Когда появилась магия? Вероятнее всего, тогда, когда у человека сформировались речь, абстрактное мышление и способность воспринимать мир символически. Ведь умение обращаться к высшим силам – важнейшее качество для любого мага. По мнению исследователей, первые ритуалы возникли в эпоху позднего палеолита.

Археологическая стоянка Дольни-Вестонице в Чехии, где люди жили уже 30–27 тысяч лет назад, дает примеры древнейших ритуальных практик. Здесь были найдены глиняные фигурки животных и женщин, а одно из жилищ с необычным захоронением интерпретируется как возможное «жилище шамана».

Ритуальные захоронения появляются уже у неандертальцев около 100–90 тысяч лет назад, но именно в позднем палеолите (40–12 тысяч лет назад) они становятся более выразительными: тела посыпали охрой, рядом клали предметы, символизирующие веру в загробную жизнь.

Для человека того времени природа была и источником жизни, и угрозой. Гром, молнии, болезни и смерть воспринимались как проявления могущественных сил. Чтобы защититься от них, люди создавали ритуалы. Магия стала первой попыткой объяснить и контролировать реальность – задолго до появления религии и науки.

Какими были эти древние обряды, мы уже никогда точно не узнаем. Но их отголоски можно уловить, наблюдая за жизнью некоторых традиционных обществ, где до сих пор сохраняются элементы архаического мышления – у пираха и номоле в Южной Америке, сурма и бушменов в Африке, короваев и чимбу в Папуа – Новой Гвинее.

В одной из деревень Бенина на каждом шагу можно увидеть странных бронзовых львов, будто бы завезенных из Венеции. Когда у старейшины спросили, зачем они нужны, тот ответил, что для него эти львы как система видеонаблюдения. По его словам, бронзовые стражи все видят и передают ему знания о том, что происходит в разных уголках деревни, помогая поддерживать порядок и дисциплину.

Цивилизация проникла даже в самые отдаленные поселения, но во многих уголках Африки люди по-прежнему хранят верность своим традициям, в том числе магическим. Таков этот континент, где вера не просто сопровождает повседневную жизнь, а нередко определяет саму реальность.

В глубокой древности жители африканского континента верили в высшие силы и духов. Их представления о божествах отличались от привычных религиозных систем и были весьма разнообразны. Космос воспринимался как сложная, многослойная структура, где земля, небо и подземный мир соединялись между собой через символические образы – горы, деревья, дороги, звезды.

Африканские куклы вуду

Зулусы, один из крупнейших народов Южной Африки, считали, что звезды – это дороги, по которым духи предков переходят между мирами. Млечный Путь символизировал путь души, полный изгибов и ловушек. Чтобы не сбиться с этого пути, человек обращался за помощью к аматонго – духу умершего отца или далекого предка. Если на семью обрушивалось несчастье, старший в роду восхвалял предка, вспоминал его деяния и устраивал обряд с угощением. Часто духу приносили жертву, а затем просили защиты и поддержки. Культ предков у зулусов не имел строго установленной формы – вера усиливалась в трудные периоды.

Иногда человек, столкнувшись с бедой, отправлялся в путь без определенной цели, надеясь найти личного духовного покровителя. Все, что попадалось на дороге первым – животное, предмет, растение – могло стать таким покровителем. С этого момента выбранному объекту приносили жертвы, рассказывали о своих бедах и искали у него помощи. Если трудность удавалось преодолеть, вера человека в силу своего защитника становилась сильнее, и он сохранял с ним связь на протяжении жизни.

В Кот-д’Ивуаре живет народ бете, о котором до сих пор ходят легенды. Соседние племена считают, что почти каждый бете обладает магическими способностями. Особым почетом пользуются те, кто отличается необычным поведением – таких нередко считают наделенными особым даром. Профессиональные колдуны до сих пор уважаемы в африканских сообществах: их приглашают как целителей, посредников между людьми и духами, а также как знатоков древних знаний, передаваемых из поколения в поколение.

В некоторых районах Африки, особенно в центральной части Сахары, археологи находят удивительные наскальные изображения. В пещерах Тассилин-Адджер в Алжире можно увидеть фигуры существ, которые значительно превосходят по размеру изображенных рядом людей. Некоторые из них имеют непропорциональные тела и округлые головы, словно скрытые под масками или шлемами.

Исследователи предполагают, что древние художники могли изображать не просто людей, а духов, мифических существ или шаманов во время ритуалов. Возможно, эти изображения связаны с верой в потусторонние силы и отражают магические практики того времени.

Общение с духами во многих африканских культурах было, а порой и остается, почетным занятием. Жрецы, шаманы и прорицатели пользовались высоким статусом, так как именно они обеспечивали связь с предками и невидимым миром. В традиционных обществах такие люди часто входили в ближний круг вождя и играли важную роль в жизни сообщества: участвовали в обрядах, давали советы по важнейшим вопросам, принимали участие в важных решениях, связанных с войной, земледелием и правосудием.

Доска для гадания ифа. Африка

Дар прорицателя или колдуна в африканских традициях может передаваться по наследству или проявляться во взрослом возрасте под влиянием сверхъестественных сил. В некоторых регионах, например в Нигерии и Конго, верят, что злые духи могут выбрать человека и призвать его к служению в свое время. В таких случаях проводится особый ритуал, включающий прием особого напитка и установление контакта с духами.

Сила может передаваться не только по воле духов. Некоторые легенды утверждают, что ее можно «купить» у могущественного мага, пожертвовав душой родственника по материнской линии. Во время обряда посвящения эта жертва символически приносится, чтобы открыть доступ к тайным знаниям.

Народ ваньякуса в Танзании считает, что магическая сила обитает в желудке в форме змеи, чаще всего питона. Она передается по наследству и пробуждается в определенный момент. Ребенок может получить ее не только от родителей, но и от посторонних через ритуальную передачу.

В некоторых районах Тропической Африки распространено представление о том, что магия связана с особой силой, называемой ниама. Считается, что она передается с кровью и способна пробуждать склонность к черной магии.

Сфера деятельности африканских магов охватывает почти все аспекты жизни – от предсказаний и исцеления до защиты от злых воздействий и наведения порчи. Во многих культурах бытует представление, что у сильного мага есть астральный двойник, способный покидать тело и воздействовать на жизненную силу другого человека. Этот двойник может причинять вред – особенно во сне – или отбирать силу у жертвы.

Ангольские целители.

Иллюстрация из журнала Die Gartenlaube,

1877 г.

Народ ваньякуса из Танзании различает два типа магии: агрессивную, направленную на причинение вреда, и оборонительную, предназначенную для защиты от чужих чар. Такое разделение встречается и в других частях Восточной Африки.

Народы бауле, гуро и сенуфо (Кот-д’Ивуар) верят, что колдуны могут незаметно вмешиваться в жизнь людей. Приняв облик мышей или обезьян, они портят урожай или вызывают болезни. Считается, что во время колдовства маг вводит в тело жертвы посторонние предметы: осколки, камни, нити и даже усы леопарда. По поверьям, у таких магов есть еще одна пара глаз на затылке, позволяющая видеть все, что происходит за их спиной.

В районе реки Черная Вольта (Западная Африка) существуют легенды о колдунах, способных превращаться в гиен или камни, исчезать под землей или передвигаться верхом на летучих мышах. Эти образы живут в народном воображении как часть магической картины мира, где границы между людьми, духами и животными легко преодолеваются.

Во многих регионах Африки существовал необычный ритуал, связанный с выяснением причин внезапной смерти. Если кто-то умирал по непонятной причине, это почти всегда связывали со злонамеренным колдовством. Возникал вопрос: кто виноват? Для ответа на этот вопрос приглашали местного мага, и он проводил своеобразный обряд – допрос покойника. Церемония напоминала расследование. Тело усопшего ставили на носилках на центральную площадь деревни, где собирались все жители. Маг выходил в круг, поочередно указывал на разных людей и задавал вопрос покойному:

– Кто из присутствующих твой враг?

Если в момент, когда маг останавливался рядом с кем-то из присутствовавших, носилки сами по себе наклонялись – это считалось положительным ответом покойного: «врага» объявляли виновным в смерти. Признанный виновным просил прощения у семьи умершего и выплачивал им компенсацию.

Туранцы верят, что маг способен находиться в двух местах одновременно, становиться невидимым, летать по воздуху и принимать облик различных животных. Согласно поверьям, колдуны могут по приказу духов насылать смерть на преступников.

И в наши дни представители многих африканских народов продолжают рассказывать о загадочной и неожиданной смерти совершенно здоровых людей. Причина, по их мнению, одна – воздействие колдовских чар.

Существует ли естественное объяснение этому явлению? Одни исследователи считают, что смерть может быть результатом сильнейшего самовнушения и культурно обусловленного страха. Другие полагают, что колдуны применяют малоизученные природные яды для воздействия на неугодных им людей.

Быть магом в Африке – не только почетно, но и опасно. Например, у народа шилук (Южный Судан) считается, что настоящий колдун не имеет права болеть. Если он не способен с помощью своих сил излечить хотя бы насморк, значит, он слаб и не сможет защитить племя. Такой маг считается бесполезным – и его могут изгнать или даже убить.

В некоторых странах, особенно в Центральной и Восточной Африке, охота на ведьм продолжается и сегодня. Подозреваемых в колдовстве преследуют не менее жестоко, чем в Европе времен инквизиции. Особенно часто обвинения звучат в периоды эпидемий, неурожаев и необъяснимых смертей. Виновной может оказаться пожилая женщина, ребенок или человек с психическими особенностями.

Африканских и европейских магов сближает еще одна черта – у них есть животные-спутники. Чаще всего это кошки, которых считают посредниками между мирами. В африканских поверьях кошка может переносить послания духов, красть душу врага и охранять хозяина во сне. Именно поэтому кошек нередко боятся и одновременно почитают.

Прежде всего, особое мифологическое понятие, известное как «время сновидений», или альчера. Это сакральная эпоха, существовавшая до появления привычного физического мира. Тогда не было ни земли, ни неба, ни людей. Всё – будущие люди, животные, растения и сама природа – существовало в духовной форме как единое целое.

Затем появились Земля, культурные герои и люди-животные со сверхъестественными способностями – люди-питоны, люди-кенгуру, люди-волки. Они создали реки, озера, горы, подземные источники, вызвали к жизни людей, растения, животных, установили обычаи и ритуалы, а затем ушли в подземный мир.

Наскальная живопись. Радужный змей.

Антропологический музей в Брно. Чехи

Согласно верованиям коренных австралийцев, тотемные предки могут «оживать» в снах, обрядах, священных объектах и потомках. Однако теперь они воспринимаются не как активные духи, управляющие миром, а как существа, жившие и действовавшие в мифическое время.

Европейцу нелегко понять суть этого мировоззрения, поскольку оно принадлежит иной культуре. Да и сам перевод выражения оригинального названия как «время сновидений», вероятно, не передает его точного значения. Термин был предложен в 1938 году австралийским антропологом А. П. Элкином.

В некоторых регионах Австралии это время называют «временем Байяме» – по имени верховного божества-творца у народов юго-востока континента. Немецкий этнограф Карл Штрелов считал, что слово «альчера» у народа аранда означает не «сновидения», а «вечных людей» – предков, которые странствовали по земле в мифическую эпоху и оставили след в ее ландшафте и обычаях.

Почти все коренные народы Австралии верят в Радужного змея – одного из первопредков из времени сновидений. Он ассоциируется с водоемами, дождем, плодородием и жизненной силой. В разных регионах континента змея называют по-разному и представляют в различных формах. У народа аррернте его имя – Юрлунгур, а у нунгаров – Вуагил. Несмотря на отличия в деталях, суть мифа остается одной: описывается могущественное существо – одно из главных в духовной системе аборигенов.

Наскальные изображения. Национальный парк Ку-ринг-гай Чейз. Австралия

Прежде всего Радужный змей символизирует созидательную силу. Он – творец природы. Мифы рассказывают, как он странствовал по еще неоформившейся земле, и его движения оставляли следы, превращавшиеся в реки, ущелья и хребты. Он также управляет запасами подземных вод и считается источником плодородия, помогающим растениям и животным выживать в неблагоприятных условиях. В некоторых традициях Радужного змея связывают и с плодовитостью, а также с циклами жизни и смерти.

Кроме того, он – хранитель духовной силы. Его считают покровителем ритуалов, проводником между мирами, защитником законов и преданий. К нему обращаются за поддержкой во время церемоний, связанных с инициацией, смертью, лечением и возрождением. В некоторых мифологиях Радужный змей считается покровителем шаманов и магов.

Абориген может стать колдуном тремя способами: родиться с даром, получить его по собственной воле или унаследовать от родителей. Но в любом случае требуется пройти ритуал посвящения. Это тяжелое испытание, во время которого, как верят, с будущим магом происходят странные и пугающие вещи: мифические существа могут разобрать его тело на части, заменить кости или вложить внутрь кристаллы. В это время посвящаемый находится в ритуальном трансе. В обряде участвуют шаманы – они сопровождают процесс песнопениями, танцами и жертвоприношениями. Например, Радужному змею могут принести в жертву детенышей кенгуру. После символической смерти и возрождения будущий колдун либо спускается в подземный мир, либо поднимается на небо. И только пройдя все эти этапы, он считается готовым к своей новой роли.

Одна из интересных особенностей австралийской магии – практически полное отсутствие ритуалов, связанных с плодородием в сельском хозяйстве. Земледелие у аборигенов развито слабо, поэтому вместо «полевых» обрядов у них распространены охотничьи, любовные ритуалы, а также практики вызывания дождя. Хотя поля не засеиваются, дождь все равно жизненно необходим – без него не будет ни плодов, ни дичи.

А как же вызывают дождь? У народов мирнинг и когара шаманы используют для этого специальный мешочек, который носят, прикрепив к бороде. Внутри – перламутровые раковины (один из символов Радужного змея) и кристаллы кварца. Во время засухи содержимое мешочка высыпают на землю, а шаман в это время поет особую песню – молитву духам и самому Змею с просьбой послать дождь.

Унаи-курнаи – малочисленный народ, живущий на юго-востоке Австралии. Они пришли на эти земли около 17 тысяч лет назад и до сих пор сохраняют традиционный уклад жизни, в котором важную роль играют магические ритуалы. Один из них особенно примечателен – он удивительно напоминает практики вуду. Для обряда используют палочку из казуарины хвощевидной, к которой прикрепляют прядь волос или кусочек одежды человека, на которого направлено заклинание.

Казуарина хвощевидная.

Используется в австралийской магии тысячи лет

Палочку с такой «меткой» смазывают жиром кенгуру, затем кладут в очаг и сжигают. Считается, что этот ритуал может как исцелить, так и навредить – в зависимости от намерений мага.

Недавние археологические находки в пещере Клоггс подтверждают, что подобные практики могли существовать уже более 12 тысяч лет назад. Там были обнаружены обугленные палочки казуарины со следами жира и два каменных очага. Никаких других следов присутствия людей найдено не было, а животные в такие пещеры заходят крайне редко. Похоже, Клоггс использовалась исключительно для ритуальных целей. А это значит, что описанная магическая практика могла существовать в почти неизменном виде на протяжении тысячелетий.

По представлениям коренных жителей Австралии, мир был создан духами-предками – человекоподобными животными, которые совершали ритуалы, формировали ландшафт и устанавливали законы жизни. Верят, что эти действия не остались в прошлом: их продолжают повторять в обрядах, чтобы сохранять связь со «временем сновидений» – священной эпохой, когда было основано все то, что существует сейчас.

Согласно традиционным верованиям, у каждого человека есть тотем – животное, растение или иной природный объект, связанный с его происхождением. Тотем считается покровителем и защитником: он передает силу от предков, а человек, в свою очередь, обязан уважать и оберегать его. Тотемизм характерен не только для австралийцев; подобные верования имели место у многих народов древности, а у некоторых практикуются, как вы видим, по сей день. Тотем может быть не только личным; у ряда этносов существует вера в тотемы, покровительствующие целому племени или народу, причем иногда такой тотем считается прародителем: скажем, у некоторых индейских племен существует поверье, что племя произошло от волка, ворона, черепахи. Тотемом также может быть растение или даже явление природы.

Народы юго-восточной Австралии верили, что личный тотем способен уберечь от опасности. Антрополог Альфред Ховитт записал рассказ одного из представителей народа юин: по его словам, тотем – кенгуру – всегда появлялся поблизости, когда человеку угрожала опасность.

Но связь с тотемом делает человека уязвимым. В некоторых традициях верили: чтобы навредить кому-то, достаточно уничтожить его тотем – вместе с ним исчезает и защита.

Священные тотемические центры играют важную роль в жизни австралийских аборигенов. Они расположены на охотничьей территории каждого рода, и доступ к ним строго ограничен – посторонним вход запрещен. В прошлом за нарушение этого табу могли даже убить. В этих местах проводят обряды, связанные с тотемами, а также хранят особые ритуальные предметы – чуринги и ванинги. О них стоит рассказать подробнее.

Чуринга – это овальная пластина из дерева или камня, покрытая резьбой. Узоры на ней символизируют тотем, хотя внешнего сходства с ним может не быть. Чуринга считается священным предметом, в котором заключена душа предка. Между ней и тотемом существует особая, таинственная связь.

Чуринга – хранилище души предка

Ванинга, она же нуртунджа, – это ритуальное сооружение в форме креста или ромба, которое используется во время церемоний. Хотя внешне она может не напоминать тотем, после обряда навсегда связывается с ним и приобретает священное значение.

А какие именно проводятся церемонии? В Центральной Австралии устраивают ритуалы, цель которых – «размножить» тотем. В сезон дождей все племя собирается в священном центре. Участники окропляют землю кровью животного и исполняют ритуальные песни. Считается, что после этого духи-тотемы пробуждаются, выходят из своих укрытий и начинают размножаться. Вслед за этим оживает природа: появляются растения, возвращаются животные, источники наполняются водой.

Любовная магия у аборигенов Австралии необычна тем, что ее чаще практикуют мужчины. Например, у народа аранда с ее помощью можно было «привлечь» возлюбленную или даже обрести жену.

На полуострове Арнем-Ленд, расположенном на севере Австралии в субъекте Северная Территория, существует особый обряд. Чтобы завоевать сердце девушки, мужчина должен найти уединенную пещеру и нарисовать на ее стене себя и возлюбленную в момент соития. Затем остается ждать. По поверьям, девушка придет к нему на стоянку уже ближайшей ночью. Чтобы сохранить ее привязанность, нужно время от времени возвращаться в пещеру и прикасаться к рисунку.

Черная магия в традициях австралийских аборигенов нередко связана с использованием костей. Они применяются в самых разных обрядах. Если колдун находит кость птицы или рыбы и знает, кто ее выбросил, он может использовать эту находку, чтобы навести смерть.

Из кости изготавливают небольшой вертел. Красную охру смешивают с жиром – обычно животного происхождения – и лепят из этой массы плотный ком. Внутрь помещают кусочек ткани или плоти мертвеца. Иногда такой сверток кладут в тело покойника, а через некоторое время извлекают и держат над огнем. Когда смесь начинает плавиться, считается, что человек, против которого направлен ритуал, заболевает и вскоре умирает. Подобные обряды сегодня почти не практикуются, но сохраняются в коллективной памяти как часть духовной традиции и представлений о связи между миром живых и мертвых.

