили, что это и была древняя Ниневия – Синаххериб перенес ассирийскую столицу из Дур-Шаррукина в Ниневию после того, как взошел на трон.

Сегодня дворец Синаххериба, вероятно, наиболее известен комнатой, которую иногда называют «лахишской». Здесь Лейард обнаружил на каменных плитах барельефы с изображениями и надписями, которые описывают захват Синаххерибом города Лахиш в 701 г. до н. э. В то время Лахиш был вторым по важности городом Иудеи. Синаххериб напал на него перед тем, как продолжить осаду Иерусалима.

Захват Лахиша описывается в Ветхом Завете (4-я Царств 18:13–14), как и осада Иерусалима. Открытие Лейарда было одним из первых случаев, когда событие из Библии подтвердили так называемыми «внебиблейскими» (не относящимися к ней) источниками.

Почти за тридцать лет до того, как Лейард нашел этот дворец, лорд Байрон увековечил этот библейский рассказ в своем стихотворении «Поражение Синаххериба», опубликованном в 1815 году. «Ассирийцы – волками – спустились к нам с гор. Золотым и пурпурным был цвет их когорт. Блики копий их острых сравнимы числом с блеском волн Галилейских на море ночном»[4].

Последующие раскопки на месте Лахиша на территории современного Израиля, сначала в 1930-х годах, а затем в 1970-х и 1980-х, подтвердили, что город был разрушен примерно в 701 г. до н. э. Они также обнажили ассирийскую осадную насыпь, сооруженную из тонн земли и камней. Они очень похожи на насыпи, изображенные на барельефах Синаххериба.

Барельефы Ниневии полны жутких сцен – например, изображений пленников, которым вырывают языки и снимают заживо кожу, а также отрубленных голов, насаженных на шесты. Хорошо известно, что это не пустое хвастовство – ассирийцы действительно совершали подобные зверства. Впрочем, изображения во дворце Синаххериба, скорее всего, служили в первую очередь пропагандой – чтобы другие царства не восставали против ассирийцев. Вероятно, иностранным послам показывали эту комнату в сердце дворца, чтобы они увезли домой предостережение: не стоит ни воевать с ассирийцами, ни как угодно им мешать.

О раскопках дворца Синаххериба в Ниневии Лейард говорил так: «Залов, комнат и проходов в великолепном здании, которое я открыл, было как минимум семьдесят один, и их стены почти без исключения были обшиты резными плитами из алебастра». Он подсчитал, что его рабочие вырыли достаточно туннелей, чтобы обнажить больше 3 километров таких стен вместе с двадцатью семью дверными проемами, обрамленными огромными крылатыми быками и львами-сфинксами.

Следует отметить, однако, что Лейард был дипломатом, а не археологом. Впрочем, Ботта тоже не был профессионалом. Брайан Фейган резко заявил: «По сегодняшним стандартам раскопки Ботта и Лейарда были ужасающими». В частности, при раскопках Лейард пользовался методом, который мы никогда не используем в современной археологии. Его рабочие копали прямую траншею вглубь холма, пока не натыкались на каменную стену, а затем прокапывали тоннель вдоль этой стены. Когда эта стена пересекалась с другой, они поворачивали за угол и копали тоннель вдоль нее – и так далее, пока не прорывали траншеи вдоль всех четырех краев помещения. Ботта и его команда делали, по сути, то же самое.

Работая таким образом, Лейард обнаружил многие из расписанных плит, из которых состояли стены, и огромные статуи. Но это также означало, что он зачастую не расчищал середину помещения. Кроме того, его не особенно интересовала керамика, которую рабочие обнаруживали в ходе раскопок. Многие плиты выслали в Британский музей, где их можно увидеть и сегодня, а некоторые, найденные как здесь, так и в Нимруде или Хорсабаде, оказались в музейных коллекциях по всему миру, в том числе в Дартмутском колледже и Амхерст-колледже в Соединенных Штатах.

Потребовалось приложить огромные усилия, чтобы доставить эти предметы в Британский музей – или в Лувр в случае Ботта и его преемника Виктора Пласа. Находки Ботта встали на экспозицию в Лувре в мае 1847 года, опередив Лейарда и Британский музей на несколько месяцев: их экспонаты не выставлялись до сентября того же года. Чтобы отправить свои находки во Францию, Ботта в какой-то момент построил целую повозку с колесами диаметром почти в метр – только чтобы обнаружить, что она настолько тяжелая, что даже двести рабочих не могут сдвинуть ее с места. Аналогичные проблемы были и у Лейарда при транспортировке находок в Англию.

Виктору Пласу, сменившему Ботта в Хорсабаде, не повезло больше всех. Именно под его руководством в мае 1855 года от двухсот до трехсот ящиков, набитых древностями, утонули в реке Тигр во время отправки во Францию. Бандиты перехватили конвой, когда он сплавлялся вниз по Тигру после остановки в Багдаде. Когда они поняли, что груз – не золото, они из мести перевернули лодки и убили нескольких членов экипажа. Целые ящики драгоценных и невосполнимых древних находок быстро пошли прямо ко дну реки. Почти сто двадцать из них содержали древности из Хорсабада, а еще шестьдесят восемь – скульптуры из дворца Синаххериба в Ниневии, которые Пласу разрешили отправить в Лувр, хоть их и раскопала британская экспедиция. Были там и артефакты из других мест Месопотамии, которые обнаружили французы в Вавилонском царстве. В конечном итоге нашли только семьдесят восемь ящиков. Сетон Ллойд, один из величайших британских археологов недавнего времени, назвал эту катастрофу «одной из самых ужасающих в истории археологии». Остальные артефакты так и не нашли. Исследование этого участка реки с использованием современных технологий дистанционного зондирования всё еще может быть крайне полезным.

А находки продолжали появляться. В 1853 году, за два года до катастрофы на Тигре, местный археолог, протеже и преемник Лейарда в Ниневии Ормуз Рассам, обнаружил на этом месте дворец Ашшурбанипала – прямо под носом у Виктора Пласа, проводившего раскопки там же. Ашшурбанипал, внук Синаххериба, правил с 668 по 627 г. до н. э. Рассам и его рабочие три ночи подряд тайно раскапывали спорный участок холма, – и когда их траншеи впервые обнажили стены и скульптуры дворца, Пласу оставалось только поздравить их с находками.

Настала очередь Рассама найти во дворце огромную библиотеку клинописных текстов, такую же, как Лэйард ранее обнаружил во дворце Синаххериба. Обычно считается, что 25 тысяч табличек ассирийского государственного архива хранили в обоих дворцах, хоть их и разделяло два поколения. Теперь все они находятся в Британском музее.

Тексты, которые Рассам нашел во дворце Ашшурбанипала, часто называют «царской библиотекой». Помимо государственных документов, которые дают нам всесторонний портрет политики, экономики и социальной картины Ассирийской империи, там также находятся религиозные, научные и литературные тексты, которые Ашшурбанипал поручил писцам собирать и переписывать по всей империи. Это была одна из великих библиотек Древнего мира – возможно, она была достойна стоять в одном ряду с гораздо более поздними Пергамской и Александрийской библиотеками. Среди табличек были, в частности, списки «Эпоса о Гильгамеше» и вавилонской истории о Всемирном потопе.

Крылатый бык с головой человека, Дур-Шаррукин (современный Хорсабад)

Историю о Потопе впервые перевел Джордж Смит, лондонский гравер банкнот, который подрабатывал ассириологом-любителем в Британском музее. Именно в 1872 году, почти через двадцать лет после находки Рассама, Смит начал складывать воедино фрагменты большой таблички. Он был поражен, когда осознал, что перед ним рассказ о Всемирном потопе, очень похожий на ветхозаветный, который пережил Ной. В рассказе, который теперь был перед Смитом и который оказался одиннадцатой табличкой из «Эпоса о Гильгамеше», выжил не Ной, а человек по имени Утнапиштим. Когда в декабре 1872 года он объявил о своем открытии на встрече Общества библейской археологии, весь Лондон гудел от восторга.

Впрочем, проблема была в том, что в середине таблички отсутствовал большой фрагмент – как раз в той части, где начиналось всё самое интересное. Поэтому Daily Telegraph, одна из газет того времени, пообещала тысячу британских фунтов любому, кто отправится искать недостающий фрагмент. Сам Смит тоже решил попробовать, хотя он никогда не был в Месопотамии и не имел археологического опыта. Недостающий кусок он обнаружил в первую же неделю в Ниневии.

Как вообще ему это удалось? Оказывается, очень просто: он рассудил, что рабочие, которые нашли другие фрагменты этой же таблички, могли просто пропустить этот кусок. Поэтому он не стал снова раскапывать холм, а пересмотрел отвал – так археологи называют огромный искусственный холм, который ученые и рабочие создают, выкапывая землю во время раскопок памятника.

В этих кучах не должно быть древних артефактов, но отвал в Ниневии ими просто полнился: рабочие копали крайне быстро и часто выбирали из земли попадавшиеся объекты, будь то керамика или глиняные таблички, крайне небрежно. Смит нашел не только недостающий фрагмент, за которым приехал, но также и около трехсот других фрагментов глиняных табличек, которые рабочие пропустили и выбросили. Когда он вернулся в Лондон, эта часть подошла к его табличке о потопе как влитая.

Но это была только одна из многих версий истории о потопе. Совсем недавно, в 2014 году, ассириолог из Британского музея Ирвинг Финкель объявил, что нашел еще одну. В этой версии выжил человек по имени Атрахасис. Что по-настоящему интересно в табличке Финкеля – так это форма ковчега. По всей видимости, ковчег там круглый, а не такой, каким мы его обычно себе представляем. Табличка находится в частной коллекции. Впервые владелец показал ее Финкелю в 1985 году, но не оставил достаточно надолго, чтобы он успел ее перевести. Только в 2009 году Финкель смог снова получить к ней доступ и начал перевод[5].

Раскопки XIX века в Нимруде, Ниневии и Хорсабаде, а затем в Уре, Вавилоне, Ниппуре, Уруке и других памятниках открыли эру исследований этого региона, которая продолжается и сегодня. Проведенная в Месопотамии археологическая и лингвистическая работа пролила свет на истоки по-современному сложной культуры и на то, как их ранние новшества во многом сформировали нашу жизнь сегодня, от политики и права до математики, медицины, образования, налогов и всего-всего остального.

Оглядываясь на этих ранних археологов, некоторые современные ученые обсуждают, должны ли мы считать их частью европейского колониализма того времени и должны ли, соответственно, воспринимать их работу как попытку присвоить себе историю других народов – или же они просто участвовали в соревновании, которое музеи спонсировали и финансировали ради собственной выгоды. Однако даже если их внутренняя мотивация была именно такой, вот что стало конечным результатом: Лейард, Ботта и другие исследователи помогли пролить свет на ассирийцев, вавилонян и шумеров, а также на другие ранее неизвестные или не обнаруженные общества, и углубили наше понимание истоков западной цивилизации. Есть и другая проблема – стоит ли теперь вернуть артефакты в страны их происхождения? Это закономерный вопрос, но мы должны учитывать беспорядки, охватившие Ближний Восток по крайней мере с начала 1990-х годов и продолжающиеся и сегодня – от Ирака до Сирии.

Совсем недавно, в 1988 году, иракские археологи совершили впечатляющие открытия в Нимруде, обнаружив гробницы нескольких ассирийских цариц времен Ашшурнацирапала II в IX в. до н. э. Погребальные дары включали в себя невероятные золотые ожерелья, серьги и другие сокровища. Сначала они пропали во время Войны в Персидском заливе, но оказалось, что их спрятали в банковской ячейке, а теперь благополучно обнаружили и исследовали. В других местах региона после приостановки начала 1990-х годов также возобновляются работы. Будет интересно увидеть, что же откроет следующее столетие археологических экспедиций.

Одним из самых захватывающих достижений последних лет в майянистике стало открытие, сделанное в 2009 году. С помощью современной системы LiDAR, установленной на двухмоторном самолете, команда археологов сумела создать карту скрытого города майя Караколь в Белизе. Всего за четыре дня им удалось доказать, что на большой территории, казавшейся непроходимыми джунглями, на самом деле скрывались здания, дороги и другие элементы огромного города, полностью поглощенного растительностью.

Название LiDAR расшифровывается как «Light Detection and Ranging» («обнаружение и определение расстояния с помощью света»). Это технология дистанционного зондирования, которая работает подобно радару, но использует свет лазера для создания высокоточных измерений, посылая лазерные лучи к земле и формируя трехмерные изображения с сотнями тысяч точек данных. Обычно ее применяют с борта самолета, и она оказывается особенно полезной в местах вроде Центральной Америки, так как позволяет «видеть сквозь листву» джунглей и тропических лесов и находить затерянные храмы, здания и даже целые города, скрытые зарослями.

Проблема всех (или, по крайней мере, большинства) городов майя заключается в лесах, которые со временем выросли над руинами и на долгое время скрыли их от внешнего мира. Даже сегодня, если не ухаживать за раскопанными участками и не поддерживать их в порядке ради туристов, джунгли быстро вновь поглотят развалины. Многие города до сих пор остаются скрытыми, и именно поэтому даже в 2014 году исследовательские группы продолжали находить новые города майя в других районах региона. Один из исследователей заметил: «В джунглях можно находиться всего в двухстах метрах от крупного города и даже не подозревать об этом». Технология LiDAR способна изменить эту ситуацию: с ее помощью можно не только находить потерянные города, но и составлять их подробные карты за считанные дни или даже часы вместо недель, месяцев и даже лет, которые обычно требуются для таких работ.

В 1750 году «отряд испанцев, путешествовавший по внутренним районам Мексики, обнаружил среди необъятной пустоши древние каменные здания, остатки некогда большого города». Испанские исследователи, без сомнения, были поражены, увидев огромные постройки, полностью оплетенные лианами, с пробившимися сквозь окна деревьями. Теперь мы знаем, что они наткнулись на город майя Паленке.

Хотя известие об открытии распространилось довольно быстро, серьезного внимания ему сначала не уделили. Лишь спустя более тридцати лет, в 1784 году, король Испании отправил еще одного исследователя для проверки слухов. В течение следующих пятидесяти лет на место прибывали дополнительные испанские экспедиции, а в 1822 и 1835 годах были опубликованы первые отчеты на английском языке, однако широкой огласки находка вновь не получила. Открытие Паленке оставалось практически незамеченным в западном мире до 1841 года, когда американский путешественник Джон Ллойд Стефенс опубликовал рассказ о своих поездках в этот район и познакомил широкую публику с древним городом – менее чем за десятилетие до того, как Лэйард начал рассказывать о своих находках в Месопотамии.

Стефенс был поражен тем, как мало внимания уделялось Паленке до выхода его книги Incidents of Travel in Central America, Chiapas and Yucatan. Описав первоначальное обнаружение города в 1750 году и последующие исследования испанцев, он отметил: «Если бы подобное открытие было сделано в Италии, Греции, Египте или Азии, в пределах досягаемости европейских путешествий, оно вызвало бы интерес, не уступающий открытию Геркуланума, Помпей или руин Пестума». Его экспедиции по Центральной Америке вместе с британским художником и архитектором Фредериком Катервудом изменили ситуацию. Их путешествия привели к созданию бестселлеров, в которых они рассказали о находке множества городов майя, большинство из которых до того были неизвестны широкой публике.

Конечно, Стефенс и Катервуд были далеко не первыми иностранцами, побывавшими в этих местах. Вместо проведения серьезных раскопок они в основном исследовали развалины, расчищали деревья и подлесок, составляли планы и делали зарисовки. Тем не менее, именно благодаря опубликованным ими рассказам руины Центральной Америки привлекли внимание всего мира. Таким образом, они фактически положили начало тому, что сегодня называется археологией Нового Света. Как отмечают ученые, это произошло за тридцать лет до того, как Генрих Шлиман начал раскопки в Трое, и более чем за восемьдесят лет до открытия гробницы Тутанхамона Говардом Картером.

Стефенс в юности получил классическое образование, изучив древнегреческий и латинский языки, и поступил в Колумбийский университет в тринадцать лет. Уже в двадцать лет он стал юристом, но практически не занимался адвокатской практикой, предпочтя путешествия по Европе и Ближнему Востоку – в частности, по Греции, Турции, Египту и Иордании. Его путевые заметки быстро сделали его знаменитым и обеспечили ему финансовую независимость.

Катервуд был старше Стефенса на несколько лет. Став друзьями, они решили вместе отправиться в Центральную Америку. Их целью было отыскать древние города цивилизации, которую мы сегодня называем майя. В 1839 году они выехали из США, рассчитывая посетить три известных им поселения – Копан, Паленке и Ушмаль. Однако в итоге за две экспедиции они осмотрели почти пятьдесят городов, включая Чичен-Ицу.

Рассказ о своих путешествиях они опубликовали в 1841 и 1843 годах. Стефенс подробно описал не только архитектурные памятники, но и болезни, которые им пришлось пережить: малярию, заражение личинками насекомых под ногтями и множество других недугов, иные из которых ставили их жизни под угрозу. Прочитав эти живые и честные рассказы, трудно поверить, что им удалось не только выбраться из джунглей, но и вернуться в США (причем дважды).

Стефенс был внимательным наблюдателем – человеком, который умел сопоставлять увиденное в Старом Свете с тем, что открывал в Новом. Благодаря своему опыту путешествий на Ближний Восток он смог правильно заключить, что такие города, как Копан и Паленке, были построены не египтянами и не выжившими жителями Атлантиды, как предполагали ранее, а коренным населением этих мест – майя.

Сравнив пирамиды, колонны и скульптуры Копана с египетскими, он писал: «Если я не ошибаюсь, перед нами вывод гораздо более интересный и удивительный, чем попытки связать эти города с египтянами или каким-либо другим народом… Вопреки всем прежним домыслам, я склонен думать, что [эти руины] были сооружены народами, населявшими страну во времена испанского завоевания, или их не столь давними предшественниками».

Стефенс и Катервуд тщательно зарисовывали иероглифические надписи, высеченные на памятниках Копана и других городов. Стефенс был уверен, что расшифровка этих иероглифов однажды откроет историю майя. Он писал:

Он возвращался к этой мысли вновь, отмечая:

Стефенс имел в виду Жана-Франсуа Шампольона, который в 1823 году расшифровал египетские иероглифы, изучив трехъязычную надпись на Розеттском камне. И Стефенс оказался абсолютно прав: когда надписи на памятниках майя были наконец расшифрованы, они действительно раскрыли историю этого народа во всех ее кровавых подробностях. На то, чтобы научиться читать эти надписи правильно, потребовались десятилетия, но теперь мы знаем, что майя были далеко не столь мирным народом, каким их представляли прежде, и что их история была полна соперничества и войн, как и у любой другой древней цивилизации.

Чтобы разгадать письменность майя, потребовались совместные усилия нескольких исследователей, в частности, англичанина Эрика Томпсона, американской ученой русского происхождения Татьяны Проскуряковой и советского лингвиста Юрия Кнорозова. Томпсона и Кнорозова обычно описывают как ожесточенных соперников – примерно так же, как Жана-Франсуа Шампольона и Томаса Юнга, когда французские и британские ученые соревновались, кто первым расшифрует египетские иероглифы.

Томпсон считался признанным авторитетом в области изучения письменности майя: в 1950 году он выпустил крупную монографию. Проскурякова первой доказала, что иероглифические надписи фиксировали исторические даты и события. Она же смогла определить в текстах конкретных женщин наряду с мужчинами. Однако сегодня общепризнанно, что именно Кнорозов, работая в сталинской России во времена Холодной войны, сделал решающий прорыв в чтении текстов. Ключевую роль в этом сыграла рукопись XVI века испанского епископа Диего де Ланды, в которой тот попытался передать основы письменности майя. Хотя сам де Ланда неверно понял принципы письма, его сочинение стало для Кнорозова чем-то вроде Розеттского камня для майянских иероглифов. Особенно иронично, что именно де Ланда считается ответственным за уничтожение большинства известных книг майя, написанных на древесной коре, из-за чего до наших дней дошли лишь единичные экземпляры.

Некоторые из наиболее значимых успехов в расшифровке майянских иероглифов были достигнуты за последние десятилетия американским ученым Дэвидом Стюартом. Он родился в 1965 году в семье известного исследователя майя Джорджа Стюарта, который проработал в National Geographic почти сорок лет. С трех лет Дэвид сопровождал родителей в поездках к руинам майя. В восемь он уже начал самостоятельно работать с иероглифами, а в десять помогал великому эпиграфисту Линде Шили в ее исследованиях Паленке.

К моменту защиты диссертации в 1995 году Стюарт уже опубликовал тринадцать научных работ и монографий. Он остается самым молодым лауреатом стипендии «гениев» фонда Макартура – ее он получил в восемнадцать лет, – а также одним из немногих археологов, удостоенных и стипендии Макартура, и стипендии Гуггенхайма.

Широкой публике Дэвид Стюарт, вероятно, стал известен благодаря книге, которую написал в 2011 году, когда в СМИ разразилась настоящая истерия из-за якобы предсказания майя о конце света в 2012 году, при завершении текущего пятитысячелетнего цикла их календаря. Стюарт убедительно показал, что майя вовсе не пытались предсказать конец света – они просто помещали царствование конкретного правителя в более широкий контекст циклов времени.

Именно благодаря усилиям всех этих исследователей и еще нескольких ученых предсказание Джона Ллойда Стефенса сбылось: письменность майя наконец-то была расшифрована, и история Копана и других городов майя действительно оказалась «высечена на их памятниках».

Сегодня мы знаем, что, например, в Копане – объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО в Гондурасе – майя перечислили имена шестнадцати своих правителей, охватывающих период примерно в четыре века, с 427 года н. э. до приблизительно 810 года н. э. Их изображения высечены на Алтаре Q – относительно небольшом каменном блоке шириной и длиной около 1,8 метра и высотой около 1,2 метра, на каждой стороне которого изображены по четыре правителя. Основателем этой династии был человек по имени «Великое Солнце Зеленый Кетцаль-Макао». Хотя сам город был заселен с 200 по 900 годы н. э., именно эти четыре века стали временем его расцвета.

Благодаря надписям и археологическим раскопкам мы также узнали гораздо больше о взлетах и падениях цивилизации майя. Археологи делят ее историю на несколько основных периодов. Самые ранние попытки ведения сельского хозяйства и первые поселения относятся к архаическому периоду, до 2000 года до н. э. Доклассический период длился примерно с 2000 года до н. э. до 300 года н. э., причем первые города начали возникать около 750 года до н. э. Классический период охватывает приблизительно 300–900 годы н. э. Завершающая часть Классического периода известна как Поздний классический период и приходится примерно на 800–900 годы н. э., хотя в разных регионах даты могут отличаться. За ним последовал Постклассический период с примерно 900 года н. э. и до прибытия испанцев в XVI веке.

Копан, процветавший в Классический период, был одним из трех городов, которые Джон Ллойд Стефенс и Фредерик Катервуд изначально собирались отыскать в ноябре 1839 года. (Им удалось найти все три.) Стефенс утверждал, что приобрел весь участок Копана у местных владельцев за относительно скромную сумму – пятьдесят долларов – и серьезно размышлял о том, как переправить все находки домой, но в итоге ограничился тем, что попросил Катервуда их зарисовать. Однако недавно был найден оригинальный договор, из которого следует, что Стефенс на самом деле не купил древний город, а лишь арендовал его на три года – этого времени было более чем достаточно для того, чтобы Катервуд успел сделать все необходимые зарисовки.

Стефенс и Катервуд провели в Копане всего тринадцать дней, в течение которых обнаружили четырнадцать вертикальных каменных столбов. Обычно их называют стелами, позаимствовав это слово из греческого языка для обозначения каменных плит с надписями. Катервуд зарисовал все найденные ими в Копане стелы, а также Алтарь Q. Стефенс уже тогда имел определенные догадки относительно содержания изображений на нем: он описал шестнадцать фигур и предположил, что иероглифы, на которых они восседают, скорее всего, содержат их имена и титулы – что оказалось верным. Он также справедливо заметил, что надписи на алтаре «без сомнения, повествуют о каком-то событии в истории загадочного народа, некогда населявшего этот город».

Стефенс и Катервуд расчистили от зарослей и другие постройки Копана, включая Храм Иероглифической лестницы и Священное поле для игры в мяч. Иероглифическая лестница насчитывает шестьдесят три ступени, поднимающиеся на высоту около 23 метров, и украшена не менее чем 2200 иероглифами. Это один из самых длинных текстов майя, известных на сегодняшний день, и он, судя по всему, представляет собой династическую летопись. Строительство лестницы начал тринадцатый правитель Копана, который впоследствии был захвачен в бою и обезглавлен в сражении с соседним царством. Восьмой правитель города удвоил длину лестницы и завершил ее в VIII веке н. э., превратив в своеобразный билингвальный памятник: правая колонка содержит иероглифы майя, а левая – странные «иероглифы Теотиуакана», которые, по всей видимости, не несут смысловой нагрузки и исполняют скорее декоративную роль.

Поле для игры в мяч в Копане – один из лучших примеров подобных сооружений среди всех обнаруженных памятников майя, хотя правила самой игры до сих пор вызывают споры. Одни считают, что она напоминала современный футбол. По одной из версий, победу одерживала команда, забросившая мяч в небольшое кольцо, при этом игра завершалась, если мяч касался земли или чьей-либо руки. Несмотря на то, что победителей часто почитали как героев, некоторые ученые полагают, что проигравших иногда приносили в жертву. Площадки для игры в мяч встречаются по всей Мезоамерике, а впоследствии были даже заимствованы на юго-запад современных США.

Поскольку Стефенс и Катервуд пробыли в Копане менее двух недель, продолжать исследование и раскопки города пришлось другим. Среди них был известный любитель археологии Альфред Модсли, который прибыл сюда в 1880-х годах, а в середине 1930-х годов – экспедиция Института Карнеги.

Храм Великого Ягуара (Храм 1), Тикаль

После перерыва в своих путешествиях Стефенс и Катервуд в апреле 1840 года отправились на поиски Паленке. По пути у них появилась возможность посетить затерянный в гватемальских джунглях город, который, вероятно, мы сегодня знаем под названием Тикаль. Хотя они слышали о его существовании, и Стефенс рассчитал, что на дорогу туда, съемку и обратный путь уйдет всего десять дней, они решили не отклоняться от первоначального маршрута и поспешили к Паленке, упустив возможность открыть это выдающееся место и оставив его для будущих исследователей.

Нет сомнений, что позже они пожалели о своем решении, особенно после того, как менее чем через десятилетие, в 1848 году, было объявлено об обнаружении Тикаля – именно там, где они предполагали. Если бы они воспользовались возможностью отправиться туда, они смогли бы открыть один из крупнейших городов майя в регионе, где когда-то, возможно, проживало до ста тысяч человек. Вскоре после этого Тикаль начали посещать другие археологи и исследователи, но полноценные раскопки начались только более века спустя – в 1956–1970 годах, когда проектом руководил Пенсильванский университет.

На территории Тикаля можно увидеть около трех тысяч построек, хотя многие до сих пор скрыты тропическим лесом. Среди них – храмы и дворцы, относящиеся к Классическому периоду (200–900 годы н. э.), большинство из которых было возведено в последние три столетия существования города. Археолог Джордж Стюарт из National Geographic предполагал, что в Тикале может быть еще до десяти тысяч зданий, относящихся к более ранним эпохам, которые пока не найдены. Сегодня это место – не только национальный парк, но и объект Всемирного наследия ЮНЕСКО (с 1979 года).

На территории Тикаля возвышаются шесть храмовых пирамид, в том числе Храм I, известный как Храм Великого Ягуара. В 1962 году в нем была найдена гробница великого правителя майя Хасав-Чан-Кавиля I, воздвигшего этот храм. Его имя переводят как «Бог К'авиль расчищает (облака) в небе», и он правил Тикалем в течение пятидесяти двух лет, примерно в конце VII – начале VIII века. В его захоронении археологи обнаружили изделия из нефрита, украшения из раковин, керамические сосуды с остатками пищи и напитков, а также необычные резные кости с изображениями, которые, вероятно, связаны с мифами о сотворении мира у майя. Помимо самих зданий, в Тикале было найдено десять водоемов, снабжавших город питьевой водой.

Разумеется, Стефенс и Катервуд были далеко не первыми европейцами, которые пытались отыскать Паленке. Их путешествие было вдохновлено краткими рассказами о потерянном городе из отчетов различных испанских исследователей, переведенными на английский язык. В нескольких из этих отчетов утверждалось, что грандиозные руины построили египтяне, а один из исследователей, Дюпэ, который также бывал в Копане, приписал их создание выходцам с Атлантиды. Подобные гипотезы основывались на ошибочном убеждении, что бедные майя, жившие в деревнях неподалеку, не могли быть потомками людей, воздвигших такие монументальные сооружения. Европейцам казалось естественным приписывать строительство этих городов знакомым им народам – египтянам, римлянам или атлантам. Стефенс шел против подобных взглядов, утверждая, что Паленке и прочие руины были созданы коренными народами майя, не видя причин привлекать для объяснения иностранные цивилизации.

После тяжелого пути в мае 1840 года Стефенс и Катервуд наконец добрались до Паленке на юге Мексики. Они провели на месте три недели, расчищая деревья и заросли джунглей, чтобы зарисовать сохранившиеся стелы и постройки, включая так называемый Дворец, Храм Креста и большое поле для игры в мяч.

Среди обнаруженных ими сооружений было то, что сейчас обычно называют Храмом надписей. Он стоит на вершине каменной пирамиды высотой около двадцати пяти метров и знаменит прежде всего тремя огромными плитами с более чем 600 иероглифами – это вторая по длине майянская надпись в мире. Стефенс был убежден, что эти иероглифы по своей природе аналогичны тем, что они видели в Копане, и попросил Катервуда тщательно их скопировать на случай, если в будущем кто-то сможет их расшифровать – что в итоге и произошло.

Впрочем, сделать это было непросто. Описание, которое оставил Стефенс о проделанной работе, дает представление о том, сколько усилий потребовалось, чтобы Катервуд смог создать свои зарисовки. Он писал:

Стефенс и Катервуд не знали, что 25-метровая пирамида с Храмом надписей служила еще и гробницей Владыки Пакаля, правившего в Паленке почти семьдесят лет, с 615 по 683 год н. э. Подобно фараону Тутанхамону в Египте почти двумя тысячами лет ранее, Пакаль взошел на престол в детском возрасте; однако, в отличие от него, он прожил долгую жизнь и долго правил своим народом. Гробницу Пакаля обнаружили только в 1952 году – более чем через сто лет после того, как Стефенс и Катервуд исследовали Паленке, и ровно через тридцать лет после открытия гробницы Тутанхамона Говардом Картером.

Гробницу обнаружил мексиканский археолог Альберто Рус Луилье. Его заинтересовала каменная плита на полу Храма надписей, на самом верху пирамиды. На ней были видны два ряда круглых углублений с каменными заглушками, и он решил, что их предназначение – облегчить снятие плиты. Так он и поступил, открыв лестницу, полностью засыпанную обломками, которая вела внутрь поддерживающей пирамиды. На расчистку длинного лестничного пролета и достижение дна, находящегося примерно в двадцати пяти метрах ниже начальной точки, ушло несколько лет. Там археологи и нашли гробницу Пакаля. Фактически та находилась на уровне земли, но внутри пирамиды. Сейчас считается, что сначала была сооружена именно гробница, а уже затем вокруг нее возвели пирамиду.

Сам Пакаль был похоронен в саркофаге из известняка длиной около четырех метров. Крышку саркофага украшает сложная резьба, изображающая правителя, спускающегося в загробный мир. Сначала археологи не поняли, что перед ними саркофаг: они думали, что это каменный алтарь из сплошного камня с резным верхом. Лишь пробурив небольшое отверстие для разведки, они обнаружили, что плита полая.

Внутри саркофага, где нетронутым покоился скелет Пакаля, на его лице все еще находилась нефритовая маска, положенная туда тринадцать веков назад. Также были найдены многочисленные украшения из нефрита: ожерелья, серьги, диадема и кольцо, наплечники, браслеты, две статуэтки и пояс. Вместе с Пакалем покоились останки еще шести человек, вероятно, принесенных в жертву, чтобы сопровождать его в загробной жизни.

В 1987 году Паленке был внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. С тех пор он продолжает привлекать новых исследователей и археологов. В 1993–2000 годах здесь были открыты новые постройки и захоронения. Среди находок – так называемая Красная королева, обнаруженная в 1994 году в богато украшенной гробнице в Храме XIII. Этот храм расположен недалеко от пирамиды Пакаля, и считается, что Красная королева могла быть его супругой, умершей примерно за десять лет до него. В 1998–2000 годах в Паленке также работал проект картографирования, в ходе которого были обследованы и нанесены на карту здания, в том числе все еще скрытые в лесу.

Из Паленке Стефенс и Катервуд отправились к третьему пункту своего маршрута – древнему городу Ушмаль. Вскоре после этого им пришлось завершить путешествие: Катервуд серьезно заболел. Оба они и так страдали в дороге от постоянных приступов малярии. К тому моменту их экспедиция длилась уже десять месяцев, и настала пора возвращаться в Нью-Йорк. Само возвращение оказалось не менее насыщенным приключениями (в частности, их корабль едва не затонул), однако в июле 1840 года Стефенс и Катервуд благополучно прибыли в США. Уже в июне 1841 года Стефенс опубликовал двухтомник с рассказом об их путешествиях, снабженный иллюстрациями Катервуда. К декабрю было продано двадцать тысяч экземпляров книги по вполне доступной для того времени цене в пять долларов за два тома.

Вскоре они начали планировать новое путешествие в регион Юкатан, в которое отправились в октябре 1841 года, всего через четыре месяца после выхода книги. На этот раз экспедиция продлилась восемь месяцев, а вернувшись в США в июне 1842 года, Стефенс уже в феврале 1843 года издал новые тома с описанием второго путешествия.

Главным событием этой поездки стало изучение ими города Чичен-Ица, расположенного ближе к северной оконечности полуострова Юкатан. Они провели на месте восемнадцать дней, наняв местных рабочих для расчистки от деревьев, кустарников и другого мусора ряда построек, включая Храм ягуаров, Храм воинов, пирамиду Кукулькана и Платформу Венеры. Лестница пирамиды Кукулькана, также известной как Эль-Кастильо, построена таким образом, что во время весеннего и осеннего равноденствий на ней появляется тень гигантской змеи – этот эффект ежегодно привлекает тысячи туристов.

Некоторые из зданий, такие как Храм ягуаров и Храм воинов, украшены настенными росписями, изображающими завоевание этой территории тольтеками под предводительством Топильцина Кетцалькоатля. Тольтеки – народ, пришедший в эти края с территории современной Мексики в последние два века существования города, около 1000–1200 годов нашей эры. Фрески рассказывают о том, как тольтеки прибыли морем, вступили в бой с майя, вышедшими им навстречу на каноэ, и одержали верх. Затем они вступили в еще одну битву с теми же майя – и вновь победили.

На территории Чичен-Ицы также находится астрономическая обсерватория, длинная каменная «платформа черепов» с высеченными на камне изображениями, имитирующими настоящие черепа, и огромный стадион для игры в мяч – самый крупный в Мезоамерике, который Стефенс подробно описал в своих записях. Многие из этих сооружений относятся ко времени господства тольтеков, которые либо перестраивали существующие здания майя, либо возводили новые. Чичен-Ица достигла расцвета позднее, чем большинство других городов майя, в период между 800 и 1200 годами, отчасти благодаря прибытию тольтеков в середине этого периода.

Хотя Стефенс и Катервуд посещали Чичен-Ицу в 1841–1842 годах, а Модсли побывал там в 1886 году, систематические раскопки этого памятника начались только с приездом Эдварда Томпсона в 1895 году и продолжались в течение тридцати лет. Почти столетие спустя, в 1988 году, Чичен-Ица была внесена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В числе прочего Томпсон занимался расчисткой одного из сенотов – природных колодцев, образовавшихся в известняковых породах. Для тех читателей, кто не знаком с этим явлением, Стефенс дал хорошее определение в своей книге: «огромные круглые впадины диаметром от 18 до 60 метров, с обрывистыми, скалистыми стенами высотой от 15 до 30 метров и с большим водоемом на дне». В Чичен-Ице находятся два сенота, один из которых он называет «самым большим и диким из всех, что мы видели». Стефенс описывает его как расположенный в гуще леса, с «таинственной атмосферой», окутывающей это место. Он был прекрасно осведомлен о существовавшей традиции бросать в сенот живых жертв и отмечает одно из зданий на его краю как «возможно, место, откуда людей сбрасывали в темную пропасть внизу».

Во время расчистки и изучения сенота Томпсоном и другими исследователями там действительно были обнаружены человеческие останки – скелеты по меньшей мере пятидесяти человек: молодых женщин, мужчин и нескольких детей. Также были найдены изделия из нефрита и золотые диски, медные колокольчики и другие предметы. Все это свидетельствует о том, что на протяжении многих лет в сенот бросали жертвенные дары самого разного рода. Причем жертвоприношения совершали не только майя: среди находок много предметов, изготовленных тольтеками в более поздний период.

Существуют десятки других городов майя – как крупных, так и небольших, – которые тоже заслуживают внимания, но описанные выше четыре центра – Копан, Тикаль, Паленке и Чичен-Ица – вполне репрезентативны. Несмотря на то, что сегодня мы знаем довольно много о цивилизации майя, остается загадкой, почему она прекратила существование сразу после 900 года н. э.: все или почти все крупные города были покинуты, заросли джунглями и на долгие века исчезли из поля зрения остального мира. Одной из популярных версий является гипотеза о том, что майя не смогли справиться с засухой, продолжавшейся целое столетие, – иначе говоря, с климатическими изменениями. Однако это отнюдь не единственное объяснение. Были выдвинуты и другие гипотезы, включая перенаселение и истощение природных ресурсов из-за вырубки лесов. Возможно, дело вообще не в одной причине, и чтобы всерьез разобраться в этом вопросе, понадобилась бы целая отдельная книга. Пока же можно с уверенностью сказать лишь одно: чтобы разгадать эту тайну окончательно, необходимо продолжать исследования – а вполне возможно, и масштабные раскопки.

В то же время важно отметить, что открытие цивилизации майя стало первым случаем в истории Нового Света, когда археологи обнаружили неизвестную ранее культуру. Испанцы были прекрасно осведомлены об инках и ацтеках, но о майя широкая публика узнала только благодаря путешествиям Джона Ллойда Стефенса и Фредерика Катервуда. Их публикации опровергли расхожее представление о коренных американцах как о бедных деревенских жителях, неспособных на культурные достижения, сопоставимые с наследием Египта, Греции или Рима, и потому якобы заслуживающих завоевания более развитой Европой. Последующие исследования позволили расшифровать письменность майя и доказали, что их общество было столь же сложным (и столь же кровавым) в политическом, военном и культурном отношении, как и известные цивилизации Старого Света.

В выпуске журнала National Geographic за октябрь 2015 года вышла статья о захватывающем открытии, которое Ли Бергер и его команда совершили в южноафриканской пещере «Восходящая звезда». Получив от двух спелеотуристов сообщение о глубокой пещере, пол которой был усеян костями, команда Бергера приступила к поискам – и нашла полторы тысячи костей от как минимум пятнадцати особей. Бергер считает, что они принадлежат к ранее неизвестному виду гоминин. Они получили название Homo naledi – в честь пещеры, где их обнаружили. «Наледи» в языке сесото означает «звезда», а термин «гоминины», который неоднократно будет упоминаться в этой главе, относится к современным людям, вымершим видам людей, а также всем нашим ближайшим предкам.

Этим костям может быть до 2,8 миллиона лет. Их обнаружили в почти недоступной части пещеры в 2013 и 2014 годах, когда двое спелеотуристов показали Бергеру, как туда попасть. Вот как описывает этот путь автор National Geographic Джейми Шрив:

Сначала нужно пробраться через ход под названием «лаз Супермена». В высоту он меньше двадцати пяти сантиметров, и проползти через него можно, только если одну руку плотно прижать к телу, а другую – поднять над головой, как летящий Супермен. Затем придется подняться по отвесной зазубренной скале, которую называют «спиной дракона». Наконец после еще парочки поворотов нужно протиснуться через проход, который в какой-то момент сужается до девятнадцати сантиметров. За ним находится грот Диналеди – там и лежат кости.

Шестеро ученых, которые впоследствии выносили их оттуда в течение двух лет – опытные женщины-археологи, достаточно миниатюрные, чтобы пролезть через эти коридоры. По словам Шрива, Бергер писал у себя в соцсетях: «Ищу худых ученых с опытом спелеологии, которые не прочь поработать в стесненных условиях». За десять дней ему написали шестьдесят человек. Из них он выбрал шестерых и назвал их «подземными астронавтами».

Их открытия вызвали огромное восхищение, хоть и сопровождались определенными спорами. Если это были специально сделанные захоронения, как предполагал Бергер, это означало, что мы, возможно, имеем дело с одним из самых ранних примеров человеческого самосознания, понимания будущего и прошлого – возможно, даже какого-то религиозного чувства, которому миллионы лет. Иначе тела бы оставили лежать там, где эти люди умерли, а не принесли бы специально в эту часть пещеры. Как высказывались некоторые, это ошеломляющее предположение, которое полностью переворачивало всю науку о человеческой эволюции.

Некоторые ученые были недовольны тем, что Бергер привлекал к изучению останков команды молодых антропологов со всего мира, а также скоростью, с которой он публиковал результаты в открытом доступе – включая трехмерные модели костей, которые любой мог скачать и затем отлить свои копии самостоятельно. Они предпочитали размеренность, с которой другие исследователи десятилетиями изучали один и тот же скелет перед публикацией результатов. Подход Бергера же представлял собой новый способ работы с останками – с костями работал не один человек, а целый коллектив экспертов-добровольцев со всего мира. Он предвосхитил изменения, которые привнесла эпоха интернета.

Открытия Бергера принадлежат к доисторической археологии, которую также называют палеоантропологией. Археологи, которые работают в этой сфере, изучают отрезок времени, покрывающий миллионы лет – от наших первых предков-гоминин до появления письменности.

Археологическая традиция делит этот долгий период на несколько этапов:

• Палеолит, или Древний каменный век, начался 3,5 млн лет назад и закончился 20–12 тысяч лет назад. Конечная точка зависит от того, говорим мы об Африке, Европе или Азии.

• Мезолит, или Средний каменный век, закончился примерно 10 тысяч лет назад.

• Неолит, или Новый каменный век, закончился примерно 4,5 тысячи лет назад.

Самая известная семья археологов доисторического периода – это семья Лики. Первое поколение – это Луис и Мэри Лики, их сын Ричард и его жена Мив – второе, а Луиза, внучка Луиса и Мэри – уже третье.

Считается, что Луизе, которая защитила диссертацию в Университетском колледже Лондона в 2001 году, принадлежит рекорд: она самый молодой человек, который когда-либо обнаружил останки человекоподобного примата. Ей было всего лишь шесть, когда в 1977 году она нашла зуб предка человека – а ему было 17 миллионов лет. Двадцать два года спустя, в 1999 году, она вместе с матерью Мив обнаружила череп древнего человека возрастом 3,5 миллиона лет. С 1993 года Луиза также участвовала в раскопках Кооби-Фора на севере Кении. Ее отец Ричард начал работать там в 1968 году, а мать Мив присоединилась в 1969-м.

Мив начала карьеру с работы на Луиса Лики. Сначала он был ее научным руководителем, а когда она вышла замуж за Ричарда в 1970 году, стал свекром. Ричард прославился сам по себе – за свою долгую и плодотворную карьеру он издал множество публикаций, в том числе написанную для широкого круга читателей книгу Unveiling Man's Origins. Среди самых значительных открытий его команды можно назвать почти полный скелет возрастом 1,5 миллиона лет. Первый фрагмент в 1984 году в составе команды Ричарда обнаружил Камойя Кимеу – кениец, который работал с Луисом и Мэри еще с 1950-х. Остальные части с огромной осторожностью извлекли по итогам еще пяти сезонов тщательных раскопок. Ребенку, названному «мальчиком из Турканы», на момент смерти было, скорее всего, около восьми-одиннадцати лет. Обычно его считают представителем вида Homo erectus – а значит, представителем прямых предков современных людей.

Луис вырос в Кении и был одним из первых, кто заявил, что предков современных людей нужно искать в Африке, а не в Азии, вопреки принятой тогда теории. Оказалось, что он был прав – хотя другим понадобилось много времени, чтобы принять его точку зрения. Его аргументы подтвердили находки, которые они с Мэри совершали с 1948 года, но особенно – с 1959 года и позднее. В это время они работали в Олдувайском ущелье в Танзании – это каньон или скорее овраг длиной примерно в 50 км и глубиной примерно в 90 метров.

Там Луис и Мэри обнаружили фрагменты скелета, который они опознали как останки нового вида гоминин. Вообще-то говоря, первый фрагмент обнаружила Мэри, а Луис в это время лежал в лагере с температурой. Она с двумя их далматинцами отправилась проверить раскоп, на котором они в последний раз были в 1931 году, и сразу нашла фрагмент черепа и челюсть гоминина с двумя зубами. Она прыгнула в Land Rover и поехала обратно к Луису. Затем они вдвоем обнаружили еще множество фрагментов и смогли восстановить большую часть черепа.

Поскольку они открыли этот вид первыми, им нужно было его назвать. Сначала они хотели назвать его Zinjanthropus boisei в честь Чарльза Бойса, их главного на тот момент спонсора. Однако в дальнейшем его перенесли в другой род (согласно системе таксономической классификации, используемой в биологии), поэтому теперь он называется Australopithecus или Paranthropus boisei – парантроп Бойса. Изначально они думали, что возраст находки составляет около 600 тысяч лет, но новый на тот момент метод датировки, основанный на измерении радиоактивного распада калия в аргон в вулканической породе, быстро показал, что ей примерно 1,75 миллиона лет. В то время впечатляющий возраст находки вызвал сенсацию.

Новое открытие не заставило себя долго ждать – в следующем году они обнаружили еще один новый вид гоминин, Homo habilis. В этот раз они не стали называть его в честь спонсора. Вместо этого имя отражает то, что останки этого вида часто находят рядом с каменными орудиями. Homo habilis переводится как «человек умелый».

Нам и представить трудно, что переживали Лики в те давние времена, если не учитывать сделанные в тот период фотографии, на которых они работают. На них мы видим, как они в компании нескольких далматинцев осторожно копаются в земле в чудовищно жарких условиях, с огромным зонтом, установленным для тени.

Луис умер в 1972 году, и свое, вероятно, самое важное открытие Мэри совершила уже после этого: в 1978 году она обнаружила окаменевшие следы гоминин в Лаэтоли. Этот раскоп находится примерно в 45 км к юго-востоку от Олдувайского ущелья. Члены команды, которые ради забавы бросались друг в друга слоновьими экскрементами, нашли первые следы на этом участке за несколько лет до этого, в 1976 году, но все они принадлежали зверям.

Знаменитые следы были оставлены тремя индивидами, которые около 3,6 миллиона лет назад прошли по свежему пеплу, оставшемуся после извержения вулкана. Считается, что следы принадлежат гомининам, которых мы называем Australopithecus afarensis. Две цепочки следов, по всей видимости, оставили особи, которые шли в унисон – то есть вместе, третья же может быть не связана с первыми двумя. В любом случае, судя по оставленным ими следам, все трое были меньше полутора метров ростом.

