Благодарим Доктора Комаровского за предисловие к книге и авторские фотографии Голландии

© Виктория Хогланд, текст, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Вы семейный врач. И сообщили своей пациентке о том, что она беременна. А потом вы наблюдаете, как животик растет… И совсем скоро, после родов, можете порадоваться, осматривая новорожденного. И как же приятно осознавать, что вы причастны к его рождению, что вы были рядом чуть ли не с момента зачатия… А как здорово взять этого малыша на руки!

Ну вот полная, фактически стопроцентная, аналогия с книгой Виктории Хогланд!

– У нас будет малыш!

– А у нас будет книжка!

– Вы так здорово общаетесь с детьми! Как же вас любят дети! Вам пора заводить своих!

– Пишите, Виктория! У вас и стиль, и юмор, и вообще – ну очень интересно! Но статьи, заметки, письма – этого мало. Надо писать книгу!

Давно я так не радовался, давно не получал от чтения такого концентрированного удовольствия. Очень, ну очень вкусная книга получилась!

И вам, только приступающим к чтению, я искренне завидую – у вас впереди несколько часов замечательного времяпровождения, истинного наслаждения от той информации, которую вы получаете, от того, как вы ее получаете, и от того, какое огромное количество поводов задуматься, возникает после прочтения!

Я люблю Нидерланды, много раз бывал там и с каждым разом люблю все больше.

Мне нравится автор этой книги и с каждым письмом, с каждой новой статьей, с каждым живым общением нравится все больше и больше – логикой, здравым смыслом, юмором, отношением к жизни, умением красиво и легко превращать мысли в текст! Порою мне кажется, что слово «нравится» не совсем точно отражает мое отношение к Виктории, но произнести другое слово мешает тень грозного Адри.

Вы еще не знаете, кто такой Адри? Это страшное упущение!

Читайте!

Это правильная книга!

Я настоятельно рекомендую…

Доктор Комаровский

Спасибо

Папе за то, что всегда берет меня за руку, переводя через дорогу

Маме за то, что продолжает излучать свет

Мужу Адри за его любовь, его безумства и миллион выполненных обещаний

Старшему брату за бесконечную широту души

Моим девочкам, Коринн и Валери, за то, что спали по ночам, когда писалась эта книга

Пусть так будет всегда

Отдельное огромное спасибо

Доктору Евгению Комаровскому

За то, что поверил в меня

За замечательные фотографии Нидерландов, украсившие эту книгу

За чудесное предисловие

За его бесценный вклад в счастье мам и пап

Наталии Виноградовой, редактору издательства Клиником.

За постоянную поддержку, мудрость и тепло

Знакомство с Адри – Переезд – Голландское любопытство – Великая сила планирования – Свадьба, которая сломала стереотипы

Надоедливой трелью в четвертый раз пискнул мессенджер. Я сидела в офисе поздним вечером, закопавшись в бумаги. Нужно было доделать бюджет, хотелось есть и вообще настроения не доставляло.

Фыркнув, я открыла сообщения в фейсбуке. Явилась фотография: нечто в бежевой майке сидит на корточках под египетской пальмой.

«Привет, Влада, – слащаво зазывала пальма, – это я, Адри! Спасибо, что нашла меня в Интернете! По-моему, мы здорово танцевали в клубе «Пурга» месяц назад, да?»

«Приехали, – подумала я, – была Виктория из Петербурга, стала Влада из "Пурги"». Девяносто девять процентов из таких мейлов мы, гордые славянские красавицы, сразу стираем, не глядя. Но структура момента была такова, что я очень много работала, очень мало развлекалась. Страдала синдромом менеджера и комплексом самозванца в одном флаконе. И вообще, скучала.

Я начала с упоением хамить. Пальма по имени Адри оказалась крепким орешком. С какой-то бессмысленной обреченной настойчивостью он начал приглашать меня на ужин. К тому же у нас обнаружилась одна замечательная общая подруга, поэтому версию с одиноким сладострастным маньяком пришлось неохотно отложить в сторону.

«Ну и ладно, – решила, – cхожу».

Стоял жаркий июнь. Смеркалось и вечерело. Я шла к гранд-отелю «Европа», что в Санкт-Петербурге. Черное платье-футляр, потому что после работы. Высокие каблуки, потому что в двадцать пять лет кажется, что прибавить семь сантиметров роста к имеющимся жалким ста семидесяти пяти – горькая и вынужденная необходимость. Подхожу к террасе. Вижу пальму в горшке, а рядом с ней – симпатичного мужчину. Немолодого, прямо скажем, но какого-то беспомощно-обаятельного. Я смотрю на него, он на меня. Он смущенно улыбается. Я отвожу взгляд…. Хватаю его за лацканы заграничного тулупчика и тащу внутрь. Нет, не в номера, как облизнулись мальчики. Не в баснословный бутик, который в холле, как решили девочки,

– Тихо сиди, – зашипела я, – там, на террасе отеля, мой старший брат с каким-то народом трет.

– О, Виктория, я буду только рад с ним познакомиться, – всполошился импозантный европеец и поправил очочки.

– В лицо давно не получал? – оптимистично осведомилась я. – Чеши отсюда давай. Через пожарную лестницу. Первое такси не бери, только второе. Увидимся, короче. Чао-какао.

Адри утверждает, что романтические чувства в нем проснулись уже тогда. А мой брат Денис до сих пор не знает, что он упустил сказочную возможность близко познакомиться с будущим членом семьи.

Вообще, типичные голландцы (то есть НЕ такие, как Адри) очень смешно смотрят на свидания. Ведь прямота, по их мнению, – это краеугольный камень любых отношений, даже романтических. Не надо ходить вокруг да около. Да-да, нет-нет. Конкретика, честность и ноль секунд, потерянных на бессмысленный флирт. Потому что ресурсы нужно расходовать аккуратно и рационально. А бабочки в животе чреваты несварением.

«Я не понимаю, как за ними ухаживать, – позже жаловался мой друг иранец Фарид, – где смущение, где неуверенность, где слабая надежда на успех? Что это за «ты мне нравишься, продолжим вечер у меня» на первом свидании? Все равно, что читать стихи на фарси телефонной будке». Иногда это признают и сами голландки. «Виктория, ну почему я не могу быть такой же легкой и изящной, как вы, польки, или кто ты там, – сокрушалась моя приятельница Эллен, красотка с копной рыжих кудряшек, – почему я вечно такая неуклюжая! На последнем свидании парень хотел меня поцеловать, а я отстранилась и растопыренной ладонью дала пять! Пять! Каааак?» Я хохотала и предлагала организовать Эллен выездные уроки соблазнения в Варшаве. Кофе-брейк включен.

«Флиртующий бульдозер, – так издевательски называет своих нежных соотечественниц замечательная голландская писательница Сантье Крамер. – Соблазнение? Игра? Легкая улыбка? О чем вы? Это все потеря времени. Более того, это раздражает». В самоиронии Сантье не откажешь. И действительно, там, где француженка поощрительно обронит «о, прекратите» незнакомцу в ответ на его непрошеный комплимент, жительница Нидерландов сопроводит заявление вызовом полиции и повесткой в суд за сексуальные домогательства.

В итоге мы с Адри пошли в симпатичный и недешевый ресторан, где мой спутник по окончании вечера, не глядя, расплатился по счету, что меня удивило. В английском языке даже есть расхожее выражение Go Dutch, что значит разделить счет на свидании. Голландцы этим очень известны, впрочем, как и французы, немцы и многие другие европейцы. Относиться к этому можно как хотите. Для кого-то это красная тряпка и постыдное желание сэкономить, для других – знак равноправия и партнерства. Никаких обязательств. Иными словами, вот вам века гендерных различий, увиденные через призму разных культур. И все это великолепие съежилось до символического клочка бумаги с выбитой на нем суммой. Разговор был интересным, вечер пролетел быстро. Вежливо поблагодарив за ужин и занятную беседу, я помахала ухажеру ручкой и отправилась домой. И тут же пиликнул мессенджер – Адри уже писал мне сообщение. Первое из тысяч.

Через год после этой встречи я переехала в другую страну к человеку, с которым от нечего делать планировала провести полтора часа своей жизни.

Вообще культурные различия – вещь прекрасная и удивительная. Или страшная и трагическая. Как посмотреть. Как известно, стакан либо пустой, либо переливается через край, угрожая затопить близлежащие дамбы.

«В Голландии комплименты в общественных местах и на улице говорить не принято, – рассказывает журналист и начинающий писатель Ольга Вай, – оговорюсь, не принято, чтобы говорили мужчины, потому что эмансипация, секшуал харасмент и все дела. А вот девушки и женщины – как раз наоборот. Тут и твои новые шузы заценят, и сумочку отметят, и стильный лук похвалят. Моя подруга Юля, живущая в Париже, плевалась: «Фу, эти французы так плотоядно смотрят на меня, как на кусок мяса!» Приехав первый раз ко мне в гости, подруга была в ужасе: «Слушай, они тут отмороженные у вас, что ли?»

Однако в офисе культура small talk-ов все же предполагает некий политес, и в том числе комплименты, уточняет она.

«Стою такая вся в платье-футляре и на каблуках. Подходит немец Штефан (болтливый, кудрявый, нос картошкой, пивное пузико – типичный такой немец откуда-нибудь из Баварии).

– Ооо, Ольга! Какое платье! – закатывает глаза. – Можно я спрошу тебя кое о чем?

– Ну, валяй, – готовлюсь принимать восхищенные комментарии.

– Скажи, а где ты его купила? Хочу жене такое заказать!

В офисе. Опаздываю, влетаю на свое рабочее место, в длинной юбке и туфлях-лодочках. Мой начальник, израильтянин Меер, любитель русских женщин, но в офисе ни-ни – карьера и деловой этикет.

– Хай, Ольга! О, вау, ты куда так вырядилась? Ничего, что мы тут все underdressed?

Идет рабочий день. Коллега Герсом, юный веселый голландец, которого мы с девчонками за любознательность прозвали Щеночек, смотрит что-то в компе и тихонько хихикает. Окликает меня:

– Эй, Ольга! – подкатывается к моему столу на своем кресле. – Это, я тут новый клип Тимати смотрю. Слушай, а у вас там все девчонки ТАК одеваются?

Ольга нисколько не преувеличивает. Начав работать в голландской компании, я пережила ровно те же стадии. И даже на какое-то время сдалась, решив приходить на работу в кедах и немолодых свитерах цвета земляного вала, стремясь сойти за свою. Через неделю Адри встревоженно спросил, не началась ли у меня депрессия, и прописал срочно купить новые туфельки. И тогда я выучила свой первый урок в многоступенчатом процессе адаптации: подстраиваться под новую культуру нужно, но в меру. Если вам доставляет удовольствие приходить на работу на каблуках и в модном платье (рубашке и кедах, свитере оверсайз и юбке в пол, в лохмотьях и на метле), то зачем же отказываться от этого? Переезд в другую страну в любом случае основательно перетряхнет ваши ценности и неслабо вдарит по самооценке. Так и раствориться недолго в чужих привычках. По молекулам себя потом собирать придется.

«Культурные различия? В первую очередь это быт, – объясняет мне Карина Зубова-ван Дяйк, психосоциальный терапевт и гипнотерапевт, которая не раз и не два помогала мне в нелегких ситуациях, – помыл/не помыл руки, снял обувь или нет. Разное отношение к праздникам. Например, мы привыкли широко праздновать дни рождения, голландцы – нет. То есть абсолютные, казалось бы, мелочи. Которые могут крупно раздражать ту или иную сторону. С этим надо работать. И работать через коммуникацию. Часто слышу «я ему намекнула», «я ему дала понять». Спрашиваю: а он понял? «не знаю…». Вот и приехали. С голландцами, которые вообще уважают и очень хорошо воспринимают конкретику, гораздо эффективнее использовать фразу «дорогой, я хотела бы, чтобы….. или «для меня важно, чтобы….». Я своим клиентам часто советую книгу Маршала Розенберга «Язык жизни. Ненасильственное общение». Ее еще иногда называют библией коммуникации».

О межкультурных различиях и стереотипах можно рассказывать очень долго.

«Ну, какие они, голландские мужчины, – допрашивала меня питерская знакомая Надя уже после моего переезда в Европу. Наверное, такие веселые, расслабленные типы, траву все время курят, да? И все геи, да?»

Я мысленно закатила один глаз, потом второй. Потом – тоже мысленно – прицельно вывалила ей на голову целый торт «Черный лес». Нет, это какая-то безнадега, честное слово. Особенно удивляют идиотские штампы, которые с легкостью ставятся на целые страны. Не курят голландцы повально марихуану. Ведь русские не играют на баяне, сидя на ящике водки, французы не поедают с хрустом живых лягушек, и так далее. Поэтому я всегда затруднялась описывать жителей Нидерландов любопытным знакомым.

В тот же приезд довелось мне забежать в банк недалеко от дома. Симпатичный сотрудник Олег аж скривился, узнав, где я живу.

– Фу, – выплевывает он, – Европа! Не повезло вам.

– Так получилось, – начинаю привычно извиняться я, – вы мне счет откройте, пожалуйста…

– Говорят, там у вас уже с растениями можно вступать… в официальные отношения.

Понимаете, Олег не шутил. Он смотрел на меня серьезно и вопросительно. Я немного подумала, соскребла уже подсохший «Черный лес» с головы Наташи и аккуратно размазала по строгому туповатому лицу Олега.

– Ага, – говорю рассеянно, – есть такое. У меня подружка за борщевик замуж чуть не вышла. Еле отговорили…

Мужчины Нидерландов, как правило, высокие (средний рост 180 см), часто кудрявые, улыбчивые, вежливые. Гиперответственные, порой до скуки. Одеты с иголочки. А вот голландские женщины – популяция гораздо более пестрая и разнообразная. Она требует отдельного разбора. Девушки Нижних земель от природы симпатичны, белозубы, подтянуты. Но часть из них, тем не менее, хочется обнять, немного поплакать и сказать: «Фяйке, заинька моя, не надевай ты платье на штаны. Не идет тебе это, милая. Это вообще никому не пойдет, даже Жизель Бундхен. И красная помада, и пучок из вчерашней вермишели на голове явно не улучшают ситуацию».

Канадская писательница и блогер Колин Гиске в своей книге «На что похожи голландцы» отмечает, что один из признаков приближающейся весны – обилие некрасивых женщин в белых леггинсах на улицах Амстердама. У меня же есть другой триггер, и это – растянутый вязаный кардиган цвета грязной охры. Его надевают на платья, угги, пижамы, джинсы или больничные халаты. Это какой-то вездесущий вязаный беспредел, проникающий во все слои голландского общества. Ну, либо знак «я своя», вроде масонского рукопожатия.

«Они ведь действительно красивые женщины! Гораздо красивее итальянок, – анализирует московский стилист Евгения Никитина, – но, тем не менее, обычные жительницы Нидерландов выглядят примерно так: растянутый свитер, а иногда сразу два, джинсы или бесформенные брюки, стоптанные угги (сапоги, кеды) на босу ногу. Весь этот «фарш» завернут в большой дождевик, и венчает все это объемный шарф странной расцветки».

Добавлю от себя. Лук а-ля датч часто дополнен непонятного цвета юбкой, пестрым топом и короткой стрижкой (грязно-красный – это новый блонд, детка!). Рядом же вышагивает какой-нибудь Йерун, Йаспер или Йос в костюмчике с иголочки, весь намытый, надушенный и нагеленный (голландские мальчики, по-моему, как-то перманентно выделяют гель на своих головах, как улитка постоянно выделяет слизь). И тем не менее местным девам многие из нас отчаянно завидуют. И совершенно справедливо. Ибо им совершенно неведомы наши метания на тему «я недостаточно хороша/красива/умна/худа» и прочее. Голландки себя просто обожают, и этому стоит поучиться. «Я Голландию, правда, очень люблю, и мне здесь все нравится, – комментирует ситуацию моя читательница Лада, – в том числе и то, что женщинам наплевать, как они выглядят, они самодостаточны! И заметьте, все замужем. В Москве в тридцать пять ты уже все, ползи на кладбище!»

Здесь никому и в голову не придет бежать тюнинговать лицо или клеить ресницы только для того, чтобы найти себе жениха. Симпатичные бабушки, повязав морщинистую себя шарфиком, армейским шагом спешат на свидание с бодрыми дедушками, а их внукам и в страшном сне не приснится покрутить пальцем у виска, мол, какая романтика, правнуков нянчи сиди. И через полгодика эта же пожилая пара сделает вам ручкой и отчалит в Испанию на зиму. А внучатые племянники и прочая живность бодренько потопает в ясли.

О стереотипах я знаю все, потому что блондинка, русская и младше будущего мужа на страшно сказать сколько лет. Это я сейчас понимаю, что в моем лице на тихую голландскую деревушку фактически свалилась Золотая Орда. Благо моя бабушка Фирдаус Шариповна Зубаирова позаботилась о том, чтобы передать достаточно неистребимых татарских генов. Думаю, именно это характерное упрямство помогло мне не сбежать, поджав хвост, в свой первый самый тяжелый год. Спасибо тебе, моя Зурани!

Девушки из Восточной Европы, а также всего постсоветского пространства действительно зачастую воспринимаются здесь как охотницы за мужьями. И чего греха таить, бывает, что так оно на деле и оказывается. «Могу сказать, что самый плохой совет – это искать мужа по критерию «иностранности», – откровенничает моя знакомая Надежда, эмигрировавшая много лет назад, – потому что импортные жены – это просто слишком часто очень несчастные жены. Как я нашла своего «заграничного» мужа? Переехала. Полюбила страну и людей, выучила язык, закончила университет, нашла работу. Задумавшись о семье, стала искать подходящего мне человека, который (совершенно неспециально) оказался не выходцем из России. Обратный порядок действий обещает, на мой взгляд, гораздо меньше шансов на успех».

В самом начале совместной жизни, если Адри знакомил меня с друзьями, я протягивала руку, широко улыбалась и представлялась: «Виктория, двадцать шесть лет». Нет, ну а что? Нормальные люди сразу смеялись, ненормальные – выкатывали глаза и блеяли: «Мефрау, что вы имеете в виду?» В ответ я нежно мурлыкала, что они меня просто неправильно поняли из-за проклятого хорватского акцента и что, кажется, завтра обещали дождь.

Надо сказать, что голландцы вообще очень любят рассматривать других людей, особенно не-голландцев. Просто откровенно пялятся, если честно. И к этому нужно просто-напросто привыкнуть, потому что в Нидерландах столь явное любопытство не считается чем-то обидным. Интересно людям, вот и смотрят. Привыкла я далеко не сразу. Мы с Адри – необычная пара и зачастую пользуемся всеобщим вниманием. Не раз и не два я подходила в ресторане к соседнему столику и вежливо спрашивала, почему какая-нибудь Сиитске лет пятидесяти уже полтора часа не отрывает от меня осуждающих морщинистых глаз. Может быть, я училась с вами в одном классе, уточняла я, улыбаясь. Или вы – давняя подруга другой моей бабушки, Елены Прокофьевны, заведующей ташкентской библиотекой имени Бабура? Или бедная Сиитске голодна, и мне следует купить ей стейк? Потому что какая иначе может быть гребаная причина прожигать взглядом дыры в моем новом кардигане?

Кстати, на эту тему есть одна очень смешная и совершенно правдивая история, главным героем которой выступает мой муж. Он вообще обладает уникальной способностью влипать в самые разные случаи, о чем мы еще поговорим.

Какое-то энное количество лет назад сидел Адри в баре отеля «Ритц» в Лондоне. Сидел и пил свое пиво. И вдруг увидел за стойкой знакомого парня. Ну, как знакомого… Точно где-то встречались. Но где? Блондин, молодой, симпатичный. Вы знаете, как это бывает – в мозгу уже засела заноза, и пока не поймешь, откуда знаешь определенное лицо, не успокоишься. Адри уставился на парня.

В лучшей манере голландской женщины Сиитске он стал испепелять знакомого взглядом через свои смешные круглые очочки. Парень занервничал. Адри придвинулся к нему. Блондин поерзал на барном стуле. Озарение не приходило. Но они точно где-то встречались! Адри подмигнул блондину. Тот отвел глаза. Окончательно отчаявшись, Адри купил ему пиво и передал с барменом. Незнакомец посмотрел на него с откровенной злостью. Адри помахал ему рукой и немного посмеялся, чтобы показать: я, мол, нормальный веселый человек. Пивка? Парень демонстративно уставился в окно.

В итоге муж сдался, встал и подошел к нему.

– Извините, – начал Адри. – Я уверен, что откуда-то вас знаю. Мне очень стыдно в этом признаваться, но мы совершенно точно встречались, и я не хотел бы показаться невежливым. Меня зовут Адри Хогланд, я живу в Нидерландах и занимаюсь строительством. Мы, должно быть, работали вместе. Вы случайно не поставляли подержанные строительные краны для моего подрядчика в Утрехте?

– Здравствуйте, мистер Адри Хогланд, – очень сдержанно ответил блондин, – спасибо за пиво. Нет, я ничего не понимаю в строительных кранах. Но иногда меня можно увидеть в телевизоре. Дело в том, что я Бред Питт.

Оказался, кстати, нормальным парнем. Сказал, что очень рад встретить кого-то, кто действительно взаправду его не узнал. Что иногда хочется просто посидеть в баре и отдохнуть от назойливого внимания. Они выпили еще по пиву, поболтали и разошлись по своим делам.

Умудрившись не задохнуться под лавиной назойливого любопытства, мы оформили документы на зарегистрированное партнерство (по сути, узаконенный гражданский брак). И примерно через год стали готовиться к свадьбе.

Тут следует объяснить, что Адри в глазах нашего окружения совершенно точно сошел с ума, потому что жители Нидерландов вообще довольно прохладно относятся к регистрации брака. Зарегистрированного партнерства, некой промежуточной формы, вполне достаточно, чтобы решить множество бытовых вопросов. Не зря огромное количество голландских женщин отрицают само понятие «муж», предпочитая ему более четкое и деловое «партнер». И уж точно не наблюдается стремления во что бы то ни стало выйти замуж, потому что часики тикают и мама переживает. Это скорее совместное решение, «вишенка на торте», но никак не доказательство серьезности отношений. «Есть научная формула голландского брака, – издевается писательница Колин Гиске, – она выглядит так: «Влюбленность+отношения+совместная-покупка-дома+рождение детей=брак».

Женские журналы пестрят рассуждениями на тему: «А зачем вам это надо?» «Вы понимаете, сколько стоит свадьба, – спрашивает, прищурившись, автор статьи на соответствующем портале, – да возьмите лучше эти деньги и слетайте в отпуск! Я вот вышла замуж за своего бойфренда через девятнадцать лет отношений!» Потом добивает еще парочкой аргументов. Если вы хотите устроить праздник вашей любви, необязательно для этого вступать в брак! Еще менее важной причиной делать это является рождение или ожидание общего ребенка. Вы новую жизнь вдвоем произвели на свет, это ведь покруче бюрократических заморочек будет.

И после лавины аргументов следует контрольный выстрел в самое дорогое. Зачем, зачем прилюдно, а иногда еще и в церкви, клясться в любви до гроба, если, с огромной вероятностью, вы это обещание просто не выполните? Статистику видели? Знаете, что процент измен растет? А вы тут обещания верности раздаете. Ведь это же лицемерие? А?

Видит Бог, я обожаю голландцев за это вот нехитрое прямодушие.

Это очень смешно, как тут организовывают свадьбы. Вся любовь к тщательному планированию разворачивается во всей красе и смакует каждое движение. Например, одна моя знакомая парикмахерша Ингрид, превратившая меня однажды из свежей блондинки в унылую бабушку с волосами цвета красного дерева (да, я заплатила за это сто евро, да, я тряпка, но сейчас не об этом), полетела в сентябре на Ибицу, чтобы организовать свою небольшую пляжную свадьбу, запланированную на август. «Викки, это нереально, – качала она головой, накладывая шоколадного цвета пасту на мои шевелящиеся от ужаса волосы, – времени всего ничего. Переносим еще на год». Это чтобы организовать пробежку по пляжу в белом сарафане, подводную съемку, плетеные веночки, салат из крабовых палочек и дискотеку в баре.

Это очень соответствует, кстати, голландской культуре. Здесь все основывается на долгосрочном планировании, даже ланчи с друзьями, даже посиделки с любимой тетей.

В нидерландском языке есть слово, которое держит на себе любые взаимоотношения, деловые или личные, да и вообще любое социальное взаимодействие. Afspraak. Афспраки вы делаете каждый день. По количеству афспраков зачастую измеряется ваша профессиональная эффективность. Афспрак непоколебим и священен, и нарушив его, вы станете презираемой афспрако-сообществом парией, которую никогда не позовут на дружескую вечеринку и не повысят зарплату. Короче, хотите жить в Голландии – не шутите с афспраками! Кто не понял, переводится это как договоренность (чаще всего о встрече) или просто обещание что-либо сделать, обычно с указанием места, времени, количества участников, ответственного за кофе и крекеры с сыром. И упаси вас голландский Бог от фраз типа «ну созвонимся» или «свяжемся».

«Вы поймете, что стали голландцем, когда убедитесь, что ваше расписание личных и деловых встреч плотно (почти ежедневно) заполнено минимум на четыре месяца вперед. Принимай правила или проиграешь!» – говорят авторы юмористической книги «Вы поймете, что вы голландец, когда…». Хотите заработать репутацию ответственного и обязательного человека? Назначьте получасовой афспрак на двадцатое августа, если на дворе начало мая. Договоритесь на ланч с коллегой где-нибудь в следующем сезоне и обязательно запишите это в свою бумажную или электронную агенду. Меня, русского человека-хаоса, тоже колбасило от дружеских встреч, запланированных за полгода вперед, но я быстро перестроилась. Теперь наблюдаю у себя обратную реакцию – при словах «ну, по ситуации, там определимся» или «набери меня с утра, решим» начинает нервно дергаться глаз. Что поделаешь, социализация. Какое с утра? В восемь ноль-ноль у меня уже начинается мастер-класс по плетению бумажных веночков, оплаченный полгода назад!

«Мы однозначно советуем вам начать планирование свадьбы минимум за год, а лучше за полтора до события», – советует нам журнал «Невеста». – Иначе есть шанс все про… испортить. За 12 месяцев до события вы должны назначить дату, выбрать локацию, заказать диджея, урегулировать бюрократические вопросы, определиться с цветом букета…» Не спрашивайте, чем голландские невесты занимаются следующие одиннадцать, вязанием землистых кардиганов, что ли?

Ну, вы поняли, да, что такое свадьба в свете вот этого голландского планировочного сумасшествия.

Теперь рассказываю о нас с Адри. Швырнув в меня невиданной красоты помолвочным кольцом (это не аллегория, кстати. Сижу я в халате с бронхитом, мирно хлюпаю куриным супом из банки, как вдруг врывается он, кидает в меня какую-то коробку и говорит: «Давай уже сделаем это, только быстро» – он быстренько стал набрасывать план свадьбы.

Но тут надо объяснить, что мы с Адри оба, во-первых, сумасшедшие, во-вторых, ненавидим раздувать стресс из ничего (даже если это ничего – самый важный день в нашей жизни), а в-третьих, оба много лет профессионально организовывали праздники. Я – в качестве пиарщика, а Адри, помимо своей основной профессии, еще и музыкант, и устроил в своей деревне не один и не два масштабных джазовых фестиваля.

У меня одна подружка три месяца колесила с принцем по замкам, церквям и сельским библиотекам, подыскивая идеальное обрамление своей прекрасной свадьбы. В итоге остановились на старинном отеле. Приехали подписывать договор, и тут ее мужчина временно впал в истерическое состояние и объявил, что «и все-таки нет». Потому что ему не нравится резьба на потолке, повторюсь, резьба на потолке. У другой знакомой в женском туалете свадебной локации лежали тампоны с инициалами пары. Ну, невозможно такое выдумать, поверьте мне. А еще один мой друг перед свадьбой летал в Аргентину за каким-то особым коллекционным вином. Хотя есть мнение, что там он просто организовал свой мальчишник, чтобы весело и без палева. Забудем.

Вот это все вообще не к нам. Резные тампоны, написанные на заказ картины и дегустации свадебных тортов – нет, спасибо. Уберите, я сказала.

Локацию мы выбирали недели две, и все равно получилось смешно. К нам в гости приехала моя мама. Мы повели ее в ресторан в симпатичном городке Наарден. Особенность этого ресторана в том, что расположен он прямо в галерее знаменитого дизайнера интерьеров Яна де Буври. Сидим, кушаем пасту, и мама говорит: «Ребята, а может, тут?» Мы огляделись и отвечаем: «Ну да, ничего так, ага». Позвали менеджера, застолбили дату, договорились о дегустации свадебного меню.

Дальше примерно в том же ритме: на следующей неделе накидали список гостей, позвонили пяти музыкантам, из которых два согласились, быстренько сошлись на том, что слово «свадьба» нас обоих неимоверно раздражает. Я как-то в свой обеденный перерыв зарулила к дизайнеру, который и сверстал нам наши чудесные приглашения на YesIDo Party. Через неделю я их забрала из типографии и разослала. Церемониймейстера (организатора свадьбы) у нас не было, потому что мы и сами все знали. Знакомому цветочнику я просто показала кусок ткани от платья и пробормотала «Дик, ты давай, сделай красиво, только не лилии. У меня на них аллергия и может стошнить прямо там». Все! Вопросы?

Платье. С платьем было тоже весело – мы точно знали, какой именно хотим наряд, и очень вовремя попали к амстердамскому дизайнеру Петеру, каждый поход к которому напоминал серию «Секса в большом городе». Петер был прекрасен, позитивен и профессионален. «Дорогая! – качал он головой. – Если мы будем тааак увлекаться пастой, наша попка не влезет в свадебное платье! И, о боже, милая, эти сережки просто ужасны! У меня от них мигрень!» Я хихикала, Петер, вздыхая, в очередной раз измерял мои габариты, Адри подсчитывал, во что ему обойдется кусок обернутого вокруг меня лавандового шелка, короче, все были довольны и при делах.

Правда, позже всплыла одна неувязочка, сводящая на нет мое хвастовство выше, – а именно, мы организовали все, кроме документальной части. Забыли подать заявление. Адри заверил меня, что нас выручит свойственное ему обаяние и умение убеждать женщин, и бодрым шагом отправился в хемейнте (администрация). Вернувшись оттуда, он очень спокойно сообщил, что все улажено – документы будут через восемь недель. Свадьба должна была состояться через четыре.

Ну что ж. Отменять событие и разворачивать почти двести гостей? Нет уж, будь что будет. В крайнем случае, решили мы, устроим фальшивую свадьбу: произнесем положенные слова, наймем актера, который нас «поженит» и поставим подписи на старом штрафе за парковку. А позже, по мере готовности документов, сбегаем потихоньку и распишемся, где надо. Никто и не узнает. Это свежо и оригинально, убеждали мы друг друга. Возможно даже, от нас пойдет новая светская мода. Видимо, мы вовремя расслабились и послали во вселенную верные сигналы, ибо разрешение мы получили уже через две недели.

Еще один момент, вполне отвечающий европейским взглядам на женитьбу, – брачный контракт. Я знаю, что многие наши соотечественницы воспринимают даже упоминание о нем как оскорбление светлого чувства, недоверие и вообще трамвайное хамство. Я же смотрю на это по-другому. Не зря говорят, что брак – это не только любовь. А договор двух людей о совместном противостоянии жизненным трудностям. И что плохого в том, чтобы вынырнуть на один час из розового облака и спокойно обсудить на берегу ваш план Б? Обговорить, подписать, перекреститься и забыть? Я уже говорила о том, что голландцы очень любят использовать слово «партнер». В повседневной речи это кажется немного смешным: мол, «мой партнер заберет сегодня дочку из детсада», но смысл того, как здесь смотрят на брак или сожительство (ужасное слово!), передан очень точно. Там, где муж и жена в истерике делят имущество и любимую собаку, партнеры садятся за стол переговоров, вытаскивают документы и стараются прийти к компромиссу. В идеальном, конечно, случае. И искренность чувств это вообще никак не отменяет. Скорее… упорядочивает, что ли. Складывают стопочкой, наклеивают ярлычки и кладут на отведенное им место.

Ну и потом, согласитесь, это неплохой тест, и не только для вас. Если ваш возлюбленный обещает вам золотые горы, а в контракте на голубом глазу заявляет, что в случае развода вы и четверо ваших пока что несуществующих детей можете убираться с глаз долой, может, стоит пересмотреть свои светлые чувства к предмету обожания?

Посиделки с нотариусом заняли у нас чуть больше часа. Мы мирно обсудили, кто кого может бросить, пригрозили друг другу финансовыми последствиями, поделили детей и собак, выдохнули и побежали в гастрономический бар дегустировать кьянти.

Свадьба наша получилась очень легкая, светлая, с джазом и шампанским. Почти на всех фотографиях мы хохочем. Я, конечно же, забыла сказать родителям, где им полагается встать после церемонии, кейтеринг, как водится, слегка попутал, потом менеджер ресторана отнял у техника конфетти, приготовленное для последней песни, музыканты были на высоте, а Адри, промямлив «да-да, конечно, я беру в жены и все такое» и воткнув свадебный букет в какой-то куст, помчался убивать управляющего рестораном.

Zo gek als een deur (нид.) – говорят о нас с Адри. Буквально: «сумасшедший как дверь». Не спрашивайте.

Lekkerding (нид.) – Это то, что подумал Адри, увидев меня. В буквальном переводе «конфеточка», означает красотка, милашечка.

Go Dutch (англ.) – разделить счет на двоих на свидании.

Открытия и ошибки первого года – Этапы адаптации – Этот ужасный велосипед – Мусорная полиция – Соседка Жаклин – Моя любимая свекровь

Итак, голландская деревня. Не Амстердам с каналами и не Утрехт с велопарковкой, протяженностью сколько хватает взгляда. Это было бы слишком легко. Помню, у одной известной строительной компании был слоган «Переезжайте из Ленинграда в Санкт-Петербург!» и фотографии счастливой пары, бегущей в новую жизнь c дизайнерскими чемоданами наперевес. Слабаки. Попробуйте сменить локацию миллионника, да еще какого, на вот это все. С берегов Невы метнуться в крохотное село. По пути не забыть выкинуть диплом о высшем образовании и вообще все документально зафиксированные достижения, потому что это вообще здесь никого не интересует. Только не перепутайте, пожалуйста, мусорный бак с почтовым ящиком соседей, как это случилось с автором этих строк.

О нелегком процессе адаптации написано множество книг. Огромное количество коучей и психологов готовы оказать профессиональную помощь несчастным пона- ехавшим. И тем не менее, знаю по собственному опыту, что девяносто процентов упорно продолжает месяцами, а то и годами бултыхаться в собственной фрустрации, не думая о том, что велосипед давно изобретен, модифицирован и снабжен электрическим двигателем.

Оксана Корзун, автор книги «Как переехать в другую страну и не умереть от тоски по родине», утверждает, что существует четыре стадии адаптации. После первого, эйфорически-туристического, вполне логично наступает спад. Постепенно начинает нарастать раздражение и фрустрация. Мы смотрим на новую культуру сквозь «старые очки», ядовито комментируя различия. К этому моменту уже поднакапливаются трудности или нерешенные бытовые вопросы, что ситуации не помогает. Расхожая фраза «не путайте туризм с эмиграцией» несет в себе гораздо больше смысла, чем кажется на первый взгляд.

От себя добавлю, что очень часто мои «коллеги» по (не)счастью застревают в вязком болоте недовольства надолго, что не оставляет им никакого пространства для маневра. Они находят единомышленников, собираются небольшими группками и брюзжат. Поводов предостаточно: шубу из норки с песцовым воротником не наденешь, медицина ужасная, люди закрытые, а груднички ползают по улицам без штанов и не в шапке. Именно на этом этапе несчастные страдальцы отказываются учить язык. «Часто это может быть связано с тем, что человек не принимает новую жизнь, боится коммуникации с местным населением, приписывая ему враждебные качества – отчуждение, высокомерность, закрытость. Незнание языка выступает защитным барьером – я вас не понимаю, значит, и обидеть вы меня не можете», – поясняет Оксана Корзун.

«В Голлаше (как мы тут ее ласково называем) меня вдруг резко все стало раздражать: и хрюкающий язык, и сдержанный менталитет голландцев, и их прямолинейные, иногда откровенно грубые шутки, и холодрыга в доме и в офисе, и отсутствие понимания со стороны окружающих, и маленький провинциальный городок, где в то время жил муж. На работе прикалывались над моим русским акцентом, друзья мужа при каждой встрече вспоминали про водку, я ужасно мерзла и скучала по всему своему – по той уютной радостной жизни, которую я зачем-то оставила и променяла непонятно на что…» – признается Ольга Вай.

Очень вероятно, что пиком этой фазы станет падение, простите за оксюморон. Вы доберетесь до своего дна, побарахтаетесь на нем, а потом решите, хотите ли всплывать или останетесь под толщей воды симпатичной бессловесной рыбкой.

И если несчастный подопытный решил-таки, что хочет двигаться дальше, то наступает стадия номер три, а именно начинается разумное приспособление. Язык рано или поздно поддается, кассир в супермаркете прекращает смущать идиотскими вопросами, а соседка оказывается в восторге от ваших садоводческих экспериментов. Паника отступает, и будущее становится более обозримым. Постепенно вы начинаете видеть себя в новых обстоятельствах и находите в итоге свое крохотное место в муравейнике.

Могу сказать на собственном опыте, что здесь очень важен каждодневный труд. Сходить на праздник селедки, устроить барбекю для соседей, завести разговор о погоде в очереди в общественный туалет и так далее. Нужно стараться. Это не развлечения, это – работа. Что-то из этого вам понравится, что-то – нет. Я тоже не понимаю, как можно всей большой семьей запихнуться в маленький трейлер и укатить в Германию, чтобы жить там в общественном парке, а потом называть это каникулами. Но зато с удовольствием езжу на работу на велосипеде. День за днем необходимо предлагать себя новой стране, надеясь на взаимность. Мне это было сделать очень сложно, а ведь огромное количество бытовых вопросов взял на себя муж, необходимости сразу выходить на работу не было, дети еще не родились, а язык учился с удовольствием, так как люблю я это дело. Фактически идеальные обстоятельства. А я сходила с ума от растерянности, ощущения собственной ненужности и прочего, и прочего.

И заканчивается все это советом да любовью, то есть фазой бикультурализма. Мы способны оценить достоинства и недостатки нашей новой страны проживания. Без фанатизма, но и без истерики. Иными словами, ситуация стабилизируется и жить становится легче. Забавно, что, пройдя через все эти трансформации и приезжая на Родину, мы начинаем чувствовать себя немного туристами. Заново открываем красоту знакомых городов. Я, например, побежала фотографироваться с Петром Первым у Эрмитажа и радостно постить фоточки в соцмедиа. Ниже ты еще не падала, холодно сказали мне мои питерские друзья. Снобы несчастные.

Но это только мы, экспаты четвертого, пятого года, такие умные. Способны анализировать процессы, происходящие в голове, обращаться за помощью или читать специализированную литературу. А только переехав, все-все прыгают на одни и те же грабли. И скачут на них неприличное количество раз.

Факт, что простое обитание в новой среде будет жрать такое количество энергии, явился для меня пренеприятнейшим сюрпризом. За спиной осталось восемь лет интенсивной работы в корпоративном пиаре, и я радостно предвкушала свой честно заслуженный год отдыха в голландской деревне. Наконец-то у меня появится время реализовать все то, о чем давно мечталось! Вдумчиво прочитаю или перечитаю все то, до чего все не доходили руки. Например, Кастанеду, Джойса или Теодора Драйзера. Начну бегать, займусь йогой и стану совершать далекие велосипедные прогулки. Реализую, наконец, свою мечту и накачаю себе тело, как у Камерон Диас. Выучу голландский и заодно французский – времени-то навалом. Найду учителя бальных танцев. Ну, и прочий бред.

Кастанеда, ха-ха, держите меня. Бальные танцы? Я нашла учителя, да. Его звали Тони, и давал уроки он в сорока километрах от нашей деревни. Но мне было плевать. «Виктория, скажите, от меня не исходит неприятный запах? – вежливо спросил он на второй встрече. – Понимаете, мне пришлось сейчас чистить туалет, там была некоторая проблема». Шаг, приставка, шассе, поворот. Кавалеры приглашают дам, предварительно опустошив бокал шампанского и два «туалетных утенка». Больше на те танцы я не ходила.

Воспоминания первого года – какая-то необъяснимая постоянная изматывающая усталость. На физическом, эмоциональном, на всех уровнях. Было совершенно четкое ощущение, что «жесткий диск» постоянно занят обработкой огромного количества входящей информации, и потому все другие процессы очень сильно тормозят. Какой, господи прости, Умберто Эко? Меня хватало в лучшем случае на читаные-перечитаные детективы Агаты Кристи! Пробежки по утрам тоже как-то не сложились. Вернее, сложились: аккуратной стопочкой в пять лишних килограммов в различных областях моего тела.