Духовой инструмент диджериду и барабаны-джембе – важнейшие шаманские инструменты Австралии

Иногда для наведения порчи в Австралии используют человеческие кости. Такая практика особенно характерна для племен северной и центральной части континента. Внутрь кости кладут прядь волос человека, против которого направлен обряд. После заклинаний и ритмичного барабанного боя кость «заряжается» – считается, что она становится смертельно опасной. Ее подбрасывают к жилищу жертвы. Этот ритуал называют «кость смерти».

Иногда вместо человеческой используют кости животных, чаще всего кенгуру, ящериц или эму. Но такие кости должны быть получены не случайно, а во время специального ритуала, который включает символическое «убийство» животного, часто с определенными песнопениями и обрядами. Считается, что тогда в кость переходит магическая сила. Ее полируют, закаляют в огне и перевязывают с одного конца прядью волос – человеческих. Готовый артефакт называют кундела.

В прошлом такую кость вручали особым участникам обряда, которых современные исследователи условно называют «ритуальными убийцами» – людьми, способными довести дело до конца. Эти люди натирались кровью (чаще животной), обваливались в шерсти кенгуру и начинали выслеживать жертву. По поверьям, достаточно было остановиться в пятнадцати шагах, вытянуть руку с костью и сделать выпад – не бросая ее, просто указав на человека. После этого жертву, как считалось, ожидала быстрая смерть.

Сегодня такие обряды не практикуются открыто, особенно в городских или прибрежных районах, где живут современные австралийцы. Однако некоторые элементы этих традиций могут сохраняться в удаленных сообществах – чаще в символической или театрализованной форме, связанной с культурным наследием и традиционными верованиями. Упоминания о подобных ритуалах чаще встречаются в этнографических описаниях XIX–XX веков, чем в современной практике.

Кости не единственный магический материал. В ряде ритуалов используют также почечный жир или кварц, считая их сильными носителями энергии.

Жизнь австралийских колдунов нелегка. Большинство обрядов направлено не на лечение, а на нанесение вреда врагам – а это значит, что рано или поздно колдуна могут обвинить в чьей-то смерти. Тогда его самого будет ждать расправа: от другого мага, родственников жертвы или даже всего племени.

В племенах Центральной Австралии есть интересная особенность: магическая сила здесь воспринимается как нечто безличное, как энергия. Она не принадлежит конкретному человеку, а просто существует – кто-то умеет с ней обращаться, кто-то нет. Это роднит австралийские представления с понятием маны у народов Полинезии. О нем стоит рассказать подробнее.

Первобытные племена сохранились не только в Африке, Южной Америке и Австралии. Полинезия – это не континент, а обширный регион, состоящий из множества островов, разбросанных по Тихому океану. Его условные границы образуют треугольник с вершинами в Гавайях, Новой Зеландии и на острове Пасхи. Несмотря на расстояния, народы этих островов во многом схожи: их объединяют близкие языки, культурные традиции, религиозные верования и магические практики.

Как и у других традиционных народов, мышление полинезийцев носит магико-мифологический характер. Маорийские татуировки считаются священными и несут в себе магическую силу. А запуск воздушных змеев – не просто забава, а способ передать богам свои желания. Вся жизнь островитян связана с морем, поэтому постройка лодок воспринимается как священное действие. Перед началом работ вождь, обладающий маной, обращается к богам-покровителям – Тане или Таароа, заключая с ними своего рода договор.

Шесть богов маори. Иллюстрация к книге Дж. Уайта «Древняя история маори». 1887–1891 гг.

Мана – это сверхъестественная, безличная сила, пронизывающая весь мир. Вся местная магическая традиция держится именно на этом понятии. Она связана с духовными верованиями и ритуалами, поэтому может использоваться в магических целях – как для исцеления, так и для причинения вреда.

Считается, что мана может быть как врожденной, так и приобретенной. Вожди и жрецы традиционно наделены большой маной, что подтверждает их право на лидерство. Но мана присуща не только людям: ею обладают животные, природные явления, предметы и даже целые острова. При этом мана может утекать или передаваться – например, если человек нарушил табу или оказался в унизительном положении, он рискует потерять свою силу.

Мана – это не просто источник могущества, но и большая ответственность. Неправильное обращение с ней может навредить как самому носителю, так и его окружению. Близкими по значению понятиями считаются маниту у алгонкинских племен и оренда у ирокезов – оба слова обозначают духовную силу, присущую людям, животным и природным объектам.

Иногда духовная сила проявляется в форме одержимости. В полинезийских верованиях человек может стать носителем духа – это особое состояние транса, в котором божество или дух предка временно «входит» в человека. Такое состояние расценивается как знак избранности и часто связано с шаманскими функциями или пророчеством.

У топора тоже есть мана – именно поэтому он работает «сам», а мастер лишь направляет его. В дерево, считают полинезийцы, удар наносит не человек, а бог Тане. Сам топор – живое существо, обладающее духом. Перед работой его нужно умиротворить: инструмент укладывают в святилище, дают «отдохнуть» и исполняют священные песни, передавая его под защиту Тане. После ритуала плотники приносят богу жертву и засыпают рядом с инструментом.

И. Гильсеманс. Вака – маорийская военная лодка.

Изображение из «Дневника экспедиции Абеля Тасмана», 1642 г.

Чтобы «разбудить» топор, его погружают в океан – ведь именно волны вскоре понесут новое каноэ. Готовую лодку освящает жрец: трижды возлагает руки на киль и повторяет заклинание, а остальные участники поют ритуальную песню, усиливающую силу слов. После работы топоры снова укладывали спать в святилище. Там они ждали своего звездного часа – момента, когда вождь вновь обратится к богам и заключит с ними договор на строительство нового судна.

В Полинезии существует несколько видов шаманов. В Новой Зеландии на связь с духами и богами выходят тохунга – жрецы и знатоки священных знаний, а также арики – вожди, обладающие маной и считающиеся потомками богов. На других островах, таких как Тонга и Самоа, подобные функции исполняют таула – люди, через которых говорят духи. Наряду с ними действуют колдуны, целители и шаманы, способные обращаться к духам умерших.

Наскальная живопись. Остров Мисоол.

Юго-Западное Папуа

Тема шаманского дара проходит красной нитью через многие мифы и сказки Полинезии. В них есть и магические полеты, и вознесения, и путешествия между мирами. Один из самых известных героев – Мауи, одновременно культурный герой, трикстер и демиург. В некоторых преданиях он поднимается на небо в облике голубя, а в нижний мир спускается, подняв пол своего дома и следуя за зовом ветра. Он умеет взбираться по деревьям, канатам, лианам и даже по воздушным змеям – эти объекты часто связывают небо и землю. Иногда Мауи проникает в другие миры через тело богини смерти, чтобы добыть бессмертие, но терпит поражение. Так миф объясняет, почему люди смертны.

Жители Полинезии искренне верят, что пророки, жрецы и маги способны преодолевать огромные расстояния за мгновение, исчезать с глаз и летать по воздуху. Это не метафора, а часть реальной веры в силу духа и маны. А еще в мифах маори рассказывается о Хуту – герое, отправившемся в преисподнюю, чтобы вернуть душу своей возлюбленной. Он пересекает границу между мирами, подчиняясь зову сердца. Таких историй множество, и все они подчеркивают главное: путешествие в мир мертвых – неотъемлемая часть шаманской традиции народов Океании.

Но вернемся к земной деятельности шаманов. Некоторые прорицатели – знаменитые таула – в Самоа и на Тонга уверяют, что общаются с духами умерших старших братьев. Они могут определить причину болезни и назвать подходящее средство. На этих островах медиумами чаще становятся старейшины рода – именно через них говорят боги-покровители семьи.

Дж. Мерретт. Изображение маорийского вождя Хоне-Хеке и членов его семьи. 1846 г.

У маори тохунга отвечают за ритуалы, но также владеют колдовством, лечат, пророчествуют. А на Гавайях существовало несколько категорий жрецов, каждый из которых специализировался на чем-то своем: одни занимались гаданием, другие – исцелением, третьи – работой с духами предков и заклинаниями. Маорийские целители использовали воду и растения для изгнания злого духа болезни (макуту). Они окунали голову больного в воду, накладывали водоросли и произносили священные слова, открывая путь духу обратно в нижний мир.

На острове Мангарева существует особый ритуал: чтобы изгнать болезнь, которую считают результатом одержимости, жрец сооружает из дерева небольшую лодку. В доме больного он просит злого духа покинуть тело человека и переселиться в эту ладью.

Как полинезийские маги входят в состояние одержимости? Прежде чем принять решение – начать войну, отплыть в дальнее плавание или определить причину болезни, – маг обращается к богам. Сначала он погружается в глубокую сосредоточенность, затем впадает в транс, который сопровождается судорогами, изменением голоса и телесными проявлениями. Его речь становится прерывистой, голос – то очень высоким, то неожиданно низким. В этот момент, как считают окружающие, шаман уже не говорит сам – через него вещает дух.

Некоторые маги, особенно некроманты, действуют не в состоянии транса, а с помощью духа-помощника – умершего родственника или близкого друга. Такой дух помогает в лечении или, например, в поимке вора. А гавайские жрецы, как верили местные жители, могли лишить человека жизненной силы одним только словом или жестом.

Территорию между Тигром и Евфратом в древности населяли разные народы – шумеры, аккадцы, ассирийцы, вавилоняне. Сегодня этот регион называют Месопотамией, или Междуречьем; из современных государств там располагаются Ирак, частично – Иран и Сирия. Здесь, в Междуречье, появились точная система измерения времени, первая эпическая поэма, позиционная система счисления. Жители Междуречья были практичными и изобретательными, но и магия занимала в их жизни важное место.

Именно в Вавилоне оборвалась жизнь завоевателя Александра Македонского, подчинившего себе громадные территории. Смерть великого полководца до сих пор остается тайной. В 323 году до н. э., после восточного похода, Александр вернулся в Вавилон – город, который собирался сделать столицей своей будущей империи. Но почти сразу после прибытия его начали мучить дурные предчувствия. По словам античных авторов, он видел зловещие сны, а однажды – человека в царском одеянии, сидящего на его троне. Незнакомец представился посланником египетского бога Сераписа – повелителя подземного мира.

Символика этого сна, связанная со смертью и загробным царством, могла быть воспринята жрецами как знак грозящей царю гибели. В Месопотамии существовал особый ритуал – Шах Пухи («подмена царя»). Если астрологи или провидцы считали, что жизнь правителя в опасности, его тайно прятали, а временно на трон сажали другого человека – «подменного царя». Тот получал все царские почести, но после завершения обряда его приносили в жертву, веря, что с его смертью исчезает и угроза настоящему монарху.

По одной из версий, Александр мог стать участником такого обряда – добровольно или без ведома. Возможно, кто-то попытался провести ритуал Шах Пухи, но не успел довести его до конца. Полководец умер внезапно, после десяти дней лихорадки, и причины его смерти до сих пор вызывают споры: от малярии и тифа до отравления. Но мистический след в этой истории остался – вместе с неясной фигурой на троне и именем Сераписа, бога границы между жизнью и смертью.

Возможно, Александр Македонский отверг предложенную жрецами защиту – не пожелал даже формально уступать трон «подменному царю». Если этот ритуал действительно был нарушен, внезапная смерть правителя могла восприниматься как подтверждение пророческой угрозы. Однако это лишь одна из версий, окруженная легендами и позднейшими домыслами.

Любопытно, что само слово «магия» связано с теми самыми регионами, где завершился жизненный путь Александра. У древних греков магами назывались персидские жрецы, служители зороастрийской религии. Есть предположение, что именно с территории Персии пришли и евангельские волхвы, следуя за звездой к месту рождения Христа. Но это уже более поздний пласт традиции.

Ш. Лебрен. Въезд Александра Македонского в Вавилон. 1660-е. Лувр. Париж, Франция

Что же касается Месопотамии, то ее вклад в становление магического мировоззрения трудно переоценить. Здесь возникли первые астрологические системы, развились методы гадания и ритуальной защиты, сложился обширный корпус магических текстов.

Месопотамская магия по своей сути отличалась от египетской. В то время как египтяне сосредотачивались на загробном существовании и подготовке к нему, жители Вавилона и Ассирии стремились защитить себя в этой жизни. Мир мертвых воспринимался ими как безрадостная тень земного бытия, а потому главные усилия направлялись на предсказание и предотвращение бедствий.

Система предзнаменований и ритуалов включала наблюдение за движением светил, толкование снов, гадание по внутренностям животных. Целью всех этих действий было выявление угрозы и ее нейтрализация через заклинания, обряды, амулеты и обращения к богам. В этом проявляется рациональный и прагматичный подход жителей Месопотамии к магии как средству выживания и гармонизации мира.

В представлении вавилонян каждое живое существо, особенно человек, находилось под влиянием духовных сил. Они верили: тело – не пустая оболочка, а вместилище духа. Пока человек живет праведно, в нем обитает благосклонное существо, охраняющее его. Но если человек нарушит запрет, оскорбит богов или подвергнется проклятию, добрый дух покинет тело. Его место займет злой – тот, кто приносит болезни, тревоги, страдания.

Избавить от такого недуга мог только ашипу – жрец-экзорцист, сведущий в очищении, изгнании демонов и восстановлении духовного равновесия. Он знал, как распознать причину беды, какими словами, жестами и обрядами вернуть гармонию. Магия в этом контексте понималась не как колдовство, а как ритуальное знание, поддерживающее порядок и здоровье.

Частично реконструированные руины древнего Вавилона на территории современного Ирака

Должностей в храмах было немало. Так, ашипу и машмашшу занимались целительством, бару – гаданиями, рамку – окроплением, пашишу – умащением. Функций у жреца было действительно много. Судя по дошедшим до нас текстам, например, из архива Кисир-Набу, потомственного ашипу, жившего в VII веке до н. э., круг обязанностей жреца был чрезвычайно широким.

Жрец непременно участвовал при закладке храма, а впоследствии руководил практически всеми процессами, которые в нем проходили. Отдельного внимания заслуживал ритуал оживления статуй богов – Мис Пи. Считалось, что статуи, созданные мастерами, не были священными до тех пор, пока не пройдут специальное омовение с заклинаниями, удаляющее следы человека и призывающее божество войти в статую. Для обряда использовали священную воду, реже – молоко или вино. Этот ритуал символизировал рождение божества и превращал безжизненную статую в живое вместилище силы; после этого фигура начинала участвовать в обрядах и принимать жертвоприношения как полноценное божество.

Кисир-Набу оставил описание ритуалов и заклинаний, направленных на лечение множества болезней – от диареи до укусов змей и скорпионов. Приводятся методы борьбы с заболеванием «samanu» (воспаление кожи), а также способы очищения во время эпидемий и жертвоприношения для защиты общины.

Большое внимание уделялось лекарственным растениям, минералам и изготовлению амулетов. Месопотамская медицина строилась на принципах симпатической магии – сходства формы и действия. Например, корнеплод, напоминающий человеческую фигуру, считался особо действенным в лечении различных заболеваний. В пищу магические растения почти не применяли: лечебные амулеты прикладывали к телу, а в обрядах часто использовали козью шкуру, разрезанную на 14 частей и наложенную на тело наподобие горчичиников. Каждый этап сопровождался чтением заклинаний.

Кисир-Набу упоминал также обряды, связанные с защитой домов, полей, каналов, путников, а также очищением загона или овчарни.

Жрецу требовалось знать языки, основы биологии, математики, права; сейчас, вероятно, сказали бы, что служители богов неплохо владели основами психологии. Жрец также выступал как противник ведьм и колдунов – ничего удивительного, кому нужна конкуренция? Очищение жертвы колдовства от чар обычно проводилось с использованием воды из Тигра или Евфрата. Над водой произносилось заклинание, после чего ее выливали на перекрестке. Иногда применяли масло, молоко, серебро или благовония – традиционные жертвенные элементы Востока.

Предотвратить воздействие демона считалось проще, чем изгнать его. Поэтому широко использовались талисманы. Заклинания наносились на таблички, статуэтки, цилиндрические печати. Для защиты рожениц от демона Ламашту (она насылает болезни и похищает младенцев) использовали амулеты с изображением Пазузу – другого злого духа, считавшегося ее врагом. Иногда для защиты использовали и саму Ламашту – принцип «подобное побеждается подобным». Талисманы делали в виде безобразных духов, полагая, что демон испугается собственного отражения.

Разрушение чар сопровождалось символическим уничтожением предметов: фиников, луковиц, шерсти, зерна. Их сжигали, растирали, толкли. Связь между объектом и злом закреплялась заклинанием. В качестве объекта мог выступать и образ врага – ведьмы или колдуна, которого символически топили, сжигали или замуровывали. Иногда в обряде разрушения зло символизировало какое-то животное, а иногда зло ограничивали завязыванием узла из окрашенной козьей шерсти.

А еще были ритуалы, посвященные царю – они должны были поддерживать его здоровье и благоденствие. Однако в основной круг обязанностей жреца они обычно не входили. И конечно, жрецы точно знали, в какой день и какой ритуал необходимо проводить – в этом им помогали астрономия и астрология.

Принцип «что происходит наверху, происходит и внизу» (или в оригинале: «знак сверху и знак снизу – один и тот же») стал основой и для науки, и для магии. Это утверждение содержится в «Ассирийском учебнике магов» VII века до нашей эры. То есть – происходящее на небесах всегда так или иначе связано с тем, что творится на земле.

Астрономические наблюдения вели специально обученные люди. Ночь за ночью они фиксировали движение звезд и планет. Уже в I тысячелетии до н. э. в Месопотамии появилось математическое моделирование орбит: так вавилоняне научились предсказывать восход и заход планет.

Один из древнейших текстов – «Энума Ану Энлиль» – содержит около 6 000 астрологических предсказаний: например, если в первый день месяца Луна хорошо видна – это предвещает счастье. Если ее окружает ореол – царя ожидает удача. В более поздних трудах можно найти информацию о 66 созвездиях и звездах, датах зенита, восхода, захода, вычисленных по их небесным траекториям. Так появились звездные карты, а затем – астрономия, наука более точная и серьезная, нежели астрология.

Наряду с небесными предсказаниями в Вавилоне практиковали экстиспицию – гадание по внутренностям жертвенных животных, обычно – по печени и легким. После жертвоприношения жрец «считывал» волю богов с поверхности органов. Списки трактовок были объемны, но не исключалась и импровизация. Экстиспиция и астрология дополняли друг друга – небо и земля были неразрывно связаны.

Клинопись вавилоняне воспринимали не только как средство письма, но и как систему знаков, связанных со строением мира. Клин – минимальная единица письма – символизировал и знание, и возможность коммуникации (между людьми, между человеком и богом), и основу мироздания. Вавилоняне считали, что движение небесных тел влияет на все живое, включая человека, судьба которого связана с датой рождения и положением Солнца и Луны в этот день.

Так появились гороскопы, а примерно в 460 году до н. э. – вавилонский зодиак из 12 знаков, каждый из которых соответствовал 30 градусам небесной дуги. Через них проходили Солнце и Луна в течение года. Созвездия становились видимыми одно за другим. Правда, слово «зодиак» придумали не вавилоняне; этот вариант астрологического термина пришел к нам из греческого языка. Там «зодиак» дословно означал «круг из животных», так как практически каждому знаку соответствовало какое-то живое существо – реальное или мифологическое. В Междуречье аналог известного нам зодиакального круга скорее всего назывался «лумашу».

Хотя слово «магия» сегодня кажется исконно европейским, его корни ведут нас на Восток. Греки действительно называли жрецов Персии словом μάγος, откуда впоследствии произошло латинское magus, а затем и современные производные. Однако сами греки этот термин заимствовали: он имеет иранское происхождение и восходит к праиндоевропейскому корню magh, означающему «уметь» или «мочь».