Мы можем только догадываться, что они переживали, когда шли по этой местности. Вдалеке извергался вулкан, вокруг осыпался пепел, возможно, смешиваясь с дождем. Скорее всего, было пасмурно – солнце закрывал дым от извержения. Впрочем, могло быть и темно как ночью – миллионы лет спустя так описал извержение Везувия Плиний Младший. Животные бежали в укрытие и, может быть, даже не обращали внимания на низеньких гоминин. Однако не похоже, чтобы наша троица куда-то спешила. Отпечатки их ступней показывают, что они шли, а не бежали, даже несмотря на то, что день вряд ли был непримечательным по их меркам.

В общей сложности Мэри Лики и ее команда обнаружили примерно семьдесят следов этих предков людей, протянувшихся почти на тридцать метров. Это самые ранние прямые свидетельства прямохождения у гоминин, и сейчас они воспроизведены на полу зала «Происхождение человека» в Национальном музее естественной истории Смитсоновского института в Вашингтоне, а также в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке.

Это не единственные обнаруженные древние следы людей. Другие цепочки следов обнаружили в 2007 и 2008 годах в Кооби-Фора на берегу озера Туркана. Им всего лишь около 1,5 миллионов лет – значит, они на 2 миллиона лет младше, чем следы, которые обнаружила Мэри Лики. Следы в Кооби-Фора, скорее всего, оставили представители вида Homo erectus (Человек прямоходящий), похожие на мальчика из Туркана. Если перевести в современные размеры обуви, у них был примерно сорок третий размер ноги.

Эти открытия помогли рассеять тень, которую на десятилетия оставил Пилтдаунский человек – одна из самых известных мистификаций в истории археологии. В 1912 году, задолго до того, как Лики начали свои исследования, некий Чарльз Доусон заявил, что обнаружил в гравийном карьере английского Пилтдауна несколько фрагментов черепа, зубы и челюсть. Открытие быстро объявили «недостающим звеном» между человеком и обезьянами, что вызвало сенсацию – и почти сразу подозрения. Отчасти спор имел националистический характер – французский ученый Буше де Перт в 1846 году нашел орудия труда ранних гоминин на берегу реки Соммы, а немцы обнаружили неандертальцев в своей Неандертальской долине в 1856 году. До находки в Пилтдауне у британцев аналогичного открытия не было.

Ведущие ученые опубликовали свои сомнения уже через пару лет, но только в 1953 году наконец удалось однозначно доказать, что Пилтдаунский человек был подделкой. Череп оказался человеческим, но средневековым, окаменелые зубы принадлежали шимпанзе, а примерно пятисотлетняя челюстная кость – орангутану. Доусон умер в 1916 году, но в создании подделки его подозревали давно. Впрочем, он не единственный подозреваемый в этом нераскрытом преступлении. Список потенциальных мистификаторов довольно длинен и включает в себя даже создателя Шерлока Холмса, Артура Конан Дойла.

Но и настоящие открытия продолжались. В 1973 году, вскоре после смерти Луиса Лики и всего за два года до того, как Мэри Лики нашла первые следы в Лаэтоли, палеоантрополог из Калифорнийского университета в Беркли Дональд Джохансон совершил открытие, которое обеспечило ему место в Зале славы доисторических исследований.

Как часто бывает в археологии, это была случайная находка. Джохансон и его коллега проводили исследования рядом с местом раскопок Хадар в Эфиопии, далеко на север от Танзании, где работали Лики. После долгого дня под палящим солнцем без каких-либо результатов они возвращались обратно к месту, где припарковали свой Land Rover. Вместо того, чтобы вернуться тем же путем, каким пришли, Джохансон предложил пойти другой дорогой – через лощину, где они еще не были. Как он сам потом рассказывал, сначала они увидели кость предплечья гоминина, а затем, один за другим, фрагмент черепа, кость ноги, таз и нижнюю челюсть. В течение двух недель они обнаружили несколько сотен фрагментов костей – все из одного скелета.

Люси, как они ее назвали, умерла в возрасте примерно двадцати двух лет. Это произошло почти 3,2 миллиона лет назад. Ее идентифицировали как представительницу вида Australopithecus afarensis. Она похожа на людей, которые оставили свои следы в Лаэтоли пятьюстами тысячами лет ранее. Считается, что она была чуть больше метра ростом и весила в лучшем случае тридцать килограммов. Впрочем, это только предположение, потому что у нас есть только около 40 % ее скелета. Тем не менее, на тот момент это был наиболее полный из найденных скелетов гоминин.

Той ночью, когда они вернулись с останками, на вечеринке в лагере снова и снова играла песня Lucy in the Sky with Diamonds группы The Beatles. В течение вечера они начали называть ее Люси. Так ее зовут до сих пор.

Открытия Ли Бергера показывают, что пещеры крайне важны для доисторической археологии, потому что играют ключевую роль в понимании наших связей с глубоким прошлым. Некоторые из самых известных пещерных находок были сделаны в 1920-х и 1930-х годах археологом Дороти Гаррод и несколькими ее коллегами в кластере пещер на склонах горы Кармель к югу от современной Хайфы в нынешнем Израиле. В 2012 году ЮНЕСКО включила эти пещеры в Список всемирного наследия. Большинство из них открыты для публики – чтобы их посмотреть, не нужно оставлять заявку. Туристическую тропу поддерживают в хорошем состоянии, но посетителям нужно быть готовыми к крайне жарким и сухим условиям, особенно летом.

Гаррод широко известна как одна из ключевых ранних археологов. Она стала первой женщиной, удостоенной звания профессора в Кембриджском университете. Там она занимала кафедру диснеевского профессора археологии с 1939 по 1952 год. Это очень престижная профессорская должность, которая не имеет никакого отношения к Уолту Диснею – она была основана еще в 1851 году юристом и антикваром Джоном Диснеем.

Специализацией Дороти Гаррод был период палеолита. Первые ее раскопки на горе Кармель прошли в пещере Кебара, где она недолго работала в 1928 году. Затем она провела пять лет, с 1929 по 1934 год, раскапывая еще две пещеры. Более известна из них пещера Табун, а вторую мы знаем как пещеру аль-Вад. Ей удалось показать, что в этих двух пещерах гоминины постоянно жили в течение полумиллиона лет. Сначала они жили в пещере Табун – пещеру заселили 500 тысяч лет назад и оставили 40 тысяч лет назад. В пещере аль-Вад люди поселились незадолго до того, как Табун была заброшена – около 45 тысяч лет назад.

В пещере Табун есть захоронение неандертальской женщины, возраст которого составляет примерно 120 тысяч лет. По ее черепу видно, что ее мозг размером мало отличался от нашего, но у нее были очень маленький подбородок и крайне низкий лоб.

В находящейся неподалеку пещере Схул, раскопки в которой проводил американский коллега Гаррод Теодор Маккоун, тоже есть захоронения. Однако эти могилы, всего около четырнадцати штук возрастом от 120 тысяч до 80 тысяч лет, принадлежат нашему виду – Homo sapiens sapiens, которых также называют анатомически современными людьми. Эти захоронения породили массу дискуссий среди ученых, которые используют их как доказательство гипотезы о том, что неандертальцы и современные люди были двумя разными видами и некоторое время жили бок о бок. Недавние исследования ДНК показывают, что современные люди и неандертальцы скрещивались между собой. Их европейские и азиатские потомки, включая многих из нас, несут в себе генетические маркеры обоих видов.

С 1982 по 1989 год гарвардский археолог Офер Бар-Йосеф возвращался к исследованиям в пещере Кебара, где Гаррод проводила раскопки в 1928 году. Там он и его команда обнаружили неандертальское захоронение – взрослого мужчину, который жил около 60 тысяч лет назад. Ему дали имя Моше. Вероятно, это самый полный из найденных на сегодняшний момент скелетов неандертальцев. Находка вызвала большой ажиотаж: хоть его череп отсутствовал, найденные кости горла указывали на то, что он, возможно, был способен к речи. Вопрос, могли ли неандертальцы и другие доисторические гоминины говорить, всегда вызывал споры, потому что речь – важный этап в эволюции человека.

Моше относится примерно к тому же периоду, что и неандертальские могилы, найденные в пещере Шанидар на севере Ирака. Антрополог Ральф Солецки из Колумбийского университета провел там несколько серий раскопок с 1951 по 1961 год. Обычно считается, что десяти людям, которых откопали Солецки и его команда, от 65 тысяч до 35 тысяч лет. Они вызвали огромный интерес, отчасти потому, что один из них, Шанидар–1, умер довольно пожилым человеком – ему было от сорока до пятидесяти лет, и в течение жизни он получил и успешно пережил множество травм. Это свидетельствует о том, что его группа заботилась о больных и раненых. Другой, взрослый мужчина, известный как Шанидар–4, умер в возрасте от тридцати до сорока пяти лет. На протяжении долгого времени считалось, что его похоронили с цветами, что интерпретировали как своеобразный похоронный ритуал, а может быть, даже как свидетельство веры в потусторонний мир – или просто как трогательный знак памяти от выжившего члена семьи. Также выдвигали предположение, что он мог быть своего рода лекарем, потому что некоторые из цветов принадлежали растениям с лечебными свойствами – например, крестовник и штокроза. Однако недавно появилось мнение, что остатки цветов могли появиться позднее из-за вмешательства грызунов – что гораздо менее интересно и требует пересмотра многих ранее сделанных выводов.

В Европе, особенно во Франции и Испании, есть другие пещеры, которые прославились своими наскальными рисунками – включая Шове и Ласко во Франции и Альтамира в Испании. Шове – самая древняя из них. Первые останки там датируются примерно 35000 г. до н. э. Затем идет Ласко – около 15000 г. до н. э. Наконец, культурный комплекс Альтамиры датируется примерно 12000 г. до н. э.

Альтамира может быть самой «молодой» из этих трех пещер, но ее обнаружили раньше других. Сначала ее заметил охотник в 1868 году, а затем в 1876 году ее посетил дон Марселино Санс де Саутуола, владелец местных земель. Два года спустя, в 1878 году, де Саутуола вернулся в пещеру со своей восьмилетней дочерью Марией, вдохновившись парижской выставкой палеолитических артефактов. Она заметила рисунки на стене, пока он был занят раскопками пола пещеры в поисках орудий труда и других артефактов. Последовавшее в 1880 году объявление о его открытиях научное сообщество встретило с недоверием. Как могли настолько примитивные люди создавать настолько выразительное, умелое, даже артистичное искусство? Только десятилетия спустя, уже через много лет после его смерти, ученые признали, что он был прав насчет древности этих рисунков.

Росписи в пещере обычно датируют примерно 12000 г. до н. э. – временем окончания последнего ледникового периода, хотя некоторые ученые утверждают, что они могут быть и значительно древнее. Более современными они быть не могут, потому что примерно тогда сошедший оползень заблокировал вход в пещеру.

Длина самой пещеры – около трехсот метров, с проходами и залами, которые мы привыкли видеть в подобных структурах. Среди изображенных или выгравированных на стенах животных самые известные находятся на Полихромном потолке: там изображено стадо бизонов, несколько лошадей, олень и, возможно, другие животные.

К 1979 году Альтамиру посещали 50 тысяч туристов ежегодно. В Список всемирного наследия ЮНЕСКО ее внесли в 1985 году, но большой поток посетителей нанес рисункам ущерб. Дыхание огромного количества людей в небольшом пространстве повысило влажность воздуха, а самим изображениям навредили граффити и другие проявления вандализма. Вскоре после этого установили лимиты на посещение: не более 10 тысяч человек в год. В конечном итоге в 2002 году пещеру и вовсе закрыли, построив неподалеку точную копию, которую теперь и посещает большинство туристов. С 2015 года пять случайно выбранных посетителей пускают в настоящую пещеру на 37 минут раз в неделю.

Историю открытия пещеры Ласко рассказать проще. Четверо мальчиков-подростков и их собака, которую почему-то звали Робот, наткнулись на пещеру в 1940 году. Они шли по холму над городом Монтиньяк в регионе Дордонь рядом с городом Бордо на юге Франции и решили исследовать дыру в земле, которую обнаружили. Говорят, что их собака начала раскапывать ее, и они решили, что там может быть зарыто сокровище. Теперь мы знаем, что сокровища там действительно были – но это был клад искусства, а не золота, как надеялись мальчики.

Длина пещеры – около 200 метров. На ее стенах можно найти по меньшей мере 600 рисунков и еще 1,5 тысячи гравировок. В Список всемирного наследия ЮНЕСКО ее внесли в 1979 году. Интересно отметить, что в 1947 году, когда Уиллард Либби впервые экспериментировал с технологией радиоуглеродного датирования, о котором мы еще поговорим в следующих главах, один из своих первых опытов он провел на найденном в Ласко куске угля. Отчасти благодаря этому методу датировки мы знаем, что пещере примерно 17 тысяч лет – ее заселили к 15000 г. до н. э.

Нынешний вход в пещеру, как и, вероятнее всего, оригинальный, ведут к огромному Залу быков – на его стене нарисованы четыре огромных быка, которые покрывают в общей сложности пять метров. Если говорить точнее, это туры – вымерший вид диких быков. Также на стенах зала изображены небольшие лошади и крошечный олень.

Скорее всего, у нас не получится даже вообразить, каково было войти эту пещеру 17 тысяч лет назад – без электричества, без туристической тропы, без чего угодно, что помогло бы не оступиться в темноте. Нам остается только представлять, как мы берем в руки горящий факел и осторожно идем в темный зияющий провал. Каждые несколько метров дрожащий свет открывает какого-то нового зверя на стене, но дальше только черная, замершая, чернильная темнота. Даже если часть из этих изображений принадлежит вам, вы наверняка хотя бы немного пугались каждый раз, заходя в пещеру. Медленно переступали, вздрагивая от теней нарисованных на стенах пугающих животных, даже от тех, которых сами нарисовали несколько лет назад, но особенно сильно – от тех, которых в далеком прошлом изобразили ваши безымянные предшественники.

Прямой путь из Зала быков приведет вас к Осевому проходу. Эта часть пещеры покрыта рисунками быков, оленей и лошадей, включая так называемых китайских лошадей. На самом деле они не китайские, но название устоялось – скорее всего, потому, что они немного напоминают картины с лошадьми времен китайской империи Сун (960–1279 гг. н. э.)

Если повернуть направо вместо того, чтобы идти к Осевому проходу, вы увидите коридор, где процарапаны еще почти 400 изображений, в основном лошади. Если оттуда снова повернуть направо, перед вами предстанет Апсида. На ее стенах еще около тысячи гравированных изображений. В Ласко также есть Кошачий лаз, где среди десятков других гравировок изображены шесть больших кошек.

Пещеру никогда не раскапывали всерьез – просто подготовили для туризма и открыли для публики в 1948 году. Ежегодно посещавшие пещеру 100 тысяч человек вызвали те же самые проблемы, что и в Альтамире, только в Ласко их заметили раньше. К 1963 году пещеру закрыли для туристов, и с тех пор внутрь допускали только небольшие группы. Впрочем, проблем все еще хватало. После установки новой системы кондиционирования в 2000 году на стенах и на самих изображениях пророс грибок. В 2006 году начала расти и черная плесень. Ущерб, скорее всего, непоправим, поэтому неподалеку от пещеры построили реплику, которую могут посещать туристы.

Шове – самая старая из трех рассматриваемых нами пещер, но обнаружили ее последней. Она расположена в регионе Ардеш на юге Франции. Эта огромная пещера может достигать 400 метров в длину и покрывать площадь более 8 тысяч квадратных метров. Недавно, в 2014 году, ее включили в Список всемирного наследия ЮНЕСКО – всего через двадцать лет после того, как в декабре 1994 года ее открыл и исследовал Жан-Мари Шове с небольшой командой. Пещера Шове также воплотилась в 3D-фильме 2011 года, снятом известным режиссером Вернером Херцогом.

Рисунок из пещеры Шове

В ней обнаружили почти четыре тысячи артефактов и костей животных, а также тысячу изображений на стенах. Рисунки и изображения в пещере – одни из наиболее ранних и хорошо сохранившихся примеров наскальной живописи – абсолютно изумительны и изображают как минимум тринадцать разных видов животных: от львов, лошадей и шерстистых носорогов до сов, мамонтов, медведей и других зверей. Они также могут включать самое древнее из известных на сегодняшний момент изображений извергающегося вулкана.

Споры об их датировке были ожесточенными. До недавних пор общепринятой была датировка, полученная с помощью радиоуглеродного анализа, проведенного за эти годы на 30–80 образцах. Она отнесла большинство рисунков примерно к 30000 г. до н. э. – считалось, что тогда пещера впервые была заселена. После этого пещеру оставили на несколько тысяч лет, а затем снова заселили примерно в 25000 г. до н. э., когда добавили десяток новых изображений. Скорее всего, к тому же периоду относится и отпечаток детской стопы, который сохранился в мягкой глине пола пещеры. Но недавно эти даты поставили под сомнение.

Последнее исследование показывает результаты анализа 259 образцов черного пигмента, который использовался для создания наскальных изображений, а также костей и кусков угля, найденных в пещере, равно как почти сто дополнительных датировок, полученных с помощью более сложных методов с применением распада урана на торий, термолюминесценции и хлора–36. Эти методы демонстрируют, что пещерные медведи начали использовать эту пещеру почти 50 тысяч лет назад, а самые ранние рисунки были созданы около 35000 г. до н. э. Эта фаза закончилась около 31500 г. до н. э., когда в пещеру перестали заходить и люди, и медведи. Затем ее оставили примерно на 25 тысяч лет, а после, с 29000 г. до н. э. по 26000 г., снова заселили уже новые люди – на этот раз без медведей. После этого оползень заблокировал вход в пещеру, и ни люди, ни животные не могли зайти в нее, пока ее не открыли заново в 1994 году.

Впрочем, открытие пещеры Шове не было случайностью. Согласно подробной статье в журнале New Yorker, опубликованной в 2008 году, Жан-Мари Шове работал егерем при французском Министерстве культуры и активно искал подобные пещеры. Конкретно эта пещера расположена высоко на известняковой скале над старым руслом реки Ардеш. Она находится совсем недалеко от природной арки Пон-д'Арк. Хоть изначальный вход в пещеру из-за оползня был закрыт как минимум 20 тысяч лет, участники команды Шове заметили, что из небольшого отверстия в скале выходит холодный воздух.

После того, как проход расширили, убрав несколько камней, Эльет Брюнель, самая миниатюрная участница группы, пролезла внутрь. Остальные быстро проследовали за ней, используя принесенную с собой цепную лестницу, чтобы спуститься в глубокую шахту глубиной около девяти метров. Они обнаружили огромный зал, усеянный сталагмитами и сталактитами, и увидели первые из наскальных изображений. На полу лежали кости животных. «Они тут были!» – прокричала Брюнель, имея в виду художников времен палеолита.

В статье журнала Smithsonian за апрель 2015 года Джошуа Хаммер восстановил дальнейшие события на основе мемуаров, опубликованных в 1996 году исследователями.

Трое ученых осторожно двигались по земляному полу, стараясь не наступать на кристаллизованный пепел от древнего кострища и с изумлением глядя на сотни изображений. «Мы оказались перед стеной пещеры, полностью покрытой изображениями из красной охры… На одной из панелей был изображен мамонт с длинным хоботом и лев с разбросанными вокруг морды дугой красными точками, похожими на капли крови. Онемев от изумления, мы присели на корточки, рассматривая стену пещеры».

Кто именно был с Шове в тот день и кого именно он привел с собой вскоре – предмет споров и обсуждений, равно как и то, был ли он вообще первым, кто заметил небольшое отверстие. В любом случае, внутри пещеры они обнаружили сотни рисунков и изображений – огромных и маленьких, одиночных и расположенных группами, иногда накладывающихся друг на друга. Они сразу известили власти, которые прислали Жана Клотта – специалиста по наскальной живописи и научного советника Министерства культуры. Клотт же объявил пещеру одним из величайших открытий XX века.

Он собрал команду специалистов, которые изучают изображения в пещере Шове с 1996 года. Все это время пещера остается закрытой для публики, чтобы избежать тех же проблем, которые появились после открытия для туристов пещер Ласко и Альтамира. Более того, даже сами исследователи заходят в Шове только два раза в год: на несколько недель весной и еще на несколько – осенью. Всё остальное время вход закрывает запертая стальная дверь высотой 1,2 метра. Это единственная пещера из трех, в которой раскопки проводили современными методами.

У нее множество частей. Первоначальный входной зал пещеры, сейчас отрезанный от внешнего мира древним оползнем, ведет в огромное пространство, названное Залом Брюнель в честь Эльет Брюнель – первого за тысячи лет человека, вошедшего в пещеру. Отсюда можно попасть в Зал медвежьих лощин, где обнаружили множество следов пребывания пещерных медведей, включая углубления, которые они вырыли в мягком глиняном полу.

Из медвежьего зала можно пройти в две галереи. Одну из них, довольно короткую, называют Галереей кактусов. В ней находится первый рисунок, который увидели Шове и его команда – небольшой красный мамонт, изображенный на камне. Это именно тот рисунок, на который смотрела Эльет Брюнель, когда позвала остальных.

Вторая галерея намного больше и ведет в новые залы. Она известна как Галерея красных панелей, потому что большинство изображений здесь сгруппированы в серию панелей на восточной стене и в основном выполнены красным цветом.

Из Галереи красных панелей можно пойти налево (то есть на запад) и попасть в Галерею свечей, с которой начинается вторая часть пещерной системы. За Галереей свечей находится Зал Хиллера, названный в честь Кристиана Хиллера – последнего из тройки, обнаружившей пещеру. Диаметр зала – примерно тридцать метров, потолок почти такой же высоты. В нем находится множество картин и рисунков. Некоторые из них накладываются друг на друга – возможно, это означает, что их сделали в разные периоды времени. Многие из рисунков покрыты слоем кальцита: если кто-то сомневался, это означает, что они даже в теории не могут быть подделками.

Из Зала Хиллера есть две дороги. Если вы продолжите двигаться на запад, то попадете в Зал черепов, где обнаружили аккуратно сложенные на упавший с потолка камень медвежьи черепа. За ним находится последняя в этом направлении галерея – Галерея штриховок, где на скале нарисована большая лошадь.

Если из Зала Хиллера пойти не на запад, а на север, вы попадете в Зал большерогого оленя. Там можно найти нескольких носорогов, но свое имя зал получил по изображению большерогого оленя – гигантского вымершего оленя с огромными рогами. Самые крупные представители этого вида ростом были выше среднего человека. Также они известны как широкорогие олени, гигантские олени или ирландские лоси.

В начале 2016 года французские ученые предположили, что похожий на распыляющийся аэрозоль рисунок, частично перекрытый большерогим оленем, может изображать извергавшийся неподалеку вулкан. В других местах пещеры есть еще как минимум два подобных набора изображений, которые всегда оставались загадкой для ученых. Однако теперь представляется возможным, что все они могут изображать вулканическое поле Бас-Виваре, которое находится всего в тридцати пяти километрах от пещеры. Извержения там происходили 19–43 тысячи лет назад, и этот период включает в себя время, когда пещера была заселена. Если интерпретация ученых верна, эти рисунки могут быть самыми ранними изображениями извергающихся вулканов.

Из Зала большерогого оленя вы можете пройти в так называемый Дальний зал, где расположены изображения бизона, носорога, мамонтов и больших кошачьих. Их там так много, что они составляют больше трети всех рисунков в пещере. Одна из групп насчитывает семнадцать львов, охотящихся за стадом бизонов. Как и во многих других местах по всей пещере, художник или художники использовали особенности самой скалы, чтобы создать иллюзию, что животные живые и двигаются.

С одной стороны из дальнего зала можно пройти в Галерею Бельведер. В ней нет рисунков, только небольшое отверстие, через которое можно еще раз посмотреть на левую стену дальнего зала. Проход с другой стороны ведет в Ризницу – на ее стенах находятся рисунки лошади, крупного бизона, большой кошки и носорога, а на мягком глинистом полу можно увидеть множество следов животных. Здесь пещерная система заканчивается – по крайней мере, в известном сейчас виде.

В конце апреля 2015 года рядом с пещерой Шове открыли ее реплику. Ее постройка обошлась в 55 миллионов евро, но она позволила широкой публике наконец увидеть потрясающие рисунки, изображенные на стенах и скалах настоящей пещеры. Каждый из рисунков – точная копия оригинала, созданная с использованием 3D-моделей, цифровых изображений и других технологий, от научных до художественных. Оригинальные известняковые стены теперь воспроизведены в бетоне, а сталагмиты и сталактиты воссоздали из эпоксидной смолы. Говорят, что результаты впечатляют.

Таким образом, все три пещеры, Ласко, Альтамира и Шове, теперь закрыты для публики, но их точные копии привлекают или могут привлечь больше посетителей, чем когда-либо могли оригиналы. Например, даже на пике популярности пещера Альтамира принимала 150 тысяч туристов в год, а теперь сообщают, что реплика привлекает до 250 тысяч посетителей ежегодно.

Учитывая то, что для множества популярных археологических достопримечательностей точно так же стоит выбор между сохранностью объекта и свободным доступом, это может привести к строительству большего числа подобных копий. Так уже сделали с гробницей Тутанхамона в Египте. Это не превращение места раскопок в Диснейленд – создание подобных реплик позволит намного большему числу туристов насладиться чудесами древности, оставляя оригиналы в относительно нетронутом виде, чтобы их и далее могли изучать ученые.

О древнем искусстве уже написано многое, включая различные гипотезы ученых о том, зачем вообще в позднем палеолите создавались подобные рисунки, но предстоит сделать еще больше. Очевидно, что 35 тысяч лет назад люди обладали огромными навыками работы руками, понимали как искусство, так и религию, и скорее были похожи на нас, чем отличались.

Также очевидно, что доисторическая археология дает нам уникальную возможность взглянуть на историю гоминин – от трех человек, оставивших несколько миллионов лет назад свои следы на пепле в Лаэтоли в Танзании, до более поздних времен, когда наши дальние родственники рисовали на стенах пещер во Франции и Испании. На этом этапе наше представление о семейном древе людей изменилось настолько, что оно уже больше похоже на куст – множество видов гоминин населяли планету одновременно. Например, мы знаем, что 50 тысяч лет назад люди и неандертальцы жили вместе в Европе, равно как и другие виды, которых мы здесь не упоминали: денисовцы в Азии, «хоббиты» с острова Флорес и даже, если генетики не ошиблись, какие-то еще неизвестные нам виды, которые тоже внесли свой вклад в наш генофонд. Только 25 тысяч лет назад мы стали единственным уцелевшим видом, и фрагменты ДНК всех остальных встроены в наш геном. Это быстро развивающееся научное направление, где новые открытия совершаются каждый год. Будет интересно услышать, что найдут дальше[6].

Одни места после своего открытия попадают на первые полосы газет. Другие притягивают причудливые теории, как мед притягивает мух. А некоторым удается и то, и другое. В 2007 году в современной Турции начались раскопки в местности Гёбекли-Тепе, которой больше 11 тысяч лет – а к 2010 году она уже попала в эпизод сериала «Древние пришельцы»[7].

Согласно нескольким разным источникам, Гёбекли-Тепе открыл крестьянин в 1983 году. Он обнаружил на своем поле камень с резьбой и отнес его в местный музей. Археологи Чикагского университета уже проводили археологическую разведку этого места в 1960-х и из-за множества сломанных каменных плит, которые они опознали как возможные надгробия, решили, что это – средневековое кладбище. В результате находка селянина ни к чему не привела – по крайней мере, сначала.

В 1993 году немецкий археолог Клаус Шмидт увидел найденный крестьянином камень с резьбой и через год-другой снова исследовал эту местность. Чтобы всё подготовить, потребовалось больше десяти лет, и раскопки на месте начались только в 2007 году. За короткое время стало ясно, что Гёбекли-Тепе – одно из старейших среди найденных сооружений докерамического неолита с признаками религиозного культа, которое датируется примерно 9600 г. до н. э. Шмидт руководил раскопками семь лет, пока в июле 2014 года внезапно и безвременно не умер от сердечного приступа во время плавания.

Неолит или Новый каменный век (от греческого neos, «новый», и lithos, «камень») начался на древнем Ближнем Востоке около 12 тысяч лет назад, приблизительно в 10000 г. до н. э. В самом начале этого периода, который длился около 4 тысяч лет, керамику в ее современном понимании еще не изобрели, поэтому его называют докерамическим неолитом.

Обычно, говоря об этом периоде, мы упоминаем неолитическую революцию, потому что с нее начинается совершенно новый образ жизни. Меняются не только каменные орудия, из-за чего мы и называем этот период Новым каменным веком. Именно тогда в серии поселений, простирающихся от верхней части Персидского залива до границы Турции с Сирией и затем вдоль Средиземноморского побережья вплоть до современных территорий Израиля, мы можем наблюдать первые примеры одомашнивания растений и животных, включая пшеницу и ячмень, овец и коз. Эта территория называется Плодородным полумесяцем.

Эта революция изменила всё. Представьте, что у вас достаточно еды, чтобы остановиться на одном месте и стать оседлыми, а не кочевать поневоле. Представьте, что еды хватает круглый год, и вы больше не боитесь рожать детей и можете позволить своей популяции вырасти. Представьте, что кучка хижин разрастается до деревни, а затем – до города, и ваше сообщество становится всё более и более сложным, пока у вас не появляется потребность в законах, счетоводстве, письме. Всё это и многое другое стало возможным благодаря одомашниванию растений и животных, но некоторые утверждают, что вместе с тем появились и другие явления – что отсюда берут начало насилие, социальное неравенство и другие несправедливости жизни.

Существует множество гипотез о том, почему во время неолита в этом регионе начались земледелие и одомашнивание растений и животных. Некоторые из них предложили австралийский археолог Гордон Чайлд, археолог из Чикагского университета Роберт Брейдвуд, антрополог из Мичиганского университета Генри Рай, датская специалистка в сфере экономики сельского хозяйства Эстер Бозеруп и другие известные ученые. Их предположения включают возможные изменения климата между 10000 и 9000 гг. до н. э., из-за которых люди могли осесть в оазисах, обнаружение пригодных для одомашнивания видов растений и животных, перенаселение и чрезмерное использование природных ресурсов, а также другие события и явления, из-за которых одомашнивание стало не только возможным, но и необходимым.

Гёбекли-Тепе – один из самых старых примеров монументальной архитектуры на Ближнем Востоке. Пока что археологи раскопали как минимум пять каменных кругов разного размера, причем диаметр одного из них – почти 20 метров. Они впечатляют. Даже великолепные фотографии, уже опубликованные в различных изданиях, не передают всей их красоты.

На большинстве стоящих камней вырезаны фигуры или сценки, включая изображения животных. Они пробудили интерес множества людей: и профессиональных археологов, и широкой публики, и любителей экстравагантных теорий. Среди изображений животных есть ящерицы, скорпионы, быки, львы, стервятники и, по всей видимости, собаки или волки, не считая других видов зверей. Некоторые из них даже могут быть пиктограммами – изображениями, которые рассказывают историю за пять тысяч лет до изобретения письменности. Это новое предположение, появившееся летом 2015 года.

Согласно Шмидту, еще как минимум шестнадцать каменных кругов до сих пор похоронены под землей. Он понял это, используя технологии дистанционного зондирования – например, георадар. Каждый из раскопанных на сегодняшний момент кругов состоит из нескольких стоящих камней, в том числе двух Т-образных камней в середине и расположенных вокруг камней поменьше. Более крупные камни могут достигать высоты от 4,8 до 5,5 метров.

Не вполне понятно, чего хотели добиться обитатели Гёбекли-Тепе, но Шмидт был уверен, что это, возможно, самое раннее священное место, специально построенное людьми. В 2008 году журнал Smithsonian задавался вопросом, является ли это первым известным храмом в мире, а в 2011 году National Geographic в своей статье предположил, что «толчок цивилизации дало стремление поклоняться».

В этой статье National Geographic автор отметил, что строителям Гёбекли-Тепе удалось «вырезать, обработать и переместить 16-тонные камни на сотни метров, несмотря на отсутствие колеса или вьючных животных». Он также отметил, что они жили в мире, где пока еще не было письменности, обработки металла или керамики.

Для нас важно то, что Гёбекли-Тепе расположен на северном краю Плодородного полумесяца и, по всей видимости, является одним из самых ранних памятников этого периода. Более того, он, вероятнее всего, возник непосредственно перед тем, как его обитатели научились искусству одомашнивания, потому что тысячи найденных и изученных костей животных показывают, что жители охотились на дичь и ели ее – в первую очередь, газелей и птиц.

Долгое время считалось, что люди смогли перейти к оседлости, потому что научились одомашнивать растения и животных, как мы описали раньше. Однако поселения вроде Гёбекли-Тепе указывают на обратное. Само количество людей, которые собирались в подобном поселении, чтобы строить каменные круги, делать резьбу на стоящих камнях и так далее, означает, что нужно было придумать, как их всех накормить, когда обычная охота и собирательство не могли обеспечить достаточно еды. Мы выяснили, что Гёбекли-Тепе – это невероятно важное место, но его археологические исследования начались совсем недавно. Раскопки под руководством нового главного археолога продолжаются, так что мы еще услышим о нем в ближайшие годы[8].

Впрочем, также важно отметить, чем Гёбекли-Тепе не является. Это точно не райский сад, и Шмидт никогда не говорил, что это он – хоть некоторые медиа и утверждали, что он так сказал. Это также, скорее всего, не древнее место, связанное с библейскими Стражами или Исполинами, или с глобальной катастрофой, которая случилась после окончания последнего ледникового периода, как утверждалось в опубликованной в 2014 году книге.

Это просто один из самых интересных неолитических памятников, которые сейчас исследуют археологи – не больше и не меньше. Оно может пролить свет на самые ранние религиозные практики, и уж точно оно прояснит детали того периода, когда человечество перешло к оседлости и начало одомашнивать растения и животных. В этом смысле оно встает в один ряд с двумя другими невероятно интересными поселениями, которые мы сейчас рассмотрим: Чатал-Хююк в современной Турции и Иерихон на Западном берегу реки Иордан у Мертвого моря.

Иерихон – место, знакомое многим благодаря библейскому рассказу об Иисусе Навине и израильтянах, которые вторглись в Ханаан в конце Исхода из Египта. С археологией этой истории связано много сложностей, но на самом деле желание подтвердить библейскую историю и привело к открытию неолитического Иерихона.

Иерихон расположен в оазисе посреди заброшенной пустыни. Воды тут достаточно и для питья, и для ирригации, что позволило людям выжить и даже процветать. С 1930 по 1936 год раскопки в Иерихоне проводил известный британский археолог Джон Гарстанг. В рамках своей интерпретации того, что обнаружил, он идентифицировал один из слоев насыпи как город, захваченный Иисусом Навином и израильтянами. Впрочем, его гипотеза подверглась жесткой критике – предполагали, что он ошибся в датировке керамики, найденной в этом слое, а значит, ошибся во всем.

В конечном итоге он пригласил молодого археолога Кэтлин Кеньон, которая училась вместе с Мортимером Уилером и раскапывала археологические останки Самарии чуть севернее Иерихона, чтобы она еще раз посмотрела на найденную им керамику. Она пришла к выводу, что имеющихся доказательств недостаточно для окончательного ответа и что ей нужно провести дополнительные раскопки на этом же участке (археологи часто принимают такое решение).

Итак, в 1952 году она вернулась в Иерихон и начала свои собственные раскопки. Стратиграфия участка оказалась более сложной, чем ожидалось, и показала четыре уровня и четыре периода заселения. Сделанные ею после раскопок целой части насыпи рисунки изображают в разрезе запутанный клубок стен, полов, слоев разрушения и других археологических останков.

Также нам стоит отметить, что заимствованную из геологии концепцию стратиграфии в ближневосточную археологию несколькими десятилетиями ранее впервые привнесли Уильям Мэттью Флиндерс Питри и Фредерик Джонс Блисс во время раскопок местности под названием Телль-эль-Хеси к западу от Иерихона. Они верно утверждали, что более ранние объекты обычно находятся ниже, чем более современные, особенно в искусственных насыпях-теллях, которые можно увидеть по всему Ближнему Востоку, включая Иерихон. Они также отметили, что стратиграфия памятника может быть невероятно сложной, что и выяснила Кеньон в Иерихоне.

Обнаруженная керамика и другие свидетельства показали Кеньон и большей части научного сообщества, что найденный Гарстангом слой разрушения на самом деле на тысячу лет старше Иисуса Навина – останки города принадлежат к раннему бронзовому веку, а не позднему. Более того, по всей видимости, к середине второго тысячелетия до нашей эры город уже оставили, и к моменту, когда Иисус Навин с израильтянами вторглись в регион, город был совершенно пуст.

В любом случае, пока Кеньон раскапывала Иерихон, она обнаружила еще и неолитические слои, которые включали в себя стены, постройки и гробницы – на них мы и сконцентрируемся. К 7500 г. до н. э. население Иерихона, вероятнее всего, насчитывало самое большее около двух-трех тысяч жителей. Он на две тысячи лет младше, чем останки Гёбекли-Тепе, о которых мы только что говорили, но всё еще принадлежит к докерамическому неолиту. Его защищала мощная каменная стена, из-за чего в археологической литературе появилась идея, что Иерихон был первым городом, защищенным стенами.

В том же культурном слое Кеньон раскопала так называемую Иерихонскую башню высотой около восьми метров и с диаметром основания около девяти. Она возведена из необработанных камней среднего размера, внутри полая, а верхний и нижний уровни соединяет лестница. Вполне вероятно, что она служила складом или древним элеватором, который хранил собранную пищу, пока она не понадобится, однако также она, скорее всего, была еще и оборонительным сооружением для защиты города. Некоторые ученые предполагают, что она могла иметь и какую-то более общественно важную функцию или даже служила для астрономических наблюдений.

В то время жители Иерихона хоронили своих мертвых под полами собственных домов. Кеньон обнаружила почти три сотни захоронений, но особенно странным было то, что обитатели Иерихона делали с черепами умерших во второй половине докерамического неолита B, который длился еще тысячу лет, до примерно 6000 г. до н. э.

В это время в Иерихоне и в десятке других поселений на Ближнем Востоке жители отделяли череп от остального скелета – скорее всего, не отрезали его, а легко снимали уже после того, как тело достаточно разложилось. Они удаляли нижнюю челюсть, а затем обмазывали остаток черепа глиной, по сути, восстанавливая плоть лица. Они также клеили на место глаз ракушки, особенно ракушки-каури, чтобы создать видимость жизни. И после этого часто выставляли череп на видное место – например, в жилой комнате своего дома.

Покрытый глиной череп, Иерихон

Обычно считается, что такое поведение отражает какой-то культ предков, но мы не можем знать точно – эти люди не оставили никаких записей о том, почему они это делали. Это немного странно и, по-моему, даже жутко: представлять, как голова дядюшки Фреда или даже умершего родителя сидит в углу гостиной и смотрит за всем, что происходит. Впрочем, у меня в столовой висит портрет моей покойной мамы – а это не так уж и сильно отличается, правда?

Даже сегодня мы очарованы черепами, хотя некоторые люди заходят в этом увлечении чуть дальше других. Когда Дэмьен Хёрст сделал собственную версию, я показал своим студентам сначала череп из Иерихона, а потом череп, созданный Хёрстом в 2007 году. Мы согласились, что у них есть что-то общее, но созданный Дэмьеном Хёрстом череп был, наверное, немного дороже, потому что он сделан из платины и 8,6 тысяч превосходных бриллиантов. Одни только материалы обошлись ему в 14 миллионов британских фунтов или 22 миллиона долларов. На продажу его выставили за бесценок – каких-то 50 миллионов фунтов.

Совместная итальянско-палестинская археологическая экспедиция проводила раскопки в Иерихоне с 1997 по 2000 год. Они обнаружили новые интересные детали, включая свидетельства существования большого нижнего города, относящегося к Среднему бронзовому веку. Их работа временно остановилась, когда напряжение в регионе сделало работу небезопасной, но они вернулись в 2008 году и с тех пор продолжают раскопки.

Последнее поселение, которое мы обсудим в этой главе, также подарило нам облепленные черепа, похожие на иерихонские, но прославилось оно другим. Это Чатал-Хююк в современной Турции – оно чуть старше Иерихона, и его расцвет пришелся на 6500–5600 гг. до н. э., в период докерамического неолита B.

Раскопки на этом месте начались в начале 1960-х под руководством британского археолога Джеймса Мелларта. Он раскопал около ста шестидесяти домов потрясающей деревни или небольшого городка с населением от трех до восьми тысяч человек единовременно.

Одноэтажные домики были связаны между собой – одна стена одновременно служила сразу двум домам. Все стены были выполнены из кирпича-сырца, но странно вот что: у всех домов нет ни окон, ни дверей. Между домами также нет ни улиц, ни дворов – они все связаны между собой.

Но если у них не было ни окон, ни дверей, ни входа с улицы, ни входа с заднего двора, то как они вообще попадали домой? Мы считаем, что ответ таков: по лестнице. Сначала забирались по лестнице на крышу дома, а затем спускались по лестнице внутрь. Это должно быть правдой, потому что очевидно, что как-то внутрь своих домов они все же попадали. И все-таки это довольно необычные жилищные условия. Что же побудило их строить дома вот так?

Ответ стал очевиден после того, как на стене одного из домов обнаружили украшавший ее рисунок. Он изображал сцену охоты на какое-то огромное животное, возможно, с рогами, которое загоняет группка небольших людей с несколькими лошадьми. У художника, видимо, были проблемы с перспективой, потому что иначе это похожее на дикую свинью или, что более вероятно, на быка животное было просто гигантским. Даже если в реальности оно было не таким большим, как на изображении, это все еще свидетельствует о том, что по местности вокруг деревни бродили огромные дикие звери. Не было ничего удивительного в том, что жители деревни боялись их и пытались защитить себя. Это также объяснило бы, почему у них не было окон и дверей – чтобы звери не попали внутрь. С помощью лестниц, вскарабкаться по которым животные не могли, местные жители обеспечивали свое выживание или, по крайней мере, защищали себя от незваных хищников по ночам. Более логичных объяснений нет.

Мелларт обнаружил этот рисунок во время раскопок в 1960-х, но, к сожалению, не защитил его от внешнего воздействия, поэтому сейчас он в плохом состоянии[9]. Он также обнаружил множество других рисунков на стенах, в том числе изображение крупного мужчины. Он бежит, и из одежды на нем только набедренная повязка. На другом рисунке изображен довольно приятный геометрический орнамент сверху и несколько белых ладоней на красном фоне – снизу. Ладони напоминают рисунки детей, которые те делают в детском саду, когда обводят свою ладонь на бумаге и затем закрашивают ее. Что-то подобное сделали и тут – белым на красном.

На прочих рисунках есть и другие сцены охоты, включая те, где множество небольших человечков окружают довольно внушительного оленя, или антилопу, или какого-то другого зверя с большими рогами. Эти сцены охоты, которые часто расположены в одной комнате одного и того же дома, имеют общую черту: животные на них изображены намного крупнее, чем люди, которые, видимо, на них охотятся. Опять же, это может означать важность зверей, на которых идет охота, а не то, что они правда были очень большими.

С другой стороны, у жителей поселения действительно был какой-то пунктик на быках. В дополнение к рисункам быков, в некоторых комнатах есть так называемые пластические или трехмерные скульптуры. В основном они изображают головы быков с рогами, а часто – одни только рога.

Мы не имеем понятия, почему они были так очарованы этими быками. Как мы увидим в дальнейшем, минойцы, жившие на острове Крит в Эгейском море примерно четырьмя тысячами лет позднее, в бронзовом веке, тоже были ими очарованы. Есть теории, согласно которым изначальные обитатели Крита пришли из древней Анатолии, но разброс во времени настолько велик, что трудно связать неолитических быков Чатал-Хююка с быками Кносса в бронзовом веке, даже если очень хочется.

Кроме того, там есть настенный рисунок, на котором, по всей видимости, изображен пейзаж. Более того, кажется, что это вид, который открывается, если со стороны деревни посмотреть на большую гору вдалеке. Эта гора под названием Хасандаг на самом деле – вулкан, который и послужил источником большей части (если не всего) обсидиана, из которого делали найденные в Чатал-Хююке орудия. На рисунке перед горой изображены множество небольших квадратов. Может быть, художнику или художнице хотелось изобразить на переднем плане собственную деревню – другими словами, сам Чатал-Хююк. Также может быть, что на этом изображении вулкан извергается. По крайней мере, такое предположение недавно выдвинула одна команда ученых.

Есть и еще одна сцена, на которой похожие на стервятников птицы с огромными крыльями нападают на лежащего вниз лицом человека. Это подтолкнуло некоторых ученых к выводу, что тела умерших не просто оставляли, а специально клали под открытым небом, чтобы плоть съели падальщики, и можно было похоронить скелет.

Сначала Мелларт, а затем и сменивший его Йен Ходдер из Стэнфордского университета обнаружили несколько могил под полами домов – как те, которые Кэтлин Кеньон нашла в Иерихоне. Сложно сказать, сняли ли с них плоть перед захоронением, хотя хорошо сохранившиеся скелеты по крайней мере в некоторых могилах показывают, что тела были целыми на момент похорон.

Когда Ходдер приступил к возобновившимся раскопкам в 1993 году, он принес с собой целое множество новых идей, включая самые базовые, например, поставить над местом раскопок огромный навес, чтобы защитить то, что они выкопали, а не оставлять под открытым небом, как делал Мелларт. Он также внедрил новые креативные подходы к сбору средств для проведения раскопок, включая сотрудничество с крупным местным банком (примерно как когда в Америке в честь компании называют футбольный или бейсбольный стадион) и поддержку от крупных корпоративных спонсоров вроде IBM, Pepsi, British Airways и Shell, чего на других местах раскопок практически не бывает. Он принимал участие в подготовке декораций – сначала для стамбульского показа мод в 1997 году, а затем для прошедшей в 2010 году Всемирной выставки в Шанхае. Для них построили большую реплику Чатал-Хююка, из которой выходили модели и дефилировали по подиуму во вдохновленных неолитом нарядах.

Раньше Ходдер был более известен своими археологическими теориями. До того, как он перешел в Стэнфорд, он был профессором Кембриджского университета. Там он вместе с Майклом Шэнксом и Кристофером Тилли создал направление, которое мы теперь называем постпроцессуальной археологией.

Вот как ее можно объяснить. Еще в 1960-х годах американский археолог Льюис Бинфорд разработал так называемую процессуальную археологию – часто ее называют просто «новой археологией». До этого момента археология в целом и археологические публикации в частности носили только описательный характер. Они описывали находки, раскопки, людей: к какому времени относятся, где обнаружены, к какой культуре их стоит приписать, как именно выглядели объекты и так далее. Бинфорд хотел сделать археологию более похожей на науку – а точнее, более похожей на антропологию[10]. Это продолжило тренд, который начали в 1950-х другие американские археологи, прославившиеся выражением «археология – это или антропология, или ничего».

Бинфорд хотел, чтобы археология пыталась объяснить вещи, а не просто их описывала. Он хотел, чтобы археологи вывели универсальные законы и обобщения человеческого поведения, как сделал Эйнштейн для физики. Он также хотел, чтобы они использовали научные методы и были в своих дискуссиях абсолютно нейтральны и объективны, что довольно сильно отличалось от всего, что делали археологи раньше.

Бинфорд оказал огромное влияние, особенно в 1960-х и 1970-х годах, и вместе с учениками широко распространял свои идеи. Впрочем, в основном они нашли отклик у ученых из США. Европейцев они не настолько впечатлили, и к 1980-м даже возникло движение, боровшееся со сторонниками Бинфорда.