К слову скажу, что на велосипеде я кататься тоже не умела. От слова «совсем». Зрелище панической меня, с вытаращенными глазами виляющей на велодорожке, как пьяный олень, вписано золотыми буквами в историю нашей тихой деревни. «Извините, я почти задавила вашу собаку!» – орала я на английском строгому дедушке. «Понимаете, это мой первый велосипед!» – доносил ветер мои жалкие оправдания до соседки, на которую я чуть не обрушилась, пытаясь развернуть железного коня. Адри к моим экзерсисам относился спокойно, только просил никому не говорить, что я его жена.

А соседи? Я прошла через все круги ада, стараясь наладить отношения с Жаклин, обладательницей соседней с нами виллы, двух овец, выводка коллекционных цыплят, пяти каркающих гусей и, возможно, парочки крокодилов. Первый год я думала, что это мне так не повезло с соседкой, которая при малейшем чихе наших собак бежит строчить заявления в полицию. Оказалось, что голландские соседи – это целый пласт культуры.

«Есть очень популярные ТВ-программы, исключительно про соседские ссоры, – рассказывает Анастасия Хассенбейк, эксперт по помощи экспатам и автор онлайн-медиа «Жить в Нидерландах». – Это реальные истории, никаких актеров, соседи выясняют отношения, идут к мировому судье, тот выезжает на место событий, все замеряет, изучает, общается со свидетелями, потом выносит решение. Свидетели, эксперты, эмоции – и все это, например, вокруг слишком разросшегося дерева. Один сосед настаивает, что его нужно спилить, оно заслоняет ему солнце! Другой говорит, что дерево растет на его участке, имеет право, и вообще – это память о его прадедушке, дорог каждый листик, пошли все на фиг. Соседи на этой почве не общаются 10 лет. Их жизнь отравлена. Как последнее средство, обращаются в телепрограмму, и назавтра о них знает вся страна. Судья находит закон от царя Гороха – в Голландии приблизительно на каждый чих есть закон, – а там написано, что дерево не должно превышать высоту, допустим, 3,5 метра (это просто пример). Или написано, что дерево не должно заслонять солнце соседу, может и такое быть. Меряют дерево, а там – 4 метра, криминал! Обязывают спилить полметра».

Как же меня изводила наша соседка, дай Бог ей здоровья и долгих лет жизни. В нас ее не устраивало все. Наши деревья, образ жизни, животные, дети, будущие внуки, политические взгляды и группа крови.

Она очень любила без предварительного звонка появляться у меня на пороге и предъявлять претензии.

– Добрый день, – улыбалась я. – Чудесная погода сегодня!

«Ты мерзкая баба, ты думаешь, что после твоего гнусного стукачества я еще с тобой разговаривать буду», – мой внутренний голос просыпался и начинал свой диалог с соседкой.

Жаклин заводила старую пластинку. Собаки лают круглосуточно, если не лают, то скулят, если не скулят, то чавкают, дышат или какают, а ей все это слышно. У нее окна столовой на нашу сторону выходят. Все это она проговорила, нацепив на увядающее лицо стандартную зубастую улыбку.

«Так нечего весь день сидеть в столовой и жевать», – не унималось мое второе «я», а первое давало ему тычка и любезно произнесло:

– Мои собаки, безусловно, так себя не ведут. Мы выпускаем их на улицу на два-три часа в день, а лают они только при виде чужих. Ну, вот как сейчас, например. Видите, как на вас реагируют? – я вежливо оскаливалась.

От себя замечу, что ее мерзкие, бесконечно орущие гуси, терроризирующие всю округу, любящую хозяйку не смущали. Вы просыпались когда-нибудь под возмущенное клокотание этих тварей в субботу в шесть утра?

– Но спасибо за сигнал, я передам мужу.

– Нет, вы не понимаете, нам очень мешают ваши…

– Я вас услышала, я позвоню Адри. Он свяжется с вами на этой неделе. Всего хорошего.

– На этой неделе не получится. Мы уезжаем в Америку, – любезно пояснила Жаклин, – к друзьям, – подчеркнула она зачем-то.

«Наверное, это твои воображаемые друзья, на которых ты по ночам кропаешь кляузы», – мстительно шипел внутренний голосок, пока я желала ей хорошего путешествия.

– Всего хорошего, Виктория. Пожалуйста, примите меры. Быть может, вам даже переехать…

– Пойди и повесься, чертова метелка Жоплин! – взрывалось-таки вслед мое второе «я», к месту вспомнив цитату из «Трех товарищей», а первое просто с силой захлопывало дверь.

Мы перенесли вольер в другое место, подальше от пограничной зоны, и вздохнули было с облегчением. Но не тут-то было. Наш враг был изобретателен и неутомим. Однажды в половине второго ночи в доме раздался телефонный звонок, разбудив нас с Адри. В трубке послышался убийственно вежливый, как всегда, голос Жоплин. Она просила нас, если несложно, выключить телевизор, который явно работает на полную мощность, и закрыть, по возможности, все окна и двери, так как у нас явно проходит какая-то безумная вечеринка, которая мешает ей спать. Усилием воли я подавила желание ответить, что да, наша пати в полном разгаре и если она поспешит, то еще успеет на остатки отличного кокаина, а вот стриптизеры только что уехали. И сейчас прошу меня извинить – мне надо докурить косяк, и вообще в комнату только что влетел разноцветный единорог и голосом Елены Ваенги певуче позвал меня на всесоюзную олимпиаду по прыжкам в мусорных пакетах.

Смех смехом, но мы ничего не понимали. Какой телевизор? Какая вечеринка? Мы уже три часа как спим! Выждав полчаса и понадеявшись, что ставка врага уснула, я заставила Адри перезвонить соседке. Елейным голоском он поведал, что эти полчаса мы были заняты проверкой всего дома. Мы обошли все комнаты и осмотрели каждый туалет. Проверили кладовку, сад, собачью будку, бассейн, заглянули даже в кадку с апельсиновым деревом. Рапортуем: работающего телевизора нигде не обнаружено. Но мы сейчас полезем и проверим крышу и примерно через час перезвоним еще.

Соседка злобно ответила, что она тоже не пальцем деланная и времени зря не теряла. Она провела собственное расследование, а именно выглянула в окно и таким образом выяснила, что где-то на футбольном поле, в паре кварталов от нас, затянулась дискотека. Но так как наше пристрастие к нездоровому образу жизни, бесконечным оргиям и черным мессам известно всем, то как она могла заподозрить мирных футбольных фанатов?

С тех пор мне очень хотелось материализоваться в ответ уже у нее во дворе и, слегка придушив выставочного гуся, сильно ей нахамить. Я даже поспорила с мамой, что прилюдно спрошу у соседки, видит ли она мертвецов и слышит ли голоса. Мама отговаривала. Ведь такая хорошая девочка, как я, прочитавшая в двенадцать лет «Войну и мир», просто не способна на подобный бытовой терроризм. И советует мне напомнить Жаклин, что я с красным дипломом закончила журфак СПбГУ. Мысль, что Жаклин этого может и не знать, не приходит маме в голову. По ее мнению, этот факт вообще надо сообщать всем, с кем я вступаю в любые социальные контакты.

Через три года Жаклин продала свой дом милейшей семье, с которой мы здорово ладим, и переехала куда-то, как мы надеемся, на крокодилью ферму в провинцию Зейланд.

Мисс Марпл говорила, что в деревне всегда что-нибудь да происходит и никогда не бывает скучно. Это как каплю воды поместить под микроскоп и, затаив дыхание, наблюдать за броуновским движением. Вот и у нас так. Только здесь наблюдается еще и некоторая ротация молекул, участвующих в пресловутом бесконечном круговороте. В деревенском социуме существуют частицы, которые наделены особой властью и определяют бытие остальных, менее важных. Как когда-то примерно продавщица сельпо в советской деревне. Только клинический сумасшедший был способен испортить с ней отношения, чтобы потом до конца своей ничтожной жизни питаться просроченными бычками в томате.

В нашем нидерландском случае к элите относятся, например, сборщики мусорных мешков. Мы, простые жители, робко выкатываем баки на дорогу раз в несколько недель и ждем высочайшего решения. Все строго расписано: каждый житель Нидерландов имеет в своем распоряжении так называемый мусорный календарь, с которым и сверяет свое сомнительное существование.

Итак, бытовые отходы вроде пластика и разной бытовой упаковки складываются в оранжевый контейнер и опустошаются великими раз в три недели. Зеленый контейнер с растительными и фруктовыми отходами – каждые две недели. Серый бак с прочим мусором и синий с бумагой и картоном – раз в месяц. Контейнер не может быть тяжелее шестидесяти килограммов! Обязательно выкатить на дорогу до семи утра и закатить не позже десяти часов вечера, иначе потом комендантский час и осуждающее цоканье соседей. Под кондуитом стоит строгое примечание: рождественские елки привозить строго 3 января, с восьми до половины четвертого, и 5 января, с девяти до двенадцати! Есть вопросы? Никак нет? Развернулись и шагом марш на вечернюю перекличку.

На самом деле, все не так уж весело. Если соседи уличат вас в нарушении всяческих правил, то вполне могут и настучать районному агенту, а тот, в свою очередь, сильно настучит вам по голове за антисоциальное поведение и оштрафует в придачу. Тоже часть здешней культуры, никуда не денешься,

В городе, кстати, мусорные машины тоже пользуются преимуществом. Петляешь по узким улочкам Утрехта и бац – вот они, небожители, медленно собирают баки в развевающихся оранжевых тогах. Объехать никак и улица длиннющая. И ничего, все ждут как пупсики, и хоть бы кто бибикнул или заорал, что ему надо срочно в бутик Шанель, на распродажу десятых айфонов и вообще сейчас приедет муж с охраной и пи-пи-пи-пи этих ху-ху-ху, ну и так далее. Здесь за такое вкатят нехилый штраф (нарушение общественного порядка) и, вполне возможно, отправят на общественные работы… собирать мусор, скажем, в городском парке напротив бутика Шанель, потому что что-что, а шутить голландцы умеют.

Язык. Ну, тут немного не повезло. Не китайский, конечно, нет. Но попотеть пришлось. «Как вы так быстро и в идеале освоили голландский?» – изумленно спрашивают меня соотечественники до сих пор. Это очень смешной вопрос, как мне кажется. По моему скромному мнению, язык можно выучить, если его учишь. Ягоды годжи и вибромассажер «Америка Стар», призванный одновременно прокачать ягодичную мышцу, косые живота и мозжечок, существуют лишь в воспаленном воображении владельцев канала «Телемагазин». А поскольку я в некоторых вещах невероятно консервативна, то я просто нарезала себе из толстого картона миллион карточек, написала на них голландские слова и каждый день повторяла их, раскладывая на две кучки (знаю – не знаю). По мере того, как росла кучка «знаю», увеличивался мой словарный запас. Плюс курсы, фильмы с голландскими субтитрами, радио, газеты и ежедневные попытки общения с носителями.

Да, это была долгая дорога.

«Письменный голландский выглядит так, словно кто-то сел на пишущую машинку», – так начинается соответствующая глава в знаменитой юмористической книге «(Не) Голландцы», посвященной Нидерландам.

– Хуе дах, – радостно здороваюсь я с продавщицей в магазине.

– Хуе хаат хет? Хаат хует! – бодро отвечает она.

– Лиефе сшхат, – ласково говорит Адри, – ват хеззеллих саампьес мет зе твейчес ванавонд, тох?

Сами голландцы любят шутить про свой язык и считают, что выучить его иностранцу невозможно. Niet mogelijk. Мишн импоссибл. Душка Том Круз может хоть марафон пробежать по дубайским небоскребам, но ни за что в жизни не выговорит слово Scheveningen с первого раза. Кстати, по легенде, именно по этому слову во Вторую мировую определяли немецких шпионов – те спотыкались на втором слоге, тем выдавая себя.

В голландском есть одно важное слово, выучив которое, вы моментально найдете путь к холодноватому сердцу вашего голландского соседа.

Хезеллих. В эти восемь букв вмещен весь голландский мирок, их король и королева, голландский сыр и кофешопы, знаменитые амстердамские ночные клубы и аккуратные дружелюбные деревеньки, в одной из которой повезло жить мне.

«В этом слове сконцентрировано само понятие голландцев о правильном времяпрепровождении, – объясняет автор книги «Голландец, я полагаю?» – и прежде всего касается это атмосферы и окружения».

В буквальном переводе – уютно, но я считаю, такое определение покрывает процента два с половиной всего хезеллих-спектра. Это мило, душевно, дружественно, хорошо. Хезеллих может быть любое событие – ведь и на гламурной шикарной вечеринке вам может быть комфортно, – значит, хезеллих. И похороны могут быть душевными (мы еще поговорим про это) – тогда они тоже хезеллих. Кроме того, это отдельно стоящее восклицательное предложение, которое очень часто употреб-ляется в повседневной речи. «Зайдешь на кофе?» – спрашиваю я голландскую подружку. – «Хезеллих!» – она, улыбаясь в тридцать два белых зуба. (Голландские зубы – тоже тема для главы, но я не стану ее писать исключительно из мелочной и злобной зависти.) На момент написания этой книги моей старшей дочке исполнилось четыре года. Она залезает на диван в своей фланелевой пижаме и говорит: «Мама, давай принесем сюда мою сестренку-бейби, будем смотреть мультики и кушать блинчик. Чтобы было очень хезелих».

Интересно, что на конкретную распространенную ситуацию, как правило, существует только одна, максимум две стандартные фразы, которые используют все. Иными словами, если вы десять знакомых спросите о погоде, то услышите, скорее всего, один и тот же ответ слово в слово.

Например:

Если вкусное блюдо: Lekker/Леккер!

Очень вкусное блюдо: Heerlijk/Хиирлек!

Хорошая погода: Lekker weer! Heerlijk! /Леккер виир! Хиирлек!

Позитивная реакция на любое хорошее сообщение: Wat leuk! /Вот леук!

Негативная реакция на нехорошее сообщение: Wat erg!/Вот эрх. Для особо продвинутых – Wat verschrikelijk! / Вот вершхрикелик!

Неопределенный ответ, уместный в 90 % случаев: Even kijken/Эве кяйкен (посмотрим).

Выучив эти и еще штук пять выражений, можно без труда поддержать любой small talk, который является важной частью голландской культуры.

Не обходилось, конечно, без казусов.

«Аннеке! Иди в ****!» – радостно орала я голландской знакомой на всю парковку, ожесточенно размахивая руками. И три часа потом объясняла, что всего-навсего хотела предупредить о движущейся в ее направлении машине. То есть вместо «pas op!» – «осторожно!», закричала «rot op!», что в переводе означает как раз то самое.

Итак, первый год. Огромный дом. Двое детей-подростков мужа, живущие с нами. Отсутствие работы, друзей, языка и каких-либо четких планов на будущее. Одиночество, умноженное на три. Моей голландской семьей стала для меня… Будущая свекровь. Да, жизнь полна сюрпризов, да, это клише, да, каждый рано или поздно убеждается в этом на своей шкуре.

«Собирайся, – буднично сказал Адри однажды в воскресенье, – едем знакомиться с моей мамой». От неожиданности я поперхнулась успокоительным сбором, который тогда заливала в себя литрами.

Кори жила в доме престарелых и славилась на всю семью глухотой и характером. Короче, было понятно, что меня ожидали самые настоящие смотрины.

Само заведение мне очень понравилось – вполне себе комфортабельный симпатичный санаторий. Ухоженные старички идут, сидят, катятся на креслах или осторожно шагают, держась за ролатор. Светло, просторно, много зелени. Намытые до блеска комнаты у каждого постояльца, огромный ресторан, ухоженный сад. Спа-отель.

«В целом система соцуслуг старикам построена на балансе гуманности и экономической целесообразности, – объясняет Анастасия Хассенбейк. – На практике это означает, что заботу и уход до самого последнего момента будут предоставлять на дому у нуждающегося, поскольку это дешевле для государства. В последнее время в системе остро не хватает рабочих рук, это тоже влияет на ситуацию. Только если нет других вариантов, нуждающегося переселят в дом престарелых. И это весьма комфортное пребывание, как правило, в собственной комнате или аналоге квартиры-студии со всеми удобствами. Специалисты и обслуживающий персонал, развлечения и занятия – стандарт. Домов престарелых существует несколько разновидностей, для разной степени самостоятельности клиентов. Все они прекрасно продуманы».

Пенсионеры в Нидерландах (особенно те, кто проживают без партнера) имеют право на множество льгот и услуг. Настя рассказывала, что в ее практике был случай, когда после долгого хождения по инстанциям и улаживания бюрократических тонкостей у ее подопечного появились:

• Встроенный в квартиру (или частный дом) лифт, на котором инвалид прямо в своей коляске сможет спуститься со второго этажа на первый.

• Скутмобиль и кресло-каталка за счет муниципалитета.

• Услуга Regiotaxi – специальное такси по льготным тарифам, оборудованное для перевозки клиентов на кресле-каталке.

• Волонтер, приходящий помогать по хозяйству раз в неделю.

• Бесплатные развлекательные мероприятия.

• Дополнительная помощь при необходимости (волонтеры, приходящие домой к подопечному утром и вечером).

• «Тревожная кнопка». Она висит на шнуре на шее, и достаточно одного нажатия на нее, чтобы соответствующие службы оказали срочную помощь.

Поэтому да, мне не так страшно стареть в Нидерландах. Пенсионеров максимально вписывают в общественную жизнь, предоставляя для этого миллион возможностей. Да и сами они жаждут активности. Встала утром, села в скутмобиль (сзади прикреплен кислородный баллон), поехала в булочную за свежим хлебом, попозже на специальном такси к детям на ланч, а вечером придут симпатичные волонтеры проверить, приняла ли ты лекарство. Звучит как утопия? Я лично знаю такую бабушку. Зовут Сааския, девяносто один год.

Мы оказались перед угловой просторной комнатой, где я увидела маленького роста женщину в инвалидном кресле, смотрящую велосипедные гонки по телевизору (как я убедилась позже, это была единственная программа, которую она признавала). В последний момент я не- ожиданно струсила и спряталась за огромной пальмой. Адри захихикал и поприветствовал маму.

– Ты пришел? – услышала я громкий голос. – А где девочка? Где девочка, я спрашиваю? Она пришла или нет?

Она лихо развернула кресло и покатила прямо на меня. Делать ничего не оставалось, я, одичавший Робинзон, стыдливо высунулась из-за пальмы и помахала рукой.

– Это что, она? – строго уточнила Кори у сына. – Хорошая, – довольно отметила она. – Такая… обычная.

Потом уже я поняла, что это очень даже себе комплимент. В Нидерландах норма – это примерно как в России «Порш Кайён». То есть желанная мечта. Выделяться? Оригинальничать? Нет, спасибо. Ду нормал уже. (doe normaal – «делай нормально, будь нормальным»).

– Да, ничего. Обычная такая, да, – удовлетворенно заключила Кори, внимательно рассмотрев меня (позже она только так и характеризовала меня всей остальной семье). – Ты работаешь, Офелия? Всем надо работать!

Позже я узнала, что это была ее философия, ее мантра и жизненное кредо. Родители Адри держали небольшую пекарню. Рабочий день начинался в пять утра, а заканчивался, как придется. Все четверо детей, то есть мой будущий муж и его трое сестер, трудились в семейном бизнесе с самого детства.

– Я пока голландский учу, – начала я оправдываться. Старушка мне определенно нравилась. Новое имя тоже.

– А потом пойдешь работать, – припечатала она и развернула кресло к сыну. – Молодец, встретил, наконец, нормальную. Ну, вези в ресторан.

С тех пор каждую неделю мы вместе с Адри ездили в гости к свекрови. Походы к ней я обожала. Наш час посещений был – воскресенье, четыре часа дня. Уже в три часа старушка выкатывалась на кресле в коридор и ждала нас там. Кори действительно стала моей настоящей голландской семьей. Она обладала острым умом, прекрасной памятью и редкой несговорчивостью, являясь в восемьдесят восемь лет в полном смысле слова главой семьи. Адри и три его сестры, а также их дети и внуки приходили раз или два в неделю, каждый в свой оговоренный час, и проводили с ней определенное время. На Рождество или в первый день нового года все собирались у нее, каждый ее день рождения праздновался с размахом. Она знала обо всем, что происходит в семье, и ее точка зрения считалась важной. Даже если ей о каких-то событиях не рассказывали, она каким-то чудом о них узнавала и в обязательном порядке доводила до окружающих свое мнение.

Понимаю, нас всех привычно передергивает от фразы «Моя мама живет в доме престарелых». Но это лишь иной опыт и культурный код. В России принято считать, что дети обязаны поддерживать стареющих родителей, возвращая им любовь и заботу. И это человечно, прекрасно и очень справедливо. Европейские же пенсионеры говорят вам: «Милочка, я сам прекрасно о себе позабочусь. Недавно вот начал изучать испанский. По средам – лото клуб. Пилатесом думаю заняться. Нормально все у меня». И это опять же человечно, прекрасно и очень справедливо. Разные культуры. Всё.

Если Адри к маме по какой-нибудь причине прийти не мог, я приходила одна, и тогда начиналось шоу. Дело в том, что по-голландски я тогда говорила плохо и уж точно совершенно плохо для нее, читающей по губам… Кори лишилась слуха совсем молодой, ей было тогда не больше тридцати. Наши диалоги напоминали цирковое представление. Я приходила и отвозила ее в ресторан, который всегда был полон.

– Сюда, – орала Кори, показывая для верности руками, – да не за этот столик, там сидит одноногий Ханс, а я его не переношу! Не пе-ре-но-шу, – повторяла она мне по слогам, как будто это у меня были проблемы со слухом. – Вот за этот столик, да! Плевать мне, кто за ним сидит! Подвинутся!

Я вежливо улыбалась нашим соседям, придвигала маленького кучерявого Наполеона к столику и шла за нашей воскресной бутылочкой вина и крекерами.

– Ты бумажник-то на столе не оставляй, – отчетливо и очень громко говорила мне вслед свекровь, – тут и спереть могут! – И подмигивала мне, пока шокированные бабушки в спешке покидали оккупированные территории.

Потом мы сидели и разговаривали. Я старалась медленно и четко произносить голландские слова. Рассказывала, как прошла моя неделя, отчитывалась, как идет учеба и позже – работа. Показывала фотографии родных. Мы сплетничали об обитателях дома престарелых (ей казалось, что одноногий Хилке с ней флиртует, но у него была репутация бабника. Когда он проезжал на своей коляске мимо, она косилась на него, а потом закатывала глаза). Однажды Кори на голубом глазу неодобрительно слила мне всех «бывших» Адри за последние двадцать пять лет. Они удостоились таких прозвищ, как «эта итальянка», «неряха» и, мое любимое, «холодильник». «Она была как холодильник. Больше мне сказать нечего». Я хихикала и грозилась устроить ему серьезный разговор. Разбору этих воспоминаний мы с ней посвятили аж три воскресенья, заставив немолодого бой- френда изрядно понервничать. Да, она часто путала имена, забывала даты и задавала одни и те же вопросы. Но была у нее и совершенно другая сторона. Если всплывала какая-то серьезная тема, Кори говорила мало и всегда по делу.

Однажды я пришла расстроенная одной недавней глупой ссорой. Свекровь внимательно на меня посмотрела и вместо приветствия четко сказала: «Врежь!» Я решила, что не поняла, и переспросила. «Обидел кто? Никогда не позволяй себя расстраивать, даже родным, всегда давай сдачи!» – был ее ответ.

На прощанье свекровь всегда крепко обнимала меня и прижимала к себе. Да, эта суровая голландка восьмидесяти восьми лет, гроза своего «санатория», строгая, даже неласковая мама четверых приняла меня сразу, безоговорочно и на сто процентов. Да и я, немного потерянная в своей новой жизни, мчалась к ней на всех парусах, лишь бы снова почувствовать себя любимой и нужной. Наконец, в этой симпатичной, но немного суровой стране меня кто-то ждал…

Однажды ко мне в гости приехал мой великолепный папа и произвел на Кори неизгладимое впечатление. Мы с ним были у нее на аудиенции, они говорили, я переводила. Потом папа уехал, и мы по традиции пришли с Адри навестить ее в воскресенье. Адри очень переживал, ибо должен был сообщить ей неприятную новость о смерти дальнего родственника.

– Мама, – закричал он, – дядя Хильдебранд из Маастрихта умер.

– Кто? – переспросила Кори, оглядывая меня. – Хорошо выглядишь, молодец, – похвалила она. – В папу пошла! А что, он уже улетел? Как у него дела?

– Мама, – Адри не сдавался, – дядя Хильдебранд, к сожалению..

– Слышу, – отмахнулась Кори от Адри, почившего Хильдебранда и всего генеалогического древа Хогландов, – умер? Ну да, с кем не бывает. Ну, так что? – повернулась она ко мне с умильной улыбкой. – Как твой чудесный папа, как он долетел домой?

Это было в феврале. В марте она сказала: «Жаль, что я уже не увижу твою маму, ведь она замечательная женщина». И добавила: «Ты хорошая девочка, я рада тебе. Ты молодец, что приехала и что выходишь замуж за моего сына. В новой стране любому трудно, но ты обязательно справишься. Только не прекращай стараться».

А в апреле ее не стало.

Кори похоронили на красивом аккуратном кладбище, недалеко от нашего дома. У нее на могиле всегда чисто и ухоженно, стоят цветы и свечи, которые приносят ее любимые дети и внуки. Как и при ее жизни, они регулярно навещают ее. Мы с ней были знакомы не так долго. Но я, честное слово, помню каждую встречу и все ее правила: стараться жить честно, работать много, всегда ставить на первое место семью и… всегда давать сдачи.

Gezelligheid kent geen tijd (нид.) – распространенное выражение, буквально: неважно, сколько сейчас времени (если уже очень поздно), если вам всем уютно и прекрасно

Zo gewoon (нид.) – «так обычно» (в моем случае «такая обычная») – высший балл, поставленный мне голландской свекровью

Rot op (нид.) – ругательство, которое лучше не употреблять в публичных местах (говорит мой выстраданный опыт).

Немного о местной медицине – Визит в клинику планирования – Реакция окружающих и немного о голландском знаменитом любопытстве – Роскошь и прочие недостатки

Как-то прихожу домой, а у Адри виноватый вид. Тебе Кейс не звонил, спрашивает. Я отвечаю, что нет, сто лет его не слышала. Оказалось, что муж днем обедал с нашей общей подругой Мартой в известном амстердамском ресторане. Они дружат лет эдак двадцать, и шикарный ланч был подарком Адри ей на день рождения. За соседним столиком сидел тот самый Кейс и всеми своими органами подмигивал Адри, мол, молодец мужик, мало того что женился на молоденькой, а все туда же, девиц по ресторанам водишь, да еще каким! Мигать-то мигал, но потом вполне мог и донос состряпать. Так что муж явился с повинной в надежде на смягчающие обстоятельства.

Я не спешила выносить приговор, так как у меня и самой рыльце было в пушку – вместе с одним общим знакомым готовили мужу на день рождения сюрприз, и чтобы обсудить его, встретились в пабе недалеко от дома, где были обстреляны мелкой дробью уничтожающих взглядов. А когда я увидела на районе знакомого фитнес-тренера-афроамериканца. И пошла спонтанно пить с ним кофе и болтать! В платье!!! Что было… Об этой новости неделю еще нудели, гудели и зудели во всех местах рыбаки.

Потому и занавески здесь в домах никогда не задергивают – демонстрируют окружающему миру, что скрывать нечего. Мол, проверяйте, все прилично, никаких «ты-просто-космос-стас», посторонних тренеров, садовников или сантехников. Смотрите себе на здоровье. Все чинно, семейно и очень хезеллих.

Мне хочется верить, что такое, иногда раздражающее, голландское любопытство часто является залогом общественной безопасности. Очень трудно нарушить закон в стране, где живет пятнадцать миллионов полицейских всех возрастов. Например, тюрьмы в Нидерландах закрывают из-за отсутствия заключенных. Понастроили, а сидеть некому. Потому что высокий уровень социального контроля. Но слышала от соотечественников и неприятные истории – о доносчиках-соседях, о тайных жалобах, анонимных письмах в полицию и так далее. Этого добра тоже хватает. Меня пару раз коснулось, но мельком.

Благословенны будьте Нидерланды и их обитатели. Голландцы часто шутят, что на семнадцать миллионов жителей здесь приходится около пятнадцати миллионов полицейских агентов – так занято местное население соблюдением порядка и следованием правилам. Их заинтересованность в жизни знакомых, соседей, почтальонов и продавцов выходит за рамки вульгарного любопытства. Это скорее принципиальная жизненная позиция. Искренняя уверенность, что все, что происходит вокруг, – твое личное дело. Во имя всеобщего блага и мира во всем мире.

Конечно, в больших городах все иначе. Но их, городов этих, здесь не так много, как кажется. А вот аккуратно нарезанных деревенек сотни. И естественным продолжением всего этого безобразия является система штрафов. Потому что мы уже поняли, что правила в этой стране – это святая святых и вам же дороже их проигнорировать. Красивые глаза, конвертик или двоюродная тетя, которая начальник ЖЭКа, вас не спасут, если вы вынесли отходы на улицу в неположенный день. Извольте платить девяносто евро штрафа и не трясти своим мусором где ни попадя. Некоторые правила, кстати, и нам бы не помешало перенять. Ну, смотрите сами. Спер из супермаркета тележку и бросил возле дома? Девяносто евро и лучи ненависти в спину. Припарковался на месте, предназначенном для людей с ограниченными возможностями? Проклятие до седьмого колена и 370 евро в кассу. И еще столько же, если намусорили в общественном месте, например оставили свои пивные бутылки и бычки в томате в парке или сквере. Несогласованный фейерверк (за исключением Нового года) – еще сотня. Сто семьдесят, если закатили вечеринку и мешаете соседям спать.

Если очень хорошо подумать, местная система штрафов очень быстро отучает от бытового хамства. Не зря одно из самых обидных оскорблений здесь звучит как asociaal, асоциальный человек в буквальном переводе. Правда, Нидерландам далеко в этом плане до Швейцарии, где, по рассказам, могут запросто влепить штраф за то, что вы испугали ежика в общественном парке.

В далеком 2005 году один мотоциклист назвал «парковочного агента» (сурового стража порядка, который следит за тем, чтобы растяпы вроде меня не парковались там, где не надо) голландским словом mierenneuker. Буквально это означает человека, который… вступает в интимные отношения с муравьями. Голландский глагол neuken идентичен английскому слову fuck, mier – соответственно, «муравей». Парковочные агенты, кстати, занимают важную позицию в иерархии, где-то между специалистами по уничтожению кротов в вашем саду и работником паспортного стола. Mierenneuker – значит придира, крохобор, зануда и вообще отвали, достал. Получил наш товарищ штраф 220 евро за оскорбление при исполнении. Не согласился, подал в суд на том основании, что данное слово не является ругательным, а даже может быть использовано как комплимент. Мол, молодец мужик, комар носу не подточит, мышь не проскочит, и муха не пролетит. Судья согласился с ним, и с тех пор слово mierenneuker стало самым популярным обзывательством, легально используемым голландцами в адрес неумолимых парковочных агентов.

До сих пор не знаю, как к пресловутому принципиальному любопытству относиться. Вроде как с непривычки раздражает, если не сказать хуже. Продавщица в супермаркете, которая спрашивает, какие у меня сложились отношения со взрослой падчерицей. Дальний родственник, который услышал от мойщика окон, что мы продаем имущество и уезжаем на землю Франца-Иосифа. Я уже не реагирую, а раньше нервничала. Тем более я и Адри упорно продолжаем поставлять соседям причины для сплетен. Только округа смирилась с переездом в Нидерланды русскоязычной блондинки сомнительного происхождения, как ррррраз – эти ненормальные решили узаконить отношения. Кто вообще женится на славянской молодке, которая приехала висеть на шее чеховской Анной и клянчить цацки? Ну окей, свадьбу отгуляли. Дом отремонтировали, троих огромных собак купили. Теперь что? Еще и детей захотели. Вообще люди краев не видят.

Но йоркширы, как известно, тявкают, а караван идет. Прежде чем планировать беременность, нужно было уладить разные медицинские вопросы. Есть в этой стране несколько совершенно парадоксальных вещей. Одной из них является медицина и все, что с ней связано. Ни одна тема не вызывает такое количество горячих споров на русскоязычных форумах, как эта. Любители гречки исписывают целые веб-страницы возмущенными опусами.

Как это все тут работает? Каждый житель страны обязан оформить себе платную медицинскую страховку. Стоимость ее немалая – в среднем, сто евро в месяц плюс-минус.

«Выбирая страховку, также стоит помнить еще один важный момент: поменять ее, добавить или убрать дополнительные опции или перейти в другую страховую компанию можно один раз в году, то есть до конца года у вас будет действовать лишь то, на что вы сразу подпишетесь. «Окно» для изменений открывается примерно в середине ноября: к этому моменту страховые компании просчитывают новые премии и возможные дополнительные опции (обычно, когда они готовы продлевать или изменять контракты, они присылают письма по электронной почте). Оформить переход к новому страховщику, изменить тип страховки или собственный риск на следующий год можно до 1 января; в течение января, как правило, к выбранной страховке еще можно добавить дополнительные опции», – рассказывают нам специалисты сайта Rabotaem.nl.

В базовую страховку входят самые главные вещи:

• домашний доктор (huisarts);

• экстренная помощь (в том числе за пределами Нидерландов, но по голландской ставке);

• госпитализация;

• лекарственные препараты;

• медицинские инструменты;

• психологическая помощь;

• стоматология детям до 17 лет.

Дети до восемнадцати лет страхуются при этом бесплатно.

Как только вы отойдете от первого шока, посчитав сумму страховых взносов, у вас заболит, скажем, нога. И вы познаете такую штуку, как первый визит к хаузартсу. Из приемной которого вы выйдете другим человеком.

«Huisarts – это терапевт, который, по сути, выполняет функции педиатра, и кардиолога, и гинеколога, и прочих. Именно он является первой инстанцией, которая решает, целесообразно ли посылать вас к узкопрофильному специалисту, если вы об этом просите или, как вам кажется, сильно нуждаетесь. Часто мнение доктора может не совпадать с вашими потребностями, и, скорей всего, вам сначала предложат подождать пару-тройку месяцев – авось само рассосется… Не прошло само? Тогда запись к специалисту, которая может занять те же пару месяцев, – пишет Эллина Гончарова, гид и автор блога «Вкус Голландии».

Не вздумайте приходить с ОРЗ и гриппом. Кашель, температура? Сидите дома и жрите парацетамол, написано на двери нашего врача. Как самим отличить грипп от ангины, а бронхит – от воспаления легких? Не дает ответа. И запрещается приходить с двумя жалобами сразу. Две жалобы в рамках одного десятиминутного афспрака – это уже анархия. Сломанная нога и катаракта, язва желудка и мигрень? Два афспрака, пожалуйста, и парацетамол. И в-третьих, четвертых и десятых – в любой непонятной ситуации ешьте парацетамол.

Как-то в ноябре, в разгар традиционной эпидемии гриппа, около приемной нашего врача появилось прелестное объявление: «Подозреваете у себя грипп? Не стоит приходить». Дальше объяснялось: сидите дома, обтирайтесь парацетамолом и не заражайте в приемной врача относительно здоровых людей. Огромное количество специальных сайтов и приложений вам в помощь. Сиропы от кашля, иммуномодуляторы и прочую ересь не советуем. Дайте организму отболеть свое, не бомбите его фуфломицинами – припечатала суровая голландская медицина.

«Что меня особо веселит в голландских врачах, так это «не знаю, что это такое, но, похоже, у вас грипп. Пейте водичку и отдыхайте», – рассказывает Ирина Горавская, переехавшая в голландский Эйндховен из Херсона. – Но вчера доктор в поликлинике превзошла сама себя. Говорю ей: «У меня курсы, я могу на них ходить или лучше не заражать людей?». И знаешь, что она мне говорит? «Ну, вы уже и так достаточно заразили, я думаю. И так как мы не можем предотвратить это в дальнейшем, то, если вы себя чувствуете нормально, можете идти». Железная логика и полная невозмутимость голландской медицины!»

Правда, позже так вышло, что Ирин «грипп» через восемь месяцев благополучно родился и получил имя Соня, но это уже другая и очень счастливая история.

Логика в этом суровом подходе, безусловно, есть. Или вам мама в детстве не говорила «да ну ее, эту поликлинику! Накашляют, начихают, а потом лечи тебя еще неделю. Сиди дома уже. Сейчас сварю морсик клюквенный и носочки шерстяные принесу»? А исписанные с двух сторон рецептурные листки? А антибиотики вместо витаминок? В общем, немного все спорно.

«Сначала пациент подробно рассказывает ему, где и как болит, доктор внимательно слушает, попутно заносит показания в компьютер, а в конце рассказа задает вопрос, разящий наповал: «И, как вы думаете, что с вами?» То есть, придя к врачу, заплатив денежку, можно еще и диагноз себе поставить, – удивляется Эллина, – после этого создается ощущение, что во время учебы в соответствующем заведении студенты не грызли гранит науки, а прятались там от дождя».

У меня не раз и не два было такое, что, пока я ждала визита у специалиста, все действительно рассасывалось. Опытные экспаты знают: хочешь получить максимум внимания – пересмотрите десять раз «Умирающего лебедя» в исполнении Плисецкой и выдайте упрощенную телеверсию заинтересованной аудитории. Да, болит. Постоянно. Уже три недели как. Вы же не думаете, что я после пары дней страданий к вам рванула? Конечно, температура, как же иначе? И (запишите эту фразу!) все эти страдания резко снизили мое качество жизни. А с этим в Европе шутки плохи. Циститы-шмиститы можно парацетамольчиком прижечь, но именно эти волшебные слова творят чудеса. Потому что с качеством жизни тут шутить не привыкли. Тогда на вас снизойдет манна в виде аплодисментов и, возможно, направления на клинический анализ крови.

«Скорая помощь» приедет к пациенту, лишь если он в буквальном смысле до больницы дойти не сможет. И не дай бог решит, что вызвали ее зря – вскорости вам придет аккуратный конвертик, из которого выпадет не письмецо, а счет на триста или более евро. Однажды воскресным вечером я тащила Адри на себе к машине, потому что его накрыл приступ острого панкреатита. У него был болевой шок. Доехали до больницы, где его чуть ли не силой госпитализировали. В течение часа был готов анализ крови, анализ нехороший. Мужа удерживали в больнице еще неделю, и закончилось все успешной операцией. Сразу по окончании которой раздался звонок от хирурга, которая подробно рассказала, как все прошло. Да, глава отделения буквально из операционной звонит родственникам, чтобы отчитаться и успокоить. Таков протокол.

Кому надо, алгоритм действий на приеме у нидерландского врача можно под копирочку списать у Сергея Довлатова.

«Попробуйте зайти к доктору Явшицу с оторванной головой в руке. Он посмотрит на вас унылыми близорукими глазами и равнодушно спросит:

– На что жалуетесь, сержант?

Чтобы добиться у Явшица освобождения, нужно пережить авиационную катастрофу. И все-таки за год я научился симулировать болезни – от радикулита до катара. Я разработал собственный метод. Метод заключался в следующем. Я просто называл какой угодно фантастический симптом. И затем отстаивал его с диким упорством. Целый месяц, например, я дурачил Явшица, повторяя:

– Такое ощущение, доктор, что из меня выкачивают кислород. Кроме того, у меня болят ногти и чешется позвоночник». (С) Сергей Довлатов. Зона.

Средняя продолжительность жизни здесь – чуть больше восьмидесяти лет для мужчин и около восьмидесяти трех лет для женщин. Девятнадцатое место в мире. Получается, походя поливать грязью голландскую систему здравоохранения тоже, мягко говоря, глупо. Сама не понимаю, как это все соотносится с участковым терапевтом, который при мне же гуглил мои симптомы в поисках диагноза. То есть если прорваться сквозь строй хаузартсов, вооруженных, как штыками, упаковками с парацетамолом, то надежда еще есть.

Хаузартс всплывает на любом форуме экспатов как вездесущая тень отца Гамлета. Безмолвным призраком Банко маячит на пиру российских эмигрантов.

«У меня в том году была ангина, у нас хаузартс посмотрела на мое горло с расстояния в пару метров в темноте и сказала: «Организм сам все поборет» – и, конечно, выписала парацетамольчик в дозах, как для лошади. Для меня это было первое столкновение с голландской медициной, и сказать, что это был шок, – не сказать ничего. А еще они все говорят, что у нас в России все на таблетках сидят и это «нот натурал». «Да, парацетамол вообще от всех бед, начиная с похмелья и заканчивая воспалением легких (про последнее не шутка, у моего парня было воспаление, и ему прописали парацетамол), поэтому у меня большой ящик лекарств из России, все ржут надо мной, но, если что болит, сначала звонят мне, а не хаузартсу!»

И еще примерно миллион пятьсот шестьдесят пять таких сообщений, и это только за прошлую неделю.