Магическая традиция Эллады формировалась под влиянием восточных и древнеегипетских культов. Позднее, в римскую эпоху (когда территории Греции вошли в состав Римской империи), в магию встроились еще и элементы этрусского наследия – но это уже другая история.

Сегодня Древняя Греция часто воспринимается как эпоха расцвета культуры, философии и искусства: Парфенон, героические эпосы, античные скульптуры и труды Аристотеля. Но у золотого века была и оборотная сторона. В жизни древних греков находилось место не только рациональному знанию, но и магическим практикам: люди насылали проклятия, обращались за помощью к загробному миру, стремились повлиять на судьбу при помощи ритуалов и заклинаний. Магия существовала параллельно с религией и философией – иногда ей придавалось сакральное значение, а иногда к ней относились с подозрением.

Ф. Сэндис.

Медея. 1868 г.

Художественный музей и галерея Бирмингема. США

Неудивительно, что множество персонажей древнегреческой мифологии обладали магическими способностями. Среди них – богиня темной магии Геката, покровитель магов Гермес, могущественная волшебница Цирцея, несчастная, но наделенная магическим даром Деянира, и, конечно, жестокая и гениальная Медея. Однако в реальной жизни отношение к магам было сложным. В некоторые периоды истории они считались маргинальными фигурами.

В «Государстве» Платон упоминает о странствующих чародеях, которые ходили по домам состоятельных граждан и предлагали за плату свои услуги. Обещания таких магов звучали заманчиво: они могли обратиться к духам мертвых, чтобы навредить врагам клиента. Подобные деятели были объектом осуждения философов, но пользовались спросом у тех, кто искал сверхъестественные способы решить земные проблемы.

До эпохи Александра Македонского главной специализацией греческих магов было взаимодействие с миром мертвых. Они вызывали духов, чтобы задобрить их, попросить о помощи или, наоборот, натравить на кого-то из живых. Иногда чародеи рекомендовали заказчику совершить особые ритуалы при жизни, чтобы обеспечить себе благоприятное существование после смерти. А порой выступали как специалисты по экзорцизму – помогали избавиться от беспокойных душ, тревожащих живых.

Об этом свидетельствует история спартанского полководца и политического деятеля Павсания, рассказанная Плутархом в сочинении «Моралии». Согласно легенде, Павсания, заподозренного в связях с врагами-персами, замуровали в храме и заморили голодом свои же сограждане. После смерти его душа начала мстить Спарте: призрак обосновался у входа в храм и наводил ужас на прихожан. Из-за этого обряды пришлось прекратить. Тогда спартанцы обратились за советом к дельфийскому оракулу. Пифия посоветовала установить за пределами храма две статуи царя. Как именно они должны были использоваться – неизвестно, но в другом труде, «Описание Эллады», автор которого также носит имя Павсаний (но этот Павсаний жил уже во II веке н. э.), говорится, что подобные статуи порой сковывали цепями, чтобы дух «сидел» внутри и не мог их покинуть. Иногда такие изваяния оставляли в лесу – там, где последователи некоторых культов устраивали святилища.

Иногда с призраками справлялись и без помощи магов: достаточно было принести на могилу беспокойного мертвеца подношения – вино, фрукты или хлеб. Часто дары преподносили Гекате – богине, связанной с магией, потусторонним миром и перекрестками дорог, прося ее посодействовать в избавлении от наваждения. Впрочем, Гекату можно было попросить и о помощи в каких-либо темных делах.

Однако магия в Древней Греции – это не только взаимодействие с мертвыми. Важной ее частью было предсказание будущего. До появления знаменитых пифий – пророчиц, служивших Аполлону в Дельфах, греки пользовались самыми разными методами гадания. Они предсказывали будущее по линиям на ладонях (хиромантия), по форме стоп (педомантия), по движениям и крикам птиц, по поведению рыб, по стихиям и даже по треску горящего лаврового листа. Одним из первых известных исследователей хиромантии был знаменитый ученый Аристотель.

Царь Эгей, стоящий перед пифией.

Рисунок на древнегреческой вазе. V в. до н. э.

Старый музей. Берлин, Германия

Пифии же занимались пророчествами с древнейших времен. Их слова, часто произносимые в состоянии транса, истолковывались жрецами и трактовались в духе времени. Впрочем, далеко не все греки верили в безошибочность таких предсказаний – философы нередко относились к ним с долей скептицизма.

Таким образом, магия в Древней Греции была неотъемлемой частью повседневной и религиозной жизни – от мифологических образов и культурных архетипов до конкретных практик общения с мертвыми, изгнания духов и гадания. И хотя с течением времени отношение к магам менялось, сама магическая традиция оставалась живой вплоть до поздней Античности.

Хотя официальные власти Древней Греции относились к магии с подозрением, простые люди верили в ее силу и активно прибегали к ней в повседневной жизни. Амулеты можно было увидеть у крестьян – особенно уязвимых для капризов природы, – у горожан, у детей. Вера в обереги была столь распространенной, что они стали частью общественной и частной жизни.

Древние греки делили амулеты на две основные категории: талисманы, призванные приносить удачу, и филактерии – защитные предметы, оберегающие от бед и колдовства. Форма и материалы таких артефактов были разнообразны, но во многом знакомы и современному человеку. Это могли быть свернутые кусочки папируса с текстом, металлические таблички, миниатюрные мешочки с травами, небольшие футляры-контейнеры, носимые на теле. Распространенным оберегом был скарабей – образ, заимствованный у египтян. Особой защитной силой наделялись также изображения мужских половых органов – символов плодородия и жизненной силы.

Талисманы использовались в самых разных ситуациях: чтобы излечиться от болезни, добиться успеха в спортивных состязаниях, защититься от магического воздействия, отпугнуть преступников, обрести любовь. Некоторые амулеты применялись как средство контрацепции – с помощью заговоров и обрядов, призванных «запереть» женские репродуктивные органы. Амулеты носили не только люди – они были и у целых городов: ритуальные символы, которые, по мнению греков, защищали полисы от стихийных бедствий, болезней и вражеских нашествий.

Чтобы талисман начал действовать, его нужно было «активировать» – посредством обращения к богине Гекате, связанной с магией и ночными силами, или произнесения специального заклинания. Иногда требовалась не просьба, а проклятие – все зависело от цели.

Проклятие – важный элемент древнегреческой народной магии. Оно не всегда воспринималось как проявление злобы – скорее как способ восстановить справедливость, наказать виновного или защитить себя. Обычно проклятия писали на свинцовых табличках, но могли использовать и черепки от керамики, папирусы, известковые плитки. Такие послания сворачивали, складывали, иногда протыкали гвоздями, а затем закапывали в землю, бросали в колодцы или помещали в гробницы – считалось, что так послание быстрее достигнет подземных сил.

Изображение трехликой и трехтелой богини Гекаты (III в. н. э.) из Археологического музея в Анталье. Турция

Другой формой проклятия было воздействие на специальных кукол – восковые или глиняные фигурки, изображавшие человека, на которого направлялось магическое воздействие. Руки и ноги этих кукол связывали или скручивали, чтобы символически лишить жертву свободы действий. Кукол хоронили в миниатюрных свинцовых гробиках или прибивали гвоздями, усиливая эффект заклятия. Все эти практики относились к сфере народной магии, бытовой и повседневной.

Однако существовала и высокая магия, гораздо более сложная, ритуализированная и философски обоснованная.

Сегодня, говоря о Пифагоре, мы чаще всего вспоминаем его знаменитую теорему о прямоугольном треугольнике – «пифагоровы штаны». Однако в античности этот философ и математик казался современникам куда более загадочной фигурой: древние греки считали его магом и наделяли сверхъестественными способностями. По легенде, Пифагора якобы несколько раз видели одновременно в двух разных городах – то есть, видимо, ему приписывали способность перемещаться во времени и пространстве одновременно. Говорили, что он обладал даром предвидения, умел спускаться в царство мертвых и слышать музыку небесных сфер – ту самую, которую, по его убеждению, можно было познать, лишь покинув физическое тело.

Сам Пифагор утверждал, что помнит все свои прошлые жизни. Согласно Диогену Лаэртскому, автору труда «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», это стало возможным благодаря необычному желанию, высказанному им… вернее, одним из его ранних воплощений. Тогда он был юношей по имени Эфалид, сыном бога Гермеса. Бог предложил сыну исполнить любое желание, и тот попросил дар памяти, не стирающейся после смерти. С тех пор душа Эфалида переходила из тела в тело, храня память о каждом своем существовании, и в итоге воплотилась в теле Пифагора.

Школа Пифагора, основанная им в Кротоне (ныне – территория южной Италии), отличалась необычайной строгостью. Ее ученики давали обет молчания, становились вегетарианцами, практиковали дыхательные и умственные упражнения – все это считалось необходимым для очищения ума и подготовки к восприятию высших истин. Школа имела черты как философской, так и религиозной общины.

Даже имя великого философа, по преданию, не было случайным. Считалось, что оно связано с пифиями – пророчицами храма Аполлона в Дельфах. Согласно легенде, в день рождения Пифагора пифии предсказали, что младенец станет величайшим мудрецом Эллады и прославит ее далеко за ее пределами.

Пифагор. II–I в. до н. э.

Капитолийские музеи. Рим, Италия

Пифагор первым стал называть себя философом – «любящим мудрость». Сегодня его часто именуют также отцом нумерологии. Свою числовую теорию Пифагор считал главным достижением жизни, полагая, что именно числа являются сущностью и основой всех вещей. Его подход можно охарактеризовать как стремление объяснить все явления мира через числовые соотношения.

В центре его учения – четыре числа: 1, 2, 3 и 4. Их сумма дает десять – священное число, символизирующее совершенное единство мироздания, его материального и духовного начала. Учеников в школе Пифагора никогда не собиралось более десяти человек одновременно – именно по причине сакральности этого числа.

Числа, по Пифагору, – это не просто инструменты счета, а сущности, определяющие природу вещей. Пифагорейцы считали четные числа женскими – пассивными, воспринимающими, а нечетные – мужскими, активными, оплодотворяющими. Их сумма символизировала союз: женское число два плюс мужское три дают пять – число брака.

При этом все числа сводились к девяти базовым, от 1 до 9, которые служили основой всей системы. Для этого применялся метод сведения: числа «сокращались» до однозначных путем сложения всех составляющих цифр. Если в результате снова получалось число больше девяти – операция повторялась до тех пор, пока не оставалась одна цифра. Каждое из этих исходных чисел имело собственную символику и значение.

Вот лишь несколько примеров.

• Единица – Бог, первооснова, точка без параметров.

• Двойка – линия, имеющая длину, но не ширину.

• Тройка – идеальное число, обладающее началом, серединой и концом. Это наименьшее число, из которого можно составить треугольник – священный символ Аполлона. Недаром пифии в Дельфах вещали, сидя на треножнике.

• Четверка – источник и корень всех чисел. Это первое число, задающее объем: соединяя четыре точки линиями, получаем тетраэдр – простейшую объемную фигуру.

Тетрактис – один из главных символов пифагорейцев

Сумма этих четырех чисел (1+2+3+4) образует тетраду, ключевое понятие в пифагорейской философии. Тетрада задает основные музыкальные интервалы: кварту (3:4), квинту (2:3) и октаву (1:2). Именно поэтому Пифагор считал музыку не просто искусством, а выражением универсального порядка чисел и гармонии Вселенной.

Числа 1, 2, 3 и 4 в пифагорейском учении не только символизируют фундаментальные начала, но и формируют особую фигуру – тетрактис, которая занимала центральное место в философии Пифагора. Это треугольная схема, выстроенная в форме пирамиды из десяти точек, расположенных определенным образом (см. рисунок). Суммарное число точек в тетрактисе – десять – уже само по себе считалось священным, символом завершенности и универсального порядка.

Для последователей Пифагора тетрактис был не просто геометрической фигурой, а настоящим мистическим символом. В нем они видели отражение структуры космоса: четыре стихии (земля, вода, воздух, огонь), четыре уровня пространственной организации (точка, линия, плоскость, объем), а также четыре небесных начала: Луна, Земля, Солнце и планеты. Таким образом, тетрактис воплощал идею гармонии, порядка и связи между физическим и метафизическим мирами. В пифагорейской школе его почитали как священный образ, а ученики приносили тетрактису клятвы, подтверждая верность учению.

Что касается «магического квадрата Пифагора», который часто появляется в популярных книгах по нумерологии, то он не имеет отношения к самому Пифагору. Несмотря на устойчивое название, этот квадрат не был изобретен античными греками. Его происхождение, скорее всего, связано со средневековым арабским миром – временем, когда уже существовали современные арабские цифры. Пифагор же использовал буквенные обозначения чисел, а не цифры в привычном нам виде. Поэтому рассматривать «квадрат Пифагора» как подлинное философское или математическое наследие великого мыслителя – заблуждение. Это, скорее, развлекательная схема, не более чем позднейшая интерпретация, не имеющая отношения ни к математике, ни к древнегреческой традиции.

В отличие от подобных заблуждений, пифагорейское учение о музыке сфер имеет под собой прочную математическую и физическую основу. Пифагор первым заметил, что гармоничные музыкальные интервалы можно выразить отношениями простых целых чисел. Так, если длины струн одного и того же инструмента относятся как 2:1 – звучит октава; 3:2 – квинта; 4:3 – кварта. Эти простые числовые соотношения определяют приятные на слух сочетания звуков.

Со временем оказалось, что эти принципы универсальны: те же соотношения справедливы не только для струнных инструментов, но и для звуковых волн вообще. Пифагорейцы трактовали это как доказательство того, что мир пронизан гармонией, которую можно «услышать», если научиться читать его числовую природу. В этом смысле выражение «музыка сфер» приобретает не поэтический, а вполне научный смысл: движение небесных тел также может быть описано через гармонию чисел.

Римская культура считается более прагматичной и жесткой, нежели греческая. Тем не менее в мире консулов, императоров и гладиаторских боев магия не только существовала – она занимала в обществе вполне определенное место. Несмотря на культурные различия, у римлян и греков были и общие черты – например, официальное преследование магии законом. Для того чтобы разобраться в таких хитросплетениях, важно понять: если изначально «магами» называли в Греции восточных (в первую очередь персидских) жрецов, то уже примерно к IV веку до нашей эры или даже раньше «магией» начинают именовать прежде всего неофициальные взаимоотношения с высшими силами. Можно сказать и так: в Греции и позднее – в Риме имелась магия официальная, связанная с культом почитаемых в государстве богов и жреческим сословием, и магия неофициальная, которой занимались всевозможные колдуны. Она была связана прежде всего с проклятиями, заклятиями, ядами и тому подобными вещами.

Римская культура была пронизана ритуальностью. Ни одно важное дело – будь то военный поход, строительство храма или заключение политического союза – не начиналось без получения знаков от богов, особенно от Юпитера, Марса и Юноны (аналоги греческих Зевса, Ареса и Геры соответственно). Толкованием таких знаков занимались авгуры и гаруспики – специальные жрецы-гадатели. Гаруспики предсказывали будущее по внутренностям жертвенных животных, чаще всего по печени. Авгуры же наблюдали за полетом птиц, их криками, а также за необычными природными явлениями: появлением кометы, «двойного солнца» или неожиданной влаги на статуе божества. Даже такие детали, как место и сила удара молнии, могли трактоваться как послание с небес. Если знаки были неблагоприятными, государственные решения откладывались, включая объявление войн и заседания сената.

Х. Р. Сехудо. Весталки. 1880-е – 1890-е. (Весталки – жрицы римской богини Весты, покровительницы домашнего очага)

Как и греки, римляне практиковали проклятия – и именно в этой области прежде всего обозначилось различие между официальной магией и нелегальным колдовством. Официальная магия представляла собой часть государственной религиозной практики. Ее осуществляли жрецы – через обряды, гадания и подношения богам. Такие ритуалы были легитимны и сопровождались строгим соблюдением формы. Колдовство же, включая проклятия, считалось опасной и запретной деятельностью, которая могла караться законом.

Тем не менее и жрецы, и маги действовали по схожим правилам: все ритуалы сопровождались строго выверенными словесными формулами. Важнейшим элементом было точное произнесение текста. Если физические действия в обряде можно было повторить и исправить, то слова, произнесенные с ошибкой, утрачивали силу – и уже не подлежали «переозвучке». Особенно важным было безошибочное называние имен богов и духов – любое искажение могло изменить смысл или сделать обращение бесполезным. Поэтому тексты нередко читали с табличек или повторяли их за помощником, который служил своего рода суфлером.

Проклятия, как правило, оформлялись письменно. На свинцовых табличках (подобные артефакты археологи во время раскопок находили неоднократно) указывалось имя жертвы – часто с дополнительными инструкциями для богов или описанием ритуала. Табличку могли пронзать гвоздем или булавкой, а затем ее обычно закапывали – в могильный холм, где-нибудь неподалеку от храма или даже бросали в колодец. Это усиливало эффект обряда. Иногда для надежности к табличке присовокупляли изображение жертвы – восковую или глиняную куклу, руки и ноги которой скручивались или связывались.

Если в Греции женщины в основном занимались предсказаниями и служением в храмах, то в Древнем Риме сфера их магической активности была гораздо шире. Здесь представительницы прекрасного пола не ограничивались ролью провидицы – они становились и целительницами, и колдуньями, и авторами заклятий.

Одной из наиболее острых тем в римской повседневности было продолжение рода. Деторождение сопровождалось высоким риском, так как медицина того времени не могла достойно бороться со всеми сопутствующими сложностями; поэтому к обрядам, талисманам и заговорам в помощь роженицам прибегали повсеместно.

Император Октавиан Август в одеянии великого понтифика (верховного жреца). I в. н. э.

Национальный музей Рима. Италия

Любопытные примеры приводит, нарпимер, Плиний Старший в своей «Естественной истории». Так, чтобы женщина как можно скорее разрешилась от бремени, он рекомендует взять камень (или другой метательный снаряд), которым убили человека, медведя либо дикого кабана, причем с трех ударов. Этот камень нужно бросить на крышу дома, где находится роженица – и процесс пойдет гораздо быстрее. А если женщина хочет родить ребенка с черными глазами, во время беременности ей рекомендуется съесть землеройку. Подобные советы поражают современного читателя, но для римлян они были частью практической магии, наравне с молитвами и амулетами.

Аграрная магия пользовалась спросом как у простого люда, так и у местной знати. Археологические находки в Боспорском царстве, входившем в сферу влияния Рима, подтверждают это. Там были обнаружены терракотовые фигурки мужчин и женщин, причем женские фигурки изображались беременными, иногда с колосьями вместо головы. По всей видимости, эти статуэтки символизировали духов плодородия и хлеба, а их участие в обрядах должно было обеспечить богатый урожай. Предположительно, фигурки соединялись попарно и сбрасывались в зольники – особые ритуальные ямы, где, как верили, происходил акт символического зачатия.

Куклы применялись как для проклятий, так и для приворотов. Их изготовляли из воска, ткани или глины, а внутрь часто помещали прядь волос или какую-то мелкую вещь, принадлежавшую объекту страсти. Таких кукол прятали в укромных местах – считалось, что, если жертва найдет ее, заклинание утратит силу.

Ч. дель Аква. Сбор винограда в Помпеях. 1874 г. Частное собрание

Однако некоторые любовные обряды принимали по-настоящему жуткий оборот. Поэт Гораций в «Эподах» описывает один из них – ритуал приворота, проведенный римскими ведьмами. В своей поэме он рассказывает, как колдуньи выкрали младенца из знатной семьи, чтобы сделать его внутренности ингредиентами для приворотного зелья. Сработало ли заклинание – история умалчивает, но сама сцена, переданная в художественном тексте, ярко отражает страхи и представления римлян о темной стороне магии.