Это ответное движение стало известно как постпроцессуальная археология, или постпроцессуализм. Одним из его лидеров был и остается Йен Ходдер, вместе с другими отвергнувший, по крайней мере, частично, доверие Бинфорда к науке. Постпроцессуалисты говорили, что универсальных законов, управляющих человеческим поведением, просто не существует, и что искать их бессмысленно. Они также утверждали, что не следует столь широко использовать строгие научные методы, поскольку археология – не точная наука. Ходдер и его последователи заявляли, что притворяться в наших дискуссиях и интерпретациях объективными и нейтральными, по сути, абсурдно. Люди – предвзятые существа, и невозможно полностью исключить эту предвзятость из наших интерпретаций.

Они также утверждали, что «новая археология» фактически обезличила эту науку, и что невозможно понять прошлое, если не пытаться понять людей и их возможные мотивы. Отдельно они отмечали, что в прошлом существовали не только знаменитые мертвые мужчины вроде Александра Македонского и Юлия Цезаря, но и целое множество разных голосов, которые мы обычно не слышим – например, женщины. Ходдер также известен своим высказыванием-ответом Бинфорду, которое звучало как-то так: «археология – это археология, и археология – это история, но археология – это не антропология». Иронично, что теперь Ходдер работает в департаменте антропологии в Стэнфорде.

Постпроцессуализм по-прежнему существует и оказывает влияние, но его идеи привели к некоторым проблемам, включая чрезмерную открытость ко мнениям дилетантов – эта теория утверждает, что всё относительно и открыто для интерпретации, даже со стороны любителей. Более того, участие любителей привело к интересным событиям в самом Чатал-Хююке – особенно теперь, когда последователи идей нью-эйдж и культа Богини-матери посещают это место из-за пары найденных там статуэток.

Статуэтки из Чатал-Хююка изображают женщин. Они отличаются пышными пропорциями и, как правило, сидят. Они принадлежат к той же категории статуэток женщин, которые находят во множестве мест в Европе в этот конкретный период времени. Мария Гимбутас, которая была профессором в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе с 1963 по 1989 годы, считала их статуэтками Богини-матери, которые призваны символизировать плодородие, материнство и власть богини над землей.

Впрочем, совсем не очевидно, что эти статуэтки в принципе символизируют. Какие-то из них наверняка действительно изображают какой-то аспект плодородия, но не ясно, с какой целью – и изображают ли они богиню вообще. Была ли хозяйкой этой статуэтки женщина, которая хотела забеременеть – или же женщина, которая благодарила за беременность? А может быть, ни то и ни другое? Некоторые из статуэток изображают женщин, сидящих на чем-то, очень похожем на трон. На одной из них на плечи женщины, по-видимому, накинута шкура животного – что может означать скорее изображение королевы или жрицы, чем самой богини. Гипотеза Гимбутас, мягко говоря, признана не всеми, но тем не менее, Чатал-Хююк стал частью маршрутов многих туров, посвященных Богине-матери.

В любом случае, неолит – это невероятно интересный период, даже если судить о нем только по тем трем местам, которые мы обсудили в этой главе. Это было, безусловно, удивительное время трансформации, но очевидно, что мы всё еще находимся в процессе его изучения. Свидетельства, найденные с середины 1990-х годов до настоящего времени в Гёбекли-Тепе, Чатал-Хююке и в Иерихоне, говорят о том, что многое нам еще только предстоит обнаружить. Будущие открытия, без сомнения, изменят наше представление и знания о неолитическом периоде. Возможно, мы получим более полный ответ на вопрос о том, почему сельское хозяйство и одомашнивание растений и животных начались в тот период именно в этом регионе, известном как Плодородный полумесяц.

«Первооткрывателя» Трои Генриха Шлимана также часто называют отцом микенской археологии. Причина проста: после раскопок в Гиссарлыке (современная территория Турции) с 1870 по 1873 год и объявления всему миру о том, что он нашел Трою, Шлиман решил искать другую сторону конфликта – Агамемнона, Менелая, Одиссея и других микенцев, которые, как считается, вели десятилетнюю войну с троянцами.

Таким образом, Шлиман сделал перерыв в раскопках Гиссарлыка и попробовал себя в раскопках Микен – города на греческом Пелопоннесе, где, согласно преданиям, правил Агамемнон, «царь царей» и предводитель греческого войска, осаждавшего Трою. Найти Микены было намного проще, чем Трою, так как современная деревня сохранила свое название (Mykēnē на греческом), а руины знаменитых Львиных ворот – входа в древнюю цитадель – частично возвышались над землей.

Шлиман полагал, что знает, где искать Агамемнона. Древнегреческие источники – от Гомера до пьес Софокла, Эсхила и Еврипида, написанных в V веке до н. э. – утверждали, что царь был убит после возвращения с войны. Согласно Гомеру (Одиссея, IV.524–35), его убили жена Клитемнестра и ее любовник Эгист, предположительно за пиршественным столом. Поздние источники, однако, утверждают, что убийство произошло во время купания. Все спутники Агамемнона также были убиты.

Поздний путешественник Павсаний, писавший о своих странствиях по Греции во II в. н. э. в римский период, утверждал, что Агамемнон и его воины были похоронены в пределах городских стен Микен. Однако он не указал точное место захоронения, поэтому Шлиману пришлось полагаться на интуицию и дедукцию.

В феврале 1874 года, как обычно, работая без разрешения, Шлиман провел предварительные исследования на месте раскопок. Он выкопал, как он сам выразился, «тридцать четыре шахты в разных местах, чтобы прозондировать почву и найти место, где мне следует копать». Другими словами, он использовал метод пробных шурфов – технику, которую мы упоминали ранее, – чтобы определить, где следует сосредоточить усилия при полномасштабных раскопках. Несколько пробных шурфов дали интересные результаты, но самыми важными стали два, выкопанные в черте города неподалеку от Львиных ворот. Здесь, по словам Шлимана, он обнаружил «плиту без резьбы, напоминающую надгробный камень», а также другие находки, в частности, женские идолы и небольшие фигурки.

Вернувшись в начале августа 1876 года с первоначальной бригадой из шестидесяти трех рабочих, Шлиман направил две трети из них на раскопки участка всего в двенадцати метрах от Львиных ворот. Рабочим было приказано копать огромный квадрат размером 35 на 35 метров. Спустя две недели, после того как число рабочих было удвоено до 125 человек, они обнаружили расположенные по кругу захоронения – пять глубоких шахт, выходы из которых были отмечены фрагментами надгробных плит с изображениями воинов и охотничьих сцен. Сегодня это место известно как Погребальный круг A.

Львиные ворота, Микены

Шахты, обнаруженные Шлиманом, вели к гробницам со множественными захоронениями, невероятным количеством мечей и огромным запасом золотых и серебряных изделий, а также других погребальных предметов. Среди них были золотые маски, покрывавшие лица нескольких умерших мужчин.

Согласно расхожей истории, Шлиман был настолько уверен, что нашел того, кого искал, что сразу же отправил телеграмму королю Греции Георгу I со словами: «Я взглянул в лицо Агамемнона». Король тотчас отправился в Микены, где Шлиман показал ему великолепную золотую маску с изображением царственного лица, украшенного усами и бородой. Сегодня эта маска занимает центральное место в Национальном археологическом музее в Афинах.

Проблема в том, что это была совсем не та маска, которую Шлиман рассматривал в момент отправки телеграммы, да и сообщение королю тоже было не таким, каким его обычно представляют. В нем не было лаконичной и эффектной фразы; согласно одной из версий, Шлиман написал: «С великой радостью сообщаю Вашему Величеству, что я обнаружил гробницы, которые, согласно традиции, переданной Павсанием, считаются могилами Агамемнона, Кассандры, Эвримедона и их спутников». Кроме того, в тот момент он смотрел не на предмет, который сегодня известен как «маска Агамемнона», а на другой, изображающий человека с более мягкими и добродушными чертами. Тем не менее, когда перед приездом греческого монарха Шлиман обнаружил более «царственную» маску, то показал именно ее. Такой поступок был вполне в духе Шлимана – стоит вспомнить, что он начал раскопки без разрешения. Только в последующих телеграммах, например, министру Германии и представителям прессы, Шлиман начал утверждать, что он «взглянул в лицо» (или «в глаза») Агамемнона.

Погребальные дары, найденные в этих гробницах, включали великолепные изделия: бронзовые кинжалы с инкрустацией сцен охоты и дикой природы серебром и золотом на клинках; предметы из горного хрусталя и полудрагоценных камней; и огромное количество золота – всего около восьмисот килограммов.

Раскопки греческого археолога Панайотиса Стаматакиса, проведенные всего через год после находок Шлимана, выявили по крайней мере еще одну гробницу в пределах Погребального круга A. Сегодня, особенно с появлением более точных методов датировки, считается крайне маловероятным, что эти захоронения принадлежат Агамемнону и его соратникам. Если они действительно существовали, их гибель должна была произойти между 1250 и 1175 годами до н. э. Однако теперь известно, что керамика и другие предметы из этих гробниц датируются периодом 1600–1500 годов до н. э., то есть на три-четыре столетия раньше предполагаемого времени Троянской войны.

Шлиман, вероятно, понимал это. В своей книге о Микенах, опубликованной в 1880 году, всего через несколько лет после раскопок, он прямо указывает, что фрагментарные надгробные плиты, скорее всего, относятся к середине второго тысячелетия до н. э., а в оглавлении четвертой главы даже указывает дату – 1500 год до н. э. Таким образом, в отношении хронологии гробниц и их содержимого он был довольно близок к истине, даже если полностью ошибался насчет принадлежности.

Сейчас считается, что эти гробницы, скорее всего, принадлежат одной из первых династий, правивших в Микенах, поскольку город приобрел влияние примерно к 1700 году до н. э. Эти правители жили в течение одного-двух столетий после подъема и были похоронены за пределами городской стены. Однако ближе к концу позднего бронзового века, вероятно, около 1250 года до н. э., городские укрепления были перестроены, чтобы охватить большую территорию, чем раньше. Именно тогда были возведены Львиные ворота, и в этот же период Погребальный круг A оказался внутри городских стен.

Чуть ниже по склону расположен Погребальный круг Б, который был обнаружен в 1950-х годах и теперь расположен рядом с парковкой для туристических автобусов и автомобилей. Поскольку захоронения здесь датируются 1650–1550 годами до н. э., некоторые из них старше, чем в Погребальном круге A. Считается, что эти гробницы могли принадлежать первым царям, а возможно, и царице, которые правили в Микенах. В 1995 году судебные антропологи, работавшие с останками из Погребального круга Б, попытались воссоздать облик некоторых из погребенных людей – словно в эпизоде из детективного сериала «CSI: Древняя Греция». Они пришли к выводу, что среди останков были одна женщина и шесть мужчин. Хотя конечные результаты остаются лишь приблизительными реконструкциями, ученым удалось оживить образы давно умерших людей куда успешнее, нежели просто изучая их кости. Они восстановили черты лиц, волосы, а в нескольких случаях даже бороды.

В других частях археологического комплекса находятся крупные гробницы купольной формы из массивных каменных блоков, известные как толосы. Некоторые из них получили названия в относительно новое время, например, гробница Клитемнестры и гробница Агамемнона (она же Сокровищница Атрея). Эти сооружения были возведены примерно в 1250 году до н. э., так что если Агамемнон действительно где-то похоронен, то, возможно, именно здесь. Однако все эти гробницы были обнаружены полностью разграбленными и пустыми.

Шлиман проводил раскопки в Микенах только в 1874 и 1876 годах. Затем он отправился на поиски Итаки, родины Одиссея, после чего вернулся в Трою, где продолжал раскопки в течение нескольких сезонов. В 1884 году он проводил работы на месте города Тиринф, расположенного всего в нескольких километрах от Микен, но больше никогда не возвращался к раскопкам в самих Микенах. Спустя 115 лет, в 1999 году, Микены и Тиринф были совместно включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Дальнейшие исследования места раскопок были проведены уже другими археологами, большинство из которых использовали более совершенные методы, чем Шлиман. Раскопки в Микенах практически не прекращались с его времени, и многие известные греческие, британские и американские археологи посвятили этому месту целые сезоны исследований, среди них – Георг Милонас, Алан Уэйс, Элизабет Френч и мой преподаватель Спирос Яковидис.

Благодаря их усилиям дворец, расположенный на самом верху цитадели, был полностью раскопан. Оказалось, что его внутренние помещения, а возможно, и внешние стены были покрыты ярко окрашенной штукатуркой. На них были нанесены сцены охоты и других занятий, выполненные в насыщенных оттенках синего, желтого, красного и других цветов. Место царя находилось у одной из сторон большого зала, окруженное этими росписями, в то время как в центре комнаты горел большой очаг. В помещении было темно, дымно и, вероятно, сыро. Дворцы микенской эпохи, судя по всему, вызывали небольшую клаустрофобию, с небольшим количеством окон или других проемов; их архитектура была ориентирована внутрь, а не наружу.

Помещения вокруг дворца использовались для различных целей: от жилых покоев царской семьи до мастерских ремесленников. Также, вероятно, существовал культовый центр, в котором могли отправляться религиозные ритуалы. Здесь были найдены необычные идолы, фигурки и настенные росписи.

В разных местах внутри и вокруг дворца, как и в других микенских дворцовых комплексах, были обнаружены глиняные таблички с текстами. Они написаны линейным письмом Б, расшифрованным и переведенным в 1952 году английским архитектором Майклом Вентрисом. Он доказал, что этот язык является ранней формой греческого. Большинство табличек представляют собой обычные инвентарные списки товаров, поступавших во дворец или отправляемых из него, но встречаются и имена богов, знакомые многим: Зевс, Гера, Посейдон, Артемида и Дионис.

Нет сомнений в том, что Микены были богатым городом с международными связями. Здесь были найдены изделия, произведенные в Италии, Египте, Ханаане, Кипре, Анатолии и даже Месопотамии. Среди самых интересных находок – фрагменты египетских фаянсовых пластин с именем фараона Аменхотепа III, которые, возможно, были оставлены официальным египетским посольством, посетившим Микены в середине XIV века до н. э.

В позднем бронзовом веке, предположительно около 1250 года до н. э., одновременно со строительством Львиных ворот был сооружен хорошо укрепленный тоннель с каменными ступенями, ведущий к источнику воды. Это позволяло жителям города не покидать его пределы во время осады. Вероятно, это указывает на то, что микенцы предчувствовали надвигающиеся проблемы.

Точная причина, по которой город пришел в упадок вскоре после 1200 года до н. э., остается неясной. Однако его закат произошел в ходе общего катаклизма, который положил конец всему позднему бронзовому веку в этом регионе. Микены были построены прямо над сейсмическим разломом, и как минимум одно землетрясение, если не несколько, в этот период вызвало разрушения. Однако, возможно, город окончательно пал из-за засухи и голода, за которыми последовали либо внутренние восстания, либо внешние вторжения. Некоторые поздние постройки всё же сохранились, в том числе посвященный Гере храм, возведенный на вершине цитадели после VIII века до н. э., в архаический период. Однако Микены так и не вернули себе прежнего величия.

Дворцы Микенского периода в Тиринфе, Фивах, Пилосе и других местах Греции также были разрушены или заброшены в конце позднего бронзового века. Многие из этих и других объектов еще предстоит исследовать, что подтверждает открытие так называемой гробницы воина с грифоном в Пилосе в 2015 году. Раскопки были проведены археологами из Университета Цинциннати под руководством Джека Дэвиса и Шэрон Стокер. Гробница, датируемая XV веком до н. э., была обнаружена рядом с так называемым дворцом Нестора. Внутри находился одиночный скелет мужчины, умершего в возрасте около 30–35 лет, которого сопровождали более 1400 предметов, среди которых – золотые кольца, ожерелья и другие украшения, золотые и серебряные кубки, бронзовые чаши, бронзовое зеркало, гребни из слоновой кости, резные печати, а также длинный бронзовый меч с рукоятью из слоновой кости, покрытой золотой фольгой. Между его ног была найдена пластина из слоновой кости с изображением грифона, что дало название как самой гробнице, так и ее владельцу. Гробница была настолько переполнена хрупкими артефактами, что археологи вместо металлических инструментов использовали деревянные шпажки для мяса, чтобы не повредить находки в процессе раскопок.

На острове Крит на краю Эгейского моря Шлиман также пытался приобрести участок земли на месте, которое, по его мнению, могло быть столицей легендарного царя Миноса. Однако владелец отказался продавать его, и поэтому только спустя два десятилетия другому археологу, Артуру Эвансу, удалось провести там раскопки и открыть миру другую великую эгейскую цивилизацию бронзового века – минойцев. Город, который он начал раскапывать в 1900 году, теперь известен как Кносс.

Эванс был настоящим викторианским джентльменом – во всех смыслах. На одной из фотографий он запечатлен в белом льняном костюме и пробковом шлеме – конечно, сегодня археологи одеваются совсем иначе. Он родился в 1851 году в Англии и вырос в обеспеченной семье. Его отец, Джон Эванс, был известным ученым и попечителем Британского музея, а также президентом Общества антикваров, Нумизматического общества, Геологического общества Лондона и ряда других организаций.

Эванс искал Кносс в течение многих лет, с тех пор как увидел несколько необычных предметов на афинском рынке. Эти небольшие полудрагоценные камни, известные как «молочные камни», продавались беременным женщинам в качестве оберегов для облегчения родов и послеродового периода. Однако на них были выгравированы странные знаки и изображения, которые заинтересовали Эванса. В конечном итоге он отследил их происхождение до Крита, к холму Кефала на окраине современного порта Ираклиона – тому самому участку, который безуспешно пытался купить Шлиман. Эвансу повезло больше: он приобрел землю и начал раскопки. Под слоем кустарников и деревьев его рабочие вскоре наткнулись на руины, которые Эванс определил как искомый дворец. Он посвятил этому месту остаток своей карьеры, потратив практически все состояние семьи на раскопки, публикацию результатов и реконструкцию обнаруженных останков.

В Кноссе Эванс обнаружил цивилизацию, которая была немного старше микенской и оказала влияние на ее развитие. В частности, многие предметы, обнаруженные Шлиманом в шахтовых гробницах Микен, либо были непосредственно изготовлены минойцами, либо несли на себе отпечаток их культурного влияния. Эванс даже полагал, что минойцы завоевали микенцев, но на самом деле все было наоборот.

Говоря о минойцах, мы используем название, которое дал им Эванс, поскольку неизвестно, как они называли себя сами и откуда изначально пришли. Их цивилизация процветала в конце третьего тысячелетия до н. э. и на протяжении большей части второго тысячелетия до н. э. – периода, который мы теперь называем средним и поздним бронзовым веком. Около 1700 года до н. э. Кносс разрушило сильное землетрясение, но его жители выжили и восстановили дворец. Примерно к 1350 году до н. э. микенцы с материковой Греции, по-видимому, вторглись на остров и установили свою власть, привнеся с собой новую систему письма, новые сюжеты для настенных росписей и более воинственный уклад жизни. Это продолжалось около 150 лет, пока после 1200 года до н. э. все не пришло в упадок.

Эванс сделал в Кноссе удивительные открытия, но также допустил ошибку, которую многие считают катастрофической. Например, основываясь на найденных фрагментах лестниц, он предположил, что основная часть дворца имела три этажа и потому восстановил это здание именно с тремя этажами. Поскольку при реконструкции использовались цемент и другие долговечные материалы, исправить сделанные изменения теперь практически невозможно. Возможно, в некоторых аспектах он был прав, но далеко не во всем, поэтому сегодня подобные реконструкции, как правило, не разрешены, если только нет четкого разделения между оригинальными элементами и восстановленными частями.

Рабочие Эванса обнаружили большой дворец с огромным центральным двором. Он был светлым, просторным, открытым для воздуха и солнца, органично вписанным в окружающую среду. В нем даже была система водоснабжения и канализации, что делает его выдающимся примером передовых технологий своего времени. Этот дворец служил не только резиденцией правителя, но и распределительным центром. Местные жители приносили сюда для хранения свои товары – пшеницу, ячмень, вино и виноград, – а затем дворец распределял их по мере необходимости. В одной из частей комплекса находилась зона, состоящая исключительно из коридоров, заполненных огромными хранилищами в виде больших сосудов, часть из которых были вкопаны в землю, чтобы их содержимое оставалось прохладным.

Однако остаются две загадки. Одна из них – полное отсутствие фортификационных стен вокруг Кносского дворца. Их нет и у шести или семи других дворцовых комплексов того же периода на Крите, несмотря на отдельные утверждения об обратном. Это вызывает вопрос: почему жители Крита не боялись возможного нападения?

Греческий историк Фукидид, живший гораздо позже, утверждал, что формой правления в государстве минойцев была талассократия, то есть господство на море благодаря флоту. Однако это объясняет лишь то, почему они могли не беспокоиться об угрозе со стороны внешних врагов. Но остается неясным, почему они не боялись нападения с суши, от соседей, живущих всего в нескольких километрах от них. По этому поводу выдвигалось множество гипотез, но никакую из них нельзя назвать полностью удовлетворительной. Одна из версий предполагает, что Критом в то время управляла единая правящая семья: отец находился в Кноссе, его сыновья управляли такими дворцами как Фест и Като Закрос, а двоюродные братья жили в других городах, например, в Хании. Также существует предположение, что женщины из царской семьи правили Критом, как матриархи, и их мирное правление сделало фортификационные сооружения ненужными. Однако даже если это правда, это все равно не объясняет отсутствие крепостных стен. Исторические примеры таких правительниц, как Зенобия Пальмирская, Боудикка из кельтской Британии, Клеопатра Египетская, показывают, что женщины были столь же способны, как и мужчины, вести войны и нападать на другие города и регионы.

Но это подводит нас ко второй загадке: мы не знаем, кто правил в Кноссе. Это мог быть как царь, так и царица. Возможно, власть принадлежала жрецу или жрице. Возможно, управление осуществлялось коллективно. Мы просто не знаем. Археологические находки, артефакты и даже письменные источники, обнаруженные на месте раскопок, остаются неоднозначными и пока не позволяют дать точный ответ. Эванс назвал одну из комнат «тронным залом царя», а другую – «мегароном царицы»[11], но это лишь обозначения, которые он придумал сам. Кто-то, безусловно, стоял во главе общества, но мы до сих пор не знаем, кто именно.

Среди найденных Эвансом предметов особенно известны две фигурки женщин, держащих змей. Они изготовлены из фаянса и слоновой кости, но были найдены в сильно фрагментированном состоянии и впоследствии восстановлены специально нанятыми мастерами. Большую фигурку он назвал «Змеиной богиней», а меньшую – «Змеиной жрицей», однако эти названия взаимозаменяемы, и до сих пор неясно, действительно ли они изображают богиню или жрицу. Сегодня подобные фигурки можно увидеть во многих музеях мира, но, к сожалению, лишь немногие из них подлинные. Остальные были идентифицированы как подделки, предположительно созданные теми же мастерами, которые реставрировали оригиналы для Эванса.

Внутренние стены дворца были украшены множеством ярких настенных росписей. Куда бы ни смотрели его жители, повсюду их окружала искусная отделка. По этим фрескам можно узнать многое о минойцах. Например, одна из изображенных женщин настолько красива, что Эванс назвал ее «Парижанкой». Она представлена с изысканной прической, макияжем, украшениями и платьем, выполненным в красных, белых и синих тонах. Другие фрески также изображают женщин в подобной одежде. Мужчины на росписях тоже присутствуют, но обычно одеты лишь в юбку; они также носят драгоценности и, возможно, макияж.

Однако некоторые изображения, восстановленные Эвансом и его командой реставраторов, были воссозданы с серьезными ошибками. Одной из них является знаменитая фреска с дельфинами, а другой – самая известная роспись в Кноссе, фреска «Царь-жрец».

На фреске с дельфинами Эванс реконструировал изображение пяти дельфинов и нескольких летучих рыб на стене в зоне, которую он назвал «мегароном царицы». Конечно, оригинал сохранился не на стене: во время раскопок были обнаружены лишь обломки фрески, лежащие в земле. Эванс нашел фрагменты только двух дельфинов, но площадь предполагаемого изображения была достаточно большой, чтобы он сделал вывод, что изначально на фреске их было пять.

Философский принцип бритвы Оккама, согласно которому самое простое объяснение, скорее всего, является правильным, применим и в этом случае. Если Эванс нашел фрагменты только двух дельфинов, то он мог с уверенностью утверждать лишь, что изначально было два дельфина; все остальное остается гипотезой. Кроме того, поскольку фрагменты могли упасть с любой части комнаты или даже из помещения этажом выше, стоит рассмотреть и другие возможные варианты. В 1986 году профессор Роберт Кель из Хантер-колледжа предположил, что фреска, изображавшая всего двух дельфинов, а не пять, изначально находилась не на стене, а на полу. Он отметил, что в одной из комнат есть участок пола, идеально соответствующий размеру существующего изображения с двумя дельфинами. Известно, что как минойцы, так и микенцы украшали росписями не только стены, но и полы – как минимум иногда. Также возможно, что фреска была инкрустирована в пол комнаты, находившейся этажом выше, и провалилась вниз после того, как дворец был заброшен.

Другая роспись, реконструированная Эвансом с ошибками – это фреска «Царь-жрец», которую сегодня можно увидеть где угодно: от обложек книг до сувениров и гипсовых копий. Эванс и его реставраторы собрали изображение мужчины, которого они назвали «Царь-жрец Кносса», хотя само название указывает на то, что они не были уверены, кто именно правил городом – так же, как это остается неизвестным и сегодня. На фреске этот человек шагает влево, его голова и ноги повернуты туда же, но корпус развернут фронтально и скручен вправо. Его правая рука прижата к груди, а левая отведена вправо и держит веревку (к которой, по их утверждению, был привязан бык, не изображенный на самой фреске).

Так в чем же проблема? Практически во всем. Во-первых, фрагменты были найдены в трех разных комнатах здания, а не в одном месте. Почему Эванс решил, что они принадлежат одной и той же фреске, остается загадкой. Во-вторых, цвет кожи на изображении различается. Голова, обращенная влево, с небольшим участком кожи, окрашена в белый цвет. Грудь, скрученная вправо, имеет красновато-коричневый оттенок. Ноги, направленные влево, тоже окрашены в красновато-коричневый цвет. В минойском искусстве существовало четкое правило: кожа мужчин изображалась красными или коричневыми красками, женщин – белыми или желтыми.

Другими словами, здесь изображены три разные фигуры, которые Эванс объединил в один образ. Это смотрящая налево женщина, от которой сохранилась только верхняя часть головы; мужчина, также идущий влево, от которого осталась только часть ног; и, возможно, юноша или подросток, направленный вправо, от которого уцелел только торс с правой рукой, прижатой к груди. Более того, поза торса очень похожа на позу двух боксеров, изображенных на фреске, найденной на острове Санторини. Такова история «Царя-жреца Кносса». Этот пример напоминает нам, что археология и археологические реконструкции всегда остаются открытыми для пересмотра и исправления последующими исследователями.

Но оставим в стороне реконструированные фрески Эванса и обратим наш взгляд к большому центральному двору Кносского дворца. Несомненно, он использовался для множества целей, как это бывает с подобными церемониальными площадями во всем мире и в разные эпохи. Однако кажется, что именно здесь происходил довольно необычный ритуал, если верить изображению на небольшой настенной росписи, найденной в одном из зданий. На этой фреске изображены три человека – мужчина и две женщины – прыгающие через быка.

Мужчина находится в воздухе, выполняя сальто над спиной животного. Одна женщина стоит перед быком, держась за его рога, возможно, чтобы отвлечь его внимание, в то время как другая находится позади и, кажется, готова поймать мужчину при приземлении. Есть и другое возможное объяснение: в прыжке через быка участвуют все трое. В этом случае одна женщина уже приземлилась, мужчина находится в полете, а другая женщина только собирается перепрыгнуть через спину животного. Какое из этих толкований верное, остается неясным. В любом случае это напоминает упражнение на гимнастическом коне на Олимпийских играх, только в данном случае конь живой, рогатый и явно настроен убить вас.

Во время раскопок в Кноссе также была найдена фигурка из слоновой кости, которая, возможно, являлась частью композиции с прыжком через быка. Судя по ее позе, фигура, скорее всего, изображала человека в воздухе: пальцы ног вытянуты, а руки разведены в стороны.

Кроме того, в Кноссе было обнаружено несколько бычьих голов, вырезанных из камня. Некоторые из них, по-видимому, были намеренно разбиты, возможно, после проведения ритуала. Эти каменные головы были полыми, с отверстиями в ноздрях, так что, если их наполнить, например, красным вином и наклонить под нужным углом, можно было создать иллюзию, будто держишь голову только что принесенного в жертву быка, из которой все еще капает кровь.

Похоже, что минойцы действительно практиковали прыжки через быка в центральном дворе, а также проводили ритуалы, связанные с быками, внутри дворца и за его стенами. Это, в свою очередь, напоминает древнегреческий миф о Тесее и Минотавре. Согласно легенде, в бронзовом веке царь Минос ежегодно требовал жертвоприношения для Минотавра – получеловека-полубыка, который жил в лабиринте под его дворцом в Кноссе. Лабиринт был настолько сложен, что никто из попавших туда не мог выбраться живым. Каждый год афинский царь был вынужден отправлять на Крит семь юношей и семь девушек, которых затем отправляли в лабиринт.

Однажды Тесей, сын царя, добровольно вызвался отправиться в Кносс, чтобы убить Минотавра и положить конец жертвоприношениям. Его отец с тяжелым сердцем согласился. Прибыв на Крит, Тесей подружился с Ариадной, дочерью Миноса. Она дала ему меч и клубок ниток. Продвигаясь по лабиринту, он разматывал нить, чтобы позже найти дорогу обратно. Добравшись до Минотавра, Тесей вытащил меч и отрубил чудовищу голову. Затем он проследовал по своей нити и вышел из лабиринта победителем.

Я давно считаю, что этот миф мог возникнуть как попытка более поздних жителей региона понять, чем раньше были руины Кносского дворца, а также объяснить себе смутные воспоминания об обрядах, связанных с быками, особенно учитывая лабиринтоподобную структуру разрушенных складских помещений.

Однако я вполне могу ошибаться, и у этой истории может быть совсем другое объяснение. В начале 1990-х годов была найдена огромная настенная роспись, изображающая нескольких быков и многочисленных участников прыжков через них на фоне того, что можно описать лишь как лабиринт. Такую фреску логично было бы обнаружить в Кноссе, но она находится вовсе не там. Более того, даже не на Крите. Она была найдена в дельте Нила, на месте древнего поселения Телль-эль-Даба, и датируется промежутком между XVII и XV веками до н. э., то есть серединой второго тысячелетия, эпохой бронзового века и расцвета минойской культуры.

Таким образом, возможно, миф о Тесее и Минотавре действительно содержит зерно истины и связан с реальными минойскими ритуалами, а не был выдуман позднее для объяснения руин Кносса. Еще более любопытным представляется сам факт наличия такой росписи в Египте. Хотя она содержит минойские мотивы, техника ее исполнения отличается от традиционного египетского стиля того времени. Археолог, обнаруживший фреску, предположил, что, возможно, для династического брака в Египет была привезена минойская принцесса. Мне кажется, что столь сложное объяснение необязательно, но, безусловно, само присутствие этой росписи доказывает, что Египет и Крит в тот период поддерживали прямые контакты. Мы уже знали из других источников, что подобные связи существовали, но столь наглядное подтверждение международных контактов, происходивших в Эгейском регионе и Восточном Средиземноморье более трех тысяч лет назад, по-настоящему впечатляет.

Шлиману обычно приписывают заслугу открытия цивилизации микенцев на материковой Греции, а Эвансу – минойцев на Крите. Однако в эгейском регионе в эпоху бронзового века существовала еще одна культура – на Кикладских островах, расположенных к северу от Крита и к востоку от материковой Греции.

Эти острова, включая Наксос, Парос, Мелос, Теру и другие, обладали собственной кикладской культурой, хотя были тесно связаны как с микенцами, так и с минойцами. Наибольшую известность они получили благодаря мраморным фигуркам раннего кикладского периода, относящимся к третьему тысячелетию до н. э. Они в основном изображают женщин, но встречаются также изображения людей, играющих на музыкальных инструментах, таких как двойная флейта и, возможно, арфа или лира. Некоторые из этих островов участвовали в международных контактах, особенно во втором тысячелетии до н. э. Среди них остров Тира – возможно, вам он более известен под названием Санторини. Об этих событиях мы поговорим в следующей главе.

В 2011 году на телевидении вышел документальный фильм Finding Atlantis («В поисках Атлантиды»), в котором рассказывалось о поисках останков затерянного острова в районе Испании, к северу от Кадиса. Тем не менее, большинство знакомых мне археологов, а также многие зрители, посчитали представленные результаты малоправдоподобными.

Кажется, что почти каждый год появляется очередное заявление о том, что кто-то нашел Атлантиду – на Багамах, у побережья Кипра или в другом месте. Иногда это приводит к выпуску телевизионного шоу, а иногда – к публикации книги.

Лично я считаю, что остров всегда был у всех на виду. Я, как и многие другие археологи, подозреваю, что если в мифе об Атлантиде есть хоть какая-то доля исторической правды, то, скорее всего, речь идет о греческом вулканическом острове Тира, также известном как Санторини, извержение на котором произошло в середине второго тысячелетия до н. э. Мы еще вернемся к возможной связи между этим событием и мифом об Атлантиде, но сначала стоит рассмотреть реальные раскопки и открытия, сделанные на острове с 1967 года.

Санторини расположен примерно в 113 километрах к северу от Крита. Название Санторини появилось относительно недавно – его дали венецианцы в честь святой Ирины. Более древнее название, часто используемое археологами – Тира. Согласно греческому историку Геродоту, оно произошло от имени спартанского командира Тираса, возглавившего колонию, основанную на острове в первом тысячелетии до н. э. Еще раньше остров называли Каллисте, что означает «прекрасная» или «прекраснейшая» – по словам Геродота, это имя дали ему финикийцы (хотя kalliste – греческое слово). Некоторые предполагают, что самым древним названием острова было Стронгили – «круглый», что логично, поскольку остров действительно имеет форму окружности. На самом деле Санторини – это вулкан, и он остается активным до сих пор.

Примерно в середине второго тысячелетия до н. э., вероятно, в XVII или XVI веке до н. э., вулкан выбросил пепел и пемзу, преимущественно на юге и востоке острова. Это произошло в период расцвета минойской цивилизации на Крите и, возможно, оказало на нее значительное влияние – как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. Говорят, что этот взрыв был в четыре-пять раз мощнее самого разрушительного из современных вулканических извержений – Кракатау в Индонезии, произошедшего около 130 лет назад, в 1883 году. Археологи и геологи находят пемзу, образовавшуюся в результате извержения Санторини, при раскопках и на дне озер в самых разных местах – от Крита и Египта до Турции.

В результате взрыва центр острова полностью исчез, оставив лишь внешнюю часть в виде неполного кольца суши. Это кольцо разорвано в двух местах, куда после извержения хлынули гигантские массы воды из Эгейского моря, заполнив кальдеру, глубина которой достигает нескольких сотен метров. Скорее всего, это привело к образованию мощной приливной волны или цунами, которое затронуло даже Крит. Огромные каменные глыбы до сих пор можно увидеть на пляже возле Амнисоса, куда их, вероятно, выбросило во время катастрофы. В центре кальдеры сегодня находятся несколько небольших островков, которые появились совсем недавно, в течение последнего века, в результате продолжающейся слабой вулканической активности. Сейчас туристы (и археологи) могут добраться до них на лодке и прогуляться по ним пешком. Могу лично подтвердить, что камни там настолько горячие, что тепло ощущается даже сквозь подошвы обуви, а воздух насыщен запахом серы, напоминающим запах тухлых яиц. Это уникальный, но не самый приятный опыт – однако он остается в памяти.

Извержение Санторини

Извержение также полностью погребло под слоем пепла город бронзового века Акротири, который часто называют Помпеями Эгейского моря из-за того, что он был засыпан и законсервирован точно так же, как знаменитый римский город. В некоторых местах острова слой пепла настолько толстый, что его добывают даже сегодня – например, используют в производстве цемента. Осадки пепла заполнили дома Акротири, сохранив некоторые здания даже до второго этажа. Как и в Помпеях, кажется, что жизнь здесь оборвалась в одно мгновение – более 3500 лет назад.

С мифом об Атлантиде или без него раскопки в Акротири пролили свет на жизнь в эгейском регионе в бронзовом веке. Извержение произошло в период, когда жители Тиры, а также минойцы с расположенного неподалеку Крита активно контактировали с Египтом, Ханааном и другими регионами восточного Средиземноморья, участвуя в международной торговле.

Некоторые находки свидетельствуют о том, что город, возможно, был почти полностью покинут еще до катастрофического извержения. Есть признаки того, что примерно за десять лет до окончательного разрушения остров пережил одно или несколько мощных землетрясений. По крайней мере часть жителей пыталась восстановить поврежденные здания, но многие, вероятно, уже тогда предпочли покинуть остров при первых признаках опасности. Сегодня мы знаем, что сильные землетрясения часто предшествуют извержениям вулканов. Древние, возможно, тоже это понимали. Несмотря на почти пятьдесят лет раскопок, археологи не нашли человеческих останков, а также обнаружили лишь небольшое количество ценных предметов. Это дает основания полагать, что большинство жителей покинуло Акротири до извержения, забрав с собой самые важные и легко транспортируемые вещи. Тем не менее, они оставили достаточно артефактов, которые помогают нам лучше понять их мир.

Заслугу открытия Акротири приписывают греческому археологу Спиридону Маринатосу, но на самом деле найти это место было не так уж сложно. Часть поселения находилась в овраге, по которому после каждого дождя стекала вода, со временем размывая слой пепла и обнажая части древнего города. Раскопки начались в 1967 году.

Маринатос хотел приступить к ним еще с 1939 года, когда опубликовал статью в журнале Antiquity. В этой работе он выдвинул гипотезу, что минойская цивилизация на Крите либо была полностью уничтожена, либо сильно пострадала в результате извержения вулкана на Санторини, произошедшего во втором тысячелетии до н. э. Эта идея была настолько радикальной, что редакторы журнала согласились опубликовать статью только при условии, что в начале будет добавлено примечание, в котором предлагалось провести раскопки для проверки гипотезы.

Маринатос руководил раскопками в Акротири с 1967 по 1974 год, когда скончался прямо на месте раскопок. Официальная версия гласит, что он умер от обширного инсульта и упал с уступа в одну из траншей. Он похоронен на территории Акротири, но, как рассказывают археологи, выкопать могилу оказалось непростой задачей: при каждом погружении лопаты в почву они постоянно натыкались на все новые древние артефакты. Отмечу, что аналогичная проблема часто возникает при установке опор для защитных конструкций над руинами: всякий раз, когда рабочие выкапывают ямы для опорных столбов, они неизменно наталкиваются на новые находки.

Маринатос начал делать открытия в Акротири с самого первого дня раскопок. После его смерти работы продолжились под руководством известного археолога Христоса Думаcа. Несмотря на то что раскопки ведутся уже почти пятьдесят лет, по оценкам специалистов, исследована лишь небольшая часть древнего города.

Во многих местах археологи столкнулись с ситуацией, аналогичной той, что наблюдается в Помпеях: дерево и другие органические материалы разложились, оставив пустоты в затвердевшем вулканическом пепле. В эти пустоты исследователи заливали цемент или гипс (точно так же, как в Помпеях), а затем окрашивали полученные отливки в коричневый цвет для имитации дерева. Благодаря этому здания сохранились до второго этажа и выше – в том виде, в каком их нашли Маринатос и Думаc. Конструкция укреплена и остается безопасной как для туристов, так и для археологов, свободно передвигающихся среди руин. Архитектурная преемственность Санторини такова, что если бы эти здания покрасили в бело-голубые цвета, то древний город практически не отличался бы от расположенных на острове современных деревень.

Пепел в Акротири – повсюду. После извержения он проник во все уголки и щели древнего города, сохранив все в том виде, в каком это находилось на момент катастрофы. В результате большие амфоры для хранения пищи остались на своих местах (хотя часто и упавшими на бок) и могут быть извлечены археологами. Крупные предметы, например, деревянные кровати, также были тщательно раскопаны и восстановлены по оставшимся полостям в пепле с использованием расплавленного воска.

В ходе раскопок было найдено множество керамики, а также изделия из камня и других материалов. Некоторые предметы украшены морскими сценами с участием дельфинов и осьминогов. Другие изображают природу – цветы, листья, высокие стебли трав и птиц в полете, очень похожих на ласточек, которых можно увидеть на острове и сегодня.

Комнаты в некоторых домах украшали настенные росписи. Одна из них – сцена с папирусами, выполненная в натуралистической манере и охватывающая все четыре стены помещения, – также изображает двух летающих вместе миниатюрных ласточек. Фрески в Акротири – одни из самых хорошо сохранившихся среди найденных в поселениях бронзового века в Эгейском регионе. По качеству они соперничают с росписями Кносса. Одна из таких фресок – так называемая Нильская – изображает сцену, предположительно происходящую в Египте. На ней изображен хищник в прыжке (возможно, кошка), который преследует утку или гуся. По обе стороны реки или ручья – пальмы или, может быть, папирус. Эта фреска была найдена в так называемом Западном доме, где также обнаружены другие росписи, изображающие морские или предположительно не относящиеся к Тире сцены. Не исключено, что дом принадлежал капитану корабля или человеку, бывавшему в заграничных плаваниях.

На другой необычной фреске изображены обезьяны, прыгающие с дерева на дерево и просто болтающиеся на ветках – как им и положено. Однако эти обезьяны синие с белыми щеками – что выглядит довольно странно. Похожая роспись с синими обезьянами есть и в Кноссе на Крите, а на материковой Греции, в Микенах и Тиринфе, были найдены две маленькие фигурки синих обезьян с желтыми щеками.

Что особенно любопытно – обезьяны не водятся в Эгейском регионе. Однако в Африке, в Нубии, обитает вид мартышек (зеленая мартышка, Chlorocebus sabaeus), шерсть которых может быть сине-зеленого оттенка, а щеки – желтыми или беловатыми. Эти обезьяны были популярными питомцами у фараонов эпохи Нового царства в Египте, и иногда их дарили правителям других стран. Таким образом, несмотря на экзотичность изображения, фрески и фигурки, по-видимому, правдиво передают внешний вид настоящих обезьян, которых могли видеть в Египте или получить в дар на Тиру или Крит.

Одна из фресок, признанная настоящим шедевром, изображает двух животных, похожих на горных козлов, типичных для греческих островов. Каждое из животных нарисовано несколькими уверенными движениями кисти – от кончика хвоста до шеи и головы. Остальные детали добавлены отдельными яркими линиями. Эта минималистичная техника удивительно точно передает образ животных.

На фресках встречаются и фигуры людей. На одной из них показаны два мальчика, занимающихся боксом – об этой сцене вскользь упоминалось в предыдущей главе в связи с фреской «Царь-жрец» из Кносса. Оба мальчика почти обнажены, на них только набедренные повязки. Их головы выбриты, за исключением нескольких локонов, свисающих кудрями. Там, где волосы сострижены под корень, они изображены синим цветом, а не черным. На другой фреске нарисован обнаженный юноша, держащий в руках две длинные связки рыбы, которую он только что поймал. У него сбрито еще больше волос, и локонов почти не осталось. Существует предположение, что мальчикам выбривали все больше волос с каждым годом, возможно, в рамках какого-то ритуала, и к позднему подростковому возрасту у них оставалась лишь короткая стрижка – своего рода «ежик».

На других фресках изображены юные девушки, занятые различными делами – например, сбором цветов, таких как крокусы и шафран. У некоторых из них, как и у мальчиков, почти полностью выбриты головы. Если действительно существовал какой-то возрастной обряд, связанный со стрижкой, он, по-видимому, распространялся на подростков любого пола. Многие женщины изображены в серьгах и других украшениях, а также в богато декорированных платьях – благодаря этому мы можем довольно точно представить, как они наряжались в ту эпоху.

В Западном доме, помимо Нильской фрески, есть еще одно настенное изображение, известное как Миниатюрная фреска или Фреска с флотилией. На одном из ее краев изображены воины, уходящие на битву. Они одеты схоже с тем, как Гомер описывает воинов в «Илиаде». На их головах – шлемы, украшенные кабаньими клыками, а в руках – так называемые башенные щиты, достаточно длинные, чтобы закрывать человека от шеи до голеней. Позади воинов – большое здание, на крыше которого стоят женщины, очевидно, провожающие их. На заднем плане изображены коровы и другой скот, а также пастух; ниже расположена сцена с несколькими лодками и фигурами людей, изображенными боком или вверх ногами – так художники бронзового века обозначали мертвых или утопающих. Эта сцена обычно интерпретируется как морское сражение, хотя также высказывались предположения, что это может быть изображение жертвоприношения.

Фреска продолжается изображением флотилии – дюжины или более кораблей, покидающих порт, который, возможно, расположен на Санторини (но может быть и нет). Мужчины гребут веслами, пересекая море, рядом с ними резвятся дельфины. В конце они достигают второго города, швартуются, и, по-видимому, высаживаются на берег. Эта часть фрески стала предметом активных обсуждений среди археологов. Одни сосредотачиваются на конструкции и деталях изображения кораблей, другие – на вопросе, откуда и куда именно могла направляться эта экспедиция. Среди версий – предположения, что это могло быть путешествие в Египет или Анатолию (территория современной Турции), однако до сих пор ни одна из гипотез не получила всеобщего признания.

Санторини также оказался в центре масштабных споров среди археологов, занимающихся бронзовым веком в Эгейском регионе, начиная с 1987 года, когда было предложено радикально пересмотреть дату извержения вулкана. Ранее считалось, что извержение произошло примерно в 1450 году до н. э., поскольку в тот момент в обиходе находилась определенная керамика, известная как позднеминойская LM Ib, предполагалось, что и ее нужно датировать тем же временем – около 1450 года до н. э.

Однако в результате нового радиоуглеродного исследования предметов как с самого острова, так и найденных вблизи него, было выдвинуто предположение, что извержение произошло около 1628 года до н. э., то есть почти на два столетия раньше. Так как датировка извержения по-прежнему неразрывно связана с хронологией распространения керамики LM Ib, это означает, что все слои на любых археологических памятниках, где она присутствует, также относятся к XVII веку до н. э., а не к XV веку. Эта версия получила название «длинной хронологии», поскольку она предполагает значительно более ранние даты исторических событий.

Стёрт Мэннинг, ныне работающий в Корнеллском университете, с самого начала стоял в авангарде обсуждения новой датировки. Он опубликовал множество статей по этому вопросу, а также книгу A Test of Time («Проверка временем»). Одним из ключевых доказательств его гипотезы стал кусок древесины оливкового дерева, найденный под слоем пепла, оставшегося после извержения. Радиоуглеродный анализ показал, что дерево датируется примерно 1628 годом до н. э.

Однако переосмысление хронологии опирается на точность новых радиоуглеродных данных. А радиоуглеродный анализ, как известно, не лишен проблем; среди них – колебания содержания углерода в атмосфере и возможное загрязнение образцов. По этой причине не все специалисты приняли предложенную пересмотренную хронологию. Некоторые готовы признать лишь небольшое смещение даты – например, до 1550 года до н. э., а не до 1628-го. Так появилась «средняя хронология» Санторини, существующая наряду с «длинной» и «короткой».

Стоит отметить, что пересмотр датировки извержения вулкана – вне зависимости от того, какую именно дату принять – означает, что его никак нельзя связать с отступлением в стороны Красного моря или с какой-либо из десяти казней, сопровождавших исход иудеев из Египта. Впрочем, увязать эти события в принципе когда-либо пытались лишь немногие ученые, хотя это излюбленная тема псевдоархеологов – поскольку извержение случилось как минимум за столетие, а то и за целых четыре столетия до того времени, когда исход вообще мог произойти.