«Здесь есть две болезни – простуда и грипп. Причем все виды проблем с пищеварением называют кишечным гриппом. Мою практику посещают люди, у которых каждые две недели случается такой «грипп». На самом деле у них совсем другие заболевания, просто никто их не обследует. Сами же голландцы охвачены глубоким фатализмом. Моя свекровь, простужаясь и кашляя, стала чаще тепло одеваться, выходя на улицу. Соседка, стоя на ветру с непокрытой головой в легких брючках, зашлась в кашле. Свекровь предложила ей утеплиться: дескать, невестка посоветовала. «Да ты что, – удивилась дама, – врач говорит, что простуда вызывается вирусами, холод тут совершенно ни при чем», – пишет переводчица и гид Ася Пломп-Суворова в своей статье «Медицина в Голландии».

31 декабря 2019 года мне нужно было сдавать текст этой книги редактору. А 30-го я попала в больницу по «скорой» с обмороком и болями в груди. Внесу ясность, по «скорой», – значит, мы сами приехали в пункт (уже после обморока) в часы, когда практика нашего семейного терапевта была закрыта. Врач, которая, судя по ее виду, недавно закончила десятый класс средней школы, бодренько исключила проблемы с сердцем и легкими, померила давление (90 на 50) и посоветовала ползти домой.

– Но что же со мной случилось? – мне хотелось какой-то ясности.

– Вы заболели.

– А с давлением что?

– Оно упало, – доброжелательно объяснила мне школьница, тряхнув косичкой.

– Может, какие-то лекарства… мне и правда нехорошо.

– У вас голос охрип. Это просто легкий грипп. Знаете, что? – ее лицо прояснилось. – Примите-ка на ночь двойную дозу парацетамола. И хорошенько выспитесь.

Оказавшись дома и дав себе труд вспомнить, что я уже больше месяца ношусь с нарастающей острой болью в горле и периодической температурой, поняла, что у меня, скорее всего, банальная запущенная ангина. В «скорой» горло не посмотрели, а я толком и не соображала ничего. Их дело было – убедиться, что это не инфаркт или пневмония. А остальное подождет до утра, когда меня сможет принять домашний врач.

Однако же когда у моего близкого друга заподозрили опухоль, то нашли окошко на МРТ через два дня и быстренько исключили пугающее предположение. Больного маленького ребенка, само собой, срочно примут в день звонка. И буквально вчера мне попался заголовок в самом популярном женском журнале Linda: «В пятницу моему маленькому сыну поставили страшный диагноз. Во вторник он уже начал своей первый курс химиотерапии».

В один ужасный вечер моя мама упала с лестницы, получив серьезнейшую травму, повлекшую повреждение мозга. Машина «Скорой помощи» была у нас через шесть минут, вертолет с командой нейрохирургов приземлился напротив дома через двенадцать. Именно такая скорость реакции спасла маме жизнь и сознание. Реанимационная палата мамы в утрехтском госпитале напоминала центр управления полетами. За прозрачным окошком сидела медсестра – одна на двух пациентов – и не спускала с них глаз. Каждая новая смена медсестер заходила, улыбалась, представлялась и здоровалась за руку. Нет, не со мной. Вернее, не только со мной. А с пациентами. Которые все в трубках, капельницах и зачастую в коме. Такие правила. Именно благодаря «никуда не годной голландской медицине» моя мама только что позвонила мне напомнить, что пора сдавать редактору очередную главу этой книги. «Ведь ты же не хочешь опять затянуть и бегать в последний момент с вытаращенными глазами и горящей попой?» – строго спросила меня моя великолепная мама, которая еще год назад не могла вспомнить, кто я такая…

«Вика, экстренная медицина действительно отлично налажена в Западной Европе, – объясняет мне известный невролог Рустэм Самигулин, сейчас живущий и практикующий во Франкфурте, – благодаря скорости реакции, технологиям и реально работающим протоколам удается спасти множество жизней».

«Знаете, что я подразумеваю под понятием «европейская медицина»? Не буду излишне идеализировать, просто перечислю основное, – пишет он же в своей колонке на портале Сноб. – Это когда с момента вызова «скорой» по поводу боли в груди до момента, когда больному в рентгенхирургической операционной вводят в сердце катетер, проходит не более полутора часов (в то время как в России пациенты месяцами ждут коронарографию и мрут в очередях и кардиореанимациях, так и не дождавшись спасительного стента). Когда пациента с подозрением на инсульт сразу же вводят в искусственную кому, охлаждают и выводят из нее, только когда уточнят диагноз, – благодаря этому и предыдущему пунктам смертность от сердечно-сосудистых катастроф снизилась на 40 %, а средняя продолжительность жизни даже жирных и малоподвижных американцев сразу подпрыгнула лет на 10–15. Это когда хирург имеет возможность во время операции отправить по пневматической почте в лабораторию срез ткани и уже через несколько минут получить ответ от морфологов, после чего скорректировать дальнейшую операцию».

Но дорого, да. Три недели в голландской больнице обошлись в сумму более тридцати тысяч евро. Практически полностью ее выплатила российская страховая компания (страховка была обычная, туристическая). Дальнейшая интенсивная реабилитация мамы заняла около года.

Бюджет этой страны на систему здравоохранения (gezondheidzorg) в 2018 году составил сто миллиардов евро, что на три миллиарда больше, чем годом ранее. То есть на одного человека тратится в среднем 5805 евро в год. Каждый год увеличиваются расходы по таким статьям, как субсидии на детские сады, уход за пожилыми и институт домашних врачей.

Отдельно расскажу о паллиативной медицине. «У меня нет ни одного замечания к тем услугам, нет, даже не так – к той заботе, которую мы получили, – говорит Ряйтс Сибетсма. Его двенадцатилетний сын Тобиас умер после нескольких месяцев борьбы с раком головного мозга. – Моему мальчику нужен был интенсивный уход, и он его получил без единой проволочки… Все эти месяцы терапии, процедур на дому, множество лекарств, госпитализации… все это оплатила наша страховая компания. Так уж это работает в Нидерландах, да, ты платишь определенную сумму ежемесячно, что избавляет тебя от забот в случае тяжелой болезни». Это действительно так. Моему другу Патрику вырезали из желудка опухоль, оказавшуюся доброкачественной. Но врачи опасались неблагоприятных последствий и прописали ему превентивные процедуры и лекарства на весь следующий год. Плюс обследования. Это не меньше сотни тысяч евро. Все по страховке. Потому что лекарства, прописанные врачом, тоже, как правило, компенсируются страховой компанией.

Но, тем не менее, истории экспатов, столкнувшихся здесь с «медицинским вопросом», отличаются кардинально – от восторгов до жалоб, от восхищения до пренебрежения. Причин подозревать их в неискренности или искажении фактов у меня нет. Опыт действительно парадоксально разный.

Теперь о планировании беременности. В любую базовую медицинскую страховку входят три попытки ЭКО в нидерландской или зарубежной клинике. Средняя стоимость процедуры в Нидерландах составит около трех тысяч.

Правда, есть ряд условий.

Если женщина моложе 38 лет, то в первые две попытки подсаживаются по одному эмбриону. И только в третий раз врач может принять решение использовать двоих. Пациенткам от 38 до 43 лет могут (по желанию) подсаживать двоих каждый раз. Женщинам старше 43 лет процедура страховкой не возмещается. Дело в том, что многоплодная беременность рассматривается врачами как дополнительный нежелательный риск. Число эко-двойняшек снижается с каждым годом. Поэтому увиденные вами где-нибудь на улицах Гааги одинаковые с лица белокурые молодцы являются, как правило, результатом естественных процессов, а не медицинского чуда. Голландцы – люди прямые, скрывать такие вещи тут не принято, потому что это не стыдно. Число «деток из пробирки» постепенно растет: на сегодняшний день с помощью ЭКО зачат каждый 32-й ребенок в Нидерландах.

«Постарайтесь собрать как можно более подробную медицинскую историю вашей семьи, – советуют нам сайты репродуктивных центров, – и, главное, расслабьтесь! Все свои вопросы лучше записать заранее. Если вы нервничаете, то центр предоставит вам психолога. Вообще, первый разговор с врачом – штука стрессовая». Еще немного, и предложат накатить бокальчик, подумала я, выбирая нам клинику.

В клинику планирования мы приехали через два месяца после свадьбы. Я, начитавшись форумов, подготовилась к длиннющей процедуре подготовки к ЭКО, миллиону тестов и прочего. Ничего такого. Один разговор со специалистом, минимальный набор анализов – и отличные новости! Мы слишком хороши для ЭКО, так что будем пробовать более легкую штуку под названием ВМИ. У меня была расширенная страховка, которая покрывала не три, а целых шесть попыток ВМИ, и потом – еще три ЭКО.

Первая наша врач мне сильно не нравилась. У нее были пустые глаза и наклеенная улыбка. Прием длился семь-десять минут. Со всеми дополнительными вопросами она посылала на рецепшн. А еще она обожала назначать, скажем, прием на сегодня, УЗИ – на послезавтра, а кровь еще через неделю сдадите. До клиники, на минуточку, сто километров, а УЗИ-аппарат в соседнем с ней кабинете. Нет, анализы на гормоны мы не назначим, потому что вам еще нет тридцати. По статистике, у людей до тридцати нет проблем с гормонами. А вот если, не дай бог, пара выкидышей, то прогестерончик придется проверить. Все остальное спросите на рецепшн. И подъезжайте завтра на сдачу крови к семи утра. Извините, у меня сейчас ланч.

Нидерланды не очень понимают превентивную медицину. Они предпочитают иметь дело с конкретно измеримой и решаемой проблемой. Например, профилактических походов к гинекологу не существует. Жжет? Зудит? Болит? Вообще ничего? Зачем пришла тогда? Слезайте с кресла, мефрау.

Мне несказанно повезло, что, по иронии судьбы, моя врач через несколько месяцев свинтила в декрет. И после четырех неудачных протоколов ВМИ мне представили нашего нового ведущего врача по имени Лоннеке. Она только-только сменила работу, и так получилось, что мы стали ее первыми пациентами в этом центре. Наша первая встреча длилась полтора часа. Она расспросила нас про семью, наш брак, историю знакомства. Кого бы мы хотели – мальчика или девочку? Как познакомились? Что пугает в предстоящих процедурах? Не бомбила статистикой, не переводила стрелки. Мама называет таких врачей «думающий доктор». Она внимательно изучила историю предыдущих попыток и изменила кое-что в плане лечения. И сразу же все получилось.

Стоит ли говорить, что тесты на беременность я покупала тоннами и все равно умудрилась пропустить момент икс. Но подробнее об этом в следующей главе, не переключайте канал.

Так что да, местная медицина – странная и непостижимая нашему уму штука. Прогрессивные экспаты, вроде меня, делают регулярные обследования в России, так как удовольствие это обойдется раза в четыре дешевле. За МРТ одного органа придется заплатить в Нидерландах не меньше чем 400 евро, за консультацию врача – от 25 евро, день в стационаре может стоить несколько тысяч. Существуют еще частные клиники, предлагающие ежегодные чек-апы. Но, как я уже говорила, превентивный подход и бездумные траты тут не в чести, поэтому ходят туда лишь миллионеры-ипохондрики с высокой степенью тревожности. Но им вообще тяжело приходится, потому что богатым быть в Нидерландах немного неприлично.

Про это поясню, потому что тема сия нескончаемая и любопытная.

Читаю как-то редакторскую колонку в местном гламурном журнальчике. Редактриса размышляет о такой штуке, как сплетни. Как это все ужасно и так далее. И приводит примеры. «Как-то раз я услышала о себе, что у меня, представляете, роман с женатым мужчиной! Какой кошмар, это абсолютная неправда!» Ну ладно, тут барышню можно понять. Хотя в Нидерландах еще попробуй сходи налево.

Во-первых, страна крошечная и спалиться – раз плюнуть.

Во-вторых, если у нас, на постсоветском пространстве, чего греха таить, измена зачастую как-то обществом прощается, что ли. Или, по крайней мере, не считается смертным грехом (сходил мужик, с кем не бывает, не разводиться же), то здесь это осуждается на сто процентов. Так что возмущение журналистки мне понятно, сплетня неприятная.

Она продолжает: «А вторая сплетня еще хуже! Про меня почему-то говорят, что я живу на шикарной вилле с бассейном! Это вообще из рук вон и совершеннейшая неправда! У меня обычная крошечная квартирка, ипотека и двое шпицев!» И я задумалась. Получается, что здешним обществом наличие больших денег осуждается? Поспрашивала знакомых, почитала книжки и поняла. Если у вас есть деньги, вам полагается одно, повторяю, одно хобби класса люкс. Например, коллекционируете вы дорогие часы или ходите на небольшой яхте, вам это простят, как простят маленькому ребенку сломанную игрушку в гостях. Но яхта и «Бентли»? Вилла, пони и костюм от Бриони? В чем смысл вообще, дурак, что ли? На это у мудрых голландцев есть очень любимое ими выражение «doe maar gewoon, dan doe je al gek genoeg – «веди себя обычно – это уже достаточно безумно».

Честно? Мне иногда самую чуточку не хватает родного русского выпендрежа. Потому что здесь зачастую нужно быть действительно очень обычным, нормальным и вообще не выделяться. А с другой стороны, посмотришь, как адекватно (как правило) ведут себя водители «Мазератти» или обладатели той самой зачумленной виллы с бассейном…

У моего любимого голландского певца Марко Борсато есть песня про понты. Песня классная, поэтому я вспомнила свои стихотворческие потуги ранней юности и перевела ее как смогла.

А теперь представляю такого красавца в московском модном баре. Сидит такой себе тусовщик, ключами от «Порша» поигрывает, кредиткой светит, с девами флиртует. То есть богатый, общительный и бабник. Если повезет, еще и щедрый. Да его с руками оторвут! А вот голландцы – нет. Ду нормал, говорят. Не выпендривайся, проще говоря. И вообще, греби отсюда.

Я теперь поняла, почему моя любимая свекровь всем говорила про меня, что я «очень обычная и нормальная». Это просто был наивысший балл по ее шкале. Спасибо тебе за твою теплоту, моя Кори! Помню и люблю!

Mierenneuker (нид.) – зануда, не брезгующий муравьями

Het gaat vanzelf weer over (нид.) – «само пройдет», так ответит вам в 90 % случаев голландский врач

Asociaal (нид.) – асоциальный засранец и вообще изгой

Doe maar gewoon, dan doe je al gek genoeg (нид.) – веди себя обычно – ведь это уже достаточно безумно

Первое УЗИ – Килограммам бой – «Может, ты родишь в ванной» – Обезболивание в родах? Нет, не слышали – Эти суровые голландские женщины

В свой тридцатый день рождения я сидела перед телевизором и хлюпала носом при виде несчастного Эштона Кутчера, разгуливающего по экрану в костюме гигантского цыпленка. И ныла, что мечтаю о вареной картошечке с капустой. Муж закатывал глаза, зачем-то варил капусту, но, как признался позже, ничего не заподозрил, так как привык к «странным поступкам этой идиотской, но любимой русской жены».

После нескольких неудачных попыток я, наконец, вняла советам друзей «отключить мозг» и, закупив килограмм валерьянки, перестала маниакально считать дни, часы, градусы, количество увиденных во сне рыб и так далее. За спиной было пять безрезультатных циклов гормонотерапии, и я была уверена, что нас ждет неминуемое ЭКО. На шестую попытку ВМИ меня уговорила наша новая доктор из клиники планирования.

Волшебная трава подействовала настолько, что мне удалось отодвинуть мысли в какой-то дальний уголок сознания и радостно отметить свое тридцатилетие ужином с пятью переменами блюд и прилагающимся винным арранжементом. К счастью, мой умный организм не разрешает мне пить больше полутора бокалов, начиная протестовать всеми возможными физиологическими способами.

И тем не менее, вечером я как минимум пять минут глупо таращилась на тест и боялась, что у меня двоится в глазах.

Увидев долгожданные две полоски, мы не бросились праздновать, не выдохнули с облегчением и не закружились в вальсе. И вообще, создателям мифа про розовое облако надо вручать премию за лучший пиар-проект всех времен. Как говорила героиня Элизабет Бэнкс в фильме «Чего ждать, когда ждешь ребенка»: «Я так хотела светиться! Как те красотки на обложках беременных журналов! Но давайте признаемся друг другу, что беременность – отстой! Растить нового человека в себе ужасно трудно!» О, как я ее понимаю. Я, например, начала переживать с первого дня и выдохнула, только увидев красное сморщенное лицо моей малышки через долгие сорок две недели.

Говорят, на первом узи все плачут. И будущие мамы, и папы, и медсестры. Не в нашем случае. Ведь там не было Эштона Кутчера, зато была медсестра Майоляйн с усами и голосом Армена Джигарханяна.

Медсестра (хрипло). Поздравляю! Сердечко бьется! Срок 7 недель! Ориентировочный ПДР – 4 декабря.

Я. Кто бьется? Ребенок? Что, всего один?

Адри (разочарованно). Мы троих хотели… Я уже дополнительные стулья купил! И что делать теперь? Возвращать?

Я. Покопайтесь еще. Поищите там вокруг. Может, они еще где-то, ну, сидят?

Медсестра (непонимающе). Мефрау Хогланд! Я вас уверяю, я хорошо посмотрела!

Я. Четвертое декабря… вот блин! (5 декабря тут – день вручения детям рождественских подарков.) Бедный малыш!

Адри (с надеждой). Вот и хорошо! Один подарок в год вместо двух. Сэкономим!

Я. Ну, один так один… кто хоть, мальчик или девочка?

Усы в нервных конвульсиях, занавес.

Но до декабря две тысячи пятнадцатого нужно было еще дожить, а пока я бросилась в Интернет искать ближайшую акушерскую практику. Правила здесь такие: будущая мама сама выбирает себе акушерку, которая будет вести ее всю беременность и потом поедет с ней рожать в больницу (или та приедет домой и примет роды в гостиной, но об этом позже). Больницу, кстати, выбрать нельзя. Поедете туда, где на данный момент будет место.

Гинеколог же появляется на горизонте, только если обнаруживаются какие-то сложности или риски. Я нашла практику неподалеку и набрала номер.

– Добрый день, как поживаете? Представляете, я беременна! – по-голландски заорала я в трубку, распознав признаки жизни на том конце беспроводного пространства.

– О, я представляю. Поздравляю вас, – устало прошелестел голос. – Меня зовут Лике. Я только что вернулась с ночной смены. Перезвоните мне через пару часов.

Ваш первый визит в акушерскую практику состоится, когда будет преодолен хотя бы восьминедельный рубеж. Беременность до конца первого триместра здесь вообще не принято сохранять, так как считается, что природе виднее.

«Исследования причин невынашиваемости и лечение будут проводить после трех выкидышей, стоимость покрывается страховкой, – объясняет бывшая москвичка Мария Пивень в своей статье для сайта «Нет, это нормально». – Если у женщины есть какие-либо проблемы со здоровьем или с протеканием беременности, ее наблюдает врач-гинеколог в клинике. Причем попасть к нему можно только по направлению семейного врача либо акушера. Так, мой семейный врач направила меня на обследование в клинику сразу же после теста на беременность, так как у меня были жуткие боли в животе, и необходимо было исключить внематочную. Когда гинеколог в госпитале убедился, что все в порядке, он посоветовал мне обратиться в акушерскую практику, которую я нашла довольно быстро по совету друзей – и была очень довольна как ведением беременности, так и помощью на родах».

Всего за весь период беременности делают четыре УЗИ: в двенадцать недель, в двадцать (пренатальный скрининг на несколько тяжелых патологий), в тридцать недель и, наконец, под завязочку, в тридцать шесть – тридцать восемь. Во время моей второй беременности на сроке одиннадцать недель мне предложили сделать NIPT – еще один довольно точный анализ крови на патологии. Я согласилась, но знаю множество женщин, которые отказываются знать, есть ли у плода какие-либо отклонения.

До семи месяцев на осмотр нужно приходить ежемесячно. После моего бодрого приветствия Лике ласково улыбается и интересуется, как у меня дела. Я отвечаю, что вроде хорошо. Потом она мне меряет давление точно таким аппаратом, какой есть у меня дома. Давление оказывается точно таким, каким было дома пару часов назад, то есть низким. Лике облегченно вздыхает и приносит доплер – аппаратик, прослушивающий сердцебиение малыша. Такой у меня тоже есть. Попутно я раздумываю, не открыть ли собственную акушерскую практику, раз все необходимое оборудование я по случаю уже прикупила.

После этих процедур мы минут пять болтаем. Как правило, у меня нет никаких жалоб, а если они есть (например, твердый живот, головокружение, сильное сердцебиение), то мне советуют побольше отдыхать в течение дня и, в самом крайнем случае, принять парацетамол. Такого понятия, как тонус, не существует.

Отношение акушерок всегда очень теплое, почти материнское. На брошюрке любой практики написан круглосуточный номер дежурного специалиста. «Если тебе показалось, что что-то не так, любая боль, странное ощущение, сомнение – звони в любое время! – повторяют как мантру мои акушерки. – Лучше лишний раз побеспокоишь нас, чем подвергнешь риску себя или ребенка».

Будущей маме в Нидерландах необходимо урегулировать несколько практических вопросов, и сделать это лучше в первые месяцы. Очень важно проверить страховку и выяснить, какие услуги в нее входят. Затем договориться о приходе патронажной сестры. Эта штука называется крамзорг (буквально: уход за роженицей). И забронировать его нужно примерно за полгода до родов. Об этом фантастическом сервисе я расскажу чуть позже. В целом обычный ежемесячный визит занимает минут десять, после чего меня отпускают на месяц. За всю беременность делают три-четыре УЗИ. Набирать, кстати, можно сколько хотите, хоть двадцать, хоть тридцать кило – никто не взвешивает и не следит.

Радостно поправившись на десять килограммов за первые несколько месяцев, я вдруг обратила внимание, что мои местные «коллеги по цеху» не позволяют себе такой распущенности. Листаю журнал для беременных: Маайке, тридцать один год, набрала восемь килограммов за тридцать недель, гордится своей талией.

Линда, подруга Винсента, умудрилась набрать аж десятку к тридцать восьмой неделе. Обе не слезали с велосипеда до самых родов и всерьез думали о том, чтобы и в больницу поехать именно на нем. Кароляйн разъелась на пять килограмов к двадцати восьми неделям и грезит об интенсивной силовой тренировке, в то время как я мечтаю нырнуть в небольшую цистерну, заполненную картофелем фри. И эту сагу о героях и полубогах венчает главный редактор журнала для беременных, похожая на чемпионку мира по толканию ядра, работающая полный день и позирующая на фото с двумя погодками, двух и трех лет.

«Чего ты боишься? Что ребенок вывалится из тебя во время утренней пробежки?» – издеваются надо мной авторы статьи о спорте для будущих мам. Мне тридцать пять лет, и свою единственную утреннюю пробежку я совершила в седьмом классе школы номер четыре города Новый Уренгой.

Анализы берут только один раз, только в самом начале и только кровь. В моем случае это не имело значения, так как результаты все равно потеряли, нашли только на пятом месяце, позвонили и радостно сообщили, что можно расслабиться: сифилис обошел меня стороной. А вообще все идет хорошо. Все можно. Велосипед – прекрасно, любой другой спорт – еще лучше. Только вот что (тут Лике серьезно смотрит на меня сквозь очки), учтите, что вам в вашем нынешнем состоянии нельзя есть сырую рыбу и водить грузовик. Вот незадача, подумала я, а ведь прямо на роды собиралась пригнать на фуре, груженной свежим норвежским лососем, и сожрать его весь прямо в палате. Дальше ограничения стандартные – не есть сырое мясо, рыбу, не пить алкоголь. Ограничить кофе до двух чашек в день.

«Меня поразило, что я не сдала ни одного анализа мочи, – говорит моя коллега Оксана Тайсен, – и вообще сам подход, что беременность – это естественный процесс и не надо в него интенсивно вмешиваться или что-то предвосхищать. То есть мы ничего заранее тут не лечим. Просто здорово. Кроме того, здесь не существует понятия «старородящей». Когда я своей голландской акушерке попыталась объяснить, что беременность и роды в сорок лет – это вроде как поздновато и, наверное, надо какие-то превентивные меры предпринять, меня даже не поняли».

Многие уже знают, что тут популярны домашние роды. Это вообще чисто голландская тема. Моя подружка Марике очень удивлялась, почему же я настаиваю на больнице.

– У тебя же есть дома ванна?

– Ну да… довольно большая..

– Так зачем больница? Залезешь в ванну и родишь себе на здоровье!

Рина Мэй Акоста в книге «Голландские дети самые счастливые» приводит интересный диалог, многое объясняющий.

«В Нидерландах домашние роды являются неотъемлемой частью системы здравоохранения. Акушерки и врачи работают в тесной связке, а в экстренном случае в паре километров от вас всегда найдется больница – расстояния не проблема для этой густонаселенной страны.

– Мы, голландки, народ сильный. Вытерпим схватки. Мне вот не нужна была ни эпидуральная анестезия, ни другие лекарства. Я рожала в своей кровати, под своим одеялом, в собственной спальне, в присутствии мужа. Никаких чужих людей, холодного больничного света и звякающих инструментов.

Заметив недоверчивое выражение моего лица, Мариска улыбнулась и сказала, будто по секрету:

– На самом деле мы рожаем дома, потому что это «хэзелих».

Ага, вот оно! Мне следовало бы догадаться: все дело в этом непереводимом слове. Оно произносится как «гххе-зел-ех», с твердым гортанным (будто откашливаешься) звуком «гх». И означает «ощущение уюта, любви, тепла, приятия, счастья, безопасности, довольства и товарищества».

Это аналог датского «хюгге», еще одного непереводимого слова, обозначающего уют и удовольствие от комфорта, который окружает тебя, радуя душу и тело.

В Британии отношение к домашним родам начинает меняться. Национальный институт охраны здоровья и усовершенствования медицинской помощи (NICE) недавно выступил с заявлением, что домашние роды – лучший вариант для здоровой матери с нормально протекающей беременностью. Безопасны они и для ребенка, если нет риска сопутствующих осложнений. После проведения масштабных исследований Министерство здравоохранения рекомендует домашние роды, особенно если речь идет о втором ребенке, утверждая, что рожать дома не менее безопасно, чем в больнице».

По моему скромному мнению, нет столь далеких друг от друга понятий, как «роды» и «уют», но голландские женщины, как мы уже давно все поняли, иначе смотрят на жизнь.

Авторы соответствующей статьи в популярном журнале для родителей соловьем разливаются про очевидные пре- имущества: дома в привычной обстановке вам легче расслабиться в течение родовых схваток, кроме того, «это ваша территория, на которой вы – босс». После родов не надо сразу паковать чемоданы, младенца и ехать домой. Мимоходом пробегаются по недостаткам – нереально получить эпидуральную или иную анестезию, и если, не дай бог, какие осложнения, надо вставать, топать в машину и ехать в больницу. С раскрытием, схватками и прочими делами. И с перспективой родить на заднем сиденье. Прекрасно.

Не так давно был проведен интересный опрос, в котором приняли участие 1200 акушерок. Им задали следующий вопрос: «Если уж речь идет о домашних родах, в скольких минутах езды от дома должна находиться больница, чтобы сам процесс можно было назвать относительно безопасным?» Семьдесят два процента заявили, что двадцать минут – это вполне приемлемо. Еще двадцать три процента настаивают на тридцати минутах езды.

Я очень рада за голландских женщин. Потому что они не тряпки какие-нибудь. Их вообще ни на йоту не пугает проехаться с полным раскрытием и схватками полчасика на заднем сиденье комфортабельного автомобиля. А надо еще понимать, что мест в родильном отделении вашей больницы именно в этот момент может не хватить – это вполне штатная ситуация. И вы поедете в другой город. В положении, которое может стать критическим. И если в вашей семье есть только велосипед и «Ниссан микра», то удачи в вашем нелегком путешествии.

Правда, нужно отметить, что Нидерланды постепенно теряют статус лидера по числу домашних родов. Еще десять лет назад около 23 % рожениц предпочитали дом больнице, сегодня же это число сократилось до 13 %. Что удивляет, потому что разговоры о таком способе произвести ребенка на свет не утихают.

«Я так мечтаю родить второго ребенка дома, – жалуется Ингрид на популярном интернет-форуме для будущих мам, – но мой муж против! Он говорит, что в больнице безопаснее и проще, и, кроме того, он присутствовал на первых родах и не хочет ассоциировать этот процесс с нашей спальней». «Вот эгоист, – возмущается в ответ Фяйке, – ни в коем случае не вступай в переговоры! Не силой же он тебя потащит в больницу, когда начнутся схватки!» «Правильно, – подхватывает Патриша, – я уже троих родила на нашей кровати, и ничего. Мы делаем всю работу, нам решать, где производить ребенка на свет». Таких ответов было около сотни. Я поняла, что бедному мужу Ингрид компромисс в этом деле не светит.

Местные женщины прекрасны и удивительны. Определяющим их качеством является самоуверенность. Многие из моих новых соотечественниц – это учительница математики, директор школы и старший комендант колонии для несовершеннолетних в одном лице. Хочется опустить голову и попросить не вызывать в школу родителей. Я больше не буду, честное слово.

Оговорюсь сразу – зачастую они меня не любят. В особом разряде выступает хорошо тренированный спецотряд деревенских жительниц от тридцати восьми до пятидесяти. Зовут их, как правило, Ингрид, Анук или иногда Тиннеке. Они часто заседают в разных комитетах. В обществе Анук – Тиннеке считается обязательным дать мне понять, что к чему в этом лучшем из миров. И что нельзя просто так приехать из России, выйти замуж за голландского бизнесмена и избежать резкого общественного осуждения. У Адри несколько иная теория – он считает что все, без исключения, ингриды до моего появления в его жизни претендовали на его персону. Он чувствовал на себе оценивающие взгляды, а их тонкие губы складывались в сладострастные улыбки. А потом – бац – появилась я и потеснила этих достойнейших женщин одним взмахом наклеенных ресниц.

Конечно, есть и вполне симпатичные и душевные тети. Веселые и искренние хохотушки. Стильные спокойные красавицы. Модели! Но их немного. А очкастых комитетчиц много. Голландская писательница Сантье Крамер приводит слова русского диджея и композитора Дмитрия Соломкина, который сказал о нидерландских женщинах: «Они похожи на голландские помидоры. Выглядят хорошо, но совершенно безвкусные. А их длинные красивые ноги? Вы думаете, они подчеркивают их каблуками? Нет, они скорее используют их как педали!».

Поэтому, зная местный слабый пол, я не удивляюсь, почему быть начальником на собственных родах для них так важно. Но меня перспектива производить на свет ребенка в своей ванной, гостиной или спальне не сильно вдохновила.

Поэтому я испугалась, позвонила маме и нажаловалась ей на акушерок.

– Викусенька, ни в коем случае! – строго сказала мама. – Родить-то родишь, а кто это потом все будет убирать? Вы же только что постелили новый ковер!

Моя мама всегда находит очень убедительные аргументы.

Еще одна альтернатива родам в больнице – это kraamhotel. или специальный отель для родов. Да, звучит странно, но штука распространенная и довольно практичная. Это действительно что-то вроде «медицинской гостиницы», куда вы можете приехать со своей акушеркой. С одной стороны, нет ненавистной многим больничной атмосферы, а с другой – присутствует определенный сервис, которого нет дома. Главное отличие сего заведения в том, что оставаться в нем можно целых восемь дней после родов, что для Нидерландов просто немыслимо долгий срок. Kraamhotel идеален для одиноких мам или тех, кому по разным причинам некому помочь в первые дни после рождения ребенка. Как правило, пребывание в нем компенсируется страховкой.

«Если схватки начались у вас давно и уже успели вас вымотать, а приехавшая акушерка диагностировала совсем незначительное раскрытие, вас примет далеко не каждая больница. Как правило, больницы принимают рожениц с раскрытием не менее 6–7 см. Если вы чувствуете, что больше не в силах оставаться дома, то можно отправиться в новомодный «родильный отель». Вам предоставят уютную, действительно похожую на гостиничную, комнату с широкой кроватью, мягким освещением, удобным душем и туалетом. На столике женщину ждет пакет с подарками: пробниками смягчающих кремов, массажных масел и разных детских притирок на будущее. Акушерка будет находиться в больнице, периодически заглядывая к вам, проверяя раскрытие и показывая вашему партнеру, как лучше делать массаж и поддерживать вас во время схваток. В этой же комнате она примет у вас роды», – рассказывают специалисты проекта «Наш Амстердам».

Если голландские врачи странные, то медсестры просто очень суровые. А я нытик, который привык после каждого забора крови из вены бледнеть, хиреть и получать от сердобольных русских медсестер шоколадку за храбрость. Видели бы вы лицо местной Линды дер Бяус, когда я после пытки иглой разочарованно спросила, где же моя заслуженная конфетка, и тихо сползла по стулу на пол…

Отношение к боли и к обезболивающим требует отдельного опуса. Суть в том, что анестезия – это адское неискоренимое зло. Эпидуралка выдумана слабаками для слабаков. Парацетамол нас спасет, и так далее. Ярким примером тому слова моего стоматолога: «Я сейчас посверлю тебе передние зубы, но недолго, минут семь, так что обойдемся без анестезии». Стоит ли говорить, что после десяти секунд я так взвыла, что испуганный врач вкатил мне сразу два укола.

После этого я вспомнила совет Карнеги «драматизируйте свои идеи» и начала драму по всем канонам – завязка, развитие, катарсис и так далее. Во всех документах, которые мне когда-либо пришлось заполнять, я указывала, что боюсь боли. В любом виде. Очевидно, последствия тяжелого советского детства, объясняла я, дрожа. Безусловно, это ненормально – какой дурак не потерпит часик-другой удаление нерва? Но я – нет. Психиатры разводят руками. Мучаюсь всю жизнь. Таким образом, я как бы получала официальный статус не совсем нормальной пациентки, что, как ни парадоксально, возводило мой каприз именно в некую норму. То есть это не моя придурь, а диагноз, как, например, клаустрофобия. Врач не имеет права это проигнорировать и обязан в этом случае дать совершенно необязательную, как всем нам очевидно, анестезию.

Все готовятся к дню икс по-разному. Я понимала, что мне с моими страхами прямая дорога на йогу и всякие сопутствующие курсы. Тем более йогу здесь специалисты очень советуют. Моя подружка недавно родила по методу Мэри Монган (гипнороды), я очень вдохновилась ее опытом и позвала инструктора Даниэллу к себе в гости.

Индивидуальные занятия – это когда отдаешь свою месячную зарплату за пять сессий, во время которых сидишь и два с половиной часа представляешь раскрывающийся цветок. Или радугу. Или переключатель (который отключит болезненные ощущения). Как-то так. Я относилась к занятиям серьезно, хотя знающие люди и пророчили мне, что в процессе родов меня охватит непреодолимое желание немедленно найти создателя этого радужного цветка и долго бить его по голове тупым предметом.

Шутки шутками, а гипнороды – вещь отличная. Глубокая, хорошая и действенная, хоть и требующая работы над собой и времени. Как и любое стоящее дело, впрочем.

Инструктор Даниэлла очень расстраивалась, что Адри не приходит к нам представлять воображаемые переключатели, потому мы с ней договорились, что на последнее занятие мы позовем его и выдадим краткий курс будущего папы в сжатом, так сказать, варианте. Я, признаться, имела в виду чисто практические вещи – типа подсказать правильный способ дыхания или сделать легкий массаж.

Но я не учла добросовестности Даниэллы и этой повсеместной голландско-европейской уверенности, что женщина – это мужчина, а мужчина – соответственно, наоборот. То есть и беременность, включая все ее самые интимные моменты, – дело исключительно общее.

Инструктор начала с того, что загнала Адри в угол и стала рисовать в воздухе женскую матку, рассказывая о том, какие мышцы ее обвивают и какую роль они выполняют во время родов. Адри удивленно моргнул, а приободренная Даниэлла без всякого предупреждения вдруг мощно загудела (начала пропевать потуги) низким грудным голосом. Муж внимательно слушал, поправляя очки. Потом скрестил руки на груди. Потом ноги. Переплел их, по-моему, аж два раза. Мне показалось, он скрестил даже пальцы ног в панической судороге. Даниэлла перешла на глубокий альт, напоминающий тувинское горловое пение. В холле протяжно завыли собаки.

Сломался Адри через восемь минут. Прервал красочно иллюстрированный рассказ об интимных разрывах и малодушно сбежал в гостиную. Позже я нашла его у телевизора с бокалом. В стекле богато плескался армянский коньяк, а в глазах – паника. Позже он сдержанно объяснял мне, что крайне трудно сосредоточиться на финансовом отчете, когда у тебя перед глазами вместо цифр пляшут кровавые разрывы и извивающиеся мышцы. Это да, к вопросу участия мужчины в этом интимном процессе. Для меня, например, важно данное участие минимизировать. Это моя задача и мое предназначение. Мое погружение в себя.

Моя боль, в конце концов. Голландки же берут с собой на роды мужей, родителей, старших детей, подружек, операторов и фотографов. Кто-то даже – внимание – заказывает диджея. В палату. А вообще, удивительная вещь – принятие. Вернее, осознание того, что какие-то вещи просто надо, как говорят, акцептировать и не пытаться изменить систему. В данном случае медицинскую.

«Также замечу, что в Нидерландах с их давней традицией акушерства крайне редко прибегают к помощи кесарева сечения, в отличие от других развитых стран. К примеру, в Великобритании кесаревым сечением заканчиваются каждые четвертые роды, а в США – каждые третьи. В Голландии этот показатель существенно ниже: девять из десяти женщин рожают самостоятельно, и хирургическое вмешательство в родовой процесс – скорее исключение, чем правило», – рассказывает Рина Мей Акоста.

Из больницы здесь выписывают через несколько часов после того, как перерезана пуповина. Считается, что новоиспеченной маме гораздо комфортнее доковылять до дома и там полностью расслабиться (это с новорожденным младенцем), чем доверять свое чадо каким-то там медсестрам и безответственно валяться в палате еще несколько дней, не зная, чем себя занять.

Но зато при этом прямо в роддом к тебе приезжает патронажная сестра и всю первую неделю помогает с малышом, примерно по 8 часов в день. Учит быть правильной мамой, помогает с готовкой, уборкой и так далее.

«Все упирается исключительно в организацию, – убежден известный педиатр Евгений Комаровский, – если плацента полностью отошла, ребенок здоров и маме не требуется врачебное наблюдение, в чем проблема? Зачем лежать по пять дней в роддоме? А так встала, уехала домой и тем самым минимизировала риск внутрибольничной инфекции. Это же не правило ради правила. Надо просто быть уверенным в том, что ситуация это правило применить позволяет. Ну и про инфраструктуру не забывайте! Сколько минут от любого голландского дома до больницы? А если спецтранспортом? Вот и возвращаемся каждый раз к грамотной организации процесса».

Как-то мне на глаза попался список вещей, которые необходимо взять с собой в больницу. На первом месте там числилась… мелочь для платной больничной парковки и кресла-каталки. То есть вы можете девять месяцев готовиться к появлению новой жизни, читать книги, ходить на специальные курсы, массаж и йогу, подбирать себе действенную ароматерапию и так далее. А потом бац и – отсутствие в кошельке монетки в два евро скосит под корень весь ваш любовно выращенный дзен. Так и будете ползти с пятисантиметровым раскрытием от шлагбаума через всю парковку прямо до палаты, если не родите где-нибудь на середине пути, скажем, в клизменной или туалете для инвалидов. Лично я уже набила «родовую» сумку монетками под завязку. Адри будет походить с ней на московского купца с богатой мошной для раздачи милостыни в воскресный день.

Schat, ik ben niet van suiker gemaakt (нид.) – Дорогуша, я же не из сахара сделана (сказала, очевидно, Ингрид своему мужу, доказывая свою точку зрения)

Еen klap van de molen hebben (нид.) – Мельницей по голове ударенный/ударенная (подумал, возможно, муж Ингрид, покорно кивая взбешенной супруге)

Mamnesia (нид.) – забывчивость, изменение характера у беременных

План родов – И снова про эпидуральную анестезию – Стимулировать или нет – Домой через четыре часа – Традиции, связанные с рождением детей

За пару недель до ПДР голландская акушерка попросит будущую маму написать план родов. Мне очень нравится эта идея, потому что она предполагает, что такой непредсказуемый и пугающий процесс можно подчинить некоей рутине, разложить на временные отрезки, расставить приоритеты и дать четкие инструкции участникам проекта. Очень соответствует культуре этой страны.

«Как по мне, так это чистой воды психотерапия, – говорит моя коллега Клаудия, – ведь есть миллион вещей, которые могут пойти не так, как предполагалось! Не хочу даже тратить время на эту глупость. Там разберемся».

Удивительно, какими разными могут быть фактически соседние европейские культуры. «Француженки не рассматривают роды как героическое противостояние боли, так же как и демонстрацию самоотверженности матери, готовой вынести любые муки ради собственного ребенка. Обычно француженки не утруждают себя лихорадочным составлением «плана родов», в котором прописаны параметры освещения, список приглашенных гостей и назначен тот, кто «поймает» ребенка на выходе», – рассказывает Паола Друкерман в книге «Секреты воспитания из Парижа». Смешно. Потому что у моей подружки Майолян план родов занял пять с половиной страниц. В лучшей голландской манере она подробно рассказала, чего она категорически НЕ приемлет на своих родах.