Предсказатели в огромной империи пользовались почетом и уважением. Ну а предсказывать можно было разными способами – в том числе и толковать сновидения. Во II веке нашей эры некий Артемидор Далдианский написал труд «Онейрокритика» («Толкование сновидений») – единственный полностью сохранившийся трактат на эту тему в античной традиции. Работа состоят из пяти книг: первые три рассчитаны на широкий круг читателей, а последние две адресованы сыну писателя и раскрывают профессиональные тонкости толкования снов. Артемидор уделяет внимание самым разным символам – от овощей до явлений природы – и предлагает объяснения, основанные на аналогии и эмпирических наблюдениях. Типичный пример: видеть во сне репу, по его мнению, – дурное знамение: крупная, но не отличающаяся изысканным вкусом вещь часто связана с разочарованием. А вот воинам, по мнению Артемидора, приснившаяся репа сулит ранение и, возможно, даже гибель: так как репу принято резать ломтиками, ассоциация здесь получается довольно зловещей.

Скульптурный портрет Константина I Великого. IV в. н. э.

Капитолийские музеи. Рим, Италия

Античный философ Плотин, основатель неоплатонизма (III в. н. э.), не отвергал астрологию, но считал, что светила не определяют судьбу человека напрямую. Все происходящее в небесной сфере соотносится с человеческими судьбами благодаря космической симпатии – единой взаимосвязи всего существующего. Иными словами, звезды – не диктаторы, но указатели. Во многом благодаря трудам Плотина зародилась теургия: магическая практика, цель которой – получение знаний и прочих благ от представителей высших сил. Теургия основана на комплексах специальных ритуальных действий и словесных формул. В чем отличие теургии от классической магии? Популярна точка зрения, согласно которой человек, практикующий магию, общается с высшими силами, но при этом отстоит от них достаточно далеко. А в практиках теургии воля «вопрошающего» на какое-то время сливается с волей сверхъестественных сил. Особое значение придается заклинаниям, действиям, определенному антуражу.

Римская империя не исчезла бесследно в V веке нашей эры, когда был разграблен Рим. Ее наследие продолжало существовать на востоке в Восточной Римской империи (Византии), где сохранялось почти тысячу лет – вплоть до падения Константинополя в 1453 году. Сами жители государства называли его Ромейской империей, а себя – ромеями. При этом культурной и языковой основой империи была в первую очередь не латинская, а греческая традиция, а господствующей религией стало восточное (позднее – православное) христианство.

Как и в Западной Европе, отношение к магии в Византии определялось прежде всего позицией церкви. Православные богословы рассматривали магию как совокупность знаний и обрядов, происходящих из дохристианских религий. Однако граница между дозволенным и запретным могла меняться. Практики, которые сначала считались частью религиозной жизни, со временем могли быть осуждены как колдовство – и наоборот.

К IX–X векам в церковной доктрине укрепилось представление, согласно которому истинной защитой от зла может быть только благодать Христа и молитвы его святых. Все, что выходило за пределы санкционированных обрядов, воспринималось как злое колдовство, вне зависимости от намерений. Магия в любом ее проявлении трактовалась как отступление от веры.

Особый вклад в разработку канонического взгляда на магию внес патриарх Антиохии Феодор Вальсамон, живший в XII веке. Он резко осуждал различные формы оккультной практики; под его критику попадала и астрология, которую он не отличал от астрономии – обе считались вмешательством в сферу божественного. Также Вальсамон выступал против прорицателей – вне зависимости от того, какие способы и техники они использовали.

Одной из интересных техник была леканомантия – гадание по воде. Гадатель наливал воду в блюдо так, чтобы дно оставалось частично открытым, и по световым отражениям, образующимся на поверхности, а также по форме лужиц на дне делал предсказания. Под санкции церкви попали также заклинатели змей, чревовещатели, продавцы амулетов, самозваные пророки, изображавшие одержимость духами. Особое беспокойство вызывали священники и монахи, которые искажали православные ритуалы, подмешивая в них магические элементы: они использовали имена святых и образы икон в заклинаниях, превращали священные предметы в амулеты и применяли их в гаданиях.

Подобные практики были опасны не только с точки зрения догмы – они размывали границу между христианскими и языческими ритуалами. Простые люди нередко принимали такие обряды за законные, что вызывало тревогу церковных иерархов.

Занятия магией строго наказывались: человека могли ослепить, изгнать или даже казнить. Так, по преданию, монах Теодор Сантабаренос попытался с помощью магии добиться расположения императора Василия I Македонянина и настроить его против собственного сына. Когда заговор вскрылся, Теодора судили, приговорили к заключению и ссылке, а позже ослепили.

Несмотря на жесткие запреты, к магии прибегали даже влиятельные церковные деятели. Например, патриарх Константинопольский Иоанн VII Грамматик, живший в IX веке, в поздней хронике византийского историка Иоанна Скилицы описывается как колдун. Его обвиняли в знании оккультных наук и в том, что он практиковал леканомантию, гепатоскопию (гадание по печени животных), ритуальное манипулирование статуями для воздействия на судьбу и даже некромантию – общение с душами умерших.

На одной из миниатюр Иоанн VII Грамматик склоняется над широкой чашей с водой, в которой он, судя по всему, проводит ритуал леканомантии – гадания по отражениям на поверхности. Одной рукой он помешивает воду, другой указывает на звезду в небе. Справа на троне восседает император Феофил и внимательно следит за происходящим. Такая сцена в художественном контексте указывает на распространенность гадания по воде в византийской культуре, особенно в среде образованных элит – несмотря на резко отрицательное отношение церкви.

Сведения о магии также часто встречаются в житиях святых; в этих текстах магия обычно противопоставляется христианскому благочестию и служит фоном для демонстрации духовной силы христиан. Сюжеты таких житий нередко строятся по единой схеме: доверчивый человек обращается к магу за помощью в решении личной или бытовой проблемы, не осознавая, что тем самым открывает путь демоническим силам. После страданий и нападений со стороны нечистых духов герой ищет спасения у святого. Тот молитвами и постом изгоняет демонов, и в финале рассказа следует раскаяние – человек осознает свою ошибку и признает силу Христа как единственно подлинную защиту от зла.

Мораль подобных историй всегда однозначна: любые попытки получить сверхъестественную помощь вне христианства неизбежно ведут к духовному падению. Единственной законной и безопасной формой взаимодействия с высшими силами признается молитва, обращенная к Богу и святым. Иногда в этих текстах и сами маги, столкнувшись с мощью христианской веры, признают ее превосходство и обращаются в новую религию.

Один из наиболее выразительных визуальных примеров этого сюжета содержится в рукописи IX века (около 879–883 гг.), в которой собраны проповеди святителя Григория Назианзина, епископа IV века. На одной из миниатюр изображена сцена из жизни святого Киприана Антиохийского – согласно преданию, некогда могущественного мага, ставшего христианином. Он представлен в одежде философа, что отражает византийское представление о связи между языческой мудростью и оккультной практикой. Вокруг Киприана – различные магические атрибуты: небесный глобус, использовавшийся для астрологических расчетов; статуэтка языческого божества, в которой, по представлениям времени, могли обитать демоны; а также большая чаша с двумя крошечными фигурками, вероятно, применявшимися в любовных заклинаниях.

Согласно житию, Киприан пытался при помощи колдовства соблазнить христианку Иустину, используя для этого демонов. Однако Иустина защитилась молитвами, и силы зла оказались бессильны. Этот духовный крах стал для Киприана началом пути к христианству: осознав беспомощность своих прежних средств, он сам уверовал во Христа и стал одним из почитаемых святых.

Киприан и Иустина. Миниатюра Х в. Ватиканская библиотека. Ватикан

Если под «ведьмой» понимать женщину, заключившую договор с Сатаной и поклоняющуюся ему через ритуалы, как это представлялось в позднесредневековой Западной Европе, то в византийском контексте такой фигуры не существовало. Однако в византийской культуре, особенно в агиографии (жизнеописаниях святых), регулярно появляется образ женщины, находящейся во власти демонических сил. Часто она описывается как одержимая и соблазнительная – противоположность христианской добродетели.

Историк Иоанн Скилица, уже упоминавшийся в связи с Иоанном VII Грамматиком, обвинял последнего в совращении монахинь, которых он якобы заманивал в подпольную мастерскую и вовлекал в магические ритуалы. Эти истории не только иллюстрируют представления о магии, но и отражают социальные страхи по поводу женской сексуальности и духовной уязвимости. В некоторых хрониках колдуний изображают как пьяных старух, распространяющих ложные пророчества или изготавливающих запрещенные зелья. Однако связь с магией прослеживается и у женщин высшего сословия. Наиболее заметной фигурой в этом контексте стала византийская императрица Зоя (ум. 1050).

Императрица Зоя.

Мозаика в константинопольском храме Святой Софии

Описывая ее деятельность, византийский философ и историк Михаил Пселл упоминает два занятия, воспринимавшихся как подозрительные: Зоя смешивала мази и благовония в своих покоях – возможно, речь идет о создании любовных или магических зелий – и молилась необычному образу Христа, который, как утверждалось, менял цвет в ответ на ее вопросы. Оба факта могут указывать на элементы магического мышления и ритуала. Особое внимание в византийских текстах уделялось магии, связанной с женским здоровьем, зачатием, родами и гинекологическими заболеваниями. Помимо амулетов в виде «блуждающей матки», в ходу были изображения Святого Всадника, отпугивающего демоницу Гиллу, которая, согласно народным верованиям, крала детей и вызывала выкидыши. О той же Зое Пселл рассказывает, что, выйдя из детородного возраста, она носила на теле амулеты и цепи, надеясь, что те помогут ей зачать ребенка – усилия, которые он оценивает как «бесполезную ерунду».

Магией в Византии интересовались не только простолюдины, но и представители образованной элиты. Однако их практики отличались по характеру: здесь уже речь шла не столько о народных заклинаниях, сколько об изучении так называемых оккультных наук – теоретических систем, описывающих скрытые силы природы и человека. Оккультные науки часто выделяют как особую область, отличающуюся от «обычной» магии своим рациональным подходом и тесной связью с философским знанием. Их изучение предполагало высокий уровень подготовки и воспринималось как интеллектуальный поиск, пусть и находящийся вне рамок христианской ортодоксии.

Ученые, занимавшиеся оккультной литературой, зачастую подчеркивали, что делают это исключительно из академического интереса и не используют описанные техники на практике. Некоторые даже утверждали, что их интерес направлен на опровержение языческих учений. К числу оккультных дисциплин византийцы относили астрономию и астрологию, алхимию, онейрокритику (толкование снов), знание свойств камней и растений, а также интерпретацию предзнаменований.

Михаил Пселл считал оккультные науки частью наследия античной философии и описывал их как попытку постичь законы природы. Источником знаний служили в основном арабские трактаты: в XI–XII веках перевод арабских научных и магических текстов на латинский шел в основном через Византию. Помимо этого, византийцы сами создавали рукописи по оккультным дисциплинам, которые позднее попадали на Запад.

Связи между Византией и Западной Европой в этой области подтверждаются, например, свидетельством Лиудпранда Кремонского – посла германского императора Оттона I. Он сообщает о политических пророчествах, циркулировавших при дворе византийского императора Никифора II Фоки, и объясняет одно из них следующим образом: «Лев и львенок истребят дикого осла». Византийцы трактовали это как союз Никифора (льва) и Оттона (львенка) против арабов (дикого осла). Сам Лиудпранд иронизирует: лев – это Оттон, львенок – его сын, а византийцы – как раз тот самый осел. Этот анекдот иллюстрирует популярность предсказаний и их использование в политике по обе стороны границы.

Тем не менее доступ к оккультным знаниям в византийском обществе был крайне ограничен: лишь немногие могли читать философские и магические тексты. Михаил Пселл стал заметной фигурой именно потому, что его труды сохранились и он подробно обосновывал свое увлечение оккультизмом. Особенно интересна его терминология: он описывал изучаемые дисциплины как апокрифические (сокровенные), запретные и невыразимые, подчеркивая их тайный, элитарный характер.

Наиболее почитаемой среди оккультных наук оставалась астрология. Несмотря на осуждение со стороны Церкви, звездные прогнозы активно использовались при византийском дворе, в том числе при Константине VII Багрянородном. Гороскопы составлялись для членов императорской семьи и знати.

Не меньший интерес вызывало толкование снов. Онейрокритики (руководства по сновидениям) были популярны во всем византийском обществе. Оккультисты утверждали, что любые сны могут быть посланы высшими силами как руководство, хотя православная церковь признавала истинными лишь отдельные пророческие сновидения.

Как показывает византийская история, христианство никогда полностью не вытесняло языческое и магическое мышление. Магия в Византии была частью культурного ландшафта, проявляясь в разных слоях общества – от простого люда до императоров и патриархов. А европейское средневековье, столь охотно унаследовавшее эти представления, стало прямым продолжателем этой традиции.

Средневековая европейская магия не возникла из пустоты – она унаследовала практики и представления сразу из нескольких культурных источников. Однако сами носители этих знаний – крестьяне, деревенские лекари, женщины-знахарки – почти не оставили после себя письменных свидетельств. Магия в основном передавалась устно: одна женщина запоминала, как ее бабушка лечила сыпь или вызывала дождь, добавляла в обряд свой элемент… Магия деревенского быта передавалась в основном через женщин. Знахарки лечили болезни, помогали при родах, заговаривали скотину. Смена поколений рождала новые формулы и практики, но общая структура в основном сохранялась.

Христианство не уничтожило языческую традицию, а наложилось на нее, трансформируя древние верования. Именно поэтому в средневековых заговорах и заклинаниях можно встретить одновременно имена архангелов и упоминания языческих богов – вроде Одина или Тора. Народная религиозность не делала четкого различия между тем, что дозволено церковью, и тем, что идет «от предков».

Страница «Мерзебургских заклинаний».

X в. Библиотека Кафедрального Собора. Мерзебург, Германия

Одним из самых ярких свидетельств выживания языческих формул в христианскую эпоху считаются «Мерзебургские заклинания» X века. Это единственный дошедший до нас текст германского язычества, записанный на древневерхненемецком языке. В заклинаниях встречаются образы из мифологии: один текст призван освободить пленника, другой – исцелить лошадь с вывихом ноги. Заклинания написаны ритмически и мелодично, близки к поэтическому песнопению. Несмотря на присутствие имен германо-скандинавских богов, исследователи выдвигали гипотезу о христианском или латинском происхождении части текста – возможно, как поздняя адаптация языческих формул в церковной среде.

Другим важным источником, иллюстрирующим повседневную магию, стали так называемые домовые книги. Эти сборники, принадлежавшие горожанам, сочетали рецепты похлебок, советы по быту и, наряду с этим, элементарные магические инструкции: как найти потерянную вещь, как приворожить соседа, как оградить ребенка от сглаза. Клирики часто относились к таким текстам снисходительно, особенно если речь не шла о чем-то явно еретическом или антицерковном.

Так сложилось, что европейская магическая традиция вобрала в себя языческое, античное, христианское и практическое – все, что могло помочь человеку обрести контроль над хаосом мира. И когда в позднем Средневековье начались поиски философского камня, за этим стояло не только желание разбогатеть, но и стремление прикоснуться к высшему знанию.

Алхимия – одна из самых загадочных глав в истории человеческого знания. Ее истоки лежат на пересечении древнеегипетской религиозной практики и греческой философии, оформившихся в эллинистический период. Одним из первых авторов, которых принято называть алхимиками, был Болос из Мендеса, известный также как Болос Демокрит. Он жил в Египте во II веке до н. э. и объединил в своих трудах идеи пифагорейской философии и египетской ритуальной традиции. Болос первым описал теоретическую возможность трансмутации – превращения одного металла в другой, в частности в золото.

Примерно четыре века спустя в Египте жил другой алхимик, Зосима из Панополя (современного Ахмина). Он считается одним из важнейших представителей раннеалхимической традиции. В своих сочинениях Зосима описывал не только лабораторные процессы и вещества, но и символические аспекты трансмутации. Одним из таких процессов было создание «искусственного золота» через объединение четырех основополагающих элементов. Тексты Зосимы, насыщенные образами и метафорами, отчасти напоминают герметические трактаты – как стилем, так и целью: преобразованием не только вещества, но и человеческой души.

Следующий центр алхимической мысли сформировался в мусульманском мире. В VIII–IX веках в исламской науке особую роль сыграл персидский ученый Джабир ибн Хайян (латинизированное имя – Гебер). Он считается одним из основоположников классической алхимии. Джабир ибн Хайян разрабатывал сложные системы соответствий между веществами и числами, заложив тем самым основу исламской нумерологии и алхимической символики.

Иллюстрация из алхимического трактата «Aurora consurgens». XV в. Центральная библиотека Цюриха. Австрия

В VII веке, после арабского завоевания, юг современной Испании вошел в состав Омейядского халифата. На этой территории – в Кордове, Севилье и Толедо – сложились центры арабской науки, в которых изучалась и алхимия. Позднее, в эпоху Реконкисты и крестовых походов, европейские рыцари и монахи стали активно заимствовать научные знания у мусульман, в том числе алхимические трактаты, переведенные с арабского на латынь.

К XII веку интерес к античной науке вновь просыпается в Европе. Возвращение к наследию Аристотеля и развитие натурфилософии – учения о природных законах – открыло путь для включения алхимии в интеллектуальную жизнь. Крупнейшие средневековые мыслители, включая Фому Аквинского, проявляли интерес к алхимии как части философии природы.

Набор алхимических инструментов.

Изображение XVII века из Университетской библиотеки Дрездена. Германия

Средневековая натурфилософия стремилась объяснить весь мир через единую систему знаний. Ее базовые постулаты строились на идее четырех элементов – земли, воды, воздуха и огня. Человеческий организм, по мнению философов, также подчинялся этим принципам: в нем циркулировали четыре жидкости (кровь, флегма, желтая и черная желчь), соответствующие четырем темпераментам. Все в мире, от климата до человеческих страстей, должно было укладываться в стройную систему аналогий. В этом поиске универсального закона алхимия не была чем-то исключительным – напротив, она становилась частью общей интеллектуальной картины Средневековья.

Главный принцип средневековой натурфилософии – «все подобно всему». Все в природе считалось связанным: звезды – с судьбой человека, металлы – с органами тела, цвета – с душевными состояниями.

Фигура, стоявшая в центре этой философии, – Гермес Трисмегист, мифический пророк и мудрец, соединяющий черты древнеегипетского бога Тота и греческого Гермеса. Ему приписывается собрание текстов, известных как «Герметический корпус», положивших начало герметизму – учению о тайных законах природы и духовном возвышении человека.

Среди европейских алхимиков выделяются два имени – Альберт Великий и Роджер Бэкон. Первый был наставником Фомы Аквинского и сыграл ключевую роль в христианизации языческого и арабского научного наследия. Средневековые предания наделяют его магическими способностями: от изобретения философского камня до создания железного человека, который якобы выполнял поручения в его доме. Фома Аквинский, по легенде, счел этого «андроида» делом дьявольским и уничтожил его.

С распространением христианства некоторые магические практики постепенно обретали христианскую окраску. В магических формулах XII века уже звучат псалмы, а заклинания начинают с упоминания Единого Бога.