На мой взгляд, «длинная хронология» представляется наиболее вероятной, но споры по этому поводу продолжаются. Я делаю акцент на этом моменте, чтобы показать: даже когда у нас есть множество зданий, керамики и других находок с археологического памятника, и мы относительно точно знаем, в какой период он процветал, мы не всегда можем с уверенностью указать его абсолютную, хронологическую дату. Мы еще вернемся к этой теме и к методике радиоуглеродного анализа в одной из следующих глав.

Санторини и Акротири представляют огромный интерес для археологов, поскольку они находятся в центре любых обсуждений, связанных с международной торговлей и контактами, которые, возможно, существовали между Грецией, Египтом и Ближним Востоком более трех с половиной тысяч лет назад. Но они также вызывают интерес у широкой публики из-за возможной связи с легендой об Атлантиде.

Как уже упоминалось ранее, я склонен полагать, что в основе многих греческих мифов и легенд лежит некое зерно истины, поскольку, на мой взгляд, подобные сказания часто основывались на каких-то аспектах реальности. Поэтому я считаю, что в реальности действительно произошло нечто послужившее поводом для появления историй о Троянской войне. И я также думаю, что извержение Санторини в XVII веке до н. э. (или, если принять другую хронологию, в XV веке до н. э.) могло быть тем самым реальным событием, которое легло в основу легенды об Атлантиде. В этом я, пожалуй, опасно приближаюсь к области псевдоархеологии, занимаясь поиском, возможно, вымышленных мест, но все же кратко объясню, почему я придерживаюсь этой точки зрения.

История об Атлантиде дошла до нас благодаря греческому философу Платону. В двух его относительно коротких произведениях – «Тимей» и «Критий», написанных в IV веке до н. э., то есть более чем через тысячу лет после извержения вулкана на Тире, – Платон рассказывает об удивительной цивилизации и острове, который исчез за одну ночь и один день, погрузившись в пучину морскую и больше никогда не был найден. Именно в «Тимее» он пишет: «произошли сильнейшие землетрясения и наводнения, и в течение одного ужасного дня и ночи… остров Атлантида… исчез в глубинах моря». Он ни разу не уточняет, где именно находилась Атлантида, упоминая лишь, что это был «остров, расположенный перед проливом, который вы называете Геркулесовыми Столбами; остров был больше Ливии и Азии вместе взятых».

Платон утверждает, что изначально рассказ об Атлантиде поведал греческому законодателю Солону египетский жрец примерно после 590 года до н. э. Жрец этот сказал, что события произошли за девять тысяч лет до их времени, хотя – если быть честным – куда более логичной выглядит дата за девятьсот лет до Солона, что отнесло бы катастрофу к примерно 1500 году до н. э., а не к 9600 году до н. э., когда в эпоху неолита еще не существовало сложных цивилизаций (несмотря на заявления некоторых псевдоархеологов). Затем история передавалась от Солона к его сыну, потом к внуку и так далее, пока не дошла до Платона примерно к 400 году до н. э.

Платон также дает очень подробное описание Атлантиды: он говорит, что она состояла из чередующихся кольцевых полос суши и воды, с конкретными размерами различных частей города и т. д. Но поскольку местоположение острова он указывает весьма туманно, Атлантиду искали в самых разных местах – от Багамских островов до побережья Кипра и практически повсюду между ними, как уже упоминалось.

Ни одно из заявлений об обнаружении Атлантиды пока не подтвердилось. Даже если где-то действительно обнаружены сходства в планировке, чаще всего речь идет либо о природных образованиях, либо об объектах, не имеющих никакой связи с греческой культурой – а то и о том, и о другом. Санторини ближе всех подходит под описание, но и в этом случае, как мы видели, есть серьезное расхождение по датировке.

Можно – и, вероятно, нужно – утверждать, что Атлантида – это мифическое место, придуманное Платоном для того, чтобы описать, какой, по его мнению, должна быть идеальная страна и общество. Поэтому нет никакой причины считать, что мы действительно можем найти ее. Однако извержение вулкана на Санторини наверняка было услышано и ощущалось даже в Египте. Египтяне могли видеть облако, вызванное извержением, и впоследствии – куски пемзы, которые волны приносили на северное побережье. Некоторые египтологи и другие исследователи даже предположили, что знаменитая надпись на Стеле бури может быть описанием того, что жители той эпохи видели и слышали во время извержения и после него.

Более того, если минойцы и жители Кикладских островов, таких как Санторини, действительно перестали приезжать в Египет хотя бы на какое-то время после извержения – что, судя по всему, вполне могло произойти, – то египтянам могло показаться, что великая островная держава исчезла. А с точки зрения тех, кто жил в Акротири и, возможно, в других городках на острове, мир действительно прекратил существование за одну ночь и один день бедствия.

Таким образом, извержение Санторини вполне могло стать основой для истории Платона об Атлантиде. Но даже если это не так, археологические находки, сделанные на месте Акротири Маринатосом, Думасом и их коллегами, пролили свет на эпоху Эгейского бронзового века во втором тысячелетии до н. э., которое, по моему мнению, было одним из самых увлекательных периодов в истории человечества.

В 1982 году семнадцатилетний ловец губок всплыл на поверхность винноцветного моря у юго-западного побережья Турции и сообщил своему капитану, что увидел «металлическую лепешку с ушами». Когда он нарисовал, как она выглядела, капитан узнал медный слиток в форме воловьей шкуры – именно такие археологи из Института подводной археологии при Техасском университете A&M просили его искать во время сезона ловли губок. Он связался с Институтом, и уже следующим летом ученые подтвердили, что находка происходила с затонувшего судна, датируемого поздним бронзовым веком. Так было обнаружено то, что сегодня известно как Улубурунский корабль.

Судно, затонувшее около 1300 года до н. э., без всякого преувеличения – одно из важнейших археологических открытий всех времен. Кораблекрушения всегда представляют собой «моментальный снимок» эпохи – от «Титаника» и глубже в прошлое, – но крайне редко удается найти судно столь древнее и при этом так плотно загруженное. Обломки Улубурунского корабля оказались набиты сырьем, включая медь, олово, слоновую кость и нерасплавленное стекло, а также готовыми изделиями, такими как керамика с Кипра и из Ханаана, что дает уникальное представление о международной торговле и связях, существовавших более трех тысяч лет назад. Это действительно важнейший источник информации о взаимосвязанном мире той эпохи. Тот факт, что судно было найдено на глубине 42–52 метров, а археологи провели более двадцати тысяч погружений в течение десятилетия без серьезных происшествий, делает эту историю еще более поразительной.

История начинается с Джорджа Басса, которого называют отцом подводной археологии, и Джемаля Пулака, сначала ученика Басса, а затем его коллеги в Институте подводной археологии при Техасском университете A&M. И началась она в 1959 году, когда Басс был аспирантом в Пенсильванском университете. Он пытался выбрать тему для диссертации, когда к себе в кабинет его вызвал Родни Янг, куратор Средиземноморского отдела университетского Музея археологии и антропологии. У побережья Турции было обнаружено затонувшее судно, и требовался кто-то, кто бы занялся его раскопками. Янг считал, что Басс подойдет для этой работы.

И не ошибся. Тот отправился на место и провел первые в мире подводные археологические раскопки – теперь это место называют кораблекрушением у мыса Гелидонья. Именно поэтому Басса называют отцом подводной археологии. Гелидонья находится относительно недалеко от места Улубурунского кораблекрушения, хотя тогда Басс, конечно, об этом не знал. Оба судна затонули почти в одно и то же время: Гелидонский корабль ушел под воду около 1200 года до н. э.

На месте крушения у мыса Гелидонья Басс обнаружил артефакты, указывающие на то, что это было небольшое судно, вероятно, занимавшееся трамповыми перевозками по Средиземному морю – то есть заходящее из порта в порт и торгующее по пути следования. Похоже, оно не принадлежало богатому купцу или царю, скорее, частному лицу, пытавшемуся заработать на жизнь. Среди объектов, которые Басс поднял на поверхность, были слитки чистой меди – мы называем их «слитками в форме воловьей шкуры», потому что они напоминают растянутую шкуру быка, которую можно было бы повесить на стену или постелить на пол. Каждый такой медный слиток весил около двадцати семи килограммов и был той самой «металлической лепешкой с ушами», которую юный ловец губок увидел у Улубуруна в 1982 году.

Бронза часто изготавливается путем сплавления 90 % меди и 10 % олова (вместо олова можно использовать мышьяк, хотя я бы не рекомендовал этого делать). Поэтому логично было бы ожидать, что на борту судна, затонувшего у мыса Гелидонья, также окажется и необработанное олово. И действительно, оно там было. К сожалению, большая его часть теперь напоминала скорее зубную пасту, чем твердый металл, из-за коррозии, вызванной воздействием соленой воды, и некоторые ученые усомнились в правильности идентификации.

Основываясь на обнаруженных артефактах, Басс заявил, что это было ханаанское судно, возможно, направлявшееся в Эгейское море. Это сильно противоречило господствовавшим тогда научным взглядам, поскольку считалось, что только минойцы с Крита могли бороздить морские просторы – ведь Фукидид говорит о «минойской талассократии» или «владычестве на море». Когда Басс опубликовал свою книгу о кораблекрушении в 1967 году, в некоторых научных кругах ее встретили с насмешками и презрением. Как оказалось, Басс был прав во всем и опередил свое время, поняв, что не только минойцы ходили по морям.

Басс был полон решимости со временем найти еще один корабль, который подтвердил бы его выводы о судне у мыса Гелидонья. Тем временем он основал Американский институт подводной археологии в 1972 году, когда еще работал в Пенсильванском университете, а затем в 1976 году перевел институт в Техасский университет A&M, где он и остается по сей день, хотя слово «Американский» давно убрали из названия, чтобы отразить международный характер деятельности.

В 1980 году институт приобрел судно, и команда начала проводить подводные исследования в поисках других кораблекрушений. Подводные обследования часто бывают долгими и трудоемкими, особенно в 1980-х годах, когда они проводились так же, как и на суше – по большим секторам, с фиксацией всех находок на маршруте. В какой-то момент команде пришла в голову блестящая идея: вместо того, чтобы выполнять все исследования самостоятельно, они могли просто объехать деревни, где жили турецкие ловцы губок, и описать им, что именно ищут. Таким образом было возможно заручиться помощью профессионалов, которые каждый день ныряли на морское дно.

И действительно, вскоре после этого, в 1982 году, молодой ловец губок заметил ту самую «металлическую лепешку с ушами». Басс собирался приступить к изучению еще одного кораблекрушения, которое подтвердило бы его выводы о судне у мыса Гелидонья. Тогда он еще не знал, что корабль с Улубуруна окажется куда более богатым и гораздо более значимым, чем все, что он находил прежде. О важности этой находки свидетельствует тот факт, что всего через несколько лет, в 1986 году – задолго до завершения раскопок – Басс получил Золотую медаль за выдающиеся достижения от Археологического института Америки (AIA) – высшую награду, которую могли вручить его коллеги.

Полноценные раскопки кораблекрушения у Улубуруна начались летом 1984 года под руководством Джорджа Басса. Уже в 1985 году он передал руководство проектом Джемалю Пулаку. С тех пор и до 1994 года работы велись практически каждое лето с участием команды профессиональных археологов и увлеченных аспирантов. Они погружались к обломкам каждый день по два раза, но находились на дне лишь около двадцати минут за одно погружение. Декомпрессия была серьезной угрозой для здоровья, и подниматься на поверхность приходилось долго. Чтобы скоротать время, они читали книги, привязанные к веревке – когда поднимались на глубину, где уже было достаточно света. Всего за десять лет они провели под водой более 6600 часов и совершили более 22000 погружений.

Улубурунский ныряльщик

Верхняя часть обломков находилась на глубине около 43 метров, но некоторые останки погрузились более чем на 52 метра. При этом выяснилось, что носовая часть корабля длиной около 15 метров отломилась и скатилась с обрыва – ее так и не удалось найти. Басс говорил, что на такой глубине ощущения были «примерно как после двух мартини», так что каждое погружение приходилось тщательно планировать. Они всегда работали в парах, а за безопасностью следил бывший «морской котик», что, вероятно, и объясняет полное отсутствие серьезных происшествий за все время работ.

В одном из выпусков передачи Nova Басс рассказал, каково это – быть частью подводной экспедиции. Как только ты достигаешь морского дна, первым делом снимаешь ласты, чтобы случайно не повредить находки, двигаясь у песчаной поверхности. Затем берешь в руки специальный вакуумный шланг, подающийся с поверхности, чтобы убрать рыхлый песок. Но когда переходишь к особенно хрупким находкам, работаешь, используя непрерывные загребающие движения – если просто махать рукой взад-вперед, песок лишь поднимается и все заволакивает, ничего не видно. Каждый предмет тщательно фиксируется и наносится на план с миллиметровой точностью – с такой же, как это делается на археологических раскопках на суше. А теперь представьте, насколько это сложнее под водой, да еще на глубине более 40 метров – как будто вы начали работать после пары мартини на обед!

В итоге команда нашла столько предметов, что на момент написания этой книги финальный отчет всё еще составлялся; когда он будет опубликован, он займет несколько томов[12]. Тем временем после окончания каждого сезона либо Басc, либо Пулак публиковали предварительный отчет и выступали с докладами на множестве конференций, материалы которых впоследствии также публиковались.

Чтобы погружаться к месту кораблекрушения, команда в течение нескольких летних месяцев жила в деревянных домиках, которые они построили на склоне утеса того самого мыса, в который, вероятно, врезался корабль у Улубуруна перед тем, как затонуть более трех тысяч лет назад. Часть жилого пространства находилась также на их судне для погружений – «Virazon», постоянно пришвартованном прямо над обломками. С одним общежитием для мужчин и другим для женщин, отдельным зданием под кухню и столовую, еще одним для хранения и первичной консервации находок и, наконец, небольшим строением, нависающим над водой, которое использовалось как туалет, команда по-настоящему жила вдали от цивилизации – в нескольких часах плавания от ближайшего города.

Мы знаем, когда затонул корабль, благодаря четырем независимым источникам. Во-первых, на борту был найден золотой скарабей с именем царицы Нефертити. Она правила вместе с фараоном Эхнатоном примерно в 1350 году до н. э., а значит, корабль не мог затонуть раньше этого времени. Во-вторых, часть дерева из корпуса корабля была извлечена и датирована примерно 1320 годом до н. э. с помощью дендрохронологии, при которой возраст древесины определяется по годичным кольцам. В-третьих, микенская и минойская керамика на борту относится к стилю, известному как позднеэлладский IIIA2, который археологи датируют концом XIV века до н. э., основываясь на аналогиях с другими греческими памятниками. И в-четвертых, при помощи радиоуглеродного анализа была определена дата некоторых пучков хвороста, находившихся на борту. Все эти данные указывают на то, что корабль затонул около 1300 года до н. э., то есть примерно через тридцать лет после погребения Тутанхамона в Египте и за несколько десятилетий до времени предполагаемой Троянской войны.

Также мы теперь знаем, что именно вез корабль. Прежде всего, под остальным грузом и равномерно по длине корпуса располагались около четырнадцати больших каменных якорей. Они использовались как балласт на протяжении большей части пути, но по мере необходимости применялись по назначению. Например, если один из якорей застревал на рифе или скале, моряки могли просто перерезать канат и достать следующий из грузового отсека. Подобные каменные якоря находили в нескольких прибрежных пунктах, таких как Китион или Энкоми на Кипре и Угарит на побережье Сирии, но ни один ранее не был обнаружен in situ – всё еще находящимся на затонувшем корабле бронзового века.

Основным грузом корабля были слитки в форме воловьей шкуры, изготовленные из 99 % чистой необработанной меди с Кипра. На борту находилось более 350 таких слитков, аккуратно уложенных рядами в трюме. Известно одно письмо, написанное около 1350 года до н. э. царем Кипра египетскому фараону, в котором он извиняется за то, что отправил «всего лишь» 200 медных слитков (или талантов, как их тогда называли); данный корабль показывает, что в это время можно было перевозить до 350 слитков за один рейс. Такие предметы, возможно, использовались в качестве валюты для международной торговли.

Всего на борту одного этого корабля находилось более десяти тонн меди. Некоторые из слитков были настолько повреждены коррозией, что археологам пришлось фактически изобрести новый тип клея, который они вводили в останки слитков и оставляли затвердевать на весь год между сезонами раскопок. Затем каждый слиток аккуратно поднимали и доставляли на поверхность, прежде чем перевезти все в музей в Бодруме, где их консервировали и очищали от накопившейся за века коррозии.

Что же касается олова, найденного Бассом на месте крушения у Гелидоньи – того самого, которое выглядело как зубная паста и вызывало сомнения у многих ученых, – то находки на Улубурунском корабле подтвердили правоту археолога: на нем было более тонны олова в узнаваемых формах – как фрагменты слитков в виде воловьей шкуры, так и более мелкие слитки в форме булочек, а также оловянные пластины и сосуды. К моменту попадания на корабль олово уже проделало долгий путь, поскольку его происхождение, скорее всего, связано с регионом Бадахшан в Афганистане, но его путешествие должно было закончиться в Эгейском регионе – если бы, конечно, корабль не затонул.

Десять тонн меди и одна тонна олова дали бы одиннадцать тонн бронзы. Басс однажды подсчитал, что этого количества хватило бы, чтобы снарядить войско из трехсот солдат мечами, щитами, шлемами, поножами и прочими необходимыми принадлежностями. Таким образом, кто-то потерял целое состояние, когда этот корабль затонул, а кто-то, возможно, еще и проиграл войну.

На борту находились и другие сырьевые материалы, включая примерно одну тонну смолы терпентинного дерева, которая, среди прочего, использовалась как благовоние и для производства парфюма. Смола добывается из дерева рода Фисташка, и прежде ее никогда не находили в таких количествах в одном месте.

Смола перевозилась в так называемых ханаанских амфорах для хранения – их на борту было около 140. Они выглядят именно так, как можно было бы представить по названию – сосуды для транспортировки и хранения, сделанные в Ханаане (то есть на территории современного Израиля, Ливана и Сирии), которые могли содержать самые разные товары. На Улубурунском корабле в них нашли не только смолу, но и стеклянные бусины – в некоторых тысячи, – а также пищу, такую как инжир и финики.

В одной из амфор находилась небольшая складная деревянная табличка с петлями из слоновой кости. Вероятно, она попала внутрь сосуда случайно, уже после крушения. Внутри таблички обе стороны были углублены и когда-то содержали воск, окрашенный в желтый цвет терпентиновой смолой. На этом воске, скорее всего, было написано какое-то сообщение. Гомер упоминает такую табличку в шестой книге «Илиады», говоря о начертанных на ней «гибельных знаках».

К сожалению, воск с таблички с Улубурунского корабля давно исчез. В ходе раскопок была найдена вторая табличка, но воск не сохранился и на ней. Таким образом, мы не знаем, что изначально было на них написано. Был ли это маршрут корабля? Опись груза? Сообщение от одного царя другому? Мы никогда не узнаем.

Среди сырьевых материалов, которые перевозились на корабле, археологи обнаружили около 175 слитков необработанного стекла: большинство из них были темно-синего кобальтового цвета, но также встречались светло-голубые и янтарные. Химический анализ этих стеклянных слитков показал совпадение с составом стеклянных изделий, найденных в Египте и Греции за тот же период, что указывает на общий источник сырья – возможно, на территории северной Сирии или в Египте.

Запасы сырой слоновой кости на борту включали как бивни слона, так и клыки и резцы гиппопотама. После их обнаружения другие исследователи пересмотрели изделия из слоновой кости эпохи позднего бронзового века в различных музеях мира. Ранее предполагалось, что они были сделаны в основном из слоновых бивней, но к своему удивлению ученые выяснили, что на самом деле в большинстве случаев использовалась кость гиппопотама. Также была найдена крошечная кость (нижняя челюсть), принадлежащая, по-видимому, сирийской домовой мыши – «заядлой путешественнице», которая, предположительно, забралась на корабль во время стоянки в порту Угарит. На борту находилась и древесина черного дерева, происхождение которой указывает на Нубию (страну к югу от Египта в северо-восточной Африке).

Груз также содержал множество готовых изделий, причем некоторые из них были упакованы весьма неожиданным образом. Археологи обнаружили большие кувшины, похожие на те, что изображены на палубах кораблей бронзового века в настенных росписях гробниц египетских вельмож. Ранее предполагалось, что такие кувшины использовались для хранения пресной воды для экипажа. Но когда археологи попытались поднять один из них и поместить в сетку, чтобы поднять на поверхность, он накренился вперед – и из него посыпалась керамика: свежая, совершенно новая, ни разу не использованная. Там были тарелки, блюда, миски, большие кувшины и маленькие кувшинчики, а также масляные лампы – все с Кипра и из Ханаана. Оказалось, что эти большие сосуды служили не для хранения питьевой воды, а были аналогами современных ящиков для перевозки посуды, предназначенных для защиты новой керамики во время транспортировки.

Кроме того, среди находок оказался очень необычный каменный предмет, который был идентифицирован как булава с Балкан, а также несколько мечей. Один, по-видимому, ханаанского происхождения; другой – эгейского типа; третий, возможно, италийский. Вероятно, это были личные вещи членов экипажа или капитана, но с уверенностью сказать нельзя. Найденные наконечники стрел и копий, а также разнообразные бронзовые инструменты могли быть как личным снаряжением, так и частью торгового груза.

Также были обнаружены рыболовные крючки и грузила из свинца, которые наверняка использовались экипажем для ловли свежей рыбы во время плавания. Из пищевых продуктов, найденных в грузе с Улубурунского корабля, были идентифицированы оливки, миндаль, инжир, гранаты и рыба – все это продукты восточного Средиземноморья. Почти всё то же самое можно встретить и на столе экипажа современного судна, идущего тем же маршрутом.

Но на борту также были обнаружены несколько изысканных кубков для питья, изготовленных из фаянса (этот материал – нечто среднее между керамикой и стеклом) в форме разных животных, например, в виде головы барана. Обычно такие предметы принадлежали членам королевских семей, что может подтверждать гипотезу о том, что корабль перевозил царский дар от одного правителя другому. Из текстовых источников нам известно, что в этот период правители действительно обменивались роскошными дарами, поэтому вполне возможно, что перед нами как раз такой случай – возможно, это были дары из Египта или Ханаана микенскому царю, быть может, предшественнику Агамемнона в Микенах. Хотя мы, скорее всего, никогда не узнаем этого наверняка.

Среди предметов, которые могли бы считаться достойными царя, был найден золотой кубок. Хотя он и красив, но сам по себе мало что говорит нам о корабле, его происхождении или времени создания, поскольку является довольно универсальным и типичным по форме. Существует знаковая фотография, которую сегодня можно найти практически в любом учебнике по археологии, сделанная до того, как кубок был извлечен со дна. На ней – ханаанская амфора, фляга из олова, тот самый золотой кубок и довольно неприметный микенский килик. Когда я прошу своих студентов определить, какой из предметов на фото самый важный, они почти всегда указывают на кубок. Но это ошибка – и я цитирую им третью часть «Индианы Джонса»: «Вы сделали… не тот выбор». Хотя ханаанская амфора важна своим содержимым, а фляга ценна тем, что это один из немногих сохранившихся оловянных сосудов, именно невзрачный микенский сосуд оказывается самым важным предметом на снимке, потому что его характерная форма позволила датировать кораблекрушение.

Басс, Пулак и их коллеги также нашли множество ювелирных украшений – от серебряных браслетов до золотых подвесок. Одна из них – настоящее произведение искусства: филигранная работа с золотыми зернистыми точками, создающими рисунок сокола или другой хищной птицы, сжимающей в когтях змею. Другая подвеска изображает женщину, удерживающую в каждой руке по газели. Еще одна – типичный орнамент, который мы видим на мужчинах-ханаанеянах на египетских настенных росписях. Также были обнаружены цилиндрические печати из Месопотамии, включая одну – из горного хрусталя с золотыми крышечками на обоих концах, – которую носили на шнурке на запястье или на шее, и небольшой кусочек черного камня из Египта с надписью: «Птах, Владыка Истины».

Из всех скарабеев и других некрупных предметов с египетскими иероглифами самым важным (но одновременно и одним из самых маленьких) является скарабей из чистого золота с именем царицы Нефертити, выгравированным иероглифами – Нефернефруатон. Это одна из версий ее имени, которую она использовала только в течение первых пяти лет своего правления, когда ее муж, фараон-еретик Эхнатон, осуждал все на свете – кроме самого бога Атона, изображавшегося в виде солнечного диска. Это редкая находка, которая, как уже упоминалось, помогает датировать корабль, ведь он не мог затонуть раньше, чем был изготовлен этот скарабей, то есть до 1350 года до н. э.

Единственное, что так и не было обнаружено при изучении этого кораблекрушения – это человеческие останки: ни тел, ни частей скелетов. Возможно, выжившие доплыли до берега, а возможно, тела затонувших за 3200 лет стали добычей рыб и других морских существ.

Когда обломки корабля только были найдены, археологи предположили, что судно с Улубуруна, скорее всего, шло от порта к порту по восточному Средиземноморью и Эгейскому морю против часовой стрелки – возможно, занимаясь трамповыми перевозками наподобие Гелидонского корабля, который затонул столетием позже, но с куда более ценным грузом. С тех пор были предложены и другие версии, включая возможность того, что это был царский дар от одного правителя другому – подобные подарки, как известно, действительно существовали в ту эпоху. Возможно, груз направлялся в Грецию из Египта, Ханаана, или даже с Кипра.

Как бы то ни было, ученые сходятся в одном: судно направлялось в Грецию, потому что, хотя на его борту находились предметы как минимум семи различных культур, явно предназначенные для перевозки, греческие предметы среди них – лишь несколько керамических сосудов минойского и микенского происхождения, уже бывших в употреблении, а также две личные печати, которые, возможно, принадлежали кому-то из Эгейского региона. Все указывает на то, что найденные на борту вещи были рассчитаны на греческого получателя.

На обратном пути, или, возможно, продолжая свое движение по круговому маршруту, корабль, вероятно, вез бы груз, состоящий из типичных микенских и минойских товаров – керамических сосудов, наполненных вином, оливковым маслом и благовониями, предназначенных для Египта, Ханаана и Кипра. Но обратного пути не случилось: судно затонуло у берегов Улубуруна, несмотря на присутствие на борту того, что, возможно, было защитным божеством – небольшой бронзовой фигурки, голова, ноги и плечи которой были покрыты сусальным золотом. Она была полностью изъедена коррозией, но ее удалось «на редкость неплохо» очистить. Стиль фигурки типичен для вотивных предметов – объектов, созданных как проявление религиозной преданности и стремления к божественной защите.

Если это действительно было защитное божество корабля, свою задачу оно выполнило не слишком хорошо. Но их неудача стала нашей удачей, потому что теперь мы можем изучить этот корабль и его груз в целости и получить представление о жизни в эпоху международных связей позднего бронзового века более трех тысяч лет назад.

На Олимпийских играх 2016 года в Рио-де-Жанейро проводились соревнования по сорока двум видам спорта, от соревнований на воде и стрельбы из лука до тяжелой атлетики и борьбы. Но одно состязание из древних Олимпийских игр не вошло в программу: забег в доспехах, среди которых – шлем на голове, поножи на ногах и щит на левой руке. Также в Рио не было ни гонок на колесницах, ни панкратиона – боевого искусства без ограничений, похожего на современный кикбоксинг или сочетание карате и дзюдо, в котором разрешалось все, кроме укусов, выдавливания глаз и царапания.

Первые Олимпийские игры состоялись почти три тысячи лет назад, в 776 году до н. э. Они проводились каждые четыре года на протяжении более чем тысячи лет. Спортсмены съезжались со всего греческого мира для участия в соревнованиях, поэтому мы называем эти игры Панэллинскими (пан – «все», эллинский – «греческий»). Всего было проведено 293 Олимпиады, прежде чем римский император Феодосий, бывший христианином, в начале 390-х годов н. э. объявил о запрете всех языческих празднеств.

Поиски Олимпии, места проведения Олимпийских игр, стали таким же важным маяком для ранних исследователей и археологов, как и поиск мест, упомянутых Гомером. Подобно тому, как Шлиман искал Трою, Микены, Тиринф и Итаку, другие люди искали места, прославившиеся в греческой истории иначе. После поисков Олимпии и проводившихся там игр начали искать Дельфы и оракула, а также Афины с их Акрополем и Агорой – колыбелью демократии.

Иностранные археологические школы поделили эти объекты между собой – к 1875 году немцы вели раскопки в Олимпии, французы к 1892 году работали в Дельфах, а в 1931 году американцы добрались до афинской Агоры. В исследовании собственного наследия принимали участие и греческие археологи – так же, как Стаматакис проводил раскопки в Микенах после первоначальных работ Шлимана. В этой главе мы обратим внимание именно на эти места.

Археологам было непросто найти Олимпию. После последних игр в 393 году н. э. святилище медленно пришло в запустение и в конечном итоге было заброшено. Здания разрушались после землетрясений в VI веке н. э., и колонны великолепных храмов падали на землю одна за другой, как зубочистки. В довершение всего обе близлежащие реки вышли из берегов – с Кладеос это произошло уже в IV веке н. э., когда игры еще проводились, но окончательное разрушение произошло, когда река Алфей затопила эту область в Средние века, покрыв все четырехметровым слоем ила и грязи.

Английский исследователь Ричард Чандлер первым обнаружил местоположение Олимпии в 1766 году. Ему, как и Шлиману в Микенах столетие спустя, удалось идентифицировать место, где были остатки храма Зевса – бога, которому святилище было посвящено – благодаря рассказам местных жителей о древних руинах и путеводителю Павсания, написанному во II веке н. э.

Когда мы в последний раз приезжали туда в марте 2015 года с группой студентов Университета Джорджа Вашингтона, руины представляли собой прекрасное зрелище. Маленькие белые маргаритки и дикие красные маки вперемешку с древними покрытыми лишайником серыми камнями раскинулись на свежем ковре зеленой травы. Некоторые студенты делали свои доклады о памятниках с венками из ромашек на голове. Весна в северо-западном регионе Пелопоннеса в Греции прекрасна, но древние греки приезжали сюда не только за красотой. Они приходили, чтобы почтить Зевса и победить в атлетических соревнованиях.

Знаменитые игры были частью празднеств, проводимых в честь Зевса – настолько же религиозных, насколько спортивных, – и храм, найденный Чандлером, был самым известным зданием. Он также был крупнейшим из обнаруженных в Греции того времени – шестьдесят четыре метра в длину и двадцать восемь метров в ширину. Скульптуры на фронтонах и метопы, украшавшие храм, изображали мифическую гонку на колесницах, битву с участием кентавров и двенадцать подвигов Геракла. На его строительство ушло десять лет в середине V века до н. э. (466–457 гг. до н. э.).

Важнее всего, что в этом храме когда-то находилась двенадцатиметровая статуя Зевса из золота и слоновой кости, созданная знаменитым греческим скульптором Фидием и считавшаяся одним из Семи чудес Древнего мира. К сожалению, к тому времени, как Чандлер обнаружил здание, статуя давно исчезла: ее перевезли в Константинополь (Стамбул в нынешней Турции) в IV веке н. э., а здание, в котором она хранилась, позже сгорело.

Павсаний писал, что здесь также находилось множество статуй обычного размера из мрамора и бронзы, созданных наиболее именитыми греческими скульпторами, в том числе Праксителем и Лисиппом. Именно за этими знаменитыми образцами древнего искусства первые археологи и прибыли в Олимпию – раскопки здесь начались по той же причине, что и в Геркулануме в Италии столетием ранее.

Проводя раскопки в Олимпии в 1829 году, французы обнаружили фрагменты резных метоп из храма Зевса. В качестве украшений на храмах такие метопы чередовались с триглифами (тремя вертикальными полосами) и располагались между верхними частями колонн и крышей. Найденные французами метопы, изображающие подвиги Геракла, сейчас находятся в парижском Лувре.

Однако именно немцы заключили с греческим правительством контракт на исключительные права проведения раскопок в Олимпии с 1875 по 1881 год. Так называемая Олимпийская конвенция создала прецедент для всех последующих иностранных раскопок в Греции. В ней говорилось, что все находки, обнаруженные во время работ, останутся в Греции, если только правительство не решит подарить дубликаты или копии исследователям или их правительству в знак благодарности за работу. Немцы в свою очередь должны были опубликовать результаты раскопок для научного сообщества, что и сделали весьма оперативно, описав надписи, скульптуры и здания. Хельмут Кирелис, управлявший работами позднее, говорил, что это были первые крупные раскопки на классическом объекте, имевшие «конкретные научные цели». Именно подробные отчеты побудили французского барона Пьера де Кубертена запустить современные Олимпийские игры. Впервые они были проведены в Афинах в 1896 году.

Вильгельм Дёрпфельд тоже имел отношение к ранним немецким раскопкам в Олимпии – он работал на них в качестве архитектора и параллельно осваивал археологию. Именно Дёрпфельд провел там для Генриха Шлимана экскурсию в 1881 году, когда тот приехал посмотреть на их находки. Шлиман был настолько впечатлен коллегой, что пригласил его работать в Трое, и годом позже тот принял участие и в этих раскопках. Это был удачный рабочий союз и великолепное партнерство – они работали вместе не только в Трое, но и в Тиринфе. Впоследствии Дёрпфельд руководил раскопками в Трое уже после смерти Шлимана, о чем уже упоминалось в прошлых главах. Артур Эванс однажды заметил, что педантичный, ориентированный на науку Дёрпфельд был величайшим открытием Шлимана.

Новая немецкая экспедиция возобновила раскопки в Олимпии в 1937 году, воспользовавшись интересом, который был вызван Играми в Берлине за год до этого. Второй период раскопок продолжался почти три десятилетия, хотя этот срок включал десятилетний перерыв (1942–1952) во время и сразу после окончания Второй мировой войны. Археологи тоже использовали подробные описания Олимпии, сделанные Павсанием, без которых большинство зданий, вероятно, остались бы неопознанными. Другие исследования продолжались и после этого, и только в 1985 году под руководством Кирелиса здесь начались новые раскопки.

Теперь, после более чем века исследований, можно пройти через всю территорию Олимпии и посмотреть на объекты в центральной части святилища – Великий Алтарь Зевса и храм Геры, а также здания, где собирались распорядители игр и члены совета, отвечавшие за святилище и фестиваль, среди которых – Пританей и Булевтерий. В стороне от святилища находятся Гимнасий и Палестра с бассейном, в которых атлеты тренировались в течение месяца перед играми. С другой стороны расположен ипподром, где проводились гонки на колесницах, и стадион, где проводились забеги. Именно раскопки почти двухсотметрового стадиона, построенного около 350 года до н. э., были самой дорогостоящей и трудоемкой частью проекта, поскольку включали удаление сотен тонн земли. Все усилия археологов окупились: они получили огромное количество информации из найденных надписей, статуй и зданий, а также керамики и других артефактов. В 1989 году Олимпия была названа объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО; сейчас ежегодно ее посещают почти полмиллиона туристов.

В 1950-е годы во время раскопок земляных насыпей по бокам стадиона, на котором за спортивными состязаниями могли наблюдать до сорока тысяч зрителей, археологи неожиданно обнаружили фрагменты бронзовых доспехов и оружия, среди которых были двадцать два бронзовых шлема, а также щиты, поножи и мечи. Они крепились к деревянным шестам или кольям, рядами вбитым в землю на насыпях над зрительскими местами. Внешне это напоминало флаги на вершине Лос-Анджелесского Колизея или любого стадиона средней школы, но на самом деле это были подношения Зевсу от воинов-победителей. Доспехи и оружие выставлялись, чтобы граждане из разных греческих городов-государств могли восхищаться личной силой и успехом воинов или благодарить их за коллективные усилия – например, за Персидскую войну.

Среди трофеев-подношений был бронзовый шлем Мильтиада – генерала, который привел греков к победе над персами в битве при Марафоне в 490 году до н. э. Это простой шлем коринфского типа. На нижнем крае нащечника выгравированы слова «Мильтиад преподнес это Зевсу». Также обнаружили персидский шлем, захваченный в том же сражении и посвященный, согласно надписи, выгравированной на нем, «Зевсу от афинян, которые отобрали его у мидийцев».

Другие подношения – как правило, более ценные предметы из золота и серебра – хранились в небольших зданиях-сокровищницах. Они были построены на манер миниатюрных храмов и использовались греческими городами-государствами и колониями для хранения предметов, отправленных их гражданами.

Еще один простой артефакт с надписью, найденный на территории Олимпии, не менее знаменит сегодня. Однако он не был подношением: находка представляет собой разбитую керамическую чашку либо кувшин для вина, на дне которого выгравированы слова «Принадлежу Фидию». Считается, что это была личная питьевая чашка знаменитого скульптора. Немцы нашли ее в 1958 году в здании прямо за пределами святилища – вероятно, мастерской Фидия, где он создавал колосса-Зевса. Позднее здание превратили в византийскую церковь, но его пропорции точно соответствуют размерам комнаты в храме, где веками стояла статуя Зевса. Две мусорные кучи, найденные археологами поблизости, содержали фрагменты слоновой кости, металла и стекла, терракотовые формы для литья и инструменты, среди которых был молоток ювелира.

Сами Олимпийские игры с годами становились сложнее, время от времени добавлялись новые соревнования. Программа первых Игр в 776 году до н. э. состояла лишь из простого забега. Позже в том же веке добавились две более длинные дистанции. Затем последовали борьба и кулачный бой, а также пятиборье, в которое входили метание диска и копья, прыжки, бег и борьба. Позднее в программу игр вошли гонки на колесницах, забег в доспехах и панкратион.

Не все эти соревнования проводились так, как в наши дни. Например, прыгуны в длину соревновались, держа в руках утяжелители, которые они бросали за собой, находясь в воздухе, чтобы пролететь дальше. Немецкие археологи нашли некоторые из них более чем через две тысячи лет после того, как победители оставили их в качестве подношений.

Примерно к 100 году до н. э. (и, вероятно, задолго до этого) спортивные и религиозные празднества проводились на протяжении уже целых пяти дней. В каждом соревновании было по одному победителю, и в последний день игр им вручались венки из лавровых листьев. По возвращении в родной город они часто получали гораздо более щедрые подарки, например, пожизненное обеспечение питанием и жилье.

Популярность игр не угасла даже после того, как римляне покорили Грецию во II веке до н. э., пока более пятисот лет спустя Феодосий не положил им конец. Римский император Нерон особенно увлекался играми и даже участвовал в Олимпиаде 67 года н. э. Он упал с колесницы во время гонки, не достигнув финишной черты, но все равно был объявлен победителем. Он также приказал провести публичное музыкальное представление, в котором участвовал сам, и закрыл городские ворота, чтобы никто не мог уйти. Римский биограф Светоний рассказывает (возможно, преувеличивая), что некоторые женщины имитировали роды, пока Нерон был на сцене, а другие зрители прыгали с верхушки стен святилища или притворялись мертвыми, чтобы их вынесли или вывели наружу.

Олимпийские игры проводились только раз в четыре года. Во все другие годы проходили панэллинские спортивные соревнования: Истмийские игры в Коринфе, Немейские игры в Немее, Пифийские игры в Дельфах. В каждом из этих мест, как и в Олимпии, были построены храмы, сокровищницы и спортивные сооружения, а также другие памятники богу-покровителю. В Дельфах таким богом был Аполлон.

Дельфийский оракул, расположенный в храме Аполлона, в древности сделал этот регион значимым, известным и богатым. Расположенный в Центральной Греции, в предгорьях Парнаса, оракул имел персонификацию – священную жрицу, которая, согласно описаниям, сидела на треножнике во внутренней комнате храма над трещиной в земле. Из расщелины поднимались испарения, вводившие ее в транс, и это позволяло богу говорить через нее, зачастую давая загадочные ответы на вопросы просителей.

В VIII и VII веках до н. э. к оракулу часто обращались греческие города-государства, желавшие отправить колонистов в районы от Черного моря до южной Италии и дальше – в Кирену в Северной Африке и область современного Марселя на юге Франции. Откуда оракулу было известно, какие рекомендации давать – хороший вопрос, однако, судя по всему, большинство колоний были успешны, а некоторые в конечном итоге даже превзошли материнский город в процветании и престиже. Согласно греческому историку Геродоту, самый известный вопрос оракулу был якобы задан царем Крезом Лидийским (область в Анатолии): он хотел знать, следует ли ему идти войной против персов, возглавляемых Киром Великим, в середине VI века до н. э. Оракул ответил, что если он поведет армию против персов, то уничтожит великую империю. Крез трактовал это в свою пользу, пошел на войну и проиграл. Пророчество исполнилось; правда, уничтожена была его собственная империя.

Однако французские раскопки не обнаружили никаких следов этого культа: ни треножника, ни жрицы, ни даже трещины в земле, хотя где-то поблизости должны были быть две линии разлома после землетрясений.

Французским археологам было предоставлено разрешение на раскопки Дельф благодаря контрактам, подписанным с греческим правительством в марте и мае 1891 года. Однако сначала им пришлось переместить всю современную деревню, построенную прямо поверх древнего святилища, что обошлось им в 150 тысяч долларов (почти 4 миллиона долларов в наши дни). Переселив всех трехсот владельцев в новые дома в свежесозданной деревне, археологи начали копать. Даже тогда они еще сталкивались с сопротивлением некоторых жителей деревни, недовольных суммами, полученными за переезд. Тем не менее, в конце концов всё успокоилось, и ученые смогли продолжить раскопки. Результат их работы был выдающимся: сегодня Дельфы, которые древние греки называли омфалом (пупом) земли – одно из самых красивых и посещаемых туристических направлений в стране. Дельфы стали объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1987 году.

Французские археологи были не первыми, кто занимался раскопками на этом месте: попытки начать работы предпринимались с 1820-х годов. Сложная экспедиция была официально санкционирована, ради нее построили железную дорогу длиной почти два километра, которую впоследствии использовали для вывоза огромных объемов извлеченной земли. Работы продолжались чуть более десяти лет, с октября 1892 года до мая 1903 года, и были названы «Великими Раскопками». Они действительно были великими, с точки зрения как сделанных открытий, так и числа рабочих, которые были задействованы – в какой-то момент в 1893 году их было 220.

С тех пор в Дельфах не предпринимали никаких раскопок подобного масштаба, хотя дополнительные краткосрочные исследования проводились в различные периоды в 1920-х, 1930-х, 1970-х и 1980-х – 1990-х годах. Из-за этого мало что можно сказать о современных археологических методах или приборах, которые использовались на этом месте. В то же время многое было сделано для консервации и сохранения находок первоначальной экспедиции более века назад. На сегодняшний день опубликовано более шестидесяти томов о различных зданиях, надписях и других находках, сделанных в ходе исследований.

Храм Аполлона, Дельфы

Первый сезон раскопок, прошедший в 1892 году, был очень коротким из-за переговоров с жителями деревни, поэтому первые крупные находки появились лишь в 1893 году, но последующие сезоны также принесли множество открытий. Должно быть, в те насыщенные дни было невероятно волнующе быть в этой команде археологов. Фотография в то время все еще была в новинку, но археологи уже регулярно к ней прибегали. Во Французской школе Афин (École française d'Athènes, основанной в 1846 году) все еще хранятся около двух тысяч стеклянных фотографических пластин с изображениями части тех впечатляющих находок в момент их открытия.

Некоторые статуи были особенно выдающимися. Пару скульптур молодых людей, известных как Клеобис и Битон из Аргоса, вырезанных из мрамора в архаическом стиле конца VII века до н. э., нашли независимо друг от друга в 1893 и 1894 годах. Мы знаем об этих двух братьях из «Истории» Геродота, где он описывает, как «эти преданные сыновья» впряглись в повозку своей матери и тянули ее восемь километров, чтобы она могла присутствовать на религиозном фестивале. В их честь, говорит Геродот, жители Аргоса «возвели в Дельфах статуи их, как лучших из людей». В наши дни археологи вместе с рабочими обнаружили эти статуи; на черно-белых фотографиях можно увидеть, как они склонились вокруг мраморных голов и торсов, показавшихся из-под земли.

Другая скульптура – возможно, самая известная из найденных здесь – обычно называется Колесничим. В конце апреля 1896 года французские археологи обнаружили бронзовую нижнюю часть и каменное основание с надписью. Верхнюю часть с абсолютно целыми головой, лицом и стеклянными глазами нашли несколько дней спустя, в начале мая. Моменты открытия также можно увидеть на фотографиях. Надпись сообщает, что Гиерон Сиракузский был победителем на Пифийских играх в 478 (или, возможно, 474) году до н. э. Он был братом (и преемником) тирана Гелона и хозяином победившей колесницы – именно владелец колесницы, а не возница объявлялся победителем таких гонок. Его другой брат Полизелос (который в свою очередь сменил его на престоле) позднее перепосвятил статую себе, чтобы считаться победителем.

Среди находок также были здания и различные другие постройки. Находились фрагменты сокровищниц афинян, сифнийцев, сикионцев и книдийцев, покрытые сложными фризами и другими украшениями, разбросанными в земле вокруг них. В этих маленьких, но красивых зданиях города-государства хранили драгоценные золотые и серебряные подношения от своих граждан, которые позднее были украдены римскими завоевателями Суллой и Нероном – последний, как сообщается, вывез из святилища до пятисот статуй. Также были найдены остатки храма Аполлона, стадион для гонок во время Пифийских игр, которые проводились раз в четыре года, как и Олимпийские, и гимнасий для участников.

Археологи находили и различные надписи, порой десятками в день. Среди самых известных были фрагменты двух дельфийских гимнов Аполлону, датируемые II веком до н. э. Гравировки обнаружили на камнях внутри сокровищницы афинян в 1893 году. Между строками в текстах есть символы вокальной и инструментальной нотации, что позволяло попытаться исполнить гимны так, как изначально было задумано, и в середине марта 1894 года их сыграли для греческого короля и королевы. Выступления проводились также в Санкт-Петербурге и Йоханнесбурге, но именно то, которое состоялось в Париже в том же году, на конференции, организованной Пьером де Кубертеном, убедило других присоединиться к его движению за возрождение Олимпийских игр.

Впоследствии в Дельфах нашли и Священную дорогу, извивающуюся вверх по горе от входа в святилище до стадиона, как змея, что перекликается с первоначальным названием этой области – Пифон. Сегодня мы все можем подняться по той же змеевидной тропе, по которой шли паломники и гости, как описано Павсанием. Вид священных оливковых рощ в долине и Пелопоннеса на другой стороне залива всегда наполняет меня благоговением и восторгом – ключевыми ингредиентами религиозного опыта в древние времена, а может быть, и в наши дни.

Поднимаясь с террасы святилища Афины, где также расположен гимнаcий, мы пересекаем современную дорогу и попадаем на мощеную площадку у главного входа на территорию. По пути мы проходим мимо статуй и других подношений, расположенных по обе стороны от Священной дороги. Все это было подарками как отдельных людей, так и городов-государств. Многие из них посвящены военным победам; среди них – подношение от афинян, отмечающее победу над персами при Марафоне в 490 году до н. э., и целое здание, заказанное спартанцами в память об их победе над афинянами при Эгоспотамах в 405 году до н. э. в финальной битве Пелопоннесской войны.

Свернув направо на первом повороте, мы продолжаем наш путь мимо сокровищниц, воздвигнутых различными греческими городами-государствами. Как уже упоминалось, все они давно исчезли, как и богатства, которые когда-то в них хранились. Остались только фундаменты, обнаруженные французскими археологами в 1893–1894 годах, вместе с фрагментами некогда богато окрашенных метоп и фризов, изображающих битвы между богами и гигантами, подвиги Тесея и множество других сцен.