«Никакого обезболивания! – заявила будущая мама. – Ни при каких обстоятельствах! Это навредит ребенку и нарушит нашу естественную связь!» Помимо этого, она требовала, чтобы персонал не вздумал ее касаться без крайней необходимости (это на минуточку роды, напомню. Роды!), настоятельно просила ограничить число медработников, находящихся в палате, просила не сообщать ей пол ребенка, если по какой-то причине ее мужа в этот момент не будет в палате. Процессом осталась довольна. Говорит, что все там вызубрили ее инструкции, как школьницы, и сделали ровно то, что она хотела. Я прямо вижу акушерку, старательно прикрывающую пальцами гениталии ново- рожденного(ой), чтобы мать, не дай бог, не разглядела, что там, до того, как вернется с перекура (перекуса, обморока) муж.

Мой собственный план занял меньше странички. Я лишь робко попросила дать мне возможность как можно больше времени провести под теплым душем и посоветовала разговаривать как можно ласковее, если я вдруг впаду в панику.

А вообще стандартный план родов предполагает ответы на следующие вопросы.

– Где будете рожать – дома, в больнице или в специальном «родильном отеле»?

– Какая поза для родов предпочтительнее?

– Если хотите обезболивание, то какое?

– Кто может присутствовать на родах?

– Могут ли процесс наблюдать практиканты? Спойлер: во второй раз на потугах была целая медицинская команда, но мне после двадцати двух часов схваток было настолько все равно, что я казачий хор бы пустила скандировать.

– Хотите ли вы, чтобы на родах присутствовал фотограф? Цитирую одного: «Да скучно было. Сидели, ждали. Вся движуха под конец началась».

– Предпочитаете ли вы, чтобы медперсонал находился рядом с вами или на отдалении?

– Кто перережет пуповину? Когда ребенок родится и его приложат к вашей груди, можно ли через некоторое время его отнять и передать партнеру?

– Что делать с плацентой?

И прочее, и прочее.

«Моя история эмиграции официально началась в 2017 году, – рассказывает Лилия Фабер, – я родом из Харькова, где полтора миллиона жителей, и, естественно, различий с жизнью в Люксембурге было масса. Еще на этапе подготовки к беременности я уже отметила несколько. Например, в Люксембурге врачи не нагнетают и никогда не кричат на пациентов, в отличие от наших постсоветских стран. За беременность не нужно проходить много врачей, анализов сдаешь минимум, и все они не разбросаны, а максимально компактно прописаны гинекологом. Что касается самих родов, то я рожала в государственном роддоме в Штрассене, где и герцогиня страны. Мне делали кесарево сечение. Через пять дней после операции я уже ушла домой. В роддоме сразу спросили язык, на котором я общаюсь, и максимально пытались присылать мне специалистов, говорящих на английском. Врачи разные приходили в течение дня, но долго не задерживались. Рассказывали, что нужно, помогали и уходили. Диеты послеродовой не существует в принципе. На следующие сутки мне принесли кофе в палату!»

В Нидерландах само собой разумеется, что рожать вы будете с мужем. И даже я, воспитанная в лучших старомодных традициях и уверенная в том, что есть вещи, которые мужчины видеть не должны (например, когда однажды Адри попытался войти в ванную, где я делала себе восковую депиляцию с зеленой косметической маской на лице, я впала в неконтролируемую панику и чуть не прищемила ему дверью нос), оценила это по достоинству. Потому что семья для того и существует, чтобы поддерживать друг друга в критические моменты. Все.

Теперь про обезболивание – это еще одна местная фишечка. Во Франции восемьдесят процентов женщин выбирают эпидуральную анестезию. В США цифра колеблется от пятидесяти до девяноста процентов. В Нидерландах средний показатель составляет около двадцати восьми процентов. Причем очень много зависит от провинции. Если в Зейланде живут суровые и закаленные северными ветрами женщины, которые в большинстве своем выбирают естественные роды (девятнадцать процентов случаев эпидуральной анестезии), то Утрехт населен слабовольными неженками, требующими максимального комфорта (почти тридцать процентов, нормально?).

«Вы сами подумайте, как это неудобно! – говорит Джессика, преподаватель по пренатальной йоге. – Все эти шланги, мониторы, иголки… своим обезболиванием вы отбираете у женщины ее дар! Лишаете ее уникального волшебного ощущения…»

Спойлер номер два: во время моих первых естественных родов мои магические ощущения сводились к одному: я клиническая непоправимая идиотка, что послушала акушерок, не доползла вовремя до анестезиолога и угрозами не заставила его воткнуть иголку мне в спину. «Любое обезболивание в родах – это медицинское вмешательство, – наставляет меня профессиональная доула Франсис, – которое должно иметь серьезные причины, понятно? У тебя они есть?»

О да, есть. Мне адски больно. How about that?

Я стараюсь видеть извечный голландский аскетизм как лишнее свидетельство силы и выносливости этой удивительной нации, но некоторые вещи все равно выходят за рамки моего понимания. Близкой подруге делали в Нидерландах долгожданное ЭКО. Она сказала, что процесс выемки яйцеклеток был настолько ужасен, что она никогда не решится на это вторично, даже если первая попытка закончится неудачей.

Удивительно, что Нидерланды и здесь идут собственным путем, гордо отстраиваясь от остальной части Западной Европы.

«В лучших клиниках и роддомах Парижа ее (эпидуральную анестезию) делают примерно 87 % женщин (не считая роды посредством кесарева сечения), – рассказывает Паола Друкерман в книге «Французские дети не плюются едой», ставшей бестселлером. – В отдельных клиниках это число достигает 98 и даже 99 %. Однако это, кажется, никого не пугает… Способ родоразрешения не влияет на то, хорошая из тебя получится мать или плохая. Для француженок роды – не что иное, как путь безопасного попадания малыша из матки в мамины объятия. И роды без эпидуральной анестезии во Франции никто не называет естественными – их называют родами без анестезии (accouchement sans péridurale). В некоторых французских роддомах можно найти и джакузи для родов, и большие резиновые мячи, которые роженицам так приятно обнимать. Однако француженки ими почти не пользуются. Роды без анестезии в парижских клиниках (1,2 %) – это или ненормальные американки вроде меня, или француженки, не добравшиеся до роддома вовремя».

А между тем долгожданный ПДР приблизился, настал и бодренько протопал мимо, а долгожданных схваток все не было.

«Придется стимулировать, – обрадовала меня одна из акушерок, – это ничего страшного. Готовься, все будет просто отлично».

«Ну, ты попала, – сказали мне на тематическом форуме, – это полный кошмар и очень больно. Знакомая моей знакомой уже три года лечится от посттравматического расстройства, не повезло тебе, конечно. Ты держись там давай».

«Когда это все будет, в будущую пятницу? – уточнил Адри, оторвавшись от разговора с заказчиком. – А утром или вечером? Вечером футбол».

Кроме того, на собственном опыте я выяснила, что в некоторых больницах латентным показанием к стимуляции является… ЭКГ плода более трех раз незадолго до ПДР. Мне казалось, что движения крошки ослабли по интенсивности, и потому я несколько раз приходила на ЭКГ. Все было в порядке. Очевидно, на тридцать восьмой неделе ей просто не хватало пространства для танцев диско. Но после третьего сеанса медсестра ошарашила меня тем, что теперь гинеколог больницы (которого я ни разу в жизни не видела) будет решать вопрос о срочной стимуляции родов! Таков протокол. Сам мой троекратный визит являлся показанием к врачебному вмешательству. Мои возражения никто всерьез не воспринял. Пришлось звать Адри, который тут же при- мчался, навалял всему родильному отделению, и меня, к счастью, оставили в покое.

Мужчины вообще очень смешные создания. Помню, сижу я с коллегами на совещании, у одного из них раздается телефонный звонок.

– Анжелика, о чем ты говоришь, какое кесарево? – раздраженно отчитывает жену копирайтер Паша. – У меня вот в ежедневнике записано «четверг»! Четверг, Анжелика! Сегодня понедельник! Что ты пылишь! До дедлайна еще куча времени! – И вернулся к рабочему процессу.

Я раздумывала, стоит ли открыть рот, чтобы морально убить Пашу на месте, или просто молча прыгнуть на него и перекусить пару сухожилий, раз уж мозговая деятельность сконцентрировалась у парня в икрах, ну, или чуть повыше.

– Молчи, не говори ничего, – мудро отсоветовала мне бухгалтер Арина Сергеевна, – замри. Сейчас дойдет. Видишь, мысль уже побежала.

Через две с половиной минуты мужик сорвался с места, и только создаваемый вентилятором ветерок доносил его вопли: «Зая! Зая! Я еду! Конверт! Цветы» – и еще что-то про любовь до гроба и что его зая должна держаться. Надеюсь, ушастое создание припоминало своему пупсику такую подставу следующие тридцать лет, как и положено хорошей жене. Надписью на асфальте «Спасибо за сына» и тремя гвоздичками тут не отделаешься.

По голландским правилам показаниями к стимуляции родов являются:

– срок от 42 недель;

– слабая родовая деятельность при отошедших водах;

– неудовлетворительная работа плаценты;

– осложнения в развитии плода;

– иные осложнения в состоянии здоровья будущей мамы.

Но, так или иначе, сорок две недели – не шутки. В какой-то момент акушерка была вынуждена снова отправить меня в больницу, где мне велели вернуться через три дня с вещами. И в шесть утра. А я только в четыре- пять засыпала – бессонница. И после изматывающей ночи ехать рожать? Медсестричка пожала плечами: ничего не можем сделать, таковы правила.

Отчаявшись, я провела с крошкой дома разъяснительную работу. Мама у нас и так не самая адекватная, доверительно говорила я своему животу. Склонная к мелочной мстительности. Потому ссориться с ней не советую. На каждый пинок ответит лишением игрушек, не купит айфон, отберет подаренные добрым папой сережки. По- этому подхватываемся и бежим с вещами на выход. Иначе есть вероятность играть до десяти лет старыми папиными трусами.

Я надеялась лишь на то, что Коринн унаследовала от своего папы совершенно поразительное свойство – по- явиться в самый последний момент и блестяще разрешить казавшуюся безвыходной ситуацию.

Ночью, занятая поеданием очередной тысячи калорий, я поняла, что очень не хочу ехать через два дня в роддом к шести утра и ложиться под капельницу, которая каким-то образом выпихнет моего ребенка в этот мир. Поэтому рано утром следующего дня я сначала вымыла дом, стараясь как можно больше бегать (ха-ха, бегать, скажем так, бодро ползать) по лестницам. Сами лестницы я помыла дважды. Потом выгуляла всех своих собак и себя. Помыла их тоже. Даже зачем-то почистила им уши. Между делом забежала моя любимая акушерка, проверила, как идут дела, и обрадовала, что раскрытие у меня по-прежнему ноль и стимуляция совершенно точно на повестке дня.

Вдохновленная этой перспективой, я приготовила ужин, дождалась Адри и пошла плавать в бассейн. После бассейна с разрешения акушерки полежала немного в сауне на мягком режиме.

И вот, ура! В десять вечера начались схватки, всю ночь до девяти утра я ходила по дому, сидела в ванне, прыгала на фитболе, опиралась о стену, обнимала своих собак, которые страшно переживали, и так далее. Бессонная ночь прошла относительно легко. У меня даже хватило ума не будить мужа. Очень пригодился совет одной знакомой – после каждой схватки я говорила себе, сжав зубы: «Она прошла и больше никогда, никогда не вернется!» Заклинание помогало.

В восемь утра заехала акушерка Риа, посоветовала выпить парацетамол (Зачем? Зачем???) и часикам к двенадцати собираться в больницу. Я разбудила Адри. Перед отъездом он в панике прибежал вниз из спальни и обеспокоенно спросил, не нахожу ли я его новый свитер несколько кричащим. Свитер я не находила, зато за пять минут между схватками умудрилась отыскать множество кричащих слов. Упершись руками в стену, я процедила сквозь зубы, что, если он сию минуту не подгонит машину, поедет в роддом голым.

В больницу в Бларикуме мы приехали около десяти. До половины первого я сидела под теплым душем. У меня не было сил держать его, и поэтому муж в промокшей насквозь одежде и ботинках стоял рядом и поливал меня теплой водой больше двух часов. Адри до сих пор этим очень гордится, периодически припоминая мне свое геройство.

Родильная палата представляет собой очень просторную комнату, с кроватью для будущей мамы, душевой кабиной (в которой установлен специальный стул), иногда ванной, туалетом. Недалеко от кровати стоит диванчик, кресла, журнальный столик – это для «группы поддержки». Кофемашина, крекеры, печеньки. В общем, если бы не медицинская кровать, то добро пожаловать в номер делюкс в хорошем четырехзвездочном отеле.

Мне достались замечательные акушерки Риа и Винни. Я все время плакала от боли и почему-то извинялась перед ними за это. Полтора часа потуг. Риа умудрялась в процессе пить кофе и отвечать на телефонные звонки, а добрые глаза чудесной Винни я не забуду, наверное, никогда. Через пару недель Риа призналась, что корит себя за то, что была со мной несколько строгой. Строгой, ха-ха. Я ей на это ответила, что строгость – это было лицо моей мамы, когда я приносила домой четверку по истории. Риа же со мной просто откровенно сюсюкалась все пять больничных часов.

Коринн родилась в два часа дня, и наша жизнь навсегда изменилась.

Говорят, что мы всю жизнь с удивлением познаем одну за другой банальнейшие истины. Одну из них я открыла для себя в тот день. Главное, что я вынесла из всей этой истории, – мы можем гораздо больше, чем думаем. И когда кажется, что дальше уже никак, откуда-то берутся силы.

Через час после рождения нашей девочки в палату солдатским шагом вошла новая дежурная медсестра Тяухе (прочитав ее имя на бейдже, я тут же поняла, что дело плохо). «Ну как вы? – спросила она у меня, полуобморочной. – Вот, пожалуйста, ваши штаны. Начинайте собираться домой». Еще она принесла нам поесть – сухую булку с куском сыра и остывший чай. Собираться у меня получалось плохо. Тяухе, видимо, ожидала, что я радостной птичкой впорхну в джинсы, схвачу малышку и побегу к выходу, на ходу кормя ее и распевая песни из голландских мюзиклов. Но я оказалась слабачкой. Я не хотела петь и размахивать перед ребенком грудью, я просила горячего супа и спать. Этого в меню голландского роддома не значилось.

«Выписка через 3–4 часа после родов? Это странно для меня, – говорит Варвара Кравченко, акушер-гинеколог, кандидат медицинских наук, – в раннем послеродовом периоде в течение суток есть опасность гипотонического кровотечения, когда матка вместо сокращения может расслабиться, и начнется кровотечение, потому что площадка от плаценты имеет большую поверхность в полости матки, и эта поверхность с пока еще открытыми несократившимися сосудами. Поэтому очень важно наблюдение за родившей женщиной хотя бы 24 часа, лучше 48. Также важно наблюдение за малышом в плане его адаптации к внеутробной жизни».

Я вообще те несколько часов помню очень смутно. Было нехорошо: послеродовые очень болезненные схватки, кровотечение, невероятно сильная слабость, проблемы с речью, парящий в нирване Адри и нависающая надо мной медсестра в комплексе создавали странное сюрреалистическое ощущение. Попытки сесть на кровати заканчивались обмороками, после которых даже суровая Тяухе поняла, что я неисправимая симулянтка. Всем своим видом выказывая неодобрение и покачивая головой, она устроила мне допрос: у вас есть мыло? Вы взяли с собой мыло? Гель? Мыло? Мыло? Я вообще не понимала, о чем она. Адри же, бедняга, тоже находился в каком-то подобии транса. Оказалось, она хочет обтереть меня (раз уж я саботирую больничные порядки и отказываюсь встать), но категорически отказывается делать это больничным мылом. Потому что я должна была принести свое. Неужели я такая грязнуля, что не подумала об этом? Так я взяла с собой мыло? Мыло?

Я как-то купила книжку «Голландским женщинам неведома депрессия». Автор на 275 страницах безуспешно пыталась найти ответ на вопрос, что делает голландок такими… ну такими. Голландками, в общем. Недавно я это поняла. Какие тут депрессии, когда через час после родов ты знакомишься с Тяухе? Через два часа уже весело мчишь домой на кресле-каталке, держа на руках новорожденного ребенка, а уже через три часа после прибытия домой встаешь на кормление? Через два дня одетая, накрашенная и улыбающаяся принимаешь гостей? И еще через два месяца выходишь на работу?

«Через несколько часов меня постепенно освободили от проводов и капельниц, измерили температуру и отправили в душ с важным заданием: самостоятельно пописать. Если роженица сама добирается до душа и писает, значит, симулянтка, ее отправляют домой. Если же она падает по дороге к душу, значит, может рассчитывать оставить за собой койко-место еще на денек-другой. Я все выполнила в точности, и меня пообещали выпинать через час. Ну, а пока принесли традиционные печеньки в бело-голубой посыпке (если рождается девочка, посыпка розово-белая) и хлебушек с сыром и парой намазок, в том числе с шоколадной пастой. Я все жадно смолотила, еще больше убедив врачей в своей симулянтской сущности. В итоге мне выделили инвалидную коляску, и муж с сыном отвезли меня с младенцем к машине. На этом мое пребывание в госпитале закончилось», – делится своей историей блогер Ирина Яковлева.

Очень похоже на мой опыт. Только выписалась я из больницы через долгие шесть часов, чем, очевидно, вошла в историю. Дома нас ждали две сестры Адри, которые приехали к нам под проливным дождем на велосипедах, просто чтобы полюбоваться на малышку. «Твоя мама далеко, – ласково сказала мне Анс, – мы теперь твоя семья, получается. Ты ведь только что сама стала мамой. Мы просто хотели тебя увидеть, дорогая».

Так получилось, что у нас с Адри всегда была довольно турбулентная, богатая на события жизнь. Моя адаптация в новой стране, завалы работы, много смеха, сумасшедший ритм, развеселые вечеринки, дети, тяжелое банкротство и запуск бизнеса с нуля. При этом моментов, которые действительно важны, – их не так уж много. И одним из самых драгоценных воспоминаний стало для меня крепкое объятие моей золовки в тот дождливый ветреный вечер.

Через три года мы снова приехали по тому же адресу с идентичной целью. На этот раз мне было плевать на общественное мнение: всю свою вторую беременность я отходила в твердой уверенности, что получу достойное обезболивание.

«Знаешь, как с врачами разговаривать? Бери ручку, записывай, – деловито сказала мне моя подруга и стала медленно диктовать по-голландски: «Мефрау, я вам не корова в стойле, чтобы рожать без обезболивающего, поэтому я требую эпидуральную анестезию и немедленно!» И повторяй это как заведенная, пока не добьешься своего, поняла? Все».

В общем, день и час икс, наконец, настали, и мы стали готовиться выезжать в больницу. И в дверь вдруг звонят. Оказалось, это пришла наша новая уборщица, про которую мы совсем забыли. И пока Адри, как я думала, избавлялся от тела под благовидными предлогами, я скрипела зубами наверху, упершись руками в стенку. Прошло пять минут, десять… «Дорогая, – послышался спокойный голос мужа, – ты не против, если мы поднимемся и я покажу Камилле ванну, а также подробно объясню, как именно следует оттирать кафель в душе?» Вместо того чтобы отправить девушку домой и везти жену в роддом, Адри неторопливо проводил ей экскурсию по дому! Я понимала, что надо беречь силы и что если я сейчас убью в душе мужа и его уборщицу, то везти меня в больницу будет некому, и даже на родильную горячку это свалить не удастся. Поэтому я лишь прошипела из спальни: «Ты что… совсем уже (далее неразборчивый набор звуков), убери ее… отсюда и поехали!»

Постфактум скажу, что не так уж он был неправ. Потеряли мы минут пятнадцать, зато вернулись с малышкой в сверкающий чистотой дом. Но в тот момент сил оценивать блестящий стратегический ход у меня не было.

В больницу мы приехали около десяти утра и немедленно начали выпрашивать эпидуральную анестезию. Но в Нидерландах быстро ничего не случается, и мне следовало помнить об этом с самого начала. Сначала акушерка обсудила этот вопрос с врачом. Затем он пришел ко мне в палату, лично убедиться, что анестезия мне необходима. Затем подробно рассказал о ее рисках. Потом, согласно протоколу, мне делали ЭКГ плода (около сорока минут) и подключали меня к разным капельницам («ой, простите, опять не попала, у вас плохие вены, попробуем другую руку»). Затем договаривались с анестезиологом и ждали его подтверждения.

Пока я угрозами, слезами и шантажом выпрашивала себе спасительный укол, в палату прибежала… Винни! Медсестра, в чью смену родилась три года назад Коринн! «Смотри, у меня новая прическа, – доверительно сообщила она мне между схватками, – а еще у меня внук родился…» Сквозь зубы я порадовалась за нее и спросила, не может ли она мне по знакомству быстренько отгрузить колес и дать тем самым возможность продолжить светский разговор. Винни радужно рассмеялась и упорхнула.

К чему жизнь меня точно не готовила, так это к тому, что до спасительного укола было необходимо присоединить электроды к головке ребенка. После пяти минут попыток, а по ощущениям – вечности диких мучений, доктор пробормотал что-то про провода, вызвав у меня приступ истерического смеха.

«Адри, – булькала я по-русски, вытирая слезы, – он что, не те провода с собой принес? Это что, кабель от его домашнего Интернета, что ли? Он, может, восьмой сезон «Игры престолов» собрался смотреть на родильном мониторе?» Медицинская команда, к счастью, приняла мое клиническое веселье за позитивный настрой и даже похвалила меня за выдержку и стойкость, показав большой палец. В итоге интернетное оптоволокно заменили нормальным проводом, все, что надо и куда надо, подключили и, наконец, отвезли меня в операционную на другой этаж (покатушки через всю больницу со схватками – это ужасно, ужасно). И там снова ждали явления врача народу. Потом они снова втолковывали мне про то, как это все опасно и нежелательно.

Всё вместе – около трех часов. Мне было очень больно, и нужна была какая-то точка концентрации, каковой и стал явившийся мне в снопе света анестезиолог. Я теперь все поняла про образ мужчины-спасителя и про то, почему женщины зачастую влюбляются в своих врачей независимо от специализации. В моем сознании голландский рыцарь прискакал на белом коне со шприцем наперевес и избавил меня от дракона, то есть ужасных страданий – вполне достойный повод, чтобы вручить ему свое сердце.

– Слушай, – прошипела я доверительно мужу между схватками, – а врач такой прямо симпатичный. На Марка Грина из «Скорой помощи» похож, скажи? И высокий такой…Смотри, кольца на пальце нет…

– Вколите моей жене успокоительное или что там у вас принято, – занервничал, наконец, Адри, судорожно дергая себя за воротник свитера, – вы что, не видите, ей плохо, она заговаривается уже…

Журналистка Санне ван Мейенфелд как-то сделала обзор самых забавных вещей, которые говорят роженицы в процессе. Получилась очаровательная подборочка совершенно в голландском стиле.

Когда рождался мой брат, пришлось накладывать щипцы. Моя мама увидела это и закричала: «Это же для салата! Какого хрена вы тут пихаете в меня кухонные принадлежности?»

Мамины роды были стремительные. Ей было страшно больно. Они поехали в больницу и по дороге остановились на заправке. Пока папа заправлялся, к нему подъехал мужчина на инвалидной коляске и попросил купить ему пачку сигарет. Мама высунулась из окна и заорала, насколько хватало сил: «Не вздумай помогать хромому засранцу! Поехали!»

Когда родилась моя дочь, мой муж, который не знал, что большинство детей появляются на свет личиком вниз, забился в истерике: «О боже, у нее нет лица, нет лица!»

Подруга, увидев вытянутую голову только что родившегося первенца, заверещала: «Он некрасивый. Мне не нравится. Засуньте его обратно!»

Когда на сестру надели маску с веселящим газом (используется в качестве обезболивающего), она прошипела: «Я миссис Дарт Вейдер, и сейчас все умрете» – и начала ржать как лошадь, забыв про потуги.

К сожалению, мое счастье продолжалось недолго. Кайфовала я около часа. После чего врач, заученно улыбаясь, объявил мне, что родовая деятельность слабая и что надо стимулировать окситоцином. А так как события, скорее всего, будут развиваться быстро, анестезию они отключили уже сейчас. Тут я вспомнила совет подруги и начала мычать что-то о том, что я не корова и так далее, но мое блеяние не вызвало живого интереса у ветеринарной команды.

Потом мне было очень больно. По-голландски это называется «шторм схваток», который часто накатывает после стимуляции окситоцином. Мне жаль, что врачи приняли такое решение, приговорив меня к еще нескольким часам мучений, тогда как мои подружки на десятисантиметровом раскрытии читали журнальчики и смотрели фильмы. Но утешаю себя тем, что главное – это здоровый ребенок и мое относительно быстрое восстановление после родов.

Через два часа я впервые заглянула в глаза Лерочки. Чуть позже дочку отдали Адри, который осторожно прижал ее к себе и что-то замурлыкал по-голландски, покачивая новорожденную малышку, драгоценную третью дочку, очередную свою копию. И она прекратила жалобно мяукать, закрыла глазки и принялась слушать, как папа тихонько обещал ей велосипед, зоопарк, и Барби в розовом платье, и даже пони по имени Маффин…

В остальном второй раз был значительно проще. Через полтора часа после рождения младшей дочки я смогла встать в душ, через три с половиной – была дома.

«Все упирается в организацию, – уверен педиатр Евгений Комаровский, – если нет никаких проблем со здоровьем матери, плацента вышла, кровотечения нет, самочувствие хорошее – почему бы не поехать домой? Доктор всегда может сделать УЗИ, убедиться, что все в порядке. В чем проблема? Кроме того, таким образом значительно снижается риск внутрибольничных инфекций, которые так распространены в наших роддомах. А кроме того, нужно очень хорошо понимать, что при возникновении любой угрозы маму тут же дотащат из дома до больницы в течение десяти-пятнадцати минут».

После рождения ребенка принято разослать хебортекаартье – открытки всем друзьям и знакомым. Как правило, в открытках указывается имя, рост, вес и так далее. Мы, конечно, не могли ограничиться столь простым форматом и смастерили собственную открытку. Она представляла собой напечатанную страницу из фейсбука с разными забавными статусами. Например, «Коринн Хогланд сменила фотографию профиля» или «Коринн Хогланд зачекинилась в роддоме» и так далее. Лерочке мы смастерили похожую открытку, добавив трехлетнюю Коринн в ее «друзья».

Кроме этого, голландцы с удовольствием украшают дом. Нашлепка на окно в виде аиста, разноцветные гирлянды на стенах, воздушные шарики – семья сама себя поздравляет, сама себе создает праздник.

Мою историю комментирует Жаклин Олейник, телеведущая, блогер, мама четверых детей, член Координационного совета по вопросам семейной и демографической политики при Правительстве Санкт-Петербурга: «После родов я с удовольствием провела время в роддоме. Эти 4–5 дней для меня были возможностью отдохнуть. Ребенок под присмотром медиков. Только, конечно, скучала по своим детям, которые дома. Но муж постоянно приходил в роддом, поэтому была возможность общаться. Это здорово. Родственники ближайшие уже нас ждали дома после выписки. Карантина не было. Однако целовать разрешала первый месяц только макушку ребенка. Друзей толпами не приглашали. Первые гости приходили месяца через два после родов. А с новорожденными я сама активно выезжала. Дети все весенние. Уже было тепло. И можно было отлично гулять в парках с детьми и друзьями».

Еще одна прелестная традиция – крамбезук. Звучит устрашающе. На самом же деле это – посещение новорожденного и его уставшей, невыспавшейся, измученной мамы. Практически со следующего дня начинают толпой валить знакомые и друзья, жаждущие посмотреть на ребенка. Их принято поить кофе со специальными «печеньями новорожденных» (beschuit met muisjes) – хрустящими крекерами, посыпанными крохотными цветными шариками с ужасным анисовым привкусом. На рождение девочки принято посыпать печенье розовой крошкой, ну и соответственно, если родился мальчик, цвет меняется на голубой.

«Это такие круглые, очень сухие и ломкие печенья. Разломать на две половины вы их не сможете, они просто разлетятся на крошки. Инструкция следующая: подогреваете сливочное масло до комнатной температуры. Без этого вообще ничего не выйдет. Аккуратно намажьте все это на beschuit, я сказала аккуратно, не сломайте ничего! Это сработает как клей, на который вы прилепите следующий слой. Второй шаг значительно сложнее. Насыпьте разноцветные крошки сверху и не переживайте, если уделаете ими всю кухню: верная техника отрабатывается годами. Они все равно куда-нибудь закатятся. И будут лежать годами, напоминая мышиные какашки», – учит нас книга «(Не) Голландцы». Видимо, в представлении авторов мышиный помет имеет нежно-голубой и пастельно-розовый окрас, но оставим это на их совести.

Сначала я ужаснулась и попросила патронажную сестру разворачивать всю эту толпу гостей. Я не представляла себе, как можно через два, четыре, пятнадцать дней после родов принимать знакомых, улыбаться, как-то выглядеть и вести разговоры о погоде. Но, честно вам скажу, вскоре переменила свое мнение.

Во-первых, гости не приходят неожиданно, а делают afspraak, то есть договариваются заранее. И, если чувствуешь себя неважно, всегда можно отменить визит. Во-вторых, патронажная сестра обеспечивает gezelligheid – готовит кофе, занимается гостями и так далее. В-третьих, такие визиты мотивируют молодую маму вымыть детскую отрыжку из волос, привести себя в порядок, переодеться, в общем, сделать усилие и стать похожей на человека. И в-четвертых, все гости обязательно приходят с подарками для мамы и ребенка. Допускаю, что все мои читатели исключительно высокодуховные личности, которым чужд меркантилизм, но сама заявляю честно и бесстыдно: люблю подарочки!

К концу первого месяца у меня их выросла небольшая горка. Это было чертовски приятно!

Pijn is fijn (нид.) – буквально: «боль – это хорошо», радостно говорят нам жители Нижних земель

Beschuit met muisjes (нид.) – крекеры с разноцветными какашками

kraambezoek (нид.) – посещение молодой мамы

Великолепные крамзорг – Отношение к ГВ – Бебипруфинг по-голландски – Трудности местных нянь

Итак, еще несколько часов назад вы мчались в больницу, продыхивая схватки, а теперь вы уже мама. И пора вставать на кормление. И памперс заодно поменять. Через пару часов заглянет акушерка поглядеть, как вы справляетесь. А потом в вашу жизнь впорхнет патронажная сестра, и вы познаете настоящий восьмидневный дзен. Не верите? Утро молодой мамы начинается с того, что крамзорг (патронажная сестра) принесет ей завтрак в постель. Кофе и круассаны с масличком. Что-что, диета кормящей мамы? Мы голландцы, и мы об этом никогда не слышали.

Если на некоторые голландские странности вроде парацетамола при сломанной ноге или крекера с сыром вместо обеда мы продолжаем украдкой закатывать глаза, то здесь перед людьми, решившими, что за молодой мамой будет больше недели ухаживать профессиональная медсестра/няня/помощница по дому, я снимаю шляпу.

Здесь уместна небольшая оговорочка – очень важно, чтобы у вас с патронажной сестрой (крамзорг) произошел самый настоящий клик. Потому что если его не будет, то необходимый отдых обернется раздражением, нервами и прочими неудобствами, который вызывает фактически живущий в доме неприятный хозяйке человек.

«Я взяла ее на три дня и минимум часов. Еле выдержала. Крамзорг была классная, но я не люблю чужих людей в своем пространстве, в таком формате. Я больше устала от ее присутствия», – говорит моя знакомая Аня.

«Прислали бездельницу. Пришлось звонить в бюро и просить замену. Очень неприятная была ситуация», – жалуется соседка Моник.

«Зачем мне вообще крамзорг? Будет по дому какая-то мутная тетенька шастать, шкафчики кухонные открывать, ребенка трогать…. Я лучше свою маму позову помочь, а эта пусть лесом идет», – говорит каждая пятая русскоязычная мама на соответствующих форумах. Серьезно.

Так что да, разные бывают истории.

В целом услуги патронажной сестры входят в страховку, и она действительно целую неделю ухаживает за молодой мамой и ребенком, а также помогает по хозяйству. Правда, если страховка не расширенная, то семье придется доплатить (относительно) небольшую сумму из своего кармана.

«Крамзорг во всех подробностях расскажет и покажет вам, как ухаживать за малышом, даст рекомендации на будущее (разумеется, если что-то из ее советов идет вразрез с вашими собственными взглядами, вы можете их игнорировать). Также она будет контролировать ваше самочувствие: измерять пульс, давление, наблюдать состояние матки и обрабатывать швы, если таковые имеются. Патронажная сестра не только может, но и должна помогать молодой маме по хозяйству, поэтому не стесняйтесь просить ее пропылесосить, вымыть пол, ванную комнату и туалет, приготовить еду или сходить в магазин. Все это – часть ее работы», – рассказывает медиа «Наш Амстердам».

С моей волшебной Эвелин, очень похожей внешне на фею-крестную из диснеевской Золушки, мы до сих пор поддерживаем очень теплые отношения. Благодаря ей мои первые недели в качестве мамы были светлыми, безмятежными и очень счастливыми. Я совершенно уверена в том, что вектор, заданный этой чудесной женщиной, сильно повлиял на наше родительство в целом. Спокойная, приветливая, ловкая, всегда снисходительная к моей неопытности, Эвелин сжала мою ладонь и ступила вместе со мной на длинный извилистый путь материнства. Я приноровилась к ее легким уверенным шагам и стараюсь держать этот ритм до сих пор.

Мы дружим и по сей день. И когда я готовилась стать мамой во второй раз, она стала одной из первых, кто узнал радостную новость. Мы ухитрились сделать так, чтобы именно ее отправили к нам после рождения второй дочки, и радостно вздохнули, получив документальное подтверждение. Она по своей инициативе приехала на вторые роды – и держала меня за руку больше семи больничных часов. Утирала мне слезы, напоминала, как дышать, и говорила, что нужно еще немного продержаться. Видела, как родилась младшая дочь. Держала на руках обеих моих малышек в первые часы их жизни. Однажды простодушно и тихо рассказала мне, как потеряла собственную новорожденную девочку, чью крохотную одежку бережно хранит больше тридцати лет…

Когда мне кажется, что меня незаслуженно обидели, что судьба что-то где-то проглядела и недодала – я всегда представляю себе лица хороших правильных людей, которые сделали мою жизнь лучше, ярче, добрее. И тогда я вижу Эвелин, улыбающуюся добрыми лучиками-морщинками и склонившуюся над детской кроваткой.

К сожалению, в обе беременности у меня не очень шло с грудным вскармливанием, поэтому акушерка разрешила крамзорг остаться еще на три дня, чтобы помочь наладить процесс. Страховка покрыла их частично, нам пришлось доплатить около двухсот евро, но это было оговорено заранее, так что никаких неприятных сюрпризов.

«Это какое-то отдельное чудо, – уверена моя коллега Оксана Тайсен, – когда положенные дни кончились, я провожала свою патронажную сестру со слезами на глазах. Это самое мое яркое эмоциональное воспоминание. Она заменила мне мать, психолога, помощницу по дому, няню. Я вообще не понимала, как без нее буду жить. Помню, как у меня не получилось с кормлением, и она меня спросила: «Ты должна сейчас честно ответить на очень важный вопрос: ты хочешь кормить грудью? Если да, то мы будем бороться и все наладим. Но если нет, то я сейчас же иду в магазин и покупаю тебе молочную смесь». Все. Никаких упреков, запугиваний и шантажа. Есть альтернативы. Ты как мама обязана понимать достоинства и недостатки предоставленных тебе опций, взвесить их и сделать осознанный выбор. И не изводить себя потом двадцать лет.

Я не пропагандирую здесь отказ от ГВ. Я выступаю за отказ от холиваров, сопровождающих отказ от ГВ.

Давать ребенку грудь каждые полтора часа, потому что «ему же надо, у меня такой требовательный ребенок», то есть фактически не спать больше года, заработать себе нервный срыв и сесть на транквилизаторы – абсолютно реальная история, которую я наблюдала лично. Потому что фанатизм в любом деле еще никого до добра не доводил.

Фактически десять дней я получала завтраки в постель, любую помощь с ребенком, ответы на все вопросы, возможность спать днем три-четыре часа. Впервые в жизни мне каждый день меняли постельное белье, а использованное стирали, гладили и складывали в шкаф. По окончании десятидневного рая я была готова своими руками построить в саду для Эвелин отдельный дом с бассейном и домашним кинотеатром, лишь бы она не исчезала из моей жизни. Поэтому попросила ее прийти пару раз дополнительно уже частным образом в качестве няни с соответствующей оплатой. Эвелин страшно удивилась: за пятнадцать лет практики я была первой «клиенткой», кто выступил с таким предложением! Она действительно пришла несколько раз, чем очень выручила меня.

Помимо этого, каждый день нас посещала акушерка, которая проверяла состояние мамы и ребенка. Через несколько дней после первых родов у меня резко скакнула температура. Моя любимая Лике сразу прибежала и провела около меня почти целый день, анализы немедленно отправили в больницу, чтобы исключить разные страшные инфекции, я тут же получила консультацию специалиста по ГВ на тему профилактики мастита. Обошлось.

Все хлопотавшие около меня дамы строго допрашивали, помогает ли мне Адри с малышкой. Предлагали, чтобы первые пару-тройку недель/месяцев по ночам к ней вставал он, а я отдыхала. Ни я, ни он такую схему особенно не приветствовали, но строгое выражение лица Лике и обреченность в глазах бедного нашего папы помню очень хорошо. Вообще, к теме восстановления женщины после родов здесь относятся более чем серьезно. «Почему я слышу разговоры в спальне? Сейчас отберу телефон!» – голосом пионервожатой грозила Эвелин откуда-то из-за стиральной машинки, а я, хихикая, пряталась под одеяло и тайком звонила маме. Прямо лагерь «Артек» какой-то, честное слово, а не всякие серьезные дела, грудные младенцы и так далее.

Голландцы, как правило, действительно замечательные отцы. «Помните, что в вашу первую ночь дома с новорожденным вам придется встать несколько раз, чтобы проверить, как там малыш. Молодая мама устала и нуждается в отдыхе. Аккуратно поменяйте крошке подгузник и будите жену лишь на кормление», – советует журнал «Родители». Они же рекомендуют обязательно воспользоваться правом на «папин декрет» – одну рабочую неделю, полностью оплачиваемую работодателем. «Помните, что малышу нужны три вещи: любовь, еда и сон. Контакт «кожа с кожей» ему необходим, и дать это прекрасно может не только мама, но и папа».

Бретт Ори, социолог из Университета им. Эразма Роттердамского, несколько лет проводил исследования в шестнадцати европейских странах. Итогом стал обнадеживающий вывод: папы из Нидерландов держат первенство по вовлеченности в процесс воспитания! Они мотивируют жену выйти на работу, заботятся о детях и занимаются хозяйством. Мой опыт говорит, что здесь супруги (простите, партнеры) вообще привыкли делить все обязанности по дому и по жизни пополам. Приготовить на всю семью еду, отвезти дочку в садик, помыть ванную или сходить за продуктами? Не вопрос. Все описанное выше плюс еще примерно сто двадцать три пункта берет на себя, ну скажем, мой муж Адри, так что я знаю, о чем говорю. И хотя я не приветствую этот распространенный европейский феминизм из-за его зачастую уродливых и радикальных форм, здесь неохотно признаю, что сие положение дел – прямое наследие какой-нибудь Розы Люксембург. И даже у Марии Арбатовой не нашлось бы ядовитого замечания при виде красавчика Фяйке, Петера или Тяйса, лихо колесящего на велосипеде с двумя привинченными детскими креслами и корзинкой для покупок.

Через пару недель после рождения Коринн Адри в своей лучшей манере сообразил, что забыл зарегистрировать дочь, ну а мне, занятой понятно чем, это даже и в голову не приходило. Сбегали в местную администрацию, где никто не удивился такому разгильдяйству. Думаю, наш сомнительный авторитет рухнул еще во времена подготовки к бракосочетанию. Тот факт, что мы после фальшивой свадьбы родили несуществующего ребенка, уже мало кого мог удивить. Но муж, как всегда, все устроил: Коринн получила номер социального страхования, настоящий паспорт с фотографией и неодобрительной пометкой «подписываться не умеет» и даже футболочку с изображением голландских коров.

После того как Коринн официально стала жительницей Нидерландов, к нам домой пришла с первым визитом педиатр. Она сделала первый тест – взяла немного крови, которую позже проверят на 17 редких заболеваний. Также малышке проверили слух на специальном компьютере.

Мне очень понравилось, что молодым мамам выдают книжку о малышах, где месяц за месяцем расписывается развитие ребенка, рассказывается про кормление, сон, зубки и так далее. Книжечки эти у всех мам страны одинаковые. Получается, что есть четкая «линия партии», а не пятьдесят разных теорий ухода за младенцем, которые навязываются маме доброжелательными подружками, бабушками и святая всех святых – интернет-форумами. Очень бережет нервную систему.