Роджер Бэкон, францисканский монах XIII века, автор знаменитого выражения «знание – сила», составил трактат «Зеркало алхимии». В нем он утверждал, что природа стремится к совершенству – и в случае металлов этим совершенством становится золото. Однако в другом труде, озаглавленном «Послание монаха Роджера Бэкона о тайных действиях искусства и природы и ничтожестве магии», он резко разграничивает магию как обман и естественные знания как путь к истине.

Суть алхимии для многих ученых заключалась вовсе не в богатстве. В средневековом мышлении человек – существо падшее, носитель первородного греха, смертный и несовершенный. Настоящие алхимики видели в трансмутации металлов метафору: если можно превратить свинец в золото, то можно изменить и самого человека – очистить, возвысить, вернуть к изначальному совершенству. Алхимические эксперименты становились образом духовного пути. Но если алхимики продолжали искать путь к духовному совершенству, другие – буквально охотились за золотом. Последних часто называли суфлерами – от французского souffler («дуть»), поскольку они работали с мехами в горнах. Их противопоставляли «истинным» алхимикам, а деятельность суфлеров часто носила оттенок шарлатанства. Подлинные ученые презирали таких дутых магов, но именно они, в пестрых плащах и остроконечных шляпах, могли стать прообразами волшебников из сказок.

Алхимики часто вызывали подозрения городских властей – не столько из-за своих теорий, сколько из-за методов: странные запахи и взрывы, опыты с разными неприятными веществами, а то и с трупами (некоторые пытались превращать мертвую материю в живую). Можно было угодить под суд даже не за попытки изготовления «философского камня», а за связанные с ним опыты.

С натурфилософией и алхимией оказалось косвенно связано еще одно явление, важное для магов и предсказателей: карты Таро. Самая ранняя из известных колод была создана в 1428 году художником Бонифацио Бембо. Это был изысканный свадебный подарок Франческо Сфорце и Бьянке Марии Висконти, и для гадания эти карты скорее всего не предназначались. Это был скорее комплект изящных миниатюр; в первых колодах не было ни чисел, ни надписей, ни астрологических символов – только изображения. В более поздних колодах уже можно увидеть элементы античной мифологии, знаки Зодиака и прочую характерную символику. Но гадать, скорее всего, начинали при помощи обычных игральных колод; гадания на Таро вошли в моду лишь около XVII столетия.

Карта «Колесо Фортуны» из колоды Таро Висконти – Сфорцы. XV в.

А что же философский камень? Он в итоге так и не был найден, но его поиски дали науке неожиданные плоды. В ходе алхимических поисков появились фармакология, перегонные аппараты, амальгамирование… Алхимия оказалась родоначальницей множества практических знаний.

Превращение свинца в золото сейчас вполне возможно. Современная наука доказала: при столкновении нейтронов с атомами свинца можно выбить три протона, и ядро превратится в золото. Из ртути сделать это еще проще – достаточно удалить один протон; в лаборатории такие нейтроны создают при помощи ускорителей частиц. Но есть нюанс: стоимость эксперимента многократно превышает цену полученного золота. Алхимическая мечта сбылась, но стала бессмысленной – и, возможно, именно в этом и кроется ее подлинная философия.

Когда заканчивается Средневековье? Французский медиевист Жак Ле Гофф утверждал, что не раньше XIX века; впрочем, это не самая популярная точка зрения. Другие историки связывают его финал с Великими географическими открытиями. Как бы там ни было, XVI век во многом стал поворотным и для науки, и для искусства, и для магии.

В это время на смену мистике постепенно приходит прагматизм – но именно тогда ведьмы вошли в европейский культурный контекст во всей своей «канонической» силе. Вопреки стереотипам, пик «охоты на ведьм» пришелся на XVI–XVII века, на эпоху Нового времени. В Средние века Церковь относилась к ведьмовству скорее как к суеверию, а не к угрозе. Простой народ вообще жил в рамках народного христианства: молитва, крест, святая вода – проверенное оружие против любой нечисти. Деревенская знахарка оставалась востребованной. Но если случалась засуха, эпидемия или мор скота – именно ее обычно назначали виноватой; иногда хижину несчастной женщины поджигали ее же соседи.

Э. де Морган. Любовное зелье. 1903 г.

Центр де Морган. Лондон, Великобритания

Но случалось и иное – ведьму ждал суд, инквизиция и костер. Важной датой стал 1484 год, когда папа Иннокентий VIII выпустил буллу «Всеми силами души» (в ней инквизиторам давались широкие полномочия в деле борьбы с ведьмами), а еще через несколько лет доминиканский инквизитор Генрих Крамер опубликовал «Молот ведьм» – трактат о демонологии и о способах борьбы с ведьмовством. Причин для охоты на ведьм было много: кризис авторитета Церкви, бурное развитие науки… За три века сожгли или казнили десятки тысяч обвиняемых – и мужчин, и женщин. Правда, женщин, особенно немолодых вдов, было больше. Иногда они становились жертвами страха и зависти (если занимались, например, лечением травами или чем-то подобным), а иногда колдовство было их единственным способом выжить в обществе, где иного места для них не было.

Слово «гримуар» (или «гримория») происходит от французского grammaire – «грамматика». В Средние века так называли сначала любые ученые книги, а позже – особый тип текстов: учебники магии. В них содержались рецепты для создания амулетов, талисманов, описания обрядов, инструкции по вызыванию духов, ангелов, демонов и даже правила гаданий.

Истоки гримуаров теряются во тьме веков. Похожими по духу были уже греческие магические папирусы, а возможно, и вавилонские таблицы. Но реальный расцвет жанра пришелся на XVI–XVII века, когда Европа переживала алхимический и мистический бум. Именно тогда появляются наиболее известные гримуары, такие как «Ключ Соломона» и его младший брат – «Малый ключ Соломона».

«Малый ключ», в частности его первая часть – «Гоетия» («Колдовство, ворожба»), стал настоящей энциклопедией для практиков. В нем описаны 72 демона, каждый со своим рангом, функциями и возможностями. Авторитетный маг (в тексте – царь Соломон) должен был вызвать их в специально начерченный магический круг и задавать вопросы – от философских до бытовых. При этом строго регламентировались день недели, фаза луны, материалы одежды, инструменты.

Среди других известных гримуаров стоит упомянуть «Гримуар Армаделя» – текст XVIII века, приписываемый опять же Соломону. Он фокусируется на ангелах и божественных духах, а не демонах, и представляет собой нечто среднее между молитвенником и магическим руководством. В нем сочетаются иудейские, христианские и герметические элементы, а главное внимание уделяется чистоте намерений мага и духовному очищению перед ритуалом.

Магический круг из гримуара «Ключ Соломона». 1572 г.

Со временем гримуарная традиция усложнилась. Обряды стали напоминать театральные постановки: с драгоценными камнями, латинскими формулами и предметами, которые сложно было достать даже при наличии денег. Некоторые тексты предлагали, например, выгравировать магический знак на алмазе, что в домашних условиях было технически невозможно. А некоторые заклинания длились так долго, что уложиться в регламентируемое время становилось нереальной задачей.

Но гримуары и не претендовали на буквальную исполнимость. Скорее, это были идеальные модели магического действия – как книга рецептов высокой кухни.

В начале XVI века родился Мишель де Нотрдам, известный под латинизированным именем Нострадамус. Его пророчества окутаны туманом интерпретаций, но одно из них, где говорится о возможном появлении новой философской школы в горах Германии, часто связывают с возникновением розенкрейцерства.

Розенкрейцерство – духовно-философское движение, оформившееся в Германии в начале XVII века. Основателем братства считался легендарный Христиан Розенкрейц, якобы живший в XV веке. Согласно манифесту розенкрейцеров «Слава братства» (1614), он совершил путешествие по Ближнему Востоку, где постиг тайные знания, и основал братство, которое должно было хранить и передавать сакральные учения.

Центральным элементом учения розенкрейцеров стала алхимия – не только как практика трансмутации металлов, но и как метафора духовного преображения. Они провозглашали необходимость личной работы над собой, стремясь к просветлению и моральному очищению. Розенкрейцеры развивали натурфилософию, астрологию, теологию и медицинские знания, считая, что существует единая универсальная истина, доступная тем, кто духовно готов к ней.

В XVII–XVIII веках идеи мистицизма, алхимии и духовной трансформации, распространенные в среде розенкрейцеров, проникли в раннее масонство. В результате граница между этими двумя течениями в глазах современников временами размывалась: оба движения представлялись эзотерическими братствами, обещающими посвященным доступ к скрытому знанию.

Исторически масонство, вероятно, возникло из цеховых объединений каменщиков в Средние века. Эти гильдии объединяли квалифицированных строителей, особенно занятых на строительстве соборов и крепостей. Чтобы сохранить профессиональные секреты и доказать принадлежность к ремеслу, они использовали особые знаки, пароли и ритуалы, которые помогали распознавать «своих» в эпоху, когда удостоверений личности не существовало. Уже к XVII веку в масонские ложи начали вступать не только строители, но и образованные люди других профессий – философы, юристы, ученые, священнослужители. Так появилось спекулятивное масонство, больше связанное не с камнем, а с символическим «строительством храма духа».

Такая система с ее обрядами, инициациями, тайной символикой и морально-этическим учением быстро вызвала интерес у оккультистов. В XIX–XX веках некоторые маги и эзотерики действительно вступали в масонские ложи – например, Алистер Кроули, о котором речь впереди. Однако сами ложи в подавляющем большинстве случаев не занимались магией как таковой: их интересовали мораль, братство, символика и духовное самосовершенствование, а не вызов духов или алхимические эксперименты.

В XVIII веке интерес к магии принял новые формы. Франц Антон Месмер, первоначально связанный с розенкрейцерством, разработал теорию «животного магнетизма», позже названную месмеризмом. Он считал, что невидимая энергия – «флюид» – пронизывает все живое, и с ее помощью можно лечить болезни и осуществлять телепатическую связь. Несмотря на то что комиссия с участием Бенджамина Франклина сочла теорию недоказуемой, месмеризм повлиял на формирование представлений о магической энергии в западной культуре.

В XIX веке оккультную мысль активно развивал француз Элифас Леви (Альфонс-Луи Констан), священник, отошедший от церковной традиции. Он связал каббалу с системой Таро и создал трактат «Учение и ритуал высшей магии» (1854–1856). Леви воспринимал магию как путь к духовному развитию.

В это же время выступила с инициативой объединения религии, философии и науки Елена Блаватская. Она основала Теософское общество и разработала собственную эзотерическую систему, опираясь на индуизм, буддизм и герметическую традицию. Ее книги «Исида без покрова» и «Тайная доктрина» стали классикой эзотерической литературы.

Кульминацией развития западного оккультизма стал орден Золотой Зари, основанный в 1887 году в Великобритании. Его организаторы, Уильям Винн Уэсткотт, Уильям Роберт Вудман и Сэмюэл Лидделл Мазерс, объединили элементы христианской мистики, каббалы, алхимии, астрологии и магии в единую систему ритуального самопознания. В рядах ордена состояли многие влиятельные оккультисты, включая Алистера Кроули.

Таким образом, от туманных пророчеств Нострадамуса и философских поисков розенкрейцеров к систематическим оккультным школам XIX века магия постепенно превращалась в эзотерическое учение о природе, человеке и пути к внутреннему совершенствованию.

Центральной фигурой в западной магии XX века по праву считается Алистер Кроули (1875–1947). Свою оккультную карьеру он начал в ордене Золотой Зари, но уже в 1904 году пошел собственным путем. Именно тогда, во время путешествия в Египет, и произошло событие, которое стало поворотным в истории магии.

Находясь в Каире, Кроули проводил ритуалы в съемной квартире, переоборудованной в храмовую комнату. В ходе одного из магических сеансов его жена, Роуз Келли, утверждала, что с ней говорит дух по имени Айвасс, посланник египетского бога Гора. По словам Кроули, Айвасс продиктовал «Книгу Закона» – текст, ставший основой нового учения под названием Телема.

Телема (от греч. θέλημα – «воля») провозглашала: «Делай, что изволишь, – таков да будет весь Закон». Согласно ей, каждый человек – уникальная звезда, призванная раскрыть свою «истинную волю» и жить в соответствии с ней. Магия в таком контексте рассматривалась как инструмент самопознания и реализации.

Алистер Кроули.

Фото 1912 г.

Позже Кроули путешествовал по Азии – в том числе по Индии, Непалу и Китаю. Он серьезно интересовался раджа-йогой и написал пособие «Восемь лекций по йоге», где объяснял основные этапы духовной практики и сложности, возникающие на этом пути. Он стремился соединить западную оккультную традицию с восточными техниками внутренней трансформации.

Одним из учеников Кроули был художник Остин Осман Спейр. Хотя в жизни он не достиг большого признания, именно ему принадлежит идея магии, основанной на индивидуальном переживании и отказе от догм. Уже после его смерти такой подход лег в основу магии хаоса – направления, возникшего в 1970–1980-х годах.

После Второй мировой войны усилился интерес к реконструкции дохристианских верований. Именно тогда в Великобритании появилась викка – неоязыческое религиозное движение, основанное Джеральдом Гарднером. Гарднер был знаком с Кроули и частично опирался на его телемитские идеи, но сделал акцент на поклонении природе, культе богини и бога, а также колдовских ритуалах, обращенных к смене времен года.

Откуда пришли кельты – сказать с уверенностью невозможно. Известно, что уже в античности эти народы населяли юг современной Германии, восток Франции и территорию Швейцарии. Позднее они распространились на Британские острова, а также на земли современной Испании, где, к примеру, в Галисии до сих пор сохраняются культурные элементы кельтского наследия. Племена были разнородны и не стремились к созданию централизованного государства в привычном нам смысле – сложной государственной структуры у них так и не возникло. Потомки кельтов и сегодня живут не только в Уэльсе и Ирландии, но и в северной Франции – в Бретани.

Все кельты, как они сами считали, были от природы наделены магическим даром. Причем это был не просто зачаток силы, нуждающийся в развитии, а полноценный, «рабочий» дар, позволяющий влиять на события. В подобные представления верили и римляне: Тацит, Цезарь и другие античные авторы описывали кельтов как людей, глубоко укорененных в магических и природных практиках. Именно поэтому в ирландских или шотландских общинах, если возникала проблема, решение часто искалось в рамках традиционного женского круга – женщины собирались у огня и начинали разбирать ситуацию, опираясь не только на здравый смысл, но и на магические методы. В остальное время они могли быть добропорядочными христианками, но в этих ритуалах обращались к древнему знанию.

Одна из особенностей кельтской магии – ее клановая природа. Здесь не существовало универсальных заклинаний «для всех». Чтобы создать, например, магическую ткань для защитной одежды, ткачу требовались нити, сплетенные ведьмой-пряхой, принадлежащей к его же общине. Каждое магическое действие было включено в цепочку, охватывавшую нескольких человек и основанную на доверии. Оплата за работу тоже имела специфическую форму: колдуны расплачивались не монетами, а дарами – частицами своей силы. Это могла быть собственноручно выращенная пшеница, добытая на охоте птица, выделанная вручную шкура. Кельтская магия – это коллективная традиция, к которой невозможно приобщиться в одиночку.

Летнее солнцестояние – один из главных праздников у кельтов

Овладение бытовой магией у кельтов требовало особой подготовки. К примеру, чтобы изготовить кухонный нож, который никогда не потеряется и не поранит своего хозяина, нужно было найти железо метеоритного происхождения. В крайнем случае допускалось использовать старое кованое железо, которое никогда не служило оружием и не имело негативной истории. Затем необходимо было найти кузнеца и объяснить ему цель работы – без торга, с полной искренностью. Важно узнать, в какой день он начнет ковать: будущий владелец должен быть рядом все время – помогать, наблюдать, участвовать. Когда наступал момент закалки, в металл добавляли кровь и слюну хозяина ножа. Рукоятку следовало изготовить самостоятельно. Для этого сперва обращались к друидам, чтобы узнать, какое дерево подойдет, затем проводили обряд среза ветки. Заготовку сушили заранее, соблюдая все предписанные ритуалы. Вариант с костяной рукояткой тоже допустим, но кость нужно было добыть самому – во время охоты.

Когда нож был готов, его «оживляли». Для этого отправлялись на охоту: ножу требовалась первая кровь. Если возможности выйти в лес не было, можно было заколоть овцу из собственного стада. Часть добычи полагалась кузнецу – в качестве его доли с первой «работы» изделия. Такой нож был «умным»: он ломался в чужих руках, если им пытались навредить владельцу. Его можно было подарить, но если дар не переходил по родственной линии, магические свойства терялись.

Ирландские женщины, признанные мастерицы рукоделия, вплетали в вязание и кружево защитные символы. Например, бесконечная петля – один из главных мотивов ирландского искусства – имела сакральное значение: она служила оберегом для гармонии в семье и защите от природных бедствий. Самыми известными кельтскими амулетами считаются сердце и узел богини Бригитты – покровительницы ремесел, поэзии, целительства и домашнего очага.

Древний кельтский узор, высеченный в камне

Кельтская магия была неотделима от природы. Огород можно было защитить от града, диких животных и даже землетрясений. Для этого находили крупный зеленый или голубоватый камень; его делили на четыре равные части, каждую обтесывали в форме наконечника копья – получались так называемые громовики. Размер их должен был быть примерно с мужскую ладонь. Главное требование – камни обязаны быть похожи друг на друга. Затем их закапывали по углам огорода. Дом тоже защищали громовиками – только из красного камня, заложенного в фундамент. Считалось, что такой амулет способен уберечь жилище от природных катастроф – молний, обвалов, селей.

Только благодаря тесной связи человека с природой мог появиться столь необычный феномен, как друиды – жрецы и мудрецы кельтского мира. Им приписывали целительские способности, умение распознавать болезни по дыханию человека или по дыму, поднимающемуся из его жилища. Считалось, что они могут излечить любые недуги, заживлять раны, отгонять смерть. Первоначально друиды вели отшельнический образ жизни в священных рощах, где сосредоточивалась духовная жизнь племени. Они наблюдали за правильностью проведения обрядов, регулировали обычаи, но при этом не являлись ни монахами, ни священниками в привычном смысле. Их задачи скорее заключались в том, чтобы обеспечивать справедливость, взращивать знание и направлять общество к разумному устройству.

Вопрос об их происхождении остается открытым. Некоторые легенды называют предками друидов мифическое племя богини Дану или даже атлантов, но все это – плод более поздних фантазий. Подтвержденных данных о друидах очень немного: в основном это фрагментарные упоминания у античных авторов, таких как Цезарь, Диодор Сицилийский, Страбон и Плиний Старший.

Друиды занимали ключевые позиции в кельтских обществах. Они участвовали в обсуждении политических и военных решений, а во время сражений появлялись среди воинов в белых плащах и произносили заклинания. Люди верили, что друиды общаются с божествами, могут влиять на ход битвы, утихомиривать стихийные бедствия, исцелять болезни. Магия для них была выражением знания, власти и смысла жизни. Они наставляли правителей и обучали их детей; друиды верили в бессмертие души и ее перевоплощение.

Что должен был уметь и знать друид? Сведения об их обучении отрывочны. Основным законом было самопознание: только осознав в себе добро и зло, человек мог безопасно и осмысленно применять магию. Друиды изучали поведение животных, циклы растений, особенности почв, взаимодействие человека с природой. Они стремились понять сущность вещей и научиться ее изменять.

В «Записках о Галльской войне» Юлий Цезарь отмечал, что друиды владели несколькими языками и нередко использовали греческий – возможно, в общении с образованными эллинами. Однако священные знания они не записывали – все учения передавались устно. Именно поэтому, после исчезновения друидов, исчезла и их школа, не оставив письменных источников.