Продолжая подниматься по холму, слева мы видим отвесную стену фундамента храма Аполлона – мы все еще ниже наземного уровня храма. Напротив находится Портик афинян. Лишенный подношений, сейчас он содержит только надпись, которая гласит: «Афиняне даровали портик, оружие и корабельные носы, которые они забрали у своих врагов». Хорошая детективная работа французского ученого в 1948 году доказала, что надпись относится к тросам от моста, который персидский царь Ксеркс построил при пересечении Геллеспонта между Анатолией и Грецией во время своего вторжения в 480 году до н. э. Афиняне забрали тросы как трофеи после победы над Ксерксом при Платеях и Саламине в том же году и сделали подношение к этому портику в Дельфах.

Повернув налево на следующем повороте, мы обходим угол храма и приближаемся к его главному входу. Вдалеке можно увидеть место напротив алтаря Аполлона и входа в храм, где когда-то стоял треножник Платей, иногда также называемый Змеиной колонной.

Этот золотой треножник, установленный на основании из трех переплетенных бронзовых змей, был посвящен победе греков над персами в битве при Платеях в 479 году до н. э. Сам треножник уже давно был либо украден, либо уничтожен. Бронзового основания из трех змей, на котором выгравированы имена тридцати одного греческого города-государства, граждане которых сражались в битве, тоже нет, но в этом случае мы знаем, кто его забрал и куда оно отправилось – римский император Константин Великий в VI веке н. э. увез реликвию в свою новую столицу Константинополь. Она находится там по сей день, и на нее можно посмотреть в центре Ипподрома на площади Султанахмет, а головы змей и их фрагменты выставлены в расположенном неподалеку Археологическом музее Стамбула.

Свернув со Священной дороги в сторону храма Аполлона, мы увидим реконструированные руины с некоторыми из оригинальных шести колонн впереди; шесть таких же должны были быть сзади. Еще пятнадцать должны были выситься по каждой стороне – на две больше, чем обычно бывает у этого типа храмов. Здание пришлось удлинить, чтобы создать дополнительное пространство для самого знаменитого оракула Греции.

По словам Павсания, даже нынешняя версия храма – пятая по счету, хотя его рассказ может быть не полностью достоверен: он утверждал, что первые три были построены из лавровых ветвей, пчелиного воска и бронзы, прежде чем четвертый был наконец сооружен из камня. Вероятно, более надежными источниками являются находки археологов – те обнаружили по крайней мере два предыдущих храма. Первый сгорел в 548 году до н. э., а землетрясение в 373 году до н. э. разрушило второй. Тот, который мы видим сейчас, был возведен позже в том же IV веке до н. э. Французские археологи нашли надпись с перечислением доноров, которые помогли оплатить его реконструкцию, и также смогли установить, что на перестройку потребовалось почти сорок лет – отчасти из-за нападений на Грецию Филиппа II Македонского, отца Александра Великого, которые шли в тот же период.

Вернувшись назад тем же путем и покинув храм, мы возвращаемся на Священную дорогу и снова поворачиваем налево, направляясь к дальней части храма. За углом справа от нас – еще несколько статуй и других подношений, за которыми вдалеке виднеется большое колоннадное здание, известное как стоя. Аттал I, эллинистический монарх, который правил Пергамом (на территории нынешней Турции) в течение III века до н. э., построил и подарил это здание Дельфам. Его младший сын и будущий преемник, Аттал II, построил подобную стою в Афинах в середине II века до н. э.

Добравшись до дальнего конца храма, справа мы видим большой театр и стадион, найденный французами в 1896 году, на котором во время Пифийских игр проходили гонки. Согласно Павсанию, в Дельфах и в Олимпии проводились одни и те же виды соревнований и гонок, и по итогам в обеих играх победителям вручали венки. Дельфийские игры начались вскоре после 591 года до н. э. и проводились каждые четыре года до 390-х годов н. э., когда все святилище, оракул и Игры были запрещены и закрыты тем же указом Феодосия, который закрыл Олимпию.

В Афинах тоже есть стадион, но современный, а не древний. Его использовали в 1896 и 2004 годах – единственных, когда современные Олимпийские игры проводились в Греции. Однако в древности город не принимал подобных соревнований, хотя у него тоже была покровительница – богиня Афина, как у Олимпии был Зевс, а у Дельф – Аполлон. Вместо этого Афины стали колыбелью величайших новых идей, среди которых – изобретение демократии, а также домом для философов – гигантов мысли, таких как Сократ, Платон и Аристотель.

Возвышающаяся над городом крепость Акрополь по праву знаменита и в 1987 году была внесена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Раскопки здесь начались еще в XIX веке, их проводили как греческие археологи, так и немецкие, в том числе Вильгельм Дёрпфельд. Были обнаружены остатки Парфенона, Эрехтейона и небольшого храма Афины Ники, а также множество мраморных статуй и надписей. Именно из Парфенона были вывезены так называемые мраморы Элгина, которые лорд Элгин отправил в Англию в 1805 году, а спустя десятилетие они оказались в Британском музее. Греция до сих пор добивается их возвращения.

На склонах Акрополя также были обнаружены древние постройки, включая театр и Одеон, часть которых относится к римскому периоду и по сей день используется для театральных представлений местных и приезжих артистов.

Агора – рыночная площадь в самом центре города – была тем местом, куда ежедневно стекались афиняне. Здесь располагались суды и важнейшие общественные здания Афин, среди которых булевтерий, где заседал сенат, и толос, в котором собирался его исполнительный комитет. В метроне хранились государственные архивы, а различные стои и другие административные и законодательные здания служили прочим нуждам города. Здесь же находились многочисленные торговые лавки и собирались граждане, среди которых был и сам Сократ. С одной стороны Агоры возвышался храм Гефеста – Гефестейон, раскопанный немецкими археологами в 1890-х годах. Как и положено центральной городской площади, Агора постоянно менялась: ее облик в V веке до н. сильно отличался от того, каким он был в I веке н. э., хотя предназначение оставалось неизменным.

С 1931 года Американская школа классических исследований в Афинах ведет здесь почти непрерывные раскопки, и за прошедшие десятилетия методы археологических исследований значительно изменились. Были найдены все упомянутые выше здания, а также улицы и тропы, по которым когда-то ходили Перикл и Сократ, и, вероятно, еще многое остается скрытым под землей. Современные археологи используют передовые технологии, такие как специальная программа iDig для iPad, разработанная техническим руководителем раскопок Брюсом Хартцлером. Она позволяет быстрее и точнее фиксировать данные в реальном времени, заменяя устаревшие методы, использовавшиеся, например, в Помпеях.

Агора по-прежнему находится в оживленной части Афин, у подножия Акрополя, среди современных магазинов, ресторанов и жилых домов, поэтому прежде чем приступить к раскопкам, археологам приходится выкупать находящиеся здесь здания и сносить их. Под руководством таких археологов, как Т. Лесли Шир-старший, Гомер Томпсон, Т. Лесли Шир-младший и Джон Кэмп II, за это время было приобретено и демонтировано около четырехсот построек. Раскопки ведутся по слоям, начиная с османского периода и постепенно продвигаясь через византийский и римский периоды к классическим Афинам и бронзовому веку.

Каждое лето археологи шаг за шагом раскрывают историю этого знаменитого рынка. Среди находок есть камни, отмечавшие границы Агоры, с надписями «Я – граница Агоры», а также здания, известные по древним источникам. Среди них – алтарь Двенадцати Богов, монумент Эпонимов, стоя Аттала, и, возможно, даже дом Симона-кожевника, где иногда преподавал Сократ, и тюрьма, в которой он содержался, когда его судили за тлетворное влияние на молодых людей и атеизм.

Кроме того, именно здесь зародилась демократия, и неудивительно, что археологи обнаружили здесь урны для голосования и бронзовые бюллетени, которые избиратели сжимали между большим и указательным пальцами, чтобы никто не увидел их выбор, и устройства для случайного выбора присяжных. Также найдены водяные часы, использовавшиеся для измерения длительности речей, и остраконы – глиняные черепки, на которых писали имя человека, подлежащего изгнанию, дав тем самым начало термину «остракизм». Многие из этих находок теперь хранятся в стое[13] Аттала, которую восстановили в 1950-х годах из тех же материалов, что использовались при постройке оригинала. Сегодня она служит музеем.

Летом 1982 года, между окончанием университета и поступлением в аспирантуру, мне посчастливилось стать частью команды волонтеров, работающих на раскопках в Агоре. Политика проекта такова, что здесь трудятся студенты старших курсов и аспиранты, серьезно намеренные строить карьеру в археологии. Тогда я еще не знал, что среди моих товарищей по команде было не менее двенадцати человек, которые позже станут известными учеными.

Мне посчастливилось работать на раскопках стои Пойкиле – так называемой Расписной стои, обнаруженной лишь за год до этого. В древности она славилась своими огромными фресками, которые еще существовали во времена путешественника Павсания, спустя шесть веков после их создания, но затем были утрачены.

Кроме того, мне также довелось испытать сомнительное, но в прямом смысле слова освежающее (и мокрое) удовольствие – работать на раскопках древнего колодца рядом со стоей Пойкиле. Для этого пришлось раздеться до шорт, повязать на голову бандану, чтобы грязь не попадала в волосы и глаза, а затем спуститься вниз в ведре, словно собираясь набрать воду. Оказавшись на дне, я выбрался из ведра прямо в липкую жижу и начал копать вниз в узком и давящем пространстве, куда едва помещался. Я и другие археологи некрупного телосложения провели там многие часы в течение сезона, сидя на корточках в этом влажном, пропитанном грязью месте, тщательно извлекая целые сосуды, черепки и другие артефакты. Некоторые из них упали в колодец случайно, другие же были выброшены туда как мусор в глубокой древности, но все это прекрасно сохранилось в многовековой трясине.

Раскопки в центре Афин – это особый опыт, ведь каждую минуту за тобой наблюдают десятки туристов, заглядывая через высокий забор с сеткой. Однако небольшая месть за это наступала ежедневно – когда мы, грязные с ног до головы, особенно после работы в колодце, возвращались домой через людные улицы Плаки. Толпы людей расступались перед нами, словно по волшебству, освобождая дорогу. Это лето до сих пор остается для меня одним из самых необычных воспоминаний среди более чем тридцати археологических сезонов, которые мне довелось провести в поле.

Об Олимпии, Дельфах и Афинах слышал каждый, кто хоть немного читал об античной Греции. Два века археологических исследований позволили нам бродить среди древних памятников и хотя бы отчасти представить, как всё выглядело в те времена. Однако, за исключением нескольких зданий, главным образом в Дельфах и Афинах, современные археологи не стали восстанавливать большинство разрушенных сооружений. Поэтому туристу приходится активно включать воображение, чтобы воссоздать перед собой облик древних городов.

Эти три места вполне могут служить символами всей классической Греции. Они также отражают, как развивалась классическая археология в этом регионе – от поисков статуй и знаменитых памятников до научного исследования, стремящегося понять, как жили древние греки и каких достижений они добились. Но помимо всего этого есть ощущение, которое невозможно передать словами – оно пробирает до дрожи. Посидеть в театре, где ставились пьесы Еврипида, побывать в тюремной камере Сократа, посетить храм Аполлона, где дельфийский оракул отвечал на вопросы царя Креза, или пробежать по дорожке первого Олимпийского стадиона – все это стало возможным благодаря археологам и их труду.

Цитировать комик-труппу «Монти Пайтон» в названии главы книги по археологии может показаться не слишком уместным, но ведь мы уже не раз упоминали Индиану Джонса. Да и ответ, прозвучавший в фильме «Житие Брайана» 1979 года, был кратким и довольно точным: «канализация, медицина, образование, вино, общественный порядок, ирригация, дороги, система водоснабжения и здравоохранение». Римляне, конечно, не изобрели всего этого, но именно они распространили эти достижения по большей части своей империи за долгие века ее существования, особенно с I века до н. э. по V век н. э. Они также привнесли масштабные зрелища и построили арены вроде знаменитого Колизея, где можно было наблюдать эти представления.

Археологи находили и изучали римские руины не только в самой Италии, но и в Англии, Франции, Германии, Испании и других странах Европы, а также в Ливии, Египте, Израиле, Ливане, Иордании, Сирии и на Ближнем Востоке. Греция, Турция и Кипр тоже не остались в стороне. В 1986 году я участвовал в раскопках римской виллы в Пафосе (Кипр). Она относилась к концу II – началу III века н. э. и судя по всему, была разрушена землетрясением. Находки свидетельствовали о зажиточности владельца. Мы также обнаружили скелет, вероятно, молодой девушки, погибшей при обрушении, а рядом – одинокую кожаную сандалию.

Главной достопримечательностью дома оказалась великолепная мозаика, покрывавшая пол в одной из комнат. Она изображала Орфея – легендарного героя и музыканта, играющего на лире в окружении животных. Теперь весь дом называют Домом Орфея. Особенно хорошо запомнилась работа над этим мозаичным панно из-за сложностей, возникших при попытке сделать его качественные фотографии с высоты. Оно было почти три метра в ширину и три с половиной в длину, и тогда еще никто не использовал ни дроны, ни даже воздушных змеев для подобных съемок. Фотографу пришлось забраться на лестницу, встать на деревянную доску, прикрепленную к ее верхней ступени, и, балансируя, как гимнаст на брусьях, попытаться сделать снимки, пока мы удерживали всю эту шаткую конструкцию. Представьте себя на самом краю трамплина над бассейном, раскачивающимся над водой, но вместо прыжка вы держите в руках дорогую камеру и должны сделать идеальный кадр – примерно так он себя и чувствовал.

Такие находки, как эта вилла и мозаика на Кипре, встречаются повсюду, где ступала нога римлян или ощущалось влияние Рима – от Европы до Ближнего Востока и дальше. В предыдущих главах уже упоминались римские находки в Лондоне, Трое, Афинах, Дельфах, Помпеях и Геркулануме. Позже в книге мы еще не раз обратимся к памятникам римской эпохи, таким как Масада, Мегиддо и пещеры Мертвого моря в Израиле, а также Петра и Пальмира в Иордании и Сирии. В этой же главе мы ограничимся лишь несколькими важнейшими памятниками Рима и обсудим непростые вопросы, возникающие, когда археология используется в националистических целях.

Согласно преданию, близнецы Ромул и Рем основали Рим 21 апреля 753 года до н. э. Считалось, что они происходили из рода Энея – троянского героя, который за пятьсот лет до этого бежал из горящего города, разрушенного греками в конце Троянской войны, примерно в 1250 году до н. э. или чуть позже. Его историю подробно описывает римский поэт Вергилий в «Энеиде», созданной в I веке н. э. при императоре Августе. Вергилий несколько раз упоминает и братьев-близнецов (в первой и восьмой книгах).

Однако трудно не усомниться в достоверности этой легенды. Вергилий создавал для римлян национальный эпос подобно тому, как Гомер сделал это для греков в «Илиаде» и «Одиссее». Не менее сомнительна и история Ромула и Рема. Полный рассказ о них приводит Тит Ливий в первой книге своей «Истории Рима». Как и «Энеида», эта работа была написана при Августе и, по сути, служила той же цели – прославлять Рим и обосновывать власть первого императора. Согласно Ливию, близнецов после рождения бросили у реки Тибр, но их нашла волчица, унесла в свое логово и выкормила, словно собственных детенышей. Позже их обнаружил пастух Фаустул, забрал домой и воспитал как своих сыновей. Когда братья выросли и начали строить город, между ними возник спор, и Ромул убил Рема, а город назвал своим именем.

Книги Ливия рассказывают историю Рима от основания до времени жизни автора. Многое из его произведений было подтверждено археологами – так, они действительно обнаружили на Палатинском холме остатки примитивных жилищ и другие следы жизни начала I тысячелетия до н. э. Однако сам рассказ о Ромуле и Реме типичен для так называемых мифов основания – историй, которыми народы объясняли происхождение своих первых правителей. Подобные легенды существуют о Моисее в Ветхом Завете, о Кире Великом в Персии, а также о Саргоне Аккадском, который правил в Месопотамии еще в XXIII веке до н. э. Во всех этих рассказах немало спорных моментов.

Ливий был не единственным, кто стремился связать историю Рима с глубокой древностью, будь то I век н. э. или XIX–XX века. В действительности многие археологические раскопки в Риме, проведенные в период с 1870 по 1940 год, а также реставрация древних памятников были во многом продиктованы именно желанием связать прошлое с настоящим.

Еще в 1803–1804 годах папа Пий VII начал работы по раскопкам и реставрации в Риме. Тогда были частично раскрыты и законсервированы Триумфальная арка Септимия Севера, Пантеон, арка Константина и Колизей. Эти работы продолжались даже после того, как Наполеон в 1807 году завоевал Рим. В этот период велись исследования форума Траяна и внутреннего пространства Колизея.

Работы, направленные на укрепление национальной идентичности, начались уже после 1870 года по приказу короля Виктора Эммануила II. Тогда были расчищены Колизей, Римский форум, а также многие другие античные постройки, памятники и скульптуры. Поскольку Рим вновь стал столицей объединенной Италии, как когда-то был столицей Римской империи, король хотел, чтобы архитектура города, как древняя, так и современная, отражала его новый статус.

Помимо этого, огромный вклад в раскопки внес фашистский диктатор Бенито Муссолини, который пришел к власти в Италии в 1922 году. В 1932 году он заявил: «Я… прежде всего римлянин». Само слово «фашизм», которое он ввел в 1919 году для обозначения своего политического движения, происходит от римского символа власти и авторитета – фасций, пучка прутьев с воткнутым в них топором. Видя в себе нового Августа, Муссолини использовал этот символ в качестве атрибута революции и значимости Рима в прошлом и настоящем. Для точности изображения фасций он даже проконсультировался с археологом. Придя к власти, Муссолини задался целью возрождения Рима таким, каким он был во времена Августа – императора, превратившего город из кирпича в город из мрамора.

Чтобы приблизить Рим к облику того времени, Муссолини приказал расчистить многие античные постройки, снести средневековые и более поздние здания, загораживавшие древние памятники. С 1924 по 1938 год под руководством археолога Коррадо Риччи были полностью расчищены форумы Цезаря, Августа и Траяна, а также древний ипподром Цирк Максимус. Колизей и Римский форум были окончательно откопаны, а некоторые памятники реконструированы, в том числе Алтарь Мира Августа, мавзолей Августа, театр Марцелла и Пантеон, различные храмы. Также были проложены новые широкие улицы, которые бы подчеркивали найденные монументы. Говорят, что раскопки, проведенные при Муссолини за эти четырнадцать лет, дали больше сведений о Риме времен Августа, чем предыдущие четырнадцать веков.

Муссолини проявлял активный интерес к этим проектам по раскопкам и строительству, даже позируя для фотографии с киркой в руках, когда начался снос мешавших задумке зданий. На других фотографиях он изображен со своей свитой перед театром Марцелла на новой Виа дель Маре («Дороге к морю») или шагающим по Пьяцца Бокка делла Верита с аркой Януса на заднем плане. На одной из самых известных фотографий, сделанной во время церемонии открытия новой Виа дель Империо («Имперской дороги») после ее завершения в 1932 году, он в полном парадном облачении скачет на коне, а сразу за ним возвышается Колизей.

Особенно непростыми оказались раскопки Алтаря Мира (лат. Ara Pacis Augustae). Первоначально его строительство началось в 13 году до н. э., а завершилось в 9 году до н. э. и отмечало возвращение Августа после трех лет военных походов в Испанию и Галлию (современная Франция), а также мир, который он установил в Империи. Это было великолепное произведение искусства около десяти метров в ширину, с украшенными рельефами фризами и панелями на всех четырех сторонах. Среди изображений были аллегорический образ богини Ромы, сидящей на груде доспехов, и сцена с волчицей, кормящей Ромула и Рема. Муссолини решил, что алтарь должен быть полностью раскопан и восстановлен к празднованию двухтысячелетия со дня рождения Августа, намеченному на 23 сентября 1938 года.

Десять фрагментов алтаря были случайно найдены еще в 1568 году при строительстве Палаццо Перетти (позже переименованного в Палаццо Фиано), а еще семнадцать обнаружили в 1859 году. Эти находки были разбросаны по разным музеям, и их необходимо было вернуть. Кроме того, большая часть памятника оставалась под зданием, покрытая как землей, так и водой. В 1903 году в ходе раскопок были найдены еще пятьдесят три фрагмента, но тогда же подтвердилось, что местность полностью затоплена.

Раскопками в 1937–1938 годах руководили археолог Джузеппе Моретти и инженер-гидротехник Джованни Родио. Они сначала укрепили стены дворца, расположенного над древним памятником, вводя жидкий бетон в отдельные кирпичи. Затем они построили огромную подпорную конструкцию, на которую могли опираться стены, и с помощью гидравлических домкратов подняли их на опоры. Далее вокруг всей зоны была вырыта траншея шириной около полутора метров, образовав круг длиной около 70 метров и шириной 23 метра. В эту траншею была вставлена труба, к которой присоединили еще пятьдесят пять труб диаметром около 7,5 см, погрузив их в землю на 7,5 метров. Подавая углекислый газ под давлением, они смогли создать огромный подземный холодильник, заморозив всю влагу в почве вокруг каждой трубы. Так была сформирована круговая стена из замороженной земли глубиной 7,5 метров и длиной 70 метров, что предотвратило дальнейшее затопление. После откачки воды, которая уже находилась в изолированной зоне, археологи смогли извлечь остатки памятника, найдя дополнительно семьдесят пять крупных фрагментов алтаря и сотни более мелких. Затем они реконструировали алтарь на новом месте, рядом с мавзолеем Августа, объединив новые находки с ранее найденными фрагментами, собранными по музеям. Работы были завершены точно к годовщине рождения Августа, как и хотел Муссолини.

Алтарь и прилегающая территория с тех пор были отреставрированы, а последняя версия реконструкции была представлена в 2006 году. Кроме того, некоторые ученые подвергли сомнению точность работы археологов времен Муссолини, утверждая, что реконструкция была проведена поспешно и не совсем точно: некоторые фрагменты были пропущены, другие соединены неправильно, а внешняя часть могла быть поздним дополнением, сделанным Тиберием – императором, сменившим Августа, который, возможно, перестраивал первоначальную структуру.

Помимо Алтаря Мира самые известные памятники, которые сегодня видят туристы в Риме, относятся к несколько более позднему периоду – к концу I века н. э. и первой половине II века н. э., временам правления династии Флавиев и Пяти добрых императоров. Среди них – Колизей, построенный Веспасианом, триумфальная арка, возведенная его сыном Титом, а также Колонна Траяна и завершенный Адрианом Пантеон.

Спустя более чем восемьдесят лет после строительства Алтаря мира император Веспасиан возвел в Риме свой собственный Храм мира – Templum Pacis. Работы были начаты в 71 году н. э., а официальное освящение состоялось через четыре года. По сообщениям современников, храм был в десять раз больше Алтаря Мира. Долгое время он оставался утерянным, но в ходе раскопок, проводившихся с 1998 по 2000 год, археологи обнаружили его западный угол неподалеку от Форума Нервы.

Самой известной частью этого храма стала гораздо более поздняя пристройка, возведенная между 203 и 211 годами н. э. специально для размещения гигантской карты Рима, высеченной на огромных мраморных плитах и прикрепленной к юго-восточной стене храма. Карта, известная как Forma Urbis Romae, или, проще, Мраморный план Рима, превышала пятнадцать метров в высоту и тринадцать в ширину. На ней были изображены все основные здания города, существовавшие в начале III века н. э., в масштабе примерно 1:240. В бурные времена варварских нашествий в V веке н. э. карту разрушили, а ее фрагменты использовали повторно в других римских сооружениях. С 1562 года археологи и даже обычные люди обнаружили более тысячи частей этой карты, последняя из которых была найдена в 2006 году. Однако карта до сих пор восстановлена лишь примерно на 20 %, и только 10 % найденных фрагментов удалось точно идентифицировать и разместить в соответствии с исходным замыслом.

В 69 году н. э., известном как Год четырех императоров, последним из четверых к власти пришел Веспасиан. В это время Римская империя подавляла восстание в Иудее, известное как Первая Иудейская война (66–70 гг. н. э.). Веспасиан командовал римскими войсками в этой кампании, пока не был вызван в Рим и провозглашен императором. Его восшествие на престол ознаменовало начало династии Флавиев, которую продолжили его сыновья – сначала Тит, затем Домициан. С 69 по 96 год н. э. они правили, сменяя друг друга.

Поскольку Веспасиан был отозван в Рим, Иерусалим в 70 году н. э. захватил и разрушил его сын Тит. Храм Ирода был сожжен дотла, сокровища разграблены. Количество пленников и вывезенной добычи было столь велико, что цена на рабов и золото резко упала. Древний историк Иосиф Флавий писал: «В Сирии фунт золота продавался вдвое дешевле прежней цены».

Храм Мира, построенный Веспасианом, во многом служил символом подавления Первого Иудейского восстания. Средства на его строительство были выделены из военных трофеев, добытых в Иерусалиме. Внутри него разместили ценности из Храма Ирода после того, как их провезли по улицам Рима. Среди них, как пишет Иосиф Флавий, были семисвечник-менора из чистого золота, Стол хлебов предложения и пара серебряных труб. Позднее все эти реликвии исчезли. Считается, что в V веке н. э. их увезли в Карфаген во время одного из завоеваний Рима варварами – возможно, как раз в тот же период была уничтожена огромная карта города. Затем в VI веке их, вероятно, перевезли в Константинополь. До наших дней они не сохранились, однако их изображения можно увидеть на знаменитой триумфальной арке Тита, возведенной в честь победы над Иудеей. Этот памятник был установлен и освящен вскоре после смерти Тита в 81 году н. э. на одном из краев Римского форума, рядом с Колизеем.

Арка Тита сохранилась во многом благодаря тому, что в Средние века ее встроили в оборонительную башню, ставшую частью крепости, принадлежавшей знатному роду Франжипани. В XII веке представители этой семьи на короткое время установили в Риме свою власть. Лишь к 1821 году арку освободили от поздних надстроек и восстановили ее первоначальный облик. Сейчас это величественное сооружение, возвышающееся над тысячами туристов, ежегодно посещающих Форум. Можно только представить, какое впечатление оно производило во времена своего создания.

Арка Тита

Сцена, изображающая солдат, несущих захваченные в Иерусалиме сокровища по римским улицам, находится на одной из внутренних сторон арки и хорошо видна прохожим. В июне 2012 года эта сцена стала объектом любопытного эксперимента. Группа специалистов под руководством Стивена Файна (Йешива-университет, Нью-Йорк), Бернарда Фришера (Виргинский университет) и Чинции Конти (Специальная служба археологического наследия Рима) использовала новейшие технологии, чтобы выяснить, была ли рельефная композиция изначально окрашена. Уже известно, что многие античные архитектурные памятники, включая Парфенон в Афинах, храм в Луксоре и множество мраморных скульптур, были когда-то покрыты яркими красками.

Фрагмент арки Тита

Исследование получило название «Проект цифровой реставрации арки Тита». Оно началось с высокоточных трехмерных сканирований, на основе которых планируется создать цифровую модель арки в ее первоначальном виде. Этот проект станет частью Rome Reborn – инициативы под руководством Фришера, направленной на воссоздание в 3D всего древнего Рима, начиная с 1000 года до н. э. и заканчивая 500 годом н. э.[14]

Также исследователи применили неинвазивный метод анализа – ультрафиолетово-видимую спектрофотометрию, чтобы проверить, сохранились ли на мраморном рельефе следы краски. Без какого-либо повреждения поверхности они провели анализ в 32 местах, и в 20 из них обнаружили остатки пигмента. Анализом данных занимался доктор Генрих Пининг, ведущий реставратор из Германии. Он сообщил, что на руке одного из солдат и на передней части основания меноры были найдены следы желтой охры, нанесенной в виде слоя краски прямо на камень. Это означает, что с расстояния менора выглядела золотой – какой она и была в реальности. Очевидно, что окрашены были и другие части сцены, однако на данный момент исследование ограничилось лишь этим предварительным анализом[15].

Средневековый род Франжипани владел не только аркой Тита, но и соседним Колизеем, который они укрепили, превратив в оборонительное сооружение. Строительство этого грандиозного амфитеатра начал Веспасиан в 72 году н. э., а Тит торжественно открыл его в 80 году н. э., хотя работы еще не были полностью завершены. Первоначально он назывался амфитеатром Флавиев, поэтому иногда в древних источниках встречается просто под названием «амфитеатр». Однако уже к VIII веку сооружение получило название Колизей, которое используется и по сей день. Возможно, это связано с огромной статуей Нерона, некогда стоявшей неподалеку и достигавшей 36 метров в высоту. Но скорее всего, причиной стало само величие постройки – ведь это было самое высокое здание в Риме, как отмечали многие исследователи.

Веспасиан возвел амфитеатр на месте осушенного искусственного озера, которое когда-то было частью «Золотого дома» Нерона. Этот роскошный дворец получил свое название из-за позолоченных стен, а возможно, и из-за фасада, покрытого золотыми листами. Нерон построил этот дворец, который славился бесконечными пиршествами и роскошными приемами, после пожара 64 года н. э. Именно тогда, согласно легенде, «Нерон играл на лире, пока Рим горел». Хотя есть и другая версия: некоторые историки утверждают, что он наблюдал за пожаром из высокой башни на безопасном расстоянии, распевая эпическую песнь о падении Трои[16].

После самоубийства Нерона в 68 году н. э. «Золотой дом» был заброшен. Позднее его частично снесли либо засыпали при строительстве новых зданий. Однако уже в эпоху Возрождения, в 1488 году, его случайно обнаружили. Многие помещения, возможно, были разграблены в поисках ценных скульптур, среди которых мог быть и знаменитый Лаокоон, который сегодня хранится в Ватикане. По преданию, эту статую нашли именно в одной из комнат дворца, стены которой были украшены сценами из Троянской войны. Рафаэль, Микеланджело и другие художники Возрождения проникали внутрь для изучения древних фресок, опускаясь на веревках через отверстия в потолке. Считается, что эти росписи повлияли на их творчество, а некоторые из художников даже оставили свои подписи на стенах дворца. Раскопки «Золотого дома» начались в 1907 году, и новые находки продолжают попадаться до сих пор – последние из них датируются 2009 годом[17]. Сейчас дворец открыт для посетителей.

В последнее время появилась весьма убедительная гипотеза, что возведение Колизея, возможно, финансировалось за счет военной добычи, захваченной римлянами при разграблении Иерусалима в 70 году н. э. – так же, как и строительство Храма Мира Веспасиана. Подтверждение этому неожиданно обнаружилось в небольшом мраморном фрагменте, найденном у Колизея еще в 1813 году. Долгое время он был известен лишь благодаря надписи, датированной V веком н. э. Однако оказалось, что этот кусок мрамора скрывает еще одну, более древнюю надпись.

Открытие сделал профессор Геза Альфёльди из Гейдельбергского университета в 1995 году, хотя первые предположения на этот счет высказывались еще несколькими годами ранее. Надпись, высеченная на камне, рассказывает о реставрации Колизея в 443–444 годах н. э. Работы финансировал сенатор Руфий Цецина Феликс Лампадий, который, согласно тексту, «восстановил арену амфитеатра, а также подиум, платформу и задние ворота за свой счет».

Но Альфёльди заметил странность: в том же самом камне были просверлены отверстия, которые никак не могли относиться к надписи Лампадия. Судя по всему, они остались от более ранней бронзовой надписи, сделанной на этом же участке мрамора. Бронзовые буквы крепились небольшими штырьками, которые вставлялись в отверстия для фиксации, и все, что оставалось сделать Альфёльди – это выяснить, какие буквы лучше всего соответствуют рисунку из отверстий.

Альфёльди был признанным специалистом в восстановлении «призрачных» надписей. Изучив расположение отверстий, он предложил гипотезу, что изначальный текст гласил: «Император Цезарь Веспасиан Август приказал построить новый амфитеатр на средства [полученные] от [продажи] военной добычи». Эта надпись, по мнению ученого, могла быть установлена Веспасианом в 79 году н. э. Особенно важна фраза о «военной добыче» – в латинском тексте использовано особое выражение, обозначавшее трофеи, полученные в результате войны. Единственная крупная война, в которой участвовал Веспасиан и которая могла принести столь значительные богатства – это Первое Иудейское восстание (66–70 гг. н. э.). Таким образом, Альфёльди выдвинул гипотезу, что строительство Колизея частично финансировалось за счет награбленного в Иерусалиме золота и ценностей. Сегодня большинство ученых поддерживает это предположение. Но это было еще не все, что обнаружил Альфёльди.

Ученый заметил, что даже после восстановления всей довольно длинной надписи на камне оставались отверстия, которые нельзя было объяснить. Особенно его внимание привлекло то, что буквы в одном месте, похоже, были сдвинуты вправо, а между ними добавлена еще одна. Исследовав расположение отверстий, он пришел к выводу, что вставленная буква – T, которая часто использовалась как сокращение имени Тит в подобных надписях. Таким образом, в исправленном варианте текст выглядел как: «Император Тит Цезарь Веспасиан Август приказал построить новый амфитеатр на средства [полученные] от [продажи] военной добычи». Простое добавление одной буквы меняло смысл: теперь именно Тит, а не Веспасиан, присваивал себе заслугу строительства Колизея. Такая правка, скорее всего, была сделана уже в 80 году н. э., после смерти Веспасиана.

После этого торжественного открытия всего через год после извержения Везувия, погубившего Помпеи и Геркуланум, Колизей оставался важным центром жизни Рима на протяжении почти четырех веков. Последние зрелища прошли здесь уже в V веке н. э. За это время в амфитеатре проводились самые разные представления, от легендарных гладиаторских боев до схваток с дикими животными. Есть мнения, что иногда здесь даже устраивали имитации морских сражений, хотя, скорее всего, такие бои проводились лишь в первые годы существования Колизея.

Подобно тому, как случайное открытие «Золотого дома» повлияло на художников эпохи Возрождения, Колизей вдохновлял писателей и поэтов XVIII–XIX веков. Среди них были лорд Байрон, Натаниэль Готорн, Чарльз Диккенс и Марк Твен. В 1817 году в трагедии «Манфред» Байрон запечатлел образ Колизея, освещенного лунным светом:

Благодаря поэме Байрона и произведениям других писателей Колизей стал одной из главных туристических достопримечательностей, особенно для ночных экскурсий, и остается таковым и сегодня (хотя теперь его больше не открывают по ночам[19]). Однако даже просмотр «Гладиатора» с Расселом Кроу не позволит нам по-настоящему представить себе, каково это было в реальности – ведь фильм не может передать все пять чувств.

Представьте, какие запахи наполняли амфитеатр: пот, кровь, зловоние пятидесяти тысяч немытых тел, плотно сидящих бок о бок. Почувствуйте на губах пыль, поднимающуюся в воздух от бешеной схватки на арене. Услышьте оглушительный рев толпы, настолько громкий, что невозможно разобрать слова даже человека, стоящего рядом. Ощутите, как ваши руки и ноги плотно прижаты к телам соседей – настолько мало места, что нельзя пошевелиться. Вы стараетесь не обращать внимания на палящее солнце, безжалостно заливающее жаром вашу голову и плечи, несмотря на огромные навесы, натянутые над ареной, чтобы защитить зрителей. И при этом не можете оторвать взгляда от происходящего: гладиаторы, осужденные преступники, дикие звери, привезенные из Африки и дальних земель, сражаются насмерть – один за другим, день за днем, ради вашего развлечения.

Чувства мгновенно накрывают с головой, и вы становитесь частью толпы – кипящего людского моря, сосредоточенного на арене внизу. Стоит лишь на мгновение отвернуться, и вот уже лев бросается на беспомощную зебру, словно появившись из ниоткуда. Но на самом деле с помощью хитроумного механизма, напоминающего современный лифт или грузовой подъемник, зверей поднимают из подземелья на уровень чуть ниже люка, который затем открывается, выпуская их прямо на арену.

Именно так пахло, выглядело, звучало, ощущалось и даже воспринималось на вкус открытие Колизея, устроенное Титом: зрелища длились сто дней подряд. Позже императоры устраивали игры еще дольше: Траян, например, организовал празднества, длившиеся 123 дня, где выступали десять тысяч гладиаторов и бились друг с другом одиннадцать тысяч диких зверей. Однако большую часть таких мероприятий устраивали не императоры, а богатые граждане, стремившиеся к славе и признанию среди соотечественников. Поэтому подобные зрелища проводились еженедельно, а иногда даже ежедневно.

Спор о том, бросали ли христиан на растерзание львам за их веру, ведется до сих пор, но в 1749 году Папа Бенедикт XIV объявил Колизей местом памяти христианских мучеников. До этого его использовали как каменоломню, разбирая обработанные блоки для строительства близлежащих зданий и выковыривая железные скобы, скреплявшие камни, из-за чего значительная часть сооружения была утрачена.

Конечно, Колизей был далеко не единственным амфитеатром в Римской империи. Подобные сооружения строили по всей ее территории либо сами римляне, либо местные жители, особенно в I–IV веках н. э. До наших дней сохранилось более двухсот амфитеатров, расположенных в самых разных местах от Албании до Алжира, от Туниса до Турции, а во Франции их обнаружили почти сорок. Даже сегодня мы используем амфитеатры схожей конструкции для крупных спортивных мероприятий, например, стадион «Колизей» в Лос-Анджелесе. Правда, теперь единственные «гладиаторские» сражения там происходят между командами по американскому футболу.

Национализм, который невозможно представить без гордости за свою страну и ее прошлое, сыграл ключевую роль в огромном внимании к археологии в Риме в период правления короля Виктора Эммануила II и Муссолини, с 1870 по 1940 год. Эта связь заслуживает особого внимания, поскольку, возможно, нигде в мире археология не была так тесно переплетена с национализмом, как в Риме, даже если сравнивать с Афинами, Иерусалимом или Мехико. Археолог Джеймс Пакер однажды отметил, что для фашистов важнейшие памятники прошлого становились инструментами пропаганды – одновременно оправданием и обоснованием их претензий на империю.

Иронично, что интерес к раскопкам обернулся потерями: как Виктор Эммануил II, так и Муссолини инициировали масштабные археологические работы, которые привели к разрушению значительной части города. Огромное число жителей было выселено, предприятия закрыты, от изменений страдали даже церкви.

Кроме того, в спешке археологи сосредоточились исключительно на памятниках времен Юлия Цезаря и расцвета Римской империи во II веке н. э., уничтожив при этом слои, относящиеся к эпохе поздней античности и Средневековью, то есть к периоду после падения Рима. Множество находок просто выбрасывали, а редкие записки и планы, сделанные в процессе раскопок, были утеряны во время Второй мировой войны. Тогда никто не задавался вопросами, которые являются основой современной археологии: кто строил эти здания, кто посещал игры в Колизее, кто молился в древних храмах?

Связь между археологией и национализмом не ограничивается одной Италией. В одном из недавних сборников, посвященных этой теме, говорится, что такой феномен затронул практически каждую страну за последние двести лет. Более того, именно становление национализма в Германии, Италии, Дании и других странах привело к тому, что археология превратилась в науку. Появились музеи для хранения артефактов, академические общества для ученых, специализированные журналы для публикации результатов раскопок, университетские кафедры, на которых изучали восстановленную историю своих народов. Так закрепилась идея, которая остается важной и по сей день: прошлое имеет решающее значение для настоящего.

Это особенно заметно сегодня, когда тысячи туристов ежегодно приезжают в Рим, чтобы увидеть памятники, найденные в том числе благодаря так называемой «фашистской археологии». В ответ на вопрос комиков из «Монти Пайтон» о том, что же нам дали римляне, теперь можно смело добавить еще один пункт: развитие туризма.

Однако связь археологии с национализмом имеет и темную сторону. История используется не только для гордости, но и для утверждения превосходства одной нации над другой – именно так было в Германии и Италии до и во время Второй мировой войны. Кроме того, археологические находки нередко становятся инструментом политической борьбы, когда тот или иной народ пытается обосновать свои территориальные претензии ссылками на древность. Яркий пример – конфликт между израильтянами и палестинцами, обе стороны которого опираются на реальные или предполагаемые исторические свидетельства, чтобы подтвердить свое право на землю. К этому вопросу мы еще вернемся, обсуждая раскопки и интерпретацию археологических памятников Масады, проведенные Игаэлем Ядином.

Сегодня археологи сознательно стараются избегать влияния национализма и других идеологических факторов. Но сделать это не всегда возможно, ведь мы остаемся людьми, даже если копаем землю вдали от своей родины.

Мы уже не раз упоминали в предыдущих главах Мегиддо – древний город на территории современного Израиля, более известный как библейский Армагеддон. Само слово «Армагеддон» произошло от «Хар-Мегиддо», что на иврите означает «гора» или «холм Мегиддо». В греческом языке оно изначально записывалось как «Хармагеддон», но со временем приняло привычную нам форму.

Ощущение, когда идешь по вершине такого холма, как Мегиддо, где люди жили на протяжении трех тысяч лет, не сравнимо ни с чем. Что скрывается под нашими ногами? Все что угодно – или, наоборот, ничего. В течение десяти археологических сезонов я принимал участие в раскопках Мегиддо, каждые два года с 1994 по 2014, и каждое утро, выходя на место работ, переживал эти эмоции. Что именно лежит под моими ногами? Что я найду, если остановлюсь прямо тут и начну копать?

Как уже отмечалось, этот искусственный холм возвышается над Изреельской долиной более чем на двадцать метров. В его слоях скрыты остатки как минимум двадцати городов, построенных один поверх другого. Самые ранние из них возникли более пяти тысяч лет назад, а самые поздние относятся ко временам Александра Македонского, примерно к IV веку до н. э.

Сама долина находится на севере Израиля и по форме напоминает лежащий на боку треугольник: его острие направлено к Хайфе на Средиземном море, а широкое основание – к реке Иордан. Долина простирается примерно на 30–50 километров с запада на восток, но в ширину не превышает 5–10 километров. Это место идеально подходит для битв, что, вероятно, и объясняет, почему здесь за последние четыре тысячи лет произошло не менее тридцати четырех сражений. Большинство из них велись за контроль над Мегиддо или окрестными территориями, поскольку город доминировал над всей долиной, через которую проходила Виа Марис – знаменитый торговый путь, соединявший Египет с Месопотамией. Египетский фараон Тутмос III однажды сказал, что овладеть Мегиддо – все равно что покорить тысячу городов.

Здесь сражались многие великие полководцы: в 1479 году до н. э. – Тутмос III, позже – библейские герои Дебора, Варак, Гидеон, Саул, Ионафан и Иосия. Здесь воевали римляне, крестоносцы, египетские мамлюки, монголы, Наполеон, а в XX веке во время Первой мировой войны – британский генерал Алленби. Единственным завоевателем, который не бился при Мегиддо, был Александр Македонский – это место, похоже, просто сдалось ему без боя. Но самая знаменитая битва у Мегиддо еще впереди. Согласно Откровению Иоанна Богослова, именно здесь должно развернуться последнее великое сражение между силами добра и зла, в котором добро восторжествует. По преданию, его начало ознаменуют землетрясения, мор, град и появление кровавой реки длиной почти 300 километров.

Вероятно, два самых известных археологических объекта Мегиддо – это водный туннель и так называемые Соломоновы конюшни. Туннель был прорыт на глубину около тридцати метров, а затем протянулся на девяносто метров горизонтально, позволяя жителям города получать доступ к внешнему источнику воды, не выходя за пределы укреплений и не подвергаясь опасности во время осады. Соломоновы конюшни представляют собой длинные каменные залы, разделенные рядами колонн, но вполне возможно, что они никогда не служили конюшнями – и уж точно не были построены самим Соломоном.

Первые раскопки в Мегиддо проводил Готлиб Шумахер с 1903 по 1905 год. Он работал в те же годы, что и Флиндерс Питри и Говард Картер в Египте. В те времена археология была молодой наукой, и методы ведения раскопок требовали привлечения сотен рабочих, которые выкопали огромную траншею прямо через центр холма, как и в Трое тремя десятилетиями ранее. Помимо нее были выкопаны несколько меньших по размеру траншей на вершине, но именно большая траншея принесла самые важные находки, включая гробницу эпохи среднего бронзового века. Внутри нее находились останки нескольких мужчин и женщин, а также золотые украшения и другие ценные предметы.

Шумахер предположил, что обнаружил могилу правящей семьи Мегиддо, относящуюся примерно к середине второго тысячелетия до н. э., и возможно, он был прав. К сожалению, большая часть найденных там предметов утрачена.

Еще одной важной находкой из Мегиддо стала небольшая овальная печать из яшмы размером всего около четырех сантиметров. На ней изображен лев и выгравирована надпись: «Шема, слуга Иеровоама». Неясно, о каком именно Иеровоаме идет речь, поскольку в Библии упоминаются два царя с таким именем, но она точно принадлежала одному из них. К сожалению, Шумахер отправил печать в подарок османскому султану, и ее местонахождение сегодня неизвестно.

Во время раскопок рабочие нередко пропускали находки, сбрасывали их в кучу вынутого грунта или складывали возле траншей – чаще всего такая судьба постигала камни, из которых были сложены стены. Так, на одном из выброшенных камней был картуш фараона Шешонка, правившего Египтом в X веке до н. э. Этот камень с картушем обнаружили только во время следующей археологической экспедиции в Мегиддо.

Первоначально он был частью десятиметрового памятника, воздвигнутого Шешонком после захвата и оккупации Мегиддо. Позже стела была разобрана, а ее фрагменты использованы в строительстве нового здания. Именно там рабочие Шумахера ее и нашли, но, не заметив ничего особенного, просто отложили в сторону. Теперь невозможно точно определить, из какого слоя она происходит. Зная это, можно было бы привязать этот уровень города к реальной исторической личности – Шешонку, который известен не только из египетских источников, но, вероятно, и из Библии, где он упоминается под именем Шишак.

Экспедиция Чикагского университета смогла опознать этот камень, когда собирала материалы для строительства административного здания на месте раскопок. В течение примерно пятнадцати лет, с 1925 по 1939 год, экспедиция вела работы в Мегиддо, пока их не прервала Вторая мировая война.

Большую часть года археологи жили прямо на месте раскопок. Тогда Изреельская долина все еще была болотистой местностью, из-за чего многие страдали малярией, пока, наконец, болота не осушили. Руководил всей экспедицией Джеймс Генри Брестед, основатель знаменитого Восточного института Чикагского университета. За полевые работы в разные годы отвечали Кларенс Фишер, Гордон Лауд и П.Л.О. Гай.

Чикагская экспедиция стояла у истоков новой, более тщательной и научной традиции археологии, в отличие от методов, которыми пользовался Шумахер за два десятилетия до этого. Благодаря трудам Питри исследователи теперь знали о стратиграфии и о датировке керамики по изменениям ее стилей, о чем говорилось в разделе «Копай глубже, часть 2». Это позволило им различать города, построенные в разные эпохи, и хотя бы примерно определять, к какому периоду они относились.

Финансирование экспедиции обеспечивал Джон Д. Рокфеллер-младший. В начале работ чикагская группа использовала горизонтальный метод раскопок: они вскрывали один слой по всей площади, тщательно фиксировали его в чертежах и фотографиях, затем убирали, чтобы открыть следующий. Так были изучены верхний слой (стратум I), который датируется серединой IV века до н. э., затем стратум II, относящийся к VI–V векам до н. э., и стратум III, относящийся к неоассирийскому периоду (VIII–VII века до н. э.), после чего средства начали подходить к концу.

Вскоре археологи были вынуждены переключиться на вертикальный метод. Именно благодаря этому стало известно, что в холме скрыто не менее двадцати городов, построенных один поверх другого, так как раскопки дошли до самого основания – до скальной породы. Этот разрез сейчас известен как Чикагская траншея.