Например, витамин D здесь обязательно нужно давать ребенку ежедневно до достижения 4-летнего возраста. Смесь рекомендуют разводить водой из-под крана (логично, вода здесь очень чистая, но у меня это все равно вызывает рефлекторную дрожь). Много говорят об опасности и вреде перегревания. Голландцы не приветствуют и совместный сон, считая его фактором риска, угрозой безопасности.

«Вы еще удивляетесь, за что я люблю Нидерланды! – комментирует в своей категоричной манере известный педиатр Евгений Комаровский. – Женщина должна спать с мужем! И когда мне «яжемамы» начинают доказывать, что им комфортнее спать с ребенком, я им отвечаю, что это выдумки и сказки».

Грудное вскармливание рекомендуется, но не навязывается. Тем более что декретный отпуск в Голландии составляет около трех месяцев. У меня с ГВ все шло очень сложно, и я кинулась за советами к знакомым. Обязательно так делайте, если хотите заработать себе нервную экзему и проблемы с самооценкой до конца вашей жизни. Мне популярно объяснили, что я – безответственная кукушка и думаю только о себе. Что «нет, допустим, она кое-как родила, а теперь ждет легкой жизни». Я-то, наивная, думала, что отлично справилась, продыхивая, проживая свою боль долгие часы, а оказалось, что даже ребенка я умудрилась родить спустя рукава. И еще смею надеяться на радостное материнство. И откуда взялась вообще эта философия какой-то самодовольной жертвенности, какого-то постоянного преодоления зачастую надуманных препятствий?

Нидерландское министерство по здравоохранению утверждает, что лишь двадцать процентов женщин выбирают (по разным причинам) искусственное вскармливание сразу после родов. К полугоду жизни ребенка цифры меняются: около 39 % мам продолжают кормить грудью, 49 % полностью переходят на смеси и примерно 11 % выбирают смешанный тип. Правда, статистика эта датируется 2016 годом, и тренды оптимистичны: количество малышей, получающих грудное молоко, увеличивается с каждым годом.

За пару дней из молодой женщины, наслаждающейся долгожданным материнством, я превратилась в постоянно сомневающегося в себе нытика. Ко мне пришел ночной кошмар всех молодых мам «яплохаямать», вскормленный мечущимися гормонами, сообщениями на интернет-форумах, ядовитыми замечаниями «экспертов». Я изводила мужа, в панике звонила маме, жаловалась Эвелин. Последняя вообще не могла понять моего беспокойства: ребенок получал грудное молоко, так как, по совету той же Эвелин, я сцеживалась восемь раз в день. Вместе с акушеркой они твердили: уставшая, задерганная, плачущая от боли молодая мать – худшее, что вообще можно представить для новорожденного ребенка. Да и мужа это тоже не порадует. Моя категоричная мама же предлагала широкий выбор адресов, по которым следовало отправить моих обидчиков.

«Я считаю, что мама должна кормить ребенка до двух лет грудью. И до года минимум находиться с ним в непосредственном физическом контакте как можно больше. Если это возможно обеспечить, совмещая с работой – почему бы и нет», – говорит Тутта Ларсен, телеведущая, блогер, мама троих детей. Я слушала ее и плакала. Почему же у меня это не получается?

Удивительный парадокс, если я рассказывала голландским знакомым, что решила проблемы с ГВ через сцеживание и кормление из бутылочки и что мне пришлось начать работать из дома, когда Коринн было всего восемь недель, то они качали головой и говорили knap hoor, что в вольном переводе – «уважаю, слышь». Русские подружки цокали языком и предрекали мне страшные кары, а малышке – всевозможные проблемы.

«В этой стране добились идеального баланса между работой и жизнью. Нидерланды – лидер по неполной занятости в Европе. Люди здесь работают в среднем двадцать девять часов в неделю, проводя, как минимум, один день с родными и находя время и для себя самих. Голландские матери не переживают, если мало видятся с детьми, напротив, подчеркивают: их жизнь состоит не только из работы и семьи. Сильные, открытые всем ветрам, уверенные в себе, они не стремятся «скорее приходить в форму», едва выписавшись с малышом из больницы. И не спешат делать за детей вещи, которые тем самим по плечу, с определенного возраста поощряя самостоятельность. Голландки обладают стойкостью и спокойствием. Здесь не встретить духа соревнования и комплекса "материнской вины", которые хорошо знакомы жительницам Великобритании и США», – рассказывают две мамы-писательницы, Рина Мэй Акоста и Мишель Хатчисон.

Призываю любителей давать категоричные советы: берегите молодых мам! Выкиньте, ради бога, эту абсурдную оценочную шкалу. Послушать всех этих мам, так они грудью начали кормить еще до рождения ребенка, через два часа после родов влезли в добеременные штаны, а малыш их с трех месяцев уже приседает в вежливом книксене и читает наизусть. Не бомбите их нервную систему уничижительными комментариями! Лучше заварите бедной женщине вкусный чай, дайте поспать пару лишних часов, а в случае проблемы отправьте к специалисту.

Канадская мама-блогер Колин Гитске испытала все приятности материнства а-ля датч и часто рассуждает об этом в своем блоге.

Готовясь к рождению ребенка, она, естественно, озаботилась вопросами безопасности дома. Оказывается, для этого есть специальное слово – babyproof. Это когда ты усилием воли вызываешь у себя паранойю и стараешься предусмотреть и исключить любые рискованные ситуации, связанные с вашим жилищем.

Колин задумалась и сравнила два «бебипруфинга» – голландский и американский.

Американский бебипруфинг:

• Купите дом вашей мечты, обставьте и украсьте его.

• Убедитесь, что вы беременны.

• Наймите супердорогого бебипруфера, который умело погрузит вас в пучину ужаса и паники. Потому что ваш дом – это Сайлент Хилл, кошмарная клоака, вьетнамские джунгли, в которых не выжить никому без маркировки 18+.

• Ощутите преждевременные схватки, осознав, что вы (идиотка) купили самое неподходящее для ребенка место, которое только можно представить.

• Наймите в помощь бебипруферу еще более дорогого архитектора, чтобы всем вместе создать надежное и безопасное жилище.

• Снесите некоторые стены, залейте камин жидким гипсом, налепите наклейки на окна, через которые вы когда-то планировали наслаждаться великолепным видом.

• Купите всевозможные замки на шкафы, холодильники, туалеты. Не забудьте о заглушках для розеток. И резиновых ковриках. И силиконовых наклейках на острые углы. И датчиках движения.

• Оборудуйте дом детскими калитками, решетками, экранчиками.

• Ваш дом стал похож на тюрьму строгого режима для лилипутов? Вы на правильном пути.

• Оползите весь дом на коленках, попробуйте протиснуться под диван, просуньте голову между прутьев каждой решетки.

• Выбросьте все декорации и любовно подобранные украшения – они опасны для ребенка. Теперь вы украшаете дом лишь подушками.

• Ваш дом стал оазисом безопасности, стерильной территорией, царством экологически чистых материалов.

• Закройте глаза, откиньтесь назад. Вы замучены и издерганы, и у вас открылась аллергия на органический хлопок? Поздравляю, вы живете в американской мечте!

Голландский бебипруфинг:

• Купите дом мечты, окруженный водой, с легко открывающимися окнами до пола и оборудованный огромным количеством крутых лестниц. Обязательны также терраса на крыше и беспорядочно разбросанные по всему дому розетки.

• Родите ребенка в собственной гостиной.

• Купите деревянную клетку (baby box).

• Посадите туда ребенка. Зе энд.

Что думаете? По-моему, очаровательно.

Голландское родительство мне нравится тем, что оно какое-то снисходительно-расслабленное. Есть крохотный человечек. С ним связан набор определенных действий. А все остальное – это, извините, ваши эмоции. Не берет грудь, но сосет бутылочку? Вы сделали все возможное, но ситуация не изменилась? Голландская мама и не подумает изводить себя чувством вины или просиживать сутки на форумах, ругаясь с такими же, как она. Так получилось, очень жаль. Покупаем самые лучшие молокоотсосы и идем дальше.

«Jij moet niets willen» – этот совет писательница Элсбет Тилинг называет лучшим для любой молодой мамы. В буквальном переводе: «Ты должна ничего не хотеть». Никому и ничего. Отпусти, но не забудь. Плюнь разок на беспорядок в доме и закажи пиццу на ужин. Опять.

Мне кажется, это нельзя называть равнодушием. Это скорее экономия душевных сил и энергии. Спокойное принятие своего нового статуса. Без надрыва. Без разыгрывания драмы на кухне, где в главных ролях строптивый биологический кабачок, сломавшийся блендер и голодный плачущий ребенок. Нравится вам возиться часами, перемалывая овощи в идеальную кашку – прекрасно! А если нет – в соседнем супермаркете пять полок забиты детским питанием на любой вкус. Ситуация разрешена, все целы, и, опять же, идем дальше.

Барбара ван Эрп, журналист, 48-летняя мама двоих детей, перечисляет основные ошибки, которые, по ее мнению, совершают все родители. Это довольно интересный набор.

1. Спать с малышом в одной кровати и даже в одной комнате. Тут можно сломать много копий, но сойдемся на одном: голландцы в большинстве своем сильно не приветствуют совместный сон. «Я понимаю, что часто это – наилучший выход, – говорит Барбара. – Я и сама так делала со вторым сыном несколько месяцев. Но вы лучше подумайте о том, насколько тяжелым для ребенка станет однажды ваше неизбежное расставание. И факты есть факты – в итоге дети гораздо лучше спят в своей собственной отдельной кровати. И родители тоже».

2. Покупать слишком много детских «примочек». «Хочешь шопинг-терапию? Так купи себе сексуальное платье! Как вспомню сотни евро, потраченные на все эти слинги, рюкзаки, развивающие игрушки, мобили со звуком бьющегося сердца, стульчики для ванных и опять игрушки…. Остановитесь».

3. Сильно переживать из-за недосыпа. «Просто смиритесь с тем, что вы перманентно нечеловечески устаете. Но не так это ужасно. Вам что, завтра бежать на презентацию? Проект сдавать? Может, проверять миллионный баланс или координировать недружественное поглощение гигантской компании? Нет. Ну, окей, устаете вы. И что?»

4. Принимать советы других всерьез. «Круто, что Хяйсу долгие прогулки помогли от колик и что Марике стала отлично спать после того, как она три ночи проплакала одна в своей кроватке. Но вы-то тут при чем? Ваш ребенок совершенно иной, и только родители вправе почувствовать, какое решение принять в той или иной ситуации».

5. Всегда забывать минимум один предмет в детской сумке. «С вами все равно это случится. Бутылочка с водой, соска, смесь, запасной памперс… просто расслабьтесь».

6. Забыть ребенка где-нибудь. «Да, конечно же, мы все станем притворяться, что этого НИКОГДА не происходило, но кам он. В супермаркете, у бабушки, в яслях. Это случалось со всеми! С вами нет? Значит, это еще впереди. Однажды вы забудете забрать его с детской площадки или из школы, точно вам говорю».

Мне интересно и удивительно каждый раз натыкаться на эту поразительную разницу культур. Не только разных стран, но и просто разных мам. И, как мне кажется, секрет здесь – в четкости позиции, которую не нужно кому-либо доказывать. И если «Мисс Вселенную» могут выбрать по ширине улыбки и объему груди, то хорошую маму трудно оценить в литрах (грудного молока) или количестве дней (в декрете).

«С первым ребенком полноценно своим правом на отдых я не воспользовалась. Ушла в декретный отпуск ровно за две недели до родов. А вышла на работу через три месяца. Хотя первый прямой эфир после рождения дочери был уже через месяц, – рассказывает Жаклин Олейник, телеведущая, блогер, мама 4 детей, член Координационного совета по вопросам семейной и демографической политики при Правительстве Санкт-Петербурга. – А в строй «встала» через три. Приняла такое решение только потому, что руководство предложило мне комфортный график, который позволял совмещать материнство с работой. Дочка была на грудном вскармливании до года. Без сбоев. Без смесей. Поэтому можно понять, что график был отличный. Три дня в неделю по три часа. Плюс время на дорогу. Эфиры были утренние и один ночной. Я вела авторскую программу про материнство. Она пользовалась успехом. Готовилась дома. Приезжала только на эфир. И уезжала. Няни у нас не было. С дочкой оставался муж. Возвращалась с работы, муж мчал на свою работу. Я убеждена, что любая мама должна выбирать для себя удобную схему материнства. Кто хочет работать – пусть работает. Кто хочет полноценный декрет и отпуск по уходу за ребенком – смелее. Все мои дети были на ГВ до года. Никто из детей не страдал от нехватки моего внимания. Если б я полноценно сидела дома, мои домашние бы взвыли от меня».

Как-то наладив наш малышовый быт, мы стали задумываться о дальнейшей организации собственной жизни. Мне казалось, что сдавать ребенка в ясли до года – кошмарный невероятный садизм. Лучше уж найти добродушную идеальную заботливую няню (желательно опыт реанимации грудничков, образование аллерголога, учителя начальных классов и опыт преподавания в музыкальной школе).

И тут на сереньком дождливом голландском горизонте нарисовалась новая проблема. Потому что с нянями мне не везло, и это совершенно объективный факт. Чем меня не устраивают голландские Мэри Поппинс? Здесь, конечно, дело еще в культурном различии. Вернее, только в нем. Очень в нем.

Нидерланды – это вам не постсоветское пространство. Шанс найти душевную, но строгую бывшую учительницу начальных классов (три диплома «учитель года»), которая будет ездить к вам из Химок с тремя пересадками, фактически сведен к нулю. Тут вы наткнетесь лишь на владелицу педикюрного салона, которая не против найти работу в соседнем доме, причем только по вторникам с девяти до двенадцати. В эти выходные она, кстати, высаживает тюльпаны у свекрови, а в следующие едет с церковным хором в Обнинск. Иными словами, мы живем в благополучной европейской стране, где минимальный размер оплаты труда составляет чуть больше полутора тысяч евро. И не так много людей будут подстраиваться под ваши планы в ущерб собственным ради возможности дополнительного заработка. За них я искренне рада, за себя – не очень. Такой конфликт личных и общественных интересов.

Да, соответствующие вебсайты буквально кишат тинейджерами, желающими подработать за несколько евро в час, но на это моя внутренняя наседка пойти не могла.

«Да ладно, – убеждал меня известный пофигист Адри, – раньше на безопасность вообще по-иному смотрели. Меня, например, привязывали. Ну, представь, в семье четверо детей, родители с половины пятого утра на работе выпекают хлеб. А я всегда был проблемным ребенком. Меня могли привязать к дереву трехметровой веревкой, я носился по садику, а мама, работая, следила за мной в окно. Иногда даже друзей приводили поиграть».

Надо отметить, что воспитание на привязи дало свои плоды, потому что кучерявый мальчик, играющий в догонялки на поводке, превратился в очаровательного парня, который не то что границ, он вообще краев не видел. В пятнадцать лет он залил как-то ночью расплавленным металлом все замки в дверях школы, только чтобы утром не писать контрольную. В двадцать лет его с треском выперли из военного училища за то, что он привязал проволокой старшего по званию к автоматическим воротам части и оставил так на восемь часов. Этого сержанта ненавидел весь взвод, так что освободить его никто и не подумал. Бедный мужик, плюясь угрозами и вращая глазами, катался весь день туда-сюда на периодически открывающихся и закрывающихся воротах, а мимо него ездили машины и маршировали солдаты. Потом приехало начальство, сержанта отвязали, а Адри со скандалом выкинули из армии.

А это моя любимая история, снимающая вообще все вопросы про разницу в возрасте, разные ритмы жизни и абонементы в клуб пенсионеров.

Когда-то очень-очень давно Адри увидел в газете статью о том, что в Венe состоится Оперный бал, где будут присутствовать члены европейских королевских фамилий. Мужу было тогда года двадцать два, он жил со своей подругой на разваливающейся овечьей ферме и работал маляром.

«Дженни, – сказал Адри, – в Венской опере будет какой-то королевский бал. Надо ехать».

Я не удивлена, кстати. Его и сейчас невозможно отговорить от очередного безумства. Поэтому если он решил однажды пятьсот лет назад ни с того ни с сего поехать в Австрию на какую-то там королевскую оперу, то остановить его было практически невозможно.

Как Адри это провернул? Он нашел адрес организаторов, раздобыл где-то красивую бумагу и написал им письмо. В нем говорилось: «Дорогие организаторы бала. Благодарю вас за любезное приглашение и подтверждаю свое присутствие. С уважением, его светлость барон королевства Нидерланды Адрианус Йоханнес Хогланд». Написал, похихикал и пошел дальше красить соседский сарай.

Однако вскоре получил любезный ответ, где господа-распорядители выражали свою радость по поводу присутствия столь важной особы, оговаривали требуемый на мероприятии дресс-код, просили назвать место проживания в Вене. К письму прилагалась просьба уплатить чисто символический взнос. Для нашей пары деньги совсем немалые, но назвался груздем… короче, нужную сумму они наскребли и отправили переводом. Думаю, в этот момент вся эта история из дурацкой шутки превратилась в не менее дурацкое, но все же приключение. И они решили: поездке на развалюхе за тысячу километров от дома ради идиотской затеи – быть!

Проблему дресс-кода решили быстро. Дженни купила в магазине тканей ярко-сиреневый бархат, которым тогда обтягивали мебель, и сшила из него себе длинное платье. Адри же решил шикануть и арендовал белый смокинг.

Понимаете, мне попадались фотографии Адри того периода. Даже не знаю, как сказать помягче… Увлекался Джимми Хендриксом и Битлами, бренчал на гитаре. Торчащие во все стороны волосы, усы и прочее. Кошмар из восьмидесятых.

Подробностей самого путешествия не знаю и очень об этом жалею. Но как-то до Вены они все же добрались, заселились в грязный дешевый отель на окраине и, как требовалось, сообщили организаторам письмом свой адрес. На следующий день, день бала, Адри и Дженни почему-то занервничали. Машина за ними должна была прийти ближе к вечеру, а потому уже с полудня ребята решили слегка поднять свой дух дешевым алкоголем и, думаю, сильно в этом преуспели. Это объясняет, почему дальше рассказ Адри отличается некоторой расплывчатостью.

Итак, около пяти вечера на окраину Вены за двумя пьяными обитателями голландской овечьей фермы при- ехал лимузин. На улице была зима и грязь. А Адри не очень привычен был к лимузинам, потому он, попытавшись залезть в машину, что-то не рассчитал и грохнулся спиной прямо на покрытый грязными следами пол автомобиля. Мы помним, что смокинг был белый, да? Думаете, это его смутило? Вы просто никогда не встречали моего мужа.

…Я многое отдала бы, чтобы увидеть Адри и Дженни на том балу, честное слово. Ну представьте себе: Вена, Опера, фойе. Музыканты играют Моцарта, официанты разносят шампанское и икру. Элегантные мужчины в черных, естественно, смокингах, дамы в мехах и бриллиантах. Просто Аббатство Даунтон, которое снялось в сериале «Корона».

И посреди всего этого великолепия – его светлость Адрианус Йоханнес весь в белом. По спине которого, судя по следам, пробежало и, возможно, совокупилось небольшое стадо свиней. Усы, кучерявые патлы до плеч, совершенно невозмутимое лицо и стеклянный взгляд. Барон был, что называется, в дрова. Рядом – перепуганный сиреневый чехол для кресла, который то ли от нервов, то ли от избытка алкоголя покачивался из стороны в сторону, как маятник. Поняв, что терять им уже нечего, эти фрики откровенно пялились на разных особ голубых кровей, а также страшно объедались разносимыми деликатесами. Удивительно, что не начали трансляцию в Инстаграме.

Адри говорит, что дальнейшее помнит урывками. Уверяет, что успели вдоволь нагуляться по фойе и даже увидели начало бала. После этого их очень вежливо, шепотом попросили уйти. Царственная пара схватила на дорожку последний пирожок с икрой и на бровях уползла из дворца.

Через месяц после события на ферму Адри пришел счет за все съеденное и выпитое на том балу. Муж говорит, что он взял кредит и расплачивался за злосчастное шампанское несколько месяцев. И ни разу не пожалел.

Поэтому мне иногда становится очень смешно, когда некоторые знакомые качают головой, мол как же это, наверное, тяжело снова завести семью и ребенка в том возрасте, когда пора бы уже играть в гольф и греть кости на солнышке. Они просто не знают, сколько раз в день мне приходится брюзжать и удерживать мужа от совершения разных безумств.

Вернемся к нашим няням. Некоторые объявления откровенно пугали: «Добрый день, меня зовут Инес. Я двадцать пять лет проработала начальником отдела взыскания долгов в крупном банке. Теперь вышла на пенсию и готова присмотреть за вашими детьми. Сразу укажу, что на услуги по уборке не рассчитывайте – мне этой работы и дома хватает!» Я поняла, что если мы не устроим Инес по всем пунктам, она, недолго думая, конфискует у нас газонокосилку или молокоотсос в счет морального долга.

Но мне очень хотелось на работе набрать побольше проектов, поэтому нужна была помощница пару раз в неделю на несколько часов.

Астрид была идеальна. Двадцать один год, диплом педагогического работника, третий год работает в ясельной группе местного детского сада. Коринн была от нее без ума, и я поначалу тоже. Да, Астрид была великолепна и прекрасно знала об этом. Бронировать ее нужно было – я не шучу – минимум за три недели, с чем я смирилась. «Мне не очень удобно, что Адри сегодня полдня дома, – высказывала она мне, – ребенок будет на него отвлекаться». Я принималась оправдываться, что муж несколько часов будет работать в саду, и никак его не выгнать, поверьте, я пробовала, вы уж как-нибудь тут, хотите, сделаю вам кофе?

На третью нашу встречу Астрид отправилась с Коринн в парк на весь день. Я предложила им пообедать прямо там, в местном кафе. Вернувшись вечером, девушка протянула мне с милой улыбкой чек. Коринн получила банан и яблочко, Астрид же откушала трюфельного карпаччо, не побрезговала и парочкой стаканов свежевыжатого сока и завершила трапезу латте с фирменным десертом. Я смотрела на чек и говорила себе: «Викуся, не скрипи так зубами, иначе отвалятся твои виниры к чертовой бабушке и не видать тебе весь следующий год карпаччо, если только в перемолотом виде и через трубочку».

Жалко мне двадцать пять с лишним евро для няни, которой я доверяю своего ребенка? Нет. Я вообще ненормально легко расстаюсь с деньгами. Хотя вообще-то это стоимость двух с половиной часов ее работы. Раздражает ли меня подобная беспардонность? О, да. Очень. К сожалению, после того как она в третий раз подряд отменила свой за три недели забронированный визит (у меня свидание, я только что заболела, у моего папы день рождения), нарушив в последний момент наши планы, прожорливую идеальную Астрид пришлось от дома отлучить.

Потом была Шарон, которая после ознакомительной встречи улетела на Тенерифе, прислала извинительную эсэмэску, что застряла в аэропорту, и больше мы о ней ничего не слышали. Полагаю, ее история легла в основу сценария фильма «Терминал». В роли мятежной няни – душка Том Хэнкс.

Запомнились мне также Лоннеке, только что вернувшаяся из рехаба, из РЕХАБА («О, я получила совершенно новый опыт. Там такие милые люди. Так во сколько мне приходить?»), и Аманда, которая, как оказалось, принципиально не меняла памперсы и ждала, что я это сделаю за нее. И плохо пахла.

Если очень обобщать, то голландкам практически не свойственна нормальная умеренная услужливость. Под услужливостью я подразумеваю приветливость и готовность подстроиться под работодателя в адекватных пределах. Официантки, которые отчитают вас за смену заказа, уборщицы, оставляющие свои бычки на крыльце, няня, которая, может, и посидит с ребенком, но не уберет за собой разбросанные по всему дому игрушки. Субординация отсутствует, все равны, и вообще коммунизм давно перестал быть призрачной химерой.

Конечно, я мечтала о милой русскоязычной помощнице, которая и Агнию Барто, и пересказ «Тихого Дона», и совместный просмотр Феллини. Но эти феи обитали в основном в Амстердаме и Гааге и до нас не долетали. Либо стоили очень дорого, учитывая оплату дороги. Парочка, правда, все же дошла, но не задержалась. Ирина, например, пришла знакомиться с Коринн гораздо позже, когда той было год и семь. Мы уже полным ходом ходили в ясли, но я присматривала кого-то на экстренные случаи, вроде романтического вечера по случаю годовщины свадьбы.

– Она у вас что, еще в памперсе? – громким шепотом спросила она, распахнув глаза в изумлении.

– Да, – я автоматически тоже понизила голос, словно мы говорили о чем-то очень постыдном.

К слову напомню, что в Нидерландах к соскам и памперсам относятся очень спокойно. Считают, что до восемнадцати в памперсе еще никто не дохаживал. В целом годам к трем все как-то устаканивается.

– Это очень, очень плохо, – прошептала Ирина и нахмурила лоб, – но есть проверенный способ. Надо вставать четыре-пять раз за ночь, высаживать ребенка на горшок и лить у него над ухом воду. Через пару недель все наладится…

Так я поняла, что с Ириной нам не очень по пути. Голландский подход, кстати, себя оправдал – в два года с лишним переход на унитазно-горшочную систему прошел мгновенно, безболезненно, и даже водяные мельницы строить по ночам не понадобилось.

Babyproofing (англ.) – защита дома от детей и наоборот

Lactatiekundige (нид.) – специалист по грудному вскармливанию

Kraamperiode (нид.) – первые шесть недель после родов. Декрет еще не закончился, друзья закидывают подарочками, муж сюсюкается, благодать

«Она уже спит всю ночь?» – Медицина и прививки – Голландские дети в ресторанах – Национальная кухня

Я уже рассказывала о загадочной нидерландской медицине. «Лечить не станут, но и умереть не дадут», – шутят экспаты в очереди к врачу. Есть такое. Нам, привыкшим к длиннющим рецептам «а вот еще для горлышка, а этим иммунитет поднимем, а пробиотики на всякий случай пропишем и муколитики не забудем», странно слышать от домашнего врача, что наша хворь, скорее всего, «пройдет сама». И не верите, зачастую она действительно проходит.

Сравнивать мне не с чем: как это все происходит в России, я не знаю. Сама я родилась в Ташкенте и слышала от мамы, что участковая педиатр, массивная узбечка, сверкая золотыми зубами, сердито ей выговаривала: «Почему это вы ее все время купаете? Ну и что, что лето, тридцать пять в тени и нет вентилятора! От купания она кашляет! Прекращайте это дело! От грязи хуже не будет!»

Детство же прошло в Новом Уренгое, где зимой в минус сорок залогом здоровья считалось Правило Двух Шапок: одна шерстяная, вторая меховая, обе на резинке. На резинке были и варежки, тоже двойные. И ключи от дома. Короче на Крайнем Севере к детям, по-моему, накрепко привязывали весь их нехитрый скарб. А самих их, обмотанных шарфами и обвязанных разнообразными пожитками, приматывали по утрам к санкам, чтобы развезти утром в детские сады. И если нерадивый папа недостаточно качественно укреплял конструкцию типа «живой куль», то анекдот про мужика, тащившего пустые санки с криками: «Держись, сынок, скоро дома будем!», приобретал пугающую актуальность.

Поэтому весь мой голландский опыт не носит какого-либо оценочного характера.

Плановые осмотры у педиатра проходят в так называемом Consultatie Bureau. Впервые мы пришли туда, когда ребенку был месяц. Коринн раздели, взвесили, измерили рост и окружность головы, записали в ее файл. Потом велели с голым ребенком на руках ждать врача. Не одевать ни в коем случае! С собой, оказывается, надо было взять теплую пеленку или плед, которых у нас, конечно, не было. Сидели мы с закутанным в памперс и зимний конверт ребенком под дверью (а на дворе середина января, и даже в теплой Голландии было совсем не тепло) около получаса. Я, мягко говоря, понервничала, но все кончилось хорошо. Правда, Коринн не спустила такого к себе отношения и мстительно написала на медлительную тетеньку, чем заслужила мое тайное материнское одобрение.

«Дам вам один совет, – пишет колумнист Санне Порт- ман, – никогда не задавайте врачам в Consultatie Bureau лишние вопросы. Вообще, просто слушайте и кивайте, закрыв рот. Поспешные заключения о слишком медленном/быстром росте, странном взгляде новорожденного, направления к логопедам, неврологам, физиотерапевтам…» Санне не одинока; множество голландских мам закатывают глаза, услышав об очередном совете, поступившем оттуда. Мне не близка эта позиция. Ничего не вижу криминального в том, чтобы специалист лишний раз проверил моего ребенка на соответствие разным статистическим показателям. Ну и потом, журналистка просто никогда не была у моего районного терапевта из поликлиники номер пятьдесят четыре города Санкт-Петербург. Вот от кого ты выходил в полном понимании, что тебе крышка, потому что все жизненные показатели давно устремились к нулю и держатся пока что только на голом энтузиазме. Так что голландские медсестры («Мы немного беспокоимся о показателях Коринн. Хорошо ли развивается ее мозг? Нет, не волнуйтесь, рефлексы в порядке. Но головка маловата. Хотя, возможно, наша ассистент неправильно ее измерила») вряд ли способны нарушить мое материнское спокойствие.

До пяти месяцев мы ходили в Consultatie bureau ежемесячно, там же делали прививки. К слову, в Голландии число семей, которые принимают программу вакцинации, составляет от 90 до 97 %. Это ниже уровня 95 %, который Всемирная организация здравоохранения считает безопасным. Правительство год назад запустило ряд информационно-разъяснительных кампаний, а также детально исследовало причины отказа. Как правило, оставшиеся 10 % – либо истово верующие, либо приверженцы только супернатурального образа жизни.

Моя подруга Лера решила детей не прививать, основательно погрузившись в тему. «Когда родились дети, мы стали изучать вопрос прививок. Смущала неясность в вопросе побочных эффектов, а также то, что прививки делают коктейльно, то есть вводят сразу несколько штаммов болезнетворных бактерий. Мы несколько раз приходили к местным педиатрам, интересовались, может реально разработать какую-то индивидуальную программу? Одна из врачей в итоге сказала нам следующее: если ребенок до года остается дома и не ходит в садик, то около 35 % прививок, которые делают до года, ему уже не нужны. А если он не ходит в садик до 4–5 лет, то этот процент возрастает до 65 %. Поэтому мы решили в итоге от прививок отказаться. Педиатры отнеслись к этому спокойно, никакого давления не было».

Информационная кампания 2018 года ставила своей целью предоставить родителям объективную достоверную информацию о прививках, сообщает Dutch News.

«К счастью, большинство родителей предпочитают прививать своих детей. Но растет количество тех людей, которые этого не делают. Я очень серьезно отношусь к их опасениям и сделаю все от меня зависящее, чтобы предоставить им достоверную информацию, на основе которой они смогут принять решение. Все чаще мы слышим, что родители, которые думают, что дети должны иметь возможность «естественного» иммунитета от болезней, или которые считают, что прививки вызывают аутизм, являются жертвами неточной информации, которая распространяется, в частности, через социальные сети», – сказал представитель Министерства здравоохранения Нидерландов Паул Блокхейс.

Информации действительно более чем достаточно. На сайте, посвященном государственной программе вакцинации, подробно расписаны все прививки, возможные побочные эффекты, часто задаваемые вопросы и озвучены наиболее часто встречающиеся сомнения. «В период с 1953 по 1992 год благодаря вакцинации удалось предотвратить от 6 до 12 тысяч детских смертей», – утверждают нидерландские медики.

Голландская программа вакцинации предусматривает прививки от двенадцати заболеваний. Это дифтерия, коклюш, столбняк, полиомиелит, свинка, корь, гемофильная палочка, гепатит Б, краснуха, менингококк, пневмококк и вирус папилломы человека.

Не обходится и без движения антипрививочников, не такого шумного, как в России, но, тем не менее, как-то функционирующего. Организация Stichting Vaccinvrij настаивает на том, что каждый родитель вправе засомневаться в качестве вакцин, безопасности прививок и минимуме побочных эффектов. Основательницей движения является Доор Франкема, жительница Амстердама, в прошлом физиотерапевт, а ныне натуропат и специалист по альтернативной психотерапии. Также в инициативную группу входят: в прошлом педагогический работник, а ныне домохозяйка Венди, исследовательница мультикультурного менеджмента Аннагрит и еще несколько женщин. Нидерланды как раз и хороши, конечно, свободой слова и относительной свободой действий, потому никаких холиваров на эту столь горячую для постсоветского пространства тему я не наблюдала.

Отказываются от прививок и некоторые религиозные общины. Так называемые de reformatorische gezindte (встречаются разные переводы: протестанты-реформисты или даже протестантские фундаменталисты) часто не вакцинируют детей и не обращаются за медицинской помощью, ссылаясь на концепцию «божественного предопределения». Именно одна из этих общин стала причиной эпидемии кори в стране в 2013 году. Члены общины ведут достаточно изолированную жизнь, поэтому дети в таких группах не получают даже «пассивной иммунизации», которая происходит при контакте с вакцинированными носителями вируса.

В целом в педиатрии здесь действуют те же правила, что и во всей местной медицинской системе: никаких сильнодействующих препаратов без явной необходимости и максимальное использование заложенных природой ресурсов. Врачу, например, звонить стоит, только если температура зашкалила за 38,5. Когда Коринн было три месяца, мы никак не могли справиться с кашлем. Зашла на пару официальных медицинских сайтов. Сделать что-то с кашляющим ребенком до года вряд ли получится, сочувствует мне министерство здравоохранения. Если вам очень надо, можете купить детский сироп от кашля, но… доказательств, что он поможет, у нас нет. Ч-честность. В итоге позвонили-таки доктору. Она удивилась: температуры нет? А зачем звоните? Капаете в нос солевой раствор? Вот и капайте. Гуляйте побольше. Купайте. Про капли в нос я уже сказала, да? Больше ничего не нужно. Через полторы недели кашель прошел. Зато пришел счет на 25 евро за телефонную консультацию…

Голландский иммунитет давно пора заносить в список местных достопримечательностей наравне с дамбами и тюльпанами. Это какая-то национальная черта. Помыть голову, сесть на скутер и поехать в плюс пять без шапки в школу? В системе ценностей моей мамы это сродни публичному впрыскиванию себе штаммов черной оспы, только вероятность печального исхода еще выше. Мороженое на морозе? Сон в холодной комнате без одеяла? Специальное заражение детей ветрянкой? И так далее, и так далее.

«Так называемые «ветряночные вечеринки» я не одобряю. Нидерланды – страна, которая точно может позволить себе качественную вакцинацию, – говорит педиатр Евгений Комаровский, – лучше организовать ребенку встречу с ослабленным вирусом в виде вакцины, чем заражать его в полную силу». К слову, прививку от ветрянки сделать можно у домашнего врача, но уже в частном порядке. Она не входит в государственную программу.

В последний наш визит (после которого нас отпустили на три месяца) я порадовалась, что Коринн – любительница поспать по утрам. Так что, даже если ночь была неспокойной, у нас с ней всегда есть шанс прихватить пару часиков утром и поспать до девяти. «Какой ужас, – покачала головой педиатр, – ребенок просыпается в девять! Это же очень неудобно! Давайте подумаем, как ее переключить часов, скажем, на шесть утра?» Представив, как предложенное нововведение переключит, а точнее, окончательно замкнет мою иногда искрящую нервную систему, я схватила голого ребенка, засунула его в чужую коляску и, пробормотав, что меня ждут на срочном-пресрочном афспраке, понеслась к выходу.

Здесь вообще по-иному относятся ко сну, да и вообще ко всему, связанному с детьми. Из информации, почерпнутой мной на сайтах русскоязычных журналов, и из разговоров с подружками я поняла одно: материнство – это тяжкий крест, и, раз уж я взвалила на себя эту ношу, тащиться мне с ней гораздо дальше Голгофы по дороге, имя которой – вечность. Про сон можно забыть. Про отдых, чтение, отпуска и вечеринки с друзьями – тоже. Время, отпущенное мне, любимой, медленно утекло сквозь пальцы. Теперь я все же мать, и последствия этого решения столь же трагичны, сколь необратимы.

Здесь же молодая мама всячески включена в социум и вообще вызывает множество позитивных эмоций у окружения. Во-первых, все эти посещения новорожденных, о которых я уже говорила. Мне и в первый, и во второй раз представлялось это чем-то вроде инициации. Сидишь себе дома, вяло бултыхаешься в своей новой рутине, а тут звоночек в дверь. И хочешь не хочешь (и, конечно же, ты не хочешь), надо за волосы вытаскивать себя из болота, тащиться разливать кофе и поддерживать разговор. Во-вторых, здесь очень любят молодых мам. Причем все, особенно незнакомые вам люди. И уделяют очень много внимания. Знаю парочку подруг, которым такое не сильно приятно, но мне вот лично очень нравится.

Бредешь с колясочкой, спала за всю ночь минут двадцать, и это если за сон посчитать редкие минуты одиночества в туалете. Вяло подозреваешь своего грудничка в тайном фитоняшестве, потому что тот явно рассчитал себе новый КБЖУ и решил закидываться молочным коктейльчиком каждый час.

Но в принципе выжить можно. С утреца эспрессо в глаза закапала, и нормас. Выходишь на прогулку, а там каждый первый прохожий остановится, засунет голову в коляску и начнет восхищаться вашей крошкой. Могут и за щечку потрепать, и одеяльце откинуть, но это редко.

Вообще, там целый социальный протокол, если подумать. Экзаменационные вопросы следующие.

Как прошли роды? Я серьезно. Даже мужчины спрашивают.

Как зовут крошку? После чего всегда искренне восхищаются выбранным именем.

Спит ли ребенок всю ночь?

Если успели помыть голову – сделают комплимент вашему внешнему виду.

В заключение обязательно громко пожелают geniet ervan! – «наслаждайтесь!» (материнством в смысле).

Так будет продолжаться месяцев до шести, потом градус внимания потихоньку спадает. Я вот, как экстраверт, кайфую от этого всего. То есть, с одной стороны, голландская культура беспощадно выпихивает тебя из родного курятника в социум, а с другой – всячески поощряет ваши усилия, отдавая отчет в том, какой ценой они даются. Это приятно.

Но некоторые традиции не очень хорошо воспринимаются нашими мамами. «Меня шокирует, когда заходишь с ребенком в маленький магазинчик, например в мясной или кондитерский, и продавцы предлагают деткам кусочек колбаски или печенюшку. Руки, естественно, никто не моет. Я запрещаю сыну брать «такие» колбаски. Говорю продавцу, мол, спасибо, но он потом кушать дома не будет. И однажды он таки выдал: «У меня русская мама, и я руки не помыл!» – смеется бывшая жительница Петербурга Ольга.

Конечно, важно понимать, что это чисто social talk и никто не ожидает от вас подробнейших ответов. То есть не надо, как одна моя подружка, продавцу в цветочном киоске рассказывать, что роды были примерно, как фильм «Чужой против хищника», только кровищи больше и тридцать шесть часов вместо полутора. Это лишнее, знаете ли.

Помню, как я вместе со своей учительницей французского умилялась фразе: Elle fait ses nuits? (в буквальном переводе – у нее/него есть ночь?) Вернее, есть ли ночь у мамы и у папы? Потому что именно так формулируют вопрос о сне ребенка французы. О волшебном сне французских детей много пишет Паола Друкерман в своем замечательном бестселлере. Но и голландцам есть что сказать на эту тему. «Ребенок в шесть месяцев отлично способен проспать 8 часов, не просыпаясь, – объясняет мне Дороти, эксперт по детскому сну, – главное – создать ему правильные условия».

«Сколько уже Коринн, десять недель? – интересуется моя соседка Майоляйн. – Ну, она уже ДОЛЖНА спать всю ночь (doorslapen), правда?»

И я могла бы проскрипеть, что они ничего не понимают, что их дети, очевидно, являются представителями новой космической расы, не доставляющими проблем своим родителям, но у меня связаны руки: обе мои девочки действительно отлично спят. Коринн примерно в три месяца решила, что кушать по ночам – это не для нее, и засыпала около десяти вечера, чтобы разбудить меня в восемь утра. «Второй раз тебе так не повезет, – в один голос твердили мне материнские форумы и добрые подружки, – Коринн подарочная оказалась, здорово тебя избаловала, посмотрим, как ты запоешь про легкое материнство, когда отработаешь пару ночей на часах с Лерой». Интернет-предсказатели оказались правы: Лерочка не стала брать пример с сестры и стала спать всю ночь еще раньше, с восьми недель. Если не считать периодов зубов или болезней, девочки стали медалистками в этом виде малышового спорта. Теперь форумы пугают меня тем, что такие подарочные груднички превращаются в тыкву к подростковому возрасту, и тогда уж точно наступает апокалипсис. С неба повалятся живые жабы, из подолов – нагулянные младенцы, а из бровей и языка – сережки. Потому что зависть богов, карма и вообще. Нельзя же, в самом деле, вечно наслаждаться материнством? Не для того оно придумано! Не рвите шаблон, женщина!

Я уже говорила о том, что голландцы не слишком приветствуют совместный сон. Отдавая себе отчет в том, что он является иногда наилучшим решением против «сломанных ночей» (gebroken nachten, отличное, я считаю, выражение, прямо в точку), они осторожно намекают, что это скорее традиционная штука, присущая отдельным культурам, где новорожденный фигурально и реально привязан к матери до года-двух. Сама же я двояко отношусь к этой острой теме, считая, что очень уж много зависит от характеров мамы и ребенка и вообще от ситуации. Наверное, бывают ситуации, когда иначе ну просто никак.