Сфера их знаний была обширна. Одним из направлений была анимагия – способность использовать животных как посредников или даже превращаться в них. Друид, вооруженный ритуальным ножом, якобы мог сам принять облик зверя. Перо совы, превращенное в амулет, давало ему ночное зрение. Тотемным животным друидов считался вепрь – символ одиночества, силы и независимости. В магическом трансе они «смотрели» на мир глазами зверей и птиц, но не подчиняли себе их разум. Кроме того, друиды взаимодействовали с духами – они видели их, общались, могли привязать к месту, призвать на помощь или направить на решение конкретной задачи. Они разбирались в движении небесных тел, имели навыки звездочетов. Вода также входила в сферу их магического влияния: друид мог наложить заклятие, иссушить источник или, напротив, вывести его из-под земли, ударив посохом.

Одним из самых мрачных ритуалов, приписываемых друидам, была антропомантия – гадание по внутренностям убитого человека. Диодор Сицилийский и Страбон сообщали, что жертву окропляли специальным раствором и убивали ударом выше диафрагмы. По судорогам умирающего жрецы пытались получить ответ на заданный вопрос. Такие практики, по их словам, применялись редко, но оставили устойчивый след в римской пропаганде, направленной против галльских племен.

Тем не менее магия друидов в целом была направлена на жизнь и исцеление, а не на смерть. Они использовали весь арсенал доступной им медицины – от травничества до примитивной хирургии и трансового сна. Именно друидам приписывают появление выражения «родник здоровья». Речь шла о яме, вырытой на поле битвы и наполненной молоком белых коров и соком омелы – растения, срезанного золотым ножом с дуба. В нее помещали раненых, чтобы омела превратила молоко в целебный эликсир.

Омела – главное растение друидов

В 61 году н. э. римские войска уничтожили священные рощи на острове Англси, который был одним из главных центров друидизма. Это событие стало символом конца эпохи: вместе с рощами исчезли и сами друиды. Лишь много веков спустя – в XVIII столетии – интерес к кельтским культам возродился. Так появились неодруиды: кто-то из них лишь фотографируется в белых плащах, кто-то проводит ритуалы в Стоунхендже, а кто-то пытается реконструировать древнее знание. Ирландские легенды гласят: истинные друиды не исчезли, а ушли под землю и до сих пор живут там – в тишине лесов и памяти предков.

На северных землях Скандинавии жили не только викинги, но и духи – ландветте, хранители земли, гор и лесов. В скандинавских сагах рассказывается, как датский король Харальд Синезубый однажды хотел покорить Исландию. Но с каждой стороны, куда ни плыли его корабли, ему преграждали путь чудесные существа: кит на востоке, бык на севере, стая птиц на западе и великан на юге. Исландцы верят, что это были ландветте, охраняющие остров. В Средние века в Исландии даже действовал закон: нельзя было подходить к берегам, не сняв с носа корабля изображение дракона – духи могли испугаться.

А. Рэкхэм. Валькирия. 1910 г.

Скандинавы установили с духами связь через магические практики. Центральное место в них занимали руны – не столько письменность, сколько система знаков с сакральной силой. Согласно скандинавским мифам, руны обрел сам верховный бог Один; археологи же считают, что старшие руны (футарк) появились примерно во II веке н. э. Руны наносились на оружие, украшения и камни. Они использовались не только в быту, но и в магических обрядах – для защиты, проклятий, предсказаний. Рунический алфавит вполне можно прочесть как русские «аз, буки, веди, глагол» – и у каждого знака есть свой, не только «буквенный», смысл. Например, если нанести на предмет руну «Одал» – это станет пожеланием блага. А врагу можно нарисовать руну «Наутиз» и накликать беду. Владели этим видом письменности далеко не все, а немногочисленные умельцы вырезали буквы на оружии, на золотых украшениях и предметах обихода. Руны находят в кладах и погребениях знатных викингов. Таким образом, в эпоху раннего средневековья руны, украшающие оружие или иные предметы, были своего рода символом статуса. Но постепенно руны стали обыденным явлением, хотя для гаданий и прочих магических процессов их используют по сей день.

Скандинавская культура ценила силу слова. Поэты-скальды сочиняли драппы – хвалебные песни, приносящие славу и удачу. Но были и ниды – своего рода поэтические оскорбления, притом считавшиеся своего рода магическим актом. Один из самых известных примеров – история скальда Эгиля Скаллагримссона, который вступил в конфликт с королем Норвегии Эриком Кровавая Секира. Эгиль водрузил конскую голову на шест, вырезал руническое проклятие и прочитал нид. По легенде, вскоре короля изгнали из страны. Этот ритуал считался столь сильным, что в Норвегии и Исландии появились законы, запрещающие ниды: человек, произнесший подобное, объявлялся вне закона – ему отказывали в защите, а выжить в одиночестве в суровом климате Скандинавии было почти невозможно.

Кристиан Крог. Снорри Стурлусон, исландский скальд конца XII – начала XIII в. 1899 г. Национальный музей Осло. Норвегия

В 1980 году в Исландии произошел любопытный случай: между двумя соседями вспыхнул конфликт, и один из них, возрождая старую традицию, воткнул на своем участке шест с муляжом конской головы и исполнил нид. Оскорбленный подал в суд. Хотя древние законы уже не действовали напрямую, суд все же признал такие действия нарушающими общественный порядок. Этот инцидент вызвал широкую дискуссию и вызвал новый всплеск интереса к древним обычаям: с тех пор во время общественных протестов в Исландии иногда можно увидеть ниды – но уже с искусственными головами и современными, менее метафоричными текстами.

В скандинавских сагах часто упоминаются вельвы – провидицы, способные предсказывать судьбу, включая судьбы самих богов. Один, верховный бог, сам вызывал вельву, чтобы узнать исход Рагнарёка – битвы, которая у скандинавов соответствовала представлениям о конце света. Особую форму магии практиковали женщины-шаманки, занимавшиеся сейдом. Эта практика была связана с экстатическим трансом, ритуальными песнопениями, а также домашними занятиями вроде прядения: в данном случае им придавалось символическое значение. Считалось, что при помощи сейда можно «сплести» реальность, повлиять на события или вызвать препятствия на пути врагов; но в мужском обществе скандинавов сейд воспринимался как преимущественно женское занятие.

Интересна и практика обращения к предкам. Во многих поселениях был курган прародителя – символ рода. Его уважали, за него пили на пирах. Даже сегодня, по свидетельствам некоторых фольклористов, в Исландии, Швеции и Норвегии люди приходят к древним курганам, чтобы попросить помощи. Это пример живой традиции, в которой древняя магия переплетается с современной памятью.

Мексиканский городок Сан-Хуан-Чамула носит имя христианского святого Иоанна Крестителя. Однако, переступив порог местной церкви – внешне вполне католической, – оказываешься в мире духов майя и ольмеков. Даже изображения святых здесь украшены вогнутыми зеркалами – такими же, как те, что археологи находят в древних захоронениях. Внутри храма шаманы проводят ритуалы с живыми курами, травами и… кока-колой. Таков характерный облик духовной жизни многих американских народов – синкретизм, соединение старых верований с элементами христианства. Каждый ритуал опирается на важнейший принцип – связь между всеми элементами мироздания. Между людьми и животными, между живым и неживым, между природой и высшей силой.

Храм в Чамуле. Мексика.

В ритуалах задействована кока-кола…

Эта сила – Великий Дух, верховное божество, почитаемое множеством индейских племен. Он – могущественный правитель вселенной, подобный христианскому Богу, но одновременно присутствующий в каждом элементе мира.

Изображения божеств и духов индейцы создают далеко не всегда. Но различные магические изображения, наоборот, широко распространены. Например, у народа навахо существует традиция рисовать песочные узоры, наполненные колдовским смыслом. Эти изображения используются шаманами в ритуалах, призванных восстановить гармонию между человеком и Вселенной.

В массовой культуре шаман представлен как таинственный старец с бубном, и это отчасти верно. На самом деле шаман – центральная фигура в духовной жизни племени. Он не только лечит и предсказывает, но и управляет энергетическими потоками. В обрядах он использует песни, танцы, молитвы, создающие вибрации, необходимые для «перепрограммирования» мира в нужную сторону. По легендам, шаман способен устанавливать телепатическую связь не только с людьми и животными, но и с духами природы, и с высшими существами. Его сила сосредоточена в энергетическом центре на макушке – что удивительно напоминает индийскую чакру Сахасрару.

Шаманский набор для духовных практик: палочки пало санто, сушеный белый шалфей, перо цесарки, ракушки

Коренные народы Северной Америки верят, что все во вселенной обладает силой: камни, растения, животные, облака, даже воздух. Эта сила может называться по-разному: оренда, ваканда, маниту, но суть одна – это духовная энергия, пронизывающая мир. Животные играют особую роль. Каждый зверь несет в себе уникальный магический аспект.

Так, орел – священная птица, символ исцеления. Его перья разрешено использовать только знахарям. Волк воплощает защиту и лидерство. У народа тлинкитов существовало убеждение, что изображения тотемных животных способны даровать сверхъестественную помощь. Их вырезали на столбах, рисовали на оружии, носили на головных уборах. Но изображать тотем собственного рода тлинкитам было запрещено – эту задачу поручали художнику из другого племени, чтобы избежать смешения личной и магической силы.

Работа с энергией – ключ к индейской магии, но доступна она только шаманам. Чаще всего дар замечают еще в детстве: считается, что младенцы могут исцелять одним своим присутствием. Однако шаманом можно стать и в зрелом возрасте, пройдя путь духовного посвящения.

Шаман обретает силу через контакт с духом-покровителем. Для этого он должен вызвать видения, нередко подвергая себя тяжелым испытаниям: одиночному посту, пребыванию в паровой бане, употреблению особой пищи. В состоянии транса человек может увидеть животное или знак – и понять, что получил поддержку.

Шаманы иногда делились на белых (целители) и черных (наводящие порчу). Обе группы проводили ритуалы вызова духов, в том числе через медитацию, погружая себя в иное состояние сознания. Однако их функции различались: одни лечили, другие вредили. Все ритуалы требовали железной дисциплины и строгой подготовки.

Неизвестный автор. Пляска Солнца – популярный ритуал у северных шошонов. Фото 1925 г.

Особое место занимают обряды изгнания духов. Считалось, что злые сущности могут овладеть человеком. Чтобы изгнать их, требовалось участие всего племени – это были публичные ритуалы, нечто среднее между театральным действом и спиритическим сеансом. У народа пуэбло, например, подобные церемонии устраивались для борьбы с ведьмами и призраками.

Фредерик Ремингтон. Пляска Духа. 1909 г. Из коллекции Библиотеки Конгресса. Вашингтон, США

Характерная для культуры многих племен Пляска Духа – смесь шаманской символической смерти и возрождения с христианскими представлениями о Страшном суде. Танец становится молитвой, заклинанием и обетом одновременно.

Инуиты – народ, живущий на суровых северных территориях Канады, Аляски и Гренландии. Они входят в этническую группу, известную под общим названием «эскимосы». Согласно преданиям инуитов, они пришли на Землю со звезд, и потому мир для них всегда был полон невидимых связей между живым и небесным.

Мир инуитов разделен на подземный и небесный. В подземном царстве властвует богиня Седна – одна из самых важных фигур в их мифологии. Согласно легенде, Седна была молодой девушкой, которая отвергала всех женихов, предпочитая жить у моря и расчесывать свои длинные волосы. Однажды к ней пришел человек, притворившийся богатым охотником; отец, желая пристроить дочь, выдал ее замуж. Но оказалось, что жених – не человек, а птица, скрывавшаяся под обличьем мужчины. Он унес Седну в свое гнездо на скале. Там она жила в одиночестве, питаясь сырой рыбой, пока крик ее не услышал отец. Он пришел, чтобы забрать дочь домой.

Когда они плыли в лодке обратно, человек-птица наслал бурю, требуя возвращения жены. Чтобы спасти себя, отец решил сбросить Седну в море; она вцепилась в борт каяка, но отец отрубил ей пальцы. Упав в воду, они превратились в морских животных – тюленей, моржей, китов. Сама Седна ушла на дно океана и стала владычицей морей, от которой зависит охота и выживание всего инуитского народа. И если разгневать ее, рыба и морские животные исчезнут – а значит, люди начнут голодать.

Чтобы умилостивить Седну, шаманы совершают особый обряд, умоляя ее простить людские ошибки. Иначе морская охота будет бесплодной.

Эскимосская женщина с ребенком. Фото 1903 г.

Коллекция Библиотеки Конгресса. Вашингтон, США

Магия инуитов строится на уважении к морю как к главному источнику жизни. Суровый климат, постоянная нехватка пищи и опасности охоты сформировали необычное мировоззрение. Все – и человек, и животное, и камень – обладает душой, которую инуиты называют «анирник». Однако из этого следует серьезная этическая проблема: каждая трапеза – акт вмешательства в чужую жизнь. По этой причине инуитская охота – особенная. Они верят, что животное само должно «прийти» к охотнику – будто согласившись на свою жертву. Охотник лишь направляет копье или гарпун, а не захватывает добычу насильно. После еды кости и останки животного обязательно возвращают в море – чтобы душа могла возродиться. Это не просто традиция, а магический акт восстановления равновесия в природе.

Какие ассоциации вызывает у вас слово «вуду»? Гаити, злой шаман, зомби, кукла с булавками, страшная магия… Так вот, все не совсем так. Во-первых, эта магия распространена не только на Гаити. Вуду существует во всех регионах, куда активно завозили рабов из Африки: в Луизиане, Доминиканской Республике, на Кубе, в Пуэрто-Рико, Бразилии. Начало же древняя магия берет в Западной Африке. Хотя в строгом смысле это не совсем магия; по сути, вуду – это духовная система, сочетающая в себе африканские религии, анимизм, спиритизм, колдовство, шаманизм и католицизм. Это своеобразная религия, в которой существует верховное божество – всемогущий бог Бондье (от французского Bon Dieu – «Добрый Бог»). При этом «вуду» – собирательное название верований разных народов, попавших на американский континент. Поэтому пантеон духов может различаться от страны к стране. Например, один из главных персонажей на Гаити – Святой Петр, он же Папа Легба.

Если Бондье отстранен от людского мира и не вмешивается в дела людей, то с простыми смертными взаимодействуют лоа – духи-помощники. Обращаются к ним порой через католические молитвы. Слово «вуду» происходит из дагомейского языка и означает «дух».

Обряд вуду. Дагомея (государство, находившееся на территории современного Того и Бенина). Фото 1912 г.

Как же возник этот необычный синтез верований? Существует версия, что когда африканцев массово завозили в Америку и столь же массово обращали в христианство, миссионеры ограничивались поверхностным знакомством с новой верой. Африканцы приняли идею единого Бога, но сохранили собственные представления о мироустройстве. Так и возникло смешение культур. Например, в кубинском варианте духи из пантеона племени йоруба – ориша – отождествляются с католическими святыми.

А как же магия? В большинстве своем вудуистские обряды носят защитный характер: амулеты и ритуалы направлены на исцеление, снятие порчи и сглазов. В этой религии нет понятия «дьявол», но вред человеку, по представлениям гаитян, могут нанести необдуманные слова, злые взгляды, мысли, негативная энергия. Именно поэтому проводятся обряды защиты, в ходе которых просят поддержки у лоа.

Как проходит такой обряд? В нем участвуют священнослужители – жрецы вуду, называемые хунганами. Женщин-священников зовут мамбо. Хунгану необходимо войти в транс, чтобы получить предсказание от духов – в этом он близок к шаману. Большинство обрядов сопровождаются пением и танцами. Например, в начале церемонии участники поют под барабаны, обращаясь к лоа. Внутри помещения, часто обычного дома, выступающего в роли святилища, устанавливают столб – митан – символ пути духов. Вода используется для создания магического круга вокруг митана – он отгоняет зло. На полу чертят веве – магические знаки, символизирующие конкретных лоа. Кульминацией становится экстатический танец, во время которого участники впадают в транс. В завершение в круг впускается петух. Птице отрубают голову – это жертва, на которую нисходит благодать духов.

Э. Кембл. Мария Лаво с дочерью. Иллюстрация из журнала «The century Magazine». 1885 г.

Такие, на первый взгляд, жуткие действия направлены на защиту племени или исцеление. Для той же цели служит и талисман гри-гри – небольшой тканевый мешочек. Его происхождение связано с народом дагомба, живущим в Того и исповедующим ислам. На поверхности гри-гри пишутся строки из Корана, внутрь кладутся волосы, кости, трава – все, что усиливает воздействие. Гри-гри может защищать, но бывают и такие, что предназначены для причинения вреда врагу.

Куклы вуду. Базар в Того

Гаитянская революция 1791 года – уникальный случай успешного восстания рабов. Французская колония Сан-Доминго стала независимой и получила название Республика Гаити. У истоков восстания стоял Букман Дутти – вудуистский священник, который перед началом восстания провел обряд и попросил духов подарить народу свободу. В этом смысле магия вуду сыграла заметную историческую роль.

Тем не менее, в вуду есть и «темная» сторона. Наряду с хунганами существуют бокоры – те, кто занимается черной магией. Иногда хунганы признают их, иногда – нет. Но и те, и другие вызывают духов. Это и есть суть их деятельности. Связь с духами устанавливается с помощью трансцендентальных практик и медитации.

Сегодня вуду возвращается на историческую родину – в Африку – и обретает там второе дыхание.

В 2012 году весь мир с тревогой ждал конца света. Да только не дождался. Зато широкая публика узнала о календаре цолькин. Все ритуалы индейцев майя проводились в строгом соответствии с ним. Именно цолькин, священный календарь на 260 дней, содержал указания для религиозных и магических обрядов. По нему жрецы предсказывали будущее и гадали. Если календарь предвещал неудачу, следовало принести жертву. Вот почему в ритуальной культуре майя так часто встречаются жертвоприношения, в том числе с использованием крови животных и людей. Хотя существует версия, согласно которой масштабы человеческих жертвоприношений были преувеличены испанскими конкистадорами, стремившимися оправдать свои собственные действия и представить покоренные народы как варваров, даже в этом случае полностью исключить факты невозможно.

Однако остановимся на менее известных аспектах магии майя.

Не все ритуалы были тайными. Существовали и публичные церемонии – фестивали, посвященные божествам, покровителям различных профессиональных групп: воинов, охотников, рыбаков. Их целью было с помощью магии привлечь удачу в ремесле.

Что происходило на таких праздниках? Театральные представления, фокусы, танцы. Все эти действия назывались окот. Фестивали также проводились по календарю и варьировались от комических сцен с фокусами до танцев, имитирующих жертвоприношения. Известно, что подобные праздники проводились вплоть до XVI века – до испанского завоевания.

Календарь майя. Дрезденский кодекс. Музей книг Саксонской государственной и университетской библиотеки. Дрезден, Германия

Существовали у майя и ритуалы, сопровождавшие жизненные этапы человека. В три месяца младенцу вручали ритуальные предметы, символизирующие будущие обязанности. Девочкам дарили пряжу, ткань или инструменты для рукоделия. Мальчикам – оружие или орудия труда. Проводились и магические обряды, сопровождающие вступление в брачный возраст.

Как и все оседлые народы, майя зависели от погоды. Засуха означала неурожай кукурузы, а значит – голод. Жрецы прибегали к ритуалам вызывания дождя. Они использовали как «белую» магию (с обрядами, молитвами, жертвами), так и «черную», когда, согласно поверью, можно было направить дождевые облака с других регионов.