Чикагская команда по-прежнему стремилась соотнести свои находки с библейскими текстами. Например, обнаружив ряд длинных параллельных помещений, достаточно больших для содержания лошадей, они обратились к книге Царств, где нашли два отрывка, которые сочли важными – из 1 Царств 9 и 1 Царств 10.

Первый из них сообщает:

Второй же гласит:

Объединив эти два факта, археологи решили, что Мегиддо, вероятно, был одним из «городов колесниц» Соломона, а найденные строения действительно являлись конюшнями, относящимися к тем временам, то есть к X веку до н. э. Сегодня экскурсоводы по-прежнему называют их Соломоновыми конюшнями.

Подобные строения с длинными помещениями обнаружены и на других археологических объектах. Хотя весьма вероятно, что эти сооружения в Мегиддо действительно использовались как конюшни, ученые также выдвигали альтернативные гипотезы: возможно, они служили складами, казармами для солдат или даже рынком – суком.

Кроме того, более позднее радиоуглеродное датирование, а также анализ найденной в этих постройках керамики показывают, что они вряд ли были построены во времена Соломона. Гораздо более вероятно, что они относятся к периоду как минимум на столетие позже – возможно, ко времени царей Ахава и Омри, правителей Северного царства Израиля, или даже к эпохе Иеровоама II, одного из их преемников. Таким образом, так называемые Соломоновы конюшни в Мегиддо, возможно, вовсе не конюшни, и уж точно не имеют отношения к Соломону.

«Соломоновы конюшни» в Мегиддо

Следующим человеком, возглавившим раскопки в Мегиддо, стал известный израильский археолог Игаэль Ядин, который в 1960–70-х годах провел здесь несколько кратких полевых сезонов. Ядин занимался лишь отдельными исследовательскими вопросами, а также использовал этот объект в качестве учебных раскопок для своих аспирантов, многие из которых впоследствии стали ведущими археологами.

Одна из находок, сделанных Ядином и его экспедицией – фундамент массивного дворцового здания, которое он назвал «Дворец 6000». От строения сохранилось только основание, находившееся прямо под северным рядом «конюшен», обнаруженных чикагской экспедицией. Крупные камни от дворца были использованы повторно при сооружении этих зданий – из них сделаны желоба, которые чикагская команда приняла за кормушки или поилки для лошадей. Ядин предположил, что именно этот дворец, а не расположенные над ним «конюшни», был построен Соломоном. Однако у него не было доказательств, кроме библейских текстов и его собственных предположений о том, что дворец возведен одновременно с массивными въездными воротами города.

Эти ворота имели шесть помещений и были очень похожи на ворота, которые Ядин ранее обнаружил в Хацоре. Он также выяснил, что еще одни ворота аналогичной конструкции находились в Гезере, но их ранее неправильно идентифицировали. Опираясь на тот же библейский отрывок, в котором говорится, что Соломон укрепил города Мегиддо, Хацор и Гезер, Ядин отнес все эти сооружения к X веку до н. э. – примерному времени правления Соломона.

Археология, как правило, не работает таким образом, по крайней мере, в Средиземноморском регионе. Датировка ворот и связанных с ними построек должна основываться на найденной внутри керамике, а не на библейских текстах, которые могут не иметь к ним никакого отношения. Поэтому когда Израэль Финкельштейн пересмотрел керамику, обнаруженную как чикагской экспедицией, так и Ядином, он пришел к выводу, что и ворота, и дворец следует датировать IX веком до н. э., а не X веком, в котором жил Соломон. Если он прав, то ни один из уровней, которые предыдущие археологи относили к эпохе Соломона, на самом деле не относится к этому периоду. Споры об этом ведутся до сих пор, даже спустя двадцать лет после того, как Финкельштейн предложил изменить датировку. Окончательное решение пока не принято.

Финкельштейн возглавляет новую серию раскопок в Мегиддо с 1992 года, работая вместе с несколькими содиректорами, включая меня. Я начал работать с ним в 1994 году, сначала в качестве волонтера, хотя к тому моменту у меня уже было пятнадцать сезонов археологического опыта. Мне хотелось поучаствовать в крупной экспедиции на одном из самых известных археологических объектов Израиля. Со временем я поднялся по карьерной лестнице и в 2006 году был назначен заместителем директора, а в 2012 году стал содиректором и оставался на этой должности, пока не покинул проект несколько лет назад.

Я входил в команду, которой выпала удача заново раскопать участок, где находились «Дворец 6000» Ядина и северные «конюшни» чикагской экспедиции, поэтому мне хорошо знакомы вопросы, связанные с пересмотром их датировки. В разные годы я работал почти во всех зонах раскопок, и каждая из них представляла особый интерес.

Например, в той части, которую мы называем Зоной H, здания на поверхности представляют собой два дворца, относящиеся к неоассирийскому периоду, то есть к VIII веку до н. э. Чикагская группа их вскрыла, но не стала копать глубже. Мы же заложили здесь так называемую ступенчатую траншею, спускаясь по склону холма, чтобы заглянуть в историю Мегиддо до неоассирийского периода так же, как чикагская – с другой стороны памятника. К концу сезона раскопок 2014 года мы углубились более чем на шесть метров с того уровня, на котором начали в 1994 году, и достигли слоев, относящихся к среднему бронзовому веку, то есть к середине II тысячелетия до н. э. (возможно, это ровесники гробниц, найденных Шумахером сто лет назад). По мере продвижения вниз мы обнаружили несколько слоев золы, следы пожаров и разрушений, свидетельствующие о драматическом конце нескольких городов, существовавших на этом месте.

В другой части раскопок, относящейся уже к третьему тысячелетию до н. э. и раннему бронзовому веку, мы нашли один из, возможно, крупнейших храмов древнего Ближнего Востока. Он занимает всю площадь раскопок в Зоне J на восточной стороне холма, там же, где находится знаменитый круглый алтарь, обнаруженный чикагскими археологами. Большое количество костей, найденных в этом районе, заставило некоторых экскурсоводов утверждать, что на этом алтаре ханаанцы приносили в жертву детей. Однако в ходе наших раскопок мы нашли тысячи костей – в основном овец и коз, крупного рогатого скота и даже львов, – но среди них не было ни одной кости ребенка.

На восточной стороне Мегиддо, дальше к югу вдоль края холма, мы также вели раскопки в Зоне K и, начав с неоассирийских уровней, достигли слоев среднего бронзового века. Одна из самых интересных частей города, по всей видимости, была разрушена в конце X века до н. э., если датировка верна. Когда в 1998 году стало ясно, что мы раскапываем дом, уничтоженный в тот период, мы применили методику, известную как «мелкая сетка», чтобы повысить точность исследований – насколько мне известно, впервые в Мегиддо. Ее внедрил Ассаф Ясур-Ландау, который позже стал моим сопредседателем на раскопках в Тель-Кабри, где мы теперь регулярно используем этот метод.

Работа в мелкой сетке означает деление стандартных пятиметровых квадратов на более мелкие участки размером метр на метр. Фиксируя местоположение находок, включая керамику, в этих небольших квадратах, можно гораздо точнее реконструировать их исходное расположение. В Северной Америке археологи делают так настолько часто, что даже не выделяют отдельного термина для этой методики – более того, они нередко делят даже метровые квадраты на четыре сектора для еще более детальной привязки артефактов[22].

Применяя этот подход в Мегиддо, мы смогли достаточно точно определить назначение различных помещений дома: от кухни до жилой комнаты и спальни. Внутри здания были найдены несколько скелетов, включая женщину и нескольких детей, причем большая их часть находилась в помещении, которое мы идентифицировали как кухню.

Главный вопрос заключался в том, что именно стало причиной разрушения этого ханаанейского города и дома. Некоторые считали, что оно было вызвано нападением, возможно, царя Давида или другой группы израильтян. Другие предполагали, что город мог быть уничтожен или захвачен египетским фараоном Шешонком, который оставил надпись на этом месте.

Данные говорят в пользу версии о землетрясении. Как археолог я признаю, что отличить разрушения, вызванные природными катастрофами, от следов вторжения бывает непросто. Но в данном случае на стихийное бедствие указывают несколько факторов. Во-первых, стены здания накренены и смещены, что свидетельствует о мощном толчке, вызвавшем их движение. Во-вторых, на скелетах нет следов насилия: отсутствуют наконечники стрел, мечи, копья или порезы на костях. В целом я считаю, что разрушение вызвано природными силами, хотя стопроцентной уверенности в этом у меня нет.

В другой зоне раскопок, на южной окраине холма, мы действительно нашли свидетельства битвы, но они относились совсем не к тому периоду, который мы ожидали. Это еще один пример неожиданностей, которые преподносит археология. В 2008 году мы начали расчищать заросли в районе, где Чикагский университет проводил раскопки в 1925–1926 годах. Мы думали, что с тех пор там никто не работал. У нас были фотографии и чертежи, сделанные чикагскими археологами, и мы знали, что они обнаружили здесь прямоугольные здания с небольшими комнатами, относящиеся к неоассирийскому периоду VIII века до н. э.

Когда мы начали расчищать территорию, которую переименовали в Зону Q, то обнаружили, что некоторые из комнат теперь были круглыми, а не прямоугольными. Внутри и вокруг них мы нашли множество гильз – это были остатки пуль, которые выбивались из оружия. Сначала мы подумали, что это следы охоты на выходных или тренировочной стрельбы. Однако по мере того как на поверхности показывалось все больше гильз, стало понятно, что, возможно, здесь произошло нечто иное. Мы начали собирать их как археологические артефакты, чем они и оказались.

Один из моих студентов, Энтони Саттер, забрал несколько гильз с собой в США для изучения. Когда он очистил их от грязи, ему удалось прочитать буквы и цифры, выбитые на металлической части – так называемые головные штампы. Эти штампы указывают на производителя пуль и год их изготовления. Я забрал другие гильзы и тоже очистил их. Все они, и его, и мои, показывали даты 1948 года или более ранние. Ни одна из нескольких сотен, которые мы тогда исследовали, и других, которые я изучал после сезонов 2010 и 2012 годов, не имела более поздней даты. Вскоре стало очевидно, что мы исследуем материальные остатки битвы, произошедшей, как мы знали, в Мегиддо в 1948 году в ходе войны, приведшей к созданию государства Израиль.

Также стало ясно, что мы занимаемся так называемой археологией полей сражений, иногда также называемой исследованиями полей конфликта. Этот метод уже применялся в Европе для исследования битв Первой и Второй мировых войн. Он также использовался в США, например, в районе Литл-Бигхорна в штате Монтана, где произошел последний бой Джорджа Кастера и где теперь расположен национальный парк. Там археологи использовали армию любителей с металлоискателями для картирования гильз, что помогло узнать больше о ходе битвы. Я часто думал, что мы могли бы сделать то же самое в Мегиддо, чтобы выяснить маршрут, по которому передвигались израильские войска, атаковав холм, прежде чем захватить его.

Тогда мы поняли, почему некоторые прямоугольные комнаты, которые первоначально раскопали археологи из Чикаго, стали круглыми. Кто-то переместил камни неоассирийских построек в 1948 году, чтобы устроить окопы, в которых можно было укрыться и стрелять из пулеметов в сторону британского полицейского участка – ныне тюрьмы, расположенной примерно в километре от поля.

Однако мы не знали, кто именно создал эти окопы и кто стрелял из них – арабские защитники или израильские нападающие. И вот здесь события приняли неожиданный поворот и показали, как археологи могут обратиться к самым неожиданным источникам для получения ответов. Хотя мы так и не узнали точно, кто создал эти окопы, мы смогли с высокой степенью уверенности выяснить, кто выпустил пули.

У нас было много гильз от 8-миллиметровых пуль (точнее, 7,93 мм), которые, вероятно, были выпущены из одного или нескольких пулеметов, установленных в окопах. Нам даже удалось сузить спектр вариантов пулеметов, которые могли использовать эти пули в 1948 году, до трех конкретных типов: двух немецких и одного чешского. Но затем мы столкнулись с проблемой: мы не знали никого, кто бы владел хотя бы одним из этих типов пулеметов, не говоря уже о всех трех, чтобы попытаться провести баллистическое сравнение.

Все изменилось, когда я случайно упомянул об этих интересных находках и нашей дилемме заведующему департаментом судебных наук в Университете Джорджа Вашингтона во время административного совещания. Его это так заинтересовало, что он дал мне контакт одной преподавательницы, основным местом работы которой было Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ США. Она в свою очередь связала меня со своим коллегой, работающем в малоизвестном месте, где хранились более шести тысяч орудий разных времен и стран. Когда я упомянул о трех типах пулеметов, которым, как мы думали, могли принадлежать пули, он сказал, что они у него есть. Оказалось, что он был специалистом по археологии на бакалавриате, и ему было очень интересно попытаться решить эту непростую задачу – определить, какие пулеметы стреляли нашими пулями более шестидесяти лет назад.

В конечном итоге он сам выстрелил из всех трех пулеметов, пока я наблюдал за ним. Затем мы взяли гильзы от только что использованных пуль и вернулись к преподавательнице, с которой я связался изначально. Она положила новые гильзы и гильзы из Мегиддо рядом друг с другом в специальный микроскоп – сначала от первого немецкого пулемета, затем от второго и наконец от чешского. Гильзы от чешского пулемета идеально совпали с нашими из Мегиддо – на них были такие же отпечатки от бойков и другие признаки. Идентификация состоялась, и так мы разгадали «дело Мегиддо», «висевшее» с 1948 года. Это был настоящий триумф. Позднее мы с Энтони Саттером в соавторстве написали статью на эту тему, которая была опубликована в Journal of Military History.

Недавние раскопки в Мегиддо оказались в авангарде научной археологии еще по одной причине. Это связано с тем, что соуправляющий проекта, Исраэль Финкельштейн, получил в 2009 году крупный грант от Европейского исследовательского совета, который позволил ему интегрировать новые научные достижения в библейскую археологию. Одним из мест, где он использовал эти методы, стал Мегиддо, где он привлек специалистов для проведения микроархеологических исследований: например, для изучения земли и других материалов, найденных на полах жилищ после того, как их покинули, что может дать информацию о типах растительности в этом районе, продолжительности времени, когда здание было заброшено, до того как его снова заняли, и так далее.

Кроме того, в 2012 году в СМИ начали появляться сообщения о находке в Мегиддо золотых украшений. Среди них были четыре пары маленьких сережек-колец и большое богато украшенное кольцо, а также много мелких бусин, которые, вероятно, когда-то были частью ожерелья или браслета. Стилистически они все относятся примерно к XI веку до н. э. или чуть более раннему периоду, и, без сомнения, принадлежали довольно состоятельной женщине-ханаанеянке, которая хранила их в горшке или спрятала там и по какой-то причине больше не достала.

Украшения были найдены внутри небольшого глиняного горшка, но археологам понадобилось время, чтобы осознать, что именно там было – почти два года, если быть точным. Горшок был найден совершенно целым в сезон раскопок 2010 года. Он был заполнен землей до краев, и его отправили в лабораторию для консервации и бережной расчистки. Занимавшиеся консервацией эксперты были заняты другими проектами, поэтому горшок долгое время стоял на полке, прежде чем одна специалистка смогла им заняться. Когда работа все же началась, и она начала аккуратно извлекать землю из горшка, неожиданно для всех в нем показался клад из украшений, что стало приятным сюрпризом как для самой специалистки, так и для участников экспедиции в Мегиддо.

Работы в Мегиддо продолжаются по сей день. Как уже упоминалось в предыдущей главе, недавняя работа Мэтта Адамса и Йотама Теппера окончательно установила местоположение римского лагеря, который был разбит рядом с древним холмом во II веке н. э.

Я все еще вспоминаю те дни, когда прогуливался по территории в прохладе раннего утра, задаваясь вопросом о том, что скрывается под моими ногами. Хотя я больше не соуправляющий раскопок, но все равно, как и все остальные, буду с нетерпением следить за тем, что обнаружится в будущих сезонах на Армагеддоне[23].

Среди свитков Мертвого моря находятся самые древние из известных нам копий еврейской Библии (Танаха). До их обнаружения самой старой версией считалась та, что была найдена спустя тысячу лет в задней комнате синагоги в Каире. Другие свитки содержат основные религиозные документы и тексты апокалиптической еврейской секты, которая, возможно, была связана с написанием библейских текстов – а возможно и нет.

Самый ранний из этих свитков датируется III веком до н. э., а самый поздний – I веком н. э. Их спрятали в пещерах на утесах с западной стороны Мертвого моря, на территории современного Израиля, скорее всего, во время Первого иудейского восстания против Рима – между 66 и 70 годами н. э.

Хотя по поводу свитков ведется немало споров, большинство ученых придерживаются двухчастной теории: во-первых, что свитки составляли библиотеку расположенного поблизости поселения Кумран; во-вторых, что жители Кумрана спрятали их в пещерах, намереваясь забрать после окончания восстания и ухода римлян. Однако восстание было подавлено, поселение заброшено, и за свитками никто так и не вернулся.

Кумранские пещеры

Мы точно не знаем, кто жил в Кумране. Большинство ученых полагают, что это могли быть ессеи – одна из трех основных иудейских групп того времени (две другие – саддукеи и фарисеи). О ессеях мы знаем немного, в основном из трудов древних авторов, таких как Филон, Плиний Старший и Иосиф Флавий. Согласно этим источникам, ессеи соблюдали обет безбрачия и не имели личной собственности – то есть в каком-то смысле были похожи на монахов в монастыре. Поскольку Плиний помещает их в районе Эйн-Геди, прямо в этом регионе, было выдвинуто предположение, что Кумран был монашеским поселением, а ессеи и написали свитки Мертвого моря. Однако обе эти гипотезы вызывают споры; например, есть мнение, что Кумран на самом деле мог быть римской виллой или крепостью, а вовсе не монастырем.

Кем бы ни были его обитатели, они поселились – буквально – в одном из самых жарких и сухих мест, какие только можно себе представить: в год здесь выпадает менее пятидесяти миллиметров осадков. Находящееся на высоте 400 метров ниже уровня моря Мертвое море – самая низкая точка на поверхности Земли. В него впадает река Иордан, но выхода у воды нет: единственный способ «покинуть» море – испарение, при котором соли и минералы остаются в нем. В результате Мертвое море – одно из самых соленых водоемов на планете, даже более насыщенное, чем Великое соленое озеро в Юте, а весь регион – один из самых жарких, где мне доводилось бывать.

Первые из этих свитков – которых сейчас известно более девятисот – были найдены в 1947 году тремя молодыми бедуинами, которых обычно упоминают как двоюродных братьев. Они остановились, чтобы напоить свое стадо овец и коз в районе Рас-Фешха, когда один из мальчиков отошел от остальных, возможно, в поисках заблудившейся козы.

От скуки он поднял камень и попытался забросить его в пещеру, которую заметил высоко на скале. После нескольких попыток один из камней залетел внутрь, и мальчик услышал громкий звук и звон разбитой керамики.

Поскольку уже смеркалось, он вернулся в лагерь и рассказал остальным о случившемся. Но когда на следующий день мальчики вернулись к пещере, они были разочарованы: золота там не было. Позже они рассказывали, что в пещере стояло десять кувшинов, один из которых теперь был разбит. Большинство из них были заполнены землей, но в одном лежали несколько плотно свернутых кожаных свитков. Мальчики забрали свитки, но кувшины оставили на месте.

Спустя несколько недель бедуинское племя, к которому они принадлежали, добралось до окраины Вифлеема, и свитки оказались в мастерской кожевенника и сапожника по прозвищу Кандо. Помимо обуви он торговал древностями и купил свитки, решив, что, если не получится продать их как артефакты, можно будет пустить на сандалии. По другой версии Кандо купил четыре свитка, а другой антиквар из Вифлеема, некий Салахи, приобрел еще три. Так или иначе весть о находке дошла до еврейского ученого из Иерусалима по имени Элеазар Сукеник. Он поехал в Вифлеем на автобусе, купил три свитка – то ли у Кандо, то ли у Салахи – и вернулся в Иерусалим всего за несколько часов до начала войны 1948 года.

Когда Сукeник перевел эти три свитка, он был потрясен, поскольку один из них оказался копией Книги пророка Исаии из еврейской Библии. Он стал первым человеком за две тысячи лет, прочитавшим этот свиток. К своему изумлению он обнаружил, что текст почти дословно совпадает с копией Книги Исаии из синагоги в Каире, датированной примерно на тысячу лет позже, X веком н. э. Отличия от современного текста составляли всего около тринадцати незначительных разночтений, вероятно, вызванных ошибками переписчиков на протяжении столетий.

Один из двух других свитков, названный Свитком благодарений, содержал ранее неизвестные гимны и молитвы благодарности некоего сообщества. Третий свиток также не имел аналогов. Он получил название Свиток войны и сообщал, что обитатели Кумрана (или кто бы ни был его автором) ожидали Армагеддона – финальной битвы между силами добра и зла. Они представляли себя как воинствующую общину, именуясь Сынами Света, которые должны сразиться с Сынами Тьмы. В свитке описывалось, как им надлежит жить и вести себя в ожидании этой битвы. Конечно, можно считать, что сражения не произошло, но с другой стороны точно так же можно утверждать, что для них оно все же состоялось – если считать римлян Сынами Тьмы.

Вскоре на антикварном рынке появились еще четыре свитка. Продавал их архиепископ Самуил из Сирийского православного монастыря святого Марка в Иерусалиме. Он приобрел их у Кандо из Вифлеема предположительно за 250 долларов. Архиепископ предложил свитки Сукeнику, но они не смогли договориться.

Что ему было делать дальше? В январе 1949 года архиепископ тайно вывез свитки в США, где они в течение нескольких лет хранились в сирийской православной церкви в Нью-Джерси. А затем 1 июня 1954 года он разместил объявление в газете The Wall Street Journal, которое гласило: «„Четыре свитка Мертвого моря“ – библейские рукописи, датируемые по меньшей мере 200 годом до н. э., выставлены на продажу. Это идеальный подарок для образовательного или религиозного учреждения от отдельного лица или группы. Почтовый ящик F 206, The Wall Street Journal».

Случилось так, что в тот момент в США с лекциями в Университете Джонса Хопкинса находился Игаэль Ядин, ведущий израильский археолог. Объявление попалось ему на глаза, и с помощью посредника из Нью-Йорка Ядин приобрел все четыре свитка для Государства Израиль за 250 тысяч долларов.

Таким образом, семь свитков воссоединились. Сейчас они хранятся в Израильском музее в Иерусалиме, в специально отведенном для них помещении под названием «Храм книги». Их история становится еще интереснее, если знать, что Игаэль Ядин когда-то сменил имя. При рождении он носил фамилию Сукеник – он был сыном Элиэзера Сукеника. Сыну удалось приобрести те самые свитки, которые не удалось получить его отцу, что кажется мне весьма символичным.

Из четырех свитков, купленных Ядиным у архиепископа Самуила, один оказался еще одной копией Книги пророка Исаии, причем в лучшем состоянии, чем экземпляр, приобретенный его отцом. Другой представлял собой то, что сейчас называется Уставом общины. Он содержал правила и предписания для общины, которой он принадлежал, и большинство исследователей полагает, что речь идет о поселке Кумран.

Третий свиток оказался комментарием к Книге пророка Аввакума из еврейской Библии. Аввакум был одним из малых пророков, и книга, приписываемая ему, довольно краткая, но этот комментарий имеет огромное значение. В нем упоминаются три фигуры – некто, называемый Учителем праведности, и два его противника, известные как Злой священник и Человек лжи. Личности этих персонажей до сих пор точно не установлены, но этот свиток стал предметом долгих научных споров.

Что касается четвертого свитка, приобретенного Ядиным, он известен как Апокриф Бытия. Написанный на арамейском, разговорном языке иудеев тех времен, а не на иврите, он представляет собой альтернативную версию Книги Бытия, отличающуюся от той, которую мы можем найти в современных Библиях. В этом тексте описан предполагаемый разговор между Ноем и его отцом Ламехом – разговор, который отсутствует в каноническом тексте.

Известие об этих поразительных документах потрясло мир библейской науки и одновременно вызвало настоящую гонку между археологами и бедуинами-пастухами, жившими рядом с Мертвым морем, в поисках новых пещер в 1950–1960-х годах. И им удалось, одну за другой, отыскать по крайней мере одиннадцать пещер. К тому моменту было обнаружено множество копий почти всех книг еврейской Библии – за исключением Книги Есфирь, – и многочисленные свитки нерелигиозного содержания.

Пещера 7 содержала только свитки, написанные на греческом – языке торговли и оккупационных римских властей (наряду с латынью), а не на иврите или арамейском. Однако наибольшее внимание привлекли Пещеры 3 и 4. В Пещере 3 был найден свиток, написанный не на коже или пергаменте, а на листах меди. Археологи обнаружили его в 1952 году, он был разломан на две части. В научной и популярной литературе он называется Медным свитком.

О нем написано немало, в том числе и вымысла, потому что это – карта сокровищ. Прямо и просто, без преувеличений – карта сокровищ, как в пиратских историях, где “X” обозначает нужное место. Только здесь вместо “X” указаны подробные инструкции к шестидесяти четырем разным тайникам с сокровищами.

Когда археологи только нашли Медный свиток, который теперь хранится в музее в Аммане, столице Иордании, они не смогли его развернуть. Честно говоря, они не знали ни одного способа это сделать, и поэтому просто разрезали его. Свиток отправили в Манчестер, где его распилили на двадцать три маленьких секции с помощью высокоскоростной пилы. Разрезы прошли прямо через середину некоторых букв, но в целом метод сработал: свиток теперь можно было разложить, пусть и в виде пазла, зато все части оказались примерно одинаковыми по размеру и форме.

Бóльшая часть Медного свитка написана на иврите, но встречаются также греческие буквы и, по-видимому, числа. Однако сами описания мест, на мой взгляд, объясняют, почему до сих пор не было найдено ни одного из шестидесяти четырех сокровищ, указанных в тексте.

Первая инструкция, например, гласит: «В развалинах, которые находятся в долине, пройди под ступенями, ведущими на восток, на сорок локтей [… ]: [там находится] сундук с деньгами, общий вес – семнадцать талантов. В погребальном памятнике, в третьем ряду кладки – сто золотых слитков. В большом резервуаре во дворе перистиля, в углублении в полу, покрытом осадком, напротив верхнего отверстия – девятьсот талантов». Но какие развалины? Какая долина? Какой резервуар? Какой перистиль? Совершенно неясно, что именно имеется в виду.

Медный свиток продолжается в том же духе – колонка за колонкой текста. Неудивительно, что никто никогда не нашел ни одного сокровища. Также совершенно неясно, откуда они происходили и были ли вообще реальны. Если они действительно существовали, то, скорее всего, это были ежегодные десятины, которые верующие отправляли в храм в Иерусалиме. Однако во время Первого Иудейского восстания посылать их было небезопасно, поэтому дары могли спрятать. Тем не менее, если дело обстояло именно так, то можно было бы ожидать, что хотя бы что-то уже давно было бы найдено. Вот почему некоторые ученые предполагают, что сокровища действительно были найдены – но еще в древности, вскоре после того, как были зарыты. Эта загадка остается неразгаданной, несмотря на многочисленные попытки любителей археологии отыскать тайники.

Еще один свиток был найден бедуинами в Пещере 11. Он, как и некоторые из первых свитков, оказался в лавке Кандо в Вифлееме. Сначала его пытались продать, вероятно, через священника из Виргинии, выступавшего посредником, но после Шестидневной войны в 1967 году и он оказался в руках Игаэля Ядина. Основная часть свитка хранилась в коробке из-под обуви, а фрагменты – в меньшей по размеру коробке из-под сигар. Когда его аккуратно развернули и собрали из фрагментов, оказалось, что это так называемый Храмовый свиток. В нем содержатся подробные инструкции по строительству и внешнему виду иудейского храма, который так и не был построен, а также о жертвоприношениях и различных храмовых ритуалах. Ядин впоследствии опубликовал подробную историю его приобретения, и сам свиток до сих пор является объектом пристального изучения.

Но настоящую неразбериху в мире археологии и науки устроила Пещера 4. Все свитки, найденные в ней, упали с полок, где изначально хранились, и превратились в массу фрагментов на полу. Первоначальные свитки рассыпались на десятки тысяч кусочков, некоторые из которых были меньше ногтя. Первая ученая комиссия, сформированная для того, чтобы собрать их заново и опубликовать, работала над этим более сорока лет, и при этом почти никому не разрешалось даже взглянуть на эти тексты. Это вызвало массу недовольства, не говоря уже о теориях заговора относительно того, что может быть в этих текстах, которые ученые так тщательно восстанавливали.

В конечном счете, ситуация с доступом к свиткам сдвинулась с мертвой точки сразу по нескольким направлениям – почти одновременно, в конце 1980-х – начале 1990-х годов. Одним из таких событий стала история с фотографиями фрагментов свитков, которые кто-то, до сих пор остающийся анонимным, оставил у двери одного из ученых. Другой случай связан с профессором и его аспирантом, которые смогли восстановить текст фрагментов, используя набор карточек, каждая из которых содержала одно слово из свитка, а также слово, стоявшее перед ним, и слово, стоявшее после него в оригинальном тексте. Эти карточки – своего рода компендиум – выдавались участниками проекта только доверенным ученым. Профессор с аспирантом создали компьютерную программу, которая сопоставила карточки и восстановила содержание фрагментов примерно на 90 %.

Самым важным открытием стало то, что, как выяснилось, в какой-то момент были сделаны другие фотографии всех фрагментов, о которых почти никто не знал, и они хранились в сейфе в библиотеке Хантингтона в Лос-Анджелесе. Когда эта информация стала известна, библиотека Хантингтона в 1991 году объявила, что любой ученый с соответствующими рекомендациями может получить доступ к микрофильмам. Дорога открылась. Была собрана новая группа исследователей, и один за другим начали выходить тома с публикациями. Особенно интересные результаты появились благодаря тому, что в новую команду вошли в том числе женщины и евреи – первоначальная команда состояла исключительно из мужчин-христиан. Новые исследователи привнесли в изучение свитков новые подходы и свой жизненный опыт. Также в дело пошли современные методы исследования, включая инфракрасную съемку, что позволило гораздо лучше прочесть многие надписи.

Изучение свитков Мертвого моря – от полностью сохранившихся до распавшихся на крошечные фрагменты – превратилось в своего рода отдельную отрасль академической науки. Появилось огромное количество публикаций – как строго научных, так и популярных. А интенсивные исследования привели к поразительным результатам: например, был выявлен самый ранний фрагмент, датируемый концом III века до н. э., из Книги Самуила.

Другой отрывок из Книги Самуила содержит текст, которого не было в наших версиях Библии. В главах 10–11 Первой книги Самуила подряд идут два абзаца, начинающиеся с имени одного и того же человека – Нахаша, царя аммонитян. Вероятно, переписчик, копируя текст, отвлекся после первого абзаца, а затем, увидев при возвращении то же имя в начале следующего абзаца, решил, что уже переписал его, и перешел к следующему. На самом деле он скопировал только первый абзац, пропустив второй. В результате во многих современных изданиях Библии этот абзац отсутствовал. Сегодня во многих версиях его уже восстановили – благодаря находке в Кумранских свитках.

Археологи нашли в районе Мертвого моря и другие пещеры, в которых были обнаружены остатки свитков и древних надписей, а также различные предметы. Однако, скорее всего, они не имеют отношения к основному корпусу Свитков Мертвого моря, так как найденные там материалы относятся к другим эпохам.

Одна из самых известных – это пещера в вади (ущелье или долине) под названием Нахаль-Мишмар. В том, что теперь известно как Пещера сокровищ, археологи обнаружили огромный клад из примерно четырехсот медных предметов, датируемых халколитическим периодом (меднокаменным веком) – около 3500 года до н. э. Среди находок были навершия булав, скорее всего, не боевого, а церемониального назначения, а также предметы, похожие на короны и скипетры, хотя их истинное назначение остается неясным.

Две другие пещеры еще более знамениты. Они находятся в вади Нахаль-Хевер, примерно в 40 километрах к югу от Кумрана, и называются Пещера ужасов и Пещера писем. Первая расположена в северной стене ущелья, вторая – в южной. Над каждой пещерой на вершине утеса была построена римская осадная позиция. Из-за крутизны склонов добраться до них в наши дни можно только с помощью канатных лестниц.

Обе пещеры были впервые обнаружены в 1953 году, но настоящие раскопки в них начались лишь в 1960–1961 годах в рамках экспедиции, возглавляемой четырьмя известными израильскими археологами, включая Игаэля Ядина.

Первая – Пещера ужасов – получила название из-за пугающих находок, сделанных внутри. В ней было обнаружено сорок скелетов, датируемых временем Второго еврейского восстания против римлян, известного как восстание Бар-Кохбы (132–135 гг. н. э.). Мятеж закончился неудачей. Предполагается, что тела принадлежали беженцам или повстанцам, которые не смогли покинуть пещеру из-за присутствия римлян, расположившихся прямо над ними. Вероятно, они умерли от голода, так как признаков насильственной смерти найдено не было, но, возможно, настоящую историю того, что произошло в Пещере ужасов, мы так и не узнаем.

Зато о Пещере писем нам известно поразительно много. Раскопками в ней в 1960–1961 годах руководил Игаэль Ядин, хотя еще в 1953 году пещеру достаточно тщательно обследовали археологи. Оказалось, что находки в ней относятся к трем разным периодам. Первый – халколит, около 3500 года до н. э., что совпадает по времени с артефактами из Пещеры сокровищ в Нахаль-Мишмар. Второй период – I век н. э., возможно, время Первого еврейского восстания, когда все свитки были спрятаны в пещерах ближе к Кумрану. Третий период – II век н. э., то есть время Второго еврейского восстания.

У пещеры два узких входа, оба ведут в так называемый Зал A. В этом зале археологи нашли фрагмент свитка с частью Книги Псалмов, в котором читается: «Господи, кто может пребывать в жилище Твоем?» (Пс. 15:1–2). С помощью металлодетектора также были обнаружены металлические сосуды и монеты. Из Зала A узкий проход ведет в Залы B и C. Именно в Зале C были сделаны самые важные и мрачные находки, в том числе корзина с человеческими черепами, скелет, завернутый в одеяло, и ребенок, погребенный в выстланном кожей ящике. В самых дальних уголках зала были обнаружены письма авторства Бар-Кохбы (в них он фигурирует под своим настоящим именем – Бар-Косева). Там же нашли металлические ключи и корзину из пальмовых ветвей, в которой лежали зеркало, кожаные сандалии, деревянные миски, бронзовые кувшины и – возможно, самое важное – архив писем, завернутый в ткань. Он принадлежал женщине по имени Бабата и также датируется временем Бар-Кохбы и Второго еврейского восстания.

Всего в Зале C обнаружились останки по меньшей мере трех мужчин, восьми женщин и шести детей. Переписка Бар-Кохбы была выполнена на деревянных дощечках, обернутых папирусами, на одной из которых значилось: «Шимон Бар-Косева, правитель [или князь] Израиля». Существует неподтвержденная история о том, что, когда Ядин лично сообщил президенту Израиля об этой находке, он отдал честь и сказал: «Сообщение от вашего предшественника, сэр».

Материалы из архива Бабаты включали тридцать пять папирусных свитков, представлявших собой в основном юридические документы, касающиеся имущества, унаследованного ею от отца, и опеки над ее сыном. Фотограф Дэвид Харрис, присутствовавший в день находки, позже писал: «Когда Ядин проверял, не пропустил ли он чего-нибудь, его рука нащупала тряпичный сверток. Вытащив его, он увидел охапку связанных вместе папирусных свитков, – то, что мы теперь называем архивом Бабаты, описывающим повседневную жизнь в период Бар-Кохбы. Спустя тридцать пять лет я все еще помню этот чудесный и волнующий момент как величайшее событие в моей жизни фотографа».

Открытия в Пещере сокровищ, Пещере ужасов и Пещере писем внесли поразительно важный вклад в библейскую археологию. Однако именно открытие свитков Мертвого моря произвело настоящую революцию в области библейских исследований, пролив свет на содержание еврейской Библии в ее версии, датируемой более чем двумя тысячами лет назад. Их случайное обнаружение, интриги, связанные с торговлей на антикварном рынке и научные споры, разгоревшиеся вокруг них, делают свитки Мертвого моря одним из самых захватывающих археологических открытий XX века.

В 73 или 74 году н. э. 960 еврейских зелотов – мужчины, женщины и дети – совершили массовое самоубийство на вершине горы Масада у Мертвого моря в Израиле, предпочтя смерть пленению римлянами. Эта история, рассказанная римским историком Иосифом Флавием – одна из самых известных в античности. Но действительно ли это произошло? Израильский археолог Игаэль Ядин из Еврейского университета в Иерусалиме, проводивший раскопки на Масаде в середине 1960-х годов, утверждал, что да. Более того, он заявлял, что сделанные им находки подтверждают это. Его книга Masada: Herod's Fortress and the Zealots' Last Stand стала бестселлером.

Не было секретом, что раскопки Ядина на различных израильских памятниках, таких как Хацор в 1950-х и Масада в 1960-х годах, отчасти проводились с целью укрепить еврейские претензии на землю, связывая их с библейскими историями и другими знаменитыми событиями, в том числе с рассказом Иосифа Флавия. Многие давно считали, что это стремление могло повлиять на интерпретации находок, сделанных Ядином. В 1995 и 2002 годах социолог Нахман Бен-Йехуда, также из Еврейского университета в Иерусалиме, опубликовал собственные интерпретации находок из Масады в двух отдельных книгах – The Masada Myth и Sacrificing Truth. Он пришел к выводу, что Ядин ошибался во многих своих интерпретациях, возможно, намеренно, стремясь создать националистический нарратив на основе археологических материалов Масады и помочь молодому государству Израиль сформировать идентичность для себя и своих граждан, опираясь на археологию.

В 2009 году Амнон Бен-Тор, ныне занимающий должность профессора археологии имени Игаэля Ядина в Еврейском университете в Иерусалиме и ранее участвовавший в раскопках Масады, опубликовал текст в защиту Ядина и его выводов под названием Back to Masada. В этой работе Бен-Тор повторно проанализировал археологические данные, отверг все доводы Бен-Йехуды и по сути подтвердил интерпретации и выводы Ядина.

Дебаты затрагивают несколько фундаментальных вопросов: насколько достоверен рассказ Иосифа Флавия; можно ли доверять Ядину, возможно, самому известному израильскому археологу; и насколько национализм влияет на интерпретацию археологических находок. Кому верить – остается открытым вопросом.

Масада – это высокая гора с плато на вершине, вытянутая в длину больше, чем в ширину, которая возвышается над окружающей сухой и безжизненной пустыней. Она стала туристической достопримечательностью после раскопок, проведенных Ядином в середине 1960-х годов. Сейчас по руинам на вершине горы ежедневно прогуливаются сотни туристов – каждый год Масаду посещает около полумиллиона человек. Это второй по популярности туристический объект в Израиле после Иерусалима; в 2001 году он был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Масада расположена у южного побережья Мертвого моря, значительно южнее Кумрана и большинства пещер, где были найдены свитки из предыдущей главы. Добраться до вершины пешком можно только по узкой извилистой дороге, известной как Змеиная тропа, которая поднимается на 400 метров по отвесной восточной стороне массива и римскому осадному валу, сохранившемуся на западной стороне. Здесь настолько жарко, что установлены специальные правила: подъем разрешен только до 9:30 утра, иначе существует высокий риск обезвоживания во время восхождения. Те, кто начинает его до рассвета, получают в награду один из самых впечатляющих восходов в своей жизни, но большинство туристов предпочитают подняться на фуникулере, скользя над Змеиной тропой и помахивая рукой тем, кто идет снизу.

Масада

Работа, которую Ядин провел на Масаде за два сезона раскопок – с октября 1963 по май 1964 года и затем с ноября 1964 по апрель 1965 года – по нескольким причинам стала революционной для археологии. Например, именно Ядин первым начал привлекать международных волонтеров для участия в раскопках. Он разместил объявления в газетах как в Израиле, так и в Великобритании, и в итоге собрал участников из двадцати восьми стран.

Сегодня трудно представить археологическую экспедицию в Израиле без международного состава, но тогда это было в новинку. Впечатляют и масштабы – по словам Ядина, в любой момент во время раскопок на Масаде работало не менее трехсот волонтеров. Среди них были представители Армии обороны Израиля, школьники, члены кибуцев, а также иностранные участники.

Организация раскопок была настоящим логистическим подвигом. Археологи (признанные специалисты в наши дни, которые тогда были еще аспирантами) вспоминают, как иногда приходилось привлекать вертолеты для доставки инструментов и оборудования на вершину горы. Однако чаще всего вещи поднимали по западной стороне, через римский осадный вал, который обеспечивал лучший доступ на плато для нагруженных участников. Для особо тяжелого снаряжения использовалась система тросов, установленная рядом с валом. Палатки, в которых жила экспедиция, располагались у подножия этого же осадного вала – из соображений удобства. Всё это Ядин подтверждает в своей книге.

Сами раскопки обросли легендами. Ядин пишет, что, когда они только начали планировать экспедицию, с вершины Масады не было видно никаких построек с узнаваемым планом. Вся площадка, по его словам, казалась покрытой «грудами камней и щебня». Однако на деле многие здания были вполне различимы, особенно после того как была сделана аэрофотосъемка и получено четкое представление о том, где копать.

К моменту завершения работ стало ясно, что Масада представляла собой сложный дворцовый комплекс, изначально построенный царем Иродом после успешной поездки в Рим в 40 году до н. э. – на случай, если ему когда-нибудь придется бежать из Иерусалима и искать убежище в другом месте. Позднее крепость была захвачена и занята сикариями, сражавшимися с Римом после Первого Иудейского восстания более чем семь десятилетий спустя.

На Масаде было два дворца. Один располагался на северном краю плато и имел три уровня, врезанных в склон утеса. Он был построен так, чтобы улавливать летний бриз в палящей жаре Иудейской пустыни. Второй дворец находился на западной стороне. Помимо дворцов команда Ядина обнаружила здания и помещения, которые служили дубильнями, мастерскими и даже синагогой. Были найдены многочисленные кладовые для хранения пищи и других припасов – в некоторых амфорах до сих пор сохранилось обугленное зерно, оставшееся после окончательного разрушения. Кроме того, обнаружились многочисленные цистерны для сбора дождевой воды, так как других источников пресной воды в этом засушливом регионе не было.

Некоторые стены были покрыты штукатуркой с изображениями, выполненными в насыщенных синих, ярко-красных, желтых и черных тонах – до нашего времени дошли лишь фрагменты. В нескольких помещениях полы были выложены мозаиками с замысловатыми узорами, напоминающими те, что встречаются в Греции или Риме. Предполагается, что эти украшения были созданы ремесленниками, нанятыми Иродом Великим, возможно, в подражание тому, что он видел в Риме. До наших дней сохранились лишь отдельные участки этих мозаик.

Ядин восстановил некоторые оригинальные здания из обрушившихся камней, найденных на месте. Лучшим примером этого на Масаде стал крупный комплекс кладовых в северо-восточной части площадки. Здесь сохранились лишь нижние части стен, но камни из верхней кладки лежали прямо там, где упали. Ядин и его команда реконструировали стены и помещения, используя каждый доступный камень, в результате чего высота стен составила около трех с половиной метров. Чтобы показать, где заканчивается оригинальная часть стены и начинается реконструкция, они провели черную линию – этот прием используется на некоторых израильских археологических объектах до сих пор; например, нечто подобное можно увидеть в Мегиддо, если пройти через ворота эпохи позднего бронзового века при входе в древний город.

Ядин утверждает, что они пропустили «каждую крупицу земли через специальное сито». Было просеяно около 38000 кубических метров земли. Это был первый случай в истории археологических раскопок Израиля, когда просеивали абсолютно каждое ведро грунта. Благодаря этому были обнаружены многочисленные мелкие предметы, которые, вероятно, иначе остались бы незамеченными, включая сотни монет, черепки с надписями и небольшие украшения, такие как кольца и бусы. Монеты позволили очень точно датировать обнаруженные слои – особенно ценными оказались монеты, отчеканенные всего за несколько лет до разрушения крепости, во время Первого Иудейского восстания. Среди них были монеты всех пяти лет восстания, включая несколько очень редких экземпляров последнего года.

Раскопки Ядина на Масаде в последние годы стали предметом ожесточенных научных споров, особенно в отношении его интерпретации находок и того, как он использовал их для воссоздания древней истории, связанной с этим местом. Его книга была издана уже через год после окончания раскопок в виде большого иллюстрированного альбома – одного из первых отчетов о раскопках, ориентированных на массовую аудиторию. В то же время официальные публикации результатов заняли восемь дополнительных томов и потребовали усилий десятков ученых на протяжении десятилетий. Последний из них вышел в 2007 году – более чем через сорок лет после окончания раскопок.

Таким образом, история Масады – это не просто рассказ о самих раскопках. Это пример того, как археологи используют исторические источники для дополнения полученных в ходе раскопок данных и для «оживления» сухих фактов, предоставляемых археологическими находками. Ядин особенно активно опирался на труды Иосифа Флавия – иудейского полководца, ставшего римским историком, который написал две книги об истории иудеев в I веке н. э. Именно он является основным источником сведений о том, что могло произойти на вершине Масады почти две тысячи лет назад.

Однако связь между археологией и письменными источниками работает в обе стороны. Поскольку невозможно с полной уверенностью утверждать, что описания Иосифа Флавия абсолютно точны, археологические данные могут как подтвердить, так и опровергнуть древний текст. Вместе с тем случай Масады служит и предостережением о возможных рисках, связанных с использованием (или злоупотреблением) археологических данных в целях поддержки националистических идей, как предполагают некоторые исследователи, говоря о подходе Ядина к интерпретации своих находок.

Римляне осадили небольшую группу еврейских повстанцев на Масаде в 73 или 74 году н. э. Единственный исторический источник, рассказывающий об этой осаде – Иосиф Флавий. История, которую он передает – о массовом самоубийстве защитников крепости – была известна задолго до начала раскопок… и, по сути, Ядин стремился с помощью археологических данных подтвердить ее детали.

Сам рассказ довольно короткий. Как уже упоминалось в главе о Риме, Первое иудейское восстание началось в 66 году н. э., когда евреи на территории современного Израиля воспротивились римской оккупации. Мятеж продолжался до 70 года, когда римляне захватили Иерусалим и сожгли большую его часть, включая храм, построенный Иродом Великим на месте изначального храма царя Соломона, который был разрушен вавилонянами за несколько столетий до этого. Считается, что оба храма – и Соломона, и Ирода – были разрушены в один и тот же день года, который сегодня является еврейским днем траура – Тиша бе-Ав (Девятое ава).

После падения Иерусалима группе повстанцев удалось бежать от разрушений и укрыться на Масаде. Это были сикарии – «люди с кинжалами» – под предводительством Элеазара бен Яира. Они заняли укрепления и дворцы, которые Ирод построил на вершине Масады в качестве убежища для себя и своей семьи, если бы ему когда-либо пришлось спасаться бегством.

В рассказе Флавия встречаются неточности, и потому есть основания полагать, что он сам никогда не бывал на Масаде, а использовал чьи-то записи. Например, он пишет, что Ирод «построил дворец… у западного подъема… но склоненный к северной стороне». В реальности же, как мы уже отмечали, археологи обнаружили два дворца, а не один – на западе и на севере плато.