«Делай так, как она хочет, – наставляла меня моя незабвенная Эвелин, – ты не сможешь испортить такого маленького ребенка. Пока. А вот после шести-десяти недель уже пора установить ей ритм, который удобен тебе».

Понятно? И никаких там «чего хочет ваш малыш», «природе виднее» и прочее. По мнению голландцев, вы родили себе не что иное, как щекастый кусочек пазла, и ваша задача теперь – установить его на правильное место в семье, дополнив всю картину. А не смешивать в истеричном припадке остальные детали, трясущимися руками выкладывая слово «вечность» из всем известных четырех букв.

Я до сих пор немного стесняюсь своего везения, но против фактов не попрешь – девочки действительно стали отлично спать всю ночь после того, как они переселились не только в отдельные кроватки, но и в отдельные комнаты. На этом в свое время настоял муж. И как бы мне ни было тревожно отселять малышей, я смирилась, на что у меня была своя причина – с детства меня саму мучает бессонница, и от малейшего шороха в детской кроватке я мгновенно подскакивала и на автомате кидалась к ребенку. Шансов снова заснуть практически не было, и даже если крошка мирно сопела в своей кроватке, мне оставалось лишь ворочаться рядом до утра (я и эти строки печатаю посреди ночи, потому что четырехлетней Коринн приснился испугавший ее шоколадный монстр. Теперь не засну часов до семи и отключусь под утро минут на сорок).

С таким ритмом сна я через пару недель стала похожа на зомби Шона, поэтому однажды Адри без предупреждения просто перетащил кровать Коринн (а через три года и Леры) в приготовленную ей комнату, поставив меня перед фактом, что я теперь являюсь символом эгоистичного материнства. Я покорно приняла свою судьбу и отправилась замазывать синяки под глазами. Нашу извечную тему с укладыванием/укачиванием спать голландцы не то что не понимают, они о ней не знают. Моя любимая золовка Йозе как-то с удивлением рассказала, что у ее знакомой была знакомая, которая, не поверишь, каждый вечер сидела около своего ребенка, пока тот не засыпал. Часами. «Я тебе клянусь, Викки, она прямо так и сидела возле этой его кроватки», – рассказывала мне Йозе, изумленно качая головой. Уверена, эта неправдоподобная шокирующая история наподобие вавилонского эпоса о Гильгамеше передается из голландского поколения в поколение.

Если подходит время сна, нидерландская мама должна соблюсти весь ритуал: ванна, смена памперса, вечернее молочко, пижамка, песенка/сказка и любимая игрушка. Но потом она ласково обнимает ребенка и выходит из комнаты. Признаюсь, где-то с трех-четырех месяцев я делала именно так, потому что мне казалось, что мое присутствие, наоборот, излишне возбуждает малышку. Сейчас Коринн четыре, и даже если ей не хочется спать, она, после наших традиционных обнимашек, книжки, стиховорения, азбуки, щекотаний, подсчета по пальцам рук всех ее друзей, утверждения меню и программы на следующий день рождения и песенки про зайца (Да. Я не знаю, как она отжала у меня все это. Коринн – маэстро переговоров, вылитый отец), отворачивается к стене и засыпает. Либо, уже после моего ухода, тихонько играет в своей комнате, а потом сама залезает в кроватку.

Так мы и живем. В воспитании Коринн активно принимают участия бабушка (oma) и дедушка (opa). «Ома» (то есть бабушка) Света была уже несколько раз и успела подробно объяснить малышке, что долг любого взрослого – денно и нощно находиться рядом с дитем, чтобы петь ему песни, часами носить на руках, укачивать, кормить и ни на секунду не оставлять. Если же нерадивая мать отойдет, например, в туалет, напутствовала Коринн мудрая ома, то необходимо немедленно устроить невиданного масштаба скандал или, как бы сказали в «Республике Шкид», «вселенский хай».

Папа же приехал позже, так как на его мини-ферме случилась серия небольших катаклизмов: сначала была беременна овчарка Аврора, потом коза Бешка. Потом Аврора родила Рейну, я родила Коринн, папа купил нового барана, а коза Бешка пока никого не родила. Потом чуть не депортировали папиного помощника Шакира и простудился сосед Михайла Иваныч. Короче, напряженные сводки из Новгородской области напоминали военные донесения с передовой. Но вот синей птицей летит телеграмма: папа едет, и мы его очень ждем!

Тем временем мама строго следила за имиджем Коринн в социальных сетях: «Викуся, это удачная фотография. Выложи ее в фейсбук. Я лайкну».

Отвлекусь и похвастаюсь, что моя мама – это феномен. Дочка заместителя министра со всеми атрибутами, вроде черной «Волги» у подъезда и польских туфель из закрытых распределителей. В пятом классе укорачивала мне джинсовые юбки ровно вдвое. В седьмом возвращала с порога, если я забыла «пшикнуть» – то есть использовать парфюм («легкий аромат свежей цветочной воды, ничего навязчивого»). Когда в 25 лет я получила должность пиар-менеджера крупной компании и должна была защищать стратегию перед советом директоров, я, конечно, в страхе и ужасе позвонила маме. Мама знакома со мной давно, фактически с детства, поэтому она молча долго слушала мои истерические вопли про стратегический пиар и внутренние коммуникации, про промоушн и кросс-сейлз, про то, что я клиническая абсолютная бездарность и собираюсь публично опозориться на совете директоров, и о том, что надо срочно писать заявление об уходе.

«Викуся, – сказала мне мама после минутной паузы, – имей в виду, это все очень серьезно. Защита стратегии перед советом директоров! Необходимо подготовиться. Я немедленно записываю тебя на педикюр и коррекцию бровей, а завтра мы идем покупать новый костюм». Вот так. На следующей неделе я, в новом костюме сливочного цвета (спину прямо, улыбаемся и втягиваем живот), изогнув идеальную бровь и панически шевеля под столом безупречным педикюром, стратегию свою пропищала вполне успешно.

Раньше мне казалось очень странным, что мама считает меня невероятно талантливой, умной и красивой. Теперь я ее понимаю. Коринн уже исполнилось два месяца, и мне пришлось вернуться к работе. Благо поначалу можно работать из дома. Если теперь звонят заказчики и просят сверстать им, скажем, рекламную брошюру, мне хочется кричать в трубку: «Какие брошюры? какой пиар-шмиар? Я родила вундеркинда! Моя дочь сегодня научилась держать погремушку! И сказала «аку-аку»! Проверьте почту, я вам сбросила пятнадцать видеофайлов!»

На выборе имени для ребенка можно сломать немало копий. У наших друзей родились дочки-погодки. Первую назвали Parel (жемчужина), вторую Zomer (лето). Да еще и фамилия специфическая. В художественном переводе звучит примерно – Лето ван Ветчина. Родители, вы чем думали?

– Знаешь, мне в принципе нравится имя Pearl (по-голландски Parel), к тому же бабушка меня так звала… жемчужиной. Но Parel Hoogland звучит как название рыбной лавки, – рассуждала я. – К тому же со всеми этими претенциозными именами девушка просто обязана быть красивой. А вот прикинь, тебя зовут Жемчужина, и у тебя при этом лошадиные зубы и длиннющий нос?

– Ну, мы посмотрим внимательно года в четыре, – дипломатично предложил Адри, – и если она окажется страшненькой, будем звать ее просто «камень»…

Имя для дочки я выбрала еще до ее появления даже в виде крохотной клеточки. Я всегда знала, как ее будут звать. Мне раньше казалось глупым называть детей в честь разных родственников. Дети-то в чем виноваты? А сейчас… Все-таки есть какая-то преемственность поколений. Некая связь. Если хотите, благодарность.

Я очень любила маму Адри. Моя Кори. Мой отважный и любящий друг. Удивительно, ведь мы знали друг друга совсем недолго. Но было что-то… что-то за кадром. Какая-то связь, помощь, поддержка, принятие и любовь. А я совсем не склонна романтизировать такие вещи, скорее на- оборот. Ее день рождения был – первое декабря. Моя дочка должна была родиться четвертого, но увидела мир лишь шестнадцатого декабря.

Я с самого начала знала, что у меня родится дочка. И я назову ее Коринн. Я тоже буду укорачивать ей платья, покупать ботильоны на шпильке и объяснять, что самый выигрышный цвет для маникюра – темно-красный. Уверена, что Кори увидит это и улыбнется откуда-то сверху. И будет оберегать мою маленькую девочку. Ведь она так на нее похожа.

Вторая же дочка позаимствовала имя моего замечательного папы. И вообще, похожа на него. Он у меня не жадный и щедро поделился. В итоге чисто случайно получилось, что обе девочки носят французские имена: Коринн (Corinne) и Валери (Valerie).

Особой моей болью стало детское меню в ресторанах. Знакомьтесь: детская картошка фри, детские гамбургеры, детские наггетсы, старательно вываренные во фритюре. Если повезет – спагетти болоньезе. Никаких вам куриных котлеток на пару. С биологическим картофельным пюре. И в форме совенка, пожалуйста.

Здесь вообще считают, что грудничок должен интегрироваться в вашу жизнь, а не наоборот. Поэтому Коринн мы впервые взяли с собой в ресторан в четыре недели, Леру – в три. И пока пупсик мирно сопел в своей колясочке, мы с мужем прекрасно пообедали сами, покормили крошку и отправились домой. Вообще, удивительным был для меня тот факт, что в Нидерландах днем с огнем не сыщешь детскую комнату в ресторане. Это удача и большая редкость. Что? Игровая еще и с няней? Никогда не слышали.

Я до сих пор не могу найти объяснения этому факту, ну разве что известный голландский аскетизм, мол, пришли семьей с ребенком – вот и кушайте все за одним столом, а то, что ваша трехлеточка через двадцать минут сведет вас с ума, так это ваша личная забота.

А чудесные блинные дома, в которых детская площадка расположена в противоположной от входа стороне, настолько далеко от столиков, что ни один взрослый в своем уме не позволит ребенку играть там без присмотра? А ресторанчик, предлагающий в качестве «детской зоны» сломанную горку фактически на парковке? Очаровательно. Я-то уже привыкла, но вот отчаяние опытных мам, приземлившихся в раздолбанную песочницу прямиком из какой-нибудь Москвы, где семейные кафе на каждом углу, сравнимо со страданиями Клеопатры, лишенной Рима и пары коньков в придачу.

Но! Ни в одном голландском ресторане я не видела бесконтрольно носящихся между столиками, кричащих и играющих детей. Не слышала, чтобы здесь в кафе, да в любом общественном месте, мама начала кричать на ребенка, потому что он ведет себя из рук вон. И поняла вот что: практичные и трудолюбивые нидерландцы своей логикой говорят следующее: «Ничего, папаши и мамаши, помучаетесь годик-другой, а потом будете пожимать плоды своей работы следующие лет десять». Коринн скоро четыре, и взять ее с собой в ресторан не составляет никакой проблемы: она прекрасно знает, что можно, а что нельзя в общественном месте, она привыкла себя занимать, пока родители кушают и разговаривают, она ест аккуратно и приборами. Ей, например, в голову не придет заказывать с порога себе еду – мы сначала сядем, закажем напитки, поболтаем и лишь потом посмотрим меню. Моей заслуги тут ноль, это все суровая нидерландская кузница хороших манер.

И никаких гаджетов за едой. Да, это стоило нам полутора (примерно с двух с половиной до четырех) лет «воспитательных» походов, зато теперь результат налицо. А что? Очень по-голландски. Сами родили, вот сами и воспитывайте. Через три месяца научится попадать ложкой в рот, а там и ножик с вилочкой подсунете. Мы недавно были с мужем вдвоем в ресторане под интригующим и немного вычурным названием «Рыбное ателье». Заведение, что называется, обязывало: свечи, белые скатерти, вилочки для лобстера и прочие аксессуары, наводящие легкую панику. Напротив нас – семья: родители и две девочки-подростка. Похоже, погодки, лет тринадцать-пятнадцать. Они заказали напитки, выбрали блюда, а дальше… начали общаться. Все вчетвером! Ни одного телефона на столе или в руках. Интерес на лицах. Живая беседа. Очевидно, вынужденные последствия отсутствия игровых зон в общественных местах. Я смотрела на эти уроки этикета, неприлично открыв рот.

Про еду вообще стоит поговорить отдельно.

Голландцы – фанаты лакричных конфет, и это их непростительный недостаток. Морская капуста, битое стекло, строительная пыль, мазь Вишневского и немного солодового сиропа – вот приблизительный рецепт кошмарных разноцветных шариков, которые они поглощают в количестве два килограмма на человека в год. В местных магазинах продается не менее восьмидесяти видов этого зелья. Как по мне, так этими конфетами пытать можно. «Мы, как лакрица или шоколадная крошка. Улучшить нас просто невозможно», – заявила авиакомпания KLM в своей рекламе 92-го года.

«Признаемся, в голландской кухне есть и хорошие стороны. Например, они варят отличное какао», – иронизирует писательница Кларисса Райт. «Обычно завтрак голландцев состоит из нескольких видов хлеба с сыром, ветчиной, джемом, медом, шоколадной или фруктовой крошкой, ореховой и шоколадной пастой или привычного для Нидерландов uitsmijter – вид горячего бутерброда, состоящего из большого куска хлеба с ветчиной или беконом, сыром и жареным яйцом. Обед, как правило, довольно легкий: бутерброды, салаты, супы или различные закуски, а вот ужин уже более основательный», – пишет блогер Эллина Гончарова.

На меня удручающее впечатление произвели голландские блины. Уверена, они официально могут вогнать вас в депрессию наравне с пляжными фотографиями Кайли Дженнер.

Решив однажды пожертвовать талией и заказать-таки их в кафе, я приготовилась вкусить кружевного наслаждения уровня моей мамы или хотя бы киоска «Теремок». «Была не была. С грибами возьму», – продиктовал речевому аппарату мой истекающий желудочным соком мозг. Хочу нежного сливочного великолепия здесь и сейчас. Через десять минут мне принесли ватное одеяло на тарелке. В него тут и там были впаяны куски грибов и лука. Рядом на подносе красовался сироп и сахарная пудра, призванные, очевидно, исправить ситуацию. А местные ничего. «Мне блин с беконом и кленовым сиропом, пожалуйста», – говорят они, радостно потирая руки. И кушают это все.

Что еще едят голландцы? Отвечает команда знатоков, а именно бывшая сибирячка Мария.

«Если меня спросят, а в чем, собственно, выражается проблема жизни с голландцем, то я скажу: в хлебе. Сэндвич на завтрак и на обед. На ужин тоже, если лень готовить. Утром в поезде (электричке) повсюду слышен «хруст французской булки». Если особо повезет, будешь награжден крошками соседа при выходе. Причем классический голландский сэндвич необычайно скучный: это сыр или бекон (все вместе – буржуйство), схлопнутый серым пресным хлебом по бокам. Биокорм, способный заглушить урчание желудка. Этот монстр – причина невероятно занятой спешащей жизни здесь. Ведь даже обеденного перерыва у многих нет, его меняют на укороченный на час рабочий день. Как я понимаю, людей приучают есть минималистично еще с садика. Столовых ни там, ни в школах нет. Дети едят принесенные сэндвичи и какой-нибудь фрукт за весь день. Зато психика не сломлена манной кашей с комками… Горячую еду принято есть раз в день. Именно поэтому семейные ужины так важны – это частенько единственная горячая и вкусная еда в течение дня».

Мою фигуру здесь подвергли серьезной опасности два стандартных вопроса официантов: «Добавить ли картошки фри?» и «Вам десерт/кофе со взбитыми сливками?» Ответы соответственно «да» и «о да». Ибо картошка фри и вообще все, что можно запанировать и приготовить в кипящем фритюрном масле, подается взрослым и детям в огромных количествах. Еще и винишком рекомендуют запить. Канцерогены, углеводы и холестерин бесплатно бонусом. И при этом они все что, несчастные толстяки, мучающиеся гастритом? Вообще нет. Стройные, подтянутые, фанаты спорта, они, очевидно, компенсируют физическими нагрузками эту кулинарную вакханалию.

Далее пробежимся по верхам: гороховый суп с копченостями, такой, что ложка стоит, картофельное пюре с подогретой квашеной капустой, суп из горчицы, бутерброды с клубникой, бутерброды с яичницей, бутерброды с бутербродами. Ну и рыба. В ней голландцы понимают. Их излюбленная соленая селедка (купить на улице, посыпать луком, широко открыть рот и засунуть туда деликатес целиком), лосось разного вида копчения, мидии, крохотные очищенные вручную креветки, копченый угорь…

В целом о кухне Нидерландов можно сказать следующее: она сытная, относительно недорогая, простая и не изысканная. Иногда вкусная, но это как повезет. Тем, кто все же жаждет отведать чего-то национального, лучше идти в индонезийский ресторан. «После Второй мировой войны Индонезия, бывшая колония Нидерландов, обрела независимость, и многие ее жители перебрались в королевство, привезя с собой пряности и экзотические ингредиенты, которые стали неотъемлемой частью традиций страны. Кроме того, рестораны Нидерландов очень интернациональны, ориентированы на кухни Франции, Италии, Балканского полуострова, Африки, Китая и Тайваня», – поясняет Эллина Гончарова.

Het is maar een fase (нид.) – скажут вам специалисты, если вы пожалуетесь на поведение ребенка. Это фаза. Это пройдет. У меня даже свитер есть с такой надписью.

Hagelslag (нид.) – шоколадная крошка, которой посыпают хлеб на завтрак.

Stampot (нид.) – национальное блюдо голландцев. Картофельное пюре, куда замешана квашеная капуста, морковь, репа, обрезки вашего свадебного платья или детали лего, в общем, что пожелаете.

Трехмесячный декрет – «Наслаждайтесь!» – О голландской корпоративной культуре – Ясли с 12 недель – Группа «Слоники» и специальное приложение для мам – Местный культ бутерброда

«Два малыша только что догнали друг друга на рукоходе, а теперь толкаются на горке – каждый хочет скатиться первым. Их матери сидят на парковой скамейке неподалеку и пьют латте, подставив лица нежаркому солнцу. Вдалеке лает пес, маленький мальчик катится на беговеле, а за ним шагает дедушка, толкая перед собой коляску. По велодорожке, смеясь и перешучиваясь, едут подростки в спортивных костюмах; хоккейные клюшки болтаются в опасной близости от колесных спиц. Они обгоняют молодую маму: та не спеша крутит педали, на раме ее велосипеда в кресле сидит младенец, а на багажнике – ребенок постарше. На лужайке стайка девочек играет в «собачку», наполняя воздух радостным визгом. Неподалеку ребята-скейтбордисты оттачивают свое мастерство. Все дети школьного возраста пришли сюда без взрослых».

Это не кадр из старомодного романтического фильма, а первые строчки книги американки Рины Мэй Акоста и британки Мишель Хатчисон «Голландские дети самые счастливые». Очень авторам нравится, как здесь все устроено, так нравится, что они собрались и на двоих написали хорошую светлую книжку.

«Кажется, здесь матери вообще не соревнуются друг с другом. Культура неполной занятости – еще одна причина голландского счастья. У голландца в среднем меньше рабочих часов, чем у жителя любой другой страны ОЭСР, а в неделю их выходит меньше, чем в прочих странах ЕС. Почти половина взрослого населения Нидерландов (опять же самый большой показатель в ЕС) выбирает неполную занятость. Среди них 75 % женщин, а 26,8 % мужчин работает менее 36 часов в неделю – такая картина наблюдается во всех отраслях и касается как неквалифицированных рабочих, так и профессионалов своего дела», – объясняют нам Рина и Мишель.

Я уже говорила, что начала работать из дома, когда Коринн исполнилось два месяца. Потом помогали мои родители, Адри и, конечно, мои обожаемые золовки, его сестры. У меня получалось два дня в неделю уделять своему агентству по связям с общественностью, а в остальные дни – быть круглосуточной мамой.

Помню свою первую деловую встречу уже в новом статусе. Приехала к клиенту в его офис, находящийся километров за сто от моего дома. Это не в супермаркет выскочить за памперсами, знаете ли. Тут каждый километр отдавался в сердце недобрым метрономом. Удивительно, с какой непостижимой скрупулезностью создал нас Бог (природа, Большой взрыв, макаронный монстр). Нарастающее чувство тревоги и грусти, когда физически отдаляешься от своего ребенка на большое расстояние, запечатанное в материнских генах и выстреливающее тебе прямо в мозг.

Приехала. Начала встречу.

– Тяжело тебе, наверное, первое время? – с фальшивым участием спросил меня Рууд, мой важный клиент, богатый и страшно противный, между нами говоря, дядька.

Была бы это душевная сочувствующая мать троих детей, – я бы пожаловалась, что да, не без этого, показала бы фотографии дочки и с облегчением вернулась бы к делам.

«Да что ты знаешь про это, у тебя жена ни дня не работала, если не считать еженедельного тенниса», – ядовито прошипела я в параллельной вселенной.

«Может, он видел, как ты, обливаясь слезами, пятнадцать минут пересматривала на парковке фотографии Коринн?» – зачастил мой внутренний паникер из другого угла галактики.

Быстренько вернулась в реальность, нацепила на физиономию невозмутимое лицо Шарлотты Рэмплинг и сухо ответила: «Рууд, о чем ты говоришь, дети детьми, а вот твоя рекламная кампания сама себя не сделает». И мысленно представила, как мой бордоский дог Джино флегматично, слюняво и очень долго пережевывает его удивленное загорелое лицо.

Голландский офисный этикет – не то чтобы нечто из ряда вон, просто он отлично отражает всю культуру этой страны. Например, экономия. Если в офисе есть стиральная машина, то будьте уверены – часть сотрудников будет тайком проворачивать бельишко за казенный счет. И мыться в корпоративном душе, ибо вода тоже дорогая. Расхожая фраза «я знаю свои права» неожиданно приобретает здесь вполне конкретный смысл. И это не плохо, нет, просто до ужаса непривычно. Спорить с начальником и хлопать его по плечу. Вежливо напомнить, что сегодня его очередь разгрузить посудомойку. Отказаться срочно завершить важнейший для фирмы многомиллионный контракт, потому что у вас назначен сеанс физиотерапии. Ну и другие фишки по мелочи. Не раз и не два видела, как в офис приводят собак, больших и маленьких. Обедают очень часто стаканом молока и хлебом с арахисовым маслом, а бывает, что и чипсами.

Декрет – это не особенный повод получать бесконечные поблажки. Посидела дома пару недель? Может, даже вышла на четырехдневку вместо полной рабочей недели? Вот и паши дальше.

«Потому, скажем, депрессия – это болезнь, а декрет – по сути отпуск», – объясняют старожилы (ага, отпуск, да что там, практически каникулы). Действительно, большинство голландских мам выходит на работу, когда ребенку исполняется три месяца. Поверьте, это очень тяжело физически и морально. Постоянных поблажек от доброй начальницы «выспись завтра и приди попозже, я сама троих вырастила» не ждите. Не потому, что она сволочь бездушная, а просто есть правила. А вот отдельное тихое помещение для сцеживания молока или кормления ребенка вам предоставят. Но это кому как повезет – иногда можно договориться на более гибкий график, работу из дома. И все равно, нам, привыкшим к годовым плюс бесконечность декретам, это видится удивительным или даже нереальным.

Кстати, про депрессию. Пребывать в ней можно целый год без потери рабочего места и с сохранением заработной платы. Рассказывает моя знакомая Жанна: «Коллега мужа уже год пребывает в депрессии, остальные его этот год по очереди заменяют. Недавно он пришел со своим психологом. Решили, что он будет постепенно интегрироваться обратно в коллектив – на час в день приходить до Рождества, а там посмотрит. Коллегам всем раздали указания, как с ним общаться, чтобы он снова в депрессию не впал. Это в целом хорошо, конечно». Думаю, для определенных трагических ситуаций такое понимание на уровне закона – это отлично. Но, с другой стороны, лично знаю предприимчивую парочку, которая уже год пытается убедить обоих своих работодателей в собственном burn out. А значит, извольте мне врача, отпуск и сохранение заработной платы. Правда, я встречала человека, пребывающего в клинической депрессии, и не могу себе представить, как в таком состоянии из постели-то можно вылезти, не то что выполнять свои обязанности на работе. И за три дня она не пройдет, это не грипп.

Работник в Нидерландах защищен в разы лучше работодателя. У моего голландского друга секретарша была йогиней (ходила по офису босиком), приверженцем здорового дробного питания (а значит, вместо одного ланча у нее было четыре перерыва на перекус) и любительницей есть то самое питание только на свежем воздухе. Она сидела на пороге офиса, поглощала свой пророщенный укроп и сверкала девственно грязными пятками, так и не познавшими педикюрных таинств. По пятницам на корпоративной кухне она варила кошмарный вонючий луковый суп. Им пропитывалось все, даже трусы. И ничего, терпели. Уволить за это нельзя. Нельзя сказать: «Марике, откажись от своих убеждений, прекрати соблюдать предписанный диетологом режим питания. И постриги, наконец, ногти на ногах, клиенты шарахаются». В следующий раз вы увидитесь в суде, где Марике за дискриминацию отсудит у вас бизнес, обе почки, опеку над детьми и, победно шурша пятками, выплывет из зала.

Возвращаясь к нашей истории, худо-бедно у меня получилось работать из дома. Дни летели, Коринн вдруг исполнилось девять месяцев, и по такому случаю она пошла в ясли. Все мои местные знакомые облегченно вздохнули – ну, слава богу, а то, по их мнению, я окончательно погребла себя под ворохом подгузников и пеленок. Здесь наличие маленького ребенка вообще не является поводом менять что-либо в образе жизни. Например, я первое время отказывалась ходить на вечеринки и разные тусовки. Причины, думаю, ясны – нежелание оставлять малютку, элементарная усталость, да и просто иногда хочется посидеть дома с чашкой чая…

Соседка поднимает брови:

– А что, дочка болеет?

– Нет…

– Так почему ты отказываешься? Ты родила уже три месяца назад! Оставь Коринн с няней или с папой или возьми с собой. Нельзя замыкаться на доме и детях!

В теории Большого взрыва брутальная крошка Бернадетт орала на Пенни: «Может, ты устроишься на фабрику по протиранию штанов для йоги на диване???» Вот и я в первые месяцы после родов удостаивалась примерно таких же комментариев.

«Коллеги меня иногда спрашивают, как это я умудряюсь работать полный день с четырьмя детьми, – пожимает плечами моя подруга Моник, – я просто делаю это и все. Даже и не знаю, что тут еще можно объяснять».

Или, скажем, договариваемся с друзьями встретиться за ужином. Я предвкушаю быструю вылазку в близлежащий ресторан. Но нет – им нравится, как я готовлю, потому они в составе шести человек радостно стремятся прийти к нам на ужин из трех-четырех блюд.

Приготовить немалое количество качественной и вкусной еды, красиво подать на стол, а потом душевно посидеть часов эдак до одиннадцати вечера, в перерывах успевать заботиться о шестинедельной крохе – это для местных, как говорит Адри, «бис проблем и пачему нэт».

До сих пор подозреваю, что русскому языку Адри учился у репетитора-грузина.

Работа, напомню, с двух месяцев, спорт и голландский язык. В планах репетитор по французскому, йога и дополнительные рабочие часы. То есть в собственном представлении я веду не слишком пассивный образ жизни для мамы с грудным ребенком. Для местных же я собрала все первые призы в номинации «Наседка года».

Писательница Саньте Крамер цитирует в своей книге о голландских женщинах англичанина Мартина Пайпера: «Мне кажется, что голландское материнство очень прагматично. Мамы мгновенно перестраиваются на новый режим без единого момента истерики или недовольства. Жена просто сменила свой рабочий график с пятидневного на четырехдневный. Я ее в этом поддержал. Что, кстати, очень типично для Нидерландов: и папа, и мама идут на определенные уступки, став родителями. Например, пятница здесь очень часто является днем, когда с малышом сидит папа или мама. Деловая жизнь замедляется, телефон звонит реже».

Итак, ясли. Удовольствие, мягко говоря, недешевое. Коринн там дважды в неделю с обеда и до вечера и один полный день. То есть два полных дня, если смотреть по часам. Стоит это 700 евро в месяц, правда, можно получить налоговый вычет, так как оба родителя работают. Чистыми платим мы около 500 евро. Насколько я поняла, бесплатных садиков здесь нет. На второго ребенка дается огромная скидка.

«Cад для работающей женщины – вещь вынужденная, они здесь беспредельно дорогие. Чтобы вам было понятнее, за 5-дневную неделю с полным днем мы отдаем почти 2 тыс. евро в месяц. Мы оба работаем full-time, по-этому платим за сад по максимуму, – пишет блогер Елена Скрипкина. – По этой причине голландские мамочки не работают так, как привыкли работать мы. Как правило, у них 3- или 4-дневная рабочая неделя, да еще и с возможными хоум-офисами в течение этих 3–4 дней. Если вы заведете разговор с голландкой и скажете, что при наличии ребенка вы работаете full-time, она, возможно, и не скажет вслух, но точно подумает, что вы bad mommy. Да, жизненный баланс, а точнее, подход голландцев к жизненному балансу очень ощущается с первых наших дней нахождения здесь. Социальной системой предусмотрена компенсация за детский сад, но только в том случае, если оба родителя работают. Логично – если вы оба работаете, значит, вы оба платите налоги (которые тут огромные, к слову). Размер компенсации определяется индивидуально и прямо зависит от доходов. Шкала налогообложения здесь прогрессивная. Соответственно, чем меньше ты зарабатываешь, тем больше тебе компенсируют, и наоборот. Компенсируют до 90 % стоимости сада. Нам, конечно, компенсировать будут значительно меньше, так как мы не относимся к низкооплачиваемому классу. Но с этим нужно смириться, вся Европа так живет».

В группе есть и совсем крохи – трех- и четырехмесячные малыши. Заполняемость группы сильно зависит от дня недели, например в понедельник к двум воспитательницам приводят 8 деток, в среду – уже десять, и, соответственно, воспитателей больше. Помещение очень чистое и просторное, и, что мне особенно запомнилось, очень редко слышен детский плач. В соседних комнатах располагается детский сад, иногда малышей приносят к деткам постарше, и те играют вместе под контролем взрослых, естественно.

Эльвира Скиба, директор Центра развития двуязычных детей «Мозаика» в Нидерландах:

«Я иногда называю голландские детские сады «вольным выпасом». Это совсем не критика, просто таковы реалии. Kinderopvangen (детские сады) не готовят детей к школе. Они предоставляют в первую очередь уход и безопасное игровое пространство для ребенка. Отчасти этим занимаются игровые группы, но и то не в полной мере. Нужно четко понимать, что в Нидерландах нет собственной педагогической школы. Все технологии заимствованы. (В этом голландцы, кстати, огромные молодцы – они мгновенно перенимают хорошие прогрессивные технологии и нововведения.) И получается, что в Нидерландах практика бежит впереди теории. В то время как у нас есть фундаментальная советская научная база, а вдобавок еще и предыстория образовательных учреждений императорского периода и наследие педагогов-мыслителей начала 20 века, таких как Толстой, Ушинский, Лесгафт».

Конечно, я очень переживала в первый день. Мы пришли с Коринн к девяти утра. Пока я заполняла необходимые документы, она успела сделать обход периметра, проинспектировать игрушки и даже затеять свару с местным старожилом по имени Хяйс.

– Видите, они оба хотят поиграть с этим колокольчиком, – громко и четко, словно слабоумной, объяснила воспитательница. – А Хяйс не дает, правда забавно? – умильно орала она мне в ухо.

– Очень мило, – фальшиво заулыбалась я, думая, что придется учить Коринн давать таким жмотам хяйсам по яйсам раньше, чем я это планировала.

Конфликт разрешили, подняв дочку на стульчик и угостив ее кусочком хлеба. Я, наивная, думала, что это оставшийся с горячего обеда хлебушек. Горячий обед, ха-ха-ха. Я принялась отвечать на вопросы о характере и режиме дня. В середине моего вдохновенного рассказа о том, что Коринн – на редкость легкий, веселый и послушный ребенок, дочь издала воинственный клич исландских футбольных болельщиков и прицельно плюнула в воспитательницу мокрым утрамбованным за щеками батоном.

Из позитивного опыта – очень удобное приложение, куда в режиме он-лайн приходят фотографии и сообщения о том, сколько кушал и спал ребенок. Уже на второй день ко мне полетели отчеты. Докладываешь на совещании о последних трендах в области контент-маркетинга, и тут пиликает телефон: «Группа «Слоники» рапортует: Коринн сладко поспала, выпила вкусного молочка и теперь играет со своим дружочком Бо». Прекрасно.

К середине дня «слоники» несколько напряженным тоном отчитались снова: Коринн вместе с Хяйсом сколотила банду и, применив грубую силу, отняла у десятимесячного Тонна барабан общего пользования. Сладкий дружочек Бо сдал подельников и уже дает показания. К сообщению прилагались протоколы допросов и фотографии с места преступления: Коринн с вещдоком в пухлых ручках, снимок анфас и в профиль. Я поняла, что дочь отвоюет себе место под солнцем и без моих тренингов.

Не знаю, чем кормят в русских яслях и садах, но здесь малыши, как и взрослые, сидят на бутербродах. Режим такой – около 9 утра дети получают фрукт, потом так называемые tussendortje, то есть «перекусики», а именно хлебцы и молоко, в обед – хлеб с маслом, потом опять перекусики. И все, Карл. К слову, нам даже фруктов не достается, так как я привожу Коринн в ясли к десяти. Для сумасшедших мамаш-наседок милостиво делается исключение – можно принести и оставить для ребенка овощное пюре, тогда его дадут детке вместо полдника. Но опять же… не на обед.

Ибо бутерброды – это святое. Так что в среду, когда Коринн в яслях полный день, мы утром запихиваем в нее максимальное количество йогурта или фруктового пюре, а вечером, когда забираем, – кормим сытным ужином и так выходим из положения. По средам, кстати, приходит наша помощница по хозяйству полька Анета, которая укоризненно качает головой и со слезами на глазах сокрушается, что наша «кичуша-принцесса-малютка» опять проведет весь день всухомятку. И удаляется осуждающе греметь ведром, оставляя меня беспомощно барахтаться в чувстве вины.

Действительно, не все так однозначно. Несколько лет назад журналистка и писательница Марилс Эркенс взорвала мирную стайку голландских мам исследованием о том, что слишком рано отдавать ребенка в сад означает подвергнуть его стрессу. Материал перепечатали все основные нидерландские газеты. Лесными пожарами заполыхали споры. «Ребенок отчаянно нуждается в маме хотя бы до достижения двухлетнего возраста», – скандирует Марилс в своей колонке. На что общество ей разумно ответило, что теория, конечно, логичная, но на работу выходить миллионам голландских женщин все-таки как-то надо, а то экономика встанет. Все. Памятуя кровавые холивары на русскоязычных сайтах, где маму, осмелившуюся заговорить о досрочном прекращении декрета, подвергнут публичному унижению, я с умилением наблюдала тщетные попытки Марилс развязать войну среди «яжематерей».

Еще из запомнившегося – в приложении пришло сообщение от администрации о том, что в старших группах выявлены детки с крайне заразной штукой – импетиго. Рекомендовано осмотреть своего ребенка и, если замечены признаки болезни, сходить к врачу за мазью с антибиотиком, в сад же один день (!) не ходить. Позже пришло еще одно сообщение: извините за дезинформацию, мол. Если у вашего ребенка обнаружена это инфекция – ничего страшного, смело хватайте его и приводите в детский сад. Ну, а по поводу лечения – это как получится. И ведь никто больше не заразился!

Так и живем под перекрестной бомбардировкой двух культур. Голландские знакомые по-прежнему закатывают глаза, считая меня домашней курицей, а русские мамы эти же глаза выкатывают, услышав, что бедного ребенка в 9 месяцев отправили (сдали, спихнули, выкинули) в ясли к бессердечным теткам и чужим сопливым детям. Ну, а я смотрю на счастливое лицо «принцессы-малютки», которая весело бьет в конфискованный у «слоников» барабан, и ни с кем не спорю.

«Когда пришло время есть взрослую еду, нас спросили: сколько кусочков хлеба Костя ест дома и с чем, – пишет блогер Анна Мирончик, переехавшая из Белоруссии в Нидерланды. – Мы что-то промямлили, не решились так вот сказать, что хлеб и не думали еще давать, у нас же еще цветочно-конфетный период с кабачками и брокколи. И в саду Костю начнут неистово приучать к хлебу. Ведь скоро нужно есть полноценный голландский обед – бутерброд. Это нас уже не очень удивляло: мои коллеги, огромные голландские мужчины под два метра, едят на обед два куска хлеба с тонкой полоской чего-то между ними (иностранцы называют это «есть хлеб с хлебом»). Однажды я прочитала в рассылке от детского сада уже моей дочери: «Родители все чаще спрашивают нас про горячее питание. Мы исследуем этот вопрос. К вашему сведению, по данным «какой-то там голландской организации по питанию», есть горячее два раза в день не вредно». Имеется в виду, что, если дети будут есть горячее только на обед и потом на ужин дома, это не страшно». Вот хорошо, что предупредили.

И каждый раз, когда я видела грязный пол, я думала, неужели пол трудно помыть. Ведь по нему ползают дети, хотя, видимо, смысла никакого нет, все равно все ходят в уличной обуви… Нравится мне голландский сад или не нравится – я окончательно поняла только годы спустя, когда приехала в Минск. Мне нужно было зайти за племянниками в садик. Меня поразила чистота, высокие потолки, горшки с живыми цветами, отдельная спальная комната с кроватями, аккуратно застеленные белоснежные постели и подушки корабликом. Все так отличалось, выглядело так идеально. До определенного момента, когда воспитательница, разговаривающая со мной, вдруг сказала девочке, которая взяла машинку с полки и собралась катать ее по полу: «Маша, что ты делаешь? Здесь нельзя, пол испортится, иди на ковер с машинкой». И вот так грязный линолеум, «хлеб с хлебом», но все-таки относительная свобода одержала победу над чистотой и идеально сохраненным полом…»

Я ведь на самом деле тоже когда-то была нормальным человеком и уверяла всех, что дети – это дополнение к собственной самодостаточности, что пятьсот тысяч фотографий одного и того же ребенка в телефоне попахивает клиникой, что только няня, ясли, карьера, план личностного роста и курсы поэтического мастерства. И потом раз – пересылаю Адри шесть видеофайлов, на которых наша дочь ест грушу, с текстом «Коринн ест грушу». Остановить меня некому, я точно знаю, что Адри способен прервать важное совещание, чтобы пересмотреть каждый по несколько раз. О бабушках и дедушках я вообще молчу, для хранения и складирования купленных ими впрок подарков пора покупать отдельную квартиру на Патриарших, прямо как Светлана Бондарчук для своих платьев.

Вообще, удивительная вещь блоги. Это как ксерокопия твоего внутреннего я, что ли. Вывороченные на публику немного отфильтрованные интересы. Вот у меня есть знакомая, которая вела довольно популярный блог про домашнее хозяйство. Упоительные посты о том, как правильно мыть москитные сетки или втирать в дубовый паркет льняное масло с косточками укропа. Ну, кайфует человек от этого. Или бьюти-блогеры, вообще отдельная популяция людей, по-моему. Парики для бровей как основа пирамиды Маслоу. «Не представляю свою жизнь без хайлайтера кларинс». Я вот последние лет пятнадцать была уверена, что марку Bobbi Brown создал муж Уитни Хьюстон, музыкант, кокаинист и вообще засранец. Потому и не покупала ее, типа из принципа, нормально? Елена Крыгина на этой строчке заливается слезами цвета «бездонный бетон». А комментарии? Обожаю комментарии, это мой личный фан. «Почему вы получили гражданство Нидерландов, чем вам с русским плохо было»? Блеск.

Я уже говорила, что голландские дети признаны самыми счастливыми в мире? Давайте разбираться, с чего все начинается. Суммируем прелести голландского ясельного строя.

1. Во-первых, ясли здесь очень дорогие. Коринн, получается, ходит два полных дня в неделю, и оплата с условием налогового возврата составляет около 500 евро. Конечно, чем ниже доход, тем выше налоговый возврат. На второго ребенка возврат обычно больше.

2. В ясли принимают с 12–14 недель. Потому что мы все помним, что декрет в стране красных фонарей три месяца, да? Кормящие мамы приносят сцеженное молоко, для остальных деток есть смесь. Перефразируя классика, «что вы, тетя, мнете тити, если накормить хотите, принесите смеси литер». Я работаю на себя, потому смогла досидеть дома до девяти месяцев. В четыре-пять лет уже начинается начальная школа. К слову сказать, даже двухлеток здесь можно увидеть практически за школьными партами, внимающими воспитательнице.

3. Больная тема русских мам – еда. Голландцы обедают обычно бутербродами и только ужинают горячим блюдом. Соответственно, детей кормят так же. В нашем саду на обед детки получают хлеб с маслом, крекеры, иногда овощи. После дневного сна перекус (крекер/сырная палочка). И все, Карл. Перетертое брокколи с диетической индейкой, пожалуйста, готовьте ребенку дома. Конечно, с этим смириться было труднее всего.