Кто мог стать жрецом? Современные исследователи считают, что жрец у майя занимал промежуточное положение между царем и шаманом. В жрецы, как правило, назначали младших сыновей знати. Иногда должность передавалась по наследству. Подготовка начиналась с младенчества. В первые дни жизни к голове ребенка прикладывали две дощечки, чтобы она приобрела характерную вытянутую, яйцевидную форму. В раннем детстве к волосам прикрепляли шарик из каучука, чтобы искусственно вызвать сходящееся косоглазие. Считалось, что такой дефект зрения позволяет видеть богов и духов, а также истинную суть вещей.

Кроме того, древние майя полагали, что их маги обладают способностью к телепатии – умением воспринимать тонкие энергии и скрытую информацию. Это позволяло жрецу «увидеть» любую ситуацию глубже, чем обычный человек.

Однако быть жрецом у майя было опасно. Не только из-за контакта с духами, которые могли оказаться враждебными, но и потому, что за ошибки в обрядах или неправильные предсказания жреца могли лишить жизни. Обязанности были велики, а плата за неудачу – смертельна.

Астрономические вычисления майя были необычайно точными и глубокими. С их помощью предсказывали будущее, определяли сроки посева и сбора урожая, начало сезона дождей, а также благоприятные и неблагоприятные даты. Майя использовали два календаря. Первый – хааб – служил для повседневной жизни. В нем было 18 месяцев по 20 дней и еще один короткий месяц из пяти дополнительных дней. Второй календарь – цолькин – был священным. Его структура, основанная на 260 днях (13 чисел, сочетающихся с 20 знаками), отражала не астрономические циклы, а творческую энергию времени, порождающую пространство. Цолькин применялся для гаданий, религиозных праздников и гороскопов. Среди его знаков – Красная Змея, Белый Ветер, Красный Дракон и Синяя Ночь.

Двери храма в городке Сан-Хуан-Чамула.

Мексика

Настоящий цолькин все еще используется некоторыми коренными племенами в Гватемале. Что касается знаменитого пророчества о конце света, то оно возникло из-за недопонимания системы великих циклов майя. Один из таких циклов завершался 21 декабря 2012 года. Однако майя нигде не утверждали, что это будет конец света. Они просто ожидали перехода к новому периоду, что всегда сопровождалось потрясениями: эпидемиями, войнами, изменениями уклада. Так бывало и раньше – наступление новой эры в их календаре воспринималось не как катастрофа, а как рубеж. А уж как его пройти – зависит от самого человека.

Магическая традиция Бразилии необычайно разнообразна. Здесь переплелись элементы африканских верований, католицизма, индейской обрядности и европейского спиритизма. Именно спиритизм стал в Бразилии массовым религиозным движением. Он пришел сюда во второй половине XIX века с европейскими врачами-гомеопатами и проповедниками. При этом новое течение получило поддержку на самом высоком уровне – император Педру II и премьер-министр страны относились к нему с интересом и симпатией.

Бразильский спиритизм основывается на убеждении, что смерть не конец, а переход на другой, более высокий духовный уровень. Ритуалы отличаются сдержанной простотой. Они проходят в комнате или часовне перед алтарем, покрытым белоснежной скатертью. Стол украшается двумя белыми свечами. Медиумы одеты в белое. Все начинается с проповеди, за которой следует пение, необходимое для гармонизации положительных и отрицательных энергий. Затем вызываются духи, и, если это необходимо, проводится исцеление.

Один из важных аспектов практики – чтение ауры. Цвета трактуются следующим образом: оранжевый означает гордость и честолюбие, синий – духовность, серый – депрессию, красный – страсть и чувственность, розовый – дружбу. Зеленый цвет символизирует вероломство, светло-зеленый – спокойствие, а темно-зеленый – зависть и жадность.

На основе спиритизма в XX веке возник синкретический культ умбанда. Он сформировался в Бразилии в 1920-е годы. Последователи умбанды поклоняются единому Богу, излучающему свет. Кроме того, особое место занимают духи умерших индейских вождей, чернокожих предков и божественные сущности, пришедшие из африканских верований. Первые организованные объединения последователей культа появились в 1930-х годах. В 1941 году в Рио-де-Жанейро прошел первый конгресс представителей умбанды, целью которого стало объединение разрозненных общин и борьба с дискриминацией.

Церемонии умбанды проходят в культовых домах, называемых террейру. В главном помещении живут духи и божества, в боковых пристройках проводят молебны, а в отдельных углах обитают эшу – низшие духи, склонные к проделкам. Есть и особое место для душ умерших, где хранят жертвенную пищу и разбитую посуду.

Согласно представлениям умбандистов, болезни возникают от воздействия злых духов, сглаза и порчи. Простые недуги изгоняются при помощи омовений, окуриваний травами, магической водой и прикосновениями рук медиума. В более сложных случаях применяется обряд «обмена головами» – болезнь переносят с головы пациента на предмет одежды или жертвенное животное. Если использована одежда, ее сворачивают и оставляют в людном месте. Считается, что тот, кто найдет этот сверток, примет на себя чужую болезнь. Есть и более радикальный способ защиты – обряд «запечатывания тела». В течение недели на теле человека делают надрезы на лбу, шее, руках, груди, боках и ногах, чтобы тело стало непроницаемым для вредоносных воздействий.

Умбанда – культ развивающийся. У него нет канонического писания. В качестве источников знания используют труды по философии и религии, такие как «Золотая ветвь» Джеймса Фрэзера, сонники, руководства по хиромантии, словари индейских языков и даже медицинские справочники. Такое смешение кажется странным, но именно оно отражает дух многонациональной Бразилии.

На севере и северо-востоке страны широко распространен и другой культ – кандомбле. Он основан на африканской традиции и включает веру в ориша – духов-покровителей, которые соединяют мир духов и мир людей. Чтобы войти в контакт со своим ориша, необходимо пройти инициацию. Перед этим нужно на несколько дней уединиться в специальном помещении – барраконе, отказаться от разговоров и соблюдать строгую диету.

Инициация включает жертвоприношение: чаще всего это курица, голубь или козленок. Кровью жертвенного животного окропляют камни и предметы, олицетворяющие божество. Затем начинаются танцы и песнопения. В ритме барабанов человек впадает в транс, и в него вселяется ориша. Особое внимание уделяется музыкальным инструментам: перед ритуалом барабаны окропляют святой водой в католической церкви, а затем освящают в барраконе – с помощью куриной крови, меда и пальмового масла.

Многие синтетические религии возникали в регионах, где раньше процветали работорговля и рабский труд. (Неизвестный автор. Невольничий рынок. XIX в.)

Чтобы обойти ограничения, наложенные католической церковью, кандомбле в свое время маскировался под католические ритуалы. Так у ориша появились христианские аналоги. Например, богиню моря Йеманжу отождествили с Девой Марией. В ее честь устраивают праздник в Новый год: на лодочках по морю отправляют подношения – цветы, фрукты, украшения, свечи. Считается, что если лодка утонет, дар принят.

Кандомбле со своими яркими шествиями, масками, танцами и барабанами отчасти повлиял на традиции бразильского карнавала. Так магия, духи и ритуалы стали частью национальной культуры.

Мода на Китай и Японию впервые охватила Европу в XVII веке – примерно в то же время, когда были сделаны первые переводы сочинений Конфуция на латынь. С тех пор увлечение Востоком то вспыхивало, то затухало, уступая место египетским или греческим влияниям. Европейцы устраивали чайные павильоны, разбивали японские сады, любуясь цветущей сакурой, создавали фарфоровые кабинеты, носили кимоно и размахивали веерами. Современная корейская волна – лишь новая волна в этом длительном и переменчивом интересе к культуре Востока.

А вот восточная магия и эзотерика пришли на Запад значительно позже – только в конце 1960-х годов. Тогда европейцы и американцы впервые услышали о цигуне и фэншуй. Со временем стало ясно, что цигун – это не простые упражнения, а фэншуй – не банальная перестановка мебели. Оба направления – сложные, целостные системы, образ жизни, в которых работа с энергией (ци) и сознанием требует времени, дисциплины и понимания внутренних процессов.

Особую роль в распространении восточных учений сыграло движение нью-эйдж – культурно-духовное течение, зародившееся в конце 1970-х – начале 1980-х годов. Нью-эйдж объединил в себе элементы восточных религий (буддизма, индуизма, даосизма), западной философии, оккультизма, эзотерики, мистики и альтернативной медицины. В центре внимания движения находятся личностный рост, поиск внутренней гармонии, стремление к духовному развитию. Мистицизм, свойственный нью-эйджу, сближает его с магическими практиками: последователи интересуются астрологией, предсказаниями, Таро и различными ритуалами.

Цигун – работа с энергией

В самом Китае нью-эйдж не получил широкого распространения. В Поднебесной по-прежнему доминирует даосская магическая традиция, в основе которой лежат древние представления о мире, энергии и духах. Современные даосские мастера продолжают заниматься тем же, чем и их предшественники: лечением болезней, призывом дождя, созданием защитных амулетов, общением с духами предков и, согласно поверьям, даже путешествиями в подземный мир.

Для того чтобы управлять силами Вселенной, даосскому магу необходимо обладать достаточным уровнем личной энергии. Это основа высокой магии. Однако в повседневной жизни чаще используются более доступные средства – талисманы, мудры (жесты с сакральным значением), заговоры и практики, понятные обычным людям.

Даосские талисманы называются фучжоу или фулу. Они основаны на представлении, что мир богов подобен другой стране, в которую можно попасть только при наличии особого «паспорта». Фучжоу и есть такой документ: письменное удостоверение, разрешающее его владельцу обратиться к высшим силам. Эти талисманы всегда создаются в строгом соответствии с установленными правилами. Импровизация недопустима – иначе божества попросту не смогут прочесть послание.

Процесс создания фучжоу – это сакральный ритуал, требующий сосредоточенности, внутреннего равновесия и глубокого знания символики. В этом – суть восточного подхода: в каждой детали – целая вселенная.

Среди даосских практик есть и по-настоящему экзотические. Одной из таких считается ритуальный танец «шаги Юя». Связан он с образом Юя Великого – мифического правителя Китая и великого мага, которому приписывают победу над всемирным потопом. Согласно преданию, в ходе борьбы со стихией Юй охромел, и его ученики начали подражать его походке. Так в даосизме возникла уникальная форма ритуального движения, известная также под названиями «походка по звездам Большой Медведицы» и «наступание на восемь триграмм».

Смысл практики заключается в особом ритме и порядке шагов, каждый из которых символически соответствует небесным телам и энергиям. Существует несколько вариантов ритуала, основанных на различных космологических системах: шести звездах Малой Медведицы, семи звездах Большой Медведицы, двадцати восьми китайских созвездиях или восьми триграммах, отражающих основные силы Вселенной. Последовательность шагов может меняться, но в каждом случае движения выстроены по строго заданному шаблону.

Даосский трактат IV века нашей эры описывает технику исполнения: все начинается с подъема левой ноги и шагов в определенной последовательности. Ноги выставляются и подводятся друг к другу особым образом, при этом необходимо пройти определенное расстояние, оставляя за собой точно рассчитанное количество следов. Это не просто хождение – каждое движение наполнено внутренним смыслом и служит установлению контакта с высшими силами.

Фарфор – побочный продукт алхимических практик

Ритуал связан и с идеей равновесия инь и ян: каждый шаг соотнесен с определенной энергией – мужской или женской. Если практикующий по какой-то причине нарушает порядок, он должен развернуться – это символизирует переход в альтернативную энергетическую линию. Также важно, чтобы движения выполнялись лицом на юг – в сторону, традиционно ассоциируемую в Китае с жизнью и теплом. Практика шагов Юя считается способом наладить связь с духами и настроиться на ритмы Вселенной.

Даосская традиция во многом схожа с западной магией – прежде всего, через общую идею алхимии. Но цель этой алхимии – вовсе не превращение ртути в золото, как в популярных представлениях, а духовное преображение человека. Китайские алхимики, начиная уже с V века до нашей эры, искали способы сделать человека бессмертным. Они экспериментировали с нефритом и золотом, пытаясь сохранить тело после смерти.

Однако магическая традиция Китая не ограничивается только светлыми практиками. В ее арсенале есть и черная магия – искусство гу. Это особое направление, связанное с призывом темного духа, способного исполнить любое желание, даже выходящее за рамки дозволенного. Гу применяли для получения власти, богатства, власти над сознанием другого человека, а также для наведения проклятий и порчи.

Процесс создания гу был жесток и пугающ: несколько ядовитых существ – змей, пауков, жаб, скорпионов – помещали в один сосуд. В замкнутом пространстве они вступали в смертельную борьбу, пока не оставалось только одно живое существо. Именно оно и становилось носителем темной силы. Сосуд с выжившим животным становился объектом поклонения: его ставили на видное место в доме, создавали для него алтарь и приносили дары. Считалось, что дух, обитавший внутри, обеспечит дому процветание и богатство.

Ритуалы гу особенно распространились на юге Китая, где сохранялись сильные шаманские традиции. Причина была не в обилии ядовитых животных, а в местной вере в духов и в живую магию природы. Сказания о гу переходили из уст в уста и постепенно стали частью народной демонологии.

Синтоизм – религия, тесно переплетенная с культурой Японии и во многом трудная для западного восприятия. Синтоистом не становятся – им рождаются, и почти исключительно на японской земле. Это объясняет, почему две главные книги – «Кодзики» («Записки о деяниях древности», VIII в.) и «Нихон секи» («Японская летопись», VIII в.) – посвящены не только мифологии, но и истории самой Японии. В представлении синто эпохе императоров предшествовала эра богов, когда мир был населен ками – божествами гор, деревьев, огня, воды, прошлого, будущего, дома и рода.

Храм Фусими Инари. Киото, Япония

К категории ками относятся и духи предков. Они окружают человека повсюду и участвуют в его повседневной жизни. Это форма развитого анимизма. При этом в синтоизме отсутствует разработанное учение о добре и зле, грехе или загробной жизни в западном религиозном понимании. Зато огромное значение придается противопоставлению чистоты и скверны – в ритуальном, духовном, физическом и моральном смыслах. Многие синтоистские обряды направлены на очищение и служение ками.

Централизованного института, регулирующего синтоистскую религию, в Японии не существует, однако западные исследователи выделяют несколько направлений: домашнее, народное, сектантское и государственное. Это усложняет попытки четко определить границу между религиозной практикой и магией. Тем не менее известно, что в общественных святилищах можно не только поклониться ками, но и получить предсказание, приобрести амулет или защитный талисман.

Особую роль в магической традиции играет учение оммёдо – японский оккультизм, сочетающий элементы синтоизма, буддизма и даосизма. Хотя его корни, по мнению некоторых исследователей, связаны с китайскими представлениями, в Японии оно получило самостоятельное развитие.

Оммёдзи – жрецы и маги, практикующие оммедо, считались земными воплощениями ками и нередко были приближены к императорскому двору. Их задачей была защита столицы от демонов и других сверхъестественных угроз, в том числе запечатывание так называемых демонических ворот: так было принято называть северо-восточное направление, откуда, по преданиям, обычно появлялись зловредные духи. Оммёдзи также контролировали «ночное шествие ста духов» (хяккияко) и применяли в своей практике шикигами – духов, заключенных в лист бумаги и исполняющих волю мага. Шикигами по своей функции близки к европейским фамильярам – духам-спутникам ведьм.

«Кодзики» – священная книга синтоистов.

Манускрипт XIV века. Национальная парламентская библиотека. Токио, Япония

Учение оммёдо не делит магов на «белых» и «черных», но опирается на даосскую концепцию инь и ян. Период расцвета оммёдо пришелся на эпоху Хэйан (794–1185), когда жил самый известный оммёдзи – Абэ-но Сэймэй. По легенде, именно он первым начал использовать пентаграмму как магический символ. Его соперником считался колдун Асия Доман. Сохранилось предание, в котором Доман подговорил помощника положить в ящик соперника мандарины, рассчитывая победить в состязании по ясновидению. Абэ-но Сэймэй, заподозрив обман, превратил мандарины в крыс, после чего был признан победителем.

Помимо «бумажной магии», оммёдзи использовали и другие ритуальные предметы, например куклы-хитогата – подобие кукол вуду. В их ритуалах применялись буддийские мантры, пентаграммы и магический символ доуман – решетчатый знак, способный отражать атаку. Пентаграмма в оммёдо связана с китайской философией «у-син», учением о пяти элементах (дерево, огонь, земля, металл, вода). Заклинания и магические формулы – устные или письменные – наносили на дощечки или бумагу, усиливали печатями и носили с собой либо размещали в доме для защиты.

Синтоизм допускает наличие шаманских практик. По синтоистским представлениям, душа есть у всего сущего, даже у изношенных тапок. Мир наполнен духами и невидимыми существами, с которыми необходимо поддерживать контакт. Этой задачей и занимаются шаманы. Одни из них служат при крупных храмах, другие при местных святилищах, есть и странствующие. Некоторые шаманы специализируются на изгнании духов, другие устанавливают связь с божествами. Считается, что шамана выбирают сами ками.

Часто шаманами становятся женщины. Многие из них слепы; яркий пример – итако, незрячие провидицы с севера Японии, начинающие обучение в раннем возрасте. На Окинаве распространена другая традиция – шаманки юта. В отличие от итако, юта не проходят специального обучения: считается, что они рождаются с врожденной духовной силой, называемой саадака умари.

Почему в стране, где клонирование домашних животных давно стало обыденностью, а с умершими родственниками можно «пообщаться» через искусственный интеллект, люди по-прежнему обращаются к шаманам? Ответ прост – традиция. Более того, мусок (так в Республике Корея называют шаманизм) – практически полноценная религиозная система наряду с даосизмом и конфуцианством. Она впитала не только их элементы, но и черты буддизма и христианства.

Корейский мусок имеет общие корни с шаманскими верованиями Монголии, Японии и Маньчжурии. При более глубоком изучении можно найти сходства даже с якутским шаманизмом. Однако корейская традиция приобрела уникальные формы.

Приверженцы мусока почитают столь многих божеств и духов, что построить четкую иерархическую структуру пантеона практически невозможно. В него входят духи предков, духи природы, животные, буддийские и даосские божества, Иисус Христос и Дева Мария, даже выдающиеся полководцы и бывшие президенты, такие как Пак Чон Хи. И даже иностранные фигуры вроде генерала Дугласа Макартура! Такая пластичность и способность к синкретизму позволили религии мусок сохраниться до наших дней и дала шаманам свободу выбора в отношении объектов поклонения.

Богиня оспы Хогу Пхылсон – одно из многих тысяч корейских божеств. XVIII в.

Национальный музей Кореи в Сеуле. Республика Корея

Шаманы в классическом понимании в Корее встречаются редко. Их роль, как правило, исполняют женщины – муданг. Это исторически обусловлено. В XIV веке, когда государственной религией Чосонского королевства стало конфуцианство, на мусок обрушились репрессии. Последователи шаманизма были вытеснены в сельские районы и горные местности. Там ритуалы стали проводить втайне, в основном необразованные женщины из бедных слоев. Их деятельность казалась настолько незначительной, что власти часто ее игнорировали. Однако именно к таким «простолюдинкам» тайно обращались за помощью представители знати и правительственные чиновники. Со временем даже Конфуция включили в пантеон. Мужчины-шаманы тоже существовали, но их было меньше. Они известны под названием баксу.