Тем не менее, некоторые другие детали, приводимые историком, оказались вполне точными: он упоминает бани, построенные на Масаде, отмечает, что полы в некоторых зданиях были «выложены из камней разных цветов», а также говорит, что в скале было вырублено множество цистерн. Вероятно, под разноцветными полами он имел в виду мозаики, фрагменты которых Ядин действительно обнаружил. Что касается цистерн, выдолбленных в скале на вершине Масады, то они действительно поражают размерами. По оценке Ядина, каждая из них могла вмещать до 4000 кубических метров воды; суммарно это почти 40 тысяч кубометров.

Повстанцы удерживали Масаду в течение трех лет, совершая вылазки в окрестности за продовольствием, пока римляне не решили положить конец их сопротивлению и добить последние очаги восстания.

По словам Иосифа Флавия, римляне под командованием Флавия Сильвы окружили Масаду стеной, которая полностью охватывала подножие горы. По периметру стены были размещены отдельные гарнизоны и укрепления, чтобы никто не смог сбежать. Сегодня с вершины скалы по-прежнему можно увидеть восемь таких фортов, сохранившихся в окружающем ландшафте.

Затем римляне начали возводить длинный земляной вал, используя в качестве основы естественный хребет, поднимавшийся от пустыни и доходивший до «трехсот локтей от вершины» (около 130 метров). Как только возведение вала было завершено, по нему подкатили осадные орудия: тараны, катапульты, метательные машины (баллисты), которые заряжали огромными камнями и стрелами. Флавий пишет: «Была также башня высотой в шестьдесят локтей, вся обшитая железом, из которой римляне метали стрелы и камни из своих машин; тех, кто сражался со стен, быстро заставили отступить, и они не могли более поднимать головы над укреплениями».

Сегодня на Масаде можно увидеть полноразмерные копии некоторых из тех осадных машин – они остались на месте после того, как американская телекомпания ABC сняла здесь мини-сериал «Масада», вышедший в эфир в 1981 году. Ядин и его команда археологов также обнаружили на вершине горы другие предметы, сохранившиеся до наших дней: это, в частности, шарообразные снаряды для катапульт, которыми римляне обстреливали укрепления, а также, возможно, камни для пращи, которыми защищавшиеся евреи пытались отбиваться от нападающих.

Когда римляне завершили установку орудий, началась настоящая осада. Иосиф Флавий рассказывает, что Сильва приказал затащить таран по насыпи и направить его на крепостную стену. Несколько солдат потянули назад канат, прикрепленный к массивному деревянному бревну с острым концом, а затем отпустили его. С грохотом таран ударил в стену. Должно было пройти не так много времени, чтобы в стене появилась брешь.

Однако защитники крепости подготовились: они построили внутри вторую стену – из дерева и земли. Флавий пишет, что вдоль внутренней стороны стены были уложены толстые деревянные балки, а затем такие же балки в нескольких метрах от них, так что получился широкий «коридор», в который засыпали землю. Именно он смягчал удары тарана, равномерно распределяя силу удара и поглощая энергию. Поэтому римлянам потребовалось гораздо больше времени, чем они ожидали, чтобы пробиться внутрь.

Когда разрушить внешнюю стену все же удалось, они оказались перед деревянно-земляной преградой. Ее они просто подожгли. Флавий сообщает, что, когда огонь потух, уже наступила ночь, и римляне отступили в свои лагеря, чтобы утром завершить захват.

Этой краткой передышкой воспользовались еврейские защитники крепости, чтобы принять решение – умереть, но не попасть в плен. По словам Флавия, предводитель осажденных Элеазар бен Яир обратился к каждому мужчине с призывом убить своих жен и детей, заявив: «В нашей власти умереть с достоинством, свободными людьми – чего не случилось с другими, кого застали врасплох».

Затем, как рассказывает Иосиф Флавий, мужчины бросили жребий и выбрали десятерых, которым было поручено убить всех остальных. Потом эти десять снова бросили жребий и выбрали того, кто должен был убить оставшихся девятерых, а затем покончить с собой. Таким образом, с точки зрения еврейского закона самоубийство совершил только один человек, хотя фактически оно было массовым. Когда на следующее утро римляне взошли на вершину Масады, их встретила гнетущая тишина. Только спустя некоторое время из укрытия в одном из водосборников вышли две женщины и пятеро детей. Именно они рассказали римлянам о случившемся, повторив, как утверждает Флавий, речь Элеазара слово в слово. По его словам, в ту ночь погибло 960 человек.

Эта драматическая история неоднократно пересказывалась вплоть до наших дней. После раскопок Ядина на Масаде Армия обороны Израиля проводила церемонии присяги для новобранцев прямо на вершине горы. Во время ночного ритуала у пылающего костра звучали слова клятвы: «Никогда снова, никогда снова» – чтобы подобное не повторилось.

Однако в рассказе Иосифа Флавия есть целый ряд слабых мест. Во-первых, если две женщины и пятеро детей действительно прятались в цистерне, они вряд ли могли слышать речь Элеазара бен Яира настолько отчетливо, чтобы затем пересказать ее дословно, как утверждает Флавий.

Во-вторых, с точки зрения римской тактики, если бы штурмовая группа уже пробила стену, римляне никогда бы не отступили в лагерь на ночь. Их военное искусство предписывало использовать любое стратегическое преимущество, даже если оно было достигнуто на исходе дня. То есть они немедленно вошли бы внутрь, не оставив времени на обсуждение плана, произнесение речи, голосование, убийства внутри семей, затем убийства десяти и наконец самоубийство последнего. Иными словами, все это физически не могло произойти в ту ночь так, как описано.

Скорее всего, события развивались предсказуемым образом: после разрушения стены римляне ворвались внутрь и устроили резню. Это была не добровольная смерть, а массовое уничтожение. История о самоубийстве могла быть придумана позднее – возможно, самим Иосифом Флавием, когда он уже жил в Риме и пользовался заметной поддержкой имперских властей. Ему, вероятно, поручили представить события в более благородном свете.

Кроме того, рассказ Флавия о Масаде почти дословно повторяет его собственный опыт. В 67 году н. э., в самом начале восстания, он командовал еврейскими войсками в Йотапате. Когда город пал, он и около сорока человек укрылись в пещере и решили умереть, убивая друг друга. В конце концов, остался только он и еще один человек, которого он убедил сдаться. Именно эту историю, случившуюся с ним самим, Флавий, возможно, и перенес на события в Масаде.

Именно из-за подобных вопросов, связанных с рассказом Иосифа Флавия – в том числе описания женщин и детей, якобы спрятавшихся в цистерне во время коллективного самоубийства, – Ядин и решил отправиться на Масаду. Он стремился провести раскопки, чтобы выяснить, удастся ли подтвердить или опровергнуть древнюю историю.

Некоторые находки Ядина и особенно его интерпретации до сих пор вызывают ожесточенные споры. Архитектура и сами предметы, найденные в ходе раскопок, не оспариваются – разногласия касаются именно того, как их следует толковать. Например, среди находок были пряжки для ремней, дверные ключи, наконечники стрел, ложки, кольца и другие железные предметы, много керамики и монет. Ядин посчитал, что все эти предметы принадлежали еврейским защитникам Масады, и, возможно, так оно и было – однако часть находок могла быть оставлена римскими осаждающими или даже более поздними жителями или случайными обитателями крепости.

Кроме того, были найдены фрагменты свитков, включая обрывки из Книги псалмов: один содержал части псалмов с 81-го по 85-й, а другой – стихи из заключительной главы, Псалма 150, с призывом: «Хвалите Господа… Хвалите Его со звуком трубным». Были обнаружены и фрагменты небиблейских текстов, один из которых оказался дословно идентичен свитку, найденному в Кумранских пещерах. Это породило предположение – как у Ядина, так и у многих последующих ученых – что между защитниками Масады и жителями Кумрана могла существовать какая-то связь.

Возможно, самой значимой находкой Игаэля Ядина на Масаде были человеческие останки – хотя их оказалось менее тридцати (а не девятьсот шестьдесят, как утверждал Иосиф Флавий). У некоторые из них сохранились волосы, рядом лежали кожаные сандалии. Именно эти тела стали предметом наибольших споров в последние годы. Двадцать пять тел были найдены в пещере недалеко от вершины южного обрыва. В 1969 году им устроили государственные похороны – несмотря на протесты Ядина, который утверждал, что невозможно с уверенностью сказать, были ли это еврейские защитники Масады, римские осаждающие или люди, жившие здесь в какой-то иной период.

Еще три тела были обнаружены рядом с небольшими банями на нижней террасе северного дворца. Амнон Бен-Тор, нынешний руководитель раскопок в Тель-Хацор, утверждает, что он лично раскопал эти три скелета и называет этот день самым волнующим в своей профессиональной жизни. В своей книге Ядин придает этим останкам особое значение и вспоминает: «Даже самые циничные из нас стояли в оцепенении, с благоговением глядя на то, что мы обнаружили».

По словам Ядина, один из скелетов принадлежал мужчине около двадцати лет – «возможно, одному из командиров Масады». Рядом лежали чешуйчатые доспехи, десятки стрел, черепок с надписью и фрагменты молитвенного покрывала. Поблизости, на гипсовом полу с пятнами, напоминающими кровь, находился скелет молодой женщины. Волосы сохранились в идеальном состоянии – «красиво заплетенные… как будто только что уложенные». Ее сандалии также лежали рядом. Третье тело, по словам Ядина, «принадлежало ребенку».

Он полагал, что перед ним останки одной семьи, погибшей вместе. Эта интерпретация также стала предметом длительных обсуждений, как и найденные глиняные черепки с надписями, среди которых был один с именем «бен Яир». Для Ядина и его сторонников все это служило подтверждением рассказа Иосифа Флавия и существования Элеазара бен Яира.

К сожалению для Ядина, более современные судебно-медицинские исследования показали, что так называемые члены «семейной группы», о которой он писал, не могли быть настоящей семьей. Разница в возрасте между ними была незначительной: мужчине, скорее всего, было около двадцати двух лет, женщине – восемнадцать, а ребенок оказался мальчиком примерно одиннадцати лет. Очевидно, это не могли быть отец, мать и их ребенок, как предполагал Ядин.

Существуют и другие сомнительные моменты. Например, было найдено не десять, как можно было бы ожидать в связи с рассказом Иосифа Флавия о жеребьевке, а одиннадцать черепков с надписями. Кроме того, среди останков были обнаружены кости свиней – что странно для еврейского поселения. Эти и другие несостыковки были подробно описаны в книгах Нахмана Бен-Йехуды, но, в свою очередь, оспорены Амноном Бен-Тором, который встал на защиту интерпретаций Ядина.

Независимо от того, чью сторону принять – Бен-Йехуды, критикующего Ядина, или Бен-Тора, защищающего его, – заключительные слова самого Бен-Тора из книги в защиту Ядина остаются справедливыми: «Включение Масады в научную повестку дня, с одной стороны, и в общественное сознание как туристического объекта – с другой, являются подлинным выражением и настоящим памятником двум сторонам личности Игаэля Ядина: ученого и общественного деятеля».

Раскопки Масады, проведенные Ядином, стали вехой в археологии Израиля, особенно благодаря привлечению международных добровольцев и множеству новаторских организационных решений. Ее значение сохраняется до сих пор – не только как туристического центра, но и как примера для обсуждения того, как археологи интерпретируют найденные ими данные, особенно если у них может быть националистическая повестка, выходящая за рамки научного анализа.

Хотя археологические памятники на территории современного Израиля и Палестины, пожалуй, больше всего известны широкой публике благодаря упоминанию в Библии, далеко не всегда они оказываются самыми впечатляющими в регионе. Развалины древних городов и холмы-телли в изобилии встречаются севернее и восточнее – на территории Сирии, Иордании и Ирака, хотя туристы из западных стран посещают их гораздо реже из-за труднодоступности и политической нестабильности последних десятилетий. Некоторые из этих мест – Ур, Нимруд и Ниневия в Ираке – уже упоминались ранее. Здесь кратко рассматриваются еще три памятника: Эбла и Пальмира в Сирии, а также пустынный перевалочный пункт Петра в Иордании.

Эбла (современный Телль-Мардих) впервые привлекла внимание мировой общественности в 1970-х годах. Раскопки на этом месте начались в 1964 году под руководством Паоло Маттье из Римского университета Сапиенца и продолжались почти полвека. Неудивительно, учитывая масштабы самого памятника – около 57 гектаров. Земляные валы, некогда защищавшие город, до сих пор хорошо видны – сейчас через них проложена дорога, по которой можно проехать к основной части раскопок. В нижнем городе находятся жилые кварталы, а в центре возвышается цитадель – холм, где располагались царские дворцы и административные здания.

Через четыре года после начала раскопок команда Маттье обнаружила статую, переданную в дар местным жителем по имени Иббит-Лим почти четыре тысячи лет назад. В надписи на статуе этот человек называл себя сыном царя Эблы. Это стало настоящим открытием, поскольку ранее считалось, что Эбла располагалась севернее, на другом участке Сирии, а не здесь, в Тель-Мардихе. Дальнейшие раскопки подтвердили, что археологи действительно нашли древнюю Эблу. Сейчас известно, что это был важнейший город с долгой историей, которая началась еще в III тысячелетии до н. э. и продолжалась до разрушения города около 1600 года до н. э.

В течение первых девяти лет археологи раскапывали слои, относящиеся ко второй фазе существования города, примерно с 2000 по 1600 годы до н. э. Этот период был особенно интересен тем, что связан с амореями – народом, упоминаемым в Библии, а также с эпохой правления вавилонского царя Хаммурапи, жившего вскоре после 1800 года до н. э.

Только в 1973 году началась работа над более ранним слоем, датируемым примерно 2400–2250 годами до н. э. Уже в следующем году археологи сделали открытие, которое вписало Эблу и самих исследователей в историю науки: были найдены первые глиняные таблички. Еще больше табличек было обнаружено в 1975 и 1976 годах.

Всего насчитывается до 20000 табличек, большая часть из которых была найдена в двух небольших помещениях так называемого дворца G. Они лежали прямо на полу – там, где некогда стояли сгоревшие и позже обрушившиеся полки. Большинство табличек датируются периодом между 2350 и 2250 годами до н. э. Обнаружение столь обширной библиотеки эпохи раннего бронзового века стало сенсацией в мировых СМИ. Однако вскоре возникла и научная полемика. Первый эпиграфист экспедиции, Джованни Петтинато, при первичном чтении некоторых табличек заявил, что в них якобы упоминаются Содом и Гоморра, а также персонажи из Библии – Авраам, Израиль, Давид и Исмаил.

Сейчас трудно представить, насколько сильным был первоначальный восторг от находок, но эйфория быстро улетучилась, когда последующие исследования эпиграфистов показали, что таблички вовсе не содержат упоминаний Содома, Гоморры, Авраама, Израиля, Давида или Измаила. Ошибка возникла из-за того, что тексты были написаны на ранее не известном языке, который теперь называется эблаитским. Он использовал шумерские клинописные знаки, и Джованни Петтинато, будучи специалистом по шумерскому, решил, что сможет его прочитать. Однако эта попытка привела к полному искажению смысла.

Впоследствии Петтинато разорвал отношения с Паоло Маттье и вышел из международного комитета, сформированного для расшифровки и публикации текстов. Тем не менее он продолжал публиковать собственные книги и статьи о табличках, хотя на посту главного эпиграфиста его уже сменил Альфонсо Арки из Римского университета.

Несмотря на отсутствие в них каких-либо библейских упоминаний, таблички из Эблы имеют огромное историческое значение. В частности, в них действительно упоминаются: списки правителей города, дипломатические договоры, названия других городов, сведения о международной торговле, а также о существовании школы писцов, где ученики обучались чтению и письму. Они показали, что Эбла была крупным центром и столицей царства, о существовании которого ранее ничего не было известно. Это замечательный пример того, как письменные источники дополняют и расширяют картину, полученную по другим археологическим данным.

Что касается собственно археологических находок, значительная часть дворцов и зданий в Эбле была разрушена пожаром, что, несмотря на разрушения, оказалось благом для археологов: огонь помог сохранить многие постройки и предметы внутри них. Среди мелких находок – золотая фигура быка с человеческой головой, выполненной из стеатита, а также фрагменты слоновой кости, которыми, вероятно, украшалась деревянная мебель. Дерево давно сгнило, а большая часть кости обуглилась в огне, но тем не менее уцелевшие фрагменты позволяют частично реконструировать предметы. Также была найдена крышка каменного сосуда с именем фараона Древнего царства Пиопи I (ок. 2300 г. до н. э.), что указывает на возможные, пусть и косвенные связи между Египтом и Эблой.

Маттье и его группа прекратили раскопки на территории Эблы в 2011 году из-за начавшейся гражданской войны в Сирии. С тех пор памятник подвергся безжалостному разрушению и разграблению. Были вырыты нелегальные туннели, погребальные пещеры, полные скелетов, осквернены, а человеческие останки выброшены. Ущерб, нанесенный археологическому комплексу, невозможно оценить в полной мере. Только когда насилие в регионе утихнет, и возвращение станет безопасным, можно будет точно определить масштаб утраты и разрушений.

Эбла – не единственный древний памятник в Сирии (и на Ближнем Востоке в целом), пострадавший в ходе современных вооруженных конфликтов. Пустынный город Пальмира также пострадал от минометных обстрелов, в частности, в 2012 и 2013 годах. Она снова появилась в новостях в мае и июне 2015 года, когда памятник был разрушен боевиками ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация). Особенно трагичным стало убийство известного сирийского археолога Халеда аль-Асаада в августе 2015 года. Позднее боевики подорвали два знаменитых храма и несколько монументов поменьше, а также Триумфальную арку, которая простояла почти две тысячи лет. Они были окончательно вытеснены с этого места сирийскими войсками лишь в марте 2016 года.

Триумфальная арка, построенная около 200 года н. э. при императоре Септимии Севере, располагалась на восточном конце главной улицы Пальмиры и, возможно, была воздвигнута в честь его победы над парфянами в Месопотамии. В 2016 году, спустя полгода после разрушения арки, на Трафальгарской площади в Лондоне была установлена ее уменьшенная (2/3 от оригинального размера) копия, созданная с помощью 3D-технологий из египетского мрамора. Реплика простояла три дня, а позднее ее выставляли в Нью-Йорке и Дубае.

Как теперь известно многим, Пальмира расположена в оазисе посреди сирийской пустыни к северо-востоку от Дамаска. В 1980 году она была внесена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Хотя поселение существовало еще во II тысячелетии до н. э. (и в древности было известно как Тадмор), пик его расцвета пришелся на времена Римской империи – I–III века н. э., когда Пальмира была важным городом для набатеев.

Триумфальная арка, Пальмира

Хотя происхождение самих набатеев остается загадкой, известно, что они играли важную роль в международной торговле, соединяя Римскую империю с Индией и даже далеким Китаем. Пальмира была одним из их ключевых городов – важным перевалочным пунктом на караванных путях, пересекавших пустыню. Архитектура Пальмиры отражала влияние различных культур, в наибольшей степени – греко-римской и персидской. В начале 270-х годов н. э. против Рима было поднято восстание под предводительством царицы Зенобии.

Она была женой правителя Пальмиры, убитого в 267 году. Их сыну тогда исполнился всего год, поэтому Зенобия стала при нем регентом. Вскоре она начала открытое восстание против римской власти. Ее армия добилась впечатляющих успехов – под контроль царицы перешли Египет, большая часть Сирии, территории современного Израиля и Ливана, а также часть Малой Азии.

Только в 273 году римской армии удалось подавить мятеж, после чего император Аврелиан разрушил Пальмиру. Позже город был восстановлен, но уже никогда не мог достичь прежнего величия. Согласно античным источникам, Зенобию захватили и доставили в Рим, где провели в цепях по улицам города в триумфальном шествии Аврелиана. Неизвестно, что случилось с ней после этого – разные версии говорят о ее казни, самоубийстве или даже браке с римским аристократом. Наряду с Боудиккой – предводительницей восстания против римлян в Британии в 60–61 годах н. э. – Зенобия считается одной из самых известных военачальниц античности.

Первые крупные раскопки в Пальмире, в частности, относящиеся к памятникам римского периода, начали в 1929 году французские археологи. Они исследовали Храм Баала и агору – античный рынок. Эти объекты, частично реконструированные, производят сильное впечатление. В дальнейшем в раскопках участвовали также ученые из Швейцарии и Сирии, но наиболее постоянное и длительное присутствие на месте обеспечивали польские археологи. Они вели работы вплоть до 2011 года, пока не были вынуждены покинуть страну в начале гражданской войны, еще до захвата региона боевиками.

В мирное время Пальмира представляла собой удивительное место, особенно на рассвете и на закате. Пожалуй, чаще всего туристы фотографировали тетрапи'лон – четыре каменных пилона, установленных на пересечении улиц примерно посередине главной колоннады. Их построил император Септимий Север около 200 года н. э. Только один из четырех пилонов оригинальный – остальные были воссозданы из бетона в 1963 году сирийским управлением древностей.

Главная улица Пальмиры, украшенная колоннами, протянулась более чем на километр – от Триумфальной арки и Храма Баала на востоке через большой римский театр, вмещавший тысячи зрителей, до массивного погребального храма на западе. На колоннах, примерно на две трети высоты, размещались статуи жертвователей, оплативших строительство. Надписи под этими статуями рассказывают о семьях и происхождении этих людей, что делает их важным источником знаний о жителях города.

Алтарь Храма – центрального религиозного сооружения города, посвященного древнехананейскому божеству Баалу, – был освящен в 32 году н. э. Увы, он был взорван боевиками ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация) в августе 2015 года, как и Триумфальная арка. Монументы, которым было почти две тысячи лет, перестали существовать.

Среди сохранившихся объектов – военный лагерь, построенный императором Диоклетианом в конце III – начале IV века, и замок, возведенный местным арабским эмиром на вершине холма над городом в XVII веке. Он, безусловно, достоин посещения – при условии, конечно, что ситуация в регионе достаточно безопасна для этого.

Пальмира сегодня – лишь второй по известности набатейский памятник, и во многом это связано с… Индианой Джонсом. Хотя этот персонаж далек от реального образа археолога, третий фильм франшизы – «Индиана Джонс и последний крестовый поход» – сыграл огромную роль в популяризации Петры, другого объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Вид на «Сокровищницу» в Петре

Петра расположена в иорданской пустыне, в нескольких часах езды к югу от современной столицы – Аммана. В 2007 году по результатам интернет-голосования она была включена в список новых семи чудес света. Сейчас посетить ее мечтают многие, тем более что рядом появились пятизвездочные отели с кондиционерами. Иорданские власти тщательно охраняют памятник, и на этом фоне разрушения, которым подверглась Пальмира в Сирии, выглядят особенно трагично – там из-за военных действий защитить древний город не удалось.

Хотя люди начали селиться в районе Петры, возможно, еще в V веке до н. э., настоящего расцвета город достиг с приходом набатеев в IV веке до н. э. Он процветал более пятисот лет, включая период римского правления с начала II века н. э. Затем, после разрушительного землетрясения в середине IV века (и второго в VI веке), все остановилось – прекратилось строительство и чеканка монет.

По-видимому, Петра была центром набатейского союза городов, контролировавших прибыльную торговлю ладаном, миррой, пряностями и другими дорогими товарами, доставлявшимися через Аравийский полуостров в Египет. Набатеи были известны своими инженерными решениями, позволявшими собирать воду после редких, но мощных наводнений и направлять ее в город с помощью системы плотин, каналов и цистерн.

После того как в VII веке н. э. Петра фактически опустела, о ней почти забыли – память о древнем городе сохранилась только у местных жителей. Для западного мира Петра была «открыта заново» лишь в 1812 году, когда в эти края прибыл швейцарский путешественник Иоганн Буркхардт, одетый в арабскую одежду и называвший себя шейхом Ибрагимом ибн Абдаллой. Благодаря хорошему знанию арабского языка он смог беспрепятственно путешествовать по всему Ближнему Востоку с 1809 года до смерти от дизентерии в 1817 году – ему было всего тридцать два.

За ним последовали и другие, в том числе первый американский археолог – Джон Ллойд Стефенс. В 1836 году он, как и Буркхардт, выдал себя за купца из Каира по имени Абдель Азиз и въехал в Петру через долину Вади-Муса.

В поэме «Петра», написанной Джоном Бергоном в 1845 году, постройки города описаны как «словно выросшие из скалы по мановению волшебной силы, вечные, безмолвные, прекрасные, одинокие!» Завершается стихотворение строкой: «розово-красный город, наполовину столь же древний, как само время». Примечательно, что сам Бергон никогда не был в Петре. Он сочинил свое произведение, опираясь лишь на путевые заметки других путешественников – в том числе на книгу, опубликованную Стефенсом за несколько лет до того, как тот отправился на Юкатан и стал известен своими открытиями цивилизации майя.

Скалы, в которых вырублены многие сооружения Петры, действительно становятся розово-красными при определенном освещении, однако в разное время суток и под разными углами солнечного света они переливаются и другими цветами. Это настоящий рай для фотографов – и, конечно, выдающийся археологический памятник.

Раскопки в Петре начались в 1929 году и продолжаются по сей день. Первую американскую экспедицию на этом месте в 1960-х годах возглавил Филип Хаммонд из Университета Юты. Он умер в 2008 году и запомнился коллегам как весьма колоритная фигура. По рассказам, во время раскопок он разъезжал верхом на белом коне.

Лошади, ослы и верблюды по-прежнему являются одним из главных способов добраться до города. Первый взгляд на Петру, когда после получасового пути по Сику – узкому каньону – перед путником внезапно раскрывается вид на древние здания, производит поистине неизгладимое впечатление. Это могут подтвердить даже те, кто пока не бывал там лично, но видел сцену из фильма об Индиане Джонсе.

Официальное название ущелья – Вади-Муса. Именно этим путем чаще всего и входят туристы, как когда-то это сделал Стефенс. Узкий каньон петляет среди отвесных скал, нависающих с обеих сторон, и, скорее всего, в древности он служил не основным, а торжественным входом в город. Финальный поворот выводит к огромной площади перед тем, что мы теперь называем Сокровищницей, или Эль-Хазне[24]. Это зрелище стало классикой открыток и фотографий. Стефенс писал:

Сокровищница стала основным местом действия в фильме об Индиане Джонсе. Как и многие другие сооружения Петры, она была вырезана набатеями прямо в мягком песчанике скального утеса. Однако не стоит доверять кинематографу: внутренние помещения Сокровищницы на самом деле довольно малы, и много людей там не поместится, даже если среди них есть «кающийся человек». Скорее всего, это здание изначально планировалось как гробница и не предполагало присутствия большого количества людей. Название «Сокровищница» связано с местной легендой, согласно которой в большой урне на лицевой стороне якобы хранилось золото или другие ценности. На самом деле урна представляет собой цельный кусок камня, хотя теперь она вся изрешечена следами от пуль – попытки разбить ее и забрать сокровища, конечно, оказались безуспешными.

Ближе к центру Петры находится так называемая Улица фасадов – ряд вырезанных в скале гробниц. Далее расположены остатки римского театра, вмещавшего более восьми тысяч зрителей и имевшего тридцать три ряда сидений. Чуть дальше начинаются так называемые царские гробницы, также вырубленные в утесе. Кто был их владельцем – до конца не ясно, и «царскими» их называют условно. Собственные названия у них преимущественно современные: гробница Урны, Шелковая гробница, Коринфская гробница, Дворцовая гробница. Единственное захоронение, личность обитателя которого можно определить – это гробница Секста Флорентина, губернатора римской провинции Аравия во II веке н. э.

Если пройти по Колоннадной улице, получившей свое название благодаря стоящим вдоль нее колоннам, можно дойти до Большого храма. Возможно, перед нами вовсе не храм – его так условно называют с 1920-х годов, но некоторые исследователи полагают, что это мог быть административный центр города. На капителях некоторых колонн сохранились изображения слоновьих голов, но они не дают однозначного понимания, каким было предназначение здания.

Археологи из Брауновского университета уже несколько десятилетий ведут раскопки в районе Большого храма и в других частях Петры: сначала под руководством Марты Жуковски, а затем – под совместным руководством Сьюзен Олкок и Криса Таттла. В 1998 году Ли-Энн Бедал, тогда аспирантка Пенсильванского университета, а ныне преподаватель в колледже Беренд Университета Штата Пенсильвания в Эри, обнаружила и раскопала большой бассейн – размером около 45 на 20 метров и глубиной до 2,5 метров. Вместе с международным коллективом, преимущественно из США, она также обнаружила сложную систему подачи воды и, вероятно, остатки декоративного сада, устроенного рядом с бассейном. Для засушливой пустынной местности в древности это наверняка было впечатляющее зрелище.

На холме напротив расположен Храм крылатых львов, в котором, как нетрудно догадаться, находятся статуи львов с крыльями. Его, вероятно, построили в начале I века н. э., и спустя чуть более чем три столетия разрушило землетрясение. Храм впервые был обнаружен в 1973 году с помощью дистанционного зондирования, и с тех пор его исследуют американские археологические экспедиции.

Рядом находится церковь, возведенная на месте набатейских и римских построек и относящаяся к позднему античному периоду – V–VI векам н. э. Здесь были найдены мозаики, включая одну с изображением времен года. В 1993 году, во время сооружения укрытия для защиты мозаик и остатков самой церкви, археологи из Американского центра восточных исследований (ACOR) обнаружили в одной из комнат по меньшей мере 140 обугленных папирусных свитков.

Свитки, относящиеся к VI веку н. э., пострадали при пожаре, который, как это ни парадоксально, способствовал сохранению части из них, хотя многие и оказались нечитаемыми. Папирологи – специалисты по древним текстам – смогли расшифровать несколько десятков свитков и установить, что они написаны на греческом языке. Основная часть документов касается различных хозяйственных и юридических дел – недвижимости, браков, наследства, раздела имущества. Еще один описывает дело о краже.

Из этой части Петры можно подняться по длинной лестнице к верхним районам города, где находится грандиозный храм, известный как Монастырь (Ад-Дэйр). По монументальности он не уступает Сокровищнице, расположенной далеко внизу, однако из-за сложного подъема здесь бывает значительно меньше туристов. Фасад Монастыря также вырезан в скальном массиве. Его высота составляет около 40 метров – столько же, сколько и у Сокровищницы, – но ширина почти в два раза больше.

С вершины открывается потрясающий вид на окрестности. Несмотря на рекомендации большинства путеводителей подниматься к Монастырю ближе к вечеру, я бы посоветовал начинать подъем ранним утром, пока не стало слишком жарко. Мне однажды довелось переночевать в старом доме археологов в самом центре руин, и я смог выйти в путь еще до рассвета. Когда я добрался до вершины, солнце только начинало подниматься над горизонтом – это было по-настоящему впечатляюще. В тишине, вдали от суеты, я смог на мгновение остановиться, чтобы задуматься о долгой истории этого региона и удивительном городе, который столетиями был скрыт от внешнего мира. А затем я начал спускаться обратно.

Пальмира, Петра и Эбла – лишь три из множества выдающихся древних городов, раскопанных на территории этого региона. Я с тем же успехом мог бы рассказать о чудесах Джераша и Пеллы в Иордании, Мари и Угарита в Сирии, а также о десятках других удивительных мест. Трагические последствия продолжающихся конфликтов на Ближнем Востоке служат напоминанием о том, насколько ценны – и насколько хрупки – эти осколки прошлого.

В 1920-х годах, когда пилоты впервые начали летать над высокогорной пустыней в глубинных районах Перу, они заметили длинные прямые линии и огромные фигуры, вытравленные в сухой почве. Сегодня они известны по всему миру как линии Наски. Технически эти изображения представляют собой геоглифы, и среди них можно различить паука, собаку, птиц, обезьян, дерево и странную фигуру, напоминающую древнего космонавта.

Почти полвека спустя, в 1968 году, Эрих фон Дэникен опубликовал книгу под названием «Колесницы богов?» (Chariots of the Gods?), в которой предположил, что линии Наски были созданы для или при участии древних пришельцев. Он утверждал, что только те, кто смотрел на изображения с воздуха, могли нарисовать их, поскольку с уровня земли их невозможно распознать. Кроме того, он выдвинул идею, что длинные прямые линии служили посадочными полосами для древних летательных аппаратов или космических кораблей. «Что плохого в мысли о том, – писал он, – что линии были выложены, чтобы сказать “богам”: “Приземляйтесь здесь! Все подготовлено в соответствии с вашими указаниями!”»

А что же в этом плохого? Да почти все. Начнем с того, что практически все археологи категорически не согласны с идеей, что линии Наски были созданы с участием древних пришельцев. Тем не менее, значительная часть широкой публики воспринимает идеи фон Дэникена всерьез – настолько, что его книги разошлись миллионными тиражами (по данным с его сайта – около 65 миллионов экземпляров).

В 2003 году он даже открыл в Швейцарии тематический парк под названием «Mystery Park». Один из семи павильонов в нем был посвящен линиям Наски. Увы, несмотря на первоначальный интерес, поток посетителей вскоре резко сократился. Хотя в октябре 2006 года число гостей превысило миллион, уже через месяц парк закрылся.

Тем не менее, геоглифы Наски – это реальный археологический памятник, который действительно стоит увидеть своими глазами, даже если никакие «древние космонавты» их не создавали. Сегодня это охраняемая территория, и туристам запрещено свободно гулять по ней. Лучше всего арендовать легкий самолет, вертолет или воздушный шар, поскольку с воздуха рисунки действительно видно гораздо лучше.

О линиях Наски снова заговорили в августе 2014 года, когда после песчаных бурь и сильных ветров открылись новые изображения. В декабре того же года о них вновь вспомнили во всем мире – на этот раз из-за акции «Гринпис», участники которой развернули на плато гигантский лозунг: «Время для перемен. Будущее за возобновляемыми источниками энергии». Впрочем, активисты подверглись резкой критике за то, что нанесли вред древнему памятнику в своем стремлении защитить будущее – что, надо признать, весьма иронично.

Линии Наски находятся в засушливом высокогорном районе на юге Перу, примерно в 320 км от Мачу-Пикчу, о котором речь пойдет далее. Как уже было сказано, их создали вовсе не «древние космонавты», а представители местной народности наска, проживавшие в этом регионе с 200 года до н. э. по 600 год н. э. Недалеко от самих геоглифов археологи обнаружили их захоронения и остатки древних поселений.

Мы знаем это, в частности, благодаря сходству рисунков на линиях Наски с изображениями на их керамике – животными, птицами и людьми, выполненными красной, белой и черной красками. Кроме того, радиоуглеродный анализ деревянных колышков, найденных на концах некоторых линий, дал дату около 525 года н. э. с погрешностью плюс-минус восемьдесят лет, то есть в пределах 445–605 годов н. э., что хорошо совпадает с периодом существования культуры наска в этом регионе.

Мало кто за пределами профессионального сообщества знает, что эта народность была не первой, кто создавал геоглифы в этом районе. Ранее здесь обитала культура паракас, от которой, возможно, произошли наска. Паракасцы оставили после себя рисунки в пустыне севернее, в районе современного города Пальпа. В некоторых случаях они датируются на несколько сотен лет раньше. Большинство их рисунков расположено на склонах холмов, а не на равнинной поверхности пустыни, и среди них встречаются как загадочные человеческие фигуры, так и те самые «взлетные полосы», о которых писал фон Дэникен. И геоглифы Наска, и геоглифы Паракас в 1994 году были внесены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Линии Наска действительно огромны, и их здесь сотни: от простых прямых, протянувшихся на многие мили, до сложных стилизованных изображений живых существ. Чтобы создать линии и рисунки, было достаточно сдвинуть в сторону окислившиеся камни, покрывающие поверхность пустыни, и открыть взгляду светлый песок, лежащий под ними. Делая такие борозды, прямые или извилистые, можно было создать рисунки, которые прекрасно видны с воздуха – даже если не всегда сразу понятно, что именно изображено.

Например, одно животное выглядит как нечто среднее между испуганной кошкой и странной собакой: у него прямые ноги и всего по три-четыре пальца на лапах. Есть также вполне узнаваемая обезьяна – правда, без глаз и носа, с четырьмя пальцами на одной руке и пятью на другой. Еще одна фигура, известная под названием «Руки», скорее напоминает еще одну недорисованную обезьяну: у нее тоже нет глаз и носа, а число пальцев на руках опять разное.

Кроме того, среди рисунков есть очень убедительный, хотя и не особо страшный, паук длиной около 45 метров. Одна из его задних ног выходит далеко за пределы остальной фигуры – возможно, так пытались изобразить паутину, но сделали это весьма необычно, продлив линию самой лапы.

Есть также большое стилизованное дерево и не менее крупная стилизованная птица, известная как «Цапля», а еще 90-метровая колибри с клювом почти такой же длины, как ее собственное тело. Другую птицу называют «Кондор», а еще одну – «Попугай», хотя, по правде говоря, на попугая она мало похожа.

Наконец, есть фигура, которую иногда называют «Астронавтом». Она, как и более ранние рисунки культуры паракас севернее, выведена на склоне холма. Высота этой фигуры – почти тридцать метров. У нее большая круглая голова и огромные глаза, похожие на совиные. Археологи чаще называют ее «Человеком-Совой» – это прозвище закрепилось еще в 1949 году. Одна рука фигуры поднята вверх, другая опущена. Он совсем не похож на астронавта, и существуют вполне разумные версии того, что именно изображено: возможно, это человек с рыболовной сетью или в традиционном пончо.

С момента обнаружения линий Наска в 1920-х годах выдвигались самые разные гипотезы об их происхождении – от предположений в работах псевдоархеологов-одиночек до научных исследований, спонсируемых такими организациями, как Национальное географическое общество США. Одним из первых систематических описаний линий стала работа антрополога из Беркли Альфреда Крёбера в 1926 году, хотя опубликована она была только через семьдесят лет.

Среди выдвинутых интерпретаций были предположения фон Дэникена о «взлетных полосах для древних пришельцев», гипотеза Пола Косока и Марии Райхе о линии как об астрономическом календаре, идеи антропологов о том, что линии могли указывать на источники подземных вод в этом засушливом регионе, а также версии о религиозных процессиях, проводимых представителями культур паракас и наска.

В последнее время совместная немецко-перуанская экспедиция продолжает документировать и изучать геоглифы в регионах Наска и Пальпа. Ученые находят руины многочисленных поселений культуры наска, а рядом с ними – новые рисунки. Эти находки свидетельствуют о многовековой традиции создания геоглифов: некоторые изображения были нанесены поверх более ранних. Теперь также ясно, что самые первые фигуры создавались на склонах холмов, чтобы их было видно с равнины, а не с воздуха. Даже самые сложные рисунки, вроде колибри, оказались выполнены одной непрерывной линией – так что человек мог пройти весь рисунок по ней, ни разу не пересекая другой линии. Это вполне укладывается в гипотезу о религиозных процессиях.

В любом случае нет никакой необходимости привлекать инопланетных гостей для объяснения удивительных линий Наска. Традиция создания подобных геоглифов на земле существовала в Перу на протяжении многих веков и в самых разных местах, причем рисунки были хорошо видны тем, для кого они предназначались. Судя по всему, это была региональная форма художественного, религиозного и культурного самовыражения, а не взлетные полосы для внеземных существ. Эти работы вполне соответствовали уровню мастерства наших предков, и для создания таких проектов им не требовалась помощь извне.

В другом месте, на севере Перу, мировую сенсацию произвело открытие королевской гробницы в 1987 году. Гробница, датируемая примерно 250 годом н. э., была найдена в районе Сипана и раскопана перуанским археологом Уолтером Альвой. В этом регионе в период с 100 по 800 годы н. э. процветала культура моче (мочика).

Государство Моче по андским меркам было довольно большим – оно располагалось вдоль побережья полосой около 560 км в длину и 80 км в ширину, охватывая несколько узких долин, спускающихся с гор к Тихому океану и разделенных пустынями. Моче активно торговали с другими регионами вдоль побережья и через Анды, вплоть до Амазонии, а также с территориями современного Чили и Эквадора, получая лазурит, раковины спондилюсов (колючих устриц), удавов, попугаев и обезьян. Прокладывая оросительные каналы, они выращивали кукурузу, авокадо, картофель и арахис, а в океане добывали рыбу, креветок, крабов и другие морепродукты.

Общество моче было явно стратифицированным; они кажутся весьма искусны в ткачестве, керамике и обработке драгоценных металлов, хотя письменности у них не было, как, судя по всему, и денег в привычном нам понимании. Они также оказались способны реализовывать крупные строительные проекты: оросительные каналы, пирамиды, храмы и сложные погребальные комплексы. Солнечная пирамида в окрестностях столицы на реке Моче, рядом с современным городом Трухильо, была построена из более чем 130 миллионов кирпичей-сырцов и занимала площадь свыше пяти гектаров, что делает ее крупнейшим сооружением, возведенным в Южной Америке. На противоположной стороне реки высилась чуть меньшая Лунная пирамида, богато украшенная и использовавшаяся для проведения церемоний.

Цивилизация Моче внезапно пришла в упадок около 800 года н. э. Точные причины неизвестны; предполагается, что это могло быть связано с разрушительным землетрясением или с сильной засухой, вызванной феноменом Эль-Ниньо. Когда спустя столетия сюда пришли испанцы, они обнаружили только выветрившиеся и оплывшие от времени руины глинобитных пирамид и других построек.

В 1987 году Уолтер Альва получил звонок из полицейского участка неподалеку от Сипана. Несколько расхитителей гробниц, поссорившись из-за дележа крупного клада, начали бороться за добычу. Ирония судьбы: полицию вызвал один из воров. Полицейские конфисковали артефакты и вызвали Альву. Когда он приехал, один из офицеров достал из бумажного пакета маленькую золотую маску. Ученый едва не упал со стула от изумления.

Он собрал команду археологов и отправился туда, где, по утверждениям грабителей, те нашли гробницу. Это место располагалось внутри огромной пирамиды, сложенной из глинобитных кирпичей. Пирамида, одна из нескольких на этом участке, была настолько повреждена эрозией и другими (в основном естественными) процессами, что скорее напоминала естественную гору, чем сооружение, построенное руками человека.

Альва надеялся, что грабители могли пропустить другие гробницы, и вместе с командой начал полноценные раскопки. И действительно, вскоре они обнаружили несколько других захоронений, в том числе усыпальницу, которую журнал National Geographic впоследствии назвал «самой богатой неразграбленной гробницей Нового Света» – это так называемая Гробница 1, принадлежавшая Правителю Сипана.

Внутри помещения примерно пять на пять метров археологи сначала нашли тело мужчины с отрубленными ступнями. Возможно, это было сделано для того, чтобы он не мог уйти в загробной жизни и остался охранять остальных погребенных. Его похоронили в правом верхнем углу погребальной камеры, чуть выше уровня остальных тел.

Сам Правитель Сипана был найден в центре камеры, а вокруг него располагались дополнительные захоронения. Всего в гробнице находились, вероятно, еще одиннадцать человек (включая «охранника» с отрубленными ступнями): три взрослых мужчины, одна взрослая женщина, три мальчика-подростка, три девочки-подростка и один ребенок.

В одной только этой гробнице было найдено более 450 предметов, многие из которых изготовлены из драгоценных металлов – золота и серебра, – а также из меди и бронзы, окислившихся до красивого зеленого цвета. Среди находок – ожерелья с бусинами в форме арахиса, причем в одном ожерелье арахис был серебряным с одной стороны и золотым с другой. Поскольку известно, что моче выращивали арахис, такое изображение в ювелирных украшениях вполне закономерно.

Были найдены также три пары серег или ушных украшений. На одной паре изображено животное, напоминающее оленя Рудольфа – оленя Санта-Клауса с красным носом. На другой – птица, похожая одновременно на утку и на пеликана. А третья пара, вероятно, представляет собой трехмерное изображение самого Правителя Сипана: в полном облачении, со скипетром или копьем, щитом, ушными украшениями и ожерельем, напоминающим черепа, перекинутые через плечи. Если его полное парадное облачение действительно включало эти украшения, значит, он носил миниатюрное изображение самого себя, что весьма любопытно.

На груди Правителя Сипана сохранились сотни крошечных бусин, зеленых, коричневых и белых, образующих великолепное нагрудное украшение. Сохранение таких артефактов требует кропотливой работы. Обычно для этого применяют следующий метод: к бусинам прикладывают ткань, картон или другой материал, покрытый клеем (который потом будет легко удалить), дают конструкции высохнуть, а затем аккуратно поднимают ее вместе с бусинами. Таким образом весь узор сохраняется в исходном виде, пусть и в зеркальном отображении, что позволяет безопасно транспортировать его в лабораторию консервации, где впоследствии клей растворяют, а украшение изучают и восстанавливают.

Также в гробнице был найден огромный золотой шлем (или наголовник) в форме полумесяца, к которому, возможно, когда-то крепились перья, а также предположительно золотая полумаска для нижней части лица и, вероятно, скипетр или кубок из золота. Были обнаружены и так называемые «спинные пластины» из серебра, золота и бронзы или меди – элементы костюма, прикрывавшие спину. На некоторых из них изображен так называемый Бог-Обезглавливатель, стоящий на ряду черепов. Его изображения встречаются и на других предметах из гробницы. Хотя сам бог изображен небольшим по размеру, мне явно не хотелось бы повстречать его в темном переулке.

Изображения других богов также выглядят устрашающе – с раскрытыми пастями и острыми зубами. Однако встречаются и более мирные украшения – например, маленькие золотые бусины в форме лиц с голубыми вставками вместо глаз.

Что касается личности погребенного, то специалисты по культуре моче, такие как Кристофер Доннан и Уолтер Альва, предполагают, что это мог быть Воин-Жрец, известный по сценам на керамике и росписях моче. На одной из самых известных сцен – церемонии жертвоприношения – изображено, как жертвам перерезают горло, собирая кровь в чаши, а затем участники церемонии пьют ее. Воин-Жрец на этих изображениях всегда представлен в шлеме, с богато украшенными ушными подвесками, в «спинных пластинах» и с большой чашей или скипетром – именно такие предметы были найдены в гробнице Правителя Сипана. Если это так, то сцены на сосудах и фресках действительно отражают реальные обряды и настоящих людей.

За последние десятилетия были исследованы и другие памятники культуры моче, принесшие немало важных находок и сведений. Однако именно гробница Правителя Сипана остается самой известной. К сожалению, это привело к всплеску попыток грабежа – охотники за сокровищами в надежде найти еще одно столь же богатое захоронение буквально изрыли окрестности. На некоторых аэрофотоснимках район около Сипана теперь выглядит как лунный пейзаж. Очевидно, что именно здесь необходимо особенно активно работать над защитой археологического наследия.

Перенесемся немного ближе к нашему времени, к 1500 году н. э., и вернемся на юг Перу к востоку от района, где расположены линии Наски. Мы окажемся в Мачу-Пикчу – памятнике, который в 1983 году был внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Мачу-Пикчу – поистине один из самых впечатляющих археологических памятников мира. Он находится на высоте 2430 метров над уровнем моря. Вид оттуда буквально захватывает дух – и в прямом, и в переносном смысле: дышать на такой высоте действительно тяжело. Многие туристы страдают от горной болезни, что может сильно испортить впечатление от поездки. Для сравнения: официальная высота Денвера (имеющего прозвище «Город на высоте мили») – 1609 метров над уровнем моря, так что Мачу-Пикчу вполне можно было бы назвать «Городом на высоте двух с половиной километров».

Мачу-Пикчу

Этот город был основан немногим более пятисот лет назад: его строительство началось в XV веке – около 1450 года н. э., а уже примерно в 1532 году, в период испанского завоевания, он был заброшен. Мачу-Пикчу был возведен по приказу одного из императоров инков как летняя резиденция и второстепенный дворец. От столицы империи, Куско, до него пять дней пути пешком. Город расположен на вершине горы, окруженной пышной растительностью, а к реке внизу ведет 600-метровый уступ. На одной из сторон площадки возвышается пик Уайна-Пикчу, куда любят подниматься самые отважные туристы. Сегодня на территории Мачу-Пикчу продолжаются научные исследования, включая проект по изучению ДНК останков, найденных на месте раскопок.