4. Как правило, родителям в специальном приложении приходят фотографии и отчеты, сколько съел малыш и как поспал. Это здорово успокаивает, особенно в первые месяцы.

5. Ясли часто соединены с детским садом, и бывает, что дети играют все вместе. В нашем саду младшая группа «Слоники» (до полутора лет), бывает, ползает вместе со средней «Жирафики» (примерно до двух с половиной). Некоторые особо отличившиеся отправляются в старшую группу «Фламинго», например, если отказываются спать днем. Коринн быстро прочуяла эту тему и теперь за ручку отводит всех пятнистых к кроваткам, убирает вместе с воспитательницей игрушки и топает во «Фламинго», в захватывающий мир взрослых унитазов и крутых пацанов.

7. Болезни. Достаем припасенные тапки, тухлые помидоры или старые лифчики для кормления и кидаем в автора. Ибо голландцы считают, что температура до 38 – это не высокая температура и вообще не болезнь. Соответственно, ее не сбивают, с ней идут в школу, в сад, на работу. С ветрянкой приводят само собой, чтобы детки заразились (но тогда предупреждают всех мам заранее).

8. И последний пункт (правда, он скорее не про ясли, а вообще про воспитание детей в целом) – и воспитатели, и родители, мне кажется, как-то более расслабленно относятся к воспитанию детей, чем мамы постсоветского пространства. Хочешь ходить в памперсе до трех лет? Пожалуйста, три – не восемнадцать. Соска в четыре? И такое бывает, ну, окей, если ребенок просит…

Мне не с чем было сравнивать, потому получилось быстро адаптироваться к местным правилам. К тому же никто не запрещает дать ребенку с собой горячий обед или попросить надеть шапочку, хотя тут все дети зимой чуть ли не в шортах бегают. Можно, в конце концов, завернуть ребенка в медвежью доху и уйти на родину пешком из этой варварской страны. Тоже выход. Все лучше, чем разводить ад и хейтерство в чужом монастыре.

Меня как-то даже вызвали в сад на ковер. Коринн плохо себя вела, сорвала урок и не дала остальным детям послушать книжку про зоопарк, сообщила мне воспитательница Маришка, поджав губы. Дочке объяснили все про плохое поведение и демонстративно отсадили на заднюю парту к двоечникам.

Вернувшись с директорского ковра, я пригасила пылающие уши, позвонила родителям на дачу и кратко изложила кейс.

– Конечно, она возмущалась, – мама мгновенно провела блестящий поведенческий анализ, – ты же недавно водила ее в зоопарк! Ей просто-напросто было неинтересно. Ребенок хотел поделиться впечатлениями, рассказать про живых зверей, а не скучную книжку листать. – По мнению мамы, Маришка пресекла творческий порыв Коринн представить публике подробную 3D презентацию о фауне Нидерландов с комментариями Николая Дроздова и Михаила Кожухова.

– Пусть Матрешка твоя интереснее занятия проводит, тогда и дети будут нормально себя вести. Ребенок ни в чем не виноват, – вынесла вердикт моя мама, которая за четверку по литературе, истории, химии, физике, русскому, английскому, французскому языкам, ОБЖ и еще пятидесяти предметам бросала меня в карцер без еды и воды минимум на неделю. Раз в день мне спускали ведро не для того, о чем вы подумали, а чтобы положить туда готовое домашнее задание. Каждая орфографическая ошибка приравнивалась к попытке организованного бунта и понижала шансы на УДО до минус десяти в третьей степени.

– Молодец, Коринн! Знай наших, – веско подтвердил мамину педагогическую позицию материализовавшийся из курятника папа.

Видимо, с появлением внуков головной мозг автоматически скачивает новое приложение, приказывающее оправдывать любые деяния маленького ангела и закупать мягких Малышариков небольшими контейнерами, по тысяче штук партия.

С Коринн была проведена воспитательная работа, и о вопиющем случае благополучно забыли.

А недавно в яслях состоялась такая штука, как «десятиминутный разговор». Раз в год голландский родитель получает свое законное время, чтобы обсудить поведение и развитие своего ребенка. Я, честно говоря, рассчитывала на получасовую болтовню с воспитательницами с чайком и пирожными, но нидерландская реальность в очередной раз стукнула меня головой о бетон.

Меня усадили на стул напротив двоих воспитательниц, демонстративно завели таймер с отчетом времени, чтобы не растекаться мыслью по известной поверхности, и начали рассказ. В целом Коринн преуспевала. Получила зачеты по моторике, навыкам общения, еде (то есть послушно жевала крекеры, бутерброды и фрукты, не каши же и супы давать в голландском детсаде). Получила пятерку по речи, начала называть предметы по очереди и русскими, и голландскими словами. Говорит неплохо, слоги переставляет только в некоторых словах и в итоге все равно начинает произносить их правильно.

– Да, вот только про речь, – Маришка тактично помолчала, – мы не всегда понимаем, что говорит Коринн, но нам кажется, что ваша дочь, она, возможно… обзывается.

– ???

– Она показывает пальчиком на детей и кричит bibidashka.

– А-а-а, это она так Чебурашку называет, – догадалась я. – Это такой русский зверек, понимаете. Ну, то есть не зверек, а непонятно кто. Он родился в ящике с апельсинами… вернее, его там нашли. а родился он неизвестно где… И вот он сам хочет понять, кто же он такой, – лепетала я, сама ощущая себя Бибидашкой в этой стране правил и афспраков и раздумывая, уместно ли встать на стул и жалостливо затянуть: «Я был когда-то странной игрушкой безымянной».

Экзистенциальные метания ушастого лирического героя не вызвали горячего отклика у экзаменационной комиссии. «Не раскрыла тему, мямлила, истерично рыдая, выбежала из аудитории», – напишет позже Маришка в моей зачетке.

Я хотела как-то реабилитироваться и уже начала гуглить бессмертный мультик, как дурным голосом заорал таймер. Моя ежегодная десятиминутка истекла, пора было садиться на велосипед и пилить домой. В конце концов, мультик можно будет показать и в следующем году, когда мне снова выделят время.

Wij dronken een glas, wij deden een plas en alles bleef zo als het was» (нид.) Дословный перевод: «Мы выпили по бокалу вина, потом сходили пописали, а в итоге все осталось, как и было». Моя любимая голландская пословица. Суровая деревенская философия с терпким физиологическим душком.

Zwangerschapsverlof (нид.) – по-голландски так звучит простое слово «декрет».

Krekertje (нид.) – крекерок, крекерчик. Основа голландской диетической кухни.

И снова о голландском языке – Самое важное в воспитании билингвы – Забавные ситуации с Коринн – Говорят русские мамы – Страшилки про ювенальную юстицию – Права животных

Иногда мне кажется, что голландских детей производят на фабрике, где-нибудь в местечке с непроизносимым названием типа Nieuwegein. Штампуют, присыпают душистым тальком и отправляют счастливым родителям на дом в оригинальной упаковке. Таких абсолютно мультяшных кучерявых и голубоглазых ангелочков. Стандартная картина – голландский папа заводит стайку погодок в магазин игрушек, где они тихо-мирно урчат, как голуби, выбирая каждый по одной приглянувшейся вещи.

Меня вот жизнь не готовила к тому, что едва на- учившийся ходить ребенок внезапно превратится из щекастого пупсика-лепетуна в торнадо, которое сеет повсюду панику и разрушение. Я была уверена, что после пеленочного дерматита, коликов и зубов мы с Коринн сразу наденем модное пальто швами наружу от Zara Kids и красиво побежим на камеру, держась за ручки. Фоном – амстердамские каналы, Средиземноморское побережье или, возможно, Центральный парк. Все будут говорить: «Ах, какая чудесная семья, давайте мы еще подуем на вас разноцветными мыльными пузырями, можно отправить ваши фотографии в журнал Vogue?» Наш папа купит нам лавандовое мороженое и винтажного тедди пудрового цвета. А потом (наплыв камеры) мне позвонят из школы и поздравят с тем, что дочка написала гениальное эссе по Уильяму Фолкнеру. Я смотрю вдаль, сжимая в руке томик Ричарда Баха.

– Мама, – устало говорю я, – Коринн ела собачий корм и спустила носки Адри в унитаз.

Мама в скайпе одобрительно смеется. Можно подумать, ей сообщили, что внучка только что получила Нобелевскую премию мира. Она считает, что Коринн своими поступками демонстрирует, как пишут в резюме, «оригинальный подход к решению задач», а также «настойчивость и упорство в достижении поставленных целей». А может, отважно бунтует против жестокости и несправедливости, творящихся в этом мире. Мой папа маминого энтузиазма не разделяет – он сдержанно предлагает отправить Коринн к нему в Новгородскую область на перевоспитание, пасти козу и свирепого индюка Филимона. Наш же местный голландский папа слишком занят поиском чистых носков, чтобы давать комментарии.

Реальность расплющила в лепешку сладкие мечты о лавандовом мороженом: оказалось, что до того, как превратиться из лысого пупса в прелестную девочку, Коринн запланировала еще один пункт программы, а именно: погрузить мир в состояние первобытного хаоса. Задуманному мною показательному сидению в детском стульчике («нам, пожалуйста, детскую вегетарианскую пасту с узорами из цукини и органический морковный сок») она предпочитает более захватывающие занятия. Типа надеть подгузник себе на голову и отправиться крушить дом ершиком для унитаза («о боже, Коринн, нет, прекрати, прекратипрекратиэто!»). Я предлагаю Адри записать устрашающее торнадо в действии и пристыдить Коринн в будущем, поведав ей, какое ангельское терпение демонстрировала ее идеальная мать. Помолчав, Адри спрашивает, расскажу ли я дочери о том, как я однажды упаковала в путешествие собачьи подгузники вместо детских. Черные такие, с дыркой для хвоста. И что забыла в этой же поездке вписать собственного ребенка в билет. Ну и еще о паре тысяч мелких косяков типа развести смесь газированной водой Сан-Пелегрино.

Обманчиво ласковым голосом напевая «Я выносливее многих, и верблюда и коня, подогните ваши ноги и садитесь на меня», я хитростью выманиваю у крошки туалетный ершик и успокаиваю плачущего бордоского дога Джино, у которого от перенесенного шока начинает судорожно подергиваться шерстяной глаз. После чего мы идем гулять на улицу, причем я надеваю пуховик швами наружу, и прохожие нам говорят: «Ах, как она мило нам всем машет и улыбается, какая у вас чудесная девочка!» По дороге мы встречаем упаковку фабричных голландских ангелов, и я все время пытаюсь понять, в чем их секрет. Могу лишь поделиться своими наблюдениями, а также замечаниями моих «коллег» – русскоязычных мам, живущих здесь.

Рассказывают русскоязычные мамы в Нидерландах (стилистика авторов сохранена. Мнение уважаемых мам может не совпадать с мнением автора.)

Виолетта

На детей не орут, не бьют за малейшие шалости или грязные штаны, к примеру. Многое можно, но именно то, что никакой опасности или неудобства окружающим не несет. Например, в лужах прыгать можно, по полу ползать можно, забирать чужие игрушки или драться нельзя, но это из моего опыта. Здесь родители проще относятся к первому прикорму, и вообще к еде в целом, никто не кормит ребенка до 2 лет одними отварными овощами и не впадает в шок, если ребенок раз в полгода съест картошки фри! Никто не боится панически бактерий, сквозняков и других напастей. Сопли за болезнь не считают, и вообще к простудам отношение философское, паники нет, никто «скорую» не вызывает при температуре 38. В общем, мне очень нравится голландский подход!

Екатерина

Из хороших сторон: на детей никогда не кричат и, не дай бог, не поднимают руку, никогда не унижают и не сравнивают с другими. С детьми пытаются вести себя как со взрослыми, спокойно объясняют, почему надо поступать не так, а по-другому. Девочек не выряжают с пеленок как кукол и не внушают, что самое главное – хорошо выйти замуж, а готовят к самостоятельной жизни и ответственности за нее. Мальчиков учат самих себя обслуживать, стирать, гладить, готовить.

Ирина

Дети бегают с голыми ногами при температуре +10–12⁰ (при том, что мама или папа в сапогах), многие не кормят завтраком, везти ребенка на велосипеде в дождь – это нормально. Нормально, что беби ползает по полу в баре который залит пивом и засыпан мусором. Сама видела! И это никого не удивляет…

Ольга

Ну, самое главное – минимизация гендерных стереотипов при воспитании. У нас на родине тоже такого все меньше – но все равно хватает, то там, то тут. А в НЛ все-таки гораздо ниже процент этих «мальчики не плачут» и «тыжедевочка».

Катя

Мне очень нравится, как голландцы чувствуют границы дозволенного для детей: дают им столько свободы в действиях, сколько требуется, чтобы было безопасно. Закаливают детей – отважности можно позавидовать…Также нравится, что они в детях видят самостоятельную личность: ребенок методом проб и ошибок учится, развивается и приучается к самостоятельности и ответственности за свои действия. Еще нравится, что они сразу не бегут успокаивать плачущего ребенка, а дают ему время и спрашивают причину, чтобы ребенок озвучил и осознал, что и как. Не нравится – еда, которой они детей кормят; дети часто не считаются с желаниями и потребностями других детей и взрослых, лезут без очереди, как бы не замечая, что другие тоже ждут.

Наталия

Абсолютная отрешенность от воспитания собственного чада и полное безразличие к здоровью и питанию ребенка (не говоря уже о собственном)!

Виктория

Ну, наши мамы начинают в «сложных» случаях орать на уже орущего ребенка со словами: «Замолчи, не позорь меня», тягать его за руку, шлепать по попе и даже вытягивают его, например, из транспорта (если он там заплакал), ведь, о боже, он помешал чужим людям… Жалко детей в таких ситуациях, вырастают потом запуганными… В Нидерландах этого нет.

Ольга

Учат детей бережно относиться друг к другу, просить прощения. Стимулируют способность постоять за себя цивилизованными способами!

Еще интересный для меня момент – тут вспоминается довлатовский Колька и его кол по химии – голландские родители как бы и не требуют многого от своих детей. Вот у меня ребенок впервые вытер себе сопли салфеткой, и меня переполнила материнская гордость. Через секунду Коринн эту салфетку благополучно засунула себе в рот – все, русская мать опять погрузилась в пучину мрачного уныния. Потому что нормальные дети свои сопли не едят, об этом я читала на мамашечном форуме. Ну и дальше по нарастающей. Вопросы соплей перетекают в более животрепещущие сферы, будь то развитие, способности или успеваемость…

Голландцы другие. Они не будут всеми правдами и неправдами «поступать» ребенка в престижный вуз, если он этот вуз явно не тянет. Обязательно привьют любовь в спорту – без этого в Нидерландах никак. Не станут мучить по 7 лет в музыкальной школе, если у ребенка нет способностей и желания. Не будут требовать пятерок, вернее десяток (здесь 10-балльная система) в дневнике. Меня воспитывали иначе, и потому в таком подходе я вижу некоторую опасность вырастить безынициативную амебу. Лишить ребенка шанса на хоть какие-то амбиции. Хотя признаю, что не всем навязанные родителями цели по плечу…

Про голландских подростков вообще говорить надо отдельно. Напомните мне рассказать историю про знакомую девочку-тусовщицу, которая из-за своей сумасшедшей лени провалила свой выпускной экзамен, про…. фукала поступление в университет, а когда родители об этом узнали, они проплакали с ней, обнявшись, два дня, после чего заняли у знакомых денег и купили ей тур в Таиланд, пережить стресс. Ведь провалить экзамен – это ее решение и осознанный выбор. А задача мудрых родителей в данном случае – уважить и поддержать. Если бы я выкатила такую новость своим маме с папой, меня бы, пожалуй, отправляли в Таиланд по частям.

Я стараюсь не думать о том, как же стану воспитывать свою дочь, которая однажды превратится в подростка. Ей сейчас всего четыре, и мне страшно представить, что однажды я вдруг перестану быть центром ее мира… Но точно расскажу ей про собачьи подгузники с дыркой для хвоста.

Про билингвизм написано триста пятьдесят тысяч книг и еще примерно миллион готовится к печати. И тем не менее самый ценный совет дала мне самая первая русско- язычная няня Коринн. Умная, ловкая, быстрая и ироничная москвичка Наташа прибегала ко мне пару раз помочь с новорожденной. К сожалению, у нас не получилось сделать эти отношения постоянными, о чем жалею до сих пор.

«А я ей «Евгения Онегина» включала, и ей точно понравилось, – хвасталась Наташа, – а еще пела ей русские песни, а она смеялась! Все она у тебя понимает!».

Напуганная сотнями лингвистических теорий и разными научными подходами, я робко завела с ней разговор про русский язык. Может, специальные пособия? Развивающие кубики? Одеялко с русскими буковками? «Не пори чушь, – приободрила меня наша чудо-няня, – для того чтобы твой ребенок заговорил на русском, нужно с ним на этом русском говорить. Все».

Но специально для любителей научно-доказательной базы скажу, что с Адри в семье мы практикуем модель OPOL, то есть one parent – one language.

«Этот метод работает просто превосходно, он хорошо изучен и отработан несколькими поколениями детей, выросших в двуязычных семьях, – объясняет в своем блоге Катя Никитюк, автор проекта Big City Moms. – Эта методика действует безотказно, если в семье соблюдаются следующие принципы:

1. Оба родителя и дети проживают вместе;

2. Каждый родитель разговаривает с ребенком на своем родном языке;

3. Оба родителя проводят много времени с детьми;

4. Каждый из родителей понимает (хотя бы в целом) все языки, которые используются в семье;

5. Родители не смешивают язык, говоря со своими детьми.

Насколько строго должны соблюдаться эти принципы? Ученые, детские врачи и практикующие этот метод мамы и папы отвечают, что принципы должны соблюдаться не- укоснительно. Детям нужны четкие правила, иначе у них будет каша в голове. При всем этом мама всегда, я подчеркиваю ВСЕГДА, говорит с ребенком только на своем родном языке (пусть в нашем случае это будет русский). Даже в таких ситуациях, когда в разговоре участвуют другие люди, не понимающие по-русски. Если вы чувствуете себя неудобно, когда ваш собеседник не понимает по-русски, а вам нужно объяснить что-то своему малышу, то просто переведите собеседнику то, что вы сказали ребенку. Но с вашими детьми вы всегда должны говорить исключительно по-русски». Катя каждые четыре месяца переезжает вслед за мужем в новую страну, поэтому знает все о стремительной адаптации, воспитании билингв и вообще о том, как не сойти с ума с двумя маленькими детьми на руках.

«Мне кажется не очень правильным мерить всех билингв одними и теми же критериями, – говорит Валерия, мама двоих сыновей. – Мои дети-погодки родились в Нидерландах и прекрасно говорят по-русски и по-голландски, при этом у старшего, если он болтает на русском, есть заметный акцент, а младший произносит слова очень чисто».

«У моей дочки совершенно точно превалирует русский, – рассказывает мне моя подруга Лена, которая уже семь лет живет в Нидерландах вместе с мужем-итальянцем, – что неудивительно, учитывая, сколько времени мы проводим вместе. На втором месте – голландский, то есть язык садика и начальной школы, и лишь потом «папин» язык – итальянский».

Мне было очень интересно наблюдать, как Коринн укладывает в своей крошечной хорошенькой головке два не самых легких языка. Она довольно рано начала говорить, но ее речь напоминала какую-то солянку из русского, голландского, южно-кориннского и еще ряда произвольных звуков. «Не торопи ее, – советовала мне наша любимая воспитательница Бренда, – я это много раз наблюдала. Сейчас она, как губка, впитывает совершенно рандомный набор слов. Выдает беспорядочно, это тебя пугает. И в один момент рррраз – произойдет прорыв, и ребенок проведет четкую грань между двумя языками».

Александра Никифорова, логопед, создатель и руководитель детского клуба «Расти в Радости»:

«Если говорить про ранний билингвизм (до трех лет), то есть исследования, подтверждающие, что у таких детей развитие отличается от других. Это связано с тем, что чаще включаются определенные процессы в работу у детей-билингвов. Развитие речи чаще всего идет так же, как и у других. Однако в отличные сроки. Чаще с опозданием. Но говорить о задержке речевого развития, сравнивая с детьми монолингвами, будет неграмотным. Потому что переработка речевой информации у билингвов превышает уровень других детей. То есть им нужно немного больше времени. На коррекцию звукопроизношения чаще всего не влияет билингвизм, и она осуществляется, исходя из возможностей и возраста ребенка. Скорее всего, работа касается профилактики дисграфии, дислексии, формирования грамматики и лексики».

Здесь вообще к этому вопросу относятся довольно серьезно. Меня поразило, что одна из воспитательниц скачала себе Google Translate специально, чтобы общаться с Коринн! Идея, впрочем, провалилась, так как гугл явно не понял разницы между русским, голландским и собственным языком крошки. Пришлось составлять для них специальный словарик, куда вошли слова типа «obnimashki», «poka-poka», «shtany» и им подобные.

Мне стало интересно, какие же перлы выдают другие русско-голландские детки, и я устроила в соцсетях небольшой опрос. Привожу ничтожно малое количество шедевральных фраз.

Татьяна: «У моей дочки получилось интересное предложение: «Пардиха стояла в игогошнице». Я не знаю, как это у нее вышло, но перевод – лошадь стояла в конюшне». (paard – лошадь).

Валерия: «Русскоязычные друзья переглянулись, услышав «Мама, можно я пойду поиграю в своей камере?»» (kamer – комната).

Алена:

– Мама, я сегодня столько плакала!!!!

– Почему?

– В смысле почему, нам юффи сказала (юффи – воспитательницы, plakken – клеить)

Наташа

«Обожаю Лешкины (при его трех языках) перлы: «Мы с ним сидели в одной школе», «Мы должны взять это поезд?» Я тогда всегда спрашиваю: «Как будем брать? Штурмом или на ручки?» На пляже в Испании, съел персик и задал мне вопрос: «Мама, где мы будем хоронить останки?»

Оксана: «Мой сын путает слова «маркетинг», «реклама» и «убедить маму сделать так, как ему надо». Он это называет: «Мама, я тебя замаркетил»».

Елена:

– Мама, а почему у тебя нет лохан?

Пока я размышляла, что же это за пацанский лохан/пахан, она продолжила:

– У меня есть лохан, у Жанин (воспитательница) есть лохан, даже у папы есть лохан, а у тебя нет.

Тут-то до меня и дошло: «Locken» – это по-голландски «кудри».

«Многие ученые придерживаются мнения, что билингвизм развивает когнитивные способности. Мышление становится более гибким. Улучшается память, воображение, внимание, умение анализировать. Как правило, дети-билингвы имеют превосходство в абстрактном мышлении. Они быстро приспосабливаются к изменениям окружающей среды и обстановки, легко находят общий язык с совершенно разными людьми. Я ежедневно вижу подтверждение этому в работе с такими детьми, – объясняет Дарина Лейзерова, логопед-дефектолог. – При искусственном билингвизме ребенок выучивает язык в специально созданной языковой среде и не использует его для постоянного общения. Из моего наблюдения и опыта могу сказать, что искусственные билингвы часто чуть позже начинают говорить, тяжелее переключаются с одного языка на другой, путают грамматические конструкции разных языков, медленнее накапливают словарь на обоих языках, смешивают слова, а также чаще имеют нарушения звукопроизношения. Однако при отсутствии неврологических и других проблем эти трудности легко преодолеваются со временем, при обучении. Последние исследования говорят о том, что при отсутствии факторов риска, у детей-билингвов развивается лингвистическое чутье, они без труда апеллируют двумя языковыми системами и думают на обоих языках, в зависимости от ситуации или собеседника».

Когда дочке исполнилось три, мы в очередной раз полетели в Питер. Никогда не забуду, как Коринн, прогуливаясь по улицам культурной столицы, указывала на пешеходов и орала: «Дядя, тетя, пися, где пися?». Я вежливо улыбалась и тащила ее во дворы Капеллы подальше от осуждающих взглядов. Оказалось, что она так нечетко произносила слово fiets, то есть велосипед, и удивлялась, что в России их так мало на улицах. «Это очень хорошо и полезно для мозга. Определенные зоны мозга у ребенка с детства активизируются больше, чем у других детей, – успокоила меня питерская психолог Лилиана Модильяни, – классическая физиология. Когда мы учим иностранный язык, обычно спокойная зона мозга активизируется. Если у ребенка изначально эти зоны активированы, то и мозг получается более развитым. Скорее всего, он сможет креативно, нестандартно и оригинально мыслить».

А как-то подходит ко мне воспитательница Сандра и тактично говорит, что Коринн ругается на сокамерников по группе, вернее указывает по очереди пальчиком и обзывает тупицами. Вот только «тупой» по-голландски звучит как dom. Оказалось, ребенок просто интересовался, кто где живет, а вовсе не презрительно отзывался об умственных способностях голландских друзей.

Мне стало немного тревожно, что вместо русского и нидерландского мы получили примитивный кориннский, и я побежала на консультацию к своему психотерапевту Карине. «Вика, расслабься уже. Известно, что билингвы зачастую начинают разговаривать позже своих сверстников. Бывает, что русскоязычные мамы и, особенно, бабушки беспокоятся по этому поводу. Накручивая друг друга, начинают ходить по логопедам и неврологам, а ребенок всего лишь медлит и «накапливает багаж». А потом в один прекрасный день открывает рот и выдает очаровательную путаницу из двух языков», – объяснила мне она.

Интересно, что русские слова в голландский дочка не вставляет, только наоборот. И вообще поразительно, какой невероятный потенциал есть у детского мозга. Как можно в два с половиной-три года понять, что один и тот же предмет может называться разными словами? Запомнить, что в детском саду мы называем его так, а в разговоре с мамой – иначе?

«Быть билингвой очень здорово, потому что у ребенка при развитии задействованы обе половины мозга. Постоянное переключение внимания от одной к другой половине приводит к образованию более прочных и стойких нейронных связей. Таким деткам часто проще учиться, просто потому, что они быстрее мыслят», – объясняла мне Карина, играя с моей дочкой в куклы (одну звали Маша, а другую – Марийке).

Когда старшей дочке исполнилось три с половиной года, я увидела, что ее русский стал как-то «затухать», что ли. Окружающая среда, папа и детский сад брали верх. Очень меня это огорчило, потому что Достоевский, знаете ли, сам себя не прочтет. А продираться сквозь «Войну и мир» или «Обломова» на нидерландском или английском я не пожелаю и страшному врагу.

Скрепя сердце и скрипя зубами, я решилась на русский детский садик в нагрузку к основному, голландскому. Конечно же, сначала очень сомневалась, одолеваемая призраками перловки, хмурых нянечек и военной дисциплины. Нашла такой недалеко от нас, привела сонного ребенка к девяти утра и приготовилась получать панические смс от воспитателей. Коринн – девочка эмоциональная, ранимая и привыкает к новым обстоятельствам не быстро. Но телефон молчал, и пришлось ехать переживать на работу.

К полудню пришло несколько успокоительных смс от директора Эльвиры Юрьевны: Коринн поиграла, покушала в обед суп с фрикадельками и теперь спит. Фото сопящего белокурого эльфа прилагалось. Спит днем? Этого у нас уже два года как никак нет. Заболела, что ли? Нервы? «Вика, успокойтесь. Коринн здесь хорошо. А спит, потому что у нас тут мощная сила коллектива», – объяснила мне Эльвира. И потом много еще чего рассказала мне о детской психологии и билингвизме. Например, о том, что очень часто в семьях, которые переезжают в другую страну, все силы бросаются на адаптацию и социализацию, говорила она. Когда привезенные сюда дети из русскоязычных семей соглашались говорить лишь на нидерландском, чтобы быстрее завести себе друзей, да и вообще стать по максимуму «своими», быть принятыми социумом. Они буквально отрекались, открещивались от всего русского. «Поощрять такое – это значит лишать своего ребенка огромного пласта культуры. Делать его беднее, по сути», – заключала Эльвира Юрьевна.

Садик оказался замечательным. Каждый раз, забирая (вернее, с трудом уволакивая) чадо из «Мозаики», я получала мощную дозу информации. «Мама, ты знаешь, что листья пожелтели осенью, давай сварим белокочанную капусту, потому что это – овощ, а я теперь умею стихи делать, послушай: палка-копалка, смешно, да? А я мешала спать Максиму на детском часе и мою кроватку передвинули, но не ругали, правда же, это ничего страшного? А ты купишь мне скрипку и очки для плавания? А когда я снова в русский садик пойду?»

Так я поняла, что перловки в садике нет, а любовь к детям и знаниям есть.

Эльвира Юрьевна очень помогла мне в понимании природы двуязычных деток. «Вика, билингвизм – это гораздо больше, чем владение двумя языками. Это такой «двухлампочный мозг». То одна половина «подсветилась», то другая. Это два разных мира, разные психологии, иные и соответствующие этим мирам манеры поведения. Наблюдать билингва в действии необыкновенно интересно. Одно слово – и он переключился. Меняется мимика, интонация, даже юмор становится другим. Удивительное устройство личности. Эти дети – особенное поколение. Например, они все – блестящие дипломаты. Думаю, что из них выйдут блестящие дипломаты. Своему первому выпуску 2017 года я сказала: «Вы те удивительные люди, которые впитали две несовместимые культуры – древних германцев и древних славян. Культуру только-только развалившегося социализма и заскорузлого империалистического капитализма. Если вы не измените наш мир, то кто?»

Сейчас старшей дочке четыре, и она с упоением смешивает русские и голландские слова. Я записываю некоторые ее перлы. «Мама, ты уже подушала?» (голландский глагол douchen – идти в душ). «Я не буду есть, у меня нет хонгера!» (honger означает голод). «Давай полопаем в магазин» (lopen – идти).

В Нидерландах практически никогда не увидишь и не услышишь, как родители кричат на ребенка. Здесь это даже представить трудно. Хотя говорят, что дело вовсе не в культуре или в особой вежливости, а в строгой ювенальной юстиции. «Ювенальная юстиция стала более строгой после вступления Нидерландов в ЕС. Очень быстро сформировалась нормативная база на законодательном уровне, которая дала резонанс буквально на все», – объяснила мне Эльвира Юрьевна.

Признаться, подтверждения страшилкам, бродящим в Интернете, я здесь не видела. Пока мой опыт говорит о следующем: могут ли быть проблемы у мамы, поднявшей руку на ребенка, – да. Существует ли повсеместная практика изъятия детей из семей – нет. У меня знакомая социальный работник ежедневно навещала молодую ранее наркозависимую маму. Та еженедельно сдавала тесты, показывала дом, демонстрировала стабильное эмоциональное состояние. Также девушку обязали найти несложную работу, подыскав ее сыну ясли. Но о том, чтобы лишить мать материнских прав, речи не шло. А вот если бы дала малейший повод – тогда машина медленно, но верно закрутилась бы, и исход предсказать не взялся бы никто.

Карина Зубова-ван Дяйк, психосоциальный терапевт и гипнотерапевт: «Раза три-четыре в год ко мне приходят на терапию семьи, которые стоят на контроле у ювенальной юстиции. Или по собственной инициативе, или потому, что их обязали. Самая стандартная ситуация – накричала/шлепнула/сильно дернула ребенка, кто-то увидел и позвонил, куда надо. За десять лет я ни разу не видела, чтобы детей отобрали и переместили в другую семью. Всего однажды передали опеку папе, так как у мамы был психиатрический диагноз, подтвержденный специалистами. В остальных случаях отделались легким испугом. Самый правильный путь – это слушать, что говорят и советуют здесь представители ювенальной юстиции. Сопротивляться нежелательно, это бесполезно и опасно. И если уж вы шлепнули по попе своего ребенка (что в любом случае не есть хорошо), то признайте этот факт и «сотрудничайте» по максимуму. Тогда выйдете из ситуации без потерь».

Я уже говорила, что культура этой страны основана на четком выполнении правил. Игнорировать их – дурной тон и крайне опасная инициатива, чреватая штрафами. Ведь не зря здесь закрывают тюрьмы, потому что уровень преступности в стране низкий, некому чалиться на нарах и рвать пасти нерасторопным сокамерникам за то, что чифир утром был подан жидкий и без эклерчика.

Или, например, бездомные животные. Их просто нет.

Здесь существует довольно влиятельная «Партия защиты животных» (Partij voor de dieren), которая очень активно, я бы даже сказала фанатично, следит за правами четвероногих. И иногда меня это очень умиляет, так как моя психика неслабо деформирована новостями родины. Открываешь голландский новостной сайт и читаешь: ««Партия животных» возмущена поведением лебедя на амстердамском канале». Господи, вздыхаешь, какая прелесть. Можно мне тоже такую жизнь, где я буду ночами не спать, размышляя об оптимальном метраже колхозного курятника? А потом задумываешься и понимаешь, что это норма, и даже Елене Малышевой добавить нечего. Беспокоиться не только о себе и своем биологическом виде, но и о тех, кого приручили, или даже о тех, кого выращиваем на еду. Заботиться о них. Создавать законодательные инициативы, которые запрещают пушные фермы, например. Или обязывают всех владельцев домашних животных их чипировать. Платить налог на собак и прочее. Кроме того, в стране очень много приютов для животных, где содержатся те, которым пока не нашли дом.

Как-то знакомый владелец немецкой овчарки неплотно закрыл вольер, и та принялась бегать по округе, никого не трогая, – собака была дрессированная и воспитанная. Соседи немедленно позвонили в полицию и в ветеринарную «Скорую помощь». Пса аккуратно изловили и вернули владельцу, которому позже пришла повестка. Где он объявлялся подозреваемым в жестоком обращении с животным! Ведь испуганный пес мог попасть под машину. Впасть в панику и укусить ребенка. После разбирательства с владельца обвинения сняли, но нервы помотали нормально. Ты взял на себя определенные обязательства и обязан их выполнять. За нарушение прав животных – очень серьезные штрафы.

Например, три месяца заключения, если ты, нелюдь, швырнул котенка об стену, чего бедняжка не пережил. Наказания, между прочим, ужесточаются с каждым годом. Доходит до трех лет тюрьмы, а денежные штрафы – до 19 000 евро.

Когда я переехала, мне вместе с мужем и еще парой членов его семьи досталось прекрасное существо Стива. Стива была бульмастиф, весила шестьдесят пять килограммов и обладала совершенно кошачьими повадками. Например, тихо ходила за нами по дому, требовала чесать ее за ухом и тайно забиралась на хозяйские диваны. Я ее обожала. Старушка также была известна тем, что жрала все, что видела. Имела особое пристрастие к разноцветным бикини, не в смысле носить, а в качестве десерта. Серьезно. Одно время она и наши носки ела. Мы тогда обрадовались, понадеявшись, что Стива изобрела такой оригинальный способ упаковки отходов своей жизнедеятельности. Все выходит уже расфасованное в красивой капроновой обертке, возможно, даже украшенное бантиком, плохо, что ли? Иногда ей становилось скучно жить, и она на несколько часов намертво застревала в кустарнике в саду или шла топиться в пруд, откуда орала потом нечеловеческим голосом (в первый раз я даже внимания не обратила, решив, что у соседей корова рожает тройню).

В какой-то момент Стива начала сильно сдавать, оглохла, и было ей на тот момент уже десять лет. А без охраны в большом доме нельзя, и мы купили до кучи еще двоих питомцев, бордоских догов, братьев Джино и Люку. Жили они все в одном просторном вольере, на территории которого имелась будка с отоплением. А спали в доме.

А потом родилась Коринн, так что смело могу вам сказать: если вы до сих пор ищете смысл жизни, то заведите трех больших собак и одного очень маленького ребенка. Времени на идиотские философские поиски у вас не останется точно. Главное – не рявкнуть на грудничка «я кому сказала, сидеть!» и не сюсюкать с офигевшим от такого счастья псом «а сейчас мы покормим моего сладкого лысого зайчика». В общем, справитесь.

Дышащую на ладан Стиву собачьи братья так взбодрили, что она передумала умирать и прожила еще почти три года, дотянув до тринадцати лет, чего с такими крупными собаками почти не бывает. К сожалению, бордосса Люку мы потеряли трагически, и остался у нас только флегматичный морщинистый Джино, верный защитник Коринн. Я уже говорила о том, что он очень грустил, оставшись без компании, и мы серьезно думали о том, чтобы купить ему маленькую собачку.

Tweetalige opvoeding (нид.) – «двуязычное воспитание», билингвизм

Dombo (нид.) – тупица

Basisschool (нид.) – начальная школа

Местный Синтерклаас и подарки – Про Новый год – про Рождество – День мамы и День папы – Празднование сдачи экзаменов – Тема смерти

При слове «Нидерланды» многие с упоением представляют Амстердам, завешанный клубами марихуанного дыма, витрины, заставленные магическими кексами, и толпы тружениц квартала красных фонарей. Голландцы на самом деле вовсе не такие уж отвязные и безбашенные ребята, а знаменитый «дух свободы», царящий в Амстердаме, – это не что иное, как огромный туристический аттракцион.

На самом деле голландская культура – это про правила, традиции, семейные ценности и четкие договоренности. Нет, извините, я не смогу сегодня задержаться на работе, потому что мне забирать ребенка из садика, чтобы потом вместе делать песочное печенье. Да, давайте встретимся, только ближайшие четыре недели у меня распланированы, а потом я уеду в отпуск, так что получится уже после Нового года. Конечно же, я стану простаивать по два часа на футбольном поле каждое субботнее утро, я ведь не могу пропустить первый гол своего семилетнего сына? Однажды я отправилась ужинать в близлежащий ресторанчик, в полном одиночестве, так официант, понизив голос, посоветовала мне отличного адвоката по разводам. Потому что ужинать принято в кругу семьи и ровно в шесть вечера, и какая-то там русская жена, рассеянно поглощающая карпаччо, так как муж задержался, а готовить неохота, вызывает целое цунами тревожных слухов.

(К слову упомяну, что мы с Адри, не моргнув, перенесли наше свадебное путешествие на целый месяц, потому что его компания сдавала важный строительный объект. Мы решили, что для бизнеса будет полезно поприсутствовать на празднике, устроенном для жильцов сданного дома. Но мы, как известно, совсем не голландцы, а так, жалкие паршивые овечки, лишь подтверждающие общее правило.)

Да, опять про работниц секс-индустрии. Не так давно одна из крупнейших газет страны опубликовала статью о том, что они подвергаются жесточайшей дискриминации. Во-первых, зловредные банки очень часто чинят им препятствия при попытке открытия счета или при оформлении ипотеки. Во-вторых, приходится больше платить за страховку. И вишенка на торте – невероятно трудно добыть себе платежный терминал, потому что банки (позор и средневековье) все еще видят их как частных лиц, тогда, как речь идет о легальном и понятном бизнесе. Некоторые девушки даже вынуждены «перехватывать» пин-автоматы у местных таксистов, делясь с ними за это выручкой. Опять же, налоговая задает глупые вопросы вроде «почему это большинство ваших транзакций проводится в ночное время?». Материал снабжен комментариями девушек, их клиентов, мнением председателя объединения работниц секс-индустрии, налогового адвоката, обслуживающего Квартал красных фонарей, и одного из нидердандских омбудсменов. «Налицо явная дискриминация, – публично заявил последний, – в ближайшее время я лично отправлюсь в банк с тремя проститутками, чтобы способствовать открытию им счетов как юридическим лицам».

Вообще обожаю Нидерланды и их новости. Возьмем, например, забастовку учителей начальной школы, которая взорвала страну год назад. Тут часто кто-нибудь бастует, то уборщики поездов, которым осточертели свиньи-пассажиры, то голландские клоуны, требующие себе больше шоу в прайм-тайм. Теперь вот и до начальной школы докатилось. По всем местным правилам, учителя все тщательно спланировали и сделали афспрак сильно заранее. Организованно закупили зеленые тряпочки. Договорились с окружающим миром, что в этот день детей не приводите и вообще ой все. Их требования меня не удивляют: получать в разы больше, а работать гораздо меньше. И освободить от утомительной бумажной волокиты.

Кабинет министров учителей услышал и уже в октябре послушно выделил семьсот миллионов евро (население королевства Нидерланды – 17 миллионов человек) из бюджета на модернизацию системы начального образования. Но этого педагогам оказалось мало, и их, безусловно, можно понять. Учителя требуют 900 миллионов на зарплаты, 500 миллионов – на оптимизацию процесса обучения. Деньги немечеными купюрами, самолет в любую точку мира, и, если не выполните наши требования, начинаем ставить двойки заложникам.

Или вот еще, из другой оперы. В одну декабрьскую ночь родители 15-летнего Абдуллы обратились в полицию с заявлением о пропаже. Радиостанции передавали сводки каждый час. Оказалось, что подросток страдает аутизмом, глухотой, объясняется жестами и обладает сознанием 5–6-летнего ребенка. Публиковались фотографии, обращения родителей, интервью с его психологами, воспитателями. Родители подробно и с любовью рассказывали о его привычках: «Абдулла очень любит разные старые аппараты, например сломанные стиральные машины. Также он любит забираться в сараи и склады». Понимаете, мальчика-инвалида из семьи мигрантов несколько дней искала без преувеличения вся страна. И уже через день Абдуллу нашли в каком-то садовом домике, невредимого. После чего полиция публично поблагодарила всех участников поисков за помощь.