В Корее известна синбен – «шаманская болезнь», при которой человек испытывает потерю аппетита, головокружение, видения и ощущение присутствия неких сущностей. С медицинской точки зрения объяснение этому не находится. В шаманской традиции это трактуется как знак: духи выбрали человека своим посредником. Женщина, пережившая синбен, становится муданг – медиумом между людьми и высшими силами. Она может просить духов об улучшении материального положения клиента, исцелении, защите детей, успокоении предков или помощи в решении судьбоносных вопросов.

Муданг не занимается черной магией – ее миссия заключается в передаче посланий и установлении гармонии. Сначала она выражает духам почтение, преподносит подношения – и только после этого формулирует просьбу от имени клиента. Считается, что духи вселяются в тело шаманки, чтобы ответить. В такие моменты она говорит не своим голосом или на непонятном диалекте. Иногда дух может пожаловаться на бедность костюма или скудность подношений, потребовать большей преданности. Чтобы получить помощь, человек обязан выполнить все указанные условия.

Шаманские ритуалы называются гут. В их проведении муданг помогают помощники: они танцуют, играют на погремушках, барабанах, флейтах. Сама шаманка исполняет магические песни, восхваляя и развлекая духов. Особый интерес представляет ритуал изгнания злых духов: муданг впускает их в себя, и тогда через ее тело они якобы поедают сырое мясо или руками шаманки обезглавливают кур.

Ритуалы гут варьируются в зависимости от региона. Например, на острове Чеджу особое значение придается предметам поклонения менгду – набору из церемониальных ножей, магического колокольчика и латунной тарелки для гадания. Их божественные создатели – братья-тройняшки – согласно легенде, с помощью этих предметов воскресили свою мать. С тех пор менгду считаются проводниками между мирами.

В шаманизме Чеджу нет одержимости как таковой: духов вызывают с помощью колокольчика. Ритуал заканчивается метанием ножей и тарелок. Известно, что шаманские практики существуют и в Северной Корее, несмотря на государственные запреты. Религия мусок продолжает жить даже в условиях официальной идеологии.

Коренные народы Сибири в разных районах поклонялись различным божествам, количество которых кажется бесконечным. Иерархия этих божеств была довольно зыбкой; земным телом божества обычно считался идол. Посредниками между богами, духами и людьми выступали шаманы. На Алтае их называли камами, но это слово (или его аналоги) встречалось и в других регионах.

Кам – это не профессия и не религиозный сан, а предназначение. Считается, что человек, избранный духами, может исповедовать любую религию и заниматься светской деятельностью. Однако он останется камом, поскольку дар не зависит от вероисповедания и рода занятий.

Бубен – один из множества шаманских атрибутов

Что же объединяет сибирских шаманов, несмотря на все различия в их вере, географии и образе жизни? Главное – особый способ вхождения в контакт с духами. Прежде всего, это глубокое погружение в измененное состояние сознания. Кам как бы сужает свою душу, покидает тело и уступает его духу. Временный дух-посетитель занимает это место, а душа шамана отправляется в «путешествие» – в виде двойника или иного образа – по Вселенной и сакральному миру.

Дальность таких путешествий и возможность обратиться к определенному духу зависят от силы шамана, в том числе физической. У народов Сибири дар чаще всего передается по наследству – через поколение или два. Обычно каждая семья знает, были ли в ее роду камы. Дар проявляется уже в раннем возрасте – примерно в три-четыре года, когда ребенок начинает говорить.

Костюм – важный элемент в деятельности шамана

Обучение будущего шамана может быть долгим. Опытный кам передает ученику экстатические техники, способы вхождения в транс, знания о мифах, предках и природных явлениях, понимание человеческой души и поведения, навыки ведения хозяйства, часть личных атрибутов, а главное – шаманскую песню. Это особый ритуальный напев, отражающий личную духовную силу кама и его связь с духами.

Атрибутика начинающего шамана может включать не только бубен, но и посох, колотушку, нагрудник, изображение духа-помощника. По мере роста силы и опыта число магических предметов увеличивается. Однако основными остаются костюм и головной убор – они символизируют духа-покровителя, чаще всего птицу или зверя, с которым кам отождествляется. Этот дух помогает шаману во время путешествий, направляет и охраняет его.

В Южной Сибири (у алтайцев, тувинцев, хакасов и частично бурят) шаманы делились на «белых» и «черных». Первые взаимодействовали преимущественно с духами верхнего мира, вторые – со всеми тремя мирами. У нанайцев, удэгейцев и орочей, проживающих в Приамурье, шаманизм тесно связан с родовыми культами, исцелением и особенно с погребальной практикой: считается, что именно кам помогает душе умершего перейти в мир мертвых. Народы Западной Сибири – ханты, манси, ненцы – различали шаманов по их функциям: гадатели, предсказатели, певцы, а также проводники промысловых ритуалов.

С XVII по XIX век влияние христианства и буддизма привело к своеобразному синкретизму в шаманской практике. Принявшие христианство коренные сибиряки часто ставили рядом с иконами жертвенную пищу и фигурки охранителей, а среди атрибутов эвенкийских камов встречались изображения православных святых.

Остров Ольхон на Байкале – центр шаманизма в Сибири

В советский период шаманизм подвергался преследованию как форма предрассудков. Многие линии передачи были прерваны. Поэтому сегодня на берегу Амура чаще можно встретить молодого шамана, а не седого старца.

В XXI веке шаманизм начал активно возрождаться. В Туве, Хакасии, на Алтае и в Якутии открываются школы, где сочетаются традиционные представления с новым духовным опытом. Однако цель кама осталась прежней: восстановление гармонии с собой, с природой и с культурой своего народа.

Вся история и культура Индии пронизаны магией. На улицах Мумбая, Дели и других мегаполисов до сих пор можно встретить уличных магов, способных на многое: вырастить манго за десять минут, заставить змею «танцевать» под дудочку. Однако это – лишь ловкость рук, искусство дрессировки и, может быть, немного гипноза. Подлинная индийская магия куда глубже и древнее.

Многообразие народов и языков, населяющих Индию, породило огромное число магических традиций. Однако в их основе лежит общее представление: власть над явлениями мира можно получить от духов – преимущественно добрых. Индийские маги подчеркивают, что не обладают сверхъестественными способностями: их сила – дар, ниспосланный духами.

Древнейший источник индийского оккультного знания – Атхарваведа, «четвертая Веда». Она содержит описания магических ритуалов, ставших каноническими, а также заговоры, мантры и гимны. Однако пользоваться этими текстами разрешается только посвященным, прошедшим ритуальное очищение. Атхарваведу могут читать лишь избранные – люди с чистым сердцем и внутренней дисциплиной.

Считается, что духи черпают силу из акаши – особой субстанции. Акаша в индийской философии – всепроникающее пространство, основа всего сущего. Ее можно условно сравнить с эфиром или универсальной жизненной энергией, питающей живые существа. Владение акашей – ключ к управлению материальным миром, и в числе главных инструментов такого управления – слово. Согласно индийской традиции, Вселенная соткана из звуковых вибраций. Отсюда вера в силу мантр – сакральных формул, способных влиять на реальность. Мантры создаются через медитацию, озарение или берутся из священных текстов. Их произнесение или «пропевание» вызывает определенные вибрации в теле и мире, направленные на решение конкретных проблем.

Танцующая змея. Джайпур, Индия

Часто мантры представляют собой сочетания имен божеств, сакральных слов и слогов, на первый взгляд бессмысленных. Эти слоги называются биджа – то есть «семена». Они возникли из сокращенных и многократно повторяемых молитв и заклинаний. Для каждого божества или природного явления существует своя мантра, а некоторые составляются путем комбинации биджа-слогов. Например, мантра «ом нама шивая» означает «призываю Шиву» («склоняюсь перед Шивой»). Существуют и более сложные заклинания, состоящие из сотен слов. Владение ими свидетельствует о высоком уровне мага и глубоком знании Атхарваведы.

Важно отметить, что в традиционной индийской культуре магия не считается греховной. Ортодоксальные индуисты почитают «чистых» богов: Вишну, Брахму, Шиву, Ганешу. В тантрических же практиках задействован более широкий круг божеств, включая темных. Среди них – бог смерти Яма, покровитель кладбищ Мадан, богиня разрушения Кали. Практикующие тантру могут также вызывать мелких духов: ракшасов, бхутов, пидари.

Индийские маги действительно способны на многое: наслать проклятие или даже в крайнем случае убить врага. Однако маг не видит себя источником зла – он лишь проводник кармической воли богов. Жертва, с этой точки зрения, получает заслуженное наказание за проступки, совершенные в предыдущих жизнях. Точно так же маги не приписывают себе заслуг. Они действуют через шакти – сакральную силу, даруемую богами или гуру в награду за аскезу. Эта энергия доступна лишь тем, кто прошел духовные испытания, очистился и овладел практиками внутренней дисциплины.

Ценность арабской магии не только в самобытности, но и в том, что она сумела сохранить и приумножить достижения античности и эллинизма. После завершения Реконкисты и крестовых походов в Европу хлынули ранее утраченные знания. Они были обогащены и новыми открытиями: например, геомантией – гаданием по песку и рисункам на земле, пришедшим из Северной Африки, и алхимией, активно развиваемой в Персии. Под арабской магией обычно подразумевают магические традиции почти всего исламского мира – от Ирана и Ирака до Марокко.

Пророк Мухаммед жил в конце VI – начале VII века. А в кого до этого верили жители Аравийского полуострова? В верховного бога Эла (Эля – зависело от того, о каком именно регионе идет речь, так как у разных племен произношение могло несколько различаться). К основным божествам также относились громовержица и богиня неба Аль-Лат, богиня плодородия и любви Аль-Узза и Манат – покровительница судьбы, справедливости и загробного мира. Наряду с ними почитались и другие божества.

Особое место в доисламской религиозной практике занимали духи – джинны и шайтаны. За помощью и защитой к ним чаще всего обращались маги, а будущее предсказывали аррафы – провидцы, и кахины – прорицатели. Эти специалисты могли видеть сокрытое, находить пропавшее, вступать в контакт с духами. Некоторые аррафы впадали в транс и, согласно верованиям, даже путешествовали в мир духов – в этом они действительно были близки к шаманам.

Джинн. Иллюстрация к сказке о рыбаке из «Тысячи и одной ночи».

Издание Longmans, Green, and Co., Лондон, 1898 г.

Сегодня отношения между исламом и магией остаются сложными. Изменение сущности вещей (то есть магия как таковая) в Коране запрещено. Тем не менее магические практики широко распространены в странах с мусульманским населением.

Белой магией принято считать ту, в которой используются тексты Корана. Черной называют магию языческого происхождения. Одним словом, если вы пытаетесь общаться с джиннами, произносите языческие заклинания – это недопустимо. Но если вы кладете внутрь амулета листочек с изречениями из Корана и носите его с собой как оберег – такое не порицается.

Языческая магия, в свою очередь, делится на два основных типа.

Первый основан на внутренней первозданной силе человека – кувва манна-аши даахили. Ее применяют для составления любовных заговоров и создания амулетов, оберегающих здоровье. Эта сила не считается ни хорошей, ни дурной: все зависит от того, кто ее использует и с какими намерениями.

Второй тип – кувва толсман хаариджи – предполагает взаимодействие с внешними энергиями. Такие практики направлены на вмешательство в судьбу или даже в ход событий во внешнем мире.

С бытовыми формами арабской магии знакомы почти все, кто бывал в арабских странах. Четки, обереги в форме глаза и «руки Фатимы» продаются повсеместно. «Глаз Фатимы» – популярный амулет, призванный защищать от дурного глаза, зависти и негатива. Он назван в честь Фатимы Захры, дочери пророка Мухаммеда, считающейся в исламском мире символом любви, добродетели и внутренней силы.

«Глаз Фатимы». Многие исламские богословы критикуют подобные талисманы, считая их скорее явлением массовой культуры

«Рука Фатимы» выполняет схожую функцию, но ее пять пальцев могут также символизировать пять столпов ислама или пять чувств человека. Такие амулеты носят на шее, вешают в домах, изображают на посуде и дверях.

Суры и аяты из Корана, написанные на бумаге, вырезанные на металле или выгравированные на камне, считаются одними из самых сильных оберегов. Их носят при себе или хранят в доме, чтобы привлечь благополучие и защиту.

Приверженцы суфизма – мистического направления в исламе – могут показаться европейцу сродни христианским мистикам. Среди суфиев встречаются и светские люди: состоятельные горожане, музыканты, писатели, общественные деятели. Объединяет их убеждение, что только через глубокую личную связь с Богом можно достичь истинного понимания и духовного единства с ним.

Печать суфийского ордена чиштия. Лувр. Париж, Франция

Для этого необходимо пройти непростой путь – тарикат. Так называют и сам путь познания, и суфийские братства, каждое из которых следует своей духовной традиции. Несмотря на различия, этапы пути схожи.

Во-первых, это духовное очищение и аскеза. Суфии придают большое значение контролю над страстями, отказу от излишеств, сосредоточенности на духовных практиках. Аскетизм служит средством сосредоточения и смирения.

Во-вторых, зикр – поминание Бога. Эта практика заключается в многократном повторении имен Аллаха или отрывков из Корана. Зикр может быть индивидуальным или коллективным, произноситься шепотом или громко, быть сопровождаемым пением, дыхательными ритмами и даже движениями. Его цель – усиление духовной связи с Творцом.

И наконец, муракаба – суфийская медитация, направленная на внутреннее сосредоточение и переживание божественного присутствия. Она помогает достичь состояния осознанности и растворения в Боге.

Неизвестный автор. Коран. Сура о джиннах.

Библиотека Конгресса. Вашингтон, США

А как же магия? Чтобы понять это, достаточно хотя бы однажды поучаствовать в знаменитом суфийском медитативном танце – даже если вы далеки от ислама. Вращение, сопровождаемое сосредоточенным взглядом на правую ладонь, помогает сохранять равновесие и достигать особого состояния сознания. Эта практика дает ощущение силы, уверенности и внутреннего единства. Суфии ищут силу не только в Боге, но и в себе как в сосуде божественной энергии.

Сегодня в Саудовской Аравии живет около двух миллионов бедуинов – кочевников, сохраняющих традиционный уклад. Они также проживают в Иордании, Сирии, Омане, Египте, Ливии и других странах. Их язык и обычаи варьируются от региона к региону, но представления о духовном мире во многом схожи.

Бедуинская картина мира наполнена духами – ангелами и джиннами. Ангелов считают бесчисленными и обитающими на небесах, общение с ними доступно только избранным. Джинны же ближе к людям: они делятся на множество «народов» и, как люди, бывают добрыми, злыми, равнодушными. С ними можно вступить в контакт, но только обладая особым даром.

Такой способностью обладают бедуинские шаманы, которых называют фукара – «слабые». Это имя отражает не презрение, а особенности образа жизни. Чтобы поддерживать связь с духами, шаманы вынуждены ограничивать себя в пище, часто отказываются от мяса, живут в уединении, ведут аскетичный образ жизни.

Дервиш с тигром и львом.

Изображение XVII в. Берлинский гравюрный кабинет. Германия

Фукара занимаются лечением, дают советы, учат, находят потерянные предметы, проводят ритуалы изгнания духов. В состояние транса они могут входить разными способами – через пение, барабанную музыку, одиночество, медитации или другие воздействия.

Чтобы наладить контакт с домашним джинном, шаману бывает достаточно на время прекратить разговоры с людьми, отказаться от пищи и воды. Все, что сообщает джинн, остается тайной и не подлежит разглашению.

Считается, что фукара могут переходить между мирами, однако в повседневности они чаще помогают соплеменникам – ищут украденное, исцеляют, предсказывают, защищают.

Если к шаману обращается человек, которого, как предполагается, поразил злой дух, тот проводит ритуал изгнания. Больному надевают особый плащ – дхил (в переводе «тень») или гход. Джинну невыносимо находиться внутри человека, облаченного в такой плащ, и он покидает тело. Иногда шаман разжигает костер и угрожает джинну оружием – если дух попытается укрыться в пламени, шаман понимает, что он напуган, и усиливает давление. Если же джинн не реагирует на угрозы, пациенту дают особый напиток – дхид («противоядие»), который проникает в кровь и оказывает общее очищающее воздействие.

Посвящение в фукара происходит рано – примерно в 14 лет. В остальном они похожи на шаманов других традиций, но остаются глубоко связаны с культурой пустыни, живым общением с джиннами и представлениями о духовных силах, населяющих окружающий мир.

Если в Европе колдовское знание часто хранилось в письменных источниках – гримуарах и домашних книгах, то у восточных славян магия была в первую очередь устной. Тем не менее, она не только выжила, но и в значительной степени дошла до наших дней. После крещения Руси языческие обряды не исчезли, а сосуществовали с христианскими практиками, постепенно переплетаясь с ними. Так возникло уникальное явление – двоеверие, синкретизм православной и дохристианской магической традиций.

Опорой дохристианского общества были волхвы. Сделаем оговорку: о дохристианской культуре Руси нам известно не так уж много – источники, по которым можно судить об этом, дошли до нас в крайне малом количестве. И все же можно судить о том, что люди, в обязанности которых входило общение со сверхъестественными силами, пользовались большим уважением. Волхвы – языческие жрецы – обладали особым статусом. Им приписывали магические способности, они предсказывали будущее, лечили, проводили обряды. После крещения Руси волхование стало восприниматься как колдовство, связанное с дьявольскими силами, но к самим волхвам сохранялось уважение, особенно среди простого люда и знати. Считалось, что они хранили древние тайные знания. Обучение волхвов длилось около тридцати лет – срок, сопоставимый с подготовкой шаманов в Бурятии или Монголии.

Мир представлялся предкам славян густо населенным различными духами – добрыми и злыми, способными проникать повсюду, даже в освященные места. Считалось, что нечистая сила может вселиться в человека через еду или питье, особенно если пища оставалась неприкрытой. Именно поэтому посуду прикрывали тканью (правило, пришедшее из дохристианских времен), а перед едой крестили рот (после прихода христианства на русские земли). Не рекомендовалось есть в полночь и на ходу: в такие моменты считалось, что нечисть наиболее активна.

Устанавливать контакт с потусторонним умели не только волхвы, но и колдуны, знахари, ведьмы – широкий круг персонажей, обладающих знаниями и силами, находящимися за пределами обыденного.

Л. Вендриховский. Знахарь. 1895 г. Национальный музей Кракова. Польша

Колдуны – фигуры более неоднозначные, чем волхвы. Им приписывали способность наводить порчу, вызывать болезни, ссоры, уничтожать урожай, превращаться в животных. Их нередко изображали уродливыми: с горбом, хромотой, двумя рядами зубов. В народе бытовало мнение, что у колдуна – две души: одна человеческая, другая бесовская. Как правило, колдунами рождались. Но иногда ими становились против воли – если умирающий колдун передавал свою силу, прикоснувшись к кому-то перед смертью. Такая передача была опасной: она не включала знаний и подготовки, только «силу», что обрекало человека на страдания. В таких случаях существовал устный обряд защиты: нужно было крикнуть «Отдай тому, у кого взял!»

Знахари занимались лечением. В каждом доме держали святую воду и целебные травы, но если простые средства не помогали, обращались к знахарям. Они лечили зубную и головную боль, грыжи, лихорадку, бессонницу у детей, душевные страдания, любовные муки. Использовали отвары, заклинания, магические предметы: щепки от дерева, в которое ударила молния, ножи, освященную воду. Заклинания произносились на соль, хлеб или чеснок, после чего «заговоренные» продукты съедались больным.

Знахарями становились, как правило, пожилые люди – вдовы или одинокие мужчины. Ходили поверья, что целительские способности иногда приходят после тяжелой болезни или травмы.