Первооткрывателем Мачу-Пикчу, который был впервые представлен миру в 1911 году, считается профессор Хайрам Бингем. Как отмечает Марк Адамс в замечательной книге «Поверните направо у Мачу-Пикчу», Бингем, строго говоря, не нашел город – местные жители всегда знали о нем и просто указали ему путь. Возможно, он был даже не первым западным путешественником, увидевшим эти руины. Но именно он заявил о себе как об их первооткрывателе – случай далеко не уникальный: то же самое сделал Генрих Шлиман в Микенах примерно сорока годами ранее, когда местные жители привели его к Львиным воротам, и в Трое, где он присвоил себе заслуги Фрэнка Калверта.

Бингем вернулся в Мачу-Пикчу в 1912 году под эгидой Национального географического общества (НГО) и проводил там раскопки в течение четырех месяцев, несмотря на отсутствие археологического образования. В 1913 году National Geographic целиком посвятил Мачу-Пикчу апрельский номер. Многие считают, что именно он и ассоциация НГО с Бингемом стали началом роста международной известности города, продлившейся до наших дней. В своей статье Бингем пытался передать восхищение от находки:

Дополнительные раскопки проводились в 1914 и 1915 годах, а затем Бингем занялся написанием книг и статей о своих находках, самая известная из которых – «Затерянный город инков». Он считал, что Мачу-Пикчу мог быть затерянным городом Вилькабамба, но сейчас предполагается, что тот находился в другом месте.

Когда смотришь на Мачу-Пикчу с высоты, видно, что он разделен на верхний и нижний город. Здесь есть жилой район, где, предположительно, обитали простые люди, и царский квартал, предназначенный, возможно, для знати или самого правителя – это вполне вероятно, если весь комплекс служил чем-то вроде загородной резиденции наподобие Кэмп-Дэвида[26] для инкских императоров. Также на территории находятся храмы, склады, каналы для подачи воды и многочисленные сельскохозяйственные террасы. В так называемом Храме Солнца стоит массивная башня Эль-Торреон («Бастион»), которая, возможно, использовалась как обсерватория (хотя это всё еще предмет споров). Кроме того, здесь расположен крупный каменный монолит Интиуатана, который, возможно, служил ритуальным камнем для отслеживания зимнего и летнего солнцестояний, но и его назначение не доказано.

Все эти постройки были возведены с использованием классической техники инков: каменные блоки были настолько точно подогнаны друг к другу, что не требовали раствора. Большинству дверей и окон придана не прямоугольная, а трапециевидная форма. Это, очевидно, было сделано намеренно: некоторые исследователи предполагают, что подобная архитектурная особенность помогала строениям выдерживать землетрясения, что выглядит весьма убедительной гипотезой.

После раскопок в Мачу-Пикчу в 1912 и 1914–1915 годах Бингам увез довольно много артефактов. Первоначально он должен был хранить их всего восемнадцать месяцев, пока специалисты в США будут их изучать, но на деле экспонаты оставались там почти девяносто лет. Только после того, как жена президента Перу, сама антрополог, начала активно добиваться их возвращения, дело сдвинулось с мертвой точки. Первые несколько предметов были возвращены в 2006 году, а к 2012 году почти все артефакты были отправлены обратно в Перу, за исключением тех, которые стороны договорились оставить в Йеле для дальнейших исследований.

Сегодня возвращенные находки выставлены в музее и исследовательском центре в Куско, где с ними могут работать как перуанские, так и иностранные археологи и студенты. Среди них – керамические сосуды с тончайшими узорами, некоторые из них предназначались для хранения масла или духов: длинное горлышко одного сосуда украшено человеческим лицом, и весь он напоминает по форме пышную юбку; другой выполнен в виде руки, держащей продолговатую чашу. Также среди находок есть костяная булавка для шали с изображением двух птиц, обращенных друг к другу, различные ювелирные изделия и металлические предметы, в частности, церемониальные ножи.

На этом мы завершим наш краткий обзор археологии Перу, упомянув о замечательных культурах – наска, моче и инков – и охватив несколько тысяч лет истории и сотни квадратных километров территории: от пустынь до горных хребтов. Мы ясно видим, как здесь, в Новом Свете – так же как и в Старом – одна за другой возникали и исчезали яркие цивилизации, занимавшие одну и ту же общую территорию. Однако в каком-то смысле достижения перуанских культур впечатляют намного больше, поскольку им приходилось развиваться в куда более суровых условиях – среди гигантских гор и изолированных долин, прибрежных потоков, разделенных пустынями, и в непосредственной близости от бассейна Амазонки. Все эти особенности создавали серьезные препятствия для появления сложных обществ, накопления сельскохозяйственных излишков, поддержания связей между частями государства и так далее. Тем не менее история движется по одним законам – будь то культура Моче или цивилизация Месопотамии, Империя инков или долина Инда, народ наска или Новое царство Египта.

Примерно в пятидесяти километрах к северо-востоку от Мехико, на территории Теотиуакана, заселенного примерно с 100 года до н. э. по 650 год н. э., в 2003 году был обнаружен потайной туннель. Он шел от одной из площадей на окраине города к храму Пернатого Змея и был найден после того, как проливные дожди размыли землю и открыли небольшую яму примерно в 25 метрах от храма. Археологи использовали устройства для дистанционного сканирования – в частности, радар – и составили карту туннеля. Раскопками с тех пор руководит мексиканский археолог Серхио Гомес; в некоторых местах они применяют дистанционно управляемых роботов, в других ведут работу вручную.

Длина туннеля превышает 100 метров, он заканчивается на глубине как минимум 12, а возможно, и 18 метров под храмом. Примерно 1800 лет назад он был намеренно засыпан: его перекрыли не менее чем шестью стенами, возведенными в разных местах по всей длине прохода. В ходе кропотливых раскопок археологи нашли более 70 тысяч древних предметов: от украшений, семян, костей животных и морских раковин до керамики, обсидиановых ножей, сосудов с изображениями животных, резиновых мячей, использовавшихся в мезоамериканских играх, сотен больших раковин из Карибского моря и четырех тысяч деревянных изделий.

Стены и потолок туннеля покрыты блестящим порошком – возможно, это измельченный пирит или подобный ему минерал, благодаря которому при свете факелов поверхность мерцала и искрилась. В конце туннеля находятся три камеры с подношениями: четырьмя большими зелеными статуэтками, останками ягуаров и нефритовыми фигурками. Здесь же обнаружены значительные количества жидкой ртути, которая, вероятно, имитировала подземную реку или озеро. Дальнейшая часть туннеля пока не исследована[27] – вполне возможно, именно там покоятся тела древних правителей города.

Мы уже обсуждали несколько археологических памятников Центральной Америки, в частности, Паленке и Чичен-Ицу. Помимо них одними из самых интересных недавних открытий в археологии Нового Света стали находки на месте ацтекского города Теночтитлана (примерно 1350 год н. э.), который находится под современным центром Мехико, а также в упомянутом ранее древнем городе Теотиуакане. Европейцам эти места были известны еще со времен испанского завоевания Мексики в XVI веке. Однако испанские конкистадоры ничего не знали об ольмеках.

Поэтому давайте вернемся в 1930–1940-е годы, когда археологи впервые открыли эту цивилизацию. Ольмеки были самой древней известной цивилизацией на территории современной Мексики: они процветали как минимум с 1150 года до н. э. (а, возможно, и с 1500 года до н. э.) до примерно 400 года до н. э. Ирония судьбы в том, что для современных археологов они оказались последней обнаруженной цивилизацией Мезоамерики. Сегодня широкая публика помнит ольмеков в первую очередь благодаря их гигантским каменным головам и другим подобным скульптурам. А первыми рассказали миру об этой цивилизации археологи Смитсоновского института Мэтью и Мэрион Стерлинг и фотограф National Geographic Ричард Стюарт.

При этом они были не первыми западными исследователями, которые столкнулись с ее следами. Первая известная скульптура, которую можно отнести к культуре ольмеков, стала известна миру еще в 1869 году. Несколькими годами ранее ее обнаружил местный рабочий на ферме в штате Веракрус, на побережье Мексиканского залива, недалеко от деревни Трес-Сапотес («Три саподиллы», по названию местных деревьев). Сейчас название деревни используется также для обозначения расположенного поблизости ольмекского археологического памятника, где была найдена эта скульптура.

По преданию, рабочий сначала принял находку за перевернутый вверх дном железный котел, но к своему удивлению обнаружил, что это огромная голова, высеченная из вулканического камня. Лицо у нее широкое, с крупными глазами, носом и губами, верх головы покрыт чем-то вроде кожаного шлема для американского футбола, который опускается до линии бровей. Ниже подбородка ничего нет: ни шеи, ни тела, ни рук, ни ног – только голова. Поскольку она в ширину почти такого же размера, как и в высоту, скульптура напоминает большой шар для бильярда, хотя и не совсем круглой формы. В 1939 году Мэтью Стерлинг заново раскопал эту находку, которая сейчас известна как Памятник A из Трес-Сапотес.

Как это часто бывало, первые попытки – да и некоторые более поздние – объяснить происхождение гигантских голов ольмеков и их культуру в целом стремились связать их с Египтом, Финикией, Атлантидой, древними астронавтами, а также с Китаем и Японией. На самом деле, конечно, ольмеки не имеют отношения ни к одной из этих цивилизаций, это коренной народ региона.

Само слово «ольмеки» («ольмека») означает «люди страны каучука». Это название им дали ацтеки в честь их древних предков, которые еще жили в этом районе во времена испанского завоевания в 1521 году. Археологи стали называть этот регион Ольманом – «Страной каучука», – имея в виду жаркие и влажные низменности, простирающиеся от современного южного Веракруса до западного Табаско. Но мы пока не знаем, как ольмеки называли себя сами, поскольку те немногие надписи, которые дошли до нас на каменных стелах, пока что не расшифрованы.

При этом заслуга первых археологических исследований этого региона Стерлингам и Стюарту также не принадлежит. Эту честь разделяют участники экспедиции от Университета Тулейна в Новом Орлеане – Франс Блом и Оливер Ла Фарж, которые в 1925 году отправились искать остатки цивилизации майя. Вместо этого они обнаружили следы культуры ольмеков, в том числе на одном из ныне самых известных памятников – Ла-Венте, где ими были найдены еще одна гигантская голова, алтари, стелы и остатки пирамиды, полностью заросшей джунглями. Их находки были опубликованы в 1926–1927 годах в двухтомном издании под названием «Племена и храмы».

Три самых важных памятника ольмекской культуры, которые были раскопаны на сегодняшний день, – это Сан-Лоренсо, Трес-Сапотес и Ла-Вента. Почти всегда первые археологи (а иногда и те, кто шел по их стопам позднее), находили эти места с помощью местных жителей, которые натыкались на каменные головы, алтари и другие артефакты во время сельскохозяйственных работ.

Трес-Сапотес стал первым из этих памятников, профессионально раскопанным небольшой экспедицией под руководством супругов Стерлинг и при участии археолога Филипа Друкера в 1938–1940 годах. Они заново раскопали и тщательно задокументировали ольмекскую каменную голову, обнаруженную крестьянином примерно восемью десятилетиями ранее. Оказалось, что ее высота составляет почти полтора метра, а вес – около восьми тонн. Помимо этого, были найдены несколько других высеченных из камня стел и монументов, включая одну (Стела С) с высеченной датой – аналогичной тем, что встречаются на майянских стелах в таких местах, как Копан и Паленке, использующих схожую систему летоисчисления. Стерлинг быстро определил, что дата на Стеле С соответствует нашему 31 году до н. э.

Ольмекская колоссальная каменная голова, Сан-Лоренсо

В 1940 году, во время второго сезона раскопок в Трес-Сапотес, супруги Стерлинг отправились осматривать второй ольмекский памятник – Ла-Венту, который они знали по опубликованным томам Блома и Ла Форжа. Они искали восемь монументов, которые местные жители показали первым исследователям и которые те задокументировали всего за один день еще в 1925 году. Стерлинги нашли их, в том числе колоссальную голову высотой около 2,6 метра и окружностью около 6,7 метра, две стелы и три «алтаря-трона», на которых, как правило, изображен сидящий человек в нише на лицевой стороне алтаря.

Стерлинги также обнаружили то, чего прежние исследователи не заметили: три новые гигантские каменные головы и еще один алтарь-трон, на котором изображен мужчина с младенцем на коленях. На этом же монументе представлены еще четыре пары взрослых и младенцев, из-за чего он получил неофициальное название «алтарь пятерых» (официально – просто Алтарь 5).

В результате всех этих находок, сделанных во время простого визита, Стерлинги и Друкер решили вернуться в Ла-Венту для проведения раскопок в 1942–1943 годах. Несмотря на то, что в это время шла Вторая мировая война, им удалось организовать два коротких полевых сезона, в ходе которых они исследовали курганы, видимые на поверхности. В некоторых из них были обнаружены гробницы с небольшим количеством погребального инвентаря, в других – мозаичные покрытия. Позднейшие раскопки других археологов принесли новые находки: сейчас в Ла-Венте известно не менее тридцати земляных курганов, датируемых периодом между 1000 и 400 годами до н. э., а археолог Ричард Диль оценивает общее число найденных каменных монументов примерно в девяносто.

В 1945 году супруги Стерлинг посетили Сан-Лоренсо в южной части Веракруса. Местные жители сразу показали им две колоссальные каменные головы: одна имела высоту около 2,7 метра, другая – примерно 2,9 метра. Каждая из них весила около сорока тонн. Обе головы оказались больше тех, что Стерлинги находили в Трес-Сапотес и Ла-Венте. Они также увидели около дюжины других каменных памятников, теперь тоже отнесенных к ольмекской культуре. Кроме того, им показали два каменных изображения ягуаров в расположенном неподалеку поселении Теночтитлан (не путать с крупным городом под современным Мехико, речь о котором пойдет далее). Сейчас археологи часто объединяют эти соседние памятники под общим названием Сан-Лоренсо-Теночтитлан.

Во время следующего сезона раскопок в 1946 году Стерлинг и Друкер нашли еще несколько каменных скульптур, но ничего особенно выдающегося, и полностью свои результаты они так и не опубликовали. Возобновить исследования в Сан-Лоренсо удалось лишь Майклу Ко в середине 1960-х годов, а затем, с 1990 по 2012 год, работы продолжила экспедиция под руководством Энн Сайферс из Национального автономного университета Мексики.

Суммировав результаты исследований на трех памятниках, Мэтью Стерлинг предложил гипотезу о том, что ольмекская цивилизация старше цивилизации майя, что первоначально встретило ожесточенное сопротивление со стороны старой школы майянистов, в частности, Эрика Томпсона. Однако после долгих споров и внедрения радиоуглеродного датирования пришлось признать, что Стерлинг прав. Ольмеки заняли свое законное место в ряду мезоамериканских цивилизаций, хотя многие детали их истории еще предстоит выяснить.

Находки в центре Мехико, в отличие от описанных выше, относятся к гораздо более позднему периоду ацтекской цивилизации. Они позволили обнаружить ранее не известные остатки Теночтитлана – столицы ацтеков. Ацтеки включали в себя несколько различных групп, и те, кто обосновался в Теночтитлане, называли себя мешиками. Город процветал примерно с 1325 года н. э. до его разрушения испанскими конкистадорами в 1521 году. Разумеется, давно было известно, что древняя столица ацтеков находится под современным Мехико, поскольку испанцы разрушили большую ее часть и построили свой город прямо на руинах.

К счастью, конкистадоры составили карты Теночтитлана, одну из которых, как считается, нарисовал сам Эрнан Кортес, и по ним можно судить, как выглядел город до разрушения. Известно, что он был построен на острове посреди озера Тескоко[28] и соединен с материком дамбами. Чтобы расширить пространство для жилья, ацтеки создали чинампы – плавающие сады, которые затем настолько укрепились и покрылись слоем почвы, что на них начали строить дома и другие сооружения. Похоже, город был разделен на четыре квартала и мог насчитывать до 250 тысяч жителей.

Поскольку современный город стоит поверх древнего, здания и артефакты обнаруживаются постоянно, особенно при строительных работах. Например, в декабре 1790 года, во время ремонта кафедрального собора Мехико, был найден знаменитый Камень Солнца, часто называемый также Календарным камнем. Это огромный монолит почти 3,7 метра в диаметре и весом около 24 тонн. Точное его назначение неизвестно: возможно, он служил ритуальной чашей или алтарем. На камне отражены четыре эпохи, которые, по представлениям ацтеков, предшествовали их времени и в сумме длились 2028 лет. В центре изображено лицо, которое, предположительно, принадлежит богу солнца, из-за чего камень и называют Камнем Солнца.

Этот камень, вероятно, изначально находился в Великом храме, обычно называемом Темпло Майор. Его части были впервые найдены в середине XX века, а новые участки были случайно обнаружены в 1978 году при прокладке электрических кабелей. Как отмечает британский археолог Пол Бан, последовавшие за этим раскопки стали грандиозным проектом: чтобы археологи могли исследовать древние руины, в самом центре города снесли несколько кварталов домов и магазинов. Работы возглавил археолог с весьма подходящим именем – Эдуардо Матос Монтесума.

Темпло Майор представлял собой двойную пирамиду, посвященную двум богам: Уицилопочтли, богу солнца, войны и человеческих жертвоприношений, и Тлалоку, богу дождя и воды. Помимо остатков самой храмовой пирамиды археологи нашли золотые и нефритовые изделия, множество скелетов животных и каменные изображения стоек для человеческих черепов. Также были обнаружены предметы, которые ацтеки захоронили как дары от предшествующих мезоамериканских цивилизаций.

Ацтекская богиня Луны, Теночтитлан

В 2006 году археологи обнаружили каменный алтарь с изображением Тлалока, датируемый примерно 1450 годом н. э. Они также раскопали монолит – каменную плиту из розовато-серого андезита с изображением богини земли Тлальтекутли, изначально раскрашенной охрой, красным, синим, белым и черным цветами. Монолит был найден лежащим горизонтально, но в вертикальном положении его высота составляла бы около 3,4 метра, а вес – около 12 тонн. Он датируется последним периодом существования ацтеков – 1487–1520 годами н. э. Команда археологов, обнаружившая монолит, предположила, что он мог находиться на своем изначальном месте, возможно, у входа в камеру или даже в гробницу, несмотря на то, что был разбит на четыре крупных куска.

Два года спустя в облицованной камнем шахте, расположенной прямо рядом с монолитом, археологи начали находить новые ацтекские религиозные дары, включая ритуальные ножи из белого кремня, изделия из костей ягуара и бруски копала (разновидности ладана). Под этими дарами в каменном ящике были обнаружены скелеты двух золотых орлов (беркутов), окруженные двадцатью семью ритуальными ножами, причем многие ножи были «одеты» в костюмы богов и богинь. А под ними находились еще дары: к январю 2009 года археологи выявили шесть отдельных наборов даров в одной глубокой шахте, уходящей примерно на 7 метров ниже уровня современной улицы.

На глубине около 2,5 метра археологи нашли еще один каменный ящик. Внутри оказался скелет собаки или волка с ожерельем из нефритовых бусин на шее. В уши животного были вставлены бирюзовые украшения вроде серег, а на лапы надеты браслеты с маленькими золотыми колокольчиками. Археологи дали ему прозвище «Пес-аристократ» (Aristo-Canine).

Скелет был покрыт морскими раковинами и останками морских животных, такими как моллюски и крабы. Руководитель раскопок Леонардо Лопес Лухан полагает, что шесть наборов даров отражают представления ацтеков о космосе: например, собака или волк, украшенные морскими элементами, символизировали первый уровень подземного мира и, как писал Роберт Дрейпер в статье 2010 года для National Geographic, должны были помогать душе хозяина переправиться через опасную реку. Лопес Лухан считает, что он близок к обнаружению гробницы одного из последних и самых грозных ацтекских императоров – Ауицотля, умершего в 1502 или 1503 году[29].

Если отправиться примерно на пятьдесят километров северо-восточнее Теночтитлана, то можно попасть в Теотиуакан. Этот город существовал задолго до цивилизации ацтеков, хотя именно ацтеки дали ему название, которое можно перевести как «место рождения богов». В 1987 году Теотиуакан был внесен в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, и сегодня его можно назвать одной из самых популярных туристических достопримечательностей Мексики. Кто именно жил в этом городе и как он назывался на самом деле – до сих пор предмет научных споров. Известно, что Теотиуакан был заселен примерно с 100 года до н. э. и примерно до 650 года н. э., и в период расцвета в нем могли жить до 150 тысяч человек. В интервью, опубликованном в октябре 2015 года, профессор Гарвардского университета Дэвид Карраско назвал Теотиуакан «имперским Римом Мэсоамерики». Говоря так, Карраско подразумевал, что Теотиуакан оказывал влияние на сотни других мезоамериканских общин и служил ориентиром для последующих цивилизаций. Существует обширное количество свидетельств присутствия теотиуаканцев в майянских регионах южной Мексики и Гватемалы, расположенных в сотнях километров к югу; многие исследователи считают, что Теотиуакан контролировал эти территории на протяжении нескольких столетий.

Ранее считалось, что город был построен тольтеками, поскольку именно так ацтеки рассказывали испанцам. Однако современные данные опровергают эту версию, поскольку Теотиуакан существовал раньше тольтеков, чей расцвет пришелся на X–XII века н. э. Поэтому пока его обитателей принято называть просто теотиуаканцами.

Главная ось города – длинная Центральная аллея, известная как Дорога мертвых, которая тянется примерно на 2,5 километра. Вдоль нее возвышаются пирамиды и храмы, в том числе Пирамида Солнца, Пирамида Луны и Храм Пернатого Змея.

Пирамида Солнца – крупнейшее сооружение города: ее основание превышает 210 метров по каждой стороне, а высота составляет более 60 метров. Под пирамидой в 1971 году была обнаружена ритуальная пещера. Пирамида Луны уступает ей по размерам совсем немного; в ходе раскопок, возобновленных в 1998 году, в ее недрах была найдена погребальная камера с богатым инвентарем, включающим зеркала из пирита и обсидиановые клинки.

Третье по величине сооружение – Храм Пернатого Змея, получивший свое название благодаря выступающим из его фасада каменным головам пернатых змеев, каждая из которых весит до четырех тонн. Само здание датируется примерно 200 годом н. э. Начиная с 1980-х годов перед храмом были обнаружены ямы с останками почти двухсот воинов – мужчин и женщин – и их слуг. Руки у всех были связаны за спиной, и они явно были жертвами ритуальных жертвоприношений, возможно при открытии храма или в ходе регулярных церемоний.

Именно здесь в 2003 году был обнаружен потайной тоннель, идущий от одной из площадей на окраине города. Как уже упоминалось, исследования тоннеля продолжаются и сегодня; существует предположение, что он может вести к царской гробнице, где покоятся останки первых правителей Теотиуакана.

Помимо раскопок, на территории города и прилегающих районов провели обширные съемки и исследования. Под руководством Рене Мийона в рамках Проекта картографирования Теотиуакана (Teotihuacán Mapping Project) были задокументированы огромные ремесленные и жилые зоны, тщательно спланированная структура города и наличие этнических кварталов, населенных выходцами из различных регионов Мексики. Карты и данные, собранные к 1973 году, позволили археологам получить более полное представление о масштабах, устройстве и богатстве города, чем это было возможно на основе одного лишь описания пирамид и крупных построек.

Не совсем ясно, почему, но Теотиуакан в конечном итоге был покинут – предположительно в VII или VIII веке н. э. Тем не менее его местоположение никогда не забывалось, даже спустя столетия после разрушения города. Мы знаем, например, что ацтеки регулярно посещали Теотиуакан и хорошо знали о народе, который когда-то здесь жил.

Разумеется, даже теотиуаканцы были не самыми древними жителями региона, который мы сегодня называем Мексикой. Как мы уже знаем, это звание принадлежит ольмекам, построившим такие памятники, как Сан-Лоренсо, Ла-Вента и Трес-Сапотес, а также сапотекам в Оахаке, которые населяли такие места, как Монте-Альбан, примерно с 400 года до н. э. и до 700 года н. э. Нельзя забывать и о майя, о которых речь шла в другой главе, – их принято помещать хронологически между ольмеками и ацтеками. Этот регион обладает богатейшей историей, которую мы только начинаем полноценно изучать и глубже понимать.

В 1995 году у побережья Чарлстона в Южной Каролине обнаружили подводную лодку Конфедеративных Штатов Америки под названием «Ханли» (H.L. Hunley). За 130 лет до этого, в феврале 1864 года, во время Гражданской войны, «Ханли» стала первой подводной лодкой в истории, которая потопила в бою вражеское судно. Целью стал винтовой шлюп ВМС США «Хаусатоник». «Ханли» не столько торпедировала, сколько протаранила шлюп, пронзив его борт установленным на носу пятиметровым металлическим штырем торпеды, похожим на длинный гарпун.

Как и было задумано, торпеда застряла внутри судна. Долгое время считалось, что после этого экипаж отступил примерно на сорок пять метров и подорвал торпеду, потянув за соединенную со взрывным механизмом веревку. Однако последние данные указывают, что подводной лодке, возможно, не удалось отцепиться от «Хаусатоника», и она находилась всего в шести метрах от него, когда торпеда взорвалась. Это значит, что «Ханли» могла быть уничтожена тем же взрывом. Возможно, конфедераты не учли ударную волну от детонации, или же взрыв мог выбить засов передней боевой рубки, потому что ее нашли незапертой. Как бы то ни было, после взрыва «Хаусатоник» с восемью членами экипажа на борту быстро затонул у берегов острова Салливан, недалеко от форта Самтер в гавани Чарлстона, на глубине около десяти метров – вместе с «Ханли». До этого субмарина дважды тонула во время боевых учений, и оба экипажа погибли. Однако на этот раз она была потеряна окончательно – вплоть до 1995 года.

Изучение «Ханли» – хороший пример археологических исследований событий нового времени (после 1500 г. н. э.). Обычно такие события описаны в письменных источниках. Археология же позволяет взглянуть на них под другим углом, дополнить или даже опровергнуть эти документы. В случае с «Ханли», когда консервация и раскопки судна закончатся, археология может помочь раскрыть тайну гибели субмарины и отыскать больше информации о ее конструкции, работе и экипаже – потому что данных о них в письменных источниках почти не осталось.

Также «Ханли» – хороший пример исследования, которое проводили в соответствии с американским Законом о заброшенных кораблекрушениях (Abandoned Shipwreck Act) 1987 года, который вступил в силу в 1988 году. Этот закон создали, чтобы предотвратить разграбление судов, затонувших в находящихся под юрисдикцией штатов или федеральных властей водах – будь то озеро Мичиган, река Потомак или прибрежные воды Флориды. Закон наделяет правами на находку как федеральное правительство, так и тот штат, в котором нашли судно. Именно поэтому «Ханли» находится под юрисдикцией штата Южная Каролина – подлодку обнаружили спустя семь лет после подписания закона, а подняли на сушу еще через пять лет, в 2000 году. Обычно ее обнаружение приписывается писателю Клайву Касслеру и его команде.

Южная Каролина учредила специальную Комиссию по делам «Ханли», которая охраняет субмарину и координирует вопросы, связанные с ее подъемом на поверхность, консервацией и выставками. Сегодня оригинальная субмарина выставлена в городе Норт-Чарлстон. Ее хранят в резервуаре с 340 тысячами литров пресной воды – это помогает удалить соль, которая проникла в мельчайшие зазоры между металлическими частями корпуса, и предотвращает их дальнейшую коррозию.

Двенадцатиметровую субмарину нашли на глубине десяти метров лежащей в илистом дне на боку под углом в 45 градусов. По словам руководителя работ Дейва Конлина, анализ покрывающих «Ханли» отложений показал, что, вероятно, после крушения естественные процессы полностью погрузили подлодку в грунт за тридцать лет. Ее подъем стал сложной инженерной задачей: субмарину подняли с помощью системы ремней, закрепленных под корпусом и соединенных с лебедкой. Как только судно поместили в лабораторный резервуар с пресной водой, почти сразу начались раскопки внутри него. Первые человеческие останки (три ребра) нашли вскоре после начала работ, равно как и кусочки ткани, часть ремня и закупоренную стеклянную бутылку. Слой ила защитил останки от течений и морской воды, а относительно низкий уровень кислорода сохранил нетленными скелеты и другие артефакты.

С тех пор раскопки и исследования «Ханли» не прекращаются. К настоящему моменту были обнаружены полные скелеты и черепа всех восьми членов экипажа. Всех их нашли сидящими на своих местах. Это говорит или о мгновенной смерти, или о том, что они потеряли сознание и утонули, не покидая своих постов.

Одного из членов экипажа, уроженца округа Толбот в штате Мэриленд по имени Джозеф Риджуэй, удалось однозначно опознать с помощью анализа ДНК, проведенного в 2004 году. Командира, лейтенанта Джорджа Эразмуса Диксона, также удалось идентифицировать, пусть и косвенными методами. Известно, что Диксон всегда носил с собой золотую монету в двадцать долларов с гравировкой, считая ее своим талисманом. Ему ее подарила какая-то юная девушка – по некоторым данным, его невеста. Однажды эта монета спасла ему жизнь: во время сражения при Шайло в штате Теннесси в Диксона выстрелили, но пуля попала в монету и не убила его.

Археологи, исследовавшие «Ханли», нашли рядом с останками одного из членов экипажа как раз такую монету – с глубокой вмятиной от пули и надписью: «Шайло, 6 апреля 1862; Мой хранитель. Д.Э.Д.». Позже выяснилось, что у того же скелета было зажившее пулевое ранение в верхней части левого бедра – в бедренной кости все еще оставались кусочки свинца и золота. Вероятнее всего, это были следы пули и памятной монеты, и это достаточно однозначно указывало на то, что перед ними тело самого Диксона. Также удалось найти его карманные часы, бумажник, бандану, спички и курительные трубки. Останки Риджуэя, Диксона и других членов экипажа в 2004 году торжественно перезахоронили на кладбище «Магнолия» в Чарлстоне. Как отметил Дэйв Конлин, работа по восстановлению «Ханли» стала «примером того, как федеральные, государственные и частные структуры объединяются ради сохранения археологического памятника исключительной важности».

ЮНЕСКО также начала принимать меры по защите подводных памятников по всему миру, приняв в 2009 году Конвенцию об охране подводного культурного наследия. Она стала актуальной уже через два года, когда Смитсоновский институт запланировал выставку с экспонатами, поднятыми с места кораблекрушения арабского судна IX века н. э. в Яванском море.

Останки корабля содержали в себе бесценные артефакты китайской династии Тан, но подняли их не профессиональные археологи, а представители частной компании и затем перепродали другой фирме – по слухам, за 32 миллиона долларов. Против проведения выставки протестовали три разные археологические ассоциации и несколько сотрудников самого Смитсоновского института. Они утверждали, что процесс поднятия артефактов на сушу больше походил на разграбление, чем на археологические раскопки. Под давлением протестующих выставку в итоге сначала отложили, а затем и вовсе отменили, не успев открыть.

Если двинуться от Южной Каролины вверх по восточному побережью США, мы попадем на раскопки в штате Виргиния, в городе Джеймстаун. С 1990-х годов эти раскопки ведет Уильям Келсо, и это отличный пример традиционной археологической методики, которую усиливают передовые технологии.

Джеймстаун был первым постоянным поселением британских колонистов на территории, которая впоследствии стала штатом Виргиния. В 1607 году около ста мужчин основали это поселение – и первые годы были крайне тяжелыми. Через какое-то время прибыли подкрепления, включая женщин. Сегодня Джеймстаун, пожалуй, больше всего известен благодаря Покахонтас – коренной американке, которая, как говорят, спасла жизнь капитану Джону Смиту, а затем вышла замуж за колониста по имени Джон Рольф. Эти события обычно подают как невероятную историю любви, которая преодолевает все обстоятельства – как, например, в одноименном мультфильме Диснея. Когда Рольф позже вновь посетил Англию с новым видом табака, который вывел сам, он привез Покахонтас с собой. Конец этой истории был печальным – в Англии Покахонтас умерла.

Памятник, где располагался Джеймстаун, за прошедшие века практически исчез. До начала раскопок у Келсо практически не было информации – только собранные по крупицам данные из архивов: записи капитана Смита и его современников, небольшая карта местности, нарисованная от руки испанским шпионом, и одинокая кирпичная колокольня более позднего периода. Однако все это позволило Келсо определить, где именно начинать копать. Его археологическая интуиция оказалась безупречной – буквально через несколько часов после начала работ его команда обнаружила первые артефакты и останки построек.

Что именно они нашли? Почти сразу обнаружились оружие и доспехи, а также керамика, стекло, монеты и другие артефакты XVII века. Они также нашли череду столбовых ям – все, что осталось от деревянной стены, которая окружала форт. Сами столбы давно сгнили, но ямы, в которые они были вкопаны, до сих пор хорошо просматривались в земле.

По мере продолжения раскопок в течение следующих лет археологи обнаружили всю стену вокруг форта и останки еще пяти зданий – включая церковь, дом губернатора, казармы, а также мастерскую или торговый пост (Келсо также называл его «фабрикой»). К 2007 году, когда Келсо опубликовал краткое описание своих находок, команда также обнаружила многочисленные захоронения в разных местах: более семидесяти на кладбище и одиночные могилы под церковью. Скелеты указывали на то, что большинство мужчин умерли в возрасте до двадцати пяти лет. Женщины жили ненамного дольше.

Однако особое внимание Келсо привлекли четыре конкретных скелета. Эти останки в ноябре 2013 года были найдены около церкви, где венчались Покахонтас и Джон Рольф. Ранее команда Келсо уже раскопала этот участок. Скелеты плохо сохранились, поэтому для их опознания использовали химические анализы и компьютерную микротомографию высокого разрешения. К концу июля 2015 года СМИ с нескрываемым волнением сообщили, что останки удалось точно идентифицировать как принадлежащие одним из первых глав колонии.

Согласно этим сообщениям, скелеты доставили в Национальный музей естественной истории под управлением Смитсоновского института, где над ними работал Даг Оусли, специалист по биологической антропологии. Оусли – всемирно известный ученый, который читает лекции в Университете Джорджа Вашингтона – участвовал во многих подобных исследованиях, включая анализ скелетов с подлодки «Ханли», о которых мы говорили выше. Он и его команда смогли опознать останки из Джеймстауна с помощью судебно-медицинской экспертизы и анализа исторических записей.

Исторические документы позволили определить, кто умер между январем 1608 года, когда церковь построили, и 1617 годом, когда она пришла в упадок и была перенесена. Это позволило сузить круг подозреваемых. Судебно-медицинская экспертиза помогла определить пол и примерный возраст четверых людей, которым принадлежали скелеты.

Провели и химический анализ, чтобы определить их рацион и, к примеру, уровень содержания свинца в костях. Результаты показали, что погибшие, скорее всего, были англичанами и принадлежали к высшему сословию: об этом говорили высокобелковая диета и следы свинца в тканях – он содержался в оловянных мисках и глазурованной керамике, которыми они могли пользоваться. Их высокий статус или, по крайней мере, важность в жизни колонии подтверждались также тем, что их похоронили под алтарем церкви у восточного конца храма, а не на безымянном кладбище в каком-то другом месте.

Все четверо были мужчинами. Двое из них принадлежали к первой группе переселенцев, прибывших в 1607 году. Это капитан Габриэль Арчер, который искал золото и серебро в отдаленных частях поселения и в 1609 или 1610 году умер в возрасте около тридцати пяти лет, а также преподобный Роберт Хант – первый капеллан поселения, который умер в тридцать девять лет, прожив в Джеймстауне менее года. Двое других прибыли с остальными переселенцами в 1610 году. Это Фердинандо Уэйнман, которому на момент смерти было около тридцати четырех лет (он, как говорят, умер от болезни всего через несколько месяцев после прибытия), и его родственник, капитан Уильям Уэст, погибший в том же году в возрасте примерно двадцати пяти лет от рук индейцев – тоже всего через несколько месяцев.

В 2012 году Келсо и его команда также обнаружили необычные человеческие кости, заслуживающие дополнительного исследования. Среди них были фрагменты неполного изуродованного черепа, зубы, нижняя челюсть и отрубленная кость ноги – если точнее, большая берцовая кость. Келсо нашел их в подвале одного из домов Джеймстауна среди выброшенных костей забитых лошадей и собак – что было, мягко говоря, неожиданным местом для захоронения. Он позвал Оусли, чтобы тот осмотрел останки.

Оусли определил, что кости принадлежали молодой девушке, а точнее, если судить по развитию третьего моляра и стадии роста большеберцовой кости – четырнадцатилетней англичанке. Они дали ей имя Джейн. Хотя из-за нехватки данных установить ее личность и причину смерти не удалось, Оусли и его коллеги обратили внимание на следы странных надрезов. На ее лбу было четыре неглубоких пореза, которые, по сообщению онлайн-издания Smithsonian Insider, судебные антропологи посчитали попыткой вскрыть череп. Затем серией ударов топором или тесаком ей рассекли затылок. Последний из них расколол череп – вероятно, целью было добраться до мозга.

Они также заметили проколы и острые надрезы по нижней и боковой стороне кости нижней челюсти. Исследователи считают, что это следы попыток ножом срезать ткани с лица и горла.

На основании этих улик Оусли, Келсо и другие ученые пришли к выводу, что Джейн умерла во время так называемого «Голодного времени» – суровой зимы 1609–1610 годов, когда колонию почти уничтожили голод и болезни, и, пока не прибыли подкрепления, все ее жители едва не погибли. Исследователи считают, что после смерти Джейн ее съели другие колонисты. Вещественные доказательства показывают, что в тот момент жители колонии были в настолько бедственном положении, что прибегли к каннибализму.

Судебно-медицинские эксперты также реконструировали голову Джейн с помощью компьютерной томографии и других технологий. Эта реконструкция какое-то время выставлялась в Национальном музее естественной истории в Вашингтоне, а оригинальный скелет можно увидеть в «Историческом Джеймстауне» – образовательном туристическом центре, который проект Jamestown Rediscovery открыл на острове Джеймстаун.

Работа Дугласа Оусли – это своеобразная ниточка, которая через всю страну соединяет штат Вашингтон с Восточным побережьем США. Дело в том, что именно он изучал скелет возрастом почти 9000 лет, известный археологам как Кенневикский человек, а коренным американцам – просто как Древний. С самого момента своего обнаружения на берегу реки Колумбия возле города Кенневик в штате Вашингтон в 1996 году этот скелет стал предметом многочисленных дебатов. Особенно сильное внимание к нему привлек Закон о защите и репатриации могил коренных американцев (NAGPRA), принятый в 1990 году и ставший, пожалуй, самым известным американским законом, связанным с археологией, за последние десятилетия.

Этот закон обязывает все финансируемые государством музеи и культурные учреждения в США составить полный инвентарный список артефактов, которые относятся к коренным народам страны, включая человеческие останки, погребальные предметы и объекты, найденные в могилах. Каждое такое учреждение обязано определить, могут ли какие-либо современные племена коренных народов претендовать на связь с этими предметами. Если да, то музей должен предложить племени вернуть им эти артефакты или останки.

Среди таких предметов, к примеру, был мозг Иши – как считается, последнего индейца, который жил в Калифорнии без контакта с цивилизацией. Прятавшегося Иши, принадлежавшего к племени яхи, обнаружили в 1911 году, и он мгновенно стал сенсацией. Альфред Крёбер, антрополог из Беркли, прославился своей работой с Иши. Его жена Теодора, тоже антрополог, написала о нем популярную книгу под названием «Иши в двух мирах».

Иши также тесно общался с врачом по имени Сакстон Поуп, который работал в Калифорнийском университете в Сан-Франциско.

Поуп страстно любил охоту с луком. Он подружился с Иши, а тот научил его изготавливать луки и стрелы. В 1923 году Поуп опубликовал книгу «Охота с луком и стрелами», которая и сегодня считается классикой.

После смерти Иши в 1916 году его мозг отправили в хранилище Смитсоновского института в Сьютленде, штат Мэриленд, где он хранился в герметичном контейнере. В 1990 году, после принятия NAGPRA, мозг Иши вернули в Калифорнию и захоронили вместе с его кремированными останками.

NAGPRA снова оказался в центре внимания, когда нашли Кенневикского человека. Как говорят, его обнаружили в реке Колумбия два студента колледжа в конце июля 1996 года, когда они стояли в воде и наблюдали за состязаниями по гребле. Первой примерно в трех метрах от берега нашли часть его черепа. Сначала предполагалось, что он мог быть жертвой убийства, и потому к делу привлекли коронера и местного археолога Джеймса Чаттерса, который вскоре нашел почти весь скелет. Позже выяснилось, что этот человек умер около 8500 лет назад.

Кенневикский человек стал поводом для судебных разбирательств почти сразу после своего обнаружения. Представители коренных народов США утверждали, что он был индейцем и потому должен быть возвращен им. Некоторые известные ученые в свою очередь настаивали, что он не был коренным американцем – его останки слишком древние, чтобы иметь отношение к существующим сегодня племенам, и распоряжаться ими должно федеральное правительство, так как они были найдены на федеральных землях. В 2002 году суд встал на сторону ученых, а в 2004 году это решение подтвердил апелляционный суд. Во время тяжбы между пятью племенами коренных американских народов, группой из восьми археологов и федеральным правительством, которая продлилась целое десятилетие, останки хранились в Музее естественной истории и культуры имени Бёрка в Сиэтле, штат Вашингтон. Их не выставляли на всеобщее обозрение, но после вынесения решения суда к ним получили доступ ученые.

Это дело до сих пор активно обсуждают. В 2015 году генетики из Копенгагенского университета и других лабораторий опубликовали статью в журнале Nature, в которой сравнили ДНК Кенневикского человека с ДНК людей, живущих в конфедерации племен резервации Колвилл, и пришли к выводу, что к современным индейцам он ближе, чем к кому-либо еще. На основе этих данных, а также последующей независимой проверки полученных выводов учеными из Чикагского университета, в апреле 2016 года было принято решение передать останки Кенневикского человека для захоронения коалиции из пяти племен индейцев, включая Колвилл.

Если мы переместимся с Тихоокеанского Северо-Запада США на юго-запад, то найдем впечатляющие памятники культуры коренных американцев – например, каньон Чако в Нью-Мексико. Этот каньон, расположенный недалеко от города Альбукерке, имеет статус Национального исторического парка. С 1987 года он входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Здесь можно найти впечатляющие руины, построенные народом анасази между 850 и 1250 годами н. э.

В каньоне Чако можно найти так называемые «дворцы» – огромные сооружения с множеством комнат и этажей. Один из самых известных – Пуэбло-Бонито, в котором было от 600 до 800 комнат и до пяти этажей. Его строили поэтапно между 850 и 1150 годами н. э. Он занимает площадь больше гектара, но ученые до сих пор не уверены, сколько людей там жило – подсчеты варьируются от 800 до нескольких тысяч человек. Также неизвестно, был ли он религиозным центром или процветающей деревней.

Культура Чако, как ее теперь называют, охватывала части штатов Нью-Мексико, Колорадо, Юта и Аризона. Найденные здесь товары из других регионов, в том числе морские раковины и медные колокольчики, говорят о том, что эти люди торговали с отдаленными регионами вплоть до Мексики. Однако неизвестно, почему около 1200 г. эта культура исчезла. Среди возможных причин называют засуху и эпидемии, за которыми могла последовать массовая миграция.

Другие руины можно увидеть в национальном парке Меса-Верде на юго-западе Колорадо. В парке можно найти почти 5 тысяч археологических памятников, датируемых периодом между VI и XIII веками н. э. Здесь около шестисот вырубленных в скалах жилищ – от небольших складов до внушительных поселений с более чем 150 комнатами. Среди известных памятников – скальный дворец Клифф Пэлас, «Длинный дом», «Дом на еловом дереве» и «Балконный дом». С 1978 года парк включен в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Национальный парк Меса-Верде, Колорадо

В другом регионе США, на Среднем Западе, примерно в шестнадцати километрах к северо-востоку от города Сент-Луис в Миссури, находится еще один объект Всемирного наследия ЮНЕСКО – курганы Кахокии, включенные в список в 1982 году. Их построили представители миссисипской культуры между 800 и 1400 годами н. э. В период расцвета, около 1100 года, здесь проживало до 20 тысяч человек. На территории памятника расположено около 120 насыпей, за что жителей региона неофициально называют «строителями курганов». Эти курганы занимают площадь более 800 гектаров, и, как говорят, поселение было больше, чем Лондон того же времени. Оно считается крупнейшим доиспанским археологическим памятником на территории США.

Самая большая насыпь, известная как Монкс-Маунд или Монахов курган, достигает почти 30 метров в высоту. Предполагается, что для ее постройки потребовалось более 622 000 кубических метров земли. Площадь кургана – почти два с половиной гектара, что делает его чуть больше Солнечной пирамиды в столице культуры моче в Перу, поэтому его нередко называют «крупнейшим доисторическим земляным сооружением в Новом Свете» – так пишут на сайте ЮНЕСКО. Остальные курганы были намного меньше и использовались как платформы и фундаменты для общественных сооружений, а также в качестве гробниц. Однако ранние европейские исследователи и поселенцы не верили, что местные жители могли их построить. Первую публикацию, посвященную курганам, в 1811 году написал Генри Брэкенридж. Он сравнивал курганы с египетскими пирамидами и так же, как было с народом майя до публикаций Джона Ллойда Стефенса, существовало мнение, что их построили не местные народы, а иностранцы – включая финикийцев, викингов или даже египтян или заблудившихся израильтян.

Если задуматься о том, каких усилий стоило возведение этих курганов и какую высокую организацию общества они демонстрируют, они действительно впечатляют. Эти насыпи всевозможных размеров и форм – дошедшее до наших дней напоминание о цивилизации, которая когда-то протянулась от долины реки Миссисипи до юго-востока США. Если бы, как в случае с майя и другими цивилизациями Нового Света, до нас дошли созданные представителями этого общества подробные письменные источники, мы были бы еще сильнее поражены коренным населением Америки, построившим эти памятники.

Разумеется, в Северной Америке немало других археологических памятников – например, Колониальный Уильямсберг или плантация Джорджа Вашингтона Маунт-Вернон. Оба воссоздают эту эпоху при помощи исторических реконструкторов и проводят просветительскую работу для заинтересованных посетителей. Также они время от времени приглашают волонтеров на раскопки этих памятников.

Для тех, кто хочет принять участие в официальных раскопках в Соединенных Штатах, существует масса возможностей. Довольно легко узнать, где их проводят, и найти себе проект для волонтерства. Например, рядом с национальным парком Меса-Верде находится археологический округ Крау-Каньон. Там можно поучаствовать во множестве археологических программ – как в одиночку, так и всей семьей. Аналогичная регулярная программа есть в Центре американской археологии в городе Кампсвилл в штате Иллинойс. Множество других раскопок также приглашают волонтеров. Большинство из них перечислены в издании Archaeological Fieldwork Opportunity Bulletin («Вестник открытых археологических полевых работ»), который Археологический институт Америки ежегодно публикует на своем сайте.

В любом случае удивительное разнообразие археологического ландшафта Северной Америки очевидно даже из нашего краткого обзора в этой главе, где мы обсуждали затонувшую подводную лодку в Южной Каролине и заброшенное поселение в Виргинии, коротко поговорили о руинах на юго-западе Америке, находках на Тихоокеанском Северо-Западе и курганах на Среднем Западе США. На каком бы континенте вы ни находились, под землей точно лежит что-то интересное.