А вот это однажды сделало мой день. Певица Маан публично приняла извинения популярного радиодиджея по имени Франк Дан, который крайне неудачно подшутил над ней в прямом эфире. Во время живого выступления певицы в студию зачем-то запустили голого прыгающего мужика. Я не знаю, чего ожидал шутник Дан от пугливой женщины Маан, но последняя явно не обрадовалась рождественскому сюрпризу и впала в истерику, которая транслировалась онлайн. Далее перевожу для вас сводку информационного агентства. Дословно. «Я была просто в шоке, – сделала официальное заявление Маан, – ведь неожиданно прямо перед моим носом запрыгали чьи-то причиндалы!» Дан-мудан, в свою очередь, признал, что «это не должно было случиться», так как «все вышло из-под контроля», и что «все они знатно облажались».

И это первые полосы и топы серьезных нидерландских новостных порталов.

В число таких вот умилительных информационных поводов входит непрекращающаяся политическая возня вокруг темной личности Черного Пита.

В конце ноября Нидерланды, как и всю Европу, охватывает рождественская лихорадка. Извлекаются из коробок светящиеся гирлянды, заказываются рождественские венки, заранее закупаются петарды и салюты. До последних голландцы, кстати, огромные охотники. Для покупки всего этого добра отводятся специальные дни Vuurwerkverkoop dagen. В 2014 году, например, суммарный оборот пятисот специализированных магазинов за эти три (!) дня составил шестьдесят пять миллионов евро.

Зимняя празднично-подарочная кутерьма зиждется на трех, так сказать, китах, хотя в голландской версии тогда уж не китах, а коровах.

Это трехнедельное шествие Синтерклааса, с финальным вручением подарков 5 декабря, семейные рождественские праздники 25 и 26 декабря и, наконец, Новый год. По тематике расклад такой: Синтерклаас – дети, Рождество – семейный ужин, Новый год – туса и дискотека с петардами. Готово. Все целевые группы охвачены.

Насчет Синтерклааса история следующая. Он прибывает на корабле из Испании вместе со своим помощником Зварте Питт (Черный Пит, про него расскажу дальше). Разрыв шаблона случается тут же: почему бородатый мужик, живущий в жаркой стране, одет в халат и теплую епископскую шапку? Приехав, он тусуется в Нидерландах до начала декабря – участвует в парадах, смотрит, как детишки себя ведут, и так далее. Мне очень нравится эта трехнедельная малышовая чехарда. Страна словно переключается в «детский режим» и постоянно транслирует новости о волшебнике и его маршруте. Здорово.

Помню, что в один из дней прибытия Синтерклааса из младшей ясельной группы «Слоники» мне пришло сдержанное в своем неодобрении сообщение: Коринн опять саботировала обед. После чего без разрешения уползла в старшую группу «Жирафики», забаррикадировалась там под столом, хамски гугучила и кидалась в воспитательницу деревянными кубиками. Короче, проштрафилась по полной в такой важный для голландских детей день. (Если бы мне на обед совали куски хлеба с маслом, я бы тоже закидала воспитательниц чем-нибудь увесистым, честное слово.)

Коринн, кстати, действительно очень любит общаться с детьми постарше. Я подозреваю, не без корыстных причин – они все гладят ее по голове, дарят игрушки и угощают слюнявыми (старательно пережеванными заранее) лакомствами. Явно куда интереснее, чем надоевшие вечно сопливые «слоники». Иногда пугаю Адри, что тут-де пахнет мезальянсом. Налицо, так сказать, тревожный тренд. Возьмет девка и выскочит замуж за жирафика лет на двадцать старше. И что мы будем делать? Муж красиво равномерно бледнеет и клянется, что никогда такого кошмара не допустит, а пятнистому уроду надает по длинной шее.

Не отвлекаемся от нашей темы. «А 5 декабря все детишки ставят свои башмачки с морковкой внутри или с чем-нибудь для его лошадки около камина. Ночью его помощники – Черные Питы забираются через дымоход и берут морковку, а оставляют подарок хорошим детишкам. Это даже круче, чем Рождество у них. Самые главные подарки. Питы эти, как говорится голландцами, черные оттого, что лазят по дымоходам». – рассказывает блогер Alpharussia. Википедия же кровожадно уточняет: «Если ребенок вел себя плохо, то Черный Пит забирал его с собой в мешке в Испанию. Раньше данная тема воспитательного характера была ярко обозначена в контексте праздника. Позже Синтерклаас превратился из деспотического педагога в друга детей. Мешки они стали использовать для транспортировки подарков, а ребенку стало достаточно пообещать, что он больше не будет делать ничего плохого». Выдохнули.

А теперь интересное. В стране уже много лет на самом высоком политическом уровне идет дискуссия о расовой дискриминации применительно к Черному Питу. Вопрос даже рассматривался на Генеральной Ассамблее ООН. Ну, посудите сами – парень с темным цветом кожи, красными толстыми губами и серьгами в ушах на побегушках у белого господина. Рабовладение какое-то. То, что он черный как бы от сажи, – неважно. Важно то, что он символизирует, а именно неуважение к афроамериканцам и чистейшей воды дискриминацию. «А ничего, что это наша многовековая традиция? – вопрошают парламент сторонники чернокожего персонажа. – Зачем вмешиваться в сказку и портить детям праздник?»

Очень мне нравится, что целой стране фактически нечем больше заняться, как тратить время на раздувание таких вот драм. И это не сарказм.

«Целому ряду взрослых, не только с темным цветом кожи, но и присоединившимся к ним белокожим, наличие Черного Пита напоминает о рабстве, о голландских судах, перевозивших чернокожих рабов, о том, что черные прислуживали белым, как Черные Питы Синтерклаасу, – объясняет Анастасия Хасенбейк. – Каждый год теперь этот праздник сопровождается демонстрациями протеста и дискуссиями. На данный момент найден компромисс: Питов повсюду перестают красить в черный цвет. Тон задала передача Sinterklaasjournaal, который каждый год освещает путь и прибытие корабля Синтерклааса. Но противникам Черных Питов этого недостаточно, они настаивают на том, чтобы Питов переименовали или ликвидировали. Детям же, судя по опросам, этот конфликт неинтересен».

Если так посмотреть, то и у нашего Деда Мороза рыльце в пушку. Нетрезвый дед мало того что вламывается к приличным людям в дома, так еще и таскает за собой какую-то подозрительно-несовершеннолетнюю накрашенную девицу в короткой юбке. Прямо руки чешутся закрыть по нехорошей статье. Американский же Санта совершенно точно жестоко обращается с животными, гоняя несчастного оленя Рудольфа и в хвост, и в гриву. А эльфы? Поди разберись, что это – эксплуатация детского труда или работа нелегальных мигрантов…

В нашем случае праздничное расписание дополняется днем рождения Коринн. Должна она была родиться именно пятого декабря, то есть в тот самый день, который все голландские детишки ждут целый год. Это не очень весело. Примерно как у нас родиться первого января. Всю беременность я ловила на себе сочувственные взгляды. Услышав ПДР, добрые голландцы цокали языками и жалели несчастную малышку, которую дуреха-мать и ее сомнительная репродуктивная система лишили главной детской радости, вернее скомкали два главных детских праздника в один. Я в ответ шутила, что это мы специально. Чтобы прилично сэкономить на подарках, ведь придется покупать всего один в год. В глазах голландцев зажигался огонек понимания.

Но в душе я, конечно, немного расстраивалась. Чем ближе становился назначенный нам день, тем отчетливее я понимала – явка провалена, и детство ребенку мы испортили. Воображение рисовало мне горькие картины. Вот настал он, долгожданный пятый или шестой день рождения. Горят свечи на разноцветном праздничном торте, накрыт стол. Ветер гоняет по пустому саду воздушные шарики, уныло шуршат на голых ветках поздравительные плакаты. Моросит противный серенький дождик. Клоуны и фокусники, тихо переговариваясь, пакуют реквизит. Маленькая девочка в мятного цвета воздушном платье (Armani Kids, серебристое болеро продается отдельно) горько рыдает в углу, а рядом с ней грустно поводит ушами голодный кролик, приехавший с передвижным зоопарком. Где-то вдали гремит веселая музыка и слышен детский визг – это малыши, забыв про день рождения моей девочки, весело приветствуют Санта-Клауса.

В общем, каждый вечер я в новых подробностях, всхлипывая, рисовала Адри эту душераздирающую сцену. Он вздыхал. Понимаю – у человека закрытие года, кризис, налоги и вообще всякие серьезные дела, а тут гормонально рыдающая жена размера XXXL с передвижным зоопарком в голове. В конце концов, он, отводя глаза от моего девятимесячного и изрядно опухшего лица, предложил смелую бизнес-стратегию, основанную на тщательном изучении интересов целевой аудитории и последующем агрессивном маркетинге.

Пятого декабря мы приглашаем всех детей на день рождения Коринн и заодно на встречу Синтерклааса у нас дома. Покупаем им всем подарки и накрываем на стол. Поем песни, задуваем свечи на торте и смотрим фокусы. Переодеваем дальнего родственника Яяпа ван Веллему в старую фамильную скатерть с пятнами кьянти на спине, а собственному ребенку продаем легенду, что все дети пришли к ней на день рождения, а не ради халявной еды, подарков и уже успевшего накатить Яапа. Дети довольны, крошка горда и счастлива. К моменту, когда ребенок поумнеет и прочухает, что к чему, рыдать в платье от Армани будет уже поздно – счастливое детство просто так из песни не выкинешь. Коринн, видимо, почуяла неладное и коварно родилась не пятого или шестого, а аж шестнадцатого декабря. Чтоб уж наверняка.

Теперь про праздники для мам и пап.

Такой штуки, как Восьмое марта, здесь просто нет. Я пыталась объяснить друзьям и знакомым, как это здорово, что есть такой день в году, созданный специально для нас, девушек. Мой коллега, двухметровый строитель Хендрик, не дослушав меня, решил, что раз это женский день, значит, жена должна всячески радовать и ублажать мужа. Так что он вежливо попросил свою половину весь день метаться по дому и подавать ему разные вкусные блюда, а после этого – сделать генеральную уборку. Бедная женщина, наверное, прокляла меня, Розу Люксембург и Клару Цеткин в одном лице, яростно надраивая унитаз в Международный женский день.

Зато есть праздник мам (moederdag) и пап (vaderdag).

Очень хорошо помню, как отметила свой первый День мамы. Он празднуется ежегодно во второе воскресенье мая. В этот день детки дарят своим мамам стихи собственного сочинения и разные подарки. Обязателен завтрак в постель. Всего этого я совершенно не ожидала. Поэтому зрелище беззубо улыбающейся дочки, гордо въехавшей в комнату на подносе с завтраком и подарками и с открыткой (украшенной росчерком и слюнями) явилось для меня замечательным сюрпризом. Папина «ответочка» же наступает в июне, там сценарий идентичный – открыточки, подарочки, круассанчики в постель. Очень мило.

Рациональностью голландцев пронизана вся их культура. И даже такая тяжелая тема, как уход близких, упорядочена, совершенно открыта для обсуждения и разложена по полочкам. Нам очень тяжело понять столь «сухой» подход, тогда как жители Нидерландов считают, что смерть – это часть жизни. Игнорировать и замалчивать – не выход. Все организационные и юридические вопросы должны быть улажены заранее, и вообще, скрывать тут нечего. Помню, что когда мы пять с половиной лет назад прибежали с Адри к нотариусу, чтобы быстренько подмахнуть брачный контракт, то он предложил нам заодно и пересмотреть свои завещания. Я тогда удивилась, что это вроде как даже бестактно где-то – навязывать столь специфическую тему счастливым без пяти минут молодоженам. А сейчас прекрасно это понимаю. Потому что эти вещи должны быть улажены, подписаны, подшиты и забыты. Точка.

«Никто еще не вышел из дома с мыслью «сегодня мы с мужем разобьемся в автокатастрофе, оставив троих детей сиротами», – жестко сказала мне моя голландская подруга Петра, – но такие вещи случаются. И твоя обязанность – позаботиться о том, чтобы дела после тебя остались в максимальном порядке».

Петре, кстати, двадцать восемь лет, и да, у нее есть завещание.

Почти у каждого голландца есть uitvaartverzekering – «похоронная страховка». Стоит она 13–18 евро в месяц, в зависимости от возраста страхующегося. После заключения договора представители компании обсудят с клиентом его пожелания и занесут в досье. И, когда придет время, они возьмут на себя все организационные и юридические хлопоты: вместе с родственниками обсудят церемонию, организуют транспорт, уладят бюрократические вопросы и даже разошлют друзьям и родным uitvaartkaarten, то есть специальные открытки, где сообщается дата смерти и, иногда, место и время церемонии прощания.

«В Нидерландах ты сам обдумываешь, какими будут твои похороны, и сам их оплачиваешь, покупая себе похоронное страхование. Тем самым ты заботишься о своих родственниках, не допуская, чтобы к боли от утраты примешались хлопоты о том, где раздобыть деньги на похороны и как их организовать. Пожелания Линды, моей свекрови, были прописаны ею заранее. Страховой компании и родственникам только оставалось им следовать. Весь бюджет похорон покрывался похоронной страховкой Линды. Гроб она выбрала один из самых дешевых, и благодаря страховке никто не попал в неловкую ситуацию: все понимают, что это выбор усопшей, а не попытка родственников сэкономить на похоронах. Я ничего этого не знала, как и того, что обсуждение смерти и похорон в Нидерландах – это не табуированная тема. Муж сказал мне, что у него тоже есть такая страховка на случай его смерти. Я подумала и тоже открыла себе такую же», – признается анонимный автор текста «В последний путь», опубликованного на сайте проекта «Жить в Нидерландах».

Мою любимую свекровь Кори мы хоронили по католическим традициям. Мне трудно подобрать иное определение всему процессу, кроме как «достойно». Церковная служба. Прощальные слова детей (меня всегда поражала эта традиция встать за церковную кафедру и, сдерживая слезы, публично сказать несколько слов о любимом родном и только что ушедшем человеке – это какую надо иметь выдержку). Необязательно обращаться с длинными речами, можно прочитать стихотворение или рассказать короткую историю. И уже после самих похорон родственники собираются в зале или помещении церкви, чтобы выпить чашку кофе и пообщаться.

«После церемонии мы переместились в небольшой зал. Там были кофе, чай и закуски. Алкоголя не было. Не скрою, я остро нуждалась в том, чтобы выплеснуть эмоции, поговорить об усопшей, вспомнить, какой она была, и услышать истории остальных о ее чувстве юмора, любви к людям, о том, как она вырастила детей и пережила войну. Тем более что вокруг было много людей, ее друзей и родственников, которые так много могли бы рассказать. Но ничего этого не было. Как будто все договорились, что все, оплакивание и скорбь закончились, теперь мы будем жить своей обычной жизнью. Я видела обычные светские улыбки на лицах большинства собравшихся. Дети Линды (а я знаю, как они рыдали и переживали, когда она умерла!) подходили к тем, кто приехал издалека, с кем давно не виделись, и занимали их обычной светской беседой не про маму, а о текущей жизни – как дела, как работа, как дети. Накрытого стола, суеты, тостов, воспоминаний об усопшей, слез – ничего этого не было. Поминок в нашем понимании не было. Мне тоже пришлось спрятать мои эмоции, потому что не хотелось выделяться», – рассказывает анонимный автор.

Смерть – это часть жизни. Но только здесь понимаешь, что стоит за этим навязшим в зубах выражением. У моего знакомого была смертельно больна любимая всей семьей родственница. Примерно за три недели до смерти в гостиную поставили… ее будущий гроб, чтобы дети могли расписать его яркими красками в качестве последнего подарка. Нидерланды были первой страной в мире, узаконившей эвтаназию, так как признание за человеком права самому распоряжаться не только жизнью, но и смертью очень логично вписывается в рациональный и трезвый подход даже к самым неизведанным и порой страшным вещам.

У нас, привыкших к табуированности и неудобности этой темы, зачастую создается впечатление, что голландцы привлекают излишнее к ней внимание, но это не так. Они относятся к ней так же, как к парню на инвалидной коляске, стоящему в очереди, или женщине с новорожденным ребенком на прогулке – сдержанно, почтительно, без излишней предупредительности или заискивания. Наряду с музеем сумок или галереей мадам Тюссо в Амстердаме существует музей похорон. А на последней выставке товаров и услуг класса люкс Masters of Luxury на одном из стендов был представлен огромный катафалк с игривым слоганом: «Ты уже спланировал свою последнюю вечеринку?»

«Большинство нидерландцев хотят, чтобы похороны стали менее торжественными и формальными. Меньше черной одежды, классической музыки и профессиональных носильщиков гроба. Больше фотопрезентаций о жизни усопшего, его/ее любимой музыки и персонального подхода, – рассказывает Анастасия Хассенбейк. – 7 из 10 нидерландцев выбирают кремацию, это дешевле, кроме того, они не хотят вынуждать близких родственников заботиться о могиле. На 2019 год похороны стоят в среднем 8000 евро».

Я сижу на крыльце небольшого домика в Зволле и слушаю, как мой собеседник говорит о своем двенадцатилетнем сыне, не сумевшем победить опухоль мозга полтора года назад. «Тобиас знал, что умрет, вопрос был только, сколько месяцев он продержится, – тихо говорит Ряйтс Сибесма, – для него было важно спланировать собственную церемонию прощания. Он мечтал стать профессиональным волейболистом, поэтому выбрал спортивный зал, где тренировались его любимые игроки. И точно знал, кто должен прийти попрощаться с ним. И как все должны быть одеты. И да, я сам должен был покрасить его гроб. Что я и сделал вместе с дочкой».

Двенадцатилетний мальчик, планирующий собственные похороны. Абсурд? Или отчаянная смелость маленького пациента и всей его семьи, которая нашла в себе силы не прятаться от очевидного и храбро встретить неотвратимое горе?

Я не в первый раз слышу, что голландские дети участвуют в этой теме наравне с родителями. Это не замалчивается и не скрывается. Коринн уже четыре года, и ее удивляет, что она знает своих российских бабушку и дедушку, но никогда не видела родителей Адри. «А где мои другие ома и опа?» – спросила она меня как-то. И я, совершенно на автомате, начала рассказывать о том, что бабушка Кори и дедушка Петер очень хорошие и веселые, но они уехали далеко-далеко и никогда больше не вернутся в нашу деревню… Ze zijn toch dood, mama («Мама, они ведь умерли»), – нежным голоском произнесла по-голландски Коринн и посмотрела на меня своими огромными серо-голубыми глазами. Вот так. Адри, видимо, уже сказал это дочке, не вдаваясь, впрочем, в подробности, что именно это означает. Никаких вам «уехали» или «заснули».

«Я понимаю, что разница культур огромная, – говорит Ряйтс, – и вы зачастую просто не понимаете, почему мы, голландцы, уделяем этому столько внимания. Но ответ очень простой. Смерть неотделима от жизни. Когда рождается новый человек, мы украшаем дом, рассылаем открытки и устраиваем специальные праздники. И если человек уходит, даже если (как в нашем случае) трагически уходит любимый ребенок, наша обязанность – проглотить слезы, стиснуть зубы и помочь ему уйти так, как он хочет. Сыну было важно написать все эти пожелания. Какое я право имел его отговаривать?»

Мы познакомились с Ряйтсом несколько лет назад. Тогда семья только узнала о болезни сына. Все развивалось быстро и нехорошо. И тогда волейбольный клуб города Зволле опубликовал в социальных сетях сообщение: «Тобиас празднует завтра свой двенадцатый день рождения. Мы не знаем, переживет ли он его. Он очень любит получать разные открытки. Пожалуйста, если у вас есть возможность, пришлите ему поздравительную открытку, он будет очень рад. Ниже вы найдете его домашний адрес».

Голландский язык довольно лаконичен, даже суховат. И потому предложения, таящие страшный смысл, воспринимаются особенно остро. А если честно, то просто хлещут наотмашь. Мальчик умирает. Пожалуйста, пришлите открытку, ему будет приятно. Все. Призыв городского волейбольного клуба перепостили не только тысячи голландцев, но и несколько крупных изданий. В день рождения мальчика к дому семьи приехал почтовый грузовик. Восемнадцать почтовых мешков открыток, больше трехсот воздушных шаров, торты, пирожные, игрушки… Люди слали весточки со всей страны. Праздник парню устроили замечательный.

Через месяц после дня рождения семья и соседи устраивают на площади, где живут, небольшой благотворительный праздник. Сбор составил около шестнадцати тысяч евро. Почти шесть тысяч Тобиас и его семья подарили фонду борьбы с опухолями мозга. Хотели и больше, но те, кто жертвовал средства, настояли, чтобы семья взяла-таки себе большую часть. Родители тяжелобольного ребенка жертвуют деньги фонду, а не наоборот. Какие-то вести из параллельной реальности.

Со дня ухода этого храброго мальчика прошло уже больше года. Родители Тобиаса основали фонд его имени и активно сотрудничают с исследовательскими центрами и детскими онкологическими больницами. «Я прихожу в эти палаты и вижу в каждом ребенке своего умершего сына, – говорит Ряйтс, – иногда это невыносимо. Но я не могу остановиться. Мы делаем большое и хорошее дело. Однажды мы спасем чьи-то жизни, как и мечтал мой мальчик».

Afscheidceremonie (нид.) – церемония прощания

Fijne jaarwisseling! (нид.) – стандартное новогоднее поздравление. Означает «счастливой смены года».

Neusje van de zalm (нид.) – буквально – «носик лосося». Лучшая часть чего-либо, cre1me de la cre1me

Очень много разных вещей можно сказать об аскетичных жителях Нижних земель. Приверженцы порядка, любопытные и честные, толерантные и педантичные, индивидуалисты, заботящиеся о своей стране и окружающей среде, они могут удивлять и даже иногда раздражать.

Но знаю я и то, что если вы своим трудом заработаете их уважение, то надежнее и вернее друзей не найдете нигде. И однажды – сами не заметите как – эта поначалу такая строгая и неласковая страна вдруг повернется к вам своей солнечной стороной.

Я дописываю эту книгу глубокой ночью (потому что днем опять не нашла времени), сидя на полу в своей ванной (потому что мне так удобно). Через четыре часа начнется важный день: Коринн пойдет в свой первый класс. И нет, не угадали, сегодня отнюдь не первое сентября и дочке всего четыре, а не шесть или семь. В Нидерландах в первый класс (первую группу) начальной школы детки идут сразу же по достижении ими четырехлетнего возраста, то есть в любое время учебного года. Рюкзак собран, платье аккуратно расправлено на спинке детского стульчика. Коробочка для ланчей стоит на видном месте. Мы все немного волнуемся.

Через несколько часов моя малышка официально повзрослеет, а я понятия не имею, что с этим делать, потому что это ведь совсем другая школьная жизнь.

Свой блокнот для записей я прихвачу с собой.

Недавнее исследование Юнисеф показало, что голландские дети, наряду с малышами Исландии, Норвегии и Финляндии, являются самыми счастливыми в мире (кстати, мне одной интересно, как именно ученые измеряли уровень детского счастья?).

Замечательная канадская писательница Колин Гиске, автор блога Stuff dutch people like, задается вопросом, можно ли назвать по-настоящему счастливыми и голландских мам тоже, и тут же на него отвечает – да. Открываем голландскую книжку «100 вещей, которые непременно должна сделать каждая мама» и сразу же все понимаем про причины загадочного счастья местных Патриш, Грет и Сильвий. Доказательства? Ткну пальцем наугад в десять из ста.

№ 1. Научи своих детей свистеть. Что? Не умеешь свистеть? Тогда научись этому у них. Ладно, в конце концов, можешь купить свисток.

№ 9. Найди свое толкование буддизма. Придумай мантру, которую ты регулярно будешь повторять сама себе в тяжелые времена. Например: «Все будет хорошо», или «Это всего лишь фаза развития», или «К пенсионному возрасту я все это точно забуду».

№ 17. Любуйся на звезды. Разбуди глубокой ночью своего ребенка и отправляйся с ним в сад (или на балкон), чтобы вместе утонуть в звездном небе. Если он после этого не может заснуть, то ничего страшного, подождите немного, чтобы встретить рассвет.

№ 37. Отпускай. Самое важное и трудное в родительстве – это отпустить. Позволить малышу встать на собственные ноги.

№ 44. Устрой передышку. Придумай себе маленькое путешествие, возьми любимую подругу. Неожиданно ты увидишь, что все домашние отлично без тебя справляются. И не вздумай им без конца трезвонить!

№ 54. Говори «нет». Нет, тебе нельзя еще одну шоколадку. Нет, ты не умрешь, если я не куплю тебе новый смартфон. Нет, я не сержусь, что ты охотнее проведешь вечер с друзьями, чем со мной дома.

№ 77. Прочитай хотя бы одну книжку о воспитании детей. Хотя бы для того, чтобы знать, что ты все сделала правильно.

№ 86. Будь примером! Стань донором крови, займись благотворительностью, закончи курсы первой помощи. Сделай свой вклад в дело, которое считаешь важным.

№ 93. Прекрати сравнивать себя с другими. Да, в Интернете живут миллионы идеальных суперматерей. У них послушные дети, идеальный дом и успешная карьера. И выглядят они, как модели. Только… ты хотя бы одну из них встречала в реальности?

№ 100. Всегда будь рядом, когда ты нужна твоему ребенку. Ведь что бы ни случилось, ты навсегда останешься его мамой.

И еще девяносто советов в этом духе.

А теперь самое интересное. А именно аксиомы, которых я в этой книге НЕ нашла. Типа «Ты теперь мать. Положи на этот алтарь свою карьеру, присыпь сверху землицей и прахом своих амбиций. Дальше отправляйся на детскую площадку, где тебе самое место». «Не кормить ребенка грудью до года – преступление, независимо от причины». «Обязательно запиши малыша во все существующие секции, чтобы безумной белкой носиться с хоккея на курсы макраме, не забыть по дороге заскочить в кружок раннего развития. Именно так окружение поймет, что ты хорошая мать».

Да, голландские мамы ленивы. Они настаивают на том, что романтический ужин вдвоем или даже выходные без детей – это не роскошь, а необходимость. Что покупать биологическую паприку на фермерском рынке, а потом часами месить из нее особое детское питание – почему нет, если вам это в кайф. А для всех остальных есть банки числом миллион на специальной полке в ближайшем супермаркете. Да, если допустить, попустить и обобщить, то можно сказать, что мамы – жительницы Нидерландов ленивы, эгоистичны и совершенно расслаблены.

Перечислим еще раз причины особого счастья голландских мам.

Они рожают по своим правилам. Рожать дома, в больнице или в специальном отеле, с обезболиванием или нет, под наблюдением акушерки, доктора, личного фотографа, доулы, диджея или психотерапевта? Почему бы и нет. Пожалуй, я соглашусь. Очень многое в процессе родов определяет сама женщина и ее семья. Ведение беременности в Голландии здесь тоже специфическое – практически никаких тебе анализов, минимум запретов, нет ограничений по набору веса. «Зачем тебе вообще ехать в больницу? – удивлялась моя акушерка. – Залезешь дома в ванну и родишь себе на здоровье».

Голландские мамы работают парт-тайм. Говоря советским языком, на полставки. Это здесь действительно очень распространено и необыкновенно удобно. А если женщина еще и кормит грудью, то работодатель обязан предоставить сотруднице помещение и время для сцеживания/кормления. Вы можете представить себе, например, секретаря в крупной московской компании, которая уходит домой ровно в пять вечера, два часа из рабочих восьми тратит на сцеживание молока или кормление ребенка в отдельной закрытой комнате, а по средам и пятницам отсутствует? Думаете, шеф хоть раз позвонил ей в эти дни на мобильный, потому что «срочно надо закрыть проект, не приедете, можете вообще больше на работу не выходить, нарожали тут, а теперь работать не хотят, и вообще на ваше место очередь стоит!»? Нет, если он, конечно, не выжил из ума. И это прекрасно.

Они любят рутину. Обожают. Знавала я одну странную тетку в возрасте, которая от мужа требовала близости еженедельно по четвергам в 21.00. А потом жаловалась подругам на проблемы в интимной жизни и отправляла мужа за медицинской помощью. Мол, Франс, е-мае, ну что за отмазки опять? Месяц назад же договорились! Вот у меня в календаре записано! И хватит уже трындеть про больное колено! Хотя, признаюсь, такое больше смахивает на диагноз и перебор даже для голландцев. А вообще, если не верите в силу афспраков, поищите хоть одного играющего на улице ребенка часов в шесть вечера. Никого не найдете, ибо в это время вся страна садится за стол и ужинает. Голландские малыши живут по четко прописанной схеме с минимальными отступлениями от режима. Этой страной действительно правят рутина, правила и четкий тайминг. А вовсе не проститутки и в хлам накуренные представители сексуальных меньшинств.

Вызывают на помощь бабушек. Но только все по договоренности (афспраку) и в четко обозначенные дни. Скажем, каждый второй четверг, с трех до шести. И с оплатой транспорта, пожалуйста. В остальное время они заняты – разные клубы по интересам, встречи с друзьями, сад, поездка к подружке на Майорку и другие дела. Они, в конце концов, на пенсию зачем выходили? Уж точно не чтобы пахать в три смены!

У них потрясающий постнатальный уход. О да. Первые недели после рождения обеих девочек были, я не преувеличиваю, самыми счастливыми и беззаботными в моей жизни. Да, из роддома молодую маму выписывают уже через несколько часов, но всю первую неделю, по восемь часов в день возле нее дежурит патронажная сестра, которая берет на себя всю заботу о роженице и новорожденном. Моя чудесная Эвелин приносила мне завтрак в постель, гладила, убирала дом, готовила, заставляла спать днем по несколько часов, обучала менять памперсы, купать и кормить. Это было потрясающе. «К вам словно спускается фея-крестная, которая делает всю работу по дому и относится к вам с нежностью и заботой», – говорят новоиспеченные мамы, и я с ними совершенно согласна.

Отсутствие комплекса вины. Мамы королевства Нидерландов стремятся сделать свою жизнь максимально гармоничной и сбалансированной, как бы вписывая ребенка в свою систему координат. Полистайте чудесную голландскую книжку-комикс Relax mama и убедитесь в этом сами. Кладезь мудростей типа: «Спокойно, вы не первая мать, которая ввалилась домой навеселе после вечеринки, до смерти напугав своим пьяным смехом новую няню». И правда, с кем не бывает?

«К сожалению, чувство вины – это практически неотделимая от материнства вещь», – назидательно говорит мне москвичка Ульяна. Я вам честно скажу, мне это не совсем понятно. Не могу предположить, за что это мне необходимо чувствовать вину перед Коринн, которая сначала девять месяцев сидела «ол инклюзив» у меня в животе, устраивала там ночные дискотеки и превратила мой мочевой пузырь в боксерскую грушу. Потом шестнадцать часов бизнес-классом путешествовала в этот мир. А теперь уже четыре года получает максимум внимания и любви папы и мамы. Ну, может, потом, конечно, мне станет немного стыдно, когда я не куплю ей пони или запрещу курить траву с двоечником Йоопом на школьном дворе. Но сейчас, извините, точно нет. Вся наша любовь и нежность отданы этим двум крохам. Кто вообще вину должен испытывать, а?

Они дают максимум свободы. Голландские родители верят в свободу и независимость. «Воспитать ребенка – это значит отпустить его на свободу». Это для меня все еще один из парадоксов сей загадочной страны. Иногда работает, иногда как пойдет. Потому что воспитанные и послушные кучерявые ангелочки превращаются зачастую в хамоватых и ленивых подростков, привыкших по любому поводу вступать в дискуссии с родителями. Культивирование этого бесконечного уважения прав человека не всегда встречает благодарную реакцию. Типа, сидит пятнадцатилетняя девочка два года в одном классе, не потому что тупая, а потому что пофиг и вообще у нее все сложно. По законам жанра, виноваты у нее все, кроме собственного отражения в зеркале. И что? Ничего. Это ее выбор. Окей. Мы уважаем это, говорят ее родители.

Вертолетам нет! Знакомо? Мать-вертолет, которая, жужжа, нависает над ребенком, готовясь спасти его от миллиона потенциально опасных ситуаций. Здесь такое встретишь редко. Значительно чаще вы увидите малыша, подбирающего еду с грязного пола, гуляющего зимой в легкой курточке и без головного убора или поедающего картошку фри в ресторане вместе с родителями. Справедливости ради скажу, что к безопасности или здоровью здесь спустя рукава не относятся. Например, все детки обязаны посещать уроки плавания и получить особый сертификат. Температура выше 38–38,5 ⁰С тревогу ни у кого не вызывает, простуду лечат прежде всего промыванием носа, вакцинацию проходят 95 % детей. Русскоязычным мамам такое отношение часто кажется равнодушным и попустительским. Это логично, ведь нас воспитывали совсем по-другому. Но я прекрасно их понимаю: когда муж с удовольствием катал нашу полуторагодовалую Коринн на велосипеде в сильный дождь, мне хотелось сначала убить его, а потом упасть в обморок.

Не проецируют свои амбиции или неудачи на ребенка и его будущее. Недавно мое материнское самолюбие подверглось серьезному испытанию. Когда Коринн исполнилось полтора года, ее переход в старшую группу «Жирафики» отложили. Почему это Меган ван Дейк и Тонн Дяйкстра уже гордо рассекают в «Жирафиках», где еда вкуснее, где развивающие игры и даже стоят настоящие унитазы, а моя дочь все еще тусит с ползучими «Слониками»? Какое вообще может быть у нее будущее, если мы, едва начав жить, уже топаем в аутсайдерах, покачивая хоботом? «Нормально все, – флегматично утешал меня Адри, не отрываясь от бумаг. – Ну устрою ее к себе в фирму, в крайнем случае. Ассистентом маляра-штукатура. Не пропадет». В итоге долгожданный перевод все же состоялся. Постфактум выяснилось, что дочь завалила вступительный жирафий экзамен. Обязательными условиями были уверенная ходьба, способность пережевать относительно «взрослую» пищу и умение пить из кружки с трубочкой (а не с соской). На последней части нас ждал грандиозный провал: Коринн со счастливым смехом вылила сок на воспитательницу соседней группы «Черепашки», бросила ей хамское «ыыыы, бурум-бурум» и, воспользовавшись всеобщей паникой, разрушила игрушечную кухню, собранную старшими детьми.

Они высыпаются. Давайте все дружно им позавидуем, ибо да. Голландские мамы прекрасно спят, возможно, потому что не признают совместный сон и как можно раньше спешат отселить малыша в отдельную кроватку, а то и комнату.

И еще одно, очень важное. Секретное оружие голландских мам – это… голландские папы! Чуть ли не половина мужчин сокращают количество рабочих часов после рождения детей. Папа Ханс, Нильс или Хилке готов вставать ночью к ребенку наравне с мамой, часто готовит и помогает жене с уборкой.

Я устроила опрос среди соотечественников в социальных сетях на извечную тему культурных различий. Получился неплохой рейтинг странностей. Стилистика авторов сохранена.

1. Когда знакомишься с людьми, нужно жать им руку, даже если ты женщина. Меня еще отчитывали, что я, мол, не крепко сжимаю, как дохлая рыба! А у меня и опыта такого не было никогда…

2. Удивило, что соседи писали письма, когда их что-то не устраивало. При встречах молчали. А потом изливали все на несколько страниц в письме.

3. Торт! Почему они сначала на всех днях рождения едят торт, а потом уже все остальное?!

4. Излишняя прямота как национальная черта. Встретили соседку в супермаркете, она чекнула и откомментировала содержимое твоей корзинки.

5. Приятная традиция почтовых открыток к праздникам.

6. Бабушки без главного аксессуара-платочка.

7. Когда приходишь на день рождения, все друг друга поздравляют, а не только именинника.

8. Никто не снимает обувь в помещении.

9. Приятно удивило, когда голландский ухажер в конце свидания напросился на чай и реально пришел пить чай! Не очень приятно удивило, когда другой голландский ухажер в конце свидания попросил вернуть 7 евро за 2 бокала пива.

10. Расстраивает, что Новый год они практически не отмечают, не считая шампанского, oliebollen и несмолкающего фейерверка.

11. А сколько пап с колясками и слингами или с ребенком за ручку! Порой гуляю и ни одной мамы не встречаю, одни папы с детьми.

12. Удивили некоторые пищевые привычки – например, клубнику едят, нарезав ее кружочками и уложив на хлеб с маслом.

13. Они постоянно делают ремонты и обновления в доме. Потом отдают почти безвозмездно вещи и технику в отличном состоянии. За счет этого можно собрать себе квартиру с евроремонтом почти что бесплатно…

14. Об отношении к смерти и похоронам, с детскими рисунками и стараниями минимизировать тяжесть от потери.

15. Очень приятно удивили кондуктора в поездах – по крайней мере, в тех, которыми я пользуюсь, – они всегда приветливы, напевают или насвистывают какие-то песенки, всегда готовы помочь и не прессуют, если что-то не в порядке с проездным документом.

16. Я тут ела хурму, просто кусала! Все на меня как на сумасшедшую смотрели. Постоянно вижу, что они фрукты сначала режут, потом едят.

17. В общественном транспорте люди считают нормой попялиться прямо в открытую на тебя, на твою газетку, на твою книгу, в экран. Почитать, проконтролировать.

18. Ну и новогодние поцелуи с коллегами. Это для меня вообще был шок, когда я впервые столкнулась с этой традицией.

19. Полицейский, который тебе подскажет дорогу, проводит и вообще поможет, чем сможет.

20. Какое же счастье, что тут все коллеги на «ты», нет отчеств, нет подлизывания к большим боссам.

21. Толстенные блины с беконом и сиропом. Это как вообще?

22. Еще что мне очень нравится, как в Голландии принято освещать общественные проблемы. Все-таки разум преобладает (несмотря на наличие популизма в стране), выслушивают разные точки зрения, разные стороны, ищут выходы.

23. Мне нравится расслабленность и мягкость мамочек по отношению к детям. Просто поразило по приезде, как они щебечут. Мое ухо было непривычно к таким телячьим нежностям, к терпению с детьми, уважению к ним.

24. Здесь не страшно пить воду из-под крана.

25. В стране нет бездомных, и бездомных животных тоже.

26. Удивило, что на работе коллеги с первого дня серьезно интересуются моим мнением, несмотря на юный возраст и женский пол.

27. Очень нравится то, что голландки ищут партнеров- мужчин часто несколько младше себя, а не как наши русскоговорящие – лет так на 20–30 старше себя.

28. Мне нравится то, что при переезде все друзья помогают. Берут выходные и за два дня всё перевозят, мебель собирают, красят стены.

29. Я приехала подростком и была поражена, насколько тут меньше иерархии между учителями и учениками в школе. Учителя вообще не кричат.

30. У женщин дом красивее, чем они сами.

31. В школе у дочки было два стаканчика для воды: синий для мальчиков и красный для девочек. И 28 человек в классе…

32. Очень серьезное отношение к буллингу в любой школе.

33. Водитель автобуса, который выглядит как Джеймс Бонд.

34. Недостаток искренности! Скованность в выражении настоящих чувств! И ношение масок.

35. Замораживание хлеба было шоком! И вообще все замораживания еды, сейчас я привыкла – все замораживаю, а потом выкидываю.

36. Для меня самый приятный сюрприз здесь – это школы. И то, что ребенок с 4 лет идет в школу и что он постоянно с радостью туда ходит. Нет стресса, нет бешеной нагрузки, нет слез и страданий.

37. Здесь всегда здороваются на улице.

38. И я поделюсь от своего шока в Голландии… имела опыт общения с больницами… я в шоке до сих пор, хотя жила в этой стране 14 лет, у них нет раздельных палат!!! И женщины, и мужчины все вместе в палатах через занавесочку!

39. На мой взгляд, у них нет культуры питания. Едят много полуфабрикатов и фастфудов с рождения.

40. Я отказалась привыкать к «голым» спа! Культура тела разная. Для меня обнаженное тело – это интимно, а для них как уши. Торчит и торчит

41. После ужина все, что не съели, летит в мусорное ведро.

42. Первый мой шок был, когда мой жених купил селедку, сел на поребрик и стал ее за хвост пихать себе в рот. Мне, как питерскому человеку, это было необъяснимо бескультурно.

43. Они никогда не кутают детей!

44. При любой ошибке никто не тыкает в нее носом еще и еще, и через месяц, и через год, и через два. А говорят: Kan gebeuren («бывает») – и все, больше ни слова. Понимают, что для того чтобы что-то выучить, нужны время и опыт.

45. Шок, когда я вижу голландцев в теплых куртках и шарфах, а на ногах босоножки или любая другая открытая обувь.

46. Здесь нет возраста, ты никогда не старая, безнадежная, просроченный товар на брачном рынке, просто никогда. Сестра мужа недавно влюбилась, строит новые отношения, ей 72, ему 73.

47. Здесь не страшно стать старым, нищим и беспомощным.

48. Нравится то, что женщины не скрывают свой возраст.

49. Приглашая на чашку чая/кофе, дают только одну печеньку.

50. Детей укладывают спать рано! Значит, есть время на личную жизнь